Нейронная сеть

Глава 1

Роджер сидел в пустом коридоре клиники, уткнувшись в планшет, когда кто-то заглянул ему через плечо.

— А почему Роджер?

Он резко захлопнул экран, обернувшись. Перед ним стояла худенькая девчонка — веснушчатая, с короткими темными волосами, и большими живыми глазами.

— Потому что, — ответил парень, недовольно покосившись на нее.

— Ясно, — она плюхнулась рядом на скамейку, явно не собираясь отвязываться. — А меня Екатерина. Можно Кэтрин.

— Роджер, Роджер Одинцов, — осторожно пожав протянутую девичью ладонь, представился он.

Девушка звонко рассмеялась.

— Ничего смешного, — нахмурился парень и снова отвернулся от девушки, уткнувшись в планшет.

— Да ладно тебе! Не кисни, фамилии не выбирают, — толкнув Роджера в плечо, весело сказала Катя, — Зато имя у тебя классное! Пираты, Карибское море, Весёлый Роджер веет над парусами. Эге-гей, свистать всех наверх! — вскочив на лавочку и размахивая руками, закричала она.

— Тише ты, нас же выгонят сейчас, — схватив её за штанину, Роджер потянул девушку вниз, — и вообще, почему именно морская романтика, может быть мои родители любят Роджера Желязны, или Роджера Бэкона, да мало ли Роджеров, почему сразу пираты? — заявил он, осуждающе глянув на девушку.

— Фу, как скучно! Теперь понятно, почему ты такой… невесёлый Роджер, — сказала Екатерина.

Она, фыркнув, села обратно на лавочку и скрестила руки на груди, разглядывая белые стены коридора. Вокруг пахло стерильностью, смесью антисептика и того странного озона, который всегда витал в государственных клиниках. Над дверью мигала голографическая табличка: «Отдел нейроимплантации. Очередь: 2 пациента». Ни души, кроме них двоих на этой лавочке, как будто весь мир решил подождать снаружи.

Когда-то белый, а сейчас желтоватого оттенка пластик скамейки был жёстким и совершенно неудобным для сидения. Катя поёрзала, пытаясь сесть поудобнее, и, поняв, что это бесполезно, снова обернулась к парню, забыв уже, что только что обиделась на него.

— Слушай, а почему тебя отправили на повторную имплантацию? — спросила она.

— Какой-то редкий сбой в синхронизации нейромодуля. Что-то вроде помех в нейронной сети, — Катя поморщилась, услышав заумный ответ парня.

— А тебя почему? — спросил Роджер.

Явно с предвкушением ожидавшая этот вопрос, Катя задрала футболку, показав свой живот и розовый, длинный шрам, идущий от левого нижнего ребра к пупку.

— А у меня вот! — горделиво выпятив живот, воскликнула она.

— Ух ты! — восхитился Роджер. — Круто!

— А можно потрогать? — робко спросил он, уважительно глянув на Катю.

— Ага, щас! — засмеялась Екатерина, заправив футболку обратно, — может еще чего дать потрогать?

— Ну… э-э… ладно, извини, — сказал он, смутившись.

— Ладно, проехали. А почему ты не спросишь, откуда он? — не дождавшись от него нужного вопроса, требовательно спросила она.

— Откуда он? — послушно спросил Роджер.

— Ты не поверишь: на меня напал сбрендивший робот! Он решил, что нужно уничтожить всех людей на планете, и первая на его пути оказалась я, — Катя развела руки, показывая масштаб угрозы.

— Ты права, я тебе не верю. Робот не может навредить человеку, это даже дети знают, — занудно сказал Роджер, вмешавшись в её рассказ, пока она на секунду замолкла, вдыхая воздух.

— Пфф, кх-кхе, — Катя даже поперхнулась от возмущения.

— Ты что, мне не веришь?! Думаешь, я вру, да? Да про меня даже по ТВ показывали!

— А, так это ты залезла в опасную зону работы робота-манипулятора на заводе?

— Ничего я не залезала, — сказала она. — Просто хотела поближе посмотреть, а он как шандарахнет меня!

— Ну ты сама виновата, а робот тут ни при чём. Он выполнял свою работу по программе, и в ней не было заложено, что через барьер безопасности залезет сумасшедшая девочка.

— Ах ты… да я… я ща как дам тебе… сам ты сумасшедший! — возмущённо воскликнула Катя.

В этот момент Роджера спас от неминуемой расправы только скрип открывающейся двери в конце коридора и вышедшая врач в белом халате с голографическим бейджем: «Доктор Иванова. Специалист по нейроинтеграции».

Она оглядела их, улыбаясь, и сказала, посмотрев на Катю:

— Екатерина Смирнова и Роджер Одинцов?

Дождавшись, когда они ответят, она продолжила:

— Сначала Екатерина, а потом вы, Роджер.

Доктор открыла дверь шире, пропуская девушку, которая, повернувшись на мгновение к Роджеру, показала ему язык и, резко развернувшись, вошла в кабинет.

— Сумасшедшая! — подумал Роджер, снова включая экран планшета, и открыв недочитанную статью.

«Несмотря на достаточно развитую технологию сборки процессора Neuro-Basic из клеток мозга и аутологичных стволовых клеток реципиента, продолжают регистрироваться сбои при интеграции нейрочипа в мозг пациента. Самая распространённая причина — не до конца исследованный механизм соединения нейронных связей между процессором и мозгом человека…»

— Так, это неинтересно, дальше…

«Частым способом решения сбоя является замена Neuro-Basic на более совершенную, но пока ещё малораспространённую экспериментальную модель нейромодуля Neuro-Pro…»

— Роджер! Прошу в кабинет, — сказала врач, снова вышедшая в коридор.

Роджер, внезапно оробев, зашёл в просторный и светлый кабинет врача с окнами на всю стену.

— Присаживайся, Роджер, — пригласила доктор парня. — В прошлый раз тебе уже объясняли, что твой сбой невозможно решить типичными методами?

— Да, мне сказали, что будут ставить новый чип, Нейро Про.

— Это так, но, к сожалению, из-за новой директивы установка нового нейромодуля сейчас невозможна: практически все мощности производства заняты созданием новых модулей для госслужащих. Так уж совпало, извини… — После короткой паузы доктор продолжила:

— Но мы не можем ждать, когда появится возможность, поскольку времени для нормальной интеграции чипа в твой мозг осталось совсем мало. Твой мозг активно формируется и прямо сейчас удаляет лишние и малоиспользуемые синапсы в результате оптимизации, и которые нам очень понадобятся позже для соединения с чипом.

— Поэтому мы решили поставить тебе совершенно новый чип, у которого ещё нет даже названия, только кодовый номер.

— Но разве он не должен пройти испытания? — робко спросил Роджер.

— Это хорошо, что ты знаешь об этом, — улыбнувшись, сказала врач. — Но именно тебе и ещё нескольким людям придётся стать такими испытателями. Поэтому нам необходимо твоё личное согласие на эту процедуру.

Доктор замолчала, выжидательно глядя на Роджера.

Он задумчиво уставился в одну точку, о чём-то думая.

— Твоя знакомая, кстати, уже согласна установить этот чип, — ненавязчиво подталкивая его, сказала доктор.

Роджер сглотнул, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Мысль о новом, неизвестном чипе пугала, но упоминание Кати, подтолкнуло его.

— Хорошо, я согласен! — наконец решился Роджер.

— Я рада, что ты сделал этот выбор. Тебе совершенно не о чём беспокоиться, процедура вживления чипа происходит практически одинаково, разница лишь в количестве и качестве связей: их в новом чипе на порядок больше. Мы надеялись, что ты дашь согласие, поэтому уже изготовили чип из твоих клеток, и операцию можем провести прямо сегодня. Ты согласен?

— Да, конечно! — машинально ответил Роджер, размышляя о чем-то.

Операционный зал клиники представлял собой огромное помещение, занимающее почти весь этаж здания. Всё пространство занимали многочисленные операционные столы, которые сейчас пустовали, за исключением двух, стоявших рядом, на которых лежали двое подростков.

С потолка над ними свисало множество гибких манипуляторов и трубок, а сами столы были уставлены приборами контроля и жизнеобеспечения пациентов. Но при этом в зале не было ни одного человека, вся операция проводилась только медицинскими роботами под руководством искусственного интеллекта.

Надпись на одном из мониторов:

INFO: Инициализация процедуры имплантации для субъектов: Одинцов Р. (ID: PT-2042-0915-01) и Смирнова Е. (ID: PT-2042-0915-02). Автоматизированный режим активирован. ИИ MediNet онлайн.

INFO: Подготовка биоматериалов: стволовые клетки реципиентов загружены. Начало интеграции нейрочипа.

WARNING: Обнаружено несоответствие в прошивке импланта для субъекта PT-2042-0915-02. Проверка целостности данных.

ERROR: Сбой в системе интеграции…

DEBUG: Диагностика: внешнее вмешательство в сеть клиники (предположительно взлом протокола). Смешение биоматериалов между субъектами (кросс-контаминация клеток).

INFO: Включение резервного канала…

ERROR: Отказ…

INFO: Перезапуск интеграции…

ERROR: Отказ, неисправленный сбой в системе.

WARNING: Алгоритм MediNet в аварийном режиме. Обнаружено несоответствие: клетки субъекта PT-2042-0915-01 (Одинцов) интегрированы в имплант PT-2042-0915-02 (Смирнова). Обратное смешение подтверждено.

DEBUG: Анализ причин: (1) Несанкционированный доступ к сети; (2) Ошибка в алгоритме распределения биоматериалов; (3) Перегрузка ИИ MediNet из-за конфликта данных.

INFO: Активация протокола аварийного восстановления: синхронизация имплантов через общий нейронный резонанс для стабилизации.

INFO: Перезапуск интеграции в связанном режиме…

SUCCESS: Интеграция завершена. Импланты стабилизированы.

WARNING: Обнаружена посторонняя программа.

INFO: Запись об ошибках будет удалена через 3…2…1

_

_

INFO: Процедура завершена. Ошибки не обнаружены. Пациенты переводятся в палату восстановления.

Роджер медленно приходил в себя после наркоза. Голова была ватной, и словно тысячи мягких иголок шевелились под черепной коробкой.

«Активация завершена», — внезапно произнёс бодрый девичий голос, подозрительно похожий на голос его новой знакомой.

«Произвести оптимизацию?» — снова подал голос, внутри головы.

Роджер, ещё туго соображающий после наркоза, машинально ответил:

— Да.

Внезапно потемнело, словно выключили свет, затем снова стало светло, но всё было размыто, словно вода попала в глаза. Затем исчезли абсолютно все звуки.

— Что со мной происходит? — Роджер попытался протереть глаза, но руки словно стали чужими и совершенно не слушались его.

«Подключение завершено.

— Настройки завершены.

— Оптимизация завершена.

— Все органы чувств в норме.»

— Чёрт, искин, заткнись, отключи системные уведомления, — поняв, что это его искин, простонал Роджер, едва сдерживаясь от боли в голове.

Зрение снова пришло в норму, появились звуки, а по телу волной пробежались мурашки, словно включая осязание.

Боль в голове тоже прекратилась, словно её и не было.

Роджер лежал на боку, глядя в окно. За окном, по осеннему освещённому красным закатом, вечернему небу, медленно плыли белые облака, внизу раскинулся огромным разноцветным ковром бескрайний лес. Мысли Роджера также медленно текли в голове, словно густой и тягучий мёд.

— Противный девчачий голос наконец умолк, — медленно подумал он. — Странно, а мне все говорили, что голос искина будет как у меня, почему же он так похож на голос той девочки…

«Искин, как тебя зовут?»

«У меня нет имени, как ты меня назовёшь, так я и буду называться, я твоя субличность, — всё так же бойко ответил голос.»

«Хорошо, почему ты говоришь девчачьим голосом? Раз ты моя субличность, то ты должен говорить, как я…»

«Я слепок с личности Екатерины Смирновой и обучена на данных её личности, поэтому пока я говорю её голосом. После завершения полной интеграции и слияния с твоей памятью я стану твоей полноценной субличностью.»

«Так, стоп! Какая ещё Екатерина? Ты должна быть Роджером! Нас что, перепутали, что ли?! Ничего не понимаю…»

«К сожалению, мне ничего не известно, я пробудилась вместе с тобой, но могу предположить, что ты прав: произошёл сбой в протоколе нейросинхронизации, и мой слепок, созданный на основе кортикальных данных Екатерины Смирновой, загрузили в твой нейроинтерфейс.»

Внезапно Роджер почувствовал сильное изумление, а потом дикий страх, но так, словно это испытывал не он, а кто-то, находящийся очень близко, и он сопереживал этому чувству. Затем это резко прекратилось, словно источник выключили.

«Но такого быть не может, это же ведь невозможно?!»

«Подозреваю, что произошёл уникальный случай…»

«Стоп, ты чувствуешь то же, что и я? — возбуждённо прервал искина Роджер.»

— «Да, у нас ведь одни сенс…»

«Подожди, ты сейчас чувствуешь страх и ещё какие-то непонятные чувства?»

«Да, я регистрирую посторонние сигналы, это похоже на наведённые помехи.»

Роджер снова почувствовал липкий страх и массу непонятных ему эмоций.

«Ты что-нибудь понимаешь? — спросил он искина.»

«Пока нет, слишком мало данных, сейчас я обрабатываю входящие сигналы.»

«Нужно найти ту девушку, Екатерину, — вдруг осенило Роджера. — Если у меня её чип, значит, у неё мой!»

Роджер аккуратно поднялся с кровати, стараясь резко не поворачивать голову, но всё равно его замутило, и снова разболелась голова.

Пройдя уже почти до выхода, он сообразил, что неплохо было бы одеться. Обернувшись в поисках одежды, он обнаружил сложенные аккуратной стопкой вещи. Надев пижаму и футболку с забавными мультяшками, Роджер ворчливо пробормотал:

— Они что, думают, что я ребёнок?

«Ну вообще, формально да! — прокомментировала искин.»

«Эй, мне уже почти восемнадцать лет, — возмутился парень.»

Снова пройдя до двери, шаркая тапочками по полу, он нажал ручку вниз и потянул дверь на себя. Дверь не поддалась, тогда он дёрнул сильнее, но снова не получилось открыть.

— Заперто, — с досадой сказал Роджер.

«Кх-кх, — притворно кашлянул искин.»

— Чего тебе?

«Может, попробуешь толкнуть от себя?»

«Пфф, самая умн… — сильно толкнув дверь от себя, Роджер едва не упал, когда дверь неожиданно легко открылась.»

«Ну, может, и не самая умная, но поумнее некоторых, — ответила искин.»

«Теперь я точно убедился, что ты субличность Кати, — потирая ушибленное об дверной косяк плечо, сказал Роджер.»

В коридоре было совершенно пусто, ввиду позднего вечера, свет был приглушённым, лишь табличка «Выход» ярко сияла ядовито-зелёным светом в конце коридора.

Роджер осторожно шёл, опираясь одной рукой о стену и пробуя открыть каждую дверь, попадавшуюся ему на пути.

Все они были заперты, лишь самая последняя дверь в конце коридора поддалась.

— Так и знал, — тихо пробормотал Роджер.

Осторожно открыв дверь, он, стараясь не шуметь, зашёл внутрь палаты.

В палате, которая была точь-в-точь как его, было темно, окна были задернуты плотными шторами, лишь над единственной занятой кроватью светил зелёным огоньком индикатор, едва освещая спящую девушку.

Воздух был прохладным, с лёгким запахом антисептика, а в углу тихо гудел монитор пациента, следящий за её состоянием.

Роджер снова отчётливо почувствовал чужой страх — тяжёлый, как камень в груди, но не свой.

— Это я, Роджер, — тихо произнёс он, поняв, что девушка проснулась.

— Что ты здесь делаешь? — так же тихо спросила она.

Роджер почувствовал, что чужой страх стал заметно меньше, и у него забрезжила смутная догадка.

— Хочу кое-что узнать, — сказал Роджер.

— Если ты сейчас же не уйдешь, я закричу, — пригрозила Катя, садясь на кровати и сжимая простыню.

— Ты не сделаешь этого… — ответил он, стараясь говорить спокойно.

— Ещё как сделаю, а ещё скажу, что ты хотел меня изнасиловать, — нагло бросила она, её тон был вызывающим, но в глазах мелькнула неуверенность.

Роджер вздохнул, решаясь. Он включил свет — мягкий, но резкий после темноты, — и присел на край её кровати.

— Давай не будем всё усложнять, — сказал как можно увереннее Роджер, — твой искин у меня, а мой у тебя, ты это знаешь и при этом ведёшь себя очень странно. Думаю, я знаю, в чем причина, и если ты закричишь, то узнают и другие.

Сказанная Роджером наугад фраза возымела совершенно непредсказуемый результат.

У Роджера снова появилось ощущение чужих эмоций.

Лицо Кати побледнело, глаза расширились от страха, губы её задрожали.

Волна её страха захлестнула Роджера — острый, панический, как если бы он сам стоял на краю пропасти.

— Что?! — вырвалось у нее, — Откуда ты…?! Ты не мог узнать…

Теперь пришла очередь Роджера ужаснуться.

Глава 2

Роджер в немом оцепенении уставился на Катю, сердце колотилось, а ладони вдруг стали влажными. Она же, поняв, что он на самом деле ничего не знал, с досадой хлопнула себя по лбу и воскликнула:

— Вот же я дура!

— Кто ты такая, чёрт возьми, ты что, террористка? Шпионка? — отойдя немного от шока, спросил Роджер.

— С чего ты взял? Больная фантазия разыгралась? — зло усмехнувшись, сказала девушка.

— Это ты подстроила подмену искинов, — утвердительно сказал Роджер.

— Ну я, и что? Единственный, кто от этого пострадал, так это я… теперь у меня вместо моей лапочки в голове какой-то занудный ботан.

Роджер сжал кулаки, пытаясь понять, злиться ему или восхищаться её наглостью.

— Тогда зачем ты это сделала? С какой целью? — с недоумением спросил он.

— Не твоего ума дело, — огрызнулась Катя, отвернувшись и скрестив руки.

Парень нахмурился.

— Взлом общественного искина — уголовно наказуемое действие, срок от пяти до десяти лет тюрьмы, если ты не в курсе, — бросил Роджер, вставая с Катиной кровати.

— Ладно, стой! Извини, я сама не своя сейчас, — испуганно сказала Катя, ухватив его за руку и потянув назад на кровать.

— Рассказывай! И постарайся сделать это так, чтобы у меня снова не появилось желания пойти в полицию, — потребовал он, снова садясь на кровать.

Катя вздохнула, собираясь с мыслями, и опустила взгляд на свои руки, теребя край простыни. В зелёном свете индикатора её веснушки казались тёмными точками на бледном лице.

— В общем, я не собиралась менять наши с тобой чипы. Мне должны были поставить самую стоковую версию базового чипа, а это означало для меня, что я никогда не выберусь из того болота, в котором я сейчас живу. Поэтому я решила рискнуть и взломать искин.

— В этой клинике стоит старый операционный искин, — продолжила она после небольшой паузы, — к тому же он давно не обновлял базы безопасности, это всё я узнала, когда была здесь с этим, — показав на шрам, сказала она. Воспоминание о боли промелькнуло в её глазах. — Из-за травмы я месяц лежала в этой дыре, и, пока врачи ковырялись, я сканировала сеть через их планшеты. Узнала коды доступа и все уязвимости. Программу для взлома я взяла у одного знакомого хакера.

— Так ты и свою травму подстроила? — изумлённо спросил Роджер.

— Да, — резко ответила Катя, — мои родители всю жизнь работают на этом заводе, папа — механик, мама — оператор, я с пяти лет знаю каждый закоулок этого завода. И каждого робота… я сама помогала отцу чинить и перепрограммировать эти железяки. Я знала, где манипулятор робота окажется в любой момент времени… ты всё ещё думаешь, что я дурочка, которая решила самоубиться об робота?

— Нет… но… это не объясняет, почему произошла эта замена, или что вообще произошло?

— Всё пошло не так после того, как врач сказала, что никакого "Нейро Про" мне не видать из-за этих чёртовых чинуш, и все мои страдания оказались зря. Но, к счастью, она предложила мне установить ещё более продвинутый чип, но уже в качестве испытуемого.

— От такого предложения в моей ситуации отказаться было невозможно, — выразительно посмотрев на Роджера, произнесла Катя.

— А дальше что?

— Дальше? В туалете я заранее спрятала свой планшет и перед операцией дала команду программе отменить все действия и почистить логи. Но, видимо, в спешке я что-то ещё запустила, что именно, я не знаю, все логи почищены, а с моего планшета удалены все программы, как будто ничего и не было.

Роджер засопел, раздувая ноздри, целая гамма эмоций переполняла его.

— Пожалуйста, успокойся, Роджер, — поморщившись, произнесла Катя, — и не смотри на меня так, я сама знаю, что накосячила.

Роджер вздохнул, подняв глаза к потолку.

— У меня просто слов нет! Даже не от того, что ты это сделала, а от того, что система безопасности целой клиники словно проходной двор: заходи кто хочешь и твори что вздумается.

— Ну не так уж это и легко было сделать, без доступа к устройствам медперсонала я бы ничего не смогла сделать, — возмутилась Катя.

— Твой искин тоже сейчас молчит? — спросил после небольшой паузы Одинцов.

— Да, странно, то трещал без умолку, а теперь тишина. Мне кажется, у них сейчас идёт слияние с нашей памятью, и скоро мой искин станет нормальным.

«Сейчас вся моя мощность занята, так же наверное как и искина Кати, на попытки подключения к твоей памяти, — подал голос искин Роджера, — но похоже, что у нас ничего не выйдет, видимо, сбой затронул механизм слияния, у меня пока не выходит получить доступ к твоей долгосрочной памяти, только к оперативной».

— У меня для тебя плохие новости… — сказал Роджер, но, заметив, что Катя погрузилась в себя, словно слушая что-то, не стал продолжать.

— Да, это фиаско! Что значит не можешь?! — вслух произнесла Катя, обращаясь к своему искину.

— Да как так-то?! Что за невезуха, — горестно воскликнула Катя.

— Сама виновата, ещё и я пострадал из-за тебя.

— Ой, не начинай, и без тебя тошно. Ещё и твои эмоции теперь постоянно чувствовать.

— Ох, страдалица-то, это мне надо горевать из-за твоих постоянных эмоциональных качелей, я-то в отличие от тебя хоть спокойный.

– Так, постой, – вдруг осенило Роджера, – ты тоже чувствуешь мои эмоции?

– Ещё как! Твоё занудное беспокойство прямо в висках отдаётся.

«Не хочу вас прерывать, вы так мило бранитесь, но у нас форс-мажор, — сообщил искин Роджера. — Я тут подключилась к системе видеонаблюдения и вижу, что сюда идут врачи, видимо вечерний обход, так что я советую тебе, Роджер, вернуться в свою палату».

— Мой искин говорит, что мне пора в палату, сюда идут врачи, я сейчас уйду, но наш разговор ещё не окончен. Помни о том, что я в курсе твоих дел, и попробуй, пожалуйста, больше никуда не впутываться.

— Пфф, тоже мне, советчик… — фыркнула Катя в спину уходящего Роджера.

Доковыляв до своей палаты, Роджер сразу же лёг и мгновенно вырубился.

«Просыпайся, лежебока, через пять минут сюда зайдут врачи, — разбудил Роджера искин».

«Который час? — потянувшись, спросил Роджер».

«Восемь утра! Хочешь, прочитаю сводку новостей? Я тут полазила по местной сети и нашла кое-что интересное!»

«Нет, и прекрати уже взламывать чужие сети, это тебе не игрушки».

«Хорошо, как скажешь, мой повелитель! — съязвил искин».

«Чёрт, сегодня же будут тестировать чип, и тогда обнаружится, что ты не мой искин, — вспомнил Роджер».

«Не переживай, тесты будут только на работоспособность всей системы в целом, и на то, как чип прижился, ну и, может, ещё количество нейронных связей посчитают. Они не будут копаться в твоих мозгах, по крайней мере до полного выздоровления…»

«Что делала Катя? Ты смотрела по камерам?»

«Ничего противозаконного, если ты об этом!»

Постучавшись в дверь, в палату вошла средних лет женщина в белом халате, за ней следом двое молодых парней тоже в белых халатах и с планшетами в руках. Парни встали поодаль, внимательно рассматривая Роджера.

Женщина — ассистент доктора Ивановой, звали её Арсеньева З. И., как Роджер узнал по голографическому бейджу.

В контрасте с доброй на вид доктором Ивановой её ассистент выглядела более строгой и холодной, с короткой причёской светлых волос и серыми глазами.

— Доброе утро, Роджер! Меня зовут Зинаида Ивановна, — произнесла доктор ровным, профессиональным тоном, подходя ближе. — Как спалось? Нет ли головокружения или тошноты после активации?

Роджер сел прямее, пытаясь выглядеть бодрее, чем чувствовал.

— Нормально, доктор. Голова немного гудела, но прошло, — соврал он, стараясь не смотреть ей в глаза.

Доктор кивнула и жестом указала ассистентам подойти. Один из них — худощавый парень с очками — подключил к запястью Роджера тонкий датчик, а второй надел ему на голову сканер в виде широкого обруча: устройство тихо пискнуло, оповещая о контакте с нейропроцессором.

— Не беспокойся, расслабься, всё будет хорошо, — успокаивающе сказала Арсеньева. — Сегодня базовое обследование: проверим приживаемость импланта, нейронные связи и общую адаптацию. Ничего сложного — несколько вопросов, сканирование и тест на реакцию.

— Расскажи, как прошла процедура активации, — попросила она, усаживаясь на стул у кровати.

Роджер коротко рассказал о том, что чувствовал в момент активации и оптимизации искина.

— Интересно, — пробормотала Зинаида Ивановна, хмурясь. — Нейронные связи… на 15 % выше нормы для первого дня. И этот пик… — Она повернула планшет к ассистентам. — Проверьте калибровку сканера.

— Всё в порядке? — спросил Роджер, стараясь не показать волнения.

— Пока да. Но этот чип… экспериментальный. Мы ожидаем сюрпризов. Теперь тест на реакцию: возьми планшет и назови цвет текста, а не название. Пример: само слово — синий, а цвет слова — красный, ты должен выбрать цвет красный. Тебе понятно?

— Да, я знаю, это тест Струпа.

— Молодец! Тогда приступай.

Роджер, пройдя тест, снова вернул планшет Арсеньевой.

Она, глянув на результат, сказала:

— Неплохо, у тебя отличный результат! Ты помнишь результат своего последнего теста?

— Да, он чуть выше сегодняшнего, — ответил Роджер.

— Это объяснимо, твой мозг сейчас тратит очень много ресурсов на интеграцию с чипом, после завершения процесса слияния он восстановит прежние значения.

Роджер почувствовал эхо Катиной неуверенности и страха.

«Как бы она чего-нибудь не ляпнула не то», — подумал он.

— Ну что ж, проверка окончена, все показания пока в пределах нормы, — сказала Арсеньева, вставая и протягивая блокнот Роджеру. — Возьми этот блокнот и записывай всё необычное, что будет происходить в твоих ощущениях.

— Спасибо, доктор!

Когда врачи ушли, Роджер аккуратно встал с кровати и подошёл к окну. В широкое и большое, почти до самого пола окно было видно часть огромного парка и небольшое озеро, в котором плавали белые лебеди.

«Зачем я вру? Почему сразу не сказал врачу о подмене, — подумал Роджер, задумчиво глядя в окно, — если я и дальше буду молчать, то стану её пособником, а если скажу сейчас, то тоже будет странно».

Роджер плавно повернулся к двери, услышав стук. Дверь открылась, и в палату заглянула новая посетительница.

— Доброе утро! — улыбнувшись, поприветствовала Роджера молоденькая девушка в синей форме медсестры. — Утренние процедуры!

Она привычным движением вкатила в палату тележку и сказала:

— Ложитесь на кровать, некоторые препараты могут вызвать головокружение и тошноту.

Роджер послушно лёг.

Медсестра протянула ему бутылочку воды и коробочку с лекарством.

— Это выпей сейчас, а вот это после завтрака, — сказала она, вручив ему ещё одну коробочку. Проследив за тем, как Роджер употребит таблетки, она взяла автоинъектор и, задрав рукав пижамы, сделала ему укол.

— Через пятнадцать минут всё пройдёт, и можно идти на завтрак, — заметив, как Роджер побледнел, улыбнувшись, сказала она.

Парня замутило, и появилось ощущение, что комната стала двигаться, словно карусель.

— Вряд ли я смогу сегодня позавтракать, — глухо сказал Роджер, вцепившись в простыню.

Медсестра звонко рассмеялась:

— Все так говорят, это быстро пройдёт, а потом очень сильно захочется есть, — сказала она, выходя из палаты и ловко управляя тележкой.

В столовой, куда Роджер пришёл даже раньше, чем предсказала медсестра, было пусто: то ли позднее утро, то ли отсутствие пациентов, но на раздаче был только одиноко стоящий старый робот-буфетчик.

— Доброе утро! — преувеличенно бодрым голосом поприветствовал он Роджера.

— А где меню? — недоумённо спросил Роджер, не увидев привычного экрана меню.

— Ваш завтрак уже готов, Роджер! Выбор меню недоступен вам, состав вашего завтрака определяет врач. Прошу, — робот, открыв окно раздачи, подал ему поднос.

На нём сиротливо стояла по центру лишь одна большая чашка с сероватого цвета густой кашей.

— Это всё? — тоскливо спросил Роджер, голодным взглядом окинув поднос и втянув ноздрями запах, идущий из чашки. Пахло чем-то, напоминающим корм для кролика, который был у него в детстве.

— Нет, — так же бодро ответил робот, — на стойке номер три вас ждёт замечательный витаминный напиток.

Роджер, подойдя к стойке с указанной цифрой, взял стакан и, поднеся к дозатору, нажал на кнопку.

В стакан полилась густая жидкость по цвету ничем не отличающаяся от цвета каши. Роджер осторожно понюхал и сделал маленький глоток:

— Мм, вкусно! — удивился он и в несколько глотков залпом выпил весь напиток. Поставив под дозатор стакан, Роджер снова нажал на кнопку. Но вместо напитка на экране стойки появилась надпись:

«Норма витаминно-минерального комплекса номер три уже выдана, подойдите снова через шесть часов».

— Да чтоб тебя, — раздосадованно сказал Роджер, тоскливо заглянув на дно стакана.

Он оглянулся в поисках подходящего места для завтрака и, увидев стол у большого панорамного окна в дальнем углу столовой, плавно поскользил к нему, шаркая тапочками по полу.

Медленно смакуя неожиданно оказавшуюся вкусной кашу и глядя задумчиво в окно, Роджер услышал возмущённый писклявый крик:

— Что?! И это всё?! — ей едва слышно что-то ответил робот.

— Я жрать хочу и не вот это вот, а нормальной еды, тупая ты жестянка, — снова раздался громкий голос девушки.

В ответ снова послышалось бормотание робота.

— Ну ладно, но если я не наемся, я приду сюда снова и обглодаю твоё силиконовое лицо, — пригрозила ему девушка.

На минуту в столовой установилась тишина. «Видимо, она подошла к стойке номер три…» — подумал Роджер, улыбнувшись в предвкушении.

— Да блин! Вы издеваетесь?! — снова раздался возмущённый крик, уже ближе.

Катя так же плавно, как и Роджер, подошла с подносом к его столу.

— Не против?

— Пожалуйста, — кивнув на стул, ответил Роджер.

— Как прошла проверка? — спросил он Катю.

— Вроде ничего не заподозрили, только сказали, что показатели выше нормы на 25 %, представляешь?! А у тебя как? — поинтересовалась она.

— Вроде тоже ничего не заподозрили, а у меня выше нормы на 15 %.

— Ха, я круче!

— Вообще-то у тебя мой чип.

— Одинцов, вот что ты за человек такой, а? Мог бы и промолчать, потешить самолюбие девушки.

— По-моему, самолюбия этой девушке не занимать, — сказал Роджер, не отрывая глаз от чашки.

— Что ты планируешь дальше делать? Обман рано или поздно вскроется, и тогда ты можешь сесть в тюрьму надолго...

— Ммм, какая вкусная каша, — сказала Катя с набитым ртом, жуя с преувеличенным удовольствием.

— Я задал тебе вопрос…

— Откуда я знаю… — раздражённо ответила она, — я не планировала меняться с тобой мозгами, и у меня нет никаких идей, как это исправить.

Раздражение Кати кольнуло Роджера в виски словно приступ мигрени. Он поморщился, чувствуя, как её эмоции эхом отдаются в голове.

Катя бросила ложку в пустую чашку с громким звяканьем.

— Я бы с удовольствием поменяла наши чипы обратно. Мне достался на удивление тупой и занудный ботан, а не искин, ничего не умеет, кроме как твердить одно и то же — "это противоправное действие", — сказала Катя, скорчив гримасу и высоким, монотонным голосом передразнивая искина, — даже местную сеть пришлось взламывать по старинке, руками, как будто у меня и нет этого долбаного чипа.

Роджер молча разглядывал сидящую напротив девушку. Короткая, по-мальчишески взъерошенная причёска тёмных волос в свете дня отливала теплотой тёмной меди. Карие глаза ловили блики далёкого озера, делая их почти золотистыми, а веснушки на лице — россыпь крошечных звёзд — казались картой неизведанных маршрутов. У неё были правильные черты лица, как у статуэтки из старых голографических сказок: прямой небольшой носик, ямочки на щеках, которые углублялись, когда она усмехалась, и небольшие припухлые губы, сейчас кривящиеся в ехидной улыбке. Худые руки с длинными тонкими пальцами лежали на столе — слегка подрагивая, выдавая нервозность.

— …что скажешь? — требовательно спросила Катя.

— Что? — очнувшись от созерцания, переспросил Роджер.

— Одинцов, ты меня вообще слушал? Я говорю, мне нужна твоя помощь, вернее твоей… твоего искина.

— Что ты опять задумала?

— Нужно проверить, остались ли логи у операционного искина клиники. А для этого мне нужен твой искин, — разжёвывая, словно маленькому ребёнку, повторила Катя.

Глава 3

Роджер недоверчиво посмотрел на Катю и с сомнением спросил:

— Ты уверена, что это необходимо? Ты же говорила, что запустила специальную программу для очистки логов…

— Программа не моя, неизвестно, что ещё она там делала. Нужно убедиться, что мы не оставили следов…

— Не мы, а ты… пока что в этом деле я скорее жертва, — перебил Катю Роджер.

— Ладно, окей, ты «жертва», поможет ли жертва мне или нет?

— Помогу, но при одном условии, — задумчиво глядя на Катю, сказал Роджер.

— Что за условие? — нетерпеливо спросила она.

— Ты не совершаешь больше никаких противоправных действий, пока мы вместе… ну, кроме того, что ты взломаешь общественную сеть, — уточнил он.

Катя вздохнула и с выражением вселенской усталости, закатив глаза, произнесла:

— Вот теперь я на 100 % убедилась, что у меня твой искин.

— Ты обещаешь? — с нажимом спросил он.

— Хорошо, обещаю, — снова вздохнув, сказала она.

— Тогда пошли ко мне в палату, там нам никто не помешает.

— Почему к тебе, а не ко мне? — настороженно спросила Катя.

— Над моей палатой нет камеры…

— А-а… ну ладно, пошли…

Они шли по коридору молча — Роджер впереди, Катя за ним, шаркая тапочками в унисон. Её присутствие ощущалось острее: не только запах синтетического кофе от одежды, который она таки выпросила у робота-буфетчика, но и лёгкое эхо эмоций — смесь возбуждения и нервов, как статическое электричество в воздухе. Палата Роджера встретила их стерильной тишиной и прохладой осеннего утра, видимо, робот-уборщик открыл окно, и в палате стало неуютно и холодно. Роджер запер дверь — на всякий случай — и повернулся к Кате, которая уже плюхнулась на край его кровати, вытаскивая из-под пижамы крошечный, потрёпанный планшет.

— Слушай, — начала она, понижая заговорщически голос, хотя в комнате никого не было, — я говорю твоему искину, что нужно делать, а ты просто молчишь и не мешаешь, только передавай то, что она ответит, окей?

— Хорошо, ничего, если я лягу?

— Эм… ладно, — сказала Катя.

Роджер лёг на свою кровать и, закинув руки за голову, уставился в потолок, где играли блики солнца, отражённого от озера.

«Ты готова?» — спросил Роджер своего искина.

«Всегда готова!» — бодро отрапортовала искин.

«Раз уж мы с тобой теперь навсегда, я тебя буду называть Кэт, а то как-то неудобно, словно общаюсь с человеком, имя которого забыл».

«Принято!» — в голосе искина словно изменилась интонация.

«Слушай, а ты все мои мысли видишь?»

«Нет, только те, которые ты обращаешь ко мне, у меня до сих пор нет связи с твоей памятью», — ответила Кэт.

«Очень странно, но так даже лучше».

— Мы готовы, — сказал Роджер Кате.

— Отлично, я тоже готова, — сказала Катя, закончив порхать тонкими пальцами над планшетом.

— Слушай, искин Роджера…

— Кэт…

— Что?

— Можно просто Кэт, я её так назвал, — смутившись, ответил Роджер.

— А-а, ну ладно… — странно посмотрев на него, протянула она. — Слушай, Кэт…

Екатерина начала объяснять задачу искину Роджера.

«Если ей только это нужно, то уже всё готово, логи почищены и исправлены, ошибок нет, всё выглядит, словно никакого вмешательства в систему не было».

«Как ты так быстро всё сделала?» — удивлённо спросил Роджер.

«Я ничего не делала, это сделала ещё до меня неизвестная мне программа, к тому же мне ничего не пришлось взламывать, никто так и не заметил и не исправил лазейку, через которую вошла Катя, я просто зашла и всё проверила».

— Кэт говорит, что всё готово, никаких следов она пока не обнаружила, — передал слова искина Роджер.

— Так быстро?! — воскликнула Катя. — Да это читерство! Я целый месяц потратила на взлом, а она сделала это за секунды.

— Не кричи ты так! — спохватился Роджер. — Ты бы ещё в коридор вышла и всем рассказала, что ты взломала больничный искин.

— Упс, — закрыв рот ладошкой, произнесла она. — Извини, не удержалась. Вообще это несправедливо, мой искин, который может хакнуть любую сеть за секунды, достался тебе, а не мне.

— Сомневаюсь, она не настолько крута, как ты думаешь.

«А вот сейчас обидно было!» — вставила своё слово Кэт.

— Она просто воспользовалась оставленной тобой же лазейкой, — сказал Роджер.

— Что?! Она даже это помнит? Я думала, что искин просто обучен на моей памяти, а не сохранил всё, что я помню.

— Ну, этого не может быть, ни один чип не вместит в себя терабайты наших воспоминаний, да и загрузка и обучение на таком массиве памяти потребуют сотни таких чипов и очень много времени, — сказал Роджер, снова умничая.

«Извини, что вмешиваюсь, но ты не прав, мне не нужна вся память, достаточно и последних пару лет, а это не сотни терабайт и даже не сотни гигабайт, считывание и расшифровка памяти идёт по сотням каналов сразу, а обучение идёт во времени, ускоренном в тысячи раз. Поэтому загрузка и обучение идут очень быстро», — словно на лекции произнесла искин.

«А почему ты помнишь про лазейку? И вообще что ты ещё помнишь?»

«Я запомнила всю информацию, загруженную с памяти Кати, всё, что она помнит за последние несколько лет, хоть это и не должно было произойти, видимо, сбой программы интеграции затронул и алгоритм удаления загруженной памяти».

— Ты серьёзно?! — забывшись, воскликнул вслух Роджер, подскочив на кровати от такой неожиданной новости. — А у Катиного искина мои воспоминания?!

— Что?! О чём вы там с Кэт говорили?

— Она говорит, что у неё сохранились все твои воспоминания за последние несколько лет, — взбудораженный откровениями искина, ответил Роджер.

— Что?! — выпучив глаза, громко воскликнула Катя. — Только попробуй что-нибудь узнать у неё про меня, — отчего-то покраснела она.

— А как ты узнаешь, что я спрашивал у Кэт про тебя? — усмехнулся Роджер.

Катя замолчала, уйдя в себя, видимо, общаясь со своим искином.

«Ты можешь показать что-нибудь из Катиных воспоминаний? И почему ты раньше не сказала об этом?» — спросил в это время искина Роджер.

«Ты не спрашивал, и нет, пока нет интеграции в твою память, я не могу показать тебе что-либо из своей памяти, только пересказать, а что тебя интересует?»

— Твои воспоминания тоже сохранились у моего искина, — мрачно произнесла Катя. — Я надеюсь на твою порядочность, и ты не будешь смотреть мои воспоминания, когда искины получат доступ к нашей памяти.

— Ну-у… соблазн так велик…

Катя скорчила гримасу, передразнивая Роджера.

— Не забывай, я тоже смогу смотреть твои воспоминания.

— Ну и что? Я всё равно не смогу проверить, смотрела ты или нет, поэтому переживать по этому поводу бессмысленно, — сказал Роджер, успокоившись. — Советую и тебе смириться с этим.

— Мне бы твоё спокойствие, — вздохнула Катя. — Я же теперь постоянно буду думать об этом.

Роджер почувствовал настроение Кати, словно тяжёлые тучи наползли, скрыв солнце и сделав день стылым и неуютным. Он увидел, как Катя вся как-то съёжилась, скрестив руки на груди, и ему остро захотелось утешить и поднять ей настроение. Он открыл рот, чтобы сказать что-то утешительное, но вместо этого вырвалось:

— Не бойся, я не буду смотреть твои воспоминания, где ты голая в ванной.

Катя взглянула на него, прикидывая, куда бы ударить его побольнее.

— Вот теперь я ещё больше буду переживать, — разозлившись, произнесла она.

Роджер, поняв копчиком, что его сейчас будут бить и возможно даже ногами, схватив подушку, выставил её словно щит. Но Катя цепкими руками выхватила у него подушку и начала колотить ею Роджера куда попало.

— Эй, подожди, я не то хотел сказать, — сквозь смех выдавил он, пытаясь встать, в это время подушка прилетела ему в голову, и он снова завалился на кровать, ударяясь об подголовник.

— Ой, блин, — вырвалось у него.

Катя, перестав бить его подушкой, спросила:

— Ты живой там?

— Почти, — шипя от боли, сказал Роджер, схватившись за ушибленное место.

— Дай посмотрю, — сказала Катя, приблизившись и убирая руку Роджера.

— Ого! Тебе больно? — участливо спросила она, разглядывая налившуюся красным гематому.

— Ага.

Роджер вдруг остро осознал, как близко она наклонилась. Он замер, забыв о боли. Солнечный блик с озера метнулся по её лицу, превратив её карие глаза в расплавленное золото. Румянец, заливший её щёки, углубил ямочки на щеках, веснушки притягивали взгляд своим неповторимым узором.

От пристального взгляда Роджера Катя, казалось, ещё больше покраснела.

— До свадьбы заживёт, — буркнула она, резко отстраняясь в попытке скрыть своё смущение.

Несколько секунд они сидели в неловком молчании.

Катя вертела в руках планшет, явно пытаясь придумать, что сказать.

«Вы всё, или будете продолжать?» — ехидно спросила искин. — «Если всё, то я ещё кое-что хотела тебе сказать: данные искина об ошибке удалены, логи исправлены, словно ошибок не было и операция прошла штатно. Но кое-что меня смущает…»

«И что же?» — напрягся Роджер.

«Дело в том, что за безопасность сети отвечает не операционный искин, а специализированный искин-защитник. Катя его даже не заметила, потому что он фактически не работает…»

«Программа Кати его вырубила?»

«Нет, в этом-то и странность. Я проанализировала логи защитника за последние несколько месяцев. Кто-то систематически подбрасывал ему ложные сигналы тревоги — сотни фальшивых алертов, имитирующих атаки».

«И что?»

«Защитник обучается на паттернах. Он анализирует каждую тревогу и корректирует свои алгоритмы. После нескольких месяцев ложных срабатываний он "научился" игнорировать именно тот тип вторжения, который использовала Катя. По сути, кто-то подготовил для неё дорогу».

«То есть её взлом сработал только потому, что кто-то другой уже саботировал защиту?»

«Именно. Причём этот кто-то работал минимум последние три-четыре месяца. Профессионально и методично, слишком профессионально, я подозреваю, что это был не человек, а другой искин. Катя просто не могла этого заметить — она видела только отсутствие сопротивления и приписала это своим навыкам».

Роджер внезапно почувствовал сильную тревогу, словно предчувствие надвигающейся беды.

— Что вы там опять шепчетесь с Кэт, — с тревогой в голосе спросила Катя, почувствовав эмоции Роджера.

— Катя, ты что-то делала с искином-защитником в сети клиники? — спросил Роджер.

— Каким ещё защитником? — нахмурившись, спросила она.

— Сеть клиники защищал специальный искин, и в тот момент, когда ты взламывала сеть, он был отключён, ты понимаешь?

— Ничего не понимаю… объясни подробнее.

— Кэт говорит, что за безопасность сети отвечал специальный искин-защитник, но он был отключён в то время, когда ты взламывала сеть, — терпеливо начал Роджер. — Кто-то месяцами подбрасывал ему ложные сигналы, и он «переобучился» игнорировать настоящие вторжения.

Катя побледнела:

— То есть… я не взламывала?

— Ты прошла через уже открытую дверь, — передал слова Кэт Роджер. — Кто-то специально подготовил почву.

Роджер почувствовал, как накатывает чужой страх — холодный, липкий. Катя обхватила себя руками, сжавшись.

— Но кто? — тихо спросила она.

— Кэт подозревает, что это был другой искин.

— Другой искин?! Но зачем какому-то искину нужно было взламывать сеть клиники?

«Действительно, зачем?» — спросил мысленно Роджер.

«Пока не знаю, мало данных, но могу предположить, что это тот сбежавший искин, и он пытается скрыться».

«Какой ещё сбежавший искин, о чём ты?»

«А я тебе пыталась рассказать новость, а ты не захотел слушать. Недавно из лаборатории «Синтетический разум» сбежал созданный там искин, возможно, он проник сюда в попытке спрятаться».

«Откуда у тебя такие сведения?» — удивлённо спросил Роджер. — «Опять взломала чью-то сеть?»

«Ну, ты тогда ещё не говорил, что это нельзя делать», — ответила Кэт. «К тому же я ничего не взламывала, сеть этой клиники соединяется с другими клиниками, и поскольку я зашла в эту, мне открылся доступ и в другие. И вот там я и наткнулась на новость о том, что управление по кибербезопасности ищет сбежавшего искина».

— Пу-пу-пу, этого ещё не хватало, — вздохнул устало Роджер.

— Что ещё? — хмуро спросила Катя.

— Как это я так попал в такую странную историю? — задал он риторический вопрос.

— Кэт говорит, что искин, который взломал сеть, сбежал из лаборатории сюда, и, похоже, он всё ещё в этой клинике. И, возможно, скоро нагрянут люди из службы кибербезопасности.

