Невидимка. Теневой форсаж

Глава 1

Тьма. Беспросветная, обжигающая Тьма. Я сам шагнул в нее — забрать то, что она спрятала. Но теперь проваливался в густую непроходимую бездну.

Она обволакивала мою кожу — вязкая, тягучая, исцеляющая. Обнимала теплыми настойчивыми объятиями так, что хотелось задохнуться. Забирала мои мысли, укутывала теплым покрывалом ласки и продолжала. Бесконечно продолжала наше падение.

— Ты мой, — шептала она и скользила горячими губами по моему телу. — Вот — твое место. Рядом со мной, в моих владениях, здесь твоя сила.

Теневой Вердан. Лес. Другая сторона. Ночь. И снова ее образ — не просто Тьмы как сущности, а соблазнительной женщины в платье с открытой грудью, с манящим вырезом от бедра и горячим дыханием на моей шее. Она вся обжигала и притягивала. И я не мог противиться.

Ее тело под моими руками стало осязаемым и крепким — не просто теневой поток, а настоящая страстная женщина, которая до безумия хотела меня.

— Арс… — выдохнула она мне в ухо, и я запустил ладонь в ее густые волосы-плети. Она выгнулась, подставляя упругую стоячую грудь для поцелуев.

Но я нашел ее губы, она застонала прямо мне в рот и потянула вверх мою рубашку.

Прохладно. Ветер. Чуть влажно. Мы в ее логове. В сердце Теневого Вердана. Мне надо бежать.

Вместо этого я зарычал и сжал ее ягодицы, роняя на влажную землю. Теневое покрывало из подола ее платья укрыло наши тела, она раздвинула ноги.

— Ну же, Арс, — засмеялась она. — Не противься. Ты всегда хотел этого. Всегда… просто боялся признаться. Принять свою суть. Свою Тень.

Я выдохнул, еще рассматривая ее. Мой свет, рвущийся из ладони, она гасила одним взглядом. Ее губы приоткрылись, волосы растрепались по земле, она обвила ногами мои ноги…

Я вошел резко, надавив ладонями на ее бедра и привлекая к себе, Тьма отозвалась тихим стоном. Да, чуть грубо, но с ней будет так — не поддаваться ее власти. Это мое желание, мое решение и моя страсть. К чему бы не привело это обжигающее и опасное чувство.

Она звучно выдохнула, обвила мои руки и застонала. Ее губы растянулись в блаженной улыбке, я прижал ее своим разгоряченным телом, она сильнее прильнула ко мне.

— Давай же, Арс! Еще! Ах…

Она закусила губу, с силой вцепилась в мою руку, будто боялась упасть, я сжал ее грудь, сорвал оставшуюся ткань, которая была платьем, и она расплылась вокруг нас темным покрывалом. Лес с очертаниями далеких деревьев полностью пропал, оставив место черному туману. Он проник сквозь меня, и я закрыл глаза, поддаваясь ощущениям.

Это было странно. Горячее желание на границе с искушением и запретом. Она — враг, но я пошел за ней, и вот она в моей власти. Или… я в ее?

Неважно. Ее тело прижималось ко мне, и я чувствовал, как по венам разливается густая пульсирующая тьма. Она не враг. Она возможность пройти дальше. Нужно лишь не упустить.

Резким движением я перевернул ее на живот, она вскрикнула, но поддалась и расставила бедра мне навстречу. И это не выглядело как подчинение: она принимала меня и вместе с тем окутывала, впуская меня глубже. Ее стоны смешивались с холодным шелестом леса, а ее руки, вдруг ставшие пронизывающе ледяными, соединялись с моими, и я видел, как проступают на них мерцающие черным узоры из тьмы.

Все закончилось резко. Ее стон, переходящий в страстный крик, разбил тишину леса. Она обмякла под моими руками, наше дыхание сбилось, я притянул ее к себе в сладкой истоме, и мы упали на землю.

Проявилась трава, легкая влажность, редкие звуки леса. Сквозь темные кроны выглянула луна и осветила наши лица. Мягкое покрывало под нами ушло. Тьма превратилась в обычную девушку, что тает в мужских объятиях и жмется к его груди в поисках защиты. Дикая волчица, позволившая себя приручить.

Она рассыпалась под моими руками тысячами мерцающих частичек и растворилась среди ночных зарослей. Ушла. Оставив после себя странное чувство одиночества.

И что-то еще.

Вслушиваясь в ночную тишь, я осторожно сел. Рубашка была разорвана, тело слегка ломило, но рана на руке исчезла. И голова казалась на редкость ясной. Даже странно как-то от такой чрезмерной легкости — после всего, что было.

Попытался выстрелить лучом — что-то помешало, призвал Тень — обволокла полностью. Будто она была частью Тьмы, а Тьма — частью меня.

Ну, привет, родная, давно не виделись. Ну, вот так, чтобы полностью. Как дома.

И она хотела что-то мне сказать. Тело пронизывали теплые вибрации, на пальцах фокусировались теневые импульсы. Концентрированная Тень. Но и это было еще не все. Я словно видел иначе. Не просто темный лес, а лес с четкой градацией Тьмы.

Некоторые места выглядели, как темные пятна, другие — как темно-серые предметы в свете луны. Непонятно: то ли в самом деле что-то изменилось, то ли это просто ночь. Проверю на свежую голову и на ясный день. Если такой здесь конечно будет. А сейчас мне просто следовало куда-нибудь идти.

Морок от опасной близости с Тьмой развеялся, я осмотрелся: ночная опушка, в округе пустошь, лес, заросшая тропинка. Тут явно кто-то ходил раньше. А сейчас — кажется, совсем недавно — просто не стало нужды. Или… кто-то выгнал с прежних позиций?

Ну да, Призрак, догадайся с одного раза — кто?!

По телу пошла дрожь от голоса Тьмы. “Ты мой…” — шептала она, и…? Вот я здесь, она ушла или растворилась, или… сделала свое дело? Вряд ли она столько гналась по моим пятам, чтобы просто заняться сексом в своем лесу.

Только что-то подсказывало, что это была не совсем лесная опушка. Походило на что-то эфемерное, и с этим надо было разобраться. Найти Кроху, наемников, Носорога и вывести их всех отсюда. Даже восставших. У нас теперь есть средство сделать их свободными. И равными с другими людьми.

А Тьма? Пусть выйдет на разговор, если не боится. С ее адептами мы разберемся.

В начале заросшей тропы меня поджидал светящийся кот с сияющими синими глазами.

— Что-то скажешь мне? — Я присел и провел по его лучистой шерстке. Он моргнул. Донесся голос Рэйдана:

— Все отходим. Спокойно. Адам, Доминик, со мной.

Послышался панический вздох толпы, звон посуды.

— Владимир Лазурный, Мэри Сапфир, Императора в убежище — срочно. Тьма выходит на тропу войны. Если будет хоть малейшая угроза равновесию, мы ответим.

— Где Арсений?! — истеричный крик Сирин. — Он исчез! Он ранен! Она забрала его! Тьма!

— Лев, — вздохнул Рэйдан. — Присмотри за ней. Остальные выпускники, держитесь рядом. Виктор, — его голос напрягся, — вынужден просить вашу подкову. Для отражения Тьмы.

— С хрена ли это его подкова?! — воскликнул Доминик. — Не хочешь объясниться, Мэри?! Как отражатель оказался у Рубинов?!

— Не сейчас, Доминик, — спокойно ответил Рэйдан. — Виктор, подкову.

На этом запись пропала. Глаза кота потухли, я спросил:

— Тьма сейчас там?

Кот мотнул головой и потянулся. Затем потерся о мои ноги и бросился по тропинке. Отлично, уже вперед! Тьма на время ушла, и, кажется, бродила где-то между этих деревьев — так я теперь видел мир. Но она не нападала, скрылась ото всех, а у меня определился и путь, и попутчик!

Лес теперь не пугал. Да, он по-прежнему был скрытен и мрачен, но я был своим — так я теперь чувствовал. Стоит переспать с Тьмой, сразу находятся привилегии!

Ну а мне сейчас надо выйти к наемникам — это в идеале. Только я совершенно не знал, где нахожусь, и что еще находится на Теневой стороне Вердана, кроме поделенного между тремя сторонами леса.

Меня вела Тень. Я даже не понимал, скрылся ли я под ее покрывалом или шел сам — она была всюду: и рядом, и внутри. И ее потоки обволакивали: казалось, что в этом месте она никогда не закончится. Как в Эребе.

Вспомнились Песочные часы — места, где истончались грани. Наверняка этот лес где-то рядом: здесь я чувствовал себя чересчур своим.

А потом история повторилась. То, что уже слышал, и то, что заставило меня остановиться. Детский крик — кажется, даже тот же, что слышал в прошлый раз — по всей округе. И лес отразил эхо. Черные птицы с тревожными всполохами крыльев сорвались с деревьев и оставили меня в одиночестве. Я прислушался: тихо. Ни голосов, ни шагов, ни движений. Только кот сидел передо мной на тропинке и зловеще мигал синим.

— Откуда кричали? Слышал? — спросил я у своего сопроводителя. Тот потянулся и побежал дальше по тропинке. Я не возражал. Звук точно шел спереди, но резкая тишина заставляла сомневаться: словно кто-то водил меня за нос. Или проверял на прочность. Так что вариантов не было: надо идти.

Но меня хватило метров на двадцать: теперь я отчетливо услышал и голоса, и звуки шагов. Даже звон оружия. Немного, максимум человека три. Если это чей-то патруль, прекрасно: значит, иду правильно. Другое дело, что имперцам попадаться на глаза не хотелось, к встрече с повстанцами я был еще не готов, а вот наемников я ждал особенно.

Но на этот раз не повезло. С тропы, окруженной плотной посадкой деревьев, я увидел имперца. Юного, пухлощекого, со светлыми вьющимися волосами, но зато в белой императорской форме с золотыми вензелями! Того же самого, что я видел в лагере наемников в момент атаки на их лагерь. И он, кажется, тогда меня узнал. Но пока лучше не высовываться.

Я ушел в Тень, приблизился, встал за его спиной на расстоянии пяти шагов и… все понял.

Перед ним сидел, забившись и обняв ободранные колени, тот самый мальчишка-раб с бешеными глазами. И, судя по тому, что эту историю мы уже проходили, помощь нужна была имперскому стражу.

— Эй, Георгий, ты идешь? — раздалось где-то издали. Звал молодой, звонкий голос.

— Да, не ждите! Справлюсь! — крикнул парень, а я уже в этом не был настолько уверен.

Мальчишка подскочил. Слишком резво для раба. И ударил — слишком резко для мальчишки и слишком точно для условий темного леса. Точно в бок, между двумя защитными пластинами на спине и груди имперца.

Я успел. Перехватил его руку с кривым ножом и завел за спину. Тот забрыкался, я сцепил руки крепче. Имперец попятился, глядя на выроненный нож на земле и корчащегося парнишку. И только тогда я показался:

— Что здесь происходит, объясните?

Тот снял треуголку, продолжая отходить, пока не врезался спиной в ближайшее дерево. Ребенок в моих руках продолжал вырываться. Я спросил:

— Веревка есть?

— Г-господин?

Теперь опешил я. Имперец поклонился и спешно полез в свой походный мешок. В самом деле достал веревку и протянул мне. Парень крутанулся, чтобы заглянуть мне в лицо, но я крепче сцепил его запястья и кивнул имперцу:

— Свяжи.

Тот выполнил с готовностью, затем повторил то же с ногами. После чего мы усадили мальчишку под дерево и уставились друг на друга.

— Вы… это… спасли меня, — промямлил имперец. Георгий, судя по всему. — К-как вы тут оказались?

— Так и оказался. Чтобы тебя спасти, — хмыкнул я. — А этого, что же, опять упустили? Он же в усадьбе Рубиновых был, я сам его там видел.

— Сбежал, господин. Снова. Он на восставших работает.

— В прошлый раз его наемники ловили, — напомнил я. — А вы его у них отвоевывали. Почему?

Парень заржал. Я пихнул его в бок и посмотрел грозно. Сказал:

— Еще звук, и тебя никто не увидит, понял? Посажу в Тень. Навсегда.

Тот заржал еще громче. Имперец порылся в сумке и неуверенно извлек… кляп.

— Пойдет, — сказал я и применил кляп по назначению. Парень дернулся, но тут же утих. Георгий пожал плечами:

— Ну… просто… наемников наняли Сапфиры, а имперцы работали на Рубинов. Но это согласовано! — поспешил пояснить юноша. — Император разрешил. Ну и нам… практика.

Ах да, точно. Тут же еще и помимо всего прочего еще и практиканты…

— Ясно. Не пойму только вот что. Зачем ведущим кланам бодаться за раба?

Бешеные глаза мальчишки стали еще свирепее, он дернулся, но веревки хорошо держали. Георгий понизил голос и, кажется, побледнел.

— Всякие слухи ходят, господин… наверняка вам известно…

Он замялся, опустил взгляд. Я понял, что наверное лучше сейчас не спрашивать. В конце концов, настоящий Арсений мог это знать в самом деле. На крайний случай, можно поговорить один на один.

— Ладно, отложим это, — согласился я. И спросил иное: — Почему ты называешь меня “господин”?

Теперь парень раскраснелся. Как-то неявно поправил пояс, одернул перчатки и снял свою смешную треуголку. Растрепал вспотевшие кудри. И едва слышно признался:

— По привычке, господин. Простите. Так уж меня научил отец. В конце концов, вся наша династия Лазурному клану служила. А раз уж нас расформировали, так это совсем недавно. Все из-за Тьмы, вы же знаете. Но вот опасность пройдет, мы снова займем свои места при вас. Если, конечно, разрешите вернуться.

Э-м, что? У нас на службе были свои имперцы?? Наш особняк когда-то не был пустым?! Черт, мне неплохо было бы изучить историю этой семейки. Хотя… такая участь, похоже, постигла все кланы — раз это связано с Тьмой. Близнецы Амы же упоминали, что сейчас все силы брошены на защиту Императора, а кланы предоставлены сами себе… Но так было не всегда, очевидно.

— Понял, — согласился я. — Это не страшно. Что будем делать с мальчишкой?

Мы оба посмотрели на раба. Тот больше не пытался вырваться, но глаза горели ненавистью. Георгий (хотя ему больше подходило сокращенное Жора) просто пожал плечами:

— Нам велено его в лагерь вернуть.

Я хмыкнул:

— Это не вопрос. А поймали как?

— Он теней боится. Вот и спрятался, когда тут Тьма разбушевалась. Вы же видели, да? Тут аж деревья трещали, небо все затянуло черным, сама земля вибрировала…

Я нахмурился. Такого я не помнил. Но кто знает, как снаружи выражаются те моменты, когда у госпожи Тьмы начинается бурная личная жизнь?

Поэтому спросил сухо:

— Понял. Но восставшие разве там? — И указал в противоположную сторону, откуда сам пришел.

На что Жора только вздохнул:

— Были. Но их лагерь скрыла Тьма. Просто пришла однажды и поглотила целиком. Ходят слухи, что сам Носорог об этом договорился. Он давно заключил с ней сделку, но как понял, что пропадает, начал охоту за отражателем — это местный миф, никто его никогда не видел, но ходили слухи, так что… — Он помедлил, почесал за ухом и выдохнул: — В общем, это все мифом и осталось. Тьма поглотила целый лагерь. Восставшие еще где-то ходят, конечно, сами по себе или мелкими группками, но теперь они не представляют угрозы.

Жора глянул на мальчишку, тот дернулся. Не поверил. Но тот только пожал плечами. Я подумал, что в целом это может быть правдой. Отражатель так до него и не дошел. Но также это означало и то, что мне надо было срочно найти наемников — чтобы убедиться, что им не грозит ничего подобного.

— Ясно, — только сказал я и поставил мальчишку на ноги. — Ну, веди в свой лагерь. Постараемся на этот раз не упустить добычу.

Жора выпрямился, приосанился и вывел нас на ту самую тропку, по которой шел я с котом. Он, кстати, куда-то пропал. Даже не понял, когда это произошло. Но за него я не переживал: придет, когда сам захочет. Когда Тьмы станет слишком много.

А она здесь была всюду — теперь я ее видел. Просто пятна в моем новом зрении, просто темные пульсации, но и ощущения иные — словно теперь я стал ее частью.

Лагерь имперцев отличался от лагеря наемников кардинально: высокий мощный частокол с гербами Империи на знаменах, гордые часовые на деревянных башнях, палатки из плотного темного материала. Высокие. И снаружи даже уютные.

Нашего пленника, стоило нам зайти, сразу увели под конвой. На меня смотрели с интересом, но ничего не спрашивали. Жора пояснил:

— Вам надо к командиру зайти. Сейчас ночь, но вряд ли он спит. Неспокойное время, знаете ли.

Я кивнул, продолжая осматриваться. Ну, надо же! Порядок…

— Я провожу вас и все узнаю, пойдемте за мной.

Он повел меня сквозь ряды палаток, явно стремясь укрыть от лишних взглядов. Боялся, что командир прогонит, а я уже засветился?

Мы подошли к дальнему шатру — особенно охраняемому и выделяющемуся на фоне остальных наличием большого герба и диска на верхушке шатра. Рядом стояло знамя.

Стража кивнула Жоре, покосилась на меня, но никак не отреагировала. Жора отвел меня чуть назад и, понизив голос, тревожно заговорил:

— Если сейчас вас командир примет, то, пожалуйста, не говорите, что это вы меня спасли, ладно?

Я пожал плечами:

— Не вопрос. А в чем, в сущности, дело?

Его глазки забегали, будто он подбирал слова и не знал, как правильно выразиться, но выдохнул и сказал как можно серьезнее:

— Понимаете, господин, хоть этот мальчишка и раб, но о его происхождении в рядах имперцев до сих пор ходят слухи. — Он замялся на мгновение, а потом махнул рукой и выпалил на одном дыхании: — Ай, да что я говорю! Сколько вам с Сериком пришлось вытерпеть в Академии из-за слухов, что он ваш брат!

Глава 2

Мне потребовалось время, чтобы переварить услышанное. Мальчишка с бешеными глазами, которого поймали наемники, отбили имперцы, передали Рубинам и от которых он сбежал, был братом Серика? И… моим тоже?!

— Не понял, — признался я. — Не понял, что ты имеешь в виду.

— П-простите! — подтянулся Жора. — История темная, ваш отец запрещал ее поднимать, но сейчас, когда у вас открылся врожденный дар Тени, все снова заговорили о вашей матери и ее возможной связи с родным братом Виктора, которого он изгнал.

Я как стоял, так и пошатнулся. Какие еще семейные тайны откроются? И почему об этом мне сообщал розовощекий имперец, который нам когда-то служил?!

— Я не готов об этом говорить, — отрезал я. — Отведи меня к своему командиру и покажи, где будет мой ночлег. Сплетни обсуждай с другими.

Жора резко поменялся в лице, но отвесил поклон и скрылся в шатре командира. Через минуту вышел и отчеканил:

— Вы можете входить, командир вас примет сейчас. Затем я вас провожу к ночлегу. — Он выпрямился и остался ждать у входа. Я не говоря ни слова вошел.

За столом сидел сухой, подтянутый мужчина в простой, но дорогой форме без лишних украшений. Стол был завален бумагами, по его краям догорали тусклые свечи. Рядом со столом лежали две стопки новых синтетических дисков — даже пломба не вскрыта. Что ж, снабжение у имперцев было налажено отменно. Не в пример выживающим наемникам.

Мужчина что-то писал, но, заметив меня, поднял усталые глаза и сказал с выдохом:

— Значит, Арсений Лазурный… — Он постучал ручкой по столу. Его наруч сверкнул белым. — Или Призрак? Как тебя лучше называть?

Я вмиг напрягся. Тень скомковалась под ладонями, готовая к атаке. На что мужчина только усмехнулся, будто почувствовал мою силу, отложил бумаги и откинулся на спинку стула. С его стола слетело два прозрачных диска и встало перпендикулярно полу. Защита. Понял. Вот только, защищался он от того, что извне или изнутри?

— Кто вы? — спросил я.

— Значит, Призрак. — Это прозвучало утвердительно. Он посмотрел ровно, спокойно обведя взглядом меня с ног до головы. — Я Кенрик, ректор Академии, из который ты сегодня выпустился. Арсений выпустился, если точнее. Рэйдан мне все передал об инциденте.

— Выпускной из Академии без ректора? В самом деле? — Я скрестил руки на груди, продолжая собирать силу. — Вместо этого вы на Теневой стороне Вердана с зелеными студентами-имперцами.

— Проспорил Рэйдану, — вздохнул Кенрик. — Академия — это прикрытие. Ты же уже знаешь, что нас с вами связывает на самом деле?

— Вы тоже их Эреба? — спросил я и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул по другую сторону от стола. Взял декоративный диск, покрутил в руках. Кенрик внимательно следил.

— Нет, — сказал он. — Я из Вердана. Но я из службы равновесия, так же, как Лиса, Рэйдан и Александр. Мы… коллеги в некотором роде.

— И я — ваш эксперимент.

— Инструмент, — поправил Кенрик. — Инструмент равновесия. В тебе две силы — раз, ты носитель солнечного диска — два. А это значит, что в тебе кровь Императора, знаешь об этом?

— Что-то сегодня он был далек от отцовских чувств, — съязвил я. Ректор улыбнулся.

— Кем был твой отец в Эребе?

Я вздрогнул. Отложил диски.

— Это имеет значение? — это вышло холоднее, чем рассчитывал, но вопрос и правда вывел меня из колеи. Я даже в одиночестве не позволял себе об этом думать.

— Только если ты хочешь докопаться до истины и причины своей силы. Любой силы.

— Он был автомехаником, — выдохнул я. — Очень давно. Я уже плохо помню, как это…

— Понимаю, — кивнул Кенрик и участливо перевел тему. — Итак, ты здесь, в лагере имперцев. Привел главного беглого раба Вердана. Что ты хочешь?

— Восстановить равновесие, очевидно. Тьма сместила ваш лагерь, разве нет?

— Да. Но мы держим удар. Пока что.

— Уйти наружу не пробовали?

— Хотели осваивать эту сторону, — развел руками Кенрик. — Вот, видимо, и пробудили спящую сущность.

— Могу попробовать договориться.

Он поднялся, закатал рукава. В его серых глазах застыла легкая улыбка.

— А ты мне нравишься, парень. Не зря Лиса тебя выбрала.

Я фыркнул, закатил глаза, но решил проигнорировать его замечание. Зацепился за информацию:

— С ней как-то можно связаться?

— Хочешь вернуться в ее постель? — съехидничал тот.

— Хочу сказать спасибо.

Наши взгляды встретились. Слишком резкие, но принимающие. Мы не были оппонентами. Мы, скорее, увидели друг друга после того, как были о многом наслышаны.

— Думаю… — в конце концов протянул он. — Думаю, что ты скажешь ей это лично. Когда вернешься домой.

Я закусил губу. Ясно. План агентов равновесия был простым и грамотно просчитанным: отправить меня на миссию, а самим наблюдать в свои кристаллы, играться в диски, делать ставки и смотреть за результатами лабораторных анализов. Подстроили так, чтобы не жалел о доме — мне и правда терять было нечего. Еще и агенты прижали… Не суть. Я останусь профессионалом до конца.

— Что это за мальчишка? — перевел я тему в насущное русло. Мне нужно было решать проблемы здесь, а не рассуждать о переносе. — Почему он главный неуловимый раб Вердана?

— А ты где его в последний раз видел? И где он сегодня? — усмехнулся Кенрик. — С ним не может справиться даже собственный брат.

Теперь все внутри меня похолодело. Что, выходит, правда? Рубины держали на цепи своего родственника?

— Немного не сходится картинка. Рабы — это люди без рода, так? Те, кто продал себя за долги или находится на грани разорения. Причем тут Рубины?

Кенрик улыбнулся:

— Притом, что у Виктора был брат. Чьи идеи ему претили. Он избавился от него, а ребенок остался.

— А его… жена? — спросил я осторожно, ожидая услышать самое страшное. Но Кенрик сказал иное:

— Ее никто не видел. Говорят, она вышла из Тени…

Я поднялся. Впился в лукавые глаза Кенрика своим хмурым взглядом.

— Играешь со мной?

— Совсем чуть-чуть. В сути я тебе не солгал. Ни в чем не солгал, — поправился он. — Но ты можешь обмозговать это. У нас есть время.

— Пока не вернулась Тьма, — процедил я.

— Ну, мы теперь не боимся. Теперь у нас в лагере есть Несущий Свет.

***

Разговор с Кенриком ни к чему не привел. Да, я многое узнал, но вопросов от этого не уменьшилось. И теперь я сомневался, стоило ли мне вникать в перипетии и внутренние передряги этого мира: ректор подтвердил, что я здесь временно. Но не в отпуске: в отрыв уйти не получится.

Я лежал на жестком тюфяке в любезно выделенном для меня шатре и смотрел на пробивающееся сквозь полотна солнце. Слушал лагерь.

Уже два раза объявляли построение, распределяли задачи, я улавливал суть. Сменить дозор, сменить часовых, уйти тренироваться, проверить работу внешних дисков, проверить работу внутренних дисков в “кассетнике” — как называла молодежь наруч, готовиться к новому пришествию Тьмы.

Все выглядело действительно, как практика, а не как настоящая служба, и это было странно: отправить действующие полки охранять Императора на Солнечную сторону, и отправить в сердце Тьмы на Теневую зеленых недовыпускников. В чем смысл? Тут еще и повстанцы, и наемники рядом были. Так, стоп. В прошлый раз тут стычка шла — должны, значит, быть и действующие солдаты. Ладно, выясню. Пока все дела здесь не закрою, не уйду.

Поморщившись от воспоминаний вчерашнего дня, я сел. Тело отозвалось неприятной ломотой. Мышцы словно скрутили в один большой комок и сверху натянули скрипучую кожу. Так я себя чувствовал. А, опустив глаза, подскочил на месте: мои вены на руках стали темными и брали свой исток от того маленького теневого паучка в моей ладони. И в них, налившись, пульсировала вовсе не кровь. Там билась Тьма.

Вспомнилась вчерашняя картина, как ее черные нити переплетались с моей кровью и связывали ее в густой комок. После чего мы соединились сами. Черт. Какие еще последствия меня ждали?

Ответ пришел, стоило мне переступить порог и выйти наружу. К слову, мне даже выделили новую — имперскую — одежду взамен разорванной рубахе, и… неплохой такой синтетический диск. Лазурный. В цвет клана! Но, естественно, это была маскировка: наверняка мне досталась обработанная сапфировая синтетика.

Принял. Присоединил наруч к предплечью, почувствовал под кожей прохладный теневой поток: он хотел присоединиться к источнику моей силы. Не удалось: это была синтетика, это было не мое оружие. Тень пульсировала в венах, но не находила выход. Мне срочно нужен был солнечный диск.

Но сейчас я заметил другое. То, как теперь я видел мир — в градации Тени. И, кажется, здесь, на Теневой стороне, она была всюду. Даже днем, даже в мирном лагере имперцев. Но все же ее не было настолько много нигде, как в моем собственном предплечье.

Последовав внутреннему позыву проверить, я выпустил диск наружу. Он засветился и остался парить в воздухе в ожидании моей команды. Я обмотал его Тенью. Она сама вышла наружу и вошла в синергию со светом. Красиво. Думаю, если бы на месте синтетики был мой энергетический диск, было бы еще более завораживающе. Осталось испытать свойства.

Я присоединился к тренирующимся. Словил косые взгляды, но выбрал отдельную мишень и метнул в нее диск. Обмотанный Тенью, он просто прошел сквозь нее и вернулся ко мне в наруч. По земле поползли тонкие теневые нити. Их никто не видел, но я ощутил прилив сил: теперь я не зависел от времени дня или ночи: Тень была во мне постоянно. Как и свет.

Диск снова вышел из наруча и направился к мишени. Я снял перчатку и разжал кулак: диск соединился с лучом света. Дремлющая на окраинах лагеря Тьма встрепенулась и растворилась, как пар. Сильно. И… весьма ободряюще: теперь я видел результат своих действий сразу же, даже если обычному человеку это оставалось недоступным.

Юноши-имперцы на меня заозирались с любопытством. Их учитель — кто-то наподобие Рэйдана — нахмурился и, косо на меня поглядывая, приказал им продолжать оттачивать броски.

А мне хотелось попробовать ударить из Тени. Вчера диск Виктора пошел за мной в Тень, а ведь он даже не был обработан! Но я теперь мог зачаровывать диски прямо в момент броска, и, значит, грех было этим не пользоваться.

Я метнул диск и следом ушел в рывок. Выпустил нить тени прямо из ладони: вокруг диска появилось темное свечение, как черные языки пламени. Легко. Теперь я мог практиковать бросок из Тени: то есть атаковать на расстоянии, а не только вблизи. Ну, и видеть засаду врага — Тьмы. Ну, а против нее у меня было средство.

Ладно, понятно. С диском и правда жизнь налаживалась: больше возможностей. Но надо было уже заняться делом. Имперцы — это прекрасно, но меня ждали наемники.

Заметив среди тренирующихся Жору, я выхватил его за руку и потащил в сторону от загона с мишенями. Под строгим взглядом учителя.

— Я верну! — заверил я. — Мне по делу!

Учитель стиснул зубы, но проигнорировал мою наглость: наверняка было какое-то распоряжение от Кенрика. Если так, то он и правда на моей стороне, а это радовало.

— Доброе утро, господин! — радостно объявил Жора. — Как вам на новом месте? Я вам диск новенький принес, как он в деле?

— Спасибо, Жора. Оправдывает все ожидания, — признался я. — Но я здесь по делу, как ты понимаешь. Мне нужно выйти на наемников.

Тот резко побледнел. Улыбка спала.

— Запрещено, господин. Особенно когда здесь ректор. А он тут постоянно в последнее время. После того, как Тьма разбила основной лагерь имперцев, нас за пределы лагеря не отпускают совсем. Дозоры в сопровождении старших.

— Считай, я твое сопровождение. Покажешь?

Жора покосился на тренирующихся однокурсников. Боролись в нем любопытство и необходимость следовать уставу. Валентин бы не сомневался, но в этом горела жажда жизни. И я надавил:

— Расскажешь мне, о чем судачат про моего беглого брата. — Он вздрогнул, я подмигнул. — И диск тебе зачаруем. Хочешь научиться побеждать Тьму?

— Это невозможно, — отмахнулся тот. Я поправил:

— В битве, может, и невозможно. Но достаточно лишь немного света. Внутри.

— Ох, господин. Вы страшные вещи говорите. Вас она случайно не завербовала?

Он прищурился, я расхохотался:

— Разве это не очевидно?

— Если верить слухам о вашем происхождении, совсем нет.

Это прозвучало испуганно, и я напрягся. Мою личность обсуждали в академии? С каких это пор?! Ладно, я был в бдении, но и из моих однокурсников никто никогда не упоминал про какие-то сплетни. Выходит, это пошло недавно? Когда я проявил свою Тень?

— Пойдем. — Я взял его под руку и под гневные взгляды учителя потащил к окраине лагеря. — Расскажешь мне о том, что тебя пугает. Когда ты служил при нашем клане, ты таким не был, Жора, откровенно говоря!

Это вырвалось на кураже, почти не специально, но для убедительности я еще покачал головой и причмокнул. Сработало. Парень выпрямился, и, стоило нам дойти до тихого места за рядами шатров, послушно затараторил:

— П-просто… ну-у… знаете, когда сразу после вашего рождения пропала ваша мать, все скорбно молчали, оплакивали ее кончину, но ведь никто не видел тела! — Я нахмурился, Жора суетливо поправился: — Ну, так говорят! Я тогда еще не родился. Но слухи-то ходят!

— И что еще говорят?! — надавил я на парня.

— Что она живая, — это прозвучало заговорщицким шепотом. — И этот беглый мальчишка — ее сын от Игоря Рубина — брата Виктора. И когда тот предъявил равные права на управление кланом, Виктор… ну… — Он замялся. — Словом, он решил все радикально.

— Убил брата и избавился от улик, — закончил я. Обычное дело для Эреба, чем Вердан хуже? Жора закивал. Я горько усмехнулся: — Сделал племянника рабом, какой благородный! Но вот незадача: он постоянно от всех ускользает.

— Это талант! — восхитился Жора. Но тут же поправился: — Но характер у него, конечно, прескверный.

— Странно слышать это от того, кого вчера этот неуловимый раб чуть не убил, — заметил я.

— Простите. — Он покраснел и потупил взгляд. А потом опомнился: — Ну так что, мы идем к наемникам?

Я с ответом помедлил. В голове крутились странные мысли. Странные — потому что до боли складные. Так обычно не бывает. Обычно в такие моменты среди всего расклада кроется какая-то ошибка, которая лежит на поверхности, но ее в упор не видно. Ну и правильно: как могла сложиться картинка, когда я совсем ничего не знал про свою мать? В особняке даже фотографий ее не было. Адам только однажды упомянул, что она “не смирилась”. Как Кроха и как я. Ну, или, вернее, мы с Крохой — как она. Неудивительно: мы даже внешне отличались от Адама и Александра.

