Невидимые нити. Тайны прошлого

Глава 1

2025г

Сидя за письменным столом, Лира вдруг ощутила, как невидимая тень пронзила её сердце. Острая боль, словно холодный ветер, что пробирается сквозь туман ночи, прошла под кожей, оставляя мурашки по всему телу. Это было не впервые — тень прошлого вновь ворвалась в её сознание. Но сейчас всё было иначе: боль стала невыносимой, словно сердце не могло больше выдержать бремя невидимых тяжестей. Казалось, что вот-вот оно остановится, и Лира исчезнет в мраке, унося с собой тайны, скрытые за завесой судьбы, — ответственность за деяния, которые она несла в своей короткой, но наполненной загадками жизни.

Внезапно, среди вихря боли, Лира услышала крик — пронзительный и отчаянный, словно зов из глубин забвения. Он эхом отозвался в её сердце, усиливая страдания, будто сама её душа переживала эти ужасные мгновения.

— Кто это? — прошептала она, голос тонкий, словно треснувшая струна.

— Что происходит?.. — попыталась вздохнуть, но тело пронзила сотня невидимых ножей, и она застыв замерла, не в силах пошевелиться.

Её руки покрылись узорами, словно морозные узоры на стекле, — таинственные и мерцающие.

— Что это? — мелькнуло в её мыслях, когда внезапно она почувствовала чью-то руку на своей кисти. Кто-то был рядом. Кто-то, кто касался её, кто-то, кто пытался спасти.

Или… или наоборот, не хотел, чтоб она пришла в себя…

Лира попыталась поднять глаза, но её сознание поглотила тьма. Последнее, что она увидела, — это изящная рука, сияющая в мраке.

— Чья это рука? — прошептала она в бездну.

— Кто её обладатель?.. — эти вопросы остались без ответа, растворившись в безмолвии её последнего мгновения, унесённого тенью.

Лира, преподаватель на историческом факультете, всегда находила радость в своей работе. Ей повезло — заниматься тем, что она любит, и погружаться в тайны прошлого.

После окончания учебы в институте, ее сразу взяли там же на работу.

Она была девушкой необычной красоты: ее глаза — это теплый кофе перед рассветом, когда в чашке еще плавают золотистые искры неразбуженного кофе. Глаза глубоко карие, с янтарными вкраплениями- будто кто-то растер в темноте кусочки осенней листвы. Когда она злилась, взгляд становится почти черным, а в моменте же нежности- светлеют до оттенка меда. Волосы густые, падающие локоны цвета темного ореха с шоколадом. На солнце проступает рыжеватый подтон. Но самое удивительное, это то, что с рождения, у нее с левой стороны одна прядь — серебряная.

На щеке с правой стороны маленькая родинка. Брови раскидные, чуть темнее волос с естественным изломом, придающим лицу легкую надменность… Губы — розовые, но уголки всегда чуть- чуть приподняты в едва уловимой усмешке, будто она знает что-то, что скрыто от остальных. Когда она задумывалась, нижняя губа слегка выдвигалась вперед, придавая ее лицу детское выражение. А в моменты гнева губы сжимались в тонкую алую нить, словно лезвие.

По характеру она — живое противоречие, сплетенное из нежности, стали и хрупкости льда.

Упрямая, как гранит. Уж если она что-то решит — то никакие силы мироздания не заставят ее свернуть.

Однажды, в детстве сидела три дня под дождем, чтоб доказать соседскому мальчишке, что камни тоже дышат.

Была безумной пожирательницей книг. Ее квартира завалена — не только учебниками по истории, но и старинными фолиантами с потрепанными страницами. В глубине души, она верила, что в них можно найти ответы, на вопросы, которые еще даже и не заданы.

На левом запястье у нее был шрам в форме полумесяца — напоминание о странном происшествии в детстве, о котором она не любила говорить. Еще привычка крутить серебряную прядь волос, когда нервничала, будто это был ее талисман.

Язык ее — оружие. Может уничтожить насмешкой так, что обидчик забудет свое родное имя. Но тем, кого она любит, дарит слова, которые заживляют любые раны.

Преданная до безумия. За родных, друзей, любимых пойдет на пролом, круче любого Джиггернаута…

Если вы ранены — она станет щитом. Если вы умираете- она ляжет рядом…

Но так же и требует такого же отношения к себе. Один раз предали — забыла навсегда. Отсюда можно сделать вывод о том, каким она будет врагом.

Любопытство в ее характере преобладает. Как кошка, не умеет проходить мимо: закрытых дверей, странных шепотов, и книг с вырванными страницами.

Поэтому, место учебы и дальнейшей работы, она выбрала — историю!

Странно, но боится она не смерти, не боли — пустоты.

Просыпается по ночам и держит себя за руки, чтобы не рассыпаться… Просыпается с ощущением, что кто — то звал ее во сне. Голос бывал едва слышен, но от него по спине бежали мурашки.

Она записывала свои сны в тетрадь с черной обложкой, надеясь однажды найти им объяснение.

Буквально ненавидела свой день рождения, потому что, каждый год в день ее рождения умирал кто-то из ее родни или близких.

Есть и парадоксы в ее характере — всегда смеется громче всех, но глаза всегда следят за выходом.

В одежде предпочитает элегантность. Темные юбки до колен, блузки с кружевными воротниками, и всегда — старинные броши, которые родители ей привозили с разных аукционов, по их словам. Но среди студентов, шла молва, что эти украшения, обладают магической силой…

По мимо истории, она любит писать о любви. Пишет и сжигает…

Она никогда не рассказывала, почему выбрала историю. Но те, кто был ей близок, знали, как она в детстве исчезала в лесу и возвращалась с разными находками — то ржавый ключ, то с камнем с выгравированными символами.

Любит она молча. Без пафоса. Без лишних слов и криков. Просто молча следит и запоминает разные мелочи: как вы пьете кофе и какой. Какие книги любите и музыку. Какая погода вас больше склоняет к великим свершениям…

В свои 23 года она уже успела пережить множество приключений в своей воображаемой вселенной — путешествия во времени, встречи с давно ушедшими личностями, загадочные легенды и мифы, которые она любила изучать.

Она часто представляла себя героиней древних саг, сражающейся за истину и раскрывающей тайны цивилизаций, исчезнувших в веках. Но она и не предполагала, что вся ее жизнь — это и есть история, загадки, слезы, убийство и месть…

Однажды, когда она углубилась в изучение древних манускриптов, её глаза засияли ярче обычного, и она почувствовала странное тепло, словно кто-то шепчет ей из глубин истории. В этот момент её сердце забилось быстрее, и в воздухе раздался тихий шёпот, будто голос, пробравшийся сквозь века. Лира обернулась, ожидая увидеть кого-то или что-то, но вокруг царила тишина. Никого не было видно. Только её собственное отражение и мягкое мерцание её глаз, словно свет, застывший во времени, — загадка, которая только начинала раскрывать свои тайны.

Родители Лиры, молодые по меркам нашего времени — маме 46, отцу 50, — всегда жили в достатке и поддерживали её любые решения.

Александр и Елизавета Орловы — успешные ученые — антропологи, специализирующиеся на кельтских культах перерождения.

Известны в академических кругах работой о « Кровавых ритуалах горных кланов».

Однажды, в горной Шотландии, Лиза упала и после долгого восстановления, врач им сказал, что детей своих у нее быть не может. И в 2005 году, они удочерили Лиру.

Лира об этом знает, вопросы задавала в юности, но сейчас этот вопрос уже больше никогда не поднимался. В графе родители — при удочерении, в документах ее стоял прочерк. Поэтому биологических родителей найти не являлось возможным. Они никогда не рассказывали, где именно ее взяли. В их архивах была единственная фотография: малышка в старом монастыре, завернутая в плащ с вышитым символом — тем самым, что встречался в их исследованиях кельтских культов. Когда Лира об этом спрашивала, Елизавета нервно переводила разговор, а Александр внезапно вспоминал о «срочной работе».

Таким образом, свою единственную дочь они баловали, но в ее дни рождения запирались в кабинете и пили виски до рассвета. Однажды, на свой 13й день рождения Лира услышала, как ее мама говорит шепотом:

— Она все сильнее становится похожей на ту девушку с картин…

Единственное, что Лира узнала о дне ее усыновления, это то, что остановились все часы в 3:33 и пропало электричество. А когда семья вернулась домой, все зеркала в доме были завешены черной тканью — как в древних ритуалах защиты от духов.

Когда в 21 год она решила съехать от них, они не возражали. Знали, что её страсть к истории и жажда знаний — нечто особенное, и лучше дать ей свободу.

Перед ее переездом мать вручила ей амулет –« на удачу!». Странное в нем было то, что на нем был выгравирован тот же символ, что и на кинжале в ее снах. И вдруг, неожиданно отец добавляет:

— Если ночью услышишь зов, не отвечай!.

На все вопросы, ответов не находилось, лишь смена темы.

Но они не учли одно: Лира унаследовала их любопытство. В первую же ночь на новом месте, лира разобрала подарок матери. Под слоем эмали амулета, оказался микрофильм с изображениями… ее же, но одетой в одежды 19 века. На обороте было написано: «Когда найдешь дверь, не смотри назад»…

Родители переехали в Шотландию и остались там жить, купив себе дом.

Друзья и однокурсники часто удивлялись их решению, ведь оставлять одну молодую девушку, не совсем безопасно.

Ну а подруга Лиры — Лана наоборот мечтала, чтоб ее родители ее не опекали:

— Укатили бы куда-нибудь и мои родаки, да хоть в ту же Шотландию! — часто сетовала она.

С Ланой Лира подружилась не сразу. Они друг друга проверяли долго. Лана пришла к ним в школу в 9 классе, и стала самой яркой девочкой. Но феномен Лиры она не могла понять. При том, что Лира не гонялась за славой и вечно что-то читала, и лишь изредка можно было заметить, как она наблюдает за всеми, слава была и у нее.

Ее прозвали-девушкой загадкой. Она не была замкнута, общалась со всеми на ровне. Не более. И к ней тянулись. У нее было словно необъяснимое влияние. Одноклассники чувствовали, что Лира знает о них больше, чем они сами о себе. После пяти минут общения с ней, люди часто признавались в том, о чем молчали годами. А те, кто пытался ее обмануть, позже утверждали, что видели в ее глазах… себя со стороны.

Был такой момент, хулиган Сергей хотел подшутить над Лирой и спрятал ее книгу, которую она всегда носила с собой. Книга с непонятным для него языком. В эту же ночь, он увидел, как он тонет в черной воде и Лира протягивает ему руку, но вместо спасения шепчет:

— Ты сам это выбрал…

В это никто не поверил, а мальчик вернув книгу больше пытался не сталкиваться с ней взглядом.

А Лана же была противоположностью: яркая, любила ярко красится, всегда в тренде, с вечной жвачкой во рту. Дружить не дружила ни с кем, но умело пользовалась окружающими. Кто ей делал домашку, кто ей доставал билеты на различные мероприятия, кто-то провожал. И все думали, что они ее лучшие друзья.

Полное имя Светлана Артемова. До ужаса не любила свое имя, но ее устраивало имя Лана. Так и повелось.

Лана — высокая, стройная девушка с выразительной внешностью, которая привлекает к себе внимания с первых секунд ее появления.

Свои длинные волосы, Лана окрашивает в яркие оттенки: то розовые, то фиолетовые, а иногда и вовсе с неоновыми прядями. Волосы укладывает небрежно — в стильную прическу — то крупные локоны, то космические косы, а то и вовсе, завивка африканка.

Глаза у нее выразительные. С хищным разрезом, а взгляд — живой, озорной, будто она постоянно задумывает какую — то шалость.

Макияж — это отдельный вид искусства для нее.

То стрелки от начала разреза глаз до самих висков, то блестки, то тот же неон.

Порой она выглядит, как героиня аниме, а иногда, как космическая дива..

В одежде она предпочитает смелые сочетания: кожаные куртки с неоновыми подкладками, короткие плиссированные юбки, массивные ботинки на платформе и множество аксессуаров: цепи, кольца, браслеты с шипами.

Она как будто бы кричит на весь мир:

— « Я здесь, и мне плевать, что вы думаете!..»

И Лире было интересно за ней наблюдать. Они перекидывались: «привет!», «кто сегодня, кого замещает?», «есть ручка?» — общение их было в этом ключе. Но как-то, проходя мимо стола Ланы, Лира заметила ее рисунки, выпирающиеся из тетрадки. Сначала она прошла мимо, но остановилась, ей показалась очень знакомой нога, нарисованная нога, которая только и была видна на рисунке. Она подошла и открыла тетрадку.

Лира была поражена ее искусством. Это были рисунки Ланы. Вот почему она у нее всегда просит ручки. Но самое важное, эта была манхва, которую так сильно любит Лира и залипает в интернете, ожидая продолжения. Это и было продолжение… Она поняла, что автор — Dark fantasy- это ее странная инопланетянка одноклассница.

Она ждала, пока Лана не зайдет, чтоб рассказать ей, что она открыла ее тетрадку.

Когда Лана пришла и увидела на своем месте сидящую Лиру, она удивилась:

— Ого — го, что происходит! Лирчик, ты местами ошиблась? -съязвила она.

Но Лира и бровью не повела, и сразу задала вопрос:

— Мэлоди, ты создала с меня? С моего образа?

Так, слово за слово, диалог за диалогом они стали и сидеть вместе, и есть, и смеяться и ходить друг к другу с ночевками.

Лира с самого начала знала, что за этим ярким и немного безумным образом, скрывается умная и талантливая девочка.

Так оно и получилось.

Лана была компьютерным гением. Могла запросто взломать школьную сеть и не только. Создавать сложные программы и тому подобное.

Она была ярой фанаткой манхвы, поэтому и сама стала создавать свой мир. Мечтала встретить загадочного мужчину с потусторонними силами — вампира, демона или хотя бы мага…

На вопрос:

— Зачем мне нужен такой мужчина?

Лира ей отвечала:

— Чтоб вместе с ним устраивать апокалипсис, ну или хотя бы, пить кофе в полуночном кафе…

И они смеялись.

Но так же, у них появилась пара друзей с параллельного класса.

Тоже такие же, не от мира сего два элемента: Маркус Вандербильт по кличке «Маркиз» и Зоя Ковальски по прозвищу «Зомби».

10 класс. Обычный понедельник. Обычная школа и необычный бардак.

Лира с Ланой сидели в углу школьной столовой. Лана ела и рисовала — одновременно, а Лира сидела и разглядывала трещину в чашке с кофе. В ней отражалось, что-то странное — то ли тень, то ли чьи — то глаза. Она прищурилась…

Как внезапно позади нее раздался вопль:

— Это вода из источника бессмертия!?

Лира обернулась и увидела рыжего парня в жилете с драконьими пуговицами, который тыкал пальцем в ее чашку.

Лана наконец подняла голову и увидев парня рассмеялась:

— Ты прямиком с Хогвартса? — еле сдерживая смех, — я придумала новый персонаж, Лир.-Начала бить ладонью по столу.

На нее никто не обратил внимая. Лира развернувшись смотрела в глаза стоявшему парню за ее спиной.

— Маркус. — он представился, не дожидаясь вопроса. — Будущий великий маг и, возможно, твой спаситель.

— От чего? — Нахмурилась Лира.

— От этого! — он торжествующе достал соль из кармана и щедро высыпал ей в кофе.

Кофе зашипел.

— Что, черт возьми, ты наделал?! — Лира вскочила, глядя, как напиток пузырится и чернеет.

Лана готова была в бой.

— Нейтрализую демонические примеси! — Маркус гордо поднял голову.-В твоем кофе три сущности второго круга!

Лира и Лана в шоке от происходящего смотрели друг на друга и еле сдерживались, чтоб не рассмеяться.

В этот момент раздался усталый голос:

— Боже, опять ты, Вандербильт?

К ним подошла девушка с фиолетовыми прядями волос с кружкой в руках «Кровь моих врагов». (внутри был капучино).

Она протянула руку Лире:

— Зоя.- не обращай внимания, он всегда так знакомится. В прошлый раз залил святой водой мой ноутбук.-Протянула руку Лане.

— Он мигал красным! — возмутился Маркус. — Ты даже не задумалась, почему?

— Потому что у него села батарейка, идиот!

Лира неожиданно засмеялась, Лана словно сошла с ума, держалась за живот и билась о стену.

— Так вы оба видите эту же фигню? -она указала на свою чашку, где в мутной жидкости теперь явственно проступало лицо.

Зоя вздохнула, взяла ложку с тарелочки и перемешала. Лицо исчезло.

— Фигня-исчезла, вуаля! У нас в кофемашине каждый день такое. Добро пожаловать в клуб: «Мы не сумасшедшие, но нам есть что рассказать».

— У нас есть клуб? — оживился Маркус.

— Сейчас будет…

Маркус — человек 99 процентов безумия, и 1 процент-гениальности. Беспредельно уверенный в себе. Убежден, что рожден для великих дел! Рыжие кудри его, вечно растрепаны, будто он только что пережил ураган или спорил с духом ветра. Зеленые глаза с желтыми крапинками — словно болотные огоньки. Когда он взволнован его зрачки расширяются, как у кошки.

Вечно в жилете с моноклем и в кедах.

Никто не знает, что его веснушки исчезают в полночь…

Зоя — это сахар, завернутый в колючую проволоку. Тьма с отблеском розового. Волосы у нее чернее полуночи в заброшенном соборе. Окрашивает пряди в фиолетовый, потому что просто черный, это «скучно». Хаотичную челку закалывает заколкой с черепом. Серые, но с лиловым оттенком глаза ее очень острые.

Циничная к чужой истерике. Не умеет принимать комплименты отвечая:

— Спасибо, я знаю! -и меняет тему.

Скрыто- сентиментальная. Ведет дневник добрых дел и плачет, над фильмами о животных, но убьет любого, кто об этом узнает.

Любят ее за бескомпромиссную верность. Всех лечит и за всеми ухаживает. Странно выглядит со стороны, когда разговаривает с кофемашиной и угрожает ей, что похоронит ее в лесу, если она сломается. В мистику верит, но не афиширует.

Так началась эпоха дружбы, смеха и таинственных историй.

Каждую неделю Маркус приносил Лире артефакты защиты, «засушенный лук» с надписью- от вампиров и учителей алгебры.

А Зоя делала всем «антидемонический латте» с корицей в форме пентаграммы.

Лира рассказывала свои сны, а Лана всех добавила в свою манхву.

Жизнь хороша, когда ты молод, бодр и у тебя есть лучшие друзья с придурью.

Прошла школа, отгуляли они и свой выпускной, влюблялись, переживали и все это на «квартет» проносили сквозь года.

Учиться они пошли тоже вместе, в один институт.

Лира пошла на исторический факультет. Истории с ними происходили буквально ежеминутно. Однажды группа Лиры получила задание написать работу о средневековых судебных процессах над ведьмами.

Отправившись в библиотеку, она нашла старую книгу. Из нее посыпались все нужные ей страницы. Сев за компьютер чтоб накидать хоть что-то Лира с удивлением обнаружила, что Word сам дописывает целые абзацы древним шрифтом. А уже на защите, проектор показывал не ее слайды, а кадры из древности — с девушкой, очень похожей на нее, на костре. Отлично — она получила, но Лана не могла успокоится. Она взломала файл и нашла в коде скрытое послание:

— «Спасибо за память!»

Лана пошла на программиста, писала искусственный интеллект для анализа исторических текстов. Программа ее начала выдавать предсказания на латыни. Латынь учили — Лира с Маркусом. Однажды выдало сообщение:

— «Он придет в 12.17».

После переустановки программы, появилась «пасхалка» — высвечивались буквы: A/A/R/O/N/. После ввода данного кода — вырисовывались янтарные глаза…

Зоя выбрала: факультет — Прикладной информатики. Кафедра защиты данных. Но ее больше интересует другое: как ее взломать. Пишет программы для анализа паранормальных явлений: Как отличить призрака от бага. На лекциях рисует пентаграммы, утверждая, что это блок-схемы. На втором курсе, ее бот по поиску аномалий выдал, что самая аномальная зона — это буфет в столовой. Оказалось, что они 10 лет не мыли кофемашину.

А Маркус поступил на факультет — Культурология. Специализация «Оккультные традиции Европы», но его чаще преподаватели замечают на физфаке. На вопрос:

— Что ты тут забыл, Вандербильт?

Отвечает коротко, но никому ничего не проясняется после ответа:

— Понимаете, все мифы — это зашифрованные научные теории. Я провожу эксперименты. Хочу доказать, что призраки — это квантовая запутанность в быту.-отвечает не моргая.

— Боюсь спросить, -парирует преподаватель физики, -это вы вчера вот так взорвали в общежитии микроволновую печь? -улыбаясь.

— О нет! Что вы?! Это я проверял, можно ли нагреть святую воду без потери свойства.-абсолютно честно отвечал Маркус.

— Эксперименты, голубчик, проводите в следующий раз у себя в гараже.

Даже у учителей не находилось слов, на его чистые ответы.

Чаще всего встречается с Лирой, потому что ходит к ней на пары «История древних цивилизаций».

— Что ты тут забыл, Маркус? — задавала вопросы ему Лира.

— Да это же готовая инструкция по вызову демонов, Лир.- отвечал он.

— Молчи уже, тебя итак после первой курсовой боятся все педагоги.

— Ой, ну и зря, -надул губы Маркус.

— Так ты для «защиты» рассыпал корицу, ой, то есть «защитный порошок», а у препода на корицу была аллергия.-Лира не могла сдержать смех.

Четыре абсолютные противоположности, нашли свои пути друг к другу и так остается по сей день…

Когда Лира начинала свои занятия, казалась — не совсем обычным человеком. Её лекции превращались в настоящее сокровище для студентов, и порой казалось, что в аудитории появлялись даже те, кого многие преподаватели и не знали в лицо. Её слова звучали как путеводная звезда в море знаний, а её голос — словно магический заклинатель, который увлекал слушателей в далёкие времена и загадочные цивилизации.

Она настолько погружалась в свои рассказы, что порой полностью исчезала из реальности, словно её сознание становилось кораблём, потерявшим якорь в бурном море истории. И в этот момент казалось, что вместе с ней в путешествие отправлялись все студенты, сидящие в аудитории. Они могли повторить каждое её слово, словно эхо в древней пещере, — слова, которые звучали так живо и ярко, будто сама история оживала в их голосах.

Именно в такие моменты казалось, что Лира — не просто преподаватель, а хранительница древних тайн, связующая прошлое и настоящее, словно магическая нить, ведущая к неизведанным

мирам.

Глава 2

Лира открыла глаза и оказалась на краю бездонной пропасти. Ветер выл вокруг, словно дикий дух, и её сердце билось так громко, что казалось, его звуки эхом разносились по всему мраку. Она хваталась за воздух, словно это был единственный спасительный мост, и дышала так, будто воздух мог спасти её от неминуемой гибели. Её волосы развевались на ветру, а платье — тонкое, изысканное, напоминающее наряды XIX века — словно оживший призрак из давно прошедших эпох.

И вдруг, словно в замедленной съемке, она летит вниз. Этот момент — та точка, где крик отчаяния, полный боли и тоски, пронзил тишину, словно крик раненой души, разрывающей пространство и время.

Лира летела вниз, как опавший лист, оторванный от дерева, и ощущала брызги воды, бурлящей внизу, — словно кипящий котёл, готовый поглотить её навсегда. На лице угасающая улыбка, кровь проявляется в области сердца.

— Я умерла? Или это просто сон? — мелькнуло у неё в голове, мысли метались, как тени в ночи, не давая ей сосредоточиться.

Кто-то нависал над ней, как тёмная туча, скрывая лицо, но она ощущала его злость — холодную, как удар кинжала в спину. Она лишь заметила брошь в виде змеи на лацкане пиджака.

Резко раздался щелчок — резкий, пронзительный, как последний удар, который разрывает ткань реальности. Лира почувствовала, что всё кончено, что она разбилась вдребезги, словно зеркало, разбитое злой рукой.

В последний миг ей показался взгляд — жесткий, колкий, полный ярости, как последний луч света перед наступлением полной тьмы.

И всё поглотила пустота…

Лира удивлённо дотронулась до своей щеки, ощущая влагу слёз. Её сердце сжалось от странных чувств, словно внутри разгоралась неведомая буря. Почему ей казалось, что она всё ещё ощущает прикосновение той чужой руки? Почему в её памяти оставались тёмные тени ночи, словно отголоски чужих снов? Её разум пытался поймать смысл, но всё было запутано: образы мелькали, словно тени в тумане, и каждое воспоминание оставляло после себя только больше вопросов.

Лира почувствовала, как внутри зашевелились невидимые нити — нечто необъяснимое, что связывало её с этим сном, с этим ощущением чужой силы. Её душа болела, словно её разрывали на части, и в этом болезненном трепете она вдруг осознала: это было не просто сновидение. Это было что-то большее. Что-то, что скрыто за границей видимого, за стенами реальности…

Она проснулась с ощущением, будто её держала рука, холодная и чужая, — рука, которая могла принадлежать не человеку, а чему-то иному, таинственному. Почему же ей кажется, что это был не просто сон? Почему внутри всё ещё звучал шёпот этого прикосновения?

Утро началось с тревожного звука будильника, словно сигнал, разрывающий мрак ночи и пробуждающий её к новой, неизвестной реальности.

Начинается эра нового дня! Много вопросов ей надо разобрать. Лира, словно в трансе, прошла через утренний ритуал: умывание прохладной водой, которая казалась холоднее обычного, — как будто сама вода пыталась очистить не только тело, но и память о ночных видениях.

Взяла свой телефон, но ее айфон был «не живой». Горел серый экран.

— Черт! Это еще что такое? — пробурчав начала она его по старинке бить. Но безрезультатно.

Положив его на столешницу, она начала себе заваривать чашку горячего кофе.

Внутри всё ещё витало ощущение, будто тень того сна всё ещё преследует её, прячась за каждым движением, за каждым шепотом ветра за окном.

Внезапно раздался тихий, но настойчивый стук в окно, словно кто-то невидимый постучался в её сознание, разбудив её из глубокого сна. Лира вздрогнула и чуть не подавилась своим кофе. Сердце забилось сильнее. Подойдя к окну, она остановилась, ошарашенная — ведь она жила на двенадцатом этаже, и в её кухне не было балкона или лоджии. Как такое возможно?

— Странно, — прошептала она, осторожно открывая окно и выглядывая наружу.

Но на мгновение её охватило странное чувство дежавю, словно она вновь оказалась в ночном кошмаре, который видела прошлой ночью. Тот же ужас, тот же холод в груди, слёзы, наворачивающиеся на глаза. Лира смотрела вниз, и вместо привычного вида двора, парковки и сквера она увидела бездонную пропасть, уходящую в бесконечную тьму. Там, на утёсе, море омывало её тело, лежащее на холодных камнях. Она увидела себя — в изысканном, дорогом наряде, с распущенными волосами, которые мягко обрамляли ее лицо, словно подушка из шелка.

Сердце сжалось от ужаса. Она попыталась вдохнуть, но воздух словно исчезал, растворяясь в окружающей тьме. Тьма окутывала её сознание, и в этот момент ей казалось, что всё — лишь иллюзия, и скоро она проснётся. Но вдруг её руки, лежащей на подоконнике, коснулась что-то холодное и белое. Она попыталась поднять глаза, чтобы увидеть, кто это, но тьма поглотила её взгляд, и её разум погрузился в бездну небытия.

Опять чья-то рука — холодная, белая, чужая. И снова она не узнала, чья она…

На солнце Лира почувствовала, как её кожу охватывает жар. По лицу разлилось жжение, и вскоре оно покрылось мелкими красными пятнами, невыносимо зудящими. Едва приоткрыв глаза, она ощутила, что её руки словно скованы цепями боли. Медленно, словно в тумане, к ней возвращалось сознание: она сидит на кухонном стуле, её голова покоится на холодном подоконнике. Всё вокруг казалось чужим и нереальным. Окно было распахнуто настежь, словно кто-то или что-то настойчиво пыталось выбраться наружу или наоборот…

Что, если бы она, потеряв рассудок, взобралась на подоконник?

Что, если бы её сознание ускользнуло в бездну, и она упала туда навеки? Эти мысли пронзили её, вызывая дрожь по всему телу.

Лира закрыла глаза, пытаясь собрать воедино разрозненные обрывки воспоминаний, которые словно тени мелькали в её разуме, ускользая при каждой её попытке схватить их. Внутри всё сжалось — страх, ужас и неясное предчувствие, что всё происходящее — не случайность, а часть чего-то гораздо более загадочного и опасного.

Резко зазвонил телефон.

— О! Да неужели! — бурча, она подошла к столешнице, разминая свои руки, которые сильно затекли.

«Лана» — высветилось на весь экран фото подруги.

— Алло, Лан, посмотри сегодня, что с моим телефоном, я не могла с утра его включить, просто серый экран был.

— Лира, блин, ты в своем уме? — возмущалась Лана, -где тебя леший носит? И что за дебильные ты мне присылала сообщения?

Лира удивилась, поставила на громкую и начала проверять свой телефон:

— В смысле, сообщения? Когда? У меня с утра телефон не работал. Только ты позвонила, видимо он ожил.

— Ты время видишь? -выпалила Лана.

Посмотрев на часы Лира была в шоке:

— 17:12? Как? Я же вот только с утра умывшись, на кухню пришла кофе себе приготовить.

— Да! 17:12, а сообщения ты мне присылала в 12:17. Какие-то свои тупые истории где-то наверное вычитывала.-пробурчала подруга.

— Лан, но у меня нет ни одного исходящего сообщения!

— Ты мне написала… ладно, сейчас перекину обратно тебе.

«И если память не стерта, а запечатана, то я вновь приду и заберу твою душу.

Через сны.

Через зеркала.

Через манхву в которой я тебя нашел…»

Лира прочитав это была немного в шоке:

— Что это? Это я тебе прислала ты говоришь?

Лана присылает в догонку скриншот в доказательство того, что с ее номера прислали.

— Короче, я с работы выехала, минут через 30 буду у тебя.-сказав это, завершила свой разговор Лана.