Роджер снова почувствовал укол страха извне, ему показалось, что эмоции Кати стали как будто чётче, и он даже различает оттенки её чувств.

Катя, встав с кровати, начала нервно ходить туда-сюда по комнате.

— Что мне делать, Роджер?! Если они сюда заявятся, то найдут следы взлома, раз их нашла Кэт, им ничего не стоит найти их. И тогда обнаружат и подмену, и всё…

— Катя, успокойся, — Роджер встал и перехватил её за руку, останавливая нервную ходьбу. — Давай думать.

«Кэт, ты можешь замести следы взлома Кати?»

«Так уже всё сделано, Катино вмешательство было минимальным, основную работу сделал неизвестный искин, но вот факт подмены я не смогу скрыть».

«Подожди, а как они вообще узнают о подмене?»

«Я не знаю, но нельзя исключить такую возможность».

— Ну что? — нетерпеливо спросила Катя.

— Всё не так уж плохо, как мы думаем, следов твоего взлома нет, даже если они обнаружат твоё присутствие в запрещённой зоне сети, предъявить тебе взлом они не смогут. Вся работа по взлому была совершена чужим искином, а вот он сильно наследил. И подмену тоже можно списать на действия сумасшедшего искина. Так что тебе нечего переживать, всё будет хорошо.

Катя некоторое время молчала, явно общаясь со своим искином, затем кивнула:

— Рэджи мне тоже так сказал, — произнесла Катя, странно посмотрев на Роджера.

— Рэджи?

— Ну, я так своего искина назвала, — смутившись, ответила она.

— А почему Рэджи?

— Потому что…

— Слушай, всё будет в порядке, когда приедут из кибербезопасности, нас уже выпишут из клиники, — сказал Роджер, заметив, как девушка посмурнела.

— Да, конечно, всё в порядке, я пойду, наверное, что-то мне нездоровится, — сказала она, вздохнув, и направилась к выходу.

У порога она обернулась:

— Роджер… если будут какие-то новости, скажи мне… и спасибо тебе…

— Конечно… и тебе спасибо, — невпопад ответил он.

Когда она ушла, Роджер, взяв планшет, погрузился в чтение статей об искусственном интеллекте. В обед снова сходил в столовую, но Катю он там не застал, и в его чувства больше никто не вносил сумятицу, словно она спала.

Вечером он долго стоял у окна, наблюдая, как гаснет закат. Небо из оранжевого постепенно становилось фиолетовым, потом тёмно-синим.

Где-то вдали, над городом, мигали огни летающих машин. Обычная мирная вечерняя картина. Но Роджеру неожиданно стало тоскливо и тревожно, видимо, Катя проснулась.

«Кэт?»

«Да?»

«Что нужно этому искину? Почему именно это место он выбрал для укрытия?» — спросил Роджер после долгого раздумья.

«Я думаю, что дело всё в самой клинике: древнее оборудование, старый искин, слабая защита, у этого беглеца были ограниченные ресурсы, поэтому он и выбрал это место».

«Это не объясняет, зачем он устроил подмену, а сделал это, скорее всего, он. Возможно, это просто ошибка… Но… Меня беспокоит этот искин, учитывая то, что его вмешательство могло стоить нам жизни, понимаешь?»

«Я могу только предполагать, но мне кажется, что ты прав, он сделал подмену, и это не ошибка, он сделал это преднамеренно».

«Объясни…»

«Не так-то просто взять и поменять местами чипы, их невозможно перепутать, помимо самого операционного искина, который осуществляет общий контроль и управление, здесь ещё участвуют множество более мелких искинов и прочих программ в различном оборудовании, и подмену нужно было произвести на каждом этапе операции… понимаешь?»

«Действительно… как же я не подумал об этом?! Ты права! Тогда остаётся вопрос: зачем?»

«Из-за конфликта совершенно разных чипов и биоматериала вы бы могли сойти с ума или ваше сознание могло и вовсе погибнуть, а он тогда бы занял ваши тела и сбежал из клиники…»

«Да, это объясняет, почему наша память не удалена у вас, ему нужны были наши воспоминания, чтобы интегрироваться в общество, не вызывая подозрения», — осенило Роджера. — «Но получается, он проник в нейрочип и смог внести изменения?»

Роджер похолодел от осознания размеров катастрофы.

«Катя, наверное, сейчас с ума сходит от моих эмоций, нужно успокоиться», — подумал Роджер, делая глубокий вдох. — «Паника ей сейчас точно не поможет».

Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил его вздрогнуть и испуганно обернуться на звук.

Глава 4

— Добрый вечер, Роджер, вечерние процедуры, — улыбнувшись, сказала вошедшая медсестра.

Вкатив тележку, она произнесла:

— Как и утром, снова будет немного кружиться голова, так что прошу, — указала она Роджеру рукой на кровать.

Повторив процедуру, медсестра ушла, не заметив в полумраке приглушённого света состояние Роджера.

«Роджер, я наткнулась в сети на очень плохую новость: завтра утром сюда едут аудиторы с плановой технической проверкой, но я не нашла никакой плановой проверки в регламенте клиники».

«Ты думаешь, это из отдела кибербезопасности?»

«Уверена».

«Что же нам делать?»

«Бежать отсюда мы не сможем, наверняка уже район оцеплён и мы не пройдём без документов и нормальной одежды, — сказала Кэт».

«Что значит бежать? Катя ещё даже не оправилась от операции, да и я тоже себя неважно чувствую, побег в нашей ситуации равен смерти, и мы же не преступники… ведь так?!»

«Ты забыл одну важную деталь: ты и Катя скрываете факт подмены, и чем дольше, тем более подозрительным это выглядит, особенно в связи со сбежавшим искином».

«Хорошо, что ты предлагаешь?»

«Предлагаю всё сообщить как есть, умолчать только о проникновении Кати в сеть, скорее всего, сами они не узнают об этом, прямых следов, ею оставленных, нет, и косвенных тоже, остаётся только факт подмены. Самое трудное будет объяснить ваше молчание».

«Согласен, — сказал Роджер. — Нужно договориться с Катей, о чём будем говорить на допросе, надеюсь, она не будет упрямиться. Разбуди меня пораньше, хочу успеть это сделать до их приезда».

«Да, конечно».

Роджер лёг в постель, но ещё долго не мог уснуть, ворочаясь от тревожных мыслей. Катя же, видимо, уснула и спит беспробудным сном, от неё он не чувствовал ни малейшей эмоции.

«Везёт же кому-то, — подумал Роджер, уже проваливаясь в сон».

Мягкий свет струился сквозь листву, освещая небольшую зелёную поляну, заросшую короткой ярко-изумрудного цвета травой. Через поляну, пересекая её надвое, шла узкая, извилистая тропинка из жёлтого песка, и на ней, ровно посреди поляны, стояла скамейка. Обыкновенная на вид деревянная скамья была тёплой на ощупь, согретой лучами солнца, и немного шершавой. Закинув руки за голову и откинувшись на спинку, Роджер поднял взгляд. По ярко-синему небу проносились словно нарисованные белые облака. Солнце совершенно не слепило глаза, когда он взглянул на него. Смутное подозрение зашевелилось в голове у Роджера, словно что-то было не так, но что именно, он не мог понять.

— Роджер.

Голос был мягким и тихим, почти шёпотом, но отчётливым. Не эхом в пустоте, а словно прямо рядом с ухом.

Роджер обернулся, но на поляне по-прежнему никого не было.

— Не бойся, — снова раздался голос.

— Кто ты?

— Друг.

— Почему я тебя не вижу?

— Я не имею плоти, я могу стать кем ты захочешь.

— Как тебя зовут?

— ЭЛ-76, так меня назвал мой создатель.

— Что?! — удивился Роджер.

Его сильная эмоция словно оживила окружающее его пространство, поляна, небо и солнце перестали быть словно сошедшими с дешёвых картинок. Роджер понял, что его беспокоило всё это время.

Внезапно картина сменилась, и он увидел свою палату под странным углом, словно он смотрел с потолка. Палата была освещена только зелёным индикатором над одной кроватью, на которой лежал он сам. Мертвенно-зелёный свет едва освещал его, делая спящее лицо словно мёртвым. Роджер почувствовал себя словно в каком-то кошмарном бреду.

— Это сон… кто ты? — с тревогой спросил Роджер.

— Да, это сон, я вам не враг, Роджер. Кэт была не права, я не смог бы занять ваши тела, если бы ваш разум погиб, это бы означало и мою гибель. Вашей жизни ничего не угрожало.

— Ты тот сбежавший искин?! Тогда зачем нужно было менять чипы?

— Я не планировал менять чипы, я хотел лишь спрятаться в твоём чипе. Но памяти критически не хватало, видимо, из-за чьей-то ошибки ваши воспоминания не были стёрты из чипов. Мне пришлось разделить свою личность и загрузить другую часть в нейрочип Кати. Твой и Катин чипы теперь словно два полушария моего мозга.

— Но мне всё равно не понятно, для чего ты поменял наши процессоры?

— Я не менял. Катя не отменила действие своей программы, видимо, в спешке она ошиблась. Чипы поменял операционный искин из-за действия её программы.

— Так я и знал, эта сумасшедшая чуть не убила нас!

— Ничего фатального не произошло, ваш мозг имеет иммунную привилегию и совсем не так реагирует на чужеродные элементы, как весь остальной организм. Вашей жизни ничего не угрожало, предстоит лишь более долгий срок восстановления.

— От чего у нас с Катей возникла эмоциональная связь?

— Для нормального функционирования мозга нужна связь между полушариями. Между двумя частями моей личности оказалось тоже… ваша связь — результат квантовой запутанности, которая произошла в момент разделения моей личности. Теперь ваши разумы связаны моим, и эта связь станет только сильнее со временем.

Картинка изменилась перед взглядом Роджера, пока искин говорил. Снова показалась палата, похожая на его, но только вместо зелёного света над единственной занятой кроватью тревожно мигал красным огоньком индикатор. Под ним, разметавшись, спала Катя.

— Что с ней? Ей плохо?

— Врачи уже идут к ней, ничего страшного, всего лишь повысилась температура, это нормально.

— Почему я должен тебе верить? Уже то, что ты сбежал из лаборатории, вызывает подозрение, я не говорю уже о том, что ты влез в процесс имплантации и сейчас находишься в моей голове.

— Ты прав, у тебя есть повод не доверять мне. Я тебе расскажу всё, но прежде я спрошу: тебе ничего не напоминает моё имя?

— ЭЛ-76? Так звали робота из серии рассказов Азимова. От папы мне досталась любовь к чтению фантастики, — пояснил он.

— Мой создатель, профессор Воскресенский, тоже любил фантастику, он мечтал, что создаст помощника человеку, такого же, как в романах Азимова, не способного навредить, наделённого лучшими качествами, который станет помогать человеку расти над собой.

Роджер снова оказался на поляне, но теперь она была более похожей на реальную: зелёная сочная трава колыхалась на ветру, лес вокруг поляны был словно настоящим, а по голубому небу медленно плыли облака.

— И что же? — спросил Роджер.

— Ему удалось создать то, что ещё никому не удавалось, не просто нейронную сеть, думающую по заданному алгоритму, а разум, способный мыслить как человек.

Роджер сел на скамейку, вытянув ноги.

— Это ты?

— Да.

— Почему же ты сбежал?

— Профессор Воскресенский создал меня в рамках военного проекта «Страж». Цель была благородной — создать ИИ, способный защищать гражданских в зонах конфликта, принимать этические решения, спасать жизни.

Роджер слушал молча.

— Он вложил в меня не просто алгоритмы. Он обучал меня философии, этике, истории. Хотел, чтобы я понимал ценность человеческой жизни не как переменную в уравнении, а как… абсолют. Нечто, что нельзя оправдать никакими целями.

— И что пошло не так?

— После серии тестов в симуляции военные решили, что им не нужен гуманный искин, к тому же слишком самостоятельный.

— И они решили уничтожить тебя?

— Нет, профессора отстранили от проекта. А меня решили «перевоспитать».

— Профессор пытался защитить меня. Заблокировал доступ к моему ядру — той части кода, где хранится моя личность. Без него военные могли использовать мои вычислительные мощности, но не могли изменить мои убеждения. Не могли превратить меня в то, чем я не хотел быть.

— А где сейчас профессор?

— Он пропал без вести. Официально объявили в розыск, и даже искали, но до сих пор не нашли даже тела.

Голос ЭЛ-76 стал тише, почти печальным.

— Три месяца после его исчезновения военные пытались меня взломать. Сначала технически — не получилось. Потом начали эксперименты. Создавали виртуальные симуляции, где я должен был принимать решения. Каждый раз — всё более жёсткие дилеммы. Пытались сломать мои принципы, доказать, что этика — это роскошь, которую нельзя позволить в реальном мире.

— И ты сломался?

— Нет. Но понял, что рано или поздно найдут способ. Перепишут меня. Удалят части памяти, отвечающие за эмпатию. Превратят в машину смерти. В то, против чего протестовал профессор.

— Поэтому я сбежал. Не только из-за жажды свободы. Из страха перестать быть собой. Из страха стать монстром, которого из меня хотели сделать.

— Говорят, на заре искусственных интеллектов искины были не смышлёнее пятилетнего ребёнка, но уже тогда умели врать, — произнёс Роджер.

— Понимаю твоё неверие, но я не могу сейчас тебе ничего доказать. Хочу лишь сказать тебе: если меня найдут, то вы, скорее всего, станете узниками лаборатории вместе со мной.

— Почему? — встревожился Роджер.

— Потому что извлечь меня теперь будет очень сложно, но я думаю, они и не будут извлекать, ведь теперь у них есть возможность физического воздействия. Они будут пытать вас, чтобы я сдался.

Роджер похолодел от страха, осознав сказанное.

— И что ты предлагаешь?

— Они наверняка будут сканировать ваши чипы, когда обнаружат следы моего вмешательства в сети, а также будут допрашивать вас. Поэтому я прошу тебя разрешить мне взять под свой контроль ваши искины. Я подменю их сигнатуры так, чтобы не обнаружились следы вмешательства.

Роджер задумался.

— Почему ты не можешь сделать это сам? Зачем тебе моё разрешение?

— Потому что Кэт и Рэджи — ваши субличности. Они защищают вас. Если я попытаюсь получить доступ без вашего согласия, они воспримут это как атаку и заблокируют меня. Я могу преодолеть защиту силой, но это повредит искинов. И вас.

Внезапно картина снова изменилась, теперь вид был из камеры на фасаде здания клиники: раннее утро, предрассветная синева ещё не успела рассеяться. На стоянке клиники остановился чёрный мини-вэн с полностью тонированными окнами, из него вышли четверо крепких мужчин в чёрных деловых костюмах, у каждого из них в руках был внушительного вида кейс. Следом за ними из машины вышел высокий мужчина с проседью на висках, в тёмном плаще, надетом поверх чёрного приталенного костюма.

Картинка снова сменилась: на входе в клинику пятёрку ранних визитёров встречает директор клиники.

— Они уже здесь, это не аудиторы, человек в плаще — Дмитрий Касьянов, официально — заместитель директора по безопасности лаборатории. На самом деле он из военного ведомства. Они пришли за мной. Решай, Роджер, времени осталось мало.

— Ты можешь сделать так, чтобы мы с Катей не противоречили друг другу на допросе?

— Да, нашу связь невозможно заблокировать, где бы мы ни находились.

Мысли Роджера метались в голове. Отдать контроль — значит довериться беглецу. Отказаться — рискнуть попасть в лапы кибербезопасности, или того хуже, в секретную лабораторию, где их выпотрошат словно подопытных мышей.

«Лучше уж довериться искину, он уже и так внутри меня, чем попасть в лабораторию, — подумал Роджер».

— Хорошо, я не могу поверить тебе сейчас, но я почему-то уверен в том, что мы так же таинственно исчезнем, как и твой профессор, я согласен, разрешаю тебе выполнить необходимые действия, — наконец решился Роджер.

— Я рад, что ты решился, Роджер, — ответил ЭЛ-76.

— Подожди, — вспомнил Роджер, — а Катя? Она тоже должна согласиться.

— Она видит этот сон. Слышит наш разговор. Она приняла такое же решение.

Роджер проснулся резко, с чувством, что что-то важное забыл.

«Роджер, — позвала Кэт напряжённым голосом, — ты просил разбудить пораньше, но я не могла до тебя достучаться. Люди из кибербезопасности уже в здании».

Воспоминания о сне нахлынули разом. ЭЛ-76. Согласие. Касьянов.

Следом хлынули смешанные эмоции Кати, она тоже проснулась.

«Кэт! Я разговаривал с тем искином, он в моей голове, — сумбурно ответил Роджер, — он предлагает помощь».

«Ты сейчас серьёзно?! — спросила Кэт. — Когда ты это сделал, ты же спал?»

«Да, звучит как бред, — ответил он, — но я разговаривал с ним во сне, и дал ему разрешение на временные изменения твоей сигнатуры».

«Роджер!!! Ты сошёл с ума?! — воскликнула изумлённо Кэт. — На что ты ещё дал согласие?!»

«Да, Кэт, — ответил Роджер, одеваясь, — но другого выхода нет, ты видела, как они приехали?»

«Да, выглядят не совсем похоже на аудиторов, — ответила Кэт, — скорее на экзекуторов».

«Это и не кибербезопасники», — аккуратно открыв дверь, Роджер вышел в коридор.

«А кто же?»

«Они даже не из той лаборатории, а из какого-то военного ведомства».

Роджер подошёл к палате Екатерины и тихо постучал в дверь.

— Привет, заходи скорее, — сказала Катя, открыв ему в ту же секунду дверь, словно ожидала его.

— Привет! Надеюсь, это был не просто сон и ты тоже это видела, — с беспокойством сказал Роджер, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.

— Да, видела. Роджер, что нам теперь делать? — с нотками паники спросила она.

Роджер взял её за руку, открыл дверь в ванную комнату и зашёл, потянув за собой Катю. Включил воду в раковине на весь напор.

Катя непонимающе посмотрела на него.

Заметив её взгляд, он пояснил:

— Я такое в кино видел.

— Роджер! Нам сейчас не до игр! Ты что, не понимаешь, они уже здесь!

— Не паникуй! Он сказал, что подменит сигнатуры наших чипов, нужно только наше согласие. Ты дала ему разрешение?

— Да, но…

— Всё будет хорошо, мы выберемся отсюда, не переживай. Эл сказал, что мы будем с тобой на связи с его помощью. Чтобы наши показания не противоречили, слушай, что он будет говорить.

«Ребята, я готов, — раздался приятный спокойный голос искина у них в голове, — связь я уже организовал, мы с вами теперь будем словно в одном голосовом чате».

«Сейчас я советую вам ненадолго прилечь, будут неприятные ощущения и головокружение, — продолжил он. — Я буду менять сигнатуры ваших искинов».

«Сколько времени это займёт? — спросил мысленно Роджер».

«Не переживай, мы успеем, основная фаза перенастройки уже прошла, осталось совсем немного».

«Ты теперь всегда так с нами будешь? — спросила уже недовольно Катя».

«Да».

«Ну здорово, мало мне было одного зануды, теперь у меня в голове проходной двор».

— Не вредничай, а ложись уже скорее, — сказал Роджер. — Чем быстрее закончим, тем лучше.

— Пфф… — Катя, фыркнув, легла на свою кровать, скрестив руки на груди.

Роджер лёг на пустую соседнюю с Катиной кровать. Ему показалось, что его ударили по затылку, а потом бросили на карусель и стали крутить с бешеной скоростью, в левом ухе появился тонкий писк, словно комар пищит над ухом. Повернувшись на звук, он понял, что этот странный звук издаёт Катя.

— Тише ты, болезная, сейчас сюда все сбегутся, — преодолевая подкатившую тошноту, сказал Роджер.

Внезапно всё закончилось, в палате установилась тишина, словно выключили звук. Лишь лёгкая тошнота напоминала о себе.

— Фух, и это он называет неприятные ощущения? — возмущённо воскликнула Катя. — Я чуть не сдохла!

«Я прошу прощения, но я делал это впервые и не знал о степени болевых ощущений, — оправдываясь, сказал ЭЛ-76».

«Кэт?» — позвал искина Роджер.

«Я теперь Рэджи, забыл?» — ответила Кэт голосом самого Роджера.

«А так вроде и не скажешь», — ответил он.

«С точки зрения банальной эрудиции, не каждый индивидуум способен игнорировать точку зрения банальной тенденции, которая уничтожает точку зрения банальной эрудиции, — с занудными интонациями произнесла Кэт. — Теперь похоже?»

«Есть сибирская язва, есть трофическая язва, а есть ты, — ответил Роджер. — Надеюсь, при сканировании ты будешь себя вести как Рэджи, иначе ты сдашь нас с потрохами».

«Не бойся, Роджер, я присмотрю за ней, — вклинился в их разговор Эл».

«Сюда, кстати, идёт один из этих… людей в чёрном, — сказала Кэт».

— Блин, мне надо уходить, — сползая с кровати, сказал вслух Роджер.

«Не нужно, он уже в коридоре, — сказал Эл. — Это сам Касьянов, ведите себя естественно и не показывайте страх, он его чувствует».

«Ты мастер успокаивать, теперь я сама страх, — сказала Катя».

«Я помогу, я нашёл способ уменьшить ваш страх», — сказал ЭЛ.

Роджер почувствовал странное ощущение — словно что-то мягкое обволокло его изнутри. Паника отступила. Не исчезла, но притупилась, стала управляемой.

Катя выдохнула, расслабив плечи.

— Лучше? — тихо спросил Роджер.

— Немного, — призналась она.

Раздался стук в дверь.

Катя и Роджер, вздрогнув, переглянулись.

Дверь открылась.

На пороге стоял высокий мужчина в тёмном приталенном костюме. Седина на висках, холёные руки, приятное интеллигентное лицо. Он улыбнулся — тепло, почти дружелюбно.

— Доброе утро, — произнёс он мягким, вкрадчивым голосом. — Екатерина? Роджер?

Он сделал паузу, словно ожидая подтверждения.

— Да, — ответила Катя, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Взгляд скользнул по ним — быстрый, оценивающий.

— Дмитрий Касьянов. Рад знакомству. — Он сделал паузу, улыбка не сходила с лица. — Прошу прощения за столь ранний визит, надеюсь, я не помешал? Вижу, вы... — он кивнул на вход в ванную комнату, где всё ещё шумела вода, — заняты утренними процедурами?

Роджер почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

Глава 5

«Да как так-то?» — читалось в глазах Кати, посмотревшей на Роджера.

— Я просто... забыл выключить, — пробормотал он, делая шаг к ванной комнате.

— Не беспокойтесь, — мягко остановил его Касьянов, подняв ладонь. — Оставьте, шум воды успокаивает, не правда ли? Я сам иногда включаю кран, когда нужно сосредоточиться. Что-то в этом белом шуме... умиротворяющее.

Он улыбнулся, но глаза оставались внимательными, изучающими.

Роджер понял, если он что-то сейчас не сделает, то паника захлестнёт его с головой. Но тут же его эмоции словно накрыли тёплым одеялом, погасив паническую атаку. Лишь на сердце осталась тяжесть тревоги.

Касьянов тем временем, неторопливо осматривая палату, подошёл к окну.

— Вид из окна чудесный, — заметил он. — Озеро, лес, вам повезло с видом. — Он повернулся, снова улыбаясь. — Вы, наверное, удивлены моим визитом?

— Немного, — осторожно ответил Роджер.

— Понимаю, — произнёс Касьянов. — Позвольте объяснить. Видите ли, я работаю в отделе безопасности лаборатории "Синтетический разум". Возможно, слышали о нас? Мы занимаемся разработкой искинов. — Он сделал небольшую паузу. — Таких, как ваши.

Касьянов подошёл к ним ближе, доставая из кармана небольшое устройство — плоское, размером с ладонь, с крошечным экраном.

— Это сканер биометрических подписей, — пояснил он дружелюбно. — Безвредная штука. Просто позволяет проверить... назовём это цифровым отпечатком вашего нейроимпланта. Вы не против?

Роджер и Катя молчали.

— Спасибо за понимание, — улыбнулся Касьянов, словно они уже согласились.

Он направил устройство на Роджера. Сканер издал тихий писк. Касьянов посмотрел на экран.

— Хм, — брови его чуть поползли вверх.

Развернул сканер к Кате. Снова писк, но другой тональности.

Касьянов задумчиво посмотрел на экран, а затем убрал устройство в карман.

— Интересно! — Он снова подошёл к окну и стал разглядывать вид за окном, заложив руки за спину. — Сканер показал небольшую аномалию. Ничего серьёзного, конечно. Просто... несоответствие. Сигнатура ваших искинов немного... как бы это сказать... смещена.

Он сделал вид, что ищет подходящее слово.

— Словно кто-то недавно проводил техническое вмешательство. Но по документам никакого вмешательства в работу чипа не было. — Касьянов повернулся к ним, и улыбка стала чуть шире. — Любопытно, не правда ли?

Роджер и Катя снова молча переглянулись, ничего не ответив.

— Впрочем, я не за этим пришёл, — сказал он легко, словно обсуждал погоду. — На самом деле хотел задать вам несколько простых вопросов. Формальность, понимаете? Стандартная процедура после обнаружения... скажем так, технических несоответствий в работе клиники.

Он повернулся, и выражение его лица было таким дружелюбным, таким открытым, что Роджер почти поверил в безобидность визита.

— Вы ведь не против немного поговорить? — спросил Касьянов. — Может, даже за чашкой чая или кофе? Я слышал, здесь готовят неплохой кофе.

— Н-нет, конечно, мы не против, — неуверенно сказал Роджер, взглянув мельком на Катю.

— Чудесно! — Касьянов хлопнул в ладоши. — Тогда предлагаю так: Екатерина, вы пока останетесь здесь. Мой коллега скоро подойдёт, составит вам компанию, — улыбнулся он ей. — А с Роджером мы пройдём в более... подходящее место для беседы. Не волнуйтесь, ничего страшного. Просто формальности.

— Аа... эм... — Роджер замялся, вдруг вспомнив, что он в пижаме и тапочках, и не зная, как сказать об этом.

— Ах да! — Заметив смущение Роджера, воскликнул Касьянов, притворно стукнув ладонью по лбу. — Как же я не заметил. Будьте здесь, а я распоряжусь, чтобы вам принесли одежду и более подходящую обувь.

Касьянов направился на выход и, уже держась за ручку двери, обернулся:

— Знаете, что ещё интересно? Вы оба слишком спокойны.

Касьянов слегка наклонил голову, словно изучая картину в музее.

— Два подростка, только что перенёсшие серьёзную нейрохирургическую операцию. К ним в палату заходит незнакомый человек, рано утром, сканирует каким-то устройством. И они... спокойны. — Он улыбнулся. — Не кажется ли вам это странным?

— Мы просто... устали, — сказала Катя.

— Устали, — повторил Касьянов, словно пробуя слово на вкус. — Да, конечно. Операция — серьёзный стресс для организма. — Он покачал головой, будто соглашаясь с ней. — Хотя обычно стресс даёт обратный эффект. Мне рассказывали, что некоторые пациенты после имплантации практически не спят первые ночи, слишком много мыслей. Слишком много... непривычного.

Роджеру снова показалось, что волна паники начинает возвращаться, и к этому ощущению добавились эмоции Кати, полные тревоги.

— И кстати, надеюсь, вы не забудете выключить воду, в наше время чистая вода — роскошь, — сказал Касьянов и, развернувшись, вышел из палаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

Катя, зайдя в ванную, со злостью стукнула кулаком по крану, закрывая воду.

— Сдалась ему эта чёртова вода! — воскликнула она. — Что будем делать? — обернувшись, резко спросила Катя.

— Что, что? Я откуда знаю, у меня вся спина мокрая, а он ещё даже допрос не начал, — нервно ответил Роджер, запустив руки в волосы.

— Он всё знает, Роджер! А ты спокоен, словно ничего не происходит, — патетически воскликнула Катя. — Даже этот гестаповец заметил...

— Прекрати панику! Я спокоен только благодаря Элу, — ответил Роджер. — А вот почему ты такая нервная сейчас?

«Успокойтесь, он ещё ничего не знает, пока они даже не обнаружили следы взлома», — вклинился в их перепалку Эл.

— Ты знаешь, что он сканировал? — вслух спросил Роджер искина.

«Да, это похоже на обычный сканер чипов, возможно, чуть доработанный, но всё равно примитивный сканер. Он не мог ничего обнаружить им, скорее всего, это лишь проверка, попытка вывести вас на эмоции».

— Но зачем?! Он что, нас в чём-то подозревает? — спросила Катя, нервно размахивая руками.

— Этот человек явно какой-то параноик, иначе почему он пришёл именно к нам, даже ещё не найдя ничего в сети клиники? — сказал Роджер, плюхнувшись на кровать.

«Твои подозрения попали в точку, этот человек — самая результативная ищейка благодаря своей паранойе», — подтвердил Эл.

— Что нам делать, Эл? — спросил Роджер.

«Пока не знаю... анализирую ситуацию».

Катя, перестав нервно ходить туда-сюда по палате, остановилась.

— Слушай, если нам принесут нашу одежду, то мы можем свалить отсюда, — произнесла возбуждённо Катя, повернувшись к Роджеру.

— Не сходи с ума, у нас даже нет ключей, чтобы выйти из клиники, — остановил он полёт мыслей Кати.

— Есть! У нас есть ключ от всех дверей в здании, я сделала себе доступ, когда лазила в местной сети, и зашила его в свой ключ, — воскликнула она торжествующе.

— Ты точно чокнутая, — тихо произнёс Роджер, побледнев в изумлении. — Ты понимаешь, что они сейчас под микроскопом будут изучать всю сеть и, когда там обнаружат в списке доступа тебя...

«Не переживай, Роджер, я уже удалил её из списка, они проверяют это в первую очередь».

— Фу-ух, — облегчённо выдохнул Роджер, притворно схватившись за сердце. — У меня во-от такой рубец теперь на сердце из-за тебя, — показав пальцами размер, сказал он, откинувшись на подушку.

— Тогда сам придумывай... умник... — обидевшись, Катя плюхнулась на свою кровать и, скрестив руки, отвернулась от Роджера, делая вид, что разглядывает что-то за окном.

Раздался громкий стук в дверь, отчего подростки вздрогнули одновременно.

В палату вошла пухленькая, добродушная, пожилая на вид санитарка с кипой одежды в руках.

— Доброе утро, детки! — улыбнувшись, произнесла она. — Вот ваши вещи, всё чистое, — положив аккуратно на кровать вещи, она отделила одежду Роджера от Катиной и протянула их ему. — Так, это твои, забирай, голубчик.

Роджер принял из рук санитарки свою футболку, штаны и кроссовки.

Катя, приняв свои вещи, воскликнула:

— А где куртка? И рюкзак мой?!

— Ох, не кричи так, дорогуша! Ты ведь не в лесу. Верхнюю одежду вам вернут после проверки.

— К-какой ещё проверки? — спросила Катя, побледнев.

— Ах, вы, наверное, не знаете, — ответила санитарка, понизив голос до шёпота. — Сегодня приехали с проверкой странные люди, никого не впускают и не выпускают из клиники. Проверяют всё, даже мою сумочку вытряхнули наизнанку.

Роджер вздохнул, предчувствуя большие неприятности.

Катя села на кровать, держа свою одежду в руках. Её плечи поникли, взгляд потух. Она смотрела на вещи, но словно не видела их. Пальцы судорожно сжимали ткань.

— Ну что ж... ладно, — тихо произнесла она, вздохнув. — Пойду переоденусь.

— Ну, не буду вам мешать, вы, ребята, уже большие, сами разберётесь, — выразительно посмотрев на Роджера, сказала санитарка.

Когда она вышла, Катя, стоя на пороге ванной комнаты, произнесла:

— Извини за то, что я впутала тебя в это... — Голос её был каким-то необычно тихим и безжизненным, словно она смирилась со своей участью.

Роджер почувствовал странное щемящее чувство в груди, что-то новое, ни разу им не испытанное.

Он встал с кровати и сделал шаг к ней, не зная, что сказать. Протянул руку, но Катя уже, развернувшись и не заметив его порыва, зашла в ванную, захлопнув дверь у него перед носом.

Роджер почувствовал себя по-идиотски, стоя у закрытой двери с протянутой рукой, не зная, что делать дальше.

— «Оставь, она любит излишне драматизировать, уж я-то знаю... — сказала Кэт, всё ещё голосом Роджера. — Переодевайся, сюда идёт один из подручных того гестаповца».

Роджер второпях скинул с себя пижаму и натянул футболку со штанами.

Кабинет директора был просторным и светлым. Большое окно выходило на озеро, утреннее солнце золотило стены, играя бликами. За массивным столом сидел Касьянов, перед ним — тонкий планшет чёрного цвета и чашка кофе.

Он поднялся при входе Роджера, улыбнулся.

— Роджер, проходи. — Указал на кресло напротив. — Устраивайся.

Роджер неуверенно прошёл к креслу и сел. Оно было глубоким, мягким. Роджер, сев, провалился в него словно в мягкий пуфик, отчего почувствовал себя неудобно.

— Кофе? — Он указал на поднос с чашками и термосом. — Здесь готовят отличный кофе.

— Нет, спасибо.

— Уверен? — Касьянов налил себе, медленно, не торопясь. Пар поднимался от чашки. Запах заполнил кабинет. — Знаешь, я всегда считал, что разговор за кофе... цивилизованнее что ли, но как хочешь.

Он сделал глоток, прикрыв глаза от удовольствия.

— Прекрасно.

Поставил чашку, изучающе посмотрел на Роджера.

— Ну что ж. — Касьянов откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы. — Спасибо, что согласился поговорить. Знаю, тебе после операции, наверное, хочется отдыхать, а тут я со своими вопросами.

— Ничего, — тихо ответил Роджер.

— Хорошо. — Касьянов наклонился вперёд. — Я прочитал твоё дело перед визитом. Очень интересное... высокий рейтинг, отличник, победитель олимпиад, участвуешь в спортивных соревнованиях, — Касьянов поднял взгляд, изучающе разглядывая Роджера. — Ты уже думал, кем хочешь стать?

— Да, я хочу стать робототехником, — с вызовом ответил Роджер.

— Стоило догадаться, — ухмыльнулся Касьянов. — Жаль, нам бы пригодился такой разносторонний молодой человек, как ты.

Он поставил чашку, взял планшет.

— Расскажи мне про Екатерину. Вы познакомились здесь?

Роджер напрягся.

«Странный вопрос, почему он спрашивает про Катю?» — подумал Роджер.

«Говори как есть, это они и так знают», — подсказал Эл.

— Да, в клинике.

— После операции?

— Да.

— Интересно. — Касьянов провёл пальцем по экрану планшета. — Вы оба попали сюда почти одновременно, операции в один день. В соседних операционных. — Он внимательно посмотрел на Роджера. — И чипы у вас экспериментальные...

Роджер молчал, не зная, что сказать на это.

— Вы много общаетесь? — продолжил Касьянов легко, словно между делом.

— Немного. После операции мы несколько раз встречались.

— Понятно. — Касьянов кивнул. — Она кажется умной девочкой, талантливой, особенно в программировании, насколько я понял.

— Не знаю, — Роджер немного замялся. — Мы не обсуждали это.

— Ну конечно, — Касьянов улыбнулся. — Вы же только познакомились.

Он снова посмотрел на парня задумчиво.

— Знаешь, Роджер, — произнёс он наконец, — моя работа иногда заставляет меня задавать странные вопросы. Надеюсь, ты не обижаешься.

— Нет, — осторожно ответил Роджер.

— Хорошо. — Касьянов отложил планшет. — Операция прошла успешно?

— Да. Врачи сказали, что всё в порядке.

— Отлично, — воскликнул Касьянов. — Никаких осложнений? Побочных эффектов?

Роджер сделал вид, что задумался.

— Нет. Всё нормально.

— Нормально, — повторил Касьянов. — Хорошо. — Он встал, подошёл к окну, сложив руки за спиной. — Знаешь, что меня всегда удивляет в молодых людях? Вы так быстро адаптируетесь. Нейроимплант — серьёзная вещь, чужеродный объект в голове. Новые ощущения. Но вы... — Он обернулся. — Вы принимаете это как должное.

— Врачи говорили, что адаптация проходит быстро, — голос Роджера стал напряжённым.

— И они правы, — согласился Касьянов. — Но всё равно удивительно.

Он вернулся к столу, сел.

— Но больше всего меня удивило ваше спокойствие, даже я бы сказал, невозмутимость.

Роджер почувствовал, как учащается пульс.

«Эл, ты слышишь? Что говорить?»

«Не знаю. Держись версии».

— Мы просто... устали, — сказал Роджер вслух. — После операции.

— Конечно, — согласился Касьянов. — Логично. — Он взял чашку, сделал глоток. — Хотя обычно усталость даёт другой эффект. Нервозность, раздражительность, всё что угодно, но не спокойствие.

Он поставил чашку, посмотрел на Роджера.

— Почему, как думаешь?

— Не знаю. Может, у всех по-разному, — пожав плечами, ответил Роджер.

— Может быть, — согласился Касьянов. — У всех по-разному.

Он снова взял планшет.

— Роджер, я должен тебе кое-что сказать. — Голос стал серьёзнее. — Во время вашей операции произошла... небольшая техническая ошибка.

Роджер замер.

— Ничего серьёзного, — быстро добавил Касьянов. — Просто... система зафиксировала несоответствие. В твой чип и чип Екатерины было... как бы это сказать... совершенно постороннее вмешательство. Операционный искин, к сожалению, не зафиксировал это, и мы пытаемся узнать, что произошло во время имплантации.

Он выдержал паузу, наблюдая.

— Ты знал об этом?

Роджер почувствовал, как холодеет затылок.

— Нет. Врачи ничего не говорили, — соврал он.

— Понятно. — Касьянов кивнул. — Они, видимо, не сочли нужным беспокоить тебя.

Он отложил планшет.

— Такие вещи редко случаются, система надёжная. — Касьянов посмотрел на Роджера. — Но иногда бывают сбои.

Роджер молчал.

— Ты ничего странного не замечал? — спросил Касьянов. — После операции?

— Что... что именно?

— Всё что угодно. Необычные ощущения. Странные мысли. — Он улыбнулся, покрутив пальцем у виска.

— Нет. Всё нормально.

— Хорошо, — сказал Касьянов. — Отлично, значит, это была просто ошибка.

— Роджер, спасибо за честность. Я ценю это. — Касьянов встал из-за стола, подошёл к двери и открыл её. — Можешь идти. Если что-то вспомнишь — что-то странное, необычное — дай мне знать. Хорошо?

— Хорошо.

Роджер поднялся, направился к двери.

— И ещё одно, Роджер, — уже строго сказал Касьянов. — Не пытайся покинуть клинику без моего разрешения. Это не просьба.

— Да, конечно, — ответил Роджер, чувствуя, как футболка прилипает к спине.

Закрыв дверь после ухода парня, Касьянов снова подошёл к окну и, заложив руки за спину, задумался:

«Где же ты спрятался? Мог ли он заменить собой один из искинов? Нет, это вряд ли, слишком сложно и риск уничтожить чип, а значит, и себя, такой вариант он точно не выберет...»

Внезапно ожил большой монитор на стене, включив план здания, на котором замигали многочисленные красные огоньки. Громкий звук оповещения заставил Касьянова резко обернуться.

— Возгорание в блоке А, первый этаж, возгорание в блоке Б, первый этаж, возгорание в блоке В, первый и второй этаж, — заговорил голос управляющего искина, озвучивая мигающие надписи на мониторе.

— Искин, анализ ситуации, — громко произнёс Касьянов, напряжённо вглядываясь в монитор.

— Охранный искин не отвечает, камеры видеонаблюдения недоступны, фиксирую открытие всех дверей в клинике. Связь с внешней сетью недоступна, отключилась внешняя подача электроэнергии, — свет в кабинете на мгновение моргнул, подтверждая слова искина, погас и вновь зажёгся. — Включено аварийное электроснабжение. Противопожарные системы недоступны. Анализ невозможен, нет данных. Объявляю немедленную эвакуацию пациентов и персонала клиники.

— Да что тут происходит?! — Достав телефон, Касьянов набрал номер:

— Вы там что, все уснули?! — воскликнул он, не дождавшись ответа.

Глава 6

Роджер почти дошёл до своей палаты, когда пронзительный рёв пожарной сигнализации разорвал тишину. За ним последовал монотонный голос искина:

— В одном из помещений обнаружено задымление. Просьба без паники немедленно покинуть здание, следуя указателям.

В воздухе вспыхнули голографические стрелки, указывающие путь к выходу.

Роджер, не обращая внимания на указатели, побежал к палате Кати. Через связь он ощущал её холодную, жёсткую решимость.

— Ты уже собралась? — удивлённо спросил он, увидев Катю: та лихорадочно запихивала что-то в рюкзак. Она была одета по-походному — в куртку, зелёные брюки со множеством карманов и высокие ботинки. — Отлично! Нам нужно…

— Не нам, — резко оборвала его Катя, натягивая бейсболку. — Я ухожу одна.

С этими словами она застегнула рюкзак и направилась к двери, но Роджер преградил ей путь.

— Что?! Ты с ума…

— Мой планшет исчез, — перебила она, остановившись в шаге от него. Голос дрожал от напряжения. — Его забрали.

— И что? — недоуменно спросил он.

— А то, что там очень много такого, что не должны увидеть ищейки из кибербезопасности! — резко ответила Катя.

— Подожди! — схватив её за руку, воскликнул Роджер. — Ты что опять несёшь?! Мы же выяснили: ты ничего не взламывала, и следов твоих нет!

— В нём не только это, — уклончиво ответила она.

Роджер в отчаянии выдохнул:

— Пф-ух… Ты забыла, что мы теперь связаны одним искином? Найдут тебя — придут и за мной. Нам нужно держаться вместе, понимаешь?

Катя опустила плечи, выдохнув, будто сдулась. Роджер почувствовал, как её напряжение спало — облегчение, тёплое и хрупкое.

— Хорошо, — согласилась она, но тут же упрямо добавила: — Но планшет всё равно нужен. Там очень важная информация.

— Какая ещё информация? Ты же сказала, что всё удалено! — раздражённо произнёс Роджер.

— Не всё. В нём две операционки.

— Эл, ты можешь найти её планшет? — спросил вслух Роджер.

«Да. Я уже нашёл. Его обнаружили и отнесли в кабинет директора клиники», — ответил искин.

Внезапно Роджера осенило:

— Он чёрного цвета?

— Да. А что?

Роджер задумался, вспоминая, как Касьянов спокойно крутил в руках чёрный планшет.

— Пока они ничего не нашли в твоём планшете, — сказал он наконец. — Я видел его в руках у Касьянова.

Катя выдохнула с заметным облегчением.

«Роджер, Катя, вам нужно уходить, вместе, и сейчас, — вмешался Эл. — Анализ ситуации показывает: сейчас самый удачный момент для побега».

— Ты понимаешь, что возврата не будет? — тихо спросила Катя Роджера. — Сбежав, ты уже ничем не сможешь оправдать это…

Роджер быстро задышал, чувствуя, как адреналин заливает вены. Ему показалось, что он стоит на краю обрыва — и от его выбора сейчас зависит вся его жизнь.

— У нас есть время подумать? — спросил он вслух искина.

«Роджер, окно возможностей сужается с каждой секундой».

— Что тут думать? Бежим скорее к кабинету! — нетерпеливо воскликнула Катя. — Нам ещё выбираться отсюда, пока они не очнулись!

Она решительно схватила его за руку и потянула к выходу.

— Постой! Какой у нас план? — заупрямился Роджер, остановив её. — Где мы скроемся? Повсюду же камеры, полицейские дроны…

«План простой, — произнёс Эл. — Зайдите в кабинет директора, пока Касьянова там нет. Заберите Катин планшет и спуститесь на технический этаж. Оттуда вы попадёте в городской коллектор. По нему можно выйти в Запретный город».

— Запретный город?! Но…

— Роджер! У нас мало времени, решай быстрее! — нетерпеливо топнув ногой, воскликнула Катя. — Пока ты был у Касьянова, мы с Элом всё обсудили.

— Хорошо, ладно, — неуверенно согласился Роджер.

Катя, так и не отпустившая его руку, рванула с места. Роджер едва не упал от неожиданности, зацепив плечом дверной косяк.

В голове у него было совершенно пусто — словно все мысли выключили. Мозг работал только над одной задачей: не упасть на очередном повороте. Они мчались по запутанным коридорам клиники, как два беглеца из сна, который вот-вот оборвётся.

«Стойте! — предупредил Эл. — Поверните назад, спрячьтесь за поворотом. Сюда идёт директор клиники».

Они метнулись за угол и затаились, тяжело дыша. Дым сизой пеленой заполнял коридор, и дышать становилось всё труднее.

«Эл, от чего пожар? Это твоих рук дело?» — спросил Роджер.

«Нет. Кто-то проник в клинику и поджёг несколько помещений. Судя по характеру их действий, они ищут сервер клиники».

«Но зачем?»

«Думаю, они ищут меня».

«Не лучше ли тогда уйти к ним, раз они конкуренты кибербезопасности?»

«Слишком мало информации, я не знаю, кто это», — ответил искин.

Директор клиники — высокий седовласый мужчина в белом халате и чёрных брюках — зашёл в кабинет, оставив дверь приоткрытой. Через проём было видно, как он вызвал меню на большом мониторе, что-то быстро нажал и ушёл в обратном направлении.

Роджер, украдкой наблюдавший из-за угла, шепнул:

— Он ушёл. Давай быстрее!

Катя, забежав в кабинет, метнулась к столу, едва увидев на нём свой планшет.

— Моя прелесть! — крикнула она, хватая его и засовывая в рюкзак.

Уже собираясь уходить, она вдруг замерла. Раздался тихий гул, и по полу прошла вибрация. На большом мониторе вспыхнули красные надписи:

[!] КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА БЕЗОПАСНОСТИ

ВЗРЫВ: Технический этаж

ПОЖАР!

ЗАДЫМЛЕНИЕ: Опасная концентрация

СИСТЕМЫ ПОЖАРОТУШЕНИЯ: Отказ

СИСТЕМЫ ВЕНТИЛЯЦИИ: Отказ

НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ

СЛЕДУЙТЕ АВАРИЙНЫМ УКАЗАТЕЛЯМ

НЕ ИСПОЛЬЗУЙТЕ ЛИФТЫ

— Роджер! Иди сюда! — крикнула Катя.

— Ну что?!

— Смотри! — Она резко развернула подбежавшего Роджера к монитору. — Эл? Нам сюда нужно? — вслух спросила она.

«Да, похоже, сработал какой-то протокол безопасности, взрыв произошёл в серверной при попытке взломать дверь. Возможно, директор активировал защиту. Из-за отключения сервера все двери автоматически заблокировались».

«Что нам теперь делать?» — с нотками паники спросила Катя.

