Нежеланная

Нежеланная

Нежеланная

Mea Ohara

Глава I

В это утро я просыпался с тяжёлой головой, едва разлепляя глаза, и всё не мог поверить, что этот день действительно настал. Как бы я его не желал отогнать от себя, неизбежное обязательно произойдёт, хотим ли мы того или нет. А то, что должно произойти сегодня со мной - исключительно неизбежно.

Обычно я не просыпаюсь так рано, с утренней зарёй. Если будильник отключён, новый день ждёт до полудня, чтобы я в нём появился. Но сегодня иной случай. Полночи я метался по кровати с сорными мыслями, мучаясь, как в бреду, путаясь ногами в шерстяном покрывале. На самом деле это и был бред, просто почти наяву. Наверное так бывает, когда нервы напряжены до предела, а в голове то и дело появляются одни и те же картинки, увиденного в прошлом. Нехорошие картинки.

Нотариус Ветлицкий сказал, что будет ожидать меня к девяти часам утра, так что при всём моём нежелании начинать новый день со спешки, придётся поторопиться.

Закончив водные процедуры и быстро проглотив свой скудный завтрак, я хватаю ключи и телефон, и выскакиваю из квартиры, захлопнув за собой дверь. В принципе, можно было вызвать такси, но я не хочу тратить деньги на это дело. Дешевле на метро. К тому же в тихом салоне автомобиля меня вновь начнут одолевать тяжёлые мысли, а мне этого очень не хочется.

Сегодня тяжёлый день, да. Сегодня очень тяжёлый день для меня, но по крайней мере именно сегодня расставят все точки над И, и больше я к этому вопросу не вернусь. Хотя я изначально не должен был во всём этом участвовать. Моё присутствие исключительно номинально, так как родителей, к сожалению, больше нет в живых, так что я остаюсь единственным живым кровным родственником. Во всяком случае, насколько мне это известно.

Ветлицкий принимает меня весьма радушно в своём кабинете. Это толстый человек в не по размеру выкроенном для него итальянском костюме и без галстука, с красным лицом и бегающими глазками. На стенах его нескромного кабинета куча грамот и дипломов в деревянных рамочках, как бы намекающих, насколько он шикарный специалист в своём деле.

- Присаживайтесь, господин Драгунов,- предлагает он мне, плюхаясь в здоровенное кресло, взмахнув перед этим рукой.

- Можно просто Илья,- предлагаю я, присаживаясь напротив нотариуса.

Нас с ним разделяет лакированный стол с кучей бумажек и папок, из которых я понятия не имею, которая касается непосредственно меня. Однако Ветлицкий не имел бы столько благодарностей и такой роскошный кабинет, если бы не умел управлять этим бюрократическим хаосом.

- Итак, Илья,- вздыхает он, выуживая из стопки бумаг картонный скоросшиватель,- В связи со сложившимися печальными обстоятельствами, так уж вышло, что вы являетесь наследником состояния вашего брата, недавно ушедшего в лучший мир - Драгунова Игоря.

- Простите,- перебиваю я нотариуса, не веря его словам,- Неужели всё состояние он оставил мне?

В каждом моём слове столько скепсиса, что Ветлицкий удивлённо поднимает на меня блестящий взгляд.

- Конечно не прям всё-всё,- уточняет он,- Однако свой коттедж в жилом массиве «Озёрное», со всем имеющимся внутри него имуществом, а также прилегающей территорией и несколькими автомобилями согласно завещанию ваши.

Мой взгляд замирает на столешнице, оставаясь где-то в ворохе бумаг. Знаю я своего старшего братца, слишком хорошо его знаю. Не мог он мне вот так вот с бухты-барахты всё оставить. Дом, машины? Бред какой-то!

- Вы уверены в этом,- поднимаю я взгляд на Ветлицкого, на что тот передаёт мне заверенное им же завещание брата. Да, всё по бумагам точно, как сказал нотариус. Бизнес и счета остались, как я понимаю, бизнес-партнёру Игоря, а дом и имущество по воле усопшего переходят мне.

- Странно,- протягиваю я, возвращая файл завещания нотариусу.

- Что странно,- вопрошает он, принимая документ назад.

- Мы не общались с ним много лет,- объясняю я как можно более корректно, чтобы незнакомый человек не подумал ничего лишнего. Всё же людям порой сложно представить, что в семье, состоящей из двух мальчиков, частенько бывают скандалы и драки. Да и не уверен, что между двумя сёстрами всегда мир и покой.- Я ничего не знаю о его жизни.

Ветлицкий глядит на меня долгим взглядом, будто я сказал что-то лишнее или неправдоподобное. Будто я солгал ему, и он это знает.

Однако мне не в чем ему лгать, ведь вижу я его всего второй раз в жизни.

- Если Игорь Драгунов записал вас, как одного из своих наследников, значит он вам доверял,- объясняет он мне, как неразумному ребёнку.

- Выходит, что так,- соглашаюсь я, но остаюсь скептичным.

Не верю я в сердоболие моего брата, и что за прошедшие двадцать с хвостиком лет он мог исправиться в отношении ко мне.

- В таком случае, если вы не отказываетесь от своей доли наследства, мы можем проехать в коттедж и я вам всё покажу и объясню на месте,- предлагает нотариус, на что я безмолвно киваю.

Возможно, у меня ещё будет шанс отказаться от наследства моего несчастного братца. Кто его знает, как он запустил дом и в какую халупу меня сейчас привезёт этот Ветлицкий. То, что мой брат вообще вспомнил обо мне в свои зрелые годы - это уже чудо из чудес. А вот, что он мне мог оставить что-то сносное, в этом я крупно сомневаюсь.

Мы добрались до коттеджного посёлка «Озёрное» за полтора часа. Всё это время Ветлицкий что-то рассказывал мне о последней воле Игоря, его делах и ожиданиях. Я слушал его в пол уха, наблюдая через окно пасторальный пейзаж родного края. Не люблю я болтовню во время путешествий, даже такую, казалось бы, серьёзную.

В общем и целом, ничего сверх важного Ветлицкий мне о брате не рассказал. Игорь был обычным предпринимателем, с весьма солидным доходом и приличным состоянием. Кто-то бы даже счёл, что с неприличным состоянием, однако в этом был весь Игорь. Он с раннего детства привык быть в центре всеобщего внимания и получать всё, чего бы его скверная душа не захотела. Принцип жизни весьма чуждый мне по складу моего характера. Видимо поэтому в свои почти сорок я ничего в жизни не добился, в отличие от моего супер успешного старшего брата. С другой стороны - я жив.

Мы подъехали к двухэтажному коттеджу, фасад которого был вычурно отделан ракушечником, посвёркивавшим от редких лучей солнца в этот пасмурный день. Пока нотариус крутился у двери, выуживая их карманов пиджака ключи от ворот, я всё глядел на участок дома, через решётчатый забор, в поисках какого-то подвоха. Ну не мог мой брат оставить мне такой приличный, хоть и безвкусно отремонтированный дом.

- Пройдёмте,- пригласил меня Ветлицкий, со скрипом отворив дверь ворот.- Если вы захотите, то можете изменить ограду, а так же всё на этом участке, включая дом.

Он словно прочитал мои мысли. Хотя, с тем взглядом, каким я глядел на двухэтажное здание несложно было догадаться, что я думаю о нём.

- Конечно, это всё будет возможно после вашего вступления в права наследника,- закончил свою мысль Ветлицкий, шагнув под козырёк навеса у входной двери.

- И когда же это формальное событие,- поинтересовался я, покривившись.

- Через четыре месяца, я полагаю,- ответил нотариус, отворяя дверь и проходя в прихожую.

Я взялся за ручку и как-то сходу определил, что это бронза. По цвету, температуре и фактуре металла.

Узнаю вкус брата, хотя прошло так много времени. Интересно, какие призраки прошлого меня поджидают под крышей его дома.

Ветлицкий проводит меня в гостиную, где каждая вещь кричит о роскоши и чванливости своего хозяина. От золотых подсвечников и гардин, до здоровенного зеркала над электрическим камином. Казалось бы к чему камин, если отопление в доме газовое, но логику моего брата всегда было сложно уловить.

- Здесь есть охранник и экономка,- объясняет нотариус, присев на диван и разложив бумаги на журнальный столик.- Экономка приходит на несколько часов по будням, чтобы наводить порядок в доме и готовить еду. С Камиллой вы сможете познакомиться завтра, а сегодня я могу представить вам Романа - охранника. Он всегда на дежурстве. Живёт в боковой комнате здесь же. Если работники вас устроят, то они могут остаться работать на вас, а вообще они предупреждены о вероятности увольнения, так что держат руку на пульсе.

- Дом кажется не таким уж и большим,- выказываю я свои мысли,- Неужели Игорю было необходимо нанимать целого человека, чтобы наводить порядок тут?

В конце концов, ту же еду можно просто заказать или купить неплохие по качеству полуфабрикаты. Уж если я так живу, то и братец с его состоянием вполне способен был так жить.

- Видите ли,- откашливается Ветлицкий и начинает ёрзать на месте, будто пытается что-то скрыть от меня,- Есть ещё одно обстоятельство, однако оно вполне себе временное, так что я не думаю, что оно доставит вам большие неприятности. В конечном счёте можно сказать, что вы практически родственники.

Я склоняю голову на бок и прищуриваюсь.

Не нравится мне эта недосказанность. Почему бы сразу обо всём не рассказать?

- Понимаете, ваш брат был женат,- на одном дыхании выпаливает Ветлицкий и отворачивается он меня, а я фыркаю в сторону.

- И что, мне теперь, как Малышу из мультика, помимо дома и персонала донашивать за старшим братом его жену?

Как бы мерзко это не звучало.

Ветлицкий истерически хихикает и расслабляется, а я, напротив, напрягаюсь.

- В этом совершенно нет нужды,- улыбается он, будто от какой-то шутки,- Она уйдёт отсюда даже раньше, чем вы вступите в права наследства.

- А почему Игорь её не выбрал своей наследницей,- интересуюсь я, сложив перед собой руки,- Разве не супруги стоят первыми в очереди при гибели одного из супругов? Или они не регистрировали брак?

- О, их брак, разумеется, зарегистрирован,- заявляет Ветлицкий,- Однако ваш брат написал завещание, в котором указал, кто именно является его наследниками. Его жена не вошла в этот список.

- Высокие отношения,- резюмирую я, и прохожусь по пушистому ковру вдоль стены.- И что же, она весь этот месяц просто жила здесь, несмотря на то, что уже не имела на это никакого права? И её такое отношение устраивало?

Ветлицкий снова елозит на месте и потирает толстые бока.

- Есть кое что, о чём вы должны знать,- произносит он приглушённо, на что я опять щурюсь и гляжу на нотариуса выжидательно,- Дело в том, что супруга вашего брата - Янина Драгунова, сейчас находится на девятом месяце беременности.

Ветлицкий говорит что-то ещё, а меня как-будто по ушам ударили. Такая дезориентация сразу и головокружение, и перед глазами всё плывёт.

- Если честно, по виду скорее она на десятом месяце, если не сказать одиннадцатом,- хохочет Ветлицкий,- Такая полная,- обрисовывает он руками поверх собственного живота. А мне ударить его захотелось, вот только руки марать не хочется, да и дикость это. Просто сам факт, у этой женщины внутри целый ребёнок, а у него жир от неправильного питания и нездорового образа жизни. Да разве объяснишь такое таким?!

- Она останется жить в доме до родов, а потом уйдёт с ребёнком в другие место,- заканчивает Ветлицкий уже без улыбки.

- В какое,- невольно вырывается у меня вопрос, на что собеседник поднимает на меня удивлённый взгляд.

- Возможно, она сама вам скажет, если захочет,- отвечает он,- А вообще я бы не шибко на это рассчитывал. Яна Драгунова очень нелюдимая, замкнутая и мнительная особа, которая не идёт на контакт.

Слушаю оценку Ветлицкого о своей невестке, и будто голос школьного психолога вновь слышу, оценивающего мой собственный характер.

- В любом случае, она не станет вам тут помехой,- уверяет меня Ветлицкий, будто я не наследник, которому нужно спихнуть имущество, а сомневающийся покупатель перед уламывающим его риелтором.

Я отворачиваюсь от нотариуса и в этот момент в большом зеркале замечаю бледное лицо в обрамлении ярко-рыжих волос. Оно исчезает так быстро, что я не успеваю его как следует рассмотреть. И что-то мне подсказывает, что это точно не нагрянувшая посреди белого дня экономка Камилла, а та самая Яна - несчастная жена моего несчастного брата.

Глава II

Ветлицкий оставил меня в доме брата и уехал обратно в город, так как у него продолжался рабочий день, в отличие от меня. У меня выдалось время подумать, нужно ли мне это всё и как я со всем буду справляться. С одной стороны, брат мне прилично должен за все нервы и слёзы, что у меня были, пока мы с ним росли, а с другой... Вступать в это мне совершенно не хочется. Я ведь так и жил - подальше от него и от призраков прошлого, чтобы самому себе нервов не делать. Так вопрос: зачем мне это всё нужно? Воспринимать этот дом иначе, чем дом брата я всё равно не смогу. Тут куча ненужного на мой счёт хлама, которому место в художественном музее, а не в жилом помещении. Да и обустройством по моему вкусу чтобы заняться, придётся потратить кучу денег, а у меня нет столько свободных средств.

Нет, братец сумел мне подгадить даже с того света. Всегда меня ненавидел, так ещё привязал меня к этому. И вроде я должен быть рад этому неожиданно свалившемуся на меня наследству, а у меня ни капли радости, только мысли в голове сколько у меня затрат со всем этим дерьмом прибавится. Доход у меня не сказать, чтобы большой. На жизнь хватает, даже кое что накопить получается, однако содержать большой дом со всеми коммунальными затратами на него, с персоналом, который вероятнее всего придётся распустить - это чересчур.

А если, что весьма вероятно, жильё подпадает под налог на роскошь - в чём я не сомневаюсь, это же Игорь! Мне конец. Придётся действительно на пустую гречку перейти, и забыть о поездке в Карелию на рыбалку.

Нет, персонал мне нужен, чтобы люди рассказали об особенностях дома, его устройстве. Что и как тут работает, а что и как нет. Да и не выкину я людей без предупреждения на улицу. Нехорошо это. А вот что делать с Яной?..

Поговорить с невесткой мне не удалось. Ветлицкий не посчитал нужным нас друг другу представить. А когда он уехал, я попытался было подняться на второй этаж, чтобы найти спальню этой Яны, но что-то меня остановило. Какой-то внутренний барьер, не давший мне нарушить покой беременной вдовы.

Вдова - какое же это жуткое, уродливое слово. Будто что-то неестественное и противное. У меня с детства с этим словом одна ассоциация: ядовитый паук. Женщин-вдов я в жизни никогда не встречал. До сегодняшнего дня...

Ладно, с Яной я поговорю потом. Ей может нужна помощь и поддержка. Само собой в таком состоянии. Да и с чего это я должен выгонять свою невестку с племянником? Пусть продолжает здесь жить, благо дом большой. И это, пожалуй, вторая причина того, почему я склоняюсь к тому, чтобы принять права наследия. Первая, и довольно жалкая с моей стороны, насолить брату. Показать ему, что я принимаю его предложение и щедрый дар - жить в его роскошном, помпезном доме. Что я не стану брыкаться и вести себя как вспыльчивый подросток, свято хранящий детскую обиду на старшего брата. О, я буду жить в этом доме, буду пользоваться каждой вещью, хранящейся в этих стенах, и постепенно копить деньги, чтобы обустроить коттедж по своему вкусу.

А Игорь пусть выкусит на том свете.

Я выхожу на улицу и встречаю Романа. Охранник не такой крепкий по фигуре, каким я его себе представлял, но выглядит солидно и дорого. Наверняка братец не скупился на оплату труда своим работникам. Хоть что-то хорошее ему удалось сделать.

- Приветствую,- здороваюсь я и протягиваю Роману руку. Тот напряжён, но всё же кротко и сухо отвечает на моё приветствие.- Наверное, нотариус Ветлицкий предупредил вас обо мне. Я Илья Драгунов.

- Я в курсе,- кивает Роман,- Мне жаль, что такое случилось с вашим братом. Он был хорошим человеком.

- Мне тоже жаль,- отвечаю я уклончиво. Насчёт хорошего человека я мог бы поспорить, но не стоит начинать эти разборки, тем более с незнакомым пока человеком. Да и не выглядит этот Роман, как тот, кому можно доверить свои душевные порывы. Максимум имущество под надзор.

Охранник прячет взгляд за тёмными очками, что странно, учитывая облачность. Но может ему просто так удобнее.

- Есть что-то, что я должен знать о доме,- интересуюсь я и осматриваю приусадебный участок.- Какие-то особенности устройства или сложности?

- Пожалуй, нет,- пожимает плечами Роман,- Всё здесь тихо. Соседи - приличные люди. Преступность отсутствует.

Логичный вопрос: если отсутствует преступность, что же в доме делает Роман, но видимо это одна из причуд Игоря. А может он боялся за себя и кованный забор с замком на входной двери являлись недостаточной защитой?

По итогу даже Роман ему помочь не смог. Гибель брата была стремительной.

Чёрт, опять эти мысли!

- Значит, всё спокойно,- подвожу я итог.

- Безусловно,- отвечает Роман,- Если у вас будут какие-то пожелания или вы захотите взять на охрану кого-то другого...

- Мне не нужна охрана, как таковая,- отвечаю я ему сразу и прямо,- Но без работы я вас не оставлю. Вы можете подобрать себе более удобное место работы, а пока оставайтесь здесь. Ветлицкий предупреждал, что этот месяц у персонала оплачен.

- Это так,- отвечает Роман. Он не выглядит, как человек, который рад, что ему разрешили остаться на любимой службе. А может это просто такой характер, а я глупо докапываюсь до мелочей.