Лира перечитывала сообщение, которое было отправлено от нее и не могла понять, о чем речь. Странное предчувствие охватило ее.

Никогда, не случается такого, что ее предчувствие ее обмануло.

— Мне страшно! — вымолвила она, и в этот миг треснуло зеркало.

20 июня 1813г

Издалека он наблюдал за девушкой семнадцати лет, которая с грацией и усердием ухаживала за своим садом. Её длинные каштановые волосы, собранные в аккуратный хвост, иногда выбивались из ленты и мягко обрамляли юное лицо, словно тень, играющая на солнечном свету. Она подстригала кусты, вырывала сорняки и заботливо ухаживала за деревьями, цветами и декоративными кустарниками, словно в её движениях заключалась древняя тайна.

Каждое её движение было точным и уверенным, как у лани, — в нём слышался зов природы и внутренний покой, который казался недоступным для обычных смертных. В её глазах читалась сила духа и ум, редкое сочетание юности и мудрости, словно она знала что-то, что скрыто за границей времени.

Её звали Лагерта — имя, словно вырезанное из камня, звучало в его сознании с необычайной силой и гордостью. Это слово было не просто именем, а заклинанием, пробуждающим древние силы.

Дух, скрывающийся в тени, несколько раз произнёс её имя — словно пробуя его на вкус, словно ощущая его вибрацию в глубине своей сущности. И оно ему понравилось. Имя Лагерта звучало величественно и глубоко, как и сама девушка, — словно она была частью мира, который не поддаётся обычному пониманию простому человеку. Словно она его. Для него и из его мира.

В этот момент лярва, что долгие 14 лет не могла найти душу девушки почувствовала эту силу. Силу, проклятия души «первого потомка женского рода». Но дух, что наблюдал за девушкой почувствовал приближение лярвы, прикрыл девушку вызвав ветер, что унес запах. И лярва переместилась.

Внезапно, девушка ощутив ветер почувствовала какую-то дикую силу. Силу, что скрывалась в тёмных уголках забвения, почувствовала её присутствие — словно в ней пробудилось что-то давно забытое, что спало в её сердце. И в воздухе повисла тихая, почти незаметная энергия, словно сама природа слушала её дыхание, затаив дыхание перед раскрытием тайны. Внутри духа проснулся древний зов — и он понял, что эта девушка — не просто дочь герцога, но и носительница его сердца. Это она. Он ее нашел спустя 212 лет.

Как же он долго ждал этой встречи…

Лагерта — дочь герцога Артура Фон Ллевеллина и его жены леди Агнессы.

Юная девушка с выразительными карими глазами, в которых таится искра живости и загадки.

Взгляд ее мягкий, но проницательный, словно она умеет читать чужие мысли и чувствовать скрытые тайны.

В глазах ее отражается ее внутренний огонь — смесь любопытства и решимости.

Волосы густые, темно — каштановые, крупными спиралями вьющимися спадали ниже поясницы. Они словно шелк, переливаются на солнце, играя теплыми оттенками, когда она движется. Иногда она заплетает их в простую косу или делает высокий хвост, и от этих простых манипуляций, которые придают ее образу милую небрежность, она становится еще красивее и естественнее.

Лицо у нее тонкое и гармоничное, с мягкими чертами, чуть вздернутым носиком и нежными губами. Щеки с легким румянцем и едва заметными веснушками- это от ее любви к природе…

Глава 3

В одну загадочную ночь, когда тени скрывали истинную суть света, герцог Артур Фон Ллевеллин стоял на границе двух миров — между реальностью и чем-то гораздо более древним, чем он мог постичь.

Его взгляд упал на Агнессу Макманус, словно она была ангелом, призванным пробудить в нём неизведанные силы. Она стояла на лестнице, словно излучая магию, и его сердце забилось сильнее, как будто в нём разбудили давно забытые древние ритуалы.

Очаровательная девятнадцатилетняя девушка стояла на лестнице и судорожно кого-то искала среди толпы.

Ее длинные русые волосы, словно сотканные из солнечных лучей, струятся по плечам мягкими волнами, переливаясь золотистыми оттенками. Лицо украшают милые веснушки, рассыпанные по носу и щекам, придающие ее образу игривое очарование.

Агнесса -девушка непослушная, всегда готовая на шалости. Ее глаза, яркие и живые сверкают озорным огоньком, выдавая очередную проделку.

Она любительница приключений, легко находит общий язык с людьми и не терпит скучных условностей.

Не смотря на свое благородное происхождение, она предпочитает свободу и веселье чопорным придворным ритуалам.

Встретить ее можно скачущей на лошади по полям, смеющейся в таверне с простолюдинами или убегающей от служанок, которые тщетно пытаются ее обучить светским манерам истинной леди.

Агнесса — добрая душа! Искренняя и непосредственная, способная заразить даже самое холодное сердце своей заразительной улыбкой.

До сих пор не испытавшему вкус любви герцогу Артуру было не по себе. Он не понимал: что с ним происходит? Почему сердце так колотится?

Герцог Артур Фон Ллевеллин прибыл на бал по настоянию своего единственного друга герцога Гарри Уэстберри, с которым они дружат с детства. Две одинокие и сложные души. Прибыли, как и всегда, после того, как бал дошел до середины своего течения…

Герцог Артур очень высокий мужчина, с плечами, способными нести и корону и проклятие одновременно. Ему 33 года. Осанка прямая, словно он никогда и не сгибался.

Черты лица — резкие, словно высечен он из гранита: высокие скулы, орлиный нос, тонкие губы, всегда в холодной усмешке.

Глаза — ледяно — синие. Но с золотистыми вкраплениями.

Шрам на лице, от виска до подбородка.

Один взгляд на него — и уже бросает в ужас. Но и харизма у него была, выше, чем у короля. К нему тянулись все, считали за счастье стоять с ним рядом. А уж сколько отцов и матерей мечтают выдать своих дочерей замуж за этого мрачного, но баснословно богатого герцога.

Всегда одет в черное и в серебро.

Те, кто сталкивался с ним и не дай бог был его врагом, уже давно не с нами, а тех, кого он оставил, для того, что бы слухи о его страшной силе они разносили, именно это и делали.

Его тихий голос, страшнее воплей. Он никогда не повышает тон.

Единственная его слабость — зеркала. С детства он боится зеркал.

Карета плавно покачивалась на дороге, за окном мелькали уже не родные шотландские холмы, а бескрайние английские равнины. Агнесса тихо вздохнула, а ее сестра — близнец, Астра, деликатно поправила складки платья.

— Как же непривычно здесь все… Даже воздух иной. Неужели мы и правда будем жить в Англии, отец? — с легкой грустью в голосе, произнесла Агнесса.

— Так необходимо, дочь моя! Ты ведь знаешь, через что мы прошли. Нам необходима помощь. И если в наследстве этого проклятого старика, действительно есть то, что может нам помочь, то я отдам свою душу, ради спасения твоей! — откладывая бумаги, которые читал, страстно ответил барон.

— Шотландия — наша родина. Там остались друзья, наши любимые места… Но если ваше решение, отец, такое, и это действительно поможет нашей семье, мы принимаем это решение с достоинством. — мягко, но с тоской произнесла Астра.

— Простите, отец, я не хочу казаться непокорной… Просто мне будет не хватать вольных гор и вересковых полей. — сдерживая эмоции, произнесла Агнесса.

— Дорогая, -кладя руку на руку Агнессы, произнесла леди Эмили, -мы все будем скучать. Но помни — дом там, где наша семья. И Шотландия всегда будет в наших сердцах. И в конце концов, мы всегда сможем ее посещать! — улыбнулась мама.

Астра видя поникшую сестру, чем больше они отдаляются от Шотландии, решила ее взбодрить:

— Агнесса права, матушка… Но мы постараемся полюбить и эту землю, да ведь, Агнесса? Ведь главное — чтоб мы были вместе! Да и право, поля и горы, есть наверное и в Англии?!

И все улыбнулись.

Агнесса смеясь, но все же на своей волне произносит:

— Лишь бы нам не пришлось слишком часто надевать эти чопорные английские платья!

Леди Эмили и барон Томми глядя друг на друга улыбнулись.

Они безумно любили своих дочерей и боялись потерять Агнессу с самого ее рождения.

Она их первенец и она под проклятием их рода…

Карета, укутанная в предрассветный туман, медленно двигалась по дороге, отдаляя семью от родных шотландских земель. За окном мелькали чужие пейзажи — ровные, аккуратные, абсолютно лишенные дикой красоты горных просторов. Агнесса прижала руку к холодному стеклу, а Астра сидела с прямой спиной, но в глазах ее читалась все та же тревога.

— Астра… — тихо, чтоб не разбудить дремлющую мать, произнесла Агнесса: — Ты веришь, что в Англии мы найдем то, что ищем? Что этот… артефакт или заклинание действительно существует?

— Отец сказал, что их архивы и маги опытнее наших, — с легким напряжением в голосе ответила Астра.

Агнесса сжимает кулаки, но тут же осторожно разжимает их, стараясь не выдать волнения.

— Просто… как можно доверять тем, кто столетия назад подставил нас. А если это очередной их ход?

Астра кладет руку на ее запястье — жест утешения и напоминание о необходимости сдержанности и говорит:

— Отец получил наследство от этого противного старика лорда Чадли. Не понятно с какой стати именно наш отец стал наследником, а не его сын Максимилиан… Там хранятся, какие — то записи про проклятие. И потом… — понижая голос, — разве у нас есть выбор?

Из под полуопущенных век матери скатывается слеза, но она делает вид, что спит. Отец тяжело вздыхает и говорит:

— Девочки мои… Я бы не подвергал вас этому, если бы знал, как поступить еще. Но я поклялся найти способ снять это проклятие, даже если для этого придется просить помощи у тех, кого наши предки называли врагами.

Агнесса опускает голову, внезапно чувствуя стыд за свои сомнения и смиренно говорит:

— Простите меня, отец! Я…я просто боюсь, кажется.

Мать приоткрывает глаза и ласково говорит:

— Это естественно, дитя мое! Но помни — мы Макманусы. Наш род пережил многое. И если для победы нужно на время стать «цивилизованными», -с легкой усмешкой добавляет:- что ж, придется потерпеть эти дурацкие корсеты…

Агнесса фыркает, а Астра прячет улыбку за веером. Напряжение спадает.

Астра решила перевести тему :

— Говорят, в Лондоне есть сад с розами, меняющими цвет по воле владельца… Может, и нам удастся найти нечто столь же чудесное?

Карета въезжает в лес, и последние лучи солнца пробиваются сквозь листву, рисуя на стенах узор, похожий на древние руны. Все невольно задумываются — знак ли это надежды или напоминание о том, что времени у них мало. Почти нет. Ведь Агнессе уже 19 лет!

Резкий порыв ветра ударил в бок экипажа, заставив лошадей беспокойно заржать. Агнесса вскинула голову — за окном, среди клубящихся туч, мелькнуло что-то, слишком быстрое, угловатое, чтобы быть птицей.

— Ты это видела? — спрашивает она Астру.

Мать шепотом :

— Не смотрите! Не привлекайте внимание…

Воздух сгустился, наполнившись запахом старой крови и тлеющего пергамента. На дороге перед каретой возникла фигура в изодранном плаще — слишком высокая, слишком худая, чтобы быть человеком.

Барон резко вскинул руку — семейный перстень с руной «молния» вспыхнул синим огнем. Существо отпрянуло, но не исчезло.

— Ездовой! Гони! — кричит барон.

Карета рванулась вперед, когда тень метнулась вдогонку. Агнесса вцепилась в сиденье, чувствуя, как что-то холодное провело пальцами по ее затылку сквозь стену экипажа.

Наконец солнце проглянуло сквозь тучи и в безопасном свете дня, семья остановилась у придорожной таверны.

Астра взяла руку Агнессы на улице и приложила руку к губам от страха:

— Отец! У Агнессы появилась метка…

У Агнессы появился шрам в форме полумесяца.

— Проклятие активнее, чем мы думали. Да и в Англии нас ждет не только спасение, но и враги! Куда же мы двигаемся?! — усталым и потерявшим надежду голосом промолвила леди Эмили.

— Чадли ждет нас через три дня.- Глядя на дочь, добавляет:- нам нужно двигаться быстрее.

Где-то вдали, за холмами, ворон каркнул трижды…

Карета мчалась по извилистым английским дорогам, оставляя позади леса, в которых шептались тени.

Семья Макманусов молчала, но в воздухе висело невысказанное напряжение.

Астра разглядывая карту при свете фонаря восклицает:

— Если мы не свернем у старого дуба, то к утру буем у графства Чадли. Лорд обещал нас встретить у восточных ворот поместья.

Агнесса потирает свою руку, на которой появилась отметка, чувствуя легкий дискомфорт на этом месте:

— Интересно, он знает, что за тварь за нами гналась?

Внезапно колесо кареты наткнулось на камень, и экипаж резко накренился. Раздался треск — не дерева, а чего — то другого. Что — то ударило в дно кареты.

Выглянув, они увидели перекресток трех дорог.

На старом большом камне, покрытым мхом, едва читалась надпись:

«He who goes east will find what he is looking for.

He who goes west will lose more than he has.

Standing still will give himself into darkness…»

«Идущий на восток — найдет то, что ищет.

Идущий на запад — потеряет больше, чем имеет.

Стоящий на месте — отдаст себя во тьму…»

Барон помогает дамам выйти из кареты и произносит:

— Это ловушка! Дорога на поместье Чадли должна быть прямой.

Из тумана выползли три фигуры — каждая в рваном плаще, с капюшонами, скрывающими лица. Их пальцы были слишком длинными, а голоса звучали, будто доносились из под земли.

Фигура в центре произносит:

— Выбирай, Макманус. Восток — ваша надежда. Запад — ваша гибель. А если останетесь — мы возьмем ее… — указывает пальцем на Агнессу.

Агнесса вытянула руку и закрыв глаза что-то прошептала и тени отпрянули. Что это было не понял никто. Астра быстро воспользовавшись моментом передала карту отцу:

— Отец, карта! Посмотри, какая дорога настоящая!

Барон выхватил старый компас — стрелка вращалась бешено, затем остановилась, указывая… вверх!

Барон понял что-то и вместе с кучерами они поставили карету на колеса.

— Это иллюзия. Быстро в карету. Вперед! Сквозь них.

Карета рванула прямо через фигуры, которые рассыпались, как пепел.

Карета, наконец, остановилась перед массивными дубовыми воротами поместья.

Резкий ветер трепал плащи слуг, выстроившихся в ряд, будто ожидающих не столько гостей, сколько… жертв.

Агнесса выпрыгнула первой, не дожидаясь, когда поставят подножку. Земля Англии оказалась непривычно мягкой под ее сапогами — не то, что твердая, поросшая вереском почва родных гор. Она невольно сморщила нос:

— И трава здесь какая — то жалкая, будто ее подстригали ножницами, а не щипали овцы.

Астра же, напротив, сошла с изяществом истинной леди, поправив складки дорожного платья. Ее взгляд скользнул по фасаду поместья — высокие стрельчатые окна, серый камень, покрытый плющом, мрачные горгульи на водосточных трубах.

— Похоже на замок из тех страшных сказок, что нам рассказывала няня.- произносит она наклонившись к сестре.

Сам лорд Максимилиан Чадли стоял неподвижно на ступенях, застывший, как изваяние. Его лицо, освещенное колеблющимся светом факелов, казалось высеченным из того же серого камня, что и стены владений.

— Добро пожаловать, Макманусы, — произнес он, и его голос звучал так, будто доносился сквозь толщу веков.

— Он говорит так, будто мы уже мертвые, — говорит Агнесса наклоняясь к уху сестры.

Барон шагнул вперед своей семьи, его рука непроизвольно потянулась к эфесу меча — старой привычке, от которой он так и не смог избавиться, даже став дипломатом.

— Благодарю за гостеприимство! Надеюсь, наше прибытие не доставило вам лишних хлопот?

Максимилиан Чадли криво улыбнулся:

— Хлопоты? О нет. Но, боюсь, ваш приезд ни есть праздник для меня.

Завыл внезапно ветер, и факелы погасли на мгновение, окутав всех кромешной тьмой.

Положение быстро исправили слуги. И проводили всех в дом. В зале, где огромный камин пожирал целые стволы деревьев, стоял легкий холод.

Астра незаметно провела рукой по стенам. По резной дубовой панели — под пальцами она почувствовала какие-то царапины.

— Руны? — задавала она сама себе тихий вопрос.

Максимилиан заметив ее интерес, усмехнулся:

— Этим стенам больше пятисот лет. Они помнят то, что люди давно забыли.

Агнесса же разглядывала гобелены — на одном из них была изображена битва, где воины в шотландских кильтах сражались с людьми в английских доспехах.

Но что — то было не так…

— Что за чертовщина? — щурив глаза и все больше приближаясь к гобеленам, шептала она.- Почему у «англичан» на щитах те же символы, что и на перстне отца?

Когда поужинав все разошлись по своим комнатам, Агнесса не смогла уснуть. Метка на ее руке ныла, будто предупреждая об опасности.

Она подошла к окну — внизу, в саду, кто — то двигался среди кустов.

Высокий.

Слишком высокий.

И движущийся не так, как должен двигаться человек.

Внезапно оно остановилось и подняло голову.

Прямо на нее.

Агнесса резко отпрянула, сердце бешено колотилось в груди.

В таком страхе, свернувшись калачиком она уснула.

Утром, поместье предстало перед Макманусами во всей своей красе.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие стрельчатые окна библиотеки, плясали на пыльных фолиантах, но не могли прогнать леденящую сырость, вечно витавшую в воздухе, словно дыхание самой старины. Именно здесь начал свой рассказ юрист семьи:

— Ваш дядя, Чарльз Чадли… человек сложной судьбы. Он давно покинул Шотландию, искал могущество здесь, в Англии. И нашел его, увы, не в знаниях, а в сделках с силами, которым не место в нашем мире.- Он тяжело вздохнул и пристально всмотрелся в лицо Агнессы, которая не поддалась волнению и не перевела взгляд. Он продолжил, как будто бы немного растерявшись: — Именно его опрометчивость, его жажда превзойти свой клан, и привела к усилению того древнего проклятия, что тяготеет над вами!

Демон Душ, свое заберет. В откуп, он отдает все свое имущество вам, Томми Макманус.

Агнесса ёрзнула на жестком дубовом стуле. Метка на руке, которая была скрыта под кружевными перчатками начала гореть.

За окном, в идеально подстриженном саду, промелькнула тень — слишком быстрая для садовника.

Астра положив руку на руку сестры задалась вопросом:

— Как думаешь, какое наследство? И почему нам? И почему в «откуп?»

Юрист словно отвечая на их вопрос продолжил:

— Чарльз осознав слишком поздно глубину своей ошибки, попытался заморить грех. Часть своего… нечестно нажитого состояния он завещал именно вам, своим кровным родственникам, в надежде, что оно поможет вам найти противоядие от яда, который он сам же и выпустил. Наследство — это не просто земли и золото. Это ключи. Доступ к запретным архивам, артефактам, которые он успел собрать или выкрасть. Возможно, среди них есть то, что сломает проклятие!

Дверь в библиотеку со скрипом открылась. На пороге стоял мужчина с холодной, как зимнее озеро, улыбкой и глазами цвета грозового неба. Он был безупречно одет. По последней Лондонской моде, но в осанке его чувствовалась надменность и ярость.

Юрист с легким усилием вежливости продолжил:

— А! Максимилиан. Входите.

Максимилиан сделав безупречный, но ледяной поклон произнес:

— О, Да! Доброе утро, дорогие гости из… диких гор.-Его взгляд, скользнув по Агнессе, задержался на ней, дольше, чем требовала вежливость. В нем была не просто неприязнь — голод хищника.- Отец часто вспоминал вашего эксцентричного дедушку. Как жаль, что его щедрость обошла стороной прямых наследников. — Слово щедрость он подчеркнул с таким ядом, что воздух в библиотеке стал еще гуще.

Агнесса поняла, это тот, кто их ненавидит. При нем метка ее вспыхнула жгучим холодом.

Максимилиан взял себя в руки и предложил им сопровождать их по поместью, показать все тайные ходы в старых стенах, где Чарльз мог спрятать документы. Он говорил о проклятии с показной озабоченностью, предлагал связи при дворе, доступ к редким книгам. Его слова были медом, но глаза остались льдистыми осколками.

Поздним вечером, когда туман, словно живой, обвил башни поместья, Максимилиан стоял в своей опочивальне. Перед ним, в огромном, треснувшем зеркале венецианского стекла, колыхалось не его отображение. Там, в глубине, мерцало нечто — сгусток теней и алых, как раскаленные угли, точек вместо глаз. Воздух наполнился запахом серы и разложившихся останков.

Максимилиан стоял перед ним с сумасшедшим взглядом и шепотом, полным безумия и жажды произнес:

— Ты видишь ее? Эту дикарку с огнем в жилах. Она идеальна. Сильная душа, не сломленная.

Голос из зеркала глухой, многоголосый, скрежещущий как камень по камню:

— Агнесса Макманус! Моя Агнесса! Да. Ее дух пылает ярко. Она насытит меня на века! Ее сила, то, что мне нужно. Мой осколок. Приведи ее ко мне, до того, как они найдут артефакт.

Максимилиан сжимает кулаки, на его лице — гримаса фанатичной решимости:

— Ты получишь ее душу. Но помни нашу сделку! Как только ты ее поглотишь, сила удерживающая от меня завещание отца — рухнет! Наследство станет моим! Все золото, все земли, все знания — по праву крови!

Демон Душ с усмешкой, звучащей, как лязг цепей говорит:

— Право крови… Какая ирония! Ты отдашь душу чужой крови ради права на чужое золото. Ты хуже меня! -его смех разрывает перепонки:-но это того стоит! Приведи Агнессу ко мне до новолуния. Или… -тень в зеркале сгустилась, угрожающе продолжил:- ты узнаешь, что значит быть моим наследником!

Зеркало помутнело, оставив Максимилиана одного в холодной комнате. Он вытер со лба испарину, не страха, а лихорадочного возбуждения. Его взгляд упал на миниатюру с изображением отца:

— Ты проиграл, старый дурак! — прошипел он:- твое искупление станет моим триумфом. А пламя той шотландской дикарки… оплатит мой вход в историю!

Дождь стучал в высокие витражные окна поместья Макманусов. Словно незваный гость, пытающийся проникнуть внутрь. Барон Томми Макманус стоял у камина в парадном зале, скрестив руки на груди, его тень колыхалась на стене, будто живая:

— Мы должны войти в их общество, — произнес он твердо, обращаясь к семье. — Если мы хотим найти союзников, нам нужны связи. А для этого — нам нужен бал!

Агнесса, сидевшая на подоконнике и мрачно выводившая узоры на стекле, резко подняла голову:

— Бал? С этими напудренными павлинами? — ее голос звучал так, будто отец ей предложил добровольно прыгнуть в болото.

Астра, напротив, слегка оживилась:

— Это разумно. Если мы хотим получить доступ к закрытым архивам или влиятельным покровителям, нам нужно их расположение.

Леди Эмили, мягко положила ладонь на плечо мужа:

— Но бал — это не просо танцы и светские беседы. Это поле битвы, где каждое слово — удар шпагой, а каждый взгляд — выстрел.

Барон кивнул:

— Именно поэтому мы должны сыграть свою партию безупречно!

Подготовились они серьезно. Для пригласительных писем выбрали бумагу с золотым тиснением, печать рода Макманусов — все было сделано идеально.

Но когда приглашения были разосланы по всем знатным домама Англии, в воздухе повеяло чем — то колючим.

Максимилиан Чадли, наблюдал за приготовлениями с холодной усмешкой:

— Вы уверены, что хотите устроить бал именно сейчас? — спросил он, перебирая пергамент в руках. — Некоторые из приглашенных… не слишком доброжелательно отнеслись к вашему внезапному появлению.

Барон не дрогнул:

— Тем лучше. Пусть придут и увидят, что Макманусы — не дикари с гор, а достойные союзники.

Максимилиан едва слышно засмеялся:

— О, это будет зрелище.

Зал сиял сотнями свечей, отражавшихся в хрустальных люстрах. Знать Англии собралась во всем своем блеске: шелковые платья, расшитые золотом камзолы, напудренные парики и холодные оценивающие взгляды.

Агнесса стояла у входа, сжав кулаки. На ней было платье — ненавистное, душное, с тугим корсетом, — но даже оно не могло скрыть ее диковатой грации.

— Не скрипи зубами, — прошептала Астра, поправляя складки на ее рукаве.-Ты выглядишь так, будто готова кого-нибудь укусить.

— Может и укушу, если кто — то посмотрит на меня свысока, -проворчала Агнесса.

И тут ее взгляд поймал его.

Максимилиана Чадли.

Он стоял в окружении молодых лордов, его улыбка была безупречна, но глаза… Глаза были, как лезвия.

— А вот и наши шотландские друзья! — провозгласил он, поднимая бокал. — Позвольте пожелать вам… увлекательного вечера!

В его тоне было что — то от чего метка на руке Агнессы загорелась жгучим холодом.

Музыка заиграла, и гости начали танцевать. Астра, с ее безупречными манерами, сразу же оказалась в центре внимания.

А вот Агнессу обходили стороной.

— Не волнуйся, дорогая, — шепнул ей отец на ухо.- Первый бал всегда труден.

Но тут к ней подошел он.

Максимилиан склонился в изящном поклоне:

— Можно, вы подарите данный танец мне, мисс Агнесса?

Его пальцы коснулись ее руки, и боль от метки стала невыносимой.

Но отказаться — значило проявить слабость.

— Конечно, — сквозь зубы ответила Агнесса.

Их танец был идеален со стороны. Но для Агнессы каждый шаг был пыткой.

— Как вам нравится Англия? — мягко спросил Максимилиан. Его голос был сладок, как яд.

— Пока не решила. Но кое — кто уже вызывает у меня желание вернуться в горы. — выбросила Агнесса.

Он рассмеялся.

— О, мисс Агнесса, вы очаровательны в своей… непосредственности.

Его рука на ее талии сжалась чуть сильнее, чем нужно:

— Но будьте осторожны! Англия — опасное место, для таких, как вы.

— А вы, лорд Чадли, вы опасны?

— О, куда больше, чем вы думаете!

В этот момент музыка стихла, и он отпустил ее, склонившись в насмешливом поклоне.

— До следующего танца! — прошептал он ей на ушко.

— Ни за что, — вдогонку шикнула Агнесса.

Пока гости смеялись, пили пиво и вино, что — то происходило за тяжелыми портьерами.

Тут же она почувствовала, как метка на руке заныла.

«Они здесь!»

Но прежде, чем она успела, что — то сказать, раздался крик.

Один из слуг упал на пол, лицо его было искажено ужасом.

— Монстр! В саду!

Поднялся гул, но Максимилиан поднял руку:

— Прошу прощения, друзья! Это всего лишь… сбежавший медведь из зверинца. Ничего страшного! Веселитесь!

Но Агнесса знала правду.

Это не медведь.

Это была охота.

И она только началась.

Бал в поместье Чадли кипел, как котел над адским пламенем. Шум голосов, звон хрусталя, волны музыки — все свалилось в оглушительный гул.

Агнесса едва вырвавшаяся из цепких рук Максимилиана, отступила к мраморной лестнице, жадно глотая воздух.

— Черт бы побрал эти дурацкие корсеты!…

И тут она почувствовала взгляд.

Не колючий, как у лорда Чадли, не оценивающий, как у прочих лордов. А теплый, словно луч солнца сквозь шотландский туман.

Она обернулась.

Их взгляды встретились — и в этот миг время словно остановилось. Агнесса, с её грациозной осанкой и вьющимися волосами, казалась не просто девушкой, а воплощением загадочной силы, что скрыта за её выразительными глазами. В них — буйство, необузданность и тайна, которую Артур почувствовал, словно прикосновение к древним рунам, запечатанным в её душе.

Чтоб уж не совсем показаться растекшимся, он дерзко поднял бокал и отсалютовал ей.

Дерзость!

Он словно приветствовал некую невидимую богиню судьбы, и, как в ритуале, салютовал ей взглядом.

Но Агнесса ответила ему — и эта битва взглядов стала началом игры, в которой исход решался не словами, а силой внутреннего огня.

Она не опешила! И это его окончательно пленило…

— Наверное, я сошёл с ума, — прошептал Артур, своему другу Гарри, — это вижу лишь я один, друг мой, или ты тоже?

Гарри, проследив за его взглядом, улыбнулся загадочно и, взглянув на лестницу, указал пальцем на двух девушек — близняшек, которые стояли, словно две стороны одной медали. Одна подходила с милой улыбкой к той, что стояла — с огнём в глазах, словно две противоположности, что не могут сосуществовать, но в этот момент сливаются в одно.

— Может, это Купидон, — усмехнулся Гарри, — я тоже вижу две стороны одной медали…

Барон, наблюдавший за этим, подошёл к дочерям, взял их за руки и, с гордостью и силой, представил:

— Мои гордость и богатство — мисс Агнесса и мисс Астра Макманус.

Артур, словно под гипнозом, уставился на Агнессу, забыв о всякой вежливости и приличиях. Дольше приличного он смотрел на нее. Его взгляд был настолько сосредоточен, что казалось, он пытается проникнуть сквозь её кожу и добраться до самой магии, скрытой внутри

— Простите мою дерзость! Но я не мог не заметить вас. Вы, как будто единственная живая душа в этом зале мертвецов.

— А вас не приглашали? Я вижу вас сегодня в первый раз, а бал вступил в свою золотую середину! -парировала Агнесса.

— О, меня пригласили. Герцог Артур фон Ллевеллин, к вашим услугам.- он сделал изящный поклон, с диковатой грацией. -Я предпочитаю сам представляться, и выбирать спутницу в танце — и сегодня мой выбор — это вы, мисс Агнесса. — не моргая смотрел в глаза Агнессе герцог.

Барон Томми Макманус, с легкой улыбкой и чуть прищурив глаза, тихо произнёс:

— Ну что ж, судя по всему, наш гость решил сразу перейти к битве взглядов, а не к словам. Пожалуйста, прервите свой гипноз, ваша светлость!

