Сотканный мир. Часть 1. Перерождённый

Эпизод 1. Перемотка

Москва. Вечер. Спортбар. 202… год.

— Хочешь поднять бабла?

Я отрываюсь от экрана монитора, на котором транслируется футбольный матч и перевожу взгляд на человека, обронившего эту фразу.

Быстро откидываю его с ног до головы. В темноте помещения, с холодной неоновой подсветкой, да еще сидя за угловым столиком, сразу и не рассмотреть, кто передо мной стоит.

Но мои глаза сразу же цепляются за коренастую, короткостриженую и широкоплечую фигуру в дорогом сером костюме, с небрежно расстегнутой на две верхних пуговицы белой сорочкой.

Лица незнакомца толком не рассмотреть. Он, видимо специально, встал так, чтобы находиться в тени. Но его голос, почему-то, показался мне знакомым.

— Чего? — переспрашиваю я.

Признаюсь, вам честно, его вопрос застал меня врасплох, и я не знаю, как на него ответить.

Правда, бабло мне сейчас нужно позарез. Нужно срочно пополнить банк и попытаться отыграть просаженную накануне ставку. Будь она неладна, как и всё здесь вокруг!

— Бабло хочешь поднять? — снова спрашивает у меня незнакомец, и подходит поближе к моему столику.

— Ааа... Эээ... — мнусь я, лихорадочно пытаясь сообразить, что мне делать дальше.

В этот момент человек, чуть поворачивается, как бы невзначай, и свет от неоновых огней падает ему на лицо, а у меня в голове словно зажигается прожектор.

Бах!

Вспышка!

— Виктор? — неуверенно спрашиваю я, всё еще не веря, что тот рыжий толстяк, с которым мы вместе учились в девятом классе, и которого все звали не иначе, как Карлсон, смог так сильно измениться за эти годы.

Сколько лет там прошло? Пятнадцать? Чуть больше? Да, дофига! Словно это было в другой жизни.

— Олег! — рыжий делает еще два шага и протягивает мне руку.

Я встаю из-за столика и жму её в ответ, чувствуя, как мои пальцы точно попадают в тиски.

Но и я не лыком шит. Сжимаю ладонь Виктора так, чтобы он не зарывался, с силой, до хруста в костяшках.

Мы так и стоим, друг напротив друга. Такая, безмолвная схватка, кто-кого. Он с силой пытается опустить мою руку вниз, я же не даю ему это сделать, всё увеличивая и увеличивая нажим.

Я не остановлюсь, даже если мне придётся переломать ему кости.

В своё время, я, пару раз, разбивал ему нос до крови, просто так, забавы ради. Впрочем, как и много кто в школе. Так что, надо держать марку, пока он проверяет меня.

— А я тебя сразу узнал! — Виктор сдаётся первым, отпускает мою руку и садится за столик. — Вот, шел мимо, смотрю, ты это или не ты. Оказалось, ты. Сидишь, матч смотришь. Сто пудово ставку сделал. Вот я и решил тебя разыграть.

В его голосе чувствуются едва заметные нотки фальши, хотя, может быть, это мне просто показалось. Бывают же в жизни совпадения! Чем чёрт не шутит! Вот и пересеклись, спустя столько времени.

Я тоже сажусь за столик и замечаю, как Виктор пренебрежительно посмотрел на мою открытую бутылку тёмного пива, (настоящая дрянь, а не приличное пойло!) смятую упаковку сухариков, раскрошенные в тарелке чипсы, и открытый блокнот с перечеркнутыми карандашом столбцами битых ставок.

Мне, в последнее время, сильно не везет. Прям, какая-то чёрная полоса пошла. Точно меня сглазили.

А ещё, меня бесит Виктор, с его внезапным появлением и нарочитым панибратством. Даже высокомерием.

В школе мы не были даже приятелями. Скорее, наоборот. Его постоянно задирали. Обзывали Пузырем и, последнее, что я отлично запомнил, как я, на выпускном вечере, под громкий смех девчонок, с одного удара скопытил его с ног.

За что?

А теперь-то, фиг его знает!

Видимо, попался мне под горячую руку и хреново настроение. Я тогда много чудил. Вёл себя вызывающе. Хулиганил, в общем.

С тех пор, много воды утекло. Сейчас я стал намного спокойнее, а в моём активе — смерть родителей. Неудачный брак. Проблемный развод, с дележом и разделом всего и вся. Работа, которая не приносит нормальных денег, и которую ты люто ненавидишь, а ещё — полное отсутствие перспектив на будущее.

Это — как болото или зыбкие пески. Раз попав туда, выбраться уже невозможно, если только, кто-то не бросит тебе верёвку.

А вот от того Пузыря не осталось и следа. Упакован, как надо и, ишь, как раскачался! Пиджак едва ли не рвётся в плечах. Да и лицо у него стало совершенно другим, будто выбитое из камня.

Жесткое. Даже жестокое. А вот глаза остались прежними — бесцветные — рыбьи, но вот сам взгляд изменился. Так смотрят бойцовые псы, прежде чем вцепиться тебе в глотку.

— Ну, рассказывай, — начинает Виктор. — Как сам? Что, чего? Чем занимаешься?

— Да так, — неопределённо отвечаю я. — Дом - работа, работа - дом. Вот, сюда выбрался, чтобы развеяться. Отдохнуть от всего.

— Да и бабла поднять, не мешало бы, да? — Виктор мне хитро подмигивает.

— Совмещаю приятное с полезным, — снова уклончиво отвечаю я, понимая, что он меня уже просчитал на раз два и понял, что я на мели. — Сам то как, поживаешь?

— Ааа… — Виктор отмахивается, — туда-сюда, кручусь, дела разные проворачиваю. Суету навожу, в общем.

Я понимаю, что рыжий технично ушел от прямого ответа. Нужно держать с ним ухо востро! Пузырь стал акулой. Это видно по его глазам.

В это момент по полу раздаётся перестук каблучков.

Цок, цок, цок.

К нам подходит официантка — видная дивчина, лет двадцати-двадцати трёх. Ярко накрашенная рыжуха с длинными волосами, забранными на затылке в конский хвост. Её белая блузка едва ли не рвется на груди — тройка, не меньше, а короткая чёрная юбка эффектно подчёркивает длину её потрясающих ног.

Она игриво наклоняется над столиком. Меня обдаёт сладковатый аромат её духов, а пуговицы на её блузке расстёгнуты намного больше, чем обычно дозволяют правила подобных заведений.

Ныряю взглядом в притягивающий всё внимание вырез, и, сразу же замечаю, что на девушке нет лифчика.

Что же, там есть, на что посмотреть, скажу я вам. Даже тусклый неоновый свет не в состоянии скрыть ее прелестей. Форма и размер, что надо! Все налитое и упругое, и настоящее, уж поверьте моему опыту.

— Что тебе принести? — спрашивает она, почему-то обращаясь только к Виктору, как будто меня здесь и нет.

— Тоже, что и ему, — небрежно бросает рыжий. — Только… — Виктор пристально смотрит в глаза девахи, будь добра, мне — безалкогольное. На твой вкус. Я — за рулем.

— Хорошо, — отвечает рыжуха. — Сейчас сделаю.

Она разгибается, как бы невзначай дотронувшись до руки Виктора, и уходит, призывно виляя бедрами.

— Ты что, её знаешь? — спрашиваю я.

— Её? — переспрашивает Виктор, сделав удивленное лицо. — Первый раз вижу!

— Да? — удивляюсь я. — А мне показалось, что вы знакомы.

— Тебе — показалось, — жестко отвечает Виктор, в затем, быстро добавляет:

— Но, согласись, ведь хорошая сучка! Породистая! — Виктор аж цокает языком. — Вдул бы ей?

Я усмехаюсь и отвечаю:

— Можно было бы. А она, прямо на тебя повелась!

Я, конечно, никогда не жаловался на недостаток внимания женского пола. И с внешкой у меня всё в порядке, и в зал регулярно хожу, пусть и без фанатизма, но такое, явное пренебрежение ко мне, и акцент на этом Карлсоне, меня это задело.

— Да ладно тебе! — Виктор отмахивается. — Она просто почуяла вот это!

Он делает характерное движение пальцами, как бы растирая большим пальцем средний и указательный.

— Все они шкуры одинаковые!

Виктор улыбается и, в неоновом свете, его улыбка похожа на оскал мертвеца.

— Бабки? — говорю я.

— Угу, — Виктор мне кивает. — Это — всегда срабатывает!

Я задумываюсь. Судя по его прикиду, дорогим часам, которые он демонстративно выставил на показ, и наглости, бабло у него действительно есть. Вопрос лишь в том, но чём он так поднялся?

Пока я об этом думал, к нам возвращается официантка. Рыжуха ставит на столик чипсы в тарелке, сухарики и бутылку безалкогольного пива с открывашкой.

Она делает это нарочито медленно, всё время изгибаясь, как кошка, и томно улыбаясь Виктору, явно напрашиваюсь на щедрые чаевые.

— Заслужила!

Виктор достаёт из внутреннего кармана кожаный кошель. Открывает его, так чтобы увидел, что он туго набит купюрами, и достает из него пятёру.

Рыжуха берет красненькую. Хорошо отработанным движением, как у стриптизёрш, засовывает её в вырез в блузке и говорит Виктору, наклонившись так, чтобы он мог заценить её сиськи, и явно намекая на продолжение вечера:

— Если ты только захочешь, что-то ещё, позови, меня зовут Анжела!

И рыжуха уходит, уже явно зная ответ на своё недвусмысленное предложение.

Мы с Виктором провожаем её взглядами. И я отмечаю про себя, что задница у нее тянет на десять из десяти баллов. Прям орех. Чтобы сделать такой станок, ей точно пришлось, как следует, попахать в зале. Вот теперь и отрабатывает вложения.

— Видал? — Виктор забрасывает несколько сухариков себе в рот. — Она, прям поплыла, как бабло увидела! Я же говорил, это всегда работает!

— Угу, — соглашаюсь я.

Я пью своё пиво, а оно не лезет в рот. Прям, комом застревает в горле, словно это — кисель.

Меня гложет зависть. Приятно, когда ты можешь сорить деньгами, и пустить пыль в глаза. Даже официантке, которой ты нафиг не сдался, и она просто играет свою роль, чтобы вытащить из тебя побольше бабла.

И я, наконец, решаюсь.

— Колись, — говорю я Виктору, — на чём ты поднялся? Уж, точно не работая в офисе или вкалывая на «дядю».

Виктор смотрит на меня. Явно затягивая ответ, отпивает из бутылки, и произносит:

— Тебе расскажи, ты тоже захочешь!

Меня дико выбешивает этот ответ, и я уже собираюсь послать Виктора нахрен, или, что ещё лучше, пробить ему боковой в челюсть, как он, явно уловив мой настрой, добавляет:

— Есть одна тема, только об этом — никому, а то другие, тоже захотят. А зачем нам лишние рты, да?

Видя, что я внимательно его слушаю, Виктор продолжает:

— Тебе, по старой дружбе, я расскажу. Есть одна медицинская организация, Компания, одним словом. Так вот, — Виктор выдерживает паузу, оглядывается по сторонам, чтобы нас не подслушали и говорит, уже почти перейдя на шёпот: — ей нужны добровольцы для испытания новых препаратов и методов лечения тяжелобольных людей.

— Типа, — я усмехаюсь, — подопытные кролики?

— Я похож на кролика? — жестко говорит мне Виктор. — Я о чём тебе толкую! Это — Компания. Именно так, с большой буквы. Смотри сам. Я тебя не агитирую. Как говорится: думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь. Но бабки они платят, закачаешься! Все подробности, я тебе не расскажу, сам понимаешь — тайна. Подписи о неразглашении, и всё такое прочее. Но, по старой дружбе, могу дать визитку с телефоном, и замолвить за тебя словечко, а там, как фишка ляжет! Только, учти всех подряд они не берут! Только крепких, здоровых и тех, кто не будет болтать лишнего!

Я задумываюсь. Что-то здесь не так. Что-то не сходится и веет, каким-то разводиловом, но, с другой стороны, что я теряю?

— Так, мне уже пора! — Виктор смотрит на часы и встаёт из-за столика. — А то, я уже засиделся с тобой. А время, — добавляет Виктор, — это — роскошь, которой у нас нет.

Как говорится: мавр сделал свое дело, мавр может уходить, подселив в меня червь сомнений.

— Так, как, — бросает Виктор, — поделиться с тобой контактом? Если ссышь, то там, всё абсолютно законно! За ними стоит такая Биг Фарма, с такими шишками, что, мама не горюй! Закачаешься!

Я медлю с ответом. Допиваю свое пойло и говорю:

— Давай!

Виктор ухмыляется.

Снова запускает руку во внутренний карман пиджака и, порывшись в нём, протягивает мне визиту.

Я кручу её в руках. Обычный черный пластик в золотой обводке с контурным изображением лысой человеческой головы в профиль, со схематичным рисунком мозга, и номером телефона, похожего на шифрованный код из букв и цифр, длиной в пятнадцать символов.

Ни названия компании. Ни имени контакта. Ни адреса. Ничего!

— Вот, — продолжает Виктор, — звони по этому номеру в любое время. Тебе ответит нейро-бот. Смышленый такой. Он задаст тебе несколько вопросов. Ты на них ответишь. Типа, первичной проверки. Если все ок, то тебе назовут адрес Компании. Там уже поговоришь с человеком. Дальше, действуешь по обстановке, а я, обещаю, если пройдешь собеседование, подсоблю. Чтобы тебя взяли в бобровую команду, где можно поднять хорошие бабки!

— Хорошо, — отвечаю я, — понял.

Хотя, у меня в голове роятся десятки вопросов, я решаю держать их при себе, чтобы не показаться лохом.

— Ну, бывай! — Виктор уходит, оставив меня один на один с ворохом сумбурных мыслей. Главная из которых — в какое дерьмо я решил на самом деле ввязаться.

Я оставляю оплату на столике, добавив пятихатку на чай. Быстро забираю куртку с вешалки и выхожу из спортбара, решив проверить свою догадку.

На улице меня встречает промозглая осень. Ледяной ветер лупит в харю. Я ежусь, поднимаю ворот одежды и осматриваюсь по сторонам.

В этот поздний час перед спортбаром уже припарковано немного машин. Траффик на дороге тоже не такой бодрый. Если мне повезет, я сыграю в сыщика или, не сыграю.

Быстро пробегаю глазами по ряду авто. Вижу свой хэтчбек — Хонду Цивик, несколько китайских и корейских кроссоверов, один Фольксваген Поло и Форд Эксплорер. Ничего примечательного.

Я уже думаю, что упустил Виктора и он уехал, или тупо пустил мне пыль в глаза. Развёл на галимый розыгрыш. Я позвоню по номеру, а там меня пошлют куда подальше, или раздастся тупой смех, как в дешёвых сериалах. Вот умора-то будет!

В этот момент, где-то сбоку от меня метрах в пятнадцати, в темноте, раздается утробное рычание мощного движка.

Бух... бух... бух... с характерными прострелами из глушителей.

Так может бубнить только могучий восьмицилиндровый двигатель с компрессором. Уж я-то знаю!

В ночи зажигаются две круглые светодиодные фары с синеватым свечением.

По характерной квадратной морде и решётке радиатора с массивной трехлучевой звездой я сразу же узнаю Гелик.

Черный кузов в керамике. Тонировка по кругу. Литые диски и широченные лапти. Выхлоп выведен вбок. Всё по фен-шую, как и должно быть у такой тачки.

В этот момент в салоне зажигается свет, и я вижу, что за рулем находится Виктор.

Он сидит, откинувшись на водительском кресле.

Я ухожу в тень от здания и продолжаю наблюдать дальше.

В этот момент, в салоне, неожиданно показывается голова той разбитной официантки — Анжелы.

Причем, рыжуха явно сначала нагнулась, а теперь распрямилась, оторвавшись от того, чем она там занималась, занырнув к Виктору.

Затем, судя по её движению в салоне на пассажирском месте, деваха открывает бардачок.

Точно!

Она, достав пару влажных салфеток, вытирает себе рот и улыбается, явно довольному и раскрасневшемуся Виктору.

После этого свет в салоне гаснет. Гелик ревёт движком и срывается с места.

Быстро выруливает с парковки, поворачивает направо, резко вклинивается в хилый поток, и уносится по дороге, судя по направлению — в центр города.

Я выхожу из тени. Не думаю, что они меня заметили. За таким делом по сторонам не смотришь.

«Быстро он её развел, — думаю я. — Или, это получилось само собой, или же Виктор специально всё так подстроил, чтобы я это просек и убедился, что бабло у него действительно есть».

За этими мыслями я подхожу к своей Хонде. Открываю водительскую дверь, сажусь на сиденье, завожу мотор и включаю обогрев на полную, чтобы унять озноб.

Только сейчас до меня доходит, что, я же выпил бутылку тёмного, а это означает, что мне придётся добираться домой на такси. Метро уже не работает, а это минус, минимум, три косаря из кармана, чтобы доехать в мою дыру, а то и все пять, из-за ночного заказа. А завтра мне придётся опять переться сюда, чтобы забрать машину.

«Черт! — думаю я. — Ля!.. Во я протупил! Всё из-за этого долбанного проигрыша! Все карты мне спутал, но, делать нечего. Придется потратиться».

Я достаю телефон и заказываю такси. Пока оно до меня едет, я буду сидеть в авто и греться. Заодно подумаю, что это такое сегодня было вечером. Не хочется оказаться в дураках.

«Слишком сложная замута, — думаю я, — для тупого розыгрыша. Если только Виктор не нанял проститутку, а Гелик взял напрокат. Для чего? Подставить меня? Для этого — столько всего должно совпасть! Да и эта рыжуха, она же реально работала в баре. Это же не провернуть посторонним? Хрен его знает!»

Я размышляю дальше и, мне кажется, я тупо заморочился. Как говорится: в любой непонятной ситуации — самое простое решение — верное, отсюда и будем плясать.

Чем черт не шутит! Может быть Виктор реально подогнал мне контакты Компании, которой нужны добровольцы для экспериментов? А в Биг Фарме, как я слышал, крутятся миллиарды. Вдруг там реально можно подзаработать?

Пока я гонял эти думки, раздаётся сигнал клаксона. Я поднимаю глаза и вижу, что рядом с моей Хондой стоит Киа в характерной таксишной раскраске.

Я глушу авто. Выходу, закрываю своё авто, пересаживаюсь в такси, и машина везет меня домой.

Говорить мне совсем не хочется. Благо таксист попался не из болтливых, и мы с ним только поздоровались.

Решаю для себя, что позвоню по номеру, который дал мне Виктор, с утра.

За окном мелькает ночная Москва, город, — который никогда не спит. Только, в отличие от Виктора, я еду не в центр, а, наоборот — в Замкадье.

***

Вскоре мы попадаем из мегаполиса на одну из транспортных развязок. Проезжаем по эстакаде. Спускаемся вниз. Поворачиваем, и заезжаем на МКАД. Теперь нам нужно переть и переть по нему, пока мы не доедем до нужного съезда, а оттуда, уже рукой подать до моего города, а там уже и дом родной.

Я тупо смотрю в окно, за которым мелькают отблески неоновой рекламы, высотки, дома, заправки, магазины и магазинчики, билборды, торговые комплексы и бесконечные промзоны.

Москва осталась слева. Город светится мириадами огней. Там кипит жизнь, я же еду от неё прочь.

«Я чужой на этом празднике жизни, — думаю я, — но, ничего, я это исправлю, чего бы мне это не стоило! Даже если придётся для этого пойти по головам и переступить черту, за которой обратной дороги уже не будет».

Монотонное гудение движка такси и лёгкое покачивание вгоняет меня в сон. Я вырубаюсь и вижу кошмар, в котором с меня заживо сдирают кожу, а потом её напяливает на себя некое человекоподобное существо. Оно становится моим двойником и гонится за мной по мрачному стальному коридору, наполненному зловонной жижей. Догоняет. Сильные пальцы смыкаются на моей шее и существо начинает меня топить прямо в этой грязи, пока я не задыхаюсь.

Затем меня поглощает тьма, и из неё доносится хриплый голос, который мне говорит...

Эпизод 2. Тестировщик

— Приехали!

Я вздрагиваю, и открываю глаза. Спросонья я никак не возьму в толк, где кончается кошмар, а где уже начинается реальность.

Кручу головой по сторонам. Обнаруживаю, что я всё ещё нахожусь в такси, а водила, повернувшись, смотрит на меня, как на идиота.

— Это же ваш дом? — добавляет он, явно пытаясь поскорее выпроводить меня восвояси, но, сначала, ему нужно будет получить оплату.

Я выглядываю в окно. Вижу свою панельку, тёмную и мрачную, как могильный обелиск.

— Да, — отвечаю я, — держите.

Я протягиваю водителю деньги. Одной бумажкой.

— Сдачи, не надо! — быстро говорю я, и выхожу из такси, чтобы не слышать, как водила рассыпается в любезностях.

Да, я сильно переплатил, и отдал ему всю свою наличку. Но, погоды эта пятёра уже не сделает, а мне так захотелось почувствовать себя человеком, а не считать каждую копейку, думая, дорого это для меня или нет.

Для себя я уже давно вывел нехитрую формула достаточного бабла. Вот она — если ты не задумываешься над ценой вещи, и, вообще любого предмета, который тебе нужен, хоть машины или хаты, а просто берешь и покупаешь его в любой момент времени, без кредита или накопления нужной тебе суммы, то денег у тебя достаточно. Если же нет, то, извиняй, отдыхай братан, ты — в пролёте.

За моей спиной раздаётся шум отъезжающего такси, я же останавливаюсь перед своим подъездом.

Открываю домофон магнитным ключом и поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Пахнет, как всегда, не очень. Вонь старья, затхлости, вперемешку с застарелым саньём и бодрящими «ароматами» кухонь.

Не знаю, как проектировали и строили эти пятиэтажки, но, если кто-то, хоть в одной квартире, жарит картошку или рыбу, то этот запах стоит во всём подъезде и не выветривается вплоть до следующего утра.

Наконец, я оказываюсь перед своей берлогой. Два оборота ключа, и я дома. Старая однушка, доставшаяся мне в наследство от бабушки. Такой себе вариант жилья, но, это лучше, чем ничего, особенно, когда двушку, купленную в ипотеку с уже бывшей женой, мне пришлось поделить и продать ей свою долю.

Вырученные с этого деньги, как-то, очень быстро улетучились. Смог только сделать в этой однушке, какой никакой ремонт. Слетать на месяц в Таиланд, залечить душевные раны, и, как следует там оторваться. Накупить нормальной мебели и техники — от тостера и смесителя на кухню, до телевизора в комнату. Это, не считая — навороченного и дорогущего игрового ноута, чтобы гамиться в стрелялки или хорроры на выживание, и всяких гаджетов и ништяков, как говорится, чтобы были.

Ещё взял себе Хонду. Не новую, но грамотно тюнингованную. Настоящую хетч-зажигалку. Думал о кроссовере, но объявление с Цивиком, само собой, попалось мне на глаза. Меня сразу же зацепил космический дизайн авто, который даже сейчас, в спорт-обвесе, смотрится неплохо, и характеристики прокаченного «один и восемь» мотора с настроенной подвеской.

Хоть, какая-то радость в жизни.

Снимаю куртку и обувь в коридоре. Захожу в ванную. Мою руки и лицо, фыркаю, сделав воду похолоднее.

Мне дико хочется спать, я же хочу ещё раз обо всём подумать и принять окончательное решение.

Прохожу на кухню. Ставлю чайник на газовую плиту, и, пока он закипает, снова прокручиваю в голове все события минувшего вечера.

Не знаю почему, но, в последнее время, я не хочу делать необдуманных поступков.

Ха! Интересное решение от человека, недавно спустившего в спортбаре неплохую сумму.

Думаю, думаю, думаю. Не вижу никакой подставы со стороны Виктора.

Чайник начинает свистеть, и я завариваю себе крепкий чёрный чай. Настоящий — листовой, а не дрянь в пакетиках.

Добавляю в него столовую ложку сгущенки и, не спеша, пью его, твердо решив, что позвоню по номеру в визитке с утра, на свежую голову. А сейчас, мне нужно выспаться.

Я смакую чай, окидываю взглядом свою конуру, обставленную типовой мебелью и сантехникой, аля, как у всех, ничего примечательного. Чайник, микроволновка, подвесные шкафчики, мойка, столешница и прочее барахло. Жить, конечно можно, но, согласитесь, разве это — жизнь?

Ощущаю себя винтиком в часовом механизме, который носит кармане, кто-то еще, но — не я!

Черт!

Я отхлебываю чай.

Это, — какая-то долбанная Матрица! Бесконечный бег по кругу, в котором ты постоянно возвращаешься на исходную точку, в то время, как настоящая жизнь проходит мимо тебя, а ты, — лишь её сторонний наблюдатель. И так, год за годом, без надежды, что-либо изменить.

Сука! С этим нужно, что-то делать!

«Может быть это — реально, мой шанс? — думаю я над словами Виктора. — И будет глупо его упускать!»

Решено!

Я допиваю чай. Встаю из-за стола. Прохожу в прихожую. Достаю из кармана куртки визитку и мобильник. Ещё раз пробегаю глазами по номеру, и набираю его на смартфоне, не очень надеясь на успех.

К моему удивлению, сначала раздается щелчок, потом идут быстрые гудки и с той стороны мне отвечает приятный женский голос, явно принадлежащий нейроботу, хотя, на сто процентов я в этом и не уверен.

— Да? — говорит она мне. — Я вас слушаю!

— Ааа… эээ… — мнусь я, пытаясь начать разговор. — Я слышал, что вам требуются тестировщики.

— Да, требуются, — отвечает мне бот.

— Я бы хотел, — говорю я, всё ещё не веря, что я веду это разговор, — стать тестировщиком. Это возможно?

— Да, вполне, — бот разговаривает так, чтобы максимально имитировать интонацию и характер живого человека.

— А как вас зовут? — неожиданно спрашивает меня бот.

Я бы сказал, что в её голосе появились нотки заигрывания со мной — лёгкого флирта, чтобы я максимально раскрылся и потерял бдительность.

— Олег, — отвечаю я, подозревая, что она сейчас будет составлять мой психологический портрет.

Значит, мне нужно будет отвечать ей коротко, ёмко и уверенно. С известной долей наглости.

— А вас, как зовут? — спрашиваю я.

— Аврора, — быстро отвечает мне бот, и продолжает:

— Я сейчас задам вам несколько вопросов. Будьте любезны, отвечайте на них не раздумывая и, по возможности, как можно короче. И, главное — помните, что весь наш разговор будет записан в целях улучшения сервиса компании.

— Хорошо, — отвечаю я ей, и внутренне ощущаю себя, словно я прохожу собеседование при устройстве на работу.

Понеслось!

— Возраст? — спрашивает у меня Аврора.

— Тридцать два, — отвечаю я.

— Вес?

Я удивляюсь, но, не подаю виду, и говорю:

— Восемьдесят семь.

— Рост?

Это больше похоже на допрос.

— Метр восемьдесят пять.

— Курите?

— Нет.

— Здоровье?

— Не жалуюсь, — я стараюсь разнообразить ответы.

— Головокружение, боязнь замкнутых пространств, боязнь темноты, панические атаки?

Быстро перечисляет Аврора.

— Не подвержен.

Я почти уверен, что эта бездушная машина, при каждом моём ответе, начисляет мне очки. Интересно, сколько их нужно набрать, чтобы пройти этот тест?

— Умете плавать?

— Как рыба, — усмехаюсь я.

— Ваш любимый цвет?

— Чёрный.

— Любимое время суток?

— Ночь.

Я отвечаю честно. Не вижу смысла юлить и, что-то придумывать. Себе же сделаю хуже.

— Теперь отвечайте на мои вопросы максимально быстро, и, первое, что вам придёт в голову, — приказывает мне Аврора.

— Лады, — отвечаю я.

— По вашей руке ползет паук, что вы с ним сделаете? — Аврора начинает тестирование.

— Поймаю и выпущу его, — отвечаю я.

— Вокруг вас кружит шершень, ваши действия? — бот меняет интонацию и в голосе Авроры я замечаю волнение.

— Постараюсь его прогнать.

— А если… он на вас сядет? — Аврора растягивает слова, совсем, как взволнованная девушка на первом свидании. Интересно, что у неё за программа?

— Прихлопну его, — быстро отвечаю я.

— Паук, лучше шершня? — искренне удивляется Аврора. Почти совсем, как человек.

— Да, — я решаю говорить правду, и только правду и, не лукавить. Вполне возможно, что бот считывает, вру я или нет, по моему голосу. Такой вот продвинутый полиграф.

Тестирование продолжается.

— Что вы чувствует при виде крысы?

— Брезгливость.

— На что похожа клякса?

— На летучую мышь.

Право, меня уже начинает забавлять этот тест.

— Вас укачивает в лодке?

— Нет.

— А если идёт шторм?

— Плавать в шторм на лодке — не лучшее решение.

Я стараюсь отвечать не как болванчик, а разнообразить наш тест, привнеся в него свои собственные элементы.

— Продолжите фразу, — понизив голос почти до шепота, говорит мне Аврора: — от себя..

— Не убежишь.

— Хорошо. А вот эту: Море волнуется раз! Море волнуется два! Море волнуется три!

— Морская фигура замри! — я стараюсь не рассмеяться.

— Быстро посчитайте от одного до десяти! — тараторит Аврора.

— Один, два, три…десять, — говорю я почти скороговоркой.

— Вы боитесь вида крови?

— Нет.

Как по мне это самый странный набор вопросов, который я, когда-либо слышал.

— Вы боитесь смерти?

— Да.

— Может ли вы убить?

— Могу, — хладнокровно отвечаю я.

Как мне кажется, я уже наговорил себе на попадание в психушку.

— Снятся ли вам кошмары?

— Да.

— О чём они? — голос у Авроры почти дрожит.

— О других мирах, населённых такими тварями, что сразу и не описать.

Не удивлюсь, если эта программа может читать мои мысли.

— Я вам нравлюсь? — Аврора может удивлять.

Я отвечаю, почти не раздумывая:

— Мне нравится ваш голос. Если внешность ему соответствует, то у вас есть шанс со мной встретиться.

— Тогда, созвонимся ещё раз, как-нибудь? — Аврора запускает тяжелую артиллерию и придаёт своем голосу максимальную степень томности и сексуальности. — Поболтаем с тобой ещё, о всяком разном? Может быть даже устроим сеанс по видеосвязи? Обещаю, ты об этом никогда не пожалеешь!

Звучит многообещающе, не так ли? Зуб даю, что девушка-бот мне подмигнула, хотя я этого и не мог видеть.

Аврора не уточнила, что она имела ввиду про сеанс видеосвязи. Но, пообщаться на явно интимные темы даже с искусственным интеллектом в виде, например, разбитной блондинки в неглиже, это, скажу я вам друзья мои, будоражит воображение!

— Давай! И тянуть с этим не будем! — подначиваю я её, войдя в раж, отметив про себя, что мы с Авророй уже перешли на «Ты».

Хорошая программа! Хитрая! Хочет меня расслабить и подловить. Её составляли грамотные спецы, но, не на того напали!

— Я сама тебе позвоню! И уже совсем скоро. — голос у Авроры такой, будто она мне улыбается. — И, последнее, — добавляет Аврора, — на что ты готов пойти ради своего выживания?

— На всё, кроме предательства, — быстро отвечаю я.

— Благодарю тебя за ответы! ­— говорит мне бот. — После завершения нашего разговора, пожалуйста, оцени мою работу от одного до пяти. Где пять — это максимальная оценка!

— А итоги? — чуть не взрываюсь я. — Что с тестированием?

Но Аврора уже отключается, и я тупо жму на экране смарта на цифру пять, мысленно добавив:

«На, подавись ты, сука!»

Экран гаснет, и я снова остаюсь один на один с собой, будучи полностью уверенным, что меня развели.

Скорее всего, при наборе номера, я скачал программу шпион или, что-то вроде этого, и сам наговорил о себе такого, что за мной, наверное, уже выехали.

«Ну, Виктор! — ругаюсь я про себя. — Паскуда! Наколол меня! Так мне дураку и надо! А я, и уши развесил! Поднять бабла, поднять бабла! Тьфу! Повёлся на…»

В этот момент на моём телефоне раздается звонок с неизвестного номера.

От неожиданности, я вздрагиваю. Снимаю трубку и подношу телефон к уху.

Сначала раздается длинный писк, а после этого я слышу, как уже обычный бот, с голосом телефонного робота, называет мне адрес, куда я должен приехать завтра, то есть, уже сегодня, к десяти утра, и кодовое слово для допуска.

Бот отключается, а я думаю, что это черт возьми такое было?

Значит, я прошел тест? Иначе бы мне не перезвонили?

Наверное. Как говорится, всё становится всё более чудесатее и чудесатее.

Я смотрю на часы.

Пол третьего ночи!

Чёрт!

Чтобы все успеть, мне придётся встать в шесть утра. Принять душ, быстро пожрать. Метнуться за Хондой, и уже оттуда гнать на другую сторону Подмосковья.

А ещё пробки. Времени будет в обрез. Не думаю, что в такую контору можно опаздывать.

Подумав, завожу будильник на пять тридцать. Раздеваюсь и ныряю в холодную постель.

На удивление, я быстро вырубаюсь и засыпаю. Точнее, проваливаюсь в сон, как в бездну, почему-то, полностью уверенный в том, что у меня всё получится, а моя жизнь, больше никогда не будет прежней.

Эпизод 3. Погружение

«Беги, сука, беги!»

Хриплый крик раздаётся прямо у меня в голове, и бьёт по мозгам не хуже кувалды.

Я, что есть духа, несусь по бесконечной ленте тёмного коридора, похожего на толстую кишку, или гигантского червя, внутри которого я оказался.

Мои ноги скользят и всё время разъезжаются по вязкой жиже, похожей на блевотину, в которую я, каждую секунду, рискую упасть лицом вниз, и, тогда, мне точно — конец.

Я оборачиваюсь. Тварь, которая меня преследует, всё также медленно идёт за мной по пятам.

Один её шаг равен трём моим.

Раз!

Два!

Три!

Нагоняет!

Я бегу изо всех сил, только, чтобы оставаться на месте, а этот монстр, будто рождённый в воспалённом сознании безумца, словно движется в ином временном слое, с каждой секундой приближаясь ко мне всё ближе и ближе.

Мне не удалось рассмотреть эту тварь во всех подробностях, когда она, неожиданно, вынырнула из-за поворота коридора, но мозг, будто сделал её снимок и отпечатал в сознании, как фотографию, и теперь, показывает мне эту картинку по частям.

Отвратное чудовище. Это — не может быть человеком. Совершенно не может быть! Нечто запредельное в своём уродстве. Смотрите сами.

Рост за два метра. Деформированное тело, раздутое, как у утопленника. Синюшная бледная кожа с длинными складками, которые свисают, как мешковина вниз, на манер одежды — килта или остатков плаща.

Складки пришиты друг к другу и к туловищу грубыми стежками, чтобы они не болтались и не мешали при ходьбе.

Тварь передвигается на... Как бы вам это описать? Ходулях, что ли. Две ржавые железяки вместо ног, с вывернутыми назад коленями и приводами в виде тяг и пружин.

Они выходят прямо и туловища и двигаются вверх и вниз, как штоки у паровоза, быстро скрываясь внутри жирного тела, и, то и дело вонзаясь в чавкающую жижу, чем-то вроде пяток.

«Да… — подумал я, когда увидел эту тварь в первый раз, — ходули — лучший способ передвигаться по той жиже, которая хлюпает у меня под ногами».

Картинка с монстром стоит у меня перед глазами. От этого невозможно избавиться. Он точно находится передо мной, и я смотрю и смотрю на это чудовище.

Две руки. Точнее — лапы. Они состоят из нескольких суставов. Тонкие плечевые части и мощнейшие необхватные предплечья с кулачищами, больше похожими на две колотушки.

Лысая, уродливая и непропорциональная голова без лица. Она похожа на заготовку для манекена, сделанную в дурке. Представьте себе скульптора-психа, который лепил голову из глины, а потом она ему не понравилась. Он смял её, скомкал, швырнул об стену и то, что упало на пол, прикрепили на плечи этого урода, который идёт за мной, как паровой каток.

У твари нет глаз, носа, ушей. Только намёки на них. Рот похож на рваную рану, вырезанную тупым ножом, которую наспех заштопали скобками от степлера.

Бах, бах, бах!

И, точно этого недостаточно, как говорится, до кучи, эта тварь несёт на плече огромный ржавый молот, покрытый бурыми разводами и грязными пятнами, сжимая в правой руке деревянную рукоятку, потемневшую от времени и отполированную до матового блеска.

Я бегу дальше, чувствуя, как на меня, волной, накатывает невообразимый ужас, и слышу позади себя.

Шмяк…

Шмяк…

Шмяк…

«Этого не может быть на самом деле! — думаю я. — Просто не может быть! Просто, какой-то сюрреализм! Это даже не монстр из кошмара или фильма ужасов, а порождение, какой-то извращённой фантазии, когда существо собрали вопреки всякой логике и здравому смыслу, просто смешав в кучу куски плоти, старые металлические детали, найденные на свалке, дали ему кувалду, и вдохнули в этот конструкт жизнь, заставив его за мной охотиться».

А у меня нет даже захудалого ножа, обрезка арматуры или пистолета, чтобы защитить себя. И, поэтому, я бегу и бегу, надеясь только на быстроту своих ног и удачу.

Поворот. Ещё один поворот.

Шмяк!

Шмяк!

Шмяк!

Тварь всё не отстаёт.

Она движется, как машина. Неотвратимо, как сама смерть. И от этого мне становится ещё страшнее.

Что, если она не знает усталости и будет преследовать меня до тех пор, пока я не упаду в изнеможении? А я же уже задолбался!

Моё хриплое дыхание разносится под сводом потолка. Освещения здесь нет. Точнее, нет электрического — ламп, светодиодов и прочего. Но, зато, есть нечто, что сияет в темноте. Мерцает и переливается неоновым оттенком — синим, холодным цветом, который окрашивает всё в мертвечину, заставляя бежать по стенам коридора призрачные тени.

Я кидаю взгляд влево и вправо. Отмечаю про себя, что коридор изменился. Стал другим, будто произошла смена декораций. Если раньше мне казалось, что я несусь по кишке, — чему-то живому, даже животному, то, теперь, я в этом не уверен.

Я вижу металлические стены, полукруглые, как тюбинги в метро. Только эти стены очень ржавые, и, настолько древние, что коррозия проникла в толстенную сталь настолько глубоко, что от стен отваливаются целые пласты, изъеденные ржой.

А ещё… я сглатываю горчащую слюну, всё ещё не веря, что мне это не показалось, на эти стены нарастает плоть — что-то живое, похожее на мускулы.

Эта субстанция медленно ползёт, подминая под себя всё вокруг, как сорняк — ядовитый плющ или нечто подобное.

По этой плоти, каждые несколько секунд, пробегает судорога и она поглощает металл, оставляя только небольшие прогалы, через которые видно изначальный материал туннеля.

Туннель тянется передо мной и уходит в бесконечность, теряясь в сумраке.

Но, делать нечего.Я могу двигаться только вперёд. Назад пути нет, хотя от этого места у меня мурашки бегут по спине.

Я веду себя более осторожно. Уже не бегу сломя голову, а примечаю, что я вижу, одновременно, прислушиваясь к шагам твари за спиной. Судя по звуку, она меня не нагоняет, но и не отстаёт, будто загоняет, куда-то.

Я забегаю за поворот. Прижимаюсь к стене, к этой наползающей плоти. Я чувствую, как она дрожит, словно реагируя на моё прикосновение. От неё тянет теплом и несёт гнилью, будто она разлагается на ходу.

Осматриваюсь. В этой части туннеля, (или же лабиринта?) темнее, хотя, если напрячь глаза, можно всё разглядеть.

Со сводчатого потолка свисают длинные плети растений, похожих на нечёсаные космы. Эти волосы колеблются от лёгкого ветерка — движения воздуха, отчего мне кажется, что они — живые и, словно тянутся ко мне, пытаясь поймать.

Обхожу их с повышенной осторожностью. Мне совершенно не хочется проверять свою догадку.

Бегу дальше.

Жижа, всё также, чавкает у меня под ногами. Эти звуки выдают меня с головой, но и, заодно, предупредят, если ко мне, кто-нибудь приблизится.

Бах!

Моё сердце уходит в пятки, едва я замечаю, как, при моём приближении, вдоль стены, врассыпную, кинулись серые тени. Слишком большие для крысы, но меньше средней собаки.

Тени исчезают в стене, будто там открылся тайный проход и, знаете, что меня удивило больше всего? Эти тени передвигались на двух ногах! Почти, как люди, только очень сутулые, практически — горбуны. Так, что их руки, достигали земли.

Не знаю, что это были за существа. Обитатели туннеля? Чёрт с ними! Я нутром чую, что мне нужно оружие! Самое простое. Да хоть палку! Только, где её, млять взять?

Я перехожу на быструю ходьбу. Иду, как тень, скользя вдоль стены.

Чувствую, как туннель меняется, становится другим. Стены сужаются. Свод давит всё больше и больше с каждой секундой.

Проход, как кишка, извивается передо мной и уходит вправо, в сумрак, куда мне совсем не хочется идти, но придётся.

Иду. Точнее, передвигаюсь, почти бегом.

Хоп!

По туннелю пробегает судорога. Он вздрагивает, и… начинает перестраиваться.

Я не совсем понимаю, что происходит. Один слой наползает на другой. Стены утолщаются и норовят меня раздавить. Плоть нарастает на металл, сдирая с него ржавые чешуйки. Спереди доносится непонятый звук, похожий на причитания с заунывными криками.

Причём, непонятно, это голосит человек, или же так разговаривает сам туннель?

«Что… если… — мысль приходит мне в голову, как озарение, — этот туннель — живое существо? Он дышит, растёт, изменяется и… жрёт! Жрёт тех, кто имел неосторожность в него попасть. Попасть в этот странный мир, где всё не так, а за каждым углом тебя подстерегает смертельная опасность».

Я застываю, не зная, что предпринять дальше. Но, за меня всё решает тварь.

Шмяк.

Шмяк.

Шмяк.

Звук приближается.

Я решаюсь. Делаю шаг и прохожу под сузившимся сводом туннеля.

Оказываюсь в плотном слое тумана. Он упруго пружинит. Отталкивают меня, а затем окружает со всех сторон и поглощает.

Я бреду в этом слое. Почти наощупь. Не понимая, что, где находится.

Впереди — хрен пойми, что, а позади — смерть.

Туман липнет ко мне. Он похож на кисель. Вязкий. Холодный. Дурманящий.

Как мне кажется, так я прохожу вперёд метров сто. Мне становится трудно дышать. Я задыхаюсь. Лихорадочно разеваю рот, чтобы вдохнуть ускользающую крупицу кислорода, если она вообще здесь есть.

Всё моё нутро вопит: «Поверни назад! Там хоть есть, чем дышать!», но там меня подстерегает тварь.

Туман скрадывает её шаги, поглощает их, но, я нутром это чую, монстр идёт за мной, и он, всё ближе.

Ноги сами несут меня вперёд. Я иду на ощупь, по стене. Под пальцами я чувствую плоть, вперемешку с металлом, а ещё попадается, что-то непонятное, похожее на кости, только огромных размеров, как рёбра кита. Вроде распорок, который поддерживают свод.

Шаг.

Ещё один.

Третий.

Внезапно, туннель резко расширяется, я это чувствую по резко разбежавшимся стенам, и я попадаю… Куда это я попадаю?

В некое помещение? Пространство? Хрен его знает!

Я потерял ощущение, где верх, а где низ, и, какое здесь расстояние от пола и до потолка.

Под моими ногами по-прежнему чавкает грязь. По крайней мере, я надеюсь, что это — грязь, а не нечто иное.

Чавк...

Чавк...

Чавк…

Делаю еще несколько шагов и…

Чавк-чавк-чавк.

Звук такой, будто кто-то, быстро побежал по этой жиже. И этот звук раздался не позади меня, а спереди!

Сердце буквально взламывает грудину, и я останавливаюсь, обратившись во слух.

Вслушиваюсь в туман.

Ничего.

Только различаю, как бешено стучит моё сердце.

Я уже думаю, что это моё разыгравшееся воображение сыграло со мной дурную шутку, как снова слышу:

Чавк-чавк-чавк.

Кто-то, явно бежит ко мне!

Я прижимаюсь к стене. Буквально в ней растворяюсь, вжимаюсь в плоть, надеясь, что существо меня не заметит.

Чавк-чавк-чавк.

Звук приближается!

«Твоюж… за ногу! — думаю я. — Вот мне свезло!»

Я сжимаю кулаки, понимая, что против здешних тварей мордобой — не лучшее решение. Но это, — хотя бы шанс, если выйти один на один.

Чавк-чавк-чавк.

Звук нарастает.

Чавк-чавк-чавк.

Кто-то пробегает мимо меня.

Звук удаляется и исчезает в тумане, как будто его и не было.

Уфф!

У меня отлегло от сердца.

«Меня не заметили? Да?»

Едва я об этом подумал, как рядом со мной раздаётся тихий вздох. Вот такой:

— Ууу…шух…

Затем он переходит в ухающий звук, и я чувствую на своей щеке прикосновение ледяных пальцев.

Бух!

Я пробиваю боковой справа, целясь в голову невидимого существа и уже представляю себе, как я отправил эту тварь в нокаут, как мой кулак натыкается, на что-то твёрдое, как сталь, а ощущение такое, что я ударил по каменной стене.

Меня пронзает острая боль, и я не успеваю сообразить, что мне делать дальше, как меня хватают за руки за ноги сразу с нескольких сторон, будто тварей рядом со мной было несколько. Затем меня валят в вонючую жижу, лицом вниз. Притапливают в ней, поставив ногу мне на спину, чтобы я не сопротивлялся, а затем волокут, куда-то вдоль по коридору, таща меня за лодыжки, будто я мешок с картошкой.

***

Меня тащат очень быстро. Очень. Рот сразу же забивается грязью и жижей, от которой смердит гнилью и протухшей водой.

Туман всё такой же — необычный, густой, словно живой.

Я толком не вижу, кто меня тащит. Какие-то существа. Улучаю подходящий момент, изворачиваюсь и приподнимаю голову, едва не сломав себе шею, до хруста в позвонках.

В тумане бегут тени, высокие, худые, сутулые, похожие на манекенов, только с очень длинными, непропорциональными руками и ногами. Подробнее сейчас мне не рассмотреть.

Чавк-чавк-чавк.

Жижу пробивают ступни, похожие на обрубки. Теперь я знаю, кто издавал эти звуки.

«Выследили и поймали, суки! — думаю я. — Кто это? Обитатели туннеля? Конкуренты той твари, которая меня преследовала? Или загонщики? Если это так, то, почему, они меня тащат в другую сторону? В любом случае, они меня сразу не убили, а это означает — что я им нужен живым. Это лучше, чем быть мёртвым сразу, но, в этом месте, так сразу и не угадаешь, в чём тебе повезло, а в чём нет».

Пока я об этом думал, бегуны поворачивают. Проволакивают меня еще с пару десятков метров и…

Туман исчезает. Не как обычно, постепенно редея, а резко и сразу, будто его здесь и не было.

Шмяк!

Меня, с размаху, изо всех сил, прикладывают об стену туннеля.

От удара, как мне кажется, я, на мгновение, теряю сознание и у меня в голове снова возникает уже знакомый мне голос:

«Ну, что, добегался? Придурок! Я же тебе говорил, что нужно…»

Голос не успевает договорить, как возникают помехи, такие, как на сломанном радио — шшш… Будто, кто-то быстро переключил канал связи. Но мне сейчас, как-то пофиг на всё это. Меня окружают те существа, которые меня тащили по туннелю и это, скажу я вам, самые странные твари, которых я только могу себе вообразить.

Пять штук. Они действительно похожи на манекенов, только из какого-то альтернативного мира безумцев, где слышали, что есть такие предметы, имитирующие людей, но вот, что, да как, и, почему, подробно объяснить им забыли.

И эти обитатели Запределья, создали этих тварей, по своему образу и подобию с вкраплениями людей, надеясь, что им удалось попасть в точку.

Представьте себе существо под два метра ростом с такой ослепительно белой кожей, какая бывает только у альбиносов. Вот только это — не кожа, а плоть, вывернутая наизнанку, с рёбрами, торчащими наружу, которые прорастают прямо сквозь туловище, изгибаются и образуют вокруг верхней части тела, включая и голову, нечто вроде экзоскелета с сочленениями в районе позвоночника.

Именно в эту хрень я и попал кулаком, когда хотел вырубить этого урода.

Твари смотрят на меня огромными глазами, залитым тьмой, с фиолетовым оттенком. Наверное, с такими зенками, удобно шарахаться по туннелям.

Носов у тварей нет, как и ушей. Рта, впрочем, тоже. Вместо него — выпуклость, даже не зашитая, а запаянная, будто сумасшедший скульптор, в самый последний момент решил, что этим созданиям он без надобности.

Лысые головы. Черепа вытянуты назад, а пропорции, так сказать лиц, настолько искажены, что, мне кажется, что эти хари сделаны из воска, и они оказались рядом с печкой, и, под действием высокой температуры, поплыли.

Но и это не самое странное в облике этой пятёрки, которая смотрит на меня, как на шмат мяса.

Под рёбрами я вижу внутренности тварей. Они заключены в некое подобие полупрозрачных защитных капсул, и по кишкам и сосудам этих уродцев бежит черная кровь и перекачивается внутренние жидкости.

Меня едва не стошнило, едва я себе представил, что еще может передвигаться по этим пищеводам и кишечнику.

Я поднимаюсь. Смотрю на тварей. Они смотрят на меня. Бежать бесполезно. Они явно, кого-то, или чего-то ждут и обступили меня полукругом.

В их тела и конечности вставлены металлические детали от непонятных мне механизмов. Просто так, без всякой функциональности. Как украшения — шестерни, приводы, тяги и стальные заглушки.