Нет, думаю ещё место так на меня влияет. Находясь в вотчине почившего брата, я во всём сейчас стараюсь отыскать какой-то подвох, будто это самое важное сейчас. Не могу я здешнее место воспринимать спокойно. Каким бы прекрасным «Озёрное» не было б.

- Ещё один вопрос,- поворачиваюсь я к Роману.- Что вы можете рассказать о Янине?

Впервые за время нашей беседы охранник проявил эмоцию, причём эмоцию какую-то странную. Ему вдруг стало неуютно стоять на месте. Охраннику, ага.

Он начал переступать с ноги на ногу и оглядываться по сторонам, будто нас мог кто-то подслушать.

- Если честно, я мало общался с хозяйкой,- начал было он,- Всё же она странная. Знаете, какая-то дикая. Да и работа моя к болтовне не располагает. О ней вам лучше всего Камилла поведает. Она-то уж точно её знает.

- Ясно,- ответил я немного разочарованно. Пока образ Янины остаётся для меня покрытым таинственной дымкой. Но возможно я ещё разберусь что к чему.

Я возвращаюсь в дом и время до вечера пролетает для меня незаметно. Я был занят хождением по дому и изучением его внутреннего обустройства. На нижнем этаже помимо небольшой прихожей, громадной гостиной и комнаты охранника располагалась кухня и столовая, а на втором этаже несколько спален, в том числе комната Янины, и рабочий кабинет Игоря. Туда зайти я не решился. Достаточно с меня на сегодня впечатлений.

Зато кухня была потрясающей. Столько всевозможных приспособлений и кухонной утвари, что можно сделать банкет на двенадцать блюд, и ни одно не будет повторяться. В холодильнике ещё была еда и я взял немного ветчины и сыра, чтобы сделать себе бутерброд. Голод я не чувствовал, пока не увидел яства на полках, так что решил заварить себе чай.

За время обеда и даже к ужину Янина на кухне не появилась. Она вообще не спускалась со второго этажа и это весьма странно, ведь по идеи беременная женщина много ест, так как приходится есть за двоих. Может я чего-то не знаю, и у неё в комнате есть свой холодильник для удобства? Тогда это очень странно. А может она просто боится меня?

Вечер я коротаю в гостиной, гадая не вызвать ли мне такси и не отправиться ли из Озёрного обратно в город, к себе домой. Так и гадаю, пока за окном не темнеет, и мне не приходится остаться. Смысл то уже ехать на ночь глядя?!

Укладываюсь я на диване в гостиной, совершенно по спартански, просто облокотившись о мягкую спинку мебели. Сон всё равно не придёт, знаю я себя. Опять под веками будут танцевать совершенно неуместные картинки, возвращающие меня в непростое прошлое, смешиваясь заодно с впечатлениями, полученными за сегодняшний день.

Так оно и происходит. Однако примерно в первом часу ночи,- я это знаю, так как обратил внимание на золотые часы на журнальном столике,- на лестнице прозвучали лёгкие шаги. Кто-то спускался вниз лёгкой поступью, и это разумеется была Янина. Я приоткрыл глаз и увидел, как она проплывает мимо арочного проёма гостиной в сторону кухни. Бледная, как призрак, хотя это может быть особенность освещения в коридоре. С большим животом под ночной сорочкой. Эта странная, неприметная женщина. Когда она скрылась из виду, я снова закрыл глаза и на этот раз погрузился в крепкий сон.

А на утро меня ждало неприятное происшествие. Хотя происшествием это назвать было бы слишком сильно. В дом с утра пораньше пришла Камилла и начала говорить. Нет, просто разговором это не назовёшь. Она болтала без умолку и без передышки. Её рот просто не закрывался, ни когда она хлопотала на кухне, ни в гостиной, пока она протирала пыль, ни в коридоре, где нужно было убрать какие-то коробки со старыми вещами в кладовую. Причём этой женщине вовсе не нужен был собеседник. У меня создалось впечатление, что не будь даже меня где-то поблизости, Камилла продолжала бы говорить. И как она не устаёт от этого? Мне достаточно затянувшегося телефонного звонка, чтобы сводило челюсть, а горло свербело. Но этой женщине, кажется, всё ни по чём. А этим можно воспользоваться в свою пользу.

- Камилла, расскажите мне пожалуйста об Янине,- перебиваю я её посреди увлекательного рассказа о соседских бегониях.

Сначала экономка смотрит на меня во все глаза, глуповато хлопая веками, а затем её будто бы озаряет. Словно она забыла кто такая Янина.

- А эта,- с ходу даёт она неутешительную оценку моей невестке,- Та ещё фифа. Знаете, ваш милый брат, упокой Господи его душу, нанял меня пять лет назад, чтобы я держала в порядке его дом, потому что жена у него никудышная хозяйка. И казалось бы, чего сложного в ведении домашнего хозяйства? Нажать пару кнопок и всё. Ей же не на речку приходится таскаться, чтобы вещи постирать. Так нет же, всё сидит на диване да в телефон пялится. Ну разве же это дело, я вас спрашиваю? Так вот, когда я пришла, в доме было так грязно, что я чуть пылью не наглоталась. Не понимаю, как можно было так жить, чтобы всё запустить. Ну она такая, знаете, сама у себя на уме и вечно с недовольным видом. Бывает, приготовлю пышки - ароматные, нежные, тают во рту, а она не прикоснётся к ним даже. Мол, слишком маслянистые. Да я этого жира всего-ничего добавляю, а как иначе их жарить-то? А она ни в какую. Ну тоже мне, всё на диетах, а сама ни кожи, ни рожи, как говорится. Вроде и моталась одно время по салонам красоты, ну её ваш дорогой брат, земля ему пухом, заставлял марафет наводить, чтобы соответствовала она статусу жены такого замечательного человека¸ да вот толку от этого было не много. Всё же эта Яна от природы не очень красива. Кожа у неё уродливая, да и эти мерзкие волосы ядовитого цвета. Ходит и пугает всех своим видом. Ведь ведьма ведьмой. Таких-то и сжигали на кострах в Европе одно время. А потому что глаз дурной. Вечно на всех смотрит искоса, даже на мужа своего, вашего несчастного брата, береги Боже его душу, так же смотрела. Может и довела его до погибели такой страшной. А вообще я бы на вашем месте ей не шибко бы доверяла. Нехороший она человек. И брат ваш был бы согласен со мной полностью. Это не только моё мнение, так что не думайте, что мол наговариваю я на несчастную. Да, она несчастна, но только по собственной глупости. Потому что головой думать надо. А она что сделала, а? Нашла вашего брата, пусть покоится с миром, охмурила его и подселилась сюда, чтобы жить на его деньги. Тоже мне жена, по дому палец о палец не ударит. Белоручка, сыто брюшко. И насчёт ребёнка,- Камилла обернулась по сторонам, как вчера сделал Роман, чтобы убедиться, что никого рядом нет,- Вы с этим повнимательнее будьте. А то она только на словах носит ребёнка вашего брата, мир его праху, а на деле там от кого угодно может быть приплод. Знаете, какие бывают эти охотницы до золота. С такими расслабляться нельзя. Всегда какую-то подлость учудят, а потом покоя не найдёшь с ними.

- Если Игорю было плохо с ней, то почему он не развёлся,- задал я вполне закономерный вопрос, на что Камилла вновь плутовато захлопала глазками и открыла, и закрыла рот, словно рыба.

- Это уж не мне судить,- ответила она гораздо уклончивее,- Может нужно было что-то ему от неё. Всё же статус женатого мужчины - это больше доверия от людей. Да и возраст у него уже был солидный. Пора было остепеняться. А она под руку подвернулась.

- Он мог найти кого получше, раз она его не совсем устраивала в качестве супруги,- продолжаю я.

- Мог,- нехотя согласилась Камилла,- Но не успел. А так да, я думаю их развод был не за горами.

- Вот как,- протягиваю я, и потирая подбородок отхожу в сторону.

Камилла возвращается к своим делам, как я и ожидал что-то бубня себе под нос, но меня это уже не волнует. Если её оценка непредвзята, хотя я в этом сильно сомневаюсь, мне действительно стоит быть осмотрительнее с Яниной. В конце концов в мире действительно много подлых женщин, которые ради своей наживы готовы буквально на всё. И раз уж мой братец в завещании вспомнил обо мне, то своей жене, которой наверняка клялся в любви перед лицом сотрудницы ЗАГСа и законом, он не доверял. А это уже о многом говорит: когда муж не доверяет собственной жене. Так что нужно последить за Яниной.

Глава III

За ту неделю, что я провёл в доме своего братца, а пока иначе я называть это место не могу, я успел тщательно ознакомиться с внутренним убранством дома и распорядком дня у здешнего персонала. Камилла приходила рано утром, быстро прибиралась, затем готовила еду, как правило первое и второе, иногда десерт, и отправлялась в другое место. Как оказалось, дом Игоря далеко не единственный, находящийся под её заботой.

Роман делает обход три раза в день, а остальное время проводит за своими занятиями, продолжая следить за периметром через камеры у входа в дом и у ворот.

Я смирился с присутствием по факту посторонних людей в месте, которое отныне можно считать собственный домом, хоть это и непривычно по всем параметрам. Для меня такое попросту чуждо, но Игорю, очевидно, это нравилось. Его в принципе по жизни устраивало, когда вокруг него водят хороводы и всячески потакают его хотелкам. А хотел братец многого, очень многого, и порой даже того, что, казалось, было недоступным для обладания. Он любил быть в центре внимания, любил получать подарки и комплименты даже за незначительные вещи. Иногда мне казалось, что это именно его родители недолюбили в детстве, а не меня. С его упорным желанием всем нравится, которое произрастало из-за раздутого тщеславия и собственного эгоизма, Игорь редко считался с моральными устоями и приличиями. Он хотел, он мог, и он получал – вот его кредо. От того мне особенно было жаль девушек, с которыми он общался в школе и за её переделами. Плевать ему было на их чувства в столь нежном возрасте. Они все должны были выполнять единый ритуал поклонения и ублажения Игоря Драгунова, а когда такого не происходило, он их просто бросал. Но бросить девушку ему было мало. Как правило братец заодно пускал гадкие слухи, чем изрядно портил репутацию бывшим пассиям. Родители на всё закрывали глаза, а преподаватели заглядывали в рот старательному ученику. Иногда у меня создавалось впечатление, что я единственный, кто видит Игоря насквозь. Видит его поступки и осуждает их. В моей карте мира его поведение было непозволительным, и не только потому, что за одну и ту же провинность родители могли отходить меня ремнём, а его погладить по головке. Я просто как-то внутренне, душой понимал, что так нехорошо делать.

От того мне особенно важно было пообщаться с Яниной, чтобы составить собственное представление об этой женщине.

И в один день у меня это получилось.

Я застал Янину на кухне, примерно в обеденное время, через час после ухода Камиллы. Она сидела за столом на самом краешке стула и глядела перед собой, а на столе перед ней стояла пустая тарелка. И один вид этой бледной, понуренной женщины заставил моё сердце сжаться, но затем я вспомнил слова экономки и недоверие, выказанное Ветлицким, и взял себя в руки.

- Добрый день, Янина,- произнёс я, войдя на кухню смелым шагом, будто рыцарь из романа.

Она не вздрогнула от моего резкого появления, хотя и не могла меня видеть. Женщина будто почувствовала, что я рядом, а может она ожидала этого и ждала меня.

- Добрый день,- произнесла она и взглянула на меня смелым взглядом горчичного цвета глаз,- Вас ведь зовут Илья?

- Верно,- ответил я слегка замявшись.

Впервые я увидел лицо моей невестки полностью, а не фрагментами, замеченными в коридоре и на лестнице. Что ж, она действительно имела необычную внешность, но в отличие от мнения Камиллы, мне Янина не показалась уродливой внешне, скорее совершенно необыкновенной. Кожа у неё была белоснежная и фарфоровая, на лбу и щеках покрытая яркими веснушками. Глаза большие, может чуток раскосые, непонятного цвета: то ли зелёно-серые, то ли коричнево-зелёные. И всё это в обрамлении рыжих волос, но не таких рыжих, как апельсин или закатное солнце, а скорее оттенком напоминающим переспелую морковку. Вслух бы я такого, разумеется, ни за что бы не сказал, но ассоциации у меня в голове появились именно такие.

Но Янина не стала от этого хуже или лучше. Я отводил взгляд и возвращал его к её лицу, гадая про то, что в ней мог найти мой братец. Эта женщина совершенно не вписывалась в мои представления и воспоминания о его предпочтениях в противоположном поле, а это может значить только одно: случилось что-то, что заставило его сойтись с ней.

- Я хотел бы с вами поговорить,- начал я без экивоков, отодвигая стул и усаживаясь напротив Янины.

- Конечно,- ответила она, отодвигая от себя пустую тарелку.

Мне сразу показалось, что она напряглась, поэтому я задал несколько лёгких вопросов для налаживания беседы.

Янина держалась строго и уверено, хотя её плечи были понурены, а под глазами залегли тени от бессонных ночей. И вся она была такой сухой и зажатой, что даже странно, учитывая срок её беременности. Обычно на сносях женщины более полные и неповоротливые, а она словно засыхающее деревце.

- Я не знал о жизни Игоря в последние годы, и не был на вашей с ним свадьбе,- подвёл я разговор к интересующей меня теме.- Если можно, расскажите мне о вашем с ним браке.

Янина потупила взгляд и пожала плечами. Нет, не вдовий это жест, вовсе не вдовий. Это жест зашуганной женщины, уставшей от преследования.

И снова я вспоминаю собственное детство в родительском доме.

- Если честно,- произнесла она едва слышно,- Мне нечего вам рассказать. С Игорем мы познакомились совершенно случайно. Встретились, можно сказать посреди дороги,- Янина кротко улыбнулась, вспомнив явно что-то приятное для себя,- Помог мне с тяжёлыми сумками. Нёс их и болтал о чём-то, а я улыбалась ему больше из вежливости, чем симпатии. Он попросил мой номер, стал уговаривать пойти с ним на свидание, и как-то очень быстро у нас закрутился роман. Свадьба была не пышная, гостей всего-ничего, поэтому я даже не удивилась, что никого из его родных не было. Да и мои тоже вряд ли бы пришли, пригласи я их.

- Вы были с ним счастливы,- задал я вопрос в лоб,- В браке с Игорем?

Янина замолчала, рассматривая пустую тарелку, стоящую перед ней.

- Смотря что можно считать счастьем,- уклончиво ответила она и отвернулась, а я поджал губы.

- Мне жаль, что всё так трагически обернулось для вас,- произнёс я через какое-то время.

- Мне тоже,- тихо ответила Янина.- Я, наверное, пойду.

- Вы что-нибудь ели,- поинтересовался я перед тем, как она поднялась из-за стола.

- Ничего не хочется,- ответила она, мотнув головой, и посеменила к себе придерживаясь за живот.

Я глядел вслед ушедшей Янины, когда она уже поднялась к себе в комнату, и всё думал, думал и думал. Нет, что мой брат мог выбрать эту девушку, чтобы просто иметь под рукой удобный мячик для битья – в этом я как раз не сомневаюсь. Игорь мог гулять со сколько угодно яркими, самодостаточными и дерзкими девушками со двора, но в свои подруги выбирал забитых тихонь и скромниц в ситцевых платьишках, потому что такими проще манипулировать, и они исключительно из благодарности за сошедшее на них счастье в виде крутого парня, спустят ему любое, даже самое гадкое поведение. Вопрос в том, является ли Янина Драгунова такой же тихоней. Вроде и да, а с другой стороны годы брака с моим братцем любую сильную натуру смогли бы сломить, к тому же беременность частенько меняет характер женщин.

В общем и целом, мне слабо верится, что Янина - это охотница за деньгами. Не стала бы такая женщина беременностью обрекать себя на столь зависимое положение от того, к кому испытывает исключительно меркантильные намерения. Камилла была неправа на её счёт. А с другой стороны, чего только женщины не наговорят друг о друге из исключительной зависти!

Я сообщил своему начальнику, что ещё неделю пробуду в отпуске без содержания, так как нужно разобраться с делами. Он вошёл в моё положение, хотя и без особого восторга, но ничего не поделаешь. Мне действительно нужно время, ещё и для того, чтобы восстановить собственный разум и войти в колею, из которой вылетел, узнав о смерти Игоря.

Это было тяжело, на самом деле тяжело. По крайней мере он не мучился перед смертью, так сообщил коронер. А я до сих пор не знаю, что я ощутил, узнав о его гибели. Вот честно, положа руку на сердце, что это вообще было? Вроде бы пустота в том месте, которое периодически ныло и свербело. И вроде грех так говорить, но это то, что в любой иной ситуации звалось бы облегчением. Если бы только не несчастная вдова и ребёнок, который потерял отца, хорошим тот был бы для него или плохим, ещё не появившись на свет белый.

А вечером у Янины неожиданно начались роды. Хотя, как я услышал из разговоров и заключения медика скорой, у неё шла уже сороковая неделя, так что можно сказать она даже переходила свой срок. Карета скорой помощи добралась удивительно быстро. Не мудрено, ведь Озёрное является элитным жилым комплексом, а в наших несчастных краях состоятельность и сословность остаётся определяющими факторами для построения взаимоотношений, как будто на дворе всё ещё девятнадцатый век.

Яну увезли, а я полночи ворочался с мыслями о ней, и как она там будет дальше. Может нужно было поехать с ней? Но я для неё фактически чужой человек, и думаю ей было бы неудобно в моём присутствии. Наверное, нужно будет ей что-нибудь привезти завтра. А я ведь не успел ей сказать, что она может остаться с ребёнком в этом доме настолько, насколько ей это потребуется. Ни к чему ей уходить, раз так захотел мой братец. Тем более никаких письменных указаний он на этот счёт не давал, а его слова уже ничего не стоят.

С мыслями о ней я провалился в сон, а на утро Камилла с избыточной слюной, чуть ли не плеваясь на меня, поспешила рассказать новости об Янине. Не знаю уж откуда она об этом узнала, но от свежих сплетен была в нетерпении хоть с кем-нибудь этим поделиться.

