Незаконный наследник: остаться собой

Глава 1

Звонок раздался в то самое время, когда я собирался выходить из дома. Не дожидаясь, когда подойдет Назар Борисович, я снял трубку.

— Керн, — сухо проронил я, пытаясь хоть ненадолго отвлечься от проблем, которые свалились на нас совершенно внезапно. Ведь еще три дня назад утром ничего не предвещало беды.

— Константин Витальевич, — голос Подорова я узнал сразу, и заметно насторожился, потому что интерес Службы безопасности в тот момент, когда глава твоего клана предположительно арестован, не предвещал ничего хорошего. — Мы можем встретиться? Я хотел бы с вами поговорить.

— Так же, как его величество поговорил с моим дедом? — процедил я, удивляясь тому, почему все еще не бросил трубку, а разговариваю с полковником, который за каким-то хером представился мне простым следователем.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — через несколько секунд напряженного молчания ответил Подоров.

— Бросьте, Матвей Игоревич. Никогда не поверю, что вы не знаете о некоторых изменениях, произошедших в клане Кернов, — я мысленно досчитал до десяти, чтобы не сорваться. Нам никто ни о чем в эти безумные дни не говорил. Никто не позвонил и не сообщил об аресте деда, или о чем-то таком. Все эти дни мы терялись в догадках, не понимая, что происходит. Мать попыталась связаться с кем-то из знакомых, ошивающихся при дворе, но там все было глухо, никто ни о каком аресте не слышал, а ведь, по идее, арест такого уровня должен был быть вообще у всех на устах. Но вокруг клана Кернов стояла полнейшая тишина, словно ничего и не случилось.

— Я на самом деле не понимаю, о чем вы сейчас говорите, Константин Витальевич, — это заблуждение, что по голосу нельзя определить выражение лица говорящего. Улыбка, например, прекрасно слышится, так же, как и озабоченность. А Подоров был озабочен, и это подделать было невозможно.

— Моего деда арестовали, во всяком случае, он три дня назад заехал на территорию особо защищенной тюрьмы для знатных политических заключенных, расположенной на территории дворцового корпуса и больше мы о нем ничего не слышали, — выпалил я, гася огонек, подпаливший стоящую тут же на столе свечу. Вот только погасил я его, плеснув водой. Нити моего дара никак не хотели успокаиваться, и это меня нервировало, потому что сейчас я впервые действительно совершенно не знал, что делать дальше. А что если дед задержится, например, его заключение продлится достаточно долго, чтобы дела клана начали требовать пристального внимания? Что тогда?

— Хм, вы можете мне не верить, но я все же скажу вам, Константин Витальевич, — после очередного непродолжительного молчания протянул Подоров, — по моему ведомству информации об аресте Виталия Керна не проходило. Что странно. Если его оформили как политзаключенного, то я обязан был об этом знать. — Мы замолчали. Не знаю, о чем думал полковник, но у меня в голове вертелась только одна мысль: «Какого хера происходит?!» Наконец, Подоров нарушил на этот раз затянувшееся молчание. — Вот что. Давайте все-таки встретимся. Мне действительно надо с вами поговорить. А я в свою очередь постараюсь узнать, что случилось с вашим дедом.

— После обеда возле школы, — немного подумав, согласился я.

— Хорошо, это будет оптимальный вариант, — и он первым положил трубку.

— Костя, ты еще не уехал? — я обернулся и посмотрел на бледную мать. Несмотря на бледность, держалась она молодцом. Во всяком случае никаких истерик я за ней не наблюдал. Как и в тот день, когда в нас стреляли, она собралась и теперь всеми силами пыталась сохранять хотя бы видимость спокойствия, которого на самом деле не ощущала.

— Считай, что уже уехал, — я натянул перчатки и направился к выходу. — А ты куда-то собралась? — я окинул ее пристальным взглядом и увидел, что она держит в руках трость.

— Костя, ты опять забыл? Егор сегодня выписывается, — она покачала головой. Я же, чертыхнувшись, вышел на улицу. Да, я забыл. Наверное, я слишком мало и слишком плохо его знал, чтобы помнить о его возвращении. Мне вполне хватило в свое время информации о том, что Егор выжил, а остальное было мне не слишком интересно.

С каждым днем на улице становилось все холоднее и холоднее. Я даже свои тренировки перенес в дом. Как оказалось, у нас в подвале был прекрасно оборудованный зал, в котором обычно занимались парни из охраны, но теперь он и мне пригодился. Я его нашел, когда бесцельно шатался по дому, не зная на какую стенку залезть. Еще бы это помогло.

Тренировался я с каким-то остервенением, осваивая приобретенный палаш. В какой-то степени, это стало отдушиной, в которую я выплескивал все накопившееся напряжение. Да и вплетение в рисунок боя магических проявлений начало получаться. Все равно нити никак спокойно лежать не желали. Отчасти поэтому я и направлялся в школу, чтобы Кольцов привел меня в порядок, иначе я ничего путного сделать все равно не смогу.

Спустившись в знакомый подвал из камня, в котором занимались огневеки, я поздоровался с наставником, который в этот момент меня осматривал, опустив очки на кончик носа.

— Керн, вот скажи мне, как тебя угораздило опять в дисбаланс войти? — наконец, произнес он и закатил глаза.

— Неделя была тяжелая, — я протер лицо руками, про себя думая, что эта фраза не передает и десятой доли того напряжения, которое выпало на меня именно за эту неделю.

— Неделя у него тяжелая. А мне, думаешь, сейчас легко будет тебя в порядок привести? — он встал и подошел ко мне, сложив руки на груди. — Хорошо еще, что смерть довольно инертна, но это потому что она вообще довольная инертна. А то бы ты устроил пляску с пересвистом, особенно, если бы устроил ее в закольцованном пространстве с остановленным временем. Зато последствий кому-то на три диссертации бы хватило. — Он еще раз осмотрел меня. — Так, ладно. Самый быстрый и безопасный способ тебя вразумить — слегка опустошить. Иди сюда, опустошаться будешь. — Я криво улыбнулся. звучало это, конечно, так себе. — Не кривись, я тебе не клизму буду ставить, а всего лишь по энергоемким заклятьям погоняю. Знаю, ты их откуда-то целую гору знаешь. Но, если будешь кривиться, то, пожалуй, и клизма не помешает.

Я быстро вскочил на ноги. Проведя здесь довольно много времени, я достаточно изучил наставника, чтобы понять, он сейчас не шутит, и вполне может помочь мне «опустошаться» в прямом смысле этого слова.

Следующие три часа мы с Кольцовым провели в полупрозрачной сфере, которой он закрыл половину класса. Вопреки его ожиданиям некоторые заклятья, которые он заставлял меня применять, были мне незнакомы. Но, обучался я быстро, поэтому к обеду практически наполовину опустошил свой резерв. Вообще в этом мире резерв магической энергии опустошался намного медленнее, чем в моем. Именно поэтому мне удалось тогда остановить «ветер тлена». В иные времена он пошел бы гулять по городу, как это случалось в той моей жизни, потому что лишился бы даже призрачного поводка создавшего его мага. Так что мне пришлось довольно серьезно потрудиться, непрерывно производя заклинания разных даров вперемешку, а то и вместе, пока Кольцов не остался доволен. Кстати, несколько их тех гибридов, намешанных хаотично, привлекли мое внимание. Нужно было запомнить их, изучить и можно было применять. Например, мне понравилась клетка-дробилка. Это заклинание совмещало в себе все три стихийных дара: создавалась прочная клетка из воды, при этом она просто поднималась вокруг потенциальной жертвы, словно из-под земли, и молниеносно заполнялась камнями, раскаленными огнем до такой степени, что превращались в лаву. А лава эта периодически касалась прутьев клетки, немного остывая, но выпуская при этом невероятно горячий пар. Прекрасное заклинание, особенно, когда ты слишком зол и не можешь совладать со своей яростью.

— Отлично, — Кольцов поглядывал на клетку с одобрением. — Иди обедать, после продолжим.

В столовую я шел со смешанными чувствами. С одной стороны, я не хотел никого видеть, с другой, среди учащихся сплетни могут приобретать просто астрономические масштабы, и в них можно что-то услышать, связанное с моим кланом.

Сев по привычке за свой любимый столик в углу, я осмотрел столовую. Похоже, Кольцов отпустил меня пораньше, потому что, кроме меня, за столами сидело еще человек пять не больше.

Это обстоятельство позволило мне в кои-то веки нормально пообедать. Когда я уже цедил кофе, столовая начала заполняться учащимися.

