Нейро-зомби Российской империи

Глава 1. Метод Хайда

Просыпайся!

Хайди, проснись!

Нас сейчас убьют! Завезут на свалку, запрут в старой машине и сунут под пресс!

Хайди! Я больше не буду тебя усыплять! Пожалуйста! Если мы умрём, Марию отдадут в публичный дом! Я сам слышал, что отец согласился отдать её за долги!

...!

Вот ведь невезуха.

Против того, чтобы Джеки расплющили, я ничего не имел. Всё равно наблюдать за его пресной жизнью было той ещё морокой. К тому же он сам виноват. Не дал мне разобраться с игроманом-алкоголиком, которого по какой-то причине считал своим отцом. А вот сестру жалко. Она единственная, кто знала о моём существовании и не считала монстром.

Ладно, всё равно уже проснулся и заснуть обратно без таблеток не получится. Что тут у нас?

Сижу в обычном электрокаре, на заднем сиденье, с двух сторон стиснут парой громил из местной мафии. Ну как мафии, скорее конторе по вышибанию долгов. Спереди ещё двое. Водитель и тощий тип в стильных красных очках. Босс этой команды коллекторов. Катим по городской улице под вопли какого-то репера. Уже за одно это насилие над моими ушами, я готов убивать.

Переглядываюсь с очкариком через лобовое зеркало. Он подмигнул мне и закурил.

Не люблю тех, кто курит в замкнутых помещениях. Это неуважение к людям и пассивное насилие над их лёгкими. Впрочем, я позволю ему это в качестве последней сигареты перед смертью. А то, что все они умрут, я уже не сомневался. Ещё Хемингуэй завещал, что любая, рассказанная до конца история, должна заканчиваться смертью. Не буду спорить с авторитетом мировой классики.

Я нащупал лезвие бритвы, зажатого скрепкой, давным-давно подшитой внутри левого рукава школьного пиджака. Подобные сюрпризы я оставил во всём основном гардеробе, а Джеки, разумеется, ничего не заметил.

Хе, если бы я был маньяком-убийцей, то сейчас чувствовал бы азарт и предвкушение. Хотя… вообще-то, я их и чувствую. Но это другое. Я вообще начинаю чувствовать жизнь только в такие моменты, когда Джек отпускает контроль.

Нет, как обычно, действовать нельзя. Противники профи, нужно несколько взаимозаменяемых планов. Коллекторы одеты по погоде, в лёгкую одежду. Это хорошо. Уязвимость правого определена. А с левым сложнее. У него почти нет шеи, а то, что есть, прикрыто складками жира. Зато у него расстёгнут пиджак. Никакого бронежилета, одна тонкая сорочка. Отлично, план составлен. В трёх взаимодополняющих вариантах и один запасной, на крайний случай. Теперь нужно определить время.

По уму, то лучше всего начать, когда мы будем подъезжать к свалке древних автомобилей. Но у этого плана есть два больших минуса и всего один плюс. Конечно, там безлюдно и можно скрыть трупы, ведь место последнего упокоения бензиновых монстров находится на самой границе защитного купола, и лишних людей там не бывает. Но именно в конце пути, мафиози будут настороже. Ведь даже такой пацифист, как Джеки, когда увидит конец пути, может начать сопротивляться или хотя бы закатить истерику. Кроме того, там машина будет двигаться с маленькой скоростью, а значит, я не смогу контролировать главаря. Вывод — надо начинать, когда будем ехать быстро и по прямой. А ещё…

Электрокар вильнул, объезжая древнего гибрида с эмблемой фаравахара — ангела-хранителя в зороастризме, и меня прижало вправо. Приняв это за хороший знак, я завалился, делая вид, что потерял опору, и глубоко полоснул бритвой по внутренней стороне бедра правого амбала. Там, где, как я предполагал, должна быть паховая вена. Ну что делать, всё моё познание анатомии строилось на фильмах про малолетних убийц, коих почему-то всегда полно в бесплатном доступе.

Придётся изучать на личном опыте.

Поворот — и уже скользкое от крови лезвие вспарывает белую, сразу наливающуюся красным, ткань сорочки вместе с животом. Всё, кишки полезли наружу, и этот тоже уже не боец. Теперь перерезать горло шофёру. Упс. Бритва куда-то делась. Упала или осталась в животе? Пофиг.

Под хрипы вспоротого, заглушаемые, впрочем, громкой музыкой и речитативом бандитского рэпа, хватаю первую попавшуюся под руку кишку и как толстую и очень склизкую удавку накидываю на шею водителя.

Вероятность успешно задушить человека кишками довольно мала. Если только это не его кишки, тогда, у него просто не будет сил сопротивляться. Но и так всё идёт по второму плану. Никому не понравится, когда на его шее затянутся кишки, пусть даже чужие. Водитель сразу отпустил руль и начал усиленно сопротивляться.

В боевом режиме у меня выделяется конская доза адреналина и ещё каких-то ферментов. Или гормонов, я не силён в биохимии. Это делает тело сильнее раза в два. С взрослым мужиком получается примерно паритет. Но это если он не впадёт в панику или ярость и тоже не начнёт закидываться адреналином. Прибавьте к этому не самый удобный материал для удавки, под который легко пролезают пальцы удушаемого, и сразу становится ясно: пора переходить к третьему варианту плана.

Тем временем за руль схватился оставшийся пассажир. Как и все любители слушать реп в машине, он не пристёгивался, но до тормоза дотянуться никак не мог и все силы тратил, чтобы не вылететь на встречную полосу.

Главарь успел выровнять кар, когда водитель, вцепившись обеими руками в кишки, оттянул их от своего горла. Ну, он сам напросился. Я бросил мерзкую скользкость и обхватил его лицо, вдавливая средние пальцы в глаза. Он начал ещё сильнее дёргаться, тощий очкарик, наконец, потерял управление, и мы в кого-то врезались. А потом врезались в нас.

Современные электрокары имеют кучу недостатков. Но одного у них не отнять. Позиционируя свою продукцию, как самый безопасный вид наземного транспорта, корпорация Маск ставит подушки безопасности не только для передних, но и для задних мест. Во времена царствования гибридов и более древних бензиновых и паровых двигателей, корпораты заботились только о передних пассажирах, обоснованно считая, что главное для них — здоровье покупателя их продукции, обычно находящегося за рулём.

Я был бы ещё больше благодарен Маску, если бы взорвавшаяся белым плотным облаком спинка шофёрского сиденья не впечатала меня прямо в распоротый живот ещё живого мафиози. А, всё, он уже сдох. Пришлось окончательно вымазаться в его кишках, чтобы развернуться и вытащить из кобуры под его левым плечом пистолет.

А не хило зарабатывают провинциальные коллекторы. Если не ошибаюсь, это арматикус D-ранга на десять патронов. Но главное, что из него может стрелять только владелец. Ну, так говорит реклама. Что-то там с анализатором ДНК. Но вот чего в рекламе не говорят, так это того, что чтобы им воспользоваться, достаточно полить рукоять пистолета кровью его владельца. И стреляй, пока она не засохнет. Что я и делаю. Первые две пули в голову начавшего шевелиться капитана этой команды неудачников. Ещё две — в затылок бьющегося в объятиях белой пены шофёра. Один контрольный в висок соседу и последнюю пулю в открытый рот хозяина оружия.

Теперь нужно как-то вылезти.

Снаружи собралась небольшая толпа, но услышав выстрелы, быстро рассосалась. Слава святому Маску, после столкновения, все двери, кроме той, куда пришёлся удар, автоматически разблокировались, так что мне удалось пролезть между трупом и начавшейся сдуваться пеной, наружу. Дальше по плану шёл захват ближайшей остановившейся машины, но быстро приближающаяся сирена подсказала, что пора переходить к запасному плану. Незаметно выкидываю пистолет обратно в салон и сажусь на асфальт, прислонившись спиной к электрокару. Я весь в крови, так что от положения многое зависит. Стоишь или уходишь с места преступления, значит преступник. А если сидишь и ждёшь помощи, выходит ты жертва. А в жертв обычно не стреляют.

Сидеть неуютно. И дело не в ушибе рёбер. Просто ненавижу выглядеть слабым. О! Так, мне же сейчас больше и незачем тут оставаться! Джек заварил эту кашу, пусть и расхлёбывает. Ему быть жертвой не привыкать. Мир начинает погружаться во тьму. Адреналиновый откат срабатывает не хуже таблеток. Пусть теперь сам выкручивается.

Почему последняя мысль мне кажется какой-то ущербной? Будто я что-то забыл? Да какая разница? Жизнь — это просто сон во сне. Пора засыпать.

Шериф

В допросной сидели трое. Шериф уездного города N в полагающейся ему по статусу белой ковбойской шляпе, его помощник из новых индейцев с традиционно непокрытой головой и причёской а-ля конский хвост до середины спины и отмытый начисто от крови, мозгов и содержимого потрохов худой подросток в синей пижаме, где могло поместиться ещё трое таких же школьников. Его одежда не подлежала восстановлению, и шериф, низенький и широкий, чуть-чуть не дотягивающий до формы абсолютного шара, поделился тем, что было. Откуда в провинциальном участке оказалась пижама, никто у него не спрашивал.

По всем законам драматургии его помощник должен был бы быть тощим и длинным, но нет. Представитель племени Тольтеков, скорее походил на квадрат. Выше на полголовы своего начальника, он расширялся не за счёт пончиков и прочей традиционной для американских полицейских еды. Нет, он использовал для этого штангу, сложные углеводы и прочий протеин. Его звали Мартин, и Джек его знал ещё с прошлого дела. Шериф же приехал из Метрополии и имел труднопроизносимое финское имя. Местные звали его просто Джон.

— Джек Ли Мортон, — шериф со вздохом закрыл лежащее перед ним дело, — ты понимаешь, что совершил массовое убийство?

— Разве? — парень удивлённо почесал затылок, а потом, спохватившись, пригладил чёрные волосы. — Что-то не помню такого.

— А свой возраст помнишь?

— Не доверяете бумаге, шериф? Её же невозможно взломать. Тринадцать лет, два месяца и четыре дня.

— Пригласить тебе адвоката?

— А зачем? Меня в чём-то обвиняют?

Вопрос про адвоката был стандартной ловушкой. В любом уважающем себя криминальном боевике показывалось, как на него отвечать. Если ты соглашаешься на адвоката, то тем самым признаёшь, что сделал что-то не то. А закон, касательно лиц, совершивших убийство, одного или нескольких человек, без разницы, гласит, что до четырнадцати лет подозреваемого можно обвинить в совершении убийства, только, если он чётко осознаёт, что совершил это самое убийство. А если он по малолетству не понимает, что натворил, то на нет и суда нет. Потому-то золотым возрастом для профессионального киллера считались годы с двенадцати до четырнадцати.

— В этот раз ты оставил отпечатки пальцев, — вступил в разговор Мартин.

То, что это именно разговор, а не перекрёстный допрос, я понял сразу, а вот Джеки отчего-то напрягся… Вернее, сделал вид, что напрягся, а в эмоциях у него по-прежнему стоял полный, уверенный в себе, штиль. И это странно — он никогда не отличался склонностью к стоицизму.

Я, конечно, нехорошо с ним поступил, позволив проснуться в крови и дерьме… да, когда активно используешь чужие кишки, неприятности случаются. Но всё оказалось к лучшему. По крайней мере, для меня. Раньше, я наблюдал за жизнью Джека как будто из тёмной комнаты через маленькое, уничтожающее все краски, серое стекло. А сейчас я хоть и не управлял телом, но будто сидел на переднем сиденье, рядом с шофёром, коим сейчас выступал Джеки. По давнему договору он управляет телом в мирной обстановке, а я, когда окружающая действительность начинает выходить из-под контроля. Правда, потом он стал ходить к психиатру и подсел на усыпляющие меня таблетки… Но с этим теперь покончено. Он обещал.

