Незабудки

Глава 1

Прекрасным солнечным утром под яблоней сидела молодая девушка. Она положила на колени альбом и принялась листать его разноцветные страницы, пока не открыла пустую. Рядом с рассыпанной коробкой разноцветных карандашей лежало два яблочка. Девушка надкусила одно, а потом другое и положила их рядом с коробкой. Под её жемчужными зубами захрустели сочные кусочки спелых фруктов. Она меняла один зелёный карандаш на другой, чтобы более реалистично отразить цвет травы на бумаги.

Между тем, первые солнечные лучи постепенно приобретали тот жар, которым они мучают отдыхающих на пляже. Однако лучи осторожно тянулись до лица девушки, дабы не обжечь её красоту. Казалась природа украдкой наблюдала за ней и направляла свои стихии в её сторону, чтобы иметь возможность запечатлеть этот облик. Поэтому слабый ветер, посланник природы, кружил вокруг девушки и развивал её густые рыжие кудри. Девушка терпеливо убирала их назад, но ветер - проказник воздушными руками трепал их снова и снова. А солнечные лучи с ревностью освещали на её лице рассыпавшиеся, словно бусины, веснушки. Подобно тому, как под тёплыми лучами расцветают полевые цветы, на её лице расцветали эти маленькие капельки солнца.

Ветер завистливо посылал девушке воздушные поцелуи, и они касались её губ. Розовые губы, как свежие бутоны роз, были настолько бархатными и нежными, что хотелось касаться их вновь. Как прекрасно ощущать на кончиках пальцев эту нежность и бархатистость. Словно плёнка тёплого молока покрывала её губы и оставляла след на руках.

Обычно человек изучает черты лица другого человека скользящим взглядом. Но глаза природы никогда ничего не упускали. Природа подметила, как глаза девушки, словно два драгоценных изумруда, затягивали в бескрайнюю и бесконечную вселенную, что она имела внутри себя. Солнечные лучи освещали эти два изумруда на её лице. И обыкновенно, как драгоценные камни оставляют отблески на предметах, так и её глаза, оставляя блики, имели особую власть над предметами.

Девушка ощущала единство с природой и не чувствовала себя одинокой. Перед ней раскинулась бескрайняя поляна маков, а их красные головки любопытно смотрели в её сторону. Девушка тоже часто смотрела на них и видела, как они тянулись к ней. Она усердно старалась перенести эту реалистичную и прекрасную картину на бумагу. Её рука плавными движениями выводила лепестки цветков, и казалось, ещё пара штрихов и рисунок будет готов. Но божья коровка решила остановить девушку и села ей на руку. Девушка улыбнулась и отложила карандаш. Она осторожно переложила хрупкое создание на траву и звонко рассмеялась. А затем продолжила рисовать. И в её альбоме расцвела поляна маков. Порой казалось, что оттуда непременно вылетит маленькая птичка или бабочка. Настолько рисунок был реалистичным, что ничем не отличался от оригинала. Словно сама природа взяла карандаши и сотворила этот прекрасный мир на бумаге.

– Этинсель, милая! – окликнул её мужской голос с лёгкой хрипотцой. – Ты поедешь со мной в город или нет?

– Конечно, дядюшка! – радостно вскочила Этинсель.

Она собрала карандаши в коробку и подняла яблоки. Девушка побежала по поляне цветов к трёхэтажному дому. Он занимал значительную часть территории и имел невысокий забор с собственным садом и конюшню с красивыми жеребцами.

Этот чудесный и уютный дом окружали другие дома, но менее роскошные и богатые. Словно вековая пыль ежедневно оседала на них, и не было тех заботливых рук, что могли смахнуть её.

Этинсель забежала домой и быстро поднялась на второй этаж, а потом на третий. Её комната располагалась в самом конце коридора, слева от окна. Девушка бросила альбом, карандаши и одно яблоко на стол, а второе оставило во рту. Она поспешно скинула с себя бежевое платье и надела платье зелёного цвета. Покрутившись перед зеркалом, она отложила яблоко на стул, а затем наклонилась к тумбочке и открыла верхний ящик. Среди множества разноцветных атласных лент Этинсель достала зелёные. Она завязала их с двух сторон таким образом, что концы лент опустились ей на плечи. Девушка поспешно расчесала волосы и подбежала к окну, которое выходило во двор. С третьего этажа открывался чудесный вид, чего нельзя было увидеть снизу.

За калиткой уже стояли лошади и карета. Этинсель посмотрела на небо, схватила жёлтый плащ вместе с зонтом, а также альбом с карандашами и выбежала из комнаты.

Дядя стоял возле лошадей. Он поправил тёмно-каштановые волосы и надел шляпу. Не успел он произнести и слово, как Этинсель выбежала к нему на встречу.

– Дядюшка, – поцеловала его девушка, – вы прекрасно выглядите.

– Как и ты, моя искорка.

Этинсель подошла к первой лошади и погладила его шелковистую гриву, а затем погладила второго.

– Искорка, – обратился к ней мужчина, – зачем ты взяла плащ и зонт? На улице не единого облака.

– Дядюшка Чарльз, – улыбнулась Этинсель, – вы же знаете, какая у меня связь с природой. Утром она мне нашептала, что приближается ливень. Надо обязательно успеть вернуться до того, как он начнётся, иначе мы застрянем по пути домой. Ведь чем дальше от города, тем хуже дороги. У нас же дороги состоят из ям.