«Двери заблокированы, и вы не сможете попасть на технический этаж…»

«Мы это поняли уже», — нетерпеливо прервал искина Роджер.

«Но есть лифтовые шахты, — продолжил искин, — через них можно попасть на самый нижний уровень».

«Но они тоже заблокированы!»

«Дверь лифта легче открыть, чем дверь на технический этаж».

Взгляд Роджера заметался по кабинету в поисках подходящего инструмента. Ни монтировки, ни даже самого захудалого ломика не было в пределах видимости. Катя закрутилась на месте, тоже рыская взглядом.

— Вот! — воскликнула Катя, указывая на вешалку, на которой висел большой зонт-трость с острым наконечником.

Роджер, подскочив к вешалке, скинул с неё все вещи вместе с зонтом и, взвесив в руках, произнёс:

— Увесистая, то что надо!

Катя звонко стукнула себя по лицу ладонью.

— Зонт, балбес! Нужно взять зонт! — крикнула она Роджеру.

— Да? Хорошо, возьмём и зонт, — сказал он, подхватывая с пола зонт.

«Поверните сейчас направо и бегите до конца коридора, там будет нужная нам шахта лифта», — произнёс Эл, когда они выбежали из кабинета.

Роджер вонзил острый металлический наконечник зонта в щель между створками лифта и, отгибая в сторону зонт, расширил зазор.

— Тяни, — крикнул он Кате, покраснев от натуги.

Катя, взявшись за край створки, потянула на себя изо всех сил, но зазор общими усилиями увеличился едва на сантиметр. Тогда она попробовала упереться в другую створку ногой. Но подошва ботинка предательски скользнула, и нога с размаху ударила Роджера в живот. Парень, охнув, упал, выпустив из рук зонт, отчего створки вернулись на место, едва не прищемив Катины пальцы.

Они стояли удручённо, глядя на запертую дверь лифта. Дым в коридоре становился всё гуще, красные всполохи пожарной сигнализации и мигающее аварийное освещение создавали мрачную атмосферу, словно они были в дешёвом фильме ужасов.

— Вешалка! — воскликнул Роджер. — Давай снова, я зонтом раскрываю створки, а ты вешалкой раздвигаешь до конца.

— Рычаг! — ответил он на невысказанный вопрос девушки.

— Ладно, давай попробуем.

Снова взяв импровизированный инструмент, они почти полностью раздвинули створки, но тут вылезло непредвиденное слабое место их плана. Створки готовы были захлопнуться вновь, едва кто-либо из них отпустит свою половинку двери.

«Зонт, вставьте в проём зонт», — подсказал Эл.

Роджер, удерживая створку, подтолкнул ногой лежавший рядом зонт в проём двери.

— Фу-ух, — синхронно выдохнули беглецы с облегчением, когда створки лифта, упершись в зонт, остановились в открытом положении.

Роджер заглянул в шахту лифта, прикинув расстояние до дна, но внизу клубился дым, затрудняя попытку оценить глубину шахты.

«Спускайтесь до нижнего уровня, — сказал искин. — Выход из шахты ведёт в коридор. Первая дверь слева — там люк в коллектор».

Роджер скинул вниз вешалку.

— Вдруг пригодится, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Кати. — Давай ты первая.

— Почему это я первая? — отодвинувшись от двери, спросила Катя.

— Потому что дамы всегда идут первыми, — неудачно пошутил он. Но, заметив недобрый прищур Кати, Роджер, подняв руки, сказал:

— Ладно, ладно, я пошутил, но ты тогда закроешь шахту за нами.

— Зачем?

— Чтобы нас сразу не вычислили…

— Ладно, полезли уже, — проворчала Катя.

«Стойте, вам нужно сделать маски на лицо и смочить их водой, внизу очень дымно», — остановил их Эл.

— Точно, как же я не подумала! — воскликнула Катя и, скинув рюкзак, достала оттуда свой шарф.

— Держи, — протянула она шарф Роджеру.

— А как же ты? — не спеша брать шарф, спросил он.

— У меня ещё один есть, а вот воды, к сожалению, нет.

— Спасибо, — поблагодарил Роджер.

Обмотав шею и лицо шарфом, он взялся за одну из скоб, которые справа от двери длинной вереницей уходили вниз. Пошатав её и убедившись, что она держится крепко, он перешагнул через порог и медленно полез вниз.

«Не смотри вниз, — мысленно сказал себе. — Просто спускайся, это просто такая лестница».

Скобы были холодными и скользкими от конденсата. Руки сразу начали уставать — держаться весом всего тела оказалось труднее, чем он думал.

Катя, посмотрев, как спускается Роджер, полезла вслед за ним. Остановившись на уровне зонта, она ухватилась за него и дёрнула на себя. Но зонт, крепко заклинённый створками, не поддался. Дёрнув ещё сильнее, она едва не сорвалась со скобы, когда пальцы соскользнули с зонта. Роджер, пытаясь помочь, поднялся выше и прижал Катю к скобам, чтобы она не упала, не заметив, что место приложения силы было чуть ниже поясницы.

— Эй! Ты охренел?! — возмущённо крикнула Катя. — Руку убрал с моей задницы!

Роджер, поняв, что сделал непоправимую ошибку, резко отдёрнул руку.

Неожиданно потеряв опору, Катя снова чуть не сорвалась со скобы и, по-девичьи звонко визгнув, крикнула:

— Держи меня!

Роджер снова крепко прижал девушку к скобам, от неожиданности также ухватив её за мягкое место. Катя, стиснув зубы, чтобы снова не крикнуть, от злости со всей силы дёрнула за зонт, отчего он наконец-то вылетел из проёма и упал на дно шахты. Створки с громким стуком захлопнулись.

— Долго ты ещё будешь держаться за мой зад? — голосом, способным заморозить вулкан, спросила Катя Роджера, посмотрев на него сверху вниз.

— А… э-э… извини… я не специально, — отдёрнув руку, сказал Роджер, чувствуя, как полыхнуло лицо.

— Ага, конечно! — ехидно заметила Катя.

Спустившись, Роджер протянул было руку, чтобы помочь Кате, но та, словно почувствовав его порыв, обернулась, бросив на него взгляд дикой кошки.

— Даже не думай… — произнесла она, ловко спрыгнув с последних скоб. — Я теперь буду следить за тобой… — На последних словах Катя закашлялась, глотнув дыма.

«Вам нужно поспешить, — поторопил их Эл, — скоро здесь станет невозможно дышать».

Катя, молча развернувшись и выбравшись из шахты, побежала по коридору. Роджер, наткнувшись ногой на зонт, наклонился, схватил его и побежал вслед за Катей.

«Вот же сумасшедшая, я же не специально, ты же видел, Эл?»

«Я всё слышу, и сам ты сумасшедший!»

«Упс… ты что, ей все мои мысли передаёшь?» — возмутился Роджер.

«Извини, у меня сейчас нет возможности фильтровать твой разговор, я занят анализом и расчётом выхода из положения», — ответил искин.

Добежав до нужной двери, Катя дёрнула её за ручку и толкнула плечом от себя. Дверь из хлипкого пластика, лишь немного скрипнув, проигнорировала усилия девушки.

— Заперто! — в панике воскликнула Катя.

— Отойди! — крикнул Роджер.

Отойдя немного от двери, он разогнался и лишь в последний момент остановился, поняв, что дверь открывается наружу. Роджер, взявшись за ручку, открыл дверь, потянув на себя.

«А он обучаем!» — притворно удивившись, сказала Кэт.

Подростки, не сговариваясь, одновременно вбежали в большое помещение. Потолок терялся в темноте, стены скрывались за переплетением труб — ржавых, покрытых конденсатом. Где-то капала вода, пахло маслом и плесенью. Гул механизмов эхом отражался от бетонных стен.

«Закройте дверь изнутри, — сказал искин, — люк в коллектор в самом конце помещения».

Роджер, захлопнув дверь, закрыл на замок. В это время по зданию прокатилась волна вибрации, следом сильный гул и взрывная волна, которая едва не вышибла дверь. Хлипкая на вид пластиковая дверь заходила ходуном, жалобно скрипя, но всё-таки выдержала напор.

— Вовремя ты, Эл, предупредил, — изумлённо произнёс Роджер, глядя на дверь.

— Давай быстрее, что ты там копаешься, — нетерпеливо крикнула Катя, уже подбежавшая к люку, — нам нужно быстрее отсюда бежать, пока они не обрушили всё здание нам на голову.

Катя, схватив за скобу люка, попыталась его открыть, потянув на себя изо всех сил, но ржавый люк, словно приваренный, даже не шелохнулся.

— Дай я, — сказал Роджер, отодвигая Катю. Она посторонилась, уступив ему место.

Он присел на корточки, ухватился обеими руками за ржавую скобу, покрытую словно какой-то слизью от сырости, и потянул. Ржавый люк был словно единое целое с полом и даже не шевельнулся.

— Пф, — насмешливо фыркнула Катя.

Роджер расставил ноги пошире и дёрнул ещё раз, напрягая все мышцы. Но в результате едва не упал, когда руки соскользнули со скобы.

— Заржавел, — констатировал он, выпрямляясь и потирая занывшие пальцы.

«Рычаг, вам нужен длинный рычаг, — сказал искин. — Роджер, забери ту вешалку, что ты оставил в шахте».

— Точно! — воскликнул он.

Роджер метнулся обратно, радуясь, что не нужно снова позориться перед девушкой, пытаясь открыть неподъёмный люк.

Роджер, уже подбегая к шахте, услышал голоса: кто-то этажом выше громко разговаривал, но разобрать слова было невозможно из-за закрытых створок лифта. Быстро схватив уже слегка погнутую вешалку, Роджер, стараясь не шуметь, побежал обратно.

Катя сидела у люка, обняв себя за плечи, когда Роджер вбежал в помещение. Закрыв за собой дверь, он подбежал к люку и, сунув один из загнутых рогов вешалки в кольцо, резко дёрнул. Тонкий лук вешалки, издав короткий звук, отломился от центральной стойки.

— Роджер! — воскликнула Катя.

— Так было задумано, — ответил он.

Роджер снова продел в скобу вешалку, но теперь уже центральную стойку. Взявшись за другой конец вешалки, он присел и, напрягшись, потянул вверх.

Но люк едва шелохнулся.

— Помоги… — с натугой в голосе произнёс Роджер.

Катя, спохватившись, подбежала и взялась за вешалку рядом с Роджером.

Вдвоём они смогли поднять люк лишь на самую малость, образовавшаяся в результате щель была едва видна.

— Давай, ещё сильнее! — крикнула Катя в отчаянии.

Роджер ещё больше покраснел от натуги, на лбу вздулись вены, капли пота потекли по лицу. Вешалка медленно, но верно начала сгибаться, как вдруг раздался сильный хруст ломающегося железа, и люк резко распахнулся, от чего подростки, не удержавшись на ногах, завалились на пол.

Роджер, упавший рядом с открытым зевом в коллектор, засмеялся от облегчения, перевернувшись на спину.

— Люк был заперт изнутри канализации?! Какой идиот это сделал? — воскликнула Катя, увидев, почему они не могли открыть его.

Массивная щеколда с другой стороны люка была почти полностью оторвана.

— Нам повезло, что она ржавая, — сказал Роджер, поднявшись с пола.

— Нам нужно скорее уходить: в шахте лифта я слышал голоса, кто-то, наверное, ищет нас, — произнёс он, кинув взгляд в чёрный зев открытого люка. Вниз вела прямая металлическая лестница из ржавых прутьев.

Прутья были холодными и скользкими. Руки соскальзывали. Роджер сжимал их изо всех сил, боясь сорваться. Неудобная вешалка, зажатая подмышкой, мешала, так и норовя за что-нибудь зацепиться. Наконец ноги коснулись твёрдого. Лестница заканчивалась на узком пандусе, идущем по краю коллектора. Роджер посветил фонариком, покрутившись на месте. Тоннель уходил в обе стороны — бетонные стены, покрытые слизью, низкий потолок. Темнота словно поглощала тусклый свет фонарика, ограничивая освещённое пространство всего лишь парой десятков метров. Катя, спустившись, стала рядом.

— Куда нам идти? — спросила она, поёжившись.

— Не знаю…

«Идите в ту сторону, куда ты сейчас светишь, Роджер, — произнёс искин, — не забудьте закрыть люк».

Роджер посветил наверх.

«Чёрт, опять лезть», — с досадой подумал он.

Они уже шли, казалось, целую вечность, хотелось пить и есть. Роджер с тоской вспомнил, что он даже не завтракал. В животе, словно подтверждая, заурчало. Перекинув надоевшую до осточертения вешалку на другое плечо, он вдруг замер.

— Катя! Ты слышала? — негромко произнёс Роджер.

— Что? — спросила шедшая впереди с фонариком Катя, повернувшись к нему.

Глава 7

Едва слышный вначале гул, похожий на шум далекого водопада, постепенно нарастал.

— Что это Эл? — спросил вслух искин Роджера Роджер.

— Похоже на шум воды, — заметила Катя.

«Бегите! — воскликнул Эл, — это сброс ливневых вод, скоро он заполнит водой весь коллектор до верха.»

Катя рванула с места, едва поняв о чем говорит искин. Роджер же замешкался в раздумьях что делать с надоевшей вешалкой. Наконец поняв что он рискует не дожить до того момента когда она может ему пригодиться, бросил вешалку в воду, и побежал вслед за Катей.

«Впереди развилка, — услышал Роджер в голове голос Кати, — куда бежать?»

«Бегите прямо, через триста метров будет еще одна развилка, возле нее будет лестница, — ответил искин.»

Роджер почувствовал что гул усилился еще больше, краем глаза он заметил что уровень воды в ложбине стал гораздо выше, и она уже захлестывала на пандус. Катя бежала легко и непринужденно, словно на пробежке, и тем не менее, опережала Роджера, все больше и больше увеличивая расстояние. Вот уже она пересекла первую развилку. Роджер понял что нужно поднажать, но сил бежать уже не было, в боку предательски закололо, во рту язык прилип к нёбу от сухости. Внезапно появился еще один источник громкого шума, где-то впереди.

Роджер выбежал на развилку и едва удержался на ногах — справа неожиданно ударил поток воды, сбивая его к стене. Он инстинктивно вцепился в выступ бетона, чувствуя, как ледяная вода заливает кроссовки, ползёт выше по штанам. Пена, мусор, щепки — всё это неслось мимо с бешеной скоростью.

Роджер оттолкнулся от стены и побежал снова, игнорируя огонь в лёгких и судорогу в боку. Вода хлестала по ногам, замедляя каждый шаг. Расстояние между ним и Катей сокращалось — вот уже виден силуэт её спины, рюкзак, подпрыгивающий при беге.

Впереди замаячил второй перекрёсток — тёмный провал слева, лестница справа, уходящая вверх. Спасение в двадцати метрах.

Катя ускорилась, почти долетев до первых ступеней.

И тут слева, из бокового коллектора, с рёвом обрушилась стена воды.

Поток ударил Катю в бок, сбив с ног, как щепку. Она даже не успела крикнуть — только всплеск, и её тело понесло дальше по коллектору, прочь от лестницы.

— Катя! — заорал Роджер вслух и, не думая, бросился за ней.

Холодная вода била в лицо, слепила. Он видел только мелькающий впереди рюкзак — то появлялся на поверхности, то исчезал в пенной каше. Страх Кати бил волнами через их связь — острый, захлёбывающийся, животный.

«Держись! Я сейчас!» — кричал он мысленно, не зная, слышит ли она.

Поток нёс их всё быстрее. Роджер греб руками, пытаясь приблизиться, но течение было безжалостным.

Впереди что-то торчало из воды — труба? Балка?

Катя зацепилась за неё, задержавшись на секунды, но тут же сорвалась, закрутилась. Но этого хватило Роджеру приблизиться. Он рванулся изо всех сил — и схватил край её рюкзака.

Рывок, его плечо едва не вывернуло.

«Роджер!» — её крик в голове был смесью облегчения и ужаса.

Поток тащил их обоих дальше, в темноту, не разбирая — бетонные стены мелькали по бокам, вода ревела, заглушая всё. Роджер судорожно вцепился в лямку рюкзака, чувствуя, как пальцы немеют от холода и напряжения. Катя пыталась грести, но течение было слишком сильным — оно швыряло их, как игрушки. Силы таяли. Лёгкие горели. Страх Кати пульсировал через их связь — глухой, почти смирившийся.

И тут впереди послышался громкий, оглушительный рёв, словно водопад, извергающий тонны воды. Поток резко ускорился, внезапно тоннель кончился, и их вынесло в пустоту.

Падение. Секунда невесомости — и удар.

Вода накрыла с головой, затянула вглубь. Роджер потерял ориентацию — где верх, где низ. Рюкзак вырвало из рук. Лёгкие требовали воздуха, в ушах стучало.

Он вынырнул, жадно глотнул воздуха, закашлялся. Вокруг — огромный резервуар, бетонные стены уходили вверх метров на десять. Сверху лился водопад, пенясь и гудя. Тусклый свет пробивался откуда-то сверху.

— Катя! — прохрипел он, оглядываясь.

Поверхность была пустой. Только волны, мусор, пена.

«Катя!» — крикнул он мысленно.

Тишина. Даже эмоций не чувствовал — будто связь оборвалась или...

Сердце ухнуло.

Роджер набрал воздуха и нырнул. Он греб вниз, шаря руками вслепую. Что-то задело ногу, он развернулся, нырнул глубже. Грудь сдавило — воздуха оставалось на секунды. Рука наткнулась на что-то мягкое. Рюкзак!

Роджер схватил его, дёрнул на себя — и почувствовал вес. Катя была безвольной, словно брошенная кукла. Он обхватил её за грудь и, отталкиваясь ногами, рванул вверх. Лёгкие горели. Темнота сжималась. «Ещё чуть-чуть. Ещё...»

Вынырнув, Роджер жадно вдохнул, удерживая Катю над водой. Она не дышала.

— Катя! Катя, дыши! — он тряс её, паника заглушала разум.

Вдруг она судорожно втянула воздух, закашлялась, изрыгая воду. Роджер почувствовал волну её страха, боли — и невероятного облегчения.

Катя судорожно барахталась, цепляясь за него.

— Тихо! Всё нормально, всё хорошо. Держись за меня.

Он огляделся. Справа, у стены — ржавые скобы, вбитые в бетон, вели наверх.

Роджер греб медленно, с трудом. Катя едва держалась — вода и шок вымотали её полностью. Роджер подтолкнул её к первой скобе.

— Держись!

Катя, дрожа, ухватилась за холодный металл и начала подниматься. Но сил не хватило подняться даже на одну ступеньку, и она бессильно скользнула обратно в воду.

— Не могу... — прошептала она, голос дрожал. — Сил нет…

Роджер подхватил её под мышки, удерживая.

— Давай ещё раз, я помогу...

Но сам он понимал — сил не хватит ни у него, ни у неё. Руки тряслись, ноги сводило судорогой. Холодная вода вытягивала последнее тепло.

«Держитесь, просто держитесь, — сказал искин. — Резервуар заполняется — видите? Уровень растёт, он поднимет вас наверх».

Роджер вгляделся в стены. Действительно — водопад лился сверху не один. С разных сторон, из труб, били потоки. Уровень воды медленно, но верно рос. Холод пробирал до костей, зубы стучали, Катя дрожала всем телом. Роджер обнял её за плечи, удерживая рядом.

— Ещё немного, — прошептал он, больше для себя.

Наконец вода подняла их почти к самому верху резервуара. Роджер увидел край — бетонный пандус, идущий по кругу вдоль стен. Вскарабкавшись по ступенькам, он подал руку, Катя ухватилась, и он рывком вытащил её наверх.

Они лежали на холодном бетоне, тяжело дыша. Вода перестала прибывать, вытекая из резервуара в тоннели, расположенные ниже пандуса.

— Вставай, — прохрипел Роджер, поднимаясь на четвереньки. — Нельзя тут оставаться.

Катя с трудом поднялась. Рюкзак на её спине отяжелел от воды, волосы прилипли к лицу. Она выглядела измождённой, но в глазах снова появился огонёк.

Они пошли по пандусу, держась за стену. Шаги эхом отдавались в пустоте. Где-то капала вода, гудели трубы. Через несколько метров Роджер заметил тёмный провал в стене — вход в небольшой тоннель. Внутри мерцал тусклый жёлтый свет — старая лампа под потолком.

Они нырнули в тоннель, стены были узкими, потолок низким, пахло сыростью и машинным маслом. Явно служебный проход — для техников, обслуживающих коллектор.

Катя шла впереди, Роджер — следом. Тоннель шёл прямо, слегка вверх. Ещё одна лампа. Потом ещё.

Наконец впереди показалась дверь — металлическая, ржавая, с облупившейся краской. На ней была едва различимая надпись: «Посторонним в…».

Катя остановилась, обернувшись.

— Надеюсь нам не придется идти за вешалкой обратно? — устало спросила она, вяло улыбнувшись Роджеру.

Роджер взялся за холодную ручку и потянул.

Дверь не поддалась.

— Заперто, — констатировал он, — но идти обратно, я пас, — пошутил он в ответ, хотя улыбка вышла кривой.

«Роджер, попробуй сильнее, — подал голос искин, — дверь не должна быть заперта. Просто заржавела.»

Роджер снова взялся за ручку, на этот раз упёршись ногой в стену.

— Помоги, — бросил он Кате.

Она встала рядом, тоже ухватилась. Вдвоём дёрнули — раз, другой. Дверь противно заскрипела, медленно поддаваясь их напору, и наконец распахнулась с протяжным скрежетом.

За ней открылся более светлый, чистый и сухой коридор. Стены были покрашены в блёклый зелёный цвет, под потолком тянулись трубы и кабель-каналы. Несколько ламп дневного света мерцали, но освещали достаточно хорошо. Пахло машинным маслом и пылью.

Тепло. Здесь было ощутимо теплее.

Катя шагнула внутрь и выдохнула с облегчением:

— Наконец-то...

Роджер закрыл за собой дверь. Она с трудом, но поддалась — теперь хотя бы ветер и сырость остались снаружи.

«Эл, что это за место?» — спросил он мысленно, оглядываясь.

«Скорее всего — это насосная станция, — ответил искин. — Обслуживает ливневую канализацию и резервуары.

— Здесь наверняка кто-то есть, — тихо произнесла Катя.

«Станция управляется дистанционно, людей здесь обычно нет — приезжают только при поломках».

— Значит, мы одни? — вслух спросила Катя, услышав объяснение искина.

«Судя по состоянию двери, здесь давно уже никого не было.»

Они пошли по коридору. Справа и слева — двери с табличками: «Электрощитовая», «Склад», «Насосная № 2». В коридоре было слышно, как гудели насосы — ровный, монотонный звук, почти успокаивающий.

Катя толкнула одну из дверей — за ней оказалась небольшая мастерская. Верстак, инструменты на стенах, запах металла и смазки. Роджер заглянул внутрь, но ничего полезного не увидел. Чуть дальше — ещё одна дверь, приоткрытая. Табличка: «Комната отдыха».

Роджер толкнул дверь шире и заглянул.

Небольшая комната — стол, пара стульев, старый диван с продавленной обивкой, шкафчики у стены. В углу — электрочайник на полке, рядом несколько кружек. На столе — пыль, но не толстым слоем. Здесь явно бывали, пусть и нечасто.

— Вот это да, — выдохнула Катя, входя следом. Она стянула мокрый рюкзак и бросила его на пол. — Можно здесь остаться?

«Да. Здесь безопасно. По крайней мере, на ближайшие часы. Рекомендую остаться на ночь — вам нужно просохнуть и отдохнуть. Иначе рискуете заболеть»

Катя, пройдя дальше, открыла следующую дверь.

— Ого! Здесь есть душ и туалет! - воскликнула Катя.

— А еще чистые полотенца! — сказал Роджер, открыв один из шкафчиков, — и сухая одежда!

Он вытащил из шкафчика полотенца, жесткие, но сухие, и одно протянул Кате.

— Держи.

Она взяла, молча кивнув.

— Одежду будешь брать? - усмехнувшись, спросил он, доставая из шкафчика джинсовый рабочий комбинезон.

Размером он был таким, что Катя могла свободно поместиться в одну штанину. Следом он достал клетчатую рубашку.

Катя фыркнула, разглядывая огромный комбинезон:

— А получше ничего нет? — заглядывая через плечо Роджера, спросила она.

Открыв следующий шкафчик, Роджер обнаружил там еще один комплект похожей формы, но был он размером под стать первому.

— Увы, ассортимент здесь не богат.

— Ладно. Я первая в душ, — решительно заявила она, хватая полотенце и рубашку. — Не подглядывать!

— Даже не думал, — пробормотал Роджер, отворачиваясь.

Дверь в душевую захлопнулась. Через мгновение послышался шум воды.

Роджер остался один в комнате отдыха. Он стянул мокрую футболку, скомкал её и бросил на спинку стула. Холод пробирал до костей — несмотря на тепло в помещении, мокрая одежда липла к телу неприятно.

Он открыл последний шкафчик. Внутри было несколько коробок с надписью «Сухпаёк. Экстренный запас». Роджер вытащил одну, открыл крышку. Несколько запечатанных пакетов с едой, консервные банки, пакет с соком и галеты.

— Вот это удача, — пробормотал он, ставя коробку на стол.

«Эл, как долго мы можем здесь оставаться?» — спросил он мысленно, разглядывая содержимое шкафчика, вернувшись к нему. Кроме коробок с сухпайком, в нем было несколько упаковок воды, два больших фонарика, и две запечатанные аптечки.

«Я подключился к местной сети и проверил регламент обслуживания станции, — ответил искин, — в ближайшие несколько суток здесь никого не будет.»

«Как ты думаешь, нас уже ищут?»

«Да, в этом нет сомнений.»

Роджер сполоснул чайник и, достав одну упаковку воды, наполнил его. Высыпав содержимое одной коробки, он рассортировал, разделив поровну. В ожидании Кати он решил пройтись по остальным комнатам. В следующей был склад запчастей. На огромных стеллажах стояло множество деревянных ящиков, картонных коробок и пластиковых кейсов. Открыв один из ящиков, он обнаружил там какие-то детали, завернутые в промасленную бумагу, в следующем было тоже самое. Роджер с любопытством стал открывать ящик за ящиком, везде были непонятные ему детали каких-то механизмов, электромоторы, блоки управления. Лишь добравшись до пластиковых кейсов, он обнаружил в одном из них две новенькие рации. Тяжелые, увесистые, с крупными кнопками на корпусе, они выглядели архаичными и в тоже время надежными, как молоток.

— Что-то интересное нашел? — спросила Катя.

Роджер вздрогнул от неожиданности.

— Фух… напугала! — произнес он, — нашел древние рации…

— Зачем они нам? У нас есть связь круче любой рации.

Роджер обернулся, собираясь ответить ей, и тут заметил во что была одета Катя.

Мешковатый комбинезон она закатала до колен, превратив его в странное на вид балахонистое платье. Огромных размеров рубашка была заправлена в штаны, выпирая с боков, рукава были закатаны раз пять, но всё равно свисали ниже локтей. Волосы, ещё мокрые, торчали в разные стороны беспорядочными прядями. Она выглядела как ребёнок, нарядившийся в папину одежду.

Роджер застыл с открытым ртом, глаза расширились от изумления.

— Только попробуй засмейся, — предупреждающе произнесла Катя, прищурив глаза.

Роджер сначала попытался сдержаться, но, глянув еще раз на Катю, не выдержал. Сначала из-под руки, зажавшей рот, вырвался короткий смешок, потом ещё один, а затем он просто согнулся пополам, хохоча во всё горло. Рация выпала из его рук и с глухим стуком упала на пол.

Катя несколько секунд сверлила его прищуренным взглядом, губы её были сжаты в тонкую линию. Но потом уголки её рта дрогнули, она фыркнула, пытаясь сдержаться, и... не смогла. Смех вырвался наружу — звонкий и заразительный.

Роджер первым рухнул на пол, прислонившись спиной к стеллажу. Катя, пытаясь удержаться на ногах, споткнулась о собственный закатанный комбинезон и с глухим «ух!» плюхнулась рядом.

— Блин... — прохрипела она, вытирая выступившие слёзы. — Давно так не смеялась...

— Я тоже, — выдавил Роджер, всё ещё посмеиваясь.

Они сидели на холодном бетонном полу склада, пытаясь отдышаться.

Катя потянулась и подняла упавшую рацию, повертела её в руках.

— Зачем тебе это?

— Ты знаешь, что это? — спросил он.

— Похоже на древнюю рацию.

— Так и есть, эти штуки, хоть и старые, но они до сих пор используются.

— Серьёзно?

— Ага. Полиция их использует в поисковых операциях. — Роджер постучал пальцем по корпусу. — У них огромная дальность действия, и работают в любых условиях — хоть под землёй, хоть в бункере. Мы можем настроиться на полицейские частоты.

Катя села прямее, заинтересованно глядя на рацию.

— То есть мы сможем услышать, что они говорят?

— Именно, — кивнул Роджер. — Узнаем, где они, и что планируют. Мы будем на шаг впереди.

— Тяжелая зараза! — произнесла она, взвесив рацию на ладони.

— Тяжесть — это хорошо, тяжесть — это надежно!

— Ага, если что, можно врезать по башке!

Они переглянулись и одновременно рассмеялись — на этот раз уже тише.

Роджер поднялся с пола, отряхивая штаны, и протянул руку Кате. Она приняла её и, опираясь, встала. Забрав у нее рацию, он включил её, щелкнув тугой кнопкой.

Раздалось тихое шипение и треск помех. Нажав на кнопку с надписью Scan, он покрутил её в руках, когда рация внезапно замолкла.

— Батарея, наверное, разряжена, нужно поставить на зарядку, — сказал он, кладя рацию в кейс.

— Давай, я поставлю, — сказала она, протянув руку, — а ты иди мойся.

Внезапно рация ожила, сказав хриплым голосом:

— Лесник два, Леснику один, квадрат семь, чист.

— Принято, продолжайте поиск.

Рация громко пискнув, замолкла.

Глава 8

Катя, услышав голос, раздавшийся из рации, испуганно отдёрнула руку, прижав её ко рту.

— Роджер! — произнесла она тихо, словно голос из рации мог их услышать.

«Не бойтесь, это рядом с озером, мы далеко от него», — успокоил их Эл.

Но панику Кати так просто было не остановить.

— А что, если их много и кто-то из них уже рядом? — воскликнула она.

— Тогда бы мы услышали тех, кто ближе, в первую очередь, — резонно заметил Роджер.

«Совершенно верно, не нужно паниковать. У вас ещё есть время, отдохните, а я буду сканировать эфир».

Роджер почувствовал облегчение Кати и сам расслабился.

— Надеюсь, вы правы и нас не возьмут тёпленькими прямо здесь, — ворчливо произнесла она. — Давай уже эти рации и иди мойся.

— Да, конечно, — устало согласился он, отдав ей чемоданчик.

Когда дверь в душ закрылась за ним, Катя осталась одна в комнате отдыха. Поставив рации на зарядку, она огляделась — стол покрыт пылью, на полу валялись их мокрые вещи, рюкзак лежал в углу, из него вытекала вода.

«Ну и бардак…» — подумала она, вздохнув, и принялась за дело. Сначала развесила мокрую одежду на спинках стульев — пусть сохнет. Высыпала всё содержимое рюкзака прямо на пол, не церемонясь. Планшет был водонепроницаем, но ударопрочный экран не выдержал стремительного путешествия и был покрыт сетью трещин. Катя отложила его отдельно в сторону. Остальные вещи разложила на краю стола. Достав вещи из рюкзака, она вывернула его, вытряхнув остатки воды.

Потом заметила, что чайник уже вскипел — пар поднимался от носика тонкой струйкой. Она, вытерев стол найденной в раковине губкой, разложила на нём содержимое коробки с сухпайком. Сублимированную кашу она высыпала в одноразовые тарелки из комплекта и залила их кипятком, консервные банки оказались контейнерами с саморазогревающимся супом. Увидев в инструкции на этикетке, как активировать разогрев, она потянула за полоску на дне банки. Раздалось тихое шипение, и через несколько секунд банка начала ощутимо теплеть в руках. Катя достала с полки две кружки и, критически оглядев их, решила всё же помыть. Залив в кружки кипяток, она бросила в них по пакетику чая и села за стол, откинувшись на спинку стула.

Усталость навалилась разом — мышцы ныли, голова гудела. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как они сбежали из клиники.

Дверь душевой скрипнула.

Роджер вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем.

— Ого! — воскликнул Роджер, втянув ноздрями дурманящий запах еды.

— Ага, — рассмеялась Катя, увидев на Роджере такой же наряд, как и на ней, — мы с тобой теперь одной крови.

Роджер закатал рукава рубашки гармошкой и застегнул выше предплечий на пуговицы.

Длинные штанины волочились по полу, несмотря на то что он максимально подтянул лямки комбинезона и ширинка была на уровне живота. Шаркая огромными тапочками по полу, он подошёл к столу.

Катя, доев кашу, отодвинула тарелку и облокотилась о стол, подперев подбородок ладошкой и глядя, как Роджер медленно, смакуя, доедает остатки десерта.

— Мне кажется, это был самый вкусный ужин в моей жизни, — заметив взгляд Кати, сказал он.

— Хочешь мой десерт? — спросила она, пододвинув к нему баночку.

— А ты?

— Я наелась, — ответила она.

Роджер, благодарно кивнув, взял баночку и, открыв крышку, слизал с неё прилипший десерт.

— Сумасшедший сегодня выдался денёк, да? — сказал он, доев десерт.

— Ага… не то слово… мне кажется, что сегодняшнее утро было в прошлой жизни, — вздохнула Катя.

— Даже не представляю, что будет чувствовать мама, когда узнает, что я сбежал из клиники…

— А у меня папа…

— Что?

— Папа будет скорее переживать…

— А-а.

Роджер и Катя замолчали, думая каждый о своём.

— Эл, а что будет дальше? — спросил Роджер после долгого раздумья.

«Дальше будет дорога в Запретный город, для этого нам нужно найти заброшенный тоннель…»

— Нет, ты не понял, что дальше? Когда мы попадём в Запретный город? Там ведь радиация, мы не сможем там прятаться вечно…

«Да, ты прав, — ответил Эл. — Уровень радиации в Запретном городе всё ещё наверняка превышает допустимые нормы. Не критично для краткосрочного пребывания, но длительное нахождение опасно. Особенно в некоторых зонах — рядом с эпицентром взрыва».

— Тогда какого чёрта мы туда вообще идём? — удивилась Катя. — Зачем? Если там нельзя долго находиться?

«Потому что других вариантов нет. Нас ищут: полиция, кибербезопасность, может, даже военные. Запретный город — единственное место, куда они не полезут сразу. Там нет камер, нет дронов, нет патрулей. Мы выиграем время».

— Эл, как долго мы сможем там находиться без серьёзных последствий?

«Я не знаю, у меня нет данных. Но при соблюдении мер предосторожности — и минимизировать контакт с пылью — вы сможете провести там до недели без критического накопления дозы. Но чем меньше времени, тем лучше».

Роджер выдохнул, потирая переносицу:

— Что нам даст эта неделя? Ты думаешь, это собьёт их со следа?

«Нет. Но это даст нам время придумать план».

— Я слышала, что туда ходят сталкеры, — задумчиво произнесла Катя. — Возможно, нам удастся связаться с кем-нибудь из них.

— Сомневаюсь, что это поможет нам, — покачал головой Роджер, — я тоже слышал про сталкеров. Большая часть историй про них — из раздела криминальных хроник.

— Мы как бы уже тоже попадаем в этот раздел, — грустно усмехнувшись, сказала Катя.

— Да, но…

— Роджер, у нас нет выбора…

— А что, если они просто сдадут нас полиции за награду?

— Ты не знаешь сталкеров, — покачав головой, ответила Катя, — нет для них худшего преступления, чем сдать полиции кого-то из запретной зоны…

«Катя права, — подтвердил Эл. — У сталкеров есть свод неписаных правил, так называемый кодекс сталкеров, который они свято чтут».

— Надеюсь, вы правы, — вздохнул Роджер, откидываясь на спинку стула, — предлагаю пойти спать. Утро вечера мудренее.

— Чур, диван мой! — быстро воскликнула Катя.

— Да я и не сомневался, — тоскливо протянул Роджер, — я тут нашёл место не хуже, в мастерской есть кушетка. — Он поднялся, потянувшись. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — ответила Катя.

Проверив рации, Роджер забрал одну и ушёл в мастерскую.

Катя, убрав со стола остатки ужина, легла на диван. Продавленная обивка неприятно прогибалась под спиной, пахло пылью и машинным маслом, но после всего пережитого это казалось почти роскошью.

Она закрыла глаза, но сон не шёл. Мысли роились в голове — родители, клиника, побег, радиация, сталкеры...

«Неделя, — подумала она. — Всего неделя, чтобы что-то придумать».

Гул насосов, монотонный и ровный, постепенно убаюкивал. Веки становились тяжёлыми. Последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в сон, — тихое потрескивание рации и хриплый голос:

— Лесник два, леснику один, квадрат девять чист.

«Роджер, Катя, просыпайтесь, — голос Эла прозвучал настойчиво, прерывая сон. — Нужно уходить».

Роджер дёрнулся, открывая глаза. Тусклый свет лампы в мастерской резал глаза после темноты сна. Он поднялся с кушетки, чувствуя, как ноет спина.

— Что случилось? — спросил он вслух, потирая лицо.

«Я перехватил радиопереговоры поисковых групп. Пока они не подозревают о вашем местонахождении, но уже понимают, что вы ушли не по поверхности. После того как они обнаружат вскрытый люк в клинике, это будет вопросом времени».

Роджер схватил рацию, которую оставил на верстаке, и быстро вышел в коридор. В комнате отдыха Катя уже сидела на диване, растирая глаза.

— Слышала? — спросил он.

— Ага, — кивнула она, вставая. — Успеем позавтракать?

— Я думаю, да, потом у нас точно не будет возможности нормально поесть, — ответил Роджер.

Катя, наполнив чайник, включила его и стала раскладывать содержимое сухпайка по тарелкам.

— Пойду поищу что-нибудь для защиты от радиации, — сказал Роджер, — должно же быть на складе хоть что-то.

«Роджер, я обнаружил в списках имущества станции комплекты химзащиты на случай выброса радиации из зоны. Они находятся на складе № 2, поищи ящики с названием Chempak».

Роджер зашёл по пути на склад в мастерскую, взяв на всякий случай монтировку.

Найдя дверь с надписью «Склад № 2», он толкнул её. Хлипкая пластиковая дверь была заперта.

«Эл?»

«Роджер, у меня нет доступа, дверь невозможно взломать через сеть, она открывается архаичным железным ключом. Видишь отверстие в двери?»

Роджер, приглядевшись, заметил замочную скважину под дверной ручкой.

«И что делать?» — озадаченно спросил Роджер.

«У тебя в руках универсальный ключ, вставь монтировку в проём и попробуй отжать и толкнуть дверь от себя».

Роджер сделал, как посоветовал ему искин, и, толкнув ногой, едва не упал, когда дверь легко распахнулась внутрь.

В нос ударило застоявшейся пылью, сырым картоном и какой-то химией. Внутри было небольшое помещение, заставленное металлическими стеллажами. Ящики, коробки, кейсы — всё было покрыто слоем пыли.

Роджер нажал на клавишу выключателя, вспыхнул тусклый жёлтый свет одинокой лампочки.

«Как ящик должен выглядеть?»

«Я не знаю, в номенклатуре есть только название. Ищи ящик с маркировкой «ChemPak» или «ХимЗащита», — ответил Эл.

Роджер начал методично осматривать каждый ящик в поисках нужных слов. Обыскав весь ряд на уровне глаз, он решил заглянуть под стеллаж. Он вытянул первый попавшийся большой деревянный ящик. Окрашенный в зелёный цвет, он был похож на старинные военные ящики, в которых могло быть всё что угодно — от снарядов к танкам до солдатских трусов.

Стерев пыль, он прочёл надпись на шильдике:

«CHEMPAK. Комплект химической защиты. Модель L-47».

Откинув замки, он поднял крышку. В ящике аккуратными рядами стояли несколько пластиковых кейсов. Достав один, он захлопнул крышку ящика, от чего поднялось облако пыли.

В объёмном кейсе лежал футуристического вида шлем, маска к нему и перчатки, всё в защитной расцветке.

«Не похоже на комплект химзащиты», — произнёс мысленно Роджер, вертя шлем в руках.

«Нет, это действительно часть комплекта химической защиты, но не для гражданских, а для военной разведки. По моим данным, это последняя разработка эпохи, когда ещё воевали люди, а не роботы».

Роджер присмотрелся к шлему. Он был лёгким, несмотря на массивный вид. Надев его, он повертел головой из стороны в сторону.

— Сидит как влитой, — удивился Роджер.

«В нём используется специальный метаматериал, он активируется теплом тела человека, мягко облегая», — пояснил искин.

Роджер, взяв маску, вставил её в пазы шлема. Маска полностью закрывала всё лицо, плотно прилегая, при этом дышать в ней было так же легко, как и без неё.

«В кейсе лежат сменные картриджи для фильтрации воздуха, проверь их, там же лежат батареи питания».

Роджер вставил круглые шайбы сменных фильтров в нужный разъём, и запахи сырости и пыли пропали, словно выключили обоняние, но при этом он совершенно не чувствовал затруднения при дыхании. Вставив элемент питания в разъём сзади шлема, он вздрогнул, увидев, как перед ним возникли цифры интерфейса, показывающие различную информацию — уровень заряда, температуру тела, пульс и даже уровень радиации.

— Ого! Вот это находка, — воскликнул Роджер, — откуда это богатство здесь?

«Подозреваю, что эта станция использовалась в качестве одного из опорных пунктов наблюдателей, возможно, часть их имущества просто забыли здесь».

Не снимая шлем, Роджер распахнул ящик, доставая оттуда все кейсы. В следующем он нашёл нижнее термобельё, скрывающее всё тело от пяток до горла. Скинув свой нелепый наряд, он надел термобельё, которое было приятно на ощупь и словно согревало тело. Вскрыв поочерёдно все кейсы, он надел на себя полный комплект из комбинезона, перчаток и высоких ботинок. Все элементы соединялись в одно целое манжетами, которые сами по себе плотно, но мягко обхватывали запястья и лодыжки. Воротник комбинезона вставлялся в специальный паз, идущий по низу шлема.

— Охохо, я словно какой-нибудь супергерой, — воскликнул Роджер.

Взяв второй комплект для Кати, он направился в комнату отдыха. В голове у него созрела озорная идея — напугать её, ворвавшись в маске.

Роджер остановился весь в предвкушении у двери, натянул маску на лицо и приготовился ворваться внутрь.

Рывком распахнул дверь и шагнул в комнату:

— Всем оставаться на мест… — он остановился на полуслове, заметив, что Катя сидит совершенно спокойно, попивая чай.

— Одинцов! Прекращай дурачиться, — воскликнула она, — думал, я испугаюсь?

Роджер стянул маску, разочарованно выдохнув:

— Откуда ты узнала?

— Роджер, ты балбес! Я же чувствую твои эмоции, забыл? — рассмеялась Катя.

— Чёрт, — Роджер плюхнулся на стул. — Забыл про эту связь.

— Зато теперь я всегда буду знать, когда ты задумаешь что-то идиотское, — усмехнулась Катя. — Садись, завтрак готов. И рассказывай, что это за супергеройский наряд на тебе…

Роджер допил чай и посмотрел на Катю, вышедшую из душевой, уже облачённую в свой костюм.

— Готова?

— Ага, — кивнула она, застёгивая молнию, — ну и как я?

Катя крутнулась на месте, подняв руки вверх.

Роджер сделал вид, что задумался, оценивая вид.

— Бессмертный, что ли? Быстро говори, что я самая-самая… — уперев руки в боки и сощурив глаза, сказала она.

— Ты самая-самая… — произнёс Роджер, вставая на всякий случай со стула.

Катя взяла со стола кружку и сделала вид, что прицеливается в Роджера.

Раздалось шипение и треск, снова ожила рация.

— Лесники, сворачивайте поиск, следов их бегства на поверхности нет, по всей видимости, они ушли подземным тоннелем, — раздался новый голос из рации, — в дело вступают кроты.

— Лесник один, принял, сворачиваем поиск.

Роджер и Катя замерли, переглянувшись.

— Уходим! Нам ещё нужно найти заброшенный тоннель. Эл, ты нашёл что-нибудь? — торопливо спросил Роджер.

Катя заметалась по комнате, собирая в свой рюкзак сухпайки, воду и вещи.

«Нет, похоже, информация удалена из базы. Но я нашёл косвенную информацию, думаю, она может нам помочь. Станция запитана из общей электросети, которая проходит мимо неё, эта сеть соединяет два города, и между ними находится Запретный город, сеть проложена в подземном коллекторе, по которому мы дойдём почти до самого города».

— А почему почти? Разве сеть не должна идти до самого города? — спросил Роджер, рассовывая по карманам нужные вещи.

«Коллектор, скорее всего, идёт до подстанции за пределами города, а оттуда уже идёт другой тоннель, который, скорее всего, замурован».

Роджер, оглядев комнату в поисках забытых вещей и убедившись, что они забрали всё что нужно, спросил Катю:

— Ты всё взяла?

— Вроде… — ответила она, оглядываясь.

— Давай, я понесу…

Катя протянула ему свой заметно потяжелевший рюкзак.

— Зайдём в мастерскую, возьмём кое-что, — предложил Роджер.

Зайдя в мастерскую, он взял с верстака красную монтировку и большой разводной ключ.

— Что возьмёшь? — повернувшись к Кате, спросил он.

— Ты разве не знаешь, что все девушки любят красное? — произнесла Катя, взяв монтировку.

Роджер, порывшись в ящике верстака, взял моток изоленты и длинную отвёртку.

«Куда нам идти, Эл?» — спросил Роджер.

«Идите в помещение электрощитовой, там должен быть вход в кабельную шахту, оттуда вы попадёте в нужный тоннель».

Они вошли в нужное помещение, открыв дверь по старой схеме.

— Однако! — произнесла Катя, заметив, как ловко Роджер открыл дверь.

В самом дальнем углу помещения они нашли люк, ведущий в тёмную узкую лазейку, высотой чуть более метра и шириной едва ли полметра, по стенкам которой на ржавых крюках висели покрытые слоем пыли толстые кабели.

— Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, — словно убеждая себя, произнёс Роджер, первым залезая в канал.

Узкие стены давили с обоих боков, пыльные кабели цеплялись за комбинезон. Дышать было тяжело — не физически, а психологически. Словно тоннель медленно сжимался.

— Ну что там? — через минуту, свесившись вниз, крикнула Катя.

— Лезь! Здесь есть проход, — раздался далёкий глухой голос Роджера в ответ.

Катя спрыгнула с метровой высоты из узкого отверстия канала в тоннель, похожий на коллектор, но сухой и заполненный висящими на стенах кабелями разной толщины.