- А вы не слышали новость, Илья,- прошелестела Камилла, едва я спустился с лестницы. Голова у меня болела, так что встреча с этой женщиной лишь усилила мою боль.

- Нет,- поморщился я и ответил как можно грубее, чтобы она отстала от меня. Не особо заботясь о том, какое впечатление этим могу оказать. Да и нет у меня сейчас желания притворяться, что я настроен на беседу.

- Эта Янина-то того самого,- мотнула экономка головой,- Ребёнка-то потеряла.

- Откуда вы знаете,- подскочил я на месте, тут же просыпаясь. И кажется да, головная боль вмиг исчезла.

- У меня есть знакомая медсестра в больнице, куда ту вчера увезли. Так вот, потеряла она ребёнка. Как родила, а тот вроде и не дышал, не плакал, вообще не живой был. Как трупик достали. Не понимаю, что за мать, что не заботилась о ребёнке. Ну дура ведь дурой, клуша просто. Вот знаете и не жалко мне таких. За таких вот всё Бог решает, не нам решать. Яну-то там ещё продержат, а потом за порог, как и желал того ваш несчастный брат, упокой Господь его душу. Жалко мне, жалко, что его так рано не стало. Может увидел бы, что ребёнок не его и вышвырнул бы эту дуру отсюда. Он ведь такой крепкий был, Игорь, сильный, а ребёнок точно не его породы. Вот точно.

И столько желчи и яда ещё лилось изо рта Камиллы, что я поспешил отделаться от неё, убравшись в гостиную и прикрыв за собой дверь. Камилла продолжала распаляться, оставшись в одиночестве, а я стоял на полу и ощущал, что он двигается подо мной. Меня словно под дых ударили, что глотка воздуха набрать не могу. И одна лишь мысль в голове: как там Яна? Что сейчас с моей несчастной невесткой?

Глава IV

Янина вернулась из больницы спустя почти неделю после того, как её туда забрали. Я пытался её навестить, но как оказалось к ней пускали только близких родственников, а брат погибшего мужа таковым не является. А потом она сама не захотела меня видеть. Уж не знаю почему, ведь я шёл к ней с добрыми намерениями.

И вот она дома. Вошла словно бледная тень, ещё суше и мельче, чем я её запомнил в последний раз. Она проплыла мимо меня молчком, словно ничего не видя вокруг себя. А я был не в силах что-либо ей сказать, сам пребывая в не меньшем шоке после всего, что случилось.

А потом она, видимо набравшись сил, всё-таки подошла ко мне, держась при этом собранно и кротко. На её веснушчатом лице я не мог прочитать ни одной эмоции. И кажется даже её яркие волосы потускнели.

- Илья, я хочу чтобы вы знали, что вскоре я покину ваш дом. Как только наберусь сил, что составит не так много времени,- произнесла она на одном дыхании, неслабо удивив меня этими словами.

- Об этом речи не идёт,- заверил я её,- Оставайтесь настолько, насколько хотите. Я не против.

- Нет,- резко ответила она,- Я точно намерена покинуть ваш дом в самое кратчайшее время.

На её лице не дрогнул ни один мускул, когда она говорила это, а горчичные глаза были влажными, выдавая истинные чувства своей хозяйки. Она плакала, много-много плакала, и эти слёзы ещё виднелись в ней, что немудрено.

Янина склонила голову и зашагала к себе, и до вечера я больше не видел её. Она опять закрылась в своей комнате, в полнейшем одиночестве, один на один со своим горем.

Моя комната в этом доме находилась как раз возле комнаты Янины. Нас отделяла всего одна не очень тонкая стена, и это, признаюсь, слегка будоражило меня, совершенно необъяснимо.

В десятом часу ночи я поднимаюсь в свою комнату, чтобы лечь спать. День, полный волнений и неспокойных мыслей меня весьма утомил, и мне хотелось поскорее оказаться в царстве морфея. Но…

Не тут-то было.

Вернувшись из ванной комнаты и переодевшись в хлопковые штаны для сна, я забрался в кровать, но едва моя голова коснулась подушки, я услышал у изголовья кровати, прямо за стеной странное шебуршание и будто бы стоны. Это был плач, но не просто плач от тоски или усталости. Это были протяжные рыдания, слишком тихие, но с каждым тяжёлым вздохом они звучали всё громче. И в какой-то момент я совершенно отчётливо разобрал плач, уже не просто резкими вздохами и постанываниями.

Янина плакала, сидя у себя в комнате, а точнее сказать рыдала, а я лежал в своей постели с закрытыми глазами, но совершенно без сна, всеми думами пребывая в той комнате, рядом с той женщиной.

Разве можно её обвинить в лицемерии или какой-то двойной игре после такого? Эта женщина сейчас страдает по совершенно чудовищному происшествию, случившемуся с ней, и кажется вовсе не сможет найти себе утешение. Не в ближайшее время. А ещё я понял, что ей непременно нужна компания. В одиночку такое горе Янине не перенести.

Плач за стенкой продолжался, горький плач, и я уже не понимал сколько времени прошло. Нисколько не раздражая меня, эта женщина заставляла меня переживать каждый фрагмент горя с ней, но отдельно от неё. Я вторил неспокойным вздохом каждому её всхлипу, прекрасно понимая, что сейчас должна чувствовать она. Подсознательно мне хотелось её утешить, но разве слова могут иметь вес в сложившейся ситуации? Да и что можно сказать матери, потерявшей ребёнка прежде, чем она увидела его первый шаг и услышала его первое слово?

Рыдания в комнате Янины всё не утихали, совершенно не утихали. В какой-то момент мне показалось, что женщина там задыхается от жидкостей своего тела, и я сорвался. Просто соскочил с постели, откинув одеяло в сторону, и направился к двери. Распахнув свою дверь, я остановился возле двери, ведущей в комнату Янины и занёс руку, чтобы постучаться, а потом смекнул, что приличия в такой момент времени многого не стоят. Всё же сейчас я нацелен спасти эту женщину, а не производить на неё правильное впечатление.

Провернув ручку и распахнув дверь, я оказался в не сильно просторной комнате. По очертаниям предметов благодаря скудному свету, льющемуся из окна, я определил расположение платяного шкафа, журнального столика, стула и кровати, на которой сидела согнувшись сухая женская фигурка. Янина обхватывала себя за плечи, но уже не рыдала, а лишь тихонько шмыгала носом и покачивалась. Женщина затихла, и умом я понимаю, что она знает, что больше не одна в комнате, но почему она не подаёт голоса мне было непонятно.

- Янина, вы разрешите мне войти,- произнёс я громогласно, разрезая ночную тишину.

Она ничего мне не ответила, только слабо пожала плечами, и это стало мне сигналом к действию.

Обогнув кровать, я приблизился к Янине и присел рядом с ней, тут же обхватывая её плечи и прижимая её слабое, трясущееся тело к себе. Она мне поддалась на удивление легко, цепляясь слабыми пальцами за меня и прильнув ко мне. Её лицо было мокрым от слёз и горячим. Я боялся, как бы она не заболела после стольких потрясений свалившихся на неё за столь короткое время.

Я высказал ей свои опасения шёпотом, на что она всхлипнула и, икнув, ответила:

- Мне ничего уже не страшно. Всё, что сейчас происходит вполне закономерно и вписывается в мою карту жизни.

- Расскажешь,- попросил я с замирающим сердцем, невольно перейдя на близкое общение с Яниной, которое она восприняла спокойно.

- Ох, с чего бы начать,- оторвалась она от моей груди и утёрла слёзы с щёк,- Наверное с детства. Все наши беды родом с детства, верно?

Я не мог с этим её утверждением не согласиться, поэтому кивнул, хотя она вряд ли это заметила.

- Для своей матери я всегда была эдаким гадким утёнком,- начала она,- А отец свалил раньше, чем на тесте обозначились две полоски. В общем, всю свою обиду и разочарование от отца мать проецировала на меня. Я росла, как сорняк у обочины, никому не нужная и всем мешающая. В школе тоже было не всё гладко. Была там одна девочка - Кристина, с вытянутой, как у крыски мордочкой и мышиного цвета волосами. Ей я с первого взгляда не понравилась и она начала против меня травлю. Моя внешность стала, как бы смешно не звучало, красной тряпкой для моих одноклассников. Они высмеивали меня всю младшую школу, а когда стали старше, просто начали игнорировать, будто меня вовсе не существует. Не здоровались, не разговаривали, даже когда я оставалась с кем-то наедине в классе или в коридоре, молчок. В учёбе я особых достижений не имела, да и разве захочется учиться, когда находишься в таком ядовитом месте? А дома ещё и мать постоянно третировала, что я бездарность, которой место на улице, что я мешаю ей строить личную жизнь и прочее. Я поставила себе цель как можно раньше бросить этот несчастный дом и уйти, но ни за что не вести образ жизни своей матери. Так что к себе я мужчин не подпускала, работала за копейки на разных работах, жила на съёмной квартире, которая представляла собой комнатку в двадцать квадратов, и всё ожидала что ещё вот-вот и моя жизнь изменится в лучшую сторону. На высшее образование у меня не хватало денег, а получить средне специальное в каком-нибудь колледже или техникуме я не решалась. Мне было страшно вновь оказаться в коллективе, который меня не примет, среди людей, которые вновь будут надо мной издеваться. Я была страшно неуверенной и боязливой. Откладывала копейки, какие могла. Лишнего себе ничего из вещей или еды не позволяла. Не жизнь, а выживание в одном из самых худших его вариантов. Но ты наверное решишь, что я зазнаюсь, ведь я как-то же очутилась в этом большом доме, в браке с твоим братом.

- Не решу,- ответил я твёрдо,- Продолжай, пожалуйста.

И для достоверности провёл ладонью по её спутанным волосам в успокаивающем жесте.

- Так вот,- вздохнула она рвано,- Я жила своей тихой, неприметной, обыденной жизнью. Однажды возвращалась домой с тяжёлым пакетом, полным всяких вещей. Соседка по лестничной клетке попросила сходить за неё в магазин. Она осталась одна присматривать за детьми, няни не было, и я конечно согласилась. У нас были спокойные отношения, не сказать, что дружба, просто взаимное уважение. Так вот, я шла с этим пакетом и вдруг передо мной вырастает фигура Игоря. Он с улыбкой предложил мне помощь и всё болтал о том, что такой девушке не следует таскать тяжести, что я должна носить только цветы и драгоценности, и прочую похожую чушь. Только знаешь, в тот момент я была в таком состоянии, что воспринимала его слова всерьёз. Он казался мне милым, смелым, напористым, уверенным в себе, в общем полной противоположностью меня. Я наблюдала за ним, и чем дольше наблюдала, тем больше он меня увлекал. В Игоре я находила то, чего всегда желала: быть решительной. Он как-то уверенно подошёл к совершенно незнакомой девушке на улице, так почему я не могу так же уверенно подойти к начальству и попросить прибавки, почему я не могу выучить билеты и поступить в колледж на стипендию? Почему мне не хватает этого запала?

Янина грустно вздохнула и продолжила.

- Игорь начал ухаживать за мной, а я не стала сопротивляться этому,- тихо и грустно произнесла она,- Может действительно устала от жизни в четырёх крошечных стенах. Может устала от бедности и недоедания. От того, что вокруг женщины моего возраста ходят в модной одежде и с различными украшениями, а я себе дешёвый комплект бижутерии позволить не могу. Игорь присылал мне цветы, гостинцы, однажды купил красивое ожерелье из нефрита. Я даже не знала, что мне нравится зелёный цвет, пока не увидела, как красиво он переливается в отшлифованном камне. Когда Игорь сделал мне предложение, я согласилась,- Янина вздрогнула в моих руках, и я погладил её по плечам и прижал к себе.- И на этом короткая сказка, обещанная мне Игорем постепенно закончилась. Я сама не понимаю когда произошёл тот момент, что мой муж стал моим мучителем. Говорят, это происходит постепенно и совершенно незаметно, и начинается с каких-то мелочей. Иногда со слов, придирок, недовольства сделанным и не сделанным. Тяжёлых вздохов и закатывания глаз. Вроде как это всё признаки начинающегося абьюза. Я была совершенно неопытной в вопросах отношения с противоположным полом. Мать, менявшая мужчин, как перчатки, даже не пыталась объяснить мне особенности взрослой жизни. Всё, что я знала: быть не как она. Подруг, которые бы мне помогли и что-то подсказали, у меня не было. А ещё у меня не было ни образования, ни хорошей работы, ни собственного жилья и средств к существованию, чтобы уйти самой. Мне просто некуда было уходить. До Игоря у меня не было мужчин ни в каком плане, поэтому я не знала, что бывает как-то иначе. Наша первая близость с ним стала для меня адом. Да и последующие не отличались нежностью и любовью. Но в первый раз мне было так невыносимо больно, а потом противно. Кажется это должно называться каким-то словом, и слово это - точно не занятие любовью. Игорь постоянно придирался по поводу моего неумения хорошо одеваться и полно отсутствия вкуса. Он давал мне деньги на существование, строго ограниченные суммы, и всегда просил отчитываться, что я купила. Брать вещи для дома, как-то его обустраивать, или покупать еду он мне не разрешал. Говорил, что и так хорошо, а для работы на кухне у нас есть Камилла. Я чувствовала себя в этом доме совершенно лишней, чужой, посторонней, как будто я здесь вообще никому не нужна, даже своему мужу. Он и сексом-то занимался не особо вникая, желаю я этого или нет. Моё участие в этом процессе его не волновало. В общем, особо в моей жизни с детства ничего не изменилось. Так мы прожили с Игорем в этом браке семь лет.

Янина замолчала, а в моей голове крутились шестерёнки, заведённые её историей.

- Ян,- начал я осторожно,- То, что случилось с тобой на этой неделе...

- Не нужно, Илья,- резко перебивает она меня,- Ты удивишься, но это не первый ребёнок, которого я потеряла.

И внутри у меня всё похолодело от этого признания.

- Просто первый, которого я всё-таки родила,- закончила она едва слышно.- Ты не в курсе, но на втором году нашего с Игорем брака я забеременела. Шёл четвёртый месяц, пол ребёнка я ещё не знала, главное, что он был здоровым. Несмотря на отношение его отца ко мне, ребёнка я уже любила. Очень сильно любила. Однажды Игорь вернулся с работы очень злым. Злее, чем обычно. Что-то у него не получалось, его партнёр заставлял его сделать то, чего Игорь делать не хотел. Я думала, что смогу его утешить как-то словами, как и подобает хорошей жене, когда мужу плохо, но Игорь переключил свою злость на меня. Он ударил меня несколько раз, и в живот тоже. У меня началось кровотечение, и на этом всё. Плод не выжил, а меня подлатали и вернули мужу. Он не разговаривал со мной где-то с месяц, а после вёл себя так, будто ничего не случилось. А в эту беременность я старалась не показываться перед ним, лишний раз ничем не провоцировать и не попадаться под руку, но за последние годы мы настолько охладели друг к другу, что даже не разговаривали, да и ели в разное время. Он всё чаще задерживался на работе, я всё дольше проводила время в этой комнате, в тишине и одиночестве, как привыкла за время до брака. Может даже Игорь нашёл себе кого-то, изменял, но признаюсь тебе, Илья, я не считаю это изменой. Измена - это когда любишь и доверяешь человеку. Я же Игорю совершенно не доверяла. Да и счастлива как-то, что наша близость стала столь редким явлением для меня. Проходить через эту пытку снова и снова было мне невыносимо. А отказать мужу? Это ведь не за просто так супружеским долгом называют. По средневековым традициям жена должна мужу за кров и еду, вот отсюда и ноги растут у этого самого пресловутого супружеского долга. Надеюсь только, что ту женщину, если это была женщина, он не обижал, как меня. Может был поласковее с ней.

- Яна...

- Не надо Илья,- быстро заговорила Янина, на глазах которой, я это почувствовал, снова навернулись слёзы,- Не жалей меня. Я самая обычная женщина с судьбой, которую делят ещё тысячи женщин, которым так же, как и мне, не повезло с семьёй. Я самая обычная, и во мне нет ничего, что отличало бы меня от других. Стремлений, таланта или воли - ничего.

- Яна,- снова произнёс я, коснувшись губами её волос.- Ты яркая. Отмеченная солнцем, самая яркая женщина, которых я когда-либо видел.

- Иронично,- ответила она, явно пропуская мои слова мимо ушей,- Моя мать тоже рыжая от природы, но веснушек у неё почти нет. И она всегда перекрашивалась в шатенку, лишь бы не видеть рыжий цвет в зеркале. Может поэтому она видеть меня не могла. Всё время бесилась и губу закусывала, когда злилась. Другие девушки, у кого пигментация кожи, всякие крема используют, чтобы скрыть несовершенства, а для меня такого варианта не существует. Я вся в этом, как ты сказал, в отметинах солнца. Мои руки, плечи, спина, грудь, даже мочки ушей в пятнышках. Разве такое бывает?

- Бывает,- ответил я, покривив душой, ласково поглаживая её по талии. Уж не встречал такого прежде, но что иное я мог сказать в такой момент?

- Появись я на свет в каком-нибудь городке Ирландии или в Шотландии, я была бы самой обычной девушкой, каких там великое множество. Не секрет ведь, что эти острова полны рыжих людей, что даже светлый или каштановый цвет волос отливает у них рыжиной. А я, по иронии жизни, появилась на свет здесь. Здесь, где полно русоволосых Кристин, и буквально единицы рыжих Янин.

- Она завидовала тебе, потому что ты яркая, заметная и сразу бросаешься в глаза,- произнёс я тихо,- А она, ты сама сказала, похожа на крыску.

- Первое впечатление всегда самое правдивое, верно,- с грустью произнесла Яна, на что я кивнул, так как прекрасно помнил, что подумал об этой женщине, едва заметив её лицо в зеркале гостиной.- С другой стороны, первое впечатление об Игоре у меня было иным.