– Вряд ли это произойдёт, – Чарльз посмотрел на небо.

Они сели в карету. Чарльз попросил кучера не торопиться. И поэтому мимо них лениво проплывали бескрайние поля и скромно украшенные, но аккуратные домики.

– Забыл тебе сказать. Неделю назад я получил письмо от твоих родителей, – нарушил тишину Чарльз, – и они хотят, чтобы ты скорее вернулась домой.

– Дядюшка, – жалобно протянула Этинсель, – напишите им, что я буду у вас гостить целое лето, а к осени вернусь.

– Но у меня был с ними уговор, что ты погостишь здесь месяц, – улыбнулся дядя. – Пойми, я хотел бы, чтобы ты жила у меня столько, сколько тебе захочется. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Однако у меня нет желания ссориться с твоими родителями, а уж тем более со своей сестрой.

– Мне не нравится пыльный и серый город, в котором я живу, – вздохнула Этинсель. – Там ужасные и мрачные пейзажи. Они навевают тоску. А у тебя в деревне, словно в сказочной стране, я нахожу много красок и вдохновения. Здесь даже воздух другой, и небо лазурное, а не тёмно-синее.

– Хорошо. Я напишу им. Но если они потребуют тебе вернуться домой, то я буду бессилен. Ты ведь знаешь, сколько планов у них на тебя.

– И не один из них не совпадает с моими. А моё мнение их не интересует.

– Но это не из-за вредности, а из-за большой любви к тебе. Родители желают тебе всего самого наилучшего.

– При этом они запрещают мне рисовать. Только ты понимаешь и поддерживаешь меня.

– Я знаю, что накануне твоего отъезды ты поссорилась с ними. И я помню, как ты приехала ко мне со слезами на глазах. Не печалься и не злись на родителей. Со временем тень, что закралась в твоём сердце по отношению к ним, исчезнет так же быстро, как исчезает человеческая тень при свете дня.

– Дядюшка, – пальцы Этинсель заиграли с лентами в волосах, – папа не хочет, чтобы я рисовала картины, а я жить без этого не могу. Как-то раз в наказание он сжёг несколько моих картин и альбомов. И я ничего не могла сделать против его гнева.

– Им не хватает смирения, а тебе - терпения, – заключил Чарльз.

Этинсель поджала губы.

– Почему ты гуляешь возле дома и не выходишь за его пределы? – Чарльз решил сменить тему, когда заметил, что румянец на щеках племянницы погас.

– Одним летним утром я гуляла вдали от дома, – Этинсель выглянула в окно, а потом посмотрела на дядю. – Я шла по дороге и пыталась нарисовать сказочное существо, что явилось ко мне во сне. Этот процесс настолько затянул меня, что я не заметила, как за мной последовали девушки, осматривая мой рисунок. Однако я споткнулась, выронила карандаш и вернулась в реальность. Я насчитала семь девушек, и все они были моего возраста. У каждой было напудрено личико, ажурное платьице и прекрасные туфли. По сравнению с ними мой наряд казался скромным и неизысканным. Дядюшка, они хорошо оценили мои рисунки, но говорили лишь о том, сколько денег можно получить за такой талант. О самом искусстве не было сказано ни слова. Эти девушки показались мне слишком легкомысленными. Они много говорили о платьях, корсетах, чулках, туфлях, украшениях и, конечно же, о представителях сильного пола. Рядом с ними мне стало скучно. С тобой же, дядюшка, я могу говорить о книгах, образовании, географии, истории и о других науках. Мне хватает твоего общества, ведь в тебе есть все те качество, что я люблю. Рядом с тобой не нужно говорить о мелочах, а можно мыслить масштабно.

– Я верю, что когда-нибудь найдётся такой человек, который будет равен тебе не по статусу, а по разуму.

Речь Чарльза прервал кучер. Он сказал, что они прибыли на место. Чарльз вышел из кареты и помог любимой племяннице спуститься на землю.

– Ты пойдёшь вместе со мной в контору? – спросил дядя.

– Дядюшка, – Этинсель прижала к груди альбом и коробку с карандашами, – пожалуй, я прогуляюсь по улочкам города.

– Хорошо, – Чарльз снял шляпу. – Я освобожусь примерно через час. Мне нужно подписать и проверить несколько бумаг. Если устанешь гулять, то приходи ко мне. Только не опаздывай, а то уеду без тебя.

Этинсель кивнула, и они разошлись в разные стороны. Девушка мечтательно бродила около получаса среди домов и красивых магазинов. Наконец она устала, присела на скамейку и осмотрела дома на противоположной улице. И там, среди тёмных вывесок разместился цветочный магазин. Нежно голубая дверь, рама окна и небольшая крыша привлекали внимание незнакомцев. Возле витрины стояли большие и маленькие фарфоровые вазы с цветами. Их свежесть и аромат на воздушных крыльях ветра долетели до скамейки, на которой сидела Этинсель. Девушка тут же схватила альбом и карандаши. Она хотела запечатлеть красоту цветочного магазина не только в памяти, но и на бумаге.