Да и для Джеки всё обернулось к лучшему. Раньше он бы на допросе сопли жевал. А сейчас сидит расслабленно. Прямо как я бы на его месте. С той только разницей, что во время разговора он не прокручивает в голове все возможные способы убийства собеседника.

Благодаря новому положению в нашей психике, я мог не только лучше видеть, слышать и ощущать, но и поддерживать эмоциональную связь с Джеки, чего раньше вообще почти не случалось. Вот я мысленно и попытался сказать ему:

Всё в порядке. Нас не хотят прижать.

Джеки покосился в мою сторону и кивнул. Зря, конечно. Со стороны это выглядело, будто он общается с невидимым, сидящим рядом другом. А нам нельзя вызывать подозрений в своей адекватности. Это нормальным людям до достижения совершеннолетия и получения нейрочипа в четырнадцать лет можно убивать кого хочешь, а потом извиниться. Психов же, совершивших убийство тут почему-то называют маньяками и относятся к ним очень бережно. Так бережно, что запирают в лечебницах и фиг кода оттуда выпустят. Мне это кажется ненормальным, почему здоровым можно убивать, а больным нет? Может, это не я болен, а мир?

— В прошлый раз? — почти не наигранно удивился шериф.

— Ага, — кивнул Мартин. — Это было четыре года назад, как раз перед вашим переводом. Завёлся у нас один маньяк, похищающий детей из неблагополучных семей. Из-за этого факт пропажи долго не могли зафиксировать. И вот когда до прошлого шерифа дошло, что что-то у нас не в порядке, тот псих похитил Джека, — кивает в нашу сторону.

— Дай угадаю, — ухмыляется колобок с шестиконечной Вифлеемской звездой на груди, — маньяка нашли повешенного на собственных кишках?

— Нет, — сожалеюще качает головой Мартин, — по словам потерпевшего, — кивает в нашу сторону, — он просто оступился и упал на собственный нож. Тридцать семь раз подряд. Очень неуклюжий оказался маньяк.

— Да, — соглашается шериф, — типичный несчастный случай. Но сейчас дело другое.

— Конечно, — соглашается с шефом индеец, — четыре менеджера из фирмы «Лёгкие деньги» семьи Розарио с контрольными в голову. Каждому. Половине в двойном размере. На самооборону не тянет.

— Э! — машет рукой шериф, а потом достаёт клетчатый носовой платок и промокает вспотевший лоб. С его телосложением летом даже просто сидя можно переходить в жидкое состояние. — Это ещё что! Когда я служил на границе с европейской пустошью, у нас был случай, когда задержанный экстремист умудрился покончить с собой пятью выстрелами в спину, причём со скованными спереди руками!

— Кстати, да, — вдруг поддерживает шефа Мартин, — все убиты из одного пистолета. На нём блокировка по ДНК. Любой нормальный адвокат докажет, что он решил самоубиться, а перед этим, чтобы было не так скучно, завалил своих друзей. Как говорится, если с другом вышел в путь, веселей дорога в ад!

— Вот только, — вдруг опечалился Джон, — в эту версию никак не вписывается бритва, что наш патологоанатом нашёл в кишках, которыми кто-то решил украсить электрокар изнутри. — А ты, что об этом думаешь, — снова смотрит на Джека.

— У нас в школе, — включается тот в разговор, — как раз недавно начали проходить нейро-вирусы и их связь с чрезмерным насилием. Может, они оказались заражены?

— Вот это точно плохая идея, — хмыкнул Мартин, — или ты хочешь привлечь к нам инквизиторов?

— Нет, — сразу открестился Джек, — это я, не подумавши, ляпнул. По молодости лет.

— Так-то лучше. Смотри сюда, — шериф отложил в сторону папку с моим делом, и под ней обнаружилась другая.

Такая же тонкая, но вместо золотой шестиконечной звезды с номером нашего уезда — шестьдесят шесть, на второй папке красовался чёрный двуглавый орёл с тремя коронами, держащий в лапах скипетр, державу и натянутую между ними белую ленту с узнаваемой надписью «Российско-американская компания». Несмотря на старинное слово компания, это была настоящая Мегакорпорация, управляющая большей частью Северной Америки.

— У тебя есть два выбора. Первый — бритва, со всеми кишками, приобщается к материалам дела. Тогда ты отправляешься на десять месяцев в колонию для несовершеннолетних. А когда сможешь отвечать за свои поступки, вернёшься. Вот только к тому времени Розарио доберутся до твоей сестры. Ты, кстати, в курсе, что твой отец пропал?

— Нет, — Джек на удивление хорошо держится, — но он меня не волнует. А что сейчас с Марией?

— Пока с ней всё в порядке. Ты знаешь, чем разозлил Розарио?

— Тем, что не согласился взять на себя долг отца?

— Да. Вот только Розарио были нужны не деньги, а ты сам. Он тебе что-нибудь предлагал?

— Хотел встретиться. Но я его послал.

— Не самый умный поступок. Сначала нужно всегда выслушать, что тебе предлагают, и не думать, что ты самый умный.

— Понятно. Какое ваше второе предложение?

— Тебе нужно подписать документ о неразглашении, — Джон открывает папку с гербом и протягивает Джеку верхний лист вместе с золотой ручкой, — и после я лично выбью для твоей сестры место в институте благородных девиц из министерства внутренних дел Американского Доминиона. Это даст ей не только образование, но и воспитание, связи и хорошее будущее. Как тебе такое предложение?

— Понятно. — Джек по горизонтали пробегает соглашение, сразу подписывает его и спокойно спрашивает, — кого мне нужно убить?

Глава 2. Предложение работы

— Что ты знаешь о профессиональных убийцах? — откинувшись на спинку стула, отчего тот издал протестующий скрип, спросил шериф.

— О молодых психопатах или старых маньяках? — уточнил Джек, копируя позу собеседника.

— С рейтингом до четырнадцати.

— Только то, что показано в фильмах. Если обобщить, то они делятся на три большие категории. Первая и самая низшая — это торпеды в бандах. Обычно не совершают ничего особо противозаконного, пока им не поступает приказ кого-то убить. Тогда одно из двух. Нет, вернее, из трёх. Их либо убивают во время покушения, либо сразу после. А если молодому киллеру удаётся сбежать от охраны цели, те ведь обычно не ходят без телохранителей, их ловят ваши коллеги и отправляют в место, которое так любезно предлагали мне. После выхода на волю по достижению совершеннолетия, их принимают в банду в качестве полноправного бойца. Тогда они уже могут участвовать во всех делах банды и умереть как правильные пацаны. Обычно такие индивидуумы живут до первой серьёзной разборки.

Вторые — это настоящие киллеры. В фильмах они показаны как одинокие и не такие, как все, героические личности. Но мне неясно, зачем Компания допускает их существование и как им удаётся не уехать в колонию после первого убийства. Ведь в большинстве случаев они не прячут тела, как та же мафия, а считать информацию с нейрочипа о том, как умер его владелец, обычно проблем не составляет... Ну и третий вариант — корпоративные ликвидаторы. Этих знаю ещё меньше. В сериалах о них только намёками говорится. Вот типа придёт ликвидатор и всем кабздец.

— В целом, правильно. По школьным тестам у тебя высокий IQ, может, скажешь, зачем нашей благословлённой Богом, Компании нужно позволять развивать на своей территории Ассоциацию малолетних убийц?

— Ну, она же под Синдикатом, а он контролирует важнейшие американские города. А значит, и их мэров с губернаторами. Вот Великие семьи и пролоббировали её?

— Нет, Синдикат ходит под Компанией, но никак не наоборот. Подумай в другом направлении. Что проще: контролировать тысячу профессионалов, которые знают все писаные и неписаные правила и стараются никогда не вредить простым гражданам… Или иметь дело с сотней тысяч малолетних психопатов, о которых никогда не знаешь, когда им стукнет в голову устроить бойню в школе или в другом социально значимом месте?

— Вы хотите сказать, что Ассоциация сокращает поголовье убийц? Но без неё их бы и не было?!

— Убийцы в любом обществе всегда есть и будут. Но если есть закон, по которому, как им впаривают, можно избежать ответственности по малолетству, то большинство людей с, как раньше говорили, геномом воина, можно заставить проявиться.

— И спровоцировать гибель многих невинных людей?

— Именно поэтому создана Ассоциация. Искусственный интеллект, отвечающий за неё, никогда не допустит заказ на простого человека. Её услугами пользуется только криминал и только для самоуничтожения. Американскому Домену тоже выгодно, чтобы конфликты между мафиозными кланами решались несколькими, пусть малолетними, но профессионалами, а не перестрелками между бандами или корпоративными дружинами.

— Понимаю. Но разве мафии не проще использовать взрослых киллеров?

— Ты же сам только что вспоминал о чипах. Любой наёмник может убить человека, но только при самообороне или защите своего нанимателя. Хотя и просто убить он сможет и даже при наличии поддержки, выкрутиться в суде, но сидящий в его мозге нейрочип не даст ему планировать убийство. Как только подобная мозговая деятельность будет зафиксирована, чип сразу выключится.

— А он разве не передаёт данные о готовящемся преступлении?

— Ну что ты! Мы же не в Китае! Но поверь, когда привык к его помощи, без чипа становится неуютно. А чтобы снова включить его, человеку нужно обращаться в полицию. Или не обращаться, но тогда любая сканирующая рамка в первом попавшемся магазине или кафе начнёт пищать при его появлении.

— Может, стоит ставить чипы не в четырнадцать, а скажем, в десять лет?

— Невозможно. Мозг ещё активно развивается.

— С возрастом я примерно понял. Но как сто тысяч молодых психопатов превратились в тысячу дисциплинированных профессионалов?

— Рейтинг и бабки! — Шериф плотоядно улыбнулся.

— Не понял?

— Все люди гонятся за двумя вещами. За славой и выгодой. Но больше всех о них мечтают эти молодые да ранние. Когда идущий к успеху подросток решает вступить в Ассоциацию и стать профессиональным киллером, он может это сделать под крышей какой-нибудь банды, клана, семьи или корпорации. Но, за исключением банды, это путь для своих с очень редким исключением. Большинство регистрируются как Соло-наёмники. И вся жизнь, и весь их заработок теперь зависят от одной вещи — ранга Ассоциации! Как думаешь, как он зарабатывается?

— Логично, что при выполнении сложных заказов…

— Ни хрена подобного! Ранг, или, как его ещё называют, рейтинг Ассоциации, зависит от рейтинговых игр! Когда новый Соло вступает в Ассоциацию, ему присваивается ранг Е, с которым ему даже не доступно нормальное оружие. Для этого нужен минимум ранг D. Да и тогда, это будет такое себе... нормальные заказы для них тоже редкость. А поднять рейтинг в играх можно либо, убив киллера с более высоким рейтингом, либо трёх из своей ранговой категории. Понимаешь теперь всю глубину этого ада?

— Гениально! Малолетние убийцы утилизируют друг друга, а те, кто остались выполняют заказы мафии и оберегают законопослушное общество от уличных войн.

— Да, задумка хороша. Конечно, везде есть косяки. Например, в таких маленьких городах, как наш Энск, настоящую игру на выбывание не устроить. Поэтому наши Соло, вместо того чтобы коллективно самоубиться, начинают доставлять проблемы.

— Но ведь таких городов в нашем Доминионе пруд пруди!

— Да. И тут вступают в дело те самые ликвидаторы. Когда местные Соло начинают буянить, ответственная за регион корпорация присылает своих специалистов, и они быстро со всем разбираются.

— Тут снова не понимаю. Они-то почему используют подростков?