Одна из тварей, неожиданно, делает шаг ко мне и выбрасывает руку вперёд, которая удлиняется, словно она телескопическая и, перед моим лицом, оказывается огромная пятерня, с растопыренными когтистыми и жилистыми пальцами.

А в центре ладони… я даже не знаю, как это назвать, есть рот — отверстие, похожее на рваную рану.

Он раскрывается и из него появляется тонкое щупальце, в виде змеи с раскрытой пастью, из середины которой выдвигается чёрное жало, нацеленное мне прямо в голову!

Я отказываюсь верить, что всё это происходит на самом деле и со мной. Мозг, сам по себе выстраивает картину на мой немой вопрос: «Как ЭТО может прятаться в ладони?!»

Ничего себе вопросец в подобной ситуации. На него отвечают мои глаза. И, как я только сразу этого не заметил!

Рука твари увита, чем-то вроде кишки. Хотя нет, точнее… Представьте себе набухшую вену, по которой струится кровь, только в несколько раз больше в диаметре.

Так вот именно такая фигня вплетена в конечность существа. Что-то вроде внешнего пищевода.

Я уже прикидываю, как мне лучше сбить эту тварь с ног, одновременно удерживая жало, чтобы оно не воткнулось мне в шею. Чем чёрт не шутит! Может быть это такие туннельные вампиры этого мира, которые высасывают кровь из своих жертв. Или впрыскиваю яд, или нейротоксин, чтобы обездвижить свою жертву. Понятия не имею!

Пока я об этом думал (Тормоз! Если я хочу здесь выжить, надо действовать быстрее! На уровне инстинктов!), откуда-то издалека, донёсся вопль.

Ещё один и ещё. Надрывный. Леденящий душу.

Вопль нарастает. Его перекрывает резкий удар и вопль резко обрывается, будто рубануть мечом по туго натянутой струне

Я замираю. Прислушиваюсь. Не раздастся ли вопль ещё раз, а сам думаю: «Так мог кричать только человек! Кто это был? Такой же заблудший в этот мир, как и я?».

Ответов нет.

Мои размышления стоили мне быстрой реакции на происходящее вокруг меня.

Тварь, которая стояла рядом со мной и навела на меня жало, мгновенно втягивает кишку обратно в руку. Хватает меня и… я даже не понял, что произошло, существо сбивает меня с ног и меня снова тащат по туннелю.

Туда, где, и я в этом уверен на все сто, кого-то, только что, забили насмерть!

***

И снова грязь на зубах, а глотка забита жижей, которую мне приходится глотать, чтобы не задохнуться.

На этот раз твари бегут ещё быстрее. Движения у них странные, дёрганные, птичьи.

Меня мотает из стороны в сторону, и я ничего не могу с этим поделать!

Бесит! Чтоб меня! Бесит так, что хочется долбить по стене кулаками, пока я их не расфигачу в кровь.

В который раз я говорю сам себе: «Мне нужно оружие! Млять! Оружие, чтоб вас! Перестрелять всех этих тварей нахрен, и дело с концом!».

«Оружие здесь, ещё нужно заслужить!» — знакомый голос появляется, как всегда, неожиданно.

«Кто ты? — спрашиваю я. — Что тебе от меня нужно?»

«Заткнись, сучара! — взрывается голос. — Ты уже пролюбил, всё, что можно! А теперь, ты будешь пожинать плоды своей беспечности!»

Голос, будто доносится издалека и затухает.

«Стой! — ору я. — Ответь мне! Как я здесь оказался и, кто я такой?

«Ты… — голос ухмыляется, — расходник!»

Голос исчезает окончательно, и я остаюсь один на один с тварями туннеля.

И, знаете, что мне сейчас приходит на ум?

Этот голос. Не знаю откуда, но, я знаю это точно, если ты слышишь голос в своей голове, то это, до добра не доведёт!

«А ещё…»

Я, мысленно, усмехаюсь.

«Вполне может быть, что этот голос — лишь плод моего воспалённого воображения. И я сам его создал, чтобы выстроить барьер на пути того пиз…, пардон — фиаско, которое ждёт меня впереди? Как вариант — да, а может быть и нет».

Я играю в слова, чтобы не слететь с катушек раньше времени. И, заодно, коплю опыт. Запоминаю, что со мной произошло, где я ошибся, как можно было этого избежать, чтобы, что? Переиграть всё это заново?

Хороший вопрос! И, главное — он многое объясняет. Вот только, правда ли это? Смерть, вот она — совсем рядом. А я тут развел дискуссии с самим собой.

Бах!

Твари снова швыряют меня об стену, как тряпичную куклу.

На этот раз я выдержал этот удар. Был к этому готов. Я быстро поднимаюсь на ноги. Осматриваюсь и вижу, что я нахожусь в неком, довольно просторном помещении, назову его так, похожем на внутренний орган, в котором есть металлические подпорки и ржавые стены с наросшей на них полусгнившей плотью.

Здесь царит полумрак и, пока мои глаза адаптируются, до меня доносится ухающий звук.

Такой, будто кто-то, что-то жрёт, а потом раздаётся чавканье.

Бах!

Сознание само выстраивает нужную мне картинку (или подставляет её под мои глаза?) и я вижу ту тварь с кувалдой, которая меня преследовала.

— Сука!

На меня накатывает ужас даже не от вида этого монстра, а оттого, чем он занят.

Он жрёт. Точнее высасывает через кишку в лапе все жидкости из трупа без головы, который лежит на животе на небольшом каменном возвышении, поросшем мхом.

В самом возвышении выдолблено углубление, типа неглубокой ванны, чтобы, как я догадался, не потерять ни грамма жидкости.

Там, где у тела должна быть голова, теперь находится боёк молота. Руки трупа широко расставлены, ноги сжаты. И, получается, я сглатываю горчащую слюну, представив себе, что здесь произошло, жертву положили на эту плаху лицом вниз.

И тварь, с одного удара, размозжила ей голову. Затем, видимо через обрубок в шее, впрыснула в труп, через щупальце, некую жидкость, которая растворила все внутренности, и теперь монстр пьет этот коктейль!

Я слышал про подобный метод кормёжки у насекомых, но не у человекоподобных существ.

Теперь я знаю, как едят твари этого мира, и я, — следующий на очереди!

Я приглядываюсь к трупу и мне, внезапно, становится нехорошо. В нём я узнаю себя, даже без головы.

Такое же худое и изможденное тело.

Из одежды, какие-то тонкие ленты, которые обвивают паховую область, на манер защиты у тех, кто занимается единоборствами.

Под тонкой грязно-белой кожей я вижу мышцы, сухожилия и суставы. Каждую деталь, вплоть до мельчайших волокон.

Или, это, на самом деле — такая внешняя оболочка? Типа экзоскелета, только не из металла, а из плоти и костей?

И, разве это могу быть реально я? Может быть это — несчастный, который просто на меня похож?

Еще один бегун? Пленник туннеля?

Ответов нет, и, я знаю, что меня ждет, когда эта тварь насытится.

Шарю глазами по полу. Ищу камень или обломок кости. Все, что угодно, что можно использовать в качестве оружия.

Ничего нет! Только одна жижа.

За моей спиной стоит пятёрка существ, закрывая мне выход, а в нескольких метрах от меня находится порождение самого страшного кошмара.

Я могу надеяться только на свои кулаки и первобытную ярость. Так просто меня не взять!

В этот момент, монстр, видимо выжрав все из тела, поднимает голову. Смотрит на меня тем, что у него вместо глаз. Может быть он видит мой тепловой контур или слышит биение моего сердца, а может быть и то и другое?

Тварь выкидывает из возвышения останки жертвы, вытягивает лапу в мою сторону и показывает на меня щупальцем, вылезшим из его ладони, как бы говоря: «Ведите его ко мне!».

Затем оно поднимает молот, с которого в грязь падают крупные капли алой крови.

Существа грубо толкают меня в спину и, в этот момент, я, резко разворачиваюсь, и бросаюсь под ноги той твари, что ближе всего ко мне.

Я обхватываю тварь под коленями, поднатуживаюсь и, приподнимаю её над полом.

Рывок!

Я бросаю тварь назад, так чтобы она грохнулась на спину и размозжила себе череп или сломала шею.

Бух!

Существо падает. Раздается треск ломаемых костей.

Её защита не выдерживает и по внешним рёбрам змеится трещина.

Вот он — мой шанс!

Я бросаюсь на тварь. Хватаю треснувшую кость. Выламываю её, и тут же вскакиваю, сжимая в руке этот обломок, как нож.

Вторая тварь бросается ко мне.

Выпад!

Делаю встречный рывок, прыгаю и, со всего размаха, всаживаю кость прямо в глазницу твари.

Проворачиваю её.

Тварь пытается меня скинуть, но я погружаю своё оружие всё глубже и глубже, пока не дохожу до мозга.

Тварь резко обмякает, и я с ней падаю в жижу, чтобы тут же получить страшный по силе удар в голову, а затем и по корпусу.

Справа и слева!

Справа и слева!

Меня избивают, будто хотят сделать отбивную.

Я, как могу, прикрываюсь. Сворачиваюсь калачиком и прижимаю к себе костяной нож.

Я дорого продам свою жизнь!

Чувствую, как меня встряхивают, в затем поднимают, сжав лапу на шее.

Я вешу в воздухе, болтаю ногами и, сквозь муть и кровавую кашу перед глазами, пытаюсь рассмотреть, что вокруг меня происходит.

Я вижу огромную серую тень. Она надо мной нависает.

Замах.

Бух!

Я получаю такой силы концентрированный удар в районе поясницы, что меня отбрасывает в сторону и я пролетаю несколько метров по воздуху.

Видимо тварь вдарила по мне молотом.

Со всего маха впечатываюсь в стену и сползаю по ней вниз.

Пытаюсь встать, но... не чувствую ног. Совсем, как будто их отрубило!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Видимо, у меня теперь сломан позвоночник. Странно, но боли нет или её заблокировал мой разум.

Смотрю по сторонам, прижимая к себе обломок кости, и думаю, думаю, думаю, что мне делать дальше.

Тварь с молотом подходит ко мне, снова нависает, а затем, резко вытянувшейся лапой хватает меня за ногу и тащит к каменной плахе.

Я пытаюсь отбиваться, но не могу так изогнуться, чтобы вонзить кость в плоть этого монстра.

Рывок.

Ещё рывок!

Тварь легко меня перебрасывает и кладёт на плаху лицом вверх, так, чтобы я видел, что произойдёт дальше.

Я пытаюсь вырваться, но меня теперь цепко держат за руки и за парализованные ноги, быстро подоспевшие долбанные туннельные бегуны.

Сопротивляться, — бесполезно. Я могу только наблюдать, как монстр поднимает надо мной молот.

Затылок холодит камень, а сам я лежу в углублении, и скоро сам стану кормом.

Ничего себе прогулялся!

Странно, но страха нет. Будто я наблюдаю за собой со стороны и я — это не я, а кто-то другой, только похожий на меня.

Расходник, как сказал голос. Ещё бы знать, что это означает.

В этот момент, молот зависает над моей головой, а дальше... Резко опускается вниз.

Бух!

Удар!

Мой череп разлетается на куски, мозги и ошмётки плоти разбрасывает во все стороны (странно, как я могу это видеть?). Затем на меня обрушивается темнота и я отключаюсь с одной лишь мыслью.

«Черт возьми! Какая же это была глупая смерть!»

Эпизод 4. Перепрошивка

Утро того же дня. Подмосковье. Семь часов спустя.

Шоссе разматывается передо мной, как бесконечная лента. Погода такая, как я себя сейчас чувствую.

Хреново! Очень хреново!

И есть от чего.

Смотрите сами.

Я поспал всего пару часов. Увидел грёбанный кошмар, неотличимый от реальности, и так похожий на настоящее воспоминание, записанное, где-то глубоко у меня в подсознании, в котором, какая-то жуткая тварь размозжила мне голову молотом.

Затем, буквально выдрал себя из кровати. Заставил принять холодный душ. Наскоряк, давясь, запихал в себя яичницу с бутербродом. Выпил кружку двойного эспрессо с сахаром и гнал, гнал, гнал, как издыхающая лошадь.

Сначала за Хондой, а потом по адресу, который мне назвал бот.

Я уже окончательно проснулся, но ощущение такое, что меня переехал грузовик, а в голове будто стучат молотки, отдавая нестерпимой болью в затылке.

Еду злой, стараясь держаться в плотном потоке на Мкаде.

Даже не могу материться, чтобы, хоть чуть-чуть, выпустить пар. Поэтому, я тупо слушаю музыку.

Из колонок раздаётся, что-то тяжелое, но я даже не знаю, что за группа там играет. Что-то, нейросетевое. Их сейчас расплодилось, как собак нерезаных. Но качает, неплохо. Бам! Бам! Бам! Это позволяет мне, хоть немного отвлечься.

Низкое серое небо, без малейшего признака просвета, затянутое хмурыми тучами, настроения мне тоже не добавляет. В лобовое стекло семенит небольшой дождь, больше похожий на водяную пыль, и дворники размазывают жидкую грязь по стеклу.

Ширх-ширх.

Ширх-ширх.

Чтоб его черти взяли!

С собой я взял термос с крепчайшим чаем, чуть разбавленным жирным молоком, со сгущенкой, и я, то и дело к нему прикладываюсь, чтобы не выглядеть совсем тормозом на собеседовании.

Наконец, я сворачиваю с трассы на хорошо асфальтированную дорогу, которая, петляя, как змея, уходит в лес.

Ещё раз бросаю взгляд на экран навигатора на смартфоне. Так, на всякий случай, чтобы лишний раз убедиться, что я еду по нужному мне адресу.

Да, всё верно. Дорога ведет меня на точку. Судя по пейзажу, Компания находится, где-то в лесу.

Вроде, как на отшибе, но, в тоже время, земля здесь очень дорогая, место престижное.

Недалеко протекает река и многие, у кого есть бабло, строят здесь особняки или целые элитные коттеджные поселки, куда, без специального разрешения, простым смертным путь заказан.

Время у меня еще есть. Часы показывают половину десятого, а ехать мне осталось еще минут пять. Но, лучше подождать, чем быть в запаре, боясь опоздать.

«Черт! — думаю, я. — Волнуюсь прям, как перед первым устройством на работу».

Заметно нервничаю, а это — нехорошо. Нужно быть спокойным, уравновешенным, и иметь холодный рассудок. Будь чутка пофигистом.

Я только прошел первый этап, а главное ещё — впереди.

Наконец, навигатор подводит меня к огромным откатным воротам, забранным сплошным стальным листом серого цвета. Справа и слева в осенний лес разбегается пятиметровый бетонный забор. Не хватает только по верхам колючей проволоки и часовых с автоматами на вышках.

Да, ужж!.. Дела! Замечаю несколько камер видеонаблюдения. Охраны, по крайней мере в открытую, нет, но сразу видно, что место — серьезное.

За таким забором должен находиться или огромный особняк, или нехилое такое здание. Даже не подозреваю, в каком стиле.

Останавливаю машину возле ворот. Двигатель не глушу.

Слева от меня, на столбе, висит коробка с видеодомофоном и панелью связи.

Опускаю стекло с водительской стороны. В этот момент, из-за туч, чуть выглядывает солнце, и это поднимает мне настроение. Хороший знак.

Смотрю в бездушный глаз камеры видеонаблюдения и чувствую, как с той стороны, тоже за мной наблюдают.

— Говорите! — раздается строгий мужской голос из динамика.

— Мне назначена встреча на десять часов, — отвечаю я, как можно более уверенно.

— Олег ... ?.. — мужчина называет мою фамилию.

— Да, говорю я.

Я уверен, эти люди всё обо мне знают. Включая серию паспорта, номер ИНН, ВИН-номер машины и пароли от почты. А вопрос он задал, больше для проформы. Просто так нужно, или они считывают моё состояние по голосу.

— Назовите кодовое слово! — продолжает охранник.

— Сапфир, — говорю я пароль, который мне сказал бот.

Голову даю на отсечение, эти ребята срисовали меня ещё на подъезде к воротам, если не дальше.

Не удивлюсь, если у них в воздухе висит дрон и они наблюдают за периметром через беспилотник, а сейчас наш разговор записывают на видео в разрешении 4К.

— Проезжайте! — почти пролаял мне охранник. — Прямо по дороге и направо к одиночному зданию. Вы его точно не пропустите.

Ворота вздрагивают и медленно отползают в сторону.

Я замечаю, какой толщины у них несущая балка. Такие только таранить на КАМАЗе, да и то, нет гарантий, что проедешь дальше, а не расшибешься в лепешку.

Я проезжаю, осторожно перекатываясь через систему экстренной остановки машины. Знаете, такие прячущиеся в асфальт стальные шипы, как на парковке, и смотрю в зеркало заднего вида, как ворота сразу же за мной закрываются.

С этой стороны охраны тоже нет. Всё работает на автоматике, через удалённый доступ.

Еду по дороге. Снова через лес. Она круто забирает вправо. Уходит в небольшую горку.

Поднимаюсь на ней вверх, и вижу мрачное серое бетонное здание в виде прямоугольника с плоской крышей. Коробку со всех сторон окружают высоченные деревья — сосны, ели и даже необхватный дуб, с раскидистыми ветвями.

В здание вделаны огромные панорамные окна в пол, затонированные в ноль, в обрамлении стальных опор, поддерживающими всю эту конструкцию, с огромным свесом над парковкой в виде монолитной бетонной плиты.

Честно говоря, я ожидал увидеть тут совсем другую картинку. Не совсем особняк, но и не ультра-хайтек.

Да и размеры меня не впечатлили. Как-то слишком скромно для такой Компании.

«Хотя, — думаю, — это можешь быть лишь первый этаж — скрытая верхушка айсберга, а вниз уходит несколько уровней. Прям — Корпорация Амбрелла, как в Обители Зла».

Ещё строение мне, почему-то, напомнило крематорий, только такой продвинутый, в стиле ретрофутуризма, где-то в утопическом будущем.

От него веет холодом, опасностью и, даже, какой-то скрытой враждебностью, будто это — притаившийся зверь, готовящийся к прыжку, чтобы тебя сожрать.

Совсем не похоже на медицинский центр с лабораторией. Совсем, да и вопрос, а что же здесь на самом деле лечат или исследуют?

Я заворачиваю налево и заезжаю на парковку, которая расположена, как бы в углублении, чтобы не отсвечивать с дороги, а сверху её закрывает свес, так, что, с небес тоже не видно, кто там стоит.

Вдоль парковки, на столбах, стоят светильники, похожие на те, что находятся на Мкаде.

Мне в глаза сразу же бросается ряд припаркованных люксовых автомобилей. Прям, как на выставке или автошоу.

Порш Панамера, ещё один Порш — девятьсот одиннадцатый, пара удлинённых Мерсов, Бумер Х7, последняя модель Рейдж Ровера, (просто, какой-то космос, а не машина!), Бентли, Мазерати, Форд-Мустанг, как из фильма «Угнать за 60 секунд», огромный Кадиллак, похожий на бегемота, и даже лимузин, стилизованный под авто двадцатых-тридцатых годов прошлого века, с их легко узнаваемым летящим силуэтом с длиннющими изогнутыми крыльями.

Даже не хочу думать, сколько это может стоить. Ещё и водитель к такой тачке должен быть соответствующий. В такой чёрной униформе с фуражкой, и в белых перчатках.

Я паркую свою Хонду на свободном месте, между лимузином и мерином, сразу же на почувствовав себя не в своей тарелке.

Выхожу, ищу глазами, а не притаился ли где здесь Гелик Виктора? Нет, Гелика нет, и иду по ступеням, ведущим вверх, ко входу в здание.

Невольно считаю их про себя.

«Первая, вторая, третья... Одиннадцатая».

Я останавливаюсь перед сдвоенными стеклянными дверьми высотой, наверное, метра в три.

Снаружи торчат только две массивные медные ручки «под старину» и больше ничего нет. Ни кнопки вызова, ни домофона, ни даже глаза видеокамеры.

Не стучаться же мне в двери?

«Вероятно, — мысленно говорю я сам себе, — они сами ее откроют, посмотрев, кто там стоит, через скрытую видеокамеру наблюдения».

Я поднимаю голову. Смотрю вверх, выдавливаю из себя полуулыбку, типа, смотрите — вот он я, понимая, как это стремно выглядит со стороны.

В этот момент изнутри раздается щелчок электромагнитного замка и правая створка двери, из толстенного и явно бронированного стекла, сама собой открывается, плавно поворачиваясь на петлях без всякого видимого привода.

Внутри царит полумрак, и я вхожу внутрь.

Тут же включается неяркая светодиодная подсветка.

Я прохожу по зеркальному коридору и оказываюсь в просторном зале с высоченными потолком, на ресепшене.

Кидаю взгляд влево и вправо. Вокруг меня царство черного и белого мрамора. На пол уложен крупноформатный серый керамогранит. Под потолком висит огромная люстра, сделанная по виду из бронзы, со светильниками, стилизованными под кристаллы.

Стены украшены строгими графическими узорами из жёлтого металла — явно из латуни (ну не из золота же, правда?), и, по стилю, напоминают арт-деко, как это было модно у богемы в двадцатых годах прошлого века.

Эдакая — сдержанная роскошь. Не вычурная или кричащая, а аристократичная, неброская, как у настоящих джентльменов.

«Да, — думаю я, — бабки здесь есть, и бабки огромные!».

Все эти мысли промелькнули у меня в голове за считанные секунды, пока я шел к стойке ресепшена в виде парящей в воздухе на невидимой опоре стеклянной консоли с большим монитором, за которой стоит…

Ля!.. Она —просто ох... офигенна!

Я невольно любуюсь этой девушкой — высокой брюнеткой в строгом деловом костюме белого цвета, который эффектно подчёркивает все достоинства её фигуры, а особенно — высокую и упругую грудь, тончайшую талию и тугие бёдра.

Я смотрю в её зеленые глаза. У неё через плечо переброшена длинная коса, а лицо настолько идеально, с чуть пухлыми губами, четко очерченными скулами и крова-алыми губами, что у меня возникает сомнение, а человек ли это, а не создание, нарисованное в нейросети?

За девушкой, на стене, находится гравировка — большое изображение головы человека с мозгом, точно такое же, как и на визитке, которую дал мне Виктор, только от неё, во все стороны, расходятся солнечные лучи.

Бейджика с именем у неё нет.

Девушка, что-то быстро печатает на механической клавиатуре, стилизованной под пишущую машинку.

Я стою и жду.

Наконец, она отрывается от монитора. Чуть поднимает голову и равнодушно смотрит на меня, как на насекомое. Неудивительно. Она же наверняка видела в камеру, на чём я приехал.

— Мне назначена встреча на десять часов, — говорю я брюнетке, всё ещё сомневаясь, а не робот ли передо мной?

— Мадам вас уже ждёт, — холодно отвечает мне девушка, — проходите! Прямо по коридору, до конца. Там у нас переговорная комната.

Она показывает мне на противоположную стену, в которой, сама собой, открывается ещё одна стеклянная дверь, которую я сразу и не заметил.

— Мадам? — переспрашиваю я.

Брюнетка мне кивает и добавляет:

— Да, для вас она — Мадам и… — девушка видимо решает, говорить мне или не говорить, — мой вам совет, — будьте с ней самим собой!

— Благодарю! — кидаю я брюнетке и направляюсь к двери.

— Удачи! — неожиданно доносится мне вслед.

Я замедляю шаг, поворачиваю голову и вижу, что девушка смотрит прямо мне в глаза и, едва заметно, будто нарушая директивы заданной ей программы, улыбается мне.

Я ей коротко киваю и захожу за дверь, абсолютно не зная, что меня ожидает дальше.

***

Иду по коридору. Мрамор. Везде один только мрамор и керамогранит. Только другого цвета. На стенах серый, потолок белый, а на полу чёрный.

Коридор освещён неяркой светодиодной подсветкой. Она не бьёт по глазам, но даёт достаточно света, чтобы всё видеть.

«Что это за Мадам? — думаю я. — Очередная бабища? Рекрутёр? Снова будет кукла, как из секс-шопа? Посмотрим-посмотрим».

Я прохожу метров двадцать и останавливаюсь перед дверью. Тоже из стекла, похожего на обсидиан.

Да, дизайнеры этого интерьера свой хлеб даром не ели!

Перед тем, как взяться за витую медную ручку, я три раза стучу в дверь, чуть шаркаю ногами, и, не дождавшись ответа, открываю её.

Захожу внутрь и оказываюсь в просторном помещении, выполненном в стиле минимализма.

Серые бетонные стены с фактурными мазками. Белый высокий потолок. Пол сделан из тёмной древесины, очень похожей на морёный дуб.

Посередине находится стол в виде столешницы, на четырёх тончайших металлических ножках, залитой эпоксидкой, и имитирующей морское побережье, с песком, камнями, скалами и бутылочно-зелёной водой. Модная сейчас тема.

На столе стоит моноблок в молочно-белом корпусе с клавиатурой и мышкой. Возле стола находится обычное кожаное кресло для визитёров, а с той стороны, ещё одно — навороченное, по самое не балуйся.

Скелетообразный каркас обтянут коричневой кожей. Внешне оно повторяет контуры человеческого тела, есть ещё подголовник и опоры для рук.

Уверен, это кресло снабжено электрическим приводом, типа реклайнера, чтобы его можно было разложить в лежанку.

Слева на стене замечаю вертикальный сад с непонятными для меня видами растений, а справа стоит большой стеклянный террариум.

Без этого помещение выглядело бы совсем уныло, как камера, или, как склеп.

Я делаю шаг вперёд. Хочу заговорить с высокой и статной женщиной в чёрном, которая стоит ко мне спиной и курит у раскрытого окна, которое не совсем похоже на окно.

Как я понимаю, — это и есть — та самая Мадам. Она делает вид, что меня не заметила.

Я оборачиваюсь. Вижу вешалку. Снимаю и закидываю на неё свою куртку. Затем прохожу к креслу для посетителей, и, не дожидаясь приглашения Мадам, сажусь в него, откидываюсь на спинку, и закидываю ногу на ногу.

Как говорится — наглость — второе счастье.

Женщина продолжает курить, причём, дым не уходит в открытое окно, за которым, к моему удивлению, я вижу зелёный лес, в котором щебечут птицы, а поднимается вверх, в незаметную вытяжку.

Так проходит секунд тридцать. Я молчу, Мадам тоже на меня не реагирует.

Я догадываюсь, что это входит в первый этап моей проверки. Интересный у них подход!

Наконец, женщина разворачивается и направляется к столу. Окно за ней гаснет и превращается в стену, а до меня доходит, что это была симуляция, что-то вроде экрана с имитацией летнего леса.

А у Мадам, отмечаю я про себя, очень привлекательная внешность.

Смотрите сами — платиновая блондинка на высоченных каблуках, ростом, чуть пониже меня, очень короткая стрижка. На глазах — прямоугольные очки в тонкой металлической оправе. Она одета в чёрный деловой костюм. Фигура у неё — бомба! Хотя, на вид ей можно дать лет сорок, даже сорок пять, её телу позавидует любая двадцатилетняя фитоняшка.

Грудь — пятёрка, тончайшая талия и бедра, точно плывёт каравелла.

Но и это — не главное. Она, мне, чем-то, неуловимо напоминает Бриджит Нильсен из фильма «Рокки 4».

Помните? Тот же типаж. Также уложены волосы.

Холодная. Надменная. С лицом, как у андроида, который только похож на человека, с туго натянутой на череп кожей.

От неё веет холодом. Это впечатление только усиливают её глаза — синие и бездонные, точно у неё вставлены линзы.

Мадам подходит к столу. Садится в кресло-скелетон. Одаривает меня ледяным взглядом. Не моргает.

«Она точно человек?»

Я смотрю на неё, и, ловлю себя на мысли, что, пожалуй, сейчас, не смогу точно определить её возраст. Её лицо идеально, но чувствуется, что к этому совершенству приложил руку пластический хирург.

— Будешь? — Мадам сразу же переходит на «Ты» и протягивает мне пачку сигарет.

— Курение — убивает, — чуть улыбнувшись, отвечаю я, — воздержусь.

— Как хочешь, — равнодушно отвечает Мадам (у меня язык не повернётся назвать её женщиной) и небрежно бросает пачку на стол. — Предупрежу тебя сразу, наша с тобой беседа будет записана.

— Валяйте! — равнодушно говорю я.

— Ты готов к разговору со мной? — спрашивает у меня Мадам и запускает стоящий на столе метроном — чёрную пирамидку с маятником.

Тык-тык.

Тык-тык.

Отсчитывает прибор. Видимо она так проводит собеседования.

— Готов, — отвечаю я, — а как тебя зовут?

Не знаю, почему я это сказал, скорее всего, я решил сразу же расставить все точки над «и». Признаю, это прозвучало грубо. Надо сменить тактику.

— Мадам! — режет блондинка. — А ты — дерзок, — она смотрит сквозь меня, — но это ­— со страху. Кстати, чего ты боишься?

Блондинка затягивается и медленно выпускает дым изо рта. Сцена, прям, как в голливудских фильмах. Типа, как из «Основного инстинкта» с Шерон Стоун.

Хотя меня всегда бесили курящие бабищи, внешка Мадам перебивает её дурную привычку, и я пытаюсь сконцентрироваться на разговоре, а не думать о том, чтобы я хотел с ней сделать, прямо здесь и сейчас, на этом столе, сняв с неё одежду. Хотя, стоп! Одежду можно и оставить. Будет достаточно стащить с неё трусики и закатать юбку.

Я прям представляю её взгляд поверх её очков в тот момент, когда я...

Чёрт!

Ловлю себя на мысли, что меня это жутко заводит, а надо думать о другом, только если её внешний вид не является частью собеседования. Так сказать, элемент отвлечения от главного.

— Боюсь? — переспрашиваю я, чтобы потянуть время. — Да, наверное, почти ничего. Хотя, — я решаю вывернуться, — скорее я боюсь остаться на том же уровне, что и сейчас. Типа, упустить единственный шанс, кардинально изменить свою жизнь к лучшему.

Мадам внимательно смотрит на меня, и я не понимаю, что скрывается за этой маской ледяного безразличия.

— Остаться неудачником, да? — блондинка резко взвинчивает ставки, явно пытаясь выбить меня из колеи.

Я, с трудом, сдерживаюсь, чтобы ей не нагрубить, и отвечаю:

— Главное — не остаться таким навсегда.

— Всё в твоих руках!

Мадам тушит сигарету в пепельнице и задаёт мне следующий вопрос:

— Ты — тщеславен?

— Пожалуй, что да, — отвечаю я, — разве это плохо?

— Здесь я задаю вопросы! — блондинка произносит это с нажимом в голосе.

Метроном всё продолжает отщелкивать в такт, и меня это раздражает, но вида я не подаю.

— А я, всё же попытаюсь, — настаиваю я, понимая, что Мадам меня проверяет, поведусь я на её приказ или нет. Не с тем она связалось! — Ответь мне, — задаю я следующий вопрос, — ты уже сделала свой выбор?

Блондинка одаривает меня холодной улыбкой.

— Сам подумай, — она выдерживает паузу, — будь по-другому, ты бы здесь оказался?

— Нет, — говорю я.

— Но я могу изменить свое мнение, — продолжает Мадам, — убеди меня в том, что ты тот, кто нам нужен, ну давай!

— Мотивация, — быстро отвечаю я, — у меня есть мотивация, даже через край, а без неё, вы получите очередного болванчика — тупого исполнителя, а не человека, который готов на всё.

Блондинка внимательно смотрит на меня. У неё странные глаза — взгляд, будто стеклянный, неживой, как у куклы, хотя и чертовски привлекательной.

Я догадываюсь, что она решает продолжить ли собеседование, или уже объявить свой вердикт.

Блондинка останавливает пальцем метроном и предлагает мне:

— Прогуляемся?

Она поднимается с кресла. Как я понимаю, тестирование началось с той самой минуты, как я переступил порог Компании, если не раньше.

Я встаю и иду за ней.

Мадам подходит к террариуму. Я тоже останавливаюсь рядом.

Террариум висит на стене, как подвесной шкафчик. Размером от примерно метра полтора на два, глубиной в полметра.

Внутри рассыпан песок. Есть камни, почерневшая от времени коряга, какие-то зелёные растения. Задняя часть выложена скальником, а посередине находится небольшой искусственный водоём с журчащей водой.

Мадам стучит пальцем по стеклу, и, я только сейчас замечаю, что на коряге лежит змея угольно чёрного цвета, с чуть сероватым брюшком, треугольной головой и янтарными глазами.

Не знаю, что это за вид, я смогу отличить только кобру от удава, ну ещё анаконду с гремучей не перепутаю.

Длиной тварь примерно в метр. Её можно было бы назвать красивой, но от этой красоты веет смертью.

При стуке змея поднимает голову, вытаскивает и втягивает раздвоенный язык и смотрит на нашу сторону.

— Пришло время кормления, — говорит мне Мадам и снова стучит по стеклу.

Змея медленно ползет по стволу, спускается с него и направляется в нашу сторону.

Блондинка, тем временем, открывает встроенный в террариум скрытый ящик, и достаёт из него белую мышь, держа её за хвост.

Мадам быстро закрывает ящик. Грызун трепыхается, пищит, и, всем своим видом показывает крайнюю степень возмущения.

Продолжая удерживать мышь, блондинка откидывает задвижку сбоку террариума, и кладёт зверька внутрь стеклянного желоба, который ведёт вниз.

Мышь скользит по нему и падает на песок. Приподнимается, нюхает носом воздух, а затем быстро забивается в угол террариума, видимо почувствовав, что к ней ползёт змея.

Тварь скользит по песку. На мгновение замирает, глядя на мышь, затем совершает резкий бросок, хватает добычу, вонзив зубы в туловище и быстро обвивается вокруг неё.

Мышь пищит, несколько секунд сопротивляется, и затихает, как раз в тот самый момент, когда змея разевает пасть и, как растянутый чулок натягивает себя на грызуна, чтобы сожрать.

Отравительное зрелище, скажу я вам, смотреть, как мышь исчезает внутри змеи, которая проталкивает свою добычу всё глубже и глубже.

— Сейчас она уползёт, чтобы медленно её переваривать в темноте и тишине, — неожиданного говорит мне Мадам, — согласись, в этом есть нечто завораживающее?

— Смотря, для кого, — парирую я.

Блондинка пропускает мой ответ мимо ушей и продолжает:

— Абсолютный хищник. Без жалости, без сожаления, мук совести и сострадания к своей жертве. Змее нужно жрать, и она жрёт, чтобы жить. Чистый инстинкт!

— Мы недалеко от них ушли, — говорю я, наблюдая, как змея уползает за корягу, — человек, — тот ещё зверь.

Мадам мне не отвечает. Она, к моему удивлению, снова стучит по стеклу. Только, иначе. Легонько, едва заметно, создавая небольшую вибрацию.

Едва она это сделала, я замечаю, как откуда-то сбоку из зарослей появляется ещё одна змея. По виду такая же, как и первая, только немного длиннее.

Блондинка стучит ещё несколько раз, а затем совершает, на мой взгляд, безумный поступок, она открывает задвижку в террариум и снова ударяет по стеклу.

Змея подползает к выходу из своей темницы. Несколько секунд раздумывает, а затем скользит вверх по желобу винтом, прямо к Мадам.

Я уже хочу крикнуть: «Ты что, с ума сошла?!», как змея выползает наружу, и попадает прямо в руки блондинки. Обвивается вокруг её запястья, превращаясь в такое украшение, от которого кровь стынет в жилах.

Мадам гладит голову гадины и говорит мне:

— Она сейчас не в духе. Она должна была поесть, а получила шиш. Но, по-другому, её из террариума не выманить. Ведь правда, красавица?

Я стою в метре от блондинки и никак не могу понять, она и вправду чокнутая или только прикидывается?

Не отвечаю, думая о том, куда всё сейчас повернётся, и, на всякий случай, решаю держать ухо востро.

Мадам снова проводит пальцем по голове змеи, а затем, глядя на неё, говорит мне:

— Ты сказал, что готов на всё ради работы здесь?

— Да, — киваю я.

— Тогда, — блондинка делает вид, что убирает змею обратно в террариум, — держи!

Мадам резко разворачивается и выбрасывает руку со змеёй в мою сторону.

Гадина совершает выпад и я, точно в замедленной съёмке вижу, как тварь разевает пасть и летит, целясь мне в шею.

Бух!

Моё тело работает быстрее, чем мозг отдаёт ему команды, на чистом инстинкте.

Я делаю шаг в сторону, одновременно доворачиваю корпус, чтобы уйти с траектории выпада змеи и перехватываю её, как раз в тот момент, когда она почти в меня уже вцепилась.

Я держу змею, чуть пониже головы. Она раскрывает пасть, и я вижу в ней ядовитые клыки, похожие на загнутые крючки.

Мадам же держит за хвост и смотрит на меня таким взглядом, будто увидела ожившего мертвеца.

На меня накатывает такая ярость, что мне впервые в жизни хочется вмазать женщине. Но я сдерживаюсь и говорю, глядя прямо в глаза блондинки:

— Стоит мне сжать пальцы, и я раздавлю эту гадину!

Я сказал это с такой интонацией, точно на месте змеи я хотел бы видеть Мадам.

— Не советую тебе портить о себе впечатление! — отвечает она мне. — Отцепи от неё свои грабли, а то вовек не расплатишься!

Я разжимаю пальцы и блондинка, таким же рывком, как и был бросок, возвращает змею к себе и, как-то ловко её крутанув, при этом придерживая её двумя пальцами за голову, положив большой между глаз, а указательный под челюсть, чтобы тварь её не укусила, быстро отправляет её в террариум, тем же путём, каким она из него выползла.

Мадам закрывает задвижку и показывает мне рукой на кресло.

— Садись, продолжим наш с тобой разговор.

Я сажусь в кресло, уверенный в том, что только что прошел финальную проверку, которая могла стать для меня последним днём в моей жизни. Ведь змея была наверняка ядовитая, да?

Блондинка садится в своё кресло и говорит мне, как ни в чём не бывало, словно минуту назад она не пыталась меня убить.

— Буду краткой, — Мадам смотрит на меня с небольшим прищуром, поверх очков, — я предлагаю тебе заключить контракт с Компанией на должность тестировщика. А чтобы тебе быстрее думалось, вот твой стартовый оклад, — блондинка берёт карандаш и быстро пишет на листке бумаги несколько цифр. Разворачивает листок ко мне и добавляет: — это — начальная сумма. Заработать можно намного больше. Всё зависит от тебя и от твоей работоспособности.

Я смотрю на сумму на листке. Не верю своим глазам. Перевариваю её. Моргаю. Снова смотрю. Не подаю вида, что я изумлён, хотя у меня это плохо получается. Наверное, если продать свою почку, то выйдет меньше.

— Устраивает? — зачем-то спрашивает меня Мадам, хотя у меня всё написано на лице.

— Вполне, — отвечаю я, стараясь говорить безразлично.

— Тогда, — блондинка открывает верхний ящик стола и достаёт из него листок бумаги формата А4, — прочти и подпиши.

Я беру документ. Быстро пробегаю по нему глазами. Вычленяю главное и спрашиваю у Мадам:

— Что это такое?

— Соглашение о неразглашении. Стандартная форма. Всё, что ты здесь увидишь или услышишь, или в чём будешь принимать участие, является секретом Компании. Наша коммерческая тайна. Обрати внимание на последствия нарушения пунктов о неразглашении. Запомни, всё серьезно! Без твоей подписи, мы не сможем продвинуться дальше. Если тебя, что-то в нём не устраивает, где находится дверь, ты хорошо знаешь.

Для себя я уже все решил. Мне по зарез нужна эта работа!

«Хитрая бестия! — думаю я про себя, кинув мимолетный взгляд на Мадам. — Знает своё дело! Она обставила всё так, что вывернуться мне уже невозможно. Теперь — мой ход!»

— Ручка есть?

— Держи! — блондинка протягивает мне ручку.

Я ставлю размашистую подпись под Соглашением.

— Готово! — я протягиваю листок Мадам, и она быстро прячет его в ящике стола.

— Пошли, — говорит она мне, — познакомлю тебя с нашей командой.

Находясь у двери, я протягиваю руку к курку, чтобы её забрать, но блондинка меня останавливает:

— Она тебе не скоро понадобится.

Это меня настораживает.

«Я что, попал к ним в карман?» — думаю я.

Обратной дороги нет и я, стараясь, как-то разрядить обстановку, говорю Мадам:

— А что вы со мной сделаете, если я нарушу Соглашение? Убьёте?

Признаю, шутка, так себе, но вот реакция блондинки меня удивляет. Она мне отвечает, и в её голосе сквозит скрытая угроза:

— Запомни… — она специально растягивает слова, — есть вещи, намного хуже смерти, и ты это увидишь!

Мы выходим в коридор. Проходим по нему и останавливаемся перед лифтом, который я, почему-то пропустил, когда шел в переговорную.

Мадам нажимает кнопку вызова, которую практически не видно на стене.

Стоим, ждём, когда лифт приедет и раскроются его створки. У меня на душе скребутся кошки, а в голове свербит только одна мысль:

«В какую замуту я влип на этот раз?»

Эпизод 5. Первый уровень

Раздаётся тихий шелест. Затем щелчок. Створки прибывшего лифта открываются, и мы в него входим.

На вид, он, вполне обычный — человек на восемь, как грузовой в многоэтажках с зеркалом, стальными стенами, цифровой панелью управления и табло с номером этажа.

Сначала на нем загорается цифра ноль, как я понимаю — это там, где мы сейчас находимся. Затем Мадам нажимает на нужный нам этаж, что-то я не заметил на какой. Створки закрываются и лифт медленно и плавно идет вниз.

Сначала на табло загорается минус один, потом минус два, минус три.

Как я и думал, под нами расположено несколько скрытых этажей. Прям, как в кино, про злобную корпорацию, которая занимается нелегальными экспериментами.

Мое волнение нарастает. А еще я думаю про то, что я не подписал ничего кроме соглашения о неразглашении информации. Ни контракта, ни договора. Разве так устраиваются на работу? Плакали мои бабки!

Мадам словно читает мои мысли и говорит мне:

— Если ты переживаешь, не кинем ли мы тебя, то советую зайти в приложение своего банка и проверить свой счет.

Едва она это произнесла, как на моём смартфоне срабатывает вибро-оповещение и раздаётся мелодичная трель.

Я достаю из кармана мобильник. Смотрю на экран и вижу, что на мой счет поступила круглая сумма. Ровно половина о того, что мне написала блондинка на бумаге.

— Это — только первая половина, — поясняет мне Мадам, — остальное после того, как ты пройдёшь первый уровень.

«Первый уровень? — думаю я. — Это что еще за фигня?»

— Приехали, — говорит мне блондинка, и лифт замирает на отметке минус десятый этаж.

«Неужели мы ушли вниз на такую глубину? — удивляюсь я. — Что это вообще за место такое?»

И снова Мадам мне отвечает, будто прочитав мои мысли:

— Это — бывший военный объект с многоуровневым бомбоубежищем. Заброшка. В своё время мы его выкупили и переделали под свои нужды.

— А чем вы вообще занимаетесь? — спрашиваю я.

— Сейчас ты сам все увидишь, — отвечает мне блондинка и нажимает на кнопку разблокировки створок лифта.

Они открываются, и я оказываюсь перед длинным коридором, выкрашенным в серый цвет и похожим на коридор, какой обычно бывает на секретных военных объектах.

Наверху висят светодиодные лампы. По стенам прокинуты толстенные электрические кабели с трубопроводами, а где-то вдалеке раздается равномерное гудение, как от мощного источника электроэнергии.

Здесь внизу уже не так шикарно, как наверху. Чувствуется влияние армейского прошлого, хотя и видно, что здесь был сделан масштабный ремонт.

Мне в лицо ударяет характерный запах подземелья, который не в силах убрать даже мощная вентиляция.

— Нам — туда, — блондинка легко подталкивает меня вперед, а моё воображение уже рисует жуткие картины. Типа меня сейчас отведут в операционную, где меня разберут на органы, выпотрошат и пересадят мое сердце или печень, какому-нибудь престарелому богатею.

А я ведь даже никому не рассказал, куда я поехал, и где меня искать в случае моего исчезновения. У меня даже ножа с собой нет! Вся надежда только на кулаки и мою физическую силу.

«Ну да, — накручиваю я сам себя, — всё сходится. Компании были нужны сравнительно молодые и здоровые, а перед зданием стоят шикарные авто. Точняк!»

Мои мысли, видимо, отразились у меня на лице, потому что Мадам, чуть усмехнувшись, мне говорит:

— Я знаю, о чем ты сейчас подумал. Не ссы! Это — совсем другое. Нам нахрен не нужно заниматься черной трансплантологией если есть вещи, которые стоят на порядок больше!

— Что именно? — спрашиваю я, и выхожу из лифта.

— Тебе обо всем расскажет наш Профессор, — блондинка технично уходит от прямого ответа. — А, чтобы ты не думал, что тебя заманили в ловушку, можешь отсюда сваливать. Вот лифт. Выход, ты знаешь где. Часть денег у тебя на счету. Можешь оставить их себе. А откроешь рот, и будешь болтать, где ты был и что видел, пожалеешь!

Мадам делает шаг в сторону и с вызовом смотрит мне в глаза.

— Пошли уже! — я делаю несколько шагов по коридору, — Я не привык отступать.

— То-то же! — блондинка мне искусственно улыбается, и мы вместе идём вперед, хотя у меня по загривку бежит холодок, а внутренний голос едва ли не орет в ухо: «Беи отсюда, сука, беги!»

Я посылаю его нахрен и, метров через двадцать, я оказываюсь перед стальными дверьми с кодовым замком.

Мадам прикладывает большой палец к сканеру отпечатка, затем набирает код на цифровой мини-клавиатуре.

Радуется щелчок и дверь уходит вверх, совсем, как в кино.

Мы заходим с блондинкой внутрь, и я сразу же отмечаю разительное отличие от того, что было в коридоре.

Помещение с белыми стенами похоже на медицинскую лабораторию из фантастических фильмов и залито ослепительно белым светом, будто льющимся прямо с потолка.

Здесь пахнет озоном и стерильностью. Длинные столы и всё пространство вдоль стен заставлено непонятным мне оборудованием и приборами с мигающими лампами, дисплеями и кучей проводов.

Есть цифровой микроскоп, куча экранов, сканер, рентгеновский аппарат, как в больнице, передвижная каталка и три койки, как в отделении интенсивной терапии или реанимации, отделённые друг от друга пластиковыми ширмами.

Знаете, такие высокотехнологичные койки, с электроприводами спинок, поручнями и подставками для приема пищи.

Они застелены белоснежными простынями. У каждой из них стоит капельница, кислородный аппарат с маской, а у изголовья находится монитор для контроля жизнедеятельности пациента и всякие медицинские приблуды.

«Чем же они здесь реально занимаются?» — думаю я.

Признаюсь честно, у меня иссякли варианты.

Едва мы сюда вошли с Мадам, на нас сразу же обращает внимание три человека. Девушка лет двадцати пяти в белом халате. У неё на голове шапочка, как у медсестры, а лицо скрыто маской, поэтому её внешность мне не разобрать, но фигура у неё, что надо.

Еще один мужик лет под сорок. Тоже в белом халате, но уже без маски, лысый, с неприятным крысиным лицом. Он смотрит за показаниями на одном из мониторов, а чуть дальше находится пожилой мужчина. Высокий, худой, с седыми волосами, зачесанными назад, небольшой аккуратной бородой, как это бывает среди учёных, и в очках. По виду — вылитый главный врач из фильмов про больницы и госпитали.

Он стоит у затонированного стекла, которое тянется вдоль противоположной от меня стены, а рядом находится гермодверь, видимо, ведущая в соседнее помещение.

Девушка и мужик, кинув на меня короткие взгляды, сразу же переключаются на свою работу. Они смотрят в мониторы, а перед каждым из них на столе, кроме клавиатур и мышек, находится, что-то похожее на пульт управления из центра космических исследований.

Седовласый сразу же проходит к нам, и протягивает мне руку. Я её пожимаю, отметив про себя, что, несмотря на его годы, рукопожатие у него крепкое, а ладонь сухая с жилистыми пальцами.

— Профессор, — обращается к нему Мадам, — как мы с вами и договаривались, я привела к вам нового тестировщика. Я его ещё не ввела в курс дела, поэтому, надеюсь на вас.

— Олег, говорю я, глядя в глаза ученого. Они у него небесного цвета, живые, с хитрецой, но без снобства.

— Для вас я останусь Профессором, — говорит мне старик, — так будет проще и мне и вам, молодой человек.

Он разговаривает со мной, как со студентом старших курсов, при этом негромко, заставляя к себе прислушиваться.

Голос у него низкий, с хрипотцой, и я совсем не чувствую от него угрозы.

Я решаю сразу взять быка за рога и говорю ему:

— Я бы хотел узнать, чем мне придётся здесь заниматься?

Профессор мне улыбается р отвечает:

— Пройдемте! — он подводит меня к чёрному стеклу. Пристально смотрит сквозь него на то, что находится с той стороны, будто там спрятан монстр.

— Я вас оставляю, — внезапно говорит Мадам, — если я буду нужна, держим контакт по видеосвязи, — и она направляется к выходу из лаборатории.

Профессор ей кивает и продолжает:

— Вы Олег, в некотором роде, станете исследователем. Типа космонавта, только исследующего не внешний, а внутренний мир.

— Чего? — переспрашиваю я.

— Мне вам будет проще показать, чем рассказывать, — быстро говорит мне Профессор, и он нажимает на красную кнопку на стене.

Стекло быстро светлеет. Я видел такие приблуды на дорогих авто — электро-тонировка. За стеклом оказывается ещё одно помещение, меньше, чем то, в котором мы сейчас находимся, залитое неяркой светодиодной подсветкой мертвенно-бледного цвета. Со стенами, обшитыми фактурными звукопоглощающими панелями, напоминающими кожу мифического существа.

Потолок чёрен до такой степени, что кажется сгоревшим до угля, и он, как мне кажется, как бы уходит в бесконечность

Вдоль правой и левой стен стоят электротехнические шкафы, или оборудование очень на них похожее со светящими табло и рубильниками, как у источника очень высокого напряжения.