Этинсель смотрела то на бумагу, то на цветочный магазин. Однако её уединение нарушил мужчина, который вышел из этого магазина. Этинсель заметила в его руках трёх садовых гномов. Мужчина наклонился и бережно расставил гномов среди ваз. А когда он выпрямился и огляделся по сторонам, то заметил на противоположной улице девушку, что любопытно смотрела на него. Этинсель смутилась и поспешно опустила взгляд вниз. Девушка почувствовала, как её рука напряглась. Мужчина немного постоял на месте, а потом вошёл в магазин. И только тогда рука Этинсель расслабилась. Она снова посмотрела на магазин и сквозь витрину увидела, как мужчина в нерешительности ходил от одной вазы цветов к другой. Наконец он вышел из магазина с букетом, а Этинсель уловила на себе его взгляд и поняла, что он шёл к ней. Девушка опустила глаза и покраснела, а её ладошки вспотели.

– Здравствуйте, – подошёл к ней мужчина. – Извините за беспокойство.

Этинсель подняла глаза и осмотрела его. Это был мужчина двадцати шести лет с шоколадными кудрями. Ветер задорно играл с ними, также как с кудрями Этинсель. Его черты лица имели какую-то притягательность. Острые скулы, греческий нос и пухлые губы по-особенному гармонировали друг с другом. Их нельзя было рассматривать вместе, так как они отталкивали, но отдельные сочетания имели особое преимущество. Но Этинсель обратила внимание лишь на его глаза. Впервые она встретила во взгляде человека такую глубину, что этот бездонный океан глаз накрыл её с головы до ног, так, что она еле выбралась наружу.

– Я вам помешал? – растерялся мужчина от такого пристального взгляда.

– Простите! – Этинсель слегка вздрогнула. – Вы появились так неожиданно.

– От вас исходит такое неземное излучение, что я обжёгся, – посмотрел мужчина на её рыжие волосы, а потом на веснушки. – В вас есть какая-то притягательность, которую я почувствовал издалека.

– От вас исходит не меньше излучения, чем от меня, – улыбнулась Этинсель.

– Прошу, примите этот букет цветов в качестве благодарности, – протянул мужчина букет незабудок.

– Благодарю. Я безумно люблю незабудки, – девушка встала и приняла букет, – но за что вы меня благодарите?

– За то, что вы, земной лучик солнца, ворвались в мою жизни и осветили мою душу так же быстро, как утренние лучи солнца врываются в комнату.

Девушка наклонилась к цветам и покраснела.

– Тогда и я должна отблагодарить вас за столь прекрасное сравнение. А вам кто-нибудь говорил о глубине ваших глаз? В них бурные волны океана утопили меня. Оказывается, вот какой смысл имеет выражение убийственный взгляд.

– Простите меня, – улыбнулся мужчина, – я вовсе не хотел ранить вас своим взглядом.

Он посмотрел на цветы и продолжил:

– А знаете ли вы легенду, как незабудки получили такое название?

– Нет, – ответила Этинсель и прижала букет к груди, – расскажите, пожалуйста.

– Как-то раз богиня растительности Флора спустилась на землю и начала дарить цветам имена, – загорелись ярким огнём глаза мужчины. – Богиня уже собиралась уходить, но чей-то тихий голосок позвал её и попросил дать имя. Цветок не хотел, чтобы Флора забыла про него. Тогда Богиня наклонилась к траве и увидела маленький голубой цветочек. Она назвала его Незабудкой.

– Надо же! – слегка подпрыгнула Этинсель. – Какая чудесная легенда. Теперь я не смогу забыть её, как и вас.

Девушка лёгким движением стянула с волос ленту и протянула её мужчине.

– Мне нечего предложить вам взамен, – улыбнулась она. – Вы подарили мне цветы, и я должна отблагодарить вас. Возьмите атласную ленту, и думаю, она станет хорошим украшением в вашем магазине.

Рука Этинсель легла на его руку. Мужчина замер, как только почувствовал касание её бархатных рук. Таких нежных и горячих рук он ещё не встречал.

– Тогда с моей стороны нечестно дарить вам букет, – пальцы мужчины заиграли с лентой. – Цветы даруют мимолётную радость. Как только цветы засохнут, вы наверняка забудете о нашей встрече.

– Я…

– Этинсель! – перебил её голос дяди.

Дядя Чарльз ездил по городу в поисках племянницы. И, наконец, нашёл её.

Он приказал кучеру остановиться. Девушка быстро произнесла:

– До свидания, таинственный незнакомец. Благодарю за чудесные цветы и компанию, что вы составили мне.

– До свидания, прекрасная незнакомка, – помахал мужчина.

Он не сдвинулся с места и проводил девушку взглядом. Она села в карету, и они тронулись. Мужчина заметил на себе изучающий взгляд её дяди, когда карета проехала мимо него.

– Этинсель, – тихо прошептал мужчина, – какое восхитительное и удивительное имя. Сколько в нём волшебства!

Всю дорогу Этинсель прижимала к груди букет незабудок и мечтательно смотрела в окно. Дядя Чарльз с теплом и пониманием встретил её задумчивость и не стал донимать вопросами. Ему в отраду было видеть, как кто-то смог осчастливить его племянницу. Теперь она сияла так ярко, что своим счастьем могла ослепить прохожих.

Когда они вернулись домой, Этинсель не стала обедать. Она молча поднялась в свою комнату. А вечером дядя кое-как уговорил её поужинать с ним. Племянница согласилась, но съела так мало, что казалось, будто она вовсе не притрагивалась к еде. Только тогда дядя окончательно убедился, что она влюбилась.

Этинсель рано ушла спать, что было не свойственно её живой натуре. Она нарисовала букет незабудок, а цветы поместила в вазу. Всё остальное время девушка сидела у окна и часто вздыхала, как делают это влюблённые во время долгой разлуки. Этинсель положила руки на подоконник и мечтательно опустила голову. Мечты унесли её в страну снов.

