Незаменимый

Глава 1. Тучи на горизонте

***

На самой окраине столицы на съезде с дороги остановились два автомобиля: один был простеньким с темным и неприметным фургоном позади, а второй – явно дороже, с роскошными сверкающими никелем и латунью накладками на капоте, дверях и порогах. Из первого мобиля вышла пара крепких мужчин в черных плащах и низеньких котелках на головах. Настороженно оглядевшись по сторонам, словно ожидали чего-то плохого, они через некоторое время вывели высокого молодого человека. Молча указали ему на соседний мобиль и отошли назад. Молодой человек непонимающе кивнул. Но, разглядев небольшой золотистый герб на дверце чужого мобиля, просиял. Узнал, значит…

Эта встреча не должна была состояться. Преступник, осужденный имперским судом по преступлению первой категории и приговоренный к поражению в правах, не мог встретиться с родными, за чем следило особое судебное управление. Но большие деньги и влиятельные знакомые делали невозможное возможным, что произошло и сейчас.

- Отец?! – воскликнул Алексей Сабуров, в недавнем прошлом княжич, а сейчас осужденный. И в его голосе слышалось не столько удивление, сколько надежда. – Ты?

- Сын, – князь Сабуров-старший поежился, поднимая выше ворот плаща. Ветер здесь был особенно колючим, пронизывающим. – У нас очень мало времени. Поэтому слушай меня очень внимательно. Мне ничего не удалось сделать, чтобы отвести от тебя удар…

Надежда во взгляде парня быстро начала угасать. Ведь, он все это время, что прошло с его задержания, продолжал надеяться. Истово, несмотря ни на что, верил, что его, наследника старейшего аристократического рода империи обязательно вытащат из этой «ямы» и все вернется на «круги своя». Даже после закрытого оглашения приговора и его конвоирования в Петропавловскую крепость Алексей думал, что все можно изменить. Но, оказалось, ошибался.

- Проклятье! Подбери сопли! Нужно до самого конца цепляться за свое!, - вдруг рявкнул на него князь, залепив сыну смачную пощечину. - Смотри на меня! Еще ничего кончено! Понял?!

Алексей медленно поднял голову, ловя взгляд отца. Неужели тот что-то придумал? Но он же только что сказал, что ничего нельзя сделать?

- Тебе придется немного потерпеть, Алексей. Молчи, выслушай вначале, - князь поднял руку, заставляя сына молчать. – Затаись, четко выполняй все, что тебе говорят. Нужным людям будет очень хорошо заплачено, чтобы ты ни в чем не испытывал нужды. Будешь жить тихо, спокойно, ни куда не влезая. Понял меня? Смотри в глаза? Я спрашиваю, понял?

Княжич после крохотной заминки кивнул.

- Не бойся, твоя ссылка продлится недолго. Я нанял специально обученных людей, чтобы они как можно скорее разобрались с твоим делом. Почти два десятка детективов будут носом землю копать, чтобы раскопать нужные нам подробности. На хвост твоему главному обвинителю уже сели. Будь спокоен, мимо них ничто и никто не пройдет.

Положив руку на сыновье плечо, князь сжал его.

- … Они уже начали с того приюта, где он жил. Глава департамента общественного призрения мой должник и дал им «зеленый свет». Уверен, что скоро будут первые результаты. Когда же накопаем побольше грязи, то начнется самое интересное. Мы станем «топить» его, - по мере того, как Сабуров излагал свой план, бывший княжич «оживал» все больше и больше. – Всем покажем, какая это скотина и быдло. И, как только твой главный обвинитель будет дискредитирован, настанет время для пересмотра твоего дела. Император будет вынужден нас выслушать…

Качнув головой, Сабуров спросил:

- Сейчас тебе что-нибудь нужно?

Тот, криво усмехнулся. Мол, что за глупый вопрос.

- Вернуть все… Хотя, не-ет. Больше всего я хочу отомстить… Хочу раздавить его. Собственными руками схватить эту суку за шею и сжимать, пока не услышу хруст. Вот чего мне больше всего нужно, отец!

Он с вызовом посмотрел на отца. Но тот, к его удивлению, не разозлился, как можно было ожидать. Скорее наоборот: его губы тронула еле заметная улыбка. Князю, похоже, понравился ответ сына.

- Хорошо, Алексей. Хорошенько запомни это чувство, скоро оно тебе пригодится… А теперь иди. Мы и так задержались.

Один из мужчин, сопровождавших осужденного, в нетерпении махнул рукой. Алексею Сабурову, действительно, было уже пора.

- Иди. Скоро пришлю весточку.

Парень кивнул. Разговор явно пошел ему на пользу. Видно было, что из глаз исчез страх и отчаяние. Перестал сутулится, словно старик под грузом прожитых лет.

Когда мобиль с осужденным уехал, Сабуров-старший еще долго стоял у дороги. Задумчиво смотрел вдаль, все еще продолжая размышлять над этим непростым делом.

- Подождем… Сабуровы умеют ждать, чтобы хорошо подготовиться… и в нужный момент нанести удар.

Еще немного постояв, добавил:

- А ему это даже пойдет на пользу. Закалит, выбьет из головы все дерьмо. И тогда, когда меня не станет, род Сабуровых возглавит достойный наследник.

И его совсем не смущало то, что Алексей вырос настоящим чудовищем – жестоким негодяем, насильником, испытывающим просто патологическое удовольствие от страданий других. Все это было банальностью, которая в аристократических играх и яйца выведенного не стоила. Князь, наоборот, жестокость и склонность к интригам относил к сильным сторонам будущего главы рода, который должен был ради рода пойти не только по чужим головам, но и по трупам.

- Глава рода не может быть мямлей, размазней… Решено, пусть он все это пройдет, а там посмотрим, что из всего этого получится… Ведь, даже сталь нужно закалять, чтобы вышло не дерьмо, а что-то достойное.

***

Golden Palace, заведение очень пафосное, для особых посетителей, среди которых не встретишь нуворишей из купеческого сословия или дворянчиков с шальными деньгами. Такие даже близко у порога не появились бы, сразу бы получили отворот поворот. Здесь строго блюли свое репутацию: только самые-самые, лишь «соль» империи могла оказаться внутри.

- Ваше сиятельство, огромная честь для нас, - распорядитель заведения, высокий представительный мужчина с роскошными ухоженными бакенбардами в шитом золотом камзоле, поклонился новому гостю. – Позвольте выразить Вам наши глубочайшие соболезно…

- Оставь, Никифор! – махнул на него Станислав Голицын.

Княжича уже порядком «достали» все эти «глубочайшие соболезнования». Отец, этот старый дурак, пропал, словно сквозь землю провалился. И Станислав совершенно искренно Бога молил, чтобы так и оставалось. Нужно было еще немного подождать – пару месяцев, чтобы по имперским законам признать старого князя умершим, а его самого объявить наследником фамилии. Словом, осталось каких-то несколько месяцев, чтобы получить доступ ко всем деньгам рода Голицыных.

- Что-то мне грустно сегодня. Хочу поднять настроение… и потратить немного денег. Это возможно, Никифор?

При этом глядел с известным намеком, словно хотел о чем-то сказать. Хотя догадаться о сути вопроса совсем было не сложно. Все в столице понимали, что следующим главой старейшего рода империи и владельцем всех богатств княжеской фамилии станет Станислав. Естественно, во всех соответствующих заведениях империи для него была открыта самая широкая кредитная линия с учетом скорого будущего.

- Ваше сиятельство, наше заведение Golden Palace счастливо оказать вам всю помощь, которая в наших силах, - распорядитель снова поклонился, уже чуть ниже, чем в прошлый раз. Ведь, будущий князь уже задолжал заведению баснословную сумму денег. – Прошу вас! Елена, выдаст вам всю необходимую сумму.

Станислав широко улыбнулся, в предвкушении потирая руки. Похоже, сегодня его ждет очень долгая ночь.

- Давай, киска, не скупись! – княжич развязно подмигнул строгой блондинке в синей униформе, что ждала его с металлическим кейсом в руках. – Сегодня я хочу повеселиться… Очень хорошо повеселиться, киска.

Та совершенно никак не реагировала на его выпады. Спокойно и без единой эмоции на лице отсчитывала из кейса фишки – небольшие золотые прямоугольные пластины с цифрами. Каждая такая пластина в заведении «стоила» ровно тысячу рублей, что говорило о весьма высокой благосклонности управляющего к Голицыну.

- Ого-го, двадцать… Сегодня, определенно, будет хорошая ночь, - в глазах у него «зажглись» огоньки. – У меня даже руки зачесались… А знаешь, киска, - Станислав вдруг с интересом окинул взглядом девушку. Она, конечно, сильно отличалась от тех, с кем он обычно проводил время. Была не так фигуриста, на его вкус: груди с кулачок, попа едва заметна. Но что-то такое в ней все же было. – Пошли со мной, развлечешься немного. Что ты здесь киснешь?

Она продолжала аккуратно складывать фишки в кейс, по-прежнему, не обращая на него никакого внимания. Тщательно уложенные светлые волосы, неброский макияж и полное спокойствие на лице, - настоящая снежная королева.

Все это – необычная внешность, ледяное спокойствие и показное игнорирование, признаться, его очень сильно заводило. Внутри него так и бурлили нескромные желания, о которых даже думать было не по себе. Жутко хотелось наброситься на нее прямо здесь и сейчас, сорвать эти форменные тряпки, раскидав их в разные стороны. А после загнуть «ледяную королеву» на стойку и… От этих картин у него едва пах не задымился.

- Кстати, а какого цвета на тебе трусики? Надеюсь, красного, моего любимого? – сально усмехнулся, наклоняясь к стойке и пытаясь заглянуть за нее. – Хотя можно и черного… Я потерплю, если надо.

Так и не дождавшись ответа или какой бы то ни было реакции, Станислав скривился. Его редко кто так «отшивал». К сожалению, что-то сделать с этим он не мог: правила заведения были крайне строги на этот счет.

- Еще пожалеешь, суч…, - шепотом бросил он, схватив фишки со стойки.

Но уже через минуту и думать о ней забыл. Да, вообще, кто она такая, чтобы будущий князь Голицын забивал себе этим голову? Никто, всего лишь обычный персонал, безликое существо, о котором завтра никто и не вспомнит.

- Шампанского, черт побери! – громко вскрикнул Голицын, быстро направляясь к огромному игральному столу. Там как раз только-только началась игра. – Подождите меня, господа! Постойте! Я уверен, сегодня мне повезет!

Оказавшись у стола, Станислав небрежно, словно какое-то презренное железо, сгрузил золотые фишки.

- Начнем с черного!

Крупье, вежливо кивнув, забрал ставку. И, удостоверившись в отсутствии других ставок, крутанул рулетку. Все взгляды тут же устремились на стол.

- Семнадцать белое, господа! – громко объявил результат крупье. – Прошу делать новые ставки.

Недовольно фыркнувший, Голицын резко схватил бокал шампанского с подноса официанта. Причем сделал это так, что едва ли не половина содержимого оказалась на форменном сюртуке служащего казино. А пара капель при этом случайно угодила и на княжеский пиджак ослепительно белого цвета.

- Сучий потрох, ты что наделал?! – тут же заревел Станислав. – Знаешь, сколько этот пиджак стоит? Больше чем твоя чертова жизнь! Я тебя, урода, по частям…

Бедный официант весь скукожился, не зная куда деваться.

- Ваше сиятельство, - из-за плеча официанта появился распорядитель и с виноватым видом поклонился княжичу. – Наше заведение приносит вам наши самые искрение извинения. С этим неумехой мы конечно же немедленно распрощаемся. А это Вам презент от заведения.

Он протянул руку с пятью золотыми фишками.

- Надеемся, эта приятная мелочь поможет Вам забыть об этом ужасном инциденте.