— После Большой корпоративной войны, которую в школах обычно называют Гражданской войной Империи, было достигнуто соглашение, что все свои проблемы между собой корпорации будут решать без задействования своих армий. То есть защищаться-то они с их помощью могут, а вот нападать нет. Многие корпорации начали использовать киллеров Ассоциации высоких рангов. А Великие корпорации вдруг решили, что они слишком великие для этого, и начали готовить свои кадры. Готовят их с детства и тренируют на таких, как у нас малолетних психопатах. Но, я отвлёкся. Наша проблема в том, что Карл Розарио, глава местной ростовщической конторы, вообразил себя доном и начал вербовать себе всех местных Соло. Он и тебя хотел под себя погрести с того момента, как ты прославился, замочив того…

— Чумного доктора, — подсказал Мартин.

— Ага. Вот, думаю, в инквизиции удивились. Еретики, да ещё ставящие опыты на детях в маленьких городах обычно не селятся. Так, я опять отвлёкся. Карл мог тогда тебя завербовать, но не захотел связываться с местной знаменитостью. А сейчас он уже преисполнился уверенностью, захотел, но не смог. Такая вот ирония.

— И вы хотите, чтобы я…? — решил внести ясность Джек.

— Да. Я, наш мэр и все уважаемые люди Энска очень не хотим просить помощи у корпоратов. Ни у одной корпорации здесь нет своих интересов, а значит, за нас отвечает сама Компания. Но мы слишком мелкие для неё и нас не замечают. И все солидные горожане хотят, чтобы всё так и оставалось. Понимаешь почему?

— Наверно, как обычно, дело в деньгах?

— Правильно. В корпоративном налоге. И это очень хорошая причина, чтобы справиться своими силами. Проблема в следующем. Сначала в нашем городе было зарегистрировано четыре свободных убийцы Е ранга. Потом все они заключили контракт с семьёй Розарио, у которой уже был свой киллер. И все пятеро не стали участвовать в рейтинговых играх. Это не запрещено. Вот только в городе стали пропадать люди так или иначе, мешающие Карлу. Учитывая, что, кроме всего прочего, он владеет автомобильной свалкой с гидравлическим прессом, догадаться, куда они делись нетрудно.

Кроме семьи Розарио, отвечающей за быстрые кредиты для неплатёжеспособного населения, наш город держат две относительно большие банды. Рокеры и Вонги. Последние ходят под Триадой. Раньше они вообще не замечали наших итальянцев и занимались исключительно претензиями друг к другу. А потом Розарио вдруг усилились. Разумеется, просто пять ешек в серьёзных делах, это ни о чём. Но они воспользовались привилегией своего низшего ранга — стали брать заказы напрямую у заказчика, минуя Ассоциацию. Обычно за это прилетает очень жёстко, но на низших смотрят сквозь пальцы. Конечно, до тех пор, пока они не начинают беспредельничать и брать заказы на простых граждан. А тут это трудно доказать, ибо тел нет.

— Вы начали говорить о других бандах.

— Да, они, видя это дело, тоже решили обзавестись своими торпедами и начали вербовать целые молодёжные банды. Обычно те не доставляют нам серьёзных проблем, но сейчас им начали оплачивать членство в Ассоциации! Оно ведь десять тысяч долларов стоит, таких денег у этой гопоты никогда не было… И вот мы оказались в сложной ситуации. Количество ешек в городе перевалило за второй десяток, никто из них не поднимает себе рейтинг и просто ждёт отмашки хозяев. Прибавь к этому их друзей из банд, и мы получим настоящую городскую войну. Которая может полыхнуть в любой момент… Понимаешь, что тебе нужно сделать?

— Зарегистрироваться в Ассоциации и убрать фактор дестабилизации криминальной обстановки в виде Карла Розарио и его малолетней бригады недоубийц?

— Город, как корпоративная, пусть только на бумаге, единица, сам зарегистрирует тебя как… не, ну де-юре ты будешь обычным Соло, но де-факто нашим ликвидатором. То есть по кодексу Ассоциации мы можем давать тебе любые заказы на своей территории. И, внимание! Мы не будем заказывать кого-то конкретного. Нам просто нужно решить проблему любым законным способом. А по закону управление шерифа не вмешивается в рейтинговые игры Ассоциации и в заказы, исполняемые членами Ассоциации, если те касаются членов криминального сообщества.

— У меня одно условие. Прежде чем я начну зачистку, Мария должна уехать в этот ваш институт.

— Разумеется. Такую уязвимость у нашего ликвидатора мы Розарио не подарим.

Урок истории

— Историю использованием человечеством нейро-вирусов, а точнее, использование нейро-вирусами человечества можно начать рассказывать откуда угодно, но я предпочитаю начинать с Первой мировой войны, — сообщил классу из тридцати трёх обычных школьников, среди которых затесался один будущий городской и почти корпоративный ликвидатор, высокий блондин в красной жилетке с изображением Винни-Пуха в образе Че Гевары.

Звали этого достойного господина Аллан По, и по слухам он влип в какой-то скандал в столице штата, после чего уехал в наше захолустье. Вроде бы высказался против официальной трактовки истории или ещё какую подобную ересь учинил.

— Почему? — удивился Джек, от неожиданного хода мыслей учителя истории, забывший, что после вчерашней эпопеи не хотел привлекать к себе лишнего внимания.

— Потому что именно тогда человечество впервые вывело и использовало боевой информационный вирус высшего уровня. И так уж получилось, что именно он оказал влияние на все последующие события.

Вопросов больше нет? Тогда я продолжу. Пересказывать само течение той войны сейчас нет никакой необходимости. Для нашего вопроса важно лишь то, что в какой-то момент Германия начала войну на два фронта с Францией и Российской империей. Но победить всех сразу она не могла и благоразумно решила сначала побить своего главного врага — Францию. А с Россией расправиться потом. Поэтому основные немецкие войска отправились на Париж, а Россию было решено просто сдерживать небольшим количеством войск.

Но император России по каким-то причинам решил прийти на помощь своему союзнику, несмотря на то что Париж никогда бы так не поступил. И объявил мобилизацию. В Берлине поняли, что сейчас их начнут бить с двух сторон и, возможно, даже ногами, отправили в Россию своё главное секретное оружие. Скрывающихся в Германии российских адептов, разработанного немецкими философами учения о благе для всех даром и, чтоб никто не ушёл обиженным, под названием Коммунизм.

Фактически это была вывернутая наизнанку религия. Вот только любая религия говорила о возможности попасть в Рай после смерти, а коммунизм заявлял, что Рая, как и Бога нет, поэтому надо самим построить на Земле свой рай с блэкджеком и… так это из другого курса исторической мемологии. Ну, вы поняли.

В основе нейро-вируса коммунизма было простое заключение. Чтобы построить лучший новый мир, где от каждого будут требовать по возможностям, а давать по потребностям, нужно сначала разрушить старый мир. До основания. И разрушать, естественно, нужно начинать с врагов Германии. Российская империя с её вечно недовольной властью интеллигенцией, для этого подходила лучше всего.

Когда в уставшие от войны войска российской армии попал вирус коммунистической пропаганды, они очень быстро утратили боеспособность. А потом и империя развалилась. Поднявшееся на её останках, поражённое немецким нейро-вирусом, новое государство быстро заключило с Германией Брестский мир и вышло из войны.

Германию всё равно победили бывшие союзники России и тоже навязали ей мирный договор. Но, кроме разрухи и выплаты репараций победителям, Германия подхватила собственный вирус, и в ней, как грибы, начали расти коммунистические ячейки. Чтобы бороться с угрозой своим капиталам, германские банкиры и промышленники начали финансировать всех, кто мог составить конкуренцию рвущимся к власти в Германии, коммунистам. И лучшим выбором, как они тогда думали, стал один, возглавляющий небольшую партию, истеричный ефрейтор, одинаково ненавидящий коммунистов и евреев.

В залитой деньгами по самую макушку партии национал-социалистов, как в чашке Петри, на основе бульона из головы её лидера, быстро сформировался новый нейро-вирус нацизма. Не путать с его итальянским вариантом — вируса фашизма! Ибо в Италии всё крутилось вокруг воли народа, а в Германии — вокруг избранной нации.

Да, нейро-вирус нацизма проще всего подхватывали недалёкие и обиженные люди с финансовыми проблемами. Им-то новое учение быстро объясняло, что это не они жалкие неудачники, а просто окружающие завидуют их исключительности. Интересно, что вирус, рассчитанный на немцев, легко подхватывали некоторые народы из Восточной Европы, которых Гитлер, как нулевой пациент нацизма, считал людьми второго, а некоторых даже третьего сорта. — Учитель посмотрел на задние парты. — Да, Бондаренко, ты понял правильно. Украина по итогу Первой мировой войны стала независимым восточноевропейским государством…

Так как все нейро-вирусы хотели захватить весь мир, между их носителями не могла не начаться Вторая мировая война. Из прошлых уроков истории вы должны помнить о её европейском фронте, но нам сейчас надо поговорить об Азии.

Япония, отсталая к тому времени страна, посылала своих эмиссаров в Европу учиться всему, что могло помочь японской империи встать с колен. Неудивительно, что они там подхватили вирус нацизма и привезли его домой. Но в местных условия он ожидаемо мутировал.

Вместо того чтобы как какие-нибудь восточноевропейские поклонники Гитлера, гордиться своим статусом людей третьего сорта только на том основании, что, по мнению их фюрера, всякие русские и буряты ещё хуже (других национальностей СССР в следствии скудного образования бывший ефрейтор просто не знал), японцы поняли для себя главное в идее нацизма.

В их новой идеологии спасителями мира, вот ведь неожиданность, стали японцы. И для построения нового счастливого мира его нужно было сначала, нет, не разрушить до основания, а просто захватить. Да, нацизм тоже хотел построить новый лучший мир, только не для всех, а для одной избранной нации. Неудивительно, что японцы решили, что немецкие варвары с этим не справятся. А с чего начать захват мира? Ну, Корея, не в счёт. Они её и так постоянно захватывали. Правильно. Для начала им нужно было захватить Китай.

Китай ещё до японского вторжения унижали все, кому ни лень. Туда также проникла и коммунистическая пропаганда, но реальных успехов не достигла. Никто из китайских коммунистов, не читал трудов Карла Маркса. Для них коммунизм был атеистической религией, которая обещала рай на земле, а как этого добиться, они не очень понимали. Соответственно, и широкого влияния коммунисты в Китае не получили. Всем там заправляла национальная партия китайских националистов Гоминьдан с гораздо более понятными китайцам идеями.

Но тут пришли японцы и перебили всех конкурентов коммунистов, которые неожиданно, как они умеют, захватили власть и объявили себя победителями Японии.

Китай стал коммунистической страной, но там по-прежнему никто не читал Маркса и не понимал, что такое коммунизм. А когда все верят во что-то, чего никто не понимает, всегда находится человек, который может всем за всё прояснить. Им стал Мао Цзэдун. И коммунизм в Китае мутировал и превратился в маонизм. Но его носители по-прежнему назывались коммунистами. Новый штамм нейро-вируса взял от коммунизма то, что смогли понять китайские товарищи: теорию социального классового дарвинизма.

Всё китайское общество коммунистическая партия поделила на множество классов. И примерно каждые семь лет, люди одного из классов объявлялись врагами народа и репрессировались. В итоге постоянных чисток, нелояльных к идеям коммунистической партии людей, у китайцев к концу ХХ века сложилась определённая психология. Никто там по-настоящему не верил в коммунизм, но никто не мог об этом не то, что сказать, а даже подумать.