И тут я ощутил, что настала моя очередь рассказать Янине о своей жизни, непростом детстве и о том, каким был Игорь изначально, задолго до их с ней знакомства.

Была глубокая ночь, которая мерно плыла за окном. Сидеть в обнимку с Яной было приятно, но спина начинала затекать, а по босым ногам шёл холод, и я предложил ей прилечь на кровать. Янина согласилась, и совершенно целомудренно мы с ней забрались на постель и облокотившись о подушки, снова слились в объятиях, будто спасаясь в штормовой буре страшась потерять друг друга. Янина положила голову на моё плечо, а я укрыл нас одеялом, чтобы было комфортнее.

- Я появился на свет, можно сказать, с теми же вводными данными, которые были у тебя,- произнёс я тихо,- Младший сын в семье, где уже есть долгожданный и желанный первенец. Мальчик которым все гордятся не чета мальчику, который, когда выяснилось, что его мама беременна идти на попятный было уже слишком поздно. Мне не раз припоминали этот простой факт, иногда прямо в присутствии старшего брата, что разумеется послужило в его соответствующем отношении ко мне. Он меня задирал с самого детства. Больно щипался, доводил до слёз, ломал игрушки, которые по факту были его старыми игрушками. Мне крайне редко покупали что-то новое. В основном я донашивал, доигрывал и пользовался тем, что уже было не нужно моему брату. Так было с одеждой, учебниками, предметами мебели в комнате. Перелатаный рюкзак, с которым я промотался до седьмого класса, и школьная форма, которую сначала подшивали для меня, а затем распарывали швы. Всё это выглядело ужасно неопрятно, и как ты сама понимаешь, не добавляло всеобщей любви класса ко мне. Хотя одноклассники ко мне не цеплялись, просто держались стороной. Игорь рос и вместе с ним росли его шалости, которые родители продолжали ему спускать. Я был не единственным, кого доводил мой братец, но самым первым. Под раздачу попадали все: его одноклассники, ребята во дворе, дети с секции, в которую его водили заниматься. Да, у моего дорогого братца родители всегда старались выявит скрытые таланты, а вот на мне изначально поставили крест, считая абсолютным бездарем. Поэтому у Игоря были занятия по математике, баскетболу, единоборствам, барабанной игре и японскому языку.

- Японскому,- вспыхнула Янина и тихонько засмеялась впервые за этот... Думаю, за это очень-очень длительное время. Не уверен, что у этой женщины было много поводов для улыбок.

- А чёрт его знает, почему именно японский,- признался я,- Игорь тогда аниме увлекался, вот родители и решили, что это знак того, что сын увлечён Японией. Но ведь просмотр фильмов ещё ничего не решает. Но моя мамочка была уверена в другом, и подхватив Игорька за руку, побежала к репетитору по японскому языку, чтобы у золотого сыночка был шанс однажды уехать в развитую страну и сделать там головокружительную карьеру.

- И он не воспротивился этому,- задала резонный вопрос Янина.

- Нет,- сурово ответил я,- Братец смекнул, что пока он смиренно соглашается на любую затею матери, та будет спускать ему какую угодно проказу. Он ведь такой хороший мальчик, всегда беспрекословно послушный. Ну и что, что он зажимает одноклассниц по углам школы и издевается над новеньким в классе? Они сами все виноваты. Игорёшка не может быть плохим взаправду.

- Игорёшка,- повторила за мной Яна скептичным тоном.

- Мама так его всегда называла.

- А тебя,- осторожно поинтересовалась она, подсознательно чувствуя, что вступает на шаткую почву моего всё ещё болезненного прошлого.

- Никак,- ответил я с горечью,- Имя мне дали поздно, когда мне было уже несколько месяцев. Записали на имя деда, которого уже не было в живых, так и осталось - Илья.

- Илья - это красивое имя,- заметила Яна, заметно пригревшись под одеялом в моих руках,- Был ведь такой пророк, борец за справедливость.

- А разве справедливость есть в нашем мире,- поинтересовался я у своей собеседницы, возвращая нас обоих в наше печальное настоящее.

- Ты назвал Игоря золотым мальчиком,- произнесла Янина,- Это твоё наблюдение или у него был такой титул в детстве?

- Я думаю этот титул мой братец носил всю свою несчастную жизнь,- вздохнул я,- Он будто с рождения готовился к чему-то, что было ему по силам, но одновременно с этим он попросту не понимал зачем живёт. Ну вот правда, какова была цель его жизни? Чем он занимался? Семью хотел создать, да жену обижал и ребёнка угробил, а о другом малыше даже не позаботился. Что это была за ерунда в завещании? Почему он так к тебе отнёсся?

Яна заметно напряглась в моих руках, что я, распалившись, запоздало заметил.

- Вопрос риторический,- спокойнее произнёс я,- Он по определению никого не мог любить. Он и к родителям с холодом относился, принимая как должное их заботу о нём и совершенно не благодаря за это. По мне, это неправильно. И я доволен даже тем малым, что они мне дали. Хотя, может это от них он научился относиться к другим свысока. Родители ведь тоже были не особо эмпатичными людьми. Особенно наш отец. Он считал слабостью всякое проявление эмоций и чувств, как в человеке, так и по отношению к другому человеку. Яна, ты не поверишь, но у нас с Игорем есть двоюродный брат.

- Ого,- вздохнула женщина,- Игорь никогда об этом не говорил.

- Не удивительно,- ответил я,- Его зовут Андрей, я нашёл его через социальные сети. Женат, воспитывает двоих детей, работает хирургом в городской клинике. Мы никогда не виделись с ним, потому что наши отцы с самого детства не поладили. Так и росли, принадлежа одном роду, но разными семьями. Наверное это какая-то черта Драгуновых, что в одном поколении рождаются братья, которые друг друга не выносят.

- Ты бы хотел с ним познакомиться,- интересуется у меня Янина.

- Хотел бы, да что я могу ему сказать? Здравствуйте, вы меня не знаете, но я ваш двоюродный брат? Как-то глупо. К тому же, если бы Андрей того захотел, он бы нашёл меня, как я его отыскал.

На некоторое время в комнате повисло молчание. Можно было бы подумать, что Янина уснула, но она бодрствовала. Теребила пальцами уголок пододеяльника о чём-то про себя размышляя.

- Илья, я хотела бы тебя поблагодарить,- чуть слышно произнесла Янина очень чистым голосом.

- За что,- удивился я, ведь я буквально ничего для неё не сделал. Просто пришёл и сел рядом в час отчаяния и скорби.

- За то, что ты сейчас здесь,- объяснила она,- В одиночку мне эту ночь было не пережить. Я как глаза закрываю, так вижу его.

И я понял, что сейчас Янина говорит далеко не об Игоре, а о её мёртвом сыне.

- Я его видела,- продолжила она,- Выйдя из агонии родов, заметила плывущим взором его тельце. Мой сын.

- Яна,- произнёс я резко, почувствовав, что она опять начинает уходить с головой в свою боль. Я обнял её, и она устроила свою головку у меня на груди, прямо на солнечном сплетении. Эта яркая, как солнце женщина, с тяжёлым прошлым и непонятным будущим.

Через какое-то время наши дыхания выровнялись, и я сам не заметил, как уснул в комнате вдовы моего брата, держа в объятиях несчастную женщину, нашедшую толику утешения в моих руках.

Глава V

Утро нового дня встретило меня серостью неба, открывавшегося из окна. Голова мелко пульсировала и всё казалось таким нереалистичным, но затем мне на глаза попалась огненная прядка волос и события минувшей ночи пролетели перед глазами бешеной вереницей.

Я находился в комнате Янины. Бессовестно спал на её подушках, а сама она скатилась чуть ниже, и лежала ближе к краю постели, вытянув одну руку вперёд.

Я осторожно сполз с кровати и спустился босыми ступнями на пол. Сегодня нам с ней предстоит тяжёлый день, так что пускай она пока отдохнёт, а я, пожалуй, приготовлю для нас завтрак.

Янина спустилась на кухню через час, после меня. Ни живая, ни мёртвая она всё же держалась лучше, чем в предыдущие дни. Может отдохнула за короткие часы сна, а может ей помогло выговориться. В любом случае я был рад её видеть, о чём и сообщил.

- Нужно будет поехать туда,- произнесла она, усаживаясь за стол и протягивая руку к парующей кружке кофе.

- Да,- ответил я безрадостно,- Служба назначена на десять. Мы будем по времени там.

Янина приоткрыла губы, будто бы собираясь мне что-то сказать, но потом передумала. Она молча пила кофе, рассеянным взглядом уперевшись в столешницу, а я краем глаза наблюдал за ней.

Сегодня для неё будет очень тяжёлый день, да и для меня в общем-то.

Собрались мы с ней довольно быстро, спокойно доехали до назначенного места, и стояли бесплотными оболочками, наблюдая, как маленький гроб засыпают землёй. Янина в какой-то момент задрожала, и точно не от налетевшего промозглого ветра. Я обнял её, прижимая к себе. Самому-то было тошно здесь находиться. Ну неправильно это - детей хоронить, да ещё едва появившихся на свет.

Мой племянник. Нет, будь Игорь жив, он бы ни за что не позволил бы нам с ним общаться, а вот выживи этот мальчик, думаю Янина разрешила бы мне забирать его с собой на выходные в походы в лес. Я бы научил его кататься на лыжах и велосипеде, отличать листья ясеня от липы и каштана, определять стороны света по звёздам, да и много ещё чего полезного для ребёнка, чего сам не получал от скупого на любовь и заботу отца.

Этот мальчик смог бы увидеть во мне пример наставника и любящего родственника, а я в нём надежду, что что-то хорошее могло появиться от моего несчастного братца.

Но, увы, этому не суждено было сбыться.

Когда мы с Яной остались одни у свежей могилы, я аккуратно достал небольшую плюшевую игрушку из кармана пальто. Купил по дороге сюда в минимаркете. Так ведь принять: приносить игрушки на могилу ребёнка. Хотя он вряд ли скоро начал бы играть плюшевым щенком. Не по возрасту игрушка. Но, как бы жалко это сейчас не звучало, пусть игрушечный пёсик его защищает.

Янина вновь затряслась, и даже у меня на глазах вспыхнули слёзы. Она подошла к надгробному камню, наклонилась и ласково провела ладонью по свежее вырезанной надписи. Только сейчас я обратил внимание, что там стоит совершенно не моя фамилия, и удивился.

- Это моя фамилия,- ответила на озвученный мною вопрос Янина,- Я не хотела, чтобы его что-то связывало с его жестоким отцом. Вообще ничего. Поэтому Синицын.

- А имя,- спросил я склонив голову. То, что Янина решила записать сына на собственную фамилию меня нисколько не задело. Даже напротив, будь моя воля я бы при первой возможности избавился бы от своей. Да пока такого нет. Возможно однажды мне попадётся приличная женщина с интересной фамилией, и женившись я возьму её фамилию, но это, чувствую, произойдёт ещё нескоро.

Янина тем временем горестно улыбалась, рассматривая имя на камне.

- Единственный одноклассник, относившийся ко мне хорошо,- произнесла она,- Владислав. Он был хорошим мальчиком, красивым молодым человеком. Наши пути так рано разошлись, да и вряд ли я могла бы на что-то рассчитывать, просто он никогда меня не обижал, и всегда был приветлив. Вот в честь него и назвала моего мальчика. Думаю, ему бы пошло имя Владик.

- Определённо да,- ответил я.

Вместо отчества Игоревич, Янина дала своему сыну своё имя вторым. Матроним - красивое нововведение нашего времени, чтобы насолить отцам, бросающим собственных детей. Вместо имени неизвестного мужчины ребёнок носит имя женщины, положившей свою жизнь на то, чтобы он вырос счастливым человеком. На этот счёт даже разговоров никаких не возникает. Мой братец не особо заботился о жене, да и вовсе хотел пустить её и собственного ребёнка по миру. Так что это, хоть и печальный, но очень красивый щелчок по носу Игоря.

Янина поднялась с земли, и обхватив себя за плечи поравнялась со мной, встав рядом. Она выглядела такой хрупкой, медленно покачиваясь из стороны в сторону в такт ветру. Холодный-холодный день, и не только из-за пасмурной погоды.

- Знаешь,- заговорила Янина,- Я думаю, что моим первым ребёнком была девочка. Просто чувство такое, что мой первенец - девочка. Я же даже имени ей не придумала. Так много времени прошло.

Янина достала платок и утёрла нос, а затем продолжила.

- Синицына,- произнесла женщина, икнув, и поглядела в пасмурное небо,- Моя маленькая птичка. Теперь они вместе там, мои детки. Птички, которых я не успела подержать в руках, взяли и улетели раньше меня туда.

- Яна,- подал я голос, услышав, что она начала задыхаться в рыдании.

- Прости, Илья, я просто... Я будто... Мне так тяжело.

Она схватилась за грудь и покачнулась. Я успел поймать её за руку и выровнять, а Яна обрушилась на меня, хватая за плечи, совершенно обессиленная нашим общим с ней горем.

Она тихо рыдала, спрятав лицо в моём пальто, а я вновь держал её в руках, чтобы она не свалилась на сырую землю.

Пока Янина медленно приходила в себя, я глядел по сторонам, рассматривая пейзаж старого кладбища. Янина не захотела хоронить сына на той же земле, где похоронен Игорь, поэтому мы отправились на другой конец города. Здесь было место, несмотря на общую заброшенность участка. А ещё было так тихо, и как бы мерзко не звучало, живописно. Редкие деревца поднимались то тут, то там, а на фоне грозового неба зелень выглядела ярко-торжественной. Приглядевшись к деревцу, растущему у соседней могилы, я замер, тяжело сглотнув.

Если бы я был более восприимчивым к паранормальным вещам, то наверное посчитал бы подобное явление чем-то весьма символичным, однако...

Однако я смотрел на двух синичек, сидящих на ветке близстоящего дерева, которые крошечными глазами-бусинками безотрывно глядели в нашу с Яниной сторону. Весьма нехарактерно для мелких птиц, эти две пташки были спокойными, не вертлявыми. Они не щебетали и не подскакивали на месте от нетерпения и желания поскорее умчаться куда подальше. Синички сидели на месте и смотрели на нас, как будто…

Я вспомнил, как брат терпеть не мог всяких птиц. Во дворе дома, где мы жили, в квадрате многоэтажек была небольшая зелёная площадка с парой старых дубов, к стволу которых было прибито несколько скворечников, а предприимчивые и сердобольные жильцы квартир подвешивали кормушки из старых пластиковых бутылок. И птиц одно время было очень много, всяких разных. Их заливистое щебетание было приятно слушать от зари до зари. Однако мой старший братец рос и непомерно возрастали его шалости, которые уже не вписывались в определение детских забав. Лет с восьми Игорь выбегал из подъезда с излюбленной рогаткой в руках и пулял галькой по скворечникам и кормушкам, рассыпая корм и отпугивая птиц. Такое пташкам не нравилось, и очень быстро они разнесли до сородичей, что этот крошечный сквер стал опасен им. А пару лет спустя родители, потворствуя нездоровым забавам Игоря, подарили ему детский пистолет, стрелявший пульками. Тогда уж не только случайно залетевшим в нам воробьям и дроздам доставалось. Игорь переключился на бездомных животных, в частности кошек. Во втором подъезде на первом этаже жила очень добрая пожилая женщина, подкармливавшая парочку доходяг. У неё-то уж точно сил не было, чтобы бороться с малолетним хулиганом, да и родители давали понять, что снесут Игорю любой его каприз, даже издевательство над живым существом. Старушка вскоре умерла, а кошки разбежались. Так дом остался без единой живой души, не считая людей.

Да, Игорь ненавидел птиц. И я явственно представляю, как он берёт рогатку и прицеливается к этой парочке синиц.

Чёрт!

Я отворачиваюсь и возвращаю внимание женщине, находящейся в моих руках.

Можно поверить и представить, что это души детей Яны, воплотившиеся в птиц, но зачем? Пусть всё остаётся, как оно есть.

А ведь Янина сама похожа на синичку с ярким оперением, правда зашуганную и забитую.

Женщина дёрнулась в моих руках, и медленно, покачиваясь, посеменила к дорожке в сторону выхода с кладбища, не оборачиваясь. Я проследил за ней, а затем подошёл к камню и коснулся отшлифованного бока плиты, мысленно прощаясь со своим племянником.

- Прощай, Владик,- шепнул я, и пока комок в горле не обернулся слезами, я поспешил за Яниной.

До Озёрного мы добрались в молчании. Янина сидела в автобусе у окна и рассматривала унылый городской пейзаж, а я устремил рассеянный взгляд в пошарпанный пол, всё думая о своём. Да обо всём сразу, если честно, с чем мне довелось столкнуться в последние недели. С печальным прошлым, трагичным настоящим и с теперь уже невозможным будущем. Но как же оно было бы сладко и прекрасно, случись всё иначе!

Мы с Яниной шли пешком по тихому сектору жилого комплекса. Никто нам не встретился по пути, что было даже странно. Кажется в этот печальный день никто из жильцов Озёрного не хотел показываться на улице, решив остаться в комфортных и тёплых домах.

Мы дошли до калитки нашего дома. Я отпер замок и отворил дверь, пуская Янину вперёд. Она шла так тихо, бесшумно ступая по бетонной дорожке, ведущей ко входу в дом.

Я запер за нами дверь и направился вслед за Яниной, но вдруг она резко остановилась, уставившись на что-то перед собой.

- Илья,- вздохнула она резко, руками находя мою руку,- Ты закрывал дверь?

- Разумеется,- ответил я хмурясь,- Может это Роман не закрыл?

- Илья,- вновь взволнованно позвала Янина, указывая на что-то тёмное, распростёртое на полу в прихожей.