Лейманову я увидел сразу. Ира с задумчивым видом набирала себе блюда. Словно почувствовав мой взгляд, она обернулась. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом она решительно подхватила свой поднос и направилась к моему столу.

— Привет, — Ирина села и, как ни в чем не бывало, подвинула к себе свой любимый суп.

— Привет, — я провел рукой по волосам, чувствуя себя глупо. — Ты как?

— Знаешь, на удивление хорошо, — она широко и искренне улыбнулась. — А уж как счастливы мои домашние, которые точно уверены, что больше их не разбудит тяжело вздыхающий скелет...

— Каким образом скелет может вздыхать, да еще и тяжело? — я усмехнулся.

— Ты придираешься к словам, — она лукаво улыбнулась, стрельнув в мою сторону сияющим взглядом. — Включи воображение и представь себе, как скелет может вздыхать.

— Я на воображение не жалуюсь, но даже мне его не хватает, — я замолчал, а потом осторожно добавил. — Я не про сложные взаимоотношения твоих домашних с вздыхающими скелетами спрашивал.

— Все хорошо, Костя, правда, — она снова улыбнулась. — Вообще все гораздо лучше, чем я себе представ...

— Керн, ну наконец-то, ты соизволил почтить своим вниманием нашу школу, — блямс, рядом с подносом Иры брякнулся еще один, и за стол села слегка хмурая Анна.

— Можно подумать, ты меня ждала, — я скептически посмотрел на нее. Но Анна не обратила на мой скептицизм никакого внимания.

— Я уже хотела прийти к тебе домой, но ты все-таки явился, так что, мы можем поговорить здесь. — Первая красавица школы отправила в рот салат и начала его тщательно пережевывать, параллельно обдумывая свои последующие слова. — Я долго думала и пришла к выводу, что ты прав. Мы в какой-то мере не являемся полноценными владельцами своей судьбы. Поэтому нам лучше смириться с тем выбором, который сделают главы наших кланов...

— Тебя опять карманных денег лишили? — прервал я ее. Ни за что не поверю, что она изменила свою точку зрения.

— Меня лишили содержания полностью, до копейки, — и Анна швырнула вилку на тарелку. — И уже на второй день на меня снизошло озарение. А ведь ты мне действительно нравишься. К тому же, ты меня полностью устраиваешь в постели, — чертова стерва! Я бросил быстрый взгляд на Ирину, которая сидела неестественно прямо и гипнотизировала взглядом содержимое своей тарелки. При этом она слегка кусала нижнюю губу, что выдавало ее волнение. — Да, ты меня целиком и полностью устраиваешь, так чего я так завелась? Думаю, что наша партия будет не самой худшей. К тому же, как ни странно, но я по тебе начала скучать. — Она прямо посмотрела мне в глаза. — Я сама от себя не ожидала, но это так. Только, мы должны сразу оговорить некоторые моменты.

— Например? — холодно спросил я.

— Например, размер моего ежемесячного содержания...

— По-моему, ты торопишься, — прервал я Анну. — К тому же такие моменты наверняка будут отражены в брачном договоре.

— Да, но ты можешь повлиять на некоторые из них, — и Анна снова взяла вилку.

— А где твоя подружка? — я огляделся по сторонам, но Снежиной так и не увидел.

— Понятия не имею. Я не сторож подруги своей, — пафосно произнесла Анна. — Я Светку уж дней пять не видела.

— А я уже сто лет не видел Вольфа, — я еще раз осмотрел зал. — Надеюсь он жив, и его не заездили молодые жены.

— Ну ты даешь, Керн, уж такие вещи про друзей должен был знать, — Анна удивленно посмотрела на меня. — Юрочка занят. Ему отец отвалил какое-то подразделение, и Вольф проявил небывалую ранее прыть, почти не вылезая с производства. К тому же обе его женушки беременны, папаша счастлив и Юрке можно слегка расслабиться. — Я не знал. Со всеми моими перипетиями я совершенно потерял его из вида. Надо бы хоть позвонить что ли.

— Так вы женитесь? — тихо спросила Ирина, не глядя на меня.

— Похоже на то, — нехотя произнесла Анна. — Сумасшедшая идея моего отца, которая превратилась в идефикс. Кстати, о свадьбе...

— Анна, ты торопишься, — оборвал я ее. — Еще ничего не решено окончательно.

— Да, Анечка, еще ничего не решено окончательно, — к нашему столику подошел Водников. Да чтоб тебя. Похоже, он все-таки хочет очень жестоко самоубиться об мой кулак. — Новый год еще не скоро, столько всего может за это время случиться. Только представь, вдруг с Виталием Керном что-то случится? Тогда клан Кернов пойдет с молотка. Так что, не спеши платье покупать, дорогая. Все еще может много раз измениться, — и он, хохотнув, отошел от нашего стола. Я же замер. Этот прыщ что-то знает? Или он просто так нагнетает, пользуясь единственным моим уязвимым местом, которое останется таковым, чисто теоретически, до Новогоднего бала. У меня просто руки чешутся эту хренодерку где-нибудь зажать и вытрясти из него, что он имел в виду.

— Водников, как обычно, появился очень не вовремя, — поморщившись, проговорила Анна.

— Водников не вовремя на свет появился, и нам теперь приходится терпеть плоды ошибок его матери, — я посмотрел на часы. — Скоро перерыв закончится. Надо возвращаться в классы.

— У меня на сегодня все, — Анна поднялась из-за стола. — И мне лучше не гневить отца, пока он у меня еще и машину не отнял. Увидимся, — и она совершенно естественным движением поцеловала меня в щеку, после чего быстро пошла к выходу.

— Я рада, что у вас все наладилось, — я посмотрел на Иру тяжелым пристальным взглядом. — Нет, правда, вы очень красивая пара. Я, как и все остальные, любовалась вами, тогда на свадьбе Вольфа. Когда вы танцевали. Это был по-настоящему волшебный танец. — Она слабо улыбнулась. Блеск из ее глаз исчез, и она стала выглядеть так, как выглядела всегда, до нашей совместной ночи. — Кстати, а куда все-таки делась Ведьма? Я теперь в некоем подобие нормы и вполне могу продолжать заниматься.

— Она пишет какую-то статью, и поручила мне, как отличнику, заняться подтягиванием отстающей ученицы, — она удивленно посмотрела на меня, и я поспешил добавить. — Марго добилась для меня разрешения преподавать новичкам.

— О, — Ира снова уставилась в суп. — А я не могу дождаться, когда она вернется из своего творческого отпуска?

— Можешь, но это случится только после Нового года и к простейшей некромантии мы возвращаться больше не будем. Если тебя такой расклад устраивает, то, кто я такой, чтобы настаивать? — я почувствовал, как сыграли желваки. Ведь как знал, что не стоит сюда идти. Вся работа Кольцова насмарку, похоже, пошла.

— Да, ты прав, я просто трусиха. Тогда, сегодня ночью на кладбище? — Ира, вздохнув, посмотрела на меня.

— Сегодня ночью...

— Всем учащимся! — перебил меня громкий голос, идущий, казалось, от самих стен. — Немедленно забрать личные вещи из классных аудиторий и покинуть территорию школы. Территория школы подвергается угрозе затопления. Всем немедленно покинуть школу.

— Опять канализация что ли? — я поднялся в последний раз переглянувшись с Ирой, я кивнул ей на прощанье. Сначала хотел предложить проводить ее, а еще лучше подвезти до дома, но потом решил не усугублять и так довольно сложное для себя положение. — Да что с этой канализацией не так? Меня это уже, если честно заинтриговало.

Уже подходя к воротам, я заметил, как из подъехавшей машины вылез Подоров. Ну что же, возможно, он действительно привез мне хоть какие-то новости.

Глава 2

Подоров увидел меня и начал притормаживать, а я уже протянул руку, чтобы открыть ворота, как вдруг услышал звук рассекаемого воздуха права сбоку. Я успел развернуться в сторону предполагаемой опасности, но увидел летящую в меня прямую палку, запущенную на манер копья слишком поздно, чтобы суметь поставить правильную защиту.

Тем не менее, мне удалось едва ли не в последний момент отшвырнуть палку в сторону волной неоформленной силы. Однако, в совокупности образовалась инерция, чтобы погасить которую я сделал пару шагов назад... Я на мгновение забыл, как скользко может быть сейчас на дорогах. Несмотря на специально подобранную обувь с практически не скользящей подошвой, мне все равно удалось найти на этой дорожке островок, попав на который, нога поехала, и я, нелепо взмахнув руками в воздухе упал на спину.

