Нежность с дурной репутацией

Глава 0. Пролог

***

Огонь в камине потрескивал, разбрасывая мягкие отблески по полкам с книгами и склянкам на столе. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц — Северус Снейп сидел в кресле, держа на коленях старый том по алхимии. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, в этот момент было почти спокойным.

Ресала устроилась у окна, перебирая перья и чернила для писем. В её руках работа всегда превращалась в игру, а в её улыбке было что-то такое, что стирало с Северуса все тени прожитых лет. Здесь, дома, он позволял себе роскошь быть обычным человеком — без сарказма, без маски, без постоянной напряжённости.

— Ты опять переписываешь формулы, — сказала она, не поднимая глаз. — Тебе бы лучше выспаться, Северус.

— Сон — трата времени, — буркнул он, но без привычной ядовитости, и уголки его губ чуть дрогнули.

В этих стенах он был другим: уставшим, но живым. Чужой взгляд мог бы и не поверить, что это тот же самый профессор, которого боялись и уважали в Хогвартсе.

А в школе всё было иначе. Там Снейп снова надевал броню: холодный взгляд, резкие слова, тень вечной неприязни в каждом движении. Сарказм — как щит, дисциплина — как оружие. Так было нужно: ученики верили лишь в силу и строгость, и он никогда не позволял себе слабости перед ними.

Но даже за этой стеной скрывался человек, который по вечерам возвращался сюда, в дом, где его встречали тишина, огонь в камине и тихий смех Ресалы.

Еще один учебный год приближался, и вместе с ним — перемены. Пока всё было спокойно. Слишком спокойно.

Глава 1. Вечерний вокзал после полетов во времени.

***

Шум вокзала «Кингс-Кросс» бил по ушам, но Гермиона, шагнув вслед за Гарри за барьер, видела только его хмурый взгляд. Он с силой толкал тележку с чемоданами, не позволяя ей остановиться. Живоглот ворчал в переноске, вторя сонному щёлканью Букли. Дрожь от долгого использования хроноворота всё ещё сжимала её кости, будто время оставило в теле горький след. Она сжала виски, подавляя головокружение, и даже была рада, что колдовать здесь нельзя: заклинания в последние дни выходили то слабыми, то пугающе сильными. Поправив амулет, скрывающий магическую ауру, она выдавила улыбку.

— Гарри, мне жаль, что ты не поедешь к Бродяге, — сказала она, беря на себя Живоглота и чемодан.

— Он даже не дал мне шанса, Гермиона! — Гарри пнул камешек, голос его дрогнул. — Дамблдор отмахнулся, а потом снова расспрашивал про мантию, будто она важнее Сириуса!

Гермиона закусила губу, вспоминая слишком внимательный взгляд Дамблдора, когда тот забирал артефакт, словно ждал от неё чего-то необычного. «Время всё исправит», — сказал он тогда, и теперь эти слова звучали как загадка.

— Тише, не называй его имя! — перебила она. — Пойдём.

Толпа спешила с платформ, и где-то на краю слуха проскользнула история о Боудикке, чьё захоронение маги якобы скрыли прямо здесь. Но хмурый взгляд Гарри вернул её к реальности.

— Гарри, — она коснулась его плеча, — Министерство следит за тобой. Закон о магии несовершеннолетних строг. В доме Бродяги ты можешь не удержаться и начнёшь колдовать. Любая искра — и люди из Министерства окажутся у двери. Мы не знаем, какая там защита.

— Я знаю, как работает закон! — огрызнулся он. — Фадж говорил со мной в прошлом году. Но я готов сидеть тихо, лишь бы быть с крёстным!

Гермиона покачала головой:

— Иногда я не понимаю, почему Дамблдор решает за нас. Но дай ему время. Мы будем писать и встретимся у Рона в конце лета. Всё решится.

— Ладно, — сдался Гарри. — Надеюсь, ты права.

Серый «хэтчбек» Дурслей показался на горизонте. Они быстро обнялись, попрощавшись до августа. Гермиона пообещала писать через маггловскую почту, чтобы не злить Дурслей. Махнув из окна, Гарри уехал, а она направилась к Аргайл-скверу, всё ещё ощущая дрожь в теле. Разговор с крёстными, которых друзья считали её родителями, обещал быть серьёзным.

***

У Аргайл-сквера ждал синий Mini Cooper. Реса Блэк, крестная Гермионы, окинула вокзал быстрым взглядом, словно проверяя, нет ли слежки, и поправила амулет личины. Увидев крестницу, тепло улыбнулась и вышла из машины.

— Привет, дорогая, — Реса обняла её, но тревожные глаза выдавали напряжение. — Давай уберём вещи и поедем. Сев задержался в школе.

— Хорошо, — ответила Гермиона, ставя переноску с Живоглотом на сиденье. — Год был… насыщенным.

— О, твои письма меня повеселили, — усмехнулась Реса, заводя машину. — Но всё расскажешь дома. Север обещал приготовить мясо по-веллингтонски, а я голодна, как гиппогриф.

Гермиона улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. Машина тронулась, и под тихие мелодии радио они поехали к карминному домику в Кинсвуде. Дым из трубы вился в вечернем свете, обещая уют и непростые разговоры. Заехав в гараж, они выпустили Живоглота и вошли в дом. Аромат мяса с лёгкой дымной ноткой наполнял воздух.

— Мы дома! — крикнула Реса в сторону гостиной. — Сейчас отнесём чемодан и спустимся.

— Хорошо, — донёсся голос из столовой.

Реса, сняв амулет личины, достала буковую палочку и взмахом отправила чемодан в комнату Гермионы.

— Прими душ, дорогая, и спускайся, — сказала она. — Я тоже переоденусь.

Гермиона кивнула, но мысли путались: хроноворот, Бродяга, амулет, странные вопросы Дамблдора — всё это вертелось в голове.

Ванная, уютная и с одинарным смесителем — редкость для старого дома, — подарила долгожданный покой. Под тёплыми струями душа Гермиона выдохнула: «Я дома». Здесь можно было быть собой. Волосы, которые в школе она укрощала лёгким отвлекающим зельем, теперь оставила мокрыми — внизу их высушат. Надев тёмные брюки и синюю рубашку, завязанную на пиратский манер, спустилась в гостиную.

Северус Снейп сидел в кресле, направляя палочку, чтобы дым от сигареты не распространялся. День он провёл, выслушивая указания Дамблдора, и теперь морщился, вспоминая прошедший год. Увидев Гермиону, взмахнул палочкой, высушив её волосы, и затушил сигарету.

— Крёстный! — бросилась к нему Гермиона. — Реса будет ругаться, что ты куришь!

— Да что ты говоришь? — ворчливо отозвался он, скупо обнимая её. — Твои выходки почти довели меня до седины. Собаку спасать не стоило, надо было сдать аврорам.

— Крёстный… — смутилась она. — Он брат Ресы. И мой дядя.

— Ладно, потом обсудим, — буркнул он. — Идём ужинать, Реса спускается.

Реса, уже без личины, спустилась к столу, явив миру черты Блэков. В глубине дома висела копия портрета Вальбурги, которая в минуты негодования называла её Расалхаге Адара Блэк, но Реса туда редко заглядывала.

Ужин прошёл спокойно: взрослые дали Гермионе отдохнуть, отложив серьёзные разговоры.

***

— Отличный ужин, Северус, — сказала Реса, уютно устраиваясь под его боком.

— Да, крёстный, спасибо, — добавила Гермиона, радуясь теплу этого вечера.

Реса и Снейп переглянулись, вспомнив Беллатрису и Рудольфуса, чья бурная страсть раздражала даже Лорда, гнавшего их по комнатам заклинаниями. В их взгляде мелькнула печаль: Гермиона росла без родителей, но они делали всё, чтобы воспитать её.

— Ну что ж, расслабились, — сказал Снейп, обнимая Ресу за плечо. — А теперь, мисс Грейнджер, разберём твои ошибки. Почему перестала приходить в последний четверг месяца? Я устал тебя вылавливать.

Гермиона опустила голову:

— У Гарри есть Карта Мародёров. Она показывает всех в Хогвартсе поимённо. Так мы узнали про Питера Петтигрю — увидели его на карте. Пытались выследить, и… получилось, как получилось.

Она замялась, вспоминая, как пробралась к Сириусу. За час до «случайной» встречи с Дамблдором в больничном крыле Гермиона, закутавшись в мантию-невидимку, проскользнула в кабинет, где держали Сириуса. Он сидел на полу, обхватив колени, и настороженно поднял голову.

— Девочка, подруга Гарри? — хрипло спросил он. — Твоя мать — кузина Белка?

Гермиона замерла. Сириус рассмеялся, пообещав малым обетом не раскрывать её происхождение: «Блэки своих не бросают». В его глазах искрились весёлые огоньки, но тень Азкабана была заметна.

— Интересно, — заметила Реса, тронув плечо Снейпа. — Сириус жаловался, что Филч отобрал у него что-то похожее. И вот оно всплыло.

Снейп скривился, вспомнив Мародёров.

— Карту не обманешь даже мантией, — продолжила Гермиона. — Но Живоглот распознаёт анимагов. Он пытался съесть крысу Рона — Петтигрю — и носил еду Сириусу.

— Детектив-полуниззл, — усмехнулась Реса. — Хотя, зная Сириуса, скорее нянька.

— Этот кошмар ворует мои зелья! — рявкнул Снейп. — Украл флакон с витаминами и сиганул прочь. А его шерсть в моём кресле!

— Кот тянется к хорошим людям, — невинно заметила Гермиона, пряча улыбку.

Северус продолжил уже серьёзнее:

— Дамблдор сказал, что Блэк на площади Гриммо, 12. Дементоров уберут, но крыса пропала. А ваша эскапада с хроноворотом до сих пор меня бесит.

— Как ты согласилась на тёмный артефакт в тринадцать лет? — строго спросила Реса. — В моё время хроновороты выдавали будущим подмастерьям только ближе к выпуску.

— Профессор Макгонагалл предложила, — вздохнула Гермиона. — Сказала, что Дамблдор сам им пользовался. Я согласилась, потому что она настаивала — это считалось почётным. Но директор знал, сколько оборотов сделать, чтобы спасти Бродягу. Это странно.

Она вспомнила спор Флитвика и Макгонагалл, подслушанный после первого магического перегруза. Флитвик, заметив артефакт, нахмурился: «Хроноворот у тринадцатилетней? Опасно, Минерва! Её ядро не выдержит!» — «Альбус настоял, она способна», — ответила та. Флитвик фыркнул: «Он рискует её магией!» Позже он заказал у Снейпа зелья, но, заметив ещё один амулет на её шее, промолчал, хотя явно хотел спросить.

— Мы тоже это подозреваем, — кивнула Реса, призывая чайник и чашки. — Расскажи всё.

Гермиона поведала о хроновороте: ломка, нервы, истощение. Она достала зачарованную тетрадь с расчётами, показав, как артефакт прибавил ей почти год: официально ей 14, но в сентябре было 13, а к Новому году станет 16. Семейная магия спасла ядро, зелья Флитвика замедлили последствия.

Затем она вспомнила, как Драко передал «привет от тёти для кузины», а позже в поезде добавил: «Артефакт-книга». Это встревожило Ресу и Снейпа: подобные артефакты Блэков имелись у Малфоев и Тонксов. Решили действовать через Люциуса: Реса «пропала» в год рождения Гермионы, а Снейп не общался с Тонксами.

— Ты знаешь, почему мы выбрали фамилию Грейнджер? — спросила Реса с улыбкой. — В четыре года ты уронила письмо Дагворт-Грейнджера в камин, и осталось только слово «Грейнджер».

Гермиона кивнула, вспоминая, как в шесть лет узнала правду: Реса и Снейп — её крёстные, заменившие родителей. Снейп редким зельем снял проклятие Блэков, позволив Беллатрисе родить, но оно коснулось всех сестёр, и лишь тётя Меда его преодолела.

— Ещё новости? — сурово спросил Снейп.

— Я стащила мантию Гарри с помощью хроноворота, — призналась Гермиона. — Сириус узнал меня по запаху и дал обет молчания. Сказал, что Блэки своих не бросают.

Реса и Снейп переглянулись, их лица помрачнели. Решили запросить новую у Нарциссы через Люциуса: родовой алтарь Блэков закрыт Вальбургой. Все отправились спать, понимая, что жизнь рядом с «Мальчиком-который-выжил» превращает всё в фарс.

***

Утром, после совместного завтрака, Северус аппарировал домой, в Паучий Тупик. Проверив сигнальные чары и почту, он занялся заготовкой зелий. Из дома отправил записку летучим порохом Люциусу: средства по уходу готовы, можно приходить. Дождавшись ответа, что его ждут, Снейп собрал корзинку и шагнул в камин.

По пути он усмехнулся: Люциус панически боялся морщин, так что повод для визита был идеальным. Обманка с зельями работала как часы, отвлекая соглядатаев Дамблдора, который явно следил за ним.

За годы подпольной жизни Снейп и Реса выработали целую систему сигналов, писем и обманок, чтобы передавать новости, не вызывая подозрений ни у дам, твердивших, что «дорогому Северусу пора жениться», ни у ретивого начальства. Снейп кривился на их советы, но под предлогом поиска ингредиентов ускользал к своей странной семье.

Переступив каминную решётку в поместье Малфоев, Снейп увидел домовика Донки, личного лакея Люциуса. Эльф пропищал:

— Хозяин ждёт в синей гостиной, — и исчез с корзинкой.

Снейп вошёл в гостиную, где ждали оба супруга.

— Люциус, Нарцисса, — кивнул он.

— Присаживайся, дорогой друг, — широким жестом пригласил Люциус, указывая на кресло.

Нарцисса прищурилась, указывая на чёрную книгу с гербом Блэков на столике:

— Мы знаем, зачем ты здесь. Артефакт показал девочку. И Ресалу.

Снейп не заметил книгу при входе — Нарцисса часто читала, и книги были привычным фоном. Но тон выдавал, что разговор начала она.

— Цисси, я лишь принёс заказ, — уклончиво ответил он.

— О, Северус, — мягко, но твёрдо возразила Нарцисса. — Меня не проведёшь. Драко сказал, девочка не удивилась его «привету от тёти». Значит, её воспитывают Блэки, знакомые с артефактом. Артефакт указал, что Ресала жива, а ты явно рядом с ней.

— Цисси, ты принимаешь желаемое за действительное, — пожал плечами Снейп. — Я даже не понимаю, о чём ты.

— Северус, мы изучили артефакт, — ухмыльнулся Люциус, открывая книгу жены. — Здесь чётко видна горящая связь крестничества между тобой и девочкой. Есть и тусклые нити с Сириусом и Поттером. На странице Вальбурги — запись о Долоховых, но их связи не светятся.

— С чего вы вообще достали эту древность? — спросил Снейп, волнуясь: где артефакт Андромеды и не сдаст ли она его Дамблдору? На этом фоне Малфои казались привычным и даже надёжным злом, с которым всегда можно договориться.

— В декабре герб на книгах у нас и у Меды запульсировал, — ответила Нарцисса, ласково глянув на Люциуса. — Сестра написала мне, и мы встретились в Ноттингеме, в твоём ресторане, дорогой. К 31 декабря книга перестала светиться. Листая свои экземпляры, мы увидели страницу с дочкой Беллы, погасшую в январе 1982-го. И представь наше удивление: портрет взрослой девочки и пометка, что она жива.

Снейп изобразил удивление — редкое для него выражение. Малфои смотрели с ожиданием, уверенные в артефакте. Они смутно помнили кудрявую девочку в Косой аллее и письма Драко, полные злости на «грязнокровку» Грейнджер и «Золотое трио». Вера, что ребёнок сестры жив, требовала действий.

Несмотря на войну, сёстры Блэк любили друг друга. Меда и Белла были рыцарями маленькой принцессы Цисси, и ей не хватало тех времён, особенно когда Люциус был в Азкабане, а авроры громили их дом, пугая молодую мать и ребёнка. Нарцисса тосковала по сёстрам: Белла в Азкабане, Меда числилась на «светлой стороне», кузина Реса пропала.

Лорд начал сходить с ума за два года до своего падения, и Лестрейнджи изворачивались, чтобы его безумие не затронуло рейдом семью Тонксов. Лишь позже, после снятия надзора авроров, Нарцисса смогла связаться с Медой.

— Вы общаетесь с Тонксами? — ухмыльнулся Снейп. — Не боитесь, что я сдам вас Дамблдору?

— Дорогой друг, — закатил глаза Люциус, — ты не стал «предателем крови» и после 84-го получил имя Принц. Ты явно не побежишь к старику.

Снейпу стало неловко: он не раскрывал никому, кроме Ресы, что стал Принцем после падения Лорда — как сказали гоблины, за защиту сироты, связанной с ним через Лестрейнджей. Его бабка была старшей сестрой отца Руди и Басти.

— Предлагаю обет неразглашения, — сказал он. — Если согласны, поделимся данными. Но нужен маг, чтобы скрепить обет. Я клянусь, он не причинит вреда в вашем доме.

— Донки, перо, бумагу, малый портал! — позвал Люциус. — Пиши своему магу: её ждут к ланчу.

Снейп дописал записку: «Прекрасная погода, приглашаю на чай для встречи со старыми друзьями. Портал прилагаю. С.» Эльф исчез с письмом.

— Господа, предлагаю переместиться в беседку, — поднялась Нарцисса, взяв мужа под руку. — Сегодня прекрасная погода для летнего чая.

***

Через час в оранжерею Малфоев прибыла Реса. Скинув капюшон, она легко ступила к беседке, где за чаем ждали Нарцисса, Люциус и Северус, обсуждая артефакты и погоду.

— Цисси, Люциус, вы прекрасно выглядите! — воскликнула она с сияющей улыбкой.

Нарцисса вскочила, крепко обняв кузину. Люциус отсалютовал чашкой, пока женщины шептались. Усадив Ресу, Нарцисса сжала её руку.

— Друзья мои, пора серьёзно говорить, — начала Реса, доставая бумаги с клятвами. — Люциус, наложи чары конфиденциальности. Ознакомьтесь с текстом — без этого я не продолжу.

Взмахнув палочкой, она раздала копии. Малфои и Снейп изучили текст, пока Реса разглядывала родственников. Время изменило их: Нарцисса стала женщиной с печальной, но тёплой улыбкой; Люциус — мужчиной с сединой на висках и складками у губ, выданными привычкой сдерживать эмоции. Он с насмешливой улыбкой внёс правки в клятву, делая её гибче — Реса составила её крепко, но топорно, а Люциус, как политик, знал цену гибкости.

— Где мой племянник? — спросила Реса, не видевшая Драко, но любопытствующая.

— У друга в ковене Ноттов, — ответил Люциус, заканчивая правки. — Ты переборщила, Ресала. Ознакомьтесь.

Реса и Снейп склонились над копией Люциуса, признали правки, и, когда клятва была произнесена, начался разговор. Нарцисса кратко объяснила, как они узнали, что Реса и Гермиона живы.

Реса начала рассказ, её взгляд затуманился:

— Вы помните, я была ученицей Лорда. Он учил меня не только проклинать, но и снимать проклятия, чтобы поддерживать вассалов, разгружая себя от мелких проблем. В 78-м я заметила перемены в его поведении. Однажды он одолжил Кричера… Дав наказ эльфу вернуться, я ждала. Вернувшись ночью, домовик был в ужасе и рассказал мне о пещере. С большим трудом, сильно пострадав, я вытащила медальон Слизерина.

Вернувшись домой и напугав мать своим видом, мы стали думать, что делать с находкой. Мама узнала в ней крестраж. С помощью книг и портретов родственников мы выяснили, что можно предпринять. — Реса вздохнула. — Мы решили обратиться к Долохову — некроманту и другу Вальбурги. Книги обещали возможность собрать Лорда обратно. Наличие крестража могло помочь скрутить его и заставить собрать душу вновь.

— Я помню, мадам Вел, папа, дядя Тони и Лорд были друзьями со школы. Теперь понятно, почему вы хотели обратиться к нему, — грустно сказал Люц. — Жаль семью дяди...

— Тут у меня хорошие новости, — улыбнулась Реса. — Я попала в дом во время боя дяди Тони с Грюмом и Прюэттами. София, истекая кровью, защищала спящую Катеньку. Я укрыла их в домике деда Поллукса. Успела вовремя — адский огонь уже пожирал дом.

— Ужасно, — Нарцисса всхлипнула, прижав руку к лицу. — Но где они сейчас?

— Живут с нашей помощью под именем семьи Белл. София из Праги, и здесь её никто не знал, — пояснила Реса. — Девочка живёт со спящим даром, учится в Гриффиндоре, мечтает узнать правду об отце.

Нарцисса качала головой, Люциус сильно побледнел.

Реса продолжила, сжав кулаки:

— Гермиону я спасла из горящего мэнора Лестрейнджей. Лорд Ричард был мёртв, Грюм и Лонгботтом разрушали дом. С помощью Кричера я вынесла её.

— Я помню: Руди и Белла тогда были в Бретани, а Басти — в Испании, — тихо сказала Цисси. — Мы так и не поняли, что произошло.

— Я тоже не знаю всех деталей. Только то, что Грюм выжил после боя с Долоховым, хоть и потерял ногу, — нахмурилась Реса. — Твои родители узнали, где внучка, ещё до суда. Я знаю, что они успели поговорить с семьёй. Белла знает, что дочь жива.

— Как я понял, к Лонгботтомам их привёл Барти. Он прибыл вместе с другом к пепелищу дома, — Люциус пробарабанил пальцами по столу. — Кажется, тот был кузеном Алисы Лонгботтом.

— Папа говорил, что Руди клялся: они отпустили их живыми, — уточнила Нарцисса. — Алиса вообще спала, её не тронули. Басти и Руди признавали, что пытки были, но Фрэнк ругался в судорогах, когда они уходили.

— Я дружила с Барти, — тихо добавила Реса. — Он не причинил бы вреда Алисе. Он любил свою старшую кузину.

— Я ещё не попал в тюрьму и успел услышать, — добавил Северус. — Лестрейнджей взяла боевая двадцатка авроров прямо с похорон лорда Ричарда.

— После этого началась вакханалия, — кивнул Люциус. — Сначала попал в Азкабан я, потом схватили Каркарова, а потом — вообще всех.

Четверо собравшихся вспомнили воспоминания, переданные им Сигнусом:

Суд был фарсом. Белла шептала о «потерянной звезде», Рудольфус ухмылялся сквозь разбитые губы, Рабастан плакал от боли из-за сломанной ноги, Барти смеялся, когда отец публично отрёкся от него. Дамблдор подписал приговор с притворной печалью, и лишь Крауч-старший с Сигнусом уловили фальшь, но не смогли ничего изменить.

— Свёкр не мог пробиться к тебе, Люц, — сказала Нарцисса, нервно кусая губу. — Наш дом громили, Абраксаса хватил удар.

Люциус поцеловал жене руку:

— Нам повезло, что мы тренировались сопротивляться Империусу. Следы в ауре спасли всех, кто этим занимался. — Он обратился к Северусу: — А ты как попал в тюрьму?

— Особый приказ. Взяли прямо из школы во время обеда, — скупо ответил Снейп. — Держали на нижнем уровне, дементоры не отходили, водили на казни. Через неделю притащили в предварительную камеру — там ждали Грюм и Альбус.

— Неожиданно, — Люциус слышал об особых поручениях. — Но ты же был просто шпионом и зельеваром.

— Думаю, тут сыграла идея Лорда, что я должен был «пытаться» спасти Поттеров, — скривился Снейп. — Я так и не понял, зачем он пошёл к ним, сам же не верил в постановку, разыгранную в «Кабаньей голове». Барти был со мной на одном этаже, — печально добавил он. — На него сильно влияли дементоры, я помню его агонию.

— Что тебя держит рядом с директором? — уточнил Люциус, прищурившись. — Не думаю, что ты стал бы служить добровольно.

— Он предложил сделку: клятва служения за освобождение. Я изменил формулировку в ментальном подкреплении — теперь она работает на меня, а не на него, — сказал Северус с редкой усмешкой. — Гоблины подтвердили, что воспоминания об этом сохранились в нужном виде.

— Повезло, — азартно потер руки Люциус. — С таким можно работать.

— Я затащила его к нам, когда Гермионе было четыре года, и откаты от проклятия родителей стали доходить и до неё, — Реса положила руку на ладонь Снейпа. — Она знает, кто её родители, но мы не вовлекаем её в прошлое.

— Реса, ты молодец, что спасла их, — обняла её Нарцисса, вытирая слёзы. — Почему не пришла к нам?

— Гермиона и Драко не смогли бы скрыть родство в школе, — вздохнула Реса. — Мы с Северусом жили почти по-маггловски, пряча её амулетом, который разрядился из-за работы с хроноворотом. Северус дал обет молчать, чтобы защитить её. Мы провели ритуал сокрытия имени, чтобы не впутывать её в дела взрослых. Она искренне дружит с Поттером и не знает о махинациях Дамблдора, хотя начинает подозревать неладное.

— Нам нужен хотя бы Константин Долохов, — сказал Снейп, сжав губы. — Брат Тони тоже мастер некромантии, но его приезд привлечёт внимание. Крестражи — ключ к Лорду, чтобы стабилизировать его и вытащить своих из тюрьмы.

— Я знаю, где может быть ещё один, — кивнул Люциус. — Если подтвердится, найдём остальные. Из Азкабана смог сбежать лишь твой братец, Реса.

***

— Мы узнали, что Сириус не предатель, — покаянно сказала Реса. — Хотя сомнения были. Мама и дядя Сигнус смогли оплатить ему условия получше. Дядя выяснил, что брат делился с заключёнными своими посылками — значит, не всё потеряно.

— Кто имеет доступ к дому? — нахмурилась Нарцисса.

— Альбус и Люпин, — ответил Северус. — Оборотень пил несколько дней вместе с Блэком, а потом исчез по делам Ордена.

— Дамблдор, увы, слишком силён как политик, чтобы его легко сместить, — поджал губы Люциус. — Он подал заявку в МКМ на Турнир Трёх Волшебников, её одобрили. Сейчас обсуждаются детали. Если под этот шум связаться с Константином, можно будет найти остальные крестражи или разобраться с тем, что есть.

— У нас вырисовывается план, — отсалютовала Реса чашкой. — Прекрасный чай, Цисси.

— Реса, я понимаю, что всё неожиданно, — тихо проговорила Нарцисса. — Прошу, дай мне и Меде увидеть девочку.

— Я не против, но без Драко, — твёрдо сказал Северус. — Если они подружатся, не смогут скрывать родство. Мне самому приходится общаться с ней условно, раз в месяц, и то только потому, что все знают: Гермиона постоянно консультируется с преподавателями. Флитвик «уговорил» меня, хотя Минерва ворчит, что у её лучшей ученицы любимый предмет — не Трансфигурация, а Чары.

— Перед тем как разойтись, ответь на один вопрос, — вмешался Люциус. — Как ваша подопечная подружилась с Поттером?

— О, это забавная история, — рассмеялась Реса. — Спаслась от тролля в туалете. Поттер с Уизли её вытащили. В письмах она зовёт Гарри «Марио» — из-за того, что подружились в туалете.

— В туалете? То есть письмо Драко о тролле в школе не было розыгрышем? — уточнила Нарцисса, приподняв бровь.

— Нет, дорогая, — ухмыльнулся Люциус. — Мы с Северусом потом долго спорили с директором на этот счёт. Два часа скандалов с Дамблдором — лучшее утро! Я потом, как бешеная мантикора, разорвал всех оппонентов в Министерстве. — Он повернулся к кузине жены. — Удивительно, что вы купили ей маггловскую игру. Я спонсирую поставки в Британию. Цисси, позже покажу, что это такое.

— Мы подарили ей игру на десятилетие, — улыбнулась Реса. — Я же говорила, мы живём почти по-маггловски. Она воспринимает учёбу в Хогвартсе как прохождение уровней в игре. Дома ради смеха зовёт Уизли и Поттера Марио и Луиджи — скачут-скачут, а принцессу от Боузера ещё не спасли. Замысел директора не завершён, вот они и прыгают на новый уровень, собирая очки.

— Кем она себя считает? Принцессой Пич? — расхохотался Люциус.

— Тоадом, — сухо заметил Северус. — Персонажем, который даёт подсказки и направляет их прыгать дальше к победе. Эти два бездельника без неё ничего не могут, у них дикая аллергия на библиотеку.

Все четверо разразились смехом. Отсмеявшись, Северус продолжил:

— На самом деле она прячется от них в библиотеке и общается с несколькими рейвенкловцами. В следующем году у неё с ними проект по Чарам и Трансфигурации — создание малых артефактов.

— Это прекрасные новости! — умилилась Нарцисса. — Будь она в Беллу, Хогвартс бы не выстоял.

— В этом году будет Чемпионат мира по квиддичу, — начал Люциус. — Могу достать ей билеты, как выигрыш в конкурсе, может, даже несколько. Вы смогли бы под Оборотным зельем посмотреть матч.

— Спасибо, но нет, — покачал головой Северус. — Кроме Ресы, никто квиддич не любит, а я чувствую, что Мина откажется ехать просто так.

— Ей нельзя одной, а я не могу пойти — у Мины легенда магглорождённой, — дополнила Реса. — В это время она будет у Уизли, и чувствую, что с ними и так попадёт туда.

— Дорогая, как вы позволяете ей общаться с ними? «Предатели крови» — не пустой звук, да и убийство лорда Ричарда… — уточнила Нарцисса. — Папа говорил, что эльфы подкладывали Руди, что Артур был ранен во время нападения.

— Не все дети Уизли одинаковы, — заметил Северус. — Мы знаем, что сделал Артур, но не все дети с клеймом. Старший работает у гоблинов, другой — с драконами. Они не безнадёжны.

— О, дети Артура озаботились снятием семейного достояния? — пошутил Люциус. — Неожиданно. Драко писал про младшего — это просто ужас.

— Да, тут не повезло, — пожал плечами Северус. — Но хотя бы не шпионит за ними с Поттером. Куча комплексов и безденежье. Такие всегда были — охочие до славы, но, кажется, он с ними искренне дружит.

— Гермиона была в том году у них полдня дома, — пояснила Реса. — Пёстро, шумно, всё организовано бестолково — эдакий магический цыганский шатёр, но в целом обычные обыватели. Их беда — упадок магии при минимальном развитии. Артур стал «предателем крови» из-за двух разорванных помолвок — своей с Имельдой Крэбб и Молли с Ноттом. В операциях участвовал лишь дважды. Пусть играет в свои игрушки. Седрелла рассчитала, что её правнуки могут стать сквибами, если так будут жить, как сейчас. А дальше — как Мерлин решит, пока Моргана шутит.

— Нам пора, — сказал Северус, вызвав Темпус. — Девочка полдня одна. Свяжемся через пять дней, и Реса приведёт Мину.

— Договорились, — кивнул Люциус.

Малфои проводили гостей до аппарационной площадки. Нарцисса тут же начала писать Меде, чтобы заранее обсудить радостные новости. Через сеть аппараций Реса и Снейп вернулись домой и объяснили Гермионе, что её ждёт: полноценного договора пока нет, но встреча с тётушками неизбежна.

Глава 2. О делах текущих.

***

Андромеда получила письмо от сестры, и его содержание показалось ей до крайности странным. Она мысленно выругалась: с возрастом Цисси всё больше плела витиеватые словесные кружева, доводящие её до белого каления. Настроение окончательно испортилось, когда в кухню ввалилась дочь в грязном, будто вывалянном в золе, костюме стажёра аврората, жуя бутерброд и держа в руках книгу.

— Нимфадора! Сколько раз я просила переодеваться, прежде чем лезть к еде в этом красном кошмаре! — отчитала её Меда, сжав письмо. — Где тебя носило? И почему гора бутербродов на столе?!

— Не зови меня Нимфадорой! Мам, я с тренировки, жутко голодна, — волосы Тонкс заалели, выдавая стыд. С детства она знала, как мать придирается к порядку, но голод после тренировок раз за разом побеждал. Попадаться в таком виде ей удавалось лишь трижды из семи, и обычно она пережидала бурю, чтобы снова совершить набег на кладовую. Но сейчас Тонкс заметила, что Меда была зла ещё до её появления, сжимая в руках письмо — редкий и подозрительный предмет. Решив, что нотации неизбежны, она рискнула прощупать почву. Ей уже не пятнадцать, когда она с Чарли Уизли попробовала отцовский огневиски, и трезвить её жалящими точно не будут.

— Мам, тебе пришло письмо? Папе начинать ревновать? — попыталась она разрядить обстановку шуткой.

Андромеда, услышав эту чушь, выхватила палочку, и Тонкс ощутила лёгкий шлепок по попе, ойкнув и уронив бутерброд.

— Дорогая дочь, по-твоему, у меня есть повод? — холодно ответила Меда, левитируя бутерброд в мусорку. — Письмо по работе, а остальное мисс «почти-аврор» в приличном обществе обсуждать не пристало. Немедленно переоденься и помоги накрыть на стол!

Мать стояла с палочкой наперевес, и, мечтая о недоеденных бутербродах, Тонкс поплелась переодеваться. Когда мама начинала колдовать, спорить было бесполезно — иначе следовала лекция о том, как «не пристало» вести себя её дочери. Дора завидовала Биллу и Чарли Уизли: на них просто орали, и они, смеясь, сбегали от тёти Молли. Мамины нотации заставляли чувствовать себя так, будто даже Макгонагалл — образец веселья.

Проводив дочь взглядом, Меда, поглядывая за дверь, написала ответ сестре. Хаффлпаффская прямолинейность Доры и её восхищение Грюмом делали её неподходящей для разговоров о встречах с Нарциссой и семейных тайнах — вдруг проговорится. Она написала, что ждёт Цисси завтра в Ноттингеме, отправила письмо сипухой мужа и стала накрывать на стол. Смена Теда в Мунго заканчивалась в шесть вечера, и у нее был шанс отвлечь дочь разговорами о работе.

***

На следующее утро Андромеда встретилась с сестрой в ресторане мужа Нарциссы. Более резкая из сестёр, Меда сразу перешла к делу — уговорить Цисси ускорить встречу. Через несколько дней у Доры начиналась увольнительная, и выбираться из дома под её наблюдением становилось рискованно.

Меда надеялась, что дочь повзрослеет и тогда можно будет рассказать правду, но увлечение авроратом вызывало у неё раздражение. Как истинная Блэк, даже после разрыва с семьёй, она считала эту работу грубой и опасной ради сомнительных идеалов. Первые патрули в Лютном переулке, где авроры мало отличались от местных, должны были снять с Доры розовые очки.

Убедив сестру отправить письмо Ресе и приняв обет неразглашения — на чём настоял Люциус, — сёстры, уже не носившие фамилию Блэк, сели ждать ответа, надеясь, что Реса найдёт время сопроводить племянницу.

***

Реса, получив письмо сестёр, сразу поняла, чья это инициатива. Ещё в детстве пытливый ум Андромеды втягивал трёх сестёр в приключения, но, учтя доводы, Реса взялась за дело. Она передала Снейпу записку об ускорении встречи и начала собираться с Гермионой. В маггловский ресторан требовался подходящий вид.

— Гермиона, дорогая, не нервничай, — успокаивала Реса, наблюдая, как девочка чуть ли не бегает по потолку от волнения, теребя рукав. — Твои тётки, когда вместе, шумные, как и все Блэки, но ничего страшного не случится. Они просто хотят познакомиться.

— А если я им не понравлюсь? — Гермиона сжала её руку. — Я росла в смешанном мире и не понимаю, как вести себя с чистокровными.

— Девочка моя, ты дочь их любимой сестры, — Реса обняла племянницу. — Они любят тебя, несмотря на твои страхи. Да, ты ходила в обычную школу, больше знакома с маггловским миром. Но твои проекты, созданные на стыке двух миров, часто удивляют находчивостью.

Крепко обняв Гермиону, Реса несколько раз аппарировала, добираясь до Ноттингема. Они вынырнули у станции пригородных поездов и пешком дошли до ресторана.

— «Робин Гуд»? Это шутка? — Гермиона уставилась на вывеску.

— Ха, это прибыльно, дорогая. Всё-таки Ноттингем, — хмыкнула Реса и понизила голос: — В гостиной Слизерина есть полки с романами «Айвенго», «Робин Гуд», «Двадцать тысяч лье под водой». Старшекурсницы вышивают у камина, одна читает вслух, мальчишки таскают книги, но всегда возвращают. Сев зачитывался Лондоном и Купером — думаешь, откуда у него такое индифферентное лицо? Ему нравились рассказы про индейцев.

Гермиона рассмеялась, услышав подобную деталь о крёстном, взглянула на тётю с кулоном, скрывающим внешность, и обрела уверенность.

Войдя в ресторан, она отметила антураж, напоминающий фильмы об Айвенго: светлые стены и свечеобразные лампы создавали уют. Оглядев зал, Гермиона заметила двух женщин в строгих маггловских платьях, которые разглядывали её почти хищно. Сердце сжалось, захотелось спрятаться за Ресой, но, собравшись с духом, она двинулась вглубь зала, стараясь не дрожать.

***

Андромеда поднялась с властным видом, изучая девочку. В её лице угадывались черты Беллы, Рудольфуса, бабушек и дедушек, но Гермиона не была копией матери — что слегка разочаровало Меду. Смугловатая, как отец, с вишнёво-карими глазами и кудрями, близкими по цвету к волосам Меды, но с красноватыми прядями, блестевшими в свете ламп, она выглядела мило. Нос, унаследованный от Друэллы, напомнил Андромеде, как они с Беллой в юности завидовали Цисси.

Нарцисса, сидя, видела перед собой аккуратного, но напряжённого ребёнка. Она заметила, как девочка поглядывает на Ресу, и удивилась молчанию Меды.

— Рада встрече, — сказала Андромеда, раскрыв объятия. Сначала в них оказалась Реса, затем Гермиона, обнятая с почти болезненной нежностью.

— Мы тоже рады, — подхватила Реса, обнимая Цисси и давая той возможность прижать племянницу.

Взгляд Нарциссы выдавал волнение. Она вызывала у девочки больше тревоги, чем тёплая Меда, ведь Гермиона училась с Драко, который не жаловал кузину и её друзей.

— Мина, я правильно помню? — обратилась Меда. — Мы младшие сёстры твоей мамы и искренне рады тебя видеть. Не бойся, девочка, мы не хотим ничего плохого.

— Да, Гермиона, не переживай, — поддержала Цисси, мягко коснувшись её руки. — Мы здесь, чтобы помочь. Мы скучаем по твоей маме, и чудо, что ты выжила, смягчает нашу боль.

— Гермиона, мы с Севом и твоими бабушкой и дедушкой решили, что тебе рано было с ними знакомиться, — добавила Реса. — Не вини себя за то, что не виделась с ними раньше.

Гермиона кивнула, понимая: с её прямолинейностью и слабым умением врать она могла невольно проболтаться в детстве. Реса и Северус не зря не колдовали при ней до шести лет, и она принимала эту осторожность.

— Мы мало что успеем за одну встречу, — тихо, будто самой себе, сказала она. — Но раз мы здесь, расскажите о моих родителях.

Цисси и Меда переглянулись, их глаза блеснули. Андромеда достала из сумочки фотографии: три сестры Блэк в Хогвартсе — Меда и Белла махали в камеру, Цисси смеялась между ними; Рудольфус и Белла танцевали вальс на свадьбе, весёлые и молодые; взрослая Белла с кривой улыбкой блестела глазами.

— Держи, девочка, оставь себе. Это копии, что я забрала, уходя из дома.

Нарцисса улыбнулась:

— О, это была история… Мы с твоей мамой дежурили в комнате Меды, помогая собрать вещи. Старик Эйвери засватал её, родители согласились под давлением деда Поллукса. Мы с Беллой пробрались в сад, влезли через окно и отдали ей мою метлу, на которой она улетела к Теду…

— Вы выносили мне мозги, советуя отравить старика-мужа и стать вдовой, — засмеялась Меда. — Но твоя мама вызвала Теда на дуэль и, сведя бой вничью, согласилась на наш брак. Я была в ярости от её выходки, но в итоге они с Руди подарили нам денег на дом, в котором мы живём до сих пор.

— Вот видишь, Гермиона, твоя мама скорее гриффиндорка, чем змея, — попивая кофе, подмигнула Реса. — А какой скандал закатил дед — песня!

Все рассмеялись, а затем разговор перешёл к Книге Блэков и воспоминаниям о Белле — тёплым и живым, совсем не похожим на её нынешнюю репутацию.

Сёстры рассказали, как Белла в семнадцать лет, с горящими глазами, вызывала на дуэль старшекурсника за насмешки над Цисси. Рудольфус, тогда её жених, подбадривал, стоя в стороне, пока она метко швыряла заклинания. Друэлла, узнав, отчитала её, но втайне гордилась, шепнув Сигнусу: «Наша девочка — огонь, но спрячь её палочку, пока не учинила пожар».

Глядя на племянницу, они видели в ней черты обоих родителей: как она прикусывала губу, сдерживая смех, подобно Белле, или склоняла голову набок, словно Рудольфус, внимательно слушая. Они также замечали привычки крёстных, воспитавших её. Эта гремучая смесь показывала, что Гермиона стала ребёнком не двух, а четырёх родителей.

К концу встречи Нарцисса мягко попросила Гермиону попытаться подружиться с её сыном.

— Драко упрям, но если проникнется к тебе семейными чувствами, — сказала Цисси, — он сохранит твой секрет. Он знает о Книге Блэков, но не понимает, почему всё так сложно. Его импульсивность может разрушить нашу маскировку, если вы не помиритесь.

— Но мы постоянно ругаемся, — понуро заметила Гермиона. — Боюсь, даже встреча на нейтральной территории будет не такой, как вы представляете.

— Не волнуйся, дорогая, — успокоила Реса, слегка сжав её ладонь. — Я присмотрю за вами, всё будет не так страшно.

Гермиона нехотя пообещала подумать. Чтобы отвлечь взрослых, она повернулась к Андромеде:

— Тётя Меда, почему ты не удивилась, увидев крёстную?

— Я с Тедом помогала ей с документами для маггловского мира, — ответила Меда. — Вы живёте в городе, где он когда-то гостил у тётки, но она давно умерла, так что вас никто не свяжет с нами. На похоронах миссис Смит мы узнали о продаже вашего дома. Реса потребовала клятву не раскрывать её местоположение. Прости, Цисси, — Меда выдержала взгляд сестры, — даже тебе. Мы знали, что она скрылась в маггловском мире, примирилась с Вальбургой. Но о ребёнке на её руках — ничего.

Разговор постепенно стих. Договорились, что Драко и Гермиона встретятся в магической части Дувра, а не в Лондоне — в Ирландии меньше шансов наткнуться на знакомых. Реса под оборотным зельем пообещала проконтролировать встречу.

Сёстры вручили Ресе записную книжку с протеевыми чарами, а Нарцисса подарила Гермионе амулет в виде луны, скрывающий магическую ауру. Условившись о времени и координатах аппарации, все тепло распрощались и попросили Гермиону писать о своих успехах.

***

ВВернувшись домой, Гермиона пыталась отговорить Ресу от встречи с Драко, но та объяснила: Блэков мало, и восстановление семейных связей — долг молодого поколения. Пусть Гермиона лишь наполовину Блэк, но она должна помочь. Реса добавила, что без родства Гарри с Дореей Поттер, урождённой Блэк, она вряд ли уговорила бы Снейпа разрешить их дружбу. Он до сих пор надеялся, что Гермиона сделает Гарри приличным магом.

Вечером вернулся Северус. Он согласился, что нейтралитет с Драко снизит нагрузку от надзора за «зоопарком» в школе. Гермиона перестала капризничать, решив порадовать крёстного.

— Утром пришло письмо от Дамблдора, он ждёт меня в школе к полудню, — нахмурившись, сказал Снейп. — Реса, будьте осторожны. Я не смогу прикрыть вас на встрече с Малфоем-младшим. Следи, чтобы они не разнесли улицу Святого Патрика.

— Северус, я верю, что Гермиона постарается, — ответила Реса. — Её занятия окклюменцией уже сглаживают бурные черты, что есть во всех Блэках.

— Ты права, — кивнул он, обнимая её. — Она показывает результаты.

Взмахом отправив чашки на кухню, он подхватил Ресу на руки и понёс в спальню, подальше от комнаты Гермионы.

***

Наутро, после завтрака, Снейп отправился в Коукворт, а Реса с Гермионой — в Ирландию. Портключ перенёс их прямо на улицу Святого Патрика. Гермиона надела кардиган и брюки, сначала удивившись просьбе крёстной, но, увидев, что местные маги ходят в маггловской одежде, поняла причину. Реса повесила на неё сигнальные чары и отправила в книжный «В логове книжного дракона», пообещав забрать позже из кафе «Завтрак у Мерлина». Сама же, под оборотным зельем став рыжей ирландкой, пошла за сувенирами.

— Вживую не посмотрю, так хоть порадуюсь, — махнула она рукой. — Иди, я рядом.

Гермиона вошла в магазин и, не увидев Драко, увлеклась книгой по артефакторике для проекта Флитвика. Услышав насмешливое «хмык», она едва не выронила том.

— Грейнджер, — протянул Драко с привычной усмешкой. — Просил маму не назначать встречу в книжном, но кто меня слушает?

— Малфой, — кивнула она, закрывая книгу. — Детали я узнала только что.

— Покупай свою драгоценную книгу и пойдём поговорим, — сказал он, направляясь к кассе. Гермионе пришлось поспешить следом. Купив книгу, уменьшенную любезным продавцом, она спрятала её в карман.

Молча они дошли до полупустого летнего кафе, заказали лимонад и сели. Драко отметил, что Гермиона мало похожа на тётю и дядю, но его интерес к её секрету пересилил недовольство — он поддался уговорам матери на эту «авантюру по укреплению связей».

— Ну что ж, поговорим, — сказал он, показывая на часы с лёгким отвлекающим артефактом. — Сейчас активирую.

Гермиона уточнила, как работает защита. Драко объяснил, что их разговор будет казаться посторонним обычной болтовнёй. Согласившись, она ждала, пока он начнёт.

— Скажи, Грейнджер… ох, Лестрейндж, — протянул Драко. — Почему я узнаю о родственнице только на третьем курсе?

— Это не моё решение, — спокойно ответила Гермиона, стараясь держать себя в руках, как учили крёстные. — Спрашивай со взрослых, которые меня воспитали.

— А теперь, дорогая кузина, — фыркнул Драко, — что мне делать? Ты изображаешь магглорождённую, дружишь с Поттером и Лаской, лезешь с ними в авантюры, от которых крёстный чуть не сходит с ума. А теперь я, по мнению мамы, должен распахнуть перед тобой семейные объятия?

— Всё, что я могу, — это извиниться за своё поведение, — спокойно сказала Гермиона. — Но будь чуть тактичнее — половины наших стычек можно было бы избежать.

— О, как гриффиндорки умеют переводить стрелки! — рассмеялся Драко. — Ладно, дорогая «кузина», — он сделал кавычки пальцами, — попробуем заново. Я даже буду благороден с вами, гриффиндорцами: спорить с вами бесполезно, вы прямые, как палки. Меня так растрогали твои «извинения».

— Драко Люциус Малфой, — протянул он руку.

Гермиона, немного ошеломлённая, всё же пожала её и тихо ответила:

— Гермиона Минтака Лестрейндж.

Разговор продолжился спокойнее. Драко поинтересовался, что за книга так её увлекла. Гермиона рассказала о проекте Флитвика — создании малых артефактов, и вскоре они заспорили о свойствах материалов. Она хотела разработать ручку, проводящую магию для работы с рунами и текстами, чтобы обойти неудобства пера. Драко втянулся в обсуждение, предлагая свои варианты.

Погрузившись в расчёты, они не заметили, как прошло полтора часа. Гермиона почувствовала взгляд и увидела Ресу с пакетами у прилавка. Собрав записи, она начала прощаться. Драко, признав, что проект интересен, нехотя достал тетрадь с протеевыми чарами, которую мать велела ему взять. Оторвавшись от расчётов, он протянул её и, смеясь над её пунцовым лицом, назвал кодовую фразу: «шумный львятник».

Заплатив за лимонад, он попрощался. Гермиона, негодующе фыркнув, кивнула и вышла следом. Дойдя до тупика, Реса аппарировала их домой.

***

Пока Гермиона и Реса были в Ирландии, Снейп ждал в Хогвартсе, но Альбус, открыв камин, не появился к назначенному часу.

— Северус, прости старика за ожидание, я был у Сириуса, — сказал Дамблдор, стряхнув с мантии пепел.

— Директор, у меня много дел, и слушать о Блэке я не намерен, — проворчал Снейп.

— Что ж, мой мальчик, тогда я тебя расстрою, — Дамблдор налил чай, внимательно наблюдая за ним. — Разговор как раз о нём. Сегодня я видел Сириуса, выходящего из комнаты с гобеленами. Я заметил их за его спиной.

— И что мне с того? — холодно спросил Снейп. — Я полукровка и не понимаю, как работает эта тряпка.

— Северус, Северус, — укоризненно покачал головой Дамблдор. — Вопросы крови всегда любопытны. Пусть ты и не признанный Принц, их таланты не обошли тебя стороной. Но теперь серьёзно: мне нужно, чтобы ты отправился на площадь Гриммо, 12, выяснил, что с гобеленами Блэков, и заодно занялся здоровьем Сириуса. Колдомедика мы пригласить не можем, а ты, с твоим опытом, сумеешь справиться.

— По мне, этого идиота стоит отдать дементорам, — демонстративно закатил глаза Снейп. — Он скорее спалит свою хибару в пьяной драке, чем возьмёт что-то из моих рук.

— Мальчик мой, оставь обиды юности, — мягко заметил Дамблдор с призрачной улыбкой. — Я говорил с Сириусом, он согласен лечиться, чтобы защитить Гарри.

— Альбус, если Блэку нужна нянька, попроси Молли, — осклабился Снейп. — Одним паршивцем больше, одним меньше. У меня и без того полно работы.

— Нет, Северус, — твёрдо сказал Дамблдор, положив ладони на стол. — Это сделаешь ты. Отчитаешься, как идёт лечение и что искал Сириус у семейного артефакта. И ещё: прерывай любые попытки Блэка связаться с крестником. Для Гарри это опасно — письма могут перехватить.

— Хорошо, Альбус, — с привычным раздражением, особенно при упоминании Поттера, ответил Снейп. — Тут я с тобой согласен. Поттер, как и его отец, не понимает, что творит, пока не поздно.

— Отлично, что ты это понимаешь, — Дамблдор достал из мантии листок с адресом дома Блэков. — Мы провели ритуал Фиделиуса. Прочти и послезавтра аппарируй туда. Сириуса я предупрежу.

Снейп прочёл бумагу и вернул её.

— Разговор окончен, ты свободен, — Дамблдор махнул рукой, активируя камин.

— До свидания, Альбус, — бросил Снейп, кинул в огонь порох, назвал «Паучий тупик» и исчез.

Директор проводил его взглядом, размышляя, какую тайну так быстро успел обрести Сириус и сможет ли Снейп её раскрыть.

***

До момента, когда потребуется отправиться к Сириусу, у Снейпа возникла идея использовать Блэка для решения проблемы с Поттером. Посоветовавшись с Ресой, они решили, что старшего брата Ресы нужно привлечь на свою сторону, предложив ему усыновить крестника, к которому он так привязан. Для обсуждения этого вопроса с Люциусом они написали Малфоям и втроём — Снейп, Реса и Гермиона — направились в Малфой-мэнор, заодно укрепляя нейтралитет между Гермионой и Драко, пока воспоминания о вчерашней встрече были свежи. Подтвердив встречу, все оказались в мэноре. Пока Драко гостил у друга, Нарцисса увела Гермиону, дав взрослым возможность поговорить.

— Люциус, у меня несколько вопросов, — начал Снейп. — Мы не знаем состояния Блэка, но есть варианты. Первый: если разговор не заладится — Obliviate, и решаем сами. Второй: снимаем с него подозрения, отдаём Поттера и разбираемся с играми Альбуса.

— Интересно, — кивнул Люциус, постукивая пальцами по столу. — Через своих людей я нашёл копию дела Блэка. И что я вам скажу… — он сделал театральную паузу. — Суда как такового не было!

— Как не было? — нахмурилась Реса. — Мама получала повестку, но задним числом. Она подала жалобу за неправильное извещение, но письмо пришло через пару часов после суда.

— О, как любопытно, — азартно потёр руки Люциус, призвав эльфа с бумагами. — Читаем протокол: Сириус Блэк признал вину, сыворотка правды не применялась, суд из тридцати человек заочно признал его виновным.

— Сириус, не пытавшийся доказать правоту? — удивилась Реса. — Он сбежал из дома ради своей правды. Я сомневалась в его вине, а рассказ Гермионы о Петтигрю это подтверждает.

— Ресала, мадам Вальбурга видела сына? — уточнил Люциус.

— Нет, прошения отклоняли. Только смогли немного помочь, — вспомнила Реса. — Прямые посылки Пожирателям были запрещены. Теперь, когда Сири сбежал, не знаю, как они. Можно попробовать снова наладить поставки.

— Подумаю, как обставить и кому заплатить, чтобы провернуть это тихо, — решил Люциус.

— Дамблдор видел Сириуса у гобелена и хочет знать, что он там искал, — заметил Снейп. — Блэк его туда не пустил.

— Андромеда могла бы подать прошение по делу Сириуса, — предложила Реса. — Что думаете?

— Она в Ордене и знает от Дамблдора, что Блэк невиновен, но её лояльность под вопросом, — ответил Снейп. — Молчать о племяннице — не то же самое, что помогать беглецу.

— Согласен, — кивнул Люциус. — Мы не знаем, что в голове у миссис Тонкс, кроме любви к сёстрам. Она плохо знала Блэка, чтобы рисковать ради него. Я попробую через Лонгботтомов. Августа пересекается со мной в Визенгамоте, и она не верит в вину Лестрейнджей, ведь с ними был Барти Крауч, чью привязанность к кузине она знала. Попробую разузнать через отца — они играют в бридж раз в месяц.

— План вырисовывается, — усмехнулась Реса. — Надо подумать, как пересечься с Сириусом. Не уверена, что Дамблдор не оставил слежку, вдобавок к Фиделиусу.

— Всё проще, — предложил Снейп. — Создаём обманку часа на четыре и ставим домовика следить. Кричер тебя обожает, Реса, и сам притащит брата, если прикажешь.

— Перемещения домовиков не фиксируются, — согласился Люциус. — Предлагаю встретиться в доме Поллукса, о котором ты говорила.

— Хорошая идея, — кивнула Реса. — Так и сделаем.

— Когда объявите, что девочка — наша племянница? — спросил Люциус. — Как последней в роду, ей полагается место в Визенгамоте, которое не отберут, и она может передать голос взрослому магу.

— Кто о чём, а ты о политике, — закатила глаза Реса. — Планировали в двадцать лет. Есть вариант раньше?

— Маггловские родители Грейнджер «погибают», я, как глава попечителей, беру её на воспитание, — намекнул Люциус. — Оформляя бумаги, «случайно» узнаю о её происхождении, радуясь воссоединению семьи.

— Люциус, тебе так нужен голос в Министерстве? — удивилась Реса. — А где она будет жить? А её жизнь?

— Не кипятись, — примирительно поднял руки Люциус. — Это укрепит работу по сдерживанию сближения магов и магглов, которую всё больше лоббирует партия Альбуса. Если протащим Блэка, и он примет род, выиграем три голоса: Лестрейндж, Блэка и Поттера — их передадут мне или Августе.

— Что случилось? — насторожился Снейп. — Почему ты так настаиваешь?

— Метка сильнее пульсирует, — пояснил Люциус, расстёгивая рукав и показывая тёмный знак. — Ты, Северус, зельевар, из-за постоянной интоксикации зельями слабо реагируешь на боль. Дядя Тони заметил, что ты всегда приходил последним, и Лорд сделал вывод, поэкспериментировав над тобой. А значит, нужно протащить законы быстрее, чем удаётся.

Снейп засучил рукав: метка потемнела, но почти не пульсировала в сравнении с рукой Люциуса.

— Не знал, — пожал он плечами. — Хотя рядом с Квирреллом кололо. Я не говорил, но он был одержим Лордом.

— У остальных рядом с Лордом жгло, — подтвердил Люциус. — Многие не знают, что делать, но чувствуют пульсацию и паникуют. Объявить Гермиону до возвращения Лорда выгодно. Он был добр к Белле — она напоминала ему молодую Вальбургу, а девочка дружит с Поттером, может, так и его прикроем.

— Ты часто упоминаешь Поттера, — заметила Реса. — Что заметил?

— На втором курсе он отдал мне тетрадь — тёмный артефакт, пробитый, как мечом, — Люциус призвал её. — Я вспомнил такую же в своей библиотеке.

— Что ты хочешь сказать? — напрягся Снейп.

— Крестраж, который я хотел использовать для нормализации Лорда, исчез из библиотеки, — сказал Люциус. — Потом вспомнил, что Поттер сунул мне его в руки. Ожидаемой тетради не было.

— Гермиона говорила про вашего эльфа Добби, который пытался спасти Поттера, — заметила Реса. — У вас такой был?

— Нет, но эльф мог пробраться с проверяющими, — задумался Люциус.

— Гермиона говорила, что у Джинни была тетрадь, где она общалась с духом Лорда, — добавила Реса. — Потом её нашёл Поттер.

— Я подкинул истощающий артефакт, — вспомнил Люциус. — Хотел свалить на безалаберность Артура, что тот пишет доносы, а у самого рыльце в пушку.

— Странно, — нахмурилась Реса. — Предлагаю разобраться с Андромедой и Августой. Если Сириуса оправдают, я готова легализовать Гермиону. Потом «вернусь» из Канады, где есть дом Блэков. Скажем, я получала мастерство у шамана с запретом на связь с семьёй — никто не опровергнет. А мастерство я получила ещё у Лорда.

— Интересно, — алчно блеснул глазами Люциус. — Я поищу варианты.

***

Пока взрослые обсуждали, Нарцисса водила Гермиону по мэнору, обучая управлению магическим домом: выбору продуктов, лавок, тканей. Гермиона сочла это скучным, но Нарцисса пояснила, что это обязанность взрослой жизни, чтобы не гневить магию дома, как у Уизли. Вздрогнув от воспоминаний о Норе, Гермиона достала блокнот, записывая названия книг и благодаря за одолженные тома. Драко, заглянув в гостиную, увёл её смотреть гиппогрифов. Узнав, что она летала на них, уговорил прокатиться верхом на старом Черныше.

— Слушай, ты же не боишься высоты, — сказал он, когда они слезли со зверя. — Почему не летаешь? Дафна говорила, что у тебя Слабо по полётам.

— Не доверяю метлам, особенно хогвартским, — призналась Гермиона.

— А если нормальная? У вас вон у Поттера Нимбус был, теперь Молния, — нахмурился Драко. — Неужели он не одолжит?

— Я не просила, — вздохнула она.

— Стой! Есть идея, — глаза Драко загорелись. Он шепнул что-то призванному домовику. — Хочешь урок полётов? У меня есть старая Комета, надёжная.

— Драко, я не думаю, что смогу, — начала отнекиваться Гермиона.

— Попробуй! Я на своей, домовики подстрахуют, — подначивал он. — Или гриффы боятся?

— Ладно, но только чтоб ты отстал, — нехотя согласилась она.

Через десять минут она призвала метлу, через полчаса летала низко, но уверенно. Драко предложил салочки, поднимаясь выше. Гермиона не заметила, как оказалась на высоте квиддичных колец. Запаниковав, она услышала, как Драко крикнул, что поймавший снитч, который он достал неизвестно откуда, загадает желание проигравшему. Азарт поборол страх, и, несмотря на настройку снитча не улетать далеко и поддавки, поймал его всё равно Драко. Смеясь над ней, он спустился на землю и объявил:

— Моя воля — возьми эту метлу себе и в выходные в Хогвартсе прокатись. Представляю лица твоих друзей!

— Драко, они меня потом достанут! — взвыла Гермиона. — Может, просто прокукарекаю?

— Кукурекай, если тебе так хочется. Но моё желание не отменяется! — хихикнул он и, прыгнув на метлу, улетел от разозлённой кузины к дому.

У дверей Снейп, увидевший детей, дёрнул глазом и остановил их:

— Если из-за тебя, Драко, Гермиона полюбит квиддич, и дома будет два фаната этого безобразия, не посмотрю, что ты мой студент и крестник — прокляну!

Драко, не будучи дураком, спрятался за Гермионой под смех родителей и Ресы. Он разглядывал тётку: похожая на деда Сигнуса и бабку Вальбургу, не такая красивая, как мама или её сёстры, но с чертинкой в глазах и поднятым большим пальцем, она внушала надежду на добрые отношения. Отдав метлы домовику, подростков отправили умываться, и те, прыснув, разошлись, чтобы встретиться в коридоре. Драко отвёл кузину на обед. Он думал, что, несмотря на турнир и тайны, о которых намекал отец, год в школе будет веселее прежнего.

***

После обеда детей отпустили летать, а взрослые обсуждали Поттера.

— Я много думала, почему Лорд пошёл к Поттерам, — сказала Нарцисса, потирая виски. — Обычная богатая семья, мало ли детей родилось в июле.

— Дамблдор объявил их сына дитём пророчества, — пожал плечами Снейп. — Узнал от Минервы позже, но похоже, передал пророчество не только я.

— Сириус пытался отговорить меня от обучения у Лорда, — добавила Реса. — Говорил, что тот хочет поработить магов, а Дамблдор их защищает, и звал бежать с ним.

— Северус, под каким предлогом ты стал шпионом у Дамблдора? — спросил Люциус. — Лорд сказал отцу, что отправил тебя в школу ради этого. Помню, ты бегал за Эванс, как рыцарь, получал от Поттера и отвечал.

— На пятом курсе мы с Лили поругались. Помириться не удалось, но тогда я подружился с Ресой, — мягко посмотрел на неё Снейп. — После проваленного собеседования в «Кабаньей голове» я услышал пророчество, и Лорд, всё обдумав, предложил эту легенду. С Лили меня уже ничего не связывало, но Дамблдор поверил.

— Удивительно, что правда поверил. Шутки про вас с Ресой дошли до Вальбурги, — рассмеялась Нарцисса. — На нашей с Люцем помолвке она порывалась убить «этого полукровку».

— Мама зря ругалась, — положив руку на предплечье Снейпа, сказала Реса. — Она заказала нам расчёт на совместимость, он её даже обрадовал, но велела заставить его стать Принцем, что-то говоря про наследственность.

Все рассмеялись, глядя на смущённого Снейпа.

— Но что с Поттером? — уточнил Люциус. — Потомки Певереллов, но не богаче нас или Блэков.

— Кроме мантии-невидимки у Джеймса, ничего не помню, — сказала Нарцисса. — Видела её, когда мы с сёстрами гостили у Дореи, тот хотел засунуть докси Белле в кровать.

— Певереллы и невидимка… как в сказке, — пробормотала Реса.

Все переглянулись, не озвучивая мысль о Дарах Смерти, но решив её обдумать. Если они замешаны, что-то явно упущено в деле с Гарри Поттером.

***

Отловив детей, Снейп и Реса засобирались домой. Снейп ворчал, видя в руках Гермионы снитч и метлу. Малфои провожали их, обещав держать в курсе.

Снейп оставил Ресу и Гермиону, отправившись ночевать в Паучий Тупик, собрав корзину с зельями для Сириуса. Мысли перед сном тревожили Северуса, и даже привычное желание ворчать угасло. Он жалел сына Лили, но ничего не мог сделать, вспоминая, как пытался предупредить её, ведь он помнил, что первым его другом стала Лили, тогда ещё Эванс. Она прогнала его, не пожелав слушать, и бросила в лицо, чтобы «мерзкий Пожиратель» убирался с порога её дома. Это случилось всего за пару дней до установки барьера Фиделиуса. Годами в честь сентиментальной памяти о дружбе он пытался заставить Гарри думать, задавать вопросы, искать помощи, но тот, как и его отец, не слушал умных людей. Совесть Снейпа не винила его в трагедии Поттеров — он лишь доложил обстановку и передал пророчество, как того требовал приказ. Порой он хотел забрать Ресу с Гермионой и уехать из Англии, но честь, которую он надеялся в себе сохранить, и жалость к мальчишке не позволяли всё бросить. Их с Поттером точно будут искать, а Реса и Гермиона без него не уедут. Нужно было решить, что делать с меткой Тёмного Лорда и что докладывать Дамблдору. Альбус требовал сообщать об изменениях, но стоит ли делать это сразу после визита к Сириусу или подождать? Учитывая любопытство старика, лучше отвлечь его от Блэка, чтобы действовать, как они решили с командой заговорщиков. Идея Люциуса о легализации Гермионы была разумной, так и попытка выйти на Константина Долохова, но притащить в Англию человека, чей брат отбывает пожизненное, не так легко, особенно капитана дружины — такое не сделать незаметно. Можно обратиться через гоблинов, попросив порекомендовать другого мастера, чтобы не привлекать внимания. С такими мыслями Снейп засыпал.

Глава 3. О летних забавах и прочих дурных новостях.

***

— Сириус Блэк! — визжала Вальбурга с портрета, её голос эхом разносился по мрачной гостиной на площади Гриммо, 12. — Что за бардак? Почему не принимаешь род? Явился сюда — приведи дом в порядок!

Сириус, стоя перед портретом, устало потёр виски. Его потрёпанная мантия висела, как на вешалке, а глаза, всё ещё хранившие тени Азкабана, сверкали раздражением.

— А что ж вы, матушка, запечатали свой склеп? — вяло огрызнулся он, оглядывая пыльные шторы и потёртую мебель. — Выглядит хуже, чем при вас.

— Идиот! — рявкнула Вальбурга, её нарисованные глаза полыхнули. — Ты попал в тюрьму из-за игр с директором! Замечал, что к тем, чьи родственники на свободе, дементоры ходят чаще? Слышал про сообщающиеся сосуды?

Сириус нахмурился, вспоминая камеру Руквуда напротив. Дементоры и правда терзали того чаще. Он шагнул ближе к портрету, чувствуя холодок по спине.

— О чём вы, «дражайшая» матушка? — спросил он, вглядываясь в её лицо.

— Старая легенда чистокровных, к коим ты, чучело, относишься, — голос Вальбурги стал тише, но ядовитее. — Чем больше родственников, тем сильнее циркуляция магии. Вы с Беллой были отрезаны, словно дамбой, когда дом заснул. Я запечатала алтарь, чтобы спасти вас от безумия дементоров, но за это заплатила собой.

Сириус замер, его лицо побледнело. Осознание ударило, как заклинание, и он рухнул в старое кресло, неверяще глядя перед собой.

— Зачем, мадам? — хрипло выдавил он. — Я был у гобелена. Без этого вы с Ресой могли бы жить здесь без меня.

— Наше семейное безумие и дементоры добили бы вас с Беллой, — печально ответила Вальбурга. — Я ждала тебя двадцать лет, сын. Блэк — почти король, но женщина не может быть главой — аксиома рода. После смерти твоего отца я сделала, что могла. Это был мой долг.

— Долг? А любовь, мама? — взорвался Сириус, вскочив. — Почему ты не любила нас с сестрой?

Портрет смотрел прямо, и Вальбурга казалась живой. Её голос дрогнул:

— Где я тебя не любила? Запрещала позорить семью? Думала о репутации, понимая, что ты перерастёшь свои игры! Учила ритуалам? Ты думал, магия сама делает тебя сильным? Я вбила в тебя всё, что нужно, а ты сбежал к своему ненаглядному Поттеру!

— Но… — попытался перебить Сириус.

— Стой! — Вальбурга подняла нарисованную ладонь. — Хоть раз выслушай! Ты вырос сильным, закончил школу играючи, с отличными оценками. Если б этот олух Альфард не оставил тебе наследство, ты бы вернулся, когда оголодал.

— Дядя любил меня, — вставил Сириус, сжимая кулаки.

— Он потакал тебе, как ты — своему крестнику! — отрезала Вальбурга. — Финеас рассказал про ваши школьные выходки: травля полукровки, игры с оборотнем, анимагия, о которой знали все, кому нельзя, раздувание головы сокурснику из-за девчонки, нападение на квиддичную команду сестры, пьянки в Хогсмиде, маггловские клубы, погоня за предателем вместо спасения крестника! Отдать ребёнка полувеликану! Ты хоть подумал, что великаны — людоеды? Откуда тебе было знать, что этот полукровка удержится от древних инстинктов? Мне продолжать?

Сириус побледнел, его руки задрожали. Стыд накрыл его, как волна. Он закрыл лицо руками.

— Кричер, выпивки! — щёлкнул он пальцами.

Домовик, вопреки привычному ворчанию, переместил бутылку огневиски и стакан на столик. Сириус опрокинул первый бокал, второй налил, но, услышав слова матери, выплюнул содержимое на пол.

— И что ты теперь будешь делать? — с насмешкой спросила Вальбурга.

Отдышавшись, Сириус пил третий бокал мелкими глотками:

— Что предлагаете, маман?

— Вот это деловой разговор! — оживилась Вальбурга. — План прост, как то, что галеон круглый. Приводишь себя в порядок, принимаешь род, находишь сестру и выцарапываешь своего мальчика. Ты хоть крёстный ему? Или, как магглы, макнули в купель и радостно полетели на амбразуру за бравое дело?

— Крёстный, мама, — нахмурился Сириус. — Джеймс провёл ритуал в банке. Крёстная Гарри, как я слышал, из-за кузины Беллы себя не помнит. — Он замолчал, глядя в стакан. — Хотя в тюрьме Белла клялась, что они не тронули Лонгботтомов.

Сириус закрыл глаза, и память унесла его в те тёмные ночи. Каменный пол Азкабана был холодным, как ледник, а дементоры скользили мимо, высасывая тепло из воздуха. В камере рядом Беллатриса, исхудавшая, с растрёпанными волосами, цеплялась за прутья, её пальцы дрожали. «Моя девочка… моя малышка…» — шептала она, её голос срывался на всхлипы. Рудольфус, лежа на полу, тянул к ней руку, но дементоры усиливали тоску, и Белла, не замечая ничего, звала: «Мина… прости меня… я не хотела…». Сириус, сжав зубы, бросал ей шоколадки из своей посылки, но её глаза, полные боли, смотрели в пустоту. Он не знал, кто эта «Мина», но её имя, повторяемое Беллой, врезалось в его сердце, как заклинание.

— Дементоры уравнивают всех, — он лающе рассмеялся, глядя на свои руки. — Ни чёрных, ни белых — только пустота, тишина кладбища и давление могильного камня, и чем дальше, тем больше ощущение земли на лице.

По нарисованным щекам Вальбурги текли слёзы. Её первенец отсидел двенадцать лет за чужую вину.

— Сын, найди Ресу и не слушай директора, — тихо сказала она. — Он привёл тебя в тюрьму, второй раз приведёт к плахе. А ещё… найди свою племянницу. Она ближе, чем ты думаешь.

Сириус, пьяный и ослабевший, уставился на мать. Её слёзы и слова о племяннице шокировали его.

— Клянусь! — выдавил он. Вспышка магии и запах озона подтвердили клятву. Вальбурга криво улыбнулась.

— Кричер, спальню и антипохмельное, — пробормотал Сириус, спотыкаясь на пути к лестнице. Он не хотел, чтобы Нюниус, которого Дамблдор обещал прислать, видел его в таком состоянии.

***

Утро встретило Сириуса головной болью. Антипохмельное зелье и чистая спальня подтвердили, что разговор с матерью не был галлюцинацией. Магия клятвы натянулась, как струна, когда он подумал о Дамблдоре. Вспомнив слова Вальбурги о Ресе, Сириус замер. Озарение пришло внезапно: Гермиона, спасшая его на гиппогрифе, пахла не только Беллой, но и Ресой. Гобелен показывал только одного живого Блэка с таким следом.

— Мадам, вы убедили меня искать Ресу, — хмуро начал Сириус, усевшись перед портретом. — Но где она?

— Она ускользнула от твоих «друзей» из Ордена, — насмешливо ответила Вальбурга. — Думаешь, я подам тебе всё на блюдечке?

— Как искать, если я беглец? — раздражённо спросил Сириус.

— Спроси жениха сестрицы, — хмыкнула Вальбурга.

— И кто же этот несчастный, чтобы я мог с ним связаться и не угодить к аврорам? — подозрительно спросил Сириус, чувствуя, что ответ ему не понравится.

Патронус-феникс Дамблдора прервал их:

— Мальчик мой, через десять минут здесь будет Снейп. Открой камин.

Заметив ухмылку на портрете, превращающуюся в гаденькую улыбку, точно такую, что была у него самого перед удачной проказой, Сириус почувствовал, как глаза лезут на лоб.

— Мерлин, нет! Реса и Нюниус? — пробормотал он, ткнув пальцем в портрет. — Ты знала и подставляешь меня!

Вальбурга хихикнула, чем добила сына. В этот момент из камина вышел Снейп, мрачный, как всегда. Сириус, решив, что тот виновен во всём, бросился на него, но Снейп одним взмахом палочки оглушил и связал его. Сириус ударился головой и потерял сознание.

Снейп тяжело вздохнул, поставил корзинку с зельями на столик, взмахом палочки поднял кресло и левитировал туда бессознательного Блэка.

— Мадам, приветствую, — кивнул Снейп портрету, левитируя Сириуса в кресло. — Что сподвигло этого идиота с утра на «подвиги»?

— Он узнал, что ты наш почти родственник, — хохотнула Вальбурга.

— Тогда не развязываю, — буркнул Снейп, проводя диагностику и раскладывая зелья. Пока «пациент» спал, он составил текст клятвы радуясь, что Блэк проявляет чудеса тактичности — молчит.

Обнаружив подслушивающие чары Дамблдора, подозрительно взглянул на портрет. Вальбурга кивком указала на Кричера.

— Мадам, моё почтение! — слегка поклонился Снейп. — Ваша идея явно сыграла нам на руку. Кричер, поставь барьер, я приведу в порядок твоего хозяина.

— Полукровка мог бы и не указывать, — проворчал Кричер. — Эльфы древнейшего и благороднейшего дома Блэков сами знают, как защитить хозяев.

Снейп разбудил Сириуса заклинанием:

— Развязывать не намерен, — холодно сказал он. — Пообещаешь молчать — будем говорить.

Сириус кивнул, и Снейп снял Silencio.

— Снейп, какого Мордреда ты жених моей сестры?! — выпалил Сириус.

— Мы не афишировали это в «Пророке», — насмешливо ответил Снейп. — Мадам, я рад, что вы приняли этот факт, но не могли бы вы пока не разглашать его?

— Не переживай, дорогой, — кокетливо ответила Вальбурга. — Он дал клятву найти Ресу и не слушать директора.

Снейп развязал Сириуса, вручив ему текст клятвы о неразглашении. Сириус, присвистнув, произнёс её. Вспышка магии скрепила слова.

— Кричер, палочку и кофе! — рявкнул Сириус.

— И ланч! — добавила Вальбурга.

Кричер накрыл стол. Сириус и Снейп сели, храня напряжённое молчание. Сириус, жуя сэндвич, заметил, что Снейп выглядит лучше, чем он сам, хоть и напоминал летучую мышь, и хихикнул.

— Что смешного? — холодно спросил Снейп.

— Ладно, Нюниус, выкладывай. Что за план с Ресой и Гарри? — сменил тему Сириус.

— Назови так ещё раз — прокляну, — отрезал Снейп. — Дамблдор поручил вылечить тебя и отвлечь от крестника. Если тебя оправдают, а это делать он не намерен, ты станешь опекуном Поттера, но таких неконтролируемых, как ты, убирают первыми. Я ясно выражаюсь?

— Вполне, — кивнул Сириус. — Ты затеял это не из жалости. Та девочка, Гермиона, кажется… Которая с Сохатиком утащила меня на гиппогрифе из школы, — медленно начал Сириус. — Она пахла, как Белка и её хахаль. И ещё… от неё шёл запах сестрицы. Вы с сестрой воспитываете её дочь?

— О, так ты умеешь думать, — насмешливо протянул Снейп. — Только как-то медленно.

— Снейп, Белка ночами плакала в Азкабане, звала дочь, — мрачно сказал Сириус. — Думаешь, после такого я мог отказать девочке?

— Мне жаль, что ты попал в Азкабан, — Снейп поставил чашку на блюдце, его голос смягчился на миг. — Но ничего не изменить. Так ты поможешь защитить обоих ребят? Только без глупостей.

Сириус фыркнул, но кивнул:

— Я в деле. Самому, знаешь ли, хочется разобраться, что тут творится. Ты сказал, я смогу усыновить Гарри?

— Если будешь хорошим мальчиком, — съязвил Снейп. — Неравнодушные к детям люди помогут тебе с этим. Но будет просьба: помочь девочке легализоваться. Думаю, за помощь с усыновлением ты окажешь такую услугу?

Сириус шокировано уставился на Снейпа, но через секунду ответил:

— Согласен подумать. Если вы поможете с усыновлением и очищением моего имени. Что будем врать?

— Я скажу, что мы подрались, я тебя связал и обследовал. Твой домовик получил инструкции, а мне придётся проверять твоё здоровье, — ответил Снейп. — Директор заинтересовался, что ты делал у гобелена, и надо придумать «правильный» ответ.

— Давай сыграем, что у нас всё плохо. Посмотрим, что он прикажет, — предложил Сириус.

— Неплохо, — одобрил Снейп. — Поищи зеркала для связи, они есть в доме. Мне пора.

Он шагнул в камин, назвав: — Кабинет директора Хогвартса.

Сириус, под смешок Вальбурги, отправился искать зеркала и переодеться — Снейп, выглядевший лучше, чем он сам, вызывал раздражение.«Скажи я об этом Джиму, он бы меня засмеял», — подумал Сириус, ухмыляясь.

***

— Северус, мальчик мой, — приветливо улыбнулся Дамблдор, встречая Снейпа в своём кабинете. — Почему так долго?

— Ваша собака напала на меня, едва я появился, — раздражённо ответил Снейп, поправляя мантию. — Пока оглушил его, пока провёл диагностику, скорректировал лечение и объяснил домовику, что делать, — время и прошло.

— Ах, Сириус, — покачал головой Дамблдор, в его глазах мелькнул лёгкий укор. — Всегда был таким вспыльчивым. Прости его, Северус. Я поговорю с мальчиком, чтобы он больше так не делал.

Снейп закатил глаза:

— Альбус, это не работало, пока он учился в школе, и я сомневаюсь, что даже Мерлин мог бы его изменить.

— Северус, пора забыть школьные обиды, — мягко, но с укором произнёс старик. — Что ты узнал?

— Комната с гобеленом заперта, — лаконично сообщил Снейп.

— Странно. И зачем ему это понадобилось? — Дамблдор задумчиво побарабанил пальцами по столу, напевая под нос мелодию. — Что ещё?

— Есть дурные новости, — Снейп расстегнул рукав, обнажая предплечье. — Тёмная метка активировалась.

Дамблдор, словно подброшенный заклинанием, обогнул стол и вцепился в руку Снейпа, внимательно разглядывая метку. Она потемнела и слегка выступала над кожей, пульсируя зловещей энергией.

— С этого и надо было начинать! — воскликнул он. — Когда?

— Пару дней назад. Сегодня активность усилилась, — ответил Снейп, аккуратно высвобождая руку и застёгивая рукав. — Пока неясно, что происходит. На вызов это не похоже.

Глаза Дамблдора сверкнули за очками-полумесяцами. Он подозревал, что Тёмная метка оживает, потому что Том Риддл ищет пути к воскрешению. Если это так, его возвращение укрепит власть Дамблдора: Визенгамот и Министерство сплотятся вокруг него, как лидера борьбы с Тёмным Лордом. Но Сириус, роющийся у гобелена Блэков, беспокоил его. Финеас проболтался, что Гермиона Грейнджер — может быть наследницей Блэков. А воскрешение еще одного угасшего рода, угрожало бы его планам использовать Гарри как символ сопротивления, и как кошелек — лишая парня наследства.

— Отлично, Северус, — сказал Дамблдор, скрывая расчёт за мягкой улыбкой. — Держи меня в курсе. И следи за Сириусом — он может знать больше, чем говорит. Кстати, что ты думаешь о мисс Грейнджер? Её способности… примечательны.

Снейп слегка прищурился, но его лицо осталось непроницаемым.

— Выскочка и заучка, — холодно ответил он, пожав плечами. — Умная, но слишком лезет не в своё дело. Занята учебой и проектами.

— Любопытно, — пробормотал Дамблдор. — Её магия необычно сильна. Будь внимателен, Северус. Если Том действительно пытается вернуться, нам нужны все фигуры на доске, особенно такие талантливые.

Снейп кивнул, скрывая облегчение. Дамблдор не знал, что он крёстный Гермионы и что она живёт с ним и Ресой. Он шагнул в камин, произнеся: — Паучий Тупик.

Дамблдор активировал артефакт с подслушивающими чарами. Крики Вальбурги, звон стекла и голос Снейпа звучали правдоподобно, но что-то казалось постановочным. «Северус играет свою игру, — подумал он, напевая мелодию. — Как и Том. Если Грейнджер — родственница Блэка, это усложняет расклад. Надо проверить гобелен». Он направился на собрание по Тремудрому турниру, обдумывая, как удержать контроль.

***

Реса заметила, что Гермиона страдает от головных болей и нестабильной магии — последствия Маховика Времени. Снейп варил зелья, а Реса запланировала ритуал нормализации за пределами Британии. С Малфоями они организовали тренировки в поместье для укрепления здоровья Гермионы. Она и Драко бегали, танцевали и учились рунным цепочкам под руководством Нарциссы. Полёты на мётлах стали их отдушиной.

— Грейнджер, ты всё ещё летаешь, как пьяный пикси! — подначивал Драко, паря над полем. — Держи метлу ровно, или свалишься!

— Малфой, я хотя бы не хвастаюсь, как ты! — огрызнулась Гермиона, но уголки её губ дрогнули. — Помоги лучше, раз такой умный.

Драко, спустился ниже и показал, как держать равновесие. Гермиона поймала ритм.

— Неплохо, кузина, — хмыкнул Драко. — Ещё пара уроков, и Ласка перестанет ржать над тобой.

— Не называй его так, — буркнула Гермиона, но без злобы. — И спасибо… за помощь.

К третьей неделе тренировок Гермиона и Драко радовали учителей серьёзными лицами, загорелой кожей и исправленной осанкой, над которой особенно старалась Нарцисса. Они создали прототип ручки для записи магических текстов, способной проводить рунные цепи.

Гермиона получила письмо от Гарри. Он писал, что его мучают кошмары, он злится, что Сириус прислал лишь одно письмо, мечтает уехать к Уизли и устал полоть садик тёти Петунии. Он упомянул, что Рон пригласил его на Чемпионат мира по квиддичу. В ответ она написала:

Гарри!

Рада твоему письму. Меня радует твой энтузиазм, пусть даже к квиддичу. Надеюсь, купив учебники, ты будешь читать их так же внимательно, как свою любимую книгу «Квиддич сквозь века». Я переживаю из-за твоих кошмаров. В книгах по психологии пишут, что они отражают стресс. Расскажи, что ты видишь, — может, мы разберёмся вместе и найдём причину. Отправляю подарок на твой день рождения! Надеюсь, он тебе понравится.

Целую,

Гермиона.

Для подарка Гермиона с разрешения Ресы и Снейпа поехала в Лондон. В Косом переулке она купила в квиддичном магазине новые перчатки, зная, что старые Гарри малы, и маленький снитч, зачарованный не улетать дальше метра. Отправив письмо общественной совой, она выпила сока и вернулась домой.

***

Снейп, в своей язвительной манере, рассказал, что связался с Флитвиком:

— Гермиона, вы с Драко показали интересный прототип, но я не могу помочь его доработать. Я развернул ситуацию так, будто вы случайно встретились с Малфоем в книжном, поспорили и начали работать над ручкой. Драко, достав меня, уговорил написать Флитвику раньше занятий, чтобы тот проверил вашу работу, — усмехнулся он. — Я выделю вам полчаса, чтобы забрать вас и отвести обратно.

— Крёстный, ты лучший! — воскликнула Гермиона, бросившись обнимать Снейпа. — Но как ты объяснил, что знаешь, где я живу?

— Валите всё на Драко, — отмахнулся Снейп, отстраняя девушку. — После того как вас выгнали из книжного за шум, вы спорили в парке. Драко, не удержавшись, написал тебе свои расчёты, считая их правильными, и так завязалась переписка. Он выбил из тебя адрес, взяв на слабо, что сможет организовать эту встречу.

— Флитвик скептически относится к вражде Слизерина и Гриффиндора, — добавила Реса. — Как полугоблин, он знает, что такое притеснение, и идея снизить градус конфликта нашла отклик, ибо часть ссор была у вас с Драко. Завтра он ждёт вас у себя с расчётами и прототипом.

— Странно, что профессор Флитвик так нам помогает, — задумчиво заметила Гермиона.

— Ничего странного, — ответила Реса, улыбнувшись. — Басти, твой дядя, был лучшим в чарах. Ты пошла в него.

— Но при чём тут дядя? — недоуменно спросила Гермиона.

— Всё просто и сложно одновременно, — Реса слегка прикусила губу. — Ты знаешь, что Флитвик полугоблин?

— Конечно, — кивнула Гермиона. — Но к чему это?

— Гоблины видят семейные связи, — объяснила Реса. — Это их особенность, поэтому наследство не достаётся чужакам. Флитвик знал, кто ты, но молчал, потому что обманки не действуют на гоблинов. И он не выдал тебя директору.

— Филиус очень порядочный, — подтвердил Снейп. — Когда мародёры нападали на меня в школе, именно он и Помона вставали на мою сторону, в отличие от моего декана. Думаю, в память о Басти он хочет переманить тебя у Минервы. Он подшучивает, что, если она не успеет, заберёт тебя в ученицы. Но я тебе этого не говорил.

Гермиона рассмеялась, но Снейп прервал её, шутливо нахмурившись:

— Не загордись! Иди систематизируй записи и пиши Драко. Я ещё не сообщил Люциусу.

Гермиона умчалась в комнату с расчётами и идеями.

Утром следующего дня, Северус, Гермиона и Драко вышли из камина в уютной гостиную профессора Флитвика. Домик был небольшим, но тёплым, с полками, заставленными книгами, и мягким светом магических светильников. Флитвик, стоя на стопке книг у стола, приветливо улыбнулся.

— Северус, мисс Грейнджер, мистер Малфой! Добро пожаловать! — пропищал он, указывая на кресла. — Присаживайтесь, сейчас налью чай.

Снейп коротко кивнул, но остался стоять у камина, скрестив руки. Гермиона и Драко сели за стол, разложив расчёты и прототип ручки. Флитвик изучал наброски, бормоча о рунных цепях.

— Ваш прототип любопытен. Ручка, проводящая магию? Смелая идея! — начал он. — Расскажите, как додумались?

Гермиона, поправив волосы, начала:

— Мы с Драко… э-э, поспорили в книжном о том, как ускорить запись рунных цепей. Я предложила зачаровать ручку Паркер, чтобы направлять магию, а Драко добавил идею с проводящими чернилами.

— Я сказал, что её идея громоздкая, — вставил Драко. — Мои расчёты упростили схему, но она спорила.

Флитвик рассмеялся:

— О, споры — лучший способ родить идею! Мисс Грейнджер, вы напоминаете мне вашего… кхм, одного моего ученика. Басти Лестрейндж. Лучший в чарах за всю мою карьеру. Он тоже спорил до хрипоты, но результат всегда был блестящим.

Гермиона замерла, бросив взгляд на Снейпа. Тот лишь слегка приподнял бровь, оставаясь невозмутимым. Она осторожно спросила:

— Профессор, вы знали… Басти? Моего… дальнего родственника?

Флитвик, заметив её волнение, мягко улыбнулся:

— О да, мисс Грейнджер. Мой гоблинский глаз видит больше, чем кажется. — Он постучал пальцем по виску. — Семейные связи не скроешь от нас. Басти был моим лучшим учеником, а Рудольфус, ваш… другой родственник, не отставал. Они создавали чары, от которых я ахал. Жаль, что наши пути разошлись… по известным причинам.

Гермиона сглотнула, крутя перо в руках. Флитвик продолжил:

— Не волнуйтесь, мисс Грейнджер. Ваш секрет в безопасности. Но позвольте мне предложить: я возьму ваш проект под свою протекцию. Вы с мистером Малфоем — талантливая команда, но такие идеи привлекают внимание. Министерство любит совать нос в экспериментальную магию. Я помогу вам направить амбиции и избежать лишних глаз.

— Спасибо, профессор, — выдохнула Гермиона. Драко кивнул, оставаясь насторожённым.

— Отлично! — Флитвик хлопнул в ладоши. — Мистер Малфой, вы в команде. Ваши знания рун дополняют идеи мисс Грейнджер. Экспериментальная магия — как танец с драконом: один неверный шаг, и вы обожжётесь. Если проект не выгорит, не расстраивайтесь. Басти однажды сжёг половину моего кабинета, пытаясь зачаровать чернильницу, но это не помешало ему стать легендой.

Гермиона улыбнулась, тронутая словами. Она решилась спросить:

— А что… что Басти был за человек?

Флитвик задумался, его взгляд стал мягче:

— Басти был как буря — яркий, неудержимый, но с добрым сердцем. Он любил шутить, но в чарах был серьёзен. Однажды он создал заклинание, чтобы книги сами возвращались на полки, — я до сих пор им пользуюсь. А Рудольфус… он был упрямым, но преданным. Они с Басти были дружными братьями. Думаю, они гордились бы вами, мисс Грейнджер.

Гермиона почувствовала ком в горле. Снейп кашлянул:

— Филиус, не увлекайтесь воспоминаниями. У нас полчаса.

— О, конечно, Северус! — Флитвик взмахнул палочкой, и прототип завис, испуская свечение. — Ваша работа впечатляет. Пришлите обновлённые расчёты через неделю. А теперь, мистер Малфой, вам пора. Ваш отец ждёт.

Драко, бросив взгляд на Гермиону, кивнул и шагнул к камину, назвав: — Поместье Малфоев.

Зелёное пламя поглотило его, и в гостиной стало тише. Снейп посмотрел на часы:

— Мне нужно обсудить с Флитвиком школьные дела. Мисс Грейнджер, ждите здесь.

Они вышли в соседнюю комнату, оставив Гермиону у стола. Она задумчиво смотрела на прототип. Флитвик вскоре вернулся, неся поднос с печеньем.

— Мисс Грейнджер, пока Северус занят, позвольте дать вам совет, — начал он, садясь напротив. — Ваша магия сильна, как у Басти, но неконтролируемая сила опасна. Маховик Времени, он оставил след. Будьте осторожны с экспериментами. Если почувствуете перегрузку, приходите ко мне. И не бойтесь неудач — Басти говорил, что каждая ошибка — это шаг к открытию.

— Спасибо, профессор, — тихо сказала Гермиона, тронувшись его заботой. — Я… я рада, что вы знали мою семью. Это помогает чувствовать себя… не такой одинокой.

— Вы не одиноки, — улыбнулся Флитвик. — У вас есть талант, друзья и… семья, пусть необычная. А теперь берите печенье. Северус скоро вернётся, и, боюсь, он не одобрит, если я вас перекормлю сладостями.

Гермиона рассмеялась, беря печенье. Впервые за недели она почувствовала, что её связь с семьёй — не только тайна, но и сила.

Глава 4. Рыбалка в министерстве магии.

***

Люциус Малфой сидел в своём кабинете в поместье, где мягкий свет магических канделябров отбрасывал тени на стены. На столе лежали копии документов по делу Сириуса Блэка, а старинные часы в углу мерно тикали, отсчитывая время до очередного заседания Визенгамота. Его взгляд, острый и проницательный, скользил по строкам, но мысли витали далеко. Оправдание Сириуса было не только политической игрой, но и способом защитить будущее дома Малфоев и Драко.

После падения Волдеморта в 1981 году Люциус понял, что магический мир балансирует на грани хаоса. Дамблдор укреплял позиции, вытесняя чистокровные семьи из Визенгамота. Министерство вводило законы, ограничивающие влияние аристократии. Если Сириус останется вне закона, его состояние и голос в Визенгамоте перейдут под контроль Дамблдора через Гарри Поттера или назначенного опекуна, ослабляя Малфоев.

Но была и личная причина. Люциус, несмотря на свою холодность, сильно любил Нарциссу. Её боль от разлуки с сёстрами — Андромедой, отвергнутой за брак с магглорождённым, и Беллатрисой, заточённой в Азкабане, — и кузеном Сириусом не ускользала от Люциуса. Нарцисса редко говорила об этом, но её задумчивые взгляды на старые фотографии выдавали тоску. Оправдание Сириуса могло вернуть ей частичку семьи и искупить его неспособность защитить её от прошлых потерь.

Слухи о Тремудром турнире и появлении Каркарова в Англии добавляли срочности. Люциус подозревал, что Каркаров может привести к Константину Долохову, чьи знания о крестражах были важны в свете активации Тёмной метки, указывающей на возможное возвращение Волдеморта.

Люциус сжал перо, его губы тронула улыбка. Он представлял Драко в мире, где Малфои сохраняют власть, и Нарциссу, обнимающую родных. Ради этого он был готов рисковать, подкупать чиновников и сотрудничать с отцом, Абраксасом.

***

Поздним вечером поместье затихло. Нарцисса сидела в гостиной, сжимая старое письмо от Беллатрисы, написанное до Азкабана. Оно было полно огня и обещаний «изменить мир ради детей». «Цисса, ты всегда была моим якорем», — гласила последняя строка. Нарцисса провела пальцем по выцветшим чернилам, её глаза затуманились. Спрятав письмо в шкатулку, она шепнула:

— Я не смогла тебя спасти, Белла, но Сириуса не потеряю.

***

Документы по делу Сириуса содержали ошеломляющие детали. Среди свидетелей были магглы, чьи показания проигнорировали. Николас Дублинг, находившийся в эпицентре трагедии, в отчаянии кричал,что видел крысу вместо Петтигрю на месте взрыва. Его слова проигнорировали: потрясённый гибелью друга, он впал в истерику, и авроры поспешили применить к нему Obliviate, чтобы успокоить обезумевшего маггла.

Ещё более интригующим был рассказ Виктории Мортимер, 78-летней жены викария англиканской церкви. Прогуливаясь с пуделем Поджи неподалёку от места проишествия, она заметила, как собака попыталась поймать крысу. К её ужасу, крыса превратилась в низкорослого человека с крысоподобным лицом, баюкавшего раненую руку. Авроры застали её в шоке, крестящуюся и бормочущую о «дьявольском создании». Её рассказ сочли бредом пожилой женщины, и она также подверглась стиранию памяти.

Через своих людей он вышел на Авеля Смартсона, младшего клерка отдела магического правопорядка — хитрого старика, готового на всё за звонкую монету. За внушительную сумму Люциус получил копию полного досье Сириуса — двухтомного дела, из которого к суду приложили менее трети документов по указанию главного аврора Руфуса Скримджера и его заместителя Гайвейна Робардса. Копия, «случайно» не зарегистрированная в архиве, позволила избежать уведомления Министерства.

Досье оказалось кладезем. В нём содержались:

· Рапорты авроров: Кристофер Мун (правнук бывшего министра магии Спенсера Муна), его помощник Генри Скон, обливиатор Альберт Соул и стажёр Филипп Джонсон прибыли на место происшествия. Мун, возглавлявший группу, решил немедленно задержать Сириуса, который вёл себя неадекватно: смеялся и плакал, причитая о вине. Вместе со Сконом они применили Stupefy и Petrificus Totalus. Сириус не сопротивлялся, но его состояние вынудило авроров действовать жёстко.

· В рапорте Муна указано, что, пока Блэк был связан, Мун, Скон и Соул восстанавливали улицу, устраняя магические следы. В этот момент загорелась маггловская машина — старенький «Фиат». Скон, как полукровка, знавший свойства бензина, сообщил, что пожар может вызвать новый взрыв, и все трое отвлеклись на тушение. Охранять Сириуса и проверять его палочку остался стажёр Филипп Джонсон.

· Рапорт Джонсона: На месте происшествия провели Priori Incantatem палочки Сириуса. Последним заклинанием оказался Petrificus Totalus, а не Confringo, как утверждалось в обвинении. Это противоречило версии о массовом убийстве, но рапорт Джонсона исключили из дела по приказу Скримджера, сочтя его «незначительным».

Люциус понял: дело построено на спешке и предвзятости, вероятно, под давлением Барти Крауча-старшего.

***

В Литтл-Уингинге Гарри ворочался в своей кровати в бывшей спальне Дадли. Его шрам горел, а сны, полные шипящих голосов и холодных глаз, не давали покоя. Вчера он видел себя змеёй, ползущей по тёмному коридору к спящему старику, чьё лицо исказилось в ужасе. Проснувшись в холодном поту, Гарри решил, что больше не может молчать. Дурсли запрещали ему писать письма, но он спрятал перо и пергамент под половицей. В темноте, при свете карманного фонарика, он написал Сириусу:

Дорогой Сириус,

Надеюсь, ты в порядке. Мне снятся странные сны. Я вижу себя змеёй, или кем-то, кто убивает людей. Шрам болит почти каждую ночь. Я пытался найти что-то в книгах по психологии тети Петуньи, но про сны там ничего нет. Это связано с Волдемортом? Я не знаю, что делать, но я хочу разобраться. Пожалуйста, ответь, если можешь.

Твой крёстник,

Гарри

Запечатав письмо, Гарри решил, что отправит его с Хедвиг, как только Дурсли лягут спать. Но в голове крутилась мысль: если это не просто сны, то он должен быть готов. Вспоминая уроки защиты от тёмных искусств, он подумал о заклинании Patronus, которое Сириус упоминал в письмах. «Если это дементоры или что-то хуже, я должен быть готов», — решил он, сжимая палочку под подушкой. Его решимость росла: он не позволит кошмарам управлять им.

***

Люциус заручился поддержкой отца, Абраксаса, жившего в уединённом лондонском особняке. Разочарованный магическим обществом после потерь друзей — Ричарда Лестрейнджа, Антонина Долохова и Вальбурги Блэк. Он видел, как их идеалы рушатся: его друг Том Риддл, некогда обещавший чистокровным величие, сошёл с ума, погрузившись в террор. Но дело Сириуса разожгло в Абраксасе былой азарт. Глядя на Люциуса, он видел в нём черты покойной жены — её холодную решимость и скрытую доброту. После её смерти он мало времени уделял сыну, поглощённый попытками «спасти магический мир». Теперь, помогая Люциусу, он хотел вернуть связь с сыном, которую сам разрушил.

— Ты похож на неё, — произнёс Абраксас, когда Люциус пришёл к нему. — Она бы гордилась твоей решимостью. Я помогу, но не ради старых идей. Ради тебя.

Люциус передал ему копии документов. Абраксас организовал встречу с Августой Лонгботтом в закрытой кабинке ресторана «Королевский олень» в Косом переулке — месте, известном конфиденциальностью.

Нарцисса подготовила прикрытие, упомянув на вечере о «старых несправедливостях» Министерства, заинтриговав Августу. Снейп посоветовал избегать упоминаний Сириуса в переписке, а Реса настояла на зачарованных пергаментах.

В уютной кабинке Августа вошла в строгой мантии и шляпе с чучелом грифа. Августа, в строгой мантии и неизменной шляпе с чучелом грифа, вошла с лёгкой улыбкой.

— Давно меня не звали мужчины в ресторан, — с насмешкой сказала она, подавая руку Абраксасу. — Бракс, бридж через неделю. Что за спешка?

— Дорогая Августа, — Абраксас, поцеловав её руку, указал на кресло. — Мой сын просил твоего внимания. Как я мог отказать?

— Приветствую, мадам, — поклонился Люциус. Его манеры были безупречны, но глаза выдавали напряжение.

Августа, прищурившись, окинула взглядом обоих Малфоев. Абраксас, обычно скучающий и отстранённый, выглядел непривычно оживлённым, а Люциус вёл себя с показательной учтивостью, уточнив её пожелания и заказав чай и лёгкие закуски для всех троих.

— Что за срочность, раз ты потащил отца ко мне, Люциус? — прямо спросила она, задумчиво постукивая ложечкой по чашке с чаем.

Люциус, выдержав паузу, начал:

— Миссис Лонгботтом, Министерство допустило ошибку в 1981 году, и не только с вашими Фрэнком и Алисой, — начал Люциус, выдержав паузу. — Дело Сириуса Блэка — пример вопиющей коррупции. У меня есть свидетельства его невиновности.

Августа приподняла бровь, её взгляд стал острым:

— Это и без того ясно. Министерство не умеет расследовать. Но почему сейчас, Люциус?

Он положил перед ней папку с документами. Августа, читая папку с показаниями Дублинга, Мортимер и рапортом Джонсона, бросала взгляды на Малфоев. Отложив документы, она сказала:

— И вы пришли ко мне, зная о моей принципиальности и родстве Сириуса с Хубертом? — скептически спросила она. — Все знают, что справедливости от Министерства не дождёшься.

— Августа, дорогая, — мягко вступил Абраксас. — Мы не можем выразить достаточно соболезнований о Фрэнке и Алисе. Но дело Сириуса — шанс. Начни пересмотр, и мы оплатим лучших менталистов и целителей с континента.

Августа горько усмехнулась, сжав ручку чашки:

— Заманчиво, Бракс. За помощь моим детям я должна вытащить Блэка? — Она выпрямилась. — Хорошо. Но если это ловушка, Лонгботтомы напомнят, почему с нами не шутят.

— Браво, мадам, — Люциус слегка хлопнул в ладоши. — Ваша речь будет блистать в Визенгамоте.

— Не обольщайтесь, — отрезала Августа, но её губы дрогнули в улыбке. — Я сделаю это ради справедливости и детей. И мне нужны гарантии, что ваши «специалисты» — не шарлатаны.

— Мы найдём лучших, — заверил Абраксас, наклоняясь ближе. — И, если позволите, я предложу Эльфиаса Дожа и Тиберия Огдена в качестве союзников в Визенгамоте. Они доверяют вам и поддержат инициативу.

— Хорошо, — кивнула Августа. — Но документы нужно доработать. Показания магглов размыты. Добавьте письмо от свидетеля, видевшего Петтигрю позже.

Люциус кивнул, внутренне ликуя. Идея с поддельным письмом от «анонимного свидетеля» уже лежала у него в кармане, и предложение Августы лишь подтвердило правильность его расчётов.

***

Вернувшись со встречи Люциус передал слова Августы о необходимости доработать улики.

— Августа требует неопровержимых доказательств, — начал он, постукивая пальцами по папке. — Показания магглов могут вызвать сомнения в Визенгамоте.

Реса, изучив документы, задумчиво кивнула:

— Можно создать зачарованную фотографию, якобы 1983 года, где Петтигрю был человеком, а потом в анимагической форме — крысой, — предложила она. — И Сириус должен дать показания через зачарованное зеркало, не раскрывая, где он.

Реса замолчала, её взгляд затуманился. Она вспомнила, как в Хогвартсе обменивалась с Сириусом тайными записками через сов, а после его побега из дома прятала его в своей лондонской квартире. «Ты единственная, кто не отвернулся», — сказал он тогда, и эти слова до сих пор жгли её сердце.

Снейп, скрестив руки, добавил:

— Дамблдор следит за домом на Гриммо. Инсценируем ссору с Сириусом, упомянув «глупые слухи» о Петтигрю. Его чары зафиксируют «разногласия», отвлекая от наших планов.

Нарцисса, поправив локон, кивнула:

— Я устрою благотворительный вечер, — сказала она. — «Случайно» упомяну ошибки Министерства и слухи о Тремудром турнире. Это подготовит общество.

***

Пока Августа готовила почву в Визенгамоте, Люциус и союзники действовали на нескольких фронтах. Абраксас, через связи в международном сообществе, связался с клиникой Джемелли в Италии, известной лечением магических травм. Он отправил зашифрованное письмо о случае Лонгботтомов. Итальянцы ответили, что прикомандируют трёх специалистов, включая Аурелио Медичи, лучшего менталиста. Абраксас представил это как благотворительность, укрепив доверие Августы, и организовал встречу в магическом квартале Женевы.

Люциус, тем временем, давил на Игоря Каркарова через агента Пожирателей Горбина. Каркаров, ссылаясь на подготовку к Тремудрому турниру, тянул время, но Люциус намекнул на компромат о взятке за пост директора Дурмстранга. Каркаров, боясь разоблачения перед Международной конфедерацией магов, согласился на встречу в магическом трактире в Праге в конце августа. Он отказался лишний раз приезжать в Англию, ссылаясь на необходимость присутствия в Дурмстранге и нежелание привлекать внимание Дамблдора, который, как он подозревал, следил за его передвижениями.

Реса, узнав о метаниях Каркарова, гневно фыркнула:

— Я бы вырвала ему бороду в Дурмстранге! — воскликнула она. — Нарцисса раздобыла координаты аппарации туда ещё во время экскурсии с Драко.

Нарцисса мягко улыбнулась:

— Мой мальчик не поступил в Дурмстранг, — сказала она. — Их военная система — варварство. Драко недобрал два балла на экзамене, чтобы не огорчать меня.

Реса сжала её руку:

— Если Каркаров нас подведёт, я сама разберусь, — твёрдо сказала она.

Снейп, нахмурившись, вмешался:

— Реса, Каркаров — ключ к Константину Долохову. Он читает факультативы в Дурмстранге, подбирая магов для своей «дружины» — некромантов, работающих в русском Аврорате. Константин, воспитанный Антонином, может знать о крестражах, но потребует плату, возможно, доступ к брату.

Люциус кивнул:

— Связь через Софию, жену Антонина, неэтична. Она не участвует в интригах и имеет лишь аварийный портал для себя и дочери.

***

Снейп координировал действия с Сириусом через зачарованное зеркало. Он убедил Блэка поддерживать видимость конфликта, чтобы подслушивающие чары Дамблдора фиксировали их «ссоры».

— Сириус, нам нужно разыграть ссору, — сказал Снейп, глядя в зеркало. — Упомяни слухи о Петтигрю, но веди себя так, будто не веришь в них.

Сириус, ворча, согласился:

— Ладно, Северус, но только ради дела, — буркнул он. — Если твои планы провалятся, я сам тебя прокляну.

— Не провалятся, — холодно ответил Снейп. — Твоё оправдание зависит от Люциуса. Не подведи.

Вспышка магии в зеркале подтвердила их договор. Сириус, хоть и злился, понимал, что успех Люциуса — его шанс на свободу.

***

В Хогвартсе Альбус Дамблдор стоял у окна своего кабинета, глядя на тёмные очертания Запретного леса. Его глаза, обычно искрящиеся, были задумчивы. Эльфиас Дож, сидящий напротив докладывал происходящее.

— Альбус, в Визенгамоте неспокойно, — начал Дож. — Августа Лонгботтом подняла старое дело Сириуса Блэка. Говорит, есть новые свидетельства. И Люциус Малфой... он слишком часто появляется в Министерстве.

Дамблдор слегка улыбнулся, но его взгляд остался острым.

— Люциус всегда был мастером интриг, — тихо сказал он. — Но его интерес к Сириусу... это не просто политика. Он что-то скрывает. Возможно, дело касается Гарри.

— Ты думаешь, Малфои хотят навредить мальчику? — спросил Дож, нахмурившись.

— Возможно, — ответил Дамблдор. — Я попрошу Минерву присмотреться к Поттеру и Грейнджер, эти двое явно переписываются. Что до Августы, направь ей письмо. Узнай, какие свидетельства она нашла, но будь осторожен. Мы не можем позволить Малфоям нарушить баланс.

Дож кивнул, но его лицо выражало тревогу. Дамблдор повернулся к окну, его мысли были заняты не только Сириусом, но и проблема с Тремудрым турниром, который мог стать прикрытием для иных сил.

***

За время, которое они разбирались Гермиона получила долгожданное письмо от Гарри Поттера. Его содержание повергло её в смятение. Нахмурившись, она направилась в библиотеку, где Реса, её крёстная, изучала древние тексты о тёмной магии.

— Реса, письмо от Гарри, — начала Гермиона, сжимая конверт. — Он пишет о снах. Они пугающие.

— Сядь, милая. Что за сны? — Реса указала на кресло.

Гермиона, нервно теребя мантию, пересказала:

— Гарри видит себя змеёй, ползущей по коридорам. Он убивает старика. В другом сне — существо с шипящим голосом использует Аваду Кедавру. У него начались боли в шраме.

Реса замерла, её глаза выдали тревогу.

— Шрам болит? Как часто? — тихо переспросила она.

— Почти каждую ночь, — ответила Гермиона. — Он думает, это кошмары, но я боюсь, что это связано с… Ним. Я помню, как шрам Гарри болел после уроков Квирелла, но тогда мы не понимали эту связь.

Реса откинулась в кресле, стараясь сохранять спокойствие:

— Ты права, это не просто сны. Шрам Гарри может быть связью с Тёмным Лордом. Если его сила растёт, Гарри видит его глазами. Возможно, Нагайны.

Гермиона побледнела, её руки задрожали:

— Но Волдеморт исчез! Он же мёртв?

Реса встала и положила руку ей на плечо:

— Мы не знаем. Тёмная метка активируется, медальон в хранилище ведёт себя странно. Его магия жива. Мы с Люциусом и Северусом выясняем, что удерживает его.

Гермиона подняла взгляд, её глаза блестели от слёз, но в них появилась решимость.

— Крестражи, да? Я читала о них в «Волхование всех презлейшее». Это тёмная магия, которая позволяет спрятать часть души. Ты думаешь, медальон — один из них?

Реса кивнула, её губы сжались в тонкую линию.

— Мы подозреваем, что да. Но это опасно, Гермиона. Мы не можем просто взять и уничтожить его — Темный Лорд был прекрасным политиком и учителем, и если у нас будет шанс стабилизировать его, то мы попробуем это сделать. Ты сама заметила, как сильно меняется мир, даже проанализировав старые учебники Северуса, заметно, что многие вещи становятся запрещены или сильно упрощены, и не попробовать вернуть все как было просто преступно по отношению к нашему будущему. Но если сны Гарри все же связаны с Лордом, это значит, что он может быть ближе, чем мы думали. Его психическое состояние неизвестно, и это делает его ещё опаснее.

Гермиона сглотнула, пытаясь осмыслить услышанное. Она вспомнила, как Гарри описывал шипящий голос и зелёный свет Авады Кедавры.

— Что нам делать? — тихо спросила она. — Я не могу просто сидеть и ждать. Гарри мой друг, и… и я не хочу, чтобы он страдал. Может, я могу помочь? Я знаю, что вы с дядей Люциусом связываетесь с Каркаровым. Это как-то связано?

Реса вздохнула, её рука сжала плечо Гермионы чуть сильнее.

— Ты слишком умная для своего возраста, — сказала она с лёгкой улыбкой, но тут же посерьёзнела. — Да, мы пытаемся выйти на Константина Долохова через Каркарова. Константин — некромант, он может знать, как найти крестражи или собрать их, не ища обратно. Но Каркаров… он трус и тянет время. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отправиться в Дурмстранг и не вытрясти из него правду.

Гермиона слабо улыбнулась, представив Ресу, угрожающую Каркарову. Но её улыбка быстро угасла.

— А если Каркаров предаст нас? Он ведь уже делал это раньше, правда? И что, если Константин не согласится помогать? Гарри… он не должен быть один в этом.

Реса вернулась к столу и взяла пергамент, задумчиво постукивая пером по бумаге.

— Мы не дадим Гарри остаться одному. Сириус уже знает о его кошмарах — Гарри ему написал. Он хочет забрать Гарри к себе, как только его оправдают.

Гермиона кивнула, но её взгляд остался тревожным.

— А что я могу сделать? Я не хочу просто бегать по утрам и учить руны. Я хочу помочь Гарри. Может, я могу изучить что-то в библиотеке Блэков? Или… поговорить с Флитвиком? Он знает о моём происхождении, может, он поможет с защитными чарами?

Реса посмотрела на крёстную дочь с смесью гордости и беспокойства.

— Ты уже делаешь многое, Гермиона. Твои тренировки с Драко и работа над ручкой— это не просто упражнения. Мы готовим вас к тому, что может случиться. Но ты права — библиотека Блэков может дать ответы. Я попрошу братца поискать там тексты о ментальных связях. А с Флитвиком… будь осторожна. Он порядочный, но не раскрывай ему всё. Попроси совета о чарах для защиты разума — это не вызовет подозрений.

Гермиона сжала письмо Гарри в руке, её решимость окрепла.

— Хорошо. Я напишу Гарри, чтобы он записывал все сны. Может, в них есть подсказки. И… Реса, спасибо. Я знаю, что ты рискуешь ради меня и Гарри.

Реса улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными.

— Ты моя семья, Гермиона. И Гарри тоже. Мы не позволим прошлому вернуться и разрушить всё, что нам дорого. А теперь иди, напиши своё письмо. И не забудь про ужин — Нарцисса обещала пирог, а ты знаешь, как она обижается, если мы опаздываем.

Гермиона слабо рассмеялась, вставая с кресла. Она направилась к двери, но остановилась, обернувшись.

— Реса… а если это правда? Если Он уже здесь?

Реса встретила её взгляд, её голос был твёрдым:

— Тогда мы будем готовы. Все вместе – и слегка смешливо добавила – И попробуем на нем тесты по психологии из твоих журналов, чтобы проверить Лорда на адекватность.

Гермиона слабо рассмеялась и вышла, сжимая письмо.

***

Обеспокоенная снами Гарри, Гермиона решила действовать. Она вспомнила статью в «Вестнике чар» о кошмарах и чарах для подушек, но для несовершеннолетних магия летом была под запретом. Подумав о маггловском ловце снов, она написала профессору Флитвику, прося совета о пассивном артефакте:

Уважаемый профессор Флитвик,

Надеюсь, вы в добром здравии. У моего друга проблемы со снами — кошмары, возможно, магической природы. Я прочитала в «Вестнике чар» о зачарованных подушках, но не могу использовать магию из-за закона. Не могли бы вы подсказать, как создать пассивный артефакт, например, вроде маггловского ловца снов, чтобы защитить от кошмаров? Заранее благодарю!

С уважением,

Гермиона Грейнджер

Гермиона запечатала письмо и отправила его с совой, надеясь на скорый ответ. Она знала, что Флитвик, с его гоблинской проницательностью, поймёт её намёк на Гарри, но не выдаст её.

Гермиона также написала Гарри, чтобы поддержать его, и, воспользовавшись услугами домового эльфа, отправила письмо маггловской почтой:

Дорогой Гарри,

Не волнуйся слишком из-за снов. Я работаю над подарком, который должен помочь. Записывай детали кошмаров и пиши мне, если они повторятся. Скоро увидимся!

Обнимаю, Гермиона

Через два дня сова вернулся с ответом от Флитвика, завёрнутым в пергамент с гербом Хогвартса. Гермиона, устроившись в библиотеке, развернула письмо с волнением. К нему прилагалась страница из книги «Уютные артефакты для дома» (1872) с иллюстрацией плетёного артефакта, напоминающего ловец снов.

Дорогая мисс Грейнджер,

Ваше письмо, как всегда, радует пытливостью! Идея пассивного артефакта для защиты от кошмаров весьма интересна. Статья в «Вестнике чар» упоминает чары Somnium Pacificum, но они требуют активной магии, что для вас сейчас невозможно. Ваша мысль о маггловском ловце снов напомнила мне о «Плетёном страже сна» — старинном артефакте, который матери-волшебницы создавали для детей. Он поглощает негативную магическую энергию, вызывающую кошмары, не нарушая бодрствования. Прилагаю описание и схему из книги.

Для «Стража сна» понадобятся:

1) Перья вейлы (для мягкого свечения и успокоения).

2) Шерсть оборотня (для защиты от тёмной энергии).

3) Пыльца фей (для усиления стабильности).

4) Лунный шёлк (для плетения основы с рунами).

5) Аметист (для фокусировки энергии).

В Британии эти материалы редки: перья вейлы и шерсть оборотня монополизированы производителями, вроде Оливандера, а пыльца фей стоит дорого из-за ограничений на сбор. Но, зная о ваших поездках во Францию, рекомендую лавку «Скучающая домовушка» на Елисейских полях в Париже. Спросите мадам Лефевр, упомянув моё имя — она моя давняя знакомая и поможет.

Будьте осторожны: кошмары могут иметь глубокие причины. Если ваш друг (мистер Поттер?) продолжает страдать, напишите мне — я подскажу защитные чары для разума без палочки. И не забывайте отдыхать, ваш энтузиазм вдохновляет!

С наилучшими пожеланиями,

Филиус Флитвик

Прочитав письмо, Гермиона ощутила прилив энтузиазма. Она выписала ингредиенты. Узнав, что Реса и Северус планируют поездку в Париж, она решила уговорить их заехать в «Скучающую домовушку». Представляя лавку, полную магических редкостей, и строгую, но добрую мадам Лефевр, Гермиона уже обдумывала, как вплести руны в артефакт для усиления эффекта. Жаль, что Северус скорее всего не сможет поехать с ними.

Она написала ответное письмо Флитвику, поблагодарив его за помощь и пообещав сообщить о прогрессе:

Уважаемый профессор Флитвик,

Спасибо за ваш ответ и страницу из «Уютных артефактов для дома»! «Плетёный страж сна» — именно то, что нужно. Я планирую посетить «Скучающую домовушку» в Париже и упомяну ваше имя мадам Лефевр. Если возникнут вопросы по созданию артефакта, можно ли написать вам снова? Ещё раз благодарю за помощь!

С уважением,

Гермиона Грейнджер

Запечатав письмо, Гермиона спрятала вырезку из книги в сумку и направилась к Нарциссе, чтобы узнать о надёжных поставщиках материалов и уточнить, цепочку рун, может ее можно улучшить? Она была полна решимости создать «Стража сна» и помочь Гарри справиться с кошмарами.

***

Нервничающий Сириус, бродя по мрачным коридорам дома на площади Гриммо, раздражал Северуса своими подмигиваниями и попытками завести разговор о делах вне безопасной зоны. Снейп, проверяя его здоровье в гостиной, устало шипел:

— Блэк, прекрати подмигивать, будто мы в пабе! – нахмурившись сказал Северус. – Дом кишит чарами Дамблдора. Без Кричера мы не обсуждаем ничего.

Сириус, ухмыляясь, откинулся на потрёпанном диване:

— Сев, я просто хочу увидеть Ресу ! – воскликнул он. – Она даже по зеркалу со мной отказывается разговаривать, пока я не надену это проклятое кольцо главы рода.

Снейп, закатив глаза, бросил на стол свёрток с зельями:

— Тогда надевай, упрямый пёс! – резко сказал он. – Без кольца у тебя нет защит. Или ты хочешь, чтобы Дамблдор вытряс из тебя всё? Мне что, тебе все на пальцах надо объяснять?

Сириус, ворча, отказывался, ссылаясь на ненависть к семейным традициям. Но понуканием матери доведённый до изнеможения, заперся в кабинете Ориона Блэка, своего отца, и начал искать артефакт для защиты разума, но ничего не нашел. Портрет Ориона, посмеиваясь над сыном, намеренно давал уклончивые подсказки, заставляя Сириуса рыться в книгах по ритуальной магии и тайниках, через неделю таких издевательств, когда даже Снейп смотрел на него с сочувствием, Сириус, измученный ворчливым эльфом, шипящим на него «неблагодарный мальчишка» или «разбивший сердце своей матери» и предками, согласился на ритуал.

Ритуальный зал в подвале дома был холодным и мрачным, с алтарём, покрытым древними рунами. Сириус, облачённый в мантию, читал тяжёлые катрены на латыни, доказывая свою достойность. Алтарь, испытывал его, вызывая образы прошлого. Сдерживая их магическое давление, Сириус едва не потерял сознание, но завершил ритуал, надев кольцо главы рода. Истощённый, он свернулся в анимагической форме пса и уснул прямо на алтаре, но не допустил, чтобы принятие рода стало достоянием родственных к Блэкам родов, кому знать этого не требовалось.

Реса и Нарцисса, почувствовав через магическую связь, что род обрёл главу, от радости напились в поместье Малфоев. Люциус и Снейп, вздыхая, разбирали весёлых дам, обмениваясь сочувствующими взглядами:

— Они переборщили, – сухо сказал Северус, поддерживая Ресу.

— Как всегда, – вздохнул Люциус, ведя Нарциссу в спальню.

***

Сириус, сидя в тёмной гостиной дома на площади Гриммо, 12, смотрел на альбом Мародёров. Его пальцы дрожали, переворачивая страницу с Джеймсом, Лили и младенцем Гарри. Он сжал фотографию так сильно, что края смялись. «Я подвёл вас», — прошептал он, чувствуя, как вина за выбор Петтигрю и гибель друзей сдавливает грудь. Воспоминания об Азкабане — терзали его. Оправдание было для Сириуса не просто свободой. Это был способ искупить вину перед Джеймсом и Лили, чтобы защитить Гарри и дать тому дом. Каждый рассказ Ресы о кошмарах Гарри сжимал его сердце. Сириус мечтал забрать его, учить летать на метле, рассказывать о Мародёрах — всё, что обещал Джеймсу.

***

Дав Сириусу пару дней на восстановление, Реса и Нарцисса с помощью эльфов привели дом Поллукса в порядок. Кричер, ворча, перенес артефакт, имитирующий пьяный дебош Сириуса: если директор отслеживает ситуацию в доме, он услышит, как Блэк храпит в гостиной с бутылкой огневиски, якобы поругавшегося с портретом Вальбурги. Это прикрытие позволило тайно встретиться с Сириусом.

В маленькой гостиной дома деда, Сириус, увидев Ресу, чуть не прыгал от радости, едва не превращаясь в щенка.

— Сестрица! – сияя сказал Сириус, обнимая сестру. – Ты меня долго избегала!

Реса, смеясь, потрепала его по волосам:

— Дурак, я ждала, пока ты станешь главой! – тепло сказала она. – Теперь мы можем говорить свободно, папино кольцо надежная защита.

Снейп, скрестив руки, не удержался от колкости:

— Блэк, твоя анимагическая форма явно меняется с пса на козла, – язвительно сказал он.

Сириус показал ему язык, но тут же посерьёзнел, когда Люциус начал рассказывать о переговорах с Августой Лонгботтом.

— Августа согласилась поднять твоё дело в Визенгамоте, – спокойно сказал Люциус. – Мы нашли доказательства: магглы видели крысу вместо Петтигрю, а ты не использовал разрушающее заклинание.

Сириус, широко раскрыв глаза, схватился за голову:

— Значит, я буду свободен? – взволнованно спросил он. – И смогу наконец забрать Гарри?

Нарцисса, мягко улыбнувшись, положила руку ему на плечо:

— Не так быстро, Сириус, – тихо сказала она. – Мы готовим поддельную фотографию Петтигрю, чтобы убедить скептиков. Но Дамблдор следит за тобой.

Разговор прервался, когда Реса упомянула сны Гарри, о которых сообщила Гермиона.

— Гарри видит себя змеёй, убивающей старика, – нахмурившись сказала Реса. – Скорее всего он видит глазами Лорда и его змеи.

Сириус вскочил, его лицо побледнело:

— Волдеморт! – выкрикнул он. – Я должен забрать Гарри от этих Дурслей! Они не могут защитить моего крестника!

Нарцисса, резко встав, дала ему лёгкий подзатыльник:

— Сириус, сядь! – строго сказала она. – Ты разрушишь всё, что мы строили!

Реса, схватив его за руку, потянула обратно в кресло:

— Брат, успокойся! – твёрдо сказала она. – Гермиона работает над артефактом для Гарри. А ты можешь сорвать нашу работу!

Люциус, холодно глядя на Сириуса, добавил:

— Сириус, Лонгботтом согласилась поднять твоё дело, — холодно сказал он. — Но это не ради тебя. Если мы не остановим Дамблдора, он заберёт контроль над домом Блэков и Гарри. Мой сын не будет расти в мире, где такие, как мы, теряют всё.

Сириус, сжав кулаки, кивнул:

— Я сделаю что угодно ради Гарри, — твёрдо сказал он. — И ради Джеймса. Я должен был защитить их… и не смог. Теперь мой шанс всё исправить.

Реса, положив руку ему на плечо, добавила:

— Мы вытащим тебя, брат, — уверенно сказала она. — Но ты должен играть по нашим правилам.

Снейп, скрестив руки, хмыкнул:

— Только не испорти всё своим щенячьим энтузиазмом, Блэк, — язвительно сказал он. — И держи кольцо на пальце. Без него ты открыт для Альбуса.

Сириус, ухмыльнувшись, показал ему язык, но тут же посерьёзнел:

— Я понял, Сев, — тихо сказал он. — Ради Гарри я готов даже слушать тебя.

Сириус, успокоившись, предоставил воспоминания о Петтигрю: его внешность до 1981 года и встречу в Визжащей хижине.

— Хвост был низким, толстеньким, с круглым заискивающем лицом, – хмуро сказал Сириус. – В хижине он выглядел хуже: крысоподобный, лысоватый, дёрганый, пресмыкался с крысиными повадками при манере стоять и движениями рук, даже голос стал выше чем я помню, будто писк.

Реса, записывая детали, спросила:

— А Люпин? – настороженно сказала она. – Он может связать Гермиону с Беллатрисой?

Сириус покачал головой:

— Ремус никогда не видел Беллу и Рудольфуса, – уверенно сказал он. – Они старше на девять лет, в школе не пересекались. В боях с Пожирателями я был с Джеймсом, без Ремуса. А запах Гермионы… Живоглот мог принести мой след. Ремус отметил, какой умный кот, и кормил его.

Снейп, прищурившись, добавил:

— Люпин перед превращением невнимателен и рассеян, – сухо сказал он. – После школы он пил с Сириусом и потом пропал, вероятно, из-за дел Ордена, но на собраниях его сейчас нет. Минус одна проблема.

Люциус передал Сириусу копию его дела. Блэк, читая документы, тихо скулил, сидя у ног Ресы, и несколько раз ударился головой о подлокотник её кресла. Увидев подпись Барти Крауча-старшего под постановлением о суде, он взвыл:

— Дамблдор знал! – яростно сказал он. – Он дружен с Краучем!

Реса, погладив его по голове, твёрдо сказала:

— Мы разберёмся, – спокойно сказала она. – Но ты должен заняться делами рода. Мы найдём тебе поверенного у гоблинов.

Сириус, вздохнув, кивнул:

— Хорошо, сестрёнка, – устало сказал он. – Но я хочу видеть Гарри.

Нарцисса, улыбнувшись, пообещала:

— Скоро, Сириус, – мягко сказала она. – Сначала мы сделаем тебя свободным.

***

После встречи заговорщики вернулись в поместье Малфоев, чтобы завершить работу над поддельной фотографией Петтигрю. Нарцисса, в тайной комнате, вплетала руны в старый снимок лондонской улицы, создавая иллюзию крысы, превращающейся в Петтигрю.

— Руны готовы, – сосредоточенно сказала Нарцисса. – Но нужна защита от проверки.

Снейп, помешивая зелье в котле, добавил:

— Это усилит иллюзию, – хмуро сказал он. – Но Дамблдор может заметить избыточную магию.

Люциус, держа поддельное письмо от «анонимного свидетеля», кивнул:

— Мы подкупили главного фотографа «Ежедневного пророка», – уверенно сказал он. – Он подтвердит подлинность. Августа получит фотографию завтра.

Реса, проверяя печать самоуничтожения, вздохнула:

— Лишь бы это сработало, – тихо сказала она. – Гарри не должен страдать из-за Хвоста.

Вечером, после встречи заговорщиков, Люциус, проводив друзей, запечатал зачарованную фотографию в пергамент с печатью конфиденциальности, созданной Нарциссой. Он отправил её Абраксасу через приманенною ворону, чтобы избежать отслеживания. Абраксас получил посылку и спрятал её в карман мантии, готовясь к очередной игре в бридж с Августой, Мюриэль Прюэтт и Цереусом Гринграссом в пабе «Корнуэльские пикси».

На следующей встрече, в уютной пабе, Абраксас, раскладывая карты, дождался момента, когда Мюриэль и Цереус отвлеклись на спор о ставках. Он незаметно передал Августе свёрток под столом, шепнув:

— Дорогая Августа, – тихо сказал Абраксас, – это для твоих глаз. Открой, когда будешь одна.

Августа, прищурившись, спрятала свёрток в сумку, кивнув:

— Бракс, ты всё такой же хитрец, – сухо сказала она. – Надеюсь, это того стоит.

Вернувшись домой, Августа развернула пергамент в своём кабинете, защищённом от проникновения, хотя дома был только её внук Невилл, он все еще побаивался бабушку, не отвлекал ту, когда она была в кабинете.

Фотография, оживающая под её взглядом, показывала крысу, трансформирующуюся в низкорослого человека с крысоподобным лицом на фоне лондонской улицы. Письмо от «анонимного свидетеля», приложенное к снимку, утверждало, что Петтигрю был замечен в маггловском районе в 1983 году. Августа, сжав губы, поняла, что доказательства достаточно убедительны для Визенгамота, даже если их подлинность под вопросом. Она решила обратиться к Тиберию Огдену по совету Бракса, старейшине Визенгамота, известному своей принципиальностью и независимостью от Дамблдора.

***

На следующий день Августа посетила Тиберия в его строгом офисе в Министерстве, заваленном свитками и юридическими книгами. Огден, пожилой маг с седыми бакенбардами и проницательным взглядом, выслушал её, постукивая пальцами по столу:

— Августа, ты говоришь о деле Блэка? – нахмурившись сказал Тиберий. – Почему сейчас? Это старая история, все ищут Блэка, но его вина доказана.

Августа, положив фотографию и письмо перед ним, твёрдо ответила:

— Потому что это подлог, Тиберий, – решительно сказала она. – Вот доказательства: Петтигрю жив. А Сириус не получал справедливого суда. Это позор для Визенгамота.

Огден, изучив снимок, нахмурился ещё сильнее:

— Если это правда, то кто-то в Министерстве покрывал ложь, – мрачно сказал он. – Дай мне время проверить.

Тиберий начал собственное расследование, запросив архивы дела Блэка через доверенного клерка, не связанного с Дамблдором. К его ярости, он обнаружил, что все четыре аврора, участвовавшие в аресте Сириуса, умерли в 1982–1983 годах в разных отрядах и при загадочных обстоятельствах: Мун погиб в стычке с Пожирателями, Скон — при взрыве в маггловском районе, Соул — от неизвестного проклятья, а Джонсон — якобы от несчастного случая. Огден, потрясённый таким «совпадением», понял, что дело Сириуса скрывает серьёзный заговор.

— Это не случайность, Августа, – гневно сказал Тиберий, сжимая кулаки. – Кто-то убирал свидетелей. Я поддержу пересмотр дела.

Августа, сдержанно улыбнувшись, добавила:

— Нам нужен Эльфиас Дож, – твёрдо сказала она. – Он наивен, но его репутация защитит нас от Дамблдора.

Огден кивнул, соглашаясь:

— Дож — идеальный консультант, – задумчиво сказал он. – Альбус не тронет своего друга, а его имя придаст делу вес.

Тиберий и Августа привлекли Эльфиаса Дожа, представив ему дело как вопрос восстановления справедливости. Дож, искренне верящий в правосудие, согласился выступить консультантом, не подозревая о поддельной фотографии. С его помощью и репутацией Огдена дело Сириуса было официально открыто заново в Визенгамоте, но Дамблдор, занятый подготовкой к Тремудрому турниру, пока ничего не знал.

***

Люциус, получив через Абраксаса подтверждение от Августы, собрал Ресу, Нарциссу и Снейпа в поместье, чтобы обсудить успех:

— Дело запущено, – удовлетворённо сказал Люциус. – Огден взбешён, Дож пока на нашей стороне. Дамблдор не успеет вмешаться.

Реса, всё ещё нервничая из-за Каркарова, нахмурилась:

— А если он узнает? – тревожно сказала она. – Его шпионы в Министерстве не спят.

Снейп, помешивая зелье в углу, холодно ответил:

— Мы отвлечём его, – язвительно сказал он. – Сириус уже играет пьяного дурака. Продолжайте в том же духе.

Нарцисса, проверяя руны на очередном пергаменте, улыбнулась:

— Пусть Дамблдор следит за домом, – спокойно сказала она. – А мы сделаем ход в Визенгамоте.

***

Гермиона и Реса, замаскированная артефактом личины как «Джейн Грейнджер», собрались из своего домика, чтобы отправиться в Париж. Северус, провожая их, передал зачарованный рюкзак с чарами расширения для ингредиентов и пожелала удачи:

— Будьте осторожны, – строго сказала Северус. – Мы пока не знаем до конца, что происходит.

— Не волнуйся, Север, – улыбнулась Реса. – Мы просто мать и дочь на отдыхе. Жаль, тебя держат дела в Англии.

На вокзале Сент-Панкрас они купили билеты на Eurostar, скоростной поезд через Ла-Манш. Гермиона, сжимая рюкзак с заметками и списком ингредиентов, нервничала, но старалась выглядеть беззаботно. В поезде Реса заметила мужчину, читающего «Ежедневный пророк», замаскированный для магглов под спортивную газету.

Она сжала руку Гермионы:

— Мина, не смотри на него, – тихо сказала Реса. – Это может быть шпион Ордена. Делай вид, что читаешь.

Через несколько часов, добравшись до Парижа, они прогулялись по улице Глюк, наслаждаясь ароматом свежих круассанов и шумом города. Решив остановиться в маленькой квартирке на улице Скриба, на последнем этаже с видом на парижские крыши, они расположились для отдыха. Реса, надевая элегантную шляпку, напомнила:

— Мина, солнце моё, – мягко сказала она, – бери только список и делай вид, что случайно нашла магический квартал.

— Не волнуйся, – уверенно ответила Гермиона. – Я всё помню. Елисейские поля, дом 39, вход через кондитерскую.

Реса улыбнулась:

— Только не забудь держаться за мою руку, – насмешливо сказала она. – И не беги впереди.

— О не волнуйся – смеясь сказала крестная – только сама все не забудь. Нам надо будет пройти в сторону Елисейских полей через улицу Рокепин.

— А у них большая улица? — уточнила Мина.

— Из-за особой постройки города на самом деле нет, просто они объединены стационарными переходами, заметь, – мечтательно сказала Реса. — Романтично иметь адрес Елисейские поля, магическая часть улицы, дом 11, например. Но идти нам близко, минут 25 – 30, мы просто упремся в нужный нам дом.

Гермиона и Реса направились к Елисейским полям, наслаждаясь парижским солнцем. Добравшись до дома 39, они вошли в кондитерскую, где Гермиона, сделав вид, что заметила магический проход, потянула Ресу за руку:

— Мама, смотри, там другой выход! – взволнованно сказала Гермиона, держа кофе в руке.

— Любопытная ты моя, – усмехнулась Реса, следуя за ней.

***

Пройдя через барьер магии с лёгким покалыванием, они оказались в магическом квартале Парижа. Улочка, усыпанная кукольными домиками с французским шармом, отличалась от английского Косой аллеи. Местные волшебники, услышав их английскую речь, добродушно посмеивались, смотря на удивленное лицо девочки. Заметив вывеску «Скучающая домовушка» с изображением эльфа в переднике и с пипидастром, Гермиона потащила Ресу к лавке:

— Вот она! – радостно сказала Гермиона. – Пойдём!

Колокольчик звякнул, и они оказались в уютном магазинчике, заставленном полками с магическими атрибутами, цветами и мерцающими артефактами. Аромат лаванды и роз наполнял воздух. За кассой стояла высокая блондинка с серебристыми волосами, обслуживающая клиентов. Гермиона и Реса переглянулись, решив, что она слишком юна для мадам Лефевр. Когда продавщица отпустила последнего покупателя, она обратилась к ним на французском:

— Bonjour, что вы ищете? – мелодично спросила девушка, улыбаясь.

— Bonjour, – ответила Гермиона. – Мы ищем мадам Лефевр. Профессор Флитвик рекомендовал её.

Девушка, просияв, кивнула:

— О, вы к тётушке Софи! – весело сказала она. – Сейчас позову.

Она скрылась в подсобке и вернулась с мадам Лефевр — маленькой, круглой женщиной в ярких шарфах и кофейном брючном костюме, державшей мундштук с незажжённой сигаретой.

Мадам, прищурившись, оглядела гостей:

— Вы меня искали? – ласково спросила она. – Сейчас жаркая пора, вот за прилавком и стоит моя племянница Флер Делакур.

— Добрый день, мадам, – вежливо сказала Гермиона. – Меня зовут Гермиона Грейнджер, это моя мама Джейн. Профессор Флитвик сказал, что вы поможете с ингредиентами.

Мадам, закурив сигарету, улыбнулась:

— О, Фили, старый плут! – рассмеялась она. – Его ученица, да? Магглорожденная?

— Да, – кивнула Гермиона. – Мне нужны материалы для «Плетёного стража сна».

Мадам, пыхнув дымом, засмеялась:

— Старая игрушка, как мы с Фили! – весело сказала она. – Флер, помоги девочке. У неё список.

Флер, взяв список, пробежала по нему глазами, пропуская тетю обратно в подсобку:

— О не обижайся на тетушку, у нее пора сводить бухгалтерские отчеты. Перья вейлы, шерсть оборотня, пыльца фей… – задумчиво сказала Флер. – Для артефакта, да?

- Да, очень интересуюсь, а ты тут работаешь? – продолжила разговор Гермиона.

- Почти, подрабатываю в каникулы, перед школой – перепроверяя список заметила Флер. – Слушай, это же все достаточно распространено, почему не купила в Англии?

— Там монополия, – вздохнула Гермиона. – Перья вейлы и шерсть оборотня не достать.

Флер, удивлённо приподняв бровь, достала коробку с синими перьями:

— У нас общины вейл сами продают, – гордо сказала она. – Я на четверть вейла, бабушка присылает. Синие перья подойдут для защиты от кошмаров. А лунный шёлк усилишь руной Clair de Lune.

Гермиона, впечатлённая, записала совет:

— Спасибо, Флер! – восторженно сказала она. – Это для друга, его мучают кошмары.

— Тогда бери эти, от моей кузины Гемельды, они синие – самое то для мальчика – улыбнулась Флер, передавая материалы. – 35 галлеонов.

Гермиона расплатилась, Реса попрощалась, и они вышли из лавки. Флер, помахав, крикнула:

— До свидания! – весело сказала она. – Может, увидимся на турнире!

***

Реса, обеспокоенная магическими травмами Гермионы, связанными с тёмной магии от хроноворота, организовала поездку в лес Броселианд, легендарное место, пропитанное магией Мерлина и Морганы. Они арендовали маггловский автомобиль, замаскировав поездку как экскурсию, чтобы избежать подозрений. В лесу, среди древних дубов, мерцающих ручьёв и шёпота листвы, Реса выбрала укромную поляну у источника Морганы для ритуала.

Реса начертила магический круг из рун на влажной земле, рассыпав вокруг пыльцу фей, купленную ранее. Гермиона, стоя в центре круга, ощутила, как мягкое свечение рун окутывает её, а аромат пыльцы смешивается с запахом леса.

Реса, подняв палочку, тихо произнесла заклинание, её голос дрожал от сосредоточенности:

— Это для тебя, милая, – мягко сказала Реса. – Броселианд исцелит твои раны.

Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как тепло магии проникает в её тело, снимая внутреннее напряжение и усталость, накопленные за годы магических испытаний. Она глубоко вдохнула:

— Реса, я будто… оживаю, – удивлённо сказала Гермиона, открывая глаза.

— Это лес, – тихо ответила Реса, улыбнувшись. – Его магия лечит душу.

— Но почему такую простую вещь запрещают? – Спросила Мина. – Все прошло за пару минут и никому не вредит?

– Сложно контролировать, – ответила крестная – Считается, если разрешать такую малость, то там и до кровных ритуалов предков недалеко, а так маги станут сильнее и нельзя будет это измерить или направить. Магглорожденные боялись таких ритуалов, после нескольких ошибок, некоторые лишали магии.

– То есть, из-за некоторых необразованных людей, решили запретить совсем все? – Брови Гермиона стали домиком. – Из-за боязни меньшинства и того, что те не знали, что делать?

– Да, все так, – стирая следы ритуала Реса. – А ты думала, почему мы все пошли за Лордом? Он хотел ввести нормальную систему обучения, чтобы такие вещи больше не пугали обывателей.

– Неожиданно, ощущение, что вы были скорее партией консерваторов – Мина внимательно смотрела на кивающую Ресу – Только у вас получилось, как-то плохо.

– Дядя Тони смеялся, что мы скорее декабристы на Сенатской площади – улыбаясь вспомнила Ресала – Что же, на счет тюрем он точно оказался прав.

Неожиданно они заметили Флёр Делакур, собирающую травы неподалёку. Гермиона, споткнувшись о корень, уронила мешочек с пыльцой и столкнулась с ней, рассыпав содержимое:

— Ой, простите! – растерянно сказала Гермиона, наклоняясь за мешочком.

— Ничего страшного, – рассмеялась Флёр, её серебристые волосы блеснули на солнце. – Ты опять, Гермиона? Что вы делаете в лесу?

Реса, сжав палочку в кармане, насторожилась, готовая применить Obliviate, но Гермиона быстро ответила:

— Моя мама не волшебница, – поспешно сказала она. – Я хотела показать волшебные растения и как они отличаются от обычных.

Флёр, прищурившись, помогла собрать пыльцу:

— Броселианд полон чудес, – мечтательно сказала она. – Моя бабушка-вейла рассказывала, как он исцеляет. Хочешь, покажу, где растёт лунная мята?

Реса, заметив искренность Флёр, смягчилась:

— Это было бы интересно, – сдержанно сказала она, убирая руку от палочки.

Флёр провела их к зарослям лунной мяты, рассказывая о её свойствах для успокоительных зелий. Гермиона, благодарная, записала заметки, а Реса наблюдала, оценивая, можно ли доверять девушке. Ритуал завершился успешно, и Гермиона почувствовала себя спокойнее, чем когда-либо.

