Невидимой нитью

Пролог

— Сколько можно тебя ждать?! — практически взревела леди Коллет, едва завидев вошедшую девушку. — Где тебя черти носили?

— Я помогала на кухне, стряпухи не справляются сами. Слишком много гостей на свадьбе, — провинившаяся за опоздание отвечала неохотно, понурив голову к полу.

— Тебя забыли спросить, — злобно огрызнулась хозяйка поместья и пиршества, но затем заметно сбавив тон, снова обратилась к девушке: — У нас не так много времени, Фрэнсис. Пока Адель развлекает гостей и жениха, мы должны тщательно тебя подготовить.

Юная особа, что до этого стояла сгорбленной у порога, подняла голову и расправила плечи, взглянув на видную состоятельную леди средних лет. Впервые на ее памяти мать назвала ее полным именем. Впервые голос ее, если не был ласков, то хотя бы не сочился злобой в адрес нежеланной и нелюбимой дочери.

Фрэнсис Коллет не повезло родиться второй. Возможно, появись она на свет чуть раньше, судьба была бы к ней более милостива и вместо простых сарафанов грубого покроя на ее хрупкой фигуре красовались бы богатые туалеты из заморского сукна. Но сама Фрэн на такое чудо мало рассчитывала, даже вмешайся в ее прошлое высшие силы, разница между ней и старшей близняшкой Адель была слишком очевидна. Леди Коллет любила повторять об этом, стоило ей только опрокинуть чарку вторую крепленого вина, что делала женщина регулярно.

По словам самой миледи, роды дались ей совсем непросто, а уж особенно мучительными оказались попытки разродиться второй дочерью. На новорожденную малютку посыпались все обвинения в подорванном здоровье. А уж стоило миледи увидеть скрюченную тонкую левую ручку малышки, как она все поняла. Это сам Бог мешал ей разродиться и хотел избавить от мучений. Помеченная дьяволом. Ведьма…

Леди Коллет норовила отправить дочь подальше от глаз своих, обрядить в мешковатые платья, лишь бы не видеть увечье. Ведь в противном случае ее долго мучили кошмары, в которых являлась девочка с сухой рукой, да непременно по ее душу.

То ли дело красавица-Адель! Вот кем мать не могла надышаться. А потому, пользуясь слабостью своего супруга, миледи взяла ситуацию в свои руки. Приданого едва хватало на хорошую партию для ее любимицы, а уж о том, чтобы подыскать кого-то, кому будет не противна ее младшая кровинушка, она и не мечтала. Таких денег, по мнению самопровозглашенной главы семейства, и во всем королевстве не сыщется. Старшую выдаст выгодно замуж, младшую отдаст в монастырь… Адель она поможет выйти в знать, а Фрэн… пусть скажет спасибо, что не выкинули на улицу.

Женский монастырь девы Марии уже давно ждал в свои ряды новую послушницу, с чем сама девушка уже успела смириться. Но и тут матушка смогла ее удивить, попросив, а точнее приказав, сделать последнюю услугу на благо своей семьи.

— Ну что, она готова? — дверь снова отворилась и в комнату вошла виновница торжества, ради которого собрались все аристократы округи. Адель в белоснежном подвенечном платье, венком на голове и вуалью, скрывающей лицо, намеренно игнорировала сестру, обращаясь лишь к матери.

— Почти, — не отрываясь от работы, произнесла леди Коллет.

Шутка ли, в тайне ото всех сшить два одинаковых подвенечных платья, две вуали и смастерить два венка, неотличимых друг от друга и самой придирчивой модисткой. Многие сказали бы, что это мало кому по силам, но Фрэн легко справилась с этой сложной задачей. Это было намного легче, чем сейчас пытаться сделать ее саму похожей на сестру.

Волосы Фрэнсис были намного светлее, ее в отличии от Адель не оберегали от палящих лучей полуденного солнца. Их длину матушка Коллет скрыла за сложной косой с цветами. В остальном же она полагалась на сложно вышитую сорочку, привлекающую к себе внимание, полумрак и момент, не располагающий к долгому разглядыванию самозванки—невесты.

— До чего же он страшный! — с полным ртом, набитым ягодами, пробубнила Адель, поудобнее располагаясь в кресле. — Уж если на лице такой огромный шрам, то ручаюсь, что и тело его не краше. Здоровый, как медведь. Разорвет и даже не заметит.

— Зато он приближенный самого короля! И глазом не моргнешь, Его Величество непременно дарует ему титул за военные заслуги. А уж за то, что он заберет тебя с собой ко двору, можно и потерпеть пару шрамов, — принялась поучать свою дочь миледи. — Деррик Брайон — твой пропуск в счастливую и безбедную жизнь.

— Справлялись же раньше как-то без этого верзилы Брайона и сейчас выживем, — Адель презрительно скривила губы, всем своим видом показывая, как ей противен будущий супруг.

— Выжили, если бы остался жив твой отец. Без покровителя нам несдобровать, не успеем опомниться, как слетятся соседи и разнесут весь замок по кирпичику. С этих стервятников и не такое станется…

Адель вздохнула, принимая свою участь. Ради богатства мужа, она была готова закрыть глаза на его недостатки. Но удержаться от колкости не смогла:

— Хорошо, что ему не досталась моя невинность. Такую ночь я бы точно не пережила!

— Помалкивай лучше, — прошипела на нее матушка, продолжая зашнуровывать корсет на Фрэнсис. — Если лорд Брайон узнает, что ему досталась порченная невеста, мы с тобой обе быстро окажемся на гильотине.

Обе женщины наконец обратили все свое внимание на Фрэн, дрожащую от страха. Пока Адель жила в свое удовольствие и задирала юбки на каждом втором сеновале, Фрэн драила полы и чистила конюшни. Пока Адель будет стаптывать башмачки на королевских приемах, Фрэн будет искупать чужие грехи в темной келье. А сейчас пока Адель будет спать, Фрэн должна будет лечь под страшного верзилу Деррика Брайона. Сама она его не видела, но рассказами сестры впечатлилась больше, чем следовало.

— А вдруг он догадается? — робко подала она голос, надеясь, что матушка и сестрица найдут сейчас другой выход.

— Не о чем ему догадываться, — громко произнесла леди Коллет. — Лишнего не болтай, свечи попроси не зажигать, руку прячь. Ему думаешь будет интересно тебя разглядывать в первую брачную ночь?

— Да он выпил целую кварту, я сама лично видела. Он сейчас и кухарку от меня не отличит, — фыркнула Адель.

— Тем лучше, — ласково пропела матушка. — Может он вообще уснет и тебя не тронет. А мы уж кровью окропим сорочку, и все будем в выигрыше. Ты уже завтра уедешь, с тебя взятки гладки.

— А что, если…

— Что?! — не на шутку разозлилась миледи, прикрикнув на младшую дочь. — Выполнишь нашу просьбу и будешь наконец свободна. Пока я жива, о тебе ни одна живая душа не узнает. Думаешь, счастливый молодожен, как проснется, помчится проверять приходские книги?

— Нет, — плечи Фрэн снова поникли.

— Вот и ступай. Заждался уже тебя красавчик тебе под стать, — впервые за вечер обратилась к сестре Адель.

Фрэнсис стиснула зубы, пытаясь не дать волю слезам, просившимся на свободу. Чего ей бояться? Разве лорд Деррик Брайон самое страшное, что случалось в ее жизни? А уж если погубит, то и к лучшему…

Только бы наконец обрести свободу.

Глава 1

Если бы кто отважился спросить лорда Брайона, где тот предпочел бы оказаться: в гуще сражения или на собственной свадьбе, был бы удивлен, услышав первое. И дело вовсе не в юношеском максимализме и обостренном чувстве патриотизма. Здесь, среди разодетых аристократов, бывалый вояка чувствовал себя словно не в своей тарелке.

Вот только выбора лорду Деррику не оставили. Когда король приказывает, а дружеский совет от короля стоит понимать именно так, жениться, значит настала пора жениться. Мужчину, разменявшего четвертый десяток, общество просто обязывает обзавестись родовым гнездом и потомством.

Вырвавшись из военного лагеря в свет, лорд Брайон был приятно удивлен, обнаружив за собой статус завидного холостяка. Сватьи сами наперебой рассказывали ему о своих подопечных, отцы норовили хотя бы вскользь упомянуть о талантах и достоинствах своих дочерей. Сумма обещанного приданого росла день ото дня. Но все это лишь только отталкивало храброго рыцаря от потенциальных невест. Вряд ли за увесистыми кошелями родителей прятался покладистый и прекрасный ангел. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, это правило было прекрасно известно лорду Брайону.

Полагаясь скорее на удачу, чем на опыт в любовных делах, лорд Дэррик выбрал суженую из небогатого рода, родом из прекрасного графства. Красоты Дорсета должны были стать лучшим приданым, да и сама невеста, судя по портретам, была весьма недурна собой.

Девица Коллет была похожа на белокурую нимфу. Это сравнение — первое, что пришло ему на ум, когда он увидел ее портрет. И последнее, о чем бы он подумал, увидев наконец ее вживую. Взбалмошная и избалованная девица. Вот каков был его вердикт.

Местная красавица вовсю флиртовала с его подопечными, стреляла глазками, кокетничала и заставляла солдат нервничать и прятаться по углам, как трусливых зайцев. Это сегодня вечером они боятся гнева своего командира, а уже завтра будут смеяться над ним за спиной. Чертова девица. Красивый кувшин, да пустой внутри. И наверняка уже откупоренный, больно уж своевольна и самоуверенна.

«А может оно и к лучшему», все рассуждал Брайон, пряча настоящие эмоции за кубком эля. «Окажется порченной, свадьбе не бывать, а прекрасные земли Дорсета и так достанутся ему. Скажем так, в качестве моральной компенсации. Что станется с девицей Коллет дальше его нисколько не волновало».

Деррик пил, не подозревая, что кубкам его ведут счет. А молодая невеста и не подозревала, что опоить лорда Брайона не так-то просто. Воякам, что привыкли залечивать свои раны крепленным на боле боя, он давно не туманил разум.

— Ну что, пришло время окропить кровью белый саван твоей холостяцкой жизни, — к Деррику подсел его старый приятель.

Брайон угрюмо кивнул, думая, что вряд ли задержится в спальне надолго. Невеста из зала уже вышла. По традиции молодых провожали до дверей вместе, но Адель попросила дать ей время подготовиться. Тогда, еще не зная, что представляет из себя его невеста, он с легкостью согласился. Сейчас не расстроился бы, забудь она дорогу в его покои.

С громким улюлюканьем, нетрезвыми тостами, жениха проводили из зала. Гости и не думали расходиться, гулять за чужой счет они намеревались долго и с размахом.

Покои встретили лорда Брайона тишиной, гулким эхом его шагов, встрепенувшимся пламенем свечей в канделябре.

«И сколько ее ждать?» — с каждой минутой он терял все больше терпения, привык жить по четкому уставу и расписанию.

Девица Коллет и тут его удивила. Он только и успел, что подойти к окну в широкой раме, как половица у порога тихо скрипнула и на пороге появилась она.

Деррик повернулся на шум. Она стояла на пороге, не решаясь его переступить. Голова опущена, кроме венка и волос и не видно ничего.

«Куда подевалась вся храбрость? Как подменили», недобро усмехнулся лорд Брайон.

— Входи, — громко сказал задумчивый молодожен, голос его, привыкший отдавать приказы подчиненным рыцарям, звучал резко. Да так, что плечи фигуры в белой сорочке на миг дрогнули и снова опустились.

Девушка закрыла за собой дверь, медленно, как на плаху, подошла к нему. Конечно, лорду Брайону и не хотелось, чтобы невеста скакала резвой козочкой, но и это уже слишком.

— Ты меня боишься? — последнее, что он собирался спросить у Адель Коллет и все же не сдержался.

Та лишь мотнула головой, остановившись рядом. Лунный свет подсвечивал ее фигуру, а лицо оставлял в тени.

«Красивая, даже очень», Деррик умел признавать факты. Хрупкая женская фигура напротив могла любого мужчину свести с ума. Ее хотелось беречь, защищать, за ней хотелось ухаживать, прикасаться и наслаждаться осознанием того, что она принадлежит ему безраздельно. «Если бы еще не вздорный нрав, девчонки…»

— Вы мне позволите затушить свечи? — робкий голос вырвал Брайона из размышлений, а из самого мужчины чуть не вырвался нервный смешок.

— Как вам угодно, — он сдержал себя в руках, но эта просьба его очень позабавила.

«Какая же ты настоящая, многоликая Адель?»

Деррик определенно предпочел бы, что на публике она была такой скромницей, а не с ним наедине. Тем временем скромница тихой мышкой подошла к напольному канделябру и задула пять свечей, каждую по очереди. Вытягивая вперед тонкие алые губы, как если бы для поцелуя. Сделав несколько шагов ему навстречу, остановилась.

«Боится и при этом остановилась возле массивной кровати. Ну и как ее понять?», ломал голову лорд Брайон.

Деррик подошел сам, аккуратно снял венок с ее головы и не щадя прекрасных бутонов, отбросил в сторону. Золотым водопадом ее волосы упали на плечи. Невозможным казалось удержаться и не прикоснуться к их мягкому шелку. Да и кожа Адель оказалась бархатистой под стать.

Девушка вздрогнула и подхватила спадающий лиф сорочки, прикрываясь им как щитом на ристалище.

— Если хочешь, мы с этим повременим… — с трудом подбирая слова, предложил мужчина. Он и так не много знает о недотрогах, в походах девиц не водится. Брать свое нахрапом в этом деликатном вопросе не хотелось, еще больше противно было видеть ее страх.

— Нет, — поспешно ответила девушка. Выпрямилась и убрала руки с груди. Кружевной лиф упал вниз, задержался на поясе, нежно обнимая бедра, и упал к ее ногам.

***

Каким чудом Фрэн еще стояла на ногах, она сама не понимала. Мышь, загнанная в угол, была бы слишком лестным сравнением для ее чувств. Лорд Деррик Брайон вовсе не выглядел безобразным монстром, каким его описывала сестра. Но его колючий взгляд, губы, искривленные в полуусмешке… доводили до жути. Он смотрел на нее так, будто знал все сокровенные тайны и уж точно догадывался о том, что она самозванка. Вот пройдет секунда другая схватит ее за горло и… Но Брайон не спешил вершить самосуд, только смотрел на нее пристально и холодно. А потом вдруг предложил просто лечь спать.

Случаи, когда кто-либо щадил ее чувства, Фрэн могла бы пересчитать на пальцах одной руки. Когда-то давно, в совсем полузабытом детстве, к ней был добр ее отец. Вот только стоило ему схудиться, как о ней все забыли. Милосердие — последнее, чего она ожидала от чужака. Она позволила себе замешкаться лишь на секунду, прежде чем твердо ответить:

— Нет.

Слишком далеко все зашло, чтобы выдать за глупый розыгрыш. Матушка Коллет не одобрит промедления и точно не позволит поставить под удар Адель. А что, если завтра лорд уже догадается о подмене или обмануть его и вовсе не получится? Казнят ли Адель или только бросят в темницу? А самое ужасное, что ее, Фрэн, заставят провести в этом ненавистном доме еще одни сутки для завершения начатого. Нет уж, здесь и сейчас, а завтра поминайте как звали.

Набрав полную грудь воздуха, она разомкнула руки. Пальцы, что придерживали лиф, разжались и ткань упала вниз. Деррик шумно выдохнул в спину. В неискушенное сознание закралась паническая мысль, что она что-то делает не так, выдает себя, сердце забилось где-то внутри всполошенной птицей стоило его грубым пальцам коснуться лопаток.

— Ты очень красивая, — в душе расцвел дивный цветок от его тихого голоса и тут уже увял, когда лорд добавил: — Адель.

Фрэн сжала зубы, не позволяя себе расплакаться. К черту их всех, вместе взятых, завтра она будет свободна. А лорд Брайон будет счастливо жить со своей красавицей женой Адель, раз в недельку подпиливать рога от благоверной, чтобы в высокий потолок не упирались. Эта злость придала ей решимости и смелости. Какое-то слепое отчаяние захватило все ее естество. Один последний день она побудет в замке, примерит на себя роль высокопоставленной леди и счастливой невесты. Если повезет, это станет ей приятным воспоминанием в одинокой келье.

Отбросив подальше все страхи, Фрэнсис сконцентрировалась полностью на ощущениях. Деррик гладил ее спину, проводил рукой по волосам и те послушным ручьем струились между его пальцев. Большая шершавая ладонь легла на живот и Фрэн чудом не вздрогнула. Но лишь от неожиданности. Ладонь Деррика дарила приятное тепло и словно бы иллюзию защищенности. Здесь и сейчас она находилась только в его власти и больше никто другой не смел посягать на нее. Собственническим жестом он прижимал Фрэн к себе. Пальцами здоровой руки Фрэнсис накрыла его руку, успев лишь на мгновение отметить, как сильно они отличаются. В следующий миг Деррик Брайон подхватил ее словно пушинку на руки.

Глава 2

Фрэн лежала в тишине и боялась пошевелиться. Небо за окном начинало сереть, неумолимо приближая утренний рассвет. Рядом безмятежно спал Деррик, его рука по-хозяйски расположилась на ее животе. Она попробовала выбраться из его медвежьих объятий, но вместо этого лорд Брайон еще крепче прижал ее к себе.

— Еще слишком рано, выступим с рассветом, — донеслось его сонное бормотание, заставившее Фрэн улыбнуться.

Тело ломило от приятной истомы. Когда еще она сможет позволить себе просто расслабиться? С этими мыслями она откинула голову на подушку, растворяясь в руках мужчины. Первое время она ждала боли, пыталась подготовиться к этому заранее, если такое вообще возможно. Фигура Брайона внушала трепет, а напутствие сестры, что такой медведь разорвет и не заметит, не прибавляли спокойствия.

Деррик не чувствовал ее страха, но проявлял заботу, о которой сама Фрэн и вообразить не могла. Отвлекал, целовал, гладил, щекотал, и даже забалтывал. Знала бы она, как в тот момент суровый медведь Брайон боялся ей навредить, не поверила бы.

— Когда-то на моей родине не было таких пышных церемоний, да и не было никого, чтобы засвидетельствовать свадьбу. Только Всевышний.

— А откуда вы родом? — любопытство Фрэн не заставило себя долго ждать.

— Не вы, а ты, — тут же мягко поправил ее Деррик. — Из Северного королевства.

Фрэн замолчала. Ее распирало от любопытства, но быть навязчивой она боялась, а еще помнила указ матушки — лишний раз не болтать, чтобы не запомниться. Последнее теперь отдавалось болью в сердце.

— Интересно, почему я уехал? — Брайон улыбнулся одними уголками губ, Фрэн поспешно кивнула, заставив мужчину тепло рассмеяться. — Перво-наперво пришелся ко двору не кстати. Был младшим сыном и судьба простого сквайра, «недорыцаря» меня не устраивала. Там мое место было в арьергарде, вечно позади остальных. Я был молод, вспыльчив, и, естественно, с таким положением дел не согласен. Оставив фамильный замок, на который я не имел никакого права, я ушел искать свое предназначение. Скитался по разным странам и походам, пока однажды не встретил Людовика.

— Короля? — с удивлением переспросила Фрэнсис.

— Тогда еще только наследного принца. С ним я вернулся, подле него до сих пор и оставался.

— Не жалеешь, что оставил родной дом?