Фишки сразу же исчезли в руке Голицына, словно и не было их никогда. Прямо чудесная метаморфоза, если близко не знать Станислава.

- А теперь на белое, господа! На все! – на поверхность стола упали сразу пять золотых прямоугольников. Пять тысяч рублей на одну ставку было совсем не мало, а даже много. – Ну? Крути, быстрее крути!

Крупье, невозмутимый, как и всегда, молча забрал ставку, которая благополучно присоединилась к остальным. И затем повернулся к рулетке.

- Господа, ставки сделаны! Ставок больше нет!

Все, кто стоял за столом, вновь уставились на крутящуюся рулетку. Небольшой белый шарик стремительно скакал по секторам, даже не думая останавливаться. Один круг, второй. Наконец, рулетка стала замедляться.

- Господа, сыграло…

От повисшего над столом напряжения дохнуло жаром. Многие тут же схватились за бокалы с шампанским и резко осушили их. Жажда, чтоб ее.

- … Двадцать черное!

Голицын дернул головой. Его ставка снова не сыграла.

- Что за напасть такая?! – пробурчал Станислав, перебирая в руках фишки. Ему срочно требовались эмоции и, желательно, очень сильные эмоции. А что может быть сильнее, чем эмоции от игры? – А давай-ка, ва-банк милейший! Должно же когда-то повезти будущему князю Голицыну?! Должно ведь?!

Стоявшая рядом девица в сверкающем серебристом платье и выдающимся бюстом широко улыбнулась в ответ. Пожалуй, это окончательно подтолкнуло его.

- На все! Сколько тут? Сто девяносто тысяч! Крути шарманку! На черное хочу опять! Черное, черное, как трусики, - он повернулся к той девице и выразительно поднял бровь.

- А если их нет? – у той блеснули шальные глаза, когда она чуть пошевелила обнаженной ногой в глубоком вырезе. Белья на ней, и правда, не было: ни черного, ни красного.

- На все…, - хрипло повторил Голицын, не отрывая глаз от женской ножки.

У крупье при виде такой суммы вновь не дрогнул ни один мускул. Прямо позавидовать можно было такой выдержке. Хотя других здесь и не держали.

- Ставки сделаны, господа! Ставок больше нет!

И все повторилось, как в прошлый раз. Белый шарик, словно в насмешку, опять застыл на белом секторе.

- Вы проиграли, Ваше сиятельство, - негромко произнес крупье, показывая на пустой стол перед князем. Мол, у вас больше не осталось фишек, а, значит, игра проиграна. – Господа, прошу делать ставки.

Голицын сильно покраснел. Разве только пар из ушей не пошел. Как же так, у него князя Голицына не оказалось фишек? Это же насмешка над ним!

- Стой! Не крути! Сейчас еще сыграем! – с этими словами Станислав бросился к распорядителю. – Никифор!? Мне срочно нужно отыграться! Слышишь?

Распорядитель, как всегда немногословный, угодливо поклонился. Правда, сказал он совсем не то, что от него ждал князь:

- Ваше Сиятельство, прошу Вас пройти туда. В кабинете вам все объяснят.

Нахмурившись, Станислав быстро прошел к черной лакированной двери с бронзовой ручкой в виде оскалившейся львиной морды. Решительно взялся за ручку и с силой дернул на себя.

- И кто мне все объяснит? – уже на пороге недовольно выкрикнул он. – Ну? Подожди-ка…

Увидев там мрачного черноволосого парня в строгом костюме, князь остановился. Что-то больно знакомым ему показалось лицо этого человека. Он даже вытер глаза.

- Это же ты! Ты тот, за кого батюшка объявил награду! Рафаэль Мирский…

Целая гамма чувств отразилась на лице Голицына. И честно говоря, он не знал, как ему сейчас поступить. Его отце, старый князь, скорее всего мертв, а, значит, ему не было смысла в той войне. Ему, вообще, было на все плевать, кроме денег. А скоро их будет столько, что можно ни о чем не заботиться. Так зачем рисковать?

- Чего надо? – буркнул Станислав, усаживаясь в другое кресло. – Ты явно не похож на человека, который сейчас мне выдаст деньги…

После недолгого молчания паренек ответил:

- Ошибаешься. Я именно тот человек. Вот векселя, которые ты так просто выписывал в казино.

В сторону Голицына полетела пачка листов с гербами и витиеватыми подписями. Не знать в них расписки, написанные на особой гербовой бумаге, не узнать было просто невозможно. Это точно были те самые бумаги, которые подписывал Станислав.

- Ты все выкупил? – сразу же дошло до него. – Зачем? Скоро у меня будет полно денег, и ты получишь все, что нужно.

В ответ раздалась довольная усмешка.

- Не успеешь. Завтра я отправлюсь в нотариальную палату и заявлю о своих правах на эти деньги. Согласно закону, ты должен будешь в течение недели погасить эти векселя.

Голицын на глазах потемнел. До него только-только начала доходить вся «соль» ситуации. За неделю он физически не сожмет раздобыть нужные средства. А это означало…

- Это же официальное банкротство… А потом дворянский суд чести…, - с ужасом бормотал Голицын, понимая, что это конец. - Мне же тогда не стать главой рода… Но… Стоп! Ты ведь пришел не просто так. Тебе что-то нужно. Да! Что тебе нужно? Говори!

Но Мирский держал паузу, что было весьма неприятно. Князь аж весь извелся от напряжения.

- Мне нужно, чтобы моя сестра могла свободно и без всяких препятствий проводить время с твоей сестрой…

У Станислава от услышанного даже челюсть отвисла, причем самым натуральным образом.

- Что? Проводить время? – переспросил он. – А-а! Это ведь твоя сестра фамильяр! – теперь-то до него все дошло. Картинка, наконец-то, стала совершенно понятна. – Интересно получается, господин Мирский. Очень интересно.

Сейчас ситуация ему казалась уже не столь однозначно плохой. Наоборот, появились очень интересные варианты развития событий. Для него, конечно.

- … Получается, если мы не договоримся, то… я стану банкротом, а ваша сестра скорее всего сойдет с ума или даже умрет. Так ведь? – Голицын широко улыбнулся. – Задело? А хотите я вам, вообще, сестру продам? Конечно, за очень кругленькую сумму. Готовы?

Глава 2. Как же так...

***

Чуть в стороне от старого городского рынка во всю гремела стройка. Слышалась затейливая ругань грузчиков, разгружавших очередную поводу с кирпичом. С другого конца доносились матерки землекопов, копавших траншею водопровода. Совсем срамно ругались плотники, тесавшие золотистые доски пола.

- Лепота, как есть лепота, - зажмурившись от переполнявшего его восторга, снова и снова повторял Сивоха. Похлопывал себя пухлыми ладошками по необъятному животу и шел дальше по стройке. - Такой салон будет, что краше всех во всем городе. Ни у кого такого не будет. Толпой покупатели повалят… Почитай, почти сто тысяч целковых отвалил…

А что такого? И пусть, что баснословно дорого для нового магазина в самом дорогом месте города! Еремей Аристархович, купец второй гильдии, может себе позволить! Чай, не голытьба из первой гильдии, а скоро уже в первую пригласят.

- Пригласят, обязательно пригласят. Как миленькие позовут, - довольно хмыкнул он в густые усы. Мысль о скором пожаловании нового звания «купец первой гильдии» приятно грела его душу. И сомнений даже в этом не было. Уважаемые люди его об этом предупреждали. Мол, так держать Еремей Аристархович, скоро совсем важным человеком станешь. - Вот тогда заживу… Всех подомну…

Поднял к лицу волосатый кулак и несколько раз внушительно тряхнул им. Вот, мол, где вы у меня будете. Еще и грозно брови сдвинул, словно чем-то недовольный.

Остановившись у хибарки для грузчиков, где они столуются, Сивоха подбоченился. Попробовал брюхо втянуть, чтобы стройнее казаться. Стал в кусок зеркала смотреться, что на стене висел. И так повернется, и эдак повернется. Наглядеться не может.

- Харрош, - прогудел он, сдвигая картуз на бок. – Купец первой гильдии Ерей Аристархович Сивоха собственной персоной. Во!

В отражении, и правда, сразу видно большого, важного человека. Степенный, весь в трудах и заботах, большими капитала владеет. Не то, что раньше был: парой торговых лавчонок и хилым заводишком только владел, да кучу долгов имел вдобавок. Сейчас все по другому.

- Да уж, точно, - сняв картуз, он основательно поплевал в ладонь и только после этого стал приглаживать волосы. Все никак расческой пользоваться не хотел. - Совсем гунявый был… Считай, за душой толком ничего и не было. А сейчас…

Бросил взгляд на стройку, и снова расцвел. Все кипит, шумит, движется. Часть нового торгового дома уже поставили на фундамент, крышу начали стелить. Скоро заморским мрамором лицевать станут. Тогда, вообще, весь город сбежится. Хотя и сейчас зевак хватало, все заборы вокруг стройки оседлали и висят глазеют.

- Еремей Аристархович, мое почтение! - отрывая купца от благостных мыслей, перед ним согнулся в поклоне невысокий плюгавенький мужичок. Измазанный в краске, в невообразимого цвета одежде, он застыл в просительной позе застыл. - Еремей Аристархович, так обещали ведь название для вывески, а его все нет. Рисовать же надо, - законючил тот. - К сроку не поспеем. Может придумали уже?

Сивоха в ответ грозно гаркнул, заставляя замолчать художника:

- Чего шумишь, баламут?! Успеется! А надо будет, исчо раз рисовать станешь! Понял?

Сам же полез за пазуху модного пиджака на две пуговки и достал оттуда небольшой листок, который тут же начал важно разворачивать. Его компаньон только-только бумажку с названием прислал. Сивоха сам еще не смотрел.

- Так… Ух ты! Игрушечный мир! Звучит, однако, - он чуть покатал название на языке, привыкая к его необычному звучанию. - Значит-ца, целый мир игрушек! Разумно, разумно.

Чего греха таить, не тольконазвание, но и вся идея с таким салоном пришли от компаньона. Этот странный парнишка пришел к нему с месяц назад и прямо с порога огорошил, что теперь они будут строить самый роскошный в империи, а может во всей Европе, магазин игрушек. Хватит, мол, в ларьке эксклюзивом торговать, надо на мировой рынок выходить. Сивохе тогда даже чуть струхнул, особенно, страшного слова «экслюзив». Вдруг, это магическое заклинание такого, от которого прямо здесь в жабу обратишься.

- Разумник. Так кумекает, что не всякий мудрец может, - удивленно покачал купец головой, теперь вспоминая своего компаньона. И неудивительно, ведь, многие последние перемены в его жизни связаны именно с ним. - С таким точно не пропадешь…

Пока он так бормотал, художника уже и след простыл. Тот, получив, что нужно, уже умчался работать. Ведь, сроки, и правда, «горели». Скоро открывать должны будут.

- Ладно, хватит. Пора трапезничать, - буркнул он, услышав голодное бульканье в животе. Пора, значит, подкрепиться. - А то с этими трудами, недолго и…

На собственной коляске его лихо домчали до дома - большого каменного особняка, купленного доходы от продажи игрушек. Двое слуг в черных ливреях и белоснежных сорочках тут же встретили у входа. Помогли разоблачится и сопроводили до богато накрытого стола, где его уже ждала супружница.

- Все в трудах, да заботах, Еремушка. С лица даже спал, - заохала пышнотелая купчиха,с беспокойством разглядывая краснощёкого Сивоху. - Ой! Что это я заболталась! - вдруг всплеснула она руками, вскакивая с места. - До тебя же сурьезные гости пришли из самой Неметчины…

Здоровенный кусок буженины, что уже оказался в зубах купца, так и повис там на манер языка. Еще бы немного, и тот точно подавился.

- Тьфу, дура! Откуда, откуда?! - вылупил глаза купец. - С самой Неметчины?! Здесь, у нас?!