Эмили, жена барона, мягко улыбнулась, слегка наклонив голову и шепотом добавила:

— Я бы с удовольствием понаблюдала за этой битвой, кто кого, но, кажется мы стали предметом наблюдения для всех присутствующих…

Артур, словно очнувшись от гипноза, внезапно понял, что все вокруг смотрят на него с легким недоумением и улыбками. Он быстро поднял руку, как будто пытаясь избежать неловкости, и, с чуть заплетающимся языком, произнёс:

— Простите, господа, я просто… — он замялся, — я, кажется, забыл, что мы на светском балу, а не на магической ярмарке.

Агнесса, улыбаясь в ответ, словно играя роль загадочной феи, тихо произнесла:

— Не волнуйтесь, ваше светлость, — я тоже иногда чувствую себя немного магической, особенно в таких случаях. Очень приятно познакомиться.

Барон Томми рассмеялся, похлопал Артура по плечу и, глядя на дочь, с легким сарказмом добавил:

— Ну что ж, судя по всему, наш гость уже влюбился и в магию, и в нашу семью.

Артур, немного смущённый, поклонился и с лёгкой улыбкой ответил:

— Ваша семья — настоящее волшебство, барон, и я надеюсь, что моя магия тоже найдёт своё место среди вас.

— Мисс Агнесса, — он протянул руку, предлагая танец. -Агнесса «Огненная». Вам подходит ваше имя.

Она вложила свою руку в его и ее метка на запястье дрогнула. Но совсем не от боли, а именно дрогнула.

— Что за черт? -подумала Агнесса глядя на своего спутника.

В тот момент, когда герцог Ллевеллин вел Агнессу в танце, барон стоял у гобеленов и заметил что что — то на них не так.

Щиты англичан были украшены знаком — переплетенными змеями кусающими себя за хвосты. Точно таким же, как на его фамильном перстне.

— Удивительно, не правда ли? — раздался за его спиной голос Максимилиана. — Как история переписывает сама себя.

Барон медленно обернулся.

— Что это за символ?

Лорд Чадли поднял свой бокал, и в красном вине отразилось пламя свечей, будто кровь, смешенная с огнем.

— Знак Ордена Змеи. Древнего братства, что когда — то объединяло обе наши семьи. Пока… — он сделал паузу, — пока ваш предок не предал их.

Тем временем Агнесса и герцог Ллевеллин кружились в вальсе.

— Вы не похожи на других англичан, — заметила она.

— Потому что я — наполовину валлиец, — усмехнулся он. — Моя мать — из рода, что старше этих камней. Мы помним то, что другие предпочли забыть.

— Хм. Интересно. А например?

— Например… -его рука ненадолго сжала ее пальцы, — что когда — то Макманусы и Ллевеллины сражались плечом к плечу.

Агнесса замерла.

— Против кого?

Герцог наклонился ближе, и его дыхание коснулось ее уха:

— Против тех, кто сейчас стоит в этом зале и улыбается вам в лицо, держа кинжал за спиной…

В этот момент ее метка вспыхнула, и герцог вздрогнул одновременно с ней.

— Интересно… -сказав, ничего не продолжил он.

Когда закончился танец, к ним подошел Максимилиан, его лицо было бесстрастным, но в глазах бурлила ярость.

— Ваша светлость! Герцог Ллевеллин. Какая… неожиданная честь видеть вас у себя…

— Лорд Чадли, — холодно кивнул Артур. — Я слышал, вы очень заняты в последнее время. Заключаете новые… союзы.

Между ними пробежала невидимая искра ненависти.

Агнесса почувствовала, как воздух вокруг них сгущается, словно перед грозой.

И тут раздался крик.

Из — за портьер вырвалась фигура в черном — слишком уж быстрая и гибкая, чтобы быть человеком.

Гости в ужасе отпрянули.

Тварь метнулась прямо на Агнессу.

Но прежде, чем она успела нанести удар — герцог Ллевиллин выхватил из складок камзола кинжал с рукоятью в форме змеиной головы и вонзил ее в тень.

Существо взвыло и рассыпалось в прах.

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Медведь, говорите, Макси, прости господи, милиааан… -громко произнес герцог Артур.-Странные у вас медведи, либо представление о животных в целом…

После глубокой полуночи, оставшиеся гости тоже начали разъезжаться. Основные уехали сразу после инцидента с нападением, остались лишь немногие — те, кому было что скрывать… или защищать.

В малой гостиной, где огонь в камине трещал, словно насмехаясь над попытками создать уют, собрались те, кому предстояло решать судьбы.

Барон Томми Макманус сидел, сжимая в руках фамильный перстень. Лицо его было будто высечено из камня.

— Орден Змеи… — произнес он наконец, поднимая глаза на Чадли.

— Да, именно ваш род украл… то, что вам не принадлежит.-посмотрев на Артура он продолжил: — клинок Ллевеллинов…

Артур резко поднял голову:

— И где он сейчас?

Барон покачал головой:

— Не знаю! Говорят, он сам себе находит хозяина…

Агнесса, сидевшая рядом с отцом, почувствовала, как метка на ее запястье заныла — не от боли, а будто откликаясь на эти слова.

Она решила выйти в сад, где лунный свет серебрил листья, превращая их в призрачные блики.

— Не боитесь гулять одна, после того, что случилось?

Ей не пришлось гадать, чей это голос. Стоя спиной к нему она улыбнулась и ответила:

— Я не из пугливых.-Но при этом сердце ее забилось чаще.

Он подошел ближе и остановился прямо перед ней.

— Ваша светлость, спасибо! Вы сегодня спасли мне жизнь, — выпалила она, не зная, как выйти из неловкой тишины.

— И сделаю это снова, если понадобится. Я готов быть вашим щитом…

Она лишь улыбнулась и они шли молча, плечом к плечу, и с каждым шагом напряжение между ними росло, как гроза перед раскатом грома.

— Вы знаете, кто стоит за этим?

Он остановился.

— Знаю. Но если назову имя сейчас — вы не поверите. Вам нужно увидеть своими глазами.

— Тогда покажите мне…

Он резко остановился и повернулся к ней. В его глазах вспыхнуло что — то дикое, словно зверь, сорвавшийся с цепи.

— Агнесса Макманус… Вы действительно не боитесь правды?

Она подняла подбородок:

— Я шотландка. Мы рождаемся с мечом в одной руке и правдой — в другой!

Он рассмеялся. И этот смех был теплым, как солнце после долгой зимы.

— Тогда, может быть… -вы не испугаетесь и этого.

И потянувшись поцеловал ее в лоб.

Мир вокруг перевернулся.

Метка на ее руку не горела, а согревала… Огонь не обжигающий, а греющий…

На следующее утро Астра сидела в библиотеке, разбирая старые фолианты. Ее мысли были далеко — точнее на балконе, где герцог Гарри Уэстберри час назад признался ей в чувствах.

— Вы — сама грация, мисс Астра. Если бы вы позволили, я бы посвятил каждую минуту своей жизни вам.- горячо сказал он.

Ее сердце замерло. Он был очарователен.

Но она отступила.

— Мы не можем! Я не могу!

Дверь скрипнула и вошел в библиотеку сам Гарри Уэстберри.

— Я не помешал? — спросил он, совершенно точно не тоном, каким спрашивают боясь помешать.

— Ваша светлость… — вскочила Астра, смущенная, как будто бы он знает, что именно о нем и были ее мысли сейчас.

— Гарри… Гарриии… — и остановился прямо перед ней.

Она попыталась отойти и отвернуться, но он мягко взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя:

— Что тебя смущает, Астра?

— Со мной у вас будут одни проблемы, а я не хочу их вам создавать. Вам нужна обычная, чопорная англичанка в жены.

— Нежели всезнающая шотландка? — улыбнулся он.- А я давал разрешение решать за меня? Делать выбор за меня?

— Я не нуждаюсь в вашем разрешении, ваша светлость! — выпустила шипы Астра.

— А я нуждаюсь в тебе. Хочу чтоб кто — то мог за меня что — то решать. Быть не за мной, а рядом со мной. И если мне придется сразится хоть с целой армией дьяволят, — я на это подписываюсь.

Его слова растопили лед в ее сердце, но…

— Нам нужно время…

Он кивнул, но в глазах его читалось непоколебимое решение:

— Сколько потребуется… У тебя оно есть! Я не отступлю.

Тем временем, Агнесса стояла на террасе, глядя, как Артур и Максимилиан тренируются с мечом.

Движения Максимилиана были хаотичны, бестактны, но при этом очень опасны. Невозможно было высчитать его.

А герцог же был грациозен. И если бы это был не шуточный бой, на который его вызвал лорд Чадли, то любой удар герцога был бы смертоносным для него.

Он заметил, как она смотрит и поднял руку в знак остановки.

— Хочешь попробовать? — абсолютно дерзко ломая все формальности крикнул он ей.

— Я больше привыкла к топорам, — усмехнулась она.

Герцог, как пантера надвигался и протянул ей клинок, только что одолженный у лорда.

— Принимаю, -взяв клинок, Агнесса спустилась с ним на лужайку.

Их спарринг длился не долго — она была быстрой, но он — непревзойденным. Когда он легко выбил меч из ее рук, она рассмеялась:

— Нечестно! Вы тренированы с пеленок, и сейчас уже почти дедушка, -лукаво, искря глазами произнесла она.

Он резко став серьезным, произнес:

— Так будь же рядом и я буду тренировать тебя до своей смерти. Каждый день. Тем более, что по твоим словам, я уже почти помер.

Она замерла. Тысячу мыслей пролетели в голове.

— Ты… Что это означает?

Он опустился на одно колено, достал кольцо из кармана — с изумрудом повторяющим цвет ее глаз.

— Будь моей женой. Будь равной мне. Будь моей грозой. Моим палачом. Королевой. Всем!

Ее сердце забилось так сильно, что она боялась, будто он услышит.

— Ты сумасшедший! — приложив руки на лицо, выговорила она.

— Безоговорочно!

И она рассмеялась, чувствуя, как слезы наполняют ее глаза.

— Да! Тысячу раз да!!!

Решила она в одно мгновение, что проживет она хоть даже если всего лишь один день, то с тем, кого полюбила с первого взгляда!

И так началась их история — с танцами, тайнами и лёгким намёком на магию, которая, как он понял позже, была неотъемлемой частью этого дома.

Глава 4

Артур сидел в тени раскидистой вишни, его взгляд мягко скользил по тихому пруду, где отражались нежные лучи закатного солнца. В его сердце было тепло и одновременно неспокойно — он наблюдал за своей любимой женой, Агнессой, которая тихо, словно в ритуале, возилась в саду. Её движения были плавными и точными, словно она сама — часть природы, которая оживала под её руками.

Она выбрала участок рядом с прудом, и, словно маг, начала превращать его в оазис чудес: высаживала диковинные цветы, кустарники с яркими ягодами, редкие деревья, которые казались чужими и магическими.

Каждый день, проведённый здесь, наполнял его сердце особым трепетом — смесью гордости и тихого восхищения.

За эти три года, что они были женаты, этот участок, некогда заброшенный и запущенный, превратился в самое красивое место усадьбы Ллевеллин. Его глаза наполнялись теплом, когда он видел, как её руки, покрытые тонкой пылью и каплями росы, заботливо ухаживают за каждым цветком, каждое её движение — словно танец, наполненный любовью и спокойной уверенностью.

Здесь, в этом уголке мира, семья Ллевеллин ещё была целой: два сердца, связанные невидимыми нитями нежности, — он и она. Они сидели вместе, укутанные в мягкий плед, держа в руках кружки горячего чая, и в тишине вспоминали их первое знакомство — тот момент, когда всё изменилось. В их глазах читалась не только любовь, но и глубокая благодарность за этот тихий островок счастья, за мгновения, когда всё казалось вечным.

Но, увы, их счастье было недолгим. Всего шесть лет и шесть месяцев — так мало для того, чтобы насладиться полной гармонией.

Агнесса словно угасала. Как будто из нее вытягивают жизнь, и только в своем саду, она немного начинала светиться.

Внутри Артура всё сжималось от боли и сожаления, когда он осознавал, что эта идиллия, словно утренний туман, может исчезнуть в любой момент. Его сердце билось учащённо, словно пытаясь удержать в себе то тепло, которое он так боялся потерять. В груди — тяжесть, как будто кто-то невидимый сжимает его за сердце, а в горле — ком, который мешает проглотить слёзы.

Он ощущал, с каждым днем угасание и своего сердца, и каждый вдох становился всё труднее — словно воздух в этом уголке был пропитан грустью и предчувствием разлуки.

Его глаза наполнились слезами, и он с трудом сдерживал их, чтобы не дать им покатиться по щекам. Вся его суть кричала о боли, о страхе потерять это — самое дорогое, что у него было. Его самый страшный страх сбылся. Жизнь Агнессы потухла не успев насладится воспитанием своей дорогой дочери Лагерты…

Все эти шесть лет и шесть месяцев, герцог Гарри, как и обещал был рядом с Астрой. И в трудные моменты со своим другом — Артуром. И это горе, он разделял рядом с ними.

Агнесса была старше на пару минут Астры и характером они отличались тоже. Как будто это не две сестры близняшки, а соседские девочки, которые не ладят друг с другом, потому что у них совершенно разные интересы и характеры. Они не сходились абсолютно ни в чем. Но всегда были готовы встать на защиту друг друга.

Астре тоже был не безразличен герцог Гарри Уэстберри, но зная семейную историю, и тем более после того, как Агнесса воспротивилась и вышла замуж за герцога Артура Фон Ллевеллина, то вечно правильная и послушная Астра отказалась от своей жизни.

Все хотели чуда, но увы, все вышло так, как и было предсказано…

Агнесса Макманус — Ллевеллин умерла в тот же миг, когда впервые вздохнула ее дочь.

Комната, наполненная светом и тихим шелестом крыльев чего — то нездешнего, в одно мгновенье погрузилась в ледяную тьму.

Артур державший за руку жену, почувствовал, как ее пальцы рассыпаются в прах.

— Нет! НЕТ! — кричал он, пытаясь поймать.

Но было поздно!

Демон Душ, столько ждавший свою обещанную душу, забрал свою плату — душу Агнессы.

А на руках у Астры остался лишь крошечный сверток, завернутый в плащ цвета вереска — Лагерта.

И самое страшное, что она услышала, перед тем, как комната очистилась от запаха серы и смрада — это шепот:

— А вот и она! Сотая душа. Лагерта — моя невеста!..

Лагерта и Астра покинули поместье Ллевеллин семнадцать лет назад, словно тень, растворившись в пространстве времени. Артур, герцог Фон Ллевеллин, редко навещал свою дочь, и всё же, несмотря на расстояние, их связь оставалась нерушимой — словно невидимая нить, связывающая сердца через века.

Лагерта писала письма своему отцу почти каждый день. Она писала о каждом дне с такой искренней страстью, что сердце Артура сжималось от нежности и тоски. Её рука, ловкая и тонкая, запечатлевала ярчайшие мгновения их жизни в изящных миниатюрах — словно она сама превращала каждое мгновение в магический артефакт, хранящийся в глубине его души.

Герцог питал к дочери любовь и отцовские нежные чувства. Он видел в ней воплощение юности своей покойной супруги Агнессы — той женщины, чья красота и доброта навсегда остались запечатлёнными в его памяти.

Лагерта не только унаследовала внешнюю красоту матери, но и обладала силой духа, которая пробуждала в сердце Артура трепет и одновременно страх. Её глаза, острые и проницательные, словно древние магические кристаллы, могли читать мысли и скрытые чувства собеседника. С ранних лет она выделялась не только умом, но и неукротимым нравом, который порой приводил к озорным выходкам, вызывая у мальчишек зависть и у взрослых — трепет.

Астра, её тётя, посвятившая всю жизнь воспитанию племянницы, любила её как свою собственную душу — с нежностью, которая порой казалась почти болезненной. В её сердце горело желание сохранить ту искру, что горела в Лагерте, словно в огне, и передать ей знания, которые могли бы стать её щитом в этом загадочном, порой жестоком мире. Она видела в ней отражение своей утраченной сестры — Агнессы, и каждое мгновение, проведённое с племянницей, наполнялось трепетом и надеждой, что однажды эта юная душа сможет раскрыть тайны, скрытые за границей обычных смертных.

Всё в этой истории было пропитано невидимой магией -чувствами, что пробуждались в груди, когда Лагерта писала очередное письмо, или когда Астра смотрела на неё с трепетом и тихой тревогой. В каждом взгляде, каждом жесте, скрывалась тайна, которую они сами не могли полностью понять. И сердце Артура, охваченного любовью и тоской, билось всё быстрее, словно предчувствуя, что за горизонтом их судьбы скрывается что-то гораздо более древнее и могущественное, чем они могли себе представить. Артур боялся потерять и дочь…

Астра мягко отвергшая предложение о браке с герцогом Гарри Устберри, словно избегая тени прошлого, предпочтя посвятить себя племяннице — той, чья судьба казалась ей неразрывно связанной с тайнами, скрытыми за горизонтом их жизни.

Когда жена умерла, герцог Артур Фон Ллевеллин попросил взять воспитание своей дочери на себя, Астру.

— Ни одна гувернантка не справится так, как ты. Ты все таки родная тетя. Близнец ее матери.- Обратился находясь в отчаянии и вне себя тогда к ней Артур.

Но он и понятия не имел, что именно опасаясь этого исхода, Астра и не строила свою жизнь. Чтоб в случае чего, она смогла заменить маму ребенку сестры.

Артур не знал ничего. Вначале он был ослеплен любовью, теперь же — горем.

С превеликим чувством спокойствия и удовлетворения, что ей не надо будет убеждать Артура отдать ей ребенка, она сказала:

— Это очень мудрое решение, ваша светлость. Если вы не против, то мы с Лагертой отправились бы по самым красивым странам. И в итоге, осели бы в Шотландии, в нашем доме, в доме Макманусов.

Артуру на то время было абсолютно все равно. И он покачал головой.

Взяв на себя функцию двух родителей, Астра стала вынужденно взрослой в свои 26 лет.

Все были глубоко опечалены, тем, что столь красивая девушка посвятила себя племяннице, не строя собственной семьи.

Астра была высокая, худая, аристократка до мозга костей. Много читала и училась и стала ученой-алхимиком. Прозвище у нее было «Белая ворона».

В то время, как все дети играли в том числе и ее сестра — близнец, она всегда что-то читала, учила, проверяла.

Черты у нее были утонченные, почти эльфийские — высокие скулы, узкий нос с маленькой горбинкой.

Она зеркальное отражение своей сестры Агнессы, но там, где ее сестра — пламя, она — лед!

Разум превыше эмоций. Ее повышенный тон никто не слышал. Безупречные манеры — это ее оружие. Она идеальная — в обществе, но со стальной волей.

Очень саркастична, но так изящно, что многие не сразу понимают, что их унизили.

Ради семьи готова на все. Как Агнесса она не будет кидаться в драку, она просто подстроит ситуацию, что враги сами себя уничтожат.

Волосы точно такие же русые, как и у Агнессы, но всегда уложенные в безупречные локоны или косы, будто даже непокорные пряди боятся ослушаться ее.

Глаза у нее такого же цвета, но холоднее, глубже — как лесное озеро, скованное первым льдом.

В одежде предпочитает сдержанные тона — серебристо — серые, темно — синие, изумрудные. Ее платья всегда безукоризненно сшиты, без единой складки не на месте.

С ее королевской осанкой, по другому и не могло бы быть.

Спустя девять лет после трагической гибели Агнессы, когда весь дом Макманусов был поглощён мраком и забвением, случилось нечто ужасающие — родители Астры — барон и баронесса погибли ужасной смертью; словно в порыве ярости, был их дом был подожжен. Окна и двери оказались заперты, словно невидимый щит, не позволяющий никому выбраться. В тот момент, когда пламя охватило их дом, Лагерта и Астра находились далеко — в Индии, ускользая от тени прошлого. Они приехали в Лондон, чтобы уладить вопросы наследства и оставить всё, что связывало их с этим мрачным местом, позади.

Когда все формальности были завершены, они отправились в Шотландию, в уединённое убежище, где тишина и древние леса обнимали их, словно магический покров. Здесь, вдали от людской суеты и слухов, их жизнь текла размеренно, словно в ритуале. В этом тихом уголке мира Лагерта обрела новую силу — её окружали забота и внимание тёти, которая, словно хранительница древних тайн, помогала ей раскрывать свои таланты. Она овладела искусством шитья и кулинарии, её кисти превращали холсты в магические полотна, а знания иностранных языков открывали двери в другие миры. Её пальцы легко играли на скрипке и фортепиано, словно вызывая шепот духов, а её навыки фехтования и плавания пробуждали в ней внутреннюю силу, словно она сама становилась частью магического потока природы.

Её ум был подобен хранилищу тайн — биология, астрономия, анатомия, физика и химия переплетались в сложный узор знаний, превосходящий уровень многих знатных лордов и графов. Каждое утро она просыпалась с ощущением, будто внутри неё просыпается древний дух, готовый раскрыться.

Когда настал её семнадцатый год, Лагерта, исполнив обещание, данное отцу, — словно пророчество, — собралась в путь. В сопровождении Астры она вернулась в Англию, имение Ллевеллин. Несмотря на все протесты и желание остаться в тихих лесах Шотландии Астры. В её сердце билось что-то непонятное, словно внутри зажглась искра, которая могла вспыхнуть в любой момент. Решительный характер юной леди не позволил ей откладывать этот шаг.

Вернувшись в родовое поместье, она почувствовала, как воздух наполняется невидимой магией — тёплой и зловещей одновременно. В этот момент её сердце забилось быстрее, словно предчувствуя, что впереди её ждут испытания, скрытые за завесой реальности, и что судьба вновь начнёт писать её загадочную историю, полную тайн и магии, которые не дают покоя даже самым смелым сердцам.

Стоял яркий, насыщенный рассветом день. Солнце, словно золотой купол, заливало всё вокруг тёплым светом, и пение птиц лилось в воздух, словно сладкая песнь, наполненная древней магией. Лёгкий ветерок приносил запах свежескошенной травы, смешанный с чем-то иным — сладким, манящим, но одновременно странным, будто в этом аромате таилась невидимая тайна. В этом мире, полном красоты и загадок, Лагерта сидела на лестнице у дома в тихий час — в 5 утра, когда всё кажется застывшим в ожидании чего-то неизведанного.

— Что за запах? — тихо- прошептала она, чуть повысив голос, словно боясь нарушить таинственный покой. — Тут есть кто-нибудь? — в её голосе прозвучала неуверенность, и она взглянула в пустоту, ожидая ответа. Но в ответ услышала лишь безмолвную тишину, которая словно обвила её своей мягкой, но холодной хваткой.

— Так странно… — прошептала она сама себе, ощущая, как внутри загорается что-то незримое, как будто в воздухе витает невидимый шёпот древних сил. — Такое ощущение — что кто — то рядом, всегда рядом, но… всё равно одна.- Её голос дрожал, а сердце забилось сильнее, словно предчувствуя приближение чего-то неизбежного.

Отправившись в сад, который некогда был местом любви, она ощущала, как будто сама земля шепчет ей свои тайны. Этот сад, запечатанный в тени забвения, стал её убежищем. Герцог строго запрещал кому-либо приближаться к этому месту после гибели Агнессы, и потому он превратился в дебри, в запутанную паутину тайн и воспоминаний. Но именно здесь, среди запустения и тени, Лагерта чувствовала — она должна привести этот сад в порядок, восстановить его, чтобы услышать голос тех, кто давно ушёл.

День за днём она пропадала среди зарослей, словно входила в другой мир. Не замечая усталости, мозолей или боли, она продолжала свою работу — разговаривая с растениями, словно с древними существами, которые хранят в себе ответы на самые сокровенные вопросы. Она обрезала ветки, стригла кусты, словно в ритуале, и всё это — в полном погружении, не замечая, как взгляд, скрытый в тени, следит за каждым её движением.

— Скоро, очень скоро, она встретится лицом к лицу с убийцей своей матери, — раздался тихий шёпот из тёмных уголков, словно голос, пришедший из-за границы бытия.

— Что ты хочешь этим сказать? — последовал ответ.

— Интересно, как будут развиваться события дальше? — прозвучало ещё тише, словно эхо из тёмных глубин, — как всегда. Не жду ничего нового.

Это был диалог — не с кем-то из живых, а с невидимыми наблюдателями, чьи глаза не знают усталости, а чьи мысли — древней магии, скрытой за завесой реальности.

Глава 5

— Что, черт побери, с тобой происходит? — произнес повысив тон, словно в его тоне звучала не только тревога, но и что-то более глубокое, скрытое за словами. Она стояла перед психологом, своим коллегой и, одновременно, другом, — Максом. Его взгляд был проницательным, но в его глазах скользила тень, будто он что-то знает, что от нее пока скрыто.

— Я… — Лира начала заикаться, словно слова застревали у неё в горле, — я сама не совсем понимаю, Макс! Я перестала различать, где я? Сон или реальность… — её голос срывался, сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот — вот выскочит из груди. Внутри всё сжалось, словно кто — то невидимый сжимал её, не давая дышать спокойно.

— Ну, это, конечно, странно, — Макс чуть улыбнулся, пытаясь сохранить спокойствие, — учитывая, что ты препод и историк. Ты — то должна различать реальность от нереальности. —

Но в его голосе слышалась не только профессиональная ирония. Внутри он, словно, что — то чувствовал. Что — то, что могло изменить всё.

— Ты вообще меня слушаешь? — Лира резко повернулась, в её глазах вспыхнуло что — то пугающее — смесь страха и недоверия. — Я тебе объясняю: мои сны меня пугают. Они становятся будто бы реальностью и приносят мне физическую боль! — Её голос дрожал, а тело сжалось от тревоги, словно она готова была взорваться, если кто — то сейчас не остановит этот безумный вихрь.

В дверях стоял незаметный для всех ректор института — человек, чья тень казалась чуть длиннее, чем следовало. Он слушал всё, что говорила Лира, и, когда она закончила, тихо позвонил кому-то, словно отдавая приказ, который может изменить всё.

— Она что-то видит, — прошептал он, — реши этот вопрос.

Лира провела свои лекции в сумбуре, сердце её билось всё быстрее, и даже в самой глубине души мелькала тень сомнения — а может, этот друг, которому она так доверяла, вовсе не друг, а что-то гораздо более тёмное и опасное?

— Да, Господи! Что за мысли то?! — сама себя пыталась утешить она.

Студенты после пары подошли к ней с искренним беспокойством. Белла, староста, взглянула на неё с тревогой в глазах:

— С вами всё хорошо?

Лира улыбнулась, стараясь скрыть внутренний шторм, — улыбка была натянута, как маска, за которой скрывались страх и неясность.

— О, спасибо, ребята, — тихо произнесла она, — есть некоторые личные обстоятельства, которые меня смущают, — её голос дрожал, и сердце сжималось при мысли, что всё это — лишь начало. — Но это моя личная проблема. Простите, что это отразилось на наших занятиях.

Она смотрела на них, словно через них пыталась увидеть что-то ещё — что-то, что ей пока было недоступно. Внутри зазвучала тихая тревога, и в её мыслях мелькала неясная тень — а что, если этот друг, её верный собеседник, вовсе не тот, за кого он себя выдаёт? -Эти мысли ей не давали покоя. Но она не понимала, почему и откуда они?!

Проходя мимо коридора, где тихо шумел голос, Лира вдруг услышала слова, что зацепили её за сердце. Ее дыхание сбилось, кровь зашевелилась в жилах — словно невидимый ток пробежал по телу.

— Ты уверен? — тихий, напряжённый голос, от которого у Лиры сжалось сердце.

— Да, на все сто! — ответ был твердым, почти безупречным, как удар молота.

— То есть, ты хочешь сказать, что она видела себя в эпоху Лагерты?

— Именно! Да! Я это и говорю тебе уже целый час. Она. Видит. Её. Себя. Видит. Все. — голос звучал с нотками тревоги и скрытой угрозы. — Но она думает, что это сон.

Лира замерла, словно услышала нечто запретное, что не должно было попасться ей на глаза. Голоса звучали так близко, будто прямо у самой двери, и сердце её забилось сильнее, будто пытаясь вырваться из груди. Макс — она узнала его голос, он был знаком, привычен, но второй — чужой, незнакомый, и в нём было что-то зловещее, что-то, что заставляло кровь остывать и охватывало её холодом.

Голова закружилась, и в этот момент в её сознании промелькнула мысль — надо уйти, немедленно. Она начала медленно, чтобы не привлечь внимания, отступать вдоль стены, ощущая, как земля под ногами вдруг словно исчезает. И тут, словно в тумане, она оказалась внутри какой — то тёмной комнаты, стены которой казались плотной тьмой, а воздух — насыщенным чем — то зловещим и густым.

— Боже, что это? — прошептала она, сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

— Куда я попала?

Телефон в руке, который она сжимала — единственный источник света. Включив фонарик, она увидела перед собой странную, завораживающую картину: картина висела на стене. На ней — девушка в голубом платье, словно из другого века. Волосы, собранные в ленту, аккуратно уложены, а локоны, выбившиеся из прически, мягко спадали на плечи. Девушка сидела в саду, среди буйных, безумно красивых цветов и кустов, и улыбалась, словно разговаривала с ними. Её глаза были устремлены прямо на цветы, будто бы в них таилась целая вселенная — загадка, которую она сама не осознавала.

В этом изображении было что-то живое, буйное и неукротимое — словно сама природа в её самой дикой и свободной форме. Казалось, она не просто позировала художнику, а думала, что одна, что никто не наблюдает. Но Лира чувствовала — за этим спокойствием скрывалось что — то другое, что — то тёмное и таинственное. Как будто художник, рисуя её, наблюдал за ней исподтишка, словно магия, вплетённая в каждый штрих.

Она почувствовала, как её тело покрывается холодным потом, словно она оказалась внутри морозильной камеры. Мерзость и тревога захлестнули её — она должна была уйти, как можно скорее. Внезапно за её спиной послышались шаги. В панике она сняла туфли на высоких каблуках, чтобы тихо, без шума, убраться отсюда. Но земля под ногами вдруг словно ушла — и она почувствовала, как будто висит в воздухе, балансируя на грани невидимой пропасти.