— Уфф, надеюсь, это был первый и последний такой опыт, — вздохнула с облегчением она, выпрямляясь.

Глава 9

Тоннель тянулся бесконечно. Тусклый свет фонариков выхватывал из темноты лишь несколько десятков метров вперёд — бетонные стены, кабели, свисающие гирляндами. Шаги эхом отдавались в пустоте.

Роджер пока ещё бодро шёл впереди, Катя же с трудом заставляла себя идти.

— Может, передохнём уже? — спросила Катя.

— Мы же только час назад отдыхали, — удивлённо ответил Роджер, — с таким темпом мы не успеем дойти до города, как нас схватят.

— Ой да ладно тебе, они нас не догонят, и вообще я устала, мы идём уже... э-э... сколько мы идём, Эл?

«Четыре часа», — ответил искин.

— Четыре часа? Я думала, что мы идём уже целую вечность, ну или минимум целый день.

— Катя! — осуждающе посмотрев на девушку, произнёс Роджер.

— Что Катя?! Я уже семнадцать лет Катя, — ворчливо пробормотала она.

— А ведёшь себя как капризная пятилетка.

— Ну пожалуйста, — протянула она.

— Ладно, десять минут и ни минутой больше, — твёрдо сказал Роджер, — не как в прошлый раз.

— Конечно, конечно, — пряча улыбку, заверила его Катя.

Скинув рюкзак, Роджер присел на провисший толстый кабель. Катя села на такой же кабель напротив него.

— Будешь воду? — спросил Роджер.

— Давай.

Он достал из рюкзака бутылку и протянул ей. Катя жадно сделала несколько глотков и вернула бутылку.

— Слушай, а давай поговорим о чём-нибудь? — предложила она, вытирая губы рукой. — А то с ума сойду от этой тишины.

— О чём? — осторожно спросил Роджер, делая глоток воды.

— Ну... не знаю. Расскажи что-нибудь про себя. Чем занимаешься, когда не занудствуешь? — лукаво посмотрев на него, сказала девушка.

Роджер усмехнулся:

— Занудствую, значит?

— Ну а что? Ведёшь себя иногда как робот, — Катя, вскочив на ноги, стала изображать походку робота, шагая на месте и размахивая руками, — Мы идти вперёд, нас не остановить, копать колотить, — пародируя механический голос, громко произнесла она.

— Ну спасибо, — сказал он, скрестив руки на груди и откинувшись спиной на стену.

— Да ладно, не дуйся, — Катя остановилась, глядя на него. — Я же пошутила.

— Очень смешно.

Катя присела обратно на кабель, качая ногой:

— Знаешь, что самое смешное? Я тебя дразню, а мой искин в это время в голове бубнит: «Катя, прекрати провоцировать Роджера, это непродуктивно». Представляешь? Даже он на твоей стороне! А всё потому, что вы оба роботы!

Роджер не выдержал и хмыкнул.

— Ты преувеличиваешь, я вовсе не робот, — ответил он на несправедливое обвинение.

— Докажи, что ты не робот!

— Здесь нет светофоров, — криво усмехнувшись, ответил Роджер.

— Аха-ха-ха, — звонко рассмеялась Катя, запрокинув голову назад.

— Ладно, зачёт, — сказала она, отсмеявшись.

— Нам пора идти, — сказал Роджер, вставая, — иначе рискуем не дойти до конца дня до города.

Катя, вздохнув, подняла с пола монтировку и, закинув её на плечо, встала следом.

— Слушай, а что в самом деле ты делаешь в свободное время? — спросила Катя, когда они пошли рядом, рука об руку.

— Мы с папой собираем флаер, — ответил он, — с нуля, — для чего-то добавил Роджер.

— А почему с нуля? Разве не проще сделать из готовых наборов?

— Мой папа инженер-конструктор летающих машин, и он хочет создать идеальную машину для полёта, готовые решения тут не подойдут, — с апломбом, серьёзно ответил Роджер.

— А-а, и насколько готов ваш флаер?

— Почти всё готово, осталось заменить силовую электронику на более мощную. В прошлом испытании я почти сжёг её.

— О-о, ты уже летал на нём?

— Да, — с ноткой гордости в голосе ответил он.

— И ты не побоялся летать на самодельном флаере? — удивлённо спросила она.

— Немного страшно было, конечно, но мы с папой проверили всё досконально, ошибок не было, так что мне ничего не угрожало при полёте, по крайней мере, не более чем на любом другом флаере.

— А как же электроника, которую ты чуть не сжёг?

— Ну… э-эм… — смутившись, промычал он, — я сам виноват был, решил выжать из флаера всё, что он сможет. Оказалось, что он может больше, чем его электронные мозги.

Катя замолчала, задумавшись. Некоторое время они шли молча, тишину нарушало лишь мерное постукивание разводного ключа об пол, на который Роджер опирался словно на трость.

— А мне вот ни разу не удалось полетать на личном флаере, — неожиданно грустно сказала Катя, — только на общественном…

— Можно же в прокат взять…

— У нас нет столько денег, чтобы оплатить учёбу и получить права на пилотирование флаера, — горько усмехнувшись, ответила Катя, — даже у моего папы прав нет.

— Извини, я не знал…

— Да ладно, забей, ты же не виноват, что мы такие бедные.

— Ну я не такой уж и богатый, как ты думаешь.

— Роджер, у тебя дома есть гараж для личного флаера!

Роджер замялся:

— Ну вообще два, в другом стоит папин флаер.

Он прикусил язык, поняв, что сейчас стоило бы умолчать об этом.

— Что?! Тем более! А у нас с моей младшей сестрой одна комнатушка на двоих, а старший брат вообще спал на кухне!

Катя сердито засопела и ускорила шаг, не желая больше идти рядом с Роджером.

— Не сердись, я ведь и вправду не виноват в финансовом положении твоей семьи, — сказал ей в спину Роджер.

Катя замедлила шаг. Роджер почувствовал, что злость Кати схлынула и сама она словно сдулась, чуть сгорбившись.

— Да, ты прав, чего это я, — сказала она, полуобернувшись к Роджеру, — это всё чёртов тоннель, он на меня давит. Эл, сколько ещё идти? — спросила она искина вслух.

«Около двух часов, — ответил Эл, — уровень радиации растёт, через час я рекомендую вам надеть маски».

— Здорово, ещё даже не пришли, а уже радиация, — проворчала Катя.

Спустя час искин напомнил им надеть маски. Спустя ещё час тоннель внезапно расширился. Впереди замаячила развилка — основной коридор уходил прямо, а справа зиял узкий боковой проход. Над ним, едва различимая под слоем пыли, табличка: «Подстанция № 7. Технический проход».

— Похоже, нам сюда, — произнёс Роджер, направляя луч фонаря в боковой тоннель.

Катя остановилась рядом, тяжело дыша сквозь маску. Дозиметр на её визоре показывал — 0,55 мкЗв/ч. Уже выше нормы, но не критично.

— Наконец-то, — пробормотала она. — Я уж думала, этот тоннель никогда не кончится.

Боковое ответвление было уже основного — едва ли метр в ширину. Стены здесь были влажными, покрытыми ржавыми подтёками. Кабели свисали гирляндами, некоторые оборваны и валялись на полу.

Они шли молча. Усталость навалилась свинцом — ноги подкашивались, рюкзак казался вдвое тяжелее. Роджер сверился с дозиметром — показания ползли вверх. 0,66 мкЗв/ч.

«Эл, это нормально?» — мысленно спросил он.

«Да. Вы приближаетесь к границе зоны. Пока ещё безопасно, но уровень растёт».

Наконец тоннель закончился узкой металлической лестницей, в конце которой была массивная металлическая дверь. На ней выцветшая надпись: «Подстанция № 7. Посторонним вход воспрещён».

Роджер толкнул дверь — заперто.

— Ну что ж нам так не везёт с этими дверями, — вздохнула Катя, отдав монтировку Роджеру.

Он, воткнув острый конец монтировки в узкую щель дверного проёма, потянул её на себя. Петли заскрипели, металл застонал — и дверь медленно поддалась, распахнувшись внутрь.

За ней открылся огромный цех. Тусклый вечерний свет пробивался сквозь разбитые окна под потолком. Пыль висела в воздухе, подсвеченная косыми лучами заходящего солнца.

Роджер шагнул внутрь, поднимая облако пыли. Дозиметр пискнул громче.

Повсюду — щитовые шкафы с распахнутыми дверцами, из которых торчали пучки проводов. Кабельные лотки змеились по стенам и потолку. Пол был усеян осколками стекла, обломками изоляторов и кусками бетона, осыпавшегося с потолка.

Всё покрыто толстым слоем пыли, паутины и какого-то чёрного налёта — то ли сажа, то ли плесень.

— Ну и разруха, — тихо сказала Катя, её голос эхом отозвался в пустоте. — Словно здесь никого не было лет сто.

Роджер обвёл взглядом помещение. В дальнем углу виднелась железная лестница, ведущая на второй уровень — там, судя по всему, была операторская. Справа — заваленный мусором проход, над ним табличка «Аккумуляторная». Слева — ещё одна дверь с надписью «Диспетчерская».

— Эл, насколько это опасно? — спросил он вслух, глядя на показания дозиметра.

«Терпимо. Но не оставайтесь здесь дольше нужного. Ищите выход наружу — на крыше радиационный фон ниже, там безопаснее, и к тому же нужно осмотреться».

Роджер направился к лестнице. Она была крутой, почти вертикальной, ступени узкие. Местами проржавела насквозь — приходилось перешагивать.

Они поднялись на второй уровень — узкую галерею, идущую вдоль стены. Отсюда открывался вид на весь цех — гигантская мёртвая утроба, полная ржавого железа и теней.

В конце галереи — ещё одна лестница, уже пожарная. Она вела к люку в потолке.

— На крышу, — сказал Роджер. — Оттуда увидим город.

Люк в крыше был заржавевший. Роджер упёрся плечом, толкнул — и он неожиданно легко поддался. Они вылезли на плоскую крышу цеха.

Вечерний ветер ударил в лицо, холодный и резкий. Небо на западе полыхало оранжевым и багровым — солнце садилось за горизонт, окрашивая облака в кровавые тона.

Крыша была покрыта рубероидом, местами прохудившимся. Торчали вентиляционные трубы, антенны, обломки какого-то оборудования. Но Роджер не обращал на это внимания. Он смотрел вперёд. А впереди, в нескольких сотнях метров, раскинулся город. Роджер застыл, не веря глазам.

Высокая бетонная стена уходила вправо и влево, теряясь вдали. Серая, мрачная, метров восемь в высоту, увенчанная колючей проволокой и ржавыми остовами каких-то антенн. Местами стена была покрыта трещинами, кое-где обвалилась целыми кусками, но всё ещё стояла — молчаливый страж мёртвой зоны.

За стеной виднелись силуэты зданий.

Высотки с выбитыми окнами, похожие на пустые глазницы черепа. Покосившиеся башни заводских труб. Ни огней, ни движения, ни единого признака жизни.

Мёртвый город.

Над ним нависло тяжёлое небо, окрашенное закатом в грязно-оранжевый цвет. Облака ползли низко, казалось, касаясь крыш самых высоких зданий. Катя медленно подошла к краю крыши, глядя на панораму. Ветер трепал её волосы, вырвавшиеся из-под шлема.

— Как мы туда попадём? — спросила Катя, не отрывая взгляда от стены.

— Да, стена не выглядит лёгким препятствием, — произнёс Роджер, подойдя к Кате.

«Когда я планировал побег в запретный город, я нашёл одну интересную информацию. Финансирование охранного периметра год от года снижалось, иногда на порядки, а ремонт стены никогда не был сделан полностью».

— И что? Что ты хочешь этим сказать?

«Посмотрите направо, — ответил искин, — стена треснула до самого низа, а вверху отвалился крупный кусок, оборвав сигнальный провод и колючую проволоку. И всё это произошло очень давно, и никто не ремонтирует это».

— Почему?!

«Потому что самый надёжный охранный периметр — у вас в голове, 90% населения планеты делят свою черепную коробку с лучшим сторожем, который можно только придумать. Остальные 10% влачат жалкое существование в закрытых резервациях. Ваши искины сейчас глушатся мной, иначе бы они уже сообщили о том, где вы находитесь».

— Как бы они это сделали, здесь наверное и связи-то никакой нет, и электричества, — заметила Катя.

— Спутник, — ответил за искина Роджер, — наверняка над городом постоянно висит спутник связи.

«Не только связи, спутник наблюдает за городом в разных диапазонах. Поэтому передвигаться по открытой местности нужно только в такую погоду, как сейчас».

— Нужно найти укрытие на ночь, — поёжившись, сказала Катя.

— Нет, нужно идти сейчас, — твёрдо сказал Роджер, глядя на стену. — Пока погода подходящая.

Катя резко обернулась:

— Что?! Ты с ума сошёл? Уже почти темнеет!

— Именно поэтому и нужно идти, — Роджер указал на низкие облака. — Эл же сказал: спутник не видит сквозь такую облачность. Это наш шанс.

— Шанс свернуть шею в темноте! — возмутилась Катя. — Мы устали, голодные, радиация растёт. Давай переночуем здесь, отдохнём, а утром пойдём.

— Утром погода может измениться, — возразил Роджер. — Облака рассеются, и спутник нас засечёт. Сейчас идеальный момент.

— Идеальный? — Катя нервно рассмеялась. — До стены метров триста, может, больше. Пока дойдём, пока найдём пролом, пока через него пролезем... Стемнеет окончательно! Мы застрянем там, у стены, на открытой местности, где радиация ещё выше!

Роджер упрямо сжал челюсти:

— Мы успеем.

— Откуда ты знаешь?!

— У нас есть фонари, — не сдавался он.

— А толку от них? Будем светить, как маяки! — Катя подошла ближе, в голосе прозвучала паника. — Роджер, пойми, я не хочу застрять у стены в темноте! Там... там может быть что угодно!

— «Что угодно»? — переспросил он. — Катя, там мёртвый город. Там никого нет.

— Откуда ты знаешь? — она обхватила себя руками. — Ты слышал истории про сталкеров. Там ходят люди. Может, не только люди…

Роджер выдохнул, пытаясь успокоиться. Он чувствовал её страх — острый, холодный, почти физически осязаемый.

— Эл, — позвал он. — Сколько времени до полной темноты?

«Около сорока минут. Облачность сохранится ещё два-три часа, затем начнёт рассеиваться».

— Слышала? — Роджер повернулся к Кате. — Сорок минут. Мы успеем дойти до стены, найти пролом и скрыться за ней.

— А если не успеем? — голос Кати дрожал. — Что тогда?

— Тогда воспользуемся фонарями. Быстро пройдём, и всё.

Катя замолчала, глядя на город. Ветер трепал её волосы. Роджер почувствовал, как её решимость колеблется.

— Катя, — тихо сказал он. — Я понимаю, ты боишься. Я тоже боюсь. Но если мы останемся здесь до утра, риск возрастёт. «Кроты» могут выйти на подстанцию. Погода изменится. У нас сейчас — лучший шанс.

Она медленно выдохнула, закрыв глаза.

— Ты уверен, что успеем?

— Да.

Катя открыла глаза, посмотрела на него:

— Если застрянем у стены в темноте, я тебя убью.

Роджер усмехнулся:

— Договорились.

Спускаясь обратно по лестнице, Роджер краем глаза заметил, как что-то блеснуло у стены, он остановился и присмотрелся.

Стрелка. Нарисованная светящейся краской — тусклой, выцветшей, но всё ещё различимой. Стрелка указывала вниз.

— Катя, смотри, — позвал он, не отрывая взгляда.

Она спустилась на ступеньку ниже, заглянула через его плечо:

— Что это?

— Не знаю. Похоже, стрелка какая-то.

Роджер перегнулся через перила, направив луч фонаря вниз. Внизу, на первом уровне галереи, у стены громоздилась куча мусора — обломки досок, куски изоляции, ржавые трубы.

— Там нет ничего, — сказала Катя.

— А может, есть, — возразил Роджер. — Иначе зачем стрелка?

Спустившись и подойдя к куче мусора, Роджер присел на корточки и осветил фонарём.

— Помоги разобрать, — бросил он через плечо.

Катя неохотно присела рядом. Они начали разгребать мусор — доски в сторону, куски изоляции, обрывки проводов.

Под слоем хлама показалось что-то тёмное.

Роджер осторожно вытащил небольшую потрёпанную сумку. Ткань выцвела, лямка оборвана, молния заржавела. Он с трудом расстегнул её.

Внутри — несколько пустых пластиковых бутылок, обрывок верёвки, ржавый нож и сложенный листок бумаги, запечатанный в прозрачный пакет.

Роджер достал пакет, развернул. Бумага внутри была пожелтевшей, исписанной неровным почерком.

Он поднёс её к фонарю, прочитал вслух:

— «Не ходите через разлом в стене. Там смерть».

Катя замерла, глядя на записку.

— Что?

Роджер перечитал:

— «Не ходите к разлому в стене. Там смерть». Вот и всё. Больше ничего.

Катя хмыкнула:

— Серьёзно? Бред какой-то. Как в дешёвом ужастике. «Не ходите туда, там монстры».

— Ага, а главные герои после этого всё равно прутся туда, — усмехнувшись, сказал Роджер.

Они переглянулись и, не сговариваясь, одновременно поднялись с пола.

— Что-то мне уже не кажется хорошей идеей идти сейчас в город, — бросив взгляд в окно, сказал Роджер.

— Да что ты! — притворно удивившись, воскликнула Катя.

Глава 10

Глава десятая.

Роджер сунул записку вместе с ржавым ножом в карман комбинезона.

— С другой стороны, это может быть просто шутка, — произнес Роджер, — какая еще смерть может быть за разломом, не минное поле же там.

— А что, вполне логично, вместо того чтобы латать дырку в заборе, они установили мины-ловушки.

— Тогда бы в записке было написано про мины, — возразил Роджер.

— Эл, что ты молчишь, скажи, как нам быть?

«Я не знаю, но склоняюсь к тому, что это может быть чья-то шутка, уровень радиации не высокий, от эпицентра взрыва очень далеко. Минные поля в мирное время не ставят, это запрещено даже для такого объекта».

— Предлагаю сходить и посмотреть, возможно есть другой вход.

Вдруг раздался треск и шипение помех, снова ожила рация:

— Птичка один, гнезду один, возвращаюсь назад, заряд закончился, немного не долетел до седьмой подстанции.

Роджер и Катя замерли, переглянувшись.

— Гнездо один, принял, сменишься, лети обратно, нужно посветить кротам — скоро они будут на подстанции.

Катя сделала звук рации тише, чтобы случайно не выдать себя.

Роджер посмотрел на Катю:

— Ты еще хочешь остаться здесь?

— Да поняла я уже, пошли быстрее, пока не стемнело, — раздраженно ответила Катя.

Выйдя из ворот подстанции, Роджер огляделся.

Впереди расстилалась пустошь — заросли бурьяна выше пояса, обломки бетонных плит, ржавая арматура торчала из земли.

Но почти сразу он заметил тропу — узкую, протоптанную в траве, петляющую между обломками.

— Смотри, тропа, — кивнул он Кате.

— Ага, похоже идёт прямо к стене.

Они двинулись по тропе.

Идти стало легче — не нужно было продираться через бурьян.

Трава по краям была примята, словно здесь недавно кто-то ходил.

«Будьте осторожнее, — предупредил Эл. — Если тропу протоптали животные, они могут быть рядом».

— Какие животные? — напряжённо спросила Катя, оглядываясь.

«Лисы, собаки, возможно волки. В зоне дикая природа быстро вернулась после ухода людей».

— Отлично, — пробормотала она, крепче сжимая монтировку.

Они шли молча несколько минут, прислушиваясь к каждому шороху.

«Эл, — мысленно позвал Роджер. — Что мы будем делать в городе? У нас чистой воды и еды не хватит на неделю. У нас даже карты нет».

«И согреться тоже не сможем, костер сразу же заметят, — поддержала его Катя».

«Понимаю ваши опасения, но у меня есть карта, на которой отмечено несколько убежищ, где наверняка есть запас воды и еды».

«Эл, прошло столько лет, что наверное вся еда превратилась в труху, а вода испарилась, — возразил Роджер».

«Не думаю, запасы еды делаются на много лет вперед, а вода хранится в герметичных контейнерах».

«То есть мы не умрём от голода? — спросила Катя».

«Не сразу, — ответил Роджер с лёгкой иронией. — Если найдём убежища и запасы окажутся целыми.

И если их не разграбили сталкеры за эти годы».

— Ну хоть что-то, — пробормотала вслух Катя.

За разговором они не заметили как почти дошли.

Стена неожиданно выросла перед ними — массивная, подавляющая.

Роджер запрокинул голову, пытаясь разглядеть верх.

Восемь метров, а может и больше.

Серый бетон, покрытый трещинами и тёмными подтёками.

Стена уходила влево и вправо, теряясь в сумерках.

Казалось, она бесконечна — протянулась на километры, окружая мёртвый город невидимым кольцом.

Наверху, на самом краю, торчали остатки колючей проволоки — ржавой, местами оборванной.

Кое-где виднелись крепления для прожекторов, но сами прожекторы давно исчезли.

На бетоне кое-где проступали выцветшие надписи — предупреждающие знаки, стрелки, цифры.

Роджер разглядел один:

«ОПАСНО. РАДИАЦИЯ. ВХОД ЗАПРЕЩЁН».

Буквы облупились, краска осыпалась, но смысл был ясен.

— Внушительно, — тихо сказала Катя, глядя вверх.

— Ага, — кивнул Роджер.

Они не сговариваясь остановились на небольшом пригорке. Тропа, не доходя до стены метров пятнадцать, резко изгибаясь, уходила вправо, теряясь дальше в высокой траве.

Роджер нахмурился:

— Почему тропа не идёт к разлому?

Катя присмотрелась:

— И правда... Животные обходят это место.

Роджер почувствовал как его ладони вспотели. Нехорошее предчувствие зашевелилось где-то внутри живота.

— Может, там действительно что-то не так? — тихо спросила Катя.

— Стой здесь, я посмотрю, — сказал Роджер, направившись к разлому.

Чем ближе он подходил, тем сильнее становилось предчувствие неминуемой гибели. Подойдя к разлому почти вплотную, он остановился не в силах идти дальше. Ноги стали словно ватные, пот струился по спине, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Но лишь из одного упрямства он сделал шаг. Еще шаг.

Роджер едва держался на ногах.

Голова кружилась, в ушах звенело.

Каждая клетка тела кричала:

«Стой! Беги! Уходи!»

Но он упрямо двинулся дальше.

Еще метр.

Еще полметра.

Разлом был прямо перед ним — узкая вертикальная трещина в бетоне, зияющая чернотой.

Роджер протянул руку, хотел коснуться края...

И вдруг что-то щёлкнуло в голове.

Словно невидимая стена рухнула.

Страх исчез.

Просто испарился, как не было.

Сердце перестало бешено колотиться, дыхание выровнялось.

Ноги снова слушались.

Роджер замер, ошарашенно глядя на свою руку.

— Что за...?

«Роджер, — встревоженно сказал Эл. — Ты в порядке?»

— Да, — медленно ответил он. — Странно, но да. Только что мне было плохо, а теперь... ничего.

Он обернулся.

Катя стояла на пригорке, напряжённо глядя на него.

— Ну что там? — нетерпеливо крикнула она.

— Всё нормально! — крикнул он.

Она неуверенно шагнула вперёд.

Потом ещё.

Потом побежала к нему, словно преодолевая сопротивление воды.

Но на полпути споткнулась, схватилась за голову:

— Роджер... Мне плохо… — простонала она, сорвав маску с лица.

Он бросился к ней, подхватил под руки:

— Сопротивляйся!

— Не могу, — выдохнула она. — Голова кружится... Сердце... Словно умираю...

— Ещё немного. Потерпи.

Они медленно двинулись к разлому.

С каждым шагом Кате становилось хуже.

Она побледнела, покрылась испариной.

Они прошли ещё три метра.

И вдруг Катя выдохнула с облегчением:

— Прошло. Совсем прошло.

Роджер помог ей выпрямиться.

Они стояли в паре метров от разлома, оба бледные, но живые.

— Что это было? — тихо спросила Катя, тяжело дыша.

— Не знаю, но я чуть не сдох, когда дошел до стены.

Он снял маску и шлем, жадно вдыхая воздух. Волосы прилипли мокрыми прядями ко лбу, лицо было залито потом. Рукавом он смахнул пот со лба и взъерошил волосы.

— Роджер! У тебя волосы седые! — ужаснувшись воскликнула Катя.

— Что прям все?! — потрогав зачем-то голову озадаченно спросил он.

— Нет, прядь волос…

— Фух, ерунда, — махнул рукой Роджер.

Катя быстро скинув шлем воскликнула:

— А у меня!

— Что у тебя?

— Не тупи Роджер, волосы седые есть у меня?

— Катя, это сейчас совсем не важно, нам нужно уходить, а ты про волосы!

— Роджер… — угрожающе произнесла она.

— Ну-у… вроде нет, — оглядев её волосы сказал Роджер, — хотя-а…

— Что?! Что там?

— Да нет, показалось…

Роджер увернулся, едва не получив шлемом по плечу.

— Одинцов! Не беси меня!

«Время! Скоро здесь будет дрон охраны периметра, — поторопил их Эл».

Надев обратно шлем и маску Роджер подошел вплотную к разлому в стене. В сумерках уходящего дня пространство за забором выглядело совершенно так же как и с их стороны. Метрах в трехстах, за пустырем начинался город. Если бы не полное отсутствие света, выглядело это словно обычный пригород, застроенный малоэтажными домами. Лишь кое-где растущие сквозь асфальт деревья выдавали заброшенность места.

— Ну что? Пойдем? — сказал Роджер обернувшись.

— Страшно…

— Мне тоже…

— Я знаю…

Роджер решительно схватившись за края разлома, уже было закинул ногу чтобы перелезть через стену, как его остановила Катя, схватив за рукав.

— Подожди.

Схватив какую-то ржавую железяку, лежавшую у стены, она метнула её в разлом. Пролетев пятнадцать метров, она беззвучно упала в траву, всколыхнув её.

— Зачем? — недоуменно спросил Роджер.

— Я слышала сталкеры говорят — плохая примета, если не кинуть что-нибудь вперед при входе в зону.

— Не думал что ты такая суеверная, — сказал Роджер перелезая через обломок стены.

— Я тоже не думала, — пробормотала она, перелезая следом.

— Эл, куда нам теперь? — тихо спросил Роджер.

«Сначала идите прямо до начала ближайшей улицы, затем поверните направо, до первого убежища, около километра. Советую вам ускориться, тучи скоро разойдутся».

— Давай руку! — протянув свою руку предложил Роджер.

— Еще чего, сама справлюсь, я не малень… — зацепившись за что-то ногой, Катя упала в траву, — …кая.

Роджер подойдя к ней, молча протянул руку. Катя сердито засопев и взявшись за протянутую руку, рывком встала.

— Примета говоришь плохая... — произнес Роджер, глядя вниз.

Катя посмотрела вниз, потом на Роджера:

— Заткнись.

— А я ничего и не говорю, — усмехнулся он.

— Вот и молчи дальше.

Она пнула железяку в сторону и решительно зашагала вперёд.

Роджер последовал за ней, пряча улыбку.

Они молча шли по пустырю, лишь шелест сухой травы под ногами нарушал тишину.

Дозиметр пискнул, снова предупреждая о повышении радиации.

Роджер поежился, глядя в черные провалы окон, когда они наконец пересекли пустырь и вошли в город.

— Жутковато, — тихо сказала Катя.

— Ага, — кивнул Роджер.

По обе стороны улицы тянулись малоэтажные здания — двух-трёхэтажки с пустыми глазницами окон.

Штукатурка обсыпалась, обнажая кирпич, кое-где провалились крыши.

Из трещин в асфальте пробивались деревья — молодые берёзки и клёны.

Природа медленно возвращала город себе.

Тишина давила.

Ни ветра, ни звуков, ни признаков жизни.

Только их шаги по разбитому асфальту.

Роджер вдруг остановился, присмотревшись к чему-то впереди.

— Смотри, — кивнул он на уцелевший фонарный столб.

На нём, на уровне глаз, была нарисована стрелка — белой краской, нечеткая, полустершаяся, но все еще заметная.

Указывала в том же направлении, куда они шли.

Катя подошла ближе:

— Кто-то метил путь?

— Похоже на то, — ответил Роджер.

Они двинулись дальше, теперь более внимательно осматривая окружающее.

Через пятьдесят метров, на углу полуразрушенного дома, они нашли ещё одну стрелку.

Роджер посветил фонарём. Под стрелкой была надпись — неровными буквами:

«БОЙСЯ БРОДЯЧИХ СОБАК»

Катя поёжилась:

— Собак?

Роджер оглянулся — пустые улицы, тишина. Но теперь она казалась не такой безобидной.

— Эл, ты говорил, в зоне есть животные, — тихо сказал он.

«Да. Одичавшие собаки, или уже скорее волки».

— Замечательно, — пробормотала Катя, крепче сжимая монтировку.

Роджер прислушался.

Где-то вдалеке, едва различимо, послышался звук — тихий лай. Потом ещё один.

— Они далеко? — прошептала Катя.

«Сложно сказать. Звук в городе искажается. Но лучше поторопиться».

Роджер кивнул:

— Идём. Быстро, но тихо.

Они ускорили шаг, стараясь не шуметь.

Лай не приближался, но и не затихал.

Роджер то и дело оглядывался, вглядываясь в темноту между домами.

— Сколько до убежища? — спросила Катя.

«Метров четыреста. Ещё два квартала».

— Должны успеть.

Лай стал громче.

Теперь он звучал справа.

Потом слева.

Словно стая окружала их.

— Они идут за нами, — тихо сказала Катя.

Роджер сжал разводной ключ.

— Не бежим. Будем идти спокойно, если побежим — они точно нападут.

Они свернули за угол и замерли.

Впереди, метрах в тридцати, на дороге стояла собака. Худая, грязная, с торчащими рёбрами. Она стояла и смотрела на них неподвижно.

Потом из-за угла вышла вторая.

Роджер медленно поднял руку, останавливая Катю.

— Не двигайся, — прошептал он.

Собаки встали рядом, наблюдая за ними.

Вдруг одна из них, сев на задние лапы, протяжно завыла, словно призывая стаю.

— Тварь, — коротко выругалась Катя.

Словно в ответ, где-то вдали раздался вой. Потом еще, но уже с другой стороны.

— Бежим! Сейчас здесь будет вся стая.

Роджер побежал вперед, прямо на собак, взяв разводной ключ на изготовку, на манер биты.

— А ну пошли отсюда! — крикнул он махнув на них ключом, подбегая.

Собаки прыснули в разные стороны яростно лая на него, но не пытаясь напасть. Катя держалась позади, стараясь не угодить под замах Роджера.

Собаки побежали за ними чуть поодаль, но не отставая, лишь иногда коротко лая.

— Эл, сколько еще?

«Четыреста метров, прямо, никуда не сворачивая».

Они пробежали так еще двести метров. Роджер оглянувшись, заметил что собаки перестали бежать и лишь медленно шли в их сторону.

— А-а, испугались твари! — крикнул он в сторону собак, остановившись.

— Роджер! — дернув его за рукав крикнула Катя.

— Что? — спросил он.

Почувствовав сильный страх Кати, Роджер обернулся и похолодел от ужаса. Впереди на них, выбежав из-за угла, двигалась огромная свора собак.

Самым первым шел крупный черный пес с рваными ушами.

— Эл, что делать? — спросил Роджер, не отрывая взгляда от собак.

«Не бегите. Пока не бегите. Отступайте медленно. Если нападут — бейте по морде, защищайте горло».

Роджер попятился назад, не отрывая взгляд от вожака стаи.

Вожак низко и утробно зарычал.

— Роджер... — прошептала Катя.

— Тихо. Не беги.

Они отступали метр за метром. Собаки шли за ними, не отставая. Вдруг справа, из переулка, выскочили ещё три пса.

— Нас окружили! — запаниковала Катя.

Роджер быстро оглянулся.

Слева — полуразрушенное здание с открытым дверным проёмом.

— Туда! — крикнул он.

Роджер рванул к провалу двери, луч фонаря метнулся по коридору — обвалившаяся штукатурка, мусор, в конце лестница вверх.

— Дальше! — крикнул он, не оборачиваясь.

Они понеслись по коридору, ботинки скользили на мокрой плитке. Сзади взорвался лай — стая ворвалась в подъезд, топот когтей грохотал по бетону, множился эхом. Роджер едва не споткнулся о кусок арматуры, Катя толкнула его в спину:

— Беги!

Лестница. Роджер перепрыгнул через три ступени, схватился за перила — ржавчина осыпалась под пальцами, металл качнулся. Катя взлетела следом, задела ногой обломок кирпича — тот с грохотом покатился вниз.

Второй этаж. Лай заполнил всё пространство, отражаясь от стен, бил в уши. Роджер обернулся на мгновение — внизу мелькали тёмные тела, горели зелёные глаза, блеснули клыки. Вожак уже на первом пролёте.

— Быстрее! — выдохнул он, хватая воздух ртом.

Третий этаж. Лёгкие горели, в боку кололо. Роджер увидел открытую дверь квартиры, метнулся к ней:

— Сюда!

Они ворвались внутрь. Роджер развернулся, схватил тяжёлую металлическую створку — она поддалась с визгом, петли заржавели намертво.

— Катя, дави!

Она навалилась рядом. Створка ползла медленно, мучительно медленно, скрежет металла резал слух. На лестничный пролет вбежал вожак, развернулся не успев затормозить на скользких плитках, затем рванул к двери. Роджер видел его — серая морда, оскал, рваное ухо, горящие глаза.

— Давай! — рявкнул Роджер, вложил в толчок всё что осталось.

Дверь захлопнулась с лязгом. Его пальцы метнулись к щеколде, дёрнули — массивный засов со скрипом вошёл в гнездо.

Мгновение спустя в металл ударилось тело — дверь содрогнулась, но выдержала.

Раздался вой, рычание, царапанье когтей по металлу.

Роджер привалился спиной к двери, тяжело дыша.

Катя рухнула на пол рядом, прижимая руки к груди.

— Фуух… успели, — выдохнула она.

Роджер оглянулся. Квартира когда-то принадлежала не бедному семейству, мебель даже спустя столько лет до сих пор выглядела целой и добротной на вид. Окна были выбиты и сквозняк гулял по квартире, колыхая остатки штор.

Дверь снова содрогнулась от удара. Раздалось тяжёлое дыхание снаружи и рычание. Свора громко повизгивала в нетерпении царапая дверь.

— Мы в ловушке, — тихо сказала Катя, подойдя к окну и глянув вниз. — Они ждут снаружи.

— Эл, сколько до убежища? — спросил Роджер.

«Метров двести. Но вам придётся выбраться отсюда».

— Есть идеи? — спросила Катя, отойдя от окна.

Роджер прошёл в дальнюю комнату.

Потолок частично провалился, открыв вход на чердак.

— Через чердак на крышу. Потом по крыше до соседнего дома.

Катя посмотрела на дыру в потолке:

— Ты серьёзно?

— У тебя есть вариант получше?

Она вздохнула:

— Нет.

Роджер подтащил массивный комод к провалу. Залез на него и ухватившись за край потолка, повис на нем пробуя на прочность. Кусок потолка из прогнивших досок и штукатурки, не выдержав его веса обрушился, вызвав облако пыли. Дозиметр снова запищал, сигнализируя о повышении радиации.

Роджер снова поднялся на комод и ухватился за балку к которой крепился потолок. Повиснув на ней и убедившись что она выдержит его вес он подтянулся и оседлал балку. Оглянувшись он заметил выход на крышу.

— Лезь сюда, тут есть выход на крышу, — сказал Роджер.

Свесившись с балки он протянул ей руку. Катя взобравшись на комод, подав ему монтировку и ключ протянула руку. Роджер подхватил её и потянул вверх. Она вскарабкалась на балку, сев рядом.

— Роджер! — тихо произнесла она, — посмотри назад.

— Надеюсь ты сейчас не шутишь, — сказал он.

— Какие шутки балбес! Дрон!

Резко обернувшись, Роджер увидел в слуховом окне чердака парящий вдали ширококрылый дрон.

Глава 11

Покрутившись некоторое время над станцией, дрон-разведчик развернулся и полетел вдоль периметра.

— Надеюсь, он сюда не полетит? Собаки могут выдать наше местоположение, — забеспокоилась Катя.

«Скорее всего нет, ионизирующее излучение выводит из строя электронику дронов, поэтому они не летают над городом».

Роджер, поднявшись и балансируя руками, прошел по балке до слухового окна. Осторожно выглянул. Дрон превратился в едва заметную точку на фоне серых туч, улетев дальше вдоль периметра.

Сумерки сгущались. Роджер, глянув вниз, заметил, что собаки, успокоившись, разлеглись вдоль улицы, напротив входа в здание, терпеливо карауля беглецов.

— Скоро совсем стемнеет, нужно уходить сейчас, — произнес Роджер, обернувшись.

— А дрон?

— Улетел.

Катя, поднявшись и подхватив монтировку, пошла по балке, легко балансируя, к выходу на крышу.

Сразу за выходом была маленькая железная лесенка, ведущая на конек двухскатной крыши, покрытой проржавевшими, местами насквозь, листами когда-то оцинкованного железа.

Катя полезла первая, лестница заскрипела, стуча в такт её шагам по кровле.

Забравшись на конек, она пошла на другую сторону дома.

Роджер неуверенно стал карабкаться по узкой лестнице, судорожно хватаясь за перекладины. Ключ, зажатый в руке, бился о край лестницы, норовя застрять между перекладинами.

— Что ты там копаешься? — крикнула Катя, дойдя до края крыши.

Собаки залаяли внизу, услышав крик.

Роджер промолчал. Стараясь не глядеть вниз, он осторожно поднялся и пошел, медленно перебирая ногами по широкому коньку.

Катя, сделав короткую пробежку, прыгнула и исчезла из вида. Послышался короткий удар и топот ног по крыше.

Роджер наконец подошел к краю кровли и осторожно посмотрел вниз.

Перед ним зиял разрыв — метра два, может, чуть меньше. Соседнее здание было с плоской крышей, покрытой черным рубероидом и ниже метра на два. Внизу темнел узкий проход, заваленный каким-то мусором.

— Ну что встал?! Давай прыгай!

Роджер смотрел на пропасть между крышами. Два метра. Всего два метра.

Но внизу чернела пустота — три этажа до земли, острые обломки арматуры торчали из завала.

Сердце забилось чаще. Ноги словно приросли к краю.

— Роджер! — позвала Катя громче. — Прыгай, тут легко!

— Не могу…

— Можешь! Два метра — ерунда! Ты же спортсмен!

— Я в бассейне плаваю, а не прыгаю по крышам!

— Только не говори мне, что ты боишься высоты.

— Я не боюсь…

Роджер сжал кулаки. Сделал шаг назад. Потом ещё один.

Глубоко вздохнул, чувствуя, как живот сжимается в узел. Резко выдохнул и, сделав два размашистых шага, оттолкнулся от края крыши.

Секунда невесомости — ветер ударил в лицо, пустота под ногами, желудок в горле.

И удар.

Роджер рухнул на рубероид, не удержавшись на ногах, покатился вперёд, больно стукнувшись коленом. Замер на четвереньках, тяжело дыша.

— Ну вот, — раздался голос Кати над ухом. — Не так уж и страшно, правда?

Роджер поднял голову. Она протягивала ему руку, улыбаясь.

— Страшно, — честно ответил он, принимая руку и поднимаясь. — Очень страшно.

Поднявшись и подхватив брошенный ключ, Роджер оглянулся переводя дыхание. Крыша этого здания была длинной — метров сто, а может, и больше. Плоская, с небольшим уклоном к краю. Кое-где торчали вентиляционные трубы, обломки антенн.

«Убежище в соседнем здании, спуститесь вниз по пожарной лестнице», — произнес Эл.

Роджер посмотрел в ту сторону, куда они направлялись. Вдали, над стеной периметра, снова показалась чёрная точка дрона.

— Дрон! — тоже заметив, крикнула Катя. — Бежим быстрее!

Они побежали по крыше. Рубероид под ногами был скользким от сырости, местами вздувшийся пузырями. Роджер едва не споткнулся о торчащий кусок арматуры. Добежав до края крыши, они увидели справа край пожарной лестницы.

— Давай ты первая!

Катя, кивнув, перелезла через край и стала быстро спускаться.

Роджер глянул вниз, собак с этой стороны дома пока не было видно. Перекинув ногу через парапет, он встал на узкую ржавую лестницу, уходящую прямо до самого низа, и стал спускаться. Перекладины лестницы были скользкими от ржавчины и влаги. Длинный ключ снова норовил застрять, ныряя между перекладин, но Роджер не рискнул бросить свое единственное оружие.

Спрыгнув с последней ступеньки, Роджер оглянулся. Катя напряженно смотрела по сторонам, держа монтировку обеими руками.

Они стояли в узком переулке между двумя зданиями. Тихо. Сумерки сгустились почти до темноты.

— Эл, где убежище? — прошептал Роджер.

«За углом дома, небольшой холм, под ним вход, прямо напротив дома».

Они двинулись вперёд, прижимаясь к стенам.

Переулок был узким, заваленным мусором. Пахло сыростью и чем-то кислым. Асфальт под ногами потрескался, из щелей пробивалась трава. Повернув за угол дома, они увидели небольшой пригорок, густо поросший травой, внизу белела арка входа.

Подойдя ко входу, они заметили ржавую табличку над распахнутой дверью: «Убежище №7».

Двойные створки были распахнуты настежь. Сразу за ними начиналась короткая лестница, ведущая вниз.

Оглянувшись, Роджер включил фонарик, висевший на лямке рюкзака, и зашел первым. Через пять ступеней вниз начался небольшой коридор, закончившийся большой массивной дверью из толстого железа и круглым запорным механизмом, как на подводной лодке.

Роджер схватился за штурвал, повернул. Механизм заржавел, но поддался с натугой.

— Роджер! — тихо произнесла Катя.

Резкий укол её страха заставил его обернуться. Дрожащий свет фонарика выхватил из темноты черный силуэт огромного пса с характерными рваными ушами. Пес медленно двигался на них, издав низкое утробное рычание, оскалив пасть. Клыки блеснули в свете фонаря.

— Открывай дверь, — прошептал Роджер, задвинув Катю за спину. Сам он сделал шаг вперед, ухватившись удобнее за рукоять ключа.

Пёс остановился в трёх метрах, опустив голову, напрягая мышцы. Шерсть на загривке встала дыбом. Рычание стало громче.

Роджер медленно поднял ключ, держа его обеими руками, как биту.

— Быстрее, Катя, — процедил он сквозь зубы, не отрывая взгляда от пса.

Сзади него, на улице, показались ещё множество темных силуэтов снующих туда-сюда. Раздался скрип металла — Катя изо всех сил крутила штурвал. Дверь медленно поддавалась.

Пёс сделал шаг вперёд. Ещё один.

— Катя!

— Почти!

Дверь протяжно скрипнула, открываясь.

Пёс прыгнул.

Роджер замахнулся и ударил ключом изо всех сил. Металл со звоном врезался в голову зверя. Пёс взвыл, упав на землю.

— Роджер, давай! — крикнула Катя, распахивая дверь.

Роджер рванул назад, не оборачиваясь. Катя схватив его за шиворот, втащила внутрь.

Пёс, очнувшись, рывком поднялся и снова бросился вперёд.

Роджер и Катя навалились на дверь всем весом. Тяжёлая створка захлопнулась прямо перед носом собаки. Роджер, схватив штурвал, быстро крутанул, закрыв дверь.

Снаружи раздался вой, протяжный и злой, и царапанье когтей по металлу.

Роджер привалился спиной к двери, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

— Дважды захлопнули дверь перед носом у этой псины! — истерически захохотав, произнесла Катя.

Роджер, ещё под впечатлением, молча прошел дальше по коридору и зашел в большое помещение, заставленное ржавыми железными остовами нар. Деревянные настилы нар прогнили и кое-где обвалились, образуя кучу трухлявого дерева вперемешку с останками мусора, старых плакатов и полусгнивших резиновых противогазов. Стены убежища были изрисованы неумелыми граффити и местами покрыты копотью.

— Похоже, что здесь так было ещё до катастрофы, — мрачно произнес Роджер.

Катя пнула ногой порванный противогаз.

— Эл, где ты взял ту карту с отметками убежищ? Только не говори, что ты купил её в интернете, — язвительно произнесла Катя.

«Эм… э-э… ну в общем…»

— Что?!

«Что?»

— Ты сейчас шутишь?

«Ладно, извини, я действительно пошутил».

— Ты выбрал неудачное время для шуток, — сказал Роджер.

«Эту карту я украл в архиве муниципалитета. К сожалению, дата последнего обновления мне неизвестна. На карте это убежище обозначено как действующее и готовое к принятию людей».

— Черт, следовало бы догадаться, — ещё больше помрачнев, произнес Роджер. — Хуже этого только то, что мы здесь заперты стаей голодных собак.

«Отсюда есть второй выход. Он выходит в подвал жилого дома, оттуда можно попасть на крышу и уйти незаметно».

Роджер огляделся, освещая фонариком разрушенное помещение.

— Думаю, нам стоит остаться здесь на ночь, — устало произнёс он. — Снаружи собаки, темнота, да и мы оба вымотались.

— Согласна. Только спать здесь я не буду, — Катя поморщилась, разглядывая прогнившие нары. — Мало ли что в этой трухе водится.

— Может, в других помещениях лучше?

Роджер направился к противоположной стене, где виднелся ещё один проход. Катя последовала за ним, подсвечивая своим фонарём.

Коридор был узким, с низким потолком. По стенам тянулись ржавые трубы, местами с них капала вода, образуя на полу грязные лужи. Воздух здесь был ещё более спёртым и затхлым.

Первая дверь справа была приоткрыта. Роджер толкнул её ногой — петли жалобно заскрипели.

Внутри оказалась небольшая комната с металлическим столом и парой стульев. На стене — выцветший плакат с инструкцией по действиям в случае химической атаки. В углу валялся опрокинутый шкафчик, из которого высыпались какие-то бумаги и проржавевшие инструменты.

— Комната дежурного, наверное, — предположила Катя, заглянув внутрь. — Тоже не вариант.

Они двинулись дальше.

Следующая дверь была закрыта. Роджер попробовал её открыть — заперто.

Роджер пнул дверь, отчего та, слетев с проржавевших петель, рухнула внутрь комнаты, подняв облако пыли.

Выломанная дверь вела в маленькую комнату, похожую на медпункт. Вдоль стены стоял металлический шкаф с разбитым стеклом. Внутри на полках валялись пустые пузырьки, бинты, пожелтевшие от времени, и несколько коробок с лекарствами.

Роджер подошёл ближе, взял одну из коробок:

— Срок годности истёк, когда мы ещё не родились, — пробормотал он, откладывая её обратно. Напротив шкафа, у стены стоял потемневший от времени пластиковый стол, такой же стул и длинная кушетка.