Вскочил, стал дергаться по сторонам. О таких гостях он даже и не мечтал. Ведь, из заграницы! Как бы не опростоволоситься!

- Там, в гостиной ждут, - обеспокоенно махнула супружница, кивая в сторону закрытой двери. - Какие-то бумажки смотрят…

Сивоха быстро стряхнул с пиджака и сорочки хлебные крошки. НЕ хватало еще в таком виде к гостям идти. Хватанул одним махом стакан наливки для храбрости и толкнул дверь в гостиную.

- Господа!

С кресел просторной гостиной комнаты сразу же поднялись двое гостей - оба длинные, худые, словно близнецы. Одеты в строгие черные костюмы на манер гробовщиков, с скучными минами на лицах.

- ГосподинСивоха, добрый день, - поздоровался первый, чуть-чуть сжав руку. Позвольте представится, Ксенофонт Яковлевич Барский, стряпчий. А это Герхарт Шнитке, мой клиент с Германского Рейха, представитель одной очень крупной торговой компании.

Второй пожал руку также , как и первый: вяло, болезненно.

- Господин Шнитке хотел бы купить привилегии на все ваши игрушки и производить их у себя на родине. Он готов хорошо заплатить, очень хорошо, если вы дадите свое согласие, как можно скорее.

На небольшой письменный столик тут же лег пухлый саквояж из коричневой телячьей кожи с тусклыми бронзовыми застежками. Стряпчий щелкнул застежками и одним движение раскрыл саквояж, демонстрируя его содержимое: кучу плотно уложенных пачек с крупными ассигнациями.

У Сивохи тут же задергался кадык. Сколько там денег, он даже подумать боялся. Миллион, а может целых два? Других цифр, признаться, он даже произносить боялся.

- … Нужно лишь оформить привилегии на имя господина Шнитке, - продолжал стряпчий. - Мы ведь сможем с вами прийти к согласию? Разве умные люди не смогут договориться между собой? Скажите да, и эти деньги сразу же станут вашими.

Мгновенно вспотевший, купец жутко захотел пить. В горле было, словно в пустыне. Вид денег едва с ума его не сводил. Столько он никогда в жизни не видел.

- .Э-э… Я, э-э-э… Только с компаньоном поговорить нужно…

***

В Малом рабочем кабинете царила тишина, нарушаемая лишь мерным скрежетом часового механизма. Изредка к этому добавлялся звук перелистываемых страниц. Император изволил работать с документами, поэтому не выносил иных посторонних звуков.

- Хм, - недовольно поморщился он, услышав легкий звук шагов за дверью. Кто подходил к кабинету, явно намереваясь войти. - О, Лизонька, Любушка, какой приятный сюрприз!

Его супруга виновато улыбнулась, застыв у порога кабинета. Понимала, что помешала ему.

- Проходи, садись, - он коснулся ее руки. - Все равно я немного утомился с этими бумагами, - кивнул на заваленный разнообразными папками стол. - Как раз и поговорим…

Женщина присела на краешек кресла, словно говорила, что забежала на одну минутку. Но он-то знал, что эта минутка может растянуться и на пол часа, и на час.

- Дорогой, ты ведь помнишь, что у нашего Сашеньки скоро именины. Он уже два раза ко мне приходил и просил разрешения пригласить своего нового товарища…

Император качнул головой.Именины цесаревича было отнюдь не рядовым событием, а очень важным мероприятием для всей империи. Придворный протокол предусматривал очень много жестких правил и требований, за соблюдением которых наблюдал многочисленный штат чиновников и придворных из Свиты.

- Догадываюсь, что этот новый товарищ Алексея не из числа его привычной компании, - понимающе улыбнулся мужчина. Теперь-то все было ясно. Сын чуть «оперился» и захотел новых знакомств. - Надеюсь, сей господин дворянин? Подожди-ка, уже Мирский ли его фамилия?

Дождавшись кивка супруги, император задумался. Слишком уж часто эта фамилия начала попадаться ему на глаза. Поневоле задумаешься.

- Хорошо, Лизонька. Передай сыну, что может высылать приглашение…

Императрица уже давно ушла, а он все продолжал думать об этом необычном молодом человеке.

- Действительно, шустрый юноша.

О некоторых взрослых столько не услышишь, сколько о Рафаэле Мирском. Он и спасает благородную девицу из лап насильника, и придумывает очень интересные занятия для детей и взрослых, и зарабатывает целые состояния на своих придумках. Прямо человек-загадка!

- Как ему все легко дается, прямо диву даешся.

Еще недавно был самым обычным сиротой. Через некоторое время он уже имеет личное дворянство и вдобавок получает государственные награды. Еще позже ему жалуют потомственное дворянство и титул баронета.

- Хм… Я еще забыл про заработанное состояние.

Согласно донесениям от имперских фискаловбанковский счет Рафаэля Мирского только за последний месяц пополнился чередой внушительных траншей и сейчас достиг примерно семидесяти тысяч. Весьма внушительная сумма, если иметь ввиду столь краткий срок ее появления.

- Просто золотые привилегии, оказываются. Если так дело пойдет, то господин Мирский может стать очень и очень богатым молодым человеком…

Этот поистине шустрый молодой человек оказался еще и необыкновенно прозорливым. На все своим диковинные игрушки он оформил самые настоящие патенты, причем не только на родине, но и за границей. Теперь, насколько понял император, такие игрушки могли изготавливать и продавать исключительно с его ведома, а значит, все доходы шли к нему в карман.

- Ну, с таким зятем это все немудрено.

Император, вспомнив слух о сватовстве Рафэля Мирского с дочерью главы Отдельного корпуса жандармов князя Мирского, улыбнулся. Шутка шуткой, но это бы очень хорошо объяснило столь необъяснимую круговерть событий вокруг юноши. Такой тесть точно бы поспособствовал своему зятю: и с новым титулом, и с поместьями, и с деньгами.

- Хотя…

А если это не шутка? Вдруг, тут разворачивается тонкая игра. Насколько он знал, материальное положение князя Мирского далеко от идеального. В его южных владениях уже третий год неурожай зерновых, что очень плохо сказалось на доходах. С расходами же у князя тоже не все в порядке. Поговаривали, что он сильно потратился на поиски дочери, а потом и на лечение супруг. Словом, не взаимовыгодный ли союз тут намечается? Мирский, конечно, верный слуга трона, но…

- Кто знает, кто знает, - задумавшийся император подошел к столу и поднял трубку телефонного аппарата, откуда сразу же послышался ровный голос его личного секретаря. - Сергей Викентьевич, зайдите.

Через несколько секунд в дверь кабинета негромко постучали, а после разрешающего «войдите» на пороге появился подтянутый офицер с непроницаемым лицом.

- Сергей Викентьевич, вы ведь уже занимались фигурой этого молодого человека, которому мы недавно пожаловали титул баронета. Так вот, - в руках секретаря немедленно появился блокнот и остро заточенный карандаш. - Будьте добры, копните немного поглубже. Хотелось бы всю его подноготную узнать. Очень уже странный молодой человек. Только, Сергей Викентьевич, нужно это как-то мимо жандармерии устроить. Вы меня понимаете?

Секретарь коротко поклонился:

- Будет исполнено, государь.

Отпустив его, император вновь задумался. Этот Мирский, по-прежнему, не выходил из его головы. Казалось бы, поручения все отданы, осталось лишь дождаться результата. Однако что-то его все же продолжало беспокоить.

***

Рафи нетерпеливо переминался у порога дома Голицыных. Вот уже за полчаса прошло, как передал сумку с деньгами. Неужели, все никак пересчитать не могут. Все-таки десять тысяч рублей мелкими купюрами запросил князь. Огромная сумма по сегодняшним меркам.

- Эй, скоро вы там?! – теряя терпение, парень с силой ударил кулаком по двери. И тут же добавил ногой, заставив массивные металлические петли застонать от нагрузки. – Заснули? Давай, быстрее, Лане совсем плохо!

Бросил быстрый взгляд назад. Сестренка, лежавшая на руках врача, корчилась, резко дергаясь из стороны в сторону. Снова приступ начался. Очередной, уже со счета сбились какой.

- Ну, сука! – натурально зарычал Рафи, насыщая кулаки магией. Такой удар мог не только деревянную дверь, но и каменную стену вынести. – Эти бабки тебе засу…

Однако заскрежетал замок. Мгновение, и массивная дубовая дверь пошла наружу.

- Не бойся, Мирский. Князь Голицын свое слово держит, - на пороге появился ухмылявшийся князь с пачкой ассигнаций в руках. – В следующий раз купюру покрупнее бери, а то утра провожусь. А этого тебе на месяц хватит… Понял? После еще столько же принесешь, иначе и на пушечный выстрел к моей сестре не подпущу.

Заскрежетав зубами, Рафи сплюнул князю прямо под ноги. Какое у него княжеское слово?! Нет у него ни чести, ни совести. У человека, готового продать свою сестру, только гнилое нутро осталось.

- Где она?

Голицын, все еще не выпуская из рук деньги, махнул в сторону гостиной комнаты. Видно, там была его сестра.

- Быстрее, быстрее, - врач растолкал их, проходя через холл. – У нее снова начинается. Черт…

Чуть задержавшись при входе, Рафи тоже пошел в гостиную. Но на пороге замер от той картины, что предстала перед его глазами.

- Господи, Кроха…

Только что корчившаяся в конвульсиях девочка стояла на середине гостиной. Без движения, спокойно. Ровно дышала, без судорог.

- Доктор, вы это видите?

В паре шагов от Ланы точно в такой же позе стояла другая девочка. Чуть старше, но такая же изнеможенная, бледная, она не сводила глаз со своей гостьи.

Через мгновение обе одновременно шагнули друг к другу. Потянулись, схватились за руки и вновь замерли. Словно две каменные статуи, созданные гениальным скульптором.

- Доктор, они светятся, светятся!

Сплетенные руки девочек вдруг замерцали. Легкий лунный свет расползался дальше, окутывая магов полупрозрачным маревом и соединяя их в одно целое.

К Рафи подскочил доктор Зарубин и горячо зашептал:

- Рафаэль, их больше нельзя разлучать! Слышишь?! Ни в коем случае, нельзя! Они больше этого не перенесут! Нельзя…

Рафи растерянно оглянулся по сторонам, пока не наткнулся на торжествующий взгляд Голицына. Князь многозначительно тер пальцами, намекая на деньги. Даже не скрывал своей радости.

- Вот же сука… Что же ты за тварь такая? - шептал парень, не сводя глаз с Голицына. – Даже звери так не поступают… Ты же родную сестру продать хочешь…

Кстати, если магия порядком поднадоела, то можно почитать про отмороженного физика, рубящего фрицов направо и налево

"ФИЗИК ПРОТИВ ВЕРМАХТА" https://author.today/reader/314768/2871650

Глава 3. Наконец-то, все наладилось, решил ты, и чертовски ошибся

***

Пожалуй, это были самые спокойные дни за последнее время. Никуда не нужно было нестись сломя голову или, наоборот, убегать. Не надо было за кем-то следить или ждать от кого-то удара. В голове было тихо и пусто, словно в картонной коробке от подарка после празднования дня рождения.

- Неужели, можно выдохнуть после всего этого…

Сам, не веря в свои слова, вытянул ноги, утонув в глубоком кожаном кресле. Туманный взгляд скользнул по причудливой лепнине потолка, опустился по белоснежным обоям и остановился на огромном камине, в котором тихо потрескивал огонь. Ноги закрывал теплый клетчатый плед, даривший еще большее тепло и уют. Рядом с креслом на небольшом столике стояла фарфоровая чашка с уже остывшим чаем, аромат которого еще висел в воздухе.

- Это точно все со мной происходит? У меня… у нас есть свой собственный дом, как мы и мечтали. Даже не дом, а настоящая домина!