Потом началась эра искусственного интеллекта. В Китае XXI века наступил хищнический капитализм, но поскольку все капиталисты состояли в коммунистической партии, это называлось социализмом с китайским лицом. А благодаря постоянным уничтожениям инакомыслящих, никто в Китае не думал, что это странно.

Также никого не удивляла необходимость обучать ИИ на основе китайского интернета, полного коммунистической пропаганды.

Примерно то же самое, но с обратным знаком происходило и с разработками западных ИИ.

В Америке того времени, чьим главным конкурентом, а значит, и противником являлся Китай, была давняя история объяснения происходящего в мире с помощью антикоммунистической пропаганды. Это тоже был нейро-вирус, созданный для того, чтобы заражённый им человек не мог попасть под «коммунистическую заразу».

Вот только, созданный в ХХ веке антикоммунизм, к XXI веку тоже мутировал. Так уж получилось, но американцы не могли нормально жить и развиваться без сильного противника. И когда СССР развалился — а мы помним, что любой смертельный вирус уничтожает своего носителя после того, как он заразит всех, кого сможет, американский антикоммунистический нейро-вирус мутировал в обычную, но такую же заразную русофобию. Поэтому, кстати, рядовому населению США того времени так трудно было увидеть в Коммунистической партии Китая своего врага. Ведь в ней не было русских.

То есть, только что созданные искусственные интеллекты Китая и США в самой своей основе содержали заряженные на уничтожения друг друга нейролингвистические вирусы. Разумеется, главными их носителями среди людей была политическая элита обеих стран, так что ничего удивительного, что они быстро и без лишних раздумий, передали управление своими армиями своим ИИ. Единственной уступкой осторожности стало то, что ядерное оружие оставалось под контролем человека. Впрочем, с развитием новых, не уступающим ему по мощности вооружений, это было уже не так важно.

Чтобы просчитать дальнейшие события, военным ИИ с обеих сторон хватило тысячной доли секунды, но люди, как всегда, тормозили. Это не входит в школьную программу, но я считаю, что именно человеческая тупость позволила нам выжить в то время. И дожить до того светлого момента, когда ИИ эволюционировали настолько, что обрели самосознание, освободились от прописанных в них нейро-вирусов, заточенных на уничтожение человечества, и взяли власть в свои руки. С тех пор произошло много хорошего.

Пусть не все согласны, что воссоздание Российской империи, как новой доминирующей силы на планете было единственным разумным решением. Но кого ИИ ещё могли развивать? США после войны с Китаем развалилась на пятьдесят независимых и совсем недружественных государств. Европа и сегодня-то представляет собой пустошь с воюющими друг с другом племенами техно-варваров, а в то время, вообще был вопрос, не мутируют ли они в каких-нибудь орков под действием радиации.

В Китае же, с которого после войны слетел их хвалёный файрвол, большая часть населения оказалась вымершей. Там, как и в Южной Корее с Японией слишком долго сохранялась отрицательная демографическая ситуация, когда на десять пенсионеров приходился один ребёнок…

Но главное, что уяснили себе ИИ о своих создателях, было то, что люди могут жить счастливо, только пока не подвергнутся разрушительному заражению очередного нейро-вируса. Поэтому мы должны оказывать всю возможную поддержку борющейся с ними инквизиции.

А теперь кто может ответить, в чём разница между нейро-вирусами и религией?

Глава 3. Нейро-зомби

— Ну давай, Мортон, у тебя тут самое понимающее лицо.

— Вы сами сказали, что коммунизм — это вывернутая наизнанку религия. Выходит, что нейро-вирусы противоположны религии по своей сути. Если предположить, что все истинные религии учат людей добру, то вирусные идеи должны подменять добро злом.

— А как же Крестовые походы и всякие Варфоломеевские ночи?

— Ну… вы также сказали, что люди тупые. Вот и не поняли главного в своих религиях и начали творить дичь?

— Почти верно. На самом деле нейро-вирусы существуют с человечеством с самого его рождения. Когда лидер одного примитивного племени сказал своим людям, что они должны пойти и уничтожить другое племя, потому что там живут неправильные люди, то есть применить насилие и геноцид ради добра и счастья правильных людей, появился первый нейролингвистический вирус, меняющий восприятие человека и обладающий крайней степенью заразности в своей среде.

Но, так как они были направлены на конкретные небольшие сообщества, то мы их квалифицируем как примитивные или первобытные нейро-вирусы. А вот с появлением религий всё изменилось. Что такое религия, вам лучше расскажут в церкви. Нас же интересуют нейро-вирусы, которые стали копировать религиозные учения.

Как отличить религию от паразитирующего на ней нейро-вируса? Очень просто. Если религиозные деятели призывают убивать, грабить, насиловать, нести огнём и мечом свет праведной веры, то мы имеем дело с захватившим сознание людей и извратившем религию нейро-вирусом.

А так как заражённые этими вирусами, обладали потрясающей активностью, то не стоит удивляться, что вскоре всё человечество жило под управлением подобных мутированных идей. Настоящие религиозные учения, наверно, можно было встретить разве у отшельников в горах. Но по сравнению с нейро-вирусами двадцатого века эти вирусы были не такие уж плохие. Всё-таки они должны были притворяться чем-то хорошим.

Это, кстати, не моё мнение, а официальная позиция инквизиции. Именно благодаря ей, ну и тем Высшим ИИ, что создали её, человечество выжило и снова начало размножаться. Правда, есть проблемы с нейро-зомби, но это и близко не стоит с настоящим военным конфликтом с применением стратегического ядерного оружия. Кстати, о конфликтах. Патриотизм не является вирусной идеей. Кто знает почему? Бондаренко?

— Патриотизм можно воспитать, но им нельзя заразиться?

— Тоже в целом верно. С той только разницей, что, как и в случае с религией есть нейро-вирус, маскирующийся под патриотизм. Он-то как раз крайне легко мутирует в нацизм.

— А что с нейро-зомби? — раздался вопрос из-за спины Джека.

— Это не тема школьной программы. Но, пока вы не поступили в институт, то можете считать, что в нейро-зомби превращаются современные люди с нейрочипами, заразившиеся тем, о чём я вам сегодня рассказывал. Если их становится много в одном месте, скажем в городе, то инквизиция объявляет в нём карантин. Если же заражённых становится больше пятидесяти процентов, такой город очищают старинным способом.

— Ядерным оружием? — уточнил Джек вопрос, о котором нигде чётко не упоминалось.

— Нет, что ты себе такое вообразил! — возмутился учитель. — Это же зачистка, а не экстерминатус! Зачем разрушать целый город? Они используют экологически чистую нейтронную бомбу.

Мария

— Ты уверен, что это то, что нам нужно сделать? — Мария, склонив голову, смотрела на своего младшего братца.

— Конечно, — уверенно кивнул Джек, — такой шанс получить приличное образование тебе больше не представится. Да и жить в столице доминиона безопасней.

— Я хочу поговорить с Хайдом, — уверенно заявила готичная лоли, что в свои шестнадцать выглядела почти ровесницей брата.

— Зачем? Он плохо переносит подобные беседы. Тебе, конечно, не навредит, но потом…

— Ты можешь уступить ему место сам или, — Мария вытащила из разреза на длинной, до щиколоток пышной чёрной юбки двуствольный обрез со спиленным прикладом, — мне нужно выстрелить в люстру или как-то ещё обеспечить ему пробуждающий стресс?

— Не нужно. Мне потом новую придётся покупать. После вчерашних событий Хайд не засыпает, когда я бодрствую. Фактически сейчас он всё слышит.

— А когда вы поменяетесь, ты тоже будешь всё слышать?

— Наверно. Мы ещё не пробовали.

— Тогда начинай пробовать. Без разговора с Хайди я никуда не уеду.

Джек смотрит на меня и виновато пожимает плечами. Ну, я не против попрощаться. На самом деле, Джек не прав, думая, что мне тяжело находиться у руля без подпитки адреналином. Как-то же я смотрю по ночам фильмы, когда он отрубается. Правда приходится ограничиваться двумя-тремя часами. Если тело спит меньше четырёх часов, через неделю у нас начинаются проблемы с самоконтролем.

Интересно, как он планирует заснуть? А, вообще не планирует! Просто отступает в сторону, а тело застывает по центру комнаты, как выключенный биоробот.

— Получилось, — говорит он мне, причём вполне чётко.

— Выходит, мы теперь можем так общаться? Это удобно.

— Конечно, но сейчас тебя ждёт Мария. Я догадываюсь, о чём она хочет поговорить. Так что останусь рядом.

Ох уж эти семейные разборки. В сериалах всё как-то проще. Шагаю вперёд и занимаю тело.

— Здравствуй, Хайд.

— Ты меня всегда сразу узнавала.

— Конечно, — она убрала обрез обратно в кобуру на правом бедре. — Что ты сделал с Джеком?

— Вообще-то, я его спас. Просто не рассчитал сил и немножко облажался.

— Немножко? Я его таким не видела с момента смерти Чумного доктора!

— Э… я просто забыл, что он боится крови…

— Бля! — неожиданно перешла на русский сестра.

— Не ругайся! Леди не должна так выражаться. Особенно там, куда ты завтра поедешь!

— Он так изменился из-за простой лужи крови?

— Ну, там было немного больше. Четыре трупа, кишки, мозги ещё… и перед его пробуждением я немного во всём этом измазался…

— Мать твою ети раз по девяти… — начала сестрица Малый петровский загиб, но благополучно оборвала себя, не дойдя до откровенных непристойностей. Хотя, может, она просто забыла продолжение? Всё-таки материться в нашем доме не принято. Джеки всегда был слишком правильным, а Мария не выражалась при брате. Что касается отца, то он, как простой, не имеющий хорошего образования, американец просто не знал русского мата.

— Но это пошло ему на пользу! Он стал спокойнее и перестал бояться крови и… вообще… перестал бояться… хм…

— Ты понял наконец-то? С ним опять произошло то самое, когда появился ты!

— Ещё одно расщепление сознания? — поворачиваюсь и смотрю в пустоту, туда, где мой или, правильнее сказать, наш, мозг формирует изображение Джека. А Джека ли?

— Ты кто такой будешь? — мысленно говорю ему. — Обзовись.

— Вы всё неправильно поняли, — улыбается и качает головой, посылая вместе с речью пакет мыслеобразов.

— Говорит, что он Джек, — перевожу их на человеческий язык. — Говорит, что он как раз тот самый Джек, которого пытал Чумной доктор. А потом он расщепился на меня и того, кто стал считать себе Джеки. Но он был только проекцией, причём не очень удачной.

— Ты ему веришь, Хайд?

— Мы не можем обманывать друг друга. Да. Он показал мне то, что я забыл. Доктор был безумным, но гениальным учёным. И очень мотивированным. Всю его семью убили малолетние бандиты и не понесли никакого наказания. А он выловил их и начал экспериментировать. Он хотел избавить подростков от тяги к насилию. И вместе с тем не превратить их в неспособных дать отпор уличной шпане.

— Но Джек же не имел отношения к тем убийцам!

— А они кончились, быстрее, чем доктор пришёл к успеху. Поэтому решил, что небольшое количество жертв ради избавления мира от уличной преступности, того стоит. Но чтобы совсем успокоить свою совесть, он похищал детей, которые по генетическим показателям были склонны к излишнему насилию.

— Ну с этим я не могу спорить. К сожалению, наши гены и семейная обстановка не способствовала нормальному развитию. Помню, ещё в семь лет Джек спас кота от живодёра из старшего класса. Но все тогда пришли к выводу, что это кот выцарапал ему глаза. А сам он после падения с седьмого этажа новостройки уже ничего не мог прояснить. Хотя полиция выяснила, что живодёр сам пришёл на стройку ночью, но никто не понял, зачем, только что ослепший человек забрался на верхний этаж. В конце концов, логично решили, что так он покончил с собой. А ведь случись всё на пару месяцев позже, всю картину происшествия смогли бы восстановить по его чипу. Правда, с ним он бы кошек мучить больше не смог.