— Южане подарили мне красавицу жену и новый дом. О чем мне теперь жалеть? — Его руки уже привычно огладили ее голову, шершавые пальцы коснулись лица, скулы, губ, тонкой шеи.

— А как женятся на севере?

— Я надеялся, что ты спросишь, — загадочно проговорил мужчина, снова нависая над ней.

В тот момент эта история казалась ей романтичной, теперь пугающей. Мог ли когда-нибудь лорд Брайон представить, что у него будет две жены и две свадьбы: по южным и северным традициям. Первая в украшенной цветочными гирляндами церкви, а вторая — за темным бархатом балдахина, только для них двоих.

В дверь тихонько заскреблись. Это был условный знак от матушки. Фрэн тихо кашлянула, таким особым способом подтверждая, что лорд спит. Не без усилия девушка поднялась с постели, мягко ступая и стараясь даже не дышать. Дверь в покои бесшумно отворилась, не зря накануне смазали все петли. Первой в комнату заглянула сама леди Коллет, затем вошла Адель, нисколько не скрывая своего веселья и насмешки над мужем. Также тихо старшая сестра подошла к постели и осторожно сначала присела на край, затем легла рядом со спящим Дерриком.

Говорят, во сне, особенно в рассветный час, люди особенно чувствительны. Так или иначе, лорд Брайон, словно почувствовав подвох, вдруг перевернулся на другую сторону, отстранившись от чужой для него женщины. Адель такой жест ничуть не обидел и не задел, ей объятья с северным медведем были только в тягость. Она умостилась поудобнее на пуховой перине, небрежно махнула в сторону Фрэнсис рукой и закрыла глаза.

В последний раз Фрэн окинула взглядом покои и чуть дольше задержала взор на мужчине, словно прощаясь. На сестру и смотреть не хотелось, подлая и гадкая, в ее глазах она не стоила и пальца своего благородного супруга. Когда наступил тот момент, что она перешла на его сторону, Фрэн и не заметила.

Безмолвной тенью она проследовала за матушкой к выходу, идя сонными коридорами они не проронили ни слова. Лишь оказавшись у входа в тесную каморку Фрэн, леди Коллет заговорила:

— Все прошло хорошо?

— Да.

— Он ничего не заподозрил? — сухо поинтересовалась женщина, по какой-то нелепой насмешке называвшей себя ее матерью.

— Нет, — опять односложно ответила Фрэн. Грудь сдавило от обиды, еще немного и горькие слезы подступят к глазам.

— Что ж, молодец, — прозвучала неуместная похвала. — Скоро за тобой приедет экипаж. У тебя есть четверть часа, чтобы привести себя в порядок и собрать вещи.

Фрэн горько усмехнулась за закрытой дверью. Должна ли она поблагодарить мать, что не выгнала ее сразу?

Сборы не заняли много времени, собирать было попросту нечего. Когда она вышла во двор, у крыльца уже стоял дилижанс. Матушка вышла вместе с ней, демонстрируя небывалое для нее чувство материнской заботы.

— Это тебе в дорогу, — она протянула Фрэн холщовый мешочек со свадебными объедками. — Лорд Брайон не должен узнать о тебе, так что домой не пиши. А о том, что случилось сегодня, лучше забудь раз и навсегда.

— Ясно, — угрюмо ответила дочь, но леди Коллет этого показалось мало.

— Поклянись, что никогда не расскажешь никому об этом, ни одной живой душе. Своей душой поклянись!

Фрэн взглянула на дилижанс, запряженный черной двойкой, на каменный Дорсет-холл, служивший ей не домом, а узилищем все это время, на женщину рядом…

— Клянусь, — с плохо скрываемой злобой прошипела Фрэн и не прощаясь, юркнула в почтовый экипаж.

Она давно мечтала убраться отсюда подальше, пусть и не такой ценой. Себя ей было не жаль, а вот лорда Брайона даже очень. Знал бы он, какое змеиное гнездо досталось ему вместе с приданным.

— Н-но! — громко крикнул кучер дилижанса, направляя своих лошадок прочь от замка.

Глава 3

— Здравствуй, дитя, — молодая настоятельница распахнула свои объятья для Фрэнсис. — Твой путь был долгим, ты, наверное, очень устала.

— Благодарю вас за заботу, — девушка только склонила голову в знак почтения. Сил держаться на ногах почти не было, а под глазами пролегли глубокие тени.

Путь к монастырю Девы Марии оказался действительно долгим и изнурительным. Почтовый дилижанс ломался несколько раз кряду, разношерстные попутчики навевали ужас, а маленький кошель с монетами истончился так быстро, что Фрэн и не заметила. Последнюю ночь она провела в экипаже, свернувшись калачиком на жесткой лавке. Денег не хватало даже на самую захудалую комнату. Разделить стог соломы в конюшне с местными пропойцами Фрэн не отважилась, а потому стойко терпела лишения.

— Здесь мы все одна большая семья, дочери великого отца. Но я прекрасно помню тот день, когда сама переступила порог святой обители в первый раз, а потому, милое дитя, я пойму, если первым делом ты захочешь отправить весточку домой. Родные, наверняка, волнуются.

— Это лишнее, — настроения от подобного щедрого предложения у Фрэн не прибавилось. Волнуются ли? Сомнительно. Она бы с большим удовольствием отправила весточку своей кормилице, Агате Невилл, единственному человеку во всем Дорсете, который горевал от предстоящей разлуки с ней. Но это было опасно, так как Агата жила в деревне под Дорсет-холлом, и безрезультатно — женщина не умела читать.

Агата Невилл выросла в бедной крестьянской семье. С утра до ночи была занята работой и заботами о своей семье. До грамоты руки не доходили. Как и всех детей в округе, ее научили лишь писать свое имя. Такой темный человек стал для Фрэнсис светлым лучом в жизни. Когда леди Коллет разродилась близняшками и отказалась от младшей дочери, Агата работала в замке на кухне. К тому времени Невилл разменяла уже четвертый десяток и, по негласному мнению, уже была старухой, одинокой и бездетной. Возможно, из-за последнего ее сердце дрогнуло и сжалилось над никому не нужной маленькой девочкой.

Все детские платья были сшиты ее морщинистыми сухими руками. От тяжелой работы ее руки дрожали, но плели Фрэнсис косы. Тепло только этих рук Фрэн знала в своей жизни. И теперь леди Коллет разлучила ее с ней, со своей настоящей матушкой Агатой.

«Также ли ей сейчас тоскливо?», думала Фрэн о своей любимице. Кормилица была для нее единственным человеком, по которому она будет скучать в монастыре, и будет единственной, за кого она будет здесь неустанно молиться. Неожиданно в мысли ворвался мужчина. Память заботливо хранила его образ, сонного, умиротворенного, не ведающего, какой обман его окружает.

«Вспомнит ли Деррик Брайон хоть раз обо мне?»

— Это похвальное рвение, нам с вами ни к чему больше держаться за мирское, — получила Фрэн очередное одобрение от настоятельницы. Смущенно улыбнулась, так как считала его абсолютно не заслуженным.

Молодая женщина в белоснежной рясе махнула рукой в приглашающем жесте, но не торопила свою подопечную. Фрэн оглянулась через плечо, робко и украдкой. Дорсет остался позади, далеко от этих мест. Первое время в пути в голову ей взбредали шальные мысли, а не сбежать ли, но неизвестность страшила куда больше. Куда она подастся? Как выживет в жестоком мире? Здесь ее ждут пища и кров, если не любовь, то хотя бы понимание. Уже больше, чем в отчем доме.

«Ни к чему больше держаться за мирское» — эхом повторила девушка слова настоятельницы, обращаясь к образу своего первого и видимо единственного мужчины. А тот все слушал с понимающей благородной улыбкой, но исчезать не спешил.

***

— Вели немедленно седлать лошадей, — широким размашистым шагом лорд Брайон ворвался в малую гостиную.

— Всенепременно, — Кевин отпил душистый травяной напиток, поставил чашку на стол и только после этого посмотрел на старого приятеля. — Позволь только узнать сначала, куда мы направляемся?

Деррик порывисто выдохнул, желание крушить все вокруг немного уменьшилось с осознанием того, что верный друг по-прежнему рядом, перед лицом любого врага… даже если этот неприятель собственная белокурая супруга. Как только под ней до сих пор земля не разверзлась?!

— На охоту, — сделав глубокий вздох, отчеканил лорд. Желание убивать никуда не делось, разум подсказывал направить этот искус в мирное русло.

— Мы охотились сегодня утром, а еще вчера… — Кевин растопырил пальцы и по одному загибал их, называя дни.

— Достаточно, я тебя услышал, — оборвал его новый хозяин Дорсет-холла. — Как насчет рыбалки? В детстве мы оба любили рыбачить.

— Конечно, любили. Это занятие только и годится для безбородых юнцов, вот насмешим соседей: два прославленных рыцаря с удочками вместо мечей. Как думаешь, о нас сложат балладу?

— О тебе посмертную, — огрызнулся Деррик. Лучший друг нисколько не боялся его свирепого вида, оттого его Брайон и любил, за возможность общаться открыто и на равных.

— Все так плохо? — участливо поинтересовался Кевин.

— Тошно в этих стенах, хочу развеяться.

— Твоя взяла, — со вздохом великомученика Кевин поднялся, а затем вышел из гостиной. Охоту оба мужчины любили. Не каждая тренировка могла принести вдобавок к ужину вкусную дичь.

Деррик остался в гостиной, замер перед огромным окном, хмуро разглядывая ясное погожее небо. Дорсет был поистине прекрасным краем. Изумительное приданое к самой непостижимой и несносной женщине в мире.

Сколь отвратительной она показалась при свете дня на собственной свадьбе, столь же прекрасной при свете луны в его спальне. И дело, конечно, не во внешности или женских хитрых нарядах, тем более, дело не в выпитом эле. Она была… как райский цветок, готовый подарить свой аромат, свою свежесть ему одному. Смущенно прятала взгляд, невинно терялась, не понимая, как притягательна своей неопытностью.

Проснувшись рядом с ней, Деррик на миг почувствовал себя самым счастливым мужчиной. Кончиками пальцев он коснулся ее щеки, провел по лицу, едва затронув пухлые алые губы. Ее веки затрепетали как крылья бабочки и распахнулись.

— Ох, я ужасно себя чувствую, я так устала…

Адель повернулась на другой бок, демонстративно отвернувшись от мужа. А мужчина как был, так и остался лежать с протянутой рукой. Неосторожно брошенная фраза больно резанула по мужскому самолюбию. Еще больнее прошелся по чувствам ее брезгливый взгляд во время совместного завтрака. Деррик не понимал, куда вдруг делась девушка, что так пылко отвечала на его ласки, открыто смотрела в глаза и не пугалась старых шрамов.

Следующей ночью она не пришла в его покои. Сослалась на мучившие ее головные боли и дискомфорт. Брайон легко купился на ее очередную уловку, списав все грехи за день на плохое самочувствие. Но на утро все повторилось. На лице супруги не было и тени симпатии, одно лишь глухое раздражение. Ее острый язычок критиковал все, что только попадалось ей на глаза. Влетало и слугам, но больше всего доставалось самому Деррику. Из покладистой и ласковой она враз стала норовистой и колючей.

Вечером он пришел в ее спальню, чтобы поговорить, если надо утешить. А наткнулся на глухую стену непонимания и женскую истерику. Вперемешку с громкими рыданиями Адель обвинила его в черствости, нежелании ее понять, готовому на все, даже взять свое силой. От удивления рыцарь не нашелся с быстрым ответом, молча выслушивал ее выпады, думая лишь о том, что ни на одном поле боя ему не приходилось также тяжело. Взять женщину против воли? Немыслимо. Для него уж точно. Оглядев ее с ног до головы, ужаснувшись при виде лихорадочного блеска глаз, пропитанных ненавистью, он твердо решил, что и касаться не будет этой женщины без ее на то желания. Слишком уж высок риск придушить…

Оставалось лишь уповать, что зайцы и косули не переведутся на плодовитых землях его нового дома.

Глава 4

Дни в монастыре потянулись ленивой вереницей одинаковых серых будней, таких же серых, как и сами стены божьей обители. Подъемы с первыми лучами солнца, молитвы, монотонная работа и снова молитвы. Если остальные девушки первое время реагировали очень остро на разного рода лишения, то спокойствию Фрэн оставалось только позавидовать. Ее будто всю жизнь к этому готовили.

Невесты Христовы, которым по уставу и завету должно было быть равными, и тут оказались в плену мирских хитросплетений. Послушниц расселяли в кельи, убранство которых было строго пропорционально сумме пожертвований от их семей. Благодаря стараниям леди Коллет, которая и тут умудрилась подложить своей младшей кровинушке большую и жирную свинью, Фрэнсис досталась самая меньшая из каморок, в которой не было даже намека на окошко.

«Зато никто не мешает жить», утешала себя мыслью девушка, вспоминая ежечасные притирки своих родственников.

Работу им поручали несложную, по меркам не избалованной Фрэн — плетение корзин. Новый навык она освоила быстро, на первых порах даже успевала помогать более неудачливым товаркам. Со временем выполнять дневную норму становилось все тяжелее. Онемевшие руки плохо слушались, ладони кровоточили от не сходящих мозолей. Те, что успели назваться подругами, теперь шипели как рассерженные кошки, стоило им только отказать в помощи. Обида перешла в косые взгляды, затем в тычки и насмешки.

На виду у настоятельницы и монахинь послушницы были кротки и покладисты, а оказавшись за их спинами, показывали свое настоящее обличье. Не от большой любви к Всевышнему девушки оказались в здешних краях. От кого-то избавились из-за наследства, кто-то терпел лишения из-за разорения, а для кого-то это был единственный способ обелить репутацию. Адель пришлась бы тут точно к месту…

Усугублялось положение Фрэн тем, что она так и не приняла постриг на протяжении нескольких долгих месяцев, оставалась чужой среди своих, не принимаемая ни одним обществом и отторгаемая любой компанией. Фрэнсис и рада была вступить наконец в монашество, да себя пересилить никак не получалось. Кадило с фимиамом, никогда прежде не вызывавшее в ней ничего дурного, теперь одним своим видом навевало дурноту. Запах ладана выворачивал все нутро. В первый раз ей стало дурно, и она упала без сознания. Во второй — ее чуть не стошнило, но успела выскочить на свежий воздух, будучи в хвосте послушниц. В третий раз случилось все самое худшее из ее опасений. Глаза всегда доброй настоятельницы сверкали в гневе, с алтаря до самого притвора пронеслись шепотки испуганной стайкой.

«Ведьма. Проклятая. Прокаженная».

Настоятельница, разумеется, ни во что из этого не верила, оставаясь в любой ситуации мудрой женщиной, но непослушную девицу обвинила в нежелании, неблагодарности, подстрекательстве и смуте. Горькими слезами вымаливала у нее Фрэн прощение, но наказание отбыть все равно пришлось.

От стояния на коленях ломило все тело, голод точил последние силы. Смех послушниц раздражал, порождая в душе злость. Не на них, на весь мир, ополчившийся против.

«Господи Боже, если ты слышишь… ах, если бы ты только слышал!», злые мысли врывались даже в святые молитвы. «Избавь меня от этих мучений».

Затем Фрэнсис непременно становилось стыдно за собственную слабость, и она добавляла: «Дай сил выдержать все тягости и лишения, дай сил вытерпеть нескончаемый голод, дай сил побороть эту слабость».

Услышали ли зов несчастной не небесах неведомо, но сердце настоятельницы дрогнуло от жалости к подопечной. Самой старательной из всех, кого ей довелось видеть в стенах этого монастыря.

— Подойди ко мне, дитя мое, — Матушка похлопала по скамейке рядом, приглашая Фрэн. — Мы отрешены от мира, каждая из нас поклялась посвятить свою жизнь одному — служению Всевышнему. Но ты так и не давала клятвы, потому я подумала, что может это сам Отец ниспослал тебе шанс.

С этими словами настоятельница протянула Фрэнсис конверт, разумеется, вскрытый.

— Подумай хорошенько, прежде чем принять свою судьбу. Вижу, тебе здесь тяжело, но будет ли там легче?

Матушка в белоснежной рясе ушла, оставив ее одну. По обрывкам сургуча угадывалась печать Дорсет-холла.

«Неужто матушка передумала? Или опять им что-то от меня нужно?», недоверчиво Фрэн оглядела конверт и наконец решилась вынуть сложенный листок.

Размашистый почерк был совсем не похож на стиль письма леди Коллет. Стройные ряды, буквы исполины, подпись Деррика Брайона. Сердце Фрэн зашлось часто-часто.

«Узнал ли правду?»

***

— Если ты пришел с плохими вестями, убирайся прочь, — не глядя на вошедшего, процедил Деррик. В том и надобности не было, лучшего друга он мог узнать по шагам.

Кевин Хардман притворно схватился за грудь, но не устрашившись, занял соседнее с хозяином замка кресло.

— Крестьяне ждут встречи со своим лэнлордом, — безучастным тоном напомнил Кевин.

— Опять судить, кто у кого украл яблоки или где чей поросенок? Быть лэндлордом оказывается не так уж весело, — оба друга рассмеялись над горькой правдой. Но смех утих также быстро, как и появился. В комнате снова повисло густое молчание.

— Кто бы мог подумать, что нам станет не хватать старой перечницы, — попытался нарушить тишину Кевин, но друг его резко оборвал.

— Не говори так. О мертвых говорят либо хорошо, либо ничего.

— Значит, ничего, — недовольно фыркнул Кевин, не испытывая трепета перед почившими. По его мнению, уважение заслуживали иначе.

Лорд Брайон бросил взгляд на пустой кубок, закупоренную бутылку, к которой так и не смог притронуться, глубоко вздохнул и поднялся с кресла. После того, как его теща в пьяном бреду свела с собой счеты, он не спешил притрагиваться к алкоголю. Жизнь за окном кипела, как и прежде, ни природе, ни людям не было дело до потери старой хозяйки. С тоской на сердце лорд продолжал смотреть в окно, на пыльный тракт, уходящий на север.

— Есть вести от настоятельницы монастыря?

— Нет. Может оно и к лучшему? Зачем тебе еще одна девица Коллет? Боюсь представить, что она из себя представляет, раз ее упекли в такую даль.

— Ты не находишь это странным? — сомневался Деррик.

— По отношению к младшим отпрыскам я нахожу это закономерным. Тебе ли не знать, — Кевин ловко откупорил бутылку, не терзаемый никакими муками совести и предрассудками. — Вдобавок, она вполне могла решить остаться в монастыре. Кто знает, насколько она… ку-ку…

Драматические паузы Кевин Хардман занимал питьем.

— Ты бы предпочел жизнь в монастыре? — не без скепсиса спросил Деррик.

— Разве что в женском, — попытался развеселить его друг.

— Я полагал, она захочет проститься с родней, но, похоже, ее это мало заботит.

— Не вини себя, ты сделал все, что было в твоих силах.

«Легче сказать, чем сделать», подумал про себя Деррик. Сможет ли он когда-нибудь снять с себя этот груз?

— Милорд, — в дверь робко постучались и на пороге показалась горничная. — Прибыла леди Коллет.

Глава 5

Деррик застыл на месте, словно бы застигнутый врасплох этой новостью. Даже ладони вспотели, а на душе поселилось легкое волнение.

«С чего бы?» сам себе удивлялся лорд Брайон.

