Невидимка. Наследник из Тени

Глава 1

— Держимся! — заорал я и вцепился в руль мертвой хваткой. Машину безбожно заносило, я пытался удержать управление, но подвижный песок втягивал нас в воронку.

Сверху прилетело тоже. Массивная волна песка ударила прямо в лобовое, на мгновение нас накрыло полностью. В салон прорвалась едкая пыль, я перестал что-либо видеть.

— Рэйдан меня прибьет, — пробормотал Лева. — Новую машину угробил…

— Отмоешь, — отрезал я. — Где тут у тебя ускорение?

— Забуксуем… — неуверенно ответил тот, но вариантов не было: либо идти вниз воронки по инерции, либо пытаться что-то делать. Лишь бы не во вред.

Следом за песком полетели стекла. Или что-то, что когда-то ими было — мелкие прозрачные частицы оседали на стеклах едва заметным мерцанием. Как песчинки. Остатки купола?

Я все-таки вдавил газу, но тщетно: при поднявшейся буре я только нагнал песчаной пыли в салон. Она резала глаза и ноздри, проникала в легкие, и по салону понеслась волна кашля.

— Закройте нос чем можете, — посоветовал я Регине, обернувшись назад. Она уже повязала свой платок на нижнюю часть лица, Макса закрыла краем футболки. Он испуганно таращился, но не издавал ни звука.

— Молодцы, — одобрил я. — Сейчас все закончится.

Я сказал, а сам не поверил. Что это было, почему, откуда взялось, и чем нам теперь грозила вынужденная остановка в пустыне? Чтобы ответить, оставалось только ждать, когда спадет ударная волна от взрыва.

Нащупав под колесами твердый островок, я совсем отпустил “газ” и поставил машину на ручник. Нас, конечно, продолжало сносить, но мы хотя бы вышли из воронки, это радовало. И давало надежду, что вскоре мы увидим что-то кроме песчаной бури.

Все прошло быстрее, чем могло бы быть при подобном масштабе взрыва. Удары о стекла стали реже, потом мы просто ловили лобовым ветер, потом все стихло совсем. Мы застыли одни посреди пустыни.

Лева потянулся к рулю, что-то нажал, что-то щелкнуло, и заработали дворники. Мы все сидели и смотрели, как проявляется реальность. Полоска неба, пустыня, воронка по правую руку и… обрыв по левую: мы стояли в метре от теневой бездны.

Та сторона ничем не отличалась: тот же темный лес, безмолвие и… тьма. Сейчас я ее не чувствовал, но знал, что где-то в глубине леса она меня ждет. Прости, дорогая, увидимся не сегодня. Сегодня у нас задачка посложнее.

— Та-ак, Арс, — протянул Лева, с ужасом таращась на обрыв. — Очень аккуратно давай назад. Если мы угробим тачку…

— Да понял я. — Я усмехнулся. — То, что мы сами свалимся в пропасть — вторично.

— Да он меня с того света достанет за машину! — воскликнул Лева. — Поэтому ради Света, аккуратнее…

— Ну, учитывая, что это мой второй в жизни опыт вождения…

— Ох-х… — Лева звучно выдохнул и закрыл лицо руками. Перед колесами автомобиля с обрыва посыпался песок. Надо было уходить: зыбкая почва под тяжестью грозила обрушиться без лишнего дозволения.

Я включил зажигание. Двигатель отозвался размеренным шумом. Ну вот и все, дело за малым.

— Давай назад, — прошептал Лева и подался вперед, к окну, смотреть на осыпающийся берег. А потом заорал: — Наза-ад!

Я вырулил скорее на адреналине, чем на мастерстве вождения — некогда было соображать, что к чему, надо было уносить ноги с опасного берега: он обрушился через секунду, как я успел отъехать.

— Газу-уй! К трассе! Бегом! Бегом!

Я выровнял колеса, выкрутил руль и стрелой рванул к асфальту. Наобум. Сейчас его весь занесло песком, но где-то же он должен быть!

Машина взревела и, поднимая в воздух столбы пыли, разрезала пустыню. Ориентир в виде купола пропал, дорогу укрыло песчаным покрывалом, мы летели на ощупь, но главное — уходили от опасного берега.

Лева повернулся внутрь салона, что-то высматривая в заднем стекле, его лицо и шея покрылось потом, будто он только вышел из бани. Хотя в каком-то смысле так оно и было.

— Ни черта не видно, — выругался он. — Стекло целиком в песке, видимость нулевая.

— Сейчас нащупаем, — отозвался я. — Как там Регина?

Я мельком глянул в зеркало заднего вида, наши взгляды встретились, она выдохнула:

— Нормально. Бывало и хуже…

— Как Макс?

— Во! — отозвался ребенок. Показал “класс” и добавил: — Настоящее приключение!

— Ага, как в кино, — пробубнил Лева, возвращаясь. — Но предпочел бы остаться зрителем.

— А куда мы поедем? — снова спросил мальчик. И это была главная боль: мы лишились места своей “базы”. Нужно было искать другое.

Песок стал тверже, затем изменилось сцепление — вот оно, трасса! Надо выровняться и гнать по прямой к городу. Ну, или… не гнать? Вдруг нас там уже ждут? Вариантов не было.

Но проехал не долго — увяз в песке еще хлеще, чем у пропасти: мы влетели в кратер от взрыва. Замолчали все, глядя в мутные окна. И тишина в салоне под мерный гул двигателя казалась какой-то тревожной. Хотя ни для кого из нас это место не было родным. Но, проклятье, я даже успел привязаться!

Останков своего дома я не заметил. Как не заметил и березовую рощицу, и беседку — ничего, пустошь. Будто и не было. В груди защемило: пробыл тут без году неделя и уже привык? Пусть мой дом был в Эребе, но здесь… было уютно.

Мы проехали молча, машина шла по неровному песку лениво, но вскоре снова появилась трасса. Я выровнял руль, поддал газу и на миг выпал из реальности: ну кому понадобилось стирать с лица земли такое благодатное место? Или конкретно о месте взрыватель подумал в последнюю очередь? Тот, кто это сделал, хотел достать нас. И если так, то очевидно, кто за этим стоит. Даже гадать не надо.

— У вас есть куда пойти в городе? — спросил я, когда мы проехали километровую воронку. Машина снова шла ровно, за окнами стелилась пустыня. Но тут словно ничего и не бывало: красота и благодать, ровный песок и просторы. Даже красиво! Хоть и не зелено, как на моем островке.

Так, стоп, Призрак, тебе что, правда жаль?

— Мой муж работал в доме Сапфировых управляющим, — отозвалась Регина. — Не над рабами, а по хозяйству. Мы жили там же, всей семьей. К нам хорошо относились, но когда пошла волна восстания, нас выставили за дверь, обвинив в подстрекательстве. Мы ютились на съемных квартирах, в бараках, в подпольях, пока могли и… — она запнулась. — Пока не убили мужа. Восставшие. Вот парадокс, да?

— А родители? Братья-сестры есть?

— Все остались в Умном. Они… не поддержали мой брак. Меня сватали за младшего Бирюзу, но я отвергла его предложение.

Мы с Левой переглянулись. У меня перед глазами встало лицо Валентина. Его родословную я не знал, но мог предположить, почему сильная и независимая Регина выбрала другого. Хотя до смерти мужа она могла такой и не быть.

— Это какой младший Бирюза? — сразу вцепился в суть Лева. — Василий?

— Ну да, — улыбнулась Регина. — Мы учились вместе.

— Дядька Валентина, — пояснил друг. — Они как-то были у нас на приеме.

Я кивнул, наматывая на ус. Пока что эти имена мне ни о чем не говорили. Но то, что женщины могли здесь получить образование, стало открытием. Я думал, что тут совсем все с этим плохо. Впрочем, о среднем классе Вердана я не знал совсем ничего. Так что следовало пообщаться с Региной на эту тему. На досуге.

— Ну так что, куда едем? — вернулся я к главному вопросу. — У кого есть знакомые в подполье?

— У нашей Сирин, насколько я помню, — отозвался Лев весело. — С курсов прилежных жен.

— Ну, конечно! Можешь связаться?

А потом вспомнил ее в своем сквозном взгляде: потухшую, притихшую и потерявшую всякую надежду. И добавил:

— Порадуем ее новостью, что миссия выполнена.

***

Сирин правда пищала от восторга, когда Лева рассказал ей про поджог. Про взрыв купола он деликатно умолчал, но навел справки про ту самую знакомую. Сирин напряглась, но пообещала узнать: можно ли вообще нам приезжать и во сколько. Дело тонкое, а после восстания пустые квартиры на особом контроле у полиции.

— Как ты вообще? — спросил Лева, и в трубке повисло молчание. Они говорили на громкой связи, и мы все вчетвером, затаившись, ждали ее ответа.

— Нормально, — ответила девушка тихо. — Могло быть хуже. Вы там как? Как выбрались?

— Не без потерь, — хмыкнул Лева и продемонстрировал нам свою новую улыбку. — Но спасибо, что хоть живой.

Я покосился на друга: а ведь он за всю дорогу даже словом не обмолвился и вида не подал, что ему хреново! Мы даже раны до сих пор не обработали!

— Я рада, — так же со вздохом ответила Сирин. — Меня посадили под домашний арест до выпускного… ну, то есть до свадьбы. — Она помедлила, мы переглянулись. Ей, похоже, хорошенько досталось. Разберемся со своими делами, надо будет помочь. Обязательно. — Ну, ладно. Сейчас я все узнаю у Катрин.

Через десять минут она скинула смс-ку с адресом и перезвонила с радостной новостью: Катрин еще не обзавелась хорошей партией мужа, и потому квартира пустовала. Но запасы следовало пополнять! Мы заверили, что это само собой, узнали, что ключ за кодовым замком у входа, и отключились. Проблема с размещением Регины и Макса была решена.

— Спасибо, — сказала девушка. — Я найду работу. У меня есть образование и опыт… я временно замещала мужа на посту управляющего, когда ему нужно было отлучаться.

— А Макс… куда его? — спросил я.

— Макс поможет. Мы друг без друга никуда, правда?

Она взъерошила ему волосы, мальчик отозвался:

— Правда. — И уткнулся к ней в бок.

О том, что с работой для женщин в Вердан-граде туговато, я решил не уточнять. Наверняка Регина и сама все понимала, но разве у нее был выбор? А выживать она умела.

— А мы с тобой куда? — повернулся я к Леве. — Есть идеи?

— Идеи есть, выбора нет, — хихикнул он. — Домой, куда еще-то? Ты как, готов к встрече с Адамом?

И тут меня как холодной водой окатили: я не то что не готов, я об этом даже не думал! А судя по тому, что я знал о брате от Крохи, наша встреча будет весьма напряженной. Мягко говоря.

Квартира, куда мы заселили Регину с Максом, оказалась на самом въезде в Вердан-град: чистая, ухоженная, светлая. И не сказать, что подполье! Вопрос, конечно, откуда у молодой девушки, официально не окончившей академию, недвижимость, возникал сам собой, но сейчас не время было его задавать. Это была необходимость, остальное — тонкости. И, главное, все это понимали.

— Супер вообще! Сам бы жил, — резюмировал Лева, пройдясь по просторной комнате, переходящей в маленькую, но уютную кухню. Выглянул в окно: — И двор есть! Мелкому и погулять есть где! — Он подмигнул Максу, и тот запросился на руки. Лева поставил его на подоконник и указал: — Вон, видишь? Турники! И песочница… А нет, стой, это моя машина.

Он тяжело вздохнул и снова запричитал, что скажет Рэйдан, но Макс не дал ему расслабиться: выпрашивал обещания, что они пойдут завтра гулять во дворе.

Перед тем, как заявиться домой во всей своей красе, мы решили взять паузу, чтобы привести себя в порядок. В первую очередь отправили мыться Леву. Под размеренный и умиротворящий плеск воды слышали его отборные ругательства, но вышел он чистый и счастливый.

Мы обработали, наконец, его ранения, наложили повязки и лейкопластыри. Его спина выглядела сплошь как один большой синяк, на руках кровоточили порезы, по лицу расплылась гематома. Что с ним было, при девушке я спросить не решился. И она деликатно молчала, чтобы не задеть ничьи чувства.

И уступила ванную мне, удостоверив, что у нее будет время. Но я знал другое: не доверяла. Молодец.

Я умылся, освежил лицо, смочил волосы и глянул в зеркало: ну, не все так плохо. Немного уставший вид, но это поправимо. Хороший сон преображает человека даже после хорошей драки. Это мне предстоит — самый сладкий приз. Только сейчас, в относительном покое, я понял, насколько на самом деле устал. Тело ломило, глаза закрывались, руки слегка подрагивали. Эх, мягкая кровать бы не помешала! Да ладно, кровать — хотя бы что-то! Тень заявила то же, когда я проверил свой боевой запас.

М-да, Призрак, ты иссяк. Дважды, если не больше, за ночь! Но то, что сегодня произошло… ладно, надо оказаться в покое и обо всем подумать. Мысли были, времени — нет.

Я промокнул лицо простенькой салфеткой и вышел из ванной в коридор. И тут же столкнулся лицом к лицу с Региной.

— Очередь в ванную? — улыбнулся я.

— Успеется, — она повторила. А сама перебирала пальцы и смотрела то ли с испугом, то ли с надеждой, то ли… с благодарностью. — Ты просто… ты рисковал всем, но… ты меня совсем не знаешь, и я… словом, мне нечем тебе отплатить. Но после всего, что было, кажется, что я должна тебе жизнь.

— Вот так никому и никогда не говори, — сказал я строго. — А то поверят. А между нами… считай, что это был подарок. На день рождения.

— В январе, — она улыбнулась и уронила смущенный взгляд. — Но спасибо. Если я что-то могу для тебя сделать…

— Отдыхай. И обустраивайся, окей? Обо мне не думай.

— А что, если… не смогу?

Она прильнула ко мне так внезапно, что я сначала опешил, но так же ответил объятиями. Я не был качком, даже шириной плеч не вышел, но по сравнению со мной она ощущалась пушинкой: казалось, что прижму чуть ближе, и она растает, как облако. Только острые лопатки напоминали, что она вообще существует. Ну, и яростный стук ее сердца в районе моей груди.

— Приходи, ладно? — сказала она, оторвавшись. Но на этот раз посмотрела уверенно. — Когда… получится.

— За это не переживай, — заверил я. — Считай, что теперь это наш штаб. Временно. Пока не найдется выгодная партия для нашей знакомой с курсов прилежных жен.

Она улыбнулась, но кивнула. Она взяла от меня что хотела, и даже больше — надежду. В которую сама еще ночью не верила.

***

Воспользовавшись вынужденной стоянкой, мы расчистили Левину “Субару” и привели ее хоть в какой-то удобоваримый вид. Салон, конечно, требовал генеральной уборки, но это уже вторично: главное, что все стекла и зеркала функционировали как надо. Ну, и сама машина не выглядела, как песочница.

Лев уселся за руль сам, удостоверив, что чувствует себя отлично, хоть и не отказался бы от порции хороших пельменей. От двух.

— Но для этого надо явиться домой. Наверняка там сейчас завтра-ак…

Он потянулся, но тут же скривился: напомнили о себе раны и ушибы. Я спросил:

— Что они с тобой делали? И кто? И зачем?

— Рубины, кто еще-то? Дубины, как я их назвал. Начальник охраны ничего не смог сделать. Повздыхал для вида, что “это же молодежь, надо отпустить”, но пришло какое-то указание сверху, и… — Он помолчал. Закусил губу. — Это точно напрямую от генерального, от Виктора Рубина. Они копают под Рэйдана, а значит, и под Императора. Чтоб ты понимал, Арс… — Он вздохнул. — Даже мы не в курсе, что он там делает, на своей службе. Академия — это так, для отвода глаз, все это осознают. Но есть и враги…

— Но ваш клан не на верхушке иерархии, как я понял. Там же Рубины с Аметистами рулят, из-за синтетики.

Лева завел двигатель и посмотрел на меня искоса:

— Что-то ты совсем на своем бдении от жизни отстал… Рубины — это лидеры влияния вообще во всем Вердане. Из-за синтетики, да. Аметисты к ним примазались, вошли в долю, но судя по тому, что мы видели на гонках, не все там у них гладко идет. — Он вырулил из двора и ушел на главную магистраль. Мы въезжали в центр города. — Затем Сапфиры. Они что-то начали синтезировать тоже, но пока объемы не те, конечно же. Хотя влияние у них весьма обширное, может быть, и выйдут в конкуренцию Рубинам, но не скоро.

Мы встали на светофоре, я осматривался. Вот ты какой, Вердан-град, столица Империи? Широкие улицы, высотные знания, стильные автомобили. Ясное рассветное небо, ухоженные тротуары, люди… в наручах. Мужчины, в основном. Но и то не все. Большинство.

— Затем мы, посередине, — продолжил Лева. — Янтарные. По сути, из-за влияния Рэйдана. Добыча у нас сокращается, диски дорогие — ну, то есть не для каждого, как та же синтетика. Как мать одна осталась, так и все пошло под откос. Тащим как можем. Втроем.

Он замолчал, но остался сосредоточенным: главная магистраль расстилалась, как большая солнечная лента. Продолжать не следовало: хвост рейтинга я знал хорошо. Бирюза, Турмалин, Лазурит. Те, кто работал по старинке, шлифовал диски и просто не имел столько ресурсов, чтобы что-то синтезировать. А нас, до кучи, видимо, даже близость деда к Императору не спасала от последнего места в иерархии кланов.

— Тебя до дома? — спросил Лева, будто очнувшись. И я, наоборот, растерялся: ну да, наверное, но… как я там появлюсь вообще? Как я узнаю, что какой-то дом — мой?

Но он не дождался моего ответа: его янтарь на наруче раскалился, он что-то нажал, и прямо перед нами, на лобовом стекле вылезла проекция Рэйдана.

— Мать с ума сходит! Всю связь мне оборвала! Не мог ее предупредить, что опять на свои тусовки уехал?! Марш домой! Срочно! И Лазурного с собой забери. Получите оба.

Проекция исчезла, мы с Левой ошарашенно глядели то перед собой, то на друг друга. Вот какой Рэйдан, оказывается? Заботливый брат и строгий дядька. Ну-ну, интересненько!

Я ухмыльнулся своим мыслям, а потом, буквально им в подтверждение, на лобовом стекле проявилась одна фраза: “Никому ни слова о том, что было. Особенно матери. Жду обоих через пять минут. Срежьте по Объездной”.

Глава 2

Через пять минут мы остановились у небольшого дома в два этажа. Невидимый луч от центра Левиного кристалла на наруче соединился с янтарным диском в центре гаражных ворот. С тихим размеренным шумом они разъехались и впустили нас в скромную обитель Янтарных.

Дом выглядел просто, но со вкусом: из натурального камня, отделка — естественно, янтарь. На окнах шторы, на подоконниках цветы, ковер у лестницы, в дверях дворецкий. Дворецкий?!

— Что-то Николай приуныл, — бросил Лева, показывая ему пятюню через окно и заруливая в гараж рядом с домом. — Видно, мать опять бестолковой работой загрузила. Ну, или вываливала все свои переживания до самого утра. Это на нее похоже.

— Сильно волнуется? — задал я самый безобидный вопрос, который вертелся на языке. Лева только всплеснул руками, выравнивая машину на стоянке.

— Сейчас увидишь. Вряд ли при тебе она будет скрывать свои эмоции.

Мы вошли через главный вход, приветствуя Николая. Это был мужчина средних лет в деловом костюме. Чуть потрепанный, но, в целом, опрятный. И целиком седой.

— Как дела? — спросил по-свойски Лева, пожимая ему руку. Я тоже обменялся рукопожатием. Интересно, мы с ним знакомы?

— Лидия Павловна волнуется очень, — ответил он участливо и с видимым беспокойством. — Всю ночь не спали-с, мучались мигренью. Вы уж будьте так любезны, не огорчайте-с барыню-с.

И посмотрел с упреком. Я впал в ступор от его речи. А потом встрепенулся: это же знатный дом! Тут наверняка так и разговаривают! И следуют высоким манерам, и едят ножом и вилкой, и слушают граммофон… с дисками, естественно. Такие данные хранились в архивах Эреба, мне приходилось с этим знакомиться, но я никогда не вникал. И, уж тем более, не ожидал, что мне эти знания пригодятся на практике.

— Понял, не дурак, — весело ответил Лева, но я заметил, как дернулось его плечо. Знает, как не расстраивать мать. Хорошо, что кровь с лица смыли. — Что еще нового?

— Прибыл ваш дядя, прямиком с полей. Вас ожидают.

Он учтиво поклонился и открыл входную дверь. Меня поприветствовал сдержанным кивком, сохраняя осанку.

— Здравствуйте, — промямлил я.

А потом встал на пороге как вкопанный. Мы очутились во дворце. Просторная гостиная в светло-серых тонах была украшена янтарными вставками — вкрапления на полу, журнальный столик, ножки торшеров. Это не выглядело старомодно, наоборот. Просто… это назывался “середнячок” по меркам местной знати?!

— Чувствуй себя как дома, — усмехнулся Лева. — Когда ты вообще в последний раз был у меня в гостях? Спасибо передрягам, выходит?

— Выходит, — кивнул я, не прекращая оглядываться. — У вас во всем доме… так?

— Как? — усмехнулся Лева. — Не переживай, в моей комнате бардачелло, я туда не пускаю прислугу. А мать за каждую пылинку печется.

Решил промолчать, чтобы не выглядеть идиотом. И это у них хоромы на троих? Или даже на двоих? А что там у Лазурных тогда? Учитывая, что нас только братьев-сестер трое. С каждым мигом все интереснее и интереснее. Что ж, Вердан-град, приветствую. Не рад твоему солнцу, но интерьерчики на высоте. В Эребе такого даже у глав кланов не было.

Лидия Павловна и Рэйдан нашлись на кухне. Женщина стояла у окна, укутавшись в платок, Рэйдан капал капли в кружку и укоризненно качал головой. Он впервые, за все время что я его видел, был одет в обычную одежду — такой домашний рейнджер. Забавно.

На наше появление он повел бровью и кивнул на стол. Протянул сестре стакан:

— Выпей. И не изводи себя. Вернулся твой оболтус.

Женщина резко развернулась, всплеснула руками и бросилась на шею сыну.

— Ох, ну что ты, ма-ам… — протянул Лева растерянно и похлопал ее по спине.

— Пришел! Живой!

Я покосился на Рэйдана. Он застыл со стаканом у окна и жестом показал держать рот на замке. Лева кивнул — понял.

— Да это же просто гонки, — оправдывался он. — Ничего не произошло, я просто телефон оставил, вот и не предупредил. Прости, ма.

— Ой, Лева, ну что же ты со мной делаешь? — причитала женщина, уткнувшись в его широкую грудь. — Хочешь, как отец? Хочешь, чтобы я… опять… опять…

Она всхлипнула, сильнее стягивая сына в объятиях. Он скривился. Рэйдан отставил стакан, оперся о столешницу и нахмурился. Понял. Что-то отметил у себя в наруче. Я сел за стол.

— А ты как? — спросил он тихо, игнорируя семейную сцену.

— Нормально, — так же тихо ответил я. — Легче всех отделался. Но с кристаллом… надо научиться управлять.

Рэйдан хмыкнул, отставил стул и, убедившись, что семейные объятия еще не закончились, сел напротив и глянул пристально.

— Вопрос к твоему отцу, юноша. Как вернешься, не забудь спросить, — строго сказал он. — Это я тебе неформально говорю. Мы его предупреждали. Все, включая Кенрика. Что сила твоя не проявится, развитие замедлится, и хренова туча последствий. Что теперь… а не знаю. Ты ходячий эксперимент Академии.

Он развел руками, а я подался вперед и глядя ему в глаза процедил:

— И не только Академии. Уже. Если понимаешь, о чем я.

Он посмотрел пристально, будто считывал, не лгу ли я. Взял кувшин со стола, налил воды, выпил. И задумчиво проговорил:

— Выходит, не легче всех отделался… тобой интересуются, и это плохо.