Упал очень больно и до зубовного скрежета обидно, потому что всегда считал, что прекрасно умею держать равновесие. Тем болезненней был удар по самолюбию, когда оказалось, что это не так.

Опершись на руки, попытался подняться, и тут моя рука поехала, без возможности хоть за что-нибудь притормозить. Так, а вот это уже не слишком нормально, особенно, учитывая тот факт, что вторая рука опиралась на вполне обычную поверхность. Пытаться встать из такого положения — это выставить себя на посмешище, поэтому лучшим вариантом было перекатом уйти с опасного участка и потом уже подняться, чтобы детально разобраться, что это за ледяное покрытие и откуда взялась летевшая в меня палка.

Я успел перекатиться по земле, стараясь не думать, на что будет после этого похоже мое светлое пальто, и даже успел встать на одно колено, предпочитая не рисковать и подняться не рывком, как делал это всегда, а постепенно, когда в поле моего зрения появился, ну кто бы мог сомневаться, Водников со своей четверкой прихлебателей, которые с ним постоянно болтались. Один из этих уродов стряхивал с пальцев остаточный объем нереализованной энергии дара, которая рассыпалась мелкими льдинками. Ага, автор той скользкой аномалии найден, и я не просто так упал, мне помогли. Странно, но за все это время я ни разу не удосужился узнать, как их зовут, мне было достаточно знать одного Водникова.

— Что, Керн, чем ближе Новый год, тем больше вероятность того, что император не подтвердит твои претензии на наследство, — Водников остановился недалеко от меня и смотрел сверху-вниз с нескрываемым злорадством. — Привыкаешь на земле спать, потому что тебе придется этим заниматься, не думаю, что новый владелец твоего дома позволит тебе в нем остаться, когда твой дед сыграет в ящик, а клан Кернов растащат на мелкие кусочки. — Я промолчал, чувствуя, как во мне поднимается ярость, заставляющая завибрировать все нити даров, включая смерти и семейные. Если он не заткнется, то я его не просто убью, я его порву на части, которые буду долго смывать в унитаз школьного сортира. Тогда хоть найдется обоснование тому, почему он постоянно засоряется. — Хотя, знаешь, я, пожалуй, сам куплю твой дом, когда его будут продавать с аукциона за долги. И если к тому времени твоя мамаша все еще останется такой знойной красоткой, то я, пожалуй, позволю ей остаться. Все-таки родня Ушаковых как-никак. Но при условии, что она будет мне периодически согревать постель. Когда Анька Стоянова будет не в состоянии это делать, у женщин бывают все эти их особые дни...

Если меня в последствии будут допрашивать, то я честно скажу, что даже не пытался сдерживаться и как-то дипломатическими методами постараться приглушить конфликт. Единственное, на что у меня хватило остатков разума в тот момент — это загнать дар смерти поглубже, потому что в его арсенале очень мало направленных заклятий, а вокруг нас уже начала стягиваться толпа учеников.

Огненный вихрь сорвался с моих рук и понесся в их сторону, но, не долетев до цели каких-то полметра, опался, рассыпавшись брызгами искр. Водников запрокинул голову и заржал.

— Я прекрасно помню все твои фокусы, Керн, твоя магия не пройдет, мой щит позаботился об этом. А вот мы тебя вполне можем достать...

— Хрен угадал, мудень пучеглазый, — я оскалился. — У тебя мозгов не хватит поставить щит Эллисона, защищающий и от магического и от физического воздействия, а также позволяющий атаковать, не снимая его. И, нет, ты не помнишь и половины моих приемов. Я тебе сейчас твои слова в глотку забью. Ты очень быстро научишься уважать чужих матерей, — процедил я и вскочил на ноги.

Палка оказалась молодой березкой, без ветвей. Подхватив ее, я, продолжая улыбаться, подошел к стоящей за щитом пятерке, которая пыталась атаковать, но ее заклятья рассыпались, едва коснувшись стены щита, не покидая его пределов.

— А знаешь, какой самый большой минус того убожества, которое ты здесь изобразил? — я остановился не границе, закрытой щитом. — Он может пропускать физические тела. При определенных условиях, конечно. И, если у соперника рядом стоит маг земли. — Земля у моих ног зашевелилась и из-под нее выстрелил корень какого-то растения. — Или он сам является магом земли. — Второй корень вырвался, извиваясь, из земли уже за щитом, на который навалился изнутри, разрывая тонкую воздушную структуру, стремясь присоединиться к своему товарищу на той стороне. Под напором направляемых магией, но не являющими проявлениями магии, корней, щит разошелся, открывая довольно большую щель, способную пропустить взрослого человека. — Упс.

Я вошел в эту щель, а Водников вернул отвисшую челюсть на место, и с ходу попытался накинуть мне на шею воздушный аркан. Его миньоны также решили больше не церемониться и обрушили на меня весь арсенал заклинаний, которые успели уже изучить. В замкнутом пространстве сферы щита запахло озоном и со всех сторон полетели далеко не безобидные заклятья. Вот только я тоже накинул на себя щит, прежде чем войти сюда. Он позволял мне действовать физически, а использовать магию я и сам не собирался. Мне нужно было как следует выпустить пар и сделать это как можно основательнее.

Сбоку раздался крик, это кто-то из этой тупой пятерки попал в товарища. Я даже не посмотрел на то, жив он или нет, вот еще. Пускай потом сами разбираются, так же как и виновного определяют, от чьего именно заклинания тот кони двинул. А если он просто ранен, то ему повезло. Снова полыхнуло и еще двое прилегли отдохнуть.

Глядя на взбледнувшего Водникова, которому не хватило ума снять щит и валить отсюда так, чтобы пятки сверкали, я нанес первый удар единственному оставшемуся на ногах дружку. Метил я по ногам, по коленным чашечкам. Взвыв, он начал заваливаться на землю, а я добавил ему в нижнюю челюсть, ломая ее в двух местах, так, чтобы он до Нового года через трубочку питался. Уже даже не воя, а поскуливая, этот идиот с памятью рыбки, которую надо постоянно освежать, повалился на землю мне под ноги. Я оттолкнул его ногой с дороги, одновременно посылая голема к Водникову, чтобы тот все-таки не успел сбежать. Он вскрикнул, когда земля снова зашевелилась и его ступни ушли в нее, сковывая передвижение. Ради этого я скинул щит, который высосал из меня почти всю энергию, которая еще оставалась после тренировки у Кольцова, но этот идиот даже не заметил, что я снова стал уязвим для его магических атак.

— А вот теперь, когда твои друзья нас больше не побеспокоят, побеседуем. Хотя я подозреваю, что они тебе такие же друзья, как олень льву, но это к нашему делу не относится. — Я резко ударил его по левой руке, очень близко к локтевому суставу. Послышался хруст. — Не ори, переломы даже в муниципальных клиниках прекрасно лечатся. Почему ты начал этот разговор про то, что с моим дедом может что-то случится? Ты что-то знаешь?

— Ты что дебил? Я ничего не знаю! — заорал он, но как-то слишком быстро он это сделал.

— И почему я тебе не верю? — проговорил я задумчиво, и резким ударом раздробил ему коленную чашечку на той же стороне, на которой недавно сломал руку. — Откуда ты знаешь, что с моим дедом что-то случилось? Говори, живо, — одно из заклятий его дружков — огненная гремучка продолжало извиваться на земле, громко треща и испуская искры во все стороны, что обеспечивало нам необходимую конфиденциальность — наш разговор не был слышан за пределами все еще стоящего щита.

— Да пошел ты, — Водников упал на здоровое колено, с трудом сдерживая вопль и глядя на меня с ненавистью. — Я просто хотел тебя поддеть...

— Нет, Славик, — ласково проговорил я, поудобнее перехватывая палку, которую я использовал как дубину, — ты не просто так хотел меня задеть. Иначе в твою не слишком умную голову это пришло бы раньше. А то, что тебе пришло в голову такое сейчас, означает только одно, ты что-то знаешь. Говори, лучше по-хорошему. Иначе я буду тебе ломать кости одну за одно, пока до тебя не дойдет одна простая истина — ты зря со мной связался. — Водников сжал зубы. — Как знаешь, — и я резким ударом переломил ему обе кости предплечья на второй руке. При этом поморщился, я хотел сломать одну, чтобы он прочувствовал всю прелесть, когда пришла бы пора для второй. И сразу же замахнулся, чтобы сломать плечевую на этой же руке.