— Только черта помянешь… — хохотнул Кевин, расценив замешательство приятеля по-своему. — И года не прошло, вернулась голубка в родовое гнездышко.

Деррик нахмурился, словно нарочно напуская на себя строгий вид.

— Я сейчас спущусь, — коротко бросил он девушке, застывшей в дверях. — Вели провести леди в гостиную.

Горничная послушно кивнула и поспешила закрыть за собой дверь, слуги все еще побаивались внушительной фигуры нового хозяина, а еще его громкого голоса и тона, командного и сухого.

— Еще не жалеешь, что написал ей письмо? — подначивал лучший друг.

— Посмотрим, — отмахнулся Деррик от Кевина расплывчатой фразой, сделал глубокий вдох, выдохнул то ли с облегчением, то ли с усталостью, и вышел вслед за горничной.

Мягкий ковер не мог скрыть его тяжелую поступь, и шаги все равно тихим эхом раздавались по лестнице. Что было удивительно, письмо Брайон отправил давно, а вот что сказать родственнице при личной встрече так и не придумал. Может, в душе надеялся, что эта встреча не состоится или что нужные слова придут сами собой? Все было бы гораздо проще, приедь она раньше. Как никак, их объединяет общая утрата. Но младшая леди Коллет нашла себе, вероятно, занятие поважнее. Стоило об этом подумать, как внутри привычно заклокотала злость. Еще одна вертихвостка на его голову.

Теперь Деррик Брайон знал, что скажет ей при встрече. Непременно упрекнет за отсутствие надлежащего почтения к матери и сестре. Но все его намерения растаяли как утренний туман под солнцем, едва он увидел Фрэнсис, теперь гостью в собственном доме. Бледная кожа, почти прозрачная. Так, что видны синие сетки вен, а круги под глазами кажутся черными пропастями. Сгорбленная как старуха и немощная даже на вид.

— Милорд, — тихо прошелестела бледная копия его жены, ныне покойной, и присела в реверансе.

— Это лишнее. Вы ровня мне, к тому же свояченица.

Девушка выпрямилась, бросив из-под ресниц колючий взгляд, недоверчивый и боязливый. Взглянула на него мельком и опустила голову, с пристальным интересом разглядывая мыски простеньких туфель.

— Признаться, я уже перестал надеяться на знакомство с вами, — Деррик попытался было начать свою обличительную речь. Плечи девушки дрогнули, заставив его смягчить тон и неуместно добавить: — Рад, что вы нашли время и силы приехать в Дорсет-холл.

Снова в гостиной повисло неловкое молчание, только свечи потрескивали в витых канделябрах. Брайон не сводил с девушки глаз, она же старалась даже не смотреть в его сторону.

Как гром среди ясного неба в гостиную на первом этаже ворвался детский плач. Фрэнсис вздрогнула от него всем телом, оглянулась по сторонам и впервые за вечер посмотрела прямо в глаза мужчине напротив.

«До чего же пуглива», отметил про себя Деррик, видя, как его свояченица побледнела еще больше.

— Вы написали, Адель погибла в родах, — холод в ее синих глазах сменился удивлением.

— Так и есть. Моя жена погибла в родах, а ее мать, то есть ваша, — быстро поправился Деррик, хоть в том и не было особой нужды, — не выдержала такого удара. И даже выжившая внучка не смогла уберечь ее от непоправимого, — лорд Брайон теперь говорил мягко, словно бы с ребенком, он уже и сам боялся напугать свою гостью.

— Об этом вы не упомянули, — Фрэнсис произнесла это едва слышно, но Деррик расслышал каждое слово, как и обиду в голосе молодой девушки.

Плач тем временем стих, вероятно, кормилица подоспела вовремя. На лице же отца не дрогнул ни один мускул.

«Сказывается военная выправка или ты черствый сухарь?», горько усмехнулась про себя Фрэн. На оптимизм сил не было, на ногах стояла и то с трудом.

— Не хотел вас этим обидеть. Упустил из внимания, слишком уж хлопотные выдались дни, — и в этом лорд точно не соврал. Только немой не посудачил о том, что новоявленный хозяин земель убил последних Коллет ради замка.

— Я бы хотела ее увидеть. С вашего позволения, конечно, — девушка уважительно склонила голову.

— Разумеется, вы сможете это сделать. Но чуточку позже. Понимаю, что вам хочется повидаться с живыми и отдать последнюю дань почившим, но думаю, вам все же стоит сперва отдохнуть с дороги. Ваши покои уже подготовлены и багаж доставлен туда же, — бледный вид гость пугал хозяина не на шутку, не ровен час ему припишут кончину еще одной девицы.

При слове багаж Фрэн не смогла сдержать нервной улыбки, но быстро взяла себя в руки и сдержанно поблагодарила радушного хозяина. Ей даже стало немного стыдно от его слов, хотя бы потому, что ей и в голову не приходила мысль проведать последнее пристанище своих кровных родственниц. В конце концов, они ею не интересовались даже при жизни.

Пока шла до своих «покоев», пыталась подсчитать, сколько могло пройти времени со смерти Адель. Она получила письмо из Дорсет-холла почти месяц назад, но сколько клочок бумаги шел к ней? Как долго была безутешна матушка? Похоже, на их могилы и правда придется сходить.

Лорд Брайон не солгал. Холщовый мешок с ее скудным скарбом лежал на постели. Больше в тесной каморке возле кухни его и положить было некуда, разве что прямиком на сырой пол. Смахнуть пыль с изголовья и старого табурета, служившего прикроватным столиком, никто не удосужился, но хоть новые свечи принесли. В детстве ей доставались исключительно огарки.

Фрэн села на кровать, сгорбилась вновь и оперлась на вытянутые руки. От каменной кладки за спиной отдавало холодом. Правильно ли она поступила, что решилась приехать?

«Правильно», тут же осадила собственные мысли Фрэнсис. «Мне есть ради кого терпеть все лишения».

С тихим стоном девушка скинула туфли, с наслаждением пошевелила пальцами, разминая ноги. Хорошо, хоть раздеться не успела, а просто сидела и отдыхала с дороги. Дверь отворилась с такой прытью, что петли жалобно скрипнули от натуги. Ручка ударилась о стену, разнесся по первому этажу гулкое эхо удара. Эхом завторил плачь ребенка, но хозяина это не волновало.

Деррик Брайон обвел взглядом тесную комнатку Фрэн и едва не зарычал от ярости.

— Это ваша спальня?!

— Да, милорд, — Фрэн так испугалась его вида, что позабыла об их прежней договоренности.

— Больше нет, — лорд Брайон явно собирался сказать что-то еще, еще много чего, но с трудом сдержал гневный порыв. — Пожалуйста, займите пока спальню своей сестры, а уже завтра мы позаботимся о надлежащих условиях.

Фрэн в изумлении приподняла брови, но перечить мужчине не стала. Послушно поднялась и пошла за ним следом. Еще больше удивилась, когда рядом показалась молоденькая горничная Нэнси и взяла у нее из рук ее сумку. Раньше Нэнси ее сторонилась, боялась руки, а теперь покорно прислуживала.

— Надеюсь, вам здесь будет комфортно в знакомой обстановке. Устраивайтесь, отдыхайте. Если пожелаете, ужин вам принесут в комнату.

Брайон больше не стал задерживаться в женской компании, чеканным шагом ушел прочь. Напряженная спина выдавала его ярость, но не более, Деррик умел сдерживать свои чувства.

Фрэн оглядела совершенно незнакомую ей комнату. В центре уже стояла большая лохань с водой, поверхность пенистой воды парила, а в воздухе витали ароматы фиалок.

— Нэнси, не подскажешь, где здесь найти полотенце?

Глава 6

— Тебе… то есть вам, нужна еще моя помощь? — Фрэн нисколько не обиделась на оговорку Нэнси, для нее и самой эти перемены были слишком внезапными.

— Нет, спасибо, ты можешь идти.

Горничная едва сдержала вздох облегчения и скорее метнулась к массивной двери, вероятно, боясь, что Фрэнсис передумает. Новоявленная леди же прекрасно умела справляться сама, даже одной рукой.

Только сейчас Фрэн стянула легкие перчатки и скинула манто, села возле ванны, с удовольствием запустила здоровую руку в пенистую шапку. Стало бы для лорда Брайона ударом, узнай, что подобная роскошь для нее впервые? Грешно было бы жаловаться на монастырь с его просторной купальней, а вот на ледяную воду в ней не мешало бы. Да вряд ли кто услышит, а если услышит — не изменит.

Горячая вода легко смыла дорожную пыль, но вот бодрости не прибавила. Скорее наоборот, вдоволь понежившись в ароматной пене, Фрэн стало еще больше клонить ко сну. Спала ли она последние дни вообще? Дни сливались в один, все плыло перед глазами. Слишком много ей довелось вынести.

Скорее из любопытства Фрэн открыла створки большого гардероба. Здесь до сих пор висели платья Адель. Возможно, вдовец позабыл о них в своем горе, а может, рука не поднялась избавиться от памяти о супруге. В голову взбрела даже мысль, что хозяин замка мог вполне оказаться меркантильным и жадным лордом, который знал цену всему, в особенности дорогим женским туалетам. Но последнее показалось ей слишком неправдоподобным. О том, что мужчина вообще мог забыть о каких-то там нарядах, ей, неискушенной жизнью девушке, не подумалось и вовсе.

Какими бы изысканными и красивыми ей не казались платья старшей сестры, она себя не могла заставить к ним прикоснуться. О том, чтобы надеть хоть одно, речи вообще быть не могло. В своем холщовом мешочке она нашла простенькое серое платье послушницы и облачилась в него. Дорожное застирала, пока была такая возможность. И уставшая наконец прилегла на пуховую перину.

Из полудремы Фрэн вывел легкий стук в дверь. Не похоже, на нового хозяина замка.

Забыв о новом непривычном положении, Фрэн поднялась с кровати, чтобы самой открыть дверь. Нэнси замерла у порога перепуганной рыбой, открывала и закрывала рот, тщательно подбирая слова.

— В следующий раз вам будет достаточно сказать: “Войдите”.

Фрэн рассеянно кивнула в ответ, запоздало вспомнив, что матушка ее никогда бы не стала открывать двери перед прислугой. Но хотела ли она быть похожей на эту женщину? Та только и умела, что помыкать другими.

Заметив испуганный взгляд девушки, Фрэн снова потянулась к перчаткам, они стали ей привычны уже, словно были второй кожей. Нэнси стушевалась от этого жеста, но стараясь не выдать волнение, продолжила:

— Я распоряжусь, чтобы лохань убрали. Где вы будете ужинать, леди Коллет?

Если бы в комнате был кто-то еще, кроме их двоих с Нэнси, она бы точно подумала, что обращаются к кому-то другому. Горничная же смотрела исключительно на нее, развеивая все сомнения.

— Я бы хотела поужинать здесь, в комнате. Очень устала, — словно бы оправдываясь, она объяснила свой выбор, снова позабыв, что леди нет нужды отчитываться перед прислугой.

Нэнси кивнула и вышла в коридор, шелестя накрахмаленной юбкой при каждом шаге. Оставалось только диву даваться, как Деррику Брайону удалось так быстро вышколить всех подопечных. Может, он строгий, или жестокий хозяин? Выглядит-то он точно устрашающе, а чтобы рассуждать о душевных качествах, они были недостаточны знакомы. От этой мысли Фрэнсис сама усмехнулась. Для нее лорд Брайон стал человеком, познавшим ее ближе все.

Мысли опять прервали. Ребенок снова заплакал, на этот раз совсем рядом. Сидеть сложа руки стало невыносимо, сердце предательски ухало вниз с каждым звуком. Фрэн быстро подобралась и вышла из комнаты. Плач был рядом, здесь же, в левом крыле. Отрадно знать, что ребенок живет в хозяйской половине замка и его не постигнет участь невезучей тетушки.

Плач быстро стих и Фрэнсис замерла в нерешительности, не зная, куда теперь идти.

— Леди Фрэнсис? — дверь по правую руку бесшумно открылась, а на пороге показался сам Деррик Брайон.

Отчего-то у Фрэн возникло ощущение, что ее застигли врасплох за чем-то постыдным. На краткий миг она растерялась, но затем смогла взять себя в руки и ответить.

— Прошу прощения. Услышала плач, хотела проверить все ли в порядке, — голос ее едва заметно дрогнул.

— Проверить, не истязаю ли я дитя? — в мужском голосе раздались стальные нотки, за которыми крылась огромная усталость и раздражение. Но вовсе не к молодой девушке напротив, а к темным людям, населяющим округу. Тем самым, что подобострастно улыбаются при виде, кланяются в ноги, а за спиной распускают грязные слухи и домыслы о том, какое он чудовище, беспощадно погубившее всю семью. Знал бы наперед, ни за что не ввязался бы в эту авантюру под сомнительным названием «брак».

— И мысли такой не было, — словно бы с обидой произнесла Фрэнсис, пряча лицо от пытливого мужского взгляда. Как ему объяснить, что ею руководило, если она и сама перед собой держать ответ не в силах?

— Вы ведь не успокоитесь, да? Пойдемте, я покажу вам девочку, — вдруг добродушно усмехнулся мужчина.

Девушка ответила благодарной улыбкой. Хотелось поторопить его от нахлынувшего любопытства, но Фрэн послушно шла следом, не смея тревожить. Мягкий ковер полностью скрадывал ее шаги, отчего лорд Брайон несколько раз оборачивался назад, проверить, следует ли свояченица за ним. Третья по счету дверь привела их в детскую.

Полумрак, царивший в комнате, едва разгонял свет единственной толстой свечи. Зато этого было достаточно, чтобы ребенок спокойно спал, а поздние гости не споткнулись в потемках. Рядом с деревянной люлькой стояло большое кресло-качалка, в нем дремала немолодая женщина. Кормилица всполошилась от шагов лорда, но увидев его, снова обессиленно опустилась в кресло. Деррик приветливо улыбнулся и кивком головы показал, что все нормально.

«Наверное, малышка совсем непоседа», подумала Фрэн, глядя на уставшую женщину.

Тихо, крадучись, они подошли ближе к люльке. Лорд Брайон замер, не дойдя пары шагов, а Фрэн, получив молчаливое разрешение, склонилась над кроваткой, чтобы разглядеть младенца.

Склонилась и замерла. Новорожденной малышку точно назвать было нельзя. Крепенькая, сбитая, с вьющимися рыжими кудряшками… Дитя мерно посапывало, раскинув в стороны маленькие ручки и ножки. От Деррика Брайона ребенок унаследовал ничего, да и только, от родной матери — немногим больше. Зато черты конюха Питера, рыжеволосого здоровяка и одного из ухажеров Адель, были видны невооруженным взглядом.

Сердце екнуло, пропуская удар, душа разрывалась на части. Фрэн было одинаково жаль и малышку, и мужчину, чей взгляд буравил ей спину. Виновата ли кроха, что родилась в обмане? Будет ли милостива к ней судьба в лице законного не-родителя? За какие проступки судьба так жестоко обошлась с этим мужчиной? Наказав неверной женой и чужим ребенком, будет ли он стойким перед насмешками и унижениями, вынесет ли с достоинством свой крест?

Фрэн сделала несколько шагов назад, поравнявшись с лордом, остановилась.

— Она замечательная, — ей казалось, что голос едва может сравниться со стуком собственного сердца.

— Да, — резко выдохнул Деррик, и развернувшись на пятках, быстро покинул комнату. На девочку в люльке он так и не взглянул.

Фрэн попрощалась с кормилицей и тихонько вышла следом. Коридор был пуст, ни души. Не похоже, чтобы лорд Брайон испытывал настоящую радость при виде ребенка, но и мужества имел с лихвой, чтобы держать ее рядом.

«Глупая, глупая Адель», Фрэн сжала губы в тонкую нить и покачала устало головой. «Ты не заслужила и половины той любви, что имела».

Фрэнсис вспомнились проповеди настоятельницы о справедливом Отце, одинаково любящем всех детей своих. Теперь эти слова ей отдавались горечью. Нет, иных детей он любит больше, зачастую совсем не тех, кто заслуживает.

«И под крылом Деррика Брайона не то дитя, что заслуживает», зло подумала Фрэн и сама же устыдилась своих мыслей.

Глава 7

«Странная девица».

Сон к лорду Брайону не шел уже который час, а мысли то и дело возвращались к его гостье. Если ее можно так назвать. Если бы не консумация их брака с Адель в брачную ночь, у единственной оставшейся в живых леди Коллет были бы все шансы отсудить себе родовой замок и земли. Во всяком случае по законам родного Севера. Он бы и сам не прочь стать вновь безземельным, слишком уж много тягостей свалилось на плечи вместе с важным положением. Но перекладывать тяжкую ношу на хрупкие женские плечи — совсем не по-рыцарски.

Именно так себя успокаивал мужчина, тем, что действует из лучших побуждений. Дорсет-холл ей не принесет столько счастья, как выгодная партия. Женщине нужен защитник и покровитель.

Хрупкая, беззащитная. Вдобавок Фрэнсис показалась ему такой болезненной, что положи он ей на плечо гусиное перышко, она свалится оземь. Такой без надежного плеча рядом не обойтись. В раздумьях над тем, чем он может помочь бедняжке, его и сморил сон.

Проснулся Деррик аккурат к завтраку, иного бы себе не простил. Загадочная фигура младшей леди Коллет будила любопытство и ему очень хотелось увидеться с ней за трапезой. Возможно, чтобы понять, почему ее отослали прочь, а может, чтобы лучше понять Адель.

Когда он вошел в светлую столовую, первое что увидел была сгорбленная фигура Фрэнсис. Она робко заняла место с самого краю стола, сидела сложа перед собой руки в молитве, пока губы ее безмолвно шептали слова благодарности. Услышав его шаги, девушка открыла глаза, тут же выпрямилась, словно тонкая тетива, и так же испуганно подскочила со стула, делая неумелый книксен.

— Не стоит, леди Фрэнсис. Рад видеть вас сегодня в добром здравии, — произнес он, занимая место во главе стола. Про себя же добавил следующее:

«И рад видеть вас наконец при свете дня».

— Доброго утра, милорд, — ответила Фрэн, присаживаясь следом, не заметив, как нахмурился хозяин, услышав ее обращение.

Взгляд его пытливо блуждал по ее фигуре и лицу, отчего она с трудом подавляла желание отвернуться или поправить ворот. Фрэнсис казалось, что еще мгновение и он разглядит ее самую суть, но секунды складывались в минуты и ничего не происходило. Нэнси подала завтрак, оба сконфуженно опустили взгляд в свои тарелки, только лишь бряцанием ложек нарушая неловкую тишину.

Как бы ни пытался, Деррику не удавалось разгадать секрет. Леди Фрэнсис была очень похожа на сестру, в ней смутно угадывались схожие черты, но в то же время — разительно отличалась. Судя по толстой косе, оплетающей ее голову, волосы Фрэнсис были намного длиннее. Хотя может она просто прибегла к какой-нибудь женской хитрости… Кожа ее была определенно смуглой, более загорелой. Сам стан ее будто бы тоньше, но в то же время округлее. Серое простенькое платье так туго обтянуло женские груди, что задерживать взгляд на них казалось чем-то неприличным, если не греховным. А ведь накануне он не обратил на нее никакого внимания. На мгновение лорд Брайон почувствовал себя безбородым юнцом, уличенным в подглядывании. Поспешил отвести взгляд и только теперь заметил одну странность.