— Ой, Арсений! Ну что ты сидишь-то? Что мы сидим-то? Рэйдан! — вдруг раздался звонкий смех Лидии Павловны, и мы оба вздрогнули, отстраняясь. — Что ты пироги не достал? — метнула она грозный взгляд брата. — Все лишь бы уму учить! Ты его не слушай, Арсений, он хоть и академик, а чаю никогда не предложит, ума не хватает!

— Сядь, Лида, — вздохнул Рэйдан, поднимаясь. — Я сейчас все принесу.

Он вышел, что-то снова отмечая в наруче, женщина села во главе стола и расцвела в улыбке:

— Ну как ты, Арсений? Давно тебя не видно…

— Ма, я же говорил, что у него бдение… — протянул Лева, закатывая глаза, я закивал:

— Да, Лидия Павловна. У меня такой экзамен.

— Ой, ну как хорошо! Рэйдан, ты слышал? Бдение! — Она крикнула вслед ушедшему брату, поправила блузку с розочками и расправила плечи. — Так я рада за тебя, Арсений! Главное — неопасно, наследие рода без угрозы. Ой, а что это я сижу? Варенье же еще! Сейчас я…

Она вскочила, бросилась к холодильнику и, что-то приговаривая под нос, начала возиться с кухонной утварью. Лева снова закатил глаза и кисло улыбнулся. Я ощущал себя странно. Мало того, что я не помнил себя двадцатилетним, я также не помнил родителей и подобные сцены в прошлом. Это вообще… нормально? Или я один такой ущербный?

А потом вспомнил: ну да, я же чужак. Для Вердана это, наверное, норма.

Чаепитие с пирогами затянулось до обеда. Лидия Павловна постоянно вспоминала про новое угощение, вскакивала сама или отправляла Рэйдана. Мы каждый раз порывались отказаться, но это не срабатывало.

— Терпите, — сказал Рэйдан со смешком, глядя на наши замученные лица. — Сами виноваты, выкручивайтесь. А мы позже поговорим.

Так что я на ходу придумывал, как дела у деда, чем занимается Адам и некая Анечка… Про отца Лидия Павловна деликатно умолчала, и мне это не понравилось. Я стрельнул взглядом в Рэйдана, но он не подал никакого знака. Так что я так и не понял, что там у нас за ситуация. На вопрос про Кроху отмолчался, сославшись на бдение. А сам загрузился: Кроха осталась у наемников! А купола и моего старого убежища уже нет, мосты на ту сторону под контролем имперцев, да и вообще… как теперь туда попасть?

Рэйдан то и дело отвлекался на свой наруч и, кажется, ему только в радость было выходить из кухни по поручению сестры: надо было ответить или принять задание — я это считывал по его сосредоточенному взгляду. Я был таким же в Эребе. А она расцветала. Сидела, подперев щеку, поправляла прическу и смотрела горящими глазами на “своих мужчин”, время от времени смахивая слезинки и настаивая на добавке.

— Мне пора, Лида, — хмуро объявил Рэйдан, возвращаясь с очередного рейда за вкусностями. Он подошел к сестре, положил руки ей на плечи и поцеловал в макушку. — Вернусь поздно.

— Как же это? — подскочила она и посмотрела испуганно. — Время еще раннее, тебя еще не ждут. Или это Кенрик опять тебя эксплуатирует? Ты же безотказная душа! Но, знаешь, и меру знать надо! Дружба дружбой, а за работу деньги платят!

В ее глазах заплясали злые огоньки, Рэйдан посмотрел спокойно.

— Успокойся, Кенрик меня не вызывает. Мне нужно успеть поговорить с ребятами. О выпускном, — выделил он последнее слово.

— Так и говорите! — всплеснула руками женщина. — Я что же, вам мешаю? Я могу и не слушать, уйду вон… не знаю, “Кристалл ТВ” смотреть. Там сейчас как раз обзор новой кристальной коллекции от Рубиновых будет. Видели, как интересно придумали? Камешек, а внутри живые капельки. Пошевелишь, и они переливаются! Красота! Все-таки как хорошо, что эту синтетику изобрели: столько новенького!

Ее глаза заблестели, мы с Левой переглянулись. Рэйдан скрестил руки на груди:

— Куплю тебе серьги на день рождения, идет?

— Ой ну что ты! — отмахнулась она. — Главное, чтобы вы все рядом были.

Она смахнула слезинку и, глядя на растерянных нас, вылетела из кухни с тихим:

— Простите!

Откуда-то снаружи послышались рыдания.

Мы втроем замерли, переглядываясь и решая, кто пойдет утешать.

— Будьте у меня. Я щас. Быстро, — вздохнул Лева, и все всё поняли.

Он вышел, Рэйдан махнул мне:

— Идем.

Мы поднялись по широкой лестнице с янтарными перилами, я то и дело ронял взгляд на гостиную. Сверху она казалась еще богаче. Просторная, стильная, светлая. Строгая. Она больше подходила сдержанному Рэйдану, чем эмоциональной Лидии. Но все же чувствовался в ней и некий компромисс: как мне казалось, дай волю магу, вместо светлых цветов он бы все уделал черным.

Комната Левы разительно отличалась от гостиной. Бардачелло, как сказал он. Но это внешний шум. За горой раскиданной одежды, электронных девайсов и книг также прослеживались богатые украшенные стены с янтарными вкраплениями — в виде дисков. И был тут еще… стеллаж. Дисковое хранилище. Дискотека. Ха! Полка, сплошь уставленная плоскими коробками с… дисками. Что-то новенькое. Если у него есть свой персональный диск, который ему и оружие, и пропуск в жизнь, зачем ему еще… столько?

Надо бы изучить эту тему. Спрашивать в лоб, особенно когда мы пришли говорить о деле, будет наверное странно.

Рэйдан уселся на единственное не заваленное никаким хламом место — за столом. Я расположился на стуле возле Левиной кровати. Пришлось правда отложить стопку книг на свободное место… на пол. Нет, пожалуй, мое жилище в Эребе все же выглядело получше.

— Итак, секретный завод синтетики, — начал Рэйдан сухо. — На кой черт вы вообще туда полезли? Как узнали адрес? Не говори, что случайно.

— Не случайно, — кивнул я. — Мне… нужно было узнать кое-что.

— Именно там?

— Именно там.

Рэйдан посмотрел пристально. Ничего не спросил. Сказал главное:

— У тебя бдение. Если подставляешь себя, зачем подставлять тех, кто с тобой рядом? И тех, кто тебя курирует.

— Неужели влияние Рубиновых больше, чем у придворного мага Его Императорского Величества? — съязвил я. Рэйдан не оценил шутку:

— Мне неинтересна эта гонка влияний между кланами, — так же безэмоционально ответил он. — Лидии тоже, как видишь. После того, как Янтарный погиб, я думал, она сломается. Но она вырастила сына. Одна.

Он замолчал. Я слушал тишину. Понимал, кажется. Рэйдан продолжил так же ровно:

— Сейчас здесь нет полиции и имперских солдат только потому, что завод сверхсекретный. Никому не нужны эти проблемы.

— Потому что “рабства нет”, — поморщился я. — Надеюсь, ты знаешь, что за живые капельки плавают в новой коллекции рубиновых сережек?

— Что вы видели?

— Достаточно, чтобы понять суть системы. И вообще… суть Вердана.

— Ну и в чем же она? — сощурился Рэйдан и посмотрел как-то надменно. Думал, что я не понимаю. Но я выпалил как на духу:

— Люди — расходный материал для богачей. Не существует ничего иного, кроме их прихотей. Кровь рабов смешивается с синтетикой для усиления свойств. Спроси у… своей ассистентки.

Рэйдан резко повернулся. Его взгляд стал непроницаемым. Но он ничего не спросил. Сказал:

— Узнаю.

— Но будь готов, что все, что ты скажешь, она передаст кому надо. Они копают под тебя.

— Не удивил, — хмыкнул он. — Но они до меня не доберутся.

— Зато добрались до твоего племянника, — парировал я. Он не растерялся:

— Потому что кое-кто сам его туда привез. На его же машине.

Мгновение мы прожигали друг друга взглядами. Не противостояние, но и не кооперация. Он вел свою игру, это точно, но и мне надо было кому-то вылить то, что я видел! Раз Рубиновым за технологию синтеза ничего не будет, надо посвятить его в то, что творится за их теневыми стенами! Кто-то вообще согласовывал техусловия?!

Я вскочил и принялся наматывать круги по комнате. Внутри все клокотало. Пусть для них это в порядке вещей, я это так не оставлю. Он еще не знает, чего это стоило его племяннику!

Я остановился, звучно выдохнул, нашел глазами Рэйдана. Он изучающе пялился. Я понизил голос.

— Его пытали, Рэйдан, — сказал тихо, но вышло с надломом. Плечи до сих пор были напряженными. — Ты не отвечал на его вызов. И я это даже понимаю: твой долг важнее семьи, но… — Я задумался. Снова выдохнул, сжал кулаки. Черт подери, да я был таким же, как он! Я слишком хорошо его понимаю! Но у него все же несколько иная ситуация: на него есть куда давить. — Его бы не выпустили. Не взглянули бы ни на знатный род, ни на выпуск. Как бы ты сестре в глаза смотрел?

Он поднялся. Его взгляд стал холодным:

— Не лезь сюда. Это семейное дело. Лев… знает.

Я только пожал плечами. Не спорю. Я про этот мир вообще мало о чем в курсе. Им виднее.

Рэйдан провел рукой по своим мелированным волосам, потер щетину и спросил глухо:

— Как вы смогли уйти?

Теперь я замялся. И правда: как? Помогла Лорея по старой дружбе? Я использовал силу из своего мира? Мы устроили поджог и угробили тачку? Что он хотел услышать?

— Случайность, — отмахнулся я.

— Случайность? Так же, как и проникновение? Заливай это кому-нибудь другому, Арсений.

Он усмехнулся, отошел к окну, убрал руки в карманы. Я встал рядом. Буря внутри чуть поутихла, но надо было держать себя в руках: Рэйдан хоть и самовлюбленная скотина, но он помогал… вроде как.

Окна выводили на ухоженный сад. Зелено, красиво, ярко: цветы, плодовые деревья, газон. Увлеченный садовник, разглядывающий бабочку на своей ладони… Фарс.

Рэйдан продолжил. Но заговорил совсем по-другому:

— Я видел твою силу. Она тебя изменила. Во всех смыслах. Кристалл, твоя кровь, поведение… не знаю… Характер! Все другое. Исследования говорят об этом же. Мне неизвестна только причина.

— Солнечный диск, который украли? Он ушел и высвободил мою сущность?

Он нахмурился. Скрестил руки на груди и повернулся ко мне лицом. Я отзеркалил его позу.

— Его нужно найти, Арс. Он… слишком сильное оружие, оно не должно быть где попало.

Я пожал плечами:

— Дашь зацепку?

— Последняя зацепка взорвалась сегодня на рассвете, — протянул он и обвел меня взглядом. — Но я посоветуюсь с Лореей. Она… хорошо тебя изучила. Последние испытания еще не завершены.

Я глубоко выдохнул. Закрыл глаза, задрал рукав:

— Уверен, что она явится в Академию? Вчера она работала до утра. В лаборатории Рубинов.

Рэйдан ответил раздраженно, но взгляд на заклеенной вене все же задержал:

— Мне это известно. С чего бы ей не приходить?

— Ну мало ли, вдруг обнаружится, что наш побег — ее рук дело, что она отключила блокаторы, позволила выйти моей теневой силе, забрать Льва…

Он постучал пальцами по подоконнику, почесал свой щетинистый подбородок. И, кажется, даже не уловил сарказм. Только покачал головой:

— Нет, этого мало. Даже если вскроется.

Я вспыхнул:

— В смысле — мало?! Ей ничего не будет? Ты вообще видел этого противного Виктора Рубина?! Он по щелчку пальцев распорядился подменить диски в заказе Турмалинов на брак! И это притом, что между их кланами свадьба намечается!

— Нет, Арс, это другое, — он выдохнул и посмотрел как-то обреченно, с сочувствием. — Тут только намечается, а она уже его жена.

Глава 3

Я невольно дернул плечом и, как ошпаренный, расцепил наши взгляды. Прошелся по комнате, остановился у стеллажа с дисками. Провел пальцем по корешкам. Чужие. Все чужое.

— Она замужем за Виктором Рубином, — сказал я, не оборачиваясь. — Ни много ни мало, да?

И сверкнул глазами в Рэйдана, но он не отреагировал никак. Он знал, всегда знал, конечно. А мне… мне как будто бы было не все равно. Почему-то.

— Ты это переживешь, — ответил маг. — Это… не недостаток для таких, как ты. Поверь.

Я метнул в его сторону едкий взгляд, но ничего не ответил. “Таких, как ты”. Ну, конечно. У меня все не как у людей.

Вернулся Лева, они говорили о произошедшем, Рэйдан участливо осматривал раны племянника, а я ничего не слышал. В голове складывал факты.

О том, что Лорея замужем, я знал. Что у нее все непросто в браке — тоже. Наверное даже на подсознательном уровне догадывался, что она связана с Рубиновым кланом: наруч, машина с рубиновыми дисками, Серик за рулем… Но чтобы глава клана — ее муж?! Даже в самом ужасном сне не видел. Он же… он же уродливый! И противный.

Как представил, что она, утонченная, в своем легком шелковом платье, с… ним — передернуло. Скривился. Глянул на сосредоточенного Леву и уверенного Рэйдана: они все еще говорили про склад.

— Будь готов, — сказал маг, переведя взгляд на меня. — Империя закрывает глаза на производство и на технологию, будем честны, но на клане это отразится. Если понадобится помощь, говори.

Его взгляд оставался суровым, но слова мне не понравились. Если сам Рэйдан говорит про помощь, выходит, в самом деле, все настолько запущено?

— Помощь… какого рода? — на всякий случай уточнил я. Маг снова посмотрел на наруч, нажал на кристалл в центре и подошел к выходу из комнаты:

— Думаю, тебе виднее. Будет.

Он кивнул и, не прощаясь, вышел. Я посмотрел на Леву:

— Он всегда так?

— Сегодня он и правда… сам не свой, — кивнул друг, откидывая край покрывала на кровати. — И на послания со службы отвлекался чаще обычного. — Он зевнул. — Но давай подумаем об этом после того, как выспимся? У меня все тело ломит.

Я не возражал. И домой не торопился. Да и как торопиться, если места, где я должен был быть, уже не существовало в природе?

Лидия Павловна распорядилась постелить мне в гостевой, и прислуга — девица чуть младше меня — проводила в отдельную светлую комнату. Куда проще, чем зал, но более функциональную. Бывший кабинет, как мне показалось. Или мастерская. С таким же шкафом с дисками, как у Левы, небольшим комодом и односпальной кроватью. Самое то.

В сон я провалился тотчас, а когда открыл глаза, уже стемнело. Под окном струилась тень. Ждала моего зова.

Я с удовольствием потянулся, приглашая даму к себе в объятия, и она не отказала: прильнула к груди, обмотала предплечья, скользнул вдоль ног — принимала. И я впитывал ее силу. Ну, привет, давно не виделись. Что скажешь?

Вместо ответа пропищал телефон. Я по-прежнему не привык, что приходится носить с собой какое-то инородное тело для связи, и пожалел, что у меня нет диска, как у всех. Хотя, кроме Рэйдана, кажется, никто не пялился себе в предплечья: или он старомодный, или молодежь чересчур продвинутая, но я бы не отказался от того же девайса, что и у него. Привычнее.

На экране мигал зеленый цветочек и высвечивался значок полученного сообщения. Опять что-то новенькое?! Еще и эти мелкие кнопки…

— Ты дома? — сообщение от пользователя с ником “Орлица”. О, как интересно, и кто же это? Даже не представляю!

Впрочем, в этом “цветочке” был ряд и других подобных имен типа “Превед Медвед”, “Киса”, “Ласточка” и по списку фауны Вердана. Разбавляли животный мир “Конфетки”, “Солнышки” и брутальные имена наподобие “Стальной монстр”, “Железяка” и “Кремень_2000”. Некоторые были зеленые, другие красные и выглядели как список. Хм… шифруются? Тайная переписка? В каких еще тайных обществах состоял Арсений?

Впрочем, у него самого в профиле было указано… “Призрак”.

Я сел. Уставился на свое имя. Сжал телефон так, что загудели пальцы. И что же знал ты, чего не знаю я, мелкий засранец?! Следил за мной в Эребе? Кто-то тебя послал? Судя по всему, среди своих ты был не на высоком счету, приятель. Без обид.

Однако же он был гением инженерной мысли, о чем, кажется, никто не знал. По крайней мере, в окружении Арса никто не спрашивал про новые изобретения или где стоит его прокачанная по последней моде тачка. В соответствии с чертежом.

— Я заеду через полчаса, спустишься? — в продолжение письма от Орлицы.

Ишь, хитрая! И что тебе нужно от простого студента, мадам Рубин?

— Не дома, — написал я. — Не спущусь.

Отправил. Подумал. Подавил комок злости. И чего это она мне пишет? Прежде не отвечала и письма игнорировала. Может, потому что я писал не в “Цветочке”? Ну, извините, в Эребе с этим проще: есть браслет на все случаи жизни, а тут и телефоны, и наручи, и хрен пойми что!

— Надо поговорить.

Даже так?! И о чем же, интересно знать?

А потом выдохнул: спокойно, Призрак. Она права. Ты взрослый человек, отключай вспыльчивость, включай голову: вопросы были, и она сама готова на них отвечать. Отказываться нельзя.

— Заезжай к Янтарным, — написал я. Она ответила:

— Жду у Центрального Диска. Дойдешь? Тут пять минут ходьбы.

Я сказал “ок” и поднялся. Выглянул в окно. Центральный Диск мигал всеми цветами радуги и буквально кричал: “Я здесь!”. Как колесо обозрения, только с секторами. А, ну все ясно: по цветам кланов, а в центре большой кристалл. Белый. Как у меня в ладони. Алмаз?

Стянул перчатку, сверил блеск: похожи. Э-э, я что, как-то связан с… Императором? Это же его цвет в центре? Логично? Вряд ли у Императора мог быть какой-то другой кристалл или цвет: Вердан же солнечный! Хотя мой, как говорили те же Рэйдан и Лорея, изменил и цвет, и структуру.

Ладно, надо посмотреть поближе. И вообще… поизучать город, пока темно, и я в расцвете сил!

Я оделся, заправил кровать за собой и зашел в комнату Левы. Он беззаботно сопел, и я не стал его будить. Зашел в “Цветочек”, нашел пользователя “Что за Лев” и написал, что я ушел к Центральному Диску, вернусь не скоро.

Тенью проскользнул через гостиную, где Лидия Павловна тихонько хихикала над женской передачей про моду и красила ногти. У выхода кивнул Николаю.

— Возьмете путеводитель, молодой человек?

Дворецкий оторвался от изучения прозрачного янтарного диска и посмотрел поверх очков. Я скосил взгляд на полку с плотным рядом плоских “подкассетников”. Под ней был камин с голографическим огнем, обнимающим… расколотый потухший диск. Настоящий, из плотного монолитного янтаря. Рядом была приколочена небольшая табличка и фотография. Человек отчаянно походил на Леву.

— Путеводитель? — переспросил я. — А для чего?

— Все слишком переменчиво в нашем мире, — философски заметил Николай и потянулся к полке. Достал картонную квадратную упаковку размером с тетрадный лист и подал мне. Я принял, но при нем открыть не решился. Поблагодарил. Дворецкий кивнул, поправил очки и снова уткнулся в голографические сводки. Хм, еще что-то новенькое. И зачем мне путеводитель, когда до Центрального Диска рукой подать?

Я распечатал коробку уже за пределами особняка. Достал прозрачную пластинку, покрутил в руках. Вроде ничего особенного, а вроде… я почти свой! У меня диск появился!

Он слегка засветился янтарным, на его поверхности всплыли названия, а потом появилась карта и точка, где я нахожусь. Ага, навигатор! Вот спасибо, Николай, удружил. Изучить Вердан-град будет куда комфортнее. И приятнее. Особенно, если и правда “все слишком переменчиво в вашем мире”.

Ночная столица притягивала еще больше. Огни на зданиях, высотная архитектура, широкие дороги и дорогие автомобили. И простор! Людей почти не было, дышалось… легко. И Тень чувствовала себя как дома.

От этого становилось увереннее, и я шел, ведомый чутьем, почти не сверяясь с путеводителем. Впрочем, Центральный Диск я видел с любой точки моей прогулки: он манил подойти и рассмотреть поближе. Оказалось, он еще и крутился, а сектора служили освещением всего проспекта. Впечатляло.

Орлица приехала через обещанные полчаса. Я успел обойти прилегающий сквер, полюбовался на набережную, пару раз ушел в Тень от сомнительных компаний, чтобы не привлекать внимание, и просто любовался городом. Хорош! В Цитадели в Эребе так не выйдешь. И не подышишь.

Машина тронулась плавно, и мы поехали рассекать проспект в напряженном молчании. Орлица устремила свой хищный взгляд на дорогу, я пялился в окно. Надо будет применить путеводитель по назначению и устроить обзорную экскурсию.

— Как ты? — спросила Лорея, не поворачивая головы. — Рада, что вам удалось уйти.

Я кивнул:

— Живы, как видишь. Могло быть хуже.

— Прости за… взрыв, — ровно сказала она и включила поворотник. Мы съехали с главного проспекта на улицу поменьше. — Знала, что вы справитесь.

Я сдержался, чтобы не накинуться: что, вот так просто, “прости за взрыв”? Нормальная вообще?!

— Академия тоже в курсе. Это их штаб… был.

Она поморщилась, глядя в зеркало заднего вида и продолжая ехать прямо.

— Я надеюсь, тебя за это уволили. Отовсюду, — проворчал я и скрестил руки на груди. Она ответила так же сухо:

— Не все так просто, Арс. Ты многого не знаешь.

— Побольше, чем сутки назад, уж точно.

Она как-то неявно хмыкнула и снова вывернула на широкую трассу. Параллельно главной улице. Петляем? Зачем? Я посмотрел в боковое зеркало — не понял. Чисто.

— Тобой активно интересуются. Везде. О том, что я тебе сообщила, никто не знает. Результаты неофициальные, я их никуда не подгружала. В базе отметила, что эксперимент не удался. Но это значит, что сейчас запустили новый. На контроле у ректора. Я подправлю результаты, но Кенрик не дурак, он найдет несоответствие. Проверит условия, компоненты, поднимает записи с кристаллов. Словом, это дело времени.

Она впервые глянула на меня и вздохнула. Вдавила “газ”. И куда мы так торопимся?

— К черту Кенрика, — сказал я. — Что там у мужа? Новый завод не надумал строить?

Она завернула резко, со скрипом, вцепилась в руль, чтобы вписаться в узкий проулок. Машину занесло, но она удержала управление. Кто-то сзади засигналил. Мы понеслись дальше. — Как ты узнал? — только спросила она. — Про… Виктора. Не про завод.

— Догадался.

Она кивнула:

— Рэйдан. Поняла. — И нажала какую-то кнопку. — Сейчас держись, ладно?

И снова вывернула на широкую улицу. Из-под боковых зеркал вылезли круглые… дисководы. И тогда я увидел что к чему.

На хвосте шли две черные машины. С синей подсветкой и слепящим ксеноном фар. И кажется, они выставили против нас такие же штуковины.

— Кто это? — спросил я. — Что они хотят?

— Чтобы мы их не трогали, — ответила Лорея, потянулась к бардачку, и что-то щелкнуло. Бардачок с тихим шумом стал складываться ко мне в ноги. Вперед выехала светящаяся рубиновым панель. — Но мы должны уйти. Поэтому…

Она выдохнула, посмотрела на меня, на трассу, несколько секунд мы просто слушали вой двигателя. Синие машины пошли на сближение, и она сказала:

— Бей.

Я не спрашивал. Нажал на кнопку “огонь”, и дисководы разразились залпом. Диски ушли в лобовые стекла и отрикошетили: тачки были укрепленными. Надо было целиться в колеса.