Я кинулся вперёд, в несколько больших прыжков оказываясь в доме, приседая перед лежащим навзничь Романом, находящимся без сознания. Я проверил его пульс и легонько ударил по щекам, на что тот слабо откликнулся. Оставив охранника приходить в себя, я быстро оббежал комнаты первого этажа. Всё вроде было в порядке. Тогда я поднялся на второй этаж. Наши с Яниной комнаты остались в том виде, в каком я их запомнил, без постороннего вмешательства. А вот дверь в кабинет Игоря - единственное место, где я ещё ни разу не был,- была распахнута настежь. Я медленно вошёл внутрь, осматриваясь по сторонам. Помимо помпезности в интерьере кабинета, сразу бросалось в глаза, что тут кто-то лазил за нашим отсутствием. Ящики письменного стола были вывернуты, всё их содержимое на полу. Папки и книги с застеклённого стеллажа также валялись грудой на полу, а заодно были сорваны портьеры с окна, и вспороты мягкие сидения стульев.

Кому это понадобилось, а главное - зачем, у меня идей не было. Да и не это сейчас было важным. В прихожей лежал человек, практически без сознания, а на улице осталась женщина, которой и без этого происшествия доставало потрясений за свою жизнь.

Я быстро спустился вниз, не находя следов пребывания чужака в доме. Если б он здесь ещё находился со своими преступными намерениями, то уже бы напал на меня. Сейчас было важно успокоить Янину и вызвать скорую помощь для Романа, чем я и занялся прямо на ходу.

Карета скорой добралась быстро, и стонущего Романа погрузили на носилки. Я заверил его, что обязательно навещу его в палате, хотя вряд ли он понимал, что происходит.

Яна наблюдала за всем, оставаясь на улице, с немым ужасом в горчичных глазах и прижимая к губам пальцы. Я подошёл к ней и обнял за плечи. Нет, слишком много испытаний свалилось на неё за эти недели.

Мы наблюдали, как машина скорой помощи удаляется по нашей улице в сторону выезда из Озёрного. Яна что-то нашёптывала себе под нос, а я всё повторял, что всё будет хорошо, хотя сам слабо верил в это.

Неспроста это вторжение в дом Игоря. Ой, неспроста! В этом точно как-то замешан мой брат и его делишки. Вопрос в том, в какое дело мог вляпаться мой братец, что его домашним нет покоя даже после его смерти?

Глава VI

Роман вернулся в дом на следующий день. Пришёл сам, здоровый и собранный, будто ни в чём небывало. Я, признаюсь, ожидал чего-то подобного. Ночь для меня прошла в волнениях. Янина страшно боялась остаться одна, поэтому весь вечер мы провели в столовой, с занавешенными окнами, чтобы с улицы нас было не видно. Пили крепкий чай и пытались говорить на разные темы из нашей жизни, каких-то увлечениях и прочем. Чем-то спокойным хотелось заняться, но попытки умалить ситуацию были тщетны. Раз за разом мы возвращались к этому вторжению в наш дом. В дом Игоря, если точнее. Мне по убеждениям немыслимо предположить, чтобы в мой дом могли ворваться и устроить переполох в одной из комнат. Янина понятия не имела с чем это могло быть связано, а вот я напротив, не имел ни малейших сомнений, что это как-то связано с делами брата. Кто-то что-то обязательно должен знать, и раз он не посвящал свою законную супругу в свои дела, то должен быть человек, с которым он чем-то таким личным делился.

А не позвонить ли мне Ветлицкому? Эта мысль крутилась у меня в голове весь вечер, но я отмахивался от неё. Ну чего такого мог знать этот нотариус?

А вот записи камер видеонаблюдения я просмотрел, точнее не просмотрел, так как они каким-то чудом были отключены. Причём отключены уже после того, как мы с Яниной отправились на кладбище. Вот, собственно говоря, почему я и ожидал скорого появления Романа. Почему-то даже сомнений в этом не было.

Ночь была беспокойной. Я проверил все окна в доме и накрепко запер входную дверь, но не был уверен, что мы с Яниной находимся в безопасности. Она не хотела оставаться в одиночестве. Для неё начало дня было тяжёлым в эмоциональном плане, а завершение и того не лучше. Но, как говорится, клин клином вышибают. Этот разгром в кабинете Игоря и нападение на Романа притушили боль потери женщины. Отчасти это хорошо. Рана в её душе останется навсегда, а вот эмоции, уничтожающие её разум и подтачивающие душевное здоровье, поутихнут. Мы оставили двери наших спален открытыми, чтобы чувствовать присутствие друг друга в эту странную ночь. Но всё было тихо, хоть я и просыпался несколько раз за ночь. Янине удалось отдохнуть насколько это было возможно в её состоянии.

А на утро пришёл Роман. Я даже удивился немного поначалу. Был на кухне, химичил кофе нам с Яниной, и тут входит он.

- Как вы себя чувствуете,- поинтересовался я у него, помешивая напиток чайной ложечкой.

- Сносно,- ответил он,- Готов приступить к своим обязанностям.

- Вы уверены,- спросил я перехватывая его бегающий взгляд,- Уверены, что готовы сюда вернуться?

- О чём вопрос,- нахмурился он, не понимая к чему я веду.

- Вопрос о том,- протянул я, пригубив кофе,- Почему вчера в доме не работали камеры видеонаблюдения.

Роман промолчал, поджав губы.

- Вероятно, их кто-то вывел из строя,- сделал он вполне логичное предположение.

- Если это так, то они не должны работать и сейчас, а они работают. К тому же никаких внешних повреждений не было. Как вам такое?

- Возможно,- вновь начал Роман,- Тот, кто забрался в дом, добрался и до камер.

- Это невозможно,- оборвал его я,- И вы это прекрасно знаете, так как код к пульту есть только у вас и у меня.

Роман выпрямился и поглядел на меня с вызовом, что мне очень не понравилось. Решение-то я и так принял, просто озвучивать его мне было морально тяжело, до этого момента.

- Я не уволю вас,- произнёс я твёрдо,- Но отстраняю вас от работы. С ней вы не справились, подвергнув нас с Яниной опасности. Не знаю, чем вы руководствовались и с кем связались, но это совершенно недопустимо и безрассудно с вашей стороны. До конца месяца ваши услуги оплачены, так что вы можете искать себе новое место, как я и предупреждал вас изначально.

Роман ничего не ответил, молча покинув кухню. Я проследил за тем, как он покидает территорию дома, и когда за ним закрылась калитка, внутренне выдохнул. Всё же интуиция меня редко подводит, а чёткое ощущение, что он замешан во вчерашнем вторжении меня не покидает до сих пор.

А пару часов спустя явилась Камилла. На нашу с Яниной голову.

Мы с моей дорогой невесткой сидели на кухне и болтали о текущих делах. О том, что хорошо бы сменить замки на воротах и во входной двери. И тут входит она, бухча себе что-то под нос, как и всегда. Увидев нас с Яной на кухне, мирно беседующих и поедающих покупное печенье, она возмутилась.

- Господин Драгунов, что же вы не сказали, чтобы я приготовила вам чего-нибудь вкусненького к чаю? Я же всегда вас спрашиваю, интересуюсь. Зачем вы так? Это же всё такое вредное, там столько добавок всяких. Себя же погубите. Нужно внимательно следить за своим здоровьем. Сейчас в такое время живём, что глаз да глаз нужен. Вы же ещё совсем молодой, как и ваш несчастный брат, земля ему пухом. Зачем вы так к себе? Это безответственно. Попросту безответственно. Нужно думать о себе всегда в первую очередь. И не потворствовать сиюминутным хотелкам кого-то там.

Как я понял, последняя фраза была с намёком на то, что меня уговорила Яна купить это несчастное печенье. Но вот в чём фишка – я всегда любил продукцию Яшкино, так что это была моя затея.

- Да будет вам,- ответил я спокойно, сделав вид, что не заметил шпильки в сторону своей невестки,- Иногда можно немного потравиться, чтобы иммунитет выработать. Это не только с прививками работает.

Яна напряглась после слов Камиллы. Сидела на краешке стула едва дыша и глядя в полупустую кофейную чашку.

Экономка вздрогнула от моих слов и зло зыркнула в сторону Янины.

- Уж не знаю, кто вам этим голову задурил, но глупо это, вот так здоровье растрачивать на ерунду. Ну честно, может мне вам приготовить каких-нибудь пирожков с вареньем, или крендельков напечь?

- Не стоит,- заверил её я, перебивая очередной словесный поток,- Лучше расскажите мне, что вы знаете о Романе.

- О Романе,- застопорилась Камилла, похлопав глазками,- Да ничего. То есть мы конечно работаем вместе, но сегодня я его что-то на посту не видела. Он всегда собранный и строгий, очень пунктуальный и внимательный. Мне нравится, как он держит себя и как подаёт. Жаль только, что не он был за рулём в тот злополучный день, чтобы отвезти вашего несчастного брата, упокой Господи его душу, а то и катастрофы бы не произошло. И может всё бы в этом доме пошло бы по-другому и мир бы наступил, наконец-то.

И вновь зло поглядела на Янину.

- Ясно,- протянул я,- Значит он не мог быть замешан в чём-то незаконном?

- Да в чём,- вспыхнула Камилла, вытаращившись на меня.- Он же… Он же…

- Он был бывшим охранником моего ныне покойного брата, и больше вы своего коллегу в стенах этого дома не увидите.

Камилла открыла и закрыла рот, а потом переключилась на Янину.

- Это всё из-за этой дряни,- выкрикнула она,- Она никому покоя не давала. Вечно ходила по дому, как хозяйка. Брат ваш несчастный столько горя от неё видел, просто мрак. Я наблюдала за ним. Ох, бедный-бедный человек. Досталась же ему такая несносная жена. Она ему мозги запудрила, и теперь вас пытается поджать под себя. Нечестная, злобная дура. От таких держаться подальше надо, говорю же вам, подальше. Проку ноль, и мира никакого в союзе с этой. Так ведь ещё и ребёнок-то не его, не Игоря был. Я вам точно говорю. Гуляла направо и налево. А вы её приняли, приняли и не спросили. Так ещё и Романа нашего бедненького уволили. Да где же это было видано, чтобы из-за какой-то пропащей девки вот так жизнь людям рушить?

- Довольно,- выкрикнул я, поднимаясь с места,- Мне надоели ваши беспочвенные нападки на мою невестку. Вы забываетесь, и путаете, кто здесь хозяин, а кто наёмный работник. Я напомню вам, освободив вас от ваших обязанностей. Больше не приходите сюда.

Камилла покачнулась на месте, ошарашенная моими словами. Такого она от меня, вечно спокойного и учтивого, точно не ожидала. На Янину она больше не смотрела, всё ещё не веря в услышанное.

- Раз так,- фыркнула она, разворачиваясь на каблуках и громко хлопая дверью. Вскоре и она покинула пределы дома.

Янина мелко подрагивала, покачиваясь из стороны в сторону и обхватив себя руками. Я не знал, как её успокоить и привести в чувства. Жить с таким грузом, под одной крышей с теми, кто относился к ней, как к мусору было невыносимо. Но она всё это терпела, так как ей было некуда бежать от творящегося вокруг неё ужаса.

- Ян, не обращай внимания на эти слова,- произнёс я тихо, чтобы не напугать её,- Она того не стоит. Ещё один поганый человек на твоём жизненном пути.

Янина сорвалась, подскочив на месте, в мгновение ока оказываясь напротив меня, сжимая воротник моего свитера. Со слезами, катящимися по щекам, она заглядывала в мои глаза.

- Илья, я клянусь тебе, у меня никогда никого кроме Игоря не было, ни в каком плане. Никаких увлечений или влюблённостей. Да я почти что стен этого дома не покидала. Сыночек мой, Владик, от него был. И девочка моя нерождённая. Это всё его дети, будь он неладен. Его и только его. Я клянусь.

- Яна,- перебил я её, хватая за плечи и слегка встряхивая, чтобы успокоить,- Перестань. У меня нет никаких сомнений в том, что это мои племянники. Никаких, слышишь? И то, что говорила эта змея, меня не колышет. Я верю тебе, доверяю тебе, и ни капли не сомневаюсь в твоей искренности.

Янина меня услышала. Она рухнула мне на грудь, позволяя гладить себя по голове. Некоторое время она провела в слезах, а затем немного подсобралась, поднимаясь и утирая подсохшие слёзы с щёк. Её лицо горело, глаза припухли, а щёки покраснели. Я глядел на эту женщину и всё размышлял, сколько ещё горя предстоит ей вынести, и со сколькими ещё несправедливыми, подлыми и необоснованными обвинениями столкнуться.

- Я приму ванну,- произнесла Янина серым тоном,- Хочу смыть с себя это всё.

- Я понимаю,- ответил я и закусил губу. Покидать её в такую смутную минуту не хотелось, но моё желание докопаться до истины несколько перевешивало долг перед Яниной.- Слушай, мне нужно уехать в город на несколько часов по делам. Это важно. Ничего, если ты побудешь здесь одна? Закрой дверь изнутри и обязательно звони мне, если что.

- Ладно,- ответила она бесцветно,- Я всё сделаю. Включу детские песенки, чтобы было получше. Слушала их в беременность.

И она провела ладонью по пустому, опустившемуся животу.

- Яна, только не пропадай, ладно,- попросил я её, заглядывая в горчичные глаза,- Ты мне нужна.

- Я буду в порядке,- заверила она меня и через силу улыбнулась, а потом отправилась к себе.

Я быстро взял необходимые вещи, телефон, и отправился в город на встречу с тем, кто поможет мне пролить свет на дела Игоря.

Ветлицкий смог принять меня не сразу, почти час продержав в приёмной своего роскошного офиса, под дверью кабинета. И как бы я не любил попросту тратить время, здесь мне пришлось надолго задержаться. Я предупредил об этом Яну, и она ответила, что с ней всё хорошо, а в доме тихо.

А хотелось бы, чтобы дом был полон приятного шума, смеха и музыки.

Когда Ветлицкий с улыбкой распахнул передо мной дверь своего кабинета, проводив клиента, я чуть было не подпрыгнул от нетерпения.

- С чем вы пожаловали, господин Драгунов,- поинтересовался он, плюхаясь в кресло,- Надеюсь вас всё устраивает? Не хотите отказаться от своей доли наследства?

- А что, есть претенденты на мою долю,- поинтересовался я, изогнув бровь.

- Нет,- засмеялся он, качнувшись в кресле,- Разумеется нет. Мне просто интересно, чем я обязан вашим визитом. Возник неотложный вопрос или может вам необходимо заверить какие-то документы?

- С документами у меня всё отлично,- ответил я, складывая перед собой руки,- Я к вам по другому вопросу. Скорее этот вопрос касается Игоря.

Ветлицкий тут же изменился в лице, напрягшись. Это мне не понравилось.

- Как долго вы занимаетесь им,- спросил я,- Я имею в виду, хорошо ли вы знаете, чем он занимался. С кем вёл бизнес и какие сделки заключал?

- Я,- замялся нотариус,- На самом делен недолго. Но я знаю, кто вам может помочь. Если вы хотите узнать, чем занимался Игорь Драгунов, вы можете расспросить его бизнес-партнёра – Дмитрия Разварова. Он, насколько мне известно, являлся исполнительным директором, а также вёл множество сделок. Никто, кроме него, не сможет вам рассказать о делах вашего брата.

- Вот как,- протянул я,- Дмитрий Разваров, значит?

Кажется именно это имя я видел в тексте завещания.

- Ему ведь досталась фирма и пакет акций Игоря?

- Ему,- Ветлицкий глядел на меня округлившимися глазами, в которых так и читался немой вопрос,- Он является доверенным лицом и наследником вашего брата, согласно завещанию.

- А не было ли у этого Дмитрия и Игоря споров по поводу ведения дел, или каких-то исков между собой?

Ветлицкий захлопал глазками ровно как эта несносная Камилла несколько часов назад. Так, что я чуть не взорвался, но он всё-таки ответил.

- Нет. Точно нет. Я бы знал. Это лежит на поверхности. Может между ними и случались недомолвки, но ничего серьёзного. Лучше вам с этим вопросом действительно обратиться к господину Разварову. Он, я уверен, ответит на все ваши вопросы.

- Я обращусь к нему,- ответил я, сверкнув взглядом на прощание и направился к выходу,- Не сомневайтесь. И спасибо за наводку.

- Ну что вы,- примирительно улыбнулся Ветлицкий, встав из-за стола, задевая пузом бумаги на столе.- Это вед моя работа. Обращайтесь.

- Безусловно,- рыкнул я, выскакивая из душного кабинета нотариуса.

Нужно успокоиться. Оказавшись на тротуаре, напротив проезжей части с пролетающими туда-сюда автомобилями и снующими мимо меня людьми стало немного полегче, но только немного.

Этот Ветлицкий что-то знает. Дмитрий Разваров наверняка что-то знает. И я должен докопаться до правды. Но сначала мне нужно поскорее вернуться домой, к Янине, чтобы она не чувствовала себя брошенной в потенциально опасной ситуации. Я должен успокоить эту нежную женщину, и обезопасить дом, в котором мы с ней живём.

Глава VII

Дмитрий Разваров смог принять меня в конце недели. Записаться к нему на приём не составило особого труда. По номеру, найденному в записной книжке Игоря, я отыскал рабочий номер его офиса. Номер, как оказалось, не изменился, как и женщина, ответившая на звонок. Дарья, представилась она, бывшая секретарша Игоря, а теперь секретарша Дмитрия. У меня появилось несколько мыслей на этот счёт, но я постарался их отогнать, потому что не стоит об этом думать.

За эти дни я успел сменить замки на входной двери и воротах, проверил работу видеокамер и остался доволен сделанным. Стало как-то спокойнее что ли. Да и Янина чувствовала себя гораздо лучше. Нет, она всё ещё ходила, как в воду опущенная, держа свой траур по сыну, но я замечал позитивные изменения в её поведении. Она стала чаще улыбаться, чаще первая начинала разговор, и больше не отводила смущённо взор, когда пересекалась со мной взглядом. Я легко улавливал эти перемены, так как сам когда-то проходил через что-то похожее.