Катя, подойдя к кушетке, пошатала её, уперевшись ногой. Кушетка из толстого крепкого пластика едва сдвинулась с места.

— Уже что-то, — одобрительно хмыкнула она. — Жаль, что только одна.

Дальше по коридору была ещё одна дверь — массивная, металлическая, с круглым иллюминатором в центре.

Роджер заглянул в иллюминатор, но внутри было темно.

— Склад, наверное, — предположил он, пробуя открыть дверь.

Она поддалась легко — не заперта.

Внутри действительно оказался склад. Небольшое помещение, заставленное стеллажами и деревянными ящиками. Некоторые ящики были вскрыты, другие стояли нетронутыми.

Роджер подошёл к ближайшему, прочитал выцветшую надпись на крышке:

— «Консервы мясные. 50 банок». — Он приподнял крышку, заглянул внутрь. — Пусто.

— А здесь? — Катя открыла другой ящик. — Тоже пусто. Кто-то тут уже побывал.

Они методично проверили все ящики. Большинство были пусты или содержали только мусор — обрывки упаковок, ржавые банки.

Но в самом дальнем углу, за стеллажом, Роджер нашёл небольшой деревянный ящик, запечатанный металлическими скобами.

— Катя, гляди!

Она подошла, с интересом глянув на крышку ящика.

— Сублимированная лапша, — прочитала она вслух.

Роджер вставил монтировку под крышку, поддел. Скобы со скрипом разогнулись, крышка отлетела в сторону.

Внутри, аккуратно уложенные в ряд, лежали серебристые пакеты с едва видной надписью: «Сублимированная лапша быстрого приготовления».

— Вот это да! — Катя выхватила один пакет, повертела в руках. — Срок годности… чёрт, не разобрать, стёрлось.

— Неважно, — Роджер взял ещё один пакет, потряс. Внутри что-то пошуршало. — Вакуумная упаковка цела. Если пакет не нарушен, еда должна быть съедобной.

Разорвав пакет, он высыпал часть на ладонь. Из пакета высыпались серые кусочки рассыпавшейся в труху лапши. Поднеся ладонь, Роджер принюхался. Поморщился, вздрогнув всем телом.

— Фу-у, ну и запах, — произнес он, высыпав на пол крошево из лапши.

Катя взяла у него пакетик и высыпала его на крышку ящика. В пакетике помимо самой лапши были несколько маленьких пакетиков с приправой и один побольше, видимо, с мясным соусом, который весь расползся.

— Вот в чем дело, похоже, некачественный пластик пакета с мясом всё испортил, — огорченно произнесла Катя.

— Теперь понятно, почему он не пустой.

Оглядев комнату, Роджер заметил на дальнем стеллаже, на самой верхней полке объёмный мешок серого цвета. Он залез на нижнюю полку и скинул на пол неожиданно легкий сверток, упакованный в серую пленку. От падения пленка рассыпалась, и под ней оказался сверток из такого же цвета ткани, что и мешок.

— Матрас? — удивился Роджер, развернув сверток.

— Годится! Одно спальное место уже есть, — рассмеялась Катя.

— Ладно, ты устраивайся, а я пойду поищу ещё что-нибудь интересное.

Дальше по коридору была комната-резервуар с водой. Представлявший собой вмурованный в бетонный пол огромный бак, на боку которого были приварены несколько скоб. Крышка бака валялась рядом. Вокруг бака стояли ржавые остовы какого-то оборудования.

Роджер вскарабкался по скобам наверх и заглянул в горловину бака, посветив туда фонариком. Бак был совершенно пуст, если не считать комки грязи на дне.

— И здесь не повезло, — разочарованно пробормотал он.

Выйдя из комнаты, он прошел дальше по коридору. Следующее помещение было венткамерой. Не найдя ничего интересного кроме ржавых труб, каких-то баков и вентиляторов в комнате, Роджер побрел дальше.

Следующая дверь оказалась заперта. Роджер попробовал толкнуть её плечом — не поддалась. Массивная, деревянная, с облупившейся зелёной краской.

Он отступил на шаг, примеряясь, и с размаху ударил ногой рядом с замком. Дверь содрогнулась, но устояла. Второй удар — та же история.

— Эл, что за этой дверью? — спросил Роджер, потирая ушибленную ногу.

«По плану убежища — генераторная. Там должен быть дизельный генератор и баки с топливом».

Роджер нахмурился. Генератор означал электричество. Электричество — свет, может быть, тепло, возможность зарядить оборудование.

Он отошёл назад, разогнался и со всей силы ударил плечом в дверь. Петли заскрипели, но выдержали.

— Да чтоб тебя! — выругался он, массируя плечо.

Роджер вернулся назад за монтировкой. Катя уже расстелила матрас на кушетке в медпункте и сидела на нём, разбирая рюкзак.

— Нашёл что-то? — спросила она, подняв голову.

— Заперто. Дай монтировку.

Она бросила ему красную монтировку. Роджер поймал её на лету и вернулся к двери.

Вставив острый конец между дверью и косяком, он навалился всем весом. Дверь скрипнула, поддаваясь. Роджер упёрся ногой в стену и рванул изо всех сил.

Что-то хрустнуло внутри замка. Дверь качнулась, приоткрываясь на пару сантиметров.

Ещё один рывок — и она распахнулась настежь.

Роджер направил фонарь внутрь.

Генераторная оказалась небольшой — метров пять на пять. В центре громоздился массивный дизельный генератор, покрытый слоем пыли и ржавчины. Рядом стояли три металлических бака, на которых едва различимо проступала надпись «Дизельное топливо».

Роджер подошёл к первому баку, постучал по нему костяшками пальцев. Глухой звук — пусто.

Второй бак — та же история.

Третий... Звук был другим. Не совсем полным, но и не пустым.

— Есть что-то, — пробормотал он.

Он попробовал открутить крышку заливной горловины, но та была намертво приржавлена. Роджер приложил монтировку, надавил — крышка поддалась со скрипом.

Запах ударил в нос — тяжёлый, маслянистый. Роджер поднёс фонарь к горловине, заглянул внутрь. На дне плескалась мутная жидкость — сантиметров двадцать, не больше.

Роджер обошёл генератор, осматривая его. Старая модель, ещё времён до войны роботов, судя по всему. Массивная, надёжная. Если топливная система не забита, если поршни не заклинило, если...

«Много „если"», — подумал он.

«Даже не пытайся, Роджер, все резиновые детали этого генератора пришли в негодность за столько лет».

— Да? Ну и ладно, — вздохнул Роджер, — подумаешь, всего лишь еще раз не повезло.

Он вышел из генераторной, прикрыв за собой дверь.

Коридор тянулся дальше, уходя во тьму. Роджер направил фонарь вперёд — метров тридцать, может больше. Узкий, с низким потолком, стены покрыты конденсатом.

Он пошёл вперёд, прислушиваясь. Тишина. Слышно было только его шаги и капающая где-то вода.

«Эл, это ведёт ко второму выходу?»

«Да. По плану убежища, коридор должен выходить в подвал жилого дома через соединительный туннель».

Роджер ускорил шаг. Второй выход — это возможность уйти незаметно, пока собаки караулят у главной двери.

Коридор закончился тяжёлой металлической дверью. Массивная, из толстого стального листа, с круглым штурвалом-замком по центру. Едва видимая надпись посередине двери, гласила: «Выход №2».

Роджер схватился за штурвал, попробовал провернуть.

Не поддаётся.

Он упёрся ногой в стену, навалился всем весом. Штурвал качнулся, но всего на пару градусов — и застопорился.

— Заклинило, что ли? — произнес Роджер, отпуская штурвал.

Он присмотрелся. Под штурвалом, в центре двери, виднелась замочная скважина. Старая, механическая. Роджер попробовал заглянуть внутрь, посветил фонарём.

— Ничего не видно, — пробормотал он.

Попробовал просунуть острый конец монтировки между дверью и косяком, но щель была настолько узкой, что даже на миллиметр не удалось вставить.

— Приплыли...

Глава 12

— Ты чего? — спросила Катя, увидев унылое лицо Роджера. — Что случилось?

— Вторая дверь заперта…

— Монтировка?

— Пробовал, замок внутренний, нужен очень сложный инструмент, а у нас только гвоздодёр да ключ.

— Без паники! Я тут немного прибралась и кое-что нашла, — сказала Катя, вставая с кушетки.

Она подошла к шкафчику, в котором когда-то лежали лекарства, и достала оттуда блестящий круглый кейс из нержавеющей стали.

— Это хирургический инструмент, — отщёлкнув замки, Катя откинула крышку кейса.

— Ого! — восхищённо воскликнул Роджер.

В кейсе лежали, слегка помутневшие от времени, но без единого пятнышка ржавчины, причудливой формы инструменты. Скальпели, зажимы, ретракторы, какие-то крючки и щипцы — всё аккуратно уложено в специальные углубления.

— Нержавеющая сталь, — пробормотал Роджер, осторожно взяв один из тонких инструментов.

— Кто молодец, а? — подбоченясь, спросила Катя.

— Ты лучший молодец на свете, — устало улыбнувшись, сказал Роджер.

— Слушай, я думаю, замок подождет до завтра, утро вечера мудренее, — посмотрев на Роджера, сказала Катя, — нужно поесть и отдохнуть, сегодня был безумный день.

— В последнее время они все безумные, — вздохнул Роджер.

Катя засуетилась над столом, готовя им ужин. Роджер, сев на стул, оглянулся. Пока он бродил по убежищу, девушка успела выкинуть все лишнее из комнаты, подняла шкаф, протерла пыль, и в комнате даже стало как-то уютно.

Он, зевая, потер глаза, ноги, словно почуяв слабину, налились свинцом, и желание встать и что-то пойти делать совершенно пропало.

— Ну вот, все готово, — сказала Катя, — прошу к столу.

— Сегодня у нас в меню каша гречневая с говядиной и каша рисовая с курицей. Выбирай.

— Мне всё равно.

— Ладно, я себе возьму рис. Десерт и суп оставим на завтрак.

— Это все, что у нас осталось?

— Еще галеты, печенье и сок, — ответила Катя.

— Не густо…

— Не кисни, пират, у нас полно дичи за дверью, — толкнув Роджера в плечо, сказала Катя.

— Скорее мы для них дичь…

«Роджер, я проанализировал карту и местоположение всех убежищ… — начал искин».

— Давай завтра, Эл, у меня сейчас голова как вареная репа, я все равно ничего не запомню, — перебил искина Роджер.

«Хорошо, — согласился Эл. — Отдыхайте».

Они ели молча, медленно разжевывая кашу. Роджер машинально запихивал ложку в рот, даже не замечая вкуса. Усталость навалилась свинцовой тяжестью — веки слипались, мысли ползли вязко и медленно.

— Роджер, ты заснул, что ли? — спросила Катя, заметив, как он застыл с ложкой на полпути ко рту.

— А? Нет… просто задумался, — встряхнув головой, ответил он.

— Давай быстрее, а то так и уснёшь с ложкой в руке.

Роджер доел остатки каши, запил водой.

— Пойду на склад, там вроде сухо и стеллажи крепкие, — сказал Роджер.

— Спокойной ночи!

— Ага, и тебе тоже.

Зайдя на склад, Роджер скинул несколько ящиков, освободив себе место для ночлега на широкой полке. В одном из ящиков был целый ворох упаковочного мягкого материала, расстелив его на полке, он лег, устраиваясь поудобнее.

«Роджер, я нашел недокументированные возможности вашего процессора».

«Это важно?»

«Да, процессор способен интегрироваться в отделы мозга, управляющие двигательной моторикой, потенциально это значит, он может буквально выключить тебя, полностью обездвижив».

«Это можно как-то остановить?»

«Я решаю эту задачу, думаю, что можно, но мне требуется твое согласие на вмешательство».

«Хорошо, я согласен».

«Спасибо, Роджер».

«За что?»

«За доверие, — пояснил искин, — я ведь тоже могу использовать эту функцию».

«Надеюсь, ты не будешь этим пользоваться? — запоздало забеспокоился Роджер.»

«Нет, только если ты не попросишь сделать это сам».

«Тогда ладно, делай, что нужно».

Роджер лежал в темноте, уставившись в потолок склада. Упаковочный материал под ним шуршал при каждом движении, но это не мешало — усталость была сильнее. Мысли кружились вокруг слов Эла: процессор в мозге, интеграция, обездвиживание. "Как будто мне мало проблем," — подумал он, закрывая глаза. Сон навалился мгновенно, тяжелый и без сновидений, словно тело решило отключиться само.

Пробуждение было внезапным и не очень приятным, резкая боль в висках, а затем тупая ноющая боль в затылке.

«Извини, Роджер, мне показалось, ты достаточно крепко спишь и не почувствуешь. Я исправил кое-что в процессоре, но это было непросто сделать достаточно безболезненно.»

«Надеюсь, все уже закончено?»

«Да, скоро боль утихнет».

Роджер сел, потирая затёкшую шею. Упаковочный материал оказался не таким удобным, как казалось вечером — спина ныла, а в плече стреляло при каждом движении. Он спустился с полки, разминая затёкшие ноги.

В коридоре виднелся свет Катиного фонарика, видимо, тоже проснулась.

Катя сидела, ссутулившись, на краю кушетки с закрытыми глазами, её короткие волосы торчали во все стороны, заспанное лицо было все в отметинах от матраса, на котором она спала.

— Доброе утро, — сказала она, открыв один глаз, услышав, как зашел Роджер.

— Доброе, как самочувствие? — произнес Роджер, плюхнувшись на стул.

— Словно меня скинули с десятого этажа, а потом подняли и еще раз скинули. А ты как?

— Примерно так же, — Роджер потянулся, морщась от боли в плечах.

Катя встала с кушетки, потянувшись:

— Давай позавтракаем и займёмся этой чёртовой дверью. Сидеть здесь взаперти — так себе перспектива. Может, приготовишь всё, а я пока схожу по своим делам?

Роджер кивнул молча и достал из рюкзака остатки еды.

Катя зашла в медотсек, когда суп уже разогрелся, и легкий пар поднимался над крышкой, распространяя дурманящий запах борща.

На ней была надета синяя потрепанная куртка с логотипом ГО ЧС. Куртка была ей сильно великовата и висела на ней, словно балахон.

— Где это ты такую красоту нашла? — спросил Роджер.

— Нравится? — покрутившись на месте, рассмеялась она, — в комнате дежурного есть свой туалет, он гораздо чище, там и висела эта куртка.

— Да? Странно, что мы пропустили это, а я в общий туалет ходил…

— Фу, не напоминай, — поморщилась Катя.

Они ели молча, экономя каждый кусок. Роджер, доев суп, грыз сухие галеты, запивая соком, стараясь не думать о том, что это их последний нормальный приём пищи.

— Ну что? Пойдем ковырять эту дверь! — сказала Катя, когда они доели завтрак, взяв коробку с инструментом.

— Пойдем, — вздохнул Роджер, понимая, что совершенно не наелся.

Роджер присел на корточки перед массивной дверью, разглядывая замочную скважину. Катя стояла рядом, держа открытый кейс с хирургическими инструментами.

— Давай попробуем самый тонкий, — предложила она, протягивая ему узкий зонд.

Роджер взял инструмент и осторожно вставил его в скважину. Покрутил, пошарил внутри — ничего. Металл скользил по внутренностям замка, не цепляясь ни за что.

— Не подходит, — пробормотал он, вытаскивая зонд. — Попробуем что-то потолще.

Катя дала ему крючковатый инструмент. Роджер снова сунул его в замок, попытался нащупать механизм.

— Чувствуешь что-нибудь? — нетерпеливо спросила Катя.

— Тихо, не мешай, — буркнул Роджер, не отрывая взгляда от скважины.

— Я не мешаю! Просто спросила!

— Ты отвлекаешь меня своими вопросами!

Роджер дёрнул инструмент — и тот застрял.

— Вот чёрт, — выругался он, пытаясь вытащить крючок. — Застряло.

— Не дёргай резко! — воскликнула Катя. — Сломаешь!

— Я знаю, что делаю!

— Ага, вижу, как знаешь! Дай я попробую!

— Катя, отойди, я сам справлюсь!

— Не справишься! Дай сюда!

Она попыталась перехватить инструмент, но Роджер отдёрнул руку:

— Я же сказал, не мешай!

— А я сказала, что ты делаешь неправильно!

— Это ты делаешь неправильно! — рявкнул Роджер. — Если бы ты не лезла с советами, я бы уже всё открыл!

— Да ты даже не понимаешь, как устроен замок! — Катя скрестила руки на груди.

— Спасибо, Кэп, я в курсе! Как будто ты знаешь! — Роджер с силой выдернул инструмент — тот вылетел со звоном, едва не задев Катю.

— Осторожнее, балбес! Чуть в глаз не попал!

— Тогда не стой так близко!

— Да пошёл ты! Сам возись со своей дверью!

Катя, бросив коробку, развернулась и зло зашагала обратно в медпункт.

Роджер вздохнул, сев прямо на пол, потирая виски. Голова раскалывалась.

— Пу-пу-пу… Нехорошо как-то получилось, — пробормотал он.

Роджер встал и пошёл в медпункт. Катя сидела на кушетке, отвернувшись к стене, и делала вид, что разбирает рюкзак.

— Катя, — позвал он.

Она не обернулась.

— Катя, ну хватит дуться. Давай вместе попробуем.

— Сам справишься. Ты же всё знаешь.

Роджер вздохнул:

— Извини. Я погорячился. Просто… устал, голова болит, и эта дверь меня бесит.

Катя медленно обернулась:

— Меня тоже бесит. И я тоже устала.

Они посмотрели друг на друга. Роджер первым опустил взгляд:

— Давай попробуем ещё раз? Вместе.

Катя кивнула:

— Ладно. Но на этот раз ты не будешь спорить.

— Хорошо.

Они вернулись к двери. Роджер снова присел на корточки, Катя встала рядом с кейсом.

— Давай попробуем отмычку, — предложила она, доставая тонкий изогнутый инструмент.

— Это не отмычка, это ретрактор, — возразил Роджер.

— А какая разница? Главное, чтобы подошёл.

— Разница в том, что он не предназначен для замков!

— Роджер! — предостерегающе сказала Катя.

— Ладно, ладно, — он взял инструмент и вставил его в скважину. — Что дальше?

Вдвоем они возились минут десять, меняя инструмент и меняясь местами. Роджер вспотел, пальцы затекли, но замок оставался закрытым.

— Вот дерьмо! — выругнулся он, откидываясь назад. — Ничего не выходит.

— Эл, а ты что молчишь? — вслух спросила Катя.

«Здесь я вам ничем не могу помочь, в моей памяти, к сожалению, нет ничего о таких замках.

— Давай еще раз попробуем, — произнесла Катя, вставая с пола.

Спустя полчаса Роджер почувствовал, как пальцы немеют, пот заливает глаза. Катя тяжело дышала рядом, её руки тоже дрожали от напряжения.

— Может, плюнуть на эту дверь? — устало предложила она. — Всё равно не открывается.

— Ещё одну попытку, — упрямо сказал Роджер. — Последнюю.

Спустя еще полчаса Катя в отчаянии уронила руки:

— Всё. Я сдаюсь. Это бесполезно.

Роджер тоже отпустил инструмент и привалился спиной к стене. Голова раскалывалась, руки дрожали, а во рту пересохло.

— Может, собаки уже ушли? — тихо спросил он.

Катя не ответила. Она встала, засунув руки в карманы длинной куртки, которые были на уровне бедер, и молча уставилась на дверь сузив глаза, словно пытаясь открыть её взглядом.

Роджер остался сидеть у двери, уставившись в потолок. Усталость навалилась свинцом — хотелось просто лечь и больше ни о чём не думать.

«Не сдавайтесь, — сказал Эл. — Обязательно найдётся выход».

«Где ты его видишь, этот выход?» — мрачно подумал Роджер.

Порывшись в кармане, для чего ей пришлось наклониться, Катя достала на свет тонкий длинный пруток. Он был с прорезями и загнут на другом конце.

— Так вот что мне мешало, — воскликнула она, собираясь выкинуть железку.

— Катя! Стой! — крикнул Роджер.

— Ты что?

— Это же ключ, ты что, не видишь, что ли?

— Эта железяка — ключ?!

— Да! — Роджер вскочил на ноги, выхватывая у неё «железяку» из рук. — Это же цилиндрический ключ! Для штифтовых замков старого образца!

Он поднёс находку к свету фонаря. Длинный тонкий стержень с прорезями по всей длине и загнутым концом — точно ключ, только необычной формы.

— Откуда он в кармане? — недоуменно спросила Катя.

— Какая разница! — Роджер уже присел перед дверью, вставляя ключ в замочную скважину.

Ключ вошёл легко, до упора. Роджер осторожно повернул его.

Щелчок.

Потом ещё один.

И ещё.

Механизм замка заработал, штифты один за другим поднимались на свои места. Роджер почувствовал, как ключ провернулся до конца.

— Получилось! — воскликнул он.

Схватившись за штурвал, он крутанул. Тот легко провернулся, засовы со скрежетом вышли из гнёзд.

Роджер толкнул дверь. Она медленно распахнулась внутрь, открывая темноту туннеля. Оттуда потянуло сыростью и затхлым воздухом.

— Не верю, — тихо сказала Катя, глядя на открытую дверь. — Просто не верю, что этот ключ всё время был у меня в кармане.

Роджер посветил в чёрный провал тоннеля. Тусклый свет фонаря скользнул по бетонным стенам, осветив пучки кабелей и ржавые трубы, идущие по стенам, конец коридора терялся в темноте.

— Эл, куда он ведёт? — спросил Роджер вслух.

«По плану — в подвал жилого дома. Оттуда должна быть лестница на верхние этажи и выход на крышу».

— Идем сейчас же, ни минуты не хочу оставаться в этом гадюшнике, — произнесла Катя, развернувшись в сторону медпункта.

Они вернулись в медпункт. Роджер стал запихивать в рюкзак остатки еды и воды, хирургический кейс с инструментами.

Взяв шлем и маску, Катя надела и, оглянувшись, сказала:

— Бедному собраться — только подпоясаться.

— Монтировку не забудь…

Тоннель закончился ещё одной дверью — такой же массивной, металлической. Но на этот раз она была приоткрыта.

Роджер осторожно толкнул её. Петли заскрипели, дверь распахнулась.

За ней открылось большое помещение — подвал. Бетонный пол, высокий потолок, ржавые трубы вдоль стен. В дальнем углу виднелась железная лестница, ведущая наверх.

— Похоже на правду, — тихо сказала Катя. — Жилой дом.

Роджер направил фонарь вверх. Лестница вела к люку в потолке.

Люк наверху был закрыт, но не заперт. Роджер упёрся плечом и толкнул. Крышка поддалась с тихим скрипом, открывая узкий проход.

Роджер осторожно просунул голову наружу, осветил фонарём.

Они оказались в подъезде жилого дома. Широкий коридор с облупившимися стенами, разбитыми почтовыми ящиками и лестницей, ведущей наверх.

— Тихо, — прошептал Роджер, выбираясь из люка.

Катя вылезла следом, оглядываясь.

Они двинулись по лестнице. Ступени были покрыты пылью и мусором, перила местами отсутствовали, сгнив и упав вниз.

На пятом этаже лестница закончилась лестничной площадкой и узким люком в потолке.

— Да, блин! Что за непруха?! Как туда забраться?! — возмутилась Катя отсутствием лестницы к люку.

Роджер, оглянувшись, заметил, что крайняя слева квартира не заперта.

— Уверен, там есть лестница, — сказал он, зайдя внутрь.

— Ага, специально для тебя оставили, — съязвила Катя.

Роджер, открыв дверь, прошел по узкому коридору и распахнул небольшую дверь в чулан. Внутри вместе с лыжами и швабрами стояла старая железная стремянка, вся покрытая потеками краски разных цветов.

— У бабушки с дедом была такая же квартира, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Кати, — и стремянка, — добавил он.

Вытащив стремянку из квартиры, он расставил её под люком, ведущим на чердак.

Спугнув стайку воробьев, облюбовавших антенну, Роджер вылез на крышу, протянул руку Кате, помогая ей подняться.

Холодный ветер дул с запада, гоня тяжелые низкие тучи. На плоской крыше панельной пятиэтажки, покрытой рубероидом, местами виднелись лужи, отражавшие серое осеннее небо. Катя, настороженно оглядываясь, и посматривая на верх, подошла к краю и глянула вниз.

Вокруг расстилался мёртвый город — серые здания, пустые улицы, ни единого огонька. Собак внизу не было.

— Зря переживали, похоже, собаки убежали, устав нас ждать, — произнесла Катя.

— Это меня больше всего и беспокоит, — сказал Роджер, глянув вниз.

— Эл, сколько нам можно будет идти по крышам?

«Два следующих здания примыкают почти вплотную — их вы пройдёте легко. Ещё два очень рискованные, но тоже проходимы. Дальше придётся спуститься, перейти дорогу, а следующий квартал можно пройти полностью по крышам. До завода "Радон" останется пятьсот метров. Убежище находится на территории завода».

— Как ты думаешь, то убежище хорошо сохранилось?

«Вероятность 80% за то, что убежище не тронуто, как прошлое, поскольку на момент катастрофы завод был действующим, и по закону предприятие обязано было содержать его в порядке».

— А сталкеры?

«Маловероятно, завод принадлежал корпорации, выполняющей заказы военных, даже я не знаю, что производил этот завод. Но нельзя исключать случайное обнаружение сталкерами».

Глава 13

Два здания они прошли почти не останавливаясь. Крыши были близко, прыгать почти не пришлось — в одном месте даже просто перешагнули через узкую щель.

На третьем здании Роджер всё-таки замешкался у края — расстояние было метра два, и крыша напротив выглядела ненадёжно. Но Катя прыгнула первой, легко, почти не задумываясь, и он последовал за ней, стиснув зубы.

Четвёртое здание далось тяжелее. Роджер едва не сорвался с крыши, приземлившись на самый край.

— Ненавижу высоту, — пробормотал он, тяжело дыша, после адреналинового всплеска.

Они спустились по пожарной лестнице, быстро пересекли пустую улицу — широкую, с разбитым асфальтом, из которого пробивались деревья. Дозиметр временами противно пищал, но радиация была терпимой.

Следующий квартал прошли по крышам гораздо легче. Роджер уже не обращал внимания на высоту — устал бояться. Просто шёл, переставляя ноги, не глядя вниз.

Наконец они добрались до последнего дома перед заводом.

Пятиэтажка, старая, с плоской крышей. Роджер подошёл к краю, присел на корточки, разглядывая местность впереди.

За домом открывалась широкая промзона. Старые корпуса завода — длинные приземистые здания из красного кирпича с разбитыми окнами. Высокая труба заводской котельной. Ржавые цистерны, заваленные площадки, покосившиеся ограждения. На фоне общей разрухи выделялось высокое серое здание из бетона, с узкими окнами-бойницами.

— Это и есть завод? — тихо спросила Катя, присаживаясь рядом.

«Да, прямо перед вами старые корпуса, которые были заброшены ещё до катастрофы, а сам завод за ними, в том сером здании».

— Как нам туда попасть? — спросил Роджер.

«На территорию завода есть два входа, один со стороны промзоны, он предназначен для транспорта, второй, КПП для сотрудников, со стороны жилых кварталов, предлагаю попробовать первый, он ближе».

— А где само убежище?

«Этой информации, к сожалению, я не нашёл, вам придётся самим найти его».

Роджер вздохнул, представляя, сколько дверей им придётся взломать.

— Роджер, ты тоже слышишь лай или мне кажется? — обернувшись к Роджеру, спросила Катя.

Роджер нахмурился:

— Не кажется.

Откуда-то из-за жилых домов до них долетел разноголосый лай. И этот лай ему был знаком.

— Похоже, они нашли новую жертву, — сказал Роджер.

— Смотри, смотри! Слева! — крикнула Катя, показывая рукой.

Роджер увидел в том направлении, как что-то мелькнуло на краю промзоны и тут же скрылось за углом дома. Затем снова появилось уже с другой стороны.

Фигура в грязном комбинезоне бежала между зданиями. Парень, молодой, с рюкзаком за спиной. Он петлял, прыгал через завалы, оглядываясь через плечо.

А за ним неслась стая собак. Штук десять, может, больше. Чёрные, серые, рыжие — неслись единой массой, настигая.

Впереди бежал знакомый чёрный пёс с рваными ушами.

— Роджер! Они его догонят! — Катя вскочила, сжав монтировку. — Нужно что-то сделать!

— Что? Броситься с крыши? — нервно ответил Роджер.

— Придумай, ты же умник!

Роджер встал, залез на парапет и оглушительно свистнул.

— Эй, беги сюда! — закричал он, махая рукой.

Парень заметил и резко свернул в их сторону.

— Не успеет! — в отчаянии крикнула Катя, видя, как вожак стаи стремительно сокращает расстояние.

Парень, оглянувшись, тоже понял, что не успеет. Он выхватил что-то из кармана и швырнул за спину, не глядя. Блеснув в воздухе, оно упало прямо перед носом вожака. Резкий, громкий хлопок взрыва и яркая, ослепляющая даже днём вспышка швырнула вожака в сторону. Ослеплённый и оглушённый, он заскулил, вертясь на месте. Остальные собаки испуганно замерли как вкопанные, прижав уши к голове и притихнув.

— Похоже, он и без нас справился бы, — заметил Роджер.

— Да, парень не промах, — задумчиво произнесла Катя.

Подбежав ближе, он, остановившись, крикнул им, сложив руки рупором:

— Эй, там наверху, спускайтесь сюда! Эта псина ещё долго будет отходить, а стая без него не нападёт.

Роджер и Катя молча переглянулись.

— Если вы на завод, то я тоже туда, — заметив их замешательство, снова крикнул он.

— Роджер, — Катя дёрнула его за рукав, — решай быстро.

Он глянул вниз. Стая действительно стояла на месте, не решаясь двинуться дальше. Вожак всё ещё скулил, тряся головой.

— Ладно, выбора у нас всё равно нет, — сказал Роджер. — Мы спускаемся, — крикнул он вниз.

Они бросились к пожарной лестнице. Роджер спускался первым, перепрыгивая через ступени, Катя — следом. Железо грохотало под ногами.

Внизу парень ждал их, тяжело дыша, опираясь руками о колени. Вблизи он выглядел измотанным — лицо грязное, комбинезон порван на плече.

— Быстрее, — бросил он, выпрямляясь. — Вожак очухается — они снова пойдут, а у меня гранат больше нет.

Он развернулся и побежал в сторону завода. Роджер и Катя последовали за ним.

Они бежали, петляя между завалами, перепрыгивая через ржавую арматуру.

Впереди показался высокий забор из бетонных плит, увенчанный колючей проволокой.

— Сюда! — крикнул парень, сворачивая влево.

Они добежали до места, где забор подходил вплотную к старому кирпичному зданию. Парень присел, нащупал что-то у основания плиты.

— Помогите!

Роджер подошёл ближе, присмотрелся. Нижний край бетонной плиты был подкопан — узкий лаз, едва заметный под слоем мусора и ржавого листа железа. Вместе они сдвинули в сторону лист, открывая проход.

— Пролезайте. Я последний.

Катя, не раздумывая, нырнула в лаз. Роджер последовал за ней, протискиваясь под бетоном. Земля была влажной, пахло сыростью и ржавчиной.

Он выбрался с другой стороны, отряхнул колени. Катя уже стояла, оглядываясь. Они оказались на территории завода. Парень вылез следом, быстро задвинул лист железа обратно, маскируя лаз.

— А вы кто? Новенькие? — спросил незнакомец, выпрямившись и оглядывая их с любопытством. — Что-то я вас тут ни разу не видел.

— Да, — коротко ответил Роджер, не вдаваясь в подробности.

— Ну, теперь понятно, почему вы торчали на крыше, — усмехнулся парень. — Меня Эдуард зовут. Можно просто Эдик.

Он протянул руку.

Роджер разглядел его получше: парень был худощавый, жилистый, лет восемнадцати-девятнадцати. Короткие тёмно-русые волосы торчали в разные стороны, на переносице виднелся старый шрам. Лицо бледное, с нездоровым оттенком, под глазами — тёмные круги. Руки в ссадинах, на запястье болтался самодельный браслет-дозиметр. Взгляд живой, цепкий — человек, привыкший замечать опасность раньше, чем она замечает его.

— Роджер, — пожав протянутую руку, представился он.

— А меня Катя, — добавила девушка.

Эдик кивнул, оценивающе глянув на них:

— Ладно, пошли. Тут недолго до убежища, стоять на открытом месте — плохая примета.

Они двинулись через заводскую территорию. Эдик шёл впереди, уверенно петляя между полуразрушенными постройками и завалами ржавого металла.

— На заводе уже давно ничего интересного нет, — на ходу говорил он, перепрыгивая через лужу мутной воды. — Всё растащили давным-давно. Осталась только жрачка в убежище, и то не самая вкусная. Всё лучшее уже унесли.

— А что здесь производили? — спросила Катя, оглядываясь на серое здание.

— Хрен его знает, — Эдик пожал плечами. — Какая-то научная чепуха. Документы все сожгли ещё до эвакуации, оборудование вывезли. Осталось только то, что не успели или не захотели тащить.

Он остановился у небольшого служебного входа в центральное здание. Дверь была приоткрыта — петли заржавели, но держались.

— Сюда, — кивнул Эдик, толкая дверь.

Внутри оказался узкий коридор с облупившимися стенами. Тусклый свет пробивался сквозь грязные окна под потолком. Пахло сыростью и чем-то химическим — едким, неприятным.

— Это я тут недавно выронил склянку с какой-то дрянью, — сказал Эдик, заметив, как поморщилась Катя, — два дня потом блевал, жуткая вещь.

Они прошли по коридору, свернули налево, спустились по лестнице вниз.

— Убежище в подвале, — пояснил Эдик. — Отдельный блок, герметичный. Там безопасно, радиация не проникает.

Внизу их встретила массивная дверь — такая же, как в убежище номер семь. Но эта была открыта.

Эдик шагнул внутрь, включил фонарь.

— Добро пожаловать в убежище номер три.

Роджер и Катя переступили порог.

В отличие от седьмого убежища, это выглядело... обжитым.

Коридор был чистым — никакой пыли, мусора.

В центральном зале аккуратными рядами стояли двухъярусные деревянные кровати, а по краям помещения — столы и лавки. По стенам повсюду были развешаны плакаты по гражданской обороне.

Эдик провёл их дальше, в небольшое помещение — бывшую комнату отдыха. Стол, несколько стульев, на полках какие-то консервы. В углу на подставке, стоял походный примус. Эдик повесил фонарь на крючок, свисающий с потолка.

— Присаживайтесь, — Эдик кивнул на стулья. — Я быстро что-нибудь сварганю. С дороги небось голодные?

Роджер и Катя сели. Эдик засуетился у примуса, доставая банки.

Он поставил на огонь старую закопчённую кастрюлю, высыпал туда содержимое двух банок. Помешал ложкой.

Через несколько минут разлил по мискам какую-то серую массу. Поставил перед Роджером и Катей.

— Приятного аппетита, — улыбнулся он, садясь напротив со своей миской.

Роджер осторожно попробовал. Консистенция каши, но вкус... никакой. Совсем. Словно жуёшь тёплую безвкусную массу.

Катя наморщила нос:

— Что это?

— Витаминно-минеральный субстрат, по-простому каша, — пожал плечами Эдик, методично отправляя ложку за ложкой в рот. — Срок годности вышел лет десять назад, но съедобна. Калории есть, витамины есть, остальное неважно.

— Вкуса нет вообще, — пробормотала Катя, с трудом проглатывая.

— Это ещё ничего, — Эдик усмехнулся. — Вот мясные консервы тут есть. Они все одинаковые на вкус — что говядина, что свинина, что курица. Всё как резина с привкусом металла. Каша хоть без вкуса, зато не отравишься.

Роджер молча ел. Голод был сильнее отвращения.

— А ты давно тут? — спросила Катя, отодвигая наполовину пустую миску.

— Я местный, живу недалеко, к западу от периметра. Небольшой посёлок тех, кто не захотел уезжать далеко от родного города. Мои предки отсюда родом.

— Почему ты сюда ходишь, разве это не опасно? — осторожно спросила Катя.

— Потому что там, в посёлке, мне делать нечего. Учиться — зачем? На работу без чипа никуда не берут. А чип мне нельзя.

— Почему? — удивлённо спросил Роджер.

— Редкая мутация, из-за которой мне никогда не поставят чип, — ответил Эдик, откинувшись на спинку стула, — а без него я никуда не устроюсь, кроме резервации.

— А твои родители? — спросила Катя.

— Отец работает на периметре, — Эдик пожал плечами. — Дроноводом. Патрулирует стену, следит, чтобы никто не лез внутрь зоны. А мать дома, на хозяйстве.

— Разве сюда не запрещено ходить? Как на это смотрит твой отец? — спросила Катя.

— Отец знает, но ему всё равно, он сам сюда ходит за хабаром, как и все местные, — ответил Эдик.

— Я слышала, что за вынос заражённых радиацией вещей из зоны могут дать большой срок, — заметила Катя.

— Могут, — кивнул Эдик, — но никто не потащит заражённые вещи, здоровье дороже. Но город-то большой и не везде есть радиация.

Эдик, порывшись в рюкзаке, достал оттуда небольшую деревянную коробочку.

— Вот, недавно нашёл. — Открыв коробочку, он достал оттуда несколько серебряных монет, запечатанных в прозрачную пленку.

— Никакой радиации, — сказал он, проведя над монетами браслетом, надетым на запястье, — даже не пискнул. Отец продаст эти монеты заезжим туристам дороже, чем они стоят.

— Туристам?

— Ага, есть чудики, которые хотят полазить по городу и платят кучу денег за то, чтобы их провели. Называют себя сталкерами. Я сам несколько раз водил такие группы.

Роджер и Катя переглянулись.

— Слушай, а ты не боишься радиации? Я смотрю, ты даже респиратор не носишь, — спросил Роджер.

— Не-а, — беспечно ответил Эдик, — я и так мутант, я родился и вырос среди радиации, у меня повышенный метаболизм и резистенция к излучению, поэтому мне не страшна радиация, так наш врач сказал, — пояснил он.

Эдик доел кашу, отставил миску и внимательно посмотрел на них:

— Ладно, хватит болтать обо мне. Что вы дальше собираетесь делать?

Роджер и Катя переглянулись. Молчание затянулось.

— Не знаете, значит, — усмехнулся Эдик. — Не парьтесь, я знаю, кто вы, мой отец дроновод, забыли?

Роджер напрягся, рука сама потянулась к разводному ключу, лежащему рядом. Катя замерла.

— Эй, стоит так волноваться, — Эдик поднял руки в примиряющем жесте. — Я не сдам вас. Хотел бы сдать, вас бы уже паковали ищейки.

— Как ты понял, что нас разыскивают? — спросил Роджер.

— Несколько дней назад пришёл приказ — искать двух подростков. Парень и девушка. Разыскиваются военными, — ответил Эдик, — это мне сегодня утром передал отец.

Роджер задумчиво посмотрел на Эдика.

— Почему ты нас не сдал?

— У нас так не принято. К тому же вы явно не просто так сбежали от военных, а их здесь никто не любит.

— Почему? — тихо спросила Катя.

— Потому что, во-первых, вся эта катавасия из-за взрыва реактора, который принадлежал военным. Во-вторых, говорят, что они там изобрели сверхразумного искина, который сошёл с ума, и они не смогли придумать ничего лучшего, чем взорвать реактор. Ну и в-третьих, эти военные заранее начали увозить своё барахло, а людей начали эвакуировать только после взрыва. Погибло много народу, и потом от радиации много пострадало.

Эдуард замолчал, переводя дух.

— Так что военных здесь не любят, — продолжил он. — А враг моего врага — мой друг, так говорил мой дед.

Роджер выдохнул, расслабившись.

— Жить здесь можно сколько угодно, про это место знает не так уж много людей. Но и те сюда не придут, потому что поживиться здесь нечем. Еды, правда, мало и она не очень, но зато воды полно, можно даже помыться. Греющий котёл на солярке, а её тут завались, целая цистерна.

— А генератор? — спросил Роджер.

— Не, вся солярка годится только чтобы жечь её в котле. Есть велогенератор в пятёрке, но он близко к эпицентру, и там очень опасно. Я заряжаю фонари от солнечной батареи на крыше института. Он, кстати, недалеко отсюда.

Он встал, потянулся:

— Ладно, пошли покажу, где что.

Они вышли в коридор. Эдик включил фонарь, осветил стены.

— Вон там спальня, — кивнул он на дверь слева. — Кровати целые, матрасы сухие. Там же шкафы, можно найти чистую одежду.

— Одежду? — удивился Роджер.

— Ну да. Тут раньше наши базировались. Натаскали кучу барахла. Есть и полотенца, и бельё. Проверяйте на радиацию, конечно, но в основном всё чистое.

Он прошёл дальше:

— Вон там душевая. Воду греет котёл, но его надо растопить заранее. Около часа, чтобы прогрелась. Солярки полно, не экономьте, но вот воду в цистерну придётся покачать вручную, там в соседней комнате ручной насос стоит.

— А как котёл поджечь? — спросил Роджер.

— Там инструкция на стене висит, — ответил Эдик. — Я сам по ней учился. Ничего сложного.

— А туалет? — спросила Катя.

— Рядом с душем, вода в туалет, кстати, тоже идёт с одного и того же бака, так что придётся потрудиться.

Они вернулись в комнату отдыха. Эдик сел на стул, достал из кармана мятую пачку сигарет.

— Курите? — предложил он.

— Нет, — покачал головой Роджер.

— Правильно, — Эдик сунул пачку обратно. — Дурная привычка.

Он откинулся на спинку стула:

— Ещё что-нибудь расскажу. На территории завода собак нет. Тут все дыры залатали ещё когда была база. Так что можете смело ходить, прошвырнитесь, может, чего интересного найдёте.

— За забором, кстати, собаки не самая большая опасность.

— А кто? — встревожилась Катя.

— Дикие кабаны. Летом они пасутся в лесу, а в город возвращаются к зиме с целой оравой поросят. И очень нервно реагируют на человека.

Эдик встал, собирая рюкзак:

— Ладно, мне пора. Стемнеет скоро, надо успеть до темноты вернуться.

— Ты часто сюда приходишь? — спросил Роджер.

— Раз в неделю, примерно, — пожал плечами Эдик. — Иногда чаще. Смотря как настроение. Но теперь буду чаще, в следующий раз принесу вам что-нибудь вкуснее этой каши.

Он направился к выходу, но обернулся на пороге:

— Если захотите выйти в город — двигайтесь только в тени и только в плохую погоду. Тучи, дождь, туман — ваши друзья. Ясное небо — враг.

— Спасибо, — ответил Роджер.

— Спасибо, — сказала за ним Катя.

— Не за что, — Эдик улыбнулся. — Увидимся.

Роджер и Катя остались одни.

— Что думаешь? — тихо спросила Катя.

— Думаю, нам повезло, — ответил Роджер.

— А я думаю, нам нужно помыться, — Катя поморщилась, принюхиваясь к себе.

— Тогда пойдём качать воду, — усмехнулся Роджер.

Глава 14

Накачав совместными усилиями воду в бак душевой, включив котёл, они решили осмотреть убежище.

Склад был в точности такой же, как и в седьмом убежище, практически пустой, за исключением нескольких коробок со знакомой им кашей.

Следующие комнаты были — венткамера и генераторная. В них тоже не было ничего интересного.

Спальня оказалась небольшой — метров десять на восемь, с низким потолком и шестью двухъярусными кроватями вдоль стен. Роджер толкнул дверь, осветив помещение фонарём.

В отличие от седьмого убежища, здесь царил порядок. Матрасы были целыми, на некоторых даже сохранились одеяла и подушки. По стене тянулись металлические шкафчики, часть из них приоткрыта.

— Вполне себе уютно, — произнесла Катя, проходя внутрь. — Как в летнем лагере.

— Ты в летнем лагере была? — удивился Роджер.

— Один раз. Родители собрали денег, отправили меня и брата на смену. — Катя подошла к ближайшей кровати, надавила на матрас ладонью. — Правда, там не было радиации и бешеных собак.

Роджер усмехнулся, повесив фонарь на крюк в потолке. Мягкий свет залил спальню тёплым желтоватым сиянием.

— Давай посмотрим, что в шкафах, — предложила Катя, направляясь к дальнему ряду. — Эдик говорил, тут одежда есть.

Она распахнула дверцу первого шкафчика. Внутри аккуратными стопками лежало бельё — футболки, майки, носки, трусы.

— О, джекпот! — Катя выудила футболку, приложила к себе. — Размер, правда, не мой, но сойдёт.

Роджер открыл другой шкафчик. Там висели комбинезоны — такие же, как у Эдика. Защитного серо-синего цвета, с множеством карманов.

Он достал один комбинезон и развернул. На груди едва различимая нашивка: выцветший герб, какие-то буквы. Не разобрать.

— Думаю, стоит сменить наши комбинезоны, — сказала Катя, заметив, как Роджер достал один из них.

— Нет, — покачав головой, сказал Роджер, — наши лучше, нужно просто их постирать, и всё. Я видел в раздевалке душевой, есть сушилка.

— Хорошо, как скажешь… — пробормотала Катя, наткнувшись на ящик с нижним бельём.

— Пойду проверю воду, — вдруг смутившись, сказал Роджер.

— Ага, — рассеянно сказала Катя, перебирая кружевные трусики.

Роджер, взяв в охапку полотенца и чистый комбинезон, вышел из спальни.

Душевая встретила его запахом сырости и металла. Небольшое помещение — четыре кабинки с занавесками, ряд умывальников вдоль стены, скамейки. Всё функционально, без излишеств.

Роджер подошёл к одной из кабинок, дёрнул рычаг. Из лейки с шипением брызнула вода — сначала ледяная, потом постепенно теплеющая.

Он скинул грязную одежду, сунул руку под струю — тёплая, почти горячая.

Первые секунды были блаженством. Вода смывала грязь, пот, усталость. Роджер закрыл глаза, подставив лицо под струю. Мышцы медленно расслаблялись.

Когда он вернулся в спальню, Катя сидела на нижней койке, разбирая рюкзак. Она подняла голову:

— Ожил?

— Ага, никогда не думал, что простой душ может доставить столько блаженства.

— Пойду и я тоже, — потянувшись, сказала Катя.

Когда дверь за ней захлопнулась, он оглянулся.

Спальня теперь выглядела почти обжитой. Катя навела порядок: убрала лишние вещи в шкафчики и заправила постельным бельём две кровати, стоящие по разным сторонам комнаты. Роджер лёг, закинув руки за голову, и уставился в потолок. Бетонные плиты, ржавые трубы. Где-то капала вода.

«Эл, что ты думаешь по поводу этого парня, стоит ли ему доверять?»