— Леди Коллет, почему вы в перчатках?

Нет, лорду Деррику не раз доводилось видеть дам в перчатках, но, как правило, они были из легкого кружева и надевали они их исключительно для прогулки.

— Вряд ли вас интересует только это, — девушка смело взглянула на него в ответ.

— Вы правы, — Деррик ничуть не смутился. — Я бы также хотел знать, за что вас сослали в монастырь.

— Ответ один на оба ваши вопроса, — ему показалось, или Фрэнсис действительно горько усмехнулась. Девушка потянулась к перчаткам, оголив сначала одну руку, затем вторую. Обе ладони она положила на стол, не сводя пристального взгляда с лица лорда Брайона.

«Испугается? Скорее всего…»

Еще никогда время для Фрэн не тянулось так мучительно долго. Лицо лорда Брайона долгое время оставалось спокойным, будто бы даже безучастным, потом на нем мелькнуло привычное отвращение вкупе с разочарованием. Девушке показалось, что она забыла о том, как дышать. Фрэнсис опустила голову вниз, поспешно и стыдливо натянула перчатки. Сначала на больную руку, потом на здоровую.

— Из-за такой мелочи вас сослали в монастырь? — как сквозь пелену дошел до нее голос Деррика. Она даже не сразу поняла, что он имеет ввиду. Мелочи?!

Ссылка в монастырь была самым меньшим наказанием за то, что она посмела родиться не такой, как все, не такой, как хотелось бы ее матери. Сухая рука с младенчества словно сомкнулась на ее хрупкой шее, не давая вздохнуть полной грудью. Порой и в приходской церкви не было ей спасения. Кто-то просто сторонился, рисовал за глаза святой крест и плевался, а кто храбрее, норовил ущипнуть, задеть ведьму.

— Как долго вы пробыли там? — все не унимался лорд Брайон, успев позабыть и о своем завтраке.

Фрэн замялась с ответом. С одной стороны, она была в монастыре едва ли больше полугода и при желании сам лорд мог бы это проверить. А вот прибыла в замок гораздо позже, будучи у него под самым носом.

— Меня отправили туда сразу после вашей свадьбы, — честно призналась она. Это подумалось ей лучшим решением, неизвестно, что ему рассказали слуги.

— Не могу припомнить вас на торжестве, — нахмурился мужчина.

— Вы и не сможете, так как не спускались на кухню, — легко парировала Фрэн.

— И все же ваше лицо кажется мне знакомым.

— Неудивительно, мы все-таки с Адель двойняшки.

— Ну да, — пришлось признать мужчине очевидное. — Простите, что докучаю вопросами, вам наверняка пришлось многое пережить.

Лорд Деррик с большим трудом подбирал слова. Оправдания поступку семейства Коллет он не находил, а ведь прежде южане казались ему гораздо более человечными и милосердными, но и здесь, обласканные теплым солнцем, люди оказались не без греха.

Внимание лорда Брайона снова перешло на леди Коллет. Сейчас желание защитить ее, уберечь ощущались почти что физически. Сколько пришлось вытерпеть этой хрупкой девчушке?

— У меня есть к вам предложение, — легкая хрипотца выдавала в нем волнение.

Фрэнсис подняла на него глаза, не перебивала, молча ждала продолжения.

— Ваше положение сейчас очень шаткое, а будущее туманно. Смею предположить, что вы не рветесь продолжить свою службу в храме Господнем. Девушка вроде вас достойна большего, — Фрэн скромно потупила взгляд, только руки ее продолжали нервно теребить салфетку, что, к счастью, сам мужчина не видел. — Вы особа уже взрослая и вполне самодостаточная, потому действовать у вас спиной я не буду. Я хочу стать вашим опекуном, ввести в свет, если того потребуется, помочь найти подходящую партию. А до этого времени готов содержать вас, как был бы обязан по праву родства.

Изумление Фрэнсис Деррик истолковал по-своему, смутился и поспешил добавить:

— Вы можете подумать над моими словами. Но мне кажется, вы достойны большего, чем сидеть в четырех стенах и замаливать чужие грехи.

— Я подумаю, — скорее из надобности ответила она, чувства же ее были в полном раздрае.

Неужели он это говорит серьезно? Ее собирается выдать замуж? Да разве найдется желающий! Содержать? Непостижимая логика.

Доедали завтрак они молча. Под предлогом проститься с почившими родственниками Фрэнсис покинула замок. Быстро побежала по тропинке вниз, часто оглядывалась, боясь быть замеченной. Но никому словно бы и дела не было, что юная леди бежит в противоположную от семейной усыпальницы сторону.

Глава 8

Лорд Брайон еще долго бы сидел в малой гостиной в одиночестве, если бы не горничная. Нэнси то и дело трусливо выглядывала из-за массивной двери, ожидая, когда хозяин Дорсет-холла уйдет и она сможет убрать со стола. Зайти и спросить разрешения она боялась, помешать новому лендлорду тем более. Такой заискивающий лепет раздражал Деррика, куда больше ему хотелось бы вызывать в своих подчиненных уважение, а не страх.

— Юная мисс, уйдите с дороги, — голос в холле заставил Нэнси испуганно отшатнуться от двери. Судя по грохоту, последовавшему за этим, бедная девушка споткнулась и упала. Следом тут же раздался смешок Кевина, не обремененного правилами этикета. — Позвольте, помогу.

«Нет, все же и ему ничто человеческое не чуждо», снисходительно улыбнулся Деррик.

Своим появлением Кевин Хардман развеял всепоглощающую тишину, разом вытеснил тоску, но взамен принес подозрения.

— Я накануне познакомился с интереснейшим человеком, — без долгих предисловий начал его приятель, присаживаясь за стол. Нэнси тут же выскочила из-за угла и принялась хлопотать вокруг нового гостя. Стоило ей подойти близко к Хардману на щеках выступал девичий румянец.

— Сколько этот бедолага теперь тебе должен? — на правах старого приятеля Деррик знал, что заводить знакомства тот предпочитает за карточным столом, а степень интереса к человеку строго пропорциональна его выигрышу.

— Все еще недостаточно, чтобы обеспечить безбедную жизнь моему потомству, — отмахнулся блондин заготовленной впрок фразой на такой случай. — Так вот этот парень — вчерашний извозчик.

Деррик приподнял одну бровь и Кевин тут же добавил:

— Извозчик, что привез твою зазнобу.

— Подбирай выражения, леди Коллет является сестрой моей покойной жены и по-прежнему одной из послушниц монастыря Святой девы Марии.

— С первым трудно поспорить, сзади их так вообще не отличить, а вот со вторым… Извозчик подобрал ее в Нантоге, отсюда неподалеку. Не глупость ли менять переправу на оставшиеся пару километров?

— И на что ты хочешь намекнуть? — лорд Брайон недовольно нахмурил брови. Ему не нравился тон, с которым Кевин говорил о Фрэнсис, но еще больше ему не нравилось, когда его обманывают.

— Ни на что, — многие года дружбы научили Хардмана проницательности, и он примирительно поднял руки вверх. — Просто мне показалось это странным. Но ведь и карета могла поломаться, да мало ли что… Что на ее счет, кстати? О чем вы беседовали? Не собирается ли она просить у короля обратно свои земли?

— Я предложил ей перейти под свою опеку.

— Умно. Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.

— Она мне не враг.

— Тебе виднее, конечно, — Кевин беззаботно рассмеялся, довольный своей выходкой. — Но если она хоть немного похожа на свою сестрицу…

— Нет, — перебил его Деррик на полуслове. — Совсем не похожа.

Хардман пожал плечами и дальновидно переключил свое внимание на завтрак. Ему, по сути, не было никакого дела ни до внешности леди Фрэнсис, ни до ее моральных качеств, а своему другу он уже давно перестал завидовать. Слишком уж тяжелой казалась его ноша, чтобы себе желать такую же.

— Милорд, — Деррик сразу же обратился в слух. Исключительной важности дела могли заставить трусишку Нэнси обратиться к нему напрямую. — Вам доставили письмо с Уайт-холла.

Даже Хардман застыл в удивлении, так и не поднеся ложку ко рту. Письма с родины редко бывают радостными. Это они оба знали наверняка.

— Спасибо, Нэнси, ступай.

Ожидания мужчин не обманули. Чем больше Деррик вчитывался в ровные строчки, тем сильнее хмурился. Кевин не спешил расспрашивать друга.

— Уайт-холл лишился последнего хозяина, — наконец скупо пересказал он содержание письма.

— Вероятно, предпоследнего, и не похоже, чтобы ты сильно был рад этой новости.

— Совсем не рад, — подтвердил он его слова.

В мыслях о доме, о старших братьях и семье лорд Брайон потерял счет времени, не заметил, что Фрэн не явилась к обеду, не придал значение тому, что не видел ее весь день.

Увидеться вновь им довелось лишь на ужине в малой столовой.

— Рад вас видеть, — немного холодно обронил хозяин земель, но вовсе не из-за обиды на девушку, а скорее из-за недавних событий. — Боялся, что напугал вас так сильно, что вы станете меня избегать.

Фрэнсис изобразила вежливый книксен и молча подошла к столу. Она порядком запыхалась из-за спешки и теперь пыталась незаметно выровнять дыхание. Загостилась у матушки Агаты, ее воля — не пришла бы и вовсе.

— Вы только вернулись? — спросил Деррик, заставив Фрэнсис замереть испуганной птицей.

— С чего вы взяли, милорд?

— Ваш наряд, — Фрэн непонимающе оглядела себя в отражении и тогда лорд Брайон добавил: — на вас тот же наряд, что и с утра.

К щекам девушки прилила краска. Ей впервые доводилось слышать замечание подобного рода и как правильно отреагировать на него она не знала.

— Менять платья несколько раз в день для меня слишком большая роскошь. А еще, пожалуй, диковинка. Я воспитывалась в скромности и строгости, — про бедность и лишения девушка решила умолчать.

— Складывается ощущение, что вы с Адель воспитывались разными людьми, — Деррик попытался пошутить, не подозревая даже, как близко были к правде его слова. — Я позабочусь о том, что вам выдали деньги на модистку.

— Благодарю вас, — искренне ответила Фрэн. Она порывалась поклониться, но Деррик ее тут же остановил.

— Довольно, это сущий пустяк, не стоящий подобных расшаркиваний, — мужчина отодвинул стул для нее, помог сесть и занял место напротив.

Ему не терпелось узнать о ее решении, но он сохранял молчание, боясь напугать последнюю из Коллет своей напористостью. К счастью, Фрэнсис сама первой заговорила об этом.

— Я тщательно обдумала ваше предложение. Признаюсь, вы правы, возвращаться в монастырь у меня нет большого желания. Как бы стыдно не было в этом признаваться. Возможно, здесь я буду более полезной. Я выросла в этом замке, знаю, как все устроено, могла бы помогать вести хозяйство… Я много чего умею, правда, — голос Фрэн стал понемногу сбиваться, слишком уж волнительным выходил для нее разговор. Но не воспользоваться таким шансом было бы глупо. Она посоветовалась с Агатой, казалось бы, все взвесила и решила довериться лорду Брайону. Он казался ей неплохим человеком…

— Леди Коллет, вы меня не так поняли, — Деррик покачал головой. — Это я хочу о вас позаботиться, а не взваливать на ваши плечи хлопоты о себе и целом графстве.

Фрэн опустила глаза. Лорд Брайон успел показать себя с лучшей стороны, и не только в общении с ней, но и во многих других поступках. Слуги отзывались о нем почтительно, а кто и боялся, конечно, но страх этот, как успела выяснить Фрэн, не имел реальных оснований. Темному люду свойственно хоть кого-нибудь, да бояться.

— Я вдруг поняла, что не справилась об имени своей племянницы, — осторожно начала Фрэнсис. Любопытно ей было не только и это, но и отношение Деррика к малышке, да и в целом к детям…

— Адель, — после длинной паузы ответил мужчина.

Фрэн несколько растерялась после такого ответа. Сердце кольнула мысль о том, как близок он был с ее сестрой. Но Деррик тем временем продолжил:

— Я всегда хотел назвать дочь именем своей матери, Катрин. Сколько себя помню, она всегда была добра к нам, своим детям, хоть порой мы того и не заслуживали, всегда мила и приветлива.

— Отчего же передумали? — спросила Фрэнсис и в тот же миг пожалела о сказанном.

Лорд Брайон одарил ее тяжелым взглядом и столько в нем было: и обида, и злость, и раскаяние, еще больше печали.

«Потому что я хотел назвать так СВОЮ дочь» — кричали его глаза, но слова эти остались невысказанными.

— Малышка окрепнет немного, и я отправлю ее к себе на родину, в Уайт-холл. Как истинная Брайон она получит достойное образование в своем родовом гнезде.

— Но здесь тоже ее дом, все всегда будут ей рады, — слова Деррика напугали Фрэн. Так легко он готов избавиться от малышки? Похоже, она приняла за добродетель нечто совсем другое…

— Леди Фрэнсис, я вижу смятение в ваших глазах. Я могу быть с вами откровенен?

— Да, — тихо произнесла девушка.

— Ей будет лучше в Уайт-холле, где никто не посмеет рассмеяться ей в спину или упрекнуть тем, что цвет глаз ее или волос не похож на отцовский.

— Вы правы, — кивнула Фрэн в знак согласия. Действительно, она не подумала о том, как много вокруг злых языков и как тяжело придется девочке. Слухами земля полнится…

Но все же слова, случайно оброненные лордом Брайоном поселили тревогу в ее душе. Он уже сам заранее решил, где будут расти и воспитываться его дети, не задумываясь о чувствах матери. Не ровен час, и ее сошлет за тридевять земель за какую-нибудь оплошность.

«Мне нельзя покидать Дорсет, никак нельзя» — думала про себя Фрэнсис, комкая свое серое простое платье.

Глава 9

Новый день принес новые тревоги, гонец на заре топтал пороги Дорсет-холла, в ожидания хозяина. Передавать кому-либо другому письмо безбородый мальчишка боялся, сильно уж дорожил головой. Сам то и дело поглядывал на заплечную сумку, пока, вконец не выдержав искушения, не достал из нее тонкий конверт с массивной сургучной печатью. Как завороженный он рассматривал монограмму молодого дофина с причудливым оттиском короны на сургуче. Такую ценность ему доводилось держать в руках впервые, да и то благодаря тому, что наставник слег с дикой болью.

С благоговейным трепетом юнец погладил печать. И уже было собрался ковырнуть ее длинным ногтем, любопытства ради, как над ухом раздалось грозное покашливание.

— Настоятельно не рекомендую вам нарушать целостность конверта от Его Величества.

Пойманный с поличным мальчишка шумно сглотнул. Даже не признав в грозном мужчине знатного лорда, испугался не на шутку.

— Велено отдать лорду Брайону, — чуть слышно пропищал.

Кевин Хардман молча протянул руку, спустя мгновение гонец послушно вложил в нее конверт, позабыв обо всех своих принципах, что немного ранее озвучивал горничной.

— Ступай прочь, — велел рыцарь.

— А как же ответ?

— На этот случай мы найдем кого-нибудь, кто не будет вскрывать монаршую корреспонденцию, — строго припечатал мужчина, отчего мальчишка совсем сник. Если об этом узнает наставник, отделаться плетью будет большой удачей.

Кевин громко хлопнул дверью, посмеиваясь на перепуганным мальчишкой. Никому докладывать о происшествии он не собирался, прекрасно видел, что руководит гонцом не злой умысел, а только юношеская дурь.

В конце коридора переминалась с ноги на ноги Нэнси, без конца поправляя платье, накинутое впопыхах. Щеки ее предательски алели от одних мыслей, как ей придется благодарить своего спасителя. Будить хозяина она побоялась, прежняя хозяйка бы за это здорово отругала. Надежда была только на Хардмана, по счастливой случайности заглянувшего на ночь глядя.

— Спасибо, — сказала Нэнси, робко поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать мужчину.

А уже через секунду была во власти крепких рук, что с легкостью перекинули ее через плечо. Горничная зажала двумя тонкими ладонями рот, скрывая довольный хохот.

— Сначала закончи начатое, — Кевин похлопал по упругой ягодице раскрасневшуюся еще пуще Нэнси.

— А как же письмо? — справедливо испугалась горничная.

— Сам его отнесу, — и тут же добавил: — если ты будешь хорошей девочкой.

Нэнси довольно хихикнула, соглашаясь и обмякая в его руках. Быть послушной она умела, хорошей — по ситуации, а эта ситуация, как и внимание рыцаря, ей очень нравились. Молоденькая горничная была очень горда собой, что смогла заинтересовать такого мужчину. Наивно закрывала глаза на правду, в которой пышущий здоровьем Хардман уже побывал в каждом третьем деревенском дворе, и считала себя самой счастливой.

— А что думаешь о Фрэнсис? — спросил Кевин, когда они снова уединились.

— А что мне о ней думать? — пренебрежительно фыркнула Нэнси, приревновав любовника. — Повезло, из грязи да в князи попала. Надолго ли? Увидит ее уродство хозяин и сошлет ведьму опять.

— Какое уродство? — заинтересовался Кевин.

— Так рука у нее, как у мертвеца! Скрюченная, да гнилая, — шепотом принялась рассказывать горничная. — Как коснется кого, даже случайно, непременно в могилу сведет. Ведьма… Ей потому и наказала леди Коллет рукавицы носить, да перчатки. Все ее силы колдовской боялись, да выгнать не могли. Добра была к ней мать.

Кевин усмехнулся в ответ. В колдовство рыцарь не верил, только в тьму, царившую в головах простых людей. Про любовь леди Коллет к младшей дочери тоже успел вызнать у деревенских, и добротой там совсем не пахло.

— Говорят, это она свела в могилу сестру свою кровную. Мамка моя видела, как она наряд ей подвенечный шила. Точно прокляла…

— Ясно, — резко оборвал ее Кевин. Глупышка Нэнси нравилась ему исключительно пока молчала. Отстранившись от наскучившей девицы, он стал приводить себя в порядок, не замечая обиженный взгляд. — Пойду жизнь твою спасать.

Хардман помахал в воздухе запечатанным конвертом и вышел из маленькой каморки горничной. Он в отличии от своей пассии, не боялся гнева сонного Брайона. Кевин бесшумно поднялся по лестнице, замерев на верхней ступени.

Черная тень скрылась за поворотом, махнув на прощание серым подолом.

«Интересно. А вы где свои ночи проводите, леди Коллет?! Неужто яблочко от яблоньки…»

Хардман нахмурился, еще больше жалея лучшего друга. До чего же ему не везет с женщинами!

Несмотря на все опасения трусишки-Нэнси, Деррик Брайон в столь ранний час бодрствовал. А по теням, то залегли у него под глазами, можно было сказать, что он не спал вовсе. Крохотный огарок на столе был тому подтверждением. Рядом лежало вчерашнее письмо, несколько исписанных листов, чернильница с гусиным пером.

— Надеюсь, я буду первым, кто прочитает твои мемуары? — не удержал свой бойкий язык Кевин.

— Если доживешь, слишком велика вероятность, что тебя прикончит раньше чей-нибудь ревнивый муж, — вернул ему шпильку друг. Деррик заметно повеселел с появлением Хардмана. Общение с ним всегда помогало скрашивать серые будни.