Рафи вновь огляделся вокруг, словно снова и снова пытался убедить себя, что все это не сон, а реальность. К счастью, ничего не изменилось, красивый интерьер просторной комнаты не растаял, как мираж. Он, действительно, находился в своем собственном доме, откуда его больше никто не выгонит и откуда не придется бежать.

- А еще я барон! Так вот! Доброго дня, господин барон! – отсалютовал он своему отражению в зеркале напротив. Широко улыбнулся, довольный своей шуткой. – Доброго дня, и вам, господин барон!

Мог ли он еще недавно о таком думать? Ответ может быть только один: никак и никогда! Парень же прекрасно помнил, что его заветной мечтой в приюте было накопить денег на аренду комнаты для себя и сестры. Правдами и неправдами зарабатывал рубли и копейки, чтобы редкими днями порадовать Лану сладкими леденцами на палочке и любимыми булочками с корицей. Еще чуть позже, когда в его кармане завелись деньги, Рафи уже стал думать о небольшом домике где-нибудь на окраине и своей собственной мастерской по починке всяких механизмов. И вдруг все изменилось.

- Теперь у Крохи есть свой собственный дом.

Едва подумал о сестре, вновь улыбнулся. Изнутри стала подниматься волна нежности, теплоты. Ведь, Лана была и остается для него единственным самым близким существом в этом мире.

- Что, сестренка, не ждала такого? – парень повернулся к окну, за которым с игрушками возилась Лана. – Честно говоря, и я не ожидал, - признался уже сам себе. – Думал, так и буду… без продыху…

Кажется, та жесткая напряженная пружина, все это время была сжата внутри него, начала медленно распрямляться. Рафи, наконец-то, начинал верить в то, что преследовавшие их несчастья закончились и впереди ждет только хорошее.

- Да, да, только хорошее. Хватит с нас всего этого дерьма!

К сожалению, это была лишь небольшая передышка перед очередными испытаниями, которые, как это всегда бывает, не заставили себя ждать.

***

Первой ласточкой – предвестником наступающих проблем – стал телефонный звонок от знакомого стряпчего, который вел дела Рафи.

- И вам доброго утра, Александр Николаевич. Признаюсь, сам думал сегодня вам позвонить или даже зайти к вам в контору…

Пантюшин Александр Николаевич занимался адвокатскими делами в столице. Имел славу начинающего, но ответственного стряпчего, не чуравшегося работой ни с благородным, ни с обычными. Всякого был готов выслушать, и даже что-то подсказать. Поэтому Рафи к нему и обратился в свое время.

- Знаете, мне срочно понадобились деньги. Поэтому я и хотел узнать, как там дела с моими привилегиями на игрушки. Может быть даже придется кое-что продать.

Держа трубку телефонного аппарата, Рафи скривился. Естественно, продавать патенты на свои, пользующиеся бешеной популярностью, игрушки было глупейшей идеей. Но ему срочно требовались деньги. Голицын-младший требовал безумные деньги за то, чтобы Лана виделась с его сестрой. Причем его аппетиты росли просто дикими темпами.

Конечно, он мог бы попробовать раздобыть деньги другим способом. В столице, по-прежнему, полно простофиль, глупцом и откровенных негодяев, готовых «поделиться» деньгами. Но все это могло окончиться увечьями, каторгой или, вообще, смертью. А кто тогда позаботиться о Лане? Словом, никак ему нельзя было рисковать. Никак.

- Что? Я не расслышал.

Рафи недоуменно хмыкнул, отводя телефонную трубку от уха. Похоже, у него, и правда, что-то со слухом. Не может же быть такого, что…

- В смысле, я уже их продал?! Все мои привилегии?! И те, про настольные игры?!

Из зеркала напротив на Рафи смотрел настолько изумленный тип, что даже самого себя не узнал. Как такое могло произойти? Как можно прожать такие активы? Это же гарантированный кусок хлеба и даже с толстым слоем знаменитой семеновской колбасы! Как такое могло произойти, если эти самые собственные привилегии были оформлены чин почином и хранились у этого стряпчего? Нужно было срочно во всем разобраться!

- Сиди на месте! Слышишь, сиди и жди! – едва не крикнул он в телефонную трубку, вскакивая с места. - Я сейчас приеду!

Быстро одевшись нечто более подходящее для улицы, чем домашний халат, парень вылетел из дома на улицу, напоминая выпущенное из орудия пушечное ядро. Уже хотел было пуститься вприпрыжку, как увидел на другой стороне улицы экипаж.

- Эй, извозчик! – взмахнул рукой Рафи, привлекая внимание задремавшего на козлах «водителя» кобылы. Бородач в пыльном армяке тут же встрепенулся. – Десятка, если до Измайловского собора мухой домчишь! Ну?

- Смогем, барыч! – извозчик ощерился, показывая редкие прокуренные зубы. - Сидай, да держишь себе, а то мигом вылетешь с сидушки! Чичас дам угля…

И дал, ведь, не обманул! Залихватски свистнув, с силой хлестанул плетью кобылу. Та, бедняжка, видать, никак такого обхождения не ожидала. Обиженно заржала и рванула по проспекту, распугивая неосторожных пешеходов.

Два квартала, что отделяли его новый дом от Измайловского собора, пролетели одним мигом. Рафи только и успевал, что в кресло вжиматься икепку руками держать, чтобы ветром не унесло. Когда же громкое «трпррууу» разнеслось по улице, и кобыла встала колом, он понял, что все закончилось. Правда, еще пару мгновений после этого сидел и в себя приходил. Ни разу еще такой скачки не было.

- Вот, заслужил, - парень вытащил несколько смятых ассигнаций из кармана и дал их извозчику. – Ну ты, борода, и даешь! Чуть всю душу не вытряхнул… У той колокольни я уж «отче наш» читать начал. Думал не разъедемся.

- А то! – горделиво приосанился тот, всем видом показывая, что и не такое еще может. – Чай не лаптем щти хлебаем. Ты, барыч, сразу меня зови коли нужно куда ехать. Меня Прошкой кличут, с Мамаевой слободки.

Услышав про Мамаеву слободку, Рафи замер. Больно уж особенное это было место, где чужих особо и не привечали. Могли, если не понравишься, и перышком пощекотать, а после раздеть до самого исподнего.

- Под кем ходишь? – парень хитрым способом сложил пальцы на правой руке, опознавательный знак для своих, по которому на улице узнавали сквадовских.

- Хм, - понятливо хмыкнул бородач, складывая в ответ точно такую же фигуру из пальцев. Узнал, значит. – Сеньке Кривому малую долю заношу. Прошка Лихач, я. Может помочь чем, барыч? Я завсегда могу, - снова ухмыльнулся, показывая в широком рукаве чугунную гирьку на веревочке. Страшное оружие, если умеючи приложить. – Свому грех не помочь…

Рафи задумчиво смерил его взглядом. Слышал он про этого Лихача от верных людей. Говорили, человек надежный, без нужды в драку не лезет, но и труса праздновать не будет, если что. Такой никогда лишним не будет.

- Подожди меня здесь, - Рафи вытащил еще пару ассигнаций, которые тут же исчезли из его руки. Просто фокус какой-то. – Может и пригодишься. А меня называют Техом.

У извозчика тут же вытянулось лицо от удивления, чего даже густая борода не смогла скрыть. Вот теперь точно узнал. Ведь, прозвище «Тех» на улице было очень хорошо известно. Все знал, что именно Тех в городе поставил Витяя на место Старшего. А шепотом добавляли, что от прежних Старших тоже он помог избавиться. Правда, как Тех вживую выглядел, знали лишь единицы.

А пока Прошка Лихач хлопал глазами, Рафи уже оказался у адвокатской конторы.

- Рафаэль Станиславович, вы? – в небольшом, но уютном кабинете, его встретил представительного вида мужчина. Довольно молодой, с аккуратно причесанными русыми волосами и чуть наметившейся бородкой, сразу же подал руку. - Я не ждал вас так быстро. Может быть чашечку чая?

Рафи в нетерпении махнул рукой. Мол, к черту все это, сразу перейдем к делу!

- Понял вас, - одобрительно кивнул стряпчий, тут же кладя руку на небольшую серую папку. Та лежала рядом с десятком похожих на нее, ничем не привлекая к себе внимания. – Я, кажется, разобрался, что произошло. После нашего разговора я сделал пару звонков своим знакомым, чтобы навести кое-какие справки. Вы, пожалуйста, присядьте. Боюсь, известия не очень хорошие.

Опустившись в кресло, Рафи нахмурился. Слышать такие слова от стряпчего, прямо скажем, не очень обнадеживающее начало разговора. Как ему подсказывало чутье, после таких слов обычно говорили такое, что впору было за нож или топор хвататься.

- Итак, Рафаэль Станиславович, вынужден вам сообщить очень неприятные известия. Как мне подсказали из Нотариальной императорской конторы, вы больше не являетесь владельцем тех самых привилегий, о которых мы с вами недавно говорили, - стряпчий снова положил руку на эту папку, словно намекая, что все необходимые доказательства содержатся здесь. – Позвольте задать вам один вопрос, прежде чем я продолжу рассказ?

Парень, скрипнув зубами, кивнул. Ему сейчас было совсем не до вопросов. Ему нужны были ответы, и как можно скорее.

- Подумайте, прежде чем ответить: вы действительно, не продавали свои патенты? Хм… По вашему лицу видно, что ответ отрицательный. Тогда ваша ситуация становится еще более однозначной, - мужчина удовлетворено хмыкнул. Похоже, разговор подтвердил его мнение. – Думаю, хотя даже уверен, ваши привилегии просто напросто продали, воспользовавшись вашим доверием.

Рафи, уже став чернее тучи, понял, к чему вел стряпчий.

- У вас ведь есть партнер, насколько я знаю. И, похоже, вы оформляли на него доверенность. Подождите…

Но парень, резко вскочив с кресла, был уже у двери. Но, схватив ручку, неожиданно обернулся и угрожающе проговорил:

- Ничего пока не делайте! Никуда не звоните по поводу этого дела! Ни с кем ни разговариваете, не пишите никаких писем! Я сказал – никому и ни с кем! – причем повторил это все таким тоном, что совсем не хотелось испытывать его терпение. – Я понятно объяснил?

«Бросив» это, Рафи выбежал на улицу.

***

Рафи был не просто зол, а пребывал в самом настоящем бешенстве. Его, провели, как самого последнего сопливого пацана! Обвели вокруг пальца, присвоив то, что он по праву считал самым настоящим сокровищем! Патенты на игры, а также производные на них, были даже больше чем сокровищем. Это будущее целой индустрии развлечений! И это все у него запросто отобрали! Причем сделал это не высокородный аристократ, не могущественный чиновник, не сам император, в конце концов! Нет, тысяча раз нет! Не было никаких сомнений в том, что все это устроил тот пройдоха купец Сивоха! Ведь, только у этого гаденыша была доверенность…

Скрывать все эти эмоции он даже и не думал. К чему?! Наоборот, видимая всем аура разгневанного мага была ему особенно кстати.

И видя это, его, как прокаженного, прохожие сторонились на улице. Барышни, удивленно округляя глазки, вжимались в стены домов. Купцы, мастеровые или кто другой незнатного происхождения сразу же замирали, стараясь на него не смотреть. Никто в здравом уме не хотел еще больше разозлить одаренного.

Хотя один все же нашелся…

- Безродный! – на улице вдруг раздался громкий окрик. – Оглох что ли?

Едва не бегущий, Рафи не сразу понял, что позвали его. По инерции еще сделал несколько шагов, прежде чем остановился.

- Безродный, я к тебе обращаюсь!

Наверное, именно так себя «чувствовал» порох, когда к нему подносили зажженную спичку. Разворачиваясь на месте, Рафи чуть не подпрыгнул от нетерпения. Сейчас он точно чуть сбросит напряжение. Слишком уж явно кто-то нарывался.