По полу змеятся толстенные силовые кабели, которые тонут в клубах беловатого дыма, который стелется прямо по полу. Видимо, работает охлаждение.

Но все это меркнет по сравнению с тем, что я вижу посередине этого помещения, и, к чему подключены эти кабели.

Сейчас я вам опишу ЭТО!

Представьте себе высокотехнологичную капсулу, похожую на стальной гроб, поставленный вертикально, и высотой метра в три.

Этот гроб обвит проводами в гофротрубах, отчего кажется, что его оплетают кишки или внутренности.

В нём есть смотровое оконце в виде мальтийского креста, которое изнутри затянуто инеем.

В основании этого огромного гроба находятся еще три, поменьше, уложенные горизонтально и напоминающие футуристические ванны с прозрачными крышками, откуда мерцает синеватое свечение.

Эти ванны (я буду называть их именно так, чтобы вам было более понятно, что я сейчас вижу) тремя равносторонними лучами отходят от вертикального гроба, и вся эта конструкция стоит на чёрном гранитном подиуме с тремя ступенями с каждой стороны.

Три плюс три и плюс один. Получается — семь. Мистическая цифра! И как тут не поверить в нумерологию?

Ванны и гроб связаны друг с другом толстенными жилистыми проводами, похожими на пуповины, и силовыми кабелями.

В изголовье каждой ванны находится по два пятидесятилитровых баллона с вентилями. Типа газовых, или кислородных, со знаком черепа с костями и маркировкой биологической опасности.

Эта установка напоминает мне нечто живое и, одновременно, механическое, как изваяние сумасшедшего скульптора.

От всего это у меня мурашки бегут по спине, будто я увидел нечто, что выходит за пределы человеческого разума. Абсолютное безумие.

Представьте себе криокамеры из фильма «Чужой», выполненные в инфернальной эстетике космического корабля из «Сквозь горизонт».

Представили? Теперь вы понимаете, что ощущаю я — смешанные чувства, точно ты прикоснулся, к чему-то запретному, о чём можно только мечтать и, способное тебя убить.

— Вы там, что, держите ксеноморфа? — спрашиваю я у Профессора, как бы в шутку, хотя в ней и есть доля правды.

Он совершенно не удивляется моей реакции и отвечает:

— Нет, конечно. Это — фазовый нейро-перемещатель сознания — нейроскоп, но мы, между собой, называем эту установку НЕ.Р.В. — нейро-ретранслятор вирала.

Я уже нихрена не понимаю!

Какой еще перемещатель? Какого сознания? Что за долбанный вирал и нейроскоп?

Профессор, явно уловив моё состояние, поясняет:

— Я объясню вам проще, с помощью этой установки мы можем переместить сознание одного человека в сознание другого.

— Нафига? — удивляюсь я.

— Исследование мозга, — добавляет Профессор, — чтобы лечить нейродегенеративные болезни у пожилых людей, да, и не только у пожилых. Разное. Болезнь Альцгеймера, деменция, шизофрения. Слышали?

Я киваю.

— Вы только представьте себе, — Профессор включает ученого на полную катушку, — человек медленно угасает, перестает узнавать родных, не может себя обслуживать, выпадает из общества. Мы же хотим найти способ лечения этих заболеваний. Так сказать, докопаться до сути, заглянув в мозг изнутри.

— И… — я стараюсь переварить услышанное, — вы перемещаете сознание одного человека в голову другого? Что-то я не догоняю, как это может помочь старикам или чокнутым?

Профессор смотрит на меня, как будто я сморозил чушь, и добавляет:

— Мы заходим в мозг с чёрного входа, а не ломимся в него в лобовую или вообще, тычемся вслепую.

— И, как успехи? — спрашиваю я. — Есть уже результаты?

— Результаты есть, — Профессор чуть улыбается, — да такие, что закачаешься!

Вот я стою и слушаю его, и, никак не могу взять в толк, он говорит серьёзно или меня разводит? Что-то здесь не сходится. Во всем этом плане есть, какой-то изъян. Во что меня хотят впутать? Почему у этой установки с гробом три ванны? Для трех человек? А ещё, эти дорогие машины на парковке у здания. Чьи они? Пациентов? Тогда, почему я никого здесь не видел? Они остались на тех этажах, которые мы проехали с Мадам? Вопросов много, а ответов нет.

«Это дело скверно пахнет! — думаю я. ­— Как бы они здесь не занимались незаконными медицинскими экспериментами».

— Если у нас получится исследовать мозг и докопаться до причин его повреждений, — голос Профессора доносится до меня, как издалека, — то наша компания разработает лекарство и, начнётся новая эра!

«Ага, — думаю я, — новая эра бабла, которое потечет хозяевам этого заведения рекой! Только успевай подставлять карманы!»

— А в перспективе, — старик всё не унимается, — и полученные данные это подтверждают, мы сможем исправлять повреждения мозга в ходе перемещения исследователя — ныряльщика в сознание другого человека! Так сказать, корректировать ошибки, например, создать новую реальность для психически больного и, такую реальность, в которую он безусловно поверит, ведь для него она будет его собственной!

«Звучит, как бред сумасшедшего, — думаю я, — этот мозгач совсем, что ли помешался?»

— Ныряльщика? — уточняю я.

— Ну, да, — отвечает мне Профессор, — человека, который погружается в сознание другого мы называем ныряльщиком, хотя мои ассистенты предпочитают говорить — дайвер, что тоже верно, вы же погружаетесь в неисследованные глубины мозга, как акванавты и…

— Как работает эта машина? — я резко меняю тему разговора, чтобы потянуть время и подумать, мне уже делать ноги, или здесь реально можно хорошо заработать.

Профессор окидывает меня внимательным взглядом с головы до ног. Смотрит так, будто сканирует. Хитрый, хотя и нацепил на себя маску препода из университета.

— Я не буду вдаваться в подробные технические детали, — начинает он, — они вам будут просто неинтересны. Мы делаем слепок с вашего сознания, что-то вроде матрицы, которую, затем, перебрасываем в сознание другого человека. После чего эта матрица там активируется, типа самораспаковывается, и вы начинаете своё путешествие в мир чудес!

— Насколько это безопасно? — не сдаюсь я, стараясь выудить из Профессора максимум информации.

— Абсолютно! — быстро отвечает он, и эта поспешность меня настораживает. — Всё же происходит виртуально, отсюда и вирал. Вы остаётесь сами собой, пациент тоже никуда не уходит. После пробуждения, вы даже не будете помнить, что там происходило, также, как и объект, к которому вы были подключены. Связь размыкается и происходит отключение.

Я задумываюсь. Мысль так вертится у меня в голове.

— А может случится так, — я тщательно подбираю слова, — что сознание пациента переместится в моё?

— Исключено, — также быстро отвечает Профессор, — я не хочу вас грузить терминами, но ваше сознание, представьте, что это — поток, который направлен в одну сторону, как течение у реки. Его нельзя обратить вспять. Машина переноса не позволит это сделать. Она так устроена, тем более, что ныряете вы, а не объект.

— В этом гробу, — я скашиваю глаза в стороны вертикального контейнера, — там что, находится тело? Труп человека?

Старик кривится, будто я при нём выругался трёхэтажным матом и говорит мне:

— Зачем труп? Да и какой от него толк? Мозг же будет мёртв! Там находится живой человек, только введённый в состояние гибернации.

— Спит, как суслик или медведь зимой, что ли? — быстро говорю я, чтобы Профессор не подумал, что я неуч.

— Почти так и, не так, — видно, что старику нравится всё разжёвывать, — мы ввели пациента в состояние, при котором у него замедлились все процессы жизнедеятельности, как при сверхглубоком сне. Это — близко к состоянию анабиоза, при одновременном критическом понижении температуры тела. Можно сказать, мы балансируем на грани жизни и смерти и поддерживаем у испытуемого это состояние с помощью приборов контроля жизнедеятельности и помпы. Она перекачивает особую жидкость, которая заменяет ему кровь, иначе она бы уже давно замёрзла.

«Если Профессора не остановить, — думаю я, — то он будет читать мне лекции до утра. Надо вернуть его в деловое русло разговора».

— И, — говорю я, — кто же это смельчак? Ему тоже заплатили?

— Доброволец, — не моргнув глазом отвечает старик, — человек сам вызвался стать объектом исследования, а его мозг, в некотором смысле уникальный. За всю свою практику я не видел ничего подобного.

— Что именно? — уточняю я.

— Знаете, — Профессор понижает голос практически до шепота, — сознание этого человека создаёт удивительные образы, настолько реалистичные, что кажется, что они абсолютно реальны! Идеальный объект для исследования!

— И ещё, — перед тем, как принять окончательное решение я решаю ещё немного побыть занудой: — вы сказали, что после выхода, я ничего не буду помнить, как и объект. Тогда, я же не врач, не ученый, как вы получите данные? Как тогда происходит лечение? Не лучше перебросить в сознание другого того, кто в этом разбирается, а не человека с улицы?

Старик ничуть не удивляется мои вопросам и сразу же на них отвечает:

— Скажу вам правду, есть ограничение на количество переносов. Если их превысить, то из-за накопления… — Профессор на секунду задумывается, а потом продолжает, — накопления артефактов, ваш мозг начнёт воспринимать сознание другого человека, как свою реальность! Понимаете? — он явно старается объяснить всё по-простому, чтобы я допёр. — Представьте эти два мира — ваш и объекта, в который вы погрузились, в виде нитей. И эти нити переплелись. Два мира слились в один — в сотканный мир, который подменяет ваше сознание чужим, и из которого практически нет выхода.

Знаете, что, друзьям мои, после всего вот этого услышанного, моё первое желание — послать всё нахер. Взять ноги в руки и смотаться отсюда и, чем быстрее, тем лучше.

Но, меня подкупила откровенность старика. Он не стал юлить и скрывать побочки от переноса, если это только не было частью игры, чтобы я заглотил крючок и уже точно не сорвался.

Пока я об этом думаю, профессор говорит дальше:

— Если всё время будут погружаться одни и те же люди, то так мы врачей и учёных не напасёмся! — старик посмеивается в бороду. — Они кончатся раньше, чем мы получим нужный нам результат. Теперь вы понимаете, почему Компания нанимает людей со стороны и платит вам такие деньги? Нужна ротация, десять погружений, ну максимум пятнадцать, и всё, давайте нам новенького.

— Ааа… — хочу я добавить, но старик меня перебивает:

— И ещё, Мадам вам говорила, что у нас предусмотрены бонусы и доплаты за непростые погружения.

— Нет, — удивляюсь я.

— Наверное, она забыла, — дополняет старик.

Я же думаю, что эта блондина, с лицом киборга, ничего не может забыть и, ничего не делает и говорит просто так. Та ещё стерва!

Продолжаю выпытывать информацию:

— Бонусы? Это так? Премии за сверхурочные, что ли?

— Почти, — отвечает мне старик, — чтобы вы лучше поняли, представьте, что мозг человека, это — целая вселенная, которая заключает в себе тысячи миров. Жизни не хватит, чтобы их исследовать. Так вот, за погружение в особо отдалённые области, мы их называем глубокие воды, вам будут начислять баллы, которые вы, затем, сможете обменять на деньги. Туда же идёт и сложность погружения, и количество проведённого там времени. Компания платит за всё. Так, что у вас, мой друг, есть отличная возможность заработать столько, что вам и не снилось!

«И, всё равно, — думаю я, — что-то здесь не сходится. Сто пудово, Профессор мне не рассказал про подводные камни, а они должны быть. Такие деньги просто так не даются! Видимо, от этих погружений есть побочные эффекты. Так, что, мой план прост — поднимаю бабла, но так, чтобы не зарываться, не жадничая, и, сваливаю отсюда, прежде, чем у меня накопятся артефакты и мои мозги превратятся в кашу».

— Как происходит исследование? — спрашиваю я.

— Все данные, которые вы получили в ходе заброски в чужое сознание мы сохраняем на серверах, — отвечает стрик, — а потом обрабатываем их с помощью нейросети, которая вычленяет из этого массива нужную нам информацию. Фактически вы — ныряльщики, исполняете роль курьеров - доставщиков. Вы идете по сознанию пациента и точки «А» и точку «Б», а данные собирает один предмет, который вы несёте с собой. И это…

Профессор не успевает договорить, как я слышу позади себя приятный девичий голос:

— Нейро-нано-бот, — я оборачиваюсь и вижу, что на меня смотрит та самая деваха в белом халате и с маской на лице, которую я сразу же приметил, как только сюда вошел.

У неё дерзкие карие глаза. Из-под шапочки выбилась прядь каштановых волос, а пуговицы, на слегка просвечивающем халате, расстёгнуты так, чтобы было можно оценить её грудь. Не слишком большую, но, и, далеко не маленькую, самый сок, если вы понимаете, о чём я, с призывно торчащими крупными сосками, которые не в силах скрыть даже лифчик.

— Я буду вашей персональной феей, — говорит мне деваха, — сделаю так, что ваш первый раз вы запомните на всю свою жизнь!

Звучит двусмысленно, друзья мои, не так ли?

— Только, если мы нырнём вместе, ­ — быстро отвечаю я.

— Кто знает, как всё потом повернётся, — говорит мне деваха, сверкнув своими глазищами, — идёмте, я вас подготовлю к вашему первому погружению.

Она, не дожидаясь моего ответа, поворачивается и направляется в сторону кушеток, призывно покачивая бедрами, словно уже точно зная, что я — Ныряльщик.

Эпизод 6. Загрузка

— Так вы, согласны? — спрашивает меня Профессор, провожая девицу сальным взглядом.

— Да, — отвечаю я, уже всё решив про себя, — готов к погружению!

— Тогда, — продолжает старик, — я, пока, со своим Ассистентом, подготовлю Нерв к переносу, а моя Помощница проверит ваше состояние и снимет все необходимые медицинские показания.

— Хорошо, — отвечаю я, и направляюсь к девице, которая уже копошится возле одной из кушеток.

Я иду к ней, заодно размышляя о том, что все эти мозгачи и работники Компании нарочно избегают называть свои имена, пусть бы даже и вымышленные. Вопрос, для чего? Конспирация? Не думаю. Я для них не представляю угрозы. Скорее всего они, таким образом, обезличивают себя, чтобы я к ним не привыкал, и относился, не как к живым людям, а как к неодушевленным предметам — винтикам и механизмам, работающим на Компанию, тупо выполняющим свои функции.

«И я для них, — я мысленно усмехаюсь, — такой же винтик в бездушной системе, которая перемелет тебя своими жерновами, а потом выплюнет эту пыль. Заносите следующего! Мой единственный шанс, налюбить эту тварь прежде, чем она меня превратит в прах и, свалить отсюда и баблом на кармане. Как-то, так».

— Снимайте одежду и ложитесь на кушетку, — говорит мне девица, даже не повернув голову в мою сторону, когда я к ней подошел.

Она деловито щелкает тумблерами и кнопками на медицинских приборах. Достает предмет, похожий на серебристый инъектор из фантастических фильмов с иглой на конце, и кладет его на столик рядом с собой.

— Что, догола? — я стараюсь вложить в этот вопрос весь свой сарказм.

— До трусов! — девица поворачивается ко мне, и одаривает холодным взглядом законченной стервы. — Вещи кладите на стул рядом, обещаю, когда вы вернетесь, они будут лежать там же, где вы их и оставили.

— А я-то так надеялся! — я продолжаю шутить, хотя, при взгляде на всю эту продвинутую медицину, мне становится, как-то не по себе.

— А что, я многое потеряю? — девица смотрит, как я раздеваюсь, а я никак не могу взять в толк, она со мной флиртует или тупо подкалывает?

— Вы даже себе не представляете! — язвлю я, быстро сняв ботинки и скинув брюки и верхнюю одежду.

Я топчусь по каменному полу, который, к моему удивлению, довольно теплый. Даже приятный, будто в нём скрыт мощный источник энергии.

— Ложитесь! — девица оценивающе проскользила взглядом по моему телу. Чуть задержав его на паховой зоне, а я же мысленно пожал сам себе руку за то, что не халтурил в спортзале.

Шесть кубиков пресса, отличный плечевой пояс, четко очерченные грудные и бицепсы с трицепсами я заработал себе болью и потом. Кто знает, тот поймёт, чего всё это стоит на самом деле.

Я ложусь на кушетку. Девица ставит мне, что-то вроде присосок с электродами на лоб, в область сердца и одну на дельтовидную мышцу.

Затем, она через меня перегибается, хотя спокойно могла и обойти, и застегивает на моём левом запястье напульсник на липучке. Таким обычно измеряют давление.

Я лежу, чувствуя, как в меня упираются ее твердые груди и мой пульс, сам собой учащается, а еще я стараюсь не возбудиться, чтобы не оконфузится.

Уверен, она это сделала специально. Та еще штучка, скажу я вам!

— Я сейчас задам вам несколько вопросов и быстро проведу тестирование. Отвечайте, как можно короче, да, или нет. Не волнуйтесь, это займет совсем немного времени., — говорит мне девица, зыркнув на меня так, будто предложила мне нечто иное.

— Валяете, — как можно равнодушнее отвечаю ей я.

Она нажимает на тачскрин на медоборудовании, стоящим в моем изголовье. Раздается писк. Краем глаза я вижу, как загорается экран. Девица смотрит в него и начинает:

— У вас бывает головокружение, приступы тошноты, слабость, внезапное учащение сердцебиения, частые головные боли?

— Нет, — отвечаю я, догадываясь, что прохожу нечто вроде полиграфа.

— Страдаете боязнью замкнутых пространств? — девица не отрывает взгляда от экрана.

— Нет, — говорю я.

— Умеете плавать?

— Да.

— На какую максимальную глубину вы погружались на задержке дыхания?

— Метров пять-семь, — быстро отвечаю я, сразу же вспомнив свои азиатские приключения.

— Хорошо! — девица делает пометки и продолжает: — Скажите, когда вам будет больно, — она начинает крутить регулятор на своей шарманке.

Я ощущаю легкое покалывание по всему телу. С каждой секундой оно усиливается, и я догадываюсь, что меня бьют током.

Боли сначала нет, так, просто мне становится неприятно, но, через несколько секунд, боль появляется.

Чувство такое, что тебя выкручивает судорога. Знаете, такое бывает иногда ночью. Стоит тебе неудачно потянуться и икру сводит так, что ты скрежещешь зубами и готов отрезать себе ногу, только бы не тереть эту боль.

— Как ваши ощущения? — девица спрашивает это с таким тоном, будто речь идет о массаже.

— Терпимо, — отвечаю я, чувствуя, как пульсирующая боль разливается по всему телу.

— Очень хорошо! — девица продолжает смотреть в экран монитора и, что-то быстро набивает на клавиатуре.

Клац, клац, клац.

Затем она снова берется за регулятор и выкручивает его до конца вправо.

Бух!

А вот это уже реально больно!

Я заставляю себя не трястись и, пусть и медленно, но разборчиво, выдаю:

— И это всё, на что эта хрень собачья способна?

— Вы уверены? — судя по округлившимся глазам девицы, она реально удивлена.

— Уверен! — цежу я. — Давай! Крути!

Девице уже не до веселья.

Она, очень осторожно, как сапёр, крутит регулятор, буквально по миллиметру.

Удары тока переходят в пульсирующий режим, каждый из которых пронзает меня с головы до пят, и я её терплю, как стойкий оловянный солдатик.

Говорить, правда, уже не могу. Только сжал челюсти до зубного крошева на языке и вцепился в края кушетки онемевшими пальцами.

У девицы дрожат руки. Она смотрит на меня и отказывает верить в то, что она видит — человека, который сам управляет своей пыткой.

— Дальше уже смерть! — выдает мне деваха через несколько секунд, и крутит регулятор налево.

Ток плавно уменьшается. По мне стекает пот, и теперь я понимаю, за что здесь платят такие деньги.

«Если это только начало, — думаю я, — то что же будет впереди?»

Деваха делает у себя еще несколько пометок, а потом щелкает тумблерами и отключает приборы.

Я глубоко дышу. Простынь подо мной мокрая от пота.

— Сейчас бы в душ, да с тобой, — я смотрю на деваху и резко перехожу на «ты».

Она пропускает мои слова мимо ушей и говорит мне:

— Осталось еще одно, — деваха кладет мне два пальца на шею, нащупывая вену. — Сейчас я введу в вас нанобота, — поясняет мне деваха, — это устройство попадёт в кровоток и встроится в вашу нервную систему. Не волнуйтесь, через некоторое время нанобот рассосется и исчезнет без следа.

— Это… машина? — спрашиваю я.

— Не совсем, — деваха протирает место ввода салфеткой с антисептиком, берет со столика инъектор и вставляет в него сверху ампулу с темной жидкостью, — это —биологический объект.Скажем так, устройство, выращенное в пробирке, чтобы вам было более понятно. Это, одновременно, и устройство слежения, и собиратель данных, и порт между вами, вашим мозгом, машиной переноса сознания и считывающим устройством. Три в одном. Вас это беспокоит?

Деваха подносит инъектор к моей шее и продолжительно смотрит на меня.

В своем медицинском прикиде, да еще с таким томным блеском в глазах, она выглядит чертовски привлекательно.

— Ничуть, — отвечаю я.

— Тогда, — голос у девахи понижается на два тона, — добро пожаловать в команду! Ныряльщик!

Она приставляет ствол инъектора к моей шее и нажимает на спуск.

Раздается щелчок. Я чувствую легкий укол, будто канцелярской кнопкой, и поршень, медленно выдавливает раствор в мой кровоток, и я точно не знаю, что в нем содержится — друг или враг.

— Готово! — деваха убирает инъектор и залепляет место укола небольшим кусочком пластыря. — Да и чуть не забыла, — глаза у девахи прям загораются, — жидкость, в которой находился нанобот, это — нейролакс, специальная смесь, которая поможет вам избежать негативных ощущений и побочных эффектов при глубоком погружении.

— Понятно, — говорю я, — хотя мне нихрена не ясно.

— Теперь вы переоденетесь в нейросьют. А вот сейчас, — деваха выдерживает паузу, — трусы можно снять.

Деваха встает. Подходит к стене. Нажимает на клавишу, и в ней открывается скрытая ниша, в которой висит нечто, похожее на гидрокостюм для дайвера, только, какой-то шибко продвинутый. Черного цвета с антрацитовым отблеском, с разъёмами, как у видеооборудования, весь увитый шлангами, кабелями и объёмными вставками в области груди и плеч. Отчего он мне напоминает чужого или симбиота в одном лице, или вывернутую наружу оболочку с внутренностями.

Деваха снимает костюм и перекидывает его на спинку стула. Раздвигает ширму и продолжает:

— На все вопросы вам ответит Ассистент. У вас, пять минут до погружения, — и она уходит, направляясь с папкой с пометками к Профессору.

Да, мне совсем не хочется напяливать на себя эту хрень, но, делать нечего.

Я захожу за ширму. Снимаю трусы. Стою голяком и пытаюсь влезть в эту оболочку.

К моему удивлению, мне это легко удается, будто-то эта приблуда на пару размеров больше, чем надо.

Костюм легко тянется, по ощущениям это — не резина, а силикон, причем, теплый, как вторая кожа.

Едва я надел эту оболочку и застегнул молнию, которая тянется от паха и до шеи, как костюм, сам собой утягивается, и плотно прилегает к телу, точно очерчивая мою фигуру.

Я ощущаю лёгкое покалывание, будто в кожу втыкается сотни миниатюрных иголок. Боли нет, скорее это — просто неприятно.

Вскоре покалывание исчезает, а мне кажется, что это костюм — живой, и он произвел калибровку, не только подстраиваясь под моё тело, а ещё считал биоритмы.

«Да… — думаю я, — интересно, до чего дошли современные технологии».

Попутно до меня доносятся обрывки разговора девахи с Профессором:

— Необычайно высокий болевой порог...

— Я такого ещё никогда не видела...

— Самоконтроль...

— Упёртость…

— Физическая сила…

— Любопытный экземпляр, — это уже слова Профессора, — как раз то, что нам и нужно, чтобы...

Окончания, насторожившей меня фразы, я не расслышал. Её заглушил голос Ассистента, ну, того врача с крысиным лицом.

— Готовы? — спрашивает он из-за ширмы.

— Всегда готов! — отвечаю я, и раздвигаю пластиковые занавеси.

— Тогда, пройдёмте!

Я иду вслед за Ассистентом, и мы подходим к массивной металлической двери ведущий в помещение, где и находится Нерв — машина для переноса сознания, как бы бредово это не звучало.

Он прикладывает большой палец к панели. Радуется щелчок, и дверь с тихим шелестом отъезжает в сторону, скрываясь прямо в стене.

Ассистент проходит внутрь. Я иду за ним, шлепая ногами в нейросьюте по каменному полу.

Крыс (именно такое погоняло я дал про себя Ассистенту) закрывает за нами дверь, и мы оказываемся в месте, которое буквально кричит мне: «Беги отсюда! Беги!»

Помещение реально стрёмное, даже жуткое. Одно дело смотреть на это из-за стекла и, совсем другое, видеть этот высокотехнологичный гроб вблизи, вместе с капсулами.

Остается только добавить сюда зловещую музыку, как из фильмов ужасов, и готов антураж для сьемок космохоррора.

У меня изо рта идет пар, а ноги, по щиколотки, окутаны туманом в виде испарений.

— А тот, — начинаю я, стараясь унять озноб, который бьёт меня по всему телу, — в чью голову я буду погружаться, он что, реально заморожен?

— Близко к этому, — нехотя отвечает Крыс, щелкая рубильниками на силовых шкафах.

Помещение заполняет равномерное гудение, как от трансформаторной будки.

— Он находится в стазисе, если вы конечно понимаете, о чем это я. Что-то среднее между коматозным состоянием и глубоким сном. Все функции организма заторможены. Активен только мозг. Вам сюда.

Крыс поднимается на подиум, нажимает на кнопку у изголовья капсулы, и у неё поднимается крышка.

— Прям гроб хрустальный, — я всё ещё пытаюсь шутить, хотя мне, от вида всей этой машинерии, не до смеха.

— Проходите, — быстро говорит мне Крыс, — время не ждет! Мы тратим на все это кучу энергии!

Я поднимаюсь на подиум. Подхожу к капсуле. Смотрю на нее. Реально — ванна, наполненная молочно-белой жидкостью, в которой, как змеи, плавают жилистые кабели.

У изголовья находится маска с шлангами для дыхания, как у аквалангистов и очки, как для ныряния на большую глубину.

— Мне что, лезть туда? — спрашиваю я у Крыса.

— Угу, — не глядя бросает он мне из-за плеча, суетясь с настройками непонятного для меня оборудования.

У капсулы загорается тусклая неоновая подсветка синего цвета, а на панели управления светятся кнопки.

— Вам нужно будет погрузиться в эту жидкость с головой, — говорит мне Крыс, — кислород вам будет подаваться через маску. Я подключу вас и ваш костюм к машине переноса. У вас будет ощущение, что вы находитесь в толще воды, под давлением, на глубине. Не беспокойтесь, так нужно, чтобы перенос прошел, как можно более плавно и безболезненно.

— А что-то вроде штыря в голову, вы мне не будете втыкать, как в «Матрице»? — спрашиваю я.

Крыс кривит свою физиономию.

— Вы пересмотрели фильмов, — холодно отвечает он мне, — у нас беспроводная связь, через нанобота в вашей нервной системе. Жидкость, в которую вы погрузитесь, улавливает слабые электрические импульсы вашего мозга, преобразует их в устойчивый сигнал и передает их в машину переноса с дальнейшей трансмиссией в мозг пациента. Еще вопросы есть?

В голосе Крыса сквозит явное раздражение.

— Нет, — цежу я.

— Тогда, лезьте, и мы начинаем загрузку! — Крыс протягивает мне маску. — Не бойтесь, вы не задохнетесь. Система будет всё время качать вам кислород, а датчики костюма считывать информацию о вашем состоянии. Если вдруг, по вашему мнению, что-то пойдет не так, и вы захотите экстренно прервать погружение, или у вас начнется паническая атака, — эта падла плохо скрывает издевку, — у вас будет аварийный извлекатель. Вот это, — он протягивает мне браслет из кожи с металлической пластиной и небольшим выступом посередине, похожим на герметичную кнопку, — наденьте его на левую руку.

Я фиксирую липучку. Нащупываю выступ и...

— Сейчас на него не нужно нажимать! — останавливает меня Крыс. — Только в случае крайней необходимости!

— Хорошо, — отвечаю я, — а как я на него нажму если я буду спать в этой фигне? — я киваю на ванну.

— Поверьте мне, — усмехается Крыс, — захотите, нажмёте и.… — он явно задумывается, говорить мне это или нет, — вы не будете спать, вы будете в погружении, а это — не одно и тоже!

— Лады! — говорю я, а сам думаю, что этот чудак мне врет, для моего же успокоения, чтобы я не нервничал. Такой, самообман.

Я делаю два шага и залезаю в капсулу.

Жидкость совсем не похожа на воду. Она, как бы расступается, а затем, мягко обволакивает меня, заключая в свои объятия, как нечто живое.

— Надевайте! — Крыс протягивает мне маску и очки.

И их надеваю. Врач проверяет, как она на мне сидит и спрашивает:

— Плотно? Не жмёт?

— Нет, — отвечаю я.

— Сделайте вдох. Выдох. Как идет подача кислорода?

В мои легкие врывается чистейший и свежий морской воздух, который пьянит не хуже хмеля. Черт его знает, что они в него подмешали, но мне сразу же хочется спать.

— Нормально, — отвечаю я.

— Сейчас я подключу разъёмы костюма к капсуле, закрою крышку и жидкость полностью её заполнит, продолжает Крыс, — готовы?

Я поднимаю большой палец правой руки вверх.

Врач щёлкает зажимами и вставляет змеевидные кабели в гнёзда, в моём нейросьюте, подключая меня к системе.

— Напоследок, — говорит мне Крыс, положив палец на кнопку закрывания крышки капсулы, — в процессе погружения у вас могут возникнуть слуховые и визуальные галлюцинации. Не бойтесь, это — абсолютно нормально! — и он нажимает на кнопку.

Я погружаюсь в жидкость с головой. Крышка плотно закрывается, отделяя меня от внешнего мира, будто меня заживо похоронили. Капсулу полностью заполняет жидкость, и я ощущаю нарастающее давление, будто я реально нахожусь в океане.

Абсолютная невесомость и расслабон!

Стараюсь дышать плавно и размеренно, насыщая легкие до предела.

Меня ещё сильнее тянет в сон. Кручу головой, смотрю направо и налево. Вокруг меня только молочно-белая пелена.

Она заполняется призрачным серебристым мерцанием. Светится, как бы изнутри.

Вскоре свет меркнет, и я проваливаюсь во тьму.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Меня немного мутит. Глаза слипаются, сами собой закрываются, и я ухожу на глубину, где меня поглощает бездна, которая смотрит на меня своими глазами, а я смотрю на неё и проваливаюсь всё глубже и глубже, пока не оказываюсь на самом дне, под… как мне кажется, многокилометровым слоем непонятно чего.

Здесь царят тишина и покой. Я только слышу размеренные удары своего сердца.

Тук, тук, тук.

Я почти засыпаю и, где-то там, на самой границе между явью и сном, я, как эхо, слышу тихий и вкрадчивый голос, который, неожиданно для меня, отчётливо произносит:

— Он готов. Делайте ваши ставки, господа!

Я уже хочу спросить, не знаю кого, что это была за хрень, галлюцинации, о которых мне говорил Крыс?

Как мои легкие заполняются жидкостью, и я реально тону, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

Затем следует бешеный рывок вниз, сквозь само дно, и меня засасывает водоворот, из которого мне уже не выбраться.

Меня, с неимоверной скоростью, крутит по спирали и тащит в бездну, в темноту, в которой, на мгновение, как удар молнии, возникает яркая вспышка.

Она высвечивает цифры обратного отсчета и всего три предложения, от которых меня сначала бросает в дрожь, а затем полностью вырубает.

10... 9... 8... 7... 6...

Вот эти слова:

Проект «Феникс»

Загрузка начального слоя Сотканного Мира

Активация ныряльщика под номером 5 точка 0

Эпизод 7. Активация_2.0

Щёлк!

Внутри меня будто срабатывает выключатель, заставляя окончательно проснуться.

«А?.. Что?.. — думаю я. — Где это я оказался? Кто я такой?»

Я, с трудом, разлепляю веки, словно они были зашиты, смотрю по сторонам и, никак не могу взять в толк, что со мной произошло.

Память, как отшибло. Прошлое, точно стерто. Будущее непонятно, а настоящее покрыто мраком.

Перед глазами одна сплошная непонятная муть, будто я открыл их под водой, где-нибудь в реке, полной ила и грязной взвеси. Ничего толком нельзя рассмотреть.

В нос ударяет вонь тухлятины, крови и еще один запах, хорошо мне знакомый... Сладковатый, отчего кружится голова. Это — запах разложения. Причём, в самом начальном этапе, когда в трупе только-только начинается процесс гниения.

Моё сердце готово выскочить из груди. Я пытаюсь успокоиться и понять, что произошло. Как меня зовут, и, вообще, что за муйня здесь происходит?

Пытаюсь пошевелиться. Не могу! Не могу, млять, сука, пошевелить ни рукой, ни ногой! Да и само тело, будто не моё — чужое. Хилое и слабое. Чуждое, точно взятое напрокат.

«Стоп! — говорю я сам себе. — А откуда я знаю, какое оно у меня было раньше, а? Его подменили? Да? Когда? Зачем? Для чего? — вопросы выстреливают в голове, как из пулемёта. — Правда, сейчас это — неважно. Я должен придумать, как мне выпутаться из того дерьма, в котором я оказался».

У меня все дико болит. Голова, внутренности, мышцы и суставы. Ноет каждая клеточка тела, будто с него содрали кожу и кинули меня на землю, как кусок отбивной.

А ещё, до меня только сейчас это доходит, что на мне же нет одежды! Я лежу совершенно голый! В чем-то тёплом и липком, и чувствую на себе некую привязь, похожую на верёвку.

Провожу по животу рукой. Точно, внутрь меня, как тонкое щупальце, уходит, что-то похожее на пуповину. Она покрыта слизью. Я растираю эту субстанцию между пальцев и подношу к лицу.

Втягиваю носом воздух.

«Носом? Уже хорошо! У меня есть нос, а не отверстие в башке».

Пахнет, чем-то очень резким и химическим, с примесью формалина, как в больничке в морге.

Но я-то — живой!

От злости и безысходности мне хочется выть.

Сердце резко прибавляет обороты, разгоняя по венам кровь, и это придает мне сил, как прямой впрыск адреналина.

Я делаю глубокий вдох, выдох, и заставляю себя подняться на ноги.

На ощупь делаю шаг, вытаскивая ногу, из чего-то липкого. Делаю другой шаг, и, едва не падаю, поскользнувшись, на чём-то склизком, что мне очень напоминает свежевынутую требуху.

— Чтоб меня! — ругаюсь я вполголоса. — Вот ведь...

Я не успеваю закончить фразу, как снова слышу голос в голове:

«Беги, сука! Беги, идиот!»

Я уже мысленно хочу спросить, с кем это я разговариваю, как...

Бах!

Ко мне резко, будто произошла активация, возвращается способность видеть.

Не быстро, медленно, постепенно, как бы подкручивается резкость.

Осматриваюсь.

Пространство вокруг меня чуть подсвечено холодным сиянием. Источника света не видно и, мне кажется, что это — сами собой светятся стены.

Я смотрю вокруг, и на меня, волной, накатывает ужас.

Я нахожусь… сейчас… я только соображу, как вам это описать, точно внутри гигантского и явно нечеловеческого тела. В какой-то кишке, покрытой шевелящейся бахромой в виде водорослей. Стены, с чем-то вроде узловатых венозных прожилок, по цвету напоминают свежий шмат мяса.

Всё это подпирают изогнутые, и похожие на ребра кости, а под потолком этой херни подвешен раскрытый кокон, похожий на кокон бабочки, из которого я, явно недавно и выпал, опутанный требухой, которая сейчас лежит на полу.

И от этого переплетения кишок и слизи ко мне тянется пуповина — длинное, чёрное, сегментированное и тонкое щупальце.

Один конец этого щупальца находится в небольшой капсуле тёмно-коричневого цвета, — вроде, деформированного яйца, скрытого между кишок. Одна стенка у него выпуклая, а другая, чуть вогнутая. Не знаю, для чего это нужно.

Второй конец щупальца скрывается у меня в середине впалого живота, и эта хрень продолжает, что-то качать внутрь меня!

Или выкачивать?

Я даже не хочу это проверять!

Я хватаю пуповину руками. Вижу, что они у меня очень тонкие и длинные, а кожа похожа на высохший пергамент бледно-серого цвета, сквозь которую просвечивают вены, сухожилия и мышцы и, вообще, по мне можно изучать анатомию.

Сказать, что я худ — значит, не сказать ничего. Просто доходяга, которого сдует лёгким ветерком и можно перешибить соплёй.

А ещё, у меня на руках, на ладонях, в районе запястий и на предплечьях, есть что-то, что очень похоже на такие багрово-алые бляшки размером с монету — раны, не раны, нечто вроде мест под разъёмы, только биологических, покрытых тонкой мутной пленкой — мембраной, куда можно вставить коннектор.

(А эти слова, откуда я их знаю? Откуда они взялись у меня в голове? Словно мне их, кто-то подсказывает. Черт с ними! Потом разберусь!).

Невольно переводу взгляд ещё и ниже и, к своему огромному удивлению, отмечаю про себя, что-причиндалы-то у меня, ого-го! На этом природа явно не сэкономила. Прям на зависть всем.

«Ну, — думаю я, — хоть в чём-то мне повезло».

Так, нет времени прохлаждаться! Нужно отсюда выбираться, а потом исследовать то место, куда я попал.

Но, для начала, нужно избавиться от пуповины. Перегрызть я её не смогу. Придётся вытаскивать её из себя, или даже порвать.

Сжимаю пальцы, больше похожие на лапки паука, и тяну её. В этот момент меня пронзает такая дикая боль с головы до пят, что я едва не теряю сознание. Но, останавливаться нельзя. Нужно освободиться от этой привязи.

Сжимаю зубы, чтобы не заорать, а то, мало ли, кто сюда может забрести, и дёргаю пуповину, что есть сил.

Раз!

А я-то думал, что я знаю, что такое боль!

На этот раз у меня темнеет перед глазами. Внутри меня, что-то с треском рвётся, и я тяну это щупальце из себя в полной уверенности, что я сейчас вытащу вместе с ним и свои кишки.

Раз!

Тяну!

Два!

Тяну изо всех сил!

Три!

Рывок!

А… чтоб тебя!

Из раны в животе, там, где у вас находится пуп, вытекает тёмно-алая кровь, вперемешку со слизью.

Я продолжаю тянуть, вытаскивая из себя эту хрень, миллиметром за миллиметром.

Вскоре показывается хрящ, затем отросток, похожий на сегмент пиявки с присоской на конце, из которой выпрыскивается чёрная жидкость, напоминающая по цвету и вязкости нефть.

Наконец, я выдергиваю эту фигню до конца. Отбрасываю это существо или био-коннектор подальше от себя. Оно сразу же напрягается и сворачивается клубком, как гусеница, оплетая собой яйцо-капсулу, а рана на моем животе сама собой затягивается.

И, знаете, едва я это сделал, мне стало гораздо лучше. Боль уходит на второй план. Появились силы. Даже настроение, и то, улучшилось. Странно, да? Что же это такое?

Всё после! Теперь… Что мне делать теперь?

Я старюсь мыслить логически. Буду действовать, как персонаж компьютерной игры, который вот только очнулся и проходит первый уровень.

«Так… а это откуда взялось в моей голове?» — думаю я.

Моя память похожа на лоскуты от разорванной тряпки. Они разбросаны тут и там, и я пытаюсь собрать их воедино, чтобы понять, что же было в моём прошлом и, кто же я такой на самом деле.

Это мне не удаётся, будто, кем-то поставлен блок, поэтому я перехожу к своим первоочередным задачам.

Нужно раздобыть, что-то, чем мне можно прикрыться. Нельзя же разгуливать по этому месту, в чём мать родила!

Ищу глазами нечто похожее на материю, парусину, сброшенную кожу, хоть, что-то!

Нифига нет!

Я, уже в десятый раз обшариваю, назову место, где я оказался — помещением, хотя, помещением, это можно назвать только с большой натяжкой.

Скорее — полость в неком циклопических размеров организме, масштабов которого я не могу понять. Или боковое ответвление, от чего-то более огромного, непонятного и мрачного.

Пять шагов вперёд. Пять шагов в сторону. Ноги наступают, на что-то мягкое и податливое. Как плоть.

Задираю голову. Провожу рукой по лысому затылку, заодно по лицу, отмечая про себя, что у меня тонкий нос и впалые щёки, будто я голодал несколько недель.

Вижу высоченный потолок. Выхода там точно нет. Но его, нигде нет!

Повсюду, всё тоже — стены в виде живого барьера.

Ладно!

Сначала одежда, а потом я подумаю, как мне выйти из этого каземата.

Мой взгляд падает на ту кучу требухи, из которой я выбрался. Она явно находилась со мной в том коконе сверху. Опутывала меня и смягчила удар, когда я оттуда выпал.

«Вылупился, — я, мысленно, смеюсь, хотя это смех на грани отчаянья, — птенец, хренов!»

Хотя, чем не вариант?

Я решаю покопаться в этих кишках, вдруг я отыщу там, что-то полезное?

Пересилив отвращение, я наклоняюсь, запускаю руки в требуху и раскидываю её, чтобы понять, с чем я имею дело.

Это действительно похоже на кишки, вот только, необычные. Гибкие и упругие. Жилистые, сегментированные, грязно-белого цвета, но, одновременно очень прочные.

Выдавливаю их них слизь, вперемешку с отвратительно пахнущей субстанцией, в виде желе серого цвета и, у меня в руках остаются ленты.

Они тянутся, но не рвутся. Странно, но на ощупь они не такие отвратные, как на вид. Разного размера. Одни тоньше, другие толще. Длинные и, не очень.

Я раскладываю их на… кхмм, пусть это будет пол, чтобы отсортировать. Затем возвращаюсь к требухе, шарю внутри клубка из толстых кишок, как, внезапно, мои пальцы натыкаются, на нечто твёрдое и круглое.

Вытаскиваю это и рассматриваю. Так, то, что я вижу, — несомненно браслет, только очень странный и явно — древний. Даже правильнее так — доисторический, будто изготовленный чуждой мне цивилизацией.

Смотрите сами.

Ажурный металлический цилиндр, набранный из множества колец, и сделанный, или из меди, или из бронзы. Не разберу. Металл уже покрылся патиной, поцарапан в нескольких местах, а на браслете есть сколы и вмятины, будто ему уже тысяча лет.

Внутренняя сторона браслета гладкая, в внешняя — ребристая, похожая на часть скелета неведомого мне существа, с небольшим выступом посередине, на который так и хочется нажать пальцем.

Судя по диаметру отверстия, браслет мне не надеть, просунув в него руку, даже такую худую, как мою.

Кручу его и так, и эдак.

Конструкция заумная. Он должен раскрываться, а затем закрываться, как сцепленные друг с другом пальцы. Наверное. Вот только, как это сделать?

На браслете есть необычные письмена, похожие на иероглифы. Провожу по ним пальцем, чтобы оттереть от слизи.

Прочитать это точно невозможно. Снова кручу браслет. Уверен, он оказался здесь, не просто так. Надо его открыть и надеть. Любой ценой!

Если он был со мной в коконе, то значит его туда положили специально. Может быть тот, кто кричал мне: «Беги, сука, беги!».

Вопрос лишь в том, что бежать я никуда не могу. Я заперт в этом отстойнике.

Решаю, пока, сделать перерыв, и отложить браслет до лучших времён. В нём точно есть, какой-то секрет. Это похоже на квест — головоломку, которую я должен разгадать.

Переключаюсь на ленты, или кишки, как вам будет удобнее.

Поднимаю одну из них и, обнаруживаю, что одна её сторона чуть шершавая, с едва заметными линиями, образующими причудливую вязь, похожую на знаки и символы, а вторая, — ребристая, покрытая микро-чешуйками.

Провожу по ней рукой и, ощущаю, как эта часть ленты, как бы прилипает к коже, словно она цепляется за неё крючками. Так просто и не сдёрнешь!

Это наводит меня на одну мысль.

Я обматываю ленту вокруг предплечья. Не туго, но и без слабины, словно эластичным бинтом (Откуда это слово взялось у меня в голове?!). Виток за витком, пока не дохожу до плеча.

Прилепляю конец ленты в районе ключицы и провожу эксперимент. Сгибаю руку в локте, резко выпрямляю, наношу удар.

Лента отлично держится, став моей второй кожей. Даже не слетела, и она усиливает меня, работая, как пружина.

Теперь я знаю, что мне делать с этими кишками.

Я обматываюсь ими с ног до головы, точнее — до шеи. Сооружаю нечто вроде штанов и рубахи. В районе паха делаю гульфик, так, чтобы если мне понадобится, можно было быстро скинуть пару-другую витков ленты и справить малую нужду.

Теперь я стал похож на мумию, только, какую-то нестандартную.

Также обматываю и ступни. Чем не обувка?

Неплохо получилось, скажу я вам! Как раз для того места, где я и оказался. Что-то среднее между лёгкой бронёй и защитным костюмом.

Ловлю себя на мысли, что мне, как-то слишком легко всё удалось.

Теперь я займусь капсулой со щупальцем, которое я из себя вытащил. Уверен, вещица стоящая. Надо только понять, как это работает.

Подхожу к ней. Смотрю. Трогать, пока не решаюсь.

Как уже вам говорил, одна часть у капсулы выпуклая, а вторая вогнутая.

На вид эта хреновина похожа на нечто живое с мягкой и податливой кожей.

Присматриваюсь к ней внимательнее. В темени помещения видно плохо, но мне удаётся заметить, что часть щупальца заходит в капсулу с выпуклой стороны, а вот вогнутая, если её закинуть на спину, идеально разместится между лопаток. Останется только примотать её к себе лентами, как рюкзак (Стоп! Опять я вспомнил слово из своего прошлого. Точнее, мне его вложили в голову. Вопрос, кто это сделал и, с какой целью?).

Вот только мне совсем не хочется трогать это руками, а надо.

Наконец, я на решаюсь.

Правой рукой я беру щупальце, чтобы оно меня не ужалило, а левой капсулу.

Щупальце сопротивляется. Мне даже кажется, что оно шипит, как змея (И снова слово вспыхивает у меня в голове, как вспышка молнии).

Я его разматываю, удерживая капсулу, и оно обвивается вокруг моего предплечья. С силой его сжимает, но сделать ничего не может.

Наконец, я освобождаю от него капсулу. Верчу её и так, и эдак, и уже задумываюсь, а как её примотать к себе, если второй рукой я держу щупальце, как я вижу, что его вогнутая часть покрыта слизью, а в центре есть небольшое отверстие, затянутое тонкой плёнкой.

Внезапно, кожа прорывается, и из капсулы выдвигается шип черного цвета длиной в несколько сантиметров. Если закинуть капсулу за спину, то шип войдет мне аккурат в позвоночник.

Уфф!

По моему загривку пробегает холодок, едва я представил себе, как эта хрень пробивает мою плоть и соединяется, точнее коннектится со спинным мозгом.

А вы бы, решились на такое, а?

Я выдыхаю. Провожу пальцами по капсуле и чувствую, как она присасывается к ладони, как улитка прилипает к поверхности.

«Зато, — думаю я, — мне не надо будет приматывать её к себе лентами. Остается только разобраться, как работает щупальце, и, для чего оно нужно. А для этого мне придётся присобачить к себе капсулу!

Круг замкнулся, и я решаюсь.

Продолжая удерживать щупальце, а закидываю капсулу себе за спину, точно между лопаток.

Чпок!

Она мгновенно прилипает, елозит туда-сюда, как бы сама, выбирая оптимальное для себя место, а в следующую секунду я чувствую, как в меня втыкается шип, вгоняя своё остриё точно в позвоночник.

Боль такая, что я задыхаюсь, и даже не могу заорать.

Ноги подкашиваются, и я падаю на колени, сгибаюсь и упираюсь руками в пол.

Меня жжёт изнутри. Огонь бежит по телу, по жилам, по венам, точно в них залили расплавленный свинец.

Наконец, ко мне возвращается способность дышать и соображать.

Я уверен, что я вступил с этой капсулой, даже скорее с этим паразитом, в симбиотическую связь.

Теперь мы стали с ним одним целым, и я слышу, где-то на самых задворках сознания, вкрадчивый шёпот:

«Накорми меня».

Я, с трудом, поднимаюсь на ноги. Меня пошатывает. У меня есть план. Надо испытать эту хреновину.

Я поворачиваю голову, смотрю на требуху и мне становится тошно от того, что я задумал.

Подхожу к этим потрохам. Отпускаю щупальце и оно, прозмеившись в воздухе, зависает над будущим кормом.

Из отростка выпрыскивается чёрная жижа и она накрывает требуху вязким слоем.

Раздается чавканье. Появляется дымок, будто на эти ошмётки плоти налили кислоты.

К моему удивлению, потроха, шевелятся, и начинают изменяться в размерах.

Деформируются, тают, пока не превращаются в желе, которое уже можно…

«Выпить…» — мысленно произношу я, всё ещё не веря в то, что я это делаю. Точнее, мне нужно накормить тварь, которая находится у меня за спиной, чтобы… Чтобы что?!.. Какой мне с этого толк? В чем выгода таскать на себе этого паразита?».

«Смотри!»

Эта хреновина со мной разговаривает!

Щупальце опускается вниз. Отросток с присоской разрывает вязкий слой и начинает жадно поглощать это пюре, упругими толчками проталкивая его по щупальцу в капсулу.

При взгляде на ЭТО, меня едва не стошнило, но я заставляю себя смотреть на эту кормёжку, на секунду представив, что на месте этой требухи, вполне может оказаться живое существо, которое сожрёт капсула. Так сказать, внешняя система пищеварения.

Поглотив часть требухи, щупальце выныривает из этого корма и зависает на уровне моей головы.

Из присоски, как слюна, капает жижа.