Облокотившись о рамку картины, она поняла, что всё вокруг — не стена, а нечто большее. Вроде бы она висела в пространстве, словно в невесомости, — и только чуть заметное ощущение, что кто — то наблюдает за ней, держит её в этом зыбком состоянии.

Бросив взгляд на свои туфли, она быстро схватила их и, не думая, шмыгнула за картину. Там было пусто, только густая тень и абсолютная темнота. В воздухе витали голоса — тихие, словно шепот духов из другого мира. Шаги приближались, и с каждым звуком сердце её билось всё сильнее, словно в предчувствии грядущей опасности.

И вдруг, она почувствовала — она не одна. В голове мгновенно пронеслась мысль: кричать — не лучшее решение. В панике она включила телефон, подняла его на уровень лица и, дрожа всем телом, светила ярким экраном прямо в грудь очень высокого человека. Его фигура — атлетичная, мускулистая, — возвышалась над ней на голову и чуть больше. Он ухмылялся? Или это было лишь её воображение?

Телефон внезапно погас — и Лира осталась одна в абсолютной темноте. Она быстро тапнула по экрану, чтобы снова его включить, но ощущение присутствия исчезло — словно он растворился в воздухе.

— Что? Где? — с негодованием в голосе она огляделась, — Только что ведь тут был…

Но никого рядом. Тишина, лишь эхо её собственного дыхания. Лира медленно вынырнула из укрытия, ещё раз оглядела комнату и картину, словно пытаясь понять, что же всё-таки происходит. Внутри всё сжалось — сердце билось так, будто сейчас вырвется из груди, а в голове звучала одна мысль: кто он? И почему она чувствует, что за этим человеком стоит нечто большее, чем просто человек? Она вышла из — за картины, включила фонарик на телефоне и долго стояла смотрела на картину…

— Какая она красивая… — тихо прошептала Лира, словно сама боялась нарушить тишину, которая вдруг стала плотнее, насыщеннее. — Почему так тянет плакать? — её голос дрожал, словно внутри всё сжималось от переполнявших эмоций. И тут, словно в ответ на её внутренний вопрос, раздался голос — тихий, хриплый, словно из глубины её подсознания:

— Потому что ты знаешь… что это ты.

Она резко развернулась, ощутив тот же запах, что исходил от картины — запах, который словно заиграл в её памяти, напомнил о чем-то давно забытом. Тут она поняла — он здесь. Тот самый атлет, с которым она недавно столкнулась. Внутри зашевелилась радость, будто бы встреча с давно знакомым другом, хотя разум подсказывал — это не так. Теперь она знала, что светить надо выше.

И вдруг, словно подчиняясь невидимой силе, её глаза встретились с его взглядом. Взгляд, который словно разрезал воздух, — холодный, острый, полон тайн и угроз.

— Кто вы? — спросила она, не отводя взгляда, голос её прозвучал твердо, несмотря на внутренний трепет.

Он улыбнулся, его губы изогнулись в ухмылке, и его голос прозвучал с легкой насмешкой:

— А ты бы хотела, чтоб я был кем-то особенным?

— Вы за мной следите? — она почувствовала, как сердце забилось быстрее, кровь прилила к вискам, а ладони вспотели.

— Ага, — он ухмыльнулся еще шире, — последние двести двенадцать лет то и делаю, что ищу тебя. — Слова растягивались, словно он скучал, наблюдая за её реакцией. Его взгляд медленно и нагло скользил по её телу, словно он мог видеть всё — каждую вену, каждую нервную клетку. Облокотившись плечом о стену, он скрестил руки на груди и с издевкой улыбнулся.

Лира почувствовала, как внутри всё сжалось — страх и раздражение боролись в ней, и она сама не понимала, почему так нервничает. Вдохнула глубже, сдерживая дрожь, и резко шикнула:

— Перестаньте немедленно!

— Иначе? — его голос зазвучал еще наглее, словно он наслаждался её страхом.

— Иначе я вас стукну! — шикнула она, сжимая кулаки, — стукну… своими туфлями! — и, не раздумывая, быстро подняла их, словно собиралась применить оружие.

В этот момент разразился смех — гортанный, громкий, безумный. Смех, что казался неуместным, словно из другого мира, и одновременно — очень близким. Он стоял напротив, словно в гипнозе, и её охватило ощущение, будто вся вселенная вдруг сжалась до одной точки — до его безумных глаз и этого смеха.

Испугавшись, что их место могут рассекретить, Лира молниеносно бросила туфли и сумку, зажала его рот рукой, как будто боялась, что он сейчас выкрикнет что-то ужасное. Так резко она бросилась к нему, что он в страхе, что она теряет сознание, подался вперед, чтобы её поймать.

— Что вы делаете?! — резко отпрянула она, убрав руки. — Я просто хотела заткнуть вас, иначе нас тут найдут из-за вашего безумного смеха!

Он взглянул на неё, чуть приподнял бровь и, улыбаясь, ответил:

— Прости, я подумал, что ты теряешь сознание. В последнее время ты этим балуешься.- Отпустив ее он поднял ее туфли и сумку и протянул ей ее имущество.

Посмотрев еще раз на нее, он сделал шаг назад, потом второй и развернулся, чтоб уйти.

— Постойте! — крикнула она, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Вы не можете так просто появляться и исчезать! Кто вы? Как вас зовут? И откуда вы знаете, что я часто теряю сознание?

Он остановился, как вкопанный. Развернулся.

Лицо его вдруг изменилось — стало старше, усталым, словно тяжесть веков легла на его плечи. Взгляд его стал глубоким и безжизненным, будто он смотрел сквозь неё, сквозь время.

— Ты что, актер? — прошептала она, заметив странный стиль его одежды, словно он вышел из другого века. — Что за прикид?

Он улыбнулся вновь, и его глаза заиграли, словно он нашёл игру, в которую хочет вовлечь её.

— А тебе какой стиль больше по духу? Щеголь Макс? — спросил он, подняв бровь.

— Вы, до ужаса невоспитанный, молодой человек! Не отвечайте мне вопросом на вопрос; я сама их задаю! — строго сказала она, чувствуя, как внутри закипает кровь, и сердце бешено колотится. — И почему вы обращаетесь ко мне на «ты»? Мы ведь даже не знакомы!

Глаза его засияли, как будто в них пронеслись сотни теней, и вдруг он стал мягче, словно растворился в тени:

— Сквозь века ты не меняешься, Лагерта, — с нежностью произнес он, казалось он хотел дотронутся до ее волос, но он отдернул свой порыв.

И, произнеся эти слова, он словно растворился в темноте, оставив её одну, с ощущением, будто её сердце вот — вот вырвется из груди. Она хотела его остановить, но она осталась в коридоре совершенно одна.

Осталась она и картина. Повернувшись к картине, сделала пару снимков и, не раздумывая, шагнула в длинный коридор, ведущий в неизвестность.

И вдруг — она оказалась в своём кабинете истории, в том самом, что знала так хорошо. Это был её кабинет. И всё вокруг казалось загадочным и притягательным, будто сама судьба вновь писала её судьбу, переплетая с тенями прошлого и будущего эти невидимые нити…

— От судьбы не уйдешь… — зазвучало где-то эхо…

Лира бросила сумку на свой рабочий стол, словно сбросила с плеч тяжёлую ношу, и тут же села, опираясь руками о край, чтобы удержать себя. Внутри всё сжалось — мигрень ударила в виски, словно молния, прорезающая тёмное небо её разума. В голове зазвенело так остро, что ей казалось, будто кто-то внутри разрывает её на части, и ей очень хотелось выть, кричать, чтобы кто-то услышал её страдания. Но вместо этого она почувствовала, как всё вокруг начинает мутнеть, как будто мир превращается в туман, и она сама — в зыбкое, зыбкое существо, балансирующее на грани бездны. Ей не хотелось терять того незнакомца. Ее сердце хотело ей о чем-то сказать, а разум хотел напомнить о ком-то или о чем-то…

И вдруг, она осознала, что именно рядом с ним происходит странный прилив сил — ощущение, будто кто-то невидимый, но очень близкий, стал защищать её, словно невидимый покров обнял её за спиной. Она почувствовала, как внутри загорается нечто тёплое и живое, — будто бы это был её спасительный маяк во мраке. В этот момент ей стало ясно: рядом с этим человеком она ощущала не только защиту, но и какую-то невидимую силу, которая наполняла её уверенностью, будто бы она могла противостоять всему — даже самому тёмному, что скрыто за границей её понимания. Она хотела его видеть всегда и чувствовать те же чувства, что были, когда она просто спорила с ним…

Резко и очень грубо покой ее души был нарушен — всё изменилось. Всё — тревога, злость, отчаяние — словно в яростном карнавале, устроенном в её душе. Эти чувства, как маски, сменяли друг друга, наполняя её сознание шумом и хаосом. Внутри зазвучала страшная музыка — гул, звон, который становился всё громче, разрывая её изнутри. Ноги стали ватными, словно растворяясь в воздухе, и её тело стало тяжёлым, словно налито свинцом, а желудок сжался в тугой комок, тошнота поднялась вверх, подступая к горлу.

— Нет, пожалуйста, — шептала она сама себе, словно умоляя, — только не сейчас, только ни в эту самую минуту. — Её голос дрожал, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди, разбивая всё на своём пути. Внутри всё сжалось, словно кто-то невидимый сжимал её за сердце, и ей казалось, что она вот-вот потеряет контроль, что всё рухнет в бездну.

И вдруг, словно в тёмной тени ночи, услышала злобное шипение — холодное и острое, как лезвие ножа:

— От судьбы не уйдёшь… — прошептало оно, и в этот миг всё вокруг погрузилось в бездну, в которой ничего не было, кроме боли и тьмы.

Лира почувствовала, как её сознание погружается в бездну, и ощущение, что она падает, охватывает её полностью. Внутри всё зашумело — будто тысячи голосов шепчут ей на ухо, и каждый из них — часть древней магии, которая не даёт ей покоя. Она хотела кричать, бежать, сопротивляться — но понимала, что в этой тёмной бездне её ждёт лишь молчание и забвение.

И всё, что осталось — это тихий шёпот, уносящий её в бездну, и ощущение, что кто-то, невидимый наблюдает за её падением, наслаждаясь её страхом и слабостью.

Глава 6

1813 год.

— Я присоединюсь к тебе, дорогая, — тихо прошептала тётя Астра, её голос был мягким и тёплым, словно шелест ветра в ночных ветвях, — словно тень, что ищет свою тень, — улыбка на её губах мерцала, как свет в тёмной бездне.

Лагерта вздрогнула, почувствовав, как внутри зашевелилась тревога. В её глазах мелькнула искра нетерпения, и она, чуть наклонив голову, нахмурилась:

— Тётя Астра! Ну хватит вам уже вести себя так, будто вы действительно будете ждать моего одобрения! — её голос прозвучал резким и чуть дрожащим, словно в нём скрывалась борьба между смирением и внутренним протестом.

Но в ответ Астра улыбнулась — тихо, словно ночной туман, и, приближаясь, мягко взяла её лицо в руки. Её пальцы были как и всегда холодными и нежными, словно касание древних рукописей, наполненных магией.

— И ты так резко стала проявлять глубокое почтение ко мне, — ласково прошептала она, — что начала обращаться ко мне на «вы». А может, ты ждёшь, что я стану тебя спрашивать, моя милая Лира? — её голос словно шелест листьев, шепчущий о тайнах, что скрыты за веками.

Лагерта отмахнулась, чуть порывисто, и, словно защищаясь, отступила:

— О! Пожалуйста, называй меня по имени, без уменьшительно-ласкательных форм. — её голос звучал чуть хрипло, как будто внутри всё сжималось от напряжения. — Я плохо сплю. Мне кажется, что за мной следят. Где бы я ни была, что бы ни делала — всё кажется, будто кто-то невидимый наблюдает за мной. Это изматывает меня до предела.

Тётя Астра взглянула на неё с особой мягкостью, в глазах её заиграли тёмные огоньки — смесь тревоги и сострадания.

— Ах, Лира, — тихо произнесла она, — ты всегда была чуткой к таким вещами я до сих пор не понимаю, как мне далось от тебя многое утаивать?! Скажи мне, ты носишь тот оберег, после ритуала, что вручила тебе старая шаманка?

Лагерта задумалась на мгновение, словно в её сознании вспыхнул таинственный огонёк, и кивнула. Внутри всё сжалось, словно кто-то невидимый сжимал её сердце, и она почувствовала, как нежное объятие тёти Астры окутало её, словно магический щит. Обняв её за плечи, она ощутила внутреннюю защиту и спокойствие, будто бы в этом объятии заключена вся сила древних тайн.

— О, тётя, — шептала она, — молю! Расскажи мне всё, что ты скрывала все эти годы. Меня сводит с ума эта недосказанность!

— Дорогая моя, — тихо ответила Астра, — тебя ждет не очень приятный рассказ и так же не легкая у тебя далее будет судьба!..

Лагерта посмотрела на тетю так — словно в этом мгновении она прикасается к древним секретам, скрытым за завесой времени, и сердце её бьется всё сильнее, предчувствуя, что впереди её ждёт нечто большее, чем просто слова.

— Тебе скоро уже восемнадцать, — тихо произнесла Астра, её голос был мягким, но наполнялся тёплой тенью тайны, — и ты должна знать истину о нашей семье. Да, меня посвятили в её глубины гораздо раньше, чем ты достигнешь этого возраста, но и я была иной — иной, чем ты сейчас. Мы с твоим дедом и бабушкой жили в Шотландии, в этих древних, покрытых мхом лесах, где каждое дерево шепчет свои секреты, а тёплый туман окутывает всё, словно невидимый покров. Там, в мраке веков, скрывались наши корни, и всё это — часть той тайны, что передавалась из поколения в поколение, вплетаясь в судьбу нашей семьи.

Но слова её прервались, словно сама тень решила вмешаться. Взгляд Астры вдруг остановился за спиной Лагерты, и её глаза расширились так, что казалось, в них зажглись искры древних сил. Внутри Лагерты проснулся холод — тревога сжала сердце так сильно, что она почувствовала, как кровь закипает в жилах. Она обернулась — и увидела нечто расплывающееся, словно густой и очень вонючий черный дым. Там, позади этого дыма, будто бы исчезла фигура, растворившись в воздухе, — словно призрак прошлого, что решил выйти из тени, чтобы напомнить о себе.

Глаза Астры были широко раскрыты, неподвижно и словно окаменевшие, как будто она сама стала частью этого мрака — словно её разум застрял в какой-то бездне, из которой невозможно было выбраться. И Лагерта, сердце её забилось в бешеном ритме, почувствовала, как внутри всё сжалось — тревога, страх и неясное ощущение, что перед ними разыгрывается древний ритуал, в котором она — лишь мимолетный свидетель.

— Что это? — прокричала она, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Тётя, как ты? — и, не раздумывая, подбежала к Астре, пытаясь привести её в чувство, как будто сама могла стать частью этого таинственного вихря.

В этот момент, словно из ниоткуда, к ним поспешил герцог Артур. Его лицо было озабоченным, глаза — полны тревоги и усталости, как будто он чувствовал, что в воздухе витает нечто зловещее, что грозит разрушить всё их спокойствие.

— Что тут произошло, чёрт побери? — воскликнул он, приближаясь к Лагерте и Астре, его голос был глухим, словно разрываемым внутренним напряжением, — что за тёмная сила здесь разыгрывает свои игры?

Лагерта, не отпуская руки тёти, цепко держалась за её тепло и уверенность, — она чувствовала, что сейчас всё зависит от этого единственного мгновения. Её сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди, а внутри бушевали чувства — страх, тревога, и в то же время — необъяснимое предчувствие, что эта ночь — лишь начало чего-то гораздо более страшного и магического, чем она могла себе представить.

Подул лёгкий ветерок, и Артур остановился как вкопанный. Лагерта, которая шла за ними, стукнулась о спину отца.

— Доброго времени суток! — послышался незнакомый мужской голос. — Я помогу?

— Приветствую тебя! Ты никого не видел сейчас? — спросил Артур.

— А должен был? — ответил незнакомец, подходя и беря Астру у Артура. Герцог Гарри отправился в сторону дома.

Лагерта сразу поняла, кто это. Это был единственный близкий друг её отца. Она его, конечно, не помнила, но узнала по манерам. Он писал им в Шотландию.

— Рада видеть вас, ваша светлость, дядя Гарри! — Лагерта поклонилась.

— Узнала, да? Ну, как вы тут устроились? Лучше ведь дома? — спросил герцог Гарри с улыбкой.

— В основном да, — ответила Лагерта.

Поднявшись в комнату Астры, Гарри положил её на кровать и долго поправлял её волосы.

— Ммм, дядя Гарри! Не думаю, что тётя будет довольна излишней заботой… — заметила Лагерта.

Гарри оглянулся на Лагерту, подошёл и обнял её.

— Рад тебя видеть, племяшка! Очень рад! — сказал он.

Астра пришла в себя и сразу узнала голос своего давнего возлюбленного. Она попыталась тихонько встать, но шорох, издаваемый её платьем, выдал её. Три пары глаз уставились на неё.

— Да перестаньте вы! Мне неудобно прямо, — засмущалась Астра.

— Ооо, тётя, ты меня так испугала! Что это было? Я впервые видела такое выражение на человеческом лице, — сказала Лагерта, обращаясь к Астре.

Герцог Артур и герцог Гарри Уэстберри стояли и молчали, их распирало любопытство.

Не выдержав герцог Уэстберри воскликнул:

— О, боже мой, Астра, что же всё-таки произошло?

— И я, право, очень рада вас видеть, ваша светлость, — ответила Астра и отвернулась к окну.

— Здравствуй, дорогая! — нежно проговорил ей в ответ герцог.

Лагерта заметила, как глаза её тёти наполнились слезами. В этот момент, стоя между ними, она осознала, сколько сделала для неё Астра, пожертвовав своей жизнью ради счастья племянницы. Лагерта, не удержавшись, бросилась в объятия тёти и зарыдала:

— Простите меня за всё, тётя! Я так люблю вас, хоть и говорю это нечасто.

Обе зарыдали, обнимая друг друга. Лагерта прошептала на ухо тёте:

— Я избавила тебя от слёз, которые стояли в твоих глазах. Теперь ты моя должница!

Астра отстранила её, чтобы взглянуть в глаза, и они расхохотались. Герцоги, стоявшие в изумлении и не знающие, как реагировать на смену настроения девушек, были растеряны.

— Вы в порядке? — неуверенно спросил Артур.

— Да, всё хорошо, — ответили девушки хором.

— Ну, может, тогда вы расскажете нам, что с вами случилось? — нервно спросил Артур.

— Передо мной появился очень страшный человек, — начала Астра. — Я вспомнила его, это был наш дядя, оставивший папе с мамой наследство. Он был в очень страшном виде, словно демон с растянутой страшной улыбкой и острыми зубами. И я вспомнила, как моя сестра мне рассказывала про это видение. Я поняла, что это не была её фантазия. Она не лишилась в последние годы рассудка. Она была права! Самое страшное было то, что он протянул свои страшные руки в сторону Лагерты.

Все погрузились в тяжёлые воспоминания. Лагерта нарушила тишину:

— А кто-то утверждал, что моя мама потеряла рассудок?

На этот вопрос ответил Гарри, зная, что Артуру тяжело говорить об этом:

— Это утверждал младший сын вашего дяди оставившего вам наследство — Максимилиан Чадли.

— И где он сейчас, этот Чадли? Я бы хотела его увидеть, — спросила Лагерта.

— Довольно! Незачем тебе видеть душевнобольных, — грозно ответил Артур.

Никто не смел так говорить о его любимой женщине, кроме этого человека! Артур начал вспоминать, как его жена разговаривала с кем-то, плакала. Странно то, что он и тогда тоже замечал фигуру грозную, высокую, этот лёгкий ветерок дул так и раньше, когда что-то защищало его жену от несчастных случаев. И он всегда замечал исчезающую фигуру в деревьях.

— Кто-то охотится на мою дочь? — задал он вопрос в тишину. И все на него посмотрели. А он устремил взгляд на Астру.

— Ар, да что ты? — Гарри ударил его в плечо.

— Рассказывай всё, что знаешь! Ты поэтому отказалась от своей жизни и уехала с Лагертой в Шотландию? Ты что-то знаешь! Тебе что-то, чего не знаю я, рассказала Агнесса? Говори, молю, я не переживу потери дочери.

— Какие же вы все эгоисты! — взорвалась Лагерта, — а для начала, вы не хотите меня посвятить в хронологию с самого начала? Что произошло с моей мамой?

— Я пойду, прикажу пока накрыть на стол! — хотел было выйти герцог Уэстберри.

— Гар, разве есть что-то в моей жизни, чего ты не знаешь? Садись, — произнес герцог Ллевеллин указывая на кресло своему другу.

— Дорогая, — начал Артур, — думаю, мы все ждем хоть какого — то объяснения от твоей тети! Что скрывает эта хрупкая леди, одному Богу известно! — устало произнес Артур.

Лагерта увидела отца, как есть: он устал, осунулся, потерял блеск глаз…

— Я вас умоляю, Артур, не злитесь на мою сестру, если что — то вам в моем рассказе не понравится, а вам точно многое не понравится.

Артур усмехнулся детской непосредственности сестры его жены. Они были абсолютные противоположности: Астра была тихой и мечтательной, а Агнесса была клубком энергии. Близнецы, ага, троянский конь более близнец Агнессе нежели Астра!

— Я понял тебя, начинай! — снисходительно махнув рукой заключил герцог.

— Однажды в далекой Шотландии, в живописном уголке, где горы встречаются с морем, жила семья Макманусов. Они были известны своей добротой и гостеприимством, но их жизнь омрачала одна тайна.

Много лет назад, когда наш прадед был еще молод, он отправился в опасное путешествие по древним руинам. Там он наткнулся на древний артефакт, который пробудил древнего демона. Это была ловушка!

Демон наложил проклятие на нашего прадеда: «Каждая старшая дочь Семьи Макманусов будет унесена в мир мертвых, чтоб забрать их души!»

Он пытался его уговорить, чтоб он просто забрал его жизнь, но демон этот лишь смеялся и повторял:

— Не тебе мне условия диктовать!

Так проходили дни, недели и никто не знал, как снять это проклятие. Совершенно странной смертью в ночь перед свадьбой своей погибла старшая дочь нашего прадеда. Он не выдержал этого горя, и сошел с ума. Забыл всех членов своей семьи, и даже, кем он является сам, вышел и больше не вернулся. Происходили разные странные вещи у них дома. Вышла замуж их вторая дочь и родила дочку, когда девушке исполнилось 18 лет она тоже умерла. Просто слегла и буквально высохла. Не буду я рассказывать всю хронологию, перейду сразу к истории своего отца. — Астра ненадолго сделала паузу. Она вспоминала своего могущественного отца. Он делал все для своей семьи. Любил своих дочерей и они любили его.

Присутствующие понимали чувства Астры и не смели ее торопить.-Вы же понимаете, что мы дошли до моей семьи? Но тут получилось так, что старшим ребенком у моего деда, да и последующие троя были мальчиками. И старший — это мой отец! Его наш дед водил по шаманам и ведуньям и никто не увидел на нем смерти. Наш дед расслабился, его пронесло! Он говорил, что он сломал чертову систему! Мой папа влюбился в маму, но не хотел женится. Боялся, что им придется пережить потерю старшей дочери, и рассказал моей маме, почему он не может на ней женится, потому что он не хочет, чтоб она была убита горем потерей ребенка. Узнав, что его любимую выдают замуж за самого отвратительного человека в Шотландии он решил, что не позволит ее жизнь так загубить и украл ее! Они не заводили детей, она пила отвары. Но видимо черт не дремлет, отвары мамы служанка начала выливать и заливать туда простую травяную водичку. Мама родила нас двоих. Меня опередила Агнесса на 3 минуты. Вот и появилась старшая дочь, которая так была нужна дьяволу.

— Ты сейчас говоришь мне, что душа моей жены унесена этим самым демоном? И моя старшая дочь она же и единственная в опасности?

— Так оно и есть, он не забирает их в младенчестве, поэтому после исполнения Лагертой восемнадцати лет, она будет в опасности.

И я, как и Агнесса, но вы ведь это прекрасно знали, Артур! Обладаем некими силами. Вы ведь тем первым вечером еще на балу все поняли. -Она долго на него смотрела. -Артур, что скрываете вы? Так вот, наша Лагерта собрала в себе все силы. Силы всех стихий.

— Тетушка моя, и можно ли мне узнать, когда ты собиралась мне рассказать о том, что я невеста дьявола?

— Не шути даже так! — Крикнул Артур.- Я не позволю! Не позволю. Гарри сидел и не мог пошевелится, его сковал холод от мысли, что его друг может теперь лишится еще и своей дочери…

Лагерта зашла в свою комнату и обнаружила, что у нее окно открыто и на столе лежит цветок. Совершенно ею никогда невиданный цветок! Она выглянула в окно, но там никого нет, что логично, ведь ее комната на третьем этаже усадьбы. Самая большая и светлая комната. Тут и пианино, и лира, и виолончель… Большая кровать с красивым балдахином, и картины. Лагерта любила книги и поэтому у нее в комнате были полки с книгами, чтоб не бегать за книгами в библиотеку на первый этаж. Лагерта взяла цветок и даже еще не успела преподнести его к носу, чтоб понюхать, как она почуяла этот великолепный аромат!

— Боже, что это за цветок? Откуда?

Взяв этот цветок она понеслась по лестницам вниз и выбежала на улицу. Вечер. Чудесный закат. Теплом обволакивает вечерний воздух. Трели птичек и пение сверчков. Журчание реки. Лагерта как будто бы впервые все это видит и слышит. Завороженная картиной прелестного вечера она решила обойти усадьбу и прилегающие земли. Гуляла она и осматривала все кругом, как заметила грозную фигуру в черном длинном плаще с черными, как вороново крыло волосами с белой кожей мужчину. Он стоял облокотившись о дерево, вертя в зубах длинную травинку и нагло смотря прямо на нее. Она хотела развернуться, но что — то ее манило заговорить с ним.

— Простите! Вы случайно не заблудились? Вы на частной территории, — чуть повысив тон, чтоб оппонент ее услышал выкрикнула Лагерта.

Он стоял замкнув руки на груди и… ухмылялся!

— Невероятно, — бубнила себе под нос Лагерта приподняв двумя руками свое платье она ринулась в его сторону. — Я тебе, что, шут? — шептала она себе под нос. — Ухмыляется он!

— Да что вы! Упаси меня леший от ухмылок в вашу сторону, — сказав это распрямившись, словно статуя, красивый мужчина пошел на встречу ей.

Лагерта сглотнула, пропустило удар ее сердце.

— Боже, кто он? — подумала она, на что он ей ответил:

— Добрый вечер, мисс Лагерта! Я — Аарон.

Она смотрела на него и не могла произнести ни слова. Но через убийственные несколько секунд тишины она нашлась:

— Какая дерзость и наглость! Что вы о себе возомнили? С чего бы мне задаваться вопросом о том, кто вы? Если я вас впервые вижу!

Он улыбнулся, не мило, далеко не мило, а как — то так, что обещало нечто невероятное. Он выхватил цветок из ее руки и произнес :

— Это мое!

Лагерта в растерянности не зная, что ей делать попыталась забрать у него свой цветок:

— С чего это он ваш? Верните! Это мой цветок!

— Но это я его положил тебе на стол, и это мой цветок, с моего сада. Это была приманка для пчелки, -улыбнулся он нависая над Лагертой.

Почему то ей не страшно, а наоборот, спокойно и комфортно. Ей не хочется с ним расставаться, ей нравится то состояние, которое сейчас с ней происходит рядом с этим Аароном.

— Это вы положили мне цветок? -с детским удивлением произнесла она.

— Угу. Мой дорогой цветочек! Позволю заметить, что у тебя в саду таких и близко нет, — глядя на нее острыми глазами в которых весело плескались огоньки, — произнес он растягивая, смакуя.

— Мисс Лагерта! — послышались голоса.

Она и не заметила, что уже почти потемнело.

— Господи, они наверное ищут меня и переполошились. Этот цветок меня словно одурманил! -оглядываясь произнесла она.

— Ты меня не слушала? Я вроде сказал, что это была приманка для пчелки. — Скалясь мягко произнес Аарон.

— Знаете что, мистер загадка?!Рас уж вы апиолог, то вы не туда пришли. Тут нет пчел. Покиньте частную территорию и к тому же, мы с вами не знакомы и не виделись, если еще раз столкнемся в этом городе. — Со сталью в голосе произнесла Лагерта.

На что Аарон закрыл рот рукой растянулся в подозрительной улыбке и очень громко расхохотался.

Из — за рощи появилась фигура герцога Артура.

— Лагерта? Господи, что ты тут делаешь? Ты почему вышла на чужое имение? А если у них собаки?

— Пап, я тут… — она замолчала. Ее собеседник словно растворился. -Чтооо? — Расширились глаза девушки: — В смысле, чужое имение? Я разве не на наших землях?

— Никак нет! Ты далеко забрела. Хозяина данного имения, рощи и озера пока никто не знает. Какая — то таинственная личность.

Подошли и тетя с няней причитая о том, как они волновались.

— Раз уж мы все тут и мы на чужой земле без приглашения, вы идите домой, я подойду к дому, может хозяин будет дома, объяснюсь перед ним. Гар, проводи их! — Обратился он к другу.

— Пап, мы не проникли к ним домой, а всего лишь у рощи, нас наверное никто и не видел, пойдем вместе домой, -произнесла Лагерта с чувством, что за ней сейчас пристально наблюдают.

Но Артур отмахнулся и ушел.

Оглядываясь на удаляющуюся фигуру отца, Лагерта ушла с тетей и герцогом Гарри.

2025год

— От судьбы не уйдешь… От судьбы не уйдешь… Это был точно голос Макса, злобный голос. — С этими мыслями проснулась Лира у себя в кабинете сидя за своим столом. В висках стучит, будто кто-то бьет в набат. Глаза медленно фокусируются на столе, картина видения меняется: то стоит ноутбук, то цветок, портрет в золотой рамке, изображение она четко не видит, кто там на портрете, старый лист бумаги, чернильница и перо.