— Стой! — я остановил замах. — Маг клана является моим кузеном по материнской линии. Он настраивал конденсацию воздуха в дворцовом комплексе и увидел машину твоего деда на тюремной стоянке. И на следующий день, она все еще там стояла. Вот я и подумал, что у него проблемы. Но информации про арест или что-то подобное нигде не проходило, значит, СБ зачем-то вашу машину конфисковала. Значит, в любом случае, Кернов в чем-то подозревают. Вот я и начал на тебя наседать в столовой. А потом главу СБ увидел, вот и подумал, что все попал Керн.

— И решил напоследок наподдать? — я криво усмехнулся. Взмахом руки освободил его от голема. — А ты весьма мужественно держишься, или, скорее обезболиваешься. Чем?

— Один из семейных даров, приглушать боль, — простонал он.

— Надо же, и такие бывают, — я поцокал языком и отшвырнул в сторону березку. По-моему, она упала на кого-то из его дружков. — Ну что же, пожалуй, я тебе поверю. Кстати, я больше не буду тебя предупреждать о том, что случится, если ты снова решишь показать крутость за мой счет. Надеюсь, ты понимаешь, что я не убил тебя только потому, что там за воротами действительно Подоров стоит из-за меня. Но вовсе не за тем, чтобы меня арестовать. И мне не хотелось давать ему повод передумать, что, скорее всего, случилось бы, если бы я просто размозжил тебе башку, как, собственно, хотел. А вот это за мою мать. — И я просто и без затей зарядил ему под челюсть кулаком, отправляя отдохнуть. После чего вышел за пределы сферы.

— Я уже думал, что пора вмешиваться, — будничным тоном заявил мне Израцзов, стоящий возле того ледяного пятна, которое заставило меня завалиться. — Думаю, это лучше убрать, — и он провел рукой над волшебным льдом, ненормально скользким и оттого опасным. Лед подернулся зеленой дымкой, запузырился и исчез. Все-таки Изразцов очень сильный маг, очень. Пока он убирал ледяную ловушку, я посмотрел на столпившихся в отдалении учеников. Да, похоже, я урок на этот раз преподал не только мудозвону Водникову и его дебилам, но и половине школы, которая уже завтра расскажет второй половине про то, что произошло в подробностях. Изразцов тем временем выпрямился и кивнул на ворота. — Пошли, сейчас тебя будут убивать по настоящему. Но, ничего, мы с господином Подоровым попробуем научить тебя держать такие вот удары судьбы.

Я, если честно, не понял, о чем он говорит: от магического истощения, хвала богам, не полного, слегка подташнивало, да и вообще, голова кружилась, хотелось забраться под одеяло с головой, свернуться клубочком, как в далеком детстве, уснуть и проспать до весны. Никто мне не может ответить на простой вопрос: где, вашу мать, мой дед и что мне сейчас в его отсутствие делать.

За воротами полковник Подоров, который оказался главой всей Службы Безопасности, хотя, после посещения его вотчины, я ожидал того, что он окажется не простым следователем, но все же не настолько, стоял напротив ухоженной и даже, можно сказать, красивой женщины и что-то ей доказывал, в то время как она рвалась к воротам.

— Отпустите меня! Вы что не видите, это ублюдок убивает моего сына! А вы стоите здесь и ничего не делаете! — дама начала переходить на визг, а полковник, не теряя ни грамма спокойствия, отвечал.

— И что я, по-вашему, госпожа Водникова, должен делать?

— Арестуйте его! И сделайте же что-нибудь! Или вы будете вот так стоять и смотреть?

— За что мне арестовать Керна? — Подоров улыбнулся краешками губ. — Я не вижу в его действиях состава преступления. Если я подамся на ваши истерики, меня адвокаты Кернов по земле размажут, и я лишусь своей должности, которой я совершенно не хочу лишаться.

— Да как же нет состава преступления? — она все-таки завизжала. — Он же чуть не убил всех пятерых мальчиков, а вы меня не пускаете, чтобы я оказало помощь своему сыну! Да еще и отказываетесь принимать меры!

— Позвольте, Матвей Игоревич, я объясню Татьяне Егоровне, что сейчас произошло. Заодно, напомню то, что она так тщательно пытается забыть, если судить по ее поведению. Но прежде, позвольте вас успокоить, за этими героями сейчас приедет квалифицированная помощь. У двоих из них тяжелые переломы, включая вашего сына, и его нельзя трогать непрофессионалам. — В этот момент к воротам пронеслись две машины с целителями, и Водникова уже было ломанулась за ними, чтобы быть рядом с сыном, но Изразцов ее остановил. — Не так быстро. Сначала вы должны знать, чем вашему сыну грозит его отвратительная выходка, при этом, вы должны сообщить об этом мужу, чтобы он не питал лишних иллюзий, а потом пойдете к нему. Вы же помните, что Кодекс кланов является основным положением, регламентирующим жизнь и поведение кланов? — она напряженно кивнула, пропустив мимо ушей тот факт, что, оказывается, это ее сынок во всем виноват. Для меня это тоже стало неожиданностью. Я хоть и пытался штудировать Кодекс, когда у меня было время, но до этого момента определенно не дошел.

— Говорите быстрее, я должна быть с сыном, — поторопила Изразцова Водникова.

— Хорошо, если кратко: ваш сын возглавил нападение на представителя чужого клана, при этом ударил первым, со спины, да еще и впятером на одного. Но это полбеды — всего лишь общественное порицание, не больше. — Изразцов не сводил пристального взгляда с Водниковой. — Ваш сын позволил себе вслух желать смерти главе чужого клана, а также употреблял слова и действия, задевающие честь и достоинство дочери главы чужого клана. И делал он это в присутствии представителя задетого им клана, а также в присутствии большого количества свидетелей. Статья тридцатая, пункт восьмой Кодекса. Вы должны быть благодарны Керну, что он всего лишь вашему сыночку ноги и руки переломал. Еще лет пятьдесят назад просто убивали и за половину того, что Вячеслав позволил себе наговорить про Марию Витальевну, и были полностью в своем праве. Так что, морально приготовьте мужа к большим потерям для клана, и идите к сыну, он нуждается в вашей заботе. — Водникова, поджав губы, направилась к воротам. По ее виду было заметно, что ей плевать, что там ее сыночек наговорил про ублюдка Керна и его шлюшку-мать. Она так и не поняла, что за слова всегда нужно отвечать. Изразцов покачал головой.

— Рекомендую потребовать у них «Свежие новости», — все так же спокойно произнес Подоров. — Своя газета, имеющая новостную ленту, может всегда пригодиться любому клану. Всегда надо знать, что имеешь инструмент для создания определенного настроения.

— Ладно, пойду я туда, пока мадам слишком много глупостей не наделала, — Изразцов не сдержался и поморщился. — А вообще, Славик Водников так давно просил в табло и в карму, что, когда это все-таки произошло, все удивились только одному — почему так поздно. Я могу поздравить Кольцова? Ты слишком долго терпел на самом деле, — и Изразцов направился к воротам школы, распахнутым настежь, из которых выходили перешептывающиеся ученики.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — тихо спросил я у Подорова, когда тот проводил взглядом машины целителей и рванувшие за ними машину Водниковых.

— Нет, — он покачал головой, прекрасно поняв, что речь идет о деде. — Машину отогнали со стоянки, куда — неизвестно. Внутренняя безопасность дворца не подчиняется мне, у них есть свое начальство. Но я попытаюсь выяснить, что же все-таки творится, — Подоров заложил руки за спину и мы медленно пошли к машинам. — Предупреждая твой вопрос о том, почему я назвался следователем — это произошло потому, что в этом деле я и есть следователь. Любые дела, касающиеся императорской семьи, поручаются мне для личного ведения.

— Глупо, — я пожал плечами.

— Традиция. — Подоров улыбнулся.

— О чем вы хотели поговорить? — я остановился возле своей машины.

— Я хотел даже не поговорить, сколько предупредить: что-то происходит вокруг завода, выпускающего телепорты. Что-то явно нездоровое. Но это совершенно секретное предприятие, и даже мне нет туда доступа, только с личного позволения императора, но, пока его получишь, время может уйти. Константин Витальевич, нужно проверить, чтобы не получить еще больших бед. — Я задумался. В этом деле действительно постоянно всплывали наши телепорты. Завод нужно было проверить, и как можно быстрее, Подоров прав. Я кивнул, подтверждая его озабоченность. Голова все еще кружилась и хотелось, как можно скорее попасть домой. — И еще, Константин Витальевич, — добавил полковник, когда я уже сел в машину. — Водниковы будут мстить. Это точно. Будьте осторожны.