В кабинет Игоря мы так и не решились зайти. Я вызвал участкового, чтобы он снял отпечатки пальцев и осмотрел место вторжения, но как он сам мне сказал, зацепок крайне мало, чтобы что-то отыскать. А насчёт отключённых камер – он был удивлён не меньше меня. Вполне вероятно, что это могла быть чья-то злая шутка. Ничего не украли, насколько нам известно, а нам с Яниной известно крайне мало. Она не в курсе, был ли у Игоря сейф, не знает о его делах и чем конкретно он занимался, с кем вёл бизнес, кроме этого пресловутого Дмитрия, которого видела пару раз в их доме.

Даже после ухода участкового мы решили ничего не трогать в кабинете Игоря. Янина вовсе не хотела туда заходить. Она призналась мне, что никогда не была в этой комнате, за все годы брака с моим братом. Что же, это нисколько не удивительно. Одной из отличительных черт моего брата было то, что он мог без угрызений совести ворваться в пространство любого человека и совершенно не терпел, когда кто-то оказывался в его владениях.

Янина осталась дома, пытаясь что-то состряпать из кислого теста, а я отправился на встречу с Дмитрием Разваровым. Офис компании моего брата находился в стеклянной многоэтажке посреди деловой части города. Тринадцатый этаж был выделен полностью под нужды компании, занимавшейся предоставлением рекламных услуг. А вот это даже неожиданно.

Меня встретила миловидная блондинка в короткой юбке, по голосу которой я сразу же узнал Дарью. Она приветливо улыбалась мне, ни слова не сказав об Игоре, хотя прекрасно знала мою фамилию: я произнёс её дважды. Предложила мне кофе, от которого я отказался, и заверила, что Дмитрий примет меня вот-вот. И не солгала.

Дмитрий Разваров оказался моложе, чем я его себе представлял. Может даже моложе меня, но ненамного. Он выглядел серьёзным и рассудительным, выразил мне своё сожаление о случившемся и пригласил за стол. Я занял место в удобном кожаном кресле и быстро осмотрел обстановку кабинета генерального директора крупной фирмы на рекламном рынке. Что ж, не такой уж и крупной, раз я об этом не знал, а с другой стороны, не много я и интересовался делами брата и внешними веяниями моды и бизнеса. Моя жизнь стояла для меня на первом месте.

Дмитрий тем временем крутился по кабинету, точно юла. Он старался мне во всём угодить, предложив кофе, в точности, как Дарья несколько минут назад. Поинтересовался не нужно ли включить кондиционер, хотя на улице и в кабинете было прохладно. В общем вёл себя до отвращения слащаво, что само по себе подозрительно. Хорошо, что у меня достаёт иммунитета осознавать к чему подобное обхождение от посторонних людей. А вот у Игоря, тщеславного до мозга костей и падкого на лесть, такого иммунитета не было, что могло сыграть с ним злую шутку.

- Дмитрий,- начал я, подсобравшись,- Это всё очень мило, но я пришёл к вам не просто так, а по делу.

- По какому же,- поинтересовался он, расстегнув пару пуговиц пиджака и усевшись напротив меня.

- Мне интересно, чем занимался мой брат,- осторожно начал я прокладывать тонкую тропинку в разговоре,- Что входило в его обязанности и с кем он сотрудничал?

Дмитрий отвернулся, почесав затылок. Я своими вопросами явно заставил его неслабо задуматься.

- Он был директором нашей компании,- протянул он задумчиво,- Фактически ею управлял, хотя большая часть обязанностей лежала на мне. У Игоря была чуйка на многие спорные моменты и он умел рисковать, в отличие от меня. Благодаря этому мы и развивались. Сейчас стало посложнее, не все заказчики довольны сменой руководства, но ничего не поделаешь. Такого, как Игорь больше не будет, а продолжать работать надо.

- Ясно,- ответил я, недовольный объяснением Дмитрия. Он явно что-то от меня скрывает. Что-то важное.- А были ли какие-то споры или может столкновения интересов?

- Что вы имеете в виду,- нахмурился мой собеседник.

- Я имею в виду,- чёрт, как бы помягче это сказать,- Были ли у Игоря враги или недоброжелатели?

Да уж, помягче не получилось.

Дмитрий заёрзал на месте. Ему не понравился подобный поворот, но ничего не поделать.

Так, если сейчас он притворится, что у него срочная важная встреча, я по крайней мере буду знать, что в этом может быть замешан сам Разваров.

- Врагов как таковых у него не было, да и не могло быть,- ответил он,- Недоброжелатели? Возможно, какие-то мелкие фирмы, сходной с нашей деятельностью могли точить зуб, но это здоровая конкуренция, тут уж ничего не поделаешь.

- Могло ли такое быть, чтобы кто-то из них пошёл на противоправные действия?

Дмитрий подскочил на месте от моего предположения.

- Полицейские доказали, что его смерть была несчастным случаем,- вдруг вспыхнул он,- Он не справился с управлением автомобилем и вылетел в кювет.

- Об этом речи не идёт,- поглядел я на него долгим взглядом,- Меня интересует другое. Что-то связанное с делами Игоря. Вдруг он оставил какую-то вещь или информацию, необходимую другим.

- Вся информация хранится только здесь,- произнёс Дмитрий спокойнее.- В офисе, в сейфе, где лежат все документы и устав фирмы. Наш офис защищён охранной фирмой, а на первом этаже, думаю вы сами видели, стойка администратора и камеры в каждом коридоре.

- Камеры не всегда срабатывают,- заключил я, заметив, как мой собеседник несколько переменился. Он облокотился в кресле и поглядел на меня с каким-то новым чувством.

- Есть одна вещь, которую я не хотел бы вам рассказывать, чтобы не омрачать памяти вашего покойного брата,- произнёс он сипло, а я напрягся.- Игорь был связан с людьми не самого честного расклада. С преступниками, если точнее. С преступным кланом, который помогал ему вести дела. От того он не боялся рисковать, так как знал, что его в любом случае вытянут из любой передряги.

- Преступный клан,- изогнул я бровь,- Вы серьёзно сейчас?

Вместо ответа Разваров моргнул и склонил голову, а я едва не расхохотался в голос.

- Незадолго до своей печальной гибели,- продолжил он,- Игорь снял со счёта компании довольно крупную сумму денег. Это были не дивиденды, не зарплата, даже не подотчётные средства. Он просто вытащил порядка двадцати тысяч долларов и забрал их. Мы с ним не успели поговорить о том, куда он дел эту сумму. Вскоре Игорь разбился на своей машине, а денег и след простыл. Даже Дарья, которая работала с ним, ничего не может сказать об этом.

- И вы считаете, что он мог использовать эти деньги, как... что?

- Я не строю предположений,- заверил меня Дмитрий,- Информации крайне мало, следов практически не осталось, поэтому надежды найти эту сумму я не питаю. Но всё же, согласитесь, что это весьма подозрительно?

Что,- хотелось мне спросить,- Что мой братец знатный транжира и кутёжник? Но я промолчал, поджав губы.

Дмитрий заметил мою задумчивость и выдохнул со спокойной душой, а я не ответил, что думаю о его словах насчёт дел Игоря.

Мой брат и мафия, серьёзно? Да мой братец любому мафиози сто очков вперёд даст! Что за бред, в самом деле. Мы что, находимся в США двадцатых годов прошлого века?

- Ясно,- только и ответил я, сделав вид, что искренне верю в исповедь Разварова,- Есть что-нибудь ещё, что я должен знать?

Дмитрий поглядел на меня долгим взглядом.

- Ещё у Игоря не складывались отношения с супругой,- заявил он.

Тоже мне новость. Янина мне за эти дни столько всего рассказала о своей семейной жизни с Игорем, что я чуть не поседел раньше срока.

- Бывает,- пожал я плечами,- У каждого в семье свои сложности и склоки, но разве это важно?

- Важно,- заявил Дмитрий, пододвигаясь чуть вперёд,- У них были не просто склоки, а настоящие разборки с громкими скандалами. Бывало, что Игорь подолгу задерживался в офисе, потому что не хотел возвращаться в дом, где его ждали очередные разборки на повышенных тонах. Его жена - прескверная женщина с чудовищным характером. Я понятия не имею, как он её терпел все эти годы. Только знаю, что такая, как эта Яна, готова на любую подлость, лишь бы добиться своего.

- Что вы имеете в виду,- нахмурился я, получая очередное нелесное мнение о своей невестке.

- Я имею в виду то, что она тянула из него жилы,- престранно объяснился Дмитрий,- Игорь даже побаивался её. Ну вы же сами её видели! Ведьма ведьмой. Да разве такую по своей воле полюбишь?

- На вкус и цвет,- заключил я, многозначительно поглядев в покрасневшее от сильных эмоций лицо Дмитрия и поблагодарив его за приём направился к выходу из кабинета.

В приёмной ко мне опять подскочила услужливая Дарья, а когда я отказался от её заботы, та поспешила в кабинет, очевидно чтобы утешить разбушевавшегося начальника.

Тьфу ты!

Вернулся я в Озёрное в прескверном настроении, но учуяв аромат еды на крыльце дома, тут же взбодрился. Янина, за часы моего отсутствия, приготовила курник, аппетитнее которого я в жизни не видел. Поблагодарив её за заботу, я умылся и переоделся у себя в комнате, а затем спустился вниз, на кухню.

Мы с Яниной мирно обедали, отвлекаясь на общие фразы, а после еды, когда она отошла к раковине, чтобы сполоснуть посуду, я рассказал ей о посещении офиса Игоря и встрече с его заместителем - Дмитрием. Я наблюдал за тем, изменится ли в поведении женщины хоть что-то, что бы указывало на достоверность слов Разварова, но Янина оставалась спокойной, собранной и тихой.

Ведьма? П-ха!

- У тебя есть ещё один недоброжелатель,- заявил я,- Правда я понятия не имею почему.

- Кто,- обернулась она, с поникшим видом и приоткрытым ртом.

- Разваров,- ответил я безрадостно,- Уж не знаю почему, но он рассказал о скандалах, ссорах и о том, что Игорь постоянно задерживался в офисе из-за этого.

- Вот как,- только и ответила Янина, светлые бровки которой взлетели вверх. Затем она отвернулась и продолжила мыть посуду.

- Именно,- ответил я,- Только я не поверил ни единому его слову.

- Почему,- поинтересовалась она, как будто взаправду не понимая.

- Потому что это бред сивой кобылы,- рыкнул я.

- Но ведь звучит правдоподобно,- произнесла она серым тоном и, отключив воду, присела на край стула полубоком ко мне.- Грымза жена не дающая покоя блестящему бизнесмену-мужу. Такое ведь происходит сплошь и рядом.

- Яна, перестань,- попросил я её,- Блестящий бизнесмен - это Игорь, что ли? Такой себе блестящий, знаешь ли. Снял со счёта фирмы двадцать тысяч неподотчётных долларов и спустил чёрт знает на что.

- Сколько,- вспыхнула Яна, услышав сумму, и даже как-то переменилась,- На что ему такие деньги, да ещё в валюте?

- Не уверен, что в валюте,- ответил я,- Но насчёт первого пункта действительно удивительно, если не знать нрав Игоря. Теперь ты мне ответь, ты слышала какие-то разговоры, может он обмолвился, что хотел бы совершить какую-то крупную покупку или вложить деньги куда-то. Потому что в связи с мафией я не верю. Какая в нашей стране может быть мафия, кроме государственной?

Янина крепко задумалась над моими словами, вспоминая неспокойное прошлое под одной крышей с Игорем.

- Знаешь, Илья,- заговорила она,- Я не знаю, что он хотел приобрести. Со мной он подобным точно не делился, а на что деньги тратил, так это мне недоступно было. Это же я отчитывалась перед ним за каждую пачку прокладок и килограмм фруктов, а не он. Его деньги - это всегда его деньги.

- Фактически это были деньги фирмы,- задумчиво ответил я,- Его они были только в виде зарплаты или процентов с прибыли. Я понимаю, почему Разваров так обеспокоен утратой такой большой суммы денег. Времена сейчас тяжёлые, экономика в упадке, важна каждая копейка. А его партнёр вот так запросто снимает деньги и уносит их в неизвестном направлении.

- А когда это случилось,- интересуется Янина, и я отвечаю, что это произошло за считанную неделю до гибели Игоря, на что она хмурится и отворачивается.

- Яна, ты что-то хочешь рассказать?

Женщина прикусывает губу и решает, стоит ли меня посвящать в то, что знает сама.

- Месяца три назад,- начала она,- Дмитрий приходил сюда. Я запомнила, потому что у меня было плановое УЗИ и я днём вернулась в дом, когда они с Игорем сидели в гостиной, пили и обсуждали текущие дела по фирме. Пока я снимала пальто в прихожей, я услышала громкий голос Игоря, а он всегда почти кричал, когда с кем-то разговаривал. Так вот, Игорь кричал на Дмитрия, что ни за что не согласится на расширение фирмы. Как я поняла, Дмитрий хотел открыть филиал в другом регионе, расширить их бизнес, привлечь инвесторов, а Игорь был против этого, потому что хотел оставаться крупной рыбой на одном месте, а не распыляться на несколько. И ещё было что-то о деньгах, что Дмитрию нужны были для этого дела деньги, а Игорь так издевательски сказал, что никаких денег тот не увидит, потому что фирма полностью его.

Янина замолчала и посмотрела на меня долгим взглядом. Мне даже показалось, что мы думали с ней в этот момент об одном и том же. Но нет, слишком уж очевидной вырисовывалась картина. А может...

- Ну это явно звучит куда убедительнее, чем мафия,- вдруг произнёс я вслух и мы с Яниной вспыхнули смехом, но кротким и горьким.

Что же за дела успел наворотить Игорь за свою жизнь, что нам теперь со всем этим разбираться приходится? И найдём ли мы с Яной покой во всей этой галиматье? Чёрт его знает.

Глава VIII

Остаток для прошёл спокойно. Янина занималась своими делами, я её не трогал по пустякам. Всё же ей надо прийти в себя и войти в новую колею жизни, без горестей и треволнений.

Я занялся тем, что откладывал несколько дней к ряду: пошёл разбирать кабинет Игоря. Уборка - это не моё от слова совсем, если только нет крайней на то необходимости, а вот занырнуть в дела Игоря - это, пожалуй, можно.

И вот я на пороге его кабинета. Итак, с чего бы начать?

Нет, разбирать весь этот сыр-бор у меня никакого желания нет, а вот внимательно осмотреть кабинет Игоря, это пожалуй можно. Если только тот, кто устроил этот переполох, не нашёл то, что искал. А может и нашёл, так что же теперь делать? Разваров сказал, что все документы, касательно их фирмы, хранятся в офисе, так значит лазутчик искал документы, относящиеся непосредственно к Игорю, его жизни.

Я уселся в кресло, подогнав его под свой рост, и крутанулся в нём, попутно осматривая кабинет с этого ракурса.

Да, слишком это помещение мрачное и серьёзное, прямо как всё естество моего старшего братца. Это он, он в каждой мелочи, аксессуаре и даже простом карандаше в стаканчике. Не удивительно, что Янина боится сюда зайти. Уж больно мрачный вид у кабинета. Мрачный, каким был сам Игорь.

Я откинул голову назад и вгляделся в потолок.

И с чего я решил, что должен всем этим заниматься? Как будто тут есть что-то, что касается непосредственно меня самого и моих интересов. Бред какой-то. Игорь заварил всю эту кашу, связался чёрт знает с кем, крутил окружающими его людьми как хотел, а мне теперь за всё отдуваться? Как будто меня кто-то заставляет это делать. Никто на самом деле не заставляет, кроме моей совести. Что-то внутри, что-то вроде долга не позволяет мне отказаться от этого. Я должен узнать кто и зачем ворвался в этот дом и устроил переполох в кабинете брата.

Взявшись рукой за стол я замер, не веря собственным ощущениям. Большой палец оказался под столешницей, которая была тёплой под подушечкой пальца, а вот другие пальцы, легли на стол сверху и сразу же ощутили холод. Я приблизился к столу и внимательно вгляделся в столешницу, отливавшую зеркальным светом.

Да быть такого не может. От Игорь, от мерзавец хитрющий.

Я осторожно нащупал сбоку шов, отделяющий древесину столешницы от, сложно представить, оргстекла. Вот только вместо прочного акрила это было настоящее стекло, окрашенное под цвет мебели. С виду так просто и не отличить.

Я поднялся из-за стола и вгляделся в столешницу сверху. Действительно, выглядело всё как ничем непримечательный стол. Да я даже бы и не сообразил, если бы не коснулся столешницы снизу.

И тут меня осенило.

Ценой неимоверного усилия я смог подцепить край стекла и сдвинуть его, насколько это было возможно, в сторону. Перед моими глазами предстало нечто, из-за чего я пошатнулся и свалился в кресло. Под стеклом оказалось несколько листов, испещрённых небрежным почерком Игоря. В верхнем углу листов стояла дата – начало года. До гибели Игоря оставалось несколько месяцев, а он уже готовил завещание, правда согласно этим листам, он хотел отдать дом своей секретарше – Дарье.

Удивительно, хотя чего ещё можно было ожидать. Это же Игорь!

Я держал в руках рукопись завещания моего брата и не мог в это поверить. Вопросов возникало больше, чем я мог придумать ответов, и я попросил помощи у Янины. Она хлопотала внизу и быстро отозвалась на мой зов, вот только замерла на пороге кабинета, но через секунду смогла взять себя в руки и войти. Увидев, что я сделал со столом Игоря, женщина неслабо удивилась. Такое она явно видела впервые в жизни, и, признаюсь, я тоже. Мой братец был настолько мнительным человеком, что не доверял сейфам. Ну это логично, если в доме есть сейф, значит в нём наверняка прячут что-то ценное.

- Как думаешь, что это такое,- поинтересовался я у Янины, которая пожала плечами, вытаращившись на листы.- Это рукописный вариант завещания, но не того, который сейчас находится у нотариуса Ветлицкого.