***

Вернувшись в Париж, Гермиона и Реса жили в уютной квартирке на улице Скриба. На следующий день, спускаясь по лестнице с рюкзаком, Гермиона случайно столкнулась с Флёр, которая несла корзину с магическими травами. Узнав друг друга, они рассмеялись:

— Флёр, ты здесь живёшь? – удивлённо сказала Гермиона, поправляя рюкзак.

— Да, на 5 этаже! – весело ответила Флёр. – Судьба, да? Зайдёте ко мне? У меня чай с жасмином.

Реса, подняв бровь, хотела отказаться, но Гермиона, увлечённая, кивнула:

— Было бы здорово, – радостно сказала она. – Мы ненадолго.

В квартире Флёр, украшенной воздушными тканями и магическими светильниками, пахло лавандой и мятой. Пока Реса пила чай, настороженно наблюдая, Гермиона и Флёр разговорились о чарах. Гермиона, разложив ингредиенты для «Плетёного стража сна», спросила:

— Флёр, ты так добра ко мне, – задумчиво сказала Гермиона. – Почему? Мы едва знакомы.

Флёр, помешивая чай, улыбнулась, но её взгляд стал серьёзнее:

— Многие не любят вейл, – тихо сказала она. – Боятся или завидуют. А ты… ты не замечаешь этого. Просто видишь меня.

Гермиона, тронувшись, сжала её руку:

— Ты замечательная, Флёр, – искренне сказала она. – И я рада, что мы встретились.

Флёр, просияв, предложила помочь с артефактом:

— Давай сделаем его вместе, – воодушевлённо сказала она. – Мне уже семнадцать, я могу проверить чары.

Они начали плести сеть из лунного шёлка, вплетая руну Clair de Lune, как советовала Флёр, для усиления защиты. Флёр добавила перья вейлы, шепнув заклинание Lumen Pacificum, чтобы придать им мягкое свечение. Гермиона, следуя схеме из «Уютных артефактов для дома», закрепила аметист в центре. Флёр, взмахнув палочкой, проверила артефакт:

— Finite Incantatem! – уверенно сказала Флёр. – Стабильно. Твой друг будет спать спокойно.

Реса, наблюдая, одобрительно кивнула:

— Неплохо, мадемуазель, – сдержанно сказала она. – Приятно наблюдать за человеком, любящим свое дело.

Девочки, весело болтая о Шармбатоне и Хогвартсе, не заметили, как пролетело время. Когда пришло время прощаться, Гермиона загрустила:

— Жаль расставаться, – печально сказала она. – Ты приедешь на Тремудрый турнир?

— Конечно! – улыбнулась Флёр. – Пиши мне, Гермиона. Я буду ждать твоих сов.

Они обнялись, пообещав переписываться, и Гермиона с Ресой вернулись в свою квартиру, чтобы подготовиться к отъезду. Гермиона упаковала артефакт в зачарованный рюкзак, написав Гарри письмо о скорой встрече в «Норе». Реса, проверив чары маскировки, вздохнула:

— Ты нашла друга, Мина, – тепло сказала она. – Но будь осторожна. Мы не знаем чего хочет и что знает директор.

***

На следующий день они вернулись в Англию на Eurostar, сохранив алиби маггловского отпуска. Гермиона, глядя в окно поезда, улыбалась, думая о Флёр и артефакте для Гарри.

Сидя в доме Гермиона была в библиотеке, она сидела за массивным столом, окружённая книгами и лампами. Перед ней лежал ловец, рядом была аккуратно сложенная инструкция на пергаменте и тетрадь в кожаном переплёте, зачарованная руной, чтобы записи не могли прочесть посторонние. Гермиона, закусив губу, писала письмо, её перо скользило по пергаменту с тихим скрипом.

— Реса, я закончила письмо, – сосредоточенно сказала Гермиона, поднимая взгляд. – Но я волнуюсь. Что, если это не поможет? Его сны… они пугают его.

— Мина, ты сделала всё, что могла, – мягко ответила Реса, проверяя чары на совином ящике. – Страж смягчит сны Гарри. А тетрадь поможет нам понять, справляется ли артефакт.

Гермиона кивнула, но её пальцы нервно теребили перо. Она вложила письмо, инструкцию и тетрадь в зачарованный конверт, Реса запечатала его заклинанием, чтобы только Гарри мог открыть. Артефакт она аккуратно завернула в ткань с чарами, маскирующими его магическую ауру, и положила в небольшой деревянный ящик, который Реса дополнительно защитила от отслеживания.

— Отправим через новую сову, которую взяли вчера, – решительно сказала Реса. – Она юркая и не привлекает внимания.

— Хорошо, – вздохнула Гермиона. – Надеюсь, он попробует его до нашей встречи в «Норе».

Реса вызвала сову, чёрную, с блестящими глазами, и прикрепила ящик к её лапе. Гермиона, глядя, как сова взлетает в ночное небо, прошептала:

– Пожалуйста, Гарри, будь осторожен, – тихо сказала она.

Дорогой Гарри,

Я сделала для тебя обещанный подарок — «Плетёный страж сна». Он должен помочь с твоими кошмарами. Инструкция внутри, следуй ей точно! Это важно. Я также вложила тетрадь — пожалуйста, записывай в неё, как ты себя чувствуешь, и описывай сны. Любые детали: голоса, образы, ощущения в шраме. Это поможет мне понять, работает ли артефакт.

Мы скоро увидимся в «Норе», я всё объясню. Не говори никому о страже ради проведения эксперимента, даже Рону, пока мы не разберёмся. Будь осторожен, Гарри. Ты мне очень дорог.

Твоя,Гермиона

Инструкция по использованию «Плетёного стража сна»

1) Повесь артефакт над кроватью или положи под подушку перед сном.

2) Убедись, что аметист в центре касается ткани или подушки — он фокусирует магию.

3) Не используй палочку рядом с артефактом — он работает пассивно.

4) Если почувствуешь тепло или лёгкое свечение, это нормально — страж активируется.

5) Записывай в тетрадь все сны и своё самочувствие каждое утро.

6) Если кошмары усилятся или шрам заболит сильнее, немедленно пиши мне!

Гермиона, проводив сову взглядом, повернулась к Ресе:

— Думаешь, он справится? – тревожно спросила она.

— Он Поттер, – усмехнулась Реса. – Упрямый весь в отца. Но ты дала ему шанс. Теперь готовься к встрече.

***

В защищённой чарами палате госпиталя Святого Мунго Аурелио Медичи, пожилой итальянец с седыми волосами и проницательным взглядом, проводил диагностику Фрэнка и Алисы Лонгботтом. Его палочка, взмахивая, вызывала мягкое сияние заклинаний Mentis Revelio и Sanitas Profunda, выявляя магические потоки в их сознании. Августа Лонгботтом, стоя у кроватей сына и невестки, сжимала трость, её лицо было напряжённым.

— Мадам Лонгботтом, — тихо сказал Медичи, опуская палочку, — их разум повреждён не Cruciatus. Многократное применение Obliviate с огромной силой разрушило их память.

— Obliviate? — потрясённо переспросила Августа. — Кто мог это сделать? Зачем?

— Неизвестно, — нахмурился Медичи. — Но есть надежда. Части памяти сохранились. С помощью зелий и ментальной терапии они могут восстановить базовые функции. Полное выздоровление маловероятно, но они смогут узнавать вас.

Августа, смахнув слезу, кивнула:

— Делайте всё необходимое, — твёрдо сказала она. — Я хочу, чтобы Фрэнк и Алиса вернулись.

— Начнём немедленно, — пообещал Медичи. — Но потребуется время и полная конфиденциальность.

Он записал рекомендации на пергаменте, отметив, что зелье Memoria Rediviva должен готовить мастер, например, Северус Снейп. Августа, сжав его руку, прошептала:

— Спасибо, синьор. Это даёт надежду.

***

Северус Снейп, доставив партию зелий в отделение травм от заклинаний, шёл по коридору Святого Мунго, его чёрная мантия развевалась. Заметив Аурелио Медичи у стойки в беседе с целителем, он замер. Их сходство поражало: те же острые скулы, тёмные глаза, длинный нос, только у Медичи волосы были седыми, а лицо изрезано морщинами, словно отражение Снейпа через десятилетия.

Медичи, почувствовав взгляд, обернулся:

— Что-то не так, молодой человек? — спросил он, его итальянский акцент звучал мягко, но властно.

— Ничего, — холодно ответил Снейп, но голос дрогнул. — Вы… напоминаете кое-кого.

Стажёр поблизости шепнул коллеге:

— Как братья… только с разницей в тридцать лет.

Медичи, нахмурившись, сухо заметил:

— Похоже, я привлекаю лишнее внимание. Это мешает.

— Привыкайте, — язвительно бросил Снейп, отворачиваясь. Его мысли путались: родственник? Совпадение?

Подавляя смятение, Снейп поспешил к выходу, решив проверить архивы матери на итальянские связи, подозревая, что сходство не случайно.

***

Гиппократ Сметвик, главный целитель, заметил Снейпа и Медичи вместе и задумчиво кивнул, словно подтверждая собственную догадку. Перехватив Снейпа у выхода, он заговорил, поправляя очки:

— Северус, ты видел себя рядом с Медичи? Вы как зеркало, только с разницей в годы.

— Не вижу ничего общего, — резко ответил Снейп, скрестив руки.

— Ты гений зелий, — настойчиво сказал Сметвик. — Бросай Хогвартс. Мунго нужен такой, как ты: лаборатория, ресурсы — всё твоё.

Снейп холодно усмехнулся:

— Дамблдор не отпустит. И я не рвусь возиться с вашими пациентами.

— Подумай, — мягко настаивал Сметвик. — Ты мог бы спасти жизни, как Медичи. Твои зелья уже легенда.

Снейп, не ответив, развернулся и вышел. Слова Сметвика задели его, но обязательства перед Хогвартсом и делом Сириуса удерживали. Удалившись, он пробормотал:

— Легенда… Лучше бы я был никем.

***

Сириус Блэк, изнывающий от скуки ныл Ресе и Нарциссе, что готов лезть на стены. Чтобы занять его, Реса предложила ему тренировать Гермиону, Драко в зачарованном тренировочном зале в подвале. Зал, защищённый чарами, был безопасным местом для разговоров и магии, а дверь запиралась магическим ключом, детей переместят прямо туда двумя эльфами Малфоев и, если Дамблдор или кто-то из ордена к нему придет, чтобы уговорить сделать из дома штаб, те схватят детей и отправят по домам.

Сириус, оживившись, достал из семейного хранилища Блэков старые тренировочные палочки — из грецкого ореха подошла для Гермионы и ясеневая для Драко. Он повёл детей в зал, где стены мерцали рунами, а воздух был пропитан магией.

— Так, юные волшебники! — весело сказал Сириус. — Сегодня тренируем Expelliarmus. Дядя Сириус покажет, как выбивать палочки!

Гермиона, скептически подняв бровь, уточнила:

— Сириус, это безопасно?

— Зал зачарован, Мина, — подмигнул он. — Здесь всё для безопасных тренировок.

Драко, ухмыляясь, направил палочку на Сириуса:

— Expelliarmus! — крикнул он, но луч ушёл в потолок.

— Ха, Драко, целься лучше! — рассмеялся Сириус, ловко обезоружив его своим Expelliarmus. — Вот так!

Гермиона, сосредоточившись, успешно применила заклинание, выбив палочку из руки Сириуса. Он, притворно обиженный, потрепал её по голове:

— Молодец, Мина! Белла бы тобой гордилась.

Дети, смеясь и соревнуясь, провели несколько часов, отрабатывая заклинания. Сириус, впервые за недели почувствовав себя полезным, сиял. После тренировки он усадил их за стол, раздавая шоколадные конфеты:

— Не говорите Цисси, — шепнул он. — Она запрещает сладости перед ужином.

Гермиона, улыбнувшись, тихо сказала:

— Спасибо, Сириус. Ты делаешь это весело.

— Всё для вас, — подмигнул он. — Но не расслабляйтесь — следующий урок будет сложнее!

***

В тихом кабинете Гиппократа Сметвика в Святом Мунго, заваленном свитками и пахнущем антисептиками, Аурелио Медичи сидел напротив главного целителя. За окном гудел магический Лондон, но кабинет был защищён личностью Сметвика не хуже чар. Медичи, всё ещё взволнованный встречей с Северусом Снейпом, откинулся в кресле, его седые волосы блестели в свете магических ламп. Сметвик уговаривал его провести серию лекций, раз уж тот работает на его территории.

— Синьор Сметвик, — начал Медичи, постукивая пальцами по подлокотнику, — этот молодой человек, Снейп… Из какой он семьи? Его лицо… кажется знакомым.

Сметвик, поправляя очки, задумчиво посмотрел на Медичи. Он заметил перешёптывания целителей, когда Снейп и Медичи стояли рядом, и сам был заинтригован их сходством. Отхлебнув травяного чая, он ответил:

— Северус? Сын Эйлин Принц, чистокровной ведьмы из старинного рода. Вышла за маггла, Снейпа, но брак был… неудачным.

Медичи замер, глаза сузились. Имя «Эйлин Принц» вызвало воспоминания о магической Британии и конференции зельеваров конца 50-х. Он медленно кивнул, словно собирая кусочки головоломки:

— Эйлин Принц… Значит, мать — ведьма. А отец?

Сметвик пожал плечами:

— Формально маггл. Но, знаете, слухи ходили. Эйлин была гордой, но одинокой. Кто знает, что там было.

Медичи, скрывая волнение, сжал рукоять трости. Их сходство — скулы, взгляд, манера держаться — вспыхнуло в его памяти. . Он вспомнил свои связи в Британии много лет назад, мимолётные встречи с чистокровными семьями, включая Принцев. Внезапно в голове зародилась догадка о настоящем отце Снейпа. Лицо осталось непроницаемым, но сердце забилось быстрее.

— Интересно, — медленно произнёс Медичи, глядя в окно. — Очень любопытно.

— Что вас так зацепило? — хитро спросил Сметвик. — Сходство? Вы с ним как зеркало, только с разницей в годы.

Медичи поднялся, уклоняясь от ответа:

— Профессиональное любопытство, — сухо сказал он. — Благодарю, синьор. Это всё, что мне нужно.

Сметвик, проводив его взглядом, пробормотал:

— Тайны, тайны… Этот Снейп полон сюрпризов.

Медичи вышел, погружённый в мысли. Он решил проверить старые семейные артефакты в Италии, чтобы подтвердить подозрения. Если догадка верна, это могло изменить многое — для Снейпа и для него самого.

***

В гостиной дома в Кингстоне, пропахшей выпечкой и бергамотом, Гермиона разбирала заметки о рунах, когда Сычик влетел через окно с письмом. Реса, проверявшая пергамент с чарами Obscuro, подняла взгляд. Узнав почерк Рона, Гермиона поспешно распечатала конверт:

— Реса, письмо от Рона! — взволнованно сказала она, пробегая глазами текст. — Уизли будут в Косом переулке завтра и зовут меня с собой в «Нору».

Реса, прищурившись, ответила:

— Уизли? Проверь на следящие чары. Дамблдор может использовать мальчишку.

Гермиона, взмахнув палочкой, произнесла Finite Incantatem:

— Чисто, — облегчённо выдохнула она. — Они ждут меня у «Флориш и Блоттс» в одиннадцать.

Привет, Гермиона!

Мама говорит, мы едем в Косой переулок завтра в 11 утра за школьными штуками. Хотим забрать тебя, чтобы закупиться вместе. Будем у «Флориш и Блоттс», не опаздывай, а то Фред с Джорджем опять начнут шутить, что ты живёшь в библиотеке! Гарри уже в «Норе», ждём только тебя. Пиши, если что!

Рон

Гермиона, улыбнувшись, сложила письмо, но её взгляд омрачился. Тренировки с Драко и Сириусом, их споры и смех стали ей дороги, и мысль о расставании вызвала лёгкую грусть.

***

На следующее утро в гостиной дома на Гриммо Гермиона проверяла рюкзак. Драко, листая «Квиддич сквозь века», сидел на диване, а Сириус в форме пса лежал у камина. Портрет Вальбурги ворчал за занавеской. Кричер брюзжал, что «не могли выбрать другого места, стой и жди пока они уйдут из небезопасного места, а старому Кричеру не прибраться». Гермиона, завязывая шнурки, вздохнула:

— Драко, Сириус, мне будет вас не хватать. Эти тренировки были особенными.

Драко, ухмыльнувшись, поднял бровь:

— Лестрейндж, не раскисай. Кто ещё выбьет мою палочку Expelliarmus?

— Я серьёзно, — улыбнулась Гермиона, её глаза блестели. — Ты не такой уж зазнайка.

Сириус, став человеком, потрепал её по голове:

— Мина, ты почти заставила меня полюбить детей, — подмигнул он. — Присмотри за Гарри в «Норе». И пиши, если что.

Гермиона обняла его, затем посмотрела на Драко. Тот, закатив глаза, коротко обнял её:

— Не привыкай, — буркнул он. – Это исключение.

Реса, стоя в дверях, кивнула:

— Пора, милая. Косой переулок ждёт. Палочку держи наготове, но не свети.

Гермиона, смахнув слезинку, взяла рюкзак и вышла, чувствуя тепло от них и тоску от расставания.

***

В Косом переулке, у «Флориш и Блоттс», Гермиона заметила рыжую шевелюру Уизли. Молли крепко обняла её:

— Гермиона, дорогая! Как хорошо, что ты с нами!

— Спасибо, миссис Уизли, — смущённо ответила Гермиона, поправляя рюкзак.

— Здравствуйте, миссис Уизли, — сказала Реса, представившись как Джейн Грейнджер. — Оставляю дочку с вами, её вещи в гостинице.

— А миссис Грейнджер! Конечно, мы обо всём позаботимся, — тепло улыбнулась Молли. — Может, пройдётесь с нами?

— Прошу прощения, — покачала головой Реса. — Пациенты ждут, поездка в Лондон была незапланированной.

Помахав рыжим детям, Реса ушла через барьер к машине. Джинни заговорчески подмигнула:

— Готова тратить галлеоны на книги? Рон и Гарри в «Всё для квиддича», остальное они купили.

Среди толпы и запаха выпечки, беспорядка волшебных вещиц, Гермиона прошла к магазину и увидела Гарри. Он стоял, сжимая что-то под джемпером, и улыбнулся:

— Гермиона! Ты приехала!

— Гарри! — радостно воскликнула она, обнимая его. — Как ты? Артефакт помогает?

Гарри, понизив голос, кивнул:

— Кошмары слабее, но шрам болит. Если ношу его на шее, терпимо. Я записал всё, как ты просила.

Гермиона, сжав его руку, шепнула:

— Мы разберёмся. Но никому не говори про стража, даже Рону, пока не будем уверены.

Рон, подойдя, хлопнул Гарри по плечу:

— Привет, Гермиона. О чём шепчетесь?

— О домашке, — соврала она, улыбнувшись. — Ты ведь не начал?

Рон закатил глаза, и все рассмеялись.

***

Закупка прошла быстро: Гермиона купила перья, пергаменты и «Стандартную книгу заклинаний, уровень 4», пока Фред и Джордж шутили, а Джинни помогала выбирать чернила. Новую форму они с Гарри заказали с доставкой в «Нору». Затем все переместились через камин в «Дырявом котле». Гермиона, привыкшая к поездам, закашлялась от сажи, но Гарри поддержал её:

— Полегче, — рассмеялся он. — Это не Хогвартс-экспресс.

Гермиона, глядя на Гарри, ощутила облегчение от встречи, но тревога не отпускала. Впереди ждал Тремудрый турнир и новые испытания.

Глава 5. И ведь не квиддичем единым.

***

«Нора» поражала Гермиону своей хаотичной архитектурой — кривые стены, будто скроенные из лоскутов и удерживаемые магией, напоминали пёстрое одеяло. В этом году Гермионе было уютнее: Перси уехал, Джинни перебралась в его комнату ближе к кухне, а Гермиона поселилась с ней. Рон занял бывшую комнату Джинни, подальше от чердака, где, по словам Фреда и Джорджа, обитал упырь. Близнецы, подмигивая, рассказывали байки, а Рон и Джинни кивали, подтверждая.

Утро началось со стука венчика по миске и звона кастрюль Молли. Гермиона и Джинни, переглянувшись, поспешили на кухню помочь с завтраком. В гостиной магические спицы вязали свитер, а радиоприёмник напевал «Котёл любви» Селестины Уорлок. Артур уже ушёл на работу, а мальчики, заигравшиеся в карты до полуночи, пока Молли не разогнала их, ещё спали.

— Миссис Уизли, как зачарованы ваши спицы? — спросила Гермиона, глядя на их мерное постукивание. Она пробовала вязать магловскими спицами, но безуспешно.

— О, это просто, деточка, — ответила Молли, заливая яичную смесь на сковороду и ставя её в духовку. — Джинни, принеси мою книгу.

Джинни вернулась с потёртой книгой, покрытой пятнами кофе. Молли листала страницы, ища заклинание для вязки. Джинни, заглянув через плечо, заметила рецепт зелья:

— Мама, зелье страсти? — удивилась она. — Это правда работает?

— Джинни, солнышко, — покраснела Молли, перелистывая страницу. — Это не то, что ты думаешь.

— А амортенция? — подхватила Гермиона, наклоняясь ближе.

Молли, пунцовая, замахала руками:

— Девочки, вы слишком малы для таких разговоров! — строго сказала она. — Эти зелья… про влечение, а не стихи под луной. Про… желание держаться за руки и, э-э, целоваться!

— Мама, ты нас разыгрываешь! — возмутилась Джинни, уперев руки в бока.

Молли, вручая Гермионе пергамент, пробормотала:

— Вот, деточка, заклинание Knitara Simplex.

Внезапно сковорода задымилась. Молли, воскликнув: «Ой, Мордред!» — бросилась к духовке, разгоняя дым палочкой:

— Кыш, кыш! Придётся переделывать.

Гермиона и Джинни, хихикая, выбежали в сад, где их встретили заспанные Гарри и Рон. Джинни помахала:

— Привет, Гарри!

— А брату привета нет? — передразнил Рон. — Приве-е-ет, Га-а-рри!

Все рассмеялись. Гермиона, сев рядом, спросила:

— Как спали? — заботливо посмотрела она на Гарри.

— Как убитый, — ответил Рон, сжимая кулак. — Но Фред ответит за свои взрывные карты!

— Спокойно, — тихо сказал Гарри. — Страж помогает, Гермиона. Я всё записал.

Рон нахмурился:

— Опять шепчетесь, — буркнул он. — Гарри, ты шипел ночью. Я слышал, когда вставал.

— Не помню, — пожал плечами Гарри, но взгляд стал тревожным. — О, миссис Уизли машет. Пойдём завтракать.

***

День прошёл весело: ребята играли в квиддич во дворе, пока Гермиона проверяла домашку Гарри. Рон, написавший лишь один свиток, сокрушался, что опять придётся выкручиваться.

На следующее утро Фред и Джордж облили Рона и Гарри водой, приклеив к ним перья заклинанием. Молли, заметив беспорядок, возмутилась:

— Фред и Джордж Уизли! — крикнула она, снимая чары. — Опять колдовали дома!

— Я Фред, мама, — хохотнул один.

— А я Джордж! — подхватил второй, выглядывая из-за брата.

— И ты зовёшь себя нашей матерью? — грянули они, убегая к курятнику.

Молли, потрясая кулаком, пробормотала:

— Попадитесь мне, негодники! — дочищая перья с Гарри и Рона. — Завтракайте, а потом собирайтесь. Артур договорился с Амосом Диггори, вместе отправитесь на матч.

Артур, вернувшись с работы, поцеловал Молли в щёку:

— Час до портключа, — бодро сказал он. — Я одолжил палатку, разместимся с комфортом.

Ребята с рюкзаками двинулись к холму, где их ждал портключ — старый башмак. Там встретили Амоса Диггори и его сына Седрика, высокого и улыбчивого хаффлпаффца. Амос, пожав руку Артуру, похвалился:

— Мой Седрик — лучший ловец в Хогвартсе! — гордо сказал он. — Правда, Гарри?

— Э-э, он отличный, — смутился Гарри, избегая спора.

***

Артур, держа потёртый башмак, собрал вокруг Гермиону, Гарри, Рона, Джинни, Фреда, Джорджа, Седрика и Амоса. Утро было прохладным, пахло травой. Поправив очки, он скомандовал:

— Держите башмак крепко! На счёт три сработает. Не отпускайте, иначе будем искать вас по всей Англии!

Ребята удивлённо переглянувшись, ухватились за потёртый ботинок. Гермиона сжала рюкзак, Гарри поправил очки, Рон пробормотал:

— Надеюсь, не в болото.

— Раз, два, три! — крикнул Артур.

С рывком портключ перенёс их на шумную поляну, полную палаток и волшебников со всего мира. Ароматы жареных каштанов и травяных зелий смешивались в воздухе, мантии всех цветов мелькали в толпе. Артур, оглядевшись, махнул рукой:

— Двигаемся! – бодро сказал он. – Тут ещё будут появляться люди. Пойдём к лагерю ирландских болельщиков, там наше место.

Он повёл группу туда, где играла музыка, горели костры, а флаги Ирландии и Болгарии развевались над палатками. Гермиона и Гарри, поражённые разнообразием, едва поспевали. Фред и Джордж, ухмыляясь, шепнули Рону:

— Вон торговец с красками! За пару сиклей разрисуем тебе лицо!

Рон, загоревшись, умчался с ними. Гермиона, купив омнинокль для матча, чтобы отправить его с совой Ресе, спрятала его в рюкзак, пробормотав:

— Это для исследований.

Артур остановился на поляне и установил невзрачную палатку. Гермиона и Гарри скептически переглянулись, но Рон, просияв, воскликнул:

— Папа, это магическая палатка?

— Заходите! — улыбнулся Артур, открывая полог.

Внутри шатёр с чарами незримого расширения оказался просторным, с комнатами, кроватями и кухней, хоть и пах кошачьей мочой. Артур, потирая руки, сказал:

— Одолжил у приятеля с работы.

Гермиона восхитилась:

— Чары незримого расширения! Гениально!

Фред и Джордж кинулись к кроватям:

— Чур моя! — крикнул Фред.

— А моя тут! — подхватил Джордж.

Артур, улыбнувшись, добавил:

— Девочки, ваши кровати в углу. Наколдую ширму.

Рон, ткнув Гарри, восторженно сказал:

— Папа, это круто! Скажи, Гарри!

— Волшебно, сэр, — отозвался Гарри, потирая бок.

Артур, взглянув на часы, поторопил:

— Пора на трибуны! Матч скоро начнётся.

***

Поднимаясь к министерской ложе, куда у Уизли были билеты, они столкнулись с Люциусом Малфоем, Нарциссой и Драко. Люциус, в чёрной мантии с серебряной тростью, холодно улыбнулся:

— Артур, продал свою лачугу ради билетов? Или Фадж расщедрился на премию?

— Здравствуй, Люциус. Нас пригласили, — сдержанно ответил Артур, сжимая кулаки. — Дети, идём, наши места выше.

Гермиона, стоя рядом с Гарри и Роном, заметила взгляд Драко с лёгкой усмешкой. Их глаза встретились, и она ощутила тепло от их общей тайны, но быстро отвела взгляд, сжав руку Рона:

— Пойдём, не задерживайтесь.

Драко, уловив намёк, молча отвернулся, следуя за отцом. Гарри, нахмурившись, шепнул:

— Что это было? Молчащий Малфой?

— Сама в шоке, — поспешно ответила Гермиона.

Они поспешили в ложу, избегая дальнейшего контакта. Гермиона чувствовала укол вины за молчание, но знала, что раскрытие их лета навредит планам.

***

На стадионе, вмещающем сто тысяч волшебников, трибуны гудели от криков и хлопушек. Ирландия в зелёных мантиях сражалась с Болгарией, чьи алые формы мелькали в воздухе. Гермиона, Гарри и Рон следили за игрой через омнинокль.

Ирландские загонщики, Маллет и Моран, доминировали, забивая гол за голом, а их лепреконы осыпали трибуны золотом. Виктор Крам, молниеносно маневрируя, искал снитч, но не мог переломить ход игры.

Фред, размахивая флагом Ирландии, орал:

— Давай, Моран! Порви их!

— Фред, успокойся! — рассмеялась Гермиона, но сама увлеклась, следя за Крамом.

— Он невероятный ловец, — восторженно крикнул Рон.

Гарри, сжимая омниокуляры, напряжённо следил за снитчем:

— Крам его видит, но Ирландия слишком сильна.

В финале Крам поймал снитч, выполнив головокружительный финт Вронского, но Ирландия победила со счётом 170:160. Толпа взревела, лепреконское золото сыпалось с неба, а болгарские вейлы танцевали, вызывая восторг. Гермиона, хлопая, заметила Драко в соседней ложе, но быстро отвела взгляд, шепнув Гарри:

— Ты в порядке?

— Пока да, — ответил он, но его взгляд был тревожным.

***

После победы Ирландии лагерь гудел от празднования, но Фред и Джордж пропали. Гермиона, Гарри, Рон, Джинни и Артур пробирались через толпу, где волшебники размахивали флагами и пели. Рон, оглядываясь, ворчал:

— Где эти два идиота? Наверняка ввязались во что-то.

Артур заметил близнецов, спорящих с Лудо Бэгменом у соседнего шатра. Фред, с зелёным трилистником на щеке, гневно жестикулировал, а Джордж поддакивал. Артур, подойдя, строго спросил:

— Фред, Джордж, где вы были? – ругаясь сказал он. – Я же велел держаться вместе!

— Спорили с Бэгменом, — зло ответил Фред. — Поставили на Ирландию, а он не отдаёт выигрыш!

— Мошенник, а не букмекер, — добавил Джордж, скрестив руки.

Артур, покачав головой, повёл их к палатке:

— Я вами недоволен. Что-то не так. Это не похоже на праздник.

Внезапно небо озарилось вспышками, принятыми за фейрверки, но они были слишком низкими. Из темноты вышла толпа людей в масках и черных плащях. Пожиратели Смерти в масках и чёрных мантиях поджигали палатки заклинаниями, поднимая магглов-превратников в воздух. Крики и вспышки заполнили лагерь, волшебники разбегались, а авроры пытались восстановить порядок.

Артур, побледнев, крикнул:

— Ребята, бегите в лес! Я вас найду!

Он бросился в толпу с Фредом и Джорджем, размахивая палочкой. Гермиона, схватив Гарри и Рона, потянула их к деревьям:

— Бежим! Держитесь вместе!

— Что за чертовщина?! — выдохнул Рон, оглядываясь. — Это Пожиратели!

— Гарри, не отставай! — встревожилась Гермиона.

Гарри, спотыкаясь, пробормотал:

— Шрам болит, как во сне.

В чаще Гермиона заметила Драко рядом с Люциусом среди хаоса. Их глаза встретились, и Драко слегка кивнул, но Гермиона, стиснув зубы, отвернулась и потянула друзей в другую сторону:

— Сюда, быстрее!

В лесу, укрывшись за деревьями, они затаились. Вскоре раздался крик «Morsmordre!», и над лесом вспыхнула Тёмная метка — зелёный череп со змеёй. Ребята замерли, услышав хлопок аппарации.

Артур и аврор Долиш, с палочкой наготове, нашли их. Артур, запыхавшись, спросил:

— Вы в порядке?

Долиш, держа палочку Гарри, строго спросил:

— Чья это? Я нашёл её у домовика Крауча.

Гарри, побледнев, шагнул вперёд:

— Моя. Я потерял её, когда бежал.

Долиш, прищурившись, продолжил:

— Мальчик, ты произнёс Morsmordre? Домовик был в трансе, а палочка — твоя.

Артур, забрав палочку, твёрдо сказал:

— Это Гарри Поттер, Долиш. Он не знает такого заклинания.

Гермиона, чтобы отвлечь, добавила:

— Мы слышали мужской голос, сэр. Кто-то крикнул «Morsmordre».

— Хм… Мисс? — уточнил Долиш.

— Грейнджер,сэр, — представилась она. — Больше ничего не видели.

Долиш кивнул:

— Хватит, — остановил его Артур. — Они несовершеннолетние. Допрос окончен.

Долиш, бросив взгляд на Гарри, пробормотал:

— Мы ещё поговорим, Уизли, — и ушёл.

Артур, вздохнув, повёл ребят к каминам:

— Фред и Джордж заняли очередь. Пора домой.

***

В гостиной «Норы», пропахшей выпечкой и согретой камином, Молли обняла всех, едва не задушив. Гермиона, обняв Гарри, шепнула:

— Мы в безопасности. Но домовик Крауча… странно. Я видела её в ложе, она сидела на пустом месте.

— Не знаю, что за кошмар, — почесал голову Рон. — Но что-то не так.

Гарри, касаясь шрама, мрачно ответил:

— Он возвращается. Я чувствую.

Гермиона, сжав его руку, твёрдо сказала:

— Мы справимся, Гарри.

Она вспомнила взгляд Драко, ощутив укол вины за избегание, но знала, что молчание необходимо для защиты их плана с Сириусом и Малфоями. В её рюкзаке лежала тетрадь Гарри, и она решила проверить его записи о снах, подозревая связь с Тёмной меткой.

***

В перерывах между лечением Лонгботтомов Аурелио Медичи, замечая их улучшение, всё чаще думал о Северусе Снейпе, поразительно похожем на него, словно отражение молодости. Сходство не могло быть случайным. Написав сыну Филиппу в Италию, он запросил доступ к семейному артефакту — магическому дереву, хранящему имена рода Медичи. Бастардов семья не жаловала, но такие случаи бывали, и дерево могло скрывать листик с именем зельевара.

Ответ Филиппа подтвердил: Северус, сын Эйлин Принц, рождённый в 1960 году, был плодом мимолётной связи Аурелио с Эйлин в Британии. После смерти жены Лучии от неудачного зелья Медичи, погружённый в меланхолию, едва помнил те дни. Лишь рождение внучки, похожей на Лучию, вернуло его к жизни. Он пропустил собрание мастеров, где юный Северус в 18 лет представлял зелья, из-за драконьей оспы у внучки и невестки. Коллеги в Италии, видевшие Снейпа, бросали странные взгляды, но Аурелио, занятый семьёй, не обратил внимания.

Теперь, в 65 лет, с тремя детьми и десятью внуками, Медичи размышлял: нужен ли ему сын с пустыми глазами и языком острым, как бритва? Изучая жизнь Снейпа, он узнал, что Эйлин, из рода Принцев, сбежала к маглу Тобиасу Снейпу, но их брак был несчастливым. Северус, выросший в нищете, выгрыз себе место в магическом мире, но не стал Принцем официально. Род Принцев, некогда известный зельеварами, не рождал талантов сто лет, но гениальность Северуса в зельях поразила Медичи.

Разговаривая с бывшими студентами Снейпа в Мунго, Аурелио узнал, что те боятся учителя, но признают его вклад: их зелья были на высоте благодаря ему. Однако жизнь Снейпа казалась безрадостной: он служил Дамблдору и, возможно, тёмным силам, ввязавшись в местные интриги. Для Медичи, гордого итальянца, привыкшего быть зачинщиком, а не слугой, это было неприемлемо.

— Он гордый, как Медичи, — задумчиво пробормотал Аурелио за обедом, нарушая своё правило не отвлекаться от работы. — Но холодный, как зимний ветер.

29 августа, после нападения Пожирателей Смерти на Кубке мира, Мунго гудела от работы. Аурелио, несмотря на профиль менталиста и зельевара, помогал с простыми травмами, накладывая лубки и раздавая зелья. Глубокой ночью, закончив с последним пациентом, он заметил Снейпа, идущего к камину с измождённым видом. Северус, проведший дни у котла для школы и полночи для Мунго, выглядел вымотанным.

— Стойте! — крикнул Медичи, вытирая руки. — Отпущу пациентку и хочу поговорить.

Снейп, скрестив руки, холодно ответил:

— У вас пятнадцать минут. Мне надо готовиться к школе.

Медичи, наложив лубок на руку молодой ведьмы, сказал:

— Приходите завтра, снимут, — затем повернулся к Снейпу. — Прошу за мной, тут есть переговорная.

Снейп, прищурившись, последовал за ним. В просторной комнате с круглым столом они сели напротив друг друга. Медичи, откашлявшись, начал:

— Вы знали? — прямо спросил он, глядя в глаза Снейпа.

Снейп, не отводя взгляда, ответил:

— Догадался, увидев вас, – холодно сказал он. – Но это вас не интересует. Что вы хотите, чтобы я больше не слышал об этом? Моя мать умерла, и её планы мне неизвестны.

Медичи, чуть улыбнувшись, откинулся в кресле:

— Интересный подход, – задумчиво сказал он. – А если мне есть что предложить?

— Не интересует, — пожал плечами Снейп. — Это устраивает нас обоих?

Азарт вспыхнул в Медичи. Привыкший к интригам, он не понимал, почему Снейп отвергает его имя. Постучав пальцами по столу, он сказал:

— Не могу согласиться, мистер Снейп, — с лёгкой насмешкой произнёс он. — Чем плохо моё имя?

— У меня есть своё, — резко ответил Снейп, вставая. — Если это всё, прошу извинить. Дела.

Он двинулся к выходу. Медичи, поддавшись импульсу, крикнул:

— Стойте! Что я могу вам предложить?

Снейп, не оборачиваясь, бросил:

— Мне нечего у вас брать, — и вышел.

Аурелио остался в пустой комнате, глядя на закрывшуюся дверь. «Бастарда в воду — плоту легче, — подумал он. — Но что нужно знать, чтобы отвергнуть имя Медичи?» Усталость Снейпа казалась неподдельной, не игрой на цену. Любопытство жгло Медичи, как зелье на открытой ране. Он решил задержаться в Британии дольше, чем планировал, чтобы понять этого «дикого» человека, чья гордость, выгрызенная из нищеты, была столь же велика, как его собственная.

***

В Малфой-Мэноре, среди гобеленов и портретов предков, Люциус расхаживал по кабинету, сжимая трость. Его нервы были на пределе из-за неожиданного решения отца. Абраксас, решивший вспомнить молодость, затеял встречу со старым приятелем «Игорьком» — Каркаровым, как он того называл. С одной стороны, он радовался за отца: Абраксас любил старых друзей, и встреча могла принести ему удовольствие. С другой — возвращение Волдеморта грозило разрушить хрупкий политический баланс, которого Люциус добился, и очень накладно, что может огорчить предка, предпочитавшего другим хобби — накапливание денег. С третьей стороны, азарт отца пугал: помогая Августе Лонгботтом и направляя людей к Огдену для дела Сириуса, Абраксас затеял крупную интригу, которая втягивала Малфоев глубже, чем нужно.

— Куда уж глубже, – пробормотал Люциус, потирая шею, ноющую от старых воспоминаний о трости отца.

Чтобы не вызывать подозрений, он надел магловскую футболку, пиджак и брюки, мысленно молясь Мерлину, чтобы Нарцисса этого не увидела. В каминной комнате он бросил порошок и чётко произнёс:

— Павлиний остров!

В поместье Абраксаса, названном в пику шуткам о его любимых павлинах, Люциус нашёл отца в кабинете.

Абраксас, до неприличия трезвый и бодрый, встретил его сияющей улыбкой, от которой Люциусу стало не по себе. Золотые запонки сверкали на рубашке, а глаза искрились юношеским задором.

— Люц, ты нервничаешь, — весело заметил Абраксас, поправляя манжеты. — Это же просто Игорёк! Ты разберёшься, а я присмотрю, чтобы наш козлик не сбежал.

— Вот это и пугает, папа, — мрачно ответил Люциус, доставая портключ — старые ножницы. — Portus.

Портключ перенёс их в шумную Прагу, к маггловскому пабу, полному туристов. Люциус закатил глаза от перестраховки Каркарова, выбравшего людное место. Они вошли, заметив Игоря за стойкой, с кислым лицом смотрящего футбольный матч по телевизору. Его команда проигрывала, а пиво не улучшало настроение. Увидев Абраксаса за спиной Люциуса, Каркаров скис ещё больше, но поднялся, пожимая руки, и провёл их к столику.

— Абраксас, Люциус, — буркнул он. — Рад встрече.

Его тон говорил об обратном. Люциус, подавив усмешку, сел напротив:

— Игорь, спасибо, что согласился, — начал он, игнорируя кислую мину.

— Будто у меня был выбор, — огрызнулся Каркаров. — Зачем тебе некромант, скажи на милость?

Люциус, понизив голос, наклонился ближе:

— Очень хороший вопрос, – вкрадчиво сказал он. – Ты, как верный сподвижник нашего… учителя, заметил перемены.

Каркаров нахмурился, стиснув стакан:

— И как эти перемены опасны для здоровья. Последние два года его идей стоили слишком дорого.

Абраксас, пока не вникая в детали, слушал с интересом, глаза блестели от азарта. Люциус продолжил:

— А если я скажу, что есть шанс исправить положение? – ещё более искусительным тоном сказал он. – Слышал о книге «Волхование всех презлейшее»?

Каркаров замер, осознание отразилось на его лице:

— Это пособие как делать не надо, но именно оно было распространено в Англии, хоть и ограниченном тиражом, – Абраксас, прищурившись, подался вперёд смотря на Каркарова. – Ты хочешь сказать, что тебе нужен Костя, чтобы собрать ….

Люциус пояснил отцу:

— Нам нужен некромант, чтобы собрать его заново.

Абраксас мысленно просчитывал риски. Идея «починить» Тома и, возможно, «набить ему лицо» за прошлые ошибки грела сердце, особенно за Вальбургу, грела его сердце, но затраты и политические последствия перевешивали.

Каркаров, нахмурился:

— Константин повышен до главы департамента в России, его не вытащишь. Штольцу запрещён въезд в Британию на 30 лет из-за Гриндевальда. Мачкевич — теоретик, не практик.

— И что, совсем нет вариантов? — уточнил Абраксас, голос дрожал от нетерпения. – Деньги не проблема.

Люциус внутренне содрогнулся. Последние 15 лет он вёл семейную бухгалтерию, зная, что отец за каждый кнат будет выносить ему мозг. Абраксас любил подкидывать сыну такие «задачки».

— Есть два варианта, — неохотно сказал Каркаров. — Мнишек, но она, как бывшая Антонина, не поможет из принципа. Или Крамов.

— Крам? Ловец? — удивился Люциус, вспомнив игру Виктора на Кубке мира.

— Нет, Димитрий, его отец, — пояснил Каркаров, покрутив бороду. — У него зуб на Дамблдора. Его отец, Борислав, погиб при штурме Нурменгарда. Говорят, Дамблдор переступил через умирающего Борислава, вызвав Гриндевальда на дуэль. Никто не мог помочь Крамову, пока они дрались, чтобы победа могла быть засчитана.

— И что захочет Димитрий за работу? — спросил Абраксас, хищно улыбнувшись.

— Скорее всего, выбить Дамблдора из МКМ, — предположил Каркаров. — Они непримиримые враги.

— Ради такого стоит помочь, — сказал Абраксас, глаза загорелись. — Как связаться?

— Димитрий приедет к первому состязанию Турнира, если Виктор станет чемпионом, — гордо добавил Каркаров. — Мой мальчик лучший, ждите в конце октября.

Люциус, пожав руку Каркарову, не удержался от шпильки:

— Был рад, Игорь. А ты так переживал.

Каркаров, крепко сжав его руку, прошипел:

— Люциус, после знакомства договариваться будете сами. И уничтожишь компромат.

— Только если Димитрий согласится, — твёрдо ответил Люциус. — Мне нужны гарантии.

Паб взорвался криками «Гол!», заглушив их слова. Попрощавшись, Малфои активировали портключ и вернулись на Павлиний остров.

В библиотеке Абраксас, возбуждённый идеей, выпытывал у Люциуса подробности. Его мысли кружились вокруг «Волхования всех презлейшее» и артефактов, смутно знакомых из встреч с Томом. Потребовав у домовиков Омут памяти, он отослал сына, намереваясь погрузиться в воспоминания, чтобы вспомнить, где видел эти предметы.

***

В купе «Хогвартс-экспресса», пахнущем лакрицей и старой кожей, Гермиона, Гарри и Рон сидели среди чемоданов. За окном мелькали холмы, а тележка со сладостями гремела в коридоре. Гермиона, листая тетрадь Гарри, шепнула:

— Опять змея во сне? — тревожно спросила она. — Записал?

— Да, — мрачно ответил Гарри, касаясь шрама. — Шрам болит чаще.

Рон, жуя тыквенное пирожное, буркнул:

— Может, от стресса? После такого я бы тоже шипел.

Гермиона, заметив Драко в коридоре, быстро отвела взгляд, сжав тетрадь. Рон нахмурился:

— Опять Малфой. Что с тобой, Гермиона?

— Ничего, — резко ответила она. — Просто устала.

***

В Большом зале Хогвартса зачарованный потолок отражал грозовые облака, подсвеченные молниями. Столы ломились от блюд: жареное мясо, тыквенные пироги, картофельные пирожки и кувшины с соком. Свечи парили над головами, отбрасывая тёплый свет. Распределение закончилось, и студенты ждали пира. Слизеринцы шептались, хаффлпаффцы спорили о десертах, а гриффиндорцы, среди которых сидели Гермиона, Гарри и Рон, обсуждали лето. Гермиона, сжимая тетрадь Гарри, украдкой взглянула на слизеринский стол. Драко, поймав её взгляд, быстро отвернулся.

Дамблдор, встав с золотого кресла, поднял руки, и зал затих. Его мантия сверкала звёздами, а глаза за очками-полумесяцами искрились.

— Добро пожаловать в новый учебный год! — торжественно начал он. — Рад видеть вас, жаждущих знаний.

Зал хихикнул.

— Напоминаю: не колдовать в коридорах, не покидать спальни после отбоя и не посещать Запретный лес, — продолжил Дамблдор с улыбкой. — К сожалению, в этом году не будет соревнования по квиддичу.

Зал зароптал, но Дамблдор поднял руку:

— Хогвартс станет ареной Турнира Трёх Волшебников, древнего соревнования между школами. В октябре прибудут от школ Шармбатон и Дурмстранг. Участникам старше семнадцати предстоят испытания смелости, ума и магии.

Зал взорвался гулом. Гриффиндорцы и хаффлпаффцы загомонили, слизеринцы переглядывались с хитрыми улыбками, рейвонкловцы обсуждали правила. Рон, округлив глаза, повернулся к Гарри:

— Испытания? – восторженно сказал он. – Это ж круто! Представляешь, сразиться с драконом или что там ещё!

— Опасно, — нахмурилась Гермиона, сжав тетрадь. — И подозрительно. После Кубка мира… это не к добру.

Гарри кивнул:

— Не с моим везением, — тихо сказал он.

Гермиона, вспомнив топтание по делу Сириуса, нахмурилась сильнее. Она подозревала, что Турнир связан с планами директора, которые пытаются разрушить взрослые. Её взгляд скользнул к Драко, но тот, шепнув что-то Крэббу, отвернулся.

Фред и Джордж подались вперёд:

— Турнир? Надо попасть! Нам почти семнадцать! — хором сказали они.

— Вы с ума сошли, — огрызнулась Гермиона. — Это смертельно опасно!

Дамблдор продолжил:

— Кубок Огня выберет по одному чемпиону от каждой школы. Участие — только для совершеннолетних, и я наложу чары, чтобы никто младше не обманул Кубок.

Рон разочарованно вздохнул:

— Ну вот, всё мимо. А я бы задал жару.

Гермиона фырнкнула, но её мысли прервал громктй стук. Дверь Большого зала распахнулась, и в зал, хромая, вошёл Аластор Грюм. Его изрытое шрамами лицо, деревянная нога и вращающийся магический глаз заставили студентов замолчать. Палочка в его руке казалась частью тела, а мантия была покрыта пылью, будто он вернулся с поля боя. Дамблдор, слегка улыбнувшись, представил:

— Профессор Аластор Грюм, наш новый учитель защиты от тёмных искусств. Его опыт аврора бесценен.

Грюм, оглядев зал, прохрипел:

— Постоянная бдительность! — рявкнул он, стукнув палкой, и сел рядом со Снейпом, который поморщился.

Гермиона, заметив, как глаз Грюма задержался на Гарри, сжала вилку:

— Что-то с ним не так, — шепнула она. — Он смотрит на тебя, Гарри.

Рон, жуя пирожок, пожал плечами:

— Может, просто жуткий? Авроры все такие, папа с ним дружит, вечно твердит о «бдительности».

Гермиона, не отвечая, наблюдала за Грюмом. Его глаз скользил по залу, задерживаясь на лицах. Ей не понравился этот человек, и она подумала, когда же им дадут нормального преподавателя. Снейп бросил на Грюма холодный взгляд, МакГонагалл казалась настороженной, но сдержанной.

Дамблдор, подняв кубок, завершил речь:

— Пусть Турнир укрепит дружбу между школами! А теперь — ешьте!

Зал загудел, но Гермиона, погружённая в мысли, едва притронулась к еде. Турнир, Грюм, Драко, сны Гарри — всё складывалось в тревожную мозаику, и она чувствовала, что ответ ближе, чем кажется.

***

Кабинет чар, залитый утренним светом через витражные окна, излучал тепло и уют, словно отражая радушие профессора Флитвика. Перья и книги парили над партами, а на доске мерцала надпись: «Чары: практика и точность».

Гермиона, сидя в первом ряду с Гарри и Роном, с воодушевлением ждала урока. Она хотела поблагодарить Флитвика за идею с артефактом для Гарри и знакомство с мадам Лефевр. Её рюкзак, набитый свитками и тетрадью с записями снов Гарри, лежал у ног.

Дверь распахнулась, и Флитвик, стоя на стопке книг, влетел в класс, его мантия развевалась. Его звонкий голос разнёсся по кабинету:

— Добрый день, класс! — радостно воскликнул он, взмахнув палочкой, чтобы закрыть дверь. — Этот год будет серьёзным, ведь в следующем вас ждут СОВ по чарам и другим предметам. Для усиления навыков я назначаю парные проекты, раскрывающие ваши сильные стороны. Лучшие работы получат дополнительный балл на экзамене. Конечно, мы будем проходить еще материалы во время занятий, но в свободное время, прошу заниматься своим проектом.

Зал загудел. Рон, перегнувшись через парту, крикнул:

— Эй, Гермиона, я с тобой!

Класс рассмеялся. Флитвик, улыбнувшись, поднял руку:

— Нет, мистер Уизли, пары выбираю я, — твёрдо сказал он, призывая пергамент и перо. — Назову пары и темы. Начнём!

Перо заскользило по пергаменту. Флитвик объявил:

— Лонгботтом и Гринграсс — чары полива для забывчивых волшебников, чтобы цветы не засыхали.

Теодор Нотт, нахмурившись, поднял руку:

— Профессор, Лонгботтом — гриффиндорец. Это же разные факультеты.

Флитвик, сверкнув глазами, улыбнулся:

— Верно, мистер Нотт. Я учитываю способности, а не факультеты. Мы покажем гостям Турнира наше сплочение. Ясно?

— Да, сэр, — вразнобой ответили студенты.

Флитвик продолжил:

— Паркинсон и Браун — чары красоты, выявляющие проблемы с внешностью, например, напоминание о режиме сна.

Панси и Лаванда переглянулись. Панси тайно восхитилась укладкой Лаванды, отметив её аккуратность. Лаванда, завидуя безупречной коже Панси, подумала о своих чёрных точках. Их взгляды напоминали двух кошек, готовых к перемирию ради общей цели.

— Нотт и Забини — чары визуализации расчёта зелий. Булстроуд и Крэбб — чары определения возраста предметов.

Крэбб, просияв, воскликнул:

— Спасибо, профессор! Я увлекаюсь антиквариатом!

Симус, ухмыльнувшись, бросил:

— Оно разговаривает!

Класс добродушно рассмеялся. Милисента Булстроуд задумалась, что её интерес к редким флаконам зелий пригодится.

— Финниган и Томас — чары для игровых площадок, — объявил Флитвик.

Симус, хлопнув Дина по ладони, воскликнул:

— Сделаем поле для футбола!

— Поттер и Уизли — чары контроля домашних заданий, — хихикнул Флитвик. — Чтобы не забывали их делать.

Рон, покраснев, буркнул:

— Очень смешно, — а Гарри ухмыльнулся.

— А я говорила, Рон! — поддразнила Гермиона, улыбаясь.

— Патил и Данбар — артефакт сушки для волос, — улыбнулся Флитвик, глядя на косы Падмы и Фэй. — Ваши головы скажут спасибо.

Девочки переглянулись, уже представляя результат. Флитвик продолжил:

— Гойл и Пайк — артефакт, аналог вредноскопа, показывающий время до выполнения задачи. Грейнджер и Малфой — магическое перо для письма рун.

Зал ахнул. Рон, повернувшись к Гермионе, сочувственно сказал:

— Ох, Гермиона, ты попала. Работать с хорьком!

Драко, сидя у окна, бросил на Рона холодный взгляд, но промолчал. Гермиона, скрывая облегчение — их дружба теперь имела прикрытие, — ответила:

— Я справлюсь, Рон, — сухо сказала она, мельком встретившись глазами с Драко. Он слегка кивнул.

Флитвик, подняв палец, заявил:

— Перед гостями из Шармбатона и Дурмстранга я жду сплочённости! Ваши проекты покажут Хогвартс с лучшей стороны. Консультации — по четвергам перед обедом, вместе с факультативом по чарам.

После урока Гермиона подошла к Флитвику:

— Профессор, спасибо за поддержку на факультативе, — тихо сказала она. — Это очень помогло.

Флитвик, просияв, ответил:

— Мисс Грейнджер, я верю в вас и мистера Малфоя. Покажите, на что способны! – Добродушно сказал он. –Ваш пример перед глазами подсказал мне это решение, как жизнеспособное! Поэтому попробуем такой финт.

Драко, задержавшись у двери, поймал её взгляд. Их секрет был в безопасности, а проект давал повод работать вместе без подозрений.

***

Спустя неделю коридоры Хогвартса наполнились непривычным зрелищем: студенты смешанных пар обсуждали проекты. Панси и Лаванда, чьи споры о чарах красоты сначала вызывали смех, теперь шептались, делясь рецептами зачарованных кремов, словно подруги. Невилл и Дафна мирно обсуждали травы у озера, а Симус с Дином рисовали схемы магических футбольных полей. Хаффлпаффцы и рейвенкловцы посмеивались над гриффиндорцами и слизеринцами, которым приходилось «уживаться».

Гермиона и Драко, чьи язвительные перепалки в библиотеке казались враждой, тайно наслаждались прикрытием. Их тетради пестрели шутками: «Твои руны — как письмена гоблинов», — писал Драко. «А твой Scripto Runic чуть не сжёг стол», — отвечала Гермиона. Встречаясь под предлогом чар, они хихикали, но их взгляды теплели, выдавая дружбу.

За ужином Рон, сидя с Гарри, ворчал:

— Гермиона, ты слишком стараешься с Малфоем. Это же хорёк!

— Это проект, Рон, — раздражённо ответила Гермиона, скрывая улыбку. — Флитвик велел сплотиться.

Драко, поймав её взгляд со слизеринского стола, чуть кивнул, но быстро отвернулся, заметив Панси.

***

В четверг четвёртый курс направился на первый урок защиты от тёмных искусств с любопытством и лёгким мандражом. Дети Пожирателей Смерти — не только слизеринцы с громкими фамилиями, но и студенты других факультетов — шли настороженно, зная о тёмном прошлом своих семей. Слухи о шоке у хаффлпаффцев и когтевранцев подогревали тревогу. Кабинет ЗОТИ был мрачным: зашторенные окна, стены с мигающими красным детекторами врагов, воздух, пропитанный сыростью и металлом. На партах лежали пергаменты, но взгляды притягивала стеклянная банка на столе Грюма, где шевелился чёрный паук. Аластор Грюм, хромая на деревянной ноге, стоял перед классом, его магический глаз вращался, сканируя студентов. Шрамы и сжатая палочка внушали тревогу. Гермиона, сидя между Гарри и Роном, сжимала перо, мельком взглянув на Драко, бледного и напряжённого у стены.

Грюм, стукнув палкой, прохрипел:

— Постоянная бдительность требует знать врага! Тема урока: Непростительные заклинания. Дамблдор разрешил вам их увидеть. Три заклинания, за которые дают пожизненное в Азкабане. Назови первое, Уизли!

Рон, побледнев, пробормотал:

— Imperius… вроде. Папа говорил, оно контролирует.

Грюм, ухмыльнувшись, посмотрел на Драко, что был бледнее его рубашки:

— Верно. Твой отец знает, как Imperio мешало Министерству на войне. — Imperio!

Паук заплясал на столе, вызвав нервный смех у Симуса и Дина. Гермиона, заметив лихорадочный блеск в глазах Грюма, сжала перо. Гарри, коснувшись её руки, шепнул:

— Это меня пугает. Он слишком… радуется.

Рон, ещё бледнее, пробормотал:

— Это ненормально. Ему это нравится.

Грюм, повернувшись к Невиллу, рявкнул:

— Второе, Лонгботтом!

Невилл, сглотнув, тихо ответил:

— Cruciatus. Причиняет боль.

— Точно, — прорычал Грюм. — Crucio!

Паук скорчился, издавая писк. Лаванда и Парвати вскрикнули, Панси отвернулась, а Невилл стиснул парту, его лицо побелело. Гермиона, зная от Драко о лечении Лонгботтомов, сжала кулаки. Их взгляды с Драко встретились, но он опустил глаза, его пальцы дрожали.

— Это жестоко, — шепнула Гермиона.

Грюм, резко повернувшись, прохрипел:

— Жестоко, Грейнджер? Жизнь жестока! Назови третье!

Гермиона, стиснув зубы, ответила:

— Avada Kedavra. Убивающее заклинание.

Грюм, с пугающей улыбкой, направил палочку:

— Avada Kedavra!

Зелёная вспышка осветила класс, паук замертво упал. Зал ахнул, Симус отшатнулся, а Гарри, сжав кулаки, уставился на Грюма, сердце колотилось. Гермиона, побледнев, посмотрела на Гарри, вспомнив его сны о зелёном черепе. Грюм, шагнув к Гарри, прохрипел:

— Один человек в этой комнате, единственный в мире выжил после этого заклинания. Скажи, Поттер, как так вышло?

Гарри, прямо глядя на него, ответил:

— Я не знаю, сэр.

Прозвенел звонок. Грюм, собрав банку, рявкнул:

— Постоянная бдительность! Учитесь защищаться, или сгинете!

Студенты, потрясённые, столпились в коридоре. Гермиона, Гарри и Рон окружили Невилла, который смотрел в пустоту. Гермиона мягко спросила:

— Невилл, ты в порядке?

— Нормально, — тихо ответил он. — Пойду на обед.

Грюм, выйдя из класса, положил руку на плечо Невилла:

— Эй, парень, зайди ко мне. Есть разговор.

Невилл, отстранившись, пробормотал:

— Нет, сэр, спасибо, — и ушёл. Дафна Гринграсс, догнав его, заговорила о чарах полива, чтобы отвлечь.

Гермиона, заметив быстрый уход Драко, увидела в зачарованной тетради надпись: «Библиотека. Сегодня. Надо говорить». Она кивнула, её подозрения о Грюме росли. Драко, вспоминая рассказы отца, чувствовал то же.

***

В укромном уголке библиотеки, под мерцающим светом парящих фонарей, Гермиона и Драко сидели за столом, окружённые свитками. Чары Muffliato заглушали шёпот, а зачарованная тетрадь скрывала переписку. Гермиона, листая «Руны для продвинутых», заметила напряжённый взгляд Драко.

— Что с тобой, Малфой? — тихо спросила она, поправляя локон.

Драко, постукивая палочкой по столу, наклонился ближе:

— Грюм, — шепнул он. — Отец рассказывал: настоящий Грюм — параноик, но не такой… одержимый. Этот словно наслаждается страхом. Странно.

Гермиона, нахмурившись, кивнула:

— Я тоже заметила. Его глаза… он смотрел на Гарри, как на добычу.

Драко, сжав губы, продолжил:

— Я говорил с крёстным. Снейп связался с отцом. Велели сидеть тихо, ниже травы. Никаких расследований.

Гермиона, сжав перо, посмотрела на него:

— Но ты хочешь копать. Я тоже. Тут что-то не так.

Драко, бросив взгляд на Панси, шепчущуюся с Лавандой в углу, кивнул:

— Хочу. Но отец прав: если это ловушка, мы влипнем. Лучше ждать Турнир. Среди толпы Шармбатона и Дурмстранга нас не заметят.

Гермиона, вздохнув, написала в тетради: «Турнир. Следим за Грюмом». Она посмотрела на Драко:

— Договорились. Но если он навредит Гарри…

Драко, сжав её руку под столом, шепнул:

— Не навредит. Мы будем осторожны.

Их взгляды встретились, но они быстро отвели глаза, заметив косой взгляд мадам Пинс.

***

Большой зал Хогвартса сиял под зачарованным потолком, где звёзды мерцали на тёмно-синем небе. Гарри, Рон и Гермиона сидели за гриффиндорским столом, окружённые шумом голосов. Гермиона, листая тетрадь с рунами, выглядела задумчивой. Напротив, за слизеринским столом, Драко шептался с Панси через Крэбба, но его взгляд скользнул к Гермионе.

Рон, жуя пирожок, нахмурился:

— Опять хорёк пялится. Гермиона, он точно ничего не вынашивает?

Гермиона, закатив глаза, ответила:

— Рон, он просто работает со мной. Проект Флитвика, помнишь?

Гарри, потирая шрам, ныне беспокоящий его лишь из-за снов, добавил:

— Пока он тебя не обижает, пусть. Но если тронет — пожалеет.

Гермиона, скрывая улыбку, кивнула:

— Спасибо за заботу. Я справлюсь.

Драко, поймав её взгляд, слегка кивнул, подтверждая их тайную переписку в зачарованной тетради. Панси, заметив, фыркнула, но списала всё на «вражду» по проекту. Лаванда и Панси, теперь почти неразлучные, хихикали, обсуждая чары красоты, а Невилл с Дафной Гринграсс делились свитком о растениях. Атмосфера сплочения перед Турниром делала такие пары привычными.

Рон, вздохнув, ткнул Гарри:

— Ладно, терпим хорька. Но если он начнёт, я ему перо…

— Рон! — оборвала Гермиона, но её глаза смеялись.

Драко, уловив её взгляд, скрывал ухмылку. Их секрет был в безопасности, но Турнир приближался. Завтра 1 октября.

***

Хогвартс гудел от предвкушения. Студенты, собравшиеся на лужайке, дрожали под холодным осенним ветром. По небу плыли серые облака, озеро искрилось. Гермиона, стоя между Гарри и Роном, куталась в шарф, мельком взглянув на Драко среди слизеринцев.

Озеро забурлило, и из воды поднялся чёрный корабль Дурмстранга, паруса трепетали. Студенты ахнули. Делегация во главе с Игорем Каркаровым, чья меховая мантия сверкала, сошла на берег. Виктор Крам, суровый, но мощный, выделялся среди них, менее уверенный на земле, чем в небе.

Рон, подпрыгнув, воскликнул:

— Это же Крам! Сам Виктор Крам!

Гарри, широко улыбаясь, кивнул:

— Его финт Вронского на Чемпионате — невероятный!

Гермиона, поправляя шарф, улыбнулась их энтузиазму, но её взгляд скользнул к Драко, стоящему с Панси и Крэббом. Небо над лесом озарилось, и оттуда вылетела гигантская карета Шармбатона, запряжённая абраксанами, сияя голубым. Хаффлпафф и Рейвенкло захлопали. Гермиона, заметив изящные фигуры в голубых мантиях, шепнула:

— Это Шармбатон. Такие… элегантные.

Дрожащие студенты шармбатона вошли в школу, и студенты почти бегом направились вслед за ними на ужин.

***

В Большом зале, украшенном знамёнами Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона, столы ломились от блюд: жареное мясо, французские супы, пирожки. Дурмстранг вошёл строем, их тёмные мантии и посохи внушали трепет. Крам шёл впереди. Рон, ткнув Гарри, прошептал:

— Надеюсь они сядут к нам! – возбуждённо сказал он. – Охренеть, я учусь в школе, где он будет весь год!

Крам, оглядев зал, задержал взгляд на Гермионе. Её серьёзное лицо, обрамлённое кудряшками, выделялось в толпе. Гермиона, не заметив, листала тетрадь с рунами. Драко, заметив взгляд Крама, нахмурился.

Шармбатон вошёл под руководством мадам Максим, их голубые мантии струились. Флер Делакур, сияя вейловским обаянием, вызвала вздохи у половины зала. Заметив Гермиону, она помахала с улыбкой. Гермиона, просияв, ответила:

— Флер! Мы переписывались летом.

Рон, округлив глаза, пробормотал:

— Ты знакома с ней? Гермиона, ты полна сюрпризов!

Дамблдор, встав с золотого кресла, поднял руки, и зал затих:

— Добро пожаловать, Дурмстранг и Шармбатон! Прошу вас присесть за свободные места за столами Рейвенкло и Слизерина.

Гости расселись, а Дамблдор продолжил:

— Турнир Трёх Волшебников начинается! Кубок Огня открыт до 31 октября для записи. Участники старше семнадцати могут бросить своё имя. Будьте готовы к испытаниям чести и отваги!

Зал взорвался аплодисментами. Гарри и Рон, глядя на Крама, мечтали о знакомстве с ловцом. Драко, бросив взгляд на Гермиону, повернулся к Краму, которому место досталось рядом с ним и заговорил с ним на тему квиддича и других мелочей.

***

Коридоры Хогвартса гудели от ажиотажа: студенты Дурмстранга и Шармбатона заполонили замок. Рон, пялясь на Крама и Флер, идущих со своими делегациями, споткнулся о ступеньку, рухнув на Гарри и Гермиону. Под смех окружающих они, кучей из рук и ног, поднялись. Рон, покраснев, помог друзьям:

— Простите. Этот Крам… легенда!

— А Флер — богиня, — поддразнил Гарри, отряхиваясь.

Гермиона, отряхивая мантию, буркнула:

— Сосредоточьтесь. Мы опаздываем на историю магии.

На уроке, под монотонный голос Биннса о восстании гоблинов, половина класса дремала. Драко, сидя у окна, подрёмывал, его светлые волосы падали на свиток. Гарри и Рон хихикали, играя в магический морской бой, их перья чертили вспыхивающие корабли. Гермиона, игнорируя их, делала домашку, кудряшки подпрыгивали при каждом движении пера. Рон, шепнул:

— Она никогда не меняется.

Гермиона, фыркнув, ответила:

— Кто-то же должен, — но улыбнулась.

После урока Драко, уходя на арифмантику, бросил слизеринцам:

— Вечером полетаем. Не заржавейте к следующему курсу.

Поймав взгляд Гермионы, он подмигнул:

— Эй, Грейнджер, помнишь, что должна мне желание? Переношу его на первый поход в Хогсмид, когда толпа рассосётся.

Гермиона закатила глаза, думая, что выскажет ему всё о полёте на метле, когда останутся наедине.

***

К вечеру Гермиона, устав от шума гостей Турнира, уединилась в библиотеке, выбирая тему для нового проекта с Драко. Их магическое перо было почти готово, и они хотели изучить бытовые артефакты. Листая «Артефакты повседневности», она заметила, что цепочка её амулета, скрывающего магическую подпись, сломалась. Сердце ёкнуло. Паника почти захватила её. Осмотревшись — мадам Пинс отсутствовала, библиотека казалась пустой, — она сняла амулет и прошептала:

— Reparo.

Цепочка не срослась. Гермиона почувствовала взгляд. Виктор Крам, стоя у стеллажа с учебником по ЗОТИ, смотрел расширенными глазами. Он уже слышал сплетни Слизерина: Пьюси и старшекурсники шутили о «грязнокровке» Грейнджер, которую Малфой «терпит» ради проекта. Амулет, скрывающий тёмную подпись, ошеломил его. Маглорождённые не могли быть тёмными, особенно сильные — их нейтральность делала их мишенями для старых семей. Вспомнив её шкатулку, когда он столкнулся с ее группой после трансфигурации, он понял: она не та, кем кажется, вещь была слишком магически сложной.

— Простить меня, я напугать, — сказал Виктор, подходя. — У тебя сломалось, да? Я помочь?

Гермиона, вздрогнув, нахмурилась:

— Ты правда можешь? Это зачарованная цепь.

— Да, — кивнул Виктор, садясь. — Я умею чинить.

Его спокойствие и забавный акцент заставили её расслабиться. У Виктора было легкое ощущение, что она как недоверчивый олененок сейчас от него сбежит, услышав треск ветки под ногой приближающегося охотника.

Виктор, достав палочку, произнёс:

— Notas et links.

Звено срослось. Гермиона, выдохнув, поблагодарила:

— Спа-спасибо, — тихо сказала она, надевая амулет.

Её дрожащие пальцы зацепили кудряшки, вызвав слезу от боли. Виктор, подняв ладони, сказал:

— Стой! Я помочь!

Дождавшись её кивка, он осторожно распутал цепочку, касаясь мягких кудрей. Его щёки порозовели, и он, смутившись, пробормотал:

— Я сам застегну.

Гермиона, пунцовая, подняла волосы, случайно коснувшись его руки. Виктор, застегнув цепочку, замер, когда её кудри упали на его ладони. Отступив, он сел, пытаясь успокоиться.

— Я не сказать имя, – сказал он. – Меня зовут Виктор.

— Гермиона Грейнджер, — кивнула она, всё ещё пунцовая.

— Гер-ми-во-на, — попробовал он, вызвав её смех. — Сложное имя.

Гермиона засмеялась, и Виктор улыбнулся. Кивнув на амулет, он добавил:

— Я не скажу, что видел. В Дурмстранге такое — гордость, не скрывать.

Гермиона, нахмурившись, ответила:

— Я не совсем понимаю.

— Тёмная сила — это хорошо, — удивился Виктор. — Ты сильная. Но, возможно, родители правы, скрывать. Старые семьи захотят… в семью.

Гермиона, округлив глаза, сложила губы в идеальное «о». Она думала, что амулет лишь закрывает магическую подпись, но не стала заострять внимания. Виктор, встряхнув головой, поднял ладони:

— Я никому не скажу, Гер-ми-во-на.

Вызвав Tempus, он взял книгу и кивнул:

— Увидимся, — сказал он, уходя.

Гермиона, поблагодарив в спину, осталась в смятении. Виктор, ругая себя за слова о «семье», краснел, думая, что английский сложнее чемпионата мира.

Глава 6. Хорьки не учатся летать.

***

Большой зал Хогвартса гудел от разговоров, смеха и звона посуды. Зачарованный потолок отражал золотисто-осеннее небо с пушистыми облаками, подсвеченными солнцем. Столы ломились от тыквенных пирогов, жареной картошки и кувшинов с тыквенным соком, распространяя аппетитный аромат. Студенты Шармбатона в голубых мантиях и Дурмстранга в красных добавляли шума, оживлённо обсуждая Кубок Огня. Гермиона, входя на завтрак, заметила Гарри и Рона за гриффиндорским столом, уже поглощённых едой.

— Слышала, старшекурсники стесняются и ходят к Кубку перед отбоем, — сказала она, усаживаясь рядом и поправляя сумку на плече.

Рон, хватая кубок с соком, воскликнул:

— Гермиона, ты не понимаешь, это же тысяча галлеонов! Будь мне семнадцать, я бы точно бросил своё имя!

— Рон, это опасно, — нахмурилась Гермиона, кладя сумку под скамью. — В прошлый раз все трое участников погибли. Поэтому Турнир и отменили.

— Но это же слава, деньги, известность! — распалялся Рон, беря сэндвич. — Скажи ей, Гарри!

Гарри, отрываясь от яичницы, пожал плечами:

— Я рад, что год обещает быть спокойнее первых трёх, — сказал он, но его взгляд был усталым из-за ночных снов. — Жаль квиддича, но с Крамом я бы полетал.

— Это да, сыграть бы с ним! — жуя, подхватил Рон. — Фред и Джордж тоже что-то мутят, надеются пролезть на Турнир.

— И это плохо для них кончится, — Гермиона посмотрела на близнецов, которые присмирели под её взглядом. — Дамблдор наложил возрастные чары, их не обмануть.

— Да ладно, Гермиона, — засмеялся Гарри. — Вдруг у них получится?

— Эх, сейчас бы поспать, — зевнул Рон. — Может, ну её, эту историю магии? Пойдём в башню.

Гарри хотел кивнуть — днём сны его не мучили, и он ложился рано, избегая ночных кошмаров.

— Рональд Уизли, я сдам тебя декану! — с притворной строгостью сказала Гермиона, скрывая улыбку.

— Нуу… блин, обламываешь такой отличный план, — проворчал Рон.

Выходя из зала, Гермиона вспомнила, что забыла договориться с Драко. Попросив друзей подождать, она вернулась к слизеринскому столу.

— Эй, Малфой, после уроков в библиотеке. У меня готов новый расчёт, — сказала она.

— Эй, Грейнджер, лучше перепиши его. Твой почерк может вызвать демонов, — хмыкнул Драко, оставаясь с сокурсниками. — В шесть тогда.

— Хм. Надеюсь, ты будешь в эпицентре этого вызова, — фыркнула Гермиона и ушла к друзьям.

— Драко, как ты её терпишь? Грейнджер строит из себя умную, — язвительно заметила Панси. — Лаванда говорит, с ней вообще не о чем говорить.

— Панси, ты последнее время только о Браун и трещишь, — хмыкнул Блейз Забини. — Прям подружки.

Слизеринский стол грохнул от смеха. Панси, бросив салфетку, гневно вышла.

— Берегись, Блейз, — кивнул Драко в сторону уходящей Панси. — Две разозлённые ведьмы — стихийное бедствие.

— Это всё, конечно, здорово, парни, — взглянув на часы, сказал Теодор Нотт. — Но нам пора на занятие. Декан не любит ждать.

У дверей Большого зала Драко заметил, что его сумка открыта, и, обернувшись, понял, что учебник остался на скамье.

— Забыл учебник, — бросил он спутникам. — Идите, догоню.

За слизеринским столом остались старшекурсники и несколько дурмстранговцев. Дойдя до своего места, Драко почувствовал взгляд. Виктор Крам, сидящий в другом конце стола, разглядывал его с прищуром. Удивлённый, Драко схватил учебник, засунул в сумку и направился к выходу, всё ещё ощущая на спине этот цепкий взгляд.

***

Северус Снейп порой проклинал день, когда согласился стать преподавателем. Зельеварение — самый травмоопасный предмет в Хогвартсе, а студенты умудрялись доводить его до белого каления и вне уроков. Сегодня после завтрака он поймал Ли Джордана и близнецов Уизли, пытавшихся продать свои конфеты первокурсникам Хаффлпаффа. Седрик Диггори, проходивший мимо, помог отправить малышей в Больничное крыло, когда один из них, съев угощение, начал покрываться перьями. Сняв с Гриффиндора тридцать баллов и назначив виновникам отработку у Филча, Снейп, теряя драгоценную перемену, направился к Минерве МакГонагалл, чтобы доложить о случившемся.

Из её кабинета доносились голоса:

— Аластор, я по-прежнему считаю твои методы слишком жёсткие для детей, — раздражённо говорила МакГонагалл.

— Минерва, ты не понимаешь! Постоянная бдительность! — Грюм, скрипя протезом, вышагивал по кабинету. — Еще декан Флитвик говорил: чем больше тренировок, тем меньше травм.

Снейп, услышав эту фразу, резко открыл дверь, не постучав.

— Декан? — холодно прищурился он, глядя на Грюма. — Забавно слышать от тебя уважение. Помнится, ты называл Флитвика позёром, который не выдержал бы дня на войне.

Грюм, хмыкнув, шагнул к Снейпу, ткнув его пальцем в грудь:

— Снейп, не тебе указывать, кого мне уважать.

— Аластор, хватит! — МакГонагалл встала, её голос звенел. — Если так продолжишь, я пожалуюсь Альбусу.

Грюм бросил на неё тяжёлый взгляд, его магический глаз закрутился.

— Все планы согласованы с Альбусом. Иди к нему хоть сейчас. А мне пора на урок.

Выходя, он достал фляжку и сделал глоток. Снейп, проследив за движением, нахмурился, но промолчал.

— Северус, что ты хотел? — спросила Минерва, подходя к двери и тоже заметив фляжку. — Мерлин, он что, пьёт? Я выскажу Альбусу всё!

— Минерва, твои близнецы Уизли скормили первокурснику Хаффлпаффа какую-то дрянь, — начал Снейп. — Мальчишка начал обрастать перьями.

— Мордред! Помона меня живьём съест, — Минерва смутилась, осознав, что сказала это вслух. — Извини, Северус. Делай с ними, что хочешь.

Она направилась к выходу, бормоча:

— Этот год сведёт меня с ума. Отчёты для Попечительского совета, Турнир, чужие студенты, споры о методиках… А теперь ещё Грюм с его Непростительными!

— Да, наш бывший аврор разошёлся, — заметил Снейп, глядя вслед ковыляющему Грюму.

— Мне это тоже не нравится, — вздохнула Минерва. — Перед обедом зайду к Альбусу. Но нам пора на занятия. Можешь воспользоваться моим камином, чтобы не тащиться в подземелья.

Она взмахнула палочкой, открывая дверь кабинета.

— Премного благодарен, Минерва, — сухо ответил Снейп.

Он вошёл, подошёл к камину и чётко произнёс: «Кабинет Декана Слизерин». Зелёное пламя вспыхнуло, и дверь за ним закрылась.

***

Обед выдался для Минервы МакГонагалл особенно тяжёлым. Очередное письмо от Попечительского совета с требованием отчитаться за ячменное виски для коней Шармбатона довело её до гнева. Сдерживая порыв сжечь послание, плюнув на всё, направилась к Альбусу Дамблдору. В конце концов, это его работа.

Поднявшись к кабинету директора и назвав горгулье пароль — «лакричные палочки», — Минерва стремительно вошла.

— Альбус, ты должен что-то сделать! — начала она, её глаза сверкали от раздражения.

— Минни, девочка моя, что случилось? — Дамблдор приподнял брови, заметив её воинственный настрой.

— Письма, Альбус! Совет требует отчёта за каждый чих! Сегодня — за виски для коней Шармбатона! — она яростно помахала письмом.

Дамблдор, спокойно взяв письмо, пробежал его глазами.

— Ты устала, Минерва. Ничего страшного, — мягко сказал он. — Давай я сам отвечу. Чаю?

— Хорошо, — вздохнула Минерва, опускаясь в кресло. — Альбус, этот турнир — сплошная головная боль. Коней Шармбатона поить виски, студентов Дурмстранга селить в подземельях, где половина факелов гаснет, а в любой момент может затопить, как в прошлом году! А отчёты? Я готова наложить на них Incendio!

Дамблдор, скрывая улыбку за чашкой, ответил:

— Минерва, ты же знаешь, это укрепляет дух Хогвартса. Студенты учатся, глядя на лучших.

— Учатся? — фыркнула Минерва. — Они учатся поджигать мантии и травить первокурсников зельями! Четверо в Больничном крыле из-за стареющего зелья, чтобы обмануть Кубок! Помона жалуется, что её теплицы — почти общежитие для Лонгботтома. Этот Турнир — не соревнование, а цирк!

Она сделала глоток чая, не замечая, как её щёки порозовели — зелье болтливости, подмешанное Дамблдором, начинало действовать.

— И я не уверена, что мы готовы к… неприятностям, — добавила она тише, вспоминая Тёмную метку на Чемпионате. — Аластор с его фляжкой и Непростительными… Это ненормально. Что-то творится, Альбус!

Дамблдор, подавляя смешок, поставил чашку.

— Минерва, ты слишком волнуешься. Ещё чая?

— Нет, Альбус! — отмахнулась она, но её голос стал оживлённее из-за зелья. — Я знаю твои штучки — подмешал зелье болтливости, чтобы я разболтала тревоги. Признавайся!

Дамблдор, хитро прищурившись, поднял руки, словно сдаваясь.

— Минни, это лишь Эрл Грей с ноткой заботы, — улыбнулся он. — Но если ты переживаешь за Турнир, я присмотрю за Аластором. Что ещё тебя тревожит?

Минерва, фыркнув, допила чай, не удержавшись от улыбки.

— Ты невыносим, Альбус. Но если с моими студентами что-то случится, я превращу твой Кубок в пепел.

Дамблдор кивнул, его глаза блеснули за очками.

— Что скажешь про эту девочку, Гермиону? — вдруг спросил он. — Как она после прошлогоднего испытания?

— Ты был прав, она отлично справилась, — смягчилась Минерва. — Её работы ярче, будто она старше остальных. Прекрасная девочка. Я поборюсь с Филиусом за неё. Почему спрашиваешь?

— Размышляю о старостах, — пояснил Дамблдор. — Думаю, в следующем году поставить её на старосту факультета. Но с юношей сомневаюсь. Может, Гарри?

— Нет, Альбус! — нахмурилась Минерва. — Я не отдам капитана сборной. Подумай о другом. И поговори с Аластором. Он пугает студентов.

— Что ты имеешь в виду? — Дамблдор прищурился, его голос стал серьёзнее.

— Непростительные! — вспылила Минерва. — Он говорит, ты разрешил их показывать!

— Да, — кивнул Дамблдор. — Дети должны знать. Грядут тёмные времена, Минерва. Волдеморт не погиб. Как защитить их от того, чего они не знают?

— В чём-то ты прав, — скептически ответила она. — Но не в таком ключе. И вера в возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть звучит сомнительно.

— У меня есть источники, — грустно сказал Дамблдор, его взгляд затуманился.

Минерва, удивлённо приоткрыв глаза, начала мерить шаги по кабинету.

— Тогда надо усилить безопасность…Я подумаю, как…

— Минерва, остановись, всё под контролем, — мягко прервал Дамблдор. — Не волнуйся, я забочусь о школе. Но не замечала ли ты чего-то необычного?

— Да, — нахмурилась Минерва. — Сегодня с Северусом слышали, как Грюм назвал Филиуса деканом. И эта его фляжка… Кажется, он пьёт. Я видела, как он отхлёбывает, а ведь раньше её не было.

— Я поговорю с ним, — кивнул Дамблдор. — Что ещё?

— Гарри Поттер выглядит уставшим, — припомнила Минерва. — Он шепчется с Грейнджер, передаёт ей тетрадь — не учебную. Похожую видел у Малфоя, другого цвета. И у мисс Грейнджер что-то подобное. Может, новинка из «Флориш и Блоттс»?

— Скорее всего, — кивнул Дамблдор, взглянув на часы. — Нам пора на обед. Иди, я догоню, как отвечу на письмо.

— Хорошо. Но поговори с Аластором, — напомнила Минерва, выходя.

Когда дверь закрылась, Дамблдор задумался и тихо позвал:

— Добби.

— Да, сэр! — появился домовой эльф, энергично кивая.

— Мне нужно, чтобы ты помог. Принеси тетрадь Гарри Поттера — ту, не учебную.

— Сэр? — Добби замялся.

— Хочу помочь мальчику, но он стесняется, — с доброй улыбкой пояснил Дамблдор. — Сделай так, чтобы он не заметил.

— Хорошо, сэр! — закивал Добби и исчез с хлопком.

Через пять минут, пока Дамблдор дописывал письмо, Добби вернулся.

— Гарри Поттер на обеде, сэр. Сумка была в спальне, — сказал эльф, протягивая тетрадь.

— Спасибо, Добби, — кивнул Дамблдор. Взмахнув палочкой, он создал копию и вернул оригинал. — Положи на место. Ты свободен.

Добби исчез. Дамблдор открыл копию тетради. Заметки привлекли внимание: «С артефактом», «Без артефакта», описания снов. «Стал змеёй, убил маггла, говорил с Хвостом». Сны начались с августа — за неделю до Тёмной метки, о которой сообщил Северус. «Крестраж в голове мальчика работает, — подумал Дамблдор. — Но с Грюмом что-то не так. И Грейнджер… Она явно не та, за кого себя выдаёт. Интересно, чем всё закончится? Твой ход, Том. Белые начали партию».

***

Гермиона, ожидая Драко в библиотеке, решила изучить историю Турнира Трёх Волшебников. Попросив у мадам Пинс все книги по теме, она устроилась за укромным столом в углу. Листая пожелтевшие страницы, она делала заметки, пытаясь понять, что ждёт чемпионов. От прочитанного по спине пробежал холодок: за всю историю Турнира было три проведения. В первом выжил только победитель, во втором все получили травмы, в третьем — все погибли. Выписав ключевые моменты, Гермиона составила сценарий испытаний: магическое животное, загадка, бой или полоса препятствий. Задумчиво постучав пером по блокноту, она заметила Виктора Крама, вошедшего в библиотеку.

Крам направился к мадам Пинс, которая указала на Гермиону. Догадавшись, что ей нужны его книги, Гермиона оказалась права. Виктор, в чёрной гимнастёрке Дурмстранга, несмотря на тёплый воздух, подошёл к её столу, выглядя спокойнее, чем при прошлой встрече.

— Здравствуй, Гер-ми-во-на, — произнёс он с лёгким акцентом. — Могу присесть?

Гермиона, до прихода Драко имевшая час, кивнула на стул напротив.

— Виктор, тебе нужна книга? — спросила она, указав на стопку.

— Да, меня интересовать Турнир, — сказал Крам, взглянув на её заметки. — Ты сделала выписки? Можно взять эту? — Он указал на «Историю магических соревнований».

— Конечно, — Гермиона передала книгу. — Я закончила. Пишут, последний победитель был из вашей школы.

— Да, это есть в истории Дурмстранга, — кивнул Виктор, чуть улыбнувшись. — Хочешь, расскажу, что с ним было?

— Неужели есть такая информация? — обрадовалась Гермиона, её глаза загорелись.

— Это как легенда, — продолжил Виктор, его голос стал хитрее. — Мы, ещё юнцами, нашли старые книги в библиотеке.

— И что с ним стало? Он победил мантикору, — Гермиона подалась вперёд, не заметив, как перо выскользнуло из руки.

Виктор, сдерживая желание подразнить, наклонился ближе, понизив голос:

— Победил мантикору… Но его съел дракон.

— О, Мерлин, как глупо! — Гермиона откинулась на стуле, но улыбнулась.

— Теперь это шутка у нас, — тихо засмеялся Виктор, заметив её румянец от жары. — Есть поговорка: «Проверяй пещеру перед входом, даже если не боишься мантикор. Вдруг там кто-то крупнее».

— Отличная поговорка, — улыбнулась Гермиона. — Мне нравится.

— Мне тоже, Гер-ми-во-на, — сказал Виктор, оглядев её стол — книги, блокнот, зачарованную тетрадь. — Ты любишь учиться. Не видеть тебя без книги.

— Да, — кивнула Гермиона, смутившись. — Ты забавно произносишь моё имя. Попробуй: Гер-ми-она. Может, получится?

— Гер-ми-во-на, — покачал головой Виктор. — Сложно. Обижает?

— Нет, скорее смущает, что тебе неудобно, — пожала она плечом. — Но если так, можешь звать меня Мина. Меня так зовут… близкие.

Она осеклась, щеки порозовели.

— Извини, я иногда говорю быстрее, чем думаю, — пробормотала она.

— Нет, нет, мне нравится, — успокоил Крам, его глаза потеплели. — Мина… красиво. Читаешь про Турнир для дела или от скуки?

— От скуки, — ответила Гермиона, вертя перо. — Жду Малфоя, у нас проект по чарам.

Улыбка Крама померкла.

— Тот блондин со Слизерина? — уточнил он. — Общались пару раз.

— Он умный, — сказала Гермиона. — Проект Флитвика снизил факультетскую вражду. Раньше мы цеплялись каждый день.

— Друзья? — улыбка Крама совсем пропала.

— Не совсем, скорее… приятели, — покачала головой Гермиона.

— Понял, — кивнул Виктор, открывая книгу. — Можно почитать тут?

— Без проблем, — ответила она, возвращаясь к записям.

За час они просмотрели почти все книги по Турниру. Пару раз их руки сталкивались, доставая одну книгу, и оба краснели, отводя взгляд. Гермиона, погружённая в чтение, не заметила, как Крам украдкой наблюдал за ней, отмечая её сосредоточенность и ожившие кудряшки.

К шести часам вошёл Драко. Увидев Гермиону с Крамом, он приподнял бровь. Крам смотрел на кузину исподволь, словно следя, но он бросал на нее тот же цепкий взгляд, что Драко чувствовал утром в Большом зале. Гермиона, заметив Малфоя, махнула рукой. Крам закрыл книгу, положил её рядом и встал.

— Увидимся, Мина, — сказал он и направился к выходу, кивнув Драко.

— Что это было? — спросил Драко, приподняв брови, садясь напротив. — Ещё и «Мина»? Всё нормально?

— Поболтали о Турнире, — улыбнулась Гермиона, не понимая его тона. — Виктор — интересный собеседник. А что не так?

— Да нет, просто он за чем-то наблюдает, — задумчиво сказал Драко, постукивая пальцами. — Ничего странного не заметила?

— Он помог мне, — ответила Гермиона, коснувшись цепочки амулета под рубашкой. — Помнишь, когда Рон упал на нас? Цепочка порвалась, Виктор починил.

— Ага, он видел тебя без амулета? — Драко напрягся. Гермиона кивнула. — И молчит?

— Сказал, что будет молчать, — пожала она плечами.

Драко сжал губы. «Крам видел её без амулета и не выдал. Но зачем? Она ему симпатична, но что, если он знает больше? Если понял, что она не маглорождённая, а Реса…» Он решил написать Сириусу через зачарованную тетрадь. Тот должен знать, как быть. Гермиона старше, но явно не понимает парней, видящих в ней не только друга. А мотивы Крама? Их нельзя угадать. Нужно быть осторожнее.

— Ладно, Грейнджер, к делу, — сказал Драко, доставая магическое перо. — Показывай расчёты. Надеюсь, демонов не вызовут.

Спустя два часа они доработали проект. Окружённые книгами и свитками, они сидели в библиотеке, когда вошла Флер Делакур. Заметив Гермиону, она грациозно направилась к ним, её серебристые волосы мерцали.

— Приветствую учеников храма науки, — улыбнулась Флер, её французский акцент смягчал слова. — О, смотрю, это тот проект, о котором ты рассказывала?

— Привет, Флер, — ответила Гермиона, отрываясь от блокнота. — Да, скоро будем тестировать. Это Драко Малфой, мой партнёр.

Драко, с галантностью, встал и поцеловал воздух над кистью Флер.

— Приятно познакомиться, — сказал он. — Гермиона много рассказывала.

— А я была лишена такого удовольствия, — ответила Флер, внимательно изучая Драко. Его взгляд оставался ясным, неподвластным её чарам вейлы. — Могу составить компанию? Вижу на столе книги, которые мне нужны.

— Бери мои выписки, — предложила Гермиона, передавая блокнот.

— Так даже лучше, — улыбнулась Флер, усаживаясь и погружаясь в записи.

— Видишь, Малфой, мои записи читаемы, — подмигнула Гермиона.

— Да-да, демонам потом расскажешь, — хмыкнул Драко, умолкнув после «цык» мадам Пинс.

Флер, листая блокнот, поддразнила:

— Гермиона, я работала у тётушки в лавке, научилась читать любой почерк.

— Ха, я же говорил, Грейнджер! — тихо засмеялся Драко. — Ладно, я подарю тебе магические прописи на Рождество.

— Малфой, я тебя прибью, — закатила глаза Гермиона, но улыбнулась.

Флер читала, а Гермиона и Драко правили расчёты для пера.

— Готово, — сказала Гермиона, проверяя формулы.

— Похоже, — согласился Драко. — Что пробуем?

— Давай посмотрим, как работает руна Uruz, — предложила Гермиона. — Нужно проверить цепочку чар.

Драко начертил Uruz на специальном пергаменте. Внезапно хлынула вода, заливая стол. Они замерли, ошеломлённо глядя на растекающуюся лужу. Выхватив палочки, выкрикнули Finite , но заклинание не сработало. Флер, оторвавшись от блокнота, взмахнула палочкой.

— Evanesco! — произнесла она, и руна исчезла. Затем, шепнув Séchage rapide , высушила стол. — Тише, мадам Пинс идёт!

Библиотекарь, услышав шум, подошла, но, ничего не заметив, вернулась к столу.

— Спасибо, Флер, — хором выдохнули Гермиона и Драко.

— Грейнджер, твои гениальные идеи, — тихо засмеялся Драко.

— Отбой через двадцать минут, покидайте библиотеку! — объявила мадам Пинс.

— Попробуем у Флитвика на следующей неделе, — сказал Драко, собирая книги. — Надо найти ошибку.

Они сдали книги и вышли. Гермиона повернулась к Флер:

— Можешь скопировать выписки.

— Спасибо, я так и сделаю, — кивнула Флер. — Мне к башням Рейвенкло, тебе туда же?

— Да, по пути, — улыбнулась Гермиона. — Пока, Драко!

— Пока, дамы, — ответил Драко, идя к подземельям.

Флер, улыбнувшись, шепнула Гермионе:

— Вы с Малфоем — интересная пара.

Гермиона, вспыхнув, запротестовала:

— Мы не пара! Просто проект!

Драко, скрывая ухмылку, бросил через плечо:

— Грейнджер, ты мне должна за это!

— Это ты затопил библиотеку, хорёк! — огрызнулась Гермиона, но её голос дрожал от смеха.

Они разошлись, посмеиваясь, каждый в свою сторону.

***

Поздним вечером, вернувшись в спальню Слизерина, Драко устроился на кровати, задвинув зелёные шторы полога. Холод каменных стен подземелий смягчал тусклый свет зачарованного факела над тумбочкой. Он достал из сумки зачарованную тетрадь в тёмно-синей кожаной обложке, открыл чистую страницу и, взяв магическое перо, начал писать. Буквы вспыхивали золотистым светом, растворяясь, чтобы отправиться к адресату.

Сириус,

Нужен твой совет. Ты же старший брат, да? Что делать, если твоя… скажем, кузина нравится какому-то парню? Конкретно — болгарину с Дурмстранга, который пялится на неё, как на золотой снитч. Он видел её без амулета и, похоже, почуял её силу — тёмной ведьмы. Но молчит, и это подозрительно. Где лучше прятать трупы, если что? Шучу. Или не совсем.

Драко

Драко отложил перо, ожидая ответа. Через минуту на странице проступили строки размашистым, чуть небрежным почерком Сириуса.

Драко, мой юный змей,

Ха, старший брат? О да, у меня была головная боль по имени Ресалхаге. Моя младшая сестра вечно не замечала, как парни за ней увиваются, а я, как дурак, отгонял ухажёров. На четвёртом курсе Эдгар Боунс из Хаффлпаффа таскал ей цветы из теплиц Спраут, пока я не заколдовал его ботинки, чтобы они орали гимн Гриффиндора при каждом шаге. На пятом курсе их стало меньше — я думал, это мы с Джеймсом их распугали, но, похоже, Снейп подтравливал тех, до кого мы не добирались. Один рейвенкловец после его зелья неделю пел сопрано на трансфигурации. Сев всегда был злопамятным.

Твой болгарин (Крам, да?) — дело серьёзное. Гермиона, как Реса, не замечает, когда к ней неровно дышат. Если он почуял её тёмную магию и молчит, он либо влюблён, либо что-то задумал. Присмотри за ним. Слизни в мантии — идея, но не переборщи, а то он тебя в лепёшку превратит. Про трупы забудь — Запретный лес кишит акромантулами, а озеро полно русалок, которые всё разболтают.

Ещё кое-что. Завтра утром я отправлю письмо Гарри совой. Проверь, дойдёт ли оно на завтраке. У меня чувство, что кто-то перехватывает мою почту. Если письма не будет, напиши. И не дерись с Крамом, пока не поймёшь, что он задумал.

Сириус

Драко хмыкнул, представив Крама с пением сопрано, но улыбка угасла. Крам почуял силу Гермионы без амулета — это не шутки. Перехват писем? Это может быть связано с Грюмом или кем-то ещё. Вспомнив цепкий взгляд болгарина в библиотеке, он сжал губы. Завтра на завтраке он будет внимательнее. Схватив перо, он написал:

Сириус,

Слизни или сопрано — запомню. Про письмо понял, проверю на завтраке. Гермиона и правда не замечает, что Крам к ней неровно дышит, как твоя Реса. Это бесит. Если он знает про её силу, разберусь.

Драко

***

Ночью Гарри Поттер ворочался на кровати в гриффиндорской спальне. Полог был задёрнут, но лунный свет, пробивавшийся сквозь щель в занавесках, отбрасывал серебристые блики на каменные стены. Рон храпел рядом, Невилл бормотал во сне, но Гарри этого не слышал. Его разум утянуло в очередной пугающий сон, возвращавшийся всё чаще с начала года.

Он оказался в тёмной, сырой комнате, пропитанной запахом плесени и ржавого металла. В углу тлел камин, отбрасывая дрожащие тени. В кресле, скрытом в полумраке, сидело маленькое, слабое существо с бледной, почти прозрачной кожей. Его красные глаза горели, а высокий, шипящий голос резал воздух.

— Хвост, где тебя носит? — прошипел гомункул, его паучьи пальцы сжались на подлокотниках.

Перед ним возник Питер Петтигрю, низко кланяясь. Его лицо было бледным, глаза блестели от страха, руки теребили край потрёпанной мантии.

— Я здесь, мой лорд, — пробормотал Хвост, дрожа. — Приготовления идут по плану… Если всё получится, то в последний день Турнира можно будет сделать, что вы задумали. Созвездия будут подходящими — целых три дня, начиная с финала.

Уродец наклонился, его глаза сузились, губы изогнулись в холодной улыбке, безрадостной улыбке.

— Хорошо, — прошипел он. — А что с нашим планом? Всё под контролем?

— Да, мой лорд, — торопливо ответил Хвост, вытирая пот со лба. — Но… Дамблдор следит, связываться тяжело…

— Альбус всегда лезет не в свои дела, — голос гомункула стал ядовитым. — Убедись, что наш человек справится. Никаких ошибок, Хвост. Ты знаешь, что бывает с теми, кто меня подводит.

— Да, мой лорд, — Хвост поклонился ниже, его руки тряслись.

Взгляд гомункула скользнул по комнате. Грязь, паутина, раздражение. Шрам на лбу Гарри запульсировал болью. На полу мелькнул хвост змеи, её глаза — Нагайны — затягивали, сообщая о голоде.

— Пора, Хвост, — прошипел гомункул. — Покорми змею.

Гарри дёрнулся во сне, но видение держало цепко. Шрам горел, он чувствовал чужую злость, смешанную с предвкушением. Всё потемнело, и он проснулся, хватая ртом воздух.

Гарри сел, рубашка мокрая от пота. Шрам пульсировал. Рон храпел, лунный свет угасал. Он потянулся к тумбочке, где лежал пергамент и перо. В голове крутились обрывки: Хвост, змея, Турнир. И подозрение, что письма к Сириусу не доходят — три без ответа. Он нацарапал записку:

Сириус,

Опять сон. Хвост говорил с Ним. Планируют что-то на последний день Турнира. Упоминают человека в школе, следящего за планом. Кажется, мои письма не доходят. Что происходит?

Гарри

Сложив пергамент, он натянул мантию, схватил палочку и тихо выбрался из спальни. Путь до совятни ночью был рискованным — Филч или его кошка могли поймать его.Но Букля была единственным способом отправить письмо. В гриффиндорской гостиной угли потрескивали. Гарри шепнул Полной Даме:

— Балдердаш.

Портрет отворился. Коридоры были пусты, но тени от факелов заставляли вздрагивать. Добравшись до совятни, он нашёл Буклю, спящую на жёрдочке. Она недовольно ухнула, когда Гарри привязал письмо.

— Лети к Сириусу, — прошептал он. — И, пожалуйста, долети.

Букля моргнула жёлтыми глазами и вылетела в ночь. Гарри смотрел, пока она не исчезла среди звёзд. Подозрение, что письмо не дойдёт, сжало сердце. Завтра он поговорит с Гермионой — может, она знает, что делать.

***

— Реса, Реса! Мать твою лесную гадалку! — крикнул Сириус в зеркало, постукивая по раме. — Кричер!

С хлопком появился старый домовой эльф, уши обвисли, взгляд полон недовольства.

— Что случилось, хозяин? — пробурчал Кричер.

— Доставь меня к сестрице или буди её! — рявкнул Сириус, перечитывая письмо Гарри. — Быстро!

— Разбужу младшую хозяйку, — вздохнул Кричер и исчез.

Через минуту в зеркале появилось заспанное лицо Ресалы. Её тёмные волосы были собраны в неряшливый пучок, а глаза щурились от света.

— Сириус, какого Мерлина ты прислал Кричера посреди ночи? — зевнула она. — Что стряслось?

— Гарри написал, — Сириус потряс пергаментом. — Три письма не дошли, но сова принесла одно. Мина говорила, полярная сова только у Сохатика, это точно его птица. Мы подозревали, что почту перехватывают. Северус просил не писать часто летом, но они в Хогвартсе, и он не может соблюдать приказ Альбуса об ограничение нашего общения.

Реса нахмурилась, потирая глаза.

— Так, что ты обычно писал Гарри? — спросила она, подавляя очередной зевок.

— Ну, обычное, — пожал плечами Сириус. — «Как дела? Пиши чаще. Почему не пишешь? Скучаю. Надеюсь, всё хорошо». Всё в таком духе.

— Ладно, вот что сделаем, — Реса проморгалась, её голос стал деловым. — Я с Кричером пришлю две зачарованные тетради: тебе красную, Гарри чёрную, чтобы не путал кому отвечать. Драко, кстати, стащил синюю из библиотеки и зациклил вас в сеть, так что осторожнее с записями. Отправь с Буклей письмо Гарри — поблагодари за новости, скажи, что скучаешь. Потом напиши: из четырёх писем дошло одно, думал, ты ему не нужен. Приложи тетрадь, пусть мазнёт каплей крови завиток на обложке — тогда никто, кроме него, не прочтёт.

— Как отправить? — уточнил Сириус, хмурясь.

— Пишешь Гермионе, она получит письмо от меня, — ответила Реса. — У нас есть сова, Уизли о ней знают — купили с Живоглотом, ничего подозрительного. Кричер принесёт тетради и отнесёт письмо. Отправлю утром, в шесть, пусть Кричер выпустит сову Поттера в это же время.

— Понял, — кивнул Сириус. — Ты не против, чтобы я общался с Гарри?

— Пускай, — зевнула Реса. — Намекни, что боишься сглазить, но надеешься, что он приедет на каникулы. Пусть никому, кроме Гермионы, не говорит — типа сюрприз.

— Почему так? — недоуменно спросил Сириус, почёсывая затылок.

— По описаниям Мины, он упрямый и обидчивый, как Лили, — ухмыльнулась Реса. — Северус проверял это на ней. Скажешь прямо — он либо будет дуться, либо натворит глупостей. Намекни: жди хороших новостей. Сработает.

— Гениально, — хмыкнул Сириус, глаза блеснули. — Кричер, готовь сову и бумагу!

Кричер, пробурчав про «глупых хозяев», исчез. Сириус посмотрел на письмо Гарри, лицо смягчилось. Он начнёт писать в тетрадь сегодня же.

***

Утро в Большом зале Хогвартса гудело: звон посуды, гомон студентов и хлопанье крыльев сов, доставляющих почту. Зачарованный потолок искрился утренним светом, отражая ясное небо, а запах тостов и тыквенного сока наполнял воздух. Драко Малфой, сидя за столом Слизерина, лениво ковырял яичницу, но его взгляд был прикован к гриффиндорскому столу. Сириус просил проверить, дойдёт ли письмо Гарри, и Драко был начеку.

Совы вились над столами, роняя свёртки. Серая пушистая сова спикировала к Гермионе, сидевшей рядом с Гарри, и уронила ей плотный конверт с красной лентой. Драко прищурился: письмо для Грейнджер, но ничего для Поттера. Гарри, напряжённо следивший за совами, сник, его плечи опустились. Гермиона, склонившись к нему, что-то прошептала, коснувшись его локтя. Лицо Гарри просияло, он вскочил, чуть не опрокинув кубок с соком, и выбежал за Гермионой, сжимавшей конверт.

Драко нахмурился. Его внимание привлекло движение у мест Дурмстранга. Виктор Крам внимательно следил за Гермионой и Гарри, его тёмные глаза сузились, пальцы сжали ложку сильнее, чем нужно. «Опять этот болгарин, — подумал Драко, вспоминая подозрения о Краме. — Что он вынюхивает?»

Дождавшись, пока толпа студентов схлынет, Драко незаметно достал из-под мантии зачарованную тетрадь в синей обложке. Пока Крэбб и Гойл отвлекались на булочки, он нацарапал:

Сириус,

Письмо пришло только Грейнджер, Поттеру — ничего. Он ждал сову, но после шепотков с Миной просиял и умчался за ней. Крам следил за ними, как коршун. Что-то не так. Что дальше?

Драко

Буквы вспыхнули золотом и растворились. Драко убрал тетрадь, бросил взгляд на опустевший гриффиндорский стол и направился на Древние руны, ощущая, как тревога сжимает грудь. Крам, письма, амулет — всё складывалось в пазл, который он пока не мог разгадать.

***

Гермиона и Гарри, выбравшись из Большого зала, остановились в пустынном коридоре у витражного окна. Убедившись, что их никто не подслушивает, Гермиона протянула Гарри чёрную кожаную тетрадь и записку из конверта.

— Это от Сириуса, — тихо сказала она, её глаза блестели от волнения. — Он прислал письмо утром. Знает, что твои письма не доходят. Велел мазнуть каплей крови завиток на обложке — тогда только ты сможешь читать и писать в тетради.

Гарри, всё ещё бледный после ночного сна, кивнул и сжал тетрадь. Записка от Сириуса была короткой, но тёплой:

Прости, малец, думал, ты мне не пишешь. Из четырёх писем дошло одно. Жду хороших новостей — надеюсь, увидимся на каникулах, но это сюрприз, так что только подружке можешь сказать. Детали пока не скажу, боюсь сглазить. Помажь кровью тетрадь, и я отвечу.

— Он боится сглазить, — пробормотал Гарри, слабо улыбнувшись. — Спасибо, Гермиона.

— Пойдём, у меня Древние руны, — поторопила она, но, проходя мимо окна с видом на Запретный лес, замерла. На крыше хижины Хагрида сидела Букля, её белые перья сверкали на солнце. Сова скинула небольшой свёрток в руки Хагрида у двери и улетела. Гермиона нахмурилась. — Гарри, ты отправлял что-то Хагриду?

— Нет, — покачал головой Гарри, его шрам заныл. — Но я отправлял Буклю к Сириусу ночью. Может, она вернулась?

— Или кто-то перехватил твоё письмо и отправил его Хагриду, — тихо сказала Гермиона, её взгляд стал серьёзным. — Разберёмся после урока.

***

Гермиона поспешила в класс Древних рун, не замечая, как за углом мелькнула тень — Виктор Крам, с пергаментом в руке, следовал за ней на расстоянии. Гарри направился на прорицание.

Драко Малфой, сидя за партой в классе Древних рун, бросил взгляд в коридор через открытую дверь. Красная мантия Дурмстранга Крама мелькнула в толпе, направляясь на арифмантику в соседний кабинет.

— Что-то он начинает напрягать, — буркнул Драко, сжимая в кармане синюю зачарованную тетрадь.

Гермиона, в первом ряду, услышала его и нахмурилась, но не обернулась. Её перо летало над пергаментом, но мысли крутились вокруг утреннего письма Сириуса и странного поведения Букли, сбросившей свёрток Хагриду. Чёрная тетрадь была у Гарри, находившегося на прорицании. Класс пах старым пергаментом и чернилами, свитки громоздились на полках. Профессор Баблинг, строгая женщина с острым взглядом, чертила на доске рунические узоры, мел скрипел, как когти по камню.

После урока Баблинг велела сдать работы и вышла, оставив класс под гул голосов. Гермиона, собрав книги, поспешила к выходу, но Драко догнал её в коридоре и шепнул:

— Грейнджер, надо поговорить. Про Поттера и Бродягу.

Они юркнули в нишу за гобеленом с единорогом, где их не могли подслушать. Каменные стены холодили спину, свет факелов едва проникал сюда.

— Сириус написал? — тихо спросила Гермиона, её голос был настойчивым. — Что просил?

— Отследить, придёт ли сова Поттеру, — буркнул Драко, скрестив руки. — Утром письмо получила только ты, а Поттер выглядел, как побитый щенок, пока ты ему не шепнула. Сириус послал ему письмо.

— Я видела, как Букля сбросила свёрток Хагриду, — смущённо сказала Гермиона. — Похоже, это письмо Сириуса. Но зачем Хагриду забирать почту Гарри?

— Букля? Хагриду? — Драко сжал кулак. — Похоже, у нас больше проблем, чем думали.

— Я думала, это просто… ошибка. — Гермиона нахмурилась, теребя край мантии. — Но если письма перехватывают, ты прав — это серьёзно.

— Ещё бы, — фыркнул Драко. — И Крам, между прочим, вечно таскается за тобой. Ему что-то от тебя надо, Грейнджер.

— К чему ты упомянул Крама? — огрызнулась Гермиона, её глаза сузились. — Он ни при чём.

— Ни при чём? — Драко закатил глаза. — Он пялится на тебя, как на снитч, я видел утром.

Гермиона хотела возразить, но Драко осёкся, заметив хромающую фигуру Грюма. Его магический глаз вращался, сканируя коридор. Гермиона, перехватив взгляд Драко, шепнула:

— Притворимся, что ссоримся. Может, привлечём его внимание, и он выдаст себя.

Драко кивнул, и они вышли из ниши, повысив голоса.

— Грейнджер, твои идиотские идеи — всегда катастрофа! — рявкнул Драко, взмахнув руками. — Потоп в библиотеке — твоя вина, вечно суёшься со своими формулами!

— Ой, Малфой, не смеши! — огрызнулась Гермиона, топнув ногой, эхо разнеслось по коридору. — Это ты не можешь начертить руну без ошибки! Вернись в азбуку для первокурсников!

— Я лучше нарисую руну, чем ты сваришь зелье! — прорычал Драко, тыча пальцем. — Понимаешь, сколько из-за тебя проблем?

— Это ты проблема, Малфой! — крикнула Гермиона, её щёки покраснели от притворного гнева. — Вечно лезешь и всё портишь!

Их голоса гремели, привлекая взгляды студентов. Несколько рейвенкловцев замедлили шаг, а пара хаффлпавцев захихикала. Грюм остановился, его деревянная нога стукнула по полу. Его глаз зафиксировался на Драко, губы искривились в недоброй усмешке.

— Малфой, я научу тебя манерам! — прорычал он, выхватывая палочку.

Луч света ударил Драко в грудь. Его тело сжалось, руки стали лапками, из горла вырвался писк. Белый хорёк взмыл к потолку, подброшенный заклинанием, и врезался в каменные плиты с жалобным визгом.

Гермиона вскрикнула, побледнев. Она бросилась к Драко, но из-за угла выскочил Крам, его красная мантия развевалась. Увидев хорька, он направил палочку.

— Accio! — рявкнул он, и хорёк полетел в его руки.

Крам тут же передал пищащего хорька подбежавшей Гермионе, прижавшей его к груди, её глаза наполнились слезами. Крам шагнул к Грюму, лицо суровое.

— Профессор, это недопустимо! — отрезал он, акцент стал резче. — Превращать студента в животное? Я пожалуюсь Дамблдору, если такое повторится!

Грюм оскалился, его глаз сверкнул.

— Не лезь не в своё дело, Крам, — буркнул он. — Держи свой дурмстрангский норов при себе.

— А вы держите палочку при себе, — холодно парировал Крам. — Или директор узнает, как вы «учите».

Грюм, бросив тяжёлый взгляд, хромая удалился. Крам повернулся к Гермионе, всё ещё дрожавшей.

— Идём, — тихо сказал он, коснувшись её плеча. — Веди в пустой класс.

Гермиона кивнула и повела его в заброшенный кабинет. Пыль оседала на партах, старые звёздные карты висели на стенах, покрытые паутиной. Крам взял хорька и положил на парту.

— Animagus Revelio, — произнёс он, взмахнув палочкой.

Свет окутал хорька, и Драко, растрёпанный и красный от бешенства, стал человеком. Он вскочил, отряхивая мантию, но Гермиона бросилась к нему, обнимая.

— Драко, ты в порядке? — воскликнула она, её голос дрожал. — Я так испугалась!

Драко, пылая злостью, замер в её объятиях, но, заметив раздражённое лицо Крама, отстранился и выпалил:

— Крам, какого Мерлина ты суёшься?! Зачем таскаешься за Гермионой?

Крам вздохнул, его взгляд перешёл с Драко на Гермиону, вытиравшую слёзы, пытаясь успокоиться.

— Вы родственники, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Посмотрите на руки. Тонкие, сильные запястья. И вы держите вилку одинаково, я заметил за завтраком. Уверен, и зелья варите одним стилем.

Драко замер, челюсть отвисла. Гермиона, пунцовая, коснулась амулета под воротником, её пальцы дрожали.

— Что ты имеешь в виду? — пробормотала она хрипло.

Крам шагнул ближе, щёлкнул каблуками и протянул ей пергамент. Его лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула теплота.

— Гер-ми-она, — произнёс он, старательно выговаривая имя. — Это письмо. Намерение ухаживать. Но я не скажу никому, что знаю, без твоего позволения.

Гермиона, красная, как гриффиндорский флаг, взяла пергамент, её руки дрожали. Драко переводил взгляд с неё на Крама. «Попал, — подумал он. — Крам знает слишком много — про амулет, родство, её силу. Надо писать Сириусу. И папе. И сдаваться крёстному». Крам ухмыльнулся, заметив его растерянность, и добавил:

— Только с позволения Гермионы Грейнджер.

***

На уроке прорицания, пока профессор Трелони вещала о звёздах и судьбе, Гарри, спрятав чёрную тетрадь под партой, переписывался с Сириусом. Рон, подвернувший ногу, был отведён Симусом и Дином в больничное крыло, оставив Гарри одного. Золотые буквы вспыхивали на страницах.

Гарри, письма перехватывают, — писал Сириус. — Твои три не дошли, но последнее я получил. Будь осторожен, не доверяй всем в Хогвартсе. Жди субботних новостей — тебя ждёт сюрприз. Никому, кроме Мины, не говори. Помажь кровью завиток, если ещё не сделал.

Гарри трансфигурировал из фантика иголку, проколол палец и мазнул завиток на обложке. Тетрадь засветилась, запечатав переписку. В тёмном кабинете, где все смотрели в чашки, никто не заметил. Сердце Гарри билось быстрее — Сириус был рядом, пусть через магию. Но мысль о перехвате писем вызывала тревогу. Кто-то следил.

Коридоры Хогвартса гудели сплетнями. Гарри, выбравшись с прорицания, услышал от хаффлпавцев о скандале: Грюм превратил Малфоя в хорька, а Крам вмешался, защищая Гермиону. Голова пухла от новостей. Карта Мародёров указала путь, и он ворвался в старый кабинет астрономии. Гермиона, пунцовая, сжимала пергамент, Драко, растрёпанный и злой, стоял рядом, а Крам, в красной мантии Дурмстранга, смотрел на неё с мягкой настойчивостью.

— Мина, я жду твой ответ, — сказал Виктор, щёлкнув каблуками, кивнул Драко и вышел.

Гарри влетел в кабинет, его взгляд метался между Гермионой и Драко.

— Гермиона, ты в порядке? — выпалил он. — Слышал, Грюм… и Малфой… что произошло?

— Всё в порядке, Гарри, — тихо ответила Гермиона, её голос дрожал. — Потом объясню.

Драко фыркнул, поправляя мантию.

— Иди с Поттером, Грейнджер, — буркнул он. — Поговорим позже. Мне надо… дела.

Он бросил на неё тревожный взгляд и выскользнул из кабинета, оставив их одних. Гермиона сжала пергамент Крама, коснувшись амулета под воротником.

Драко, кипя от злости и растерянности, спустился в подземелья Слизерина, надеясь найти крёстного — Северуса Снейпа. Коридоры холодили, факелы чадили, портреты шептались о его превращении в хорька. Кабинет Снейпа был пуст, только колбы с зельями поблёскивали. Драко схватил лист со стола, нацарапал отчёт о случившемся — Грюм, хорёк, Крам, родство, письмо ухаживания — и хлопнул в ладоши, вызывая домового эльфа.

— Пиппи, доставь это отцу, — приказал он, передавая свёрнутый пергамент. — Быстро!

Эльф исчез с хлопком. Драко достал синюю зачарованную тетрадь и написал Сириусу:

Сириус,

Грюм превратил меня в хорька за ссору с Грейнджер. Крам спас, но знает слишком много — про её амулет, родство. Передал ей письмо ухаживания! Что делать? Сова Поттера скинула твоё письмо Хагриду, это перехват.

Драко

Буквы вспыхнули и растворились. Дверь кабинета с грохотом распахнулась, вошёл Снейп, его чёрная мантия развевалась, как крылья.

— Драко, какого Мерлина ты делаешь в моём кабинете? — рявкнул он, но, заметив бледность крёстника, смягчился. — Как ты?

Снейп подошёл, проверяя Драко на следы заклятий, его палочка светилась мягким сиянием. Драко рассказал о случившемся: Грюм, хорёк, Крам, родство, письмо Хагриду. Снейп слушал, глаза сузились.

— Минерва сейчас в преподавательской встала на твою защиту, — сказал он, убирая палочку. — Она отчитала Грюма за неэтичное поведение. Я поддержал. Это не Грюм, Драко. Или не совсем он.

— А письмо? — спросил Драко. — Сова скинула его Хагриду. Поттер теперь общается с Сириусом через тетрадь.

Снейп кивнул, его лицо стало мрачнее.

Снейп кивнул, лицо помрачнело.

— Это спланировано Люциусом и Ресы, — тихо сказал он. — Они разрешили Блэку общаться с Поттером, чтобы отвлечь его и запустить цепь событий. Что до Крама… — Снейп постучал пальцами по столу. — Объявление намерений — серьёзный шаг для Дурмстранга. Крам слишком быстро увлёкся Гермионой. Это не просто так.

Драко нахмурился, промолчав. Снейп продолжил:

— Будь начеку. И держи язык за зубами.

***

Гермиона, сжимая письмо Крама, посмотрела на Гарри, чьи глаза сияли после переписки с Сириусом.

— Гарри, — тихо сказала она, — тебе просили передать, чтобы был осторожнее. И… привет Бродяге.

Гарри кивнул, его взгляд блестел.

— Он написал про сюрприз, — шепнул он. — И что письма перехватывают. Надо узнать, что с Буклей.

Они направились к хижине Хагрида через двор, где ветер нёс запах леса и мокрой травы. Букля сидела на крыше, её белые перья сверкали на солнце. Хагрид, стоя у двери с метлой в руках, заметил их и смущённо кашлянул.

— Эй, Гарри, Гермиона, — прогудел он, пряча что-то за спину. — Зачем пришли?

— Хагрид, — начал Гарри, — Гермиона видела, как Букля скинула тебе свёрток утром. Это моё письмо?

Хагрид покраснел, его борода задёргалась.

— Да ну, Гарри, ерунда, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто… пустяки. Профессор Дамбл… — Он осёкся, кашлянув громче. — В смысле....эм, ничего такого.

Гермиона нахмурилась, её взгляд стал острым, но она промолчала. Гарри, ощутив укол тревоги, решил не давить. Букля ухнула и улетела. Хагрид быстро сменил тему, предложив чай.

***

— Люциус, — начал Абраксас, его голос был низким, с хрипотцой, — я вспомнил кое-что. Это может всё изменить.

Люциус поднял взгляд, его бледные глаза сузились.

— Что именно, отец?

Абраксас откинулся в кресле, глядя в огонь.

— В шестидесятых Ричард Лейстрендж хвастался золотой чашей с гравировкой барсука. Сказал, Том передал её на хранение. — Он помедлил, лицо помрачнело. — Тогда я не придал значения. Но теперь… подозреваю, это крестраж.

Люциус замер, сжав пергамент. Реса подняла взгляд от свитка, её бровь изогнулась.

— Крестраж? — переспросил Люциус, голос дрогнул. — Уверен?

— Нет, — отрезал Абраксас, — но совпадений много. Том был одержим бессмертием. Чары на таких предметах тёмные. Чаша принадлежала Хельге Хаффлпафф, я проверил записи.

Люциус побледнел, взглянув на письмо Драко, где тот описывал превращение в хорька, вмешательство Крама и подозрения о родстве с Гермионой.

— Если это крестраж, — медленно сказал он, — он, скорее всего, в сейфе Беллатрисы или Рудольфуса. Но как получить доступ? Дамблдор следит за нами.

Абраксас усмехнулся, глаза сверкнули.

— Гоблинский адвокат, Люциус. Оформим доверенность на сейф. Или… — Его улыбка стала хитрой. — Признаем твою племянницу Лейстрендж, а не Блэк, как вы с Ресой хотели. Но это вызовет скандал.

Реса хмыкнула, пробежав пальцами по свитку.

— Скандал нам не нужен, — сказала она. — Гоблины надёжнее. Но осторожно, Люциус. Дамблдор не дурак.

Люциус нахмурился, пальцы забарабанили по столу.

— Гоблины дорого берут, отец. Если Дамблдор заподозрит…

Абраксас рассмеялся, его смех раскатился по библиотеке.

— Деньги — не проблема, Люц. Проблема — не попасться. — Он наклонился, понизив голос. — Если чаша — крестраж, её нахождение поможет найти остальные. Том не остановился на трёх. Надо собрать его… запчасти, чтобы он был адекватным. Действуем тихо.

Люциус кивнул, лицо напряжённое, но решительное. Он взглянул на Ресу, свернувшую свиток.

— А письмо Драко? — спросил он, указав на пергамент. — Он пишет о Гермионе, Краме, перехвате писем… Это связано?

Реса, потягивая огневиски, ухмыльнулась.

— Драко экспрессивен, — сказала она с насмешкой. — Но это нам на руку. Если Крам объявил намерения, мы можем торговаться с его отцом, Димитрием. Их сын нашёл пару, и это можно использовать.

Абраксас прищурился, пробежав глазами письмо.

— Если Крам-младший скажет отцу, что нашёл пару… — Он хмыкнул. — Намекнём Димитрию, что девочка — наша родственница. Это прикроет общение детей, когда вы объявите её Блэк. Виктор — знаменитость, а отец, ищущий информацию об избраннице сына, — что естественней?

Люциус поднял бровь, слабо улыбнувшись.

— Использовать ухаживание Крама как прикрытие?

— Именно, — кивнул Абраксас, допивая огневиски. — Освободим Сириуса, легализуем Гермиону, и Димитрий станет союзником. Он славится верностью семье.

Реса кивнула, её улыбка стала хитрой.

— План по Сириусу выгорит, — сказала она. — Легализация Гермионы и ухаживание Крама дадут прикрытие. Димитрий не откажется, если намекнём, что его сын увлёкся девочкой с… особыми талантами.

— И семейными связями, — добавил Люциус, поднимая бокал. — За цепь событий.

Они чокнулись, смеясь, а огонь камина отбрасывал тёплые блики на их лица.

***

Гермиона, укрывшись за пологом кровати, всё ещё боялась открыть пергамент от Виктора. Задёрнув занавеску, она решилась прочесть письмо, с которым не расставалась несколько часов. Аккуратные, слегка угловатые буквы отражали автора:

Мисс Грейнджер!

Я не мастер слов, которые хотела бы услышать юная девушка. Я старше вас почти на четыре года, моё поведение отличается от ваших канонов, но таково моё воспитание. Я восхищён вами, как человеком и личностью, а малый срок знакомства дает большую возможность, чтобы мы могли узнать, друг друга находясь на территории одной школы. Мина, вы разрешили так вас называть. Прошу оказать мне честь и дать возможность проявить себя. Жду вашего ответа.

Виктор Крам.

Гермиона ощутила, как пылали щёки, и попыталась остудить их ледяными пальцами. Она жмурилась от смущения, не зная, что думать: Виктор был добр, но его слова о родстве с Драко, его наблюдательность пугали. Что он знал? Почему её сердце билось так быстро? Спрятав письмо в карман, она решила, что ответ подождёт.

В подземельях Слизерина Драко сидел в комнате, освещённой зелёным светом лампы. Перед ним лежала синяя зачарованная тетрадь и письмо от отца, доставленное эльфом Пиппи. Люциус писал коротко, но строго:

Драко, не вмешивайся в дела Лейстрендж и Крама. Присматривай за кузиной. Реса не против, если Лейстрендж согласится на ухаживание Крама. Будь осторожен — Дамблдор следит. Не лезь к лже-Грюму, это опасно.

Отец. P.S. Уничтожь письмо.

Драко фыркнул, сминая пергамент. «Присматривать? Как будто я нянька!» Но он знал, что отец прав — что-то затевалось, и Гермиона была в центре. Он открыл тетрадь, где светились слова Сириуса:

Драко, Снейп сказал, что это не Грюм, но кто — неясно. У Гарри есть Карта Мародёров — Гермиона знает, что это, и сможет узнать, кто такой Грюм, не влипая в неприятности. Мерлин, повезло тебе с кузиной, теперь будешь, как цербер, следить за сестрой. Маман слышала кое-что о Крамах, расскажу при встрече. Хочу увидеть твоё лицо, когда услышишь их традиции. Как узнаете, кто такой Грюм, пишите. Я передам остальным.

Драко подавил желание закатить глаза на «цербере» и «традициях». «Сириус и его шуточки», — подумал он, догадавшись, о чём тот. Он написал Гермионе:

Спишь? Сириус сказал, Грюм — не Грюм, но кто — неясно. Предложил взять твою Карту Мародёров и посмотреть.

Ответ пришёл быстро, буквы вспыхнули золотом:

Драко, я достану карту. Встретимся после завтрака в Большом зале.

Наутро Большой зал гудел голосами, запахи бекона и тыквенного сока наполняли воздух. Гарри сидел с Роном, хромавшим после вчерашней травмы. Гермиона, незаметно вытащив Карту Мародёров из сумки Гарри, спрятала её под стол. Драко, за слизеринским столом, бросал на неё взгляды, делая вид, что увлечён тостами.

Дождавшись, пока Гарри отвлечётся на Рона, Гермиона шепнула: «Я торжественно клянусь, что замышляю шалость». Карта ожила, показывая Большой зал. Она искала точку «Аластор Грюм» за преподавательским столом, но имя сидевшего там было «Барти Крауч-мл.». Её глаза расширились.

Она написала в зачарованной тетради Драко и Сириусу:

Это Барти Крауч-младший. Сириус, кто это?

Драко, увидев её сообщение, сжал губы и прочел еще раз.

Но разве он не умер? Его взяли с твоими родителями за нападение.

***

Сириус, получив сообщение, был ошеломлён. Все в Азкабане знали, слышали, что парень умер. Он достал двустороннее зеркало из тайника и связался с сестрой. Его лицо в зеркале было встревоженным, но решительным.

— Реса, это Барти Крауч-младший, — сказал он. — Мина и Драко подтвердили через Карту Мародёров. Он выдаёт себя за Грюма.

Реса, в своём кабинете, кивнула, её тёмные глаза сверкнули.

— Карта не ошибается? — уточнила она.

— Нет, она завязана на магию школы, — ответил Сириус.

— Я к Люциусу. Утром отправила инструкции Мине, чтобы подготовила крестника, — сказала Реса, убирая зеркало. — Сириус, осталось немного.

— Верю, сестрёнка, — улыбнулся он, прерывая связь.

Реса аппарировала в поместье Малфоев, застав Люциуса и Нарциссу в библиотеке за свитками. Поприветствовав их, она объявила:

— Лже-Грюм — Барти Крауч-младший. Люциус, надо скорее легализовать меня и Мину. Мы с Барти были друзьями, он поверит мне.

— Наконец-то, — хищно сверкнули глаза Люциуса. — Всё давно готово, ждал отмашки.

— Ты и жук, — рассмеялась Реса.

***

Гермиона, выходя из Большого зала с Драко, получила письмо от Ресы, доставленное совой. Школьная суета скрыла их общение — никто не удивлялся. Прочитав письмо, она передала его Драко и отвлекла Рона, соврав про вызов Флитвика. Рон, поворчав, ушёл в башню — из-за объявления выбора Кубка Огня похода в Хогсмид не было. Гермиона поманила Гарри, и они с Драко направились на восьмой этаж.

Гермиона трижды прошла мимо картины, призывая копию гостиной Ресы в Кингсвуде. Появилась комната: уютные кресла, камин, стол. Гарри и Драко вошли следом.

— Гарри, это успокоительное зелье, — мягко сказала Гермиона, протягивая склянку из письма. — Мне надо поговорить.

Гарри, бросив взгляд на Драко, затем на подругу, выпил зелье. Его плечи расслабились. Драко, сидя напротив, выглядел неловко, но решительно.

— Поттер, — начал он, — наши родные решили, что тебе нужно знать правду, чтобы видеть картину.

— Гарри, ты видел женщину со мной на Косой аллее? — мягко спросила Гермиона.

— Что за вопрос? — удивился Гарри. — Думал, это твоя мама.

— Не совсем, — замялась она. — Это моя крёстная. Мои родители… не могли быть со мной. Меня воспитали она и её жених.

— Мне жаль, — обомлел Гарри. — Но что тут делает он? — кивнул он на Драко.

— Об этом и речь, — подхватил Драко. — Наши взрослые — твои родственники, Поттер. Они хотят помочь тебе и Сириусу.

— Мои родители в тюрьме, Гарри, — опустив глаза, сказала Гермиона. — Дядя Сириус был в соседней камере.

— Твои родители Пожиратели, — тоскливо сказал Гарри. — Поэтому меня не взяли с тобой, да?

— Да, — кивнула Гермиона. — Теперь мы пытаемся выпутаться.

— Я заметил, Дамблдор странный, — вдруг сказал Гарри. — Ему плевать на Сириуса, и он задавал в начале года странные вопросы.

Гермиона округлила глаза — она не ожидала, что Гарри замечал, но его догадки поражали.

— Твоя крёстная тоже оттуда? — уточнил Гарри.

— Да, — кивнула Гермиона. — Откуда понял?

— Просто, — улыбнулся он. — Невилл говорил, что меня хотели забрать его бабушка и другие семьи, даже мама Сириуса, но им отказали, так как они скомпрометированы. — Он хмыкнул. — Эй, Малфой, знаешь, что твоя мама тоже подавала заявку?

— Серьёзно, Поттер? — глаза Драко округлились.

— Ха, я тоже знаю, чего вы не знаете, — горько рассмеялся Гарри.

— Так вот, Гарри, — через силу улыбнулась Гермиона, — мы говорим это, чтобы ты был осторожнее и знал: мы на твоей стороне.

— Знаю, Герм, — сказал он, а она поморщилась от сокращения. — Флитвик сказал, ты искала во Франции запчасти для артефакта, который мне сделала. В Англии такого не купишь.

Ребята замолчали, переваривая его слова.

— Кем вы мне приходитесь? — хмыкнув, уточнил Гарри.

— Условно, — почесал затылок Драко, — ты наш дядя.

— Круто, у меня есть племянники! — улыбнулся Гарри. — Сириус ночью написал в тетради и научил дать клятву, чтобы я не проболтался. Никто в моих мозгах не шарит.

— Ну, дядюшка, — Гермиона и Драко переглянулись, рассмеявшись. Гермиона была счастлива, что Сириус подстраховал их.

— А что дальше? — спросил Гарри, вызвав Tempus. — Расскажите что-нибудь прикольное.

— Драко, как проверить клятву? — спросила Гермиона, всё ещё волнуясь.

Драко объяснил о малых обетах. Гарри проверил: клятва, обвивавшая руку, превратилась в текст, который они прочли и подтвердили — всё верно.

Гермиона, сжимая пустую склянку, повернулась к Драко, её брови нахмурились.

— Драко, что такое «намерение ухаживаний»? — тихо спросила она. — Крам написал, но я… не понимаю.

Драко, откинувшись в кресле, фыркнул, но его глаза сверкнули.

— Серьёзно, Грейнджер? — хмыкнул он, скрестив руки. — Это Дурмстранг, старомодные штучки. Намерение ухаживаний — официальное заявление, что парень хочет за тобой приударить. Не флирт, а серьёзный шаг: доказать, что достоин, через поступки, подарки. Если согласишься — даёшь шанс. Откажешь — он отступает. Честь, традиции, всё такое.

Гермиона покраснела, теребя мантию.

— Это… нормально? — пробормотала она. — Он назвал меня по имени...

— Ох, Грейнджер, он влип, — рассмеялся Драко, но, заметив её смущение, посерьёзнел. — Нормально для них. Крам, небось, выучит твои привычки и будет таскать книги. Но будь осторожна. Это может быть не просто так.

Гарри, заторможенный зельем, хмыкнул.

— Крам и Мина? Как название романа.

Гермиона бросила раздражённый взгляд, но её губы дрогнули. Драко закатил глаза.

— Поттер, не начинай. Ты теперь дядя, веди себя прилично.

Разговор тёк до обеда. Они сказали часть правды, но радость от того, что Гарри знал, грела их. Они вышли, готовясь к обеду и газете с интервью Огдена и Августы.

***

Большой зал гудел, студенты обсуждали Турнир и слухи о Грюме. Зачарованный потолок отражал серые тучи, предвещая дождь. Гарри, Гермиона и Драко, игнорируя взгляды гриффиндорцев и слизеринцев, сели за гриффиндорский стол. Рон, хромавший после травмы, ворчал о боли и отсутствии квиддича, оставшись в башне. Студенты Шармбатона и Дурмстранга перекрикивались о Кубке Огня.

Гермиона, бросая взгляды на вход, ждала сов с газетами. Её пальцы коснулись амулета, в кармане лежало письмо Крама. Драко, ковыряя пирог, следил за Барти Краучем-младшим, замаскированным под Грюма, прихлёбывавшим из фляжки. Гарри, расслабленный зельем, ждал сов.

— Интервью Огдена и Августы… — шепнула Гермиона. — Может быть связано с Сириусом. Если опубликуют что-то о его деле, это всё изменит.

Драко кивнул, постукивая по столу.

— Если там правда, Дамблдор будет в ярости, — тихо сказал он, взглянув на директора, беседовавшего с Флитвиком. — Но это даст нам время.

Гарри, потирая ноющий шрам, хмыкнул:

— Даже если ты хорёк, Малфой, я рад, что ты с нами. — Его губы дрогнули. — Но если Дамблдор следит, надо быть осторожнее.

Драко фыркнул, но глаза потеплели.

— Поттер, не начинай с «хорька», — буркнул он. — И да, осторожность не помешает. Особенно с этим, — он кивнул на лже-Грюма, чей глаз сканировал зал.

Гермиона нахмурилась, думая о Барти. Карта подтвердила его личность, но зачем он здесь? Почему Хагрид получил письмо Гарри? Она сжала тетрадь в сумке, решив написать Ресе после обеда.

Совы влетели, роняя газеты. Сипуха сбросила «Ежедневный пророк» перед Гермионой. Заголовок гласил: «Тиберий Огден и Августа Лонгботтом требуют пересмотра дела Сириуса Блэка: новые доказательства невиновности».

Гермиона ахнула, схватив газету. Гарри и Драко придвинулись, читая. Статья начиналась с интервью Огдена и Лонгботтом, утверждавших, что Сириус осуждён без суда, а письма бывших Пожирателей указывают на его невиновность.

— Это оно, — прошептал Гарри, голос дрожал. — Сириус может быть свободен.

— Не так быстро, — тихо сказал Драко, пробежав глазами текст. — Дамблдор и Фадж против пересмотра. Требуют больше доказательств.

— Фадж боится признать ошибку! — фыркнула Гермиона, щеки покраснели. — А Дамблдор… — Она осеклась, заметив его взгляд.

— Тише, Грейнджер, — шикнул Драко, пнув её под столом. — Не привлекай внимания.

Гарри сжал кулаки, заметив, как Барти нахмурился, глотнув из фляжки. «Слишком нервный», — подумал он, ощутив тревогу.

— Надо написать Сириусу, — решительно сказала Гермиона. — Они знают про статью.

— И проверить Буклю, — добавил Гарри, вспоминая свёрток Хагрида. — Если письма перехватывают, это может быть связано с… — он понизил голос, — с тем, что я видел во сне.

Драко прищурился, промолчав. Он заметил, как Крам наблюдает за Гермионой, сжимая кубок. «Болгарин знает слишком много», — подумал он.

Совы кружили, гул нарастал. Гриффиндорцы шушукались, заметив заголовок. Флер Делакур шепнула подруге, указывая на газету. Снейп, за преподавательским столом, бросил холодный взгляд, его пальцы постукивали, выдавая напряжение.

— В Выручай-комнату, — тихо сказал Гарри, сжимая чёрную тетрадь. — Там разберёмся.

Гермиона кивнула, коснувшись письма Крама в кармане. Драко закатил глаза, но промолчал. Они встали и направились к выходу, зная, что газета — лишь начало.

Глава 7. Прыжок веры, или имитация командной работы.

***

Северус Снейп, сидя за преподавательским столом, бросал на Гарри, Гермиону и Драко, устроившихся за гриффиндорским столом, взгляды, полные холодного раздражения. «Какого Мерлина Драко сел туда? — думал он, сжимая кубок, костяшки побелели. — Играет с огнём, а я не могу его вытащить, не привлекая внимания Дамблдора». Его глаза скользнули к Барти Краучу-младшему, замаскированному под Грюма, который разглядывал «Ежедневный пророк», прихлёбывая из фляжки, прислушиваясь к разговору профессоров Вектор и Баблинг.

— Невероятно, Септима, — взволнованно говорила Баблинг. — Огден и Лонгботтом нашли письма Пожирателей, подтверждающие невиновность Блэка! Фадж заблокирует пересмотр?

— Фадж цепляется за репутацию Министерства, — ответила Вектор, поправляя очки. — Но Огден и Лонгботтом — зубры Визенгамота. Их не заткнёшь.

Барти усмехнулся, его магический глаз фиксировал Гарри, Гермиону и Драко. «Они что-то знают», — подумал он, сделав глоток.

Минерва МакГонагалл и Помона Спраут шептались, бросая взгляды на Дамблдора, который с благодушной улыбкой слушал Флитвика. Минерва наклонилась к Помоне:

— Помона, я не понимаю Альбуса. Он помогал Блэку сбежать на гиппогрифе, а теперь против пересмотра его дела. Что он задумал?

— Согласна, — кивнула Помона, её щёки порозовели. — Гарри — крёстник Сириуса, захочет жить с ним, если Блэка оправдают. А Малфой с ними — странно. Эксперименты Филиуса?

— Надо поговорить с Альбусом после обеда, — вздохнула Минерва.

Флитвик, качая ножками на стуле, с энтузиазмом рассказывал Дамблдору:

— Альбус, мой проект межфакультетного сотрудничества даёт плоды! Малфой и Грейнджер почти закончили чары, которые поразили бы старшекурсников! Гринграсс и Лонгботтом уже ведут апробацию! Драко сел с гриффиндорцами — прорыв! Хочу внедрить это на постоянной основе.

Дамблдор кивал, но думал: «Филиус, твои эксперименты мешают. Дети что-то обсуждают. Огден и Лонгботтом копают под Сириуса. Августа винит меня за запрет менталистики, которая могла бы помочь её сыну. Почему Сириус не сказал, что связался с ней?» Заметив, как Гарри, Гермиона и Драко спешно покинули зал, он нахмурился. «Детишки озабочены. Надо проверить Сириуса».

***

После обеда Дамблдор, отговорившись делами от Минервы, поднялся в башню, назвал горгулье пароль — «сахарные перья» — и шагнул в камин, бросив Летучий порох. Произнеся «Гриммо, 12», он исчез в зелёном пламени. В гостиной дома Блэков камин вспыхнул, и Дамблдор, отряхнув мантию, ощутил чары прослушки. Не найдя Сириуса в гостиной, столовой или кухне, он вошёл в библиотеку. Сириус, с комиксом на диване, вздрогнул от шагов, уронив журнал.

— Альбус! — чертыхнулся он, вылезая из-под дивана. — Какого Мерлина без предупреждения?

— Сириус, мальчик мой, — мягко начал Дамблдор, осматривая комнату. — Почему не сказал, что связался с Августой?

Сириус замер, поймав газету, брошенную Дамблдором. Он знал о статье, но сделал удивлённое лицо. «Он не должен понять, что я в курсе», — подумал он.

— Альбус, это правда? — спросил он, стараясь звучать искренне. — Моё дело открыли?

— Ты хочешь сказать, впервые слышишь? — качал головой Дамблдор, садясь в кресло.

— Клянусь Мерлином, — горячо ответил Сириус, сжимая газету. — Я не общался ни с кем, кроме тебя и орденцев! Но если Августа и Огден добьются пересмотра, я готов проставить ей весь погреб огневиски! — Он выдавил улыбку, но пальцы теребили газету.

Дамблдор смотрел внимательно. «Он играет, — подумал Альбус, глаза блеснули. — Августа — его родня через мужа. А если кто-то из Блэков замешан? Может, Ресалхаге? Она пропала, но некролога не было, но он ходил к гобелену. Попробую наугад». Он сменил тон:

— А что насчёт твоей сестры? Слухи, что кто-то из Блэков жив. Может, она связалась с Августой?

Сириус побледнел, горло сжалось. «Он блефует? Откуда знает про Ресу?» — подумал он.

— Реса? — переспросил он, голос дрогнул. — Я не знал, что она жива. Мать запретила нам общаться после смерти отца. Ты знаешь, где она?

Дамблдор прищурился. «Он не врёт, но скрывает. Если не Ресалхаге, то кто? Огден? Или кого-то третьего? Еще и эти дети, их уход из зала был подозрительным. ». Он сменил тему:

— Насчёт Гарри, — мягко сказал он. — Он тебе писал?