— Черт… опять это. Дыши. Просто дыши. — Говорит сама себе она.

Ничего необычного.

— Я не сидела за столом, туфли были не обуты, я знаю, я упала на пол, когда теряла сознание и видела ноги у двери. Получается, кто — то меня сюда посадил? Да что происходит, черт побери?! — размышляя вслух, встала из — за стола Лира, как вдруг ее покачнуло, и в этот момент зашел Макс и подбежал к ней, чтоб поймать.

Выставив руки вперед, Лира выкрикнула:

— Нет, не подходи! Все хорошо.

Макс несколько удивленный ее категорическим тоном, спросил:

— Ты задремала в свой перерыв. Я не стал тебя будить. А сейчас пришел проверить, проснулась ли ты? У нас осталось время лишь на чашечку кофе, у тебя далее лекция. Ректор сказал, что будет присутствовать, и нас, некоторых педагогов позвал.

Лира смотрела на него прищурив глаза пытаясь понять, зачем он ей врет и с каких пор?

— С какой это радости? — выплюнула она, принимаясь искать свой телефон. Ей срочно нужен был Маркус. Хотя бы услышать его. Он знал, как ей помогать. Шарит по карманам, но натыкается лишь на кружевной платок, которого у нее не было… -Что это? — Она раскрывает платок и до нее доходит запах, до боли знакомый запах, который уносит ее куда — то в другую жизнь. Как — будто она жила и раньше!

— Что-то потеряла? — голос Макса звучал неестественно гулко, будто из трубки.

Она поднимает голову. Макс стоит слишком близко. Его тень на стене не шевелится, хотя он сам наклоняется.

Лира медленно проверяя реальность отвечает:

— Да… телефон. Ты не видел? Я только что… — ее голос обрывается. В ушах звон. Она замечает детали, каким раньше не придавала никогда внимания: его галстук заколот булавкой — змеей (она это не помнит у него раньше);на лацкане пиджака — значок с символом двух змей, которые себя кусают за хвост, который она видела во сне, когда девушку похожую на нее в далеком прошлом столкнули со скалы и запах! Этот жуткий запах который возникал у нее в каждом ее кошмаре — полынь и мед…

— Может тебе отдохнуть? Ты выглядишь… расстроенной, -Макс улыбается, но глаза его не моргают.

Его рука тянется к ее плечу. Кожа под пальцами ледяная, с синеватым оттенком. Лира инстинктивно дергается — и в этот момент ее взгляд падает на ее рабочий стол и отчетливо видит в золотой рамке портрет девушки, той, что была в ее сне. Красивая, в голубом платье с безумно красивыми волосами девушка, которая, как две капли воды похожа на нее саму; Ее губы шевелятся. Едва слышно она произносит:

— Он здесь… Беги…

Лира машинально водит рукой по столу, и натыкается на телефон. Хватает его и нажимает боковую кнопку для камеры, молниеносно она заносит телефон перед собой и делает фотографии не убирая палец с кнопки. Макс резко хватает ее за запястье. Его пальцы вдруг становятся длиннее, ногти темнеют, как старая кровь.

— Ты не должна была этого видеть! — его голос раскалывается на два: его и чужой хрип.

Запах гари становится невыносимым. Лира вырывается, но чувствует этот привкус полыни на губах и у нее чернеет все перед глазами.

Она приходит в себя в коридоре университета. Вспышка перед глазами — зеленого цвета, как при мигрени. Слышит голоса вокруг, как гул, будто рой пчел. Мурашки по коже, будто кто — то провел по ней влажным пергаментом. На языке чувствуется медная пенка, как при тошноте.

К ней склоняется мужчина. По форме, она поняла, что это охранник их университета. Пахнет от него табаком и дезодорантом.

— Вам плохо? У вас носом кровь пошла… — обращается он к ней.

Лира трогает лицо — пальцы в красных пятнах. Начинает шарить по карманам и находит тот самый платок. Прикладывает его к носу; он пахнет лавандой и чем — то еще, очень вкусным…

Какое — то странное чувство потери чего — то настигает Лиру. Она чувствует приступ нахлынувших слез и начинает рыдать.

Все оборачиваются, но все же подойти не решаются. Кто — то схватил ее за руку и поволок за собой, взяв ее сумку. Даже не посмотрев на человека, который ее буквально тащит, она узнала в нем своего таинственного знакомого. Подняла глаза с руки, что ее держит она узнала его. Он! Его плащ. Широкие плечи. Высокий рост и черные волосы. Но самая важная причина, почему она не сопротивляясь и пошла за тем, кто ее схватил, это то, что она почуяла этот легкий ветерок и чувство наполненности. Никогда она не испытывала ничего подобного, только, когда сталкивалась с ним…

Она просто поплелась за тем, кого не знает. За тем, кто имел какую — то власть над ней. Звонки от Маркуса и Зои поочередно взрывали ее телефон. Но она не хотела ничего, находясь рядом с этим человеком.

Глава 7

1813 год

Артур сидел с Астрой на приглашенном вечере и беседовал.

— Что еще моя любимая жена от меня скрывала, помимо «секретика» с родовым проклятием?

— Вы совершенно невыносимы, ваша светлость! Она ведь хотела вас уберечь. Пыталась, как могла. — Сказав это, Астра будто замкнулась. — Артур, вы все знали. Вы были тем, кто ее защищал. Именно из — за вас он не мог ее забрать. Что не рассказываете вы нам?

К ним подошла компания местных лордов и они начали здороваться и знакомится, оставив данный таинственный разговор для более тихой и домашней атмосферы. Но человек, который их слушал так и остался не у дел! Он не получил информацию того, как защищала себя Агнесса и смогла прожить до 26 лет, и как Астра защищает племянницу, которую целых 17 лет не могли обнаружить лярвы.

В шуме музыки и кружащих в танцах красивых девушек и платьев, свой глаз данный гость не сводил лишь с одной юной девушки. Девушка на которую он смотрел не скрывая своей хищности, грациозно вальсировала с мощным герцогом. С герцогом Гарри Уэстберри.

Герцог Уэстберри раздражал его своим преданным отношением к данной семье. Друга своего он не бросил в беде, с любовью расстался во благо маленькой дочурки своего друга, так теперь он заслоняет своей энергией ту, которую он хотел энергетически опустошить и ослабить.

— С этим нужно что — то решать! — возгласил он, смотря в пустоту, как будто бы его, кто — то слышит и исполняет все его приказы…

Но так оно и есть! Стоял с ним рядом незримый демон — исполнитель, а сам тот гость был — Демоном Душ.

Ничего не подозревающая Лагерта кружилась в танце и весело щебетала со своим партнером по танцам герцогом Гарри. Или, как она его называла дядя Гарри.

Почувствовав странную энергию рядом, герцог сделал резкий выпад в бок подняв руку, чтоб Лагерта покружилась. Сам он удивился своему инстинкту сохранения, ведь абсолютно никого не было рядом. Но в незримом мире, это был действительно удар в лицо ногой! Как же была зла та лярва. Она хотела запачкать сажей подол платья Лагерты, чтоб всегда ее чуять. Находили они ее довольно редко. В таких местах, например, как это — тут полно зеркал.

Сам Демон Душ вышел в свет ради того, чтобы лицезреть эту девушку, которая станет в его коллекции самой значимой — тысячной душой! Она же и должна стать его невестой!

— Да, хуже и не придумаешь, — произнес демон Душ.

— О чем вы, ваша Злость? — растягивая произнес маленький и страшненький черт.

— Вот она. Лагерта. Та, что должна стать тысячной душой и невестой моего возмездия. Посмотри на её физиологию — сердце бьётся быстрее, дыхание учащено. Она чувствует приближение судьбы. -произнес глухим и холодным голосом Демон Душ.

— Она нервничает. В её глазах — страх и ненависть, словно она чувствует, что её ждёт смерть. Её тело поддаётся эмоциям — ладони потеют, щеки пылают ярче, дыхание сбивается. Всё это — признаки её внутренней борьбы. — Отвечает уродским голосом Демон -исполнитель.

— Именно так. Она ненавидит меня за то, что я забрал её мать. Каждая её физиологическая реакция — проявление её ярости и страха. Я слышу её сердце, бьётся так быстро, как будто хочет вырваться из груди. — Отчеканил холодно Демон Душ.

— Её тело кричит о сопротивлении, ваша Злость! Но она не знает, что её страх и ненависть только усиливают её страдания. Чем больше она сопротивляется, тем интереснее для вас! — Усмехается Исполнитель

— Я унес душу её матери, и она это чувствует. Каждая её клетка — напоминание о моей власти. Она думает, что сможет убить меня? Пусть. Её физиологические реакции — лишь предвестники её окончательной слабости. — Злорадно ответил Демон Душ.

— В её глазах — огонь мщения, но тело поддаётся. Ускоренное сердцебиение, напряжённость мышц, покраснение — всё говорит о том, что она на грани отчаяния. Её сопротивление — лишь иллюзия. -С усмешкой выпалил исполнитель, не спуская глаз с Лагерты, которая прогуливается по залу с бокалом пунша и в компании нескольких молодых людей и девушек.

— Хорошо. Пусть её физиология выдаст её истинное состояние. Когда она станет моей невестой, её ненависть превратится в покорность. А я буду наблюдать, как она превращается в мою тень, как я заберу её последнюю душу. — Злобно отчеканил Демон Душ увидев, как подошедший молодой лорд поцеловал руку Лагерты.

Лагерта выпрямилась, внимательно оглядывая зал. В её сердце не могло быть ошибочного чувства — она ощущала его присутствие. Душа трепетала, и она жаждала увидеть Аарона — того, кто давно занимал её мысли. Она полностью отключилась от разговоров, которые велись вокруг, и мечтала о встрече с той грозной фигурой, которая, казалось, манила её из тени. Внезапно её взгляд натолкнулся на глубокий, холодный взор человека, сидевшего в углу. Он не моргал, смотрел прямо ей в глаза с очень злой гримасой. Никому не удавалось выдержать его взгляд. Он превращался в облик человека — обладающего силой и тьмой. В последний раз он превращался в облик смертного — сто лет назад, когда ему интересно наслаждаться страданиями человека. В этот раз его привлекла её непокорность.

От того, что она так пронзительно смотрела ему прямо в глаза, он вдруг выпрямился от удивления и недоумения. Она словно достигла его дома — его сущности, до исчадия ада! Он сжал бокал так крепко, что тот треснул, но кровь не пролилась. А Лагерта всё равно не отвела взгляд. Она поймала его — она поняла, что перед ней не человек. В гневе он мгновенно оказался рядом с ней, словно тень, и между ними началась битва взглядов, где семнадцатилетняя девушка одолела Демона Душ.

— Перестань смотреть мне в глаза, смертная! — прорычал он, его голос был адским, а глаза — сухие, черные, с запахом гари и тьмы. Лагерта не могла даже капитулировать от страха, но вдруг почувствовала знакомый сладкий аромат, который уже давно был ей знаком, — запах, вызывающий трепет и надежду. В этот момент на её талии оказалась холодная рука. Не успев опомниться, она услышала голос, которого всегда ждала:

— Доброго вечера, Милорд! Разрешите я украду юную мисс на обещанный мне танец?

В его голосе слышалась фальшь и напряженность, но она всё равно смотрела в глаза Демону Душ. Внезапно он принял облик спокойного человека, улыбнулся и, взглянув в сторону величественной фигуры, стоявшей рядом, — защитника, — извинился и отошел.

Когда она пришла в себя, несколько секунд постояла, развернулась к собеседнику и увидела перед собой возвышающуюся фигуру с сжатыми челюстями. Но она и так знала, кто рядом с ней… Он был зол и холоден, даже не глядел на нее, а сосредоточенно смотрел на стол в углу.

— Добрый вечер, Аарон! — улыбнулась ему Лагерта.

Он, не переводя взгляда, очень грозно спросил:

— Где твой амулет?

Она удивилась и задумалась, отвечая:

— Кажется, забыла его дома, спешила. А вы… как узнали про него?

— Дура! — резко выпалил он.

— Что вы себе позволяете? Кто дал вам право так со мной разговаривать? — слезы навернулись на глаза.

Поняв, что сейчас лучше немного успокоиться, Аарон ответил:

— Ты слишком легко относишься к проклятиям и защите. Кажется, хочешь проверить судьбу. Это плохо — это твоя ошибка. Подумай о своем отце, у него никого больше нет, кроме тебя.

Её глаза сузились, и она была готова вступить в бой. Но тут к ним подошел герцог Артур:

— Приветствую вас, Аарон! — протянул руку, приветствуя соседа.

— И вам, Артур. Хорошего вечера. Как проходит ваша веселье? — ответил Аарон, не проявляя интереса к вопросу и оглядывая стол, где сидел Демон Душ.

Артур, воспитанный в тех же манерах, не стал обходить стороной и прямо спросил:

— Вы тоже заметили что-то странное в том человеке? Вижу его впервые, заметил, как он пристально смотрит на мою дочь. Я поспешил сюда, но мне сообщили, что герцогу Гарри Уэстберри нужна помощь — его лягнула лошадь. Я выбежал на помощь другу. Спасибо, что не оставили мою дочь одну. Лагерта, — обратился он к дочери, — это наш сосед, Аарон Грей. Это на его территории, — в его владениях ты заблудилась. Аарон, это моя дочь, мисс Лагерта.

Аарон протянул руку, и Лагерта вложила свою — холодную, белую и красивую, — руку. Они не могли дать понять Артуру, что уже знакомы.

— Приятно познакомиться, мисс Лагерта, — тихо произнес Аарон, едва коснувшись губами ее руки.

Она стояла, словно сердце ее остановилось, и хватала воздух ртом. Внутри у нее бушевали чувства — злость, радость, стеснение и желание ударить его. Но она взяла себя в руки и ответила:

— Взаимно, Аарон Грей. У вас очень красивое имение. Простите, что я ворвалась. Вся в своих мыслях, не заметила, как далеко ушла.

Он, понимая её игру, решил продолжить:

— Не волнуйтесь, вы можете приходить и гулять там, когда захотите. А вина за то, что вы отдалились, — цветы-приманки. — Он улыбнулся вяло.

Она округлила глаза и пристально посмотрела на него, заметив что-то странное в их беседе, в разговор вмешался герцог Артур:

— Могу я присоединиться к диалогу? Что за цветы и о чем вы говорите? — глаза его метали молнии.

— Ваша светлость, не волнуйтесь. У меня в саду есть диковинные цветы, и один из них я обнаружил на тропинке к вашему имению. У них очень редкий запах, особенно по вечерам. Они раскрываются и распространяют аромат, привлекая людей. Я назвал их цветами-приманками, — объяснил он, ни разу не взглянув на Лагерту.

Артур расслабился:

— Ах, интересно! Неужели это тот запах, что иногда доходит до нашего имения? Столь сладкий и необычный. Иногда и мне хочется пойти на его аромат. — Они рассмеялись. Артур похлопал Аарона по плечу и пригласил его на ужин, в любой удобный для него вечер!

В этом мире тьмы и древних сил, где чувства переплелись с мистикой, Аарон и Лагерта стояли на пороге тайны, которая могла изменить их судьбы навсегда.

Когда наступила тишина после приглашения Артура, в воздухе ощущался легкий холодок, словно тень древних сил, которые все еще скрывались в глубинах этого зала. Лагерта чувствовала, что между ней и Аароном возникла невидимая нить — что-то гораздо большее, чем просто знакомство. Внутри у нее бушевали чувства: желание понять его истинную природу, страх перед тем, что она могла раскрыть свою тайну, и искра надежды, что их связь может стать чем-то большим, чем просто случайная встреча. Но боясь своей судьбы и проклятия, она понимала, что должна держаться от него подальше.

Аарон, заметив её внутреннюю борьбу, мягко взглянул ей в глаза. В его взгляде читалась древняя мудрость и неуловимая грусть. Он чувствовал, что с каждым мгновением их связь становится сильнее, и что его роль — не только защитить её от внешних опасностей, но и помочь ей понять свою истинную силу.

— Лагерта, — тихо произнес он, — я знаю, что ты чувствуешь. В этом мире, полном тайн и опасностей, мы не можем позволить себе бояться. Но помни — иногда самые темные силы скрываются за самыми красивыми масками. Ты должна быть осторожна, ведь цветы — приманки не единственная опасность здесь.

Она кивнула, ощущая, как сердце бьется в такт его словам. В этот момент она поняла, что их судьбы переплелись навечно, и что она готова идти дальше — несмотря ни на что, чтобы раскрыть истину и защитить тех, кого любит.

Тем временем, в глубине зала, в тени, кто-то наблюдал за ними. Тень, скрывающаяся в темноте, улыбалась зловещей улыбкой. Это был Демон Душ. Он почувствовал силу, которая проснулась в Лагерте при появлении Аарона, и он решил, что настало время вмешаться.

— Так начинается новая глава, — прошептал он, — и она изменит все.

В ту же секунду в воздухе зазвучал тихий шепот, и древние силы начали пробуждаться, готовые испытать судьбы героев. Время шло, и их путь становился все более опасным и загадочным. Но одна вещь была ясна — их связь была сильнее любой тьмы, и их судьба была предначертана судьбой древних духов, что наблюдали за ними из тени.

Выходя из зала, Лагерта спросила свою тетю:

— Тетя, почему у нас дома нет зеркал? Это дико не удобно смотреться в серебро.

— Дорогая, зеркало для тебя опасно! Твоя мама очень настойчиво попросила меня избавиться от всех зеркал, где ты будешь жить! — понизив тон и наклонившись к ней она сказала:- демон может через них проникать. И ко всему прочему, у твоего отца жуткая боязнь зеркал. Это с детства у него. Он не помнит, как приобрел данную фобию, но я прочитала дневник его бабушки и все поняла оттуда.

Лагерта поправляя свои волосы, в отражении заметила фигуру в глубине зала. Не ответив тете на ее слова, ведь она уже это слышала, она сказала:

— Подождите меня у кареты, я попрощаюсь со знакомыми! -и пошла в сторону, оглядываясь на зеркало.

Доходя до того конца зала она обнаружила копоть на углу стены. Неожиданно к ней подошла женщина, с которой до сих пор она не была знакома и заговорила:

— Доброй ночи, дорогая! Как ты выросла! Ты копия своей мамы. Но тебе уже об этом, наверное говорили не раз! — прикрывая улыбку веером начала медленным шагом отдалятся она.

— Простите, вы меня знаете? Я, — замялась Лагерта, — просто, не посчитайте невежеством, вас не припомню, — и пошла за ней.

— Ох, милая! Конечно же я тебя знаю. Но твой отец обо мне не должен знать! Он не будет мне рад. — Понизив голос до шепота, произнесла она. — Я, старая знакомая вашей мамы — леди Чадли.

Лагерта задумалась, и поняла, Чадли! Это ведь фамилия того человека, который обвинял ее мать в потере рассудка!

— Простите, кто вы? Леди Чадли? — произнесла Лагерта, понимая, что ушла куда то далеко от своей семьи. Странное чувство страха в ней проснулось.

— Да перестань ты, глупая! — Выплюнула с ненавистью леди Чадли, — не нужна ты мне. Ты — невеста Демона Душ. Чистая! — сказав это она подняла руку и занесла ее над своей головой, для размаха, чтоб вцепиться в волосы Лагерты и сорвать локон, но тут по близости оказался некий знатный старик и она опустила руку, растерянно улыбнувшись. Лагерта начала делать маленькие шаги назад, как заговорил этот на вид благородный старик:

— Доброй ночи, мисс поклонился Лагерте, -обернулся к леди Чадли и ей салютовал приподняв шляпу.- Что вы тут делаете в этом темном углу? Ваш отец, наверное, вас заждался! -Подошел к Лагерте и оттопырил руку, чтоб она его взяла под руку, -я вас провожу до него!

— О, спасибо большое, мне действительно тут было не по себе! -ответила Лагерта и с удовольствием приняла его благородный жест руки. Оглянувшись, она увидела лишь черный дым и не следа от леди Чадли.

— Я, герцог Сент-Олдбриджский, можно обращаться ко мне, как дедушка Джеймс. — улыбнувшись произнес он!

И действительно, ей было рядом с ним тепло и уютно, как будто он и есть ее дедушка.

Они дошли до кареты, где стояли Артур, Астра, и давно ставшая второй тетей няня Маргарет.

— Господи, да куда же ты пропала, девочка? — ос стоном подлетели Астра и Маргарет.

Артур увидев, кто сопровождает его дочь, немного напрягся:

— Ваша светлость! Вы тут? Я вас сегодня тут не наблюдал! -немного склонив голову произнес герцог Артур.

— Не надо за мной наблюдать, я не девушка красная, наблюдай лучше за своей дочерью! -выплюнул дедушка Джеймс, почтив взглядом злой матушки Артура.

— Что вы имеете ввиду? Она всегда под моим наблюдением! -парировал Артур.

— Да неужели?! И ты поэтому пустил ее к черному входу с Леди Чадли? -невозмутимо произнес Джеймс Сент-Олдбриджский.

— Что? С кем? -взорвался Артур.

— Папа, я увидела фигуру в зеркале, и решила посмотреть, кто это так пристально наблюдает за нами. Подойдя до угла конца зала я обнаружила лишь пустоту и сажу на стене и ко мне присоединилась леди Чадли. Я не знала, кто она.

— Ты больше ни на секунду не отойдешь от своей тети! Безрассудная! -в ярости ответил герцог Артур.-Где она? Куда ушла?

— Может я бы и не делала таких ошибок, если бы вы с самого начала посвятили меня в тайны нашей семьи и заодно сказали мне, что я невеста Демона Душ! Я — его какая — то там душа! Вот, что мне сказала леди Чадли!!!

На этой ноте Лагерта поднялась фурией в карету и всю дорогу не разговаривала. Не разговаривал никто. Каждый был погружен в свои мрачные думы…

И в этом туманном, опасном мире, где древние силы шепчутся за стенами, — каждый шаг, каждое слово, — было наполнено смыслом, который мог изменить их судьбы навсегда…

2025год

Тихо, словно шепот ветра, Лира произнесла:

— Кто вы? Можете сказать мне?

Аарон слегка наклонил голову, его голос прозвучал мягко, но с оттенком загадочности:

— Аарон. Если ты имеешь в виду имя. — И его взгляд задержался на ней, словно он хотел что — то сказать, но слова застряли в горле.

Она задумалась, почувствовав, как внутри зазвенели её чувства. Имя — Аарон. Оно казалось ей приятным, словно тихий шепот ветра в ночи, вызывая тепло и спокойствие в сердце.

— А откуда ты? — продолжила она, чуть заикаясь от волнения. — Я тоже перейду на ты, если ты не возражаешь. Ведь ты даже не спросил разрешения, — с легкой иронией в голосе, наблюдая за ним, — на такой фамильярный переход!

Аарон стоял у нее в квартире, неподвижен, словно статуя. Его рука всё еще держала её сумку, пальцы сжимались так сильно, что казалось, он сейчас раздавит её. Он молча смотрел на портрет, висящий на стене: замок, роща, сад, утес — словно вглядываясь в далекое прошлое. Его руки сжались так крепко, что даже казалось, будто вены на запястьях начали выпирать. Глаза — темнее, чем обычно, — словно черная бездна, отражали внутреннюю бурю. Лира наблюдала за ним с любопытством, не ожидая ответа, и внутри у нее зашевелились тревожные мысли: «Что так его задело?»

Внезапно он бросил сумку, словно разрывая цепи, и, медленно, сдержанно, положил руку на портрет. Стоял так около пяти минут, словно погруженный в размышления, и его лицо было неподвижным, словно маска, скрывающая внутренний шторм. Лира, не сводя глаз, изучала каждую морщинку, каждую линию его лица, чувствуя, как сердце у нее забилось быстрее, словно в груди зазвенел колокол тревоги.

Лира никогда не верила в предопределенность, в судьбу, в то, что две души могут быть связаны незримой нитью… До того дня, когда она встретила Аарона.

Она перестала дышать. Это не просто знакомство. Это узнавание.

Как будто где — то в другой жизни она с ним так стояла, разделенные всего парой шагов, но связанные чем — то гораздо более глубоким, чем слова.

— От тебя пахнет… — она вдруг начала задыхаться от чувств, — так… так приятно, и кажется, таким родным. Этот запах… он меня клонит ко сну, словно мягкий плед, укрывающий сердце. Он успокаивает меня.

Она думала, что произносит данные слова про себя, но оказалось, она произносила эти слова вслух, — словно говорила их себе, чтобы унять тревогу. Он с легкой ухмылкой наблюдал за ней:

— Я знаю! — ответил он тихо, и, словно тень, слегка оттолкнул её, проходя мимо.

Лира внезапно пришла в себя, словно проснулась после сна. Внутри все сжалось — сердце забилось так сильно, что ей казалось, будто оно сейчас вырвется из груди, а ладони вспотели, как будто по ним пробежали тонкие мурашки. Её кожа покрылась мелкой дрожью, когда она поняла, что всё это — её откровение, — и что он всё слышал.

— Боже, какой стыд! — она быстро закрыла лицо рукой, словно скрывая свою растерянность и смущение, — и внутренне корила себя за слабость.

Резко подняв голову, она почувствовала, что он уже уходит. Внутри — словно ледяной поток — пробежала волна тревоги. Она рванулась к двери, чуть не падая, и, в отчаянии, схватила его за руку у самой двери.

— Эй! Стой! — Её голос дрожал, сердце бешено колотилось, и она чувствовала, как кровь приливает к щекам, делая их горячими, — ты не посмеешь так уйти! Стой!

Он приподнял бровь, его лицо — ехидная маска, а глаза — словно черные оскалы, пронизывающие ее насквозь. Он наклонился к ней, его голос — низкий, обволакивающий, словно шепот тьмы, — звучал так, что у нее внутри все зашевелилось:

— Ты не та, что может мной командовать. Вспомни, кто ты есть — тогда и поговорим. Пока что, — его губы коснулись ее лба, — ты мне не нравишься. И я больше не хочу видеть тебя рядом с этим ублюдком Максимилианом.

И, с этим, он поцеловал ее в лоб, словно черный туман, и, не оглядываясь, исчез в тени, оставляя ее одну в комнате, сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу, а дыхание стало прерывистым и тяжелым, будто ей сейчас пришлось бежать на пределе сил, чтобы не упасть.

Лира осталась стоять у двери, словно окаменевшая, её дыхание было тяжелым, а сердце — бешено стучало в груди. Внутри всё перемешалось — страх, гнев, смятение и непонятная тревога. Она чувствовала, как дрожь пробегает по всему телу, и пыталась собрать в себе хоть немного силы, чтобы не потерять контроль.

Глаза её блестели от слез, но она крепко сжала веки, чтобы не дать им покатиться. В голове звучали его слова, его голос — низкий, холодный, словно тень, которая неотступно преследует её мысли. Она понимала, что он — не просто человек, он — нечто большее, что-то тёмное и опасное, и что её чувства к нему — это нечто гораздо сложнее, чем просто симпатия или любопытство.

Пробормотав себе «что я делаю?», она медленно подошла к окну и посмотрела вниз. Луна освещала улицу, создавая длинные тени, и казалось, что мир вокруг продолжает жить своей жизнью, несмотря на её внутреннюю бурю.

Лана хватает телефон и звонит в группу. Звучит голос Ланы, подключается Зоя и тут же показывается Маркус.

Лана опережает всех:

— Лирок? Ты в порядке? Ты выглядишь… офигеть, у тебя глаза, как у кошки на лунном свете.

— Я не в порядке! Я только что встретила его снова. Того самого Аарона.

После этих слов мгновенно оживает Зоя:

— Стой, это тот, который … — Она делает паузу, как будто копается в мозгу и добавляет: — А кто он?

Маркус смеется, как ненормальный, Лана подхватывает, а Лира вспоминает, что не разговаривала о многом с ними..

— Лан, ставлю сто баксов, что она уже придумала, как они вместе стареют в домике у озера. — Маркус издевается.

— Ребят, — шепотом, серьезно говорит Лира. — Я не шучу. Когда он рядом, у меня в груди… как будто звенит. Что — то щелкает и говорит: «Вот он! Твой человек.»

Все замолкают. Повисает пауза.

— Блин, Лир… — медленно начинает Лана. — У меня мурашки. Ты знаешь, что я никогда вам не рассказывала про своего «призрака»?

— Какого еще призрака? — округлила глаза Зоя.

— Три года назад, в Праге. Я зашла в старую часовню, и там… стоял мужчина. В черном пальто. Я его никогда раньше не видела, но когда он повернулся, у меня сердце просто… остановилось что ли… Чувство было, что я его знаю сто лет. Он посмотрел на меня — и просто ушел. Больше я его никогда не видела.

— Черт, Лан, ты же не веришь в это? — Криво ухмыляясь, пробурчал Маркус.

— Так я и не верила, пока сейчас Лира не описала свои чувства. Точь — в — точь.

— Окей, ладно. Это уже жутко. Потому что у меня было… нечто похожее. Но не с человеком, а с местом.

— Что? — Лира оживилась.

— В прошлом году, когда я поехала в Шотландию при помощи твоих родителей, помнишь? Я заблудилась, вышла к каким — то руинам, и у меня… отнялись ноги. Я как будто попала домой. Я знала, поворот на кухню даже, где был. Маркус, ты должен это помнить, я тебе тогда еще звонила в какой — то дикой истерике…

— Да. Помню! -Сухо ответил Маркус.-Тогда я это списал, на твой переутомленный мозг. Но чтоб у всех троих…

И девочки молча уставились все на квадрат с изображением Маркуса. Он молчал дольше обычного.

— Ладно. Я никогда об этом ни с кем не делился. Когда мне было 16, мне неделю снился один и тот же сон. Парк. Фонтан. Скамейки и девушка в красном платье. Я запомнил каждую деталь. А потом. В прошлом году, когда я полетел в Англию, помните? — Все кивнули.- Я был там впервые, но все знал. И самое жуткое, мои ноги меня привели в этот парк. И там была эта девушка. На той же скамейке. И она так посмотрела на меня так, будто ждала.