— Хорошо, буду, — ответил я равнодушно и тронулся с места.

Глава 3

Доехав до дома, я долго сидел в машине, стараясь справиться с охватившей меня слабостью. И хоть сейчас я не был выжат досуха, как в тот раз, когда я выпустил дар смерти, но ощущения все же те еще были. Хотя главная задача была выполнена на сто процентов, я сейчас представлял собой просто образец спокойствия.

Наконец, я вылез из машины, и то, только потому, что замерз. А для того, чтобы замерзнуть, предварительно заглушил мотор.

Нужно было все рассказать матери, потому что она все равно узнает, и, будет лучше, если от меня и факты, чем от кого-то еще и приукрашенные со всех сторон сплетни. Так что, привожу себя в порядок и... Додумать, в общем-то, хорошую мысль я не успел, потому что вошел в дом, и сразу же столкнулся с матерью, которая стояла посреди холла в обществе двух мужчин. В одном из них я узнал Назара Борисовича, а во втором с большим трудом Егора. Мой бывший водитель и в какой-то степени телохранитель осунулся, похудел, а в его светлой шевелюре отчетливо были видны серебристые пряди седых волос. Но взгляд был тверд, да и все его лицо выражало суровую решимость. Странно, но после ранения Егор выглядел даже более мужественно, чем до него, несмотря на все метаморфозы, которые приключились с ним.

Мать стояла ко мне спиной, и, услышав звук открываемой двери, резко развернулась.

— Костя, хоть ты повлияй на него. Егор твердо намерен уйти от нас. При этом он утверждает, что не хочет обременять клан инвалидом. И я никак не могу его убе... — и тут она, наконец-то, разглядела меня. — Костя, ты что упал? Почему ты такой грязный?

— Я хотел как-то не так обо всем рассказать, — пробормотал я, стягивая пальто. — Его можно как-то вычистить? — протянул его Назару Борисовичу, и тот скептически хмыкнул. Мои брюки тоже нуждались в чистке, но снимать их посреди холла я все-таки не стал. — Пошли куда-нибудь, сядем, надо поговорить. И, Громов, не мели чушь, куда ты собрался? Хочешь бросить ее одну? — я кивнул на мать. — В тот самый период, когда главы клана нет, непонятно что происходит, и наша безопасность реально под угрозой? — Егор слегка побледнел, но промолчал. — Лучше подарок осваивай, а еще лучше присоединяйся к нам, послушаешь, может какой совет дашь. Если я не ошибаюсь, ты бывший военный, вот и кончай ныть и себя жалеть, считай, что снова на службе.

Далеко мы не пошли, расположились на первом этаже, в библиотеке. Упав на диван, я, прикрыв глаза рукой, рассказал о произошедшем с Водниковым и его бандой. Единственное, пожалел чувства матери и не стал полностью цитировать, что этот ублюдок про нее наговорил, ограничился общими фразами.

— Вы боитесь, Константин Витальевич, что Водников будет вам мстить? В общем, Изразцов был прав, он нарушил правила, которые определяют жизнь кланов уже не одно столетие, так что вы были в своем праве, — осторожно прокомментировал Назар Борисович, когда я закончил рассказ. Я открыл глаза и посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Я вообще мало чего боюсь в этой жизни. И со Славиком я как-нибудь сам справлюсь. Если он совершенно не обучаемый и полезет еще раз проверять способности целителей клиники своего клана, то, думаю, до целителей он в этот раз не дойдет, — я посмотрел на хмурившегося Егора. Что не понравилось, как о Марии Керн всякие недоумки мечтают, когда трясущиеся ручонки к себе под одеяло тянут. А что они сделают, когда узнают, что клан действительно стал уязвим? Вот и сиди на жопе ровно, уходить он решил. — Я думаю, что мы будем делать, когда сюда глава клана Водниковых заявится. Неважно зачем: права качать или попытаться замять инцидент. Он-то будет рассчитывать на то, что переговоры состоятся с главой клана Керн. А где мы его возьмем? Мы не Снежины, иллюзиями не владеем.

Вот еще одна головная боль — Светлана Снежина. Завтра с утра первое, что я сделаю — поеду в лаборатории. Школа подождет. Наставники прекрасно понимают, что мы уже не дети и у нас могут быть дела, так что смотрят сквозь пальцы на наши прогулы. Главное, чтобы не выперли, вот это по-настоящему плохо. Когда я разбирался во всех этих нюансах, то уяснил одно — у каждого аристократа должен быть диплом об окончании какой-нибудь школы. Он вовсе не означает, что его обладатель имеет какие-то сверхзнания, нет. Диплом означает, что маг себя контролирует, что он случайно не сожжет город, а если и сделает это, то намеренно, и наставники этот контроль гарантируют.

— Танька Образцова до сих пор не может мне простить, что ее Женька Водников бегал за мной, просто проходу не давал, а на нее не обращал никакого внимания, — задумчивый голос матери вырвал меня из задумчивости. Я внимательно посмотрел на нее. Сколько еще отшитых в прошлом парней, ставших главами не самых простых кланов, мы в итоге обнаружим? Единственное, в чем я почти уверен, как, впрочем, и дед, и Назар Борисович, она отдала сердце и не только сердце одному из тех двух молодых и очень знатных парней, разбившихся на одной машине еще тогда, когда она не знала, что забеременела. — Она будет мстить, это точно, так что, Костя, будь осторожен.

— Думаю, что вам нужно привести себя в порядок, Константин Витальевич, — Громов встал и прошелся по комнате, тяжело опираясь на подаренную матерью трость. — А мы пока подумаем, что будем делать, когда придет Водников. Отсутствие Виталия Павловича ни в коем случае не должно выйти за пределы поместья, тем более, что официальных заявлений не было.

Так, у них начался мозговой штурм, и мне лучше действительно убраться, потому что помочь я вряд ли смогу, все-таки многих нюансов не знаю, и буду только мешать.

Вода в ванной помогла расслабиться, и я почувствовал, как мой опустошенный источник начал наполняться энергией. Прикрыв глаза, я даже не почувствовал, как упал в медитацию и очутился в знакомом беловатом мареве, в котором невозможно было определить, где находится верх, а где низ. Оставалось лишь надеяться, что та зыбкая поверхность, на которой я стою, иной раз не решаясь пошевелиться — это все-таки условный пол, а не что-то еще.

Безликий приблизился ко мне стремительно. Я даже слегка отшатнулся. А потом уставился в черные провалы маски, потому что у меня впервые появился шанс рассмотреть его так близко. На какое-то мгновение мне показалось, что в глубине блеснули ясные голубые глаза, но разглядеть более внимательно я не сумел, потому что безликий уже отодвинулся.

— Все развивается слишком стремительно, так не должно было случится, — он покачал головой. — Я не понимаю, в чем причина. Скорее всего, тем, кто заварил эту кашу, надоело ждать, и они решили форсировать события.

— О ком ты говоришь? — я почувствовал, как сердце совершило кульбит, и застучало с удвоенной силой. — Ты ведь знаешь, так скажи мне. — Но маска покачала головой.

— Используй янтарь. Он слишком древний, чтобы помнить, как мы только начали постигать азы магии, но не такой древний, как остальные камни, чтобы закостенеть и уже не суметь измениться, не нарушив своего совершенства. — Он снова шагнул ко мне, и я почувствовал прикосновение пальцев, которые оказались на удивление теплыми, к своему лбу. — Проснись.

Я забарахтался в ванной, расплескав воду по полу.

— Демоновы исчадья, — с силой стукнув кулаком по воде, еще немного плеснув при этом на пол, я принялся вылезать и вытираться большим пушистым полотенцем. — Вот что им мешает сказать прямо о том, что они хотят донести? Для чего все эти загадки?

В комнате мой взгляд упал на кровать. Мешки с драгоценностями, точно.

Вытащив мешки, я просто и без затей вывалил из содержимое на стол и принялся перебирать. В гробнице присматриваться было особо некогда, да меня тогда еще и плющить начало, когда в моем теле зарождался огонь. Теперь же я тщательно осматривал каждую вещь, и, осмотрев, убирал обратно в мешок. Артефактов среди побрякушек не обнаружилось. Абсолютно все драгоценности были чистыми. Я отобрал несколько, которые понравились мне чисто визуально, и сбросил в стол. В этом ящике уже лежала шкатулка с браслетами, один из которых одарил меня огнем.