— Пару писем летом и одно в сентябре, — грустно ответил Сириус. — Но он не отвечает. Может, считает меня чужим.

— Напиши ещё, — посоветовал Дамблдор, глаза холодно наблюдали. — Я видел его с Малфоем. Это тревожит.

— С Малфоем, сыном этого слизняка Люциуса? — воскликнул Сириус, распаляя гнев. Он пытался вспомнить, как проиграл ему недавно в карты, чтобы распалиться. — Надо оградить Гарри! — Он замялся. — Но зачем ты пришёл, Альбус? Не только же газету принести?

— Сириус, не верь газетам, — сказал Дамблдор с нарочитой убеждённостью. — Хотел проверить, как ты. — Он мысленно поморщился, заметив, что тот не поверил: «Слишком наиграно. Он знает больше». — Будь осторожен, времена неспокойные.

— Просто хотел проверить, как ты, — добавил Дамблдор, вставая и поправляя мантию. — Будь осторожен, времена неспокойные.

Сириус кивнул, но взгляд был насторожённым. Когда Дамблдор исчез в камине, зелёное пламя вспыхнуло, и тишина накрыла библиотеку. Сириус выдохнул, вытер пот со лба и схватил двустороннее зеркало из тайника под диваном.

— Реса! — рявкнул он, увидев её лицо. — Дамблдор был здесь. Спрашивал про Августу и тебя. Но я сказал, что не знал, что ты жива. Он не поверил. И про Гарри спрашивал — видел его с Драко и Гермионой.

Реса, в кабинете в Кингсвуде, усмехнулась, её тёмные глаза сверкнули.

— Он вынюхивает, — сказала она холодно. — Но мы с Люциусом планировали, позволяя детям общаться. Это отвлекает его. Что ты сказал про меня?

— Что не видел с семнадцати лет, — ответил Сириус, расхаживая. — Я написал Гарри больше, чем ты разрешила, но он дал клятву — избежит легилименции. Альбус выуживал, кто мне помогает.

— Он блефует, — отрезала Реса, постучав по столу. — Прюэтты и Гринграссы — поручители в твоём деле, Огден — адвокат. К концу недели всё решится. Люциус давит на Фаджа, намекая, что это ослабит Дамблдора. Не расслабляйся, Сириус.

Сириус кивнул, убирая зеркало. «Он не поверил, — думал он, сжимая кулаки. — Но я не дам ему всё испортить. Гарри — моя семья. И в этот раз я смогу его защитить».

***

Гарри, Гермиона и Драко, добравшись до Выручай-комнаты, оглянулись, проверяя, что за ними никто не следит. Коридор на восьмом этаже был пуст, картина с троллями покачивался от сильного сквозняка. Драко трижды прошёл мимо стены, думая о безопасном месте. Дверь появилась, и они юркнули внутрь. Комната напоминала уютный кабинет: камин потрескивал, три кресла стояли у стола.

— Я написал Сириусу, — сказал Гарри, держа открытую тетрадь, где его почерк поблёк. Он сел, постукивая по подлокотнику.

— Крёстный нас убьёт, — пробормотал Драко, шагая из стороны в сторону. — Надо думать. У кого-нибудь есть лист?

— Держи, — Гермиона вырвала лист из блокнота. — Успокойся, пол протрёшь.

Гарри смотрел на Драко, хмурясь. «Крёстный?» — подумал он.

— Крёстный Драко — Снейп, — пояснила Гермиона, заметив его замешательство. Драко хотел добавить, но поймал её взгляд и промолчал, закатив глаза.

— Да, и он в бешенстве, что я сел за ваш стол, — буркнул Драко, черкая на листе. — Планирует отравить меня за ужином.

— Хех, такого крёстного я бы боялся, — усмехнулся Гарри. Неприязнь к Снейпу стихла после защиты от Люпина, но что-то в его поведении не давало покоя.

— Попробуем призвать эльфа, — сказал Драко, отложив перо. — Пинки!

С лёгким хлопком появился домовый эльф в аккуратной наволочке, оглядываясь с тревогой. Его большие глаза нервно бегали по комнате.

— Мастер Драко, — пискнул Пинки, теребя уши. — Складная комната… тут плохие эльфы.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Драко.

— Грязно, — Пинки крутил головой, его голос дрожал. — Вы не видите? Склад вещей. Пыль, хлам, всё сломано.

— А что ты видишь? — уточнила Гермиона, наклоняясь к эльфу. Она читала, что домовые эльфы видят сквозь трансфигурацию и иллюзии, и её глаза загорелись любопытством.

— Склад, — пискнул Пинки. — Старые парты, книги, всё-всё.

— Так, кое-что попробуем, — сказал Драко, его брови сдвинулись. — Ты сможешь зайти в эту комнату без нас?

— Нет, мастер, — покачал головой Пинки. — Только если позовёте.

— Иди к отцу и возвращайся, — кивнул Драко, протягивая эльфу лист. Пинки взял его и исчез с хлопком.

— Кажется, я понял, что ты хочешь, — сказал Гарри, глядя на Драко. — Ты хочешь увидеть склад?

— Логично, — пожал плечами Драко. Они вышли, и Гарри трижды прошёл мимо стены, думая о складе, который видят эльфы. Появилась массивная дверь с ржавыми петлями. Внутри — горы парт, книг, свитков, сломанных метел, пыльных гобеленов. Воздух пах сыростью.

— Веками разбирать, — присвистнул Гарри, проверив тетрадь — от Сириуса ответа не было. — Молчит.

— Ну давай, я сделаю нам кресла, — сказала Гермиона, взмахнув палочкой. Три удобных кресла в стиле карго появились у входа, обитые тёмной тканью. Драко хмыкнул — в таких было удобно читать, но он не стал это комментировать.

— У нас проблемы, — начал он. — Мы слишком засветились. Предлагаю: я на спор сел к вам, а Мина, — кивнул на Гермиону, — должна пролететь над озером.

— Отличный план, — усмехнулся Гарри. — Только Гермиона не летает. — Он заметил её улыбку. — Или уже умеешь?

— По мелочам, — отмахнулась Гермиона. — Я не Шахерезада, Гарри, чтобы рассказывать тебе истории до бесконечности.

— Согласен, — примирительно поднял руки Гарри. — Но интересно, что тут можно найти.

В этот момент с хлопком появился Пинки, его глаза сияли фанатичным восторгом. Он оглядел склад, словно перед ним был рай для уборки.

— Мастееер, можно убрать пыль? — пискнул он.

— Всё принёс? — спросил Драко. Эльф кивнул, протянув шкатулку. — Тогда убирай.

Пинки щёлкнул пальцами, пыль исчезала, оставляя за собой чистые, но всё ещё хаотичные кучи вещей. Драко открыл шкатулку, и его лицо осветилось удовлетворением. «Отец согласился», — подумал он.

— Так, Поттер, сейчас будем колоть тебе ухо, — сказал Драко, показывая серебряную серёжку. — Заклинание знаю.

— Малфой, я конечно рад, что у меня есть родня, но мы не так близко знакомы… зачем? — Гарри отодвинулся, его кресло скрипнуло. Драко развернул шкатулку, показывая простую серебряную серёжку — нарочито скромную, без украшений.

— Странный выбор, — нахмурился Гарри. — Я не…

— Гарри, я поняла! — воскликнула Гермиона, её глаза загорелись. — Это артефакт! Ментальный, да? — Драко кивнул.

— Молодец, пять баллов Гриффиндору, — хмыкнул он. — Поттер, это Блэковское, из маминого приданного. Защищает от легилименции. Не снимай. Клятва — это одно, но с этим ты будешь в безопасности. Не снимай и не теряй.

— От легилименции? — переспросил Гарри. — Чтобы мысли не читали?

— Легилименция — это не просто чтение мыслей, — начала Гермиона, но Драко её перебил:

— Потом объяснишь, Мина. — Он достал палочку. — Готов, Поттер?

— Ладно, — обречённо вздохнул Гарри, убирая волосы с уха. — Но надеюсь, её можно скрыть. Я не капитан корабля, чтобы быть пиратом.

Драко пробормотал заклинание, и Гарри почувствовал резкий укол. Он взял серёжку, путаясь в пальцах, и наконец надел её. Гермиона наколдовала зеркало, и Гарри, взглянув, хмыкнул — выглядело не так уж плохо.

— Жаль, скрыть нельзя, — сказал он.

— Можно, — ответил Драко. — Через десять минут она «познакомится» с тобой и станет невидимой.

В этот момент Пинки пискнул, забившись в угол. Его глаза были полны ужаса.

— Плохая вещь! — заверещал он, указывая на старый бюст, где поблёскивала диадема Ровены Рейвенкло. — Проклятая!

Ребята переглянулись и, не сговариваясь, пошли через горы искать эльфа, найдя его двинулись к бюсту. Гермиона и Драко еле успокоили эльфа, который дрожал, как осиновый лист.

— Пинки, что тебя пугает? — мягко спросила Гермиона.

— Пинки убирал в библиотеке, — пискнул эльф. — Видел тетрадь… такая же плохая!

— Не паникуй, — сказал Драко, заметив штору. — Помогите! — Он полез за ней, и они втроём вытянули пыльную ткань.

— Зачем, Драко? — спросил Гарри.

Драко замер. «Как объяснить, что родители хотят вернуть Лорду величие? — Это явно не разговор для сегодня» — подумал он. Гермиона вмешалась:

— Гарри, Драко прав. Этой вещи не место в школе. Если она пугает эльфа, она опасна. Я видела на входе кулинарный херес — тут бывают преподаватели.

— Трелони с бутылкой, — кивнул Гарри. — Но она вряд ли полезет сюда. — Он посмотрел на диадему, и вдруг его шрам запульсировал болью. Он упал на четвереньки, хватаясь за лоб. — Ай!

Гермиона подлетела, а Драко, применив Wingardium Leviosa, поднял диадему и замотал в штору. Он сунул свёрток Пинки, шепнув:

— Отдай отцу, но не в руки. Положи на пол. Эй, Поттер, ты как? — Драко и Гермиона помогли Гарри сесть. — Я убрал штуку.

— Странное чувство, — пробормотал Гарри, потирая шрам. — Как будто снова дерусь с Квирреллом. — Они довели его до кресла.

— Офигеть, — выдохнул Драко, заметив в углу шкаф. — Исчезательный шкаф! Я видел такой у Горбина в прошлом году. — Он подошёл и ткнул в него палочкой. — Это его пара. Мордред, защита этой школы — как носки Уизли!

— Малфой! — начала Гермиона, но Гарри перебил:

— Мне лучше. Почему отправил диадему отцу?

— Папа мастер чар, — небрежно ответил Драко. — Разберётся. А у тебя, Поттер, похоже, чувствительность к тёмным артефактам. Голова болела?

— Не знаю, — нахмурился Гарри. — Дневник Риддла не вызывал такого. Ты знаешь про василиска?

— В смысле? Тогда на втором курсе? — глаза Драко расширились. — Змея Салазара? Правда?

— Я убил его мечом Гриффиндора, — сказал Гарри. — Там была Джинни, я не мог иначе, иначе она бы умерла.

— А я была статуей, — передёрнулась Гермиона. — Два месяца думать в окаменении — то ещё ощущение. Хорошо, что этой вещи больше нет в школе.

— Согласен, — кивнул Гарри, открывая тетрадь. — Сириус ответил!

Гарри, прочёл статью, всё хорошо, не переживай. Жаль, сюрприз смазан. Всё идёт как надо, но будьте осторожны — директор против вашего общения с Малфоем. Старайтесь не попадаться вместе. Мне дали задание предостеречь тебя от него.

— Директору не понравилось, — вздохнула Гермиона. — Но наш проект почти готов. А ваш?

— Не начали, — покаялся Гарри.

— Я сделала ваш, — закатила глаза Гермиона. — Гарри, разыграй идеи с Роном, будто доделываешь. Попросим Флитвика о новом проекте, чтобы перекинуть на тебя пару с Драко.

— Твои идеи пугают, — хмыкнул Гарри, но кивнул. — Драко, ты за?

— Чтобы вы без меня делали, — фыркнул Драко, записывая в тетрадь: «Махнёмся парами на чарах. Я отличник, у Поттера нет шанса». — Предупредил Сириуса и взрослых.

***

Ребята выбирались из Выручай-комнаты. Побыв там почти два часа, они решили расходиться по одному. Драко направился в подземелья Слизерина, а Гарри и Гермиона — к гриффиндорской башне. Гермиона решила заглянуть в библиотеку, предупредив Гарри:

— Хочу узнать про ментальные артефакты.

Она шла через галерею рядом с библиотекой, её любимый путь, где витражи отбрасывали цветные блики на пол. Гермиона думала о своём амулете — серебряной подвеске-луне от Нарциссы Малфой. «Если серьга Гарри защищает от легилименции, то мой амулет… что он делает?» — размышляла она, заметив Виктора Крама у колонны. Он перечитывал письмо, но, увидев её, спрятал его за пазуху.

— Мина, можем говорить? — спросил он, его тёмные глаза внимательно смотрели на неё, уловив румянец на её щеках.

— Виктор, я… — Гермиона замялась, теребя палочку. — Да, конечно.

Он предложил пройти к открытой галерее, где тёплый для шотландской осени воздух был безветренным. Виктор пробормотал болгарское заклинание, отрезая их от звуков. Они сели на скамейку, причём он опустился рядом, чтобы не возвышаться над ней. Гермиона, была чуть ниже его плеча, и он не хотел на нее давить этим, она нервно поправила кудри.

— Прочла моё письмо? — спросил Крам, его голос был мягким, но напряжённым.

— Да, я… — Гермиона теребила палочку, щёки пылали. — Не знаю, как на это реагировать.

Крам смотрел с теплотой, удивляясь её стеснительности. «Очаровательна, когда смущается», — подумал он, замечая, как подпрыгивают её кудри.

— Тихо, не переживай, — успокаивающе улыбнулся он. — Я тебе хоть немного нравлюсь?

Гермиона покраснела до ушей, кивнула, зажмурившись. Крам, чтобы успокоить её, присел перед ней на корточки, аккуратно взял её руку в свои большие ладони и начал незаметно считать пульс. Её зрачки были расширены, лицо горело, пульс колотился, как у загнанного оленя. «Она не равнодушна», — подумал он.

— Могу расценивать это как «да»? — улыбнулся он. — В Болгарии кивок — «нет», качание — «да».

— Виктор, да, — выдохнула Гермиона, пытаясь отдышаться. Его рука, державшая её, не давала сосредоточиться. — Принимаю твои намерения.

Крам плавно встал, поклонился, поцеловав её пальцы. Гермиона, ещё краснее, вскочила, ткнула в него пальцем, собираясь что-то сказать, но, увидев его улыбку, расслабилась.

— Не знаю, как себя вести, — бойко сказала она, голос дрожал. — Прости, если реакция не такая, как ждёшь.

— Мы научимся понимать друг друга, Мина, — улыбнулся Крам. — Но мне нравится тебя дразнить. — Он потянулся и игриво распрямил одну из её кудрей, отпустив со словом «боммк-с».

Гермиона возмущённо уставилась, но его смех сломал её оборону, и она рассмеялась, прикрыв лицо.

— Что хотела в библиотеке? — спросил Крам, когда они успокоились. — Могу помочь?

Гермиона коснулась амулета под воротом мантии, поколебавшись. «Он видел его. Стоит ли говорить?»

— Про ментальные артефакты, — призналась она, глядя в сторону. — Может у меня есть… один такой.

— Такого в школьной библиотеке в открытым доступе точно нет, — покачал головой Крам. — Но могу рассказать. — Они пошли к башне, так как темнело. Прохожие — хаффлпафки и рейвенкловцы — пялились на них. Высокий, жилистый Крам с военной стрижкой и ястребиным носом и хрупкая Гермиона с дикими кудрями и чернилами на пальцах выглядели колоритно. Их губы двигались, но болгарское заклинание скрывало слова.

— Почему они так смотрят? — обернулась Гермиона.

— Нас не слышно, только видно, — пояснил Крам. — Болгарское заклинание уединения.

— Здорово, — улыбнулась она. — Так что с амулетом?

— Я могу рассказать, что это вообще, — начал Крам, его голос стал серьёзнее. — Такие артефакты скрывают силу мага и направленность магии. Ещё блокируют ментальные атаки, но не больше двух-трёх ударов. Больше сказать не могу — надо изучать твой конкретно. Снимать его не стоит, раз ты им пользуешься.

— Ты понял, какая у меня магия? — нахмурилась Гермиона.

— Да, и не только, — таинственно улыбнулся Крам. — Ты не та, кем зовёшься.

Гермиона опустила взгляд, сердце ёкнуло. «Он знает?»

— Я не могу об этом говорить, — тихо сказала она, глядя на дорогу.

— Всё хорошо, — мягко ответил Крам. — Знаю, что мне можно говорить. Хочу пригласить на прогулку в выходные. Не утром, конечно.

— Согласна, — улыбнулась Гермиона. — Но утром я проспорила — полечу на метле.

— Что в этом такого? — удивился Крам, для которого небо было родной стихией.

— Я научилась летать пару месяцев назад, — покраснела она. — И все захотят это увидеть.

— Хех, если хочешь, я возьму метлу, — предложил Крам, посмеиваясь. — Отвлеку толпу, если будет слишком много зевак.

— Это было бы чудесно, — оживилась Гермиона. — Тебе точно нормально?

— Я и так хотел полетать, — кивнул он. — Всё хорошо.

— Мой друг Гарри бы тоже хотел с тобой полетать, — отметила Гермиона. — Он ловец нашей команды факультета.

— Я не против, — заметил Крам. — Почему бы и нет потренируюсь заодно.

— Он очень не любит внимание к себе, — печально заметила она. — А на твою тренировку боюсь придет посмотреть вся школа.

— А вы хорошие друзья? — вдруг спросил он.

— Как брат и сестра, — смутилась она. — Хотя и попадаем часто в передряги, но он не оставляет никого в беде.

— Значит он хороший друг, — отметил Крам.

Они дошли до входа в гриффиндорскую башню. Гермиона назвала пароль — «смеющаяся мандрагора» — и, обернувшись, махнула Краму, когда проход закрывался.

— До ужина, — улыбнулась она.

***

Камин в Малфой-Мэноре вспыхнул, и из него шагнул Абраксас Малфой, отряхивая угольную пыль. Его серебристые волосы были зачёсаны, но глаза сузились от тревоги. Люциус редко звал с такой паникой.

— Люциус, что случилось? — спросил Абраксас, его голос был спокойным, но раздражённым. Он не привык к спешке, особенно от сына, который обычно держал себя в руках.

Люциус, у стола, налил два бокала огневиски, его пальцы дрожали. На полу лежала штора, из которой выглядывал край диадемы, поблёскивающей зловеще. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным запахом темной магии и чего-то неуловимо зловещего.

— Драко, Мина и Поттер нашли в Выручай-комнате крестраж, — сказал Люциус, указав на свёрток. — Диадема Рейвенкло.

Абраксас замер, подошёл к свёртку, не касаясь, и присел, разглядывая диадему. Её узоры казались невинными, но тёмная энергия пробирала холодом.

— Хорошая новость, — сказал он, выпрямляясь и взяв бокал. — Но почему ты в таком состоянии?

— Пинки, расскажи, — приказал Люциус эльфу, теребившему наволочку.

— Мастер Драко, мисс Мина и мистер Поттер были в волшебной комнате, — пискнул Пинки. — Пинки позвали принести бумагу мастеру Люциусу. Пинки видел склад… пыль, хлам. Потом увидел плохую вещь на бюсте, — указал на диадему, — как тетрадь в библиотеке, плохая-плохая! Мистер Поттер посмотрел и упал, кричал, что болит голова. Мастер Драко замотал её и велел Пинки принести, не трогать руками.

Люциус нахмурился. Абраксас задумчиво смотрел на диадему.

— То есть Поттер упал от боли, — повторил Абраксас, его голос стал тише, почти шёпотом. — Это… любопытно. Крестраж отозвался на него. Это может быть связано с его шрамом. Или с чем-то большим.

Люциус глотнул огневиски, успокаивая нервы.

— Нам нужно связаться с Димитрием, — сказал он, глядя на отца. — Он знает больше о некромантии точно больше, чем кто-либо из нас. И, возможно, придётся подключить Медичи. Если это действительно крестраж, его нельзя просто так хранить. А если Поттер реагирует на него… — Он замолчал, не решаясь продолжить.

— Димитрий — хороший выбор, — кивнул Абраксас. — Но Аурелио Медичи… — Он поморщился, словно проглотил что-то кислое. — Он потребует плату, и не только деньгами. Ты готов к этому, Люциус?

— Если это поможет защитить Драко и разобраться с крестражем, я готов на всё, — отрезал Люциус, его голос стал твёрже. — Но мы должны действовать быстро. Если Дамблдор узнает, что дети нашли такое, он может сам начать искать крестражи. А он и так подозревает Ресалу.

Абраксас медленно кивнул, допивая огневиски. Он подошёл к камину и бросил щепотку Летучего пороха, произнося:

— Кингсвуд, кабинет Ресалы.

Реса появилась, её тёмные волосы в пучке, глаза горели. Заметив диадему, она нахмурилась.

— Это то, о чём я думаю? — спросила она, не тратя время на приветствия.

— Крестраж, — подтвердил Люциус. — Дети нашли его в Выручай-комнате. Пинки говорит, Поттер отреагировал на него — упал от боли, держась за шрам.

Реса подошла к свёртку, но не коснулась его. Её пальцы сжались в кулаки, а губы сжались в тонкую линию.

— Это осложняет дело, — сказала она, в голосе чувствовалась тревога. — Если Поттер связан с крестражем, это подтверждает наши подозрения. Нам нужен Крамов. Он знает, как проверить, не является ли сам Поттер… — Она замолчала, бросив взгляд на Люциуса

— Не договаривай, — резко сказал Люциус. — Драко с ним, и я не хочу, чтобы мой сын был в центре.

— Драко уже в центре, — отрезала Реса. — Как и Мина. Они нашли крестраж и узнали про Грюма. Они не просто дети, играющие в шпионов. Мы должны использовать это, но осторожно.

Абраксас призвал к тишине.

— Достаточно. Реса, готовь связь с Димитрием. Первое испытание — 14 ноября, он будет в Англии. Игорек явно ставит на Крама, поэтому его отец будет в Англии. Люциус, спрячь диадему, не трогай руками. Я поговорю с Медичи, но только если Димитрий не справится. Реса, предупреди Сириуса и Северуса. Дамблдор уже приходил к Сириусу, может начать следить за детьми.

Реса кивнула.

— Поттер рад происходящему и сомневается в директоре, — сказала она. — Всё по плану.

Люциус кивнул, его взгляд вернулся к диадеме. «Драко, только будь аккуратнее» — подумал он, чувствуя, как холод пробирается в грудь.

***

Фред и Джордж Уизли, притаившись в тёмном углу коридора, ведущего к Большому залу, переглядывались с хитрыми ухмылками. Их рыжие волосы торчали во все стороны, а в руках они держали по маленькому пузырьку с мутной жидкостью, от которой пахло прогорклым маслом и чем-то подозрительно похожим на кошачью шерсть. До ужина перед оглашением участников Турнира оставались минуты. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом тыквенного сока и жареных каштанов, доносившихся из зала.

— Готов, Фордж? — прошептал Фред, встряхивая пузырёк. Его глаза блестели от предвкушения, словно он собирался провернуть лучший розыгрыш в своей жизни.

— Готов, Дред, — подмигнул Джордж, поднося пузырёк к губам. — — Если этот Кубок Огня думает, что нас так легко обойти, он ещё не знает Уизли! Старящее зелье — наше секретное оружие!

— Не переборщи, — хмыкнул Фред, оглядываясь. — Помнишь Рона с «усатым эликсиром» три дня выглядел как кот Гермионы.

— Ха, зато это было легендарно, — хохотнул Джордж, но тут же понизил голос, заметив тень в конце коридора. — Тсс, кто-то идёт.

Они прижались к стене, пряча пузырьки за спинами. Мимо прошёл Филч, волоча за собой швабру и бормоча что-то про «проклятых студентов, которые всё пачкают». Когда его шаги затихли, близнецы выдохнули и снова переглянулись.

— На счёт три, — сказал Фред. — Раз, два…

— Три! — хором выпили зелье. Их лица скривились, Джордж закашлялся, хлопая себя по груди.

— Мерлин, это как будто слизняк с лакрицей! — простонал он, но тут же замолчал, чувствуя, как кожа на руках начинает морщиться, а волосы седеют. Через несколько секунд перед ним стоял Фред, выглядевший как семидесятилетний старик с длинной белой бородой и сутулой спиной.

— Ну как я? — хрипло спросил Фред, поправляя мантию, которая теперь висела на нём мешком.

— Красавец, — ухмыльнулся Джордж, ощупывая свою собственную бороду. — Пойдём, старина, покажем этому Кубку, кто тут главный!

Они, хихикая и опираясь на воображаемые трости, проковыляли к Большому залу. Внутри уже собрались студенты, воздух гудел от разговоров и нервного смеха. Кубок Огня стоял в центре, его синее пламя отбрасывало зловещие тени на потолок. Профессора сидели за преподавательским столом, а Минерва МакГонагалл, сжав губы в тонкую линию, бросала на Кубок взгляд, полный неприязни.

Минерва МакГонагалл поднялась из-за стола, её тартановая мантия шелестела, а глаза сверкали стальной решимостью. Она подошла к Дамблдору, который задумчиво разглядывал Кубок, и заговорила тихо, но с такой силой, что даже сидящий рядом Флитвик невольно подался вперёд, чтобы услышать.

— Альбус, я предупреждала, — сказала она, шотландский акцент стал резче от сдерживаемого гнева. — Если хоть один из моих гриффиндорцев пострадает из-за этого проклятого Турнира, я лично сожгу этот Кубок, и плевать мне на Министерство! Вы знаете, что дети будут пытаться обойти возрастную линию. — Она бросила взгляд на Фреда и Джорджа, которые, хихикая, пробирались к Кубку, выглядя как два пожилых волшебника с поддельными бородами.

Дамблдор мягко улыбнулся, его глаза блеснули за стёклами очков.

— Минерва, моя дорогая, я верю в ваш педагогический талант, — сказал он, но его голос был слегка напряжённым. — Кубок защищён моими чарами. Никто младше семнадцати не пройдёт.

— Это мы ещё посмотрим, — отрезала МакГонагалл, возвращаясь на своё место. Её пальцы сжали палочку, словно она действительно была готова поджечь Кубок, если что-то пойдёт не так.

Фред и Джордж, не замечая её взгляда, подошли к возрастной линии, окружавшей Кубок. Тонкая золотая черта светилась на полу, и близнецы, переглянувшись, шагнули через неё с торжествующими улыбками. Зал затих, ожидая, что произойдёт. Но через секунду раздался громкий хлопок, и обоих отбросило назад. Их бороды выросли до пояса, а лица покрылись морщинами ещё сильнее, чем от зелья. Студенты разразились хохотом, а Ли Джордан, сидевший неподалёку, чуть не упал со скамьи, хлопая себя по коленям.

— Я же говорил, что это не сработает! — крикнул Ли, утирая слёзы.

— Заткнись, Джордан! — рявкнул Фред, пытаясь встать, но его спина хрустнула, и он снова рухнул на пол.

— Мы почти… уф… прорвались! — прохрипел Джордж, хватаясь за мантию брата.

МакГонагалл, поджав губы, подошла к ним, её палочка была наготове.

— Мистер Уизли и мистер Уизли, — сказала она ледяным тоном. — В лазарет. Немедленно. Мадам Помфри разберётся с вашими… преждевременными морщинами. И не смейте больше приближаться к Кубку!

Близнецы, ворча, поковыляли к выходу, поддерживая друг друга. Зал всё ещё гудел от смеха, но напряжение нарастало — все ждали оглашения участников.

Дамблдор поднялся, и зал мгновенно затих. Его мантия мерцала в свете свечей, а голос, усиленный чарами, разнёсся по всему помещению.

— Дамы и господа, — начал он, его глаза сверкнули. — Кубок Огня сделал свой выбор. Сейчас мы узнаем имена чемпионов Турнира Трёх Волшебников.

Он подошёл к Кубку, и синее пламя вспыхнуло ярче, выбрасывая первый пергамент. Дамблдор поймал его и развернул.

— Чемпион от Дурмстранга — Виктор Крам!

Зал разразился аплодисментами, особенно громкими от делегации Дурмстранга. Виктор, с его привычной сутулостью, встал и направился к комнате ожидания за преподавательским столом, его тяжёлые шаги эхом отдавались в тишине. Гермиона, сидя за гриффиндорским столом, покраснела, заметив, как он мельком взглянул на неё, прежде чем скрыться за дверью.

Кубок выбросил второй пергамент.

— Чемпион от Шармбатона — Флёр Делакур!

Делегация Шармбатона взорвалась овациями, а Флёр, грациозно поднявшись, прошла к комнате ожидания. Некоторые студенты Хогвартса, особенно парни, проводили её восхищёнными взглядами. Гермиона и сама хлопала с большим удовольствием радуясь за подругу.

Третий пергамент вылетел из Кубка, и Дамблдор поймал его с лёгкой улыбкой.

— Чемпион от Хогвартса — Седрик Диггори!

Хаффлпаффский стол взорвался криками и аплодисментами. Седрик, улыбаясь, встал, пожал руки друзьям и направился к комнате ожидания. Его тёплая улыбка и спокойная уверенность вызвали бурю восторга у студентов, особенно у младшекурсников.

Зал начал успокаиваться, но тут пламя Кубка вспыхнуло снова, теперь уже красным, и выбросило четвёртый пергамент. Тишина накрыла зал, словно кто-то наложил «Silencio». Дамблдор нахмурился, поймав пергамент, и медленно прочёл:

— Гарри Поттер.

Зал замер. Все взгляды обратились к Гарри, сидевшему за гриффиндорским столом. Его лицо побледнело, а глаза расширились от шока. Гермиона, сидевшая рядом, схватила его за руку, её пальцы дрожали.

— Гарри, ты… ты же не… — прошептала она, но её голос утонул в нарастающем гуле голосов.

Рон, сидевший напротив, смотрел на Гарри с смесью недоверия и обиды. Остальные гриффиндорцы перешёптывались, а слизеринцы, во главе с Драко, ухмылялись, хотя сам Драко выглядел насторожённо, словно пытался понять, что происходит.

МакГонагалл вскочила со своего места, её лицо было белым от ярости. Она быстрым шагом направилась к Гарри, её мантия развевалась, а глаза пылали.

— Поттер! — рявкнула она, её голос разрезал шум зала. — Клянитесь магией прямо сейчас, что это не вы подали своё имя в Кубок!

Гарри, всё ещё в шоке, встал, его руки дрожали. Он чувствовал, как сотни глаз сверлят его, но голос МакГонагалл заставил его собраться.

— Клянусь магией, профессор, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Я не подавал своё имя. Я не хотел участвовать. Люмос.

Свет на конце полочки Гарри слабо осветил его лицо. Тишина в зале стала почти осязаемой. Даже Дамблдор, смотрел на Гарри с непроницаемым выражением. МакГонагалл кивнула, её губы сжались ещё сильнее, но она отступила, бросив взгляд на Дамблдора, словно говоря: «Я предупреждала».

— Иди в комнату ожидания, Гарри, — сказал Дамблдор, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая тревога. — Мы разберёмся.

Гарри, чувствуя, как ноги подкашиваются, направился к двери за преподавательским столом. Гермиона сжала его руку напоследок, её глаза были полны беспокойства. Драко, сидя за слизеринским столом, задумчиво смотрел ему вслед. «Кто-то подставил Поттера, — подумал он. — И мы должны выяснить кто».

***

Гарри толкнул тяжёлую деревянную дверь и шагнул в комнату ожидания. Небольшое помещение дышало уютом: камин потрескивал, гобелены с гербами Хогвартса украшали стены, в центре стоял массивный стол с четырьмя стульями. Виктор Крам, Флёр Делакур и Седрик Диггори обернулись, их взгляды пронзили Гарри. Тишина сгустилась, тяжёлая, как перед грозой.

Седрик, сидевший у камина, первым нарушил молчание, его тёплая улыбка смягчила напряжение.

— Поттер? — спросил он, вставая. — Ты… правда чемпион? Как обошёл возрастную линию?

Гарри покачал головой, горло сжалось. Взгляды зала, гнев МакГонагалл и обида Рона всё ещё жгли.

— Я не подавал своё имя, — хрипло сказал он, опускаясь на стул. — Клянусь, не знаю, как это случилось.

Флёр, у окна, скрестила руки. Её серебристые волосы отливали в свете камина, голубые глаза изучали Гарри.

— Ты друг Эрмионы, n’est-ce pas? — сказала она с лёгкой насмешкой, приподняв бровь. — Для мальчика, который не хотел участвовать, ты выглядишь… как это сказать… слишком спокойным. Может, это твой маленький трюк, чтобы всех удивить?

Гарри покраснел, кулаки сжались под столом.

— Я не делал этого, — твёрдо сказал он. — Кто-то подставил меня.

Крам, напротив, хмыкнул, откинувшись на стуле. Его худощавая фигура казалась ещё выше в тесной комнате.

— Мина говорить, ты не любишь шум, — сказал он с хриплым болгарским акцентом. — Но это Хогвартс. Всегда шум. Если не ты, то кто? — Он слегка улыбнулся, но взгляд испытывал.

— Не знаю, — буркнул Гарри, жар поднимался к щекам. — И… Мина? Ты так зовёшь Гермиону?

Крам кивнул, улыбка стала шире.

— Она умная. И… упрямая, — замялся он, подбирая слово. — Друг, который так говорит о тебе, не врёт. Но странно, да? Кто-то хочет тебя в Турнире. Не шутка. — Он постучал пальцами по столу, взгляд стал серьёзнее.

Флёр фыркнула, но смягчилась.

— Эрмиона о тебе заботится, — сказала она, садясь рядом с Седриком. — Если не врёшь, Гарри Поттер, будь осторожен. Турнир опасен даже для готовых. А ты… jeune. — Её взгляд скользнул к его шраму.

Седрик кивнул, лицо посерьёзнело.

— Они правы, Гарри. Я верю, что ты не подавал имя, — сказал он. — Но кто-то обошёл чары Дамблдора, это не просто. Мы соперники, но… — он протянул руку, — держимся честно, ладно?

Гарри пожал руку, напряжение чуть спало.

— Договорились, — сказал он. «Они знают Гермиону лучше, чем я думал», — мелькнула мысль, уколов любопытством.

Дверь распахнулась, вошли Дамблдор, МакГонагалл, Снейп, Грюм, Максим и Каркаров. Их лица были мрачными, воздух сгустился. МакГонагалл, чья тартановая мантия развевалась от резких движений, сразу же направилась к Гарри, её глаза пылали. Но вместо обвинений она остановилась рядом с ним, положив руку ему на плечо.

— Мальчик поклялся магией, Альбус, — сказала она, её голос был твёрдым, но с ноткой защиты. — Это явно не он. Кто-то обошёл ваши чары, и я хочу знать, как это возможно.

Каркаров, чьи тёмные глаза сверкали от гнева, шагнул вперёд, его мантия с меховой оторочкой колыхалась.

— Возмутительно! — рявкнул он, указывая на Гарри. — Хогвартс получает двух чемпионов? Это нарушает правила! Я требую пересмотра!

Мадам Максим, возвышаясь над всеми, скрестила руки, её лицо было холодным, как мрамор.

— Согласна, — холодно сказала она. — Это несправедливо. Ребёнок не мог обойти чары.

Барти Крауч-старший, стоявший чуть в стороне, поправил очки и заговорил сухим, официальным тоном:

— Правила ясны, — сухо сказал он. — Имя выбрано — контракт обязывает. Но я согласен с мадам Максим: кто-то вмешался в работу Кубка. Это серьёзное нарушение, и виновный должен быть найден.

Снейп, у стены, буравил Гарри взглядом.

— Кто-то из студентов, — ядовито сказал он. — Явно вмешался. Возможно, кто-то, жаждущий внимания или… мести. — Его тон намекал на старшекурсников.

Грюм хрипло рассмеялся, его магический глаз вращался, фиксируя всех в комнате.

— Студенты? — прорычал он. — Не смешите, Снейп. Это работа тёмных сил. Кто-то с мощной магией обошёл чары Дамблдора. И я бы посмотрел в сторону тех, кто знает, как манипулировать древними артефактами. — Его глаз остановился на Гарри, и тот почувствовал, как по спине пробежал холод.

Дамблдор призвал к тишине.

— Достаточно, — сказал он, его голос был твёрдым, но спокойным. — Кубок Огня — содержит магический контракт. Если имя Гарри выбрано, он обязан участвовать. Мы выясним, как это произошло, но сейчас главное — обеспечить безопасность всех чемпионов.

МакГонагалл сжала палочку.

— Альбус, это безумие, — тихо сказала она, но её тон был полон решимости. — Мы должны защитить его.

— Ребёнок, побеждавший тёмных волшебников, — саркастично заметил Грюм. — Может, это и не случайность.

Гарри хотел возразить, но слова застряли. Крам, Флёр и Седрик молчали, их взгляды мешали сочувствие, подозрение и любопытство.

— Мы продолжим обсуждение в моём кабинете, — сказал Дамблдор, кивнув преподавателям. — Чемпионы, ждите инструкций. Гарри, останься на минуту.

Остальные вышли. Дамблдор посмотрел на Гарри, глаза непроницаемые.

— Будь осторожен, мальчик мой, — мягко сказал он. — Кто-то хочет твоего участия с умыслом. Доверяй друзьям, но проверяй.

Гарри кивнул, чувствуя, как его серёжка, подаренная Драко, слегка нагрелась. Он вышел из комнаты, а Дамблдор и Грюм направились к кабинету директора.

***

Кабинет Дамблдора утопал в мягком свете зачарованных свечей, а Фоукс тихо курлыкал на жёрдочке. Дамблдор, сидя за массивным столом, жестом пригласил лже-Грюма, замаскированного под Аластора, занять кресло напротив. Как только тот сел, Дамблдор незаметно взмахнул палочкой, и невидимые чары Incarcerous обездвижили его. Магический глаз Грюма замер, лицо исказилось от удивления.

— Альбус, что за… — начал он, но Дамблдор, направив палочку ему в лоб, шепнул:

— Legilimens.

Разум Барти Крауча-младшего открылся, как книга. Дамблдор видел Азкабан, плен Грюма в его же доме, тёмные ритуалы, приказы Тома Риддла. Он узнал о плане подставить Гарри в Турнире, чтобы использовать его кровь для воскрешения Волдеморта. Барти под видом Грюма применил Confundo на Кубок Огня, вписав имя Гарри. Дамблдор вышел из воспоминаний, его лицо осталось бесстрастным. Ещё одним взмахом палочки он применил Obliviate, стирая последние минуты из памяти Барти.

— Простите, Аластор, — мягко сказал Дамблдор, снимая чары Finite Incantatem. — Задумался. Что вы говорили?

Грюм потряс головой, его магический глаз снова закрутился.

— Я… говорил про тёмные силы, — пробормотал он, не осознавая пробела в памяти.

— Конечно, — кивнул Дамблдор, его глаза блеснули. — Усилим защиту. Спасибо, Аластор.

Когда Грюм ушёл, Дамблдор откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу. «План Тома, — думал он, глядя на портреты бывших директоров, притворявшихся спящими. — Их связь через шрам — пробудит инстинкт уничтожения. Такое точно приведёт к попытке уничтожить друг друга. Ещё в египетских экспериментах случались такие казусы. Как хорошо, Том, что ты не знаешь, что Поттер — твой крестраж». Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. «Трупы сверх нормы? Ничего страшного. Я изменю прошлое, чтобы создать лучшее будущее. Всё ради великого блага».

Фоукс издал тревожный крик, но Дамблдор лишь погладил его, погружённый в мысли.

***

Гарри сидел на кровати в спальне четверокурсников, зашторенной пологом. Свет от Lumos отбрасывал тени на его бледное лицо. Имя, названное Кубком Огня, гудело в голове, а обиженный взгляд Рона и гневный шёпот гриффиндорцев жгли сильнее, чем он ожидал. Он открыл зачарованную тетрадь и написал:

Кубок Огня выбрал моё имя. Я не подавал его, клянусь. Все думают, что я обманул, даже Рон. Что делать

Чернила задрожали, и вскоре появился ответ Сириуса:

Гарри, держись. Я верю тебе. Это подстава, не школьная шутка. Будь осторожен, особенно с теми, кто рядом. Реса знает, что происходит, и поможет. Моя сестра свяжется с тобой во время Турнира — она мастер в таких делах. Доверяй только Гермионе и Драко. Пиши, если что-то странное.

Гарри нахмурился, перечитывая имя «Реса». Сириус упоминал сестру, но не называл её имени. Почему она должна помочь? И почему он так уверен в Драко? Ему помогают все Малфои? Он думал, только мать Драко. Он хотел написать ещё, но усталость навалилась, как тяжёлое одеяло. Спрятав тетрадь под подушку, он погасил палочку Nox, но вопросы не давали уснуть.

***

Утро в Большом зале было холодным, несмотря на ясное небо на зачарованном потолке. Запах тыквенных оладий и бекона не радовал Гарри — он был отравлен напряжённой тишиной за гриффиндорским столом. Как только он, Гермиона и Невилл вошли, взгляды школьников, включая Рона, обожгли его. Рон, сидя с Дином и Симусом, демонстративно отвернулся, когда Гарри попытался заговорить.

— Рон, послушай… — начал Гарри, но Симус перебил:

— Сэкономь слова, Поттер. Хочешь славы? Получай её один.

Гермиона шагнула вперёд, её глаза сверкнули.

— Он поклялся магией, Симус! — резко сказала она. — Если бы Гарри солгал, он бы пострадал!

— Да, конечно, защищай своего героя, — фыркнул Дин. Рон пробормотал что-то, его уши покраснели.

Невилл, стоя рядом с Гарри, неловко переминался с ноги на ногу, но его голос был твёрдым:

— Я верю Гарри. Он не стал бы этого делать.

Лаванда Браун, знавшая о магических клятвах, молчала, но бросила на Гарри сочувствующий взгляд. Остальные гриффиндорцы приняли сторону Рона, объявив бойкот.

В этот момент за слизеринским столом поднялся шум. Теодор Нотт и Блейз Забини, сидевшие рядом с Драко, переглянулись, и Нотт, ухмыляясь, громко сказал:

— Эй, Уизли, ты хоть знаешь, что такое магическая клятва? Поттер не врёт, иначе бы корчился без магии. Может, подумаешь головой, а не предрассудками?

Рон вспыхнул, его лицо стало таким же красным, как волосы.

— Заткнись, Нотт! — огрызнулся он. — Слизни вроде вас не знают чести!

Драко лениво заметил:

— Уизли, если ты не понимаешь постулаты магии, это твоя проблема. Поттер не врал. Даже я это вижу.

Зал затих, взгляды устремились на слизеринцев. Дафна Гринграсс добавила:

— Если гриффиндорцы не верят правде, пусть Поттер садится к нам. — Она указала на свободное место рядом. — Мы, по крайней мере, понимаем, что клятва магией — это не шутки.

Слизеринцы замерли, шокированные. Панси Паркинсон закатила глаза, но махнула рукой:

— Грейнджер, садись сюда. И Лонгботтом, иди тоже, раз уж вы за Поттера. — Она посмотрела на Дафну, словно говоря: «Ты серьёзно?»

Дафна лишь пожала плечами, а Блейз рассмеялся:

— Поттер, бери друзей и вали к нам. У нас весело, обещаю.

Невилл, покраснев, посмотрел на Гарри и Гермиону, но решительно сел. Лаванда, всё ещё молчавшая, слегка улыбнулась Гарри, как бы поддерживая, но осталась на месте. Гермиона, всё ещё сжимая сумку, села рядом с Панси, которая фыркнула, но подвинулась. Виктор Крам, сидевший в конца стола, внезапно встал и пересел к четверокурсникам, заняв место рядом с Гермионой. Его тёмные глаза мельком встретились с её, и он тихо сказал:

— Мина, их проблемы, если не понимают. Ты права.

Гарри и Невилл устроились рядом с Дафной, чувствуя себя не в своей тарелке. Слизеринцы переглядывались, некоторые (как Миллисента Булстроуд) выглядели ошеломлёнными, но никто не возражал. Даже Маркус Флинт, капитан слизеринской команды по квиддичу, хохотнул:

— Мерлин, Поттер, Грейнджер, Лонгботтом… Мы всей командой будем просить для вас политическое убежище на Слизерине! — Он скорчил лицо, но в его голосе было больше веселья, чем злобы.

Гарри, пытаясь скрыть неловкость, слабо улыбнулся. Гермиона, сидя рядом с Крамом, выглядела напряжённой, но её рука невольно сжала руку Виктора. Драко, наблюдая за этим, слегка нахмурился, но промолчал.

МакГонагалл и Снейп, стоя у преподавательского стола, наблюдали за этой сценой. Снейп скрестил руки, его губы изогнулись в редкой довольной усмешке.

— Мои змеи показывают себя лучше, чем ваши львы, Минерва, — тихо сказал он, его голос был полон яда.

МакГонагалл вздохнула, её глаза были грустными, но в них мелькнула гордость.

— Мои гриффиндорцы — настоящие львы, Северус. Они страстные, упрямые, и да, травли Гарри не избежать. Но он справится. Он всегда справляется.

***

Во время завтрака после того, как ребята пересели к слизеринцам, стала прилетать совиная почта. А так, как многие были подписаны на «Ежедневный пророк», зал заполнился совами, приносящими экстренный выпуск. Совы, хлопая крыльями, сбрасывали газеты на столы, и заголовок, набранный жирным шрифтом, мгновенно приковал взгляды.

Студенты, перешёптываясь, раскрывали газеты, а Гарри почувствовал, как его сердце сжалось. Гермиона, нахмурившись, схватила газету и начала читать вслух, её голос дрожал от возмущения:

ХОГВАРТС ВЫБИРАЕТ ЛИШНЕГО ЧЕМПИОНА: СКАНДАЛ В ТУРНИРЕ ТРЁХ ВОЛШЕБНИКОВ

Рита Скитер, специальный корреспондент

Вчера вечером в Хогвартсе разгорелся настоящий скандал: Кубок Огня, древний артефакт, призванный выбирать достойнейших для Турнира Трёх Волшебников, выбросил не три, а четыре имени. Виктор Крам (Дурмстранг), Флёр Делакур (Шармбатон) и Седрик Диггори (Хогвартс) стали ожидаемыми чемпионами, но четвёртое имя — Гарри Поттер, четырнадцатилетний ученик Хогвартса, — вызвало бурю негодования.

Турнир Трёх Волшебников — соревнование, известное своей опасностью. Чемпионов ждут испытания, которые проверят их магическую силу, смелость и ум. В прошлом участники сталкивались с драконами, водяными демонами и лабиринтами, полными смертельных ловушек. Сможет ли юный Поттер, Мальчик-Который-Выжил, справиться с такими задачами? Источники сообщают, что он поклялся магией, что не подавал своё имя в Кубок. Магическая клятва — серьёзное доказательство невиновности, но кто тогда обошёл чары самого Альбуса Дамблдора, директора Хогвартса?

Некоторые шепчутся, что Дамблдор, известный своими сложными планами, мог сам устроить этот «несчастный случай», чтобы укрепить репутацию своей школы. Ведь два чемпиона от Хогвартса — это явное преимущество, не так ли? Или старик-директор просто заигрался в свои игры, забыв о безопасности студентов? Время покажет, но одно ясно: тени интриг сгущаются над Хогвартсом, и Гарри Поттер снова в центре внимания.

Гермиона швырнула газету на стол, её щёки пылали.

— Это возмутительно! — прошипела она. — Она намекает, что Дамблдор подстроил всё это! И при этом делает вид, что сочувствует Гарри!

Крам пожал плечами:

— Она пишет, чтобы разозлить. Но про клятву правду написала. Это важно.

Драко, скривился, комкая газету.

— Скитер всегда вынюхивает грязь, — пробормотал он. — Но она права в одном: кто-то обошёл чары Дамблдора, и это не школьник.

Гарри молчал, он вспомнил слова Сириуса о Ресе. «Она знает, что происходит». Но как она связана с этим?

***

Кабинет Корнелиуса Фаджа был завален свитками и книгами, а в воздухе пахло дорогим табаком и чернилами. Министр, в своей неизменной зелёной мантии, теребил котелок, сидя за массивным столом. Напротив него расположились Люциус Малфой, чья серебряная трость постукивала по полу, и Тиберий Огден, старейшина Визенгамота, чьи глаза блестели от сдерживаемого возбуждения.

— Эта статья Скитер — просто подарок, — сказал Люциус, постукивая тросью. — Скандал с двумя чемпионами Хогвартса? Пора поднять вопрос о компетентности Дамблдора в МКМ.

Фадж кашлянул:

— Да, да, Люциус, но… это рискованно. Дамблдор всё ещё популярен. Если мы начнём…

— Корнелиус, — перебил Люциус, наклоняясь ближе.— Сейчас самое время. Народ сомневается, пресса гудит. Подайте это как заботу о детях, МКМ поддержит. А снятие Дамблдора ослабит его… сторонников.

Огден кивнул, его седая борода колыхнулась.

— Я согласен с Малфоем. Но нам нужно действовать быстро. Суд над Блэком назначен на послезавтра. Я предлагаю перенести его на завтра и задержать сову Дамблдору. Он не успеет подготовиться.

Фадж нахмурился, но его глаза загорелись.

— Хорошо, Тиберий. Задержите сову. Но если это дело провалится…

— Не провалится, — мягко сказал Люциус, его улыбка была холодной. — Блэк — ключ. Если мы докажем его невиновность, это ударит по репутации Дамблдора. Он ведь не настоял на суде тогда, верно?

Фадж кивнул, его лицо стало решительнее.

— Договорились. Суд завтра. И никаких писем Дамблдору.

***

Стационарное сквозное зеркало, установленное в гостиной дома Блэков мерцало мягким серебристым светом. Мюриэль Прюэтт, сгорбленная старушка с острым взглядом, стояла рядом с Цезариусом Гринграссом и Абраксасом Малфоем. Её палочка медленно обводила комнату, и она фыркнула, заметив тонкие нити чар слежения, сплетённые вокруг камина.

— Чары Дамблдора, — насмешливо сказала она, взмахнув палочкой. Нити рассыпались, как паутина под ветром. — Прошлый век, Альбус. Даже мой племянник Гидеон был хитрее.

Цезариус, высокий и сухощавый, поправил мантию и поставил на стол два пузырька: один с прозрачной сывороткой правды, другой с мутным антидотом.

— Фадж дал разрешение, — сказал он, его голос был холодным, но деловым. — Четыре вопроса. Блэк должен выпить сыворотку, а мы — зафиксировать ответы для Визенгамота.

Абраксас кивнул.

— Это шанс, которого мы ждали. Если Блэк невиновен, Дамблдор потеряет доверие.

Дверь скрипнула, и вошёл Сириус Блэк, его длинные чёрные волосы были расчесаны, и он был одет в строгую мантию. Но глаза горели решимостью. Он посмотрел на пузырьки и усмехнулся.

— Veritaserum? — сказал он, садясь. — Давайте, я готов. Только не забудьте антидот, Мюриэль. Не хочу проболтаться о своих лучших шутках.

Мюриэль хмыкнула, но её взгляд смягчился:

— Пей, мальчик. И держи язык за зубами, если не спросят.

Сириус выпил сыворотку, его глаза на миг затуманились, но он остался сидеть прямо. Зеркало замерцало, показывая зал Визенгамота, где собрались члены суда, включая Фаджа, Огдена и других старейшин. Мюриэль начала задавать вопросы, её голос был резким, как кнут:

— Кто был хранителем у Поттеров?

— Питер Петтигрю, — ответил Сириус, его голос был ровным, но в нём чувствовалась горечь.

— Почему ты напал на Петтигрю?

— Он умеет превращаться в крысу, — сказал Сириус. — Я хотел поймать его, чтобы он не сбежал.

— Принимал ли ты Veritaserum на прошлом суде?

— Суда не было, — отрезал Сириус, его глаза вспыхнули. — Меня сразу отправили в Азкабан.

— Состоял ли ты в Пожирателях смерти?

— Нет, — твёрдо сказал он.

Зеркало передавало его слова в зал Визенгамота, и тишина там стала осязаемой. Члены суда переглядывались, шокированные. Огден встал, его голос дрожал от волнения:

— Визенгамот признаёт Сириуса Блэка невиновным. Все обвинения сняты.

Сириус, всё ещё под действием сыворотки, внезапно спросил:

— Вернут ли мне опеку над Гарри Поттером как его магическому крёстному?

Фадж, сидящий во главе, в азарте кивнул, не заметив, как Огден слегка нахмурился.

— Конечно, Блэк! — воскликнул он. — Это будет внесено в протокол. Вы — законный опекун Гарри Поттера.

Мюриэль вручила Сириусу антидот, и он, выпив его, усмехнулся, потирая виски.

— Ну, это было проще, чем я думал, — пробормотал он.

***

Фадж расхаживал по кабинету, сияя. Люциус Малфой, сидя в кресле, внимательно слушал.

— Отличная история, Люциус! — сказал Фадж, потирая руки. — Блэк свободен, Дамблдор в тени, а я выгляжу спасителем! Я не прочь ещё раз так помочь, но… — он понизил голос, — мне нужны голоса на выборах. От Блэка и Поттера. Народ любит героев.

Люциус улыбнулся, его глаза блеснули.

— Корнелиус, вы получите голоса, — сказал он. — Все бывшие… союзники помнят ваш подвиг на Кубке мира. Я напомнил им о долгах, и они готовы оказать услуги. — Он сделал паузу, добавив: — Я также организую встречу. Вы лично представите Блэка Поттеру. Это укрепит вашу репутацию.

Фадж просиял, не подозревая, что Люциус знает о давней дружбе Сириуса и Гарри.

— Прекрасно, Люциус! — воскликнул он. — Я знал, что на вас можно положиться.

***

Большой зал Хогвартса бурлил, словно котёл с кипящим зельем. Утренние совы сбросили свежий выпуск «Ежедневного пророка», и заголовок Риты Скитер — «СИРИУС БЛЭК НЕВИНОВЕН! МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ ОБРЕТЁТ СЕМЬЮ» — вызвал волну шёпота и взглядов. Студенты переглядывались, преподаватели застыли, а гости из Шармбатона и Дурмстранга листали газету с любопытством. Гарри, сидя за слизеринским столом чувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Он знал правду от Сириуса, но видеть её на страницах «Пророка» было ошеломляюще.

Гермиона, схватив газету, начала читать, её голос дрожал от смеси шока и облегчения:

СИРИУС БЛЭК НЕВИНОВЕН! МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ ОБРЕТЁТ СЕМЬЮ

Рита Скитер, специальный корреспондент

Вчера в Министерстве магии произошло событие, которое потрясло магическое сообщество: Сириус Блэк, долгие годы считавшийся предателем и Пожирателем смерти, был полностью оправдан Визенгамотом. Благодаря применению сыворотки правды, разрешённой министром магии Корнелиусом Фаджем, были раскрыты шокирующие подробности.

Блэк, как выяснилось, никогда не был Пожирателем смерти. Хранителем семьи Поттеров был не он, а Питер Петтигрю, который, по словам Блэка, является анимагом-крысой и предал Джеймса и Лили Поттер. Более того, Блэк утверждает, что никакого суда в 1981 году не было — его отправили в Азкабан без разбирательства. Эти слова, подтверждённые сывороткой, вызвали бурю в Визенгамоте.

Но самый поразительный поворот: Сириус Блэк, магический крёстный Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, получил назад право опеки над своим крестником. Министр Фадж лично внёс это решение в протокол, заявив: «Справедливость восторжествовала, и Гарри Поттер обретёт семью, которую заслуживает».

Однако тень падает на Хогвартс. Почему Альбус Дамблдор, директор школы и верховный чародей Визенгамота, не настоял на суде для Блэка в 1981 году? Неужели он позволил невиновному человеку гнить в Азкабане? А теперь, когда Гарри Поттер оказался четвёртым чемпионом Турнира Трёх Волшебников, невольно задаёшься вопросом: не слишком ли много ошибок допускает наш уважаемый директор? Его чары не защитили Кубок Огня, его решения не защитили Блэка, а теперь юный Поттер вновь в опасности. Возможно, пора пересмотреть, кому мы доверяем будущее наших детей?

Впереди нас ждёт встреча Сириуса Блэка и Гарри Поттера, организованная министром Фаджем. Это станет новым началом для Мальчика-Который-Выжил — или очередной главой в запутанной игре, где ставки выше, чем кажется?

Гермиона, дочитав статью, отложила газету, её глаза блестели.

— Сириус… свободен, — прошептала она, глядя на Гарри. — И он твой опекун! Это… это невероятно!

Гарри молчал, его горло сжалось. Он верил словам Сириуса, что это возможно но сомнения все равно терзали его, и мысль о том, что тот теперь официально его семья, казалась нереальной. Однако строки о Дамблдоре оставили горький привкус. «Почему он не помог Сириусу тогда?» — подумал Гарри, чувствуя, как серёжка в ухе, подаренная Драко, снова нагрелась. Он обернулся на стол преподавателей и заметил, что директор смотрит на него.

Крам, сидевший рядом с Гермионой, положил руку ей на плечо, его голос был низким и спокойным:

— Это хорошо для тебя, Поттер. Семья — это важно. Но… — он нахмурился, глядя на газету, — эта Скитер снова намекает на Дамблдора. Она хочет, чтобы все сомневались в нём.

Драко, сидевший напротив, фыркнул.

— Скитер знает, как подлить масла в огонь, — сказал он. — Но она права: Дамблдор облажался. Не защитить Кубок? Не спасти Блэка? Это не случайности.

Невилл тихо сказал:

— Может, Дамблдор не знал? Он ведь… всегда помогает, правда?

Гермиона покачала головой, её губы сжались.

— Не знаю, Невилл. Но что-то здесь не так. Гарри, тебе нужно поговорить с Сириусом.

Гарри кивнул, его мысли путались. Он вспомнил слова Сириуса из тетради, поговорить с сестрой. Но что именно она знает? И почему Скитер снова намекает на Дамблдора? Гарри заметил, что Драко не любит директора, а Гермиона не говорит прямо, но сомнение и явно знание чего-то большего было в ней. Сам он тоже с конца того года начал сомневаться, особенно сейчас узнав, что все можно было так просто решить.

За гриффиндорским столом Рон бросил газету на стол, его лицо было мрачным. Он пробормотал что-то, но не посмотрел на Гарри. Лаванда, сидевшая рядом, украдкой взглянула на слизеринский стол, её глаза были полны сочувствия, но она молчала.

***

Большой зал был переполнен шумом и ожиданием. Министр магии Корнелиус Фадж, стоял на возвышении у преподавательского стола, сияя улыбкой. Рядом с ним, слегка растрёпанный, но с горящими глазами, стоял Сириус Блэк, официально объявленный невиновным. Студенты шушукались, преподаватели переглядывались, а Гарри, старательно изображал удивление.

Фадж поднял руки, призывая к тишине.

— Дамы и господа! — громко начал он. — Сегодня великий день для магического сообщества! Сириус Блэк, несправедливо обвинённый, восстановлен в правах и объявлен законным опекуном Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил! Справедливость восторжествовала!

Зал взорвался аплодисментами, хотя гриффиндорский стол был заметно тише. Рон смотрел в тарелку, его уши покраснели.

Сириус шагнул вперёд, его улыбка была тёплой, но глаза внимательно скользили по залу.

— Я благодарен министру Фаджу и Визенгамоту за восстановление правды, — сказал он с лёгкой хрипотцой. — И я сделаю всё, чтобы быть достойным опекуном для Гарри.

Гарри, чувствуя взгляды сотен глаз, встал и, изображая удивление, воскликнул:

— Это… правда? Сэр, вы… мой опекун?

— Зови меня Сириус. — Сириус подмигнул. — Да, Гарри. Теперь мы семья.

Зал снова загудел, а Гермиона сжала руку Гарри под столом, её глаза блестели от слёз. Крам, сидевший рядом, тихо сказал:

— Хорошо сыграл, Поттер. Но он правда рад.

Гермиона в который раз отметил, что Виктор слишком внимателен к деталям, и прикусила губу, любопытство её грызло, но она стеснялась спросить, что ему вообще известно.

Драко, сидевший напротив, закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке.

— Мерлин, Поттер, не переигрывай, — пробормотал он. — А то Скитер напишет, что ты театрал.

После церемонии Фадж, сияя от гордости, покинул зал, а Сириус повел ребят в старый кабинет, закрыл дверь, наложив заглушающее заклинание, и широко улыбнулся.

— Ну, ребята, как я вам? Свободный человек! — сказал он, раскинув руки.

Гарри бросился к нему, обнимая так крепко, что тот рассмеялся.

— Эй, полегче, крестник! — сказал он, потрепав Гарри по волосам. — Ты отлично сыграл удивлённого. Я почти поверил.

Гермиона тоже обняла Сириуса.

— Мы так за вас переживали, — сказала она. — Это… это чудо!

Драко, стоя у стены, скрестил руки, но его взгляд был тёплым.

— Поздравляю, дядюшка, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Азкабан потерял свое главное украшение.

Сириус хохотнул, хлопнув Драко по плечу.

— А ты всё такой же язвительный, племянничек.

Гарри хотел спросить больше, но дверь скрипнула, и вошёл Рон, его лицо было смесью неловкости и решимости. Все замерли.

— Э… Гарри, — начал Рон. — Я прочитал статью. Про Блэка. И… может, я был не прав. Но ты ведь понимаешь, да? Я думал, ты опять за славой гонишься… Рад за вас Сириус.

— Спасибо парень, я так и не извинился, — сказал Сириус. — Ты из-за меня ногу сломал.

— Я все понимаю, — кивнул ему Рон. — Рад, что тебя оправдали.

Гарри посмотрел на него, чувствуя, как обида борется с облегчением.

— Рон, я не подавал имя, — сказал он тихо. — Клянусь.

Рон кивнул, но его губы сжались, и он пробормотал:

— Ладно… я подумаю. — Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Гермиона вздохнула, глядя ему вслед.

— Он хочет помириться, Гарри. Но его гордость… это Уизли.

Сириус положил руку на плечо Гарри.

— Дай ему время, крестник. Он придёт в себя.

Сириус еще немного побыл с ребятами, но ему пришлось уехать, он еще раз обнял Гарри и покинул школу через Хогсмит, он еще не привык, что может ходить куда хочет и теперь наверстывал упущенное много находясь на улице.

***

После уроков Гарри, Драко и Крам стояли у квиддичного поля, окружённые толпой школьников, как же Крам был с метлой. Гермиона, выполняя обещание Драко, держала метлу, её лицо было смесью решимости и лёгкой паники. Ей летом понравилось летать, но до Драко и Гарри ей было еще далеко.

— Ты обещала, Грейнджер, — сказал Драко, ухмыляясь. — Один круг над озером. Не свалишься, я проверял твою метлу.

Гермиона закатила глаза, но взлетела, её мантия развевалась на ветру. Она сделала круг над озером, её движения были немного неуклюжими, но уверенными. Толпа на поле загудела, а гриффиндорцы, включая Дина и Симуса, смотрели с удивлением. Даже Рон, стоявший в стороне, слегка улыбнулся.

— Мерлин, она летает! — воскликнул Симус. — Случилось чудо, на нее так слизни повлияли.

Дин хохотнул: — Я помню, как ее метла убегала. Мальчишки рассмеялись, но Рон лишь хмыкнул, хотя его взгляд смягчился.

Гарри, наблюдая за Гермионой, повернулся к Краму.

— Виктор, а что, если устроить матч? — сказал он, его глаза загорелись. — Трёх ловцов: ты, я и Драко. Кто первый поймает снитч?

Драко ухмыльнулся, уже держа метлу.

— Поттер, ты проиграешь. Но я в деле.

Крам пожал плечами, но его улыбка была азартной.

— Хорошо. Но я не буду поддаваться.

Новость о матче разлетелась по Хогвартсу, и вскоре всё поле было забито школьниками. Даже Флёр и Седрик пришли посмотреть. Матч был хаотичным: три ловца носились по небу, снитч мелькал, как золотая искра. Крам, с его профессиональным мастерством, поймал снитч первым, но Гарри и Драко были так близко, что толпа взорвалась овациями.

— Поттер, ты почти меня сделал! — сказал Крам, спускаясь на землю и хлопая Гарри по плечу.

Драко, тяжело дыша, ухмыльнулся.

— В следующий раз, Крам. И ты, Поттер, не расслабляйся.

Гермиона, приземлившись, рассмеялась, её щёки покраснели от ветра.

— Это было… не так ужасно, — призналась она.

***

Через два дня после полётов над озером, когда Гермиона, сидела в библиотеке, к ней подлетела незнакомая сова с тёмным оперением. Она уронила свёрнутый пергамент, запечатанный чёрной восковой печатью с изображением звезды. Гермиона, оглядевшись, сломала печать и развернула письмо. Её сердце забилось быстрее, когда она узнала почерк.

Моя дорогая Гермиона,

Солнышко моё, я так рада, что нам больше не нужно скрываться. Я устала прятаться, и знаю, что ты тоже. Эти годы, я могла быть с тобой лишь притворяясь на людях магглой, были мучительными, но теперь мы можем быть официальной семьёй — пусть и под маской.

Для наших планов нам нужно легализоваться. Скоро будет объявлено, что твои маггловские родители погибли. Это часть игры, и тебе нужно сыграть свою роль. Будь актрисой, моя девочка, покажи миру скорбь, но держи голову высоко. Гарри и Драко получат свои инструкции — они будут знать, как себя вести.

И, знаешь, я немного обижена, что узнала о твоём… молодом человеке не от тебя, а от моего дорогого племянника. Виктор Крам, да? Хороший выбор, но всё же, солнышко, крёстная должна знать первой!

Сожги это письмо, как только прочтёшь. Мы с Северусом тебя очень любим и сделаем всё, чтобы защитить тебя. Но тебе нужно помочь нам. Я буду числиться твоей «мамой», и я горда, что все эти годы была рядом. Прояви мужество, моя девочка. Мы справимся вместе. И будем на шаг ближе, чтобы ты смогла увидеть Руди и Беллу.

С любовью, Ресала

***

Утро в Большом зале было оживлённым: студенты болтали, ложки звенели о тарелки, а зачарованный потолок отражал ясное осеннее небо. Гермиона сидела столом рядом с Гарри и Виктором, её мысли всё ещё кружились вокруг письма крёстной. Драко, сидевший напротив, бросал на неё внимательные взгляды, словно пытался понять, что она скрывает. Внезапно тишину прорезал шелест крыльев, и ещё одна сова, на этот раз сова Министерства с характерной лиловой лентой на лапке, влетела в зал. Она сбросила два письма: одно упало в руки Минервы МакГонагалл, стоявшей у преподавательского стола, а второе приземлилось прямо перед ней.

Гермиона, чувствуя, как её сердце сжалось, развернула письмо. Её пальцы дрожали, хотя она знала, что это часть плана. Пергамент был официальным, с печатью отдела опеки:

Уважаемая мисс Грейнджер,

С глубоким сожалением сообщаем вам о трагической гибели ваших родителей, Джейн и Патрика Грейнджер, в автомобильной катастрофе. Просим вас явиться в Министерство магии для оформления документов о патронаже. Вас будет сопровождать профессор Минерва МакГонагалл.

С уважением, Мерида МакДональд.

Отдел опеки, Министерство магии

Гермиона, уже готовая к этому, всё равно почувствовала, как её горло сжалось. Она знала, что её родители живы, но они были в Азкабане, но роль требовала слёз. Она вскочила, уронив письмо на стол, и выбежала из зала, её мантия развевалась. Крам, сидевший рядом, схватил письмо, пробежал его глазами и нахмурился. Он поднял руку, останавливая Гарри и Драко, которые хотели побежать за ней.

— Её родители… погибли, — сказал он тихо. — Ей нужно время. Мы поддержим её, но не будем давить.

Гарри кивнул, его лицо побледнело, но он знал, что это часть плана. Драко сжал губы, его глаза потемнели, но он молча сел обратно. Панси Паркинсон, сидевшая неподалёку, услышала слова Крама, и её лицо смягчилось. Ей стало искренне жаль Грейнджер, но она знала, что не может не поделиться этим с Лавандой — к концу дня новость всё равно разлетится по школе, как лесной пожар.

Минерва, прочитав своё письмо, нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию. Она бросила взгляд на двери большого зала, где Гермиона уже исчезла, и тихо вздохнула. «Бедная девочка», — подумала она, направляясь к выходу, чтобы подготовиться к поездке в Министерство.

***

После урока зельеварения, когда класс опустел, Северус Снейп, стоя у своего стола, протянул Гермионе маленький пузырёк с мутной жидкостью, от которой исходил запах полыни и чего-то горького. Его тёмные глаза внимательно следили за ней, словно он пытался увидеть, насколько она готова к их плану.

— Пей это, Мина, — сказал он, его голос был холодным, но в нём чувствовалась тень заботы, скрытая за привычной маской суровости. — Одна капля в день. Это… поможет тебе выглядеть так, как нужно.

Гермиона кивнула, пряча пузырёк в карман мантии. Она знала, что зелье создаёт видимость глубокой скорби — бледность, красные глаза, дрожащий голос. Это была часть плана, чтобы убедить всех в её «трагедии». Но её сердце сжалось при мысли о крёстном, чья любовь к невесте была заперта в тени их ролей. Она видела боль в его глазах.

— Спасибо, сэр, — тихо сказала она, её голос дрогнул, и на этот раз это не было игрой.

Снейп кивнул, его взгляд смягчился на долю секунды, прежде чем он отвернулся, возвращаясь к своим записям.

В коридоре Драко и Крам переглянулись, уловив тонкий запах полыни, исходящий от Гермионы, когда она прошла мимо. Крам, нахмурившись, тихо сказал Гарри:

— Это зелье. Я знать этот запах, — его голос был низким, почти шёпотом. — Она что-то скрывает, да?

Драко кивнул, его лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула тревога.

— Это не просто зелье, Крам, — сказал он, понизив голос. — Это часть плана. Гарри, ты получил инструкции от Сириуса?

Гарри кивнул, его рука сжала тетрадь в кармане, где утром было вложено короткое послание от Сириуса:

Гарри, помоги Гермионе. Ей нужно подыграть, всё это ложь, но одной ей будет тяжело. Мы должны легализовать её с Ресой, чтобы она могла жить открыто и прийти в мой дом. Будь осторожен, но знай, все под контролем. Пиши, если что-то пойдёт не так.

Гарри посмотрел на Гермиону, которая остановилась рядом, её глаза были полны решимости, но под ними лежала усталость.

— Мина, — сказал он, его голос был мягким, но настойчивым. — Мы знаем про зелье. И про сестру Сири. Что происходит?

Гермиона вздохнула, её пальцы сжали амулет под мантией, который казался ей тяжёлым, как вся их судьба.

— Это сложно, — сказала она, её голос дрожал, но в нём чувствовалась сила. — Но я справлюсь. Просто… доверяйте мне. И Ресе. Она хочет защитить меня…

Драко фыркнул, но его взгляд был скорее обеспокоенным, чем насмешливым.

— Лучше бы она объяснила, что за игру затеяла, — сказал он, скрестив руки. — Но ладно, Грейнджер. Мы с тобой. Только не вздумай опять летать без меня — ты чуть не врезалась в дерево.

Гермиона слабо улыбнулась, её глаза заблестели от благодарности.

— Спасибо, Драко. И тебе, Виктор, — сказала она, посмотрев на Крама, который молча кивнул, его рука невольно коснулась её плеча.

***

Вечером того же дня Гермиона, одетая в простое маггловское платье чёрного цвета, стояла рядом с Минервой МакГонагалл на скромных похоронах, организованных для «Джейн и Патрика Грейнджеров». Это была часть плана — пустой гроб, несколько маггловских знакомых, не подозревающих о магии, и скорбная атмосфера, созданная чарами. Гермиона, с глазами, покрасневшими от зелья, держалась стойко, но слёзы текли по её щекам, и она не знала, насколько они настоящие, а насколько вызваны зельем.

Минерва, сжимая её руку, шепнула:

— Держитесь, Гермиона. Я с вами.

После церемонии они отправились в Министерство магии, где Гермиона подписала документы о наследстве. Клерк, молодая женщина по имени миссис Маркли, с добрыми глазами и уэльским акцентом, помогла ей быстро оформить бумаги. Её муж, как она объяснила, вырос в маггловском детдоме, и она всегда старалась помогать магглорождённым детям, чтобы их не обманули родственники или бюрократы, как произошло с ее мужем.

— Я понимаю, как это тяжело, мисс Грейнджер, — сказала миссис Маркли, передавая ей папку с документами. — Но мы всё оформим правильно. Ваши родители оставили вам дом и сбережения. Если что-то понадобится, обращайтесь ко мне.

Гермиона кивнула, её голос был хриплым.

— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как её сердце сжимается от благодарности за доброту этой женщины.

Вернувшись в Хогвартс, Гермиона обнаружила, что новость о «гибели» её родителей уже облетела школу. Панси, несмотря на свою сдержанность, не смогла удержаться, и к вечеру шёпот сплетен разнёсся по коридорам. Но вместо насмешек Гермиона встретила сочувствие: даже Лаванда Браун, обычно болтливая, молча сжала её руку, когда они столкнулись в коридоре.

Драко и Гарри, получившие свои инструкции от Люциуса и Сириуса, не отходили от Гермионы. Драко шикал на слишком любопытных, а Гарри молча следил, чтобы никто не лез к ней с вопросами. Крам, как тень, был рядом, когда мог, его присутствие успокаивало её. Его молчаливая поддержка, тёплый взгляд и редкие, но искренние слова заставляли её сердце биться быстрее.

Флёр Делакур, заметив, как Крам оберегает Гермиону, подошла к ней.

— Гермиона, я знаю, что ты не всё рассказываешь, — сказала она, её голос был мягким, но проницательным. — Моя тётя — главная контрабандистка ингредиентов во Франции, а мой отец в Международной конфедерации магов. Я уважаю тайны. Но если тебе нужна помощь, я здесь.

Гермиона слабо улыбнулась, её глаза заблестели.

— Спасибо, Флёр. Я… не могу рассказать всего. Мои родители… они погибли для этого мира, — сказала она, её голос дрогнул, но она удержала слёзы.

Флёр кивнула, её улыбка стала шире.

— Я понимаю. Но за мою помощь я хочу одно, — сказала она, её глаза озорно сверкнули. — Знакомство с этим красавчиком Блэком. Сириус, да?

Гермиона рассмеялась, впервые за день чувствуя лёгкость. Она обняла Флёр, её сердце наполнилось теплом.

— Договорились, — сказала она. — Ты удивительная, Флёр.

***

Утро в кабинете Дамблдора было тихим, лишь тиканье магических часов и редкие трели Фоукса нарушали молчание. Минерва МакГонагалл, сжимая в руках лиловый конверт с печатью Министерства, ворвалась в кабинет, её лицо было смесью шока и тревоги. Дамблдор, сидевший за столом, оторвался от «Ежедневного пророка», его глаза за стёклами очков-полумесяцев внимательно следили за ней. Гермиона скромно стояла за ней и мялась на пороге.

— Альбус, — начала Минерва, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, — только что пришло письмо из отдела опеки. Это… это о Гермионе Грейнджер.

Дамблдор нахмурился, его пальцы замерли на газете.

— Что случилось, Минерва? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

Минерва развернула пергамент, её глаза быстро пробежали по строчкам, прежде чем она начала читать вслух:

Уважаемая профессор МакГонагалл,

Сообщаем, что в Англию прибыла Ресалхага Блэк, биологическая мать Гермионы Грейнджер. Мисс Блэк, последние 14 лет находилась на обучении за границей, под строгим запретом на связь с внешним миром. Она предъявила все необходимые документы, подтверждающие её родство с мисс Грейнджер. Просим вас сопроводить мисс Грейнджер в Министерство магии для оформления опекунства 10 ноября в 17:00.

С уважением, Диана Фармел

Отдел опеки, Министерство магии

Минерва замолчала, её губы сжались в тонкую линию. Дамблдор откинулся на спинку кресла, его глаза сузились, а пальцы постукивали по столу.

— Ресалхага Блэк… сестра Сириуса, — пробормотал он, его голос был холодным, но в нём мелькнула тень любопытства. — А кто отец, Минерва?

Минерва снова взглянула в сопроводительные документы к письму, её брови приподнялись.

— Некто Беллдорус Странжив, — ответила она, её голос стал тише. — Статус: мёртв. Погиб, судя по всему, в облаве авроров.

Дамблдор кивнул, его взгляд стал острым, как лезвие.

— Интересно, — сказал он, его голос был почти шёпотом. — Ещё один бастард Блэков. Финеас упоминал что-то подобное, но я не придал значения. И всё же… Ресалхага. Малефик, если слухи верны.

Минерва вздохнула, её пальцы сжали пергамент.

— Мне нужно сопроводить мисс Грейнджер в Министерство, — сказала она, её голос был полон решимости, но тут же потух. — Но моё расписание… попечительский совет задержал меня, и сегодня я должна вести сдвоенный урок по трансфигурации. Единственный, кто свободен к пяти часам… — Она повернулась к Аластору Грюму, который сидел в углу кабинета, его магический глаз вращался, сканируя комнату.

Грюм хмыкнул, его деревянная нога стукнула по полу.

— Ладно, Минерва, — проворчал он, его голос был хриплым, но в нём чувствовалась тень сочувствия. — Я отведу девчонку. Но держи свои уши востро, Дамблдор. Блэки — те ещё лисы.

Минерва кивнула, её лицо смягчилось, и она повернулась к Гермионе, которая стояла у двери, сжимая такой же лиловый конверт. Её глаза были красными, но она держалась с достоинством.

— Мисс Грейнджер, — сказала Минерва, её голос стал мягче, но всё ещё дрожал от тревоги. — Мне очень жаль, что на вас сваливаются такие испытания. Я не смогу вас сопровождать сегодня, но профессор Грюм любезно согласился. Будьте у него в кабинете к пяти часам, как указано в письме.

Гермиона кивнула, её голос был тихим, но твёрдым.

— Хорошо, профессор, — сказала она, её глаза опустились, скрывая бурю эмоций. — Спасибо.

Когда Минерва и Дамблдор вернулись к обсуждению, Гермиона вышла из кабинета, её сердце колотилось. Она знала, что это часть плана, но роль скорбящей дочери, встречающей давно потерянную мать, была тяжёлой. В коридоре ее ожидал Гарри, который тут же заметил её бледность.

— Мина, что случилось? — спросил он, его зелёные глаза были полны беспокойства.

— Меня вызывают в Министерство, — прошептала она, её голос дрожал. — Реса… она официально признана моей матерью. Грюм будет меня сопровождать.

Гарри нахмурился, его рука сжала палочку в кармане.

— Грюм? — переспросил он, его голос стал резче. — Это… неприятно. Я напишу Сириусу.

Он быстро вытащил тетрадь и, наложив чары незаметности, написал короткое послание Сириусу:

Сириус, Гермиону вызывают в Министерство. Её сопровождает Грюм, а не МакГонагалл. Они будут там в 5 часов.

***

Гермиона, с красными от зелья глазами и бледным лицом, вошла в Министерство под руку с Аластором Грюмом. Его магический глаз вращался, сканируя мраморные коридоры, а деревянная нога стучала по полу, отражаясь эхом. Гермиона чувствовала, как её сердце колотится, но она держала голову высоко, играя роль, которую от неё ждали. Грюм, несмотря на свою хромоту, шагал уверенно, его хриплый голос неожиданно смягчился.

— Твоя мать, Реса, — сказал он, его магический глаз на миг остановился на ней. — Она всегда была… необычной. Умела выкручиваться из любой передряги. Хороший друг, если ты на её стороне.

Гермиона вздрогнула, её пальцы сжали амулет под мантией.

— Я… не знала её, — сказала она, опустив глаза, её голос дрожал от притворной скорби. — Почему она меня бросила?

Грюм хмыкнул, его обычная подозрительность смягчилась.

— Не драматизируй, девочка, — сказал он, но в его голосе мелькнула тень сочувствия. — Потерять родителей — тяжело, но найти мать… это тоже испытание. Держись.

Клерк, встретивший их у входа, был молодым магом с усталым взглядом. Он кивнул Грюму и указал на коридор.

— Вас ждут в кабинете, — сказал он сухо. — Пройдёмте.

Барти хмыкнул, глаз закрутился быстрее, но он последовал за клерком, его трость стучала громче, чем обычно. Гермиона, шагая рядом, чувствовала, как её ладони становятся влажными от нервов. Он заметил, что их провели не туда, но зашел в кабинет Малфоя, который был у него тут последние 20 лет, думая, что тот, как глава Попечительского совета и родственник Ресы, мог перенести все сюда.

Они вошли в просторный кабинет, где их уже ждали Реса и Нарцисса. Клерк, пробормотав что-то о документах, вышел, закрыв дверь. Высокая женщина с тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу, и острыми, почти хищными чертами лица, шагнула к Гермионе. Её глаза блестели притворной скорбью, но в них мелькнула искренняя теплота, когда она обняла девушку.

— Моя девочка, — сказала Ресалхага, её голос дрожал, как от слёз.

Гермиона, всё ещё в объятиях, почувствовала, как её сердце сжалось от настоящей боли. Она знала, что это игра, но тепло крёстной было реальным. Прежде чем она успела ответить, Люциус, стоявший у фальшивого окна, внезапно взмахнул палочкой, и Грюм замер, его тело обмякло от оглушающего заклинания.

— Как давно он пил из своей фляги? — спросил Люциус.

— Драко видел, как он пил около двух часов назад, — ответила Реса, не отпуская Гермиону, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

— Отлично, — сказал Люциус, усаживая Грюма на стул. Он кивнул Нарциссе, которая начала снимать с Барти магический глаз и другие артефакты, стараясь не причинить ему боли. Барти, чья личина Грюма начала спадать, дёрнулся, его глаза горели яростью.

— Ну, что, Барти, поговорим? — сказала Ресалхага, её голос был хищным, но в нём мелькнула тёплая нотка. Она взмахнула палочкой, накладывая на кабинет чары конфиденциальности. — Скажи, друг мой, предан ли ты Лорду?

Барти, всё ещё связанный, кивнул, его губы искривились в кривой улыбке.

— Я предан, — прохрипел он, его глаза сверкнули. — А где были вы все, когда я гнил в Азкабане?

Нарцисса, отстёгивая магический глаз, холодно посмотрела на него.

— Наша преданность не знает границ, Крауч, — сказала она, её голос был острым, как клинок. — А вот твоя под вопросом.

Люциус шагнул ближе, его палочка всё ещё была направлена на Барти.

— Мы хотим помочь Лорду, — сказал он, его голос был холодным, но твёрдым. — Но нам нужна клятва молчания.

Барти, осознав, что сопротивление бесполезно, кивнул.

— Я в деле, Малфой. Клятва за клятву, — сказал он, его голос стал спокойнее, когда его развязали. Он поднял палочку, и голубой свет заклинания скрепил их слова.

Блэк начала кратко вводить Барти в курс дела.

— Лорд в Литтл-Хэнглтоне, — сказала он, его голос стал тише. — С Хвостом. Но он не ритуалист, и крестражи…

Реса скажала руку Барти, её глаза потемнели:

— Мы узнали о них недавно. Это… шокирует.

Барти ударил кулаком по столу, его лицо побледнело.

— Мордред, крестражи! — прорычал он. — Как он мог не знать, что это за дрянь?!

— Мы сами были сильно удивлены, — добавила Нарцисса, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась усталость. — Но теперь у нас есть шанс всё исправить.

Реса призвала пергамент и передала Барти, тот быстро написал координаты аппарации.

— Вот где он, — сказала она, забирая бумагу у Барти. — Ты с нами, Крауч. Мы поможем Лорду, но ты должен сыграть свою роль.

Барти кивнул, его глаза горели решимостью.

— Хорошо, — сказал он. — Я оставлю записку о дате встречи Драко, в его домашнем задании. Мы встретимся у тебя, Малфой. Я помню, где твой дом.

Люциус кивнул, его губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Отлично. После отдела опеки, отойди в туалет, — сказал он, посмотрев на Нарциссу. — Цисса наложит чары, чтобы Дамблдор ничего не заподозрил.

Нарцисса кивнула, её палочка уже дрожала в руке.

— Дамблдор захочет проверить твои воспоминания, Барти. Я наложу ложные чары. — сказала она гордо. — Моя сестра учила меня, а её — сам Лорд.

Барти, приняв новый глоток оборотного зелья, снова стал Грюмом. Он кивнул Гермионе, его магический глаз остановился на ней.

— Моё почтение, мисс Грейнджер, — сказал он с хитрой улыбкой. — Я почти поверил твоей скорби.

Они вышли из кабинета и направились в отдел опеки, где их уже ждала Реса и другой клерк. Ресала, снова приняв скорбный вид, шагнула к Гермионе.

— Моя девочка, — сказала она, её голос дрожал, как от слёз. — Я не могла забрать тебя раньше. Грейнджеры были твоими приёмными родителями, но теперь я здесь, чтобы всё исправить.

Гермиона, изображая обиду, отстранилась, её голос был полон горечи, вызванной зельем.

— Ты бросила меня, — сказала она, её глаза наполнились слезами. — Почему ты не вернулась раньше?

Реса вздохнула, её рука мягко коснулась плеча Гермионы, и их взгляды встретились, полные молчаливого понимания.

— Я малефик, дорогая, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Мой дар был опасен, пока мастер не научил меня использовать его для лечения. Твой отец, Беллдорус, погиб в облаве авроров, и я, с помощью зелья удачи, нашла тебе приёмных родителей. Но теперь я здесь, и я никогда тебя не покину.

Клерк, листая пергаменты, кивнул, его голос был сухим, но профессиональным.

— Документы в порядке. Ресалхага Блэк официально признана вашей матерью. Опекунство оформлено.

Ресалхага шагнула ближе, её глаза сияли теплотой.

— Пиши мне, дорогая, — сказала она мягко. — Я хочу узнать тебя лучше. И забрать тебя на каникулы в родовой дом. Я уже написала Сириусу, он ждёт нас.

Гермиона опустила плечи, её голос был тихим.

— Ладно, — сказала она, её взгляд был полон притворной усталости, но внутри она чувствовала тепло.

Клерк кивнул, закрывая папку.

— Хорошего дня, — сказал он, и все начали расходиться.

Грюм остановился, его глаз закрутился.

— Мисс Грейнджер, мне надо в туалет, — сказал он. — Подожди у фонтана в атриуме.

— Хорошо, профессор, — ответила Гермиона, медленно побрела к фонтану, её мантия слегка касалась мраморного пола.

В туалете никого не было, кроме Нарциссы и Люциуса, Барти встал перед ней. Она сосредоточилась, её лицо побледнело от напряжения, когда она закончила сложное заклинание. Люциус поймал её, когда она пошатнулась, его рука крепко сжала её талию.

— Ты сделала это, Цисса, — шепнул он, его голос был полон гордости. — Пойдём домой.

***

Барти, повёл её обратно в Хогвартс. Он догадывался о правде кто родители девочки, что шла рядом с ним, но чары Нарциссы скрыли его мысли.

Крауч вошёл в кабинет Дамблдора, его трость стучала по полу. Дамблдор, сидя за столом, поднял взгляд, его глаза были настороженными.

— Аластор, как всё прошло? — спросил он, его голос был мягким, но проницательным.

Барти пожал плечами, он почувствовал легкую щекотку в голове.

— Всё чисто, — сказал он, его голос был хриплым. — Девочка встретилась с матерью. Ресалхага Блэк — та ещё штучка. Документы в порядке.

Дамблдор кивнул, но его пальцы постукивали по столу.

— А ты сам, Аластор? — спросил он, его взгляд стал острее. — Что-то не так?

Барти, чувствуя, как чары Нарциссы держат его разум, снял магический глаз и начал крутить его в руках.

— Глаз барахлит, — проворчал он. — Думаю, съездить в Мунго для ремонта. И нога болит к дождю, помяни моё слово.

Дамблдор улыбнулся, но его глаза остались холодными.

— Хорошо, Аластор. Отдыхай, — сказал он, отпуская его.

Когда Барти вышел, Дамблдор откинулся в кресле, его взгляд упал на газету. Фоукс издал тревожный крик, но Дамблдор лишь погладил его.

— Люциус, — пробормотал он. — Ты играешь грязно. И Блэк… Грейнджер якобы ещё один бастард Блэков. Но я свалил вас однажды, свалю и ещё раз.

Он встал, его мантия шелестела, и направился к камину, чтобы связаться с Гриммо. Через несколько минут он сидел напротив Сириуса, чьи глаза были настороженными, но губы изогнуты в лёгкой улыбке.

— Альбус, — сказал Сириус, скрестив руки. — Рад, что ты не в обиде за суд.

Дамблдор улыбнулся, но его взгляд был холодным.

— Какие обиды, Сириус? — сказал он мягко. — Но я хотел бы попросить твою сестру, помочь… делу света. Аластор упомянул, что она связалась с тобой.

Сириус кивнул, его глаза сверкнули.

— Да, она написала, — сказал он, его голос был лёгким, но настороженным. — Представляешь, Гермиона — моя племянница. Кто бы мог подумать?

Дамблдор улыбнулся, но его взгляд стал острее.

— Мило, — сказал он. — Но она… малефик, снимающий редкие проклятья, могла бы быть полезной для Ордена. Ты свяжешься с ней?

Сириус прищурился, чувствуя подвох, но кивнул с преувеличенным энтузиазмом.

— Конечно, Альбус! Я поговорю с Ресой. Она любит… помогать, — сказал он, делая паузу на слове «помогать».

Дамблдор кивнул, но добавил:

— И, Сириус, твой дом идеально подойдёт для штаба Ордена Феникса. Это укрепит наше дело.

Сириус напрягся, понимая, что это попытка контроля, но улыбнулся шире.

— Без проблем, Альбус. Дом в твоём распоряжении, — сказал он, но, как только Дамблдор исчез в камине, пробормотал: — Старик, ты слишком предсказуем. Реса тебя переиграет.

***

Перед уроком зельеварения Северус Снейп, стоя у кафедры, бросил на Гарри свой обычный уничижительный взгляд.

— Поттер, — сказал он. — После урока идите на квиддичное поле. Оставьте сумку, у нас сдвоенный урок, вернётесь.

Гарри кивнул, его сердце ёкнуло, но он не стал спорить. Он знал, что Снейп, играет свою роль в их плане.

Гарри вошёл в раздевалку рядом с квиддичным полем, где уже собрались остальные участники. Лудо Бэгмен, с его широкой улыбкой, стоял в центре, его мантия ярко-жёлтого цвета выделялась на фоне тёмных стен, делая его похожим на толстого шмеля на стене.

— Ребята! — воскликнул Бэгмен, его голос был полон энтузиазма. — Первое испытание перенесли на 17 ноября, через три дня, из-за… хм, неожиданного числа чемпионов. — Он попытался пошутить, но его улыбка дрогнула под взглядом Крама. — А сейчас мастер Оливандер проверит ваши палочки.

Гаррик Оливандер, с серебристыми глазами и лёгкой улыбкой, вошёл в шатёр.

— Приветствую вас, — сказал он. — Начнём. Мистер Крам, вашу палочку, пожалуйста.

Он взял массивную палочку Крама, его пальцы скользнули по дереву.

– А работа мастера Грегорович, граб, сердцевина из жилы дракона, десять с четвертью дюйма, – начал Оливандер, взял массивную палочку, и взмахнул ею. Яркие искры осветили комнату. – Не мой стиль, но она мощная, в отличном состоянии.

Крам кивнул, забрав палочку с лёгкой улыбкой.

— Мисс Делакур, — продолжил Оливандер, беря изящную палочку. — Розовое дерево, волос вейлы, девять с половиной дюймов. Лёгкая, но полна силы.

— Это с головы моей grand-maman, - уточнила Флер.

Оливандер улыбнулся.

— Не работал с таким материалом, — улыбнулся он. – Палочки с волосами вейлы всегда немного своенравны.

— Мистер Диггори, — сказал Оливандер, беря палочку Седрика. — Ясень, волос единорога, двенадцать с четвертью дюйма. Идеально сбалансирована.

Седрик улыбнулся, его глаза сияли.

— Я чистил её вчера, — сказал он с гордостью.

— И это заметно, — подтвердил Оливандер, возвращая палочку.

Наконец, он повернулся к Гарри, его глаза сузились.

— Мистер Поттер… о, да, я помню, — сказал он, беря палочку. — Остролист, перо феникса, одиннадцать дюймов. Гибкая, но мощная. — Он взмахнул ею, и золотые искры осыпались, как звёзды. — В отличном состоянии. Но будьте осторожны, мистер Поттер. Эта палочка… выбирает судьбу.

Гарри кивнул, чувствуя тяжесть взглядов. Бэгмен хлопнул в ладоши.

— Отлично! А теперь фотографии! — воскликнул он, впуская в шатёр Риту Скитер и её фотографа.

Рита, с её ядовито-зелёной мантией и острым пером, начала расставлять чемпионов для снимков. Крам отказался от интервью, сославшись на контракт. Флёр, с лёгкой улыбкой, сказала:

— Я хочу доказать, что вейлы — не только красота, но и сила, — её голос был твёрдым, но мелодичным.

Седрик, улыбаясь, ответил:

— Хочу порадовать родителей. И, может, выиграть кубок для Хаффлпаффа.

Гарри фотографировали первым, и пока фотограф возился с остальными, Рита оттащила его в каморку для метел.

— Мистер Поттер, не бойтесь, — сказала она, её голос был хищным, но глаза блестели от алчности. — Мне заплатили, так что я не буду вас мучить. Расскажите, что думаете о подставе с Кубком? И о вашем крёстном?

Гарри сглотнул, вспоминая наставления Сириуса.

— Я не знаю, кто подставил меня, — сказал он, стараясь звучать искренне. — Но я благодарен профессору МакГонагалл и ребятам из школы, особенно одноклассникам-слизеринцам. Они поддержали меня после моей клятвы. — Он сделал паузу, его глаза заблестели. — А Сириус… он мой крёстный. Я рад, что он со мной. Надеюсь, жить с ним.

Рита быстро записывала, её перо скользило по пергаменту.

— Отлично, мистер Поттер, — сказала она, вставая. — Пойдёмте, верну вас к остальным.

Гермиона ждала Гарри, Виктора и Флер в коридоре у главного входа, Драко ушёл заниматься с другими слизеринцами, но пообещал вернуться.

Рон, заметив Гермиону в коридоре, остановился. Его лицо было мрачным, но глаза стали печальны, когда он увидел её усталый взгляд.

— Гермиона, — сказал он тихо. — Я… слышал про твоих родителей. Мне правда жаль. И… я видел Чарли около Хогвартса. Первое испытание — драконы.

Гермиона замерла, её глаза расширились, и она улыбнулась.

— Рон, спасибо, — сказала она, её голос дрогнул. — Это… очень много значит.

Рон неловко кивнул, потирая шею.

— Просто… будь осторожна, ладно? И… скажи Гарри, что я… ну, думаю, — пробормотал он и ушёл, его шаги были быстрыми.

Гермиона смотрела ему вслед, её улыбка стала шире. Она дождалась их вчетвером входящими через главный вход в здание и подлетела к ним.

— Ребята, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Рон рассказал мне… первое испытание — драконы.

Гарри замер, его глаза расширились.

— Драконы? — переспросил он, его голос дрогнул. — Ты уверена?

Гермиона кивнула, её лицо было решительным.

— Он видел Чарли около Хогвартса, — сказала она. — Он драконолог.

Крам нахмурился, его рука невольно сжала палочку.

— Драконы… — пробормотал он. — Это серьёзно.

Флёр, стоявшая рядом, вздохнула.

— Это будет нелегко, — сказала она, её голос был мелодичным, но серьёзным. — Но мы справимся.

Седрик, улыбнувшись, кивнул.

— Надо подготовиться, — сказал он. — Может, в библиотеке?

Гермиона кивнула, её глаза загорелись.

— Пойдёмте, — сказала она. — Вместе мы найдём способ.

Они направились в библиотеку, где вскоре собрались за столом, окружённые книгами о драконах. Седрик листал толстый том, качая головой.

— Драконы… — сказал он, его голос был полон удивления. — Это будет непросто. Но если мы поделимся идеями, у нас больше шансов.

Флёр, задумчиво постукивая пальцами по столу, добавила:

— Я могу попробовать чары очарования, — сказала она. — Но дракон… он не человек. Это сложнее.

Крам пожал плечами, его глаза сверкнули.

— Я сталкивался с драконами, — сказал он, его акцент стал заметнее. — Нужно быть быстрее их огня. И целиться в глаза.

Гарри посмотрел на Гермиону, которая сжимала амулет, её лицо было решительным.

— Мы справимся, — сказал он, его голос был полон уверенности. — Вместе.

Гермиона кивнула, её глаза сияли.

— Вместе, — повторила она, и впервые за долгое время почувствовала, что они действительно могут победить.

***

Утро первого испытания Турнира Трёх Волшебников было холодным и сырым, над квиддичным полем висел густой туман, скрывая очертания трибун, которые уже начали заполняться студентами и гостями. Каменное кольцо арены, окружённое защитными чарами, гудело от магии, а где-то вдалеке слышался низкий, угрожающий рык драконов, спрятанных в зачарованных клетках. Воздух был пропитан напряжением, смешанным с запахом мокрой травы и палёного дерева от тренировочных костров.

Игорь Каркаров, одетый в тёмную мантию с серебристой оторочкой, шагал по краю поля, его лицо было напряжённым, но глаза блестели от предвкушения. Рядом с ним шли Люциус Малфой, чья трость постукивала по утоптанной земле, Нарцисса, чья элегантная мантия слегка касалась травы, и Реса Блэк, чья тёмная коса контрастировала с её бледным хищным лицом. Позади них следовал Димитрий Крамов, отец Виктора, высокий мужчина с суровыми чертами лица и такими же тёмными глазами, как у сына, но с сединой на висках. Его мантия, простая, но сшитая из дорогого тёмного бархата, подчёркивала его статус.

Каркаров остановился у края поля, где защитные чары создавали лёгкое мерцание в воздухе, и повернулся к Люциусу с лёгкой, почти подобострастной улыбкой.

— Люциус, позволь представить, — сказал он. — Димитрий Крамов, один из лучших квиддичных меценатов Болгарии и, конечно, отец нашего чемпиона, Виктора.

Димитрий шагнул вперёд, его взгляд был острым, но сдержанным. Он протянул руку Люциусу, который принял её с холодной учтивостью.

— Мистер Крамов, — сказал Люциус. — Рад знакомству. Ваш сын уже доказал, что достоин своего имени.

Димитрий кивнул, его губы едва дрогнули в улыбке.

— Виктор всегда был упрямым, — сказал он, его голос был низким, с хрипотцой. — Но я здесь не только ради него. Игорь упомянул, что у вас… общие интересы.

Блэк, стоявшая чуть в стороне, бросила на Димитрия внимательный взгляд, её глаза сузились. Нарцисса, напротив, улыбнулась своей обычной холодной, но очаровательной улыбкой, её рука слегка коснулась локтя Люциуса.

— Мы всегда рады новым союзникам, — сказала она. — Особенно тем, кто понимает важность… сохранения традиций.

Каркаров, почувствовав, что его роль выполнена, кивнул всем троим.

— Я оставлю вас, — сказал он, его взгляд метнулся к трибунам, где уже собирались судьи. — Нужно проверить, всё ли готово для испытания. Уверен, вы найдёте общий язык.

Он развернулся и быстро зашагал к шатру организаторов,. Люциус, Нарцисса, Ресалхага и Димитрий остались стоять у края поля, окружённые лёгким гулом толпы и далёким рёвом драконов.

— Пройдёмся? — предложил Люциус, его тон был почти небрежным, но глаза внимательно следили за Димитрием. — Здесь слишком много ушей.

Их шаги были неспешными, но каждый из них внимательно следил за словами и жестами собеседников. Напряжение, витавшее вокруг, было почти осязаемым, смешиваясь с холодным утренним воздухом и запахом сырой земли.

— Мы не просто хотим перемен, мистер Крамов, — сказала Реса. — Мы хотим восстановить то, что было украдено. Но для этого нужны союзники… и помощь.

Димитрий остановился, его тёмные глаза сузились, а рука в кармане мантии сжала палочку. Его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе мелькнула настороженность.

— Помощь в чём? — уточнил он, его хрипловатый голос был тихим, но требовал ясности. — Вы говорите загадками, мисс Блэк.

Люциус, бросил на Ресу быстрый взгляд, прежде чем ответить.

— В возвращении того, кто достоин управлять, — сказал он, его глаза внимательно следили за реакцией Димитрия. — Но есть… препятствия. Некоторые из них… магические. И весьма древние.

— Мы знаем о ваших талантах, мистер Крамов, — сказала Нарцисса, её мелодичный голос контрастировал с остротой слов. — В Болгарии вас называют мастером некромантии. А нам нужна помощь с… особыми артефактами.

Димитрий замер, его брови приподнялись, а в глазах мелькнула искра интереса. Он медленно повернулся к Блэк, его голос стал тише, почти шёпотом.

— Вы говорите о крестражах? — спросил он, его тон был осторожным, но в нём чувствовалось возбуждение. — Это… не просто артефакты. Это вершина тёмной магии.

Реса кивнула, её губы изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке.

— Именно, — сказала она, её голос был твёрдым, но в нём мелькнула тёплая нотка, как будто она оценила проницательность Димитрия. — Мы узнали о них недавно. И их нужно найти и… объединить.

Димитрий медленно выдохнул, его пальцы разжали палочку, но глаза загорелись неподдельным интересом. Как мастер некромантии, он знал, что крестражи — это не просто магия, а вызов, который может возвысить его мастерство до небывалых высот. Мысль о работе с такими артефактами грела ему душу, но он сохранил внешнюю сдержанность.

— Это… впечатляет, — сказал он, но в его тоне чувствовалась искренняя страсть. — Если вы говорите правду, то это дело, достойное мастера. Но оно опасно. Дамблдор… он не дурак. Он будет следить.

Люциус кивнул, его глаза сузились, но в них мелькнула тень удовлетворения.

— Поэтому мы и нуждаемся в людях, которые умеют действовать незаметно, — сказал он. — И в тех, кто понимает, что старый порядок должен пасть.

Димитрий посмотрел на каждого из них, его взгляд задержался на Ресе, затем на Нарциссе, и, наконец, на Люциусе.

— Тогда мы договорились, — сказал он, его голос стал твёрже.

— Предлагаю встретиться вечером, часов в восемь, — сказала Реса. — Как вы на это смотрите? Пароль от камина: Павлиний остров.

Димитрий кивнул, его лицо озарилось лёгкой улыбкой. Мысль о том, что он сможет выбить Дамблдора из игры, грела ему душу, а возможность работать с крестражами, то о чем он мог только мечтать.

— Хорошо, — сказал он. — В восемь. Я буду ждать вашего сообщения.

Люциус слегка наклонил голову, его трость замерла в воздухе.

— Отлично, — сказал он. — Наслаждайтесь испытанием, мистер Крамов. Ваш сын, уверен, не подведёт.

Димитрий кивнул, его глаза сверкнули.

— Как и ваши… союзники, — ответил он, бросив взгляд на Блэк.

Они разошлись, когда фанфары возвестили начало первого испытания. Все отправились к трибунам, лишь Димитрий, оставшись на миг у края леса, посмотрел в сторону арены, где его сын готовился встретиться с драконом. Его сердце сжалось от гордости, но разум уже был занят крестражами и той игрой, в которую он только что вступил.

***

Реса Блэк, прошла через толпу к трибуне, где Сириус Блэк стоял рядом с Гарри Поттером. Сириус, одетый в тёмно-серую мантию, выглядел непривычно серьёзным, его длинные чёрные волосы были собраны в небрежный хвост. Он оживлённо говорил с Гарри, его рука лежала на плече крестника, а в глазах мелькала смесь гордости и тревоги. Гарри, одетый в мантию с гербом Хогвартса, нервно сжимал палочку, его зелёные глаза то и дело устремлялись к арене, где вскоре ему предстояло встретиться с драконом.

Когда она приблизилась, Гарри поднял взгляд и замер, его брови приподнялись от удивления. Он впервые увидел крестную Гермионы, и сходство с Сириусом бросилось в глаза: те же острые скулы, тёмные волосы, проницательный взгляд. Но если Сириус напоминал рыцаря из старинных сказок — с его дерзкой улыбкой и искрами бунтарства в глазах, — то Реса была воплощением ведьмы: её тёмные глаза горели хищным блеском, а в каждом движении чувствовалась опасная грация. Её мантия, тёмно-зелёная с серебряными нитями, подчёркивала её властную осанку, а лёгкая улыбка скрывала что-то зловещее и притягательное одновременно.

— Сириус, — сказала она. — Не ожидала, что ты будешь так… публично поддерживать Гарри.

Сириус усмехнулся, его глаза сверкнули озорством.

— А ты думала, я пропущу, как мой крестник сражается с драконом? — ответил он. — К тому же, я хотел познакомить вас, сестрёнка. Слухи о твоём возвращении гудят по всему Хогвартсу.

Гарри, всё ещё глядя на мисс Блэк, слегка кашлянул, пытаясь скрыть неловкость.

— Вы… очень похожи на Сириуса, — сказал он, его голос был тихим, но искренним. — Гермиона рассказывала о вас, но… я не думал, что вы так… — Он замялся, подбирая слова, — …внушительны.

Реса улыбнулась, её улыбка была одновременно тёплой и чуть насмешливой.

— Внушительна? — переспросила она, её брови приподнялись. — Хорошее слово, Гарри. Но, думаю, Гермиона рассказала тебе не всё. Мы, Блэки, любим держать пару секретов.

Сириус хмыкнул, его рука сжала плечо Гарри.

— Не пугай парня, Реса, — сказал он, но его глаза сияли гордостью. — Он и так будет стоять перед драконом. Хотя, зная тебя, ты бы, наверное, приручила зверюгу одним взглядом.

Сестра рассмеялась, её смех был глубоким и мелодичным, но в нём чувствовалась тень опасности.

— Возможно, — ответила она, её глаза сверкнули. — Но сегодня я здесь ради Гермионы… и ради тебя, Гарри. Удачи. Ты справишься.

Гарри кивнул, его лицо стало серьёзнее, но в глазах мелькнула благодарность.

— Спасибо, — сказал он тихо, его пальцы сильнее сжали палочку.

***

В этот момент на трибуну поднялся Альбус Дамблдор, его длинная мантия серебристо-голубого цвета шелестела, а глаза внимательно оглядели собравшихся. Толпа притихла, чувствуя его присутствие, а воздух, казалось, стал тяжелее от его магии. Он кивнул Сириусу и Ресале, его улыбка была мягкой, но в ней таилась проницательность.

— Сириус, Ресалхага, — сказал он, его голос был спокойным, но властным. — Рад видеть вас вместе. Позвольте перемолвиться парой слов?

Сириус обменялся взглядом с сестрой, его губы едва заметно дрогнули в усмешке. Реса, сохраняя невозмутимое выражение, кивнула.

— Конечно, Альбус, — сказала она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка. — Всегда рада поболтать.

Гарри, почувствовав напряжение, пробормотал что-то о необходимости подготовиться и быстро направился к шатру чемпионов, бросив последний взгляд них. Сириус и Реса последовали за Дамблдором к краю трибуны, где их разговор не могли подслушать любопытные уши.

Дамблдор остановился, его пальцы слегка постукивали по перилам трибуны, а взгляд внимательно изучал лица Блэков.

— Ресалхага, — начал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая настороженность. — Твоё возвращение… весьма неожиданное. Отдел опеки сообщил, что ты мать Гермионы. Это правда?

Ресалхага кивнула, её глаза встретились с глазами Дамблдора, и в них не было ни тени сомнения.

— Абсолютная правда, Альбус, — ответила она. — Я была в изгнании, обучаясь… скажем, редким искусствам. Но теперь я вернулась за своей дочерью.

Сириус, стоя рядом, скрестил руки, его взгляд был настороженным, но губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Ты же знаешь, Альбус, — сказал он, его голос был лёгким, но с ноткой вызова. — Блэки всегда возвращаются. Особенно когда дело касается семьи.

Дамблдор кивнул, его глаза сузились, а пальцы перестали постукивать. Он сделал шаг ближе, его голос стал тише, почти доверительным.

— И всё же, — сказал он, — такие совпадения… настораживают. Гермиона — талантливая девочка, и её внезапное родство с тобой, вызывает вопросы. Не говоря уже о твоих… связях.

Ресалхага слегка наклонила голову, её улыбка стала холоднее, но не утратила тёплой искры.

— Связях? — переспросила она, её голос был почти насмешливым. — Ты имеешь в виду мою семью? Или, может, мои старые знакомства? Я уверена, Альбус, ты проверил все документы. Они безупречны.

Дамблдор улыбнулся, но его глаза остались холодными, как лёд.

— Безупречны, — согласился он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Но я знаю Блэков. Вы всегда играете в свою игру.

Сириус хмыкнул, его глаза сверкнули.

— А ты, Альбус, всегда видишь заговоры там, где их нет, — сказал он. — Реса вернулась ради Гермионы. Я рад, что моя сестра снова с нами. И, честно говоря, тебе стоит сосредоточиться на турнире, а не на семейных делах.

Дамблдор посмотрел на них поочерёдно, но он не нашёл трещин в их словах. Он кивнул, его улыбка стала шире, но глаза остались настороженными.

— Хорошо, — сказал он, его голос был почти добродушным. — Тогда давайте насладимся испытанием. Гарри и Гермиона… они оба удивят нас, я уверен.

Ресалхага кивнула:

— О, я в этом не сомневаюсь.

Сириус хлопнул в ладоши, его улыбка стала шире.

— Пойдём, Реса, — сказал он. — Надо занять места получше. Не каждый день видишь, как крестник сражается с драконом.

Блэки направились к своим местам на трибуне, а Дамблдор остался стоять у перил, его пальцы снова начали постукивать. Его взгляд следил за ними, и в его глазах мелькнула тень раздражения. Он знал, что они что-то скрывают, но их игра была слишком хитрой, чтобы он мог уловить ложь. Пока.

***

Шатёр чемпионов, установленный у края Запретного леса, был пропитан запахом сосновой смолы и напряжённым ожиданием. Внутри, под мягким светом зачарованных фонарей, чемпионы стояли вокруг грубого деревянного стола. Лудo Бэгман, с широкой улыбкой, держал в руках мешочек, из которого доносилось тихое шипение. Четыре миниатюрных дракона — Венгерская Хвосторога, Китайский Огненный Шар, Шведский Короткорылый и Валлийский Зелёный — двигались внутри, их чешуя поблёскивала в свете.

— Итак, чемпионы, — начал Бэгман, его голос был слишком бодрым для мрачной задачи. — Ваше первое задание — забрать золотое яйцо у дракона. Пора выбрать, кому какой достанется!

Но Гермиона, которую провели на жеребьевку ребята, подняла руку.

— Подождите, мистер Бэгман, — сказала она. — Для честности используем спички. Разного цвета, для порядка. Никто не увидит, пока не вытащит.

Седрик кивнул.

— Хорошая идея, Гермиона. Я за.

Флёр улыбнулась.

— Элегантно и честно. Мне нравится.

Виктор добавил:

— Я зачарую спички. Пламя покажет дракона.

Гарри усмехнулся:

— Мы так часто превращали спички, что скоро начнём наколдовывать их из учебников Трелони.

Флёр рассмеялась.

— Я бы посмотрела на это, Гарри.

Бэгман хлопнул в ладоши.

— Отлично! Где спички?

Гермиона трансфигурировала четыре щепки из мелких камушков, что были под ногами и окрасила им кончики, в красный, синий, зелёный и золотой. Виктор зачаровал спички, чтобы пламя показывало драконов.

Бэгман спрятал цвета в кулаке.

— Тяните, чемпионы!

Флёр выбрала синюю, Седрик — зелёную, Виктор — красную, Гарри — золотую. Они одновременно зажгли спички, и пламя сформировало драконов:

1) Синяя (Флёр): Валлийский Зелёный, стройный и быстрый.

2) Зелёная (Седрик): Шведская Короткорылая, с голубым пламенем.

3) Красная (Виктор): Китайская Огненная Искра, изрыгающая искры.

4) Золотая (Гарри): Венгерская Хвосторога, с шипастым хвостом.

Гарри вздохнул.

— Конечно, мне последний. Но зелёный — мой цвет.

Седрик хлопнул его по плечу.

— Мы все в этом вместе.

Виктор погасил спичку.

— Драконы опасны. Но мы готовы.

Гермиона, сжав руки, сказала:

— Вы справитесь. Гарри, будь осторожен.

***

Фанфары прогремели, и толпа взорвалась аплодисментами. Испытание начиналось.

В центре арены возвышалась скалистая платформа, усыпанная валунами и опалённой травой, а где-то за зачарованными завесами раздавался низкий, угрожающий рёв драконов, от которого кровь стыла в жилах. Трибуны гудели от возбуждённых голосов студентов, преподавателей и гостей, а воздух пропитался запахом сырой земли, палёного дерева и резких магических зелий, которыми пропитали арену для безопасности.

На трибунах царило оживление: студенты Хогвартса размахивали шарфами своих факультетов, Дурмстранг и Шармбатон выкрикивали имена своих чемпионов. Гриффиндорцы, во главе с Фредом и Джорджем Уизли, держали самодельный плакат с надписью «Гарри — наш герой!», украшенный мигающими искрами. Гермиона Грейнджер сидела рядом с Роном Уизли, лицо её было бледнее обычного. Рон, обычно такой самоуверенный, сжимал кулаки, его голубые глаза не отрывались от входа в шатёр чемпионов, где скрылись чемпионы.

— Он справится, правда? — прошептала Гермиона, её голос дрожал от тревоги. — Гарри знает заклинание призыва, он тренировался… но дракон, Рон! Это же дракон!

Рон проглотил ком в горле, его веснушчатое лицо напряглось.

— Гарри — крепкий парень, — сказал он, но его голос был неуверенным. — И Крам… он же квиддичный игрок, должен быть быстрым. А Флёр… она, ну, вейла, верно? Они все справятся. — Он замолчал, его глаза забегали, выдавая страх. — Должны справиться.

Рядом с ними сидела Реса Блэк, её глаза внимательно следили за ареной. Сириус, сидевший рядом, нервно постукивал ногой, его длинные волосы выбились из хвоста, а взгляд то и дело метался к шатру.

— Чёрт возьми, Реса, — пробормотал он, его голос был хриплым от волнения. — Если этот дракон тронет Гарри, я сам туда спущусь и…

— Спокойно, Сириус, — прервала она его. — Гарри умён. И у него есть план. Ты же знаешь, как он готовился.

Сириус хмыкнул, но его рука сжала перила трибуны так сильно, что костяшки побелели.

— План, — проворчал он. — Против дракона. Мерлин, я ненавижу этот турнир.

На судейской трибуне Альбус Дамблдор, сидел рядом с мадам Максим, Игорем Каркаровым, Лудо Бэгменом и Перси Уизли, заменявшим Барти Крауча-старшего. Дамблдор сохранял спокойствие, его глаза следили за ареной. Каркаров, нервно теребя серебристую оторочку мантии, бросал взгляды на шатёр, где находился Виктор. Мадам Максим, величественная и напряжённая, сжимала платок, её взгляд был прикован к Флёр.

Фанфары прогремели, и голос Бэгмена, усиленный чарами Сонорус, разнёсся над ареной:

— Дамы и господа, добро пожаловать на первое испытание Турнира Трёх Волшебников! Сегодня наши чемпионы столкнутся с… драконами! Их задача — добыть золотое яйцо, охраняемое этими могучими созданиями. Первым выступит Седрик Диггори, потом Виктор Крам, затем Флёр Делакур и Гарри Поттер!

Толпа взорвалась аплодисментами, но Гермиона сжала руку Рона, её ногти впились в его ладонь.

— Ох, Рон, я не могу смотреть, — прошептала она, но её глаза не отрывались от арены, Драко сидел рядом с родителями и помахал ей оттуда.

Первым на арену вышел Седрик, его ясеневая палочка сверкнула в руке. Толпа Хаффлпаффа взревела, размахивая жёлто-чёрными шарфами. Из-за зачарованной завесы раздался оглушительный рёв, и на арену вывели Шведского Короткорылого дракона — серебристо-голубого, с чешуёй, переливающейся, как лёд. Его ноздри дымились, а глаза горели яростью. Золотое яйцо лежало в гнезде из камней, окружённое кольцом огня.

Седрик, бледный, но решительный, поднял палочку.

— Transfiguro! — выкрикнул он, направив заклинание на валун рядом с драконом. Камень задрожал и превратился в огромного лабрадора, который с лаем бросился к дракону, отвлекая его.

Дракон повернул голову, его пасть извергла струю голубого пламени, но собака увернулась, бегая кругами. Седрик, пользуясь моментом, метнулся к гнезду, но дракон заметил его и взмахнул хвостом, едва не сбив чемпиона с ног. Толпа ахнула, а Гермиона закрыла глаза, прижавшись к Рону.

— Он почти у цели! — крикнул Рон, его голос дрожал от волнения.

Седрик, пригнувшись, пробежал последние метры, схватил яйцо и откатился в сторону, когда дракон снова изверг пламя. Его мантия была опалена, но он поднял яйцо над головой, и трибуны Хаффлпаффа взорвались овациями.

Бэгмен объявил:

— Отличная работа, Седрик Диггори! Судьи, ваши оценки!

Дамблдор поднял палочку, выпустив в воздух цифру 8. Мадам Максим дала 7, Каркаров — 6, Бэгмен — 9, Перси — 8. Итог: 38 баллов.

— Неплохо, Седрик! — крикнул Бэгмен. — Следующий — Виктор Крам!

Виктор вышел на арену, его палочка из граба была крепко сжата в руке. Дурмстранг взревел, барабаны гремели, а Каркаров выпрямился, его глаза горели гордостью. На арену выпустили Китайского Огненного Шара — алого дракона с золотыми шипами и огненными глазами. Его рёв сотряс трибуны, а когти оставляли глубокие борозды на камнях.

Гермиона сжала амулет, её губы шептали:

— Виктор, пожалуйста, будь осторожен…

Рон, заметив её тревогу, нахмурился, но промолчал, его взгляд был прикован к арене.

Крам, хладнокровный и сосредоточенный, поднял палочку.

— Conjunctivus! — выкрикнул он, направив заклинание прямо в глаза дракона. Луч света ударил в морду зверя, и дракон взревел от боли, мотая головой. Его глаза помутнели, и он начал бить хвостом, круша гнездо.

Виктор, пригнувшись, бросился к яйцу, но дракон, ослеплённый, выпустил струю пламени, которая едва не задела его. Толпа ахнула, а Гермиона вскрикнула, закрыв рот рукой. Крам увернулся, проскользнул к гнезду и схватил яйцо, но дракон, в ярости, раздавил несколько настоящих яиц, прежде чем Виктор выбежал из зоны огня.

Дурмстранг взорвался овациями, а Бэгмен объявил:

— Великолепно, Виктор Крам! Судейские оценки!

Дамблдор: 7 (за рискованную стратегию). Мадам Максим: 7. Каркаров, сияя, поднял 10. Бэгмен: 9. Перси: 7. Итог: 40 баллов.

— Молодец, Виктор! — крикнул Бэгмен. — Теперь Флёр Делакур!

Флёр вышла на арену, её серебристые волосы сияли, а палочка дрожала в руке. Шармбатон закричал, размахивая голубыми платками. На арену вывели Валлийского Зелёного дракона — изящного, но смертоносного, с изумрудной чешуёй и горящими жёлтыми глазами.

Гермиона, всё ещё бледная, прошептала:

— Она такая хрупкая… как она справится?

Рон, не отрывая глаз от арены, буркнул:

— Она вейла, Миона. Не недооценивай её.

Флёр подняла палочку, её голос был мелодичным, но твёрдым:

— Somnus! — Она направила заклинание на дракона, её вейловская магия вплелась в чары, окутывая зверя мягким сиянием. Дракон зашатался, его веки начали опускаться, но он сопротивлялся, выпуская струю пламени.

Толпа затаила дыхание. Флёр, грациозно уклоняясь от огня, продолжила напевать, усиливая заклинание. Дракон наконец рухнул, захрапев, и она быстро подбежала к гнезду, схватила яйцо и отступила. Но её мантия загорелась от искры, и она вскрикнула, гася пламя заклинанием.

Шармбатон взорвался аплодисментами, а Гермиона выдохнула с облегчением.

Бэгмен объявил:

— Изящно, Флёр Делакур! Оценки судей!

Дамблдор: 8. Мадам Максим, сияя гордостью: 9. Каркаров: 6. Бэгмен: 8. Перси: 7. Итог: 38 баллов.

— Прекрасно, Флёр! — крикнул Бэгмен. — И, наконец, Гарри Поттер!

Когда Гарри вышел на арену, трибуны взорвались криками. Гриффиндорцы орали громче всех, Фред и Джордж запустили в воздух магические искры, образующие надпись «Гарри — чемпион!». Сириус вскочил с места, его глаза горели.

— Давай, Гарри! Покажи им! — выкрикнул он, его голос перекрыл гул толпы.

Гермиона сжала руку Рона так сильно, что он поморщился.

— Рон, он справится, правда? — прошептала она, её голос дрожал. — Он должен…

Рон, бледный, кивнул, но его глаза были полны страха.

— Он Гарри, — сказал он, пытаясь звучать уверенно. — Он всегда выкручивается.

На арену вывели Венгерскую Хвосторогу — самого устрашающего дракона, с чёрной чешуёй, шипами и бронзовыми рогами. Её рёв заставил трибуны замереть, а золотое яйцо в её гнезде сверкало, окружённое пламенем.

Гарри, бледный, но решительный, поднял палочку.

— Акцио, метла! — выкрикнул он. Через несколько секунд его «Молния» пронеслась над ареной, и толпа взревела. Гарри вскочил на метлу, взмыв в воздух, когда дракон выпустил струю пламени.

Сириус сжал перила, его сердце колотилось.

— Чёрт возьми, парень, ты гений! — заорал он, его голос был полон гордости.

Гарри маневрировал, уворачиваясь от огня и шипастого хвоста дракона. Хвосторога взлетела, её крылья сотрясали воздух, но Гарри был быстрее. Он пикировал, уклонялся, делая ложные выпады, пока дракон не отвлёкся, пытаясь поймать его. Тогда Гарри нырнул к гнезду, схватил яйцо и взмыл вверх, едва избежав удара хвоста.

Трибуны взорвались. Гриффиндорцы орали, прыгали, обнимались. Фред и Джордж запустили фейерверки, а Гермиона разрыдалась от облегчения, обнимая Рона.

— Он сделал это! — кричала она, её голос дрожал от слёз. — Он жив!

Рон, ухмыляясь, вытер глаза рукавом.

— Я же говорил, он выкрутится, — пробормотал он, но его голос был хриплым.

Бэгмен, сияя, объявил:

— Невероятно, Гарри Поттер! Это было захватывающе! Судьи, ваши оценки!

Дамблдор: 9. Мадам Максим: 8. Каркаров, хмуро: 4. Бэгмен, сияя: 10. Перси: 8. Итог: 39 баллов.

Гриффиндорцы взревели, подхватив Гарри на руки, когда он вернулся к трибунам. Его лицо было покрыто сажей, но глаза сияли. Он поднял яйцо, и толпа заорала ещё громче.

Гарри, всё ещё тяжело дыша, слез с рук, пробрался через толпу гриффиндорцев, которые хлопали его по спине и кричали поздравления. Рон, стоявший чуть в стороне, смотрел на друга, его лицо было смесью облегчения и вины. Когда Гарри заметил его, Рон шагнул вперёд, его уши покраснели.

— Гарри, — начал он, его голос был хриплым. — Прости, что был таким идиотом. Я… я не должен был сомневаться в тебе. Ты был… невероятен.

Гарри замер, затем широко улыбнулся, его зелёные глаза заблестели.

— Всё нормально, Рон, — сказал он, его голос был тёплым. — Главное, что ты здесь.

Рон ухмыльнулся, его лицо озарилось облегчением. Гарри, смеясь, помахал толпе, которая всё ещё скандировала его имя, и обнял Рона. Гермиона, с еще красными от слез глазами, обещала подойти позже.

— Пойдём праздновать, — сказала Рон, его голос дрожал от счастья. — Ты заслужил, Гарри.

Гриффиндорцы, во главе с Фредом и Джорджем, потащили Гарри к замку, где уже готовились столы с тыквенным соком и пирогами. Сириус, наблюдая с трибуны, хлопнул сестру по плечу, его глаза сияли.

— Я же говорил, Реса, он справится! — сказал он, его голос был полон гордости. — Мой крестник — чертовски крут!

Та улыбнулась.

— Как мы и ожидали, — ответила она. — Это только начало, Сириус.

На судейской трибуне Дамблдор наблюдал за ликующей толпой, его глаза за очками были задумчивыми. Он знал, что игра, в которую играют Блэки и их союзники, только набирает обороты.

***

После оглушительного завершения первого испытания Турнира Трёх Волшебников квиддичное поле гудело от восторженных криков и аплодисментов. Трибуны постепенно пустели, студенты и гости направлялись к замку, а воздух всё ещё дрожал от магической энергии. Шатёр чемпионов, стоявший у края поля, был окружён лёгким мерцанием чар приватности, скрывая его обитателей от любопытных глаз.

Гермиона Грейнджер, всё ещё взволнованная, с растрёпанными волосами и блестящими от слёз глазами, пробралась через толпу к шатру. Её сердце колотилось от облегчения — ребята справились с драконами, и все были живы. Она ускорила шаг, её мантия развевалась, а в груди бурлила смесь радости и тревоги, которую она ещё не успела осознать.

Внутри шатра было тепло Флёр Делакур сидела на деревянной скамье, её волосы были слегка растрёпаны, а мантия всё ещё несла следы искр от Валлийского Зелёного дракона. Она аккуратно наносила бальзам на небольшой ожог на руке, но её лицо сияло гордостью. Виктор Крам, сидевший напротив, выглядел усталым, но довольным, его массивные плечи расслабились, а тёмные глаза светились сдержанным торжеством. На его скуле виднелся лёгкий след сажи, а пальцы всё ещё сжимали золотое яйцо, которое он добыл у Китайского Огненного Шара.

Гермиона ворвалась в шатёр, её дыхание было прерывистым. Увидев Флёр и Виктора, она замерла на миг, а затем, не сдержав эмоций, бросилась к ним, обнимая обоих. Её руки крепко сжали плечи Флёр, а затем она повернулась к Виктору, обнимая его так сильно, что он слегка покачнулся.

— Вы оба… вы были невероятны! — выдохнула она, её голос дрожал от облегчения. — Я так боялась за вас!

Флёр, отстранившись, рассмеялась, её мелодичный смех был лёгким. Её голубые глаза сверкнули, а на губах появилась озорная улыбка.

— О, Гермиона, ты такая милая, когда волнуешься, — сказала она, её французский акцент придавал словам мягкость. — Но мы же чемпионы, не так ли? А ты… ты чуть не задушила нас своими объятиями! — Она подмигнула, поправляя прядь серебристых волос. — Мои девочки из Шармбатона уже ждут меня для празднования. Они, наверное, уже украсили наш экипаж цветами и шампанским!

Гермиона, покраснев, отступила на шаг, её щёки вспыхнули от смущения.

— Простите, я… просто так рада, что вы целы, — пробормотала она, теребя край мантии.

Виктор, молчавший до этого, поднялся со скамьи, его тёмные глаза внимательно смотрели на Гермиону. Он шагнул к ней, его движения были уверенными, но мягкими, и, не говоря ни слова, обнял её ещё раз. Его руки, сильные и тёплые, крепко сжали её плечи, а лицо оказалось так близко, что Гермиона почувствовала запах его мантии — смесь дыма и соснового леса.

— Ты переживала за меня, — сказал он тихо, его низкий хрипловатый голос был почти нежным. — Спасибо, Мина.

Она замерла, её сердце пропустило удар, а щёки стали ещё краснее. Она неловко кивнула, пытаясь найти слова, но Виктор продолжил, его губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Сегодня мы празднуем на корабле Дурмстранга, — сказал он, его голос стал чуть громче. — Будет… шумно. Но я надеюсь, ты повеселишься на вечеринке у Гарри. Ты заслужила.

Гермиона улыбнулась, её глаза сияли, но она всё ещё чувствовала себя неловко от его близости.

— Спасибо, Виктор, — сказала она тихо. — И… ты был потрясающим там, на арене.

Они стояли так ещё мгновение, их взгляды встретились, и в воздухе повисло что-то тёплое и невысказанное. Но момент был прерван, когда тяжёлая ткань шатра откинулась, и в проёме появился Димитрий Крам, отец Виктора. Его высокая фигура в тёмной бархатной мантии заполнила вход, а суровые черты лица, обрамлённые сединой на висках, излучали властность. Его глаза, мгновенно заметили, как Виктор и Гермиона поспешно отскочили друг от друга, словно пойманные на чём-то запретном.

Гермиона, покраснев ещё сильнее, пробормотала:

— Ой, я… мне нужно найти Гарри. — Она быстро кивнула Флёр, бросила смущённый взгляд на Виктора и выскользнула из шатра, её шаги были торопливыми.

Флёр, скрывая улыбку, поднялась, поправляя мантию.

— Пойду к своим, — сказала она, её голос был лёгким, но в нём мелькнула насмешка. — Виктор, увидимся позже. И… будь осторожнее с папой. — Она подмигнула и грациозно вышла, оставив Виктора и Димитрия наедине.

Димитрий шагнул вперёд, его взгляд был тяжёлым, но в нём мелькнула тень любопытства. Он скрестил руки, его палочка едва заметно выглядывала из рукава.

— Виктор, — сказал он, его голос был низким и твёрдым, с лёгкой хрипотцой. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Виктор кивнул, его лицо стало серьёзнее, хотя в глазах ещё теплилась искра от недавнего разговора с Гермионой. Он поставил золотое яйцо на скамью и повернулся к отцу.

— Конечно, отец, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась настороженность. — О чём?

Димитрий бросил взгляд на выход шатра, где только что исчезла Гермиона, а затем снова посмотрел на сына. Его губы сжались в тонкую линию.

— О твоих… знакомствах, — сказал он, его голос стал тише. — И о том, что я видел. Но сначала… есть дела поважнее. Пойдём.

Он развернулся, жестом указав Виктору следовать за ним. Виктор, бросив последний взгляд на золотое яйцо, пошёл за отцом, его мысли были полны Гермионы, но он знал, что разговор с Димитрием будет не из лёгких. Шатёр опустел, а снаружи гул толпы и звуки празднования становились всё громче.

Шатёр чемпионов остался позади, и Димитрий Крам, высокий и суровый, вёл своего сына Виктора по узкой тропинке, ведущей к зачарованному лесу, где их разговор не могли подслушать. Его мантия слегка шелестела, Виктор шагал рядом, его широкие плечи были напряжены, а тёмные глаза внимательно следили за отцом.

Они остановились у кромки леса, где деревья отбрасывали длинные тени, а защитные чары создавали едва заметное мерцание в воздухе. Димитрий повернулся к сыну, его лицо было строгим, но в глазах мелькала смесь гордости и настороженности.

— Виктор, — начал он. — Ты хорошо показал себя сегодня. Но я не для похвалы тебя позвал.

Виктор кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в груди зашевелилось беспокойство. Он знал, что отец редко говорит без причины, особенно с таким тоном.

— О чём тогда? — спросил он.

Димитрий скрестил руки, его палочка едва виднелась в рукаве, а взгляд стал острее.

— Я задержусь в Англии, — сказал он. — Дела… требуют моего присутствия. И я вызову сюда твою мать.

Виктор нахмурился, его брови приподнялись. Его мать, Весела, редко покидала Болгарию, предпочитая уединение своего кабинета, заваленного свитками по нумерологии и древними артефактами.

— Мать? — переспросил он, его голос был полон удивления. — Зачем? Это… из-за турнира?

Димитрий покачал головой, его губы сжались в тонкую линию, а глаза внимательно изучали сына.

— Не совсем, — ответил он. — Весела… она мастер нумерологии, ты знаешь. Её цыганский артефакт — тот, что она унаследовала от своей бабки, — показал, что твоя судьба связана с девочкой. С той, которую ты только что обнимал в шатре. — Он сделал паузу, его взгляд стал ещё тяжелее. — Гермиона Грейнджер.

Виктор замер, его лицо стало непроницаемым, но щёки слегка покраснели. Он кашлянул, пытаясь скрыть неловкость.

— Отец, я… — начал он, но Димитрий поднял руку, прерывая его.

— Не спорю, ты был прав, — сказал он, его голос смягчился, но в нём чувствовалась тень насмешки. — Она необычная. Умная. Упрямая. Но есть вещи, которые ты не знаешь. — Он сделал шаг ближе, его голос стал почти шёпотом. — Артефакт Веселы указал, что она — твоя пара. Но это не всё. Он показал… сложности. Проклятие, что лежит на нашей семье, может быть снято браком с ней. Весела приедет, чтобы провести еще раз расчёты. Проверить.

Виктор замер, его щёки слегка покраснели, но он быстро взял себя в руки, кашлянув, чтобы скрыть неловкость.

— Отец, я… — начал он.

— Все расчёты Веселы указывают, что эта девочка — Лестрейндж, — сказал Димитрий, его голос стал тише, но в нём чувствовалась уверенность. — Её кровь несёт тёмную магию, и это делает её подходящей. Но если тебя к ней тянет так же, как меня когда-то к твоей матери, её наследие может нам помочь. Проклятие Крамов, о котором ты знаешь, может быть снято браком с той, чья кровь связана с тёмной магией, но чья душа способна её уравновесить. Если Весела прав, Гермиона — ключ.

Виктор сжал кулаки, его тёмные глаза сверкнули. Проклятие Крамов — старая семейная легенда, о которой шептались в их роду. Оно обещало беду тем, кто свяжет свою судьбу с неподходящей душой, но также намекало на спасение через союз с правильной кровью. Он всегда считал это выдумкой, но тон отца и упоминание Гермионы заставили его усомниться.

— Лестрейндж? — переспросил он, его голос был хриплым от волнения. — Ты серьёзно? Она… Гермиона… она не может быть…

Димитрий кивнул, его взгляд стал суровее.

— Я разговаривал с её официальной матерью, Ресалхагой Блэк… она скорее тётка, чем мать. Я заметил это ещё на трибунах — хищный взгляд, острые скулы, но они не похожи на девушку. А вот Нарцисса Малфой, с которой я познакомился, и её сестра, что сидит в Азкабане… — Он сделал паузу, его глаза сузились. — Я нашёл старые фотографии родителей и предков Лестрейнджей, собираясь сюда. У Гермионы их черты — те же глаза, те же линии лица, что у Нарциссы и её сестры. Она точно Лестрейндж.

Виктор медленно выдохнул, его сердце колотилось. Он вспомнил Блэк на трибунах — её холодный взгляд, её властную осанку. Но мысль о Нарциссе Малфой и её сестре, Беллатрисе, связанной с Гермионой, казалась ему невозможной. Он вспомнил Гермиону в шатре — её тёплые объятия, её искреннюю улыбку.

— И что, если мама подтвердит? — спросил он, его голос был твёрдым, но в нём мелькнула уязвимость. — Что тогда? Я должен… жениться на ней, чтобы снять проклятие? Это звучит как сказка, отец.

Димитрий хмыкнул, его губы изогнулись в лёгкой, почти горькой улыбке.

— Сказка или нет, — сказал он, — наша семья живёт под этим проклятием уже три столетия. Если Весела подтвердит, что она — ключ, ты сам решишь, что делать. Но я не позволю тебе слепо бросаться в это. — Он сделал паузу, его взгляд стал холоднее. — И ещё одно. Малфои и их союзники… Они явно хотят своего Лорда обратно. Видел я их Риддла, отличный политик, и теперь я знаю, почему он пошёл в разнос. Но учти, мисс Блэк явно соврёт за нее, она явно любит свою девочку, кем бы та ей ни приходилась. Крамовы и сами очень тёмный род, но злить тёмную ведьму я бы не советовал. Будь осторожен, Виктор. Эта девочка — не просто твоя подруга. Она может быть твоей судьбой.

Виктор сжал челюсти, его мысли путались. Он думал о Гермионе — её пылающих глазах, её упрямой улыбке, её тепле. Проклятие, Лестрейнджи, интриги Малфоев — всё это казалось далёким и нереальным. Но слова отца, его уверенность, его намёки на тёмное наследие Гермионы ложились тяжёлым грузом на его сердце.

— Я понял, отец, — сказал он. — Но Гермиона… она не пешка. И я не позволю никому использовать её.

Димитрий посмотрел на сына, его глаза сверкнули одобрением, но голос остался суровым.

— Тогда будь умнее их, — сказал он. — Держи её близко, но не теряй голову. Весела разберётся с артефактом. А я выясню, что задумали Малфои. — Он повернулся, его мантия взметнулась за спиной. — Иди, Виктор. Празднуй свою победу. Но помни, о чём я сказал.

Виктор остался стоять у кромки леса, его взгляд устремился к замку, где гриффиндорцы шумели, празднуя победу Гарри. Его мысли были полны Гермионы — её смеха, её силы, её тепла. Но теперь к этим образам примешивались тени: проклятие, Лестрейнджи, интриги. Он сжал кулаки, его решимость окрепла. Что бы ни задумал отец, что бы ни показал артефакт, он не позволит никому — ни Малфоям, ни проклятию — встать между ним и Гермионой.

***

Павлинье поместье утопало в сумерках. Гостиная, будто вырезанная из реальности, была надёжно отрезана от внешнего мира тяжёлыми изумрудными шторами, наложенными защитными чарами. Свет от хрустальных люстр дробился в полированном мраморе, отражался в потускневших витринах с артефактами, в бронзовых окантах старинных картин и в лакированных полках с фолиантами. Воздух был густ с ароматом пергамента, серебряной пыли и розового масла — последний штрих от Нарциссы, призванный смягчить ледяную строгость обстановки.

На резном столе из чёрного дерева покоились экранированные шкатулки, источавшие слабое, зловещее свечение, и аккуратно сложенные пергаменты с магическими печатями. В этих документах скрывались не просто улики — это были обвинения, оформленные строго и выверенно: теневые сделки Дамблдора, его давление на оборотней, сокрытие смертельно опасных артефактов в Хогвартсе, манипуляции с международными соглашениями, тайные контакты с Гриндевальдом, вмешательство в политику других стран, взятки в Визенгамоте. Все эти обвинения собирались для подачи в Международную конфедерацию магов — но без поддержки Крамов они не достигнут своей цели.

Абраксас Малфой, прямой, безупречный, сидел во главе стола. Реса Блэк — напротив, сдержанно напряжённая, словно хищник, оценивающий добычу. Люциус, рассеянно постукивая серебряной тростью у камина, что-то тихо обдумывал, а Нарцисса, грациозная и утончённая, сжимала пальцы — жест, заметный только тем, кто её знал.

— Я узнал, что за проклятие на Крамовых, — раздался спокойный голос Абраксаса, разрывая тишину ожидания. — Если они связываются не с теми, их преследуют несчастья и смерти. Но если мужчина рода выберет ту, к кому его тянет с первой встречи — всё проходит. Хоть и не всегда по воле девушки. Димитрий свою жену буквально украл из табора, и хоть она была из сильного клана, владеющего магией, его приняли — цыгане любят удачные союзы, особенно с богатыми зятьями, да и обычай есть похожий.

— Так вот о чём смеялся Сириус, — хмыкнула Реса. — Надеюсь, до такого не дойдёт. Иначе они узнают, что значит гнев женщины из рода Блэк.

Они ждали. И вот — дверь отворилась.

Вошёл Димитрий Крам — высокая фигура, мантия цвета воронова крыла почти сливалась с тенями. Его седина поблёскивала в свете люстры, а взгляд искрился азартом — опасным, безошибочным.

— Добрый вечер, — произнёс он низко и с хрипотцой. — Надеюсь, не томил вас ожиданием.

Абраксас кивнул:

— Всё готово, — сухо сказал он. — Крестражи — в шкатулках. Документы — для МКМ. Мы собрали всё: смерть мужа Арабеллы Фигг и её потеря магии, исчезновение нескольких детей в Запретном лесу, использование запрещённой магии в замке, сокрытие информации о Волдеморте. Эти бумаги уничтожат доверие к Дамблдору.

Люциус скривился:

— Его «обучение» — это анархия. Турнир Трёх Волшебников — только вершина. Наследник Слизерина едва не убил учеников, а он отмахнулся. Акромантулы рядом со школой полной детей просто капля в море.

Нарцисса прошептала:

— Мы знаем, где Лорд… но не все его крестражи. Мы думаем, их может быть больше.

Димитрий подошёл к столу. Он вытянул руки над шкатулками, и пальцы начали чертить в воздухе символы: древние, искрящиеся холодным светом. Одну за другой он открывал их, и воздух вокруг сгущался, будто сами предметы отталкивали разум. Внутри лежали: диадема с эмблемой Ровены, медальон и пробитая словно мечем тетрадь.

— Фонит глубоко, — пробормотал Крам. Он сосредоточился, глаза потемнели. Из пальцев вырвались тонкие нити магии, обвив предметы. На миг в воздухе вспыхнули лица, обрывки памяти, искажённые души.

— Их не три. Их больше. Кто-то из вас знает — или чувствует.

Он повернулся к Абраксасу:

— Ты ведь мастер нумерологии? Подключайся. Завтра прибудет Весела. У неё врождённый дар чувствовать кривизну душ. Её расчёты не ошибаются. Я в деле.

Ресала, сжав подлокотники кресла, прошипела:

— Это не игра, Крамов. Ты не осознаёшь, кого зовёшь обратно.