Разбудила её тёплая рука, что легла ей на плечо. Солнце ослепило её, и она отвернулась от окна. Рядом стоял дядя и крутил густые усы.

– Собирайся, искорка – послышалась грусть в его голосе.

– Куда? – Этинсель потёрла глаза. – Мы снова едем в город?

– Нет. Пришло письмо от родителей. Они требуют, чтобы ты вернулась домой. Если я правильно понял, то они нашли тебе кандидата в мужья.

– Дядюшка, – Этинсель прижалась к нему, – я не хочу этого. Я не хочу замуж по расчёту. Они наверняка нашли мне богатого и старого мужчину. Он уже третий по счёту, и все предыдущие были глупыми и алчными. Но я отвергну его предложение, и тогда отец снова сожжет мои картины и альбомы. Почему мне нельзя самой сделать выбор?

– Потому что если он окажется цветочником или булочником, то родители могут лишить тебя наследства.

Этинсель вздрогнула, как только он проговорил слово «цветочник» и сквозь слёзы произнесла:

– Но зато я буду счастлива и любима. Статус и деньги никогда не интересовали меня.

– Собирайся, моя искорка, – Чарльз поджал губы, чтобы сдержать подступившие слёзы, – скоро за тобой прибудет карета.

– Дядюшка Чарльз, – Этинсель посмотрела на него и вытерла слёзы, – вы будите любить меня, если я откажусь от денег и высокого статуса, а выберу истинную любовь.

– Этинсель, – вздохнул мужчина, – моя дорогая племянница, я уже говорил, что если родители лишат тебя наследства или даже выставят за дверь, то это не значит, что я поступлю точно так же. В моём доме тебе всегда рады, и я счастлив, когда ты приезжаешь ко мне и своим лучезарным личиком освещаешь мои комнаты. Я всегда поддерживал тебя и не ущемлял свободу твоего выбора. Чтобы не случилось, ты можешь положиться на меня.

Этинсель подпрыгнула и расцеловала руки дяди. Теперь ей было не так грустно покидать это место, ведь именно здесь находился её единомышленник и спаситель. Дядя Чарльз помог упаковать и спустить вещи вниз. Он уговаривал её позавтракать, но она отказывала. В этой череде предложений и отказов прошло полчаса, и прибыла карета. Дядюшка крепко обнял Этинсель, и она прижалась к нему так сильно, как будто прощалась навсегда. Только тогда, когда карета растворилась чёрной точкой на горизонте, Чарльз не удержался и заплакал. Ему показалось, будто над ним нависла туча печали. Без его любимой племянницы дом опустел.

***

Ровно через год, летом, над домом Чарльза засияло два солнца. Этинсель приехала к нему гостить. Он встретил её с тёплыми объятьями и горячими поцелуями. Ему показалось, что за год она значительно изменилась и повзрослела. Она была ещё совсем юна, но душевные страдания оставили на её лбу неизгладимую полосу.

– Искорка, – Чарльз налил им чай и поставил на стол торт, – от чего ты такая задумчивая? Ты целый год писала мне письма и уверяла меня, что родители приняли твой отказ не так болезненно как первый.

– Да, дядюшка, – Этинсель сделала глоток чая, – но мой отказ повлиял на их репутацию. Теперь никто не желает заключать со мной брачный договор, так как все знают, что я становлюсь непреклонной, когда речь идёт о браке по расчёту. Папа не разговаривал со мной шесть месяцев. Мама разговаривала, но с пренебрежением. Они поставили меня перед выбором: или я в течение этого года выхожу замуж, или же они до конца жизни не будут со мной разговаривать. Дядюшка, лучше бы они выгнали меня из дома и оставили без наследства, а не взывали к моему милосердию, добродушию и раскаянию. Это не даёт мне покоя, и я почти готова сдаться. Неужели я проживу всю жизнь с не любимым человеком?

– Не печалься, – Чарльз нарезал торт и разложил его по тарелкам, – я уверен, твоя история любви скоро возобновится.

– Возобновиться? – переспросила Этинсель.

– Я хотел сказать: скоро найдётся, – но на лице мужчины засияла загадочная улыбка.

Этинсель не заметила этого, потому что она перебирала складки скатерти и задумчиво смотрела на них.

– Ты поменял скатерть? – вздрогнула Этинсель, когда увидела на ней рисунок. На скатерти были изображены незабудки как те, что подарил ей незнакомец. Этинсель вспомнила эту встречу, и её щёки, наконец, покрылись румянец.

– На прежней скатерти стёрся рисунок, – в глазах у дяди засверкали таинственные огоньки, – мне пришлось её заменить. Правда очаровательны незабудки?

– Правда! – Этинсель прижала руки к сердцу и восторженно вздохнула. – В этих цветах столько любви, а самое главное - памяти. Они хранят самые трепетные и никому не зримые воспоминания.

Чарльз обрадовался тому, что смог вернуть бодрость и прежний весёлый дух племянницы. До этого он тоже мял края скатерти и будто в какой-то нерешительности пытался подтолкнуть себя что-то ей сказать. Он понял, что этот момент был подходящим.

– Родители написали мне письмо и желают, чтобы я принял гостя, который приедет к нам завтра. Он банкир, известный и влиятельный человек. Ты говорила, что твоей руки никто не попросит, но он сам приехал к твоим родителям и пожелал стать твоим мужем. Он едет сюда, дабы услышать положительный ответ. Даже если терпение покинуло твоих родителей, то надежда ещё осталась. Они желают, чтобы ты вышла за него замуж.