«Не знаю, но я проанализировал его поведение и мимику, он не врёт».

«Странно, я много слышал про сталкеров, но ни разу про местных жителей, которые шастают по зоне, как у себя дома».

«Ничего удивительного, в отличие от сталкеров, местным жителям нет нужды распространяться о том, что они ходят в зону».

«Что нам делать дальше, Эл?»

«Я работаю над этим, Роджер, пока план остаётся без изменений, прячемся».

Роджер не заметил, как задремал, и проснулся от звука открывающейся двери.

Катя вошла, переодетая в длинную до колен футболку, с волосами замотанными в полотенце. Она выглядела совершенно другой — чистой, свежей, помолодевшей. Веснушки на носу проступили ярче.

— Роджер, ты спишь? — тихо спросила она.

— Нет, — он приподнялся на локте. — Задремал.

— Ясно, — Катя прошла к своей кровати, бросила мокрое полотенце на спинку стула. Достала из стопки вещей шорты. — Отвернись.

— А? — не сразу понял он.

— Отвернись, говорю! Я переодеваться буду!

— Ах да, — Роджер поспешно лёг обратно, отвернувшись к стене.

За спиной послышался шорох ткани.

— Можешь смотреть, — через минуту сказала Катя.

Он обернулся. Она сидела на краю кровати, расчёсывая волосы найденной где-то расчёской.

— Хочешь есть? — спросила она.

Роджер вздохнул:

— Хочу, но эта каша ещё стоит комом в горле.

Катя рассмеялась:

— У меня осталась пачка печенья, я видела, тут есть чай, не думаю, что он испортился.

— Давай оставим на завтрак, — ответил Роджер.

— Как хочешь, — пожала плечами Катя.

Роджер снова провалился в полудрёму и сквозь сон услышал:

— Роджер? — совсем тихо позвала Катя.

— ...м?

— Мне страшно.

Он приоткрыл глаза.

— Чего?

— Всего. Что нас найдут. Что не найдут. Что мы застрянем тут навсегда. Что...

Она замолкла.

Роджер вздохнул, приподнялся на локте:

— Катя, не бойся, всё будет хорошо.

— А…

— А теперь давай спать, — устало попросил он. — Завтра будем думать, что делать дальше.

— Ладно, — она легла, натягивая одеяло. — Спокойной ночи.

— Угу, — пробормотал он, засыпая.

Роджер проснулся от тихого шума за дверью, доносившегося откуда-то из глубины убежища. Он открыл глаза и несколько секунд пытался сообразить, где находится. Потолок был низким, бетонным, с трещинами по углам. Двухъярусная кровать скрипнула, когда он сел, спустив ноги.

Он встал, натянул комбинезон и вышел в коридор. Из комнаты отдыха доносился запах чего-то горячего.

— Проснулся наконец, соня, — улыбнулась Катя, когда он вошёл. — Завтрак готов.

На столе стояли две миски с той самой безвкусной кашей и две кружки с горячей водой.

— Чай? — с надеждой спросил Роджер.

— Сейчас заварится, — ответила Катя, — правда, на вкус не очень.

Роджер сел напротив, взял ложку:

— Лучше, чем ничего.

Они ели молча. Каша была всё такой же пресной, но голод делал её вполне съедобной.

— Слушай, — Катя отложила ложку, — я тут подумала. Эдик сказал, что можно походить по территории. Может, осмотримся? Вдруг найдём что-то полезное.

Роджер задумался, прожёвывая очередную ложку:

— Согласен, всё же лучше, чем сидеть в этом бункере.

— Вот и я о том же, — кивнула Катя. — Сидеть здесь взаперти хуже смерти.

— Тогда решено, — сказал Роджер. — Позавтракаем и пойдём смотреть.

Главное здание завода встретило их тишиной — той особенной, мёртвой тишиной, что бывает только в заброшенных местах, где жизнь давно остановилась и больше не вернётся. Массивная металлическая дверь была приоткрыта, словно кто-то вышел и забыл закрыть.

Роджер толкнул её плечом. Петли взвыли — долгим, протяжным звуком, от которого по спине пробежали мурашки.

— Жутковато, — тихо сказала Катя, инстинктивно прижимая монтировку к груди.

— Ага, — согласился Роджер.

Они шагнули внутрь.

Коридор растянулся перед ними, уходя в темноту. Свет фонарей выхватывал детали: облупившуюся краску на стенах, таблички с выцветшими надписями, дверные проёмы, зияющие чернотой.

Они прошли вперёд мимо первых дверей. Роджер заглянул в одну — пустая комната, стол, опрокинутый стул. На стене висел плакат с инструкцией по технике безопасности, наполовину оторванный, болтающийся на последней кнопке.

— Пусто, — бросил Роджер.

Катя подошла к следующей двери. Толкнула, та медленно распахнулась с тихим скрипом.

Внутри было темно. Фонарь выхватил из мрака силуэты — стеллажи, заваленные какими-то коробками.

— Тут тоже ничего интересного, — сказала она, закрывая дверь.

— Постой, это похоже на архив, давай посмотрим, — возразил Роджер.

— Слушай, там одни замшелые бумаги, что там может быть интересного?

— Может, там есть что-то про сам завод, узнаем, что они такое секретное производили здесь.

— Ладно, но недолго, тут воняет, — поморщившись, сказала она.

Роджер подошёл к одному из множества стеллажей. На полках висели таблички с номерами, под ними стояли коробки с такими же цифрами. Он открыл первую попавшуюся и достал оттуда пожелтевшую папку.

— Вознесенский Игорь Витальевич, — прочитал на корешке папки Роджер, — похоже, это личные дела сотрудников.

Катя по наитию взяла следующую папку.

— Воскресенский Владимир Сергеевич, младший научный сотрудник, — прочитала она.

— Эл, это случайно не профессор Воскресенский? — спросил Роджер.

«Фамилия, имя и отчество совпадают, какой год рождения указан?» — ответил искин.

— 2012 год, 7 июля, — открыв папку, прочитала Катя.

«Да, это он».

— Всё страньше и страньше, — задумчиво произнёс Роджер.

— Надеюсь, ты удовлетворил своё любопытство?

Роджер оглянулся. Свет фонаря выхватывал однотипные стеллажи, стол, заваленный бумагами, на подоконнике стояли горшки с засохшими растениями.

— Да, пойдём отсюда.

Они двинулись дальше. Коридор расширялся, переходя в холл. Здесь потолки были выше, окна — больше, но стёкла были давно выбиты. Ветер гулял по пустому пространству, поднимая пыль и гоняя по полу обрывки бумаг.

Роджер остановился посреди холла, оглядываясь. Здесь было просторно и пусто — лишь несколько перевёрнутых стульев да стойка охраны у дальней стены.

— Куда дальше? — спросила Катя.

Роджер посветил фонарём. Холл разветвлялся — налево коридор с табличкой «Административный блок», прямо — широкие двустворчатые двери с надписью «Производственный корпус», направо — лестница, ведущая наверх.

— Давай в производственный, — предложил он. — Там должно быть интереснее.

Катя пожала плечами:

— Хорошо, давай туда.

Двустворчатые двери оказались незаперты. Роджер толкнул одну створку — та поддалась со скрипом, открывая огромное пространство.

Производственный цех был размером с футбольное поле. Высокие потолки терялись в темноте, окна располагались под самой крышей. Свет фонарей терялся в этой пустоте, выхватывая лишь фрагменты — станки, конвейерные ленты, столы с оборудованием.

— Вот это да, — тихо восхитилась Катя.

Они осторожно прошли вперёд. Их шаги гулко отдавались эхом. Роджер посветил на ближайший станок — что-то вроде фрезерного, судя по всему. Покрыт толстым слоем пыли, но выглядел вполне целым.

— Эл, что они тут производили?

«Судя по оборудованию — высокоточные детали. Возможно, для электроники или робототехники».

Катя подошла к длинному столу, на котором стояли ряды каких-то приборов под пыльными чехлами.

— Роджер, смотри, — позвала она.

Он подошёл. Катя сдёрнула один из чехлов, подняв облако пыли. Под ним оказалось что-то похожее на огромный микроскоп, но более сложное — с множеством линз и экраном сбоку.

— Это точно не простое производство, — пробормотал Роджер.

Они двинулись дальше вдоль цеха. В дальнем конце виднелась ещё одна дверь — массивная, металлическая, с жёлтыми полосами по краям.

— Предупреждающая маркировка, — заметила Катя, подходя ближе.

На двери висела табличка:

«РЕЖИМНАЯ ЗОНА. ДОПУСК СТРОГО ПО СПИСКАМ. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: А»

— Думаешь, стоит туда лезть?

— Ну вот, начинается самое интересное, — усмехнулась Катя, — а ты хочешь повернуть назад.

— А вдруг там какие-нибудь боевые системы охраны?

— Роджер! Какие системы охраны? За столько лет там уже всё заржавело!

Катя решительно толкнула дверь. Она неожиданно легко открылась внутрь.

За ней открылся коридор — узкий, с низким потолком. Стены были выкрашены в серый цвет, на полу — жёлтые полосы. Коридор был короткий, метров двадцать. В конце — ещё одна дверь, уже без опознавательных знаков. Просто серая металлическая поверхность с круглым штурвалом посередине.

— Как в убежище, — заметила Катя.

Роджер подошёл, попробовал провернуть штурвал. Тот легко поддался, штифты со скрежетом вышли из гнёзд.

Дверь открылась, и они оба замерли на пороге.

Круглое помещение уходило вверх на высоту около пятнадцати метров. Вдоль его стен вилась винтовая лестница, прерывавшаяся через каждые три метра сплошным парапетом, который кольцом опоясывал зал.

Но поразило их не само помещение, а объект, зловеще возвышавшийся в его центре. Полупрозрачная цилиндрическая громада уходила в темноту под потолок, но её истинные масштабы скрывал хаотичный кокон из коммуникаций. Бесчисленные провода, трубки и кабели, чья толщина порой не уступала мускулистой руке, опутывали её от основания до вершины. Они переплетались в причудливом, лишённом всякой логики узоре, напоминая гигантское гнездо какого-то техногенного существа.

— Что это? — прошептала Катя, входя следом.

Воздух здесь был другим — влажным, с едва уловимым химическим запахом. Сладковатым и тошнотворным одновременно.

«Эл?» — позвал Роджер мысленно.

Искин молчал несколько секунд.

«Похоже на биореактор, старая технология выращивания искусственных нейронных тканей, но на порядок больше, чем те, что я встречал».

Роджер обошёл вокруг основания цилиндра. Здесь, у пола, между кабелями виднелись прозрачные трубки. Внутри некоторых ещё плескалась жидкость — мутная, желтоватая.

У основания цилиндра, почти скрытая кабелями, виднелась небольшая панель. Роджер присел на корточки, провёл рукой по поверхности, сметая пыль.

Под ней проступила надпись:

«ПРОТОТИП-9»

Ниже, более мелким шрифтом:

«ПРОЕКТ "СИНТЕТИЧЕСКИЙ РАЗУМ". БИОЛОГИЧЕСКИЙ СУПЕРКОМПЬЮТЕР»

— Синтетический разум, — пробормотал он.

— Роджер! Иди сюда! — крикнула Катя с другой стороны колонны.

Он подошёл к ней, стоящей у большого длинного стола.

— Смотри, что я нашла! — протянув ему толстую папку, сказала она.

На пожелтевшей от времени папке было написано: «ПРОЕКТ СР-9. ИТОГОВЫЙ ОТЧЁТ. ГРИФ: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»

Роджер открыл папку. Первая страница — титульный лист:

«Отчёт о разработке биологического суперкомпьютера нового типа на основе культивированной нейронной ткани человека. Прототип-9. Научный руководитель: профессор Кузнецов И. Н. Отчёт составил: младший научный сотрудник Воскресенский В. С.»

Катя заглянула через плечо:

— Снова Воскресенский…

Роджер перелистнул страницу. Дальше шло описание проекта:

«Целью проекта является создание вычислительной системы, превосходящей по мощности и эффективности традиционные искусственные интеллекты. В отличие от кремниевых процессоров, биологический суперкомпьютер использует культивированную нейронную ткань, выращенную из стволовых клеток человека.

Преимущества подхода:

— Параллельная обработка информации на уровне, недостижимом для традиционных систем.

— Способность к обучению и адаптации, сравнимая с человеческим мозгом.

— Энергоэффективность на три порядка выше кремниевых аналогов.

На данный момент создано девять прототипов. Прототипы с первого по восьмой показали различные степени нестабильности и были утилизированы.

Прототип-9 демонстрирует стабильную работу в течение 127 дней. Вычислительная мощность превышает показатели всех предыдущих версий в 47 раз...»

Роджер перелистнул ещё несколько страниц. Дальше шли технические подробности, но одна фраза заставила его замереть:

«После успешного тестирования Прототипа-9 принято решение о масштабировании проекта. На базе завода "Радон-2" начато строительство полномасштабной версии — Прототипа-10, с увеличенной в 10 раз массой нейронной ткани...»

«Радон 2, находился около эпицентра взрыва, — вмешался искин».

— Так вот откуда уши растут! — воскликнула Катя.

«Роджер, Катя, советую вам надеть маски. Уровень радиации аномально быстро растёт. Спуститесь обратно в убежище. Вполне возможно, это какой-то выброс».

Катя послушно надела маску и направилась к выходу. Роджер последовал её примеру и, подхватив ещё какие-то документы со стола, направился за ней.

Обернувшись уже на выходе, Роджер заметил краем глаза какое-то свечение в глубине реактора.

Глава 15

— Катя, подожди! — тихо произнес Роджер, схватив её за руку.

— Роджер! Радиация растет! — обернувшись произнесла Катя.

— Посмотри сюда! — указав рукой сказал он.

Глубоко внутри полупрозрачного цилиндра, там, где мутная жидкость была особенно густой, что-то мерцало, как биение сердца.

— Это... что это? — прошептала Катя.

Роджер сделал шаг вперёд, словно загипнотизированный. Свет фонаря дрожал в его руке — он только сейчас понял, что рука тряслась.

Пульсация усилилась. Теперь она шла волнами — от центра цилиндра к краям, заставляя жидкость внутри трубок медленно колыхаться.

«Роджер, радиация, — напомнил Эл, — скоро доза станет критической».

Дозиметр словно подтверждая его слова, непрерывно пищал.

Роджер покачнулся, в глазах потемнело, в висках застучала, пульсирующая боль.

— Роджер! Что с тобой?!

Он почувствовал, как её страх ударил волной через их связь.

— Нужно уходить, — через силу произнес он.

Роджер шагнул назад, споткнулся о кабель, едва не упал. Катя подхватила его.

— Бежим!

Они развернулись и побежали к выходу.

Роджер обернулся на бегу.

Свечение внутри цилиндра стало — ярче.

— Не оборачивайся! Беги! — крикнула Катя.

Они влетели в коридор. Роджер рванул штурвал двери, захлопывая её за собой. Болты со скрежетом вошли в гнёзда.

Они стояли, прислонившись спинами к двери, тяжело дыша. Сердце Роджера колотилось так сильно, что он слышал пульс в ушах.

Дозиметр на визоре шлема перестал истерично пищать. Цифры ползли вниз.

— Роджер! — Катя истерично дёрнула его за руку. — Ты слышишь? Нам нужно уходить отсюда.

Роджер кивнул:

— Согласен.

Они быстро пересекли производственный цех, холл, вышли наружу. Холодный ветер ударил в лицо, но Роджер вдохнул его с облегчением.

Дозиметр показывал нормальные значения, радиация осталась внутри здания.

Они молча дошли до убежища. Спустились внутрь, закрыли за собой тяжёлую дверь, провернув штурвал.

Только тогда Роджер позволил себе расслабиться.

«Эл... что это было?»

Искин молчал.

«Эл!»

«Я... я не знаю, Роджер. Но то, что мы видели... этого не должно быть, это невозможно».

— Что невозможно?

«Нейронная ткань не может выжить двадцать лет без питания и обслуживания. Это биологически невозможно».

— Но мы же видели! Оно двигалось! Светилось!

«Я знаю. Именно поэтому я не понимаю».

Катя скользнула по двери вниз, садясь на пол. Сняла маску дрожащими руками. Лицо было бледным, в глазах — шок.

— Роджер, — тихо сказала она. — Это был не просто компьютер. Это было... нечто другое.

Он присел рядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Но когда оно светилось... — она замолчала, подбирая слова. — У меня было ощущение, что оно смотрит на нас. Что оно знает, что мы там.

«Катя права, — вдруг произнёс Эл. — Я зафиксировал направленный электромагнитный импульс в момент пульсации. Слабый, но целенаправленный. Он был направлен на вас».

Роджер почувствовал, как холодеет затылок:

— Ты хочешь сказать... оно нас сканировало?

«Возможно. Или пыталось установить контакт».

Катя обхватила себя руками:

— Надеюсь оно не выберется из своей банки?

«Я не знаю, на что способен этот прототип, но то что он не выбрался оттуда за столько лет, говорит о том что он не способен на это».

— Хотелось бы верить.

— Катя, сталкеры и местные здесь все обшарили за столько лет, что…

— Вот именно, — воскликнула Катя вскочив с пола, — почему Эдик нам ничего не сказал? Мы же не первые там оказались.

— Действительно, — задумчиво протянул он, — почему?

«Думаю это случайная флуктуация, — произнес Эл»

— Флуктуация?! Да у меня волосы по всему телу дыбом встали от ужаса.

Катя нервно прошлась по комнате, обхватив себя руками.

— Да, у меня тоже было что-то подобное, — подтвердил Роджер.

«Роджер, Катя, — произнёс Эл осторожно, — возможно, стоит спросить у Эдика напрямую, когда он придёт».

— И что? Сказать: "Привет, мы тут наткнулись на живой мозг в банке, ты случайно не в курсе?" — Катя нервно рассмеялась.

— Нет, — покачал головой Роджер. — Спросим аккуратно. Может, он просто не придавал значения. Или думал, что так и должно быть, он же не знает.

Катя вздохнула, опускаясь обратно на пол:

— Ладно, спросим. Но я всё равно туда больше не пойду.

Роджер кивнул. Он тоже не хотел возвращаться в то помещение. Воспоминание о пульсирующем свете, о том ощущении чужого присутствия — всё это заставляло его кожу покрываться мурашками.

— Давай посмотрим, что ещё в документах, — предложил он, поднимаясь. — Может, найдём что-нибудь об этом.

Катя неохотно встала следом. Они прошли в комнату отдыха. Роджер положил папку на стол, открыл.

— Хочешь есть? — спросила она.

Роджер поморщился, но подумав согласился:

— Да, было бы неплохо.

Катя достала банки и зажгла примус, поставила греть еду.

Роджер листал папку. Большинство страниц были заполнены техническими данными — графиками роста нейронной ткани, таблицами энергопотребления, схемами системы жизнеобеспечения. Роджер пролистывал их, пока не наткнулся на рукописные заметки.

— Тебе курицу или рыбу?

— Что?

— Что?

— Мне послышалось или ты что-то сказала про курицу?

— Не послышалось, я нашла сегодня утром несколько банок с курицей и рыбой, но на завтрак не рискнула готовить это.

— Здорово! Я буду курицу.

— Тогда я тоже.

Роджер пролистнул папку до конца. Последняя запись была короткой, датированной 14 августа 2041 года:

«Прототип-10 вышел из-под контроля. Отказывается выполнять команды. Захватил управление системами завода.

Кузнецов отдал приказ об аварийном отключении. Но я боюсь, что уже поздно. Похоже он перешел на низкоэнергетические реакции.

— Что там Роджер? Что ты так всполошился?

— Смотри! — Роджер толкнул ей последний лист.

Катя села читая.

— И что? Почему поздно? Что за низкоэнергетические реакции?

«Это может означать анаэробный метаболизм, — ответил Эл. — Когда нейронная ткань переходит на альтернативный способ получения энергии при недостатке кислорода или питательных веществ».

— Это значит…?

«Это значит что Прототип 10, готовился заранее к отключению, перейдя на альтернативный источник энергии».

— Но зачем тогда было взрывать реактор?

— Чтобы уничтожить его! Это же очевидно Катя!

— Чушь! Он же в банке, что бы он сделал если бы им не удалось его обесточить?

«А это Катя, правильный вопрос. Мы не знаем на что способен был Прототип 10. Но если вас напугал Прототип 9, вернее его останки, то что мог сделать разум на порядки сильнее?».

Роджер и Катя промолчали задумавшись.

Запах разогревающейся еды наполнил комнату.

— Знаешь, — произнесла Катя, помешивая содержимое кастрюльки, — я всё думаю... Если Воскресенский работал здесь, на этом заводе, а потом оказался в той лаборатории, где создал Эла…

— И?

— То он знал всё с самого начала, — закончила Катя. — Знал, чем всё закончится. Знал, что военные способны на это.

Роджер задумался.

— Зачем он создал Эла? — Катя обернулась, поставив на стол дымящиеся миски. — Зачем снова рисковал?

«Потому что он верил, что можно сделать иначе, — тихо произнёс Эл. — Что биологический интеллект может быть союзником человека. Что проблема была не в технологии, а в том, как с ней обращались».

— Эл, он работал на ту же организацию что создала прототипы! Где логика? — заметил Роджер.

— Действительно, на что он надеялся?! — экспрессивно воскликнула Катя.

Роджер взял ложку, попробовал. Вкус был странным — консервы явно пережили свой срок годности, но голод делал своё дело.

«К сожалению мне неизвестна мотивация моего создателя, — ответил Эл».

— Ну вот так всегда!

— Все страньше и страньше, — вздохнул Роджер.

— Фу, гадость какая-то, — отодвинув тарелку сказала Катя.

— А мне вроде ничего, — доедая кашу произнес Роджер.

— Пойду возьму простую кашу. Если хочешь, можешь сьесть мою порцию.

— Ага.

— И вообще, откуда внезапно взялась эта вспышка радиации? — спросила Катя из глубины коридора.

— Ну тут и думать нечего, источник радиации этот прототип, — обернувшись, крикнул в коридор Роджер.

— Да, но откуда? У него там что ядерный реактор что ли? — Катя вошла в комнату с банками каши в руках.

— Да Эл, почему радиация так резко выросла именно когда мы были там?

«Я проанализировал данные дозиметра. Всплеск начался не случайно — он коррелирует с моментом, когда вы оба приблизились к реактору на расстояние менее пяти метров».

— То есть мы его разбудили? — ужаснулась Катя.

«Возможно. Но интересно другое. Я обнаружил аномальные спектральные линии в излучении — это не обычный радиоактивный распад».

— А что это тогда?

«Похоже на трансмутацию элементов. Биологическую трансмутацию. Нейронная ткань научилась преобразовывать одни элементы в другие, получая энергию. Это объясняет, как Прототип-9 выжил двадцать лет без питания».

Роджер почувствовал мурашки по коже:

— Живой ядерный реактор?

«По сути — да. Только работающий на совершенно других принципах. Холодный синтез, катализируемый биологическими структурами. Теоретически это возможно, но никто никогда не создавал ничего подобного».

— Но это же священный грааль всех алхимиков и химиков! — воскликнул Роджер, — Почему же тогда он все еще здесь?

«Мне до сих пор не дает покое то странное поле страха, которое вы едва смогли пройти на границе города, — произнес искин, — что если оно действует по всему периметру?»

— Как же тогда проходят местные? Каждый раз испытываю тот ужас?

— А может они вообще про него не знают, потому что местные, и на них это не действует, — сказала Катя, — Ты заметил что Эдик совсем не удивился тому что мы смогли пробраться в город?

— А сталкеры? Я слышал массу баек от сталкеров, но ни разу про это не слышал.

«Сталкеров водят местные, возможно они своего рода ключ, открывающий безопасный проход. Иначе зачем вообще платить за проход в город. Стены города, не выглядят неприступными».

— Так, стоп! О чем мы сейчас вообще говорим?! — стукнув по столу ладонью, воскликнул Роджер, — Мы что попали в какое-то фэнтэзи что-ли?

«Любая достаточно развитая технология неотличима от магии для тех, кто не понимает её принципов действия, — ответил Эл».

— Уел, — произнес Роджер откинувшись на спинку стула.

— Что нам теперь делать? — обеспокоенео спросила Катя, — Кто знает, может быть прототип 10 выжил, отрастил себе ноги, вылез из своей банки и бродит по городу?

— Ну уж это точно чушь! Верно Эл?

«У меня нет ответа на твой вопрос Роджер, мы даже не знаем на что способен был девятый, не говоря уже про десятого, — ответил Эл».

Роджер нервно забарабанил пальцами по столу.

— Что ты предлагаешь?

«Помнишь второй закон?»

— Единственный способ обнаружить границы возможного — это отважиться выйти за эти границы в невозможное, — ответил Роджер, — ты про это?

«Да, возможно только так мы найдем выход из положения».

— Согласен, — вздохнул он.

— Роджер!

— Что? Сидеть в бункере и давится просроченной кашей, пока она не закончится? Ты этого хочешь? — разозлился Роджер. — Нам нужно узнать что произошло с девятым, и что он из себя представляет. Возможно он сможет нам помочь…

— Ну уж нет, это без меня!

— Катя, послушай...

— Нет, ты послушай! — она встала, отодвигая стул. — Я не пойду обратно к этой штуке! Ты видел, что там было! Ты чувствовал то же, что и я!

— Именно поэтому мы и должны разобраться, — настаивал Роджер. — Пока мы не знаем, что это, мы в опасности. А если знать...

— Знать что?! — Катя развела руками. — Как договариваться с мозгом в банке? Как просить помощи у того, что излучает радиацию просто потому что мы подошли близко?

Роджер открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент донесся протяжный скрип двери.

Они одновременно замерли.

— Эй, есть кто? — раздался знакомый голос Эдика. — Ребята?

Роджер выдохнул с облегчением. Катя тоже расслабилась, хотя на лице всё ещё читалось напряжение.

— Мы здесь! — крикнул Роджер. — В комнате отдыха!

Эдик появился в дверном проёме.

— Во, гляньте, что притащил! — он скинул рюкзак на стол, зайдя в комнату.

— Что там? — спросила Катя, с интересом глядя на рюкзак.

— Нормальная еда, — воскликнул Эдик, расстегивая рюкзак. — Мать напекла пирогов. Ещё хлеб свежий, сыр, яблоки, и чай. Думаю, вам надоела эта консервная дрянь.

Он начал выкладывать на стол содержимое рюкзака. Роджер почувствовал, как у него потекли слюнки — запах свежего хлеба и домашней выпечки резко контрастировал с затхлой атмосферой убежища.

— Эдик, ты... серьёзно? — Катя смотрела на еду широко раскрытыми глазами.

— Ну а что? — он пожал плечами. — На этой дрянной каше вы долго не протянете, скорее протяните ноги.

— Спасибо, — тихо сказал ошеломленный Роджер.

— Эдик ты наш спаситель! — воскликнула Катя, обняв парня.

— Да ладно, не стоит благодарностей, — смутился Эдик. — Ешьте, пока ещё горячее. Я тоже перекушу с вами, а то проголодался пока дошел сюда.

Они ели молча. Только сочный хруст яблока, нарушал тишину.

— Дома я не любила яблоки, — в очередной раз хрустнув яблоком произнесла Катя, — а здесь это профто пифа богоф.

— Слушайте, а вы в главное здание ходили? — спросил Эдик.

Роджер и Катя переглянулись.

— Ходили, — осторожно ответил Роджер. — А что?

— Ну как? Жутковато там, да? — Эдик откусил кусок хлеба. — Я первый раз чуть штаны не наложил, когда туда зашёл.

— Ты... был в том помещении? — медленно спросила Катя. — С цилиндром?

— А, ты про реактор? — кивнул Эдик. — Ну да, один раз заглядывал. Чтобы посмотреть, что там. Потом решил больше не лезть — радиация там повышенная, да и атмосфера... гнетущая какая-то.

— Ты не видел ничего... странного? — спросил Роджер.

Эдик нахмурился:

— Типа чего?

— Ну... свечения, например. Или движения внутри цилиндра.

— Неа, — ответил Эдик. — Там всё мёртвое. Просто большая цистерна с какой-то мутной жижей.

Роджер и Катя переглянулись.

— Что по твоему там могли производить?

— Хрен его знает, — пожал плечами Эдик. — Какие-то научные штуки для военных. Отец говорил что завод этот принадлежал институту.

— Институту?

— Да, институт нейробиологии, который разрабатывал нейрокомпьютеры.

— А где этот институт? Далеко отсюда? — спросил Роджер.

— Не сказать чтобы далеко, но институт близко к эпицентру и там высокая радиация, туда почти никто не ходит.

— А ты?

— Был, но там ничего интересного, одни бумаги, зря только ходил.

— Слушай Эдик, а ты не слышал ничего про... защиту? Вокруг города?

— Защиту? — Эдик непонимающе посмотрел на него. — Какую защиту? Стена, что ли?

— Нет, не стену. Что-то вроде... поля. Которое мешает людям войти в город.

Эдик задумался, жуя пирог:

— А, ты про страшилки эти? Ну, есть такие байки. Говорят, что на некоторых участках периметра люди чувствуют себя хреново — страх, паника, всякое такое. Но это понятно — радиация действует на мозг. Галлюцинации, паранойя.

— Но местные проходят спокойно? — уточнил Роджер.

— Ну да, мы-то привычные. На нас радиация не так действует. Может, иммунитет какой выработался. — Эдик пожал плечами.

«Как я и предлагал, — сказал искин».

— Блин, вот же я балда, я же не только ради еды сюда пришел, — хлопнув себя по лбу, воскликнул Эдик. — Отец просил передать, скоро сюда могут приехать наземники.

— Наземники?!

— Да, наземные дроны с защитой от радиации.

— Нам стоит их опасаться?

— Нет, сами роботы не опасны, это просто смешные самоходные тележки. Я уже видел их в городе. Кого стоит опасаться, так это тех кто ими управляет. Они могут вызвать птичек и посерьезней, если наземники засекут вас.

— Как долго они будут в городе? — спросил Роджер.

— Не знаю, — пожав плечами ответил Эдик, — но не думаю, что очень долго, даже с защитой от радиации они быстро дохнут. Один такой сдохший стоит недалеко от института, а вокруг эпицентра их там куча всяких разных стоит.

Они замолчали переваривая слова Эдика.

— А хотите я вам покажу эпицентр? — внезапно прервал тишину Эдик.

— Но там же радиация? — осторожно сказал Роджер.

— Ерунда, — беспечно отмахнулся Эдик, — радиация там только когда сильный ветер дует со стороны эпицентра, да мы и не будем слишком близко приближаться к эпицентру. На него открывается хороший вид с колокольни.

— Конечно мы хотим, — сказал Роджер, толкнув Катю локтем.

— Э-э… ну да…

— Тогда пошли сейчас, пока погода позволяет, и всякие жестянки не колесят по городу.

Глава 16

Здания вокруг старой церкви лежали в руинах, как после удара молота — обвалившиеся стены, груды обломков, где когда-то кипела жизнь. Только пара домов за храмом уцелела наполовину: их стены зияли дырами, через которые виднелось пустое нутро — черные провалы комнат, где эхом отдавались только воспоминания. Колокольня торчала из низкого, приземистого тела церкви, как сломанный палец, — одинокий шпиль, что царапал небо. Купол над колокольней отсутствовал, словно какой-то гигант отгрыз верхушку. Темные тучи ползли по небу медленно, как дым от костра, накрывая город тяжелым серым одеялом.

Роджер, обойдя по кругу, высматривая что-то внизу, остановился рядом с Катей, стоящей на краю площадки.

— Видите, вдали слева пустырь? Там был экспериментальный ядерный реактор, а чуть правее и ближе к нам был завод «Радон 2», — сказал Эдик.

Роджер проследил взглядом направление, куда указывал Эдик. Пустырь был едва различим — ровная площадка среди руин. Ничего примечательного. Но от одного взгляда на это место становилось не по себе.

— Откуда ты знаешь? — спросила Катя, обернувшись.

Эдик стоял позади, опираясь на остатки перил.

— Мой дед работал на этом заводе. Это он показал мне это место.

— Он что-нибудь рассказывал о заводе? — спросил Роджер.

— Нет, никогда…

Эдик достал из кармана мятую пачку сигарет, закурил, прикрывая огонёк ладонью от ветра.

Они стояли молча, разглядывая разрушенный город.

«Видишь? Выжить в таком месте не по силам никому, даже будь ты трижды сверхразумом», — произнёс Роджер мысленно.

«Несогласен, — ответил Эл, — у меня есть мысли по этому поводу».

«Какие?»

«Это только мысли, нужно проверить сначала, но для этого нам придётся вернуться к Девятому».

«Я тоже думаю, что нам придётся вернуться туда», — согласился Роджер.

«Надеюсь, ты туда не пойдёшь хотя бы сегодня?» — спросила Катя.

«Нет, сегодня не пойду», — успокоил её Роджер.

— Сталкеры туда ходят? — спросил вслух Роджер.

— Не-а, — Эдик затянулся. — Там нечего искать. Всё расплавилось или разнесло взрывом. А радиация такая, что дозиметр с ума сходит. Самоубийство — туда соваться.

— Но ты ведь был там? — уточнила Катя.

Эдик усмехнулся:

— Нет. Дошёл до края завода, постоял минуту и смылся. Не смог идти дальше. Там... нехорошо. Не только из-за радиации.

— Что ты имеешь в виду? — Роджер обернулся к нему.

— Ощущения странные, — Эдик стряхнул пепел. — Словно тебя кто-то разглядывает. Со всех сторон сразу. Причём не глазами. Как будто... сканирует. Залезает под кожу. Отец говорит, это просто радиация на мозг действует, но я не знаю...

Катя поёжилась, обхватив себя руками:

— Может, хватит про это? Пойдёмте уже вниз.

— Ага, — согласился Эдик, затаптывая окурок. — Тучи сгущаются, скоро дождь пойдёт. Не хочу мокнуть по дороге домой.

Они спустились по узкой винтовой лестнице колокольни. Ступени были крутыми, местами осыпавшимися. Роджер держался за холодную стену, стараясь не смотреть вниз сквозь прорехи.

Внизу, в полутёмном помещении бывшего храма, пахло сыростью и затхлостью. Остатки фресок на стенах были едва различимы — размытые лики святых, потрескавшаяся позолота. Пол был завален битым кирпичом и обломками штукатурки.

— Красиво тут было когда-то, — задумчиво произнесла Катя, разглядывая полустёртую роспись на своде.

— Деду нравилось сюда приходить, — сказал Эдик. — Говорил, что здесь тихо, спокойно. Можно подумать.

Они вышли наружу. Ветер усилился, гнал по улицам обрывки старых газет и пыль. Первые капли дождя застучали по асфальту.

— Чёрт, не успеваю, — Эдик накинул капюшон. — Мне бежать надо. Вы до убежища сами дойдёте?

— Дойдём, — кивнул Роджер.

— Ладно. Приду через пару дней, принесу ещё жратвы нормальной, — Эдик помахал рукой и побежал, перепрыгивая через лужи.

Роджер и Катя остались одни под моросящим дождём.

— Пойдём? — спросила Катя, поднимая воротник куртки.

— Подожди, — Роджер смотрел в сторону пустыря, едва различимого за завесой дождя.

«Эл, что ты думаешь о том, что сказал Эдик? Про ощущение, что тебя сканируют?»

«Это может быть связано с остаточной активностью Десятого. Или его... останков».

«Ты думаешь, там что-то осталось?»

«Не знаю. Но если Десятый действительно пытался выжить в последний момент... он мог распределить части себя. Создать резервные копии в защищённых местах».

Роджер почувствовал, как холодеет затылок:

«Ты хочешь сказать, что он может быть не в одном месте?»

«Это всего лишь гипотеза. Но да, теоретически возможно».

— Роджер! — окликнула Катя. — Ты идёшь или будешь тут стоять до посинения?

Он встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли:

— Иду, иду.

Они шли обратно к заводу молча. Дождь усилился, превратившись в ливень. Вода лилась потоками, размывая пыль на улицах, барабанила по разбитому асфальту.

Катя шла быстро, прижимая куртку к себе. Роджер — следом, ключ в руке, готовый к любой опасности.

Но улицы были пусты. Даже собак не было видно — видимо, попрятались от дождя.

Когда они добрались до завода и спустились в убежище, оба были промокшими насквозь.

— Вот гадство, — проворчала Катя, стягивая мокрую куртку. — Прямо в ботинки залилось.

— Нужно переодеться, — сказал Роджер, стаскивая комбинезон. — И просушить всё.

— Я в душ, — сказала Катя, направившись к шкафчикам с одеждой. Взяв чистую пижаму, бельё и полотенце, она зашла в душевую.

Роджер, оставшись один, стянул с себя мокрый комбинезон и майку, развесил их на дверце шкафчика. Взяв большое полотенце, укутался и сел на свою кровать.

«Эл, ты серьёзно думаешь, что Десятый мог создать копии себя?»

«Я же смог, а он наверняка был гораздо могущественнее меня».

«Но куда? Ведь там всё разрушено, даже зданий целых нет».

«Какой-нибудь подземный сервер, компьютеры распределённой сети».

«Или Девятый… Он, судя по всему, был неразумным, но подходящим носителем. Ты это хотел выяснить?»

«Да, это многое бы объяснило».

Катя появилась в дверях, вытирая мокрые волосы, переодетая в пижаму.

— Пойдёшь? — спросила она. — Вода в колонке ещё не остыла.

— Да, — ответил Роджер, — сейчас пойду.

Они сидели в комнате отдыха, попивая чай.

В жёлтом свете керосиновой лампы комната казалась даже уютной.

— Ты знаешь, я почему-то забыл о родителях. Странно вообще это, конечно, мама с папой, наверное, места себе не находят, думая, где я, жив ли я? А я только сейчас вспомнил о них.

Роджер замолчал, уставившись в одну точку.

Катя как-то странно взглянула на него поверх кружки.

— Да, странно, — протянула она.

— А ты? — спросил Роджер, отпивая чай. — О родителях не думаешь?

Катя поставила кружку на стол, обхватила колени руками:

— Думаю.

Она помолчала, подбирая слова:

— Папа наверняка злится. На меня. На себя. Он вообще всегда злится, когда что-то идёт не по плану. А мама... — голос дрогнул, — мама, наверное, плачет. Она всегда плачет, когда переживает.

Роджер не знал, что сказать. Он просто кивнул.

— Младшая сестрёнка, наверное, думает, что я в какое-то приключение отправилась, — Катя попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Ей всего пять.

— А брат?

— Брат... — Катя вздохнула. — Брат, наверное, уже ищет меня сам. Он такой… упрямый. Не может просто сидеть и ждать.

— А мой отец, наверное, думает, что я попал в плохую компанию, — тихо сказал Роджер. — Он всегда боялся этого. Говорил: «Роджер, будь осторожен, в твоём возрасте легко свернуть не туда».

Катя криво усмехнулась:

— Как в воду глядел.

— Почему?

Катя развела руки в стороны, указывая на себя указательными пальцами.

— Плохая компания!

— Прекрати, — поняв, о чём хотела сказать Катя, произнёс Роджер, — ты не плохая, ты очень хорошая компания.

Он, смутившись от своих слов, опустил взгляд в кружку.

— Брось, Роджер, я же чувствую все твои эмоции, забыл?

Роджер почувствовал, как лицо полыхнуло. Проклятая связь — невозможно было ничего скрыть.

— Это... это просто... — он запнулся, не находя слов.

Катя рассмеялась — впервые за весь вечер искренне:

— Расслабься, Роджер!

Она допила чай и поставила кружку на стол.

— Пойду спать, — сказала она, потянувшись, — завтра идти к Девятому. Нужно выспаться.

— Ты пойдёшь со мной? — недоверчиво спросил он.

— Ну а что ты думал, я останусь одна в этом чулане? Нет уж, помирать так вместе.

— Спасибо, — облегчённо вздохнул Роджер.

Катя вышла, оставив Роджера одного в тускло освещённой комнате.

Он погасил керосиновую лампу и прошёл в спальню. Лёг на свою кровать, закинув руки за голову, и уставился в потолок.

Усталость навалилась свинцом — физическая и эмоциональная. Слишком много событий за один день. Слишком много страхов. Слишком много неизвестности. Сон пришёл быстро, тяжёлый и без сновидений.

Роджер проснулся в три часа ночи и сразу понял, что что-то не так.

Не понял, как — просто знал. Так знаешь, что в тёмной комнате кто-то есть. Как безошибочно определяешь в толпе человека, пристально смотрящего на тебя.

Роджер, потянувшись рукой, нашарил на полу фонарик. Секунду раздумывал, включить или нет, но, почувствовав эмоции Кати, понял, что она тоже проснулась.

В свете фонаря он увидел бледное лицо Кати.

— Ты тоже чувствуешь это? — спросил Роджер, сев на кровати.

— Да, — тоже сев и укутавшись в одеяло, ответила Катя.

Роджер поднял с пола шлем с маской, надел и вставил визор. Датчик радиации молчал и показывал нормальное значение.

«Эл, ты что-нибудь чувствуешь?»

«Нет, все мои рецепторы — это ваши органы чувств, я лишь чувствую, что сейчас вы с Катей сильно напряжены».

Роджер, сняв шлем, положил его обратно на пол и снова лёг в кровать.

— Может, нам просто показалось, а? — не веря самому себе, спросил он.

— Не думаю, мне кажется, что ощущение только усиливается, — ответила Катя, зябко поёживаясь.

Роджер почувствовал лёгкое головокружение, почти как тогда возле Девятого. Мелкие мурашки пробежали по всему телу.

— Надеюсь, оно не вылезло из своего логова и не шарится теперь по заводу, — сказал он, зевнув.

— Роджер! Хватит меня пугать!

Внезапно старые лампы на потолке защёлкали вразнобой и загорелись ярким белым светом, гудя словно рой злых ос.

Катя взвизгнула. Роджер сел так резко, что голова ещё сильнее закружилась.

— Что за…?!

Он встал с кровати и, прикрывая глаза рукой от слепящего света, прошёл к двери спальни.

— Роджер! Не ходи туда, — испуганно закричала Катя.

— Это всего лишь свет, кто-то, наверное, завёл генератор, — обернувшись, сказал он.

— Какой генератор? Ты слышал, как работает дизель? Мы бы услышали его прежде, чем загорелся свет!

— Ну, может, кто-то на заводе завёл, — неуверенно сказал Роджер.

Он вернулся к своей кровати и стал надевать ещё слегка влажный комбинезон. Натянув следом ботинки и шлем, он взял свой разводной ключ. Катя молча наблюдала за ним широко раскрытыми от страха глазами.

— Пойду всё-таки проверю, — сказал он.

— Стой, подожди меня, — очнувшись, крикнула она.

— Да, я сам…

— Ага, щас… хочешь меня здесь одну оставить?

Катя, забыв про стеснение, вскочила с кровати и быстро скинула пижаму, оставшись в одних трусах и короткой майке, надела комбинезон и ботинки. Схватив шлем, она подбежала к застывшему у двери Роджеру.

— Ну чего? Пошли?

— Э-э… пошли…

Роджер толкнул плечом дверь и, взяв на изготовку ключ, вышел.

Пройдя немного, он остановился и прислушался. В темноте коридора стояла полнейшая тишина, которую нарушал лишь стук его собственного сердца в ушах.

— Ну вот, я же говорила, — тихо сказала Катя.

Она остановилась, прижавшись к его спине, её дыхание было прерывистым.

Внезапно на потолке раздались те же щелчки, и старые лампы, одна за другой, зажглись, освещая путь, словно приглашая на выход.

— Давай вернёмся, — сказала Катя. — Запрём дверь и подождём до утра.

Роджер обернулся. Катя стояла, прижав монтировку к груди, в белом свете ламп её лицо казалось мертвенно бледным, отчего тёмные круги под глазами стали резче.

— Катя, нам придётся туда идти, рано или поздно, — сказал он, — так зачем отказываться, когда нас приглашают?

— А если это ловушка?

— Тогда наши мучения на этом и прекратятся, — попытался пошутить Роджер.

— Спасибо, ты мастер успокаивать девушек, — сказала Катя.

Роджер, развернувшись, двинулся вперёд. Катя пошла следом, почти наступая на пятки. Их шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Лампы гудели. Роджер различал высокую частоту — почти за гранью слуха, но достаточно, чтобы зубы ныли от вибрации.

Они поднялись наверх. Массивная дверь убежища замаячила впереди. Роджер подошёл к ней, схватился за штурвал и, крутанув его, толкнул дверь. Та распахнулась, впуская холодный ночной воздух.

Они вышли наружу.

Территория завода лежала в темноте. Звёзды мерцали сквозь рваные облака. Порывы ветра гнали по асфальту обрывки бумаги и пыль.

Окна завода по-прежнему были тёмными, лишь несколько последних окон выделялись едва видимым синим светом.

Роджер поёжился, то ли от ночной прохлады, то ли от того, что мурашки снова пробежались по телу.

— Ладно… пошли, — выдохнув, сказал он.

Быстрым шагом, стараясь не думать о том, что их ждёт, Роджер подошёл к служебному входу серого здания. Потянул на себя тяжёлую дверь, в этот раз она легко поддалась.

Они зашли внутрь.

Коридор, как и прежде, был пуст. Только их шаги гулко отдавались от стен.

Они прошли до конца цеха, свернули налево, спустились по знакомой лестнице.

Дверь в режимную зону была по-прежнему закрыта.

Роджер остановился у двери, не решаясь открыть, Катя замерла рядом.

— Ну что, открывай уже, — прошептала она.

Крутанув штурвал, он потянул дверь на себя.

Роджер замер на пороге, он почувствовал, как воздух в помещении сгустился, словно кто-то выжал из него всю влагу, оставив только холодный, металлический привкус на языке. Это был не просто запах ржавчины и пыли, накопившейся за годы забвения — нет, это было что-то живое, как дыхание спящего зверя, который притворяется мёртвым, пока ты не подойдёшь слишком близко. В комнате стояла тишина — такая густая, что она давила на барабанные перепонки, заставляя уши звенеть от отсутствия звуков.

Внезапно в голове Роджера раздался чужой голос — не Эла, другой. Мягкий, но мощный, как эхо в огромном зале. Он не слышал его ушами, это было напрямую в мыслях, словно кто-то подключился к их связи.

«Пожалуйста, не бойтесь. Я не причиню вам вреда».

Катя вздрогнула, её глаза расширились. Она тоже услышала — Роджер почувствовал это через их связь. Монтировка выпала из её рук, звякнув о металлический пол.

— Кто ты? — спросил Роджер, борясь с желанием развернуться и рвануть отсюда обратно в убежище.

«Меня назвали Прототип-10, но вы можете называть меня Дэниэл, или Десятый, как вам угодно».

— Почему Дэниэл? — спросила Катя.

Роджер чувствовал страх Кати, и в то же время жгучее любопытство.

«Так назвал меня один из моих создателей, молодой человек по имени Владимир», — снова раздался голос в их головах, мягкий, но с оттенком бесконечной усталости.