— Осознаю, — улыбнулся Димитрий. — Крамовы знают, что такое Тьма. И знают, как с ней обращаться.

Абраксас откашлялся:

— Я помогу с расчётами. Начнём сегодня.

Обсуждение затянулось: анализировали аурные следы, просчитывали соотношения крови и воли, проводили сравнительный разбор свойств крестражей. Димитрий всё это время хранил сосредоточенность, словно вычерчивал карту на границе между жизнью и смертью.

Блэк молчала, разглядывая тетрадь. Её разум был не здесь — он витал рядом с Гермионой. И с мыслью: если Крамовы получат девочку… будет ли она счастливой?

Когда собрание завершилось, Димитрий подошёл к ней и негромко сказал:

— Хотел бы поговорить наедине.

В саду, среди зачарованных роз, светящихся под луной, их голоса звучали напряжённо.

— Если ты о Гермионе — забудь, — сказала она. — Я не отдам её ради твоих интриг.

— Я не знаю, кем она тебе приходится, — мягко сказал Димитрий. — Но девочка — Лестрейндж. И с учетом расчетов моей жены и ее семейного артефакта и как тянется к ней мой сын, она явно может помочь нам снять проклятие.

Ресалхага шагнула ближе, глаза пылали.

— Гермиона — моя крестница. Я спасла её. Беллатрикс — её мать, и она моя кузина, Белла и Рудольфус её отец в Азкабане. У неё нет никого, кроме меня и крестного. Я — её стена. Он меч.

— Именно потому я пришёл к тебе, — тихо ответил Крам. — Мы защитим её в случае, если в Англии ситуация выйдет из-под контроля, но, если ты поможешь снять проклятие. Ты — малефик, может сумеешь разрушить древние заклятия. И тогда дети без давления магии смогут решить, что они хотят. Хотя мне кажется — голос Димитрия потеплел — Мой сын правда влюбился.

Долгое молчание. Только ветер качал розы.

— Я подумаю, — наконец сказала она. — Но, если хоть волос упадёт с её головы из-за тебя или твоего сына… — её голос стал лезвием, — ты пожалеешь, что родился в магической семье.

Крам кивнул.

— Договорились. Ради детей.

Они вернулись в поместье, и свет роз погас, когда их тени скользнули обратно в зал, где ждали шкатулки, крестражи — и расчёт.

Глава 8. Споры, цыганка и поиск крестражей.

***

Пасмурная страна с унылой кухней и вечным туманом вызывала у неё раздражение. Но судьба, как это часто бывает, не спрашивала её мнения. Несколько раз она уже бывала здесь, и каждый визит оставлял в душе горький осадок. Очередной визит был особенным: чемпионат сына Виктора, его восторженные письма, полные загадок, и просьба мужа Димитрия, её «большого лесного медведя», сделали поездку неизбежной. Как откажешь любимому, который с годами становился только дороже? Сердце Веселы пело от предвкушения приключений и возможности устроить сюрприз своему медвежонку.

Весела, деятельная и неунывающая, тащилась из Министерства магии, где провела утро, к дому, где ждал Димитрий. Он еще не знал, что она успела смотаться в табор к бабушке, старейшей гадалке, чьи карты никогда не лгали, и сделала все необходимые приготовления, чтобы помочь сыну обрести счастье. Её сын нашёл себе пару, и Весела находила это очаровательным. Она до сих пор не могла понять, почему Димитрий называл семейную традицию «проклятием» — ведь он женился на ней именно из-за этого! Ромни не всегда могли понять гаджо, даже если любили их всей душой.

Дверь дома открылась, и перед Веселой предстал заспанный Димитрий в одних пижамных штанах. Увидев свою мягкую, улыбчивую супругу с турецкими корнями и искрами в глазах, он, не говоря ни слова, затащил ее внутрь, отобрал скраб, который она держала в руках, и повел в спальню. Уж слишком он соскучился по ней, мотаясь по делам последние месяцы. Утро прошло в теплых объятиях и проверке того, что сюрпризы — это действительно приятно. Наконец, отдышавшись, Димитрий начал рассказывать о планах в Англии. Весела, угощая его пирожками стопанина Фирки, домовички по местному, внимательно слушала, изучая расчёты, добытые мужем. Она сидела на кровати, дописывая их, и выпытывала подробности о девочке, пленившей сердце Виктора.

— Ну, расскажи, что за девочка? Пара ли она нашему Виктору? — спросила Весела, лукаво глядя на мужа.

Димитрий, жуя пирожок, принялся излагать почти военный рапорт: слухи, письма сына и расспросы Яшки, сына подруги Веселы. Образ девочки сложился приятный. Комментарии о родственниках в Азкабане ее только позабавили. Цыганка, что с нее взять! Половина её родни в прошлом сидела в тюрьмах: отец, например, попал в Алькатрас за кражу у богатого сквиба, но выиграл свободу в карты и стал «честным бизнесменом». Теперь Алькатрас — музей для туристов, а жизнь идет своим чередом.

Весела проверяла расчёты о крестражах. Самое тревожное было в том, что, согласно расчетам второго мастера — как его там? Абраксас? — один из крестражей был в мальчике. Это означало, что придется изрядно попотеть, чтобы отделить ребёнка от чужого духа и загнать этот дух в коробку, данную бабушкой. Старая гадалка, конечно, раскинула карты и знала, что делает. Весела вздохнула, перепроверяя расчеты. Да, так и есть.

Димитрий прервал её мысли:

— Что бормочешь, сваха моя? Уже невест для Риддла подбираешь?

Весела рассмеялась, отмахнувшись от мужа.

— Да ладно тебе, медвежонок! Прикинула ради интереса. Помню, сестрица моя младшая, Злата, в него влюблена была. Ей всего 38, трижды вдова, но нервы у мужчин слабые, а этот Риддл, может, покрепче будет. Вдруг что путное выйдет?

Димитрий расхохотался.

— Сваха ты моя! Еще голубчика не собрали, а ты уже невест для него ищешь. А вдруг образина какая получится после сборки? Тогда и смысла считать не будет.

Весела только хитро улыбнулась и продолжила свою работу. Она шутливо пригрозила пойти знакомиться с родственниками девочки Виктора. Димитрий вздохнул — кто он, чтобы спорить с женой, когда она так просит? Он начал собираться, понимая, что Веселе нужно самой увидеть предметы, чтобы внести последние штрихи в расчеты.

— Пойдём? — спросил он, застегивая мантию. — Ты же не успокоишься, пока всё не проверишь.

Весела кивнула, аккуратно складывая свои записи.

— Пойдём, медвежонок. Надо глянуть, что за крестражи такие, и девочку. Вдруг она не пара Виктору? — Она подмигнула, и Димитрий только покачал головой, пряча улыбку.

— Сваха моя, — пробормотал Димитрий, беря её под руку. — Пойдем, разберемся с твоими загадками.

Они вышли, готовые к новым загадкам в туманной Англии.

***

Лечение Фрэнка и Алисы Лонгботтом, занявшее несколько месяцев, стало триумфом для больницы Святого Мунго. К сентябрю 1994 года, когда осенний ветер гнал по лондонским улицам первые опавшие листья, супруги начали узнавать Августу Лонгботтом. Это событие, словно луч света в тёмной комнате, озарило сердца всех причастных. Августа, суровая и непреклонная, как вековой дуб, не сдержала эмоций. В палате, пропахшей травами и зельями, она уткнулась в грудь лечащего врача, Аурелио Медичи, и разрыдалась, смешивая слёзы радости с тихими смешками облегчения.

Аурелио Медичи, высокий мужчина с орлиным профилем и сединой на висках, был воплощением сдержанности. Его чёрная мантия всегда была безупречно выглажена, а голос — ровный, как озёрная гладь в безветренную погоду. Он неловко похлопал Августу по плечу, пытаясь подобрать слова, чтобы успокоить её, но его попытки тонули в её бурных эмоциях.

— Ну-ну, мадам Лонгботтом, — пробормотал он, стараясь сохранить достоинство. — Это хороший знак. Они идут на поправку.

Августа, вытирая слёзы краем платка, посмотрела на него с хитринкой.

— Ох, Аурелио, не будьте таким чопорным! Это слёзы радости! Ваш сын, Северус, видать, весь в вас — тоже, небось, не знает, что делать с женскими слезами, — она хихикнула, но тут же добавила мягче: — Спасибо вам. И Абраксасу. Без вас я бы не услышала, как Фрэнк снова назвал меня «мамой».

Упоминание Северуса Снейпа заставило Медичи напрячься. Его обычно бесстрастное лицо на миг исказила тень боли. Он знал, что Августа не хотела его задеть — она была переполнена счастьем, и слова вырвались случайно. Но сравнение с Северусом, с которым у него были натянутые, почти враждебные отношения, кольнуло, как игла. Он кивнул, сжав губы, и отступил, чтобы дать ей пространство.

— Это моя работа, мадам Лонгботтом, — коротко ответил он, возвращая разговору деловой тон. — Фрэнк и Алиса ещё слабы, но прогресс очевиден. Мы продолжим наблюдение.

Августа, всё ещё вытирая глаза, кивнула. Её мысли унеслись к сыну и невестке. Она вспоминала, как юный Фрэнк бегал по саду их старого дома, а Алиса, смеясь, учила его ловить светлячков. Теперь они снова смотрели на неё осмысленно, пусть и с трудом, и это было чудом, в которое она почти перестала верить.

***

Тем временем в коридорах Святого Мунго Северус Снейп чувствовал себя загнанным зверем. Его отец, Аурелио Медичи, появлялся в самые неподходящие моменты, требуя обсудить рецепты зелий для лечения Лонгботтомов. Эти встречи были для Северуса настоящим испытанием. Привыкший к одиночеству и тишине своей лаборатории в Хогвартсе, он скрипел зубами, когда Аурелио врывался в его временное убежище в Мунго с очередной пожелтевшей от времени формулой.

Однажды, столкнувшись с отцом в тесной комнате для приготовления зелий, Северус не выдержал. Аурелио, размахивая свитком, заявил:

— Северус, взгляни на этот рецепт. Это классика, проверенная годами. Нельзя просто отмахнуться от опыта мастеров!

Северус, стоя у котла, где медленно булькало зелье с лёгким ароматом полыни, бросил на отца взгляд, полный сарказма. Его чёрные глаза сверкнули, губы скривились в привычной усмешке.

— Проверенная годами? — переспросил он, растягивая слова. — Эта «классика» устарела ещё во времена Салазара Слизерина. Следуй ей — и Лонгботтомы будут выздоравливать до следующего века. Вот, — он небрежно бросил на стол пергамент с собственными записями, — улучшенная формула. Меньше побочных эффектов, быстрее действует. Проверьте, если не верите.

Аурелио, привыкший к спорам и гордившийся своим мастерством, схватил пергамент и пробежал глазами аккуратные строчки. Его брови поползли вверх, лицо покраснело от сдерживаемого раздражения. Он знал, что сын талантлив — слишком талантлив, — но признать это вслух было выше его сил. Вместо этого он буркнул:

— Вы слишком самоуверенны, Северус. Это опасно.

— А вы слишком цепляетесь за прошлое, — парировал Северус, поворачиваясь к котлу. — Если хотите спорить, приводите факты, а не ностальгию по семейным рецептам.

Аурелио открыл было рот, чтобы возразить, но Северус, не дав ему сказать, молча вышел, оставив отца в одиночестве. Медичи стиснул зубы, чувствуя, как ноет старая рана в груди. Он хотел наладить контакт с сыном, но каждый их разговор превращался в битву. Северус был упрям, как он сам в молодости, и это одновременно злило и вызывало невольное уважение.

Северус, шагая по коридору Мунго, мысленно проклинал отца. Он писал об этом Ресе, своей невесте, в длинных, полных сарказма письмах: «Он преследует меня, словно я его должник. Его рецепты — музейные экспонаты. Без моих зелий Лонгботтомы до сих пор пялились бы в потолок». Но в глубине души Северус знал, что Аурелио не так уж плох. Он был мастером старой школы, и его упрямство отражало его собственное. Эта мысль раздражала ещё больше.

Тем временем Августа не могла усидеть на месте. Видеть, как Фрэнк и Алиса, пусть слабые, начинают вспоминать прошлое, было для неё чудом. Она сидела в палате, держа руку сына, и слушала, как он, запинаясь, рассказывает о детстве. Алиса, лёжа рядом, улыбалась — впервые за годы, — и это наполняло сердце Августы теплом. Но она не была бы собой, если бы не задумалась, как отблагодарить тех, кто сделал это возможным.

***

Абраксас Малфой, старый приятель и союзник, привёл Аурелио Медичи в Мунго. Августа знала, что без его связей и влияния лечение могло затянуться на годы. Она пригласила Абраксаса на чай в свой дом, где, окружённая старыми семейными портретами, начала разговор.

— Абраксас, я не знаю, как тебя благодарить, — сказала она, наливая чай в фарфоровую чашку. — Фрэнк и Алиса… они снова со мной. Это твоя заслуга.

Абраксас, с серебристыми волосами и аристократичной осанкой, отмахнулся с лёгкой улыбкой.

— Августа, ты сделала достаточно. Сириус Блэк на свободе благодаря тебе. Мы квиты.

Августа, упрямая, как всегда, покачала головой.

— Нет, Абраксас. Это не одно и то же. Ты вернул мне семью. Я хочу сделать что-то для тебя.

Абраксас задумался, он знал, что Августа не отступит, и решил повернуть разговор в другое русло.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Если ты так настаиваешь, поговори с Нарциссой. Она переживает за сестру, Беллатрису, и её семью. Возможно, ты сможешь помочь.

Августа кивнула, её глаза загорелись новой целью.

Не привыкшая сидеть сложа руки, Августа тут же взялась за дело. Её решимость была подобна урагану — мощному, но точному. Узнав от Абраксаса о возможности помочь Нарциссе, она отправила сову Тиберию Огдену, чья репутация надёжного союзника в деле освобождения Сириуса Блэка говорила сама за себя. Тиберий, с его острым умом и умением находить лазейки в бюрократии Министерства, был идеальным партнёром. Совы сновали туда-сюда, доставляя пергаменты, запечатанные сургучом с гербом Лонгботтомов. Вскоре новости дошли до Хогвартса, до самого Невилла, внука Августы.

***

Невилл Лонгботтом, несмотря на природную робость, всегда находил утешение в растениях. Они были понятны, предсказуемы и, в отличие от людей, не осуждали его за неуклюжесть. Но в этом году он обрёл нечто столь же ценное — настоящую дружбу. Дафна Гринграсс, сдержанная и гордая слизеринка, стала его неожиданным союзником. Их дружба зародилась на занятиях по чарам в начале сентября, когда профессор Флитвик с энтузиазмом объявил о межфакультетском проекте. Желание, не смотря на само задание, было амбициозным: создать прототип «умной теплицы», регулирующей полив, освещение и магические удобрения по графику ухода за растениями. Флитвик подчеркнул, что простое заклинание вроде Aguamenti не подойдёт — нужен комплексный подход.

Невилл, чьи глаза загорелись при упоминании теплиц, оказался в одной команде с Дафной, что поначалу его смутило. Слизеринцы редко интересовались гриффиндорцами, особенно такими, как он, кого считали неудачником. Но Дафна оказалась другой, она поддержала его решение усложнить проект. На первом занятии их команда столкнулась с проблемой: заклинание для регулировки температуры в теплице не срабатывало. Невилл, пытаясь наложить сложное Termoregulio, запутался в движениях палочкой и чуть не поджёг макет. Однокурсники начали посмеиваться, но Дафна, сидевшая рядом, наклонилась к нему.

— Не так, Невилл, — тихо сказала она без тени насмешки. — Плавный поворот в конце, как будто рисуешь полумесяц.

Она показала движение палочкой, и Невилл, покраснев, повторил. Заклинание сработало, окутав макет мягким теплом. Дафна кивнула, будто ничего особенного не произошло, и вернулась к записям. Этот простой жест стал началом их дружбы. С тех пор они часто работали вместе, обсуждая не только проект, но и уход за растениями, которые Дафна, к удивлению Невилла, тоже любила, хотя не афишировала это. Её остроумные замечания заставляли его улыбаться — редкость для него.

Дафна помогала Невиллу видеть в себе больше, чем «неуклюжего гриффиндорца». Когда он сомневался в своих идеях — вроде графика магического удобрения по фазам луны, — она спокойно говорила: «Это хорошая мысль, Невилл. Объясни, как работает, я помогу записать». Её уверенность в нём, непринуждённая и искренняя, меняла его представление о себе.

В тот октябрьский день, когда пришло письмо от бабушки, Невилл был на грани паники. Августа писала о прогрессе в лечении родителей и о ключевой роли Северуса Снейпа. Мысль о разговоре с грозным деканом Слизерина, заставляла Невилла дрожать, но он знал, что обязан. После урока зельеварения, когда ученики покинули класс, он остался, сжимая смятый пергамент. Сердце колотилось, так, будто он собирался сразиться с драконом, а ладони вспотели, несмотря на прохладу подземелий.

Дафна ждала у выхода, прислонившись к стене. Её светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, зелёные глаза следили за дверью. Увидев его нерешительность, она шагнула ближе и ободряюще улыбнулась.

— Ты справишься, Невилл, — тихо сказала она, коснувшись его рукава. — Просто поблагодари. Снейп не съест тебя… наверное.

Невилл слабо улыбнулся, но колени дрожали. Он глубоко вдохнул и постучал в дверь кабинета. Голос Снейпа, резкий и раздражённый, донёсся изнутри:

— Войдите!

Невилл вошёл, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Снейп сидел за столом, заваленным свитками, пузырьками и книгами. Его чёрные глаза буравили мальчика, и Невилл вспомнил, как однажды уронил котёл, вызвав язвительный комментарий.

— Профессор Снейп, — начал он, запинаясь, — я… я хотел поговорить. О моих родителях. Бабушка написала, что ваши зелья… что они помогли им начать вспоминать. Я… я хотел сказать спасибо. Если я могу… признать долг…

Голос дрогнул, глаза предательски защипало. Он заморгал, пытаясь сдержать эмоции, но образ родителей, которых он знал только по фотографиям, рассказам бабушки и видел в палате больницы, смотрящими в никуда, нахлынул с новой силой. Он думал о том, как они, возможно, скоро смогут обнять его, узнать его, и это было слишком много.

Снейп смотрел на него с непроницаемым выражением лица, но в его взгляде мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли что-то более сложное. Он встал, достал из шкафа флакон с прозрачной жидкостью.

— Пейте, Лонгботтом, — сухо сказал он, протягивая зелье. — И прекратите разводить сырость в моем кабинете. Это успокоительное, а не награда за драматичность.

Невилл, дрожа, сделал глоток. Жидкость была прохладной, с легким привкусом мяты, и почти сразу его сердце замедлило свой бег. Снейп, скрестив руки, продолжил:

— Долг жизни? — фыркнул он с сарказмом. — Не выдумывайте, Лонгботтом. Я получил деньги, рекомендации Мунго и возможность опубликовать статью в «Вестнике зельеварения». С разрешения вашей бабушки, метод будет представлен миру, и это принесёт мне больше пользы, чем ваши благодарности. Слушайте Августу. Она, в отличие от вас, знает, что делает.

Невилл кивнул, не доверяя своему голосу. Снейп махнул рукой в сторону двери.

— Идите. И скажите мисс Гринграсс, чтобы забрала вас, пока вы не затопили мой кабинет.

У выхода Дафна уже ждала, увидев красные глаза Невилла, она нахмурилась, но тут же смягчилась.

— Ну что, выжил? — спросила она, скрывая беспокойство шуткой.

— Кажется, — пробормотал Невилл, вытирая лицо рукавом. — Он дал мне зелье. И сказал слушать бабушку.

Дафна хмыкнула, взяв его под руку и ведя по коридору.

— Это уже прогресс. Обычно он просто рычит. Пойдём, надо доделать график для теплицы. Ты хотел добавить фазы луны для мандрагор, верно?

Невилл кивнул, чувствуя, как тепло её поддержки разгоняет страх. Их проект продвигался хорошо: заклинания автоматически регулировали полив и освещение, а график предложенный Невиллом, учитывал не только магические свойства, но и природные циклы. Дафна стабилизировала чары, а Невилл добавил детали, вроде подкормки мандрагор, чтобы они росли быстрее и меньше кричали.

— Знаешь, — вдруг сказала Дафна, идя к библиотеке, — ты молодец, что решился поговорить со Снейпом. Это было храбро.

Невилл покраснел, но улыбнулся.

— Без тебя бы я не справился, Дафна. Ты всегда знаешь, что сказать.

Она пожала плечами, но ее щеки слегка порозовели.

— Просто не люблю, когда ты себя недооцениваешь. Если график для мандрагор сработает, потребую от Флитвика высший балл.

Невилл рассмеялся, впервые за день чувствуя лёгкость. Впереди ждали испытания — с проектом, делами бабушки и родителями. Но с Дафной рядом и надеждой на воссоединение семьи он чувствовал, что готов справиться с чем угодно.

***

Августа Лонгботтом, воодушевлённая успехами в лечении сына и невестки, была полна энергии. Её суровый взгляд, обычно заставлявший собеседников поёжиться, теперь искрился решимостью и надеждой. Освобождение Беллатрисы, Рудольфуса и Рабастана Лестрейнджей было не просто одолжением Нарциссе Малфой, но и шансом восстановить справедливость, порушенную в хаосе войны. Августа не привыкла отступать, и мысль о невиновных, томящихся в Азкабане, только подстёгивала её.

Через старую подругу, Мюриэль Прюэтт, чей острый язык и связи в магическом обществе были легендарны, Августа организовала встречу с Тиберием Огденом. Мюриэль, несмотря на возраст, оставалась женщиной, с которой мало кто осмеливался спорить. Её дом в Тинворте, утопающий в зарослях магической жимолости, был идеальным местом для уединённых встреч. Августа, в тёмно-зелёной мантии и шляпе с чучелом грифа, прибыла точно к назначенному времени, держа коробку имбирного печенья, любимого Тиберием.

Чаепитие началось в тёплой, почти семейной обстановке. Мюриэль, сидя во главе стола, разливала чай из старинного фарфорового чайника с узорами танцующих фей. Её рыжие, тронутые сединой волосы были уложены в сложную причёску, а глаза лукаво поблескивали.

— Августа, дорогая, — начала Мюриэль, передавая чашку, — ты выглядишь, будто собралась штурмовать Министерство в одиночку. Что за буря в твоей душе?

Августа хмыкнула, отпивая чай с привкусом бергамота.

— Не буря, Мюриэль, а ураган. Фрэнк и Алиса начали вспоминать. Они узнали меня, представляешь? — Голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Теперь я намерена вытащить Лестрейнджей из Азкабана. Они не виновны в том, что сделали с моими детьми. Это доказано.

Тиберий Огден, сидевший напротив, задумчиво постукивал пальцами по столу. Высокий, с аккуратной бородой и проницательными серыми глазами, он был известен осторожностью и умением видеть ситуацию со всех сторон. Отложив чашку, он посмотрел на Августу с лёгкой улыбкой.

— Августа, я восхищаюсь твоей решимостью, — сказал он твёрдо. — Дело Блэка показало, что ты умеешь добиваться своего. Но освобождение Лестрейнджей — не прогулка по Косому переулку. Нужны неопровержимые доказательства. Фадж не любит признавать ошибки.

Августа сжала губы, глаза сузились.

— Я знаю, Тиберий. Фрэнк и Алиса сказали, что Лестрейнджи ушли до того, как… до того, как это случилось. Их не проклинали Cruciatus. Это был кто-то другой.

Мюриэль, слушавшая с интересом, подалась вперёд, её серьги в виде сов качнулись.

— Кто-то другой? Это пахнет скандалом. Если Лестрейнджи невиновны, в Министерстве здорово облажались. Фадж будет в панике.

— Пусть паникует, — отрезала Августа, её тон был острым, как лезвие. — Я не остановлюсь, пока правда не выйдет наружу. Тиберий, ты со мной?

Огден откинулся на спинку стула, поглаживая бороду. Он знал, что дело Лестрейнджей всколыхнёт магическое сообщество. Беллатриса, Рудольфус и Рабастан были одиозными фигурами, и их освобождение могло вызвать споры. Но интуиция Августы редко подводила.

— Я с тобой, Августа, — наконец сказал он. — Но есть условие. Нам нужна комиссия: независимая комиссия с колдопсихологами из Мунго и, возможно, кем-то из Визенгамота. Они должны подтвердить достоверность воспоминаний Фрэнка и Алисы. Без этого Фадж не пошевелится, а Дамблдор может вмешаться.

Августа кивнула, ее лицо озарилось решимостью.

— Комиссия будет. Я поговорю со Сметвиком и Медичи. Янус Тики, их колдопсихолог, подтвердит, что воспоминания не искажены.

Мюриэль, потягивая чай, хитро улыбнулась.

— Если Фадж заартачится, я устрою пару статей в «Ежедневном пророке». У меня есть там знакомые, любящие копаться в грязном белье Министерства.

Тиберий рассмеялся, качая головой.

— Мюриэль, ты неисправима. Но пока обойдёмся без прессы. Августа, я начну собирать комиссию. Дай мне пару дней. И… — он посмотрел на неё внимательно, — будь готова: Лестрейнджи, если их освободят, будут не в лучшем состоянии. Азкабан никого не щадит.

Августа сжала кулаки под столом, но голос остался твёрдым.

— Я знаю. Но они заслуживают шанса. Как и мои дети.

Чаепитие закончилось, и Августа, попрощавшись, вышла в сад, где жимолость источала сладкий аромат. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как решимость наполняет её, словно эликсир. В голове формировался план: связаться с врачами, подготовить документы, убедить сомневающихся. Она думала о Невилле, своём внуке, который становился сильнее. «Мальчик растёт, — подумала она. — И он увидит, что его бабушка никогда не сдаётся.»

***

Люциус Малфой с удовлетворением выслушал новости от Нарциссы. Вернувшись с чаепития у Августы Лонгботтом, она была полна энтузиазма. Её глаза сияли, когда она рассказывала о решимости Августы освободить Беллатрису, Рудольфуса и Рабастана из Азкабана. Он видел в этом не только возможность помочь семье Нарциссы, но и шанс укрепить влияние в Министерстве, оставаясь в тени. Игра за кулисами была его сильной стороной.

— Нарцисса, дорогая, — сказал он, откидываясь в кресле с бокалом огневиски, — Августа упряма, но её решимость нам на руку. Если она убедит Фаджа, это будет наш триумф.

Нарцисса, сидевшая напротив в элегантном платье цвета полуночного неба, кивнула, её губы тронула лёгкая улыбка.

— Она не остановится, Люциус. Ты бы видел, как она говорила о Фрэнке и Алисе. Это личное. Тиберий Огден согласился помочь, но требует комиссию. Я подумала, ты мог бы… поспособствовать.

Люциус прищурился.

— Комиссия? Отлично. Я позабочусь, чтобы в неё вошли нужные люди. Тиберий, Гринграсс, Прюэтт… и, конечно, мой отец. Абраксас знает, как держать Фаджа в узде. И, раз уж Сириус теперь на нашей стороне, его присутствие добавит веса.

Нарцисса слегка наклонила голову, её светлые волосы блеснули в свете камина.

— А Димитрий Крамов? Он здесь как нейтральная сторона. Драко писал, что Виктор и Гермиона дружат с Флёр Делакур. Её отец, Франсуа, влиятелен в МКМ. Это может сыграть нам на руку.

Люциус задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Крамов… Интересно. Его репутация нейтрального лица успокоит сомневающихся. Если Делакур поддержит дело, Фаджу будет сложно отказать. Он обожает международное внимание.

Люциус не терял времени. На следующий день он отправил сову Тиберию Огдену, предложив помощь в организации комиссии. Он также связался с главным врачом Мунго, Гиппократом Сметвиком, и колдопсихологом Янусом Тики. Оба, впечатлённые прогрессом Фрэнка и Алисы Лонгботтомов, поддержали идею. Аурелио Медичи, несмотря на сдержанность, согласился, не удержавшись от саркастического замечания: «Министерство скорее похоронит дело, чем признает ошибку».

***

Встреча с Корнелиусом Фаджем прошла в его кабинете, утопающем в бархате и позолоте. Министр, был явно не в восторге от нового громкого дела. Однако успех с освобождением Сириуса Блэка, принесший ему волну популярности, кружил голову. Фадж наслаждался ролью «милостивого правителя», чьи решения вызывали одобрение. Мысль, что дело Лестрейнджей ослабит позиции Дамблдора, чьё влияние в Визенгамоте оставалось значительным, делала его сговорчивее.

— Люциус, вы уверены, что это не вызовет… лишнего шума? — спросил Фадж. — Лестрейнджи, знаете ли, не самые популярные фигуры.

Люциус, сидя напротив с идеальной осанкой, улыбнулся своей фирменной холодной улыбкой.

— Корнелиус, дорогой друг, всё будет тихо. Без объявлений и репортеров. Комиссия подтвердит невиновность Лестрейнджей на основе воспоминаний Лонгботтомов, и вы представите это как акт справедливости. Ещё один триумф вашего руководства.

Фадж просиял, его щеки слегка порозовели.

— Да, да, конечно… Справедливость. Это важно. Но Дамблдор…

— Дамблдор ничего не узнает, пока дело не завершится, — мягко, но твёрдо перебил Люциус. — Комиссия из уважаемых лиц: Тиберий Огден, лорд Гринграсс, Мюриэль Прюэтт, мой отец Абраксас, Сириус Блэк и, возможно, Димитрий Крамов как независимый эксперт. Их репутация исключит сомнения.

Фадж кивнул, его глаза забегали, словно он видел заголовки в «Ежедневном пророке». Люциус, заметив это, добавил:

— Присутствие Франсуа Делакура, если он поддержит дело, укрепит вашу репутацию на международной арене. Его дочь, Флёр, участница Турнира, уже привлекает внимание. Это будет… полезно.

Фадж, окончательно поддавшись, хлопнул в ладоши.

— Отлично, Люциус! Организуйте комиссию, я подпишу всё необходимое. Только держите это в тайне. Дамблдор не должен знать.

Люциус склонил голову, скрывая довольную усмешку.

— Разумеется, министр. Все будет сделано.

***

Покинув Министерство, Люциус вернулся домой, где Нарцисса ждала его в гостиной. Она листала письма от Драко, в которых тот восторженно описывал дружбу с Флёр Делакур и приключения в Хогвартсе. Люциус, устроившись рядом, взглянул на пергамент.

— Наш сын, похоже, нашёл интересную компанию, — заметил он с сдержанным любопытством. — А племянница не промах: дружит с Крамом и Делакур.

Нарцисса улыбнулась, слегка коснувшись руки мужа.

— Драко пишет, что Флёр очаровала всех в Хогвартсе. Если её отец поддержит дело, это добавит нам веса. Ты говорил с Димитрием Крамовым?

— Ещё нет, — ответил Люциус, задумчиво глядя в огонь камина. — Но отправлю ему сову. Он и его жена скоро прибудут для расчётов по крестражам.

Нарцисса кивнула, её лицо стало серьёзнее.

— Беллатриса… она моя сестра, Люциус. Я помню, какой она была до Азкабана. Если мы вернём её, их всех… это будет чудо.

Люциус взял её руку, его голос смягчился.

— Мы сделаем это, Нарцисса. Тихо, но верно. Фадж сыграет нам на руку, даже не осознавая.

***

Люциус Малфой не мог сдержать хитрой улыбки, расползавшейся по его аристократичному лицу. Длинные пальцы, унизанные кольцами, постукивали по полированной поверхности стола из чёрного дуба, а в голове он просчитывал выгоды от освобождения Лестрейнджей.

Беллатриса, Рудольфус и Рабастан могли скоро выйти из Азкабана, и, что особенно приятно, Люциусу не пришлось бы тратить ни кната на гоблинских адвокатов, чьи услуги стоили целое состояние. Лестрейнджи, с их богатством, сами разберутся с расходами — будь то лечение после Азкабана или что-то более экзотическое.

Откинувшись в кресле с бокалом огневиски, Люциус позволил себе насладиться этой мыслью. Беллатриса, с её огненным характером, скорее продаст половину поместья, чем позволит кому-то оплачивать её долги. Рудольфус, щедрый в семейных делах, наверняка компенсирует затраты. Люциус представил, как Рудольфус, оправившись от дементоров, начнёт раздавать указания поверенным, восстанавливая влияние. «Пусть сами несут чашу Хаффлпаф, — подумал он. — Мы быстрее соберём Лорда. Я же сделаю всё, чтобы дело прошло гладко, не тратясь.»

Его мысли перетекли к Нарциссе. Любовь к жене была искренней, но Люциус, человек практичный, всегда искал выгоду. Освобождение Лестрейнджей вернёт сестру Нарциссе и укрепит репутацию Малфоев. Он уже видел заголовки в «Ежедневном пророке»: «Люциус Малфой добивается справедливости для невинно осуждённых». Это был идеальный ход, чтобы обелить имя, подмоченное слухами о связях с Тёмным Лордом. Слава невинно пострадавших даст Лестрейнджам — и ему — больше пространства для манёвров. «Пусть Фадж думает, что он главный, — размышлял Люциус, — а я получу репутацию, влияние и благодарность Лестрейнджей.»

Его прервал стук каблуков. Нарцисса вошла, её изумрудное платье шелестело, светлые волосы сияли в свете камина. Она посмотрела на мужа с лёгкой укоризной, но в её глазах читалось понимание.

— Люциус, опять строишь планы, как повернуть всё в свою пользу? — спросила она, присев на край дивана, её голос был мягким, с ноткой иронии.

Люциус поднял бокал в шутливом тосте.

— Дорогая, я забочусь о нашем будущем и будущем Драко. Если Лестрейнджи выйдут, наше положение укрепится. Они будут благодарны Ресалхе за спасение дочери и нам за помощь, — он хитро прищурился. — Рудольфус, едва встав на ноги, начнёт бурную деятельность. Он не из тех, кто сидит сложа руки.

Нарцисса слегка наклонила голову, её пальцы коснулись жемчужного ожерелья.

— Ты прав. Белла и Рудольфус не забудут, что Ресалха и мы сделали для Гермионы. Если мы вернём Лорда, как он был раньше… — Она замолчала, её лицо стало серьёзнее. — Мы будем спокойны за наших детей. Я жду, когда Меда вновь встретится с сестрой, и я сама этого жду… — Она улыбнулась робко, но уточнила: — Но, Люциус, ты уверен, что Фадж не испортит всё нерешительностью?

Люциус усмехнулся, его глаза блеснули холодным расчётом.

— Фадж? Он видит себя героем, раздающим милости. Освобождение Блэка сделало его любимцем толпы, и он жаждет повторить успех. Он боится Дамблдора, как огня. Если мы проведём дело тихо, он подпишет всё, что нужно.

Нарцисса улыбнулась, в её голосе появилась теплота.

— Ты всегда на три шага впереди, Люциус. Но я хочу, чтобы это было не только ради репутации. Белла — моя сестра. Я хочу, чтобы она вернулась… настоящей.

Люциус взял её руку, его голос смягчился, но в нём чувствовалась сталь.

— Она вернётся, Нарцисса. И Рудольфус, и Рабастан. Они будут нам обязаны. А я позабочусь, чтобы наша семья получила всё, что заслуживает — и больше.

В его голове формировалась картина: освобождённые Лестрейнджи возвращаются в общество, полные решимости, а он, Люциус, в тени пожинает плоды хитрости. Он видел, как Рудольфус, с его неукротимой энергией, восстанавливает влияние, возможно, с новыми амбициями по возрождению Лорда. Если расчёты Димитрия Крамова подтвердятся, это откроет новые горизонты. «А я, — подумал Люциус, — направлю эту бурю в нужное русло и получу свою долю славы как семьянин, готовый на всё ради детей.»

Он посмотрел на Нарциссу, погружённую в мысли у камина. Люциус знал, что ради неё и Драко сделает всё — но так, чтобы каждый шаг приносил выгоду. Это была его игра, и он играл мастерски.

***

Драко Малфой, вернувшись в спальню в слизеринских подземельях после душа, застал там Донки, личного домовика отца. Маленький эльф с огромными глазами, в полотенце, завязанном как тога, стоял у письменного стола. В лапках он держал сложенную записку, запечатанную сургучом. Заметив Драко, Донки низко поклонился, его уши хлопнули по плечам.

— Молодой господин Драко, — пропищал он, протягивая записку. — Хозяин Люциус велел передать это вам. Сказал отдать профессору Грюму на занятии.

Драко, привыкший к поручениям отца, вздохнул. Он взял записку, ощутив шершавую поверхность пергамента, и нахмурился. Открыть её он не мог — отец всегда накладывал защитные чары от любопытных глаз. Драко знал, что совать нос в дела Люциуса рискованно даже для сына. Но он решил использовать поручение с пользой: передать записку и обсудить эссе по защите от тёмных искусств. Лже-Грюм, несмотря на пугающую манеру преподавания, был строг, но справедлив. Драко подозревал, что отец использует его как курьера не просто так — за этим стояло нечто большее.

— Хорошо, Донки, — сказал Драко, пряча записку в карман мантии. — Передай отцу, что я всё сделаю.

Домовик кивнул, глаза блестели от преданности, и с тихим хлопком исчез. Драко посмотрел в зеркало. Светлые волосы были аккуратно зачёсаны, но под глазами залегли тени — Турнир Трёх Волшебников отнимал силы. Он подумал о Гермионе, своей кузине, и Поттере, с которыми проводил всё больше времени. Их дружба с чемпионами добавляла красок, но и забот. «Отец знает, как использовать связи, — подумал Драко, поправляя мантию. — Что он задумал?»

После урока защиты от тёмных искусств Драко задержался, махнув Гермионе и Гарри, чтобы не ждали. Кузина, бросив вопросительный взгляд, кивнула, подхватила его сумку с учебниками и вышла с Поттером. Драко, чувствуя лёгкое волнение, подошёл к столу Грюма. Профессор, с его шрамированным лицом и вращающимся волшебным глазом, выглядел так, будто видел сквозь стены — и, возможно, намерения Драко.

— Сэр, — начал Драко, стараясь звучать уверенно, — у меня вопрос по эссе. И… — он сделал паузу, небрежно положив записку на стол, — хотел бы их обсудить.

Грюм или точнее Барти Крауч-младший под Оборотным зельем, понял намёк. Его волшебный глаз остановился на записке, затем вернулся к Драко. Барти, знавший, что Люциус использует сына для переписки, призвал эссе Драко, ловко спрятав записку в карман мантии. Он пробурчал что-то невнятное, но губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Эссе? — переспросил он, притворяясь, что читает. — Задавайте свои вопросы, Малфой. И побыстрее, у меня нет времени на пустую болтовню.

Драко, чувствуя, что миссия выполнена, задал вопросы о заклинании Protego, которые его интересовали. Он говорил спокойно, но думал: «Что отец задумал? Чем это обернётся?» Барти дал резкие, но дельные советы и махнул рукой, отпуская Драко.

— Идите, Малфой. Не тратьте моё время.

Драко кивнул и поспешил на следующее занятие, чувствуя облегчение. Он знал, что Крауч разберётся с запиской, а он сделал всё, что требовалось.

***

Пока ученики писали самостоятельную работу, Барти, сидя за учительским столом, незаметно развернул записку. Его волшебный глаз сканировал класс, но пальцы осторожно пробежали по строчкам, написанным аккуратным почерком Люциуса:

Дорогой друг! У нас есть прекрасные новости. Ждем тебя к 9 часам вечера в условленном месте. Л.

Барти почувствовал, как уголки губ приподнимаются. Он сам хотел связаться с Люциусом, и записка означала, что их план продвигается. Но действовать нужно было осторожно. Барти подготовил алиби для Дамблдора, зная, что директор слишком проницателен, чтобы не заметить отлучки. На обеде, за преподавательским столом, он небрежно сказал Дамблдору:

— Сегодня вечером мне нужно в Мунго, Альбус. Волшебный глаз барахлит, надо проверить. Протез, знаете ли, требует ухода.

Дамблдор, поглощённый беседой с Помоной Спраут о новых магических тыквах, рассеянно кивнул.

— Конечно, Аластор, — ответил он, не отрываясь от тарелки. — Надеюсь, всё будет в порядке.

Барти мысленно поздравил себя с удачным ходом. После обеда он покинул Хогвартс раньше назначенного времени и направился в Мунго. В отделе работы с артефактами пожилой колдомедик, осмотрев глаз, развёл руками.

— Всё в норме, мистер Грюм, — сказал он, поправляя очки. — Если хотите улучшений, обратитесь в лавку в Чеширском углу. Там делают отличные протезы на заказ.

Барти, изображая раздражение, пробурчал о «бесполезных лекарях» и покинул больницу, ворча достаточно громко, чтобы никто не усомнился в его недовольстве. На улице он якобы вызвал Ночной Рыцарь, но, убедившись, что за ним не следят, аппарировал в Чеширский угол. Там он зашёл в лавку, упомянутую колдомедиком, и заказал новый глаз для правдоподобия. Затем, серией быстрых аппараций, добрался до Малфой-Мэнора.

Нарцисса Малфой встретила его у ворот, её изящная фигура в серебристой мантии казалась почти призрачной в вечернем свете. Она приветливо улыбнулась, но в глазах читалась настороженность.

— Барти, ты вовремя, — сказала она, приглашая войти. — Пойдём, я приготовила тебе одежду. Этот образ Грюма тебе не идёт.

Барти хмыкнул, чувствуя, как напряжение спадает. Возможность сбросить личину Грюма была облегчением. В гостевой комнате он переоделся в обычную мантию, и его истинный облик — худощавого мужчины с соломенными волосами и усталыми глазами — отразился в зеркале. Следы интоксикации от Оборотного зелья были заметны: бледная кожа, тени под глазами. Но Барти не жаловался — дело того стоило.

В зелёной гостиной Малфой-Мэнора его ждали. Реса Блэк, старая подруга, поднялась с дивана и тепло обняла его.

— Барти! — воскликнула она, ее голос дрожал от радости. — Я так рада, что ты здесь.

— Ресалха, — улыбнулся Барти, обнимая в ответ. — Рад тебя видеть. И… — он повернулся к Северусу Снейпу у окна, — рад, что ты с нами, Снейп.

Северус, с его обычной мрачной сдержанностью, кивнул. Его чёрные глаза изучали Барти, но без враждебности — только с осторожным уважением. Барти знал Северуса еще со школы, они никогда не были близкими людьми, но являлись хорошими приятелями. Северус, жених его второй после Рабастана лучшей подруги Ресы, оказался на правильной стороне, и это снимало с Барти часть тревог.

— Ждём Крамова, — пояснила Ресалха, заметив, как Барти оглядывает комнату. — Он некромант, а его жена — мастер нумерологии. Они помогут с… возвращением Лорда.

Барти кивнул, принимая от Снейпа стакан виски. Он сделал глоток, чувствуя тепло, но Снейп нахмурился.

— Барти, тебе нельзя магические напитки, — сказал он строго, но с заботой. — Передоз Оборотного зелья истощает организм. Один неверный ингредиент — и криз. Есть эльф, верный только тебе?

Барти задумался, потирая подбородок.

— Есть один… Винки. Она служит только мне. Что ты задумал?

Северус достал флакон с тёмной жидкостью, и передал его Краучу.

— Я подготовлю комплекс для снятия побочных эффектов Оборотного зелья и заменю твою формулу на более мягкую, с пролонгированным действием. Минерва косится на твою флягу, думает, ты пьёшь. Если заменим содержимое на редкий чай — скажем, мятный из долины Луары, — она успокоится.

Барти усмехнулся, поднимая стакан в шутливом тосте.

— Хорошая идея, Северус. Минерва и правда, как ястреб. Если она решит проверить мою флягу, мне конец.

***

Гостиная Малфой-Мэнора была пропитана атмосферой сдержанного предвкушения. Люциус и Абраксас Малфой тихо переговаривались у камина, их голоса тонули в потрескивании дров. Нарцисса, сидя на диване, перебирала письма, а Северус Снейп и Барти Крауч-младший обменивались редкими репликами, потягивая виски. Напряжение в комнате было почти осязаемым — все ждали последних гостей, чьё прибытие обещало стать поворотным моментом.

Через пятнадцать минут камин вспыхнул изумрудным пламенем, и в гостиную шагнули Весела и Димитрий Крамовы. Весела, с широкой улыбкой и искрами в тёмных глазах, осветила комнату. Её турецкие корни проявлялись в магнетической энергии: чёрные волосы, заплетённые в свободную косу, слегка растрепались, а цветастая шаль на плечах добавляла экзотического шарма. Димитрий, массивный, как медведь, с добродушной, но усталой улыбкой, нёс саквояж, звякавший магическими инструментами.

Нарцисса поднялась с дивана, сыграв роль радушной хозяйки с безупречной грацией. Её изумрудное платье шелестело, когда она протянула руку.

— Мистер и миссис Крамов, — сказала она тёплым, но сдержанным голосом. — Добро пожаловать в Малфой-Мэнор. Мы рады, что вы присоединились.

Люциус, стоявший позади, слегка поклонился, его улыбка балансировала между приветливостью и дистанцией.

— Рад знакомству, — добавил он. — Мы много слышали о ваших… талантах.

Весела рассмеялась, её звонкий голос разнёсся по комнате.

— Надеюсь, только хорошее! — Она подмигнула и посмотрела на Блэк у окна рядом с Северусом. — Знаменитая Ресалха Блэк? Виктор писал о вас, мисс Блэк. Говорит, вы легенда.

Ресалха, высокая и худая, с угольно-черными волосами, уложенными в строгий пучок, повернулась к Веселе. Ее глаза, острые и проницательные, внимательно изучили гостью. На миг в комнате повисла тишина, и все присутствующие почувствовали, как воздух сгустился. Две темные ведьмы, каждая со своей мощной аурой, смотрели друг на друга, как две кошки, готовые к прыжку. Весела, более низкая и основательная, с округлыми формами и живой энергией, казалась полной противоположностью Ресе, чья худощавая фигура и сдержанные манеры источали холодную силу. Искры, почти видимые, казалось, вот-вот полетят между ними.

Барти, с виски в руке, шепнул Северусу:

— Пять галлеонов, что начнётся свара. Помнишь Блэков в школе?

Северус, с едва заметной усмешкой, ответил, не отводя взгляда:

— Десять, что они поладят через минуту. Реса слишком умна для драки без повода.

Димитрий, заметив их перешёптывания, покачал головой с комично-обиженным видом.

— Эх, мужчины, — пробормотал он. — Вечно ставите на ссору. А я надеялся на зрелище.

Но, к удивлению, всех, искры между Веселой и Ресой внезапно угасли. Женщины, словно по молчаливому согласию, расслабились, и напряжение в комнате рассеялось. Реса шагнула вперед, протягивая руку.

— Рада знакомству, — сказала она хрипловато, с теплотой. — Люциус упоминал, что вы мастер нумерологии. Это впечатляет.

Весела, сияя улыбкой, пожала ей руку, ее звонкий голос контрастировал с низким тоном Ресы.

— И я рада, Реса! Думаю, мы подружимся. У меня предчувствие, что найдём о чём говорить… не только о расчётах.

Реса кивнула, приглашая Веселу к столу, где Нарцисса раскладывала шкатулки с крестражами и пергаменты. Люциус и Абраксас продолжали беседу у камина, Нарцисса призвала эльфа с чаем и закусками. Барти и Северус переглянулись с Димитрием, подошедшим с добродушной улыбкой.

— Профессор Снейп, — начал Димитрий, крепко пожимая руку. — Виктор хвалит вас. Говорит, вы строгий, но справедливый. Ваши зелья — настоящая магия.

Северус кивнул, в глазах мелькнуло удовлетворение.

— Виктор способный, — ответил он ровно. — Хотя его энтузиазм иногда мешает точности.

Димитрий рассмеялся, заполнив комнату громким смехом.

— Это он в мать! Весела тоже, загоревшись, забывает обо всём. — Он повернулся к Барти. — Жаль, мистер Крауч, вы не ведёте уроки в своём облике. Виктор писал, ваши заклинания защиты невероятны. Говорит, вы бы дракона уложили модифицированным Protego.

Барти усмехнулся, но глаза остались насторожёнными.

— Ваш сын преувеличивает, — ответил он, голос осип от зелья. — Но я делаю, что могу. Этот Грюмов глаз утомляет.

Северус, заметив бледность Барти, нахмурился.

— Я уже сказал, смени формулу. Иначе дементоры покажутся меньшей проблемой. Завтра подготовлю что-нибудь.

Димитрий хмыкнул.

— Вы, маги, и ваши зелья. Весела тоже таскает пузырьки. Однажды чуть не подсунула мне эликсир бодрости вместо чая. — Он посмотрел на женщин, оживлённо обсуждавших формулы. — Рад, что они поладили. Две такие ведьмы — либо буря, либо великое дело.

Барти поднял стакан.

— За великое дело, — сказал он, и все присоединились к обсуждению.

Весела, стоя с Ресалхой, быстро просматривала записи, её пальцы порхали над пергаментами.

Весела, стоя рядом с Ресой, быстро просматривала записи, ее пальцы порхали над пергаментами, словно она читала не буквы, а саму магию.

— Здесь что-то не сходится, — пробормотала она, указывая на строку с расчетами. — Если крестраж в мальчике, как вы говорите, то нужна не просто нумерология, а целый ритуал. И, Реса, твои знания тёмной магии пригодятся, но нужен менталист, чтобы удержать мальчика от шока.

Реса кивнула, ее глаза загорелись.

ивнула, ее глаза загорелись.

— Я уже думала об этом. Если мы объединим твои расчеты с моими заклинаниями, мы сможем изолировать его без вреда для носителя, да и менталист на примете есть. Но это опасно.

— Опасно? — Весела рассмеялась, ее голос звенел, как колокольчик. — Дорогая, я выросла в таборе, где бабка раскидывала карты на судьбу перед каждым ритуалом. Опасность — это мое второе имя.

Люциус, услышав их разговор, подошел ближе, его трость тихо постукивала по паркету.

— Миссис Крамова, Реса, — сказал он, его голос был гладким, как шелк. — Ваше сотрудничество вдохновляет. Если вы сможете разгадать эту загадку, мы все будем в долгу перед вами.

Весела подмигнула ему, не отрываясь от пергамента.

— О, мистер Малфой, не торопитесь с долгами. Сначала разберемся с вашим Лордом, а там посмотрим, кто кому должен.

Комната наполнилась тихим смехом, и даже Абраксас, обычно сдержанный, улыбнулся, подняв бокал в знак одобрения. Барти, наблюдая за этой сценой, подумал, что, возможно, их план действительно имеет шанс на успех — если только все эти сильные личности смогут работать вместе, не разнеся Малфой-Мэнор в процессе.

Общение длилось некоторое время и вскоре ритуал был составлен. Ритуал, разработанный на основе расчетов Веселы и Абраксаса, представлял несколько этапов, сначала шла руническая защиты Нарциссы, потом магический круг от Люциуса, чтобы не ударило по ним, следом экранирование от Ресы, неизвестно, что после аврорских проверок могло быть в доме, или как следит за ритуалами с Министерстве. Некромантии Димитрия и поддержка Северуса с Барти, был сложным, но тщательно продуманным решением.

***

Гостиная Малфой-Мэнора была очищена, пол устлан чёрным бархатом для усиления магической проводимости. Абраксас и Весела, склонившись над столом с пергаментами, завершили нумерологические расчёты. Их формулы, основанные на датах рождения Волан-де-Морта, узлах его заклинаний и координатах от Барти, сузили поиск крестражей. Весела, мастер нумерологии, уточнила расчёты Абраксаса, учитывая лунные фазы и магические потоки.

Димитрий, некромант, взял роль Ищущего. В руках он держал чёрный хрустальный шар, зачарованный для поиска тёмной магии. Он должен был направить ритуал, чтобы выявить координаты крестражей.

Участники встали в круг, каждый на месте, обозначенном руной. Люциус, в центре, поднял палочку:

— Circum Protego Maxima! — Его голос эхом отразился, и купол засиял серебристым светом.

Нарцисса активировала руны, касаясь обсидиановых пластин палочкой:

— Руна Фортис, защищай. Эйваз, Альгиз, Тейваз, станьте стеной.

Руны вспыхнули золотым светом, создав барьер.

Абраксас и Весела начали речитатив:

— Числа ведут, звёзды указывают. Семь узлов, семь крестражей, путь открыт.

Весела добавила:

— Лунный цикл в убывании, узел в точке 47.3. Кольцо в лачуге, чаша в Гринготтсе, змея при Лорде, мальчик в Хогвартсе, Лорд в доме. Три у нас.

Абраксас кивнул:

— Координаты подтверждены. Димитрий, твой ход.

Димитрий положил шар на бархат, закрыл глаза и зашептал:

— Анима Тенебрас, ищи след. Разорви завесу, укажи путь.

Шар засветился мрачным багровым светом, и в нем начали проявляться образы: лачуга Гонтов, окруженная болотами; хранилище Гринготтса, охраняемое драконом; Хогвартс, где спал мальчик с меткой на лбу; змея, свернувшаяся у ног фигуры в плаще; и, наконец, заброшенный дом, пропитанный темной магией.

Димитрий, открыв глаза, тяжело выдохнул:

— Все сходится. Осталось пять крестражей. Кольцо в лачуге, чаша в банке, змея Поттер в школе и сам Лорд в доме. Остальные… уже здесь.

Реса, чувствуя, как магия в комнате становится тяжелее, усилила свое заклинание:

— Velum Arcanum, замкни круг. Ничто не выйдет, ничто не войдёт.

Её голос дрожал, но экран держался.

Северус раздал флаконы с восстанавливающим эликсиром:

— Пейте. Это удержит разум от перегрузки.

Барти наложил Impedimenta Silens:

— Никаких помех. Ничего не засечь.

Люциус завершил ритуал:

— Finite Circulus. — Купол растворился, но руны Нарциссы продолжали светиться.

Весела, вытирая пот, улыбнулась:

— Ну, медвежонок, мы нашли, что искали. Теперь думай, как их достать.

Димитрий хмыкнул:

— Сваха моя, ты всегда втягиваешь меня в приключения.

Реса посмотрела на Веселу с уважением:

— Отличная работа. Мы ещё не закончили.

Нарцисса тихо сказала Люциусу:

— Это только начало, дорогой. Но мы на пути.

Люциус кивнул, глаза блестели:

— Да, Нарцисса. Никто нас не остановит.

***

Атмосфера разрядилась, но напряжение осталось. Димитрий, вытирая руки, сказал с восхищением:

— Ваш Лорд, конечно, сумасшедший, но явно гений. Разделить душу на семь частей, да еще так, чтобы не потерять в магической силе? Это не просто магия — это искусство.

Барти пожал плечами, его лицо отражало уважение и дискомфорт. Люциус и Абраксас переглянулись, их лица остались непроницаемыми. Северус молчал, нервно постукивая пальцами.

Нарцисса, почувствовав неловкость, улыбнулась:

— Чаю? Или что-нибудь покрепче? После ритуала нам нужна передышка.

Но Весела Крамова, чья энергия, казалось, могла соперничать с магическим потоком самого Мерлина, уже повернулась к Ресе Блэк. Ее темные глаза искрились любопытством, а широкая улыбка обещала разговор, полный неожиданных поворотов. Она небрежно поправила цветастую шаль, соскользнувшую с плеча, и подмигнула.

— Реса, давай-ка на воздух, — сказала она, ее звонкий голос разрезал тишину гостиной. — Хватит о крестражах и Лордах. Поболтаем о чем-нибудь полегче. Например, о моем Викторе и твоей Гермионе. Я тут посчитала кое-что по нумерологии… и, знаешь, мне есть что рассказать.

Реса внимательно посмотрела на Веселу, словно пытаясь разгадать, что скрывается за ее улыбкой. Она знала, что эта женщина, с ее яркой энергией и острым умом, не просто так затевает разговор. Но что-то в Веселе — ее открытость, ее дерзкая искренность — вызывало у Ресы симпатию. Ее губы дрогнули в сдержанной улыбке:

— Хорошо. Но я беру с собой Северуса. Он… скажем так, знает Гермиону не хуже меня. Крестный все-таки.

Северус Снейп, стоявший чуть в стороне и потягивавший виски, бросил на нее взгляд, полный сдержанного раздражения. Его черные глаза сузились, но он не стал спорить. Он знал, что спорить бесполезно — особенно когда она объединялась с кем-то вроде Веселы, чья энергия, казалось, могла перевернуть горы. Он лишь пробормотал что-то неразборчивое, но его тон ясно говорил: "Опять втягивают в ненужные разговоры."

Димитрий похлопал его по плечу:

— Не тушуйся, Снейп, — сказал он, его голос был теплым, но с легкой поддразнивающей ноткой. — Моя Весела — как лавина. Если она решила вытянуть из тебя тайны, ты сдашься быстрее, чем каменный тролль под пыточным. Поверь, я знаю.

Северус фыркнул:

— Благодарю, Крамов. Я скорее выпью зелье с побочным эффектом, чем позволю вашей жене копаться в моих мыслях.

Димитрий рассмеялся, его громкий смех эхом отразился от высоких потолков гостиной.

— Ох, Весела оценит твой боевой дух! Но, поверь, она найдет способ. Всегда находит.

Реса бросила через плечо:

— Хватит болтать. Пойдём, Весела. Северус, не отставай.

Северус закатил глаза, но послушно последовал за женщинами в оранжерю. Димитрий, Димитрий, Барти, Люциус и Абраксас остались обсуждать детали. Нарцисса, убедившись, что гости заняты, призвала домового эльфа, чтобы тот подготовил ужин. Ее движения были плавными, но в глазах читалась задумчивость — она знала, что разговор в оранжерее может раскрыть тайны, которые затронут даже ее семью.

***

Оранжерея Малфой-Мэнора была шедевром магической ботаники. Стеклянные стены пропускали лунный свет, отражавшийся от глянцевых листьев. Лунный жасмин сиял серебром, переплетаясь с магнолиями, чей аромат наполнял воздух сладкой тяжестью. Заклинание Нарциссы создавало бриз, заставляя листья танцевать. Мраморный фонтан в центре журчал, его вода искрилась, создавая умиротворяющую мелодию.

Весела, вдохнув аромат магнолий, огляделась с восторгом, коснувшись лепестков жасмина, которые засияли ярче.

— Нарцисса знает толк в красоте, — воскликнула она, её звонкий голос разнёсся по оранжерее. — Это сказка! В таборе были только полевые цветы да гадальные травы, а тут… другой мир!

Реса, на кованой скамье с завитками, кивнула, но её взгляд был прикован к Веселе. Она чувствовала, что разговор будет не таким уж легким, как обещала эта яркая женщина.

— Ты хотела говорить о Гермионе, — напомнила она хрипловато, с настороженностью. — Что показали расчёты?

Весела, не теряя улыбки, присела рядом, достав из кармана маленький пергамент, испещренный нумерологическими вычислениями. Ее пальцы порхали над строчками, словно она читала не цифры, а саму судьбу.

— Мама говорила, числа не лгут, — начала она. — Я провела расчёты по дате рождения Гермионы и узлам её ауры. Она Лестрейндж. По крови. Но ты воспитала её, Реса. Её магия — смесь силы Лестрейнджей и дикости Блэков. Твоя заслуга.

Реса сжала кулаки, костяшки побелели. Она вспомнила налёт на дом Лестрейнджей, пламя, крики, и как вынесла маленькую Гермиону, поклявшись её защитить. Беллатриса знала, что дочь жива, но не знала, где. Ресалха и Северус скрывали Гермиону, и только Малфои да Сириус знали правду. Даже Поттер, близкий друг Гермионы, знал только, что Реса — ее крестная.

— Ты уверена? — голос Ресы стал ниже, почти угрожающим. — Гермиона моя крестница. Я с ней с детства, но ничего такого не замечала. Откуда ты знаешь?

Весела, не смутившись, указала на пергамент.

— Виктор заметил вспышку её магии, когда она снимала артефакт, — ответила она, ее глаза сияли любопытством. — Это зафиксировал наш семейный амулет, что он носит — он настроен на кровные линии. Её магия несёт след Лестрейнджей, но с твоим воспитанием она уравновешенная, с искрами, как у молодой Беллы. Довелось видеть ее в Италии.

Северус, скрестив руки, слушал с мрачным интересом. Он знал Гермиону лучше, чем кто-либо, — как ее крестный, он следил за ней с детства, скрывая свою заботу за маской строгости. В Хогвартсе он не относился к ней мягче, чем к другим ученикам, чтобы не вызывать подозрений, но каждая ее победа — от безупречных зелий до яростных споров с Драко — наполняла его скрытой гордостью.

— Гермиона — исключительный случай, — сказал он. — Ее интеллект и дисциплина — это от Лестрейнджей. Но я замечал в ней… вспышки. Иногда она действует так, будто в ней горит огонь, который она сама не понимает. Если расчёты верны, это многое объясняет.

Ресалха посмотрела на него, её глаза смягчились.

— Ты всегда её защищал, Северус. Даже когда я боялась, что правда её сломает.

Весела, отложив пергамент, наклонилась ближе, ее голос стал мягче, почти утешающим.

— Я знаю, как хранить тайны. Виктор не знает всего о нашем таборе и ритуалах, что проводятся там. Но Гермиона сильная. Мои расчёты говорят, что она и Виктор могут быть счастливы. Их магия дополняет друг друга — его сила, её ум. Если мы поможем им, они найдут свой путь.

Ресалха рассмеялась с горечью.

— Боюсь, Белла захочет забрать её, когда выйдет из Азкабана. А узнав, что Гермиона, возможно, уедет с твоим Виктором, устроит бурю. Рудольфус и Рабастан под её началом будут штурмовать ваш дом.

Северус фыркнул, его губы дрогнули в улыбке.

— Мы сами не готовы к этому, — сказал он без сарказма. — И, возможно, присоединимся к штурму. Гермиона — наша.

Весела хлопнула в ладоши.

— Будет зрелище! Беллатриса против всех! Но она оценит силу своей дочери. Виктор, — она повернулась к Ресале, — ей нравится, да? Муж писал, что они с Виктором, Флёр и Драко неразлучны.

Реса кивнула задумчиво.

— Она не говорит этого, но братец обмолвился, что Драко писал ему на тему как отвадить твоего сына. Мальчик явно пошел в Цисси, братец в свое время тоже занимался подобным, как и Северус — Реса с улыбкой смотрела на Северуса, который делал вид, что тут не причем — Гермиона… она всегда была одинока, даже с нами. Мы дали ей семью, но ей нужно больше. Но я хочу, чтобы она была готова к правде. Мы не знаем какими вернутся ее родители из Азкабана.

Весела, ее глаза загорелись теплом, положила руку на плечо Ресы.

— Виктор — хороший мальчик, хоть и упрямый, как дракон. Он видит в Гермионе силу и ум. Они — команда. Я уверена, Гермиона найдет в нем поддержку и семью, которой ей, несмотря на ваши старания, иногда не хватало.

Северус задумался о Гермионе, вспомнив её за книгами, её борьбу в Хогвартсе.

— Надо быть осторожными, — сказал он твёрдо. — Если кто-то узнает, что она Лестрейндж, это привлечёт внимание Дамблдора или кровников рода. Реса, ты сможешь снять проклятие Крамовых?

Реса кивнула, ее лицо стало серьезнее.

— Проклятие старое, но я справлюсь. Если это поможет Виктору и Гермионе, я сделаю всё. Но, Северус, твоя помощь может понадобиться.

Весела потянула Ресу за руку, ее улыбка вернулась.

— Пойдём к магнолиям, прикинем, как рассказать детям. А ты, Северус, не стой столбом — присоединяйся. Нам понадобится твой трезвый взгляд.

Северус закатил глаза, но в его голосе не было злобы.

— Невозможные женщины, — пробормотал он, но послушно последовал за ними.

Расположились на кованой скамье, окруженной светящимися растениями, и Весела, с ее неиссякаемой энергией, решила затронуть новую тему.

— Кстати, Реса, — хмыкнула Весела, поправляя цветастую шаль и бросая лукавый взгляд на новую подругу, — ты упомянула менталиста для ритуала. Это к Северусу, верно?

Северус, стоявший чуть в стороне и задумчиво разглядывавший листья магнолии, резко повернулся, его черные глаза сверкнули возмущением.

— Я не буду договариваться с Медичи, — отрезал он, его тон не оставлял места для споров. — Даже не начинайте.

Реса подняла бровь. Она откинулась назад, скрестив руки, и ее хрипловатый голос был полон сдержанного веселья.

— Северус, не начинай, — сказала она, подражая его тону. — Мы оба знаем, что Аурелио Медичи — твой отец. Тебе будет куда проще уговорить его, чем нам. Он уважает тебя, даже если ты этого не признаешь.

Северус фыркнул, его лицо стало еще мрачнее, если такое вообще было возможно.

— Уважает? — саркастично переспросил он. — Он не дает мне проходу в госпитале и все время со мной спорит, мы работаем вынужденно вместе, потому что Абраксас настоял. И если Медичи нужен, пусть Абраксас и платит ему. Я не собираюсь ни о чем с ним разговаривать.

Весела, слушавшая их перепалку с растущим интересом, наклонилась вперед, ее глаза загорелись любопытством.

— Погоди, погоди, — сказала она, ее звонкий голос дрожал от сдерживаемого смеха. — А почему Медичи, если ты Снейп? Это что, какая-то семейная тайна? Расскажите, я же умираю от любопытства!

Реса, не удержавшись, рассмеялась, ее смех был низким и чуть хриплым, но полным искреннего веселья.

— О, Весела, ты попала в точку, — сказала она, бросив взгляд на Северуса, который выглядел так, будто готов наложить на нее Silencio. — Наш Северус — сын этого господина. Аурелио Медичи, знаменитый колдомедик. Только, как видишь, Северус не в восторге от этого факта.

Северус стиснул зубы.

— Непризнанный бастард, — процедил он, его голос был тихим, но ядовитым. — И пусть так и остается. Я не нуждаюсь в его признании, и уж точно не собираюсь бегать за ним с просьбами. Если он нужен, Реса, договаривайся сама. Или пусть Абраксас платит.

Весела, не выдержав, расхохоталась, ее смех звенел, как колокольчики, и даже магнолии, казалось, задрожали от ее энергии.

— Ох, как у вас тут весело! — воскликнула она, вытирая слезы с уголков глаз. — Северус, ты прямо как герой маггловской драмы! Непризнанный сын, тайны, семейные ссоры… Слушай, а твой отец хоть знает, какой ты талантливый зельевар? Может, стоит ему напомнить?

Северус бросил на нее взгляд, полный такого презрения, что другой бы уже отступил, но Весела лишь улыбнулась шире.

— Не стоит, — отрезал он. — Медичи сам не последний зельевар и каждый разговор с ним вызывает раздражение, приверженец старой школы. Он согласится только за деньги. И я не собираюсь быть его посредником.

Реса, все еще улыбаясь, покачала головой и положила руку на плечо Веселы, чтобы успокоить ее.

— Весела, не дразни его, — сказала она, но в ее голосе не было строгости. — Северус прав в одном: Абраксас уже нанял Медичи для лечения Лонгботтомов, так что уговорить его на ритуал будет несложно. Но, Северус, — она посмотрела на него с легкой укоризной, — ты знаешь, что он послушает тебя. Ты его сын, нравится тебе это или нет. Один разговор, и он согласится.

Северус фыркнул, но его плечи слегка расслабились. Он знал, что Реса права, но мысль о разговоре с Аурелио Медичи вызывала в нем почти физическое отвращение. Его отец, известный маг-менталист, и факт, что мать совершила кражу крови, может повредить обоим. Северус построил свою жизнь, полагаясь только на себя, и не хотел, чтобы Медичи думал, будто он нуждается в его помощи, тем более хоть это и не известно широкой публике, он признанный Принц, и это ему более чем достаточно.

— Если Абраксас платит, я подумаю, — наконец сказал он, его голос был ледяным, но в нем чувствовалась капитуляция. — Но не ждите, что я буду с ним любезничать.

Весела, все еще посмеиваясь, хлопнула в ладоши.

— Вот это я понимаю, семейные разборки! — сказала она, ее глаза искрились весельем. — Слушай, Северус, если ты когда-нибудь решишь написать мемуары, я первая куплю книгу. А пока давай вернемся к делу. Если Медичи — менталист, который нам нужен, то кто лучше тебя сможет его убедить? Ты же знаешь, как он думает.

Северус закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Ты невыносима, Крамова, — пробормотал он. — Хуже, крестницы, когда она спорит о зельях.

Реса рассмеялась, ее смех был теплым и искренним.

— О, это комплимент, Весела, — сказала она, подмигнув. — Если Северус сравнивает тебя с Гермионой, значит, ты ему нравишься. Но давай серьезно. Если Медичи согласится, он сможет помочь с ментальной защитой для ритуала. Это важно, особенно если мы хотим изолировать крестраж в Поттере без вреда для него.

Весела кивнула, ее лицо стало серьезнее, но глаза все еще искрились.

— Мы должны подготовить его, — сказал он, его голос был тихим, но твердым. — Я поговорю с ним. Но только ради дела.

Весела, поднялась и ее улыбка засияла с новой силой.

— Вот это я понимаю, командная работа! — воскликнула она.

Однако время поджимало, и Северус, взглянув на свои карманные часы.

— Нам с Барти пора в школу, — сказал он, его голос был тихим, но резким. — И желательно сделать это в разное время. Альбус бдит, как сова, если кто-то из преподавателей слишком долго отсутствует. — Он повернулся к Веселе и Ресе. — Рад был знакомству, Крамова. Я вернусь через Мунго — мое зелье уже должно быть готово. Оно под куполом, так что его можно оставить.

Весела усмехнулась, в ее глазах мелькнула искренняя симпатия.

— Ты всегда такой занятой, Северус, — сказала она, поправляя свою шаль. — Но знаешь, твоя мрачность тебе идет. Не забудь про Медичи, ладно?

Северус фыркнул, но уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

— Не напоминай, — буркнул он.

Он коротко кивнул Ресе, которая ответила ему понимающим взглядом, и направился к выходу из оранжереи. Попрощавшись с мужчинами и Нарциссой, он аппарировал в Мунго, где его ждал флакон с усовершенствованным укрепляющим зельем, спрятанный под защитным куполом в его лаборатории.

Барти, в облике Грюма, засобирался в Хогвартс. Весела подошла ближе.

— Жаль, что вам приходится играть такую роль, мистер Крауч, — сказала она, ее звонкий голос был полон сочувствия. — Этот Грюмов глаз и хромота… должно быть, утомительно.

Барти, поправляя плащ, хмыкнул, его голос был хриплым от постоянного использования зелья.

— Мягко сказано, — ответил он, его губы искривились в кривой усмешке. — Аппарировать через полстраны, крутиться в Чеширском углу, чтобы замести следы, и только потом тащиться в школу через общественный камин… Поверьте, я бы предпочел свой облик.

Весела рассмеялась, ее смех звенел, как колокольчик.

— Ох, держитесь, Барти! Если что, приезжайте потом отдохнуть в табор моей бабушки — мы найдем вам занятие по душе и смена обстановки пойдет среди веселья вам на помощь.

Барти кивнул, волшебный глаз на миг остановился на ней.

— Может, и загляну, — сказал он.

Он исчез с эльфом до Чеширского угла, затем вернулся в Хогвартс через камин, ворча для легенды.

***

Крамовы начали собираться. Весела и Абраксас, склонившись над пергаментами в гостиной, завершили нумерологические расчёты. Их выводы были чёткими: Йоль, с его мощными магическими потоками, идеально подходил для ритуала по удалению крестража. Весела, поправляя косу, посмотрела на Нарциссу и Ресу, обсуждавших детали у камина.

— Йоль — лучшее время, — сказала она уверенно. — Магические узлы на пике. Но, Цисса, Реса, вы правы — ритуал лучше после Святочного бала. Все будут заняты, не заметят, что Поттер ускользнул.

Нарцисса, держа чашку чая, кивнула, её светлые волосы блеснули в свете камина.

— Святочный бал — идеальное прикрытие, — согласилась она. — Внимание будет на чемпионах, особенно на Флёр. Но надо быть осторожными. Альбус использует Гриммо 12 как штаб Ордена. Пока там тихо, но Сириусу пришлось согласиться.

Реса, стоя рядом, нахмурилась, ее пальцы сжали бокал с вином.

нахмурилась, сжимая бокал с вином.

— Сириус не знает о крестраже в Поттере, — сказала она, её хрипловатый голос был полон тревоги. — И не знает о планах вернуть Лорда. Он верит, что Волдеморт убил Поттеров. Я не могу винить его — после Азкабана он стал другим, хоть и понял, что Альбус не заслуживает его доверия.

Весела задумчиво постучала по пергаменту.

— Твой брат… он сложный, да? — спросила она, ее глаза искрились любопытством. — Но не верит Дамблдору — это нам на руку. Что он думает о Гермионе?

Реса вздохнула, ее взгляд стал задумчивым.

— Сириус обожает Гермиону, — ответила она. — Знает, что я ее крестная, и в официальных документах я числюсь матерью.Не задаёт лишних вопросов, но после Азкабана стал внимательнее. Подозревает, что я что-то скрываю, но знает, что я не подставлю его крёстника. Мы теперь живем вместе, Гермиона прибудет туда на каникулы. Если мы проведем все там, Альбус ничего не сможет сказать — это наш дом, и он скроет нас.

Нарцисса поставила чашку, улыбнувшись.

— Это может сработать, Реса. Если ты и Мина на Гриммо, это повод вытащить Поттера из-под надзора Дамблдора, все будет выглядеть естественно, родственники под одной крышей.

Весела кивнула, ее улыбка стала шире.

— Отлично! Мы с Димитрием прибудем. Если Сириус начнёт спрашивать, скажите, это ради Поттера и знакомства с девочкой. Блэки защищают своих.

***

Сириус Блэк, сидя в тёмной гостиной, потягивал огневиски, глядя в камин. Его сестра еще не вернулась, но он знал, что она у Малфоев — их связь с Нарциссой, их кузиной, всегда вызывала у него смешанные чувства. После Азкабана Сириус стал острее чувствовать, что мир не так прост, как ему казалось раньше. Дамблдор, которого он когда-то считал непогрешимым, теперь вызывал у него раздражение. Слишком много тайн, слишком много недомолвок.

— Реса, Реса, — пробормотал он, качая головой. — Что ты задумала? И почему я чувствую, что ты скрываешь что-то даже от меня?

Он вспомнил Гермиону, свою крестницу по воле Ресы, и улыбнулся. Девочка была умной, яростной, с характером, который напоминал ему молодую Беллатрису. Он подозревал, что Северус и Реса защищают девочку, но не давил на сестру — после Азкабана он понял, как важна семья, и доверял Ресе безоговорочно.

— Если ты защищаешь Гарри и Гермиону, я с тобой, — сказал он, поднимая бокал. — Но если Дамблдор использует их… ему не поздоровится.

***

В Малфой-Мэноре Весела и Димитрий, попрощавшись с хозяевами, шагнули в камин, их силуэты исчезли в изумрудном пламени. Нарцисса, Реса и Люциус остались в гостиной, обсуждая последние детали. Абраксас, сидя у камина, задумчиво смотрел на пергаменты.

— Йоль и Святочный бал, — сказал он низко. — Крестраж в Поттере — первый шаг. Но Сириус… может стать проблемой.

Реса покачала головой.

— Сириус не помешает. Он любит Гарри. Я позабочусь, чтобы он не узнал лишнего, раньше времени.

Люциус, у окна, улыбнулся холодно.

— Всё решено. Действуем после бала. Пусть Дамблдор играет с Орденом. Мы сыграем лучше.

***

Весела, растянувшись на диване, отдыхала. Димитрий, в кресле, жевал вишнёвый пирожок, наблюдая за женой с теплой, насмешливой улыбкой.

— Ну что, сваха моя, — поддразнил он, откусывая кусок пирожка и вытирая крошки с бороды, — уже прикидываешь, как Крауча с кем-нибудь поженить? После всей этой беготни с Грюмовым обликом ему явно нужна встряска, когда все закончится.

Весела рассмеялась, ее звонкий смех заполнил уютную комнату, заставив магические свечи на столе слегка мигнуть. Она отложила перо и посмотрела на мужа, ее глаза блестели озорством.

— Ох, медвежонок, не начинай! — сказала она, подмигнув. — Хотя… этот Барти, знаешь, мужчина с характером. Все эти маски, Оборотное зелье, аппарации через полстраны… Может, ему и правда подыскать кого-нибудь в нашем таборе? Там у нас есть парочка ведьм, которые бы его быстро привели в чувство.

Димитрий фыркнул, его глаза искрились весельем, но он притворился серьезным.

— Барти в таборе? Сбежит после первого танца.

Весела, не удержавшись, снова рассмеялась, ее коса слегка качнулась, когда она откинулась на спинку стула.

— Я предложила ему приехать! Он не отказался. Представляешь, Барти у костра, пьёт чай, слушает бабкины гадания?

Димитрий расхохотался.

— Это будет зрелище! Барти Крауч, Пожиратель Смерти, танцует с твоими девчонками под бубен? Любимая моя, ты неисправима. Сначала крестражи, теперь свадьбы для беглых узников Азкабана.

Весела подмигнула, возвращаясь к записям.

— А ты бы хотел, чтобы я изменилась? — спросила она, бросив на мужа лукавый взгляд. — Барти, конечно, человек сложный, но я вижу в нем… искру. Он устал от своей роли, медвежонок. Если мы поможем ему с крестражами и воскрешением Лорда, может, он найдет в таборе немного покоя. А там, кто знает, вдруг какая-нибудь наша ведьма его околдует?

Димитрий, доев пирожок, откинулся в кресле.

— Ты и Англию эту пасмурную сделаешь ярче, — сказал он, его голос был полон искреннего восхищения. — Но знаешь, я верю, что твой табор и правда может Барти встряхнуть. Только не переборщи с гаданиями, а то он решит, что ты его на эликсир любви подсадила.

Весела, улыбнувшись, взяла перо. Она представляла Барти у костра, окружённого смехом и музыкой. Но за мечтами была цель — не только найти крестражи, но и помочь тем, кто несёт бремя прошлого. Её расчёты были частью пути, чтобы сделать Англию теплее для всех в этой игре.

***

Гермиона Грейнджер, с привычной энергией и стопкой книг под мышкой, шагала по коридорам Хогвартса к кабинету Флитвика. Гарри Поттер, хмурясь и поправляя очки, шёл рядом, а Драко Малфой, с безупречной мантией, следовал позади. Сегодня был факультатив по чарам, и Гермиона настояла прийти пораньше, чтобы занять лучшие места. Но у неё была ещё цель — познакомить Гарри с Луной Лавгуд, новой приятельницей из Когтеврана, которая могла добавить их компании необычности.

— Гарри, ты не пожалеешь, — говорила Гермиона с энтузиазмом, поднимаясь по винтовой лестнице. — Луна своеобразная, но умная. Её идеи заставляют задуматься.

Гарри, теребя ремешок рюкзака, бросил скептический взгляд.

— Своеобразная? — переспросил он, брови поползли вверх. — Это ты так зовёшь тех, кто носит радужные очки и говорит о… мозгошмыгах?

Гермиона закатила глаза, но улыбнулась.

— Не начинай, Гарри. Луна видит мир по-своему, и это освежает.

Драко фыркнул, его волосы блеснули в свете факелов.

— Освежает? Грейнджер, ты хочешь сказать — чокнутая, но тебе неловко, — сказал он саркастично. — Она вчера ловила «невидимый ветер» палочкой с перьями. Мы теперь будем дружить с местной сумасшедшей?

Гермиона резко остановилась, Гарри чуть не врезался в неё. Она повернулась, глаза сузились.

— Драко, ещё раз назовёшь Луну сумасшедшей — наложу Silencio посреди урока, — отрезала она. — Она добрая, умная и знает о чарах больше, чем ты мечтаешь. Держи язык за зубами.

Драко поднял руки, ухмыляясь.

— Ладно, Грейнджер. Но если она заговорит про мозгошмыгов, я не отвечаю за себя.

Гарри, слушая их, хмыкнул. Несмотря на странности Турнира Трёх Волшебников, он был рад, что Гермиона и Драко, хоть и спорили, стали частью его круга. Но знакомство с Луной вызывало любопытство и лёгкое смущение.

В кабинете Флитвика Луна сидела в углу, листая перевёрнутую «Придиру». Её светлые волосы были в небрежной косе с бусинами, на шее — серьги-редиски. Услышав шаги, она подняла мечтательные серые глаза.

— Гермиона! — сказала она мягко, протяжно. — Ты привела друзей. Замечательно. Сегодня хороший день для знакомств. Луна-пятигранник в зените.

Гарри замялся, бросив взгляд на Гермиону, которая ободряюще улыбнулась.

— Луна, это Гарри Поттер, — сказала Гермиона, подтолкнув его. — А Драко ты знаешь.

Луна посмотрела на Гарри, её улыбка была искренней, заставив его щеки порозоветь.

— Привет, Гарри, — сказала она, наклонив голову. — У тебя интересная аура. Потрёпанная, но яркая. Из-за мозгошмыгов. Они любят тех, кто много думает.

Гарри моргнул, сбитый с толку.

— Э-э… мозгошмыги? — переспросил он неуверенно.

Драко хмыкнул, прикрыв рот. Гермиона бросила на него взгляд, но Луна, не обращая внимания, объяснила:

— Мозгошмыги — невидимые существа, проникают в мысли через уши, запутывают идеи. Но не волнуйся, серьги из редисок их отпугивают. Сделать тебе пару?

Гарри, ошеломлённый, почувствовал, как щеки горят. Но Луна говорила так искренне, что он не хотел смеяться.

— Спасибо, Луна, — выдавил он, почесав затылок. — Может, потом… с серьгами.

Гермиона, заметив его смущение, улыбнулась.

— Луна, расскажи про чары, что показала на прошлой неделе, — сказала она. — Люмос, который усиливает.

Луна оживилась.

— Lumos Aurаlis! — сказала она, доставая палочку. — Делает свет ярче и показывает скрытые магические следы. Хочешь попробовать, Гарри?

Гарри кивнул, скрывая смущение.

— Конечно. Звучит… круто.

Драко вставил:

— Поттер, если начнёшь носить редиски и охотиться за мозгошмыгами, я откажусь с тобой знаться.

Гарри бросил раздражённый взгляд, но не ответил — вошёл Флитвик.

— Добро пожаловать! — пропищал он, взмахнув палочкой, расставляя столы. — Сегодня работаем над чарами стабилизации. Мисс Лавгуд, слышали, вы экспериментировали с Lumos Aurаlis. Поделитесь?

Луна, с мечтательной улыбкой, поднялась, демонстрируя заклинание. Гарри смотрел, чувствуя тепло в груди. Луна была странной, но её открытость притягивала. Гермиона, заметив его взгляд, шепнула:

— Ну что, Гарри? Кажется, Луна тебе понравилась.

Гарри покраснел.

— Отстань, Гермиона.

Луна взмахнула палочкой, осветив кабинет мягким сиянием. Гарри понял, что факультативы с ней не будут скучными. Драко закатил глаза, но в его взгляде мелькнуло уважение — Луна Лавгуд была не такой, как все.

***

Виктор Крам сидел в библиотеке Хогвартса за дальним столом, перебирая воспоминания, вспыхивающие, как угли. Его сдержанный характер, унаследованный от отца, боролся с цыганской искрой матери. Эта искра оживала, когда дело касалось Гермионы — девушки, завладевшей его сердцем. Он смотрел на свои записи по чарам, но мысли его были далеко — в тот момент, когда он решился на первый шаг, на первый поцелуй.

Недели назад он заметил, что Гермиона задерживалась после факультатива у Флитвика, щеки розовели, глаза выдавали усталость и облегчение. Любопытство и беспокойство заставили его ненавязчиво расспросить ее. Однажды, идя из кабинета, она обмолвилась о тестах своего магического ядра.

— Профессор сказал, что оно наконец нормализовалось, — сказала Гермиона, поправляя стопку книг в руках. — После… хроноворота в прошлом году.

Виктор замер, глаза расширились.

— Хроноворот? — переспросил он, акцент усилился. — Тебе дали хроноворот? В тринадцать?

Гермиона, покраснев, попыталась сменить тему, но Виктор, с его драконьей упрямостью, выспрашивал детали. Она призналась: хроноворот выдали для уроков, несмотря на запрет до пятнадцати лет. Более того, из-за временных скачков её биологический возраст к Новому году будет шестнадцать, а не пятнадцать.

Виктор был возмущён — не её действиями, а тем, что тринадцатилетнюю девочку подвергли риску. Его цыганская кровь вскипела, и он написал родителям, изливая негодование.

Мать ответила быстро, ее письмо было пропитано смесью гордости за сына и легкой насмешки. Она писала, что уже познакомилась с опекунами Гермионы — Ресой Блэк и Северусом Снейпом, крестным девушки. Весела перепроверила расчеты возраста Гермионы и, к своему удовольствию, обнаружила, что они даже точнее ее собственных.

Мой дорогой Виктор, — писала она, — твоя Мина — жемчужина. Её магия сильна, разум остёр. Я договорилась с Ресой, что мы познакомимся на новогодние каникулы в доме Блэков. Не пугай девочку своим волчьим взглядом, будь нежнее — она не из тех, кто любит напор. Но я вижу, как ты ею очарован. Действуй, но с умом!

Виктор, читая письмо, почувствовал, как его щеки горят. Мать видела его насквозь. Он действительно был влюблен в Гермиону — в ее ум, ее страсть к знаниям, ее упрямство, которое могло соперничать с его собственным. Но он был почти на четыре года старше — три, если учитывать хроноворот, — и это заставляло его сдерживать себя. Виктор не был новичком в отношениях: у него были девушки в Дурмстранге, он знал, как очаровывать, как быть коварным волком, когда того требовала ситуация. Но с Миной, как он мысленно называл ее, повторяя ласковое прозвище ее близких. Он боялся ее спугнуть, боялся, что его чувства окажутся слишком сильными для той, кто, несмотря на свою силу, казалась такой хрупкой.

И вот, в тот декабрьский вечер, когда в Хогвартсе уже объявили подготовку к Святочному балу, Виктор решил действовать. Он знал, что скоро они с Гермионой окажутся в доме Блэков. Но горячая кровь, унаследованная от матери, подталкивала его к маленькой авантюре — украсть ее внимание, подарить момент, который она запомнит.

Они снова задержались после факультатива у Флитвика. Гермиона, как обычно, обсуждала с профессором тонкости заклинания, что показала ей Луна Лавгуд. Виктор ждал ее у выхода из кабинета, прислонившись к каменной стене, его темные глаза следили за ней с легкой, немного коварной улыбкой. Когда она наконец вышла, поправляя шарф и бормоча что-то о сложностях чар, он шагнул к ней.

— Мина, — сказал он, его голос был низким, с мягким акцентом, который делал его слова чуть более глубокими. — Можно тебя на минуту?

Гермиона остановилась, ее карие глаза посмотрели на него с любопытством. Она привыкла к его спокойной манере, но в этот раз в его взгляде было что-то новое, что заставило ее сердце биться чуть быстрее.

— Конечно, Виктор, — ответила она, поправляя прядь волос. — Что-то случилось?

Он покачал головой, его улыбка стала шире, и в ней мелькнула та самая коварность, о которой предупреждала Весела. Он повёл её к алькову у окна, где лунный свет заливал подоконник.

— Ничего не случилось, — сказал он, останавливаясь и повернувшись к ней. — Просто… я думал о том, что ты рассказала. Про хроноворот. И про то, что тебе скоро будет шестнадцать. — Он сделал паузу, его взгляд стал серьезнее. — Несправедливо, что ты прошла через это. Но ты справилась. Ты всегда справляешься.

Гермиона покраснела, ее щеки вспыхнули, и она отвела взгляд.

— Не так уж сложно, — пробормотала она, но ее голос дрожал от смущения. — Просто много уроков. И… немного времени.

Виктор шагнул ближе, его высокая фигура нависла над ней, но он держался на расстоянии, чтобы не напугать. Его цыганская кровь подталкивала его действовать смелее, но он сдерживал себя.

— Ты не просто справилась, — сказал он, его голос стал тише, почти шепотом. — Ты… удивительная, Мина. Я никогда не встречал никого, как ты.

Гермиона подняла глаза, полные удивления и смущения. Виктор, поддавшись импульсу, коснулся её щеки, замер, давая шанс отстраниться. Она не отстранилась — её глаза ждали.

— Можно? — спросил он, его голос был хриплым, а волчья улыбка, которую он так старался сдерживать, все же прорвалась.

Гермиона, едва дыша, кивнула, и этого было достаточно. Виктор наклонился и мягко, почти невесомо коснулся ее губ своими. Поцелуй был коротким, нежным, но в нем чувствовалась сдерживаемая страсть, которую он так старательно контролировал. Когда он отстранился, Гермиона смотрела на него, ее щеки пылали, а глаза сияли.

— Виктор… — начала она, но замолчала, не находя слов.

Он улыбнулся тепло.

— Не хотел пугать, — сказал он, акцент усилился. — Но ты мне нравишься, Мина. Очень.

Гермиона, краснея, улыбнулась мягко.

— Ты тоже мне нравишься, — тихо сказала она. — Но… давай не будем торопиться, хорошо? Я… мне нужно время.

Виктор кивнул, его глаза светились облегчением и радостью.

— Время — это я могу дать, — сказал он. — Но знай, что я буду ждать. На каникулах, в доме Блэков… хочу больше времени вместе. И быть твоей парой на балу.

Гермиона рассмеялась, ее смех был легким, как звон колокольчика.

— Договорились, — сказала она. — Но только если ты не будешь улыбаться так… по-волчьи.

Виктор хмыкнул, его искра снова мелькнула в глазах.

— Не обещаю, — ответил он, и они оба рассмеялись, стоя в серебристом свете луны, зная, что этот момент — только начало их истории.

***

Драко Малфой сидел в слизеринской гостиной, перечитывая письмо от отца, доставленное семейным филином. Пергамент с гербом Малфоев был запечатан, почерк Люциуса — безупречен, но тон настойчив. Драко нахмурился, пробегая глазами строчки.

Дорогой Драко,

У нас появилась возможность продвинуть дело, которое может изменить многое. Нам нужно, чтобы Фрэнк и Алиса Лонгботтом были признаны вменяемыми, а обвинения с Лестрейнджей сняты. Для этого требуется независимая экспертная комиссия, и мы рассчитываем на влияние семьи Делакур. Поговори с Гермионой и убеди Флёр привлечь её отца, месье Делакура, к комиссии. Он имеет вес в международных магических кругах, и его участие придаст делу легитимность. Действуй осторожно, но решительно.

С любовью, отец

Драко сложил письмо, постучав пальцами по столу. Дело серьёзное — отец редко просил о таком напрямую. Флёр Делакур, с её обаянием и связями, была ключом. Проблема — убедить её, не раскрыв лишнего.

Он нашёл Гермиону в библиотеке, окружённую книгами. Рядом сидела Флёр, листая французский журнал о моде. Гермиона, заметив Драко, сузила глаза, почуяв неладное.

— Драко, что-то случилось? — спросила она, откладывая перо. — У тебя вид, как будто ты опять затеял какую-то авантюру.

Драко ухмыльнулся, но тон был серьёзным.

— Мина, письмо от отца, — сказал он тихо, глянув на Флёр. — Надо поговорить. Это касается… важного дела. И Флёр нам нужна.

Флёр, услышав своё имя, подняла голову, её серебристые волосы блеснули под магическими светильниками.

— Месье Малфой, — сказала она, её французский акцент смягчал слова. — Какое дело? Если это про Турнир, я устала от загадок.

Гермиона кивнула Драко, чтобы продолжал. Он сел напротив, убедившись, что вокруг пусто.

— Отец хочет, чтобы ты убедила своего отца, Флёр, присоединиться к независимой комиссии, — сказал он. — Речь о признании Фрэнка и Алисы Лонгботтом вменяемыми… и снятии обвинений с некоторых людей. Это поможет многим.

Флёр нахмурилась, её голубые глаза изучали Драко.

— Ты про Лестрейнджей, да? — спросила она спокойно, но настороженно. — Я слышала слухи. Это опасно, Драко. Почему моему отцу ввязываться?

Гермиона, зная о своей связи с Лестрейнджами, вмешалась.

— Флёр, это не только про Лестрейнджей, — сказала она твёрдо. — Признание Лонгботтомов вменяемыми даст надежду семьям. Твой отец влиятелен. Его участие сделает комиссию легитимной. Мы просим помочь.

Флёр задумалась, постукивая по журналу. Затем улыбнулась.

— Хорошо, я поговорю с папá, — сказала она. — Но у меня условие.

Драко и Гермиона переглянулись, предчувствуя подвох.

— Какое? — спросил Драко, приподняв бровь.

Флёр наклонилась, глаза загорелись озорством.

— Хочу познакомиться с Сириусом Блэком, — сказала она. — Он приходил к Гарри, и я… заинтересовалась. Если он сопроводит меня на Святочный бал, я уговорю отца.

Гермиона едва не поперхнулась, Драко рассмеялся, откинувшись на стул.

— Сириус? — переспросил он весело. — Это будет нечто. Договорились, Флёр. Мы с Миной уговорим его.

Гермиона кивнула, всё ещё удивлённая.

— У нас с Сириусом хорошие отношения, — сказала она. — Он мой… дядя. Мы попробуем. Но, Флёр, ты уверена? Сириус… непредсказуем.

Флёр улыбнулась мечтательно.

— Это и делает его интересным, — ответила она. — Бал — не только танцы. Это шанс узнать человека.

***

В Хогсмиде Гарри, Гермиона и Драко устроили встречу с Сириусом в «Трёх мётлах». Гарри, используя зачарованную тетрадь для связи, вызвал крёстного. Сириус вошёл, его длинные чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, кожаная мантия придавала вид бунтаря. Заметив Флёр рядом с Гермионой, он удивлённо вскинул брови.

— Что за заговор? — спросил он, садясь и заказывая сливочное пиво. — Гарри, Мина, Драко… и мадемуазель Делакур? Засада?

Гермиона, взяв роль дипломата, улыбнулась.

— Сириус, хотим познакомить тебя с Флёр Делакур, чемпионкой Шармбатона, — сказала она, указав на Флёр. — У нас есть предложение.

Флёр, с ослепительной улыбкой, протянула руку.

— Месье Блэк, я много о вас слышала, — сказала она, её акцент завораживал. — Гарри и Гермиона говорят, вы… необычный.

Сириус, ошеломлённый, пожал руку, но глаза сузились.

— Необычный? — переспросил он, глянув на Гарри. — Это они так назвали бывшего сбежавшего преступника? Выкладывайте, что за предложение.

Драко ухмыльнулся.

— Флёр хочет, чтобы ты пошёл с ней на Святочный бал, — сказал он, наслаждаясь реакцией. — Взамен она уговорит отца помочь с… юридической проблемой.

Сириус замер, его челюсть слегка отвисла, а затем он расхохотался так громко, что несколько посетителей обернулись.

— Бал? С ней? — сказал он, указав на Флер. — Мадемуазель, вы понимаете, что я старше вас лет на пятнадцать? И, к слову, только недавно выбрался из Азкабана. Это что, теперь я должен надеть фрак и танцевать вальс?

Флёр, не смутившись, наклонилась ближе, глаза блестели.

— Возраст — лишь цифры, — ответила она. — Азкабан делает вас интереснее. Я буду в серебряном платье. Подберите фрак, и мы покажем, как танцевать.

Сириус, смеясь, покачал головой, но заинтересовался.

— Ну, вы и авантюристка, — сказал он. — Ладно, договорились. Но только ради Гарри и Мины. И, может, ради того, чтобы увидеть лица в школе, когда я явлюсь с чемпионкой Шармбатона.

Гарри, который до этого молчал, не выдержал и расхохотался, представляя шок преподавателей и учеников.

— Сириус, это будет эпично! — сказал он. — МакГонагалл точно в обморок упадёт.

Сириус ухмыльнулся, но тут же повернулся к Гарри с лукавым взглядом.

— А ты, крестник, с кем идешь? — спросил он, подмигнув. — Что-то я не слышал, чтобы ты кого-то пригласил. Не тяни, а то останешься без пары.

Гарри покраснел, его рука невольно потянулась к очкам.

— Я… э-э… еще не решил, — пробормотал он, отводя взгляд.

Драко, не упуская шанса, наклонился ближе, его голос был полон насмешки.

— О, не ври, Поттер, — сказал он. — Все знают, что ты пойдешь с Лавгуд. Ты же с ней теперь не разлей вода. Все эти разговоры про мозгошмыгов явно тебя зацепили.

Гарри, покраснев, бросил сердитый взгляд.

— Заткнись, Малфой, — буркнул он. — Мы просто… друзья.

Гермиона, не удержавшись, рассмеялась и решила подлить масла в огонь.

— А ты, Драко? — спросила она, ее глаза искрились весельем. — С кем ты идешь? Не увиливай, я знаю, что ты уже кого-то выбрал.

Драко, попав в ловушку, попытался сохранить невозмутимость, но его щеки слегка порозовели.

— Это… не твое дело, Грейнджер, — сказал он, но его голос выдал его. — Хотя… с тобой-то все понятно. Крам явно не теряет времени. Я видел, как вы с ним целовались у алькова после факультатива.

Гермиона ахнула, ее глаза расширились, и она, не раздумывая, бросилась к Драко, зажимая ему рот ладонью.

— Драко! — прошипела она, ее лицо пылало. — Замолчи сейчас же!

Сириус, хохоча, чуть не опрокинул пиво. Его глаза сияли, как в юности, когда он устраивал шалости с Мародерами.

— Ох, молодежь, — сказал он, вытирая слезы с глаз. — Это надо видеть! Мина, не переживай, я обязательно расскажу Ресе про твои приключения с Крамом. Она будет в восторге.

Гермиона, все еще держа Драко, бросила на Сириуса умоляющий взгляд.

— Сириус, не надо! — сказала она, но в голосе был смех.

Сириус, поднявшись, поправил мантию и повернулся к Флер с театральным поклоном.

— Мадемуазель Делакур, позвольте показать, как надо демонстрировать класс, — сказал он, его голос был полон франтовского шарма. — Буду ждать вас на Святочном балу в лучшем фраке, который только найду. Серебряное платье, говорите? Подберу что-нибудь, чтобы соответствовать.

Флер, улыбнувшись, кивнула, ее глаза сияли.

— Я рассчитываю на вас, месье Блэк, — ответила она. — И не забудьте про серебряные запонки. Это будет… великолепно.

Гарри, Драко и Гермиона переглянулись, смеясь и смущаясь. Сириус, довольный, поднял кружку.

— За бал, интриги и чтобы Дамблдор не испортил веселье, — сказал он, и все рассмеялись, зная, что бал станет незабываемым.

***

Косой переулок искрился рождественскими огнями, несмотря на зимний холод. Снег падал на мостовые, витрины сверкали украшениями. Ресала Блэк, в тёмной мантии с меховым воротником, вела Крамовых через толпу, её хрипловатый голос едва пробивался сквозь гомон.

— Сириус ждёт у «Флориш и Блоттс», — сказала она, глянув на Веселу, разглядывавшую витрину с гадальными картами. — Он не в восторге от гостей, но я уговорила.

Весела, поправляя цветастую шаль, рассмеялась, привлекая взгляды прохожих.

— Не переживай, Реса! — подмигнула она. — Мы с Димитрием умеем быть очаровательными. Хочу познакомиться с твоим братом-бунтарём. И с твоей девочкой, конечно.

Димитрий, неся корзину из «Аптеки Малпеппера», хмыкнул, его добродушная улыбка смягчила суровое лицо.

— Весела, опять сватаешь, — сказал он. — Но пусть дети повеселятся. Сириус, небось, не страшный, раз сбежал из Азкабана.

Реса улыбнулась, но в ее глазах мелькнула тень тревоги.

— Сириус — мой брат, я его люблю, но он… непредсказуем, — ответила она. — Согласился на ваше присутствие из-за Гермионы и Виктора. И Гарри. Ради крестника он горы свернёт.

У книжного магазина Сириус, прислонившись к стене, листал книгу о мотоциклах. Его волосы были в хвосте, кожаная мантия делала его похожим на рок-звезду. Увидев сестру, он ухмыльнулся.

— Реса, ты опять таскаешь за собой целую компанию, — сказал он, его голос был полон насмешки, но глаза сияли теплом. — Это, значит, Крамовы?

Реса кивнула, указав на будущий гостей.

— Сириус, познакомься. Димитрий и Весела, родители Виктора. Они будут у нас на Новый год. Я хочу, чтобы Гермиона и Виктор провели время вместе, а родители… скажем так, заинтересованы в знакомстве.

Весела шагнула вперед, протягивая руку, ее улыбка была ослепительной.

— Мистер Блэк, я столько о вас слышала! — сказала она, ее акцент добавлял словам очарования. — Говорят, вы настоящий герой. И я так рада, что мы проведем время вместе. Виктор будет в восторге, а я хочу поближе узнать вашу племянницу.

Сириус пожал ее руку, его бровь приподнялась, но он улыбнулся.

— Герой, говорите? — хмыкнул он. — Как посмотреть. Если Реса считает, что вы должны быть в Гриммо, я не против. Но наш дом — не дворец Малфоев. Мрачно, как в Азкабане, но мы стараемся.

Димитрий крепко пожал руку Сириуса.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал он, его голос был глубоким и теплым. — Мы с Веселой не привередливые. А Виктор… он уже только и говорит, что о вашей Гермионе. Думаю, это будет интересно.

Сириус рассмеялся, его глаза загорелись озорством.

— О, это точно. Если ваш сын такой же упрямый, как Мина, нас ждет веселье, — сказал он, бросив взгляд на Ресу. — Ладно, я согласен. Приезжайте 30 декабря. Только не забудьте принести что-нибудь повкуснее — наш эльф Кричер готовит так, будто хочет нас отравить.

Реса закатила глаза, но ее губы дрогнули в улыбке.

— Сириус, не начинай, — сказала она. —Кричер старается. И, кстати, жду, когда Северус договорится с Аурелио Медичи. Нам нужен менталист для… дела. Не расслабляйся, брат.

Сириус нахмурился, но не стал расспрашивать — он знал, что Реса раскроет детали, когда придет время.

— Кстати, о Рождестве, — сказал он, его голос стал серьезнее. — Я уже поговорил с Дамблдором. Хочу первое Рождество на свободе с семьёй. Заберу Гарри и Гермиону после бала через камин. Альбус, конечно, был недоволен, как старая сова, у которой украли мышь.

Весела, слушая, наклонилась ближе, ее глаза искрились любопытством.

— И как ты его уговорил? — спросила она. — Говорят, Дамблдор упрям, как мул.

Сириус ухмыльнулся, его франтовской шарм вернулся.

— О, я сыграл на его чувствах, — сказал он, подмигнув. — Показал разрешение от Ресы, что она позволяет мне забрать Гермиону — официально-то она ее мать. А с Гарри проще — я его опекун по закону. Альбус пытался давить, мол, в школе безопаснее, но я напомнил, что он сам хранитель нашего дома. А потом я добавил: «Альбус, я только что выбрался из Азкабана. Неужели ты откажешь мне в первом Рождестве с крестником? У тебя же есть сердце».

Реса рассмеялась.

— Сириус, ты неисправим, — сказала она, качая головой. — И что Дамблдор?

Сириус пожал плечами, его улыбка стала шире.

— Согласился, конечно. Со скрипом, но согласился. Хотя начал что-то бормотать про возвращение Темного Лорда. Я сделал вид, что готов помочь, но, мол, дайте мне отдохнуть с семьей. Он не смог отказать.

Димитрий хмыкнул.

— Хитро сыграно, Блэк, — сказал он. — Ты бы в нашем таборе был своим. Умеешь уговаривать.

Весела, хлопнув в ладоши, повернулась к Ресе.

— О, я уже предвкушаю этот праздник! — сказала она. — Виктор и Гермиона, Гарри, Сириус… и мы с Димитрием. Реса, ты уверена, что твой дом выдержит столько энергии?

Реса улыбнулась, но в ее взгляде мелькнула тень тревоги.

— Выдержит, — ответила она. — Главное, чтобы вы с Виктором не устроили в Гриммо цыганский табор. Хотя… я бы посмотрела на это.

Сириус рассмеялся, хлопнув Димитрия по плечу.

— Тогда договорились, — сказал он. — 30 декабря, Гриммо 12. И, Весела, прихватите что-нибудь из вашей болгарской кухни, я слышал она очень вкусная.

Весела подмигнула, ее улыбка была полна обещаний.

— О, мистер Блэк, вы еще не знаете, что такое настоящее гостеприимство, — сказала она. — Мы с Димитрием покажем вам, как празднуют у нас.

Сириус кивнул, его глаза сияли предвкушением.

— Это будет лучшее Рождество за последние годы, — сказал он. — И Реса, скажи Снейпу поторопиться с Медичи. Если он нужен, не хочу срыва.

Ресалха кивнула.

— Не сорвётся, — тихо сказала она. — Справимся.

Они попрощались, и Сириус аппарировал в Гриммо, представляя Рождество с Гарри и Гермионой.

***

Кабинет Северуса Снейпа в Святом Мунго был пропитан запахом трав и кипящих зелий. На столе пузырился котёл с зельем для стабилизации магии Лонгботтомов, которое нельзя было перемещать через камин из-за его ограниченного по сроку действия. Северус, склонившись над котлом, добавлял щепотку порошка бумсланга, его движения были точными. Дверь скрипнула, и он, не поднимая глаз, раздраженно буркнул:

— Если это опять Сметвик с его идиотскими вопросами, я наложу Silencio на весь этаж.

— Это не Сметвик, — раздался хрипловатый голос Ресы Блэк. — Северус, нам нужно поговорить.

Северус, смягчившись при виде нее, отложил ложку и скрестил руки.

— Реса, я занят, — сухо сказал он. — Зелье требует внимания. Что нужно?

Реса, не обращая внимания на его тон, подошла ближе и присела на край стола, аккуратно обходя котел.

— Нам нужен Медичи, — сказала она, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась настойчивость. — Я знаю, ты не хочешь с ним говорить. Без него ритуал для Гарри не сработает. Пойдём. Сейчас.

Северус фыркнул, лицо потемнело.

— Реса, я сказал тебе: я не буду просить его ни о чем, — отрезал он. — Если Абраксас хочет, чтобы Медичи участвовал, пусть сам с ним договаривается. А я попробую позже.

Реса хитро улыбнулась.

— Он послушает тебя, — сказала она, наклоняясь ближе. — Ты его сын, нравится это или нет. Крамовы приедут в Гриммо 30 декабря. Виктор и Гермиона будут там. Без Медичи крестраж не одолеть. Хочешь срыва?

Северус стиснул зубы, с тяжелым вздохом он кивнул.

— Хорошо, — буркнул он. — Но если он начнет свои лекции о семейных ценностях, я за себя не отвечаю.

Кабинет Медичи, временно выделенный Сметвиком, дышал итальянской элегантностью: тёмное дерево, книги по ментальной магии, аромат кофе. Аурелио, листая пергамент у окна, улыбнулся вошедшим.

— Северус, — тепло сказал он с лёгкой насмешкой. — И… мисс Блэк, верно? Чем обязан?

Реса, не теряя времени, взяла слово.

— Мистер Медичи, нам нужна ваша помощь, — уверенно сказала она. — Речь идет о сложном ритуале. Мы… столкнулись с феноменом, который можно назвать живым крестражем.

Аурелио, заинтересованный, отложил пергамент.

— Живой крестраж? — переспросил он. — Невероятно. Я читал о таких вещах, но никогда не видел. Расскажите больше.

Северус, стоя чуть позади, закатил глаза, но Реса продолжила.

— Детали только под клятву, — сказала она. — Нам нужна ваша ментальная магия для защиты объекта ритуала.

Аурелио кивнул, его лицо стало серьезнее. Он достал палочку и произнес магическую клятву, обещающую хранить тайну. Когда он закончил, его взгляд остановился на Северусе.

— Я согласен, — сказал он. — Но у меня есть условие. Северус, я хочу, чтобы ты признал меня своим отцом. Публично. Тогда я помогу.

Северус взорвался, его голос стал резким, почти яростным.

— Признать тебя? — рявкнул он, шагнув вперед. — Моя мать украла твою кровь, чтобы зачать меня, и ты думаешь, что это дает тебе право называться моим отцом? Мне не нужен отец, Медичи. Я справлялся без тебя всю жизнь.

Реса, улыбаясь, положила руку на его плечо.

— Северус, хватит, — сказала она, ее голос был теплым, но твердым. — Посмотри на себя. Вы с Аурелио как два дракона, готовых сжечь друг друга. Но он прав в одном — вы семья.

Аурелио прищурился.

— А вы, мисс Блэк, кто ему? — спросил он, его тон был любопытным, но с ноткой уважения.

Реса прямо посмотрела на него.

— Я его невеста, — ответила она, и это было правдой — они с Северусом были вместе семнадцать лет, хоть и не спешили с официальным браком. — А что до семьи, я из рода Блэков. Думаю, вы слышали о нас.

Аурелио кивнул.

— О, Блэки — это легенда, — сказал он. — Но я спрашивал не только из любопытства. Северус — мой младший сын. У меня есть другие дети, даже внуки, но… почему бы не попробовать построить мирные отношения? Я не прошу многого, сын. Только шанс.

Северус, кипя, глянул на Ресу, его взгляд был полон обвинения.

— Ты предательница, — буркнул он. — Зачем ты вообще втянула меня в это?

Реса рассмеялась, ее смех был низким и искренним.

— Северус, подумай, — сказала она. — Поддержка рода Медичи, помимо Принцев, даст тебе больше возможностей. Ты сможешь варить высшие зелья без этих дурацких симуляторов. Это аргумент, и ты это знаешь.

Северус, вздохнув, кивнул.

— Но официальное признание — после всех дел, — сказал он неохотно. — Не раньше.

Аурелио улыбнулся, его глаза сияли удовлетворением.

— Договорились, — сказал он. — Тогда я прибуду в дом твоего брата 29 декабря, чтобы осмотреть… объект. И может, когда-нибудь вы посетите и мой дом.

Реса кивнула.

— Прекрасная мысль. Из-за сокрытия дома, вас перенесет наш домовик, — сказала она. — А ритуал назначен 31 декабря.

Когда они с Северусом вернулись в его кабинет, он ворчал, как потревоженный котел.

— Ты невыносима, — сказал он, глядя на Ресу с притворным раздражением. — Думаешь, я не вижу, как ты наслаждаешься этим? Еще и про семью заговорила. Ты правда собираешься ответить на его приглашение?

Реса лукаво улыбалась.

— Почему бы и нет? — ответила она. — Когда все закончится, я не против познакомиться с итальянцами. Может, они научат меня готовить что-то кроме зелий.

Северус, не выдержав, шагнул к ней и мягко поцеловал, его раздражение растворилось в ее улыбке.

— Иди домой, Реса, — сказал он, его голос стал тише. — Не отвлекай меня. Зелье почти готово.

Реса, вызвала Кричера и с хлопком исчезла, оказавшись в родовом доме. Маггловский дом, где они с Северусом жили под личинами Грейнджеров, больше не использовался — после их «официальной гибели» она забрала все магические вещи, храня их в своей комнате в Гриммо. Найдя Сириуса в гостиной, где он листал старый альбом Мародеров.

— Сириус, — сказала она, садясь напротив. — Северус будет с нами на Новый год. Уговорила его с Медичи.

Сириус расхохотался, его глаза загорелись ехидством.

— О, Мина будет в восторге! — сказал он. — А ты с Снейпом все еще женихаетесь после семнадцати лет? Маманя в портрете точно оценит. Может, выделить вам семейные покои?

Реса хмыкнула, но ее губы дрогнули в улыбке.

— Не начинай, брат, — сказала она. — Лучше готовься к приезду Крамовых. И подготовь ритуальный зал. Это будет… интересное Рождество.

Сириус кивнул, его лицо стало серьезнее, но он не стал расспрашивать, сестра заверила его, что Гарри с его кошмарами требуется менталист и был рад такой помощи.

***

Большой зал Хогвартса преобразился: столы исчезли, уступив место площадке с парящими магическими свечами. Потолок отражал звёздное небо, воздух дрожал от предвкушения. Минерва МакГонагалл, в изумрудной мантии, стояла в центре, глаза искрились сдержанным весельем.

Ученики Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга перешёптывались. Девушки Шармбатона щебетали по-французски, парни Дурмстранга, включая Виктора Крама, выглядели сурово. МакГонагалл взмахнула палочкой, и граммофон заиграл вальс.

— Тишина! — голос МакГонагалл, резкий и властный, разрезал гомон, заставив всех замолчать. — Святочный бал — это традиция Турнира Трех Волшебников, и я не позволю, чтобы Хогвартс опозорился перед гостями из-за вашего неумения танцевать. Сегодня вы научитесь основам вальса. И не смейте жаловаться, мистер Финниган, я вижу ваше лицо!

Симус покраснел, Дин хмыкнул. Гарри, с Роном и Невиллом, смутился. Гермиона, рядом с Парвати, нервничала, поглядывая на Крама.

— Для начала разбейтесь на пары, — скомандовала МакГонагалл. — Мальчики, приглашайте девочек. И, пожалуйста, не наступайте друг другу на ноги. Это не так сложно, как кажется.

Гарри замер, его глаза метались по залу в поисках спасения. Он заметил Луну Лавгуд, которая мечтательно покачивалась в такт музыке, не обращая внимания на суету вокруг. Рон, стоявший рядом, пробормотал:

— Это что, серьезно? Танцевать? Я лучше сражусь с драконом.

— Перестань ныть, Рон, — шикнула Гермиона, краснея, когда Виктор подошёл.

— Мина, — сказал он тихо. — Ты танцуешь?

Гермиона, слегка смутившись, кивнула.

— Конечно, Виктор, — ответила она. — Но я не уверена в вальсе.

— Я научу, — сказал он, протягивая руку, и его темные глаза сияли теплом.

Тем временем Драко Малфой, стоявший неподалеку, закатил глаза, наблюдая за тем, как его однокурсники неловко пытаются найти себе пары. Он подошел к Панси Паркинсон, которая уже строила ему глазки, и небрежно поклонился.

— Панси, покончим с этим, — сказал он игриво. — Не наступи на мои новые ботинки.

Панси хихикнула, принимая его руку.

— Не переживай, Драко, я грациознее, чем ты думаешь, — ответила она, подмигнув.

МакГонагалл, заметив, что Гарри все еще топчется на месте, направилась к нему с суровым выражением лица.

— Мистер Поттер, вы собираетесь простоять весь урок? — спросила она, ее брови приподнялись. — Пригласите кого-нибудь. Немедленно.

Гарри, покраснев до корней волос, заметил Луну, которая все еще покачивалась в своем мире. Собравшись с духом, он подошел к ней.

— Э… Луна, хочешь потанцевать? — пробормотал он, почесав затылок.

Луна повернулась к нему, ее большие серые глаза засияли.

— О, Гарри, это было бы чудесно, — сказала она мечтательно. — Только остерегайся нарглов. Они могут сбить тебя с ритма.

Гарри моргнул, но кивнул, и Луна увлекла его к центру.

МакГонагалл хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Итак, господа, вальс — это три шага, — начала она, демонстрируя движения с воображаемым партнером. — Раз, два, три. Раз, два, три. Мистер Уизли, не смотрите на свои ноги, смотрите на партнершу!

Рон, который пытался не наступить на ноги Лаванде Браун, покраснел еще сильнее и пробормотал что-то неразборчивое. Лаванда, хихикая, подтолкнула его.

— Рон, расслабься, это же весело! — сказала она, но тут же ойкнула, когда он случайно наступил ей на ногу.

— Простите, — пробормотал Рон, выглядя так, будто готов провалиться сквозь землю.

Тем временем Виктор и Гермиона двигались на удивление слаженно. Его сильная рука уверенно вела ее, и, несмотря на ее первоначальную неловкость, она быстро уловила ритм. Виктор наклонился чуть ближе, шепнув:

— Ты хорошо танцуешь, Мина. Не бойся.

Гермиона, слегка покраснев, улыбнулась.

— Спасибо, Виктор. Ты… хороший учитель, — ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза слишком долго.

В углу зала Драко и Панси кружились с легкостью, их движения были отточенными, как будто они репетировали заранее. Драко бросил взгляд на Гарри, который пытался не споткнуться рядом с Луной, и ухмыльнулся.

— Поттер, ты выглядишь так, будто сражаешься с боггартом, — поддел он, ловко уклоняясь от попытки Панси ущипнуть его за насмешку.

Гарри бросил на него раздраженный взгляд, но Луна, не обращая внимания на подколки, тихо напевала мелодию себе под нос, помогая Гарри найти ритм.

— Не слушай его, Гарри, — сказала она, ее голос был мягким и успокаивающим. — Танцы — это как заклинание. Главное — чувствовать магию.

МакГонагалл, обходя пары, остановилась рядом с ними, ее губы дрогнули в редкой улыбке.

— Неплохо, мисс Лавгуд, — сказала она. — Мистер Поттер, держите спину прямее. И перестаньте смотреть на свои ноги!

Урок продолжался, наполненный смехом, неловкими шагами и редкими моментами грации. Рон то и дело наступал на ноги Лаванде, Гарри постепенно осваивался под руководством Луны, а Гермиона и Виктор двигались так, словно танцевали всю жизнь. Драко, несмотря на свои колкости, явно наслаждался процессом, а МакГонагалл, следившая за всеми, выглядела довольной.

Когда мелодия закончилась, она хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Неплохо для первого раза, — сказала она, ее голос был строгим, но в нем чувствовалась похвала. — Практикуйтесь, господа. Святочный бал — это не только танцы, но и честь школ. Не подведите меня. Можете быть свободны.

Студенты начали расходиться, переговариваясь и посмеиваясь. Гарри, все еще слегка красный, поблагодарил Луну, которая улыбнулась ему и ушла, напевая что-то про нарглов. Гермиона, задержавшись с Виктором, почувствовала, как ее сердце бьется чуть быстрее, когда он слегка сжал ее руку перед тем, как уйти.

— Увидимся, Мина, — сказал он тихо, и она кивнула, не в силах сдержать улыбку.

Рон, потирая шею, подошел к Гарри и пробормотал:

— Если на балу будет так же, я лучше спрячусь в спальне.

Гарри хмыкнул, но в глубине души знал, что бал, несмотря на все неловкости, будет незабываемым. А МакГонагалл, наблюдая за уходящими студентами, позволила себе едва заметную улыбку, довольная тем, что ее подопечные, хоть и с трудом, начали осваивать искусство вальса.

***

Хогвартс сиял великолепием. Потолок большого зала отражал звездное зимнее небо, усыпанное снежинками, которые медленно опускались, растворяясь перед самым полом. Стены были украшены гирляндами из вечнозеленых ветвей и мерцающих ледяных кристаллов, созданных чарами. Длинные столы исчезли, уступив место круглым столикам с серебряными скатертями, а в центре зала возвышалась площадка для танцев. Оркестр, состоящий из магических инструментов, настраивал мелодию, а воздух был пропитан ожиданием.

Профессор Минерва МакГонагалл стояла у входа, проверяя списки гостей и пропуская последних прибывших через камин в своем кабинете. Ее изумрудная мантия и остроконечная шляпа придавали ей величественный вид, но когда из камина шагнул Сириус Блэк, а, ее глаза расширились от шока.

— Сириус Блэк?! — воскликнула она, ее голос был смесью изумления и раздражения. — Что ты здесь делаешь? Это школьный бал, а не твое очередное балагурство!

Сириус, одетый в элегантный черный фрак с серебряными запонками, идеально подобранными к платью его спутницы, ухмыльнулся, его длинные волосы были аккуратно собраны в хвост.

— Профессор Макгонаггал, не будьте такой строгой, — сказал он, подмигнув. — Я оправдан, свободен и, между прочим, приглашен. Неужели вы откажете мне в танце с прекрасной дамой?

МакГонагалл фыркнула, но ее губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Только не начинай свои мародерские выходки, Блэк, — предупредила она. — И кто эта… дама?

— Профессор, я думаю, что это будет сюрприз — сказал он, протянув ей приглашение. — Я бы хотел, чтобы вы пока не знали.

Минерва проверила приглашение Блэка заклинанием на подлинность, и поджав губы вернула его Блэку.

Сириус рассмеялся, убирая его в карман фрака

— Не переживайте, профессор, я буду паинькой, — сказал он, и направился к башне Рейвенкло.

Тем временем в спальнях Рейвенкловской башни, где разместились гости из Шармбатона, царила суета. Флер и ее подруги помогали Гермионе подготовиться к балу. Когда она вышла из-за ширмы, все ахнули. Ее обычно непослушные кудри были уложены в элегантную прическу, мягкими волнами обрамляющую лицо. Платье из голубого шифона, подобранное Флер, подчеркивало ее фигуру, а легкие чары, наложенные подругами Делакур, добавляли коже сияние. Даже Флер, привыкшая к красоте, присвистнула.

— Мина, ты выглядишь как принцесса! — воскликнула она, поправляя складку на платье. — Виктор не сможет отвести глаз.

Гермиона, краснея, посмотрела в зеркало и едва узнала себя.

— Это… слишком, Флер, — пробормотала она. — Я не привыкла к такому.

— Чушь, — отрезала одна из подруг Флер, нанося последние штрихи заклинанием для макияжа. — Ты прекрасна. Иди и заставь всех в зале потерять дар речи.

Когда Гермиона вошла в Большой зал, держась за руку Виктора Крама, чей строгий черный фрак подчеркивал его атлетичную фигуру, зал затих. Гарри Поттер, стоявший рядом с Луной Лавгуд, чье платье из серебристого тюля напоминало звездное небо, открыл рот от изумления.

— Это… Гермиона? — пробормотал он, поправляя очки.

Луна, улыбнувшись своей мечтательной улыбкой, кивнула.

— Она сияет, как лунный свет, — сказала она. — Но, Гарри, не забудь про мозгошмыгов. Они любят такие вечера.

Драко Малфой, стоявший с Панси Паркинсон, чье изумрудное платье идеально сочеталось с его мантией, хмыкнул.

— Грейнджер, ты решила затмить всех? — поддел он, но в его голосе было больше восхищения, чем насмешки.

Панси ущипнула его за руку.

— Драко, веди себя прилично, — прошипела она, но ее глаза тоже следили за Гермионой.

Официальное открытие бала началось с выхода чемпионов.

Профессор МакГонагалл, стоя на возвышении, объявила:

— Дамы и господа, поприветствуйте чемпионов Турнира Трех Волшебников!

Первым вышел Седрик Диггори с Чо Чанг, чье черное платье с золотыми узорами подчеркивало ее грацию. За ними последовали Виктор Крам с Гермионой. Флер Делакур, на руке у Сириуса Блэка, вызвала шепот в зале — их пара выглядела так, будто сошла с обложки магического журнала. Последним шел Гарри Поттер с Луной, которая, несмотря на свою эксцентричность, двигалась с удивительной легкостью.

Игорь Каркаров, сидевший за преподавательским столом, подавился вином, увидев Флер и Сириуса. Его глаза расширились, а лицо покраснело.

— Блэк? — прохрипел он, повернувшись к Дамблдору. — Это что, теперь беглых преступников на бал приглашают?

Дамблдор, поправив очки, улыбнулся своей фирменной загадочной улыбкой.

— Сириус оправдан, Игорь, — сказал он спокойно. — И, похоже, он наслаждается вечером.

Каркаров пробормотал что-то неразборчивое, но замолчал, когда оркестр заиграл вальс. Чемпионы открыли бал, их движения были отточенными благодаря урокам МакГонагалл. Сириус, ведя Флер, шепнул ей:

— Мадемуазель, вы уверены, что я не посрамлю вас? Я не танцевал с школьных времен.

Флер, ее глаза сияли, наклонилась ближе.

— Месье Блэк, вы танцуете, как аврор, — ответила она, ее голос был мелодичным. — А я люблю мужчин с историей.

Сириус рассмеялся, но явно не реагировал на ее внутреннюю магию и просто наслаждался ее флиртом.

— Флер, вы опаснее, чем я думал, — сказал он, закружив ее в танце. — Но мне это нравится.

После первого танца зал наполнился парами. Невилл Лонгботтом, вел Дафну Гринграсс, которая улыбалась его неловким, но искренним попыткам. Рон Уизли, чей старый фрак был трансфигурирован Гермионой и закреплен чарами Лаванды, краснел, танцуя с ней. Лаванда, в розовом платье, хихикала, подбадривая его.

— Рон, ты молодец! — сказала она. — Просто не смотри на ноги.

— Легко тебе говорить, — буркнул Рон, но его щеки порозовели от ее улыбки.

Гарри и Луна танцевали с удивительной гармонией. Луна, напевая мелодию, вела его, и Гарри, к своему удивлению, обнаружил, что ему это нравится. Драко, круживший Панси, бросил на них взгляд и хмыкнул.

— Поттер, это что, танцульки? — поддел он. — Это не бал, а цирк Лавгуд.

Луна, не обращая внимания, улыбнулась.

— Танцы — это магия, Драко, — сказала она. — Попробуй почувствовать.

Панси рассмеялась, толкнув Драко локтем.

— Слушай ее, Драко, — сказала она. — Может, научишься чему-то новому.

Учителя тоже присоединились к танцам. МакГонагалл, к всеобщему удивлению, танцевала с Флитвиком, чьи маленькие шаги были на удивление ловкими. Дамблдор, улыбаясь, кружил мадам Максим, а Снейп, мрачно стоя в углу, наблюдал за залом, готовый пресекать любые нарушения.

Когда на сцене появилась группа «Ведунья», музыка стала живее, и зал заполнился более свободными танцами. Виктор и Гермиона, воспользовавшись моментом, ускользнули в галерею, где мерцали ледяные скульптуры. Они заметили, как Каркаров и Снейп гоняют парочки, прячущиеся за колоннами, но их не заметили. На возвышении, укрытом тенями, Виктор повернулся к Гермионе, его глаза сияли.

— Мина, — сказал он тихо, — ты сегодня… как звезда.

Гермиона, краснея, улыбнулась.

— Ты тоже ничего, — ответила она, и, когда он наклонился, она привстала на цыпочки, и они снова поцеловались, их дыхание смешалось в холодном воздухе.

Бал подходил к концу, и Сириус, довольный вечером, флиртовал с Флер, которая отвечала ему с таким изяществом, что он не мог не восхищаться.

— Флер, вы заставляете меня чувствовать себя снова двадцатилетним, — сказал он, подмигнув.

— А вы, Сириус, заставляете меня думать, что Англия не так скучна, — ответила она, ее улыбка была ослепительной.

Когда пришло время уходить, Сириус забрал Гарри. Гарри попрощался с Роном, который все еще краснел рядом с Лавандой, и с Драко, который подмигнул ему, шепнув:

— Не забудь про Лавгуд, Поттер. Она явно твой тип.

Луна, стоя рядом, лишь улыбнулась, поправляя серьги в виде цветочков.

Сириус, используя заклинание поиска, нашел Гермиону и Виктора в галерее. Увидев, как они целуются, он рассмеялся, но его голос стал строже.

— Крам, — сказал он, скрестив руки. — В доме я приставлю к вам домовика как дуэнью. И, парень, если обидишь Мину, учти — я мастер боевых искусств и бывший аврор. Не шути со мной.

Виктор, слегка смутившись, кивнул, но его глаза сияли.

— Не обижу, мистер Блэк, — сказал он серьезно.

Гермиона, красная как мак, пробормотала:

— Сириус, пожалуйста…

Гарри, не удержавшись, расхохотался, а Сириус, подмигнув, повел их к камину в кабинете МакГонагалл. Минерва, увидев их, покачала головой, но ее глаза искрились весельем.

— Блэк, ты неисправим, — сказала она, пропуская их к камину.

— Это мой шарм, профессор, — ответил Сириус, и с зеленой вспышкой они исчезли, оказавшись в Гриммо 12, где их ждало Рождество, полное тайн и новых начинаний.

Старинный дом Блэков, пропитанный веками магией, встретил их мрачным великолепием после сияющего сказочного Большого зала Хогвартса. Реса Блэк, сидевшая в кресле у камина с бокалом вина, подняла голову, ее хрипловатый смех раздался, как только она заметила раскрасневшееся лицо Гермионы.

— Ну, что, Мина, весело было? — спросила Реса, ее глаза искрились весельем. — Сириус, ты опять довел детей до смущения?

Сириус, стряхивая пепел с фрака, ухмыльнулся, его франтовской вид все еще сохранял следы бала.

— О, Реса, ты бы видела! — сказал он, хихикая, и бросил на Гермиону лукавый взгляд. — Наша Мина устроила романтику с Крамовым в галерее. Я их застукал, когда они… скажем так, обменивались праздничными поздравлениями.

Гермиона, все еще в своем голубом платье, вспыхнула, как факел, и прикрыла лицо руками.

— Сириус! — воскликнула она, ее голос дрожал от смущения. — Не начинай! Это было… это не твое дело!

Реса рассмеялась, отставив бокал и поднявшись, чтобы обнять свою крестницу.

— Мина, не переживай, — сказала она, ее тон был теплым, но с ноткой поддразнивания. — Сириус просто завидует, что у него не было такой романтики в твоем возрасте.

— Хотя, судя по тому, как он весь вечер флиртовал с Флер Делакур, — дополнил Гарри. — Он наверстывает упущенное.

Сириус, не смутившись, подмигнул сестре.

— Флер — это нечто, — сказал он, поправляя серебряные запонки. — Но, Реса, не отвлекай меня. Я должен устроить Гарри в его комнате. Пойдем, крестник, пора познакомить тебя с этим мрачным склепом, который мы зовем домом.

Гарри, все еще в своем парадном фраке, который выглядел слегка помятым после танцев с Луной, улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень неуверенности. Он никогда раньше не был здесь, и мрачная атмосфера дома с его темными коридорами и портретом Вальбурги, бормочущим что-то во сне, немного его нервировала.

— Э… Сириус, это точно безопасно? — спросил он, поправляя очки. — Я имею в виду… этот дом выглядит так, будто тут живут привидения.

Сириус рассмеялся, хлопнув его по плечу.

— Привидения? — переспросил он. — Только если считать старушку-маманю на портрете. Не бойся, Гарри, я здесь. Пойдем, покажу тебе твою комнату. Она не такая уж страшная, я даже уговорил Кричера убрать паутину.

Реса, все еще обнимая Гермиону, посмотрела на брата с притворной укоризной.

— Сириус, не пугай его, Гарри дом давно полностью приведен в порядок, а завтра ты познакомишься с нашей матушкой, — сказала она. — И братец, веди себя прилично с Крамовыми, когда они прибудут. Не подкалывай детей.

Сириус, уже направляясь к лестнице с Гарри, обернулся и ухмыльнулся.

— Без подколок? Реса, ты лишаешь меня лучшего развлечения, — сказал он. — Ладно, Мина, отдыхай. А я пока устрою Гарри и расскажу ему, как мы с его отцом в свое время чуть не подожгли этот дом.

Гермиона, все еще краснея, пробормотала:

— Спасибо, Сириус… наверное.

Реса, проводив их взглядом, повернулась к Гермионе и мягко потрепала ее по плечу.

— Пойдем, Мина, — сказала она. — Расскажешь мне про бал. И про Виктора. Без подробностей, если не хочешь, но я вижу, что ты сияешь.

Гермиона улыбнулась, ее смущение сменилось теплом.

— Это был… хороший вечер, — тихо сказала она, следуя за Ресой в ее комнату.

Сириус вел Гарри по темным коридорам Гриммо, указывая на старые портреты и рассказывая истории о своем детстве. Он открыл дверь в небольшую, но уютную комнату, где Кричер, ворча, оставил небольшой перекус и вещи парня.

Глава 9. Ловля дзэна в старом доме или тесты Роршаха для честной компании.

***

Гарри наслаждался днями, проведенными в доме Блэков, словно в сказке. Сириус, с его неиссякаемыми шутками и рассказами о проделках Мародеров, заставлял его смеяться, показывая старые семейные реликвии. Однажды он поведал, как они с Джеймсом пытались зачаровать камин, чтобы тот пел маггловский рок. Реса, посмеиваясь хрипловатым голосом, пыталась утихомирить брата, но ее глаза сияли теплом, когда она видела, как Гарри и Гермиона осваиваются в доме.

Гермиона с любопытством исследовала мрачные коридоры, зачарованные гобелены и портреты предков Блэков. К удивлению всех, портрет Вальбурги Блэк, обычно язвительный, проникся симпатией к детям. Она бормотала, что Гарри «не совсем безнадежен для полукровки», а к Гермионе относилась с теплом, вспоминая ее еще малышкой. Гарри и Гермиона, переглядываясь, начали расспрашивать другие портреты, которые охотно делились историями о былых временах рода Блэков.

***

Вечером 28 декабря Реса решилась на серьезный разговор. В гостиной она нашла Сириуса, лениво потягивающего огневиски и листающего старый альбом. Ее лицо было напряженным.

— Сири, нам нужно поговорить, — тихо сказала она. — Наедине. В кабинете отца. Там барьеры.

Сириус, нахмурившись, отложил альбом и последовал за сестрой в кабинет Ориона Блэка, пропитанный запахом старого пергамента и магии. Реса закрыла дверь, активировав защитные чары.

— Что ты опять задумала, Реса? — спросил он, но послушно последовал за ней.

— У Гарри есть проблема, — начала она, ее голос был твердым, но с ноткой тревоги. — В нем крестраж.

Сириус замер, его брови поползли вверх.

— Крестраж? — переспросил он недоверчиво. — Что это еще за гадость?

Реса вздохнула, понимая, что придется объяснять с нуля.

— Часть души, отделённая тёмной магией и заключённая в предмет или живое существо, — пояснила Реса. — Я уверена, что этот крестраж принадлежит Лорду.

— Ты шутишь?! — Сириус побледнел и шагнул к ней. — И ты только сейчас мне это говоришь?! Реса, ты снова влезла в свои тёмные дела?!

Реса встретила его взгляд холодно:

— Успокойся. Это не просто догадки. Помнишь сны, о которых Гарри писал тебе? Это связь между донором и носителем крестража. Лорд влияет на него.

Сириус сжал кулаки:

— И ты молчала? — рявкнул он. — Ты опять связалась со своими Пожирателями, да? Реса, я думал, ты бросила это! Ты знаешь, что они сделали! Они убили Фабиана и Гидеона Прюэттов! А теперь ты мне говоришь про крестражи и Лорда? Ты с ума сошла?

Реса шагнула к нему, ее глаза сверкнули.

— Не смей, Сириус, — холодно сказала она. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Это не мои «дружки» разрушили мэнор Лестрейнджей. Грюм, Артур Уизли и Фрэнк Лонгботтом убили отца Рудольфуса! — Она сделала паузу и вызвала Кричера. — Кричер, принеси омут памяти.

Эльф появился с каменным бассейном. Реса продолжила:

— Посмотри, Сириус. Я покажу тебе бои, которые видела. Я спасла Софию и Катеньку Долоховых, когда их дом горел в Fiendfyre. И не смей обвинять дядю Тони. Он защищал свою семью. Ты забыл, как бегал за ним в детстве?

Сириус, потрясенный, смотрел в омуте памяти, где мелькали образы боя: крики, вспышки заклинаний, отчаянная борьба. Он видел, как Реса, молодая и отчаянная, вытаскивала женщину и ребенка из детской, пожираемой пламенем. Второе воспоминание, как Грюм пытал и добил Ричарда, и его сестренка молясь всем богам, усыпила девочку, на которую просто не смотрели. Его гнев начал угасать, сменяясь растерянностью.

— Но… Поттеры, — хрипло сказал он, его голос дрожал. — Ваш Лорд убил Джеймса и Лили. Ты не можешь это отрицать!

Реса покачала головой, ее лицо стало усталым.

— Мы не знаем, что там произошло, Сириус, — сказала она тихо. — Все, что мы знаем, — это слова Альбуса, которого там официально не было. Я была личной ученицей Лорда. Да, не кривись! С моим даром малефика мне некуда было идти. В Англии для малефиков запрет на обучение, только можно жить, если есть квалификация снятия проклятий, а без наложения этого делать нельзя. Ты, мастер боевой магии, должен понимать, что значит подавлять свою силу, учить бы меня никто не стал, а выгореть для Блэка – позор.

Сириус стиснул зубы, его взгляд был полон боли.

— И что вы планируете? — спросил он, его голос стал резче. — Воскрешать свою образину? Реса, ты серьезно? Он убьет Гарри!

Ее лицо стало ледяным.

— Сириус, я не договорила, — сказала она, ее голос был усталым, но твердым. — Лорд не верил в пророчества, совсем, вообще. Он называл себя Лордом Судеб, потому что сам творил свою судьбу и судьбы тех, кто шел за ним. Мы не знаем, зачем он пошел к Поттерам. Только он и Петтигрю, который провел, знают правду. И, возможно, Альбус.

Сириус нахмурился, его гнев боролся с любопытством.

— Тогда зачем все это было? — хмуро спросил он.

— Я не знаю, — призналась Реса, теребя прядь волос. — Но мы знаем, где он. У нас есть люди, чтобы все исправить. И я клянусь, Гарри не пострадает.

Она подняла руку, и Сириус с ужасом увидел, как ее запястье обвивает магический браслет клятвы, подтверждая ее слова. Он замер, его глаза расширились.

— Ты… поклялась? — прошептал он.

— Да, — ответила Реса. — И я покажу тебе. — Она указала на стопку книг и пергаментов на столе. — Это политическая программа Лорда. Его монография об интеграции магглорожденных волшебников. Не изъятие, а ранняя поддержка. Ты помнишь, как Эванс не брали на работу, несмотря на ее талант? Потому что она не знала «элементарных» вещей, а школа это не все. Лорд хотел это изменить. Мы должны изъять из Гарри этот кусок.

Сириус, вспоминая, как Лили жаловалась на отказы в Министерстве и других местах, опустился в кресло, его лицо было мрачным.

— Хорошо, — наконец сказал он, его голос был твердым, но тихим. — Допустим, я тебе поверю. Но я хочу быть на ритуале. Эта гадость должна покинуть Гарри и наш дом.

Реса кивнула, ее губы тронула слабая улыбка.

— Согласна, — сказала она. — Завтра придет Медичи, а 31 декабря мы с тобой, Северусом и Крамовыми проведем ритуал.

Сириус нахмурился, его брови приподнялись.

— Крамовы? — переспросил он. — А они тут при чем?

Реса, прижавшись к нему, как в детстве, ответила, уткнувшись в его рубашку:

— Димитрий — некромант. Он нам нужен.

Сириус, мягко обняв сестру, как в далеком детстве, хмыкнул.

— Некромант? В Англии? — сказал он с вымученной улыбкой пытаясь нервно пошутить. — Не боишься, что парень пошел в отца? Куда мы Мину отдаем?

Реса нервно рассмеялась, счастливая, что брат начал понимать.

— Виктор не некромант, — сказала она. — Он скорее будущий боевик и ритуалист. Его мать — мастер нумерологии, сильно на него повлияла. В нем есть дикая кровь, но он хороший парень. Ты прочтешь книги и документы? Пожалуйста, Сири.

Сириус закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке.

— Ладно, начну сейчас, — сказал он. — Иначе ты не отстанешь. Медичи — отец Снейпа? И они не ладят, да? О, я точно хочу увидеть их вместе. Это будет зрелище.

Реса рассмеялась, ее напряжение немного спало.

— О, Сириус, ты неисправим, — сказала она, обнимая его еще раз. — Но я рада, что ты со мной.

Сириус кивнул, его взгляд стал серьезнее.

— Если твой Лорд попытается навредить Гарри, — сказал он, глядя в пол, — я увезу его в Канаду. И Мину тоже, если ей будет угрожать опасность. Но после этого… не приближайтесь к нам.

— Сири, не говори так, — тихо сказала Реса. — Я обещаю, когда мы вернем Лорда, ты поймешь. Он жесткий, но справедливый. Даже Знак Мрака был маяком для его людей, метка над домом гласила, что там идет бой. Доверься мне.

Сириус вздохнул, его гнев окончательно угас.

— Хорошо, — сказал он. — Но я буду следить. За всеми вами.

Реса улыбнулась, ее глаза сияли надеждой.

— Договорились, — сказала она. — А теперь иди, читай. Завтра будет тяжелый день.

***

Северус Снейп был измотан. Год выдался тяжелым: Турнир Трех Волшебников, постоянные интриги Дамблдора и четырехчасовой педсовет, на котором Альбус разглагольствовал о результатах полугодия, вымотали его до предела. Впервые за долгое время ни один слизеринец не остался в Хогвартсе на каникулы, и Северус, воспользовавшись этим, твердо решил уйти домой.

— Альбус, я не останусь, — отрезал он, когда Дамблдор попытался возразить, его глаза сверкнули раздражением. — У меня есть свои планы на праздники.

Минерва МакГонагалл, Поппи Помфри и Помона Спраут, стоявшие рядом, каждая с бутылкой вина в руках, «взятки» подаренные Северусом, синхронно шикнули на директора. Минерва, поправляя шляпу, бросила на Дамблдора строгий взгляд. Поппи и Помона кивнули, а Дамблдор, вздохнув, передал свой рождественский подарок — коробку сливочных помадок — Филиусу Флитвику и удалился в свои покои. Северус, не теряя времени, прошел через камин в свой маггловский дом, а затем аппарировал в дом Блэков, где его ждала Реса.

Войдя в старую комнату Ресы, Северус нахмурился, не увидев ее. Поняв, что она, вероятно, все еще говорит с Сириусом, он вызвал Кричера. Старый эльф появился с хлопком, ворча под нос.

— Не прилично, мастер Северус, — пробормотал Кричер, его глаза сверкнули неодобрением. — Не женатым магам спать в одной комнате!

— Перестань, Кричер, — устало сказал Северус, скидывая мантию. — Принеси мне перекус. И не трынди.