– Дядюшка, ты ведь не допустишь этого? – Этинсель положила руки на колени.

– Почему ты относишься к этой новости с таким предубеждением? – брови дяди поползли вверх. – Вдруг этот мужчина окажется вполне хорошим человеком.

– Дабы угодить моему отцу такие люди готовы ползать передо мной на коленях, а я не люблю смотреть на чужие унижения. Я не хочу быть частью сделки и жить с этой мыслью всю жизнь. Пускай этот банкир приезжает, но моего одобрения ему не заполучить. Я сделаю всё, чтобы он сбежал от меня.

– Мне думается, завтра ты изменишь своё мнение, – улыбнулся Чарльз.

– Дядюшка, – засмеялась Этинсель, – этого не произойдёт.

– Всё возможно, если ты веришь в истинную любовь, – загадочно посмотрел он на племянницу.

Вечером они сидели у камина и снова говорили о замужестве. Этинсель заметила перемену в дяде. Ей показалось, будто он, как и родители, желал, чтобы она вышла замуж за этого неизвестного человека. Он как будто скрывал от неё какую-то тайну и боролся сам с собой, чтобы преждевременно её не рассказать. Это было заметно по тому, как он часто останавливался и взвешивал каждое слово, прежде чем что-то сказать. Этинсель понравилось наблюдать за растерянностью любимого дядюшки.

На следующий день девушка спустилась вниз, позавтракала и ушла к себе в комнату. Дядя встретил от неё отказ, когда попросил спуститься и встретить гостя. Он вовсе не злился на неё, потому что она умела так мягко и ласково сказать, что её отказ не считался грубостью и невежеством.

– Я был бы счастлив, если бы ты приняла предложение этого мужчины, – сказал дядя, прежде чем выйти из комнаты. – Думаю, и ты будешь рада.

Этинсель нахмурилась, но не сдвинулась с места. Она сидела слева от окна. Девушка поместила холст на мольберт и достала краски с кисточками, а стакан воды стоял на маленькой столешнице. Ставни окон выходили на улицу и ничуть не мешали видеть очаровательный пейзаж. Она погрузилась в работу и успела нарисовать часть пейзажа, но шум, что раздался на улице, увлёк её больше. Этинсель отложила палитру и кисточки. Она подбежала к окну, чтобы найти источник шума. Девушка поняла, что к ним приехал банкир.

Этинсель увидела, с каким теплом и радушием принял его дядя. У неё сложилось впечатление, будто он знал его целую жизнь. Он держался с ним просто, а в его движениях не было скованности. Любопытство потянуло Этинсель вперёд, и она облокотилась на подоконник таким образом, что часть туловища оказалась снаружи. Она хотела увидеть лицо мужчины, но лошади будто нарочно встали перед ними так, чтобы подогреть в ней интерес.

– Вы говорили ей о нашем знакомстве? – услышала Этинсель голос незнакомца.

– Этинсель ничего не знает, – ответил дядя. – Однако простите ей её грубость. Она не вышла вас встречать, потому что ей неизвестно…

Этинсель быстро запрыгнула обратно и присела на стул. Мужчина, что стоял за лошадьми, сделал шаг вперёд, и ей показалось, будто он посмотрел в её сторону.

Девушка взяла кисточку с палитрой и продолжила рисовать. Но слова дяди так озадачили её, что она пару раз роняла кисточку и чуть не разлила стакан с водой.

Через несколько минут уединение Этинсель нарушил стук в дверь, и девушка неохотно пригласила гостя.

– Добрый день! – мужчина вошёл в комнату.

– Оно было добрым, если бы вы не ворвались в мою жизнь, – ответила Этинсель и даже не повернулась к нему.

Она сидела к нему спиной и продолжила рисовать картину, будто его вовсе не было. Мужчина стоял на месте и с любопытством изучал предметы в её комнате. Он заметил, какая чистота царила здесь, и только на столе лежало много рисунков, создавая иллюзию беспорядка. От шкафа и до полок тянулись стебли вьющихся растений. На стенах висело множество картин. Мужчину поразило, как маленькие птички свободно влетали через окно в комнату и порхали над потолком. Казалось, сама природа стала архитектором комнаты столь прелестного создания.

– Вы позволите мне присесть? – спросил мужчина.

– Как вам будет угодно, – неохотно ответила Этинсель.

Девушка услышала за спиной стук его ботинок. Он сел за стол, и девушка почувствовала скованность в кистях рук. Она просчиталась. Утром Этинсель поставила стул недалеко от двери, чтобы гость сел на него и не нарушал её пространство. Однако он выбрал стул, что находился возле стола, и оказался к ней настолько близко, что она слышала его дыхание.

Одной рукой девушка крепко сжала палитру, а другую старалась расслабить, чтобы продолжить рисовать.

– Пожалуй, вам не нужно напоминать для чего я сюда приехал? – спокойно спросил мужчина.

Его мягкий голос показался ей очень знакомым.

– Вам не получить денег отца и моей руки, – с таким же спокойствием ответила Этинсель. – Брак по расчёту меня не интересует.

Мужчина внимательно осмотрел на зелёные ленты в её волосах. У него на лице появилась улыбка.

– Я могу осчастливить вас и родителей. Но денежная выгода пленяет меня сильнее.