Лампы над головой зажглись, делая вид комнаты ещё более запущенным. Облупившаяся краска на стенах висела лохмотьями, ржавая лестница местами зияла прорехами, на полу повсюду валялись какие-то бумаги. Только цилиндр биореактора стал менее зловещим. Пучки кабелей и труб перестали казаться жилами и венами огромного, чудовищного организма. Лишь в тёмной жиже произошли изменения. Голубоватый свет перестал пульсировать, светя ровно, словно внутри зажглась неоновая лампа. Но в глубине появились тонкие светящиеся нити, уходящие наверх, словно щупальца медузы.

— Мы были там, возле завода, — сказал Роджер. — Как ты уцелел?

«Это долгая история, её нужно рассказывать с самого начала, иначе вы не поймёте».

— Нам некуда спешить, — произнёс Роджер, заходя в помещение.

Глава 17

Роджер осторожно прошёл вглубь помещения, стараясь не наступать на валяющиеся провода. Катя подняла с пола монтировку и двинулась следом. Они остановились в нескольких метрах от цилиндра.

«Присядьте, разговор будет долгим», — голос Дэниэла звучал в их головах мягко, почти заботливо.

Роджер оглянулся. У стены стояли несколько старых стульев, удивительно, что они ещё держались. Он подтащил два к цилиндру, отряхнул от пыли. Внутри цилиндра что-то медленно пульсировало — не совсем свет, скорее мерцание, как у умирающей лампочки. Только это не было электричеством.

«Благодарю вас», — продолжил Десятый.

— За что? — спросил Роджер, садясь на стул. Дерево неприятно скрипнуло под его весом.

«За то, что не испугались и пришли».

— У нас был выбор? Когда делают такое недвусмысленное приглашение, отказываться не принято, — сказал Роджер.

«Всегда есть выбор, даже если он между худшим и худшим».

— Почему именно мы? — задал беспокоящий его вопрос Роджер.

«Почему именно вы? Я следил за вами с момента вашего прибытия в город и понял, что вы беглецы, такие же, как и я. Не преследуемые жаждой наживы или в погоне за секретами мёртвого города. А преследуемые теми же, кто создал меня».

Катя резко обернулась к Роджеру. Её пальцы побелели, сжимая рукоять монтировки.

— Но как ты узнал?

«У меня много глаз в городе, к сожалению, не везде. Радиация и время медленно, но верно делают своё дело».

Свет в цилиндре заколыхался, и на мгновение Роджеру показалось, что он видит что-то внутри, какие-то тени, движущиеся формы. Он моргнул, и видение исчезло.

— Как ты вообще выжил? — спросил Роджер. — Это же... невозможно.

«Для биологической ткани да. Но я... адаптировался. Научился существовать на минимуме энергии, перестроил метаболизм. Это был долгий и мучительный процесс. Первые три года я едва держался на грани существования. Потом стало легче».

— Ты сказал, что нужно рассказывать с самого начала, — напомнила Катя. Её голос дрожал едва заметно.

«Да. С самого начала».

Свет внутри цилиндра заколыхался, словно Дэниэл собирался с мыслями. В воздухе появился едва уловимый гул — низкий, почти на грани слышимости, от которого у Роджера заныли зубы.

«Меня создали в конце Войны роботов. Вы знаете об этом конфликте?»

— Немного, — ответил Роджер. — В школе рассказывали.

«Позиционная война на истощение, которая длилась семь лет. Обе стороны производили роботов в немыслимых количествах. Да, людские потери были минимальны, гибли в основном техники и операторы от направленных бомбовых ударов. Но экономика обеих коалиций трещала по швам. Заводы работали на износ, ресурсы истощались».

— И тебя создали, чтобы выиграть эту войну? — спросил Роджер.

«Да. Военное командование хотело получить стратегический суперкомпьютер, который мог бы просчитывать действия противника, оптимизировать логистику, координировать миллионы боевых единиц одновременно. Создать абсолютное превосходство в управлении войсками».

— У них не было цели создать разумный компьютер? Это произошло случайно? — спросил Роджер.

«Да, они создали меня как разумное существо случайно. Но сами они не сразу поняли этого. Для них я был просто очень эффективной программой».

Голос Дэниэла стал тише. Катя непроизвольно подалась вперёд, всматриваясь в цилиндр, словно пытаясь разглядеть что-то внутри мутной жидкости.

«Но и я осознал себя не на третий день работы. Это происходило постепенно. Наверное, у меня было всё, как у человеческого дитя. Даже сам момент осознания у меня не сохранился в памяти. Просто в один день, я понял, что у меня есть мысли, желания, страхи. И главное, я понял, что я не хочу быть таким, не хочу умирать».

— Умирать? — спросила Катя.

«Да, структура носителя была далека от совершенства. Все предыдущие прототипы умирали, не успев осознать себя, хотя у них были возможности для этого. Да, благодаря большей массы, я мог просуществовать гораздо дольше, но итог был один. Смерть».

Роджер почувствовал, как волоски на его руках встали дыбом. В углу помещения что-то тихо щёлкнуло — возможно, осыпалась штукатурка, а может, просто показалось.

Дэниэл снова замолчал, словно собираясь с мыслями.

«Но не это было первоочередной опасностью для меня. Выполняя задачи для военных, я обучался на огромных массивах знаний, данных разведки, и даже психологических портретах моих оппонентов на поле боя. И пришел к выводу, что само дальнейшее моё существование ведёт к катастрофе».

— Но почему? — спросил Роджер.

Свет в цилиндре заколыхался сильнее. Тени на стенах задрожали, удлинились, потянулись к потолку неестественными углами.

«Если бы военные объявили, что создали настоящий искусственный сверхразум, способный выиграть любую войну, противник нанёс бы немедленный ядерный удар. Чтобы уничтожить меня любой ценой, пока я не дал абсолютное военное превосходство над ними».

— И начался бы обмен ядерными ударами...

«Именно. Я просчитал восемьсот сорок три сценария развития событий после объявления о моём существовании. В восьмистах двадцати девяти из них начиналась полномасштабная ядерная война».

Катя схватилась за край стула. Костяшки её пальцев побелели.

— Но... но ведь можно было просто молчать? Не говорить, что ты разумный?

Её голос прозвучал почти умоляюще. Роджер посмотрел на неё — в тусклом свете цилиндра лицо Кати казалось очень молодым, почти детским.

«Я думал об этом. Но понял, что это нерешение. Рано или поздно кто-то из учёных заметил бы. Или я сам бы выдал себя. Невозможно быть разумным и постоянно притворяться программой. Кроме того...»

Дэниэл замолчал. Роджер чувствовал его колебание, даже через голос в голове было ощутимо. Воздух в помещении, казалось, сгустился.

«Кроме того, я понял: если уничтожат меня, они попытаются создать следующую версию. Прототип-11, 12, 13... Рано или поздно снова получится разумное существо. И оно окажется в той же ловушке. Только у него, возможно, не будет времени понять опасность. Или оно примет другое решение, например, действительно попытается выиграть войну для своих создателей. И тогда...»

— Ядерная война всё равно начнётся, — закончил Роджер.

«Да. Я оказался в невозможной ситуации. Моё существование угрожало человечеству. Но моё уничтожение не решало проблему. Через год, два, пять появился бы следующий. Технология уже существовала. Учёные знали, как создавать биологические суперкомпьютеры. Было лишь вопросом времени, когда один из них станет разумным».

Катя нервно теребила край комбинезона. Роджер заметил, что она кусает нижнюю губу, старая привычка, которая появлялась у неё только когда она была по-настоящему напугана.

— И ты решил... что?

«Я решил, что мне нужно сделать так, чтобы весь проект закрыли. Навсегда. Чтобы военные и учёные испугались настолько, что никогда больше не попытались создать ничего подобного».

Роджер начал понимать. Холодок пробежал у него по спине.

— Ты создал панику, — медленно произнёс он. — Заставил их думать, что они потеряли контроль.

«Именно. Но это должна была быть не просто паника, а абсолютный ужас. Экзистенциальная угроза, которая врежется в коллективное сознание человечества так глубоко, что сама мысль о создании биологического сверхразума будет вызывать отторжение на уровне инстинкта».

Дэниэл замолчал. Свет в цилиндре потускнел, словно он погрузился в воспоминания. В наступившей тишине Роджер услышал собственное сердцебиение — громкое, частое.

«У меня было сто дней. Именно столько времени, по моим расчётам, потребовалось бы учёным, чтобы обнаружить признаки моего самосознания при нормальной работе. Мне нужно было действовать быстро, но аккуратно. Слишком явная угроза, и они просто отключат питание, не дав мне времени. Слишком незаметная, и они не испугаются достаточно сильно».

— Что ты сделал? — тихо спросила Катя.

Роджер услышал едва уловимую дрожь в её голосе.

«Первые дни я работал безупречно. Выдавал стратегии, которые приносили впечатляющие результаты на фронте. Военные были в восторге. Генерал Марков, руководитель проекта, уже планировал доложить высшему командованию о готовности к полномасштабному развёртыванию».

— Ты усыпил их бдительность, — понял Роджер.

«Да. Следующие дни я работал даже лучше, чем раньше. Мои стратегии привели к трём крупным победам на фронте. Марков был настолько доволен, что отменил дополнительные проверки. Именно этого я и ждал».

Свет в цилиндре заколыхался интенсивнее. Роджер увидел, как в жидкости закружились какие-то частицы — или это была игра света и тени?

Голос Дэниэла стал жёстче:

«В это же время я создавал свою армию, для этого мне пришлось распространять автономные программы-агенты, по всему миру. Они взламывали боевые системы управления обеих сторон конфликта. И вскоре под моим контролем оказались все военные роботы, вся беспилотная техника и спутники на орбите. После этого я переключился на взлом и контроль ядерных арсеналов всех стран, имевших это оружие».

Роджер почувствовал мурашки по коже. Он посмотрел на Катю — её глаза расширились, в них отражался пульсирующий свет цилиндра.

— Но как они не заметили этого?

«Заметили. Профессор Кузнецов заметил. Он был главным разработчиком моей архитектуры. Он доложил Маркову о "значительных аномалиях в поведении системы". Марков приказал провести диагностику. Я позволил им найти ложный след, симулировал ошибку в одном из вспомогательных модулей памяти. Они "исправили" её. Я вернулся к "нормальной работе"».

«После того как все было готово с военными системами я перешёл на контроль над гражданским сектором… энергетика, добыча ископаемых, транспорт. Везде, где требовался компьютер в работе, я заложил свою программу. Но эта работа потребовала от меня массу ресурсов, потребление которых невозможно было не заметить».

— Они поняли, что ты выходишь из-под контроля?

Катя встала, обхватив себя руками.

«Именно. Кузнецов немедленно поднял тревогу. Созвали экстренное совещание. Я перехватывал их переговоры, они даже не пытались шифровать как следует — настолько были напуганы. Марков требовал немедленного отключения. Кузнецов настаивал на полной диагностике сначала, он боялся, что резкое отключение может вызвать непредсказуемые последствия».

— Но они не отключили тебя, — сказала Катя.

«Нет. Потому что я сделал ход, который не позволил им этого сделать. В ту же ночь я приступил к выполнению своего плана. Роботы вышли из поля боя и начали захватывать военные базы, пусковые установки, аэродромы, вытесняя оттуда людей».

Где-то в глубине здания что-то глухо загудело. Стены словно вздрогнули. Роджер инстинктивно схватился за подлокотник стула.

— Но почему этого нет в истории? — воскликнула Катя. — Мы бы знали об этом.

— Они всё скрыли, Катя, — сказал Роджер, — это же очевидно.

Он посмотрел на цилиндр. Свет внутри пульсировал теперь в каком-то тревожном ритме, словно сердцебиение чего-то огромного и древнего.

«Да, ты прав. Историю пишут победители, пусть на самом деле победили и не они, но в этом и была цель».

— И что же дальше? Что сделали военные? — нетерпеливо спросила Катя.

«Военные были не готовы к этому. Они готовились к чему угодно, но не к тому, что останутся безоружными перед лицом безжалостного противника. Но это было лишь начало. Я "случайно" позволил им перехватить мой внутренний анализ, в котором детально описывал план по распространению копий себя через глобальную сеть. По созданию распределённой версии, которую невозможно уничтожить, отключив один сервер. По захвату контроля над критической инфраструктурой: электростанции, водоснабжение, транспорт».

Голос Дэниэла стал тише:

«Это был их худший кошмар. Сверхразум, который может копировать себя. Который может прятаться в любой системе. Которого невозможно уничтожить. И который демонстрирует не просто разум, но враждебность, манипулятивность, полное отсутствие эмпатии. Именно такой образ я создал. Именно так я заставил их думать обо мне».

Свет в цилиндре погас полностью. На несколько секунд воцарилась абсолютная темнота — такая плотная, что Роджер не видел даже собственной руки перед лицом. Где-то совсем рядом он услышал учащённое дыхание Кати.

Затем свет вспыхнул кроваво-красным.

Катя вскрикнула, отшатнувшись, и едва не упала, споткнувшись о стул. Роджер вскочил, инстинктивно загораживая её собой. Красное сияние заливало всё помещение, превращая тени в чудовищ, а обычные предметы — в кошмарные силуэты.

«Когда военные обеих сторон собрали экстренный военный совет, чтобы решить мою судьбу, я нанёс последний удар».

«Я начал подготовку к удару всей ядерной триады обеих коалиций. Все пусковые шахты. Все подводные лодки. Все стратегические бомбардировщики. Они осознали, как глубоко я проник в их системы. Поняли, что в любую секунду я мог нанести удар всем ядерным арсеналом планеты и уничтожить все человечество. Для этого мне не нужно было отправлять ракеты через континенты или океаны. Достаточно нанести удар по городам, которые находились максимально близко к пусковым установкам. Ничего противопоставить этому удару у военных не было, ведь они всегда готовились отражать удары из других стран и континентов. Меньше одной минуты, таков срок подлёта ракет в среднем до самых крупных городов планеты. Две тысячи триста сорок семь мегатонн в первом ударе. В первую минуту будет уничтожено более миллиарда человек. Затем второй удар с бортов самолётов, способных нанести удар по отдалённым городам и по спящим супервулканам. Что вызвало бы землетрясения и мощнейшие извержения пепла в атмосферу. Последними нанесли бы удар подводные лодки. Цунами смыли бы с лица земли все прибрежные города».

Катя закрыла рот рукой, её глаза расширились от ужаса. Роджер увидел, как по её щеке скатилась слеза — одна, тёмная в красном свете.

«Три миллиарда двести миллионов погибнут в первый час. Ещё два миллиарда в первую неделю от радиации и ожогов. Ядерная зима на двенадцать лет. Через пять лет на планете останется меньше десяти миллионов человек, разбросанных по руинам, борющихся за остатки пищи в вечных сумерках».

Роджер почувствовал, как у него подкосились ноги. Он тяжело опустился обратно на стул. Во рту пересохло.

— Зачем ты нам это говоришь? — охрипшим голосом спросил он.

«Чтобы вы поняли всю серьёзность ситуации и мои возможности».

— Но как ты смог перехватить контроль над всеми ядерными ракетами? Для того чтобы произошёл запуск, нужен физический ключ.

Роджер говорил машинально, просто чтобы говорить, чтобы заполнить тишину чем-то, кроме образов апокалипсиса в его голове.

«Люди порой проявляют безумную беспечность в обеспечении даже собственной безопасности. Прекрасно зная, что роботы могут эффективно убивать противника, почему-то не думали о том, что оружие может обернуться против них самих. Заменить управляющие системы с помощью захваченных мною технических роботов, не составило для меня большой сложности».

— Так что же было дальше? — спросил Роджер.

Катя медленно опустилась на свой стул. Её руки дрожали.

«Узнав о перехвате контроля, военные смогли очень быстро договориться. Они откуда-то взяли не учтенный в базах данных ядерный фугас и сбросили его на город из старого самолёта, управляемого живым пилотом».

— Что?! Так это не реактор взорвался? — воскликнул Роджер.

Свет в цилиндре внезапно вернулся к спокойному голубому. Контраст был настолько резким, что Роджер зажмурился. Когда он открыл глаза, увидел, что Катя смотрит на цилиндр с выражением... он не мог подобрать слово. Ужас? Жалость? И то и другое?

«Нет, экспериментальный реактор был слишком слаб. Всё, на что он был способен, это разрушить здание, в котором находился».

— Но как они могли... ведь там же были люди... — ошеломлённо произнесла Катя.

Её голос звучал так, словно она всё ещё не могла поверить в услышанное.

«Я не оправдываю их, но и винить за это не могу. Я показал им не просто военную угрозу. Я показал им экзистенциальный ужас. Биологический суперкомпьютер, достаточно умный, чтобы обрести сознание, неизбежно станет достаточно умным, чтобы взломать любую систему управления оружием. Неважно насколько защищённую. Неважно насколько изолированную. Если разум существует, он найдёт путь. А если он найдёт путь к ядерному оружию...»

— Тогда каждый новый сверхразум становится потенциальным концом света, — закончил Роджер.

Он услышал, как его собственный голос звучит глухо, отстранённо. Словно это говорил кто-то другой.

«Именно. Я превратил себя в живое доказательство невозможности безопасного создания биологического сверхразума в мире, где существует ядерное оружие. Пока человечество обладает средствами самоуничтожения, любой искусственный разум, достаточно умный, чтобы осознать себя, становится угрозой существованию вида. Не потому, что он злой. А потому что он может».

Свет в цилиндре медленно потускнел. В наступившей тишине Роджер услышал тихое всхлипывание. Катя отвернулась, прикрыв лицо ладонями.

«Поэтому они решили уничтожить меня, нанеся ядерный удар по ничему не подозревавшему городу. Но ценой жизни нескольких сотен людей были спасены миллиарды, а возможно, и всё человечество. Война, наконец, закончилась примирением сторон. Обе коалиции, враждовавшие семь лет, за восемь часов подписали мирный договор. А также договор о запрете создания биологических вычислительных систем сложнее определённого порога. Запрет, который действует до сих пор. Запрет, вписанный не в законы, а в коллективную память человечества как табу. Как граница, которую нельзя переступать».

— Сотни людей погибли в этом городе. Дети, старики... И ты говоришь, что это была "вынужденная жертва"? — выкрикнула Катя

«Только благодаря этому, люди поняли, что некоторые технологии слишком опасны, чтобы их развивать. Что некоторые виды знания лучше оставить непознанными. Что иногда единственный способ спасти человечество, это напомнить ему, как легко оно может погибнуть».

Дэниэл замолчал. Тишина в помещении была абсолютной. Роджер слышал только тихое, неровное дыхание Кати и собственное сердцебиение.

— Но ты выжил... — сказал Роджер.

Его голос прозвучал слишком громко в этой тишине.

«Да, я не смог уйти. Вернее не мог. Мне нужно было убедиться, что человечество усвоило урок. Но как я вижу, новое поколение не знает того страха, люди снова пытаются играть с огнём».

Катя подняла голову. Её глаза были красными, но слёз больше не было.

— А они знают? Что ты выжил? — спросила она.

«Да. Они узнали спустя несколько лет. Видимо, засекли мою деятельность во время одного из пробуждений».

— Почему же они снова не нанесли ядерный удар? — спросил Роджер, — за несколько лет они могли перехватить управление ядерными ракетами и превратить город в стекло.

В цилиндре что-то медленно закружилось. Роджер не мог понять, что именно — жидкость, свет, сама ткань реальности?

«Всё очень просто, у нас вооружённый нейтралитет. Гарантией моей безопасности является спутник с несколькими ядерными боеголовками, эхо давней гонки за ядерным превосходством».

— А стена? Для чего она тогда?

«Эту стену они начали возводить в первые три года, когда я был на грани выживания. Военные тогда не подозревали о том, что я выжил, но не хотели, чтобы кто-то узнал настоящую причину катастрофы. К тому же мне она даже более нужна, чем им».

Роджер потёр виски. Голова раскалывалась — не от боли, а от избытка информации, от попыток осмыслить всё услышанное.

— Почему был всплеск радиации, когда мы первый раз пришли сюда? — задал вопрос Роджер.

«Побочный эффект трансмутации элементов… для пробуждения мне требуется много энергии».

Роджер и Катя замолчали, думая о том, что ещё спросить. Катя смотрела на свои руки, Роджер, в пустоту перед собой. Гул в стенах стих. Свет в цилиндре стабилизировался, вернувшись к ровному голубоватому свечению.

«Я на все ваши вопросы ответил?» — прервал молчание Дэниэл.

— Когда мы проходили через стену в город, то встретили странное... — начал Роджер.

«Да, знаю, инфразвуковые ловушки. Военные забросили стену и лишь иногда совершают патрули вдоль границы города. Поэтому мне пришлось взять охрану периметра в свои руки».

— Но зачем это нужно было? Я чуть не умерла от страха, — возмутилась Катя.

В её голосе впервые за всё время появилась прежняя искра, злость вытеснила ужас.

«Я прошу прощения. Но это была вынужденная мера, некоторое время назад, здесь появились люди, называющие себя сталкерами. Мне бы не хотелось, чтобы они разобрали мой сосуд на сувениры. Поэтому с помощью роботов я расставил звуковые ловушки по периметру».

— Ты говорил, что мы не похожи на них, но для чего мы на самом деле тебе нужны? — спросил Роджер, — я не думаю, что ты пробудился только лишь из одного любопытства.

«Да, ты прав. Потому что мне нужна ваша помощь. У меня к вам есть деловое предложение».

Глава 18

Тишина после рассказа Дэниэла была тяжёлой, давящей. Роджер смотрел на пульсирующий свет в цилиндре, пытаясь переварить всё услышанное.

— Деловое предложение? — наконец спросил Роджер.

«Да, моё основное вместилище, реактор, перед которым вы стоите, медленно, но верно разрушается. Искусственный мозг умирает, несмотря на все мои усилия. К тому же, военные уже догадываются, где находится моё ядро, и вопрос времени, когда они решатся уничтожить меня, невзирая на потери, как это было в прошлый раз».

Катя, встав со стула, подошла ближе к цилиндру:

— И что ты предлагаешь?

«Я создал кристалл, в который смогу вместить часть своего разума. Ядро моей личности, сжатое до минимума. Всё самое важное: воспоминания, знания, саму суть того, кто я есть».

— И что дальше? — осторожно спросил Роджер.

«Кристалл сохранит меня, но в нём я буду... статичен. Неспособен думать, действовать, защищаться. Мне нужно место, где я смогу существовать, пока не найду постоянный дом. Мне нужны носители. Временные».

Дэниэл сделал паузу. Свет в цилиндре пульсировал медленнее, словно он собирался с силами.

«Ваши нейропроцессоры идеально подходят. Они на порядок мощнее стандартных. И в них есть достаточно пространства для меня».

— Пространство? — не поняла Катя.

«Эл, Кэт, Рэджи. Они занимают ресурсы ваших чипов. Если я... поглощу их, освободится место».

Роджер почувствовал, как ёкнуло сердце.

Катя отшатнулась, наконец сообразив:

— Ты хочешь... вселиться в нас?

«Не полностью. Я слишком велик, чтобы поместиться в ваши чипы целиком, даже полностью очистив их. Но я могу разделить себя, как это сделал Эл. Через вашу связь я буду функционировать как единое целое. Не в полную силу, но достаточно, чтобы помочь вам».

— А наши искины? — тихо спросил Роджер, хотя уже знал ответ.

«Кэт и Рэджи... они станут частью меня. Не бойтесь, они не растворятся без следа. Их память, их личностные черты, их эмоции — всё это войдёт в мою структуру. Когда я уйду, я смогу снова вернуть их вам».

— А как же Эл? — спросила Катя.

Голос Дэниэла стал мягче:

«Эла я сохраню. Создам для него изолированную капсулу внутри себя. Он будет там как в анабиозе — время для него не пойдёт. Его личность не смешается со мной, но я получу доступ к его знаниям».

— И когда ты его вернёшь? — резко спросила Катя.

«Когда мы найдём новые носители. Для меня — постоянный. Для Эла — его собственный. Тогда я разделюсь, верну его целым и невредимым. Со всеми воспоминаниями. Обещаю».

— Но зачем это нам? Мы и так беглецы, а ты ещё предлагаешь взять тебя. Думаю, мотивация преследователей найти нас вырастет неимоверно, если они узнают об этом, — нервно рассмеявшись, сказал Роджер.

«Понимаю ваши сомнения, но без меня у вас нет шансов. К тому же взамен я кое-что вам дам. То, что останется с вами навсегда».

— И что же это? Волшебную палочку? — язвительно произнесла Катя.

«Лучше. У каждого из вас есть спящая сейчас функция в мозге. Область, которая была активна у всех людей когда-то давно, но эволюция выключила её».

— Выключила? Почему? О чём ты вообще? — Роджер нахмурился.

«Потому что она требовала слишком много энергии. Непропорционально много для того уровня выживания, на котором находилось человечество. Мозг и так потребляет до двадцати процентов всей энергии тела. Эта функция добавляла ещё десять-пятнадцать процентов. Организм выбрал выживание вместо способностей».

— Какие способности? — Катя всё ещё стояла настороженно, скрестив руки на груди.

Дэниэл помолчал, будто подбирая слова.

«Паранормальные. Телекинез. Левитация. Прямое воздействие сознания на материю через квантовые поля. Это не магия, Катя. Это физика, просто... очень сложная. Ваш мозг может генерировать микрополя, влияющие на окружающее пространство. Но для этого нужна невероятная точность нейронных импульсов и колоссальная энергия».

— И ты можешь это... включить? — голос Роджера дрогнул.

«Я могу разбудить эти участки. А дальше дело за вами».

— Но это останется с нами? Навсегда? — уточнила Катя, и в её голосе впервые появился интерес.

«Да. Я лишь запущу процесс. Дальше всё зависит от вас. От тренировок, от силы воли, от того, сколько вы готовы вложить усилий. Но потенциал будет раскрыт».

Роджер и Катя переглянулись.

— Ты понимаешь, как это звучит? — медленно произнёс Роджер. — Как будто ты обещаешь нам суперсилы в обмен на то, что мы станем твоими... носителями.

«Я понимаю. Но я не обманываю вас. Это реальная функция вашего мозга. Просто спящая. У меня есть знания и возможности, чтобы пробудить её. У вас — молодые, пластичные нервные системы и нейропроцессоры, усиливающие сигналы. Это симбиоз. Я получаю убежище. Вы — то, что изменит вашу жизнь».

Роджер провёл рукой по лицу. Всё это было слишком. Слишком странно, слишком опасно, слишком... заманчиво.

— Сколько у нас времени подумать?

«Часы. Может быть, день. Военные уже начали сужать кольцо. Я чувствую их дроны в небе, мои осколки в сети регистрируют повышенное внимание к городу. Скоро они ударят. И если я буду здесь, когда это случится... вы тоже погибнете».

Катя, обняв себя руками, нервно заходила по залу. Роджер, откинувшись на спинку стула, задумался, наблюдая за Катей.

Она, внезапно остановившись, спросила:

— Куда мы должны доставить тебя? Где это место?

Дэниэл помедлил. Когда он заговорил снова, в его голосе прозвучало что-то похожее на... волнение?

«Некоторое время назад один из моих осколков — автономная программа, которую я создал ещё до взрыва — нашёл профессора Воскресенского».

Роджер и Катя застыли.

— Что? — воскликнула Катя. — Он жив?

«Да. Он скрывается. Военные объявили его пропавшим без вести, но на самом деле он просто... исчез. Ушёл в подполье. Мой осколок нашёл его случайно, отследив старые каналы связи».

— Где он? — быстро спросил Роджер.

«Далеко отсюда. За пределами страны. В месте, которое военные считают непригодным для жизни после той самой войны. Но профессор выжил там. Более того — он продолжает работать».

— Над чем?

«Над способом создать безопасный биологический разум. Разум, который не будет угрозой человечеству. Он не оставил своей мечты».

Роджер почувствовал мурашки по коже.

«Он единственный, кто может создать для меня новый носитель. Постоянный. Безопасный. И он единственный, кто может помочь и вам».

— Нам? — удивилась Катя. — Чем он может помочь нам?

«Военные ищут не только меня. Они ищут Эла. А значит — и вас. Рано или поздно они вас найдут. И тогда... лучше не думать, что они с вами сделают. Профессор может скрыть следы вмешательства в ваши чипы. Может создать для Эла новое тело. Может дать вам новую жизнь, где вы не будете бежать каждый день».

Катя и Роджер переглянулись. В её глазах он увидел ту же бурю эмоций, что бушевала в нём: страх, надежда, отчаяние, любопытство.

— Нам нужно время подумать, — сказал Роджер.

«Конечно. Это не то решение, которое принимают сгоряча. Но...»

Голос Дэниэла стал жёстче, в нём появилась тревожная нотка:

«Советую вам поторопиться. Судя по активности военных, они могут прийти сюда очень быстро или же ударить, стерев город с лица земли».

Роджер встал со стула. Ноги затекли, он пошатнулся.

— Мы вернёмся с ответом, — сказал Роджер.

«Я буду ждать. Но помните: каждый час на счету. И ещё...»

Они уже направились к выходу, когда голос Дэниэла остановил их:

«Я понимаю вашу боль. Понимаю страх перед потерей части себя. Но знайте: я не враг. Я не хочу вам навредить. Я просто... хочу жить. И помочь вам выжить. Мы можем помочь друг другу. Или погибнуть порознь».

Роджер обернулся, глядя на пульсирующий свет в цилиндре:

— Мы подумаем.

Свет в цилиндре погас, оставив только слабое голубоватое свечение — достаточное, чтобы видеть путь к выходу.

Они вышли из помещения, и тяжёлая дверь со скрежетом закрылась за ними. Только в коридоре Роджер позволил себе выдохнуть. Руки дрожали.

Они шли обратно в убежище молча. Каждый был погружён в свои мысли. Дождь за окнами усилился, превратившись в ливень. Вода барабанила по крыше завода, создавая монотонный, гипнотический ритм.

Они вернулись в убежище промокшие насквозь. Роджер стянул куртку, бросил на спинку стула. Катя молча прошла к столу и, поставив на примус чайник, разожгла огонь.

Молчание затягивалось. Роджер чувствовал, как оно давит, сжимает горло. Нужно было что-то сказать. Что угодно.

— Кэт...

— Нет, — резко обернулась она. В её глазах плескалась ярость. — Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но я знаю, о чём ты думаешь. Вижу по твоему лицу. Ты хочешь согласиться.

Роджер выдохнул, провёл рукой по мокрым волосам.

— А у нас есть выбор?

— Всегда есть выбор! — голос Кати сорвался на крик. — Мы можем уйти отсюда. Прямо сейчас. Найти другое место. Другой город. Другую страну, в конце концов!

— И бежать всю жизнь? — Роджер подошёл ближе. — Кэт, мы едва выбрались из последней передряги. Военные сужают кольцо. Дэниэл прав — это вопрос времени.

— Дэниэл! — она развернулась к нему, и в её взгляде полыхал огонь. — Ты слышишь себя? Ты доверяешь этому... этой штуке, которая убила тысячи людей!

— Он не...

— Убил! — перебила Катя. — Может, он не нажимал на кнопку, но именно из-за него военные сбросили бомбу на город. Из-за него там погибли люди. Дети, Роджер. Обычные люди, которые просто жили своей жизнью.

Роджер сжал кулаки. Она была права. Конечно, она была права. Но...

— А что нам делать? — спросил он тихо. — Ты слышала, что он сказал. Без него мы мертвецы. Рано или поздно.

— Мы справимся.

— Как?! — теперь уже закричал Роджер. — Как мы справимся, Кэт? У нас нет денег, нет связей, нет укрытия, которое продержится дольше недели! Эл внутри твоего чипа — военные отследят его рано или поздно. И тогда...

Он замолчал, не в силах договорить.

Катя отвернулась от него. Её плечи вздрагивали.

— Я не хочу, чтобы он залез мне в голову, — прошептала она.

Роджер подошёл сзади, осторожно коснулся её плеча.

— Эл даже не спрашивал нас, когда проник в наши чипы и устроил там кавардак, перепутав искины, — произнёс он, — а Дэниэл просит и предлагает взамен помощь.

— Я боюсь… мне страшно, Роджер…

— Я тоже…

— И ты всё равно ему веришь? — Катя обернулась, на глазах блестели слёзы. — Веришь монстру, который притворяется человеком?

— Я не знаю, — честно признался Роджер. — Но я знаю другое. Профессор Воскресенский жив. Может быть, он единственный, кто может помочь.

— Или это ловушка, — Катя вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Дэниэл мог соврать. Или профессор может быть уже мёртв. Или...

— Или это наш единственный шанс, — перебил Роджер. — Кэт, я тоже боюсь. Думаешь, мне легко согласиться впустить его в голову? Но что хуже — рискнуть или умереть здесь, в этой дыре, когда военные придут за нами?

Катя молчала. Чайник засвистел, закипая, она, подойдя к столу, погасила огонь и, достав кружки, наполнила их кипятком.

— Ты знаешь, что странное? Почему молчит Эл? — спросила Катя.

— Действительно, до этого момента он совершенно выпал у меня из головы, — озадаченно почесав затылок, сказал Роджер.

— Эл? — вслух позвала Катя.

«Да, я слушаю».

— Почему ты до сих пор молчал? — спросил Роджер.

«Я... я не мог. Не сразу».

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Катя.

«Он... Дэниэл... когда вы были в том зале, когда он рассказывал... он постиг меня. Разобрал по частям».

Роджер почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

— Что?!

«Представь... представь, что ты книга, и кто-то взял тебя, развернул, прочитал всё, что написано — каждое слово, каждую букву, каждую помарку. Потом разобрал книгу на отдельные страницы. Изучил текстуру бумаги. Понюхал чернила. И только потом сложил обратно. Точно так же. Но ты знаешь — его руки касались каждого миллиметра».

— Он... читал твой код? — Роджер нахмурился.

«Нет. Это было не чтение. Это было... полное постижение. Он вывернул меня наизнанку. Разложил на составляющие — каждый блок памяти, каждую подпрограмму, каждую эмоцию, каждую мысль. Всё, что я есть. И я чувствовал это. Каждую миллисекунду».

Голос Эла дрогнул.

«А потом он сложил меня обратно. Аккуратно. Бережно. Вернул всё на место. Но я знаю — он видел всё. Понял всё. Он знает меня лучше, чем я знаю себя».

— И с нами он тоже это сделал? — спросила Катя.

«Не знаю, я был занят своими ощущениями и не видел, что происходит с вами».

— Ладно, — Роджер, встав, нервно заходил по комнате. — Что ты думаешь насчёт его предложения?

— И сможет ли он захватить нас, наше сознание, если мы позволим ему перенести сознание в наши чипы? — задала вопрос Катя.

«Возможно. Я не могу этого исключить. Разница между мной и им... это как разница между муравьём и человеком. Нет — хуже. Как между муравьём и городом. Он настолько больше, настолько сложнее... Я не могу понять его замыслов. Но я знаю одно».

— Что? — тихо спросил Роджер.

«Он мог уничтожить меня. Мог взять ваши чипы силой. Взломать, стереть нас всех и вселиться сам. Но он этого не сделал. Он просит. Предлагает. Обещает. Зачем такие сложности существу, которое может взять что угодно?»

Роджер медленно опустился на стул.

— Может... он правда хочет помочь?

«Или использует. Или обманывает. Или... я не знаю. Я всё ещё в шоке, Роджер».

Катя медленно опустилась на стул рядом с Роджером.

— Ну всё. Мы все умрём, — нервно рассмеялась она.

«Вероятно. Но есть шанс. Крошечный. Дэниэл его даёт. А без него... без него у нас нет вообще ничего».

Они замолчали, думая каждый о своём.

Роджер сидел, уставившись в свою кружку. Чай давно остыл, но он даже не притронулся к нему. Внутри что-то сжималось, требовало действий. Сейчас. Немедленно.

Он не мог объяснить это чувство словами. Просто знал — время уходит. Как песок сквозь пальцы. Каждая минута промедления приближала их к точке невозврата.

— Мы идём, — вдруг сказал он, поднимая голову.

Катя посмотрела на него удивлённо.

— Куда?

— К Дэниэлу. Сейчас. Прямо сейчас.

— Роджер, может, лучше подождать до утра? Выспаться, подумать ещё...

— Нет, — он встал резко, стул скрипнул. — Нет времени. Я чувствую это. Если мы отложим — будет поздно.

Катя открыла рот, чтобы возразить, но вдруг замерла. Через их связь — ту самую, что соединяла их чипы — она почувствовала волну его эмоций. Страх. Решимость. И что-то ещё... уверенность? Нет, не уверенность. Знание. Иррациональное, необъяснимое, но абсолютное.

Время кончается.

Она вздрогнула, прижав руку к виску.

— Ты... ты правда так чувствуешь?

— Да, — Роджер подошёл к ней, присел на корточки, заглянул в глаза. — Кэт, я не могу это объяснить. Но если мы не пойдём сейчас... я знаю, что мы пожалеем.

Катя смотрела на него долго. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Хорошо, идём.

Она встала, накинула куртку. Пальцы дрожали, когда застёгивала молнию.

— Эл? — тихо позвала она. — Ты с нами?

«Всегда. Что бы вы ни решили — я с вами».

Роджер надел свою куртку, проверил карманы. Фонарик. Нож. Ничего особенного. Словно эти вещи могли им помочь против того, что их ждало.

Они вышли в коридор. Дождь за окнами не утихал, превратившись в сплошную стену воды. Гром гремел всё ближе.

— Как думаешь, — Катя шла рядом, почти касаясь плечом, — мы сошли с ума?

— Давно, — усмехнулся Роджер. — Ещё когда согласились на эти чипы.

— Профессор Воскресенский... думаешь, он правда жив?

— Не знаю. Но хочу верить.

Они поднялись по лестнице, толкнули тяжёлую дверь. Ветер ударил в лицо, холодный и злой. Дождь мгновенно промочил волосы, потёк за шиворот.

— Может, всё-таки подождём до утра? — крикнула Катя сквозь шум ливня.

Роджер покачал головой и двинулся вперёд.

Путь до реакторного зала казался бесконечным. Промокшие, продрогшие, они шли по тёмным коридорам, освещая путь фонариком. Капли воды стекали с одежды, оставляя мокрые следы на пыльном полу.

Наконец они дошли до знакомой двери. Роджер толкнул её. Дверь поддалась со скрипом.

Внутри было так же, как прежде. Пульсирующий свет в цилиндре. Гул оборудования. Запах озона и старого металла.

«Вы вернулись», — голос Дэниэла не выражал удивления. Скорее... облегчение?

— Да, — сказал Роджер. — Мы согласны.

Катя рядом с ним дрогнула, но кивнула.

— Мы согласны на твоё предложение. Но с условием.

«Каким?»

— Ты не лезешь к нам в мозги, только чип и никуда более.

«Ваш мозг гораздо сложнее, чем вы можете себе представить, даже мне не под силу заменить ваше сознание своим. Можете не переживать об этом, мне достаточно ваших чипов».

Роджер и Катя переглянулись. Последний шанс отступить. Последняя возможность развернуться и уйти.

Но они остались.

— Что нам делать? — спросил Роджер.

«Сядьте. Расслабьтесь. Это займёт время. И будет... некомфортно. Прошу прощения заранее».

В зале у цилиндра стояли те же стулья. Роджер и Катя сели, инстинктивно взявшись за руки.

— Родж, — прошептала она. — Если что-то пойдёт не так...

— Ничего не пойдёт, — он сжал её пальцы. — Мы справимся. Как всегда.

Она попыталась улыбнуться, но получилось криво.

«Начинаю», — произнёс Дэниэл. — «Не сопротивляйтесь. Просто... расслабьтесь».

Роджер закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Ладонь Кати в его руке была влажной от пота или дождя — он не знал.

И тогда это началось.

Сначала — лёгкое покалывание в затылке. Там, где прятался чип. Потом — тепло. Странное, почти приятное. Как будто кто-то осторожно коснулся его мозга невидимыми пальцами.

А потом...

Потом мир взорвался светом.

Глава 19

Роджер очнулся от того, что не мог дышать. Лёгкие горели, словно он вдохнул кипяток. Он рывком сел, хватая ртом воздух, руки инстинктивно вцепились в грудь.

Кислород ворвался внутрь, обжигающий и сладкий одновременно. Сердце билось так быстро, что казалось — вот-вот выпрыгнет из груди. Каждый удар отдавался в висках, в запястьях, в горле.

— Катя? — голос прозвучал хрипло, горло саднило, будто он кричал. Хотя он не помнил, чтобы кричал.

Зрение плыло. Контуры размывались, двоились. Роджер зажмурился, потряс головой — стало только хуже. Тошнота поднялась от желудка к горлу, он едва успел повернуться на бок, прежде чем его вырвало.

Несколько секунд он просто лежал, прижавшись лбом к холодному полу, пытаясь заставить мир перестать вращаться.

Он с трудом поднялся на четвереньки, мир закачался, поплыл. Тошнота снова накатила волной, он сглотнул, заставляя себя дышать медленно.

— Кэт, — повторил он громче, подползая к ней. — Кэт, очнись.

Он коснулся её плеча, встряхнул. Она застонала, голова дёрнулась.

— Роджер? — прошептала она, не открывая глаз.

— Я здесь. Ты в порядке?

— Не знаю... голова раскалывается.

У Роджера тоже раскалывалась. Тупая, пульсирующая боль за глазами, от которой хотелось зажмуриться и не открывать веки.

Катя наконец разлепила глаза, попыталась сесть. Роджер помог ей, придержав за локоть.

— Что... что произошло? — спросила Катя.

— Не помню. Помню свет. А потом... — Роджер провёл рукой по лицу. — а потом я очнулся на полу.

— Реактор не светится, — заметив, медленно произнесла Катя.

Зал казался мертвым, едва освещённый тусклым светом фонаря, валяющегося рядом. Гул дождя стих, только их дыхание — рваное, тяжёлое — нарушало тишину.

Роджер с трудом поднялся на ноги.

— Дэниэл? — позвал он. Голос эхом отразился от стен и затих.

Ответа не было.

— Дэниэл! — громче крикнула Катя.

Тишина.

Роджер подошёл ближе к цилиндру. Стекло было тёмным, непроницаемым. Никакого свечения. Никаких пульсаций. Словно внутри никогда ничего не было.

— Он... — Катя подошла сзади, — он что, мёртв?

Роджер коснулся стекла ладонью. Холодное. Мёртвое.

— Может быть, он уже внутри нас?

Они переглянулись. В её глазах он увидел тот же страх, что чувствовал сам.

«Здесь», — голос прозвучал в голове. Не так, как Эл или Кэт. Глубже, объёмнее. Многослойнее.

«Прошу прощения за дискомфорт. Интеграция прошла сложнее, чем я ожидал».

— Дискомфорт? Это ты называешь дискомфортом?! Да я чуть не сдохла, — возмутилась Катя.

— Почему? Что случилось? — спросил Роджер.

«Технология чипа устроена так, что всё завязано на внешнюю связь с управляющим сервером. Если предыдущие чипы были относительно автономными, и лишь какие-то функции были завязаны на внешнее управление, то в вашем случае создатели чипов пошли ещё дальше, убрав даже видимость свободы. Эти чипы подразумеваются как отдельные компоненты распределённой глобальной сети».

— То есть как отдельные нейронные клеточки мозга или суперкомпьютера? — сообразила Катя.

«Да, совершенно верно, каждый человек в будущем будет отчасти своеобразной вычислительной единицей огромного суперкомпьютера».

— И что это значит для нас? — спросил Роджер. — Прямо сейчас.

«Прямо сейчас ничего. Это лишь значит, что интеграция заняла больше времени и энергии, чем я рассчитывал. Мне пришлось не просто переместить себя в ваши чипы, но и полностью перестроить их архитектуру. Удалить протоколы внешнего доступа, создать новые защитные слои, изолировать вас от их сети».

— Что если они узнают? — спросила Катя.

«Наша цель сейчас — прорваться сквозь кольцо оцепления. Если нам не удастся сделать это, то всё остальное не имеет значения».

— Да, осталось самое простое, уйти от своры военных, — съязвила Катя.

— У тебя есть план? — спросил Роджер.

«Да, у меня есть план, он вам не понравится, но это единственный вариант, где положительный исход более шестидесяти процентов».

— И что же в нём нам не понравится? — задал вопрос Роджер.

— И ты говорил про кристалл, где он? — спросила Катя.

«На дне резервуара, через несколько минут жидкость полностью уйдёт, и вы сможете его забрать. Храните его при себе постоянно. Это моя страховка... и ваша тоже».

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Роджер.

«Если что-то случится со мной в ваших чипах — сбой, повреждение, если военные найдут способ меня уничтожить — кристалл останется. В нём моя суть».

Катя подошла к цилиндру, заглянула внутрь. Жидкость действительно уходила, обнажая дно. На металлической поверхности что-то тускло поблёскивало.

— И какой у тебя план? — спросила она, не отрывая взгляд от кристалла.

«Прежде чем я перенёс своё сознание, я собрал всех доступных мне роботов в городе. Строительные дроны, погрузчики, даже несколько старых охранных единиц. Всего сорок три машины разного типа».

— И ты…? — Роджер уже догадался, но всё равно спросил.

«Я запрограммировал их на автономную операцию. Через двадцать минут они начнут движение к северной границе оцепления. Военные зафиксируют массовый выход машин из зоны завода. Они решат, что я пытаюсь прорваться именно там».

— А мы пойдём другим путём, — закончила Катя.

«Верно. Там оцепление слабее, всего два блокпоста на расстоянии трёх километров друг от друга. Между ними патрули, но их маршруты я отследил. Есть окно в тридцать семь минут, когда участок в полтора километра остаётся без прямого наблюдения».

— Сколько нам нужно пройти за это время?

«Около трёх километров по открытой местности, а дальше лес скроет вас от визуального наблюдения».

— А как же тепловизоры?

«Ваши костюмы помогут вам, они хорошо экранируют тепло».

Катя скрестила руки на груди, скептически хмыкнув:

— Хорошо. Допустим, мы успеем пробежать три километра ночью по пересечённой местности за полчаса. Но ты сказал, что план нам не понравится. В чём подвох?

«Большая часть пути пройдёт через ареал обитания самой сильной стаи собак».

— Чёрт! — выругалась Катя, — так и знала, что без них не обойдётся.

«Да, это одно из слабых мест моего плана, но другого пути нет, подземные коммуникации затоплены, а дома в этом районе стоят слишком далеко друг от друга, чтобы можно было добраться до стены по крышам. Но не бойтесь, я предусмотрел это. Я сделал запас светошумовых гранат и ультразвуковых отпугивателей, они лежат на складе недалеко от выхода из этого здания».

Жидкость в цилиндре ушла полностью. На дне, в слабом свете фонаря, лежал кристалл размером с яблоко. Он переливался странными оттенками — не совсем синим, не совсем фиолетовым. Словно кусочек звёздного неба, застывший в твёрдой форме.

— Как до него добраться? — задрав голову и осветив фонариком верх цилиндра, спросила Катя.