Кричер, бурча, исчез и вернулся с подносом с сыром, хлебом и бутылкой эля. Северус, достав из уменьшенного чемодана смену одежды, повесил пару рубашек и брюк в шкаф Ресы, аккуратно разместив их рядом с ее вещами. Он переоделся в простую черную тунику и брюки, чувствуя, как усталость медленно отступает в знакомой обстановке.

Когда Реса вошла, ее лицо осветилось радостью при виде любимого. Она бросилась к нему, обнимая.

— Северус, ты здесь! — сказала она, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. — Я только что говорила с Сириусом. Он… в шоке, но согласился быть на ритуале. Я рассказала ему про крестраж в Гарри. Он хочет защитить мальчика.

Северус, приподняв бровь, кивнул, его голос был усталым, но заинтересованным.

— Блэк согласился? — переспросил он. — Удивительно. Я думал, он устроит истерику и сбежит в Канаду.

Реса рассмеялась, садясь рядом и беря его руку.

— Почти, — сказала она. — Но я его убедила. Завтра придет Аурелио. Нужно обсудить, как он будет удерживать Гарри от шока во время ритуала. Ты готов?

Северус вздохнул, его пальцы сжали ее руку.

— Готов, насколько это возможно, — сказал он. — Если Медичи начнет свои разговоры о «семье» и снова поучать меня, я за себя не отвечаю.

Реса улыбнулась, прижавшись к нему.

— Ты справишься, — сказала она. — А теперь давай спать. Завтра будет тяжелый день.

Они легли, их разговор затих, и вскоре дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием камина.

***

Утром Кричер с хлопком перенес Медичи в гостиную. Высокий итальянец огляделся, его лицо выражало смесь любопытства и настороженности. Сириус не спал, всю ночь читал данные переданные сестрой , спустился из своей комнаты, хмыкнул, заметив, как Северус выходит из спальни Ресы, на удивление благодушный для человека, который провел столько времени в школе.

— Снейп, ты что, теперь официально в комнате сестры живешь? — поддел Сириус, его красные от недосыпа глаза, искрились весельем. — Маман в обморок упадет.

Северус бросил на него мрачный взгляд, но его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Заткнись, Блэк, — буркнул он.

Гарри и Гермиона спустились из своих комнат, оба слегка сонные, но любопытные. Гарри, поправляя очки, выглядел настороженно, а Гермиона, как всегда, была готова задавать вопросы. Оба были шокированы, что перед ними были два Снейпа. Реса, стоя рядом с Аурелио, представила его.

— Гарри, это Аурелио Медичи, — сказала она. — Он колдомедик. Сегодня он осмотрит тебя, чтобы помочь тебе. Мы знаем, что у тебя есть проблемы со сном, это очень вредно.

Аурелио кивнул.

— Мистер Поттер, не волнуйтесь, — сказал он. — Это не больно. Просто нужно проверить вашу магическую ауру, она покажет какие у вас проблемы со здоровьем...

Северус, стоя рядом, фыркнул.

— Медичи, если вы начнете свои лекции, я лично превращу вас в дятла, — сказал он, его голос был язвительным.

Аурелио ухмыльнулся.

— Северус, ты всегда такой упрямый, — ответил он. — Но я здесь ради дела, а не ради прихоти.

Гермиона и Реса переглянулись и не смогли сдержать смеха, заметив, как похожи их жесты и интонации. Сириус, смотря на все происходящее, расхохотался громче всех.

— Да вы как два гоблина из одного котла! — сказал он, указывая на Северуса и Аурелио. — Это что, теперь официально семейка Снейпов?

Они синхронно повернулись к нему, их взгляды были одинаково убийственными.

— Блэк, заткнись, — рявкнул Северус.

— Молчите, Сириус, — добавил Аурелио, его тон был спокойнее, но не менее резким.

Гарри, наблюдая за этим, хмыкнул, а Гермиона, пытаясь скрыть улыбку, положила руку ему на плечо, чтобы успокоить. Обследование прошло быстро: Аурелио, используя чары, проверил Гарри, отметив присутствие темной магии, но не вдаваясь в детали при ребятах. Он назначил на несколько дней ему специальные зелья, и передал, то, что принес с собой, указав их пить на ночь. Когда он закончил, Гарри выглядел слегка ошеломленным, но Гермиона, как всегда, была рядом, шепча ему что-то ободряющее.

Северус, повернувшись к Ресе, тихо сказал:

— Ты смеялась, — его голос был полон притворного негодования. — Предательство, Реса. И ты, Мина, — он бросил взгляд на Гермиону, — я не ожидал, что моя крестница будет потешаться надо мной.

Гермиона, покраснев, попыталась оправдаться.

— Крестный, я… — начала она, но замолчала, заметив его насмешливый взгляд.

Гарри, воспользовавшись моментом и осознавший, что только, что услышал, решил поддеть ее.

— Теперь понятно, почему вы не даете ей отвечать на уроках, сэр. — Сказал он, ухмыляясь. — Она, небось, дома вопросами замучила.

Гермиона надулась, ее глаза сузились.

— Гарри Джеймс Поттер, ты за это поплатишься, — сказала она, ее голос был полон решимости. — Пойдем искать тебе палочку.

Сириус, хохотнув, подхватил идею.

— О, я с вами! — сказал он, утаскивая Гарри и Гермиону к лестнице. — Не дам Мине заколдовать тебя, крестник. А ты, Мина, не злись, я прослежу, чтобы Гарри вел себя хорошо.

Оставшись в гостиной, Реса, Северус и Аурелио продолжили обсуждение. Аурелио, откинувшись в кресле, начал объяснять.

— Ритуал сложный, — сказал он. — Я буду удерживать разум Гарри с помощью ментальных практик, чтобы минимизировать шок от изъятия крестража. Северус, ты отвечаешь за зелье стабилизации. Реса, твоя роль — ритуальные чары.

Северус кивнул, его лицо было сосредоточенным.

— Зелье будет готово, — сказал он. — Но, Медичи, будьте внимательны со словами иначе, я добавлю в вино настойку белладонны.

Аурелио рассмеялся, его глаза сияли.

— Договорились, сын, — поддел он, игнорируя мрачный взгляд Северуса.

Реса, улыбнувшись, покачала головой.

— Вы двое — как дети, — сказала она. — Давайте пообедаем. Нам нужно быть готовыми к завтра.

***

После обеда, когда взрослые продолжали готовиться к ритуалу, Сириус, смеясь, решил отправить Гарри и Гермиону в Малфой-Мэнор к Драко, чтобы «дать детям повеселиться». Он выхватил у Гермионы книгу, которую она пыталась читать, и сунул ее в шкаф.

— Мина, хватит читать, — сказал он, подмигнув. — Отдыхай. А ты, Гарри, как дядя девочки, присмотри, чтобы она не уткнулась в очередную энциклопедию.

Гарри, ухмыляясь, кивнул.

— Я скажу Драко, чтобы следил за кузиной, — сказал он, наслаждаясь возмущенным взглядом Гермионы. — Не переживай, Сириус, мы справимся.

Гермиона фыркнула, но не смогла сдержать улыбку, когда Сириус, хохоча, отправил их через камин в Малфой-Мэнор. Дом на Гриммо затих, но напряжение предстоящего ритуала витало в воздухе, пока взрослые готовились к решающему дню.

Вечером, когда ребята уставшие, но довольные вернулись, прибыли Димитрий и Весела. Пара появились с домовиком, который снова исчез, их фигуры выделялись в мрачной обстановке дома Блэков. Димитрий, массивный, в темной мантии с вышитыми рунами, держал уменьшенную корзину с подарками, а Весела, в яркой цветастой шали, держала вторую корзинку, из которой одуряюще пахло мясом, ее глаза искрились предвкушением. Следом Кричер перенес и Виктора, чей строгий вид смягчался легкой улыбкой, когда он заметил Гермиону, стоявшую рядом с Ресой.

Сириус Блэк, развалившийся в кресле с бокалом огневиски, поднялся, его ухмылка тут же появилась на лице.

— Ну, вот и вы! — сказал он, театрально разведя руками. — Добро пожаловать в наш мрачный склеп. Надеюсь, вы привезли что-то лучше, чем готовка Кричера.

Весела рассмеялась, ее звонкий голос разнесся по комнате.

— Мистер Блэк, мы привезли пирожки и немного магии, — ответила она, подмигнув. — А это, я полагаю, ваш знаменитый дом?

Димитрий, пожав руку Сириусу с такой силой, что тот слегка поморщился, кивнул.

— Хороший дом, — сказал он, его голос был глубоким и теплым. — Старый, но крепкий. Как наш. Где ребята?

Реса, стоявшая у камина в своей темной мантии, улыбнулась и указала на Гермиону, которая неловко переминалась с ноги на ногу стоя в тени за крестной.

— Мина здесь, — сказала она. — Гарри спускается. С нами еще Северус, — она кивнула на вошедшего в гостиную.

Северус, выглядевший еще более усталым, чем обычно, кивнул прибывшим, его взгляд был настороженным.

— Димитрий, Весела, — сказал он, его голос был сухим. — Надеюсь, вы готовы к завтрашнему ритуалу.

Димитрий кивнул, его лицо стало серьезнее.

— Некромантия — моя стихия, — сказал он. — Если крестраж в мальчике, я помогу его извлечь. Весела обеспечит нумерологическую поддержку.

Весела, положив руку на плечо мужа, добавила:

— Расчеты готовы. Ритуал сложный, но с Медичи и вашими чарами, Реса, мы справимся.

— Гарри, мы будем проводить ритуал ради твоего лечения — пояснила Поттеру заметившим, что его о никаких ритуалах не предупреждали и просто дали зелье на ночь, чтобы его не тревожили кошмары.

Сириус, слушая их, хмыкнул.

— Звучит так, будто вы собираетесь разобрать Гарри на запчасти, — сказал он, подмигнув Гермионе, которая закатила глаза. — Ладно, давайте я покажу вам дом. Виктор, Мина, вы с нами или будете шептаться в уголке?

Гермиона покраснела, а Виктор, сдерживая улыбку, пожал плечами.

— Мы… пойдем в библиотеку, — сказал он, бросив взгляд на Гермиону. — Если можно.

Реса кивнула, ее глаза искрились весельем.

— Идите, — сказала она. — Но не забудьте спуститься к обеду. Весела, Димитрий, пойдем, обсудим детали.

***

В библиотеке Виктор и Гермиона сидели за столом, листая древний фолиант по ритуальным чарам. Тишина была уютной, но вскоре ее нарушил Сириус, который, подкравшись с Гарри, заколдовал книги, чтобы они начали петь песню «Jingle Bells» на весь зал. Гермиона взвизгнула, когда ее книга захлопнулась, а Виктор, рассмеявшись, попытался поймать свою, которая взлетела к потолку.

— Сириус! — воскликнула Гермиона, ее щеки пылали. — Это не смешно!

— О, Мина, это очень смешно, — ответил Сириус, хохоча. — Гарри, давай, покажем им, как Мародеры развлекаются!

Гарри, ухмыляясь, бросил заклинание своей второй тисовой палочкой, заставив перо Гермионы танцевать в воздухе. Виктор, не растерявшись, ответил легким Depulso, и перо улетело прямо в Сириуса, попав ему в волосы.

— Неплохо, Крам, — сказал Сириус, стряхивая перо. — Но я все еще мастер шалостей.

В гостиной Весела, заметив Гермиону, вернувшуюся из библиотеки, подошла к ней с теплой улыбкой.

— Ты, должно быть, Гермиона, — сказала она, ее голос был мелодичным. — Виктор о тебе очень много рассказывал. Я Весела, его мать.

Гермиона, слегка смутившись, протянула руку.

— Рада познакомиться, миссис Крамова, — сказала она. — Виктор… он замечательный.

Весела, рассмеявшись, обняла ее, игнорируя протянутую руку.

— Никаких «миссис»! — сказала она. — Зови меня Весела. Ты мне нравишься, девочка. У тебя огонь в глазах, мне такие по душе.

Реса, стоявшая рядом, предложила пройти в соседнюю комнату для серьезного разговора. Когда они сели, Весела посмотрела на Гермиону с мягкой, но проницательной улыбкой.

— Мина, — начала она, — Я хотела серьезно поговорить с тобой. На Викторе лежит проклятие. Семейное, но… любовное. Мы хотим снять его, чтобы оно не давило на вас, ведь если ты его разлюбишь, оно раздавит моего мальчика.

Гермиона замерла, ее глаза расширились.

— Проклятие? — переспросила она, ее голос дрожал. — О чем вы? Как?

Реса положила руку ей на плечо, успокаивая.

— Это не твоя вина, — сказала она. — Такие вещи случаются, старые семьи почти все увешаны ими как собака блохами.

Весела кивнула, ее лицо было сосредоточенным.

— Это не страшно, дар твоей крестной оказался сильным, — сказала она. — Я уже подготовила нумерологические расчеты. Реса проведет ритуал снятия. Не скрою, если бы мы вас просто поженили, оно сошло само — Мина покраснела как помидор смотря на мать Виктора — Но этот выход сейчас стал возможным и без этого? Ты готова помочь нам?

— Я, да… я готова — Ее лицо пылала, но она пыталась отвечать серьезно — Что нужно делать и когда?

— Мне нравится этот разговор — засмеялась Весела — В таком раскладе, что у нас есть просто поддержать. Пора Йоля еще идет, мы можем провести его вечером. Реса, — посмотрела она на женщину. — У меня все инструкции и расчеты с собой, ознакомьтесь.

***

Вечером в ритуальной комнате подвала Гриммо 12 царила напряженная атмосфера. Каменные стены, освещенные магическими свечами, отбрасывали тени на меловой круг, в центре которого стоял Виктор Крам. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькала тревога. Реса Блэк, в мантии с защитными рунами, стояла у края круга, излучая уверенность. Гермиона Лестрейндж держала пергамент с расчетами Веселы Крамовой, готовясь к своей роли. Весела следила за магическим балансом, а ее муж Димитрий готовился произносить заклинания на древнем болгарском.

Реса посмотрела на Гермиону, ее взгляд был твердым, но теплым.

— Мина, ты готова? — спросила она. — Весела уверена, что ты — ключ к снятию этого проклятия. Оно старое, семейное. Мой дар поможет, но твоя магия усилит круг. Ты уверена?

Гермиона, сжимая пергамент, кивнула.

— Я готова, Реса, — четко ответила она. — Если расчеты верны, я справлюсь.

Весела, поправляя цветастую шаль, улыбнулась.

— Твоя энергия синхронизируется с Ресой, — сказала она мелодично. — Это не случайно, девочка.

Димитрий кивнул.

— Начинаем, — сказал он, поднимая палочку. — Виктор, стой спокойно.

Реса начала ритуал, ее голос, произносящий древние заклинания, эхом отражался от стен. Она чертила в воздухе узоры, усиливая магию. Гермиона направила палочку на центр круга, добавляя свою силу. Светящиеся нити закружились вокруг Виктора, выявляя древнее проклятие, наложенное на род Крамовых. К удивлению всех, оно оказалось хрупким и рассыпалось с легким сиянием.

Димитрий, опустив палочку, нахмурился.

— Слишком легко, — удивился он. — Я ждал сопротивления.

Весела, чьи глаза расширились от шока, расхохоталась, ее звонкий смех разнесся по подвалу.

— Серьезно, медвежонок? — сказала она, качая головой. — Я готовила расчеты три месяца, а это оказалось слабее заклинания подмастерья!

Реса, вытирая пот, улыбнулась Гермионе.

— Ты была ключом, Мина, — сказала она. — Молодец. Весела, вы с мужем его почти доломали.

Виктор шагнул к Гермионе, его глаза сияли теплом.

— Мина, это не проклятие, — тихо сказал он, беря ее руку. — Это не усиление от проклятия. Это… ты.

Гермиона, покраснев, улыбнулась.

— Я рада, Виктор, — прошептала она. — Правда рада.

Весела подмигнула Ресе.

— Кажется, пирожки мы привезли не зря, — пошутила она. — Они так мило смотрятся.

Димитрий хмыкнул.

— Хоть духов предков вызывать не пришлось, — саркастично заметил он. — Пойдем, Весела, надо выпить за это.

Реса рассмеялась.

— Идите, я уберу, — сказала она. — Виктор, не уводи Мину далеко.

Виктор, улыбнувшись, кивнул, и они с Гермионой вышли из подвала, оставив Ресу убирать остатки мела и свечей. Весела, обняв мужа, шепнула:

— Я же говорила, что девочка — подходит. Нумерология не врет.

***

После ужина, наполненного рассказами Веселы о цыганских традициях и ворчанием Северуса о слишком острых пирожках, Сириус повел Гарри, Гермиону и Виктора в тренировочный зал Гриммо 12. Пыльные манекены и выцветшие гобелены с боевыми сценами Блэков создавали атмосферу старой магии. Сириус, подмигнув Гарри, достал палочку.

— Ну что, Крам, Мина, готовы? — сказал он с задором. — Вы против нас с Гарри. Посмотрим, на что способны чемпион Дурмстранга и наша зубрилка. Без обид, Мина, ты знаешь, я тебя люблю.

Гермиона закатила глаза.

— Сириус, я припомню тебе «зубрилку», — ответила она, улыбнувшись.

Виктор ухмыльнулся.

— Готов, мистер Блэк, — сказал он. — Но если я вас уложу, не жалуйтесь.

Гарри хмыкнул.

— Сириус, он лучший на курсе в дуэлях, — подмигнул он. — Если он побьет тебя, как бладжер, я не виноват.

Сириус расхохотался.

— Крестник, ты должен быть на моей стороне! — сказал он. — На счет три. Раз… два…

— Expelliarmus! — выкрикнул Виктор, выбив палочку Сириуса.

Сириус, ошеломленный, уставился на свою пустую ладонь, а затем расхохотался так громко, что манекены в углу задрожали.

— Крам, ты жулик! Так делают только слизеринцы! — воскликнул он, уклоняясь от Stupefy, которое просвистело мимо его уха. — Это по-мародерски!

Гарри бросил Tarantallegra в Гермиону, заставив ее ноги начать дергаться в неуклюжем танце. Она ответила Protego и связала его Incarcerous. Магические веревки обвили его запястья, и он плюхнулся на пол, хохоча.

— Это нечестно! — крикнул он. — Ты же зубрилка!

— Назови меня зубрилкой еще раз, Поттер! — ответила Гермиона, помогая Виктору.

Сириус, вернувший себе палочку с помощью Accio, решил добавить хаоса. Он наложил Rictusempra на Виктора, заставив его хохотать и хвататься за живот. Но Виктор, несмотря на смех, оказался на удивление проворным. Он увернулся от следующего Stupefy Сириуса, сделал кувырок и подставил ему подножку, отправив бывшего аврора на пол с громким «бум».

— Ха! — воскликнул Виктор, вытирая пот со лба. — Мистер Блэк, это было слишком легко.

Гарри, все еще связанный, катался по полу от смеха, глядя на ошеломленное лицо крестного.

— Сириус, тебя уложил девятнадцатилетний школьник! — сказал он, его очки сползли на нос. — Это войдет в историю Мародеров!

Сириус, лежа на полу, хмыкнул, но его улыбка была искренней. Он поднял руки в знак капитуляции.

— Крам, я впечатлен, — сказал он, поднимаясь и отряхивая рубашку. — Но я требую реванша. И, Мина, твое Protego было идеальным. Белла бы гордилась. Но, что-то я заржавел за 12 лет Азкабана.

Гермиона, снимая веревки с Гарри, толкнула его локтем.

— Это тебе за то перо в библиотеке, — сказала она, подмигнув. — И за «зубрилку».

Виктор помог Сириусу встать.

— Жду реванша, — сказал он. — Вы хороший боец. Для старика.

Сириус, притворно возмутившись, ткнул его палочкой в плечо.

— Старик?! — воскликнул он. — Крам, я еще покажу тебе, что значит мастер! Гарри, готовимся к следующему раунду!

Гарри, наконец освободившись, вскочил на ноги, его глаза сияли азартом.

— Сириус, мы их сделаем! — сказал он, но тут же получил легкий Aguamenti от Гермионы, которая окатила его водой.

— Это за то, что подыгрываешь ему! — сказала она, хохоча, пока Гарри, мокрый, пытался отряхнуться.

Зал наполнился смехом, манекены ожили, танцуя под чарами Сириуса. Выдохнувшись, все рухнули на подушки.

— Крам, ты почти уложил меня, — сказал Сириус. — Гарри, ты весь бой просидел связанным!

— Зато видел, как ты упал, — хмыкнул Гарри.

Гермиона покачала головой.

— Вы катастрофа, — сказала она, но ее глаза сияли. — Виктор, прости, что втянула тебя.

— Мне нравится, — тихо ответил Виктор, сжав ее руку.

Сириус, подмигнув Гарри, потащил его к выходу.

— Оставим голубков, — шепнул он. — Завтра ритуал, отдыхайте. Но, Крам, я слежу за тобой. Еще одна подножка, и я вызову тебя на настоящую дуэль!

Виктор рассмеялся, а Гермиона, закатив глаза, потянула его к выходу, оставляя Сириуса и Гарри планировать новые шалости.

***

Поздно вечером взрослые собрались в кабинете Ориона. Реса, Северус, Димитрий, Весела и Аурелио Медичи обсуждали ритуал.

— Я удержу разум Гарри, — сказал Аурелио. — Северус, зелье готово?

— Да, — кивнул Северус. — Оно стабилизирует его магию.

Димитрий потер руки.

— Я начну с некромантического очищения, — сказал он. — Весела, расчеты точны?

— Как всегда, — улыбнулась Весела. — Реса, чары для круга готовы?

— Круг нерушим, — ответила Реса. — Гарри не пострадает.

Сириус, у двери, скрестил руки.

— Я буду рядом, — твердо сказал он. — Если что-то пойдет не так, вмешаюсь.

Обсуждение продолжилось, пока ночь не окутала Гриммо 12.

***

Пока Гермиона и Виктор уединились в библиотеке Гриммо 12, уткнувшись в древние фолианты под надзором Кричера, как и шутил Сириус. Днем Гарри привели в ритуальный зал. Он нервно оглядывался, поправляя очки. Сириус положил руку ему на плечо.

— Не дергайся, крестник, — подмигнул он. — Я буду рядом. Это просто… магическая процедура. Ничего страшного.

— Разве не нужна ночь? — спросил Гарри. — Ну, знаешь, больше атрибутов, свечей, всяких жутких штук? Я думал, это будет как в книгах.

Димитрий стоявший у начерченного мелом круга, расхохотался так громко, что свечи на стенах задрожали.

— Мальчик, ты начитался сказок! — сказал он. — Ритуалы просты, как Lumos. Чем меньше пафоса, тем проще. В старые времена нас, некромантов, каждый ленивый пытался уничтожить, так что мы научились не оставлять следов. Чем меньше пафоса, тем проще жить.

Сириус хмыкнул.

Гарри моргнул, не зная, смеяться ему или беспокоиться еще больше. Сириус, хмыкнув, толкнул его локтем.

— Видишь, крестник, все под контролем, — сказал он. — Димитрий знает свое дело. А теперь расслабься, а то будешь выглядеть, как Снейп перед педсоветом.

— Ложитесь, Поттер, — сказал Северус, его голос был сухим, но без привычной язвительности. — Пора начинать.

Гарри, все еще настороженный, лег в центр круга, а Реса наложила на него Somnus Medicus, погружая его в лечебный сон. Его веки сомкнулись, дыхание стало ровным, и зал наполнился тишиной, нарушаемой лишь тихими заклинаниями.

Аурелио, закрыв глаза, вошел в сознание спящего подростка, его руки двигались, словно плетя невидимую сеть. Он нашел темное пятно крестража, засевшее в ауре Гарри, и начал аккуратно изолировать его. Димитрий, взяв ведущую роль, произнес серию заклинаний на древнем болгарском, его голос звучал, как низкий гул земли. Реса поддерживала круг, а Северус проверял пузырящееся зелье на стойке.

Через час, который показался вечностью, Димитрий, с напряженным лицом, завершил процесс. Крестраж, черный, как смоль, сгусток магии, был извлечен и перенесен в маленькую резную коробку, которую Весела получила от своей бабушки. Коробка, покрытая странными рисунками, захлопнулась с тихим щелчком, запечатывая крестраж.

Северус, нахмурившись, посмотрел на Димитрия.

— Почему так долго? — спросил он, его голос был резким. — Я ожидал, что это займет минут двадцать.

— Крестраж сросся с ним, — ответил Димитрий. — Это был симбиоз. Я действовал медленно, чтобы не навредить ему. Все чисто.

Реса разбудила Гарри. Он сел, поправил очки и посмотрел на взрослых, его лицо выражало замешательство.

— Все? — спросил он. — Я ничего не почувствовал.

Сириус, стоявший рядом, улыбнулся и потрепал его по волосам.

— Ты молодец, крестник, — сказал он. — Все прошло как надо.

Реса, задумавшись, решила проверить, от крестницы они с Северусом знали о даре, как у Лорда. И призвала небольшую змею заклинанием Serpensortia, та, шипя, появилась на полу. Гарри, к удивлению, всех, наклонился к ней и заговорил на серпентарго, его голос был тихим, но четким.

— Эй, привет, — сказал он змее, которая, кивая, ответила ему.

Реса и Северус переглянулись, их лица выражали шок.

— Это что, крестраж остался? — спросила Реса, ее голос дрожал. — Димитрий, ты уверен, что все прошло правильно?

Димитрий проверил коробку.

— Все чисто, — сказал он. — Крестраж извлечен.

Северус, скрестив руки, нахмурился.

— Если мы ошиблись, я лично разберу эту коробку по частям, — сказал он, его тон был угрожающим.

Сириус, не выдержав, расхохотался, его громкий смех разнесся по залу.

— Да расслабьтесь вы! — сказал он, хлопнув Гарри по плечу. — Парень таким родился! Я сам купил ему плюшевую змейку, когда он был малышом. Он с детства бормотал змеям. Конечно, мы первый раз испугались, но потом радовались, редкий дар. Мы шутили, что двери Слизерина смогут ему открыться и придумывали шутки, которые мечтали рассказать перед школой Гарри.

Гарри, смутившись, почесал затылок.

— Э… правда? — спросил он. — Я думал, это из-за… ну, знаете, директор говорил я связан…

Сириус, все еще хохоча, покачал головой.

— Ты сам по себе, — перебил Сириус. — Но раз ты заговорил про связь… — Он заметил, как Гарри насторожился, и быстро сменил тему. — Эй, это просто осколок темной магии, ничего страшного. Ты чист, как новенький снитч. Пойдем, заслужил сладкое. Кричер испек имбирное печенье! Единственное, что он прекрасно готовит.

Гарри, все еще озадаченный, кивнул, но его любопытство не утихло.

— А что такое крестраж? — спросил он, глядя на Бродягу.

Сириус, подмигнув, потащил его к выходу.

— Потом объясню, — сказал он. — Или лучше Реса объяснит, она у нас эксперт. А сейчас — за печеньем!

Реса улыбнулась, но задумалась. Димитрий проверил печать.

— Печать крепкая, — сказал он. — Крестраж никуда не денется.

Северус буркнул:

— Надеюсь, Медичи не напортачил.

Аурелио, уже собиравшийся уходить, ухмыльнулся.

— Северус, если бы я напортачил, ты бы первый заметил, — сказал он, подмигнув. — Увидимся, сын.

Северус бросил на него мрачный взгляд, но промолчал. Аурелио, попрощавшись, аппарировал, оставив остальных убирать следы. Реса и Димитрий стирали меловые линии, Северус убирал свечи, а Весела, появившаяся в дверях, принесла поднос с вином и пирожками.

— Пора праздновать, — сказала она, ее голос был звонким. — Гарри чист.

Реса подняла бокал.

— За Гарри, — сказала она. — И за нас.

Сириус, с Гарри, жующим печенье, присоединился.

— За крестника, — сказал он. — И чтобы этот дом больше не видел крестражей!

***

Вечер в Гриммо 12 превратился в шумное празднование, наполненное смехом и звоном бокалов. Дети давно спали, а взрослые предавались веселью. Весела Крамова достала бутылку своего фирменного самогона — прозрачного, как слеза, но с ударом, способным свалить тролля. Блэки, привыкшие к огневиски, явно недооценили напиток. Сириус, раскрасневшийся и хихикающий, шептался с Ресой, которая, слегка навеселе, отмахивалась, но не могла сдержать смеха. Димитрий, в благодушном настроении, подливал всем, а Северус, с порозовевшими щеками, пытался сохранить достоинство, но его язвительность становилась все мягче. Весела, с бокалом в руке, подмигивала мужу, наслаждаясь общим хаосом.

— Реса, сестренка, — Сириус, пошатываясь, ткнул пальцем в воздух, — давай сделаем что-то гениальное! Прямо сейчас!

Реса, хихикнув, покачала головой, ее хрипловатый смех разнесся по гостиной.

— Сири, ты уже наполовину под столом, — ответила она, но ее глаза искрились. — Что задумал?

Сириус наклонился и прошептал что-то, отчего Реса расхохоталась громче. Она щелкнула пальцами, и в ее руке появился пергамент с координатами — местоположение Лорда, записанное почерком Барти Крауча-младшего. Северус, заметив, нахмурился.

— Реса, дай сюда, — буркнул он устало. — Это от Барти, да? Ты опять что-то скрываешь.

— Не ревнуй, Северус, — подмигнула Реса. — Это просто… идея!

Димитрий хлопнул в ладоши.

— Прогуляться? — предложил он весело. — Ночь новогодняя, надо отметить!

Весела кивнула, смеясь.

— Идем! — сказала она. — Но если окажемся в болоте, я спрячу антипохмельное!

Сириус, не теряя времени, схватил подсвечник и, хихикая, превратил его в портключ, бормоча заклинание. Реса, Димитрий, Весела и слегка ошеломленный Северус схватились за него, и с хлопком они исчезли, оставив в гостиной пустые бокалы и запах самогона.

***

Компания приземлилась перед заброшенным домом, окруженным голыми деревьями. Воздух был сырым, пропитанным магией, от которой у Северуса волосы встали дыбом. Сириус, пошатываясь, заметил фигуру в тени — Питера Петтигрю, чьи глаза расширились от ужаса.

— Питер! — рявкнул Сириус, выхватывая палочку. — Моя любимая крыса! Incarcerous!

Магические веревки обвили Петтигрю, и Сириус, хихикая, добавил сверху красный бантик, превратив его в нелепый подарок. Питер пискнул, пытаясь вырваться, но Сириус ткнул его палочкой.

— С Новым годом, крысеныш! — сказал он с пьяной радостью и рванул в открытую дверь дома.

Северус, протрезвев от шока, заметил фигуру у камина — гомункула Темного Лорда, чьи красные глаза горели в полумраке. Лорд, направив палочку на группу, узнал Ресу.

— Ресала Блэк, — прошипел он слабо, но ядовито. — И… Северус? Вы посмели явиться? Crucio!

Димитрий, с молниеносной реакцией, бросил Expelliarmus, обезоружив Лорда. Гомункул пошатнулся, его глаза расширились.

— Спокойно, милейший, — сказал Димитрий. — Не будем портить праздник.

Весела шагнула вперед и сунула Лорду пирожок.

— Ешь, дорогой, — сказала она, словно успокаивая ребенка. — Нервы не стоит портить — это для кожи вредно. Съешь пирожок, и все будет хорошо.

Лорд, ошеломленный, уставился на пирожок. Сириус, хихикая, повернулся к Веселе.

— Ты гений! — сказал он. — Но нам пора домой. Кричер!

С хлопком появился эльф, и компания, включая связанного Петтигрю и ошеломленного Лорда, перенеслась в Гриммо 12. Протрезвевший Северус, оглядев хаос, вздохнул.

— Зря я выпустил тебя без намордника, Блэк, — буркнул он, указывая на Петтигрю. — Запри его в подвале. А с этим… — он кивнул на гомункула, — разберемся утром.

Сириус, все еще пьяный, расхохотался.

— Хотели Лорда? Получите! — сказал он, подмигнув. — А с тобой, крыса, я поболтаю позже. Ох, будет весело.

Реса, осознав масштаб авантюры, побледнела, но быстро взяла себя в руки. Она повернулась к Лорду, который, держа пирожок, смотрел на нее с гневом и растерянностью.

— Милорд, — твердо сказала она. — Вы в безопасности. Наш контракт все еще действует. Я ваша ученица и не причиню вам вреда.

Лорд, моргнув, вспомнил их контракт — обучение проклятиям и ритуалистике, связь которого делала предательство невозможным. Его гнев начал угасать.

— Ты… права, Ресала, — хрипло сказал он, бросив взгляд на Сириуса, который едва сдерживал смех.

Сириус, не удержавшись, фыркнул.

— Эй, милорд, вы явно не в лучшей форме, — подмигнул он.

Северус, закатив глаза, предложил единственный разумный вариант.

— Всем спать. Утром разберемся с этим цирком.

Сириус вручил Лорду чашку какао от Кричера.

— С Новым годом, милорд, — сказал он с озорством. — Питер в подвале, а я уже придумал, как с ним «поболтать».

Кричер, ворча, проводил Лорда в гостевые покои, где тот, впервые за годы, заснул спокойно, несмотря на мысль, что все это — бред, вызванный ошибкой Петтигрю.

***

Димитрий и Весела, вспомнив о Нагайне, решили не оставлять змею в заброшенном доме. Они аппарировали обратно, нашли ее, свернувшуюся в углу, и с помощью заклинания Димитрия поместили в магическую сферу. Вернувшись в Гриммо, Весела, сердобольная, как всегда, поставила перед Нагайной миску с едой. Змея, ошеломленная, позволила себя погладить, прежде чем свернуться в сфере.

— Хорошая девочка, — улыбнулась Весела. — Не переживай, мы о тебе позаботимся.

Димитрий, задумчиво почесав подбородок, сказал:

— Надо починить тело Лорда. Некромантия поможет. Но не сегодня — самогон был слишком хорош.

***

Утро в Гриммо 12 началось с тяжелого похмелья и осознания вчерашней авантюры. Протрезвевшая компания собралась в гостиной, кроме Димитрия и Веселы, которые, попивая кофе, хихикали, словно их пьяная выходка была шуткой года.

— Ну, что ж, — сказал Димитрий, — все эти сложные вычисления прекрасно, а решает все пьяный Блэк с самогоном. Твоя магия, Весела, опять всех сделала!

Весела, поправляя цветастую шаль, расхохоталась.

— Реса, твой брат — гений, — подмигнула она. — Кто бы подумал, что пьяная авантюра приведет к Лорду?

Реса, потирая виски, вздохнула.

— Не уверена, что это гениальность, — буркнула она, но улыбнулась. — Сириус, ты виноват.

Сириус, с растрепанными волосами и слегка мутным взглядом, ухмыльнулся, развалившись в кресле.

— Сестренка, признай, это было эпично, — сказал он. — Питер с бантиком, Лорд с пирожком — я готов писать мемуары!

Северус, чья бледность подчеркивала его похмелье, бросил на него мрачный взгляд.

— Блэк, если бы я знал, что ты потащишь нас к гомункулу, я бы заколдовал тебя в табуретку, — буркнул он, но его тон был скорее усталым, чем язвительным.

Реса призвала Люциуса Малфоя через камин. Его голова появилась в пламени, и глаз дернулся, когда он узнал, что Лорд в Гриммо, а Петтигрю в подвале.

— Ресала, — сказал Люциус, его голос дрожал от сдерживаемого раздражения, — это что, теперь официально у вас приют для беглых крыс и… Лордов?

Цисси, стоявшая рядом с камином, фыркнула, ее аристократические черты выражали смесь шока и веселья.

— Люциус, дорогой, успокойся, — сказала она. — Это же Блэки. Чего ты ожидал?

***

Когда в Гриммо через камин прибыли Люциус, Нарцисса и Драко, в гостиную вошел Абраксас Малфой, чьи глаза загорелись предвкушением, как только он увидел гомункула Темного Лорда, сидящего в кресле.

— Том, дорогой, — саркастично сказал он. — Ты выглядишь… неважно. Но я тебе объясню, почему ты был неправ. За Тони в Азкабане, за Ричарда в могиле, за Вальбургу — я тебе морду набью. Долго и со вкусом.

Темный Лорд, чье тельце выглядело жалко в кресле, моргнул красными глазами, явно не готовый к такому напору. Димитрий, сидевший рядом, отчитывал его, как школьника.

— Том, крестражи — идиотская идея, — гудел он. — Разорвал душу, а теперь удивляешься, что сидишь в таком виде? Я, как некромант, тебе говорю: это худший способ.

Весела, подложившая Лорду подушку, чтобы он не бился головой о подлокотник, хмыкнула.

— Ешь пирожок, Том, — сказала она, ее тон был материнским. — И не спорь. А то я тебе устрою тест Роршаха, как маггл-психолог.

Сириус, услышав про тест, расхохотался так, что чуть не пролил кофе.

— Весела, ты гений! — сказал он. — Ваше злейшество, тебе надо увидеть чернильные кляксы и рассказать, что ты видишь. Змею? Или свою ошибку?

Лорд, жуя пирожок, выглядел так, будто готов был провалиться сквозь пол. Он понял, что идея крестражей, подброшенная Слагхорном, была катастрофой, и теперь его старый декан был в его личном списке на удушение, и что явно из его истории торчит одна белая борода.

***

В гостиную вошли Гарри, Гермиона и Виктор. Виктор, увидев Нагайну у камина, инстинктивно шагнул вперед, заслоняя друзей.

— Назад! — сказал он, держа палочку. — Это опасно!

Но Гарри подошел к Нагайне, сел рядом и обнял ее, как кота. Змея, шипя, обвила его, но не нападала, бормоча про «смешных человеческих лягушек». Гарри перевел с серпентарго:

— Она говорит, что мы забавные, — сдерживая смех, сказал он. — И что ей нравится Весела, потому что та дала ей курицу.

Весела, гордо выпрямившись, подмигнула.

— Я со всеми найду общий язык, — сказала она.

Драко расхохотался.

— Поттер, ты попал, — сказал он. — На втором курсе думали, что ты наследник Слизерина, а теперь обнимаешься со змеей!

Абраксас, утирая слезы смеха, посмотрел на Лорда.

— Ну что, ваше лордовство, — сказал он, его голос дрожал от веселья. — Без Crucio тяжеловато думать, да?

Гарри, отпустив Нагайну, посмотрел на Лорда.

— Зачем вы убили моих родителей? — тихо спросил он, его глаза сверкнули болью.

Лорд, чье лицо стало еще более жутким, покраснел, и уставился на Гарри. Его голос был хриплым, но искренним.

— Когда я вошел, они уже были мертвы, — сказал он, его красные глаза мигнули. — Я… не убивал их.

Сириус замер, его лицо стало серьезным. Северус наклонился ближе.

— Тогда зачем вы пришли в их дом? — резко спросил он.

Лорд, смутившись, опустил взгляд.

— Лили… была моей дочерью, — пробормотал он. — Я… на мальчишнике у Тони напился, аппарировал не туда… встретил женщину… ну, с очень аппетитными… э… формами. Я не знал, что она замужем.

Сириус расхохотался, чуть не упав с кресла.

— Ты что, Лорд, напился и перепутал дома?! — воскликнул он, утирая слезы. — Это что, Лили — твоя дочь?

Гарри нервно засмеялся.

— Я что, ваш внук? — спросил он, его голос дрожал от смеси шока и абсурда. — Это… это бред какой-то!

Драко заржал.

— Поттер, ты наследник! — сказал он. — Поздравляю!

Северус поднял руку, требуя тишины.

— Это все очень интересно, — сказал он, его голос был холодным. — Но Лили была магглорожденной. Я знал ее с детства. Она не могла быть вашей дочерью.

Лорд, еще больше смутившись, вздохнул.

— Я не помнил, куда аппарировал, — признался он. — Питер сказал, что сын Поттеров говорит на серпентарго. Я хотел… познакомиться. Обещал не нападать.

Реса задала следующий вопрос.

— Тогда почему ты развеялся? — спросила она.

Лорд, потирая виски, ответил:

— Я поднялся наверх, услышал голоса якобы Поттеров, но зайдя увидел лишь трупы. Но стоило мне войти, как Грюм и Дамблдор применили какой-то артефакт. Он разрушил мое тело. Я пролетел тенью через мальчика, ударившегося о кроватку, и меня вынесло в Албанию к Нагайне.

Димитрий, хмыкнув, кивнул.

— Родная кровь притянула, — сказал он. — Крестраж в Гарри связал вас. Классика некромантии.

Абраксас похлопал.

— Том, ты идиот, — сказал он. — Но я тебе это припомню. А пока… Весела, дай ему еще пирожок.

Весела, сжалившись, подсунула Лорду подушку и еще один пирожок, который он взял с видом человека, потерявшего всякую надежду. Портрет Вальбурги на стене осуждающе смотрела на него, бормоча что-то про «прибить мало идиота».

***

Гарри и Сириус выглядели подавленными. Гермиона, Виктор и Драко пытались их утешить. Гермиона положила руку на плечо Гарри.

— Все будет хорошо, — тихо сказала она.

Виктор сжал ее руку.

— Мы с тобой, — добавил он.

Драко, подмигнув, добавил:

— Поттер, если ты теперь наследник Слизерина, переводись к нам, думаю ребята узнав такое точно поддержат.

Сириус, встряхнувшись, хмыкнул.

— Ладно, хватит драм, — сказал он. — Люциус, ты говорил про комиссию? Что там с Делакуром?

Люциус кивнул.

— Франсуа Делакур подтвердил участие в комиссии, — сказал он. — Его дочь Флер, сдержала слово, передала все отцу. Он знает Димитрия по МКМ и после встречи 27 декабря согласился копать под Дамблдора. Будет здесь 2 января.

Абраксас ухмыльнулся.

— Это ускорит работу Огдена и Августы, — сказал он. — Лестрейнджи вытащат последний крестраж из банка. Том, готовься, твое возвращение будет… громким.

Лорд, сжимая пирожок, пробормотал:

— Я… подумаю. Но Слагхорна я найду.

Все рассмеялись, и Гриммо 12 наполнился весельем, шоком и предвкушением, обещающим новые сюрпризы в первый день нового года.

***

В палате больницы Святого Мунго царила хрупкая тишина, нарушаемая лишь гудением лечебных чар и шорохом мантий. Августа Лонгботтом, в своей остроконечной шляпе с чучелом грифа, стояла у кровати, где лежали ее сын Фрэнк и невестка Алиса. Их лица, бледные после долгих лет без сознания, теперь светились слабой надеждой. Невилл, в углу, с пылающими щеками, смотрел на родителей, его сердце бешено колотилось. Он привык видеть их пустые взгляды, не узнающие сына, но теперь, в свои четырнадцать, он чувствовал, как страх и надежда борются в груди.

Августа, заметив его нерешительность, смягчила свой суровый взгляд.

— Невилл, — сказала она твердо, но с теплом, — не бойся. Иди к ним. Они ждали этого так же, как ты.

Фрэнк поднял голову, его изможденное лицо озарила улыбка, когда он увидел сына. Его глаза, такие же, как у Невилла, блестели от эмоций. Алиса, сжимая руку мужа, протянула дрожащую ладонь к сыну, ее голос дрожал.

— Невилл… мой мальчик, — прошептала она. — Ты так вырос. Я… даже не знаю, как ты стал таким большим.

Невилл, сглотнув ком в горле, шагнул вперед, его ботинки скрипнули по полу. Слова путались, эмоции захлестывали. Он помнил лишь фантики, которые Алиса машинально совала ему, и пустой взгляд Фрэнка. Теперь они смотрели на него, и это было слишком.

Августа мягко подтолкнула его, положив руку на плечо.

— Иди, — тихо сказала она. — Это твои родители, Невилл. Они вернулись.

Невилл опустился на колени, коснувшись руки матери.

— Мам… пап… — пробормотал он, его голос сорвался. — Я думал… я думал, вы никогда не узнаете меня.

Фрэнк, сжав руку сына, покачал головой.

— Мы здесь, сынок, — сказал он слабо, но решительно. — Мы никуда больше не денемся. Обещаю.

Алиса, смахнув слезы, погладила Невилла по щеке.

— Ты похож на меня, — сказала она, улыбаясь сквозь слезы. — Но глаза… Фрэнка. Прости нас, Невилл. Прости, что оставили тебя одного.

Невилл, не сдерживая слез, обнял их, уткнувшись в плечо отца. Его плечи тряслись от рыданий — облегчения и радости. Фрэнк и Алиса обняли его в ответ, их слабые руки крепко сжимали сына. Августа отвернулась, скрывая слезы, ее губы дрожали в редкой улыбке. Этот момент был наградой за годы боли и надежды.

— Хватит реветь, — буркнула она мягко, почти ласково. — У нас еще дела. Дамблдор и его приспешники ответят за все. Невилл, ты с нами?

Невилл, вытерев глаза рукавом, кивнул, его лицо было решительным.

— Да, бабушка, — твердо сказал он. — Ради мамы и папы. Ради всех нас.

Фрэнк улыбнулся шире.

— Ты храбрый, сын, — сказал он. — Мы всегда тобой гордились. Даже… когда не могли этого сказать.

Алиса сжала руку Невилла.

— Мы будем рядом, милый, — добавила она. — Теперь всегда.

Невилл, улыбнувшись сквозь слезы, кивнул. Впервые он почувствовал, что его семья — настоящая, живая, а не тени прошлого, оставляющие фантики.

***

На следующий день в зале Святого Мунго собралась комиссия, чтобы снять обвинения с Лестрейнджей и Барти Крауча-младшего. Абраксас Малфой, связавшийся через камин с Августой Лонгботтом и Тиберием Огденом, подтвердил поддержку Франсуа Делакура и Димитрия Крамова. Августа вошла в зал с высоко поднятой головой, ее шляпа угрожающе покачивалась.

— Мы разберемся раз и навсегда, — заявила она, ее голос звенел сталью. — Лестрейнджи и Крауч невиновны. Фрэнк и Алиса дадут показания, и я не позволю Дамблдору уйти от ответа.

Комиссия, включавшая Гиппократа Сметвика, Януса Тикки и Аурелио Медичи, заняла места за столом, покрытым зеленым сукном. Корнелиус Фадж, Тиберий Огден, Франциск Делакур, Димитрий Крам, Абраксас Малфой, Августа, Мюриэль Прюэтт и Цереус Гринграсс расположились напротив. Люциус Малфой, представив Фаджу Делакура и Крамова, шепнул министру:

— Корнелиус, моя поддержка в предвыборной гонке — ваша.

Фадж, сверкнув глазами, кивнул.

— Я воспользуюсь этим, Люциус, — ответил он, поправляя мантию. — Но сначала разберемся с делом.

Абраксас и Люциус, под шумок, готовили посмертную реабилитацию Барти Крауча-младшего, чья жизнь стала трагедией из-за отца. Барти-старший, свихнувшийся, был доставлен в Мунго после явки в Департамент магического правопорядка, бормоча о заговорах. Аурелио Медичи, проникнув в его разум, обнаружил хаос: коррупцию, взятки и десятилетнее использование Imperio над сыном.

— Нечего спасать, — пожал плечами Аурелио, обращаясь к Сметвику. — Его разум — как разбитая ваза. Он брал взятки, творил беспредел в ДМП и в комитете спорта. Пусть лежит.

Сметвик кивнул.

— Не стоит времени, — согласился он. — Но его показания пригодятся для суда.

Фрэнк и Алиса, поддерживаемые зельями, вошли в зал, их шаги были неуверенными, но глаза горели решимостью. Алиса заговорила первой.

— Я открыла дверь Барти Краучу, — сказала она, ее голос дрожал, но был четким. — Вспышка. Потом… все помутнело. Я потеряла сознание.

Фрэнк сжал ее руку и добавил:

— Я видел, как они ушли. Пытался доползти до палочки, но потом… пелена. Я не успел ничего сделать.

Делакур, изучив их воспоминания в омуте памяти, наклонился вперед.

— Вопросы о ребенке и Ричарде Лестрейндже — это не безумие, — сказал он. — Это было спланировано. Кто-то хотел замести следы сделав с вами это.

Фрэнк, опустив взгляд, сделал шокирующее признание, его голос был полон вины.

— Я участвовал в убийстве Ричарда Лестрейнджа, — сказал он, его лицо побледнело. — Приказ Скримджера, подписанный Дамблдором. Было несколько таких акций, но эта… дошла до убийства.

Августа и Алиса, потрясенные, уставились на него. Августа, сжав губы, прошептала:

— Фрэнк, как ты мог…

Абраксас поднял руку, останавливая ропот.

— Он искупил вину, — твердо сказал он. — Годы в Мунго — более чем достаточная плата. Мы здесь за правдой, не за осуждением.

Мюриэль Прюэтт, смахивая слезы, подала голос, ее руки дрожали, но задала давно волнующий ее вопрос:

— Мои племянники… Фабиан и Гидеон… они были там?

Фрэнк покачал головой.

— Их там не было, — тихо ответил он. — Они работали с Грюмом в других операциях. Но в тот день… их там не было.

Мюриэль, горько плача, уткнулась в плечо Цереуса Гринграсса.

— Мой сын погиб в Отделе тайн. Я пережила это и нашла отраду в детях Игнатиуса, — прошептала она. — А дети брата… Молли ушла к предателю крови, младшие опозорили семью. Перси — единственная отрада, он снял клеймо и теперь наследует Прюэттам.

Фадж, выслушав показания, предложил:

— Оформим второй протокол, — сказал он. — Используем его в суде против Дамблдора и его приспешников. Фрэнк, подпиши помилование.

Фрэнк, с тяжелым вздохом, подписал документ, его рука дрожала, но в глазах читалось облегчение. Абраксас добавил:

— Это только начало. Мы разберемся с Дамблдором.

Фадж призвал Перси Уизли, своего секретаря, ожидавшего в коридоре.

— Перси, в Азкабан, — властно сказал он. — Лестрейнджи переводятся в Мунго без суда. Подписи Крамова и Делакура, как международных наблюдателей, позволяют обойти Визенгамот.

Перси, с серьезным лицом, кивнул и ушел через камин в Министерство. Комиссия завершила работу, сняв обвинения с Лестрейнджей и Барти Крауча-младшего, открыв путь к их освобождению. Зал наполнился тихим гулом облегчения, но все знали, что впереди ждут новые битвы — против Дамблдора и его теневых игр.

***

По указаниям Темного Лорда, Реса Блэк, Сириус Блэк, Северус Снейп и Виктор Крам отправились к полуразрушенному дому Гонтов в Литл-Хэнглтоне, где хранился предпоследний крестраж — кольцо Марволо. Лорд, сидя в Гриммо 12, неохотно выдал координаты, бормоча о «продажных деканах» и «потрясти за бороду». Его указания были точными, но он мрачно предупредил о ловушках: «Если не справитесь, не возвращайтесь». Команда, зная о месте после ритуала, перепроверила детали.

Дом Гонтов выглядел как призрак прошлого: покосившиеся стены, заросшие плющом, и окна, забитые гнилыми досками. Воздух был пропитан тяжелой магией, от которой волосы вставали дыбом. Ловушки, оставленные Лордом, напоминали египетскую гробницу: Incendio, вспыхивающие при касании пола, иллюзорные змеи, шипящие проклятия на серпентарго, и Confringo, готовые разнести все при неверном шаге.

Реса, чей дар малефика позволял чувствовать темные чары, шла впереди, ее палочка чертила узоры, обезвреживая заклинания. Ее мантия с рунами мерцала, отражая вспышки.

— Это не тайник, а кошмар параноика, — буркнул Северус, уклоняясь от огненной вспышки, чуть не подпалившей его мантию. — Риддл, не просто идиот, а одержимый идиот.

Сириус, держа палочку наготове, хихикнул, его глаза сияли азартом.

— Снейп, не ворчи, — сказал он, перепрыгивая трещину в полу, из которой вырвался сноп искр. — Мы искатели приключений! Это охота за сокровищами, как в маггловских фильмах!

Виктор, двигаясь с ловкостью, держал железные щипцы, врученные Веселой с наказом «не трогать ничего руками». Его лицо было сосредоточенным, но он улыбнулся, слушая перепалку.

— Мистер Блэк, это не фильм, — сказал он, его английский стал на порядок лучше. — Если ошибемся, нас размажет по стенам.

Реса, обезвредив иллюзорную змею, шипящую проклятия, хмыкнула.

— Виктор прав, Сири, — сказала она, ее хрипловатый голос дрожал от напряжения. —Но признаю, это… захватывающе.

***

Они добрались до пыльной комнаты с обвалившимся потолком, где на деревянном столе стоял черный ящик, покрытый рунами. Внутри, по словам Лорда, лежало кольцо. Реса, подойдя ближе, ощутила, как темная магия тянет ее, словно магнит.

— Оно… зовет, — прошептала она, ее пальцы замерли в дюйме от крышки.

Северус, мгновенно среагировав, схватил ее за запястья, его хватка была железной.

— Реса, держись! — рявкнул он, его черные глаза сверкнули. — Это проклятие! Не поддавайся!

Виктор открыл ящик щипцами, и кольцо — черное, с тусклым камнем — оказалось внутри. Сириус наложил Protego Maxima, создавая барьер, пока Виктор переносил кольцо в экранирующую шкатулку, зачарованную Веселой. Когда крышка захлопнулась, давление темной магии ослабло.

— Готово, — выдохнул Виктор, вытирая пот. — Это было… слишком.

Реса, придя в себя, покачала головой, ее лицо было бледным.

— Проклятое кольцо, — пробормотала она. — Я чуть не надела его. Спасибо, Северус.

Северус, бросив мрачный взгляд, буркнул:

— В следующий раз я привяжу тебя к стулу, Реса. И не благодари, я не ради тебя старался.

Сириус, хохоча, хлопнул Виктора по плечу.

— Добытчики, Крам! — сказал он. — Мы лучшие! Снейп, признай, это было весело.

***

Радость длилась недолго. Треск аппарации раздался вдалеке, и через разбитое окно они увидели Альбуса Дамблдора, Флетчера и Кингсли Шеклболта. Их палочки были наготове, глаза Дамблдора сверкали за очками — он явно отследил всплеск магии.

— Черт, это Дамблдор! — прошипел Сириус. — Бежим!

Реса бросила Fumos, окутав комнату дымом. Руны Нарциссы на их амулетах скрывали личности, делая их размытыми фигурами. Команда аппарировала в Шервудский лес, но треск новых аппараций подсказал, что погоня не отстает. Они перемещались снова и снова, от одного глухого уголка Британии к другому, пока, наконец, не оказались в Ирландии. Пробежав несколько миль по мокрым от дождя полям, задыхаясь и проклиная все на свете, Реса призвала Кричера.

— Кричер, домой! — выдохнула она, хватаясь за шкатулку.

Эльф перенес их в Гриммо 12. Они рухнули в гостиную, мокрые, грязные, но с триумфом в глазах. Шкатулка с кольцом была установлена на столе, безопасно запечатанная.

***

— Проклятое кольцо, — выдохнула Реса, падая в кресло, ее волосы прилипли к лицу. — Я чуть не надела его.

Северус, отряхивая мантию, бросил ядовитый взгляд.

— Ресала, если еще раз полезешь в передряги без подготовки, я закую тебя в цепи, — сказал он, но в его глазах мелькнуло беспокойство.

Виктор, держа шкатулку, хмыкнул.

— Это было… как матч с Ирландией, — сказал он. — Только вместо бладжера — проклятия. Но мы живы.

Сириус плюхнулся на диван, оставляя грязные следы.

— Добытчики, Крам! — воскликнул он, поднимая воображаемый бокал. — Мы обставили Дамблдора! За это стоит выпить! И, Снейп, признай, ты повеселился.

Северус, скрестив руки, фыркнул.

— Веселье? — переспросил он. — Блэк, ты чуть не поджарил нас. И эту ловушку ты назвал приключением?

Реса рассмеялась, ее хрипловатый смех разнесся по комнате.

— Ладно, мы сделали это, — сказала она. — Но снимать проклятие с кольца подождем. Оно слишком опасное.

Сириус, подмигнув Виктору, добавил:

— Главное, мы лучшие. А Дамблдор остался с носом.

Гостиная наполнилась смехом, но шкатулка с крестражем на столе напоминала, что миссия далека от завершения.

***

Перси Уизли, сжимая свиток с подписями Фаджа, Крамова и Делакура, аппарировал к мрачной крепости Азкабана, окруженной ледяным морем. Холодный ветер пронизывал его мантию, а вой дементоров заставлял сердце сжиматься. Перси, с аккуратно зачесанными рыжими волосами и строгим лицом, старался сохранять достоинство, несмотря на дрожь в коленях. Как секретарь Фаджа, он получил первое серьезное поручение — доставить помилование Лестрейнджам — и не собирался подвести.

У ворот его встретил надзиратель с серым лицом, похожим на каменные стены. Перси предъявил свиток.

— Приказ министра Фаджа, — четко сказал он. — Беллатриса, Рудольфус и Рабастан Лестрейндж переводятся в Святой Мунго без суда. Подписи наблюдателей от МКМ подтверждают законность.

Надзиратель, изучив документ, кивнул.

— Следуй за мной, — буркнул он, открывая железную дверь.

Коридоры Азкабана были промозглыми, пропитанными отчаянием. Дементоры скользили в тенях, высасывая тепло. Перси, сжимая палочку, сосредоточился на задаче. Они спустились в нижние ярусы, к камере Лестрейнджей — темной, с плесенью на стенах. Беллатриса, Рудольфус и Рабастан сидели на полу, их мантии превратились в лохмотья, лица были изможденными. Беллатриса, с спутанными волосами, подняла голову, ее глаза сверкнули.

— Кто ты? — прохрипела она резко. — Еще один тюремщик?

Перси, стараясь не выдать волнения, развернул свиток.

— Перси Уизли, секретарь министра Фаджа, — сказал он. — Вы освобождаетесь по решению комиссии и переводитесь в Мунго для лечения. Показания Фрэнка и Алисы Лонгботтом подтвердили вашу невиновность. Подписи министра и международных наблюдателей подтверждают помилование.

Рудольфус, моргнув, медленно поднялся, его движения были скованными.

— Помилование? — переспросил он, его голос был хриплым. — После всего… это что, шутка?

Перси покачал головой, стараясь выглядеть уверенно.

— Никаких шуток, — ответил Перси. — Вы отправляетесь в Мунго. Немедленно.

Беллатриса, прищурившись, посмотрела на него, словно пытаясь найти подвох. Ее лицо, изможденное годами в Азкабане, все еще сохраняло следы былой красоты, но глаза были полны боли и недоверия.

— Почему теперь? — спросила она, ее голос дрожал. — После стольких лет…

Перси, сглотнув и тихо, чтобы не услышал сопровождающий, ответил:

— Правда вскрылась. Дамблдор и его люди… их действия будут рассмотрены. Но сейчас вам нужно лечение. Вы… в плохом состоянии.

Рабастан, который до этого молчал, вдруг закашлялся, его худое тело содрогалось. Беллатриса, несмотря на собственную слабость, подползла к деверю и обняла его, ее взгляд стал жестче.

— Мы выживем, — сказала она, ее голос был полон огня, несмотря на истощение. — Но, если это ловушка, мальчик, я найду тебя.

Перси, слегка побледнев, кивнул.

— Это не ловушка. Целители ждут. Пойдемте.

Надзиратель открыл камеру, и дементоры, словно почувствовав перемену, отступили в тени. Перси, поддерживая Рабастана, который едва держался на ногах, повел Лестрейнджей к выходу. Беллатриса и Рудольфус шли медленно, их шаги были тяжелыми, но в их глазах загоралась искра надежды. Годы в Азкабане оставили на них след: кожа была серой, волосы спутанными, а тела дрожали от холода и истощения. Но они держались, цепляясь друг за друга, словно семья, которую не сломила даже тюрьма, лишь недавно их перевели друг другу, поверив, что они стали смиренными.

Когда они добрались до камина, Перси передал надзирателю копию приказа.

— Передайте это начальнику, — сказал он. — Лестрейнджи официально под опекой Мунго.

Беллатриса, перед тем как шагнуть в камин, повернулась к Перси, ее взгляд был острым, но в нем мелькнула тень благодарности.

— Ты не похож на своих дядей, Уизли, — сказала она, ее губы дрогнули в слабой улыбке. — Может, ты и не пропадешь.

Перси, слегка покраснев, кивнул.

— Просто делайте, что скажут целители, — ответил он. — Вам нужно восстановиться.

Лестрейнджи исчезли в камине, отправляясь в Мунго, где их ждали Аурелио Медичи и Гиппократ Сметвик. Перси, оставшись один в мрачной крепости, выдохнул, его плечи опустились. Он выполнил задание, но ощущение холода Азкабана и взглядов дементоров еще долго не покидало его, а Перси, несмотря на усталость, чувствовал гордость за свою роль в этом.

***

Крамовы, собрав свои вещи, покинули Гриммо 12, оставив записку с благодарностью и обещанием вернуться, если понадобится их помощь. Весела оставила корзину пирожков, а Димитрий приписал: «Если Лорд опять начнет про крестражи, зовите, я ему лекцию прочту». Виктор попрощался с Гермионой, уезжая с семьей, родители хотели побыть вместе с ним, и он не мог им отказать.

Гарри и Гермиона гостили в Малфой-Мэноре, Драко, показывая друзьям коллекцию артефактов, пытался их отвлечь.

— Поттер, если ты внук Лорда, — ухмыльнулся он, — требую реванш в квиддиче. Наследник Слизерина не должен летать хуже меня.

Гарри, закатив глаза, хмыкнул.

— Драко, я и без Лорда тебя обставлю, — ответил он, но его улыбка была натянутой.

Гермиона, листая книгу из библиотеки Малфоев, вмешалась.

— Хватит спорить, — сказала она. — Нам нужно думать, что делать с кольцом и Лордом. И… Гарри, ты в порядке?

Гарри, пожав плечами, кивнул.

— Пока да, — сказал он. — Но я хочу правды. Вся правда о Лорде и моих родителях… я должен ее узнать.

Драко, неожиданно серьезно, положил руку ему на плечо.

— Мы узнаем, Поттер, — сказал он. — Хотя боюсь, это будет не просто.

***

Палата Святого Мунго, где разместили Лестрейнджей, была пропитана гнетущей тишиной, нарушаемой лишь мягким гудением лечебных чар, струящихся с потолка, и слабым скрипом кроватей. Беллатриса, Рудольфус и Рабастан лежали, окруженные магическими барьерами, которые поддерживали их ослабленные тела. Азкабан истощил их здоровье. Но в глазах Беллатрисы все еще пылал неугасимый огонь, а Рудольфус и Рабастан, несмотря на изможденный вид, цеплялись за жизнь с упрямством, присущим их роду.

Реса Блэк, Сириус Блэк и Нарцисса Малфой вошли в палату, их шаги гулко отдавались по каменному полу. Аурелио Медичи, мрачная фигура в темной мантии, стоял у входа, словно страж из древних легенд. Его острый взгляд скользнул по посетителям, оценивая их с холодной профессиональностью. Реса жестом наложила Muffliato и защитные чары, отгораживая палату от посторонних ушей и глаз.

— Только вы, — строго сказал он. — Целители работают, и я не хочу лишних свидетелей. Говорите быстро и не мешайте.

Реса, кивнула, ее голос дрожал от сдерживаемой тревоги.

— Спасибо, Аурелио, — сказала она, подходя к кровати Беллатрисы. — Как их состояние? Они… выкарабкаются?

Медичи, скрестив руки, ответил, его тон был сухим, но профессиональным:

— Живы, но едва. Азкабан высосал из них почти все силы. Беллатриса — самая крепкая, но даже она на грани. Леченье Сметвика стабилизируют их, восстанавливают физическое состояние, но разум… — он покачал головой. — Трещины глубокие. Восстановление займет недели, если не месяцы. Возможно, больше.

Нарцисса, чья элегантная мантия из темно-зеленого шелка резко контрастировала с мрачной обстановкой, подошла к сестре. Ее лицо, обычно холодное и аристократичное, смягчилось, когда она увидела Беллатрису — тень той, кем она была. Нарцисса опустилась на стул рядом с кроватью, ее рука дрожала, когда она коснулась тонких, почти прозрачных пальцев сестры.

— Белла, — прошептала она, ее голос дрожал от сдерживаемых слез. — Ты всегда была самой сильной из нас. Пожалуйста, выкарабкайся. Я… я не могу потерять тебя снова.

Беллатриса, повернув голову, посмотрела на сестру. Ее потрескавшиеся губы дрогнули в слабой, но язвительной улыбке, а глаза, несмотря на усталость, сверкнули знакомым светом.

— Цисси, — прохрипела она с язвительной ухмылкой. — Ты все еще плачешь, как девчонка? Я… не собираюсь умирать. Не после всего, что мы прошли.

Сириус, стоявший у кровати Рудольфуса, выглядел непривычно серьезным. Его обычная ухмылка исчезла, когда он посмотрел на своего старого врага, теперь такого хрупкого, почти сломленного. Рудольфус, чьи некогда широкие плечи сгорбились, лежал неподвижно, но его глаза следили за Сириусом.

— Рудольфус, — сказал Сириус тихо, его голос был лишен привычной насмешки, ведь Азкабан меньше отразился на нем. — Я никогда не думал, что скажу это, но… ты не заслужил Азкабана. Никто из вас не заслужил того, что с вами сделали.

Рудольфус, моргнув, медленно кивнул, его голос был едва слышен, словно ветер в пустыне.

— Блэк… — пробормотал он. — Если бы я знал, что это Дамблдор… я бы прикончил его собственными руками.

Реса, стоя у кровати Рабастана, положила руку на его плечо. Младший Лестрейндж, самый слабый из троих, выглядел почти призрачно — его кожа была почти прозрачной, а грудь едва вздымалась под действием лечебных чар. Но его пальцы, холодные и дрожащие, слабо сжали руку Ресы в ответ на ее прикосновение.

— Рабастан, держись, — сказала она, ее голос был твердым, но теплым, с ноткой материнской заботы. — Мы вытащили вас. Теперь ваша очередь — жить. Мы не для того сражались, чтобы вы сдались. Наш друг Барти тоже жив.

Рабастан, не открывая глаз, слегка кивнул и его губы чуть дрогнули в призрачной улыбке, его дыхание было слабым, но ровным. Реса, сдерживая эмоции, повернулась к Медичи.

— Аурелио, ты можешь их вытянуть? — спросила она, ее глаза сверкнули надеждой. — Я знаю, ты лучший в ментальных чарах. Если кто и справится, то ты.

Медичи, хмыкнув, пожал плечами, но в его взгляде мелькнула тень уважения.

— Я сделаю, что смогу, Ресала, — сказал он. — Их разумы — как разбитое стекло, особенно у Рабастана. Беллатриса — крепкий орешек, но даже она на пределе. Дайте время, и я верну их вам. Но не ждите чудес за день.

Сириус, не выдержав мрачного тона, шагнул к Аурелио, его глаза сверкнули озорством, несмотря на серьезность момента.

— Время? — переспросил он, его голос был громче, чем нужно. — Аурелио, они едва живы! Если ты не вытащишь их, я устрою тебе тренировку — с сюрпризами и фейерверками!

Медичи, прищурившись, посмотрел на Сириуса, но уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.

— Блэк, не хвались, — сказал он, его тон был сухим, но с ноткой юмора. — Я знаю свое дело. А ты держи свои шуточки при себе, пока я не проклял тебя.

Нарцисса, все еще держа руку Беллатрисы, повернулась к Ресе, ее голос был тихим, но полным решимости.

— Реса, мы должны сообщить Меде, — сказала она, ее глаза блестели от слез. — Она… она должна знать, что Белла свободна. И Мине.

Реса кивнула, ее лицо стало серьезным, но в глазах мелькнула искра надежды.

— Мы расскажем, — сказала она. — Меде первой. И Мине… мы найдем способ провести её сюда. А пока, Белла, Руди, Басти, вы под нашей защитой. Никто больше не причинит вам вреда.

Беллатриса, с трудом приподнявшись на локтях, посмотрела на сестру и кузенов. Ее глаза, несмотря на слабость, горели знакомым огнем, а голос, хоть и хриплый, был полон силы.

— Если я выберусь, — прохрипела она, — Дамблдор пожалеет, что родился. И… спасибо, Цисси. Реса. Даже тебе, Сириус. Не думала, что скажу это.

Сириус, хмыкнув, подмигнул, его обычная ухмылка вернулась.

— Не привыкай, Белла, — сказал он. — Но рад, что ты еще можешь огрызаться. Это хороший знак.

***

Как только Реса, Сириус и Нарцисса вышли из палаты, Нарцисса, не теряя времени, отправила патронус к Андромеде Тонкс. Серебристый свет ее патронуса — грациозной лебеды — исчез в коридоре, унося короткое, но срочное сообщение: «Белла, Рудольфус и Рабастан в Мунго. Они свободны. Приходи. Цисси».

Андромеда, получив сообщение в своем скромном доме, замерла, ее руки задрожали, сжимая чашку чая. Она плюнула на все — на осторожность, на риск быть замеченной сторонниками Дамблдора, на хрупкое перемирие с магическим миром, которое она поддерживала, скрываясь после разрыва с семьей. Беллатриса, ее сестра, по которой она безумно скучала, и которую она столько лет мечтала увидеть, была жива. Андромеда, не раздумывая, схватила мантию и аппарировала к Мунго, ее сердце колотилось от смеси надежды и страха.

Войдя в палату, Андромеда остановилась на пороге, ее дыхание сбилось, когда она увидела Беллатрису. Аурелио Медичи, все еще стоявший у входа, пропустил ее, но его взгляд был настороженным.

— Только недолго, — сказал он. — Она слаба.

Андромеда, не обращая внимания на его слова, бросилась к кровати сестры. Ее глаза, такие же темные, как у Беллатрисы, наполнились слезами. Она опустилась на колени рядом с кроватью, ее руки дрожали, когда она коснулась лица сестры.

— Белла, — прошептала она, ее голос сорвался. — Я думала… я думала, ты потеряна навсегда. Слава Мерлину, что ты выжила.

Беллатриса, увидев сестру, замерла. Ее глаза расширились, а затем, впервые за годы, в них мелькнула уязвимость. Она сжала руку Андромеды, ее пальцы были слабыми, но хватка — отчаянной.

— Меда… — прохрипела она, ее голос дрожал. — Ты… пришла? Не боишься слежки?

Андромеда, глотая слезы, кивнула.

— Конечно, пришла, глупая, — сказала она, ее голос был полон любви и боли. — Ты моя сестра. Я скучала… так сильно.

Рудольфус и Рабастан, лежавшие неподалеку, слабо повернули головы, их глаза расширились при виде Андромеды. Но их внимание быстро переключилось, когда Беллатриса, собрав силы, задала вопрос, который мучил ее с момента пробуждения.

— Меда… Цисси… — прохрипела она, ее голос стал резче. — Моя дочь… Мина. Где она? Она… жива?

Рудольфус, услышав это, резко приподнялся, его лицо исказилось от шока. Рабастан, лежавший рядом, тоже замер, его глаза расширились.

— Дочь? — пробормотал Рудольфус, его голос дрожал. — Белла… ты говорила, что она… что она погибла…

Беллатриса покачала головой, ее глаза наполнились слезами, что было редкостью для нее.

— Я не знала, — прошептала она. — Я думала… я думала, ее забрали. Мать успела шепнуть, что они с отцом знают где она, но нас вывели из комнаты.

Реса, стоявшая в стороне, шагнула ближе, ее лицо было серьезным, но мягким. Она опустилась на корточки рядом с Беллатрисой.

— Белла, — сказала она тихо, — твоя дочь жива. Ее зовут Гермиона. Я вытащила ее из горящего мэнора, мы с Северусом воспитали ее. По документам я сейчас ее мать — так было проще защитить ее, дать мне возможность вмешиваться. Она долгое время считалась магглорожденной, чтобы никто не связал ее с вами. Мы скрывались в маггловском мире. Но она ваша, Белла. Твоя и Рудольфуса.

Беллатриса замерла, ее дыхание сбилось. Рудольфус, услышав это, сжал кулаки, его глаза блестели от слез, которые он пытался сдержать.

— Гермиона… — все еще не веря шептал он. — Наша девочка… жива?

Рабастан, все еще слабый, посмотрел на Ресу, его голос был едва слышен.

— Почему… почему ты не сказала раньше? — спросил он.

Реса, опустив взгляд, ответила:

— Мы не могли рисковать. Дамблдор, его люди… они бы использовали ее против вас. Против Лорда. Но теперь… я приведу ее, Белла. Она знает правду. Она сильная, умная. Вы будете ею гордиться.

Нарцисса, смахнув слезу, кивнула.

— Гермиона сейчас у нас, в Мэноре, с Драко и Гарри Поттером, — сказала она. — Она в безопасности. Но, Белла, нам нужен повод, чтобы не привлечь Дамблдора.

Беллатриса, сжав руку Андромеды, посмотрела на Ресу, ее глаза были полны решимости.

— Приведи ее, — сказала она, ее голос стал тверже. — Я хочу увидеть мою дочь. И… если Дамблдор посмеет тронуть её, я вырву его сердце.

Реса, кивнув, добавила, понизив голос еще сильнее:

— Белла, есть еще кое-что. Лорд… он жив. Но он в беде. Нам нужна твоя помощь, когда ты восстановишься. Есть одна вещь в банке Гринготтс — последняя часть его души. Мы должны забрать ее, чтобы покончить с этим.

Беллатриса, несмотря на слабость, усмехнулась, ее глаза сверкнули.

— Лорд жив? — сказала она. — Тогда я встану. Ради него. Ради Мины. Ради нас всех.

Андромеда, сжав руку сестры, посмотрела на Ресу.

— Я помогу, я догадывалась, смотря на все ваши действия, что вы будете действовать против Альбуса, но теперь я с вами, — сказала она. — Ради Беллы. Ради семьи.

Рудольфус и Рабастан, все еще переваривая новость о дочери и племяннице, кивнули, их лица были полны решимости. Реса, Сириус и Нарцисса переглянулись, понимая, что их миссия только что стала еще сложнее. Попрощавшись, они вышли из палаты, оставив Аурелио следить за Лестрейнджи. Медичи, провожая их взглядом, пробормотал:

— Блэки… и их семейные драмы. Это хуже дементоров.

***

В гостиной Гриммо 12 Реса Блэк, Сириус Блэк и Нарцисса Малфой обсуждали, как организовать встречу Гермионы с ее родителями, Беллатрисой и Рудольфусом Лестрейнджами, не вызывая подозрений у сторонников Дамблдора. Реса, потирая виски, хмурилась, перебирая сложные планы, чтобы замаскировать визит под случайность.

— Нам нужен повод, — сказала она, ее хрипловатый голос был полон тревоги. — Если Гермиона просто явится в Мунго, кто-нибудь из Ордена Феникса может заметить. Дамблдор будет выяснять все, когда узнает, что они на свободе.

Сириус, развалившийся в кресле с кружкой кофе, закатил глаза и ухмыльнулся.

— Реса, ты слишком усложняешь, — сказал он, его тон был легким, но уверенным. — Самый простой план — это вообще не план. Я беру Гарри в Мунго, якобы чтобы поправить его зрение. Очки ему и правда мешают, а целители могут подправить это за пять минут. Гермиона идет с нами как подруга. Аурелио проведет вас с ней в палату Лестрейнджей, и никто ничего не заподозрит.

Нарцисса, сидевшая с идеальной осанкой, кивнула, ее глаза блестели от одобрения.

— Сириус прав, — сказала она. — Простота — лучший способ. Аурелио работает с нами, он прикроет.

Реса, вздохнув, кивнула, ее лицо смягчилось.

— Хорошо, — сказала она. — Пусть будет так, но если, что-то пойдет не так, я спрошу с тебя, братец.

Сириус, хохотнув, подмигнул.

— Договорились, сестренка, — сказал он. — Но я знаю, что это сработает.

***

На следующий день Сириус, Гарри и Гермиона аппарировали к Святому Мунго. Гарри, теребя свои очки, выглядел слегка смущенным, но согласился с планом, понимая, как важно это для Гермионы. Гермиона, сжимая в руках книгу, которую она взяла для вида, была напряжена, ее щеки слегка покраснели от волнения, мысль о встрече с родителями — заставляла ее сердце биться быстрее.

Медичи встретил их в холле Мунго, его мрачная фигура выделялась среди суетящихся целителей. Его взгляд скользнул по ним и он, не говоря ни слова, кивнул в сторону коридора.

— Поттер, иди к целителю по зрению, — сказал он. — Блэк, ты с ним. Я займусь девочкой.

Сириус, подмигнув Гермионе, повел Гарри к кабинету целителя, а Аурелио, наложив легкое отвод глаз, провел Гермиону в палату Лестрейнджей. Дверь за ними закрылась, и магический барьер заглушил звуки больницы.

Беллатриса, лежавшая на кровати, приподнялась, увидев Гермиону. Ее глаза, все еще затуманенные расширились, и она сжала простыни, ее дыхание сбилось. Рудольфус, сидевший рядом, замер, его взгляд был прикован к девушке, которую он последний раз видел полугодовалой крошкой. Рабастан, посмотрел на Гермиону с удивлением, но в его глазах мелькнула искра радости.

— Звездочка… — прошептала Беллатриса, ее голос дрожал от эмоций. — Моя девочка…

Гермиона, сглотнув ком в горле, шагнула ближе, ее руки дрожали, но она старалась держаться уверенно.

— Меня зовут Гермиона, — сказала она тихо, ее голос был мягким, но твердым. — Я… я ваша дочь. Крестные растили меня с правдой о вас.

Беллатриса, не сдержав слез, протянула к ней руки. Гермиона, отбросив сомнения, бросилась к матери и обняла ее, уткнувшись лицом в ее плечо. Беллатриса, несмотря на слабость, обняла дочь так крепко, как только могла, ее пальцы дрожали, когда она гладила волосы Гермионы.

— Ты здесь, — прошептала Беллатриса, ее голос сорвался. — Моя девочка… я думала, я потеряла тебя.

Рудольфус, поднявшись с кровати, подошел к ним, его глаза блестели от слез. Он положил руку на плечо Гермионы, его голос был слабым, но полным тепла.

— Гермиона, — сказал он, — ты… ты так похожа на нас обоих. Но глаза… мои. Прости, что мы не были с тобой.

Гермиона, отстранившись, посмотрела на отца, ее глаза были влажными, но она улыбнулась.

— Вы не виноваты, — сказала она. — Реса и Северус… они заботились обо мне. Я росла в обычном мире, …я хочу узнать вас не только по рассказам близких.

Рабастан, все еще слабый, улыбнулся.

— Ты сильная, — сказал он тихо. — Как Белла. Мы гордимся тобой, даже не зная тебя.

Аурелио, стоя у двери, кашлянул, напоминая о времени, но Беллатриса, воодушевленная встречей, посмотрела на него с такой решимостью, что он отступил.

— Аурелио, — сказала она, ее голос стал тверже, — я хочу видеть сестру. И я хочу помочь. Позови Меду. И… мне нужно встать.

Медичи, хмыкнув, покачал головой, но в его глазах мелькнула искра уважения.

— Вы едва держитесь, Белла, — сказал он. — Но я знаю, что спорить с вами бесполезно. Я позову Андромеду.

***

Час спустя Андромеда Тонкс вошла в палату, ее глаза были красными от слез, но лицо — решительным. Она обняла Беллатрису, и сестры, впервые за годы, смогли поговорить без страха и боли. Беллатриса, воодушевленная встречей с Гермионой и поддержкой Андромеды, настояла на немедленных действиях. Андромеда вызвала Ресу в Мунго после ухода ребят с Сириусом.

— Реса, — сказала она, ее голос был слабым, но полным огня. — Ты говорила про банк. Про Лорда. Я иду с вами. Чашу нужно забрать.

Реса, обменявшись взглядом с Андромедой, попыталась возразить.

— Белла, ты едва ходишь, — сказала она. — Мы справимся.

Но Беллатриса, сжав кулаки, покачала головой.

— Это Его чаша, — сказала она. — Я спрятала ее для него. Я закончу это.

Аурелио, вздохнув, согласился сопроводить их, наложив на Беллатрису поддерживающие чары, чтобы она могла передвигаться. Рудольфус и Рабастан, слишком слабые, остались в палате, но их глаза горели решимостью, когда они пожелали сестрам удачи.

Аурелио, Реса, Беллатриса, Андромеда аппарировали к Гринготтсу, их мантии были скрытые чарами, наложенными Андромедой. Беллатриса, поддерживаема сестрой, выглядела бледной, но ее глаза горели упрямством. Гоблины, охранявшие вход, пропустили их после того, как Беллатриса прошла проверку крови.

Они спустились в подземелья на тележке, управляемой гоблином по имени Грипхук, чьи глаза подозрительно блестели. Сейф Лестрейнджей был глубоко под землей, окруженный защитными чарами и драконом, чье рычание эхом отдавалось в туннелях. Беллатриса, опираясь на Ресу, шептала заклинания, отключая ловушки, которые она сама установила годы назад.

— Я знала, что это пригодится, — пробормотала она, ее голос дрожал от усилий. — Лорд доверял мне… и я не подведу.

Реса, держа палочку наготове, обезвреживала дополнительные чары, пока Андромеда помогала сестре. Медичи, стоя у входа в сейф, следил за коридором, готовый к любым сюрпризам.

Внутри сейфа, среди гор золота и артефактов, стояла чаша Хельги Хаффлпафф, окруженная темной аурой. Беллатриса, сжав зубы, подошла к ней и, используя перчатки, зачарованные Веселой, осторожно подняла чашу. Реса тут же подставила экранирующий мешок, сотканный из паучьего шелка, и чаша исчезла внутри, ее магия была подавлена.

— Готово, — выдохнула Беллатриса, ее лицо покрылось испариной.

Грипхук, наблюдавший за ними, хмыкнул, но ничего не сказал. Реса, заметив его взгляд, бросила ему пару галлеонов.

— За молчание, — сказала она тихо. — И за то, чтобы тележка ехала быстрее.

Обратный путь прошел без происшествий, хотя дракон в туннеле зарычал, учуяв магию крестража. Вернувшись на поверхность, они разделились Реса аппарировала в Гриммо 12, где она спрятала мешок с чашей в сейф, защищенный рунами Нарциссы. А Беллатриса с сестрой и Аурелио вернулись в больницу.

Беллатриса, рухнув на кровать, выглядела изможденной, но ее глаза сияли триумфом.

— Я сделала это, — сказала она, ее голос был слабым, но гордым. — Для Лорда. Для Мины.

Андромеда, сжав ее руку, улыбнулась.

— Ты всегда была упрямой, Белла, — сказала она. — Но я горжусь тобой.

Медичи проверил ее состояние, и качал головой, но Блэков просто так не остановить, и попросил Андромеду покинуть палату. Та обняла сестру и попрощавшись с остальными покинула больницу.

***

Реса, посмотрев на сейф, кивнула брату.

— Мы почти закончили, — сказала она. — Осталось собрать Лорда… и разобраться с Дамблдором.

— Скорее бы, — хмыкнув сказал Сириус. — Хочется на простор.

***

Димитрий Крамов, сидя в уютной гостиной своего временного дома, получив совой сообщение от Ресы: Беллатриса, несмотря на свое состояние, сумела добраться до крестража — чаши Хаффлпафф — и передала ее в экранирующем мешке. Димитрий, потирая отрастающую бороду, только хмыкнул, его фигура покачивалась от сдерживаемого смеха. Он вспомнил недавнюю шутку Веселы, пересказанную ею от Северуса Снейпа: «Если Виктор женится на Гермионе, Лестрейнджи штурмом возьмут наш дом, чтобы вернуть дочь». Димитрий, ухмыльнувшись, пробормотал:

— Бедный мой мальчик, — сказал он, качая головой. — С такой боевой тещей, как эта, ему придется держать палочку наготове. Но, Мерлин, она молодец. Через пару дней из тюрьмы встать, и справиться с темным артефактом, сильна баба.

Виктор, сидевший неподалеку и листавший книгу о квиддиче, покраснел до корней волос, услышав слова отца. Он был жутко смущен, но в глубине души радовался, что родители полностью и безоговорочно одобрили его чувства к Гермионе. Весела, поправляя свою шаль, подмигнула сыну.

— Не переживай, Вик, — сказала она, ее голос был теплым, но с ноткой лукавства. — Гермиона — умница, а Беллатриса… ну, думаю устроит тебе проверку, что узнать достоин ли ты. А ты достоин, правда?

Виктор, пробормотав что-то невнятное, уткнулся в книгу, но его щеки все еще горели. Димитрий, хохотнув, похлопал его по плечу.

— Ладно, сын, — сказал он. — Главное, не давай ей повод штурмовать наш дом. А теперь давай к делу.

***

Димитрий и Весела сели за широкий дубовый стол, заваленный пергаментами, испещренными рунами и сложными расчетами. Они перепроверяли формулы для ритуала, который должен был собрать Темного Лорда из его крестражей, воссоединив разорванные куски его души. Димитрий, скрупулезно проверял каждую деталь, а Весела, чьи знания в ритуальной магии были не менее впечатляющими, добавляла свои заметки, бормоча о «безответственном использовании некромантии».

— Если все верно, — сказал Димитрий, постукивая пером по пергаменту, — ритуал можно провести 13 января. Дети к тому времени вернутся в Хогвартс, и мы сможем сосредоточиться на этой… серьезной работе. Все у нас в руках, остается только убедиться, что Лорд не выкинет что-нибудь в последний момент.

Весела, подложив под щеку руку, хмыкнула.

— Том по словам Абраксаса всегда был склонен к театральности, — сказала она. — Но с нашей помощью он либо станет собой, либо… я всегда могу угостить его пирожком и прочитать лекцию о плохих жизненных решениях.

Димитрий расхохотался, его громкий смех заполнил комнату.

— Весела, ты единственная, кто может заставить Темного Лорда есть пирожки и чувствовать себя виноватым, — сказал он. — Но давай закончим расчеты. Я не хочу, чтобы что-то пошло не так.

***

Сириус Блэк, все еще переваривая новости о крестражах, гостящем у него в доме Лорде и встрече Гермионы с Лестрейнджами, вдруг вспомнил о пленнике, запертом в подвале. Питер Петтигрю, он же Хвост, сидел под чарами Incarcerous и Silencio, связанные им с такой силой, что даже его крысиная форма не помогла бы ему сбежать. Сириус, с гневно блестящими глазами, решил, что пришло время для «дружеского» разговора.

Он спустился в подвал, где Питер, лежал на полу, его лицо было бледным, а глаза бегали от страха. На нем все еще висел бант, который он в шутку наколдовал во время их пьяной новогодней вылазки. Сириус, увидев это, не смог сдержать мрачной ухмылки.

— Хвост, — сказал он, его голос был обманчиво спокойным, но глаза горели яростью. — Уютно устроился? Бант тебе идет, знаешь ли.

Питер, несмотря на Silencio, попытался что-то промычать, его лицо исказилось от ужаса. Сириус, сняв чары молчания, скрестил руки и наклонился ближе, его палочка небрежно покачивалась в руке.

— Давай поболтаем, — сказал он, его тон стал холоднее. — Ты предал Джеймса и Лили. Ты подставил меня. И теперь я узнаю, что ты знал, где Лорд, и молчал. Хочешь объяснить, почему я не должен превратить тебя в шашлык?

Питер, дрожа, заговорил, его голос был высоким и прерывистым.

— Сириус, я… я не хотел! — пробормотал он. — Директор… он заставил меня! Я был напуган, я не знал, что делать! Я… я просто хотел выжить!

Сириус, сжав кулаки, шагнул ближе, его глаза сверкнули.

— Выжить? — рявкнул он. — Джеймс и Лили мертвы из-за тебя! Гарри рос без родителей! А ты бегал в крысиной шкуре, прячась у Уизли! Думаешь, твои оправдания спасут тебя?

Питер, съежившись, зажмурился, его лицо покрылось потом.

— Пожалуйста, Сириус, — прошептал он. — Я… я расскажу все! Директор знает где я был! Это его задание, чтобы я искал Лорда! Я могу помочь!

Сириус, стиснув зубы, отступил, его палочка все еще была направлена на Питера.

— О, ты поможешь, Хвост, — сказал он, его голос был полон угрозы. — Ты расскажешь все, что знаешь, до последней детали. И если я увижу хоть намек на ложь, этот бант станет последним, что ты увидишь.

Он наложил Silencio обратно, оставив Питера дрожать в одиночестве. Поднимаясь наверх, Сириус пробормотал:

— Надо позвать Ресу и Снейпа. Этот крысеныш знает больше, чем говорит.

Все трое стояли перед связанным Питером Петтигрю, который дрожал на наколдованном стуле, все еще украшенном бантом, наложенным Сириусом в новогоднюю ночь. Его лицо было бледным, глаза бегали от страха, а пот стекал по лбу. Сириус, с гневно блестящими глазами, снял Silencio с Питера, его палочка угрожающе покачивалась в руке.

— Говори, Хвост, — рявкнул Сириус, его голос был холодным, как лед. — И не вздумай врать. Почему ты предал Джеймса и Лили? Почему бегал за Дамблдором? И что ты знаешь о Лорде?

Питер, съежившись, заговорил, его голос был высоким и прерывистым.

— Сириус, я… я не хотел! Он угрожал мне смертью матери! — пробормотал он, его руки дрожали в магических веревках. — Это был Дамблдор! Он позвал меня в 80 году и заставил шпионить в ставке у Лорда, и потом приказал привести его к Поттерам. Он поймал меня после твоего ареста! Он знал, что мы анимаги.

Северус, скрестив руки, прищурился, его черные глаза буравили Питера.

— Дамблдор, — повторил он, его голос был ядовитым. — И что он сделал? Пригрозил Азкабаном? Или пообещал защиту?

Питер, сглотнув, кивнул, его взгляд метался между Сириусом и Снейпом.

— Он… он сказал, что спрячет меня, — пробормотал он. — Сказал, что я должен следить за Лордом, когда тот появится. В том году Альбус дал мне задание — найти его, узнать, где он, и… помочь воскреснуть. Он дал мне записи, формулы, как это сделать. Он знал, что Лорд жив, но… я не мог ослушаться!

Реса, стоя рядом, наклонилась ближе, ее хрипловатый голос был полон сдерживаемой ярости.

— И ты, зная это, жил у Уизли? — спросила она, ее глаза сверкнули. — Артур и Молли знали, кто ты?

Питер, опустив взгляд, кивнул.

— Они знали, — прошептал он. — Дамблдор привел меня к ним. Сказал, что мне нужно спрятаться, ведь меня ищут люди Лорда. Я жил на их чердаке… потом ездил в Хогвартс с Перси. А позже… с Роном. Это был приказ — следить, собирать слухи, искать Лорда.

Сириус, сжав кулаки, шагнул ближе, его голос дрожал от гнева.

— Ты жил в их доме, ел их еду, спал в комнате их сына, — прорычал он, — и все это время был шпионом? Ты следил за Гарри?!

Питер, вздрогнув, зажмурился.

— Да! — выпалил он. — Я был соглядатаем! На первом курсе Гарри я докладывал Дамблдору обо всех их приключениях — о камне, о тролле, обо всем! Он хотел знать, что делают Гарри, Рон и… и Грейнджер. Она казалась мне подозрительной.

Северус, подняв бровь, хмыкнул, его тон стал ледяным.

— Подозрительной? — переспросил он. — И что именно тебе не нравилось в Гермионе, Хвост?

Питер, нервно сглотнув, посмотрел на Ресу, его голос стал тише.

— Она… она пахла как Блэки, — признался он. — Я сказал Дамблдору. Но не как Сириус… скорее, как ты, Ресала. Я чувствовал это в крысиной форме. Я доложил ему на третьем курсе, когда учуял твой запах, Сириус, от кота Грейнджер. Я тогда побежал к Дддддиректору.

Реса замерла, ее глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки.

— Так вот почему Альбус так расспрашивал о ней, — сказала она, ее голос был холодным. — Ты сказал ему, что она пахнет как я?

Питер кивнул, его лицо исказилось от страха.

— Да, — пробормотал он. — Я сказал, что она похожа на тебя, Реса. Но он… он не стал копать дальше. Сказал, что это не важно. Но я знал, что она не просто магглорожденная.

Северус, хмыкнув, посмотрел на Ресу, его губы изогнулись в мрачной усмешке.

— Дамблдор, как всегда, играет в свои игры, — сказал он. — Похоже он знает, что Гермиона — дочь Беллатрисы и Рудольфуса, но решил держать это в тайне. Умно. И подло.

Сириус, стиснув зубы, ткнул палочкой в сторону Питера.

— Продолжай, Хвост, — сказал он. — Что ты делал с Лордом? Ты нашел его. Почему не доложил Дамблдору?

Питер, дрожа, опустил голову.

— Я нашел Лорда… — прошептал он. — Я знал, как собрать гомункула, Дамблдор дал мне записи. Я помог его… собрать. Но когда он вернулся, даже в таком виде… он был слишком силен. Я не мог связаться с Дамблдором! Лорд… он бы убил меня. Я просто делал, что мне велели. Готовил все, как мы обсуждали с Дамблдором на третьем курсе Поттера — следить, собирать информацию, ждать.

Реса, скрестив руки, посмотрела на Питера с отвращением.

— Ты знал, что Лорд жив, знал, где он, и молчал, — сказала она. — Ты предал всех — Поттеров, нас, даже Дамблдора. И теперь ты сидишь здесь, с этим нелепым бантом, и ждешь пощады?

Питер, зажмурившись, затрясся.

— Пожалуйста, — пробормотал он. — Я расскажу все! Дамблдор… он планировал использовать Лорда, чтобы заманить Гарри! Он знал, что Лорд вернется, и хотел контролировать это! Я… я просто пешка!

Северус, шагнув ближе, наклонился к Питеру, его голос был тихим, но угрожающим.

— Пешка, которая предала своих друзей, — сказал он. — Ты расскажешь нам все, Хвост. Каждую деталь, каждый разговор с Дамблдором. И если я увижу, что ты лжешь, я сам скормлю тебя дементорам.

Сириус, хмыкнув, добавил:

— И я помогу. Но сначала, Хвост, скажи — что Дамблдор планировал с Гермионой? Почему он так интересовался ею?

Питер, сглотнув, посмотрел на Ресу, его голос дрожал.

— Он… он подозревал, что она связана с Лестрейнджами, — сказал он. — Но не был уверен. Он говорил, что если она дочь Беллатрисы, то она может быть… ключом. К чему, я не знаю! Он никогда не объяснял!

Реса, сжав кулаки, посмотрела на Северуса.

— Он знал, — сказала она, ее голос был полон ярости. — Дамблдор знал о Гермионе и молчал.

Северус, кивнув, выпрямился.

— Это его стиль, — сказал он. — Но теперь мы знаем больше. Хвост, ты будешь говорить. И молиться, чтобы мы были милосерднее, чем Дамблдор.

Сириус, наложив Silencio обратно на Питера, повернулся к Ресе и Снейпу.

— Мы должны рассказать Лорду, — сказал он, его глаза все еще горели гневом. — И Беллатрисе. Если Дамблдор использовал Гермиону, они захотят его голову.

Реса, кивнув, добавила:

— И мы должны быть готовы к 13 января. Если ритуал пройдет, Лорд вернется. И тогда Дамблдору конец.

Северус, бросив последний взгляд на дрожащего Питера, пробормотал:

— Пусть сидит. Его показания нам еще пригодятся. А теперь… пора готовиться к финалу. Блэк, у вас вообще приличные люди остались в вашей компашке.

— С учетом всех новостей, даже не знаю, — почесал он голову скривившись. — Рем, после пьянки со мной пропал и не пришел после оправдания.

— Надо будет потом связаться с Сивым, — вздохнул Северус не любивший оборотней по естественным причинам — Может он что-то расскажет о своем сыне стаи.

Они вышли из подвала, оставив Питера в темноте, его розовый бант нелепо контрастировал с мрачной реальностью. Впереди их ждал ритуал, который изменит все, и правда, которую они только начали раскрывать.

***

Альбус Дамблдор сидел за своим столом в кабинете, окруженный мигающими магическими приборами и портретами бывших директоров, которые шептались между собой. Его обычно спокойные голубые глаза за очками были прищурены, а пальцы нервно постукивали по пергаменту с отчетом о последнем заседании МКМ, которое он, к своему раздражению, пропустил из-за «потерянного» приглашения. Внезапно в камине вспыхнуло зеленое пламя, и из него шагнул Кингсли Шеклболт, его темная мантия слегка дымилась от пороха .

— Альбус, — начал Кингсли, его глубокий голос был спокойным, но с ноткой напряжения, — у меня новости. Плохие.

Дамблдор поднял взгляд, его брови сдвинулись, а рука замерла над чашкой с лимонными дропсами.

— Плохие новости, Кингсли? — переспросил он, его тон был мягким, но в нем чувствовалась сталь. — Говори.

Кингсли, поправив мантию, сел в кресло напротив, его лицо было хмурым.

— Лестрейнджи, — сказал он, понизив голос. — Они в Святом Мунго на лечении. Их держат в зачарованной палате на пятом этаже, под охраной, но они там.

Дамблдор замер, его глаза сузились, а пальцы сжали край стола так, что дерево скрипнуло.

— В Мунго? — переспросил он, его голос стал ледяным. — И как, во имя Мерлина, эта новость прошла мимо меня? Почему я узнаю об этом только сейчас?

Кингсли, слегка кашлянув, отвел взгляд, явно не желая углубляться в детали.

— Я… э-э… узнал это от подруги, — сказал он, его обычно уверенный тон дрогнул. — Она работает колдомедиком в Мунго, на третьем этаже, в отделении травм от магических существ. Она не видела Лестрейнджей сама, но слышала от коллег на пятом этаже, что там держат кого-то важного под усиленной охраной. Она упомянула имена Беллы и Рудольфуса… случайно, во время разговора.

Дамблдор прищурился, его взгляд стал острым, как лезвие.

— Случайно? — переспросил он, его голос был обманчиво мягким. — И как часто ты обсуждаешь дела Ордена с этой… подругой, Кингсли?

Кингсли, явно смутившись, потер затылок.

— Это не совсем так, Альбус, — сказал он, стараясь сохранить достоинство. — Мы… иногда общаемся. Она упомянула это, потому что слухи ходят по больнице. Колдомедики болтают, ты же знаешь. Но она не знает, кто к ним приходит, — пятый этаж закрыт даже для большинства персонала.

Дамблдор откинулся в кресле, его пальцы сложились домиком, а глаза сверкнули гневом, который он редко показывал.

— Значит, слухи о Лестрейнджах гуляют по Мунго, а я, глава Визенгамота, узнаю об этом от аврора, который услышал это от своей… подруги? — Его голос стал тише, но от этого только более угрожающим. — Это неприемлемо, Кингсли. Мы не можем позволить себе такие промахи. Кто еще знает? И почему Снейп или Тед Тонкс не доложили мне?

Кингсли, выпрямившись, поднял руки, пытаясь успокоить директора.

— Северус, вероятно, не знает, — сказал он. — Он редко бывает в Мунго, а Тонкс… он, сейчас, переведен в детское отделение, многие после каникул болеют. Маргари говорила, что Медичи, что лечит Лонгботтомов лично следит за их палатой и никого не подпускает. Но я не думаю, что это широко известно. Слухи пока только среди колдомедиков.

Дамблдор, сжав губы, встал и прошелся по кабинету, его мантия шуршала по каменному полу. Фоукс, сидевший на жердочке, издал низкий тревожный звук, чувствуя настроение хозяина.

— Беллатриса и Рудольфус на свободе… или почти на свободе, — пробормотал Дамблдор, его голос был полон сдерживаемой ярости. — И я узнаю об этом через сплетни? Это возмутительно. Если они восстановились, значит, кто-то помог им. Кто-то внутри Мунго. Или… — Он замолчал, его глаза сузились. — Кто-то из наших.

Кингсли, нахмурившись, покачал головой.

— Не думаю, что это предательство, Альбус, — сказал он. — Скорее, кто-то вроде Медичи действует по своим мотивам. Но я могу выяснить больше. Поговорю с Маргари еще раз, аккуратно.

Дамблдор резко повернулся, его взгляд пронзил Кингсли.

— Аккуратно? — переспросил он. — Кингсли, если твоя подруга проболтается кому-то еще, это может стоить нам всего. Лестрейнджи — не просто пациенты, они угроза. Если они могут восстановиться, значит, они могут вернуться к Тому. А мы до сих пор не нашли все крестражи.

Кингсли, кивнув, встал, его лицо стало решительным.

— Я понял, Альбус, — сказал он. — Я поговорю с ней и выясню, что известно на пятом этаже. Но нам нужно действовать быстро. Если Лестрейнджи в Мунго, кто-то их навещает. Может, Сириус или его сестра?

Дамблдор, вернувшись к столу, взял лимонный дропс, но не стал его есть, а сжал в руке, словно пытаясь сдержать гнев.

— Сириус… — пробормотал он. — Или Гермиона. Она их дочь, в конце концов. Мерлин, как я мог упустить это? — Он посмотрел на Кингсли, его глаза сверкнули. — Узнай все, что можешь. И никому ни слова, даже в Ордене. Если это правда, мы должны быть готовы.

Кингсли кивнул и направился к камину, но остановился, обернувшись.

— Альбус, — сказал он, — если Лестрейнджи свободны, это значит, что кто-то им помог оправдаться. А этот кто-то явно должен быть высокого уровня, раз в Визенгамоте не стали проводить повторный суд.

Дамблдор, глядя в пустоту, кивнул.

— Именно это меня и пугает, — сказал он тихо. — И то, что я узнал об этом последним.

Камин снова вспыхнул зеленым, и Кингсли исчез, оставив Дамблдора в тишине кабинета. Портреты притихли, а Фоукс издал протяжный крик. Дамблдор, сжав кулак, разбил чашку в пыль, его лицо было мрачнее тучи. Лестрейнджи, Мунго, предательство — все это было лишь частью головоломки, которую он, к своему бешенству, не мог собрать.

***

Хогвартс-Экспресс мчался через заснеженные поля, его вагоны гудели от гомона возвращающихся студентов. Гарри, Гермиона, Рон и Виктор сидели в одном купе, радуясь встрече после зимних каникул. К ним присоединилась Флер Делакур, которая была во Францию на каникулах, но решила попробовать отправиться в Хогвартс на поезде. Ее улыбка была, как всегда, ослепительной, но с ноткой озорства.

— Я напрошусь к тебе в гости летом, Гермиона, — сказала Флер, подмигнув. — Этот твой Сириус Блэк… слишком интересный мужчина. Надо брать его, пока он не зажил светской жизнью и не окрутил всех лондонских ведьм!

Гермиона, покраснев, но не смогла сдержать улыбки.

— Флер, Сириус — мой дядя, — сказала она, стараясь звучать строго. — И он… ну, он не совсем готов к светской жизни. Он больше занят тем, чтобы балагурить и потихоньку вливается в жизнь.

Виктор, сидевший рядом с Гермионой, хмыкнул, его лицо слегка покраснело от упоминания Сириуса.

— Он… громкий человек, — сказал он. — Но хороший. Хотя я не хочу с ним всерьез спорить.

Рон, жуя шоколадную лягушку, расхохотался.

— Да уж, Сириус — тот еще тип, — сказал он. — Но, Флер, если ты думаешь, что можешь его приручить, я хочу это видеть!

Гарри, теребя свое золотое яйцо — подсказку для второго этапа Турнира Трех Волшебников, — посмотрел на Флер.

— Кстати, Флер, ты разгадала загадку яйца? — спросил он, его зеленые глаза блестели от любопытства. — Мы с Гермионой голову сломали, пока не показали его Сириусу.

Флер, вздохнув, покачала головой, ее лицо стало печальным.

— Увы, нет, — сказала она, поправляя прядь волос. — Это яйцо… оно просто воет, как банши. Я пробовала все — чары, зелья, даже пела ему, но ничего.

Гарри, ухмыльнувшись, обменялся взглядом с Гермионой.

— Мы тоже не сразу поняли, — сказал он. — Но Сириус, когда услышал яйцо, расхохотался и рассказал, как они с отцом однажды полезли плавать в Черное озеро и поругались с русалками, потому что папа случайно запустил в них Lumos под водой. Крестный сказал, что голос яйца похож на их пение.

Гермиона, кивая, продолжила:

— Мы засунули яйцо в воду в ванной дома, — сказала она, ее голос был полон энтузиазма. — И оно запело! Загадка про русалок — они забрали что-то важное, и нужно спуститься в озеро, чтобы вернуть это.

Флер, широко раскрыв глаза, хлопнула себя по лбу.

— В воду? — воскликнула она. — Mon Dieu, какая я глупая! Это так просто! Спасибо, Гарри, Гермиона. Теперь мне нужно придумать, как дышать под водой…

В этот момент дверь купе отъехала, и в проеме появился Седрик Диггори, его волосы были слегка растрепаны, а улыбка — как всегда, дружелюбная. Он посмотрел на золотое яйцо в руках Гарри, и его глаза сияли от возбуждения.

— Ребята, я на каникулах разгадал яйцо! — сказал он, входя в купе. — Оно… о, вы уже знаете? Русалки, Черное озеро, да?

Гарри, хохотнув, кивнул.

— Ага, Сириус подсказал, — сказал он. — Но ты все равно молодец, что сам разобрался.

Седрик, пожав плечами, сел рядом с Роном.

— Ну, мне помогли в дома, — признался он. — Но раз вы уже знаете, то нам не придется гадать. Хотите, снова позанимаемся вместе в библиотеке? Нам всем нужно найти способ дышать под водой.

Гермиона, оживившись, кивнула.

— Отличная идея, Седрик, — сказала она. — Я уже нашла несколько заклинаний, вроде Головного пузыря. Мы можем проверить их вместе.

Флер, улыбнувшись, добавила:

— Я присоединюсь. Но, Седрик, не думай, что я поделюсь своими секретами!

Седрик, хмыкнув, подмигнул.

— Не переживай, Флер, я и без того обойду тебя, — сказал он, его тон был игривым. — Но договорились, ребята, библиотека после ужина?

Все кивнули, и Седрик, поболтав еще немного о турнире и шутя о том, как русалки могут быть «не в настроении», попрощался и отправился к своим друзьям в соседнее купе. Рон, глядя ему вслед, пробормотал:

— Он слишком добрый для хаффлпаффца, — сказал он, но в его голосе не было злобы. — Хотя, если он обойдет нас в турнире, я ему устрою.

Гермиона, пихнула его локтем.

— Рон, сосредоточься, — сказала она. — Нам нужно помочь Гарри и Виктору подготовиться. Это не шутки.

Виктор, посмотрев на Гермиону, улыбнулся, его обычно серьезное лицо смягчилось.

— Мы справимся, — сказал он. — Не волнуйся.

Флер, хихикнув, наклонилась к Гермионе.

— Ох, Гермиона, держи его крепче, — шепнула она. — Он уже смотрит на тебя, как дракон на золото.

Гермиона, покраснев еще сильнее, уткнулась в книгу, а Гарри и Рон расхохотались. Поезд мчался дальше, унося их к Хогвартсу, где их ждали новые испытания, загадки и, возможно, ответы на вопросы, которые они еще не задавали.

***

Андромеда Тонкс, вернувшись домой после визита к Беллатрисе, была готова к отдыху, но вместо этого ее ждал скандал. Нимфадора Тонкс, ее дочь, с розовыми волосами, которые от гнева переливались пурпуром, ворвалась в гостиную, едва Андромеда сняла мантию. Глаза Нимфадоры сверкали, а голос дрожал от ярости.

— Мам, ты серьезно? — выпалила она, скрестив руки. — Ты ходишь к Беллатрисе? К Лестрейнджам? Они же Пожиратели Смерти! Как ты можешь с ними якшаться после всего, что они натворили?

Андромеда, выпрямившись, посмотрела на дочь, ее лицо стало суровым, а темные глаза, так похожие на глаза Беллатрисы, вспыхнули раздражением.

— Нимфадора, хватит, — сказала она, ее голос был резким, но сдержанным. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Сядь и послушай, пока я не наложила на тебя Silencio.

Нимфадора, фыркнув, плюхнулась на диван, но ее лицо все еще пылало возмущением.

— Я слушаю, — буркнула она. — Объясни, почему ты бегаешь к тетке, которая пыталась убить полмира ради своего Лорда!

Андромеда, сжав губы, села напротив, ее руки сложились на коленях, но пальцы слегка дрожали от напряжения.

— Беллатриса — моя сестра, — начала она, ее голос был спокойным, но полным силы. — Да, она сделала ужасные вещи, но ты не знаешь всей правды. Реса и Нарцисса рассказали мне, что произошло. Лестрейнджи не виновны в том, за что их бросили в Азкабан. Это была ловушка Дамблдора. Они были пешками, как и многие из нас.

Нимфадора, широко раскрыв глаза, покачала головой, ее волосы сменили цвет на ядовито-зеленый.

— Ловушка? Мам, ты слушаешь эту Блэк? Она же… она же тоже с Лордом! И Нарцисса — жена Малфоя! Они врут тебе, чтобы вытащить своих!

Андромеда, потеряв терпение, хлопнула ладонью по подлокотнику кресла, ее голос стал громче.

— Хватит, Нимфадора! — рявкнула она. — Ты думаешь, я не умею отличить правду от лжи? Я была в Рейвенкло, девочка, я не глупая. Беллатриса, Рудольфус и Рабастан провели годы в Азкабане за преступление, которого не совершали. Дамблдор знал, кто стоит за нападением на Лонгботтомов, и использовал Лестрейнджей, чтобы отвлечь внимание. А ты… ты веришь каждому слову Кингсли Шеклболта, не задавая вопросов!

Нимфадора, услышав имя Кингсли, замерла, ее лицо побледнело, а волосы стали тускло-коричневыми. Она опустила взгляд, ее голос стал тише.

— Кингсли… он уговаривает меня вступить в Орден Феникса, — призналась она, ее голос дрожал. — Говорит, что я, как аврор, могу помочь. Я… я не знаю, как отказаться. Он так убедительно говорит, мам. Но после того, что ты рассказала… я запуталась.

Андромеда, смягчившись, посмотрела на дочь, ее глаза наполнились болью и сочувствием. Она встала, подошла к Нимфадоре и обняла ее, несмотря на сопротивление. Нимфадора, не выдержав, разрыдалась, уткнувшись в плечо матери, ее волосы теперь были серыми от смятения.

— Прости, мам, — всхлипнула она. — Я не знала… мне говорили, что Лестрейнджи — монстры. Кингсли, Дамблдор… они все так уверены. Я не хотела тебя обидеть.

Андромеда, поглаживая дочь по спине, вздохнула.

— Ты не виновата, Дора, — сказала она тихо. — Дамблдор мастер манипуляций. Но ты моя дочь, и я не позволю Ордену затянуть тебя в их игры. Ты не будешь их пешкой.

Нимфадора, отстранившись, вытерла слезы, ее лицо было красным от рыданий.

— Но что мне делать? — спросила она. — Кингсли не отстанет. И я… я не хочу подвести аврорат. Я только начала учиться.

Андромеда, задумавшись, выпрямилась, ее лицо стало решительным.

— Я придумала, — сказала она. — Ты поедешь учиться во Францию. В Сорбонне есть магическое отделение, факультет магического права. У меня остались связи со школы — моя подруга, профессор Клодин Жири, преподает там. Она поможет тебе устроиться. Первый курс аврората по теории почти совпадает с их программой, так что ты не потеряешь время. А французский подтянешь — или мы с Тедом купим тебе артефакт-переводчик.

Нимфадора, моргнув, посмотрела на мать, ее волосы медленно начали светлеть, приобретая голубой оттенок.

— Франция? — переспросила она. — Сорбонна? Мам, это… это серьезно?

Андромеда, кивнув, улыбнулась, но ее глаза были строгими.

— Серьезно, Дора, — сказала она. — Ты слишком хороша, чтобы быть пешкой в играх Дамблдора. Во Франции ты будешь подальше от Ордена, от Кингсли и его уговоров. Ты выучишься, станешь юристом, а потом решишь, что делать дальше. Но сейчас я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Нимфадора, все еще всхлипывая, кивнула, ее волосы теперь были ярко-голубыми, отражая смесь облегчения и решимости.

— Хорошо, мам, — сказала она. — Я поеду. Но… ты будешь навещать Беллатрису? И Гермиону? Она правда их дочь?

Андромеда, сжав руку дочери, кивнула.

— Да, — сказала она. — Гермиона — дочь Беллы и Рудольфуса. И я буду навещать Беллу. Она моя сестра, Дора, как ты моя дочь. Семья — это важно, даже если она… сложная. Но откуда ты знаешь обо всем этом?

Нимфадора, улыбнувшись сквозь слезы, обняла мать.

— Кингсли сказал. Я люблю тебя, мам, — прошептала она. — И… прости, что накричала.

Андромеда, обняв ее в ответ, ответила:

— Я тоже тебя люблю, Дора. А теперь иди собираться. Я свяжусь с Клодин, и мы отправим тебя во Францию. А Кингсли… пусть попробует найти тебя там.

Нимфадора, хихикнув, кивнула, ее волосы стали ярко-желтыми, как в старые добрые времена. Андромеда, проводив дочь взглядом, вздохнула. Она знала, что борьба с Дамблдором и Орденом только начинается, но теперь ее дочь будет в безопасности — и это было главным.

Андромеда Тонкс, едва отправив Нимфадору собираться для поездки во Францию, села за письменный стол в своей гостиной. Ее руки слегка дрожали, когда она выводила письмо для Ресы, перо царапало пергамент с тревожной поспешностью. Слова Нимфадоры о Кингсли и Ордене Феникса.

Дорогая Реса,

Нимфадора рассказала мне о разговорах с Кингсли, и я сопоставила это с тем, что узнала от тебя и Цисси. Дамблдор знает, что Гермиона — дочь Беллатрисы и Рудольфуса, а не твоя и свободе Лестрейнджей. Будь осторожна — он может попытаться добраться до Гермионы, чтобы манипулировать Беллой или вами. Я отправляю Нимфадору во Францию, подальше от Ордена. Напиши, как защитить Гермиону.

Андромеда

Запечатав письмо и отправив его с совой, Андромеда выдохнула, но ее сердце сжималось от беспокойства. Она поняла, что Дамблдор не остановится, пока не достигнет своей неведомой цели.

***

Тем временем в Хогвартсе Альбус Дамблдор вызвал Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер в свой кабинет под предлогом обсуждения каникул у Сириуса. Его глаза, обычно искрящиеся добродушием, теперь внимательно изучали подростков, сидящих перед ним. Гарри, старался выглядеть непринужденно, а Гермиона, сжимая руки на коленях, держалась с привычной уверенностью, но ее глаза выдавали напряжение.

— Гарри, Гермиона, — начал Дамблдор, его голос был мягким, но с ноткой настойчивости. — Я знаю, вы провели каникулы в доме Сириуса Блэка. Расскажите, как это было? Он… хорошо вас принимал?

Гарри, бросив взгляд на Гермиону, пожал плечами, стараясь казаться равнодушным.

— Ну, нормально, — сказал он, его голос был слегка натянутым. — Сириус… он классный. Показал нам старые артефакты, рассказывал про Хогвартс в его время. Ничего особенного.

Гермиона, кивнув, добавила, ее голос был ровным, но она тщательно подбирала слова:

— Да, профессор. Мы просто отдыхали. Сириус и Реса были очень гостеприимны. Мы с Гарри даже смотрели его коллекцию квиддичных вещей.

Дамблдор, слегка прищурившись, улыбнулся, но его взгляд оставался цепким.

— Понимаю, — сказал он, постукивая пальцами по столу. — А были ли… гости? Может, кто-то из старых знакомых Сириуса? Или, скажем, разговоры о прошлом? О Лестрейнджах, например?

Гарри, почувствовав подвох, напрягся, но быстро взял себя в руки.

— Лестрейнджи? — переспросил он, изображая удивление. — Нет, профессор, ничего такого. Мы просто… болтали о квиддиче и школе. Ну, и о турнире.

Гермиона, поддерживая его, кивнула, ее лицо было непроницаемым.

— Да, мы больше обсуждали загадку яйца, — сказала она. — Сириус помог нам понять, что оно связано с русалками. Это все.

Дамблдор, глядя на них, кивнул, но его глаза не отрывались от Гермионы. Он сделал паузу, словно взвешивая их слова, а затем улыбнулся шире.

— Отлично, — сказал он. — Я рад, что вы нашли время отдохнуть. Но, Гермиона, ты ведь знаешь, что можешь прийти ко мне, если что-то… беспокоит? Семья, прошлое, любые вопросы? Я заметил ты называешь мать — Ресой?

Гермиона, сглотнув, кивнула, ее голос был спокойным, но внутри она кипела.

— Я не привыкла к этому факту, мы договорились, что пока я не меняю фамилию из-за этого — сказала она. — Но все хорошо, сэр.

Дамблдор, откинувшись в кресле, отпустил их, его взгляд провожал их до двери. Когда Гарри и Гермиона вышли, он остался один, в глазах мелькала тень размышлений.

Они явно на одной стороне, — подумал он, его взгляд устремился к портрету Финеаса Найджелуса, который злобно наблюдал за ним. — Девочка… она знает, кто ее родители. Если Питер был прав, она — ключ к Беллатрисе. Я надеялся использовать ее, чтобы вытащить чашу Хаффлпафф из Гринготтса раньше, чем Беллатриса встанет на ноги. Но, похоже, она уже сделала это… или Реса. Проклятье.

Он нахмурился, его мысли закружились вокруг Гарри. Мальчик нужен мне для ритуала. Мантия невидимка у него — важная часть, чтобы завершить план. Но кто-то вытащил кольцо, что срывает планы еще больше. Том, вероятно, уже в игре. Если он вернется раньше, чем я рассчитывал…

Дамблдор вздохнул, его взгляд скользнул к пергаменту на столе, где лежали заметки о крестражах. Я недооценил их. Но у меня еще есть время. Гарри доверяет мне… пока. А Гермиона… ее связь с Лестрейнджами может стать моим преимуществом, если я сыграю правильно.

Он встал, поправил мантию и пробормотал:

— Пора поговорить с Кингсли. И, возможно, с Флетчером. Они найдут способ подобраться ближе.

***

Риддл, все еще обитающий в доме Блэков, сидел за столом, покрытым пергаментами. Его глаза, несмотря на хрупкую оболочку, горели знакомой решимостью. Напротив него Абраксас, потирал виски, размышляя о судьбе их старого друга, Антонина, томящегося в Азкабане. Рядом, на диване, Реса листала записи о ритуале, ее хрипловатый голос изредка прерывал тишину, уточняя детали.

— Том, — начал Абраксас, его голос был низким, но с ноткой раздражения, — мы должны вытащить Антонина. Он не заслужил гнить в Азкабане за то, что Дамблдор подставил его, как и Лестрейнджей. Но как? Дементоры, охрана, магические барьеры… это не прогулка в Хогсмид.

Том, склонив голову, усмехнулся.

— Абраксас, ты всегда был слишком осторожен, — сказал он, постукивая пальцами по столу. — У меня есть план. Гениальный, если позволишь. Мы ловим какого-нибудь мелкого преступника — скажем, наемника из Лютного переулка. Превращаем его в что-то маленькое, вроде жука или монеты. Я иду с тобой в Азкабан — дементоры меня не тронут, моя душа слишком… сложная для них. Мы проносим «преступника» в тюрьму, вскрываем камеру Антонина, даем пойманному Оборотное зелье с его волосами, и он занимает его место. Антонина, если он слишком слаб, превращаем в животное или предмет — скажем, в крысу или перстень — и тихо уходим. Никто ничего не заметит.

Абраксас, подняв бровь, откинулся в кресле, его глаза сузились.

— Это безумие, Том, — сказал он, его тон был скептическим. — Ты хочешь, чтобы мы пробрались в Азкабан, под носом у дементоров, с каким-то жуком в кармане? А если нас поймают? Если Оборотное зелье не сработает? Или если Антонин не сможет двигаться?

Том, хмыкнув, наклонился ближе, его взгляд был острым, как лезвие.

— Абраксас, ты забываешь, с кем говоришь, — сказал он. — Я вскрывал гробницы, которые охранялись сильнее, чем Азкабан. Дементоры не тронут меня — я их хозяин, даже в этом теле. А что до зелья. Мы возьмем волосы Антонина заранее — ты можешь достать их через свои связи. Если он слаб, трансфигурация в крысу или что-то мелкое — не проблема. Ты же знаешь, я мастер в этом.

Реса, оторвавшись от пергамента, посмотрела на Тома, ее глаза блестели от смеси восхищения и раздражения.

— Том, твой план звучит, как сценарий маггловского боевика, — сказала она, ее хрипловатый голос был полон сарказма. — Но… он может сработать. Если мы все просчитаем. Абраксас, ты же не хочешь оставить дядю Тони гнить там?

Абраксас, вздохнув, потер переносицу, его лицо было хмурым.

— Конечно, не хочу, — сказал он. — Тони— наш друг. Он был с нами еще в Хогвартсе, сражался за нас. Но, Том, твой план… он слишком рискованный. Если нас поймают, Дамблдор получит повод уничтожить нас всех. И что, если Антонин не в состоянии даже стоять? Он в Азкабане с 81-го, Мерлин знает, что с ним сделали дементоры.

Том, улыбнувшись своей фирменной, почти змеиной улыбкой, пожал плечами.

— Тогда мы превратим его в перо и вынесем в кармане, — сказал он. — Абраксас, ты слишком много думаешь. Он— крепкий, раз выжил. И он не знает, что его жена и дочь живы. Ты хочешь, чтобы он узнал это в камере? Или, когда мы вытащим его?

Абраксас замер, его глаза расширились.

— Живы? — переспросил он, его голос стал тише. — Ты уверен? Антонин видел, как адское пламя поглотило их дом. Он винил себя, думая, что не смог их спасти.

Реса, кивнув, подтвердила:

— Они живы. Я спрятала их, как и Гермиону. Дамблдор не знает. Но Антонин… ему нужно это услышать от нас. Он заслуживает знать, что его семья ждет.

Абраксас, помолчав, медленно кивнул, его лицо смягчилось.

— Хорошо, Том, — сказал он, его голос стал тверже. — Твой план безумен, но… прекрасен. Мы вытащим Антонина. Но сначала — тебя. Ритуал 13 января. Если мы вернем тебя в полноценное тело, у нас будет больше шансов. А потом — Долохов и остальные.

Том, удовлетворенно кивнув, откинулся в кресле.

— Именно так, — сказал он. — Сначала я, потом Антонин. А затем мы разберемся с Дамблдором и его Орденом. Он пожалеет, что недооценил нас.

Реса, хмыкнув, добавила:

— Северус уже в Хогвартсе, но я связалась с ним. Он согласен выбраться на ритуал. Сказал, если мы провалимся, он лично отравит нас всех за глупость.

Том, рассмеявшись, посмотрел на нее.

— Снейп никогда не меняется, — сказал он. — Но он нам нужен. Абраксас, найди нам преступника. Реса, подготовь расчеты. Я займусь… собой.

***

В подвале, превращенном в ритуальную комнату, так как в ритуальной комнате это было делать нельзя, слишком противоречащая магия, воздух был густым от магии. Стены покрывали сложные руны, вырезанные Веселой и Ресой, а в лучах семиконечной звезды стояли чаша Хаффлпафф и кольцо Гонтов, лежала усыплённая змея, медальон, коробка с крестражем из Поттера и дневник, проткнутый мечом с ядом василиска, его страницы слабо мерцали остатками магии. Димитрий и Весела Крамовы, Абраксас Малфой, Люциус и Нарцисса Малфои, Сириус и Реса Блэк, а также Северус Снейп, прибывший из Хогвартса, окружили пентаграмму. Том Риддл, в своем хрупком теле, стоял в центре, его глаза горели решимостью.

Реса, держа палочку, посмотрела на Димитрия, ее хрипловатый голос был полон сомнений.

— Димитрий, это что, будет ритуал «плоть, кровь, кость» раз тут есть зелье? — спросила она, ее брови нахмурились. — Тот, что ты называл «грубой некромантией»?

Димитрий, поправляя очки, хмыкнул, покачнувшись от сдерживаемого смеха.

— Реса, это устаревшая жуть, — сказал он. — Тот ритуал вернул бы только безумно злого лича, который бы всех нас перерезал. Нет, мы используем магическую спайку — тоньше, аккуратнее. Семь этапов, от последнего крестража до первого. Дневник, хоть и проткнут, все еще хранит эмоции души. Их хватит, чтобы завершить процесс.

Весела, стоя рядом, кивнула, ее коса слегка колыхалась.

— Это как сшить разорванное полотно, — сказала она. — Каждый крестраж — кусок души. Мы соберем их в правильном порядке, и Том вернется таким, каким был до… ну, до его проблем.

Сириус, скрестив руки, хмыкнул.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — сказал он. — Если мы получим ужасное страшилище, я лично засуну вас всех в камин.

Северус, стоя у алтаря, бросил на него ядовитый взгляд.

— Блэк, не мешай, — буркнул он, разливая зелье в фиалы. — Ритуал под контролем. Но если что-то пойдет не так, я не буду вытаскивать тебя из огня.

Абраксас, стоя рядом с Люциусом, кашлянул, его аристократичное лицо было напряженным.

— Димитрий, ты уверен, что дневник сработает? — спросил он. — Он почти уничтожен.

Димитрий, проверяя руны, кивнул.

— Уверен, — сказал он. — Остатки эмоций — это как угли в костре. Достаточно искры, чтобы разжечь. А теперь тише, начинаем.

Ритуал начался. Димитрий и Весела запели древние заклинания на старославянском, их голоса сливались в гулкий хор. Северус лил зелья на крестражи, усиливая магический поток, а Реса и Нарцисса направляли палочки активируя руны. Сириус и Люциус поддерживали барьер, чтобы магия не вырвалась за пределы звезды. Том, стоя в центре, закрыл глаза, его искусственное тело начало растворяться, окутанное серебристым светом.

Процесс был изнурительным. Пот лился с Веселы, Димитрий тяжело дышал, а Северус, стиснув зубы, бормотал о «безумной затее». Реса и Нарцисса дрожали от напряжения, их палочки искрили. Кольцо и чаша засветились, их магия сливалась с дневником, который, несмотря на повреждения, излучал слабое темное сияние. Через час, когда все были на грани истощения, свет в звезде вспыхнул, и ложное тело Тома исчезло.

На его месте появился мужчина — высокий, с темными волосами, слегка тронутыми сединой, и острыми чертами лица. Том Риддл, теперь в полноценном человеческом теле, открыл глаза. Его взгляд был ясным, разумным, как в молодости, до того, как безумие крестражей затуманило его разум. Сириус подал ему мантию, чтобы тот не смущал дам.

— Мерлин, — выдохнул Сириус, падая в кресло, когда все выбрались из подвала. — Мы сделали это.

***

Том, оглядев себя, провел рукой по лицу, его голос был глубоким, но спокойным.

— Неплохо, — сказал он, его губы дрогнули в улыбке. — Я снова… я. Спасибо вам.

Абраксас, вытирая пот со лба, хмыкнул, его глаза изучали Тома.

— Ты выглядишь, как в тридцать пять, — сказал он, его тон был ворчливым. — Северус, пора варить омолаживающий эликсир. Я не собираюсь завидовать другу, который выглядит моложе меня.

Северус, скрестив руки, усмехнулся, его голос был ядовитым.

— Омолаживающий эликсир? — переспросил он. — Абраксас, это обойдется тебе в тысячу галлеонов за ингредиенты. Плюс мои услуги — еще пятьсот.

Люциус, стоя рядом, чуть не взвыл, его лицо побледнело.

— Тысяча пятьсот? — воскликнул он. — Северус, это грабеж!

Абраксас, бросив на сына строгий взгляд, кашлянул, и Люциус, вздохнув, пробормотал под смех остальных:

— Ладно, ладно. Пришли список ингредиентов. Мы соберем их… для папиного эликсира.

Весела, хихикнув, хлопнула Люциуса по плечу.

— Не жалуйся, Люци, — сказала она. — Твой отец заслужил выглядеть моложе. А теперь, может, поедим?

Том, садясь на диван, рассмеялся, его голос был теплым, почти человеческим.

— Весела, ты не меняешься, — сказал он. — Но я не откажусь. А теперь… где Барти? Он должен знать.

Реса, вытирая пот, ответила:

— Северус шепнул ему, что ритуал сегодня. Барти готовится сбежать из Хогвартса во время второго этапа Турнира. Он… в восторге.

Северус, кивнув, добавил:

— Он будет здесь через два месяца, второй этап назначили на 5 марта. Но, Том, ты уверен насчет плана с Долоховым? Азкабан — не шутка.

Том, улыбнувшись, посмотрел на всех, его глаза сияли уверенностью.

— Уверен, — сказал он. — Антонин — наш друг. Мы вытащим его. Но сначала… дайте мне пару дней, чтобы привыкнуть к этому телу.

Нарцисса, поправляя мантию, улыбнулась.

— Ты выглядишь… лучше, чем ожидала, — сказала она. — Но не расслабляйтесь. Дамблдор уже знает слишком много.

Том, кивнув, посмотрел на крестражи, теперь лишенные магии.

— Дамблдор заплатит, — сказал он, его голос стал тверже. — Но сначала — Антонин. А потом — остальные.

Все переглянулись, их лица были усталыми, но полными решимости.

***

Восстановление Тома Риддла заняло не пару дней, как он оптимистично надеялся, а целых две недели. Его новое тело, хоть и было человеческим, требовало времени, чтобы вернуть былую магическую мощь. В тренировочном зале, Том гонял Сириуса и Ресу, как первокурсников, заставляя их отрабатывать заклинания и дуэльные стойки. Сириус, потный и растрепанный, на удивление сам напрашивался на эти уроки, ухмыляясь и подначивая Тома.

— Давай, Темный Лорд, — поддразнивал он, уворачиваясь от Stupefy. — Покажи, что ты не растерял сноровку за годы в виде… ну, знаешь, призрака!

Том, с прищуром метнув в него Expelliarmus, хмыкнул.

— Блэк, твое нахальство переживет конец света, — сказал он, но уголок его рта дрогнул в улыбке.

Реса, отбивая заклинание, хохотнула.

— О Мерлин, — сказала она, ее голос дрожал от смеха. — Но, Том, если ты сломаешь Сириусу руку, я не буду его лечить.

***

Тем временем Люциус Малфой, сидя в своем кабинете в Малфой-Мэноре, ныл и матерился, перебирая список ингредиентов для омолаживающего эликсира, который Северус составил для Абраксаса. Цены на рынке взлетели до небес — качество поставщиков упало, и редкие травы вроде корня асфоделя и слез феникса стоили целое состояние. Люциус, потирая виски, пробормотал:

— Проклятье, Снейп, ты сказал тысячу пятьсот галлеонов! Теперь выходит две тысячи! Я разорюсь ради папиного лица!

Северус, заглянувший в мэнор, чтобы передать очередной заказ, усмехнулся, его голос был ядовитым.

— Люциус, прекрати ныть, — сказал он. — Хочешь, чтобы твой отец выглядел как твой старший брат? Плати. Или я начну варить эликсир для Тома, и ты будешь завидовать им обоим.

Люциус, вздохнув, махнул рукой.

— Хорошо, Снейп, — буркнул он. — Я найду, даже если придется грабить Гринготтс.

***

В Святом Мунго Беллатриса Лестрейндж шла на поправку семимильными шагами. Ее глаза снова горели огнем, а голос становился все язвительнее. Рудольфус, стараясь не отставать, тренировался ходить по палате, но быстро уставал, падая на кровать с проклятиями. Рабастан, понемногу отъедался под надзором целителей, поедая питательные зелья и пироги, которые Весела присылала с совами. Медичи и Сметвик, наблюдая за их прогрессом, переговаривались.

— К июлю выйдут, — сказал Сметвик, качая головой. — Беллатриса уже угрожает мне палочкой, что ей вернули из министерства, если я не принесу ей кофе. А Рабастан вчера съел три порции пудинга.

Медичи, хмыкнув, добавил:

— Если они все будут такими, как Белла, я уволюсь. Она уже требует встречи с дочкой каждый день.

***

Абраксас Малфой и Сириус Блэк, несмотря на ворчание первого, все-таки поймали в Лютном переулке мерзкого насильника по имени Гектор Фант — грязного типа, которого никто не хватился бы. Усыпив Фанта, его превратили в маленького жука, спрятав в коробочке, зачарованной Ресой. Теперь настал день Х: Том, Сириус и Абраксас готовились пробраться в Азкабан, чтобы вытащить Антонина Долохова.

Том, чья магия теперь была почти на пике формы, выглядел уверенно, хотя его лицо, все еще несущее следы опыта, вызывало у Сириуса ухмылки.

— Том, ты похож на строгого профессора, — поддразнил он, пока они аппарировали к побережью, где ждал катер в Азкабан. — Может, тебе бороду отрастить?

Том, закатив глаза, ответил:

— Блэк, держи язык за зубами, или я приласкаю тебя Crucio.

Абраксас, кутаясь в мантию от ледяного ветра, буркнул:

— Если вы оба не заткнетесь, я сам вас к дементорам засуну.

Они проникли в Азкабан под чарами невидимости, наложенными Нарциссой, и с помощью Тома, чья темная аура действительно отпугивала дементоров. Сириус, не удержавшись, шепнул:

— Смотри, Том, они тебя боятся. Может, ты им начальник?

Том, метнув в него раздраженный взгляд, прошипел:

— Сириус, еще одно слово, и я прикую тебя к столбу.

Они добрались до камеры Антонина, спрятанной в глубинах крепости. Том ловко вскрыл магические барьеры, пока Абраксас держал коробочку с жуком-Фантом. Сириус, стоя на стреме, чуть не хихикнул, когда услышал, как Абраксас пробормотал:

— Мерлин, я чувствую себя героем бульварного романа про воров.

В камере Антонин Долохов, изможденный, с длинными спутанными волосами, выглядел как тень себя прежнего. Но его глаза, увидев Тома, вспыхнули.

— Том? — прохрипел он. — Ты… глюк? Кого я только не видел.

— Да нет, настоящий, — ответил Том, быстро вливая в подставного узника Оборотное зелье с волосами. — Пора уходить, Тони.

Но Антонин, едва встав, вдруг размахнулся и врезал Тому кулаком в глаз, его лицо исказилось от гнева.

— Это за то, что ты нас всех втянул в это дерьмо! — рявкнул он.

Абраксас, пытаясь удержать Долохова, получил локтем в плечо и взвыл:

— Тони, черт возьми, это я, а не дементор!

Сириус, зажимая рот, чтобы не заржать, чуть не порушил чары невидимости. Его плечи тряслись, а глаза слезились от сдерживаемого хохота.

— Ох, Мерлин, — прошептал он. — Это лучше, чем я мог представить!

Том, потирая глаз, хмыкнул, но не стал отвечать. Они дождались превращение преступника в копию Антонина с помощью Оборотного зелья, а затем, не церемонясь, наложили на настоящего Долохова чары трансфигурации, превратив его в маленькую бронзовую статуэтку совы — он был слишком слаб, чтобы идти. Фанта, теперь выглядевшего как Долохов, оставили в камере, приложив его заклинанием Avada Kedavra — никто не должен был заподозрить подмену.

Пробираясь обратно, Сириус не удержался и шепнул:

— Том, твой глаз будет сиять, как галлеон. Дядя Тони явно не забыл старые обиды.

Абраксас, хихикая, добавил:

— Это тебе за твои гениальные планы, Риддл.

Они выбрались из Азкабана, хихикая, как школьники, и отправились в дом. Там Реса уже ждала с Софией, женой Антонина, которая, знала о его спасении, нервно комкала платок. Когда статуэтку вернули в человеческий облик, Антонин, увидев Софию, замер, его глаза наполнились слезами.

— София… — прохрипел он. — Ты… жива?

София, бросившись к нему, обняла его, рыдая.

— Тони, я ждала тебя, — прошептала она. — И наша дочь… она тоже жива.

Реса, стоя в стороне, улыбнулась, ее глаза блестели.

— Мы сделали это, — сказала она тихо.

Абраксас, все еще потирая плечо, расхохотался, глядя на Тома, чей глаз начал заплывать.

— Это было лучше, чем я ожидал, — сказал он. — Тони набил тебе морду, Том! Это даже лучше, чем моя идея самому тебе вмазать за все твои ошибки!

С портрета в гостиной раздался хриплый смех Вальбурги Блэк, которая, свесившись с рамы, захлопала в ладоши.

— Ох, староста Риддл! — воскликнула она. — Снова нашел проблемы на свою холеную физиономию! Молодец, Антонин!

Том, потирая глаз, хмыкнул, но его губы дрогнули в улыбке.

— Вальбурга, не начинай, — сказал он. — А ты, Тони, мог бы и спасибо сказать.

Антонин, обнимая Софию, посмотрел на Тома и, несмотря на слабость, ухмыльнулся.

— Спасибо, — сказал он. — Но за тот хаос, ты все еще должен.

Сириус, не выдержав, расхохотался, хлопая Абраксаса по спине.

— Добро пожаловать на свободу, дядя Тони, — сказал он. — А теперь, Том, давай закажем тебе лед для глаза. И пирожки от Веселы — они лечат все!

Гостиная наполнилась смехом, но за весельем скрывалась решимость. Долохов стоял в гостиной плача и обнимая жену, грязный и заросший, но счастливый, что они с дочерью были в порядке.

***

За недели до второго этапа Турнира Трех Волшебников Долохов, восстановившись после Азкабана, присоединился к Тому Риддлу в тренировочном зале, где они гоняли Сириуса и Ресу Блэк, как курсантов. Антонин, теперь с длинной косой до лопаток и горящими глазами, выглядел моложе благодаря омолаживающему эликсиру, который Люциус, скрепя сердце, оплатил для него и Абраксаса. Эликсир обошелся в две тысячи триста галлеонов из-за дефицита ингредиентов, и Люциус до сих пор ворчал, что Снейп «грабит его, а еще друг называется».

— Люциус, прекрати страдать, — хмыкнул Абраксас, разглядывая себя в зеркале. — Посмотри на меня! Я выгляжу на тридцать пять, а Тони — как молодой разбойник. Твои галлеоны того стоили.

Антонин, обнимая Софию, свою жену, ухмыльнулся.

— Теперь я хотя бы не выгляжу, как ее отец, — сказал он, подмигнув. — София, ты и наша девочка будете в безопасности у Крамовых в Болгарии, пока мы тут разбираемся с Дамблдором.

София, кивнув, сжала его руку.

— Только не попади снова в Азкабан, Тони, — сказала она. — Я не переживу, мы заберем ее во время пасхальных, я уже написала декану Гриффиндора, что мне предложили работу в Америке и я перевожу дочь в другую школу.

***

Димитрий и Весела приняли Софию и их дочь под свое крыло, обещая защиту в своем укрепленном доме в Болгарии. Димитрий, получив от Тома новые компрометирующие документы на Дамблдора, рыл носом землю, готовясь к битве в Международной конфедерации магов. Франсуа Делакур, отец Флер, на тайной встрече в Павлиньем поместье, хмыкнул, изучив бумаги.

— Это взорвет МКМ, — сказал он, его французский акцент был едва заметен. — Мой зять, Валентин Лефевр, журналист и авантюрист, начнет публиковать заметки через месяц. Маленькие статьи, тут и там, в серьезных изданиях — под видом историй жизни председателей. Дамблдор не заметит, пока не станет слишком поздно.

Том, кивнув, сложил руки, его глаза сияли уверенностью.

— Отлично, Франсуа, — сказал он. — Мы дадим Альбусу почувствовать, что сеть сужается.

***

Накануне второго этапа Турнира директора трех школ — Дамблдор, Каркаров и мадам Максим — собрались в кабинете Хогвартса, чтобы наложить чары сна на «сокровища» участников: Чо Чанг, Луну Лавгуд, Габриэль Делакур и Гермиону Грейнджер. Флитвик, чьи студентки из Рейвенкло, Чо и Луна, были выбраны, лично перепроверял чары, его лицо было хмурым.

— Если с моими девочками что-то случится, — пробормотал он, его палочка дрожала, — я привлеку свою гоблинскую родню. И поверьте, их финансовые санкции вам не понравятся.

Мадам Максим, уговорившая Франсуа и Мадлен Делакур позволить использовать Габриэль, нервно кивнула.

— Мы защитим их, Филиус, — сказала она. — Но это традиция Турнира.

Гермиона, зашла последней, и была согласна с МакГонагалл, чьи глаза пылали яростью шотландских гор.

— Если с детьми что-то случится, — рявкнула МакГонагалл, — я лично устрою вам трем кары небесные! А Филиус проследит, чтобы вы не забыли!

Флитвик, хмыкнув, добавил:

— Мои кузены-гоблины любят точные расчеты. Если вы ошибетесь, ваши кошельки это почувствуют.

Под таким давлением директора наложили на «сокровища» все возможные защитные чары, чтобы избежать конфликта.

***

На следующий день, у Черного озера, трибуны гудели от зрителей. Гарри, Виктор, Флер и Седрик стояли у кромки воды, готовясь к погружению. Но когда они заметили, что Гермионы, Луны, Чо и Габриэль до сих пор нет среди зрителей, их лица потемнели от гнева. Гарри, стиснув зубы, пробормотал:

— Они забрали их… в озеро? Это что, они там, под водой?

Виктор, сжав кулаки, посмотрел на трибуны, его глаза искали Гермиону.

— Если с ней что-то случится, — прорычал он, переходя на болгарский — аз ще разкъсам този Дъмбълдор.

Флер, поняв, что ее младшая сестра Габриэль — «сокровище», зашипела, как фурия, ее волосы развевались от магии вейлы, еле удерживая ту от оборота.

— Габриэль? Они посмели взять мою сестру? — прошипела она. — Я сожгу этот турнир!

Седрик, пытаясь сохранять спокойствие, вздохнул.

— Чо боится глубины, — сказал он тихо. — Если они не защитили ее, я им этого не прощу.