Мне кажется, что оно смотрит на меня и ждёт, что я сделаю дальше.

Я, несколько секунд, туплю, а потом…

Черт возьми! Я все ещё не верю, что я это делаю!

Я приподнимаю слой ленты, которой я себя обмотал, и обнажаю рану-порт на моем предплечье. Щупальце будто только этого и ждало.

Оно, как змея, обвивает мою руку и присасывается к этому био-разъёму, соединяя меня с капсулой за моей спиной.

Сначала ничего не происходит, а потом…

Я чувствую холод. Чистый лёд, который бежит по моей руке, а вместе с ним у меня появляется сила. Чувство такое, что я могу своротить горы, но оно быстро проходит и я снова становлюсь слабым, как только что народившийся на свет.

До меня доходит, что, пока я находился в коконе, эта капсула питалась мной, высасывая из меня все соки, но теперь, я знаю, как она работает. Она впрыскивает в меня что-то, что находится у неё внутри. Какой-то энергетический состав или… мне тошно от этой мысли, часть переваренных кишок, превращённых в питательную смесь.

У меня в горле стоит тошнотворный ком. Ещё немного, и я проблююсь.

«Стоп! — мысленно говорю я сам себе. — Чтобы это ни было, это даёт тебе силы, и, как мне кажется, не только их. Так воспользуйся этим симбионтом. Да, я так и сделаю!».

Но, чтобы воспользоваться этим паразитом его нужно кормить, а это означает, что, кроме меня, в этом месте есть и другие живые существа, которых мне придётся убивать, чтобы выжить самому.

Остается только выбраться и этой темницы и выяснить, что же это за место, куда я попал.

Уверен, что оно враждебно и населено такими монстрами, что не хватит воображения, чтобы их описать.

Другого быть не может. А это означает, что мне нужно оружие. Пусть и начального уровня. Например, нож, который хрен его знает, где ещё раздобыть.

Но, точно не здесь. Значит, мне придётся выйти отсюда вот так, безоружным, чуть ли не голяком в этих обмотках.

А сейчас я займусь браслетом.

«Как его открыть? Как?»

Я, уже в третий раз, кручу его в руках. Подношу к глазам, стараясь рассмотреть, как он устроен.

Всё тоже самое. Кольца, как бы нанизанные друг на друга. Их не расцепить, а если это не сделать, то браслет не надеть на руку. Какой-то замкнутый круг! Чёрт бы его побрал!

Я уже хочу швырнуть браслет прямо об стену, как, внезапно, я обращаю внимание на одну его особенность, которая ранее ускользнула от моего внимания.

На ребристой части браслета есть небольшие углубления — несколько десятков, словно их накатали, каким-то роликом, когда метал ещё был раскалённым, а сами кольца, если на них немного нажать, едва заметно пружинят и… в этот момент, из этих углублений, выдвигаются небольшие шипы.

Интересная конструкция! Придётся идти до конца, чего бы мне это не стоило.

«Надо! — приказываю я сам себе. — Надо! Без боли — нет результата».

Я сжимаю браслет, как эспандер. С силой, постепенно.

— А!.. Чтоб тебя!

Мне в ладонь вонзаются эти шипы. На коже выступают микроскопические капли крови.

Я перестаю жать на браслет и шипы задвигаются внутрь. Получается, чем сильнее ты его сжимаешь, тем сильнее в твою руку впиваются эти шипы.

Вот только, для чего это вообще нужно?

Ответ не заставляет себя ждать. По браслету пробегает судорога, будто он живой, а затем, кольца, едва заметно, на чуть-чуть, увеличиваются в диаметре.

Я тут же пытаюсь надеть браслет на руку, но не успеваю, он снова уменьшается в диаметре.

— Вот же… !.. — я хочу ввернуть словцо покрепче, но осекаюсь, решив про себя, что овчинка стоит выделки.

Не дав себе опомниться, я сжимаю браслет ещё раз, на этот раз давая на него изо всех сил, будто желая превратить его в фарш.

Шипы вонзаются в плоть, как десятки игл. Эту боль можно терпеть, хотя я никому не пожелаю испытать подобных ощущений.

Кровь. Я чувствую, как браслет её пьет. Насыщается. И куда только в него столько вмещается?

А дальше… он начинает увеличиваться в диаметре, как бы заставляя меня разжать пальцы.

Вот только, хрен тебе! У меня же высокий болевой порог! Я сам это слышал. Вот только… Где я это слышал? От кого?

Не помню! Чтоб меня, не помню! Память о прошлом, как отрезана.

Злость придаёт мне сил.

Я только крепче сжимаю браслет.

Та ещё пытка, и я сам её применяю к себе. Мало-помалу я начинаю понимать, как устроен мир, в который я попал.

Здесь всё завязано на крови. Даже не так. Чтобы владеть предметом, нужно стать с ним одним целым. Открыть доступ. Неважно, что это — железяка или нечто биологическое. Всё вокруг меня живое.

«Интересно, — думаю я, — а можно, как-то себя улучшить, взяв нужное мне у другого? Вопрос лишь в том, что, для этого, мне придётся убить этого донора. Впрочем, также могут убить у тебя. Как обычно, выживает сильнейший».

Впрочем, я отвлёкся. Я, мысленно, считаю до пяти, решив про себя, что этого будет достаточно, чтобы я сумел надеть браслет.

Хоп!

Я разжимаю пальцы и быстро стараюсь напялить браслет на левую руку.

Он идёт тяжело, точно сопротивляется. Обдираю кожу до крови на суставах. Если я не успею его надеть до того, как он снова сожмётся, то он сломает мне пальцы.

«Давай!»

«Ну!»

«Ещё!»

Мысленно подбадриваю я себя. Наконец, мне это удаётся. Я надвигаю браслет на запястье, содрав помимо кожи и те ленты от кишок, которыми я весь обмотался.

Проворачиваю браслет так, чтобы его выпуклая часть, в виде кнопки, смотрела внутрь, и расположилась точно напротив раны на запястье — био-порта, как я сделал на правой руке, к которой я уже подключил капсулу со щупальцем.

Уверен, по-другому браслет не активировать.

Точняк!

Едва я это сделал, как браслет обжимает моё запястье, буквально врастая в кожу, в мясо и…

Щёлк!

Раздаётся именно такой звук.

Меня снова пронзает боль, (уже в который раз!) и я догадываюсь, что браслет соединился с раной, видимо вогнав в неё шип.

Дальше ничего не происходит. Я уже хочу нажать на кнопку на браслете, но меня, что-то останавливает. Будто в голове раздался голос, или же я, что-то вспомнил.

Не для того она нужна, чтобы нажимать на неё, когда попало. Приберегу эту возможность на экстренный случай.

Все эти приготовления мне напоминают подготовку, к чему-то, очень важному, некому переходу на новый уровень, перед которым ты должен себя прокачать, а иначе тебя сожрут и не подавятся.

— Ну, готов? — спрашиваю я сам у себя, и сам себе отвечаю: — Готов! —Погнали!

Я подхожу к стене, которая, как мне кажется, не такая прочная, как остальные.

Точно!

Я вижу едва заметный белесый шрам, который тянется от пола и до моего роста.

Совсем свежий, словно отсюда, недавно кто-то выходил, а потом эта плоть снова затянулась.

У меня нет ничего кроме рук и пальцев. Скажем так, — стартовый набор новичка.

Я вонзаю кончики ногтей в эту стену. Прямо в мясо и начинаю его раздирать, отрывая слой за слоем.

Я, буквально, выгрызаю себе путь… чуть было не сказал: «На свободу».

Нет, свободой здесь не пахнет. Я пробиваю себе дорогу на новый слой этого мира, и у меня, от чего-то, возникает стойкое ощущение, что я это уже делал. Совсем недавно, только, почему-то, в тот раз у меня не было капсулы за спиной и браслета, и, вообще, я действовал, как идиот, прясь наобум, нахрапом, наплевав на осторожность и подсказки моего внутреннего голоса, в то время, как здесь нужно действовать осторожно, просчитывая каждый свой шаг, идя, как сапер по минному полю, каждую секунду ожидая на падения из-за угла.

Я вгрызаюсь в стену. Погружаю в неё руки по локоть, напрягаю все мышцы и…

Чувствую, как по руке снова бежит лед. Это в дело вступила капсула. Сил мне не занимать.

Поднатуживаюсь.

Раздается треск, и я разрываю стену. От неожиданности, я проваливаюсь в образовавшуюся прореху и выползаю из неё, как ребенок появляется из чрева матери, покрытый слизью и кровью, весь измазавшись в грязи, которая толстым слоем покрывает пол непонятно чего.

Хоп!

Я оказываюсь в коридоре. Даже туннеле, напоминающем кишку с наростами, опутанную жилистыми канатами вроде лиан. Здесь темно, сыро и пахнет дерьмом.

Встаю.

Под ногами чавкает зловонная жижа.

На сколько хватает глаз, туннель уходит от меня в бесконечность.

Где-то капает вода.

Кап, кап, кап.

Осматриваюсь. Стены фосфоресцируют и этого света достаточно, чтобы понять, что я нахожусь в месте, в котором не должно находиться живое существо.

Меня окружает чуждый мир. Странный. Непонятный. Запредельный в своей нереальности. Хотя, вот он, точнее, я нахожусь внутри него.

Первое мое желание — отправиться его исследовать. Медленно и осторожно, но я заставляю себя стоять на месте.

Буквально, приказываю себе это сделать, хотя мои ноги, против моей воли (или, под внешним управлением?) и несут меня вперед.

«Стоять! — приказываю я сам себе. — Стоять, сука! Ни шагу вперед! Жди! Пока у тебя нет оружия!»

«А ты, быстро учишься! — возникает голос в моей голове, который мне тогда прокричал: «Беги, сука, беги!». — Не то, что в прошлый раз, когда ты, как идиот, попер на рожон!»

«В прошлый раз? — удивляюсь я. — Кто ты? — мысленно спрашиваю я. — Чего тебе от меня нужно?»

Голос ничего не отвечает. Да мне сейчас и не до него.

Я слышу, как в глубине туннеля появляется звук.

Вот такой.

Шмяк…

Шмяк…

Шмяк…

В этом звуке мне слышится, что-то зловещее.

Звук нарастает. От него веет смертью.

Первое мое желание — дать деру и бежать, куда глаза бежать, но мой внутренний голос говорит мне этого не делать.

Вместо этого я хватаюсь за наросты и начинаю карабкаться вверх, как скалолаз, под самый свод туннеля.

Забираюсь повыше и ныкаюсь между складок, держась за жгуты, похожие на нервные окончания или кровеносные сосуды.

Вжимаюсь в плоть туннеля. Замираю. Стараюсь не дышать, чтобы ничем себя не выдать и жду. Жду, что ко мне приближается.

Шмяк...

Шмяк…

Шмяк…

Нечто медленно бредёт по туннелю, впечатывая свои конечности в грязь.

Шмяк…

Шмяк…

Шмяк…

Из-за поворота выныривает тень. Тень превращается в тварь. Я в неё вглядываюсь, и у меня перехватывает дыхание, едва я вижу ЭТО!

Эпизод 8. Первый слой

Это — больше, чем монстр. Это — нечто запредельное в своём уродстве.

Мои глаза выхватывают отдельные фрагменты, которые складываются в общую картину.

Существо выше меня на две-три головы. Огромное, раздутое и деформированное тело с синюшней кожей, как у утопленника.

Тяжелые складки кожи свисают, как парусина, образуя нечто вроде одежды — разодранной накидки, которая частично закрывает нижнюю часть тела этого монстра.

Причём, вся эта кожа, вкривь и вкось прошита грубыми нитями, а сама тварь, вместо ног, враскачку, передвигается на ходулях — двух заржавевших железяках с тягами, шарнирами и пружинами, которые соединены с его телом. Ходули скрываются в туловище и двигаются вверх и вниз, впечатывая обрубки этих механических конечностей в грязь.

Как это вообще может работать, а тварь передвигаться и не падать?

Шмяк.

Шмяк.

Шмяк.

От этого звука веет смертью. Смотрю дальше.

У твари есть две руки, точнее — лапы. Тоже уродливые и непропорциональные, с тонкими, будто обглоданными до кости, плечевыми частями, толстенными и жилистыми предплечьями, и необхватными кулачищами, чудовищными в своих размерах.

Мышцы и сухожилия монстра похожи на стальные тросы, которые бугрятся под кожей, и, того и гляди, её порвут.

На лысой голове нет лица. Вместо него, лишь наметки на те места, где должны быть глаза, нос и уши. Кривой рот, в виде рваной раны, заштопан металлическими скобами. На плече монстр несет огромный ржавый молот с щербатым бойком и деревянной рукояткой, заляпанной бурыми пятнами и грязно-алыми разводами.

Правая рука монстра увита, чем-то вроде кишки. Внешнее питание? Пищевод? Это — точно оно! Рот-то у него зашит! Как ему ещё жрать?

Шмяк.

Шмяк.

Шмяк.

Слепая тварь идёт уверенно, отлично ориентируясь в сумраке туннеля. Будто он передвигается, наводясь по невидимому для меня ориентиру.

Что это может быть? Запах? Но у твари нет носа, хотя он может улавливать его всем телом, впитывая из воздуха. Тепловой след? Звук? Всё вместе? Не хочу проверять.

Я стараюсь не дышать. Даже, как мне кажется, я замедляю сердце, чтобы его удары меня не выдали.

Тварь приближается. Проходит точно под тем местом, где я спрятался. Сейчас будет видно, заметил он меня или нет.

Монстр проходит. Удаляется.

Три шага.

Пять шагов.

Десять шагов.

Уфф!

Я уже хочу выдохнуть, как тварь останавливается и поворачивается. Я вжимаюсь в свод туннеля и смотрю на эту тварь, а она, как мне кажется, смотрит на меня, хотя у неё и нет глаз.

Навряд ли эта сука сможет сюда залезть, но монстр, если он меня засёк, может метнуть в меня молот и сбить, как чертово яблоко камнем.

Тварь разворачивается. Снимает кувалду с плеча и, сжимая рукоятку в кулачищах, делает два шага.

Раз.

Два.

Дистанция межу мной и монстром сокращается, счет идёт на секунды, а у меня нет плана, что предпринять дальше.

Едва я об этом подумал, как мою руку снова пробирает леденящий холод. Видимо симбионт на моей спине среагировал на всплеск кортизола в крови.

И, теперь, он давит этот всплеск гормона стресса, чтобы меня окончательно не раскрыли.

Чтобы напасть на монстра, не может быть и речи. Он убьёт меня с одного удара.

Я только могу заныкаться и, не отсвечивать, надеясь, что этот гигант пройдёт мимо.

Нет, видимо не пройдет.

Сука!

Тварь делает ещё два шага и поднимает башку, впериваясь своей заготовкой в свод туннеля, где я изображаю человека-паука.

Холод усиливается. Теперь он несется по моим жилам и пронизывает с головы до пят.

«Замри! — шипит голос у меня в голове. — Он видит тебя! Точнее — твой след, оставленный в слое этого мира. Если он проследит, куда он ведёт, то тебе — конец!»

«Что мне делать?» — также мысленно спрашиваю я.

«Сдохни! — язвит голос. — Эта тварь, в отличие от других обитателей этого слоя, не жрет падаль».

«Падаль… — эхом проносится у меня в голове, — след… Эта тварь ориентируется по запаху?»

«Лимит подсказок на сегодня исчерпан, сука!» — отвечает мне голос, а у меня возникает мысль, что я разговариваю не с живым существом, а с машиной — нейросетью, которая усиленно косит под подобного мне. Что-то не так в интонации, построении фраз и предложений.

«Разберусь без тебя, тварь! — злюсь я и стараюсь придумать, как мне обмануть этого монстра. — Запах, — лихорадочно размышляю я. — Запах! Он чует меня! Может быть даже выстраивает картину в своей башке, создавая некое подобие трёхмерного изображения, прибавляя к нему тепловое излучение и звуки».

Конечно, есть вероятность, что я всё это придумываю, но эта слепая тварь, должна же она, как-то охотиться и передвигаться не натыкаться на стены, а?

Ничего другого мне не приходит в голову.

Я не шевелюсь, значит, звук отпадает.

Тепловое излучение?

Хороший вопрос!

Идеальный маркер, чтобы выслеживать свою жертву в темноте туннеля, но тварь сначала прошла мимо меня, и вернулась обратно не сказать, чтобы очень уверенно, как бы раздумывая, идти или не идти. Значит, мой тепловой контур не отсвечивает, иначе монстр бы вышел прямо на меня не раздумывая.

Как это получилось?

Мое тепловое излучение могли скрыть обмотки — кишки, из которых я и соорудил себе одежонку. А еще я с ног до головы, покрыт слизью, кровью и грязью, которая на меня налипла, когда я выбрался из своего убежища и упал в жижу. Остается только запах!

Все эти мысли промелькнули у меня в голове с невероятной скоростью.

«Надо скрыть свой запах! Исказить его! — думаю я. — Как это сделать? У меня ничего нет, чем обмазаться! Грязь и слизь не в счет! Они здесь повсюду, привычные. Остается только...»

Идея вспыхивает у меня в мозгу, как молния.

Бах!

«Симбионт у меня на спине! Со щупальцем, которое выпрыскивает кислоту на свой корм, что-то вроде желудочного сока. Оно недавно питалось, значит, в капсуле, сейчас перевариваются остатки этой пищи, и, если их выблевать обратно, то запах будет еще тот!»

Сказано-сделано.

Я, мысленно, обращаюсь к симбионту и.… говорю... Нет, не так, предлагаю ему сблевать остатки еды, чтобы спасти нас обоих. Ведь, если погибнет носитель, он тоже умрет.

Щупальце, обвивающее мою руку, оживает, отсоединяется от моего предплечья, и, медленно и беззвучно выталкивает из себя жижу на меня и на стену со сводом, за который я и держусь.

Едва оно это сделало, я холодею. Вот я тупанул!

Эта жижа — она же растворяет любую органику (Откуда я это знаю?!), а теперь я сам пролил на себя эту кислоту!

Вот, идиот!

«Стоп! — думаю я. — Раз я всё ещё жив и от меня не идет дым, точнее от химической реакции, а моя плоть не растворяется, значит, симбионт, как-то может контролировать, что выпрыскивать наружу — кислоту, или только остатки пищи. Может быть у него в щупальце два пищевода — один для кислоты, а другой для всасывания жидкого корма. Или капсула разделена на ёмкости — в одной — желудочный сок, а в другую поступает пища. Черт его знает! Думая об этом, можно свихнуться!»

Но, я отвлёкся. Возвращаемся в реальность.

Жижа прилипает ко мне, не растекается, а, как бы обволакивает. И это — хорошо. Мне только сейчас не хватало бы, что со свода вниз понеслась капель.

Я, беззвучно, втягиваю носом воздух, и меня едва не выворачивает наизнанку.

«А... Черт! А я думал, что я знал, что такое вонь! Но это превосходит всё, что можно себе представить. Смрад гниющего тела, блевотины, дерьма и болотных испарений. Так может вонять только труп, который пролежал несколько дней на солнце и его расперло от внутренних газов, а кишки вывалились наружу. Отличная маскировка!».

Монстр смотрит на меня. Внезапно по его лицу, даже, скорее морде, пробегает судорога.

Харю, от лба и до подбородка, полосует вертикальная черта, тонкая, будто оставленная острым ножом.

Я вижу, как эта черта расширяется, превращается в рану. Зашитый скобками рот разрывается, и... в следующую секунду я отказываюсь верить в то, что происходит прямо на моих глазах.

Правая и левая половины черепа твари, одновременно, сдвигаются в стороны, на затылок, точно они были на шарнирах и внутри оказывается еще одна уродливая башка, окровавленная, будто со снятой кожей, исполосованная вертикальными и горизонтальными полосами, с провалом вместо носа, затянутым подвижной мембраной.Глаз и рта нет.

«Это, — будь она неладна, — понимаю я, — была внешняя оболочка! Эдакий шлем, за которым скрывалась истинная личина этой твари!»

Монстр, с шумом, втягивает провалом носа воздух. Мембрана открывается и закрывается.

«Ну, ты и урод!» — думаю я, убедившись, что моя догадка верна. Тварь ориентируется по запаху.

Я продолжаю висеть под сводом туннеля. Не шевелюсь. Реально не дышу. Наслаждаюсь вонью, которая спасает мою жизнь.

Так проходит еще пара секунд. Наконец, половины башки твари закрываются. Место соединения срастается вместе с ртом, который (Я реально пропустил, как это произошло!) снова оказывается зашит скобками.

Монстр разворачивается и уходит по туннелю прочь, снова закинув молот себе на плечо, в поисках очередной жертвы.

Я же выдыхаю, но спускаться со свода туннеля, пока, не планирую. Мало ли, вдруг, — это была уловка, и я, тем самым, себя выдам.

Мне нужно чертово оружие! Невозможно ходить по туннелю и ждать, когда на тебя выкатится подобная тварь.

Лучше огнестрел, но и холодное тоже подойдет. Хоть нож или меч. Что угодно, чтобы не ощущать себя кормом!

Но оружие, так просто не валяется. Его нужно или найти, или сделать самому, или отобрать у того, кто слабее тебя.

Вопрос лишь в том, есть ли здесь существа, дохлее, чем я?

Так проходит минут пять. Я уже решаю спуститься вниз и идти по туннелю, соблюдая предельную осторожность, как, внезапно, я ощущаю на себе, чей-то взгляд.

Не совсем живого существа, что-то искусственное, что ли, будто за тобой подглядывает некий механизм.

Интуиция не может меня подвести. Этот взгляд реален. Холодный, расчетливый, жестокий. Он пронизывает меня насквозь. Некто смотрит на меня, как на подопытного, как биолог, который собрался препарировать лягушку и посмотреть, что у неё находится внутри.

(И откуда только эти мысли берутся у меня в голове?)

«Кто это может быть? — думаю я. — Какой-то сторонний наблюдатель? Что за тварь?»

Ответов нет. Вместо этого я слышу звук. Такой, едва различимый, похожий на тихий шёпот.

Вот такой:

Шшш…

У меня внутри всё холодеет, а щупальце снова присасывается к руке, готовое в любую секунду впрыснуть в меня питательную смесь. Назову эту жижу из симбионта так, чтобы не проблеваться.

Звук нарастает. Кто-то явно идет по грязи и чавкает, быстро-быстро переставляя ноги.

Я остаюсь в своей засаде и жду новое существо.

Всматриваюсь в сумрак туннеля, затянутый тяжелыми и липкими испарениями, идущими от самой грязи.

В нём мелькает тень. Подвижная, как ртуть.

Тварь идёт дерганной походкой. Её мотает из стороны в сторону и, в нескольких метрах от меня, показывается нечто отдаленно похожее на человека, но, только, похожее.

Тварь ниже меня ростом. Худая, сгорбленная, измождённая, с серой кожей, напоминающая объект пыток, который сбежал от своих палачей.

Тонкие руки и ноги. Маленькая голова, вытянутая вперед, с необычной заостренной челюстью, как у волка. Лица толком не разглядеть. Ребра торчат наружу и похожи на внешний силовой каркас.

Тварь реально быстрая. Движения дёрганные, птичьи.

Она ко мне приближается и передвигается, как можно ближе к стене.

У неё в руке я замечаю, что-то похожее на нож.

Бинго!

Это срабатывает, как триггер и я решаюсь. Мое преимущество — неожиданное нападение, и я камнем падаю вниз, прямо на это существо.

Бух!

Удар!

Я валю существо с ног и впечатываю в грязь, чтобы там и утопить.

Оно верещит. Мгновенно переворачивается. Упирается в меня руками и ногами и, неожиданно, с невиданной для такого тщедушного тельца силой, отшвыривает меня в сторону, будто метнув из катапульты.

Бах!

Меня впечатывает в стену, а тварь, как-то резко изогнувшись, мгновенно поднимается и, отталкиваясь четырьмя конечностями, кубарем летит по грязи в мою сторону, сжимая в лапе длинный обломок белесой кости с острым обломанным концом.

Понеслось!

Я отрываюсь от стены и бегу навстречу твари, чтобы лишить её преимущества в скорости.

Мы сходимся на встречных курсах, только я, а самый последний момент падаю, и скольжу по грязи, ногами вперед, опираясь левой рукой на вязкую жижу, чтобы контролировать свою траекторию.

Бух!

Я попадаю ступнями прямо по ногам твари. Сбиваю её и, и одновременно, перехватываю её руку, чтобы она не пырнула меня костяным ножом.

Дальше все происходит с невиданной скоростью. Я, продолжая удерживать существо, наношу удар за ударом по его морде правой рукой.

Бам!

Бам!

Бам!

Звук такой, будто я дубасю тварь колотушкой.

Существо верещит, сопротивляется, пытается меня лягнуть, и мы катаемся с ним по грязи туда-сюда, мутузя друг друга изо всех сил.

Каждый из нас понимает, что другой хочет его убить, а я совсем не ожидал, что этот заморыш окажет такое яростное сопротивление.

Впредь мне будет наукой, не судить по внешнему виду существ этого мира.

Но я должен выжить любой ценой, даже если мне придётся схитрить! И вот, что я задумал.

Улучив момент, я наношу прямой удар прямо в нос твари. Раздаётся хруст. Я проламываю существу переносицу, и он харкает прямо в меня черной в сумраке кровью.

Мой удар не останавливает тварь и она, как-то вывернув запястье, пытается воткнуть острие ножа в мое предплечье.

И твари это бы удалось, если бы не обмотка из кишок, которая останавливает острие.

Удар!

Хрясть!

Еще удар!

Хрясть!

Звук ломаемых лицевых костей ласкает мой слух.

В меня точно вселились бесы и я избиваю это существо с таким исступлением, как никогда в жизни.

(Ха! А откуда мне это знать, если я не помню своего прошлого?)

Неважно!

Существо хрипит. Пытается оказать сопротивление, а дальше происходит вот что.

Его вытянутая челюсть резко раздвигается на четыре части, как жвалы у насекомого.

В каждой части видны острые зубы, похожие на кристаллы, вырезанные из кости.

Существо верещит, и из его глотки выстреливает тонкое щупальце, похожее на хлыст.

Бах!

Щупальце, как стрела, летит прямо в мне в лицо, и я едва успеваю прикрыться рукой, чтобы оно не пробило мне череп или не вонзилось прямо в глаз.

Ладонь обжигает огнем. Щупальце в нем застревает, а я, воспользовавшись секундной заминкой, активирую симбионта, одновременно вжимая существо в грязь.

Я держу его из последних сил, пока из пищевода на моей руке не выпрыскивается субстанция, похожая на желе.

Вещество попадает твари прямо на харю, а дальше происходит то, что будет меня преследовать до конца моих дней.

Появляется дым, как от болотных испарений. Существо дико кричит, и его морда проваливается внутрь черепа, растворяясь под действием желудочного сока симбионта.

Кожа, мышцы и сухожилия превращаются в кашу. Обнажаются кости черепа, и вся эта субстанция стекает в голову существа, смешиваясь с мозгом. Я быстро выдергиваю щупальце из ладони.

Тварь меня отпускает и начинает кататься по грязи, лихорадочно стуча руками и ногами по жиже.

Мне даже становится немного жаль это существо. Но оно убило бы меня, не раздумывая и это — не человек, а порождение из самого страшного кошмара.

Наконец, тварь затихает. Теперь у него только дыра в черепе, в которой чавкает и бугрится корм.

Я подбираю нож. Очищаю его от грязи, стараясь не смотреть, как щупальце симбионта погружается в голову мертвого существа и начинает поглощать то, что ещё недавно было живой плотью.

А вот нож любопытный. Необычный, даже странный.

Представьте себе кость, пожелтевшую от времени, которой придали форму кривого ножа, с зазубренным лезвием, длиной в две ладони.

Рукояти в привычном понимании нет. Вместо нее в кости вырезаны или высверлены овальные отверстия под пальцы, как у кастета.

Острие сколото, неровное, с зубцами, направленными в сторону руки.

Если вонзить такое в плоть, то обратно его можно будет извлечь только вместе со шматом мяса или намотанными на него кишками.

Страшное оружие. Простое и эффективное, чтобы убивать.

Симбионт, тем временем, уже насытился и его щупальце снова подключается к моему предплечью.

Я уже собираюсь уходить, но моё внимание привлекают останки убитого мной существа.

А именно, — его раскрытые челюсти.

Я подхожу к трупу. Наклоняюсь, и внимательного смотрю на жвалы с зубами.

Они мне, что-то напоминают. Что-то, что я видел до того, как у меня отшибло память.

Только это было сделано из металла, а не из кости.

Я дотрагиваюсь до челюстей существа пальцами. Химическая реакция уже прекратилась, а в каждой из четырех частей, как в гнездах, сидит по семь зубов.

Я, сам не понимая, что на меня нашло, берусь за одну из челюстей и выдергиваю её из черепа.

Мышцы, связки, сухожилия уже растворились и мне это легко удается.

Рассматриваю её.

У челюсти чуть изогнутая форма. Длиной она в мою ладонь, может быть чуть поменьше.

Кручу её в руке. Это не похоже на естественную часть тела. Ощущение, что это изготовили, или же, что более похоже на правду, её искусственно вырастили, намеренно придав ей такую причудливую форму.

Дотрагиваюсь до зубов пальцами. К моему удивлению, он не плотно сидят в кости, а имеют небольшой люфт и, если приложить усилие, зуб можно вынуть, что я и делаю.

Хоп!

Зуб лежит у меня на ладони, а в челюсти остаётся неровное углубление.

Интересно, его можно вставить обратно?

Проверяю.

Щелк!

Зуб фиксируется на своём прежнем месте.

Этот щелчок, он, что-то мне напомнил. Я уверен, что я уже делал нечто подобное, только с другим предметом.

Память, память, память! Эта дырявая простыня! Чёрт бы её побрал!

Я снова выщелкиваю зуб из челюсти и защелкиваю обратно, надеясь, что это поможет мне вспомнить.

Щёлк.

Щелк.

Щелк.

Движение руки, почти отработанное до автоматизма.

«Это… Это…» — думаю я.

Вспышка!

Она лупит меня по глазам, как разряд молнии, и я вспоминаю, на что это похоже.

«Обойма! — слово возникает у меня в мозгу, как взрыв. — С её помощью я, как-то заряжал самозарядный карабин Симонова — СКС».

Конечно, то, что я сейчас держу в руке, напоминает обойму с патронами только очень отдалённо. Предмет, как из кошмарного сна, но, принцип один и тот же — быстро заряжаем, например, неотъёмный магазин, как в карабине и стреляем.

«А… — думаю я, — раз есть обойма, под неё должно быть и оружие. Остаётся только его раздобыть. Пустяк, да и только. Зато у меня уже есть нож. Так сказать — оружие начального уровня».

Я выламываю ножом остальные три челюсти из черепа существа. Всего у меня получается четыре обоймы (буду называть эту хрень так) на двадцать восемь зубов — пуль этого мира.

Непонятно, как ими стрелять и из чего. Ничего, разберёмся!

Я ещё раз осматриваю убитое мной существо, ощущая себя мясником на бойне. Взять больше нечего. Хотя…

Моё внимание привлекает его внешний скелет, что ли. Нечто вроде брони, которая частично покрывает его тело.

Поддеваю один из элементов этого силового каркаса кончиком ножа. Продолговатая кость, разрезанная на две части, отделяется с трудом. За ней тянется слизь.

Я увеличиваю усилие и отдираю её от трупа. Под ней показывается иссохшая кожа со множеством ранок, с которыми и соединялся этот элемент.

Заёмный, как я понял. Эта тварь явно срезала эту кость с кого-то другого и усилила ей себя, создав внешний… (слово так и слетает с языка) экзоскелет.

Я холодею от этой догадки.

«Так вот, как здесь можно себя модифицировать, — говорю я сам себе, — ты убиваешь тварей, потрошишь их, а потом забираешь себе их части, из которых ты собираешь то, что тебе нужно, чтобы здесь выжить. Также могут поступить и со мной. Так что, шансы равны, а ставка — твоя жизнь. Как раз, то, что надо, такому игроку, как я».

Я снова не понимаю, откуда все эти мысли возникают у меня в голове. Это похоже на подсказки, которые тебе вкладывают прямо в разум.

Зябко ёжусь. Надо отсюда уходить, пока я сам не стал добычей.

Бросаю ещё один взгляд на труп твари. Она слишком мала, чтобы я мог использовать её части, а кроме этого, я не знаю, как из всего этого — костей, мышц и сухожилий собирать внешнюю оболочку — броню или усилитель для тела.

Я засовываю челюсти с зубами — эти обоймы, себе под обмотку на поясе. Нож держу в правой руке и медленно ухожу прочь от этого места по туннелю — навстречу полной неизвестности.

Делаю несколько шагов и останавливаюсь. Поворачиваюсь, снова ощутив на себе, чей-то внимательный взгляд.

Уверен, за мной приглядывает незримый наблюдатель. Кто это — покажет время.

В туннеле нельзя подолгу оставаться на одном месте. Поэтому, я иду дальше, чтобы исследовать это место и найти ответы на вопросы, — кто я такой, что я здесь делаю и, как мне отсюда выбраться.

Я углубляюсь в туннель, совершенно не зная, куда он меня выведет.

Он становится всё мрачнее, темнее и зловещее. В этой темноте мне чудятся монстры, которые подстерегают меня на каждом углу. Неизвестность — хуже смерти, а я сейчас вступил на неизведанную территорию, где, абсолютно все и всё хочет тебя убить.

Иду дальше. Стены туннеля расширяются. По ним бежит судорога, заставляя плоть, из которой они состоят, дрожать при каждом моём шаге.

Тук.

Тук.

Тук.

Так бьётся моё сердце — размеренно и неторопливо, но его ритм резко учащается, едва мне в спину прилетают тихие и вкрадчивые слова:

— Беги, сука! Беги!

Эпизод 9. Источник питания

— Беги, сука! Беги!

Этот крик шепотом бьёт меня в спину не хуже кувалды. Вот так.

Бух!

Я разве только, что не отлетаю к стене. Останавливаюсь. Замираю и обращаюсь в слух, поворачиваю голову, каждую секунду ожидая нападения извне, но в туннеле никого нет. Совсем никого. Только слышно, как, где-то в отдалении, капает вода.

Но крик мне точно не показался! Раньше этот голос звучал у меня в голове, а сейчас я услышал его наяву. Значит, я не сошел с ума, и мне это не почудилось, если только не списать это на слуховые галлюцинации, что, вряд ли.

Теперь я абсолютно уверен, в этом туннеле есть, кто-то ещё. Какой-то наблюдатель. Человек, сущность, существо или машина, которая присматривает за мной и контролирует каждый мой шаг. Всё время следит за мной, при этом оставаясь незамеченной.

Я уже хочу спросить: «Кто здесь?», как, осекаюсь. Сейчас не время и, не место.

Сжимаю рукоятку ножа до белизны в костяшках, надев её на пальцы, как кастет. Оружие, так себе, конечно. Сгодится только для ближнего боя против твари, которая примерно равна мне по силам, а вот против того монстра с молотом — это — ничто.

«Молот!»

Слово застревает у меня на губах.

«Молот!»

Вспышка.

Тьма.

Снова вспышка.

И снова тьма, в которой, внезапно, забрезжил свет.

Меня, будто с силой, отбрасывает назад, хотя я и стою на месте. Время проматывается рывками, словно крик наблюдателя разблокировал что-то, что, до сих пор, было заперто у меня в голове.

«Я уже видел этого монстра с молотом! — думаю я. — Видел раньше! Черти меня раздери! Это было… — я копаюсь в памяти, как в ворохе старого белья, — было совсем недавно! Я бежал по туннелю. Убегал от кого-то, а потом… — картинка возникает прямо у меня перед глазами, — меня поймали, какие-то существа. Очень худые, без лиц. Они меня тащили по туннелю, а потом… — еще один рывок, снова перемотка и я вижу себя со стороны. — Вот я лежу на спине, на странном каменном возвышении с углублением. Эти худые существа держат меня за руки и за ноги, а надо мной возвышается этот монстр с молотом, а дальше… — я сглатываю горчащую слюну, — молот опускается прямо на мою голову, разбивает череп и, во все стороны, летят мозги. Но и это не всё! Из руки монстра вылезает щупальце, этот чёртов внешний пищевод, и он начинает жрать. Жрать моё тело, медленно погружаясь в мою плоть через то, что ещё недавно было моей головой».

Странно, но я смотрю на всё это действо с полной отстранённостью, будто всё это происходит не со мной, а, с кем-то другим. Раз это уже произошло, то я ничего не могу изменить, а раз не могу изменить, то чего об этом беспокоиться? Так ведь?

Меня сейчас больше волнует другое. Раз меня уже убили, то, как я могу быть живым сейчас? Вы знаете, ответ на этот вопрос? Я вот — нет. Но теперь я уверен только в одном, — мне не избежать встречи с этим монстром. Сколько бы мне не пришлось бегать по этому туннелю — итог один — схватка с этой тварью. Вот только, в прошлый раз я был к ней не готов, не готов и сейчас. Чтобы победить, я должен модифицировать своё тело так, чтобы из добычи превратиться в охотника!

И я иду по туннелю дальше, погружаясь в него всё глубже и глубже, точно проваливаясь в бездну.

***

Первый слой Сотканного мира. Десять минут спустя.

Я иду медленно, стараясь не шуметь и не отсвечивать.

Каждый мой шаг — это, как тест на способность к адаптации к этому миру. Засекут меня или нет?

Если засекут, то это для меня означает смерть. Я ещё не готов к схватке. И, поэтому, мне нужно быть тише воды и ниже травы.

Странно, но память ко мне возвращается фрагментарно, какими-то отрывочными блоками. Будто их, последовательно, включают один за другим.

Но, кто я такой, как меня зовут и, как я здесь очутился, я нихрена не помню!

Я ловлю себя на мысли, что помять мне словно дистанционно активируют и активируют именно те блоки, которые мне нужны здесь и сейчас, чтобы я мог выжить, но, не более того.

Иду дальше, сам не зная куда.

Этот тоннель кажется мне бесконечной кишкой. Я уже привык к вони, блевотине под ногами и этому странному материалу, из которого изготовлены стенки туннеля.

Это похоже на плоть, но, только лишь похоже. Местами встречаются элементы из металла. Древнего и ржавого, от которого отпадают целые пласты железа.

Я почти уверен, что это и было изначальным туннелем, но, хрен его знает сколько лет назад, или может быть даже тысячелетий, его поглотила эта плоть. Нечто вроде паразита, заразы, которая наползала миллиметр за миллиметром, пока не заполонила всё вокруг, превратив это место в то, что я сейчас вижу.

Стенки туннеля дрожат, пульсируют, по венам и жилам пробегают судороги. А ещё я вижу что-то, что очень похожее на нервную систему, — такие мелкие прожилки, в виде расходящихся, как паутина, неровных концентрических кругов.

Эта сеть реагирует на моё приближение. Начинает учащённо пульсировать, будто говоря: «Здесь есть корм! Здесь есть корм!».

Интересно, кому может быть адресовано это сообщение?

Нужно ускоряться, пока на меня не вышла очередная тварь!

Я стараюсь идти быстрее, но максимально осторожно.

Несколько шагов.

Остановка.

Я стою и прислушиваюсь к звукам туннеля, не раздастся ли там:

Чавк, чавк, чавк.

Ничего. Тишина, как в гробу.

«В гробу, — я ухмыляюсь, — а может быть я действительно умер и теперь шатаюсь по этому чистилищу в поисках выхода, пока мое тело находится под землей и гниёт, кормя собой червей?»

Это многое бы объяснило, но, не все. Слишком яркие у меня эмоции, слишком безумная картинка перед глазами, и слишком все это похоже на реальность, только настолько извращенную, которая могла возникнуть только в голове настоящего безумца.

Я двигаюсь дальше, прохожу ещё метров сто. Внезапно мне в лицо приносит поток воздуха. Затхлого, со сладковатым смрадом разложения плоти.

Я снова останавливаюсь и замираю.

Туннель в этом месте расширяется. Справа появляется небольшое ответвление, похожее на вход в червя.

Запах доносится оттуда. И я оказываюсь перед выбором, идти по основному туннелю дальше или свернуть?

Логично предположить, что надо идти вперед и держаться подальше от гнили, но обычная логика не действует в этом мире.

Сколько мне еще бродить по этой кишке? Пока я не встречусь с монстром?

А я уже знаю, что каждая тварь в этом мире — это запчасти, корм, и возможность разжиться, чем-то полезным. Все лучше, чем нарваться на того, кто намного сильнее тебя, и ты для него станешь добычей.

Поэтому, я засовываю свою логику, страх и брезгливость куда подальше и захожу в боковой туннель, ориентируясь по запаху.

Уверен, там я найду тела и, кто знает, может быть смогу себя улучшить, забрав у мертвецов то, что им уже больше не нужно.

Я иду, утроив бдительность. Нож держу в согнутой руке на уровне головы, чтобы, если что, его у меня не выбили, а я смог бы нанести удар.

Запах усиливается. Теперь к нему добавляется звук. Что-то непонятное, словно ожило некое первобытное существо, которое существовало миллионы лет тому назад.

Урх...

Урх...

Урх...

Звук именно такой. Он повторяется через одинаковые интервалы времени.

Я давлю в себе свой первый порыв — рвать отсюда когти и бежать без оглядки.

Нужно идти вперед. Только вперед, вопреки инстинкту самосохранения. Это здесь тоже не работает.

Звук явно производит, что-то, что стоит на месте и не двигается. Вокруг меня царит сумрак. От жижи, вверх, идут тяжелые испарения.

Меня порядком мутит, а симбионт у меня за спиной явно уснул. Щупальце ничего в меня не впрыскивает и не высасывает из меня.

Паразит нажрался и теперь отдыхает, пока я не дам ему нового корма.

Туннель загибается, петляет вбок. Стены светятся призрачным светом с холодным синим оттенком.

Я вижу, как впереди появляется дыра, похожая на рваную рану с бахромой из свисающего мяса, словно кто-то разорвал плоть гигантскими когтями, оставив эту прореху высотой метра в три.

Запах идет именно оттуда и звук тоже.

Я набираю полную грудь воздуха, прижимаюсь к стенке туннеля, которая лоснится от слизи и чуть теплая на ощупь и, как призрак, скольжу к прорехе.

Мое сердце готово выскочить из груди и я, буквально сжав зубы, заставляю себя это сделать.

Осторожно заглядываю за прореху.

Я вижу огромное помещение, скорее даже мясистую полость в неком гигантском организме.

Света внутри практически нет, и я не сразу понимаю, что там находится, а когда понимаю, то волосы зашевелились бы у меня на голове, будь они у меня на лысой башке.

Внутри, как попало, свалены тела. Десятки тел. Разорванные, изуродованные, с проломленными головами и вскрытыми грудинами. У некоторых оторваны конечности, а сами эти существа не имеют ничего общего с привычной мне формой жизни.

Костяки торчат наружу. Бледная кожа. Непропорциональные тела с длинными и изломанными руками и ногами, похожими на приводы от хитроумных механизмов, в которых кости переплетены с поржавевшими металлическими деталями, непонятного для меня назначения.

Под телами хлюпает чёрная жижа, из которой, вверх, к своду, тянутся отростки, похожие на тонкие плети.

Эти отростки разбиты на отдельные сегменты разной длины, и они всё время удлиняются и сокращаются, будто хотят достать до потолка, но, никак не могут.

Я поднимаю голову и осознаю, что меня ещё можно удивить.

Мои глаза уже привыкли ко мраку, и я вижу массивные кожистые мешки, растущие прямо под сводом.

Они висят, как гроздья винограда. Что-то среднее между хищными растениями и животными, из которых вытащили желудки и пищеводы, и превратили их в элемент внешнего питания. Вот только, питания чего или кого?

Наблюдаю дальше.

Один из мешков внезапно раскрывается. Точнее, в той его удлиненной части, которая смотрит вниз, появляется отверстие, нечто вроде диафрагмы, как у фотоаппарата.

Оно расширяется. Образуется круг, только не из металла, а из плоти, и оттуда выныривает длинное щупальце с черной лоснящейся кожей и присоской-хоботом, как у пиявки на конце.

Эта хрень отвесно падает вниз. Присасывается к одному из тел и, также быстро уносится вверх вместе со своей добычей.

Тело исчезает в кожистом мешке. Диафрагма закрывается. Стенки мешка подрагивают и оттуда доносится звук, который я уже слышал, когда шёл сюда.

Урх...

Урх...

Урх...

Мешок утробно урчит, сжимается, будто под действием вакуума. Вздрагивает и проталкивает, что-то внутри себя вверх, в саму плоть туннеля, и эта плоть, будто сглатывает, а из неприкрытой диафрагмы капает черная жижа и растекается по грязи, устилающей пол этой мертвецкой.

До меня доходит, что я, только что видел, как питается... Жрет то место, где я и оказался. Безотходное производство.

Туннель поглощает тварей, которые в нем живут, растворяя их тела и превращая и в питательную жидкость.

Вниз стекает черная жижа. Как я понимаю — эта субстанция постепенно растекается дальше и, как паразит, переносит себя, наползая на металлическую основу туннеля вместе с создаваемой ей плотью, создавая новую оболочку поверх предыдущей.

Вот только, откуда появляются эти твари? Кто их конструирует или, из чего они зарождаются? И, есть ли у туннеля начало и конец? Или он бесконечен и создает самого себя, уходя в иную реальность слой за слоем? Этого я не знаю. Пока, не знаю.

«Стоп! — говорю я сам себе. — Надо ставить перед собой реальные задачи и продвигаться шаг за шагом, постепенно, иначе от этого можно сойти с ума».

«Сойти с ума», — эхом отзывается у меня в голове.

«Может быть — это я сумасшедший? — думаю я. — А всё, что со мной происходит, это — иллюзия, рождённая в моём воспалённом воображении? Да? Тогда, почему в этой иллюзии все хотят меня убить, и я чувствую настоящую — реальную боль?! Ведь, если всё это происходит у меня в голове, то, почему, я не хозяин этого бреда, а? Так, что это — не вариант! Или же…»

Я не успеваю закончить мысль, от которой меня бросает в дрожь, как слышу:

Чавк!

Чавк!

Чавк!

Новый звук раздается прямо у меня за спиной.

До меня только сейчас доходит, что эти тела здесь, в этом хранилище не могут появиться сами по себе. Их сюда кто-то приносит!

Тварь или твари, которых я ещё не видел. И эти существа направляются прямо сюда! Ко мне! По единственному пути, по которому отсюда можно смыться.

А это означает, что у меня только один выход — зайти в эту скотобойню, в эту живую жижу и заныкаться, где-то там, внутри, каждую секунду ожидая, что тебя схватит щупальце, свалившееся сверху, чтобы превратить в корм!

Шансы выжить невелики, но и назад дороги нет и, поэтому, я, выставив перед собой нож, иду вперед, в полную неизвестность, где меня, на каждом шагу, будет подстерегать смерть!

Эпизод 10. Протокол безопасности

Я скольжу, как тень. Сразу же ухожу налево. Крадусь вдоль стены, стараясь в ней раствориться.

От меня жутко смердит мертвечиной и это — мой шанс остаться невидимым для этих щупалец, свисающих сверху.

Уверен, они точно реагируют на запах, и я должен стать для них одним из тел — дохляков, которые здесь валяются, только если щупальца не различают движение.

Буду надеяться, что эта теория сработает, но это — лишь теория.

Правда, сейчас, меня больше волнуют те твари позади. У этих точно должны быть глаза. В этом, я почему-то абсолютно уверен. Поэтому, передо мной, стоит та ещё задачка — вырулить и пройти между двух огней — Сциллой и Харибдой.

Посмотрим, что из этого получится, когда на кону стоит твоя жизнь…

***

Я углубляюсь всё дальше и дальше в эту полость.

Черная жижа чавкает у меня под ногами. Она расходится в стороны, как живое существо, а затем сходится, едва я поднимаю ногу.

Плети из жижи тянутся ко мне, как побеги растений. Дотрагиваются до тела и тут же отдергиваются, будто обжёгшись.

При каждом их прикосновении на мне остается пятно из слизи, похожее на след от улитки.

Перешагиваю через тела, разодранные туловища и оторванные конечности.

Примечаю, что у кого есть. Оружие? Нет, оружия нет ни у кого. Только неестественные формы, уродливые, с внутренностями, торчащими наружу в неких защитных коконах, все без голов или почти без голов, с проломленными черепами.

У некоторых тварей я вижу вставленные в тела железяки — приводы, увитые мышцами и сухожилиями, переплетенные вместе с грязно-белыми костями, как бы наложенными на существа и конечности, вроде их усилителей.

Я уже видел нечто подобное у той твари, которую я убил. Экзоскелет, только биологический, с редкими металлическими элементами. Теперь остается только понять, как его присоединить к своему телу. Видимо, как бы надеть на себя, как вторую плоть, в виде эдакого продвинутого искусственного паразита, и подключить экзу через раны на коже — коннекторы для нервной системы этого симбионта.

Я ощущаю жжение в ступнях, будто от воздействия кислоты. Хорошо, что я обмотался с ног до шеи теми лентами из кишок, выпавшими вместе со мной из капсулы. Хоть какая-то защита от жижи, которая, как мне кажется, состоит из слабого раствора кислоты — типа желудочного сока и хрен его знает, какой ещё хрени!

Я добираюсь до конца полости, как раз в тот момент, когда на эту бойню заваливаются те существа, которые шли по туннелю.

Чавк, чавк, чавк.

Звук нарастает и раздаётся прямо оттуда, откуда я сюда и вошел.

Я бросаюсь вниз, на тела. Распластываюсь на них и, медленно и бесшумно зарываюсь в глубь этой смердящей плоти, прикрывшись ей, как щитом.

Лежу тихо. Не шевелюсь, оставив себе только небольшую щель для наблюдения.

По запаху меня не обнаружить, если только у этих тварей нет иных органов чувств.

Чавк, чавк, чавк.

Чавк, чавк, чавк.

Я лежу и считаю шаги. Тварей точно несколько. Большего я сказать не могу.

Слух превращается в мои глаза и окружающий меня мир трансформируется в картину, которая точно процентируется в мой мозг.