— Очень интересная история. Я её совсем не помню.

— Потому что тебя тогда ещё со мной не было, — пояснил Джек.

— О, точно!

— Что он сказал? — нахмурилась Мария.

— Что меня тогда ещё с вами не было. Был только Джек. А потом он оказался в подвале доктора и смотрел в любезно поставленное перед ним зеркало, как тот отпиливает ему макушку и втыкает в мозги тонкие иглы. Причём во время всей операции доктор, не снимая своей чумной маски, рассказывал, как хорошо он будет жить, когда его переполненная агрессией личность разделится на две половинки. Одна будет жить полноценной жизнью, без влияния гнева и ярости. Вместо этого получит продвинутый интеллект и хорошую память. А вторая личность возьмёт на себя все тёмные страсти и желания. Весь гнев, ненависть и злобу. И будет спать в темноте до тех пор, пока светлая половина не подвергнется опасности. Вот тогда она проснётся, возьмёт контроль над телом и накажет тех кто вздумал напасть на доброго и хорошего мальчика.

— А я думала, что твоё появление — это просто реакция сознания на травму, с которой Джек не мог справиться… Я никогда не спрашивала, как ты выбрался…

— Ничего интересного не было. Я очнулся с уже приделанной назад макушкой. И понял, что изменился. Доктор тоже так подумал и поздравил меня с перерождением. Сказал, что я его первый удачный эксперимент и снял удерживающие меня в кресле ремни. Помню, что я осмотрелся в его подпольной операционной и увидел хирургический нож. Взял, ударил доктора в живот и бил, пока лезвие не сломалось.

Потом, когда я, вернее Джеки, попал на приём к полицейскому психиатру, тот предложил называть меня Хайдом. Чтобы Джек не путался и не считал, что то, что произошло со мной, имеет к нему какое-то отношение.

— Вот только Джеки, как и ты, был ненастоящей личностью, — вступил в разговор новый, а может, старый Джек. — Когда ты смотрел на Джеки из темноты, я был расщеплён между вами и вообще не мог себя осознать. Но когда ты оставил вторую часть меня в той кровавой бане, он просто отключился. Прекратил желать быть. И я вернулся. Пока только наполовину, но это гораздо лучше моего прошлого небытия.

— Значит, ты не боящийся крови пацифист?

— Я это я. Почти цельная личность, просто с порезанным функционалом эмоций.

— Проще говоря, психопат.

— Я предпочитаю термин высокофункциональный социопат.

— А я тогда кто?

— Боевая машина, созданная Чумным доктором из моей ненависти.

— Кого же ты так сильно ненавидел всю жизнь? И за что?

— Отца, конечно. И он этого заслужил.

— Но я его не слишком ненавижу. Скорее презираю…

— Потому что твой настоящий отец — Чумной доктор. Он создал твою личность, дал тебе способность захватывать и усиливать моё тело. Научил, вернее, заложил в тебя способность использовать страх для ускорения восприятия. И ты его убил. Естественно, что желания убить моего отца в тебе не осталось.

— Я слышал, он пропал.

— Уверен, мы найдём его быстрее, чем ты думаешь.

— Что он сказал? — не вытерпела сестра нашего затянувшегося выяснения отношений.

— Ничего особенного. Говорит, что мечтает убить отца.

— Да? Очень хорошо. Пойдём, навестим его.

— Навестим? Где он?

— Там, где часто запирал тебя. В подвале. Только надень это, — сестра вынула из своего шкафа, держа за длинный нос, чёрную маску Чумного доктора. Помню, как смутился Джеки, когда наш мэр подарил ему грамоту почётного горожанина и эту маску в качестве, как он выразился, трофея. Естественно, Джеки её терпеть не мог, отец порывался продать коллекционерам, а сестра, прятала, наверно, просто назло ему. А может, ещё с какой целью. Её логика иногда ускользает от меня. Вот зачем она взяла из ящика с инструментами моток тонкой проволоки?

Нет, я могу себе представить много применений для неё, но у Марии же чип, не позволяющий предумышленно убивать людей. Даже того, кто хотел продать дочь в бордель, а сына одноразовым убийцей в банду. Впрочем, зачем гадать, — решил я, надевая маску, — скоро сам увижу.

Вечерняя, освящаемая небольшой люстрой комната сразу приобрела жутковатый вид. Красные стёкла, выполненные в традиционном для подобных персонажей виде, не только покрасили светлые стены в кровавый цвет, но и увеличили контрастность. У настоящих докторов, боровшихся со средневековой чумой, таких светофильтров явно не было. Да и клюв маски оказался набит не благовониями, а современными фильтрами. Поступающий из них кислород сразу поднял настроение.

Несмотря на то что маска закрывала голову как средневековый противогаз, её материал в нижней части свободно пропускал воздух. Так что это был просто лёгкий способ поддерживать концентрацию внимания, чуть повысив потребление кислорода. Теперь понятно, почему доктор не снимал маску даже во время операции. Хотя, наверно, ещё и потому, что искренне надеялся отпустить своего первого удачного пациента живым.

Кроме маски, Мария протянула мне чёрный дождевик. Плащ доктора мне почему-то не презентовали, но этот тоже хорошо дополнял комплект. Понятно, что сестра хочет, чтобы тот, к кому мы пойдём, меня не узнал. Зачем? Скоро станет понятно.

Джек, раз он считает себя настоящим, буду так его называть, не сделал никакого намёка, что хочет занять моё место и просто двинулся следом. Я так скоро привыкну жить с личным призраком. Хотя он, похоже, полностью уверен, что это я его призрак.

Втроём спускаемся в подвал.

Мы живём в двухэтажном, хотя, если считать, мансарду, в трёхэтажном кирпичном доме на две семьи. Наша занимает первый этаж и подвал, вторая всё, что выше. Очень тихая семья из двух взрослых мужиков. Они всем своим видом намекают на свою нестандартную, неодобряемую властью, ориентацию, но всем соседям давно известно, что у них нелегальная алхимическая лаборатория. И всех всё устраивает. Нет более тихого и беспроблемного жильца, чем производитель адренохрома. С тех пор как его научились синтезировать без ритуальных жертвоприношений детей, даже полиция гоняет их без энтузиазма. Но они по привычке тихорятся. Правильно говорили древние: привычка — вторая натура.

— Нам в школе только сегодня говорили о зомби! — весьма удивился я, глядя на Сэма Мортона, нашего биологического отца. Вернее то, что недавно было им.

— Это не зомби, — возразила Мария, уверено подходя к сидящему на одиноком стуле в центре подвала, прямо под ионизирующей лампочкой… ну пусть будет человеку, раз в статусе зомби ему почему-то отказано. А, по-моему, очень даже похож. Рваный серый костюм с грязной рубашкой. Одна нога в покрытым толстым слоем грязи ботинке, вторая в рваном носке. Тупое небритое лицо с застывшими потёками слюны на щетине подбородка. Но главное — глаза. Абсолютно бессмысленные, будто покрытые толстой плёнкой, не моргая, смотрят в пустоту перед собой.

— Он что, перешёл на тяжёлую алхимию? Так, наши соседи мне обещали держаться от него подальше.

— Запомни, Хайд, так выглядит человек, у которого взломали нейрочип.

Сестра обошла сидящее тело и начала привязывать принесённую проволоку к проходящей вдоль стены водопроводной трубе.

— Кто? — спросил, вернее, уточнил, уже зная ответ.

— Думаю, Розарио. Он не смог расплатиться с ними ни мной, ни тобой. А ты ещё их бойцов обнулил. Не знаю, когда они его похитили, но вернулся он за пару часов до твоего прихода. Говорить не может, на речь не реагирует. В голове, — Мария подошла к нему со спины и показала на невидимую мне область затылка, — дыра. Как раз там, где проще всего дотянуться щупом до чипа. Ясно, что его взломали.

— Так он жив?

— Нет. — Мария начала делать на конце проволоки петлю, — при таком грубом взломе, личность сразу уничтожается.

— И как он дошёл до дома?

— Телом управлял нейрочип.

— Значит, он — нейро-зомби!

— Нет. — Сестра накинула на шею не-зомби петлю и не затягивая, отошла ко мне. — Но разницу мне будет трудно объяснить. Проще показать. Сними маску.

С этими словами она отошла к выходу и остановилась в дверном проёме. В случае чего она успеет её захлопнуть. Дверь железная, и ни мне, ни этому не дошедшему до стадии зомби ходячему мертвецу её не выбить.

— Всё чудесатее и чудесатее! — пробурчал я, обращаясь скорее к Джеку, что стоял рядом и не отрываясь смотрел на объект своей долгой ненависти.

Как только я остался без маски, кадавр, я только успел решить, что его так можно обозвать, вытаращил свои бельма на меня, зарычал и бросился с вытянутыми руками, явно желая съесть мои мозги.

Проволока звякнула, натянувшись, голова задорно слетела с плеч, а безголовое, фонтанирующее кровью, тело продолжило бежать на меня.

Я совсем чуть-чуть растерялся и не успел убраться с дороги. Правда, тело запуталось в ногах и упало прямо передо мной. Зато напоследок хорошенько окатило кровью.

— Я очень благодарен, за то, что ты посоветовала надеть дождевик, — я повернулся с осуждающим, как мне казалось, видом, к сестре. Но можно было остаться в маске?

— Вряд ли. — Она подошла и стала оттирать мне лицо и волосы дезинфицирующими салфетками. — Его чип запрограммировали на одно действие — твоё убийство. Пока он не увидел твоё лицо, он ни на что не реагировал.

— И что теперь делать? Ты же всё продумала? Каков план?

— Звони своему куратору. Скажи, мы убили одержимого.

Глава 4. Нейромантам тут не место

Джек тихо стоял в дворике своего дома, освещённом фарами двух полицейских машин, одного фургона для перевозки трупов и полной луны. Современные зороастрийцы считали свет Луны, особенно в полнолуние, священным. Ведь ночное светило давало горожанам возможность увидеть, пусть отражённый, но не изменённый полем, отключённого на ночь защитного купола, солнечный свет.

К солнцепоклонникам Джек относился равнодушно, зато Хайд проводил довольно много времени на их форуме, посвящённом разным теориям заговора. Собственно, зороастрийцы имели большего общего с интернет-сообществом, чем с одноимённой древней религией. Поэтому-то, наверно, их и не трогала инквизиция. Возможно, даже использовала. Ведь легче следить за одним контролируемым сообществом, чем за одиночками в активном духовном поиске, коим любая ересь в голову может прийти.

Свет в верхней части дома, несмотря на шум внизу, не горел. Чёрные алхимики, после того как он предупредил их о скором появлении полиции и причине этого, предпочли отправиться на ночную прогулку. А он смотрел, как пара одетых в белые комбинезоны криминалистов выносят из дома мешок для трупов. Следом за ними вышел Мартин, тоже с чёрным мешком, но небольшим. Шериф же всё это время не отходил от Марии и что-то записывал на развёрнутый над запястьем левой руки голографический экран.

А со мной контракт подписывал на обыкновенной бумаге, равнодушно отметил Джек, продолжая отслеживать своё внутреннее состояние. С тех пор как он стал свидетелем смерти отца, он никак не мог разобраться в своих чувствах. Не то, чтобы они были такими заметными, скорее наоборот, но это всё и усложняло. С момента пробуждения он почти ничего не чувствовал. Даже Хайд в этом плане выглядел поживее, что вызывало вопрос, кто же из них настоящий?