— Следить надо лучше за своими вертихвостками, — ответил Кевин и тут же осекся. Деррик никогда не поднимал эту тему, но у Хардмана и самого есть глаза и уши. Адель не провела с ним ни одной ночи, кроме брачной, а маленькая Адель была отнюдь не копией отца. — Кому писал?

— Луи. Пытался. Как только он узнает, что у меня появились свои земли на Севере, начнет требовать личной присяги. Пытался найти хоть какие-то слова, чтобы заверить его в отсутствии желания возвращаться на родину, но не нашел.

— Что ж, больше искать и не придется, — Кевин сел за письменный стол и смахнул с него исписанные листы. — У малыша Луи есть уши даже в преисподней, не иначе. Так как о твоем новом статусе ему уже все известно.

Хардман положил на стол конверт, запечатанный королевской печатью. В такой ситуации и вскрывать письмо не надо, чтобы понять, о чем пишет монарх.

— Шустро, — хмыкнул Деррик, разглядывая печать. — Поостерегся бы ты тогда так называть Его Величество.

Брайон разорвал сургуч и углубился в чтение. Чем дальше он читал, тем больше становилась складка на его хмуром лбу. Дочитав, он выругался и бросил письмо на стол перед Кевином. Поддев его аккуратно пальцами, Хардман поднял лист с ровным почерком королевского писчего.

— Да уж, радоваться этому или нет, не знаю.

— Смириться, — шумно выдохнул Деррик. — Король приедет через неделю. Разумеется, совершенно случайно проезжая мимо. И, само собой, для того, чтобы выразить свои соболезнования лично.

— А ты как думал, спасешь его жизнь, и вы подружитесь?! — Хардмана забавляла вся эта ситуация. — Нет уж, скачи теперь перед ним как верный поданный.

— Не забывай, что тебе скакать придется рядом, — напомнил ему друг.

— А что с леди Коллет? — спросил Кевин, сам себе мысленно поражаясь: за одну эту ночь он уже трижды поминает пришлую монашку.

— А что с ней? Представлю ко двору. Так даже лучше. Быстрее отыщу ей подходящую партию.

— А у нее ты поинтересовался мнением на этот счет?

Отчего-то Хардману казалось, что леди Фрэнсис будет не очень рада отправляться ко двору в поисках супруга. Не к подружкам на чаепитие сбегают молодые девушки под покровом ночи, и, видимо, никакие «мертвые» руки их не останавливают. А с другой стороны, редкая дама откажется от улова побольше и побогаче. Кевин таких точно не встречал.

Глава 10

С новостями Деррик решил не откладывать и был решительно настроен сообщить обо всем леди Фрэнсис при первой удобной возможности, а именно во время завтрака. Общеизвестно, что женщинам нужно гораздо больше времени, чтобы подготовиться к мероприятиям любого толка, хоть леди Коллет и не была похожа в этом на остальных. В любом случае, он очень надеялся на ее помощь и знания. В качестве принимающей стороны ему доводилось быть впервые.

Жесткий режим, военная выправка были неотъемлемой частью лорда Брайона. И не мудрено, ведь в военных казармах он провел практически половину своей жизни. До приезда леди Фрэнсис его завтраки чаще всего проходили в одиночестве. Кевин Хардман не в счет, так как зачастую предпочитал отсыпаться после ночных приключений. Адель предпочитала завтракать у себя в покоях, да и то не раньше полудня. Только Фрэнсис… милая в своей робости и покорности, исправно являлась к назначенному часу. Деррик не знал, что руководит девушкой: дисциплина ли это, привитая всем послушницам монастыря, или личная расположенность к нему. Брайону хотелось бы верить во второе.

С большим удивлением он отметил, что ждет их встречи. Ему было интересно, как отреагирует Фрэнсис, обрадуется ли такой чести, сомнительной, по его мнению, но все же. И даже если по своему обыкновению не проронит ни слова, буравя взглядом тарелку, ему будет достаточно украдкой любоваться ее профилем.

— Доброе утро, лорд… Брайон, — Фрэнсис появилась в малой гостиной, так же тихо как в его мыслях. Ее небольшая заминка заставила его улыбнуться и изобразить горестный вздох, сколько бы он не просил называть его по имени, юная леди Коллет была не в силах его вымолвить.

— Доброе утро, леди Фрэнсис, — Деррик обернулся к ней, уже приготовился к заученному комплименту, но осекся на полуслове. — Вы выглядите уставшей сегодня. Не спалось?

— Сомкнула глаза лишь под утро. Каждый раз просыпалась, как Адель капризничала, — ответила Фрэн, мысленно прося прощения у Всевышнего за ложь.

— Странно. Я ничего не слышал ночью, да и кормилица хвалила подопечную, — мужчина задумался лишь на краткий миг, после чего сжал кулаки. — Возможно, я крепко спал.

«Или один блондинистый черт перешел все границы разумного и теперь устраивает из моего дома бордель. Новые покои Фрэнсис теперь находятся дальше, она вполне могла страдать бессонницей от капризов другого толка».

— Вы тоже выглядите иначе, — ничего не укрылось от внимательных глаз Фрэнсис. — Что-то случилось?

— Скоро случится, — загадочно ответил Деррик. Дождался, пока Нэнси поставит перед ним запеканку и продолжил: — Уже через неделю мы с вами воочию увидим два светила.

Леди Коллет изумленно подняла бровь, не до конца понимая, о чем речь, но не спешила торопить хозяина.

— Нашу скромную обитель хочет посетит Луи, король-солнце.

— Его Величество?! Сам Людовик? — глаза Фрэн широко открылись от удивления, а в последующей тишине отчетливо послышался треск накрахмаленного передника, в который что было сил вцепилась горничная.

— Он самый, — усмехнулся Деррик.

— Не тесновато ли будет его свите в Дорсет-холле? — реакция Фрэнсис приятно удивила мужчину.

— Боюсь, Его Величество об этом не задумывается. Настаивает на личной встрече, в привычной ему безапелляционной манере, раз подворачивается удобный случай.

— Вы должно быть очень близки с королем, если он так выделяет вас среди прочих.

— На этот счет я не обольщаюсь. Ему стало известно, что мои родовые земли с Уайт-холлом перешли ко мне, поэтому он спешит увериться в моей верности.

— Неужели король вправе запретить вам вернуться домой, на Север? — поразилась Фрэн, для которой лорд Брайон виделся нерушимой глыбой.

— Короли вправе делать все, что им вздумается, — Деррик тяжело вздохнул и добавил: — Иногда даже чуть больше.

Сейчас лорду Брайону хотелось тихой спокойной жизни, как никогда прежде. А сумасбродный мальчишка Луи, дорвавшийся до власти так рано, имел все шансы лишить его покоя. А что намного хуже, впутать в грязные политические игры и заставить быть марионеткой в руках сразу двух королей: южного и северного.

— Тем не менее, мы сможем извлечь выгоду из этого события, — печалить Фрэн своими рассуждениями Деррик не хотел. — Нам выпадет удачная возможность представить вас ко двору.

Фрэнсис поджала губы, теряясь с ответом. Смешно даже представить: она и королевский двор.

— Я распоряжусь, чтобы вам повысили содержание, и вы ни в чем не уступали фрейлинам.

— Благодарю, — с трудом произнесла Фрэнсис, не веря, что сможет когда-либо поравняться с настоящими дворянками.

— Взамен лишь скромно прошу о вашей помощи. Одни только мысли о предстоящей подготовке к визиту короля сводят меня с ума.

— Конечно, вы можете на меня рассчитывать, — мягко улыбнулась Фрэнсис, веселясь при мысли о том, как бесстрашный и храбрый воин лорд Брайон робеет на светских приемах.

Всю следующую неделю жизнь в Дорсет-холле не просто кипела, всюду царила суматоха, главной причиной которой был, разумеется, приезд венценосной свиты. Ни для кого не являлось секретом, что помимо радости, вызванной расположением монарха, такие знаки внимания приносили немало хлопот и головной боли. Как и где разместить свиту, какие покои отдать королю, а главное, чем прокормить всю эту ораву, надумай они вдруг задержаться. Доподлинно о планах монарха было известно только двоим: ему самому и Богу.

Фрэн держала свое слово, и днями напролет руководила подготовкой к приему. Металась от конюшен до кухни, словно не зная усталости. Лорд Брайон старался ей помогать, но нередко приходил за советом. Один раз даже на кухню явился, распугав стряпух. С его появлением просторная кухня Дорсет-холла вмиг стала тесной каморкой. А от басовитого вопроса «Нужна ли вам помощь?», пуганные девицы готовы были чувств лишиться. Прежняя хозяйка на кухню являлась только ради порки, им было куда спокойнее под руководством Фрэнсис. Кому будет не мил такой наставник, что еще и половину работы за тебя сделает?

— Поезжайте лучше на охоту, — неуклюжесть Брайона на кухне вызывала у Фрэнсис улыбку. — Говорят, наш король любит дичь, так что позаботьтесь о том, чтобы ее было впрок.

— Хорошо, — плечи Деррика поникли, хоть выражение лица и оставалось невозмутимым. Удивительное дело, в военных лагерях ни одного решения не принималось без его участия, а тут он казался себе не полезнее ребенка.

— А пока лошадей не будет, накажите вычистить стойла дочиста. Вас то они точно послушаются, — дала Фрэнсис еще одну поручение, чему лорд Брайон был несказанно рад. На лице даже появилась предвкушающая улыбка, от того, как он строго будет отчитывать лентяев, что посмели не слушаться хрупкую леди Коллет.

Занятая теперь домашними делами, Фрэн выбиралась из замка только под вечер. И несмотря ни на какую усталость, бежала в деревню. Лорд Брайон с охоты возвращался затемно, да и усталость ему мешала следить за подопечной. Об одном не подумала Фрэнсис, что и без него, соглядатаи найдутся.

Кевину Хардману, как назло, не здоровилось. От охоты, уже опостылевшей в Дорсет-холле, он отказался, да и занятия подвернулось куда интереснее — вывести на чистую воду не такую уж и монашку Коллет. Это занятие было на порядок интереснее, чем прятаться от горничной Нэнси или слушать ее болтовню в случае неудачи.

На вопрос, почему он не может оставить в покое девицу Коллет, он и сам не знал ответа. В глупости о ведьмовстве он не верил, в то, что это она свела в могилу своих родных и подавно. Лишь заметив, какими влюбленными глазами провожает ее фигуру доверчивый и наивный друг, решил, что не даст ему обмануться во второй раз.

Глава 11

— Да что же такое! — Фрэнсис дернула подол, что зацепился за колючий кустарник и нахмурила брови, услышав тихий треск. Теперь придется потратить остаток ночи на починку платья, новыми она так и не обзавелась. Луна хоть и освещала тропинку и подступы к замку, была довольно обманчивым светилом. И вот, казалось бы, зная здесь каждую рытвину и ухабину, все равно угодила в колючки.

Впрочем, виновницей случившемуся была не луна, а невнимательность Фрэн. Опять она задержалась у Агаты, хоть обещала себе сотни раз не мешкать, опять возвращалась в Дорсет затемно, но впервые в ночной час горел свет в малой гостиной. Не обойти ее, не прошмыгнуть серой мышкой под дверью, и сердце упрямо подсказывало, что там ее ждут.

«Чему быть, того не миновать», Фрэнсис глубоко вздохнула, расправляя изрядно помятый и запыленный подол.

У самого порога ей встретилась Нэнси. Горничная почти спала на ходу, но взбодрилась при виде леди Коллет. Это было дурным знаком. Нэнси не могла спать в такой час только по одной причине, если кто-то из господ не спит. Пока горничная провожала девушку в гостиную, во взгляде ее сквозило столько неприкрытой ярости и высокомерия, будто она вела предателя короны на плаху. Впрочем, Фрэнсис на нее не была в обиде: Нэнси неплохая девушка, только глупая.

— Милорды, прибыла леди Коллет, — наябедничала горничная, стоило только ей переступить порог. И уже собиралась занять укромный уголок в комнате, как прозвучал голос Деррика:

— Спасибо, Нэнси. А теперь ступай отдыхать.

Девушка недовольно поджала губы, теперь ей будет не о чем посплетничать на воскресной мессе с деревенскими подружками. Поклонившись и даже удостоив Фрэнсис вежливого кивка, Нэнси ушла.

Присутствие Кевина Хардмана в гостиной порядком нервировало Фрэн, хоть тот и старался показать крайнюю степень незаинтересованности в происходящем. Вот только глаза горели лихорадочным блеском не хуже, чем у Нэнси.

— Леди Фрэнсис, — ледяным тоном начал лорд Брайон, — как ваш опекун, я имею полное право знать, что заставило вас так припоздниться.

Девушка отвела взгляд, выкраивая чуть больше времени для ответа, достойного ответа. Ложь, какой бы искусной она не была, непременно вскроется, а вот полуправда…

— Я ходила в деревню, навещала свою кормилицу Агату Невилл. Прежде она работала в замке кухаркой.

— Отчего же перестала? — бесстрастный тон Деррика волновал Фрэн больше, чем если бы тот кричал или ругался на нее.

— С возрастом ей стали тяжелее даваться даже самые простые дела. Она потеряла сноровку, моя мать велела найти ей замену.

— Ваша привязанность к ней похвальна. Однако человек воспитавший и взрастивший вас должен был позаботиться и о том, чтобы вы не нарушали рамок приличия. Незамужняя леди, да еще и одна в столь поздний час гуляющая по округе непременно вызовет пересуды.

Фрэнсис стоило больших трудов сдержать едкую улыбку от мысли, что для пересудов соседей ей достаточно просто существовать. Тихое покашливание Хардмана в тишине показалось слишком оглушающим. Лорд был недоволен таким поворотом разговора, они собрались не хвалить леди Коллет, а ругать за распущенность и вседозволенность.

— Прошу, не вините в моем проступке Агату. Это я виновата, потеряла счет времени, — страх за себя тут же вытеснили переживания за названную матушку.

— Как часто вы навещаете свою бывшую кормилицу? — вклинился в разговор Кевин, рассматривая Фрэн исподлобья.

— Не так часто, как мне этого хотелось бы, — дерзко ответила Фрэн и тут же испуганно оглянулась на лорда Брайона. Она не хотела бы обидеть его своими словам, только лишь поставить на место выскочку Хардмана.

— Понимаю, — вдруг приторно смиренно протянул блондин. — На вас свалилось слишком многое: утрата родных, возвращение домой, а теперь еще и подготовка к приему. А та, что могла вас утешить, ваша настоящая мать, покоится теперь в родовом склепе.

Фрэн кивнула, и только по довольной улыбке Кевина поняла, что сделала это опрометчиво. «Хитрый лис точно ее проверял, знать бы еще на что!» Не поддаваясь внутренней панике, последняя из Коллет смотрела прямо перед собой, держала ровнехонько спину, словно жердь проглотила, и совершенно не подавала виду, что смущена.

Хардман же даже заерзал в кресле от нетерпения. Воспитание не позволяло ему вскочить на ноги и обозвать леди лгуньей, но желания было хоть отбавляй. Не похоронена ее мать в родовом склепе, церковь не позволила. И она бы это непременно знала, наведайся хоть раз, чтобы почтить память усопших. Может леди Фрэнсис и не ходит в деревню к полюбовнику, но точно что-то скрывает.

— Довольно, — устало выдохнул лорд Брайон, потянувшись к ноющим вискам. — Леди Фрэнсис, будучи вашим опекуном, я не разрешаю вам более покидать Дорсет-холл без моего ведома. Ваше имя должно быть чистым и незапятнанным местными слухами, теперь от этого зависит и моя честь.

— Но лорд Брайон… — быстро и сбивчиво заговорила Фрэн. — Агате Невилл Господь послал наконец малыша, и сейчас моя помощь ей нужна как никогда кстати. Ей больше не на кого надеяться.

— Поразительное здоровье для такой старухи, — едва слышно фыркнул из своего угла Хардман, нарываясь на яростный взгляд тихой монашки Фрэн.

— Племянница ее из Нантога умерла при родах. Отец ребенка на службе. Будете винить старуху в милосердии?

— Меня радуют ваша чуткость и забота. Уверен, вы станете прекрасной матерью для своих будущих отпрысков и уже готовы к этому бремени. Я попрошу короля Луи как можно скорее устроить ваш брак, даже если для этого придется отправиться с ним и его свитой в столицу.

Сердце Фрэнсис замерло, пропуская удар. А тем временем Деррик все продолжал безжалостно хлыстать своей речью:

— На наше обоюдное счастье, визит Его Величества будет скорее, чем мы думали. Со дня на день решится наша судьба, так что вам стоит всецело сконцентрироваться на этом. В помощь вашей кормилице мы выделим одну из горничных.

— Как прикажете, — горько отозвалась Фрэнсис, когда лед его слов достиг ее души. — Я могу идти?

Дождавшись кивка, Фрэн поспешно вышла из комнаты. Стрелой взлетела по лестнице и только когда за ней закрылась дверь собственных покоев, упала на пол в беззвучных рыданиях. Уж неделю как ядовитая змея злого предчувствия оплела ее сердце, а сегодня… сегодня она особенно долго гостила у матушки. Оттягивала момент прощания всеми возможными способами, находила тысячу отговорок и причин остаться подольше. Словно чувствовала, что не скоро ей доведется их снова увидеть: Агату и розовощекого малыша.

Именно сегодня окончательно уговорила Агату взять все сбережения, что выделил ей лорд Брайон на наряды. Бессчетное количество раз повторяла, как важно научиться грамоте и даже предлагала изобрести свой шифр с помощью Библии.

— Да что ты Фрэн! — отговаривала ее Агата. — Разве станет кто обманывать женщину с младенцем на руках?!

— Станут, — безапелляционно отвечала Фрэнсис. — Чем беспомощнее ты будешь казаться окружающим, тем больше они будут пытаться.

Агата на это удрученно качала головой, жалея, что ее хрупкой девочке довелось так рано разочароваться в людях.

— Здесь нам ничего не угрожает, — ласково заметила женщина, но у ее воспитанницы было другое мнение на этот счет.

— Как скоро все соседи начнут судачить о том, что нет у тебя никого из родных в Нантоге?! Что скажут про ребенка?! Или еще чего доброго самому ребенку… никому не пожелаю такого, — Фрэн дернула худыми плечами. Злой язык ранит порой острее ножа. Страшно представить, какие толки пойдут, когда деревенский мальчишка с каждым годом будет становиться все больше похож на лендлорда. Возможно, обычное дело, но не для Деррика Брайона, который обязательно захочет во всем разобраться лично. Разберется и отправит его за тысячи миль, так что Фрэн и не увидит никогда.

Многие деревенские ребятишки грезят мечтами о знатной семье, вот только Фрэн родилась в такой и нарядным фасадом ее не обмануть. Не видела она среди знати ни любви, ни доброты, ни благородства. Бедная крестьянка была для нее оплотом добродетели, только в ее сердце нашлось тепло для уродливой девочки. Никому в целом мире Фрэн не доверяла так, как Агате. В ее морщинистые натруженные руки вложила свою самую дорогую ношу и страшную тайну.

Глава 12

Фрэнсис так и не смогла сомкнуть глаз, всю ночь проворочавшись на мягкой перине. Сейчас она казалась ей ничем не хуже ее деревянной лежанки в келье. Встала с первыми рассветными лучами, чувствуя себя разбитой и уставшей. Мысли об отдыхе отложила до лучших времен: успеется еще. На повестке дня было кое-что поважнее: деньги, выданные лордом Брайоном на новые наряды, она отдала Агате, а ведь в чем-то ей нужно предстать перед очи Его Величества.