Я слышу, точнее вижу, как твари шлепают по грязи и жиже.

Шаги тяжёлые, чавкающие. Сто пудово, они несут на себе тела.

Буду надеяться, что они сейчас их побросают и по-быстрому свалят отсюда.

Чавк, чавк, чавк!

Шаги рассредоточиваются.

Звуки теперь раздаются слева и справа.

Твари не разговаривают. Я только слышу их тяжелое дыхание, и оно, все ближе ко мне!

«Засекли?! — думаю я. — Суки!»

Я поджимаю ноги, группируюсь, и выставляю перед собой нож, чуть сдвинув одно из тел, чтобы оно не мешало нанести мне удар.

Про себя я уже решил прикидываться дохляком, до последнего, пока не будет точно ясно, что мне каюк.

В этот момент я снова слышу утробный звук.

Урх.

Урх.

Урх.

Щупальца активировались и теперь утянут наверх одно и тел.

В этом мой шанс на спасение. Не останутся же здесь эти твари, чтобы не попасть под раздачу?

Урх.

Движение справа!

Я чувствую, как куча тел начинает шевелиться.

Рывок!

Щупальце выдирает труп и поднимает его под свод этой полости.

Затем еще и ещё.

Вся куча приходит в движение, и я вместе с ней!

Я же для них — ещё одно тело — мертвяк, которого нужно переработать. Если щупальце меня схватит, то мне — пиз…ц! Из этого кокона нет выхода. Страшная смерть — растворение заживо во внешнем желудке.

Только представьте себе, как ваше тело, ваша плоть и ваши внутренности медленно растекаются под воздействием кислоты прямо на ваших глазах! Вы это видите, чувствуете каждое мгновение этой пытки, пока ваше нервная система не отключит вас, ради вашего же блага, потому, что это невозможно выдержать.

Надо, что-то делать!

Я не могу отсюда выбраться, но и оставаться в этой груде тел, тоже, так себе идея. А это означает, что надо действовать вопреки логики. На опережение, а не ждать, пока меня схватят щупальца или найдут те твари, которые принесли все эти тела.

Бух!

Удар был совсем рядом!

Одно из тел, под которым я лежал, уносится вверх. Следом раздаются шаги и одна из тварей, видимо та, которая подошла ко мне ближе всех, плюхает в жижу, что-то тяжелое. Явно тело.

Она меня ещё не обнаружила, но, если существо сделает ещё пару шагов, то точно увидит. И щупальца его не трогают. Значит, они не реагируют на живых, может быть конкретно на этих тварей, как бы работая по принципу: «свой-чужой». Но, вот если эта тварь превратится в дохляка, то, это может всё перевернуть!

Вы наверное уже догадались, что я задумал. Провернуть финт с жидкостью симбионта, который находится у меня в руке, как в тот раз, когда я ныкался от твари с молотом.Только тогда я облил этой жидкостью себя, а теперь…

Я активирую симбионта. Точнее, посылаю ему мысленный приказ.

Щупальце-пищевод на моей руке оживает и я, сжавшись в пружину, как чертик из табакерки, выпрыгиваю из моего укрытия.

Хоп!

А вот он я!

Что суки, не ждали?

Мои глаза уже хорошо адаптировались к темноте, и я вижу, что в паре метров от меня стоит очень худая и высокая тварь с длинными уродливыми конечностями. Существо выше меня на целую голову, если не больше.

Бледная, даже белая кожа, с вывернутыми наизнанку костяком и наростами по всему телу, которые образуют, что-то вроде живой брони, прикрывая туловище и голову.

Вытянутая назад башка. У твари нет ушей, носа и рта, только огромные глаза, затянутые тьмой.

Существо пялится на меня, и я замечаю, что у него снаружи бьётся сердце, заключенное в кожистый и полупрозрачный мешок, прикрытый костями, как щитом, а остальные органы находятся в защитных капсулах.

Так просто его не взять. Защищён бронёй, а вот глаза… Это — его слабое место!

Я меняю свой план на ходу.

Получай!

Из щупальца на моей руке выбрасывается жижа. Она летит прямо в харю твари и попадает ей в глаза.

Раздается шипение. Валит дым. Существо хватается за морду, а я, решив воспользоваться моментом, подлетаю к этому уроду и, в падении, скользя на коленях по грязи, вгоняю нож прямо в бедро твари.

Хрясть!

Лезвие входит до половины. Я поворачиваю нож. Мгновенно поднимаюсь и рву рукоятку на себя, выдирая из твари шмат мяса.

Выкуси!

Существо валится навзничь. Бьётся в судорогах и, буквально через секунду затихает, едва у него, сквозь растопыренные пальцы, потекли растворившиеся в жиже глаза, а харя провалилась внутрь черепа.

Готов!

В этот же момент сверху падет щупальце и впивается присоской в дохляка. Щупальце, как мышца сокращается и быстро уходит вверх, унося тело твари в кожистый мешок.

Щупальце меня не тронуло, хотя и проскользнуло совсем рядом. У меня в голове мелькает мысль, может быть оно реагирует на настоящий запах смерти? Реального трупа, а не живого, который им претворяется, прикрывшись, как камуфляжем, запахом дохляка? И я зря вылез из своего укрытия? Чёрт его знает! Идея имеет право на жизнь, но сейчас мне не до размышлений. Я вижу, как ко мне бежит ещё три твари, вроде той, которую я сейчас завалил.

А у меня только нож и симбионт за спиной, а ещё щупальце, которое может плеваться кислотой. Слишком мало, чтобы противостоять этим монстрам, но это лучше, чем совсем ничего. Буду действовать хитрее и, быстрее, — в этом мой шанс на спасение!

Мы сходимся на встречных курсах.

До них остаётся метров десять, не больше. Они смотрят на меня, буквально пожиная своими огромными глазами.

Только сейчас мне в голову приходит мысль, а как они дышат, если у них нет носов? Даже провала в черепе? Хрен с ними! Может быть они вообще не дышат! И, вообще, это такие биологические машины этого мира — охотники за телами.

Бац!

Бац!

Щупальца приходят в какой-то раж, в безумие. Они хватают трупы и уносят их вверх, с каким-то остервенеем, в то время, как я и эти твари, бегут навстречу друг другу, петляя, как зайцы, между эти ожившими кишками, падающими сверху.

«Сверху».

Я снова меняю свою план на ещё более безумный. Уверен, такой фигни здесь ещё никто не проворачивал!

Подгадав момент, когда рядом с мной прозмеится щупальце, я не уклоняюсь от него, а, наоборот, подбегаю к нему вплотную и вонзаю в эту мерзкую сегментированную плоть нож.

Хрясть!

Костяной клинок легко пробивает ловца мертвяков.

Щупальце мгновенно сокращается и, словно выстреливает вверх, унося меня с собой, как раз в тот момент, когда на то место, где я только что находился, выбегают три твари.

Они задирают головы, смотрят на меня, и, зуб даю, не могут взять в толк, что сейчас произошло.

Я же оказываюсь среди кожистых мешков под сводом этой бойни. Щупальце не может втянуться обратно сквозь диафрагму и болтает вместе со мной туда-сюда.

Мой план сработал, пока меня не схватит присоска я в относительной безопасности, но, время не ждёт! Ещё несколько секунд такой болтанки и меня вполне может ухватить другое щупальце. Поэтому я, приказываю симбионту выплюнуть из своей кишки, как можно больше жижи, и направляю свою руку на кожистый мешок.

Урх!

Из моего щупальце вылетает черная жижа и прилипает к кожистому мешку, в котором, что-то чавкает и бурлит. Как я думаю — кислота, или, что более правильно — субстанция для переработки тел в питательную жидкость. Много кислоты! Очень много! Которая, если я всё правильно рассчитал, вот-вот хлынет на бошки той троицы, которая по-прежнему стоит и пялится на меня снизу, видимо пытаясь понять, что это я там исполняю.

В том месте, где жижа из кишки симбионта попала на кожистый мешок раздаётся шипение. Плоть истончается. Идет дым, и мне вовсе не улыбается остаться здесь, когда из дыры хлынет кислота.

Хоп!

Я обхватывают щупальце левой рукой. Выдираю из него нож. Лезвие покрыто слизью и ошметками серой плоти в виде желе.

Хоп!

Я упираюсь ногами в щупальце. Выбираю момент и отталкиваюсь от него, отлетая в сторону, стараясь упасть на груду тел, чтобы смягчить своё падение.

Хопа!

Падаю.

Бух!

Я валюсь на трупы, и, одновременно, сверху льётся кислота, которая попадает на бросившихся врассыпную тварей.

Двух существ задевают брызги, а третью прям плотно накрывает с ног до головы, кокой-то вязкой хренью, похожей на кисель белого цвета с пузыристой поверхностью.

Тварь исчезает в этом потоке, и я вижу, чтоб меня, как это существо быстро растворяется. Прям опадает вниз, восковую фигурку поставили на докрасна раскаленную сковороду.

Субстанция чавкает и поглощает существо, а затем, будто она разумная, бросается на другие трупы, всё пожирая и пожирая плоть и оставляя за собой дымящийся след на полу.

Ничего себе поворот! Надо уносить отсюда ноги, пока эта хрень не бросилась на меня.

Я соскальзываю с тел, на которые я приземлился и, бочком так, бочком, ухожу в сторону, к выходу из этого мясного отдела.

«Что, за?.. — думаю я, видя, что вход, вроде бы начинает закрываться. — Черт! Сука! Видимо это сработал протокол безопасности и помещение запечатывают!»

Глаза меня не обманули. Та прореха, в которую я вошел — её края из плоти, сходятся обратно.

Ещё чуть-чуть, и я останусь здесь навсегда!

Ходу! Ходу!

Ноги сами несут меня вперёд. Вокруг падают и падаю щупальца. И они, всё хватают и хватают трупы, словно хотят нажраться перед тем, как всё здесь пойдёт по одному месту.

Я уже потерял из вида тех двух тварей, которых накрыли брызги субстанции. Да мне, сейчас, не до них. Моя жизнь висит на волоске! И я уже трижды себя проклял за то, что вообще сунулся сюда, а не пошел дальше по коридору.

Что сейчас об этом думать, а?

Надо выбираться из этой жопы.

Я подбегаю к прорехе, как раз в тот момент, когда её края в виде раны, почти смыкаются, образуя нечто вроде рубца, только ещё не до конца сформировавшегося, с расстоянием между краями меньше полуметра.

С разбегу ныряю в эту херню и, упираюсь в неё руками, и, к своему удивлению обнаруживаю, что-края-то этой прорехи твердые! Похожие на ороговевший слой и они, как бы сшиваются.

Я холодею, едва до меня доходит, что, если я останусь между этими краями, то они меня разрубят пополам, или же я врасту в этот слой и стану частью этой полости. Кормом!

Отчаяние придает мне сил. Я подтягиваю себя вверх. Там прореха чуть шире, и я протискиваюсь в эти врата до пояса.

«Ещё немного! — мысленно подбадриваю я себя. — Ещё чуть-чуть! Давай!»

Прореха сходится вместе со мной. Срастается, сука!

Я перебираю руками. Вонзаю в края прорехи нож и используя его, как рычаг, помогаю себе забраться ещё выше. Почти вываливаюсь наружу, остаётся только вытащить ноги.

«Выбрался! — ликую я. — Выкусите, твари!»

Вдруг, я ощущаю, как кто-то хватает меня за лодыжку.

Рывок!

Меня едва не затягивает внутрь, спасает только нож, за который я удержался.

Я поворачиваю голову и вижу, что меня за ногу держит одно из тех двух существ, которых задело кислотой.

У него дымится плоть. Туловище покрыто белесыми язвами, — ожогами, как раз в тех местах, где на него попала кислота, но существо, бешено вращая глазами, тянет меня обратно туда, где, чавкая, ползёт субстанция из кожистого мешка, которая, как мне кажется, поглощая тела, на глазах увеличивается в размерах!

Эпизод 11. Бустер

— Врёшь, сука! Не возьмёшь! — кричу я. — На! Получай! На!

Я бью пяткой свободной ноги прямо в харю этой твари.

На!

Ещё раз.

И ещё!

Но эта сучара повисла на мне, как питбуль. Края прорехи всё ближе и ближе, а там, внизу, за мной ползёт эта долбанная субстанция, которая пожирает трупы на своём пути. Ещё несколько секунд и мне трындец!

Я упираюсь руками в края этой сходящейся раны. Изо всех сил тяну себя вверх. От напряжения, мне кажется, что у меня сейчас лопнут мышцы и сухожилия.

Ощущение такое, что я подтягиваюсь, подвесив себе к поясу килограммов сто, не меньше.

Злость придаёт мне сил.

«Я не стану кормом! — кричу я себе. — Не стану!»

Рывок.

Ещё!

Ещё!

Мне это удаётся!

Я закидываю левую руку, согнутую в локте за край прорехи. Использую её, как распорку и тяну себя и тварь.

Вверх, как можно выше! Только там ещё осталось свободное пространство, чтобы выскочить из этого капкана.

Тварь продолжает на мне висеть, как мешок с картошкой. Мертвой хваткой. Внезапно, она, на пару секунд поворачивает свою башку и смотрит вниз, туда, где находится моя смерть.

Затем снова переводит взгляд на меня, и, я в этом абсолютно уверен, если бы этот монстр мог улыбаться, то его пасть, сейчас бы, разошлась бы до ушей, которых у него тоже нет.

«Почему? Почему он не пытается меня скинуть вниз? Почему, так быстро изменил своё намеренье? Что с ним произошло?»

Я тяжело дышу и, до меня, наконец доходит, что эта тварь хочет жить. Безумно! И она использует меня, как свою единственную возможность выбраться из этой западни. Как локомотив, который должен вытащить нас обоих.

Умру я, сдохнет и это существо.

Выживу я, и у твари появится шанс не превратится в желе. А, где-то там, внизу, должно быть ещё одно существо. Если и оно вцепится в меня, то двоих мне уже не вытащить.

И я подтягиваюсь.

И… раз.

И… два.

И… три.

Сделал!

Я перевешиваюсь из этой прорехи. Сначала до пояса, а потом и дальше.

Перегибаюсь на ту сторону. Выдёргиваю нож и втыкают его стенку туннеля по самую рукоятку. Теперь это — мой якорь, и я, едва не выворачивая себе ногу, на которой висит тварь, из коленного сустава, выдёргиваю себя из этой долбанной щели падаю вниз, в грязь, не забыв выдернуть нож.

Тварь, с ловкостью обезьяны, цепляется за края прорехи, тоже подтягивается, и, выпрыгивает из неё, точно приземлившись рядом со мною.

Сука!

Бой разгорается с новой силой.

Я быстро поднимаюсь, выставляю перед собой нож и готовлюсь к схватке с существом, которое выше меня на целую голову и покрыто костяной броней.

А оно смотрит на меня и никуда не торопится, явно осознавая, что, несмотря на свою худобу, оно обладает неимоверной физической силой, запредельным уровнем ловкости и явно сильнее меня, поэтому этот монстр и не парится. Чего ему беспокоиться? Я же никуда не денусь. Вот он — корм, совсем рядом!

Я смотрю на эту тварь и замечаю, что у неё есть… Млять, что это такое?!

Не успеваю вам это рассказать, как, в уже почти сросшейся прорехе, в самом верху этой щели, показывается вторая тварь!

Она, явно прыгнув снизу, цепляется пальцами за края и пытается вылезти оттуда, откуда доносится чавканье ползущей вверх субстанции.

Морда твари покрыта ожогами от кислоты. Кожа свисает, как лохмотья, один глаз вытек, но она всё лезет и лезет, как насекомое, которое хочет выбраться из пасти схватившей его лягушки.

Тварь вылезает почти до половины, как прореха зарастает, в буквальном смысле этого слова, и тварь оказывается в западне. Ни туда, ни сюда. Ловушка захлопнулась!

А дальше происходит то, что я ожидал, но не думал, что это будет настолько отвратительно, когда ты увидишь это своим глазами.

Тварь дёргается. Дёргается, как безумная, как припадочная. Она упирается лапами в стенки туннеля и пытается себя вытащить, хотя она уже вросла в саму плоть этого места, и это, всё равно, что оторвать себе руку.

Я, и первое существо, смотрим на неё, а представление только начинается.

Я почти слышу, как тварь истошно вопит, хотя у неё и нет рта, но это чувствуется по её каждому движению.

Рывок следует за рывком. Тварь мотается из стороны в сторону, упирается в стенки туннеля ещё сильнее, и я уже начинаю думать, что она, вот-вот, разорвёт себя пополам.

Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда.

Существо рвётся то вправо, то влево, то вправо, то влево.

Неожиданно, оно замирает, а затем страшно выгибается вверх, едва не ломая себе позвоночник.

Верхнюю часть тела существа начинает бить частая дрожь.

Ещё один рывок.

Тщетно.

И ещё рывок!

У твари закатывается единственный глаз, и мне её даже становится немного жаль. Я представляю, какую она сейчас испытывает боль.

Если субстанция до неё добралась, то она пожирает её заживо, растворяя кожу, кости, мышцы и сухожилия, и ты ничего не можешь с этим поделать. Только молиться, чтобы сдохнуть поскорее, чтобы прервать эту казнь.

Такую смерть не пожелаешь даже врагу!

Проходит еще несколько секунд, которые кажутся мне вечностью. Я вижу, как по стене стекает черная кровь вместе с жижей — кислотой, идёт дым, брюхо твари раскрывается и из него вываливаются внутренности, а дальше…

Верхняя часть тела существа отваливается от стены и в грязь падает полурастворившийся обрубок с широко раскинутым руками, — то, что еще несколько секунд назад было живым существом.

Прореха окончательно запечатывается, и до самого свода ползет белёсая полоса, похожая на застарелый шрам, полностью отделяя нас от того, что теперь запечатано внутри полости.

А теперь…

Мы с первой тварью смотрим друг другу в глаза, прям, как дуэлянты или стрелки на Диком Западе. Так проходит пара секунд, за которые я вам расскажу, что я увидел ранее.

Рука. Правая рука твари увита, чем-то вроде кишки, похожей на набухшую вену. Внешний пищевод. Пока, все монстры, кого я здесь видел, жрут, растворяя кислотой твердую пищу, а потом поглощают эту жижу.

И этот туда же.

Стоп!

У меня в голове возникает яркая вспышка, которая переходит в образ, размытый, неясный, будто сотканный из тумана, в котором я вижу эту тварь и то, что у неё через мгновение выскочит из центра ладони. Щупальце в виде змеи с шипом из раскрытой пасти.

Время для меня останавливается. Растягивается, как кисель.

«Откуда я это знаю? — думаю я. — Я уже раньше видел эту тварь? Где? Когда?»

Мой мозг работает, как компьютер. Уверен, кто-то извне разблокировал ещё один блок информации о моём прошлом. О том, что уже со мной происходило в этом мире, и это должно сыграть мне на руку!

Время снова обретает свой привычный бег, и теперь я готов к бою с этим существом, которое смотрит на меня, как на насекомое.

Погнали!

Бах!

Тварь выбрасывает вперёд правую руку мою сторону. Она, как бы удлиняется. В середине ладони появляется рваная рана, похожая на рот, из которого действительно вылетает щупальце с раскрытой пастью, из которой (кто бы мог подумать?!) выдвигается чёрная костяная игла.

Но я уже был готов к такому повороту событий и твари не удалось застать меня врасплох.

Я резко поворачиваюсь. Переношу тяжесть корпуса на левую ногу. Ухожу с траектории удара и бью по этому щупальцу ножом наотмашь.

Вот так!

Хрясть!

Лезвие легко перерубает щупальце. Оно падает в грязь и начинает бешено сгибаться и разгибаться, как разрезанный надвое червяк.

Обрубок, разбрызгивая чёрную кровь, втягивается обратно в ладонь существа, и я уже готовлюсь ринуться в атаку, как пропускаю страшный удар левой лапой твари, которая, реально удлинилась, будто она телескопическая.

Бух!

Тварь пробивает мне прямо в корпус и меня отбрасывает на несколько метров назад.

Я плюхаюсь прямо в грязь, скольжу по ней на спине, чувствуя, как внутри меня, словно, что-то разорвалось.

Странно, но боль меня только подстёгивает. Появляется даже, какой-то азарт, будто я нахожусь в игре и мне нужно пройти очередной уровень, а для этого мне придётся одолеть этого монстра.

Обычная тактика против него не сработает. Это существо намного сильнее меня. Нужно схитрить.

Я быстро поднимаюсь, как раз в тот момент, когда эта тварь, прыгнув вперёд, оказывается рядом с мной.

Мой единственный шанс, сократить дистанцию до минимума, чтобы лишить эту тварь её преимущества — трансформации её лап. Я, кстати, так и не понял, как это существо провернуло этот фокус с удлинением конечностей. Они что, у неё, телескопические?

Проверю потом, когда перережу этому существу горло, а сейчас…

Я совершаю рывок и оказываюсь рядом с тварью. Затем я, не выпуская из руки нож, со всего ходу, чуть пригнувшись, бросаюсь прямо на это существо и врубаюсь в него плечом, стараясь сбить с ног.

Бух!

Раздаётся хруст.

Ощущение такое, что я с разбегу упёрся в камень.

Тварь хоть и худа до жути, но, видимо, её внешний костяк создаёт нечто вроде экзоскелета, который и принял на себя основной удар.

Но мне удаётся моя задумка, хотя, как мне кажется, я и сломал себе ключицу.

Тварь падает вместе со мной навзничь, и мы катаемся с ней по грязи, нанося друг другу удар за ударом.

В корпус!

В голову!

В корпус!

В голову!

Ножом!

Кулаком!

Снова ножом!

Это всё равно, что молотить руками по булыжнику. Я не могу пробить её костяк, даже пырнуть ножом, а сам получаю такие тумаки, что у меня темнеет перед глазами.

«У неё же должна быть брешь в её защите! Должна быть! А если…»

План снова меняется на ходу. Если костяк не пробить даже ножом, этот чертов внешний скелет, то я проверну такой финт — точечно сломаю защиту этой твари так, чтобы появилась возможность вогнать в неё лезвие.

Погнали!

Симбионт на моей спине получает очередной приказ, и щупальце на моей руке выплёвывает жижу, которая попадает в область сердца этой твари. Точнее туда, где в защитной капсуле находится, что-то на него очень похожее.

Кислота из симбионта, конечно не сравнится по воздействию с той субстанцией, которая за несколько секунд растворила вторую тварь, когда она застряла в прорехе, но тоже весьма активная и едкая.

Прокатит!

Жаль я не смог попасть в глаза твари, как я и хотел, но то, что у меня получилось, — лучше, чем ничего. Вы уже догадались, друзья мои, что я задумал?

Я хочу ослабить защиту твари. Растворить её броню и вогнать в плоть нож, воткнув лезвие в сердце этого монстра!

Существо, видимо разгадав мой маневр, начинает дубасить меня сильнее. Затем хватает лапой за шею, встряхивает и пытается выдрать нож из моей руки.

Тщетно!

Я держу его так, продев пальцы в отверстия в рукоятке, будто он ко мне приварен.

Тварь, поняв, что этот маневр не прокатит, меняет тактику.

Она обхватывает меня обеими лапами за шею, душит и окунает с головой в грязь, чтобы я в ней захлебнулся.

Жижа забивает мне рот, горло, залепляет глаза.

Я задыхаюсь. На мгновение, приложив к этому все силы, я выныриваю из этой вонючей блевотины, отхаркиваюсь и отплевываюсь, и жадно хватаю ртом воздух.

Тварь снова погружает меня в грязь и, на этот раз, держит так, словно на меня навалили мешки с цементом.

Я умираю, но так просто я сдаваться не собираюсь!

Пользуясь моментом, что тварь держит меня двумя лапами, уверенная в прочности своей брони, я, наугад, вслепую, тычу в неё ножом, стараясь попасть в то место, где, как я думаю, кислота уже должна была сделать свое дело.

Раз!

Другой!

Третий!

Каждый раз лезвие натыкается на внешний костяк, который мне не пробить.

«Да, млять! — ору я про себя. — Как тебя убить? Как?!»

Силы меня покидают. Я уже вяло тычу ножом в тварь и пускаю пузыри.

Грязь забивает горло и жить мне осталось всего ничего.

Неожиданно, я чувствую, как щупальце моего симбионта приникает к моей руке.

Вгрызается в мою плоть, и, через мгновение, по моим жилам несется обжигающий холод. Чистый лёд.

Ощущение такое, что меня подключили к дополнительному источнику питания — бустеру, или впрыснули чистый адреналин.

Боль и слабость уходят на второй план. Сердце колошматит, как у припадочного. Сил столько, что, мне кажется, я смогу своротить гору.

Здесь нет никакого альтруизма. Этот паразит хочет жить, а если сдохну я — его носитель, то ему тоже каюк!

«У тебя только десять секунд, сучара, — внезапно шепчет мне на ухо уже знакомый мне голос. — Время пошло! Убей или умри!»

В голове, сами собой, появляются цифры обратного отсчета:

10, 9…

И я решаюсь.

Бух!

Я смыкаю пальцы левой руки на лапе твари. Сжимаю их до хруста в костяшках и дергаю его запястье в сторону, разом отрывая одну его конечность от своей шеи.

6, 5...

Я выгибаюсь. Делаю неимоверный мостик. Упираюсь на лопатки и ступни, будто я хочу выжить тяжеленую штангу и, продолжая удерживать левую лапу твари, приподнимаю голову над жижей, хотя это существо и держит меня правой лапой за шею!

Я точно сделан из стали, млять!

3, 2...

Сквозь муть перед глазами я смутно вижу то место, куда симбионт плюнул кислотой.

Оно прямо надо мной. Центр грудной клетки монстра. Кость там поменяла цвет на серый и стала похожа на желе. Размягчилась!

Участок совсем небольшой, но этого мне достаточно.

Выпад!

Я бью правой рукой с ножом точно в цель. Тварь, в последнюю секунду отпустив мою шею, попытался отбить этот удар, но я сминаю ее защиту.

Бух!

Нож, с усилием, входит в плоть этой твари, прямо в капсулу, где находится его сердце, или что там у него вместо него перекачивает кровь.

Лезвие входит медленно. Миллиметр за миллиметром. Упирается во что-то твёрдое. Я давлю ещё сильнее, изо всех сил.

Тварь уже не пытается меня убить, она спасает свою жизнь.

Существо обхватывает рукоятку ножа и пытается его из себя выдернуть, но я уже вошел в раж и меня не остановить

— Выкуси, сучара! — ору я и вгоняю лезвие по самую рукоятку.

Раздаётся такой чавкающий звук, будто я проткнул пузырь. По моей руке течет черная кровь. Тварь дёргается, вцепляется в меня, но я её приподнимаю и, выдернув нож, сбрасываю с себя в грязь, где она начинает дёргаться, будто её подключили к источнику высокого напряжения.

Я поднимаюсь и смотрю на это действо, на то, как дохнет это существо. Медленно, секунда за секундой из него уходит жизнь.

Под тварью разливается лужа черной крови. У него выпучиваются глаза, и они стекленеют. Существо резко обмякает и вытягивается во весь рост, постепенно погружаясь в жижу, как в болото.

Я смотрю на него и, не испытываю никаких эмоций. Дохляк, как дохляк.

Вот только…

Вспышка!

Я возвращаюсь в прошлое и вижу, как несколько таких тварей быстро тащат меня по туннелю по грязи схватив за ноги, а затем швыряют об стену, и я оказываюсь в неком помещении, где стоит тот монстр с молотом.

Удар!

Моя голова разлетается на тысячу частей, а дальше только темнота, и боль, и холод, и непонятные размытые лица, которые выглядят так, будто я вижу их из-под воды, и снова вспышка неонового света, после которой я снова оказываюсь здесь, в этом мире, где всё пытается тебя убить!

Круг замкнулся. Но сейчас-то я жив. А это означает, что я должен себя усилить, чтобы быть готовым к новой схватке.

И поэтому… эта мысль неожиданно приходит мне в голову (или мне её подсказали?) я должен забрать экзоскелет убитой мной твари себе.

Мой трофей!

Идея кажется мне безумной, но, сам мир, в котором я оказался, безумен, так что, надо сыграть по его правилам.

И я наклоняюсь над тварью с ножом, чтобы срезать внешний костяк с трупа. Сейчас это станет возможным. Видимо этот экзоскелет тоже паразит, и ему нужен новый хозяин.

Но сперва мне нужно покормить симбионта, чтобы восполнить запас жижи в его капсуле.

Щупальце на моей руке, точно услышав мои мысли, сразу же оживает и устремляется в рану на груди твари, туда, куда я воткнул нож.

Оно в неё заползает, впрыскивает туда кислоту, а дальше начинается кормежка, после которой я займусь этим трупом и создам из себя на его основе нечто, что я назову…

Название, само-собой, появляется у меня перед глазами:

Сборка_5.0

Эпизод 12. Сборка_5.0

«Сборка_5.0, чтобы это значило? — думаю я. — Откуда всё это появляется у меня в голове? Кто это всё туда вкладывает или, наоборот, разблокирует мою память? Постепенно, когда я выхожу или, точнее, прохожу на новый уровень. Ответов нет. А… чёрт бы всё это побрал! — взрываюсь я. — Нужно продвигаться мелкими шажками, ставя перед собой реальные цели, а не пытаться объять — необъятное. Сейчас мне нужен экзоскелет, чтобы себя усилить. Затем я займусь поиском или созданием оружия, которое будет стрелять, как бы дико это не звучало, зубами. Пока, всё!»

Тем временем щупальце выныривает из раны на груди убитого мной существа, и я физически ощущаю, что симбионт нажрался, так нажрался. Сделал хороший запас для нас двоих. Теперь мой черёд потрошить этот труп, точнее — пустить его на запчасти. Так будет правильнее сказать.

Я действую по наитию, как мне подсказывает моё шестое чувство и опыт, уже приобретённый в этом мире.

Я наклоняюсь над телом существа и, кончиком ножа, поддеваю костяной нарост, похожий на деталь или элемент брони, на руке этой твари, типа части наруча у такого, высокотехнологичного доспеха, который тянется от запястья и до локтя.

Так сказать, начну с малого.

К моему удивлению, мне это легко удаётся. Даже намного проще, чем с той мелкой тварью, которую я убил первой.

Нарост отслаивается, как чешуя. Он имеет вогнутую форму, чтобы плотно прилегать к телу. Покрыт изнутри слизью, из которой к плоти существа тянутся тончайшие нити, похожие на паутину, только грязно-алого цвета.

Сотни нитей. Все они входят в микроскопические ранки на руке твари и, как я думаю, представляют собой нечто вроде нервных окончаний, для связи экзоскелета с носителем.

Я внимательно рассматриваю этот элемент брони. Непонятно, его изготовили, или это выросло само собой?

Кость бело-желтого цвета с микроскопическими линиями и точками по всей поверхности. Она выглядит очень старой, даже древней, как предмет, найденный при археологических раскопках.

Я тяну её на себя и нити выходят из плоти мертвого существа. Длиной они почти в полметра. Они едва заметно шевелятся, изгибаются, как змеи, и явно на меня реагируют, едва я подношу к ним ладонь.

Им нужен живой носитель — я. Что же, делать нечего, и решаюсь на этот эксперимент.

На всякий случай оглядываюсь по сторонам. Прислушиваюсь к звукам туннеля. Не хотелось, чтобы меня застала врасплох, какая-нибудь тварь, пока я тут себя модифицирую.

Ничего. Никого. Только звенящая и мертвая тишина, как в склепе. Это мне и нужно.

Я сматываю ленту с правой руки, чтобы обнажить кожу. Делаю глубокий вдох, и выдыхаю, а затем, приближаю кость к предплечью, медленно и осторожно, всё время наблюдая за нитями, чтобы увидеть, как они себя поведут.

Когда до кожи остаётся сантиметров десять, то нити дёргаются и быстро оплетают мою руку, а затем их концы впиваются в кожу и быстро забуриваются в плоть через крошечные ранки.

— А… чтоб тебя! — я шиплю от боли, но терплю её.

По ощущениям это похоже на то, как если бы я прикоснулся к ядовитой медузе, только там можно отдёрнуть руку, а здесь ты вынужден принять эту боль.

Я стараюсь быть отстранённым, будто всё это происходит не со мной, а с другим.

Нити уходят вглубь плоти и жалят меня огнём. Моя рука немеет, а потом я ощущаю лёгкое покалывание, переходящее в такое жжение, что мне кажется, что ко мне приложили раскалённое до красна железо.

«Боль в этом мире окружает тебя повсюду, — думаю я, — это, как проверка на прочность, выдержишь ты или нет. Сдашься, — и ты труп, — выдержишь, и у тебя появляется шанс прожить немного дольше, но только лишь шанс — без гарантий».

Прикладываю кость к предплечью. Делаю это подчеркнуто медленно, отмечая про себя все свои ощущения, чтобы потом спроецировать их на всё свое тело, когда я буду облачаться в эту броню с ног до головы.

Едва к коже прикасается слизь, как боль уходит на второй план, затихает, будто я приложил лёд.

Я вдавливаю этот костяной наруч в предплечье и оно, как бы к нему прирастает. По крайней мере, у меня сейчас именно такие ощущения. Через несколько секунд эта приблуда становится моим продолжением, словно я с ней родился.

Поднимаю руку. Сгибаю и разгибаю пальцы. Броня мне совсем не мешает, и она… как бы вам это описать, двигается вместе с конечностью, одновременно обладая жесткостью и гибкостью.

А ещё… Я не совсем в этом уверен, может быть я это пропустил или мне показалось, что эта кость, эта броня, сама подстроилась под размеры моего предплечья. Немного уменьшилась, чтобы точно вписаться в руку.

Вот это поворот!

Если этот правда, то мне не нужно будет искать донора запчастей точно под мои пропорции. Подойдет любая тварь, схожая по размерам со мной. Конечно, если только я смогу её убить, а не она меня.

Я снова смотрю на труп, который лежит в жиже. Только сейчас я гляжу на него другими глазами, мысленно отмечая, что я с него смогу снять.

Это, как разборка старой машины на свалке, ты выбираешь нужную тебе деталь и скручиваешь её, чтобы приладить к своему авто, а в данном случае, примерить её на себя.

«Так, — думаю я, — я заберу всю броню. Буду называть это наручами, наплечниками, нагрудниками и поножами, и защитой для области паха. Так мне и вам будет проще».

Отковыриваю все костяные элементы брони с тела трупа. Откладываю их в стороны. Под снятыми костями я вижу настоящую плоть существа. Она выглядит так, будто с него содрали кожу — цвета мяса, бугристая, неровная с прожилками.

Я разделываю эту тварь с удивительным хладнокровием, будто это отбивная, которую я готовлю себе на ужин.

Ещё я замечаю, что-то вроде тросиков и тяг, только белесого цвета, в виде сухожилий и зубчатые сочленения, как у шестерёнок. Мой разум отказывается понимать, как все это может работать вместе — сплав плоти, внутренних органов и немного металла — чистая биомеханика.

Взяв то, что мне было нужно, я начинаю надевать всё это на себя, предварительно смотав с себя ленты и отложив обоймы с зубами.

Итак, я стою голышом и пытаюсь, как можно быстрее превратить себя в некий боевой организм, ещё невиданный в этом мире, привнеся в эту сборку, что-то новое.

Прикладываю кости к плоти, и они к ней прирастают.

Делаю это быстро, не оставляя себе времени на раздумья, чтобы не передумать и пройти через боль разом, а не растягивать это мнимое удовольствие.

Тем более, что я сейчас беззащитен, и любая тварь может напасть на меня со спины.

Заминка выходит только на левой руке с браслетом, и в тех местах, где у меня на руках есть коннекторы для подключения био-разъёмов.

Чтобы сделать отверстие в броне, я использую щупальце симбионта.

Плевок кислотой. Кость размягчается, и я проковыриваю отверстие кончиком ножа, как раз в том месте, где есть точка входа для некого биологического кабеля.

Тоже самое проворачиваю с левой рукой, создавая место для браслета.

Кость под действием кислоты становится податливой, пластичной, прежде чем снова отвердеть и, при этом, (как вообще такое возможно?!) сохраняя гибкость.

Чувствую себя скульптором, который лепит самого себя нового.

Броня запускает нити мне под кожу. Я чувствую, как они лезут у меня под кожей. Пробуривают плоть. Оплетают мои кости и соединяются в некий каркас, подключаясь к моей нервной системе. Становятся со мной одним целым, дополняя симбионта на моей спине.

«А если… — мысль приходит мне в голову внезапно, как озарение, — эти кости сейчас, — продолжаю я размышлять, — всего лишь броня, которую не пробить острым предметом, но тварь, которую я убил, несмотря на свою худобу, даже можно сказать задохлость, обладала невероятной физической силой. Могла прыгнуть на несколько метров. ударить с такой силой, будто тебя приложили кувалдой. Могла даже удлинить конечности. Экзоскелет её явно усиливал, как бы выступая в роли внешней мышечной оболочки, а сделать это могли только те приводы — типа тросов, которые я увидел, когда снял с неё костяк».

Мысль свербит у меня в голове. Не даёт мне покоя. Узнать это наверняка можно только проверив, и я решаюсь.

Я снова смотрю на тварь. Берусь за нож и…

Режу плоть этого существа. Медленно и осторожно, чтобы не повредить приводы. Вскрываю тело, делая надрезы вдоль конечностей и в области плеч, чтобы понять, как всё это устроено. Затем переворачиваю тварь.

Моя догадка подтверждается, все эти приводы уходят в спину существа. Они, как бы его опоясывают и уходят в область затылка, прямиком в позвоночник, на котором находится некий порт, похожий на паразита, вроде симбионта, только намного меньше, чем сидит у меня между лопаток.

Приводы сходятся пучком, как узел и проникают в позвоночник через небольшое отверстие, затянутое мембраной.

Я, недолго думая, берусь за этот узел правой рукой и тяну его на себя, ощущая, как в моих пальцах пульсирует тугой жгут.

Тяну изо всех сил, пока не раздаётся лёгкий треск и из отверстия показывается, что-то похожее на личинку, только твердую, заострённую, в слизи, со жвалами на конце, которые тут же вяло расходятся в стороны.

Отвратное существо! Впрочем, как и все в этом странном и пугающем мире.

Едва я вытянул это, как жгуты разом отваливаются от тела убитой мной твари. Они, будто отсоединяются, и я поднимаю на вытянутой руке некий плетёный каркас, очертаниями похожий на контуры тела — две руки, две ноги, точки соединения и сочленения в области перехода лодыжки в бедро, запястья в предплечье и дальше к плечам и ключицам — те самые приводы, напоминающие некие шестерни, только сделанные не из металла, а точно сотканные на био-принтере — не круглые, а плоские, как накладки на коленный и локтевые суставы.

Остаётся только установить эту приблуду на себя. Вот только, как это сделать?

Я еще раз осматриваю костяк, который я на себя надел, как одежду. Замечаю, что в местах сочленений есть небольшие ложбинки. Как раз место, куда можно вставить приводы — эти тросики — сухожилия.

Сказано — сделано!

Я надеваю на себя этот каркас и, резко выдохнув, втыкаю личинку со жвалами себе чуть пониже затылка.

Бух!

Странно, но боли нет. Я лишь чувствую, как эта мелкая тварь забуривается в мое тело. Доходит до позвоночника и…

Я словно вижу, как это существо чуть раскрывает свои жвалы и обхватывает ими позвонки. Жвалы сходятся, и личинка подключается к моему спинному мозгу и нервным окончаниям.А дальше…

Плетёный каркас оживает. Он, сам собой входит в сочленения между бронёй. Буквально в них прорастая, как вьющееся растение, и покрывает броню тонкими нитями, вроде сетки.

Тросики натягиваются. Приводы занимают свои места на коленях, локтях и плечах. Эти шестерни прикипают к броне. Сходятся и расходятся. Калибруются, так сказать, точно подстраиваясь под мое тело.

Так проходит секунд тридцать. Я смотрю на свои руки. Кручу им в разные стороны. Опускаю голову вниз. Кручу ей вправо и влево. Сгибаю ногу в колене. Поднимаю её. Опускаю.

Полная свобода действий!

Это похоже на то, как если бы я надел на себя костюм, из плоти и костей, точно повторяющий все контуры моего тела. С чётко очерченными мышцами, с которых сняли кожу и теперь видно, как функционируют все жилы, заставляя сгибаться и разгибаться мои конечности.

«Неплохо! Неплохо! — думаю я. — Правда, непонятно, можно ли теперь это с себя снять? Да и, нужно ли это вообще? В будущем, если мне потребуется апгрейд, то я смогу заменить любой элемент брони на другой — сняв его с другого носителя. Так сказать — улучшить себя. А пока…».

Я обматываю щупальце моего симбионта вокруг запястья, и он подключается к разъёму. Ленты, которыми я раньше обматывался, решаю оставить при себе. Вдруг, пригодятся?

Оборачиваю их вокруг пояса и перекидываю через плечи — крест-накрест. Заправляю за них обоймы с зубами. Прям, получился патронташ. Остаётся только раздобыть оружие, для чего мне нужно будет дальше углубиться в туннель и исследовать его самые тёмные закоулки.

Кто и что меня там ждёт? Посмотрим. Теперь меня так просто не возьмёшь!

Сжимаю в правой руке нож и делаю шаг в сумрак, идя обратно, в основной туннель.

Шаг у меня пружинистый. Броня, приводы и сочленения работают, как единый организм. Ноги будто сами меня несут вперёд. Иди по грязи стало намного легче, а руки налиты силой. Я уже не тот прежний заморыш, который выпал из кокона и прогрыз себе путь наружу. Я поднялся на новый уровень. Сколько их впереди — неизвестно, но единственный выход отсюда — пройти этот туннель до конца.

Несмотря на самоуверенность, бдительности я не теряю. Иду, стараясь не отсвечивать, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из темноты.

Кап-кап-кап.

Я слышу только звук падающей воды, но я уверен, этот мир населён такими тварями, что не вообразить и в самом страшном кошмаре.

— А ты — прав, сучара! — голос снова возникает неожиданно, но к месту, будто незримый наблюдатель стоит прямо здесь, рядом со мной, и читает мои мысли. — Посмотрим, как ты вывернешься на этот раз!

Голос исчезает, а вместо него появляется такой шаркающий звук, с невнятным бормотанием, как у сумасшедшего, который прёт прямо на тебя и хочет тебя убить!

Эпизод 13. Боевой режим

Звук повторяется вновь. Он нарастает медленно и явно исходит от твари, которую я еще никогда не видел.

Я делаю шаг назад. Ещё один и ещё.

Отступаю туда, где валяется обрубок существа, растворенного кислотой.

Мой разум мне вопит, что мой единственный выход — это бежать отсюда, но я не знаю, что на меня надвигается, что ожидать от новой твари и, как убить этого монстра, которого, как я понял, на меня навёл невидимый наблюдатель. Чёрт бы его побрал, кем бы он ни был!

Это — действительно похоже на игру, в которой ты — всего лишь персонаж, проходящий уровень за уровнем, а на тебя валятся и валятся всё новые испытания.

Я прижимаюсь к стене туннеля, затаиваюсь.

Бежать мне некуда и остается только принять бой. Вот только, как уже я знаю, в этом мире нельзя лезть на рожон, действовать нахрапом. Это здесь не работает. Нужно выжидать, постоянно анализировать своего врага и искать у него уязвимые места.

Звук приближается. Становится более отчетливым, объёмным.

То, что я раньше принял за бормотание сумасшедшего, превращается в шаги, похожие на шмяканье, чего-то тяжелого по грязи. К этому прибавляется ещё и это:

Урх… урх… урх…

Существо издает странный звук, похожий на утробное клокотание, и от этого мне становится реально не по себе.

Внезапно, стенки туннеля покрываются холодными синими всполохами, будто, кто-то врубил неоновую подсветку.

Сияние усиливается, и я вижу такое, что превосходит собой все, что я видел до сих пор!

Существо немного выше меня ростом. Худое настолько, что похоже на мумию, только со снятой кожей, под которой почти нет плоти, с обрывками чего-то, что можно было бы назвать одеждой, превратившейся в лохмотья.

Искривленное на одну сторону уродливое тело, со множеством попеременно открывающихся и закрывающихся щелей в месте, где у меня находятся лёгкие, через которые эта тварь дышит, выдавая вот этот звук:

Урх… урх… урх…

Будто внутри него находится небольшой движок, который никак не может завестись и, кто-то постоянно дёргает за шнур стартера.

Правая конечность твари похожа на булаву, собранную из костей, покрытых ошметками иссохшего мяса, с шарнирами вместо суставов, тупо волочится по грязи, будто она весит столько, что существо не может её поднять.

Левая конечность намного меньше и напоминает недоразвитую лапку насекомого с клешнёй.

Таз существа максимально вывернут назад и из него выходят...

Как бы вам это описать? Ноги, что ли, похожие на деформированные руки, со вскрытыми суставами и ступнями в виде огромных ладоней с широко расставленными пятью пальцами, которые глубоко погружаются в грязь при каждом шаге этого урода.

Выражение: «У него руки растут из жопы!» заиграло новыми красками, но мне сейчас совсем не до смеха, едва я поднимаю глаза и обращаю внимание на голову этой твари, точнее то, что находится у неё на плечах.

Это — нечто похоже на череп, обтянутый тонким пергаментом иссохшей кожи, с вытянутой назад задней частью и передней, прикрытой пятью сложенными кожистыми и бугристыми заострёнными лепестками, как у хищных растений.

Такая херня не привидится и в кошмарном сне! А в этом мире, вот она — совсем близко. До неё метров десять, а из оружия у меня только нож. Ну, ещё есть кулаки, экзоскелет и набор матерных слов, от которых у любого завянут уши, вот только не у этого существа. Ведь их у него и вовсе нет, как и лица!

Тварь, внезапно останавливается. Чуть поворачивает башку в мою сторону.

Лепестки на его харе медленно раскрываются и между ними оказывается туго натянутая мембрана грязно-коричневого цвета, покрытая тонкой сеткой прожилок и вен.

Эта мембрана похожа на крыло летучей мыши, только, какой-то уж совсем инфернальной, будто вышедшей из самой преисподней.

Лепестки максимально раскрываются. Затем чуть сходятся и снова расходятся.

Частота схлопываний всё увеличивается и увеличивается, и, через несколько секунд, мембрана, (эта долбанная перепонка!), начинает очень быстро вибрировать, производя звук, от которого у меня сразу же начинает раскалываться голова.

Звук нарастает, переходит на свист, далее, на едва различимый гул и существо полностью разворачивается в мою сторону, явно обнаружив меня этой хренью, которая заменяет ей глаза.

«Это, какой-то локатор-передатчик, — думаю я, — он создает низкочастотные колебания в воздухе и, видимо по отраженному сигналу, эта тварь и ориентируется в пространстве. Но есть одно «но». Эта тварь пришла сюда без использования этой хрени, а это означает, что она, как-то ещё видит не имея глаз, носа и ушей. Как такое возможно?»

Ответов на эти вопросы нет, да мне сейчас и не до этого. Существо делает шаг в мою сторону!

***

Моё сердце глухо стучит у груди, колотя о рёбра, как пойманная в силки птица.

Я быстро перебираю в голове все возможности, которые у меня есть, и мне ничего лучшего не приходит на ум, чем швырнуть в эту тварь, тем обрубком, который лежит у входа в запечатанное хранилище, где находится жижа, пожирающая трупы.

Так я проверю, на что она способна.

Отступаю. Существо медленно идёт за мной. Оно не тропится, явно уверенное в своих силах и в том, что я никуда не денусь из этой западни.

Мембрана всё также вибрирует. Голова у меня раскалывается всё сильнее и сильнее, а перед глазами начинают плясать разноцветные круги.

Меня мутит, я быстро слабею, к горлу подступает тошнотворный ком, и я понимаю, что эта тварь использует звук и колебания перепонки, мельтешащие перед моими глазами, как психотронное оружие, от которого мне не скрыться и не спрятаться. Оружие, которое воздействует на мой разум через органы зрения и слуха.

Я же не могу закрыть глаза и залепить себе уши, да? Хотя, чем не идея? Грязь же повсюду, а у меня есть ленты, которыми я смогу обмотать себе голову. Вот только, как я буду ориентироваться? Я же не владею способностью двигаться вслепую, и даже без источника звука!

Я делаю ещё несколько быстрых шагов назад. Не сводя глаз с твари нагибаюсь, поднимаю обрубок и готовлюсь к броску.

Тварь сокращает дистанцию до шести метров. Мне в нос ударяет тошнотворная вонь разлагающегося тела. Вблизи это существо выглядит ещё более кошмарнее, чем на расстоянии, а в неоновом свете фосфоресцирующего туннеля вообще запредельно.

Эти оттенки окрашивают существо всполохами, быстро меняя его пропорции, будто оно на глазах деформируется, и я уже не могу отвести взгляда от мембраны, как загипнотизированный, а всё вокруг меня сливается в один непроницаемый туман, в котором остаются только я и эта тварь, которая явно собирается превратить меня в корм!

«Очнись! — мысленно кричу я сам себе. — Не поддавайся! Иначе ты сдохнешь!»

Обрубок тяжелит мне руки, и я почти его швыряю, как вижу, что массивная конечность — лапа, которую тварь волочила по грязи, поднимается и раскладывается, как промышленный манипулятор.

Раз!

Два!

Три!

У этой хрени три сустава, не считая плечевого. Лапа вытягивается метра на два и действительно представляет собой соединение костей, плоти и тяг, похожих на мышечные волокна и сухожилия. Она оканчивается пятью длинными пальцами с крючками вместо ногтей. В середине ладони разевается пасть, и из неё выдвигается черный шип, похожий на острие рапиры.

Знакомая фигня! Внешний пищевод, только на этот раз он спрятан внутри конечности.

И… раз!

Я кидаю обрубок в тварь, чтобы понять, как она охотится.

Туловище пролетает по воздуху несколько метров и существо, мгновенно переместив лапу, ловит его своей пятерней.

Хоп!

Длиннющие пальцы, как лапки у паука, смыкаются на обрубке. Раздается глухой удар. Это шип пробил костяк, который сменяется хлюпающим звуком.