- Ух! – приготовившийся было драться, Рафи даже растерялся от неожиданности. - Вот это встреча!

Рядом с фонарным столбом в паре шагов от него стоял один из бывших подпевал княжича Сабурова, граф Евгений Воротынский. Рафи прекрасно помнил этого здоровенного амбала, принимавшего самое деятельное участие в жестоких играх своих друзей. Только непонятно, чего он здесь оказался?

- Я все знаю, - Воротынский подошел вплотную. Судя по заметно мерцающим глазам, к драке он тоже был более чем готов. – Это ты во всем виноват. Ты оговорил Сабурова, поэтому его и взяли жандармы. Только полный кретин поверит в то, что Сашка решил поразвлечься с этой девкой. Тут любая бы перед ним раком встала, даже просить не нужно было. Зачем ему та лохудра сдалась?! Это точно твоих рук дело!

Воротынский явно уверился в том, что Рафи каким-то образом подставил его друга. Не понятно было, что за тараканы поселились в его чугунной башке, но дело «пахло» совсем малоприятными вещами.

- Я тебя, крысу, прямо здесь по мостовой размажу, - угрожающе прошипел амбал, в один момент окутываясь сверкающей маревом. Верный признак, что одаренный находился в боевой ипостаси. – Начиная молиться…

Драки точно не избежать. Рафи собрался, «отпуская» силу. Сейчас ему понадобятся все умения, что есть.

- Немедленно прекратить! – вдруг кто-то грозно рявкнул на них. Откуда сбоку вынырнул плотный жандарм в полковничьем мундире, за плечами которого виднелись то ли трое, то ли четверо солдат. – Я предупреждаю вас, господа! Согласно Императорскому эдикту о дуэль представителей благородного сословия, вы должны немедленно …

Они оба – и Рафи и Воротынский – словно по команде, одновременно опустили руки и сделали шаг в стороны. Никто из них не хотел попасть под действие Эдикта, совершая имперское преступление первой категории. Наказание за дуэли в пределах городского поселения было весьма внушительно. Если же пострадает кто-то из прохожих, то наказание становилось просто запредельным.

- Я могу быть уверенным, господа, что такого больше не повториться? – полковник буравил их подозрительным взглядом, явно подозревая самое худшее. – Или мне сопроводить вас в управление для беседы с его высокопревосходительством? Отлично. Думаю, мы поняли друг друга. Хорошей прогулки, господа.

Жандарм откланялся, важно вышагивая вверх по улице. И не надо было обольщаться, что он оставил будущих дуэлянтов в покое. Наверняка, кто-то из его людей остался за ними приглядывать.

- И не мечтай, что все обошлось, - прошептал Воротынский, с ненавистью смотря на парня. – Тебе все равно не жить.

- Где и когда? – ответил ему точно таким же взглядом Рафи. Он уже понял, что это дело нужно решать раз и навсегда. Дружок Сабурова был из тех, что, словно бульдоги, вцепятся в тебя и будут мешать жить. С такими нужно радикально решать вопрос.

- Через три дня, в учебном зале гимназии. Все должны это увидеть, - усмехнулся граф, хрустнув костяшками кулаков. – Лучше беги. С твоим рангом я превращу тебя в котлету и съем...

- Подавишься.

Воротынский медленно пошел прочь, то и дело оглядываясь. Причем смотрел так предвкушающее, что мурашки по спине бежали.

***

Рафи подошел к фонарному столбу и со вздохом оперся на него. Недавний разговор очень непросто ему дался. Слишком мало у него было магической практики, чтобы так долго держать боевую ипостась.

- Боярыч? Давай, подмогу, - возле него неожиданно появился Прошка Лихач и поддержал парня за локоть. – Сядем в мой тарантас и мигом до дома домчу. Тебе сейчас полежать нужно. А то краше в гроб кладут…

- Погодь, Лихач, - уже в экипаже Рафи схватил его за рукав. – Давай-ка, в веселый дом гони. Пар нужно сбросить, а то совсем кружку выбьет. Знаешь, какой поприличнее?

Бородач тут же сально оскалился.

- Знаю, боярыч… Тут рядышком есть один. Тама такие мамзели работают, что пальчики оближешь. Только дерут безбожно, - он характерно потер пальцами, намекая на деньги. – И еще…

Рафи, ожидая продолжения про «девочек», наклонился вперед.

- А ведь за тобой хвост приличный, Тех, - еле слышно проговорил Лихач, делая вид, что продолжает рассказывать что-то очень веселое. – Я уже две партии срисовал. Одни, вроде, приличные господа, а сами ведут себя иначе. Я уж таких много повидал. Поди у каждого под пиджаком по револьверу. Вторые - другие. Под боссоту рядятся. Но у меня и на этих глаз наметанный…

Подыгрывая, парень громко засмеялся. Правда, на душе скорее кошки скребли когтищами. Это что еще за хвост такой? Целых две группы его «пасут»? Это, получается, два заказчика?!

- Вот же, б…ь, день начался…

Кстати, пара-тройка других книг:

1) "Физик против вермахта" ФИЗИК изобрел ПЛАЗМОМЕТ и оказался в 1941 году. Прямой, как шпала, сюжет. Ноль интриг. Просто мочит. https://author.today/reader/314768/2871650

2) "Друид. 1941 год. Второй шанс" ДРУИД, МАГ, бьется с немцами. https://author.today/reader/262130/2357408

Глава 4. Много непростых решений

***

Сидевший в экипаже рядом, стряпчий Пантюшин снова попросил парня быть сдержаннее. Скоро они должны встретиться с компаньоном Мирского, а любые происшествия лишь усложнят все дело. Тем более Рафаэль, судя по его взбешенному виду, совсем не был настроен на минный разговор.

- Рафаэль Станиславович, я вас прекрасно понимаю, но, убедительно прошу, держать себя в руках, - стряпчий являл собой абсолютное спокойствие и уверенность. И сейчас, пожалуй, на благородного походил больше он, чем сидящий рядом с ним парень. - Предоставьте мне поговорить с господином Сивохой. Учитывая все обстоятельства, уверен, вопрос разрешится довольно быстро, и вы вновь вернете привилегии в свое владение. Вы слышите меня, Рафаэль Станиславович?

Рафи, и правда, едва сдерживался. По щекам гуляли желваки, лоб бороздили морщины, с хрустом сжимались кулак. Парень откровенно хотел измордовать эту жирную скотину, которой когда-то доверил свои идеи и права на их разработку.

- У меня с собой все необходимые правоустаналивающие документы, - продолжал говорить Пантюшин, похлопывая по кожаному саквояжу с документами. - Кого бы господин Сивоха не нанял со своей стороны, правда на нашей стороне. Любой стряпчий скажет вам то же самое...

Все это Рафи пропускал мимо ушей. Стряпчий, на то и стряпчий, чтобы говорить, как следует из его адвокатской сущности. Парень, чуть успокоившись, пытался понять, что, вообще, произошло. Про «кидок», выражаясь понятиями из его старого мира, все было более или менее понятно. Оставался лишь главный вопрос – почему? Какой купец в империи, который вот-вот получит почетное звание купца первой гильдии, пойдет на такое это? Ведь это не просто откровенное преступление, но и бесчестие для него и всей его семьи. После такого на нем, как на торговце и купце, можно смело ставить крест. Никто в империи с ним не станет иметь дело. Как этого можно не понимать?

- … В конце концов, мы можем обратиться к полиции, - стряпчий явно принял задумчивый вид Рафи за интерес и не думал останавливаться. - Думаю, не лишнем будет напомнить об этом господину Сивохе, если он пойдет на попятную. Если он в здравом уме, то этот аргумент станет решающим. Никакой суд не встанет на его сторону в споре благородного и не благородного. Должен же он это понимать…

Парень время от времени кивал, словно, действительно, все внимательно слушал. Хотя кивал скорее своим мыслям.

- … Вот это да! – вдруг удивленно проговорил стряпчий, явно что-то увидев. – Рафаэль Станиславович, вам нужно это видеть. Вы же, кажется, говорили, что господин Сивоха здесь строит торговое здание?

Рафи вновь кивнул, а после бросил взгляд вперед. Похоже, хотел просто поглядеть, что там так удивило стряпчего, и снова погрузиться в свои мысли. Но увиденное привлекло и его внимание.

- Вашу же мать! – не сдержался парень, одним махом спрыгивая с экипажа. – Что это еще такое?

Стройка будущего торгового центра, первого в своем роде во всей столице, замерла. Еще пару дней, когда он проезжал мимо, здесь все бурлило десятками рабочих, гремело грохотом молотобойцев, кузнецов и плотников. Высокий каменный остов основного здания буквально утопал в строительных лесах, по которым непрерывно что-то несли, тащили. Проход к стройке был плотно забит непрерывным потоком телег и повозок с мешками, кирпичом и песком. И над всем этим стоял громкий людской ор, который всегда отличал строительное столпотворение во время большого строительства.

- А где все?

И сейчас ничего этого не было: ни людских толп, ни повозок со стройматериалами, ни криков и грохота. Тишь и благодать погоста царили на стройке, отчего становилось еще хуже.

- Поспрашивать бы кого-нибудь, - Пантюшин прошел чуть дальше, к здоровенной куче стружек. – А вот его и спросим. Хотя может и не получится…

Подойди к нему, Рафи увидел храпящее тело, развалившееся прямо в стружках.

- Пьяный, - парень пнул упившегося мужика ногой, но ничего не добился. Храп лишь чуть сменил тональность, став еще насыщенностей и жестче. – Александр Николаевич, подмогните, пожалуйста. Я тут бочку с водой видел. Окунем его разок – другой, сразу очнется.

И в правду помогло. Едва храпящее тело бултыхнули в бочку, как его сразу же проняло.

- А-а-а! Тону! Ироды! Спа…, - заорал было, но Рафи его еще раз окунул в воду. Схватил за волосы и ткнул поглубже. – А… Помо… Хватит! Хва… Все, все! Хватит!

Рафи ухмыльнулся, смотря на глотающего воздух работягу. Похоже, с него хватит. Вся дурь из башки вышла, и может говорить.

- Почему на стройке тихо? Где все? Чего буркала выпучил или еще хочешь? – он выразительно показал на бочку с водой. – Ну? Будешь говорить?

Отчаянно замотавший головой, мужичок даже по стойке смирно встал. Мол, готов, совсем готов.

- Так все, ваше благородие, - развел руками работяга, с печалью всхлипывая. – Разорился наш кормилец, Еремей Аристархович! Зашло наше солнышко! Вторые сутки уж пошло, как тутась был. Собрал всех и сказал, что кончились у него денежки. Остался гол, как сокол. Ничего, мол, больше нету. Прямо, кормилец, крестное знамение положил.

Рафи недоуменно дернул головой. Что-то у него услышанное в голове не укладывалось. В начале недели только с компаньоном встречались и намека даже не услышал на что-то плохое. Купец, наоборот, едва не светился от счастья, будущиебарыши подсчитывая. Все приходные книги показывал с доходом от продажи настольных игр, хвастался новыми заказами от купцов со всей России. Словом, ясно было одно – их общее дело процветало и приносило весьма неплохой доход.

- Разорен… Как же так? – все никак не мог понять парень. – Я видел договора на продажу игрушек в Казань. Нижний Новгород, Киев. Там только по Волге должна была целая баржа с игрушками пойти…

Стряпчий к этому времени уже успел по стройке пройтись, и судя, по задумчивому виду, кое-что нашел.

- Слышь, любезный, - рукоятью трости Пантюшин легонько коснулся плеча работяги. – Сивоха разорен, работы, значит, нет. А на какие средства пьешь тогда?

А тот пьяно широко улыбнулся и из-за пазухи вытащил целую серебряных монет.