— Надо сменить угол удара, — сказал я. Лорея кивнула и снова дернула руль. В нас полетела ответка. Сапфиры? Лева говорил, что только у них, кроме Рубиновых, есть синтетика. И, наверное, логично, что они борются с конкурентами.

Я нажал кнопку “Щит”, у бампера вылезли две огромные голографии. Не тетрадный листочек — скорее рекламный щит.

— Корпус выдержит, стекла тоже, — сказала Лорея. — Бей.

Тачки врубили ускорение и пошли на обгон. Если корпус укреплен, щит не пробьют точно. Лорея еще газанула, двигатель взревел. “Бэха” шла на пределе. С двух сторон в нас целились синие диски.

— Бей, — рыкнула Лорея, я надавил на рычаг: нужно было повернуть дисководы перпендикулярно корпусу. Механизм заработал слишком медленно. Не успеть…

— Тьма тебя побери, Арс! — выругалась Лорея. — Кто тебя просил делать щит?! Бочины слабее, а в силе их дисков я не уверена!

— Может, проверим? — Я подтянулся, нащупывая тень. Орлица посмотрела грозно и втопила еще.

Она пыталась выжать из тачки последние лошадиные силы, но из двигателя уже шел пар. Почему нельзя было врубить нитруху, как сделал Серик на ее машине, я спрашивать не стал: очевидно, ей виднее. Но у меня было решение.

Прозрачные, светящиеся синим диски угрожающе высунулись из-под зеркал сапфировых тачек, водитель с моей стороны скалился и показывал, что нам конец, я отсчитывал секунды до удара. Ну давай, вместе, на три, два…

Мы синхронизировались как под расчет. Его диски и моя тень. Мы ушли в рывок, сапфировые диски с двух сторон прострелили друг друга. Бочины слабее, говоришь? Подтверждаю!

Тень возликовала, Лорея ошарашенно глянула на меня, не решаясь сбросить скорость. Поверженные противники остались где-то в хвосте. На красном светофоре.

— Запиши в отчет, что тест пройден, — сказал я. — Сапфиры… усовершенствовали технологию. Но, увы, проиграли. Не их день.

— Кто ты такой, Арс? — одними губами спросила девушка. — Ты… не он.

— Ну а кто же еще? — спросил я весело. — Призрак?

Теперь в ее взгляде пронесся испуг, и мы сиганули на красный. Спокойно, Лорея, выдыхай. Это всего лишь тень, с ней ты уже знакома. Мы уже были с вами втроем… в моей спальне.

Мы понеслись по ночному городу дальше, и я невольно оборачивался, пытаясь найти хвост. Но за нами никто не гнался: Лорея словно уезжала от самой себя. Мои вопросы о Сапфирах и что это было, она также пресекла. Сосредоточенный взгляд и стиснутые до дрожи руки на руле выдавали ее напряжение. Я больше ничего не спрашивал.

Она остановилась только на другом конце города, у поворота реки, за краем облагороженной набережной, в диком песчанике. Окраина Вердан-града не могла похвастаться той же роскошью строений и разноцветьем огней, что центр, но мы, кажется, и хотели именно спрятаться. По крайней мере, Лорея заглушила двигатель, погасила фары, подсветку, со звучным выдохом откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями. С размеренным шумом панель управления дисками сменилась привычным бардачком.

Я не скрываясь пялился на нее. И на ее фигуру в открытом топе и обтягивающей юбке чуть выше колен. На шее висел миниатюрный кулон — рубинчик. Левое предплечье покрывал тонкий металлический наруч — бижутерия, для красоты. Эксперимент с женскими дисками для Лореи временно завершился.

Она откинула волосы назад, открылась и запрокинула голову, устремляя взгляд в ночное небо. Я коснулся ее руки, она повернулась. Выглядела устало, но куда лучше, чем вчера ночью в лаборатории.

— Ты можешь меня ненавидеть, — сказала она. — Я пойму. Но прощения просить не буду — не моя власть. Все, что я говорила или делала в отношении тебя, было искренне. Точка. Говорю, если вдруг тебе это важно.

— Важно, — ответил я и сплел наши руки. Она снова посмотрела на небо, я любовался ее профилем на фоне ночного пейзажа. Косточки ее ключицы чуть дрогнули, она неловко повела открытым плечом. Ее высокая грудь часто вздымалась, но с каждой секундой стоянки успокаивалась, и напряжение постепенно спадало. — Но почему ты… с ним?

— Спроси, почему я в лаборатории до рассвета, — прошептала она и повернула ко мне голову. Ее ладонь сильнее сжала мою, я опустил наши сплетенные руки к ней на колени. — Все очень сложно.

— Я знаю, — сказал я. Она смотрела спокойно, не ожидая ничего иного и просто разглядывая мое лицо. Я подался вперед и поправил ее волосы. — Но сейчас между нами нет никаких условностей.

Она улыбнулась впервые и тихо ответила:

— Да.

Я провел по ее мягким губам большим пальцем, она закрыла глаза. Я спустил бретельку ее топа, провел по руке, коснулся открытого пресса. Она потянулась сама, и наши губы встретились. Я напирал, и она ответила пылко. Остальное мы поняли без слов.

Благо, что до рассвета было достаточно времени.

И благо, что тогда я еще не знал, что за нами следили.

Глава 4

Мы возвращались медленно, размеренно, по пустому светлеющему проспекту, что было даже странно просто ехать за последние… три дня? Молчали. Лорея разрумянилась, разлохматилась, стала тихой и задумчивой. Но при взгляде на меня улыбалась. Хотя ее думы, я был уверен, занимали совсем другие мысли. Например, как вернуться домой и что делать дальше.

— Я все решу, — ответила она, когда я спросил. — Не думай об этом. Про исследования тоже. Про результаты никто не узнает.

— А если я хочу? — спросил я. — Хочу думать!

Я сказал, а сам осекся: совсем недавно мне то же самое сказала Регина. Кажется, только сейчас начал понимать, что она имела в виду.

— Тогда не вмешивайся. Когда будет безопасно, я напишу.

— Может, я могу помочь! — воскликнул я. — Ты угробишь себя или в лаборатории, или дома, или в Академии.

— За Академию не переживай. — Она улыбнулась. — Рэйдан — лучший начальник.

Мог бы поспорить, но не стал. Застучал пальцами по дверной ручке, проследил за меняющейся архитектурой: ближе к центру она становилась величественной и монументальной. Завораживало.

— А Сапфиры что? — ухватился я за последнюю ниточку. — Что им надо было?

— Не лезь сюда, Арс! — процедила она и посмотрела строго. — Это все игры верхушек. С Сапфирами замешана синтетика, им нужна технология. Они ее купили, но… — Она выдохнула и покачала головой: — Это бизнес. Война. Мы их подставили.

От безнадеги я зарычал: вот упертая, а! Так и хотелось сказать: я лучший наемник Эреба! Я — решение твоих проблем! Просто скажи, что. Как — моя проблема.

Но все же я начал уклончиво: — Моя сила… может пригодиться в этом.

— Арс! — Лорея прикрикнула. — Стоп! Выпускной! Запомни, пожалуйста, это. После него поговорим, хорошо?

Мне осталось только развести руками: ну что за мир, а? Почему одна дата в календаре решает судьбу и человека, и клана? Хотя клан, судя по всему, с Лазурными не ладил совсем. И Лорея это подтвердила:

— Подумай лучше о семье, — она понизила голос. — У вас сейчас непростой период. Пусть твое бдение закончилось досрочно, но вдруг это на руку? Адам не справляется, ему нужна помощь в первую очередь.

Я закусил губу, кивнул. Ох, милая, ты еще не знаешь, что меня от него ждет! Судя по тому, что было на гонке, дома мне лучше не появляться.

На прощание мы целовались долго. Она не хотела уходить, я совсем не знал, куда идти. Но Лорея обмолвилась, что нужно пройти пару домов за поворотом. Так что надеялся найти семейное гнездышко по цвету минерала.

Она оторвалась первая, я потребовал продолжения, но она остановила меня улыбкой:

— Успеем, Арс, это не последняя наша встреча. Нужно быть осторожными.

— Ах, да… выпускной, — протянул я. — К чему эти формальности, когда два взрослых человека хотят друг друга?

— Если наша связь вскроется, меня отправят в рабство, — легко сказала Лорея, поправляя волосы. — Или убьют. Что выберем?

Я закатил глаза и пробубнил:

— Я что-нибудь придумаю. Не зря же обо мне слухи пошли!

— О своей силе тоже молчок. Она уже наделала шуму. Все руководство под лупой пересматривает записи с кристаллов по третьему кругу. Скоро попкорн попросят, — хмыкнула она. — Но серьезно, Арс, будь осторожен. Ты мне еще живым нужен.

Это прозвучало с беспокойством, в ее глазах застыла тревога. Я сказал:

— Взаимная просьба, Лорея. Уж будь добра без волдырей и бессонницы.

Она кивнула, я сжал напоследок ее пальцы и вышел из машины. Орлица газанула в рассвет.

Я окинул взглядом улицу: небольшая, ухоженная, с выстроенными в ряд особняками. Тихая. Хотя, наверное, на рассвете в любом районе города было безлюдно. Как в Цитадели в Эребе. Но там это объяснялось: люди боялись отлучаться от дезинфекторов дальше, чем на сто метров, а здесь… что?

Я чуть прошел вдоль улицы и заметил зеленый раскидистый парк с посадками, статуями и вычурными скамейками. Там же прослеживались и кованые оградки, и фонтаны, и небольшие озерца с какой-то живностью. Ну просто благодать! Как ожившая картинка из детства или со школьных учебников.

Врываться в родовое гнездо Тенью и ждать полного восхода не хотелось. Я свернул в парк. Рассветный Вердан-град был пуст, как вымерший город. Красиво. И тревожно.

Я успел только перейти через дорогу, как послышался свист воздуха. Очень знакомый свист уже — словно диск разрезал пространство наполовину. Прислушался. Тишина. В поле зрения никого не было, но прошло пару мгновений, и свист усилился. Послышались крики, снабженные смачными ругательствами.

А потом отчаянное:

— На помощь! На помощь!

И надменное:

— Идиот, кто тебя услышит в половину пятого утра?

Я метнулся на голос. Снова раздался свист, звуки борьбы, смешки, крики — тут явно шла драка. Вопрос — в чем загвоздка и кому помочь?

Но не пришлось даже уходить в сквозной взгляд, чтобы понять, кто кричал: за первым поворотом насыпной тропинки я увидел Валентина. Он сжался в комок у раскидистого дерева, выставил диск как щит, от которого исходили пары зловония. Их было видно невооруженным глазом и без Тени. И чувствовалось.

В трех шагах от него нагло застыли четверо… рабов? Наемников? Я не мог их верно обозначить — таких здесь я еще не видел. Индивидуумов подозрительного вида, в грязной одежде, обросших и угрожающих заточенными дисками. Самыми обычными, как кухонный нож.

— Убери свои ароматы, вонючка, — прохрипел кто-то из разбойников. Мне вспомнилась официальная версия Рэйдана, которую он раскрывал для “Кристалл ТВ”: Скорпионы и впрямь могли вырастать из таких вот “красавцев”. Из их грязи (что внешней, что внутренней) в какой-то момент просто начинали расти клешни.

Картинка представилась яркая: наверняка любой обыватель мог себе дорисовать в воображении, как это происходило. Рэйдан просто озвучивал их ожидания.

— Вениамин! — крикнул Бирюза в пустоту. — Отзовись!

Бирюза был напуган, зажат, в смешном деловом костюме явно не по возрасту и тех же очках. Его диск стал ярче, закрутился, грани засветились и выдали порцию яда. Громилы отскочили. Один бросился с голыми руками на парня. Валентин успел выставить диск горизонтальным ребром параллельно земле, тот наскочил на него грудью и… повалился с ног, окровавленный.

Бирюза побелел и попятился. Его диск закрутился, разгоняясь, будто требуя еще крови. Трое оставшихся мгновение осознавали что произошло, их взгляды встретились, и…

Я ушел в рывок. Тень уже слабела, но среди деревьев ее было достаточно. К тому же, она активно рвалась изнутри. Но этот арсенал прибережем для более достойного противника.

Она пронесла меня вперед, к месту стычки у массивного мраморного фонтана, и… меня чуть не вернуло обратно. Жуткие пары от Валиного наруча просто сносили с ног до той степени, что в глазах темнело. Но этим тварям было хоть бы что! Настолько привыкли к своим… ароматам?

Они набросились на него все разом. Зловония на них и правда не подействовали. Валя снова выставил диск щитом, но их было слишком много для него одного. Парень еще попятился, на глазах синея от ужаса и робко повторяя:

— Вениамин! Слышишь?

Никто не отозвался. Я ударил из Тени. Центрального. Прямо по лысой башке. И… вылетел из рывка прямо к подножию фонтана. Закашлялся:

— Убирай свои зловония, Валентин. Этим, похоже, по-барабану.

— Арсений? — воскликнул Бирюза, раскручивая диск. Из его колец полетели ядовитые брызги. Двое оставшихся отморозков отпрянули и повернулись ко мне.

Задержав дыхание, насколько мог, я увернулся от смачного удара локтем и последующего — заточенным диском. Ушел к ним за спины через тень. В глаз стрельнул шальной рассветный луч. Тень встрепенулась, лишаясь подпитки. Я зарычал: не вовремя ваше солнышко, конечно, опять выбивает! Хотя… чего это я? Световой кулак!

Одному врезал в челюсть светом, другому по печени тенью. Рухнули оба. Валентин ошалело на меня палился. Его диск продолжал крутиться и сквозь спресованные кольца пулять брызги яда.

— Ну, чего уставился? — спросил я, пряча свои силы в карманы, довольный. Выходит, рассвет — мое время? Обе силы находятся в равновесии и меня одинаково подпитывают. — Может, перестанешь уже плеваться ядом?

Валентин учащенно заморгал, затем закивал, а затем замотал головой:

— Т-там еще… они.

И ткнул куда-то в сторону, в заросли справа от фонтана.

— Идем, — сказал я. — Поможешь. Но ради Тени, отправляй газы куда надо, окей?

— А яд? — спросил он испуганно и поправил очки.

Я бросил взгляд на приличную такую лужу на асфальте. Он начинал дымиться. И ответил:

— Тоже. Я скажу, когда.

Валентин послушался, а потом робко добавил:

— Т-там, у них, мой брат. Младший. Вениамин.

— Понял. Идем. Освободим твоего Веню. Кто это вообще такие?

Бирюза только вздохнул:

— Я говорил ему идти по улицам, а не срезать через парк, но с ним… сложно спорить. В Вердан-граде в последнее время вообще как-то… опасно. Слухи всякие ходят.

Вот как? Уже интересно. Спасибо, Валентин, разберемся.

Мы зашли через те же заросли, на которые указал Валя, я оставил его прикрывать тыл. Пока что ядом. Чтобы меня не сносило от его зловоний. Но здесь никого не оказалось: ни преступников, ни жертвы. Пусто. Переместились? Или играли в прятки?

Я ушел в сквозной взгляд. Вторая банда рассредоточилась по местности. Кого-то похожего на старшего Бирюзу я не увидел. Ладно, поиграем.

— Будь здесь, — приказал я Вале. — Если что, кричи.

И ушел в рывок. Так будет проще. И быстрее. Ароматы Бирюзы выдадут нас с потрохами за версту. Так что пусть контролирует местность.

Мимо пролетел заточенный диск, я пригнулся. Диск отрикошетил от дерева и вернулся к хозяину, я посмотрел назад: между стройными деревьями вышагивал такой же преступного вида кадр. Его красное лицо и сбившаяся дыхалка выдавали намотанные круги безуспешного поиска. Я вышел перед ним с ядовитой улыбкой. Ударил под дых, вырвал диск и прижал к земле:

— Сколько вас? Где мальчишка?

Он вылупился и часто заморгал, а, очевидно, поняв, что его сдерживает хлипкий молодняк, попытался перевернуться. Так, хорошо, попробуем иначе. Солнечный кулак поймал рассветный луч и ударил прямо в глаз. Тот взвыл:

— Ты кто такой? Где Бирюза?

— Сколько вас?!

Я надавил физически, но он задергался, и его грудь обвила тень. Я стянул нити. Он вылупился и закряхтел:

— Ты от Варга? Да? Передай, что кранты ему. Теневой Вердан накроет Тьма…

— Эй! — оклик слева. Я пригнулся, пропуская над собой очередную “пластинку”. Мужик подо мной дернулся, но его заточенный диск в моих руках сделал свое дело вперед. Времени на вопросы уже не было. Я ушел в кувырок и нырнул в тень. На меня надвигались еще трое “наемников”? Правильно же я расслышал слова убитого?

— Где он? — грубый голос справа. — Ушел?

— Не-е, прячется, — оскал первого. — Выжидает. Давайте перекрестный огонь. Он где-то здесь, в тени.

Я ударил не церемонясь. Сзади, прямо по темени. Забрал диск, метнул в его собеседника. Хм, а неплохо работает. Можно сказать, уже почти свой. Только вручную так не набросаешься, конечно.

Третий бросился наутек. Я догнал. Больше ничего не спрашивал. Все понятно, адепты Тьмы, что бы это ни значило. Сюда она проникнуть не может, вот и пускает свои щупальца через последователей. Весьма недалеких, конечно, но это пока что. И с этим надо было что-то делать.

Я осмотрелся, вошел в сквозной взгляд — пусто.

— Валя! — крикнул я, вернувшись на точку сбора. Тишина. Он куда-то пропал. И его брат — тоже. Будто их и не было. — Эй! Слышишь?

Пошел к фонтану через пролесок, посмотрел сквозным взглядом — никого. Что еще за шутки? Тут точно больше никого не было? Что, если он пропустил удар? Не увидел, что рядом враги?

Я замер. Выдохнул. Местность чистая. Утро, парк, тени. Но тень только моя, так ведь?

Она ответила теплым потоком по ладоням, но я не поверил. Кто-то прятался. Причем прятался не в тени, а глубже. Что там сказал наемник? Скоро Тьма поглотит Теневой Вердан? Здесь уже были ее Адепты. Те самые щупальца, что она ко мне пускала. Любопытный расклад. И моя левая запятнанная ладонь это как ничто наглядно подтверждала.

И потом я встал, как вкопанный: что, если эти “щупальца” сюда привел… я?

— Сука, — процедил я, убирая ладонь в перчатку. — Что тут происходит вообще?

Изнутри забился холод. Злость на себя и всю эту… систему. Проснулась внутренняя тень и пригласила в объятия: сулила ответы на вопросы. Ну, нет, дорогуша, не сейчас. Мне еще разобраться надо.

Остановился. Выдохнул. Тишина, умиротворение, свежесть вокруг. Благодать. Разве что под ногами тела убитых отморозков. Я присел, решив осмотреть тело, проверил карманы, ремень, перчатки. Перчатки…

Стянул левую и смачно выругался: клеймо Паука, твою мать!! Моя метка из Эреба под знаком Тьмы. Адепты, да? Окей, но… каким боком тут братья Бирюза? На кой они им сдались?

— Валя, тьма тебя побери! — процедил я сквозь зубы и вдруг вспомнил про мобильник: ну конечно, у этого мира есть преимущество — тут еще можно было звонить.

Набрал номер, замер — тишина. Ни гудков, ни мелодии снаружи. Ни черта не понял, что это было вообще! Все походило на чей-то злой розыгрыш. Ловушку. И что они с младшеньким тут делали, интересно?! В полпятого утра?!

Поняв, что не найду ответов сходу, я направился к выходу из парка. Вот и заглянул, называется. Но Валентин кричал! Он звал на помощь, я это слышал! А теперь его и след простыл. Мистика! Хотя кто знает, что тут вообще в норме? Может, это признаки местного этикета или местной придури.

Злой на потерянное время и не найденные ответы, я решил обогнуть парк — посмотреть снаружи и поискать зацепки. Солнце уже полностью поднялось, на дорогах стали появляться автомобили, но людей по-прежнему не было. Теперь меня бесило еще и это. Нет, я не жалуюсь, но… какого хрена?! Ладно бы их не было совсем, а они что, сами по себе расселись по домам?

Парк оказался огромным. Обходить пришлось весь квартал. В какой-то момент я поймал себя на том, что просто варюсь в своих мыслях, злюсь и никак не выполняю ту миссию, что сам себе поставил — посмотреть за произошедшим снаружи. Потом расслабился, увлекшись прогулкой и разглядыванием города. Воздух стал теплым и ненавязчивым. Хорошо!

И это было единственное хорошее из всей ситуации.

С другой стороны улицы увидел свой дом. Он выделялся среди других похожих лазурной отделкой, как я и предполагал. Только идти туда совсем не хотелось. И так там меня ждет разнос по всем фронтам, так еще и после поражения заявляться!

Я бросил презрительный взгляд на парк и скрестил руки на груди: ладно, парни, я еще вернусь. Вот только поздороваюсь с Адамом.

У светофора я задержался буквально на мгновение — как мне показалось. Но меня тут же вернул в реальность звук навязчивого противного клаксона. Очнулся — зеленый. Спасибо, дружище, взбодрил.

Я двинулся по "зебре", но он не успокоился. Теперь звук прозвучал требовательно.

Чего прицепился? Может, за мной теневой шлейф? Или рубашка наизнанку?

Но взглядом ненависти моего друга я все же наградил. А потом просто встал по центру пешеходного перехода, не обращая внимания на мигающий зеленый. Водитель тоже никуда не торопился, мы изучали друг друга слишком пристально, чтобы бежать.

В конце конце концов, он просто взял и вышел из машины. Дверца хлопнула мягко, едва слышно, неоновая фиолетовая подсветка моргнула. Водитель потер свою рыжую бороду, поправил косуху и, скрестив руки на груди, оперся на дверцу своей машины.

— Ты взял мою вещь, молодой человек. — Он поднял темные очки, показывая надменный прищур. — Надо бы вернуть.

Он оскалился и кивнул на пассажирское сидение своего прокаченного черного “Мустанга”.

— Проедемся?

Глава 5

Отвечать я не спешил. Дядька хоть и походил на ходячий тестостерон из рекламы дезодоранта, это не давало ему права предъявлять мне что-то, чего я не заслуживаю. А он явно что-то попутал.

— Все, что должен был, давно вернул, — сказал я гордо и скрестил руки на груди, не скрывая изучающего взгляда.

— Все да не все, выходит. — Он светанул наручем. Рубин угрожающе засветился. Синтетика, он не кровный, магия записана на носитель. Но учитывая, что передо мной главный хакер Вердана, готовиться лучше к чему угодно: наверняка он перепрошил и металл, и камень, и состав синтетики.

Кто-то позади его машины нервно засигналил. Вот из-за таких наглецов, как Некриус, пробки образовывались даже на таких пустых дорогах, как здесь.

Он просто обернулся, показал лицо и махнул в сторону свободных полос. Мелкая юркая тачка со спущенной крышей пролетела мимо нас с гулким шумом. Хакер повернулся ко мне:

— Ты одолжил мою машину, скажем так, — сказал он с усмешкой. — Спасибо, вернул. Целую. Но видишь ли, дружок, из салона кое-что пропало. Ровно в ту ночь, когда я возвращался пешком.

Теперь я напрягся. Попытался считать его на предмет блефа. Возможно, конечно, но для чего? Я простой студент, наш клан не в лучшей форме, а выгоду ему проще взять с Рубиновых. Но он, судя по всему, с ними дружит.

— Что показывают кристаллы слежения? — не отступал я. — Пусть делом займется полиция, в чем проблема? Я дам показания, признаюсь в угоне — так и быть. — Я надавил на последние слова и посмотрел с вызовом. Некриус повел бровью, опустил руки и кивнул на соседнее сиденье:

— Залезай. Проедемся.

— Совсем меня за идиота держишь? — воскликнул я. Тень под ногами встрепенулась, я сделал плавное движение пальцами, и она собралась под ладонью. Если что, успею уйти и даже ударить.

— Бесстрашный что ли? — усмехнулся он. — Вроде не дурак.

— Кого бояться-то? Тебя? Или твоего пафоса?