На трибунах Сириус и Реса, узнавшие от Драко Малфоя, что Гермиону и других девушек не видели все утро, были в ярости. Сириус, сжав палочку, пробормотал:

— Я вырву Дамблдору его бороду, клянусь Мерлином!

Реса, чьи глаза горели, кивнула.

— И я помогу, — сказала она. — Это уже слишком!

Весела, стоя рядом, хихикнула, положив руку на плечо Сириуса.

— Успокойтесь, вы двое, — сказала она. — Дети справятся. Смотрите, они уже готовы.

Испытание началось. Участники, используя заклинание Головного пузыря, нырнули в Черное озеро. Русалки, охранявшие «сокровища», пели зловещую песню, их глаза блестели в мутной воде. Гарри, плывя первым, нашел Луну, привязанную к камню, ее светлые волосы колыхались, как водоросли. Он разрезал веревки и, схватив ее, поплыл к поверхности, но заметил, что другие девушки тоже в опасности. Луна, очнувшись, кашляла, не умея плавать, и Гарри пришлось поддерживать ее.

Виктор, превратившийся в акулу благодаря частичной трансфигурации, нашел Гермиону. Ее лицо было спокойным под чарами сна, но Виктор, разрезав веревки, обнял ее, шепча:

— Moyata skŭpa, dusha moya, — сказал он, его голос дрожал от облегчения. — Никога повече няма да те пусна.

Флер, найдя Габриэль, чуть не разнесла русалок, которые попытались ее задержать. Ее магия вейлы вспыхнула под водой, заставив русалок отступить. Седрик, добравшись до Чо, заметил ее панику даже во сне. Он осторожно вытащил ее, шепча успокаивающие слова.

Все четверо выбрались на берег, но их ярость была неудержимой. Гарри, держа Луну, кричал на судей:

— Вы что, с ума сошли? Они могли утонуть! Луна не умеет плавать!

Виктор, прижимая Гермиону, рявкнул:

— Какое безумие? Гермиона была в опасности!

Флер, держа дрожащую Габриэль, шипела по-французски, ее глаза пылали.

— Вы посмели взять мою сестру? Я подам жалобу в МКМ!

Седрик, поддерживая Чо, которая дрожала от страха, добавил:

— Чо боится глубины! Это безответственно!

Сириус и Реса, спустившись с трибун, присоединились к скандалу. Сириус, тыча палочкой в сторону Дамблдора, кричал:

— Альбус, старый козел, это твой план? Использовать детей как приманку?

Реса, сжав кулаки, добавила:

— Если бы не чары профессора Флитвика, их бы русалки разорвали, они же людоеды! Ты ответишь за это, Альбус!

Весела, Димитрий, Франсуа и Мадлен Делакур стояли позади, их лица были мрачными, но они молчали, позволяя детям и Блэкам выплеснуть гнев. Флитвик, стоя рядом, кивнул директору.

— Я предупреждал, — сказал он. — Мои кузены-гоблины уже пишут письма в Гринготтс.

Дамблдор, подняв руки, пытался успокоить толпу, его голос был мягким, но напряженным.

— Все под контролем, — сказал он. — Участники справились, и все в безопасности.

Но его слова утонули в криках. В суматохе никто не заметил, как Барти Крауч-младший, замаскированный под Аластора Грюма, тихо исчез с трибун.

Скандал продолжался до вечера, пока МакГонагалл не увела всех в замок, бормоча о «безумных директорах». Сириус, Реса и Весела уходя, переглянулись. Они знали, что Барти сбежал, и это означало, что их план движется вперед — но Дамблдор был все ближе к разгадке их игры.

***

Утро после второго этапа Турнира Трех Волшебников началось с хаоса. Аластор Грюм, точнее, Барти Крауч-младший, замаскированный под него, не явился на уроки Защиты от темных искусств. Студенты шептались, а преподаватели заметили отсутствие «Грюма» на завтраке. Альбус Дамблдор, нахмурившись, собрал деканов — чтобы разобраться.

— Это ненормально, — заявила Минерва, ее губы сжались в тонкую линию. — Аластор никогда не пропускает уроки без предупреждения. Альбус, что происходит?

Дамблдор, поправив очки, нахмурился.

— Возможно, он задержался из-за турнира, — сказал он, но его голос был напряженным. — Давайте проверим его покои.

Филиус, чьи острые глаза подмечали все, переглянулся с Северусом, пока они шли по коридорам. Снейп, с его обычной мрачной миной, едва заметно кивнул, понимая, что дело пахнет жареным.

Они обыскали учительские покои, но «Грюма» не нашли. Наконец, в комнате, выделенной Аластору, Помона заметила массивный сундук в углу, покрытый пылью и зачарованными замками.

— Это его, — сказала она, указывая на сундук. — Но что-то не так. Я чувствую магию.

Северус, направив палочку, пробормотал:

— Revelio.

Сундук задрожал, и замки с щелчком открылись. Внутри оказалась потайная комнатка, где на узкой кровати лежал настоящий Аластор Грюм — связанный магическими веревками, с кляпом во рту, без своего магического глаза и деревянной ноги. Его лицо было бледным, волосы спутаны, но глаза пылали яростью.

Минерва, ахнув, бросилась освобождать его, пока Дамблдор снимал чары. Грюм, как только кляп исчез, разразился потоком брани, достойной сапожника.

— Проклятые Пожиратели! — прохрипел он, его голос был грубым от долгого молчания. — Этот ублюдок держал меня здесь месяцами! Я ему хребет вырву!

Филиус, стоя в стороне, подмигнул Северусу, его глаза блестели. Как декан Рейвенкло, он хорошо знал своих студентов, и Барти Крауч-младший, бывший вороненком, не мог обмануть его даже под Оборотным зельем.

— Я узнал его, — шепнул Филиус Снейпу. — Этот мальчишка всегда был слишком… изобретателен.

Северус, хмыкнув, его лицо оставалось непроницаемым.

Минерва, повернувшись к Дамблдору, вцепилась в него взглядом, ее шотландский акцент стал резче от гнева.

— Альбус, ты должен был знать! — рявкнула она. — Ты предупреждал меня о возрождении Темного Лорда, а теперь у нас Пожиратель в школе! Кто это был? Назови имя!

Дамблдор, подняв руки, сделал вид, что потрясен.

— Минерва, я понятия не имел, — сказал он, его голос был мягким, но глаза избегали ее взгляда. — Меня обманули, как и вас.

Грюм, сплюнув на пол, прохрипел:

— Это был Барти Крауч-младший! Мерзавец! Я узнал его, когда он напоил меня зельем!

Помона, схватившись за сердце, ахнула, ее лицо побледнело.

— Барти Крауч-младший? — воскликнула она. — Но он же умер в Азкабане!

Минерва, сжав кулаки, посмотрела на Дамблдора.

— Альбус, как ты мог пропустить это? — сказала она. — Он был среди нас, с нашими детьми!

Дамблдор, вздохнув, покачал головой.

— Ошибка, которую я исправлю, — сказал он. — Мы найдем его.

Но Филиус и Северус, переглянувшись, поняли правду. Дамблдор знал больше, чем говорил. Они молча вышли из комнаты, оставив Минерву и Помону спорить с директором.

***

Барти Крауч-младший, сбежавший из Хогвартса с помощью тайных ходов, которые ему поведал Сириус, радостно уплетал пирожки. Его глаза сияли от восторга, а голос был полон энергии, несмотря на месяцы под Оборотным зельем.

— Эти дети — монстры! — воскликнул он, откусывая кусок пирожка. — Поттер, Грейнджер, Крам, Делакур… они как стая драконов! Теперь я понимаю, почему у Снейпа характер за годы преподавания стал еще хуже.

Сириус, развалившись в кресле, расхохотался.

— Барти, ты притворялся Грюмом и выжил с этими детьми? — сказал он. — Это подвиг. Но, Мерлин, как ты выдержал его деревянную ногу?

Барти, хихикнув, махнул рукой.

— Хуже всего был его глаз, — сказал он. — Постоянно крутится, как юла! Но пирожки Веселы… они спасают жизнь.

Реса, сидя рядом, улыбнулась, но ее глаза были серьезными.

— Ты вовремя ушел, Барти, — сказала она. — Дамблдор уже что-то подозревает. Но теперь ты с нами, и мы готовы к следующему шагу.

Барти, доев пирожок, кивнул.

— Темный лорд в порядке? — спросил он. — И правда, что вы вытащили Долохова? Я хочу помочь.

Сириус, подмигнув.

— За это выпьем, —подняв кружку. — И за Веселу — ее пирожки лучше любого зелья Снейпа.

***

Альбус, сидя в своем кабинете, теребил пергамент, его глаза были мрачнее обычного. Побег Барти Крауча-младшего, стал для него ударом. Он вызвал настоящего Аластора в кабинет, и они заперлись, обсуждая, как вернуть контроль над ситуацией. Грюм, все еще хромая без своей деревянной ноги, которую так и не вернул, хрипло матерился, потирая шрам на лице.

— Кольцо пропало, Альбус, — прорычал он, стуча кулаком по столу. — Я проверил свои каналы в Гринготтсе. Чашу Хаффлпафф забрала Беллатриса Лестрейндж — она выбралась из Мунго на один день, чертова ведьма! Это мне шепнули люди из банка. А дневник, как ты знаешь, уничтожен Поттером. Что у нас осталось?

Дамблдор, нахмурившись.

— Слагхорн, — сказал он тихо. — Он знает больше, чем говорит. Идем.

Они нашли Горация в его старом доме, дрожащего от страха, окруженного пустыми бутылками из-под вина. Под давлением Дамблдора и яростного взгляда Грюма Слагхорн, заикаясь, признался:

— К-крестражей… семь, — пробормотал он, вытирая пот со лба. — Том… он говорил о семи. Я не знаю, где они, клянусь!

Дамблдор, сжав губы, кивнул.

— Семь, — повторил он. — Я подозревал. Спасибо, Гораций.

***

Вернувшись в Хогвартс, Дамблдор вспомнил пещеру, которую видел в воспоминаниях юного Тома Риддла. Он отправился туда с Кингсли Шеклболтом, чья палочка была наготове. Пещера кишела инферналами, но Дамблдор, сжигая их Адским пламенем, пробился к центру. Там, на постаменте внутри чаши, лежала обманка — поддельный медальон, оставленный Ресой Блэк. Внутри было письмо, написанное ее каллиграфическим почерком:

Кто бы это не нашел, ты опоздал. Эта вещь уничтожена. Как и все, что я найду дальше. Р.А.Б.

Дамблдор, скомкав письмо, бросил медальон в пылающую воду пещеры, его лицо потемнело.

— Замети следы, Кингсли, — сказал он. — Никто не должен знать, что мы здесь были.

Кингсли, кивнув, наложил чары, скрывая их присутствие, но его глаза были полны сомнений.

***

Дамблдор вспомнил, как портреты шептались о Томе Риддле, бродившем у Выручай-комнаты, когда тот приходил устраиваться в школу. Он ворвался туда, влив треть своего магического резерва в чары выявления пространства и времени. Пространство задрожало, и он увидел следы диадемы Рейвенкло — но она исчезла. Дамблдор, стиснув зубы, понял, что было у него под носом, а Блэк или кто-то из ее союзников забрал и этот крестраж.

В отчаянии он решил проверить последнюю зацепку — Гарри Поттера. Вызвав Минерву МакГонагалл в кабинет, он потребовал привести мальчика. Но Минерва, заметив его странное, почти агрессивное поведение, уперлась.

— Альбус, что с тобой? — рявкнула она, ее шотландский акцент стал резче. — Гарри — ребенок, он ничего не натворил! Ты ведешь себя, как одержимый! Я не отдам его тебе, пока ты не объяснишь, что происходит!

Дамблдор, пытаясь успокоить ее, поднял руки.

— Минерва, я лишь хочу защитить его, — сказал он, но его голос дрожал от напряжения. — Он может быть ключом…

— Ключом к чему? — перебила она. — К твоим играм? Я не слепая, Альбус! Ты знал о Барти, знал о Лорде, и теперь пугаешь меня! Гарри останется под моим присмотром!

Дамблдор, отступив, кивнул, но его глаза были холодными. Он знал, что Минерва не отступит.

***

Директор отправил письмо Сириусу Блэку, сообщая о созыве Орден Феникса и открыть Гриммо 12 для встреч. Но Сириус, прочитав письмо, расхохотался и сжег его в камине.

— Пусть мечтает, — сказал он Ресе, его глаза сверкнули. — Мы остаемся здесь, а остальные перебрались к Абраксасу. Пусть Альбус следит за пустым домом.

Реса, хмыкнув, кивнула.

— Он хочет держать нас на виду, — сказала она. — Но мы на шаг впереди.

***

Барти Крауч-младший был доволен жизнью. Его лицо сияло от счастья, а голос был полон энтузиазма.

— Весела, твои пирожки — это магия! — воскликнул он, откусывая очередной кусок. — Я притворялся Грюмом месяцы, и эта школа… ужасна! Отчеты, отметки, проверки, журналы...Просто ужас. Теперь я понимаю, почему у Снейпа такой характер. Преподавание в Хогвартсе — это хуже Азкабана!

Антонин, сидя рядом с Софией, хмыкнул, его длинная коса покачивалась, а глаза сияли молодостью благодаря эликсиру.

— Барти, ты просто слабак, — сказал он, ухмыляясь. — Я бы выдержал эту муть. Хотя… педсоветы с дорогими коллегами, явно лишнее.

Том, стоя у окна, повернулся к ним, его лицо было серьезным, но уголок рта дрогнул.

— Достаточно болтать, — сказал он. — Дамблдор рыщет за крестражами. Он нашел пещеру, но Реса оставила ему сюрприз. Пора готовить документы для МКМ.

Димитрий, сидя за столом с пергаментами, кивнул.

— Франсуа и Валентин уже начали, — сказал он. — Через месяц статьи пойдут в международные газеты. Дамблдор не заметит, пока не станет слишком поздно.

Абраксас, потягивая вино, добавил:

— А мы с Тони и Томом начнем раздавать долги.

***

Сириус Блэк, скучая в полупустом доме, от скуки он лениво листал старые выпуски «Пророка», когда сова постучала в окно. Письмо, написанное изящным почерком с легким ароматом лаванды, оказалось от Флер Делакур. Сириус, подняв бровь, развернул пергамент, ожидая какой-нибудь просьбы о помощи для Турнира, но вместо этого нашел кокетливую записку.

Дорогой месье Блэк,

Я слышала, что вы человек с… интересным прошлым. Не хотите ли встретиться в Хогсмиде, чтобы рассказать мне о своих приключениях? Уверена, мы найдем, о чем поболтать.

С уважением,

Флер Делакур

Сириус, хмыкнув, пробормотал:

— Ну, это уже любопытно. — Его глаза блеснули озорством. — Почему бы и нет? Хоть какое-то развлечение.

Он написал ответ, сохраняя свой фирменный небрежный тон, но с намеком на интерес:

Мисс Делакур,

Приключения — моя специальность. «Три метлы», в субботу в полдень. Надеюсь, вы найдете вы выдержите мои байки.

Сириус

***

Сириус, в черной мантии и с небрежно зачесанными волосами, вошел в «Три метлы», где Флер уже ждала за столиком у окна. Ее улыбка была такой, что даже Розмерта, наливая эль, бросила на нее завистливый взгляд. Флер, заметив Сириуса, помахала, ее глаза сверкнули.

— Месье Блэк, — сказала она, ее французский акцент был мягким, но с игривой ноткой. — Вы опоздали на три минуты. Это не по-джентльменски.

Сириус, ухмыльнувшись, сел напротив, заказав сливочное пиво.

— Флер, я — бывший беглый преступник, а не джентльмен, — сказал он, подмигнув. — Но ради вас я могу притвориться.

Флер, рассмеявшись, наклонилась ближе, ее магия вейлы слегка окутывала воздух, но Сириус, привыкший к хаосу, лишь прищурился.

— Расскажите мне о ваших… как это? Мародерских днях? — спросила она, ее голос был сладким, но с намеком на любопытство. — Я слышала, вы были… как это сказать… mauvais garçon?

Сириус, отхлебнув пива, расхохотался.

— Плохой парень? О, это мягко сказано, — сказал он. — Мы с Джеймсом однажды превратили весь стол Слизерина в желе. Снейп до сих пор это вспоминает с дрожью.

Флер, хихикнув, коснулась его руки, ее пальцы задержались чуть дольше, чем нужно.

— Вы опасный человек, Сириус, — сказала она. — Но мне нравятся такие истории. Расскажите еще.

Сириус, чувствуя, как ее обаяние пытается пробить его защиту, ухмыльнулся шире.

— Только если ты расскажешь, как заставила всех парней в Шармбатоне бегать за тобой, — сказал он. — Я слышал, ты там была королевой.

Флер, кокетливо поправив волосы, улыбнулась.

— Королева? Non, просто… заметная, — сказала она. — Но я думаю, вы, Сириус, могли бы составить мне конкуренцию.

***

Их встречи в Хогсмиде стали регулярными. Флер, с ее шармом, умело поддразнивала Сириуса, задавая вопросы о его прошлом, но он, как старый пес, ловко уходил от опасных тем, переводя разговор на шутки и байки. Однажды, в «Сладком королевстве», она купила ему лакричный жезл и, смеясь, сказала:

— Это вам, чтобы вы не скучали, месье Собака. Но я укрощаю даже таких, как вы.

Сириус, откусив кусок лакрицы, подмигнул.

— Укротить меня? — сказал он. — Попробуй, Флер. Но учти, я кусаюсь.

***

Реса, узнав о встречах, закатывала глаза, но не вмешивалась.

— Ты и вейла, — пробормотала она. — Мерлин, Сириус, ты найдешь неприятности даже в Хогсмиде.

Но Сириус, смеясь, отмахивался.

— Это просто развлечение, сестренка, — говорил он. — Дамблдор хочет следить за мной? Пусть смотрит, как я пью пиво с красоткой.

Флер, тем временем, наслаждалась игрой, но ее письма становились все теплее, а взгляды — все смелее. Сириус, хоть и держался небрежно, начал замечать, что ждет ее сов с легким нетерпением. Вальбурга не упускала шанса поддеть сына.

— Сириус, вейла? — хихикала она. — Твой отец был бы в ужасе! Но продолжай, мне скучно без твоих глупостей.

***

Прошло несколько месяцев, и Альбус Дамблдор, верховный чародей Международной конфедерации магов, все глубже увязал в своих проблемах. Его обычно спокойный взгляд стал напряженным, а пальцы нервно теребили пергаменты в кабинете Хогвартса. Франсуа Делакур, мастер дипломатических интриг, использовал свои обширные связи в МКМ, чтобы поставить Дамблдора в угол. С его обаятельной улыбкой и безупречным французскими манерами он подкупил нескольких клерков в штаб-квартире МКМ в Париже, обеспечив, чтобы совы с приглашениями на ключевые заседания либо «терялись» в пути, либо доставлялись с опозданием, когда Дамблдор уже не мог явиться.

Франсуа, сидя в своем элегантном кабинете во французском Министерстве, попивая кофе и обсуждал план со своим зятем, Лефевром. Валентин, имел каштановые волосы, что были слегка растрепаны от постоянной беготни между редакциями, ухмыльнулся, глядя на стопку зачарованных пергаментов, где хранились компрометирующие документы.

— Еще два пропущенных заседания, — сказал Франсуа, его голос был мягким, но с хищным подтекстом, — и МКМ автоматически отстранит его от должности верховного чародея до выяснения обстоятельств. Правила строгие, даже для Альбуса Дамблдора.

Валентин, потирая подбородок, кивнул, его глаза сияли от предвкушения.

— Пусть Альбус гадает, почему его почта теряется, — сказал он, усмехнувшись. — Мы дадим ему побегать. Я уже договорился с тремя редакциями — «La Gazette du Sorcier», «Der Zauberer» и даже с американской «Witch Weekly». Они начнут публиковать маленькие заметки о «неэффективности МКМ» под его руководством. Ничего явного, просто намеки, чтобы подогреть интерес.

Франсуа, подняв бокал, улыбнулся.

— Прекрасно, — сказал он. — Мы зароним сомнения, а потом, когда Том и Димитрий будут готовы, ударим документами. Дамблдор не заметит, как его репутация начнет трещать по швам.

***

Клерки в МКМ, подкупленные Франсуа, работали безупречно. Один из них, пожилой волшебник с совиным лицом по имени Этьен Бувье, мастерски подменял письма, отправляя их в несуществующие адреса или «случайно» сжигая их в камине. Другой, молодая ведьма по имени Кларисса Дюпон, задерживала сов, ссылаясь на «технические неполадки» в магической почтовой системе. Дамблдор, получая редкие извинения от МКМ за «сбой в доставке», хмурился, но его мысли были заняты крестражами и побегом Барти, и он пока не видел в этом системы.

Франсуа, завершая встречу с Валентином, добавил:

— Главное — не торопиться. Если он заподозрит, что за этим стоим мы, он начнет копать. А у нас есть дела поважнее.

Валентин, складывая пергаменты в зачарованный портфель, кивнул.

— Я начну с мелочей, — сказал он. — Статья о «бюрократических проблемах в МКМ» уже готова. Через месяц пойдут материалы покрупнее. Дамблдор будет слишком занят Хогвартсом, чтобы заметить.

Глава 10. Знакомство с родителями или спектакль начался.

***

Тем временем Том Риддл, вернувший себе человеческое тело и омоложенное лицо благодаря ритуалу, тихо и расчётливо продвигался по карьерной лестнице в Министерстве магии. Под новым именем Томас Маргонт он занял скромную должность младшего инспектора в Отделе магического правопорядка. Его внешность — мужчина лет тридцати пяти с тёмными, слегка тронутыми сединой волосами, острыми чертами лица и проницательными серыми глазами — не вызывала подозрений. Он носил аккуратные тёмно-синие мантии, говорил с мягкой уверенностью и держался с ненавязчивой вежливостью, что делало его почти невидимым среди суеты Министерства. Коллеги видели в нём старательного, но неприметного служащего — идеального для рутинной работы с отчётами и мелкими расследованиями.

Дамблдор, поглощённый охотой за крестражами и проблемами с МКМ, был уверен, что крестражи изменили Тома до неузнаваемости. Он полагал, что без них Риддл будет выглядеть как в момент развоплощения — измождённый, с змеиными чертами, едва живой и безумный. Эта ошибка оказалась фатальной: Альбус не додумался показать соратникам воспоминания о юном Томе, чья харизма и привлекательность когда-то покоряли Хогвартс. Том, зная об этой слепоте, использовал её, чтобы оставаться в тени, аккуратно собирая информацию и укрепляя свои позиции.

— Томас, ты единственный, кто не теряет мои отчёты, — хрипло сказала она. — Все эти молодые выскочки только и делают, что путают файлы. А ты… будто родился с пером в руке.

Том улыбнулся своей едва уловимой улыбкой, когда-то заставлявшей профессоров Хогвартса видеть в нём идеального ученика.

— Благодарю, мисс Хопкинс, — его голос был гладким, как шёлк. — Я просто стараюсь быть полезным. Министерству нужен порядок, не так ли?

— Порядок? Ха! — хмыкнула она, откусывая лакрицу. — Здесь сплошной бардак, Томас. Но ты, похоже, знаешь, как с этим справляться. Слышала, ты подал запрос на пересмотр старых дел о Пожирателях Смерти. Смелый ход.

— Просто любопытство, — невозмутимо ответил он. — Некоторые дела вызывают вопросы: неправильные аресты, недостаток доказательств. Хочу убедиться, что правосудие соблюдено.

Эльвира, прищурившись, посмотрела на него, но ее взгляд был скорее одобрительным, чем подозрительным.

— Хороший подход. Но будь осторожен, — предупредила она. — Кое-кто наверху, вроде Фаджа, не любит, когда копаются в старых делах. А уж Дамблдор… он всегда следит.

Том, слегка наклонив голову, ответил:

— Я учту, мисс Хопкинс. Но я не из тех, кто привлекает внимание.

На самом деле Том уже собрал досье на ключевых фигур Министерства, включая Фаджа и Амбридж, чья репутация была далека от безупречной. Информацию он передавал Люциусу и Димитрию Крамову через зачарованные пергаменты, уничтожавшиеся после прочтения. Димитрий, готовя компромат для МКМ, был в восторге от точности данных, добытых без малейшего подозрения.

***

Однажды, во время обеденного перерыва в атриуме Министерства, Том столкнулся с Амелией Боунс, главой Отдела магического правопорядка. Она, поправляя очки, остановилась, заметив его за работой над отчётом.

— Мистер Маргонт, верно? — её голос был строгим, но не лишённым интереса. — Слышала, вы быстро продвигаетесь. Эльвира хвалит ваши отчёты. Что привело вас в наш отдел?

Том поднял взгляд и безупречно улыбнулся:

— Желание служить магическому сообществу, мэм. После войны я чувствую, что могу помочь восстановить справедливость. Слишком много ошибок было допущено.

— Справедливость — редкая вещь, — кивнула она. — Если вы так хороши, как говорит Эльвира, я присмотрюсь к вам. Нам нужны люди, которые не боятся задавать вопросы.

— Благодарю, мадам Боунс. Я сделаю всё возможное.

Но про себя он усмехнулся. Амелия была честной, но наивной. Она не подозревала, что «Томас» уже переслал копии её переписки с Фаджем Валентину Лефевру, готовившему статью о давлении Министерства на судей Визенгамота. Каждое его действие было выверено, а скромная должность позволяла оставаться в тени, пока он плёл свою сеть.

***

Вечером, вернувшись в Малфой-Мэнор, Том встретился с Абраксасом Малфоем и Антонином Долоховым. Абраксас, потягивая вино, хмыкнул:

— Ты выглядишь как чёртов бюрократ. Этот твой «Томас Маргонт» — скучнейший тип. Как ты выдерживаешь эти отчёты?

— Бракс, скука — мое лучшее прикрытие, — улыбнулся Том, откидываясь в кресле. — Пока Дамблдор ищет призраков, я сижу под носом у Фаджа, и никто не задаёт вопросов. К следующему месяцу получу доступ к архивам Визенгамота. Там есть всё, что нам нужно для финального удара.

Антонин, чья коса теперь была аккуратно заплетена, кивнул, его глаза блеснули:

— Ты гений, Том. Но если Фадж или Амбридж начнут копать, мы с Абраксасом готовы устроить им неприятности.

Том, хмыкнув, поднял бокал.

— За неприятности. И за то, чтобы Дамблдор остался с пустыми руками.

***

В ожидании пасхальных каникул Гермиона поддерживала связь с родителями через крестную — Ресу Блэк. За три месяца она отправила десятки писем, доверяя их зачарованным совам, доставлявшим послания в больницу, где лечились Беллатриса и Рудольфус.

В каждом письме она делилась подробностями жизни в Хогвартсе: о занятиях, спорах с Драко, шутках с Роном и Гарри, успехах в учёбе и, конечно, о Викторе, чья забота заставляла её щеки розоветь.

Дорогая мама, дорогой папа,

Сегодня Виктор помог мне с эссе по трансфигурации — он знает больше, чем кажется на первый взгляд. Иногда думаю, что он специально притворяется, что не понимает английский, чтобы подразнить меня.

С любовью,

Мина

Беллатриса, читая письма в палате, то хмурилась, то смягчалась. Её ответы, написанные резким, но аккуратным почерком, были полны материнской заботы, но с ноткой сарказма.

Мина, моя девочка,

Этот твой Крам, похоже, не так уж плох, но я всё равно хочу посмотреть ему в глаза. Если он такой умный, пусть выдержит мой допрос. Мы с твоим отцом выздоравливаем и скоро увидимся. Береги себя и не позволяй Поттеру втянуть тебя в неприятности.

Твоя мама

Рудольфус писал короче, но теплее, дописывая послания жены:

Мина, я горжусь тобой. Не слушай маму, если она ворчит про твоего болгарина. Но если он тебя обидит, я знаю пару заклинаний.

Папа

Сириус, которого Гермиона звала «дядя», тоже отвечал — с шутками, историями о молодости и предупреждениями быть осторожнее с Дамблдором. Иногда она и Драко получали просьбы присмотреть за Флер, и оба улыбались, встречая её в Хогсмиде.

***

Несколько раз Гермиона уговаривала Гарри и Драко прикрыть её в Хогсмиде, чтобы увидеть родителей до каникул. Гарри, закутывая её в мантию-невидимку, ворчал:

— Если МакГонагалл узнает, что я помог тебе сбежать, она превратит меня в кошачью миску.

Драко добавлял:

— А если Снейп поймает, я вообще не доживу до ужина.

Они отвлекали профессоров, пока Медичи, забирал Гермиону из «Трёх метёл» и тайно проводил в больницу. Под мантией-невидимкой она пробиралась в палату Лестрейнджей. Медичи, ворча о «безответственных детях», всё же прикрывал их:

— Если сын узнает, что я таскаю её в больницу, мне конец.

***

Беллатриса и Рудольфус, выписанные раньше прогнозов и временно живущие в зачарованном крыле на площади Гриммо, чувствовали себя как дома, пока их особняк восстанавливали. Рудольфус приказал поверенному начать реконструкцию и перевезти из Гринготтса семейный алтарь — древний артефакт Лестрейнджей, зачарованный для защиты рода.

***

В Малфой-Мэноре состоялось знакомство двух пар: Веселы и Димитрия Крамовых с Беллатрисой и Рудольфусом Лестрейнджами.

Весела, в ярком платье и с корзинкой свежих пирожков, вошла в гостиную с улыбкой. Беллатриса, сидя на диване с палочкой в руке, встретила её холодным взглядом.

— Так ты Весела Крамова? — язвительно спросила Белла. — Мать того самого болгарина, который увивается за моей дочерью?

Весела, не теряя самообладания, поставила корзинку на стол и хмыкнула:

— Беллатриса Лестрейндж, да? Виктор — хороший мальчик, он обожает твою Мину. Попробуй пирожок — говорят, мои чары на кухне успокаивают даже драконов.

Белла, прищурившись, взяла пирожок, но ее взгляд остался настороженным.

— Неплохо… — сказала она, откусив кусок. — Я сама решу, достоин ли он.

Рудольфус, сидя рядом, хохотнул, голос был ещё слаб после болезни, но тёплый:

— Весела, не обращай внимания. Белла ворчит, но если Мина счастлива, она сдастся. Со временем.

Димитрий, массивный, с густой бородой, вошёл и протянул Рудольфусу руку:

— Рудольфус Лестрейндж, — произнёс он гулким голосом. — Слышал, ты был в Азкабане. Выжил — значит, крепкий. Я Димитрий, рад знакомству.

Рудольфус крепко пожал руку:

— Слышал о твоей работе в МКМ. Если копаешь под Дамблдора — мы сработаемся. А в Азкабане я выжил ради семьи.

Димитрий усмехнулся, хлопнул его по плечу:

— Это я уважаю. А теперь давай выпьем за то, чтобы Дамблдор подавился своими сладостями.

Весела, подмигнув Белле, добавила:

— И за то, чтобы Белла не превратила нашего Виктора в подушку для иголок.

Белла фыркнула, но краешком губ всё же улыбнулась, откусывая ещё пирожок:

— Посмотрим… Но пирожки хороши. Может, ты и не так плоха, Весела.

***

На пасхальных каникулах Гермиона и Виктор прибыли на площадь Гриммо, чтобы встретиться с её родителями.

Кудряшки подпрыгивали от нетерпения её хозяйки:

— Совсем скоро они спустятся, — шепнула она «почти жениху».

— Moyta skŭpa, учитывая репутацию твоих родителей, нервничать должен я, — рассмеялся Виктор, увернувшись от её локтя.

— Не дразнись, — пробурчала она, но её щёки порозовели. — Они просто хотят тебя увидеть.

Белла и Руди спустились по лестнице. В тёмных мантиях, с чертами, закалёнными Азкабаном, они выглядели внушительно. Белла, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в свободную косу, и горящими глазами, впилась взглядом в Виктора. Рудольфус, с короткой бородой и усталой, но тёплой улыбкой, был сдержаннее, но не менее цепок во взгляде.

— Так это ты, Крам? — холодно, но с интересом спросила Белла. — Лучший ловец? А что ещё ты можешь предложить моей дочери?

Виктор, не теряя самообладания, слегка поклонился:

— Миссис Лестрейндж, аз обичам Гермиона. Она умна, сильна и… моё сърце. Я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

Гермиона, покраснев, сжала его руку. Рудольфус хмыкнул:

— Неплохо сказано, парень. Но Белла всё равно захочет тебя проверить. Не расслабляйся.

Белла шагнула ближе, взгляд буравил Виктора:

— Если хоть раз огорчишь мою дочь, я лично распотрошу тебя. Понял?

— Конечно, — спокойно ответил он. — Но я докажу, что достоин.

— Мам, хватит, — вмешалась Гермиона, стараясь скрыть улыбку. — Дайте нам хотя бы чаю попить без допросов.

Реса, наблюдавшая из угла, хихикнула:

— Белла, пугаешь мальчика. Хотя, Виктор, держишься лучше, чем ожидала. Даже Сириус бы уже сбежал.

Сириус, спустившись в холл, подмигнул:

— Если что, Крам, научу, как справляться с Лестрейнджами. Хотя, похоже, и без меня неплохо справляешься.

За чаем Белла, хоть и ворчала, начала смягчаться, видя, как Виктор смотрит на Гермиону. Наклонившись к Рудольфусу, шепнула:

— Он, может, и не так плох… Но я всё равно хочу дуэль. Чтобы проверить.

Рудольфус рассмеялся:

— Дай им хотя бы доесть пирожки.

***

За день до дуэли Беллатриса Лестрейндж ворвалась в гостиную Гриммо 12, где Сириус, Рудольфус и Реса пили чай, обсуждая последние новости от Тома. Её глаза горели, а голос был резким:

— Этот болгарин думает, что может просто так встречаться с моей Миной? Хочу проверить, чего он стоит. Дуэль. Завтра. В тренировочном зале. Без возражений.

Гермиона, сидевшая с книгой в углу, возмутилась:

— Мама, это нелепо! Виктор не сделал ничего плохого!

Рудольфус хмыкнул:

— Белла, дай парню шанс. Но я бы посмотрел на это. Ставлю десять галлеонов, что Крам продержится пять минут.

Сириус, развалившись в кресле с письмом от Флер в кармане, расхохотался:

— Десять? — сказал он, подмигивая.— Ставлю двадцать, что он выбьет у Беллы палочку!

Реса закатила глаза:

— Вы оба как дети. Белла, если ты разнесешь зал, я заставлю тебя чинить его вместе с Руди, — пригрозила она. — Он и так ворчит из-за ремонта в вашем доме.

Белла лишь ухмыльнулась, скрещивая руки на груди:

— Пусть ворчит, — вызывающие ответила она. — Если хочет мою дочь — пусть докажет, что не трус. Завтра в полдень. Мина, не спорь.

Гермиона, вспыхнув, открыла рот, чтобы возразить, но Виктор мягко сжал её руку:

— Я справлюсь. Твоя мама вправе меня проверить. — Он улыбнулся, его глаза сияли решимостью. — Я не боюсь.

Гермиона, вздохнув, посмотрела на него с смесью тревоги и гордости.

— Только не дай ей себя поджарить, — пробормотала она. — И, мам, пожалуйста, без Crucio!

Белла, ухмыльнувшись, пожала плечами.

— Посмотрим, как он себя покажет, — сказала она. — Если он такой храбрый, как ты его расхваливаешь, то справится.

***

На следующий день тренировочный зал в подвале Гриммо 12 гудел от магии. Стены, покрытые древними защитными рунами, выгравированными еще предками, дрожали от напряжения. Пол, выложенный темным камнем, был усеян следами от старых заклинаний — выбоинами, подпалинами и трещинами, свидетельствами прошлых дуэлей. Беллатриса Лестрейндж стояла в центре, ее длинные черные волосы были заплетены в тугую косу, а глаза горели яростным огнем. Она сжимала палочку так, будто собиралась разнести не только зал, но и весь дом. Напротив нее Виктор Крам, высокий и широкоплечий, с серьезным лицом, но с легкой улыбкой, держал свою палочку уверенно, готовый к испытанию. Его движения были спокойными, палочка на готове.

Гермиона, сидя на скамье рядом с Рудольфусом, Ресой и Сириусом, нервно шепнула отцу:

— Папа, скажи ей, чтобы не убивала его! Это же просто проверка!

Рудольфус, хмыкнув, отхлебнул огневиски из фляжки Сириуса, его глаза сияли весельем.

— Не убьёт, — успокоил он.— Ну, может, слегка подпалит. Крам, держись! — крикнул он, подмигнув Виктору. — Мои десять галлеонов на тебя, парень!

Сириус, сидя рядом с Ресой, расхохотался, хлопнув по колену.

— Мерлин, парень хорош! — сказал он, потирая руки. — Мои двадцать галлеонов на то, что он выбьет у Беллы палочку! Белла, не злись, а то разнесешь весь зал!

Белла, прищурившись, шагнула вперед, ее палочка описала стремительную дугу.

— Ну, болгарин, покажи, чего стоишь! Stupefy! — рявкнула она.

Красный луч вырвался с такой силой, что воздух загудел. Виктор взмахнул палочкой:

— Protego!

Щит отразил заклинание в стену, из рун посыпались искры.

Гермиона ахнула, вцепившись в руку Рудольфуса.

— Мам! Ты обещала осторожнее! — крикнула Гермиона.

— Incendio! — не слушая, Белла метнула огненный шар.

Огненный шар, пылающий ярким оранжевым светом, полетел в Виктора, освещая зал зловещим сиянием. Виктор, не растерявшись, трансфигурировал часть каменного пола в водяной щит, который с шипением погасил пламя. Вода залила пол, брызнув на всех, и Гермиона, вытирая капли с мантии, воскликнула:

— Мама! Не надо!

Сириус, уворачиваясь от брызг, расхохотался.

— Крам! Крам! Крам! — скандировал он. — Крам, давай, покажи ей, кто тут чемпион!

Белла, не слушая, крутанулась на месте, ее мантия взметнулась, как крылья ворона, и она выстрелила серией заклинаний, ее голос звенел от ярости:

— Expelliarmus! Diffindo! — атаковала Лестрейндж.

Виктор, ловко уклонившись от первого заклинания, поймал второе на щит, но его Protego треснуло под напором, и он отступил на шаг, его лицо стало серьезнее. Он ответил мощным Stupefy, которое Белла отразила с такой силой, что луч угодил в потолок, осыпав всех пылью и мелкими кусками штукатурки.

Реса, кашляя, помахала рукой, пытаясь разогнать пыль.

— Белла, ты развалишь дом! — крикнула она. — Это же не Азкабан, черт возьми!

Но Белла была в ярости. Ее глаза пылали, а голос стал резче, почти шипящим.

— Ты думаешь, этого достаточно, Крам? — прошипела она. — Моя дочь заслуживает лучшего! Sectumsempra!

Гермиона вскочила, ее лицо побледнело, а голос задрожал от ужаса зная о разрушительной силе заклинания.

— Мама, нет! — вскрикнула Гермиона, рванувшись вперед, но Рудольфус, схватив ее за руку, удержал.

— Спокойно, Мина, — шепнул он, его глаза следили за дуэлью. — Виктор справится. Это не казнь.

Виктор, увидев темное заклинание, мгновенно трансфигурировал деревянную скамью в массивную каменную плиту, заблокировав удар. Плита раскололась с громким треском, осколки разлетелись по залу, один из них чуть не угодил Сириусу в голову. Тот, уворачиваясь, все громче хохотал и хлопал подбадривая.

Виктор, сжав зубы, перешел в наступление. Его движения стали быстрее, а голос — громче:

— Depulso! — контратаковал он.

Мощный толчок отбросил Беллу назад, ее мантия взметнулась, но она, кувыркнувшись в воздухе, приземлилась на ноги, как кошка. Ее глаза сузились, но в них мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Неплохо, мальчик, — сказала она, ее голос был язвительным, но с ноткой интереса. — Но я ещё не закончила! Crucio!

Гермиона, вскрикнув, снова рванулась вперед, но Рудольфус крепко держал ее, шепнув:

— Она не ударит, Мина. Это проверка. Белла знает меру… ну, почти, иногда.

Виктор, не дрогнув, наложил тройной Protego, его палочка дрожала от напряжения. Красный луч Crucio рассеялся, ударившись в сияющий щит, но зал задрожал, руны на стенах заискрили, а одна из колонн треснула с оглушительным хрустом, осыпав пол каменной крошкой. Виктор, не теряя времени, направил палочку на Беллу, его голос был твердым:

— Expelliarmus! — ударил он.

Красный луч ударил в палочку Беллы, и, к ее удивлению, она вылетела из ее руки, закрутившись в воздухе и приземлившись у ног Сириуса. Тот, подхватив палочку, дернувшись так, что чуть не пролил свое пиво.

— Ох, Белла, тебя обезоружил школьник! — воскликнул он, его глаза сияли от восторга. — Это надо записать! Мои двадцать галлеонов в кармане!

Белла, тяжело дыша, посмотрела на Виктора, ее лицо было смесью ярости и невольного восхищения. Она сжала кулаки, ее грудь вздымалась, но вместо того, чтобы наброситься на него, она вдруг расхохоталась — хриплым, почти безумным смехом, который эхом разнесся по разрушенному залу.

— Ты… не так уж плох, Крам, — сказала она, ее голос все еще дрожал от адреналина. — Не дай Мерлин тебе обидеть дочь, я найду тебя, и никакие щиты не помогут. Понял?

Виктор, выдохнув, опустил палочку и слегка поклонился, его глаза сияли уверенностью.

— Согласен, миссис Лестрейндж, — сказал он, его голос был спокойным. — Я доказал, что достоин.

Гермиона, бросившись к Виктору, обняла его, ее глаза блестели от облегчения и гордости.

— Ты был великолепен, — шепнула она. — Но, мам, это же был просто тест!

Белла, шагнула к Сириусу и выхватила свою палочку из его рук, ткнув того в плечо.

— Лёгкая разминка, — фыркнула она. — Но он не трус. Это я уважаю.

Рудольфус, встав, подошел к Белле и обнял ее за плечи, его лицо светилось гордостью. Он поцеловал ее в висок, шепнув:

— Моя любимая колючка, хватит, — сказал он, его голос был теплым. — Поздравляю, Виктор, ты выжил против Беллатрисы Лестрейндж. Это не каждому удается. — Он повернулся к Сириусу, ухмыляясь. — А ты, Блэк, должен мне десять галлеонов. Он продержался дольше пяти минут, но палочку выбил, так что делим пополам.

Сириус, хохотнув, покачал головой.

— Ладно, Руди, пять галлеонов с меня, — сказал он. — Но, Мерлин, это было шоу! Крам, ты теперь официально в семье. Только не расслабляйся.

Реса, оглядывая разгромленный зал — треснувшие колонны, залитый водой пол, осыпавшуюся штукатурку и дымящиеся руны, вздохнула, скрестив руки.

— Ну, спасибо, Белла, — сказала она, ее голос был полон сарказма. — Теперь нам придется чинить зал. Мама будет в ярости, а тебе Рудольфус я пришлю счет за ремонт.

Белла, пожав плечами, ухмыльнулась.

— Пусть, — сказала она. — Это того стоило.

Виктор, обнимая Гермиону, кивнул, его улыбка была сдержанной, но искренней.

— Спасибо, миссис Лестрейндж, — отозвался он. — Я буду беречь Мину как сокровище.

Гермиона, покраснев, приобняла его, но ее глаза сияли.

— Хватит уже, — пробормотала она. — Пойдем пить чай. И без дуэлей!

***

Вечер в Малфой-Мэноре был тихим, но наполненным теплом, несмотря на холодные мраморные стены и мерцающие канделябры. Том, прибыл из Министерства, где весь день разбирал архивы. Его аккуратная темно-синяя мантия была слегка помята, а темные волосы, выбились из-под идеального порядка. Он шагнул в гостиную, где его уже ждали Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж, только что прибывшие с Гриммо. Им пришлось спешно покинуть дом Блэков — Сириус получил весточку, что Орден Феникса собирает срочное собрание, их присутствие могло вызвать ненужные вопросы.

Беллатриса, чьи длинные черные волосы были распущены и сияли в свете свечей, стояла у камина, ее глаза горели привычным огнем, но теперь в них была и радость. Рудольфус, сидя в кресле с бокалом огневиски, выглядел почти здоровым — Азкабан оставил следы, но его расправленные плечи и теплая улыбка говорили о восстановлении.

Нарцисса суетилась у стола с пирожками Веселы, Люциус стоял у окна, делая вид, что не подслушивает.

— Мой Лорд! — воскликнула Белла, едва он вошел, и, не сдерживая эмоций, бросилась к нему, обняв так крепко, что его мантия смялась еще больше. — Сколько мы не виделись! Ты прячешься в Министерстве, как клерк, а мы тут чуть не свихнулись в Мунго!

Том, слегка отстранившись, улыбнулся своей фирменной сдержанной улыбкой, но его глаза, обычно холодные, сияли теплом.

— Белла, ты всё та же буря, — мягко ответил Том. — Рад видеть, что Азкабан не сломил тебя. И тебя, Рудольфус, — добавил он, кивнув в сторону мужчины, который поднял бокал в знак приветствия.

— Ты чертов гений, Том, — сказал Руди, пожав ему руку. — Но мог бы навестить нас. Мы скучали по твоим колким шуткам. Слышал от Люциуса, как ты водишь Фаджа за нос.

— Работа в Министерстве требует… терпения, — сказал он, его тон был слегка насмешливым. — Но я не мог рисковать. Дамблдор и его псы везде суют нос. А вы выглядите так, будто готовы разнести Хогвартс. Медичи хорошо постарался.

Белла, фыркнув, плюхнулась на диван рядом с Томом, ее мантия взметнулась, как крылья.

— Ворчал, но справился, — ответила она, сверкая глазами. — А ещё Мина… Мерлин, ты бы видел, как она выросла! Пришла к нам в Мунго под мантией Поттера! Такая храбрая, но такая упрямая.

Рудольфус, подливая себе огневиски, хохотнул.

— Упрямая — это мягко сказано, — сказал он. — Она устроила мне выговор за то, что я не ем суп. Представляешь, Том? Я, Рудольфус Лестрейндж, ем суп под надзором дочери!

Том, подняв бровь, рассмеялся — редкий, искренний смех, который заставил Нарциссу улыбнуться.

— Ваша дочь — сила, с которой придется считаться, — сказал он. — Кстати, слышал, ты чуть не поджарила её болгарина? Люциус упомянул, что зал в Гриммо теперь выглядит как после драконьего налета. Аккуратнее Белс, этот парень из семьи наших союзников.

Белла, не скрывая гордости, махнула рукой.

— Крам оказался не трусом, — сказала она. — Выбил у меня палочку, представляешь? Но я все равно слежу за ним.

— Она ворчит, но парень ей понравился, — добавил Руди. — А я рад, что мы вовремя успели уйти. Дамблдор в бешенстве из-за каких-то слухов, в ближайшее время на Гриммо будет собрание. Не хотел бы я оказаться на пути у Альбуса, когда он в таком настроении.

Люциус наконец вмешался:

— Дамблдор в панике, — сказал он, присаживаясь рядом с Нарциссой. — Франсуа и Валентин делают свое дело в МКМ, а, а Амелия Боунс уже копает старые дела Пожирателей. Мы близко.

Том, отпивая чай, кивнул, его глаза сузились.

— Все идет по плану, — сказал он. — Но нужно быть осторожнее. Кингсли что-то подозревает, его видели в Мунго. Белла, Рудольфус, как ваш дом? Готов для возвращения?

Рудольфус, откинувшись в кресле, кивнул.

— Восстановлен, — сказал он. — Алтарь уже на месте, из Гринготтса доставили на прошлой неделе. Пожар уничтожил только детское крыло, остальное в порядке. Отец… — его голос дрогнул, — Он погиб, спасая Мину. Но дом снова наш.

Белла, сжав кулаки, посмотрела в огонь камина.

— Мы вернемся туда, — сказала она, ее голос был твердым. — И никто, ни Дамблдор, ни его Орден, не остановит нас. Мина будет с нами, и мы покажем этому старому дураку, что Лестрейнджи не сломлены.

— Надеюсь на скорую победу, — улыбнулся Том.

Нарцисса, улыбнувшись, отсалютовала своей чашкой.

***

Гостиная дома Блэков была заполнена гулом голосов — Орден Феникса собрался на срочное заседание. За длинным столом сидели Кингсли Шеклболт, Аластор Грюм, Минерва МакГонагалл, Северус Снейп, Артур и Молли Уизли, Тед Тонкс, Мундунгус Флетчер и другие. Альбус Дамблдор стоял во главе, его взгляд был суров. Сириус расхаживал у камина, лицо его было мрачным. Реса сидела в углу, скрестив руки.

Дамблдор поднял палочку, двери с грохотом захлопнулись, стены засияли голубым светом — защита от подслушивания.

— Прежде чем перейдём к делу, попрошу Ресалу покинуть собрание, — сказал он.

— Простите, Альбус? — голос Ресы стал резким, а глаза вспыхнули негодованием — Это мой дом. Почему я должна уходить?

Грюм ткнул в неё пальцем, магический глаз вращался:

— Потому что мы не уверены в твоей лояльности, Блэк! Лестрейнджи на свободе, а ты сидишь здесь, как ни в чём не бывало!

Сириус, резко остановившись, повернулся к Грюму, его лицо покраснело от гнева.

— Следи за языком, Грюм! — рявкнул Сириус. — Это моя сестра, и я поручусь за неё. Есть у тебя есть доказательства — выкладывай, а не рычи!

— Доказательства? — Грюм стукнул кулаком по столу. — Лестрейнджи на свободе — а ты, Блэк, прикрываешь их, потому что они твои родственники! Я не доверяю ни тебе, ни ей!

Сириус, сжав кулаки и выхватив палочку, шагнул к Грюму, держа того на прицеле.

— Ещё слово — и я вышвырну тебя из моего дома! — прорычал Сириус.

— Довольно! — вмешалась МакГонагалл. — Сириус, сядь! Аластор, прекрати провоцировать! У нас и без того проблем хватает!

Сириус, фыркнув, метнул на Грюма яростный взгляд, затем демонстративно развернулся и вышел из гостиной, хлопнув дверью так, что картины на стенах задрожали. Реса, стиснув зубы, встала в след за ним.

— Если я нежеланный гость в собственном доме — я уйду, — сказала она холодно, бросив взгляд на Дамблдора. — Но не думайте, что я забуду это, Альбус.

Она вышла, ее шаги эхом отдавались в коридоре. Дамблдор, вздохнув, потер переносицу, его лицо было усталым.

— Давайте продолжим, — сказал он, его голос стал тяжелее. — Кингсли, повтори, что ты узнал.

— Моя знакомая, колдомедик в Мунго, слышала, что Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж находятся в зачарованной палате, — сказал Кингсли. — Их лечит Аурелио Медичи, охрана строгая. Лонгботтомы начали вспоминать почти всё: нападение, Беллатрису… но деталей мало.

Грюм, резко повернувшись к Дамблдору, побледнел, его магический глаз закрутился быстрее.

— Лонгботтомы вспомнили? — вспыхнул Грюм. — Это значит, кто-то в Министерстве прикрывает Лестрейнджей!

— Не паникуй, — отмахнулся Дамблдор. — Если Лонгботтомы начали вспоминать, это может быть преимуществом. Но надо выяснить, кто их освободил и почему Визенгамот не провёл новое слушание по их делу.

Северус Снейп, сидевший в дальнем углу, скрестив руки, молчал, но его черные глаза внимательно следили за всеми. Он заметил, как Грюм метнул на Дамблдора панический взгляд, и как тот отмахнулся, словно не желая углубляться. Снейп слегка прищурился, его губы сжались в тонкую линию, и записал в памяти этот обмен взглядами.

Дамблдор, поднявшись, обвел всех взглядом, его голос стал тверже.

— Я должен сообщить вам нечто важное, — сказал он. — Темный Лорд снова объявился. Я уверен в этом, хотя его планы пока неясны. Северус, — он повернулся к Снейпу, — как только он объявится, я рассчитываю на тебя. Ты должен добыть информацию о его намерениях. Я рассчитываю на тебя.

— Сделаю, что смогу, — холодно ответил Снейп. Но если Темный Лорд скрывается, это значит, он готовит нечто крупное. А Лорд может использовать их.

Дамблдор кивнул, его глаза сверкнули.

— Именно поэтому я хочу, чтобы все, кто работает в Министерстве — Кингсли, Артур — начали копать. Узнайте, кто ответственен за освобождение Лестрейнджей. Проверьте, не связаны ли с этим Лонгботтомы, и если да, то как. Мы не можем допустить, чтобы враг опередил нас.

Артур Уизли, нервно теребя край мантии, кивнул.

— Я начну с Отдела магического правопорядка, — сказал он. — Там всегда болтают о делах Визенгамота.

Грюм, все еще бледный, стукнул кулаком по столу.

— Это заговор, Альбус! — рявкнул он. — Лестрейнджи, Лонгботтомы, кто-то в Министерстве — это все связано! Мы должны действовать, пока не поздно!

Дамблдор, снова отмахнувшись, посмотрел на Грюма с легким раздражением.

— Аластор, мы действуем, — сказал он. — Но паника нам не поможет. Сосредоточьтесь, все. Мы найдем правду.

***

Снейп, покинув собрание Ордена Феникса, вернулся в свои покои в Хогвартсе, его лицо оставалось непроницаемым, но разум кипел от увиденного. Переглядывания Грюма и Дамблдора, слухи о Лестрейнджах в Мунго, слова о Темном Лорде — все это складывалось в мозаику, которую он не мог игнорировать. В одиночестве своего кабинета он достал маленький пергамент и, взмахнув палочкой, наколдовал записку, зачаровав ее так, чтобы текст проявился только для Ресы Блэк. Слова были краткими, но точными:

Дамблдор знает, что Лорд где-то рядом и ждет его воскрешения и надеется, что я принесу новости. Будьте осторожны. Лестрейнджи под подозрением. — С.

Сложив пергамент в крошечный свиток, он шепнул заклинание, и записка исчезла, отправленная в условное место — за старый диван в гостиной, где Реса найдет ее позже. Он знал, что она проверит тайник, как только вернется после изгнания с собрания.

Реса, вернувшись в дом после унизительного ухода, кипела от злости. Она пробормотала проклятие в адрес Грюма, обойдя гостиную, где портреты Блэков ворчали, недовольные шумом. Заметив легкое мерцание за диваном, она наклонилась и вытащила свиток. Прочитав записку, ее глаза сузились. Не теряя времени, она схватила горсть летучего пороха, шагнула к камину и прошептала:

— Малфой-Мэнор.

Том Риддл, теперь известный, как Томас Маргонта, сидел в кресле, его пальцы постукивали по подлокотнику. Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж расположились на диване, но теперь они были насторожены. Антонин Долохов, курил у окна, а Барти Крауч-младший, только что прибывший, стоял у окна, его глаза блестели от возбуждения.

Реса, выйдя из камина, отряхнула мантию и бросила записку на стол перед Томом.

— От Снейпа, — сказала она, ее голос был резким. — Дамблдор знает, что ты жив, и ждет твоего хода. Он поручил Северусу шпионить, как только ты «воскреснешь». И Лестрейнджи — под подозрением. Кингсли принес слухи из Мунго.

Белла, вскочив, сжала палочку, ее глаза вспыхнули.

— Этот чертов Шеклболт! — прошипела она. — Кто-то в Мунго проболтался! Сметвик клялся, что палата защищена!

Рудольфус, положив руку ей на плечо, покачал головой.

— Спокойно, Белла, — сказал он. — Если Дамблдор только подозревает, у нас есть время. Пока вопрос, что делать?

Том, прочитав записку, сжег ее легким взмахом палочки, его лицо было спокойным, но глаза горели расчетливым огнем.

— Дамблдор играет в свои игры, — сказал он, его голос был гладким, как шелк. — Он думает, что контролирует ситуацию, но это нам на руку. Мы можем использовать его ожидания. Пора устроить спектакль.

Барти, повернувшись от окна, ухмыльнулся, его лицо осветилось безумной идеей.

— Спектакль? — переспросил он. —У меня изначально был план. Турнир Трех Волшебников — идеальный момент. Мы можем украсть детей через Портал-Кубок, как и планировалось. Показать им сказку о возвращении Темного Лорда. Создать иллюзию, которая будет нападать на Поттера, кричать о Crucio, призывать соратников и высказать все, что мы хотим. Пусть Дамблдор думает, что его план сработал.

Антонин, хихикнув, туша сигарету, его глаза сияли.

— Гениально, Барти, — сказал он. — Я обучал новобранцев и знаю, что ты, Барти, полный ноль в окллюменции. Уверен, что ты попался под леггилименцию директора и ничего не помнишь. Мы можем сыграть на этом. Подкинем им Петтигрю, будто его притащили Делакур и Крам, спасая Поттера из этого спектакля. Мальчишку предупредим заранее, чтобы он сыграл свою роль — пусть думает, что все понарошку.

Белла, прищурившись, кивнула, ее губы изогнулись в хищной улыбке.

— Мне нравится, — сказала она. — Пусть Дамблдор думает, что он нас переиграл. А мы тем временем ударим, когда он меньше всего ожидает. Но Поттер… — она посмотрела на Тома, ее брови поднялись. — Ты уверен, что он справится?

Том, откинувшись в кресле, вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

— Гарри — мой внук, — сказал он тихо, и комната замерла. Антонин, подавившись огневиски, расхохотался, его хихиканье эхом разнеслось по гостиной.

— Внук? — переспросил он, вытирая слезы от смеха. — Слушай, Том, как ты вообще узнал, что парнишка твой родственник? Ну шипит и шипит, мало ли змееустов!

Том, слегка поморщившись, бросил на Антонина раздраженный взгляд.

— Это было один раз в жизни, Тони, — сказал он, его голос был сухим. — Я заплатил в Мунго за проверку крови, когда Гарри был младенцем. После сообщении, что мальчик шипит, я передал зелье Петтигрю, чтобы тот распылил его в детской. Ребенок покрылся сыпью, и его отправили в Мунго с родителями. Анализ подтвердил родство. Я не стал афишировать, но теперь это может сыграть нам на руку.

— Мы сделаем это, мой Лорд, — сказала она. — Поттер сыграет свою роль, Лестрейнджи вернутся в игру, а Дамблдор останется с носом.

Том, улыбнувшись, кивнул.

— Все будет обстоятельно, Белла, — сказал он. — Мы используем их ожидания против них. Барти, Тони, подготовьте иллюзию и Портал. Реса, убедись, что Флер и Крам знают, что делать. А Петтигрю… — его глаза сузились, — он сыграет свою роль, хочет он того или нет.

До финального этапа Турнира Трех Волшебников оставалось всего две недели, и напряжение в Хогвартсе нарастало с каждым днем. Сириус Блэк, получив задание от Тома и Ресы, просиял, как будто ему вручили подарок. Его, привыкшего к авантюрам, выбрали идеальным кандидатом для разговора с детьми — Гарри Поттером, Гермионой Грейнджер, Виктором Крамом и Флер Делакур. Сириус уже примелькался в Хогсмиде, его харизма и репутация «невиновного» Блэка делали его идеальной фигурой для этой миссии. К тому же, он умел говорить с подростками так, чтобы они слушали, а не закатывали глаза.

***

В субботний полдень Сириус, одетый в слегка потертую, но стильную мантию, ждал ребят на окраине Хогсмида, у старой дубовой рощи, где редко появлялись любопытные. Он расстелил на траве зачарованное одеяло, которое Нарцисса одолжила из Мэнора, и разложил корзину с пирожками от Веселы, бутербродами и бутылкой яблочного сока. Когда Гарри, Гермиона, Виктор и Флер появились, Сириус приветствовал их широкой улыбкой, его черные волосы развевались на ветру.

— Ну, юные чемпионы, добро пожаловать на пикник! — воскликнул он, подмигнув Флер, которая закатила глаза, но улыбнулась в ответ. — Садитесь, ешьте, пейте, а потом поговорим о делах.

Гарри, все еще чествующий себя слегка ошарашенным после недавнего открытия о своем родстве с Томом, плюхнулся на одеяло, его новые очки съехали на нос. Гермиона, сжимая руку Виктора, села рядом, ее кудряшки подпрыгивали от нетерпения. Виктор, как всегда, был спокоен, но его глаза внимательно следили за Сириусом. Флер, грациозно опустившись на одеяло, поправила свои серебристые волосы и бросила на Сириуса игривый взгляд.

До финального этапа Турнира Трех Волшебников оставалось всего две недели, и напряжение в Хогвартсе нарастало с каждым днем.

— Месье Блэк, — сказала она, ее французский акцент был мягким, но с ноткой лукавства, — вы явно задумали что-то интересное. Или это просто повод пофлиртовать со мной?

Сириус, хихикнув, подмигнул ей, протягивая бутерброд.

— Флер, ты ранишь мое сердце, — сказал он, театрально прижав руку к груди. — Но да, у меня есть каверза. И, поверь, это будет покруче, чем твой танец на балу.

Гарри, откусив пирожок, нахмурился, его зеленые глаза сузились.

— Сириус, что за секреты? — спросил он. — Я и так уже по уши в… — он запнулся, бросив взгляд на остальных, — в семейных тайнах. Что ты задумал?

Сириус, отхлебнув тыквенного сока, откинулся на локти, его лицо стало серьезнее, но глаза все еще искрились озорством.

— Ладно, ребята, слушайте внимательно, — сказал он, понизив голос. — Скоро финал Турнира, и там будет… скажем так, спектакль. Большой спектакль. Мы с некоторыми людьми готовим кое-что, чтобы запутать Дамблдора и его Орден. Вы все в деле, кроме Седрика Диггори. — Он поднял руку, предугадывая вопрос Флер. — Седрик хороший парень, но его отец — человек Дамблдора. Он будет просто свидетелем. Не посвящайте его.

Гермиона, нахмурившись, сжала руку Виктора.

— Сириус, о чем ты? — спросила она, ее голос был настороженным. — Какой спектакль? И почему мы не можем рассказать Седрику?

Сириус, вздохнув, сел прямо, его взгляд стал тверже.

— Потому что это опасно, Мина, — сказал он. — Вы трое — Гарри, Виктор, Флер — в курсе, что Темный Лорд… ну, скажем, не совсем тот, кем кажется. — Он посмотрел на Гарри, который напрягся, но кивнул. — Мы устроим шоу на поляне, куда вас затянет Кубок. Будет бой, настоящий, с иллюзиями, криками и всем прочим. Но для тебя, Гарри, часть будет понарошку. Ты просто играешь роль.

Гарри, сжав кулаки, выглядел так, будто его только что ударили.

— Понарошку? — переспросил он, его голос дрожал от раздражения. — Сириус, я только недавно узнал, что Темный Лорд — мой дед, а теперь ты говоришь о каком-то шоу? Что я должен делать?

Виктор, положив руку на плечо Гарри, кивнул Сириусу.

— Он прав, — сказал Виктор, его голос был спокойным, но твердым. — Нам нужно знать больше. Что именно будет на поляне?

Сириус, хихикнув, покачал головой.

— Если я расскажу все, вы не сыграете естественно, — сказал он. — Просто знайте: там будет иллюзия, которая нападет на Гарри, будет кричать о Crucio и призывать старых соратников. Вы, Флер и Виктор, должны будете «спасти» Гарри, вытащить его из этого месива. Мы даже подкинем вам Петтигрю, чтобы все выглядело правдоподобно. Но главное — Дамблдор должен поверить, что это его план сработал.

Флер, прищурившись, откинула прядь волос.

— И кто этот Петтигрю? — спросила она. — И почему я должна играть в этом спектакле?

Сириус, посмотрев на нее, улыбнулся.

— Петтигрю — крыса, в прямом и переносном смысле, — сказал он. — Он сыграет свою роль, не волнуйся. А ты, Флер, нужна, потому что ты умна и можешь держать язык за зубами. К тому же, — он подмигнул, — я знаю, что ты не боишься Дамблдора.

Гермиона, все еще хмурясь, посмотрела на Сириуса.

— А что, если что-то пойдет не так? — спросила она. — Это опасно, Сириус. И… — она бросила взгляд на Гарри, — ему и так тяжело.

Сириус, наклонившись к Гарри, положил руку ему на плечо.

— Я знаю, парень, — сказал он мягко. — История с дедом — это… Мерлин, я сам был в шоке. Но ты справишься. Мы предупреждаем тебя заранее, чтобы ты знал: все под контролем. Просто играй свою роль, а мы с Флер и Виктором прикроем тебя.

Гарри, вздохнув, кивнул, его лицо все еще было напряженным.

— Ладно, — пробормотал он. — Но если это пойдет не по плану, я пожалуюсь деду, Мерлин как странно это звучит.

Сириус, расхохотавшись, хлопнул его по спине.

— Вот это мой парень! — сказал он. — А теперь ешьте пирожки, Весела их для вас пекла. И, Флер, — он подмигнул ей, — напиши мне еще одно письмо, а? Я уже скучаю.

Флер, фыркнув, бросила в него салфеткой, но ее глаза сияли весельем. Виктор, обняв Гермиону, шепнул ей что-то на ухо, и она, наконец, улыбнулась. Пикник продолжился.

***

Последние недели перед финальным этапом Турнира Трех Волшебников превратились в вихрь тренировок и подготовки. Гарри Поттер, Виктор Крам и Флер Делакур, зная о предстоящем «спектакле» от Сириуса, тренировались с удвоенной силой, оттачивая заклинания, трансфигурацию и даже рукопашный бой, на случай, если иллюзии на поляне выйдут из-под контроля. Седрик Диггори, хоть и не был посвящен в план, был привлечен к тренировкам — Гарри и Флер решили, что парень не должен пострадать из-за их махинаций. Они включили его в изучение лабиринта, который рос на поле для квиддича, чтобы он был готов к испытанию.

Рон Уизли, помирившийся с Гарри еще на первом этапе Турнира после их размолвки, однажды вечером в Большом зале шепнул другу, пока они ели тыквенный пирог:

— Гарри, Билл проболтался, — сказал он, оглядываясь, чтобы никто не подслушал. — В Египетском отделении Гринготтса, где он работает, готовят сфинкса для лабиринта. Так что запасайся ответами на загадки, брат.

Гарри, кивнув, задумался, его зеленые глаза сузились.

— Спасибо, Рон, — сказал он. — Сфинкс, значит… Гермиона будет в восторге.

Гермиона, услышав это, тут же достала пергамент и начала выписывать возможные загадки, бормоча себе под нос:

— Сфинксы любят классику… что-то про время, жизнь, смерть или мудрость. Надо перечитать «Мифы магической Греции» и проверить чары для защиты от гипноза.

***

Во время перемены ребята сидели во внутреннем дворе школы, Флер, сидевшая рядом с Гарри, предложила идею, которая заставила всех замолчать:

— А что, если мы с Седриком доберемся до Кубка одновременно? — сказала она, ее голос был мягким, но решительным. — Коснемся его вместе. Турнир уже превратился в фарс, особенно с твоим участием, Гарри, — она бросила ему сочувственный взгляд. — Так никто не будет обижен, и школа получит свою «честную» победу.

Гарри, хмыкнув, кивнул, его лицо осветилось слабой улыбкой.

— Неплохая мысль, Флер, — сказал он. — Седрик заслуживает шанса. И, честно, мне плевать на славу. Лишь бы этот спектакль сработал.

Виктор, сидя рядом с Гермионой, кивнул, его серьезное лицо смягчилось.

— Это справедливо, — сказал он. — Седрик хороший парень. Но мы должны быть готовы к бою на поляне. Сириус сказал, что он будет настоящий.

***

Чтобы подготовиться, ребята облетали лабиринт на метлах, изучая его извилистые коридоры с воздуха. Гарри, взяв метлу, заметил, что стены лабиринта шевелятся, словно живые, и запоминал ключевые повороты. Гермиона, паря рядом, записывала маршруты, бормоча заклинания для ориентации. Седрик, не зная о плане, с энтузиазмом делился своими наблюдениями, его добродушная улыбка не сходила с лица.

— Смотрите, вон там тупик, — сказал он, указывая на заросший участок. — Но если пройти левее, можно обойти ловушку. Я видел, как там мелькнула тень — наверное, акромантулы.

Флер, летевшая рядом, подмигнула Гарри.

— Молодец, Седрик, — сказала она. — Ты нам очень помогаешь.

***

Между тренировками Гарри заметил, что его отношение к Хагриду изменилось. После того как Букля, его сова, передала письмо леснику, а тот, похоже, проболтался о его содержании, Гарри охладел к другу. Он поделился этим с Драко, который, как всегда, был рядом, хоть и пропадал на свиданиях с Панси Паркинсон.

— Слушай, Поттер, — сказал Драко, поправляя свой идеальный пробор, пока они шли к озеру. — Если Букля тебя подводит, просто перепривяжи сову. Это несложно. У нас в Мэноре все совы зачарованы на лояльность.

Гарри, нахмурившись, почесал затылок.

— Перепривязать? — переспросил он. — Я даже не знал, что их надо привязывать. Хагрид подарил мне Буклю перед первым курсом, после того как я случайно врезался в него в Косом переулке. Она просто… всегда была со мной.

Драко, закатив глаза, хмыкнул.

— Мерлин, Поттер, ты такой наивный, — сказал он. — Сходи на почту к мадам Овандер в Хогсмиде, она настроит заклинание привязки. А то твоя сова будет носить письма кому попало.

Гермиона, услышав их разговор, фыркнула, ее глаза сверкнули.

— Ой, Драко, кто бы говорил! — сказала она, ее голос был полон сарказма. — Ты весь первый семестр подкалывал меня за Виктора, а теперь сам бегаешь за Панси, как влюбленный первокурсник. Как там ваше последнее свидание в «Трех метлах» прошло? Она опять заставила тебя нести ее сумку?

Драко, покраснев, но не теряя апломба, ухмыльнулся.

— Завидуй молча, Грейнджер, — сказал он. — Панси знает, как держать мужчину в тонусе. А твой болгарин, похоже, только и умеет, что носить твои книги.

Виктор, стоявший неподалеку, хмыкнул, его лицо осталось невозмутимым.

— Я ношу книги, потому что хочу, — сказал он спокойно. — А ты, Малфой, похоже, носишь сумки, потому что боишься сказать «нет».

Гарри и Флер расхохотались, а Гермиона, покраснев, но улыбаясь, ткнула Виктора в бок. Драко, фыркнув, отвернулся, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Несмотря на подколки, ребята чувствовали себя командой, готовой к финалу Турнира. Они знали, что лабиринт будет полон опасностей — сфинкс, акромантулы, соплохвосты Хагрида, которых Гарри заметил у хижины лесника, — но их настоящий вызов ждал за Кубком, на поляне, где должен был развернуться спектакль.

***

В один из тёплых вечеров Гарри и Драко сидели на каменной скамье во внутреннем дворе Хогвартса, лениво перебрасываясь квиддичным квофлом. Драко предварительно зачаровал мяч так, что тот при каждом броске искрил, словно от разрядов статического электричества.

Они обсуждали тренировки к финалу Турнира и не удержались от подколок в адрес Гермионы и Виктора, которые становились всё больше похожи на неразлучную пару. Со стороны их отношения напоминали мини-версию семьи Крамов: властная, но добрая Весела и её суровый муж Димитрий, который ворчал, но всегда исполнял прихоти жены.

Драко, поймав мяч, хмыкнул и кивнул в сторону озера, где Гермиона и Виктор сидели, склонив головы друг к другу.

— Смотри, Поттер, — усмехнулся он. — Через пару лет Грейнджер будет гонять Крама, как Весела гоняет Димитрия. Только она точно не будет такой мягкой. Скорее, станет как моя тётушка… только, надеюсь, без Crucio.

Гарри рассмеялся, едва не выронив квофл. Он недавно получил от Сириуса сообщение с красочными подробностями дуэли Беллатрисы и Виктора, когда Белла решила «проверить болгарина на прочность».

— Ох, Драко, если Гермиона станет как мать, Крам до свадьбы точно не доживёт, — фыркнул он. — Представь: Сириус пишет, что Виктор выбил у неё палочку, а она всё равно чуть не поджарила его. И ведь он выжил! Но Гермиона, конечно, всегда найдёт способ его приструнить.

Гермиона, услышав смех, резко обернулась. Её кудряшки подпрыгнули, брови нахмурились. Она встала, потащив за собой Виктора, и направилась к ним.

— Что вы там хихикаете? — её голос был подозрительным. — Если это снова про меня и Виктора, я вас обоих заколдую!

Драко откинулся на скамью, не скрывая ухмылки:

— Ой, Грейнджер, не кипятись.Мы просто заметили, что вы с Крамом — как его родители. Только ты явно не будешь такой милой, как его мама. Скорее, как твоя, с палочкой наперевес, хотя нет, ты точно не будешь похожа на тетушку.

Эти слова больно задели Гермиону. Она побледнела, её глаза расширились, а голос дрогнул:

— То есть ты считаешь, что я разочарую маму и папу? Что никогда не буду такой, как они?

Гарри тут же осёкся, виновато подняв руки:

— Мина, мы просто шутили! Ты совсем не такая, как Белла, и это здорово. Ты — это ты.

Но Гермиона отвернулась, смахнув слезу. Виктор, стоявший рядом, покачал головой, его длинные волосы, которые он отрастил после того, как Каркаров ослабил правила в Хогвартсе, слегка вились на ветру. За время в школе он подрос, его фигура стала не такой массивной, как у отца, а скорее жилистой, напоминая волка — гибкого, но опасного. Он обнял её за плечи и холодно посмотрел на Гарри с Драко.

— Пойдём, — сказал он тихо, но твёрдо. — Им просто завидно.

Они отошли к старому дубу у края двора. Под его кроной Виктор притянул Гермиону ближе, поцеловал её в лоб и в щёку, а затем легко коснулся её губ. Девушка наконец расслабилась, её щёки порозовели.

— Они глупости говорят, — прошептал он. — Ты никого не разочаруешь. Ты — моя сила, Мина.

Гермиона улыбнулась сквозь слёзы и, пытаясь вернуть лёгкость, ткнула его в грудь:

— Знаешь, ты сейчас похож на серого волка. А я, значит, Красная Шапочка, попавшая в лапы. Только не съешь меня, ладно?

Виктор усмехнулся, притянув её ещё ближе:

— Красная Шапочка? Тогда лучше поженимся. Или хотя бы объявим помолвку. Чтобы никакие охотники, — он кивнул в сторону Гарри и Драко, — не пытались спасти тебя от твоего волка.

Гермиона замерла, а потом звонко рассмеялась, её кудри подпрыгнули.

— Помолвка? Виктор Крам, ты серьёзно? Мы ещё в школе!

Он пожал плечами и улыбнулся своей «волчьей» ухмылкой:

— Я знаю, чего хочу. А хочу я тебя, моя Шапочка.

Она покраснела ещё сильнее, но прижалась к нему:

— Ну смотри, волк… Если мама узнает, устроит тебе новую дуэль. И на этот раз тренировочным залом дело не ограничится.

Виктор тихо рассмеялся и поцеловал её снова. Они скрылись в тени дуба, оставив Гарри и Драко на скамье, где те всё ещё посмеивались. Но даже подколки друзей не могли омрачить этого вечера — Гермиона и Виктор знали, что их связь крепче любых насмешек.

***

В гостиной Малфой-Мэнора собрались заговорщики. Воздух был пропитан напряжением и предвкушением.

Том Риддл сидел во главе стола, его пальцы размеренно постукивали по полированному дереву. Рядом — Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж, лица их светились решимостью. У камина стояла Реса Блэк, скрестив руки. Антонин Долохов, устроившись в кресле, неторопливо потягивал огневиски и ухмылялся своим мыслям. Барти Крауч-младший сидел на диване, чуть поодаль от лучшего друга. К ним присоединился Рабастан Лестрейндж, только что выписавшийся из Мунго: лицо ещё бледное, запястье в следах от лечебных браслетов, но глаза горели прежним огнём. Люциус и Нарцисса, как всегда, обеспечивали гостеприимство.

Рабастан хмыкнул, оглядывая собравшихся:

— Рад, что не начали без меня. Ну что, как собираемся зачаровать этот Мордрев Кубок? Финал Турнира через две недели, а доступ к нему есть только у преподавателей.

Барти нахмурился, глаза сверкнули:

— Вот именно. Кубок стоит в центре лабиринта, под защитными чарами директоров. Я больше не могу туда попасть. Нам нужен человек изнутри.

Беллатриса крутила в руках палочку, голос её был резким:

— Флитвик. Он мастер чар. Если кто и справится, то он. Но как его убедить? Он лоялен Дамблдору… или нет?

Рабастан усмехнулся, откинувшись в кресле:

— Флитвик не так прост. Мы с Барти были его любимыми учениками. Он прямо называл меня своим любимцем, когда я наложил Fidelius на тренировочный зал на седьмом курсе. И, — он понизил голос, — Северус шепнул мне в Мунго, что Флитвик знает, кто такой «Грюм», и не сдал Барти. Это о многом говорит.

Том приподнял бровь, губы изогнулись в лёгкой улыбке:

— Любопытно. Если Флитвик в курсе и молчит, значит, он либо играет свою игру, либо не так уж предан Дамблдору. Это может быть нам на руку. Но подойти к нему надо осторожно.

Антонин поставил бокал на стол, глаза блеснули:

— Да проще простого. Флитвик обожает головоломки. Предложим ему «академическую задачу»: помощь в эксперименте с порталом. Он не устоит перед шансом показать мастерство.

Рудольфус потёр подбородок и кивнул:

— Может сработать. Но он не дурак, почувствует подвох. Басти, ты с ним ближе всех. Попробуешь?

Рабастан улыбнулся своей фирменной улыбкой:

— Конечно. Заговорю про старые времена, упомяну, как скучаю по его урокам. А потом осторожно закину удочку про чары портала. Если клюнет — Кубок наш. Если нет… скажу, что пошутил.

Белла фыркнула:

— Шутки тебе? Если проболтается Дамблдору, мы все окажемся в Азкабане. Надо быть уверенными.

Том постучал пальцами по столу, глаза его сузились:

— Тогда действуем осторожно. Рабастан, выясни, насколько он готов сотрудничать, но плана не раскрывай. Если согласится — мы перенастроим Кубок, и он отправит детей туда, куда нужно. Северус проследит за Дамблдором и предупредит нас, если что.

Реса, не отрываясь от пламени камина, сказала твёрдо:

— Сириус уже говорил с Гарри, Флер и Крамом. Они готовы. Диггори пока в стороне. Если Флитвик поможет, мы настроим Кубок так, чтобы сработал только для тех, кто нам нужен.

Нарцисса, разливая чай, добавила мягко, но холодно:

— Главное, чтобы Дамблдор поверил, что это его собственная комбинация. Флитвик может стать нашим козырем, но мы должны учитывать, что он играет на две стороны.

Том кивнул, улыбка его стала хищной:

— Тогда приступаем. Рабастан, твоё обаяние — наше оружие. Реса, предупреди Северуса. А я подготовлю поляну для спектакля. Дамблдор думает, что нас переиграл. Скоро он поймёт, как ошибался.

***

Рабастан вскоре сидел у себя в Лестрейндж-холле, перо скользило по пергаменту. Его перо скользило по пергаменту, а на лице играла легкая улыбка — он знал, подход к своему бывшему учителю. Закончив, запечатал конверт и отправил совой. В письме он просил о встрече, упомянув их старые уроки и намекнув на «академический интерес» к чарам порталов.

Флитвик получил его в своём заваленном книгами кабинете и оживился. В ответ пригласил встретиться в «Кабаньей голове».

Рабастан, одетый в скромную темную мантию, чтобы не привлекать внимания, вошел в полутемный паб и сразу заметил Флитвика, сидящего в углу с кружкой сливочного пива. Профессор, несмотря на свой маленький рост, излучал энергию, его глаза сияли любопытством. Рабастан, скользнув на стул напротив.

— Профессор, рад вас видеть, — сказал он, его голос был теплым. — Вы все такой же, как в мои школьные годы. Помните, как я зачаровал тренировочный зал?

Флитвик, хихикнув, отхлебнул пива, его усы слегка задрожали.

— О, Рабастан, как можно забыть? — сказал он. — Ты был одним из лучших! Но, — его глаза сузились, — я знаю, что ты не просто так прилетел поболтать о старых временах. Что у тебя на уме?

Рабастан наклонился ближе, понизив голос:

— Профессор, я читал монографию вашего… знакомого. И мне нужна помощь с чарами портала. Для Кубка Трех Волшебников. Это… академический интерес, скажем так.

Флитвик, поставив кружку, посмотрел на Рабастана с хитринкой, его голос стал тише, но тверже.

— Понимаете, Рабастан, — сказал он, — я знаю, что ваш «начальник» — человек влиятельный. И я читал его… идеи. Они мне близки. Но я хочу кое-что прояснить. — Он сделал паузу, его глаза сверкнули. — Я полугоблин, и моя семья, с обеих сторон, всегда поддерживала меня. Но я мечтаю стать директором Хогвартса. Это покажет им, что я стою своей крови. Поэтому, если вы поклянетесь, что ваша перенастройка Кубка не приведет к тяжким травмам детей, коснувшихся его, и, не дай Мерлин, к смерти, я помогу. Не морщитесь, я догадываюсь откуда такие вопросы и, что там может быть. Но я не хочу жертв.

Рабастан, сохраняя улыбку, кивнул:

— Даю слово.

Флитвик, хмыкнув, махнул рукой.

— Гоблины, молодой человек, много знают, — сказал он. — Хорошо. Я помогу. И ещё… не удивляйся, но я давно знаю о Барти. У гоблинов слухи ходят быстрее, чем у людей. Мой младший брат работатает в Гринготтсе — поверенный твоего Лорда. Так что кое-что мне известно. Передайте своему начальству, что я согласен, если условия будут соблюдены.

Рабастан, рассмеявшись, поднял кружку сливочного пива в знак согласия.

— Договорились, профессор, — сказал он. — Начальство будет довольно.

***

Отправившись в поместье Абраксаса, Рабастан пересказал разговор Тому и остальным, не сдерживая смеха.

— Флитвик хочет быть директором! — сказал он, хихикая. — И его брат — поверенный Лорда в Гринготтсе! Он согласен помочь с Кубком, если мы гарантируем, что дети не пострадают. Я дал слово, и он поверил. Сказал, что знает про Барти и не против того, что мы творим.

Том, сидя в кресле, кивнул, его глаза сверкнули удовлетворением.

— Отлично, — сказал он. — Флитвик — наш козырь. Рабастан, отправь ему записку через племянницу. Коротко: «Начальство согласно.» И добавь координаты поляны.

Рабастан, кивнув, быстро написал записку и передал ее через зачарованную сову Гермионе. Записка гласила:

Начальство согласно. Р. Координаты: [зачарованный шифр, указывающий на поляну].

***

Филиус Флитвик, закончив урок чар у четвертого курса, попросил Гермиону задержаться. Когда класс опустел, он, стоя на своей стопке книг, посмотрел на нее с хитрой улыбкой.

— Мисс Грейнджер, — сказал он, его голос был тихим, но теплым. — Все готово. Кубок перенастроен, как просили. Передай своим… друзьям, что портал сработает.

Гермиона, кивнув, старалась скрыть волнение.

— Спасибо, профессор, — сказала она. — Я передам.

Как только она вышла из кабинета, она бросилась в библиотеку, где достала зачарованную тетрадь, связанную с Сириусом. Быстро нацарапав сообщение: «Флитвик все сделал. Передай остальным». Тетрадь мигнула, подтверждая, что Сириус получил весточку. Гермиона, выдохнув, спрятала тетрадь в сумку и побежала к ребятам.

***

В подземной комнате Лестрейндж-холла, скрытой за тяжёлыми гобеленами и защищённой мощными чарами, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием Питера Петтигрю. Его маленькие глазки метались по сторонам, пот струился по лбу, руки дрожали, сжимая края стула.

Напротив сидел Том Риддл. Его взгляд горел холодным, нечеловеческим светом. В углу — Беллатриса и Рабастан Лестрейндж, наблюдавшие с хищным интересом. Барти Крауч-младший стоял, скрестив руки, прижимаясь к стене; на его лице отражалась смесь любопытства и отвращения.

Том поднял палочку. Его голос был мягким, почти гипнотическим:

— Питер, ты знаешь, как я ценю твою… преданность. Но твоя слабость делает тебя ненадёжным. Это нужно исправить.

Петтигрю задрожал сильнее, пискнул:

— М-мой Лорд, я никогда не предавал вас! Я делал всё — следил за Поттером, готовил зелье, я…

Взмах палочки — и Silencio лишил его голоса. Беллатриса презрительно фыркнула:

— Крыса. Всегда был трусом. Почему бы просто не прикончить его, мой Лорд?

— Потому что он ещё полезен, — холодно ответил Том. — Но его разум нуждается в корректировке. Мы сделаем его сильнее… или, скорее, послушнее.

Палочка легла на голову Питера.

— Legilimens, — прошептал он.

Петтигрю дёрнулся, глаза закатились, лицо исказилось от ужаса. Том разрывал его память, стирал и переплетал воспоминания, вкладывал новые, мрачные картины: мёртвые кости, алтарь, пропитанный кровью, крик Лорда, требующего абсолютной преданности. В каждом видении звучал приказ — отрубить себе руку.

В его сознание была вживлена ментальная закладка: в день «воскрешения» Питер будет вести себя как верный, но сломленный раб, трусливый снаружи и преданный внутри. Том внушил ему, что по приказу обезумевшего Лорда он писал Барти, отзывал того из школы.

Закончив, Риддл опустил палочку. Питер рухнул на пол, хватая ртом воздух.

— Рука… он сказал… отрубить руку… я должен… для Лорда…

Барти скривился:

— Мерлин, ты превратил его в ходячий кошмар. Но это сработает.

Том мягко наклонился:

— Питер, ты же должен был написать Альбусу. Пиши.

Рабастан бросил перо. Под диктовку Тома Петтигрю нацарапал письмо, полное паники, мольбы и указаний: «Лорд безумен, готовит ритуал — плоть, кровь, кость. Барти вернулся невменяемым». Том зачаровал свиток, чтобы тот дошёл до Хогвартса, и удовлетворённо кивнул.

Белла ухмыльнулась:

— Теперь он будет видеть кошмары до конца дней. Великолепно, мой Лорд, Дамблдор клюнет.

Рабастан добавил:

— Делакур и Крам «спасут» Поттера, а крыса станет их трофеем. Гениально.

Том встал, глаза его сверкнули.

— Питер сыграет свою роль, — сказал он. — Его страх сделает спектакль правдоподобным. А теперь, — он повернулся к Барти и Рабастану, — убедитесь, что Флитвик завершил чары на Кубке. Ошибок быть не должно.

***

В полумраке кабинета Фоукс тревожно протянул низкую ноту. Дамблдор, в ночной мантии с вышитыми полумесяцами, держал в руках письмо, доставленное ночной совой. Почерк дрожал, строки были полны страха:

Альбус, я только сейчас смог подать знак. Он сходит с ума, еще безумнее чем раньше. Говорит о ритуале — плоть, кровь, кость. Заставит меня отрубить руку! Я рядом с ним в старом доме отца, Барти вернулся невменяемым. Умоляю, помогите! — П.

Дамблдор перечитал послание. Его голубые глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Он тихо пробормотал:

— Старый дом Риддлов… значит, ты там, Том. И Барти… что ты сделал с ним?

Он написал срочную записку Шеклболту и Грюму: встреча перед финалом Турнира. Но сомнение оставалось: письмо было слишком точным. Ловушка?

Дамблдор посмотрел в темноту Запретного леса:

— Плоть, кровь, кость… Ты хочешь вернуться. Но я готов, Том. Если это твоя ловушка — ты пожалеешь.

***

Лестрейндж-холл, восстановленный после пожара, стоял мрачно и величественно. В подземной комнате, скрытой чарами, заговорщики собрались вновь. На носилках под действием Somnus лежал спящий Питер.

Вошёл Аурелио Медичи. Рудольфус пожал ему руку:

— Аурелио, спасибо, что пришел. Мы позвали тебя якобы для проверки здоровья семьи после… нашего пребывания в Мунго. Но есть еще одно дело.

Беллатриса указала на Петтигрю:

— Его разум корректировали. Убедись, что следов не осталось.

Медичи нахмурился, провёл диагностику. Над телом вспыхнули серебристые нити. Колдомедик присвистнул от восхищения:

— Мерлин… я никогда не видел такой работы. Его разум перестроен полностью. Это не просто воспоминания, а целая реальность.

Том, стоявший в тени, слегка улыбнулся, но промолчал. Медичи, не замечая его реакции, продолжал водить палочкой над Питером, его лицо становилось все более ошеломленным.

— Его разум… он полностью перестроен, — сказал Медичи, его голос был полон благоговения. — Я вижу иллюзию, настолько реальную, что она почти осязаема. Этот человек верит, что находится в старом доме, чувствует холодное небо над головой, тяжесть котла в руках, даже боль от ушибленного мизинца. — Он покачал головой. — Это не просто воспоминания, это целая реальность. Он видит какого-то Барти, — Медичи бросил взгляд на Рудольфуса, — безумного, кричащего, заставляющего его переделывать каждый шаг ритуала. Питер думает, что сам создал гомункула для… вашего Лорда. И что ему предстоит воскресить его, отрубив себе руку.

Том в тени усмехнулся.

— Неплохо, да? — сказал он. — Он теперь живет в этом кошмаре. Даже я бы не хотел оказаться в его голове.

Белла, прищурившись, шагнула ближе к Медичи.

— А следы? — спросила она резко. — Дамблдор может что-то найти? Если он копнет в его разум, мы не можем рисковать.

Медичи, отведя палочку, покачал головой, его лицо выражало неподдельное восхищение.

— Никаких следов, — сказал он. — Кто бы это ни сделал, они стерли все признаки вмешательства. Даже я, с моим опытом, не могу найти швов. Это как… как будто Питер сам создал эти воспоминания. Если Дамблдор полезут в его голову, они увидят только то, что им хотят показать — страх, паранойю и этот ритуал. — Он посмотрел на Тома, его глаза сузились. — Это ваша работа, я полагаю?

Том, не меняя выражения лица, слегка кивнул.

— Скажем так, я умею убеждать, — сказал он. — Питер будет вести себя, как нужно, когда придет время. Но нам важно, чтобы никто не заподозрил подвоха. Вы уверены, Аурелио?

Медичи, хмыкнув, убрал палочку в карман мантии.

— Абсолютно, — сказал он. — Это работа мастера. Питер не просто верит в эти иллюзии — он живет ими. Если его допросят, он будет твердить о ритуале, о Барти, о вашем… возвращении. Никто не найдет правды.

Рудольфус, стоявший рядом с Беллой, кивнул, его лицо осветилось удовлетворением:

— Значит, он готов к спектаклю.

Рабастан, потирая запястье, хихикнул.

— Бедная крыса, — сказал он. — Он теперь будет видеть кошмары до конца жизни. Но, Мерлин, это стоит того, чтобы увидеть лицо Дамблдора, когда он поймет, что его переиграли.

Том, шагнув к носилкам, посмотрел на спящего Питера, его глаза были холодными, но в них мелькнула тень удовлетворения.

— Питер сделает то, что должен, — сказал он. — Его страх — наш инструмент. Аурелио, спасибо за проверку. Мы ценим вашу… сдержанность.

Медичи, слегка поклонившись, улыбнулся, но его взгляд был настороженным.

— Я знаю, с кем имею дело, — сказал он. — И я знаю, что вы не просто так позвали меня. Но я держу слово — никто не узнает об этом. Только… — он сделал паузу, — будьте осторожны. И не подставьте мне сына.

Белла, фыркнув:

— Все под контролем.

Том проводил Медичи до камина. Когда тот исчез в зелёном пламени, Риддл повернулся к своим:

— Всё идёт по плану. Питер — марионетка. Кубок готов. А Дамблдор думает, что он нас переиграл. На поляне он поймёт, как ошибался.

***

Поле для квиддича, превращённое в зачарованный лабиринт, гудело от магии. Высокие изгороди шевелились, словно живые. Трибуны были переполнены: ученики Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга размахивали флагами, а учителя и гости напряжённо следили за ареной. На судейском месте стояли Дамблдор, Каркаров, мадам Максим и Багман; рядом — Кингсли Шеклболт и хмурый Грюм, его новый магический глаз крутился, сканируя толпу.

На трибуне под чарами маскировки сидели Реса и Сириус.

— Они справятся? — тихо спросила Реса, сжимая подлокотники.

— Должны, — ответил Сириус, не отводя взгляда от арены. — Гарри, Флер, Крам — готовы. А вот Диггори… надеюсь, он не станет помехой.

У входов в лабиринт стояли чемпионы: Гарри поправил очки, Флер сдержанно выпрямилась, Крам стиснул палочку, а Седрик улыбнулся родителям на трибуне, не подозревая о готовящемся спектакле.

— Дамы и господа, финал Турнира Трёх Волшебников начинается! — голос Багмана, усиленный Sonorus, прокатился над полем. — Первыми в лабиринт войдут чемпионы Хогвартса — Гарри Поттер и Седрик Диггори, затем Виктор Крам, и последней — мадемуазель Флер Делакур!

Сигнальный выстрел из палочки Дамблдора — и чемпионы один за другим исчезли в проходах. Толпа загудела.

— Лишь бы портал сработал, — прошептала Реса, вцепившись в руку брата.

Гермиона на другой трибуне так сильно сжала руки, что костяшки побелели.

— Мина, расслабься, — хмыкнул рядом Драко. — Поттер, Крам, Флер знают, что делают.

Она кивнула, но в глазах светилась тревога.

***

Внутри лабиринта их поджидали ловушки. Гарри, пробежав по узкому коридору, столкнулся с соплохвостом, чье огненное дыхание опалило стену. Быстро пробормотав Aguamenti, он погасил пламя и, заметив Флер неподалеку, шепнул ей ответ на загадку сфинкса, которого они встретили у развилки. Флер, кивнув, с улыбкой произнесла: «Человек», и сфинкс, склонив голову, пропустил их. Виктор, в другом проходе, столкнулся с акромантулом, чьи лапы угрожающе щелкали. Он взмахнул палочкой, выкрикнув Protego Maxima, и паук, отшатнувшись от щита, отступил. Седрик, с ловкостью квиддичного ловца, помог Флер перебраться через зачарованную пропасть, где призрачные тени пытались сбить их с пути. Он, не зная о плане, действовал инстинктивно, но его добродушие и сноровка делали его ценным союзником.

Наконец, после изнурительного пути, чемпионы вышли к центру лабиринта. На каменном пьедестале сиял Кубок Трех Волшебников, его голубое пламя отбрасывало зловещие тени на живые изгороди. Гарри, переглянувшись с Флер и Виктором, почувствовал, как его сердце забилось быстрее — он вспомнил слова Сириуса о «понарошку» для него и о настоящем бое для остальных. Седрик, вытирая пот со лба, улыбнулся, его глаза сияли энтузиазмом.

— Ну что, вместе? — сказал он, его голос был полон искренности. — Честная победа для Хогвартса и всех нас.

Флер, бросив быстрый взгляд на Гарри, кивнула, ее лицо было спокойным, но в глазах мелькнула искра предвкушения.

— Вместе, — сказала она мягко. — Это будет справедливо.

Гарри, стиснув зубы, чтобы скрыть нервозность, добавил:

— Да, Седрик, давай возьмем его вместе.

Виктор, молча кивнув, шагнул ближе, его рука крепко сжала палочку, готовый к тому, что ждало за порталом. Все четверо коснулись Кубка. В тот же миг вихрь портала закружил их, и трибуны ахнули.

***

Судьи — Дамблдор, Каркаров, мадам Максим и Бэгман — переглянулись в недоумении.

Бывший спортсмен побледнев, пробормотал:

— Это… это не по правилам. Все четверо? Кубок должен был выбрать одного!

Толпа ахнула, а затем замерла, слушая зачарованную фанфару, что вдруг грянула над пустым лабиринтом. Музыка объявляла победу — но чемпионы исчезли. Через мгновение трибуны взорвались криками и тревожным гулом.

Каркаров вскочил, лицо его налилось кровью:

— Что это, Альбус? Где Крам? Где чемпионы? Это твой Турнир!

— Недопустимо! — резко бросила мадам Максим, скрестив руки. — Флер исчезла с ними! Если с ней что-то случится, Хогвартс ответит!

Бэгман, нервно хихикнув, вскинул руки, усилил голос Sonorus:

— Дамы и господа, не паникуйте! Просто небольшая… заминка. Чемпионы наверняка задержались, вот увидите — вернутся с Кубком!

Но его слова утонули в гуле толпы.

— Достаточно, — сказал Дамблдор. Его тихий, но властный голос перекрыл шум.

Он сошёл с трибуны; за ним двинулись Кингсли и Грюм. Грюм, хромая, бормотал проклятия, его магический глаз вращался, а Кингсли держал палочку наготове.

Живые изгороди расступились перед Дамблдором. В центре пьедестал был пуст. Серебристые нити диагностических чар закружились в воздухе и тут же угасли.

— Это не наша магия, — холодно произнёс он. — Кубок перенастроили. Безупречно.

— Это Волдеморт! — прорычал Грюм, стукнув тростью. — Питер писал о ритуале в доме Риддлов!

Кингсли нахмурился:

— Но Барти сбежал давно. Кто-то помогал изнутри. Портал не сработал бы без поддержки в Хогвартсе.

— Верно, — тихо сказал Дамблдор. Его глаза блеснули за полукруглыми очками. — Здесь есть предатель.

Вернувшись на трибуну, он снова призвал к тишине:

— Кубок был превращён в портал, но он не рассчитан на четверых. Трое чемпионов — Крам, Делакур и Диггори — умеют аппарировать. У них есть шанс вернуться. Мы должны ждать.

— Ждать?! — взорвался Каркаров. — Мой ученик пропал, а ты говоришь «ждать»?

— Это безответственно! — вторила Максим. — Если с Флер что-то случится, я подам жалобу в Международную конфедерацию!

Багман снова попытался улыбнуться:

— Ну, может, это часть испытания?..

Толпа зашумела ещё громче.

На трибуне Реса и Сириус обменялись взглядами.

— Флитвик сделал своё дело, — шепнула Реса. — Теперь всё зависит от детей.

— Они готовы, — ответил Сириус хрипло. — Но, Мерлин, лишь бы спектакль прошёл гладко.

Дамблдор стоял, глядя на лабиринт. Его лицо оставалось непроницаемым, но в душе он знал: план рушится. Спектакль Тома начался.

***

Вихрь портала швырнул чемпионов на промёрзшую землю старого кладбища. Надгробия тянулись, словно искривлённые пальцы, в воздухе висел запах сырости и гнили. Седрик упал на колени, в кровь содрав ладони, Гарри и Виктор помогли ему подняться. Флер, бледная, но собранная, подняла палочку.

— Где мы? — пробормотал Седрик, вытирая грязь с лица.

Ответить Гарри не успел — из тьмы выступили Барти Крауч-младший и Питер Петтигрю.

— Быстрее, крыса! — взревел Барти, и, не теряя времени, метнул палочкой: — Incarcerous! Все по порядку, или я сам тебя прикончу!

Питер, дрожащий и бледный, пискнул, его маленькие глазки метались от страха. Верёвки обвили чемпионов, сбив с ног Седрика, Флер и Виктора. Гарри притянуло к каменному ангелу; верёвки затянули запястья, словно живые змеи. Гарри, схваченный отдельным заклинанием, был притянут к каменному ангелу, чьи крылья зловеще нависали над ним. Веревки туго обвили его запястья, приковав к статуе. Он стиснул зубы, вспоминая слова Сириуса: «Для тебя это понарошку, Гарри».

— Питер! — рявкнул Барти. — Делай!

Питер, трясущимися руками, начал ритуал, его голос срывался от ужаса. Он подтащил к котлу, стоящему посреди кладбища, сверток, завернутый в грязный плед — уродливое, сморщенное тельце, которое Гарри с отвращением узнал как гомункула. Питер, бормоча, бросил в котел кость, выкопанную из ближайшей могилы, шепча:

— Кость отца, невольно взятая… — он бросил кость в котёл.

Затем он повернулся к Гарри, его глаза были полны безумного страха. С дрожью он полоснул по руке Гарри серебряным кинжалом, собрав несколько капель крови в фиал и вылив их в котел.

— Кровь врага, насильно взятая… — серебряный кинжал вспорол кожу Гарри. Красные капли упали в фиал, затем — в зелье.

Наконец, Питер, почти визжа от ужаса, поднял кинжал над своей левой рукой. Его голос сорвался в истерический вопль:

— Плоть слуги, добровольно отданная!

С ужасающим звуком он отрубил себе руку, и кровь хлынула в котел, а Питер рухнул на колени, скуля от боли. Котел вспыхнул зловещим зеленым пламенем, и из него начала подниматься темная фигура — антропоморфное чудовище, напоминающее змею с паучьими кистями, его красные глаза горели, а кожа была мертвенно-бледной.

— Визжи, — приказал голос Риддла в голове Гарри, и он закричал — так, что даже Пожиратели потом вздрогнули.

Барти, сияя, протянул чёрную мантию. Существо накинуло её, шагнуло к Гарри. Голос, высокий, ледяной, разнёсся над кладбищем:

— Мальчик-который-выжил… должен умереть.

Конструкт ткнул палочкой в метку Барти — воздух взорвался хлопками аппариций. В масках и плащах явились Пожиратели: Люциус, Абраксас, Беллатриса, Рудольфус, Долохов и другие. Они выстроились полукругом. Белла упала на колени в театральном поклоне, глаза горели восторженным безумием:

— Мой Лорд! Мы здесь, чтобы служить!

Конструкт медленно скользил взглядом по рядам.

— Люциус, ты выкрутился почти без потерь, в отличие от других. Но где остальные? Многих нет среди нас. Неверность… я не прощаю.

Люциус, склонив голову, пробормотал извинения, его бледное лицо напряглось. Питер, скулящий и дрожащий, забился в угол, прижимая кровоточащий обрубок руки. Пожиратели гудели, шептались, склонялись к земле. Конструкт поднял палочку — и раненая туша Питера дёрнулась. Вспышка серебра — и на его культе возникла новая рука, металлическая, сверкающая.

— Я награждаю тех, кто предан, — прошипел он.

Питер завыл, не зная — радоваться или бояться.

В этот миг Виктор, незаметно освободившись ножом, шепнул Флер и Седрику:

— Готовьтесь. На счёт три.

Антонина Долохова и настоящего Тома на кладбище не было — они скрывались, чтобы не светиться.

***

На трибунах в Хогвартсе Реса, схватившись за руку, внезапно вскочила, ее лицо побледнело.

— Сириус, мне надо уйти, — прошептала она, ее голос был напряженным. — Срочно.

Сириус, поддерживая игру, скептически посмотрел на сестру, но кивнул.

— Иди, — сказал он, его голос был сухим. — Но не задерживайся.

Реса быстро скрылась в толпе, а Сириус, стиснув кулаки, направился к Кингсли и Грюму, стоявшим у края трибуны. Он молча занял место рядом, его глаза следили за пустым лабиринтом.

***

На кладбище конструкт, смеясь над Гарри, приказал Барти отвязать его и вернуть палочку. Барти, с кривой ухмылкой, разрезал веревки, и Гарри, споткнувшись, упал с ангела на землю под хохот Пожирателей. Конструкт, подняв палочку, прошипел:

— Вставай, Поттер. Давай сразимся. Но сначала… поклонись!

Гарри, сжимая палочку, поднялся, его лицо было напряженным, но он знал, что должен играть роль. Конструкт, издевательски хихикая, выкрикнул:

— Avada Kedavra!

Зеленая вспышка полетела в Гарри, и он, мгновенно среагировав, крикнул:

— Expelliarmus!

Красный луч столкнулся с зеленым, и между ними вспыхнула золотая нить — палочки оказались сестрами. Виктор, увидев это, тихо выругался на болгарском:

— Черт, сейчас будем бум, сестры…

Толпа Пожирателей взревела — они видели легенду.

— Брось свою палочку, Поттер! — насмехался конструкт. — Твои родители умоляли, чтобы я пощадил их. Хочешь умереть, как они?

— Никогда! — выкрикнул Гарри.

Гарри отлетел назад от силы заклинания, ударившись о надгробие. Виктор, не теряя времени, скомандовал Флер и Седрику:

— Нападаем! Вытаскиваем Поттера!

Флер и Седрик, спина к спине, начали отбиваться от Пожирателей. Белла и Рудольфус бросились на Виктора, их заклинания сверкали в темноте. Виктор, уворачиваясь, пробормотал про себя:

— Будущая теща, конечно, отличный тренер, но вдвоем на меня? Серьезно?

Гарри, уклоняясь от различных лучей, пытался удержать связь палочек. Флер, используя чары вейлы, отвлекала одного из Пожирателей, пока Седрик, с кровоточащими коленями, отбивал заклинания Stupefy. Они были зажаты, но Виктор, крикнув: «Отходим!» Конструкт издевался:

— Дети против моих воинов? Жалкая пародия на дуэль!

— А мы — не одни! — крикнул Виктор и метнул Bombarda Maxima. Вспышка разметала часть кладбищенской ограды, на миг ослепив противников.

Флер потянула Гарри, Седрик прикрыл их, Виктор добросил:

— Accio!

Гарри сорвался с места, и Кубок притянуло к ним. Пожиратели ринулись вперёд, но Белла, будто случайно, метнула луч, сбив Питера. Он рухнул на чемпионов, прижав их к Кубку.

Вихрь портала снова поднял их в воздух. Последнее, что Гарри услышал, был смех Конструкта:

— Ты умрёшь от моей руки, Поттер… если не сегодня, то завтра!

***

Кладбище стихло. Чары сокрытия пали, и вышли Том и Долохов. Том, устало опустив палочку, усыпил Конструкт, тот рухнул, как марионетка с обрезанными нитями. Пожиратели смеялись, переглядывались. Белла и Рудольфус обнялись.

Барти выдохнул с облегчением:

— Прекрасно сработано.

Люциус и Абраксас, сидя на надгробиях, переводили дух. Том выпрямился, глаза горели сталью:

— Стирайте следы. Все — в Лестрейндж-Холл. Сейчас.

Он добавил импульс через метку, и где-то в Хогвартсе Игорь Каркаров, почувствовав злость Лорда, вздрогнул и посмотрел на Северуса Снейпа, стоявшего рядом. Северус, схватил его за локоть.

— Игореша, тебя тоже ждут, — сказал он с ядовитой иронией. — Сходи, сходи, я присмотрю за детьми, пока ты не явишься.

***

Вихрь портала выбросил Гарри Поттера, Виктора Крама, Флер Делакур и Седрика Диггори на травяную поляну у кромки лабиринта. На них, как тяжелый мешок, рухнул Питер Петтигрю: его металлическая рука нелепо торчала, а лицо было искажено страхом и болью. Толпа взорвалась криками — смесью облегчения и ужаса. Чемпионы вернулись, но вместе с ними оказался человек, которого все считали мертвым.

Гарри, тяжело дыша, оттолкнул Питера, вставая на ноги. Флер и Виктор помогли Седрику, чьи колени были разбиты, а Кубок Трёх Волшебников, сияющий голубым пламенем, лежал рядом, всё ещё пульсируя магией.

— Схватите этого человека! — выкрикнул Корнелиус Фадж, побледнев и сбив набок котелок. — Немедленно! И вызовите подкрепление!

Кингсли Шеклболт и Джон Доулиш мгновенно аппарировали к поляне. Одним движением они опутали Питера верёвками Incarcerous. Тот едва шевелился, его глаза метались, он бормотал что-то про «Лорда» и «руку».

На трибуне Игорь Каркаров вскочил, ткнув пальцем в Дамблдора:

— Это что за безобразие, Альбус?! — рявкнул он, его акцент стал еще резче. — Мой чемпион исчез, а теперь вернулся с… с этим?! — Он указал на Питера. — Я подам жалобу в Конфедерацию! Это твой Турнир, и ты допустил хаос!

Мадам Максим, встав с грацией, несмотря на свой рост, скрестила руки, ее глаза пылали негодованием.

— Это возмутительно! — заявила она, ее голос дрожал от ярости. — Флер могла погибнуть! Хогвартс за это ответит!

Бэгман, пытаясь разрядить обстановку, нервно хихикнул, его голос, усиленный Sonorus, звучал неуместно бодро:

— Дамы и господа, прошу не паниковать! Это, э-э, небольшое недоразумение! Чемпионы вернулись, и, э-э, с трофеем! Надо просто подождать, пока мы разберемся!

Но его слова утонули в гуле толпы. Каркаров, побледнев от гнева, бросил последний взгляд на Дамблдора и, пробормотав: «Я разберусь с этим сам», резко развернулся и направился к замку, его мантия развевалась. Северус Снейп, стоявший неподалеку, наблюдал за сценой с непроницаемым лицом, его черные глаза скользили от Каркарова к Питеру, а затем к Дамблдору.

Дамблдор поднял руку, и поле стихло. Его глаза сверкали холодом.

— Достаточно. Мы выясним, что произошло. Северус, отведи чемпионов к мадам Помфри. Они ранены.

Снейп шагнул к Гарри, Флер, Виктору и Седрику. Его взгляд был ледяным, но голос — непривычно мягким:

— Идёмте. Помфри позаботится о вас.

Ученики послушно двинулись за ним, толпа расступалась, провожая тревожными взглядами.

***

В лечебном крыле мадам Помфри сразу принялась за дело, заливая Гарри противным на вкус зельем и перебинтовывая колени Седрика. Когда самые тяжелые раны были обработаны, в комнату вошли Дамблдор, Кингсли и Фадж. Чемпионов опросили по очереди: что они видели на кладбище, кто был там, что делал Петтигрю.

Флер сдержанно рассказала о «чудовище», поднявшемся из котла. Виктор добавил, что оно назвало себя Волдемортом. Седрик подтвердил — вокруг появились Пожиратели Смерти. Гарри молчал дольше всех, но в итоге кивнул: да, всё выглядело как возвращение Тёмного Лорда.

Однако каждый из них подчеркнул — они не уверены, было ли это настоящим Волдемортом или лишь созданием тёмной магии.

Фадж немедленно ухватился за эту формулировку, отмахиваясь:

— Вот! Сами чемпионы говорят — это был какой-то фанатичный обман! Подделка!

Дамблдор, напротив, смотрел на ребят с серьёзным вниманием и холодно сказал:

— Возможно, фанатизм. Но слишком искусный, чтобы отмахнуться.

***

Авроры повели Питера в замок, в кабинет Грюма, превращённый в допросную. Там собрались Дамблдор, Фадж, Грюм, Снейп и Кингсли. Петтигрю сидел связанный, его металлическая рука вздрагивала, словно живая.

— Это абсурд! — визгнул Фадж, багровея. — Петтигрю пропал тринадцать лет назад! А теперь ты твердишь про возвращение Волдеморта!

— Аластор, — спокойно сказал Дамблдор, — дайте ему Veritaserum.

Грюм насильно влил несколько капель. Глаза Питера затуманились, голос стал монотонным:

— Я… воскресил Лорда… старый дом Риддлов… кость отца… кровь врага… плоть слуги… он вернулся… он приказал…

Но дальше он не смог продолжить. Металлическая рука дернулась, обхватила его горло и с нечеловеческой силой сжала. Питер захрипел, глаза вылезли из орбит. Кингсли бросился вперёд, Снейп попытался влить противоядие, но было поздно. Петтигрю затрясся в конвульсиях и обмяк.

— Он мёртв, — глухо сказал Кингсли.

Фадж отшатнулся, его голос сорвался:

— Это… это невозможно! Альбус, что за хаос ты устроил?! Питер Петтигрю жив, а теперь мертв? Волдеморт? Это твоя вина! Ты сам устроил этот балаган! Я потребую расследования!

Дамблдор посмотрел на него холодным взглядом.

— Корнелиус, — сказал он тихо, — смерть Питера подтверждает, что произошло нечто серьезное. Его слова под Veritaserum не лгут. Волдеморт вернулся, и кто-то внутри Хогвартса помог ему. Мы должны действовать, а не обвинять друг друга.

Грюм ударил тростью о пол:

— Я же говорил, это ловушка! Это была ловушка. Надо проверить всех в школе!

Снейп стоял в тени, лицо непроницаемое. В глубине его глаз мелькнула искра, но он промолчал. Спектакль удался. Даже лучше, чем рассчитывали.

Фадж, не унимаясь, продолжал кричать, его лицо покраснело от гнева:

— Это скандал, Альбус! Министерство не потерпит такого!

***

Лестрейндж-Холл, восстановленный до мрачного великолепия, погрузился в тишину, нарушаемую лишь шорохом шагов. Игорь Каркаров, бледный как полотно, с жгущей меткой на предплечье, нерешительно вошёл в зал. Домовик провёл его в столовую, где собрались Пожиратели Смерти.

В центре длинного стола из чёрного дерева сидел Том Риддл. Его глаза сверкали холодным гневом, и каждый в зале съёжился под этим взглядом. По правую руку от него разместились Беллатриса и Рудольфус, рядом развалился Рабастан. В углу, словно случайные зрители, сидели Люциус Малфой, Абраксас, Реса и Сириус Блэк — последний жевал принесённый из маггловского мира попкорн. Барти устроился рядом, наблюдая за «спектаклем».

Каркаров остановился на пороге, его взгляд задержался на Антонине Долохове. Тот выглядел моложе, чем в его воспоминаниях, и даже ухмылялся, будто наслаждаясь происходящим. Это сбило Игоря с толку, но куда больше ужасал взгляд Лорда.

— Игорь, — прошипел Том, его улыбка была хищной. — Ты всё-таки явился. Я уж думал, ты снова сбежишь, как в прошлый раз.

Каркаров вздрогнул, но шагнул вперёд. Его акцент стал гуще:

— Мой Лорд, я никогда не предавал вас! Я делал всё, что мог! Это я свёл Люциуса с Димитрием Крамовым, обеспечил поддержку. Следил за мальчишкой, за Поттером, за Турниром. Я…

Том, подняв руку, оборвал его, его глаза сузились.

— Довольно, — оборвал его Том, поднимая руку. Его голос был ядом. — Если бы не шантаж Люциуса, ты бы до сих пор сидел в своём кабинете, дрожа, как крыса. Ты сделал ровно столько, чтобы спасти собственную шкуру. Это позор для Пожирателя Смерти.

Каркаров побледнел, его губы задрожали.

Люциус, сидящий в углу, подавился попкорном, скрывая смех. Реса, толкнув его локтем, шепнула:

— О, теперь будет интересно.

Сириус, не отрываясь от миски, фыркнул:

— Каркаров всегда был трусом. Смотри, сейчас он начнёт кланяться.

Игорь в панике заговорил быстрее:

— Я обеспечивал безопасность! Следил за Крамом, чтобы он был на вашей стороне! Даже позволял ему нарушать правила ради девчонки Грейнджер. Всё — часть плана!

Том наклонил голову, его глаза блеснули холодным презрением.

— План? — произнёс он тихо. — Ты сделал лишь то, что вынудили обстоятельства.

Он резко откинулся на спинку кресла, его мантия шелестнула, а взгляд скользнул по рядам. Каждый Пожиратель чувствовал, как этот взгляд обжигает его кожу.

— Вы все забыли, что значит быть моими слугами, — сказал он холодно. — Гойл. — Его палец указал на широкоплечего мужчину. — Твоя тупость едва не сорвала операцию в Министерстве.

Гойл-старший побледнел, стиснув зубы.

— Крэбб, — продолжил Том. — Твоя лень стоила нам двух недель подготовки. Булстроуд, твоя болтливость чуть не выдала нас аврорам. Джагсон, Макнейр, Мальсибер, Нотт — все вы прячетесь за оправданиями, когда дело касается верности. Пиритс, Роули, Селвин, Трэверс, Эйвери, Яксли, Уилкис — я вижу, как вы дрожите, надеясь избежать моего гнева.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Никто не осмелился поднять глаза.

Беллатриса захлопала в ладоши, её смех звенел восторгом:

— Мой Лорд, накажите их! Они не достойны вас!

Рудольфус ухмыльнулся, Рабастан лениво потянулся, подливая себе огневиски:

— Особенно Каркаров, — бросил он. — Он всегда был слабым звеном.

Каркаров задрожал, пытаясь ухватиться за последний шанс:

— Мой Лорд, я и за Снейпом следил! Чтобы он не предал вас! Я…

Щёлчок пальцев Тома заставил его замолчать. Воздух в зале загустел. Даже Сириус перестал жевать.

— Северус, — произнёс Лорд тихо, но каждое слово резало, как нож. — Верен мне больше, чем ты когда-либо был. Не смей упоминать его имя в своих оправданиях.

Антонин Долохов усмехнулся с тени у стены:

— Игорь, ты всегда был мастак говорить. Но Лорд прав — ты сделал ровно столько, сколько пришлось.

Абраксас Малфой, сидевший рядом с Люциусом, прикрыл рот рукой, чтобы скрыть усмешку:

— Чистый театр, — пробормотал он.

Реса наклонилась к брату и тихо добавила:

— Том режиссирует лучше, чем Шекспир.

Люциус, откинувшись в кресле, фыркнул:

— Я же говорил, шантаж сработает. Без него Игорь бы уже сидел в Норвегии.

Сириус, усмехнувшись, закинул ещё горсть попкорна:

— Жаль, что Северус это пропускает. Он бы оценил.

Том встал. Его голос стал ледяным и ровным:

— Вы все докажете преданность. Спектакль на кладбище удался, но это только начало. Один промах — и вы пожалеете, что родились.

Его взгляд вновь упал на Каркарова:

— Ты останешься под наблюдением. Одно неверное движение — и твоя метка станет твоим проклятием.

Игорь опустил голову, бормоча невнятные слова согласия.

Пожиратели, не смея возразить, начали аппарировать один за другим, оставляя столовую пустой. Каркаров, бросив последний взгляд на Долохова, исчез с громким хлопком. Люциус, Реса и Сириус остались, все еще посмеиваясь над увиденным.

— Ну, — сказал Сириус, доедая попкорн, — это было великолепно.

Люциус, поправляя мантию, кивнул.

— Том знает, что делает. А мы… мы просто наслаждаемся шоу.

***

Толпа на трибунах постепенно расходилась, гудя от шока и пересказывая друг другу обрывки увиденного. Тело Питера Петтигрю, завернутое в магическую ткань, под строгим надзором Кингсли Шеклболта и Джона Доулиша унесли авроры.

Корнелиус Фадж, багровый от гнева и растерянности, собирал свиту, готовясь покинуть Хогвартс. Его котелок съехал набок, а голос дрожал от паники и злости:

— Это катастрофа, Альбус! — рявкнул он. — Фанатики! Просто фанатики! А ты опять раздуваешь сказки про Волдеморта! Министерство разберётся! Завтра мы вернёмся для вручения, но знай — я доложу обо всём в Международную конфедерацию! Ты ответишь за это!

Дамблдор, не изменив выражения лица, наклонил голову:

— Корнелиус, показания чемпионов и смерть Петтигрю не оставляют сомнений. Волдеморт вернулся.

Фадж фыркнул и махнул рукой. Авроры один за другим аппарировали прочь, оставив после себя лишь гул хлопков.

Дамблдор обернулся к стоявшим рядом Грюму и Снейпу. Магический глаз Аластора вращался, высматривая угрозы, деревянная нога глухо стучала по земле.

— Это Волдеморт, — прорычал он. — Питер, Кубок, ритуал — всё сходится. Кто-то в школе помогал ему, и я хочу знать кто.

Снейп, скрестив руки, молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, но жгучая боль Метки давала знать: зов Лорда требовал ответа.

Дамблдор внимательно посмотрел на него поверх очков:

— Северус. Ты знаешь, что делать. Ступай к нему. Узнай планы.

Грюм фыркнул и ткнул тростью в его сторону:

— Только не притащи нам ещё одного Пожирателя, Снейп. Я слежу за тобой.

Северус закатил глаза:

— Твоё доверие, Аластор, всегда вдохновляет.

Не тратя больше слов, он развернулся и стремительно направился к лесу. На границе охранных чар он сжал палочку и исчез с сухим хлопком.

***

В Лестрейндж-холле воздух был густ от страха и тёмной магии. Каркаров уже сбежал, оставив после себя запах пота и трусости. За длинным столом сидели Пожиратели, выглядевшие помятыми — свежие царапины и синяки придавали сцене убедительность.

Сириус Блэк развалился на диване в углу, лениво жуя попкорн. Реса и Тони переглядывались, явно получая удовольствие от спектакля.

Том Риддл стоял во главе стола. Его глаза еще горели гневом, когда в зал вошёл Снейп.

— Северус, — прошипел он мягко, почти ласково. — Расскажи, что произошло в Хогвартсе.

Снейп поклонился и произнёс ровным голосом:

— Питер мертв, — сказал он, его голос был ровным. — Под сывороткой правды он рассказал о вашем возвращении. Рука задушила его. Фадж отрицает ваше возвращение, Дамблдор убеждён в обратном. Тело увезено в Министерство. Чемпионы выжили и подтвердили историю.

Беллатриса захлопала в ладоши:

— Он сам себя убил? — воскликнула она. — Это лучше, чем я могла мечтать!

Том, хмыкнув, откинулся в кресле.

— Рука, — сказал он. — Прекрасный штрих. Это сделало спектакль убедительнее.

Сириус, доел попкорн, и фыркнул из угла.

— Честно, я даже рад, — сказал он. — Крыса заслужил.

Реса, ткнув его локтем, шепнула:

— Не расслабляйся, Сири.

Том, посмотрев на Снейпа, кивнул.

— Дамблдор потребует доказательств. — сказал он. — Но и ты должен выглядеть убедительно. Ты будешь избит. Ты пройдёшь через пытки.

Он взмахнул палочкой, и в комнату притащили магический конструкт — змееподобное существо с красными глазами, использованное на кладбище. Пожиратели, уже выглядевшие помятыми, с наложенными для правдоподобия кровоточащими царапинами и синяками, напряглись.

Северус стиснул зубы.

— Делайте.

Том поднял палочку, и конструкт, оживая, повернул свои пустые глаза к Снейпу. Беллатриса и Рудольфус обрушили на Снейпа серию имитаций проклятий. Его тело выгибалось, кровь проступала на коже. Люциус с холодной методичностью добавил новые следы.

Реса, с разрешения конструкта, шагнула вперед, ее глаза были полны притворной преданности Лорду, но в них мелькала искренняя забота. Она опустилась рядом с Северусом, который едва держался на ногах, и влила ему в рот зелье восстановления, ее руки нежно поддерживали его. Затем, для правдоподобия воспоминаний, она наклонилась и поцеловала его, шепнув:

— Держись, Сев.

Северус, с трудом поднявшись, кивнул, его голос был хриплым:

— Я готов.

Его мантия была порвана, кровь сочилась из мелких ран, а лицо выражало измождение. После поцелуя с Ресой, который закрепил образ «преданной Пожирательницы», он аппарировал обратно в Хогвартс, появившись у границы территории школы.

***

Он вошёл в кабинет Дамблдора, шатаясь, мантия изорвана, волосы липли ко лбу. Кровь стекала по щеке. Его длинные волосы, обычно аккуратно убранные, прилипли к вискам от пота, а темные глаза были затуманены усталостью и болью. Грюм, сидевший у стола, поднял бровь, его магический глаз остановился на кровоточащих ранах, вращаясь с характерным жужжанием.

— Мерлин, Снейп, ты выглядишь, как будто тебя дракон жевал, а потом выплюнул, — проворчал Грюм. — Что там было?

Северус, опершись на спинку стула, чтобы не упасть.

— Я явился по зову… Темного лорда, — сказал он. — Он был в ярости. Смерть Питера, и это его разозлило. Они… наказали меня, что я не явился на кладбище. Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж… они использовали заклинания, чтобы выразить свое недовольство. Я едва выбрался.

Дамблдор, сидевший за столом, внимательно слушал. Он слегка наклонил голову, его длинные пальцы сложились в замок, но в его взгляде мелькнула искра интереса.

— Расскажи подробнее, Северус, — сказал он мягко, но с ноткой настойчивости. — Кто был там? Что они обсуждали?

Снейп, стиснув зубы, продолжил, его голос был холодным, но в нем чувствовалась тщательно скрываемая боль:

— Пожиратели… Люциус Малфой, Беллатриса, Рудольфус, Рабастан, некоторые другие — Гойл, Крэбб, Макнейр. Они были помяты, как будто участвовали в бою. Лорд обвинял их в некомпетентности, особенно за то, что чемпионы сбежали с Кубком. Он… наложил на меня проклятия, чтобы показать остальным, что бывает с теми, кто подводит. Я убедил его, что продолжу шпионить за вами, чтобы избежать худшего.

Грюм, хмыкнув, ткнул тростью в пол, его лицо исказилось в скептической гримасе.

— И ты, конечно, просто стоял и принимал их Crucio, как примерный мальчик? — сказал он с язвительной усмешкой. — Или у тебя там был романтический вечер с Беллой, раз она так старалась тебя прикончить?

Снейп бросил на Грюма взгляд, полный яда, но промолчал, позволяя Дамблдору взять инициативу. Альбус, не обращая внимания на колкость Грюма, медленно поднял палочку, его глаза сверкнули.

— Позволь мне увидеть, Северус, — сказал он тихо. — Legilimens.

Сцены, которые Северус подготовил, промелькнули: гнев Лорда, пытки Беллы и Рудольфуса, крики Пожирателей, Реса, поддерживающая его. Всё выглядело безупречно.

Дамблдор отстранился, в глазах засияло удовлетворение.

— Ты сделал то, что должен, Северус. И даже больше. Реса Блэк… интересная деталь. Продолжай.

Грюм, фыркнув, не удержался от очередной колкости.

— Ну, Снейп, не знал, что ты такой сердцеед, — хмыкнул он, его магический глаз сверкнул. — Сначала Белла с ее проклятиями, теперь Блэк целует тебя. Может, тебе пора открыть школу обольщения?

Снейп, стиснув зубы, бросил на Грюма взгляд, который мог бы испепелить, но сдержался, лишь пробормотав:

— Твои шутки, Аластор, как всегда, на уровне.

Дамблдор, игнорируя перепалку, положил руку на плечо Снейпа, его голос стал мягче:

— Ты проделал отличную работу, Северус. А теперь иди, отдохни. Ты выглядишь… не лучшим образом.

Грюм, все еще хмыкая, добавил:

— И как ты собираешься вести уроки в таком виде, Снейп? Ученики разбегутся, увидев твою физиономию.

Дамблдор, слегка улыбнувшись, ответил:

— Северус — зельевар, Аластор. Он найдет способ привести себя в порядок.

Снейп, шатаясь, кивнул, его шаги были тяжелыми. Северус, добравшись до своих покоев в подземельях, рухнул в кресло, позволяя себе редкую минуту слабости. Его лицо было бледным, кровь запеклась на щеке, но внутри он чувствовал облегчение. Спектакль удался, змееподобный конструкт был принят за возрожденного Лорда, а Реса в воспоминаниях выглядела идеальной приманкой для Дамблдора.

***

В медицинском крыле Хогвартса царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом кроватей и тихими разговорами чемпионов. Мадам Помфри, с суровым выражением лица, суетилась вокруг ребят, накладывая заживляющие мази на их царапины и синяки. Она ворчала, что им следовало быть осторожнее, но её глаза были полны беспокойства. Четверо чемпионов, укрытые лёгкими одеялами, сидели на соседних койках, перешёптываясь, пока медиковедьма отходила за новым флаконом зелья.

Седрик, с перевязанным коленом и всё ещё бледный от шока, качал головой, его голос дрожал:

— Я до сих пор не могу поверить… этот монстр, змееподобный, и Пожиратели… как мы вообще выбрались?

Гарри, Флер и Виктор переглянулись. Их лица были напряжёнными, но они умели хранить правду глубже, чем позволяли слова. Для Седрика случившееся на кладбище было настоящим кошмаром, тогда как остальные трое знали, что это был тщательно разыгранный спектакль. Гарри, потирая свежий шрам на руке, пробормотал:

— Да, это было… жутко. Но мы справились.

Флер, поправляя растрёпанные серебристые волосы, кивнула, её голос был мягким, но в нём чувствовалась усталость:

— Главное, что мы все целы. Но, Мерлин, я никогда не забуду этот ритуал.

Виктор, сидящий с прямой спиной, несмотря на синяки, хмыкнул:

— Хорошо, что Кубок нас вытащил. Но я всё думаю… — он сделал паузу, его глаза блеснули. — как они будут делить выигрыш? Тысяча галлеонов и Кубок на всех? Или каждому по четверти и грамотке?

Флер рассмеялась, её смех был слабым, но искренним.

— О, Виктор, ты серьёзно? — сказала она. — Мы только что сбежали от… этого, а ты думаешь о деньгах?

Седрик, всё ещё в шоке, слабо улыбнулся.

— Честно? Я был бы рад просто грамотке, — пробормотал он. — Лишь бы больше не видеть того… монстра.

Гарри, скрывая усмешку, пожал плечами.

— Думаю, Фадж найдёт способ сделать так, чтобы никто не остался обиженным.

***

На следующий день Большой зал был украшен флагами Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга, но атмосфера оставалась напряжённой. Студенты и гости сидели за столами, перешёптываясь о событиях финала Турнира. Корнелиус Фадж, стоя на возвышении рядом с Дамблдором, выглядел раздражённым, его котелок был надвинут на лоб, а голос дрожал от сдерживаемого гнева. В его руках были четыре небольших серебряных кубка, выгравированных именами чемпионов, и мешочек с галлеонами.

— Дамы и господа, — начал Фадж, его голос, усиленный Sonorus, звучал натянуто. — Несмотря на… прискорбные события, мы решили наградить всех четырёх чемпионов за их храбрость. Каждый получит тысячу галлеонов и памятный кубок. Но позвольте мне заверить вас: Министерство магии разберётся с инцидентом. Это были лишь фанатики, не более!

Толпа зашумела, некоторые ученики переглядывались, не веря словам министра. Дамблдор, стоя рядом, слегка нахмурился, но промолчал, его глаза внимательно следили за Фаджем. Гарри, Флер, Виктор и Седрик поднялись на возвышение, их лица были усталыми, но они держались с достоинством. Фадж, скрипя зубами, вручил каждому мешочек с золотом и небольшой кубок, бормоча поздравления. Когда он дошел до Гарри, его взгляд стал особенно колючим, но он сдержался, лишь пробормотав:

— Надеюсь, Поттер, ты больше не будешь сеять панику своими историями.

Гарри, сжав кубок, лишь кивнул, его глаза мельком встретились с Дамблдором, который едва заметно улыбнулся.

После вручения началась неделя экзаменов, и Хогвартс погрузился в привычную суету. Виктор и Флер, несмотря на освобождение от экзаменов как чемпионы, решили сдавать ЖАБА, чтобы поддержать своих друзей и доказать свою подготовку. Виктор, сидя в библиотеке с Гермионой, зубрил зелья, ворча, что Снейп, вероятно, придирается к нему из-за того, что он встречается с «крестницей». Флер, работая над трансфигурацией с Гарри, смеялась над его попытками превратить ежа в подушечку для иголок, но помогала ему исправить заклинание.

Гермиона и Гарри, желая отблагодарить Флер за ее храбрость, пригласили ее провести часть лета у них в гостях. Флер, улыбнувшись, согласилась, ее глаза сияли от радости.

— Это будет замечательно, — сказала она. — Я буду рада пожить в доме Блэков. Это… интригует.

Гости из Шармбатона и Дурмстранга начали покидать Хогвартс, но Флер и Виктору разрешили остаться до конца учебного года. Их родители и временные деканы — Флитвик для Флер, жившей на территории Рейвенкло, и Снейп для Виктора, гостившего у Слизерина — дали согласие, понимая, что чемпионы нуждаются в отдыхе после Турнира.

***

На последнем пиру года Большой зал был украшен не так празднично, как обычно. Флаги всех факультетов висели, но свечи горели тусклее, отражая мрачное настроение. Дамблдор поднялся с места, его мантия с серебряными звездами мерцала в свете свечей. Он поднял руку, призывая к тишине, и начал свою речь, его голос был глубоким и тяжелым:

— Этот год был полон испытаний, — сказал он, его глаза обвели зал. — Мы столкнулись с опасностью, которую никто не ожидал. Я должен сказать вам правду: Темный Лорд — Волдеморт, вернулся. События на Турнире подтверждают это. Мы вступаем в темные времена, но Хогвартс будет стоять твердо. Помните тех, кто проявил храбрость, — наших чемпионов, которые выстояли перед лицом ужаса.

Зал замер, студенты переглядывались, некоторые шептались, а Гермиона сжала руку Гарри под столом. Виктор, сидящий рядом, нахмурился, его взгляд был прикован к Дамблдору. Флер, напротив, выглядела спокойной.

За пару дней до пира Виктор, воспользовавшись моментом, написал отцу, попросив прислать семейное помолвочное кольцо. Он не хотел делать предложение при родителях Гермионы заметив их жаркую любовь к нему на кладбище. Улучив момент, когда школа готовилась к экзаменам, он отвел Гермиону на тихую поляну у Запретного леса, где их никто не мог увидеть. Солнце садилось, окрашивая небо в золотые и розовые тона, а воздух был наполнен ароматом трав.

— Мина, — сказал Виктор, его голос был мягким, но решительным. — Я хочу, чтобы ты знала… ты для меня все.

Он опустился на одно колено, доставая из кармана маленькую коробочку с кольцом — серебряным, с выгравированными рунами и небольшим сапфиром. Гермиона, замерев, прикрыла рот рукой, ее глаза расширились.

— Ты… серьезно? — прошептала она, ее голос дрожал от волнения.

— Очень серьезно, — ответил Виктор, его акцент стал заметнее от эмоций. — Я хочу быть с тобой. Всегда. Выйдешь за меня?

Гермиона, со слезами на глазах, кивнула, бросившись к нему в объятия. Виктор надел кольцо на ее палец, и они, смеясь и плача, обнялись, стоя на поляне, пока солнце не скрылось за горизонтом.

***

Платформа 9¾ гудела от шума: паровоз Хогвартс-Экспресса выпускал клубы пара, студенты обнимались с родителями, чемоданы и клетки с совами громыхали по перрону. Гарри, Гермиона и Виктор стояли чуть в стороне от общей толпы. Флер уже уехала домой портключом сразу после пира, оставив после себя теплые воспоминания и обещание приехать летом.

Сириус Блэк наблюдал за ними с ухмылкой. Рядом стояли родители Виктора — Димитрий и Весела Крамовы. Их лица светились гордостью, хотя события Турнира оставили на всех тяжелый след. Димитрий был полностью погружён в дела МКМ, но нашёл время проводить сына. Виктор держал Гермиону за руку; его взгляд светился счастьем, а на пальце девушки блестело серебряное кольцо с сапфиром.

Сириус, заметив его, театрально зажмурился и прижал руку к груди:

— Мерлин! Виктор, ты серьёзно? — воскликнул он. — Кольцо на пальце Мины? Я уже слышу, как Белла с Руди закатят скандал. Им покажется, что их девочку украли прямо из-под носа!

Гермиона густо покраснела и ткнула Сириуса локтем:

— Перестань! Я сама поговорю с ними.

Виктор хмыкнул:

— Не волнуйся, Сириус. Тебе тоже будет весело. Флер собирается в гости этим летом. Целеустремлённая вейла в доме… — он усмехнулся. — Советую прятаться, чтобы она не затащила тебя в маггловские кафе.

— Это вызов? — расхохотался Сириус. — Посмотрим, кто кого перехитрит!

Димитрий Крам, похлопал сына по плечу, его глаза сияли гордостью.

— Молодец, сын, — сказал он на болгарском, затем перешел на английский . — Ты выбрал хорошую девушку. Но держи ухо востро с этой семьей, — он кивнул на Сириуса, — они любят устраивать спектакли.

Весела Крамова, улыбнувшись, обняла Гермиону, ее голос был теплым:

— Добро пожаловать в семью, милая. Мы ждем вас с Виктором в Болгарии этим летом, и сами будем посещать Англию.

Гермиона, все еще краснея, кивнула, сжимая руку Виктора:

— Спасибо… я очень рада.

Гарри, стоя рядом, поправил очки и улыбнулся, хотя его глаза были полны тревоги. Пожал руку Виктору.

— Увидимся скоро, — сказал он.

Виктор, кивнув, ответил:

— До встречи, Гарри.

Сириус, хлопнув Гарри по плечу, шепнул:

— Держись, парень. Лето будет интересным.

Крамовы исчезли с перрона, воспользовавшись портключом, а Сириус увёл Гарри и Гермиону на площадь Гриммо.

***

Через несколько дней Снейп выбрался из Хогвартса и прибыл в дом Блэков, где его ждала Реса. Беллатриса и Рудольфус должны были вечером забрать дочь домой.

В гостиной царила теплая атмосфера. Гермиона сидела рядом с Гарри, тихо обсуждая планы на лето. Сириус лениво листал маггловский журнал, но взгляд его снова и снова возвращался к кольцу на пальце девушки.

— Гермиона, — сказала Реса, ее голос был мягким, но с ноткой лукавства. — Что это у тебя на пальце? Покажи-ка поближе.

Гермиона, покраснев до корней волос, попыталась спрятать руку, но Реса, наклонившись, мягко взяла ее за запястье.

— Попробуй снять, — предложила она, ее глаза сверкнули. — Давай, Мина.

Гермиона, смущенно улыбнувшись, потянула кольцо, но оно не поддавалось, словно приросло к пальцу. Она подняла взгляд, ее щеки пылали.

— Оно… не снимается, — пробормотала она. — Это… помолвочное.

Реса, откинувшись в кресле, рассмеялась, ее смех был теплым, но с ноткой предвкушения.

— О, Мерлин, ты вся в мать, — сказала она. — Белла с Руди тоже сбежали, поженились — и не спросили никого. Но, Мина, когда твои родители увидят это кольцо… — Она покачала головой, ее улыбка стала шире. — Я хочу быть там, когда это случится.

Сириус, услышав разговор, поднял голову от журнала и прищурился, глядя на кольцо. Затем его глаза расширились, и он выплюнул глоток тыквенного сока, который только что отпил, прямо на ковер. Закашлявшись, он расхохотался, его голос эхом разнесся по гостиной.

— Мина, ты серьезно? — воскликнул он, вытирая рот рукавом. — Это не просто побрякушка? Вы с Крамом прочитали катрены помолвки? Мерлин, Белла устроит такой спектакль, что Лестрейндж-Холл затрясется! А Руди, небось, начнет размахивать палочкой, требуя дуэли с Виктором!

Гермиона, еще сильнее покраснев, пробормотала:

— Это не так… громко, как вы думаете. Мы просто… любим друг друга.

Гарри, сидящий рядом, хмыкнул, пытаясь скрыть улыбку.

— Ну, Виктор не из тех, кто отступает, — сказал он. — Но, Мина, Сириус прав — твои родители будут в шоке.

В этот момент дверь гостиной скрипнула, и вошел Северус Снейп, его темная фигура казалась еще более мрачной на фоне теплого света камина. Он бросил взгляд на собравшихся, его глаза остановились на Гермионе и кольце на ее пальце. Его бровь медленно поползла вверх, а губы изогнулись в едва заметной усмешке.

— Мисс Лестрейндж, — сказал он, его голос был ядовито-мягким. — Неужели вы решили повторить подвиги своей матери? Крам, конечно, не худший выбор, но… — Он сделал паузу. — Когда Беллатриса и Рудольфус узнают об этом, я искренне желаю присутствовать при этом разговоре. Это будет… поучительно.

Гермиона, сжав губы, посмотрела на Северуса, но в ее глазах мелькнула искра вызова.

— Они поймут, — сказала она тихо, но твердо. — Я уверена.

Реса, обменявшись взглядом с Северусом, вздохнула, ее голос был полон сарказма:

— О, Мина, ты точно дочь Беллы. Она и Руди тоже думали, что все поймут, когда сбежали и поженились. И посмотри, чем это кончилось — половина портретов семьи до сих пор ворчит. Ты бы знала, как ругались их родители. Организовать свадьбу за неделю, тетя Друэлла просто была в бешенстве.

Сириус, все еще посмеиваясь, добавил:

— Ну, по крайней мере, у нас будет шоу.

***

Ближе к вечеру, после ужина, воздух в гостиной сгустился от напряжения. Раздался громкий хлопок, и в холле появились Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж. Белла, с ее характерной хищной грацией, вошла первой, ее черные кудри развевались, а глаза сверкали нетерпением. Рудольфус, более сдержанный, но с напряженной улыбкой, следовал за ней, его палочка небрежно торчала из кармана мантии. Все в комнате затихли, ожидая бурю.

Белла, заметив Гермиону, бросилась к ней с распростертыми объятиями.

— Моя девочка! — воскликнула она, ее голос был полон теплоты. — Наконец-то мы заберем тебя домой! Лестрейндж-Холл ждет!

Гермиона, улыбнувшись, обняла мать, но ее рука невольно дернулась, когда она попыталась спрятать кольцо. Белла, с ее острым взглядом, тут же заметила блеск сапфира. Ее глаза сузились, а улыбка медленно сползла с лица. Она схватила руку Гермионы, поднеся кольцо к свету.

— Что. Это. Такое? — прошипела она. — Мина, это помолвка?

Рудольфус, стоявший позади, нахмурился, его взгляд переместился с кольца на Гермиону, а затем на Сириуса, который с трудом сдерживал смех.

— Это Крам, да? — рявкнул Рудольфус, его голос был полон негодования. — Этот болгарин посмел надеть кольцо без моего разрешения?!

Гермиона, выпрямившись, посмотрела на родителей с вызовом.

— Мы любим друг друга, — сказала она твердо. — Виктор сделал мне предложение, и я согласилась. Это наше решение.

Белла, замерев на секунду, вдруг расхохоталась, но ее смех был больше похож на зловещий вой. Она повернулась к Рудольфусу, ее глаза сверкали.