Повисла тишина. Все смотрели друг на друга.

— Ребят, а что если это не совпадения? Что если это часть чего — то большего? -смотря на свое запястье, где отчетливо проявлялась метка и жгла ее, выпалила Лира.

— Типа «мы все встречали свои «вторые» половинки в прошлых жизнях, а теперь нас тянет друг к другу? Чтобы что — то завершить? -Оживилась Зоя.

— Или… что бы что — то начать… — задумчиво сказала Лана.

— Лир, та девушка, она была на тебя так похожа. Я аж опешил… Ты уверена, что этот Аарон, нормальный человек?

У Зои в руках треснула чашка. Лана увидела тень в коридоре. Маркус уронил телефон.

— Ребят, что у вас там происходит? — спрашивала Лира, но все один за другим попрощались.

Вдруг, Лира почувствовала приступ тошноты от запаха серы и чего — то разлагающегося. Почувствовала, как холодок пробежал по спине, и вдруг ей стало страшно. Она начала вспоминать слова Аарона. Ей стало страшно за то, что может произойти дальше, за то, что этот человек ещё не сказал всего, что у него на сердце, и за то, что она сама не знает, как ей поступить.

Внутри зазвучала тихая, но настойчивая мысль: «Я должна понять его. Или, может, понять себя». Она вздохнула глубоко и, не сводя глаз с ночных улиц, решила, что не позволит страху взять верх. Её сердце — хоть и трепетало — было полным решимости. Она должна найти ответы — и, возможно, даже — найти силу, чтобы противостоять тому, что грядёт.

Медленно, будто преодолевая невидимые преграды, Лира повернулась и пошла обратно в комнату. Там её ждал тёплый свет лампы, мягко освещающий её личные вещи и портрет на стене. Она знала: всё только начинается. И ей придётся сделать выбор — либо уйти в тень, либо найти в себе смелость столкнуться с этим тёмным, загадочным человеком и раскрыть все его тайны… Сняв портрет со стены она подошла к окну и начала думать: откуда этот портрет у нее? Почему ее отец всегда этот портрет вешает в ее комнате? И при переезде от них, первое, что он принес в ее квартиру это — эта картина. Почему она так взволновала Аарона? Почему она часто видит сны, в которых на нее похожая девушка находится в этом месте, готовит, поет, мечтает, лежит в траве, пишет письма и стихи, качается на качелях, что-то делает в саду? Кажется настало время навестить родителей, подумала она, обняв картину и продолжая стоять у окна?

Стоя у окна, глядя в темноту, она размышляла о словах Аарона.

— Кто такой Максимилиан? Почему он так резко упомянул его, словно этот человек был важен, даже опасен?

В её голове мелькали разные мысли — возможно, это был её знакомый, друг или, может быть, кто-то из её окружения, кто вызывает у Аарона неприязнь или даже угрозу. А может, он имел в виду Макса — Макса, которого она знала как близкого друга, коллегу и теперь еще, как ключевую фигуру ее снов.

Но что именно он хотел ей сказать? Что этот Максимилиан — «ублюдок»? Значит, он видел в нём что-то плохое, что-то, что вызывает у Аарона отвращение или опасение. Может, Макс — это человек, связанный с её прошлым, с её тайнами, или, может быть, с её нынешней жизнью. Аарон явно не доверял ему, и, судя по всему, он считал, что её присутствие рядом с этим человеком — ошибка или опасность.

Что бы ни было, его слова явно были не просто выпадом. Они несли в себе скрытый смысл, и Лира чувствовала, что за этим стоит что-то большее. Она должна понять, кто он — Аарон, и что именно он скрывает за этой фразой. И самое главное — что ей делать дальше, чтобы разобраться в своих чувствах и в той загадочной ситуации, которая всё больше запутывала её жизнь.

Пока она стояла у окна и думала, сзади к ней подползла тень, как легкий дым и скрылась в ее волосах.

Лира медленно развернулась, оглядываясь по сторонам, но в комнате не было видно ни души. Только тихий шорох, словно лёгкое дуновение ветра, прошел сквозь открытое окно. Внутри всё стало ещё тише, и она почувствовала, как сердце немного успокоилось, хотя ощущение присутствия чего-то невидимого не исчезло.

Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение — глаза немного расширены, дыхание прерывистое. Внезапно ей показалось, что в отражении мелькнула тень, мельчайшая и почти незаметная, — словно кто-то наблюдал за ней из-за спины. Лира вздрогнула и быстро повернулась, но в комнате никого не было.

— Кто ты? — тихо прошептала она, чувствуя, как внутри загорается искра тревоги и любопытства. — Что ты хочешь?

В этот момент зазвучало тихое шуршание — будто кто-то осторожно перемещается по комнате. Лира сделала шаг назад, сердце колотилось всё сильнее. Она вспомнила о том, что Аарон говорил, что кто-то ей угрожает или наблюдает за ней. Может, это он? Или кто-то другой — кто-то, кто скрыт в тени, кто знает её слабости и страхи.

Сделав шаг к включателю она включила основной свет и осветила комнату ярким светом. В комнаты ничего необычного, только старый шкаф и очень старые документы, фолианты и разные старые диковины, которые ей привезли родители из Шотландию. Но в углу, у стены, она заметила тень, которая исчезла так же быстро, как и там появилась.

Лира почувствовала, как внутри закипает решимость. Она должна понять, кто или что скрывается в её жизни, кто стоит за этим невидимым присутствием. Кто-то или что-то пыталось проникнуть в её мир, и она не собиралась больше оставаться безучастной.

— Я найду тебя, — прошептала она, сжимая кулаки. — И узнаю правду.

Она взялась за телефон, резко вспомнив о том, что перед последним ее забвением она делала снимки.

Лира молниеносно открыла галерею, её рука дрожала от напряжения и тревоги. Несколько фотографий оказались черными фонами, пролистав их ее взору открылась странная и одновременно страшная фотография: ее рука, отталкивает кого-то незримого и блеск толи кольца толи броши. Эти снимки казались ей сейчас особенно важными, потому что именно эти фотографии доказывают то, что она не во сне все это видела, а все это было в реальной жизни…

Она быстро начала листать дальше, и её взгляд остановился на одном из снимков: фотография сделанная ею в полной тьме, портрет девушки которая сидит и мило ухаживает за цветами. Она вспомнила свое ощущение при взгляде на эту картину: казалось, что ее рисуют исподтишка и она даже не подозревает, что она не одна в своем уединении. В дали от нее у куста чуть заметно просматривалась фигура — очень слабая, почти невидимая, но достаточно яркая, чтобы понять, что кто-то был там, скрыт за ней. Эта тень казалась движущейся, как будто она сама пыталась спрятаться или наблюдать за ней. Лира увеличивала фотографию со всех ракурсов ее рассматривала и ее сердце замерло! Она не видела ничего, находясь в странном коридоре делая эту фотографию, так как была полная тьма, но на ее фотографии картина висит на стене с жуткими багровыми обоями с некоторыми поджогами. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди от ужаса. Она пролистала фото к следующему снимку и там, фото письменного стола а на столе портрет в золотой рамке с той же девушкой, но уже мило улыбающаяся прям в глаза своему художнику.

Лира почувствовала, как внутри загорается тревога: кто эта девушка? Что с ней стряслось? И самое главное — что эта фигура делает там, в тени? Преследует ее? Может быть, это ключ к разгадке всего происходящего, или же сигнал о том, что кто-то давно наблюдает и манипулирует её судьбой.

Лира сжала телефон крепче, чувствуя, что эта находка — её шанс понять, кто и зачем всё это устроил. Она должна разобраться, что скрывается за этими картинами, кто эта девушка, и кто стоит за невидимым наблюдателем, который буквально проник в её жизнь.

— Кто ты? — прошептала она, глядя на экран. — И что ты хочешь мне сказать?

Она не заметила, как погрузилась в сон, сидя с телефоном в руках, словно потерявшись в своем собственном мире. Внезапно, в её сознании зазвучал голос — голос женщины, нежный, но властный. Появилась, как лесная нимфа в красивом красном платье, но словно тенью окутана. Она остановилась, протянула ей свиток и прошептала на арабском:

— «Найди этот свиток, у тебя осталось времени только…» — слова оборвались, словно кто-то вырвал их из её уст. В этот миг Лира увидела, как кровь хлынула из её рта, горячая, жгучая, капля за каплей стекала по подбородку. Ужас, застигший на лице женщины, передался и ей — страх, застывший в глазах, словно лед. Она хотела протянуть руку, чтобы дотронуться до неё, но кто-то резко схватил её за волосы, резко утянул назад. Лира попыталась схватить женщину за платье, но та, словно предчувствуя это, подтянула его сама, взглянув на Лиру с тоской и любовью — глаза её были полны сожаления. Она словно прощалась навсегда, и при этом не давала дотронуться Лире до себя.

Лира не отступала, боролась, пытаясь удержать женщину, но вдруг почувствовала, как её дыхание сжимается, как будто кто-то душит её невидимой рукою. Внезапно всё исчезло — она очнулась, сидя у двери на балкон, дверь приоткрыта, ветер играл с занавесками, раздувал их, словно живые. На полу заметила капли крови и лоскут красной органзы. Время — 03:33. За окном моросил дождь, запах гари всё не исчезал, словно тень прошлого, навсегда оставшаяся в воздухе. Лира с трудом откашлялась, её горло жгло, словно кто-то зажёг внутри огонь. В руке она держала свиток, развернув его, она увидела готический шрифт, таящийся внутри, он был почти неразличим. Но свиток был порван ровно пополам. Значит, есть вторая часть. Значит, та женщина просила её найти именно вторую часть свитка.

Лира всё яснее понимала: все ее сны — это не просто сны. Это что-то потустороннее, что врывается в её жизнь, словно призраки прошлого…

Чувство утраты охватило её — горькая, жгучая боль, словно она потеряла кого-то очень дорогого, кто был ей ближе, чем сама жизнь. Без осознания, она начала плакать — не просто слёзы, а рыдания, горькие и мучительные, словно душа разрывается на части. Обнимая кусочек органзы, свернувшись калачиком на полу, она рыдала, роняя слёзы, пока не погрузилась в бессознательное состояние.

Она понятие не имела, что только что встретила и потеряла свою маму — ту самую женщину с глазами ангела, которая только что исчезла из её жизни. Горе было невыносимым, желание кричать, выть, разрывать сердце — всё слилось в безудержном страдании.

Но для Лиры это было вдвойне ужаснее — она не понимала, почему её сердце так болит, кто эта нежная женщина с глазами, полными любви, и почему она ей помогала, словно ангел-хранитель.

Внезапный порыв ветра ворвался в комнату, и рядом появился Аарон. Он поднял её с пола, аккуратно, словно боясь повредить, и уложил на кровать. В кармане он спрятал свиток, чтобы не потерять его. Накрыл её одеялом, выключил свет, закрыл балкон — и, тяжело вздохнув, сел в кресло, глядя на Лиру с тоской и тревогой.

— Я обещал тебе искать тебя в тысячи миров и в десять тысяч жизней, — прошептал он, его голос дрожал от волнения. — Пока не найду.

Лира, всё ещё в полусне, тихо ответила:

— А я буду ждать тебя в каждой из них.

В этот момент глаза Аарона потемнели, словно ночь, и слёзы закапали по его щекам. Внезапно разразилась молния, и сильный дождь ударил в окно. Он встал, замер, ожидая, что она проснется, но Лира всё лежала неподвижно, словно потерянная в глубинах сна.

— Значит, это твое подсознание говорит со мной? — произнёс он, его голос дрожал.

— Моя душа и сердце всегда с тобой, — услышал он тихий голос Лиры, словно шепот ветра, эхом отозвавшийся в его сердце.

Лира, пробуждаясь, откинула одеяло, желая увидеть Аарона. Она так сильно хотела быть рядом с ним, ощущая его присутствие в каждом вздохе. Только, когда он рядом ее наполняет чувство наполненности. Но сейчас она почувствовала лишь холодный ветер — и окно захлопнулось со скрипом, словно сквозняк. Ветер пронзал её, и чувство наполненности заменялось постепенно чувством потери. Надвигающимся горем. Что-то в груди вытесняло чувство безопасности и заменяло его чувством опустошенности…

Глава 8

1813 год.

С тех пор, как Лагерта приехала в Англию к отцу, её жизнь наполнилась множеством перемен и событий, словно вихрь, пронесшийся через сердце. Были и смешные, и грустные моменты, и радостные, и тёмные — всё сплеталось в один сложный узор чувств и переживаний.

За эти недели она изменилась. Внутри — мягче, нежнее, словно пробуждающаяся весна, наполняющая сердце теплом и светом. Внешне же она преобразилась: раньше её не волновала мода, и она редко обращала внимание на свою внешность. Но теперь всё изменилось. В её глазах зажглась искра — желание выглядеть красиво, изысканно, словно сама стала художником своей судьбы. Она рисовала эскизы, и дорогие портные с трепетом воплощали каждую её идею. В городе её называли «иконой стиля» — все просили совета, как сочетать цвета, какой фасон подчеркнёт фигуру. И хотя эта популярность приятно грела её сердце, внутри она ощущала растерянность и усталость. Вечные приёмы, прогулки, светские встречи — всё это поглощало её время, оставляя в душе пустоту и желание уединения.

И в конце концов, Лагерта почувствовала, как внутри просыпается её прежняя бунтарка. Постепенно она начала отказываться от встреч, прогулок и совместных обедов с местной молодёжью. В её взгляде появилось спокойствие, словно она возвращалась к себе, к тому, кто она есть на самом деле. Её прозвали «Нелюдимой красавицей» — и это прозвище словно отражало внутренний конфликт, раздирающий её сердце.

Высокая, кареглазая шатенка с мерцающими глазами, словно отражение звезд в ночи — завораживала и одновременно вызывала зависть. Лицо её было словно картина, созданная мастером: тонкие черты, мягкий блеск волос, падающих на плечи, — всё говорило о её изяществе и загадочности. Многие пытались выразить ей свои чувства, но она либо избегала разговоров, словно боясь раскрытия чьих либо чувств, либо деликатно отказывала. Никто не подозревал, что в её сердце поселился человек, который не проявлял к ней ни капли нежности — мистер Аарон Грей. Он казался словно вырезанным из камня: холодным, непроницаемым, с глазами, в которых не таилась ни искра тепла, ни намёка на слабость. Он лишь подтрунивал над ней, словно играя с её чувствами, а она, стараясь скрыть свою заинтересованность, вела себя с ним высокомерно, словно защищая свою внутреннюю уязвимость.

Между ними разгоралась тихая борьба — взгляд за взглядом, слово за словом, и сердце Лагерты билось всё сильнее, словно пытаясь раскрыться, но боясь обнажить свою уязвимость. Внутри неё кипели чувства, которые она не могла понять и принять, — и всё же, в каждом её движении, в каждом вздохе ощущалась эта невысказанная страсть, скрытая за маской холодной гордости.

Все чаще она просыпалась в холодном поту, сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться из оков ужаса. Её сны превращались в кошмары, в которых она видела, как её тянут во тьму, словно невидимые руки, сжимая её, не давая дышать. Иногда её охватывал огонь — пламя, которое пожирало всё вокруг, превращая её в пепел и пепельные руины. Бывали и такие ночи, когда она ощущала, будто кто-то очень уродливый, с кривыми, изломанными чертами, душит её, не давая вздохнуть. Эти видения преследовали её, словно тёмные тени, прячущиеся в глубинах подсознания.

Однажды, среди ночи, она проснулась от ощущения удушья. В комнате царила гнетущая тишина, лишь её тяжёлое дыхание нарушало покой. Взгляд её зацепился за окно — и она увидела то, что не могла объяснить. Маленький карлик, кривой и уродливый, выпрыгивал в окно, словно тень, исчезая в ночной мгле. В её руке — подушка, которая, казалось, была всё ещё на её лице, словно кто-то или что-то пыталось её задушить, даже когда она уже проснулась.

Это был не просто кошмар? Или я все еще сплю? Внутри у неё закипала смесь страха и недоумения. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, и мороз пробегает по коже. Взгляд её метался по комнате, пытаясь найти объяснение тому, что она увидела. Может, это было лишь порождение ночных видений, а может — что-то гораздо более зловещее, что скрывалось в тени её разума.

Она сжала кулаки, ощущая, как сердце всё ещё бьётся в груди, и в её голове возникла тревожная мысль: а что, если это было не сном?

Легкое дуновение ветра и тонкий, сладкий аромат проникли в комнату, словно шепот ночи, окутывая ее мягким покоем. Ее дыхание замедлилось, сердце забилось чуть чаще, словно реагируя на невидимый зов, пробуждаемый этим нежным прикосновением. Мурашки пробежали по коже, вызывая ощущение тепла и спокойствия, — словно чья-то невидимая рука ласково погладила ее по плечу. «Он рядом», — подумала она, ощущая невидимую нить, что связывает ее с этим присутствием. Обняв колени, она почувствовала, как напряжение в теле постепенно уходит, уступая место легкому трепету и внутренней тишине.

Когда она окончательно проснулась, прогнав дымку страха и мечтаний, она выпрямилась, словно собираясь к решительному действию, и повернулась в пустоту. Ее голос прозвучал тихо, с оттенком тревоги и надежды:

— Ты тут, да?

Ответ пришел из темноты, словно из глубин бездны — спокойный, уверенный и мягкий, как шепот ветра:

— Всегда.

Она замерла, словно в оцепенении, и в панике бросилась к тумбочке у кровати, где были спички, свеча и книга, надеясь найти хоть что-то, что могло бы пролить свет на эту тень. Но голос Аарона остановил ее, словно невидимая стена:

— Не стоит! Ты все равно меня не увидишь.

Она застыла, глядя в темноту, ощущая, как сердце сжалось от тревоги и неопределенности. Ее голос дрожал, когда она тихо спросила:

— Ты не человек, да?

Долгая пауза, словно натянутая струна, — и наконец, мягкий, горький ответ:

— Да. Я далеко не человек…

Тысячи острых ножей пронзили сердце Лагерты, оставляя в душе раны, что не заживают. Мечты, что она хранила, словно хрупкое стекло, разбились вдребезги. Слезы хлынули из глаз, катясь по щекам, — горькие, горячие, как капли дождя в шторм. Голос ее дрожал, когда она прошептала:

— Кто ты? Ты тот Демон, который должен меня убить, да?

Ответ пришел из тени, мягкий и холодный, словно шепот ветра:

— Разве я говорил, что я Демон? И не нужна мне твоя убитая душа! Мне больше нравится твоя душа в твоем теле…

Она зажмурилась, сжала зубы, пытаясь сдержать дрожь и боль, и спросила голосом дрожащим от удерживающих слез:

— Тогда, кто? Я с самого начала не могла понять, кто ты. Но я догадывалась, что с человеком у тебя общего мало; разве что оболочка. Меня это манило к тебе…

В комнате зазвучала горькая усмешка, и в углу зажегся слабый огонек — словно искра, пробивающаяся сквозь мрак, или предвестник чего-то опасного.

— Я не соврал. Я Аарон Грей. Живу уже столетия. Немного устал, и решил исчезнуть, — его голос стал тихим шепотом, словно ветер, уносящий слова в ночь. — Но вдруг в этом доме появилась чистая, мощная энергия. Меня это заинтересовало, и я стал следить за твоей мамой. Я думал, что один за ней слежу… — он замолчал, словно погруженный в воспоминания.

— И что дальше? — прошептала она, сердце ее билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. — Аарон, ты знал мою маму? Расскажи мне все, пожалуйста.

Огонек погас, и легкий ветер захлопнул окно, словно скрывая тайны, что не должны выйти на свет.

— Аарон! — ее голос трепетал, — Нет! Пожалуйста, вернись. Не оставляй меня… — слезы уже срывались с губ, и сердце сжалось в безысходной тоске.

Самый сладкий и желанный аромат вдруг ударил ей в нос, словно магический зов. Она выпрямилась, и в лунном свете заметила на постели нежный цветок. Взяв его, она сквозь слезы улыбнулась, ощущая тепло, что будто проникало в каждую клеточку ее тела, наполняя ее надеждой и любовью. Она свернулась калачиком и погрузилась в сон, словно в объятия ночи.

Он стоял неподвижно, наблюдая за ней, и легкая, грустная улыбка коснулась его губ. В его глазах отражалась тень надежды — надежды, что однажды он сможет спасти ее из пламени Ада.

— Я сделаю все, что смогу и даже больше, — прошептал он тихо, словно клятву, — чтобы вывести тебя из этого ада.

Спустившись на завтрак, в очень не добром расположении духа, Лагерта заметила у стола дедушку Джеймса — герцога Сент Олдбриджского. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а взгляд- острый и проницательный, словно он видел сквозь любую маску.

— Ваша светлость! — воскликнула Лагерта, делая реверанс, и чуть поклонилась, стараясь скрыть внутреннюю тревогу. Её голос прозвучал чуть дрожащим, но в нем слышалась искренняя вежливость.

Герцог поднял брови, улыбаясь лукаво, и его глаза заблестели от хитрости. Он медленно наклонил голову вперед, словно наслаждаясь моментом, и ответил бодрым, чуть ироничным тоном:

— Да, дорогая моя! Это я. Не ожидала меня увидеть? — и его улыбка стала еще шире, словно он знал что-то, чего она пока не подозревала. — Или, быть может, ты думала, что я исчез навсегда?

Лагерта почувствовала, как у нее внутри зашевелилось что-то — смесь тревоги и любопытства. Она сдержанно взглянула на него, стараясь не показать своих чувств, и тихо спросила:

— Что вы здесь делаете, ваша светлость?

Герцог мягко улыбнулся и, наклоняя голову чуть ниже, произнес:

— Я пришел по важному делу, миледи. И, кажется, судьба решила, что нам стоит поговорить. Может, я расскажу тебе кое-что, что изменит твое представление о всем, что происходит вокруг…

Герцог слегка улыбнулся, его взгляд стал более проницательным, когда он добавил:

— Но обо всем по порядку, дорогая. Есть много вещей, о которых ты не знаешь, и я считаю, что настало время открыть тебе правду.

Лагерта почувствовала, как сердце забилось сильнее, и в голове зазвучали мысли о Аароне, странным образом всплыли мысли и о леди Чадли — эта загадочная фигура, что скрывалась в тени её жизни.

— Аарон… — тихо произнесла она, словно произнося имя, которое может изменить всё. — Он… кто он?

Герцог взглянул на нее с легкой усмешкой, и в его глазах мелькнула тень загадки а так же раздражения.

— Аарон — очень важная часть этой игры, — ответил он. — Он не просто наблюдатель или загадочный посетитель. Он связан с теми силами, о которых ты даже не подозреваешь. И, к сожалению, он не всегда на нашей стороне.

Лагерта сжала кулаки, ощущая, как внутри у нее закипает смесь страха и решимости. А так же раздражение, при упоминании Аарона в отрицательном ключе.

— А леди Чадли? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие. — В чем заинтересована она? Какое отношение она имела к моей маме?

Герцог вздохнул, его лицо стало серьезным.

— Леди Чадли — это богатая женщина, у которой не все в порядке с головой. Она даже после смерти твоей матери, ревновала своего болезненного и безумного Максимилиана к ней. Ее ненависть к тебе понятна. Ей нужно завершить, то, что начал ее супруг…

Лагерта почувствовала, как у нее в груди заколотилось сердце. Вся эта загадочная игра, все эти силы — казалось, что она оказалась в центре чего-то гораздо большего, чем могла себе представить.

— Значит, всё гораздо сложнее, чем я думала, — прошептала она, глядя на герцога. — И Аарон… Он — часть этого.

Герцог кивнул, его лицо стало мягче, но в глазах — решимость.

— Так пусть эта ночь станет началом твоего пути. Я расскажу тебе все, что знаю, — он сделал паузу, — и ты должна понять: тебе придется сделать выбор. Потому что, в конце концов, только ты можешь решить, кто из них — твой союзник, а кто — враг.

Лагерта взглянула на герцога с настороженностью, ощущая, как внутри у нее загорается искра любопытства. Ее голос прозвучал тихо, но твердо:

— Скажите, откуда вы все это знаете? И кем вы вообще являетесь для нашей семьи?

Герцог медленно поднял чашку с кофе, словно обдумывая, как лучше ответить. Его глаза, искрящиеся хитростью и знанием, засияли в тусклом свете утра.

— Моя связь с вашей семьей — не случайна, — начал он, мягко улыбаясь. — Я давно наблюдаю за вашими предками, за теми, кто был связан с тайнами, что скрыты за стенами этого дома. Время от времени я появлялся в их жизни, чтобы направлять или предостерегать, когда ситуация требовала вмешательства.

Лагерта почувствовала, как у нее в груди зашевелилась тревога.

— А что именно вы знаете о моих предках? — спросила она, напрягаясь. — И почему вы уверены, что я ничего не знаю?

Герцог взглянул на нее с легкой усмешкой, его голос стал чуть мягче, но в нем звучала тень таинственности:

— Ваша семья — и есть, то, что пробудило вечное зло. А я — тот, кто охраняет эти тайны, чтобы они не попали в неправильные руки. Мое настоящее имя — давно забыто, и моя роль — не просто наблюдатель. Я — хранитель баланса, посредник между мирами. И, возможно, — ваш союзник, если вы готовы понять истину и принять свою судьбу.

Лагерта ощутила, как внутри у нее заиграла смесь страха и решимости. Вся эта тайна, вся эта игра — казалось, что она оказалась в центре чего-то гораздо большего, чем могла себе представить.

— Значит, всё действительно гораздо сложнее, — прошептала она, глядя в глаза герцогу. — И мне придется делать выбор. Но я хочу знать — кто вы для моей семьи? Вы тоже для меня загадка.

Герцог улыбнулся мягко, его взгляд стал более теплым, но в нем по-прежнему таилась неизведанная глубина.

— Я — страж, защитник и иногда — наставник. Я — та сила, которая следит за тем, чтобы баланс не был нарушен. И если ты готова — я помогу тебе понять, кто ты есть на самом деле и какую роль тебе предстоит сыграть.

Лагерта почувствовала, как внутри у нее загорается огонь любопытства.

Время пришло узнать всю правду, и она была готова к этому.

Лагерта взглянула на герцога, ощущая, как внутри загорается пламя решимости. Но одновременно в сердце зародилась тревога — ведь за этим таинственным разговором скрывалось столько неизвестного. В этот момент в комнату вошли два новых человека — один тихий и сдержанный, другой — уверенный и немного дерзкий. А за ними семенила тетя Астра. Она не понимала, что происходит. Артур с утра уехал на плантацию, откуда пришло известие о каких-то проблемах, а сама Астра сидела на балконе и пила чай, куда пригласила и Лагерту, отправив за ней служанку.

Первым появился молодой мужчина с темными, чуть взъерошенными волосами, в строгом костюме и с проницательным взглядом. Он остановился у двери, словно ожидая разрешения войти, и улыбнулся чуть насмешливо, когда заметил, что все вокруг сосредоточены на разговоре.

— Ну что, герцог, — произнес он, с легкой иронией в голосе, — ты, кажется, снова решил сыграть в загадки? Или ты просто любишь держать всех в неведении?

Герцог повернулся к нему с легкой усмешкой:

— Александр, ты всегда так прям и честен. Но иногда лучше оставить некоторые тайны при себе.

Александр — это человек, который умеет видеть суть и не боится говорить прямо. Он — стратег, умеющий разгадывать сложные ситуации и находить выход из любой ловушки. В его характере — остроумие и немного дерзости, он любит играть на грани правил, но при этом всегда остается верен своим принципам.

Вслед за ним вошла женщина — высокая, статная, с длинными серебристыми волосами, аккуратно уложенными. Ее лицо было спокойным и выразительным, а глаза — глубокие и проницательные, словно она могла видеть сквозь любые маски.

В ней все узнали леди Чадли.

— Я — Леди Чадли, — произнесла она твердым голосом.-И я пришла, потому что понимаю: ситуация выходит за пределы обычных игр. Время для действий пришло.

Лагерта почувствовала, как в ее сердце заиграла злость — ведь эта женщина, кажется, хотела ее куда-то заманить.

Герцог улыбнулся, глядя на новых гостей:

— Каждому из вас суждено сыграть свою роль. Александр, ты — наш стратег, наблюдатель и разведчик. Леди Чадли, ты — наша мудрость и сила. А Лагерта… — он повернулся к ней, — ты — сердце этой игры. И твоя судьба — связана с теми, кто скрывается за этими стенами…

Лагерта ощутила, как внутри у нее загорается огонек — в ней просыпается смелость и желание понять свою истинную силу. Она поняла, что все эти люди — не случайные спутники, а ключевые фигуры в ее судьбе. И теперь, когда тайны начали раскрываться, ей предстояло сделать выбор — довериться этим новым союзникам или остаться в тени собственных сомнений.

— Я готова, — сказала она твердо, — узнать правду. И я не отступлю, пока не узнаю всю истину. Но это не означает, что я вам доверяю.

В комнате воцарилась тишина, наполненная предчувствием перемен. И впереди их ждала борьба — не только за тайны прошлого, но и за будущее, которое они должны были создать вместе.

Лагерта, стоя в окружении новых союзников, все еще не подозревала, что за всей этой игрой скрывается гораздо более темная и зловещая сила. Она чувствовала, что внутри нее — огонь решимости и желание узнать истину, но в глубине души таилась неведомая тревога.

Тем временем, в тени, за зеркалом, висевшим у нее в комнате, происходило нечто зловещее. Зеркало это, сегодня утром, повесила служанка в комнате Лагерты. Через него следил Демон Душ — могущественный и коварный, он, словно невидимый кукловод, управлял всем, что происходило в этом доме. До сих пор, он не мог найти и след Лагерты, так как тетя Астра убирала все зеркала с дома. А зеркало было переходником для Демона Душ.

Демон Душ — решил немного поиграть с Лагертой, пока она не достигнет восемнадцати лет, чтобы полностью овладеть ею. Он послал в ее комнату свою слугу — лярву, существо, которое вселилось в служанку и повесила зеркало, которое было под запретом в их доме.