- Дык, Еремей Аристархович всем по два цалковых выдал. Сказал, чтобы за его здоровье выпили. Значит-ца, и пьем…

Стряпчий многозначительно покачал головой в ответ. После взял парня за локоть и кивнул в сторону экипажа.

- Похоже, я ошибся на счет вашего компаньона. Ошибкой или недоразумением здесь и не пахнет, Рафэль Станиславович. Боюсь, на лицо самое банальное мошенничество с вашими патентами. Давай еще дом господина Сивохи проверим для верности.

Рафи молча сел в экипаж. Ему тоже все было понятно. Его, действительно, «кинули», «обули», «обвели вокруг пальца». Как бы это все не звучало, но суть одна.

- Плохо…

Пожалуй, все было даже не плохо, а просто ужасно. Патенты на производство и продажу игрушек, а также совместное предприятие с этим поддонком Сивохой, было его кубышкой, которая оказывается совершенно пустой. А именно сейчас ему срочно и потребовались деньги.

- Нет привилегий – нет денег, а без денег Лана больше не сможет видеться со своей подругой. Ей же опять станет худо… Черт!

Ясно, что Сивоха сбежал. Скорее всего дома его тоже нет. Значит, нужно обращаться в полицию, а потом в суд, то есть начинать многомесячную волокиту, от которой может и не быть никакого толку. Деньги же ему нужны уже через несколько дней.

- Рафаэль Станиславович, мы уже на месте, - стряпчий коснулся плеча Рафи. – По всей видимости, мы здесь тоже никого не найдем. Смотрите.

Высокий каменный дом, возле которого остановился их экипаж, выглядел покинутым. Ставни плотно закрыты. На двери висит здоровенный замок. Хозяев здесь точно нет. У почтового ящика вдобавок висела небольшая табличка – «продается».

- Значит, сегодня же нужно обратиться в полицейское управление. Все документы у меня как раз с собой. Напишем заявление о мошенничестве, подготовив ходатайство в нотариальную палату о наложении ареста на все имущество господина Сивохи. После же немедленно…, - стряпчий было начал шуршать бумагами в саквояже, но Рафи его неожиданно прервал. – Что вы говорите?

- К черту эти бумажки! – парень хлопнул по саквояжу, сминая уже вытащенные документы. – Мне сейчас все эти подробности до одного места. Вы мой стряпчий и лучше знаете, что нужно сделать. Вот и делайте, но сначала…

Рафи на мгновение задумался, но сразу же продолжил:

- Алексей Николаевич, вы можете продать мой дом? Два этажа, в очень хорошем месте, соседи сплошь из благородного сословия.

От такого неожиданного поворота стряпчий опешил. Похоже, никак не ожидал.

- Ваш дом? Я слышал это подарок одной важной персоны, - естественно Пантюшин знал, что дом был подарен главой князем Мирским, главой отдельного жандармского корпуса. Это не было тайной и уже прозвучало во всех светских новостях. - Не станет ли он гневаться?

Но Рафи лишь махнул рукой. Какая сейчас разница! Будет гневаться или не будет. Ему срочно нужна была большая сумма денег, которую больше взять просто не откуда.

- Хорошо, хорошо, - стряпчий вскинул руки в примиряющем жесте. Уж больно злой вид был у парня в этот момент. – Я сделаю, как вы хотите. Дом, про который вы говорите, очень хорошо, отчего и цена будет немаленькой. Придется немного подождать, чтобы найти хорошего покупателя. Иначе вы рискуете много потерять.

Рафи в нетерпении дернул головой. Лишняя пара тысяч рублей его сейчас никак не заботила. Главное успеть к сроку и принести князю Голицыну всю сумму, которую он запросил. Промедли он хоть на день, тот увезет сестру.

- Я понял вас, Рафаэль Станиславович. Сейчас же начну поиски покупателя на ваш дом. Думаю давать объявление в газеты бессмысленно. Для такого товара нужен особый покупатель, который редко читает объявления. Мне нужно будет сделать несколько звонков… Давайте встретимся завтра в полдень. Уверен к этому сроку у меня уже будут варианты.

- Завтра не получится, - парень скрипнул зубами. – Я дерусь на дуэли.

Некоторое время после этих слов стряпчий молчал. Явно, «переваривал» услышанное. Слишком уж много за сегодняшний день было исключительных новостей. И эта, похоже, показалась ему не менее удивительной.

- Прошу меня заранее извинить, Рафаэль Станиславович, за то, что лезу не в свое дело. Но сегодняшние потрясения явно не пошли вам на пользу. Может быть будет разумнее перенести это опасное мероприятие на другой срок? Вы хотите сражаться в таком состоянии?

Рафи развел руками.

- Хм… Тогда позвольте принять вот это, - в руке у Пантюшина появилась небольшая визитка, на которое была отпечатаны лишь чья-то фамилия и телефонный номер. Больше не было ни звания, ни должности, ни оказываемых услуг. Ничего. – Берите, прошу вас. Думаю, вам нужно обратиться к этому человеку. Правда, его методы очень специфичны и не всем по душе, но результат, уверяю вас, просто невероятен. Обязательно покажитесь ему сегодня же. Пообещайте мне, что сделаете это.

Видя нежелание своего клиента, стряпчий продолжал наседать. Отпускать парня в таком состоянии никак не хотелось. Кто знает, что он мог сделать.

- Это не врач. Берите, берите, - стряпчий едва ли не насильно вложил визитку в руку парня. – Мой товарищ всего лишь учитель по магической практике, но при этом очень хороший учитель. Очередь на его занятия растянулась на несколько лет вперед. Но он мне многим обязан и поможет вам. Надеюсь, что поможет…

Парень все же взял визитку. Посмотрел на нее, как на бесполезный кусок бумаги, и небрежно положил в карман.

- Интересно, ваш очень хороший учитель по магической практике, сможет научить меня боевой магии? – невесело усмехнулся Рафи. – Хорошо, если сможет.

И слова его прозвучали так многозначительно, что стряпчий покачал головой. С таким настроем точно нельзя драться на дуэли. Никак нельзя.

Оказавшись в пустом доме, Рафи некоторое время бесцельно слонялся по комнатам. Слуг уже давно отпустил, сестра булла у доктора Зарубина на очередном обследовании.

Он переходил из столовой в кабинет, из кабинета в гостиную. Поднимался по лестнице и заходил в сначала в одну спальню, затем во вторую. Надолго задержался в детской комнате, где просто стоял и смотрел на игрушки сестры.

- Я достану эти чертовые деньги, сестренка, - прошептал парень, держа мохнатого медвежонка с глазами из больших пуговиц. – Потерпи немного. Все будет хорошо. Я обещаю тебе, что все будет хорошо.

В какой-то момент осторожно положил игрушку к остальным, и вышел из детской комнаты. Быстро спустился вниз, и прошел в рабочий кабинет.

- Чтобы ни случилось, сестренка, с тобой все будет хорошо.

Взяв гербовый лист, размашистыми движениями начал писать… завещание. Много времени это не заняло. Ведь единственным родным для него человеком в этом мире была Лана.

- Чтобы ни случилось…

Завершив, подписал и приложил оттиск печатки с гербом. Вот и все.

- А теперь, пожалуй, прогуляемся. Заодно и посмотрим на этого учителя.

Честно говоря, ему и самому не нравился свой настрой. Слишком много дурных мыслей в голову лезет. Скачут, путаются, оставляя после себя неуверенность и смятение. В таком состоянии поговорить со специалистом было бы совсем неплохо. Глядишь, поможет каким-нибудь советом. Дуэль, пусть и ученическая, полна сюрпризов, о которых он мог и не слышать. Ведь, по правде говоря, это была его первая дуэль. Вряд ли обычные драки здесь шли в зачет.

- Так… Номер три – восемь – двенадцать… Барышня, будьте добры господина Воронина. Спасибо, подожду, - негромко произнес он в телефонную трубку, едва заслышав мелодичный женский голос. – Господин Воронин. Добрый день. К вам посоветовал обратиться Пантюшин Александр Николаевич. Сказал, что вы можете мне помочь.

Голос с той стой стороны был нейтральный, лишенный всяких эмоций. Но едва прозвучало нужное имя, голос изменился – в нем появилось больше жизни, теплоты.

- У меня завтра дуэль, а я, как бы это сказать, не совсем в форме…

Воронин ответил не сразу. Видимо, просьба была не совсем обычной. Подготовить к дуэли за сутки не каждый сможет. И сможет ли, вообще?

- Куда говорите приехать? Я что-то не понял… В смысле на кладбище?

Но собеседник вновь повторил то, что только что сказал. Ошибки не было: ему нужно было приехать на самое старое городское кладбище.

- Да, да, я понял. Скоро буду.

Положив телефонную трубку, Рафи посмотрел в зеркало, в котором отражалось лицо очень удивленного человека.

- А не рано ли на кладбище? – спросил он сам себя. – Уж не настолько я и плох в магии. Кое-что могу изобразить, если сильно прижмет.

***

Репутация у господина Воронина в известных кругах была весьма неоднозначной. Дипломированные преподаватели из солидных учебных заведений относились к нему, как бы это помягче сказать, плохо, обвиняя в шарлатанстве и невежестве. Были и такие, кто писал на него жалобы в министерство просвещения. Мол, человек с такими взглядами на магическую науку просто не имеет право заниматься преподавательской деятельностью и должен быть отлучен от занятия преподаванием. Даже в газетах публиковали разгромные статьи, призывавших граждан ни в коем случае не пользоваться услугами сего господина. Но при всем при этом редко, кто отваживался бросить все эти обвинения ему в лицо. И при встрече все больше отмалчивались либо, вообще, сторонились.

Сам же Николай Воронин и в ус не дул. Все эти обвинения, пасквили, оскорбления с него слетали, как с гуся вода. Узнав или услышав очередное оскорбление в свой адрес, он лишь многозначительно хмыкал и добавлял, что время все расставит по своим местам. И время расставляло все по местам… Поток тех, кто желал брать у него уроки магического искусства, лишь увеличивался. Приходилось устанавливать очередь, отказывать тем, кто слишком промедлил. В конце концов, цена на его услуги взлетела до небес, отсеяв самых бедных.

А все дело было лишь в самой малости, которая стала камнем преткновения для маститых ученых и педагогов по магическому искусству, - в следовании традициям. Ведь все, что было связано с магией, веками окутывалось завесой тайны, сковывалось непреложными правилами и незыблемыми законами, об изменении которых нельзя было даже заикаться. Со временем все те, кто имел хоть какое-то отношение к передаче магических знаний, превратились в закрытую касту, ставящую себя едва ли не выше самих магов. Мол, мы те, кто делает вас магами. Без нас вы были бы лишь магическими подмастерьями, но никак не мастерами магии.

Воронин же был из той породы ученых-бунтарей, которые всегда и все предавали недоверию. Для него любой порядок и схоластическая упорядоченность была, как ножом по сердцу. Он хотел размаха творчества, широты ученых горизонтов и бесконечных экспериментов. Вот и получилось, что в магии он нашел все это.

В другое время и в другом месте его бы назвали ученым-синергистом, который создает принципиально новую картину мира по сравнению с той, что предлагали классические науки, традиционные методы и подходы. Магию Воронин видел не столько магией и уже изученным и неизменным феноменом, сколько отражением чего-то большего и еще совсем не изученного. И он искал ее истоки там, где никто другой и не думал этого делать – в химии, астрономии, биологии, математике, физике, религиях и вероучениях, древних обрядах.

Результатом его поисков стали созданные им оригинальные методы и приемы по развития магической силы, управлению магическим источником и многому другому, что в той или иной степени связано с этим особым явлением. Вот и тянулись к нему люди за этим знанием, понимая, что такого, что есть у него, им больше никто не даст. И он давал им это, у одних «разжигая» источник, у других снимая магические зажимы, у третьих ослабляя боли от магического перенапряжения.