Большинство драгоценностей вернулись в мешки. На столе остался лежать лишь небольшой бархатный мешочек. Если мне память не изменяет, то там находятся простые камни, без оправы, а некоторые даже без окончательной огранки. Высыпав камни на ладонь, я повернул руку так, чтобы на нее падал свет. В этом свете камни засверкали, и тут я замер, потому что среди вполне узнаваемых драгоценных камней разного размера и цвета промелькнуло несколько желто-рыжих капель, в которых ясно были видны застывшие навсегда в капнувшей на них когда-то смоле мелкие насекомые и какие-то мелкие листики. Янтарь. Безликий что-то говорил про янтарь. Ссыпав камни в мешочек, я его тоже убрал в стол. Надеюсь, что в ближайшее время пойму, что он имел в виду. А пока не помешало бы одеться, а то, мало ли кого может принести.

Только я успел натянуть рубашку, как в дверь постучали. За дверью стоял Назар Борисович.

— Прибыл посетитель, Константин Витальевич, — говоря это, он хмурился, а его лицо выражало этакую смесь изумления и недоверия. Я невольно тоже нахмурился, потому что видеть какие-то сильные эмоции на лице дворецкого было для меня настолько непривычно, что я даже слегка растерялся.

— Что, Водников даже пары дней не подождал, переваривая то, что произошло? — спросил я, застегивая рубашку.

— Нет, хотя глава клана Водниковых весьма впечатлительный и эмоциональный человек, не думаю, что он придет ранее завтрашнего дня. — Назар Борисович покачал головой. — Прибыл банкир, отвечающий за счета клана Кернов.

— За каким хером он притащился? — я удивленно посмотрел на дворецкого, рассуждая, надевать пиджак или нет.

— Понятия не имею, — он развел руками. — Я проводил господина Хромцова в желтую гостиную и попросил присоединиться к встрече Громова и Марию Витальевну.

— Так, ладно, думаю, пару минут он подождет, — я подошел к столу и указал на мешки. — Ты же знаешь, что в них?

— Так получилось, что именно я угонял вашу машину в гараж, и забрал ваш трофей от посторонних завистливых глаз подальше. Разумеется, я поставил в известность Виталия Павловича. — Назар Борисович на глазах обретал бывшую уверенность.

— Ну, я догадывался, что именно так это все и произошло, — я кивнул. — Скажи, а ты, совершенно случайно, не знаешь, как можно все эти побрякушки превратить в деньги, которые очень охотно сидящий в желтой гостиной банкир сделает весьма привлекательной суммой на счете?

— Хм, — Назар Борисович на секунду задумался. — Чисто теоретически я могу знать нескольких людей, которые подобные метаморфозы сделали своей работой. Процент они берут вполне умеренный, и, как бы странно это не звучало, обладают определенной порядочностью, и дорожат своей репутацией, поэтому с ними вполне возможно иметь дело.

— Ты полон просто невероятных талантов, — я усмехнулся и бросил пиджак на спинку стула, решив, что вполне можно обойтись и без него. — И наверняка не будешь возражать, если я поручу проверить эту теорию на практике, и избавить меня от забот, связанных с реализацией довольно специфического товара.

— Я займусь содержимым этих мешков, — кивнул дворецкий.

— Как думаешь, на сколько там выйдет? — я с любопытством посмотрел на стол.

— Много, точную сумму я смогу уже после реализации назвать, — Назар Борисович скупо улыбнулся. — А теперь пройдемте, нельзя заставлять посетителя ждать слишком долго.

— Угу, особенно, посетителя, от которого зависит твое благосостояние, — пробормотал я, направляясь к выходу из спальни. Когда я уже закрывал дверь, то успел увидеть, как появился Паразит, и лег на столе рядом с мешками, словно охраняя их. Покачав головой, я прикрыл дверь и направился в желтую гостиную.

Банкир сидел в кресле и с интересом осматривался. Видно было, что в этом доме он впервые, и мне стало интересно вдвойне, что же его привело сюда.

— Господин Хромцов, Константин Керн, — я шагнул к нему и слегка наклонил голову, скорее обозначая поклон.

— Константин Витальевич, я, разумеется наслышан о вас, но познакомиться все никак не удавалось, — он вскочил из кресла и склонил голову куда ниже, чем это сделал я. Сам банкир был маленький и круглый, улыбчивый и имел вполне добродушный вид. Выдавали его глаза. Серые, стальные, они цепко осмотрели меня с ног до головы, не пропуская ни одного сантиметра, словно он не смотрел, а шкуру с меня снимал, заживо, причем.

— Прошу, господин Хромцов, присаживайтесь, — и я натянуто улыбнулся. — Могу я поинтересоваться, что привело вас сюда?

— Константин Витальевич, со всем моим к вам уважением, но я хотел бы увидеться с Виталием Павловичем, — твердо произнес Хромцов.

— Это невозможно, — я покачал головой, и кинул быстрый взгляд на Назара Борисовича, как бы говоря ему, чтобы он озвучил ту версию, которую придумали, чтобы оправдать отсутствие главы клана перед различными посетителями.

— Виталий Павлович в отъезде, — степенно произнес дворецкий. — Ему внезапно захотелось увидеть море.

— Хм, это многое объясняет, — задумчиво произнес Храмцов. — Вот только раньше Виталий Павлович никогда не отличался забывчивостью, которая поставила бы весь клан Кернов в весьма неприятное положение.

— Господин Хромцов, — к гостиную вошла мать в сопровождение Егора, который, после того как перестал рваться уходить, довольно органично вписался в нашу маленькую команду. — Я рада вас видеть. Виталий Павлович внезапно уехал, и поручил Константину помаленьку начинать вникать в дела клана.

— Мария Витальевна, вы словно луч света в кромешной мгле, своим появлением освещаете любое помещение, — выдавил из себя весьма корявый комплимент банкир. А потом сосредоточенно продолжил говорить по делу. — Видите ли, возможно, Виталий Павлович и оставил вас, чтобы вы начали вникать в дела клана, Константин Витальевич, вот только он не оставил для вам распоряжений, наделяющих определенными полномочиями. А без этого решить проблему, которая сегодня утром образовалась у клана Керн, просто невозможно, — и Хромцов развел руками.

— Вот только я пока не услышал, что это за проблема, господин Хромцов, — я нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику. Банкир увидел этот жест и подобрался.

— Все дело в том, что в нашем банке существует определенная форма безопасности, с которой Виталий Павлович согласился, когда заключал с нами контракт. Раз в месяц, глава клана вызывает банк в виде сообщения на приборе, напоминающем школьный дневник. Там он вводит код, тем самым показывая, что все хорошо. Или же это делает его преемник, у которого есть полномочия заменять его на время в клане. Вот только от клана Керн в этом месяце код не пришел. — И он в который раз развел руками.

— Что это значит для нас? — я сжал подлокотник с такой силой, что побелели пальцы.

— Счета клана заблокированы. Все, кроме личных счетов членов семей, но поступлений на них естественно с основного счета клана не будет. Собственно, это все, что я хотел вам объявить.

— Извне личные счета могут пополняться? — я почувствовал во рту горечь.

— Да, разумеется, заблокирован только основной источник поступлений.

— Я вам благодарен, господин Хромцов, что вы пришли и предупредили нас, — я криво улыбнулся. — Я скоро с вами свяжусь, чтобы обсудить пути поставок денег не со счетов Кернов.

— Рад видеть столь взрослую и трезвую оценку сложившихся обстоятельств, — Хромцов раскланялся и удалился. В коридоре его должен будет принять охранник и проводить к двери, чтобы он случайно не заблудился и не начал бродить по дому.

Как только дверь за ним закрылась, мать негромко вскрикнула и прижала руку ко рту.

— Господи, счета клана — это же не только наши потребности, в конце концов, мы-то можем немного подтянуть пояса. Но производства, лаборатории, да та же клиника? А зарплата нанятых работников? Папа, как ты мог со всеми нами так поступить? — и она закрыла лицо руками.

— Назар Борисович, мы сможем хоть недолго продержаться после реализации тех побрякушек? — сквозь зубы процедил я, стараясь не взорваться.

— Если дело касается всего клана, то на месяц не больше, — он покачал головой. — Прибыль-то падает на счета клана, они только для снятия заблокированы, но бухгалтера никак не сумеют ею воспользоваться, для реализации выплат.

— Что же нам делать? — растерянно повторила мать, когда Егор неловко обнял ее за плечи, пытаясь хоть немного поддержать.