Это все было занимательно, но сейчас передо мной стояла совсем другая задача: выйти к наемникам, пообщаться с Варгом, забрать сестру и вернуться домой, на Солнечную сторону. Пугало только то, что это могло быть взаимосвязано. А тратить время на семейные тайны вовсе не хотелось.

Слава Тени, меня избавил от этого сигнал настойчивых труб. И прозвучал он на редкость разрозненно и потому тревожно. В этот момент лагерь на миг замер, а через миг вздохнул — от отчаяния. Но на следующий миг жизнь продолжилась в обычной колее. Только несколько взрослых имперцев побежали трусцой к шатру Кенрика. Жора пожал плечами:

— Ну, что я и говорил. Уже четвертый раз уходит! Лагерь привык. Но ничего, его найдут и вернут обратно. Рубины здорово платят! Так что нам даже выгодно, что он постоянно сбегает.

Он хохотнул как-то нервно, поправил свой боевой костюм, наруч без кристалла, глупо улыбнулся и застыл напротив меня в ожидании реакции.

А я судорожно соображал. Сводил воедино все сплетни. Мальчишка уходил регулярно, Виктор платил большие деньги, ходили слухи о нашем родстве, мать мальчишки вышла из самой Тени…

И я, кажется, знал, где следовало его искать.

Глава 3

— Будь здесь, — сказал я и обернулся Тенью. — Иди продолжай тренировку, я его верну.

— Господин? — заозирался Жора, но я уже ушел в сквозной взгляд.

Лагерь предстал передо мной, как на рентгене. Вот трое возмужалых имперцев получали наставления от Кенрика, вот суровый учитель отчитывал Жору, а тот втайне лыбился, что говорил со мной, вот часовые лениво переговаривались, проспавшие студенты шли на поклон к учителю, кто-то беспокоился из-за очередного побега маленького Рубина. Но таких было меньшинство.

И я его не видел.

Ушел в теневой рывок — за пределы лагеря. Осмотрелся сквозным взглядом: пусто. Далеко уйти он не мог, даже если сам прятался в Тени. А я с каждым шагом в этом убеждался сильнее.

В венах запульсировал холод — Тень рвалась наружу, хотела показать все свои уголки, провести по теневому лабиринту так, чтобы не столкнуться с Тьмой. И я видел — своими глазами видел, — где прячется Тьма. И вместе с тем, бежит, запыхавшись, проходя сквозь все материальные барьеры, напуганный мальчишка.

Сложно было назвать его жертвой, учитывая резонанс его силы во мне, но что-то подсказывало, что он сам до конца не понимал, что происходит. И это чувство паники — то ли от собственной силы, то ли от инаковости, — было мне знакомо до скрежета зубов: когда-то и я впервые вошел в теневой поток. Когда-то и я впервые признал, что это — сила, а не наказание.

Я сиганул ему наперерез. Далеко не уйдет, только спрячется. С силой еще уметь обращаться надо. Ну, и к тому же, скоро наступит откат. На первых порах он приходит быстро.

— Эй! — крикнул я. — Стой! Я тебя вижу, не уйдешь!

Парень обернулся и помчался быстрее. Я настоял:

— Придет откат, ты упадешь на месте. Тогда тебя точно поймают.

Я не переходил на бег, но шел быстро. Мог бы нагнать в теневом рывке, но хотел, чтобы тот вымотался. Сговорчивее будет. И расскажет, что к чему.

Его хватило еще метров на тридцать. Гнал не оборачиваясь, Тень помогала, но без охоты: мое присутствие ее интересовало больше. Она обмоталась вокруг моей руки как поводья, зацепила лодыжку парня, я потянул на себя, он распластался. Я спокойно подошел, взял его за руку и вывел из Тени. Тот зыркнул с упреком. Я понял, в чем именно упрек.

— Не умеешь возвращаться, — утвердительно сказал я. — Выходишь наружу, когда истощен, поэтому тебя всегда ловят. А как напитываешься силой, или она сама тебя зовет, ты снова бежишь.

— У Рубинов блокаторы в доме, — вдруг выпалил он. Его глазенки вспыхнули яростью. Он и сам выглядел, как маленький чертенок, и говорил сбивчиво. — Но мерзкий Серик настолько меня ненавидит, что отправляет в барак с другими рабами. Оттуда я ухожу через тени. Как ты.

— Как я, — кивнул я. — В усадьбе Рубинов ты специально мне помог? Крикнул, чтобы отвлечь внимание?

— Да. Я понял, кто ты такой, Арсений Лазурный. Еще в первый раз, когда ты меня нагнал в этом лесу. А я не смог призвать к силе.

— Она послушалась меня, — согласился я. — Тебе нужно научиться с ней разговаривать. И слышать то, что она хочет.

Парень зыркнул и чуть пошатнулся. Я опустил взгляд и увидел дрожащие ноги: он трясся, как осиновый лист — от слабости. Да и в целом, состояние его было не из лучших: оборванный, грязный, в ссадинах, волосы врастопырку, и глаза — огромные, ясные и бешеные.

Он смотрел с опаской, но видно, что хотел довериться. Он сражался против всего мира, бежал куда-нибудь — лишь бы бежать, и в свои вряд ли полные десять не знал ни тепла, ни заботы, ни ласки. Он был отшельником, который выживал, как мог во враждебной среде. Как Призрак в Эребе.

— Как ты оказался здесь? — спросил я. — На Теневой стороне.

— Через теневую усадьбу, — буркнул он и, не отрывая с меня взгляда, осторожно уселся на землю, скрестив ноги. Башмаки были рваные, щиколотки — в шрамах. — Там есть… ловушки. Я туда попал.

— Куда ты бежал сейчас?

Я разместился напротив и отзеркалил его позу. Не стал спрашивать про усадьбу: кажется, начал понимать, о чем именно речь. Мы проходили через нее с Сирин, когда убегали от гнева ее родителей.

— Не знаю. Прочь. Лишь бы не к Рубинам, — это прозвучало грубо. Да и вообще вся речь ребенка мало напоминала детскую. Он говорил как отчаявшийся взрослый. Боец.

— Ну, здесь только два варианта: повстанцы или наемники, — сказал я.

— Повстанцев накрыла Тьма, — ответил парень. — Я иногда ее вижу, она проникает через Тень.

Я кивнул.

— Давно у тебя это? Способности.

Он пожал плечами:

— Обнаружил здесь, когда с Носорогом и восставшими перешел на Теневую сторону.

— Давно ты видел Носорога?

— Да. Меня выкупили почти сразу. А потом пошла… перепродажа. — Он сказал это без эмоций, а потом насупился и зло зыркнул в мою сторону: — Ты тоже меня продашь?

— Я хочу тебе помочь. Вот и пытаюсь понять, как, — признался я. Тот ответил скептически:

— Все так говорят. Но я по-прежнему один.

— Знаю, — я не стал отрицать. — Ты… помнишь своих родителей?

И замер, ожидая ответа. Это могло перевернуть буквально все. И подтвердить или опровергнуть слухи о нашем родстве. Но он только покачал головой:

— Нет. Я помню только, что всегда был рабом у Рубинов. Они меня прятали.

— Понял… — протянул я. — А зовут тебя как?

— А ты мне поможешь? — выпалил он и сощурил взгляд. — Не вернешь меня имперцам?

Это был хороший вопрос. Парнишка — неплохой козырь, но где мне его держать? Я и сам здесь чужак. Для имперцев он лишь повод заработать, для наемников — тоже. Вопрос в покупателях. А Носорог и вовсе собственноручно продал мальчишку врагу. Очевидно, в кланах у него были свои люди. Кому-то из верхушек это восстание было выгодно.

План созрел внезапно. Я спросил:

— Ты знаешь, где лагерь наемников?

— Направление могу показать.

— Пойдешь со мной, — отрезал я. — Но обещай, что мне подыграешь. Наемникам тоже нужна добыча, но сначала мне нужно предупредить ректора.

***

Я сказал Кенрику, что мальчишку забрали наемники, и я готов пойти его вызволять. Для этого мне нужны запасные диски, провизия и экипировка. Кенрик только отмахнулся и предоставил мне полную свободу действий: такие мелочи как межклановые разборки из-за раба его не интересовали. Но отряд из пяти человек он мне все-таки выделил — ради безопасности.

Протесты не принимались, пришлось смириться. Зато расцвел Жора: для него начиналось настоящее приключение.

Мальчишка отсиживался в Тени. Я сам укрыл его и контролировал ее густоту и степень укрытия: держал его на поводке, чтобы не выдал чего-нибудь, не раскрылся и не подставил нас обоих. Он мог, я чувствовал это. Но также чувствовал и то, что он цеплялся за меня как за спасительную ниточку надежды: я был таким же, как он, и это была не первая наша встреча. Он пытался мне доверять, а я — придумать, как ему снова не оказаться у Рубинов.

Но имя он все-таки свое назвал: Павел. Павел Игоревич Рубин. Значит, все-таки знал о своей принадлежности к роду? Интересно все-таки, что за терки были между братьями, что Виктор решил не церемониться?

Также Кенрик выделил мне запасную одежду, и я отдал ее парню. Великовата, конечно, но ему нужнее. И еда тоже.

Он ел жадно, рассовывал остатки по карманам, пока никто не видит. Я пустил его в свой шатер, чтобы подкрепился и набрался сил, а в идеале — выспался. Ему предстояло идти в Тени, я буду поддерживать, но истощенный ребенок много не выдержит.

Пашка не отказывался. Свернулся калачиком на походный тюфяк и засопел.

Вышли уже в сумерках. Чтобы застать наемников врасплох, как пояснил Жора. Ночью, пока никто не ждет.

Его план по вызволению Павла в ночи я так и не услышал, зато о важности этого похода и еще двух предыдущих я узнал с излишком: о том, как геройствовал Георгий, в основном.

Четверо юных имперцев тоже о чем-то вполголоса переговаривались, так что наша вылазка больше напоминала прогулку старых друзей, чем сверхважную операцию, какой обрисовывал ее Жора.

Павел шел послушно и почти не дышал, Тень его мягко подгоняла. Я думал о том, что, по легенде, мы идем его вызволять из лап наемников, а фактически мы его к ним же и доставляем. Ну ладно, это я доставляю, другие не в курсе, и, значит, сделать надо все чисто. Для этого у меня припасена Тень.

Поэтому когда она натянулась тугой струной, я напрягся. Чуть потянул на себя, Павел обернулся, но остановился. Жоре тоже подал знак, чтобы встали. Сказал:

— Будьте здесь. С тропы не сходите. Я на разведку.

И нырнул в Тень. Мальчишка последовал за мной, мы отдалились, и я сказал:

— Впереди пост наемников. Дозорные. Пойдешь к ним. Тебе попроще будет, и легенду соблюдем.

Вокруг поста дозорных клубилась Тьма, это она срезонировала. Те ее даже не замечали, вели душевные разговоры и поддерживали маленький костерок. Все мои знакомые — Треуголка, Берет и… Берг собственной персоной. Выздоровевший.

Тьма не нападала — будто тоже вышла на разведку. Разнюхивала местность, чтобы потом ударить побольнее. Или… ждала меня?

Она и правда засуетилась, ощутив мое приближение. Клубы запульсировали, как капилляры, и я ощутил такой же холод в венах. Мы были связаны, она смешалась с моей кровью, и теперь… что? Я мог ей управлять?

— Уйди, — прошептал я, и она послушалась. Расплылась двумя темными облаками в разные стороны. Метка в ладони чуть уколола. Ох, чую, когда-то я за это поплачусь…

Пашка обернулся на меня с ошарашенными глазами: он все видел, в отличие от наемников. Я кивнул:

— Научишься. Будет время. А сейчас выходим.

Я снял теневое покрывало, и мы показались на тропинке перед дозорным пунктом. Треуголка с Беретом подскочили тут же, выставив ограждающие диски. Берг подниматься не спешил. Я поднял руку:

— Эй, парни, все свои. Спокойно! Вот, привел вам упущенный товар.

Берг ухмыльнулся. Подумал секунду, явно взвешивая риски, но все же поприветствовал:

— Ну и прикид у тебя, Лазурный! В имперцы заделался?

— Скорее, в шпионы, — усмехнулся я, но перевел тему: — Здоров?

— Здоров! — отозвался Берг и наконец поднялся.

Мы обменялись рукопожатиями, Треуголка с Беретом переглянулись, посмотрели на Пашку и так и остались стоять с рассеянным видом. Я кивнул Пашке, чтобы подошел.

— Вот, — сказал я Бергу, — привел вам добычу. Добровольно пришел, возьмете?

Берг задумался. Почесал затылок:

— Надо Варгу показать. В лагере сейчас… неразбериха. Нас давят со всех сторон. Выбираться отсюда надо, мосты все патрулируются имперцами, те требуют пошлины, а мы пытаемся выжить.

— Я слышал, что вы еще пережили налет на лагерь. Кто это был?

— Кому не лень. — Берг бросил взгляд на Пашку, тот посмотрел с презрением. — Нас давит Тьма, а на Солнечную сторону не пускают имперцы. Так что… замкнутый круг, выходит.

Я кивнул. Туго здесь дела шли, Тьма сгущалась. В буквальном смысле — видел, как она снова начала клубиться между деревьями.

— Против Тьмы есть оружие? — спросил я.

Берг рассмеялся:

— Только кот твой! Гуляет сам по себе, а как приходит — так в самое время. Кажется, только из-за него эта стерва к нам стала редко соваться. Так что вспоминаем тебя добрым словом.

О как! Неожиданно. Но логично: кот — уравнитель, свою роль выполняет. И, видимо, чувствует, где особенно сейчас нужна помощь и где идет перекос.

— Я диски принес. — Я похлопал по своей сумке. — Варг просил. Можно попробовать зачаровать светом. Пропустишь?

Берг сбавил тон уверенности:

— Проходи, конечно, но… в таком виде…

Он замялся, явно подбирая слова. Я улыбнулся:

— Можем обменяться.

— Ну, нет! — воскликнул тот. — Эту мерзость никогда не надену! Пусть лучше ребята тебя проводят.

Треуголка с Беретом выпрямились, сделали важный вид. Я согласился:

— Только присмотри за моими, ладно? Чревато оставлять их одних, без присмотра.

— Твоих? — не понял Берг.

— У меня теперь свой отряд имперцев! — гордо сказал я. — Поэтому, как понимаешь, к вам в лагерь мне лучше попасть без них.

Мгновение Берг переваривал сказанное, а потом по его лицу расплылась довольная ухмылка:

— Ах ты какой, Арс! Пытаешься усидеть на двух стульях и ни капли это не скрываешь?

— Стулья больно шаткие, — пожал я плечами. — А опора все равно под ногами.

Берг только развел руками. Я выпустил диск и направил на него кристальный луч. Стало светло, как днем.

— Вот, это гарантия для них, что ты от меня. И для вас всех гарантия, что вы не попадетесь в лапы Тьмы. — Я помедлил, считывая реакцию Берга. Тот явно не доверял. Я выдохнул: — Хватит уже ныкаться по углам, когда вас давит темная фурия, давно бы объединили усилия.

— Легко тебе говорить! — огрызнулся тот. Я сказал: — Я поговорю с Варгом. За ним еще должок.

Берг помедлил, но закатил глаза и вынужденно признал:

— Хорошо. Я приведу твоих в лагерь. Варг… он, в общем, тоже про это заикался.

Я кивнул:

— Тогда увидимся.

И мы разошлись. Треуголка с Беретом повели нас с Пашкой в лагерь наемников, Берг, освещенный моим диском, отправился к моим имперцам. Пятеро юнцов вряд ли могли противостоять одному матерому воину, несмотря даже на лучшую экипировку, но он в самом деле мог защитить их от сил Тьмы. На это у меня и был расчет. После чего им пришлось бы уйти в ближайшее безопасное место. В лагерь наемников.

Мы шли по узкой тропинке, почти незаметной среди лесных дебрей. Парни из дозора важничали, делая вид, что меня не знают, Пашка смотрел с интересом. Изучающе. Я спросил:

— Ты что-то видел, кроме барака Рубинов?

Он замотал головой:

— Только этот лес и ловушку в Теневой усадьбе. Людей, которые убивали друг друга. В том числе, из-за меня. Знатный раб! Все хотят такую зверушку…

— Мы это исправим, — сказал я. — И узнаем, кто на самом деле твои родители.

А мысленно добавил: “И насколько мы родственники”.

Мы шли около часа. Скошенный частокол показался издалека, освещенный редкими факелами. Звуков не было — в противовес гулу, который стоял в первую нашу встречу: либо учли мои замечания, либо… просто некому уже было тут переговариваться.

Вдруг я подумал про Алису. Берг ни слова о ней не сказал. Что, если уже не она у руля? Но тут же прогнал мысли: нет, хрень полная. Не было бы Алисы — не было бы наемников. А они были. Я наконец услышал тихие ругательства часовых. Но внутри также стояла тишина. Что ж, на дворе ночь — логично, что лагерь спал. Хотя в тревожное время это представить достаточно сложно.

— Ведем гостя и пленника! — отчеканил на входе Треуголка. Пашка напрягся, едва ли не уходя в Тень. Я еле заметно покачал головой: сейчас не время для выкрутасов. К тому же он сам признавал, что готов уйти куда угодно. А здесь явно безопаснее, чем у восставших.

Стражи окинули нас усталым взглядом. Один сказал:

— Этот, — он ткнул в меня, — имперец. Пустим по согласованию с Алисой. Или Варгом. Но его лучше не будить.

Треуголка с Беретом неуверенно покосились на меня. Я усмехнулся:

— Зовите.

Стражи махнули кому-то из своих, в лагере возникло какое-то шевеление. Я всмотрелся за их спины, но кроме костра и пары-тройки силуэтов на фоне серых палаток ничего не заметил. Пропустил холодную дрожь: в прошлый раз ночью у костра сидели десятки наемников! И столько же располагались у палаток. Тревожные звоночки. Нехорошо это.

Алиса вышла минут через пять — усталая, хмурая, закутанная в поношенную шаль. Она шла сквозь весь лагерь, не глядя по сторонам, стремя голову — без эмоций. При ее приближении стражники выпрямились, наши провожатые расправили грудь и задрали подбородки. Алиса даже не смотрела. Ее волосы были распущены, губы плотно сжаты, взгляд слишком потухший. Только уверенные, даже несколько резкие движения выдавали в ней все ту же решительную, несломленную хозяйку.

До тех пор, пока она не подняла взгляд. Увидела меня. Узнала. И что-то оборвалось в ту же секунду. Она побледнела, схватилась за сердце и начала рыдать.

Глава 4

К ней бросились все: и стражники, и дозорные, и часовые. Но я все равно оказался первым.

— Алиса! — воскликнул я и схватил ее за плечи. — Тихо… ну?

Меня кто-то попытался оттащить, но женщина выплеснула из самого нутра:

— Прочь! Все, прочь! — И вцепилась в мои руки мертвой хваткой: — Ты пришел… Арсений! Ты… ты еще ничего не знаешь.

Ее глаза отчаянно впились в мое лицо и смотрели в упор, губы дрожали. Она хотела что-то сказать, но не решалась при наемниках.

И тут показался Пашка. Выглянул из-за моей спины робко, как призрак, и наблюдал всю эту картину с наивным детским любопытством. И даже не хотел бежать.

Алиса вмиг собралась:

— К-кто это, Арсений? Это же тот мальчик… контракт на него…

— Да, Алиса. Но не все так просто. — Я вздохнул, перевел взгляд с одного на другого, не решаясь озвучить самую безумную версию нашей с ним связи. — Есть разговор.

Она поджала губы, утерла соленые от слез щеки и махнула следовать за ней. Остальные неуверенно стали расходиться, но украдкой поглядывали на странную по меркам их обыденности сцену. Я кивнул Пашке. Мы вошли в ее шатер. Больше похожий теперь на склад рабочего инвентаря и мешков с вещами. Только тонкий матрас в самом дальнем углу напоминал, что здесь кто-то еще и спал. Судя по атмосфере, крайне редко. И да, это совсем не походило на семейное ложе.

— Садитесь прямо на мешки, — скомандовала она и уселась на свою “кровать”. Укуталась плотнее, хотя было нехолодно. — У нас сейчас… непросто. Мы должны были снова сняться с якоря и идти на новое место, но…

Она резко замолчала. Впилась в меня огромными глазами, а, словно поймав себя на том, что пялится, резко отвела взгляд. И быстро нашлась:

— Варг хотел договориться с повстанцами о переходе на Солнечную сторону, но все мосты снова под контролем имперцев, и…

Она снова задохнулась, схватилась за грудь и отмахнулась. Покрепче завязала шаль. Я спросил тихо:

— Что случилось, Алис? — А, заметив ее недоверчивый взгляд на Пашке, пояснил: — Это Павел Рубин, и он… в общем, он такой же, как и я. Я мог бы предложить его вам как товар для обмена с Сапфирами. С ними же не состоялась сделка, верно? — Она неуверенно кивнула. — Но он ценнее при себе, уж поверьте.

Алиса только отмахнулась:

— Сейчас ни о каких выгодах речи не идет, Арс. Мы на грани выживания. Нас осталось пятьдесят восемь человек, и у нас нет защиты.

— Вам нужно объединиться с имперцами. Это единственный шанс выкарабкаться, — сказал я серьезно. — Повстанцам повезло меньше.

Алиса вздрогнула. Ее глаза снова наполнились слезами. Теперь мне уже стало не по себе, и я поднялся.

— Говори, что стряслось, — сказал я строго.

— Прости, Арс, — она всхлипнула. — Я… не смогла. — Ее голос сорвался, она скрестила ноги и начала раскачиваться. — Она ушла. Сама. Оставила записку, что не может больше здесь… — Она тихонько заскулила и размазала слезу по щеке. Закрыла ладонью дрожащие губы. — Ее позвал Носорог, и Кроха… она… она…

И Алиса завыла. В голос, не стесняясь ни меня, ни ребенка. У меня внутри прошла волна холода — будто позвоночник стал ледяным и обморозил внутренности: Кроха ушла к повстанцам, повстанцев накрыла Тьма, наемники не могли уйти отсюда. Искали? Ждали, что придет?

— Варг дал три дня на поиски, — сказала она в нос, успокоившись. — Прошло два. Послезавтра мы начнем сборы. Если вдруг она жива, то она… не вернется.

Я подавил внутренний гнев. Это не играло никакой роли! Если Кроха жива, то она жива. Где она и куда придет — уже неважно. Я ее найду.

— Не вини себя, — сказал я глухо. Внутри засел ком. — Кроха… она же неугомонная. Саму Тьму из-под земли достанет!

Алиса закивала, размазывая слезы по щекам и пытаясь выровнять дыхание. Я стиснул кулаки и сказал решительно:

— Завтра утром я выйду на поиски. К вечеру я приведу ее сюда, и послезавтра вы объединитесь с имперцами. Они еще не знают, какую упускают выгоду в твоем лице! И вкусный ужин.

Женщина постаралась улыбнуться, но ничего не сказала. Я обернулся к Пашке.

— А тебя поднатаскаю, будешь с Тенью на “ты”, понял? Брат… по оружию.

Глаза мальчишки вспыхнули неподдельным азартом, а я с содроганием подумал, что последнее уточнение, скорее всего, можно было и не добавлять.

***

Нас поселили в одной палатке с Пашкой. Он отключился сразу, я не мог себя простить. Ворочался почти до рассвета и прокручивал в голове возможный сценарий аудиенции с Варгом. На утреннем сборе он не появился, но Алиса разрешила к нему зайти без предварительного согласования. Сказала что-то вроде “ваши дела, решайте сами”, но сама выглядела неважно: бледная, потерянная, будто виноватая перед всем миром. Но фактически, только передо мной. Но и то я не мог ее винить: понимал характер Крохи. Как и то, что не мог ее бросить.

Это мое решение, а значит, моя ответственность. Я привел ее сюда, я пообещал ей защиту от гнева Адама и преследования Амов. Но где? Не много не мало, а на Теневой стороне Вердана. В месте, где господствовала Тьма.

Пусть я и сам тогда немного понимал, но сделанного не воротишь: так я решил, и последствия на моей совести. Будем исправлять. А Тьма… пусть она играет по моим правилам.

Алиса раскладывала соленую кашу, когда в лагерь заявился потрепанный Берг и пятеро замученных имперцев. Неужели пришлось отбиваться? Моего диска с ними не наблюдалось. Буду считать, что славно отслужил свое и спас ребятам шкуры.

С Алисой они смотрели друг на друга как-то ну очень холодно, что я даже отложил кашу: проследил за ними обоими, пока Берг не зашел в свою палатку и не завел гостей.

— У вас все нормально? — спросил я. Женщина неловко повела плечом:

— Да, не бери в голову. Сложности семейной жизни в реалиях выживания.

Я кивнул, но все же спросил:

— Чем-то могу помочь?

Алиса вздохнула:

— Найди сестру. И будешь нашим героем. — Потом подумала и добавила: — На семейных отношениях скажется тоже.

И, взлохматив мне волосы, ушла кормить остальных.

Пашка уминал завтрак за обе щеки. Я улыбнулся:

— Вкусно?

Тот даже не оторвался, просто кивнул.

— Добавку будешь?

Он поднял огромные голодные глаза:

— А можно?

— Возьми мою. Алисе скажи спасибо и предложи помощь, понял?

— Спасибо.

Это прозвучало тихо и как будто не по-настоящему, но его глаза чуть потеплели. И острые плечи обрели мягкие очертания. Детям ласка нужна, а не междоусобные стычки. И что-что, а рабство их не красит точно.

Я оставил ему свою чашку и направился к шатру предводителя наемников. По пути меня настиг Берг.

— Как все прошло? — спросил я. — Мой диск пригодился?

Он выдохнул:

— Даже щепок не осталось. Стерт в порошок. Но свет — да, мы смогли его задействовать. Он отпугнул Тьму.

— Значит, приходила… — протянул я. Берг подтвердил:

— Приходила. И имперцы твои, — он зыркнул со злостью, — совсем зеленые! Предупредил бы!

— Поднатаскаем, — похлопал я его по плечу. — Переговорю с Варгом, предложу объединиться с их лагерем. Это шанс выкарабкаться.

— Не уверен, что они на это пойдут, но тебе виднее. Судя по твоему внешнему виду. — Он хмыкнул. — Переоделся бы!

— Успеется, — отмахнулся я. — К моим однокурсникам загляну позже. Пусть отдыхают.

— Договор! — кивнул Берг. — Мне тоже не помешает выспаться.

Он потянулся, я мельком глянул на Алису. Она о чем-то говорила с Пашкой. И тот даже что-то отвечал. Освоится, тут дружеская среда. Хотя доверять ему еще предстоит научиться.

Берг проследил за моим взглядом и сказал:

— Разбежались мы. Она к Варгу снова ушла — язык у него подвешенный, заливает красиво! А я… да что я? — Он пожал плечами. — Обычный наемник. Еще и раненый… был.

— Она тебя выходила, — напомнил я, переводя взгляд обратно. — И всегда на твоей стороне была. Но сейчас сложное время, она тащил все хозяйство, ей нужен равный. Защита. Хотя бы видимая.

— А я в лежачем состоянии для этого не подходил… — протянул он. — Понял я. Женская логика.

— Все устаканится, и она вернется, — заверил я. Наверное, так оно должно было быть. Или нет. Со мной такого не случалось. Но тяжелые времена прощали слабости сильным. В то время как со слабыми не церемонились.

Берг только хмыкнул — не поверил. Но в этой ситуации ни я, ни он не могли повлиять на большее. Я кивнул наемнику и прошел к шатру Варга. Даже странно: они сражались за одну женщину, но вместе — против Тьмы. Ну, и против имперцев тоже. Получается, их все-таки больше связывало, чем разъединяло? И был ли выбор?

Двое наемников-стражей возле шатра командира пропустили без вопросов. Варг сидел за столом вполоборота, широко расставив ноги, подрагивал носком сапога, и, придерживая перевязанную руку, хмуро пялился в голографический диск.

— Нет, мы не можем уйти сейчас! — вдруг прогромыхал он. — Нет и нет! Нам до ближайшего моста еще добраться надо! И то там имперцы… — Он покачал головой, оперся здоровой рукой о колено и, сдвинув густые брови, тяжело задышал. — Ресурсов нет! Оружия нет! Провизия заканчивается. Медикаменты… о, превеликий Свет, у нас не осталось даже спирта!

Он заметил меня, приосанился, жестом показал садиться напротив. Из голографического диска донесся женский голос:

— Варг, милый, будете там оставаться — подпишете себе приговор. Я готова оказать вам любую поддержку, но на Солнечном берегу. Скажи мне дату, и я подготовлю транспорт. Вас доставят в Рудногорск, там легальное поселение, там много из ваших трудятся на добыче.

— Рабами, — рявкнул Варг. — Плавали — знаем.

— Я плачу, — раздалось из динамиков. — И обеспечиваю всем необходимым. С вас — только выбраться оттуда.

— Легко тебе говорить! — воскликнул Варг. — На данный момент это нереально. Но я… рассмотрю варианты…

Он проговорил задумчиво и перевел взгляд на меня. Я положил на стол коробку с дисками:

— Вот то, что ты просил. С тебя информация о Солнечном диске.

В шатре повисла тишина. Даже на другом конце связи пропали любые звуки. Варг к коробке не притронулся. Устало глянул на меня. А сказал, обращаясь к своей собеседнице:

— Ох, Лида, не поверишь, кто сейчас передо мной. Твой брат поседеет, когда узнает…

И заулыбался. Но выглядело, как оскал.

Мгновение я переваривал то, что услышал. Еще через мгновение обошел стол и заглянул в голографию. Убедился, что не ослышался: на янтарной кухне на меня смотрела огромными удивленными глазами Лидия Павловна.

— Здравствуйте… — тупо сказал я.

— Живой! — воскликнула женщина. А потом собралась и строго сказала: — Уходите оттуда. Остальное я беру на себя. Конец связи.

И диск потух. Я остался стоять с ошарашенным видом. Лидия Павловна — агент наемников??

— М-да, — сказал Варг, навалился всем телом на столешницу и заглянул в коробку с дисками. — Ей нужна защита, нам снабжение — вот и договорились. А тебе, — протянул он с выдохом, — тебе нужен твой диск. И нам теперь тоже. Потому что без этого диска мы не уравновесим Тьму.

— Наемники защищают Янтарный клан? — только и смог спросить я, медленно возвращаясь обратно. Диск вернулся в наруч Варга.

— Делают то, что не смогла дать Империя, — отрезал командир. — Незаметно, естественно. Но теперь нам больше нужна помощь Янтарных, чем им — наша. Лидия готова помогать, как видишь.

Я вмиг собрался:

— Мост смогу создать и я. Но не уверен, что он выдержит шестьдесят человек. Это значит, нам просто без вариантов нужно договориться с имперцами!

— Ну, я смотрю — ты уже! — хохотнул Варг, намекая на мой костюм. Я отмахнулся:

— Скажи то, что обещал, про Солнечный диск, и я смогу справиться с Тьмой — когда его найду.

Он вздохнул, придержал руку, откинулся на стул. Нахмурившись, сказал:

— Знающие люди говорят, что он в твоем особняке, Лазурный.

Я фыркнул:

— Знающие люди — это Николай? Надеюсь, он сообщил также, что все слишком быстро меняется?

Варг вылупился на меня:

— Так ты в курсе?

— Теперь уже да. И эта информация, увы, мне ни о чем не говорит.

— Ладно, — рыкнул он. — Я человек слова, и я помогу тебе найти твой диск. Но когда мы выйдем на другую сторону.

— Не вопрос, — легко согласился я. — Вот только найду свою сестру.

Мы уставились друг на друга немигающим взглядом. Варг сощурился и сказал:

— Она сама ушла, Лазурный. Надеюсь, Алиса тебе сообщила.

— Сообщила, — согласился я. — И сегодня я пойду на поиски. Выделишь отряд?

— Сгинуть хочешь?

— Мне это не грозит, — улыбнулся я. — У нас с Тьмой… особые отношения.

— А с Носорогом? У тебя есть отражатель?

Я напрягся:

— Что ты про это знаешь?

— То, что без него ему просто не выйти из Тьмы, — развел руками Варг. — Они не договорились с Некриусом. Ну, или договорились, но хакер его подставил. Скорее всего, его кто-то переманил.

Я поднялся. Стал наматывать круги по шатру Варга. Интересное получалось представление: Некриус договорился с Носорогом, но его завербовали Адепты, Доминик про это каким-то образом прознал, перехватил у меня подкову, ее поставили на баланс императорского арсенала, но Мэри Сапфир оказалась той еще стервой и передала ее Рубинам. Рубины опозорили меня перед всем выпускным.

И это все из-за одной штуковины, которая отражает свет. Что собрался отражать Носорог во Тьме? Неизвестно. Может быть, у него была какая-то капля надежды? Капля света в непроглядной субстанции.