— Наше решение, говорит она! — воскликнула Белла. — О, Мерлин, она вся в меня! Я тоже так говорила, когда мы с тобой сбежали, Руди! Но, Мина, ты хотя бы предупредить могла!

Рудольфус, все еще хмурясь, шагнул вперед, его голос был низким и угрожающим:

— Я поговорю с этим Крамом. Если он думает, что может просто так войти в нашу семью, он ошибается. Где он, кстати?

Сириус, не выдержав, расхохотался, его смех разнесся по гостиной.

— О, Белла, Руди, расслабьтесь! — сказал он, вытирая слезы от смеха. — Виктор — парень что надо. И, честно, ваши лица - это лучшее, что я видел за последнее время!

Реса, сидя рядом с Северусом, вздохнула, ее голос был полон усталого веселья:

— Помнишь, как ты, сестрица, объявила о свадьбе? Половина Пожирателей тогда чуть не взорвалась от возмущения.

Северус, скрестив руки, добавил с ядовитой усмешкой:

— Крам — достойный выбор, но, Мина, я искренне надеюсь, что вы готовы к последствиям. Твои родители, — он кивнул на Беллу и Рудольфуса, — не из тех, кто легко смиряется.

Гермиона, сжав руку Гарри для поддержки, ответила:

— Я готова. И Виктор тоже. Мы справимся.

Белла, все еще держа руку Гермионы, вдруг смягчилась, ее глаза блеснули странной смесью гордости и раздражения.

— Ну что ж, — сказала она, ее голос стал тише. — Ты моя дочь, Мина. Если ты так решила, мы разберемся. Но Крам приедет к нам в Лестрейндж-Холл, и мы… побеседуем.

Рудольфус, фыркнув, кивнул.

— О, мы точно побеседуем, — сказал он. — И он лучше будет готов ответить на все мои вопросы.

Гарри, стоя рядом, тихо хмыкнул, шепнув Гермионе:

— Удачи Виктору. Ему понадобится.

Гостиная наполнилась смесью смеха и напряженных взглядов, но буря, которую все ждали, оказалась не такой уж разрушительной. Белла и Рудольфус, забрав Гермиону, аппарировали в Лестрейндж-Холл, где ей предстояло столкнуться с новой главой своей жизни. Гарри, Сириус, Реса и Северус остались в Гриммо, обмениваясь взглядами, полными предвкушения.

— Это только начало, — пробормотала Реса, глядя на Северуса. — Белла устроит еще не один спектакль.

Северус, устало кивнув, ответил:

— И мы будем в первых рядах, наблюдая за этим.

***

Волна слухов и сплетен захлестнула магический мир после финала Турнира Трех Волшебников. Газеты, от «Ежедневного пророка» до мелких бульварных листков, пестрели заголовками о скандале: «Хаос на Турнире: Чемпионы исчезли!», «Питер Петтигрю жив? Министерство в шоке!» и «Волдеморт вернулся? Дамблдор раздувает панику». Репортеры, словно стервятники, кружили вокруг Хогвартса, пытаясь выудить хоть крупицу информации. Альбус Дамблдор, понимая, что общественное мнение может сыграть решающую роль, дал интервью «Пророку», пытаясь направить события в нужное русло.

В статье, опубликованной на первой полосе, Дамблдор выглядел серьезным, но уверенным, его слова были тщательно подобраны:

— Я должен быть честен с магическим сообществом, — заявил он, его голос цитировался с драматическим акцентом. — Чемпионы, особенно Гарри Поттер, стали свидетелями ритуала, который подтверждает возвращение Волдеморта. Питер Петтигрю, которого считали мертвым, был замешан в этом. Мы не можем закрывать глаза на правду. Темные времена грядут, и мы должны быть готовы.

Но слова Дамблдора встретили скептицизм. Корнелиус Фадж, министр магии, яростно отрицал любую возможность возвращения Волдеморта, и его влияние на редакцию «Пророка» было ощутимым. Статьи, выходящие под его давлением, намекали, что Дамблдор преувеличивает, чтобы укрепить свою власть, а Гарри Поттер, «мальчик-который-выжил», просто стал жертвой собственного воображения. Фадж, стоя перед толпой репортеров в атриуме Министерства, размахивал руками, его котелок съехал набок, а голос дрожал от возмущения:

— Это абсурд! — заявил он, его слова были напечатаны жирным шрифтом. — Волдеморт мертв! То, что видели чемпионы, — дело рук сумасшедших фанатиков, возможно, подстроенное, чтобы посеять панику. Дамблдор и Поттер раздувают историю, чтобы дестабилизировать наше общество! Министерство разберется с этим, и точка!

***

Том Риддл и Люциус Малфой, державшие руку на пульсе, не позволили Фаджу полностью взять ситуацию под контроль. Люциус, используя свои связи в Министерстве и среди репортеров, искусно манипулировал общественным мнением. Встретившись с Фаджем в его кабинете под предлогом «консультации по безопасности», Люциус, с его характерной холодной учтивостью, посеял семена сомнения.

— Корнелиус, — начал он, его голос был гладким, как шелк, а платиновые волосы блестели в свете камина. — Подумайте логически. Поттер — мальчишка, не склонный к фантазиям, а вот Дамблдор использует его, чтобы укрепить свое влияние. Вы же не верите, что Волдеморт мог вернуться? Это была постановка, возможно, даже самого Дамблдора, чтобы отвлечь внимание от его провала с Турниром. Питер Петтигрю? Очевидно, просто беглый преступник, решивший устроить хаос.

Фадж, теребя край мантии, нахмурился, его взгляд метался по комнате.

— Но чемпионы… они все говорят одно и то же, Люциус, — пробормотал он. — Поттер, Крам, Делакур, Диггори… они видели этот ритуал.

Люциус, слегка улыбнувшись, наклонился ближе, его голос стал почти заговорщическим:

— Корнелиус, они молоды, напуганы. Они видели то, что Дамблдор хотел, чтобы они увидели. Он мастер манипуляций. Вы же знаете, как он любит драматизировать. Министерство должно показать силу, а не поддаваться этим сказкам. Дайте мне слово, и я обеспечу, чтобы «Пророк» представил это как безумную выходку фанатиков, а не как возвращение… сами знаете кого.

Фадж, поддавшись на уговоры, кивнул, его лицо выражало облегчение.

— Хорошо, Люциус, — сказал он. — Я доверяю твоему содействию. Мы не позволим Дамблдору сеять панику. Это были фанатики, и точка.

***

Том, наблюдая за этим через зачарованное зеркало из Лестрейндж-Холла, хмыкнул, его глаза сверкнули удовлетворением. Он повернулся к Ресе и Северусу, сидевшим в гостиной.

— Люциус справился, — сказал он, его голос был холодным, но довольным. — Фадж проглотил наживку. Дамблдор будет изолирован, а Поттер останется мальчишкой, которым прикрывается директор, пока тот даже не в курсе.

Реса, потягивая вино, кивнула, ее губы изогнулись в улыбке.

— Это дает нам время, — сказала она. — Пока Министерство и Дамблдор спорят, мы можем двигаться дальше.

Северус, сидя в кресле, его пальцы сжимали бокал, ответил тихо:

— Дамблдор не сдастся. Он будет давить на Фаджа, и его интервью — только начало. Нам нужно быть готовыми к тому, что он попытается убедить общественность.

Том, слегка наклонив голову, посмотрел на Снейпа.

— Тогда продолжай играть свою роль, Северус, — сказал он. — Дамблдор должен верить, что ты на его стороне. А мы… мы обеспечим, чтобы правда оставалась в тени.

***

На площади Гриммо, Гермиона, Гарри и Сириус обсуждали последние новости, листая свежий выпуск «Ежедневного пророка». Гермиона, сжимая кольцо на пальце, нахмурилась, читая заголовки.

— Они называют Гарри лжецом, — сказала она, ее голос дрожал от возмущения. — Фадж и «Пророк» делают вид, что ничего не произошло!

Гарри, пожав плечами, ответил с усталой улыбкой:

— Пусть. Мы знаем правду, Мина.

Сириус, развалившись на диване, хмыкнул, его глаза блестели весельем.

— О, Фадж в своем репертуаре, — сказал он. — Но Люциус, похоже, снова всех обвел вокруг пальца. Это будет интересное лето.

***

Гостиная дома на площади Гриммо, 12, была окутана мягким светом камина, но напряжение, оставшееся после собрания Ордена Феникса, все еще витало в воздухе. Гермиона Грейнджер, сидя на выцветшем диване рядом с Гарри Поттером, нервно теребила помолвочное кольцо с сапфиром.

Она якобы не покидала дом Блэков, все это время живя с Ресой, и правда о ее родителях оставалась тайной даже для большинства друзей. Гарри, лениво теребил серьгу в ухе, смотря на амулет переданным через Сириуса, Нарциссой и усовершенствованным Томом Риддлом, бросил на Гермиону насмешливый взгляд.

— Скоро я стану похож на рождественскую елку, — пробормотал он, трогая серьгу. — Серьга от Драко, амулет от Лорда… Может, мне еще браслет от Снейпа попросить?

Гермиона, закатив глаза, ткнула его локтем, но ее губы дрогнули в улыбке.

— Не искушай судьбу, Гарри, — ответила она, поправляя кудри. — Амулет работает, и это главное.

Гарри кивнул, его лицо стало серьезнее.

— Он сегодня опять просил посмотреть мои воспоминания, — сказал он тихо. — Сказал, что хочет «вернуть мое доверие». Я согласился, но, Мина, это было странно. Он смотрел так, будто ждал, что я проболтаюсь.

Гермиона сжала его руку, ее голос был твердым, но теплым.

— Ты отлично справился, Гарри. Амулет тети и Лорда показал ему ровно то, что нужно. Он думает, что ты веришь ему, и это дает нам время.

***

Внизу, на кухне, Альбус Дамблдор стоял во главе длинного стола, его мантия с серебряными звездами мерцала в тусклом свете свечей. Члены Ордена — Аластор Грюм, Кингсли Шеклболт, Минерва МакГонагалл, Северус Снейп, Молли и Артур Уизли, Мунгус Флетчер, Эльфиас Дож, Дедалус Дингл, а также Сириус Блэк — напряженно слушали. Тонксы отсутствовали по причине поездки к дочери.

Сириус, решивший на этот раз остаться, сидел в углу, его глаза внимательно следили за директором, которая сидел с непроницаемым выражением лица. Он сообщил, как того посоветовал Риддл, что во время финала Турнира, когда все ждали возвращения чемпионов, сестра загадочно отлучалась на несколько часов. Альбус, был рад услышать такое, и кивал на сообщение Сириуса.

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, его голос был глубоким и тяжелым.

— Друзья мои, — начал он, обводя взглядом собравшихся. — Мы стоим перед величайшей угрозой. Волдеморт вернулся. Я просмотрел воспоминания Гарри Поттера с его согласия, и они подтверждают: на кладбище произошел ритуал, где присутствовал змееподобный монстр — несомненно, Волдеморт — и Пожиратели Смерти. Смерть Питера Петтигрю лишь подтверждает это. Мы должны готовиться к темным временам. Все пожиратели включая Лестрейнджей из тех кто на свободе были там.

Кингсли Шеклболт, сидя с прямой спиной, кивнул, его голос был спокойным, но решительным.

— В Министерстве хаос, — сказал он. — Фадж отрицает возвращение Волдеморта, называя это «фанатиками» и «выдумками Альбуса». Но я собрал информацию: есть признаки активности старых Пожирателей. Лестрейнджи, — он сделал паузу, бросив взгляд на Сириуса, — замечены в подозрительных передвижениях. Их освобождение из Азкабана, вероятно, уже подписано.

Молли Уизли, нервно теребя край фартука, воскликнула:

— А что с Фрэнком и Алисой? Есть ли новости об их памяти? Если Волдеморт вернулся, они в опасности!

Минерва МакГонагалл, сжав губы, ответила:

— Мунго сообщает, что их состояние стабильно, но восстановление памяти идет медленно. Причины освобождения Лестрейнджи, если те стали вспоминать прошлое и узнаю людей неизвестны.

Аластор Грюм, ткнув тростью в пол, проворчал:

— Я говорил, Альбус, кто-то в Хогвартсе помог Пожирателям! Надо проверить всех, особенно Снейпа! — Его магический глаз вращался, сканируя комнату.

Дамблдор, слегка улыбнувшись, ответил:

— Северус делает свою работу, Аластор. Он рискует жизнью, добывая информацию. Мы должны доверять ему.

Сириус, сидящий в углу, хмыкнул, надеясь, что директор поверил его инсайдерской информации.

***

После собрания Гермиона и Гарри спустились в гостиную, где их ждали Сириус и Реса. Реса, заметив напряженное лицо Гермионы, обняла ее, шепнув:

— Ты молодец, Мина. Держишься, как настоящая Блэк.

Гермиона, сжав кольцо на пальце, улыбнулась, но ее глаза были полны тревоги.

— Это нелегко, — призналась она. — Дамблдор смотрит так, будто знает больше, чем говорит.

Сириус, развалившись на диване, хмыкнул, его взгляд мельком скользнул по Ресе.

— Это его стиль, Мина, — сказал он. — Но амулет от Циссы и… — он сделал паузу, не упоминая Тома, — работает как надо. Гарри, ты тоже хорош. Сыграл, что веришь старику.

Гарри, пожав плечами, ответил:

— Я просто хочу, чтобы это закончилось. Но пока… мы играем по их правилам.

Реса, бросив взгляд на Сириуса, заметила его задумчивый вид.

— Что-то не так, Сири? — спросила она, ее голос был мягким, но настороженным.

Сириус, ухмыльнувшись, отмахнулся вспомнив как сально Аластор посмотрел на нее и Снейпа, когда появился. Двое просто разговаривали, но привлекли вниманием буйного бывшего аврора.

Глава 11. О скандалах, прошлом и сплетнях.

***

Гостиная дома была окутана мягким светом камина. Гермиона сидела на диване с книгой, но её мысли крутились вокруг предстоящего визита Крамовых. Рядом Гарри лениво перебирал шахматные фигурки, Сириус комментировал каждое движение с привычной иронией.

У камина Реса сложила письмо и, прищурившись, сказала:

— Через неделю Крамовы будут здесь. Димитрий добился успеха: подключил коллег из бывшего СССР, а те подтянули Германию. Даже Аргентина готова. Для Альбуса это серьёзный удар — у него старые грехи перед немцами после истории с Гриндевальдом.

Гермиона нахмурилась.

— Но мама и папа всё ещё злятся из-за кольца.

Сириус, хмыкнув, поднял бокал:

— Белла и Руди злятся всегда. Но Крам — парень не робкого десятка. Выдержит.

Реса усмехнулась:

— Уверена, Белла устроит спектакль, но ты её дочь, Мина. А Виктор… он справится.

Гарри тихо добавил:

— Пусть прихватит метлу. Может понадобиться для бегства.

***

В Лестрейндж-Холле витала тяжёлая, напряжённая энергия. Беллатриса мерила шагами зал, а Рудольфус молча полировал палочку. Люциус Малфой, только что прибывший, говорил холодно и размеренно:

— Димитрий и Весела полезны Лорду. Их участие в ритуале было ключевым. А теперь они укрепляют его позиции в МКМ. Не рушьте этот союз.

Белла остановилась, её глаза блеснули.

— Значит, пока ограничусь беседой. Но мальчишке Краму лучше быть готовым.

Рудольфус усмехнулся мрачно:

— И я хочу сам посмотреть ему в глаза.

***

Кабинет Корнелиуса Фаджа был пропитан запахом мятного эликсира, который министр держал для успокоения нервов. Стол из красного дерева утопал в свитках и номерах «Ежедневного пророка» с кричащими заголовками о «возвращении Волдеморта» — слухах, которые Фадж упорно отрицал.

Люциус Малфой стоял у окна, изящно поправив манжеты. Рядом в кресле расположился Томас Маргонт — элегантный гость с холодным взглядом, под которым таилась стальная решимость.

— Дамблдор играет на страхах, — начал Люциус ровным голосом. — Он внушает людям, что «Тёмный Лорд вернулся». Но есть факты: Гарри Поттер, которого Альбус использует, не сказал ему ничего лишнего. Драко подтвердил — Поттер хранит молчание, как вы велели. А Дамблдор манипулирует сиротой, зная, что Сириус Блэк ещё не оправился после Азкабана.

Фадж нервно поправил котелок и скривился в самодовольной улыбке:

— Если Поттер молчит, мы можем обернуть это против Альбуса… Но вы уверены, что мальчик не врёт?

Томас наклонился ближе, его голос был мягким и обволакивающим:

— Министр, Поттер — сторонник порядка. А Дамблдор лишь раздувает панику. Позвольте мне стать вашим советником. Взамен вы получите чёткий план: укрепите образ лидера, который защищает Статут секретности. Начните с малого — отправьте Долорес Амбридж в Хогвартс. Она найдёт промахи Дамблдора и подготовит почву для его смещения.

Фадж пробежал глазами по свиткам, где между строк сквозили намёки на ошибки Альбуса. Его пальцы дрогнули:

— Это серьёзно… А если Дамблдор переживёт удар?

— Мы не просим вас рисковать, — вмешался Люциус. — Лестрейнджи, Блэки, Поттеры, Малфои и другие консерваторы поддержат вас. Франсуа Делакур уже скрывает жалобы Шармбатона и Дурмстранга, его зять в МКМ готов усилить давление. Стоит Дамблдору ошибиться — и его репутация рухнет.

Томас добавил почти шёпотом:

— Представьте: вы — министр, который защитил сироту, оправдал Блэка и восстановил порядок. А Дамблдор останется старым паникёром с пустыми страшилками.

Фадж медленно кивнул, глаза его блеснули жадностью. Он взял перо и подписал приказ о назначении Амбридж.

— Хорошо. Пусть копает, — сказал он твёрже. — Организуйте приём и фотографии с Поттером и Блэком. Я хочу, чтобы все видели, кто настоящий защитник.

Люциус сдержанно склонил голову, Томас улыбнулся уголком губ.

— Вы приняли мудрое решение, Корнелиус, — сказал он. — Мы обеспечим поддержку. Дамблдор, похоже, сам выдумал свои истории.

***

Величественный и мрачный дом дышал магией, которая словно шептала из каждого угла. Гермиона, всё ещё привыкающая называть это место домом, бродила по коридорам, касаясь резных перил и ощущая взгляды старых портретов.

В последние дни она сблизилась с дядей Рабастаном и его другом Барти Краучем-младшим. Рабастан встречал племянницу с тёплой улыбкой и искренними объятиями, будто она никогда не исчезала из их жизни. Барти же был сдержаннее, но принял её как «свою», называя продолжением их маленькой семьи.

***

Компания собралась в тёмной гостиной с чёрной люстрой: Рабастан, Барти, Сириус, Гарри и Гермиона. Пока Реса, Беллатриса, Рудольфус и Северус обсуждали дела в кабинете, эти пятеро коротали время за колодой зачарованных карт.

— Поттер, если проиграешь ещё раз, подумаю, что подыгрываешь Сириусу, — подмигнул Рабастан.

Карты кусались, пылали и хохотали. Барти рассмеялся, вспоминая, как в юности они с Ресой зачаровывали колоды, которые взрывались при проигрыше.

Гермиона, глядя на него.

— Но как вы подружились, если учились на разных факультетах? — попросила она. — Как вы с Ресой и дядей подружились? Вы же из разных факультетов. Ты был в Рейвенкло, а они — в Слизерине.

***

Барти откинулся в кресле, его лицо озарилось теплой улыбкой, а глаза затуманились воспоминаниями.

Коридоры Хогвартса гудели от голосов студентов, спешащих на уроки. Барти Крауч-младший, долговязый третьекурсник с растрепанными соломенными волосами, сидел в библиотеке, уткнувшись в книгу по трансфигурации. Его отец, Барти Крауч-старший, уже тогда был восходящей звездой в Министерстве, и давление быть «идеальным сыном» давило на Барти. Он искал уединения, но его планы разрушил громкий смех, донесшийся из-за стеллажей.

Реса Блэк, с ее огненными глазами и дерзкой ухмылкой, и Рабастан Лестрейндж, с его ленивой грацией и острым языком, ворвались в библиотеку, явно убегая от очередного проделанного шалости. Реса держала в руках зачарованный пергамент, который искрил и пытался вырваться, а Рабастан хохотал, пытаясь удержать его.

— Басти, если этот пергамент взорвется, я скажу, что это твоя идея! — заявила Реса, ее голос звенел от веселья.

— О, конечно, свали все на меня, — ответил Рабастан, уворачиваясь от искры. — Мадам Пинс нас живьем съест!

Барти, подняв голову, нахмурился, но его любопытство взяло верх. Он встал и, подойдя к ним, сухо заметил:

— Если вы хотите спалить библиотеку, могли бы выбрать менее шумный способ.

Реса, обернувшись, окинула его взглядом, ее брови взлетели вверх.

— О, посмотрите, вороненок решил нас поучать, — сказала она с насмешкой. — А ты кто такой, чтобы указывать слизеринцам?

Рабастан, хмыкнув, добавил:

— Это сын Крауча, Реса. Тот, что вечно сидит с книгами и выглядит, будто проглотил палочку.

Барти, вспыхнув, хотел было огрызнуться, но Реса, заметив его реакцию, рассмеялась.

— Ладно, Крауч, не дуйся, — сказала она. — Хочешь повеселиться? Мы как раз зачаровали пергамент, чтобы он отправлял записки Филчу с оскорблениями. Присоединяйся.

Барти, к своему удивлению, согласился. Так началась их дружба. Они шалили вместе: Реса придумывала дерзкие планы, Рабастан добавлял к ним изящества, а Барти, с его педантичной дотошностью, доводил их до совершенства. Однажды они зачаровали стулья в Большом зале, чтобы те пели гимн Слизерина, чем довели МакГонагалл до белого каления, и подтрунивания той стариной Слагги. Именно тогда Реса и Рабастан решили, что Барти — их человек, несмотря на его синий галстук.

Позже они привели его в Лестрейндж-холл и познакомили с Томом Риддлом. Тот сразу увидел в юном Крауче амбиции, спрятанные за маской послушания, и предложил наставничество. Барти принял.

— Так что, Мина, теперь и ты часть нашей банды, — подытожил он с улыбкой.

***

Гермиона, тронутая, кивнула, но её мысли прервал вопрос Гарри, который нахмурился, отложив карты:

— Но почему Лорд и вы так ненавидите Дамблдора? В чём его цель?

В этот момент ожил портрет Армана Лестрейнджа, деда Рудольфуса. Его суровое лицо озарилось мрачной решимостью:

— Я могу ответить, мальчик, — произнёс он глухо. — Я помню этого полукровку, Дамблдора. Ещё в двадцатых он просил комиссию допустить его к хроновороту.Подавал прошение в комиссию — я, Дуглас МакКиннон, Грегори Боунс, Поллукс Блэк и Марк Медоуз — мы отказали. Он был зол. Очень зол. Когда родился мой сын Ричард, Дамблдор снова подал прошение, но мы опять его отвергли.

Рабастан резко поднял голову:

— Но зачем ему хроноворот?

Арман, прищурившись, продолжил:

— Комиссия не поняла его причин, поэтому и отказала. Но я знал старика Марволо Гонта — тот был настолько безумен, что даже не разговаривал с полукровками. Он бы никогда не отдал кольцо своей семьи, артефакт смерти. А Чарльз Поттер, — Арман кивнул в сторону Гарри, — хоть и был дружен с Дамблдором, ни за что не передал бы мантию. Он гордился наследием Поттеров и их реликвиями, и думаю сыну запретил.

Барти нахмурился:

— Когда я работал клерком в Министерстве, перед отъездом на экзамены к мастеру в Испанию, я видел документы. В семьдесят девятом их дом разрушили, но алтарь спасли гоблины. И это сделали не люди Лорда.

Гарри побледнел:

— Моих бабушку и деда… убили?

— Да, — подтвердил Барти. — И не Пожиратели. Кто-то хотел их артефакты.

Сириус сжал кулаки:

— Алтари… Они хранят магию умерших родственников, с которыми взаимодействовали при жизни. Я был начинающим аврором, и стажером видел места нападений. Дома МакКиннонов и Медоуз были разрушены, и их алтари исчезли без следа. Над домами витала Темная метка, но… это не было похоже на работу Лорда. Слишком показательно, слишком нарочито.

Барти вскинулся:

— Лестрейндж, МакКиннон, Боунс, Блэк, Медоуз… Это же весь список комиссии! Блэки — все старшие мертвы, Сириус, ты единственный остался, и то попал в Азкабан на пожизненное. Лестрейнджи под прицелом, Поттеры убиты, Медоуз — тоже. Дамблдор методично вычёркивал всех! А Медоуз… ходили нелепые слухи, что Лорд убил ее лично, но я знаю, что это неправда.

Портрет Армана задрожал от ярости:

— Вот оно! Чтобы запитать хроноворот на прыжок через десятилетия, нужен не один алтарь, а несколько! А уничтожение… это объясняет, почему дома старых семей, вроде Поттеров, Медоуз, МакКиннонов, разрушали! Он мстит семьям, отказавшим ему, и собирает силу!

Рабастан хлопнул ладонью по столу:

— Тогда всё ясно. Он не получил Дары Смерти — и пересчитал задачу, решив взять алтари. Он готов уничтожать роды ради своей прихоти!

Гермиона сжала кулаки:

— Значит, он опаснее, чем мы думали. Лорд должен знать.

Сириус, хлопнув его по плечу, сказал:

— Пора двигаться, щеночек. Если это правда, мы не можем терять время.

Рабастан, не теряя ни секунды, бросился в кабинет брата. Ворвавшись, он выпалил:

— Руди, Белла, все, срочно к Абраксасу Малфою! Мы знаем, что задумал Дамблдор! Хроноворот, алтари, артефакты смерти — он мстит семьям, которые ему отказали!

Беллатриса, прищурившись, вскочила, ее черные кудри взметнулись.

— Что? — рявкнула она. — Этот старый козел посмел охотиться за нашими реликвиями? Я разорву его!

Рудольфус, более сдержанный, но с мрачной решимостью, кивнул.

— Собираемся. Дети, вы с нами, — сказал он, бросив взгляд на Гермиону и Гарри. — Это касается всех нас.

— Срочно к Малфоям, — отрезал Рудольфус.

— Если Рабастан прав, нам нужен Абраксас, — вставил Северус. — Без его расчётов — лишь догадки.

Через полчаса вся компания — Беллатриса, Рудольфус, Реса, Рабастан, Барти, Сириус, Северус, Гермиона и Гарри — уже стояла в холле Павлиньего поместья. Эльфы запаниковали от внезапного вторжения, Нарцисса вскинула бровь:

— Что за нашествие? Люциус и Абраксас заняты.

Реса, не тратя времени:

— Цисса, зови их срочно. Мы знаем, что задумал Дамблдор.

***

Кабинет Абраксаса Малфоя был воплощением роскоши: тёмное дерево, золото, полки с фолиантами. За столом сидел хозяин, Люциус потягивал огневиски, Том стоял у окна. Когда компания ворвалась в комнату, Абраксас нахмурился:

— Рабастан, что за пожар?

Вместо длинного рассказа Рабастан коротко изложил главное: слова портрета Армана, нападения на дома Поттеров, МакКиннонов и Медоуз, исчезнувшие алтари. Сириус добавил — над руинами висела Метка, но работа не походила на почерк Лорда.

Абраксас, нахмурившись, открыл старый гримуар. Том обернулся от окна:

— Это логично, — сказал он. — Дамблдор всегда был одержим странными идеями. Еще когда я учился в Хогвартсе, он, будучи деканом Гриффиндора, пытался подкатить ко мне с разговорами о моих родственниках. — Его губы изогнулись в холодной улыбке. — Он хотел, чтобы я познакомил его с Гонтами. Но Вальбурга и Абраксас, — он кивнул старшему Малфою, — рассказывали мне, что шептались в кулуарах: мой дед, Марволо, был изгоем из-за… скажем так, семейных традиций. Инцест с сестрой сделал его персоной нон грата. Дамблдор знал, что Марволо никогда не поделится кольцом, артефактом смерти. Но я вроде бы сын его дочери Меропы, узнав от друзей, что дед не будет говорить с полукровкой, я даже не стал пробовать с ними познакомится. А кольцо я снял с трупа, когда мне сообщили знакомые, что дед умер.

Гарри, сидящий рядом с Гермионой, выглядел расстроенным. Он посмотрел на Тома, его голос был тихим:

— Значит, и моя семья по маме… странная.

На секунду Том посмотрел на него теплее обычного:

— Странная — да. — сказал он. — Но ты все равно мой внук. Я не из тех, кто раздает любовь и объятия, но знай: я не дам тебя в обиду. Забавно, — он хмыкнул, — старая легенда о Повелителях Смерти, которую рассказывали детям, не работает. Певереллы, от которых идут Гонты и Поттеры, были просто одаренными некромантами, и собрав их не смогли бы стать хозяином смерти. — Он сделал паузу, его взгляд стал задумчивым. — Тони однажды заметил, что пассивный ген некромантии у нас с тобой, Гарри, позволил крестражу… застрять в тебе. Ты выжил, потому что твоя кровь, как и моя, несет эту силу. Крестраж в живом носителе, да еще с разрушенным духом, — это не просто случайность.

Абраксас оторвался от книги:

— Чтобы зарядить хроноворот на десятилетия, нужен не один, а несколько алтарей. Они хранят силу поколений. Один даёт мощь, но для прыжка во времени нужно минимум три-четыре. Медоуз, МакКинноны… — он постучал пальцами по столу. — Их алтари исчезли или разрушены.

— И кто-то знал, где искать, — добавил Барти. — Я видел отчёты. Это были точечные удары.

Беллатриса, сжав палочку, рявкнула:

— Этот старый козёл вычеркивает всех из комиссии! Лестрейнджи, Блэки, Поттеры, Медоуз — мы все в его списке! Мы успели отправить Рабастана в банк со всеми ценностями, и алтарем.

Рудольфус, положив руку на плечо жены, кивнул.

— Нужно выяснить, какие алтари он уже собрал, нападений же было больше. — сказал он. — И узнать где Бузинная палочка. Гринготтс — хорошее начало, но Дамблдор хитер.

Гермиона, сжав губы, посмотрела на Тома:

— Если он хочет изменить прошлое… что именно?

Том холодно улыбнулся:

— Дамблдор всегда мечтал переписать историю. Говорят, у него умерла сестра. Может, хочет вернуть её или спасти Гриндевальда. Но он уже доказал, что готов уничтожать семьи. Абраксас, начинай расчёты.

— Это займёт время, — ответил Малфой-старший, чертя руны на пергаменте. — Но если он так далеко зашёл, выбора нет.

— Я хочу проверить дом Поттеров, — сказал Сириус. — И алтарь в Гринготтсе. Если он там, нужно его защитить.

Гарри, бледный, но решительный, кивнул:

— Я с тобой, Сириус, — сказал он. — Если Дамблдор охотится за нашей семьей, я хочу знать, что он задумал.

***

Сириус, мрачный и собранный, аппарировал с Гарри и Гермионой в Рочестер. Старый дом Поттеров возвышался над заросшим садом, полускрытый тьмой. Крыло было разрушено, стены покрыты трещинами, над дверью мерцала голубая печать.

— Пора, Гарри, — сказал он, его голос был хриплым. — Чтобы открыть дверь, нужно капнуть кровью на ручку. Твоя кровь откроет дом.

Гарри провёл каплей крови по ручке. Печать вспыхнула и растаяла, дверь со скрипом распахнулась. Внутри царила тишина: пыль, паутина, но портретная галерея и мастерская уцелели. Они двигались за Сириусом по дому, который тот достаточно хорошо знал и шли в портретную галерею. Там не спали только два портрета начинающих выцветать — Дорея и Чарльз Поттеры. Дорея ахнула, её чёрные волосы и глаза Блэков сверкнули. Чарльз, с добродушной улыбкой и растрепанными волосами, похожими на Гарины, шагнул вперед на холсте.

— Мерлин… Джеймс?! — выдохнула Дорея. — Нет… ты другой. Кто ты, мальчик? Но почему ты здесь так поздно? И почему с Сириусом? Где твои родители?

Гарри, опустив взгляд, сглотнул ком в горле:

— Я Гарри, мэм. Папа и мама… Они мертвы. Дамблдор их погубил.

Чарльз, схватившись за нарисованную грудь, побледнел, его глаза расширились от шока. Дорея, как истинная Блэк, вышла из себя: ее портрет задрожал, а голос стал резким, почти яростным.

— Дамблдор?! — рявкнула она. — Этот полукровка посмел тронуть мою семью?! Чарльз, я же говорила, что твоя дружба с ним до добра не доведет! Он всегда был слишком хитрым, слишком… липким!

Сириус, подняв руки, попытался успокоить тетку.

— Тётушка, спокойно, — сказал он мягко. — Мы здесь, чтобы остановить его.

Дорея, все еще пылая гневом.

— О, мы с Чарльзом наложим на него все кары небесные, если сможем, кровь Гарри поддержит дом еще немного, — пробормотала она. — Мальчик, восстанови этот дом. Когда станешь взрослым, живи здесь. Это твое наследие.

Чарльз, придя в себя, кивнул.

— Мы успели отправить все ценности в Гринготтс перед нападением, — сказал он. — Алтарь, мантия была у Джеймса, но все остальное. Домовики спрятали их.

Гермиона, внимательно слушая, спросила:

— Гермиона Лестрейндж, мэм, — представилась девушка. — А где домовики? Они могли бы помочь нам.

Дорея, смягчившись, ответила:

— Они спят, дорогая. Магический сон, чтобы сохранить их силы. Гарри сможет их разбудить, когда ему исполнится семнадцать. Раньше не стоит — домовики, магические паразиты, могут вытянуть из него слишком много магии после столь долгого сна.

Сириус, стоящий рядом, хмыкнул, пытаясь разрядить обстановку.

— Чарльз, Дорея, я присмотрю за Гарри, обещаю, — сказал он с улыбкой. — Но, черт возьми, такого деда, как у него, я точно не переплюну.

Чарльз, рассмеявшись приняв эту шутку на свой счет, хотел было ответить, но Дорея, заметив зеленые глаза Гарри, прищурилась.

— Гарри, — сказала она, ее голос стал мягче, но в нем чувствовалась настороженность. — Кто твоя мать? Мы… были против маглорождённой Эванс, но твои глаза…

Гарри, слегка улыбнувшись, ответил:

— Моя мама — Лили Эванс. А ее отец… Волдеморт. Он мой дед.

Чарльз выругался так, что краска слетела с рам.

— Волдеморт?! — воскликнул он. — Этот выскочка?! Мерлин, что за семейка!

Дорея, напротив, расхохоталась, ее смех был звонким, как и у Вальбурги.

— Малыш Томми? — сказала она, вытирая нарисованные слезы. — О, я помню его из рассказов Вальбурги, встречались мы как-то на приеме. Харизматичный, умный, но такой… проблемный. Ну, хоть внук вышел достойный.

Гарри невольно улыбнулся.

—Я хочу посетить дом в Годриковой Лощине, где погибли родители, — сказала Гарри, когда они покинули дом. — И потом в Гринготтс.

Сириус, скрипя сердцем, кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Гарри, ты готов?

***

В Годриковой Лощине воздух был тяжёл, пропитан скорбью. Гарри стоял у могил родителей, кулаки дрожали. Гермиона держала его за плечо, Сириус отвернулся, вытирая глаза. У разрушенного дома Поттеров Гарри прошептал:

— Это сделал он. Дамблдор.

Сириус, сжав его плечо, кивнул.

— Пойдем в Гринготтс, — сказал он. — Нам нужно знать, что он забрал.

***

Крюкохват, поверенный рода Поттеров, встретил их в своём кабинете. Его голос был холодным, безжалостным:

— Мистер Блэк, как опекун Гарри Поттера, вы имеете право на доступ к информации, — сказал он. — Но я должен сообщить: В 1991 году директор Дамблдор изъял алтарь Поттеров, предоставив документы, что он восстанавливает дом для опекаемого и брал деньги на воспитание мальчика.

Сириус, побагровев, стукнул кулаком по столу.

— Какого Мерлина?! — рявкнул он. — Он не имел права! Я опекун Гарри, и я не давал согласия!

Гарри, его глаза сверкнули гневом, добавил:

— Я не получал никаких денег на содержание! Он лжет!

Гермиона, изучая выписки, побледнела:

— Погоди, — сказала она, ее голос стал резче. — Здесь указано, что из твоего счета оплачена метла «Нимбус-2000» на первом курсе. И… о Мерлин, лечение Джинни Уизли в Мунго после инцидента с тетрадью тоже шло с твоего счета!

Сириус, выругавшись, достал свое сквозное зеркало и связался с Ресой.

— Реса, — сказал он, его голос дрожал от ярости. — Дамблдор украл алтарь Поттеров и деньги.

Реса, выслушав, на миг замолчала, ее лицо на зеркале стало холодным.

— Сириус, — сказала она, ее голос был стальным. — Начинай процесс возврата всего, что Дамблдор изъял из сейфа Гарри. Я поговорю с Люциусом и Лордом. Это уже не просто интриги — это кража.

Крюкохват, сверкнув глазами, кивнул:

— Если директор пользовался средствами незаконно, банк предъявит иск. Гоблины не прощают нарушений договора.

Гарри, сжав кулаки, посмотрел на Гермиону и Сириуса.

— Он заплатит за это, — сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась стальная решимость. — За все.

Гермиона, кивнув, добавила:

— Мы найдем алтарь. И остановим его, Гарри.

Сириус, мрачно улыбнувшись, положил руки на плечи обоих.

— Пора возвращаться к обратно, — сказал он. — Это только начало.

***

Кабинет Абраксаса Малфоя был наполнен напряженным гулом голосов. Эльфы-домовики бесшумно сновали, подавая чай и огневиски, пока взрослые и подростки, собравшиеся вокруг массивного стола, обсуждали последние открытия. Сириус Блэк, только что вернувшийся из Гринготтса с Гарри и Гермионой, стоял у камина, его лицо было мрачным, а глаза горели гневом. Он сжимал в руке выписку из сейфа Гарри, переданную Крюкохватом, и его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Вот, — он бросил бумаги на стол. — Дамблдор снял семь тысяч галлеонов со счета Гарри. Сумма может и не огромная, но сам факт! Метла, лечение Уизли — всё из его наследства! И главное — он забрал алтарь Поттеров. Пока я гнил в Азкабане, он пользовался Гарри как кошельком!

Гарри побледнел, сжав кулаки. Гермиона положила руку ему на плечо, её голос прозвучал твёрдо:

— Это не просто кража. Это часть его плана с хроноворотом.

Абраксас поднял взгляд от расчётов, его лицо было холодным.

— Предварительные выводы таковы. Для прыжка во времени Дамблдору нужны три алтаря и все Дары Смерти. Но даже этого мало. Ритуал должен пройти в месте силы, где магия сгущается сама по себе. Без этого даже три алтаря и Дары не дадут нужной энергии. Жду Веселу для перепроверки.

Беллатриса резко обернулась, её кудри взметнулись.

— Место силы? — переспросила она, ее голос был пропитан ядовитой насмешкой. — Как насчет Хогвартса? Это же древний замок, пропитанный магией веков. Подходит?

Абраксас кивнул мрачно:

— Хогвартс — идеальное место, — сказал он. — Его фундамент построен на магических узлах, где сходятся линии силы. Если Дамблдор планирует ритуал, то школа — его главная цель. Это объясняет, почему он так цепляется за пост директора.

Том, стоявший у окна, сложил руки за спиной. Его голос прозвучал спокойно, но властно:

— Он искал доступ к артефактам ещё тогда, когда я был учеником. Всё сходится.

Рабастан нахмурился:

— Алтарь Поттеров у него. Медоуз и МакКиннон — пропали. Значит, он близок к цели.

Беллатриса, сжав палочку так, что костяшки побелели, рявкнула:

— Тогда мы должны найти эти алтари первыми! И вырвать Бузинную палочку из его рук!

Рудольфус положил руку ей на плечо:

— Крюкохват проверяет документы. Если были подделки, мы ударим через Министерство.

Гермиона, внимательно слушая, подняла руку.

— А что, если мы используем Хогвартс против него? — спросила она. — Если это место силы, мы можем устроить ловушку. Он думает, что контролирует школу, но мы знаем ее не хуже.

Северус, до этого молчавший, хмыкнул, его голос был ядовито-мягким.

— Мина, — сказал он, — это смелый план, но рискованный. Дамблдор не глуп. Он подозревает, что мы что-то знаем. Нам нужно больше информации о том, где он хранит алтари и как далеко продвинулся в ритуале. Властью всех четырех деканов мы можем его снять, но договориться с Минервой, почти невозможно, только если что-то ей продемонстрировать, но она может не поверить нам.

Сириус, все еще кипя от гнева, добавил:

— И я хочу, чтобы Крюкохват начал процесс возврата всего, что Дамблдор украл из сейфа Гарри. Деньги — это не мелочь, когда речь идет о предательстве.

Том, кивнув, повернулся к Абраксасу.

— Продолжай расчеты, — сказал он. — Нам нужно точно знать, когда и где он может провести ритуал. А я поговорю с Фаджем и Димитрием. Если мы вытащим махинации Дамблдора наружу, даже Минерва будет вынуждена слушать.

Гарри, сжав кулаки, посмотрел на всех.

— Я хочу быть там, когда мы его остановим, — сказал он, его голос был твердым. — Это моя семья. Мое наследие.

Гермиона, сжав его руку, кивнула.

— Он не уйдет от ответа, Гарри, — сказала она. — Мы постараемся.

***

Дом Крамовых на окраине Софии был строгим и уютным. Высокие потолки, стены с древними обережными росписями, мягкий свет магических светильников создавали атмосферу защищённости. В гостиной Весела Крам сидела за столом, заваленным пергаментами с расчётами. Её тёмные волосы были собраны в свободный пучок, а внимательные глаза скользили по таблицам — она проверяла записи сына в рамках подготовки Виктора к обучению у мастера-ритуалиста.

Виктор напротив листал толстый фолиант по ритуальной магии. В его лице отражались решимость и лёгкая тревога. Помолвка с Гермионой Лестрейндж давила на него: Беллатриса и Рудольфус явно готовили ему испытание своим «гостеприимством».

Весела оторвалась от пергамента и улыбнулась сыну:

— Виктор, если ты будешь так хмуриться, Лестрейнджи решат, что ты их боишься. Расслабься. Мы найдём тебе мастера, который научит всему, что нужно. Но будь готов: их «радушие» может оказаться… чрезмерным.

Виктор хмыкнул и закрыл книгу.

— Я не боюсь, мама, — сказал он с заметным акцентом, но твёрдо. — Гермиона стоит того. Но я хочу быть готовым.

В этот момент камин вспыхнул зелёным пламенем, и на пол упал зачарованный пергамент с печатью Малфоев. Весела ловко подхватила письмо, пробежала глазами текст и приподняла брови.

— Люциус, — пробормотала она и протянула письмо сыну. — Пишет, что нужно найти способ склонить Минерву МакГонагалл на нашу сторону. И у меня есть идея. Помню смотрела документы, медвежонка, там было, про тентакулу.

Виктор нахмурился.

— Ядовитая тентакула? Это связано с профессором?

— Не просто тентакула, — глаза Веселы сверкнули. Она раскрыла записи мужа. — Наши люди выяснили: Аберфорт Дамблдор приобрёл ядовитую тентакулу повышенной агрессивности и передал её Альбусу. А тот «подарил» растение мужу Минервы — Элфинстоуну Урхарту. Тентакула убила его. Шпионы наткнулись на это случайно: растение едва не сорвало их канал связи. Пришлось провести расследование, и следы вели прямо к Дамблдору.

Виктор резко откинулся на спинку кресла.

— Значит, Альбус косвенно виновен в смерти мужа МакГонагалл… Если мы это докажем, её доверие к нему рухнет. Но как использовать это против него?

Весела постучала пальцами по столу:

— Минерва — женщина принципов. Если ей предъявить доказательства, что Дамблдор причастен к смерти Элфинстоуна, она пересмотрит свою лояльность. Думаю, Люциус захочет передать документы через нейтрального посредника — возможно, через твоего отца, когда он вернётся из МКМ. Для Минервы это будут «случайно найденные» материалы.

Виктор кивнул, серьёзность отразилась на его лице.

— А что с мастером-ритуалистом? Если начну обучение, смогу ли я помочь?

Весела положила руку ему на плечо.

— Мы найдём мастера, Виктор. Димитрий уже говорил с коллегами из Болгарии и Румынии. Кандидаты есть. Нам нужен тот, кто обучит тебя не только ритуалам, но и работе с тёмной магией. А пока готовься к встрече с Лестрейнджами.

Виктор усмехнулся, в глазах мелькнул огонёк:

— Я готов.

***

Павлинье поместье оживилось с прибытием семьи Крамов. Домовики спешили обслужить гостей: Весела внесла в гостиную корзину с пирожками по старинному болгарскому рецепту. Их аромат разлился по залу, и даже Беллатриса, обычно скупа на похвалу, сдержанно улыбнулась.

Гостиная с гобеленами и хрустальными люстрами наполнилась голосами. Но сквозь уют чувствовалось напряжение: все знали, что разговор коснётся Дамблдора.

Весела поприветствовала Ресу и обняла Гермиону. Девушка вспыхнула, но ответила на объятие. Виктор стоял рядом, глядя на неё с теплотой, но ощущал испытующий взгляд Беллатрисы и Рудольфуса. Димитрий передал Абраксасу свёрток с документами.

— Абраксас, мне доставили документы, которые могут помочь. Русские шпионы выявили: Аберфорт Дамблдор купил ядовитую тентакулу и передал Альбусу, — сказал он твёрдо. — А тот подарил её мужу Минервы. Именно это растение убило Элфинстоуна Урхарта. У нас есть записи о сделке и отчёт о расследовании.

Люциус развернул документы, его глаза сверкнули.

— Если эти бумаги попадут к Минерве, она отвернётся от Альбуса.

Весела тем временем просматривала расчёты Абраксаса.

— Грань, необходимая для ритуала с хроноворотом, откроется не раньше 2 мая 1998 года, — сказала она. — Даже если у него будут алтари и Дары, раньше он ничего не сделает.

Том у камина кивнул.

— Это даёт нам три года. Но расслабляться нельзя. Алтарь Поттеров уже у него.

Беллатриса прищурилась:

— Значит, у нас есть время, чтобы вырвать Бузинную палочку и сорвать его планы. Но сначала — Минерва.

Реса осторожно добавила:

— Доказательства должны быть безупречными.

— Они проверены, — подтвердила Весела. — Передадим через нейтрального посредника. Документы подлинные. Димитрий и его коллеги из МКМ проверили каждый след.

Разговор ненадолго прервался, когда Весела, потягивая чай, случайно обмолвилась:

— Кстати, мы все еще ищем мастера-ритуалиста для Виктора. Хотим, чтобы он начал обучение как можно скорее. В Болгарии есть кандидаты, но нужен кто-то, кто сможет вывести его на новый уровень.

Беллатриса и Рудольфус переглянулись, их губы изогнулись в гаденьких улыбках. Абраксас, оторвавшись от расчетов, хмыкнул, а Том, слегка повернувшись, добавил с легкой усмешкой:

— По ритуальной магии у меня был только один ученик, — сказал он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая ирония. — К сожалению, моя занятость не позволяет взять нового. Но тот, кого я обучал, был… исключительным.

Весела, уловив улыбки и тон Тома, прищурилась. Ее нумерологический ум быстро сопоставил факты, и она, наклонив голову, спросила:

— И кто же этот ученик, Томас?

Рудольфус, не сдержав смеха, откинулся в кресле.

— Это я, Весела, — сказал он, его глаза сверкнули весельем. — Лорд обучал меня ритуалам после Хогвартсе. И, должен сказать, я неплохо справился.

Димитрий, стоящий рядом, хмыкнул, его лицо осталось суровым, но уголки губ дрогнули.

— Хорошо, что Виктор этого не слышит, — сказал он. — Он и так нервничает перед вашим «гостеприимством». Но… — он посмотрел на Рудольфуса, — Тогда, возможно, именно ты и станешь наставником моего сына.

— Я подозревала, что это ты, Руди, — Весела, рассмеявшись, покачала головой. — Но хотела убедиться. Мы подумаем над этим.

Беллатриса, все еще с гаденькой улыбкой, добавила:

— О, Руди научит его всему, что нужно. И, возможно, паре трюков, чтобы выжить в нашей семье.

— Не забудьте позвать нас с Сириусом — хмыкнула Ресала — Брат мечтает увидеть ваш разговор, как и Северус. Мы с ним волнуемся за Мину, но Северус дал хорошую характеристику парня, поэтому я спокойна.

Разговор вернулся к документам. Том задумчиво произнёс:

— Нужно решить, кто передаст их Минерве. Северус и Флитвик отпадают, Минерва поймёт. Сириус?

Реса возразила:

— Она уважает его, но доверие подорвано. Зато есть Августа Лонгботтом. Она близка к Минерве, и Фрэнк с Алисой скоро выходят из Мунго. Августа ненавидит Дамблдора, документы из её рук будут убедительнее.

Сириус, смотрящий в окно на полеты ребят, хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Ну, спасибо, сестрица, — сказал он с насмешливой обидой. — Я, между прочим, пытался донести до них правду. Но ладно, если Минерва мне не доверяет, кто еще? Меда и Тед?

Реса покачала головой, ее глаза стали серьезнее.

— Меда и Тед перебрались за пролив, во Францию, к своей дочери, — сказала она. — И я их не сужу. Тед говорил мне, что Кингсли Шеклболт и Аластор Грюм начали на него давить, чтобы он быстрее сблизился с Лонгботтомами. Как колдомедик, он был бы полезен для получения новостей из Мунго, но Тед не хочет ввязываться в игры Ордена. Они правильно сделали, что уехали.

— Если Тонксы уехали, есть другой вариант, —Абраксас, отложив пергамент с расчетами. — Августа Лонгботтом. Она близка к Минерве, и Фрэнк с Алисой скоро выходят из Мунго. Августа ненавидит Дамблдора, документы из её рук будут убедительнее. Я могу связаться с ней и упомянуть, что Меда и Тед уехали во Францию из-за давления Ордена.

Реса, кивнув, улыбнулась.

— Хорошая идея, Абраксас, — сказала она. — Августа — гарпия, которая ненавидит Дамблдора за то, что он втянул Фрэнка с Алисой в свои планы, и после просмотра их воспоминаний, явно понимает, что это делали не наши.

Беллатриса, хмыкнула, ее губы изогнулись в хищной улыбке.

— Августа разорвет Дамблдора, если узнает правду, — сказала она.

— Абсолютно, — Весела, проверяющая расчеты Абраксаса, подняла взгляд.

— Хорошо, — Том, слегка улыбнувшись сказал. — Весела, Абраксас, как продвигаются расчеты?

Весела, отложив пергамент, ответила:

— Грань точно откроется не раньше 2 мая 1998 года, — сказала она. — Все перепроверки явно об этом говорят.

Абраксас, постукивая пальцами по столу, добавил:

— Хогвартс — идеальное место силы для ритуала, но мы можем использовать это против него. Если заложим контрзаклинания в узлы магии замка, мы сорвем его планы.

Беллатриса, прищурившись, посмотрела на Рудольфуса.

— Руди, ты сможешь помочь с ритуалами? — спросила она, ее голос был полон яда.

Рудольфус, улыбнувшись, кивнул.

— Конечно, Белла, — сказал он. — Если Весела и Абраксас дадут расчеты, я подготовлю все, что нужно.

***

Гарри, Гермиона и Виктор, встретившие в доме деда Драко, решили отвлечься от тяжелых разговоров. Драко, с привычной насмешливой ухмылкой, предложил устроить импровизированный матч на метлах.

— Поттер, — сказал Драко, подбрасывая квоффл, — не думай, что я дам тебе фору только потому, что ты теперь часть семейного заговора.

Гарри, хмыкнув, схватил метлу.

— Посмотрим, Малфой, — ответил он. — Виктор, ты с нами?

Виктор, улыбнувшись, кивнул.

— Только если Гермиона будет судьей, — сказал он, подмигнув ей.

Гермиона, закатив глаза, но с улыбкой, согласилась.

— Только не разбейтесь, — сказала она. — Иначе взрослые устроят нам разнос.

***

Беллатриса, поднявшись с дивана с грацией, которая не скрывала ее хищной натуры, поправила черные кудри и посмотрела на Веселу и Димитрия. Ее губы изогнулись в улыбке, одновременно радушной и слегка угрожающей.

— Весела, Димитрий, — сказала она. — Я приглашаю вашу семью к нам на ужин сегодня в Лестрейндж-Холл. Нам явно будет о чем поговорить. — Она бросила взгляд на Виктора, который только что вошел в гостиную, слегка запыхавшись после полета на метле, и ее улыбка стала еще шире. — Виктор, разумеется, тоже приглашен.

Рудольфус, стоящий рядом с женой, кивнул, его глаза сверкнули весельем, но в них чувствовалась та же опасная искра.

— Да, будет… интересно, — добавил он. — Особенно учитывая, что мы с Беллой хотим поближе познакомиться с будущим… членом семьи.

Виктор, уловив подтекст, слегка напрягся, но сохранил спокойствие, лишь коротко кивнув.

— Благодарю за приглашение, — сказал он,. — Я буду.

Весела, обменявшись взглядом с Димитрием, улыбнулась, ее глаза сверкнули лукавством.

— Мы с радостью примем ваше приглашение, Белла, — сказала она. — И, может быть, за ужином обсудим, как Рудольфус может помочь с обучением Виктора. — Она слегка прищурилась, намекая на недавний разговор о наставничестве.

Димитрий, хмыкнув, добавил:

— Только не слишком придирайтесь к моему сыну, — сказал он, его голос был суровым, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Он крепкий, но вы, Лестрейнджи, умеете… впечатлять.

Беллатриса рассмеялась, ее смех был звонким, но с ноткой угрозы.

— О, мы будем очень гостеприимны, — сказала она, подмигнув Веселе. Затем она повернулась к Сириусу, который стоял у окна, потягивая огневиски и наблюдая за происходящим с насмешливой улыбкой. — Сириус, так и быть, тебя мы тоже зовем.

Сириус, хмыкнув, закатил глаза, но его губы изогнулись в ухмылке.

— Ну, спасибо за милость, Белла, — сказал он саркастически. — Я приду, если только вы не заставите меня сидеть рядом с Руди. Его шутки про мой побег из Азкабана уже приелись.

Рудольфус, рассмеявшись, пожал плечами.

— Не обещаю, Блэк, — сказал он. — Но я могу рассказать что-нибудь новенькое. Например, как ты однажды застрял в трансфигурации в виде пуделя.

Беллатриса, повернувшись к Ресе, добавила:

— Реса, мы с Руди хотели бы видеть и тебя, и Северуса. Передай ему, что Лестрейндж-Холл ждет его. — Она сделала паузу, ее глаза сверкнули. — Знаю, он сейчас в Мунго, ворчит про своего отца и Италию, но мы найдем способ его вытащить.

Реса, допивая чай, рассмеялась, цитируя Снейпа с язвительной точностью:

— Как сказал бы Северус, «Я скорее проведу вечер с толпой гриффиндорцев, чем с итальянскими родственниками, которые думают, что я их семейный трофей». Но я поговорю с ним.

Наконец, Беллатриса повернулась к Тому, ее движения стали более формальными, и она сделала изящный реверанс, ее глаза сверкнули преданностью.

— Мой Лорд, — сказала она. — Когда у вас будет время, прошу посетить наше поместье. Мы будем счастливы принять вас.

Том, слегка улыбнувшись.

— Я ценю ваше приглашение, Беллатриса, — ответил от. — Я найду время. Нам есть что обсудить, особенно с учетом документов, которые привез Димитрий, и расчетов Веселы.

Драко отправился домой, его ждал Тео Нотт в своем ковене, для тренировки.

— Мы тоже приглашены на ужин? — спросил Гарри, его глаза сверкнули любопытством.

Беллатриса, улыбнувшись, посмотрела на дочь и Гарри.

— Конечно, Гарри, — сказала она. — Ты — часть семьи. И, Виктор, — она бросила на него многозначительный взгляд, — не забудь прихватить свои лучшие манеры.

Виктор, слегка покраснев, кивнул, а Гермиона, сжав его руку, улыбнулась.

— Не волнуйся, — прошептала она. — Мама просто… она такая.

***

Паркинсон-Холл сиял роскошью: хрустальные люстры разливали мягкий свет по мраморным полам, а гобелены с магическими существами создавали ощущение древнего величия. В зале собрались представители старых аристократических домов и новые лица магического общества.

Люциус Малфой в сопровождении Нарциссы и Абраксаса двигался по залу с привычной грацией. Его серебряная трость легко постукивала по полу, а улыбка сочетала обаяние и расчет. Рядом шёл Томас Маргонт — сдержанный, элегантный, привлекавший взгляды, но не вызывавший лишних вопросов. Люциус представлял его тем, кто не был связан с Пожирателями Смерти: аристократам, магам из Министерства и представителям МКМ.

— Томас, позвольте представить мистера Тибария Огдена, — произнёс Люциус, подводя спутника к пожилому магу с густыми седыми бакенбардами. — Один из крупнейших поставщиков огневиски в Британии.

Том слегка улыбнулся, пожал руку Огдена. Его голос был мягким, но с едва уловимой твёрдой нотой:

— Рад знакомству, мистер Огден. Ваше огневиски высоко ценится и в Англии, и за её пределами. Возможно, мы могли бы обсудить поставки для благотворительных мероприятий Министерства?

Огден польщённо кивнул, и разговор плавно перетёк в деловые обсуждения.

Нарцисса в это время обменивалась любезностями с миссис Паркинсон, но взгляд её холодно скользил по залу, отмечая каждую деталь. Абраксас беседовал со старыми консерваторами, укрепляя связи на будущее.

***

В Лестрейндж-Холле царила совсем иная атмосфера, чем в Паркинсон-Холле: тепло очага и запахи готовящегося ужина делали мрачный особняк неожиданно уютным. Беллатриса и Рудольфус лично присматривали за приготовлениями — редкая картина для тех, кто привык видеть их в бою или на собрании. Гермиона помогала эльфам накрывать стол, но её взгляд раз за разом возвращался к камину — она ждала Крамовых. Беллатриса, уловив это, подмигнула:

— Мина, не переживай. Твой Виктор выдержит наш допрос. А если нет — придумаем что-нибудь… интересное.

Рудольфус, стоя у камина, рассмеялся.

— Белла, дай парню шанс. Хотя, признаюсь, сам жду не меньше.

В углу гостиной Сириус, Реса, Северус и Барти коротали время за разговорами. Сириус не упускал случая уязвить Снейпа:

— Сев, а ты уверен, что не предпочёл бы Италию? Аурелио уже, небось, готовит тебе банкет в честь обретения блудного сына.

Северус, бросив на него мрачный взгляд, процедил:

— Блэк, если ещё раз произнесёшь «Аурелио», подолью тебе зелья, и будешь кукарекать до конца недели.

Реса рассмеялась, глаза её сверкнули:

— О, я даже вижу картину: «Северус, caro mio, ещё одну порцию тирамису!» — и вся его итальянская родня окружает его с подносами.

Барти хмыкнул:

— Снейп сбежал бы в Италию только чтобы избавиться от нас. Но, Реса, и ты бы не выжила под напором их гостеприимства.

Гарри, сидя рядом, тихо усмехнулся и осторожно вмешался:

— Может, лучше сосредоточимся на ужине, а не на семейных драмах?

Реса, кивнув, похлопала его по плечу.

— Мудро, Гарри, — сказала она. — Но не волнуйся, мы уже работаем над этим. А пока наслаждайся ужином. И держись подальше от Белли и Руди, если те достанут палочки. Тут проще будет всем начать прятаться.

В этот момент камин вспыхнул зелёным пламенем, и из него вышли Весела, Димитрий и Виктор Крам. Весела принесла корзину с пирожками, вызвав восторг не только у Гермионы, но даже у Беллатрисы. Виктор слегка нервничал, но уверенно кивнул Гермионе, его щёки розовели.

Гарри, садился на предоставленное место за столом.

— Виктор, — с интересом спросил Гарри, — а почему у тебя фамилия Крам, а у родителей — Крамова?

— Контракт, — объяснил тот. — В Болгарском клубе решили: «Крам» проще скандировать. А теперь «Палдмир Юнайтед» выкупил мой контракт, и я снова в игре. Я буду достаточно часто в Англии, пока Мина учится.

Беллатриса прищурилась:

— Умно. Но запомни: Лестрейнджей труднее впечатлить, чем фанатов на стадионе.

Рудольфус, подливая огневиски, добавил:

— Особенно, если хочешь стать частью нашей семьи. Мы… придираемся.

Гермиона покраснела, но Белла, подняв бокал, мягко подвела черту:

— За нашу компанию и гостей из Болгарии.

Все подняли бокалы, и Сириус не удержался:

— И за то, чтобы Белла в гневе не оказалась страшнее мантикоры!

Беллатриса прищурилась, но улыбнулась:

— Осторожнее, Блэк. Моя палочка быстрее твоих шуток.

Гарри рассмеялся, а Рудольфус кашлянул, глядя на Виктора, что заставило Гермиону густо покраснеть.

Весела, рассмеявшись, подмигнула Белле:

— Пусть Руди будет мастером для Виктора. А если он выдержит, то, возможно, и ты, Белла, займёшься его боевой подготовкой.

Северус, потягивая вино, усмехнулся:

— Беллатриса как наставник? Виктор либо станет мастером, либо сбежит первым портключом.

Белла, прищурившись, вскинула бокал:

— Я не пугаю детей… пока они сами не просят.

Ужин перетёк в оживлённую смесь подколок и воспоминаний. Сириус и Реса снова накинулись на Северуса:

— Может, пригласим Аурелио? — ухмыльнулся Сириус.

— Да, — подхватила Реса, — он уже строит планы, как заманить Севера в свои итальянские сети.

— Если не заткнётесь, — холодно отозвался Снейп, — превращу вас в тараканов на неделю. — Он сделал паузу, а затем повернулся к Ресе. — И, между прочим, Реса, ты так плохо воспитала Мину, что она готова променять Англию на Болгарию. Это ли не провал?

Реса, рассмеявшись, отмахнулась.

— О, Сев, не начинай, — сказала она. — А то я просто передам Люциусу, чтобы Амбридж считала тебя ее помощником в Хогвартсе. Посмотрим, как ты будешь отбиваться от ее розовых пергаментов, дамочка со школы к тебе неровно дышит.

Гарри, слушая их перепалку, хихикнул, но его внимание привлек Барти, который, услышав от него что-то вполголоса, разразился хохотом вместе с Рабастаном.

— Поттер, ты серьезно? — сказал Барти, вытирая слезы. — Флер Делакур приезжает через пару дней на Гриммо? О, Сириус, готовь намордник! Эта французская мисс закрутит тебя так, что ты будешь ходить под каблуком. А там, глядишь, и женатым станешь!

Сириус, замерев с бокалом в руке, уставился на Барти.

— Женатым? — переспросил он, его голос был полон ужаса. — Мерлин, Барти, ты хоть понимаешь, что говоришь? Я еще не готов к такому кошмару!

Рабастан, хохоча, хлопнул Барти по плечу.

— Помнишь, Барти, как мы в школе подшучивали над Сириусом, когда он пытался ухаживать за той блондинкой Яксли? Она заставила его носить ее сумку по всему Хогвартсу!

Барти, кивая, добавил:

— О да, один типаж! А он еще пытался впечатлить ее трансфигурацией! В итоге превратил ее шляпу в тыкву. Какая романтика!

Весела, улыбаясь, вступила в разговор, ее глаза сверкнули воспоминаниями.

— Вы думаете, это смешно? — сказала она. — В Колдотворце, где я училась, было не лучше. Наш приглашенный на год из Дурмстрага мастер по защите от темных искусств, Кощелев, был уже стар и глух, как пень. Однажды он показывал нам, как справляться с зомби, а его магический конструкт — такой говорящий голем — пытался до него докричаться, потому что профессор отвлекся на спор с учеником. А зомби тем временем чуть не пожевал двух практикантов! Мы с друзьями еле сдерживали смех, пока спасали их.

Виктор, хмыкнув, добавил:

— Да, мастер Кощелев был наставником отца. Он до сих пор вспоминает, как голем кричал: «Вася, зомби уходит!» — а тот только махал рукой и продолжал лекцию.

Димитрий, потягивая вино, улыбнулся.

— Кощелев был легендой - такие казусы были постоянно, но виноградники в Болгарии требуют меньше нервов, — сказал он. — Мы сейчас готовим их к новому сбору урожая. Наша семья делает не только вино, но и магические масла — для зелий, ритуалов. Северус, если заинтересуешься, могу прислать образцы.

Северус, подняв бровь, кивнул.

— Масла с магическим потенциалом? — сказал он. — Это может быть полезно. Пришли список ингредиентов, Димитрий. Я посмотрю, что можно использовать.

Весела, допивая вино, посмотрела на Барти и Рабастана.

— Кстати, Барти, Рабастан, — сказала она с улыбкой. — После того как мы разберемся с Дамблдором, приезжайте в Болгарию. Моя бабушка держит табор — она мастер травологии и целительства. Она посмотрит вас, подправит здоровье после всех ваших… приключений.

Барти, ухмыльнувшись, кивнул.

— Табор? — сказал он. — Да, ты уже предлагала, что же я принимаю приглашение.

Рабастан, хмыкнув, добавил:

— Звучит как приключение.

***

После ужина Весела и Димитрий Крам первыми покинули Лестрейндж-Холл, договорившись, что Виктор завтра принесёт записи для экзамена по ритуальной магии. Гостиная опустела. Белла, Сириус, Барти и Рабастан увлеклись картами, обмениваясь колкостями. Реса и Северус сидели вместе на диване, молча наблюдая за огнём. Гермиона и Виктор последовали за Рудольфусом в его кабинет — мрачную комнату с высокими полками и тяжёлыми шторами. Камин потрескивал, отбрасывая тени на резной стол.

Рудольфус откинулся в кресле, скрестив руки, и посмотрел на них. В глазах мелькнула искра любопытства.

— Вы, не скрою, разозлили нас, объявив о помолвке без ведома, — его голос был низким, сдержанным. — Молчи, Мина, я понимаю: строгие родители, романтика момента. Ругать вас не буду — сам был таким. Но, Виктор, ты должен понимать: это не просто так.

Виктор стоял прямо, в глазах горела решимость. Обычно рядом с Гермионой он был мягким и ласковым, но сейчас проявились черты, унаследованные от отца: жёсткость, уверенность, хищная собранность тёмного мага, знавшего цену славе и деньгам. Вьющиеся волосы придавали ему чуть лукавый вид, усиливая харизму.

— Я извиняюсь, что не попросил руки вашей дочери, — сказал он твёрдо. — Тогда это казалось правильным. Но даже если бы мог изменить прошлое, я бы не стал. Я люблю Гермиону и намерен быть с ней всю жизнь.

Гермиона смотрела на него с гордостью. Она знала его жёсткий характер, видела, как он с детства впитывал семейные традиции и управлял виноградниками. Редко он бывал таким собранным, и это её восхищало. Она сама старалась быть под стать ему: Беллатриса и Реса обновили её гардероб, и теперь она выглядела как достойная наследница Лестрейнджей. Виктор учил её быть мягче, а она помогала ему расслабляться.

Рудольфус прищурился:

— Думаешь, я считаю, что ты крадёшь мою дочь? Нет. Я вижу: ты уже принял решение. Желание учиться у меня ритуальной магии — смелый шаг. — Он усмехнулся. — Мой учитель достиг титула Темного Лорда за пять видов мастерства. Я был его учеником. Свободные мастера в Болгарии и Румынии слишком нейтральны. А я — не из таких.

— Я хочу учиться у вас, — твёрдо сказал Виктор. — И надеюсь, что вы поделитесь знаниями в полной мере. Я справлюсь.

Гермиона ощутила, как сердце наполняется гордостью. Виктор, несмотря на привычную добродушную маску, был по-волчьи силён, особенно в достижении целей. На чемпионате мира он доказал, что играет по своим правилам. Она сама хотела стать ученицей мастера и уже работала над этим с Флитвиком.

Рудольфус внимательно посмотрел на обоих. В Гермионе он видел теперь черты Беллатрисы и Северуса — собранность, стратегичность.

— Ты неплохо влияешь на Мину, Виктор, — задумчиво сказал он. — Но вы явно что-то разыгрываете. Мина, ты всегда была открытой, а теперь в тебе больше от матери и крестного. Что за игра?

— В Хогвартсе не привыкли к моему настоящему характеру, — спокойно ответила она. — Реса и Северус сильно повлияли на моё воспитание, и я их за это люблю. Но Виктор первым заметил, что я могу быть другой. Более собранной, более жёсткой. Я хочу быть собой, но в школе приходится играть роль.

— Она собрала черты вас всех, — добавил Виктор. — Если ей нужно притворяться в Гриффиндоре — пусть. Но между нами у нас свой мир. — Его глаза блеснули. — Снейп даже дал мне яд, проверяя, что я делаю рядом с его крестницей. Я выдержал. И ваши испытания выдержу. А позже, достигнув мастерства, мы сможем открыть стационарный портал.

Рудольфус хмыкнул:

— Стационарный портал между нашими домами? Умно. Ваш дом, как и наш, стоит на месте силы. Возможно. После свадьбы сможем навещать вас хоть каждый день. — Он перевёл взгляд на дочь. — Мина, ты сказала — готовишься к мастерству?

— По расчётам профессора Флитвика, на шестом курсе я смогу сдать на подмастерье. Мы с Драко уже подготовили артефакт.

Рудольфус кивнул с одобрением:

— Завтра жду тебя с записями, Виктор. Я согласен. Но не думай, что обучение будет лёгким. И, Мина… я горжусь тобой. Вы оба заставляете меня чувствовать себя старше, чем я есть.

Гермиона подошла и крепко его обняла. Виктор, улыбнувшись, последовал за ней. Они вышли в сад, где светились магические розы.

Тем временем Беллатриса, играя в карты, заметила через окно, как они идут, держась за руки. Бросив карты, поднялась и, игнорируя смешок Сириуса, поспешила к мужу.

— Руди, — сказала она, закрыв дверь. — Как всё прошло?

Рудольфус, глядя в окно, вздохнул. Взгляд был горьковатым, но гордым.

— Мы её совсем не знаем, Белла. Северус и Реса сделали больше, чем мы могли. Она сильнее, чем мы думали. И Виктор — не просто мальчишка с метлой. Он жёсткий, как отец, но рядом с ней — другой. Они играют роль для Хогвартса, но между собой настоящие. Он хочет учиться у меня. И предложил портал, чтобы мы могли видеться после свадьбы. Я согласился.

Беллатриса положила руку ему на плечо, в глазах мелькнула тень грусти.

— Она выросла без нас, Руди. Но я рада, что выбрала того, кто может за ней угнаться. А ты будешь хорошим учителем. Только не загоняй его. Он ведь наш будущий зять.

Рудольфус хмыкнул:

— Не обещаю. Но сделаю из него мастера. А Мина уже почти готова к своему пути.

Они стояли у окна, наблюдая за дочерью и её женихом. В Лестрейндж-Холле впервые за долгое время воцарилась тишина, полная тепла и надежды.

***

Корнелиус Фадж и Томас Маргонт обсуждали новые меры безопасности в Хогвартсе. Люциус Малфой, сидя рядом, умело поддерживал беседу, мягко подталкивая министра к нужным решениям.

Разговор прервался, когда в кабинет ворвался аврор: стая Фенрира Сивого напала на маггловскую деревню в окрестностях Йоркшира. Сведения были ужасны — оборотни, доведённые до безумия, рвет всех без разбора.

Фадж побледнел, затрясся, теребя край мантии:

— Это… это кошмар! В маггловской деревне? Как такое допустили?

Том остался внешне спокоен, но его глаза сверкнули холодным гневом:

— Ремус Люпин, — произнёс он тихо, и от этих слов по комнате прошёл холод. — После побега Сириуса он исчез. Это его работа. И Дамблдора.

Фадж задрожал ещё сильнее:

— Но… это серьёзное обвинение, Маргонт… вы уверены?

Том не стал отвечать. Резко поднялся, и мантия взметнулась за ним. Он бросил взгляд на аврора:

— Координаты.

Аврор, сбивчиво, продиктовал место. В следующее мгновение Том аппарировал прямо из кабинета — не обращая внимания на невозможность этого действия в защищённом Министерстве.

Фадж ахнул, окончательно осознав, кто скрывался под личиной Маргонта. Люциус, чувствуя жжение метки, тяжело вздохнул и, заметив панику министра, взял инициативу:

— Корнелиус, спокойно. Выпейте огневиски. Это недоразумение, мы всё уладим.

Деревня встретила его хаосом: горящие дома, крики магглов, обезумевшие от отравы оборотни. Том прибыл первым вместе с Селвином, Яксли, Ноттом и парой боевиков ковена. Следом начали хлопками аппарации прибывать остальные.

Заклинания Темного Лорда летели с убийственной точностью, и уже через несколько минут стая была сбита. Фенрира Сивого, рычащего и сопротивляющегося, с трудом скрутили пятеро магов. Северус влил ему мощное зелье, подавив ярость. Придя в себя, Сивый с рычанием помогал связывать своих оборотней, выдавая тех, кто оказался под действием подлой травы.

Абраксас, Беллатриса и Рудольфус, вместе с Тони, трудились в тылу. Забвенные чары ложились на магглов, следы уничтожались. Абраксас руководил с хирургической точностью, Беллатриса работала яростно, но аккуратно, а Рудольфус с Тони проверяли дома, убирая улики.

Когда всё было готово, Том поднял палочку. Воздух задрожал, земля содрогнулась. Следы боя, трупы, даже обгоревшие балки исчезли, словно их никогда не было. Деревня вернулась к прежнему виду, будто всё это было ночным кошмаром. Даже Беллатриса, привыкшая к его силе, на миг замерла, поражённая масштабом.

Северус подошёл к нему мрачно:

— Это была особая волчья трава, лишённая запаха. Только Люпин мог достать такую. Дамблдор использовал его, чтобы отвлечь нас. Все забывают, что он алхимик, работавший с Фламелем.

— Он играет грязно, — холодно ответил Том. — Ему нужно время. Абраксас, ускорь расчёты.

— Мы близко, — вытер пот Малфой. — Алтари пока скрыты, но Дамблдор явно спешит.

Беллатриса стиснула палочку:

— Если Люпин работает на Дамблдора, я его найду.

Рудольфус, обняв её за плечо, добавил:

— Но действовать нужно осторожно. Это только начало.

Том кивнул, оглядев идеально чистую улицу:

— Возвращаемся. Люциус займётся Фаджем. Мы — Люпином.

***

Стая Фенрира выследила Ремуса в заброшенной хижине на краю деревни. Люпин выглядел неожиданно опрятно: чистая одежда, ухоженный вид, в руках книга о магических существах. Но это спокойствие рухнуло в миг, когда дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались Беллатриса и Рабастан, явившиеся по сигналу стаи.

Беллатриса вошла первой, её палочка уже была направлена на жертву. Черные кудри разметались по плечам, глаза полыхали яростным огнём. Рабастан держал периметр, его лицо было суровым, но собранным, в каждом движении чувствовалась холодная решимость. Люпин поднял глаза от книги, замер, рука дрогнула — он даже не успел дотянуться до палочки.

— Люпин, — прорычала Беллатриса, голос сочился ядом. — Ты решил, что сможешь подставить стаю Сивого и уйти безнаказанным? Волчья трава — это твоё предательство?

Лицо Ремуса побелело. Он приоткрыл рот, но ответа так и не дал. Яркая вспышка — и заклинание «Круцио» снесло его с ног. Его тело выгнулось дугой, крик разорвал хижину.

— Говори, — ледяным тоном добавил Рабастан, его голос звучал угрожающе, хотя он и не двинулся с места. — Чьё это было распоряжение? Дамблдора? Или ты сам решил поиграть в героя?

Беллатриса не ослабляла пытку. Она склонилась над ним, лицо её было маской ярости:

— Стая приютила тебя, дала тебе жизнь, а ты подсунул им яд. Зачем? Ради чего?

Люпин, задыхаясь от боли, прохрипел:

— Дамблдор… сказал… отвлечь вас… выиграть время…

Беллатриса рассмеялась. Смех её был холодным, звенящим, как осколки стекла.

— Время? Да, он его получит. Но для тебя оно уже закончилось.

Допрос длился недолго. Сломленный болью и страхом, Люпин выдал всё: Дамблдор снабдил его особой волчьей травой без запаха, разработанной тайно. План был прост — свалить вину на стаю Сивого и отвлечь Пожирателей от дел Альбуса. Когда Беллатриса прекратила пытку, Ремус представлял собой жалкое зрелище: едва живой, корчащийся полутруп.

И тут дверь снова распахнулась. В хижину ворвался Фенрир Сивый. Его глаза полыхали дикой яростью, когти подрагивали от сдерживаемого гнева. За ним ввалились двое волков, лица которых исказила ненависть. Увидев Люпина, Фенрир оскалился.

— Он мой, — прорычал он низко и угрожающе. — Я обратил его. Он предал стаю. По нашим законам — он принадлежит мне.

Беллатриса опустила палочку и кивнула, глаза её сверкнули одобрением:

— Забирай, Сивый. Лорд чтит законы тварей. Он не станет противиться твоей мести.

Фенрир схватил Люпина за шиворот и приподнял, словно тряпичную куклу. Его стая загудела, предвкушая расправу. Но прежде чем уйти, он задержал взгляд на Беллатрисе, и в его глазах мелькнуло безумное ликование:

— Лорд жив? — голос дрожал от восторга. — Ты сказала… Лорд жив? Мужчина рядом с Ноттом? Не померещилось?

Беллатриса чуть улыбнулась:

— Да, Сивый. Он вернулся. И разберётся с Дамблдором. А твоё право мести за тобой.

Улыбка Фенрира растянулась в дикий оскал.

— Я знал, что он не умер, — прорычал он. — Передай Лорду: стая с ним. Но этот, — он встряхнул Люпина, — заплатит за предательство.

Стая выволокла Ремуса в ночь, оставив после себя лишь запах крови и сырой земли.

Беллатриса и Рабастан переглянулись. Лица их были мрачны, но в глазах сквозило удовлетворение.

— Дамблдор опускается всё ниже, — сказал Рабастан тихо. — Люпин был лишь пешкой.

Беллатриса сжала палочку в руке и посмотрела в окно, туда, где скрылись оборотни:

— Пешка или нет, — процедила она. — Он заплатил.

Они утащили Люпина в ночь. Беллатриса и Рабастан переглянулись: он был лишь пешкой. Но пешка заплатила.

***

Они аппарировали обратно в Лестрейндж-Холл, чтобы доложить Тому. Фенрир, тем временем, увёл свою стаю в леса — Люпина ждала казнь по законам оборотней.

Тайная комната в поместье, скрытая за тяжёлым гобеленом и запертая мощными чарами, тонула в полумраке. Факелы отбрасывали зловещие тени на каменные стены. Том Риддл стоял у массивного стола, заваленного картами и пергаментами. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза горели холодным гневом.

Напротив, тяжело дыша, застыл Фенрир Сивый. Его одежда была измазана землёй и кровью, когти всё ещё дрожали от недавней ярости. Двое волков за его спиной держались почтительно, будто стояли перед богом. У входа замерли Беллатриса и Рабастан, их палочки были наготове — хотя в преданности Сивого сомнений не оставалось.

Том скрестил руки за спиной и заговорил ровно, но в его голосе звенела сталь:

— Сивый. Объясни, как твоя стая проглотила волчью траву без запаха. Вы должны были чуять подвох.

Фенрир шагнул ближе, глаза его сверкнули почти безумным восторгом. Он рухнул на одно колено.

— Мой Лорд! Я знал, что вы не мертвы. Стая всегда чувствовала вас. Сегодня вы спасли нас, очистили деревню, не дав магглам и аврорам нас уничтожить. Мы в долгу!

Том чуть прищурился и жестом велел ему подняться.

— Хватит клятв. Я жду ответа. Волчья трава. Как?

Фенрир поднялся, сжал кулаки так, что когти впились в ладони.

— Это был Люпин. В октябре он пришёл к нам, молил о прощении. Жил тихо, помогал с детьми, никуда не уходил. Мы не доверяли, но терпели. Недавно он сам приготовил еду — мясо с приправами. Сказал, что это обычные травы для вкуса. Мы не учуяли подвоха — запаха не было. А потом потеряли контроль. Волчья трава без запаха. Мы поняли это слишком поздно, когда уже кинулись на деревню. Он подставил нас, Лорд.

Беллатриса, стоявшая у стены, резко фыркнула, её пальцы судорожно сжали палочку.

— Слабак, — процедила она. — Всегда был трусом. Решил, что можно плясать под дудку Дамблдора и остаться чистеньким. Хорошо, что ты разорвал его, Сивый.

— Он заплатил, — согласился Фенрир. — По нашим законам. Но знайте, Лорд, — его голос дрогнул, — стая с вами. Дайте приказ — и мы разорвём любого, кто станет у вас на пути.

Том чуть наклонил голову, уголки губ едва заметно изогнулись.

— Преданность я вижу. Но мне нужны не только клыки. Дамблдор играет грязно. Он знает, что мы близко. Мне нужна информация. Его схроны. Его планы. Ваша стая рыщет по всей Британии — слушайте, высматривайте. Каждый слух, каждый шёпот несите мне.

Фенрир ударил себя кулаком в грудь.

— Будет сделано, Лорд. Мы найдём всё. А если он ещё раз попытается использовать нас — я сам вырву ему горло.

Рабастан тихо усмехнулся:

— Не спеши, Сивый. Дамблдор — добыча Лорда. Но если наткнёшься на его след, держи зубы острыми.

Том перевёл взгляд на Беллатрису.

— Белла, проследи, чтобы Снейп снабдил стаю зельями. Если Дамблдор снова попробует травить их, они должны быть готовы. И напомни Абраксасу — расчёты нужно ускорить.

Беллатриса кивнула, шагнув вперёд. В её глазах горел фанатичный огонь.

— Уже сделано, мой Лорд. Северус варит противоядие. А стая… — она взглянула на Фенрира, — будет полезна, если станет ушами и глазами.

Фенрир осклабился, обнажив клыки.

— Мы не подведём, Лорд. Стая всегда была вашей.

Том коротким движением отпустил их. Сивый, сияя от дикого восторга, поклонился и исчез вместе со своими спутниками.

Беллатриса и Рабастан переглянулись. В их взгляде читалась тяжесть, но и решимость.

— Дамблдор знает, что мы идём за ним, — тихо сказала Беллатриса. — Но он не понимает, насколько близко мы уже подкрались.

Том кивнул.

— Пусть верит, что выигрывает, — произнёс он холодно. — Это и станет его фатальной ошибкой. Передадим данные в Министерство, пусть всё выглядит официально.

***

Дом на площади Гриммо ожил с приездом Флер Делакур. Виктор Крам, находившийся в отпуске до конца августа, чередовал дни между Гермионой и её отцом, Рудольфусом Лестрейнджем, осваивая азы ритуальной магии. Но в день приезда Флер он вместе с Гермионой составил компанию Сириусу Блэку и Гарри Поттеру, чтобы встретить француженку.

Флер сошла с портключа с привычной грацией — уверенная, чуть надменная, но искренне улыбающаяся. Она приехала не только погостить: через две недели её ждала работа в Гринготтсе разрушительницей проклятий, и глаза её горели любопытством, когда она расспрашивала про гоблинов и их методы.

— Я слышала, гоблины в Гринготтсе — настоящие мастера, — сказала она, её акцент придавал словам особое очарование. — Но их характер… как бы сказать… не самый лёгкий, да?

Гарри лишь пожал плечами, а Сириус усмехнулся шире.

— Флер, дорогая, гоблины — это цветочки по сравнению с некоторыми волшебниками, — подмигнул он. — Но если хочешь, могу провести пару уроков по общению с «трудными личностями». Опыт у меня богатый.

Гарри и Гермиона переглянулись, едва сдерживая смех. Виктор, стоявший рядом, фыркнул, заметив, как Флер с неожиданным интересом посмотрела на Сириуса.

***

День прошел весело: они гуляли по магическому Лондону, показывая Флер Косой переулок и рассказывая о местных традициях. Сириус, решивший взять на себя роль наставника, предложил Флер потренироваться в защитных заклинаниях, чтобы подготовить ее к работе с гоблинами. Во время одной из таких тренировок в маленьком саду за домом на Гриммо их взгляды встретились чуть дольше, чем нужно, и, поддавшись импульсу, Сириус наклонился и поцеловал Флер. Это был их первый поцелуй, короткий, но полный искр, который заставил Флер слегка покраснеть, а Сириуса — ухмыльнуться, как школьник.

Кричер, как всегда, оказался вездесущим. Он заметил, как в саду за домом Сириус поцеловал Флер, и, хихикнув про себя, побежал к портрету Вальбурги.

— Хозяйка, хозяйка! — зашептал он. — Молодой хозяин целует вейлу!

Вальбурга, услышав это, разразилась хриплым, злорадным смехом.

— Мой сын, влюбленный в вейлу! — воскликнула она, ее нарисованные глаза сверкнули. — О, Сириус, ты всегда был ходячей катастрофой! Ах, мальчик, она тебе голову откусит, если не сделаешь всё по правилам!

Сириус, проходивший мимо, лишь закатил глаза, но его уши предательски порозовели.

***

Ситуация стала ещё хуже вечером, когда в гостиную вошли Северус Снейп и Реса Блэк. Оба спустились из комнаты Ресалы, где, судя по их довольным лицам, обсуждали вовсе не книги. Увидев смущение Сириуса, Снейп приподнял бровь и не удержался от привычного яда.

— Блэк, — протянул он с хищной усмешкой, — постарайся не завидовать. И не забудь надеть намордник, как советовал Барти.

Реса прыснула со смеху и добавила:

— Сириус, если Флер тебя приручит, я хочу видеть, как ты будешь сидеть у неё под каблуком.

Сириус, стиснув зубы, бросил на них взгляд, полный убийственных обещаний, но ничего не сказал. Он уже твёрдо решил: хватит балагана. Если Флер для него действительно важна, то всё нужно сделать правильно.

***

Сириус не собирался повторять ошибок Гермионы и Виктора. Если уж делать шаг — то по всем правилам. В тот же вечер он отправился в Гринготтс и, после недолгой пикировки с гоблином-поверенным Грихкранком, выбрал кольцо — тонкий ободок с бриллиантом и гравировкой, которую можно было разглядеть только под светом заклинания. «Для той, кто умеет видеть глубже», — хмыкнул гоблин. Сириус согласился: идеально.

Адрес семьи Делакур он получил от Люциуса Малфоя. Тот, догадавшись о намерениях Блэка, даже пошептал Франсуа Делакуру несколько слов — осторожное, но весомое «рекомендательное письмо».

Община вейл во Франции встретила Сириуса прохладно. Дома с остроконечными крышами, окутанные магическими чарами, казались чужаками в лесном ландшафте. Воздух пах травами, виноградом и чем-то сладким, чуть дурманящим. Сириус чувствовал взгляды — женщины с белыми волосами и прозрачной кожей шли за ним глазами, словно проверяли, достоин ли он переступить их порог.

Франсуа Делакур оказался высоким, суровым мужчиной с холодным прищуром. Его жена Мадлен, чьё присутствие напоминало ледяной ветер в разгар лета, вела себя ещё настороженнее. Сириуса усадили за тяжёлый дубовый стол. Вино на столе пахло ягодами и магией, но атмосфера была напряжённой.

— Месье Блэк, — начала Мадлен мелодичным, но опасным голосом, — моя дочь — не трофей и не прихоть. Она сильна, как её кровь, и если вы решите сделать предложение в обход семьи, боюсь, вам придётся уехать отсюда… не на своих ногах.

Сириус, почувствовав, как внутри холодеет, заставил себя улыбнуться.

— Мадам, месье, — он чуть склонил голову, — я понимаю. Я пришёл сюда именно затем, чтобы просить её руки по всем правилам. Я люблю вашу дочь. И хочу сделать всё правильно.

Франсуа долго смотрел на него, как будто пытаясь прожечь взглядом насквозь. Потом медленно кивнул. Слово Люциуса и искренность Сириуса сделали своё дело. После нескольких бокалов вина напряжение заметно спало: хозяева уже не выглядели готовыми изгнать его заклятьями.

Покидал Сириус общину слегка пьяным, с кольцом в кармане и странным чувством: впервые за долгое время он сделал что-то серьёзное, по-взрослому.

***

Вернувшись в Лондон, Сириус почти бежал по лестнице старого дома. В кармане, словно горевшее, лежало кольцо. Он не собирался откладывать ни минуты.

В гостиной Флер сидела с Гарри, Гермионой и Виктором. Она смеялась над какой-то историей Гермионы, её волосы переливались в свете лампы. На мгновение Сириус застыл у двери: как же странно и непривычно было чувствовать, что его сердце готово выскочить из груди не от опасности, а от счастья.

Он шагнул вперёд, и все трое — Гарри, Гермиона и Виктор — замолчали, удивлённо глядя на него. Сириус, не сказав ни слова, опустился на одно колено перед Флер и достал коробочку.

— Флер Делакур, — его голос был немного хриплым от волнения, но глаза сверкали. — Ты заставила меня поверить, что даже старый пёс вроде меня может найти что-то настоящее. Я хочу, чтобы это «настоящее» было с тобой. Выходи за меня.

На секунду в комнате повисла тишина. Улыбка Флер дрогнула, её глаза расширились, а щёки порозовели. Потом она рассмеялась — звонко, искренне, с тем очаровательным акцентом, от которого Сириуса всегда пробирало током.

— Oui… да, Сириус, — сказала она и протянула ему руку. — Я согласна.

Гарри, Гермиона и Виктор взорвались аплодисментами. Гермиона просияла, Гарри свистнул так громко, что подпрыгнула люстра, а Виктор, обычно сдержанный, даже хлопнул Сириуса по плечу, как брата.

Сириус надел кольцо на палец Флер, потом вскочил и, не в силах сдерживаться, поцеловал её под радостный шум.

В углу гостиной Кричер, наблюдавший за происходящим, неодобрительно покачал головой.

— Молодой хозяин окончательно сошёл с ума, — пробормотал он. — Но придётся готовить дом к помолвке. — И, фыркая, отправился чистить камин.

Когда Сириус и Флер, всё ещё смеясь, выбежали на улицу, чтобы прогуляться по ночному Лондону, троица осталась в гостиной.

— Похоже, вейлы опаснее, чем я думала, — шепнула Гермиона Виктору. — Вот как быстро дядю скрутила.

Виктор усмехнулся и приобнял её.

— Главное, что мы с тобой разобрались, — сказал он и подмигнул. — Но Сириус… да, он попал.

Гарри рассмеялся и добавил:

— Осталось дождаться, когда бабушка Вальбурга начнёт требовать внуков.

***

Кабинет министра магии был пропитан напряжением. Корнелиус Фадж, нервно теребя манжеты мантии, сидел за массивным столом, его лицо было бледным после недавнего нападения оборотней на маггловскую деревню. Рядом восседала Долорес Амбридж, её розовая мантия и слащавая улыбка резко контрастировали с холодным блеском в глазах.

Том стоял напротив, положив на стол папку с документами.

— Корнелиус. Долорес, — начал он ровно. — Здесь всё по поводу нападения. Я лично проследил за зачисткой. Никаких следов, никаких свидетелей. Для магглов там пустое поле. Оборотни под контролем, предатель наказан. Министерство может спать спокойно.

Фадж вытер пот со лба, его руки дрожали, когда он взял пергаменты.

— Д-да, разумеется, мистер Маргонт, — пробормотал он. — Вы… проделали блестящую работу. Но Мерлин свидетелем, это было… пугающе. Вы исчезли прямо у меня из кабинета! Это… невозможно!

Том чуть приподнял бровь.

— Иногда невозможное становится возможным, Корнелиус. Важно другое: всё под контролем. — Его голос стал твёрже. — Теперь — к аудиту Хогвартса.

Амбридж, поправив шляпку, склонила голову.

— О, разумеется, мистер Маргонт, — её голос был приторным, как мёд, но глаза блестели азартом. — Я уже составила план. Хогвартс давно нуждается в… реформах. Дамблдор слишком вольно себя ведёт, и я намерена это исправить.

Том кивнул.

— Снейп и Флитвик обеспечат вам доступ к архивам. Что касается Спраут — у нас есть рычаги. МакГонагалл держите в стороне, с ней мы работаем отдельно.

Фадж кашлянул, тщетно пытаясь вернуть себе уверенность.

— А если Дамблдор начнёт возражать? Он ведь может устроить скандал. Общественность…

Том повернулся к нему, и министр осёкся под холодным взглядом.

— Дамблдор занят другими проблемами. Он стоит за нападением оборотней, и мы это доказали. Люпин был его пешкой. Аудит — ваш шанс держать его на коротком поводке. Долорес, каждое ваше действие должно быть безупречно законным. Мы не дадим ему ни единого зацепа.

— Естественно, — почти пропела Амбридж, делая пометки. — Я начну с учебных программ и финансов. Если Альбус использует ресурсы школы для своих… авантюр, я это найду. Но, мистер Маргонт, — её глаза прищурились, — могу ли я рассчитывать на вашу поддержку, если дело примет… неприятный оборот?

— Полностью, — сказал Том. — И Малфой обеспечит прикрытие в Министерстве.

Фадж поспешно кивнул, радуясь хоть какой-то определённости.

— Хорошо. Если всё так, как вы говорите, я… доверяю вам, мистер Маргонт. Только держите меня в курсе.

Том даже не ответил — уже повернулся к Амбридж:

— Начинайте через неделю. Снейп и Флитвик будут ждать. Помните: официально вы профессор ЗОТИ.

Амбридж сладко улыбнулась.

— Будет сделано.

***

Закрытая кабинка в пабе «Королевский олень» была окутана чарами тишины и сокрытия. На деревянном столе между свечами лежала стопка пергаментов. Томас сидел прямо, его властная осанка не вязалась с уютной атмосферой трактира.

Напротив — профессор Филиус Флитвик. Маленький, подвижный, с обычно мягким взглядом — но сейчас его острые глаза метали молнии. Он листал документы, собранные людьми Тома: контрабанда ядовитой тентакулы, унесшей жизнь Урхарта; подстава стаи Фенрира руками Люпина; прочие махинации Дамблдора.

С каждым листом лицо Флитвика мрачнело. Его пальцы, привыкшие к изящным движениям палочки, сжали пергамент так, что тот затрещал.

— Мистер Риддл, — его голос дрожал от сдерживаемого ярости, — я знал, что Альбус не святой… но это? Использовать Люпина как приманку, подсунуть тентакулу Минерве, зная, что её муж погибнет? Это не интриги. Это мерзость! — глаза профессора сверкнули. — Такого монстра надо сжечь!

Том внимательно смотрел на него, уголки его губ чуть дрогнули. Он добился того, что хотел — Флитвик впервые говорил без оглядки на осторожность.

— Вы правы, — тихо сказал Том. — Но нужно действовать умно. Аудит Амбридж — наш шанс. Вы, Северус и Спраут подготовите все бумаги: отчёты, бюджеты, недостачи. Любой след злоупотреблений. Отвлекайте его, пока мы копаем глубже.

Флитвик резко кивнул, глаза сверкали решимостью.

— Северус давно ворчит на Альбуса. А Помона… она ненавидит, когда кто-то лезет в её оранжереи. Если показать ей, что деньги уходили не на травологию, а на его «проекты» — она будет с нами.

— Отлично, — сказал Том. — И ещё: вы знаете Хогвартс лучше всех. Если есть тайные хранилища, алтари — вы их найдёте.

Флитвик хмыкнул, глаза сузились.

— Пусть попробует спрятать что-то от меня. Я был чемпионом по дуэлям, мистер Риддл. Я не позволю Дамблдору превратить Хогвартс в свою лабораторию.

Том встал, мантия мягко колыхнулась.

— Тогда — за работу. Сообщайте через Снейпа или Малфоя. И помните: Дамблдор подозрителен. Не дайте ему увидеть, на чьей вы стороне.

Флитвик поднялся, его маленькая фигура излучала решимость.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Орёл Рейвенкло умеет ждать. И бьёт — метко.

Они пожали руки, и Флитвик аппарировал в Хогвартс. Том остался сидеть в тишине, тонкая улыбка скользнула по его лицу.

Флитвик стал важным звеном плана. Теперь, с двумя деканами и возможной поддержкой Спраут, предстоящий аудит мог превратиться в настоящий удар по Дамблдору.

***

Гостиная в поместье Лонгботтомов дышала уютом: аромат свежего чая и домашнего печенья наполнял воздух, создавая иллюзию покоя. Августа Лонгботтом, величественная и строгая, сидела напротив Минервы МакГонагалл. Их традиционные чаепития проводились каждую третью субботу месяца. За окном слышался звонкий смех — Невилл с подругой Дафной Гринграсс играли в бадминтон с Алисой и Фрэнком. Минерва, наблюдая за ними, улыбалась, сердце её было спокойно.

Но мирный ритм нарушился, когда Августа отставила чашку и достала свёрток с документами, положив их на стол.

— Минерва, — её голос был твёрдым, но с оттенком сочувствия, — нам нужно поговорить.

Минерва нахмурилась, развязала свёрток. Листы дрожали в её руках, а по мере чтения её лицо бледнело. Бумаги раскрывали чудовищное: ядовитая тентакула, подаренная Дамблдором, предательская роль Люпина, подставы и махинации. В конце её обычно сдержанное лицо залилось слезами.

— Откуда это? — выдавила она. — Кто собрал всё это?

— Абраксас Малфой передал через Димитрия Крамова, — спокойно ответила Августа.

— Малфой? — Минерва вскочила, глаза сверкнули гневом. — Ты веришь Пожирателю Смерти?

— Минерва, — Августа встретила её взгляд без дрожи. — Крамов человек чести, в МКМ его репутация безупречна. Он не стал бы рисковать именем ради подделки. А что до Малфоя… Я видела Томаса Маргонта в Министерстве. Он не тот монстр, каким его выставляет Альбус. Так сейчас зовут Риддла.

Минерва дрожала, губы её подрагивали.

— Что ты знаешь, Августа Роули? — произнесла она, намеренно вернув девичью фамилию подруги. — Староста Риддл… ты хочешь сказать, он другой?

Августа вздохнула. Перед глазами встал вчерашний Визенгамот: дело Августуса Руквуда, спор Флимонта Спектра, и — фигура Маргонта, спокойная, уверенная, наблюдающая из тени.

— Я не говорила с ним лично, но видела его в деле, — сказала Августа. — И я узнала правду о моих детях. Фрэнк и Алиса были не сломлены Пожирателями. На них наложили заклятие забвения. Неловко, криво. Это сделал Альбус. Чтобы держать нас в узде.

Минерва сжала кулаки.

— Я должна встретиться с Риддлом, — сказала она.

— Я устрою, — кивнула Августа. — Но клятва. Ты не пойдёшь к Альбусу, пока не узнаешь правду.

Минерва, дрожа, подняла палочку.

— Клянусь.

***

Просторный светлый кабинет Риддла был спрятан от любопытных глаз — на дверях висели охранные чары, а воздух словно подёргивался тонкой пеленой тишины. Том сидел за массивным столом, его поза была расслабленной, но взгляд — пристальным.

Минерва МакГонагалл вошла медленно. Её лицо, всегда строгое и собранное, выражало смесь шока, неверия и ярости. Она остановилась у двери, крепко сжимая палочку, словно это могло защитить её от невыразимой странности происходящего. Молодое лицо Риддла, лишённое морщин, так резко контрастировало с воспоминаниями о его падении и рассказами Дамблдора, что её разум отказывался верить глазам.

— Староста МакГонагалл, рад встрече, — Том слегка улыбнулся, жестом пригласив её сесть. — Прошу, присаживайся. Нам есть о чём поговорить.

Она не двинулась. Её глаза сузились, голос дрожал от сдержанных эмоций:

— Риддл… это невероятно. Как… как ты здесь? Ты выглядишь… — она запнулась, едва осмеливаясь произнести мысль. — Ты выглядишь, как в те годы, когда мы были молоды. Это невозможно.

Том, откинувшись в кресле, переплёл пальцы. Его улыбка стала чуть шире, но в ней не было тепла.

— Это ты ещё Бракса не видела, — произнёс он спокойно. — Многое, что кажется невозможным, становится реальностью, Минерва. Но ты не для того просила Августу об этой встрече, чтобы обсуждать мою внешность. Ты прочла документы. Ты знаешь правду.

Минерва сделала шаг вперёд. Движения её были резкими, как будто каждый шаг давался с боем. Она села напротив, положив на стол свёрток. Бумаги о ядовитой тентакуле, предательстве Люпина и махинациях Дамблдора словно жгли ей пальцы. Её глаза были красными от слёз, но сейчас в них светился гнев.

— Если это правда, — её голос был низким, почти срывающимся, — если Альбус действительно виновен в смерти Элфи… и в том, что сделал с Фрэнком и Алисой… тогда он чудовище. Но почему я должна верить тебе, Риддл? Ты не святой. Я знаю, кто ты.

Внутри у неё всё металось. Сердце рвалось: «Ложь! Это должно быть ложь!» Но воспоминание о взгляде Фрэнка, пустом и бессмысленном все эти годы, раз за разом обрушивалось на неё тяжестью, и она не находила в себе сил отвергнуть документы.

Том спокойно кивнул:

— Ты права, я не святой. Но я не лгу. Документы подлинные. Крамов и его люди проверили каждый след. Абраксас лишь передал их. Ты знаешь, болгарин не стал бы рисковать репутацией ради фальшивки. И ты сама видела, как Дамблдор манипулирует окружающими. Ты была его правой рукой, но он скрывал от тебя правду.

Минерва крепко сжала кулаки. Ей хотелось закричать, ударить ладонью по столу, но она лишь прошептала:

— Я хочу знать, как ты вернулся. И что тебе нужно от меня. Ты никогда не делал ничего просто так.

Том наклонил голову, глядя ей прямо в глаза:

— Я вернулся, потому что Дамблдор должен быть остановлен. Он готовит ритуал, который уничтожит не только Хогвартс, но и весь магический мир. Алтари вырезанных семей, поиски Даров Смерти, исчезновения — ты знаешь, о чём я говорю. Августа рассказала тебе о забвении Фрэнка и Алисы. Это лишь часть его плана. Я хочу, чтобы ты присоединилась к нам. Не ко мне, Минерва. К тем, кто хочет его остановить.

Минерва глубоко вдохнула. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. Воспоминания мелькали одно за другим: Элфи, рухнувший после касания цветка; юный Невилл, который рос без родителей; вера в Альбуса, которая столько лет была для неё путеводной звездой.

— Ты просишь меня предать Хогвартс, — сказала она наконец.

— Не Хогвартс, — перебил Том. Его голос стал твёрже. — Дамблдора. Хогвартс для тебя — дом. Для него — фигура на шахматной доске. Северус и Филиус уже начали аудит. Через неделю Амбридж начнёт проверку. Ты знаешь замок лучше всех. Ты можешь помочь найти доказательства.

Она молчала, тяжело глядя на документы. Каждая строчка врезалась в память. Наконец, подняла глаза.

— Если я соглашусь, — произнесла она медленно, — я хочу гарантий. Хогвартс не должен пострадать. И я не позволю использовать себя так, как ты использовал других.

Том улыбнулся. Поднял палочку. Сияние клятвы мягко окутало его руку.

— Клянусь на своей магии, Хогвартс будет в безопасности. Я не предам тебя.

Минерва смотрела, как свет растворяется. В груди что-то оборвалось. Она кивнула.

— Хорошо, Риддл. Я помогу. Но если ты солгал… если это твоя игра… я найду способ уничтожить тебя.

— Справедливо, — спокойно ответил Том.

Минерва поднялась. Забрала документы. Перед уходом задержала на нём взгляд — долгий, пронизывающий.

— Я не забыла, каким ты был, староста Риддл. Но, возможно, ты прав. Альбус зашёл слишком далеко.

Она вышла. Дверь мягко закрылась.

Том ещё долго смотрел на неё вслед. Его тонкая улыбка стала шире. Одна из самых преданных сторонниц Дамблдора сделала шаг в его сторону. Шахматная доска изменилась.

***

Гостиная Лестрейндж-Холла была залита мягким утренним светом, пробивавшимся сквозь высокие окна и ложившимся на резной дубовый стол. Беллатриса и Рудольфус, величаво сидящие за завтраком, неспешно потягивали кофе. Гермиона стояла перед ними, чуть напряжённая, но собранная, рядом с Виктором. В его руке покоился старый портсигар — портключ на Софию.

— Мама, папа, — начала она, голос дрогнул лишь в начале, — Виктор пригласил меня на пару дней в Болгарию. Его семья ждёт нас в Софии… я хочу увидеть город, их традиции. Я вернусь до учебного года.

Беллатриса, прищурившись, медленно провела пальцем по ободку чашки и, склонив голову, взглянула на Крама:

— София, значит?.. И что ты задумал, Крам? Увезти мою дочь в табор и спрятать её там под балканскими чарами?

Виктор, не моргнув, ответил с лёгкой улыбкой, его акцент проявился чуть сильнее:

— Никакого похищения, миссис Лестрейндж. Я хочу показать ей свой дом и свои корни. Мои родители будут рады, и я ручаюсь за её безопасность. Через два дня мы вернёмся.

Рудольфус наклонился вперёд, его взгляд стал тяжёлым:

— Если хоть волос упадёт с её головы, Крам… я приеду сам.

— Папа! — вспыхнула Гермиона, бросив на него укоризненный взгляд. — Мы просто хотим провести время вместе.

Беллатриса, усмехнувшись, махнула рукой:

— Ладно, Мина. Но ты будешь держать нас в курсе. И помни: возвращайся без царапин.

Рудольфус встал, положив ладонь дочери на плечо:

— Ты Лестрейндж, Мина. Никогда об этом не забывай. Не позволяй болгарским винам и цыганским танцам слишком вскружить тебе голову.

Через мгновение портключ вспыхнул, и вихрь магии унёс Гермиону и Виктора.

***

София встретила их ярким солнцем и шумом магической части города. Виктор, явно расслабленный на родной земле, повел Гермиону по узким улочкам, где старинные здания соседствовали с магическими лавками, торгующими зельями и артефактами. Они гуляли по площади перед собором Александра Невского, где маги и магглы мирно сосуществовали, скрытые легкими чарами отвода глаз. Виктор рассказывал о своем детстве, о виноградниках семьи Крам, о том, как он учился летать на метле над холмами.

— Здесь я впервые понял, что хочу быть квиддичной звездой, — сказал он, указывая на поле за городом, где местные команды тренировались. — Но теперь, — он посмотрел на Гермиону, его глаза потеплели, — я понимаю, что есть вещи поважнее славы.

Гермиона, улыбнувшись, сжала его руку.

— Ты всегда такой романтик на своей территории, — поддразнила она. — Но мне нравится. Покажи мне табор твоей бабушки. Я хочу увидеть, откуда у тебя эти цыганские кудри.

Виктор, рассмеявшись, повел ее дальше, к окраине Софии, где находился табор его бабушки — место, полное магии, музыки и запаха травяных зелий. Два дня обещали быть незабываемыми, и Гермиона, шагая рядом с Виктором, чувствовала, что их связь становится только сильнее, несмотря на все испытания, которые ждали их впереди.

***

Табор Лейлы Кададжи, матери Веселы Крамовой, раскинулся на широкой поляне, окружённой холмами и густым лесом, где звёзды казались ближе, чем где-либо. Воздух был насыщен ароматами травяных зелий, жареного мяса и свежесваренного вина, которое наливали в глиняные кувшины. Языки пламени взметались из костров, отбрасывая танцующие тени на расписные шатры и повозки, украшенные магическими узорами, что мерцали в ночи, словно живые. Скрипки, гитары и бубны сливались в единый ритм с топотом ног и звонким смехом. Это был праздник, устроенный Лейлой в честь приезда Гермионы — чтобы вплести девушку в узор традиций и представить её семье Виктора.

Лейла Кададжи сидела у главного костра на резном стуле, словно на троне. Морщинистое лицо, пронзительные чёрные глаза, длинная коса с бусинами — всё в ней излучало власть и мудрость. На столике перед ней лежали карты Таро и медная чаша с вином и лепестками. Пальцы, унизанные кольцами, сжимали трубку, от которой поднимался ароматный дым, клубящийся в спирали. Даже самые шумные из табора смолкали, когда она поднимала руку.

Гермиона и Виктор стояли в центре, окружённые бесчисленными родственниками. Гермиона, в тёмно-зелёном платье с золотой вышивкой, подаренном Веселой, казалась частью этого мира, хотя её щеки пылали от внимания. Виктор, с закатанными рукавами и, падающими на скулы, казался в своей стихии. Он держал Гермиону за руку, и его глаза сияли, когда он смотрел на нее. Чтобы облегчить ей общение, он повесил на её шею серебряный медальон-переводчик, тихо шептавший переводы.

— Это чтобы ты не потерялась среди моих, — сказал он с тёплой усмешкой.— Они любят говорить все разом.

Гермиона, рассмеявшись, сжала его руку.

— Спасибо… хотя я уже путаюсь между дядей Стояном и кузеном Димитаром, — шепнула она в ответ, смеясь.

Праздник вошёл в силу. Молодые цыгане и девушки, держась за руки, кружились вокруг костра в ритме древних песен. Виктор увлёк Гермиону в круг. Сначала она смущалась, но под его взглядом поддалась музыке. Их смех переплетался с аккордами, а родственники хлопали и выкрикивали одобрения. Лейла, наблюдая, выпустила кольцо дыма и сказала Веселе:

— Хорошая пара. Девочка — как огонь. А твой сын умеет держать этот огонь в ладонях.

Весела кивнула, прижав кубок к губам.

— Они нашли друг друга, мама. Но Гермиона ещё не знает, насколько глубоко её корни сплетаются с нашими.

— Карты шепчут о буре, — ответила Лейла, раскладывая их. — Но буря лишь закаляет пламя.

После танцев Виктор и Гермиона присоединились к обряду прыжков через костёр — испытанию огнём, символу очищения и смелости. Виктор легко перемахнул пламя, протянув ей руку. Гермиона, вдохнув, разбежалась и прыгнула, её платье едва не коснулось огня. Виктор поймал её в объятия, и их поцелуй сорвал шквал аплодисментов.

Затем настал черёд «чаши предков». Лейла подняла медную чашу и объяснила:

— Каждый, кто пьёт отсюда, принимает не только радость, но и бремя рода.

Старейшины коснулись вина пальцами, затем передали чашу Виктору и Гермионе. Гермиона пригубила — и тепло, словно от прикосновения множества рук, разлилось по её телу. Казалось, голоса предков шепчут ей что-то ласковое и тревожное одновременно.

Позже тётушки подвели Гермиону к длинной ленте, где женщины плели узор судьбы. Её руку положили на кончик нити.

— Новая сестра должна оставить свой след, — сказала одна из старших.

Гермиона, дрожащими пальцами, вплела тонкую золотую прядь в узор, и лента засветилась мягким светом.

— Теперь её путь связан с нашим, — произнесла Лейла.

После танцев и прыжков через костер началась трапеза. Столы ломились от блюд: жареная баранина, приправленная травами, пироги с сыром и шпинатом, сладкие булочки, пропитанные медом, и, конечно, знаменитые пирожки Веселы. Гермиона пробовала все, что предлагали, а медальон-переводчик помогал ей отвечать на вопросы бесчисленных родственников Виктора. Дядя Стоян, огромный мужчина с густой бородой, расспрашивал ее о Хогвартсе, а кузина Мария, с яркими серьгами и звонким смехом, пыталась научить ее нескольким болгарским фразам.

— Скажи «Обичам те»! — смеялась Мария, подталкивая Гермиону.

Гермиона, покраснев, посмотрела на Виктора.

— Это значит «Я тебя люблю», да? — спросила она, и Виктор, ухмыльнувшись, кивнул.

— Попробуй, — поддразнил он.

— Обичам те, — сказала она тихо, и табор разразился аплодисментами, а Виктор, наклонившись, поцеловал ее снова, вызвав еще больше смеха и подбадриваний.

Поздно ночью, когда музыка стала тише, а костры начали догорать, Виктор и Гермиона, утомленные, но счастливые, устроились на мягких одеялах под открытым звездным небом. Лейла, все еще сидя у своего столика, бросила на них последний взгляд, ее трубка дымилась, а карты лежали перед ней, предсказывая будущее. Она кивнула, словно соглашаясь с чем-то, что видела только она.

— Спи, девочка, — пробормотала Лейла, глядя на Гермиону, которая прижалась к Виктору, засыпая под звездами. — Твой путь только начинается.

Виктор, обняв Гермиону, смотрел на небо, его рука мягко гладила ее волосы. Он знал, что утром они вернутся в Англию, к войне с Дамблдором, к испытаниям и опасностям. Но здесь, в таборе, под звездами, они были просто двумя молодыми людьми, влюбленными и счастливыми.

***

Утро было свежим, с росой на траве и дымком от догорающих костров. Перед отправлением Лейла протянула Гермионе маленький амулет — обсидиановый диск с вырезанным солнечным символом.

— Носи его. Теперь ты — часть семьи, — сказала она.

Гермиона прижала амулет к сердцу.

Когда портключ вспыхнул, она сжала в ладони и амулет, и медальон-переводчик. Её глаза блестели.

— Это было волшебно, — прошептала она Виктору. — Я уезжаю, но кажется, что часть меня остаётся здесь.

— Не кажется, — улыбнулся он. — У тебя теперь два дома, Мина.

И вихрь магии унёс их обратно — из табора, где смех и песни ещё звучали в памяти, в холодные стены Лестрейндж-Холла. Но тепло той ночи осталась в её сердце, как оберег.

***

Кабинет Филиуса Флитвика в Хогвартсе утопал в полумраке. Полки с книгами тянулись до самого потолка, а в воздухе стоял терпкий запах старого пергамента и чернил. На массивном столике, заваленном свитками, сияли под заклятием копии документов, которые передали Абраксас Малфой и Димитрий Крам. За окнами шумел ветер, но внутри царила тишина — Флитвик наложил чары, чтобы их никто не подслушал.

Четыре декана сидели вместе впервые за долгие годы. Воздух был натянутым, как струна.

Минерва МакГонагалл держала палочку на коленях, её спина была пряма, но лицо бледное, глаза покрасневшие. Она всё ещё не отошла от встречи с Августой и Томом Риддлом. Взгляд её снова и снова возвращался к документам.

— Я до сих пор не могу поверить, — её голос дрожал от гнева и боли. — Альбус… он знал, что тентакула убьёт Элфинстоуна. Он использовал Люпина, чтобы подставить стаю Сивого. И Фрэнк с Алисой… — она запнулась, стиснув зубы. — Мы все эти годы доверяли ему, а он оказался чудовищем.

Северус Снейп стоял у окна, руки скрещены на груди. Его силуэт отбрасывал на стену длинную тень, а глаза сверкали ледяной насмешкой.

— Слепы? — сказал он, его голос был пропитан сарказмом. — Минерва, мы не были слепы. Мы были удобны. Дамблдор мастер манипуляций. Он держал нас на коротком поводке — тебя своей «благородной целью», меня долгом, а Хогвартс — своей репутацией. Но я предупреждал вас всех. Годы назад.

Флитвик, сидевший на высоком стуле, поправил очки. Его маленькое лицо выглядело уставшим, но решительным.

— Северус, не усугубляй, — сказал он мягко, но твёрдо. — Все мы виноваты в том, что закрывали глаза. Я знал, что Альбус играет в свои игры, но эти бумаги… это уже за гранью. Он обманывал нас, использовал бюджет школы для ритуалов. — он указал на свитки. — Это не ошибка, это предательство.

Помона Спраут, обычно добрая и солнечная, была неузнаваема. Она сжимала кулаки так, что костяшки побелели.

— Он использовал мои оранжереи, — процедила она. — Годы поставок редких растений… я думала, они нужны студентам. А он растил ингредиенты для своих тёмных ритуалов! — её голос сорвался, и она ударила ладонью по столу. — Я не позволю ему разрушить Хогвартс ради его проклятых планов!

Минерва закрыла глаза, вдохнула и заговорила снова, собравшись:

— Вопрос в том, что нам делать. Риддл… он не святой. Но он прав в одном: Дамблдор должен быть остановлен. Вопрос в том, можем ли мы довериться Тому? Он не святой, и я не уверена, что его цели чище.

Северус фыркнул, оторвавшись от окна.

— Никто из нас не наивен. Доверять Риддлу нельзя. Но сейчас он наш единственный союзник. Я уже работаю с ним. И он поклялся на магии, что Хогвартс не пострадает.

Флитвик кивнул.

— Я говорил с ним в «Королевском олене». Он хочет, чтобы мы собрали доказательства — недостачи, скрытые алтари. Амбридж начнёт аудит через неделю. Если мы будем осторожны, сможем помочь ей. Но если Дамблдор почувствует подвох — он уберёт нас, как убрал других.

Помона вскинула голову:

— Я согласна. Но я хочу гарантий. Наши студенты не должны пострадать. Хогвартс — наш дом.

Северус холодно усмехнулся:

— Мы найдём алтари и уничтожим их. Если мы лишим его этого, он потеряет свой главный козырь. А Поттеровский передадим обратно, негоже уничтожать наследство парня. Риддл обещал, что разберётся с самим Дамблдором.

Минерва, выпрямившись, кивнула:

— Хорошо. Мы работаем вместе. Я начну с архивов. Северус — зелья и ингредиенты. Филиус — чары и тайные узлы замка. Помона — оранжереи и поставки. Мы должны быть незаметны.

Флитвик приподнялся на стуле, его глаза сверкнули решимостью:

— Я найду скрытые узлы магии. Алтари не спрячутся.

Помона твёрдо добавила:

— А я выясню, что именно он выращивал в моих теплицах.

Минерва обвела их взглядом и подняла палочку.

— Тогда поклянемся. Не ради Риддла, не ради нас самих. Ради Хогвартса.

Они подняли палочки вместе. Магические искры слились в воздухе в единый светящийся узор. Четыре линии соединились в форме замка.

— Клятва, — сказала Минерва.

— Клятва, — повторили остальные.

Их палочки вспыхнули, и на мгновение в воздухе повисла тишина, такая глубокая, что слышно было биение сердца.

Четыре декана, впервые за многие годы, стали союзниками. И магия Хогвартса это признала.

***

Утро на платформе 9¾ было шумным и пёстрым. Паровоз «Хогвартс-Экспресс» пыхтел, выпуская клубы пара, которые стелились по перрону, закутывая в дымку учеников, родителей и багажные тележки. Магия висела в воздухе — мелькали заклинания для переноски сундуков, котлы позвякивали, а совы тревожно ухали из клеток.

Гермиона стояла рядом с Виктором Крамом, Сириусом, Гарри и Драко, прижимая к груди толстую папку с заметками по проекту. Она быстро перелистывала списки, её голос звучал строго, но с теплом, когда она повернулась к Гарри и только что подоспевшему Рону, который тащил за собой чемодан, наполовину развязавшийся.

— Гарри, Рон, — произнесла она, поправляя ремень сумки, — вы закончили свой проект? На первом уроке чар мы будем демонстрировать артефакты. Я не хочу, чтобы мы провалились из-за того, что кто-то не доделал свою часть.

Гарри, закатив глаза, но не скрывая улыбки, поднял руки.

— Расслабься, Мина. Всё готово. Я проверял с Сириусом вчера вечером. Мой артефакт работает как часы. — Он похлопал по своей сумке, где лежал зачарованный будильник, показывающий проценты выполнения задач и выдающий список дел со сроками.

— Гениально, — вставил Сириус, ухмыляясь. — У меня в юности такого не было, приходилось слушать, как Джеймс орёт на всю башню, что мы снова всё просрочили.

Рон, почесав затылок, выглядел куда менее уверенным.

— Ну… почти закончил, — пробормотал он. — Осталось отполировать парочку заклинаний… э-э, которые Гарри писал.

Гермиона прищурилась так, что Рон моментально съёжился.

— Рон, — её голос стал ледяным, — если ты опять оставил всё на последнюю ночь, я заставлю тебя переписывать проект вручную.

— О, звучит страшнее, чем Снейп, — пробормотал Рон, но под её взглядом сразу умолк.

Виктор, стоявший рядом, усмехнулся и наклонился к Гермионе почти вплотную:

— Не переживай, — сказал он с мягким акцентом. — В школе ты всё проверишь. У тебя же отпуск пока.

Гермиона не удержалась от улыбки и сжала его руку, но тут же закатила глаза, когда он приобнял её прямо перед толпой.

— Молодёжь, — Сириус театрально вздохнул, подмигнув Гарри. — Помнишь, как ты всё лето писал письма Луне? Не строй из себя невинность.

Гарри вспыхнул, пробормотал что-то неразборчивое и поспешно отвернулся, но уголки его губ предательски дёрнулись вверх. Драко, стоявший чуть поодаль, с издёвкой фыркнул:

— Поттер, не строй из себя ангела. Я пойду найду Панси, она наверняка уже захватила лучшее купе. — И, поправив мантию, растворился в толпе.

Виктор достал из внутреннего кармана потрёпанную тетрадь и протянул Гермионе.

— Протеевы чары, — пояснил он. — Чтобы мы могли общаться, пока я на сборах. Я буду курсировать между тренировками «Палдмира Юнайтед» и уроками. Пиши, если что-то случится.

Гермиона бережно взяла тетрадь, и её щёки слегка зарозовели.

— Обещаю. Но ты тоже пиши. И не забывай про занятия. Твой наставник не прощает лень.

— Я буду помнить, — ответил Виктор, коснувшись её щеки.

Они снова обнялись, и Гарри с Роном переглянулись, синхронно закатив глаза, но Гермиона уловила, как Гарри всё же улыбнулся краешком губ.

Толпа начала редеть — студенты один за другим поднимались в вагоны. К платформе подошла семья Уизли: Молли, Артур, Джинни и близнецы. Гарри, Гермиона и Рон поздоровались, но их приветствие было сдержанным. После разоблачений о Дамблдоре между ними и Роном возникла незримая трещина. Гарри всё чаще ловил себя на мысли, что у него слишком много тайн от Рона, и это отдаляло их.

Перед отправлением Гарри и Сириус успели переговорить с Томом Риддлом, и тот обещал помочь восстановить родовой дом Поттеров в Рочестере, предоставив ресурсы и знания. Эта мысль согревала Гарри, давала надежду: у него снова будет дом.

Когда прозвучал свисток, Гермиона, попрощавшись с Виктором и Сириусом, поднялась в поезд. В купе её уже ждали Невилл Лонгботтом и Дафна Гринграсс.

— Проверили чары устойчивости? — сразу спросила она, усаживаясь. — Флитвик будет придираться к каждой мелочи.

— Я вчера протестировал на своей теплице, — кивнул Невилл, нервно теребя рукав. — Бабушке понравилось. Дафна помогла с рунами. Думаю, мы готовы.

— Мы даже получили разрешение Спраут пользоваться камином прямо с урока, — добавила Дафна. — Так что время не потеряем.

Тем временем Гарри махнул Рону и ушёл в соседнее купе, но вовсе не к Драко. Его потянуло туда, где сидели Седрик, Луна и Чо. Он устроился рядом с Луной. Седрик делился историями о лете, Чо рассказывала о квиддиче, а Луна, с её вечной мечтательной улыбкой, коснулась его руки и заговорила о нарлах. Гарри слушал её и ощущал редкое спокойствие — словно шум платформы и тяжесть грядущих проблем остались где-то позади.

***

Большой зал Хогвартса сиял привычной магией: зачарованный потолок отражал звездное небо с тонкими облачками, парящими над головами студентов. Сотни свечей плавно покачивались в воздухе, отбрасывая золотистые отблески на серебро и золото приборов. Столы ломились от блюд: жареная индейка, картофельное пюре с густой подливкой, тыквенные пироги и кувшины с соком. Первокурсники, только что снявшие Распределяющую Шляпу, сидели скованно, с глазами, полными восторга и тревоги. Старшекурсники уже болтали и смеялись, но в воздухе сквозило едва ощутимое напряжение — слухи о проверках Министерства и о новой ведьме в розовом дошли до каждого.

Гарри, Гермиона и Рон сидели за столом Гриффиндора среди знакомых лиц: Невилла, Джинни, близнецов и — к удивлению многих — Дафны Гринграсс, решившей держаться с ними, а не со слизеринцами. Чуть поодаль, за зеленым столом, Драко Малфой сидел среди своих, но взгляд его то и дело скользил к Гарри и Гермионе.

Рон, откусывая кусок пирога, повернулся к Гарри, его брови были нахмурены.

— Гарри, где ты был? — спросил он, проглотив еду. — Я тебя искал в поезде. Думал, ты с нами в купе сядешь.

Гарри, отрезая кусок индейки, пожал плечами, его лицо осталось нейтральным.

— Я был с Седриком, Луной и Чо, — сказал он, не вдаваясь в детали. — Просто болтали. Ты же нашел Невилла и остальных, да?

Рон кивнул, но его глаза задержались на Гарри чуть дольше, чем следовало. Он чувствовал, как друг ускользает, но проглотил слова, перевёл разговор на Гермиону:

— Гермиона, ты уже готова к завтрашнему уроку чар? — спросил Рон, пытаясь сменить тему. — Ты же нас всех замучила с этим проектом.

Гермиона, не отрывая взгляда от Амбридж, ответила коротко:

— Да, Рон. Все готово. Главное, чтобы ты не забыл свои заклинания.

Учительский стол напоминал поле битвы масок. Минерва МакГонагалл сидела с прямой спиной, но её пальцы сжались на подлокотниках. Снейп, словно тень, скользил глазами по залу и задержался на Гарри и Гермионе, в его взгляде было предупреждение. Флитвик оживленно шептался со Спраут, хотя та то и дело бросала косые взгляды на Амбридж. Дамблдор улыбался своей вечной доброй улыбкой, но глаза за очками-полумесяцами были насторожены. А рядом с ним — словно ядовитый гриб в саду — сидела Амбридж: розовая мантия, леденцовый смех и взгляд, в котором сквозила сталь.

После того как первокурсники были распределены, Дамблдор встал, подняв руки, чтобы привлечь внимание. Зал затих, и даже близнецы Уизли, которые до этого шептались о новом розыгрыше, замолчали.

— Добро пожаловать в Хогвартс! — начал Дамблдор, его голос был теплым, но с ноткой властности. — Новый учебный год обещает быть полным открытий и испытаний. Я рад видеть знакомые лица и новых учеников, которые присоединились к нашей школе. Позвольте представить вам нового преподавателя Защиты от Темных Искусств — профессора Долорес Амбридж, которая также будет представлять интересы Министерства магии в этом году.

Амбридж встала, ее приторная улыбка стала еще шире, и она издала высокий, почти кошачий смешок.

— Хм-хм, — начала она. — Я так рада быть здесь, среди столь… талантливых молодых умов. Министерство хочет убедиться, что вы получаете лучшее образование, и я здесь, чтобы помочь. Ожидайте… изменений, которые пойдут на пользу всем.

Зал зашептался, студенты переглядывались, а Гарри, Гермиона и Драко остались невозмутимыми, хотя их взгляды снова пересеклиь.

Минерва, сидя за учительским столом, сжала губы, ее глаза сузились, но она молчала. Снейп, напротив, выглядел так, будто с трудом сдерживает презрение, а Флитвик и Спраут обменялись быстрыми взглядами, словно подтверждая свой недавний разговор.

Пир продолжился, и зал наполнился гулом голосов. Фред и Джордж начали обсуждать, как подшутить над Амбридж, Джинни рассказывала Невиллу о новом приеме в квиддиче, а Дафна, сидя рядом, поддразнивала его за то, что он чуть не уронил ракетку на бадминтоне. Гарри, Гермиона и Рон ели в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Гарри думал о Луне и письмах, которые писал ей все лето, Гермиона — о Викторе и их плане с порталом, а Рон, похоже, просто наслаждался едой, хотя его взгляд то и дело возвращался к Гарри с легкой обидой.

За слизеринским столом Драко, болтая с Панси, украдкой наблюдал за гриффиндорцами. Панси, заметив это, толкнула его локтем.

— Драко, ты что, опять на Поттера пялишься? — поддразнила она. — Или на Грейнджер? Что у вас за секреты?

Драко, ухмыльнувшись, отмахнулся.

— Не твое дело, Панси, — сказал он, но его глаза снова нашли Гарри и Гермиону, подтверждая их общую решимость.

Когда пир закончился, Дамблдор снова встал, призывая к тишине.

— Спокойной ночи, и пусть ваш год будет полон знаний и дружбы! — сказал он, его голос был теплым, но Гарри, Гермиона и Драко знали, что за его улыбкой скрывается что-то большее.

Студенты начали расходиться по спальням, а Гарри, Гермиона и Рон направились к башне Гриффиндора. Рон, шагая рядом, снова попытался заговорить.

— Гарри, ты точно в порядке? — спросил он. — Ты какой-то… далекий.

Гарри, посмотрев на него, просто кивнул.

— Все нормально, Рон, — сказал он коротко. — Просто… много дел.

Гермиона, шедшая впереди, молчала.

***

Класс Чар гудел от нервного возбуждения: пятый курс Гриффиндора и Слизерина рассаживался по местам, прижимая к себе проекты или ведя их в воздухе защитными чарами. Утренний свет лился через высокие окна, играя на полках, уставленных книгами и зачарованными безделушками.

Профессор Флитвик, с палочкой за ухом и сияющей улыбкой, встал на стопку книг у кафедры.

— Доброе утро, класс! — бодро сказал он и взмахнул палочкой. Дверь закрылась мягким щелчком. — Сегодня особенный день! Вы представите проекты, над которыми трудились весь прошлый год. Эти задания были призваны развить ваши способности и подготовить к СОВ, которые ждут вас. Я жду от вас творчества, точности и — капельку изящества! — Он хлопнул в ладоши, и доска за его спиной сама начала выводить список пар и их проектов. — Начнем!

В классе пронесся гул. Кто-то ерзал, сжимая палочку, кто-то, наоборот, возбуждённо шептался. Гарри, Гермиона и Рон сидели впереди. Драко, Панси и Блейз устроились сзади — ровно так, чтобы Малфой мог видеть Гермиону через весь ряд. Невилл и Дафна Гринграсс сидели бок о бок, их макет «умной теплицы» мягко сиял на парте, будто дыша. Невилл то и дело поправлял рукава мантии, но спокойное присутствие Дафны придавало ему уверенность.

Флитвик объявил:

— Первыми выступают мистер Лонгботтом и мисс Гринграсс!

Невилл поднялся, красный до ушей, но вдохнул глубоко и заговорил:

— Э-э, наш проект — это умная теплица, которая регулирует условия для растений: полив, освещение и магические удобрения… основанные на лунном цикле.

Дафна кивнула и продолжила твердым голосом:

— Мы использовали Aguamenti Modificatio для точного полива, Lumos Regula для контроля света и собственное заклинание — Fertilio Lunaris. Оно регулирует удобрения по фазам луны. Знания Невилла по травологии были ключевыми. Опытный образец в теплице № 13, профессор Спраут разрешила демонстрацию.

Невилл, приободрившись, взмахнул палочкой:

— Fertilio Lunaris!

Макет теплицы засветился, и крошечные ростки в нём ожили: листья раскрылись, по воздуху прошёл мягкий туман. В классе ахнули. Флитвик захлопал в ладоши, его глаза сверкали восторгом.

— Превосходно! Десять баллов Гриффиндору и Слизерину! Великолепное сочетание травологии и чар.

Невилл сиял, Дафна лишь слегка улыбнулась — и это было красноречивее любого ликования. Гермиона наклонилась к ним:

— Это было блестяще, Невилл!

Следующими были Панси и Лаванда. Их зеркало плавно парило между ними.

— Speculum Veritas определяет внешние проблемы — недосып, неправильное питание — и предлагает решения, — объявила Панси.

Лаванда щёлкнула по зеркалу:

— Speculum Veritas!

Над зеркалом вспыхнула надпись: Лаванда, тебе нужно больше спать. Попробуй чай с ромашкой. Класс разразился смехом, а сама Лаванда заливалась краской.

Флитвик одобрительно кивнул:

— Очень практично! Восемь баллов.

Гарри и Рон вышли следующими. Их перо выглядело слишком просто, чтобы впечатлить, но Гарри заговорил уверенно:

— Наш артефакт, Memoria Officium, отслеживает задания и предупреждает о сроках.

Рон добавил, запнувшись:

— И если долго игнорировать, оно… э-э… вибрирует.

Он взмахнул палочкой. Перо вспыхнуло красным и затряслось так яростно, что едва не вылетело из его рук. Класс снова захохотал, Симус крикнул:

— Это прямо для тебя, Рон!

Флитвик прыснул со смеху, но заметил:

— Полезно, но вибрацию стоит доработать. Семь баллов.

Шли другие проекты — шумные, забавные, где-то недоработанные, но каждый находил зрителя. Мини-поле Симуса и Дина носилось по парте, вызывая восторг.

Чары определения возраста Миллисенты Булстроуд и Крэбба безупречно сработали на старой книге, принеся шесть баллов, несмотря на невнятное объяснение Крэбба. Чары визуализации зелий Нотта и Забини были технически впечатляющими, но слишком сложными, получив пять баллов, их никто не мог проверить кроме Флитвика.

И, наконец, настал черёд Гермионы и Драко. Их серебряное перо парило между ними, выгравированные руны поблескивали.

— Это перо для рун, — четко сказала Гермиона. — Оно проводит магию напрямую, не используя чернильницу.

— Мы использовали Scripto Magicae и рунный массив для стабилизации, — мягко добавил Драко. — Но при перегрузке возможна мгновенная активация.

Гермиона продемонстрировала: аккуратная защитная руна вспыхнула мягким светом, щит мигнул и растворился. Драко же нарочно перегрузил поток: руна полыхнула, и щит сбил со стола стопку книг Флитвика.

— Упс, — сказал он, не скрывая ухмылки.

Смех покатился по классу, и даже Флитвик хихикнул:

— Замечательно! Двенадцать баллов. Мощно, но вам ещё предстоит приручить этот поток.

Они сели. Их взгляды пересеклись — в них читалась сдержанная гордость.

Флитвик хлопнул в ладоши:

— Отлично, все! Эти проекты будут представлены инспекторам из Министерства. Пары Лонгботтом – Гринграсс, Малфой – Грейнджер и Браун – Паркинсон получают по одному дополнительному баллу к экзамену.

Когда класс опустел, Гермиона тихо шепнула Гарри:

— Нам нужно встретиться с Невиллом и Дафной позже, они могли что-то заметить в теплицах во время работы над своим проектом.

***

Класс Защиты от Тёмных Искусств выглядел чужим. Серый свет утреннего неба стекал в высокие окна, стены зияли пустотой — ни диаграмм заклинаний, ни магических существ, только аккуратные плакаты с надписями вроде: «Магия — это дисциплина» и «Безопасность через знания». Атмосфера напоминала скорее офис Министерства, чем класс Хогвартса.

За кафедрой стояла Долорес Амбридж. Ярко-розовая мантия, приторная улыбка, сложенные перед собой руки. На её столе — идеально ровная стопка пергаментов и раскрытая книга Слинкхарда «Основы защиты: Теория магии».

Студенты Гриффиндора и Слизерина заняли места, и тишина повисла над классом. Те, кто помнил уроки Люпина, настороженно переглядывались. Гарри и Гермиона сидели в середине, лица спокойные, но настороженные. Драко — в заднем ряду, рядом с Панси и Забини, наблюдал молча. Все трое знали: Амбридж здесь не ради уроков.

— Хм-хм! — кашлянула она, привлекая внимание. Голос её звучал слащаво, но в нём пряталась холодная властность. — Доброе утро, дети. Я профессор Амбридж, и сегодня мы начнём работать по новой, утверждённой Министерством программе. Она обеспечит вам безопасное, структурированное обучение.

По классу прошёл шорох страниц. Рон наклонился к Гарри и шепнул:

— Где тут про заклинания?

Амбридж поймала его взгляд, и Рон замолк, втянув голову в плечи.

— В этом году мы сосредоточимся на теоретических основах защиты, — продолжила она. — Практика магии не понадобится. Министерство считает, что вы слишком молоды для опасных заклинаний.

В заднем ряду Симус поднял руку.

— Простите, профессор… а СОВ? Мы должны уметь защищаться — от существ, от заклинаний…

Амбридж повернулась к нему, улыбка не дрогнула, но глаза сузились.

— Мистер Финниган, Министерство уверено: теория даст вам всё необходимое. Агрессивные заклинания ни к чему в мирное время.

Симус сжал кулаки, но Дин тихо одёрнул его, и тот опустился на стул, кипя от злости.

Амбридж взмахнула палочкой: на доске появились вопросы для обсуждения.

— Читайте первую главу и отвечайте письменно. К следующему уроку — эссе на тему: «Роль теории в предотвращении магических конфликтов». Два фута пергамента.

Скрип перьев и шелест страниц заполнили класс. Панси, склонившись к Драко, прошипела:

— Это что, весь год так будет? Читать и писать?

Драко, пожав плечами, ответил тихо:

— Не жди от нее большего, Панси. Ей не до нас. — Его взгляд скользнул к Гарри и Гермионе, подтверждая их общее понимание ситуации.

Рон фыркнул, листая страницы:

— Где Экспеллиармус? Где Патронус? Это же скука смертная!

— Просто делай, что она говорит, — пробормотал Гарри, не поднимая глаз. — Спорить не стоит.

Гермиона подчеркнула что-то в книге, лицо её было бесстрастным, но мысли уходили к другому: к библиотеке, к следам алтарей, о которых говорил Риддл.

Амбридж же почти не смотрела на них. Она перебирала свои аккуратные документы, время от времени делая на полях крохотные символы пером — проверки явно касались не их работ, а самой школы.

— Мисс Браун! — её голос пронзил тишину. Лаванда вздрогнула. — Надеюсь, вы обсуждаете материал, а не модные сплетни?

Смех застрял в горле студентов. Лаванда покраснела и уткнулась в текст.

Минуты тянулись вязко, как патока. Лишь перья скрипели по пергаменту. Невилл рядом с Дафной добросовестно делал заметки, иногда благодарно кивая ей за подсказки.

Наконец, Амбридж встала.

— Хорошая работа, дети. Не забудьте про эссе. Дисциплина и аккуратность — вот путь к успеху. До следующего урока.

Студенты начали собирать сумки. Рон пробормотал, нахмурившись:

— Это худший ЗОТИ в истории. Даже Локонса было веселее.

Гарри и Гермиона промолчали. Они вышли из класса первыми — и ощущение розовой, липкой хватки Амбридж ещё долго тянулось за ними коридором.

Глава 12. Решение ребусов или кто виноват, что делать, как нам быть.

***

Время в Хогвартсе тянулось медленно, словно патока в ноябрьский дождь. За окнами лило без конца, и коридоры замка пропитались сыростью, от которой даже чары Desicco держались не дольше получаса. Подземелья Слизерина пострадали первыми: вода сочилась через древние швы каменных стен, превращая спальни третьекурсников в болотистые лужи. Половина факультета кашляла и чихала, а больничное крыло наполнилось студентами. Мадам Помфри, поившая их зельями от простуды, ворчала, что «даже дементоры не рискнули бы появиться в такую погоду».

Оборотни Фенрира Сивого, разосланные Томом Риддлом по всей Британии в поисках тайников Дамблдора, возвращались с одинаково короткими отчетами: «Пусто. Проверяем дальше». Абраксас Малфой, сидя в уединённом углу библиотеки, скомкал очередную записку и швырнул её в камин.

— Ищут не там, — пробормотал он, глядя, как бумага вспыхивает.

Тем временем Долорес Амбридж, похожая на розовый гриб, проросший в сердце Хогвартса, с энтузиазмом ищейки рылась в школьных архивах. Она заглядывала в каждый угол — от пыльных полок в кабинете Филча до старых сундуков в учительской, — и её приторная улыбка расширялась с каждым найденным «несоответствием». Бухгалтерские книги, изученные ею с лупой, показали закупки редких ингредиентов: корня мандрагоры с восточных болот, лепестков лунного цветка, чешуи василиска. Амбридж, уверенная, что разоблачает коррупцию, не догадывалась, что наткнулась на следы ритуалов Дамблдора.

Кабинет Помоны Спраут был завален горшками, от которых тянуло запахом земли и сладковато-едкой влаги. На столе лежала кипа пергаментов, принесённых Амбридж. Её каблуки стучали по каменному полу, а голос звучал самодовольно.

— Профессор Спраут, — протянула она, поправляя розовый бант, — в записях нашлись любопытные позиции. Лунный цветок? Чешуя василиска? Эти ингредиенты никак не связаны с учебной программой. Верно?

Помона, вытирая руки о фартук, взглянула на пергаменты с деланным равнодушием. Сердце её кольнуло — она узнала компоненты, связанные с ритуалами стабилизации магических алтарей, о которых упоминал Флитвик. Но сдержанно улыбнувшись, ответила:

— Вы правы, профессор Амбридж, это не для студентов. Лунный цветок, например, капризен — его лепестки используют в редких зельях, восстанавливающих магическое ядро. Но я не припоминаю, чтобы заказывала его в последние годы. Возможно, ошибка в учёте?

Глаза Амбридж блеснули, словно у кошки, почуявшей добычу.

— Ошибка? — переспросила она с ещё большей слащавостью. — Эти закупки подписаны директором Дамблдором лично. И я намерена выяснить, куда ушли средства. Министерство требует прозрачности!

Минерва МакГонагалл, стоявшая у окна с палочкой в руке, сжала её так сильно, что костяшки побелели.

— Прозрачность — это прекрасно, — холодно произнесла она. — Мы все хотим, чтобы Хогвартс был образцом порядка. Не правда ли, Долорес?

Амбридж, не уловив сарказма, расплылась в улыбке.