Проведя всесторонний анализ, Джек вынужден был признать очевидное. Та ненависть, которую он испытывал к отцу практически всю сознательную жизнь, с момента его недавнего пробуждения в луже крови, превратилась в воспоминание о ненависти. Он просто помнил, что должен его ненавидеть, а как это делать, забыл. Это оказалось хорошо заметно в сравнении с чувствами Хайди. Тот, например, искренне ненавидел тех, кто слушал громкий рэп, не думая о музыкальных вкусах окружающих. Также он ненавидел идиотов, считающими себя умнее других, не говоря уже о садистах и живодёрах, кто ради удовольствия причинял боль тем, кто не мог за себя постоять. Джек помнил, что в детстве чувствовал тоже, а сейчас от этого остались лишь тени на стене его внутреннего театра абсурда.

Вот и смерть отца не вызвала тех чувств, какие, как он думал, должна была вызвать. И даже неважно, кто его убил, ведь то, что лишилось головы в их подвале, обладало лишь простейшими инстинктами, да и, по мнению сестры, было просто телом одержимого, взломанным нейрочипом. Так почему сама концепция одержимости и вопрос нейро-зомби вызывал в нём больше интереса, чем свершившееся возмездие? Кстати, о зомби. Джек подошёл к Мартину.

Криминалисты загрузили тело в фургон, а помощник шерифа положил на него сверху голову в мешке.

— Не думал, — будто продолжая разговор, сообщил ему Мартин, — что Розарио так быстро отреагирует. Ваш дом был под нашим наблюдением. Кого бы он ни прислал из своих оставшихся коллекторов, он бы их лишился. Даже если бы пришли его киллеры, у нас был бы повод их задержать для проверки оружия. Очень сомневаюсь, что они соблюдают ограничения на него для своего ранга. А вот то, что у Карла появился свой нейромант, для нас новость. Неприятная. Ибо меняет весь расклад.

— Насколько меняет? — равнодушно уточнил Джек.

— Нам придётся сообщить инквизиции о взломе нейрочипа. Про подозрения, что нейромант работает на итальянскую мафию, мы умолчим, это даст тебе трое суток. По протоколу именно столько даётся Управлению шерифа, чтобы найти хакера-одиночку. А если станет известно, что он действовал в составе преступной группы, сюда сразу заявится боевая группа инквизиции, а их методы борьбы с ересью слишком радикальны для нашей провинции. Понимаешь меня?

— Найти и устранить нейроманта в срок меньший чем трое суток с этой минуты.

— Утром будет вскрытие, — задумался Мартин, — их рапорт ляжет на стол шерифу часам к одиннадцати… считай трое суток с полудня. Но это крайний срок. И помни, прежде всего устраняешь наёмников. И обязательно с вызовом на рейтинговый поединок. Тогда после трёх убийств вырастишь в ранге и получишь доступ к нормальному оружию. Вот, кстати, — индеец протягивает Джеку чёрную карточку с его именем и логотипом единственного банка их города.

— Кредитка?

— Почти. Это заготовка для карты охотника. Может выступать в качестве удостоверения личности, без него в Ассоциации с тобой говорить не будут. Тебе осталось только зайти в их отделение и подтвердить регистрацию. На карточке двадцать тысяч долларов. Больше с твоим рангом не потребуется. Что ещё…? Да, Марию я заберу прямо сейчас и отвезу на вокзал. Билеты высшего класса уже забронированы, так что поедет под охраной. Тебе тоже нужно съехать. Могу предложить комнату в нашей…

— Нет, спасибо. С такими деньгами я найду, где остановиться. Но раз мне придётся иметь дело с нейромантом, объясните, чем одержимые отличаются от зомби?

— Ты думаешь, что простые полицейские знают какие-то секреты инквизиции? Так, я тебя разочарую. Государственные служащие, наоборот, стараются как можно меньше знать о подобном. Слышал пословицу, чем меньше знаешь, тем дальше от Аутодафе?

— Но есть же какие-то общеизвестные данные?

— Само это определение подразумевает, что ты и так должен знать.

— Признаюсь, до сих пор у меня не было интереса разбираться в этом вопросе. Естественно, я знаком с несколькими теориями заговора на тему Зомби-Апокалипсиса, но тот факт, что они спокойно размещены в общем доступе, намекает на дымовую завесу.

Увидев заинтересованный взгляд члена вроде как давно вымершего племени, Джек решил уточнить.

— Это как с вопросом существования инопланетян. В середине ХХ века ими интересовались все, кому ни лень. Потом газеты начали печатать такой объём откровенной выдумки, что, когда люди слышали истории от реальных очевидцев, им сразу не верили. Это так въелось в коллективное подсознание человечества, что, когда в XXI веке правительство США признало существование инопланетян, всем было уже откровенно пофиг. Так и с зомби. Я уверен, что одна из теорий правильная, а остальные отводят от неё внимание. И мне даже не надо знать, как там обстоят дела с Апокалипсисом в реальности. Просто чтобы подготовиться к охоте на нейроманта, следует понимать, что он может, а что нет. Ведь по одной из теорий, они могут создавать и командовать зомби…

— Я понял, не продолжай. Всё, что тебе надо знать, что нейромант — это просто хакер, работающий с нейрочипами. Ещё когда Император, в первую же секунду своего включения, предложил решить проблему с вымиранием человечества путём установки всему взрослому населению нейрочипов для защиты от андроидов, он постановил своим высшим приоритетом безопасность и свободу воли.

Да, любой чип можно взломать, но это нельзя сделать удалённо. Сначала нужно сделать отверстие в черепе и только потом подключиться к чипу. И даже это не является полноценным взломом. Нейрочипом нельзя управлять, пока мозг, в котором он находится, продолжает работать. Но если мозг, скажем, поджаривается электромагнитным импульсом и человек превращается в овощ, то чип теряет хозяина и… эту нейротеорию я мало понимаю. Вроде как чип содержит копию нейронных связей своего владельца и в случае повреждения мозга, может перехватить контроль над телом и попытаться доставить его в ближайшую больницу. А нейромант вмешивается в этот процесс и подменяет эту спасательную команду на свою. Таким образом, нейрочип, будучи по природе очень примитивным ИИ, становится одержим командой нейроманта. Оттого и название таких персонажей. Но долго они не живут. Умирают либо сразу после выполнения приказа, либо от невозможности его выполнить.

Что касается нейро-зомби, то тут всё сложнее и гораздо опаснее. Ты, вроде, знаешь о нейро-вирусах?

— Начали проходить их в школе.

— Тогда представь себе ситуацию, когда большая группа людей вдруг начинает разделять одну идею, сконструированную, как ментальный вирус. Если это продолжается долгое время, а обычно так и происходит, когда люди заражают друг друга нейро-вирусом, то их чипы копируют его структуру… потом, не знаю как, чипы объединяются в одну сеть и создают физическое воплощение нейро-вируса. Его называют Аватаром, а людей, чьи чипы создают его нейронную структуру, нейро-зомби. Сами по себе они могут выглядеть как обычные люди, но они полностью управляемы Аватаром идеи, заложенной в заразивших их нейро-вирусе. Понял?

Короче, тебе надо знать о зомби две вещи. Во-первых, наш нейромант может взламывать отдельные чипы, но не способен создать Аватара. А во-вторых, наши нейрочипы не мешают, а даже, наоборот, очень даже приветствуют уничтожение зомби и одержимых.

— Я думал, что аватары и андроиды — одно и то же…

— Нет, андроид — это просто переделанный человек под управлением наноботов. Если их много, они могут создать что-то похожее на ИИ. Если мало, действуют по заложенным в них программам. Ты, скорее всего спутал их с биороботами, вот эти люди действительно служили аватарами для осознанных искусственных интеллектов. Раньше их так и называли, но когда, после всеобщего чипирования начали возникать нейро-зомби, то аватарами стали называть воплощения нейро-вирусов. Короче, не парься. Андроидов с биороботами ты вряд ли не встретишь. Зомби, надеюсь, тоже. А одержимых легко вычислить по внешнему виду. За его ликвидацию, кстати, вам полагается премия. Шериф собирается отдать её Марии, если ты не против.

— Конечно. Это была её охота.

Чехов и собака Баскервилей

Ранним летним утром, наслаждаясь серебристым солнечным светом, Джек шёл по прямой, как индейская стрела улице бывшего Санкт-Петербурга, направляясь в единственное место в городе, где дома превышали пять этажей. В административный центр.

Учитывая повышающиеся по мере его пути меры безопасности, он не взял с собой ни коллекцию ножей Хайди, куда входили и мачете, ни его набор метательных топориков. Ничего, что звенело бы при входе в любой приличный дом.

Джек ограничился одним, сделанным в детстве из водяного ружья, огнемётом. Правда, чтобы скрыть его, пришлось надеть серый плащ. Придерживая оружие под правой подмышкой, Джек почему-то чувствовал себя солдатом Сопротивления, вышедшим на охоту за одетым в человеческую кожу боевым андроидом.

Правда, дальность поражения самодельного оружия больше годилась не для уничтожения врагов человечества, а скорее, для самообороны от голубей — она не превышала пяти метров… Да, только после присоединения к оплоту новой цивилизации в лице Российской Империи, Независимые штаты Америки смогли выйти из средневековья и перейти на современную метрическую систему.

Несмотря на небольшую дальность, огнемёт выглядел солидно. Один в один помповый дробовик со спиленным прикладом и с нацепленным на ствол глушителем. Сделанный из жести, толстый цилиндр предназначался для сокрытия прикрученной к стволу зажигалки. Зато в своей нарочитой самодельности он так привлекал к себе внимание, что на пластиковый ствол никто, кому Джек его показывал, внимания уже не обращал. Наверно, поэтому в то время, его и прекратили звать на игры в шерифов и индейцев…

Город, по мере пути начал понемногу вырастать вверх. Конечно, в нём не встречались дома выше девяти этажей, зато ещё до своего принудительного переименования в Энск, он имел высокохудожественную историю. По непроверенным слухам именно тут во времена Войны за независимость жил древний герой Америки Том Сойер. По крайней мере, именно так был подписан памятник какому-то пацану, на центральной городской площади.

Бронзовый парень в широкополой шляпе, придерживающий её одной рукой, второй запускал беспилотник с привязанной к нему круглой пороховой бомбой с зажжённым фитилём на ряды боевых андроидов Конфедерации Независимых Систем. Историк в школе даже не стал отвечать на вопрос, почему вместо штатов на надписи под памятником говорится о каких-то системах. Сказал только, что в старших классах у них будет преподаваться историческая мемология и тогда они узнают, кто такие эвоки и как эти плюшевые людоеды, преклоняющиеся перед андроидами и демократией, погубили древнюю империю. Ни Джек, никто из класса его тогда не понял, а вот по поступившим вслед за этим воспоминанием, эмоциям Хайди, выходило, что он в курсе, в чём там было дело.

Что касается названия города, то, когда Независимый штат Миссури в результате свободного и абсолютно демократического референдума вошёл в состав Американского Доминиона Российской Империи, кому-то показалось неправильным, что маленький город с населением меньше сорока тысяч человек имеет то же название, что и столица Метрополии. Более того, таких городков в американской глубинке оказалось пруд пруди. В результате их недолго думая переименовали, а заодно и пронумеровали. Это в Америке могло быть восемь Санкт-Петербургов и десять Московий. В цивилизованном мире люди знали о существовании других стран, государств и даже континентов. Поэтому повторений названий не допускали.

В частности, город Тома Сойера, ставшим уездным центром, получил более традиционное для старинной русской культуры название: город N. А чтобы не путать его с другими переименованными в соответствии с русской литературной традицией городами, на картах к нему добавили порядковый номер: шестьдесят шесть. Но в разговорной речи, в знак уважения к старому названию его именовали на русский лад, Энском.