Но самое главное, все эти проблемы решал один-единственный солнечный диск. Который находился у меня в доме.

Я повернулся к Варгу:

— Как часто ты связываешься с Лидией Павловной?

— Ну-у, бывает. А что?

— Мне надо выйти на Рэйдана.

— Исключено. — Варг хлопнул ладонью по столу. — Он не должен знать!

— Буду говорить я, а не ты, мы ему даже не скажем, что ты посредник, — отрезал я. — Но он единственный, кто сможет попытаться перенести сюда мой диск. И да, он чуть ли не единственный, кто действительно может знать, где конкретно он находится.

Варг расхохотался:

— Зеленая наивность! Так это не работает! Диск должен выбрать тебя! Сам. Снова. Твой план нерабочий, даже если Янтарный действительно его найдет.

— Тогда что? — вспылил я. — Что ты предлагаешь?

— Договаривайся, — развел он руками. — У вас же особые отношения с Тьмой.

Ах, вот как мы заговорили? Ну-ну, посмотрю я на тебя, когда она накроет лагерь наемников так же, как повстанцев.

— Выдвигаемся сегодня ночью, — процедил я. — Подготовишь для меня людей?

— Лагерь в твоем распоряжении. Кто выявит желание идти, пожалуйста. Я никого не заставляю и никого не ограничиваю. Так что командуй.

Я отвесил вынужденный поклон, вышел наружу и направился к своей палатке. Я знал, кто не откажется, но им сейчас не помешало бы выспаться после ночной встречи с Тьмой.

Спокойно, Призрак. Время есть, чтобы придумать план на вечер. И даже подготовить оружие. Без натурального диска будет сложно, но, говорят, здесь хорошо помогает кот.

У самого входа меня дернула Тень. Я ощутил ее укол и обернулся: ничего. На первый взгляд, все как обычно. Наемники позавтракали и расходились по постам. Алиса наводила порядок. Мое новое зрение ничего не обнаружило.

Тень кольнула настойчивее. Я еще осмотрелся: не вижу. Выдохнул, натянул поток на руку и вошел в него. Странно, все спокойно, но Тень все-таки бесновалась. Будто кричала что-то, что я не мог разобрать. Или кто-то… кричал. Откуда-то снизу, как будто из вакуума. И до меня начало доходить.

Теперь я окинул взглядом окрестности лагеря через Тень, заглянул в шатер — пусто. Звук стал тягучее, тревожнее, будто нарастала вязкость воздуха, и горло начало давить — прямо в тени. Но здесь не было никого, кто звал, сквозной взгляд тоже подтвердил это. И тогда я все понял: и откуда звук, и почему, и кто звал. И это не сулило ничего хорошего.

Пашка шагнул в Тень, пропал из лагеря, но на первом слое его не было. Он так же, как и я, неосторожно шагнул глубже. И да, он еще не научился выходить наружу даже из первого.

И сейчас, как мог, пытался достучаться до меня через зов Тени. Что ж, видимо, мой поход начинается прямо сейчас, до захода солнца.

Закрыв глаза, я сжал кулаки и шагнул на второй слой Тьмы.

Глава 5

След Пашки был невидимым, но ясно ощутимым: теневые вены отдавались пульсацией под кожей и вели по его стопам. Эта новая сила обволокла меня, приглашая вглубь Тьмы, и я не думал — пошел. Ставки росли, время утекало, тревога росла: действовать надо было сейчас.

А сама Тьма-женщина будто скрылась. Почувствовала, что я здесь? А может быть, попросту была повсюду — ей не нужно было показываться, чтобы заявить о своей власти. Плевать: теперь я не был к ней восприимчив, она сама впустила меня. И, получается, куда-то вела Пашку.

Он бежал — я чувствовал это. Дыхание сбилось, сердце колотилось в горле, ноги заплетались, но ему не впервой было прятаться. Он нутром ощущал погоню, и теперь вся его жизнь зависела от того, удастся ли ему скрыться. Только не упасть, только не попасть в лапы преследователей.

Сам же я никакой погони не ощущал. Наоборот, мне было здесь максимально комфортно: Тьма признала меня как своего, здесь было мое абсолютно спокойное место. Казалось, я мог даже уйти: это место, этот второй слой Тени, воспринимался сейчас как второй дом. В котором я тоже был хозяин.

— Пашка! — крикнул я. — Стой! Я тебя вытащу!

Тишина. Только его сбивчивое дыхание в ушах, воспринимаемое как свое. Он продолжал уходить от неведомого преследователя, будто здесь его настигали самые потаенные страхи.

Я ушел в рывок. Сил хватило. Слегка кольнула ладонь с кристаллом, но ее время еще наступит. Когда я встречусь с Тьмой лицом к лицу.

Стало прохладнее: слой Тьмы стал плотнее — вязким, чуть ли не жидким, но сдерживающим, как сети. Не страшно — догоню. Догоню и верну наружу.

— Кто здесь? — эхом разлетелся мужской бас, и я дернулся. Осмотрелся, не сбавляя шага: пусто. Очертания леса размылись, превратившись в черное полотно с редкими контурами деревьев. И чем дальше шел, тем становилось темнее, и контуры реже. Будто Тьма утягивала в свое логово, но нет — я сам туда шел. Более того, туда мне и было нужно.

— Стой! — снова тот же голос. — Тебе сюда нельзя.

— Пашка! — снова крикнул я. — Где ты?

Его дыхание стерлось, я не видел его образа. Упустил.

— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, осматриваясь. Нет, ничего, это второй слой Тьмы, не удивлюсь, если Пашка видит совсем иное. И слышит…

— Я забрала его… — это уже знакомый томный голос и легкие смешки.

— Не тронь его! — мой рык и собственное дыхание в ушах. Воздух становится плотным.

— Сначала коснись моего сердца…

Ее голос растаял, я мчал просто наобум, куда несли ноги и бесконечный теневой рывок. Тьма затягивала, как воронка, я понимал это головой — как и то, что нельзя останавливаться. Задержишься хоть на миг — провалишься.

А пробираться стало сложнее, здесь выросли теневые дебри, воздух стал вязким, и тени внутри моих вен запульсировали в ответ на приглашение — когда эти дебри вдруг расступились, и я оказался… в лагере. В чужом лагере. Но, черт возьми, живом!

Здесь были люди. Много людей — гораздо больше, чем у наемников. Они сновали по лагерю, как призраки, что-то делали, переговаривались и просто готовились жить.

— У нас новенький! — крикнул кто-то. Я обернулся. Не понял, кто кричит и про кого.

— А, этот? Да это старенький, его уже выкупали…

— Ну, свой!

Голоса звучали будто поверх этой теневой реальности, меня будто вообще никто не замечал. Словно это была Тьма, но я был еще на более глубоком ее слое.

— Они тебя не увидят, — снова ответил бас. — Но у них еще есть шанс вернуться. В отличие от меня. Ну, и… получается, тебя.

— Кто ты?

Я снова заозирался. Увидел Пашку. Его окружили такие же худощавые дети и женщины. Все в ободранной одежде. Повстанцы. Рабы.

Теперь я не ощущал его страха: он правда их знал. И здесь ему было спокойнее, чем в лагере имперцев и, тем более, в усадьбе Рубинов. Несмотря даже на то, где именно он находился.

— Меня никто никогда не видел, но я поднял восстание рабов. Ты слышал обо мне как о Носороге. Я объединился с Тьмой.

— Объединился с Тьмой?! — воскликнул я. — Чтобы все, кого ты освободил, сгинули в ее чертогах?!

— Это было наше укрытие, но это… вышло не специально.

Он вздохнул, я метался по лагерю, пытаясь его увидеть. Его голос доносился отовсюду, я даже не понимал, с кем говорю.

— Где ты? Покажись мне!

— Не могу. Я скован. Тебе придется найти Сердце Тьмы, чтобы встретиться со мной. Но поверь, это того не стоит.

— Как мне вернуть людей наружу? — спросил я главное.

— Против Тьмы есть только Свет, — протянул он. Я уставился на свою левую ладонь: стоит ли пытаться? Сработает ли кристалл на втором и даже третьем слое Тьмы?

— Для чего тебе нужна была подкова? — резко спросил я. Воздух вокруг меня стал еще гуще. Мне показалось, я слышал, как он выдохнул. — Разве здесь есть источник света?

— Что тебе об этом известно? — спросил он задумчиво.

Я снова осмотрелся. Жизнь повстанцев продолжалась, но где? И как они ее ощущали? Все выглядело нереальным, как сон. И только злые огромные глаза Пашки, еще живые на фоне тусклых призраков, напоминали, что и он был реальным. Буквально только что. Со мной говорил голос Носорога, который казался мне плодом моего воображения.

Сердце Тьмы, говоришь? Ну, давай посмотрим!

Я прошел сквозь лагерь одним рывком — туда, дальше, в лес. Если все три лагеря на Теневой стороне располагались вблизи мостов, то чем дальше от них, тем глубже в сердце Тьмы: у меня были все шансы достичь его, учитывая наши… особые отношения.

Грудь стянуло. Будто я попал в пучину, в темную бездну, в толщу воды без баллона с воздухом. Дышать стало трудно. Я буквально физически почувствовал прикосновение ее рук. И услышал игривый смех в округе:

— Ты идешь ко мне? О, Арс, какой же ты благородный…

— Зря ты, парень, нет отсюда выхода…

Ладонь свело резко, бескомпромиссно, почти до онемения. Я стянул перчатку и разрезал Тьму. Луч устремился… в каменный пьедестал. И преломился под углом вверх: сквозь те самые неявные очертания темных деревьев.

А я встал столбом, уставившись на освещенное пространство. Это были руины. Теневой Вердан когда-то существовал в виде такого же величественного города, как на Солнечной стороне: раньше здесь кипела жизнь!

— Несущий Свет… — протянул бас, и в отсветах преломленных лучей я увидел очертания. Прямо среди каменных развалов на том самом разрушенном пьедестале проявился… трон. Он сплошь был увит темными ветвями, у подножия лежали горы сломанных дисков, сам он выглядел простым металлическим монолитом с двумя средними изумрудами в основании. Они ожили от кристалла, а меня, кажется, скрутило. Все же это был третий слой Тьмы, который отбирал все мои силы и реагировал на любое проявление света.

Но поднять взгляд я все-таки смог. Трон не пустовал. На нем сидел человек. Массивный, овитый темными путами мужчина средних лет с густой бородой, длинными волосами и затуманенным взглядом. Он развалился на троне, будто он был единственной оставшейся опорой среди этих темных развалин, и сверху вниз смотрел на меня. У него в носу было вдето кольцо с маленьким изумрудом. Черт, кажется, я начал понимать, кто это. Кроме того, что это, несомненно, был Носорог.

А за его спиной, в арке разрушенного зала с колоннами, блуждала Тьма. И пока она не обращала на нас никакого внимания, то превращаясь в женщину, то становясь плотным черным дымом. Но ее дыхание все же отдавалось пульсом в моих теневых венах.

— Это и есть Сердце Тьмы? — спросил я, еще оглядываясь. Зал и впрямь походил на торжественный — когда-то. Тут вполне мог возвышаться императорский дворец. И это было даже логично: Император имел владения на Теневой и Солнечной стороне Вердана. Наверное, когда-то так и было. До Раскола.

— В целом, да. Но тебя она признала. Считает тебя равным.

— Мы… связаны, — признался я. И сам ответил на свой вопрос: — Подкова нужна, чтобы отразить преломленные лучи?

Они правда уводили в небо и не тухли. И Тьма сюда не совалась. Она была спокойна. Она по-прежнему оставалась хозяйкой этого места. Я судорожно соображал, как это изменить.

— Ты знаешь про подкову, значит, ты из наших. Но ее по-прежнему нет, значит…

— Значит, ее перехватил Император.

— Значит, ничего не меняется, — вздохнул Носорог. — Он ограждает себя от опасности, оставаясь слепым к истоку напасти.

Вспомнилась битва во дворце, когда мы разделились с Домиником. Не мог не согласиться. Если бы Доминик меня не поймал у подпольной мастерской, у повстанцев был бы совсем иной расклад сил. И, значит, положение Тьмы тоже.

— Почему ты здесь? — спросил я, обводя взглядом пространство: здесь и правда никого не было. — А твои люди снаружи?

— Были, ты хочешь сказать, — усмехнулся Носорог. — Но в целом да, они все равно на предыдущем слое Тьмы. У них еще есть шанс выйти.

— Объясни, — сказал я и уселся прямо на землю перед троном. Тут даже дышалось легче, как мне показалось. Но все равно нужно быть начеку. Тьма рядом, и она не зря меня клеймила. — Что произошло? Я смогу вам помочь.

— Ты Несущий Свет, — фыркнул Носорог. — Тебе незачем вникать в наши проблемы. Вот — твоя задача.

Он махнул головой назад, имея в виду Тьму. Она хихикнула и пустила еще путы. Я рыкнул:

— Разве это не связанные вещи?

— Может, и связанные, но принципиально разные. Ты еще юн и неопытен, но посмотри вглубь. Если уйдет Тьма, рабство не прекратится. Наоборот, повстанцы останутся без покрова, один на один против империи. Имперцы уже здесь, они нас достанут.

— Я предлагаю вам уйти всем вместе: повстанцам, имперцам, наемникам. А это место оставить Тьме.

— И что? А дальше? — фыркнул тот. — Ничего не изменится, Несущий Свет. Рабов вернут хозяевам, наемников отправят в рабство. Это тупиковый путь. Надо не с Тьмой бороться, а изнутри проблемы решать. С Империей.

Хотелось сказать, что Тьма — это тоже угроза, но вовремя осекся: это инструмент равновесия, и только. Важно не кормить ее темными поступками. Носорог про это и говорил. И это походило на призыв к перевороту. И если так, то не это ли главный темный поступок? Получался замкнутый круг.

— Ладно, хорошо. — Я поднялся. Дышать стало сложнее. — Надо вывести людей из Тьмы. Чтобы она не забрала их сущности, не окрепла и не пошла в наступление. Долгое затворничество рождает злость. А надежда дает причину к действию. Все повторится через время, но с большим и более губительным масштабом.

— Твоя правда, — согласился Носорог и поерзал но троне. — Хотел бы я тебе помочь, но я заложник этого зала.

Я коснулся струящегося света — настоящий, теплый. Не обжигающий. Кристалл среагировал мягко, принимающе. Можно было бы отразить, отзеркалить, был бы диск. Или отражатель.

Я прошел дальше, в зал. Обогнул трон. Грудь сдавил плотный воздух. Образ Тьмы между колоннами замер. Она протянула руку, из моей вырвались соединяющие нити: во мне теперь было слишком много Тьмы, чтобы зажечь свет в самом ее сердце.

— Где Кроха? — вдруг спросил я. — Она приходила?

Я смотрел в глаза женщине-Тьме, она изобразила загадочную улыбку и обернулась дымом между колонн. Я закашлялся. Свет кристалла стал приглушенным. Носорог отозвался:

— Она искала меня, да. Она не знала, что я здесь. Но сделанного не воротишь.

Это прозвучало спокойно и размеренно, что я вспыхнул: что это значит?!

Я обернулся резко, но теперь меня сковали путы. Дыхание стало рваным, в груди — горячо. Между колоннами забегали темные силуэты. Много. Безликих.

— Она пришла? Сюда?!

Это вышло сдавленно, но хотелось кричать. Носорог ответил спокойно: — Пришла. И погрузила весь лагерь во Тьму.

— Что?! Как?!

— А вот так. По щелчку пальцев. У нее был… артефакт.

— Артефакт?!

— Твои диски, Арс. Твои зачарованные диски! — раздался ее голос, такой же заполняющий все пространство наравне с Носорогом.

Но мне не пришлось ее искать.

Кроха стояла возле колонны рядом с Тьмой и смотрела с упреком. Я рванул к ней, но тут же взвыл: путы буквально пронзили мою грудь. Тьма пригрозила пальцем:

— Нельзя, Арс. В тебе еще есть крупица света. Сюда ступают те, кто его полностью лишен.

— Какие… диски? — выдохнул я и опустился на колени. Грудь сдавило, сердце разогналось, кровь прилила к лицу, в ушах встал гул. Я терял связь с реальностью.

— Ты не знаешь, но я увидела их твоем чертеже! А потом вытащила из Адамовой тачки, чтобы вы не смогли пуститься в погоню за рабами. Но этого не потребовалось: вы это даже не заметили!

— Ты… что?!

Я даже не сразу понял, что она имеет в виду, но потом воскликнул:

— Диски, зачарованные Тенью?!

— Те самые, за которыми ты охотился, как сумасшедший, — подтвердила она. — Но это все ваша мужская блажь, а рабам… это спасло жизнь.

— Как?! Тем, что ты упекла их во Тьму?! — воскликнул я и впился в ее глаза свирепым взглядом. — Думаешь, они спасибо тебе скажут? Ты лишила их жизни! Эти диски — для равновесия.

— Она назвала цену. Сама…

Тьма расхохоталась:

— Как мне нравится ваша наивность, молодые люди!

Лучи света, отраженные от трона, враз потухли. Наверху, над колоннами, зажглись два лазурных диска. Натуральных. Окруженных живыми теневыми ободками.

— Это сердце Тьмы, здесь не место свету…

Мысль обожгла своей простотой: соединить диск с лучом из моего кристалла. Это поможет. Это даст хотя бы временный эффект: путы ослабнут, схвачу Кроху, уйдем на второй слой, устрою ей взбучку, затем вернемся за Носорогом…

Но луч погас, еще даже не окрепнув. Диски закрутились, ощетинились и спустились на уровень глаз — готовились к атаке. Теневые ободки вокруг них окрепли. И я это чувствовал: вены пульсировали. Кристалл не светился.

— Ты мой, Арсений Лазурный, — пропела Тьма и оказалась рядом, за моей спиной. Наши руки сплелись. — Тебе не нужно сопротивляться. Видишь, я открыла тебе ход на третий уровень? Я позволила тебе увидеться с сестрой, я раскрыла тебе тайну Носорога.

— Не слушай, парень, — прогромыхал тот. — Сопротивляйся. А то утащит и закует здесь.

— У нас… особые отношения, — прохрипел я, цепляясь за ее руку и разворачивая лицом к себе. — Что ты сделала с лагерем? Как выйти из-под твоей пелены?

— Никак, — улыбнулась она. — Твой свет погас, Арсений. Смотри, как пульсирует Тьма.

Она была права. Темные нити вышли прямо из ладони и опоясали колонны. Кроха попятилась, но и ее подхватил густой воздух. Лазурные диски замигали черным. Нужно было что-то делать! Нужна была хоть малейшая крупица света! Ну и где этот чертов кот?!

— Что ты хочешь? — спросил я, переходя на шепот. — Ты в своей власти, ты на своей территории. Зачем тебе лагерь? Отступи.

— Я хочу, — с удовольствием сказала она, — чтобы ты сам ощутил эту власть.

И она обмоталась вокруг меня вихрем. Воздух стал совсем вязким — я будто упал, прилип и не мог распутаться: она тянула меня… в самое сердце.

— Твоя сестра предала тебя, Арс, — замельтешил голос по кругу. — Мальчишка Рубинов сбежал, Варг тебе не поверит, Алиса обвинит, что не помог, а Кенрик… о, Кенрик передаст Императору, и он все поймет. Поймет, что ты — это и есть сама Тьма.

Она крутанулась в самом центре зала. Диски моргнули в последний раз, и все потухло. Мои руки опоясал черный дым. Позади послышалось тяжелое дыхание Носорога, передо мной возникли испуганные глаза Крохи:

— Не надо, Арс. Не соглашайся…

— Ты подставила меня, — сказал кто-то вместо меня. — Ты подставила Адама, увела рабов, уничтожила лагерь. Ты сделала меня Тьмой.

Из груди полился отчаянный рык, внутри все горело, мышцы трещали, тело выгнулось, и все мысли, включая оценку происходящего, разбились о каменный пол. И нет, это не было ни сопротивлением, ни болью — это было принятием. Принятием моей теневой сущности, которая оказалась сильнее света.

Глава 6

Тьма — это слабость. Сила — твой свет. Как ни крути, но они как-то сосуществовали внутри меня все эти годы. В Эребе тоже. Там я и получил свою Тень. Сделал слабость силой.

Но здесь Тьмы было столько, что она подчинила мою Тень и погасила мой световой кристалл. Я сам стал ею. И злость. Беспредельная злость наполнила все мои мысли.

— Это не ты, Арс, — раздалось тихое передо мной. — Сопротивляйся!

— Это я, Кроха. О да, это я! И мне наконец-то не нужно притворяться другим человеком!

Вокруг моих рук обмотались две черные воронки, и я направил их в сестру. Зачем? Что делал? Не понимал. Чувствовал — надо. И пробирающий до костей страх Крохи давал мне силы.

— Нет, нет, Арс! Все не так! Ты хороший, ты… ты мой самый близкий человек!

В ответ я просто рассмеялся:

— Близких не предают, дорогуша!

И выпустил черные вихри.

Кроха взвизгнула, мои руки потяжелели — будто от вселенской скорби, — удар пришелся в колонны. С тихим эхом разлетелась каменная крошка, девушка успела укрыться. Я ее не видел, но обострился слух: теперь ее учащенное дыхание звучало в моей голове.

— Иди сюда, Арсений, — прогромыхал под сводами зала бас Носорога. — Сразимся с тобой как Тьма с Тьмой. Я давно уже с ней сросся…

— Ты мне неинтересен, Носорог, — фыркнул я. — На тебя мне не на что злиться.

— А ты не злись, — усмехнулся он. — Ты просто бейся.

Что-то повело меня к нему вопреки воле. Одна часть меня, которая поддерживала еще связь с реальностью, говорила, что это ни к чему, что он ничего мне не должен, но вторая — несущая в самую бездну, кричала, что он тоже враг. И его надо прогнать из сердца Тьмы.

Носорог поднялся со скрипом — в буквальном смысле. То ли скрипнул древний трон, то ли какие-то древние механизмы, сокрытые под тьмой — я не знал, что это за место и что оно в себе хранит. Перед ним вырос цельный изумрудный диск.

Странная мысль шевельнулась у меня в голове, но теневой хмель моментально затмил любые рассуждения о жизни. Тьма хотела нести смерть.

Носорог едва стоял на ногах — видно было, что он давно не двигался, — но диск метнулся резво. Я выставил кристальный щит. Правда сейчас он был полностью черный. Диск отрикошетил от нее и вернулся к владельцу, зараженный Тьмой.

— Это действует Арс, не Тьма, — заключил Носорог, осматривая свой новый “девайс”. — Тьма не защищается, она нападает бездумно.

И снова ударил. Из моей руки вышли теневые нити и опутали изумрудный диск. Он вмиг стал черным, но продолжал вырываться. Я натянул нити, как поводья. И они рвались от усилия. Внутри поднималась ненависть ко всему миру и навязчивые мысли: “Я один, я пришелец из другого мира, и никто никогда не поймет меня, мою суть, мою силу… кроме такой же одинокой Тьмы”.

— Носорог! — раздался крик Крохи. Мы обернулись оба. Она взялась голыми руками за два лазурных диска и изо всех сил метнула в нашу сторону.

Из-под моих ног показался густой дым Тьмы. Из наруча Носорога вылетели еще два изумрудных диска. Значит, многокассетник? Как у Виктора Рубина… И оба накрыли лазурные. Я вдруг понял, что могу отразить о них световой луч…

Мысль стерлась тотчас, будто не бывало. Я облачился в Тьму, как в броню, и готовил новые темные вихри: откуда-то знал, что так надо. И знал, что остальные — это враги, пришедшую в мою обитель.

В груди обжигало: “она предала!”, “он ее защищает!”, “ты один”, “никто не сравнится с твоей силой, ты такой единственный”, и я верил. Знал, что это так. И я должен избавиться от врагов.

Двойные диски Носорога направились на меня, я оскалился: ну-ну, давай, попробуй пробить, громила! А сам спиной чувствовал медленное, глубокое дыхание Крохи: ей отчаянно не хватало воздуха. Ее душила та самая вязкая Тьма, которая теперь меня питала.

— Твоя сестра умрет, — просто сказал Носорог. Диски порхали вокруг меня в шаге. — Она отравлена Тьмой, она знает это. Она сделала это осознанно — ради тебя, Арс.

— Прости, — раздалось тихое у самых колонн. Девушка опустилась на колени. — Мне дышать... трудно. В груди жар. И… руки… Ах!

Она вскрикнула, скрутилась и повалилась набок — в те самые волны Тьмы, что шли у меня из-под ног. Мои ладони вспыхнули — принимали ее жизненную силу.

Я поднял правую ладонь, медленно покрутил перед собой, рассматривая. Черная, беспросветная, охваченная теневыми языками, она слегка тлела, как уголь — преумножая тот жар, что сейчас ощущала Кроха. А левая… кристалл потух. И теперь выглядел серым, как пепел. Я повернулся к Носорогу:

— Теперь твоя очередь.

Теневые волны бросились на него, как змеи, он выставил дисковый щит, два других метнулись в направлении моей шеи. Но застряли в вязкой темной субстанции.

— Ты почти Тьма, Носорог. Так стоит ли противиться своей сути?

Я пошел на него ровным, уверенным шагом. Диски плавились, и что-то внутри меня ликовало: что-то древнее, глубокое, злое — то, что я всегда скрывал или прикрывался рамками контракта. А теперь в моих руках была власть над всеми. Потому что они были снаружи, а я был в Тени. Меня никто никогда не увидит.

— А ты только что был человеком, Арсений Лазурный. И я не про твой внешний вид.

Его щит спал и плавно коснулся земли. Диск засветился тусклым зеленым — источал свою силу. Нас затрясло. Сверху посыпались камни. Тьма проникла в трещины, открывая мои ноги.

Я будто избавился от оков — ощутил свободу действий и встрепенулся, увидев то, что происходило незатуманенным глазом: тьма уходила воронкой под землю, Кроха стонала, хватаясь за предплечья, Носорог, воспользовавшись моим смятением, ринулся к ней.

Проклятье… это все я. Это противостояние, эта безумная стычка — по моей вине. Тьма, уходя, забирала силы, и я сомневался теперь, что смогу что-то исправить.

Но, тем не менее, злость Носорога давала нам шанс уйти — вне зависимости от того, к чему приведет этот разлом внутри Теневого Вердана.

Из дисков остался один целый — изумрудный. Который по-прежнему лежал у моих ног, плодил трещины и впитывал тени. Благодаря ему мы могли бы выйти, но… кристалл потух окончательно. Зато в правой руке резвилась моя родная Тень. Обычно она пряталась при пришествии Тьмы, а сейчас буквально предлагала помощь.

— Ты вовремя, детка, — прошептал я, хватаясь за ее край и укрывая полотном Носорога.

Он подхватил Кроху на руки и быстрым шагом, как мог ровно, направлялся к месту разлома — где лежал его диск. Я ушел в Тень, она звала на предыдущий слой, где уже проявлялись очертания реального леса и лагеря. Там, где продолжали жить своей жизнью повстанцы. Не подозревая, что творится точно здесь же, но на следующем слое Тьмы, называемом Сердцем.

— Уходим! Живо! — крикнул я и словил немой укор во взгляде командира повстанцев. Настоял: — Времени нет! Света нет! Уйдем через Тень, только дай мне руку…

Носорог проверил пульс на шее Крохи, чуть повел ладонью, и диск вернулся в наруч. Тряска земли прекратилась. Ага… похоже, он маг стихии земли. Был. Или нет?

— Не оставляй меня, Арсений… — послышалось позади с тихим стоном. Но я не обернулся. Знал, что там увижу — и поделом. Дело еще не закончено, но сейчас мы уходим. И, схватив Носорога за предплечье, шагнул в Тень.

Нас вынесло наружу ураганным потоком прямо в центр лагеря. Посадка оказалась далеко не мягкой, да и аплодисментов не слышалось: народ застыл каждый за своим занятием, ошарашенно пялась на нас, вышедших буквально из ниоткуда.

А потом кто-то один крикнул:

— Носорог! Вернулся командир!

И пошла волна шепота, переходящего в восторженные восклицания:

— Носорог вернулся!

— Он жив! Он с нами!

Он выпрямился перед народом, а сам пробормотал:

— Они еще не знают, что сами ко мне приблизились, а не я к ним явился.

Я бросился к Крохе. Она была белее снега, на обоих предплечьях застыли теневые метки — пауки, а на ладонях пестрели два клейма из лазурита — отпечатки расплавленных дисков, за которые она схватилась. Ее пульс затухал.

— Нужен врач, срочно! — крикнул я Носорогу, и он пробасил для всех:

— Я вернулся, но с потерями. Нам нужен медицинский шатер. Остальное после!

В рядах повстанцев пронесся тревожный шепот, люди зашевелились, потом вышли двое мужчин с носилками, уложили Кроху и махнули следовать за ними. Носорог покосился на меня:

— Очухался? — рыкнул он и прожег меня на удивление ясными изумрудными глазами. На контрасте с его суровой внешностью этот взгляд бил наотмашь. — Будет на твоей совести.

Я кивнул:

— Мы об этом поговорим. Когда убедимся, что ее жизни ничего не угрожает.

— Сейчас тебе никто это гарантировать не будет. Более того, у нас нет таких специалистов. Это компетенции императорских лекарей.

Это прозвучало с насмешкой, но Носорог вмиг стал серьезным и скомандовал своим:

— Осторожнее несите, ну! Это тяжелый случай.

Зеваки крутили головами, шептались и провожали любопытными взглядами. Носорог шел ровно, даже не глядя на подопечных: он взял за приоритет Кроху. И я знал почему — не доверял мне.

Пока мы шли к медицинскому шатру, на меня, по большей части, не обращали внимания, хотя я по-прежнему был обтянут в костюм из Тьмы, и она сползала с меня с каждым шагом по лагерю, открывая имперское одеяние. Но один человек все-таки бросился ко мне наперерез всему:

— Арс!

Я удивился искренне:

— Пашка? Ты здесь?

Казалось, мы разошлись с ним вечность назад, и я напрочь не помнил, где именно.

Я прижал его к себе и потрепал волосы. Он засмущался. Зато Носорог проявил интерес:

— Сам Павел Рубин? Рожденный в Тени?

Мы с Пашкой нахмурились оба. Не скрыли недоуменного взгляда и повернули головы в его сторону. Носорог пробормотал:

— Рядом с Несущим Свет. Любопытно…

И замолчал. Я придержал вопрос для удобного случая. Носильщики объявили:

— Пришли! — И занесли Кроху в медицинский шатер.

— Будь снаружи, — шепнул я Пашке. — Там моя сестра, я должен убедиться, что все в порядке.

— Понял, — сказал он. — В Тень убегать не буду. Тут… все свои. Я многих знаю.

— Они ждали тебя, парень, — подтвердил Носорог и вошел внутрь. Я сдержал вопрос о том, что их связывает, и комментарий, что мы и так в Тени. И даже глубже. И, по-хорошему, нам надо отсюда бежать как можно раньше.

Но сказал только, что я скоро, и последовал за Носорогом.

После первых эмоций от возвращения командира двое молодых врачей усадили нас на старенькие стулья и сказали ждать. А лучше пойти погулять, пока они будут осматривать. Но мне и без осмотра все было очевидно: нужно вмешательство серьезного врача-мага. Деда. И это означало, во-первых, что нам надо было скорее отсюда выбираться, а во-вторых, сделать все возможное, чтобы Крохе как минимум не стало хуже.

— Тьма навсегда меняет людей, — ни с того ни с сего сказал Носорог. — Хочешь-не хочешь, готовься. И окружение свое подготовь: прежнего Арсения уже не будет. Ну, и Носорога тоже. — Он вздохнул. — Она здорово меня истязала, стерва.

— Что это было?

— Сначала тотальное одиночество, что думал, схожу сума. Потом ее сладкие речи, что терялась грань реальности и Тени. Когда в Сердце Тьмы оказалась Кроха, понял — реальность. И то, что лагерь тоже под ее крышей, — тоже.

— Уходить надо. Я могу увести на первый слой тени.

Носорог кивнул:

— Да. И затем уходить в Солнечный Вердан. В пустыню, в подполье — куда угодно. Здесь оставаться не вариант.

— То же самое я сказал имперцам и наемникам, — серьезно ответил я. — Поодиночке вам не справиться.

— Понимаю, — легко согласился он. — Ты мыслишь стратегически. Как отец. Ваш клан далеко пойдет, Лазурный. Даже без солнечного кристалла.

Я посмотрел на ладонь: потухла. Окончательно? Или ей просто нужна была подзарядка? Покажет время. Сейчас я это не узнаю. Сейчас я мог спокойно говорить с Носорогом, и только. Кажется, он был неплохой мужик и даже не навесил мне оплеух за то, что было в Сердце Тьмы.

— Эй! — окликнул он медбрата, показавшегося из-за изгороди. — Ну что там?

— Осмотр еще не завершен, командир, — с кивком ответил юноша. — Доктора выйдут к вам, ожидайте.