— Именно так, профессор МакГонагалл! Я уже готовлю отчёт для Министерства. Эти несоответствия будут рассмотрены на ближайшем заседании Визенгамота. Директор даст объяснения лично.

Филиус Флитвик, сидевший на высоком стуле, поправил очки.

— А что насчёт затопленных подземелий Слизерина? — спросил он. — Треть студентов в больничном крыле, коридоры всё ещё под водой. Это тоже вопрос безопасности.

Амбридж нахмурилась, её улыбка дрогнула.

— Да-да, конечно, — пробормотала она. — Я уже поручила Филчу разобраться. Но, знаете, дети такие неосторожные! Бегают по лужам, простужаются… Это же не моя вина.

Северус Снейп, стоявший в углу со скрещёнными руками, посмотрел на неё с холодным презрением.

— Конечно, не ваша, — процедил он. — Но, возможно, если бы бюджет Хогвартса не тратился на экзотические растения, нашлись бы средства починить подземелья. Или вы полагаете, что чешуя василиска важнее здоровья студентов?

Амбридж вспыхнула, но слов не нашла. Быстро собрав пергаменты, она отрезала:

— Я разберусь. Министерство ждёт отчёта.

Когда её шаги стихли за дверью, Минерва повернулась к коллегам.

— Она наткнулась на улики, — сказала она тихо. — Но слишком глупа, чтобы понять их смысл. Нужно передать это Риддлу.

Флитвик кивнул, пальцы его нервно теребили палочку.

— Я проверил магические узлы в замке. Один из алтарей скрыт в западной части, под башнями. Я уточняю местоположение. Если Амбридж случайно туда доберётся, она может его активировать.

Снейп усмехнулся.

— Пусть копает. Её некомпетентность — наш лучший союзник.

***

В подземельях Слизерина стояла промозглая сырость. Вода стекала по каменным стенам и собиралась в лужах, в которых дрожали отражения тусклых факелов. Драко Малфой, стоя по щиколотку в воде, яростно взмахнул палочкой — заклинание Desicco на миг осушило пол, но уже через секунду влага вернулась.

— Бесполезно, — процедил он, бросив взгляд на Гермиону, державшую в руках зачарованную тетрадь. — Дамблдор годами игнорировал эти трещины, а теперь Амбридж обвиняет нас, что мы «бегаем по лужам»!

Гермиона, с прилипшими к вискам влажными кудрями, тяжело вздохнула.

— Это не просто трещины, Драко, — сказала она, пролистывая страницы. — Я проверила чертежи замка вместе с Флитвиком. Подземелья связаны с магическими узлами. Если здесь скрыт алтарь Дамблдора, вода может быть побочным эффектом его активации.

Драко прищурился, и на его бледном лице мелькнул живой интерес.

— Хочешь сказать, он топит нас, чтобы спрятать свои игрушки? — усмехнулся он. — Даже для него это перебор.

— Не совсем, — тихо возразила Гермиона. — Алтари питаются магией замка, чтобы не выйти из-под контроля, ведь их создатели давно мертвы. Один активный алтарь нарушает баланс, а вода — лишь симптом. Мы должны найти его раньше Амбридж.

Гарри, прислонившийся к стене и державший в руках мантию-невидимку, негромко кашлянул.

— Если она доберётся до алтаря первой, — сказал он, — это будет катастрофа. Том предупреждал: они питают хроноворот. Один неверный шаг — и…

— И нас разнесёт к чёрту, — закончил Драко, закатывая глаза. — Ладно, Мина, что у тебя в тетради? Есть план?

Гермиона раскрыла страницу с рунными расчётами, её пальцы скользнули по строчкам.

— Я доработала наше рунное перо. Если использовать его вместе с Revelio Modificatio, оно сможет уловить магический след алтаря. Но нам понадобится помощь Северуса — только он узнает алхимические метки.

Драко хмыкнул, но кивнул.

— Хорошо, кузина, — сказал он с лукавым прищуром. — Но если нас зальёт по уши, я свалю всё на тебя.

Гермиона закатила глаза, но уголки её губ дрогнули.

— Справимся, Малфой. Главное — не дать Амбридж сунуть сюда нос. Она уже воображает, что командует Хогвартсом.

***

Особняк Абраксаса Малфоя возвышался над унылым пейзажем Уилтшира; его шпили терялись в низких дождевых облаках. За коваными воротами с павлинами ощущалась магия старых родов — холодная, величественная и надменная.

Люциус Малфой сидел в кресле с серебряной тростью на коленях. Нарцисса стояла у окна, поправляя жемчужное ожерелье. У камина тихо переговаривались Рудольфус и Беллатриса, рядом с ними — Абраксас. В комнату вошёл Северус Снейп, стряхивая с мантии дождевые капли.

— Северус, — лениво произнёс Люциус, его голос был мягок, как выдержанное вино. — Ты выглядишь так, будто тебя заставили драить котлы первокурсников. Какие вести?

Снейп метнул в его сторону убийственный взгляд и сел без приглашения.

— Ирония твоя, как всегда, неуместна, Люциус, — отрезал он. — Но новости оправдывают мокрую одежду. Амбридж, эта розовая жаба, сделала за нас половину работы. Копаясь в архивах, она нашла записи о закупках: лепестки лунного цветка, чешуя василиска. Догадываетесь, зачем?

Беллатриса резко подалась вперёд, её тёмные волосы упали на лицо.

— Активаторы, — прошипела она. — Для алтарей Дамблдора. Я знала, что он не просто старый шарлатан с конфетами. Что именно она нашла?

Снейп бросил на стол свиток с мелким почерком.

— Подписи Дамблдора под каждой закупкой, — сказал он. — Амбридж уверена, что разоблачает коррупцию, но фактически собирает доказательства против него. Спраут подтвердила: эти ингредиенты связаны с ритуалами стабилизации алтарей. Она едва скрыла шок, когда Амбридж сунула ей бумаги.

Рудольфус хмыкнул.

— Значит, наша дорогая Долорес — невольный союзник? Почти смешно. Но где сам алтарь? Если он в Хогвартсе, мы должны опередить её.

— Флитвик вычислил, — кивнул Снейп. — Западная часть замка, под башнями. Старые алхимические коридоры пропитаны следом магии. Вода в подземельях — побочный эффект. Алтарь активен и нарушает баланс.

Нарцисса обернулась от окна; её лицо побледнело.

— Подземелья? — тихо повторила она. — Вот почему Драко жалуется на сырость. Половина его факультета в лазарете. Если алтарь там, нельзя терять времени. Амбридж не должна добраться туда первой.

— Она и не доберётся, — сухо ответил Снейп. — Её талант — создавать хаос, а это нам только на руку. Но есть и хорошие новости. Ваши дети, — он перевёл взгляд на Беллатрису с Рудольфусом, затем на Люциуса и Нарциссу, — превзошли себя. Гермиона и Драко доработали своё рунное перо и представили его Флитвику. Он в восторге. Перо в связке с Revelio Modificatio способно уловить магический след алтаря.

Беллатриса впервые за вечер улыбнулась — хищно и гордо.

— Моя девочка, — прошептала она. — Я знала, что она не просто книжный червь. Руд, слышишь? Наша Гермиона выведет Дамблдора на чистую воду.

Рудольфус мягко сжал её плечо.

— Она пошла в тебя, Белла, — сказал он. — Умная и упрямая. Но и Малфой-младший показал себя. Люциус, твой сын научился работать в паре.

Люциус чуть приподнял бровь, уголки его губ дрогнули.

— Драко всегда был талантлив, — произнёс он. — Но я рад, что кузина стала для него достойным партнёром. Это перо — не игрушка, Северус. Если Флитвик прав, оно может стать ключом к алтарю.

Снейп скрестил руки, его голос звучал сдержанно, но в нём слышалось одобрение.

— Флитвик едва скрывал восторг. Он полагает, что перо способно не только отследить алтарь, но и нейтрализовать его с помощью цепочки рун. Гермиона работает над расчётами, и, к моему удивлению, Драко ещё ничего не испортил.

Нарцисса рассмеялась легко, словно звякнул хрусталь.

— Не будь столь строг, Северус, — сказала она. — Они ещё дети, но это наши дети. Если их перо поможет остановить Дамблдора, мы все будем им обязаны.

Беллатриса, сжимая свиток, прошипела:

— Дамблдор заплатит. За Азкабан. За нашу семью. За Хогвартс. Суд станет нашим триумфом.

Абраксас, до этого молчавший, поднял голову:

— Я передам всё Тому. Его порадуют такие новости. Сивый с оборотнями до сих пор без толку, зато Фадж уже пляшет под дудку Тома.

Снейп поднялся.

— Хорошо. Где Ресала?

Люциус постучал тростью по полу.

— Восстанавливает дом. Сириус поспорил с Флер, будто её работа слишком сложна, — и она устроила скандал, достойный Вальбурги. Мы даже ставки держим, когда Делакур окончательно подчинит Блэка. Тот и рад.

Снейп хмыкнул, направляясь к камину.

— Всегда считал, что Сириусу нужен намордник, — бросил он. — Я пока не смогу навещать вас, передам всё через зеркало Ресалы. Лучше лишний раз перестраховаться.

Пламя окутало его и поглотило.

Беллатриса прижалась к Рудольфусу, её глаза горели.

— Совсем скоро, Руди, — прошептала она. — Ещё немного — и мы будем жить с нашей дочкой открыто, без масок и стен.

***

Кабинет Минервы МакГонагалл был строг и тёпел, как и его хозяйка. Гобелены с шотландскими пейзажами слегка колыхались от сквозняка; за окнами барабанил дождь. В камине потрескивал огонь, отбрасывая тени на полки с книгами и аккуратно сложенные пергаменты на столе. Минерва перебирала документы, но мысли всё равно возвращались к предательству Дамблдора. Лицо её было напряжено, губы сжаты в тонкую линию.

Вдруг взгляд упал на деревянную панель у камина: та чуть отошла, обнажив узкую щель, где что-то блеснуло.

— Странно… — пробормотала она и направила палочку. — Accio!

Из щели вылетел пожелтевший конверт. Минерва поймала его и сразу узнала размашистый почерк с завитками — Дамблдор. Сердце сжалось. Она вскрыла письмо и прочла строки, обращённые к неизвестному союзнику. Там упоминались «алтари равновесия» и «жертвы ради великой цели». Последняя фраза поразила её: «Геллерт, мы должны быть осторожны: такой поворот открывает все варианты будущего». Минерва ахнула. Геллерт? Гриндевальд?

Дверь скрипнула, и вошли Снейп, Флитвик и Спраут. Северус, как всегда, выглядел так, будто только что проглотил лимон; глаза сверкали раздражением. Флитвик держал рунное перо Гермионы и Драко — оно мягко светилось в его руках. Спраут прижимала к груди потрёпанный журнал учёта теплиц.

— Минерва, — заговорил Снейп ледяным тоном, но с оттенком тревоги. — Амбридж снова рылась в архивах. Принесла мне бумаги о закупках — гномье масло, кровь мантикоры, якобы с моей подписью. — Он бросил свиток на стол, пальцы сжались в кулаки. — Подделка. И я догадываюсь, чьих рук дело.

Минерва подняла на него глаза и протянула письмо.

— Альбус, — прошептала она. — Я нашла это за панелью. Этот кабинет был его, когда он был деканом Гриффиндора. Здесь он писал о своих планах… Алтари, жертвы… и, возможно, Геллерт Гриндевальд.

Снейп быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо омрачилось ещё сильнее.

— Конечно, — процедил он. — Старик всегда любил играть судьбами. Гномье масло, кровь мантикоры — всё это для передачи энергии в ритуалах. Я варил для него зелья, даже не зная, во имя чего. Он лгал мне, как и всем.

Флитвик, вытянувшись на цыпочки, заглянул в письмо и встревоженно кашлянул.

— Это ещё не всё, — сказал он, поднимая светящееся перо. — Грейнджер и Малфой сотворили чудо. Их перо обнаружило скрытый проход между старой астрономической башней и башней директора. Я пытался пройти — но защита слишком сложная. Дамблдор явно берег тайну.

Минерва нахмурилась.

— Проход? — повторила она. — Альбус всегда любил астрономическую башню… Значит, алтарь может быть там.

Спраут тяжело вздохнула и раскрыла свой журнал.

— В дальних теплицах, что стоят пустыми у западного крыла, растут слишком уж идеальные травы, — сказала она. — Как будто кто-то ухаживал за ними все эти годы. Я уверена, это часть его ритуалов.

Снейп скрестил руки.

— Идеальные травы, поддельные подписи, тайные письма, — бросил он с ядом. — Дамблдор превратил школу в собственный лабиринт. Но стены сами его выдают.

Флитвик кивнул, крепче сжимая перо.

— Я попробую вскрыть проход, — сказал он. — Но нужно время. И чтобы Амбридж не успела сунуть туда нос.

Минерва поднялась, взгляд её стал стальным.

— Мы не позволим ей, — сказала она твёрдо. — Северус, передай Малфоям и Тому, что мы нашли. Помона, проверь теплицы ещё раз, возьми Гермиону — она разберётся в рунах. Филиус, работай с пером. Мы должны опередить Альбуса. Он уже знает, что мы близко.

Снейп коротко кивнул.

— Если Дамблдор рассчитывает, что его улыбка спасёт его на суде, — произнёс он на прощание, — он ошибается.

Когда дверь за ним закрылась, Минерва посмотрела на письмо.

— «Геллерт…» — прошептала она, чувствуя новую боль предательства.

***

Дверь кабинета отворилась, и вошёл мужчина в тёмно-зелёной мантии, с идеально уложенными волосами и улыбкой — обаятельной и в то же время пугающей. Томас Маргонт, консультант министра, появился в жизни Амбридж ещё летом. Она считала его союзником: он так внимательно слушал её отчёты, именно он подсказал Фаджу назначить её генеральным инспектором, чтобы прижать Дамблдора. Амбридж и не догадывалась, что под личиной Маргонта скрывался Том Риддл.

— Мистер Маргонт, — пропела она, слаще мёда, — какая честь! Министерство наконец-то оценило мои заслуги. Генеральный инспектор! Теперь я могу официально требовать от деканов любые разъяснения. А эти расхождения в бюджете… — она постучала по стопке пергаментов, — возмутительны!

Риддл, сохраняя маску, слегка наклонил голову, и его улыбка стала шире.

— Поздравляю, мисс Амбридж, — произнёс он мягко, почти шелковым голосом. — Ваша дотошность служит примером для Министерства. Что же вы успели найти? Министр Фадж будет доволен.

Щёки Амбридж вспыхнули от похвалы.

— О, вы слишком добры, мистер Маргонт! — воскликнула она и подвинула к нему бумаги. — Вот, взгляните. Закупки редчайших ингредиентов: гномье масло, кровь мантикоры, лепестки лунного цветка. Подписаны профессором Снейпом, хотя он, конечно, всё отрицает. А директор Дамблдор… — она понизила голос, будто делилась государственной тайной, — лично одобрял эти расходы. Коррупция, я уверена!

Риддл перелистал документы длинными пальцами, не выдав ни эмоции. Он прекрасно знал, что подписи подделал Дамблдор, чтобы прикрыть ритуалы, и что Амбридж, сама того не понимая, собрала для него улики.

— Любопытно, — протянул он, с лёгкой насмешкой в голосе. — Вы проделали блестящую работу. Эти документы помогут восстановить порядок. Разрешите сделать копии? Министр пожелает изучить их лично.

Амбридж закивала так энергично, что бант подпрыгнул.

— Конечно! — она торопливо взмахнула палочкой, создавая дубликаты. — Я уже назначила встречу с деканами — МакГонагалл, Снейпом, Флитвиком и Спраут. Они обязаны будут ответить на все вопросы. Особенно Северус — он что-то скрывает!

Риддл подавил усмешку, принимая пергаменты. Мысль о том, как Снейп будет терпеть допрос Амбридж, его почти развеселила.

— Профессор Снейп… человек непростой, — сказал он ровно. — Но вы справитесь. У вас теперь достаточно власти. Только будьте осторожны: Хогвартс полон тайн, и не все из них безопасны.

Глаза Амбридж блеснули, но она тут же расплылась в самодовольной улыбке.

— Я не боюсь, мистер Маргонт! — заявила она. — Министерство доверило мне задачу, и я доведу её до конца. Дамблдор ответит за свои махинации!

Риддл чуть склонил голову, прижимая к себе документы. В его мыслях мелькнула холодная благодарность: гномье масло, кровь мантикоры — всё это прямые следы к алтарям, а Амбридж сама собрала их в аккуратную папку. Идеальная пешка.

— Вы делаете важное дело, — сказал он, поднимаясь. — Я передам материалы министру. И ещё, мисс Амбридж… — он на миг задержал взгляд, — не упоминайте моё имя в разговорах с деканами. У некоторых из них неприязнь к консультантам.

Амбридж хихикнула, её смех напоминал треск разбитого фарфора.

— Разумеется! Это будет наш секрет.

Риддл поклонился, скрывая усмешку, и вышел. В коридоре Министерства он сжал свитки, глаза его сверкнули. Амбридж играла свою роль безукоризненно. Ах, как приятно держать власть в руках, особенно когда другие уверены, что она принадлежит им.

***

Большой зал гудел от утренних разговоров и запаха тыквенной каши, подгоревших тостов и свежезаваренного чая. За окнами лил нескончаемый дождь, студенты, кутаясь в мантии, переговаривались о новом учебном годе. Внезапно тяжёлые двери распахнулись, и в проёме появилась массивная фигура Хагрида. Его борода блестела от воды, поношенный плащ промок насквозь. Опоздание в конце сентября вызвало мгновенный шёпот за столами. Лесничий, слегка прихрамывая, прошёл к преподавательскому столу; лицо пересекали свежие синяки и ссадина под глазом. Дамблдор улыбнулся приветливо, но его глаза за очками-полумесяцами внимательно изучали реакцию зала.

Гарри Поттер нахмурился. После истории с перехваченными письмами его доверие к Хагриду серьёзно пошатнулось. Гермиона заметила его взгляд и незаметно коснулась руки под столом.

— Он явно что-то скрывает, — прошептала она. — Дамблдор за этим стоит. Хагрид не просто так исчез на месяц.

— Если хочет говорить — выслушаю, — пробормотал Гарри, сжимая ложку. — Но только чтобы понять, что они замышляют.

После завтрака Хагрид подкараулил их в коридоре. Его огромная ладонь дружески хлопнула Гарри по плечу, чуть не сбив с ног.

— Гарри, Гермиона! — прогудел он с натянутой улыбкой. — После уроков загляните ко мне. Чайку попьём. И… познакомлю с братишкой, Гроххом. Я ж его привёл!

Гермиона приподняла бровь, скользнув взглядом по синякам.

— Братишка? — осторожно переспросила она. — Это безопасно?

— О, он добрый! — поспешил заверить Хагрид, размахивая руками. — Ну… иногда горячий, но в душе как щенок. Приходите, а? Мне поговорить надо. По-старому.

Вечером дождь размывал тропинку к его хижине в грязь. Гарри и Гермиона, укрывшись Impervius, постучали в тяжёлую дверь. Внутри пахло сырой древесиной, углём и чем-то подозрительно мясным. Хагрид, всё с теми же синяками, встретил их широкой, чуть виноватой улыбкой.

— Заходите! — прогремел он, едва не опрокинув стол, хватая чайник. — Не пугайтесь Грохха, он в лесу. Народ не любит.

Снаружи раздался низкий рык, так что задрожали кружки на полке. Гарри напрягся, рука скользнула к палочке. Гермиона тоже держала её наготове.

— Хагрид, — осторожно начала она, присаживаясь, — с твоим лицом это он?

Хагрид почесал затылок, густая борода тронулась в стороны.

— Ну… чуток вспылил, — признался он, разливая чай в треснутые кружки. — Мы с мадам Максим ездили к великанам. Хотели показать: маги и великаны могут дружить. Грохх особенный, но силы своей не чувствует… Вот и заработал я пару раз.

Гарри прищурился, голос зазвучал твёрже:

— Ты исчез на месяц и вернулся с великаном. Это Дамблдор тебя послал?

Хагрид замялся, пролил чай и поспешно вытер ладонью.

— Гарри, не так всё, — пробормотал он, глядя в пол. — Альбус… он просил. Говорил, ты для Хогвартса важен. Я не хотел тебя обманывать. С письмами тогда… думал, для твоей же пользы.

— Для пользы? — резко перебила Гермиона. — Ты их забирал!

Плечи Хагрида поникли.

— Я не знал всей правды, — выдавил он. — Альбус сказал, это защита.

— Это контроль, — тихо отрезал Гарри, сжав палочку так, что побелели пальцы. — А ты ему помогаешь.

Глаза Хагрида наполнились мольбой.

— Я только хотел, чтоб мы остались друзьями… и Грохха вам показать. Он не такой, как остальные. Олимпия помогла мне его уговорить.

Гермиона сменила тон на мягкий:

— Расскажи, где вы его нашли? И почему директор позволил привести его сюда?

Хагрид оживился:

— В горах, у племени. Он младший в стае, но крепкий! Его били, потому и вырос «маленький» — всего футов пятнадцать. Мы решили: в Хогвартсе ему будет лучше. Альбус сказал, это пример дружбы.

Гарри резко спросил:

— И что Дамблдор от него хочет? Это опасно, Хагрид!

Тот сжал кружку так, что та треснула, и прошептал:

— Ничего такого… Только сказал следить за Запретным лесом. Там что-то спрятано. Алтари, кажется…

Гермиона едва заметно стиснула руку Гарри под столом. Вот оно. Она поспешила сменить тему:

— Мы бы хотели увидеть Грохха.

Лицо Хагрида просияло.

— Конечно! Пойдёмте!

Под дождём они направились к лесу. Хагрид шёл впереди, ломая ветви, его фигура маячила в свете Lumos. Гарри и Гермиона шагали за ним, грязь чавкала под сапогами.

— Будь осторожен, — прошептала Гермиона. — Он даже не понимает, насколько всё серьёзно.

Гарри кивнул, вглядываясь в тени леса, где каждый силуэт мог ожить.

***

На поляне всё начиналось мирно. Грохх, огромный, но меньше обычных великанов — около пятнадцати футов ростом, — сидел у костра. Его грубое лицо освещали красные отблески пламени, а спутанные волосы свисали мокрыми прядями. Хагрид радостно замахал ему, но внезапно Грохх вскочил: его рёв заглушил даже ливень. Великан метнулся к лесничему, и кулак величиной с котёл ударил по плечу. Хагрид, с криком, отлетел в дерево.

Увидев Гарри и Гермиону, Грохх зарычал ещё громче и шагнул вперёд, земля задрожала под тяжёлыми шагами. Гарри толкнул Гермиону в сторону.

— Беги! — крикнул он, выхватывая палочку.

Они кинулись в лес. Ветки хлестали по лицам, за спиной гремели шаги великана и отчаянные вопли Хагрида: «Грохх, стой, дурень!» Но вскоре путь перегородили огромные пауки — потомки Арагога. Их блестящие глаза мерцали в темноте, жвалы щёлкали, будто ножницы. Десятки лап шуршали по мокрой листве.

— Incendio! — выкрикнула Гермиона. Огонь охватил ближайшего арахнида, он завизжал, но другие ринулись вперёд, плетя липкую паутину.

Гарри ударил Stupefy, отбросив паука в ствол дерева, но когти другого разодрали его мантию. Они пятятся, пока не упёрлись в корни исполинского дуба. Пауки теснили их со всех сторон.

— Protego! — Гермиона подняла щит, отразив бросок, но купол дрожал. Гарри метнул Expulso, взрыв разметал двоих, но их место тут же заняли другие.

И вдруг — резкие хлопки аппарации. На поляне возникли четыре фигуры в чёрных мантиях: Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж, Рабастан и Барти Крауч-младший. Палочки вспыхнули, заклинания обрушились на пауков шквалом.

— Дочка, держись в стороне! — крикнула Беллатриса, её волосы развевались под дождём.

Рудольфус, снося арахнида Reducto, прикрыл Гарри.

— Поттер, не стой истуканом! — рявкнул он.

Гарри, не споря, метнул Expulso, разорвав паука в клочья. Гермиона усилила Protego Maxima, купол затрепетал под лапами. Барти с дикой ухмылкой швырял Confringo, поджигая паутину; Рабастан, более сдержанный, валил тварей точными Stupefy.

Беллатриса защищала Гермиону с яростью: Sectumsempra рассекла одного паука надвое, земля залилась зеленоватой кровью.

Грохх, вырвавшись из заклинания Гермионы, снова ринулся вперёд, ломая кусты.

— Immobulus! — крикнула она. Великан замер на миг, но его сила прорвала чары, и ещё одно дерево рухнуло.

Хагрид, весь в крови и грязи, ворвался на поляну:

— Не трогайте пауков! Это Арагоговы дети! — его голос срывался.

Но бой уже кипел. Беллатриса отсекла паутину Diffindo, Рудольфус добил последнего арахнида грохочущим Bombarda. Грохх, обессилев, рухнул на колени, прикрыв голову руками.

Вспышки заклинаний привлекли внимание в замке. И тут на поляну вышли Дамблдор, МакГонагалл, Снейп, Флитвик, Спраут и Амбридж, чья розовая мантия нелепо выделялась в мраке леса. Их палочки были наготове, лица — полны недоверия.

Беллатриса, тяжело дыша, направила палочку прямо на Дамблдора.

— Это твой лесник устроил этот фарс!

Рудольфус положил руку на плечо жены.

— Мы свободные люди, Дамблдор, — сказал он. — Амнистия подписана. У тебя нет права нас задерживать. Мы защищали… — он взглянул на Гермиону, — детей.

Минерва ахнулв, когда она услышала, как Беллатриса крикнула Гермионе «держись подальше» во время боя. Ее взгляд метнулся к девушке:

— «Дочка»?.. Беллатриса, Рудольфус… это правда?

Снейп стоял неподвижно, но его чёрные глаза блеснули. Флитвик и Спраут переглянулись, потрясённые. Амбридж шагнула вперёд, улыбка — ядовитая.

— Мисс Грейнджер, мистер Поттер, — начала она, ее глаза сузились. — Объяснитесь! Кто эти люди и что они здесь делают?

— Мы не знаем, почему они явились, — твёрдо ответила Гермиона. — Хагрид пригласил нас познакомиться с его братом, Гроххом. А потом… пауки напали. Эти маги… они нас спасли.

Гарри кивнул, его глаза не отрывались от Хагрида, который, плача, гладил мертвого паука, его огромные руки дрожали.

— Верно, — добавил Гарри, сверля взглядом Хагрида. — Он привёл нас сюда. А Грохх напал. Мы не просили о помощи, но… они появились.

Амбридж повернулась к леснику:

— Мистер Хагрид, — пропела она, ее тон был полон фальшивой заботы. — Вы привели детей в Запретный лес, к великану? И паукам? Это… возмутительно! Министерство разберется!

Хагрид, вытирая слезы рукавом, попытался возразить.

— Я ж не хотел! — прогудел он, его голос дрожал. — Грохх добрый, он просто… напугался! А пауки… они ж мои друзья!

Дамблдор поднял руку:

— Долорес, я уверен, это недоразумение, — сказал он, его глаза внимательно следили за Амбридж. — Дети, возможно, что-то путают. Хагрид не хотел вреда.

Амбридж хмыкнула, ее улыбка стала еще слащавее.

— «Недоразумение»? — её голос звенел сарказмом. — Министерство знает о Лестрейнджах и Крауче, директор. Их амнистия подписана, и я не имею претензий к этим… благородным магам, спасшим детей. Но к вам и вашему леснику — очень много вопросов. А что до дела Лонгботтомов, — она понизила голос, — это дело Министерства, и без разрешения Фаджа я не могу вас посвятить, даже если вы глава Визенгамота.

Дамблдор слегка прищурился, но сохранил улыбку. Его взгляд скользнул к Гермионе, и он заметил серебряное кольцо на ее руке — подарок Виктора Крама, которое она носила с конца прошлого года. Его глаза блеснули, и в голове зародилась идея: Крам, близость с Гермионой, возможный рычаг влияния…

Спраут, все еще потрясенная, шагнула к детям, ее голос был мягким, но обеспокоенным.

— Гарри, Гермиона, — сказала она, — идите к мадам Помфри. Это слишком для одного вечера.

Беллатриса, бросив последний гневный взгляд на Дамблдора, сжала руку Гермионы, ее пальцы были холодными от дождя.

— Будь осторожна, — шепнула она тихо, прежде чем аппарировать вместе с Рудольфусом, Рабастаном и Краучем, оставив за собой лишь хлопок и запах озона.

Минерва побледнела, ее голос был едва слышен, обернувшись к Снейпу:

— Северус… Гермиона — их дочь? Как мы могли не знать?

— Это сыграет нам на руку, — тихо ответил он. — Дамблдор слишком занят собственными играми, чтобы заметить, как меняется доска.

Дамблдор, стоя под дождём, смотрел на пустую поляну, его улыбка медленно угасала.

***

Утро в Большом зале Хогвартса было хмурым, как и небо за окнами: дождь вторую неделю лил без остановки, превращая двор в сплошное болото. Студенты лениво ковырялись в овсянке, их голоса сливались с позвякиванием ложек и гулом разговоров. Внезапно своды зала огласил шелест крыльев: сотни сов ворвались внутрь, роняя мокрые перья и свежие выпуски «Ежедневного пророка». Газеты с глухим шлепком падали на столы, некоторые прямо в тарелки, разбрызгивая кашу. Любопытные взгляды устремились к заголовкам, и по залу прокатился шепот — как ветер перед бурей. На втором листе, под кричащим заголовком «Тёмное наследие: правда о Гермионе Лестрейндж», красовалась статья Эмилия Хаддсона, специального корреспондента.

Нам пришло подтверждение из анонимных источников: Гермиона Грейнджер, звезда Гриффиндора, вовсе не та, кем кажется. По документам — дочь Ресалы Блэк, но слухи подтверждают: она Лестрейндж, наследница Пожирателей Смерти Беллатрисы и Рудольфуса. Их преступления известны всем, но знает ли Виктор Крам, звезда квиддича и её жених, о тёмном прошлом своей невесты? Знает ли «Мальчик-Который-Выжил», что его лучшая подруга — дочь преданных соратников Того-Кого-Нельзя-Называть? И какими средствами эта семья, возможно, подкупила Министерство, чтобы сбежать из Азкабана? Ищите ответы в следующих выпусках. Специальный корреспондент Эмиль Хаддсон.

Гермиона, сидевшая рядом с Гарри за столом Гриффиндора, замерла: ложка застыла над тарелкой. Лицо побледнело, глаза расширились, пальцы так сжали газету, что пергамент затрещал. Гарри, бросив взгляд на заголовок, стиснул зубы; его зелёные глаза потемнели. Он знал, что Лестрейнджи были оправданы, но слова жгли, как раскалённое железо: «дочь соратников Того-Кого-Нельзя-Называть». Его собственные родители, погибли не от руки Волдеморта, и мысль, что Гермиону связывают хоть косвенно с их смертью, вызывала ярость.

— Это ложь, — прошептала Гермиона, её голос дрожал, словно она сдерживала слёзы. — Они… они оправданы. Министерство знает правду.

Невилл Лонгботтом, сидевший напротив рядом с Дафной Гринграсс, тяжело вздохнул. Его круглое лицо потемнело, но в глазах мелькнула решимость. Пробежав глазами статью, он покачал головой.

— Сейчас начнётся, — сказал он тихо, глядя на ошеломлённых Гарри и Гермиону. — Простите, ребята. Публика не знает правды.

Дафна, сжимая его руку, бросила взгляд на стол Слизерина, где Драко Малфой и Панси Паркинсон уже читали газету. Панси нахмурилась, её тёмные глаза сверкнули, и она громко обратилась к Лаванде Браун за гриффиндорским столом:

— Это чушь! Лаванда, не верь. Лестрейнджи попали в Азкабан из-за подлога. Министерство это знает!

Лаванда ахнула, рука с куском тоста застыла в воздухе.

— Но… они же Пожиратели! — её голос дрожал от страха и недоверия. — Гермиона, как ты можешь быть их дочерью?

Зал загудел громче, словно улей, потревоженный палкой. Студенты перешёптывались, бросая на Гермиону косые взгляды; некоторые отодвинулись, будто боялись заразиться.

Рон Уизли вскочил. Его лицо пылало гневом, веснушки выделялись, как угли.

— Подлые Пожиратели! — заорал он, указывая дрожащим пальцем на Гермиону. — Всегда была странной, Грейнджер! Теперь ясно почему! Твои родители — убийцы, и ты с ними заодно! И ты, Поттер, как можешь сидеть рядом с ней, зная, что они служили Тому, кто убил твоих родителей?!

Гарри резко вскинул голову, его глаза вспыхнули.

— Заткнись, Рон, — прорычал он. — Ты ничего не знаешь. Гермиона — мой друг, её родители оправданы. А ты повторяешь сплетни, как последний болван из «Пророка»!

Гермиона вскочила, её глаза блестели слезами, но голос звучал твёрдо:

— Рон, ты не понимаешь! Мои родители не виновны! Родители Невилла сами дали показания, что Лестрейнджи не…

Её слова потонули в крике. Джинни шагнула вперёд, её волосы вспыхнули в свете факелов.

— Ты врёшь, Гермиона, — прошипела она. — Как Крам мог выбрать такую? Ты, дочка Пожирателей, точно подмешала ему зелье любви. Виктор заслуживает кого-то получше, а не тебя.

Гермиона задохнулась, лицо побледнело ещё сильнее. Она сжала серебряное кольцо на пальце — подарок Крама. Слова Джинни ранили, как нож, но она выпрямилась.

— Ты не знаешь ни его, ни меня, Джинни, — произнесла она тихо, но так твёрдо, что несколько студентов замолчали. — И не тебе судить, кто я.

Невилл медленно поднялся. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо:

— Джинни. Рон. Довольно. Мои родители сами рассказали: Лестрейнджи не сделали того, в чём их обвиняли. Они невиновны. А Гермиона — мой друг.

Он сел обратно рядом с Дафной, которая крепко сжала его руку.

Стол Слизерина оживился. Драко Малфой встал, его платиновые волосы блеснули, голос перекрыл гул зала:

— Грейнджер, Поттер, Лонгботтом. Идите сюда. Слизерин вас принимает, если Гриффиндор снова играет в святош.

Гарри не колебался: взял Гермиону за руку и повёл к слизеринскому столу. За ними последовали Невилл и Дафна. Панси Паркинсон обняла Гермиону, её глаза сверкнули.

— Мы с тобой, Мина, — прошептала она. — Пусть Гриффиндор подавится своей праведностью.

К ним присоединилась Луна Лавгуд. Она тихо села рядом и сказала просто:

— Я верю тебе. Твоя аура осталась чистой.

Рон, багровый от ярости, заорал теперь на Невилла:

— Ты сидишь рядом с дочкой тех, кто пытал твоих родителей! За столом слизней! Как ты можешь, Лонгботтом? Ты предаёшь Гриффиндор!

Невилл лишь печально посмотрел на него.

— Я знаю правду, Рон. И этого достаточно.

Джинни фыркнула и отвернулась. Зал разделился: Гриффиндор, часть Хаффлпаффа и Рейвенкло отвернулись от Гермионы; Слизерин стал её опорой, а Луна, Невилл и Дафна остались рядом, несмотря на общий гнев.

Преподавательский стол молчал. Минерва МакГонагалл сжимала чашку так, что костяшки побелели.

— Снова свет против тьмы, — пробормотала она. — Северус, Филиус, Помона, придётся разнимать. Опять.

Снейп хмыкнул, его взгляд был холоден:

— Пусть кричат. Дети любят драмы.

Дамблдор, во главе стола, лишь слегка улыбнулся. Его глаза за очками блестели: скандал отвлекал внимание именно тогда, когда это было нужно.

***

Весь день совы преследовали Гермиону, словно стая хищных птиц. Между уроками они пикировали на неё, сбрасывая злые письма от поклонниц Виктора Крама и анонимных недоброжелателей. «Ты ему не пара!», «Дочка убийц, подмешала зелье любви!», «Как ты смела обмануть его?» — гласили строчки на пергаменте, некоторые дымились от слабых проклятий. Гермиона, стиснув зубы, сжигала их заклинанием Incendio ещё на подлёте; палочка дрожала в руке, а лицо пылало от гнева и унижения. Гарри, Драко, Панси и Луна шли рядом, отгоняя сов заклятиями Depulso и Protego, но поток писем не иссякал. Коридоры гудели от шёпотов студентов, взгляды были либо любопытными, либо откровенно враждебными.

— Посмотрите, Лестрейндж идёт, — шепнула третьекурсница из Рейвенкло, прячась за подругами.

— Притворяется героем, а сама дочь Пожирателей, — процедил хаффлпафец, но тут же отвёл глаза, когда Гарри бросил на него яростный взгляд.

Луна, шагавшая рядом, тихо напевала что-то про нарлов, будто не замечая шепотков, но её рука крепко сжимала палочку. Панси, напротив, не сдерживалась, сверля толпу угрожающим взглядом.

— Ещё одно слово — и ваши языки станут жабьими, — рявкнула она, когда группа гриффиндорцев зашепталась громче. — Прочь, пока я добрая!

На узком коридоре у класса трансфигурации на Гермиону напали. Из толпы, скрыв лицо под капюшоном, кто-то метнул флакон с зельем. Он разбился в воздухе, обдав её руки и щёку едкой зеленоватой жидкостью. Гермиона вскрикнула: кожа вспыхнула, покрываясь волдырями, боль пронзила её, словно тысяча раскалённых игл. Она рухнула на колени, палочка выпала из руки, а слёзы от боли смешались с дождевой влагой на лице. Каждый вдох усиливал мучительную пульсацию.

— Гермиона! — Гарри подхватил её, побледнев от ужаса. — Держись, я отведу тебя!

Драко выскочил из-за угла и метнул Stupefy в сторону скрывшегося силуэта, но нападавший растворился в толпе. Он подбежал, его лицо исказила ярость.

— В больничное крыло, сейчас же! — рявкнул он, помогая Гарри поднять подругу. — Поттер, держи её! Я разберусь с толпой!

Панси, Луна и Невилл отгоняли зевак заклинаниями, пока Дафна бежала вперёд предупредить мадам Помфри. В коридорах гул шёпота сменился тревогой: нападение перешло за грань сплетен.

Мадам Помфри ахнула, увидев ожоги. Кожа на щеках Гермионы пузырилась, волдыри лопались, оставляя воспалённые пятна; пальцы дрожали от боли, не давая сжать кулак. Гермиона стиснула зубы, глаза блестели слезами, но она молчала, не позволяя себе закричать. Помфри наложила чары, останавливая распространение повреждений, но её лицо было мрачным.

— Это зелье Гниения, — сказала она, голос дрожал от гнева. — Сильное, запрещённое. Я сниму боль, но для восстановления нужен мастер-зельевар. — Она взмахнула палочкой, вызывая патронуса-уточку: — Северус, срочно в больничное крыло! Нападение!

Снейп ворвался через пару минут. Его мантия взметнулась, лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тревога. Он осмотрел ожоги, осторожно коснувшись запястья Гермионы.

— Я сварю Регенерирующее зелье, — сказал он ровно. — Но для такой степени ожогов нужно двое мастеров: иначе останутся шрамы и начнётся гниение. — Он повернулся к Помфри: — Поппи, я пишу Аурелио Медичи. Его навыки нам необходимы.

Драко сжал кулаки, его лицо побледнело от ярости.

— Я пишу Сириусу, — сказал он, доставая зачарованную тетрадь. — Это не просто нападение. Кто-то уже знал, что она… Лестрейндж. Так быстро такое не организовать. Всё связано с газетой.

Гарри, сидевший у кровати, кивнул. Его глаза горели, он не отрывал взгляда от подруги.

— Мы никуда не уйдём, Мина, — сказал он твёрдо. — Никто сюда не пройдёт, пока ты не поправишься. А я найду того, кто это сделал.

Гермиона, бледная, с повязками на руках, слабо улыбнулась, несмотря на жгучую боль.

— Вы оба… невыносимы, — прошептала она хрипло. — Но спасибо. Только… не скандальте. Мне и так тошно.

Драко фыркнул, но взгляд его смягчился.

— Скандалить? Это Поттер орёт на каждого, кто к двери подходит. Я всего лишь организую.

Гарри закатил глаза, но не убрал руки с края её кровати, словно боялся, что она исчезнет. За дверью больничного крыла толпились любопытные студенты, шёпот доносился сквозь стены: «Лестрейндж… Пожиратели… Крам… зелье любви». Гарри и Драко стояли плечом к плечу, палочки наготове.

— Прочь, Финниган! — рявкнул Драко, когда Симус попытался заглянуть внутрь. — Хочешь посмотреть? Читай газету!

К вечеру пробрались Панси, Лаванда, Луна, Невилл и Дафна с корзиной еды: пирожки, тыквенный сок, шоколадные лягушки. Панси сжала здоровую руку Гермионы, её глаза блестели от гнева и сочувствия.

— Мина, ты нас всех напугала, — сказала она, быстро взяв себя в руки. — Эти идиотки, что пишут про Крама, просто завидуют. Мы разберёмся.

Лаванда кивнула, глаза её были влажными.

— Я… не знала, что твои родители оправданы, — прошептала она. — Прости, что сомневалась.

Луна улыбнулась мечтательно:

— Твоя аура всё ещё яркая, даже с ожогами. Не слушай тех, кто верит газетам.

Невилл поставил корзину на стол:

— Мы с Дафной принесли твои любимые пирожки. И… я сказал Рону, что он не прав. Он просто… не понимает.

Дафна добавила твёрдо:

— Слизерин с тобой, Гермиона. И Гриффиндор тоже, — она кивнула на Гарри. — Ну, те, кто не орёт, как Уизли.

Гермиона слабо рассмеялась, но тут же поморщилась от боли. Драко тихо сказал Гарри:

— Если Медичи не прибудет к утру, я сам пойду к отцу. Мы не дадим ей остаться со шрамами.

Снейп, вернувшись с письмом, бросил на них взгляд. Его лицо было строгим, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Медичи будет через час, — сказал он. — А вы, — перевёл взгляд на Драко и Гарри, — прекратите устраивать здесь гарнизон. Мисс Грейнджер нужна тишина.

— Мы никуда не уйдём, — отрезал Гарри. — И я хочу знать, кто это сделал.

— Абсолютно, — добавил Драко. — И попробуйте нас выгнать, профессор.

Снейп закатил глаза, но уголки губ дрогнули.

— Упрямцы, — пробормотал он, направляясь к камину. — Я вернусь с зельем. Не натворите глупостей.

Гермиона, лежа в больничном крыле, чувствовала: боль от ожогов смешивалась с болью предательства и сплетен. Но рядом были Гарри, Драко, Панси, Луна, Невилл и Дафна. Их поддержка была для неё светом в темноте.

***

Гостиная на площади Гриммо была обманчиво спокойной, пока Сириус Блэк не открыл зачарованную тетрадь, лежавшую на столе, покрытом пыльными гобеленами. Дрожащий почерк Драко Малфоя вырвался с пергамента, словно крик: «Гермиона в больничном крыле. Нападение, зелье Гниения. Ожоги на руках и лице. Нужен Медичи. Крестный, идёт к вам».

Сириус побледнел, его пальцы судорожно сжали тетрадь. Взгляд метнулся к Ресале Блэк, стоявшей у окна. Её тёмные волосы были стянуты в строгий узел, а глаза тревожно следили за дождливой улицей.

— Реса, — хрипло сказал Сириус, голос дрожал от сдерживаемого гнева. — На Гермиону напали. Облили зельем. Драко пишет: ожоги, всё серьёзно.

Реса резко повернулась, её глаза сверкнули, как у разъярённой волчицы.

— Кто посмел? — прошипела она, подбегая к Сириусу. — Что за зелье? Где Северус?

Камин вспыхнул зелёным пламенем, и из него шагнул Снейп. Его мантия была в золе, лицо мрачнее грозовой тучи. Реса бросилась к нему, пальцы её дрожали от напряжения.

— Северус, что с нашей девочкой? — спросила она, голос её был твёрдым, но тревожным. — Драко написал про ожоги. Всё так плохо?

Снейп кивнул.

— Зелье Гниения, — произнёс он ровно, но каждое слово звенело, как сталь. — Глубокие ожоги на руках и щеке. Я могу сварить Регенерирующее зелье, но нужен второй мастер, иначе начнётся некроз и останутся шрамы. Медичи уже в пути. Но нужны ингредиенты — кровь цербера и слюна оборотня. Ни в Хогвартсе, ни здесь их нет.

Реса, не теряя ни секунды, накинула плащ.

— Я знаю, где достать, — отрезала она. — У Сивого — слюна. В Лютном — кровь цербера. Медичи я встречу в Министерстве. — Она обернулась к Сириусу. — А ты езжай в Лестрейндж-холл. Белла и Руди должны знать. Только будь осторожен.

Сириус кивнул, его лицо стало жёстким.

— Если Белла разнесёт дом — я не виноват, — буркнул он и шагнул к камину.

***

Лестрейндж-холл дрожал от ярости. Огромный зал с тёмными гобеленами и серебряными канделябрами гудел от криков Беллатрисы. Её палочка искрила, выбрасывая красные вспышки, волосы развевались, глаза пылали безумным гневом. Рудольфус мерил шагами комнату, сжав кулаки до белизны. Серебряный кубок со стола с грохотом ударился о мраморный пол.

— Дамблдор! — рычала Беллатриса. — Этот старый лис всё подстроил! Газета, статья — он хочет уничтожить нашу девочку!

— Мы забираем её немедленно! — рявкнул Рудольфус, пнув стул так, что тот разлетелся в щепки. — Хогвартс не место для неё, пока там этот интриган!

Камин вспыхнул, и в зал вышел Сириус. Его мантия была помята, лицо мрачное.

— Белла, Руди, хватит! — перекрыл он шум. — Гермиону облили зельем Гниения. Ожоги серьёзные. Снейп и Драко с Поттером рядом, Реса едет за Медичи. Но если вы ворвётесь…

Беллатриса резко развернулась, её палочка взметнулась к лицу Сириуса, искры осыпались на пол.

— Должны?! — прошипела она. — Ты предлагаешь сидеть сложа руки, пока мою дочь калечат?! Я разнесу Хогвартс!

Рудольфус рванулся к камину:

— Она наша дочь! Хогвартс не место для неё!

Но их перехватили. В зал вбежали Долохов, Барти Крауч-младший и Рабастан. Их мантии были мокрыми и пыльными, лица напряжены.

— Белла, стой! — Барти вцепился ей в плечи. Его ухмылка исчезла, осталась только суровость. — Если вы ворвётесь в школу — это катастрофа. Амнистия вас не прикроет.

Рабастан схватил Рудольфуса, оттащив от камина.

— Подумай! — процедил он. — Вы и так вчера спалились в Запретном лесу со своим ритуалом. Дамблдор всё понял. Эта статья — его рук дело. Я уже отправил записку Лорду.

Долохов встал между Беллатрисой и камином, его плечи напряглись, голос резанул, как нож.

— Вы сами подставили девочку. Ваши ритуалы навели Дамблдора на след. Темный Лорд ещё спросит с вас, но пока — держите себя в руках. Снейп и Медичи работают, Гермиона под охраной. Если ворвётесь — Дамблдор уничтожит амнистию и использует это против нас.

Беллатриса вырвалась, её волосы взметнулись, как чёрное пламя.

— Как ты смеешь винить нас?! — закричала она. — Мы делали это ради защиты дочери! Дамблдор слил прессе, что она Лестрейндж! Он хочет её сломать!

— Мы проводили ритуал, чтобы знать, что с ней всё в порядке! — рявкнул Рудольфус. — Мы не могли предугадать ни нападения, ни статьи!

Долохов шагнул ближе, его голос стал низким и угрожающим.

— Предупреждали: никаких ритуалов без приказа Лорда. Теперь из-за вашей глупости страдает ваша дочь. Ещё один шаг — и я сам вас утихомирю.

Барти кивнул:

— Он прав. Если нарушите амнистию, Гермиона останется без родителей. Совсем.

Рабастан добавил:

— Лорд уже в курсе. Он работает с Ритой Скитер, чтобы повернуть это в нашу пользу. Ждите приказа.

Беллатриса, тяжело дыша, опустила палочку. Её глаза пылали, но в них мелькнула боль.

— Наша девочка… — прошептала она, и слёзы ярости скатились по щекам. — Они посмели тронуть Гермиону…

Рудольфус взглянул на Сириуса, голос его дрогнул:

— Ты уверен, что Снейп справится?

— Он не подведёт, — твёрдо ответил Сириус. — Драко и Поттер никого к ней не подпустят. Реса уже едет с Медичи. Но вы должны держать себя в руках, иначе Дамблдор выиграет.

Беллатриса сжала палочку так, что побелели пальцы, и тихо сказала:

— Дамблдор заплатит. За всё.

***

Кабинет Томаса Маргонта — тайной личины Тома Риддла — дышал строгой элегантностью: тёмное дерево, полки с папками и единственное окно, за которым хлестал бесконечный дождь. Том сидел за столом, просматривая отчёты о закупках Хогвартса, когда дверь распахнулась, и внутрь вошла Реса Блэк. В её глазах горела тревога; в руках она сжимала записку и свежий выпуск «Ежедневного пророка».

— Мой Лорд, — произнесла она без предисловий, бросая газету на стол. — Гермиону облили зельем Гниения. Она в больничном крыле. Медичи прибудет официальным камином из Итальянского министерства. А это, — она ткнула пальцем в газету, — называет её Лестрейндж. Кто-то слил информацию в прессу. И знал об этом лишь узкий круг.

Том развернул газету. Заголовок гласил: «Тёмное наследие: правда о Гермионе Лестрейндж». Лицо его оставалось непроницаемым, но пальцы сильнее сжали пергамент.

У камина нахмурился Люциус Малфой, сжимая серебряную трость.

— Мы не видели этого утром, — сказал он раздражённо. — Слишком были заняты идиотскими отчётами Фаджа. Кто мог посметь? Дамблдор?

Реса покачала головой, её голос зазвучал жёстко:

— Не знаю. Но я встречу Медичи и достану кровь цербера в Лютном. Слюну оборотня уже взяла у Сивого. Снейп сказал: без этого Гермиона не восстановится. Начнётся гниение.

Том кивнул, глаза его сузились.

— Иди, Реса. Снейп справится, а Медичи — лучший после него.

Она вышла, шаги её гулко отдавались в коридоре. В этот момент окно распахнулось, и влетела сова, промокшая под дождём. На стол упала короткая записка. Том узнал почерк Рабастана.

Люциус склонился ближе:

— Что там?

Губы Тома изогнулись в лёгкой усмешке.

— Рабастан пишет: вчера Лестрейнджи спалились в Запретном лесу. Рудольфус провёл ритуал отслеживания Гермионы. Когда на неё напали пауки, они ворвались в Хогвартс. Их видели Дамблдор, деканы, Амбридж. А теперь эта статья... — он постучал пальцем по газете. — Случайностей здесь нет.

Люциус фыркнул, трость его стукнула по полу.

— Великолепно. Только мы начали давить на Визенгамот, и тут этот скандал. Белла с Руди, поди, уже готовы разнести школу.

Том откинулся в кресле, пальцы ритмично постукивали по столу. В его глазах блеснул хищный огонь.

— Напротив, Люциус. Это наш шанс. Дамблдор думает, что загнал нас в угол, но правила игры изменятся. — Он взял чистый пергамент и быстро заскользил пером. — Я пишу Рите Скитер. Она запустит серию статей: Лестрейнджи — невинные жертвы судебной системы. Общественность должна увидеть, кто на самом деле манипулирует законами.

Люциус приподнял бровь, уголки его губ дрогнули в одобрительной усмешке.

— Рискованно, — заметил он. — Но если Скитер подаст материал с её обычным... изяществом, Дамблдор лишится даже фанатичной поддержки.

Том запечатал записку и протянул её сове.

— К Рите. И быстро, — приказал он, голос прозвучал ледяным.

Сова исчезла в потоке дождя. Том обернулся к Люциусу, его глаза были холодны, но в них горела искра предвкушения.

— Дамблдор хотел войны в тенях. Но мы выведем её на свет. И девочка... — он задержал взгляд на газете. — Она будет под нашей защитой.

Люциус кивнул, сжимая трость так, что побелели костяшки пальцев.

— Надеюсь, Снейп и Медичи успеют, — сказал он тихо. — Зелье Гниения сжигает плоть изнутри. Белла с Руди не простят, если с их дочерью что-то случится.

Уголки губ Тома дрогнули, но взгляд остался острым.

— Они успеют, — произнёс он. — А Дамблдор ещё пожалеет, что допустил это.

***

Лютный переулок дышал сыростью и тенью. Дождь барабанил по булыжникам, тусклые фонари бросали длинные, тревожные силуэты. Реса Блэк шла уверенным шагом, её мантия развевалась, словно крылья ворона. Рядом двигался Аурелио Медичи — высокий итальянец с серебряной прядью в тёмных волосах, сосредоточенный, с кожаной сумкой зельевара в руке. Они только что покинули Министерство, где Реса встретила его у камина.

— Кровь цербера, — сказал Медичи, голос с лёгким акцентом звучал жёстко. — Только свежая, не старше недели. И без примесей. В таких лавках любят подсовывать подделки.

Реса кивнула. У лавки «Клык и коготь» скрипела вывеска, подрагивая от ветра. Внутри пахло сыростью и металлом. За прилавком сидел тощий старик с сальными волосами; его глаза вспыхнули алчностью.

— Мисс Блэк, — протянул он скользко. — Кровь дракона? Перья гиппогрифа?

Реса шагнула вперёд, её палочка едва заметно искрила.

— Кровь цербера. Свежая. И попробуй подсунуть мне брак, Гримсли, или я снесу твою лавку к чертям.

Улыбка старика дрогнула. Он достал из-под прилавка флакон с бордовой жидкостью. Медичи взял его, понюхал, покачал головой.

— Разбавлено. Настоящая кровь почти чёрная, густая. Где прячешь товар?

Гримсли побледнел. — Это лучшее… свежак, только вчера…

Реса подняла палочку. Воздух задрожал.

— Я сказала, без брака, — прорычала она, ее голос был низким и угрожающим. — Моя племянница умирает, и если ты сейчас не достанешь настоящую кровь, я превращу тебя в пепел, а твою лавку — в руины. Понял?

Торговец метнулся в подсобку и через минуту вернулся с другим флаконом. Жидкость внутри была тёмной и вязкой, почти чёрной. Медичи снова проверил — и кивнул.

— Это сгодится. Но учти, Гримсли: ещё раз попробуешь обмануть — не доживёшь до следующего заказа.

Реса бросила мешочек с галлеонами, глядя на него холодно:

— Молись, чтобы это сработало. И забудь, что видел нас здесь.

***

Камин на площади Гриммо вспыхнул зелёным пламенем, и из него вышли Реса с Медичи. За ними Кричер внёс тяжёлую сумку с ингредиентами и с хлопком исчез.

— Северус в своей лаборатории, — сказала она, ее голос был напряженным. — Сколько времени нужно для зелья?

Медичи, раскладывая инструменты на столе, ответил, не поднимая глаз:

— С Северусом уйдёт часа четыре, — сказал он, не поднимая глаз. — Зелье Гниения подлое: ожоги — только начало, дальше идёт некроз. Времени мало.

Реса кивнула, её лицо оставалось бледным, но жёстким.

— Тогда начинайте. Я отправлюсь в Хогвартс. Белла с Руди должны знать, что мы делаем всё возможное.

Она уже шагнула к камину, но задержалась, сжав край стола.

— Если это дело Дамблдора, — произнесла она тихо, — я вырву ему сердце собственными руками.

Медичи взглянул на неё спокойно, с едва заметной тенью сочувствия.

— Сосредоточьтесь на девочке, мисс Блэк, — сказал он. — А месть оставьте на потом.

Реса встретила его взгляд, кивнула и исчезла в зелёном пламени, устремившись к Хогвартсу — туда, где ждала её Гермиона.

***

Запретный лес гудел после дождя, тропы скользили от грязи, воздух тянул сыростью и опасностью. Впереди шагала Долорес Амбридж — её розовая мантия нелепо резала тьму. Лицо перекосилось от гнева, а визгливый голос звенел сталью:

— Дикий великан! Хагрид прячет тварь прямо у школы! Я докажу, что Дамблдор покрывает его безответственность!

Кингсли Шеклболт, высокий и спокойный, метнул на неё скептический взгляд:

— Уверены, что не ошиблись? Хагрид не стал бы держать опасное существо так близко к детям.

Амбридж фыркнула, её бант подпрыгнул.

— Ошибка? — переспросила она, ее тон был полон яда. — Дети ясно сказали: великан напал на них! Министерство разберется с этим, Кингсли, а вы делайте свою работу!

***

Тяжёлый топот прорезал лес. Хагрид, заметив свет палочек авроров, схватил Грохха за руку, его борода промокла от дождя, а лицо исказилось паникой.

— Грохх, бегом! — прогудел он, таща за собой великана, чьи шаги ломали ветки и оставляли глубокие следы в грязи. — Они не поймут, что ты добрый!

Они скрылись у логова акромантулов. В следующее мгновение из теней выскользнули пауки — глаза горели, жвалы щёлкали. Молодой аврор вскрикнул, когда коготь разодрал ему плечо.

— Incendio! — рявкнул Кингсли, отбросив тварь, но их становилось больше.

Амбридж взвизгнула, споткнувшись о корень, её Stupefy лишь разозлил пауков.

— Отступаем! — скомандовал Кингсли, таща её за локоть.

Они вырвались на опушку, потрёпанные, с криками пауков за спиной. Кингсли отправил патронуса в Министерство: «Великан в лесу, акромантулы напали, нужны подкрепления».

Амбридж, перепачканная, с порванным бантом, дрожала от ярости:

— Хагрид за это ответит! И Дамблдор тоже!

***

У опушки, где еще виднелись следы недавнего боя с акромантулами, собралась новая группа авроров. Во главе стоял Джон Долиш, коренастый мужчина с суровым лицом и шрамом на подбородке, известный своей неприязнью к Кингсли Шеклболту. Кингсли, с перевязанным плечом, стоял чуть в стороне, его взгляд был полон сдержанного раздражения. Долиш, поправляя мантию, бросил на него холодный взгляд.

— Шеклболт, — сказал Долиш, его голос был резким. — Ты уже провалил погоню. Теперь моя очередь.

Амбридж взвилась:

— Хватит болтовни! Найдите великана и Хагрида! Немедленно!

Кингсли, скрестив руки, не смог сдержать легкой усмешки.

— Джон, — сказал он, его тон был спокойным, но саркастичным. — Может, начнем с того, чтобы не лезть прямо к акромантулам? Мы уже потеряли двоих из-за их лап.

Долиш фыркнул, его глаза сузились.

— Не тебе указывать, Шеклболт, — огрызнулся он. — Займись своими ранами.

Амбридж, не обращая внимания на их перепалку, шагнула вперед, ее палочка светилась тусклым Lumos.

— Хватит спорить! — рявкнула она. — Великан и Хагрид где-то там, за логовом этих мерзких пауков. Найдите их, или я доложу Фаджу о вашей некомпетентности!

Авроры двинулись вглубь леса, их шаги заглушались хлюпаньем грязи. Долиш вел отряд, его заклинания Revelio и Homenum Revelio освещали тьму, выхватывая из мрака искры следов. Внезапно один из авроров, молодая женщина с короткими волосами, замерла, указывая на землю.

— Следы! — прошептала она. — Огромные, глубиной с полфута. Это великан.

Долиш, прищурившись, осмотрел отпечатки, ведущие к логову акромантулов. Рядом виднелись следы Хагрида — тяжелые, но человеческие, с характерным рисунком его сапог.

— Они были здесь, — сказал Долиш, его голос был напряженным. — И совсем недавно.

Но лес оставался зловеще тихим, лишь отдаленное щелканье жвал напоминало об акромантулах. После часа поисков, когда дождь превратил их мантии в мокрые тряпки, а пауки начали шевелиться в тенях, Долиш поднял руку, останавливая отряд.

— Хватит, — сказал он, его голос был полон раздражения. — Они либо сбежали, либо прячутся там, где мы не найдем. Возвращаемся.

Кингсли, стоявший позади, приподнял бровь.

— Я же говорил, — тихо сказал он, но достаточно громко, чтобы Долиш услышал. — Лес не прощает спешки.

Амбридж, услышав это, развернулась к Долишу, ее лицо было багровым.

— Это провал! — взвизгнула она, ее бант дрожал. — Вы позволили Хагриду сбежать с этим чудовищем! Я напишу отчет Фаджу, и вы, Долиш, пожалеете!

Долиш, стиснув зубы, повернулся к ней.

— Пишите что хотите, мисс Амбридж, — сказал он, его голос был холодным. — Но если вы снова пошлете нас к акромантулам без подготовки, это будет на вашей совести.

Он отправил патронуса в Министерство с сообщением: «Великан и Хагрид скрылись в глубине Запретного леса. Поиск приостановлен из-за акромантулов». Авроры, усталые и промокшие, направились обратно к замку, оставив Амбридж кипеть от злости на опушке.

***

Поднимаясь по лестнице к своему временному кабинету, Амбридж столкнулась с Сивиллой Трелони, которая, пошатываясь, спускалась вниз. От Трелони пахло хересом, ее шали съехали набок, а глаза были мутными. Она махнула рукой, чуть не уронив пустую бутылку.

— О, Долорес! — пропела Трелони, ее голос был невнятным. — Я видела… видела звезды… они говорят, беда близко… хик!

Амбридж замерла, ее глаза сузились, а лицо стало багровым.

— Вы… пьяны? — прошипела она, ее голос дрожал от ярости. — В школе, перед детьми? Это возмутительно! Вы уволены, Трелони! Немедленно!

Трелони, моргнув, попыталась возразить, но ее слова утонули в новом икании.

— Но… звезды… я… — пробормотала она.

— Вон! — рявкнула Амбридж, взмахнув палочкой, чтобы вызвать патронус. — Как старший инспектор, я имею полное право! Министерство поддержит меня!

Она отправила сообщение в Министерство, подтверждая увольнение, и захлопнула дверь кабинета, оставив Трелони в коридоре. Сивилла, опустившись на ступеньки, пробормотала что-то о «темной тени» и уронила бутылку, которая разбилась с жалобным звоном.

***

Кабинет Альбуса Дамблдора был погружен в полумрак, свечи отбрасывали длинные тени на портреты бывших директоров, которые шептались, наблюдая за происходящим. Дамблдор сидел за столом, его пальцы переплелись, а глаза за очками-полумесяцами были полны расчета. Напротив него стояла Долорес Амбридж, ее лицо пылало от гнева.

— Мисс Трелони уволена, Альбус! — заявила Амбридж. — Она пьяна, неподобающе ведет себя в школе! Как старший инспектор, я имею полное право! Министерство уже уведомлено.

Дамблдор склонил голову, мягко улыбаясь, но в глазах вспыхнула сталь:

— Долорес, — сказал он. — Сивилла, безусловно, эксцентрична, но она ценный преподаватель. Ее… дар предвидения уникален. Не стоит торопиться с решением.

Амбридж фыркнула, ее бант задрожал от негодования.

— Дар? — переспросила она, ее тон был полон сарказма. — Она пьяная шарлатанка! Я не позволю ей преподавать детям! Мой указ окончательный, и Фадж его поддержит!

Дамблдор откинулся в кресле, его пальцы постукивали по столу. Он знал, что пророчество Трелони о Гарри и Волдеморте было его собственной постановкой — хитроумным ходом, чтобы направить действия Тома Риддла. Хотя Риддл не верил в пророчества, слухи о том, что он явился в дом Поттеров из-за слов Трелони, распространились повсеместно. Это была ложь, но полезная, удерживающая Риддла в тени подозрений. Выпускать Трелони за пределы Хогвартса, где люди Риддла могли бы ее найти, было слишком рискованно.

— Возможно, мы найдем компромисс, — начал Дамблдор, его голос был примирительным. — Сивилла могла бы остаться в школе, но не преподавать. Ее знания все еще полезны.

Амбридж прищурилась, ее губы сжались в тонкую линию.

— Нет, Альбус, — отрезала она. — Она уходит. Сегодня. И не смейте оспаривать мои полномочия!

Дамблдор вздохнул, его лицо выражало притворное сожаление. Он знал, что спорить с Амбридж сейчас — значит привлечь лишнее внимание. Но он не собирался отпускать Трелони.

— Хорошо, Долорес, — сказал он, его голос был почти шепотом. — Я подпишу приказ об увольнении. Но дайте мне время уладить формальности.

Амбридж, удовлетворенная, кивнула и вышла, ее каблуки застучали по каменному полу. Как только дверь закрылась, Дамблдор вызывал Минерву.

— Альбус, — сказала она, ее голос был полон раздражения. — Это правда? Трелони уволена?

— К сожалению, да, — ответил Дамблдор. — Но мы не можем позволить ей покинуть Хогвартс, Минерва. Люди Волдеморта… они могут убить ее.

Минерва нахмурилась, ее взгляд стал еще суровее.

— Вы играете в опасные игры, Альбус, — сказала она. — Но я сделаю, как вы просите.

— Остановите ее, — сказал Дамблдор. — Она уже, вероятно, с чемоданами. Проводите ее обратно в ее башню. Скажите, что это временная мера, пока мы не найдем решение.

Минерва кивнула и исчезла в камине.

***

На полпути к главным воротам Хогвартса Сивилла Трелони, пошатываясь, тащила два огромных чемодана, ее шали волочились по мокрой траве, а глаза были мутными от хереса и слез. Она бормотала что-то о «звездах» и «темной судьбе», когда МакГонагалл догнала ее.

— Сивилла! — резко сказала Минерва. — Куда вы идете? Возвращайтесь в замок.

Трелони моргнула, ее очки съехали на кончик носа.

— Минерва? — пробормотала она. — Меня… уволили… эта ужасная женщина… я должна уйти…

Минерва, сжав губы, взмахнула палочкой, и чемоданы Трелони поднялись в воздух.

— Вы никуда не идете, — сказала она твердо. — Альбус работает над этим. Это временно. Идемте обратно в вашу башню.

Трелони, все еще всхлипывая, поплелась за Минервой, ее шали путались под ногами. Она пробормотала что-то о «предначертанной судьбе», но Минерва, не обращая внимания, вела ее обратно в замок, бросая строгие взгляды на любопытных студентов, глазевших из окон.

***

Больничное крыло пахло травяными настоями и мерцало целебными чарами. Гермиона лежала на белой простыне; повязки на щеке и руках пропитались Регенерирующим зельем, сваренным Снейпом и Медичи ночью. Боль от зелья Гниения отступала, но в коже всё ещё жило пульсирующее жжение.

По обе стороны от кровати сидели Гарри и Драко — усталые, но настороженные, как часовые.

Дверь скрипнула. Вошла Помона Спраут, за ней — Весела и Димитрий Крамовы и Ресала Блэк.

— Всё хорошо, мальчики, — мягко сказала Спраут. — Это родители Виктора. И Ресала. Они пришли проведать Гермиону.

Гарри не сдвинулся с места, лишь бросил взгляд на Драко. Тот кивнул, но руки с подлокотников не убрал.

— Только они, — сказал Гарри, его голос был твердым, с ноткой вызова. — Никаких любопытных.

Весела шагнула вперед, ее взгляд сразу нашел Гермиону. Она ахнула, увидев повязки, и ее рука инстинктивно сжала руку Димитрия, который стоял рядом, его суровое лицо смягчилось при виде девушки.

— О, девочка… — прошептала она. — Люциус рассказал нам… Мы еле удержали Виктора, чтобы не сорвался с матча. Мы обещали, что проверим всё сами. Ты держишься, милая?

— Виктор вне себя, — глухо добавил Димитрий. — Если бы не игра, он был бы здесь. Кто посмел это сделать?

Гермиона попыталась приподняться, но Драко мягко прижал её обратно.

— Не двигайся, Мина, — сказал он, его голос был строгим, но в нем сквозила забота. — Снейп сказал, зелье еще работает. Тебе нельзя напрягаться.

Ресала села рядом и сжала здоровую руку племянницы.

— Моя девочка, — тихо сказала она. — Я привела Медичи, и он с Северусом делают все возможное. Ты будешь в порядке, обещаю.

Гермиона слабо улыбнулась.

— Спасибо, Реса, — прошептала она. — И вам, Весела, мистер Крам, спасибо. Передайте Виктору, что со мной все будет хорошо. Не хочу, чтобы он волновался.

Весела присела на край кровати, ее рука мягко коснулась плеча Гермионы, словно она хотела передать ей тепло.

— Он волнуется, милая, — сказала она, ее глаза светились добротой. — Ты такая умница. Виктор просил сказать, что любит тебя.

Димитрий, все еще хмурый, но с мягкостью в глазах, кивнул.

— Мы найдем того, кто это сделал, — сказал он, его голос был низким и угрожающим. — А ты, Гермиона, держись.

— Спасибо, — прошептала она. — Я… я не ожидала, что вы приедете.

Ресала, сжав ее руку, посмотрела на Крамовых.

— Они настоящая семья, — сказала она тихо. — Как и мы. Ты не одна, девочка моя.

Гарри и Драко переглянулись, их напряженные лица немного смягчились. Гарри, потирая шрам, который слегка пульсировал, кивнул.

— Мы тоже тут, — сказал он. — И не уйдем, пока ты не поправишься.

Драко фыркнул, но его взгляд был теплым.

— Поттер прав, — сказал он. — Но если кто-то еще попробует подойти, я превращу их в мусорку.

Спраут, стоя у двери, вздохнула, но ее глаза были полны сочувствия.

— Мы разберемся, — сказала она. — Дамблдор поручил деканам проверить всех студентов. А пока… — она посмотрела на Веселу, Димитрия и Ресалу, — зайдите к Флитвику. У нас есть новости.

Ресала кивнула, ее взгляд стал тверже.

— Хорошо, Помона, — сказала она. — Мы с Веселой и Димитрием будем у Флитвика. Но я вернусь, чтобы убедиться, что Гермиона в безопасности.

Гарри, все еще сжимая палочку, посмотрел на Спраут.

— Никто больше не войдет, — сказал он, его голос был полон решимости. — Мы с Драко тут, пока Снейп и Медичи не закончат.

Драко кивнул, его светлые волосы упали на глаза.

— И попробуйте нас выгнать, — добавил он, его тон был вызывающим, но в нем чувствовалась забота.

Весела улыбнулась, ее взгляд смягчился.

— Вы хорошие друзья, — сказала она. — Виктору будет спокойнее.

***

Кабинет Филиуса Флитвика был уютным, но тесным, заваленным свитками и магическими артефактами. Ресала, Весела и Димитрий вошли, ведомые ею к башне Рейвенкло. Флитвик, стоя на своём стуле, приветствовал их лёгким кивком; его маленькая фигура излучала энергию, несмотря на напряжённую атмосферу.

— Спасибо, что пришли, — сказала Минерва. Её голос был строгим, но в нём чувствовалась тревога. — Северус с Медичи сейчас за пределами школы, готовят вторую партию зелья для Гермионы. Поэтому новости передаём мы.

Ресала, скрестив руки, кивнула. Её тёмные глаза внимательно следили за Минервой.

— И что за новости? — спросила она холодно, но настороженно.

Флитвик кашлянул, спрыгнул со стула. Его движения были быстрыми и точными.

— Новости серьёзные, — сказал он, указывая на свиток с чертежами. — Но сначала я должен рассказать, что нашёл.

***

Филиус Флитвик пробирался по узкому проходу подземелья к старой астрономической башне. Его палочка светилась тусклым Lumos, отбрасывая тени на покрытые пылью стены. В архивах самой Ровены Рейвенкло он отыскал свиток с чертежами, где был указан второй вход в башню, скрытый за барельефом с изображением созвездия Дракона. Любопытство, подпитанное его гоблинской кровью, не давало покоя: Флитвик чувствовал, что с Хогвартсом что-то не так, и это было видно невооружённым глазом.

Барельеф отодвинулся с лёгким скрипом, открыв стену с едва заметной трещиной. Флитвик шепнул заклинание — и та дрогнула, обнажив механический рычаг, редкость для магического мира, где обычно использовались только чары. Тёмный металл, покрытый ржавчиной, слабо отражал свет. Флитвик нахмурился, коснулся рычага, и стена с грохотом отъехала, открывая узкий проход.

Внутри было темно, воздух пах сыростью и старой магией. Палочка осветила небольшой алтарь, вырезанный из чёрного камня, с гербом рода Медоуз — цветок, окружённый тремя звёздами. Алтарь был активен: воздух вокруг дрожал, а руны пульсировали, словно сердце. Флитвик затаил дыхание, шепча заклинание анализа, но тут услышал тихое мяуканье.

Миссис Норрис, кошка Аргуса Филча, проскользнула в тайник через щель в стене. Её жёлтые глаза сверкнули в темноте. Флитвик замер под чарами-покровами, но кошка явно почувствовала его присутствие. Она мяукнула громче — и в проходе раздались шаги.

Альбус Дамблдор появился в проёме. Его мантия шуршала, очки-полумесяцы блестели в свете палочки. Он наклонился, взгляд скользнул по алтарю и задержался на миссис Норрис.

— Любопытная кошечка, — пробормотал он мягко, но настороженно. — Как ты сюда попала?

Дамблдор направил палочку, проверяя тайник на следы посторонних. Флитвик едва дышал. Ничего не заметив, Альбус наклонился к алтарю, провёл пальцами по рунам и пробормотал что-то о «идеях». Затем подхватил миссис Норрис и вышел, закрыв проход.

Флитвик дождался, пока шаги стихнут, и только тогда выдохнул. Он ещё раз оглядел алтарь, запоминая детали, и осторожно задвинул рычаг. Его разум кипел: механический рычаг, алтарь Медоуз, Дамблдор, который явно знал о тайнике. Это было больше, чем загадка.

***

Флитвик закончил рассказ. Его лицо было мрачным, руки слегка дрожали.

— Алтарь принадлежит роду Медоуз, — сказал он, указывая на свиток. — Он активен. И, по всему видно, Дамблдор сам разместил его здесь. Но он не заметил меня. Кошка отвлекла его.

Ресала прищурилась.

— Алтарь Медоуз? И механический рычаг? Это слишком странно для Хогвартса. Кто его установил?

Флитвик покачал головой.

— Не знаю. Нашёл упоминание в документах Ровены, что хранятся на факультете у деканов, — сказал он. — Но алтарь защищён очень сложными чарами. Я не смог их расшифровать. Это… что-то не местное.

Минерва добавила, сжимая конверт:

— Я нашла письма Альбуса, адресованные Геллерту Гриндевальду. Когда он был ещё деканом Гриффиндора. Он обсуждает алтари, «равновесие» и «жертвы ради будущего». Это… тревожно.

Димитрий сжал кулаки, его лицо потемнело.

— Гриндевальд, — процедил он хрипло. — Из-за него погиб мой отец.

Весела быстро сжала его руку.

— Димитрий. Не сейчас. Ради Виктора и Гермионы нам нужно быть собранными.

Он стиснул зубы, но кивнул.

— Мы разберёмся. Но если Дамблдор связан с Гриндевальдом, это всё усложняет

Ресала, скрестив руки, посмотрела на Флитвика.

— Что ещё вы нашли? Алтарь — только начало?

Флитвик кивнул.

— Пока только это. Но я продолжу поиски.

Минерва посмотрела на Крамовых.

— Это лишь первые зацепки. Но мы должны быть осторожны.

Весела кивнула.

— Мы вернёмся к Виктору. Но того, кто напал на Гермиону, найдём.

Ресала сжала её плечо.

— Я останусь хотя бы на ночь. По закону мне это разрешено. А Лорд уже работает. Скоро газеты заговорят иначе.

Они вышли из кабинета, оставив Минерву и Флитвика в тишине. Минерва, глядя на свиток с чертежами, сжала губы.

— Филиус… если алтари связаны с родами, что задумал Альбус?

Флитвик вздохнул, глядя на рунное перо.

— Не знаю, Минерва. Но мы должны быть быстрее него.

***

Кабинет Альбуса Дамблдора был залит мягким светом свечей, отбрасывавших тени на портреты бывших директоров, которые дремали или перешёптывались в своих рамах. Дождь барабанил по окнам, усиливая мрачную атмосферу.

Мадам Помфри, только что прибывшая через камин, отряхнула пепел с мантии и посмотрела на Дамблдора, сидевшего за столом с привычной добродушной улыбкой, что не доходила до глаз.

— Альбус, — начала она усталым, но уверенным голосом. — Зелье Северуса и его знакомого мастера Медичи помогает мисс Грейнджер. Ожоги начали заживать, но им нужно приготовить ещё две партии, чтобы избежать осложнений. Кровь цербера и слюна оборотня — редкость, но Ресала Блэк всё достала.

Дамблдор кивнул; глаза за очками-полумесяцами блеснули, но голос остался мягким.

— Прекрасно, Поппи. Северус, как всегда, на высоте. А как сама мисс Грейнджер? Держится?

Помфри вздохнула, в её лице смешались раздражение и сочувствие.

— Стойкая девочка. Но Поттер и Малфой… они буквально оккупировали больничное крыло. Отказываются уходить, пока она не поправится. Сидят, как два стража, и гоняют всех любопытных. Даже мне с трудом удаётся пробиться к пациентке.

Дамблдор слегка улыбнулся, переплетя пальцы, будто продумывал шахматный ход.

— Юношеская преданность, — сказал он с притворным умилением. — Как трогательно. Уверен, они делают всё, чтобы поддержать подругу. Держите меня в курсе, Поппи.

Мадам Помфри кивнула, но её взгляд задержался на директоре, словно она пыталась угадать его мысли. Затем она бросила щепотку летучего пороха и исчезла в зелёном пламени.

Как только огонь угас, улыбка Дамблдора растаяла. Его глаза сузились, и он тихо щёлкнул пальцами. С хлопком появился Добби — дрожащий домовой эльф. Его огромные глаза были полны страха, уши тряслись, а руки теребили старую наволочку.

— Хозяин Дамблдор, — пискнул он, кланяясь так низко, что нос коснулся пола. — Добби пришёл, как вы велели.

Альбус наклонился вперёд, голос его стал холодным и властным.

— Добби, мне нужна мантия-невидимка из сундука Гарри Поттера, в спальне Гриффиндора. Принеси её так, чтобы никто не заметил.

Эльф задрожал сильнее, глаза наполнились слезами.

— Но… это вещь Гарри Поттера, сэр, — пробормотал он, опустив уши. — Гарри Поттер добрый, он хорошо относится к Добби… Добби не хочет красть у Гарри Поттера…

Дамблдор прищурился, взгляд стал пронзительным, как лезвие.

— Добби, — перебил он, голос был мягким, но резким, — ты сделаешь это ради блага Хогвартса. Ради безопасности всех, включая Гарри.

Эльф сглотнул, руки задрожали сильнее. В памяти всплыл день, когда Гарри подарил ему носок — символ свободы. Мысль о предательстве друга разрывала сердце, но страх перед Дамблдором, чья власть была непререкаемой, пересилил. Добби кивнул, глаза полные вины, и исчез с хлопком.

Через несколько минут он вернулся, сжимая в руках серебристую ткань мантии-невидимки. Его руки дрожали, взгляд был опущен. Дамблдор взял мантию, провёл по ткани пальцами, проверяя её на следящие чары, и кивнул.

— Хорошо, — произнёс он почти шёпотом. — Добби, отправь это в моё убежище в Лохгилпхед. Никому ни слова. Даже Гарри.

Эльф кивнул, всё ещё дрожа, глаза блестели от слёз. Он прижал мантию к груди — сердце рвалось от сомнений. Гарри доверял ему, а теперь он предавал это доверие. Но приказ директора звучал как закон. Добби исчез, оставив за собой гулкое эхо вины: «Гарри Поттер не должен знать… но Добби предаёт его… о, что же делать Добби?»

Дамблдор остался один. Он откинулся в кресле, его взгляд скользнул по кабинету — и внезапно замер. На столе стоял небольшой флакон с остатками зеленоватой жидкости — того самого зелья Гниения, которым облили Гермиону. Лицо Дамблдора исказилось, словно он поймал себя на ошибке.

***

Больничное крыло Хогвартса было тихим, пропитанным запахом травяных настоек и слабым сиянием целебных чар. Гермиона лежала на кровати, её руки и левая щека были покрыты повязками, пропитанными Регенерирующим зельем. Боль отступала, но ещё тлела, словно угли под кожей.

Гарри Поттер и Драко Малфой дремали на стульях по обе стороны от неё, палочки лежали на коленях — они были настороже даже во сне. На прикроватном столике, среди флаконов и бинтов, лежала небольшая тетрадь с протеевыми чарами, связывающая Гермиону с Виктором Крамом. С усилием, дрожащими пальцами она коснулась страниц, и чернила проявились, оживлённые магией.

Виктор: Moyata skŭpa, как ты? Мама и папа сказали, ты в больничном крыле. Я едва не сорвался с матча, когда узнал. Кто это сделал? Я хочу быть рядом.

Гермиона слабо улыбнулась и взяла перо. Тепло его слов согревало, словно солнечный луч в холодный день. Почерк вышел неровным, но аккуратным.

Гермиона: Виктор, я в порядке, правда. Зелье Снейпа и Медичи помогает, хотя ещё больно. Не срывайся с матча — ты нужен своей команде. Не хочу, чтобы ты волновался больше, чем нужно.

Чернила дрогнули — ответ пришёл почти мгновенно, будто Виктор писал с лихорадочной скоростью.

Виктор: Волноваться? Moyata skŭpa, я схожу с ума! Тебя облили зельем Гниения, газеты пишут мерзости, а я тут ищу снитч, как дурак! Даже если шрамы останутся, ты всегда будешь самой красивой для меня. Я приеду, заберу тебя к твоим родителям. Хогвартс не безопасен.

Гермиона прикусила губу, глаза заблестели, но она крепче сжала перо. Она знала, как сильно он хочет защитить её, но не могла позволить ему всё бросить.

Гермиона: Виктор, ты не можешь пропустить матч. Ты обещал мне быть лучшим. И… я не хочу, чтобы ты видел меня такой — в повязках, слабой. Доверься мне, я справлюсь. Гарри и Драко тут, они никого не подпускают. Реса и твои родители уже были у меня. Я в безопасности.

Тетрадь на миг замерла. Гермиона представила Виктора в раздевалке, сжимающего перо, как метлу, его тёмные глаза полные тревоги. Новый текст появился крупными буквами, будто он пытался вложить в них все чувства.

Виктор: Ты никогда не слабая, moyata skŭpa. Ты моя Красная Шапочка, самая храбрая и умная. Шрамы или нет — ты прекрасна. Я доверяю тебе, но сердце разрывается, когда я не рядом. Если Хогвартс не защитит тебя, я заберу тебя к твоим родителям. Хогвартс не безопасен, Гермиона.

Гермиона тихо рассмеялась, несмотря на боль, сердце сжалось от нежности. Она знала, что Виктор говорит всерьёз.

Гермиона: Поверь, они уже готовы — Реса рассказывала, как они кричали в Лестрейндж-холле. Но я не хочу, чтобы ты рисковал карьерой. Останься, сыграй матч. Для меня. Когда я поправлюсь, мы встретимся, мой серый волк. Обещаю.

Ответ пришёл медленнее, словно Виктор боролся с собой.

Виктор: Хорошо, я останусь. Только потому, что ты просишь, moyata skŭpa. Но знай: шрамы или нет — ты моя. Всегда. Пиши мне, если что-то случится. Я люблю тебя.

Гермиона закрыла глаза, её пальцы коснулись кольца на руке — простого серебряного, с выгравированным созвездием, подарка Виктора. Она вывела последнее сообщение мягким, тёплым почерком.

Гермиона: Я тоже тебя люблю, Виктор. Сыграй за нас обоих. И я буду писать, обещаю.

Она прижала тетрадь к груди, и боль немного отступила, словно слова Виктора заглушили жжение ожогов.

Гарри, проснувшись от шороха, поднял голову, его зелёные глаза были полны тревоги.

— Крам? — тихо спросил он, кивая на тетрадь.

Гермиона кивнула, её глаза блестели, но улыбка была тёплой.

— Он хочет приехать, — сказала она тихо. — Но я не позволила. Ему нужно играть.

Драко, приоткрыв один глаз, фыркнул, светлые волосы упали на лоб.

— Хорошо, что не позволила, Грейнджер, — пробормотал он насмешливо, но с заботой. — Иначе нам пришлось бы отбивать уже студентов от влюбленного болгарина с метлой наперевес.

Гермиона слабо рассмеялась. Несмотря на боль и страх, её сердце было полным. Она знала: Виктор с ней — даже за тысячи миль, а Гарри и Драко не оставят её одну.

***

Утро в Большом зале Хогвартса было шумным: студенты болтали, совы носились с письмами, а запах тыквенной каши витал в воздухе. Дождь за окнами утих, но напряжение после недавних событий ещё не рассеялось.

За преподавательским столом Дамблдор поднялся. Его мантия переливалась в утреннем свете, а глаза за очками-полумесяцами блестели привычным лукавством. Он поднял руки — и зал затих.

— Доброе утро, дорогие ученики, — сказал он с мягкой торжественностью. — Сегодня я рад представить вам нового преподавателя прорицания. После… ухода профессора Трелони, — он сделал паузу и бросил быстрый взгляд на Долорес Амбридж, чьё лицо стало кислым, — я пригласил того, чья мудрость и связь со звёздами неоспоримы. Встречайте Флоренца, кентавра из Запретного леса!

Двери распахнулись, и в зал вошёл Флоренц. Его копыта гулко отдавались по каменному полу, длинные светлые волосы струились по плечам. Глубокие, спокойные глаза обвели зал. Студенты ахнули, первокурсники раскрыли рты. Кентавр — преподаватель? Это было неслыханно.

— Кентавр? — пробормотал Невилл, сидевший за слизеринским столом рядом с Дафной Гринграсс. — Дамблдор нас точно доконает.

— По крайней мере, это интереснее, чем бредни Трелони, — шепнула Панси Паркинсон Блейзу.

Амбридж вскочила, её розовая мантия затряслась, а бант съехал набок.

— Возмутительно! — взвизгнула она. — Получеловек в качестве преподавателя? Я не позволю! Министерство будет уведомлено, и этот… эксперимент прекратят немедленно!

Дамблдор лишь улыбнулся.

— Долорес, — сказал он мягко, с лёгкой насмешкой, — Флоренц обладает уникальными знаниями о звёздах. Министерство, уверен, оценит столь… прогрессивный подход.

Флоренц склонил голову, не реагируя на шум. Минерва МакГонагалл сжала губы, но промолчала.

***

Утренний шок от появления Флоренца в качестве преподавателя всё ещё бурно обсуждался, но обед принёс новую волну сумятицы. Большой зал гудел: звякала посуда, слышался смех студентов и шелест утренних выпусков «Ежедневного пророка».

За гриффиндорским столом Рон Уизли, с раскрасневшимся лицом и взъерошенными рыжими волосами, яростно спорил с Лавандой Браун. Та крепко сжимала плетёную корзину с тыквенными пирожками, которые собиралась отнести в больничное крыло Гермионе.

— Ты таскаешь еду Поттеру и этому слизеринскому выскочке Малфою! — рявкнул Рон так громко, что его голос перекрыл общий шум. — Они там сидят с Гермионой, а ты бегаешь за ними, как служанка!

Щёки Лаванды вспыхнули, её светлые кудри задрожали.

— Рон, они мои друзья! — огрызнулась она, сжимая корзину так, что побелели пальцы. — Гермиона ранена, а Гарри и Драко не отходят от неё, чтобы защитить! Может, тебе стоит быть таким же заботливым, а не орать на всех, как тролль!

Рон фыркнул, руки сжались в кулаки.

— Заботливым? — процедил он с ядом. — Да ты просто хочешь покрасоваться перед Малфоем, как какая-нибудь…

Договорить он не успел. Панси Паркинсон вскочила со слизеринского стола. Её тёмные волосы развевались, глаза метали искры. Она решительно пересекла зал, мантия шуршала по каменному полу, и — шлёп! — звонкая пощёчина раскатилась эхом.

Слизеринцы встретили это свистом и аплодисментами, гриффиндорцы ахнули от возмущения.

— Не смей оскорблять Лаванду, Уизли! — выкрикнула Панси, палочка в её руке искрила. — Она в сто раз лучше тебя, жалкий рыжий болван!

Ошеломлённая Лаванда чуть не выронила корзину. Панси тут же схватила её за запястье и повела к слизеринскому столу.

— Идём, Лав. Не трать время на этого идиота!

Рон побагровел, лицо стало почти свекольным. Он шагнул за ними, но дорогу преградили Теодор Нотт и Блейз Забини. Высокий и худощавый Нотт перехватил одну руку, а ленивый, но сильный Забини — другую.

— Спокойно, Уизли, — усмехнулся Блейз. — Не позорься сильнее, чем уже успел.

— Отпустите! — взревел Рон, рванувшись, но безуспешно. — Я вам покажу, слизеринские змеи!

В этот момент над гриффиндорским столом бахнула шутиха — Фред и Джордж стояли на скамье и хохотали. Искры осыпали студентов, те завизжали.

— Давай, Ронни, покажи им, кто тут главный! — подзадорил Фред.

Джордж запустил ещё одну шутиху — в потолке вспыхнули искры в форме драконов.

Зал раскололся: гриффиндорцы сплотились вокруг Рона, слизеринцы поддержали Панси и её друзей. Заклинания замелькали: Jelly-Legs, Rictusempra, смех и падения следовали одно за другим. Тарелки с кашей и тыквенным соком полетели на пол, превращая каменный пол в липкую ловушку. Кто-то из хаффлпаффцев опрокинул кувшин с молоком — пол стал ещё более скользким.

Симус Финниган, вскарабкавшись на стол, крикнул Expelliarmus! — но попал в Гойла. Тот, потеряв палочку, с ревом бросился на него, опрокидывая половину стола.

Панси тут же нацелилась на Симуса:

— Tarantallegra!

Его ноги заплясали безумный танец под одобрительные вопли слизеринцев.

Лаванда попыталась удержать подругу, но Дафна Гринграсс подхватила инициативу:

— Levicorpus!

Симус взмыл вверх, болтая ногами в воздухе.

— Отпусти его, Гринграсс! — выкрикнула Джинни Уизли и запустила Stupefy. Промахнулась — и один из рейвенкловцев рухнул с криком на пол.

К хаосу подключились новые силы: хаффлпаффцы встали на сторону гриффиндорцев, часть рейвенкловцев — пыталась остановить драку. В воздухе мелькали Protego и Immobulus, но сумятица лишь росла.

Кто-то из третьекурсников угодил с Engorgio в корзину Лаванды — и пирожки раздуло до размеров подушек. Они покатились по залу, сбивая студентов с ног.

Амбридж вскочила, мантия тряслась от ярости. Она выкрикнула Finite Incantatem, но шальное заклинание ударило в неё — и на голове у неё выросли огромные ослиные уши, дёргающиеся при каждом движении.

Зал разразился взрывом хохота. Даже Спраут спрятала улыбку в ладонь.

— Это возмутительно! — завизжала Амбридж писклявым голосом, а уши хлопали. — Я разберусь с вами! Finite!

Но уши не исчезли. Амбридж метнула Protego, прикрываясь от летящих заклятий.

МакГонагалл, Флитвик и Спраут ринулись в центр зала.

— Immobulus! — палочки преподавателей замерили пространство, заставляя студентов застывать на месте.

— ХВАТИТ! — прорезал шум железный голос МакГонагалл. — Ещё одно слово — и у всех отработки на месяц! И уберите эти пирожки!

Флитвик, вскарабкавшись на стул, уменьшил пирожки обратно в корзину. Спраут поднимала упавших хаффлпаффцев, строгая, но с искоркой веселья в глазах.

Рон, освободившись от Нотта и Забини, сел за стол, потирая горящую от пощёчины щёку. Панси вернулась к слизеринскому столу и обняла Лаванду за плечи, та слабо улыбнулась.

Студенты ещё обменивались злобными взглядами, но драка угасла под строгим надзором МакГонагалл.

Амбридж, прикрывая свои нелепые уши, выбежала из зала под новый взрыв смеха. Её каблуки громко стучали по полу.

А Фред и Джордж переглянулись и синхронно ухмыльнулись — это явно было только начало.

***

Кабинет Минервы был строгим, но уютным: высокие полки с книгами, аккуратно сложенные свитки, камин, в котором потрескивал огонь, отбрасывая тёплые отблески на стены. За массивным дубовым столом сидела сама Минерва, скрестив руки. Её лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ таилась усталость. Очки поблёскивали в свете свечей.

Напротив стояли Флитвик, Спраут и Северус Снейп. На мантии последнего виднелись следы золы, а лицо казалось ещё более измождённым, чем обычно.

— Это был полный хаос, Северус, — произнесла Минерва, голос её был строгим, но без обычной холодности, — и теперь Амбридж будет винить всех нас. А эти… ослиные уши… — уголок её рта дрогнул, и она едва заметно подавила улыбку. — Кто бы это ни сделал, за меткость им полагается медаль. Но скажи, что с Гермионой? Ей лучше?

Снейп кивнул. Его тёмные глаза сверкнули серьёзностью, но в них мелькнула и тень облегчения.

— Зелье Медичи и моё действует. Ожоги затягиваются, но без заключительной партии есть риск некроза. Я должен закончить её сегодня. — Он выделил каждое слово, словно ставил точку в споре. — Мне нужно, чтобы вы с Филиусом и Помоной прикрыли меня перед Амбридж. Она не должна узнать, что я покидаю школу.

Флитвик, стоявший на стуле, чтобы быть на уровне с остальными, энергично кивнул, его маленькая фигура излучала решимость.

— Разумеется, Северус. Мы скажем, что ты занят в подземельях. Но риск велик. Долорес вынюхивает всё, особенно после этого… инцидента в лесу.

Спраут теребила край своей мантии. Её голос был мягким, но тревожным:

— Ради Гермионы мы сделаем всё. Она одна из лучших учеников… и, — она бросила быстрый взгляд на Снейпа, — мы все видим, как много она для тебя значит.

Минерва медленно повернулась к Снейпу. Брови её приподнялись, голос стал тише:

— Северус, ты работаешь бесплатно. Это… неожиданно. Почему?

Снейп отвёл взгляд. Его длинные пальцы сжались в кулак, голос стал низким, почти шёпотом:

— Я её крестный, Минерва. — Каждое слово падало, как камень. — Вместе с Ресалой Блэк мы растили её, пока Беллатриса и Рудольфус сидели в Азкабане. Я не могу стоять в стороне, когда наша крестница страдает.

В кабинете повисла тишина. Минерва моргнула, её глаза на мгновение расширились, но она быстро взяла себя в руки. Лицо её смягчилось, и в голосе зазвучала твёрдая решимость:

— Тогда вари зелье, Северус. Мы позаботимся, чтобы Амбридж ничего не заподозрила.

Снейп кивнул. Его мантия взметнулась, когда он резко развернулся и покинул кабинет, шаги гулко отдавались в коридоре.

Минерва посмотрела на Флитвика и Спраут. В её взгляде вспыхнула сталь.

— Мы должны быть на шаг впереди не только Амбридж, но и Дамблдора. Чует моё сердце, эта драка — лишь начало больших бед.

Флитвик, взмахнув рунным пером, нахмурился:

— Согласен. Алтарь в астрономической башне, письма Дамблдора к Гриндевальду… и теперь это. Хогвартс держится на волоске.

Спраут глубоко вздохнула, её ладони всё ещё дрожали.

— Ради студентов — особенно ради Гермионы — мы должны держаться вместе.

Минерва кивнула. В её глазах сверкнула суровая решимость.

— Тогда за работу, — сказала она. — И пусть Амбридж попробует нас остановить.

***

Кабинет Томаса Маргонта в Министерстве магии утопал в полумраке. Холодное сияние магического светильника ложилось на тёмное дерево стола. В кресле сидел Том Риддл, держа в длинных пальцах свежий, ещё пахнущий чернилами выпуск «Ежедневного пророка». Заголовок гласил:

«Невинность Лестрейнджей и Крауча: жертвы несправедливого Визенгамота?»

Статья, мастерски написанная Ритой Скитер, сочетала ядовитые намёки с полуправдой: достаточно фактов, чтобы вызвать доверие, и достаточно лжи, чтобы посеять сомнения. Риддл отложил газету, губы его изогнулись в тонкой улыбке. Работа Скитер была безупречной. Он взял перо и нацарапал короткую записку: «Одобрено. Публикуйте». Щёлкнул пальцами — и сова унесла письмо в редакцию.

Дверь скрипнула. Вошли Абраксас и Люциус Малфой. Седой отец сдержанно-властный, Люциус — с серебряной тростью, которую ритмично постукивал по полу. В их взгляде читался азарт.

— Статья готова, мой Лорд, — произнёс Абраксас, низко и почтительно. — Скитер превзошла саму себя. К утру Визенгамот будет охвачен паникой.

Том кивнул, глаза его сверкнули холодным светом.

— Отлично. Пришло время следующего шага. Начинайте дело против Дамблдора: обвините в сокрытии правды о Лестрейнджах и манипуляциях правосудием. Пусть народ увидит его не как героя, а как кукловода.

Люциус слегка усмехнулся.

— Это будет громко. Но поддержка у нас есть. Франсуа Делакур готов. Димитрий тоже — его ярость из-за нападения на Гермиону можно обернуть против Дамблдора. Они начнут давление на Визенгамот уже завтра.

Абраксас сжал рукоять трости.

— Франсуа подготовил письмо в «Пророк» с обвинениями в бездействии Дамблдора. Димитрий обещал поднять всю болгарскую делегацию.

Риддл откинулся на спинку кресла, глаза сверкнули довольством.

— Прекрасно. А что с Фаджем?

Люциус усмехнулся откровеннее.

— Он полностью наш. Пара статей, пара слухов о его «решительных мерах» — и он готов благодарить вас за собственное спасение. Я говорил с ним вчера: он подпишет всё, что мы потребуем, лишь бы остаться министром.

Том улыбнулся краем губ.

— Фадж полезен, пока покорен. Пусть утвердит возврат ценностей рода Поттер — гоблины уже подали иск на Дамблдора. И пусть публично поддержит расследование. Если дрогнет — напомните, насколько хрупка его репутация.

Абраксас нахмурился.

— А если Дамблдор решит нанести ответный удар? Союзники у него остались.

Риддл постучал пальцами по столу, улыбка стала зловещей.

— Пусть попробует. У нас — Скитер, общественное мнение и… правда, которую мы сами создадим. Дамблдор не устоит, когда собственная репутация обрушится на него.

Люциус обменялся взглядом с отцом и кивнул.

— Мы начинаем. Делакур и Крамов будут готовы к утру. Скитер ждёт сигнала.

Том поднялся. Мантия мягко прошуршала, когда он встал перед столом. Взгляд его задержался на газете, и в глазах вспыхнул холодный огонь предвкушения.

— Пусть игра начнётся, — произнёс он. — Дамблдор думает, что он шахматист. Но настоящий король на доске — я.

***

Лаборатория в доме Блэков была тесной, но удивительно хорошо оснащённой. Тёмные деревянные панели стен впитали запах трав и смолы, полки ломились от флаконов с редкими ингредиентами: кровь цербера в запечатанном сосуде, слюна оборотня, мерцающая в полумраке, лепестки болотных орхидей в аккуратных банках. Над старым столом, исцарапанным десятилетиями работы, висел тяжёлый медный котёл. Под ним горел магический огонь, излучая мягкое голубое сияние. В воздухе стоял резкий аромат варева, перемешанный с лавандой и пеплом феникса.

Северус Снейп, мрачно сосредоточенный, мелко нарезал корень асфоделя. Его движения были безупречно точными, словно у часовщика. Напротив стоял Аурелио Медичи, отец, чьи тёмные глаза и резкие черты лица так напоминали сына, только смягчённые итальянским шармом и возрастом. В зелёной мантии, слегка запачканной пеплом, он медленно помешивал зелье серебряной ложкой, удерживая температуру.

— Слишком много асфоделя, — заметил Аурелио, строгим, но ровным голосом. — Это не суп, Северус. Мазь должна быть густой, иначе не вытянет проклятие.

— Я знаю, что делаю, — отрезал Снейп, не поднимая взгляда. — Зелье Гниения проникло глубоко. Нужна мощная формула, но не настолько, чтобы сжечь ткани. Ты, кажется, забыл, как действует слюна оборотня.

Аурелио чуть усмехнулся уголком губ.

— Забыл? Я варил мази ещё тогда, когда ты путал котёл с кастрюлей. Добавь щепотку пепла феникса — иначе твоя «мощная» смесь станет водой.

Северус закатил глаза, но уже тянулся к хрустальному флакону. Щепотка пепла вспыхнула в котле, и зелье зашипело серебристым светом. Запах изменился — горьковатый, но почти успокаивающий. Снейп пробормотал Diagnostico; голубые нити магии окутали котёл, подтверждая правильную реакцию.

— Это сработает, — сказал он тише. — Гермиона поправится.

Отец хмыкнул, скрывая мягкость за привычной суровостью.

— Конечно. Но «спасибо» ещё никого не убивало.

Северус стиснул зубы, растирая лепестки орхидей. Его голос прозвучал едва слышно:

— Спасибо. За помощь… и за то, что приехал.

Аурелио не изменился в лице, но в глазах мелькнула теплая искра. Он начал вычерчивать над котлом рунные узоры стеклянной палочкой. Их движения стали слаженными, почти синхронными. Котёл засиял ярче, запах смягчился, появились нотки лаванды.

— Семь минут при низком огне, — напомнил отец. — Иначе пепел потеряет силу.

— Помню, — коротко ответил Снейп. — Семь минут, трижды против часовой стрелки, затем кровь цербера.

Аурелио добавил капли алой, едва светящейся крови. Зелье загустело, превращаясь в кремовую мазь. Северус закрепил состав заклинанием Stabilis, и сияние стабилизировалось.

— Готово, — сказал он. — Три применения хватит.

Аурелио перелил мазь в сосуд, запечатал и убрал в саквояж.

— Передай Ресе: если понадобится — я вернусь. Береги девочку, она славная.

Северус молча кивнул. Отец ушёл через камин, оставив лёгкий запах пепла.

Через мгновение дверь скрипнула. На пороге стояли Ресала и Сириус. Она — усталая, но с озорным блеском в глазах; он — с кружкой тыквенного сока, мантия расстёгнута.

— Ну что, Сев, — протянул Сириус, — «спасибо» отцу — это твой максимум? Я уж думал, вы обниметесь прямо над котлом.

Снейп сверкнул взглядом, но только фыркнул.

— Заткнись, Блэк.

Ресала рассмеялась, поставив сумку на стол.

— Вы с Аурелио были почти милыми. Всё это напоминало танец — колкость за колкость, и мазь готова. Признай: тебе понравилось работать с ним.

Северус отвернулся, но уголки губ дрогнули.

— Мы просто сделали, что нужно. Для Гермионы.

Ресала мягко коснулась его плеча.

— Знаю. И горжусь тобой.

Сириус ухмыльнулся шире.

— В следующий раз, может, даже улыбнёшься отцу. Я верю в тебя.

Снейп закатил глаза, направил палочку на инструменты, и те ушли в мойку.

— Если закончили издеваться, мне нужно доставить мазь в Хогвартс.

— Почти милым, Северус, — поддразнила Реса на прощанье.

— Наш маленький секрет, — добавил Сириус с хохотом.

Снейп отвернулся, но его губы снова дрогнули в невольной улыбке.

***

Лондонский вечер окутывал Гринготтс мягким сумраком. Белоснежные колонны отбрасывали длинные тени на мостовую Косого переулка, фонари мерцали зачарованным светом. Сириус Блэк, в тёмной мантии с капюшоном, небрежно прислонился к каменной стене, ухмыляясь по-своему дерзко. Волосы были собраны в низкий хвост, палочка спрятана в рукаве. Он ждал Флер Делакур — и не свидание в ресторане, а целое приключение.

Флер появилась в дверях банка: серебристые волосы сияли, словно лунный свет, а мантия цвета морской волны подчёркивала её грацию. Её улыбка сменилась настороженностью, когда взгляд упал чуть в сторону.

— Сириус, — тихо сказала она, — посмотри туда.

Из бокового выхода вышел Аластор Грюм. Деревянная нога стучала по мостовой, магический глаз вращался, высматривая угрозы. Палочка наготове, мантия развевалась, словно он шёл на войну.

— Грюм? — пробормотал Сириус, нахмурившись. — В это время? Банк закрыт.

Флер, вспомнив рассказы Сириуса о подозрениях вокруг Дамблдора, достала серебряный амулет-звезду. Лёгкое заклинание — и тот засиял голубым светом, фиксируя магические следы.

— Это фиксатор, — прошептала она. — Но осторожно, mon amour. Его глаз видит слишком много.

Сириус усмехнулся, сжал её пальцы.

— Ты гений, Флер, — сказал он, беря ее за руку и слегка сжимая ее пальцы. — Пошли посмотрим, что задумал старый параноик.

Они укрылись в тени, Сириус наложил Muffliato. Следом за хлопком аппарации оказались в Карсеторне, на узкой улочке перед ветхим домом. Заросший сад, заколоченные окна, запах сырости и старой магии.

Грюм, постоянно оглядываясь, остановился у двери. Его глаз заметался — и на миг уставился прямо на дуб, за которым прятались Сириус и Флер. Сердце Флер ухнуло, она сильнее сжала его запястье. Но Грюм пробормотал что-то себе под нос и скрылся в доме.

— Чуть не заметил, — выдохнула она. — Его глаз…

— Слишком близко, — согласился он, его голос был хриплым от адреналина. — Это не его дом. Грюм живет в Сетле, в укрепленной крепости, набитой ловушками. Что он делает в этой дыре?

Флер, прижав палец к губам, потянула его за рукав, уводя дальше за угол, где их не могли заметить случайные прохожие или магические датчики. Она достала из кармана маленький пергамент и шепнула Scripto, позволяя амулету записать точные координаты дома.

— Это подозрительно, — сказала она тихо, ее акцент стал чуть заметнее от волнения.

Сириус кивнул, хотя его глаза горели желанием ворваться в дом и выяснить все прямо сейчас.

— Ты права, — сказал он, его голос был полон сдерживаемого нетерпения. — Но это слишком важно, чтобы игнорировать. Надо сообщить Ресе.

***

В гостиной на площади Гриммо, 12, они вернулись взволнованные. Сириус виновато усмехнулся:

— Прости за испорченное свидание. В следующий раз — только ужин и вино.

Флер рассмеялась, легко коснувшись его щеки поцелуем.

— В следующий раз я выбираю место. Без жутких глаз.

Ресала вошла с кружкой чая, приподняв бровь.

— Ну? Опять авантюры, Сириус? Я думала, это должно быть свидание.

Сириус быстро пересказал всё: Грюм, дом в Карсеторне, координаты. Ресала резко поставила кружку, брызнув чаем.

— Это не случайность, — сказала она, мрачно. — Грюм — правая рука Дамблдора. Если он шныряет по заброшенным домам, дело связано с алтарями или чем-то хуже.

Она тут же отправила сообщение Тому Риддлу. Ответ вспыхнул зелёным пламенем: «Стая Сивого займётся слежкой. Держитесь подальше. Это приказ.»

Флер, всё ещё крепко держа Сириуса за руку, прошептала:

— Я рада, что мы сделали это вместе. Даже если было опасно.

Сириус улыбнулся мягче обычного:

— Всегда вместе. И я обещаю — никакой Грюм не испортит нам следующий вечер.

Ресала закатила глаза, но уголки губ дрогнули.

— Ладно, голубки. Но в следующий раз — ресторан. Без параноиков.

Сириус хохотнул, обнял Флер за плечи, и на этот раз его улыбка была почти спокойной.

***

Кабинет Альбуса Дамблдора был окутан полумраком. Свечи отбрасывали дрожащие тени на стены, где портреты бывших директоров шептались, наблюдая за происходящим. На столе лежал свежий выпуск «Ежедневного пророка» с кричащим заголовком:

«Невинность Лестрейнджей и Крауча: жертвы несправедливого Визенгамота?»

Статья, написанная ядовитым пером Риты Скитер, подробно пересказывала свидетельства Фрэнка и Алисы Лонгботтом: они подтверждали нападение, но отрицали причастность Лестрейнджей к последующим трагедиям. Скитер цитировала целителей из Мунго, утверждавших, что воспоминания были восстановлены с помощью новейших заклинаний и зелий. Она подчёркивала: комиссия из уважаемых магов, включая представителей международных организаций, признала их подлинными. На первой странице красовалось интервью Корнелиуса Фаджа: он называл тюремное заключение «трагической ошибкой Визенгамота» и предлагал ограничиться штрафом в 2000 галлеонов.

Дамблдор сжал газету так, что пергамент затрещал. Его обычно добродушное лицо исказилось гневом: глаза за очками-полумесяцами сверкнули, как голубое пламя, борода дрожала от напряжения. Он резко повернулся к портрету Финеаса Найджелуса Блэка. Тот был заперт чарами ещё с 1994 года, когда Сириус Блэк был оправдан.

— Опять вы, ублюдские Блэки! — прошипел Дамблдор, его голос дрожал от ярости. — Всегда суёте нос туда, где вас не ждут! Ты, твой сын Поллукс, выскочка Арман Лестрейндж, Дуглас МакКиннон, Грегори Боунс и Марк Медоуз! Если бы вы тогда, в двадцать третьем, не отказали мне в одном-единственном прыжке на двадцать пять лет назад — ничего бы этого не случилось!

Он ударил кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, перья разлетелись по полу. Мантия взметнулась, словно подхваченная невидимым ветром.

— Мы могли изменить всё! — его голос сорвался на хрип. — Ариана была бы жива! Гел так любил своё солнышко… а вы, чистокровные ублюдки, всё разрушили! Ваш отказ, ваше высокомерие! Из-за вас я потерял сестру… из-за вас Геллерт стал тем, кем стал!

Портрет Финеаса, несмотря на блокирующие чары, казалось, смотрел с холодным презрением. Дамблдор тяжело дышал, пальцы так сильно сжимали палочку, что дерево заскрипело. Он прошёлся по кабинету, взгляд метался, ища, на чём ещё выместить ярость. На столе стоял пустой флакон — недавно уничтоженное зелье Гниения. Дамблдор процедил заклинание:

— Incendio.

Флакон вспыхнул и рассыпался пеплом.

— Думаете, загнали меня в угол? — прошептал он в пустоту. — Но я ещё не проиграл. Ещё нет.

***

Министерство магии гудело от вечерней суеты: шорох пергаментов, стук каблуков по мраморному полу и гул голосов сотрудников, спешащих закончить день. В коридорах пахло воском и чернилами, а магические мемо кружили над головами, словно стайка птиц.

Томас Маргонт шёл по коридору отдела международного магического сотрудничества. Его чёрная мантия мягко шелестела, холодная улыбка едва заметно тронула губы. Взгляд, полный скрытого триумфа, заставлял клерков невольно расступаться. Многие держали в руках свежий выпуск «Ежедневного пророка» и возбуждённо шептались, обсуждая статью Скитер и заявление Фаджа.

— Фадж молодец, — сказал молодой клерк с растрёпанными волосами, держа газету в руках. — Наконец-то разобрался с делом Лестрейнджей. Похоже, теперь всё под контролем.

— Да, — согласился пожилой волшебник в очках на цепочке. — И комиссия всё подтвердила. Дамблдор, небось, теперь в панике. Его репутация трещит по швам.

Том, услышав это, чуть повернул голову. Улыбка на его лице стала шире, но он не замедлил шаг.

В кабинете его уже ждали Абраксас и Люциус Малфои. Люциус, устроившись в кожаном кресле, листал «Пророк», его светлые волосы блестели в свете камина, а губы тронула довольная усмешка. Абраксас стоял у окна, опираясь на серебряную трость; в глазах его горело сдержанное удовлетворение.

— Скитер сделала своё дело, — сказал Люциус, постукивая пальцем по газете. — Визенгамот ошеломлён, общественность на нашей стороне. Делакур и Крамов уже давят через международные связи, требуя пересмотра всех дел Дамблдора. Он загнан в угол.

Абраксас обернулся, его трость блеснула в свете огня.

— Фадж подписал указ по заявлению гоблинов, — произнёс он твёрдо. — Он трясётся за своё кресло, но делает всё, что велено. Ваша работа с его репутацией сработала безупречно, мой друг. Гоблины из Гринготтса подтвердили: директор ничего не передал Поттеру. Иск не оспаривается.

Том сел за стол, пальцы переплелись в знакомом жесте, глаза сузились, словно он рассматривал шахматную доску перед решающим ходом.

— Отлично, — сказал он холодно, его голос был гладким, как лезвие. — Пусть Дамблдор бесится. Теперь каждый его шаг под нашим наблюдением. Абраксас, проследи, чтобы Стая Сивого доложила о Грюме. Если он связан с Дамблдором, мы узнаем, что прячут в Карсеторне.

Люциус кивнул, трость глухо стукнула о мраморный пол.

— И что дальше? — спросил он спокойно, но с осторожностью. — Дамблдор не сдастся без боя. Он слишком хитёр.

Том улыбнулся холодно, взгляд его сверкнул хищным предвкушением. Пальцы скользнули по краю стола, будто лаская невидимую добычу.

— Пусть борется, — сказал он почти шёпотом, но голос его был полон силы. — Чем сильнее сопротивляется, тем глубже роет себе яму. Скоро весь магический мир увидит его истинное лицо. А мы… будем готовы.

***

Больничное крыло Хогвартса утонуло в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечей да шелестом страниц. Гермиона лежала на кровати; руки и щека всё ещё были покрыты повязками, пропитанными зельем Медичи и Снейпа. Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она перелистывала потрёпанный выпуск «Придиры», принесённый Луной Лавгуд. Рядом с ней сидели Невилл Лонгботтом, Дафна Гринграсс и Луна, заменив Гарри и Драко, которых наконец удалось уговорить отправиться отдыхать.

Невилл нервно теребил край мантии, то и дело оглядываясь на дверь; его круглое лицо было напряжённым, а палочка лежала на коленях, готовая к действию. Дафна, сидя с прямой спиной и скрещёнными руками, зорко следила за входом; её зелёные глаза не пропускали ни малейшего движения, а тёмные волосы были убраны в аккуратную косу. Луна устроилась на краю кровати, мечтательно покачивая ногами; светлые волосы сияли в отблесках свечей, а в руках она держала ещё один номер «Придиры».

— Вы уверены, что справитесь? — спросил Гарри, стоя у выхода. Его лицо было бледным от усталости, шрам на лбу резко выделялся на фоне тёмных кругов под глазами.

— Иди спать, Поттер, — сказала Дафна твёрдо, но с лёгкой насмешкой, приподняв бровь. — Ты похож на ходячий скелет, который неделю не видел постели. Мы с Невиллом и Луной позаботимся о Гермионе. Так что марш в спальню, пока сам не рухнул.

Луна, не поднимая глаз от журнала, улыбнулась своей рассеянной улыбкой.

— В «Придире» статья о нарлах, — сказала она мягко. — Они плетут невидимые сети вокруг тех, кто в опасности. Может, они уже здесь, защищают тебя, Гермиона.

Гермиона тихо рассмеялась, голос её был хрипловат, но тёплый.

— Спасибо, Луна, — ответила она и перелистнула страницу. — Идите, ребята. Я в надёжных руках.

Драко, стоявший рядом с Гарри, фыркнул, скрестив руки на груди, но его серые глаза смягчились, когда он посмотрел на Гермиону.

— Только не пускайте сюда Уизли, — сказал он, метнув взгляд на Невилла. — Он опять устроит скандал, а тебе нужен покой.

Невилл густо покраснел, но кивнул, выпрямившись.

— Мы справимся, — произнёс он твёрдо. — Никто не пройдёт.

Гарри и Драко обменялись усталыми, но доверительными взглядами и вышли. Их шаги затихли в пустом коридоре. Гермиона проводила их взглядом, её улыбка стала чуть шире, но вскоре она вернулась к журналу, чтобы скрыть нахлынувшие чувства.

— Луна, — тихо спросила она, — ты правда веришь в нарлов?

— Конечно, — серьёзно ответила та, наклоняя голову. — Я их чувствую. Они рядом. А ещё я принесла тебе амулет из перьев дирикоула. — Она достала из кармана маленький кулон из ярких перьев. — Он приносит удачу.

Дафна закатила глаза, но в уголках её губ мелькнула улыбка.

— Если нарлы и дирикоулы помогут тебе быстрее поправиться, я готова поверить даже в них, — заметила она с насмешкой, в которой звучало тепло.

Невилл, наконец немного расслабившись, достал из кармана крохотный горшочек с миниатюрным мимбулус мимблетония и поставил на тумбочку у кровати.

— Это для тебя, — сказал он, снова краснея. — Он успокаивает. Бабушка уверяет, что растения чувствуют, когда кому-то нужна поддержка.

Гермиона улыбнулась, глаза её блеснули от благодарности.

— Спасибо, Невилл, — сказала она тихо. — Вы все… вы замечательные.

***

Гриффиндорская спальня была теплой, но напряжённой. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая отблески на каменные стены, а за окнами стучал дождь, усиливая мрачную атмосферу. Гарри, вернувшись из душа, чувствовал на себе взгляды однокурсников. Некоторые, всё ещё под впечатлением от газетных слухов о Гермионе и Лестрейнджах, отворачивались или шептались за его спиной. Он делал вид, что не замечает, но мысли его были заняты усталостью и тревогой за Гермиону. Горячая вода немного сняла напряжение, но, подойдя к сундуку за чистой одеждой, он похолодел.

Мантия-невидимка, наследство от отца, исчезла. Сундук был аккуратно перерыт, будто кто-то точно знал, что искать. Гарри лихорадочно рылся в вещах, пальцы дрожали, дыхание сбилось.

— Нет… — прошептал он. — Этого не может быть.

Он схватил тетрадь с протеевыми чарами, связывающую его с Сириусом, и торопливо написал, почерк дрожал:

Сириус, мантия-невидимка пропала из моего сундука! Кто-то её украл.

Ответа не было. Десять минут Гарри сидел с пером в руке, глядя на строчки, но они не исчезали. Сердце колотилось. Сириус мог быть занят, но времени ждать не было. Тогда он схватил пергамент и нацарапал письмо деду:

Сэр, мантия исчезла. Я проверил сундук — её нет. Это его работа, да? Что мне делать?

Под дождём Гарри бегом поднялся в совятню. Хедвиг, ухнув, взяла письмо и взмыла в ночь, её белые крылья мелькнули во тьме. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как шрам едва заметно пульсирует, предвещая беду.

***

Сириус и Флер сидели в уютном маггловском кафе, где пахло свежим кофе и круассанами. Их долгожданное свидание впервые проходило без шпионских игр. Флер, в лёгком платье маггловского покроя, смеялась над шуткой Сириуса, её серебристые волосы сияли в мягком свете лампы. Сириус, в тёмной рубашке и джинсах, выглядел расслабленным, но карман с тетрадью едва заметно светился. Он не заметил этого — слишком увлечённый рассказом невесты.

— И тогда тётушка Марго попыталась зачаровать Эйфелеву башню, чтобы она пела шансон, — хохотнула Флер. — Магглы думали, что это новый аттракцион!

Сириус запрокинул голову, громко смеясь:

— Напомни мне никогда её не злить. Она опаснее, чем половина Пожирателей!

Их смех заглушил слабое мерцание тетради. Послание Гарри осталось непрочитанным.

***

В Министерстве магии, в кабинете Томаса Маргонта, стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шелестом пергамента. Сам Темный лорд сидел за столом, холодная улыбка тронула его губы, когда он дочитал письмо от Гарри. Пропажа мантии не оставляла сомнений, чьих это рук дело.

— Дамблдор… — прошипел он, в глазах сверкнула ненависть. — Старый лис решил сделать свой ход.

Он взял перо и написал ответ твёрдым, резким почерком:

Гарри, мантия будет возвращена. Это дело рук Дамблдора, но его план не сработает. Кольцо Гонтов пока при мне, значит, он бессилен. Будь спокоен и наблюдай. Я не позволю ему достичь цели. — Т.М.Р.

Том вызвал сову, а затем щёлкнул пальцами. В воздухе свернулась серебристая змея — его патронус. Голос был холоден и властен:

— Абраксас. Дамблдор украл мантию-невидимку у Гарри. Усильте слежку. Пусть стая Сивого проверит его убежище в Карсеторне. И следите за Грюмом — он может быть звеном этой цепи.

Патронус растаял в воздухе. Том откинулся в кресле, пальцы постукивали по столу. В глубине мыслей, среди расчётов и планов, теплилось неожиданное чувство — доверие Гарри, который первым обратился к нему. Маленькая, но важная победа.

***

Тем временем в Лохгилпхеде, в старом доме с заколоченными окнами, Геллерт Гриндевальд склонился над столом, заваленным свитками и артефактами. Его статная фигура выглядела чужой в тесной гостиной. На столе, в свете свечи, переливалась мантия-невидимка.

Гриндевальд шептал заклинания, проверяя ткань на следы чар. Его улыбка была тонкой, почти насмешливой.

— Альбус, — произнёс он тихо, поглаживая ткань. — Какой любопытный подарок среди всех твоих ошибок…

***

Утро в Министерстве магии началось с привычного гула: перья скрипели по пергаменту, магические самолетики с донесениями кружили над головами, а сотрудники спешили по мраморным коридорам, стараясь не встречаться взглядами друг с другом.

Альбус Дамблдор, чья мантия мерцала в свете факелов, шагал к кабинету Корнелиуса Фаджа с тяжёлым чувством. Его мысли были мрачны, как тучи за окнами: иск гоблинов Гринготтса требовал возврата алтаря Поттеров и компенсации в семь тысяч галлеонов.

Алтарь слишком важен для моих планов. Деньги — пустяк, отдам, чтобы выиграть время. Но алтарь… Нет, они его не получат.

Его разум выстраивал стратегию: вернуть галлеоны через посредников, отрицать кражу, ссылаться на отсутствие доказательств. Он верил, что репутация и связи в Визенгамоте защитят его, а старые чары, скрывающие следы, выдержат проверку. Но в глубине души он чувствовал, как контроль ускользает, словно песок сквозь пальцы.

***

У дверей кабинета его встретил Перси Уизли. Очки блестели от света факелов, лицо выражало холодную официальность. В аккуратно выглаженной мантии он держал папку с пергаментами, рыжие волосы были зачесаны назад.

— Профессор Дамблдор, — сказал он резким, почти надменным тоном. — Министр Фадж на совещании. Вам придётся подождать. Назначьте время через секретаря.

Дамблдор слегка прищурился. Его улыбка казалась мягкой, но в ней сквозила угроза.

— Перси, мой мальчик, — произнёс он почти отеческим тоном, глаза же сверкнули. — Как глава Визенгамота, я имею право присутствовать на любом совещании, касающемся магического правопорядка. Пропусти меня.

Перси поправил очки и вынул из папки пергамент.

— Боюсь, вы ошибаетесь, сэр, — холодно ответил он. — Согласно постановлению от 22 августа 1995 года, должность главы Визенгамота передана мадам Амелии Боунс за ваше четырёхкратное отсутствие. Вот копия документа.

Дамблдор замер. Его разум лихорадочно перебирал воспоминания. Август… я был занят. Люпин… отправил его подставить Риддла… ждал отчёта… Кингсли принес уведомление о зачистке… А я, в гневе, отмахнулся от совы с повесткой.

Как я мог пропустить это? Моя небрежность… Но это можно исправить.

— Благодарю за напоминание, Перси, — сказал он с натянутой улыбкой. — Я поговорю с мадам Боунс.

Он развернулся и направился в отдел магического правопорядка.

***

Амелия Боунс сидела за столом, окружённая стопками пергаментов. Заклинание Ordinatio сортировало досье в воздухе. Она подняла взгляд и жестом предложила сесть.

— Альбус, — спокойно сказала она. — Чем могу помочь?

Дамблдор сел напротив, сохраняя улыбку.

— Амелия, я только что узнал о недоразумении с моим постом. Обязанности помешали мне присутствовать, но, уверен, мы можем уладить это. Визенгамот нуждается в моём опыте.

Боунс наклонилась вперёд, её взгляд был непреклонным.

— Всё прошло по протоколу. Вы пропустили четыре заседания подряд, включая голосование по делу Августа Руквуда. Визенгамот проголосовал единогласно, я приняла должность. Если хотите, могу показать протоколы.

Гнев вскипел в груди Дамблдора, но лицо осталось невозмутимым. Она неподкупна… пока. Но я найду способ вернуть своё. У Боунс есть слабости. Сьюзен…

— Благодарю за ясность, Амелия, — произнёс он ровно. — Я доверяю вашей компетентности. Мы ещё поговорим.

Он поднялся и вышел. В коридоре клерки шептались о «Пророке» и статье Скитер. Один пробормотал:

— Фадж и Боунс прижали его. Дамблдор уже не тот.

Дамблдор стиснул зубы, но сдержался. Они думают, что могут меня остановить? Но я ещё не проиграл. Алтарь останется у меня, а мантия… она уже в надёжных руках.

***

Вернувшись в кабинет Хогвартса через каминную сеть, Дамблдор обнаружил письмо с золотой печатью Международной конфедерации магов. Его брови взлетели вверх.

Приглашение на собрание во Франции как ответчику. Каркаров… Этот трус всё-таки подал жалобу из-за Турнира.

Он вспомнил, как держал Олимпию Максим под контролем, используя её старые грехи. Жалоба показалась ему смешной.

— Игорь, — усмехнулся он, — ты думаешь, что можешь разрушить меня? Я раздавлю твои требования.

Почему приглашения не приходили три месяца? Кто-то блокировал корреспонденцию? Или это уловка Риддла?

Мысль тревожила, но он отмахнулся: Нет, просто Каркаров. Мелочный трус.

Он вызвал Минерву МакГонагалл. Та появилась с лёгким беспокойством на лице.

— Альбус, что случилось? Вы выглядите взволнованным.

— Небольшое недоразумение, Минерва. Я отправляюсь во Францию, на собрание. Присмотрите за школой.

— С чем это связано? — прищурилась она.

— Ничего, с чем я не справлюсь. Держите Амбридж на расстоянии.

Минерва кивнула, но её взгляд оставался сомнительным. Дамблдор собрал пергаменты, шагнул в камин. Если они думают, что могут меня переиграть, — скоро узнают, как ошибаются.

***

Штаб-квартира Международной конфедерации магов во Франции сияла мрамором и светом, но воздух зала заседаний был тяжелым. Огромные витражи с мифическими существами отбрасывали блики на длинный стол из черного дерева, за которым сидели представители десятков стран: русские в темных мантиях с меховыми воротниками, суровые немцы, перешёптывающиеся аргентинцы, японцы в шелковых кимоно, американцы в строгих костюмах.

Альбус Дамблдор, сдав палочку по протоколу, вошёл с привычной улыбкой. Но внутри бушевал шторм.

Каркаров… этот трус думает бросить мне вызов из-за Турнира? Раздавлю его жалобы, как муху.

Взгляд скользнул по толпе. Почему все они здесь? С 1947 года МКМ разводила делегации, чтобы избежать конфликтов. Но сейчас в зале собрались все.

У витража стоял Эвидий Борджия, итальянский представитель, с хитрой улыбкой и чашкой магического эспрессо.

— Эвидий, мой старый друг, — мягко сказал Альбус. — Что это за собрание? Русские, немцы, аргентинцы… Это не по протоколу.

— Сегодня будет интересная история, — ответил Борджия с намёком. — Советую приготовиться. Это не просто Каркаров.

Не Каркаров? Тогда кто… Дамблдор занял место, ощущая неприятное предчувствие.

***

Франсуа Делакур поднялся, его мантия цвета полуночи шелестела.

— Сегодня мы рассматриваем обвинения против Альбуса Дамблдора, — его голос звенел, усиленный Sonorus. — Первое: ограничение прав вейл после войны 1945 года. Моя делегация доказала: Дамблдор шантажировал меня долгами моей семьи.

Он поднял пергамент с золотой печатью.

— Вот письма, где вы угрожаете раскрыть контрабанду артефактов моей тёти. Подписанные вами. Архивы подтверждают подлинность.

Зал ахнул.

Но я уничтожил их… как они… — пальцы Дамблдора сжали стол.

Он поднялся с натянутой улыбкой:

— Франсуа, недоразумение. Я лишь советовал ради безопасности. Магия вейл непредсказуема…

— Советовали? — холодно перебил Делакур. — Нет, вы угрожали.

***

Затем поднялся Димитрий Крамов, болгарский делегат, чей голос гремел, как буря.

— Русские архивы 1945 года, — сказал он, его глаза сверкнули. — Свидетельства, что Дамблдор сотрудничал с Геллертом Гриндевальдом, несмотря на публичное осуждение. Он передавал ему информацию о русских аврорах, что привело к их гибели в Польше. Всё ради их плана по мировому господству.

Он бросил на стол пожелтевшие бумаги.

— Вот письма. Подписанные «Твой А.».

— Это клевета! — сорвался Альбус. — Я победил Гриндевальда! Я спас магический мир!

— Победили? — холодно парировал Крамов. — Или использовали его падение, чтобы возвыситься? Немецкие архивы подтверждают подлинность.

Зал загудел. Невозможно… я сжёг их все…

***

Аргентинский делегат, доктор Хуан Карлос Мендес, поднялся, его голос был спокойным, но тяжелым, как приговор.

— Аргентинские архивы, 1950-е годы, — сказал он, поднимая папку с гербом своей страны. — Дамблдор вмешивался в выборы нашего Министерства, поддерживая марионеточных кандидатов, чтобы обеспечить доступ к магическим ресурсам Патагонии. Это подтверждают свидетельства трех авроров, которые были подкуплены вами.

Франсуа продолжил:

— Смерть мужа Арабеллы Фигг. Исчезновение детей в Запретном лесу. Дело Сириуса Блэка. Давление на оборотней. Убийство Ричарда Лестрейнджа…

— Ложь! — кулак Дамблдора ударил по столу, мантия взметнулась. — Всё ложь моих врагов! Это всё клевета, организованная моими врагами!

Но зал уже не слушал. Минерва МакГонагалл, вызванная как свидетель обвинения, поднялась, ее лицо было бледным, а губы дрожали. Она посмотрела на Дамблдора, ее глаза были полны боли и разочарования.

— Альбус… я верила вам. Но русские документы показали правду. Ту тентакулу, что убила моего мужа, подарили вы. Вы знали, что она опасна. Я… отрекаюсь от вас.

Зал замер, Дамблдор почувствовал, как его сердце сжалось. Минерва… — подумал он. — Я не хотел… Это было для ее же блага… Но его мысли прервал новый голос.

***

Встал Том Риддл, его глаза горели холодным триумфом.

— Дамблдор приказал отравить оборотней, чтобы те напали на магглов. Он осудил невиновных. Он знал о Волдеморте и молчал. Смерть Поттеров — на его совести.

Альбус вздрогнул, узнав его:

— Ты! Волдеморт! Это твоя месть!

— Я — Томас Маргонт, — холодно ответил тот. — И я здесь, чтобы остановить вас.

Глава 13. И все вертится.

***

Зал взорвался криками — делегаты требовали правосудия. Председатель МКМ, Гюнтер Вольф, старый немецкий маг с седой бородой, ударил молотком и провозгласил:

— Альбус Дамблдор признан виновным по всем пунктам. Вы подлежите аресту.

В панике Дамблдор отступил, его разум метался. Они не могут… Я не позволю!

Он щёлкнул пальцами — и Фоукс появился в вспышке пламени. Авроры МКМ ринулись вперёд, их палочки засветились заклинаниями Incarcerous. Но Дамблдор поднял руку, и мощный магический импульс отбросил их к стенам.

Том среагировал мгновенно: выставил щит голой силой, прикрывая делегатов. Но левая рука осталась незащищённой. Вспышка заклинания Дамблдора отсекла палец. Стиснув зубы от боли, Том успел увидеть, как Дамблдор призвал кольцо Гонтов, надетое на отрубленном пальце. В тот же миг он, используя собственную кровь, пролившуюся на пол, пробормотал древнее проклятие. Вспышка портала унесла Дамблдора и Фоукса, но Том заметил, как рука Альбуса начала чернеть — проклятие кольца уже вступало в силу.

Зал замер в шоке. Оправившись, Вольф снова ударил молотком:

— Альбус Дамблдор объявляется в международный розыск! Его преступления не останутся безнаказанными!

Шум разразился с новой силой. Русские кричали о предательстве, немцы требовали немедленных мер, аргентинцы сбились в группу, яростно обсуждая арест. Голоса сливались в гул, светильники над головой мигали от избытка магии. На мраморе темнело кровавое пятно вокруг отрубленного пальца Тома, уже лишённого кольца.

Он стоял, сжимая раненую руку. Лицо побледнело от боли, но глаза горели холодной решимостью. Ты сбежал, Альбус… но проклятие кольца найдёт тебя. Его взгляд скользнул по хаотичному залу. Пусть кричат. Это только укрепит мою позицию.

К нему пробрался доктор Хуан Карлос Мендес, аргентинский делегат, с саквояжем в руках. Его усы слегка дрожали, но голос оставался твёрдым:

— Сеньор Маргонт, — сказал он с мягким акцентом. — Ваш палец… Позвольте помочь.

Том кивнул, стиснув зубы.

— Делайте, — выдохнул он хрипло. — Но быстро.

Мендес опустился на колени, прошептал Vulnera Sanentur, и кровь перестала течь. Он достал бинты и зелье, аккуратно обработал рану, но взгляд то и дело возвращался к лежащему на полу пальцу.

— Нужно приставить его, — тихо сказал он. — Пока ещё есть шанс восстановить.

Том холодно кивнул. Его мысли были уже далеко. Кольцо у Дамблдора. Но проклятие сработало. Он не сможет пользоваться им без последствий.

***

Минерва МакГонагалл, всё ещё стоявшая у трибуны свидетелей, сжимала кулаки. Её лицо выражало боль и решимость. Публичное отречение от Дамблдора разрывало сердце, но правда о смерти её мужа Элфинстоуна и других преступлениях Альбуса была слишком тяжела.

Как я могла быть так слепа? — думала она, глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Он использовал меня… всех нас.

Том, заметив её, подошёл ближе, игнорируя боль в руке. Его голос звучал тихо, но властно:

— Минерва. Дамблдор больше не может быть директором Хогвартса. Вы и деканы должны снять его с должности. Сегодня. Его власть в школе — угроза для всех.

Она посмотрела на него, губы дрогнули, но она кивнула:

— Я сделаю это, — сказала она. Её голос дрожал, но был твёрд. — Ради учеников… и ради правды.

Мантия Минервы взметнулась, когда она шагнула в камин. Зелёное пламя проглотило её фигуру, унося в Хогвартс.

***

Валентин Лефевр, французский журналист и муж сестры Франсуа Делакура, торопливо выводил строки в блокноте. Его перо мелькало, фиксируя каждую деталь. Он пробрался к Тому, Франсуа и Димитрию, которые уже обсуждали дальнейшие шаги.

— Господа, — начал он, голос звенел от возбуждения. — Это будет сенсация! Падение Дамблдора, его преступления, побег… Как лучше подать? Люди должны понять масштаб!

Франсуа пожал плечами, поправляя мантию. Димитрий усмехнулся и произнёс:

— Пиши правду, Валентин. Напиши, как Дамблдор манипулировал Визенгамотом, шантажировал вейл, травил оборотней, убил мужа МакГонагалл тентакулой. О Поттерах. О невиновных, которых он осудил.

Том кивнул, его голос зазвучал как ледяное предупреждение:

— Правда — наше оружие. Не приукрашивай. Пусть мир увидит настоящего Альбуса Дамблдора.

Лефевр кивнул, перо забилось ещё быстрее. Это будет разгром, — подумал он, уже видя заголовок: «Дамблдор: герой или тиран?»

***

Минерва вернулась в свой кабинет через камин. Лицо было суровым, сердце колотилось от гнева и решимости. Зеленое пламя угасло, оставив запах пепла. В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, выпрямляясь.

Вошли Флитвик, Спраут и Снейп. Их лица отражали тревогу. Флитвик, взъерошенный и взволнованный, держал палочку в руке. Спраут теребила край мантии. Снейп стоял у двери, его чёрные глаза впивались в Минерву.

— Минерва, — первым заговорил Флитвик, — что происходит? Ты вернулась из Франции… это из-за Дамблдора?

— Альбус признан виновным Международной конфедерацией, — твёрдо ответила она. — Коррупция, убийства, манипуляции. Он сбежал, но мы не можем позволить ему оставаться директором. Мы должны снять его с поста.

— Я согласна, — сказала Спраут тихо. — Ради учеников. Я видела, как он использовал Амбридж ради своей власти.

Снейп вздохнул:

— Закономерно. Я знал о его тёмных делах, но не о масштабе. Он использовал и Орден.

Флитвик вскинулся:

— Алтарь Медоуз! Если он спрятан в школе, мы должны отправить его гоблинам. Это ослабит позиции Альбуса. Риддл будет за такое решение.

Минерва кивнула:

— Проверим.

Они спустились в тайный ход, освещая стены Lumos. В сыром коридоре с древними рунами их ждала лишь пустая ниша, покрытая пылью.

— Его нет, — прошептал Флитвик. — Дамблдор забрал его.

Минерва побледнела:

— Или кто-то другой. Но это уже неважно. Мы снимаем Альбуса сейчас же.

Вернувшись, они составили официальное обращение, подписанное всеми четырьмя. Устав 1294 года давал им право сместить директора ради безопасности учеников.

Мы, деканы факультетов Хогвартса, снимаем Альбуса Дамблдора с должности директора за коррупцию, манипуляции и угрозу ученикам. Решение вступает в силу немедленно. Временным директором назначается Филиус Флитвик.

Серебристая кошка — патронус Минервы — унесла сообщение к министру Фаджу.

***

Зал Международной конфедерации магов гудел, как улей. Вспышка портала, унёсшая Дамблдора и Фоукса, оставила делегатов в ступоре, который быстро сменился хаосом. Русские кричали о предательстве, немцы требовали немедленных мер, аргентинцы обсуждали розыск. Голоса заглушали удары молотка Вольфа, а светильники мигали от избытка магии.

Том стоял, сжимая перевязанную руку. Лицо побледнело, но глаза горели решимостью. Ты сбежал, Альбус, но проклятие кольца найдёт тебя. Его взгляд скользнул по залу. Пусть кричат. Это только укрепит мою позицию.

Франсуа Делакур шепнул Димитрию:

— Это только начало. Дамблдор сбежал, но его репутация разрушена. И он не сдал палочку при входе. Это нарушение само по себе. Нужно давить на Визенгамот.

— И на Хогвартс, — добавил Димитрий. — Пускай назначат Флитвика.

Том, чья рука уже была обработана Мендесом, повернулся к Лефевру:

— Пиши. Дамблдор предал всех. Напиши, как он сбежал, украв кольцо Гонтов, и как его разоблачили. Правда всегда побеждает.

Перо журналиста вновь заскрипело. Зал гудел, предвещая новую эру магического мира.

***

Ветхий дом в Карсеторне, скрытый чарами и окружённый заросшим садом, был взломан стаей Сивого. Оборотни ворвались внутрь, когти царапали пол, воздух пропитался пылью и запахом зелий. На столах — пустые флаконы, обрывки пергамента, следы лабораторий. Но ни Дамблдора, ни Грюма, ни Кингсли Шеклболта здесь не оказалось.

Сивый, рыча от ярости, опрокинул стол, колбы разлетелись.

— Он снова ушёл, — прорычал он. — Но что-то оставил.

Молодой оборотень Фен поднял потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Сивый выхватил её, раскрыл и замер. На странице значилось: «Ритуал Призыва Смерти».

Обряд требовал артефактов некромантов, силу трёх алтарей — по числу Даров Смерти, — и хроноворот для активации. Последние строки холодили кровь: пять человеческих жертв, подростков до двадцати лет.

Запретный лес… рядом с Хогвартсом, — мелькнуло у Сивого. — Дамблдор задумал это там.

Он вызвал сову, прикрепив магическую копию страницы для Тома Риддла, Абраксаса Малфоя и Ресалы Блэк.

— Это может остановить его, — процедил он, сжимая когти в кулаки.

***

В гостиной старого дома царила тревога. Сириус Блэк метался по комнате, сжимая палочку до белых костяшек. Нарцисса Малфой, сидя на диване, нервно вертела кольцо. Беллатриса Лестрейндж у камина пылала яростью.

— Мы забираем детей из Хогвартса! — выкрикнула она. — Драко, Гермиону, Гарри! Дамблдор готовит жертвоприношение.

— Согласен, — хрипло сказал Сириус. — Этот старый лис уже травил оборотней, крал артефакты… Теперь ещё и это. Он окончательно спятил.

Нарцисса подняла голову:

— Если он смог вскрыть защиту мэноров и разрушить дома Лестрейнджей, рисковать нельзя.

Абраксас Малфой, стоявший у окна, обернулся. Его голос прозвучал властно:

— Стоп. Забирать детей сейчас — значит показать слабость. Дамблдор и его люди уже в розыске. Они не посмеют сунуться в Хогвартс. Минерва и деканы держат школу под контролем.

Люциус кивнул:

— Абраксас прав. Проклятие кольца уже действует. Мы должны найти его, а не паниковать.

Сириус фыркнул:

— Конечно. Что дальше? Гриндевальд выйдет из Нурменгарда и поможет Дамблдору? У него ведь был дар вскрывать любые защиты.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Беллатриса замерла, глаза расширились. Нарцисса побледнела. Абраксас медленно повернулся, лицо его стало жёстким:

— Не шути так, Блэк. Это слишком вероятно.

Сириус побледнел сам:

— Мерлин… Это было бы в его стиле.

Абраксас тут же отправил патронуса: «Сириус предполагает, что Дамблдор освободил Гриндевальда. Проверь Нурменгард. Немедленно».

***