– Вот как? – усмехнулась Этинсель. – Я так и знала, что вы алчный и будете искать в этом браке лишь выгоду.

– А вы упрямы и горделивы.

– Пусть так, – девушка провела кисточкой по холсту и сжала губы, – зато я счастлива, а вы наверняка несчастны.

Этинсель решила, что, не смотря ни на что, она не развернётся к нему.

– Напротив, – возразил мужчина, – с таким количеством денег я могу позволить себе всё, что моей душе угодно.

– Тогда что мешает вам найти глупую, богатую, красивую девушку и жениться на ней?

– Вы, – в голосе мужчины прозвучала такая нежность, что он сам не ожидал от себя такой реакции.

Мужчина выпрямился и, справляясь с эмоциями, смог натянуть на себя маску суровости и надменности.

– Каким образом? – брови Этинсель потянулись наверх.

– Я хотел сказать о сделке, что предложил мне ваш отец, как только мы сыграем свадьбу. Поймите, это будет выгодно как для меня, так и для вас. Я уверен, что мои деньги сделают вас ещё привлекательнее.

– Открою вам секрет, – верхняя губа Этинсель презрительно дернулась, – не деньги делают людей привлекательными.

– Тогда что же?

– Не вижу смысла объяснять вам это, так как мы говорим на разных языках. Вы на языке денег, я на языке творчества и вдохновения.

– Неужели вы думаете, что мне не дано вас понять? – мужчина замял руки. – Объяснитесь, и тогда между нами рассеется недопонимание.

– Мне думается, если люди постоянно говорят о деньгах, то, скорее всего, их сердца пусты, как кошельки бедняков. Разве вам не о чем больше говорить?

Мужчина нарочно уронил со стола несколько рисунков. Этинсель услышала шуршание бумаг, но не поддалась его уловки.

– Ничего не трогайте на моём столе, – Этинсель перестала рисовать и взглянула в окно.

– Неужели вам сложно обернуться? – мужчина поднял рисунки и положил на место. – Даже моя уловка не смогла отвлечь вас.

Этинсель промолчала. Мужчина посмотрел на пол, и его глаза прищурились. Он надкусил губу. Казалось, он наперёд продумывал план своих действий. И когда улыбка озарила его лицо, он произнёс:

– Вы отвратительно рисуете! Ваши линии настолько острые, что они уродуют весь пейзаж. Дам вам совет – не рисуйте вовсе.

– Вам ли учить меня, как правильно мне рисовать? – возмутилась Этинсель.

Холодный голос мужчины заставил её вздрогнуть. Он не увидел, как её лицо налилось кровью.

– Я видел сотни художников, и они талантливее вас, – не отступал мужчина.

– Не знаю, чего вы добиваетесь, но моё самолюбие вам не задеть. Вы не первый, кто пытается унизить мои достоинства. Я привыкла на критику отвечать хладнокровием. Прежде чем критиковать меня, возьмите кисточку и попробуйте что-нибудь нарисовать. Может, тогда вы возьмёте свои слова обратно?

– Вы слишком горды и не можете принять разумную критику. Вы держитесь с таким высокомерием, что рядом с вами я выгляжу песчинкой. Прекратите смотреть на меня свысока и спуститесь на ступень ниже. Может, поэтому вы меня не понимаете и не слышите?

– Наоборот, – Этинсель бросила палитру с кисточкой на столешницу, – это вы не хотите услышать меня. Я сказала вам, брак по расчёту меня не устраивает. Зачем вы тратите своё драгоценное время так же, как и моё? За столь короткий период мы успели наговорить друг другу столько грубостей, позабыв о правилах приличия. Разве вам это не о чём не говорит? Вы не прониклись ко мне симпатией, так же, как и я к вам.

– Почему вы относитесь ко мне с таким пренебрежением? – спросил мужчина. – Может, потому, что ваше сердце уже кем-то занято? Именно поэтому там нет места для меня.

Он не мог успокоить ни руки, ни ноги. Одежда сковала его движения.

– Возможно, – Этинсель облокотилась на спинку стула.

Мужчина ещё раз осмотрел комнату в надежде найти тему для разговоров и вот его взгляд остановился на картине с незабудками. Он улыбнулся, и его глаза заволокла пелена незримых воспоминаний.

– Картину с незабудками вы рисовали? – поинтересовался мужчина.

– Да, – тихо ответила Этинсель. У неё не было желание разговаривать с ним. – Только не говорите мне, что и она ужасна. Просто вы ничего не понимаете в искусстве.

– Вам, наверное, много дарили цветов, и в том числе незабудок.

– Нет. Однако букет незабудок я приняла от незнакомца.

Этинсель посмотрела на облака, и ей показалось, будто одно из них сформировало его облик.

– И почему же вы не с ним? – мужчина внимательно смотрел на картину.

– Обстоятельства сыграли со мной злую шутку. И я больше его не видела.

Этинсель сжала складки платья и опустила взгляд на пол.

– Вам он понравился? Вы с таким трепетом говорите о нём, что мне не терпится увидеть своего соперника. Интересно, он настолько богат, как и я?

– Причём тут деньги? – возразила Этинсель. – Меня интересует в людях нечто другое.

– И чем же он заинтересовал вас, если не деньгами?