— Не переживай, деньги — это не твоя проблема. Я что-нибудь придумаю, — во всяком случае постараюсь. И видят Боги, я буду стараться изо всех сил, потому что от этого сейчас зависит не моя гордость, или слава любовника, или даже репутация крутого парня, а само существование клана Керн.

Глава 4

— Я могу попросить в долг у Ушаковых, — немного неуверенно произнесла мать, прижавшись к Егору. Он растерянно посмотрел не меня, но я только пожал плечами, репутации Марии Керн уже ничто не повредит, и как-то ограничивать ее я не собираюсь. Должна же она хоть в зрелом возрасте познать все прелести этой жизни, в конце концов. — Дед мне не откажет. Несмотря на все мои... — она быстро взглянула на меня и виновато улыбнулась. Неужели все еще чувствует вину перед сыном, который, кое-где считается в какой-то степени изгоем? — Он все равно считает меня своей любимой внучкой.

— Нет, — я покачал головой. Надо же, оказывается мой прадед по Ушаковым все еще жив. Его дочь уже покинула этот мир, а он все еще руководит кланом. — Во-первых, мы понятия не имеем, когда сумеем вернуть долг, а накапливать долги я пока не собираюсь. Ну и, во-вторых, как ты сможешь обосновать желание занять у него такую сумму, не раскрывая при этом, что твой отец непонятно где, и не известно, вернется он к нам или же... — вот о последнем думать не хотелось, но я не мог исключать любые варианты. — Скажешь, что устала так жить и хочешь прикупить приличного размера остров, и переехать туда на постоянное место жительства? Нам пока нельзя говорить про то, что дед не просто уехал отдохнуть. Вокруг клана и так кружат шакалы, только и ждут, чтобы урвать кусок пожирнее. — Я встал из кресла и потянулся.

Стремительно приближалась ночь, и нужно было идти на кладбище. Но вот прямо сейчас я не хотел видеть Иру. Потому что, когда дело касалось ее, я себя начинал плохо контролировать. Самое интересное заключалось в том, что, пока я ее не видел, то все было нормально. Мне не хотелось срочно наделать глупостей, чтобы усугубить наше и так незавидное положение. Но я не был уверен, что, оставшись с Ириной ночью наедине, не зажму ее где-нибудь у склепа, наплевав на все обещания обучать девочку. Нет, обучать-то я ее как раз буду, только вряд ли некроматнии. Прикинув все расклады, я решил, что лучшим выходом будет идти на поклон к одной рыжей ведьме, и просить ее избавить меня от Леймановой. Это ее долг учителя, в конце концов.

— Я ухожу, не теряйте меня, — объявил я матери и направился к двери.

— Куда? Ночь на дворе, — после того, как дед исчез в почти неизвестном направлении, она начала пристально наблюдать за всеми домашними. Даже горничные обязаны были отчитываться, куда идут, и когда вернутся. Не говоря уже о родном сыне.

— Мама, я некромант, и все еще прохожу обучение, — терпеливо ответив матери, я поспешил к двери из гостиной, пока она снова ничего не вбила себе в голову. Вон пускай Егору на мозг давит, он от нее все вынесет, а мне не надо, я и сам прекрасно с этим нелегким делом справлюсь.

В комнате не было уже ни мешков, как, собственно, и Паразита. Куда этот кошак постоянно девается, лично для меня остается загадкой. А вот Назар Борисович предупредил, что уходит на встречу. А встречи такого рода проводятся чаще в вечернее время, чтобы избежать лишних взглядов. Это не являлось чем-то незаконным, и Назар Борисович заявил, что оплату налогов и всего прочего берет на себя, мол, опыт имеется, но все же, лучше не предавать реализацию побрякушек огласке. А вот где он набрался подобного опыта, дворецкий упорно не объяснял, но я сумею его дожать, во всяком случае, постараюсь это сделать.

Так как личные счета не тронули, и у меня там еще оставались кое-какие средства, я решил, что лучше с пустыми руками к Ведьме не являться. Цветочный магазин на очень привлекательной улице все еще работал, и первым делом я устремился туда.

— Мы закрываемся, — мать моего ручного бандита выглянула из-за стеллажа, услышав звяканье колокольчика. — О, это вы? — она улыбнулась и вышла мне навстречу.

— Ради всех богов, извините меня, я понимаю, что уже поздно, но мне очень нужен огромный букет, — я сложил в молитвенным жесте руки и улыбнулся, постаравшись, чтобы моя улыбка выглядела как можно более жалкой. Все эти приемы всегда действовали на женщин безотказно, в любом мире, правда, я редко ими пользовался, но, если слишком надо, мог и применить.

— Букет снова предназначается вашей матери? — продолжая улыбаться эта милая женщина принялась оглядывать полки в поисках нужных цветов.

— Нет, на это раз букет предназначен для красивой женщины. Очень страстной женщины, которую лучше не разочаровывать, — совершенно честно признался я.

— Тогда лучше подойдет вот это, — и она начала выбирать розы. Только розы и ничего более. Они все были красные, и отличались лишь незначительными оттенками. По мне так все эти розы были практически одинаковы, но, как гласили этикетки, они даже к разным сортам принадлежали. — Роскошные розы в очень скромной упаковке, идеальный вариант, — она протянула мне букет.

— Я доверяю вашему вкусу, — я приложил руку к сердцу и забрал колючие цветы, которые даже через упаковку умудрялись меня царапать. — Сколько с меня?

— Ну что вы, вы в прошлый раз заплатили достаточно, чтобы я могла этот букет презентовать вам за счет заведения, — и она снова улыбнулась. А я не стал отказываться. Я сейчас не в том положении, чтобы сорить деньгами. Подхватив натруженную руку женщины, я поднес ее к губам.

— Спасибо, — она так мило засмущалась, словно девочка на первом свиданье. Такое чувство, что ей руки никто никогда не целовал. Я же уже направлялся к выходу, на ходу матерясь про себя, потому что проклятые цветы мне все руки искололи.

Сейчас, когда вроде бы еще ночь не наступила, но на улице был уже темно, хоть глаз выколи, а небо, затянутое тучами, не давало пробиться луне и звездам, чтобы они дали хоть немного естественного освещения, сияющий как тот бриллиант вход в бордель был виден просто прекрасно. Я как раз бросил букет на пассажирское сиденье и обошел свою машину, чтобы сесть уже за руль, когда к входу в дом плотских утех подкатила машина, из которой вылез господин, в котором я с непередаваемым удовольствием узнал не кого-нибудь, а Евгения Водникова. Какой прекрасный сюрприз, особенно накануне нашей встречи, которая при любом раскладе состоится со дня на день. И, подозреваю, что Водников-старший выбирает девушку не слишком похожую на свою жену, может быть, даже высокую блондинку. Как бы узнать, чтобы быть полностью вооруженным?

Посмотрев на часы, я отметил, что немного времени у меня есть, и направился пешком к входу в бордель. Прошло уже достаточно много времени, чтобы Водников убрался из холла, или где тут встречают гостей.

Холлом в полном смысле этого слова небольшую прихожую называть было сложно. Меня пропустили без вопросов стоящие перед входом охранники, наметанным взглядом оценив стоимость надетых на мне вещей. И это, учитывая тот факт, что стильное пальто было отдано в чистку, и на мне была надета куртка, которую я покупал не из-за ее стоимости, а потому что в ней удобно. Свет в прихожей был приглушен, но я не без удовольствия осмотрел прелестное создание, встречающее гостей в полупрозрачных одеждах. Скудный свет падал на девушку таким образом, чтобы осветить все ее прелести, но все же оставить простор для воображения.

— Добро пожаловать в наше скромное заведение, господин... — она улыбалась, глядя на меня вопросительно.

— Зелон, крошка, можешь звать меня Зелон, — этот свет сыграл с ней злую шутку, потому что в полутьме мои волосы казались темнее, а улыбка стала зловещей. Девушка даже вздрогнула, но, сморгнув, уже снова улыбалась. Думаю, она вела себя так же, если бы Зелон к ней в своей боевой ипостаси заявился.

— Господин Зелон, сегодня у нас чудное шоу, наши талантливые танцовщицы будут танцевать со змеями, а ставки за игровыми столами обещают достичь недельного максимума. Или же вы хотите сразу уединиться с прелестной спутницей, которая просто жаждет скрасить ваш досуг? — м-да, да у них тут развлечения на самый требовательный вкус. Надо как-то сюда просто так прийти на целую ночь, даже жаль, что именно сейчас у меня нет времени.