Тварь, и я в этом уверен, впрыснула кислоту в этот труп, а затем выпьет ту бурду, что в нём образовалась. Не думаю, что этим она и ограничится. Падаль, — это не то, за чем она охотится. Ей нужен живой! С кровью и работающим органами, чтобы насытиться свежатиной.

Точно!

Существо откидывает обрубок и снова вперивается в меня, другого слова я просто не нахожу, своим локатором.

На мгновение у меня появляется безумная идея — совершить рывок и попробовать проскочить мимо этого монстра, надеясь, что он меня не успеет схватить, но, поразмыслив, я её отбрасываю.

Я уже видел, с какой скоростью он схватил туловище. Практически мгновенно, и лапа у него длиннющая. Достанет до стенки туннеля, что слева, что справа. Не проскочить. Да, и, чем оно ближе, тем сильнее его воздействие. Вполне возможно, что, оказавшись рядом с ним, я вообще упаду, как подкошенный. Остаётся только его убить, другого не дано, а вся его медлительность — лишь мнимая — уловка, чтобы ввести меня в заблуждение.

Пока я об этом думал, действие мембраны усилилось, и я уже реально плыву, точно я залился чистым спиртом, и он мне дал по шарам.

Жижа уходит у меня из-под ног, а свод туннеля всё ближе. Пространство искажается, вибрирует в такт перепонки и быстро хлопающим лепесткам на морде этого монстра.

Ещё немного и я грохнусь прямо в грязь, без шансов, чтобы встать и меня тупо сожрут, растворив внутренности и осушив до дна, как бурдюк.

«Хорошо, сука! — думаю я. — Сыграю по твоим правилам!»

Сейчас мне нужны все силы и все мои возможности, вплоть до модификации на ходу. Я отдаю приказ симбионту и он, как ошпаренный, впрыскивает в меня изрядную порцию бустера из капсулы.

Силы резко прибавляются, а затем я решаюсь на отчаянный шаг.

Зачерпываю грязь и залепляю ей уши, чтобы не слышать звука, издаваемого тварью, и закрываю себе глаза лентой, обмотав её вокруг головы.

Теперь я ничего не вижу и не слышу. Я ослеп и оглох.

Бинго!

Едва я это сделал, воздействие на меня твари, как рукой сняло. Меня уже не мутит, и слабость резко уходит. Остаётся только головная боль, но это — пустяки, по сравнению с тем, что я теперь не ориентируюсь в пространстве и могу только стоять на месте, опасаясь сделать шаг, чтобы не наткнуться на тварь.

А она точно ко мне идёт! Она же может передвигаться без зрения!

На это я и сделал расчет. Надеюсь, моя чуйка меня не подведёт. Вибрация. Я стою на месте, а тварь передвигается.

Жижа, в которой я стою, отлично передаёт малейшие колебания. Остаётся только их уловить и перегнать в картинку, которую я сам создам в своей голове. А дальше… Остаётся только успеть среагировать, когда тварь на меня нападёт и нанести удар раньше, чем оно меня схватит и воткнёт свой шип в моё тело.

Движение!

Мои ноги явно улавливают перемещение монстра. Я готовлюсь к схватке. У меня только один шанс из тысячи уложить эту тварь — нужно разрезать его перепонку, чтобы лишить его преимущества, а потом уже разобраться с ним врукопашную.

«Эх! Вот бы сейчас огнестрел! Я бы вынес его в два счёта!»

Но, я отвлекся.

Жижа едва заметно дрожит. Эта вибрация усиливается и передаётся мне так, будто меня бьют слабыми ударами тока.

Эта энергия бежит по всему телу. Доходит до мозга и… бац! У меня в сознании возникает картинка — нечто вроде дополненной реальности, в которой я, пусть и смутно, но вижу, как тварь уже хочет схватить меня за горло!

Не понимаю, как это у меня получилось. Сыграл ли свою роль симбионт, или я открыл в себе скрытую возможность, но результат того стоит.

Хоп!

Выпад!

Я уклоняюсь от удара лапой монстра и сокращаю дистанцию до минимума. Скольжу вдоль его конечности, определяя по ней расстояние и оказываюсь рядом с тварью, как раз в тот момент, когда она выставляет вторую — короткую лапу с клешней, чтобы меня оттолкнуть.

Моё преимущество — внезапность и скорость. Не думаю, что кому-то удавался подобный маневр.

Бух!

Я, со всей дури, впечатываюсь в туловище монстра. Хорошо, что на мне теперь надета броня с усилением и я выдерживаю эту сшибку, без опасений, что я переломаю себе все кости.

«Вовремя я обзавелся экзоскелетом! Без него мне — трындец!»

Левой рукой я хватаю тварь за длинную конечность, чтобы лишить его маневра, а правой, с зажатым в ней ножом, наношу ему быстрые удары, надеясь попасть в перепонку.

Бух!

Бух!

Бух!

Раздаётся чавкающий звук, будто я втыкаю лезвие в кусок мяса.

«Попал!» — ликую я.

Я веду нож с оттягом, по диагонали и, по сопротивлению понимаю, что я разрезал твари эту долбанную мембрану!

Продолжаю кромсать плоть с бешеной скоростью и, с каким-то лютым остервенением.

В ходе стычки у меня слетает с глаз повязка и я вижу, что существо хлопает своими лепестками прямо у меня перед лицом, а перепонка изрезана в клочья, как парусина, а вот за ней… прямо в башке этого монстра, чернеет, что-то очень похожее на воронку, — типа такой глотки, чья внутренняя поверхность устлана тонким слоем плоти, вибрирующим, как поверхность воды.

И оттуда раздаётся клокотание.

«Эх, засунуть бы туда гранату! — думаю я. — Чтобы разнести эту чертову башку на тысячу частей! Эх! Мечты — мечты».

Я думаю и действую одновременно, режу и полосую харю этой твари, превращая ее в месиво.

Во все стороны летят капли черной крови. Интересно, это существо чувствует боль, или ему просто пофиг?

Бух!

Я получаю удар клешней прямо в грудь.

Удар короткий, но такой мощный, как выстрел из пушки.

Его принимает на себя броня и поглощает большую его часть, рассеивая по всему телу, амортизируя, но и то, что до меня дошло, достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

«Если я его отпущу, то он пустит в дело вторую лапу, — думаю я, — а если он смог нанести такой удар этим недоразумением, вместо конечности, то, представляю, что со мной будет, если я подставлюсь под эту колотушку!».

Тварь не собирается сдаваться.

Она пытается меня отбросить, а я пытаюсь её убить. Для этого все средства хороши, и я решаюсь.

Перехватываю нож так, чтобы он удобнее сидел в руке, и наношу прямой удар острием в глотку твари, стараясь засунуть его поглубже, чтобы нанести ей непоправимый ущерб.

Бух!

Лезвие входит в плоть. Упирается там, во что-то твердое, и едва там не застревает.

Я, с трудом, вытаскиваю нож, как тварь вздрагивает и отбрасывает меня в сторону, провернув, какой-то непонятный финт, словно на меня воздействовала невидимая сила.

Я падаю в грязь. Скольжу по ней на спине и едва успеваю увернуться от правой лапы твари, которая падает на меня сверху, как бревно.

Бух!

Бух!

Бух!

Справа!

Слева!

Справа!

Слева!

Тварь колотит лапой, как дубиной, впечатывая её в грязь.

Один такой удар и меня не спасёт даже экзоскелет. Тварь тупо размозжит мне все кости.

Я уворачиваюсь и отползаю, пока не упираюсь в стенку, за которой находится кислота.

Это наводит меня на одну идею. А если...

Я быстро перекатываюсь вбок. Мгновенно поднимаюсь на ноги. Чуть наклоняюсь, точно готовясь к броску с ножом, и внимательно слежу за тварью.

Она стоит от меня метрах в трех. Её правая лапа сгибается, складываясь в суставах, как шарнирах. Из ладони, как шпага, выдвигается шип, явно на всю свою длину, а затем тварь резко распрямляет свою конечность, точно ей выстреливает.

Бух!

Конечность удлиняется, раскладывается, чтобы пробить меня насквозь, а я, в самый последний момент, успеваю уклониться от удара, чуть повернув корпус.

Ширх!

Шип чиркает меня по броне и вонзается в стенку туннеля, а вместе с ним, по инерции, туда же частично проваливается и рука твари, пробив резервуар с пожирающей всё жижей

Бах!

Звук такой, будто ты вогнал тесак в туши свиньи.

Конечность твари застревает, а я, воспользовавшись заминкой, срываюсь с места и прыгаю на тварь.

Хватаю её левой рукой за горло, в то время, как из правой выпускаю щупальце симбионта, и оно проникает в глотку твари.

— На, жри это, сука! — кричу я, и приказываю симбионту быстро опустошить все свои запасы кислоты.

Субстанция заливается в тварь. Идёт дым. Существо дёргается, и, заодно, не может вытащить лапу из стенки, пока её там поглощает запечатанная с той стороны жижа.

Тварь дёргается. Дрожит. По её телу пробегает судорога, а я же решаю, что самое время её добить.

Вытаскиваю щупальце из глотки и начинаю орудовать ножом, как мясник, нанося быстрые и точные удары в башку твари сбоку, там, где у неё находятся небольшие выпуклости, которые я сразу не заметил. Что-то вроде скрытых ушных раковин, находящихся в зачаточном состоянии.

На! На! На!

Лезвие так и мелькает в воздухе, пока я, на пятый удар, не проламываю череп твари, и вонзаю лезвие в голову существа по самые пальцы, и сразу же его извлекаю.

Башка твари точно взрывается. Лепестки максимально расходятся в стороны. Она запрокидывает башку и из её горла вылетает слизь вперемешку с черной кровью.

Правая конечность существа, у самого запястья, там, где она вошла в стенку, отваливается, точнее растворяется вместе с пятерней и шипом, и тварь падает навзничь, в то время, как туннель снова затягивает пробоину, чтобы не выпустить жижу наружу.

Тварь лежит в грязи и подыхает.

Она тяжело, со свистом дышит из щелей в грудине. Из них сочится вязкая масса, похожая на кисель.

Видимо внутренности, те, что вообще у неё есть, уже растворились и превратились в корм.

Из глотки уже не доносится клокотание, только хрипы. А я, не дожидаясь, пока она окончательно подохнет, решаю покормить моего симбионта, чтобы снова восполнить запасы бустера и кислоты.

Щупальце с моей руки вползает в глотку твари и по нему, толчками, начинает течь питательная масса.

Это продолжается до тех пор, пока симбионт не отваливает от высосанного им тела, а мой взгляд падает на правую лапу твари, точно сотканную из стронного вида костей, приводов и тяг.

Мне всё это напоминает конструктор. Помните, как в детстве, когда ты, будучи мальцом, мог собрать из разных металлических деталей, пластин, болтов и гаек машину или кран?

Здесь, все тоже самое. Только на другом уровне.

Я наклоняюсь и внимательно рассматриваю все эти хитросплетения.

Вижу остаток выдвигаемого шипа, напоминающего полую трубку из непонятного для меня материала, вроде вороненой стали, но явно очень прочного. Изогнутые приводы, кости с шипами и тягами, входящими друг с другом в зацепление.

Вся это мешанина вставлена друг в друга, как пазлы, и её можно будет разобрать.

Мой мозг сам сортирует детали и выстраивает их в уже другую картинку.

«Если взять это, и вот это, и ещё вот это, — размышляю я про себя, — то можно будет собрать...»

Я все ещё не верю, что я придумал.

Пистолет!

Необычный конечно — биомеханический. Может быть неполной сборки, ещё непонятно, как он будет стрелять, не порохом же, но, тем не менее, начало уже положено!

И я присаживаюсь рядом с трупом твари, чтобы разобрать его конечность, как слышу женский и, весьма приятный томный голос. Он мне показался смутно знакомым, но мне сейчас, как-то не до воспоминаний, едва я слышу:

Вы прошли первый уровень Сотканного мира!

Ваш счёт пополнен на 10000 единиц.

Разблокирована функция навигации.

Смена слоев Сотканного мира начнется через тридцать минут!

Если вы не успеете пройти к точке выхода, то останетесь в этом слое навсегда, без возможности перемещения!

Время пошло!

Едва незнакомка это произнесла, как кольца на металлическом браслете, на моей левой руке, сами собой приходят в движение.

Они прокручиваются. Одни по часовой стрелке, другие против, а непонятные знаки на них выстраиваются в странную композицию, которая начинает светиться призрачным светом. Затем, к моему удивлению, эта картинка проецируется на свод туннеля, на котором я вижу такое, отчего у меня перехватывает дыхание…

Эпизод 14. Лабиринты разума

Я вижу… Сейчас я попробую вам это описать. Я вижу проекцию голографической карты, если это вообще так можно назвать. Только не обычной, к которой вы все привыкли, а нечто запредельное!

Представьте себе нервную систему человека или вообще, нечеловеческого существа.

Представили? Она похожа на длинные волосы разной толщины, которые хаотично переплетены друг с другом, запутаны до состояния колтунов, и от которых отходят другие космы, которые исчезают в темноте.

Я смотрю на эту карту у себя над головой, и, никак не могу в толк, на кой ляд она мне вообще нужна, если я не смогут в ней разобраться!

Что все это означает? Ну, карта, а где на этой карте я? Куда ведут все эти линии? Где здесь начало, а где конец?

На карте нет ни названий, ни каких-либо обозначений. Даже захудалого значка или указателя, и то — нет.

Я шевелю рукой, и карта тоже шевелится в ответ. Пока всё это для меня — всего лишь красивая картинка. Красивая, но — бестолковая.

Но, раз её активировали, значит она мне может пригодиться! Не просто же так она появилась именно сейчас, верно?

Ещё эти слова, о том, что на мой счет зачислено десять тысяч единиц. Единиц чего? Я что, могу здесь зарабатывать?

И… что ещё за первый уровень Сотканного Мира? Смена слоёв? Точка выхода и запуск таймера на полчаса, по которому, если я не успею отсюда выйти, то останусь здесь навсегда?

Как говорится, нихрена не понятно, но очень интересно!

Но я, как обычно, забежал вперёд, а нужно идти шаг за шагом, от точки к точке и, не мельтешить!

Я решаю поэкспериментировать с картой. Размышляю так:

«Её сейчас полностью не видно. Скорее всего эта проекция — лишь часть, чего-то очень большого, даже гигантского. И я должен понять, как ей пользоваться и найти себя на ней, а иначе, оторви, да выброси! Так… как это сделать? Только методом тыка».

Берусь за одно из колец — то, что находится поближе к локтю, оно мне показалось шире, чем остальные, и на нём нет никаких символов, только небольшие рельефные насечки, за которые его удобно вращать пальцами.

Точно!

Я медленно проворачиваю это кольцо, оно идёт с трудом, как бы подтормаживает, и проекция карты тоже начинает меняться.

Если вращать его к себе, то картинка уменьшается, а если от себя, то увеличивается. Что-то вроде изменения масштаба.

Продолжаю вращать кольцо. Карта увеличивается, словно это растёт сама нервная система. Она на меня надвигается, наползает, как живой организм.

То, что раньше мне казалось небольшими и тонкими линиями — ветками, сейчас превращается в настоящие джунгли, где всё переплетено так, что сам чёрт ногу сломит!

— А если так, — тихо произношу я вслух.

Снова вращаю кольцо, только уже в другую сторону, и карта уменьшается в размерах вместе с этими джунглями, пока они не превращается в точку, рядом с которой возникают другие точки.

Всё это похоже на карту звёздного неба, только от каждой из точек, заключающей в себе целый мир, к другой точке тянется длинная линия — назову её коридором, через который, как я догадываюсь, можно перейти из одного слоя в другой. Точнее, — из одного мира в другой.

«Да это же, — мысленно восклицаю я, — целая вселенная! Настоящий Сотканный мир, похожий на бесконечный лабиринт, по которому можно ходить целую вечность, и так и не найти из него выхода!»

Думаю, что я прав. Если этот мир настолько велик и не имеет границ, то я в нём — просто песчинка! Как же себя здесь найти, а? Где тот слой, где я сейчас нахожусь?

А если…

Опять вращаю кольцо. Стою, задрав голову и… бац! Точно у меня к мозгу, что-то щелкает.

Я увеличиваю карту до предела, как бы погружаясь в эту нервную систему всё глубже и глубже, пока не замечаю точку в одной из её самых дальних частей, почти на границе видимо сектора.

Я, чуть перемещаю руку, чтобы улучшить проекцию, и кручу кольцо ещё и ещё, оборот за оборотом.

Карта увеличивается. Теперь она похожа на нечто вроде кровеносной системы, с её магистральными артериями, венами и мелкими сосудами, сплетенными в хаотичные сгустки.

И, когда я докручиваю кольцо до предела, и оно перестает вращаться, я замечаю, что в одном из боковых ответвлений, где-то на самых задворках, появляется область, слегка подсвеченная синим неоновым светом, а в этой области, прямо в этом туннеле, нахожусь я — призрачная фигурка, с горящим над головой символом, в виде треугольника с перевернутой вниз вершиной.

«Вот и нашёл, —тихо говорю я сам себе. — Лучше бы я этого не видел».

Действительно, едва я осознаю, что я нахожусь не просто, где-то на отшибе, а в самых еб...х Сотканного мира. Там, где карта заканчивается, на самом краю этой вселенной, то на меня накатывает такая апатия, что, хоть волком вой.

Скажу вам больше, чтобы вы поняли, в какую жопу я попал.

Я нахожусь лишь в крохотной частице одного из сотен миров, которая находится в отдельной галактике целой вселенной, пределов которой даже не видать!

Мне не хватит миллиона лет и миллионов жизней, чтобы добраться из пункта «А» в пункт «Б», и, вообще, найти отсюда выход или исследовать эту область до конца.

А это означает, что есть более короткий путь, — не идти тупо по туннелю, по этому нескончаемому лабиринту из начала в конец, а проходить сквозь него слой за слоем, используя нечто вроде портала, — как мне и сказали — точку выхода.

Раз запущен таймер, то, скорее всего, эта точка открывается и закрывается через определенный промежуток времени. И это время истекает, пока я стою здесь и думаю обо всем об этом.

Теперь, внимание, вопрос, как найти эту точку? И... Идея сама собой приходит мне в голову:

«А можно ли, — думаю я, — купить себе такую возможность? Ведь, если у меня есть бабки, то их можно потратить, правильно? Чем тут можно расплатиться? Скинуть вот это...— я смотрю на труп убитого мной монстра, — в переработку? Или разобрать его на запчасти? И, где находятся эти десять тысяч единиц? Где-то на виртуальном счете? Тогда, как их забрать, если они мне нужны здесь и сейчас?!»

Как обычно, куча вопросов и не одного ответа. А часики-то тикают. Тик-так, тик-так.

Я прям жоп...й чую, как оно убегает. Надо ускоряться!

Так, подумаю об этом потом. Моя цель на данный момент — создать себе оружие. Слои, переходы, точки — всё это в будущем, а вот возможность завалить тварь, которая посмеет на меня рыпнуться, нужна именно здесь и сейчас.

Итак, план такой, я потрошу эту тварь. Собираю пистолет и сразу же рву отсюда когти! Иду дальше по туннелю и ищу на карте и в реале точку выхода из этого слоя или уровня, чёрт бы его побрал!

Я вращаю кольцо на браслете от себя. Масштаб карты меняется, уменьшается, пока она снова не превращается в точку, которая затем гаснет.

Зачетная система отключения. Еще бы знать, что это за выпуклость, которая есть у меня на браслете. Для чего она нужна?

— А ты проверь! Нажми на неё! — неожиданно произносит знакомый мне уже голос.

Раздается смех.

— Да пошел ты нахер, сучара! — взрываюсь я. — Без тебя разберусь!

— Посмотрим, посмотрим, — усмехаясь отвечает мне голос, — посмотрим, как ты запоёшь, когда останешься здесь навсегда!

— Ну, — отвечаю я, — это ещё бабушка надвое сказала!

— Замётано! — эхом отзывается голос и исчезает в глубине туннеля.

Я же сосредотачиваюсь на том, как сварганить себе пистолет из тела, что валяется у меня под ногами.

Сажусь на корточки, беру нож и начинаю его кромсать, чувствуя себя мясником.

Для начала делаю надрезы вдоль правой лапы монстра, прямо по остаткам мяса и сухожилиям, чтобы добраться до части выдвижного шипа, находящегося в центре конечности, здраво рассудив, что пистолет начинается со ствола.

Если его калибр не подойдет к зубам в моих обоймах, то нет смысла заниматься этим дальше.

— Так, — говорю я сам себя, пока засовываю лезвие в хитросплетение конструкции раскладывающейся лапы монстра, — а если вот так?

Я ковыряю кончиком ножа, пытаясь поддеть одну штуковину, очень напоминающую шестерню на втулке с зацепами. Только изготовленную не из металла, а из материала, напоминающего хрящ. Очень твердый хрящ с небольшими зубцами по окружности.

Вращаю ножом, как отвёрткой. Прижимаю пальцами в одном месте, отжимаю в другом. Тороплюсь, помня о времени и…

— А, чёрт! — кончик ножа соскакивает, и я едва не втыкаю его себе в ладонь.

Так дело не пойдет! Или я сломаю лезвие, или буду возиться здесь до бесконечности.

Беру минутную паузу. Ещё раз изучаю конечность этой твари. Это похоже на то, как решить головоломку. Не может же быть, чтобы не было отправной точки, с которой нужно начать, чтобы разобрать эту руку.

— А если сделать вот так? — думаю я вслух, заметив, что одна из тяг идёт от самых пальцев и идёт до плеча. — Если её обрезать, то конструкция получит слабину, и я получу доступ к узлу сгибания и разгибая конечности.

Для вас всё это звучит так, будто я вожусь с механическим предметом, на самом же деле мне приходится резать, и затем копаться в плоти, из которой капает чёрная кровь, сочится слизь, вокруг стоит тяжелое зловоние, а под ногами хлюпает и чавкает грязь.

Я тороплюсь.

Так, так и ещё вот так.

Сюда, а потом туда.

Тяга тонко дзинькает и лопается под напором лезвия ножа, который я использую, как пилу.

Конечность резко обмякает, я дёргаю за шип, и чуть его проворачиваю против часовой стрелки, освобождая из зацепления с костями, а затем запускаю пятерню в мясо и достаю этот стержень.

Кручу его в руках, оттираю от крови и смотрю, полый ли он.

Полый!

Реально — это — трубка. Только не такая, как обычно, из металла, а словно выращенная, чуть неровная, с узловатой поверхностью. Кость, да не кость. Непонятный для меня материал, но биологического типа.

Примеряю к ней зубы из обоймы. Выщелкиваю один и пытаюсь вставить в ствол.

Не идёт зараза! Хотя, вроде бы и должен, но не лезет. Ни так, ни эдак.

Я уже думаю оставить эту затею и двигаться дальше по туннелю, но, что-то меня останавливает. Слишком много совпадений, а пистолет мне нужен, как воздух.

Размышляю дальше:

«В это мире всё — живое, — думаю я, — броня, туннель. Всё друг друга жрёт. Из любого существа можно извлечь питательную жидкость, которая здесь, вроде, как топливо. Я же подхожу к сборке пистолета со своей колокольни, как к механическому предмету, где двигаются подвижные элементы, а нужно себе представить, что это — часть меня — моё продолжение, как рука или нога, внутренние органы, и оно хочет жить! Значит, нужно его запитать, подключить к себе и, тогда, есть шанс, что он подстроится под своего нового хозяина, как паразит, типа моего экзоскелета».

Сказано — сделано!

Чтобы проверить мою идею, для начала, нужно полностью собрать пистолет. Чем я сейчас и занимаюсь.

Разбираю существо дальше, больше действуя по наитию, чем по здравому смыслу.

Глаза смотрят, а руки делают. Причём, руки действуют будто сами по себе, словно мной, кто-то управляет на расстоянии, или же я уже делал это раньше и сейчас активировался один из скрытых блоков моей памяти, что-то на подсознательном уровне.

Режу, кромсаю, вытаскиваю, оттираю кости и, небольшие детали, из хрен пойми, чего, от крови и слизи, достаю сухожилия и сосуды, затем откладываю нож, и собираю то, что, по моему мнению, должно стрелять зубами.

Пистолет растет, (я сейчас просто не подберу другого слова), вокруг ствола. К нему присоединяются кости. Они, сами собой изгибаются, покрываются шипам и превращаются в сегментированный корпус, внутри которого я разместил вену — типа пищевода, для впрыска жидкости из симбионта.

Один конец я вывел наружу, а второй подключил, типа, через мышечный клапан, к стволу, в задней части которого поставил заглушку из хряща.

Ближе к изогнутой рукоятке я вставил шарнир, как у переломного ружья, для перезарядки.

Дуло… Чёрт, да это даже не похоже на дуло! Обломок трубчатой кости с острыми краями, полностью закрывает собой ствол.

Защелкиваю спусковой крючок. Ставлю сверху корпуса прицел и ограничитель, чтобы пистолет было удобнее держать.

И вот, что в итоге у меня получилось. Смотрите!

Это может появиться только в кошмарном сне. Что-то извне, из другого мира, где не действуют обычные законы. Будто я не собрал это оружие, а оно родилось — выползло из чрева, какой-то твари — личинка, готовая со временем превратиться в нечто большее.

Остаётся только проверить, работает ли оно.

Я поднимаюсь, стараясь не смотреть, во что превратилась тварь, которую я разобрал на запчасти — мешанина из разрезанной плоти и костей.

Кручу пистолет. В руке сидит, как влитой!

Сжимаю рукоятку. Шипы вонзаются в мою плоть. В ранках появляется кровь, и она соединяется — точнее коннектится с пистолетом, а затем… его активирует!

Я чувствую, как био-разъём на моей ладони точно обжигает огнём. Щупальце из симбионта впивается в моё предплечье и из него выпрыскивается бустер, который попадает в мою кровь, а дальше, через разъём на ладони в пистолет, наполняя его этой жижей.

Рукоятка теплеет. Я переламываю пистолет пополам, как охотничье ружье, только стволом вверх. Открывается скрытый в нише магазин, в который я вставляю обойму с зубами. Затем я вытаскиваю обойму и защёлкиваю магазин.

Зубы остаются в рукоятке, и я готовлюсь к стрельбе, понятия не имея, по какому принципу работает это оружие. Видимо, что-то — биохимическое. При нажатии на спуск, активируется жижа, впрыснутая через мою руку и в пистолет, после чего происходит выстрел.

Проверим? Да?

Я выпрямляю руку. Прицеливаюсь в стенку.

Нет, не то. Нужно проверить его на твари, чтобы понять, какой ущерб он наносит. А ещё мне нужно экономить боезапас. Поэтому, у меня только один выстрел.

Я отхожу на десять шагов. Вряд ли в туннеле будет другое расстояние для выстрела.

Целюсь в голову твари.

Вдох – выдох. Немного волнуюсь. Надеюсь, эта штуковина на разорвётся у меня в руке, если вообще, выстрелит.

Чуть прижимаю спусковой крючок. Выбираю свободный ход. Сопротивление нарастает плавно, будто я тяну резину.

Дожимаю его и…

Раздаётся щелчок. Не громкий, будто щёлкнуть пальцами.

Пистолет мягко отдаёт в руку, а из ствола выплевывается пуля, точнее — зуб.

Бух!

Она попадает в башку твари с таким тупым звуком, словно по ней ударили кувалдой, а потом…

Башка твари разрывается, будто я засунул туда гранату. В меня летят ошметки и осколки черепа, а я смеюсь.

— Неплохо, неплохо! — я сгибаю руку и кручу пистолет перед глазами. — Вот теперь мы посмотрим, кто-кого!

Я засовываю нож за одну из лент, которую я подвязал в виде пояса. Там же у меня находятся запасные обоймы с зубами и, держа пистолет наготове, я направляюсь вглубь туннеля в поисках точки выхода, чтобы не остаться в этом слое навсегда.

Внезапно, я резко останавливаюсь, и замираю, прислушиваясь к звукам этого бесконечного лабиринта.

Меня окружает мёртвая тишина, в которой… и нет, мне это не показалось, и это не была галлюцинация. Я точно это слышал.

Голос.

Тихий и вкрадчивый голос, незнакомый, который, едва слышно мне сказал:

«Убей всех, спаси себя!»

Эпизод 15. Тайм-киллер

Я стою, всё ещё прислушиваясь к шепоту тишины туннеля, думая о том, кто это может быть. Новый наблюдатель? Третья сила? Хрен его знает!

Но мне это точно не показалось! Этот голос был реален также, как я сейчас разговариваю с вами! Еще бы знать, что все это значило?

«Убей всех, спаси себя!»

Я проговариваю эту фразу про себя, пытаясь уловить её скрытый смысл.

Мне хочется заорать:

«Да я и так убиваю здесь всё, что шевелится! Если не убью я, то кончат меня! Выбора нет, как нет и сожаления по всем этим уничтоженным мною тварям».

Или...

Мысль снова посещает меня внезапно, как озарение.

«Здесь появится, кто-то ещё? В этом слое или в другом? И это будет не совсем те существа, которых я уже видел? И я буду снова поставлен перед выбором: или убить, или сдохнуть самому?».

Я, пока, отложу эту догадку в самый дальний закоулок своей памяти, чтобы извлечь её, как раз в тот момент, когда она мне понадобится.

А сейчас я должен мотать отсюда! И, по-быстрому! Я и так уже проторчал в этом туннеле, черт знает сколько времени! А точки выхода, как не было, так и нет.

Времени...

Слово эхом разносится у меня в мозгу и бьётся об черепную коробку, как стая потревоженных птиц.

Время...

Вот бы иметь возможность его остановить или замедлить, чтобы выиграть себе немного форы, прежде, чем я разберусь с картой и выберусь из этого слоя.

Я снова иду по туннелю. Иду быстро, уверенно. Оружие придаёт мне сил и, даже, какой-то наглости.

Теперь я совсем не тот, кем был раньше, когда только выполз из кокона. Сейчас я сам, — как оружие!

Главное — не переоценить свои силы. Осторожность и бдительность — наше всё — ключи к выживанию в этом мире.

«Время... — продолжаю я размышлять на ходу, — а в чем собственно проблема? Ведь время, если разобраться, это — субъективное ощущение. Иногда оно тянется, а иногда пролетает, как молния. Что, если здесь, в этом мире, время — относительно? И скорость его течения зависит от того, как ты его воспринимаешь здесь и сейчас, а?»

Мысли, мысли. Они возникают у меня в голове, как вспышки. Будто их туда вкладывают.

Продолжаю идти и, одновременно, думать, стараясь не шуметь, не чавкать грязью под ногами и держать на прицеле всё, что может на тебя выпрыгнуть из темноты.

Туннель изгибается, как кишка, и вся снова попадаю в его центральную часть, в основную жилу.

Запускаю карту. Подкручиваю масштаб, чтобы приблизить ту часть, где я сейчас нахожусь. Карта проецируется на свод туннеля, и я замечаю на ней то, что я не видел раньше.

Узлы, похожие на переплетение из множества вен или сосудов. Неважно!

Они разбросаны по карте, то тут, то там. Их немного, но от них, в стороны, уходят другие ответвления, которые ведут к другим туннелям и даже переходам.

Уменьшаю масштаб карты, крутя кольцо на браслете, стараясь не упустить момент, когда извилистая линия от узла пересечётся с другой точкой.

Вот оно!

Я вижу, что линия круто изгибается и соединяется с иным слоем этого мира!

«Эти узлы, — прикидываю я, — это и есть точки перехода! Только до них ещё нужно дойти, а времени у меня в обрез! Я нутром это чую, что у меня осталось минут пять, не больше, прежде чем эта точка схлопнется и я останусь здесь навсегда, запертый в этом Лимбусе».

«Думай, думай, думай!»

Приказываю я себе.

«Как растянуть время, чтобы успеть до неё дойти?»

Представить себе, что...

Бах!

Ко мне снова, фрагментарно, возвращается память.

Я вижу, как бы со стороны, как за мной по туннелю идёт та огромная тварь с молотом.

Только я бегу изо всех сил, а существо двигается неторопливо, размеренно, уверенное в том, что я от него не скроюсь и.… оно меня догоняет, хоть я и несусь со всех ног!

Остаётся только понять, как ему это удаётся сделать?

«Мы с ним, — размышляю я, — как бы одновременно находимся в двух реальностях. Только я застрял в его, в которой он меня настигает, как бы быстро я не бежал. Получается, в этом случае, время для меня мелькает, быстро исчезает, а для него неторопливо течет. Вывод — создать свою собственную реальность, типа небольшого слоя, или среза этого слоя, в котором я сам устанавливаю правила!».

Вот только, как это сделать?

«Всё в твоей голове!».

И снова это был голос, или я сам себе это сказал?

Не знаю. Не уверен. Не имеет значения!

Слои, слои. В них вся суть.

Если себе представить, что в каждом слое время течёт с разной скоростью, и ты можешь выбрать, где ты сейчас хочешь находиться.

Это, как выехать на автостраду с несколькими полосами движения. По крайней левой несутся на максимальной скорости, а по правой на минимальной.

Ты, в любой момент, можешь перестроиться и занять нужную тебе полосу.

И мне сейчас нужно замедлиться, чтобы убить время, остановить таймер с обратным отсчётом до схлопывания точки выхода.

«Тайм-киллер», — говорю я сам себе, одновременно наблюдая за картой, которая, как мне показалось, на мгновение, ярко вспыхнула, и снова вернулась к своей прежней яркости.

Это был знак, что я прав? Может быть, может…

Кап… кап… кап…

Сверху капает вода.

Она падает вниз со свода туннеля и разбивается об поверхность небольшой лужицы.

Кап… кап… кап...

Звук похож на работу метронома, который отмеривает секунды, оставшиеся мне в этом мире.

Время утекает, в буквальном смысле этого слова. И я, решаюсь.

Я закрываю глаза и растворяюсь в пространстве туннеля. Становлюсь его частью. Я делаю так, как мне подсказывает мой внутренний голос.

Звуки, запахи, вонь, боль, страх уходят на второй план, даже на десятый. Я смотрю на туннель сквозь закрытые глаза. Это сразу сложно понять, но картинка, как негатив, отражается у меня в мозгу и, чем глубже я в себя погружаюсь, — ныряю, тем чётче она становится.

Я вижу всё! Может именно так здесь и ориентируются твари, у которых нет глаз? Они развили в себе экстрасенсорные чувства и возможности, и смотрят на этот мир не глазами, а разумом?

Звучит, как бред сумасшедшего, настоящего безумца, но разве этот мир сам не безумен? Почему мы судим о нём, отталкиваясь от правил и законов мира, из которого мы сюда пришли? В то время, как здесь всё устроено по-другому. Белое — это чёрное. Низ —это верх, а весь этот туннель на самом деле не условная прямая, а многомерная конструкция, которую ты волен сам крутить и перестраивать по своему усмотрению, а все барьеры накладывает только наш примитивный разум, привыкший к трёхмерному пространству, тогда, как здесь, — нет никаких границ, а?

«Ложки нет» — помните эту фразу из фильма «Матрица», которую услышал Нео из уст одарённого, когда пришел к Пифии?

Теперь я пониманию, что всё это означало, как говорится, прочувствовал на собственной шкуре.

Реальность — это всего лишь иллюзия, которая существует в твоём сознании, и ты волен делать с ней всё, что угодно! Вопрос лишь в том, что ты захочешь создать…

Я всё ещё стою с закрытыми глазами. Представляю, что должно произойти, когда я их открою.

Раз.

Я вижу слой этого туннеля. Он пронизывает его, как туман. Зыбкий, почти нереальный, будто сотканный из призрачных теней.

Два.

Слой преобразуется. Становится осязаемым. Чётким, будто подкрутили резкость.

Три.

В слое возникает… (как бы вам это объяснить?) некая дополнительная надстройка — время. Это похоже на поток, который тебя окружает со всех сторон. Пронизывает тебя, обжигая ледяным холодом и уносится дальше по туннелю, как течение горной реки.

Четыре.

Я опускаю руку в этот поток. Чувствую его давление. Время струится между моих пальцев. Покалывает их, точно иглами, но я терплю эту боль и сжимаю его, ощущая, как оно сопротивляется, пока я пытаюсь его остановить.

Пять.

Я сжимаю время изо всех сил. Оно бьётся, как живое существо. Сопротивляется. Хочет ускользнуть, вырваться на свободу и навязать мне свои правила, но я держу его так крепко, до хруста в костяшках, что оно замирает и останавливает свой бег.

Теперь, дело за малым, — перенести это из своего сознания в ту реальность, в которой я сейчас нахожусь. Точнее, я уже это сделал у себя в голове, но мне нужно проверить, что у меня получилось перед тем, как я открою глаза. Что я увижу? В какой реальности я окажусь? В той, — что создал, или в той, откуда всё началось?

Мне нужен маркер — исходник, который мне расскажет, что меня теперь окружает.

Что это может быть?

Я думаю с лихорадочной скоростью, цепляясь за любую возможность.

Наконец, мне кажется, что я ухватил, то, что мне нужно.

Капли воды. Они падали вниз с постоянной скоростью, и их можно использовать, как маркер, как часы, у которых тикают стрелки.

Я не открываю глаза. Слушаю туннель. Капли воды должны падать рядом со мной. Только руку протяни. Вот они — рядом! Ещё минуту назад я их хорошо слышал.

Кап…

Кап…

Кап…

Но, сейчас… я их не слышу! Совершенно! Туннель, будто стал склепом, все звуки вымерли. Ничего нет. Меня окружает мёртвая тишина, и я решаюсь открыть глаза.

Бах!

Сумрак туннеля, после черноты закрытых глаз, на мгновение, кажется мне яркой вспышкой.

Бах!

Я точно прозреваю и вижу…

В это трудно поверить, но это происходит на самом деле!

Капли воды застыли в воздухе!

Они висят прямо передо мной тонкой вереницей, как нить жемчуга, свисающая со свода вниз, и я могу дотронуться до неё пальцами!

Что я и делаю. Время для воды остановилось, а я же действую с прежней скоростью!

Теперь я понимаю, как меня догоняла та тварь. Она никуда не торопилась, потому что знала, что, как бы быстро я не бежал, мне не уйти от преследователя, который двигается в ином временном слое, в своей реальности, в которой я — корм!

Я обхожу висящую вереницу капель воды сбоку. Присматриваюсь к ней и, замечаю, что она, пусть и крайне медленно, но двигается. Буквально по миллиметру.

Это означает, что поток времени, не остановлен, а только замедлен, но это — более чем достаточно, чтобы я успел найти точку выхода из этого слоя.

Интересный опыт, скажу я вам.

У меня сейчас весьма странные ощущения. Мне, до чёртиков хочется проверить, как изменится тактика боя, когда ты можешь замедлить время, а твоя жертва даже об этом не догадывается.

Это будет похоже на стрельбу в тире по неподвижной мишени? Наверное. Только если тварь, в которую ты целишься, не владеет такой же сверхспособностью, или, чем-то иным, что я ещё не видел.

«Так! — говорю я сам себе. — спеешь ещё пострелять! Сейчас нужно смотаться их этого слоя! Вдруг, остановка времени работает, простите за тавтологию, только ограниченный период времени. И, через несколько минут, как говорится, карета превратится в тыкву и всё вернётся на круги своя?»

Быстро иду дальше. Туннель петляет. Изгибается, как кишка. Смотрю на карту, сверяясь с маршрутом, чтобы найти узел — точку выхода.

Непонятно, сколько до неё идти. Я уменьшаю и увеличиваю масштаб, чтобы, хотя бы прикинуть, как меняется расстояние, когда я прохожу десять шагов, сто шагов, тысячу шагов.

А… хрен его знает!

Мне кажется, что туннель, то и дело меняется, то удлиняется, то укорачивается. Одним словом, живёт своей жизнью. И я в нём — лишь песчинка.

Вскоре, туннель резко изгибается, и я оказываюсь в неком расширении — нечто похожем на пузырь, только с видом изнутри.

Такое себе зрелище, скажу я вам. Стенки цвета освежёванной туши. Тонкая сеть вен. Разрезы, похожие на раны, с сочащейся из них чёрной кровью и слизью. Проржавевшие ажурные металлические элементы, которые поглощает плоть, которая постепенно на них наползает. Искривлённые рёбра самого фантастического вида, и, всё та же бесконечная грязь под ногами. Только намного гуще, вязкая, на которой отлично видны любые следы.

Чавк, чавк, чавк.

Я иду по этой грязи, с трудом выдирая ноги из жижи. Стремное место! Реально стрёмное, даже по меркам того мира, где я сейчас оказался.

Я держу пистолет в правой руке. Всё во мне буквально вопит:

«Беги отсюда! Беги!»

Но я, медлю, уверенный в том, что я здесь оказался не просто так.

Новое испытание?

Скорее, новый опыт, который мне точно пригодится для выживания в этом мире.

Расширение увеличивается в размерах. Свод уходит вверх и теряется в темноте, в вязком тумане.

Снизу, от грязи, идут испарения. Они похожи на дым от костра, когда осенью палишь сырые листья.

Эти испарения тянутся тонким слоем и, будто к тебе цепляются, заставляя умерить шаг, остановиться. Они, точно живые, как существа, которые живут совершенно по другим законам.

Моё сердце глухо стучит в груди. Волнения нарастает. Я жду нечто такого, что станет для меня откровением.

Отсюда я уже вижу выход, точнее вход в следующую часть туннеля. Она чернеет мутным пятом впереди и точно к себе зовёт.

Ноги, так и просятся перейти на бег.

А что, если сейчас рвануть? Побежать туда, что есть духа, чтобы вырваться отсюда?

Поздно!

Я слышу, точнее ощущаю всем телом, как, что-то изменилось в окружающей меня среде. Это не увидеть глазами. Что-то на уровне животного инстинкта.

Я прижимаюсь к стенке. Она — теплая на ощупь, и продавливается под моим весом.

Стою и не шевелюсь, буквально окаменев, превратившись в статую.

Жду, целясь в сумрак туннеля, каждую секунду ожидая нападения.

Что-то должно произойти!

Хоп!

Неведомая сила заставляет меня поднять глаза вверх. Моё сердце резко прибавляет обороты, едва я вижу ЭТО, а щупальце симбионта, реагируя на состояние организма, впрыскивает мне в руку бустер.

Бах!

Максимальная готовность!

Ведь я вижу… как на стенке этого расширения, на этом податливом мясе, откуда-то сверху, появляются следы, точнее — отпечатки — отпечатки рук — пятерни с огромными растопыренными пальцами, гораздо больше моих, но самого существа нет!

По стенке спускается невидимка. Нечто большое, непознанное, что может двигаться по отвесной стене, как паук.

До этой твари метров пять – семь. Я держу её на прицеле, вернее — целюсь в пустоту, видя, как эти руки будто шагают по стене. Спускаются вниз и прыгают в жижу.

Шмяк, шмяк, шмяк.

На грязи появляются следы рук. Жижа продавливается под весом этого существа.

Руки, на мгновение, замирают, точно тварь, к чему-то принюхивается, а потом, они резко направляются прямо ко мне, оставляя на месиве следы от длинных и острых когтей, выдвинувшихся прямо из пальцев этого монстра!

Эпизод 16. Обратная реальность

Дело принимает самый скверный оборот. Тварь явно меня видит, а вот я её нет.

И это не может быть то существо, которое я недавно завалил, и, которое, пустил на запчасти для пистолета. У него не было когтей, да и размеры следов были меньше. Это же, — нечто иное.

Я принимаю решение оставаться на месте. Не шевелится и, даже не дышать, надеясь на то, что меня скроет временной слой, в котором я сейчас нахожусь. Или же он даст мне небольшую фору.

Цепочка следов всё ближе. Они реально огромные, как три моих ладони.

Когти продавливают грязь и следы, как бы возникают сами по себе, из ничего, отчего мне становится реально жутко.

Тварь останавливается в метре от меня. Я её не вижу и, не чувствую. Совсем ничего! Невидимка!

Без запаха, без вони, без звука.

Я понимаю, что эта тварь может убить меня прямо сейчас, в любую секунду, но она, почему-то, медлит, хотя я могу дотянуться до неё рукой. Почему? Что с ней не так? Или со мной?

Мы стоим друг напротив друга и, не двигаемся с места.

Странно, но я не ощущаю, как у меня бьется сердце.

«А может быть... — мысль выстреливает у меня в голове, — я для неё тоже невидимка? Что если эта тварь тоже находится в ином временном слое и тоже, как и я, видит только следы на грязи, но не меня? И это тоже сбило её с толку?»

Это, многое бы объяснило. И, почему она замерла, и, почему я до сих пор жив.

Я хватаюсь за эту идею, как за спасательный круг. Ведь реальность — это то, что находится у тебя в голове.

«Если время — это мой камуфляж, — думаю я дальше, — то я могу его менять по своему усмотрению. Замедлить. Ускорить. Остановить. Или… — я сглатываю горчащую слюну, — отмотать его назад, чтобы переиграть эту партию, если, что-то пойдет не так».

Начали!

Я, чуть, отпускаю время, чтобы оно пошло быстрее. Мой расчёт прост, — я хочу, едва-едва, совместить два временных слоя — мой и этой твари, чтобы её увидеть и, понять, с чем я имею дело, всё ещё оставаясь для неё призраком, а если она меня засечёт, то я быстро ныряю обратно в замедленный временной слой.

Так…

Так…

Время ускоряется, и я вижу, как будто из иного измерения, из размытого слоя другой реальности, на меня выплывает контур существа, которое находится рядом со мной, но толком меня не видит.

Это похоже на то, как если бы, постепенно убирать размытость, когда ты редактируешь картинку.

Передо мной появляется туша с бледно-синюшней кожей, под которой угадывается тонкая сетка прожилок, вен, и узловатых мышц.

Туша отдалённого похожа на человеческое тело, но такое, сильно изуродованное, деформированное, покрытое ранами в виде рваных шрамов и…

Я сейчас вам это объясню.

Тело твари состоит из нескольких разных кусков, нанизанных на позвоночный столб, как на шомпол. И эти куски способны проворачиваться друг относительно друга, как на шарнире.

Я вижу места соединений этого конструкта. Он стоит на четвереньках. Задние лапы (или руки?) согнуты в суставе в виде биологической шестерни. Не металлической, а именно животной, типа хряща с зубцами.

Четыре пальца с длинными и острыми когтями частично погружены в грязь, а пятый — огромный палец, его можно назвать большим, максимально отставлен в сторону и служит ещё одной точкой опоры для ладони-пятки.

Руки, если эти обрубки вообще так можно назвать, тоже согнуты в локтях. По сути — это кости, соединенные друг с другом эластичной оболочкой с оголенными сухожилиями, мышцами и нервными окончаниями.

Кистей нет, вместо них, из этих конечностей, прямо из их середины, торчат две пики, точнее, — два чуть изогнутых металлических клинка — ржавых, с зазубренными лезвиями и приводом для выдвижения в длину из цепей, перекинутых через пару блоков, часть которых, прямо по костям, уходит в плечо этого существа!

Но больше всего меня поражает башка этой твари. Она тоже собрана из нескольких частей — разрезанных на части черепов разных размеров, и соединённых друг с другом, как ломти колбасы с минимальным зазором, для поворота вокруг своей оси.

И это ещё не всё. С существа нет лица, глаз, ушей и всего остального. В центре его башки, там, где должен быть нос, зияет рваная сквозная дыра диаметром сантиметров в двадцать, сквозь которую плохо видно, словно смотреть через мутное стекло, что находится позади этого монстра.

«Млять! — ругаюсь я про себя. — Вот это номер!»

Последнее, что мне сейчас хочется, это вступить в схватку с этим существом, но и уйти просто так я не могу. Уверен, стоит мне пошевелиться и тварь меня засечёт. Точнее, моё движение, как эхо проявится в том временном слое, в котором сейчас находится это существо. Наши линии перехлестнуться и, тогда, мне несдобровать!

А ещё, я не знаю, как охотится эта тварь. У неё не видно внешнего пищевода, как у остальных монстров этого мира, пасти и…

Мой взгляд падает на рёбра существа. Они выпирают из туши. Находятся снаружи и напоминают мне крепко сцепленные друг с другом пальцы или капкан.

Если они разойдутся в стороны, то получатся жвалы, как у насекомых, только по несколько штук с каждой стороны.

Мне это не нравится! Совсем не нравится!

Я даже не уверен, смогу ли я убить эту тварь, выстрелив в неё в упор.

«Что, если, — предполагаю я, — наши временные слои не синхронизированы? Я выстрелю, но моя пуля будет лететь из моего времени в её, но в реальности, мы будем находиться друг от друга на расстоянии, и в разных местах. И я, тупо, пальну в пустоту? Может же такое быть? Может! Хотя, полной уверенности нет, проверять наобум, ну, такое себе.

Конечно, можно полностью запустить время с привычной скоростью, но так я окажусь прямо перед тварью или на её пути, что тоже дерьмово. Куда ни кинь, везде клин!

Остаётся только одно — убить её, и убить так, чтобы себя не обнаружить. Схитрив, и использовав свою новую сверхспособность».

Не успел я об этом подумать, как с тварью начинает, что-то происходить. Она вздрагивает. Погружает когти ещё глубже в жижу, точно собирается на меня прыгнуть, и поднимает обрубки с клинками вверх. Затем сгибает их, вывернув сустав в обратную сторону, отчего становится похожа на богомола.

Всё это происходит совершенно без звука. В могильной тишине, хотя цепи елозят по костям и заставляют их сжаться в пружину, растягивая сухожилия с другой стороны.

А дальше… Дальше происходит то, что едва не заставляет меня сделать ноги, наплевав на всякую осторожность.

Тело существа, которое, как я вам уже говорил, состоит из нескольких кусков, начинает меняться, вместе с его долбанной башкой!

Куски проворачиваются вокруг своей оси, как части головоломки. Отчего тело и башка твари изменяют свою конфигурацию.

Трансформируются в нечто иное. Более смертоносное, чем было до сих пор.

Туловище расширяется, как бочонок, а башка наоборот, вытягивается вверх, а дыра в башке превращается в овал, внутри которого находится туго натянутая перепонка, ранее показавшаяся мне мутным стеклом.

Она едва заметно дрожит. Вибрирует, работая, как эхолокатор. Звука нет, да и его и не может быть, раз мы с тварью обитаем в разных временных слоях.