– Поймите, наконец, вы будете жить не с деньгами, а с душой и внутренним миром человека. Вас когда-нибудь пленяли чужие глаза? Но я говорю не о цвете. Потому что порой я встречаю глаза, в которых вижу просто цвет, а в других - душу. В его же глазах умещалась целая вселенная. С вашими деньгами вы наверняка бывали на море и знаете, какого это когда таинственные волны накрывают вас и тащат вниз, в чёрные глубины. Думается, богатый жизненный опыт и внутренний мир делают его глаза такими бездонными. И каждый раз, когда я встречалась с его взглядом, я находила в них что-то новое, что до этого скрывалось. Этот человек и есть море.

Мужчина слушал девушку, затаив дыхание. Он раскрыл рот, а его щёки покраснели. Казалось, что слова вот-вот сорвутся у него с губ. Мужчина встал и решительно подошёл к окну. Он положил руки на подоконник и закрыл глаза. Только сейчас он задышал полной грудью. Этинсель вздрогнула, когда он подошёл так близко. Девушка оторвала взгляд от пола и невольно посмотрела на его руку. Рукав рубашки и пиджака задрались на нём так, что оголили запястье. Этинсель увидела на его руке повязанную атласную зелёную ленту, как ту, что она подарила мужчине в благодарность за букет.

Этинсель вскочила с места и схватилась за его руку.

– Откуда у вас это лента? – спросила она.

– Разве вы забыли, как подарили мне её? – повернулся к ней мужчина.

Он взял её за руку и заглянул ей в глаза, ощутив дрожь в её хрупкой ладошке.

– Этинсель, – большим пальцем мужчина погладил её ладонь, – вы меня не узнаёте?

– Такого человека, как вы, невозможно забыть, – щёки Этинсель покраснели.

Над окном висели разноцветные стёклышки разных форм и размеров. Их блики упали на лицо девушки, и казалась, сама радуга спустилась с небес, чтобы дотронуться до этого чудесного личика.

– У вас восхитительное имя, Этинсель. Столько мелодий в вашем имени, и каждый раз они звучат по-разному.

– Благодарю. А как же зовут вас? – поинтересовалась девушка.

– Моё имя не такое оригинальное, как ваше. Меня зовут Рауль.

– Рауль, простите мне мою грубость и упрямство. Я не знала, что это будете вы, и нарочно делала всё, чтобы отпугнуть вас.

– И вы простите мне мою грубость. Я нарочно говорил эти слова, чтобы вы обернулись, но вы стойко сопротивлялись. Ваш дядя предупредил меня о ваших намерениях. Он сказал, что таким образом вам удалось избавиться от нескольких претендентов на вашу руку.

Этинсель предложила своему гостю присесть, а свой стул она пододвинула к нему.

– Значит, вы знакомы с моим дядюшкой? – спросила девушка.

– Я общаюсь с ним уже целый год.

– Год? – округлились у девушки глаза.

– Помните нашу встречу? Тогда ваш дядя окликнул вас, и я услышал ваше имя. Этинсель! – пелена задумчивости заволокла взгляд Рауля. – Я не мог забыть вас, и через день по моей просьбе ваше имя напечатали во всех газетах. Меня не оставляла надежда, что когда-нибудь я найду вас. И вот я здесь, благодаря вашему дяде. Он написал мне, и мы встретились. Он сообщил мне, что вы уехали домой. Вы не представляет, как моё сердце сжалось в тот день, когда ваш дядя сказал мне о вашем возможном замужестве. Он успокаивал меня и велел ждать целый год. Ваш дядя верил, что вы не выйдите замуж и вернётесь сюда летом.

– И мне было тяжело покидать это место, – вырвался из груди Этинсель крик, – потому что здесь я встретила вас. Я думала уехать к концу лета, но письмо родителей нарушило мои планы. Наша встреча не давала мне покоя, и я хотела увидеть вас ещё раз. Но я приехала сюда без надежды, что когда-нибудь мы встретимся с вами снова. Это меня опечалило.

– Но судьба дала нам шанс, и мы нашли друг друга, – воодушевлённо сказал Рауль. – Мы обо всём договорились с вашим дядей, и как только вы выехали к нему, то я направился с предложением к вашим родителям. Как раз за неделю до вашего отъезда я приехал в город. Ваш отец принял меня, но в нём угасла вера. Он считал, что моё предложение будет безуспешным. Он так убедительно говорил, что и я поверил в бесполезность этого дела. Мне стало страшно, когда я приехал сюда, а вы не вышли. Я думал, вы меня забыли и никогда не вспомните. Поэтому я заговорил о незабудках, дабы зацепится за эфемерную нить ваших воспоминаний. И вы говорили обо мне с таким восторгом и воодушевлением. Я уже готов был подпрыгнуть и предстать перед вами тем, кем я являлся, а не тем, кого я изображал.

– О, Рауль, – Этинсель поднесла руки к сердцу, – вы проделали такой путь ради меня и терпели мою непреклонность. Я никогда вас не забывала. Незабудки, что вы подарили мне, я нарисовала в тот же день, чтобы они вечно цвели если не в жизни, то на картине. Но что же стало с вашим цветочным магазином?

– Я занимаюсь цветами в свободное время от работы, – улыбнулся Рауль. – Мой магазин не куда не делся и стоит на прежнем месте в ожидании вас. Я часто выходил на улицу и смотрел на пустую скамейку. Мне казалось, что вот-вот вы придёте и сядете, но каждый раз я заставал на ней незнакомцев и к сожалению, не вас. Я даже назвал цветочный магазин в честь вас, «Этинсель». Вы ворвались в мою жизнь совсем внезапно, что я ни о ком не думал кроме вас. А вашу ленту я повязал на запястье и больше не снимал. Она научила меня верить и ждать.