- Хм, а это вполне может помочь…

Сегодняшний случай был довольно интересным и в какой-то мере бросал вызов его мастерству. Позвонивший ему молодой человек через сутки должен был участвовать в дуэли и попросил помощи. Естественно, любой нормальный человек, сведущий в магии, ответил бы отказом. Даже будучи гениальным педагогом и имея в своем распоряжении не менее гениального ученика просто физически невозможно предпринять нечто радикальное. Но У Воронина было кое-что в запасе, что он и решил сегодня опробовать.

- Думаю, вот этот подойдет, - мужчина уже был в небольшой мастерской, что находилась прямо у кладбищенской ограды. Перед ним как раз поставили гроб из сосновых досок, еще пахнущих смолистым деревом. – Уважаемый, надо бы черным бархатом оббить, чтобы было все честь по чести. Нужно создать соответствующее ощущение. За деньгами дело не станет. Черный бархат по верху, а красный изнутри…

Воронин, неплохо разбиравшийся в людях, еще по голосу понял, что его новый ученик находится в смятении и расстройстве. Для мага же, особенно в поединке с другим магом, это смерти подобно. Оружие одаренного, как можно подумать, это не его способности, а прежде всего его сознание. И оно должно быть, как остро отточенный клинок, направляемый твердой рукой точно в цель.

- Нужно лишь помочь ему собраться с мыслями. Вот и пусть поговорит сам с собой. Глядишь, и договориться…. А вот, кажется, и он.

У кладбищенских ворот, огромных железных ворот из кованного прута, остановился экипаж, с которого сошел невысокий молодой человек. Чуть постоял, то и дело оглядываясь по сторонам. Его терпения и выдержки хватило не надолго. И вот он уже начал вышагивать вдоль ворот. Значит, точно в смятении…

- Сударь? Господин Мирский? – Воронин вышел из-за дерева и поднял руку вверх, привлекая к себе внимание. – Я здесь.

Они обменялись рукопожатием, внимательными взглядами.

- Прошу за мной. Все уже готово.

Мирский явно что-то хотел спросить, но терпел.

- Чувствую, что у вас много вопросов. Не надо…, - Воронин покачал головой. – Все ответу будут позже.

Они прошли около сотни шагов в глубину старого кладбища, и остановились в его заброшенной части. Здесь росли огромные раскидистые дубы, в густых кустах виднелись покрытые зеленым налетом чугунные и каменные оградки.

- Вот мы и пришли, - мужчина отвел от лица ветку и показал на приготовленную могилу. Внизу был виден открытый гроб, изнутри оббитый ярко-красным бархатом. – Прошу, занимайте ваше место.

У парня аж лицо перекосилось, едва он только увидел могилу и особенно гроб в ней.

- Ты совсем оху…л? Мне в могилу есть? До завтра не можешь подождать?

Сложив руки на груди, Воронин пожал плечами.

- Это ты ко мне пришел, а не я. Если не хочешь завтра лечь в могилу, то придется лечь сегодня. Вот такой вот каламбур, молодой человек. Прошу…

Смерив мужчину пронзительным взглядом, Мирский кивнул.

Кстати, есть и другая боярка "НЕЗВАННЫЙ" - космический БАРОН и по совместительству ГЕНИАЛЬНЫЙ УЧЕНЫЙ попадает в мир РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ с магией, аристократами и дикой несправедливостью

https://author.today/reader/193678/1649468

Глава 5. Он слишком много о себе думал

***

Тянутся последние часы ночи. Еще темно, но где-то на востоке, за верхушками деревьев начинает постепенно светлеть. Еще немного, и покажутся первые солнечные лучи.

На старом кладбище царило безмолвие. Ночные птахи уже готовились ко сну, дневные, наоборот, - только-только просыпались. Застыла без движения листва на деревьях. Тихо. Почти…

Лишь в дальней его части, давно уже напоминавшей чащобу леса, слышалось что-то странное, непонятное, навевавшее нехорошие и даже жуткие мысли. Сразу и не скажешь, что это были за звуки. Вроде и голодная псина так не скулит и не воет, упившийся вдрызг бездомный так не бормочет. Похоже было на что-то глухое, протяжное, словно доносящееся из-под самой земли. Но разве могло быть такое? Скорее всего поднимающийся утренний ветер подвал свой причудливый голос, касаясь ржавой ограды старого погоста.

***

Когда над его головой закрылась тяжелая крышка гроба и послышались удары молотка по гвоздям, Рафи честно держался. Даже хорохорился, пытался шутить об этом. Мол, за свои же деньги себя похоронил, просто, быстро и не очень дорого. Впору свое дело открывать. Правда, смешки у него выходили слабенькие, натянутые и откровенно не искренние.

- Вот же дотошный мужик… Все у него натурально, до самой последней точки и запятой. Нет бы просто крышку закрыть, он еще и гвоздями забил. Профессионал… Сука…

Дальше у парня снова сердце екнуло. По крышке гроба вдруг что-то ударило, потом еще раз и еще раз.

- Земля что ли?

Похоже его закапывали. Земля уже сплошным потоком сыпалась. Наверху не комья кидали, а лопатой шуровали.

- Все, зака…, - Рафи начал говорить, но сразу же замолчал. Больно уж пугливым звучал голос. Дрожал, чуть не заикался.

Мысли в голове скакали, как бешенные козы. Думал то об одном, то о другом. Совсем не просто было собрать все в кучку и успокоиться.

- … Нормально, все будет нормально. Еще и в штаны навалить не хватало. Задохнусь, б…ь, - старался говорить медленно размеренно, не частить с дыханием. - Все нормально. Это, черт его двери, просто упражнение такое. Психоанализ, сука…

Где-то и когда-то в другой жизни, Рафи что-то о таком слышал. Сейчас даже некоторые вещи вспомнил, что его, прямо скажем, довольно сильно приободрило.

- Точно такое упражнение. Люди специально платили бешенные деньги, чтобы их «хоронили», а после выкапывали. Помнится, я даже ржал над этим…

И тут ему совсем невесело стало от внезапно закравшейся в головы мысли. А если это дело его недругов? Вдруг никакой это не мастер по работе с одаренными, а один из его врагов или просто нанят ими? Вполне такое может быть. Побольше денег дали, и человек маму родную запросто продаст. А почему нет?

- Не-е, не может быть. Пантюшин, ведь, этого учителя посоветовал, а он мужик нормальный, без гнильцы.

А если не знал он? Или его человек уже рыб кормит или червей где-то рядом, а его место занял совсем другой?

- Б…ь!

От озноба, что только что тряс его, не осталось и следа. Рафи мигом вспотел от макушки и до самых пяток. Одежду, исподнее выживать можно было, столько пота из него вытекло.

- Неужели…

Нарисованная в голове картинка была очень живой, яркой, правдоподобной, но верить в нее все равно не хотелось. Рафи начал ерзать, стараясь произвести побольше шума. Глядишь, наверху его услышать и отзовутся.

- Эй! - крикнул парень, одновременно, сильно пнув крышку ботинком. - Мужик, отзовись?! Слышишь, черт тебя дери?

Сверху, по-прежнему, ни звука не доносилось. Прямо-таки мертвая тишина - именно такая, какая и должна быть на кладбище среди могил.

Рафи прямо физически почувствовал, как его накрывает паника. Она ощущалась, как и темнота вокруг него - живая, вязкая, чернильная и жутко холодная.

- Сука! Откапывай меня! - он уже так орал, что в ушах звенело. Не переставал долбить по крышке руками и ногами, со всей силы молотил. - Я же тебя…

Он орал, метался из стороны в сторону, бился о стенки гроба, но все было бесполезно. Никто не собирался его откапывать и доставать. С той стороны была полная тишина.

- Замуровали, твари… Живым…

Парень уже не кричал, потому что не мог из-за сорванного голоса. Больше хрипел и харкал, то ли кровью, то ли слюной. Не видно, темно. Хотя во рту было солоновато.

- Сука… Суки…, - кого он имел ввиду, наверное, и сам бы не сказал. Больно в голове все перемешалось. - Какие же вы все суки…

А потом пришли Они.

Невероятно живые и реалистичные галлюцинации появились неожиданно, одним разом. Это был запутанный калейдоскоп из образов, картин, звуков и даже запахов, которые быстро сменяли друг друга. Вот перед его глазами появился старый князь Голицын, хохотавший с безумным видом и истово тыкавший в него пальцем. Его сменил бывший знакомец с улицы Витян, с ненавистью следивший за каждым движением Рафи. В руках держал остро отточенную финку, вырисовывавшую восьмерки в воздухе. Казалось, вот-вот бросится прямо на него. Следом возникла детская фигурка – его сестра Лана, смотревшая жалобно-жалобно, словно большой котенок.

И как тут не сойти с ума? На него словно волны накатывали яркие эмоции – отчаяние, радость, страх, надежда, ужас. Они с дикой силой «раскачивавшие» его психику. Рафи кричал, хрипел, рычал, окончательно срывая голос. Снова стучал, царапал дерево, ломая ногти и оставляя кровавые полосы.

Когда же больше не осталось сил, то просто застыл. Все тело ломило от боли, стуки по дереву не прошли бесследно. Рафи просто вытянулся во весь рост, закрыл глаза и затих.

Сколько он так лежал, не понятно. Здесь, в полной темноте и тишине, время ощущалось совсем иначе. В какой-то момент оно начинало тянуться, словно резина, становясь бесконечным. Или, напротив, казалось, что время пустилось вскачь, и мимо тебя проносились секунды, минуты, часы и даже дни. Мозгу просто не за что было зацепиться, никаких ориентиров не осталось.

Может прошел час, может два дня, а может минули лишь неполных десять минут. Вполне могло быть и такое. Все равно не проверишь.

Он то дремал, то бодрствовал. Закрывал глаза, открывал. Снова закрывал и открывал. Ничего не менялось. Перед глазами стояла сплошная темень.

Просто лежал и дышал, лежал и дышал. Дыхание, пожалуй, сейчас оставалось единственной осязаемой ниточкой, которая была реальна и держала его здесь. Рафи чувствовал, как спертый воздух проходит через горло, наполняет легкие, а потом покидает их и выходит через горло. Этот ритм – вдох, потом выдох, вдох, потом выдох – стал его частью.

От эмоций, что не так давно будоражили его кровь, не осталось и следа. Они ушли, как вода в песок. Голова была совершенно пуста, ни единой мысли, ни единого образа, ни одной картинки. Везде лишь пустота и чернильная темнота.

Рафи просто ждал – смерти, жизни, удушью от недостатка воздуха, воскрешения. Не имело никакого значения. Он был готов ко всему.

***

Воронин поднял голову к небу. Расцветало, а значит, пора раскапывать. Это хорошо, а у него в термосе и чай уже закончился. За ночь больше двух литров выпил вприкуску с ароматными баранками.

- … Хм.. Зная я таких, как ты. Уж поверь моему опыту, насмотрелся, - пробормотал мужчина, хватаясь за лопату. Предстояло хорошо поработать, чтобы откопать гроб. – Одаренные… Соль земли… Графы, бароны… Денег куры не клюют…

Работал шустро, благо земля рыхлая, не успела осесть. Комья только в сторону летали и дождем сыпались обратно.

- … А в головы всяким хламом забиты. Пока вам голову не прочистить, ничего толкового не выйдет.

Воронин давно уже заметил, что от проблем с башкой у магов лучше всего помогает сильная встряска. И чем сильнее встряска, тем больше эффект неожиданности. Он уже что-то подобное проворачивал с некоторыми дворянскими отпрысками, и те остались весьма довольны результатом. Прежде с магией едва управлялись, а после так пошло, что держись.