— Спутница, да. Меня интересует спутница, — я набрал воздух, как перед прыжком в воду. — Мой хороший знакомый Евгений Водников, он частенько здесь проводит досуг, весьма рекомендовал мне одну девушку, которая произвела на него неизгладимое впечатление. Я хотел бы с ней познакомиться.

— Увы, господин Водников сегодня гостит у нас, и Ольга занята. Возможно, вас заинтересует кто-то другой? — девушка искусно изобразила на личике скорбь о моем испорченном вечере.

— У вас есть кто-то, похожий на Ольгу? — мне нужно было узнать, как она выглядит, другая девушка не была мне нужна.

— Нет, к сожалению, нет, — девушка развела руками, от чего ее одежда колыхнулась и обнажила прекрасной формы грудь с аккуратным соском.

— А у вас есть изображение Ольги? Может быть, мы зря спорим, и девушка мне просто не понравится? Я же ее ни разу не видел, — я снова улыбнулся, но на этот раз она не вздрогнула, а всплеснула руками.

— Ну, конечно, как я могла забыть, что за голова дырявая, — да все ты помнишь, если бы не была умницей, тебя бы сюда не поставили. Девушка тем временем протянула руку и с низкого столика, который я даже не заметил сразу, взяла толстый журнал. Быстро открыв его на нужной странице она показала мне изображение. Нет, я не ошибся в своих предположениях: высокая, стройная блондинка, чьи голубые глаза задумчиво смотрели вдаль.

— Да, она прекрасна, — совершенно искренне сказал я, разглядывая эту скромную копию моей матери. — Пожалуй, я дождусь, когда Ольга будет свободна. Если только, — мой взгляд пробежался по очертаниям тела хозяйки сегодняшнего вечера, и я почувствовал вполне закономерное возбуждение. — Если только вы сами не составите мне компанию. Я могу быть весьма щедрым.

— Увы, но тогда другие гости останутся без внимания, а этого совершенно нельзя допустить, не так ли?

— Да, конечно, вы совершенно правы, другие гости также нуждаются в вашем внимании. Тогда прощайте, возможно, скоро увидимся вновь, — и я вышел, напоследок послав прелестнице воздушный поцелуй. Ну что тут сказать, на месте Татьяны Водниковой я бы тоже Машку Керн ненавидел. И не важно, что самой Керн до ее Женьки нет никакого дела. Он для нее как в молодости не существовал, так и до сих пор не существует.

К дому Марго я подъехал, когда часы показывали девять вечера. Она жила в небольшом особняке, и теперь мне было понятно, откуда у нее на него появились деньги, если у отца она их принципиально не берет.

Подъехал я вовремя, из ворот как раз выходила пара, направляясь к стоящей неподалеку машине.

— Дорогая, неужели ты собираешься разбить мне сердце, куда-то направляясь с... — я осмотрел ее кавалера. М-да, могла бы и получше найти. Мужичок откровенно не впечатлял, и я нагло оттеснил его плечом, сунув Ведьме в руке огромный колючий букет. — Вот с этим господином, — закончил я фразу. — Признайся уже, наконец, лучше, чем тебе было со мной, тебе ни с кем больше не будет, в ближайшем будущем так точно.

— Что тебе здесь надо? — Марго уставилась на меня своими невозможными зелеными глазами. — И как ты узнал, где я живу?

— Лейманову позвонил, он мне слегка должен... два раза, если быть точным, так что с радостью поделился твоим адресом, — честно признался я наставнице.

— Еще раз повторяю, что тебе нужно?

— Как это что, у тебя скоро урок начнется с подающей большие надежды ученицей, и да, на написание статьи свое отсутствие ты не спишешь, потому что вот это, — я снова осмотрел мужичка сверху-донизу, — на статью точно не тянет.

— Керн, а ты не охренел? — она начала заводиться, и в глазах заполыхал огонь.

— Нет, — я покачал головой. — У меня к тебе, между прочим, деловое предложение, и не надо так реагиро... — я успел упасть на снег, когда у меня над головой пролетел огненный шар. — Ну вот, кавалера спугнула, давай поговорим. Тем более, что он, совершенно точно не был перспективным.

— Это был главный архитектор Российской империи, заведующий архивом планов древних захоронений! Чтоб ты знал о перспективах, идиот малолетний! — прошипела Ведьма.

— Упс, ну извини, я не знал, — я поднялся с земли и отряхнулся. — Не переживай, все у вас еще наладится, он явно впечатлен.

— Керн, ты зачем приперся? — Марго устало прикрыла глаза.

— Я уже сказал, заключить сделку, думаю, что очень невыгодную для меня, — я пристально посмотрел ей в глаза.

— Пойдем в дом, нечего задницы морозить, не май месяц на дворе, — и Ведьма развернулась и пошла к входу в особняк. Я с готовностью направился за ней. Раз она успокоилась, то, может быть, мне удастся договориться. В уютной гостиной с самым настоящим камином, который настраивал на позитивный лад, гипнотически действуя на огненные нити дара, Марго кивнула мне на небольшой диванчик, а сама занялась цветами. — Они прекрасны. Не знаю, кто составлял тебе букет, но он явно мастер своего дела, — и она не удержалась и слегка наклонилась, вдыхая тонкий аромат.

— Убери от меня Лейманову, — выпалил я, как только она оторвалась от цветов и повернулась ко мне.

— Что так? — я сжал губы, а смотревшая на меня рыжая стерва внезапно рассмеялась. — Боже мой, Керн, вот как ты мог так вляпаться? — она покачала головой. — Ты решил проблему девочки и всего ее окружения, но внезапно осознал, что она для тебя не столь уж и непривлекательна, а даже совсем наоборот, да и ее девственность стала стоить для тебя куда дороже... Ничего, не переживай, все хоть раз в жизни, но влюбляются. Не ты первый, не ты последний.

— Убери ее от меня. Хотя бы на время. У меня сейчас очень большие неприятности, и я не могу начать осознавать свою влюбленность. Это может плохо закончиться. Кстати, заметь, я не отрицаю, что, похоже, действительно влюбился. — Наши взгляды встретились.

— А что я с этого буду иметь, кроме того, что сейчас поеду на кладбище в то время, когда у меня есть вполне официальное основание, подписанное директором школы, этого не делать? — Марго усмехнулась, глядя на мое вытянутое лицо. — И нет, Керн, твое вне всяких сомнений великолепное тело можешь не предлагать.

— Я же говорил, сделка для меня невыгодная, так что, давай торговаться. Чего ты хочешь? А ты чего-то хочешь от меня, иначе на порог бы не пустила.

— Я только вчера вернулась домой. Мы собирались вскрыть еще один курган, в котором точно сидит рэйф, а то и не один. Курган древний, очень древний, никто точно не знает даже, кто в нем похоронен. — Марго подошла к камину и теперь задумчиво смотрела на огонь.

— И очень богатый, — добавил я.

— Возможно, скорее всего, но оценивать его богатства мы будем, когда сумеем его обезопасить, а это еще никому сделать не удалось. Там опасно, очень опасно, и не только внутри. Возле входа в курган какая-то тварь обосновалась, я не могу ее классифицировать, а жертвы есть уже не только среди экспедиций, подобной моей. И не только среди охотников за сокровищами. Местные власти бьют в набат. Уже четыре десятка местных числится в убитых этой тварью, хотя они к кургану слишком близко не подходят, просто мимо пробегают по годами вытаптываемой тропинке...

— И ты решила в качестве оплаты скормить меня какой-то неведомой херне? — я даже опешил от такой новости. — Ничего себе сделка.

— Керн, я предлагаю тебе попробовать. Только попробовать. Ты везучий, та усыпальница тому хорошее подтверждение, — угу, знала бы ты, что везеньем для меня там был только экстримальный перепих на крышке саркофага с одной рыжей красавицей.

— Половина сокровищ кургана — моя, — сообщил я хмуро. — И мы пойдем вдвоем. Твоя группа пускай на подъезде ждет.

— Почему? — она нахмурилась.

— Да потому что большая группа в таких местах — это всего лишь большая груда мяса, которое так любит нежить. Или так, или я пойду справляться со своей внезапной и совершенно не нужной мне влюбленностью самостоятельностью. — Жестко отрезал я. — И, если я буду видеть, что мы не справимся, то уходим и запечатываем это место к такой-то матери на веки вечные.

— Хорошо, идет, — и она протянула мне руку, которую я пожал, закрепляя сделку. — А теперь вали отсюда, мне нужно на урок собираться. Твоя кукла много пропустила, нам серьезная работа предстоит.