Носорог звучно выдохнул и отмахнулся: мол, ступай. Я подавил желание уйти в сквозной взгляд и увидеть все своими глазами, но решил верить юноше и пока что ждать. Спросил:

— Твой диск… он изумрудный. Как твои глаза. И держишься ты уверенно во главе всего этого разношерстного народа. Так неужели ты…

Он не дослушал. Хмыкнул. Протянул руку:

— Константин Изумрудный, глава Теневого клана. Рад знакомству.

Я медленно ее пожал, не скрывая отвисшей челюсти. Значит, та теневая усадьба рядом с домом Турмалинов — живая? Там и правда есть жизнь? Но если так, то на каком слое?! Мы проходили с Сирин в Тени, и создавалось ощущение, что там пусто.

— Значит, это не страшилки для детей?

— Это уроки для взрослых, — фыркнул тот. — Показательная кара: стереть сильнейший клан с лица земли и со страниц истории за слово против воли Императора. Чтобы другим не повадно было. — Носорог поморщился и на всякий случай уточнил: — Ничего личного, если что. Я знаю, что твой дед при дворе. Ну и… вероятнее всего, не только дед. Новейшую историю я плохо знаю. Нас заточили двадцать лет назад, мы с Володей, дедом твоим, ровесники. Ну как? Неплохо сохранился?

Я тупо проморгался. Смог сказать только:

— Угу…

Тот похлопал меня по плечу:

— Вот тебе и “угу”! Мы дружили! А теперь мы все как живые призраки там: и знать, и прислуга, и… — Он резко замолчал, посмотрел как-то обеспокоенно, но сразу отмахнулся: — А, неважно! Мне уже и туда нет хода. За мной вон, целая армия рабов! А в Империи рабства нет, как ты понимаешь…

— Ты выступал против рабства, — догадался я. — Поэтому тебя… списали.

Он кивнул:

— Все наши карьеры с добычей в Рудногорске распределили между остальными кланами, поля с угодьями в Колосе — тоже. У меня только Изумрудная усадьба. Ее не видно без Тени, для обычных жителей Вердан-града это просто заброшенный парк. Но войти в него могут только единицы. Из ныне живущих двое — ты и Пашка.

— Из ныне живущих? — уточнил я.

— В мою молодость таких больше было. Ну… там, межмировая катастрофа, миграция из мира в мир. Твой куратор тебе лучше расскажет.

Я только неуверенно кивнул: Рэйдан говорил, что в момент катастрофы из Эреба сюда бежали сотни людей. Выходит, кто-то из них… остался в Тени? И это было тридцать лет назад. Изумрудного клана не существовало двадцать.

Углубиться в раздумья о прошлой жизни кланов нам не дал показавшийся из-за ширмы врач:

— Господа… командир! — Он отдал честь. Носорог закатил глаза. — Ситуация требует вашего внимания. Дело в том, что Кроха… она… исчезает!

Мы подскочили оба. Бросились наперерез друг другу. И замерли над простенькой кушеткой.

Кроха была в сознании. На ее ладонях светились благородным лазурным цветом два узора в виде дисков. Теневые отметки на предплечьях казались живыми: пауки шевелили лапками и обматывали ее тонкие руки черными прозрачными вихрями. Но ее ноги… они словно по колено шагнули куда-то на другую сторону пространства и с каждым мгновением уносили ее дальше. И я знал, куда — в Тень.

— Простите меня, — тихо сказала девушка, когда мы вошли. — Я уже поплатилась. Я даже не умру. Я просто… исчезну.

Она всхлипнула, мы с Носорогом переглянулись. Поняли, что оба поняли, но Носорог похлопал меня по плечу, оставляя право решения за мной. Я сел на край кушетки и взял сестру за руку:

— Я пойду с тобой. Только ничего не бойся, ладно?

Ее огромные голубые глаза расширились — вряд ли она сама осознавала, что сейчас происходит, приподнялась на локтях, заглянула мне в лицо, а потом, заметив, что отсутствует нижняя часть конечностей, негромко вскрикнула.

— Твои ноги ведут тебя на новый уровень, сестренка. — Я улыбнулся и подмигнул. — Исследуем его вместе.

Кроха смотрела так же испуганно, но, поняв, что я говорю без грамма усмешки, часто закивала. Теневые потоки на ее знаках-паучках связали наши руки, моя родная сила отозвалась теплом, я вдохнул, пропуская ее через себя и укутывая ею Кроху, как одеялом.

Ее испуг сменился принятием, и мы шагнули на другой слой Тени. Вместе.

Глава 7

Лес пропал. Лагерь растворился. На мгновение мы оказались в пространственной неопределенности — я бы так это назвал. Но это не было опасно или пугающе, мы просто шли за Тенью, вглубь ее обители — в место, которое соединяло Теневой и Солнечный Вердан. “Ловушка”, как назвал его Пашка, и “дом” — как сказал Носорог.

— Изумрудная усадьба, — тихо проговорила Кроха, когда мы оказались на самой ее окраине. — Это не вымысел. Я… ее вижу.

— Третий человек из ныне живущих, — с важностью сказал я, но Кроха пропустила это мимо ушей:

— Я так хотела помочь повстанцам, что не учла истоки. Не поняла, кто такой Носорог, какой у него был план, и… вообще, нужна ли ему была помощь. И подставила всех. И вот я здесь. Неживая.

— Ты не умерла, — возразил я, устремляя взгляд в перспективу. Усадьба и прилегающий парк были ухоженными, как с иголочки. И здесь так же было тихо и безлюдно. Выходит, это первый слой? Чтобы увидеть кого-то отсюда, нам нужен был второй.

— Ты перешла в Тень, а это не смерть. Это твоя сила. Ты научишься. И даже полюбишь. — Я сжал ее ладонь и провел по костяшкам. — Со мной так же было. Но страх перешел в оружие.

Почему-то мне захотелось это сказать. Признаться себе, в первую очередь. Не Арсению, чью маску я носил, а Призраку, который в полной мере прожил это. Тогда, тридцать лет назад, мне было бы легче справиться с одиноким бременем силы, будь рядом хотя бы такой же никудышный наставник, как я.

— И ты не злишься? — Кроха подняла взгляд, но чуть нахмурилась, явно не доверяя. — Там, в чертогах Тьмы, ты был… зол.

— Там был не я. Или… самая плохая часть меня, которую Тьма вывела наружу. Я злился, а она углубила эту эмоцию. И ты взялась за тронутые Тьмой диски.

— Я не думала, что будет… — протянула Кроха. — Я вообще еще не научилась думать.

Она выпустила руку и шагнула вперед, по идеальной песчаной дорожке, ведущей ко входу в усадьбу. Я пошел рядом. Если здесь будет опасность, у Крохи будет защита. Так я решил.

В приусадебном парке было пусто: ни людей, ни звуков. Тревожная тишина и приглушенные краски, как в старом фильме. Когда мы шагнем на второй слой, будет иначе: темнее, но более шумно. Наверное. Тут должны быть люди и, значит, хотя бы полушепот. Странно было представлять громкие голоса в Тени.

— Мне странно, что мы здесь, — на самом пороге сказала Кроха. — Мы сюда войдем, и что дальше?

— Выясним, — кивнул я. — Просто так сюда явно не попадают. Дорожка проложена прямо из лагеря повстанцев.

— Думаешь, я останусь здесь навсегда?

— Думаю, ты станешь такая же, как я. — Я улыбнулся. Но в глазах Крохи по-прежнему читалась обеспокоенность. — Сможешь входить и выходить из Тени, когда захочешь.

— Но что тогда делать с этим?

Она подняла руки с отметинами. Да, это был риск. Паучьи отметки — связь с Тьмой, и на втором слое она могла их обнаружить гораздо быстрее, чем в обычной реальности. Хотя здесь, в Солнечном Вердане, ей больше был интересен как раз обычный мир людей, без Тени. А лазурные диски на ладонях… мне казалось, что это наоборот знак нашей силы. Знак рода. Сильной магии. И раз камень натуральный, Кроха запросто могла впитать в себя эту силу. И противостоять Тьме.

— Теперь ты тоже маг рода Лазурных, — сказал я, и Кроха опешила. Я притянул ее к себе: — Иди сюда.

Мы обнялись, но Кроха смолчала. Не понимала явно, что это значит, как получилось и к чему обязывает. Я пояснил:

— Это древняя родовая технология. Работает с натуральными кристаллами, без задействования крови. Адам выпишет тебе диск.

Кроха на миг отдалилась, будто считывала ложь в моих словах. Не поверила.

— Правда? — спросила.

— Да. — Я кивнул. — Адам наткнулся. На тебе как на представителе рода будет работать безотказно.

Кроха поджала губы, обхватила меня тонкими руками и уткнулась мне в грудь. Ее острые плечи затряслись, хватка усилилась, и раздались сдавленные всхлипы:

— Это… это… Арс! Это невероятно… я смогу пойти на практику, Рэйдан же сможет меня устроить? Я научусь выпускать диски, применять стихию… — Она стихла, а потом подняла огромные, чуть опухшие от слез глаза: — Или энергию. Как у тебя.

Я кивнул:

— И не забывай про Тень. Считай, она твоя вторая сущность. Я научу.

— Спасибо, — прошептала она и смахнула слезинку. — Ты хороший, Арс, правда. И прости за все. Я больше не подведу! Если меня отсюда, конечно, выпустят.

— Давай узнаем? — улыбнулся я и сжал ее руку. — Готова?

Кроха утерла нос, в последний раз всхлипнула, выдохнула и ответила мне таким же крепким сжатием:

— Готова. Идем.

Тень отозвалась тотчас. Обхватила нас кольцевым потоком и сама отворила входную дверь. Мы шагнули внутрь, на второй уровень Тени.

Здесь краски были еще более приглушенными, но дом — таким же тихим, как снаружи. Казалось, один неосторожный шаг потянет за собой вереницу неугодных звуков, а любой вдох отзовется эхом.

В гостиной у входа было пусто, дальше шла двойная лестница на второй этаж, в обе стороны расстилался коридор, устланный коврами. Гостиная освещалась тусклыми бра, коридор — светом снаружи, но атмосфера в целом оставалась темной. Кроха прошла вдоль стены и пожала плечами: ничего необычного, просто… пусто. Из мебели — старинный сервант и пара кресел. Гостей здесь явно не ждали.

— Это что, Носорог? — спросила она шепотом, указывая на портрет в бронзовой раме.

Я всмотрелся: и правда он. Немногим моложе, чем сейчас, с безупречной улыбкой, добрым взглядом и таким же золотым массивным кольцом в носу. Да, пожалуй, такой человек не мог выступать за рабство — он выглядел как настоящий мировой добряк.

А теперь он предводитель повстанческого движения, заключивший сделку с Тьмой — главным врагом Солнечного Вердана.

Вот куда доводит несправедливость и безграничная доброта. Вкупе с властью, решимостью и непоколебимостью своих убеждений. Носорог не прогнулся, в отличие от всех остальных кланов.

— Это его усадьба, — так же шепотом ответил я. — Изумрудный клан продолжает существовать в Тени.

Кроха метнула на меня безумный взгляд и детальнее всмотрелась в портрет — не поверила. Не мудрено, но факт.

— У него есть последователи среди знати? — спросила девушка.

— Давай это и узнаем.

По мраморной лестнице с изумрудными перилами мы поднялись на второй этаж: так же тихо. По полу гуляли живые тени от деревьев из парка, но солнце сюда не доставало. Даже тени были искусственными в этом заброшенном царстве.

— Не хотела бы я тут остаться. — Кроха поежилась и осторожно пошла дальше вглубь усадьбы, заглядывая в приоткрытые двери. Тут снова был коридор, но выглядел он попроще. Я выглянул в окно: сад жил своей жизнью. Из людей — никого.

Мы прошлись здесь на два раза, проверили комнаты — пусто. Прибрано, ухоженно, но пусто. Ни одной живой души. Меня стали одолевать плохие предчувствия, и Кроха их озвучила:

— Что, если Теневая Усадьба живет на третьем слое?

— Этого я и боюсь, — пробормотал я, первым выходя на лестницу и неторопливо спускаясь. — Третий слой — это сердце Тьмы, и если мы его потревожим в жилом квартале, последствия могут быть… непредсказуемыми.

Я обернулся, чтобы подать Крохе руку, и опешил: она стояла на две ступеньки выше, широко раскрыв глаза и глядя куда-то по диагонали. А потом ее словно к стене пригвоздили: она отошла и тяжело, прерывисто задышала. Я схватил ее руки:

— Что? Плохо? Тьма прорывается? Тень? Пульсируют знаки?!

Она с трудом вдохнула, ее губы дрогнули, но она замотала головой. Сказала приглушенным сдавленным голосом:

— Посмотри на сервант, Арс. Ты… тоже это видишь?

Я медленно обернулся. И тут же закрыл Кроху собой. Тень по моему мысленному зову заклубилась у нас под ногами: если уходить, то быстро, если говорить, то по нашей инициативе.

У серванта стояла высокая стройная женщина. Светлые пряди выбивались из туго заплетенной косы, на плечах был надет поношенный кожаный жилет поверх простой белой рубашки. Она смотрела уверенно, прямо перед собой, светло-голубыми глазами — в них была усталость и острый, цепкий прищур. Но по ее безупречной осанке я понял, что она здесь хозяйка. И она явно не ждала гостей.

— Вижу, — сказал я. Кроха вцепилась мне в руку:

— Это… что? Кто? Призрак?

— Не думаю, — признался я. — Она… такая же, как мы с тобой. Но здесь, видимо, ее дом.

— Не может быть… — за спиной всхлипнула Кроха. — Этого не может быть…

Несмотря на суровый вид, женщина приближаться не спешила. Кажется, она была поражена не меньше нашего и теперь рассматривала нас с не меньшим интересом, чем мы ее. И, что удивительно, не пыталась нас выгнать!

Наоборот, она сделала шаг вперед, и я невольно дернулся, отходя на ступеньку выше и уводя за собой Кроху. Но она вдруг шепнула мне в самое ухо:

— Я хочу подойти, Арс…

Но вместо меня ответила женщина неожиданно мягким грудным голосом:

— Вы… как вы вошли?

— С помощью Тени, — сказал я. Разве не она укрывает этот дом?

— Этого мало, — сощурилась женщина и приблизилась еще на шаг. — Вы… вы…

Она вдруг запнулась и схватилась за горло. Кроха за моей спиной дернулась и приникла к перилам, не решаясь, спускаться или еще ждать, но по ее напряжению в теле я догадался, что ждать она уже не могла. Женщина глубоко выдохнула, перевела дух и сказала, с трудом перебарывая слабость:

— Вы мои дети?

Меня пригвоздили к месту и одновременно облили холодной водой: к такой встрече я явно не готовился. Но Кроха разрыдалась на месте:

— Ты… ты не изменилась, мам!

Женщина сжала губы, закрыла глаза и сказала, явно сдерживаясь:

— Зато вы… изменились.

Кроха села на ступеньки и завыла. Будто лестничные перила стали для нее границей дозволенного проявления чувств. Я прирос к полу. Не мог понять эмоции, которые я испытываю к незнакомой женщине. Ну, и какие должен испытывать настоящий Арсений, учитывая, что он ее так же никогда не видел, как и я. Интересно, а Александр знает, где его жена?

— Полагаю, — резюмировал я, — нам есть о чем пообщаться. Пойду поставлю чайник. Кухня там?

Я ткнул в произвольном направлении, но женщина всплеснула руками:

— Нет! Я сама все сделаю, просто… возьми сестру под руку, хорошо? — И, поправив жилет, направилась по коридору в левое крыло.

Кроха поднялась и зарыдала теперь у меня на плече. А я не знал, что меня смущает больше: встреча в Теневом особняке или отсутствие родственных объятий? Если эта женщина — наша мать, это не отменяет того, что она агент Носорога, и однажды она уже променяла семью на борьбу против рабства.

***

Кухня в Теневом особняке оказалась просторной. Мы уселись за широкий стол, Елизавета (оказалось, так звали нашу мать) разлила по чашкам ароматный чай и расставила вазочки с вареньем, печеньем и сливочным зефиром. В духовке пеклась шарлотка. Выходит, она все-таки жила не одна?

Мы пили чай молча. Кроха уткнулась в кружку, слегка покачивалась и боялась поднять взгляд на мать. Елизавета с идеально ровной спиной размешивала сахар и, не скрывая взгляда, рассматривала нас обоих. Я пытался с собой договориться, чтобы произнести слово “мама”.

— Я познакомился с Павлом, — без долгих предисловий начал я. — Он в лагере повстанцев. Они готовятся выйти из Тени.

Елизавета кивнула, Кроха посмотрела с укором: не о том должен был идти семейный разговор. Но я пришел сюда по делу, а других тем не возникало, значит, будем узнавать информацию:

— Игорь Рубин среди них?

Мать покачала головой:

— Нет, он на работе. В подполье, на пристани.

Кроха подняла взгляд:

— Чего?! О чем вы говорите?

— У нас будет время, Амелия. Я все тебе расскажу, — голос матери смягчился. — Ты же останешься?

Кроха покосилась на меня, я спросил:

— Она сможет уйти? Или у нее теперь привязка к этому месту?

— Как только научится — сможет что угодно. Главное принять свою Тень.

— Почему ты здесь? — спросила Кроха. — А не дома? Мы думали, ты умерла при родах Арса. Нам так сказали врачи. Отец не верил, конечно, но… со временем смирился.

— Так было нужно, — уклончиво ответила женщина. — Чтобы сохранить равновесие между Теневым и Солнечным Верданом.

— Но ты же… ты же… — Кроха всхлипнула. — Ты же хотела к нам вернуться?

— Ох, моя девочка… — выдохнула Елизавета, закрыла глаза и покачала головой. — Я знала, что вы справитесь.

Я не поверил. Елизавета Лазурная сейчас больше походила на агента, чем на мать. Не удивительно, что Пашка вырос таким диким.

— Адам… скучал очень, — совсем поникла Кроха и опустила взгляд. — Ты его не узнала бы. Он теперь глава семьи.

— Что с отцом? — на это она отреагировала мгновенно. И напряглась всем телом. Кроха развела руками:

— Он… слег. Совсем недавно, после восстания рабов.

Женщина нахмурилась, но вдруг повернулась ко мне:

— Где твой диск?

— Его украли, — сказал я. — Кристалл потух тоже.

Я даже показал ей ладонь, женщина просто кивнула:

— Он наполнится. Когда вернется диск.

Но вдруг встряла Кроха:

— Ты не понимаешь, мам. — Она потянулась к печенью и с удовольствием его откусила. — У него не лазурный диск. И кристалл другой. Стал. Он изменился.

Елизавета посмотрела на меня пристально, будто считывала информацию с моего внешнего вида. Спросила только одно:

— Когда в тебе открылась Тень?

— Не знаю… месяц назад? В бдении.

— Тогда же и отец слег, — добавила Кроха.

— Ясно. — Женщина поднялась, осторожно задвинула стул и отошла к окну. Стала теребить тугую косу. — Ты слышал что-то о Несущем Свет?

— Носорог меня так назвал, — признался я и тоже отпил из кружки. Елизавета подтвердила:

— Потому что мы тебя ждали. — Она резко развернулась, закатала рукава и заговорила бегло: — Ты урановесишь два берега Вердана. Ты и твой брат, Рожденный в Тени. Для этого надо запереть Тьму на ее стороне, увести всех людей сюда и…

Она запнулась, я закончил:

— И, очевидно, мне нужно остаться там. Для равновесия.

Она кивнула. Кроха застыла. Я продолжил:

— А что насчет агентов равновесия? Ты что-то про них знаешь?

— У них… иная задача, — уклончиво ответила та. Я согласился:

— Более… масштабная, скажем так. Но и им, оказалось, тоже нужен уравнитель. Тот, кто запечатает Песочные Часы.

Я поднялся и отзеркалил позу матери. Она смотрела на меня пристально, по-прежнему оставаясь напряженной. Кроха на всякий случай тоже поднялась. Она, кажется, меньше всего понимала, что происходит.

— Пусть Саша свяжется со мной, — выдохнула Елизавета. — Если он… может.

— Нет, — отрезал я. — Сейчас он на месте уравнителя, но у него и… агентов равновесия другие планы. Он отправит меня.

— Что? Куда? — напряглась Кроха. — О чем вообще вы говорите?!

Но мать сказала строго:

— Сначала равновесие в Вердане, затем в междумирье. Только так. И он… знает.

— Отец знает, что ты жива? — Кроха воскликнула и посмотрела с мольбой. Ее интересовали совсем иные темы. Но женщина ответила:

— Если он не забыл, то… да. — Она выдохнула и отвернулась. Сказала в стену: — Так было надо, дети. Вы поймете. Может быть, никогда не простите меня, но… поймете. Когда мы спасем Вердан.

— От… чего? — робко спросила Кроха.

— От нового Раскола, от рабства, от… монстров из другого мира. Для этого мы должны держать баланс Света и Тени. Внутри себя и снаружи. Только так мы уравновесим Тьму.

— Это все звучит и выглядит весьма привлекательно, но что насчет Императора? Судя по тому, где именно мы ведем этот диалог, — я обвел руками пространство, — у него несколько иное мнение.

— Император смотрит вперед, — холодно сказала мать. — И он сотрудничает с агентами равновесия. К слову. Но он слеп к внутренним проблемам Вердана. Но не победив Тьму изнутри, не увидишь Света снаружи.

— И что ты предлагаешь?

— Возвращайся. Уводи людей. Запечатывай Тьму. Затем разбирайся с монстрами и Песочными Часами. Только так.

Я не сдержал смешка. Скрестил руки на груди и плюхнулся на свое место. Как все выходило просто! И плевать, что чтобы запечатать Тьму, по ее логике, я должен был остаться на той стороне.

— Какая роль у Пашки? — я перевел тему, чтобы не вспылить. Теперь я сомневался, что он случайный плод искренней любви между Лизой и Игорем. Его рождение было запланировано — и явно не для того, чтобы соединить великие кланы узами родства.

— Быть здесь, — холодно ответила мать. — Именно в этом месте. Оно единственное не изменится после равновесия. И он будет отвечать за баланс Тени.

— О чем… — всхлипнула Кроха. — О чем вы говорите?

Она обхватила колени руками и закачалась. Наверняка она представляла теплое воссоединение семьи, а не холодный диалог о равновесии мира.

— Я вернусь за тобой, — сказал я, поднимаясь, и поцеловал ее в макушку. — И научу Тени. Но сейчас просто будь здесь, ладно?

— Здесь безопасно, — поддержала мать. — И бывает многолюдно. Мы не одни. Но до вечера успеем побыть вдвоем. Ты же… хочешь поговорить?

Кроха кивнула, но взгляд не подняла.

— Как мне отсюда попасть в лес? — спросил я.

— Просто не меняй слой, — ответила женщина. — Отсюда только один путь.

— Тогда… до встречи.

Я нащупал Тень, представил очертания лагеря, меня обняла Кроха:

— Приходи скорее, ладно?

— Не успеешь соскучиться, сестренка, — улыбнулся я и, обменявшись сухими полукивками с матерью, шагнул в Тень.

Лагерь уже маячил передо мной, но внутри не покидало ясное ощущение, что она догадалась, кто я такой на самом деле.

Глава 8

Я вынырнул из Тени ровно в том же месте, откуда туда вошел — в медицинском блоке. Но сейчас здесь не было так же спокойно. Блок пустовал, но всюду валялись лекарства, медицинские приборы и инвентарь. Сам шатер был разрезан на два лоскута — будто кто-то выбирался в спешке. Снаружи слышались крики и команды построения. Носорог голосил:

— Все за меня! Живо!

И ответ чересчур приторным голосом:

— Вам не уйти, вы уже под покрывалом Тени, в шаге от самого сердца Тьмы. Впрочем, со мной всегда можно договориться.

Проклятье! Тьма снова набралась сил! Ее не одолеть на ее территории, надо срочно уходить на первый слой, а затем в реальность. И оттуда — бежать к наемникам и имперцам объединять усилия.

— Никаких больше сделок, стерва! — раздался бас Носорога. — Всю душу из меня высосала.

Я выглянул наружу. Наемники прятались за стеной дисков, в центре которой сиял натуральный изумруд, остальные были простенькой синтетикой — совсем не преграда для Тьмы. При желании она и разобьет защиту, и проникнет за один шаг. Значит, ей нужно было просмаковать момент. Или она попросту искала меня.

А я искал средство, как ее обойти. Опустил взгляд на левую ладонь — глухо. Кристалл потух, ему не хватало энергии света. Здесь, на втором слое, в целом, светом и не пахло. Значит, в прямой стычке нам не одолеть Тьму, как бы ни старались. И не уйти: как бы ни бежали повстанцы, бестелесная Тьма всегда была быстрее. Не зря в Вердан-граде получили всеобщее признание гоночные тачки. Что уж говорить о хромом поникшем лагере в шаге от сердца Тьмы.

Выход был: перейти на первый слой тени. Сложность — для этого тоже нужен источник света. И желательно, из натурального кристалла.

Что ж, снова будем импровизировать. Не впервой. Выдохнув, я вышел из укрытия.

— Что тебе нужно? — спросил я, вставая между Тьмой и замершим за стеной дисков лагерем.

— Арс! — заорал Носорог. — Ты вернулся! Давай к нам! Не верь ее сделкам, ты не выиграешь от этого ни в чем. Только себя потеряешь.

— Я знаю. Но выхода нет. Вам нужно уйти. И желательно прямо сейчас.

— О, мой милый, — запела Тьма. — От тебя ничего не нужно. Просто займи свое законное место на троне моего Сердца…

— Не вздумай соглашаться, Арс! — рыкнул Носорог.

— Вспомни свою силу, — напомнила Тьма. — Ты можешь все, когда принимаешь свою Тень изнутри. А здесь, на минуточку, нет Света.

— Арс! А где Кроха?!

Я резко обернулся. Заглянул в глаза Носорогу. На его лице застыла тревога. Это был искренний вопрос, без капли подвоха, про девушку, которая подставила весь его лагерь. И теперь он переживал, почему я вернулся без нее.

И Тьма, естественно, ухватилась за нить диалога:

— Просто вспомни, что она сделала…

Но я вспомнил о том, что по-настоящему важно:

— Она моя сестра, и это ничто не изменит. И ничто не заставит меня пойти против… — Я вдруг замялся. Слово застряло в горле и давило теперь плотным комом. Но пока я в теле Арсения, я имел право пользоваться его силой. И, выдохнув, я закончил: — Семьи.

Тьма только рассмеялась. Поднялась в воздух и раскрутилась, опоясываясь бесчисленными теневыми нитями. Но я теперь их не замечал. Словно это все стало неважно. Только что я нащупал главную броню, и она росла по мере того, сколько я о ней думал.

К образу Крохи прибавился и Адам. Они были абсолютно разные и по внешности, и по характеру, но одинаково непростые и сильные. Потом — дед. Загадочный и немного лукавый, вступившийся за меня без раздумья, несмотря на то, что он был на службе во дворце Императора. Родители. Александр и Елизавета Лазурные. Люди, пошедшие на принцип, на разрыв даже, чтобы… что? Обезопасить своих детей? Мать ушла в Тень, чтобы отвести взгляд Императора от своего клана. Чтобы отец… смог вырастить нас в согласии. “Она не смирилась”, — сказал Адам, и теперь я понимал, что это значит. Уйдя, она боролась за нас. Чтобы Лазурный клан не повторил судьбу Изумрудного и полностью не ушел в Тень.

И если они сражались каждый на своем поле боя за семью, то как я мог их подвести, просто лишившись света? И раз уж я пришел в чужое тело со своей силой, то почему бы мне не использовать его “заводские настройки”? О которых я даже не подозревал. Но свет, как и тьма, не берется из ниоткуда.

Тьма ударила, как змея — точечно в грудь. И обожглась, как от огня или острого света. Неспроста. Теперь он струился изнутри. Без солнечного диска и без лазурного кристалла: мне не нужен был внешний источник. То, что делало меня непобедимым, всегда было со мной. Несмотря ни на что.

— Арс! — заорал Носорог. — Мы готовы! Соединись с моим диском!

Тьма атаковала снова, но свет рассеялся и встал прозрачным щитом перед строем повстанцев. Ее щупальца обуглились, и она зашипела. Глаза налились алым. Равновесие, чтоб его! Чем крепче свет, тем прочнее тьма. Значит, пора было уходить до того, как она созреет для нового броска.

И потому я просто развернулся. Теперь мне казалось, что я свечусь весь: мне предстояло накрыть весь лагерь повстанцев и вынести их через один слой Тени в реальность.

Диск Носорога вышел вперед, стена света двинулась ему навстречу. Поддаваясь каким-то скрытым инстинктам, я зажмурился. Раздался удивленный вздох, смешанный с надеждой, и спокойный бас Носорога:

— Стоим, ребята. Наша взяла. Рикошет получился знатный.

Я открыл глаза. Проморгался. Не понял сразу, где нахожусь. Вроде бы все тот же лагерь, те же люди, лес вокруг, но… светло! Как днем, как в Вердан-граде в самый знойный пик — до той степени, что слезились глаза. Но что это было?! Откуда? Это сделал… я?

Диск Носорога светился, его владелец стоял напротив, потирал подбородок с довольным лицом и протягивал мне руку:

— Мы вернулись, парень. Я уже и не помню, что это такое “свет белый”, но теперь вижу — вот он!

— Получилось? Тьма ушла? — спросил я робко, осматриваясь. Свет из моей груди постепенно тускнел, но ответ был очевиден: мы оторвались.

— Смылась, поджав хвост, стерва, — хохотнул Носорог. — Ты мощь, Арсений. Повстанцы у тебя в долгу. Командуй.

Люди замерли полукругом передо мной, ошарашенные. Среди них в первом ряду я увидел и Пашку. В его огромных глазах застыл испуг вперемешку с восхищением. Наверное, что-то подобное ощущали сейчас все на этой поляне. И я тоже. Если сила рода работает так, то… что ж, тогда я искренне не понимаю, как Тьма в принципе смогла проникнуть на Солнечную сторону…

А потом вспомнился слоган Вердана: “Расколоты и едины”. Ну, с первым не поспоришь — причем даже на уровне кланов, не сколько между Светом и Тенью, — а над вторым следовало еще работать и работать.

Я выдохнул. Прислушался к телу. После такого мощного взрыва энергии должен прийти откат. Причем не хилый такой откат, на полный восьмичасовой сон восстановления. Но, на удивление, я чувствовал себя бодро. Даже как-то чересчур легко — хоть сейчас бери и уноси ноги из этого места. Ну, это и следовало нам теперь делать без зазрения совести.

— Нужно уходить, — сказал я тихо. — Тьма вернется. Рассчитывать на свет не стоит. К тому же, нам надо больше натуральных дисков. Поэтому нам надо уйти с этого места. Дальше, к наемникам и имперцам. Девиз “Расколоты и едины” для Теневой стороны не подходит, поверьте. Да вы и так, наверное, все уже видите.

— Добро, — кивнул Носорог и встал рядом со мной. — Объявляю сборы. На все про все два часа, медлительность приравнивается к смерти в текущих реалиях.

Мгновение ничего не происходило. Народ стоял в оцепенении, глядя на нас пустыми глазами. Я даже успел подумать, что Тьма их как-то заразила, но потом кто-то один зааплодировал, второй подхватил, третий вышел вперед с поклоном, четвертый повторил, пятый крикнул:

— Ура-а! Свобода!

И поднялся веселый гомон уставшего от бесконечных сумерек народа. И стройный хор голосов:

— Арсений Лазурный — наш герой!

— Славься, Арсений!

— Ура клану Лазурных!

На что я просто завис, а Носорог усмехнулся и похлопал меня по плечу:

— Привыкай, парень. Я полностью с ними согласен.

***

Лагерь наемников встретил нас огнями факелов на частоколе, треском костра и тихим, но не тревожным шепотом. На лес уже опустилась глубокая ночь, но теперь мне казалось, что и здесь, даже в позднее время, стало куда светлее. Будто волна света прошлась по всей Теневой стороне и прогнала остатки Тени. Хорошо. Главное, чтобы не пришел запоздалый откат.

Повстанцев было раза в три больше, чем наемников. Передвигались сложно, многие отставали, но Носорог подгонял своих одним только взглядом: знал, на кого посмотреть. Затем его крепкие соратники с более надежными дисками и в более современной экипировке строили других. Я перемещался по всему строю и помогал отстающим через Тень — если те, конечно, соглашались уйти со мной в рывок, чтобы ускориться. Многие теперь боялись, но другие искали любую возможность прикоснуться к силе “Великого клана”, как нас уже называли в полный голос.

— Растешь не по дням, а по часам! — ухмыльнулся Носорог, когда я, убедившись, что масса людей не распласталась по лесу и подходит к лагерю наемников вместе со всеми, занял свое место рядом с ним. — Сейчас еще вытащишь всех нас наружу, о тебе байки по всему Вердану ходить будут.

— О побочном эффекте я не подумал, — улыбнулся я. — Но сейчас всем нам главное выйти. И желательно не подраться.