- Посмотрим, посмотрим, что с этим… Хорошо, если получится, а вдруг нет…

Были ведь и неудачи. С одним дворянчиком совсем плохо получилось. Воронин его сонной травой опоил и вывез в глухой лес, где на сотни верст ни единой души не было. Думал, что такое приключение даст ему сильный толчок для развития, выбьет из его головы весь мусор, заставит себя почувствовать настоящим первопроходцем, покорителем природы. Ведь, очень сильные эмоции залог магической силы. Не умеющий ими управлять, не справиться и с магическим источником.

- Может и сломался… Больно уж кричал жутко. И кто мне тогда заплатит?

Откинул в сторону очередной земляной ком, как лопата воткнулась в дерево. Похоже, докопался.

- А вот и крышка. Эй, живой там?

Начал сдвигать крышку, но остановился. Взгляд за одну странность зацепился: на боковине какие-то непонятные глубокие царапины заметил. Словно кто-то изнутри здоровенными когтями все дерево исполосовал.

- Вроде целой крышка была. Когда покупал, ничего такого не заметил.

Резко откинул крышку, и едва не отпрянул. Изнутри все дерево, действительно, было расцарапано. Канавы были такие, что пальцы в глубину заходили.

- Черт, как настоящий мертвяк!

Парень внутри, вылитый покойник. Бледный, густо покрытый синяками, царапинами.

- Жив? – спросил Воронин, но ответа так и не услышал. - Подожди-ка, он спит? Силен, чертяка. Я думал, тут обделается, а он себе дрыхнет.

Тот вроде и похрапывал даже. И, правда, стальные яйца.

- Вставай! Новый день уже наступил! Забыл про дуэль? Так все проспишь!

Наконец, лежащий открыл глаза.

- Живой? – Воронин внимательно вглядывался в совершенно пустые глаза парня. Смотрел и провалился, словно в пропасть заглядывал. – Чего молчишь? Нормально все?

Тот так же молча сел, потом неторопливо встал. По-прежнему, не говоря ни слова, схватился за край могил и одним махом выскочил наружу.

- Который час? – тихо спросил парень без какого-либо намека на волнение или может быть страх.

- Почти пять часов утра, - мужчина щелкнул крышкой часов, подвешенных на золотой цепочке. – Почти девять часов до вашей дуэли, если я не ошибаюсь… И вижу, что ваш мандраж весь вышел, словно его и не было. Скажу больше, вы словно совсем другой человек.

И Воронин совсем не лукавил, говоря такое. Ведь, его вполне можно было заподозрить в желании потрафить самолюбию своего клиента. Мол, как вы изменились, теперь точно всех своих врагов одной левой завалите. Тут даже близко такого не было. Перед ним точно был другой человек, как бы это странно не звучало. Вместо дерганого паренька, которого беспокоила будущая дуэль, из могилы вылез даже не человек, а нечто холодное, равнодушное, словно бы и не живое. Пожалуй, именно это и ощущалось сейчас больше всего.

- Вы точно в порядке? – с осторожностью спросил Воронин. После его экспериментов разное могло произойти. Ведь у одаренных особая психика и ее реакция тоже поражала. – Хорошо. Тогда вот мой совет напоследок.

Парень в ответ качнул головой. Похоже, он был в полном порядке.

- Что и как с вами произошло, покажет лишь время. Правда, спокойствия вам теперь точно не занимать. Хоть ведрами черпай, - ухмыльнулся, явно довольный результатом. - А теперь о дуэли… Ваш шанс уцелеть лишь в одном – притвориться неопытным новичком. Немного сыграйте в это. Попробуйте забыть о своей дворянской гордости. Пусть ваш враг видит, что вы ему не противник. Вы сказали, что он ваш ровесник, то есть довольно молод. Поверьте моему опыту, молодости присуще тщеславие и самоуверенность, живое желание показать свое превосходство. Вот и подловите его на этом.

В ответ снова получил кивок. Парень был непроницаем, словно слон. Смотришь – смотришь, а «прочитать» эмоции не можешь.

- Пусть распалиться, начнет оскорблять, насмехаться. Можно и даже нужно пропустить пару ударов, чтобы совсем убедить его…

Пожалуй, это и было самым главным, что он должен был сказать. Остальное покажет лишь время.

- А теперь будем прощаться, господин Мирский. Вам еще нужно привести себя в порядок. Если что-то было не по праву, простите, - Воронин развел руками, а после, прощаясь, легонько коснулся кепки. - Будьте здоровы.

Мирский, уже в который раз, просто кивнул. Развернулся и стал удаляться. Походка была расслабленной прогулочной, словно не по кладбищу шел, а по столичной набережной в воскресный день.

Мужчина проводил задумчивым взглядом фигуру своего клиента и присел на корточки возле могилы. Сейчас, когда гроб был пуст, открывшееся глазу зрелище казалось особенно диким.

- Что же ты такое видел, если так корежило? Голыми руками…

Красный бархат внутри гроба превратился в лохмотья. Там, где ткани вообще не осталось, открывался жуткий вид на дерево, на котором живого места не было. Почти все, куда падал его взгляд, было покрыто глубокими царапинами. В некоторых местах они пронзали дерево насквозь.

- Похоже, в голове у тебя точно что-то поменялось…

***

Мастер не ошибся. Рафи чувствовал себя иначе, чем вчера. Куда-то бесследно ушло то тревожное чувство, преследовало его все это время. И пусть оно уже стало привычным, и почти незаметным, но все равно доставляло ему массу неудобств.

- Так-то заметно лучше, - шептал парень, откровенно наслаждаясь новыми ощущениями.

Сейчас многое ощущалось по-другому. Вместо каждодневного выбора из бесконечного числа вариантов Рафи теперь видел лишь один единственно верный путь к цели. Все стало просто и понятно. Стали ясными ответы на многие вопросы – куда идти, что делать, зачем это делать, как это делать.

- Просто и понятно, - бормотал он, поднимаясь по лестнице доходного дома. Теперь он и Лана жили здесь, в одной из многочисленных квартир-каморок. Особняк продан, и жить предстояло здесь. – Сначала привести себя в порядок, потом гимназия и дуэль, и после встреча с Голицыным.

Он ни капельки не сомневался, что все произойдет именно так. Хотя еще сутки назад, думая о предстоящей дуэли, откровенно допускал и небольшой несчастный случай со своим противником. Что может быть сложного в том, чтобы подстроить случайное нападение в подворотне и непонятный выстрел из зачарованного оружия? Но сейчас этого и в мыслях не было.

- А можно и не переодеваться. Хотя при таком виде со мной и драться не станут, - ухмыльнулся Рафи, окинув взглядом свой потрепанный вид. Одежда не очень хорошо перенесла недавние «похороны»: брюки мятые, с глине, рукава рубашки в крови. Про синяки на еле и говорить было бессмысленно. – Вылитый босяк, честное слово. Воротынский точно ржать станет, как меня увидит. Расслабится, отвлечется…

Платье Рафи все же сменил. Глупо было являться в императорскую гимназию в таком виде. Ему только посмешищем не хватало стать. Чтобы удивить противника хватит и синяков на теле. Пусть лучше думает об этом.

***

Гимназист Воротынский, не отличаясь гениальностью ума, недалеким тоже не было. Хотя и имел весьма характерную внешность - крупный, косая сажень в плечах, квадратный подбородок и дерзкий взгляд, кулаки, что кувалды. Специально пораньше пришел на ристалище, чтобы подготовиться, настроиться на бой. Боевая медитация для активации магического источника всегда занимала много времени.

- Ничего, лишним не будет, - Евгений, закончив первый круг особый упражнений, сразу же пошел на второй. Тело благодарно отозвалось той особой легкостью, которая возникает в момент боевой медитации. – Быстрее этого урода размажу…

Скажет прямо, была у Воротынского и еще одна причина для такой продолжительной подготовки. Очень может быть, что эта причина была и главной. Ведь прямо напротив ристалища тянулись трибуны с местами для зрителей, на которых прямо сейчас, в окружении подруг, сидела одна премилая особа – урожденная баронесса Кшештинская. Жгучая брюнетка с ангельским личиком и кукольной фигуркой, что раньше считалась подругой великого князя Сабурова, сейчас вдруг начала ему оказывать недвусмысленные знаки внимания. И как тут устоять против затуманенного взгляда, фигурной стати и бархатного взгляда прелестной девицы, положившей на тебя глаз? А никак.

- После дуэли поговорим... А то Сабурову все можно было, а мне, значит, только полапать… Нет уж, - медитативный настрой мигом испарился, едва Кшештинская выразительно потянулась. Видела ведь, что он на нее пялился. Поэтому и делала это медленно, по особому, заставляя волосы по всему телу дыбом вставать. - Вот же сучка… Не терпится ей… Течет аж, - не сводя с нее глаз, парень облизал пересохшие губы. В голове тут же возникли соблазнительные картины обнаженного девичьего тела, принимающего соблазнительные позы. – Подожди, сейчас я этого черта землю заставлю жрать и приду… А, наконец-то, приперся. Черт, а то я уже дымиться начал.

Завидев знакомую фигуру противника, парень быстро пошел к центру ристалища. Именно здесь, по правилам гимназического дуэльного кодекса, поединщики должны были поприветствовать друг друга и произнести ритуальные фразы, после которых и могла начаться сама дуэль.

- Я приветствую тебя, и клянусь сражаться честно, - скороговоркой произнес Евгений, всем видом – выпяченной челюстью, высокомерно оттопыренной нижней губой и презрительным взглядом – показывая, свое настоящее отношение. – Такое убожество даже бить противно!

- Я приветствую тебя, и клянусь сражаться честно, - дрожащим голосом ответил его противник, выглядевший откровенно убого: все лицо в синяках, царапинах, затравленный взгляд, искусанные в кровь губы. – Граф, это какая-то глупость…

Прерывая его, Воротынский смачно сплюнул прямо под ноги. Довольно ухмыляясь, он развернул плечи, вскинул подбородок вверх. Ему все было ясно. Это быдло только хорохориться могло, но, как было босяком с улицы, так им и осталось. Никакой он не дворян, а грязь под ногами. Вот это всем и нужно показать.

- Вот значит какой-то ты самом деле. Когда за спиной никого нет, ссать начинаешь. Гнилой, чуть надавили, сразу дерьмо и потекло. Тьфу! И с Сабуром поди через кого-то разобрался. Ни в жизнь не поверю, что сам против него вышел. Точно, кого-то нанял... Или может родственничек твой Мирский помог? Жандармы такое могут…

Неуловимо дернувшись, Воротынский снес Мирского, как кеглю шаром.

- Что же ты приперся? Думал, я твоего родственничка испугаюсь? – Евгений шел неторопясь, вразвалочку. А куда, собственно, спешить? Дуэль, считай, уже окончена. Осталось лишь поставить эффектную точку, чтобы об этом вся гимназия говорила. – Хочешь со своими зубами ходить, дышать без хрипов, сейчас сделаешь, как я скажу. Для начала в ноги поклонишься…

Это должно понравиться Кшештинской, подумалось Воротынскому. Пусть видит, кто теперь рядом с ней.

- Поклонишься так, чтобы всем видно было. На колени встанешь, понял?

Он подошел вплотную к лежавшему противнику, все еще корчившемуся от боли.

- А потом, - Воротынский наклонился ниже, чтобы еще кое-что добавить. Из такого представления он хотел максимум выжать. – Снимешь свои…

Только не успел договорить. Фигура лежавшего парня вдруг резко разогнулась, размазавшись перед глазами, и все… Больше Воротынский ничего не помнил.

***

Над ристалищем повисла вязкая тишина, едва прерываемая судорожными вздохами зрителей. Все их взгляды были прикованы к невысокой фигуре паренька, медленно бредущего вдоль трибуны. Он шел к выходу, таща за волосы своего противника с безвольно мотавшимися конечностями.

- А теперь Голицын...