— Да ваше дело! — Он поднял руки ладонями вверх и шире открыл дверцу, собираясь сесть. — Если не хочешь, чтобы аппетитная грудь жены главного Рубина светилась во всех новостях. С тобой в главной роли, естественно. В ее машине. На берегу. Устроим романтик зрителям?

Он заржал, Тень вырвалась непроизвольно, но я ее сдержал. Стиснул зубы, хлопнул пассажирской дверью и изобразил саму покорность. Ублюдок озабоченный.

Некриус крутанул связкой ключей, перехватил в воздухе и вальяжно расселся в водительском кресле. Оно было максимально отодвинуто, так что он почти лежал. Он повернул ключ зажигания, и “Мустанг” тронулся.

До светофора мы ехали молча. Я пялился в боковое стекло и старался придумать план действий: если привезет в открытое поле — скроюсь, если куда-то в здание, то сил, наверное, и на драку хватит. Тень была в крепкой связке, и даже пульсировал кристалл — чувствовал мое напряжение. Начнет возникать — церемониться не стану. Я таких понтовых на дух не переношу.

— Ну? — буркнул я. Не сдержался и затарабанил пальцами по панели. — Говори, что хотел.

Некриус отвечать не спешил. Вальяжно разруливал по утреннему проспекту и заглядывал в вывески. Искал что-то? Забыл, где едем?

— Может, перекусим? Я не завтракал, — спросил он задумчиво, не переставая рассматривать здания. В животе урчало, но я сказал как можно равнодушнее:

— Мне все равно. У студентов нет денег на рестораны.

— И то правда, — хмыкнул хакер. — И как Лазурные могут обеспечить наследника? Правильно — угнать чужую тачку. Какие карманные расходы, о чем вы?

— Заткнись, — процедил я и зло зыркнул в его сторону. — У тебя была претензия. Я слушаю.

Некриус встал в итоге у какой-то кофейни с логичной вывеской “Кофейня”, мы уселись за дальний столик, он заказал пончики, я — стакан воды. Хотя запах сводил с ума, и мой желудок исходил жалобными угрозами.

Терпи, Призрак. Дома будет еда. Наверное.

— Ну? — повторил я, стараясь не смотреть, как он уминает за обе щеки аппетитные сладости. — Кристаллы слежения почему-то ловят чужих жен, а воришек игнорируют. Так получается?

— Зришь в корень, — сказал он, пережевывая и запивая ароматным кофе. Сука. — На берегу установлены кристаллы моей фирмы, а по городу — казенные. Еще вопросы?

Вопросов не было, но я сказал:

— За руку меня ты не ловил, а все, что было под куполом, уничтожено. Так что даже если допустить, что то, что ты ищешь, было у меня, сейчас его не существует в природе.

— Печально… — протянул хакер и отставил пустую тарелку. Отряхнул руки и еще отпил. — Но лучше для тебя, если бы это существовало.

— Угрожаешь?

— Пока нет. Но стрелки все указывают на тебя.

Я посмотрел на него внимательно. Вроде говорит серьезно, не блефует — правда считает, что это я взял? А потом вернулся мысленно в ту ночь. Мы уезжали с Крохой, она тоже была в салоне, но всегда у меня на виду! То есть скрыто взять не могла, а потом…

Некриус вальяжно попивал кофе, оттопырив мизинец и иногда разглаживая идеально ухоженную бороду. В моей голове выстраивалась хронология событий. На следующее утро тачку отгонял Рэйдан. За купол. А куда уже она после этого делась, только кристаллам слежения известно. Ах, да, они не работают…

— Что это за вещь? — спросил я тихо, чуть успокоившись. Так мы ее не найдем, но вдруг я мог ее видеть?

Хакер откинулся на спинку дивана, растопырил ноги и махнул кому-то с барной стойки. Зазвенела посуда.

— Моя уникальная разработка. — Он застучал пальцами по столешнице. — Артефакт в единственном экземпляре. Стильный аксессуар…

Он поставил руку на локоть и показал выемку в области диска: небольшое углубление у заточенного края. У других я такого не видел (или не всматривался?), здесь же явно был паз под что-то, чего не хватало. Какой-то… накладки?

— Мой наруч спроектирован по моей собственной схеме, — заговорил бегло Некриус и навис над столешницей, подаваясь вперед. — Он работает на меня даже против кровных магов. Для этого тут, — он ткнул в паз, — стоял отражатель. Подкова, как я ласково его называю. Но перед гонками в ту ночь я ее снял — не положено. Она лежала в бардачке.

Он забегал хитрыми глазами по моему лицу, я только пожал плечами: некогда было проверять.

— Не видел, — признался я. — Уж поверь, не до того было.

— Верю, — легко сказал он. — И не верю.

К столику подошла официантка и поставила еще тарелку с пончиками и кофе. Улыбнулась Некриусу, он кивнул. И продолжил:

— Но это значит только одно: ее надо найти. Ты угощайся, не смотри, я сыт!

И откинулся на спинку дивана, собираясь наблюдать. Я отставил блюдо:

— Нанимаешь меня за тарелку пончиков?

— Ну почти. Еще за мое молчание Виктору Рубину.

Я выдохнул медленно, мысленно выстраивая логику. У него имелись рычаги давления на меня и мелкая предъява без доказательств. И ради своей подковы вряд ли бы он стал рисковать доверием Рубинов, даже вопреки демонстрации своей крутизны. Я так же откинулся на спинку, взял чашку, оттопырил мизинец и отпил:

— Так дешево не продаюсь.

Горячая бодрящая жидкость разлилась по телу, я воспрял: вкус был божественный. Некриус, не сдерживаясь, заржал в голос:

— А ты хорош! Что еще для вас сделать, ваше превосходительство?

Он изобразил поклон со сниманием шляпы, я положил на стол протокол исследований:

— Нужна расшифровка. Состав синтетики Рубинов. Тебе, я думаю, тоже актуально будет. Для усовершенствования девайса.

Он снисходительно хмыкнул, но на бумагу все же покосился. Сверил печать. В его глазах зажегся интерес. Но сказал равнодушно:

— Да я и сам могу попросить при желании. Что я еще не видел?

— Они используют кровь рабов, — понизил я голос и наклонился к нему. — Что она дает, ответ здесь, в этом протоколе. Тебе же наверное важно соответствовать времени? А то технологии скакнули вперед, а ты и не в курсе! А Виктор делиться радостью не спешит…

— Ха! — Он накрыл лист тяжелой ладонью и потянул на себя. Наши взгляды соединились. Это риск, конечно, но если подставит, заберу его подкову. А он вроде как в ней заинтересован.

Некриус взял бумагу в руки, покрутил-повертел, почесал нос. Просканировал наручем. Рубиновый диск засветился, но тут же потух. Он вернул мне протокол:

— Интересно. Можно работать. По рукам?

Теперь я не торопился. Еще отпил кофе и развалился на диване:

— Не так скоро, дружище. После того, как я возьму первую часть оплаты.

Его брови поползли вверх, я с удовольствием откусил сахарный пончик и, спохватившись, добавил:

— Ты угощайся, не стесняйся! Очень вкусно!

Некриус расхохотался в голос и принял мое предложение.

***

Напоследок он оставил мне свой телефон, предложил подвезти, но я деликатно отказался. На сытый желудок можно было и пешком пройтись.

Открыл голографический путеводитель, нашел дом и, сверившись с направлением, начал путь. Людей на улицах стало побольше, солнце набрало силу, я нацепил капюшон. Надо скрыться ото всех, посмотреть на город и обо всем подумать. Дойти до дома — уже вторично. Меня все равно там не особо ждут.

— Площадь Раскола, — прочитал я название в карте и покрутил головой в поисках реального изображения. Массивный монумент с покрытым трещинами шаром обнаружился за перекрестком. Шар был чугунный, черный, трещины опять же переливались тусклыми цветами кланов. Но в центре была самая толстая трещина — яркого белого цвета. Цвета Империи.

Зрелище впечатляло. Среди солнечной веселенькой улицы выглядело как удар. Но, видно, на то и был расчет — напомнить историю. То, что пережил Вердан какое-то время назад. Надо будет поглубже изучить этот вопрос. Для общего развития, так сказать.

Я перешел дорогу и на миг задержался у инсталляции. Исходил от нее какой-то благоговейный трепет. Олицетворение мощи всего Вердана, хоть я его и не знал. Но уже видел, что тут не все так просто.

На голографической доске высветился знак вопроса, и я интересом на него нажал. Показалась надпись: “Монумент “Расколоты и едины” создан как напоминание о цене мира после столкновения Света и Тьмы на территории Империи Вердан. Великие кланы отбросили многовековую вражду и сплотились перед лицом общей опасности. Но отбить нашествие сил Тьмы полностью не удалось. Ее часть по-прежнему заперта в Теневом лесу, огражденного от Солнечной части глубокой пропастью. Любые проникновения на другую сторону Вердана считаются незаконными и караются рабством*”.

Под звездочкой сноска: “По официальным данным, рабство в Вердане устранено в 1861 году Императором Ксандром Вторым. В настоящее время столица полностью освободила рабов, но встречаются единичные случаи стычек на окраинах Империи. Последние — в Рудногорске и Колосе в 2001 году”.

Мило.

Рядом стоял рекламный столб с мигающими буквами: “Внимание! 25 мая 2007 года — скидки в ТЦ "Кристалл"! Обслуживание дисков, распродажи телефонов и доступная синтетика для всей семьи”.

Мимо пробежала девушка с раскладушкой — говорила по телефону, смеялась. Беззаботность! М-да, 2007 год. У нас в Эребе не было календарей. Только дни выживания.

Вообще, на все это погружение в мир надо было бы выделить хоть какой-то день! Но как? Когда на каждом шагу меня поджидали новые проблемы?! Бедового Арсения, вернее. А разруливать приходилось мне.

— Арс?! Ты как тут оказался? — вернул меня в реальность чей-то гнусавый, но до ужаса знакомый голос. Бирюза?!

— Валя! — подскочил я. Убрал диск, нахмурился и, закрываясь от солнца козырьком из пальцев, окинул его суровым взглядом: напуганный, скрюченный, худющий. Рядом с ним — копия. Только в глазах черти и желание спалить весь мир. — Живой!

— С чего бы это мне не быть живым? — высокомерно хмыкнул Валентин и расправил плечи. Вот жучара! А кто трясся в парке два часа назад и кричал на помощь?

— Ну-у… даже не знаю, — наигранно протянул я. — Адепты Тьмы и все такое…

Валентин вздрогнул. Его братец заржал. Я посмотрел пристально.

— Эт-то Вениамин, мой младший брат, — сказал Бирюза совсем тихо. — Он з-заканчивает первый к-курс.

И опустил взгляд. Вениамин протянул руку:

— Привет, Лазурный. Валя про тебя рассказывал. Ты правда Скорпионов завалил?

— Правда, — сказал я. Руку пожал, но взгляда не спускал. — Где пропадал-то? В парке.

— А, да я это… — Он почесал шею и неловко повел плечом. — Писать ходил.

— Ясно. А Валя что, помогал?

— Лазурный! — вспыхнул тот. — Ты что такое говоришь!

— А кто должен был мне тыл прикрывать и смотался, мм?

Я злобно зыркнул в его сторону. Валентин достал из кармана жилета платок и промокнул лоб. Отступил на шаг и сказал робко:

— П-прости, Арсений. Струсил. Вениамин вернулся, мы ушли.

— Просто ушли?! — рыкнул я и едва сдержался, чтобы не схватить его за ворот. Перевел взгляд с одного на другого. — Вы знаете, с кем столкнулись вообще?! И как?? Что вы делали в безлюдном парке полпятого утра?!

— Да это… Арс, — начал Вениамин, сунув руки в карманы, — парк большой, обходить долго, мы просто срезали.

— Я г-говорил, что опасно! — встрял Валя.

— Ой да что там опасно, обычная шпана! Я бы разобрался с ними в два счета. Если бы… писать не ушел.

— Было предписание от Императорской службы безопасности для всех жителей: ограничить посещение безлюдных мест в период с восемнадцати до восьми! — взвизгнул Валя. — А рекомендовано — не выходить из дома! Я нарушил из-за тебя все правила, Вениамин!

— Писать-то… от страха отлучался? — игнорируя его замечание, я обратился к младшему Бирюзе.

— Много выпил, — оскалился тот, приближаясь. — В баре.

— И устроил драку!

— Руки покажи, — сказал я.

— Чего?! — вылупился тут.

— Ну? — я улыбнулся, окидывая его взглядом: обычный подросток, потрепанный, и правда как после ночной гулянки. И до того надменный, будто думает, что самый умный. Все они такие — богатенькие избалованные дети. Вы еще в Эребе не росли.

Он смотрел с вызовом, надменно ухмыляясь. Я готовил последнюю тень. Хотя и без нее справлюсь. Так просто… эффектнее будет. Или лучше световым кулаком вдарить?

— На! Любуйся! — Он ожидаемо замахнулся в скулу, я увернулся, схватил за ноги, Тень подрезала, он завалился и заорал. Я сплел его руки за спиной. Он дернулся: — Отпусти! А-а!

— А… Арсений! — вмешался старший Бирюза, но мой взгляд в его сторону заставил его отойти.

Ладонь Вениамина была обмотана бинтом, и я уже знал, что под ней увижу. Он задергался и продолжал орать не своим голосом. Я склонился и прошептал ласково в самое ухо:

— Не рой себе могилу, идиот. Если метку увидит полиция, тебя отправят в рабство. Со мной же можно договориться. Что скажешь?

И дернул бинт на себя.

Не ладонь — сплошной синяк — представилась моему взгляду. Был надрез с запекшейся кровью — несколько линий, словно незаконченный. Что-то спугнуло? Наносится в несколько этапов?

— Ничего не докажешь, — прошипел он. — Самому объясняться придется, откуда тебе известен этот знак!

— По долгу службы, — сказал я. — На бдении, знаешь ли, и не такому научишься. Академия в курсе. Валентин подтвердит. Он видел меня в деле.

— Я п-поэтому и ушел… — Он поправил очки и еще сгорбился. — Испугался тебя, Арсений. Эта твоя сила… она не из нашего мира! В курсе углубленной локальной магии авторства Сержо Барса упоминается, что Вердан…

— Валя, — выдохнул я. — Это не надо говорить сейчас, когда скрутили твоего брата. Позвони мне вечерком, окей?

Вениамин дернулся подо мной, и я позволил ему подняться. Валентин потянул его за локоть и подальше отвел от меня. Я усмехнулся:

— Не подставляйтесь. А знак… ну, Валя, я думаю, что ты сам знаешь, что делать по Уставу.

Я подмигнул и, глядя, как бледнеет лицо старшего брата и закатываются глаза младшего, распрощался и ушел. Разберутся. У меня и без них забот хватает.

Мне, как минимум, надо было добраться до дома и разложить по полочкам события последних дней. Помыться, выспаться, прийти в себя, но сначала встретиться с братом. Конечно же, он ждал меня: куда я еще пойду после исчезновения купола? И я наконец-то был готов к этой встрече.

Так я думал, отходя от Площади Раскола и сверяясь с навигатором. Он вел меня по прямой к Лазурному дому напротив парка с Адептами Тьмы.

Тут стояла одна легковая машина с потушенными мигалками, остальное не вызывало подозрений. Выдохнув, я обвел взглядом суровый, пытающийся казаться радушным семейный дом — за счет запущенных, но цветущих клумб, а также резных окон. Но в остальном он не отличался уютом.

Дверь отворилась с тихим скрипом, и меня встретила тишина: ни дворецкого, ни тихого голоса телевизора, как у Янтарных — пустая, темная, холодящая нутро атмосфера.

Как оказалось минутой позже — не только нутро. С другого конца приветственного зала на меня с треском летел ледяной крутящийся диск.

Глава 6

Меня пришибло не морозом — ударом рассеченного воздуха, прямо к стене. Диск летел и крутился со скоростью пули, оставляя после себя морозный след и в воздухе, и на полу. И заодно озарял погрязшую в сумраке гостиную ледяным неоновым светом.

Он замер напротив меня в шаге. Парил, как стрекоза, и осматривал, будто под лупой, и насквозь прожигал отчаянным холодом. Мебель по обе стороны от меня покрылась инеем. По залу разлетелось эхо неровного стука каблуков. Я повернул голову.

В зале показался молодой широкоплечий мужчина. Бледная кожа, длинные черные волосы, голубые глаза. Ледяной взгляд — под стать диску. Одет в черный строгий камзол без каких-либо украшательств и высокие кожаные сапоги. Как на службе. Только дома.

Я дернулся, пытаясь уйти от ледяного давления, диск за мной. И волна — плотная упругая волна воздуха, которая держала меня у стенки. Не пробиться. И Тень почему-то притихла. Вместо этого раскалился кристалл — почувствовал связь с родом?

— Только пришел, а уже пытаешься сбежать? — раздалось без эмоций. Диск “ощетинился”: выпустил ледяные шипы и приблизился к моей шее. Я покосился на угрозу: что-то новенькое — какая-то технология?! Очередная приблуда от Некриуса? Мы с ним… контачим?

Адам медленно прошелся по залу, выставил предплечье щитом, лазурит моргнул, отправляя диску луч подпитки. Э-эм… Мы точно слабейший клан Вердана?!

Меня обдало холодом. Не только шею или грудь, а всего, целиком, с головы до пят. Ощущение было, что тело отключилось, и я могу только видеть, глупо моргая, и слышать очередной укол Адама:

— Ты вышел из клана, Арсений. Твой кристалл отверг тебя, и теперь тебе нет места в этом доме. Ты чужой, и диск тебя не принимает.

— Совсем умом тронулся? — прохрипел я. — Кто им управляет?

Адам только ухмыльнулся. Луч преломился от диска и стрельнул мне в глаза. Тень сжалась в комок в районе стоп. Мозг будто отключили: нет тела, нет силы, нет как такового меня.

— Диск главы клана принимает решение, кто достоин, а кто нет. А в тебе не осталось ни грамма от Лазурных.

— Да с хрена ли! — Я выругался, неосознанно дернул рукой и взвыл: ощущение было, будто я со всего размаху по бетонной стене вмазал.

— Ну так докажи, что твоя сила — достойная конкуренция для моей. Мы же братья, да?

Он встал ровно за своим диском, сложил руки на груди и водил пальцем вокруг своей оси. Диск, копируя его направление, вращался. И тем самым держал меня в плену холода и слепящего света. Словно знал, куда бить. Туда, перед чем я слабее всего.

Но на мое бессилие снова напомнил о себе кристалл — ласковым теплом, разливающимся по венам. Вверх, по предплечью, к ключице и к груди: подпитывал силой. И все, что мне оставалось, чтобы полностью ее принять, — просто снять перчатку.

Рука ожила, морозный диск Адама покачнулся. Его ладонь замерла, обездвиженная. Одна бровь изогнулась: теперь он наблюдал. Гад. Даже подлец Рэйдан такие испытания не устраивал. Что ж ты, братец, так со мной суров? Настолько у нас все плохо?

Я оскалился тоже. Несмотря на то, что вторая половина тела оставалась обездвиженной, левая часть вышла из оцепенения полностью. Кристалл жегся под тесной перчаткой. Сейчас, родной, секунда!

Адам только повел указательным пальцем, и диск сорвался с места. Между нами оставалось не больше двух метров, и я не успел среагировать на его выпад: он бил точно в горло и скалился..

Я не успел ничего: обжигающая мысль, что это конец, ударила, и… все пропало. Диск брата, гостиная, его лицо… — осталась только белая пелена, за которой струился чистый первозданный свет. И что-то горячее давило на предплечье.

Наруч?! Откуда?! Он же утерян! Диск не пойми у кого, моя сила — смесь неокрепшего света и чужеродной тени, я сам… не свой, как бы это двояко ни звучало. Но что это?!

Кожа не предплечье стала раскаленной, и я зарычал, невольно напрягая мышцы. Опустил взгляд и увидел: это был не наруч, это был я. Вернее, Арсений и его кристалл рода. Он выстроил световой щит от пола до потолка, за стеной которого я не различал очертаний ни брата, ни его диска. Мне не пришлось даже разжимать кулак или снимать перчатку: его сила вышла через мое предплечье. Забота силы о носителе, помню. Как теневой столб, только… света.

Мой рост.

Вторая половина тела постепенно отошла от мороза, я размял плечи. Тень оживилась тоже. Обвила щит тонкой струйкой и шепнула: “Иди”.

Я коснулся прохладной поверхности, и щит пропал. Сфокусировался световым пучком в ладони и ответил прицельным лучом в брата.

Его диск встал ребром, укрывая. Ледяная дорожка на полу растаяла. Я вышел в центр зала, пропуская через себя обе силы: теперь я чувствовал их явно — тьму и свет. Они хранили мое равновесие внутри, в районе сердца, пока в мыслях я был готов разорвать брата в клочья. И родовой диск вместе с ним.

— Я недостоин быть убитым твоей рукой, да, Адам?! — Я швырнул в сторону некстати попавшийся стул. — Я изгой рода, пропащая душа без силы и родового камня?!

Тень меня пронесла сама вперед на два шага, и я вырос над ним. Адам по-прежнему укрывался диском, но теперь он не источал холода. Мне было все равно, я смотрел в его безликие глаза. Но теперь пренебрежение в них сменилось злостью. Я его переиграл. Моя сила переиграла, если точнее.

— Диск клана тебя признал, — сказал Адам, в бликах ледяного диска кажущийся еще более бледным. Иссиня-белым. — Но я тебя никогда не признаю.

Он расправил плечи, диск трансформировался в наруч. Мы застыли, прожигая друг друга взглядами. Тень рвалась в бой. Кристалл отозвался благодарным теплом в теле — просил покоя. Ох, ну и как я с вами уживаться буду?

— Ты продал Кроху, — процедил я.

— А ты свел ее жертву к нулю! К минусу! Теперь у нас ни сестры, ни сделки с Амами!

— Даром не нужны такие сделки! — воскликнул я. — Пошли они куда подальше!

Адам неявно повел плечом, сглотнул. Острая скула на его лице дрогнула.

— Это не тебе решать, — прошипел он. — И не тебе разгребать многотысячные счета от Аметистов с Рубинами. Неустойки платим мы!

— Не плати. Вызови их на гонку.

— Смеешься надо мной?! Заявился в дом и как ни в чем не бывало учишь меня жизни? Так не будет. — Он вздернул подбородок. — Иди к себе и лучше не приближайся ни к моему кабинету, ни к моей спальне.

— Зайду когда потребуется, — огрызнулся я. — Дела решать надо, а то без меня тут никак, похоже — сплошная разруха.

Адам задержал на мне ненавидящий взгляд. Резко развернулся и пошел на выход — к лестнице на второй этаж: отсюда уже виднелись кованые перила. Но оттуда уже летела к нему навстречу юная худенькая девушка лет восемнадцати с двумя рыжими хвостиками в легком шифоновом платье. При ее движениях что-то все время звенело.

Но я понял сразу, стоило ей заговорить:

— Господин! Почту рассортировала. Пришли письма от Рубинов, Аметистов, Сапфиров и из Академии. — Она заметила меня, неловко покосилась, а потом упала на колени: — Ой, молодой господин, простите… я вас не заметила.

И склонила голову. Я увидел только пунцовые уши.

Сделал шаг, другой. Заметил ошейник на тонкой шее и клеймо на открытом плече, покачнулся, проморгался и… не стал отказывать Тени. О, да, детка, давай сделаем это!

Я наскочил на Адама прямо из рывка, повалил, ударил в шею. Девчушка заверещала.

— Чего, нахрен, она сказала?! Господин?! Это кто господин — ты, тварь?!

Удар в скулу, блок наручем, борьба. Мы вцепились, как волки, друг другу в глотки. Из носа Адама потекла кровь. И он холодно расхохотался:

— Ты совсем идиот, Арс? В Академии за пять лет ничему тебя не научили?