— Наемники нас примут, — серьезно ответил Носорог. — Они сами многие бежали из рабства. Варг точно. Он нас не прогонит.

— А меня не заберут? — пискнул Пашка. Он шел рядом, иногда уходит в Тень со мной — под контролем. И заодно тренировался выходить. Почти получалось.

— Ты свой. Когда выберемся, заберу тебя в нашу усадьбу, — сказал я. — Ты же не против?

— Нет. Наверное. Вы же не будете меня лупить?

Он поднял взгляд и посмотрел так искренне, с наивной верой в то, что я его успокою. А мне стало смешно: вот они, главные детские заботы! Но больше это, конечно, характеризовало Рубинов, у которых он жил. У родственников. Ну, ничего! Мы тоже родственники, выходит. И даже унаследовали титулы Тени, что бы они ни значили. Скорее всего, ничего хорошего, но я подумаю об этом потом.

Но ответил вопросом:

— Ты же не будешь сбегать в Тень без спроса?

Пашка покраснел, уронил взгляд под ноги и больше ничего не ответил. Мы подошли к лагерю наемников.

Часовые встрепенулись тотчас — наверняка проспали и не увидели наше приближение в лесу среди ночи. А сейчас перед ними расстилалось целое людское море беженцев.

Заметив их суету, я дал знак Носорогу держаться в стороне и вышел вперед:

— Передайте Варгу, что прибыл Арсений Лазурный и привел повстанцев, как договаривались. Пусть выйдет и убедится сам, либо впустите меня на разговор.

— О вашем прибытии будет доложено, — отозвался один из стражников. Второй поклонился и скрылся за воротами. Первый смотрел на нас, как на призраков. Не удивлюсь, если они считали, что лагерь повстанцев полностью сгинул. И, справедливости ради, они не были далеки от истины.

Варг появился слишком быстро — для командира лагеря чересчур, не прошло и пяти минут. С ним вышли Алиса и Берг. И выглядели они далеко не сонными — будто ждали нашего прихода. Или… выясняли что-то между собой? Как я понял, непростые у этих троих были отношения…

— Вернулся! — рявкнул Варг и бегло окинул взглядом ряды прибывших. — А то я думал, что струсил: никого не взял в подмогу!

— Ни к чему вам лишние риски, Варг, — ответил я. — А так — вот, как договаривались. Носорог согласен, слово за тобой.

Мужчины окинули друг друга оценивающим взглядом. Варг гордо вскинул подбородок, Носорог снова улыбнулся:

— Ну, привет, Варг. Давно не виделись.

— Еще бы столько же не виделись, — буркнул тот. — Если честно, я надеялся, что тебя забрала Тьма.

Носорог беззаботно рассмеялся:

— Так и было, прикинь! Помог Арсений.

Варг стрельнул в меня злобный взгляд, но я чувствовал, что все это было напускное. Если между ними в прошлом и были какие-то обиды, то сейчас это явно не было причиной не сотрудничать: угроза была общая.

— Ну и что ты думаешь? — скрестил руки на груди Варг. — Сняться с якоря и идти большой толпой на другой берег много ума не надо. Но у нас впереди имперцы, и ту же Тьму никто не отменял.

— Мы выбрались, — просто ответил Носорог. — И больше туда не попадем.

— Есть план?

— Предлагаю собраться втроем в твоем шатре и все обговорить. Нам еще имперцев в союзники заполучить надо, — отозвался я.

— Мне не разместить столько человек, — подала голос Алиса. — И… не накормить.

— У нас все свое, нам не привыкать к выживанию, — заверил Носорог. — Мы разместимся за частоколом. И если Варг согласен, я бы перешел к обсуждению тактики немедленно.

— Варг согласен, — буркнул он. — Алиса, проводи уважаемых гостей в лагерь. Берг, займись координацией и размещением повстанцев. Выдели все нужное, если потребуется. И если имеется.

Алиса всплеснула руками, глянула на Берга как-то обеспокоенно и кивнула нам с Носорогом:

— Идемте. — И повела в лагерь.

Мы переглянулись и последовали за женщиной, Пашка увязался следом. Берг глянул как-то агрессивно, но его уже позвал Варг и начал выдавать ему указания насчет размещения людей.

В центре пустого лагеря Алиса сказала:

— Варг на взводе из-за того, что ты просто ушел. Не жди от него благосклонности. Имперцев твоих из-за этого посадили на замок, как пленников. Если готов за них ручаться, подними вопрос. В ином случае лучшу даже не заикайся.

Она посмотрела строго, поставила руки в бока и ожидала ответа. Я развел руками:

— Какие вопросы, Алис! Ребенок пропал, пришлось идти на поиски.

Я кивнул на Пашку, Алиса и Носорог покосились с недоумением, тот стушевался:

— Я заблудился.

— Ладно, разберетесь, — отмахнулась женщина. — Палатка одна на троих. Та же самая. Переговоры здесь.

Она указала, куда идти, и звучно выдохнула. Не осталось в ней той энергии, с которой она встречала меня в первый раз. Она похудела и безмерно устала выживать. Поэтому она выбрала Варга? Он ей казался сильнее.

— Чем-то помочь, Алис? — робко спросил я, воспользовавшись паузой. Носорог поддержал:

— Да, Алиса, давно не виделись. Как ты вообще?

Она перевела взгляд с одного на другого, сжала кулаки и процедила:

— Идиоты…

И ушла.

Мы с Носорогом переглянулись. Я спросил самое логичное:

— Что это с ней?

— Могу предположить в силу своего опыта… — протянул Носорог. — Моя тихая и спокойная жена вела себя так же только один раз в жизни.

И тогда я понял, к чему он клонит:

— Она ждет ребенка…

— Похоже на то, — согласился Носорог. — Ну, либо кто-то спер ее любимую поварешку. Но, думаю, в случае с Алисой вору бы просто не поздоровилось, а она бы сияла.

Я кивнул. Алиса ушла к тому, кто сильнее, и сможет защитить ребенка — не только ее. Даже если ребенок от чужого мужика. И этот мужик — твой подопечный. И Варг принял. Потому что ценил то, что она делает. Ну, или просто… по-прежнему любил?

— А что с твоей женой? — вдруг спросил я. — Я не видел ее в твоей усадьбе. И детей.

— Ирония судьбы, — вздохнул Носорог. — Она была беременной, я открыто поддерживал рабов, выступал за их права и прочее, но однажды… они на нее напали. Спасти не удалось.

Я выругался вслух, безо всякого стеснения. Носорог как-то грустно улыбнулся и похлопал меня по плечу. А я разозлился: угораздило же спросить! Не то время и не то место, чтобы обсуждать это. Но сказанного не воротишь, и я спросил:

— Подкупил Император?

— Пытался найти доказательство, — кивнул он. — Тщетно — меня отправили в Тень даже за попытку докопаться до правды.

Я нахмурился. Где-то я уже слышал подобную историю. Только финал у нее был несколько иной.

— Сапфиров не отправили, — тихо сказал я и посмотрел пытливо. Носорог развел руками:

— Сапфиры умеют договариваться. А у меня принципы. Поэтому я здесь.

Не мог не согласиться — Мэри оказалась возле Императора очень вовремя. Но больше ничего комментировать и спрашивать не стал, чтобы ненароком опять ничего лишнего не затронуть. Просто протянул ему руку и крепко пожал. Классный мужик, этот Носорог, за него я бы держался. После стольких трудностей он не утратил в себе человечность. Не зря сегодня мой свет изнутри сконнектился с его диском: он всей душой болел за меня и за наше дело.

— Пойдем, может, подождем Варга у него в шатре? — предложил он.

Я согласился. Но далеко уйти нам не удалось. Размеренную тишь лагеря разрезал тревожный гонг, и в воздух поднялись разноцветные охраняющие диски. А затем кто-то заорал с надрывом:

— Внимание, подъем! Готовимся к атаке! На нас нападают имперцы!

Глава 9

Раньше проснувшихся наемников лагерь окружили защитные диски. Некоторые вспорхнули резко в воздух — отбили летящий залп имперских бело-золотых дисков с рубинами в середине. Человек пятнадцать наемников приготовились к обороне у ворот. Из своего шатра показалась злая Алиса, я глянул на Пашку: ну да, все правильно, я же обещал его вернуть! И пропал. Да еще и пятерых имперцев увел! Действительно, есть повод…

— Я разберусь! — махнул я Алисе. — Забери ребенка! Это по его душу пришли!

— От вас одни проблемы… — пробормотала женщина, подходя и косясь на Пашку. Тот уже понял что к чему и предложил инициативу:

— Я могу спрятаться в Тени!

— Вот давай не надо, а? — хохотнул Носорог. — Чем дальше от Тьмы, тем лучше. С имперцами хотя бы договориться можно.

Я подтвердил:

— Не высовывайтесь.

— Всем на позиции! — прогромыхало над лагерем. С осмотра вернулся Варг. Зыркнул в нашу сторону и рявкнул: — Готовь своих, Носорог. Если готовы объединиться, вперед!

— Это ко мне, — отозвался я. — Я разберусь. Пусть Носорог ждет в шатре переговоров. А вы пока определитесь с размещением повстанцев.

— Там Берг, — отмахнулся Варг. — Он разберется с тылом. Если готов, пойдем.

— Пойдем, — кивнул я, и мы вышли к другим воротам.

Немногочисленный отряд наемников расступился, Варг бросил приказ ждать и отворить ворота, для меня пояснил:

— Обычно не церемонятся, врываются сразу. Видно, и правда ты хорошо влияешь.

Я усмехнулся:

— У них остались одни студенты. Ну и пятеро из них у вас в лагере. Они пришли на переговоры, а не на битву. Мальчишка — предлог.

Варг хмыкнул и первым вошел в открытые ворота. И… столкнулся лицом к лицу с Кенриком. Он стоял во главе своих отрядов, скрестив руки на груди, и нетерпеливо постукивал носком сапога. Имперцы за его спиной застыли в ожидании команды.

Я поравнялся с Варгом и кротко кивнул прибывшему знакомому. Он всплеснул руками и начал без лишних предисловий:

— Какие люди, а! А мы за тобой в поход отправились!

— Какая честь, — улыбнулся я. — Но все под контролем. Мальчишка найден, ваши студенты в безопасности.

— Предупреждать не пробовал? — взъелся тот.

— А чего это ты собственной персоной? — рыкнул Варг, не дожидаясь моего ответа. — Правда важная шишка, этот раб?

— Еще какая, — хмыкнул тот и расправил плечи. — Однако же есть дела поважнее, иначе бы не пришел.

— Тьма, — догадался Варг.

— Тьма, — подтвердил Кенрик.

— Мы можем уйти отсюда хоть утром. Все, — встрял я. — Я прикрою. Мальчишка… Пашка поможет. Он такой же… как я. Нам нужно только право прохода.

Кенрик поднял подбородок, сложил руки на груди и посмотрел испытующе. Варг подытожил:

— Нам нечего здесь обсуждать. Пойдемте в шатер переговоров. Твои мальцы пусть располагаются лагерем. Если мы договоримся, кота за яйца тянуть не будем и выйдем к Солнечной стороне уже завтра.

Кенрик подозвал двух взрослых солдат и раздал указания. Сам же расправил плечи и сказал с легкой дипломатической улыбкой:

— Что ж, давайте потолкуем. Если для равновесия мы должны убраться отсюда, так тому и быть.

Варг кивнул, махнул рукой в сторону ворот и жестом пригласил войти. Кенрик подмигнул мне, я проигнорировал: он знал, кто я на самом деле, а значит, надо быть начеку.

Они зашли, я окинул взглядом имперцев: юнцы. Были и ветераны, но совсем мало — не больше двадцати человек. Остальные — даже не выпускники. И непроглядный темный лес не место для практики. Хотя сейчас, тем не менее, я вздохнул с облегчением: за изогнутыми стволами деревьев промелькнуло светящееся пушистое пятно: Снежок вернулся следить за порядком. И правильно: теперь все силы Теневой стороны сосредоточились в одном месте, ему больше не надо было выбирать. А значит, выберемся. Дело за малым.

***

Я зашел в шатер переговоров, когда все уже собрались за простеньким, зато круглым столом. Варг хмурился и, навалившись на столешницу, что-то чертил на листке бумаги, Носорог изучал собравшихся, Кенрик сидел расслабленно и наблюдал за Алисой. Она суетилась за спинами мужчин и готовила чай. Кротко. Без единого слова. Но нужно было кому-то начинать.

— Раз уж мы все за столом переговоров, — начал я, — и в относительной безопасности, значит, мы все хотим уйти отсюда. Предлагаю это сделать как можно раньше, пока Тьма не окрепла снова.

— И пока есть провизия, — вздохнул Варг и оторвался от чертежа. Алиса поставила перед ним чашку, он погладил ее по животу. Она как-то странно дернулась и принялась расставлять сервиз остальным. Варг продолжил:

— К утру сняться не успеем, но к вечеру это вполне реально — у нас пожитков немного.

— Мы готовы, — отозвался Носорог.

— Мы тоже, — подхватил Кенрик. — С часовыми на мостах я договорюсь. Пройдем без проблем, главное максимально обезопасить отход.

— Беру на себя, — кивнул я. — Команда у меня тоже есть — на всякий случай.

— Мы выйдем в пустыню. — Варг ткнул карандашом на листок с нарисованной схемой местности. — Надо понимать, что после леса наш путь не окончится. Более того, нам, вероятно, придется усилить все мосты.

Он посмотрел на Кенрика сурово. Тот только развел плечами:

— Оставлю часть имперцев, это не проблема. Император даст добро. Тьма умеет убеждать искуснее любого дипломата и оружия.

Алиса осторожно села возле Варга, но осталась отстраненной. Молча уставилась в его листок. Тот придвинулся к ней и сплел их ладони. Она чуть улыбнулась, но тут же поникла. С ней явно было что-то не то. И вмиг отозвавшиеся теневые нити у меня в венах дали ответ, что именно.

Проклятье. Если она приняла в себя Тьму и не сказала об этом, дела плохи.

Носорог заговорил:

— Нам нужна безопасность. Гарантия, что рабов не схватят и не отправят ни на публичные казни, ни на рудник.

— В пустыне это вам никто не гарантирует, — отрезал Кенрик. — Вы либо принимаете риски, либо остаетесь здесь.

— А что до города? — настоял Носорог. — Мы должны быть уверены, что за нами не будет преследования. В Вердане, как вы знаете, рабства нет.

— У меня есть свои люди, они помогут, — задумчиво проговорил Варг, а взгляда не спускал с Кенрика. — Обещай, что имперцы не вмешаются.

Кенрик фыркнул:

— Какие вопросы! Это ваше дело. К слову, в городе совсем нет никого из них, они все во дворце Императора. И полиция смотрит через раз. Так что у вас есть все шансы укрыться. Или вернуться в кланы.

— Это исключено, — отрезал Носорог. — Но то, что город чист, нам на руку.

— До него еще добраться, — проворчал Варг и постучал карандашом по столешнице. Я напомнил:

— Нам еще пустыню пройти не помешает. Есть идеи? Сложность в том, что там совсем нет теней, я не смогу вас постоянно укрыть.

— Зато не гонится теневая стерва, — парировал Носорог. — Ищем плюсы в любой заднице!

— Мы и так в сплошном плюсе, дорогой Константин, — пропел Кенрик. — Объединили усилия, не пытаемся убить друг друга, договариваемся о совместной операции — красота! Дополнительные опции не заказывали.

— Дополнительные опции будут, когда мы все выживем, — процедил Носорог. — А это большой вопрос, судя по тому, что до города нам еще тащиться и тащиться. По палящему солнцу!

Я вздохнул:

— Попытаюсь задействовать внутреннюю Тень. Она сможет… иногда… помогать. И Пашка. Я его поднатаскаю.

Алиса подняла на меня испуганный взгляд, я почувствовал движение Тени под кожей. Она сложила руки на живот…

Сука! Ребенок… заражен?!

— Ох, не знаю, — выдохнул Варг. — Понятно, что надо убираться отсюда, но солнце губит не хуже тени.

— Нужен баланс, — хмыкнул Носорог. — Напоминаю, что я в ней живу.

И уставился на Кенрика испытующим взглядом. Тот всплеснул руками:

— Императору не скажу! Но ему, если честно, не до этого.

И тоже перевел взгляд на меня. Я понял, о чем он: они выстраивали равновесие между мирами, я — их инструмент. Вот только прежде нужно было уравновесить свой.

— Все после, — отрезал Варг. — Давайте уже решим, кто за что будет отвечать во время перехода, и мы начнем сборы. Время не резиновое, а Тьма слишком шустрая штучка.

— Я могу быть в любой части наших объединенных отрядов, — отозвался я. — Прикрыть, сообщить, сходить в разведку — я достаточно гибкий.

— Отлично, — утвердил Варг. — Наемники возьмут на себя хозяйственные нужды и включатся в оборону, если потребуется. Мы пойдем в середине.

— Мы, получается, впереди. — Носорог кивнул на схему. — Мы ближе всех к мосту. Перестраиваться нет смысла. Можем также разведывать местность. Женщины и дети, вероятно, смешаются с наемниками. Так будет проще.

— Добро, — кивнул Кенрик. — Мы замыкающие. Связь через диски. Или через Арсения.

Все согласились. Варг поднялся:

— Сегодня историческое событие, господа. Поздравляю.

Мы поднялись следом, обменялись рукопожатиями. Вспомнили про остывший чай, отпили и распрощались до утра. Варг ушел отдавать указы по сборам.

Алиса засуетилась возле пустой посуды, я задержался в шатре. Она отвернулась, глянула через плечо и буркнула:

— Иди, Арсений, нечего тебе тут делать одному.

— А тебе? — спросил я и скрестил руки на груди.

Алиса погрузила пустые кружки в таз и обернулась. Направилась к выходу. Я перекрыл дорогу и схватился за таз, встряхнул его, намекая, что ей не нужно с ним тащиться, и я его сам возьму. Она попыталась освободиться, но я держал крепче. Она нахмурилась и дернула сильнее. Я настоял. В итоге она фыркнула, отпустила ручки и отошла.

— Что ты хочешь? — спросила она с раздражением.

— Понять, что с тобой. И почему ты с Варгом. Думаешь, не заметно, как ты и Берг друг на друга смотрите?

— Не лезь сюда, ладно? Это мое дело, — огрызнулась она, но тут же схватилась за живот и сморщилась. Мои вены запульсировали болезненным холодом. На мой вопрос отвечала сама Тьма. И мой сканирующий взгляд теперь это подтверждал: я видел, как рентген, черные нити в ее утробе.

— Хочешь остаться здесь? — хмыкнул я. — С тем, что я вижу внутри тебя, нельзя выходить наружу.

— Ты не можешь видеть, — огрызнулась она. — Никто не знает.

— Теперь знаю я, так что рассказывай. Как заразился еще неродившийся ребенок?

Она вздрогнула. Побледнела. Губы задрожали.

— Т-только… н-никому…

— Нет, Алиса. — Я поставил таз, подошел и схватил ее за плечи. — В тебе Тьма, как бы ты ни отрицала. Удивительно, почему она не забрала тебя раньше.

— Это только ребенок, я чистая…

— Он погубит тебя изнутри. И еще неизвестно кого утащит с собой заодно. А мы собираемся на Солнечную сторону идти. Понимаешь, какой риск?

Мы застыли друг напротив друга и прожигали друг друга взглядами: я хотел докопаться до истины, она пыталась смолчать.

— И что делать? — спросила она тихо. — Позволить ей себя забрать?

Я покачал головой:

— Будет хуже. Мы сами дадим ей второй шанс. Она возродится в теле твоего ребенка, когда мы уйдем. Сейчас она чувствует, что проигрывает, и цепляется за любой крючок.

— Тогда что? Убьешь меня?

— Это не поможет тоже. И нам этого не надо. — Я отпустил ее плечи и чуть отошел. — Нам нужен свет, чтобы попробовать исцелить плод.

Алиса сложила руки на животе, закрыла глаза и гулко, медленно выдохнула.

— Это ребенок Берга. Когда его ранили, Тьма проникла в него с кровью. Но потом… она перешла в плод. В меня. Он излечился. Но когда я поняла, что что-то не то, ушла к Варгу — чтобы Берг не узнал правды. Он не такой сильный, как я, он себя не простит.

— Мы это исправим, — сказал я твердо. — Мой дед — лекарь самого Императора, он знает толк в подобном исцелении.

— Если что, — ответила она глухо, — я готова к любому исходу.

— Мы допустим только самый благоприятный.

Я улыбнулся, обрывая мысленно непреодолимую тягу Тьмы из моих вен к животу Алисы: она чувствовала свою природу и хотела соединиться. Окрепнуть и вырваться наружу.

— Спасибо, Арсений. Мне правда полегчало. Это нестерпимая боль носить это бремя в одиночку.

— Я знаю, — сказал я, и Алиса по-дружески меня обняла.

***

Выдвинулись мы после полудня, как и рассчитывал Варг — в соответствии с утвержденной расстановкой сил. Ночь прошла без происшествий, нам удалось даже выспаться, а на посвежевшего, полного сил Носорога нельзя было взглянуть без зависти: он сиял и радовался дневному свету. И еще тому, что он по-человечески поспал.

А потом повел объединенную армию повстанцев, имперцев и наемников к светлому будущему. Как минимум, на Солнечную сторону Вердана. Пашка шел в его рядах — без уловок с Тенью, как я ему и наказал. Во главе наемников шел сильно важный широкоплечий Варг, рядом старалась не отставать бледная Алиса, но Берг явно хмурился, замечая ее слабость. Я только похлопал его по плечу, ушел в Тень и вынырнул среди имперцев. Жора радостно замахал:

— Что прикажете, господин?

— Просто слушай Кенрика, Георгий. Он знает, как лучше.

На что ректор только усмехнулся и, лукаво глядя на меня, отправил меня в начало строя.

Напоследок я услышал обнадеживающее:

— Потом поговорим. О всяком.

Впрочем, перенести его сквозь Тень в начало строя мне все же пришлось — когда мы к ночи добрались к обрыву. Чтобы он отдал приказ пропустить нас по мосту лично дежурившему отряду имперцев. Я остался в тылу: если Тьма проснется, она придет из глубины леса. И я должен буду ее встретить.

Но ничего не было. Даже ее пульс в моих венах затих. Она что, отпускала? И даже не предприняла попытку оттяпать себе кусок малоподвижной шеренги? Да это же самый лакомый десерт — застать людей при переходе!

Переход затянулся на час: первым перешел Носорог и встречал вновь перешедших на другой стороне. Затем перебрался Варг с наемниками и первым делом стал искать место для лагеря и ночлега. Мы с Кенриком остались замыкающими. Он, как и обещал, позаботился о дополнительном посте имперцев на мосту, и, пока они переходили, обратился ко мне:

— В пустыне очень тонкая грань междумирья, ты ее почувствуешь. Возможно, увидишь Призрака — не пугайся. Это означает лишь то, что Александр сейчас в его теле. Их связь нестабильна, но каждый раз, когда это случается, он ведет тебя к песчаным аномалиям.

— К песочным часам, — уточнил я. Кенрик кивнул:

— Да. Это место перехода. Раньше было только одно такое место — близ Вердан-града, но сейчас их становится все больше. А значит, больше радиоактивных монстров здесь и зачарованных кристаллов в Эребе. Песок — это связь.

— Нам нужно обезопасить людей от любых нападений. Многие даже не представляют о том, что здесь опаснее, чем в Теневом лесу.

— Здесь есть связь с внешним миром. Мы сможем запросить подмогу у Императора.

Мы дождались, когда последняя группа имперцев-студентов пересечет мост, и сами занялись переправой. По обеим сторонам пропасти горели тусклые диски, подсвечивая редкую растительность пустыни. Других источников света не было. Но этого не хотелось: я впервые с легкостью погрузился в объятия теплой ночи. Именно ночи, не Тьмы. И это меня заряжало.

Впереди, под бесконечным звездным небом, расстилалась черная пустыня, уходящая к горизонту. В нос летел песок, отдавая прохладой: после изнуряющей дневной жары с заходом солнца он терял свое тепло в считанные минуты. Впереди был Вердан-град, и, что-то подсказывало, он не будет теперь таким радужным, как раньше. Хотя бы потому, что я не единожды нарушил правила его уклада.

Но это все потом. Утром. Когда снова начнется суета, и мы отправимся в путь. Сейчас мне нужны были крупицы этого покоя. Для меня и для моей силы.

Впрочем, для силы этот покой продолжался недолго. Кенрик дернул меня за рукав еще на мосту: у него загорелся наруч.

Ему не пришлось объяснять: на темном горизонте, среди неровных барханов, до самого неба выросли огромные Песочные Часы с разноцветным светящимся песком. Он падал размеренно, почти лениво, почти усыпляя. Но встревоженный голос Кенрика растворил любые намеки на сон:

— Это сигнал бедствия. Силы Императора отступают. Там все врожденные, Арсений. Не хватает твоей силы. Поможем?

— А разве есть выбор? — Я усмехнулся и, схватив за руку Кенрика, ушел в теневой рывок. Если все врожденные на месте, так, может быть, пора поздороваться?

Как выяснилось минутой позже, здороваться надо было не с ними: всю область возле Песочных Часов облепили Скорпионы.

Глава 10

В темноте они казались уродливыми извивающимися тенями. Из источника света только Песочные Часы размером от земли до неба: как будто плоские, но при приближении видно, что куб. Внутри разноцветные мерцающие частицы — красиво. Идеальное место для свиданий. Если бы не…

— Прикро-ой! — раздался крик откуда-то сбоку. — Отступаем! Назад! Назад!

Я глянул на Кенрика, он выпустил диск. Его края покрывали лезвия, которые непрерывно крутились. Опасно. На его груди загорелся белый кристалл. Как у Лисы в момент моего переноса. О, черт! Тут же близко междумирье!

— Тут твои знакомые, — хмыкнул ректор, вынимая кристалл и вкладывая себе в руку. — Ты же еще не забыл про Скорпионов?

— Моя стихия, — хмыкнул я. — Какой план?

— Победить. Мы не должны сдать эту территорию. Это последний рубеж между мирами.

— Смотри под ноги — здесь не только скорпионы.

Я ушел в Тень и мгновенно выхватил с песка ползущую сущность. Змея. Мутировавшая. Между чешуек крупицы тени, на клыках яд. И, видимо, радиация. Надо быть начеку: вероятно, нас ждут особи покрупнее. Или вовсе вошедшие в симбиоз с другими видами — как скорпионы с людьми, например. Ну что, Призрак, тряхнем стариной?

Диск Кенрика вошел в землю и вспорол песок вокруг нас. Еще четыре гадюки пали смертью храбрых. Кто-то впереди заорал:

— Кенрик! Твою мать! Где ходишь?!

Песок впереди пошел молниями. Аметистовый диск врезался в темную тушу Скорпиона. Ясно: тут Доминик.

— Я не один, — ответил ректор. — Готовьте пирамиду.

Я ушел в сквозной взгляд, чтобы хоть как-то представить положение вещей. Ага, ясно: центр у самого основания Песочных Часов сдерживает Аметист, мы переместились как раз близко к центру. За его спиной имперцы — рассредоточились по местности, но тоже отчаянно бьются: у каждого кроме диска еще и штык.

К северу и югу от центра тоже были очаги “заражения”. Скорпионы вылезали из-под земли и встречали отпор в виде огненного вихря — с юга, и ледяного залпа с севера: местность контролировали Рэйдан и Адам. За спиной каждого стоял отряд имперцев. Не зря: песчаных воронок по периметру от Песочных Часов хватало. Оттуда вылезали твари.

Ясно. Надо брать в работу западную и восточную стороны. Скорпионы давят. Змеи нападают исподтишка, и многие их даже не видят. И еще: издалека приближаются хищники, охваченные тенью. Я это отследил четко: Тень запаниковала. И на этот раз я разделил ее опасения: в тылу у моста нас ждало более двух сотен человек. До них нельзя было допустить врага.

— У нас есть связь с Носорогом? — выкрикнул я, выныривая. В лицо ударил песок и мерзкое шипение, граничащее с визгом: Кенрик здорово справлялся с гадюками. Я отправил теневые нити. Понимал, что этого мало, но диска у меня теперь не было даже искусственного.

— Арс! — воскликнул Доминик. — Черт возьми, ты вовремя! Будешь учиться на ходу!

Он отбил еще отряд надвигающихся монстров, ушел в защиту и сразу снова приготовил бросок. Он не терял ни секунды времени, грамотно распределяя силу. Я понял, наконец, особенность каждого из врожденных магов: помимо прочего, мы в одиночку справлялись с задачами на поле боя, которые берет на себя целый отряд имперцев. Ну, или элитных выпускников.

Я вспомнил нашу единственную тренировку возле купола и то, как это неуклюже получалось, а теперь посмотрел на Доминика другими глазами: он справлялся один. Брал на себя функции и защиты, и атаки, и уловки, и ошеломления. И побеждал быстро, четко, без вариантов отступить.

— Зачем тебе Носорог? — невозмутимо поднял одну бровь Кенрик. Он тоже выставил перед собой щит из крутящегося диска. Кристалл напитывал его какой-то странной энергией — не мог понять, какой. Как будто энергией перехода: прикосновение к его диску втягивало тварей, как в воронку, и их образы показывались в Песочных Часах. Возвращал назад? Думаю, Лиса на той стороне не образуется. Ну, и Призрак заодно — кем бы он сейчас ни был. Да и… Арсений. Настоящий Арсений, чье сознание блуждало как раз где-то в междумирье. Здесь.

— Там хищники! Пумы! — заорал я. — Они мутанты, и они приближаются! Если они дойдут до тыла...

— Понял, — оборвал меня Кенрик. — Прикрой. — И сам вошел в свой же напитанный диск. Черт возьми, это портал??

На меня тут же обрушилась волна нашествия Скорпионов. Я аж словил дежавю — ну что, парни, скучали? И кто вас таких красивых выпустил из Эреба?

Тень вспомнила тоже. О, какой же это кайф — чувствовать свою чистую силу! Не Тьму, не Свет, а то, что было со мной всю сознательную жизнь с момента радиационной катастрофы. Для этого не нужен самый редкий диск Вердана.

Я укрылся Тенью, как плащом, вышел за спиной первого Скорпиона, ударил точно под панцирь, переместился к другому. Механические действия, которые не стоили мне больших усилий. Они вводили меня в боевой кураж, и мне хотелось больше. Тень от этого только крепла. Чем больше силы, тем выше скорость.

Змей под ногами я даже не замечал, Тень справлялась сама. Стягивала их в тугой комок и растворяла в теневых волнах. А я ощущал все яснее холодное рычание пум.

— Да где этот ректор? Куда пропал?! — рыкнул Доминик, когда я вынырнул возле него и укрыл покрывалом тени. Мы как-то случайно оказались спиной к спине, отбивающими натиск радиоактивных тварей. — Мы должны сделать пирамиду, парень. Знаешь, что это?

Я покачал головой. Вникать во что-то новое в разгар боя как-то не хотелось. Тем более, когда на нас шла волна новых скорпионов.

— Это сплетение сил врожденных магов. Утраченная технология. Когда нас было только двое, пирамида не получалась — каждый маг контролирует свою грань. Но теперь нас четверо! Это шанс построить пирамиду с четырьмя гранями и закрыть эту дыру надолго.

Доминик снова выпустил молнии, сдерживая натиск. Я переместился за спины Скорпионов и довел начатое до конца. Несмотря на то, что каждый из нас справлялся поодиночке, вдвоем работать было куда проще. А если нас связать четверых? Да, в этом был смысл.

Но его последние слова заставили меня задуматься: если мы запечатаем Песочные Часы сейчас, то связь между мирами прекратится, равновесие не будет достигнуто, и каждый просто погрязнет в своей внутренней Тьме. Предпосылок для этого хватало. А я… получается, я навсегда останусь в этом теле? И я бы не против, но… как быть с настоящим Арсением?

Я не ответил, уходя еще в рывок. Левая ладонь молчала: свет не вернулся, кристалл выключился. Но здесь была моя Тень. Этого было достаточно.

— Что об этом думает Рэйдан? — спросил я, уворачиваясь от яда в Тени

— Его поджимают. — Доминик глянул в наруч. — Он не будет против.

— Мы привели людей с Теневой стороны, им нужна защита.

— Черт, — процедил Доминик, снова уткнувшись в наруч. — Прикрой, я выйду на Кенрика.

Он накрыл песок молниями, укрылся аметистовым щитом и ушел на связь с ректором. Я почувствовал чей-то угрожающий рык. Пумы. Добрались и сюда. И были они… бронированные. Покрытые шипами. Прежде чем ударять, нужно было найти их уязвимое место.

А потом я увидел огонь. Огненный шар катился по песку и сносил под собой все живое: змей, пум, скорпионов. Кто-то с другой стороны тоже контролировал местность. С юга. Ну, понятно. С севера сейчас пойдет адский холод. А я только и мог бить из тени, подобравшись вплотную. Дальних атак без кристалла у меня в арсенале не было.