– Рауль, – Этинсель в смущении опустила глаза, – вы часто приходили ко мне во сне. Я не могла позабыть о вас и постоянно грезила о нашей встрече. Я боялась, что через некоторое время это встреча будет вам не нужна. Не зная того, мы вместе прошли череду испытаний ради этой встречи. Значит, судьба не просто так позволила нам встретиться.

– Дорогая Этинсель, – Рауль взял её за руки, – у меня назначена встреча по работе. Мне не хочется оставлять вас, но ничего не поделаешь. Однако за новым расставанием всегда следует встреча. Вы будете рады видеть меня гостем в этом доме через пару дней?

– Пообещайте мне, что вы вернётесь – Этинсель нежно погладила пальцы Рауля. – Я буду ждать вас.

– Я обещаю вернуться, – Рауль наклонился и поцеловал руки Этинсель.

Девушка ощутила на руках прикосновения его тёплых губ, и у неё по телу пробежали мурашки.

Рауль вышел из комнаты, но Этинсель ещё не до конца поняла, что с ней произошло. Как только Рауль оставил её, Этинсель показалось, что он ей снова приснился, и никакой встречи не было. Тогда девушка подпрыгнула к окну и увидела, как он сел в карету. У ворот стоял дядюшка Чарльз и провожал гостя.

– Рауль, – прошептала Этинсель.

Девушка подбежала к стене, сняла картину с незабудками и выбежала из комнаты. Но когда Этинсель выбежала во двор, то карета стала медленно отдаляться.

– Стойте! Стойте! – бросилась она за ней.

Этинсель замедлила бег и увидела, как карета остановилась. Девушка забыла об усталости и подбежала к ней. Рауль вышел из кареты.

– Я хочу, чтобы картина с незабудками принадлежала вам, – поправила Этинсель кудри.

– Благодарю, – принял Рауль подарок и посмотрел на её покрасневшие щёки, – я ещё не встречал столько одарённых девушек в этом искусстве. Ваши картины пленяют также сильно, как и вы.

– Возвращайтесь поскорее, – Этинсель пристально смотрела на него и не могла отвести от него взгляда.

– Я с нетерпением буду жать нашей следующей встречи.

Рауль сел в карету и выглянул в окно. Он отдалялся, но не прекращал махать ей. Этинсель стояла на месте и радостно махала ему в ответ. Тогда дядя подошёл к племяннице и обнял её.

– Дядюшка, – Этинсель поцеловала его в руки, – спасибо тебе за помощь. Ты знал, что он приедет, но почему не сказал мне?

– Я впервые вижу этого молодого человека, – косо посмотрел на неё Чарльз и хитро улыбнулся.

– Ты самый лучший дядюшка на свете, – засмеялась Этинсель.

– Пойдём пить чай, – предложил Чарльз, – и ты мне всё расскажешь.

– И ты тоже, – согласилась девушка, – но только со всеми подробностями.

Дядюшка и племянница, обняв друг друга, пошли к дому. Их звонкие голоса разнеслись по двору. Этинсель много смеялась, а дядюшка трепал её рыжие кудри.

***

– Этинсель! – позвал её строгий голос. – Этинсель!

Вокруг неё стремительно быстро закрутился мир. Туман окутал её.

– Этинсель! Проснись! – стоял над ней отец.

Девушка лениво открыла глаза. Она уснула за столом.

– Два часа назад я сказал тебе привести себя в порядок, – посмотрел на неё отец недовольным взглядом, – а ты уснула.

Мужчина заметил на столе дочери портреты незнакомого человека.

– Что это за человек? – схватил мужчина рисунок, – ты приехала от дяди Чарльза неделю назад и снова погрузилась в свои мечты. Кого ты там встретила? Цветочника или булочника? Этинсель, пора позабыть о мечтах и подумать о своём будущем. Мужчина, который едет сюда, может стать тебе хорошим мужем. С его деньгами и статусом он сделает твою жизнь счастливой.

– А как же любовь, папа? – Этинсель протёрла глаза.

– Деньги этого мужчину купят твоё смирение, а потом и любовь приложится вместе с остальными чувствами.

– Я не выйду за него замуж! – возмутилась Этинсель.

– Нет! Выйдешь!

Мужчина смял все рисунки в один ком и разорвал их.

– Папа, что ты делаешь? – подскочила Этинсель и схватила его за руку. – Остановись!

– Хватит! – разорвал мужчина рисунки и разбросал по полу, – в этом доме ты больше не будешь рисовать. Я выкину твои кисточки, краски, палитру, карандаши, бумагу и холсты. Творчество делает тебя неуправляемой. Может быть, это научит тебя послушанию? Ты выйдешь замуж за этого человека! Отказ не принимается!

Мужчина вышел из комнаты и громко хлопнул дверью. Этинсель вздрогнула и опустилась на колени. Слёзы крупными бусинами покатились по её щекам. Она подняла смятый потрет мужчины, что приходил к ней во снах, и развернула его. Руки Этинсель затряслись. Слёзы падали на портрет и оставляли на нём крупные мокрые пятна. Создавалась иллюзия, будто мужчина тоже плакал вместе с ней.

– Надеюсь, вы будете жить счастливо, – прошептала девушка сквозь всхлипывания. – Мне же быть счастливой не дано.

Этинсель упала на пол и закрыла лицо руками.