Его голос разлетелся эхом, он вытер нос предплечьем, и тут до меня дошло: кровь рода усиливала магию кристаллов! Я же сам это проходил…

Его диск вырвался молнией, но я успел уйти в тень. Стало холодать. Кристалл в моей ладони ответил светом. Адам зажмурился, диск крутанулся и, разнося красные струйки по полу, пошел преследовать меня по всем залу, по моим невидимым следам. Я нырнул в рывок — в обратную сторону. Попытался сбить брата с ног, но на этот раз он был готов: луч от наруча раскрыл меня в секунде от броска. Он вывернул мне руку и завел за спину.

— Еще одна выходка, и ты не жилец, — процедил он в самое ухо. Воздух стал морозным. — Ты переходишь все грани… со своей же рабыней. Сохранил ее… для тебя.

Я дернулся в попытках вырваться. Проклятье, Арсений! Ну ты-то куда? Так все хорошо начиналось…

Движения морозного диска раздались за моей спиной тихими пощелкиваниями механизмов. Так могла бы звучать древняя кинопленка. Значит, это выступили морозные зубья, сам диск был монолитный — из лазурита. И при всем моем отвращении к брату внушал трепет. Мы явно не слабейший клан — кто нас записал в аутсайдеры? Вон у Янтарных рулит Лидия Павловна, у нее вообще диска нет, и наследник только один — однако они в середине списка. А нас… ну, нас уже двое! Еще и дед где-то при самой верхушке власти, да и отца со счетов списывать рано, хоть он и болен, как говорила Кроха.

Адам держал мои руки за спиной, кристалл нагревался. В противовес этому, его ладони становились ледяными: мы с ним что, взаимоисключаем друг друга?

Он, кажется, тоже это понял: дернулся, чуть отстранился, провел пальцем по кристаллу — изучающе, не враждебно. Я пытался дышать ровнее и готовил тень для броска. Но брат вдруг сам отступился. Потянул на себя мою руку, развернул к себе лицом. Нахмурился и всмотрелся. Я ответил тем же.

Разглядывал и пытался найти схожие черты. Да у нас разница от силы лет в пять! А он уже такой… мерзкий. Глава клана! Но черты лица, конечно, отличались разительно: он был холодная скала, а я… ну, мамочкин пирожочек в сравнении с ним.

— Что бы сказала мать… — выдохнул он, покачал головой и отступил на шаг. Диск не убрал — он парил рядом. Я размял плечи — тянет. Но решил не упускать возможность диалога. Сказал:

— Я не драться пришел, Адам. Я пришел как брат — не позволить клану согнуться. Хоть и представление об этом у нас… видимо, отличается.

— Ты знал мою силу. — Он расправил и без того широкую грудь, откинул волосы — ну, настоящий аристократ! — А я твою нет. Теперь я буду готов. Теперь я знаю, что ты тоже… врожденный.

Тоже? Что значит — тоже?! И он?

— И это не дает нам право на поединок, — поморщился он. — К сожалению. Я… запишу тебя на регистрацию в палату магов. Это неприятная процедура, но обязательная.

— Может… обойдемся?

— В нашем положении — не можем. Это укрепит наши позиции хоть как-то. Сила нашего рода — в нас, — метнул он взгляд в мою сторону, но тут же отвел. — Но сейчас это мало ценится в обществе. Хорошо, что ценит Император.

Я вспомнил, что говорил Лева: конкуренция среди врожденных за его влияние бешеная, но нас можно пересчитать по пальцам. Хм… на скольких, интересно? И для чего мы ему? Ну и нам какой прок бороться, если нас мало?

Надо будет порасспрашивать Рэйдана: он все-таки поприятнее, чем Адам.

На лестнице снова возникла юная рыжеволосая девчушка. Заметив мой взгляд, она опустила глаза и поклонилась:

— Жду распоряжений.

— Подготовь Арсу ванну и постель, — сказал Адам холодно. Диск вернулся в наруч. — Мне принеси завтрак в кабинет. — Он сделал паузу. Бросил на меня какой-то странный взгляд. Я разминал пальцы. — И на сегодня свободна. Возможно, вы… захотите пообщаться.

Да что б тебя! Этого мне еще не хватало…

Я перевел взгляд с девушки на брата и обратно. Адам смотрел безразлично, лицо девушки стало пунцовым полностью. Но я только махнул рукой и подтвердил:

— Иди.

Девушка вскочила и прытью бросилась наверх. Я все же переспросил:

— Пообщаться?

— Тебе, полагаю, виднее. Анечка привязана к дому. К тебе, — он выделил это слово. — Когда все рабы уходили с повстанцами, она осталась. Она и… еще несколько. Но те больше обуза, чем помощь.

— Понял.

— Ну и… — Адам вздохнул, окидывая меня взглядом. — Зайди к отцу. Он спрашивает про тебя. Больше, чем про все остальное, в последнее время. — Он сжал зубы, его скула дернулась. — Увидимся за обедом, я полагаю. Справишься с задачей ничего не набедокурить за три с половиной часа?

Он хмыкнул и величественно прошел по второй лестнице в левое крыло особняка. Я наконец выдохнул: поздравляю, Арсений, ты дома. Но… где здесь место мне?

Я впервые осмотрелся: мрачновато. За слоем пыли скрывалось былое величие. Все-таки тут висели и хрустальные люстры, и стояли дорогие серванты, и мебель. Даже в сумраке обстановка вызывала восхищение: в этих стенах хранилась история.

Наверняка здесь раньше раздавались живые голоса. И были они позвонче и потеплее, чем у пары взъевшихся друг на друга братьев.

Второй этаж казался повеселее: тут горели настенные бра. На стенах висели картины в позолоченных рамах — в основном, портреты. История рода? Похоже на то: ну слишком уважаемые лица! И много. Что странно, учитывая нынешнее запустение.

— Вас проводить? — послышалось из-за спины. Я обернулся: Анечка держала гору постельного белья, из-под которой виднелись только лукавые глаза и рыжие хвостики.

— Да. К отцу, — сказал я. Решил не проявлять никаких эмоций. Кто знает, что у них были за отношения, но мне сейчас это совершенно ни к чему. Станет надо — выясню.

— Занесем к вам? — Она кивнула на стройный ряд простыней и полотенец. Я взял все в свои руки. Она смутилась: — Спасибо!

И понеслась по коридорам, едва ли не подскакивая. Юркнула в дальнюю дверь и открыла ее настежь. В глаза ударил живой солнечный свет. Впервые. И впервые я был этому рад: ну хоть что-то в этом доме живое! Ну, и озорные глаза девушки с рыжими хвостиками.

— Вот. Кладите сюда. — Она указала на край кровати и, едва дождавшись, когда выпрямлюсь, продолжила: — Я вас ждала! Скучала по нашим разговорам. Очень!

Я нахмурился. Обвел комнату взглядом. Сказал:

— Проветрить надо. И пыль смахнуть.

Она закивала и приблизилась на шаг:

— Вы сегодня мне расскажете про магию? Про ваш диск? Как это вообще все устроено?

Ее глаза горели, я мысленно чертыхнулся: вроде не дурак, Арсений, но на кой тебе этот балласт в виде наивных ушей? Или не наивных, а чьих-то подосланных? Почему-то же род Лазурных потерял свое величие при наличии двух врожденных магов?! Наследников!

— Нет, — отрезал я. — Отныне никаких разговоров. Если осталась из-за этого, можешь уйти прямо сейчас. Адаму я скажу, что ты свободна.

Она побледнела. Улыбка погасла. Хвостики потускнели. Взгляд стал испуганным.

— Это бдение, да? Из-за него вы… переменились?

Я сунул руки в карманы, прошелся по комнате, гася внутри огонек раздражения. Ох уж эта непосредственность! Вроде бы уже не ребенок, но играть невинность всегда в пользу, с этим согласен. Знать бы еще, на кого работает.

— Что там с отцом? — переменил я тему. — Что-то ему нужно?

— Не знаю, — ответила она с явным раздражением. — Туда нет ходу никому, кроме наследников. Ну и… вашего деда, если он тут появляется хоть когда-то.

Я улыбнулся, проводя рукой по пыльной фарфоровой статуэтке. Мило. А Арсений эстет! Или тут хозяйничал кто-то другой в его отсутствие?

— Он не приходит?

— Как слег ваш отец, не был ни разу. Да и во время вашего бдения не захаживал.

Она убрала руки за спину и теперь внимательно следила. Я видел ее огромные встревоженные глаза в лакированной поверхности шкафа. То-то же.

Я кивнул:

— Пойдем. Прямо сейчас. Постель приготовь, а ванну не надо. Я сам.

Она вылетела из комнаты стрелой. Взмыла вверх по лестнице на третий этаж, провела меня вглубь коридора и оставила у широкой массивной двери. Я бы сказал, что она больше походила на вход в кабинет, чем в спальню. Но об отце много говорило: деловой, сухой, немногословный — к встрече с таким человеком я готовился. А, ну еще чем-то похожим на меня и лежачим. Надеюсь, временно.

Анечка бросилась прочь от одного моего хищного взгляда. Я проследил, чтобы она скрылась, и повернулся к двери. Ну, значит, отец, да? Слег после того, как узнал о пропаже диска. Не о нападении на сына, а о покушении на силу. Силу клана — хотя она и выбивалась среди общепринятых норм: диск не был лазурным. Он был даже не материальным — энергетическим. Хранящим само солнце.

Что ж… надеюсь, он не совсем при смерти и сможет мне рассказать хоть что-то на эту тему. После "теплого" приветствия Адама на радушный прием я не рассчитывал. Зато мог отключить любые эмоции и узнать все по полочкам. Наконец-то.

Чисто прагматичный подход: кончилось время сантиментов.

Собрав весь свой праведный гнев в левый кулак, я вплотную подошел к двери и коснулся изогнутой металлической ручки. Замок не поддался. По двери прошла волна леденящей нутро энергии, и меня отбросило в противоположную стену.

Глава 7

Тень сгладила удар: обволокла тело и создала безопасную “подушку”: заботушка! Но от силы удара сперло дыхание, и между лопаток заныло. Ну понятно, вход строго по пропускам. И какой, интересно, для меня пропуск?

Девчонка сказала, что навещают только свои, из клана — а я чужак.

Я поднялся, голова потяжелела: давала о себе знать бессонная ночь и общее напряжение тела. Странно, что тень еще никуда не смылась — ей подпитка нужна. У меня вообще бывает что-то просто?!

Выдохнул, отряхнул свой барский наряд (ну мало ли, дресс-код и все такое?), застыл у двери. Ну правда, на, первый взгляд, обычная! Что за сложности? Не Адама же просить по праву младшего брата — вдруг не дорос?

Ладно, Призрак, это все хохмы от усталости: тебе надо войти, вход только для своих, ты в родовом особняке, значит, замешана сила рода. Кристалл.

Я даже замер, переваривая свою логику. Ну не могло же быть ошибки в этой логике, верно? Меня снова не отшвырнет? С другой стороны, вдруг это мне во благо? Кроха упоминала, что отношения с отцом у нас… прохладные. И надо быть готовым к такому же приему, как с братом. Если войду.

Плевать. Это не Скорпионов валить и не от радиации спасаться: переживу и то, и другое. Остальное ерунда. Дело наживное.

На прикосновение кристалла дверь отреагировала лазурным свечением и с тихим щелчком открылась. Ну вот же, просто все! Магия! Привыкать уже надо, что у меня кристалл…

Я толкнул дверь и оказался в покрытой сумерками простенькой спальне. Переоборудованном кабинете, как и предполагал: стены по периметру были уставлены стеллажами с книгами — как у Арсения в доме под куполом. Хм… выходит, в мнениях сходились? Или отец настоял?

Пахло старыми книгами и тяжелой влажностью, что хотелось проветрить, но не болезнью: будто отец просто отдыхал, а не мучился на грани жизни и смерти. О его недуге здесь вообще ничего не напоминало, просто странным было то, что кровать стояла посередине кабинета. Даже медикаментов никаких рядом. От чего лечили, интересно?

Он не спал. Уловил движение и чуть поднял голову: слаб, но не беспомощен — уже хорошо. Хоть и бледен, как Адам.

— Арсений? — раздалось тихо. Я кивнул, чуть подходя и не отрывая с него взгляда. Как я должен реагировать? Да, подкосило мужика, но ничего — выкарабкается. Но нужно было проявить сочувствие.

— Какое счастье, что ты здесь! — просипел он, заерзал и попытался подняться на локтях. С опорой на подушки это ему даже удалось. Он откинул с лица угольную прилипшую прядь и сощурил взгляд. — Это правда ты? Ты вернулся?

— Да… пап, — это слово застряло, но вырвалось с трудом. Играть роль Арсения уже привычно, а как сыграть роль сына? Я уже и не помню, каково это…

— Все получилось? Все удачно? Ты не ранился?

Его голос стал обеспокоенным, голубые глаза чуть дрогнули. Проверял на предмет лжи? И о чем именно спрашивал? Он вообще в курсе, что со мной тут происходило в последнее время? Чтобы избежать лишних вопросов, решил не уточнять и ответил кратко:

— Все в порядке. Ты как?

Я взял стул и сел рядом с кроватью. Надо было уважить родителя. Он же, в конце концов, меня для чего-то звал!

— Если ты вернулся, то и я пойду на поправку.

Он слабо улыбнулся, я кивнул: пусть живет надеждой. Это лучше, чем все усугублять. И даже вводить его в курс дел клана. Хотя, наверное, Адам это уже сделал.

— Если тебе что-то нужно… — начал я, но он меня оборвал:

— Не переживай, Адам мне принесет. Хочу посмотреть на тебя, убедиться, что это ты. — Он положил ладонь мне на колено, его глаза потеплели: — Так давно не видел тебя!

Стало как-то неловко. Будто я забирал чужие эмоции, которые не заслужил. Меня… как-то редко кто хотел видеть. Да я и сам лишний раз не показывался: ну да, Невидимка. Таков мой путь.

— Как твой кристалл? — спросил он. — Изменился?

— Да, и он набирает силу. Я… учусь ей управлять.

— Замечательно…

Он стиснул мою ладонь, провел большим пальцем по поверхности кристалла, нащупал каждую грань. Его рука была в наруче с лазуритом по центру, и с прикосновением камень заблестел. Чувствовал связь рода?

— Ты стал сильнее, — кивнул отец. — Молодец. Вот видишь, не зря я настоял на бдении. А ты упрямился! Это проходит каждый из нас, это норма.

— Понятно… — пожал я плечами, теряясь, что еще спросить у своего родственника. — Когда отнимают оружие, приходится расти изнутри.

— Верно. Но поверь, так лучше. Так есть вероятность, что ты останешься жив.

Он сказал серьезно, и я напрягся:

— Но кому понадобился диск? Это же… моя вещь, она не признает никого другого!

— А хакеры? — фыркнул отец. — Они взломают все, что плохо лежит. А диск твой нужен кому угодно: от обычных мародеров до глав влиятельных кланов: тебя выбрала уникальная сила, и благо, что она была на носителе, а не вшита в кристалл. Понимаешь?

Он посмотрел сурово, я кивнул. Иначе бы не Призрак перед ним сидел, а… он на похоронах сына.

— Раз ты вернулся, тебе придут задания на телефон. Просто отслеживай и, если нужно, заходи — обсудим. Отчет все равно мне отправлять. Пока что.

— Отчет? О чем?

— Смотря что обнаружишь. Тебе же надо зарабатывать очки репутации, верно?

Он подмигнул, я снова согласился. Ну… после всего что было — очевидно, да. Еще бы знать, как именно мне придется зарабатывать эти очки.

— Я рад, что ты в здравии, — перевел я тему на более понятную. — Кроха переживает сильно.

— Ох, ну это она в мать! Да и ты тоже, сейчас смотрю — еще больше походить стал, жених! — Он усмехнулся, я сдержался от закатывания глаз: если меня тут еще и женят, жизнь, считай, удалась. — Но Амелия и не знает всего, что знаем мы с тобой, правда?

И подмигнул. Мне стало не по себе. Какие тайны у нас могли быть, что Кроха решила, будто мы не ладим? По-моему, он очень даже ко мне расположен, просто сейчас все как будто бы запутывалось еще сильнее. Об одном ли том же мы вообще разговаривали?

Я поднялся, чуть прошелся по просторной комнате-кабинету и спросил, чтобы занять паузу:

— Может, открыть окно? Душновато тут.

— Нет! — Он как-то странно дернулся и накрылся одеялом по самую шею. — У меня паранойя уже, не могу. У тебя нет такого?

Я только пожал плечами, выглянул наружу, за плотные шторы: на заднем дворе расстилался шикарный сад, хоть и казался несколько запущенным. Не критично, но не помешала бы уборка. И, кажется, я уже подозревал, почему и по чьей вине это случилось. Может, я все-таки слишком грубо обошелся с Анечкой? Наверняка она бы не отказала рассказать обо всем, что здесь было в момент восстания.

— А сны? — вдруг спросил отец и сделался задумчивым. Я оставил шторы чуть приоткрытыми: если не воздух, то пусть хоть свет сюда чуть проникает. — В снах я не вижу, где эта грань: что настоящее, а что нет… и, просыпаясь, боюсь задохнуться, обжечь легкие или забыть надеть перчатку…

— Чего?! — я воскликнул, ошарашенно бросаясь к отцу, но его вмиг будто отключили. По щелчку пальцев. Он потух, обмяк, глаза закрылись, и только едва уловимое неглубокое дыхание говорило, что он жив.

— Эй? Ты тут? — неловко спросил я, пошевелив его за руку. — Что ты видишь? Эй?

Но он не ответил. Ушел. Вместо него появился другой. Хорошо знакомый и такой же печальный Призрак — в приоткрытом от шторы окне. Я метнулся к нему, но он замерцал тут же — словно днем эта связь становилась тоньше. Он исчез, но на стекле остались послания из другого мира: “Все ответы в Песочных часах”.

***

Я метался по своей комнате, как проклятый. Что это все значит?! Как связан отец Арсения с Эребом и моим переносом? Что он знает? Почему и когда появляюсь я? И я ли это вообще?!

Кровать была застелена, пыль вытерта, окно приоткрыто — Анечка привела все в порядок, как было велено. И это меня теперь бесило. Кто эти люди — мои родственники? Что здесь происходит? И причем здесь настоящий Призрак?

И о чем, твою мать, мы говорили с отцом на самом деле?! Еще и отключился так “вовремя”!

Хорошо, что на звук моих яростных шагов из соседней комнаты вышел доктор и понимающе кивнул: это происходило регулярно. А я не мог спокойно мыслить: все, что происходило, походило на фарс. Брат-злодей, милая девочка-шпионка, больной отец, который на самом деле не отец, и пустующий холодный особняк. Сила рода, что б ее!

Ванну я навел себе сам — вода это святое. В Эребе воду могли отравить намеренно или просто не продезинфицировать: радиация жгла и изнутри, и снаружи. Но зачем отцу Арсения туда отправляться? Еще и добровольно! Да и сам Арсений, судя по всему, был в курсе его планов: дневник, обращение ко мне, тачка “Призрак”, голографическая доска в его комнате, чтобы я сходу узнал что к чему… Они готовили мой перенос, но зачем?! И кто еще про это знает? И раз отец видит Эреб, выходит… он на моем месте?!

От этой мысли свело скулы. Теплая вода расслабила, но в голове крутились и пытались соединиться ниточки произошедших событий и фраза отца “Это правда ты?”. Теперь она приобретала иной смысл: он ждал, что Арсений вернется в тело.

А Арсения не было. Зато был Призрак, в которого отец вселился сам. Если они что-то планировали, то это “что-то” явно пошло не так.

Я лежал в теплой воде, смотрел в потолок и пытался соединить точки. Отец видит Эреб. Призрак оставил послание. Если он в моем теле, а я — в его сыне, то кто же тогда настоящий Арсений? Мертв? Заперт где-то между мирами? Или… он и есть тот самый Призрак, что манит меня в отражениях?

Перевернулся лицом к бортику. Посмотрел на опущенные жалюзи. Вся эта история с отцом и переносом — только причина. А то, что я в его особняке, в ванной, в теле его сына — факт. И я решаю все его проблемы. Их проблемы, давайте признаем! Ну, и не только. Спасаю утопающих.

Кроху — от унизительного договора, клан — от краха, Сирин — от ненавистного замужества, ищу пропажу Некриуса, даю запертым с рабами женщине с ребенком шанс на новую жизнь. Не специально, но так само получается.

Ну, и еще сплю с женой врага, разоряю его склад, нарушаю договор с их партнерами и пытаюсь не сойти с ума от интересов золотой молодежи. Да… там еще какие-то задания должны в телефон прийти. И отчеты.

Лорея с Рэйданом тоже говорили про это, но как бы я ни научился проверять входящие, так ничего и не пришло. Не сильно и хотелось, но если и спрашивать на этот счет, то у Рэйдана. Он хоть и темный тип, но вроде бы помогает. В крайнем случае, можно и под дурака скосить. Хотя у меня такое подозрение, что все он понимает. И потому не задает лишних вопросов вообще ни про что.

Я вылез и тщательно вытерся. Полегчало! Смыть груз прошедших дней — самое то, но что дальше? Надо было строить план действий и как-то уживаться с Адамом. Что из этого сложнее — вопрос.

Закрыл шторы и рухнул на кровать. Кайф. Наконец-то сон. Буквально до темноты, а потом пойду исследовать. Город, людей, свою силу. И искать ответ на вопрос, для чего я здесь.

Залез в телефон — тишина. Все на своих местах? Никому я не нужен? Ну что за счастье? Ну, либо я просто не научился им пользоваться. А ответ на вопрос “для чего?”, может, следовало узнать напрямую у отца? Признаться, что я не Арсений. А где его кровинушка — Тень его знает.

Ну, нет. Тогда я точно не жилец — выгонят и не спросят. Я не против, конечно: меньше контактировать с братом, но без жилья тяжелее будет. Да и врагов нужно держать к себе поближе. Тех, кто далеко, хватало. А тут вроде как и в курсе всех дел.

Надо только заработать утраченное доверие. Очки, как выразился отец.

Я зевнул и перевернулся на бок: все после. Сначала сон. Вдруг я тоже увижу Эреб? Надеюсь, до ночи меня никто не будет трогать.

***

Не тронули ни днем, ни вечером, ни ночью — я проспал до утра. И то меня разбудил робкий стук в дверь, а потом на пороге появилась Анечка — кроткая и тихая. Сказала:

— Господин вызывает вас в гараж. По делу. Требует срочно.

— Буду, — ответил я, бросая взгляд на часы. — Но сначала закину в рот что-нибудь съестное.

— Загляните на кухню, я подготовлю.

Она сделала реверанс и, звякнув цепью, скрылась из виду. Обижалась? Плевать. Но еду из ее рук я бы взять опасался.

Я влез в то, что нашел в шкафу Арсения — синие шорты и белую футболку — и пошел на запах.

Утром особняк казался другим. Не таким давящим. Солнце пробивалось сквозь высокие окна, золотило пыль в воздухе. Но холод все равно чувствовался — не физический, а какой-то внутренний. Не было у этого дома сердца.

Зато пахло едой. Настоящей, не синтетической. Почти как в пончиковой, куда мы заезжали с Некриусом, только аппетитнее: тут смешалась и свежесть зелени и овощей, и ароматная выпечка, и кофе. Да ради этого одного я полюблю аристократическую жизнь! И уберу все предубеждения. Постараюсь.

— Арсений! — поприветствовала меня широкими объятиями краснощекая лучезарная повариха. — Ты вернулся! Как я рада! Теперь будет кому есть мои оладьи! С сыром и помидорами, твои любимые!

Она отвернулась к плите, я покосился на уже сервированное блюдо: мясная нарезка, рулетики, бутерброды с красной рыбой… Живот заурчал, я ее окликнул:

— Не суетитесь с оладьями, меня уже брат ждет! Я у вас наспех колбаски перехвачу.