— Доминик! — раздался голос из-за шара. — Доминик, ты здесь?

От жгучего ветра, плавящего песок, и треск языков пламени я не разобрал голос, но прямо за огненным шаром увидел шевелюру. Буквально гриву рыжих волос и поднятый вверх янтарных наруч. Лева?! И вздымающийся за ним капюшон огромной кобры.

Я не думал. Тут же нырнул в рывок и перерезал змеиную плоть. Из ее нутра вырвалось предсмертное шипение, и Лев обернулся. Песок под его ногами зашевелился: здесь были еще змеи. Но его заинтересовал огромный труп. И, судя по колыханиям почвы под ногами, тут сейчас появятся еще несколько таких же.

Он выпустил диск наружу и взялся за центр. Чуть отошел, следя за всполохами почвы — готовился метнуть в землю, не замечая, как его ногу уже обвивает мелкая змейка.

— Лева! Нога! — выкрикнул я, бросаясь наперерез двум огромным вылезшим кобрам. Они не успели даже развернуться, я ударил обычным теневым кинжалом. Как Призрак. Вот — мое оружие. Вот — настоящий вкус победы. А не магия стихий.

Но Леве она, несомненно, помогла. Опалила шкуру мелкой пакости и расстелилась ковром по песку. Вся мелочь обуглилась, как фантики. Запахло жженой плотью. Лицо царапал горячий песок.

— Арс?! Ты как здесь?! — воскликнул Лева, когда я появился.

— А ты?! Я думал, тут битва врожденных!

— Врожденным нужно иногда зад прикрывать! — хмыкнул он и выставил перед нами янтарный щит. От него по песку пошли огненные дуги. Ага… прокачался парень! Видимо, Рэйдан его с выпускного сразу на фронт утащил. А Лидии Павловне сказал, что в санаторий — в честь выпуска. Не удивлюсь. Ох, это он еще не знает, что транспорт Янтарных к утру появится забрать наемников.

— Живой? — спросил он, растягивая губы в улыбке.

— Живой, — кивнул я. — Сам как?

— Могло быть лучше, — признался он и протянул руку для рукопожатия. — Принимать ответственность за потери — не лучшее занятие.

Я нахмурился, и он пояснил:

— На мне отряд имперцев. Я здесь два дня. Мы похоронили пятерых. Рэйдан говорит, что это еще мало. И я.. — он замялся и потупил взгляд. — В общем, мне привыкнуть надо.

— Понял. — Я похлопал его по плечу. Разделял его чувства. Я в его возрасте сидел в плену у Скорпионов. Мучился, кряхтел, готовился к смерти. Но то было по моей ошибке: я всегда отвечал только за себя. Но почему-то сказал: — Мы поставим пирамиду врожденных. Рэйдан что-то говорил про это?

Лева покачал головой:

— Он слишком молчалив в последнее время.

— Так, парни! Отставить разговоры! — Появился Доминик и укрепил огненные круги электрическим полем. — Кенрик не придет. На границе с бездной потасовка, он нужен там.

— Черт, — процедил я. — Я нужен там. Там все хреново. Они не выстоят.

Доминик взял меня за плечо:

— Не торопись, Лазурный. Командир должен оценивать риски: потеря какого поста ударит по Империи больнее? Если разобьются Песочные Часы, в Вердан придет радиация, монстры прорвутся в столицу. Границы Света и Тьмы дальше от центра. И там рабы, которых не защищает Империя.

— Там еще наемники и имперцы, — вспыхнул я.

— Спишут как боевые потери.

— А что, если монстры уйдут на Теневую сторону? М? Напитаются Тьмой, и с ними ничего нельзя будет сделать. Без солнечного диска.

— Как хорошо, что у нас есть ты! — Доминик похлопал меня по плечу. Я фыркнул. Хоть и понимал его логику. Но как, черт возьми, принять?!

— И что сейчас? — робко спросил Лева.

— Пирамида, — отрезал Доминик. — Ты прикрываешь.

— Один? — вскинулся Лева.

— Один, — подтвердил тот. — Все имперцы в твоем распоряжении. А ты, — он повернулся ко мне. — Ты учишься на лету, ясно? Нет времени на лекции.

— Это по-нашему, — буркнул я, вспоминая свою реакцию на обилие учебников Арсения. Учиться в бою — то, чего я достиг в совершенстве еще в Эребе.

— Отлично! — согласился Доминик, что-то нажал в наруче, затем поднес предплечье к лицу и сказал прямо в загоревшийся аметист: — Сбор у Песочных Часов, враг окружает, сдерживать не удается, потери среди имперцев… — Он помедлил. Посмотрел на меня и дополнил: — Делаем пирамиду. Все.

— Под огнем, — тут же пришел сухой ответ Рэйдана. На фоне послышался свист ветра: кажется, он подключил свою воздушную стихию.

— Нас мало, — так же без эмоций отозвался Адам. Но у Доминика был козырь:

— Со мной Арсений, мужики. Все врожденные в сборе. Мы должны попробовать.

Мы с Левой успели зачаровать его диск тенью, чтобы он проходил сквозь тела и панцири монстров, прежде чем послышался усталый вздох Рэйдана:

— Риски, Доминик. Сам знаешь, допуск заранее оформлять надо, экзамен, проверки, тренировки в конце концов…

— Оформим задним числом, — ответил Доминик.

— Тогда еще хуже, — мрачно отозвался тот. Но подключился Адам:

— Сработаем по экстренному протоколу. Он допускает уход от правил, если высок риск угрозы столицы. Считаю, это тот случай.

— Принято, — ответил Доминик. — Сбор у Песочных Часов через пять минут.

Он отключился и, отдав Леве приказ зачистить местность, отошел к основанию огромной магической махины. Меня так и тянуло получше рассмотреть, что там. Найти образ Арсения, Лисы или Призрака, в конце концов. Постараться представить, что нас сейчас ждет. Но знал — надо помочь другу.

Мы соединили его диск с моей Тенью и пустили по кругу. Он не был зубастым, как у Кенрика, но вращался так же стремительно. По земле пустили огненные и теневые волны. Они проходили с периодичностью в две секунды поочередно и сносили всех наземных и подземных монстров. Эх, вот бы сюда Носорога! Его магия земли бы была очень кстати…

— Справишься? — спросил я, глядя, как вереницу змей поглощает огонь, и они тают в песке со страшным шипением.

— Вариантов нет, — только пожал плечами Лев. — Повезло, что отряд имперцев достался опытный, его не надо контролировать, командир и так все знает.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Тогда встретимся здесь после бури.

Лева хмыкнул, и мы обнялись. По-дружески. Тепло. Но теперь мы оба отвечали за жизни друг друга в том числе.

— Иди, — кивнул он. — Тебя ждут.

Огненный круг разрезала морозная дорожка, и к нашей компании присоединился Адам. Он был потрепан, в защитном костюме, порванном в нескольких местах, но, в целом, живом. Его диск парил над головой.

Как только брат переступил черту, его диск метнулся вперед и занял место рядом с Домиником. Он пропитывал свой диск тоненькими молниями, Адам пропитал свой морозом одни взмахом руки. Вышло эффектно. Между дисками по воздуху прошла тонкая фиолетово-голубая нить. Синергия.

— Я надеюсь, вы не забыли, что у меня нет диска, да? — подходя, спросил я.

Адам поднял тяжелый взгляд:

— С возвращением, брат. Я знал, что ты выкарабкаешься.

— Он еще и людей с собой привел, — хмыкнул Доминик. Но на мой вопрос ответил: — Нам нужна твоя сила, дружище. В этом вся и суть. Мы соединим вершину тремя лучами, ты пустишь тень. Понял?

— Все кажется предельно простым, — я пожал плечами.

— Синергия врожденных сил может… противиться. Наша задача — ее удержать.

— Понял.

Я посмотрел снова на тонкую ниточку — переплетение аметистовой и лазурной силы. Сейчас сюда добавится янтарная, обрисуется основание пирамиды, потом построятся грани вокруг центральной точки — видимо, меня. И я запущу в связку с тремя силами Тень. Технология понятна. Но какой они ожидают эффект?

— Рэйдана долго нет, — задумчиво проговорил Адам. Доминик закусил губу и кивнул. Лева обернулся. У него все было под контролем, но, кажется, он тоже запереживал за дядю. Я решил не терять время и попробовать оплести тенью их связь.

Вышло… красиво. Это то, что я просто увидел и ничего не почувствовал. Будто так и должно было быть всегда, с момента получения моей силы. Будто для этого она и была мне дана.

— Встань напротив, — тихо сказал Доминик, чуть хмурясь и глядя, как его диск входит в синергию с тенью. То же было и с диском Адама.

Я послушался. Тень сама вышла наружу. Овила меня сверху, как коконом. Стало тепло, как в колыбели. И еще я почувствовал две чужеродные силы. Но воспринял как свои. По удивлению на лице Адама и растекшейся улыбке Доминика я понял, что они ощутили то же — врожденную магию. Нашу общую силу.

А потом все вздрогнули: в нашу разноцветную косичку добавилась янтарная прядь. Тело прошибло с ног до головы натянутой горячей энергией, ладонь отозвалась жгучим касанием, косичка задрожала, будто ее пронзило током. А может, это и были молнии Доминика, потому что следом меня прошибло холодом Адама, и огонь Рэйдана все смягчил. От моей макушки вверх пошел теневой столб. К нему тянулись три разноцветные грани. Основание-косичка переливалось и чуть вибрировало.

Адам закрыл глаза и вскинул лицо к небу, принимая. Доминик блаженно улыбался, как сумасшедший гений глядя на творящееся чудо, Рэйдан…

— Рэйдан! — воскликнул я. Моя левая рука вмиг потяжелела. Темные вены налились кровью. Кровь… тянулась к магу. Потому что он сам был весь в крови.

— Держим, — прохрипел он. — Я выстою.

Доминик несдержанно выругался. Адам спросил с испугом:

— Почему не сказал раньше? Где ранение?

— Все в порядке, — процедил тот. — Пума… цапнула за ногу.

Я не успел разглядеть его рану, увидел только пятую нить в основании — кровавую. И выходила она из моей помеченной Тьмой ладони. И теперь она кололась так, будто я схватился за лезвие.

Рэйдан заметил. С трудом поднял взгляд. В нем отражалось что-то неживое. Страшное. То, что пугало даже его.

Я понял что. Через секунду. Когда над нашими головами раздался оглушительный рокочущий хруст. Толстенное стекло Песочных Часов пошло трещинами.

Глава 11

Рэйдан среагировал первым. Выставил диск, как заплату, и швырнул его к ожившей трещине. Черные пустые капилляры на светящейся разноцветной поверхности заполнились пламенем. Теперь Песочные Часы выглядели как огромный пылающий столб до самого неба — ужасающе и прекрасно на темном фоне ночи. Пирамида врожденных распалась.

— Кровь усиливает магию, — прохрипел Янтарный и опустился на колено. Только сейчас я заметил живую окровавленную плоть на его ноге, разодранную в клочья. И как он только держался?

— Не смей! — крикнул я, вмиг оказавшись рядом и тряся его за плечи. — Твоя кровь тебе еще пригодится! Скажи, как устранить разрушение.

— Просто оставьте меня здесь…

— Пусти, Арс! — раздалось из-за спины. — Я наложу холод.

Адам опустился перед Рэйданом на колени и заморозил его щиколотку. Рэйдан дернулся, но стерпел. Спереди обернулся Лева:

— Рэйдан, не смей! — воскликнул он, продолжая направлять огненные круги вокруг сакрального места. — Моя мать тебя возненавидит!

— Она успокоится наконец, — хмыкнул Рэйдан, морщась от боли и холода. — Не будет винить меня за жертву твоего отца.

Он закашлялся и совсем осел, держась за плечо Адама, как за опору. Брат продолжал морозить его ногу, и я поднял взгляд на связующий портал между мирами: сейчас он представлял собой сплошную стену огня. Трещины соединились пламенем, разрушение закончилось. Рокот стих. Огромный столб пламени спугнул очередную волну тварей. Убедившись, что ближайшая площадь расчищена, Лев резко обернулся и, кивнув мне, чтобы подменил, метнулся к дядьке.

— Никто тебя не винит, Рэйдан, — твердо сказал Лева, заглянув в его глаза. — Он сам прикрыл тебя. Это было его решение.

— Но не Лидия, — Рэйдан вздохнул, скривился и с упреком посмотрел на Адама. Тот невозмутимо продолжал. — Она по-прежнему не признала его выбор. И мою жизнь.

Лева прижал его ногу:

— Ты не пойдешь на тот свет, Рэйдан, понял? У тебя незаконченное дело.

— Не слушай его, у него бред, — рассудил Доминик, оборачиваясь. Он контролировал местность с другой стороны Песочных Часов, я вполглаза поглядывал за оставленным Левой фронтом, а сам тянулся к наставнику. Что это было, а? Его огонь смешался с кровью и предотвратил распад аномалии. Который вызвала моя ниточка Тьмы.

И он, будто почувствовав, чуть ожил: — Позовите Арсения. И уходите отсюда в тыл, пока есть время. Я сдержу…

Адам отстранился, удостоверившись, что кровь на ноге остановлена, и кивнул мне, молча принимая надзор за территорией. Отряды имперцев, глядя на внезапное затишье, перестраивались и отходили сюда. Убедившись, что опасности пока нет, я бросился к наставнику:

— Я здесь, Рэйдан. Говори.

Он поднял на меня усталые глаза и, опершись на мое предплечье, осторожно поднялся. Лева дернулся, чтобы придержать, но тот остановил его жестом вытянутой руки:

— Стой, Лев. Будь на подхвате. Собери имперцев, пока Адам и Доминик держат территорию. По Уставу, мы должны оставаться здесь еще на протяжении часа, чтобы убедиться, что все спокойно.

— Ну и где тут спокойно-то? — вскинулся Лева. — Нам помощь нужна! Люди измотаны, аномалия охвачена огнем и трещит по швам! Ты ранен! Нам нужна смена!

— Без паники, парень, — отозвался со спины Доминик. — Маги живучие, выстоим. Иди сюда, подержим поле, пока твоя дядька латает раны. И Песочные Часы.

Адам поддержал:

— Только брата мне верни в целости и сохранности.

Рэйдан усмехнулся:

— Если только он сам захочет вернуться.

— Чего? — не понял я.

— Сейчас узнаешь, пойдем.

Рэйдан подхватил меня за предплечье, и мы заковыляли к аномалии. Лева провожал нас хмурым внимательным взглядом. Я только пожал плечами: пожалуй, я меньше всех понимал, что тут происходит, и если Рэйдан говорил идти, следовало идти.

Хотя сам он выглядел паршиво. Кровь пропитала песок под его ногами, костюм был порван, но нога больше не кровоточила — на ней ровной корочкой лежал лед. Но это временное явление, ему срочно нужна была медицинская помощь.

— Здесь есть полевой врач? — спросил я, глядя на его ногу.

— Ерунда, Арс. Антон Янтарный не пережил встречу с монстром, так что у меня, считай, царапина.

— Ты не должен испытывать вину за его выбор и из-за его смерти постоянно подвергать себя опасности, — строго сказал я. — Что бы ты ни думал, здесь есть те, кому ты нужен.

Мы остановились у самой грани Песочных Часов. Внизу трещин и огня не было, она исходила мягким мерцающим свечением. Рэйдан вздохнул, снял капюшон и похлопал меня по плечу:

— Это только кажется. Я такой же чужак, как и ты, Призрак. И мы оба здесь для равновесия. И только. Готов?

Мне не понравились его слова, но кивнул. Почувствовал пристальный взгляд в спину и обернулся: ну, конечно, это Лева. Буравил нас глазами, почти не глядя на пустыню. Огненные волны от его диска расходились далеко вперед. По обе руки от него такие же волны испускали мороз и молнии. Все было под контролем.

— Ты для него, как отец, — почему-то вырвалось. — Если ты задумал геройство, стыдись.

И повернул голову к Рэйдану. Теперь обернулся он, махнул Леве, что все под контролем, а мне сказал:

— Мы зайдем внутрь аномалии. Только ты, я и Кенрик можем сюда входить. Ну, и Александр Лазурный, если бы он мог.

— Штаб уравнителей… — протянул я. — Агенты равновесия собираются здесь?

Рэйдан кивнул:

— Это место аномалии. Место перехода. В Эребе такие тоже есть в пустошах. Но не пугайся, если увидишь… себя.

— Разберемся, — отрезал я. — Скажи, как пройти.

— Пусти свою силу по капиллярам. И для всех мы станем невидимы.

Тень вышла по моему зову, овила Песочные Часы и соединилась с диском Рэйдана у самой вершины. Огненные трещины очертила Тень, они двигались теперь в одном ритме — медленно и плавно. Аномалия моргнула, открывая перед нами проход: стеклянные грани буквально растворились в тени. Я повернулся к наставнику:

— И что теперь?

— Теперь приготовься к выговору, — усмехнулся тот. — Мы только что чуть не разрушили последний оплот равновесия.

Я только фыркнул: чего-чего, а уж выговора я боялся меньше всего. Хотя реакции и хладнокровию Рэйдана на катастрофу можно только позавидовать. И он так же невозмутимо махнул головой в сторону прохода, окутанного туманом:

— Просто шагни. Вместе со мной. Готов?

Выбора не было. Он взял мою руку, и мы шагнули вместе.

На миг мы оказались в пустоте — ни пола, ни потолка, ни стен. Зависли в невесомости. А потом по краям проявились огненные потоки: мы оказались внутри Песочных Часов, охваченных пламенем. Но жара не было. В местах соприкосновения языков со стеклом змейкой вились тени.

Проход за нами затянулся: это было замкнутое пространство, комната три на три метра без какой-либо мебели — только стеклянные стены, охваченные огнем и тенью. И — внезапно — темная фигура в центре.

Она появилась за мгновение, просто возникла из ниоткуда и теперь мерцала, как нечеткая проекция. Такие я видел в стеклах, здесь и в Эребе, и не мог принять тот факт, что он — это я.

Но инстинкты сработали быстрее: закрыться, нащупать тень, использовать… дезинфектор. Но здесь негде было прятаться, Тень ушла, а дезинфектора не существовало в принципе. Мне казалось, что это место пустоты. Я просто дернулся и застыл на месте. Рэйдан кивнул:

— Призрак обитает здесь. Когда разум Александра перемещается в его тело, он существует в Эребе. Это побочный эффект, такого не должно было случиться, но… как видишь.

Призрак снял капюшон и посмотрел мне в глаза. Я дернулся: черт! Он — это я! Он — настоящий, а не это все. Моя настоящая жизнь застыла в Эребе, в моей постели, а все, что было здесь, я сделал для себя другого. Если вообще… для себя?

— Ты справился почти идеально, — раздалось прежде, чем я увидел, кто говорит. Вернее, мне и не надо было видеть: я знал это слишком хорошо. Настолько, что не хотел верить. Но спорить с правдой было бессмысленно и глупо.

— Лиса… — протянул я и заозирался, сжимая кулаки. Кристалл в левой ладони кольнул как-то чересчур остро. — Встретимся на той стороне, значит?

Я процедил сквозь зубы, а сам уставился в идеально очерченный силуэт. Она появилась так же из тумана, но с другой стороны комнаты — гордая, гибкая, уверенная. В обтягивающем ее идеальное тело комбинезоне, перчатках и защитных очках. Логично: в Эребе по-другому не выжить. Волосы по обыкновению были собраны в длинный хвост, глаза — густо подведены стойкой к радиации косметикой: она умела выживать.

— Этого бы не случилось, если бы Песочные Часы рухнули, — поморщилась она. — Какого хрена вы начали строить пирамиду без равновесных сил?!

Она повысила голос и подошла ближе, к центру комнаты, где стоял Призрак. С ее приближением он стал выглядеть четче. Но хмурый взгляд устремлял только в меня. От этого у меня сжимались кулаки — хотелось ему вмазать. Ну не вовремя он здесь! Вообще без толку!

— Ничего не знаешь, так лучше молчи, — огрызнулся Рэйдан. — И не забывай, что еще не было команды активировать солнечный диск.

— Не было… команды?! — вскинулся я. — Вы все в курсе, где он есть?!

Лиса кивнула:

— Тебе незачем это знать. Сегодня ты вернешься в Эреб, а мы закончим дело. Сами.

— Как это понимать, сука?! — из меня полился гнев. — Там, снаружи, хрен знает что творится! Чуть чихнешь — Вердан превратится в хаос!

— Именно, — раздраженно сказала Лиса. — Чтобы этого не случилось, мы вернем Арсения в его родное тело. Ты каким-то чудом смог погасить его кристалл! Как?!

— А вы не видите, что происходит, нет? — Я метнулся к ней и едва удержался, чтобы не встряхнуть ее за плечи — нельзя касаться. Нельзя переносить радиацию в Вердан. Тут и так хватает монстров. А от нее пахло детством: черной смородиной и мятой. Настоящим мягким летом.

Но внутри у девушки бушевали штормы. Она с надрывом парировала:

— То, что с твоим приходом активировалась Тьма?! — Ее зеленые глаза зажглись яростью. — Что она въелась в ладонь Арсения? Что он теперь не чистый носитель Света, м? Вернее, он уже совсем не носитель Света — так, получается?

— Ты знаешь, что его активирует, — устало вмешался Рэйдан, но я даже не отреагировал, еще больше продолжая кипятиться:

— А где твои инструкции, м? Что я должен был делать в чужом мире и в чужом теле?! Так вот, представляешь, я жил! Жил! Впервые за последние тридцать лет мне не надо было ни выживать, ни носиться по заданиям.

— А что Кенрик? — холодно спросила она. — Где он? И почему не было указаний?

— Внутреннее равновесие подорвано, Лиса, — ответил Рэйдан. — Кенрик… да и все врожденные сейчас решаем эту задачу: не будет равновесия внутри Вердана, не будет и снаружи. Если миры сольются, их обоих поглотит хаос.

— В его ладони Тьма, — отрезала девушка. — Уже все неправильно! Но хорошо, что у нас есть план Б.

Я вдохнул аромат смородины и бергамота и отошел в сторону, к стеклу. За мной метнулся Призрак. Ну здравствуйте, ура. А потом в том же самом стекле я увидел очертания бронированного агрегата. Автомобиля-зверя с рисунка Арсения в полную величину.

Это был танк, не иначе: усиленный корпус, толстенные стекла, мощные покрышки. И лазурные диски, внедренные по краям, чуть ниже зеркал с каждой стороны.

— Эти машины работают на балансе света и тени, Лиса, — вздохнул Рэйдан. — С этим в последнее время туго.

— Баланс под капотом, — отрезала девушка. — Они отправятся патрулировать границу между Солнечным и Теневым Верданом и сдерживать натиски Тьмы. А мы… вы, — она дернулась, по очереди обводя нас взглядом, — сделаете пирамиду равновесия.

— Нужен солнечный диск, — просто отозвался тот. — Только так получится. Тогда будет баланс. Если бы не было метки Тьмы у Арсения, мы бы смогли

Лиса нахмурилась, сложила руки на груди и засеменила по периметру “переговорной”. А потом сказала командным голосом:

— Александр! Если слышишь, прими плоть Призрака. Время больше не терпит, нам нужен диск.

Проекция перестала дрожать, Призрак стал осязаемым. Ожил у нас на глазах. Я сжал кулаки и стиснул зубы: нет, я не буду выбирать! Есть настоящий я и есть настоящая жизнь. Что из этого важнее?

— Мечтаю избавиться уже от этой привязки, — проворчал он. — И поставить на ноги мое родное тело.

— Кто же вас дернул заварить эту кашу?! — процедил я.

— Побочка, — вздохнул “Отец”. — Но, как ни крути, мы приблизились к равновесию. Мы довели до ума проект теневых бронеавтомобилей. Арсений — спец в своем деле, пригодился и в Эребе.

— Вы можете мне объяснить, что происходит?! — вскипел я. — Арсений тоже был в моем теле?

— Да, — кивнула Лиса. — Но в момент переноса мой кристалл треснул, и это также задело Александра. План был возродить и усилить автодром Эреба. Инженерный гений нашелся в Вердане.

— А в Эребе мастер по теням, — подхватил отец-Призрак. — Долго мы не думали.

— А как же легенда про безопасность сына? — включился в разговор Рэйдан. — Вы же хотели оградить его от лишнего внимания к диску. Это и правда опасно.

— И это тоже, — кивнул тот. — О выводах и итогах будем говорить позднее. Но сейчас, если вам нужно в хранилище, вы сможете туда перейти. Из междумирья, отсюда, прямой вход. Снаружи вам обоим не попасть: нужны диски или кристаллы с кровью Лазурных. Твой кристалл, — он указал на мою руку, — вряд ли уже поможет. Его забрала Тьма.

— Его вернет Пирамида Рода, — отрезал Рэйдан. — Все в ваших силах. А мы идем. Арс?

Я с трудом перевел взгляд с Призрака-себя на наставника, краем глазом задел Лису. Она сказала:

— Увидимся при попытке номер два. Надеюсь, она будет более успешная.

Она усмехнулась и скрестила руки на груди, наблюдая, как мы с Рэйданом сплели руки и ушли в перенос. Полезное свойство, однако — где только научился? Не нужно никакой гоночной тачки, чтобы быть быстрее всех. И никакого ключа и крови Лазурных — чтобы попасть в тайный склад нашего рода.

Холодок чуть пощекотал лицо, потрепал волосы — и вот мы в центре темного помещения, уставленного мешками и коробками. Да, тоже с дисками — наподобие того, что мы видели в Рубиновом заводе, но в гораздо меньших масштабах. Хотелось верить, что на шахтах в Рудногорске у нас было много такого добра. Хотя бы необработанного.

Я подумал и одернул себя: это было не “наше” добро. Это были активы Лазурных. А я… я скорее всего вернусь в Эреб уже сегодня вечером.

— Лиса перегибает, — сказал Рэйдан, осматриваясь. Внутри не было освещения, кроме редко развешанных на стенах лазурных дисков. Натуральных. Диск Рэйдана же остался служить заплаткой Песочным Часам, а мой кристалл полностью иссяк. Глаза привыкали к потемкам.

— Обычно командует Кенрик, он более сдержан. И более осторожен. Склонен давать вторые и третьи шансы. Ну и миссия твоя еще не окончена, если уж совсем честно.

Он грустно улыбнулся, мы пошли протискиваться между рядам стеллажей. Но вряд ли солнечный диск лежал в куче обычных образцов. Наверняка для него был приготовлен особенный сейф.

— Я уже не верю ни в какую миссию, — буркнул я. — То, что агенты междумирья борются за равновесие, я понял. Но какая в этом моя роль?

— Уравновесить Свет и Тьму, — пожал плечами Рэйдан, заглядывая между рядов. Он начал хромать и чуть морщиться на каждом шаг. Холод начал спадать.

— А какую роль в этом играет Рожденный в Тени?

— Ту же, что и бронеагрегаты из Эреба, — хмыкнул Рэйдан, остановился и выдохнул. Я прошел чуть дальше. Увидел стойки с навешенными дисками, махнул следовать за мной. Рэйдан пошел. И продолжил: — Одного брата, по верованию верданцев, отправляли на Теневую сторону, второго — на Солнечную. Так и создавалось равновесие.

— Понял, — сказал я. И вспомнил про Алису. Она ждала ребенка, помеченного самой Тьмой. Где будет его место при подобном раскладе?

Я не успел додумать, потому что уперся в мягкую, обитую черным бархатом, стену. Она была полностью расчищена минимум метров на десять от всяких ящиков и занимала всю длину склада. К ней, на расстоянии пары метров друг от друга, были прикреплены кожаными ремнями лазурные диски. Разные.

Некоторые были с рисунками, другие больше по размеру, третьи миниатюрные, четвертые — с разноцветными кольцами, с другими внедренными минералами. В темноте успел заметить перламутровый турмалин и натуральный… рубин, как ни странно. Любопытно…

— А Лазурные-то, я смотрю, совсем не против экспериментов, — заметил Рэйдан, и я не мог с ним не согласиться. Наверняка у клана были и свои лаборатории, и мастерские. Вопрос только — где? И как к ним попал солнечный диск?

— По-другому здесь не выжить, видимо, — отозвался я, осторожно проходя дальше.

А потом просто встал и глянул из-за плеча на ковыляющего Рэйдана. Он еще не добрался, а я пытался договориться со своими эмоциями и пронзающим нутро холодом: хотелось и злорадствовать, и хохотать, и бить кулаками стену. Потому что то самое место — круглая выемка в самом центре бархатной стены, откуда выходили вышитые гладью лучи, было крест-накрест обтянуто ремнями и… пустовало.

Солнечного диска в тайнике Лазурных не было.

Глава 12

— Это шутка какая-то? — оторопело выдал я. — Или кто-то нас за нос водит?

Я повернулся к Рэйдану, он доковылял до меня и так же уставился на пустое место в стене. Задумчиво проговорил:

— Не думаю, что Лиса или Александр хотели тебя обмануть. Они заинтересованы в твоей силе не меньше тебя самого.

— Не поверю, что кто-то смог обвести вокруг пальца самих агентов равновесия! — фыркнул я и отвернулся от стены с дисками. Прошел вглубь склада. Рэйдан остался осматриваться.

Дальше оказались обычные стеллажи. Больше даже какие-то декоративные, чем практические: здесь много было статуэток из лазурита, украшений, элементов декора. Дисков немного, в самых нижних ячейках, у пола. Клан Лазурных и правда потерял свою практическую мощь. Вот только все забыли о нашей магической силе. Которая во мне так же молчала до моего перемещения.

— У кого есть доступ к складу? — только спросил Рэйдан и тоже повернулся в мою сторону. Я пробежал глазами полки, разочарованно выдохнул и протянул:

— Настоящий Арсений бы тебе ответил… а так, ума не приложу. Адам, очевидно.

— Он не мог перенести, — задумчиво ответил маг. — Нелогично. Даже если он не знает, кто ты на самом деле, он заинтересован, чтобы клан процветал. Диски — это гарантия статуса.

— Ну… у них с Арсом, как я понял, не очень отношения. Были.

— Дело не в отношениях… — Рэйдан скривился, волоча ногу. Я разглядел в приглушенном свете красную дорожку. Так, хватит мусолить пустые разговоры: действие холода заканчивается, рана раскрывается, и надо срочно что-то с этим делать. И пока мы здесь, в нашем доме, а не в полевых условиях пустыни, надо использовать момент.

— Адам — человек холодного расчета. Он пойдет на любые уступки вразрез с личным интересом, если по итогу это принесет выгоду. А когда ты выполняешь обязанности главы клана, это накладывает еще большую ответственность. — Рэйдан доплелся до первого стеллажа и ухватился за край, поморщился. — Даже если временно. Но он об этом не знает.

Я покрутил головой. Больше для порядка, чем ожидая что-то найти. Грудь сдавила какая-то непонятная обида. Неужели в самом деле ожидал найти диск? То самое, ради чего и из-за чего я здесь оказался. Впрочем, теперь уже было все равно: я прекрасно справлялся без него, а моя миссия в Вердане подходила к концу. Что ж, выходим тянем время новым поиском?

— Пойдем отсюда, — тихо сказал я, подходя и подхватывая Рэйдана под руку. — Сделаем тебе перевязку и поразмышляем, где может быть диск. На крайний случай, заглянем к Александру. Он же сможет вернуться в свое лежачее тело?

— Да. Если захочет. А он должен быть заинтересован. Лиса… подождет.

Он прохрипел. Я вспомнил линию нашей обороны. Там Лева, Доминик и Адам. В окрестностях Песочных Часов было пусто, но кто знал, что может произойти в любой момент? Пустыня непредсказуемая, особенно вблизи с расколотой аномалией. А о том, что где-то у обрыва остались почти беззащитные люди — рабы, даже не мог думать. Защита была, но ее могло не хватить: в конце концов, последствие броска пумы мы направлялись устранять прямо сейчас. Что, если таких пум будут десятки? Сотни?

Убрал картинку перед глазами. В конце концов, там Варг. Носорог. Наемники и имперцы. Кенрик! Все-таки не зря они объединились: пока Тьма осталась позади, помощь нужна была в пустыне.

— Александр сказал, что снаружи в тайник не попасть, — напомнил Рэйдан у выхода. — Нам лучше еще проверить склад. Без лазурного наруча сюда больше не проникнуть.

Я осмотрелся для приличия: стеллажи стояли густо погруженные в полумрак — умиротворение, идиллия! А потом перевел взгляд на ногу Рэйдана — в крови. Рана разошлась. Решение было очевидным.

— Пойдем, — сказал я и толкнул дверь наружу. — Подождет диск. Без врожденного мага равновесия не будет ни в одном мире, ни в другом. Ни, тем более, в обоих.

Мы оказались перед лестницей, ведущей наверх. С обеих сторон завешанные чьими-то портретами стены. Ага, значит, подвал? В этой части дома я точно еще не бывал. Нам нужны медикаменты и бинты, вот бы еще знать, где это.