Вот только эти слои всё ближе друг к другу и, вскоре, они синхронизируются, и я окажусь лицом к лицу к этому монстру.

У меня только одна возможность этого избежать — замедлить время по максимуму!

Бах!

Я останавливаю поток. Совсем. До сих пор не понимаю, как на самом деле мне это удаётся. Всё происходит у меня в голове? Или же это отрабатывает некая программа?

Хрен бы со всем этим!

Я лихорадочно думаю, как мне поступить, как, внезапно, тварь поднимается на задних лапах во весь свой немалый рост. Метра три, не меньше.

У существа раздвигаются ребра. Одно за другим, как зубья у ловушки.

Ребра расходятся в стороны, тянут за собой плоть и передо мной раскрывается брюхо этой твари, в котором находится, что-то вроде опавшего мешка, похожего на гигантский желудок с длинной щелью посередине, из которой капает слизь, и ещё есть несколько органов с трубками, назначения которых мне непонятно.

Ребра снова сходятся вместе, и тут до меня доходит, что я, только что видел, как эта тварь поглощает свою добычу.

Её брюхо — это и есть её пасть!

Она ловит, обездвиживает и затем полностью поглощает свою добычу, захватывая ее рёбрами, как когтями, и дальше жертву обволакивает этот желудок-мешок, в котором, как я думаю, находится кислота.

Существо переваривает тебя целиком! И, что самое страшное, ты все ещё жив, пока ты в нём растворяешься!

Мое воображение живо рисует эту картину. Я вздрагиваю. Страха нет. Лишь тупое желание жить, а для этого я должен стать охотником, а не добычей!

В открытой схватке мне не одолеть этого монстра. Я вам уже говорил, что я не уверен, что мой выстрел точно попадёт в цель из одного слоя в другой.

Значит, нужно сделать так, чтобы тварь оказалась передо мной. В этот момент я отпускаю поток времени, и, если мне повезет, у меня будет всего секунда, чтобы сделать точный выстрел.

И нет гарантий, что одна пуля, — один зуб, завалит это существо.

А на второй и третий прицельный выстрел мне тупо не хватит времени, не говоря уже о перезарядке пистолета.

Я прикидываю и так, и эдак, чувствуя, как время от меня ускользает, проваливается, как песок между пальцев.

«А если... — идея, которая пришла мне в голову, кажется мне настоящим безумием, — отмотать время назад, инвертировать его, и выстрелить и одного слоя в другой, сделав так, что тварь окажется точно на траектории полета пуль? А если, что-то пойдет не так, я переиграю всё заново, и так, пока не убью этого монстра.

Не понятно? Сейчас объясню.

Я сыграю в игру со смертью. Создам свой собственный сценарий этой схватки — обратную реальность, чтобы навязать свои правила.

Сначала я откроюсь, чтобы существо за мной погналось. Мне нужно, чтобы оно бежало по прямой, и мы с ним оказались в одном слое реальности, в одном временном потоке.

Я стреляю три раза так, чтобы постараться попасть в башку этой твари, в брюхо, и, в одну из его конечностей. Отстрелить её нахрен! Чтобы его обездвижить, а потом добить!

Потом я опять замедляю время, и становлюсь невидимкой для монстра, как бы выпадаю из его реальности.

Смотрю, куда я попал, и, если все сходится, отматываю время назад, ровно до того момента, как я нажимаю на спусковой крючок из своего слоя.

Если дело выгорит, то я должен увидеть, как пули вылетают из твари и сами собой возвращаются в ствол моего пистолета, а существо в своем потоке падает замертво!

Получается выстрел из будущего в прошлое, где пальба ведётся и одного слоя в другой в обратной последовательности».

Если упростить ещё больше, то представьте себе две параллельные линии, по одной из них бегу я, а по другой эта тварь.

Время для нас течет с одинаковой скоростью. Я открываю по ней огонь и наблюдаю, куда попали пули. Если я промахнулся, то я останавливаю время, отматываю его назад, снова запускаю и, вношу коррективы в пальбу, пока на убиваю тварь.

Получается временная петля, которую я могу разорвать в любой момент, как только я добьюсь своего. Вопрос лишь в том, сколько раз я такое смогу провернуть? Один, два, три? Или, до бесконечности?

Не знаю! Получить ответ можно только на практике, когда уже будет невозможно отмотать всё взад, а на кону будет стоять моя жизнь.

Ну, что, готовы? Я готов!

Пошла жара!

Я делаю вдох. Выдох. Сжимаю рукоятку пистолета, это придаёт мне уверенности, и отпускаю временной поток.

Тварь, резко, за секунду, приобретает дополнительный объём, резкость. Мы, с мгновение, смотрим друг на друга, а затем я бегу прочь, что есть духа.

По звуку понимаю, что тварь несётся за мной.

Чавк!

Чавк!

Чавк!

Звук такой, что она бежит на двух задних лапах.

Настигает!

Чую!

Млять!

Настигает!

Момент истины!

Я, чуть поворачиваю корпус и, не переставая бежать изо всех сил, краем глаза видя сектор обстрела, открываю огонь.

Бах!

Бах!

Бах!

Одна пуля чиркает монстра по башке, не причинив ему сильного вреда, а две другие уходят мимо и попадают в плоть туннеля, проделывая в ней рваные дыры.

Чёрт!

За мной раздаётся свист рассекаемого клинком воздуха. Ещё секунда и тварь вонзит в меня свои лезвия.

Остановка времени!

Бах!

Мир рвётся на два части.

Я уношусь вперёд на несколько шагов и уже не слышу за собой:

Чавк, чавк, чавк.

Разворачиваюсь и вижу, что метрах в пяти от меня, в грязи, застыла цепочка следов.

Монстр исчез, но он рядом, просто выпал в другой временной поток.

«Сработала значит, хреновина! — думаю я. — Теперь нужно отмотать время назад, сделать его реверс, и внести коррективы в мою стрельбу. Я уже знаю, где я накосячил. Надо исправить пару моментов».

Я уже готовлюсь это сделать, как слышу у себя в голове:

«У вас есть только одна попытка!»

«Чего?! — мысленно ору я, но ответа нет. — Чёрт бы вас всех побрал! — ругаюсь я. — Суки! Откуда я мог об этом знать? Ладно, ладно! Выхода нет! И не из такого дерьма выруливал!»

Я глубоко дышу.

Раз-два.

Раз-два.

Сердце глухо стучит в груди.

Если я промахнусь, то застряну здесь навсегда, в этом слое этого мира, сам запру себя здесь, и это — в лучшем случае. В худшем меня убьют и сожрут, ведь, чтобы выбраться отсюда, мне придётся запустить время с обычной скоростью, а это означает, что монстр пойдёт за мной по пятам и, не факт, что я успею добежать до точки выхода.

Вдох-выдох!

Ставка — моя жизнь.

Готов!

Я возвращаюсь в прошлое, точно с того момента, как я начал палить по монстру, а затем снова запускаю время в привычном ритме. Это сложно описать словами, но это действительно так.

Что-то вроде реверсивного потока, замкнутого в петлю, по которому я бегу по кругу назад и, одновременно, вперёд.

Смотрите сами.

Я снова уношусь от твари, утопая в вязкой жиже, только на это раз я, чуть, изменил положение правой руки с пистолетом.

Бах!

Бах!

Бах!

Выстрелы, из уже свершившегося будущего, в ещё не наставшее прошлое.

Три пули летят в обратном направлении — сквозь монстра ко мне. Одна проделывает в его туше рваную дыру, вторая отрывает заднюю левую лапу, а третья сносит заднюю продолговатую часть черепа, из которого в грязь выплёскивается буро-серая масса.

Пули возвращаются в ствол моего пистолета. Тварь падает в жижу, как подкошенная, а я, сразу же разрываю временную петлю и направляю поток в привычное русло. Не на полной скорости, чтобы успеть добежать до точки выхода, а в замедленном темпе, но, достаточном, чтобы я в нём двигался, как обычно.

Я стою на месте. Держу существо на прицеле. Часто и глубоко дышу. Смотрю на подёргивающегося в конвульсиях монстра.

— Сдохни, сучара! — говорю я. — Сдохни!

Тварь дёргается ещё раз и вытягивается во весь свой огромный рост.

Я про себя улыбаюсь. Ещё один трофей в моём активе. Я не собираюсь его потрошить, хоть его клинки меня заинтересовали. Если их срезать, из них получится неплохое холодное оружие. Нечто вроде сабли.

Я уже собираюсь этим заняться, и прикидываю, как лучше их будет отсоединить, как, внезапно, перепонка в дыре, в башке этого монстра, начинает часто-часто сокращаться, будто по ней пропустили электрический ток.

От этой вибрации начинает гудеть воздух. Хотя, и не должен! Ведь эта тварь находится в ином временном потоке, отличном от том, где сейчас нахожусь я!

«Если только…»

Я холодею от этой мысли, сжимаю пистолет и отхожу от туши на два шага назад.

— Вот же… — матерюсь я, видя, как туловище существа начинает перестраиваться, словно к нему подключили дополнительный источник питания.

Части корпуса вращаются на шарнирах. Соединяются и сходятся, образуя новую тушу с одной опорной конечностью и двумя передними лапами с клинками.

Череп тоже перестраивается. Уменьшается в размерах, чтобы компенсировать отсутствующую часть.

Рёбра монстра сжимаются, уходят внутрь, выпячивая позвоночный столб.

Я отхожу ещё дальше, понимая, что тварь переходит на мой временной уровень и её, кто-то ведёт, буквально вбрасывает сюда, в поток, создавая из этого тела, нечто иное. Запредельное.

Теперь от неё точно не убежать! Остаётся только одно!

И я прижимаю спуск пистолета, чувствуя, как симбионт впрыскивает в меня бустер, надеясь на то, что его носитель не сдохнет в очередной схватке, не на жизнь, а на смерть!

Эпизод 17. Резервная линия

Бустер прожигает меня насквозь, до самых печёнок. Ядрёная вещь! Особенно, на этот раз. Видимо, симбионт решил, что мне потребуется вся мощь его ускорителя.

И, действительно, я ощущаю необычайный прилив энергии. Сил становится больше. Причем, сразу и много.

Я внимательно слежу за монстром.

Тварь дёргается. Шевелит конечностями. По его туловищу проносится судорога — прям волной, будто ему под кожу залили расплавленный металл.

Существо немного уменьшилось в размерах, но всё еще выглядит, как нечто, вышедшее из кошмарного сна. Чудовище, которое идеально приспособлено, чтобы охотиться за тобой в этом бесконечном туннеле.

Существо поднимается, опираясь на две передних лапы с клинками и заднюю конечность.

Оно сжимается в пружину. Готовится к прыжку, а мембрана в его долбанной башке вибрирует сильнее прежнего, отчего в воздухе сначала появляется шелест, затем свист и… я отказываюсь в это верить, что-то похожее на смех.

Такой, приглушённый смех, с нотками безумия. И этот звук воспроизводит эта тварь, работая, как сломанная шарманка, у которой заел механизм.

Монстр, как мне кажется, вперивается в меня своей мембраной, точно это у него глаза, и смотрит на меня. Смотрит, реагируя на каждое моё движение.

Теперь я уверен, что за эту тварь точно, кто-то отыгрывает. Её используют извне, чтобы натравить на меня здесь, в этом мире. Что-то вроде удалённого доступа.

Ничего, справимся!

Я понимаю, что управление временем сейчас бесполезно. Существо находится в моём слое. Реагирует на меня, и нас разделяет всего несколько шагов.

Бежать тоже — так себе идея. Оно меня догонит. Значит, выход только один — навязать ему мои правила боя, которые я должен придумать на ходу!

Бах!

Я стреляю в тварь из пистолета. Теперь пули-зубы летят, как надо — от меня в существо, а не в обратной реальности, и у меня в оружии остаётся только три заряда.

Да, именно три из семи. В прошлый раз я попал по монстру три раза, хотя мой мозг, в режиме обратной перемотки времени, принял это за инверсию — полет пуль от существа ко мне. И сейчас я в него пальнул ещё раз.

Мысли проносятся у меня в голове быстрее молнии. А в реальности я вижу, что, едва я нажал на спуск, и из ствола вылетела пуля-зуб, тварь дернулась влево, а затем... Тупо пропала из поля моего зрения.

Бах!

Мимо!

Сука!

Она исчезла у меня на глазах. Испарилась! Чтобы, спустя мгновение, оказаться рядом со мной.

Вспышка!

Воздух густеет, и монстр вываливается из дыры в пространстве.

Ширх! Ширх!

Я едва успеваю уклониться от ударов клинков.

Лицо обжигает холодок смерти. Лезвия проносятся в паре сантиметров от моего горла, а я, резко разрываю дистанцию, чтобы выстрелить в тварь почти в упор, но не успеваю!

Скорость перемещения твари просто невероятна! Запредельная!

Если бы не бустер, то я бы был уже мёртв.

Удар!

Еще удар!

Справа!

Слева!

Справа!

Слева!

Монстр перешёл в наступление и атакует меня с разных сторон.

Я отбиваюсь от лезвий, подставляя под них левое предплечье в костяной броне.

В его движениях есть, что-то от насекомого. Реально богомол, только на одной задней лапе.

И он мастерски на ней передвигается, в таком рваном танце, орудуя своими конечностями.

Тварь навязала мне свою манеру боя, и дожимает меня, дожимает, стремясь припереть к стене, чтобы добить.

От пистолета сейчас нет толка, слишком близкое расстояние и невероятные скорости, и я его отсоединяю от био-разъёма в ладони и закладываю за пояс, за ленту, а сам выхватываю нож. Держу его в правой руке и ...

Мой единственный шанс убить эту тварь — перебить её нервные окончания, а для этого нужно обойти её сзади, взобраться ей на спину и перерубить позвоночник.

Дело за малым — сделать это.

И у меня есть план, как это провернуть.

Я уклоняюсь от очередного удара твари и тут же получаю тычок в грудь, хорошо, что не лезвием, а сжатой в пружину лапой твари.

Отлетаю в сторону, падаю в грязь, и у меня перехватывает дыхание, а за грудиной разливается тупая и ноющая боль.

Я сплёвываю в жижу сгусток крови.

Харк!

Долбанная сучара!

Тварь, в два приема, оказывается рядом со мной, становится на четвереньки, от у нее и осталось только три конечности, и пытается пригвоздить меня к туннелю ударами клинков.

Ширх!

Ширх!

Ширх!

Ширх!

Удар, удар, удар, удар!

Существо херачит меня, как долбанная молотилка.

Я кручусь, уворачиваюсь, перекатываясь то влево, то вправо.

Лезвия так и мельтешат в воздухе, как лопасти ветряка.

Быстро ползу на спине, отталкиваюсь от грязи ногами, а тварь всё наседает и наседает, как питбуль.

Так долго не может продолжаться! Одна ошибка, и я — труп!

Ещё непонятно, как эта тварь так быстро перемешается. Проскальзывает между слоями? Нехилая такая сверхспособность!

Ширх!

Удар!

Лезвие скользит по моей броне и уходит в грязь на всю длину.

Застревает!

Вот она — моя удача, едва не стоившая мне за жизни!

Я реагирую мгновенно. Быстрее пули.

Вонзаю нож в сустав левой конечности твари.

Изо всех сил давлю вниз, одновременно, проворачивая лезвие.

Хрясть!

Нож перерезает сустав, точнее — разделяет его на две части.

Мембрана на башке твари бешено вибрирует. Видимо ей больно, очень больно. Интересно, что она при этом ощущает, не имея возможности заорать?

Выдёргиваю нож, одновременно с этим монстр извлекает из грязи клинок и пытается воткнуть мне его в голову, нанеся почти отвесный удар.

Ширх!

Я резко перекатываюсь, и ухожу к стенке туннеля. Прижимаюсь к ней, как раз в тот момент, когда тварь успевает среагировать и ударить меня клинком.

Кувырок!

Я ныряю за тварь. Быстро вскакиваю на ноги.

Монстр тоже поворачивается, приподнимается на задней лапе, и теперь мы стоим друг напротив друга, только у твари выведена из строя левая конечность, и он не может использовать её для удара.

Я тяжело дышу. Ситуация — дрянь.

Даже с одной конечностью тварь представляет реальную угрозу и просто так её не одолеть.

Судя по тому, что существо не торопится на меня нападать, оно тоже решило изменить тактику.

Что оно придумает на этот раз?

Пока тварь размышляет, я решаюсь на отчаянный шаг, практически безумный, но, если всё пойдёт, как я замыслил, то дело может и выгореть.

Я бросаюсь вперёд, пригнувшись, немного вполоборота, втянув голову в плечи и глядя на монстра исподлобья.

Левую руку я согнул в локте, и прижал к груди, а правую с ножом, наоборот, опустил вниз, и тоже немного согнул в локте, сжав рукоятку ножа и выставив лезвие острием вверх.

Существо становится на дыбы.

Бах!

Я врубаюсь в тварь. Подныриваю под неё, упираюсь в эту тушу плечом, и, выиграв таким неожиданным манёвром себе пару секунд, действую, как мясник, быстро-быстро нанося удары ножом в подбрюшье твари, между рёбер, — в область, где у неё находится её слабое место.

Раздается такой чавкающий звук. С каждым ударом нож погружается по рукоятку, и я рву внутренности твари, пока она пытается меня отбросить.

Вот только с такими конечностями, в виде клинков, это реально сложно сделать.

Действуя накоротке. Сократив дистанцию до минимума, я лишил тварь её главного преимущества — возможности воспользоваться своими длинными конечностями, и она вынуждена отступать под моим натиском, пока я кромсаю её плоть.

— На! На! На! Получай, сука! — кричу я. — Сдохни!

Но тварь тоже не собирается сдаваться. Она бьет меня своей согнутой лапой отвесно вниз, стараясь пробить мне голову.

Я подставляю под удар левую руку. Прикрываюсь, и наношу короткие тычки ножом.

Лезвие почернело от крови. Из ран твари сочится слизь. Мои ноги скользят по жиже.

Судя по тому, что у меня получается её оттеснить, она слабеет.

Решаю воспользоваться ситуацией и, быстро проведя ножом вниз, вдоль рёбер, разрезаю брюхо твари.

Оно раскрывается, как гнилой плод и, из него, к моим ногам падают внутренности монстра, которые я втаптываю в грязь.

А ему — пофиг!

Ни крика, ни стона. Только мельтешение мембраны и желание меня убить.

Я снова вижу, как туловище твари меняется, части проворачиваются на осях и тварь, лишившаяся большей части своей требухи, обхватывает меня правой лапой. Приподнимает, сжав так, что у меня темнеет в глазах, а затем бросает в сторону с такой силой, будто меня выстрелили из пушки.

Я врезаюсь в стенку туннеля и медленно сползаю по ней в жижу. У меня болит и ноет каждая клеточка тела, хочется тупо сдохнуть, а симбионт всё качает и качает бустер, поддерживая во мне жизнь, чтобы ему тоже не настал конец.

«Теперь мы с тобой одной крови — ты и я, — вспоминаю я слова из «Маугли». — Интересно, как долго это может продлиться? И… — от этой мысли меня пробирает дрожь, — стану ли я из-за этого таким же существом, как и обитатели этого туннеля?»

А ещё... Уже в который раз я чувствую на себе, чей-то взгляд. Не существа, которое притаилось, где-то там, во тьме туннеля, а некой бестелесной сущности, которая обитает в неких иных слоях, о которых я даже не догадываюсь, или скрывается за пределами этого мира.

И эта сущность постоянно за мной наблюдает, оценивает, экзаменует, если это вообще так можно назвать, и, всё время подбрасывает мне всё новые и новые испытания, следя за тем, чтобы в них выжил.

Как вам такая догадка, а?

Чтобы всё это могло значить? Откуда всё это берётся у меня в голове? И, где я нахожусь на самом деле? Что это за мир?

Мысли так и мелькают у меня в голове, а тварь, всё также стоит, зырит на меня, через свою мембрану и, словно даёт мне возможность подумать об этом прежде, чем снова броситься на меня, изменив свою конфигурацию.

«Да это же… — мысленно восклицаю я, разглядывая существо, — долбанная модульная конструкция! Точно! Оно состоит из нескольких частей, каждая из которых может быть утрачена, — лапа, рука, внутренности, но это не приведёт к смерти этого монстра, пока у него есть центр управления. И, чтобы его убить, я должен уничтожить этот центр. Вопрос лишь в том, как его найти, и, где он находится? В башке этой твари? Слишком просто. Где-то вовне?».

Мысли, мысли, мысли. Они лезут из всех щелей, как тараканы.

Бой с тварью, будто поставлен на паузу, хотя я и не замедлял время. Оно идёт, как и шло, с привычной для меня скоростью, хотя, я в этом до конца и не уверен. В этом месте все не так, как... Где? А хрен его знает!

Я снова переигрываю в голове свой план, перекраивая его на ходу.

«Чтобы проверить догадку с внешним управлением, мне придётся отрезать башку этой твари и поглядеть, сможет ли она без нее танцевать. Начали!»

Я срываюсь с места. Монстр тоже, будто включившись в гонку, бросается в атаку, и мы почти сходимся на встречных курсах, как я, едва увернувшись от выставленного клинка, ухожу вправо, как раз со стороны висящей, как плеть лапы твари, и...

В этом месте туннель максимально широкий. Стенки покатые, рифленые, хоть и напоминают плоть со снятой кожей. Как раз то, что мне и нужно!

Я, по инерции, пробегаю по стене, буквально три шага, но этого достаточно, что мы разошлись с монстром, и я оказался у него за спиной.

Хоп!

Я провернул тот еще трюк.

Прыгаю в жижу, и, пока тварь протупила, я запрыгиваю ей на спину, буквально карабкаясь вверх, как скалолаз.

Левой рукой обхватываю существо за шею, чтобы не слететь с него, а правой, с размаху, вгоняю нож в область, чуть пониже затылка, так сказать.

Хрясть!

Лезвие входит с трудом. Реально тяжело, будто я проталкиваю его сквозь кости.

Тварь вскидывает лапу и пытается меня с себя сорвать, но я вешу на нем, как бойцовский пес, понимая, что речь идет о моей жизни и смерти.

Я кручу рукоятку ножа. Хруст усиливается. Лезвие проворачивается. Из раны выплескивается черная слизь.

Теперь лезвие находится горизонтально, и я, используя его, как рычаг, давлю на рукоятку от себя, чтобы вести нож по окружности.

И мне это удаётся!

Лезвие вскрывает существо, как открывашка консервную банку.

Тварь кружится вместе со мной. Бешено вращается, тыкаясь от стенки к стенке.

Меня заливает его кровь, и, в какой-то момент, башка твари с перерезанными мышцами и сухожилиями, и раздробленным шейным позвонком, заваливается вперед, и повисает у него на груди держась только на полоске кожи.

Я выдёргиваю нож. Спрыгиваю со спины монстра, отбегаю на несколько шагов в сторону, одновременно меняя нож на пистолет, и, держа тварь на прицеле, смотрю, что будет дальше.

Эксперимент нужно довести до конца любой ценой!

Монстр похож на безумную куклу — марионетку, которую дергают за ниточки и заставляют жить то, что уже мертво.

Из-за дикой тряски и рывков у твари отваливается башка. Она падает в грязь, но туловище продолжает шевелиться само по себе! Прыгая на одной конечности и хаотично махая клинком из стороны в сторону, в слепой ярости надеясь меня зацепить.

Тварь явно ни черта не видит, но все ещё смертельно опасна.

Бах!

Я нажимаю на спуск, и пуля отрывает лапу монстра.

Бах!

Второй выстрел превращает колено твари в нечто похожее на измочаленное тряпье и существо разом оседает, будто из-под него выбили опору.

Бах!

Третья пуля разворачивает туловище монстра и, заодно, ломает ось, на которую и были нанизаны все эти части.

Я откидываю ствол пистолета вверх. Быстро перезаряжаюсь, мысленно отметив про себя, что у меня осталось только двадцать одна пуля из зубов, и, медленно и осторожно подхожу к твари, каждую секунду готовый открыть по ней огонь.

Несмотря на раны и увечья, существо все ещё живо. Оно едва заметно шевелится, его обрубки слабо подрагивают, а в оторванной башке еле-еле вибрирует мембрана.

Конвульсии все слабее и слабее, пока, наконец, монстр, точно его дистанционно вырубили, резко не застывает.

Тварь явно отключили. И это сделала та незримая сущность.

Моя догадка подтвердилась, а в мой актив добавился бесценный опыт. Подобных тварей нужно расчленять, отстреливая им конечность за конечностью, а потом добивать выстрелами в упор, нанеся им фатальный ущерб. Нужно нанести такие ранения, которые сделают восстановление твари невыгодным, и, тогда, невидимый кукловод оставить свою игрушку за ненадобностью, заменив её на новую.

«Интересно, интересно! — думаю я. — Запомню это. А сейчас мне нужно восполнить запасы бустера в симбионте и заодно пополнить свой арсенал новым оружием».

Мой взгляд падает на клинок твари. Тот, что подлиннее. Если его отрезать от конечности, то у меня будет, что-то вроде сабли.

Щупальце на моей руке, словно прочитав мои мысли, отсоединяется от предплечья. Вскидывает свою тупую голову, и, дождавшись, когда я подойду поближе к туше твари, мгновенно удлинившись, заползает в рваный обрубок на шее монстра, жадно высасывая из мёртвого существа, то немногое, что в нем еще осталось.

Я же убираю пистолет за пояс. Снова достаю нож, а затем, дождавшись, когда симбионт насытится, отпиливаю, по-другому и не скажешь, клинок существа вместе с частью кости, которая сойдет за рукоятку.

Беру эту саблю с ржавым клинком. В руке сидит, как влитая. Неплохо!

Взмах!

Поворот!

Резкий удар и воздух рассекает щербатое лезвие.

Если под него сейчас попадет чья-то конечность или тело, то… пипец!

Конечность отрубит, а в туловище появится рваная и глубокая рана, с размочаленными краями.

Страшное оружие для ближнего боя! Точно мне ещё пригодится!

Изучаю убитого мной монстра, думая, что еще можно у него взять.

Вроде бы ничего нет, как…

Моё внимание привлекают странные железяки, словно растущие у него в костях, рядом с приводами конечностей, которые я раньше не заметил.

Такие покоцанные продолговатые штуки темно-серого цвета с отслоившимися чешуйками.

Я тычу в одно из них клинком и лезвие к нему прилипает.

«Магнит?» — думаю я.

Решаю отковырять эту железяку, назначение которой мне сейчас непонятно.

Бац!

Бац!

Орудую лезвием, как фомкой. Одна железяка трескается, а вторая отламывается вместе с частью кости.

Подбираю её и внимательно рассматриваю.

Железяка вросла в кость. Это заметно по неровным краям и границе металла, будто он в нее вплавлен.

Костная ткань явно медленно нарастала, поглощая магнит год за годом.

Переворачиваю находку. Длиной она чуть меньше локтя, чуть изогнутая. Если её разместить на спине, чуть левее капсулы с симбионтом, то...

Руки опережают мою мысль.

Примеряю запчасть, и она точно ложится вдоль лопатки. Чуть наискось, словно я её специально обточил и прислал нужную мне форму.

Совпадение? Может быть, а может быть и нет.

Если магнит закрепить на спине, то я смогу примагнитить к нему лезвие клинка и носить его сзади, рукояткой вверх, что намного удобнее, чем на поясе, или, ещё как-то.

В случае необходимости, я поднимаю правую руку, сгибаю ее в локте и, за секунду, выхватываю клинок, а потом снова его там закрепляю.

Остаётся только присобачить эту кость с магнитом к броне, не приклеивать ее же?

«А если приклеить?»

Звучит, как бред, только это бред в абсолютно безумном мире.

У меня же есть симбионт. Что если…

Я внимательнее рассматриваю кость. У неё пористая поверхность, похожая на пемзу. Идеально!

Приказываю симбионту плюнуть кислотой на эту кость, что он и делает.

Материал шипит, чуть плавится, размягчается, становится податливым, как воск. И я, не теряя ни секунды, закидываю его себе за спину и прикрепляю к лопатке. Прижимаю с силой. Оттуда валит дым, а я чувствую жжение, переходящее в боль. не сильную, больше занудную.

Кость вплавляется в кость. Магнит становится часть моей брони, прикипая к телу.

Закрепляю клинок. Стараясь опустить его пониже, чтобы рукоятка не возвышалась над головой.

Быстро его выхватываю. Снова закрепляю и снова выхватываю. Тренируюсь, пока не довожу этот навык до автоматизма.

За всеми этими действиями, я как-то позабыл, что мне нужно выбраться из этого слоя и найти точку выхода.

— Чёрт! — ругаюсь я. — Я же уже должен был пролюбить время! Но таймер всё ещё тикает! А это означает, что оно было остановлено, или замедлено, (Вот только кем? Мной или наблюдателем?) и все эти события произошли в изменённом уровне! Надо ускоряться!

Я запускаю карту. Рывками проматываю её и нахожу место, где находится узел — точка выхода из этого слоя.

Бегу туда, что есть духа, наплевав на всякую осторожность и держа пистолет наготове.

Несусь по туннелю, всё время сверяясь с картой.

Поворот.

Ещё один поворот.

Туннель петляет, расширяется.

Под ногами хлюпает грязь, а перед глазами, одна за другой сменяются картинки, похожие на мозаику из кошмара, где ты — всего лишь песчинка, в этой бесконечности из жижи, чёрной крови, сплетения костей, кишок и гниющей плоти.

Передо мной, практически на расстоянии вытянутой руки, мелькают цифры обратного отсчета:

10… 9… 8… 7…

Время, которое отделяет меня от схлопывания выхода. И я не знаю, на самом ли деле я их вижу, или это мираж — галлюцинация — порождение моего воспалённого разума.

Наконец, навигатор приводит меня к узлу. Я резко останавливаюсь, не ожидая увидеть ТАКОЕ!

Моё сердце глухо стучит в груди. Я поднимаю голову вверх, под свод туннеля, откуда на меня смотрят… Глаза, чтоб их!

Именно так — Глаза!

Они точно заглядывают мне в душу, препарируют её, вынимают из тела и выворачивают наизнанку.

Затем я слышу тихий и проникновенный голос, который точно раздаётся со всех сторон:

— А ты — везучий сукин сын! Но это — ненадолго!

И меня поглощает абсолютная тьма, в которой я растворяюсь, точно в кислоте…

Эпизод 18. Пробуждение

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Они сменяют друг друга, пока не сливаются в одну сплошную чехарду, в которой уже не разобрать, где свет, а где чернота.

Меня тащит вверх с неимоверной силой. Буквально выбрасывает наружу с огромной глубины.

Не могу дышать. Легкие разрываются от боли, а в ушах стоит монотонный гул, похожий на шум от трансформаторной будки.

Барабанные перепонки словно выдавливают сильные пальцы, и я нихрена не слышу и не вижу. И ещё не помню, как я здесь оказался, и что за дичь здесь вообще происходит.

Бах!

Я вижу свет!

Холодный неоновый свет, который заливает все вокруг.

Я судорожно сглатываю. Пытаюсь сделать движение руками и ногами, как ныряльщик, который хочет подняться с глубины, но конечности словно ватные, чужие, непослушные, и я доверяюсь потоку.

Он выталкивает меня, как пробку.

Бах!

Я упираюсь руками в прозрачную крышку, а сам я плаваю в молочно-белой жидкости.

Она покрывает меня с головой. На мне ещё есть очки и маска, но кислорода не хватает.

Я стучу в преграду кулаками. Пытаюсь её приподнять. Откинуть эту долбанную крышку, но она не поддается, и на меня накатывает паника, переходящая в стойкое ощущение, что мне — кабздец, что я сейчас здесь задохнусь и утону в этом киселе.

В этот момент раздается щелчок.

Крышка медленно поднимается, и я вижу над собой глаза на худом и неприятном лице с лысой башкой.

«Крыс! — неожиданно выстреливает у меня в голове. — Черт бы побрал этого ублюдка!»

Память ко мне возвращается рывками, в виде разрозненных картинок, которые складываются в одно полотно, и я осознаю, где я нахожусь — в лаборатории переноса сознания, вот только никак не соображу, а где я был?

Помню только, как я сюда приехал, разговор с Мадам, Профессором, Крысом, медсестрой и всё, что было до этого, включая беседу с Виктором в спорт-баре. Вот только, что со мной произошло, после того, как я погрузился в капсулу, будто выпало у меня из головы.

Полный провал памяти!

Ни… че… го!

Пустота.

Вакуум.

В этот момент меня подхватывает Крыс. Вытаскивает из ванны. Я быстро срываю с себя очки и маску, перегибаюсь через край, и глубоко и судорожно дышу, часто открывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Неплохо, неплохо! — Крыс хлопает меня по спине. — Обычно после первого погружения ныряльщики блюют, а вы же держитесь молодцом! Вы, что-нибудь помните о том, где вы были? Что видели, и что с вами произошло?

Ассистент Профессора вопросительно на меня смотрит, и я понимаю, что его больше волнует не моё состояние, а то, действительно я страдаю амнезией, или же буду хитрить и морочить этим умникам голову.

Я ещё раз напрягаю память. Словно погружаюсь в себя, пытаюсь отмотать время назад, и... Действительно нихрена не помню! Вообще ничего! Воспоминания, как отрезало, словно они выпали из моей реальности, из слоя этого мира. В голове — чёрная дыра, заполненная тьмой без малейшего проблеска света.

— Нет, — медленно отвечаю я, — совсем ничего.

— Хорошо, — продолжает Крыс, — что последние вы помните?

Я держусь руками за край ванны, — этой продвинутой капсулы, поворачиваю голову, смотрю на ассистента Профессора и резко отвечаю:

— Последнее, что я помню, это, — как я залез в эту херню и провалился в бездну!

— Хорошо, — Крыс мне холодно улыбается, — так и должно быть! Сейчас я помогу вам выбраться из капсулы, и мы с вами пройдем в комнату отдыха перед тем, как мы считаем всю информацию о вашем состоянии и снимем показания с вашего нейро-бота.

Крыс протягивает мне руку, но я отмахиваюсь.

— Сам вылезу! Не развалюсь!

Я опираюсь на бортик, поднимаюсь и перекидываю ногу.

Жидкость капсулы нехотя отпускает меня с характерным звуком.

Чавк!

Вытаскиваю вторую ногу, и ставлю её на каменный пол подиум.

Чавк!

Этот звук мне, что-то смутно напоминает. Что-то очень неприятное, даже страшное. Знаете, как нехороший сон, подробностей которого ты не помнишь, но знаешь, что в нём происходило, что-то очень стремное.

В этот момент меня ощутимо покачивает, и я едва не заваливаюсь в сторону, чуть не слетев с подиума.

Крыс хватает меня за плечо.

— Слабость и головокружение обычны после погружения, — говорит он мне, —идти сможете?

Побегу! — язвлю я, ощущая, как к горлу подкатывает тошнотворный ком.

Я делаю шаг и смотрю себе под ноги, чтобы не оступиться. Еще один шаг, и еще.

Мои ступни в гидрокостюме оставляют едва заметную цепочку влажных следов, таких, будто запотело стекло.

Крыс семенит чуть позади, почти подталкивая меня в спину, явно опасаясь, что я поскользнусь, или же он хочет, как можно быстрее меня отсюда выпроводить, заслоняя собой что-то, что должно быть скрыто от меня? Что-то, чего я не должен увидеть?

В этот момент у меня возникает такое смутное ощущение, когда тебя хотят нае...

Я не подаю вида, что просек эту фишку.

Прикидываюсь, что у меня заплетаются ноги.

Пошатываюсь, и, чуть поворачиваю голову. Краем глаза замечаю, что у одной капсулы, которая находилась слева от моей, виднеется такая же цепочка следов. Почти незаметная, уже подсыхающая, словно кто-то вылез из неё до меня, и уже вышел из лаборатории.

«Еще один ныряльщик? — думаю я. — Интересно, интересно! А ведь мне об этом не говорили! Что от меня скрывают?»

Я решаю зайти издалека и спрашиваю у Крыса, пока мы спускаемся по ступеням с подиума:

— Вы говорили, что система автономна, и может поддерживать мою жизнедеятельность, пока я нахожусь в чужом сознании. Как долго всё это может продолжаться?

— Очень долго, — уклончиво отвечает мне Крыс, подходя к гермодвери, и становясь так, чтобы закрыть от меня часть помещения с ещё одной капсулой.

— Сколько? — настаиваю я.

— Столько, — цедит мужчина, повышая голос, — сколько нам будет нужно! — и он быстро набирает код на панели управления.

— У вас здесь, что, — я стараюсь перекрыть голосом гудение от силовых электрических шкафов, — находится ядерный источник питания?

Крыс застывает, как вкопанный, и даже забывает нажать на кнопку разблокировки гермодвери, и я понимаю, что я попал в точку.

Мужчина быстро приходит в себя. Давит на кнопку. Дверь с тихим шелестом отходит в сторону, запуская яркий свет в помещение, от которого я с непривычки жмурюсь и прикрываю глаза тыльной стороной ладони.

— Автономный источник питания! — с нажимом произносит Крыс. — Этого, — для вас будет достаточно! Пойдемте! — настаивает он и, схватив меня за руку, с силой тащит из этой мертвецкой, так напоминающей мне морг.

Тащит...

Словно нашкодившего пацана.

Меня это жутко бесит. Почти доводит до белого каления, где-то там, глубоко внутри, и во мне закипает тихая ярость

— Пошел! — внезапно выдаёт Крыс, и дергает меня за руку, точно это ему может помочь.

— Убери свои грабли! — цежу я, и выдёргиваю предплечье из его пальцев.

Крыс, на мгновение, опешивает, но быстро приходит в себя и снова пытается вытащить меня из помещения. Только на этот раз он действует более нагло, явно второпях и, то и дело поглядывает за меня, в сторону капсул.

— Нахер пошел! — взрываюсь я.

Крыс молчит. Только сопит и пытается сдвинуть меня с места, напрягая все свои силы.

Тащит...

Его действия срабатывают, как триггер.

Тащит...

Бах!

У меня перед глазами возникает картинка, смутная, неясная, словно подернутая туманом, но она постепенно обретает резкость.

Я вижу, там… внутри… у себя в голове, как меня тащат по грязи в, каком-то туннеле худые, страшные и высокие существа, похожие на манекенов.

А потом...

Надо мной возвышается огромная фигура с серой землистой кожей и опускает на мою голову молот.

Бух!

Мой череп раскалывается, как переспелый арбуз, и меня поглощает темнота, за которой наступает такая боль, что она меня пронзает с головы до пят, словно удар током.

Я точно перезагружаюсь. Память быстро ко мне возвращается рывками, фрагментарно, и я вспоминаю все, что со мной произошло в Сотканном мире.

Это — невозможно забыть!

Это — нечто запредельное!

Мир, где царят только первобытные инстинкты — убей или умри!

Мгновение, и я переключаюсь.

Вижу перед собой искажённое яростью харю Крыса. Он мне, что-то орет, но я не слышу, что именно.

Из столба света выныривают Профессор и та разбитная медсестра. У неё в руке я замечаю шприц.

Профессор тоже вцепляется мне в руку, и они вместе с Крысом пытаются вытащить меня из помещения, в то же время, как деваха ждёт момента, чтобы мне, что-то вколоть. Наверное, снотворное или сильнодействующее успокоительное. Одним словом, они хотя меня обездвижить.

В этот момент меня привлекает шум сзади. Такой, легкий шелест хорошо смазанного механизма, который мой внезапно слух вычленил из общего гвалта.

Я скашиваю глаза в сторону и вижу, как крышка правой капсулы медленно поднимается вверх.

Ванна тоже залита призрачным неоновым светом и из неё, прямо из беловатой жидкости, показывается рука, которая хватается за бортик.

Все это похоже на пробуждение вампира из фильма ужасов, когда он восстает из гроба.

У меня в голове снова звучат слова:

«Убей всех! Спаси себя!»

И меня переклинивает.

Все что я хочу — это выбраться отсюда живым!

Действую в моменте, как боевая машина.

Бах!

Я пинаю коленом Крысу по яйцам.

Он охает, отпускает мою руку и сгибается пополам, чтобы тут же получить удар кулаком по затылку.

Вот так, прямо сверху, как кувалдой.

Бух!

Он беззвучно валится на пол, как мешок с дерьмом, и уже не подаёт признаков жизни.

Я тут же хватаю Профессора левой рукой за шею, здраво рассудив, что из всей троицы он — самый важный, и его жизнь ценится намного больше, чем жизни Ассистента и медсестры.

Я провожу Профессору удушающий приём, так сказать, «беру его на локоть». Он хрипит, не может не охнуть ни вздохнуть, а деваха, будто в неё вселился бес, бегом заходит справа и пытается воткнуть мне в плечо иглу шприца.

Бух!

Я перехватываю её руку. Сжимаю пальцы на её предплечье с такой силой, что девушка охает, роняет шприц, который я, успев разжать пальцы, ловлю на лету.

— Не надо! — строго говорю я девушке, чтобы упредить её следующий необдуманный поступок, например, попытку меня остановить или спасти Профессора. — Отойди в сторону!

Девушка выполняет мой приказ и прижимается к стене, глядя на меня круглыми от ужаса глазами. Её грудь часто-часто вздымается, а медицинская маска сбилась с лица, и я отмечаю про себя, насколько она привлекательна, знаете, такой, подчёркнуто вульгарной красотой распущенной девахи, которая присаживается к тебе за столик, чтобы развести тебя на выпивку.

Я же ловко переворачиваю шприц и, продолжая удерживать Профессора левой рукой, направляю иглу ему в правый глаз, а сам тихо ему говорю, стоя у него за спиной:

— Ничего личного, Профессор! Просто бизнес! Я хочу выйти отсюда, и вы — мой пропуск.

В этот момент я слышу, как позади меня раздаются шаги.

Шлёп, шлёп, шлёп…

В пылу драки, я совсем забыл, что из третьей капсулы вылезал, кто-то ещё. Кто-то, кто сейчас может напасть на меня.

Я резко поворачиваю голову и, из-за мгновенного перехода из света в темноту не сразу разбираю, кто это там идёт по полу лаборатории. Какая-то высокая, немного непропорциональная фигура, похожая на призрака, который вышел из другого слоя этого грешного мира.

Но я не успеваю рассмотреть всё в деталях, как деваха срывается с места и нажимает красную кнопку на стене.

Раздаётся шелест, и дверь резко закрывается, отделяя меня от третьего ныряльщика, если это вообще был он, а не нечто другое.

Причём, я не уверен, деваха таким образом решила обезопасить меня, или же защитила его, чтобы я тоже не настучал ему по рогам.

Неважно!

Я должен отсюда выбраться.

— Пошел! — приказываю я Профессору и подталкиваю его вперёд. — На выход!

Учёный мне безропотно подчиняется, и мы продвигаемся к двери, быстро обходя стол и несколько стульев.

Я смотрю по сторонам. Замечаю чёрные глазки видеокамер наблюдения, расставленных по всем углам и думаю:

«Странно. За лабораторией точно должна наблюдать охрана. Причём, двадцать четыре на семь. Они точно видят, что здесь происходит, а если видят, то, почему не действуют? Должна же быть группа быстрого реагирования на случай форс-мажорных обстоятельств, если только здесь настолько всё засекречено, что простым воякам сюда вход запрещён. Или же… — и такую идею тоже нельзя сбрасывать со счетов, — за мной просто наблюдают, оценивают и ждут, что я предприму дальше. Типа, у них игра такая, что ли?»

В этот момент, точно там прочитали мои мысли, раздаётся надрывный сигнал тревоги. Под потолком начинают мигать красная лампа стробоскопа и помещение погружается в темноту, которую разрывают вспышки света.

«Психическая атака? — я про себя ухмыляюсь. — Посмотрим, посмотрим!»

— Открывай дверь! — шиплю я Профессору на ухо, едва мы остановились возле выхода из лаборатории. — Живо!

Он тяжко вдыхает и, стараясь не шевелиться, глядя на застывшую в нескольких сантиметрах от его глаза иглу шприца, отвечает:

— Не могу! Сработал протокол безопасности! Теперь дверь можно открыть только снаружи!

— Жми на кнопки! — настаиваю я. — Давай! Не испытывай мое терпение!

— Смотри! — бурчит Профессор.

Он быстро перебирает пальцами по панели с цифровым замком. Нажимает на ввод, прикладывает палец и…

Ничего не происходит.

Раздаётся писк и на табло высвечивает надпись:

«Отказано в допуске! Заблокировано!»

— Видишь? — говорит мне Профессор. — Ничего не получилось! Мы не можем отсюда выйти!

— Вижу! — цежу я. — А код правильный?

— Правильный! — злится Профессор. — Что я — враг самому себе?

— Пробуй ещё раз! — говорю я.

Профессор тяжело вздыхает и снова набирает код. Результат прежний. Жопа!

— Хорошо! — я чуть ослабляю хватку на шее Профессора. — Отходим от двери!

Мы делаем с Профессором делаем три шага назад.

— Ждём!

Затем я поднимаю голову вверх и кричу, уверенный в том, что с той стороны меня слышат:

— Даю вам минуту! Если вы не откроете дверь, то Профессору хана!

Я знаю, что я блефую. Мне совсем не хочется калечить Профессора и, тем более, его убивать, но вот знают ли об этом те, кто находится с той стороны? Не уверен. Может быть для них, я выгляжу, как безумец, и они купятся на мой шантаж? Скоро увидим!

— Тридцать секунд! — я запускаю обратный отсчет и приближаю иглу к глазу Профессора. — Двадцать!.. Десять!..

Игла всё ближе к глазу Профессора, а я ему тихо говорю:

— Не дёргайся! Если не хочешь всю оставшуюся жизнь носить повязку, как заправский пират. И, молись, чтобы эта дверь открылась! Я просто хочу отсюда свалить! Из этого дурдома!

— Хорошо, — тихо отвечает мне Профессор, — если бы ты дал мне время, то я бы тебе всё объяснил.

— Поздняк! — говорю я, слыша с той стороны двери топот ног и возбуждённые голоса. — Готовсь! Сейчас мы узнаем, на сколько этим чертям дорога твоя жизнь!

Я вижу, как надпись на электронном замке меняется с «Заблокировано» на «Открыто».

Дверь медленно открывается, я ощущаю лёгкий укол в затылок и…

Окружающая меня действительность, как бы на мгновение выключается и снова включается. Знаете, будто я моргнул и, одновременно мигнул свет, как при перебоях в электроснабжении.

В этот момент мне показалось, что я снова оказался в том туннеле, где на меня шла охота, а когда я возвращаюсь в реальность (И, реальность ли?) мир остаётся тем же, а вот в дверном проёме показываются серые тени, совсем такие, как я видел там, при переносе.

Они смотрят на меня, а я смотрю на них, и эти твари протягивают ко мне свои лапы, чтобы разорвать меня на клочки!

Эпизод 19. Точка разрыва

Вспышка!

Тьма!

Снова вспышка!

И снова тьма!

Я уже теряюсь, что происходит на самом деле и, где я нахожусь.

В реальности?

В Сотканном мире?

Хрен его знает!

Я снова чувствую резкий укол в затылок, и окружающая меня действительность проворачивается вокруг меня, точно совершает облёт на сто восемьдесят градусов.

Бац!

Твари превращаются в людей. Обычных людей в чёрной униформе — охранников.

Их лица закрыты масками с прорезями для глаз и рта. На головах — кепки. У каждого есть рация.

Все, как на подбор — рослые и широкоплечие. Ноги обуты в тяжелые ботинки, с усиленными мысами. Такими удобно ломать кости с одного удара. Глаза у них злые, как у бойцовских псов, которые хотят на тебя наброситься и разорвать.

Они держат меня на прицеле пистолетов.

«Ого! — я мысленно присвистываю, сразу же узнав Глок 17 с магазинами увеличенной емкости с коллиматорными прицелами и тактическими фонариками, закрепленными под стволом. — Такое оружие абы кому не дадут. Серьезные ребята!»

— Стоять! — рявкает один из них, тот, кто стоит ко мне ближе остальных.

Я ему не отвечаю. Анализирую ситуацию и думаю, как мне пройти сквозь них.

— Отойди, — негромко говорю я, — или я выну ему глаз!

Я усиливаю хватку и приближаю иглу шприца, настолько близко к зрачку Профессора, насколько это вообще возможно.

Охранники переглядываются. Они явно нервничают, совершенно не зная, как им поступить в такой ситуации.

Один из них убирает пистолет и достаёт электрошокер, похожий на футуристический пистолет — полицейский Тейзер, который выстреливает два электрода, и передаёт электрический заряд по медным проводам.

«Интересный поворот! — думаю я. — Если в меня выстрелят, и у меня наступит нейромышечный паралич, то какие шансы, что я, при этом, дернувшись, не воткну иглу в глаз Профессора? Или же эта хрень работает на болевой порог? Типа, я получу разряд такой силы, что просто не смогу больше сопротивляться? Ха! Зуб даю, они хотят взять меня на понт! Профессор — слишком важная шишка, чтобы простые охранники могли решать — жить ему или умереть. А это означает, что на сцену, должен выйти, кто-то ещё».

— Считаю до пяти! — рявкает охранник с электрошокером. — Если ты не отпустишь Профессора, то…

— То… что?! — с вызовом говорю я, и делаю шаг вперёд.

— Один… — начинает охранник, — два…

— Да пять уже! — смеюсь я и иду дальше, прямо на этих цепных псов, которые расходятся в стороны, будто я — прокажённый.

Палец охранника так и пляшет на спусковом крючке Тейзера. Он почти готов выстрелить, как позади меня раздаётся окрик медсестры — той самой разбитной девахи.

— Он его не возьмёт! У него слишком высокий болевой порог и невосприимчивость организма к ударам тока!

Охранник, с секунду, смотрит на деваху, а потом, пристально глядя мне в глаза, говорит:

— А против пули у него есть устойчивость?

Он подвешивает шокер к себе на пояс за скобу, и снова вытаскивает Глок из кобуры.

А теперь сыграем в мою игру!

Охранник опускает ствол немного вниз и чуть дожимает спуск, чтобы преодолеть усилие у механизма и произвести выстрел прямо мне в ногу.