Повариха побледнела:

— Колбаски? А курочку дать? Ты что же, Арсений, и мясо есть стал? А рыбу? Какое это полезное бдение-то! Не кормили совсем? Исхуда-ал…

Пришлось задержаться на кухне чуть на дольше, чем на пять минут. Заботливая тетя Марго вытирала слезы счастья, любуясь моим аппетитом. Ну нельзя же было огорчать женщину! А обещанную корзинку от Анечки я так и не увидел. Ну точно, обиделась: пообещала и не сделала. Хотела, чтобы я опоздал, и Адам снова на меня накинулся? Ой да плевать. Главное, я сыт и весел — пусть хоть убивает.

А он мог. Высокомерный взгляд и вытянутая по струнке спина выдавали в нем раздражение. Впрочем, машина, которая стояла в гараже, с виду мало отличалась по характеру от хозяина — выглядела стервозной и дерзкой. Правда… разбитой.

Низкая посадка, плоская крыша, фары какие-то змеиные — под стать владельцу, выбивался только лазурный цвет: казался слишком чистым для его грязного характера.

— Вчера ты упомянул гонки, — начал Адам без предисловий. Сегодня он выглядел более домашним — в джинсах и рубашке с коротким рукавом. Видимо, официальные приемы высокопочтенных гостей, как вчера, не намечались. Ну, или просто у него это была одежда для гаража. Хрен пойми, как тут у местных аристократов устроено. — Это действительно неплохой шанс договориться в неформальной обстановке. Ближайшая через неделю. Надо бы починить. Успеешь?

Он скрестил руки на груди и сощурился. Я напрягся: нестыковочка, братец! Никто из близкого окружения не знал про инженерный талант Арсения, а Адам, который не скрывал пренебрежения к брату, вдруг говорит о ремонте именно ему.

Я метнул на него взгляд ненависти. Он пояснил:

— По корпусу я договорился, тут под капот заглядывать надо. На первый взгляд, все чисто, но она не на ходу. Вообще никак.

— И чем могу помочь я? — Я скрестил руки на груди. Решил давить на очевидную версию, что Адам не в курсе способностей брата. — Если хочешь меня выгнать, так и скажи, а не заставляй выглядеть идиотом.

— Придумай что-нибудь. Докажи, что ты достойный наследник, который способен найти решение и ответить за свои поступки.

— Поступки? Это какие же? Обиделся, что вчера не победил? — вскипел я. — Ты переходишь границу, тебе не кажется?!

Но он ответил спокойно, с каким-то извращенным удовольствием:

— Кто бы говорил, Арс. Ума много не надо, чтобы взять чужую машину и просто вдребезги ее разбить.

Глава 8

На мгновение я подвис. Это он обо мне? Пустые предъявы или правда? Кто знает, что там у них за предыстория неприязни?

Я опустил взгляд на машину: левая бочина и задний бампер смяты в хлам, значок марки — три соединенных в общей вершине треугольника — покосился. Но это, как выразился Адам, не моя забота. Надо заглянуть под крышку капота и найти, что не так. Тому, кто знаком с местным транспортом от силы неделю. Да и глидеры, признаюсь, мне чинить не приходилось. Что-что, но это не моя специализация.

— Так, стоп. — Я поднял руки ладонями вверх. — Это чья машина?

Адам усмехнулся:

— Ну, давай поиграем в угадайку. Допустим, моя. И?

— Ну и? — подвел я к логичному вопросу. — Я тут при чем?

— Ой, идиот… — Он выдохнул, закатил глаза и скрестил руки на груди. — Давай мы не будем вести себя как дети. Хотя бы сейчас! Если ты взял чужую машину, разбил ее и даже не удосужился привезти обратно, то просто возьми и реши вопрос. Как взрослый человек.

Я опустил взгляд на помятый корпус. Доказательств нет, придется признать поражение, но это все объясняло: похоже, Адам правда не знал, что Арсений гений инженерной мысли, и просто хотел, чтобы брат починил то, что испортил. В свою выгоду, конечно, но это логично. Ну, и он честно объяснил, зачем ему тачка: порешать проблемы клана в неформальной обстановке. То есть снова замять мои косяки.

— Ладно, — сказал я. — Решу. В недельный срок, как договорились. Но, знаешь, я бы и сам не отказался от средства передвижения. В городе, я смотрю, пешеходов немного. Все летают как в одно место ужаленные.

— О, да ты же не знаешь… — Адам закатил глаза, отошел от машины и оперся на металлический стеллаж с инструментами. — Ну да, в городе слухи всякие ходят, люди боятся выходить лишний раз. Машины сейчас — единственное спасение. И чем быстрее, тем лучше.

— Та-ак… и кто же это такой быстроногий?

Я ухмыльнулся и отзеркалил его позу у входа в гараж. Хищная тачка, глядя на меня подбитой фарой, злобно скалилась. Похожи. Один в один, как водитель. Ничего не скажешь.

— После восстания о новом Расколе поговаривают. Мол, из бездны вышла сама Тьма и вербует агентов. Под ее властью наемники и восставшие рабы, и их число растет. После того, как силы Носорога официально заняли восточный мост, стали пропадать люди. Другие — терять рассудок, обострился разбой на улицах. Так что… вывод делай сам, правду тебе никто не скажет.

— Слушай, ну если на то пошло, то наемники и восставшие — это те, кого не приняло общество Светового Вердана, поэтому они на Теневой стороне. И только.

— Людям проще верить в стороннее зло, чем признавать последствия своих поступков, — философски заметил Адам, рассматривая свои длинные пальцы. — Так что в этом я с тобой согласен. Но это не меняет ситуации: Вердан-град накрыли смятение и страх. Автомобили — спасение, но надо понимать, что не у всех они есть. А для молодежи это просто развлечение.

— Я был на Теневой стороне, там нет ничего пугающего. Люди живут своим привычным укладом. Там есть посты и наемников, и имперцев, и это… норма.

— Поэтому ты и упек туда Кроху. — Он резко поменялся в лице, оттолкнулся от стеллажа и выпрямился. — Вернуться сложнее, чем уйти, ты должен понимать это. И всю ответственность за то, куда ее втянул.

Я только кивнул. О том, что это ее руками были освобождены рабы клана и что она без моей помощи прекрасно связывалась с Носорогом, упоминать не стал. Но о том, что делать дальше, следовало думать. То, что Теневой Вердан — далеко не курорт, очевидно.

— Мы ее вытащим, — сказал я. — Когда настанет время.

Адам только хмыкнул, медленно обошел машину и остановился в шаге от меня:

— Можно подумать, из рук Амов ее вызволить было бы сложнее.

Мы задержали друг на друге взгляды. Он не сменил высокомерия, но теперь я хотя бы понимал его логику. Чуть-чуть. Не факт, что его план бы удался. И сколько всего пережила бы Кроха? Просто он еще не видел мою Тень во всей красе. И не знает, что у наемников нет столько блокаторов, как у Амов.

Но промолчал. Об этом надо думать отдельно. И много. Пока на той стороне относительно спокойно, надо порешать дела здесь.

— Пойду разгребать долги, — лениво протянул Адам. Но чуть подумал и с усмешкой дополнил: — Если нужны деньги на карманные расходы, говори — наскребем.

Он похлопал меня по плечу, я с силой вырвал руку и посмотрел с вызовом: ни гроша не попрошу! Сам заработаю! Найду применение талантам — пригодится иномирное происхождение, может быть? Накоплю и куплю себе машину. И сделаю апгрейд по чертежу Арсения. Вот и посмотрим, кто будет смеяться последним.

Адам вышел, я с тоской глянул на стервозную тачку. Что ж, первый вызов принят: чинить так чинить! Плевая задачка для настоящего Арса, катастрофа для меня. Пока что.

Я обошел этот шедевр спортивной езды кругом, осмотрел со всех сторон видимые повреждения. Вроде бы немного, но если машина не на ходу, значит точно что-то повредилось внутри. Хотя Адам, видимо, и без “экспертного” мнения меня это знал.

Что ж… попробуем завестись. Я сел в низкое кожаное кресло спорткара, вставил ключ. Ну, погнали! Надеюсь, не наружу и не в первый столб. Хотя прежде мне вроде как везло с управлением. Но оттого, что это машина Адама, все могло пойти иначе.

Я усмехнулся мысленно и повернул ключ в замке. В ту же секунду сошла с ума панель приборов: стрелки штатных датчиков испуганно задергались. Датчик топлива показывал, что бензин есть, вольтметр подтверждал — аккумулятор полон сил. Но мой взгляд приковала центральная консоль. Там, прямо над магнитолой, красовались три круглых дополнительных прибора — кажется, автомобилисты называют их “будильниками”. И один из них, отвечающий за давление турбины, истерично зашкаливал в “плюс”, улетая в красную зону. Хотя мотор еще даже не работал… Индикаторы продолжали испуганно моргать.

Что ж, ладно. Я довернул ключ дальше, пытаясь завести этот агрегат. Раздался бодрый, но пустой “чирик-чирик” крутящегося стартера. Никакого рыка, никакой агрессии, которая, как я понял, присуща автомобилям этого мира — тут все летали как бешенные и старались заявить о себе даже звуком. Из-под капота доносилось лишь пустое, стрекочущее “цык-цык”, а не тот самый агрессивный, гулкий взрыв, который я ожидал услышать.

Мотор был мертв. Он даже не пытался схватить топливо в цилиндрах, просто вхолостую вращая железо. Видимо, без чертежа гения Арсения тут не обойтись. Сначала надо было понять, что не работает, а потом уже как-то это решать. Но для меня и это уже задачка со звездочкой.

Я выключил зажигание и вышел. Жарко. Так с меня семь потов сойдет. Но пока я бодр и полон сил, надо этим заняться. Пока ничего нового на голову не упало. Может, заодно придет идея, как найти подкову Некриуса.

Снаружи входил в свою полную силу теплый ясный день. Красиво: зеленые оградки, голубое небо, старинный особняк! Даже запущенный сад не портил вида. И как эта благодать сочетается с разбоем и заселением тьмы? Хотя ее интерес к такому яркому месту как раз был очевиден.

Я вернулся через полчаса с чертежом, снова накормленный вкусностями Марго до отвала. Она поджидала меня у комнаты и не могла нарадоваться, когда меня увидела. Что ж, сытый желудок и правда придавал бодрости духу. Так дело приятнее и быстрее пойдет.

Прежде чем уткнуться в сухие схемы и формулы, я решил попробовать завестись еще раз и внимательнее присмотреться и прислушаться к деталям. Машина — живой организм, и мне, кажется, начинало нравиться с ней разбираться. Нащупывать болевые точки.

В этот раз я удержал ключ чуть дольше, и… вообще не понял, что произошло. Ни с логикой прошлого запуска, ни с тем, что я видел прежде: будто через цепь технических процессов начала просачиваться… магия рода?

Машина сопротивлялась. Я буквально физически почувствовал ее буйный характер и отодвинул сидение дальше от руля. Вся двухтонная махина ощутимо содрогнулась, из-под капота раздался жуткий глухой хлопок, будто в двигателе взорвалась большая петарда. Из дефлекторов обдува в салон проник резкий сухой запах грозового озона и жженого пластика. Приплыли.

Я снова вытащил ключ, вышел наружу и на этот раз уже внимательно уставился в схему Арсения. Сравнить план с реальностью. Хотя бы примерно.

Я дернул рычаг и открыл капот. Замер. Кузов, остывая, едва слышно вздохнул, и гараж накрыла тишина. Передняя, похожая на большую улитку, турбина исходила белым свечением и жаром. Из выхлопных труб позади машины шел странный контрастный дым: из двух правых летел сухой белый прозрачный пар, а две левые трубы покрылись тонкой коркой инея. Конфликт интересов?

Похоже, дело не в механике. Тут что-то иное. Я скрестил руки на груди, отошел на шаг от корпуса и замер. Прислушался. От “улитки” шел высокий, едва различимый ультразвуковой писк. И исходило легкое тепло: воздух вокруг едва заметно дрожал, как над асфальтом в жаркий день.

Я приблизился, и звук изменился: из глубины донесся глухой, редкий металлический клик — будто остывающий металл сжимался сильнее обычного под воздействием мертвой пустоты. Судя по всему, передняя турбина — не единственная. От нее исходили толстые патрубки, которые вели назад, вглубь моторного отсека. И это надо бы проверить.

В последний раз бросил взгляд на чертеж Арсения и откинул его куда подальше: сам разберусь. Опытным путем. С трудом просунув руку вглубь, в самую темноту под лобовое стекло, я нащупал вторую, точно такую же металлическую “улитку”. Но оттуда шел абсолютный холод. И, естественно, не было никакого свечения.

Логично: машина — это единый организм. Если на одной стороне горит Солнце, то на другой должна быть Тень. Мысль ударила прямо в лоб: что, если свет впереди исходил от солнечного кристалла? Из-за этого двигатель перекосило?

То есть я потерял свой солнечный диск, но его частица стояла в движке тачки Адама?! Очуметь!

Осторожно, стараясь не цепляться ни за какие запчасти, я вытащил руку наружу. Протиснуться назад было то еще испытание! Пришлось лечь животом на движок и второй рукой зацепиться за коллектор. И измазать свою новую белую футболку. Чтобы наконец дойти до истины: если есть свет, значит, есть и тень. Устройства двигателя это тоже касалось.

Ну, и увидеть воочию.

На ближней, теплой турбине был закреплен небольшой кристаллик. Его свет выжигал систему впуска, а тень сзади охлаждала. Сейчас баланс был нарушен, поэтому машина тоже была мертва. И значит, чтобы запустить этот технологический шедевр, нельзя убирать солнечный кристалл. Нужно уравновесить систему.

Ах ты, Арсений, ах ты чертов гений! Что ты хотел сделать с тачкой брата? Закачать ее светом? А тени под рукой не оказалось — вот она и доехала только до первого столба. Но как же повезло, что теперь у нас есть я с настоящей силой тени! Вот только… ей не требовалось никаких носителей. Она была хаотичной.

Она даже подтвердила, обвиваясь вокруг моих ног и словно благодаря, что не заставил лезть под капот. Да, детка, я тебя слышу, но что мешает наделить твой силой какой-нибудь диск?

Тень замерла. Идея ей не нравилась, но это выглядело как план. Нужно было понять, как это сделать, установить диск точно в такую же точку на задней, скрытой в темноте турбине, и вуаля! Я был уверен, что тачка починится. Но какими свойствами ее наделит это свето-теневое равновесие, вопрос.

Я отряхнул руки от дорожной пыли и осмотрел свой наряд: моторное масло. Какая прелесть. Не задание, а мечта. Зато азартно!

Ладно, Призрак, пойдем мыться. И думать о носителе. Хотя тут, кажется, все очевидно: нужна синтетика. Качественная, точно не пиратка. Рубины отпадают по понятным причинам, остаются Сапфиры. А они полные темные лошадки для меня. Ха, темные! Ну точно, знак!

В этот раз Тень возликовала. Пока я исследовал устройство машины, они тихо выжидала, а теперь буквально несла сама по освещенным дневным светом коридорам особняка. Что ж, уже легче — задача сводилась к простому и не вызывала панический ужас. Цена — одна испорченная футболка. Бинго!

Пока я снова принимал водные процедуры, думал о том, как подлезть к Сапфирам. Как я успел понять, они держались нейтрально, но если они узнают, что это по моей вине у них в составе минус две тачки, не видать мне синтетики! А с другой стороны, вчера ночью они гоняли с Рубинами. И тачка была их. Лореи. Кто из них начал это противостояние на дорогах, я не знал, но… видимо своими руками создал новый виток конфликта. Свой шанс. Осталось найти записи с кристаллов слежения. И понять, к кому идти на поклон из Сапфиров.

Решителен и полон сил, я вышел из ванной и замер на пороге спальни: у меня был гость. И он нагло использовал мою силу!

— Ну и где ты пропадал, Снежок? — Я присел и протянул руки к пушистому светящемуся комочку, но ему было не до меня: он игрался с клубком из тени. Забавно. Отражение моей силы. Да он и правда связан со мной. С кристаллом. Не удивлюсь, если здесь его логово. Но если так, то, значит, вернулся домой? Как и я.

— Узнаем, кто рулит у Сапфиров?

Я подошел к полке с книгами, но искать не хотелось: слишком долго. Рядом стоял небольшой стеллаж с дисками — наподобие как у Левы. Мне нужно было найти с надписью “Информация” или что-то такое. И я даже увидел на самом верху, потянул на себя и… замер. Вспомнил о своих полезных знакомых. Зачем мне рыться в целой куче информации, читать полотна текста, когда я могу услышать все из первых уст?

Взял мобильник и набрал номер Регины. Заодно узнаю, как устроились.

— Арс? — раздалось на другом конце трубки. — Привет! Не ожидала…

— Ну как вы? — спросил я, глядя на игру света и тени у себя кровати. — Обустроились? Что-то нужно?

— Всего хватает. Не беспокойся. Привыкаем снова, как это… без оков.

— Это легко. Вы справитесь. Как Макс?

— Отсыпается, — это прозвучало с улыбкой. — По-моему, он никогда столько не спал. Но нам обоим нужно восстановиться. Дело времени. Как сам? Как встреча с родственниками?

— Могло быть лучше, но терпимо, — признался я. Тень из клубка обмоталась вокруг моих пальцев, и кот теперь охотился на них и фырчал. Как настоящий! — Отправляют на задание к Сапфирам. Ты упоминала, что вы у них работали с мужем, не могла бы поделиться, какие они? Что любят? Чего не переносят? С меня причитается!

Долгий выдох, затем шаги, и Регина ответила совсем тихо:

— До восстания все было хорошо. Идиллия. И в отношении нас, и внутри семьи тоже. Но как пошли волнения среди рабов, мнения разделились: Филипп, глава клана, и его отец сильно разругались на почве решения, отпустить или оставить, их жены пытались сгладить конфликт, пока однажды жену Филиппа, главную защитницу прав рабов Вердана, ну ты знаешь! Ее… просто растерзали. Она беременная была, носила долгожданного наследника. Из старших у них только дочь…

Мгновение я переваривал услышанное. Что ж, хорошо, что позвонил. Такое мне диск с информацией вряд ли бы выдал. Регина на другом конце трубки напряглась:

— Арс? Ты здесь? Слышал?

— Да, Регина, спасибо, просто… не ожидал.

— Жуткая история, — согласилась она. — Не знаю, кто из кланов потерял от восстания больше, чем Сапфиры. Пусть нам пришлось расстаться не в самых приятных эмоциях, я им по-человечески сочувствую.

— Понял. Спасибо, что поделилась. Мне это правда поможет.

— Я только рада, — ее голос потеплел. — Ты приходи, ладно? Когда будет время, на чай с лепешками. Я приготовлю…

— Приду! — пообещал я. — Не сомневайся. Максу привет!

Мы отключились. Я упал на кровать. Кот перестал играться и с интересом меня рассматривал. Вот тебе и веселенький солнечный Вердан. С визитом к Сапфирам надо быть осторожным. Они, должно быть, еще не отошли от потрясения. Поэтому одно неловкое слово, и ты враг клана. А я дружиться вроде как собирался прийти.

Да, их горе давало лазейку прийти с сочувствием утрате, но, во-первых, это требовало отдельной статьи расходов, которой у нас сейчас не было при всем желании, а во-вторых, на словах или официально Адам наверняка уже выразил скорбь от клана Лазурных.

Хотя… всегда оставался вариант ничего не выдумывать и сказать как есть то, что мне нужно. Ну, разве что чуть изменить в свою пользу или приукрасить.

Кот, поняв, что с ним играться не будут, улегся и принялся вылизываться. Я понаблюдал мгновение, отпуская вопрос с Сапфирами и переводя мысль на кота: как-то же он меня нашел! Или он всегда здесь был? Интересно.

Вдруг завибрировал телефон. Я потянулся за аппаратом и нехотя поднял крышку. Обычно если кто-то звонил, ничего хорошего это не сулило: либо выговор, либо штраф. Так мне казалось.

И поэтому весьма удивился, увидев на мелком экране имя Сирин. А когда ответил, взбодрился сию секунду. Девушка рыдала в трубку и, пересиливая всхлипы, просила о помощи:

— Арс, прошу тебя! Арс, приезжай! Они… они… кажется, меня хотят убить!

Глава 9

Она сказала зайти через черный ход: после произошедшего на складе родители были против всяких посещений со стороны. Особенно моих и Левы. “Таких бедовых друзей еще поискать!” — спародировала она, и, в целом, я был с ними согласен. И на их месте поступил бы точно так же. Только до кучи еще выставил бы охрану на все запасные входы.

Меня впустила прислуга. Вроде не рабыня — ошейников не было. Худая, молоденькая, с испуганными глазами. Поторапливала и шептала, что молодой госпоже совсем плохо, и ей срочно нужен спаситель. Настоящий друг, как я.

Ох, милая Сирин, знала бы ты, где сейчас все мои друзья…

Ладно, не время. Надо собраться и приготовить носовые платки.

Я постучал осторожно, но дверь открылась резко, Сирин кивком пригласила войти. Она держалась спокойно, но лицо было красным, глаза опухли, волосы взъерошены, и воздух вокруг нее едва различимо подрагивал и чуть светился зелено-розовым. Турмалиновая защита.

— Родители мне не верят, — сказала она в нос. — Говорят, что я выдумываю, но…

Она развела руками, указывая на окружение. Комната была в разрухе. Не просто бардак или свалка хлама, а поломанные вещи, мебель, треснувшие диски. Кто-то вообще сюда заходил? Или они оценивали через стенку?

— Что это было? — спросил я, стараясь ничего не трогать лишний раз и осматриваясь.

— Было… открыто окно.

Девушка вздохнула и чуть дернулась. Я посмотрел на шторы: темные, плотные — зашторены.

— Раскрыть можно?

— Опасно, там… целая армада дисков.

Решил не рисковать, ушел в сквозной взгляд: напротив окна порхали, как стрекозы, три сапфировых диска. Напротив окна соседней комнаты тоже — отсюда туда вела внутренняя дверь.

— Там что? — спросил я, возвращаясь.

— Там моя спальная, там тоже все закрыто уже, но они… они меня преследуют!

— Известно, кто ими управляет? Что им нужно?

— Сапфиры. Из-за конкуренции. Они хотят разрушить свадьбу, чтобы ослабить (или подставить?) Рубинов. Действуют через меня.

Она намотала на палец светлую прядь и села на диван со вспоротыми подушками. Я проследил: домашней я девушку еще не видел. Волосы в хвосте, майка короткая, шорты обтягивающие, тело крепкое, молодое. Красивое. Для невесты Серика Рубина — бриллиант.

— И знаешь! Я думала, что умру, но замуж не выйду, а получается, что… не хочу умирать. И замуж. — Она посмотрела задумчиво, подтянула колени к груди и сложила на них голову. — Но, видимо, придется.

— Насчет свадьбы не гарантирую, но угрозу жизни точно решим, — сказал я ободряюще и направился к окну. Она выпрямилась:

— Нет, стой! Они реагируют на движение.

Щит над ее головой стал плотнее, но все равно не достигал той толщины, что на тренировках: уже иссяк? И сколько же ей пришло отбиваться? Нет, так не пойдет, она просто физически не сможет всегда быть в защите, нужен удар. Причем нехилый удар, чтобы разогнать все шесть дисков. А лучше тех, кто за ними стоит.

Вопреки указу девушки, я все же выглянул наружу: второй этаж, внизу пустая лужайка, напротив три диска. На мое появление они дернулись, приблизились, но нападать не стали. Вернулись обратно. Запрограммированы?! Работа Некриуса? Или у них по умолчанию такой умный состав синтетики? Хотя вручную, конечно, они могли переметнуться на кого угодно. Если управляющий видит то, что видит диск. Но пока надо было пользоваться их неведением. И желательно осторожно: мне к Сапфирам еще с прошением идти.

Я открыл окно. Сирин вскочила:

— Ты что задумал?! — она возмущенно шепнула, щит над ней еще больше уплотнился.

— Тебя спасать. Ты разве не за этим меня позвала?

— Позвала! Но если они тебя увидят…

— Я буду незаметней тени. — Я улыбнулся, девушка сложила руки на груди и нахмурилась. — Просто расслабься, сейчас все будет.

— Ох, Арс, как бы я хотела верить… — проговорила она со вздохом. — Но они не люди. Это — синтетика!