Фрэн аккуратно приоткрыла дверь в коридор, прислушиваясь к спящему замку. До королевских размахов Дорсет-холлу было далеко, потому звуки с кухни без труда доносились до второго этажа. «Оно и к лучшему», — подумалось девушке. Если поймают с поличным, можно будет сослаться, что помогала с завтраком или давала последние указания перед приездом гостей. Впрочем, Фрэнсис была уверена в благоприятном исходе: господа не встают так рано, а Нэнси слишком ленива, чтобы приступать к своим обязанностям вовремя.

Мягкие ковровые дорожки скрадывали ее шаги, да только сердце колотилось перепуганной птицей. Минуя две двери, девушка нырнула за третью, ничем с виду не отличимую от своих товарок. За спиной раздался плач малышки Адель, который быстро стих, но изрядно успел напугать.

Фрэнсис невесело улыбнулась собственным мыслям: неужто чувствует дитя, что собирается сделать родная тетка? Та, что подарила жизнь крохе, пришла бы в ярость от этой выходки при жизни. Адель не позволяла своей младшей сестре и пальцем дотронуться до своих дорогих платьев, вот только сейчас ей с них мало толку, а вот для Фрэн в самый раз. Она не будет брать новые, возьмет старые… то, что было мало и что точно не видел лорд Брайон. Перешьет, подправит, и будут как новые, уж в этом она была мастерица — чинить чужие обноски.

За считанные минуты на кровати образовался целый ворох одежды. Справедливо рассудив, что вынести разом два-три платья будет проблематично, Фрэн принялась раскраивать их прямо там. Наметанным глазом подмечая, что именно может ей пригодиться, большими ножницами она безжалостно проходилась по нарядам. Разгуляться было где, почившая леди Коллет ни в чем не отказывала любимой кровинушке. Следы своего преступления Фрэнсис заперла в сундуке, а все нужные отрезы собрала в скромный узел. Довольным взглядом обвела комнату напоследок, удостоверившись, что никто и не догадается, что она здесь была.

Обратный путь в свои покои дался ей гораздо легче. Первый маленький успех подарил чувство надежды. Фрэн разложила свою добычу, прикидывая в уме план предстоящей работы. Может платье и будет несколько старомодным, но ведь и в фаворитки сирота из глуши не метит. Засучив рукава девушка принялась за работу.

— Миледи, — раздался сначала стук в дверь, а затем и голос горничной.

Фрэн накинула покрывало на кровать, закрывая труды последних двух часов, если не больше. Бесшумно добралась до туалетного столика, села на пуф и только потом ответила:

— Войдите.

Нэнси не заставила себя долго ждать. Горничная сделала два шага и остановилась, с любопытством рассматривая комнату. Хотелось бы ей увидеть что-то эдакое, чем потом можно было поделиться с деревенскими подружками, но леди Коллет ее такой милости лишила.

— Милорд, велел справиться о вашем здоровье и спросить, спуститесь ли вы завтракать к ним.

Последнее заставило Фрэнсис призадуматься. Имеет ли ввиду Нэнси лорда Брайона и его приятеля Кевина Хардмана или просто уважительно относится к хозяину? Уточнять девушка не стала, как и рисковать.

— Передай мою благодарность за заботу. Я позавтракаю в комнате.

— Вам нездоровится? — хитро прищурилась Нэнси в надежде хоть на одну сплетню.

— Не совсем, — уклончиво ответила Фрэн, будучи точно уверенной, что ей непременно станет худо при виде неприятного и резкого Хардмана. В своем же отношении к Деррику она определиться не успела. — Хочу провести утро в ставших привычных за время в монастыре молитвах. Нас ждет большое испытание, хочу попросить у Всевышнего сил нам всем его вынести достойно. И за благоприятный путь для Его Величества, разумеется.

Нэнси быстро потеряла интерес и удалилась. Когда она вернулась с подносом, глаза леди Коллет были закрыты, руки сложены у груди. Боясь помешать святому таинству, Нэнси составила поднос на прикроватный столик и вышла. Губы Фрэнсис продолжали беззвучно шептать молитвы, и не было в них ни слова о монаршей особе и всей его свите.

Ближе к полудню мужская составляющая Дорсет-холла покинула замок охоты ради. Коридоры наполнились ленивой тишиной, только маленькая Адель неугомонно лепетала в своей детской. Кормилица развлекала ее байками и детскими песенками, не боясь грозного хозяина. О Фрэн никто и не вспомнил в его отсутствие, не докучал вопросами и не звал на обед.

Сама девушка на рожон докучливого внимания не лезла, а воспользовавшись моментом, искромсала ради благого дела еще несколько платьев старшей сестры. Только работа помогала отвлечься и не думать о том, что жизнь ее снова упрятана в каменные стены. Уже к ужину один из нарядов был готов, да так искусно Фрэн проделала свою работу, что и опытная портниха не нашла бы подвоха.

Как только на горизонте появились первые розовые краски, на пороге комнаты снова показалась Нэнси. На одно мгновение Фрэнсис захотелось проявить упрямство, топнуть ногой, захлопнуть тяжелую дверь перед любопытным носом горничной и, конечно же, не спускаться вниз на ужин, Адель на ее месте поступила бы точно так. Вот только Фрэн не она.

Младшая Коллет покорно спустилась на ужин в столовую, чем, кажется, опять раздосадовала горничную. За дубовым столом уже разместились мужчины, оба встали со своих мест, едва вошла девушка. Только вот Кевин сразу же сел обратно, лишь наметив нечто подобное на кивок. Деррик оказался и в этот раз более учтивым.

Такая компания была для Фрэнсис в тягость. Пусть лорд Брайон и действовал из лучших побуждений, собрав всех за одним столом, атмосфера за ужином была не самая лучшая. Пока Фрэн благодарила Всевышнего за пищу, церемонно сложив руки, Хардман наслаждался вином. Деррик не вмешивался, но и не присоединялся.

— Я хочу, чтобы вы составили мне компанию на завтрашней мессе, — произнес он, когда девушка закончила и потянулась к приборам.

Фрэнсис неопределенно кивнула. Их престарелый кюре был не лучшим проповедником, опыт прожитых лет давил на него слишком большим грузом. Таким, что тот мог и задремать в неподходящий момент. Но другого, увы, в Дорсете не имелось.

— Вы, наверное, часто там бываете? — осушив кубок до дна, к их разговору присоединился и Хардман.

— Как и все жители Дорсет-холла.

— Такие набожные? — Кевин тряхнул светлыми волосами, открывая презрительный прищур глаз.

— Не все, к сожалению. Но и выбор чем заняться в воскресное утро в наших краях не велик.

Кевин довольно хмыкнул, такой ответ его вполне устроил. Жизнь в Дорсет-холле он тоже находил скучной и однообразной. Лишь приезд августейшей особы сулил им большие перемены. И если бы Хардман только знал, что их встреча состоится так скоро, то потрудился бы сменить одежду после долгой охоты.

— Милорд! Король! — горничная влетела в столовую первой, за ней едва поспевая бежал мальчик-посыльный.

— Почему именно он? — нахмурился Деррик, недоверчиво заглядывая в окно, где уже начинали сгущаться сумерки. — Может обознался?

— Никак нет, — испуганно пропищал мальчишка и замотал головой вдобавок. — Всадников не много, на четверых ливреи. Ну и знамя… и лошади шибко богаты… и парочка соколов… — Мальчонка тяжело дышал, как от бега или от волнения.

Они готовились к приезду Его Величества без малого неделю, а все равно оказались застигнуты врасплох.

Глава 13

Время, казалось бы, остановилось для всех домочадцев разом. Три пары глаз уставились на хозяина Дорсет-холла в ожидании дальнейших указаний. Тишину в округе разрезал звук охотничьего рожка. Такой далекий, что его легко можно было спутать с криком птицы. Но следом раздались еще два, и каждому завторил лай собак.

— Нэнси, вели накрывать на стол. Все приборы смени на серебряные, — первой отмерла Фрэн, за что мужчины были премного благодарны, пусть никто из них и словом не обмолвился об этом. — Отыщи Джереми, пусть отведет лошадям Его Величества вычищенные денники.

Горничная перевела вопросительный взгляд на лорда Брайона и после его утвердительного кивка умчалась выполнять распоряжения.

— Благодарю вас, леди Фрэнсис, — не остался в долгу Деррик. — Думаю, вам стоит составить нам компанию и встретить правителя, как и подобает хозяйке.

Фрэн учтиво склонила голову в знак благодарности, на большее времени не было — лай королевских борзых становился все ближе. Она даже удивилась выдержке мужчин, которые внешне оставались непоколебимыми глыбами. У нее самой даже ладони вспотели, не каждый день выпадает шанс лицезреть первого человека государства. Сказал бы ей кто, что Хардман и Брайон волнуются не меньше ее, ни за что бы не поверила.

Чтобы не мешаться под ногами у и так не весьма расторопных слуг, они втроем вышли навстречу королевской процессии. Вероятно, Луи хотел порадовать подданных неофициальной встречей, однако и она поражала размахом. Фрэн с трудом подавила смешок при мысли, что попоны на лошадях Его Величества стоят дороже, чем платья ее сестры. Даже в лучах закатного солнца ливреи его компаньонов блестели. И вся его свита до того была ладной, словно они не с охоты возвращались, а с конной прогулки. Один из пажей, подъезжая к воротам, выхватил горн. Его высокая трель должна была возвестить всех о прибытии короля. Помпезно, но запоздало.

Деррик сделал шаг вперед, в то время как сама Фрэн склонилась в глубоком реверансе. Хардман склонил голову, искусно найдя баланс между жесткими рамками придворного этикета и природным нежеланием подчиняться таковым. Чуть в стороне выстроились слуги, подобострастно и искренне опустив глаза. У такого опытного вояки как Брайон даже кухарки с конюхами стояли в идеальной шеренге.

Поднять глаза Фрэнсис не решалась, но не отказала себе в любопытстве заглянуть в зеркальную гладь луж. Дорожные костюмы были одинаково роскошны, так сразу и не разглядеть, кто есть кто из прибывших.

— Мой господин, — громко и пафосно произнес Деррик. Несколько человек одновременно спешились, отчего Фрэн прикусила губу от досады, гадая, кому именно обращены слова. — Огромная честь принимать вас в своем доме.

— В нашей стране богато все: что земли, что красавицы, их населяющие, — звонкий голос не принадлежал ни одному из спешившихся мужчин.

— Это действительно так, — согласился хозяин, хоть его мнение и не имело веса в этой перепалке.

— Ты везунчик, Деррик. В придачу к красавице жене отхватил такой лакомый кусочек. А что рано овдовел, так может оно и к лучшему, не будет на закате лет мигрень мучить, — засмеялся король и его смех эхом подхватили верные вассалы.

Фрэн подобная дерзость пришлась не по вкусу, она все ждала ответа от лорда Брайон, но и он молчал.

— Леса твои полны дичи, охотиться здесь одно удовольствие, — тем временем продолжал Людовик.

Одна из лошадок прошлась совсем близко, щедро заляпав подол Фрэнсис грязью. Словно бы одних женоненавистнических насмешек короля судьбе было мало. Девушка подняла голову и вовремя. Всего мгновение и высокий темноволосый мужчина в королевской ливрее всучил ей в руки несколько тушек зайцев. Фрэн растерялась, застыла на месте, разглядывая серых бедолаг, которым не повезло повстречаться сегодня на пути у охотников.

— Будем считать, что я к вам приехал не с пустыми руками, — заговорил блондин, что по-прежнему оставался в седле. Фрэн поняла по голосу, что это и есть король, потому жадно разглядывала его фигуру.

— Ну же, ступай, — темноволосый грубиян почти подтолкнул ее в сторону замка. Только теперь Фрэн поняла, что ее попросту приняли за прислугу. Ну а какая бы знатная дама стала встречать короля в белом чепце да простом сером платье?!

Среди мужчин, сопровождающих ее саму, повисла неловкая пауза. Но Фрэн здраво рассудила, что не самое большое оскорбление в ее жизни, и крепко подхватив злосчастных зайцев, ушла с ними на кухню. Только у самого порога она украдкой оглянулась на мужчин, которые продолжали что-то обсуждать.

Людовик спешился с коня, ловко спрыгнув. Он казался вдвое меньше лорда Брайона, хоть ничуть не уступал своему поданному в росте. Его лицо обрамляли светлые кудри, они же делали его внешность почти что мальчишеской. Король-солнце выглядел гораздо моложе своих лет. Да что уж, рядом с таким ухоженным человеком и сама Фрэн чувствовала себя старухой.

Наконец девушка юркнула в приоткрытую дверь, гадая доведется ли ей еще хоть раз взглянуть на короля вживую. О нелепой оплошности одного из его приближенных она уже и забыла. Зато о ней самой, чуть не впервые, не позабыли. Спустя четверть часа, когда мужчины вдоволь нахвалились своими победами и единогласно признали Его Величество непревзойденным на любом из поприщ, за ней на кухню примчалась Нэнси.

— Леди Фрэнсис, лорд Брайон хочет, чтобы вы присоединились к гостям в столовой, — на памяти Фрэнсис горничная впервые была такой собранной и учтивой.

— Мне понадобится твоя помощь.

Нэнси в ответ охотно кивнула. Опростоволоситься перед королем второй раз кряду Фрэн не хотела, как и подводить лорда Брайона. Может до придворной дамы ей и далеко, но выглядеть подобающе она обязана. Вместе с Нэнси, в три руки, они легко сладили с завязками корсажа. Длинный шлейф, как и высокая прическа, были ей по статусу не положены, чему юная леди Коллет ничуть не была огорчена. Фрэн только освободила из-под чепца пару локонов, чтобы отличаться от той же горничной. Удовлетворенная результатом, девушка направилась в столовую.

Гомон нескольких голосов был еще на лестнице. Приезд короля, как и встречу с ним, Фрэн представляла себе совсем иначе. Разве монарх не должен быть сдержаннее? Фрэн замерла у порога, едва дотронувшись до дверной ручки. Венценосный Людовик как раз рассказывал сальную шуточку, прервать которую девушка не отважилась. А еще разумно решила не ставить гостей и хозяина в неловкое положение. Нэнси топталась за ее спиной. Видимо, тоже боялась потревожить знатных господ.

Хохот в столовой утих и откладывать неизбежное и дальше было просто глупо. Фрэн постучала в надежде, что стук услышат за шумным застольем.

— Входите, — из-за сильного волнения Фрэн даже не поняла, кто именно отдал приказ.

В столовой было светло как днем. Последний раз столько зажженных свечей разом Фрэнсис видела только на свадьбе сестры. Экономить на короле, как общеизвестно, дурной тон, что может пагубно сказаться как на репутации принимающей стороны, так и на их жизнях.

Фрэнсис сделала несколько шагов вглубь просторной комнаты, успела отметить, как постарались на славу ее подопечные с кухни, и присела в глубоком реверансе. Медленно и будто бы неохотно шум за столом стих.

— Ваше Величество, позвольте представить вам леди Фрэнсис Коллет, — лорд Брайон встал из-за стола. Скорее почувствовав, чем услышав, его шаги совсем рядом, Фрэн поднялась. Деррик ободряюще улыбнулся девушке и продолжил: — Леди Фрэнсис осталась круглой сиротой, поэтому я счел необходимостью позаботиться о ее будущем на правах опекуна, в чем и вас прошу поспособствовать.

Златокудрый Луи слушал лорда Брайона вполуха, лишь мельком взглянул на Фрэн, зато тоскливо поглядывал на блюдо с запеченными куропатками.

— Миледи повезло с таким защитником, — вежливо ответил Людовик, вот только ощущение было такое, словно король отмахнулся от них как от назойливой мухи. — Такая красавица быстро найдет себе подходящую партию.

Королевский комплимент пришелся Фрэн совсем не по вкусу. Быть может, потому что Людовик по-прежнему не сводил глаз с печеной куропатки. Воссоединиться королю с объектом его желаний снова не дали. Брюнет, что сидел по правую руку от короля, наклонился к нему и что-то сказал на ухо. Что бы это ни было, монарху пришлось не по вкусу. Он бросил неодобрительный взгляд на свою немногочисленные челядь, мгновенно подобравшуюся от такого жеста. Особенно всполошился тот самый, что всучил Фрэн на улице дохлых зайцев. Разумеется, он узнал, что сейчас перед ними стоит та самая девушка.

— А я, признаться, и не знал, что у Коллет было две дочери, — Фрэн наконец-то удостоилась пристального внимания от короля.

Деррик Брайон не нашел, что сказать на это, поэтому Фрэн отважилась держать ответ сама:

— Ваше Величество, меня с детства готовили к жизни в Святой обители, поэтому и не вводили в люди.

— И что же вас это устраивало, миледи? — поинтересовался король, и Фрэн никак не могла взять в толк, что именно скрывается в его словах: любопытство или ирония.

— Легче справиться с соблазном, не ведая о нем.

— Вас они, соблазны, все же одолели, — зло усмехнулся брюнет, заставив короля улыбнуться.

— Полно тебе, Дилюк. Мы же будем только в выигрыше от того, что такую красоту больше не спрячут за каменными стенами монастыря.

Глава 14

К несчастью Фрэн, лорд Брайон всерьез задумал выдать свою подопечную замуж. И к полному ужасу девушки, молодой король не на шутку воодушевился этой идеей. Фрэнсис оставалось только гадать, что же именно нашептал Людовику королевский прихвостень, что отныне он так печется об ее участи. Была только одна проблема у вершителей ее судьбы — Дорсет находился в глуши и не изобиловал достойными кандидатами.

Король со своей свитой покинули Дорсет-холл следующим же утром, стояли бы твердо на ногах, сделала бы это и раньше. Вероятно, развлечений в его летней резиденции было побольше, чем могли предложить каменные стены их замка. Там же, в Венсенне, Людовик обещал сыскать партию для леди Коллет. Лорд Брайон был не рад возможности снова очутиться среди вельмож власть имущих, но отступать уже было поздно.

Потому спустя неделю, а именно столько потребовалось Брайону на поиски толкового управляющего и организацию поездки, они выдвинулись в путь. Деррик с Кевином ехали верхом, как и небольшой вооруженный отряд. Фрэнсис смурнее тучи сидела в карете, с тоской провожая взглядом знакомые поля и леса.

На противоположной скамье то ли от ухабов, то ли от счастья подпрыгивала Нэнси. Она в отличии от миледи была довольна всем: и мягким экипажем, и быстрыми лошадками, и новым нарядам, купленным по случаю. Нэнси тоже бросала в маленькое окошко заинтересованные взгляды и всякий раз томно вздыхала, если ей удавалось увидеть спину Хардмана. Глупышка наивно полагала, что ее участие в путешествии исключительно его заслуга, ну и, конечно, ее обаяния.

На деле же, за Нэнси замолвила словечко сама Фрэнсис, настояв на ее компании. Лорд Брайон легко согласился на это. В Венсенне, любимой королевской резиденции, точно нашлись бы для леди Коллет и горничные и компаньонки. Однако он понимал, что Фрэнсис с ее увечьем будет чувствовать себя гораздо комфортнее в обществе знакомого человека. Слухи о ее руке и так расползутся по замку и его окрестностям, но хотя бы не так быстро. В любом случае, с покровительством Луи даже это не должно отбить охоту от желающих.