Лярва — это марионетка, лишенная собственной воли, — передавала ему каждое ее настроение, каждую мысль, каждое слово. Она знала, что действует под его контролем, и чувствовала, как холод и тьма проникают в ее душу, вытягивая из нее энергию и силу.

Демон Душ следил за Лагертой, наслаждаясь игрой, ведь он давно ее искал: эта девочка — не просто наследница рода, на которое наложено заклятие, она — ключ к древним силам, способным разрушить или возродить целый мир. И пока она не достигнет восемнадцати лет, он собирался продолжать свою игру — на грани жизни и смерти, любви и предательства, надежды и отчаяния.

И в этот момент, когда Лагерта говорила о своей решимости, в глубине зеркала мелькнуло темное отражение — его зловещая улыбка, которая предвещала, что игра только начинается, а цена за победу будет слишком высока.

В тот самый момент, когда Лагерта твердо заявила о своей решимости узнать правду, пространство в комнате вдруг изменилось. В воздухе зазвенел холодный, резкий шум, словно разрезая тишину, и из ниоткуда появился Аарон. Его фигура возникла словно из тени, мгновенно заполнив пространство, — глаза светились лунным сиянием, а на губах играла непринужденная, чуть загадочная улыбка.

— Доброе утро, — произнес он ровным тоном, оглядывая присутствующих. — Надеюсь, я не опоздал на важную беседу.

Все взгляды устремились к нему. Герцог, Александр, Леди Чадли — все они почувствовали, как внутри просыпается напряжение, ведь появление Аарона всегда означало что-то важное и сбивающее с толку.

— Так, — продолжил он, поворачиваясь к каждому по очереди, — я знаю, кто вы и зачем здесь. Герцог, ты — хранитель баланса, Александр — стратег, Леди Чадли — безумство. А Лагерта — сердце этой игры.

Он улыбнулся чуть шире, словно наслаждаясь моментом, и добавил:

— Но я здесь не только для того, чтобы следить за ситуацией. Хотел бы остаться — на чай, и поговорить с леди Астрой.

Лагерта удивленно подняла брови.

— Тетя Астра? — повторила она, не скрывая своего удивления. — Почему именно с ней?

Аарон кивнул в сторону статной леди, которая тихо стояла в углу, словно наблюдая за всей сценой и делая расчеты. Ее лицо было спокойным, а глаза — полными мудрости и спокойствия.

— Потому что она знает больше, чем кажется, — ответил он. — И у нее есть важные слова, которые могут изменить все.

Герцог слегка усмехнулся, глядя на Аарона:

— Ты всегда так спонтанен, Аарон. Но, может быть, ты прав — иногда нужно услышать голос тех, кто знает, что скрыто за масками.

Аарон шагнул вперед и мягко улыбнулся, обращаясь к леди Астре:

— Позвольте, я провожу вас к столу. Мне интересно услышать ваши мысли, и, возможно, мы сможем вместе найти выход из этой запутанной игры.

Она кивнула, и в ее взгляде засиял тихий огонек — словно она уже давно ждала этого момента. Вся атмосфера наполнилась новым напряжением, ведь теперь, в этой комнате, собрались не только игроки, но и те, кто играл важную роль в их жизнях.

Аарон, словно зная, что его появление — лишь начало новой главы, с легкой улыбкой отодвинул стул Астре и сам сел за стол, готовый слушать и говорить, а в глубине его глаз — искра тайны, которая еще только начинала разгораться.

Разговаривая с Астрой, Аарон не сводил глаз с пришедших трех фигур. Он понял, что эти фигуры — не те, за кого себя выдают. Они пришли сюда, чтобы обмануть и расслабить силу Лагерты, чтобы захватить контроль, когда она станет наиболее уязвимой. Он знал, настоящих их — хранители тайн, мудрые и честные, но сейчас перед ним — не они. Это маскировка, ловкий обман.

Аарон быстро вошел в роль — он знал, что сейчас нужно сбить всех с толку, показать, что он тоже играет по их правилам, но на самом деле — он собирался перехитрить их. Его задача — подтасовать карты, сбить с толку врагов и подготовить почву для своего плана.

Он медленно приблизился к центру комнаты, делая вид, что не замечает их зловония, улыбаясь чуть шире, — словно он и сам был частью этой игры. Внутри его глаза засияли хитрым огоньком. Он начал говорить, словно делая ставку на их доверие:

— Я знаю, что вы пришли с благими намерениями, и я тоже. Но скажите, — он сделал паузу, — кто из вас на самом деле является настоящим? Вы пришли, чтобы помочь, или чтобы воспользоваться ситуацией?

Он посмотрел прямо в глаза Александра и Леди Чадли, словно вызывая их на честный бой, и добавил:

— Не забывайте, что я тоже знаю ваши секреты. И я умею играть в эту игру так, чтобы выиграть.

В этот момент он решил, что самое важное — сбить их с толку, дать им почувствовать, что он тоже — их союзник. Но в глубине души он уже строил свои планы, чтобы раскрыть истинных врагов и не дать им захватить силу Лагерты.

Это был рискованный ход, но он знал — только так он сможет сохранить контроль и направить ситуацию в нужное русло. И, пока все вокруг были погружены в игру масок, Аарон готовился к своему следующему шагу, чтобы раскрыть карты и вывести врагов на чистую воду.

Он повернулся к Лагерте, его голос стал мягче, но в нем звучала тень решимости:

— И я здесь не для того, чтобы разрушить тебя или захватить твою упрямую душу. Я — твой союзник, если ты готова понять, и принять меня, как союзника.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Все присутствующие — и герцог, и Леди Чадли, и Александр — внимательно слушали. Аарон чувствовал, что сейчас решается многое. Он знал, что его игра — не только ради победы, а чтобы раскрыть истинных врагов и защитить Лагерту.

— Осталось только одно, — сказал он тихо, — довериться мне. И я обещаю: я помогу тебе распутать все узлы этой запутанной сети, вывести на свет правду и защитить ту силу, что скрыта внутри тебя.

Развернувшись он посмотрел прямо в глаза каждому, словно бросая вызов. И в этой игре, где ставки были так высоки, он чувствовал — он уже сделал свой ход. Теперь все зависело от того, смогут ли они понять, что за картами скрывается истинная игра.

В комнате воцарилась напряженная тишина, словно сама тьма затаила дыхание, ожидая исход этого опасного обмена. Аарон, чувствуя, что его слова начинают играть свою роль, продолжил, чуть наклоняясь вперед, вглядываясь в каждого из присутствующих.

— Я не собираюсь раскрывать все карты сразу — это было бы глупо. Но могу вам сказать одно: истинные враги — те, кто прячется за масками, кто использует вашу силу, чтобы ослабить вас и взять власть. И я знаю, где искать этих скрытых предателей.

Он сделал паузу, словно предлагая им подумать:

— А вы готовы довериться мне? Или предпочитаете продолжать играть в тени и не видеть, кто на самом деле стоит за этим всем?

Лагерта, слушая его, почувствовала, как внутри у нее загорается искра — смесь любопытства и опасения. Она понимала, что сейчас очень важно сохранить контроль, не поддавшись на уловки, и одновременно — понять, кто из них действительно честен, а кто — лишь марионетка в чужих руках.

— Я хочу верить тебе, — тихо сказала она, — но мне нужно знать, что ты говоришь правду.

Аарон улыбнулся, его глаза блеснули, и он мягко ответил:

— Тогда доверяй мне. И я обещаю — я помогу тебе. Время — наш союзник, и я знаю, как сыграть его правильно.

Он встал чуть выше, словно делая последний, решительный ход, и добавил:

— В этой игре ставки слишком высоки, чтобы играть по-честному. Но я — твой союзник, если ты готова довериться мне.

В комнате снова воцарилась тишина. И казалось, что все — и герцог, и Леди Чадли, и Александр — поняли: сейчас начинается новая глава, где каждая карта, каждое слово и каждое решение могут изменить судьбу всех присутствующих. А Аарон, словно мастер-игрок, знал — его ход только начинается, и он уже готов к следующему шагу.

Глава 9

Увидев, как ловко Аарон справляется с его лярвами Демон Душ взорвался яростью. Он забрал его возлюбленную раньше, заберет и сейчас, поклялся сам себе, но при этом он боялся силы этого древнего духа! Ведь потусторонние силы Аарона были очень велики.

Он позвал Духа- исполнителя и приказал постараться избавиться от Аарона.

— Но, ваше Величество, чем вам помешает этот человеческий отброс? Или я чего-то не знаю?

Демон Душ рассвирепел :

— Аарон — это не просто человек. Его истинная природа связана с силами Пустоты -темной и бездонной энергией, что лежит за границей реальности, за гранью времени и пространства. Эти силы дают ему уникальные возможности, позволяющие управлять тенями, искаженными отражениями и невидимыми потоками энергии.

Он обладает энергией пустоты. Аарон способен поглощать и трансформировать энергию окружающей тьмы, делая ее частью своего тела и разума. Он может использовать эту силу, чтобы стать почти невидимым, исчезая в тенях или создавая иллюзии, сбивающие с толку врагов.

Он может манипулировать тенями, превращая их в осязаемые фигуры или оружие. Тени могут принимать форму клинков, щитов или даже существ, которые слушаются его приказов, создавая иллюзии или отвлекая противников.-Выговорил он.

Слово вставить и ничего спросить не успел Дух-исполнитель, как Демон Душ продолжил зло сверкая глазами:

— Так же, этот ублюдок зная о моих сильных способностях приобрел себе способность управление зеркалами. Он может встраиваться в зеркальные поверхности, наблюдать за любым местом, скрытым от глаз, или даже проникать через них в другие измерения. В его руках зеркала превращаются в порталы, через которые он может перемещаться или вызывать иллюзии.-Стукнув по столу прокричал последние слова Демон Душ и через длительную паузу добавил:

— Аарон способен поглощать энергию и даже души тех, кто слишком близко подходит к нему. Это позволяет ему усиливать свои силы или временно ослаблять врагов, высасывая их жизненную энергию.-пристально посмотрел он в глаза духу исполнителю:

— Ты, тупица, хоть понимаешь, что это означает?

Дух-исполнитель немного был сбит с толку:

— Но как и откуда он приобрел такие навыки и силы, ваша светлость, если он одиночка?

Демон Душ посмотрел с презрением на своего приспешника и продолжил:

— А еще, он умеет создавать мощные иллюзии, сбивающие с толку даже самых опытных. Его ментальные атаки могут проникать в сознание, вызывая страх, сомнения или даже паралич.

В его распоряжении — тени, что живут в темных уголках мира. Он может призывать их, чтобы те выполняли его волю, шпионили или устраивали нападения. — Замолчав, посмотрев на серебряные круглые часы он продолжил:

— В некоторых случаях, Аарон способен замедлять или ускорять течение времени в небольших зонах, создавая иллюзию, что он действует быстрее или медленнее, чем его противники.

Знания о силах Аарона нисколько не были преувеличены, Аарон был сильнейшим духом, который затаил личные обиды… Эти силы делают Аарона мощным и опасным — он словно тень, которая может внезапно появиться и исчезнуть, оставляя после себя лишь ощущение бездны и необъятной пустоты. В его руках — ключи к древним тайнам, а его истинная сила — это не только магия, но и способность играть на грани между мирами, сбивая врагов с толку и защищая тех, кто ему дорог.

История Аарона — это древняя и мрачная сага о любви, предательстве и превращении.

Много столетий назад он был простым человеком — обычным молодым мужчиной, живущим в маленьком деревенском доме, влюбленным в прекрасную девушку по имени Вивьенна Д´ Орфевер. Она была его светом, его надеждой, его будущим. Он любил ее всем сердцем, и ничто не предвещало беды — пока однажды не появился Демон Душ.

Этот могущественный и коварный демон — существо, способное похищать души и управлять тенями — украл душу Вивьенны, когда та была в расцвете молодости, чтобы использовать ее силу для своих темных целей. Аарон, без сил и надежды, был разбит горем. Он боролся, искал способы вернуть свою возлюбленную, но все было тщетно — Демон Душ был слишком силен.

В отчаянии и боли он начал искать способы стать сильнее, чтобы противостоять тьме. И в его сердце зародилась решимость — он стал бороться за свою душу, за свою любовь, даже если для этого ему пришлось пройти через самые темные испытания. Он поглощал знания, изучал магию, искал древние ритуалы. Постепенно его дух стал крепче, его воля — непобедимой. Он научился управлять тенями, и его сила выросла до уровня, который мог противостоять даже демонам — он стал существом, частью которого было больше, чем просто человек.

Но самое главное — он узнал, что его возлюбленная — Вивьенна, чью душу поглотил Демон Душ, и сама на тот период не знала о своей великой силе. Она имела магические знания, которыми бы могла воспользоваться по исполнению 19 лет. Но не успела и не догадывалась…

Спустя два столетия после гибели Вивьенны Аарон узнал, что Лагерта, — это не просто девушка. Это переродившаяся душа его возлюбленной Вивьенны. Она проснулась в новом теле, без памяти о прошлом, лишь ощущая внутренний зов, непреодолимую тягу к нему. Он видел в ней ту самую, которую он любил, и чувствовал, что их судьбы связаны навечно. Но он не стал сразу ей рассказывать всю правду — он боялся, что это собьет ее с пути, запутает и она решить изменить судьбу…

В ней скрыта мощная магическая сила, которую она сама даже не осознает. Эта сила — сотая часть магии, которая когда-то делала ее ключом к древним тайнам и могла стать оружием против Демона Душ. И именно эта магия — то, что Демон Душ хочет заполучить, чтобы обрести абсолютную власть.

Он решил, что лучше оставить ее в неведении, пока не настало время.

Он наблюдал за ее мамой у которой была сила огня. Охранял и помогал ей, скрывая свою истинную силу и свою связь с прошлым. Он чувствовал родство с ней. И понял он, отчего у него было это чувство после того, как он понял о ее силе и о проклятии ее рода. Он знал, что его Вивьенна должна быть из их рода. Он защищал еще не рожденную свою любимую, когда та еще слушала стук маминого сердца внутри нее.

Внутри него бушует множество тайн — он знает, что в ней есть сила, которая способна изменить баланс сил мира, и он надеется, что когда-нибудь она сама вспомнит о своей истинной природе и примет свою судьбу.

Аарон — это тень, что всегда рядом, готовая в любой момент встать на защиту той, кого он любит, даже если для этого ему придется бороться с самим собой и с темными силами, что хотят разрушить их обоих. Он знает, что его время еще не пришло, и что его настоящая миссия — помочь Лагерте стать той, кто сможет остановить Демона Душ и освободить свою душу, чтобы вновь стать той, кем она была — светом, что может разрушить тьму.

Лагерта стояла у двери и смотрела не моргая на Аарона. Глаза ее открыты так широко, что кажется и вовсе что-то в ней засело. Она видела ужасное…

Глава 10

Аарон стоял на краю собственной вечности, и в этот момент он чувствовал все.

Его кожа помнила прикосновения Вивьенны — теплые ее пальцы, в тот вечер, когда мир еще имел смысл. Двести двенадцать лет он носил эту боль в себе, как раскаленное ядро, и каждый день просыпался со словами: «Я должен найти тебя снова»…

А теперь она была здесь. Эта упрямая девушка. Это она. Это его Вивьенна. Но ничего не помнит. Лагерта.

Пока каждый ушел в себя в своих воспоминаниях, Демон Душ метал яростью. Стены его чертога покрылись трещинами, из которых сочилась черная смола — его гнев, материализованный.

Зеркало в комнате Лагерты — его глаз в мире людей — раскололось искажая отражения в паттернах безумия.

— Этот ублюдок снова встает у меня на пути! -Зарычал он истошным голосом.- С Вивьенной помешав мне, он не дал мне достать ее душу с ее силой..- Он сжал кулаки и тени вокруг него застыли, будто испугавшись.

— Двести двенадцать лет назад я уже забрал у него Вивьенну. Сегодня, я клянусь, что заберу Лагерту!

Но в глубине его черного сердца шевелился страх.

Демон Душ позвал Духа-исполнителя. Зная, на что способен Аарон он подробно давал ему инструкцию.

— Убей его! — Выкрикнул он с таким гневом, что листья в садах могли бы завянуть.

— Да, но, как? — склонив от страха голову ответил Дух-исполнитель.

— Используй ее! Лагерту. Мою невесту. Она и есть ключ к его слабости.

Он вновь овладел собой:

— Если я не могу его убить, я заставлю его убить себя. — Поднялся уголок губ в его ухмылке.- И тогда Лагерта будет моя.

Лагерта подошла к Аарону и встала за его спиной. Она увидела черные стены и кивок Аарона, чтоб она встала за ним.

Ее дыхание — прерывистое, как у раненой птицы, — било ему в спину, пока он прикрывал ее своим телом.

— Почему? Почему ты рискуешь всем ради меня? — Цепляясь за его рубашку задавала вопрос Лагерта.

Он закрыл глаза и внутри него разорвалась галактика.

Он и Вивьенна стоят в поле с хлопком и она смеется запракинув голову, и в этом смехе — звон колокольчиков, которых нет ни в одном храме мира. Она коснулась его руки и говорит:

— Ты чувствуешь? Это навсегда! — И смотрит в небо, которое среди жаркого лета посылало им снег…

Но навсегда кончилось, когда Демон Душ вырвал ее сердце у него на глазах…

Он открывает глаза и говорит:

— Потому что я уже терял тебя однажды, — сказал он, и его голос раскололся, как лед под ногами.- И это было хуже, чем смерть.

Лагерта вздрогнула. В ее глазах вспыхнуло что-то — отблеск памяти, которой у нее не должно было быть.

— Я… Аарон, я могу помнить эту боль? Я ее чувствую… Как будто кто-то вырвал меня из себя.

Аарон не поворачиваясь взял ее руку и их крови смешались — черная и алая, как ночь и рассвет.

— Это не просто боль, — это клятва!

И тогда тьма вокруг них зашевелилась, лярвы присутствующие тут рассеялись в дым. Демон Душ приближался.

Забежав герцог Гарри Уэстберри схватил за руку Астру и вытащил ее на улицу.

— Что тут, черт возьми происходит? — закричал он и поморщился от ужасно едкой вони после исчезновения лярв.

Астра была в шоке, она вспомнила свое детство, как вот так же чернели стены и тени кружили хороводы вокруг ее сестры. Вот, что это было!

И сейчас это же происходит вокруг ее любимой племянницы. Означает это одно: скоро они заберут ее Лагерту. Ее жизнь!

— Ваша светлость, все что я делала до сих пор для убережения Лагерты накрылось медным тазом… — Зарыдала она закрыв свое лицо руками. И рассказала, что произошло…

Лагерта увидев, что ее тетя в безопасности немного успокоилась, но тени сгущались. Она прижала лоб к его плечу, и Аарон почувствовал, как по его спине побежали мурашки — не от страха, а от чего-то древнего, того, что было между ними еще двести двенадцать лет назад.

— Я боюсь! — призналась Лагерта.

Он провел пальцем по ее щеке, стирая слезу, которая горела, как расплавленное серебро.

— Я тоже, — прошептал он.- Но это не важно.

Ведь настоящая храбрость — это не отсутствие страха.

Это, когда ты боишься, но все равно делаешь.

Когда ты знаешь, что проиграешь, но все равно борешься.

Когда любовь-это не чувство, а выбор.

Снова и снова.

Даже если мир горит.

Даже если тьма поглощает все.

Даже если на кону твоя душа…

Демон Душ засмеялся где-то в темноте, и этот звук был похож на треск ломающихся костей.

— Ты не сможешь защитить ее, — прошипел он. — Никогда.

Аарон выпрямился, и тени вокруг него ожили, сплетаясь в плащ из тьмы и звезд.

— Попробуй меня остановить.

И началось эпическое сражение с психологической глубиной и намеком на грядущие катастрофы…

Демон Душ не напал — он материализовался из самого воздуха, как кошмар, всплывающий из глубин создания. Его когти — длиннее мечей, чернее греха- прошли сквозь тень Аарона, но не задели плоти.

Зрачки Аарона расширились до краев, поглощая свет — адаптация Пустоты. Кожа покрылась инеем там, где прошла тень когтей.

Волосы Лагерты стали дыбом от статики магии, в горле — привкус крови; она чувствовала каждый их удар в своих ребрах.

Аарон разжал ладонь — и пространство заскрипело, как лед под ногой.

Его тени не атаковали, а переписывали реальность: пол под Демоном Душ стал зеркалом, отражающим его истинное лицо- сотни ртов, шепчущих имена жертв.

Воздух сгустился в черные нити, опутавшие суставы противника.

Но Демон Душ рассмеялся, и зеркало треснуло. Из трещин хлынули руки, те самые, что когда-то вырвали Вивьенну. Они впились в ауру Аарона, вытягивая воспоминания: боль, ярость, ее последний крик…

Крик Лагерты разорвал петлю времени: на секунду все замерло.

Аарон посмотрел на нее и увидел, что ее глаза стали полностью белыми, а из раскрытого рта полился свет- точно такой же, как в момент смерти Вивьенны.

Демон Душ впервые отступил. Там, где его коснулся свет обуглилась кожа. Голос его потерял уверенность…

— Ты! Ты не должна помнить! — Заорал он.

Воспользовавшись моментом Аарон вонзил руку в свою грудь и вытащил кинжал из тьмы — это обломок собственной души.

Из его плоти не появилась ни капли крови…

Удар был направлен не в Демона, а в связь между ними — невидимую нить, тянущуюся к Лагерте. Но…

2025год

Лира вздрогнула, когда хлопнувшее окно разорвало тишину. Холодный ветер обвил ее плечи, как чужие руки, инстинктивно она потянулось к тому месту, где сидел Аарон, но естественно его то тут нет. С ней лишь запах дождя и электрическое ощущение на коже — будто молния ударила где-то близко. Она встала и пошла в ванную умыться, чтоб снять с себя данный груз, но от увиденного в зеркале, чуть не упала в обморок: на ее шее отпечатались синяки — ровно там, где во сне демонические пальцы сжимали горло той девушки. На запястьях — царапины, будто она падала с обрыва.

И тут зашептали стены: «Это не сны. Это воспоминания.»

Она почувствовала его присутствие прежде, чем его увидеть в дверном проеме.

Он стоял в коридоре в дверном проеме, его силуэт сливался с темнотой.

Глаза черные, как бездонные колодцы, но в них горели звезды, те самые, что он украл у неба, чтобы вновь ее найти.

На мокрой рубашке — отпечатки ее пальцев, но она до него даже не дотрагивалась.

— Ты чувствовала это, -сказал он не вопросом, а констатацией факта.

Лира кивнула, не в силах понять его слов, но связать буквы ей не удалось и села на корточки обхватив колени руками.

Аарон присел рядом с ней, и его пальцы коснулись синяков на ее шее.

Кожа под его прикосновением засветилась голубым — энергия Пустоты затягивала раны.

Но Лира вскрикнула — в ее голове взорвалась картина :

Девушка летящая вниз с обрыва. Это она? Или не она? Очень похожа, но другой век. Где-то внизу черная вода — и руки, тысячи рук, тянутся к ней, чтобы утопить.

— Я падаю, — выдохнула Лира. -Каждую ночь.

Аарон закрыл глаза.

— Ты не падаешь. Это она падает.

— Я попытаюсь сейчас тебе дать объяснение, -вздохнул он, оглядев ее лицо, добавил, — которое, я думаю не поможет. — Он начал рассказ:

— Четыреста двадцать четыре года назад Вивьенна, то есть — ты, прыгнула со скалы, чтобы Демон Душ не овладел ее душой. Но он все равно поймал ее… и только часть ее успела переродиться. Ты -это осколок. А та девушка в твоих снах — другой осколок. Лагерта.

Лира закрыла глаза:

— Почему я чувствую ее боль?

Аарон прижал ее ладонь к своей груди:

— Потому что я первым тебя нашел.

Лира ощутила шрам под пальцами:

— Что это?

Аарон показал шрам разорванного сердца…

Снаружи гром грянул снова, и стекло в окне треснуло — ровная линия, как разрез между мирами.

Аарон подскочил:

— Он знает… Он тут… Он пробрался через твои сны.

Лира обернулась — и увидела в осколках стекла свое отражение, но… с чужими глазами — желтые глаза — глаза Демона Душ.

Отражение улыбнулось:

— Спи, осколок! Скоро мы соберемся воедино…

Лира силилась сосредоточиться на лекции о средневековых культах, когда стекло проектора с тихим звоном треснуло. На экране слайд о кельтских ритуалах исказился, превратившись в знакомый обрыв из ее кошмаров.

Ладонь непроизвольно прижалась к груди — там, где во сне в ее грудь вонзился коготь Демона.

Зрачки расширились так резко, что студенты зашептались. Глаза начали светиться видимым золотистым сиянием. Появился вкус железа на языке — будто кто-то ударил ее в челюсть, хотя ничего такого не происходило.

Завибрировал телефон с сообщением:

«Прилетаем к полуночи. Зажги свечи в шкафу. Не смотри в зеркало по дороге домой.»

Она посмотрела на часы в аудитории, но они застыли на времени 15.17. За окном вороны выстроились в четкий круг. И резкий запах ладана и мокрого камня донесся до ее чувств обоняния. Она иногда в снах чувствовала этот запах.

Она уронила ручку и та закатилась под кафедру, когда Лира нагнулась, чтоб ее достать, она заметила мокрый пол. Взяв ручку и выпрямившись, она хотела задать вопрос: «Никто ли не проливал тут воду?», как перед ней возникла ужасная картина. Студентка в первом ряду растягивает рот шире анатомически возможного и произносит:

— Ты разбилась на осколки… Но он собрал не все…

Запах гниющей орхидеи заполнил аудиторию. На ладонях Лиры выступают капли крови, складываясь в руны…

Лира хватает телефон и дрожащими пальцами пишет ответ:

«-Вы же ненавидите свечи. Кто это?»

Ответ приходит мгновенно:

«-Мы те, кто вырезал тебя из утробы тьмы. Приготовь нож с рунами. Он проснулся.»

И фото в приложении на их контакт меняется: вместо родителей — фото ее трупа в старинном платье…

Лира выбегает из аудитории, но декан Громов блокирует ей выход. Его пиджак мокрый, как будто он только вышел из моря.

— Ваши родители … -он начинает кашлять и изо рта у него сыпятся черви:- они никогда не улетали, Лира. Их нашли в шкафу на третьи сутки их отъезда. С глазами полными звезд…

Его зрачки сужаются в вертикальные щели. На шее след от веревки.

Лира пятиться назад, но спина упирается в стену:

— Что вы… Вы умерли?

Громов улыбается и у него отваливается челюсть:

— А ты до сих пор ведешь мои часы, девочка с чужими воспоминаниями…

Под аварийной лампой стоит в коридоре Макс. Его тень — отдельное существо с копытами.

Он смотрит на нее и произносит:

— Шкаф- не дверь, дорогая. Это гроб. -Он вытирает губы- на платке кровь:-ты ведь чувствуешь, как он стучит изнутри?

Его рука тянется к ней, но вместо пальцев — костяные щупальца.

Лира, рукой нащупывает огнетушитель и хватает его:

— Ты ведь никогда сам не пил кофе, да? Кто ты?

В секунду до того, как Макс достал горла Лиры с него начала сползать кожа, как маска:

— Я то, что выползло из твоих кошмаров. А шкаф… -он начинает хрипеть, хватаясь за горло…

Тут Лира замечает Аарона, который стоит позади Макса, держащий обрывок теней — только, что вырванный из горла Макса.

— Я ведь предупреждал, держаться от него подальше…

Лира, которой в мгновенье пережила ужас и облегчение с появлением Аарона, начала злиться на своего спасителя:

— Простите пожалуйста, а нельзя было говорить нормальным языком, а не ребусами и не называть его Максимилианом. Что это вообще за имя такое? -выплюнула она.

Аарон подняв бровь смотрел на нее:

— Не стоит благодарности! На моем месте так поступил бы любой!

— Ты что, клоун? Я о чем и ты о чем?! — Хватает его за локоть, пытаясь остановить.

Остановившись, он повернулся к ней:

— Ты видела? На улице пошел снег…

Лира приходит в себя, она лежит за кафедрой на полу вокруг нее собрались студенты и смотрят с беспокойством на нее:

— Вы в порядке? -спрашивают.

Лира молниеносно вскочила и посмотрела на проектор, но он цел. Пол сухой. Студенты все нормальные, но…

За окном идет снег. Локон ее волос побелел. Она схватила свою сумочку, там нож с рунами, который она видит впервые, и новое сообщение на телефоне:

«-Мы у подъезда. Открой шкаф. Он голоден.»

Открылась дверь, и Лира услышала голос Макса:

— Ребят, спасибо за помощь. Вы можете идти.

Лира обернулась и увидела подходящего к ней Макса. Его тень неестественно вытягивалась по стене, будто хочет дотянуться до ее шеи. В руках два стаканчика с кофе… -Ты заснула прям по середине лекции? Что это? — ухмыльнулся он.

Его левая бровь дергалась. Она уже давно уловила этот момент, что эта физиологическая реакция происходит с ним, когда он врет!

Ложь…

Ее кидает в жар, от непонятных картин кружится голова и подкатывает тошнота. Она начинает улавливать картинки: Девушка, похожая на нее (она или Лагерта или Вивьенна) роняет платок в черную воду. Она узнает этот платок, это его она нашла в кармане вместо телефона. Кто-то кричит, голос напоминает бас Аарона.. Он зовет по имени кого- то. Звук искажен, будто идет сквозь толстое стекло..

Ее сердце охватила тоска. Все прошло. И перед ней Макс стоит.

— Ты никогда не пьешь кофе, — резко выкидывает Лира. — Что с этим не так? -и показывает на стакан в его руке.

Макс замер, его глаза на секунду стали белыми.

— Это совсем другой сорт… Он, без кофеина…

Вопросов становится все больше, а ответы только лишь ускользают…

Глава 11

1813год

Демон Душ ухмыльнулся. Кинжал прошел сквозь него, как сквозь дым. А Лагерта внезапно схватилась за голову — ее нос залила кровь.

— Тупица, -зарычал Демон Душ: — она связана со мной крепче, чем с тобой. Каждая твоя атака, сказывается на ней.

Аарон застыл. Его тени рассыпались.