Пошла жара! Типа, кто первым отвернет — я — или он.

Если я сдамся, то меня точно подстрелят. Отступать нельзя и, поэтому, я пойду до конца!

— Ну, давай! — с вызовом в голосе, говорю я охраннику. — А я посмотрю, у кого из нас кишка тонка!

Я его намеренно провоцирую, играя на повышение ставок. Мне — не привыкать. Я почти уверен, что он не выстрелит, хотя шансы есть.

Делаю еще один шаг к выходу из дверного проема, и мы все вместе пятимся в коридор.

Приглушенный неоновый свет и бесконечные трубопроводы и провода на стенах придают ему дополнительный антураж. Будто я до сих пор нахожусь в туннеле, там, в Сотканном мире, и пытаюсь выжить там, где дохнут все остальные.

Бах!

Охранник дожимает спуск, и пуля выбивает бетонное крошево из пола в нескольких сантиметрах от моей ступни.

Я даже не вздрогнул и гну свою линию, — прикрываюсь Профессором и медленно продвигаюсь к выходу из лабораторного комплекса.

— Следующая пуля будет твоя! — почти по слогам говорит мне охранник.

Как я понимаю он — старший в группе, и сам принимает решения, хотя это и странно. Должен же быть кто-то над ним? Если это только не часть игры — очередная проверка меня, как я поведу себя в стрессовой ситуации.

А дальше происходит нечто странное.

Я замечаю, как охранник вместе с остальными, чуть вскидывает голову и смотрит, на что-то, что находится позади меня.

Я же не могу повернуться, и могу доверять только своему слуху и чуйке.

Там, в лаборатории, остались только деваха, ассистент Профессора, которого я вырубил и...

По моей спине бежит холодок, там ещё остался, кто-то или нечто, что вышло из третьей капсулы. Ныряльщик, которого я не видел, если там, в ванне, вообще находился человек, а не существо из кошмара.

На мгновение мне в голову приходит мысль, а что если, мне проехали по ушам, и всё, что я здесь видел, не то, чем кажется. Что если не я погрузился в сознание другого человека, а твари из его разума пришли в наш мир, используя НЕ.Р.В, как проводник между двух миров, до сих пор скрытых от нас в многомерной глубине сотен и тысяч слоев иных реальностей?

А?.. Как вам такой поворот?

Все это проносится у меня в голове в мгновение ока.

Я слышу за спиной шаги.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Кто-то ко мне быстро приближается.

Мой мозг работает, как компьютер. Мысли выстреливают одна за другой, и я делаю то, что мне подсказывает мой внутренний голос.

Я отбрасываю от себя Профессора, так, чтобы он влетел в охранников, и это купит мне пару лишних секунд времени.

Одновременно я ухожу в сторону. Шприц из руки не выпускаю. Разворачиваюсь, чтобы оказаться нос к носу с человеком, затянутым в такой же гидрокостюм, как и я, да еще в маске, типа балаклавы.

Только он выше меня на целую голову и намного шире в плечах.

Настоящий гигант, черт бы его побрал!

В честной драке мне его точно не одолеть, и поэтому я иду на хитрость.

Я делаю обманный маневр, будто собираюсь его ударить, а сам отталкиваюсь от стены и, используя её, как дополнительную точку опоры, совершаю прыжок вверх, чтобы с размаху воткнуть иглу шприца в шею этого здоровяка.

Бух!

Я успеваю нажать на поршень, чтобы впрыснуть в него состав из шприца, как я думаю — это — успокоительное, и тут же получаю удар по корпусу, от которого меня отбрасывает к противоположной стене коридора.

Бух!

Я роняю шприц и впечатываюсь в трубы, но тут же поднимаюсь, и перехожу в атаку, понимая, что, если завязать ближний бой, охранники не будут в меня стрелять, опасаясь задеть этого ныряльщика.

Бух!

Бух!

Мне прилетает справа и слева. Я держу эти удары и сам отвечаю тем же, стараясь работать короткими по корпусу здоровяка, чтобы сбить ему дыхалку.

Это лишь немного его останавливает, и он старается ударить меня своим пудовым кулачищем прямо по голове, сверху вниз, точно молотом, чтобы проломить мне череп или сломать шейные позвонки

«Молотом».

Вам это ничего не напоминает? Того монстра с кувалдой, а?

Бух!

Я успеваю прикрыться руками, обхватив голову, как бы заключив её в каркас из плотно сцепленных пальцев и большая часть удара приходится по моим предплечьям.

Гигант тоже не теряет времени даром. Он обхватывает меня за пояс, знаете, такой прием из реслинга, типа — медвежьи объятия.

Сжимает свои ручищи и отрывает меня от пола, поднимая на свой уровень роста.

Давление нарастает.Вот эта силища! Ощущение такое, что у меня сейчас лопнут позвонки в области поясницы.

Но, — тем хуже для этого здоровяка!

Я напрягаю шею и наношу короткий и сильный удар головой — точнее верхней часть лба точно в нос гиганта.

Хрясть!

Раздается хруст, и я понимаю, что я сломал ему переносицу.

Здоровяк теряется, на секунду ослабляет ватку, но этого достаточно, чтобы я пробил ему с локтя.

На! Сучара! Получай!

Бух!

Я вкладываю в удар все свои силы, и всю свою ненависть.

И это — действует!

Здоровяк теряется. Ослабляет хватку, и я выскальзываю из его захвата, и тут же бью его коленом по яйцам.

Удар с вложением, едва ли не с подскока. Вот так!

На! Снизу-вверх!

Кучно. В одну точку, как будто я пробил обухом топора.

Гигант охает, инстинктивно сгибается пополам, и я решаю его добить, на секунду позабыв, что за моей спиной находится несколько вооруженных человек, каждый из которых имеет на меня зуб, но, вовремя вспомнив об этом.

Я петляю в сторону. Обхожу здоровяка со спины. Прикрываюсь им, как живым щитом, попутно приметив, выроненный мной шприц.

Быстро его подбираю и, сжав в кулаке, как рукоятку ножа, быстро-быстро, точно швейная машинка, колю здоровяка иглой в спину, в лопатки, в шею, вообще, куда могу дотянуться.

Игла быстро окрашивается кровью.

Принцип прост — это его не убьёт, но каждый укол весьма болезненный, и работает на накопление ущерба, попутно я всё жду, что на него подействует успокоительное, и он упадёт на пол, как мешок с картошкой.

Здоровяк пытается отбиться, но, как-то вяло, только пыхтит и сопит.

Действует снотворное! Действует!

Наконец, он бухается на колени, и я наношу ему смачный удар ногой в спину, аккурат, между лопаток, едва не выкрикнув: «Это — Спарта!»

Гигант валится вперёд и бухается на пол, явно разбив себе харю об бетонное покрытие, и перестаёт шевелиться.

— Замри! — крик буквально лупит меня по ушам, а вслед за этим раздаётся выстрел. Пуля проносится у меня возле уха и, со свистом лупит по стене.

Из ствола Глока охранника вьётся едва заметный дымок.

Выстрелил в меня, всё же сука.

Я понимаю, что если бы он хотел, то убил бы меня, пустив мне пулю прямо в лоб, но он не стал этого делать.

— Ну, что дальше? — говорю я и делаю шаг вперёд.

— Стоять! — рявкает охранник. — Ложись! Мордой в пол! Если не хочешь раскинуть мозгами!

— Да… нахер иди! — отвечаю я, и делаю ещё один шаг вперёд.

Слишком смелое и безрассудное решение для человека, который стоит на прицеле огнестрельного оружия. Граничащее с безумием, но у меня есть свой резон. Мне до чёртиков надоели эти игры! И я хочу вывести из тени кукловода, который за этим стоит и отдаёт приказы этим бугаям.

— Стоять! — снова рявкает охранник. И теперь он точно целится прямо мне в голову.

Если моё предположение ошибочное, и никакого двойного дна нет, то я точно — в жопе! Эти ребята меня завалят, а потом моё тело никогда не найдут. Пропал без вести. Всё шито-крыто!

Но заднюю я дать не могу. Придётся идти напролом. Шансы — пятьдесят на пятьдесят. Или выстрелит, или нет.

До охранника остаётся шагов пять, когда я снова ощущаю странный укол в затылок. Мир вокруг меня мигает, зачерняется, становится Сотканным. Мне кажется, что на мгновение я снова перемещаюсь в туннель. Затем снова появляется свет и воцаряется реальность (или нет?).

Странно, что это было?

Галлюцинации?

Сбой в работе мозга?

Я схожу с ума?

Или же это — побочка от нейробота, которого ввели мне в организм?

Что-то иное, о чём я ещё не догадываюсь?

А, друзья мои?

Думаю, скоро я об этом узнаю.

Охранник, с остальными, всё также стоит и целится в меня, а я продолжаю идти на них, сжимая в правой руке шприц с окровавленной иглой.

Через секунду станет ясно, кто из нас будет в пролёте. И ставка в этой игре — моя жизнь!

Эпизод 20. Перезагрузка

Я продолжаю идти на охранников. Профессор стоит рядом с ними. Он прижался к стене, но в его глазах нет страха. Он точно наблюдает за ходом эксперимента, и ждёт его итога.

Это тоже наводит на определенные мысли о том, что здесь вообще происходит? Нечто очень странное — странные дела.

Я напираю на охранников. Они пятятся, не стреляют, и, по их виду и напряженным фигурам я понимаю, что они ждут сторонней команды.

Наверняка у них в ухо вставлена гарнитура и им отдают приказы по каналу радиосвязи.

Сигнал тревоги резко, как удар мечом по туго натянутой струне, обрывается.

В коридоре повисает звенящая тишина. Я бы даже сказал мёртвая, прям, как в кино. Это ­— не к добру, совсем не к добру.

Я уже прикидываю, как мне совершить рывок, чтобы попытаться выбить пистолет из руки самого говорливого охранника, как...

Бах!

Тишину коридора разрывает выстрел.

Глок изрыгает пулю, а дальше... Дальше время для меня останавливается, даже, скорее замедляется и...

Меня, как бы выбрасывает из тела, и я вижу себя со стороны.

Бух!

Пуля с глухим звуком попадает мне в лоб. Проделывает в нем аккуратную дыру, из моего затылка выплескиваются мозги в виде серовато-бурой кашицы, а в воздухе повисает алое облачко из кровавой капели.

Я падаю на пол, несколько раз судорожно дергаю ногами, и затихаю.

Так себе зрелище, скажу я вам.

До меня ещё не доходит, как это возможно, наблюдать за своей смертью со стороны, как происходит затемнение. Затем, будто снова зажигают свет. Время, рывками, отматывается назад.

Я вижу окружающую меня действительность так, словно камера, как в кино, совершает облет сцены с её участниками по кругу.

Всё сходится в одной точке, там, где я всё еще стою живой, а охранник только собирается надавить на спуск Глока.

— Отбой! — женский окрик заставляет охранника убрать палец со спускового крючка, хотя он продолжает держать меня на прицеле пистолета.

Позади охранников появляется силуэт. Для меня он выныривает словно из ниоткуда, из пустоты, хотя, если взять в расчет игру света и тени в коридоре, и то, что я был полностью сконцентрирован на вооруженных людях, я мог просто не заметить Мадам.

А это — точно она. Её фигуру ни с кем не перепутаешь. Она будто плывёт над полом, плавно покачивая бедрами. Эта стерва с бездушным лицом киборга.

— Я сказала — отбой! — говорит женщина, проходя через охранников.

— Но, Мадам! — начинает тот, кто в меня выстрелил, (Или не выстрелил? И я просто смог перемотать время в реальности, как тогда, в туннеле?) — у него же произошел сбой! Кто знает, что он ещё может выкинуть?

Я отмечаю про себя, что этот придурок говорит обо мне так, будто я, — какая-то сломанная машина.

— Я сказала, — Мадам произносит эти слова со сталью в голосе, — отбой! Или ты хочешь сам погрузиться вместо него?

На этих словах охранник вздрагивает. По его глазам я замечаю, как он напрягся, будто Мадам пообещала отправить его на каторгу, и сразу же убирает пистолет в кобуру на поясе.

— И уберите это дерьмо! — Мадам кивает в сторону лежащего на полу здоровяка, которого я вырубил и, судя по его размякшему телу, еще и усыпил, влив в него успокоительное из шприца.

Охранники не заставляют просить себя дважды, и бросаются исполнять приказ.

Они с трудом поднимают тяжелое тело и утаскивают его к выходу из коридора.

— Пойдем, поговорим, — это Мадам уже обращается ко мне.

Я смериваю её тяжелым взглядом с ног до головы и глухо роняю, тоже, сразу же перейдя на «ты»:

— Пойдем, поговорим!

— Простите, Мадам! — лопочет Профессор, — а мне тоже иди с вами?

Женщина одаривает его ледяным взглядом.

­— Нет, — отвечает она, — обойдемся без вас!

— Хорошо! — Профессор облегчённо выдыхает, и всем своим видом показывает, что он не горел желанием это сделать.

Он кидает на меня вопросительный взгляд, а затем, переглянувшись с Мадам, говорит мне:

— Скажите, а вы бы действительно сделали это? Ну, эээ... Воткнули бы мне иглу в глаз?

Я ухмыляюсь. Бросаю шприц, который я всё ещё сжимаю в руке на пол и отвечаю, весело подмигнув Профессору:

— Вы уже знаете ответ на этот вопрос. Ничего личного к вам!

Я протягиваю руку Профессору и он, тоже ухмыльнувшись в бороду, крепко мне её пожимает ответ.

— Пошли уже! — торопит меня Мадам. — Время не ждет!

Мы заходим с ней обратно в лабораторию, и я сталкиваюсь в проходе с девахой-медсестрой и Крысом — ассистентом Профессора.

Он опирается на плечо девушки. Еле передвигает ноги. Бледен, как сама смерть, а из его носа обильно капает кровь, которую он старается промокнуть салфеткой, но только размазывает её по своей морде.

Мы с ним пересекаемся взглядами и в его глазах я читаю безумный страх.

Так ему и надо, сучаре! Этого мне совсем не жаль.

Деваха тоже смотрит на меня, но в её глазах я вижу удивление и, даже толику восхищения, видимо от того, что я здесь устроил.

Зуб даю, такой хренотени тут ещё никто не мутил!

Едва мы с ними разминулись, Мадам нажимает на панель управления замком двери, и она за нами закрывается с легким щелчком.

Мы с ней остаёмся наедине. Мадам садится в ближайшее к нам кожаное офисное кресло на колесиках, с высокой спинкой и подлокотниками. Закидывает ногу на ногу так, что её и без того короткая юбка задирается ещё выше, и я невольно скольжу взглядом по её ляжкам.

Мадам это нисколько не смущает. Она снова закуривает и выпускает кольца под потолок.

«Опять свою дрянь запалила!», — думаю я, пока перекатываю второе кресло поближе к Мадам и сажусь напротив неё.

Я догадываюсь, что мне с ней предстоит долгий и серьезный разговор и, поэтому, я внутренне настраиваюсь на некое противостояние с этой эффектной стервой.

— Поговорим? — спрашивает у меня Мадам, глядя на меня не мигая, отчего она ещё больше становится похожа на робота. Эдакую секс-куклу на максималках, для любителей доминирования.

Совсем не мой вариант.

— Поговорим, — отвечаю я, и сразу решаю расставить все точки над «и», чтобы прояснить для себя ситуацию. — Что за херня здесь происходит?

Мадам, чуть запрокинув голову, снова выпускает дым изо рта, а потом, быстро затушив сигарету прямо об столешницу, отвечает:

— Думаю, ты уже сам догадался, чем мы тут занимаемся, не так ли?

— В общих чертах, — уклончиво отвечаю я, — мне бы хотелось бы узнать подробности.

— Тогда, — Мадам всё также смотрит на меня не мигая, — я тебе всё расскажу, чтобы уменьшить количество твоих вопросов, а потом ты решишь, что нам делать дальше.

«Интересный подход! — отмечаю я про себя. — С этой сукой нужно держать ухо востро! Настоящая акула!»

— Ты попал в игру, — начинает Мадам. — это меня совсем не удивляет, и я внимательно слушаю ее дальше.— Знаешь, — продолжает Мадам, — мозг шизофреника создает уникальные миры, ни на что не похожие. Совершенно чуждые нашему — нормальному разуму, и ты в нём побывал. Сумел там выжить, выбраться, а главное, — Мадам едва заметно ухмыляется, — вспомнил всё, что там с тобой произошло. Признаюсь, честно, до тебя этого никому не удавалось!

— Значит там, — я скашиваю глаза в сторону помещения, где находится машина переноса, — в том гробе, на самом деле находится чокнутый?

— Да, — Мадам кивает, — я бы даже сказала, что он — абсолютный безумец! С таким извращенным воображением, что это выходит за грань нашего восприятия мира!

— И вы используете его мозг, как игровое пространство? — спрашиваю я.

— Да, — соглашается со мной Мадам. — Мы назвали этот проект — «Феникс». Профессор создал этот аппарат, хотя на это ушли долгие годы, но результат того стоил. Люди с деньгами, большими деньгами, ты даже себе не представляешь, насколько огромными, щедро платят за то, что погрузится в этот сумасшедший разум и пощекотать себе нервы, играя в абсолютно для них реальную игру на выживание, но из которой в любой момент они могут выйти. Понимаешь? Ты же и сам — игрок. Только на этот раз сыграли тебя!

— Понимаю, — жёстко отвечаю я, быстро складывая в голове очередной пазл, у которого не хватает ещё нескольких важных частей, и которые мне сейчас предстоит собрать. — Те, кто был там до меня, они погибли? — спрашиваю я женщину в лоб.

— Нет, — быстро отвечает Мадам, — игра совершенно безопасна для всех её участников. Или ты думаешь те, кто нам платят — самоубийцы? Типа погрузились и сдохли? Ха! — она усмехается. — На этом не заработаешь! Фишка в том, чтобы клиент возвращался и, раз за разом, оставлял нам деньги.

— Типа, как игорный бизнес в Лас-Вегасе? — добавляю я.

— Типа, — кивает Мадам, — только на совершенно другом уровне. Это ближе к компьютерной игре, эдакий хоррор на выживание, только с невероятной степенью интерактивности. Твоё сознание, попав в мозг шизофреника, в его внутренний мир, само выстраивает и достраивает нужную картинку, неотличимую для тебя от реальности, и ты всё это принимаешь за чистую монету, в то время, как твоё тело находится здесь и плавает в виральном геле.

— Там можно умереть по-настоящему? — упорствую я. — Например, если, что-то пойдет не так? Или сойти с ума?

— Нет, — быстро отвечает мне Мадам, — система следит за всеми показаниями жизнедеятельности участников игры, и, в случае реальной угрозы, начнет извлечение ныряльщика из Сотканного мира.

— Эту игру можно пройти до конца? — спрашиваю я, сделав вид, что я поверил Мадам, что это — безопасно. Ага! Щаз! Прям разбежался! Копание в мозгах ещё никому не шло на пользу.

— В том-то и дело, — глаза Мадам блестят, как у религиозной фанатички, — что-финиша-то нет! Мозг шизофреника работает, как суперкомпьютер. Он всё время надстраивает слой за слоем, как бы на ходу конструируя виртуальное нейро-пространство, в котором находятся ныряльщики и, каждый раз, уровень не похож на предыдущий, что и создает эффект новизны. Сотканный мир имеет границ и уходит в бесконечность!

— А это значит, — добавляю я, — что вашим клиентам он никогда не надоест, и они снова и снова будут в него погружаться, открывая для себя новые горизонты ощущений, и вкидывая в игру все больше и больше бабок!

— Да, — быстро говорит Мадам, — и, заметь, часть этих бабок ты кладёшь себе в карман!

Она ловко перемешает руку по столу, в сторону небрежно раскиданных по нему распечатанных листов, и, точно фокусник, выуживает из-под них мой телефон.

«Заранее всё приготовили!» — думаю я.

— Глянь! — Мадам кидает мне смартфон.

Я его ловлю, разблокирую, и, зайдя в приложение моего банка смотрю, какая сумма у меня теперь на счету.

— Ого! Нехило! — я присвистываю.

— Хочешь заработать ещё больше? — Мадам подается вперед и пристально смотрит мне в глаза.

— Для этого мне нужно вернуться в игру, — захожу я издалека, — и мне ещё непонятно, почему вы сделали на меня ставку? У вас мало кандидатов погрузиться за такие бабки?

— Вопрос лишь в том, что это за кандидаты! — Мадам, впервые за всё время разговора, как мне показалось, искренне мне улыбнулась. — Скажу тебе честно, ты первый кто смог пройти первый слой до конца и найти точку выхода на следующий уровень. До тебя это никому не удавалось!

Я не знаю, врет она мне, или специально льстит, но у меня есть ещё вопросы, от которых зависит, что я буду делать дальше, но, пока, приберегу их напоследок.

Одно я знаю точно — верить никому нельзя. Особенно, когда речь заходит о больших деньгах.

— Сколько раз я на самом деле погружался? — спрашиваю я, чтобы зайти с другой стороны.

— Дважды, — не задумываясь отвечает мне Мадам, — и ты — пятый ныряльщик, даже скорее так — основной игрок, который переместился в Сотканный мир.

— Что случилось с моими предшественниками? — по моей спине струится холодный пот от одной мысли, что я могу услышать в ответ.

— Они не справились, — холодно отвечает мне Мадам.

— А поконкретнее? – настаиваю я.

— Одни ходили по туннелю до посинения, туда-сюда, и не могли найти из него выхода на следующий слой, — рассказывает мне Мадам, и я не чувствую фальши в её голосе, — другие не справились с уровнем. Для их мозга это оказалось запредельной нагрузкой, и нам пришлось их извлечь, благо они не помнили, что с ними там произошло. Ты же идеален для нас по всем параметрам!

«Ну вот, — думаю я, — начался час восхваления. — Будет заговаривать мне зубы. Послушаем-послушаем».

А сам спрашиваю:

— Что же со мной случилось в первый раз?

— Ты умер, — не моргнув глазом, отвечает мне Мадам. — Не в реале конечно, а в Сотканном мире, но, всё равно, для разума ныряльщика это — запредельная нагрузка, которую выдержит далеко не каждый. А уж вспомнить об этом, до тебя, не смог никто.

У меня перед глазами сразу же возникает картинка, когда там, в туннеле, мне размозжило голову то существо с молотом.

Брр!...

Ощущения ниже плинтуса. Но, всё равно, я уверен, что Мадам заговаривает мне зубы, и рассказала далеко не всё.

— А те сторонние наблюдатели, и голос у меня в голове и в туннеле, который мне кричал: «Беги, сука, беги!», — продолжаю я, дозированно выдавая информацию, стараюсь застать Мадам врасплох, — что это было?

На этом вопросе мне, на мгновение, показалось, что Мадам была к этому явно не готова. Она, как бы на секунду зависла, готовя ответ, а потом произносит:

— Откровенность за откровенность, как говорится, я открою тебе все карты, хотя это и против моих правил.

— Я весь во внимании! — я стараюсь вложить в интонацию весь свой сарказм, хотя, у меня уже есть догадка на этот счет. Вопрос лишь в том, совпадет ли она с тем, что мне сейчас расскажет Мадам.

— Ты – что-то вроде аватара, — медленно начинает Мадам, — как в условном 3Д-шуттере, конечно с поправками на машину переноса и правила Сотканного мира, за тебя, как бы отыгрывает реальный игрок, который находится по ту сторону экрана. В нашем же случае этот игрок лежит в соседней капсуле и подключён к твоему разуму.

— А за того монстра, кто меня прикончил, — ухмыляюсь я, — играл тот, кто находился в капсуле справа. Тот верзила, которому я разбил харю, так?

— Да, — нехотя отвечает мне Мадам.

— Полагаю, это был — обычный ныряльщик, а не один из ваших клиентов, — я чувствую, что я попал в точку, — иначе, за такого денежного бобра ваша охрана порвала бы меня на клочки. А вот в капсуле слева был ваш клиент — игрок, который вам заплатил, чтобы попасть в Сотканным мир и сделать на меня ставку, выживу я, или нет, так? — я повышаю голос.

Мадам на себя не похожа. Она, чуть побледнела, но все ещё держит себя в руках, если это только не часть игры.

— Так, — тихо отвечает она мне.

— А раз так, — меня уже не остановить, и пазл уже сложился у меня в голове, — то я думаю... — я выдерживаю театральную паузу, — что ваша игра немного отличается от того, что происходит за компьютером. Это ближе к русской рулетке!

Мадам, едва заметно вздрагивает, но, тут же становится прежней холодной стервой, хотя я уже пробил брешь в её напускной броне. И я её добиваю, решив пойти ва-банк, доверившись своей чуйке:

— Сколько всего на меня было сделано ставок и, кто такие Наблюдатели?!

Судя по глазам Мадам, я попал в точку.

Она облизывает губы. Смотрит, куда-то в сторону, поверх моей головы, видимо на видеокамеру наблюдения и, как мне показалось, получив приказ со стороны, открывает рот, чтобы наконец сказать мне правду…

Эпизод 21. Выход внутри

— Сколько? — рявкаю я, потеряв терпение.

— Много, — нехотя отвечает мне Мадам, — несколько десятков ставок!

— А Наблюдатели, — я пристально смотрю Мадам в глаза, — это те, кто сделал ставки?

— Да, — Мадам достаёт сигарету. Она у неё проскальзывает между пальцев и катится по столу. Мадам её подхватывает, нервно сминает и бросает на пол. Если она это специально разыграла, то актриса она мастерская.

— Как работает эта система? — продолжаю я допрос. — Хотя нет, — я решаю изменить тактику разговора, — я сам тебе расскажу, как я это вижу, а ты мне будешь говорить «да» или «нет». Хорошо?

— Хорошо, — тихо отвечает мне Мадам и кивает.

— Те люксовые машины, которые я видел на входе, — начинаю я, — всё это — игроки. Их слишком много, чтобы они могли погрузиться все разом, но сыграть то им хочется! А это значит, они, как бы поступил я, — бросают жребий, чья сегодня очередь лезть в капсулу.

Судя по глазам Мадам, и её учащённому дыханию, я угадал, хотя я тарабаню первое, что мне пришло на ум, будто слова сами собой возникают у меня в голове.

— Итак, жребий брошен, — продолжаю я, — и он определил игрока, который будет погружаться вместе со мной в мозг вашего чокнутого. Так сказать, получит вид от первого лица. Второй ныряльщик отыгрывает за главного монстра. Говоря языком геймеров — за босса уровня. Остальные, те, кто остался за бортом капсулы, могут только наблюдать за тем, что происходит в Сотканном мире. Они и есть — Наблюдатели. А чтобы им было повеселее, они, перед моим погружением, поставили на то, пройду ли я уровень до конца, или же меня завалит очередное чудовище. Как на скачках, чья лошадь придёт первой. Только здесь, по сути, — всего две команды — кто-то ставит на меня, а кто-то на то, что я сдохну. Технических особенностей я, конечно, не знаю, но думаю, игра ведётся именно так. Заодно и бабла можно собрать не с одного, а со всех, кто решил принять участие в этой игре на выживание. Ну, а Виктор в спорт-баре, — я роняю слова, как пудовые гири, которые припечатывают Мадам на месте, — исполнил роль рекрутера — специалиста по подбору персонала, поманив меня денежным пряником. Я, что-то забыл?

Я вопросительно смотрю на Мадам.

— В принципе, нет, — отвечает она мне, — по сути — всё верно.

Её налитая грудь плавно вздымается под одеждой. Она расстёгивает две верхних пуговицы на блузке, типа ей трудно дышать, отчего становится ещё привлекательнее. Этакая развязанная офисная фифа, в короткой обтягивающей юбке и в чёрных чулках, которую хочется отыметь здесь и сейчас, прямо на этом столе.

Впрочем, я отвлёкся.

— Меня интересуют подробности, — говорю я, решив выудить из Мадам всю доступную ей информацию, от которой будет зависеть то, как я поведу себя дальше и, стоит ли продолжать игру, или нужно уже рвать отсюда когти. — Как меня могут видеть Наблюдатели, то есть игроки, и могут ли они со мной взаимодействовать?

Я предусмотрительно умолчал о том голосе, который мне сказал: «Убей всех, спаси себя!», оставив это на потом, как козырь в рукаве, если вообще расскажу об этом Мадам.

— Наблюдатели подключены к вашему разуму через удалённый доступ, — медленно, а затем всё быстрее и быстрее отвечает мне Мадам, — через виральный нейро-маршрутизатор. Что-то вроде устройства, которое получает сигнал от НЕ.Р.Ва, и распределяет его между всеми участниками игры.

— Они тоже находятся в капсулах? — уточняю я.

— Нет, — отвечает мне Мадам, — у нас всего три капсулы. Они завязаны на центральную, в которой и находится человек, в чей мозг вы погружаетесь. Не буду усложнять, но всё это требует огромного количества энергии и ресурсов. А даже для нашей компании существуют ограничения, — Мадам мне вымученно улыбается, — поэтому, остальные игроки находятся в релаксерах на верхнем этаже подземного комплекса, — в специальных эргономичных креслах, имитирующих невесомость, в костюмах с нейро-датчиками и сервоприводами, которые максимально передают все ощущения из Сотканного мира, включая дозированную боль. Они видят всё, что с вами происходит через шлемы виртуальной реальности так, будто всё это на самом деле находится рядом с ними. Эдакая — виральная трансляция прямо в мозг. Что касается их возможного взаимодействия с ныряльщиком, то ничего подобного ещё не было. Поток идёт в одну сторону. Разве только… — Мадам запинается. Внимательно на меня смотрит, точно решая, говорить мне дальше или нет, — это может быть обратное эхо.

— Чего? — удивляюсь я. — Что ещё за обратное эхо?

— Это бы, конечно, лучше всего бы объяснил Профессор, но я постараюсь, — продолжает Мадам. — Скажи, почему ты об этом спросил? Ты, что-то слышал там… при погружении?.. — она смотрит в сторону камеры, где находится машина переноса, и я чувствую в её голосе неподдельный страх, будто оттуда, что-то может вырваться. Что-то очень страшное. Хуже, чем те чудовища, которых я уже видел.

Разительная перемена в поведении Мадам! Этой отмороженной стервы с непроницаемым лицом. Если она реально боится, то что же ещё может скрываться в Сотканном мире помимо кошмаров, порождённых в разуме безумца? Некие сущности? Теневые обитатели Запределья? Нечто, что я даже не могу себе вообразить?

— Голоса, — тихо отвечаю я, — я слышал голоса в своей голове, а ещё… — я тоже выдерживаю паузу, чтобы подыграть Мадам и нагнать на неё жути, — мне показалось, что на меня, кто-то смотрит.

— Знаешь, — говорит мне Мадам, она чуть наклоняется, и я невольно заглядываю в глубокий вырез на её блузке, а там определённо есть, на что посмотреть! — после того, как мы в первый раз запустили эту машину, возник один феномен, который мы назвали обратным эхом.

— А поподробнее? — я не скрываю, что я заинтересован.

— Поток из машины переноса идёт в одну сторону, — начинает Мадам, — точнее, твой разум сначала, скажу максимально упрощённо, оцифровывается, сжимается, и перемещается по выделенному каналу в разум безумца, и там он уже самораспаковывается, и внедряется в Сотканный мир. Со стороны это выглядит так, будто ты там рождаешься, как младенец, выползший из чрева матери, с поправкой на всю ту херню, что там происходит.

Для меня всё это звучит, как бред сумасшедшего. И я уже начинаю думать, что Мадам нарочно уводит меня от сути, прогоняя мне по ушам эту ахинею.

Она, видимо это уловила, и продолжает:

— Я знаю, как всё это для тебя звучит! Не торопись делать поспешных выводов! Дослушай меня до конца!

— Валяй! — я откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на груди, всем своим видом давая понять, что меня не проведёшь.

— Ты не можешь оттуда выйти без разблокировки, пока тебе это не разрешит Система машины переноса, либо не сработает экстренный выброс, в случае опасности для твоего разума, — торопится Мадам, — но, при тестовом запуске, с первым ныряльщиком, мы обнаружили, что Сотканный мир, точнее разум безумца, в котором он находится, хочет выбраться оттуда наружу. Пролезть сюда! В нашу реальность! Понимаешь? И он использует ныряльщика, как проводника, запуская связь с нашим миром — создав обратное эхо и взаимодействуя с теми, кто в этот момент подключен к НЕ.РВу. С тем, кто находится в капсуле, в большей степени, с теми, кто нет, в меньшей. Получается, что происходит закольцовка, бесконечная петля по обмену информацией, образами, мыслями, разумами. Отсюда ты и мог слышать голоса и ощущать на себе, чьи-то взгляды. Это и были взгляды игроков.

Я перевариваю услышанное. Пытаюсь найти в рассказе Мадам изъян, но не нахожу его. Пока, все звучит логично. Всё бьётся с тем, что я увидел и услышал в Сотканном мире, и эта теория многое объясняет, но, далеко не всё.

Кто же мне тогда сказал: «Убей всех, спаси себя!»? Один из игроков? Безумец, чей мозг породил это запределье? Или же некая сторонняя сущность, которая там обитает? Третья сила, о которой я, пока, не имею ни малейшего понятия, и даже не догадываются те, кто всё это организовал?

«Куда я на самом деле попал? Что это был за мир, в котором действуют абсолютно чуждые нам законы, а? Что… если…»

Меня бросает в дрожь от этой мысли.

«Машина переноса забросила меня не в мозг безумца, точнее, не в его разум, а в некое иное измерение? Туда, куда нет хода физическому телу, но может проникнуть наше сознание? Что если… — я стараюсь сформулировать мысль, пока она от меня не ускользнула, — мозг безумца — это портал, вход с тёмную вселенную, населённую этими существами, которые выглядят, как нечто враждебное всему человеческому? Что если... – я развиваю свою мысль дальше, — это похоже на вирус, которому, чтобы жить, нужен носитель? И этот вирус теперь находится у меня в голове, и я притащил его в наш мир! И он может заразить остальных. А ведь еще есть те, кто взаимодействовал с Сотканным миром, со мной и с остальными, кто там побывал. Заражение через разум! Вирус безумия, который будет передаваться от человека к человеку!».

Я разматываю этот клубок всё дальше и дальше, удерживая в руке эту невидимую нить Ариадны.

«Что если, тот запредельный мир — другое — темное измерение, хочет поглотить нашу реальность, как та плоть поглотила металлическую основу туннеля и всех его обитателей? Терраформировать окружающую меня действительность через наш разум и создать подобное себе?»

Мне хочется заорать: «Откуда всё это берется у меня в голове? Кто вкладывает в мою голову этот лютый бред?!»

От всего этого можно свихнуться! Поехать крышей ещё до того, как в моём разуме накопятся дефекты.

Дефекты.

Мне об этом уже говорили раньше, что мозг ныряльщика, чем больше ты погружаешься, тем больше он повреждается.

А это — нехорошо!

— Эй! — окликает меня Мадам. — Что с тобой? Ты меня слушаешь?

— Слушаю, — отвечаю я, попутно формулируя следующий вопрос, который так и вертится у меня на языке, — раз между мной и тобой пошла такая пьянка, — говорю я, — расскажи мне, что случилось с первым ныряльщиком? Где он теперь? Он жив? Нормален?

— Да, — как-то неуверенно отвечает мне Мадам, — в принципе, обошлось без проблем. Мы вовремя остановились, пока в его мозге не накопилось критическое количество ошибок.

— Ошибок? — переспрашиваю я, вспомнив, как ассистент Профессора тоже говорил обо мне, будто я — машина.

— Да, ошибок, — отвечает Мадам, — у нас, как-то сразу прижилось это слово. Оно точно характеризует те изменения, которые происходят в мозгу ныряльщика.

— И, что же это за изменения? — спрашиваю я.

Мадам опять смотрит поверх меня, в видеокамеру наблюдения, будто она ей должна дать разрешение на ответ.

Пауза затягивается. Со стороны это выглядит так, будто Мадам зависла, или же это завис сам мир. Типа остановки времени в реале. Будто она выпала из слоя, в котором я сейчас нахожусь.

Наконец, Мадам, как бы снимается с паузы и продолжает разговор:

— Да, всё тоже самое, о чем тебе уже говорили. Галлюцинации, бред, навязчивые идеи, паранойя, начинают сниться кошмары, спутанность сознания и невозможность понять, где находится реальность, а где начинается Сотканный мир. Со временем это проходит, практически бесследно, и, как ты уже понял, именно поэтому мы и платим такие бабки.

— Понимаю, — я всё никак не возьму в толк, что за игру ведет со мной Мадам и те, кто за ней стоит. Она мне рассказала столько, что обычный человек, узнав об этом, уже бы бежал отсюда, на ходу роняя тапки. Но я — необычный человек.

И мне нужно гнуть свою линию. А ещё — хитрить. Теперь я точно не расскажу Мадам о том, что со мной происходило в коридоре, и когда я только вылез из капсулы. Все те глюки, которые казались мне реальностью, включая остановку времени, перемотку, облет камеры, и ощущение, что я всё еще нахожусь в бесконечном туннеле с чудовищами.

«Стоп! — говорю я сам себе. — А если я все ещё действительно нахожусь в Сотканном мире? И, до сих пор, из него не вышел? И всё, что сейчас со мной происходит это — одна большая галлюцинация? Сдвиг в слоях, в которых я застрял. Или же нечто вроде глобальной симуляции. Если это так, то это объясняет странности в поведении Мадам и её необъяснимую откровенность со мной. Проверить это сейчас невозможно и мне остается только одно — переть вперед в поисках выхода».

— Почему ты всё это мне рассказываешь? — я смотрю на Мадам.

Она задерживает на мне взгляд и отвечает:

— Если ты решишь погрузиться снова, то ты должен знать, с чем ты там столкнешься, и, чем рискуешь. А раз ты вспомнил всё, что с тобой случилось ранее, то нет смысла от тебя, что-то скрывать. Скажу больше, — Мадам понижает голос, — наша компания заинтересована в том, чтобы игра продолжалась и продолжалась, а бабло шло и шло. Какая нам выгода, если тебя там быстро грохнут или ты поедешь крышей, накопив критическое число ошибок после нескольких погружений?

— Погодь! — обрываю я Мадам. — Я правильно понял, что, чем больше погружений ты совершаешь, тем быстрее можно сойти с ума?

— Да, — кивает Мадам, — ошибки возникают при каждом выходе из Сотканного мира, словно его частичка остается в тебе. И это копится и копится, пока не приводит к проблемам — сбою в твоём разуме.

— Значит, — дополняю я, — нужно оставаться там, как можно дольше? Нет выхода, нет ошибки?

— Ага, — соглашается Мадам, — для этого мы и сделали систему жизнеобеспечения ныряльщика с полным циклом. Практически, как в космосе, при дальних перелётах. Ты можешь оставаться в капсуле годы и годы, до тех пор, пока есть электричество, как в анабиозе. Наш источник питания позволяет это сделать.

— Продумали всё до мелочей, — я улыбаюсь.

— Ну, — Мадам на меня вопросительно смотрит, — ты готов продолжить игру, или как? Если захочешь уйти, то... — Мадам переводит взгляд на дверь выхода из лаборатории, и она открывается, — никто насильно тебя здесь не держит! Дорога свободна! Все бабло, которые ты уже заработал — твоё!

Я задумываюсь. Взвешиваю на весах все «за» и «против». Во мне словно борются две сущности. Одна мне буквально кричит: «Сматывайся отсюда! Сматывайся! Пока ты ещё жив и не потек мозгами!», а вторая нашептывает: «Такой шанс выпадает лишь раз в жизни! Воспользуйся им! Где ты ещё сможешь поднять столько бабла?!».

Желание разбогатеть побеждает, и я отвечаю Мадам:

— Ещё поиграю!

— Другого ответа я и не ожидала! — Мадам мне улыбается. — Может быть ты хочешь немного отдохнуть перед следующим погружением?

— Нет, — я мотаю головой, — не будем терять время. Продолжим игру. Только… — я задумываюсь, а затем говорю: — на это раз я хочу нырнуть ещё глубже, и ещё надольше.

— Ту в это уверен? — удивляется Мадам.

— Абсолютно! — я усмехаюсь. — Не хочу сойти с ума, прежде, чем я заработаю столько, сколько мне нужно.

— Понимаю! — Мадам усмехается. — Но ты же помнишь поговорку: «Жадность фраера сгубила». Спрошу тебя еще раз, ты действительно хочешь нырнуть в Сотканный мир так, глубоко, как ещё никто до тебя не делал?

— Угу, — киваю я, — находясь в здравом уме в твёрдой памяти. Количество погружений же ограничено, вот мне бы и не хотелось растратить их впустую. Буду извлекать максимум из каждого.

У меня в голове созрел план, но я не хочу им делиться с Мадам. Путь она думает, что я хочу заработать столько, что не унести. Это направит компанию по ложному руслу, в то время, как я хочу сделать всего один заход в Сотканный мир и, на этом, и ограничится. Заработаю, и хватит с меня этих мозговых путешествий!

— Тогда, пошли? — Мадам поднимается и направляется в сторону помещения, где находится установка по перемещению.

— Сама запустишь? — спрашиваю я и тоже поднимаюсь. — Без Профессора и его ассистента?

— А чё такова? — Мадам смеётся. — Там всё проще простого! Не сложнее, чем включить компьютер. Кстати, я тоже, как-то погружалась. Не скажу, что мне очень понравилось, но опыт был интересный. Как только ты погрузишься, мы начнём новую игру, а Профессор и медсестра присоединятся чуть позже, чтобы следить за показаниями приборов.

— А тот хмырь, которого я вырубил и ассистент? — интересуюсь я, зайдя вслед за Мадам в открывшуюся дверь, ведущую к машине переноса.

— За монстра будет отыгрывать другой ныряльщик, — быстро отвечает мне Мадам, изящно пробегая пальцами с длинными ногтями по панели управления машиной переноса, — а ассистент нам больше не нужен, они и без него справятся. Ложись!

Прозрачная крышка капсулы поднимается и перед моими глазами снова оказывается молочно-белая жидкость.

Я не даю себе время на раздумье, чтобы не передумать. Быстро забрасываю своё тело в капсулу. Надеваю маску, очки. Мадам подключает кабели. Я проверяю, как работает кислород.

Делаю глубокий вдох, затем выдох. Подача идёт, как надо.

— Ну как? — спрашивает меня Мадам, не поворачивая головы и следя за показаниями приборов.

— Всё тип-топ! — я погружаюсь в капсулу по плечи. — К погружению готов!

— Тогда, погнали! — в голосе Мадам я чувствую некую фальшь, напускное веселье, в то время, когда её лицо похоже на восковую личину.

Это меня настораживает, но, не больше, чем всё то, что происходит вокруг меня.

— Ещё одно, — бубню я из-под маски, — третий ныряльщик, кто это будет на это раз? Прежний или новый?

— А это, — Мадам мне ухмыляется, — как карта ляжет. Снова бросят жребий. Тебе-то, не всё равно?

— Да пофиг! — отвечаю я. — Запускай!

Мадам мне ничего не отвечает. Только нажимает на кнопку, и крышка опускается вниз, отделяя меня от мира живых.

Раздаётся щелчок. Крышка блокируется, и я ухожу в жидкость с головой. Кисель, в котором я плаваю, заполняет всё пространство капсулы, и мысленно готовлюсь к погружению в Сотканный мир.

На всякий случай проверяю браслет на левой руке — аварийный извлекатель. Он придает мне уверенность, что, если, что-то пойдёт не так, я выберусь из этого чёртова туннеля!

Давление нарастает. Я начинаю, мысленно, считать до десяти. Запускаю обратный отсчёт, чтоб побыстрее провалиться в поток НЕ.Р.Ва и перейти на следующий уровень и игре.

Тук, тук, тук.

Моё сердце бьётся медленно и неторопливо. Я проваливаюсь всё глубже и глубже, настраиваясь на то, с чем мне предстоит столкнуться на этот раз. Главное — не облажаться!

Жидкость, как и в прошлый раз, заполняется серебристым свечением. Давление нарастает ещё больше, точно я ухожу на глубину. Лёгкие заполняет приятный холодок. Я закрываю глаза и распадаюсь на части, которые должны переместиться, чтобы затем снова собраться в туннеле.

И…

Ничего не происходит!

Что-то идёт не так, как в прошлый раз!

Я просто лежу на дне капсулы, как мертвец на глубине и вижу над собой полупрозрачную крышку.

Она размыта, как в тумане, точно открыть глаза под водой, и смотреть вверх.

«Что, эта сучка, — думаю я, — что-то там нахимичила, и всё пошло по одному месту? Что мне теперь делать дальше? Я же не смогу сам выбраться отсюда? Если только не нажать на кнопку на браслете, чтобы меня извлекли».

Я решаю выждать ещё минуту. Там, наверху, должны же понять, что перенос не состоялся.

Чем я рискую?

Система исправно качает кислород и я, можно сказать, ощущаю себя дайвером.

Я продолжаю считать. Уже от десяти и дальше, как, внезапно, я замечаю тень, которая возникает прямо над крышкой.

В первую секунду я подумал, что у меня галлюцинации, как и говорили, — спутанность сознания, но, нет. Не то, не похоже.

Я приглядываюсь, хотя на моих глазах очки, видно хреново. До рези напрягаю глаза и… хоп! Узнаю этот силуэт. На меня смотри Мадам!

Она приблизила своё лицо вплотную к крышке и тупо пялится на меня, рассматривая, как диковинку.

Это меня напрягает. Сильно напрягает. И крикнуть на неё я не могу. Жидкость заполнила всю капсулу и действует на меня, будто я нахожусь в расплавленном свинце.

Я уже почти готов нажать на кнопку аварийного выхода, как рядом с тенью Мадам, появляется ещё одна. Судая по контуру — это мужчина.

«Профессор, — думаю я. — Что они задумали? Смотрят на меня, как на диковинную рыбу в аквариуме».

— Он нас видит? — неожиданно доносится до меня глухой и низкий голос. И это — голос явно не Профессора.

— Нет, — отвечает Мадам, — я впрыснула в систему подачи кислорода успокоительное — нейро-релаксер. Его уже вырубило. Дозы хватит минут на десять, а после этого он сразу же очнётся в Сотканном мире и уже точно ничего не будет помнить.

Слова доносятся до меня, как из другого мира. Я слышу их еле-еле, но, всё же, звука достаточно, чтобы понять, о чём они говорят.

— Хороша работа, Ева!

— Это было несложно, — Мадам усмехается, — он так хотел поднять бабла, что позабыл про всякую осторожность.

— Тем хуже для него! — режет мужчина.

— Игроки готовы? — уточняет Мадам.

— Да, пора начинать игру, — быстро отвечает мужчина, — ставки уже сделаны.

— Он хотел погрузиться, как можно глубже, — продолжает Мадам, — и на максимально возможно время.

— Что же, — мужчина не скрывает свою язвительность, — у него появится такая возможность! Отключи таймер и… — человек выдерживает паузу, — заблокируй аварийный извлекатель!

Даже отсюда, со дна капсулы я ощущаю, как вздрогнула Мадам. Она спрашивает:

— Что, совсем? Но это же — против правил! Если с ним, там, что-то случится, он не сможет оттуда выйти и останется там навсегда! Или вообще, погибнет или сойдёт с ума!

— Делай, что я тебе приказал! — со сталью в голосе отвечает мужчина. — У нас пошла игра по-крупному! Догадываешься, кто из наших вип-игроков поставил на то, что этот ныряльщик на этот раз сдохнет? Или мне тебе подсказать?

— Что, — удивляется Мадам, — Сам?..

— Угу, — кивает мужчина, — Сам!.. У нас нет другого выхода! Ставки слишком высоки! Мы не можем обмануть Его ожидания! Ты же знаешь, что Он — один из главных спонсоров нашей Компании. Действуй! Мы запрём этого ныряльщика в Сотканном мире, и он будет в нём находиться до тех пор, пока его там не прибьют, даже если на это уйдёт целая вечность!

— Хорошо, — холодно отвечает Мадам, — как прикажите. Только у нас, до сих пор, не было такого экземпляра, как этот ныряльщик! Он — слишком ценный актив, чтоб пустить его в расход!

— Вот... — цедит мужчина, — пусть он и докажет, что он стоит тех денег, что на него уже поставили! Запускай!

— Слушаюсь! — отвечает Мадам.

Силуэты Мадам и мужчины пропадают над крышкой капсулы, а я лихорадочно жму на кнопку на браслете, чтобы прервать эту чёртову игру!

Но… ничего не происходит.

Раз, другой, третий!

Всё впустую!

Меня опередили у закрыли в этом гробу!

Я хочу заорать. Содрать с себя эту маску и разбить крышку. Вот только, на меня накатывает такая слабость, что я не могу пошевелить даже пальцем.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт! — мысленно ору я. — Млять! Попал, так попал! Сам виноват, понадеявшись на честность этих барыг! Они провели меня! Теперь я понимаю, почему им был нужен я. Ни родителей, ни близких родственников! Пока меня хватятся, меня уже закатают в бетон. Ищи — свищи! Нету тела, нету дела! И концы в воду!»

На меня накатывает паника. А это хреново.

Я делаю глубокий вдох и выдох, вдох и выдох.

Система должна закинуть меня в разум безумца, но, почему-то, до сих пор ничего не происходит.

Я уже начинаю надеяться, что в машине переноса, что-то сломалось, и меня сейчас отсюда извлекут, как вдруг, над крышкой снова возникает лицо Мадам.

Она смотрит прямо на меня. Точно мне в глаза, будто зная, что я не вырубился, а лежу на дне и слышал всё, о чём они здесь говорили.

Мадам, точнее, я уже знаю, как её зовут — Ева, проводит ладонью по стеклу крышки, чтобы стереть с неё выпавший конденсат, и тихо, шепотом, но так, чтобы я это услышал, произносит:

— Олег, убей всех, спаси себя!

Я, на секунду, зависаю, а когда ко мне снова возвращается способность логически мыслить, раздаётся тихий щелчок и меня поглощать тьма, в которой остаётся только одно тошнотворное и бесконечное ощущение падения в бездну.

В бездну Сотканного мира, из которого можно выбраться только одним способом — перебить всех, кто встанет у меня на пути!