Эту простую истину понимала и Фрэнсис. Она, конечно, может размахивать перед каждым кавалером сухой рукой, жаловаться на отсутствие не то, что богатого, а хоть какого-либо достойного приданного, но желающие выслужиться перед молодым монархом все равно найдутся. Спросят ли ее одобрения? Едва ли.

Девушка надеялась на куда более длительную отсрочку. Она бы приложила максимум усилий, чтобы показать, как она полезна, лишь бы ее оставили в Дорсет-холле. В конце концов, она смогла достойно уважить самого Людовика. Экономку с подобной рекомендацией взяли бы в любой дворец. Однако Деррик Брайон не мог позволить знатной леди работать, да еще и на него самого. Как бы ему самому не претила мысль о замужестве леди Коллет, чего он сам понять был не в силах, это виделось ему единственным выходом.

Фрэн даже решилась было лично просить опекуна повременить, но в тот же день стала случайной свидетельницей разговора, после которого ей казалось она больше не сможет обмолвиться с Дерриком Брайоном и парой фраз. Ее почти невесомые шаги легко скрадывал мягкий ворс ковровой дорожки, потому она и подобралась незамеченной так близко к его покоям. Уже у порога услышала голос Хардмана и честно хотела развернуться и уйти прочь.

— Пообещай, что о ней не узнает ни одна живая душа, — потребовал Брайон и Фрэн замерла на месте как вкопанная.

— Больно мне надо трепаться о твоей девчонке. Сам нажил себе проблему, сослал бы куда и дело с концом, — ответил ему приятель, а Фрэн даже подалась вперед, ближе к двери, чтобы расслышать каждое слово и понять, о чем идет речь.

Лорд Брайон тяжело вздохнул в ответ, прежде чем сказать:

— Будто у меня был выбор, что делать.

— Выбор есть всегда. Сдал бы в приют и дело с концом. Ты теперь человек состоятельный, земельный, уж выделил бы пару монет в месяц на содержание.

— Тогда о ее существовании узнали бы все кому не лень и ничем хорошим для моей репутации это не сулило.

Кевин неприлично хохотнул, после чего Фрэн услышала отчетливый звук оплеухи. Воспитательные меры не возымели ровным счетом никакого эффекта на Хардмана, потому что он сразу же ответил:

— Щедрым подарком наградила тебя красавица жена, не поспоришь. Подкидыш… Лучше бы бастардом обзавелся.

— Бастардов никто не любит, — угрюмый голос лорда Брайона звучал тихо, но каждое слово для Фрэн было громче набата. — Полно уж, время не вернуть вспять и ничего не исправить.

— Главное, больше красавицам не верь. — И снова за хохотом последовал звук легкого удара.

Решимость постучать и войти окончательно покинула Фрэнсис. Крадучись она отошла от двери, развернулась и не видя ничего перед собой пошла в свою комнату. Ей самой-то всю жизнь казалось, что несмотря на приходские книги, она в своей семье незаконнорожденная, а то и не родная. Ошибочно она посчитала, что к маленькой Адель судьба была благосклоннее. Племяннице повезло немногим больше.

«Подкидыши, бастарды… не нуждаются они в вашей любви, милорд Брайон. Моей хватит на всех» — зло подумалось Фрэн.

Последние дни до отъезда Фрэн проводила то в комнате племянницы, то у кормилицы Агаты. Благо, суровый опекун ввиду скорого отъезда разрешил ей покидать свое узилище. Ночами же подшивала сестринские платья, пока сон не сморит ее за работой. Кевину Хардману, казалось бы, больше не было до нее никакого дела. Посчитав, что он уже вывел ее на чистую воду и показал другу истинное обличье второй Коллет, мужчина больше не следил за девушкой. Этому занятию он предпочел обход деревенских девиц по второму кругу. Теперь уже от скуки страдала Нэнси, лишенная его внимания и наивно не понимающая почему. Одолеваемая неумным любопытством в один из поздних вечером горничная застала свою миледи за тасканием тряпок. Молчание ее обошлось для Фрэн недорого — Нэнси любезно согласилась держать все в тайне за новое платье. В своих мечтах глупышка уже танцевала в нем на королевском балу с волокитой Хардманом.

— Скоро будет постоялый двор. Там мы сможем перекусить и немного отдохнуть, — неожиданно к окошку склонился лорд Брайон, отчего Фрэн с испугом отпрянула. Ни слова не говоря она кивнула. Она могла бы поесть и в дороге, но раз отдых нужен мужчинам, пусть останавливаются хоть каждые пять минут.

Деррик снова ускакал вперед, раздумывая над поведением Фрэнсис. Что бы ни думала девушка, он сам был еще полон сил. А вот внешний вид леди его пугал не на шутку. Не зная о ее внутреннем раздрае и банальном недосыпе, лорд Брайон винил дорожную тряску и неудобную карету.

Выбор блюд был в таверне невелик, но чистота и уют компенсировали это с лихвой. По дороге в монастырь Девы Марии Фрэнсис доводилось бывать в местах и похуже. Брайон и Хардман сели вместе с девушками за один стол, остальные сопровождающие отдельно.

— Как вы себя чувствуете? Осилите вторую часть дороги? — с заботой произнес Деррик.

— Все хорошо, благодарю. Не беспокойтесь, — вежливый ответ Фрэн сквозил холодом. Чем дальше она находилась от Дорсета, тем большее безразличие ее охватывало.

— В таком случае, покончим с этим скорее, — внес свою лепту Кевин. Ему осточертело плестись по тракту медленнее сонной мухи, его бы воля, он бы уже давно прохлаждался в Венсенне.

Мнение Нэнси на этот счет никто не спрашивал, но она с таким благоговейным трепетом заглядывала в рот Хардману, что скажи он ей идти до королевской резиденции пешком, она тотчас бы отправилась в путь.

Глава 15

Несмотря на серьезный настрой мужчин, лорд Брайон принял решение на ночь остановиться в одном из гостевых домов Парижа, чтобы оттуда поутру добраться до Венсеннского леса. Причину их промедления Фрэн поняла только на следующий день.

Шато де Венсенн просто поражал своими размерами. Видно замок было еще издали. Девять башен, включая донжон, возвышались исполинами над кронами деревьев.

— Невероятно, — не видавшая ничего кроме Дорсета Нэнси не удержалась от восторга. — Вам очень повезло, миледи, оказаться в таком месте.

Фрэнсис промолчала. Дворец, конечно, впечатлял, хоть куда более походил на неприступную крепость, а вот с везением своим она не была согласна. От Парижа до Венсенна было рукой подать, возможно, они бы успели к королевскому завтраку, имей на то желание. Очень скоро карета покачнулась и остановилась. Фрэн аккуратно открыла смотровое окошко и выглянула наружу, насколько ей это позволяли приличия.

Вся их процессия остановилась у одной из башен — Деревенской, как позже узнала Фрэнсис — только здесь помимо моста через ров, были ворота для повозок и пешеходов. Королевские часовые о чем-то разговаривали с лордами Брайоном и Хардманом. Вероятно получив желаемые ответы, дозорные открыли врата для их компании. Обеим девушкам доводилось впервые преодолевать подвесной мост, да еще и в экипаже, потому они немного нервничали. Кувшинки, покачивающиеся на воде внизу, были бесспорно прекрасными, но присоединяться к ним не хотелось ни одной из дам.

Во дворе карета остановилась у одного из павильонов и девушки смогли наконец выбраться наружу.

— Я заметила еще несколько экипажей по дороге, — обратилась Фрэн к Деррику с интересующим вопросом. — Разве мы не последние гости Людовика?

— Боюсь, что в этом деле последних не бывает, — усмехнулся лорд Брайон. — Что касается экипажей, не всем гостям позволено жить в Шато. Нам оказали огромную честь.

«Как экономно: пригласить вельмож и не пустить их под свою крышу» Фрэнсис не переставала удивляться порядкам и устоям, царящим в высшем обществе.

— Добро пожаловать, миледи, милорд, — как черт из табакерки, неизвестно откуда перед ними появился «правая рука» короля. Фрэн присела в реверансе и тут же отошла в тень. Когда мужчины решают важные вопросы, женщинам не должно болтаться у них под ногами — такие были порядки.

— Милорд Пети, — поприветствовал его Деррик.

— Вы можете звать меня просто Дилюк, — хищно улыбнулся брюнет.

— Я бы на месте Брайона его никак не звал, еще и держался подальше, — фыркнул Кевин, очутившись рядом с Фрэн. И, пожалуй, впервые за время их знакомства Фрэнсис была с ним солидарна.

Дилюк Пети вызывал смешанные чувства, большая часть которых были негативными. Нос его, длинный, тонкий и костлявый, делал лорда Пети похожим на хищную птицу. Взгляд его не удерживался долго ни на одном из собеседников, если у них не было короны на голове. Казалось, Дилюк подмечал все и сразу, готовый сию же минуту доложить обо всем своему господину.

— Управляющему уже велено подготовить вам покои, вас сопроводят туда с минуты на минуту, — произнес он важно, словно это он сам давал распоряжения в королевском шато.

Брайон поблагодарил его молча, одним кивком головы, после чего Пети также быстро исчез. Вероятно, отправился наводить ужас на остальных гостей короля. Многие из которых уже выбрались на свежий воздух, прогуляться по саду, и теперь с любопытством разглядывали новоприбывших, а некоторые и с неподдельной завистью. Несколько придворных дам сбились в стайку, где тихо о чем-то перешептывались, при этом кидая злые взгляды на дорожные сумки. Соперниц никто не любит, особенно таких, что будут подле их любимого, а главное холостого, короля-солнца и днем, и ночью.

Мужчины были в эмоциях гораздо сдержаннее. Многие почтительно приветствовали лорда Брайона, заставив на миг даже Фрэн испытать гордость за своего родственника и опекуна. Лорд Деррик Брайон был в обществе уважаемым человеком и это говорило о нем многое.

— Почему король не живет в Лувре? — спросила Фрэн мужчину, чтобы хоть как-то отвлечься. Беспардонные взгляды будущих компаньонок ей едва ли спину не прожигали.

— Не любит, — Деррик пожал плечами. — Уже много лет Шато де Венсенн является любимой летней резиденцией монархов. Особенно его любит Луи. Для него этот замок как родовой дом, которого у него никогда не было и вряд ли будет. Эти стены видели слишком многое: короли здесь рождались, женились, жили, в том числе и как пленники, и даже умирали.

Фрэн понятливо кивнула и уже совсем другими глазами обвела периметр замка. Для одних крепость, для других тюрьма. Чем окажется Венсенн для нее самой она не знала.

Наконец из павильона появился управляющий в сопровождении слуг. Лорду Брайону и леди Коллет выделили покои на одном этаже, как родственникам. Хардману так не повезло и об его участи Фрэн ничего не знала. Едва переступив порог комнаты, Нэнси принялась порхать из гостиной в спальню и обратно, обживая пространство вокруг. Ей самой придется ночевать на верхнем этаже для слуг, но это нисколько не омрачало радость от проживания в королевском замке.

— Вам стоит переодеться с дороги, — тут же спохватилась горничная, хватаясь за сумки.

— Мы в дороге провели сегодня не больше двух часов, — с улыбкой заметила Фрэнсис, ей совершенно не хотелось производить на кого-либо впечатление.

— Но что, если Его Величество пожелает встретиться с вами.

Фрэн сдалась на милость горничной, в конце концов та редко бывала такой трудолюбивой. Хотя очень сомневалась, что Людовик помнит о ней вообще и они встретятся до ужина. Отчасти так и было. Новая встреча Фрэнсис и Его Величества состоялась только поздним вечером, а до этого она казалась себе позабытой всем миром. В чем сильно ошибалась Коллет, так это в том, что Луи о ней позабыл.

Лорд Брайон лично зашел за Фрэнсис ближе к девяти вечера. Следить за временем в Шато было довольно просто — на одной из башен шаттле находилась колокольня, знаменуя наступление каждого часа. Девушке, привыкшей к совсем иному режиму, такой распорядок дня казался пыткой. Фрэн уже начинала испытывать усталость, да и дорога сказалась на ее самочувствие соответственно.

В королевский павильон они добирались через крытые переходы. В галереях им несколько раз встретились дозоры из королевских часовых, но никого из остальных гостей двора. Фрэн то и дела вертела головой по сторонам или оглядывалась, пытаясь удостовериться, что они не единственные в этом замке. Ближе к главному зданию стала доноситься музыка и смех. Это успокоило леди Коллет.

— Ненавижу приходить в числе первых. Это совсем не тот случай, когда раньше сядешь, раньше встанешь, — объяснился лорд Брайон.

Фрэн кивнула в ответ, хоть на деле ее мучили сотня вопросов. А главный из них: стоило ли ехать сюда, если ему так претит королевское общество?

Церемониймейстер сделал объявление, и они вместе ступили в ярко освещенную залу. Музыканты даже с ритма не сбились, и только пара любопытных голов повернулись в их сторону. Остальных же мужчин занимал остроумной беседой Дилюк Пети. Что до женщин, они из платья горазды были вылезти, чтобы заинтересовать холостого короля. Впрочем, Фрэн была уверена, что даже наличие супруги никого бы не остановило. Заранее стало жаль эту бедняжку, которой доведется всю жизнь вести борьбу с засильем фавориток.

Людовик заметно оживился, завидя Деррика, что привело монарших прилипал в замешательство. Теперь на фигуры Брайона и Коллет смотрели все, кому не лень.

— До последней минуты не верил, что ты все-таки приедешь, — король в панибратской форме обратился к мужчине, вынуждая того глупо улыбаться, чтобы не сболтнуть чего лишнего. — Вас, леди Коллет, я тоже рад видеть. Сегодня мой цветник пополнился еще одним прекрасным экземпляром.

Дамы, стоявшие поблизости, были сражены наповал, а вот сама Фрэнсис комплимент от монарха не оценила. Слишком двояко он звучал в его устах.

— Для меня это большая честь, Ваше Величество, — неприязнь не стала уважительной причиной, чтобы не присесть в реверансе перед Людовиком.

— Вы одарите меня не меньше, если позволите пригласить вас на танец.

Фрэн кивнула, чувствуя себя не вправе отказать. На этот раз музыканты были более сноровисты, за жестами короля они следили гораздо внимательнее, чем за входными дверьми.

— Вы спасли меня от хищных пираний, — шепнул златокудрый Луи, ангельский вид которого умело сочетался с дрянным языком. Они кружили по залу в одиночестве, множество глаз было приковано к их паре, но присоединиться пока никто не решался. — А еще это отлично поднимет вам цену. Сегодня ночью все только и будут говорить, что о вас.

— Вы очень находчивы, — кисло улыбнулась Фрэнсис.

— Милая Фрэнсис, вы будто не рады, — издалека начал Луи, наконец почувствовавший что-то неладное. — Или вы боитесь, что мы не справимся за один сезон?

— Как раз этого я очень боюсь, — тихо ответила девушка, но Людовик услышал.

— Объяснитесь, — твердо потребовал мужчина.

Фрэн молчала несколько долгих секунд, а затем отважившись, быстро выпалила:

— Я не хочу выходить замуж, Ваше Величество.

Глава 16

Людовик заливисто рассмеялся, приковывая к их танцу еще больше внимания. Откровенность леди Коллет его очень позабавила.

— Вы очаровательны, леди Фрэнсис, — признал Луи, за что девушка смерила его взглядом полным сомнения: слушал ли он ее вообще? — Быть может у вас есть кто-то на примете?

— Нет, Ваше Величество. Мое сердце свободно.

— Сердце, — повторил Людовик, смакуя слово и улыбаясь. — Это же хорошо, мы отыщем превосходную партию.

— Не сомневаюсь… — Фрэнсис смиренно опустила глаза, на что Луи опять рассмеялся.

— Забавно. Вы очень интересный человек, леди Фрэнсис. Составьте мне завтра компанию на утренней прогулке. Хотел бы с вами поговорить в спокойной обстановке.

Фрэнсис кивнула. Желания короля — закон.

— Я пришлю за вами перед завтраком.

Когда Людовик наконец выпустил ее из своих объятий, она вздохнула с облегчением. Ее надежды пробыть сезон серой мышкой и теряться в толпе только что пошли прахом. О спокойной жизни в стенах замка можно забыть. Более расчетливые вельможи и их спутницы уже подбирались поближе. Фрэн интуитивно сделала несколько шагов назад, пока не уперлась во что-то.

— Не бойтесь, леди Фрэнсис, — Деррик Брайон обхватил ее за плечи. — Они не кусаются.

— Хотелось бы в это верить, — Фрэн стало легче от его такой детской и наивной попытки ее успокоить.

— О чем вы говорили с Людовиком?

— Король пригласил меня на прогулку завтра утром, — честно ответила Фрэнсис, а Деррик нахмурился.

Весь оставшийся вечер, казавшийся для леди Коллет бесконечным, Брайон не отходил от нее ни на шаг. Знакомил с аристократами, если те отваживались все-таки подойти, не взирая на его суровый вид. Пресекал на корню все колкости и подхалимские ужимки, за что девушка ему была особенно благодарна. Во время этого приема можно сказать, что весь светский удар он принял на себя, пока Фрэн пряталась за его широкой спиной.

Прием короля закончился далеко за полночь. Фрэнсис оставалось только удивляться, как гости еще не попадали на пол без сил. Ее лично на ногах удерживала только сила воли. Не спали все это время и личные слуги. Когда девушка вернулась в свои покои, она с удивлением обнаружила там ожидающую ее Нэнси. У самой горничной был очень взбудораженный вид, а сна и вовсе ни в одном глазу. «Вот бы им поменяться местами…» горько подумала Фрэн.

С помощью Нэнси она переоделась, распустила волосы. И даже не заметила, как уснула. Все померкло перед глазами, стоило ей только коснуться головой подушки.

С восходом солнца встала и Фрэнсис. Сказалась давняя привычка и боязнь опоздать на встречу с королем. Прийти на встречу с Людовиком в неподобающем виде можно было считать личным оскорблением, потому она и встала ни свет ни заря. Нэнси, разбуженная специальным колокольчиком, потирала кулачками заспанные красные глаза. С виду можно было сказать, что она только-только легла.

Кое-как Нэнси все же удалось заплести своей миледи прическу, в этот раз ей потребовалось на это почти вдвое больше времени. Утренний наряд для прогулки не предполагал никаких изысков, так что с одеждой они справились гораздо быстрее. Поблагодарив Нэнси и отпустив несчастную досыпать, Фрэн села на кушетку в изножье кровати. Аккуратно расправила юбку, выпрямилась словно жердь проглотила, чтобы к часу, когда за ней явится посыльный, ее вид был по-прежнему безукоризненный. К сожалению, Фрэнсис не знала, что король Людовик завтракает не раньше полудня.

К тому времени, как пришел посыльный, леди чувствовала себя изможденной и крайне глупой. Адель бы точно пришлась ко двору, а вот она то и дело что попадает впросак. Но ведь она и не рвалась в это общество.

— Миледи Коллет, — посыльный, услужливо склоняя голову, показывал дорогу. Ее путь снова лежал через крытые переходы, но на этот раз они свернули к донжону. Фрэнсис одновременно и испугалась, и обрадовалась, если такое вообще возможно. Шестиуровневая башня словно подпирала небо, ей никогда не доводилось видеть ничего подобного. К ее большому облегчению, посыльный повел ее во внутренний дворик.