По его коже пошли трещины, из которых сочится черный дым — это иссякает его душа.

Лагерта хватается за уши, из них хлынула кровь — это означало лишь одно — печать на ее памяти слабеет..

Демон Душ исчез, оставив после себя шепот — послание:

«-Следующая атака убьет ее. Выбирай: или ты… или она.»

Лагерта рухнула на колени со словами:

— Аарон, я вспомнила ее смерть!

Не успел Аарон подойти, как Демон Душ возник из ниоткуда и хотел вонзить свои когти в нее. Реакция Аарона была молниеносная, он потянул за руку Лагерту и когти Демона прошлись касательно.

Аарон достал свой кинжал с рунами и Демон Душ исчез.

Лагерта подошла к разбитому зеркалу старинного шкафа, который ее тетя привезла из Шотландии. Ее платье было пропитано кровью от ран, нанесенных теневыми когтями Демона Душ.

Она смотрит в разбитые осколки и от ярости сжимает руки в кулаки.

Глаза — черные с золотыми трещинами; это первый признак уходящей души.

Аарон хватает ее за плечи:

— Мы можем бежать. Через подземелья. Через лес теней.

Лагерта качает головой, и слезы черные, как чернила оставляют ожоги на его руках:

— Ты видел то же, что и я. Он отравил все пути.

За окном крики выживших слуг. Воздух пахнет горящей плотью и полынью.

Лагерта выглянула в окно и увидела, что ее тетя жива и перевязывает руку клочком своего платья герцогу Гарри Уэстберри. Улыбнулась.

— Я отроду не помню у нас в домах зеркал. И этот шкаф тоже с нами давно, но я не знала, что тут было зеркало…

— Это зеркало вбирающее в себя тьму. Оно появляется там, где сгущаются тучи…

Он хотел, что-то еще добавить, но Лагерта закрыла его рот своей ладонью. Потом взяла его руки в свои и сказала:

— Убей меня!

Тишина. Даже ветер замирает.

Аарон отшатывается, но она его держит с силой обреченного:

— Если я умру от твоей руки, моя душа не уйдет во тьму. Она станет-недосягаемой для Демона Душ. И ты сможешь меня найти. Если же он…

Ее голос прерывается. В зеркалах появляются сотни версий Лагерты, уже падающих с обрыва.

У Аарона голос разрывается на пополам: человеческий и потусторонний:

— Я не смогу найти тебя снова! Междумирье стирает…

— Поклянись! -перебивает его она, впиваясь ногтями в его запястья.

— Поклянись, что будешь искать. Даже если я забуду!

В его глазах появилась Пустота. Его мир. Он достал свой обсидиановый кинжал, с рунами, которые начали двигаться по лезвию.

Режет руку себе, его черная, как смола кровь пролилась по кинжалу, берет ее руку, и аккуратно, делает надрез, пролилась теперь ее алая кровь. Две крови смешиваются.

Тени вокруг застывают. И даже Демон Душ теряет их на секунды.

И Аарон говорит слова клятвы на языке Пустоты:

— Между звездами и бездной,

Между правдой и забвеньем

Я приду.

Даже если придется

Сжечь десять тысяч миров…

Лагерта улыбается, да так широко и чисто. Так, по-настоящему счастливо, целует его руку и произносит:

— А теперь…. Быстро.

Удар кинжала приходится прямо в сердце.

Ее кожа светится изнутри — душа рвется наружу. Его руки начинают трястись — плата за вмешательство.

Кровь застывает в воздухе, образуя мост в другой мир..

Последний шепот Лагерты:

— Я вспомнила все! Я люблю тебя. Не смотри, как я падаю…

Аарон закрывает ей глаза, и они взрываются звездным светом, ослепляя Демона, который влетел в комнату…

…клятвы громче смерти.

2025 год

Лира вскакивает на кровати, вцепляясь в грудь — там, где должен быть шрам от кинжала.

Кожа гладкая, но горит так, будто рана все еще открыта. Вся ее одежда и волосы мокрые — это морская вода. Привкус меди во рту. На запястье — часовые стрелки, выжженные на коже показывают 12:17.

Зеркало напротив шепчет ее же голосом, но с акцентом 19 века:

— Ты разбилась на осколки… Но я собрал самый важный…

Она в недоумении, «что происходит?» проходит в коридор и заходит в комнату, где стоит рабочий стол. Нет! Он не ее — слишком старомодный.

На столе: перо с чернилами, которое ожило при прикосновении, и само написало:

— «Он идет. Готовь шкаф.»

Дотронувшись до чернил, она понимает, что это кровь, которая не высыхает.

Фотография в рамке ее родителей и Аарон с ними. Она достала фото на обороте подпись:

«Семейное поместье,2005».

Так же лежит кулон в виде змеи. Глаза — капли крови. Приложив к уху слышится, как тиканье часов.

Она подходит к шкафу и смотрит в зеркало, замечает, что на три секунды ее отражение отстает.

Губы движутся без звука, но она понимает речь:

— «Ты не должна ничего вспоминать. Ты — приманка.»

Внезапно, отражение хватает ее за руки через стекло. Кожа сливается в единое — Лира и Вивьенна смотрят друг другу в глаза. В глазах друг у друга они видят свои смерти.

Резко зеркало начинает трескаться откидывая Лиру и на нем образовывается слово:

— «Беги!»

Открывается дверь и без звука входит Аарон.

Что-то с ним не то. И одет он современно.

Лира знает, что этот человек ей знаком, но ей стерли память. Кто? Демон? Аарон? Или она сама?

Аарон подходит и неестественно говорит:

— Ты звала меня.

Берет ее за руку и ведет к шкафу. Когда они подходят, дверцы открываются сами и внутри совсем не то, что должно было быть:

Обрыв с телом Вивьенны внизу.

Комната 1813 года с окрававленной Лагертой.

И на третьей полке — пустота, которая шепчет:

— Твой ход!

Лира тянет руку внутрь, но Аарон ее останавливает и за окном раздается точно такой же звук, как и в ночь убийства… и звук на телефоне словно взрывается от входящего сообщения:

«Он уже вошел в дом. Ты впустила его сама.»

Все зеркала начинают кровоточить. Фотография ее родителей переворачивается и там дата ее смерти «завтра».

Аарон исчезает, но оставляет после себя последние слова:

«Ищи двойное дно в шкафу».

Ей еще только предстоит узнать: что время 12:17 — это не только время смерти, но и координаты портала.

То, что зеркала показывают не реальность, а альтернативную реальность.

То, что ее память отредактирована…

Лира вцепляется в резные узоры шкафа, когда пальцы натыкаются на скрытую панель.

Дерево под руками пульсирует, как живое.

Она царапает палец о торчащую дощечку и кровь впитывается в древесину, так же, как сухая земля поглощает воду. И открывается механизм с глухим щелчком.

Она щуриться, из-за темноты, она почти ничего не видела. Зрение резко начало совершенствоваться и она находит дневник Вивьенны, но исписан он ее почерком.

Кинжал, покрытый свежей кровью..

Фотография — Лира и Аарон. Подпись: «Наш побег 2005».

И последний предмет — зеркальный осколок, в котором…

Отражается не ее лицо, лицо Демона Душ, улыбающийся ее губами. Она откидывает его обратно и берет дневник. Раскрывает его:

«Дорогая я! (ты)!!!

Если ты читаешь это, значит первая попытка провалилась.

Не доверяй:

Максу — он умер в 1813 году.

Родителям — их подменили в 2005году.

Даже Аарону — его тень лжет!!!

Правда в числах:

12:17- это не время — это Координаты твоей могилы под обрывом.

P.S. Шкаф голоден. Корми его памятью.»

Страницы начинают пожирать ее пальцы, когда она их отцепила от дневника на них были шрамы — руны.

Она взяла фотографию и начала ее изучать. При ближайшем рассмотрении: Аарон держит ее за руку, но его рука — это костяные щупальца. На заднем плане — институт, в котором она сейчас работает, но в руинах. Она присмотрелась, в углу стоит дата: «31.10.2025г». (завтра)

Она вдруг вспоминает:

— Этот день;

— Его запах. Жженой полыни.

— Как Аарон целует ее в лоб, а потом….Провал.

И тут начал шипеть осколок:

— «Это он стер. Чтобы ты не помешала.»

Лира трясет головой, некая перезагрузка и задумчиво берет кинжал. Но его рукоять впивается в ладонь и срастается с костями.

Из лезвия отчетливо звучит голос Лагерты:

— Ты должна выбрать: умереть сейчас — или стать тем, что убьет его».

И лезвие показывает две версии будущего:

Она падает с обрыва (снова).

Она держит окровавленный кинжал, а у ее ног — тень Аарона.

Она отшатнулась, слезы навернулись на глаза:

— Есть ли другой способ? Аарон… Нет, я этого не сделаю..

Нарушает ее монолог звук сообщения (голосовое):

«Звук ее собственного крика плюс какой-то шепот и голос Аарона: -Лира… проснись»…

Стены начинают шевелиться, принимая очертания ртов и рук…

Бесшумно появляется Аарон и он как будто бы наполовину исчезает:

— Он сделал нас оружием друг против друга, — говорит он, и слезы чернее черного прожигают пол.-Но есть и третий путь…

Смотрит на свою руку и протягивает ей, в ладони его настоящий ключ из костей и звездной пыли.

— Выбор за тобой: взять ключ-открыть настоящую дверь в шкафу; ударить кинжалом и убить; разбить зеркало. Что выйдет из осколков, я правда не знаю…

— Выбор — это иллюзия! Ты уже решила в 1813.

1601 год

Его возлюбленная умерла. Смертный рыцарь Аарон построил за одну ночь часовню из:

Камней ее родового замка, собственных 4 ребер и слез ангела, которого он победил, чтоб получить право искать ее.

Он построил ее в поле, где они так много смеялись. А теперь это место пропитано слезами.

Но после смерти Лагерты в 1813 году, он сам и разрушил эту часовню.

Вырвал все витражи, потому что они показывали ее жизни.

Но эта часовня не исчезла. Она стала символом его вечной любви.

— Любовь — это руины, которые не могут разрушиться до конца…

У алтаря лежит письмо Вивьенны:

«Если читаешь это — я уже умерла. Но ты ведь найдешь меня снова.»

Кинжал, которым была убита Лагерта с надписью:

«Убей меня. Спаси ее.»

Фото Лиры с Аароном…

В это место так и не смог проникнуть Демон Душ…

1813 год

Утром герцогу Артуру приходит письмо от неизвестного адресата, с просьбой приехать на место назначенное в письме.

Приехав на место он нашел еще один конверт, о том, что Лагерта — не его дочь и что мистер Аарон Грей -это дух, который за ней охотится.

Он фурией вскочил на своего коня и с дурным предчувствием мчался домой. Его чутье его никогда не подводила, так вышло и сейчас: дым над поместьем, говорил о многом.

В голове крутилась лишь одна мысль:

— Лагерта. Спасти Лагерту.

Спешившись, он увидел накрытых простынями мертвых, и латающих раненных. Глазами искал дочь. Тут нет.

— Уже хорошо, подумал…

Забежал в галерею, которая им служила, как летняя чайная и сразу увидел беспорядок, своего друга раненного и леди Астру. Но нет его дочери!

Он с дьявольской походкой ринулся к ним:

— Что, черт подери, тут произошло? И, где моя дочь?

Астра его будто и не видела, она склонившись над каплями крови, где стояла в последний раз Лагерта, рыдала.

Она знала, что все не просто так.

Герцог Гарри Уэстберри попытался его немного успокоить:

— Не гони, коней, Ар! Тут был ад! Как видишь, мы и сами ищем Лагерту. Они буквально испарились.

Артур побледнел:

— Нет, нет! Не говори мне такого… Как это, была и исчезла?

Астра нашла клочок бумаги у себя в кармане и раскрыла его:

«Дорогая хранительница, леди Астра!

Да, да! Вы были хранительницей все эти года. Вы сделали многое для моей Лагерты, а в прошлом Вивьенны.

Она переродилась в вашей семье и передала вам пару слов:

«Вы самые лучшие мои родные! Я вас всех люблю. И спасибо вам за все! Пожалуйста, не горюйте сильно, и для моей радости, живите счастливо».

Чтоб не отдать ее душу Демону, я отправил ее в другое время. Она там живет. Смеется. Любит.

Будьте здоровы!

Аарон Г.»

Леди Астра словно окаменела. Артур рухнул на пол и схватился за голову.

— Ну? И что это означает, а, хранительница? — с полуиздевкой спросил ее Арутр.

Астра посмотрела на него безжизненными глазами и севшим голосом произнесла:

— Демон, что забрал душу твоей жены, охотился за ней. Аарон ее убил, чтобы она переродилась…

После этих слов, письмо сожгло само себя.

— Что это? — спросил Гарри.

— Это осколок древнего духа, -ответила Астра.

— Что это за чушь? — кричал Артур. -Где тогда ее тело? Будь он проклят сто раз… -кричал Артур. Слезы реками катились по его щекам.

— Я потерял свою единственную дочь… Как же это?

Казалось, герцог Артур тронулся рассудком.

Он выжег родовой герб на груди у каждого слуги, которого подозревал в связи с Демоном Душ.

Основал тайный орден- «Хранители падших».

Охотился на темных духов, с помощью дневника, который он нашел в вещах своей жены. Страницы с ее снами, стали ловушками.

Он нашел зеркало, с надписью Вивьенна Д’Орфевер. Оно показывало истинные лица демонов.

Когда он нашел у обрыв меч Аарона, его левая рука стала каменной, после того, как он прикоснулся к нему.

Глаза его стали разного цвета- один, как у Лагерты, второй- мертво белый.

В 1820 году он странно умер. Последними его словами были:

— Скажи ей… я не проклял ее выбор… Я проклял только лишь его невозможность…

Леди Астра же тоже не сидела сложа руки:

Она наполняла ванную из крови черных лилий, слез русалок, которые она раздобыла в обмен на годы жизни.

Ныряла в этот состав, пытаясь прорваться в мир духов.

В одном из погружений 1815 году- она увидела Лагерту в зазеркалье.

В 1817 году-нашла в фамильной крипте детские башмачки, но имя было перебито: не Лагерта, а Лира…

В 1823 году. Не оставляя своих надежд она пропала. Просто исчезла.

После нее остался кулон с портретом Лагерты.

Когда ты смотришь на кулон, глаза Лагерты следят за тобой…

И записка:

«Она не там, где мы ищем. Она в том, кто ищет…»

После ее исчезновения, слуги стали говорить, что по ночам слышат стук ее каблуков, а в замурованной части замка, рыдания Артура…

А в фамильных драгоценностях начали проявляться красные нити…

Кузин герцога Артура — Эдмунд Ллевеллин — получил наследство и был несказанно рад. Еще бы! Он был банкрот. Дочери его ненавидели. Сыновья с ним не общались, а жена и вовсе не давала заходить в дом.

Он сообщил благие вести семье, и в ту же минуту они кинулись собирать свои манатки, чтоб переехать в это шикарное поместье.

В первую ночь в замке, Эдмунд слышит шаги на третьем этаже. Женские туфли цокают. Он поднялся, но так никого и не нашел.

Прислуга шепталась…

На утро у него и у одного его сына, старший в семье, волосы поседели с кончиков…

Он испугался, и начал копаться во всех бумагах и нашел странное письмо:

«Дорогой наследник,

Если читаешь это- то ты, уже не ты.

Наследство — не деньги. А долг крови.

Не отвечай на стук из замурованной двери.

Помни: зеркала показывают правду…»

Двери открыты. Кровь заплатила… Но кого заберу в следующий раз? — появилась надпись на его руке и выгорела…

Глава 12

Лира сжимает ключ в ладони- он впивается в кожу, выжигая число 1813—2025.

Это просто неземная боль, она кричит и прыгает, пытаясь унять эту боль, но осознает, что у нее в памяти восстанавливаются некие картинки, пробелы…

Она видит себя в трех временах сразу: в 1601 году в 1813 и 2005.

И надпись на стекле: «Демона Душ создали мы сами, чтобы спасти друг друга.»

И голос шепчет:

— Теперь ты понимаешь, что он не враг нам? Он- плата за бессмертие души.

Лира вставляет ключ в скрытую скважину на задней стенке шкафа.

Дерево начало так трещать, как будто сейчас его разорвет на щепки. Но тут, раскрывается дверь и обнажает: бесконечную лестницу вниз, сложенную из костей.

Шаг за шагом Лира идет вниз. Потолок-зеркальный. Она присмотрелась и видит свою первую жизнь.

Резкий запах полыни режет нос.

И резкий голос Демона Душ без прикрас:

— Ты наконец пришла домой…

Перед ней мелькнула тень, которая прошипела:

— Аарон ждал 212 лет… а ты забыла первый раз…

И резко она падает. Она не может кричать так как легкие забились. Казалось ее сердце вот-вот лопнет он нагрузки. Но она падает прямо в кресло. На против нее еще два кресла, а в них: Вивьенна и Аарон. Но лицо Аарона отражает все ее страхи.

Она не смогла и слова из себя выдавить, как Вивьенна поднимает окровавленное лицо и спрашивает:

— Ты пришла за ответом или за местью?

Пальцы Лиры впиваются в подлокотник и она отвечает:

— Я пришла закончить, то, что мы начали.

Голос Аарона шепчет:

— Выбирай: убить Демона; Стать Демоном или…

Вивьенна шикнула в его сторону, но он добавил:

— Или разбить зеркало…

Она начинает сходить с ума. Стены кругом кричат ее голосами со всех эпох. Она закрывает уши.

Резко хватает кинжал, который начинает светиться золотом и тьмой одновременно. И вонзает его… Не в Демона, а…

В зеркало между креслами.

В этот миг, пошли трещины во всех эпохах. Вивьенна и Аарон растворяются.

Она падает на колени перед креслом Аарона и видит, что тени теперь подчиняются ей.

Лира открывает глаза. Тихо. Она в своей квартире. В своей кровати. Чистая и живая.

Она трогает себя за лицо, пытаясь понять: не сон ли это? Идет к шкафу и смотрит в зеркало, и не видит в зеркале себя. Оно показывает альтернативные выборы.

Шкаф пуст. Как будто бы это простой деревянный шкаф. Чувствует зуд на руке и смотрит на свое запястье, а там — новый символ: змей, который кусает себя за хвост. Знак бесконечного цикла…

Выглядывает в окно, там рассвет, но солнце, оно черное. Черное, как пустота.

Она стоит и смотрит, как тьма нового рассвета окутывает город.

Свет не исчез, он изменил природу. Теперь он не осветляет, а поглощает тени, делая их частью себя.

Лира говорит сама себе:

— В этом есть какая-то гармония. Как будто вселенная вздохнула и начала дышать заново… Разрушив зеркало, я не уничтожила отражения- я стала тем, что отражается в них бесконечно…

Ее пальцы скользят по стеклу оставляя следы на поверхности, которая больше не показывает ее лицо!

Она берет дневник, страницы которого стали чистыми. Но единственное, что она смогла прочесть в углу одной страницы, это:

«Мы думаем, что выбираем между жизнью и смертью. Но на самом деле выбор между памятью и забвением. И то, и другое-формы вечности».

Она задает себе вопрос:

— Если я переписала прошлое, то что есть настоящее? Где Аарон и кто он?

В углу комнаты она замечает движение. Это ее собственная тень, которая отделяется от нее и садится в кресло:

— Ты боишься не того, что сделала, а того, что предстоит.

— Лира поднимает чашку черного чая, который теперь у нее никогда не остывает и отвечает:

— Я разрушила цикл. Но, что если мы были не пленниками, а хранителями?

Тень качает головой:

— Ты спрашиваешь не о судьбе, а о смысле. Но разве он должен быть?

Она отворачивается к окну и на секунду ей показалось, что черное солнце -это черный глаз, который за ней следит.

Она слышит голос Аарона:

— Ты разорвала время. Но залатала его собственной душой…

— Значит ли это, что я теперь -нить, на которой держится все?

В ответ тишина…

Ночью она садится за дневник и делает первую запись:

«Бессмертие — это не жизнь без конца.

Это — способность помнить после того, как все забыто.

Любовь — не чувство.

Это решение искать друг друга сквозь толщу веков.

А выбор…

Выбор — это иллюзия, которую мы создаем, чтобы оправдать случайность бытия…»

Утро. Она уснула за столом. Сообщение на телефоне от неизвестного номера: « Ты победила.

Теперь напиши, что значит победа.»

Лира улыбается и закрывает дневник.

Где-то далеко Аарон стоит и смотрит на звезды, новые звезды..

— В этом вся вечность… — шепчет.

В глазах Аарона идет жизнь. Там их встреча от 12 февраля 2025 года.

Заброшенная часовня на окраине города. Тьма.

Лира смотрит на него и протягивает к его шее руку, где его шрам. Раньше его не было. Подсознательно она его узнала..

В момент прикосновения между ними возникает сильная энергия- искра, не метафорическая, а буквальная молния из Пустоты.

В зеркалах часовни показался дико смеющийся Демон Душ.

Аарон понял:

— Он встроил себя в нашу связь. Каждое воспоминание -это дверь для него…

Он отворачивается от Лиры, хватает свою сумку и вытаскивает Книгу Судеб. Она была написана их кровью в 1601 году.

Сжег ее в пламени своих глаз, превратив в пепел времени.

Лира наблюдала за этим, ходила вокруг до около, но он не утруждал себя ответами.

Схватив Лиру за руку он заставил ее вдохнуть в себя этот пепел.

Ее зрачки расширились. Потом поменялись и пришли в обычное состояние.

На его глазах, у нее исчезли веснушки на левой щеке. Они были отметинами их встреч.

У Аарона появился шрам на ладони в виде замкнутого круга.

Единственное, что он не учел: Забытые воспоминания не исчезают- они уходят в сны…

— Что ты сделал? Что происходит? -хватает его за локоть Лира.

Он взял ее руку в свою и ответил:

— Если удалить первый кадр фильма-зритель придумает свой вариант. Так и ты… Создашь новую точку отсчета. С возвращением воспоминаний, активировался код Вивьенны на самоуничтожение…

Она не знала, что на данный момент происходило: фотографии в ее телефоне перемешались и изменились даты. В ее спальне поднялся запах полыни из этой часовни. И у нее появилась новая привычка теребить медальон, который ей дал Аарон.

Но Демон Душ знал об этом. Он специально оставил намеки, чтобы Лира сходила с ума медленно…

Кожа Лиры покрывается мурашками, не от холода, а от памяти, которая впивается в ее тело, как тысячи игл. Сердце бьется так, как будто пытается вырваться из груди. Дыхание становится прерывистым, воздух обжигает её легкие, словно она вдыхает не кислород, а пепел забытых времен.

Аарон смотрит на нее и его голос впервые дрожит:

— Ты чувствуешь это?

Лира сжимает виски, где пульсирует боль:

— Здесь… мы уже были. Но часовня была целой… а ты…

Ее зрачки расширились и в них появился образ Аарона в старинном камзоле его руки… в крови… и она в разорванном платье стоит вся в крови…

Пальцы ее немеют, на них появляются шрамы, которых не было секунду назад.

Вкус железа во рту — кровь, она прикусила щеку. Волосы седеют на концах, будто старятся на глазах.

Аарон замечая все это, хватает ее за руки:

— Твое тело помнит то, что разум забыл. Остановись, пока не поздно.

Лира вырывается и говорит:

— Нет! Я должна это видеть…

Он с горечью шепчет:

— Я стер все, потому что ты сама так захотела…

Лира шатаясь, падает на колени:

— Врешь! Кто ты? Что ты со мной сделал? Я бы никогда…

Но внезапно возникла вспышка памяти:

Она кричит, упираясь руками в его грудь:

— Сотри! Я не хочу ничего помнить! Я не хочу чувствовать!

Аарон смотрит на нее и говорит:

— Ты не готова была принять память…

— А теперь? -произносит Лира.

Она смотрит на свои руки, их жжет, они покрываются иероглифами.

Кровь ее чернеет. Глаза светятся — один золотой, другой бездонная пустота.

Все успокоилось. Подул легкий ветерок. Но сердце, как будто бы умирало от невыносимой тоски.

Ветер играл в ее волосах точно так же, как и в 1601 году, когда она гуляла по полю и откликалась на имя Вивьенна. А после и в 1813 году, когда она была Лагертой и с красивой улыбкой возилась в саду своей матери…

Аарон улыбнулся. Улыбка его была прощальной.

Она это почувствовала…

— Не смей! -крикнула и побежала к нему, в моменте возникла еще одна вспышка памяти.

1601 год. Вивьенна в белом платье бежит по полю, смеется, и оборачивается — и видит его, Аарона, который смотрит на нее, как на чудо. Он еще человек. Еще дышит.

Картинка меняется:

1813 год. Окровавленная, Лагерта, падает на колени перед обрывом. Аарон, уже дух, уже не человек, кричит ее имя, но не может подойти-их разделяет невидимая стена…

Лира всхлипнула, и слезы зажгли ее щеки…

— Я все вспомнила…

Аарон сел перед ней на колени. Его глаза- два озера древней печали.

— Я искал тебя сквозь века, -голос его дрожал. -Каждый раз, когда ты умирала, я ловил твою душу и отправлял ее снова в мир. Чтобы ты жила. Чтобы ты смеялась, где-то там, хоть и без меня.

Он коснулся ее щеки, и его пальцы начали рассыпаться в золотую пыль.

— А теперь, пора пришла оставить тебя навечно…

Лира вскрикнула, хватая его за руку:

— Нет! Ты не можешь меня оставить…

— Должен, -улыбнулся он, и в этой улыбке было столько нежности, что сердце ее разорвалось. -Ты наконец будешь счастлива. В этом мире. Без теней прошлого.

Он достал из карман свой последний подарок ей и положил ей на ладонь. Крошечный зеркальный кулон с его именем «Аарон».

— Я стер все! Твоя память сейчас же обновится и ты забудешь все жизни… и меня. Я останусь в твоих снах. Иногда…

Он поцеловал ее в лоб — последний поцелуй, легкий, как падение первого снега.

И начал исчезать.

Сначала его руки превратились в золотой пепел, а потом и все тело. Последнее исчезло лицо, оставляя отпечаток губ на ее лбу.

Золотые искорки кружась поднимались высоко в небеса и последнее, что она услышала, — это его шепот:

— Я бы искал тебя… еще сто тысяч лет…

Лира вздрогнула.

Она стояла посреди парка, с телефоном в руке. На экране сообщение:

«Лекция начнется через 10 минут…»

Никакой часовни.

Никакого Аарона.

Только на ладони — маленький кулон в форме осколка от зеркала. Что-то в нем мелькнуло знакомое, на секунду она что-то знакомое вычла на нем, но момент пропал, она не смогла разглядеть.

Она дотронулась до своих щек, реками текут слезы.

Она достала из кармана свой любимый платок и вытерла их…

Той ночью ей приснился сон. Поле. Хлопок. Прошлые века.

Кто-то держал ее за руку и счастливо смеялся.

На ее лекции стали ходить и сами педагоги. Она рассказывала все так, будто сама там побывала, а еще в ее лекциях стали появляться рассказы про древних духов.

Свой кулон, она носила всегда при себе и приобрела привычку непонятно почему, всегда его теребить. Он нагревался, когда она грустила.

Во снах иногда она слышит приятный голос, в который она буквально влюбилась. Он шепчет:

— Я здесь…

Появилась запись в дневнике, который заполняет сам себя:

«Любовь сильнее смерти. Но забыть-больнее…»

Четверо друзей, как будто обновленные, встречаются, гуляют вместе и очень много смеются.

Из них так и никто не понял, что Лана — это была переродившаяся леди Астра, Зоя — это Агнесса, а Маркус — это герцог Гарри Уэстберри. Люди, чья история была жестко обрублена, переродились рядом с той, которую они потеряли и по которой так горевали.

Маркус и Лана начали встречаться, а Зоя искала свою мечту.

Они втроем стояли со слезами на глазах и махали Лире. Она решила отдохнуть, полетев к родителям в Шотландию.

Отдав багаж, разместив сумку, взяв с собой найденный фолиант в библиотеке института, она села на свое место, и углубилась в чтение. Ужасные истории она вычитывала про Демона Душ, который поглощал души девушек, имевших магические силы. Он собирал эти души, чтоб обрести все части. Всю силу Мира!

Она не видела ничего, что происходило вокруг, погрузившись в чтение, как увидела чью — то руку, которая машет перед ней рукой.

Она встряхнув голову посмотрела в сторону, рядом с ней стоял красивый мужчина. Высокий, черноволосый, черноглазый с харизмой, как у всемогущего человека. В глазах плясали огоньки.

— Простите, мисс! Вы заняли не свое место. Мне не принципиально, я ей предлагал свое место, но она ругается на вас, и требует свое место. -Улыбаясь, как мальчишка сообщил он ей.

— Вы серьезно? Смутилась Лира. — Господи! Простите пожалуйста, я видно перепутала.

Она начала переходить к своему креслу, как он взял у нее фолиант и сказал:

— Интересует история?

— Да! На профессиональном уровне. — Ответив, улыбнулась Лира.

Он ей показался, каким — то родным. И она протянула руку:

— Лира.

Он посмотрел на ее руку, улыбнулся, взял ее, и таким галантным жестом джентльмена преподнес к губам, медленно поцеловав ее пальцы, руку отпускать он не спешил:

— Очень приятно! Аарон.

«Ты — мой забытый сон.»

Он стер себя, как уголь на ветру,

Чтоб ты не помнила ни имени, ни боли.

Лишь в самолете, в синей высоте,

Твой взгляд упал на знакомые черты.

Ты не узнала, но сердце знает все.

Хоть даже если, кто-то вырвал память с корнем.

Он улыбнулся: -Можно? — Да? — Аарон!

И мир замкнулся, будто сон во сне.

Привычка трогать медальон-

Боясь, что потеряла.

Но ты не знаешь, — знает он —

Лежит его душа в твоей ладони.

Ты спросишь: «Мы где — то встречались?»

Он усмехнется: «Кажется, во сне»!

А за крылом — лишь небо да намек,

Что кто-то вычеркнул себя из этих строк…

Конец? Или первый абзац новой повести?..