- Как это,- удивилась она.

- А так,- ответил я, передавая ей бумаги,- Ты погляди.

Янина взяла листы и взглядом пробежалась по написанным строчкам. Открыв рот, она вытаращилась на меня, не веря в прочитанное.

- Но ведь дом твой,- произнесла она.

- Мой,- согласился я.

- А эта Дарья, она была его секретаршей?

- Именно,- произнёс я, понимая к чему она ведёт.

- Почему он передумал,- задала она вполне закономерный вопрос, на который я не знал ответа.

- Понятия не имею, но явно не от доброты душевной.

- И что будет дальше,- поинтересовалась Янина, вернув мне листы.- Это может быть как-то связано с вторжением в дом?

- Почти наверняка нет, но никакой вариант сейчас нельзя отрицать.

Янина вернулась к своим делам, а я оставив кабинет Игоря, как он был, решил прогуляться на свежем воздухе и всё хорошенько обдумать.

Определённо подобный поворот невероятен: найденное завещание, которое предполагало в наследниках имя Дарьи, будь она неладна. И что, мне теперь возвращаться в офис и допрашивать бывшую секретаршу Игоря? Я ведь даже не знаю, какие отношения их связывали, хотя судя по подобному широкому жесту несложно догадаться. Нет, в качестве благодарности за хорошую работу принято прибавку к заработной плате давать или благодарственные письма писать, может даже рекомендацию хорошую. Жилой дом секретарше за её прямые обязанности не отходит.

Чёртов Игорь, наворотил же дел! И чем его Янина не устраивала? Ну понравилась ему Дарья, так разведись и живи себе спокойно с новой пассией. К чему женщину мучать?

Как-то незаметно с этими мыслями я добрёл до гаража, и решил заглянуть в него. Не факт, что найдётся что-то интересное, но…

Но интересное нашлось, едва я распахнул тяжёлую железную дверь и прошёл внутрь прохладного помещения. Гараж был рассчитан на три автомобиля, но внутри стояло только два, так как Игорь попал в роковую аварию как раз на внедорожнике. В гараже нос к носу стоял седан и спортивное авто. Помпезно, дорого и совершенно непрактично. Я обошёл седан по кругу и обратил внимание на что-то тёмное возле переднего колеса. Не тень, но что-то похожее на тень. Я присел и коснулся пятна, которое уже подсохло. На пальцах остался след чего-то маслянистого, а принюхавшись, я ощутил запах рыбьего жира. И в этот момент меня затрясло.

Я позвал Яну, и когда она прибежала на мой крик, указал на автомобиль и спросил о нём.

- На этой машине Игорь всегда ездил,- ответила она.

- А внедорожник?

- Он пользовался им редко,- объяснила женщина,- Всё же такая крупная машина не для городских пробок.

- Понятно,- протянул я,- Смотри.

И я указал на тёмное пятно у переднего колеса седана. Янина нахмурилась и поинтересовалась, что это.

- Вытекшая тормозная жидкость,- ответил я.

Янина схватилась за лицо и поглядела на меня сквозь пальцы в ужасе.

- Неужели кто-то…, - начала она, но я её перебил.

- Я даже знаю кто, вот только пока не понимаю зачем.

- Илья, мне страшно,- прошептала Янина взволнованным голосом, и мне пришлось отвлечься на неё.

- А ну-ка возьми себя в руки,- произнёс я наставительно, обняв за плечи,- Всё худшее уже произошло, я рядом, тебе ничего не угрожает.

- Но если кто-то охотился за Игорем, это значит, что он мог кому-то перейти дорогу,- высказала она свои страхи.

- Яна, если честно, мой братец за всю свою жизнь стольким людям дорогу перешёл, что проще посчитать с кем у него более менее сносные отношения. Ну возьми даже например меня, он и мне жизнь попортил, я же не отомстил ему.

Я чувствовал, что мои слова возымели на Янину слабый эффект, но она смиренно кивнула головой, принимая мои объяснения. Она умеет быть такой странно-послушной, даже когда это не нужно, но сейчас это послушание было необходимо, так как я почуял свежий след, и дело касалось не только пятна под машиной, а успокаивать разволновавшуюся женщину у меня сейчас времени не было.

- Я хочу осмотреть автомобиль,- произнёс я, схватившись за ручку дверцы,- А следователи не проводили осмотр этих машин?

- Нет, конечно,- ответила Янина, обхватив себя руками,- Это ведь был несчастный случай. К чему смотреть дом и гараж?

- Действительно,- безрадостно согласился я,- Это всё упрощает.

- Что упрощает?

Но на вопрос Янины я не ответил. Я был занят тем, что пытался отрегулировать кресло под себя. Игорь был крупным мужчиной, выше меня на полторы головы, так что сидеть на водительском сидении мне было крайне неудобно. Но все мои попытки подвинуть сидение были безуспешны. Что-то мешалось, и это что-то находилось прямо под сидением.

Я выбрался из автомобиля и присел перед водительским местом. Просунул руку под сидение, и вновь меня прошиб холодный пот от того, что я почувствовал пальцами.

- Яна,- позвал я свою невестку, так как засомневался, что она ещё здесь. Такая тихая.

- Что, Илья,- отозвалась она.

- Почему в тот трагичный день Игорь взял внедорожник,- спросил я,- Что им руководило, если ты говоришь, что на постоянной основе в городе он катался на этой машине. Зачем ему понадобилась та машина?

- Я понятия не имею, Илья,- взволнованно ответила она,- Это действительно было спонтанным решением, потому что до этого он всегда брал эту машину. И я не знаю, почему именно внедорожник он выбрал в тот день.

- У меня есть догадка,- ответил я, с трудом выуживая кожаный дипломат из-под водительского сидения.

Янина резко вздохнула, увидев найденную мною вещь, а я, утерев запылившиеся руки о штаны, поспешил водрузить дипломат на капот машины и открыть его. Хорошо, что Игорь не придумал для него сложной комбинации.

Внутри оказалось около шести тысяч долларов валютой, скреплённой резинкой, бумаги в файловом листе и небольшой диктофон. Сначала я выудил листы из файла. Часть их была отпечатана и даже заверена знакомым мне нотариусом Ветлицким, а некоторые листы с корректировками, сделанными рукой Игоря, были просто приложены к ним. Некоторые вещи касались наследства, и того, что мой дорогой братец накануне смерти передумал передавать свои активы Разварову, а решил-таки осчастливить наследством Дарью. Деньги представляли собой лишь часть той суммы, о которой говорил Дмитрий, а включив диктофон, я невольно вздрогнул, услышав голос Игоря.

Я словно в один момент снова оказался в детстве, когда он недовольный высказывал мне своё неприятие. И неприятие – это ещё слабо сказано. Порой дело у нас доходило и до драк.

Янина переводила шокированный взгляд с меня на диктофон и обратно, и даже я не нашёл, что сказать. Единственное, что я понял, нужно срочно нести всё найденное к хорошему юристу. И как же хорошо, что у меня такой есть.

Глава IX

В самое кратчайшее время мне удалось связаться со своим знакомым адвокатом из адвокатской фирмы «Бригантина». Мы с ним познакомились, когда на работе у моего шефа начались проблемы с контрагентами, не желавшими платить за доставленный товар, хотя даже договор был на руках. Михаил очень быстро и грамотно всё разрулил, а учитывая, что я связан с отделом продаж, то работали мы вместе несколько недель бок о бок в одном кабинете, вот и сдружились на почве работы. Он тогда оставил визитку и просил обращаться в случае каких-либо спорных моментов в юридических вопросах, и вот этот спорный момент наступил. Мне нужно было, чтобы грамотный юрист засвидетельствовал то, что мы с Яниной обнаружили в автомобиле Игоря. Я поверить не мог, спать не мог, пока обо всём не рассказал Михаилу. Он, едва прослушав все сообщения в мессенджере, тут же приехал в Озёрное, чтобы самолично всё осмотреть. Перед ним был и раскуроченный кабинет с выдвинутым стеклом столешницы, и дипломат с бумагами и деньгами, который мы боялись трогать.

Михаил похвалил нас с Яниной за то, что мы всё оставили, как есть. Он забрал дипломат в кабинет Игоря и сел за стол, разбирать бумаги и изучать обнаруженную нами диктофонную запись. Работал он долго, без перерыва на обед. Иногда у него звонил телефон, и он с кем-то подолгу беседовал о других делах, но потом отключал вызов и вновь возвращался к насущному вопросу. Пару раз я приносил ему кофе, за что он меня кротко благодарил и вновь принимался за работу.

По итогу сложного и кропотливого дня Михаил пригласил нас с Яниной в кабинет Игоря, в котором мало-мальски навёл порядок, аккуратно разложив разбросанные бумаги и рассортировав их по важности.

- У меня есть подозрение, и весьма значительное, что Игорь Драгунов находился не совсем в своём уме, когда писал завещание,- резюмировал Михаил, под наше вящее с Яниной удивление.

- Как это,- вспыхнула она,- Он ведь был здоров. Никаких признаков психических заболеваний, если не считать...

И она замолкла, вспоминая годы непростой жизни рядом с моим братцем. Я взял её за руку для поддержки, а Михаил поджал губы. Вскользь я упоминал, что мой брат склонен к тирании близких и зависимых от него людей, так что мне не пришлось вдаваться в подробности, почему Игорь Драгунов не может считаться добропорядочным семьянином. Да и сам Михаил был достаточно умным и опытным в житейских сложностях человеком, чтобы понять всё. Он посмотрел на Янину с толикой сожаления, а затем продолжил объяснять нам максимально приближённым к обычной речи языком.

- Речь идёт не о заболевании, а о состоянии, в котором находился Игорь довольно продолжительное время,- объяснил Михаил,- Насколько я могу судить по переменам, произошедшим в его делах и то, что он начал волноваться о сохранении компании, это началось в конце осени прошлого года. После новогодних праздников у него появились маниакальные мысли о преследовании, которые он начал записывать в ежедневник. Тогда же его исполнительный директор - Разваров Дмитрий, познакомил с нотариусом Ветлицким. Не буду усложнять для вас, вам и так тяжело это слышать, но то, что я узнал вполне может быть обличено в исковое заявление.

- На каком основании,- нахмурился я,- Это может быть как-то связано с тем, что он разбился на машине?

- Может,- твёрдо ответил Михаил, и я ощутил, как Янина вздрогнула.- Но для этого мне необходимо получить от вас обоих разрешение заниматься этим делом.

- Что скажешь, Яна,- повернулся я к ней, и она молча кивнула. Она выглядела подавленной от таких новостей. Всё же, несмотря на всю жестокость, вынесенную ею от моего брата, Янина оставалась нежной и чувствительной женщиной, которую глубоко ранила всякая жестокость.

- Если будет понятно, к чему это всё,- кивнула она на стопки бумаг у рабочего стола,- Кто вторгся в дом, то конечно я за то, чтобы всё выяснить. Но что, насчёт оплаты ваших услуг?

- О, об этом не переживайте,- заверил её Михаил,- Я проведу всё, как для семьи.

И он подмигнул мне, указывая на нашу с ним дружбу. Я был бесконечно благодарен ему за это, но разумеется о цене мы договоримся, чтобы и его не обидеть.

Мы с Яниной подписали доверенности, так что всеми делами полностью занялся Михаил. Нам не нужно было появляться даже на суде. Он лишь звонил нам раз в день и сообщал о новостях. Всё, что мы должны были знать, мы узнавали. Внутренняя кухня судопроизводства нас не интересовала и не касалась.

Михаил смог доказать, что Игорь писал завещание находясь под давлением извне, с расстройством психического состояния, выраженным в мнительности и мании преследования. Он предоставил расшифровку записей с диктофона. Как оказалось, запись их странного разговора с Разваровым, которую мы услышали с Яниной в гараже, была далеко не единственной на диктофоне. Игорь, не доверяя никому, в последние месяцы своей жизни записывал все разговоры с Разваровым, а также с Ветлицким. Именно Разваров познакомил его с этим нотариусом, который уверял Игоря в необходимости составления завещания на людей, которым он может доверять, и кто не заинтересован в материальном обогащении за счёт него. Отсюда отсутствие Янины - его законной жены в завещании, а так же вычеркнутая Дарья, как я понял, девушка весьма близкого знакомства с моим братом.

От этого было даже противно, однако, когда я рассказал об этом Янине, на её лице не дрогнул ни один мускул.

- Когда муж с женой ведёт себя так, как вёл себя Игорь,- объяснила она мне,- Когда поступает жестоко в каждом аспекте совместной жизни, а тем более в постели, единственное, что ощущаешь, узнав что у него есть любовница - облегчение. Но ещё совсем немного жалость к ней, ведь с ней он вряд ли был намного ласковее, чем со мной.

Она умолкла, склонив голову, а я крепко задумался над её словами.

Через пару дней Михаил сообщил, что началось разбирательство по отношению к Разварову. Ветлицкий, когда к нему обратился Михаил, испугался и согласился сотрудничать с ним, заявив, что Дмитрий Разваров жестокий и беспринципный человек, готовый на всё ради своей цели.

Что ж, я даже не удивлён, что именно с этим человеком Игорю получилось наладить деловые отношения. Подобное притягивает подобное. Однако остается открытым вопрос: как Разварову удалось довести моего братца до паранойи, но и этому вопросу нашёлся удивительно очевидный ответ.

По отрывкам данных, выложенных Ветлицким, оказалось, что Роман - бывший охранник Игоря, появился в его доме после того, как брату показалось, что за ним кто-то следит. С лёгкого присловья Разварова, разумеется. Преследователем, при этом, оказался всё тот же Роман. Понять, почему камеры в день вторжения в дом оказались отключены, и разгром в кабинете Игоря, а также чудесное выздоровление Романа не составило труда. Просто то, что я лишь смутно предполагал, стало таким очевидным и ярким. Роман всегда находился рядом с Игорем, при этом оставаясь подчинённым Дмитрию, выполняя все его указания. Получив данные от Ветлицкого на Романа, Михаил отправился к тому в дом и обнаружил мужчину мёртвым, со следами борьбы и погрома в доме. Напавший на Романа явно пытался инсценировать ограбление, однако в свете расследования, это казалось маловероятным. К тому же время смерти, подтверждённое патологоанатомом, показало, что Романа убили на следующий день после того, как Ветлицкий решился сотрудничать с Михаилом.

Сам Михаил находился в шоке и растерянности от своей находки. Он изначально шёл как адвокат по гражданским делам и семейным спорам, а оказался по горло втянут в уголовщину. Взрослый, опытный мужчина, работающий с сухими документами в роскошном кабинете попросту не привык сталкиваться с трупами и кровавыми расправами на почве денег. Я выказал ему своё сожаление об увиденном, а тот в свою очередь заверил меня, что это обстоятельство лишь добавило ему решимости довести дело до конца. Просто теперь этим расследованием занялся ещё и прокурор.

Янине я лишь вскользь рассказал, что Роман погиб, что всё равно сильно потрясло её. В конце концов они несколько месяцев жили под одной крышей.

Она волновалась, очень сильно волновалась и боялась за меня. И это было так приятно. Нет, я умом-то понимал, что нахожусь в большей безопасности, чем тот же Ветлицкий, ведь не связан с Разваровым никакими делами, и всё же волнение присутствовало, как и тревожность. Тревожность - поганое чувство, родом из детства, когда тебя насильно заставляют чувствовать вину и скорую расплату, даже за самые безобидные шалости. Вот откуда ноги у этого расстройства. Только моему несносному братцу оно было недоступным, до поры до времени.

Следователь, констатировавший смерть Игоря от несчастного случая: не сумел справиться с управлением автомобилем, вновь взялся за это дело, так как обнаружились странные совпадения. Люди видели человека, похожего на Романа в автомобиле у перекрёстка, где и случилось ДТП с летальным исходом. Это обстоятельство знатно пощекотало мне нервы. Я даже побоялся о нём рассказывать Янине, но она восприняла эту новость стоически.

В общем и целом против Дмитрия Разварова по кусочкам собралось приличное количество улик, бросающий тень на всю его деятельность. Да ещё Ветлицкий начал его топить, заявив, что всё изначально было его, Дмитрия, затеей, чтобы отлучить Игоря от управления компанией и наконец расширить деятельность фирмы.

После непростой беседы с Михаилом, я вернулся домой, в Озёрное, чтобы сообщить Янине последние новости. Она ждала меня на кухне, с чашечкой горячего чая под рукой и кроткой улыбкой, которая без слов говорила мне, что с ней всё хорошо. И я ответил на её улыбку. Сняв куртку и сполоснув руки, я сел рядом с женщиной и взял её за руку.

- Яна, я должен тебе кое-что сообщить,- произнёс я осторожно, ощутив, как она сразу же напряглась.

- Снова что-то плохое обнаружили,- поинтересовалась она взволнованно.

- Нет,- заверил я её, погладив по плечу,- Вовсе нет. Разве что, если считать за плохое арест Дмитрия Разварова, а остальное как обычно.

- О,- только и ответила Янина,- Тогда что?

- Видишь ли,- начал я, прокашлявшись,- В связи с тем, что Игорь писал завещание под давлением, а один из наследников так и вовсе находится под следствием, завещание было оспорено и аннулировано. Я же был склонен к тому, чтобы отказаться от своей доли имущества, но теперь даже это не нужно делать. За отсутствием завещания, всё имущество и активы Игоря переходят его единственной прямой наследнице - его законной супруге.

Яна смотрит на меня и будто не слышит моих слов. Она находится в каком-то замешательстве, и мне нужно время, чтобы привести её в чувства.

- Яна,- вновь начинаю я,- Ты наследуешь этот дом и пакет акций от компании Игоря. Ты теперь не бездомная, бедная женщина без копейки за душой, а состоятельная наследница.

Она ещё несколько секунд смотрит на меня, а затем лишается чувств, бездыханно падая в мои руки.