— Может быть, вернемся? — глядя на лестницу, хмыкнул Рэйдан. — Так ты меня до утра не дотащишь.

— А как же твоя способность перемещаться?

— Без наруча не могу, — признался тот. — Ну и ранение… увеличивает шансы застрять где-то между пространства. Или разорвет.

— Что ж… — Я схватил его под руку. — Выходит, Тень безопаснее?

Мы ушли в теневой рывок и, хоть и медленнее, но все-таки поднялись на первый этаж дома. Рэйдан зарычал и, показывая, что иссяк, опустился на пол и, выставив ногу перед собой, начал разглядывать рану.

— Тут темно, — нашелся я. — Сейчас.

А сам понимал, что кроме света, нам нужны, как минимум, спирт, бинты и обезболивающие. А лучше тампоны, зажимы и щипцы. К счастью, я знал, кто нам может помочь хотя бы со стандартным минимумом.

— Анечка! — Я влетел в ее комнату с размаху, без стука, даже не подумав, что она, наверное, спит или… возможно, не одета. Но она просто подскочила на месте, разво пряча за спину голографический прозачный диск.

— Срочно! Аптечку! — А, осмотревшись в ее каморке, добавил: — В мою комнату!

— Что случилось? — пискнула Анечка. — Что-то с господином?

— Нет. С нашим другом. Правой рукой Императора. Бегом!

При упоминании Императора ее глаза расширились, и она с поклоном вылетела наружу. Успела только бросить через плечо:

— Будет сделано, молодой господин!

Я вернулся к Рэйдану:

— Вот сейчас еще потерпи, ладно? Нам нужен второй этаж.

Он кивнул, с трудом выпрямляясь, мы обнялись, как старые друзья, и я понес его через Тень в свою комнату.

Оказавшись на кровати, Рэйдан не сдержал стона и, согнув колено, прижал ногу к себе. Я дернул кусок рваной штанины и невольно отпрянул: часть плоти размером с кулак была оторвана от кости, рядом полумесяцем зияла рваная рана и кровоточила просто адски. Глаза Рэйдана закатились, и он упал на подушки.

— Так, стоп, Рэйдан, отставить беспамятство! — Я оставил его ногу в покое и захлестал его по щекам. — Смотри на меня! Живо!

— Дай обезболивающее, — едва слышно просипел он. — Я смогу прижечь рану… в моих венах… огонь. Я его чувствую даже без диска.

Я отрезал:

— Исключено! Так ты сожжешь сосуды, идиот! Хочешь остаться без ноги?

Рэйдан глянул с упреком, я зажал рану, пока Анечка неслась по лестнице, а сам соображал: слишком тяжелая рана, слишком много крови потеряно — нам нужен врач. Прямо сейчас.

— Просто найди диск, Лазурный, — процедил Рэйдан сквозь зубы. — Это твоя первоочередная задача, понял?

Но я уже не слушал:

— Как связаться с дедом? Ты знаешь, как его вызвать?!

Рэйдан хрипло рассмеялся. Его смуглое лицо стало бледным.

— Владимир — личный лекарь Императора. Он совсем не обязан прибегать по первому зову внука. У него вообще… блокатор от внешних сигналов, когда он во дворце.

— Тогда что?! — зло процедил я, глядя ему в глаза. — Вряд ли нам поможет обычная “Скорая помощь”? И наверняка обычным людям не стоит знать, что происходит в пустыне?!

Рэйдан вдруг рассмеялся:

— Ох, Призрак, ты все правильно рассуждаешь, но я совсем забыл, что ты не знаешь очевидных вещей…

Я нахмурился, ожидая услышать что-то страшное. Но Рэйдан только улыбнулся:

— Твоя сестра оканчивала медколледж, дед гонял ее по полевой хирургии.

— Дед… — пробормотал я. — Нашел себе замену по наследству.

А потом вспомнил, как ловко Кроха зашивала мне плечо после стычки с Амами на гонках. Тогда я даже не обратил внимания на ее навыки, а сейчас она могла стать спасительной ниточкой! Проблема была одна: она была в Тени.

— Я тут! — воскликнула Анечка, тряхнув подносом и приближаясь к постели с Рэйданом. — Чем помочь? Рана глубокая?

— Да, — сказал я хмуро. — Нужно остановить кровь. Забей рану марлей изнутри и наложи самую тугую повязку, какую сможешь. Справишься?

— Конечно, господин, — с готовностью ответила девушка, натянула перчатки, откупорила спирт и принялась обрабатывать руки, а затем кожу вокруг ужасного укуса, стараясь не капать в саму рану.

Я следил за ее движениями на автомате: прокручивал возможные варианты. Прижигание погубит ногу Рэйдана, ни Анечка, ни я — не доктора, Кроха в Тени. Чтобы ее оттуда вызволить, нужен Свет. Мой кристалл был потушен. Тупик.

— Господин, я держу, но кровь все равно идет! — испуганный голос Анечки вернул меня в реальность. Она изо всех сил вдавливала окровавленный ком марли в разорванную голень Рэйдана.

— Иди, Арс, — прохрипел Рэйдан. Его пробил озноб, тело залихорадило, как в студеную зиму, которых в Вердане никогда не бывало. Плохо дело: кровопотеря сильная. — Я, если что… смогу себя согреть.

Ловкие руки Анечки продолжали манипуляции с раной, но мой взгляд вдруг зацепился за другое: знак. Лазурный знак светился на ее предплечье. Тот, что оставил Адам. И я не церемонился. Обошел Рэйдана и, приблизившись к девушке чуть ли не вплотную, что она дернулась, шепнул в самое ухо:

— Ты была в хранилище рода. — Это вышло утвердительно, она вздрогнула и на миг замерла. Глянула на меня испуганно. Рэйдан застонал. — Продолжай и говори, мелкая лгунья, куда спрятала Солнечный диск? От него сейчас зависит все: и жизнь Рэйдана, и целостность всего Вердана.

— Господин… — пискнула Анечка и, не переводя взгляда, так и застыла, продолжая сдерживать рану. — Я… вы… вы же знаете, что повстанцам нужен свет…

— Носорог! — воскликнул я и метнулся к входу, но Анечка крикнула в спину:

— Я не успела передать! Я… спрятала в машине Адама. П-простите…

Она проговорила это бегло и вернулась к повязке. Рэйдан заскулил. На его лбу выступила испарина. Мои кулаки невольно сжались: хотела подставить брата, стерва! Она еще не знает, что Носорог теперь на нашей стороне!

Но выбора не было все равно. Я вынужден был доверить ей жизнь… друга.

— Идите, — сказала она тихо. — Я удержу его, сколько смогу, но у нас меньше часа.

Я бросил взгляд на бледное, покрытое капельками пота лицо друга, стиснул зубы и бросился прочь. Мне нужен был Свет. Любой ценой.

Рэйдан этого заслуживал. Он просто не имел права умереть в моей постели.

***

Я гнал как сумасшедший. Ночной город был пуст, прокачанные светом фары разрезали потоки Тьмы. А она была здесь, я чувствовал это. Распустила свои корни-плети на обе стороны Вердана. Но пока в тачку Адама вшит осколок Солнечного диска, ей никуда не деться.

Сверток с самим же диском лежал рядом, на переднем сидении. Я развернул его только на секунду — убедиться, что везу то, что надо, и газанул в ночь.

Влетел в Тень рядом с Изумрудной усадьбой, и, снося изгороди, затормозил у самого входа. Газон пошел черными рытвинами, тачка пыхтела, выпуская остаточные пары. В доме зажглись несколько окон, в окнах показались силуэты. Я сидел в машине, крепко обхватив руль, и переводил дыхание. Секунда, вторая, третья: сколько у меня еще есть до момента истины? А сколько до возвращении в Эреб?

Сейчас я обрету утерянную силу, освобожу Кроху, спасу Рэйдана. Затем мы переместимся к Песочным Часам, построим пирамиду врожденных, устраним аномалии, уравновесим миры и вернемся каждый на свои места. Я снова стану Призраком. И никогда не увижу ни Рэйдана, ни Леву, ни Кроху… ни Лорею. Никого, с кем успел сблизиться. Они останутся лишь тенями в радиационном фоне Эреба.

— Эй!

На крыльце показался высокий мужчина интеллигентного вида в халате и тапочках. С натуральным рубиновым наручем. Ага… значит, Игорь? Брат Виктора и новый муж моей матери. Отец Пашки. Уже знакомы, выходит?

— Вы кто? По какому праву врываетесь?

— Игорь! — За его спиной появилась Лиза. — Фары… это Солнечный диск!

Мужчина посмотрел на жену обеспокоенно, оставил на крыльце, а сам спустился и постучал мне в затемненное окно:

— Вы открываете Тень! Это незаконно! — спросил он чуть сиплым голосом.

Я усмехнулся: открываю Тень? Интересно, конечно, но и они неплохо устроились! Вокруг происходит чертовщина, а они укрылись за изумрудной крышей, как будто ни при чем. Прости, Носорог, но ведь и тебе нужен был солнечный диск, верно? Осточертело сидеть в Тени?

Поэтому я просто опустил окно:

— Здравствуйте, Игорь. Елизаве… Мама! — Я кивнул женщине, а потом взял в руки свиток: — Я от Константина. Он просил достать Солнечный диск.

— Что? — воскликнула Лиза и тоже спустилась. Я вышел из машины, прихватив сверток.

— Да-да, — сказал я как ни в чем не бывало. — Это главный артефакт Вердана, и мы активируем его здесь. Изумрудный клан выйдет из тени.

— Что вы такое говорите! — возмутился Игорь. Манерой речи он напомнил мне старшего Бирюзу. — По какому праву? Мы не получали от Носорога никаких инструкций.

— Боюсь, сейчас он немного занят. — Я растянул губы в широченной улыбке. — Расскажет, как вернется. А мне… мне бы сестру назад. Можно?

Мгновение супруги переглядывались, затем Лиза сказала раздраженно:

— Она сама приняла Тьму. Чудом ее спасла Тень. Она жива только благодаря этой усадьбе.

— Но Свет исцеляет любые раны, не так ли?

Я встряхнул сверток, открывая один край. Лиза воскликнула:

— Арсений! Если это ты… — Она замялась, глянула на мужа. Тот просто сурово смотрел. — Ты подставишь всех нас, все дело Носорога, всю борьбу рабов с несправедливостью. Император закрывает глаза, а ты своим жестом ему потакаешь.

Я только ухмыльнулся:

— А что, если это… не я? — И откинул второй край свертка. — Мне нужна Кроха, и без нее я не уйду. Иначе… ох, иначе, боюсь, вас обвинят в смещении хрупкого равновесия. Тень не поможет, поверьте.

Сначала я увидел удивленные лица хозяев, освещенные холодным светом, и лишь потом перевел взгляд на артефакт. Сверток упал, диск вырвался из моей ладони и завис в воздухе. Как солнце. Как самый яркий фонарь во всем Вердане. И он медленно вращался.

Я протянул к нему руку. Кристалл в ладони не отреагировал. Никак. Ах, ну да, нужна Пирамида Рода, как сказал Рэйдан, чтобы его зажечь, но это после. Сейчас мне нужен мой диск. Сила его света, чтобы избавить Кроху от теневого якоря и увезти домой — спасать Рэйдана.

Диск не торопился. Вращался медленно, красуясь и демонстрируя мелкие перламутровые грани: он правда притягивал весь. Это не был лазурит, абсолютно точно. Он скорее походил на алмаз, имперский камень, и он был моим.

— Арс! — раздалось из глубины дома. По коридору, ведущему к крыльцу, босыми ногами пронесся невесомый худенький силуэт во фланелевой пижаме. Мелькнули два лазурных клейма — следы от касаний Крохи к дискам в Сердце Тьмы. Девушка, запыхавшись, показалась на крыльце.

— Арс! — повторила она. — Ты его нашел! Ты… вернул Солнечный диск!

— Да, милая, — гордо сказал я. — И пришел за тобой!

Игорь дернулся на месте, будто через него прошел заряд тока, Лиза закрыла собой дочь. Но Кроха оказалась проворнее. Она пролезла через их спины, но тут же застыла, ошарашенная: диск светился ярче дневного солнца и слепил неокрепшие спросонья глаза.

Я обошел машину и протянул к нему руку. Чувствовал уже, как кожу обжигает свет. Кроха и вовсе закрыла глаза предплечьем, но слегка подглядывала, чтобы не упустить ни одной секунды превращения. Игорь с Лизой стояли напряженными, внутри дома засветились изумрудные диски. Хороший знак. Наверное.

И диск дернулся. Сделал рывок вверх, выпустил луч, его поверхность запульсировала белым вперемешку с голубым светом. Кроха опустила руку. Теперь она смотрела испуганно. Я невольно напрягся: что-то не так. Она что-то почувствовала. Вместо меня.

Она не успела ничего сделать. Я тщетно пытался вызвать Тень, чтобы предотвратить неизбежное. Поздно. Оба клейма сестры вспыхнули, и диск, сорвавшись, метнулся к ней.

Вновь стало темно. Только изумрудные точки мерцали из глубины усадьбы. В тишине ночи не слышалось ни единого дыхания. Все только что закончилось в одно мгновение ока. Спустя миг, когда глаза привыкли к темноте, я различил испуганное бледное лицо Крохи и ее прижатое к груди предплечье. Тугой мерцающей змеей его обвивал солнечный наруч.

Глава 13

Кроха сама от себя пошатнулась. Зажмурилась и встряхнула руку, будто хотела скинуть прилипшую букашку. Но так не работало: оружие Арсения — главный артефакт равновесия мира — теперь перешло к ней. Диск сам ее выбрал. Теперь она хранительницей двух сил. И, значит, врожденный маг?

— Милая… — протянула Лиза, медленно отстраняясь от Игоря и делая шаг к дочери. — Ты… в тебе магическая сила! Ты первая из женщин!

— Он… мне дал ее, — тихо сказала Кроха, не спуская с меня взгляда. — Обе. Я чувствую их.

— Кроха, тихо, придержи Тень, — предостерег я и, протянув руку, шагнул навстречу. — Не впускай ее, мы уже на втором слое, дальше опасно. Дальше Тьма.

— Она не сунется, — серьезно ответила Кроха. — Она… боится.

Девушка проговорила это, и я глянул на свои, овитые темными венами, предплечья. Тьма по-прежнему была внутри меня, но сейчас она будто затаилась. Выжидала. Или настороженно присматривалась. Что-то заставило ее отойти.

— Свет, — продолжила Кроха и указала на светящийся наруч. Затем перевела взгляд на фары. — Он ее прогоняет.

— И обнажает Тень! — воскликнул Игорь. — Это нечестно.

— Тень никуда не денется, — отрезала Кроха. — А Тьма уйдет. Я чувствую… равновесие внутри. Арс? — ее голос стал обеспокоенным. — Ты… скажешь, как это?

— Я научу, — кивнул я. — Но нам нужно уехать. Рэйдану нужна твоя помощь. Он сильно ранен.

— Рэйдан? — встрепенулся Игорь. — Он сдерживает границу междумирья. Что-то случилось? Там прорыв?

Я перевел взгляд с него на мать и обратно. Из моей груди вырвалась усмешка, но я просто подошел к сестре, взял ее под руку и усадил на пассажирское сидение Адамовой тачки. Никто не возражал. На лицах Игоря и Лизы застыл испуг. Женщина сказала:

— Началось…

— Мы удержим, милая, — Игорь подошел и положил руки ей на плечи. — Свой фронт мы не упустим. Твоя дочь и наш сын — доказательство.

— И… он, — сказала Лиза глухо и подняла на меня взгляд. Осторожно освободилась от объятий Рубина и спустилась ко мне. Заглянула в глаза и заговорила твердо: — Ты — несущий Свет, Арсений Лазурный. Павел — рожденный в Тени, Амелия… она теперь уравнитель. Но мы оба знаем, что ты не мой сын. Ты Призрак, которого вызвал мой первый муж по долгу службы. Ты уравновесишь оба мира, мои другие дети уравновесят Вердан. Все было просчитано с момента рождения Арсения. Так было нужно.

— Я тебя не знаю, — ответил я сухо. — Арсений не знает тоже. Вы с Александром пошли вразрез с семьей, клан потерял свою силу, а теперь… пусть оба равновесия будут достигнуты, вы получите значок за преданность делу, а дальше что?

— Дальше новый мир. Объединенный Вердан и отсутствие смертей на границе, — твердо сказала женщина. — Вот что я знаю. А Адам… да и Кроха тоже… они простят.

— А Арсений? Он тебя даже не видел.

На этот раз Лиза опустила голову и поджала губы. Мне показалось, что в ее глазах что-то блеснуло. Она сказала тихо, проглотив ком:

— Я… тоже.

И, слегка коснувшись моей руки, развернулась и резко пошла к крыльцу, где ее встретил Игорь. Мы с ним обменялись кроткими кивками, после чего я обошел машину и уселся за руль. Под тихий гул двигателя мы развернулись и выехали на трассу. Усадьба снова погрузилась в Тень.

Нам надо было спасти Рэйдана.

— Ну, как ты? — спросил я, отвлекаясь от незваных дум и поворачиваясь к Крохе. — Готова вернуться домой?

В ответ она просто потянулась ко мне с объятиями и крепко ко мне прижалась. Я держал руль, но позволил себе ответить. Провел руками по растрепанным волосам и поцеловал макушку. Сестрица…

— Спасибо, — прошептала она. — За все. Ты снова меня вытащил.

— Обращайся, — хмыкнул я и похлопал по ее острым лопаткам под фланелевой тканью. — Но сила Рода тебя выбрала сама. Диск выбрал. Этого не отменить.

Она чуть замерла на моем плече, но, помедлив, кивнула и отстранилась. Вряд ли понимала, что теперь значит ее новый статус. Кроме регистрации в палате магов, конечно же.

— Как тебе жизнь в Тени? Как встреча с мамой? — спросил я. Не хотел, чтобы она замыкалась. Да и… мне в самом деле было интересно.

Кроха с ответом помедлила. Задумчиво посмотрела на свое обтянутое тонким металлом предплечье и светящийся камень — лазурит, обработанный светом. От него по всей поверхности наруча тянулись светящиеся кольца — чистая солнечная энергия. Красиво. Завораживающе.

— Это… странно, — тихо проговорила она. — Я ее не помню совсем, только с рассказов отца и деда. А тут… вот она, оказывается, живая. Да еще и в сговоре с отцом. Они все знали. Все подстроили ради равновесия.

Она сказала твердо, но в ее словах не проскользнуло упрека. Обида, возможно. И простая констатация факта. Но продолжила она более радостно:

— В Тени есть жизнь. Город отсюда правда кажется пустым — но это из-за второго слоя. Мама и Игорь умеют выходить на первый слой. Но наружу их не пускает имперская печать. Такой уговор.

— А что насчет Пашки? Их сына? — заинтересовался я, выворачивая в поворот на нашу улицу. — Они почти не упоминали о нем. Выглядит так, что он просто инструмент для их целей.

— При мне они не говорили об этом… — протянула Кроха и повернулась ко мне: — Что теперь будет, а? Со всеми нами! И с нашей семьей, и…

Она вдруг замолчала, ее глаза распахнулись, и она воскликнула:

— О, превеликий Свет! Твой диск… он теперь мой! Прости меня! Я не специально! Как… как это вообще возможно? Женщины… они же не могут носить натуральные диски!

— Оказываются, могут, — улыбнулся я. — И наш клан — прямое тому доказательство. Адам нашел технологию, которой не пользовались в угоду имперской повестке. Ну, и… видимо, чтобы не устранять рабство. Зачем считаться с сильными, когда можно довольствоваться ничтожными подачками слабым?

Я выплюнул это и не заметил, как до белых костяшек вцепился в руль. Расклад стратегии Императора вдруг предстал передо мной как на ладони. А если еще окажется, что он в сговоре с Тьмой… не удивлюсь.

— Это меняет все, — прошептала Кроха и слегка коснулась моего предплечья. — Я буду тебе помогать, Арс. Буду твоей правой рукой… — Она помялась, а потом с улыбкой поправилась: — Или левой? Где у тебя раньше был диск. Просто скажи, что нужно.

Я завернул к нашему дому и под тихое жужжание автоматической дверцы гаража ответил самое очевидное:

— Спаси Рэйдана, Кроха. Без него мы не удержим ни одно равновесие.

Девушка сжала губы и решительно кивнула. Я подумал, что она могла слышать слова матери о том, что я не ее сын: в конце концов, равновесие между мирами — задача Призрака, а не Арса. Но, наверное, на данный момент это было неважно. И, раз уж мы здесь вместе, значит, и для нее тоже.

Мы взлетели по темной лестнице на второй этаж, и напряженная тишина заставила меня содрогнуться: неужели опоздали? А тусклое ночное освещение и вовсе поддакивало моим тревожным догадкам: нечего тут показывать, возвращайтесь.

Кроха глянула так же хмуро. Я стиснул зубы и повел ее к своей комнате. Тонкая полоска света, исходящая из-под нее, внушала надежду, что Анечка все еще внутри, и Рэйдан при жизни.

— Идем. — Я схватил Кроху за руку и ускорил шаг. — Не будем медлить.

Комнату охватил полумрак, и атмосфера соответствовала настроению: Рэйдан был в отключке, но слегка постанывал, Анечка с лицом белея снега застыла над ним и глядела испуганно. Пахло медикаментами, спиртом и опаленной тканью. Не удивлюсь, если маг пытался прижечь рану самостоятельно.

Увидев нас, она выдохнула, ее напряженные плечи опустились, и она едва слышно выдохнула:

— Успели…

Мы рванули к постели, Кроха обвела взглядом мага, задержалась на ране, наклонилась ниже, но не стала прикасаться руками, чтобы не занести инфекцию. Затем сурово глянула на наш медицинский набор и спросила:

— Как давно он без сознания?

— Недавно, госпожа, — пискнула Анечка. — Не больше получаса. Он держался как мог. Кровь сдерживаю, но нужна рука профессионала.

— Надо зашивать, — кивнула Кроха, снова переведя взгляд на рану. — Держи крепче, мне нужно две минуты, чтобы переодеться и взять инструменты посерьезнее. Арс, будь на подхвате. Крупные артерии не задеты, главное не занести инфекцию.

— Говори, что еще нужно, — сказал я.

— Просто будь рядом, ладно? — сказала она, оборачиваясь. В ее глазах читалась решимость, но видно было, что девушка взволнована. — Возможно, от тебя потребуется просто с ним говорить. С остальным я справлюсь.

— Верю в тебя, — ответил я искренне.

Она улыбнулась и тут же вышла наружу. Я успел заметить искорки благодарности, но сразу приблизился к другу. Да, без сознания, да, рана не из приятных, раз настолько подкосила, но, я уверен, личный боевой маг Императора оказывался в передрягах покрепче. В его навыках выживать я не сомневался.

— Держись, Рэйдан, — сказал я. — И не такое проходили.

— Он бредил, господин, — вдруг подала голос Анечка. — Говорил про другой мир, взрыв и радиацию. Про то, что придет призрак и… все исправит. Что бы это значило, а? Похоже, совсем ему дурно? Но мы же спасем его, да?

Я сдержал улыбку и ответил просто:

— Чего только не увидишь в приступе лихорадки, верно?

А сам подумал, что если уж полуживой Рэйдан говорит про междумирье и упоминает меня, значит, еще не все потеряно.

***

Он открыл глаза под утро. Я задремал рядом в кресле, девушки разошлись по комнатам. Кроха справилась максимум за час — при ассистировании меня и Анечки, — затем внимательно окинула мага взглядом, наказала мне наблюдать и, в случае чего, звать ее на помощь. Я заверил, что справлюсь.

Ночь прошла спокойно. Рэйдан перестал стонать, его дыхание выровнялось, и даже появился легкий румянец на щеках. Аккуратная повязка на ноге почти не пропускала кровавых пятен.

Мне тоже удалось чуть поспать, но сон был неглубокий и тревожный: смешалась реальность и работа истощенного сознания. Во сне ко мне приходили то образы ночной пустыни, то рухнувших Песочных Часов, то все затмевало собой бледное лицо Рэйдана.

Поэтому я открыл глаза от его первого движения и вмиг оказался рядом. Он пошевелил ногой и поморщился:

— М-да… неприятненько, но жить можно. Спасибо, что вытащили.

— И не дали тебе обуглить свою ногу, — проворчал я. — Остался бы калекой.

— Кроха лечила?

— Да. Она профи. Дед не зря натаскал.

Рэйдан кивнул:

— Нога онемела, будто чужая, но лекарства держат. Думал, будет хуже. Завтра буду уже прыгать.

— Не торопись, — одернул его я. — С такой дырой в голени ты минимум неделю с кровати не встанешь. Надо решить, что делать, пока ты восстанавливаешься.

Маг скривился и откинулся на подушки:

— Мы без связи, Тьма побери… что там сейчас в пустыне — одна она знает. На телефон тебе никто сообщения не скинет. Нам надо туда попасть. Как минимум, связаться.

— Не нам. Мне, — отрезал я. — Тебе нечего там делать, пока с ногой не порядок.

— Ты тоже не торопись, герой, — хмыкнул он и подтянулся на локтях. Осмотрелся, чуть подумал и кивнул: — Без Солнечного диска равновесие в Вердане не создать, без тебя — в междумирье. Для этого нужен возврат в свое тело.

— Солнечный диск найден, Рэйдан, — сказал я, приближаясь и понижая голос. — Он выбрал… мою сестру.

Маг резко выпрямился, его взгляд стал обеспокоенным. Я пояснил:

— Мы нашли способ, как женщины смогут носить диски без привязки к крови. Но то, что диск сменил владельца… это не контролируется.

Рэйдан сказал сурово:

— Ее нельзя оставлять одну, Амелия не обучалась боевым навыкам. А то, что диск у нее, не останется незамеченным, еще чуть-чуть, и снова начнется охота. Ваш клан набирает силу не по дням и по часам, это опасно для всех вас. Пока вы были внизу иерархии, это всех устраивало, но сейчас… боюсь, с вами не захотят считаться, пойдет снова клановый раздрай. И пока этого не произошло, мы должны действовать быстро. — Он взял паузу, помолчал, а после выдохнул: — Но сейчас мы с тобой даже переместиться не сможем.

Но я, кажется, знал, кто сможет нам помочь:

— Есть мыслишка, — сказал я. — Если, конечно, мы не можем пойти за помощью к Императору?

Я посмотрел выжидающе, Рэйдан усмехнулся:

— Ты все понимаешь, да? Император в содружестве с Рубинами, но на выпускном ты произвел на него впечатление. Правда… он теперь объявил тебя главным Адептом Тьмы.

Я прыснул:

— Чего?! Он серьезно? Я же один из четырех врожденных магов!

— Свои тебя не тронут, это понятно, но остальные… в общем, врагов у тебя на Солнечной стороне прибавилось, — Рэйдан проговорил серьезно и выдохнул. — Впрочем, твое место теперь спокойно может занять твоя сестра. А вам… вам всем, Лазурным, надо воссоздать Пирамиду Рода. Она вернет тебе силу кристалла и укрепит ваше положение. Вы будете первыми, кто не только вернул права рабам, но и восстановил магию. А чем больше у Пирамиды граней, тем она мощнее, и значит, тем сильнее клан. Вас уже пятеро — поставьте только на ноги Сашу. Императору ничего не останется, как считаться с вами, синтетика проигрывает натуральному камню. И в вашем случае будет неважно, что шахты завалены: вы вернете в Вердан настоящую магию. Аметисты и Янтарные подтянулся за вами. Потому что… ну, потому что мы с Домиником врожденные.

Я бросил беглый взгляд на мага: ожил, говорит уверенно рассуждает. Можно не держать за ручку уж точно. Поднялся и отошел к окну. Глянул на оживающий парк. Но все равно пустующий несмотря на яркое утро. Интересно, здесь бывает дождь? И выдохнул:

— Скажи это настоящему Арсению. И Адаму. Это их задача. Меня вернут домой, Рэйдан. Ты сам слышал, что сказала Лиса. Это просто факт.

— Боюсь, что если так, то Лазурные долго не протянут, — протянул Рэйдан. — Ты сделал много, но Арсений не того склада ума. Его инженерные навыки пригождаются в Эребе, но он не лидер.

— Для этого у Лазурных есть Адам. И Александр. Насколько я понял, он собирается вернуться к управлению кланом, когда мы все вернемся на свои места.

— Можешь заглянуть к нему, — усмехнулся Рэйдан. — Он сейчас в соседней комнате.

— Некогда, — поморщился я и снова развернулся лицом к магу. — И не очень хочется. Мы и так потеряли уйму времени. Безопасность Крохи я беру на себя. Перемещение к Песочным Часам и связь с пустынными отрядами — тоже.

Я подошел к шкафу с прозрачными дисками и активировал один простым нажатием на поверхность. Рэйдан нахмурился:

— Просветишь?

— Ай-ай-ай, Рэйдан, разве можно? Ты вообще помнишь, когда последний раз отчитывался сестре о благополучии племянника?

Я усмехнулся и вбил в окно поиска имя Лидии Павловны Янтарной. Рэйдан звучно выдохнул:

— Уволь меня от этого удовольствия, Призрак. Я по-прежнему ношу вину за смерть ее мужа, но прошло уже очень много времени… Я привязался к ним, это правда, и Лев мне как сын, но Лида перегибает. Прошло уже пятнадцать лет.

— Прости, Рэйдан, но придется потерпеть. Думаю, сегодня Лидия Павловна простит тебе твою травму.

Я уселся на край кровати и выставил диск на расстоянии вытянутой руки. Тусклая поверхность диска вспыхнула тотчас. На ее поверхности появилось тусклое изображение женщины на фоне гостиной. Рэйдан невольно подался вперед, прищуриваясь, Лидия тоже приблизилась к диску, но тут же отскочила:

— Арсений? Это ты? — начала она без предисловий. — Кто это там у тебя за спиной?

— Привет, Лида, — буркнул Рэйдан. Женщина всплеснула руками, сделала вдох-выдох, перевела взгляд с одного на другого и воскликнула:

— Ты где пропадаешь? Время — утро! Вас нет! Где мой сын? Где ты сам? Помни наш уговор, дурная ты башка! Угробил мужа, теперь за сына взялся!

— Лида, стоп! — выдохнул Рэйдан, а на меня посмотрел с упреком. Я понимал его чувства, но выхода не было. Он поймет. — У меня ранение, — понизил он голос и поспешил уточнить: — Неглубокое, все позади, я иду на поправку. Лев в порядке, с ним имперские маги и солдаты. Граница зачищена, ему ничего не грозит.

— Верни его домой! — взвизгнула женщина. — Верни мне сына, козлина! Ты обещал, что там спокойно! Ты обещал, что ему ничего не грозит! Хватит, Рэйдан, поиграли! Распорядись, чтобы его вернули!

На этот раз я опередил мага с ответом. Приблизился к диску и твердо сказал:

— Вот как раз об этом я и хотел поговорить с вами, Лидия Павловна. О вашей договоренности с Варгом, командиром наемников.

Я сделал паузу, ожидая ее реакцию. Рэйдан нахмурился и скрестил руки на груди. Женщина театрально всплеснула руками и поправила прическу:

— Какое это имеет отношение к моему сыну?

— На данный момент самое прямое, Лидия Павловна. Наемники сейчас в пустыне, отбиваются от тех же монстров, что и ваш сын. И им не помешает обещанный транспорт, чтобы вовремя уйти оттуда.

Женщина встала как вкопанная, на лице Рэйдана изогнулась одна бровь: о да, конечно же, он был не в курсе. Не суть, разберутся. Сейчас перед нами общее дело. И я подвел итог:

— Надеюсь, он будет достаточно скоростной, чтобы обогнать и Тьму, и пуму.

Глава 14

Лидия Павловна на мое замечание только фыркнула и, гордо задрав подбородок, отключилась. Рэйдан так же красноречиво покосился на меня: ну да, логично, для него это сюрприз. Но теперь в наших руках козырь: мы сможем обеспечить наемникам и повстанцам безопасность. Не распространяясь обо всем императору. Со связью в пустыне, как я понял, не ахти.

Зато в усадьбе Лазурных аська работала превосходно: не далее, чем через пять минут женщина отписалась, что берет день на сборы кортежа. На рассвете второго дня транспорт выходит из города в пустыню. Оперативненько.

— Как ты раскусил Лиду? — усмехнулся Рэйдан, когда я с видом победителя зачитал ответ. Его глаза потеплели и теперь озорно улыбались, как у мальчишки. Ну, правильно, ведь я спас его от очередных нотаций сестры: теперь беспокойство женщины сменилось мало того, что растерянностью, но еще и практической пользой.

Я признался:

— Никак на раскусывал. Стал свидетелем ее разговора с Варгом. А сейчас просто самый подходящий момент, чтобы исполнить договоренности.

Рэйдан кивнул:

— Своевременно. Какой следующий шаг, есть мысли?

— Пока не мешало бы выспаться. — Я зевнул, глядя на зарождающийся рассвет. — Тебе — особенно. Без твоего диска нам не вернуть равновесие и даже не попасть в пустыню. Восстанавливайся, мы с Крохой за тобой присмотрим.