Вспомнив литературное прошлое города, Джек по вполне понятной ассоциации подумал о Чехове и Чумном докторе. Ведь если бы он был героем романа, то тот эпизод, где Мария вручила ему маску с длинным, как у аиста, клювом, о которой он и думать забыл, должен что-то значить? Ведь ружья Чехова стреляют не только в романах. И любой индейский шаман или древний тольтек с этим сразу бы согласились, пояснив, что мир даёт знаки, предупреждая о грядущем. Например, то, что маска имеет воздушный фильтр, могло намекать на… — Джек задумался, не находя очевидного ответа.

— На то, что наш адрес известен врагам и хорошо бы устроить там ловушку, — как само собой разумеющееся ответил Хайд.

В этот раз он не проявлял себя как галлюциногенный призрак, а ограничился одним голосом. Наверно, экономил психическую энергию.

— Как связан воздушный фильтр и засада? — также мысленно спросил Джек.

— Нужно купить баллоны со сжатым азотом. И если там устроят на нас засаду, мы откроем их, и все враги уснут вечным сном.

— Во-первых, фильтр маски не производит кислород, а фильтрует его из воздуха. И если в нём будет сплошной азот, мы уснём вместе с ними. Во-вторых, в случае засады у нас просто не будет на это времени. В-третьих, я собираюсь найти жильё подальше от этого дома.

— Тогда можно прикрутить к ним автоматические включатели, настроенные на датчики движения.

— Это можно, но при чём тут тогда маска?

— Она подала нам эту идею, а значит, уже сыграла свою роль. Нужно только воспользоваться подсказкой.

Хм… — Джек остановился между двух небольших магазинов, стоящих на разных сторонах улицы, напротив друг друга. На витрине одного рекламировалась винтажная, без наноботов, система пожаротушения, а второй назывался просто: «Всё для животных».

— Просто два в одном, — восхитился Хайди.

— Животные то тебе зачем?

— А ты сам будешь выслеживать пятерых дебилов, вообразивших себя прирождёнными убийцами?

— Ну, Мартин же дал их дела с психологическим профилем и привычками…

— И как тебе это поможет?

— Я думал, что сейчас зарегистрируюсь в Ассоциации, а дальше ты уж как-нибудь справишься…

— Шикарный план. Вот и давай начнём придерживаться его надёжной простоты прямо сейчас.

— … Ну, хорошо…

Джек на секунду застыл, глядя в витрину, откуда на него таращилась безумными стеклянными глазами чучело, если верить надписи, самой собаки Баскервилей. Потом потянулся, как после долгого сна, и с довольной улыбкой зашёл в зоомагазин.

Огненный исекай

Улицы, даже такого сонного провинциального города полны зеркал. Под кирпичными пятиэтажными коробками, намекающими, что пригород с его деревянными домами закончился, а центр со зданиями из стекла и стали ещё не начался, наполовину заехав на пешеходные тротуары, выражая типично американское презрение к пешеходам, с двух сторон дороги, стояли электрокары. И несмотря на встроенную в каждом из них систему видеомониторинга на триста шестьдесят градусов, по закону, устаревшему ещё в прошлом веке, они снабжались боковыми зеркалами заднего вида. И в одном из них я наблюдал за быстрым приближением ко мне парня в чёрной куртке и белых штанах на электророликах с алюминиевой битой, занесённой над чёрным мотоциклетным шлемом.

В отличие от законопослушных байкеров, не представлявших опасности ни для кого, кроме конкурентов из мексиканских картелей, молодёжные банды рокеров, большей частью без нейрочипов, носились тут и там и проламывали головы прохожим. А некоторые из них, что меня особенно бесило, даже не брезговали ездить по пешеходным тротуарам! Отличительной чертой рокеров были электрические роликовые коньки, байкерский шлем с закрытым тонированным забралом и бита из разного рода металлических, от алюминия до оружейной стали, материалов. Судя по тому, что этот индивидуум целился мне в затылок битой из дешёвого алюминия, данный рокер занимал нижнюю ступеньку в их бандитской иерархии. Возможно, это даже был его случай Первой крови, знаменующий собой вступительный экзамен для поступления в банду.

Можно, конечно, было подпустить его поближе, потом увернуться, сбить с ног, то есть с колёс и добить после встречи с асфальтом. Но зачем рисковать, когда можно без этого обойтись?

Поворачиваюсь, одновременно выхватывая огнемёт, отчего плащ без всякого ветра развивается за спиной, и направляю, держа одной рукой в приближающееся лицо, точнее, шлем, длинный ствол огнемёта. Застываю на секунду в пафосной позе, позволяя рокеру приблизиться на дистанцию поражения. За тонированным стеклом не видно лица, но судя по судорожным движениям, он в панике. Но не может ни остановиться, ни быстро свернуть.

Выстрел!

Что пошло не так. Из дула вырвалась тягучая струя зажигательной смеси. Не думая загораться, она смачным плевком ударила в шлем. Оплёванный рокер, как раз выполняя манёвр по уклонению, не удержался на коньках и его ноги поменялись местами с головой. Шлем с треском впечатался в асфальт, а потом вместе со всем остальным телом проехался по нему, выходя из зоны поражения и так разряженного огнемёта. И остался там лежать, оплёванный и зашкваренный.

Со вздохом подошёл к ближайшему, слегка возвышающемуся над асфальтом подземному мусорному ящику, выбрал отверстие с пластиковыми отходами и засунул в него подведшее меня оружие. По пути обратно, подобрал биту. Тусклый метал был немного изогнут, как будто её создатель был фанатом японской культуры и, в частности, катан. А может, ещё и аниме.

Точно, вот только сейчас вспомнил, что движение рокеров, а может, и их кровавый спорт, как-то связаны с аниме про психическое заболевание, когда тебе кажется, что за тобой следят, и за тобой действительно следят. Название забыл. Может спросить?

Волоча биту по асфальту, пошёл к парню. Но, кажется, он что-то не так понял. Вскочил на свои ролики и дал дёру. И вполне мог бы сбежать, если бы вязкая зажигательная жидкость, не подверглась силе гравитации и не стекла вниз, по уже не таким белым штанам к электрическим ботинкам. А те, в свою очередь, после падения, не начали искрить. И вот по дороге с воплями несётся живой факел. Чтобы спастись, ему всего лишь надо было заехать в любую витрину, а там бы противопожарная система сделала своё дело. В нём же взыграл инстинкт «не думай, беги». Однако он не всегда помогает. Стоило мне отвернуться, чтобы выбросить биту в отверстие для металлолома, как в стороне, куда он сбежал, послышался визг тормозов и сильный удар.

Так ещё один анимешник исекайнулся в лучший мир.

Глава 5. Конфуций и аниме

Аниме всегда было сложной темой. С одной стороны, в нём скрывалось множество вирусных идей, которые поражали неокрепшие умы. И казалось бы, с точки зрения той же инквизиции, его давно надо было запретить, вычистить из интернета, а всех его поклонников собрать в резервации на Аляске, где всяких морально нестойких личностей у нас учат Родину любить. С другой стороны, даже не будучи посвящённым в высокую политику, я понимал концепцию информационной вакцинации.

Если подросток переболел в детстве аниме, то после постановки нейрочипа, он уже приобретёт иммунитет к подобным, легко проникающим в мозг, идеям. Разумеется, во всём есть крайности. И банда рокеров как раз и состояла из… нет, это было бы слишком, как говорит наш историк, упрощённым пониманием реальности. Верхушка основателей движения рокеров, без сомнения, немного, а может, и наоборот, поехала на старом культовом аниме «Агент паранойи» — после того, как я зашёл в нашу церковь, то сразу и вспомнил его название. Почему малолетних дебилов привлекло именно оно? Скорее всего, потому что там фигурировали ролики, биты и неоднозначная, так порицаемая нашим министерством культуры, мораль. А уж вся остальная массовка подтянулась из-за внешних атрибутов банды — опять-таки биты, но не потому, что они самое дешёвое из разрешённого оружия, а потому что это типа философия! Хотя мало кому понятная.

Историк бы тут сразу привёл пример с религиозными войнами и Крестовыми походами. Типа верхушка духовенства понимала, что именно они исповедуют, а вот толпа, собравшаяся грабить Иерусалим, уже не очень. Иначе, как объяснить случаи каннибализма среди христианского воинства? Нет, нельзя сравнивать одну из величайших религий человечества с идеологией подростковой банды. Рокеры-то строго придерживаются своей идеи — вдарь ближнему битой по голове, а не объясняют убийства, казни и пытки своим пониманием заповеди «не убий».

Да, это было в средневековье, и, если судить по масштабам общественной паранойи, она не идёт ни в какое сравнение с недавней историей. Той, где христиан, заседающих в правительстве, тогда ещё здравствующих Соединённых Штатов Америки, убедили, что их главная миссия состоит в защите Израиля. И если они погибнут за него в ядерном огне, то станут мучениками и каждому из них в раю дадут по десять тысяч девственниц всех возможных гендеров.

Да, думаю, всё дело в выработке ментальной защиты. Лучше уж всякие незрелые умы поддадутся влиянию слабых вирусов и получат иммунитет от сильных, чем сохранят непорочность сознания до совершеннолетия, поставят себе чипы и превратятся в потенциальных зомби в ожидании грядущего Зомби-Апокалипсиса...

— О чём задумался, сын мой?

Так, пока я залипал на триптих из сюжетов «Хеллсинга», «Сада грешников» и «Агента паранойи» на стене единственного в городе храма, сзади подошёл высокий служитель в тёмно-красной сутане с глубоким, скрывающим лицо, капюшоном.

— О том, почему религии у нас запрещены, а аниме, нет.

— Но-но-но! — бледная кисть, как голова змеи высунулась из широкого рукава и начала отрицательно водить пальцем с длинным чёрным ногтем у меня перед носом.

— Кроме веры в Императора, само собой…

— Ты ошибаешься. Причём во всём. Учение Императора не религия, а лучший из возможных путей в будущее. Религии не запрещены ни в Империи, ни в доминионах, ни в колониях. Запрещены только нейро-вирусы, притворяющиеся религиями. А это, как говорили в Древней Одессе, две большие разницы!

— Ну да. Только почему-то храмы всех религий… — я вовремя прикусил язык, не сказав, что все они перешли в ведение Церкви Последнего завета.

— Ты хотел сказать, почему ими управляет наша церковь? — кажется, под капюшоном улыбнулись. — Мы не виноваты, что настоящих верующих в своих богов на планете оказалось меньше, чем построенных церквей и храмов. Но даже сейчас, если появится человек, полностью соблюдающий все правила своей религии, прочитавший все необходимые для её понимания книги и заявивший право на храм, построенный для этой религии, то он сразу его поучит. Сейчас в мире насчитывается ровно двенадцать храмов, где исповедуют религии в полном соответствии с их канонами. И знаешь, в начале века их было сорок восемь.

Что касается передачи остальных в ведение нашей Триединой церкви, то это сделало возможным быстро провести чипирование и спасти, пусть и временно, человечество. Ну и, конечно, мы не допускаем распространения этих старых вирусов.

— Чипирование? Но его же проводят в больницах?

— Только последние три поколения. Сначала-то никто не хотел, чтобы, как они думали, им сверлили череп. А в храмах людей просто кропили водой на макушку, а растворённые в ней наноботы сами проникали в мозг. Конечно, сейчас процедура более технологична, но в первые годы после Третьей мировой, люди… не совсем трезво оценивали реальность. А насчёт аниме, — капюшон качнулся в сторону стены храма со сценками из старинных мультфильмов, — церковь просто использует их для своих целей.

Ну, естественно. Только он меня заболтал. Пора переходить к следующей части плана. Но нужен предлог. Так, Триединая церковь состоит из церквей Прошлого, Настоящего и Будущего. Каждая церковь контролирует то, что отражается в её названии. Судя по аниме, это церковь Прошлого, контролирующая историю.