Глава X

В конце концов Дмитрий Разваров решил пойти на сделку со следствием, и признался, что это он подговорил Романа устроить разгром в кабинете Игоря, чтобы найти деньги, которые тот снял со счёта компании накануне гибели. Ничего прозаичного не было, обычные, как это называют, шкурные интересы двух очень жадных людей. Оба до мозга костей циничны и готовы на всё ради наживы. И только один из них выжил, другой же из-за своей жадности угодил на тот свет, потому что Разваров был уверен, что Игорь спускает деньги фирмы на покупку акций других компаний, на взятки для местных чиновников или государственных служб, в конце концов на открытие другой фирмы, которая стала бы конкуренткой компании, в которую Дмитрий вложил душу. А нет! Очень плохо Дмитрий знал моего братца, ели думал, что тот может потратить деньги на что-то иное, кроме своих сиюминутных хотелок. Дарья, которая начала спать с Разваровым почти сразу после смерти Игоря, так как не хотела терять выгодное, денежное место, призналась, что большую часть суммы из тех двадцати тысяч долларов Игорь потратил на путешествие с ней. В одни выходные, незадолго до злополучной аварии, Игорь забрал красотку из офиса и отправился с ней в казино, где и спустил почти всю сумму.

Развлечения, кутёж, низменные желания, охочая до денежных вложений любовница, которая ни разу не всплакнула после его смерти и не скорбела по нему, хотя ещё за неделю до аварии с удовольствием ела икру с его рук и была готова выполнить любую его просьбу, насколько бы мерзкой она ни была. А дома в это же самое время сидела несчастная женщина на сносях, переживая за свою жизнь и жизнь ребёнка, которой приходилось выпрашивать у мужа каждую копейку на естественные ежедневные надобности. Вот портрет последних недель жизни Игоря Драгунова - моего старшего братца, которого я ненавидел всё детство, презирал в юности, а сейчас не испытываю к нему буквально ничего. И даже у его несчастной вдовы оказалось больше слёз по его кончине, чем у меня, несмотря на все гадости, что он ей учинял.

Разваров только и всего, что хотел отыскать деньги компании, снятые Игорем. Может он действительно пёкся о делах фирмы, но чёрт его дери, спать с секретаршей Игоря и ни разу не спросить у неё, а куда делись деньги и не ублажала ли она так же своего предыдущего шефа - ну это мозги надо иметь, а точнее не иметь.

Я чувствовал, что когда войду в дом Игоря, столкнусь с его повседневной жизнью, меня помимо горького разочарования ждёт ещё немало потрясений и мерзостей, но чтобы в таком количестве... Даже для моей скромной, тихой жизни это стало потрясением. И нет, я как бы догадывался, что с возрастом человек не изменится, изменятся лишь его ненасытные аппетиты и запросы, однако надежда теплилась в моей душе до последнего. И дело тут не в том, что Игорь мог подать эту самую пресловутую надежду, а в том, что это я хороший человек, привыкший видеть в людях в первую очередь всё хорошее, и даже в собственном брате. У нас было сложное детство, я бы даже сказал, что тяжёлое, но как только наши пути разошлись, мне неимоверно захотелось верить, что Игорь исправится, заживёт честной жизнью, будет порядочным человеком и сделает в своей жизни хоть что-то хорошее. Что ж, надежда умирает последней, а веры так и вовсе нет. Не меняются люди, от слова совсем.

Мой брат прожил бесчестную жизнь и умер бесславной смертью. Смерть пришла за ним не в тихую спальню, где бы его окружали дети, может даже внуки, друзья с искренней скорбью в глазах и словах, не в объятиях любящей и любимой жены он нашёл вечный покой, а в злополучной аварии, подстроенной недоброжелателем, с которым тот не раз делил накрытый стол и бутылку спиртного в праздничный день.

Возможно единственное хорошее, что сделал Игорь перед смертью - завещал свой дом мне. Не от доброты душевной, конечно. Он не мог знать, что его конец так близок. Но если бы не я, Янина осталась бы на улице ни с чем, кроме тоски и душевной боли. А так...

Она пришла в себя довольно скоро, после того, как свалилась в обморок. Ещё смертельно бледная, но уже в сознании. Хорошо, что я успел её поймать. Яна была такой лёгкой, от слабости и волнений, что совсем ничего не весила. Я перенёс её на мягкий диван гостиной, принёс воды и помог снять тёплый свитер, который её душил. Оставшись в хлопковой майке, Янина пролежала минут десять с учащённым сердцебиением, и лишь потом смогла продолжить наш разговор.

Поначалу она не могла поверить, что теперь является хозяйкой дома и фирмы, но факты остаются фактами. Я заверил её, что всем занимается Михаил, и всё будет, как надо. Она в какой-то момент даже прослезилась, но смогла успокоиться и взять себя в руки. Слишком долго она оставалась сильной один на один со страшными испытаниями, так что теперь, когда её тело сдавало позиции, а нервы давали о себе знать беспричинными слезами или резким смехом, или даже спонтанным обмороком, я не мог считать это проявлением слабости. Скорее даже напротив, я считал Янину самой сильной женщиной, которых мне приходилось встречать в жизни. Я не уставал повторять ей об этом, а она закрывала глаза и сквозь слёзы благодарила меня за каждый комплимент и тёплое слово в её сторону.

Бедная измучившаяся птичка, больше всего походившая на хрупкую синичку, трясущуюся от каждого порыва промозглого ветра. Так легко быть героем рядом с ней, потому что нельзя быть иным в присутствии этой женщины.

Настоящей хозяйкой дома Янина ощутила себя, когда начала наводить порядок в комнатах и устраивать всё по своему вкусу. От Камиллы никаких вестей не было, и то было прекрасно, потому что я больше видеть не желал эту неугомонную трындычиху с языком, как помело. От неё действительно было больше вреда, чем пользы. А дом с должной заботой в дополнительных руках для готовки и уборки нуждаться не будет, ведь у него наконец-то появилась настоящая, трудолюбивая и благодарная хозяйка.

Янина, к слову, предложила мне остаться жить с ней, в комнате, которая успела стать моей, но я отказался. Не время. Я могу жить с женщиной под одной крышей, но для этого наши взаимоотношения должны быть строго определёнными, а Яне пока этого не нужно. Пусть она ощутит эту сладкую свободу, самостоятельно выбирая комфорт в своём окружении. Это для неё сейчас важнее всего.

Спустя неделю, после последних событий, скоропалительного ареста Разварова и аннулирования завещания, мы с Яниной приехали в фирму Игоря. Янина никогда здесь прежде не была, и первые несколько секунд просто смотрела на высокое здание, внимательно его изучая.

- Ты говорил, тринадцатый этаж,- произнесла она. На улице было шумно. Голос Яны приглушался гулом автомобилей, шумом ветра и голосами прохожих.

- Верно,- ответил я,- Целый этаж под компанию. Теперь твою.

Янина глубоко вдохнула, словно набираясь сил.

- Давай посмотрим,- предложила она, будто мы не за этим сейчас здесь находимся. Я, разумеется, согласился, и мы прошли внутрь бизнес-центра.

В лифте я предупредил Янину, что ей нечего бояться, но она всё равно нервно теребила край шифонового шарфика.

Когда дверцы разъехались в разные стороны, мы прошли на этаж и двинулись в сторону кабинета генерального директора фирмы. Работники в коридорах и из приоткрытых дверей кабинетов глазели на нас заинтересованно. Точнее они рассматривали Янину, присматриваясь к ней, оценивая внешне спокойную женщину, скромно одетую и немногословную, сверяя то, что уже знают о своей новой директрисе и начальнице.

Мы дошли до кабинета генерального директора, и так получилось, что я вошёл в него первым, натолкнувшись взглядом на удивлённую Дарью, сидящую за секретарским столиком в приёмной, прямо у стеклянной директорской двери.

Вот же чёрт!

И как назло, Янина вплыла в кабинет следом, быстро замечая Дарью и тут же понимая, кто она такая.

И если я боялся, что между женщинами может произойти перепалка, то совершенно напрасно. Янина выглядела совершенно спокойной для той, кто встретила любовницу своего погибшего мужа. И я снова задумался о том, до какой степени нужно было измучить в браке женщину, чтобы в фактической сопернице она не видела никого, кроме такой же несчастной жертвы, какой она ощущала саму себя.

- Добрый день,- вежливо произнесла Янина, приближаясь к директорской двери и останавливаясь у стола секретарши,- Вы должно быть Дарья? Я Янина Драгунова, так получилось, что теперь я хозяйка этой компании.

Дарья глядела на Янину во все глаза, и казалось ещё чуть-чуть и она сама соскочит с места и унесётся куда-нибудь далеко, так на неё действовал тихий голос и абсолютное спокойствие вдовы её бывшего любовника.

- Дарья, я хотела бы, чтобы вы меня внимательно выслушали,- тем временем продолжила Янина,- До меня дошли слухи, что вы имели интимную близость с моим покойным мужем, а после этого ещё и с его деловым партнёром. Хочу, чтобы вы знали, я нисколько не сержусь на вас за это. Я прекрасно знаю, каким мой муж мог быть с женщинами, поэтому могу только посочувствовать вам и тому, через что вам пришлось пройти. Я знаю, что он тратил деньги этой компании на развлечение с вами, и несмотря на то, что это по сути своей неправильно, надеюсь, что вы действительно получили удовольствие от таких развлечений. В самом деле вы должны знать, что я нисколько не сердита и не злюсь на вас. Надеюсь, вы меня понимаете.

Дарья глуповато хлопала глазками, и даже я на некоторое время завис, переваривая в уме слова Янины.

Вот дела.

- Надеюсь, вы понимаете, что теперь, как генеральный директор, я не могу позволить вам оставаться на этой же должности уже в качестве моей секретарши,- произнесла Янина, примирительно улыбнувшись шокированной собеседнице,- Это будет крайне неловко и неправильно. Будет гораздо лучше, если вы подыщите для себя новое место, в стенах этой фирмы или в другой компании. Уверена, помимо прочего, у вас много талантов и есть желание зарабатывать себе на хлеб умом и честным трудом. Надеюсь, вы на меня не в обиде за такое решение. Понимаю, как это спонтанно, и конечно вам выплатят компенсацию и отпускные, если у вас не было отпуска в этом году. Гулянки с Игорем вряд ли можно назвать полноценным отдыхом. Всё же каждый час с ним можно считать полноценной работой, вредной и утомительной. В любом случае, я хочу чтобы у вас всё было хорошо, и надеюсь вам больше никогда в жизни не попадётся никто похожий на Игоря Драгунова или Дмитрия Разварова.

Янина улыбнулась Дарье, а та подскочила с места и схватив из ящика стола клатч, умчалась из приёмной, явно чтобы поплакать и поправить макияж. Я успел отскочить в сторону, когда она пронеслась мимо меня, едва не сбив с ног. Когда за ней захлопнулась дверь, я повернулся к Янине, которая выглядела раздосадованной, глядя вслед умчавшейся Дарье.

- Наверное я поступила спонтанно,- поинтересовалась она у меня,- Может я зря так отрезала сплеча? Может она хорошая работница?

- Яна, перестань,- попросил я её,- Она кутила с Игорем, так же, как и он, разбазаривала деньги компании без малейшего раскаяния, и зная, что он женатый человек, продолжала с ним роман. Тут никакой ошибки с твоей стороны нет и быть не может по определению.

- Но он мог принуждать её,- с отчаянием произнесла эта чувствительная к чужому горю женщина.

- Не все женщины по складу характера и морали такие же, как ты,- заявил я серьёзно, шагнув к ней,- И если бы даже он принудил Дарью хоть к чему-то против её доброй воли, после его смерти она бы в первую очередь побежала бы рассказывать всем, каким он был человеком, или по крайней мере рассказала бы обо всём Разварову, чтобы тот за неё отомстил. Но тут был исключительно меркантильный интерес, причём у всех действующих лиц. Дарья была с ним, потому что хотела денег с богатенького мужчины. Даже брак с ним был ей не нужен. Ты же оказалась в золотом капкане, потому что искренне хотела создать семью с полюбившемся тебе мужчиной. Вы с Дарьей совершенно разные, и даже память об Игоре у вас с ней отличается. И, разве ты слышала от неё хоть слова сожаления или соболезнования? Даже Разваров пустил мне пыль в глаза, когда начал заходиться в комплиментах об Игоре.

- Может я просто не дала ей шанса что-то сказать об Игоре,- попыталась оправдать женщину Яна, но опять мимо. Я отрицательно покачал головой и попросил её поставить точку в спорах о судьбе Дарьи. Она выбрала свой путь самостоятельно, как и сама Янина, и также, как и Янина в своё время понесёт за это ответственность. Разница лишь в том, что Янина правда не знала с каким человеком вступает в любовные отношения, а ещё ей просто хотелось убежать от бедности и скуки.

Я распахнул стеклянную дверь кабинета генерального директора фирмы и пропустил вперёд Янину. Она вошла неровным шагом, постукивая плоской подошвой обуви по паркету, осматриваясь по сторонам. Большое панорамное окно открывало прекрасный вид на городской парк и ровные ряды улочек нашего города. Янина засмотрелась на эту красоту, а затем прошлась вдоль стены, где в застеклённых рамках были развешаны благодарственные грамоты и дипломы фирме, за тот или иной конкурс, предприятие или рекламную компанию. Несмотря ни на что, фирма оставалась на плаву, и хотелось бы верить, что с Яниной компания ещё больше и ярче расцветёт.

Пока Янина осматривалась в кабинете я наблюдал за ней, замечая, как её веснушчатые щёчки начали наливаться краской. Она чувствовала смущение и скованность от свалившейся на неё обязанности быть главой такой крупной и успешной фирмы, что и высказала мне.

- Илья,- подскочила она ко мне, встревоженно всматриваясь в моё лицо,- А что, если я не справлюсь? Точнее, я не справлюсь. У меня совсем нет знаний и опыта, чтобы заниматься бизнесом. У меня ведь даже образования никакого нет. Как же я смогу управлять всем этим? Целым этажом людей, которые будут зависеть от меня? Я не смогу. Совершенно точно не смогу.

- Яна,- произнёс я твёрдо, обхватывая её за плечи,- Ты всё сможешь и со всем справишься, просто нужно время к этому привыкнуть. Поверь, управлять фирмой не сложнее, чем управлять частным домом, тут речь лишь в опыте и умении, а так же в желании, но думаю, оно у тебя появится со временем, как и всё остальное.

- Я даже не знаю с чего начать,- произнесла она тихо,- Я ведь ни в чём не разбираюсь, а кругом будет так много умных людей. Не чета мне, обычной домохозяйке, которая даже пирог приличный приготовить не может.

- Во первых,- заявил я резонно,- Твой курник - великолепен, так что не принижай свои кулинарные способности. А во вторых, я тебе помогу. Первое, что мы сделаем, отдадим фирму под патронаж Михаила. Пусть юристы Бригантины занимаются всеми юридическими вопросами и спорами. Он честный человек, ему можно доверять со спокойной душой. К тому же я ведь далеко не последний человек на своём месте работы. Я могу устроиться здесь и всячески помогать тебе с договорами и делами, пока ты не наберёшься опыта и не набьёшь в этом руку. Если только ты согласна на это.

- Ох, Илья,- воскликнула Янина, и кинулась мне на шею, крепко обнимая, а я ощутил, как моё сердце подпрыгнуло от этой спонтанной нежности с её стороны.

Затем Янина отпустила меня и отошла в сторону, пряча лицо и украдкой утирая слёзы. Опять в её прекрасных горчичных глазах стояла вода, но в этот раз то было иначе. Она улыбалась сквозь слёзы и с благодарностью посмотрела на меня.

- Я хочу учиться,- произнесла Янина, тяжело вздохнув,- Теперь у меня есть деньги и я могу пойти учиться. Пока не знаю куда и на кого, но раз уж на мне целая коммерческая организация, то точно на что-то связанное с экономикой. Я должна выучиться, знаешь Илья, чтобы мои детки мною гордились. Гордились тем, что их мама начинает летать, а не только сидеть в золотой клетке. Я должна ради них и ради себя встать на ноги и взять ответственность за свою жизнь. Как ты считаешь?

- Я считаю, что они уже тобою гордятся,- ответил я совершенно серьёзно, наблюдая за вымученной улыбкой на её лице.- И конечно ты можешь пойти учиться на кого захочешь. Я помогу тебе с выбором.

- Илья, ты и так много чего для меня сделал,- произнесла она сипло, потупив взгляд,- Я так благодарна тебе за всё. Ты был рядом в это непростое время и я не знаю, как бы выжила без тебя.

- Яна,- произнёс я с чувством, которое возможно даже напугало её своей откровенностью, но она не подала вида.

Янина отошла к окну, вновь вглядываясь в красивый пейзаж городского парка, дожидаясь пока слёзы высохнут, но мне даже отсюда было заметно её лицо и выражение глаз. Она начала делать первые шаги самостоятельно, как бы утрированно это не звучало. Сильная птичка, выбравшись из силков, расправляла крылышки и готовилась к своему головокружительному полёту. Она начинала ощущать свою силу и училась справляться с ней. Хрупкая женщина со стальным стержнем, не позволявшем ей сдаваться всю её несчастную жизнь.

И я не стану на неё давить или наседать, как сделал бы любой другой мужчина на моём месте. Слишком хорошо я понимал состояние Янины, всё то, что ей довелось пережить. Сам ведь столького натерпелся от брата, что всех обид не сосчитать. А ведь Янине и того хуже пришлось. Потерять детей - как это страшно! Но она выжила сама и теперь имеет достаточно ресурсов, чтобы восстановить силы и снова зажить спокойной жизнью, о которой мечтала, пусть и с зарубками на сердце.

Я просто буду рядом с ней, всегда поблизости, не дальше и не ближе вытянутой руки, чтобы когда она будет готова, то сама смогла бы подозвать меня к себе. И я приду. Я всегда приду к этой женщине, в любое время, в любую погоду, потому что полностью привязался к ней, и потому что, хотя об этом ещё рано судить, я влюблён.