Двор королевской башни окружали собственные стены. Людовик, как и его предки, тщательно хранил свои секреты. Здесь не было посторонних глаз, только дозорные по углам. Их внешняя невозмутимость и безразличие не давали возможности понять их мысли.

— Ваше Величество, — Фрэнсис присела в реверансе, заметив короля. — Еще раз благодарю за приглашение.

Луи лишь улыбнулся уголками губ и молча махнул в сторону беседки, где по случаю уже был накрыт стол. Завтраком это можно было назвать едва ли, блюд было столько, что можно было накормить весь Дорсет-холл. Супов и то было целых четыре вида. От каждой тарелки доносился умопомрачительный аромат, и Фрэн вела бы себя гораздо скромнее, если бы не часы ожидания. Желудок заурчал, от чего щеки Фрэнсис вспыхнули румянцем. С аппетитом она взялась за предложенный суп из петушиных гребешков. Людовик, славившийся своим чревоугодием, смотрел на леди с умилением и симпатией.

Только покончив с трапезой, король начал разговор:

— Если вы не желаете искать партию, зачем приехали ко двору?

— Боюсь, Ваше Величество у меня не было выбора. Я не смею перечить опекуну, да и общество обязывает…

— Зато вы нашли в себе силы перечить королю, — усмехнулся Луи и тут же добавил, видя замешательство Фрэнсис: — Не бойтесь. О навязанных браках мне известно не понаслышке. — Девушка промолчала, давая королю высказаться. — Что еще хуже, каждая уважаемая семья мечтает подложить ко мне свою девицу в надежде взять власть надо мной.

— Им это плохо удается, — с улыбкой заметила девушка, вспоминая, как накануне обходился с благородными дамами монарх.

— Что ж кого-то выбрать все равно придется, — задумчиво протянул Луи. — Что до вас, милая Фрэнсис, — король заговорил громче: — Вы можете в любую минуту изменить свое решение и я с радостью помогу вам устроить свою судьбу.

— Благодарю, Ваше Величество, я это очень ценю, но не передумаю. Единственное, что я хочу, так это вернуться в Дорсет.

— Вам он более не принадлежит, — безразлично заметил король, в то время как его слова прошлись ножом по сердцу Фрэн. И тут же куда с большим интересом спросил: — Неужели вам совсем неинтересны мужчины?!

— Нет, — неискушенная жизнью девушка едва ли поняла смысл вопроса.

Король отчего-то довольно хмыкнул. Он долго ее разглядывал, безразличным взглядом блуждая по лицу и фигуре, и наконец спросил: — Мне доложили у вас есть увечье.

— Это не совсем так, я родилась с изъяном.

— Покажите, — король не просил, а отдавал приказ.

Фрэнсис неловко стянула перчатки и положила обе руки на стол. Сама не могла понять, зачем оголила обе. Скрюченная сухая рука рядом со здоровой выглядела еще страшнее.

— Это не заразно? — Людовик не покривил лицом, но в его глазах читалось отвращение, или возможно страх.

— Нет, Ваше Величество.

— Больно?

Фрэн на секунду задумалась. Физическая боль, дискомфорт были сущим пустяком по сравнению с тем, сколько страданий ей довелось пережить и какое одиночество в одночасье упало на ее плечи. Но вместо этого она коротко ответила:

— Нет.

— Оденьте перчатки, леди Коллет. — Фрэнсис молча повиновалась приказу. Она бы не удивилась, если бы король тотчас велел ей уйти, а может и вовсе покинуть Венсенн. Однако он не сделал ни того, ни другого. — Сегодня вечером будет бал. Откройте его со мной.

— Для меня это большая честь.

Король рассеянно кивнул и дал понять, что аудиенция закончена. Он выглядел задумчивым. И теперь Фрэн оставалось только теряться в догадках, что за мысли бродят в его голове.

Глава 17

Как и было оговорено, в тот вечер Людовик явился на бал с леди Коллет. Затем на еще один. Если им выпадал вечер любоваться балетом, то Фрэнсис он заставлял сидеть рядом.

— Перенимайте опыт, леди Фрэнсис, мы с вами обязательно истопчем свои каблуки.

Стоило Фрэн робко заикнуться, что никогда прежде она не танцевала балет, как Луи прислал ей учителя. Спорить с королем было бессмысленно, он обожал танцевать. Танцевальные постановки были неотъемлемой частью королевского двора и сопровождали любое мероприятие: от коронации до похорон. Король легко брался за любые, даже женские роли, и всех заставлял веселиться. Последнее особенно тяжело давалось Фрэнсис под испепеляющими взглядами соперниц за монаршее внимание.

Нэнси, узнав о том, что ее миледи снискала особое расположение короля, была на седьмом небе от счастья. Меж остальных горничных ходила, высоко задрав нос, словно бы в том была ее личная заслуга. Тоном, не терпящим никаких возражений, она отчитывала управляющего или с той же прытью выбивала лучшие лакомства на кухне. О том, что симпатию короля легче потерять, чем заслужить, она не задумывалась, предпочитая жить сегодняшним днем.

Лорд Брайон казался растерянным, хоть и усиленно старался не подавать виду. Первая радость за свою подопечную сошла на нет. И теперь он опасался, что роскошь светской жизни задурит леди голову или, что хуже, низведет в пучину порока. Можно было бы вернуть время вспять, он бы ни за что не повез Фрэнсис ко двору. Однако сделанного не воротишь.

— Леди Фрэнсис, у вас новые перчатки? — одна графиня, леди Элизабет Пирей, особенно часто донимала Фрэн и навязывала свою компанию. Собственно, она была не единственной, кто всегда крутился поблизости от новой фаворитки короля в надежде примелькаться. — У вас недурной вкус…

— Как для девушки, выросшей в глуши, — едко добавила маркиза де Варан. Несмотря на то, что остальные девушки зашикали на свою товарку за подобные слова, Фрэн была уверена, многие с ней солидарны. А большая часть даже завидует, что им недостает храбрости или глупости сказать все, что они о ней думают, в лицо.

— Позвольте вас перебить, юные леди, — позади Фрэнсис раздалось деликатное покашливание. Выждав паузу, августейшая особа продолжил: — Леди Коллет красоты не занимать, а перчатки лишь подчеркивают ее глаза. А еще, смею надеяться, подчеркивают вкус дарителя.

— Благодарю, Ваше Величество, мне очень неловко, что я не успела вас поблагодарить лично, — девушка ловко присела в легком реверансе, в отличие от остальных прелестниц. Те же склонились к самому паркету, вероятно в тщетных попытках отыскать свои упавшие челюсти. До этого момента замок полнился лишь слухами, а теперь… в виду подарков, которыми одаривает Коллет король, совершенно точно ясно — в Венсенне появилась королевская фаворитка.

— Вы одели мой подарок на бал. Какая благодарность может сравниться с этим?

Аккуратно поддев Фрэнсис под локоть, король увел ее из центра зала. О других дамах он и забыл. Ситуацию спас верный Дилюк, который тотчас подослал официантов и знатных мужчин развлекать прекрасную часть их богемного общества.

— Меня смущает такое внимание, — честно призналась Фрэн.

— Кто-то вам докучает? — тут же отозвался король, пытливо вглядываясь в ее глаза. Фрэнсис подавила тяжелый вздох, оставаясь внешне невозмутимой. Как объяснить Людовику, что это именно его венценосное внимание стало порядком ей докучать.

— Я боюсь сплетен и разного рода недомолвок, которые и так кружат вокруг моего имени, — девушка говорила медленно, тщательно подбирая слова.

— Так что конкретно вас беспокоит? Вас оскорбили слова маркизы о вашем невежестве? Я сошлю ее из замка и дело покончено.

— Нет, Ваше Величество. Ходят слухи, что я ваша любовница, — Фрэн выпалила это на одном дыхании, покуда хватало смелости. Тотчас покраснела, радуясь, что король завел ее в уютный альков, где никто не увидит ее конфуза.

— Один мой знакомый как-то сказал, что каждая женщина рождается с желанием стать любовницей короля. А вы и тут отличились, — Луи рассмеялся, удобно усаживаясь на диване. Улыбка его выглядела натянутой, а смех неестественным. Все это в раз насторожило Фрэнсис. Сейчас она уже была не рада возможности остаться с королем наедине.

— Это не совсем так, — замялась девушка с ответом. Ее не учили науке отвечать на каверзные вопросы, лишь честности и прямолинейности. При дворе короля эти навыки были, к сожалению, бесполезны.

— Радует, что это совсем не так, — Людовик переврал слова Фрэнсис, но той и в голову не пришло исправлять монарха. — В таком случае, наслаждайтесь вниманием и моим обществом в полной мере. А чтобы слухи не были полной напраслиной, я велю сопроводить вас сегодня ночью ко мне.

— Ваше Величество… — Фрэнсис сама не узнавала свой голос. В горле пересохло и слова давались с трудом. — За ваше расположение борется весь двор. Возможно вам стоит обратить свое внимание на графиню Пирей. Она гораздо образованней, сможет развлечь изысканной беседой и… — положительные качества леди Элизабет быстро сошли на нет и Фрэн замолчала на полуслове.

— И наградить меня вшами? Вы это хотели сказать, дорогая Фрэнсис? — тон Людовика был лишь внешне миролюбив. Шестое чувство подсказывало, что сейчас с королем спорить бесполезно. На их компанию уже стали оглядываться вельможи и ее прилюдный отказ может ударить по ним двоим.

Людовик отвлекся на кого-то в нарядной толпе, кажется на герцога, и двинулся прочь. Тугой корсет мешал вдохнуть полной грудью, а именно этого сейчас Фрэн и хотелось. Последняя неделя в замке казалась страшным сном, и уже впору проснуться, а судьба добавляет новый кошмар. Не шутка ли это? Может завтра утром король позовет ее к завтраку и будет громко смеяться в привычной манере? Это было бы для Коллет лучшим исходом. Становиться любовницей короля она не хотела. Такой крест ее многострадальная репутация вряд ли выдержит. А уж о чести опекуна лорда Брайона и думать страшно.

Нет и еще раз нет. Что бы это ни было, чем бы не руководствовался Людовик, приглашая ее в покои, она даст ему понять, что против. Фаворитки королей крайне редко бывают счастливыми.

Остаток бала для Фрэн прошел как в тумане. Она даже ушла раньше, сославшись на головную боль. А такая и вправду имелась, ей надо было время, чтобы подготовить достойные слова для Людовика.

— Все хорошо, миледи? Вы сегодня рано, — Нэнси встретила ее с беспокойством. Привязанности тут было мало, скорее страх потерять свою собственную значимость, которой вдруг обзавелась бедная провинциальная служанка.

— Помоги мне снять платье и можешь уйти, — холодно ответила Фрэнсис, которой совсем не хотелось посвящать Нэнси в свою жизнь.

— А как же волосы?

— Волосы не трогай, — Фрэн мотнула головой, глядя в отражение. Прическу распускать она не станет. Так ее вид кажется более формальным и точно не намекает ни на какие фривольности.

— У вас какие-то планы? — не унималась Нэнси, изнывая от любопытства. Слухи ходили по всему замку одинаковые, и каморки горничных были не исключение.

— Тебя это не касается, выполняй свою работу, — строго отчитала ее Фрэнсис. На миг ей показалось, что она услышала знакомые властные нотки собственной матушки. Что бы ни услышала Нэнси, это подействовало. Девушка поджала недовольно губы и взялась за завязки на платье.

— Вам пришло письмо из Дорсета.

— От кого? — удивление в голосе Фрэнсис не удалось скрыть.

Вместо ответа Нэнси протянула ей конверт, запаянный сургучной печатью. Очень скромной, надо заметить. Другую иметь приходскому священнику не полагалось. В сердце Фрэн разлилось тепло, у нее не было сомнений, что к письму приложила руку матушка Агата.

Старушка будто чувствовала, что ей нужна была поддержка. В ее объятьях и речах Фрэнсис всегда находила утешение, надеялась найти и сейчас. Должна же быть в жалком клочке бумаги хоть какая-то подсказка, как поступить.

— Хорошие вести или дурные? — снова встряла любопытная Нэнси.

— Какие бы ни были, не твои, — отчеканила Фрэнсис и поднесла край письма к свече. Маленькое пламя лизнуло бумагу, перекинулось дальше и скоро на блюдце остался лишь пепел.

Глава 18

Горничная, которая раньше довольно быстро справлялась со своими обязанностями, лишь бы поскорее дать деру, сегодня была медлительна как никогда. И чем больше злилась Фрэнсис, тем сильнее пожирало любопытство изнутри неуемную Нэнси. Когда предлогов более не осталось, ей все же пришлось попрощаться с миледи. Но далеко она не ушла, притаилась за поворотом у большой ниши. Даже смрад, исходящий оттуда, не отпугнул Нэнси, а увиденный ею королевский часовой стал отличной наградой за терпение.

— Миледи Коллет, — мужчина постучал и дверь тут же отворилась, словно Фрэнсис стояла все это время у порога. — Вы готовы? Дозвольте Вас сопроводить.

Вопрос часового был сугубо риторическим, но Фрэнсис была ему очень благодарна за такое мимолетное проявление вежливости.

— Конечно, — легкий кивок и Фрэн пошла за ним следом, не подозревая, что за спиной оставила удивленную Нэнси. Ей и без горничной с каждым шагом становилось труднее дышать, а ведь от тугого корсета она давно избавилась.

Стены сложно сузились, от страха вспотели ладони, но самое худшее — взгляды, которыми ее награждали часовые вдоль галереи. Сердце билось так быстро, что заглушало даже собственные мысли. Рвалось оно бедное в родные края, где остались матушка и малыш. Местный кюре писал о холере, захватившей деревню. Агате Невилл худо, а на лекаря средств нет. Не слишком важная она птица в глазах нового управляющего.

— Вам сюда, — часовой остановился у входа в донжон. — Его Величество ждет Вас.

Часовой низко поклонился и отошел в тень. К массивной ручке мужчина даже не притронулся, хоть до этого галантно распахивал перед дамой все двери.

«Чему быть, того не миновать», пронеслось в голове у Фрэнсис, прежде чем она решительно переступила порог королевской башни. Проход из галереи вел сразу на второй ее ярус, в этой комнате ей бывать не доводилось. Большая гостиная была по кругу окружена пятью комнатами поменьше. Из одной из них и вышел навстречу Луи. Фрэнсис с облегчением отметила, что король одет так же, как и на балу.

— Вам нравится? — он окинул взглядом комнату и развел в сторону руки. — Ни один монарх не может похвастаться такой высокой башней.

— Ни одна другая страна не может похвастаться таким монархом, — Фрэнсис присела в реверансе. Король было отмахнулся от ее слов и даже фыркнул в ответ, но лицо его зарделось от неприкрытой лести.

— Хотите посмотреть верхний этаж? Там с балкона открывается потрясающий вид, — мечтательно произнес Луи.

— Только если я не помешаю никому из постояльцев, — Фрэн намеренно говорила только про себя, ведь Его Величество по определению не мог никому помешать в собственном замке.

— Нисколько, — захватив бутылку вина со стола, Луи пошел к одной из боковых дверей, что вела, как оказалась, на лестничный пролет. — За исключением пары-тройки слуг, донжон пустует. Величие башни меня восхищает, а вот история ее стен мешает спокойному сну.

— Почему же Вы пригласили меня сюда?

— Здесь меньше шанс быть услышанными, — охотно ответил король, заставив Фрэн сглотнуть липкий ком. — А еще Вы так пеклись о своей репутации… Это похвально рвение заслуживает награды.

— Благодарю, — тихо отозвалась девушка. Подняться по винтовой лестнице более чем на пятьдесят метров вверх казались ей сомнительной альтернативой королевским покоям. А ведь им предстоял еще такой же длительный спуск. Бросив мимолетный взгляд на парк внизу, Фрэнсис тут же отшатнулась от бойницы.

— Не бойтесь, по крайней мере, эта смерть не будет мучительной, — утешил Коллет Его Величество.

На самый верх они, к счастью Фрэн, подниматься не стали. Видимо, этаж для прислуги Людовик не считал пригодным для своей персоны. Разлив вино по бокалам и вручив один Фрэнсис, король вольготно расположился на кушетке. Девушке не оставалось ничего другого, как последовать примеру короля, и присесть на соседнюю.

— А ведь Вы своей дерзостью вызвали мое восхищение, — пригубив вина, Его Величество потянуло на новые откровения. — Я Вам даже завидую. — От столь искреннего высказывания Фрэнсис даже закашлялась. — Сыграете со мной в шахматы?

— Я не обучена этому, Ваше Величество, — со слезами на глазах ответила девушка, пытаясь унять кашель.

— Я Вас научу, не переживайте, — король снисходительно улыбнулся, приглашая даму за стол. Поочередно он показывал ей фигуры, комментируя каждую из них. — Это король, самая ценная фигура и одновременно самая беспомощная. Как видите, он даже ходить не может, пока ему свита не позволит. А это ферзь. В народе эту фигуру называют королевой, а я бы предпочел парламентом. Слишком много им власти. Не находите?

Фрэнсис неопределенно повела плечами, политическую подоплеку его слов она понимала плохо. А благодаря туманным объяснениям короля уже запуталась, где настоящие правила игры, а где сарказм.

— Задача пешек защищать короля, однако превыше всего они ставят желание стать ферзем. Вот и как королю отбиться от всех желающих? — Луи снова тяжело вздохнул. — Венсенн тоже своего рода большая шахматная доска. И все кругом нашептывают мне советы, забывая о том, кто настоящий король. Государство — это я!

— Вы вправе никого не слушать, — робко вклинилась Фрэнсис.

— Это точно, но прислушиваться обязан. Выходит так, что без королевы, я тоже могу легко оказаться под ударом.

— Ваше Величество, Вы хотите жениться?

— В том то и дело, дражайшая Фрэнсис, что ни капли не хочу. Но мои советники правы, что мой двор теряет вес, который бы спас династический брак. А мою репутацию наличие фаворитки. — Над шахматным столиком повисло неловкое молчание, которое только усугубил Луи: — Ваш ход, леди Фрэнсис.

— В Венсенне полно более представительных фигур, нежели я, — Фрэнсис покачала при этом в воздухе пешкой и поставила ее обратно на поле. — Тем более, если речь идет о том, чтобы быть приближенной короля.

— Немало, это точно, — подтвердил Людовик. — Жаль, что на большинство из них я смотреть не могу без содрогания. Они кочуют за мной из дворца во дворец, как верные собачонки. Таскают свои пыльные мешки следом, белилами красят следы оспы. Точнее пытаются. Впрочем, я честно пытался…

Если подобными словами, Людовик хотел выразить ей свою симпатию, то это было самое нелепое выражение чувств, даже по мнению непросвещенной Фрэнсис. Однако искренность подкупала.

— Ваше Величество, Вы правда хотите, чтобы я стала… — Фрэнсис все не решалась произнести слово «любовница». Происходящее казалось ей нереальным. Ее словно в матросы в порту вербовали, или на базаре о скидке договаривались, таким сухим был тон их беседы.

— Я хочу, чтобы Вы стали моим другом. И на этих правах, выручили бы меня из той передряги, в которой я очутился. Подумайте о том, какие блага вам сулит это, — Людовик снял перстень со своего мизинца и вложил его в руку Фрэнсис. Подмигнул девушке и снова потянулся за вином.