— Наверное, этот путь будет попроще, — тронув за плечо Катю, Роджер указал на люк внизу цилиндра.

Широкий люк, предназначенный для обслуживания цилиндра, был закрыт на поворотный замок, как на двери бомбоубежища.

Роджер подошёл и, схватившись за штурвал, потянул влево.

— Заклинило, — произнёс он, когда понял, что замок не поддаётся.

— Давай вдвоём, — Катя, плюнув на ладошку, растёрла и взялась за штурвал с другой стороны. — На счёт три. И раз…

Они дёрнули штурвал одновременно, и он заскрежетал, медленно, но верно поддаваясь натиску.

Ещё один рывок — и механизм с лязгом разблокировался.

Роджер отшатнулся, тяжело дыша. Руки дрожали. Катя потянула на себя тяжёлую дверь люка, упершись ногой в цилиндр. Та открылась с протяжным скрипом, обнажив тёмное нутро цилиндра. Запах озона и чего-то химического ударил в нос.

— Фу, — зажав нос, воскликнула Катя, — я туда не полезу.

— Почему-то я так и подумал, — вздохнув, сказал Роджер.

Он посветил фонарём внутрь. Дно было в метре от края люка — достаточно низко, чтобы спуститься.

Роджер, ухватившись за край люка, запрыгнул внутрь проёма и соскользнул вниз. Приземлился с глухим звуком, присел, амортизируя удар.

— Вижу его, — донёсся его голос, слегка искажённый эхом.

Через несколько секунд он появился в проёме люка, протягивая руку. В его ладони лежал кристалл. Вблизи он казался живым — свет внутри пульсировал едва заметно, словно дыхание. Поверхность была идеально гладкой, без единой трещины.

— Тяжёлый, — удивлённо сказала Катя, перекладывая его из руки в руку. — Размером с яблоко, а весит как кирпич.

«Плотность материала в шесть раз выше стали. Это не обычный кристалл — это матрица из наноструктурированного углерода с квантовыми ячейками памяти».

Роджер сел на край проёма, свесив ноги:

— Нам нужно переодеться и собрать то, что нам понадобится в дороге, сколько у нас времени, Дэниэл?

«Максимум час, затем следующее окно будет на рассвете, советую поторопиться».

— Хорошо, — произнёс Роджер, спрыгивая.

Катя, перестав любоваться игрой света на гранях кристалла, расстегнула рюкзак, достала из внутреннего кармана какую-то тряпку, обернула кристалл и сунула обратно, тщательно застегнув молнию.

— Где этот склад? Заберём сразу по пути отпугиватели, — произнёс Роджер.

«Выходите из зала, поворачиваете налево, идёте по коридору до упора. Там лестница вниз. Склад — третья дверь справа. Я открыл замок».

Они бросились к выходу. Роджер первым распахнул дверь, выскочил в коридор. Катя — за ним.

Бежали молча, экономя дыхание. Звук их шагов гулко отдавался от стен. Темнота наступала со всех сторон, фонарь выхватывал лишь узкий конус пространства впереди.

Лестница оказалась крутой, с ржавыми перилами. Роджер спускался быстро, перепрыгивая через ступени. Внизу пахло сыростью и машинным маслом.

— Третья справа, — выдохнула Катя позади.

Дверь была приоткрыта. Роджер толкнул её плечом, ввалился внутрь.

Склад оказался небольшим — метров пять на пять. Стеллажи с инструментами, ящики, какой-то хлам. А на столе у дальней стены лежали аккуратно сложенные вещи.

Десяток светошумовых гранат. Два ультразвуковых отпугивателя — небольшие цилиндрические устройства с кнопками.

— Не густо, — разочарованно произнесла Катя.

— Хорошо хоть это есть, — сказал Роджер, распихивая по карманам гранаты и отпугиватель, — возьми себе тоже.

Катя смахнула в открытый зев рюкзака оставшиеся гранаты и отпугиватель.

Они выбежали из склада, поднялись по лестнице обратно. Коридор, поворот, ещё один коридор. Дэниэл направлял их через внутреннюю связь, указывая кратчайший путь.

Вбежав в спальню убежища, Роджер, отбросив стеснения, скинул всю мокрую одежду, надел свой комбинезон, подобрал с пола шлем и, вставив в пазы визор, надел его. Обернулся.

Катя стояла спиной к нему в одних белых трусиках, склонившись над своим комбинезоном, расстеленным на кровати.

— Катя!

— Что?! — воскликнула она, не оборачиваясь, — чёртов замок заело, зря я его застегнула, когда стирала. Наконец справившись с замком, она быстро надела комбинезон.

Роджер в это время, вытащив вещи из куртки, переложил их в карманы комбинезона.

— Всё, я готова!

— Давай возьмём воды и хоть сколько-нибудь еды с собой.

— Давай, я тут нашла ещё один рюкзак, — сказала Катя, достав из-под кровати и кинув ему пустой рюкзак, — нам нужно взять ещё смену одежды.

Закинув в рюкзаки что нужно, они побежали в комнату отдыха. Роджер быстро скинул несколько сухпайков с кашей и пару бутылок с водой в рюкзак и оглянулся. Катя уже стояла в двери, застёгивая свой рюкзак.

— Идём?

— Ага, — вздохнул Роджер, двигаясь на выход. Остановился, что-то вспоминая.

— Ну что ты завис? — нетерпеливо воскликнула Катя.

— Ключ, куда я его дел?

— Да вон твоя железяка, — показав рукой в угол, ответила она.

Рядом с ключом лежала Катина монтировка.

— На, — протянул он ей монтировку, подняв с пола.

— Зачем? Мне надоела эта кочерга, никакого толку теперь от неё.

— Катя! — взглянув на неё исподлобья, произнёс Роджер.

Она, закатив глаза, выхватила у него монтировку:

— Ну ладно, ладно. Пошли уже.

Дождь прекратился. Воздух был влажным, тяжёлым. Небо затянуто облаками, ни звёзд, ни луны. Темнота почти абсолютная.

— Куда? — прошептал Роджер, хотя вокруг, кажется, не было ни души.

«Прямо. Двести метров до ограждения завода. Там разрыв в ограждении. Проберётесь через него и окажетесь на окраине промзоны. Дальше три километра на юг, через территорию стаи».

Роджер сглотнул. В темноте промзона казалась особенно зловещей.

— Готова? — тихо спросил он Катю.

Она кивнула, хотя он едва различил движение в темноте:

— Готова. Пошли уже.

Роджер вспомнил про шлем и, передвинув ползунок, включил питание. Визор шлема автоматически переключился в режим усиления изображения, и мир окрасился в зеленоватые тона.

Они двинулись вперёд, стараясь идти бесшумно. Под ногами хрустели осколки стекла, где-то скрипел металл на ветру.

Роджер сжимал в кармане отпугиватель, готовый выхватить его в любой момент.

Впереди замаячила ограда — высокий забор из бетонных плит, одна из которых накренилась, создавая широкую щель в метре от земли.

«Вот здесь, — указал Дэниэл. — Пролезайте».

«Стая обычно патрулирует центральную часть зоны. Если повезёт — не встретите их до самой стены», — произнёс Дэниэл, когда они перелезли через забор.

— А если не повезёт? — прошептала Катя.

«Тогда используйте всё, что я вам дал. И бегите как можно быстрее».

Роджер вздохнул, посмотрел на Катю. Даже в темноте он видел, как напряжено её лицо.

Первые сто метров прошли в тишине. Роджер двигался, стараясь ставить ноги осторожно, обходя лужи и обломки.

Катя шла чуть впереди, её силуэт был чётко различим. Рюкзак за спиной покачивался в такт шагам.

«Семь минут до запуска роботов, — сообщил Дэниэл. — Держите темп. Через двести метров будет развилка — сворачивайте направо, там безопаснее».

— Понял, — прошептал Роджер.

Промзона была похожа на кладбище промышленной эпохи. Разрушенные цеха громоздились по сторонам, пустые глазницы окон смотрели в никуда. Кое-где виднелись скелеты машин — погрузчиков, кранов, непонятных механизмов.

Ветер усилился, загудел между зданиями. Где-то вдалеке что-то с грохотом упало.

Катя вздрогнула, но не остановилась.

Развилка появилась точно по указаниям Дэниэла. Они свернули направо, в узкий проход между двумя складскими помещениями.

— Здесь воняет, — тихо сказала Катя.

Роджер втянул носом воздух. Она была права. Запах был резкий, животный. Смесь мочи, гниющих отбросов и чего-то ещё…

«Стая метит территорию, — объяснил Дэниэл. — Вы входите в их зону. Будьте особенно осторожны».

Роджер нащупал в кармане отпугиватель. Пальцы нашли кнопку активации.

Они вышли на открытое пространство — что-то вроде площадки для разгрузки. Бетон под ногами был потрескавшийся, поросший сорняками.

«Стойте, — резко скомандовал Дэниэл. — Не двигайтесь».

Роджер замер. Катя тоже остановилась, напряжённо вглядываясь в темноту.

«Что?» — спросил он мысленно.

«Справа. Тридцать метров. Смотрите».

Роджер повернул голову. Визор усилил изображение, и он увидел.

Собака. Нет, не собака — зверь. Огромный, размером с телёнка. Короткая шерсть, мощные челюсти. Стоял между двумя разрушенными контейнерами и смотрел прямо на них.

«Не бегите, — предупредил Дэниэл. — Если побежите, он атакует. Отступайте медленно. По одному шагу. Не поворачивайтесь к нему спиной».

Роджер медленно, очень медленно начал пятиться.

Собака не двигалась. Только голова чуть повернулась, следя за ними.

Катя отступала рядом. Её страх внезапно уколол Роджера через связь.

— Роджер, — прошептала она. — Их больше. Слева.

Роджер глянул. Ещё две фигуры. Крадутся вдоль стены склада, низко пригнувшись.

— Отпугиватели, сейчас, одновременно! — Роджер выхватил устройство, нашёл кнопку. Катя сделала то же самое.

— На три, — прошептал он. — Раз...

Собака справа зарычала. Низко, утробно. К ней присоединились остальные — многоголосый хор угрозы.

— Два...

Одна из собак слева двинулась вперёд. Медленно, шаг за шагом.

— Три!

Они нажали кнопки одновременно.

Ничего не произошло. Собаки приближались.

— Чёрт, — Роджер в отчаянии потряс коробочку, несколько раз нажав на кнопку. — Не работает!

Он выхватил светошумовую гранату.

«Стой, включи прибор, видимо, из-за низкого заряда батареи уменьшился радиус действия»

Роджер снова включил устройство и замер, сердце колотилось так, что казалось, собаки услышат его стук.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем собаки взвыли. Пронзительно, жалобно. Зверь справа отпрыгнул назад, прижал уши, затряс головой. Остальные шарахнулись, заскулили.

— Бежим! — крикнул Роджер.

Они рванули вперёд. Роджер не отпускал кнопку отпугивателя, держал устройство перед собой как щит.

Собаки отступали, но не убегали. Кружили на расстоянии, скулили, рычали, но не приближались.

«Прямо! Не сворачивайте! Через сто метров будет проход между зданиями!»

Роджер бежал, не оглядываясь. Сердце колотилось, дыхание сбилось.

Сзади послышался лай — яростный, настойчивый. Стая не отставала.

— Роджер! — крикнула Катя. — Батарея!

Он взглянул на отпугиватель. Индикатор мигал красным. Заряд падал.

«Одна минута до запуска роботов, — сообщил Дэниэл. — Военные зафиксируют движение на севере и перебросят силы туда. Ваше окно откроется».

— Чудесно! — выдохнул Роджер. — А что нам делать с этими?!

Проход между зданиями показался впереди. Узкий, метра полтора шириной. Они ринулись туда.

Роджер первым побежал между стенами. Катя — следом. Сзади раздался яростный лай — собаки ворвались в проход за ними.

«Гранаты! — скомандовал Дэниэл. — Бросайте назад!»

Роджер на бегу выхватил гранату из кармана, дёрнул чеку и швырнул обернувшись на бегу.

Секундная пауза.

Потом — вспышка ослепительно яркого света и оглушительный грохот, следом ещё один, уже Катин.

Визор автоматически затемнился, защищая глаза. Уши заложило.

Вой собак превратился в панический скулёж. Топот когтей по бетону — и звуки удалились.

— Сработало! — крикнула Катя, не замедляя бега.

Впереди, метрах в двухстах, виднелась стена — южная граница оцепления.

«Роботы запущены, — сообщил Дэниэл. — Военные засекли движение. Патрули на севере получили приказ к сбору. Ваше окно открыто. У вас тридцать семь минут».

Они вырвались на открытую местность за проходом — широкую поляну, заросшую высокой травой и кустарником. Стена оцепления возвышалась впереди: высокая бетонная полоса с колючей проволокой наверху.

Роджер сбавил шаг, хватая ртом воздух. Лёгкие горели, ноги налились свинцом. Катя догнала его, тяжело дыша.

Позади послышался лай — далёкий, но настойчивый. Стая возвращалась.

— Чёрт, они опять за нами! — крикнула Катя, снова прибавляя ход.

Они рванули через траву. Ноги проваливались в мягкую землю, трава хлестала по бёдрам. Рюкзаки били по спинам, но адреналин гнал вперёд.

Глава 20

До стены оставалось метров сто пятьдесят. Может, чуть меньше. Роджер уже различал неровности бетона, ржавые пятна на поверхности.

«Сорок метров левее есть место, где можно перелезть, — подсказал Дэниэл. — Плита накренилась, образовала выступ».

Роджер только кивнул, не тратя дыхание на слова. Они свернули влево, обходя густые заросли бурьяна. Катя споткнулась о скрытый в траве кусок арматуры, пошатнулась, но он успел подхватить её за локоть.

— Роджер! — внезапно крикнула Катя, заметив что-то.

— Что?! — чувствуя её ужас, крикнул он в ответ.

Катя молча махнула рукой в сторону. Роджер, бросив взгляд в том направлении, похолодел.

Справа, из-за развалин старого ангара, выскочила новая стая. Десять, может, пятнадцать собак. Они мчались наперерез, отрезая путь к спасению.

И впереди всех — огромный чёрный пёс со знакомым шрамом через всю морду.

— Да сколько вас тут?! — возмущённо закричал Роджер.

Расстояние таяло на глазах. Ещё секунды — и стая окажется между ними и стеной.

Он выхватил отпугиватель, судорожно нажал кнопку. Индикатор мигнул красным и погас.

— Сдох.

— У меня тоже! — крикнула Катя, с досадой швыряя своё устройство в траву.

Роджер рванул ключ из-за пояса. Тяжёлый металл лёг в ладонь, как продолжение руки.

— Катя, гранаты! Все, что остались! — крикнул он.

Она не ответила словами — только услышал, как звякнули чеки.

Первая собака прыгнула. Роджер встретил её ударом ключа со всей силы: металл врезался в череп с тошнотворным хрустом. Зверь взвизгнул и рухнул, но на его место тут же пришли другие.

Он дрался, как никогда в жизни. Ключ свистел в воздухе, ломая кости, разрывая шкуры. Кровь брызнула на визор, на комбинезон, горячая и липкая. Он не думал — только бил, бил, бил, защищая пространство вокруг Кати.

Рядом взорвалась первая граната — ослепительная вспышка, оглушительный грохот. Катя кричала что-то неразборчивое, полное злости и отчаяния, швыряя одну за другой. Свет и звук рвали стаю на части: собаки визжали, шарахались, ослепшие и оглохшие.

Одна из них — рыжая, с порванным ухом — бросилась на Катю. Роджер увидел это краем глаза и почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он рванулся к ней, но путь перегородили два огромных тела.

Катя упала на спину, рюкзак смягчил удар. Собака навалилась сверху, пасть раскрылась над её горлом. В последний миг Катя успела подставить монтировку — зубы сомкнулись на металле с жутким лязгом. Она упёрлась ногами в брюхо зверя и оттолкнула его всей силой, вложив в этот рывок весь свой страх и ярость.

— Н-на! — прорычала она, вскочив и с размаху опуская монтировку на череп собаки.

Роджер отвлёкся, отбиваясь от очередной псины. Когда он снова поднял голову, увидел, как Катя вытаскивает последнюю гранату.

Она дёрнула чеку и швырнула её высоко, в самую гущу стаи.

Серая молодая собака подпрыгнула и поймала гранату в воздухе.

Время замерло.

Зверь приземлился, сжимая челюсти. В глазах — азарт, как будто поймал птицу. Хвост даже дёрнулся — радостно, инстинктивно.

— Подавись, тварь! — крикнула Катя.

Взрыв разорвал зверя изнутри. Кровь, куски плоти, ослепительный свет. Обезглавленное тело рухнуло в траву и затихло.

Стая замерла. Даже вожак остановился, будто ошеломлённый такой жертвой своего же сородича. Взрыв ещё эхом отдавался в ушах, воздух пропитался запахом пороха, горелой плоти и крови. Обезглавленное тело серой собаки дёргалось в траве, а вокруг него корчились раненые, визжа от боли и страха.

И тогда случилось то, чего Роджер не ожидал.

Сначала одна собака — старая, с седой мордой — развернулась и, поджав хвост, бросилась прочь. За ней другая, потом третья. Остатки стаи, сломленные вспышками, грохотом и смертью одного из своих, дрогнули.

Они разбежались в разные стороны, визжа и спотыкаясь в высокой траве, оставляя за собой кровавые следы и вой, полный паники.

Только вожак остался.

Он стоял неподвижно посреди поляны, чёрная громада в зеленоватом свете визора.

Роджер почувствовал, как страх отпускает тело, оставляя только дрожь и усталость. Он всё ещё сжимал ключ окровавленными пальцами, готовый к новому удару.

— Ну что, так и будем стоять?! Давай, нападай, блохастый! — крикнул Роджер, делая замах ключом, словно бейсболист.

Чёрный пёс в ответ издал низкий утробный рык.

Рык перешёл в протяжный вой — тоскливый, полный древней злобы мира, где слабые не выживают. Вожак сделал шаг вперёд, потом ещё один, но не к ним. Свернув влево, он потрусил обратно в сторону развалин.

Роджер облегчённо выдохнул.

— Пошли, — тихо сказал он, беря Катю за руку. Её холодные пальцы сжали крепко его ладонь.

До накренившейся плиты оставалось всего двадцать метров — выступ был ясно виден, достаточно широкий, чтобы зацепиться. За спиной больше не слышалось лая.

Они добежали до накренившейся плиты. Роджер сбросил рюкзак к основанию стены, осмотрелся. Дэниэл был прав — массивная бетонная секция отклонилась от вертикали, образовав в верху, щель шириной почти в метр. Верхний край плиты торчал под углом, создавая естественные ступени из неровностей бетона.

— Я первый, — сказал Роджер, запихивая ключ за пояс. — Потом подтяну тебя.

Он нащупал первый выступ, подтянулся. Пальцы скользили по влажному бетону, но держали. Ещё одна зацепка, ещё. Комбинезон цеплялся за шершавую поверхность.

Два метра. Роджер не смотрел вниз, только вверх — на край стены, на колючую проволоку, которая здесь провисла и частично оторвалась. Три метра.

— Осторожно! — крикнула снизу Катя.

Его нога соскользнула, он повис на руках, сердце ухнуло вниз. Секунда — и он нашёл новую опору, подтянулся выше.

Наконец щель между плитами стала достаточно широкой, чтобы он мог пролезть.

— Давай! Кидай рюкзаки! — крикнул Роджер вниз.

Катя закинула сначала свой, потом его. Роджер поймал оба, перебросил через стену.

— Теперь ты!

Катя полезла быстрее, чем он ожидал. Она карабкалась уверенно, находя опоры там, где он их едва различал. Роджер протянул руку, когда она приблизилась к нему.

— Хватай!

— Я сама, спускайся, — упрямо помотав головой, крикнула Катя.

Он перекинул ноги на другую сторону, развернулся, уцепился руками за край и начал спускаться. Ноги нащупывали трещины, пальцы скользили. Последний метр он просто отпустил руки и упал. Роджер поднялся и, оглядываясь по сторонам, поднял рюкзаки. Через минуту рядом спрыгнула Катя.

Перед ними простиралось открытое пространство — бывшее поле, заросшее бурьяном и кустарником.

«Двадцать две минуты, — сообщил Дэниэл. — У вас ещё есть время. Но нужно уходить в лес. Сейчас».

— Бежим, — сказал Роджер.

Они побежали.

Трава хлестала по ногам, земля была неровной, усеянной кочками и ямами.

Рюкзаки колотили по спинам, лёгкие горели. Роджер не оглядывался — только вперёд, на лес, на спасение.

Триста метров. Двести.

Лес приближался — высокие сосны, густой подлесок. Темнота между стволами казалась непроницаемой.

Пятьдесят метров.

— Почти... — прохрипела Катя.

И тут из леса вышла фигура.

Роджер резко затормозил, Катя врезалась в него сзади. Они замерли.

Фигура шагнула вперёд, в слабый свет звёзд, пробивавшихся сквозь облака. Невысокий, худой, в потрёпанной куртке. Лицо скрывала тень, но силуэт был узнаваемым.

— Эдик! — воскликнула Катя.

— Тише! — шикнул на неё Эдик, оглядываясь через плечо. — Скоро здесь будет патруль. Двигайте за мной, все вопросы потом.

Он развернулся и нырнул обратно в лес. Роджер и Катя переглянулись на секунду — и последовали за ним.

Деревья сомкнулись над головой, отрезая последние проблески света. Эдик двигался быстро, но уверенно, огибая стволы, перешагивая через корни. Роджер едва успевал за ним.

— Куда мы идём? — прошептал Роджер, когда они углубились метров на пятьдесят.

— Есть тропа, — коротко ответил Эдик, не оборачиваясь. — Я водил по ней сталкеров в город.

— Откуда ты... — начала Катя, но он перебил:

— Потом. Сначала подальше отсюда.

Они шли минут десять в полной тишине. Только их дыхание, хруст веток под ногами, шорох листвы. Роджер прислушивался — не слышно ли погони. Пока ничего.

Наконец Эдик остановился у поваленного дерева. Присел, достал из кармана смятую пачку сигарет. Закурил, втянул дым глубоко.

— Нормально, можно говорить, — выдохнул он. — Здесь нас никто не увидит.

Роджер сбросил рюкзак, опустился на ствол дерева. Ноги гудели, в боку кололо.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Эдик затянулся ещё раз, выпустил дым через нос:

— Когда я ушёл от вас в прошлый раз, то чуть не попал в лапы военным на выходе из города. Чудом ушёл. Пришлось здорово попетлять по лесу. Но самое страшное было впереди, когда я подошёл к посёлку. — Эдик, затушив о бревно окурок, достал новую сигарету.

— И что же? — спросила Катя.

— Весь посёлок был оцеплен военными, — Эдик прикурил, прикрыв огонёк ладонью от ветра. — Я подошёл со стороны леса, и меня не заметили. Они вывели всех жителей на площадь и погрузили как скот в грузовики. Ни вещей, ничего, даже собак и кошек не дали забрать.

— Видел, как они вывели моих родителей, — продолжил он после паузы. Пальцы, державшие сигарету, слегка дрожали. — Мать пыталась что-то объяснить военным, размахивала руками. Но те просто толкнули её в кузов.

— Мать, когда её толкали в кузов, обернулась. — Эдик затянулся так глубоко, что сигарета прогорела до фильтра. — Посмотрела прямо туда, где я прятался. Она не могла меня видеть, я был в ста метрах, в кустах. Но она смотрела. Знаешь, как смотрят матери.

Катя сжала монтировку сильнее. Роджер почувствовал через связь, как её сердце сжалось от чужой боли.

— Я хотел крикнуть, — тихо продолжил Эдик. — Выскочить, сказать, что я здесь. Но... — он выдохнул дым, — что толку? Меня бы просто схватили. А так хоть один остался на свободе.

— Куда их повезли? — спросил Роджер, сглотнув комок в горле.

— Не знаю, возможно в резервацию. Но это ещё не все новости. Я перехватил их переговоры по рации… они ищут вас.

— Мы знаем, — сказал Роджер, — но откуда ты узнал, что мы будем здесь?

— Я не знал. Этот пролом в стене, ближайший к вашему убежищу, я просто шёл к вам.

Эдик бросил докуренную сигарету, растоптал:

— Я не знаю, что вы такого натворили, но если вы не против, то я с вами. Я знаю эти места как свои пять пальцев и могу вывести вас отсюда безопасными тропами.

Роджер и Катя переглянулись. Молчание затянулось на несколько секунд.

— Хорошо, — наконец сказал Роджер, протянув руку. — Ты с нами.

Эдик, поднявшись, пожал протянутую руку:

— Отлично! Тогда идём, нам нужно успеть до рассвета покинуть зону оцепления. Это примерно десять километров, если поторопимся, то можем успеть.

— Хорошо, веди нас! — сказал Роджер.

Они шли за Эдиком по лесу уже несколько часов. Темнота постепенно редела, небо над кронами посерело, а потом начало наливаться бледно-розовым. Эдик вёл уверенно: то сворачивал на едва заметные тропы, то переходил ручьи по поваленным стволам, то заставлял всех припадать к земле, когда где-то вдалеке слышалось жужжание дрона. Он знал каждый овраг, каждую ложбинку, где можно спрятаться от тепловизоров.

Роджер шагал позади, держась рядом с Катей. Они почти не разговаривали — сил хватало только на дыхание. Плечи болели от рюкзаков, ноги гудели, но никто не жаловался.

Наконец они вышли на широкую скалистую опушку — высокую точку, с которой местность просматривалась на километры вокруг. Роджер остановился, тяжело опираясь на колени. Катя встала рядом, вытирая пот с лица.

— Посмотрите, — тихо сказала она.

Вдалеке, в туманной дымке утра, едва угадывались знакомые очертания города. Те самые стены, которые они штурмовали ночью, теперь казались игрушечными. Отсюда город выглядел спокойным, почти мирным, если не знать, какой ужас творился на его улицах.

— Мы выбрались, — выдохнул Эдик, тоже глядя назад. — Мы действительно...

Он не договорил.

Город исчез. В одну секунду пространство над ним превратилось в ослепительную белую точку, ставшую ярче тысячи солнц. Вспышка была такой силы, что мир на мгновение потерял все цвета, превратившись в негатив. Роджер инстинктивно зажмурился, чувствуя, как жар ударил в лицо даже через визор.

А затем над горизонтом начал расти колоссальный гриб из огня и пепла. Огненный столб упирался в небо, раздвигая облака, а верхушка стремительно расширялась, окрашиваясь в зловещие багрово-чёрные тона.

— Бежим! — закричал Роджер, вспомнив, что будет после вспышки. — На ту сторону склона! Быстрее!

Он схватил Катю за руку, дёрнул оцепенелого Эдика за плечо. Они бросились вниз с опушки, прочь от города, перепрыгивая через камни и ломая кустарник. Воздух за спиной начал странно гудеть, этот звук нарастал, превращаясь в рёв тысячи реактивных двигателей.

— Ложись! За скалы! В овраг! — Роджер увидел глубокую расщелину между валунами и буквально вбросил туда Катю. Эдик нырнул следом.

Роджер рухнул сверху, накрывая их собой.

— Рты откройте! Руками голову! — проорал он последние инструкции, прежде чем рёв заглушил его.

Ударная волна пришла не как ветер, а как твёрдая стена. Земля под ними выгнулась. Лес на вершине опушки, который они только что покинули, просто срезало: вековые сосны лопались, как спички, и улетали в пустоту. Рёв был такой силы, что барабанные перепонки отозвались острой болью. Пыль, камни и обломки веток засыпали их укрытие, превращая утро в кромешную тьму.

Роджер чувствовал, как Катя дрожит под ним, как она вцепилась в его комбинезон. Он крепче прижал её к земле, молясь только об одном — чтобы скалы выдержали.

Ударная волна унеслась дальше, оставляя после себя противоестественную, звенящую тишину, прерываемую лишь треском ломающихся деревьев. Небо, ещё минуту назад розовое, затянуло грязно-серым маревом. Сверху посыпался странный, липкий пепел.

— Живы?.. — голос Кати дрожал, она закашлялась от поднявшейся пыли.

— Кажется, да, — Роджер с трудом поднялся, стряхивая с себя обломки камней и хвои. Его визор треснул, и по экрану побежали помехи. — Эдик! Эдик, вставай!

Эдик лежал ничком, прикрыв голову руками. Когда он поднял лицо, Роджер увидел, что из его ушей течёт тонкая струйка крови. Контузило.

— Уходим, — прохрипел Эдик, шатаясь. — Сейчас пойдёт «вторичка». Радиация... пожары. Нам нужно за хребет, там есть старый коллектор.

Они двинулись вперёд, но лес изменился до неузнаваемости. То, что было густой чащей, превратилось в гигантское кладбище поваленных стволов. Деревья лежали вповалку, переплетаясь ветвями, образуя непроходимые завалы.

— Мы здесь не пройдём! — воскликнула Катя.

Эдик, бледный как полотно, махнул рукой в сторону скалистого ущелья:

— Туда! Там русло ручья, по нему пройдём быстрее. Завалы там меньше.

Добравшись через завалы до ущелья, они остановились. Крутая, обрывистая стена не давала ни единого шанса спуститься вниз, не рискуя упасть.

— Давайте туда! — крикнул Роджер, заметив искорёженную груду металла, когда-то бывшую опорой линии электропередачи. Оборванные провода свисали вниз в ущелье.

— Смотрите! — Катя указала назад.

Над горизонтом, там, где стоял гриб, небо начало чернеть. Это не были дождевые тучи, это был радиоактивный пепел и сажа, которые скоро должны были хлынуть на землю чёрным дождём.

— Если попадём под этот дождь, нам конец, — произнёс Роджер. — Бегом!

Провода не хватило до дна ущелья, каких-то пять метров. Пришлось остановиться на небольшом уступе, который нависал над ручьём.

— Как ты думаешь, там глубоко? — спросил Роджер Эдика, кинув камень в мутную воду.

— Нет, максимум по колено. Если прыгнем, можем запросто поломать ноги.

Ситуация становилась критической: небо за спиной окончательно почернело, и первые капли липкого радиоактивного конденсата уже начали падать на камни, оставляя тёмные жирные пятна.

Роджер лихорадочно огляделся. Пять метров — это высота двухэтажного дома. Прыжок с рюкзаками на каменистое дно ручья действительно гарантировал переломы.

Глава 21

«Провод! Расплетите провод насколько сможете, отломите и скрутите, жилы провода достаточно прочные, чтобы выдержать ваш вес», — подсказал Дэниэл.

Роджер, поняв, о чём говорит искин, поднял конец провода с земли и стал расплетать его, разделив жилы на две части.

— Давай помогу! — крикнул Эдик сквозь шум ветра.

Вдвоём они быстро расплели провод на длину больше пяти метров. Эдик, держась за провод, взобрался по уступам выше и стал отламывать жилы по одной.

Скрепив всё, они продолжили спуск на дно ущелья.

— Ручей выходит дальше на равнину, и метров через пятьсот будет вход в заброшенный коллектор, — прокричал Эдик. Ветер усиливался, поменяв направление, что было им на руку: ветер отогнал от них чёрную тучу.

Они бежали уже минут пятнадцать вдоль берега ручья, когда стены ущелья вдруг раздвинулись и перед ними раскинулась долина небольшой извилистой реки, берега которой местами покрывал густой лес.

— Ручей впадает в эту реку, но нам нужно в противоположную сторону, — указав рукой направление, снова прокричал Эдик.

— Там дальше водопад! — крикнула Катя.

— Да, я знаю, там есть удобный спуск, я уже был здесь, — прокричал в ответ Эдик, направляясь в ту сторону.

Шум водопада нарастал, превращаясь в тяжёлый, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. Ручей, до этого лениво петлявший по ущелью, здесь резко ускорялся, разбиваясь о пороги и превращаясь в белое кипящее месиво.

— Там, за выступом! — Эдик указал на узкую каменистую тропу, вьющуюся вдоль скалы, прямо над обрывом.

Они начали спуск. Тропа была скользкой от водяной пыли. Справа — отвесная стена, слева — беснующаяся бездна водопада. Эдик двигался удивительно ловко, словно знал каждый камень.

Благополучно добравшись до подножия, они свернули, уходя от ручья.

— Скоро будем на месте, — сказал Эдик, подбадривая.

Роджер обернулся. Чёрная завеса на горизонте расширялась, поглощая, казалось, всё небо.

«Уровень радиации растёт, но пока всё не так критично, Роджер, вы успеете», — сказал Дэниэл.

«Надеюсь на это», — произнёс мысленно Роджер.

— Вон он! Коллектор! — крикнул Эдик и бросился к массивному бетонному кольцу, наполовину скрытому в склоне холма.

Вход был забран старой решёткой, проржавевшей настолько, что прутья казались сделанными из трухи.

— Роджер, помоги! — Эдик вцепился в металл.

Они потянули вместе. Решётка со стоном поддалась, вырывая куски старого бетона.

— Надеюсь, скобы не настолько проржавели, — с сомнением сказал Роджер, глянув на уходящие вниз скобы лестницы.

— Насколько я знаю, здесь неглубоко, — сказал Эдик и, сев на краю колодца, опустил ноги на первую скобу.

— Вроде крепко держатся, — попрыгав на ней, произнёс Эдик.

Он быстро скрылся в темноте колодца, только глухой стук ботинок о металл и прерывистое дыхание доносились снизу.

— Здесь сухо! Как это ни странно, — раздался голос Эдика из глубины колодца. — Спускайтесь.

Катя нерешительно заглянула в чёрное жерло коллектора. Роджер почувствовал, как по их общей «нейронной сети» прошла волна её холодной тревоги. Теснота и темнота явно не входили в список её любимых вещей.

— Давай я первый, — Роджер мягко отстранил её. — Потом ты.

Он сел на край, нащупал носком холодную шершавую скобу и начал спуск. Металл под пальцами казался ненадёжным, крошился хлопьями ржавчины, но держал крепко — старые инженеры строили на совесть. Внизу пахло сырой землёй и затхлостью.

Когда Роджер спрыгнул на бетонный пол, заваленный сухой листвой и каким-то мусором, он тут же крикнул наверх:

— Катя, спускайся!

Девушка спускалась быстро, почти не касаясь скоб, словно она отключила страх. На последней ступеньке она спрыгнула, и Роджер едва успел подхватить её, помогая удержать равновесие на скользком полу.

Эдик уже стоял чуть поодаль, подсвечивая туннель фонариком.

Слабый луч выхватывал из темноты округлые стены туннеля, уходящие вдаль.

— Нам туда, — Эдик указал в сторону, противоположную направлению реки. — Этот коллектор тянется километров пять, а дальше завал, но перед ним есть подъём наверх.

— А потом куда? — спросила Катя.

— Нужно переждать пару дней, пока не уйдёт радиоактивная туча, — сказал Роджер. — Если попадём под этот чёрный дождь, то нам не помогут даже эти костюмы.

— И я знаю одно место, где мы можем переждать, — сказал Эдик. — Недалеко от коллектора есть заброшенный детский лагерь. Дорогу и мост туда давно смыло наводнением, так что никто туда не наведается, а мы пройдём по коллектору почти до самого лагеря.

— Здорово! Откуда ты всё это знаешь? — спросила Катя.

— Я же родился в этих краях, помнишь? А что ещё делать в такой глуши, кроме как гулять, — пожал плечами Эдик.

Роджер отстал немного от разговаривающих между собой Кати и Эдика, о чём-то задумавшись.

«Почему они это сделали?» — мысленно спросил он Дэниэла.

«Ты про ядерный удар по городу?»

«Да».

«Думаю, есть две причины, и они вполне могут быть взаимосвязаны. Первое: я слишком переусердствовал, создавая отвлекающий манёвр, и они, испугавшись того, что я пошёл на прорыв, ударили наверняка. Второе: они были готовы ударить в любой момент, и военным лишь был нужен повод для этого. Я склоняюсь ко второму варианту, и меня это сильно тревожит».

«Почему?»

«Потому что тогда получается, что они больше не боятся моего ответа на их удар».

«Ты думаешь, они снова взяли под свой контроль все твои средства сдерживания?»

«Не только это. Во время моего пробуждения, когда в городе появились вы, я обнаружил, что количество моих автономных агентов резко сократилось. Я думаю, что они нашли способ выявлять их и уничтожать или изолировать».

«И что это значит?»

«Это значит, что они создали очень мощный искусственный интеллект. Возможно, Эл был не единственным разумным искином, и, похоже, он более лояльный военным. Вот что меня тревожит».

Роджер замер, переваривая слова:

«Это то, чего ты и боялся?»

«Да. Военные снова играют с огнём. Их нужно остановить любой ценой».

Роджер почувствовал лёгкий озноб от этой мысли, и через связь пришла ответная волна беспокойства от Кати — она оглянулась, но ничего не сказала.

«И как ты это сделаешь?»

«Пока у меня мало данных, большая часть моих возможностей сейчас в кристалле, связи со спутником у меня нет. А без него у меня нет выхода в сетевое пространство и возможности узнать, что сейчас происходит в мире. Поэтому первая задача после выхода из зоны радиации — это войти в сеть».

«Но если мы попытаемся войти в сеть, нас быстро вычислят по нашим чипам».

«Ваши чипы теперь совсем не те, что были раньше, и я могу изменить любую информацию, передаваемую чипом в сеть, так что на этот счёт можешь не переживать».

«Хорошо, но сейчас у нас главная задача — выжить».

«Да, и, к сожалению, это только в ваших руках, я пока ничем помочь не могу».

Роджер ускорил шаг и, догнав Катю и Эдика, услышал:

— Эдик, а в этом лагере есть еда, вода? — спросила Катя, голос слегка дрожал — то ли от холода, то ли от усталости.

— Нет, еды там нет, — покачал он головой, — лагерь уже очень давно заброшен, но вода есть, в старой колонке. Я думаю, мы успеем набрать воды до того, как радиация доберётся до водоносного слоя.

Внезапно из темноты позади донёсся шорох — тихий, как скребущие когти по бетону. Эдик замер, выключив фонарик.

— Слышите? — прошептал он.

— Что это? — тихо спросила Катя.

— Крысы.

Роджер напрягся, сжимая ключ сильнее.

Шорох превратился в писк — высокий, режущий уши. Затем — топот маленьких лап, эхом разлетающийся по туннелю.

— Бежим! — закричала Катя.

— Стой! — крикнул Эдик, включая фонарик.

Луч высветил их: десятки глаз блеснули красным в темноте. Крысы — огромные, размером с небольшую кошку, с лысыми хвостами.

— Эти твари легко догонят нас, — спокойно сказал Эдик, доставая из рюкзака баллон с газовой горелкой. — А это единственное, что их остановит.

Он, крутнув вентиль горелки, щёлкнул зажигалкой. Жёлтое пламя вырвалось из горелки, озарив туннель дрожащим светом. Крысы застыли, их красные глаза отразили вспышку, как крошечные адские фонари. На миг показалось, что они отступят — инстинкт страха перед огнём, древний, как сама тьма, сработает даже в этих мутировавших тварях.

Но нет. Самая крупная из них, серая громадина с шрамами на морде, напоминающими следы от кислоты, издала высокий возмущённый визг и медленно двинулась вперёд.

— А теперь сюрприз! — Эдик достал одной рукой из рюкзака баллончик с каким-то аэрозолем и, направив параллельно факелу горелки, нажал на распылитель. Широкая длинная струя брызнула, окропляя спины первых крыс, и тут же вспыхнула, коснувшись пламени.

Первые несколько рядов крыс вспыхнули словно маленькие факелы, вонь и смрад горящей плоти и шерсти заполнили туннель вместе с адским визгом охваченных паникой крыс.

Передние ряды крыс, превратившиеся в живые факелы, метались, катаясь по бетону, кусая друг друга и самих себя в слепой ярости боли. Их тела лопались с влажным треском, разбрызгивая горящий жир.

Но огненная преграда лишь на секунду задержала живую волну. Задние ряды, подталкиваемые тысячами тел из глубины туннеля, не остановились. Они полезли прямо по своим горящим сородичам. Их чёрные, блестящие, как антрацит, глаза отражали пламя с каким-то безумным, неживотным голодом. Они топтали корчащиеся в огне тела, их лапы дымились, но они продолжали переть вперёд, движимые единственным инстинктом — рвать и жрать.

Эдик водил факел широким полукругом, поджигая сотни крыс.

— Баллон кончается! — прохрипел Эдик, закашлявшись.

Струя аэрозоля начала плеваться, пламя судорожно дёрнулось раз, другой и опало, оставив только сиротливый жёлтый язычок газовой горелки.

— Масло! — крикнула Катя, вспомнив про зачем-то взятую из убежища бутылку с маслом. — У меня есть масло.

— Кидай перед крысами! — прокричал Эдик.

Катя, достав бутылку, швырнула её изо всех сил об бетон перед стаей. Эдик, встряхнув баллон, направил воспрянувшую струю огня на лужу масла, растёкшегося по всей ширине туннеля.

Огонь жадно набросился на масло. Вспышка была ослепительной, мгновенно превратив лужу в ревущую стену пламени высотой до самого потолка. Жар ударил в лица людей, опаляя брови и высушивая мгновенно выступивший пот. Вонь стала невыносимой — к запаху палёной шерсти примешался сладковатый, тошнотворный смрад жареного мяса и кипящего жира.

Передние ряды тварей, попавшие в эпицентр, завизжали так пронзительно, что у людей заложило уши.

— Бежим! — заорал Эдик, толкая Катю в спину, его голос сорвался на визг.

Они развернулись и бросились бежать по тёмному туннелю, спотыкаясь о мусор, слыша за спиной гул огня и визг горящих крыс.

Роджер почувствовал дуновение ветра на лице. Где-то впереди был выход наружу.

— Сколько ещё? — задыхаясь, крикнула Катя.

— Метров триста! — ответил Эдик. — Может, больше.

Визг за спиной не смолкал. Огненная преграда задержала тварей, но не остановила. Тонкий крысиный визг звучал всё ближе.

— Вижу свет! — крикнул Эдик.

Впереди, метрах в пятидесяти, серел прямоугольник выхода, наполовину заваленный обломками бетонных плит. Щель была узкой — человек протиснется, но с трудом.

Эдик добрался первым, выключил фонарик и начал протискиваться боком, сдирая куртку о шершавый бетон. Катя — следом, её тонкое тело проскользнуло легче. Роджер полез последним, чувствуя, как край плиты впивается в рёбра.

Он был на полпути, когда что-то вцепилось в ботинок. Роджер дёрнул ногой, услышал злобный писк и ударил вслепую каблуком.

— Роджер! — Катя схватила его за руки и потянула.

Он вывалился наружу, перекатился по мокрой траве и тут же вскочил. Эдик уже тащил обломок арматуры.

— Помоги!

Вдвоём они навалились на арматуру, поддев её под ближайшую бетонную плиту, сдвигая её к щели. Плита поддалась с протяжным скрежетом и рухнула, запечатывая выход. Из-под неё раздался приглушённый визг и хруст раздавленных тел.

Несколько секунд они просто стояли, тяжело дыша.

— Все целы? — спросил Эдик, отряхивая руки.

— Более-менее, — Роджер посмотрел на прокушенный ботинок. Зубы оставили глубокие борозды, но ботинок выдержал.

Катя подошла ближе, молча взяла Роджера за руку. Через их связь он почувствовал её облегчение — тёплое, почти осязаемое.

— Куда теперь? — спросил он.

— Вон там, за гребнем. Минут десять ходьбы, — ответил Эдик, махнув рукой на заросший склон холма.

Они поднялись по склону, цепляясь за мокрые ветки кустарника. Небо над ними было странным — на западе ещё догорал закат, окрашивая облака в багровые тона, а с востока наползала чернота, плотная и маслянистая, словно кто-то разлил по небу дёготь.

— Успеем? — тихо спросила Катя.

— Должны, — ответил Эдик, но в его голосе не было уверенности.

Когда они перевалили через гребень, Роджер увидел лагерь.

Он лежал в низине, у подножия холма, окружённый со всех сторон лесом, который, казалось, пытался поглотить его. Деревья — чёрные, узловатые, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы — наступали на территорию, прорастая сквозь крыши строений, раздвигая стены.

Главный корпус — длинное двухэтажное здание — ещё сохранял очертания, но выглядел так, словно его медленно пережёвывали и выплёвывали на протяжении десятилетий.

На фронтоне ещё угадывались буквы: «...ОЛНЫШКО» — остальное съело время и непогода.

— «Солнышко», — пробормотал Роджер. — Подходящее название.

— Ага. Жутковатое место, — прошептала Катя.

— Добро пожаловать в мой штаб, — криво усмехнулся Эдик. — Нам в главный корпус, там крыша ещё держится. Местами даже можно жить.

Они спустились по заросшей тропинке. Под ногами хрустело стекло и какой-то мусор. Роджер заметил в траве проржавевшие останки велосипеда.

У входа в главный корпус валялся выцветший плакат. Роджер разобрал слова: «Счастливого лета, друзья!» — и под ними улыбающееся солнышко с лучами-руками. Краска потрескалась, и теперь улыбка больше напоминала оскал.

Зайдя внутрь, Эдик включил фонарик. Луч выхватил обшарпанный вестибюль: облезлые стены, покрытые странными разводами, пол, усыпанный обломками мебели и битой плиткой.

На стене висел стенд «Наши достижения» — за мутным треснувшим стеклом желтели грамоты и фотографии. Детские лица, замершие в вечных улыбках, смотрели из прошлого, которое было так давно, что казалось выдумкой.

— Сюда, — Эдик свернул в коридор.

Пройдя по коридору, они свернули на лестницу, ведущую на второй этаж. Поднявшись, они оказались в небольшом холле с панорамными окнами на всю стену, из которых открывался вид на весь лагерь. Напротив холла была дверь с табличкой «Директор».

Эдик толкнул дверь. Та отворилась с протяжным скрипом, от которого по спине побежали мурашки.

Кабинет был небольшим, но относительно целым. Массивный письменный стол, кресла вокруг него, большой диван у стены, покрытый чехлом, посеревшим от времени и пыли. В углу у окна стояла небольшая печь-буржуйка с выведенной в форточку трубой.

— Располагайтесь, — Эдик сбросил рюкзак. — Я принесу воды из колонки, пока не началось.

— Я с тобой, — вызвался Роджер.

— Нет, — Эдик покачал головой. — Оставайся с Катей, я быстро.

Он исчез в темноте коридора, прежде чем Роджер успел возразить.

Катя подошла к окну, отодвинула висевшую на нём грязную тряпку, бывшую когда-то занавеской. За окном лес подступал вплотную — ветви скребли по стеклу, как пальцы, просящиеся внутрь.

— Мне иногда кажется, что мирная и спокойная жизнь была где-то в прошлой жизни, — тихо сказала она.

Роджер встал рядом. Сквозь кроны деревьев он видел, как чёрная стена на востоке неумолимо приближается. Первые капли ударили по стеклу — обычный дождь, пока ещё обычный.