— Весьма хрупкая синтетика, как я смотрю. — Я кивком указал на разбитые диски у нее под ногами. — Твой щит прочнее.

— Но он тоже синтетический… — промямлила она.

— Это говорит только о силе его носителя. — Я подмигнул, она чуть покраснела и смущенно уронила взгляд. — Садись и смотри представление. Все для тебя!

А сам не знал, удастся ли то, что задумал: шагнув в Тень, я не мог касаться предметов, я проходил сквозь них. И чтобы что-то унести в Тень, я должен был сначала из нее выйти. А диски висели в воздухе и больше приближаться не планировали.

Хорошо, что я мог договориться со своей силой.

Темные прозрачные нити поползли по воздуху в сторону парящих дисков, они не дернулись. Тень обвила их, как змея, между собой соединяя узлами. Диски продолжали парить. Если кто-то и руководит ими, наблюдая со стороны, то ничего не увидит: теневой взгляд доступен только мне.

Но нити не материальны, они не смогут подтянуть диски сюда, они смогут только… пропитать их теневой силой. А до этих я дотянусь. Или они сами придут ко мне в руки.

Теневые потоки продолжали медленно струиться, как дым из трубы, я решил осмотреться снаружи, чтобы найти исполнителя. Вряд ли это маг, синтетика доступна всем, а чтобы просто контролировать их активность, много ума не надо. Хотя наверное как раз маг мог делать это дистанционно, из любой точки мира. Если, конечно, в роду Сапфиров такие были.

Окна Сирин выводили на задний двор с бассейном и ровными рядами ярких клумб. Тут была зона отдыха, и в будний день она пустовала. Ничего подозрительного я не заметил.

Зато ощутил вмиг потяжелевшую тень. Словно в невод попалась крупная сапфировая добыча: из материальных диски перешли в теневую сущность. Тело пробил плотный холод, вмиг сменившийся приятным тепло от победы.

— Попались, — прошептал я, наблюдая за игрой теней на блестящих шлифованных сапфировых пластинах. Оставалось протянуть руку, и…

Диски крутанулись, встали в плотный ряд и как по команде легли мне в ладонь. Тень возликовала: это была ее победа. Она уплотнилась, погружая меня в свои объятия, и это было самое честное и приятное чувство — быть полноценным. В гармонии со своей силой.

Но триумф разрушил звук разбивающегося стекла. Не здесь, рядом. Я повернулся на звук, Сирин вскочила, щит материализовался. Не говоря ни слова я ушел в теневой рывок. Звук рядом, значит смогу сработать быстро.

Но, как оказалось, не так, как они. Диски со всего размаху пробили дверь спальни, завернули за угол, направляясь четко к Сирин. Девушка взвизгнула, закрываясь. Я метнул свой новоиспеченный тройной теневой залп из дисков: тщетно. Они прошли сквозь материю, не нанося никакого урона. Черт! Как не вовремя!

Разбираться было некогда, нужно было спасать Сирин.

Диски врезались в ее щит со свистом — не сбавили ни скорости при повороте, ни силы удара: точно хотели достать ее. Щит выдержал, но тревожно замерцал, угасая. Диски ушли на второй круг. Они походили на сверхзвуковые глидеры, которые в случае опасности с неба рассекали зараженный воздух Эреба стройной эскадрильей. А сейчас они сделали круг почета по комнате и пошли на второй заход.

— А-арс? — испуганно крикнула Сирин, вжимаясь в угол. Ее наруч беспокойно замигал красным. — Надо снять, иначе…

Она не успела закончить. Закрыла лицо руками и отвернулась. Ей некуда было отступать. С другого края комнаты на нее летели три разъяренных сапфировых диска. Они раскалились, их цвет стал насыщенно-синим, свечение казалось острыми зубьями. И они вращались в полете. Если такой врежется, разорвет мягкие ткани в клочья.

Я не думал. Нырнул в теневой рывок, подобрал тени летящих дисков, ускорился, вышел перед Сирин, вдавливая ее спиной в угол. Хотя казалось, что дальше уже некуда. Расставил руки по обе стены от угла, время шло на доли секунды…

Диски замерли в ничтожных сантиментрах от моей шей. Казалось, сделаю слишком глубокий вдох и подпишу себе приговор. Ну, и Сирин заодно: эти острые зубья пройдут насквозь и не заметят, кого разрежут. К тому же, судя по всему, они и правда были запрограммированы на охоту за девушкой.

— Арс, — пискнула она.

— Не дыши, — рыкнул я. Хотя на спине, напротив, ощущал ее мягкую яростно вздымающуюся грудь и сумасшедший пульс. Опасная близость, слишком опасная…

— Наруч. Его надо снять…

— Немного не то время, не находишь?

Я продолжал следить за дисками, а их словно отключили. Даже зубья стали вращаться как-то лениво.

— Щит погас, наруч исчерпал силу, и если его не снять, через минуту он начнет черпать силы от меня…

Я вспомнил руку Лореи, покрытую волдырями, и выдохнул:

— Сама справишься? Мне тут несколько неудобно.

Я скривился, она просунула руку под моей и обняла меня за талию.

— Нажми на кнопку. Внизу.

Ее пульс барабанил теперь по моей тазовой кости, я напряг мышцы, чтобы ненароком не раскрыть девушку для дисков. Я скользнул по ее руке, нащупал кнопку и сам ощутил скачок под грудью. Ох, Сирин, что ты со мной делаешь? В момент незаконченного боя это очень опасные прикосновения, они подстрекают меня развернуться.

Наруч отстегнулся с характерным щелчком, девушка стянула его и бросила под ноги, горячим дыханием коснулась моего уха:

— Спасибо. — И чмокнула куда-то в скулу — куда смогла дотянуться.

Крайний левый диск дернулся, но девушка скрылась за моей спиной, и он вернулся на место. Я процедил:

— Не время, Сирин. Есть идеи, как выбираться из ловушки? Я не могу тебя открыть под их удары, они уходить явно не будут, у них выигрышная позиция, твой щит приказал долго жить.

— А я бы ничего не меняла…

Она прошептала это так по-взрослому, положила ладони мне на пояс, но словно опомнившись, что нельзя показываться, провела вверх по моей спине. Я снова рыкнул:

— Сирин! Прекращай! Нам нужно тебя вызволить из этой клетки…

Пока она смелыми прикосновениями изучала мое тело, судорожно соображал, как нам выйти. В другом углу комнаты манили своей новизной и неизученностью три брошенных теневых диска. Но риск мог оказаться фатальным. Нужно было что-то надежное и не открывающее девушку врагу. Не Тень.

И хорошо, что по праву врожденного мага у меня была вторая сила. И хорошо, что я наконец-то о ней не забыл.

— Замри, — сказал я Сирин. Она послушно опустила руки, я отнял левую ладонь от стены. Правую напряг сильнее. Приказал: — Аккуратно, не высовываясь, сними перчатку.

Горячими ловкими пальцами девушка потянула за края перчатки, провела по тыльной стороне ладони, слегка сжала мизинец и прошептала:

— Готово.

И больше я не медлил. В родовом поместье это получилось случайно, но сейчас у меня не было права на проигрыш, мне нужен был световой щит.

Кристалл стал нагреваться, я сжал кулак. Выдохнул, закрыл глаза. Мне не нужен простой луч. Мне нужен щит. Мне нужно спасти Сирин! Хоть она по-прежнему не хотела спасаться, снова прильнув ко мне грудью и рисуя узоры пальцами на моей шее.

Ладно, допустим. Все-таки это не какая-то попсовая магия рода, это сила Света, уникальной энергии, о которой единицы знают что-то больше названия. Сирин даже не подозревает, что сейчас происходит, к тому же она безнадежно в меня влюблена…

Предплечье раскалилось. Тут был наруч, точно. Свет кристалла в ладони стал перетекать выше, я согнул руку и приложил к груди, диски отстранились: казалось, что волна света их просто пододвинула. Отлично: будет где строить стену.

И она пошла белым световым потоком, исходя из моего предплечья. Сначала выстроила прозрачную мерцающую стену, затем, капля за каплей, наполняла этот сосуд, уплотняя. Сирин прекратила манипуляции с моей спиной и выглянула, поставив голову мне на плечо. Я и сам смотрел завороженно. Этот щит — наше спасение. Огражу Сирин и уйду в теневой рывок, остальное — дело техники.

Стена заполнилась белым светом, и я опустил руку. Легкое мерцание стало более явным, а я нащупал тень. При свете она была слабой, но для рывка длинной в один шаг хватит. Оставив Сирин любоваться, я ушел в рывок.

Прикосновение со стеной отняло больше сил, чем обычно: словно свет был препятствием для тени, и я сам должен был его пройти. Я прошел. Чередой точных ударов расколол три сапфировых диска. Тень возликовала, я выдохнул. Все. Я здесь. Сирин жива, зачарованные диски получены…

Невольно я метнулся в другой угол: вот оно, спасение для Адамовой машины! А может быть, не только для нее. Надо собрать, изучить и понять, как сделать так, чтобы они работали в бою, а не просто проходили сквозь предметы.

Та-ак.. и куда мне их теперь? Наруча у меня нет! Придется приобрести бутафорский — вот смеха-то будет!

Щит чуть дернулся, пошел волной, на его поверхности проявилась миниатюрная ладонь с длинными тонкими пальцами. Ладонь сделала хватающий жест, и щит собрался в кулаке, как пленка. Сирин дернула, и он упал к ней под ноги. Вот где бутафория, оказывается! А выглядел как камень.

Пленка щита начала тлеть, я скользнул взглядом по открытым ногам Сирин, поднялся выше и проморгался: это оказалось не видение. Девушка разделась. И глаза смотрели с обожанием и глубокой привязанностью — и такой пугающий блеск обезоруживал.

На миг я потерял дар речи, тупо пялясь на ее молодую подтянутую грудь с розовыми ареолами сосков. А потом поднял взгляд:

— Сирин?

— Арс! — Она перешагнула мерцающую пленку и, расправив плечи, бросилась ко мне. Я осмотрелся и просто принял тот факт, что рискую оказаться таким же зажатым в углу, как она. И, кажется, она на это и рассчитывала. Я ухватился за край тени диска и вышел за ее спиной:

— Сирин, стоп! — Я схватил ее за плечи, но она засопротивлялась, и я отпустил. Она развернулась ко мне лицом. В ее глазах плясали черти. — Тебе надо одеться.

— Ты должен спасти меня, Арс! — зашептала она как сама не своя, впившись своими мерцающими глазами в мое лицо. — Мы должны разрушить свадьбу любыми способами…

Она прильнула, я отстранился: еще первой наивной влюбленности мне не хватало! Упаси, Тень!

— Ты мне нравишься, и если мы с тобой сейчас… ну… — она смущенно опустила глаза. Я сказал строго: — Выдохни, Сирин. Тебе это ни к чему. Мне тоже, поверь.

— Я что, совсем ни капли тебе не нравлюсь?

— Нравишься! Но это не повод вот прямо сейчас рушить свою жизнь. У тебя свадьба на носу!

— Не будет свадьбы! Не будет свадьбы! — Она схватила меня и затрясла за плечи. — Иначе зачем ты тогда сейчас… вот это все?

— Успокойся, — выдохнул я, осторожно освобождаясь от ее хвата. — Оденься. Ты очень красивая, правда. И мне нравишься! — уточнил я на всякий случай. — Но это не так делается, поняла?

— А как? — вздернула она носик, выпрямила плечи и еще сильнее выпятила свою грудь. Да твою же мать! — Я хочу знать, как!

— Так, ладно, остыли, — выдохнул я, оглядывая комнату в поисках хоть какой-то одежды. Ничего. Разруха полная. Увидел только мерцающую волну пленки. Поднял и накинул ей на плечи. Закрепил на шее и сказал утвердительно, глядя в ее безумные от стресса глаза: — Давай так. Мы с тобой договоримся. Я обещаю тебе, что этой свадьбы не будет. Как — моя забота. Но не таким путем. Скажи, как выйти на Сапфиров, и я все решу.

Она не моргнула. Так и уставилась на меня огромными глазами и начала выть.

Я выдохнул: ну слава Тени! Пусть хоть так, а не иначе… Сколько она пробыла в страхе? Судя по хаосу в комнате, она жила под обстрелом с того дня, как мы вернулись с завода. И родители об этом не знали? Или умело закрывали глаза?

На этот раз я сам притянул ее к себе и погладил по острым вздымающимся лопаткам. Пусть плачет, ей надо освободить весь накопившийся стресс.

Она успокоилась через пару минут, еще минуту повсхлипывала, а потом замерла у меня на плече и крепко обхватила мою спину.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты хороший человек, Арсений Лазурный, хоть и темнишь часто.

— Все для друзей, — сказал я. — Знай это.

— Раньше ты так не говорил. Но таким ты мне еще больше нравишься.

Она чуть отстранилась и робко поцеловала меня в щеку. Я улыбнулся: ну да, трофей. Заслужил!

Но наш секундный покой нарушил мужской голос из коридора:

— Сирин! Что тут у тебя? Что за шум?

Девушка вмиг подтянулась, растерла слезы и сказала уверенно:

— Все нормально, пап! Ничего не случилось!

— Открой дверь, разговор есть.

Она уставилась на меня огромными глазами. Настолько была в раздрае с отцом, что не ожидала, что он явится? В дверь настойчиво постучали.

— Полезай в шкаф! — испуганно проговорила она, уводя меня в спальню. Я мысленно рассмеялся абсурду ситуации.

И, конечно, согласился. Только у меня была идея получше.

Глава 10

Но в шкаф все равно залез — чтобы напитаться тенью. И через сквозной взгляд видеть все, что происходит в соседней комнате.

Худой сутулый мужчина в поношенной рубашке поправлял манжеты и молча окидывал взглядом разруху в комнате Сирин, его верхняя губа слегка подрагивала. Сама девушка опустила голову, держа края мерцающего щита, и скрывала лицо за опущенными волосами.

— Что это? — спросил мужчина ровно, но его губа снова дернулась. Он неявно повел плечом и сложил руки на груди. Сирин ответила не поднимая головы:

— Я… говорила, отец. Сапфировые диски…

— Что? — он оборвал ее. — Что еще ты придумаешь, чтобы не идти замуж? Я сказал: сделка заключена! Твоя свадьба прописана в договоре! Твоя подпись — тому подтверждение!

Я чуть не поперхнулся: это как?? Мы покупаем у вас бракованную синтетику, вот вам вместо оплаты наша дочь?! Сука!

— Просто… меня хотели убить, — сказала виновато Сирин. — Прости.

Мужчина прошел вглубь комнаты, резко встал, сунул руки в карманы, окинул взглядом порезанный диван, разбитые стеллажи с книгами, сорванную наполовину штору и развернулся лицом к дочери:

— Где доказательство?

— У тебя под ногами.

Он опустил взгляд, там лежали сломанные диски. Сирин высунула левую руку, где еще полчаса назад был надет наруч:

— И вот. Мой щит полностью истощен. Ему нужна замена.

Момент — и потухшие глаза Турмалина сменились животной яростью. Он сделал шаг в сторону дочери, но сдержался, чтобы пройти еще вперед. Выдавил из себя:

— Замена?! Ты знаешь, что мы остались без своей доли синтетики, знаешь?! Благодаря тебе и твоим дружкам! И ты говоришь — новый диск? Нам бы платье тебе оплатить, не говорю о приданом. Может, подскажешь способы?!

Сирин зажглась вмиг. Она вскинула голову и дерзко ответила:

— Могу пойти в публичный дом. Предел мечтаний любой женщины Вердана. И, кажется, не зря — там они хотя бы в безопасности!

Мужик стиснул губы в одну тонкую линию, сжал кулаки до белых костяшек и процедил:

— Если ты хочешь вывести меня на эмоции, то зря, моя дорогая. Мы лишились всего. Синтетика нас полностью раздавила. Только наличие двух дочерей делает нас не самыми последними в списке, понимаешь это? Вы с Вэйлис интересны главам ведущих кланов и их сыновьям. Мы можем выйти в тройку и сместить Сапфиров по влиянию. Надеюсь, не нужно пояснять.

— И после этого ты не веришь, что меня хотели убить?! — взвизгнула Сирин, поправила свою магическую накидку и процедила: — Лучше бы им это удалось…

Турмалин словно не услышал этой фразы. Он забегал глазами по внешнему виду дочери и вдруг заметил другое:

— Во что ты одета? Где твоя нормальная одежда? Тут кто-то есть?

Интересная логическая цепочка, однако! Я ухмыльнулся: недалеко ушел от правды, дружище. Был бы повнимательнее, увидел бы, что дочь зареванная и забитая. Или это для него норма?!

— А тебе что? — огрызнулась Сирин. — Тебя же не волновали мои слова, пока тебе самому не приспичило ко мне явиться! Ну, говори, что за повод! Я вся внимание!

Мужик проглотил ее укол, мгновение медлил — явно метался, определяясь, что для него важнее: ответить дочери или решить дело. Я не сомневался, что он выберет.

— Рубины приглашают на семейный ужин. Завтра вечером. Будем говорить о свадьбе, вашем будущем и делах. Тебе с Вэйлис нужны платья, но швея не успеет, времени мало. Нужно взять напрокат.

Глаза Сирин снова заалели праведным огнем:

— Обойдитесь без моего участия, сэкономишь больше.

— Нельзя экономить на дипломатии, на этом строится судьба нашего клана, — сухо заметил тот. — Твоя свадьба с Сериком — существенный прогресс для нашего статуса. И на руку болезнь Александра Лазурного. — Он понизил голос, я напрягся и напряг слух. — В наших интересах, чтобы он оставался больным как можно дольше. И сыновья… не женились на выгодных партиях. Понимаешь, о чем я?

Губы Сирин задрожали. Она отошла, но сказала ровно:

— Объясни.

— Ты общаешься с Арсением, так что будь добра, отследи, чтобы он не связался с кем-нибудь по линии второго брата Рубиновых, хорошо? Или с Мэри Сапфир. Понимаешь, чем нам это грозит?

Она побледнела и старательно замотала головой, роняя взгляд под ноги. Ее отец расправил плечи:

— Если Лазурные вступят в гонку, Рубиновые либо переключатся на решение внутренних проблем, либо начнут искать способы подружиться именно с ними. Ни то, ни другое, как ты понимаешь, нам не нужно.

Сирин сглотнула:

— Он не женится. — Ее голос прозвенел сталью, что и мне стало не по себе. Я покрепче натянул тень на кулак: этот тон не предвещал ничего хорошего. — И я не пойду за Серика, что бы ты ни решил!

— Это что, забастовка? — усмехнулся мужчина. Сирин выдавила, глядя на него глазами, полными ненависти:

— Это факт. Мы с Арсением Лазурным уже переспали!

Тут отвисла челюсть даже у меня. В том числе от осознания того, что это может быть правдой. Ох, черт, как же сложно с этими женщинами! В любом возрасте! И напрямую не узнаешь же!

Выражение лица старшего Турмалина за секунду сменило весь спектр эмоций от изумления до гнева. Его дыхание сбилось, и он смог только прохрипеть:

— Повтори. Что ты сказала?

Он сделал шаг к дочери, она крепче укуталась в мерцающий щит и отступила. Массивная рука мужчины угрожающе поднялась. Я вышел из сквозного взгляда. Пора было уходить.

Стянув с первых попавшихся плечиков что-то из легких натуральных тканей, я ушел в теневой рывок. Выпад — и его рука наткнулась на мой кристалл, я ударил из Тени в челюсть и вышел на миг, чтобы схватить руку Сирин.

— Живо! — процедил я. — Уходим! — И потянул ее к двери.

Девушка не сопротивлялась. Наоборот, она была слишком податлива: настолько доверяла или просто хотела поскорее смыться от противного отца? Не суть. Успеем обсудить. Сейчас надо было мчать к черному входу, пока не пришел в себя Турмалин-старший.

Мы вынырнули из Тени на заднем дворе — прямо у бассейна, под зонтиками шезлонгов. Я сунул в руки Сирин сорванную с плечиков одежду и параллельно сканировал округу. Пока было чисто.

— Одевайся, — сказал я. — Есть идеи, где ты можешь переждать его гнев какое-то время?

— Мы оставим след.

Это прозвучало томно и как-то по-взрослому, что меня самого пробили мурашки. А после того, как Сирин отпустила свое (или мое?) мерцающее покрывало, бросило в жар. Ну да, это будет жирная улика.

Мы помедлили только мгновение, будто этот жест что-то для нас значил, кроме необходимости Сирин быть одетой за пределами ее особняка. А щит…

Пока она одевалась, я коснулся его левой ладонью, и кристалл сам втянул его обратно: след был уничтожен.

— Как это? — завороженно спросила Сирин. — Как ты это делаешь?

Она просунула волосы через воротник, расправила рукава-крылышки и одернула подол. М-да, Призрак, из тебя отличный стилист: шифоновый полупрозрачный сарафан с юбкой выше колена на голое тело — это то, что ты хотел видеть на своей сексуальной подруге. И притом хотел от нее бежать.

— Врожденная магия, — подмигнул я. — И это я не про себя.

Девушка нахмурилась, а я пояснил:

— Потрясно выглядишь! — и пока ее щеки не стали пунцовыми, поспешил добавить: — Огибаем бассейн и выходим на проулок за домом. Там… дикий сад: если твой отец все-таки отправится в погоню, сумеем затеряться. Но лучше оттуда уйти в тихое место.

— Не совсем тихое, но есть, — кивнула девушка, и я поспешил воплотить план в жизнь.

Я взял ее за руку и нырнул в теневой рывок. У другого края ограды заметил запыхавшегося Турмалина с парой охранников в защитных костюмах. Ого! У них и такие ребята есть? У Янтарных, которые были в середине клановой иерархии, был только седой дворецкий.

Задерживаться мы не стали. Прошли через зеленую ограду и оказались в том самом парке, который я видел в сквозном взгляде: хаотично растущие деревья, заброшенные полуразрушенные особняки, облупившиеся скульптуры и потрепанный временем фонтан — когда-то, видимо, парк процветал, но сейчас почему-то был заброшен.

— Это бывшая усадьба, — сказала Сирин, осматриваясь. — Раньше был клан Изумрудных, помнишь, нам как-то Рэйдан сверхурочно рассказывал? Так вот, это она. Сколько раз я пыталась сюда попасть, но тут какая-то защита, она никогда не пускала…

Девушка стала растерянной и посмотрела опустошенными глазами. Я пожал плечами:

— Убрали.

А сам соображал: наверняка это заслуга Тени? Мы же прошли сюда не обычным путем. Но все равно нужно было уходить отсюда. Тем более, если это охраняемая территория. Наверное. Но лишняя шумиха нам ни к чему.

— Где твое укрытие? — спросил я. — Уже темнеет, надо доставить тебя в целости и сохранности.

— С тобой я не боюсь, Арс, — выдохнула девушка, поймав мой взгляд. — Знаю, что ты спасешь меня даже от свадьбы.

— Да ты и сама неплохо справляешься, — усмехнулся я. — Правильно я понимаю, что нам с Адамом теперь ждать от твоего отца весточку?

Сирин вся покрылась пятнами и уронила взгляд:

— Прости. Я была не в себе. Надеюсь, вы выкрутитесь.

— Как всегда, — вздохнул я. — Ну так что, куда держим путь?

Оказалось, нам нужна окраина города, где-то в жилом районе простонародья. Я вопросительно глянул на девушку, она подтвердила:

— У меня там подруга. Ну, та, с курсов прилежных жен, помнишь? На пару дней она меня точно приютит. А дальше… ну, дальше видно будет.

Я взял направление и ушел в теневой рывок. Резко похолодало. Заброшенный особняк овили клубы темного тумана. Живого тумана — будто там до сих пор кто-то жил и следил за сохранением покоя в своих владениях. Мы его только что нарушили.

Статуи смотрели темными пугающими глазами, кроны деревьев превратились в теневые шапки, тропинки — в густое темное облако. Даже фонтан звенел теневыми струями, а рядом бродили темные образы беззаботных детей. Усадьба жила свой жизнью. В Тени.