— Не обольщайся, — насторожился Рэйдан и поерзал в кровати. Поморщился. — Информация о том, что диск найден, и, более того, его забрала девушка, просочится в массы. На Амелию начнется охота.

Я нахмурился:

— Какой в этом смысл? Диск сам выбирает носителя, а нападение на Арсения было подстроено — некому было его забирать.

— Именно поэтому была эта инсценировка. Чтобы отвести глаза. Как видишь, это получилось.

— Вижу. Но на Кроху не подумают, все ожидают, что диск верну я.

— Это временно. И рискованно. Лучше обезопасить дом.

— Займусь, — буркнул я. Смаковать победу было еще слишком рано. — А ты набирайся сил, ты нам в строю нужен.

Рэйдан закусил губу. Отвернулся к окну. Задумался. Потом тихо проговорил:

— По-хорошему, надо связаться с Мэри. Зафиксировать ранение и перевести в императорский госпиталь. Не пройдет и часа, Император потребует отчет.

— Будет ему отчет, — огрызнулся я. — Лично.

Я поднялся, Рэйдан покачал головой:

— Император — наш союзник, Призрак. Что бы ты ни думал.

— Не парься, — отмахнулся я. — У меня есть свои… привилегии.

Я отошел от кровати к стеллажу с дисками. Интересно, как дед думает со мной связаться? И… не пора ли? И что, если он пытался, пока я был на Теневой стороне?

Ответ пришел тотчас. Я даже напрягся и невольно вздрогнул. Рэйдан подался вперед, между его пальцев я заметил маленькие огненные искорки. И устремил взгляд на окно.

Там, на подоконнике, играясь с первыми утренними бликами, возник световой комок. А, вырвав неосторожный луч из клубка света, прыгнул за ним вглубь комнаты и… обернулся котом. Его шерсть вздыбилась, а глаза вспыхнули ярко-синим. Понятно. Вот и послание. Не раньше, не позже, а именно сейчас.

— Тебе надо уходить отсюда, — раздался спокойный голос деда. — Завтра утром сюда прибудет Виктор — на аудиенцию к Императору. Я буду при нем.

Я бросил резкий взгляд на Рэйдана. Он заметно напрягся.

— Да неужели! — ответил женский голос, и я затаил дыхание: говорила Лорея. Гневно. — Я уже приросла к вашей элитной палате!

— Не все так просто, милая моя, — усмехнулся дед. — Ты теперь клейменная светом, сколько бы я ни пытался магически вывести его. Синтетика не восприняла эту энергию, а минерал… — Он вздохнул. — Его слишком опасно внедрять в твое тело, учитывая все то, что ты рассказала про рубиновый наруч.

— Если это поможет мне выйти отсюда — плевать. Я потерплю.

— И куда ты пойдешь, голубушка? Тебе даже через пропасть не перейти без диска.

— Ты что-то хочешь предложить?

— Подумать. Использовать возможность и уйти с Виктором.

Молчание. Кот-истукан и зловещие глаза-сапфиры. Рэйдан осторожно повернул голову в мою сторону. Я сжал кулаки, тело напряглось, как перед атакой. Тень остужала пыл. Ну, нет, не ради этого мы столько всего пережили, она не вернется к мужу. Я сам ее вызволю!

— Он отправит меня на эксперимент, — тихо ответила Лорея. — Усилит синтетику светом, а меня бросит в клетку с рабами. Император оценит тоже.

— Тяжелые времена, — вздохнул дед. — Ничего личного, любые методы против Тьмы хороши. И любые цены. Виктор делает бизнес и цепляется за возможность сделать деньги и заслужить влияние при дворе.

— Вот так просто?! — воскликнула девушка. — Ты готов меня отдать?!

— Ничего личного, — повторил дед. — Я служу Императору и действую в его интересах. И своих. А укрывать тебя здесь становится опасно. — Он помедлил. А потом понизил голос и проговорил едва слышно: — Если, конечно, кто-нибудь тебя отсюда не заберет.

Глаза кота потухли. Он ожил, вздыбился и зашипел. А, заметив мой ступор, прыгнул на комод и принялся вылизываться, как самый обычный питомец — будто совсем ни при чем моего замешательства. Сука.

Мой взгляд упал на часы: четверть седьмого. Успею?

— Иди. Сейчас, — сказал Рэйдан, заметив, куда я смотрю. — Это послание чисто для тебя, Призрак. Никому не выгодно, чтобы Лорея вернулась к мужу. Особенно после того, как вы возродили технологию введения лазурита без участия крови. Магически. А учитывая, что в вашем роду уже есть носитель энергии света, то… — Он выдохнул. Посмотрел многозначительно. — Я думаю, что после этого ваш род претендует на престол Вердана.

***

Я гнал по пустым улицам Вердан-града, как не свой. Лазурный клан — угроза власти Императору. В его логове Лорея, ключ к усилению магии, моя… женщина. Правда или не правда? Плевать. Не плевать только на то, что я выжимаю последние лошадиные силы из Адамовой тачки, чтобы ее спасти. Не дать ей вернуться к мужу.

То, что после этого Рубиновый клан — навсегда наш враг, понимал безусловно. О том, что существует еще и Теневой клан Рубинов, куда входила и мать Арсения, не думал. Об этом даже Виктор вряд ли знает. Это козырь, но… силой тягаться придется в реальности.

Влетел на пустую площадь перед дворцом и вдарил по тормозам что есть силы: площадь оцепили имперцы. Проклятье! Этого еще не хватало! Еще и тачкой перед всеми светанул! Где была моя осторожность? Тень бы прикрыла!

Тень…

Она появилась, да. Немного поздно, но обвила мое тело в лучах рассветного солнца. Шеренга имперцев выставила стену дисков-щитов. От кого защищаться собрались? По приказу, или чуйка сыграла?

Я вцепился в руль, сделал медленный выдох, выравнивая сбивчивое дыхание, и уставился на ровный строй ослепительных имперцев. Выбора нет, надо прорваться, забрать Лорею и увезти подальше от опасности. Восстановить равновесие и жить долго и счастливо под одной крышей — неважно, где. И плевать, что это фактически нереально: я не тот, кого она выбрала.

Все после, сначала найти. Войти внутрь. И Тень подсказывала, как.

Прозрачной струйкой она нырнула сквозь ряды имперцев, накрыла землю и встала стеной за их спинами. Вены Тьмы на предплечьях отозвались холодом, наливаясь насыщенным черным. Живым черным, пульсирующей черной магией. И они так же тянулись к имперцам — звали взять их силой: она внушала, что это мне по силам.

Я нажал на”газ”, не отпуская “тормоз” — взял паузу перед стартом, чтобы принять решение. Тачка благородно взревела — уже приготовилась к резкой атаке. И я знал, что она может. Но что дальше? Имперцы — не единственная преграда на пути к дворцу. Еще мгновение, и отпущу педаль, уйду в Тень, и…

Руку снова болезненно кольнуло: выходила Тьма. Либо реагировала на натуральный свет, либо поддавалась зову Тени. Мне оставалось перетерпеть. Разворачиваться я не намерен.

Воспользовавшись моим минутным замешательством, перед имперцами вышел командир и, подняв руку, обозначил готовность говорить. Диск висел у него на поясе. Что, правда замыслил переговоры? Настолько значима моя персона? Или Рубины уже слишком близко?

Последняя мысль обожгла, командир имперцев жестом пригласил меня выйти наружу. Я отпустил “тормоз”.

Тачка сорвалась с места с диким рычанием, меня вжало в сиденье, я закрыл глаза, выдохнул и позволил все сделать Тени. Она пронесла меня сквозь строй имперцев прямо к обрыву, за которым был дворец. Но мне нельзя было останавливаться. Мне нельзя даже показаться!

Тень еще тянула, я вцепился в руль, тело оцепенело: меня несло что-то, что я пока не осознал. До тех пор, пока не увидел темную струйку, выходящую из моего предплечья. Навстречу свету. Световому комочку прямо над пропастью.

Кот прыгнул на черные нити и распался на световые частички, как лента, вплетаясь в угольную тугую косу. Мост! Ну, конечно! Кто мне сейчас откроет путь во дворец? А я, между тем, на практике знаю, как работает синергия двух противоположных сил — она открывает путь.

Тачка пролетела по мосту за секунду, прошла сквозь стену и, балансируя на грани реальности и Тени, закрутилась в скрипучем торможении прямо в кабинете Доминика. График с приемными часами сорвался и улетел в пропасть. Мебель посыпалась на пол, как карточный домик. Я давил “тормоз”, удерживая машину в круговом дрифте и стараясь не задеть ничего лишнего. Пожалуй, этот выход из Тени получился самым эффектным.

Грохот мебели, звон стекла и скрип шин сменились тонким противным звоном в ушах. Но сбитое дыхание напомнило о себе болезненной пульсацией, а резкая тянущая боль в венах дала понять, что я в реальности. Во дворце Императора. И значит, я смогу уйти.

На предельном адреналине я вскочил, натягивая на предплечье рукав, чтобы скрыть черные узоры, и призвал Тень. Она кружилась под ногами, выражая готовность действовать, но я хотел осмотреться, пока сюда не набежали имперцы. Судя по доносящимся через пропасть крикам, им это труда не составит. Плевать. Если это штурм дворца в одиночку, пусть так. Я бы не отказался попасть и на встречу Императора с Виктором: с последней нашей встречи у меня остались вопросы к обоим. А тут надо же, какая оказия! Мы все в одном месте в одно и то же время!

— Стоять!

Сапфировый синтетический диск со свистом разрезал воздух и врезался в стену в сантиметре от меня. Я запоздало пригнулся, уходя в Тень, и только оттуда смог поднять взгляд — на решительную, с иголочки одетую в обтягивающую мини-юбку и облегающий топ Мэри Сапфир. Впрочем, с моим исчезновением решительности в ее взгляде поубавилось, а упругая грудь норовила выпрыгнуть из совсем нескромного декольте. Отсутствие нижнего белья она так же беззастенчиво демонстрировала. Похоже, девушка так же подготовилась к радушному приему Рубинов.

— Доброе утро, Мэри. Такой ранний час, а ты уже на службе? — прошипел я у нее над ухом, выходя из Тени и притягивая к себе ее крепкое тело. Нити Тьмы вышли из моего предплечья и обвили ее тугими путами. — Никак, к его императорскому величеству намылилась?

— Заткнись, Лазурный, — процедила она, предприняв попытку вырваться. — Считай, что ты труп: тут система слежения сквозь Тени.

— Какая честь! Но хорошо, что у меня в родне есть кому доставать меня с того света. Проводишь?

Я вышел из Тени и встал напротив девушки, она смотрела с яростью и выплюнула яд:

— Ты стянул меня оковами Тьмы, идиот! Думаешь, я дура?

— Ну, отчего же? — усмехнулся я. — С подковой ты здорово придумала. Рубины клюнули всерьез? Враждующие кланы с передовыми технологиями синтетики теперь союзники? Надеюсь, Виктор благодарен?

— Узнай у него лично, — выплюнула она, не сводя с меня огромных синих глаз, пропитанных ненавистью. — Он прибудет с минуты на минуту. И поверь, он будет не рад, что его никто не встречает.

— А, так сегодня ты оделась по его вкусу?

— Ты можешь глумиться сколько угодно, — процедила она. — Но сюда уже направляются отряды имперцев, тебе не уйти.

— Ну, как же? Не зря же у меня теперь такая эффектная спутница?

Я подмигнул Мэри, она вспыхнула:

— Только тронь!

— Ой да что ты! — вдруг повеселел я и дернул девушку за руку. Она вскрикнула, но не сопротивлялась. — Свадьба младшего Рубина не срослась, но как хорошо, что уже есть претендентка на его сердце и кошелек, правда?

Я прижал ее к себе, утягивая в Тень. Оковы в виде Тьмы окрепли и стали более явными. Мэри гордо повернула голову в мою сторону, встряхнув густой рыжей копной, и процедила:

— Тебя это не должно волновать, Лазурный. Кортеж Виктора уже прибыл.

Она не соврала. Сквозь разбитое стекло я прекрасно видел парковку. Шесть или семь черных машин, ровные ряды имперцев, ясное утро за их спинами. Кому-то сегодня предстоит такой же прекрасный день! Даже жаль портить. Но после того, как узнаю, чего они хотят. И после того, как Виктор не получит Лорею.

— Где больничное крыло? — спросил я без эмоций. — Где мой дед?

— Я тебе не помощница! — рыкнула Мэри. — Оставь меня в покое, иначе я буду кричать.

— Прости, но это бесполезно — нас никто не увидит.

Я подмигнул девушке и теперь основательно утащил ее в Тень. Она вмиг собралась и даже перестала истерить — принимала ощущения. Все правильно, быть в Тени — это не каждый день холодной водой умываться, это на уровне ощущений иначе. Здесь свобода, ограниченная только твоей силой.

Мы пошли сквозь стену, минуя охранные посты — имперцев понабежало и правда хоть глаз выколи. Трое из них уже направлялись в кабинет Доминика, еще пятеро было в прикрытии. Остальные дежурили по краям входа, у лестниц. Одной из них мы как раз и воспользовались: Тень вела наверх и в другое крыло. Не страшно. У меня есть сквозной взгляд.

Стоило мне замедлиться на втором этаже, как Мэри дернулась, предприняв очередную попытку побега. Я выдохнул:

— Из Тени тебе самой не выбраться. Нам придется держаться вместе, а тебе — играть по моим правилам.

— Сволочь ты, Лазурный. Хочешь трахнуть — давай. Но не впутывай меня в свои фантазии.

— Уже впутана, не переживай. Дед подскажет лекарство от твоей спеси.

— Не дождешься, — процедила она, но я уже не слушал. Ушел в сквозной взгляд и просканировал местность. Здесь было несколько заблокированных для Тени блоков, но самое главное я увидел: больничное крыло. Нужно только чесать до другой стороны дворца. Ерунда. Даже на руку, если начнут меня искать.

Но никто не начал. Я чувствовал это спиной, когда мы отдалялись от места столкновения с имперцами: абсолютное большинство было занято встречей гостя и его развлечением по дороге во дворец. Что ж, приказ понятен: я не приоритет, сначала Виктор. И это хорошо.

Дед нашелся в светлом больничном отсеке при полном параде, с зачесанными набок волосами и ухоженной бородой: ну какой это дед, а? Да в нем энергия от одного только вида через край сочится! И говорит он, приосанившись, расправив широкие плечи, очень уверенно и четко:

— Да, ваше величество. Я принял ваши инструкции. Скоро выдвигаюсь.

Он сидел за каменным белым столом доктора, на столе слева стоял рубиновый синтетический диск с изображением Императора. Картинка чуть мерцала, они вели беседу о главном. Не обо мне.

Впрочем, мое присутствие не осталось незамеченным. Переступив порог больничного крыла, я вышел из Тени и замер, ожидая реакции деда. Мэри, окутанная снова нитями Тьмы, теперь стояла смиренно. Видимо, все-таки у Владимира Лазурного была определенная репутация: кажется, она его даже… боялась?

Увидев нас, дед только нахмурился. Его глаза стали на миг тяжелыми. Но, переведя взгляд обратно к диску, похолодели. Голос прозвучал сталью:

— У меня для вас сюрприз, ваше величество. Виктор тоже оценит. Я буду не один.

Глава 15

Диск погас тут же. Дед резко поднялся и хмуро глянул на нас. Мэри дернулась.

— Ты не вовремя, Арсений, — сказал он. — Пойдешь со мной. Виктор тебя ищет, мне нужно укрепить статус при дворе, так что ты ценный экземпляр. Послужишь для общего блага.

Мэри хмыкнула, я вспыхнул:

— Чего?! Ты в своем уме, дед?! Я по твоему зову пришел!

— Зову? — Одна бровь деда поднялась, он заложил руки за спину и поднялся. — Отсюда нет связи, внучок, тебя надурили.

Кулаки сжались сами: да в каком это смысле?! Кто-то перехватил послание? Исказил смысл? Что?! Снежок — мой союзник, его не видит и не слышит никто!

— А что на счет Лореи? — бросил я. — Как отреагирует ее муж, когда узнает, что все время она находилась у тебя?!

— Будет благодарен, — улыбнулся дед и, задержавшись у полированного шкафа, поправил и без того идеальную прическу. — Сегодня он получит и жену, и ее похитителя.

Мэри оскалилась, я стянул ее туже. Вперился в деда что есть мочи. Стиснул челюсти так, что зашевелились желваки.

— Идем, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Тебе не в чем виниться. Просто признай свои ошибки перед Императором. Рубин тоже оценит. Они благородные люди, и поймут твою юношескую импульсивность.

Он остановился ровно напротив меня, сунул руки в карманы и посмотрел чересчур спокойно. Затем перевел взгляд на Мэри.

От его приближения она побледнела, а я процедил сквозь зубы:

— Где Лорея? Мне нужно знать только это.

Дед плавно повернулся и, похлопав меня по плечу, выдохнул:

— Поздно, Арсений. Уже поздно.

Он светанул кристаллом, и тугие теневые путы распались, освобождая девушку. Вот так, просто, безо всяких усилий. Она даже не шевельнулась, ошалело глядя на деда. Он кивнул, указывая на дверь, и первым вышел наружу. Я бросил на Мэри свирепый взгляд, на что она выпятила грудь еще больше и, расправив плечи, последовала за ним. Я усиленно соображал: остаться в кабинете? Прошерстить помещения медицинского блока? Идти с ними? Дед не пленил меня, не заставил подчиняться, он просто… предлагал идти с ним. Пообещав при этом “сюрприз” Виктору и Императору.

Значит, будет им сюрприз. Я об этом позабочусь.

Я вышел следом. Конвой из двух имперских солдат тут же возник рядом. Охрана, не нападение. Они, вероятно, еще и не знают, кто именно влетел во дворец. Или так распорядился дед. У меня складывалось отчетливое впечатление, что во всем дворце он второй после Императора.

Он шел впереди, гордо расправив плечи, под руку с Мэри. Она тоже источала сплошную уверенность: еще бы, она под опекой влиятельной фигуры! Правда что-то подсказывало, что она уже готовила подлость. Не может быть здесь все так просто.

Попытка уйти в сквозной взгляд не увенчалась успехом: везде блоки. Странно, что Тень вообще меня принимала. Хотя мы с ней срослись еще в Эребе, здесь ее силу подкрепила Тьма, и я наконец это принял. Какая разница, чем сражаться, если это поможет в достижении цели? Даже в главном дворце Вердана.

Когда мы вошли в императорский блок, я сразу это понял: роскошь и тишина, будто здесь назначали налог на дыхание — стража не издавала ни звука, ни лишнего движения: вокруг величие, простота и свет. Герб в виде разделенного на сектора диска, в качестве источников света — белые кристаллы.

Опустил взгляд на левую ладонь — тишина. Тьма ее заглушила. Световой диск забрала Кроха. Моя миссия в Вердане заканчивалась. Так чего мне опасаться?

— Заходим, — голос деда разлетелся сталью. Пустые мраморные стены отразили эхо. — Нас ждут. Всех.

И, грозно взглянув на стражу, прогнал ее прочь. После чего сам открыл тяжелую дверь. Она поддалась с гулким эхом, дед отошел на шаг и с учтивым поклоном пропустил Мэри вперед. Девушка возгордилась еще больше: откинула огненную копну и вошла в зал походкой от бедра. Вот это перемена! Поняла, что нечего опасаться? Я же приближаться не спешил.

— Ну, Арс, чего медлишь? — усмехнулся дед. — Боишься, что тебе не рады?

— Плевать, — бросил я. — Все думаю, что заставило тебя предать семью и переметнуться.

— Служба не терпит выбора. Она диктует условия, — легко ответил дед. — Ты либо их принимаешь, либо… теряешь место при дворе.

Я приблизился и процедил сквозь зубы:

— А ты уверен, что останешься?

Наши взгляды встретились. Я едва сдерживал пламя эмоций, дед смотрел ровно. Но мне стало все равно: можно подумать, меня ни разу не предавали. Сейчас, конечно, ставки выросли, но и мне, по большому счету, терять было нечего. А бороться за справедливость я готов до последнего.

Я расправил плечи и вошел в зал. В просторный кабинет для приемов, как мне показалось. Для пятерых он явно был велик, но так же вряд ли здесь собирались большим числом.

Дверь за моей спиной захлопнулась. Позади раздался холодный стук каблуков. Дед приблизился и встал рядом. Мой взгляд устремился в нахальное лицо Императора. Сидя во главе стеклянного круглого стола, он сложил ногу на ногу и что-то потягивал из стакана. Мэри уже крутилась возле него с какой-то папкой и предлагала подлить напиток.

Виктор сидел к нам спиной и не спешил оборачиваться.

— Добрый день, господа, — уверенно провозгласил дед. — Произошла небольшая… заминка, но, как видите, все в сборе.

Виктор обернулся. Пренебрежение на его лице сменилось удивлением. Он чуть дернулся, но сдержался. Отпил из своего стакана, но взгляда не отвел. Удивление переросло в ярость. Я ухмыльнулся: ну, здравствуй, Виктор. Давно не виделись. И не закончили наш поединок.

Я глянул в лицо деда. Он едва заметно кивнул.

Я уже нащупал Тень между пальцев, но она вдруг соскользнула. Поманил мизинцем — не пошла. Блоки? Действие кристаллов? Э-эм… герб Империи?

Он висел прямо над Императором и переливался в лучах рассветного солнца, проникающего сквозь приоткрытые жалюзи. Разноцветные сектора шевелились.

— Где Рэйдан? — холодно спросил он. — И почему вместо него твой младший внук? Разве он не должен гнить на Теневой стороне Вердана?

— И вам доброго здоровья, ваше величество, — процедил я и согнулся в демонстративном поклоне. Виктор скрипнул стулом. Император жидко зааплодировал.

— Зачем пожаловал? — спросил он. — После всего, что натворил, ты же не думаешь остаться в числе отряда врожденных?

— Готовы идти на раскол миров? — парировал я. — Из-за гордыни? Вы давно вообще получали рапорт хоть от кого-нибудь?

— Мэри? — Император повернулся к девушке. Она копошилась в застекленном шкафу, но, услышав свое имя, вмиг оказалась возле мужчины и принялась массировать ему шею. Но он дернул плечами, отгоняя девушку. Его голос стал раздраженным: — Выведи мне последний отчет Рэйдана. Сейчас же.

— В-ваше… величество? — пролепетала она, отойдя на шаг и хлопая длинными ресницами. Виктор кашлянул:

— Ваше величество, оставьте девчонку, давайте разберемся с младшим Лазурным. Он унизил мой статус при всех, разрушил выпускной и свадьбу моего сына. Он… — он понизил голос и зашептал: — Он связался с Тьмой! Уму непостижимо! В то время, пока доблестные имперцы ищут любые крупицы света. И это все из-за потери его же диска, прошу заметить — он усугубляет ситуацию, и…

— А что вы скажете про Игоря? — Я вышел вперед, дед тронул меня за плечо, но я вырвался и, обойдя стол, оперся о столешницу и глянул в глаза Рубину: — Как же так получилось, что он заперт на Теневой стороне в самом центре Солнечного Вердана? В сгинувшей усадьбе мятежников! М-м?

— Ты забываешься, юноша! — поднялся Виктор и замахнулся наручем над головой. Дед с места не тронулся, но напрягся, его рука легла на лазурный наруч.

Ага… блефует, значит! Все-то он на нашей стороне! Ведет игру на людях. Что ж, посмотрим.

— Если мы говорим про Теневую усадьбу, то наверняка ты также знаешь и про свою мать, — промурлыкал Виктор, но легкий надлом в его голосе я все же считал. И подхватил с удовольствием:

— Более того! Еще и про вашего племянника, который находится у вас в рабстве, хотя… — Я демонстративно повернулся к Императору и, разделяя слова, проговорил: — Хотя у нас в Вердане ни в коем случае рабства нет! Но здесь-то, понятное дело, особый статус, подпольное производство и прочее.

— Довольно! — скривился Император и ударил ладонью по столешнице. — У меня встреча с главой ведущего клана. Мои советники присутствуют не в полном составе. Я еще раз спрашиваю, Владимир, где Рэйдан?

— Он мне не отчитывается, ваше величество, — с поклоном ответил дед. — Леди Сапфир, я полагаю, осведомлена больше.

Император снова повернулся к девушке, она вылупилась на Виктора. Тот насупился и уткнулся в лежащую перед ним папку. Потеряв поддержку, Мэри вспыхнула:

— Рэйдан не появлялся с выпускного! И Доминик тоже. Что вы хотите от меня услышать?

Она взвизгнула и нервно повела плечами. Император посмотрел холодно. Я скрестил руки на груди:

— А о прорыве возле Песочных Часов вы в курсе?

Император отставил стакан. С нервным скрипом отодвинул стул и грузно поднялся.

— Это твоих рук дело, правильно понимаю? — его голос прозвучал сталью.

— Не хотите ли спросить это у ваших советников? — огрызнулся я. — Или осведомиться о здоровье Рэйдана?

— Владимир? — Император повернулся к деду. Мэри осторожно села, стараясь не смотреть на Виктора. Спелись, голубки. Альянс, значит? Ну-ну! И Амы формально с ними. Что там Рэйдан упоминал про Лазурных и их право на престол? Да нас в клочья разорвут! Уже сейчас воздух натянулся тугой струной, а нас тут всего четверо. Дед вообще непонятно на чьей стороне… снова.

— В имперский госпиталь Янтарный не поступал, — с заметным раздражением ответил он. — Рапорт о ранении никто не отправлял так же.

— Тебе почаще надо бы бывать дома, дедуля, — огрызнулся я. — И общаться с внучкой. Есть в ней, знаешь ли, потенциал в медицине.

— Незарегистрированное ранение! — взвизгнула Мэри.

— Диверсия, иными словами, — кивнул Император и выпустил из наруча диск. Солнечный диск. Или что-то очень похожее: он ослеплял и обезоруживал одним своим появлением. Казалось, что я не валюсь с ног только потому, что меня к полу притягивает Тьма.

Она оживилась и на свет отреагировала сразу: руки потяжелели, вены налились черным. Моя сила противостояла Свету на клеточном уровне.

Три наруча — рубиновый, сапфировый и лазурный — соединились с центром белого диска тотчас. Сидящие Мэри и Виктор поднялись. Я ощутил давление изнутри: Тьма рвалась вступить в конфронтацию со Светом. И только мое внутреннее спокойствие сдерживало ее выход.

Одна бровь Императора изогнулась. Три изумленных взгляда устремились ко мне: и что ожидали увидеть? Я снова не соответствовал их ожиданиям? Что ж…

— Этот сопляк пропитан Тьмой! — выплюнул Виктор. — Ему хоть бы что, вы видите? Он без диска!!

— Где диск? — спросил Император ровно.

Я улыбнулся, пожал плечами и стал плавно отходить к окну. Ситуация принимала странный оборот: надо было узнать побольше информации, найти Лорею, но параллельно искать пути отступления.

— Отражатель! Мэри! — воскликнул Рубин и промакнул выступивший пот. Он единственный переживал за происходящее. Прямая осанка деда не изменилась, девушка вряд ли что-то сама понимала. А меня пронизывал колкий взгляд Императора. Насквозь.

— Отставить! — пресек он. — Я хочу еще посмотреть, на что он способен.

— Не время, — буркнул дед. — Ваше величество, нам следует начать встречу по рубиновым шахтам и новым методам синтеза, как и было запланировано…

— Что? — вспыхнул я. — Вас действительно ЭТО сейчас интересует?! А ничего, что Рэйдана нет? Что Песочные Часы чуть не рухнули? Что Носорог ведет повстанцев на столицу?!

— Это не твоя забота, Лазурный. Мое право арестовать тебя как предателя Империи, — откинув назад волосы, сухо проговорил Император. — Но я этого не сделал, так? Значит, у тебя есть шанс показать себя.

— Я не собачка в цирке, — процедил я, направившись к выходу. — Я пришел взять свое, и сделаю это.

Дотронуться до двери я не успел. Ослепительный солнечный диск преградил мне дорогу. Зажмурившись, я отпрянул, но что-то вдруг повело меня прямо. Что-то, что вышло прямо из моего запястья и охватило заостренные края диска черными путами.

Мэри завизжала. По обе руки от меня встали щитами лазурный и рубиновый диски. Я оскалился и медленно обернулся. На меня смотрели три настороженных, но готовых к бою взгляда. И один испуганный. Глуповатый. Но мне вдруг стало все равно: как может процветать Империя, когда все, что интересует правителя — это собственное обогащение и иллюзия равенства?

Кулаки сжались, нити на предплечьях затянулись туже. Солнечный диск Императора буквально прожигал их своим светом, но я только больше скалился, глядя на это. И Тьма заговорила со мной изнутри — в это ясное солнечное утро.

Она попросила только одно: не отступать.

— В твоих глазах Тьма, внук, — со вздохом сказал дед. — Ты пронес ее во дворец.

— А ты его привел сюда, Владимир! — рыкнул Виктор.

— Просто отдай мне Лорею, и я уйду, — сухо сказал я. — И не отрицай, что ты скрывал ее и от Императора, и от мужа.

— Что?! — взревел Виктор. — Моя жена у тебя? Она жива?

— Довольно! — пробасил Император. Диски советников вернулись к владельцам. Тьма из моих вен пыталась погасить его свет, но тщетно: он жег изнутри и покрывал мою кожу мелкими волдырями. От моей Тьмы ему было хоть бы что. Защитный костюм, ну да, конечно. — Своими силами мы приближаем раскол внутри кланов. Этого не будет. — Он грозно глянул на Виктора и сказал главное: — Для всех твоя жена мертва, Виктор. Ты отдашь ее на эксперименты, как мы и договорились с Владимиром. — Дед кивнул. — Она человек науки, и она поймет.

Мои кулаки невольно сжались, я сдержался, чтобы не броситься на них обоих. Он повторил ровно те слова, которые говорила сама Лорея. А потом всплыли в воспоминаниях слова деда: “Уже поздно…”. А сейчас его глаза выражали немое спокойствие. И мой порыв прорваться сквозь его уплотненный свет оборвался жгучей пощечиной.

— Ты женишься на Мэри, — продолжал Император. Девушка с поклоном и видимым облегчением, что не нужно больше скрываться, села рядом с Рубином. — Она утешит тебя в моменты скорби. Общество будет на твоей стороне: ты убитый горем вдовец, Виктор. А синтетика Рубинов процветает. Мы напитаем кровь твоей жены светом, тьмой и обретем непобедимое оружие, понимаешь? А ты обретешь альянс с сильнейшим кланом Вердана. Вы объедините производство.

Свет от диска Императора плавил мне кожу. Глаза слезились, тугие путы Тьмы таяли на моих глазах. Нет, Призрак, ты не проиграешь. Не сейчас.

— Где... она? — прохрипел я, падая на колени. — Мы не дадим вам сделать это. Мы вернули технологию…

— Я уведу его! — оборвал меня дед. — Он бредит от вашей силы, ваше величество. Она гасит его Тьму.

— Отчего же? Пусть говорит! Он мог стать моим преемником, солнечный диск выбрал его. А теперь он безвозвратно утрачен. Даже сектор Лазурный на гербе Вердана не светится. Видишь?

Я поднял взгляд. Глаза слезились. И если что-то не светилось сейчас в его кабинете, так это мои собственные руки, потускневшие от растворившейся Тьмы.

Сердце колотилось, глаза потяжелели, ладони стали свинцовыми, меня всего потряхивало от избытка яркого света. Но губы сами растянулись, стоило мне поднять голову: герб Вердана над головой Императора теперь светился целиком лазурным светом. Кроха? Она активировала диск?

— Солнечный диск… — прошептал дед где-то рядом. — Кто-то обрел его! Кто-то из… наших?

Он встряхнул меня за плечи и поставил на ноги. Перед глазами плыло. Я сказал:

— Где Лорея, дед? Плевать на остальное. Я не позволю вам сделать все то, о чем вы говорили.

— Стража! — крикнул Император.

Никто не вошел. Я глянул в лицо деда. Он едва заметно кивнул.

— Стража! — повторил Император.

— Я проверю, — подался вперед Виктор. И я знал, что это мой шанс уйти.

Из последних сил, дрожащими руками зацепившись за нити Тьмы, я подтянулся и хлестанул Рубина темной плетью. Его диск метнулся навстречу, но пропустил Тьму. Император подался вперед и выставил руку с ослепляющим диском. Меня укрыл лазурный щит.

Я застыл в странной позе: тянулся к Рубину и оборачивался на внезапную помощь от деда.

— Парковка. Левое крыло. Черный “Ауди”, — сказал он. И выдохнул: — Иди.

Меня вынесло какой-то невидимой воздушной волной за двери. Я упал ничком, но тут же поднялся. Тело повело, в глазах рябило от резкой смены освещения: снаружи не было яркого света солнечного диска.

Был рубиновый.

Дверь закрылась. И под лопатками нестерпимо зажгло.