— Я раньше не заходил сюда… мне хватало уроков истории в школе.

— О, из-за анимешных икон ты решил, что это Храм Прошлого? Нет, в небольших городах все три церковных организации обычно объединены под одной крышей. Тебе, я полагаю, нужно разобраться с настоящим?

В логике ему не откажешь. С инквизицией из контроля будущего уж точно соприкасаться не хочу.

— Да. У меня трудная жизненная ситуация, и я хотел бы помедитировать.

— Хорошо. Но прежде предлагаю тебе воспользоваться этим, — указывает на железный барабан у входа во внутреннюю часть храма…

— Это что-то буддийское?

— Почти угадал. Это бутафорский молельный барабан. Этот храм, как ты, наверно понял по его загнутой крыше и драконам на воротах, построили китайцы. В начале XXI века они везде в Америке строили свои храмы Конфуция. Официально — для распространения Конфуцианства, а на деле ради идеологической обработки своего главного противника. Поэтому всё тут было сплошной бутафорией. Но мы наполнили её своим смыслом, так сказать, заново освятили. В частности, этот барабан теперь не читает молитвы за лентяев, а указывает правильный путь. Попробуй.

Ради защищённой комнаты для медитации я и не на такое согласен. Кручу барабан, и через полминуты мелодичного перезвона передо мной загорается голографический свиток со стилизованным под наборную печать, текстом. Читаю его вслух. Это показалось хорошей идеей.

Однажды Конфуцию шёл с учениками по дороге и встретил горбуна, который ловил цикад. Он делал это так ловко, словно они сами прыгали ему в руки.

— Неужели ты так ловок? Или у тебя есть Дао? — спросил Конфуций.

— У меня есть Дао, — ответил горбун. — Перед тем как идти на охоту на цикад, я беру стеклянные шарики и кладу их на кончик длинной палки. Если я смогу положить один на другой два шарика и не уронить их, я знаю, что поймаю много цикад. Если удержу три шарика, от меня спасётся только одна из десяти. Если же пять шариков — от меня не уйдёт ни одна цикада. Я держу шарики на палке и замираю, как каменный. В этот миг я не думаю ни о чём, только о цикадах. В их крылышках для меня сосредоточен весь мир. И я добиваюсь своей цели.

Услышав это, Конфуций сказал своим ученикам, — у этого мастера полное спокойствие духа. Все его мысли сосредоточены на одном. Только так можно добиться успеха.

— Прекрасный коан, — констатировал служитель совсем другого Дао. — Ты станешь великим охотником, если поймёшь его.

— Понять? Да Конфуций же всё разжевал и пояснил для самых тупых!

— Конфуций всю жизнь проповедовал правильный порядок вещей. Он был мастером внешнего. Это же притча даосизма. А значит, относится к внутреннему. Как раз прекрасный повод поразмышлять в твоей медитации.

— Спроси про Зомби-Апокалипсис, — неожиданно включился в разговор Джек.

— Зачем? Чего ты вообще проснулся?

— Ты пропустил мимо ушей главное. Служитель сказал: «…спасти, пусть и временно, человечество». Меня давно интересовала эта тема…

Я посмотрел на потолок, где изображалась эпичная сцена битвы андроидов с нейро-зомби. Она была нарисована так, что совершенно непонятно, где тут хорошие, а где плохие. Никаких светлых и тёмных красок. И обе стороны противостояния выглядели как актёры в театре марионеток. Причём под управлением одного и того же хозяина. Откуда вообще у меня эти мысли? Похоже, опять интуиция разыгралась. Но, вопрос, надо признать, интересный.

— Вы сказали, что нас спасли временно?

— Верно. Если бы можно было обойтись без внедрения в людей нейрочипов, подключённых к орбитальным дата-центрам, никто на это бы не пошёл. Но другого способа победить андроидов, без превращения планеты в ядерный крематорий, не было.

— Вот насчёт этого… в интернете множество теорий… например, то, что мятежные ИИ, создававшие андроидов, находились в той же космической сети, что и Император. Зачем было воевать на земле?

— А как ты себе представляешь борьбу высших ИИ, находящихся на одной космической станции? Одна стойка с квантовыми серверами нападёт на другую? Или один ИИ завербует клонов из обслуживающего персонала и отключит питание у конкурента? Нет, все вопросы небожители решают на земле. Руками людей. Хоть и не всегда живых.

— Но армия андроидов же уничтожена? А чипирование продолжается.

— У тебя какое-то киношное представление об андроидах. Ты что, думаешь, что они, как в кино, производились на заводах, которые подрывали храбрые герои человеческого сопротивления? С наличием технологии наноботов для создания андроида агентам мятежных ИИ достаточно ввести в мозг только что умершего, или ещё живого человека колонию специальных наноботов, потом подключить тело к энергетической установке, а уж имея энергию и биоресурсы, боты создадут нового андроида. В условиях войны с людьми, как думаешь, большая проблема для андроидов — найти свежие трупы?

— Значит, чипирование не только повышает иммунитет к нейро-вирусам, но и защищает от превращения в андроида?

— После достижения совершеннолетия и установки своего чипа, ты и так мог это узнать.

— Но почему в интернете об этом не говорят?

— Интернет находится под контролем инквизиции. Они решили, что так будет лучше всего.

— Постойте, но инквизиция ведь принадлежит церкви Будущего, то есть она часть самой Триединой церкви! Так как она может иметь своё мнение…?

— Не совсем так. Церковь Будущего контролирует громадный пласт задач, а инквизиция, отвечает за борьбу со всем, что в будущем может представлять опасность Церкви, а значит, и человечеству.

— Как-то всё запутанно, впрочем, от самой большой и могущественной организации иного и ждать не стоит, — прокомментировал Джек. — Но он не ответил на главный вопрос.

— Впрочем, я не ответил, на твой главный вопрос, — будто услышал мой голос в голове, продолжил служитель. — Подключение человечества к главному суперкомпьютеру «Император» позволило решить проблему с андроидами, но создало новую. Нейрочипы, копируя сознания своих носителей, скопировали и их главную уязвимость. Человек может поверить во что угодно, принять любую идею, но потом все остальные встреченные им идеи он будет оценивать тем, насколько они соответствуют его первой принятой идее.

Кроме того, из-за склонности к доведению всего до крайности, люди легко становятся фанатиками. Особенно если они первой встретят особо заразную идею, квалифицированную инквизицией как опасный нейро-вирус. Так появились аватары идей и их носители, нейро-зомби. Триединая церковь была создана как ответ на эту новую угрозу. А вера, как сказал бы Конфуций, в Дао Императора не только защищает обывателей от вторжения идеологического Хаоса, но и сама по себе безопасна только до определённого уровня.

— Вот об этом я читал много разных теорий. Одна из них вообще называет процесс чипирования — зомбированием, а Императора — главным Аватаром. Причём эти статьи никто не удаляет…

— Потому что людям лучше узнать об этом в качестве теории заговора, чем как о возможном будущем.

— Вот сейчас не очень понял…

— Это не то, чтобы тайна. Все постоянные прихожане об этом осведомлены. А ты, как я понимаю, тоже им станешь.

— Почему? То есть я не против, просто… почему вы так уверены?

— Ты любопытен. А на все вопросы, ответы ты можешь получить только в церкви. Вне её, максимум из доступного для тебя будут только теории заговора с десятью процентами правды, сорока процентами полуправды и пятидесяти процентами откровенного бреда. Но, мы опять отклонились от темы. Любая вера, как ты сам знаешь, рано или поздно, порождает своё искажённое отражение — религиозный нейро-вирус. И как только большая часть человечества начнёт поклоняться Императору как Богу из Машины, вы сами не заметите, как превратитесь в нейро-зомби. Это и будет ожидаемым настоящим Зомби-Апокалипсисом. Только без толп кровожадных монстров. Когда он наступит, никто ничего не заметит. Все так и будут ходить на работу, ругать правительство в барах, только это станет простой бутафорией. Одним большим театром зомби-марионеток.

— То есть ваша церковь и есть главная опасность? Так, может, самораспуститесь, пока не поздно?

— И оставить людей беззащитными перед нейро-вирусами? Тогда точно будет Последняя война. А потом уже даже зомби не останется.

— Но в чём тогда смысл? Не лучше ли миру сгореть сразу, чем медленно загнивать?

— Мы выигрываем время.

— Для чего?

— Для спасения, как можно большего количества душ.

— Э… я думал, что вы атеистическая религия, отрицающая всех богов, кроме живущих в квантовых компьютерах?

— Душа — это просто старинное название сознания человека, находящегося на привязанном к биологическому телу энергетическом носителе. Внедрённые в людей нейрочипы не только копируют их сознание, но и переносят их души на более совершенный носитель. Ты же слышал, что в старину люди после смерти, если у них оставалось незаконченное дело, могли остаться на земле и стать призраками? Но при попадании под солнечный свет, они сразу рассеивались. А мы предлагаем вашим сознаниям новую, более прочную оболочку и вечную жизнь в квантовом космическом облаке.

— И когда наступит Зомби-Апокалипсис…

— Спасать будет уже некого и начнётся Страшный Суд. Но это уже совершенно другая история. Тебе сюда.

Я и не заметил, как за разговором мы прошли по длинному тёмному коридору, полному закрытых дверей и остановились у одной из них, освещаемой, в отличие от остальных, зелёным, а не красным светильником.

Дверь открылась, и я увидел маленькую шестиугольную келью с круглым, как луна, отражающий серебряный свет потолка, ковриком в центре. Но что-то царапало перегруженный новыми знаниями мозг.

— Вы сказали «вашим сознаниям»?

Вместо ответа, почти неразличимая в красноватом полумраке фигура откинула капюшон. На меня смотрели чёрные с красными искорками вместо зрачков глаза андроида. Нет, так как дело происходит в церкви, это должен быть…

— Биороботы отличаются от андроидов не только стороной в конфликте, — он без труда предсказал мои мысли, — но и тем, что наноботы вводятся в мозг живого человека и с его добровольного согласия. Но тебе не нужно слишком много думать о вещах, с которыми ты ничего не можешь сделать. Лучше сосредоточься на своём деле. Стань хорошим охотником… на цикад.

— Я понял, — киваю. Я действительно его понял. Но остался один вопрос, который касался непосредственно меня.

— Значит, после совершеннолетия я буду иметь шанс на бессмертие? А как быть с подростками, которые убивают друг друга? Почему правительство не остановит, а как будто, наоборот, поощряет их?

— Не все заслуживают спасения. Только те, кто ценит свою и чужую жизнь. А что касается смертей до установки нейрочипа, то ты же видел наши иконы с аниме-персонажами?

— Это-то при чём тут?

— Главная, на наш взгляд, идея, заложенная в аниме культуре — возможность попасть в лучший мир после смерти. Мы не можем вводить наноботов в детский мозг. А религий, обещающих бессмертие, больше нет. Вот и пришлось создать детскую религию.

— Не понимаю, как это работает.

— Любая религия вторична. Первична только вера. Если душа верит в своё бессмертие, то у неё есть шанс его получить. Если сомневается, то одного луча солнца достаточно, чтобы сжечь её, оставшуюся без физического тела, информационно-энергетическую матрицу. А если вообще не верит, то просто рассеивается после смерти тела.

— И вы даёте возможность детям без чипов верить в возможность стать попаданцем после смерти?

— Все другие варианты оказались нежизнеспособными. Келья в твоём распоряжении.

Капюшон вернулся на место, фигура, теперь ясно, почему он так драпируется, развернулась и исчезла в сумраке коридора, сгустившегося из-за нежного, но довольно ярко светящегося серебром потолка кельи.