Мы вынырнули с другого края — продрогшие и напуганные. Сирин тряслась и смотрела на меня огромными глазами. Я и сам пытался осознать, через что мы только что прошли. За нами никто не гнался и даже не пытался остановить, но сама атмосфера этого сада навевала какой-то первобытный ужас.

— Кто, ты говоришь, тут жил? — спросил я, отходя к дороге. Улица не была широкой, но транспорта хватало. Ага, час-пик, окончание рабочего дня. Ну, хоть когда-то тут бывает людно!

— Изумрудный клан, — обернувшись, прошептала Сирин. — Сейчас его нет. Его уничтожили, усадьбу запечатали, наложили какие-то чары или что-то такое. — Она подняла на меня огромные глаза. — А мы взяли и прошли…

— Ха! С тобой врожденный маг, что ты хотела? — подмигнул я, девушка рассмеялась: ответ ее устроил. А я крепко задумался: по ощущениям, место походило на базу Адептов Тьмы. Потому что она казалась заброшенной только снаружи. А внутри… что ж, я не отказался бы как-нибудь сюда прогуляться. Наедине с Тенью.

Сирин вела меня по узким улочкам, вечерело. Город становился чарующим и притягательным. Приближалось время, когда в права вступала моя сила.

Мы остановились у какого-то обшарпанного подвала с неоновым названием “Бар”. Вокруг стояли темные коробки жилых зданий — не особняки аристократов, но и не бараки бедняков, как в Эребе. Что-то среднее. Со светящимися дисками в окнах. Они что, еще и как источник освещения применялись?

— Красиво, правда? — заметив мой взгляд, спросила Сирин.

— А? — не понял я.

— Ну, вот эти диски… Синтетика все-таки изменила наш мир. Электричество почти уходит, телефоны только у тех, у кого нет наручей: у женщин и бедняков, кто не может позволить себе даже простенький пиратский диск. Но это дело времени.

Она кивнула на свою свободную от наруча руку. Я протянул то, что знал о синтетике:

— А побочные эффекты? А… способ ее синтеза?

— Побочки будут сводить к минимуму, так говорят. А способ синтеза… — Она посмотрела обеспокоенно. — Об этом никто не знает. Только мы с вами.

— Очевидно, нас захотят убить, — усмехнулся я. Девушка ответила серьезно:

— Женить. Выдать замуж, если точнее. Это легальный способ сохранить тайну. А вас… вас попробуют завербовать, скорее всего. Жди весточку.

— И все кланы будут работать на Рубинов, — выдохнул я, разглядывая горящие красно-розовым окна многоэтажек.

— Все к этому идет, да, — согласилась девушка, а, не дождавшись моего ответа, кивнула на вход: — Ты зайдешь? Они еще закрыты, но меня здесь знают. И здесь… неплохая еда. И напитки. Да и музыка бывает ничего. “50 монет” и их “Магазин сладостей” крутят на постоянке.

Она поправила волосы, одернула короткую юбку, сложила руки на груди, закрываясь от моего настырного взгляда. В свете неона она сама светилась.

— Тебе ничего не будет за утрату диска? — вдруг спросил я. — Твой отец был разъярен.

— Меня тут знают, — повторила она. — Поэтому пустят без наруча. Ну и если меня правда отдадут замуж, то у меня будет другой наруч. По мужу.

Я вспомнил Лорею и рубин на предплечье. Который ее же и сгубил. Но это, как я понял, исключение: женщины здесь носили наручи как украшения. Как знак принадлежности мужчине.

— Я обещал, — улыбнулся я. — Со свадьбой решу. И договорюсь с Сапфирами.

— Спасибо, Арс. За все. — Она слегка коснулась моей руки, встала на цыпочки и чмокнула в щеку.

— Держи в курсе, — сказал я. — Пока еще совсем не убрали телефоны для таких изгоев как мы с тобой.

Она хихикнула и подмигнула. Я проследил, как за ней закрывается дверь в подвал бара, и отошел чуть в сторону.

Мгновение я смотрел в пустую дверь, затем развернулся. М-да, Призрак, ну и денек! Не безуспешный, конечно, ну и не сказать, что на лайте. Далеко не на лайте, если уж совсем честно.

Хотелось смыть напряжение этого дня, но мысли уже крутились всякие: свадьба, Сапфиры, обещание. Что я на самом деле могу дать Сирин? Ничего, кроме времени. Но насколько оно ей нужно? Ей нужен результат.

Выдохнул, вдохнул чуть влажный остывающий воздух. Мое время. Моя сила. Мой путь домой. Когда смотреть город, как не ночью? Когда насыщается Тень! И когда предстоит чесать с жилого, ничем не примечательного отшиба в обустроенный аристократический центр. И “Проводник” Николая как раз кстати.

Пройти дальше второго перекрестка мне не удалось: впереди тусовалась молодежь странного вида — с черными наколками, ирокезами, шипастыми ошейниками и в черных одеждах. Адепты Тьмы, не иначе. На первый взгляд, безобидные, но привлекать лишнее внимание не хотелось. Свернул в проулок.

На втором перекрестке собиралась похожая банда с длинными челками, подведенными глазами, цепями, одетая в такие же темные одежды, но подсвеченные красно-розовым. Теневые последователи Рубинов?

Обходить не стал — нырнул в Тень, чтобы не привлекать внимание. В толпе говорили про комендантский час, запреты, академию и… Тьму. Черт подери, они правда были адептами? Сколько их уже в Солнечном Вердане? И самое главное, что такая толпа могла сделать?

Через пару кварталов я встретил еще одну такую же сходку. Их темные одежды подсвечивались синим. Последователи Сапфиров? Какое дело обычной молодежи из не-аристократов кому-то подражать? Или следовать? К тому же, у тех же Сапфиров единственная дочь была на личной службе у Императора.

Слабо верилось, что это лояльный к власти электорат. Если им вообще было какое-то дело до политических и общественных дел. Я больше бы поверил в растущую власть Тьмы на Солнечной стороне. Но это было хуже. Если Тьма мало того, что искала последователей, но еще проникала в самые влиятельные кланы, дело было дрянь. И моя миссия как Призрака (а не Арсения) как будто бы уже вырисовывалась. Гложило только то, что Тьма вышла наружу по моей вине. Я пробудил ее в лагере наемников, и теперь она разрасталась не глядя на границы Света и Тени.

А может быть, просто сгущалась из-за меня?

Я остановился на одном из пустых перекрестков. Со всех сторон тянулись клубы плотной тени. Уже ни слышались голоса молодежи, ни проходил свет синтетических дисков. Даже подсвеченные окна домов перестали проходить сквозь густую пелену. Тьма кантовалась на окраинах. Ясно. И против нее у меня имелось одно средство — на левой руке. Вот только теперь я совсем не был уверен, что концентрация света пробьет эту темную броню.

— Какие люди, а? Какие судьбами здесь, а? Лазурный?

Нахальный голос вывел меня из теневого транса. У обочины притормозила низко посаженная тачка с фиолетовой подсветкой. На передних сидениях довольно скалились братья Аметисты. Давно не виделись, друзья.

Я осмотрелся. Тьма будто рассеялась: по всем четырем сторонам прослеживались длинные коридоры улиц с теми же светящимися окнами.

— Мы не завершили наше дело, — ухмыльнулся Марис. Он был за рулем. — Может поговорим как воспитанные люди, м?

Он светанул наручем, Валерий показал зажатый в кулаке аметистовый диск.

— Я помогу, — шепнула Тьма. — Не противься.

Я выдохнул, залез в салон и сказал ровно:

— Газуйте, парни. Поверьте, у вас нет выбора.

Глава 11

Они поняли это тоже. Когда черные щупальца Тьмы облепили лобовое стекло машины, стоять на месте означало умереть. А я понял, почему город весь на тюнингованных тачках: иначе не укрыться. А так хотя бы появлялся шанс обогнать вездесущую Тьму. Хотя вряд ли обычные люди видели именно ее. Скорее всего, это было что-то на уровне предчувствия.

— Привет, Арс, — раздалось слева от меня, и, повернувшись, я встретился взглядом с Кереном — парнем из нашей команды, которую курировал Рэйдан. Я и забыл о его существовании: пока общался с его братьями, даже не вспоминал о своем однокурснике.

— Привет, — кивнул я. — Где пропадаешь?

— Я тренируюсь каждый день! — гордо заявил он. — Что, если на выпускном будет сам Император?

— Оу… — протянул я, пытаясь выстроить логическую цепочку. Хотел проявиться? Чтобы заметили и взяли на элитную службу? А потом меня осенило: — А где имперцы? — Я высунулся между двух передних сидений, тачка мчала в кромешной тьме. Лишь в боковых стеклах изредка виднелись тусклые огни дисков. — В смысле, не должны они как-то город охранять, нет? Патруль выставлять?

— Ты откуда свалился, Лазурный? — хмыкнул Валера, пока Марис с ужасом разрезал теневые потоки. — Мы сами по себе, Император сам по себе, имперцы с ним за компанию.

— Это как?

— А вот так! Солнечного Императора не должна пачкать мерзкая Тьма. Вердан-град сейчас под управлением кланов и полиции.

— Полиция не справляется, поэтому выпускает постоянные предписания по безопасности: сюда не ходи, туда не суйся, спи ночью дома, — подхватил Марис, выжимая из тачки последние соки. Корпус весь вибрировал

— Ты в своей изоляции вообще не в курсе, что случилось? — Ошалело глянул Керен. Я поморщился:

— Так в этом вся и суть — быть в неведении, но… уже не актуально. Так что спасибо, что просветили.

М-да… и что я еще не знаю про этот чудный мир?

Я осмотрелся. Тьма не уходила. Но и не нападала. Она просто была. Оповещала о своем присутствии и намерении сопровождать нас на всем пути. В этом заключалась ее “помощь”? Что она имела в виду?

— Ну так что насчет неустойки? — сменил тон Валера и обернулся на меня. В зеркале заднего вида я заметил оскал Мариса. Ну ясно, братья хотели закрыть сделку. И, судя по всему, неофициально, раз выловили меня, а не ткнули Адама носом в договор.

— Какие варианты? — пожал я плечами.

— Вернуть Кроху, — хмыкнул Марис.

— Вернуть нам лидерство, — отозвался Валера.

Братья переглянулись. Керен побледнел:

— Вы что, хотите лишиться покровительства Рубинов? Мы же благодаря им на втором месте!

Я зло зыркнул на однокурсника. Он нахмурился и сложил руки на груди. Его прежняя приветливость враз улетучилась:

— Вы нам должны, Лазурный! Ничего личного!

— За что это, напомни? — ласково спросил я, но с переднего сиденья отозвался Валера:

— Цыц, мелочь! Не вашего ума дело. Но!

Он резко оборвал фразу и хищно сощурил взгляд, что мне стало не по себе. Что могло прийти в голову не очень умного качка, лучше не думать.

— До нас дошли слухи, Лазурный, что ты проникал на скрытые склады Рубинового завода… — он понизил голос, я расправил плечи:

— Весь внимание!

Валера усмехнулся, но Марис прервал его веселье:

— Может, сначала обойдем эту сучку? — Он дернул руль с ревом двигателя, Тьма взмыла вверх клубом темного дыма, но снова прилепилась к машине. Она словно сопровождала, без цели обогнать. Но и проникнуть не могла.

— Да че ты паришься?! У нас корпус обработанный, она не достанет.

Ах, вот оно что? Поэтому она молчит, помощница? Не могла пробиться? Помнится, в Левиной машине физические барьеры ее не смущали.

— Да я не вижу ни хрена! С такой скоростью мы должны быть уже на другой стороне Вердан-града!

Валера застучал пальцами по панели, безуспешно выглянул в окно: тьма облепила все. Я протянул “Путеводитель”:

— Все слишком часто меняется. Проверьте по навигатору.

Марис неуверенно принял диск, Валера вскинулся:

— Что ты сказал? Ты из оппозиции?!

— Э-э… — протянул я, неуверенно косясь на Керена. Тот пялился огромными глазами и молчал. — У вас тут что, и оппозиция есть?

— Вот именно, что нет! — рявкнул Валера. — Все кланы служат Императору. Так что не раскидывайся подобными словечками!

— Э-э… ладно, — пожал я плечами. — Я, если честно, не силен в политике…

— Вот и не лезь! И с чужими лозунгами поосторожнее!

Я откинулся на спинку заднего сиденья и решил не спрашивать. Амы — не те люди, кто мог провести экскурс в историю Вердана. Лучше спокойно дома изучу.

— Хренотень какая-то! — выругался Марис. — Путеводитель показывает, что мы не тронулись!

И тут до меня дошло. На гонке было то же самое. Мы нырнули во тьму, а освободиться смогли только когда победили. И я уже знал, что для этого надо.

— Снимите защиту, парни, — сказал я, стягивая перчатку. — Сейчас мы ей зададим жару! Керен, готовь свой диск. Марис, наруч к рулю.

Все трое ошалело глянули на меня. Я высвободил солнечный луч из кристалла. Он дотянулся до лобового стекла, а потом преломился обратно. Выдохнув, я повторил:

— Защиту снимите, и поймаем Тьму под замок. Керен, жду диск.

Валера что-то нажал на панели, в салоне что-то щелкнуло. На лобовом стекле стали проявляться очертания женщины.

— Привет, мальчики. — Она улыбнулась и протянула руки сквозь стекло. Амы заорали, но я был готов. Выхватив диск у недоуменного Керена, я соединил его с кристаллом, и по его поверхности пошли белые световые волны. — Соскучился, Арс? Ты не будешь со мной слишком грубым, как в прошлую встречу?

— Прогоню со всей нежностью, — процедил я, направляя соединенный луч в грудь женщины. Она вылетела за пределы корпуса, впереди на дороге появился просвет. И я скомандовал снова:

— Марис! Наруч! Газ!

Он присоединился к рулю, машина метнулась и пошла полным ходом, мы вжались в сиденья — как при взлете. И с диким гулом разрезали Тьму.

Мы вылетели посередине главного проспекта, у места, которое я уже хорошо знал — разноцветного диска в виде колеса обозрения, но с семью секторами. Ага, значит, где-то тут неподалеку особняк Левы.

Машина резко затормозила прямо у бордюра. Хорошо, что улицы были пустые, и не было риска врезаться. Внутри повисло напряженное молчание.

Я по-прежнему стискивал диск Керена и потому поспешил вернуть его хозяину. Тот даже не посмотрел. Я похлопал по плечу Мариса:

— Отлично сработали. Как я понимаю, у Центрального диска Тьмы не будет. Это же наверняка какой-то защитный монумент?

Валера кивнул, Марис отсоединил наруч от руля и повернулся ко мне:

— Это что нахрен такое было?!

— Мои будни. Уже, — хмыкнул я. — Ну что, может, выйдем?

И первым покинул салон. По телу ударило теплой влажностью, возле Центрального Диска не то что не было Тьмы, тут даже не было темно. И по улице ходили разноцветные блики.

Три Аметистовых брата вышли следом. Я скрестил руки на груди:

— Ну так что там насчет вернуть былое величие?

— Пойдем. — Валера махнул в сторону бортика у воды. — Думаю, тебе это тоже будет интересно.

Мы сложили локти на ограду и уставились вдаль. Хм, а что? И правда красиво! Переливы Центрального Диска выглядели как предрассветное сияние. Хотя на дворе еще даже не наступила полночь. Тень притаилась и выражала готовность укрыть, Тьмы в центре города не было. Защита. Наверняка есть еще, надо поискать.

— Рубины из-за синтетики забрали наше первенство, — начал Валера, указывая себе на наруч. Наверное, я должен был что-то понять. — Вы тоже со второй строчки в конец списка спустились. Так что… может быть, объединим усилия?

— Есть идеи?

— Выкрасть контракты.

— И что это даст?

— Для начала информацию о заказчиках и деньгах, затем — ключ-активатор.

Он забегал глазами по моему лицу. Марис за его спиной бросил камень в воду. Я проследил за мерцающими кругами разводов. Керен сунул руки в карманы и нахмурился.

— Без этого ключа они не смогут синтезировать то, что заказано. Этот ключ вшивается в контракт вместо печати.

Я встал к борту спиной, поднял взгляд, подставил голову под теплые ласки ветра, проследил, как меняются цвета секторов на земле у Центрального Диска. Главный проспект за ним разрезали редкие машины. И куда торопились? В центре не от кого было уезжать.

— Или отдавай сестру, — прохрипел Марис. — По договору.

— Да уймись ты, Марис, — взъелся Валера.

— То, что ты просишь, нереально! — парировал тот. — Нужно больше силы, а у них два калеки в клане осталось…

— По рукам, — сказал я.

Все трое снова уставились на меня, как будто призрака увидели. Я мысленно усмехнулся: кому еще под силу этот квест? В Эребе я и не такое делал.

— Если не будет блокировок, это плевое дело.

— Защита будет по-любому, — спокойно сказал Валера. — Ты должен быть готов к этому.

— Я помогу, — вдруг отозвался Керен. Теперь челюсть отвисла у меня. А тот расправил плечи, выкатил грудь и сказал уверенно: — Завтра вечером прием у них в доме, мы с отцом там будем. Если мы заранее скоординируем действия, это будет проще.

Мгновение мы оценивали друг друга на предмет доверия. В целом, я понимал его интерес: он печется за клан. Но до меня-то ему какое дело?

— Эй, малой, тебе оно надо? — хмыкнул Марис, взъерошивая свои фиолетовые волосы. — Пусть Лазурный делает грязную работу, ты наслаждайся приемом! Упаси Тень, поймают…

— Скажу, что это он, — легко отмахнулся тот. — Рубины не заподозрят.

Близнецы переглянулись и усмехнулись оба, я протянул Керену руку:

— Будь на связи.

— Напишу в аську.

— Куда? — не понял я.

— Ну, тебе, на Призрака, — уточнил он и показал телефон. — Пока еще не отключили.

Ага, выходит, речь про “Цветочек”. Это мне уже известно.

— Контракты доставишь лично. Мне или Марису, — сказал Валера. Я скрестил руки на груди:

— Где гарантия, что вы не тронете Кроху? Или вообще… нас?

— Что вас трогать-то? Вас два с половиной калеки, — заржал Марис, но Валера глянул остро, чем пресек его выходку. Затем приблизился, взял меня под руку и отвел к подножию монумента.

— Ты неглупый парень, Арсений, — сказал он ровно. На его лице мерцали разноцветные блики. — Поумнее и Керена, и Мариса будешь. Так что должен понимать свои выгоды. Клановые. Твою выходку с сестрой на гонке я понимаю. Как брат. Да и Марис переборщил — признаю. Но сейчас нет резона никому раскрывать детали сделки и как-то… подставлять. Лазурные — сильнейшие маги, и ваш экономический крах это не изменит. Сегодня я увидел подтверждение вашей силы. Ты тоже врожденный. Ты творишь магию без диска, так что… нам выгодно с вами дружить.

— Льстивые речи, Валера, — ответил я холодно. — Однако же контракты у вас с Рубинами. Не так высоко ценится нынче магия, выходит? Не настолько, как деньги?

— Это политика, — сказал он жестко. Ключицы шевельнулись, он повел мускулистыми плечами. — А значит, игра. К тебе я пришел с прямой просьбой.

— Сделкой, — поправил я. — Которая ничем не закреплена.

— Ну хорошо! Что ты теряешь? Если блокаторы сработают, за тебя вступится Керен, Виктору он нравится. К тому же у вас обоих есть преимущество — юность.

— Надеешься, что сочтут за шалость? После случая на заводе — схватят и не подумают. Еще в камеру упекут. Но я не отказываюсь. Просто не трогайте Адама и Кроху.

— Не вопрос, — выдохнул Валера. — Нам выгоднее с тобой дружить, Лазурный.

— Остальные ваши родственники согласны с этим?

— Договорюсь.

Он похлопал меня по плечу, махнул своим, и они направились к машине. Я проследил, как они садятся, трогаются и мчат по ночной магистрали. Красиво. Умиротворенно, несмотря на Тьму. Но ее, судя по всему, не каждый видел. Ну, и появлялась она в отдаленных районах без магической защиты.

Я снова развернулся к воде. Река неширокая, виден второй берег, мосты подсвечиваются теми же цветами кланов: ну точно, защита. Интересно, как работает? И раз установлена, значит, были прецеденты в прошлом?

Вспомнил памятник Расколу — вот еще какая-то веха в истории Вердана. Я не знал ничего. Что ж, на досуге будет чем заняться. Когда вот он только наступит, этот досуг?

Голова шла кругом. Контракты, ключ, свадьба, Амы, сгинувшие Изумруды. А за всем этим — Кроха. Она там, на Теневой стороне, и не подозревает, что я собираюсь делать. Что она подумает, когда узнает, что я работаю с теми, кому ее продал собственный брат?

Ну, и до кучи договоренность с Некриусом по подкове и с Адамом по тачке. Радовало, что хотя бы запчасть для ее ремонта у меня уже в кармане. Ну и предложение для Сапфиров вырисовывалось само собой. Очередная сделка. Ох, Призрак, ты и в Вердане Призрак! Работаешь на всех и ни на кого. Но если в Эребе тебе нечего было терять в случае проигрыша, то здесь у меня была… семья. Чужая, но считающая меня своим. И друзья — настоящие. И враги — личные. А не навязанные кем-то из заказчиков. Да жизнь-то, оказывается, налаживалась!

— Надеюсь, ты понимаешь последствия, — раздалось за спиной равнодушно. Я резко развернулся. У самого монумента стояла мерцающая фигура. Но чем дольше стояла, тем мерцание гасло. Таким образом появлялся только один человек.

— Рэйдан? Ты как здесь? — я спросил удивленно, а сам нахмурился: не хватало еще его сюда втягивать.

— Тот же вопрос, молодой человек, — ответил он холодно, — на дворе комендантский час.

— Давай без нотаций, ладно? У меня была здесь встреча.

— Я видел, — кивнул он. — Поражен вашей наивностью: обсуждать ограбление ведущего клана в самом центре города! Думаете, кристаллы слежения уже не передали им запись?

— Ох, Рэйдан, — отмахнулся я. — Не лезь. Я разберусь.

Он подошел ближе, снял капюшон. На его лице я заметил песок и свежую рану. В темноте почти незаметную, но старательно замаскированную: не хотел, чтобы увидела сестра?

— Не сомневаюсь. Но помни про то, что ты не один. — Он посмотрел пытливо. — Одно неосторожное действие будет по меньшей мере стоить тебе доверия, а, чаще всего, жизни. Самое отвратительное — не твоей.

Его взгляд стал тяжелым и он отвел его на горизонт. Меня пробил холодный пот. Он бы не стал говорить так просто — он знал, что это значит. Испытал на себе.

— Вам, молодежи, сложно это понять. Даже таким толковым, как ты. Но посчитай сам: разве хочется быть виноватым в расстройстве выпускного для троих своих однокурсников? А там еще и свадьба…

Он снова посмотрел на меня, я вмиг подтянулся: ну конечно! Расстроим свадьбу! Заберу и этот контракт! Ай да Рэйдан, старый жук! Все-то ты понимаешь!

— Все будет хорошо, учитель, — отчеканил я, но ухмылку не смог сдержать. — Ты уже придумал, как оправдаешься перед Лидией Павловной за новый трофей на лице?

Уголок губ мага едва дернулся, тон смягчился:

— Рассчитываю, что она уже спит, ученик.

— Не был бы так наивен на твоем месте. Ужин — это святое.

В подтверждение моих слов он уронил взгляд на светящийся наруч. И судя по упавшему настроению, его вызывала далеко не Лидия Павловна.

Но у меня был к нему вопрос другого плана.

— Рэйдан, ты знаешь что-то про отражатели магии? Где-то видел в последнее время?

Он нахмурился, натянул рукав, перчатку, капюшон, пропустил взгляд сквозь меня на гладь реки и замер на минуту. Его глаза, кажется, даже не моргали.

— Рекламы насмотрелся что ли? Это подделки, сразу говорю. И не вздумай звонить в магазин на диване, все равно не выиграешь!

Он отчеканил это так внезапно, что на миг у меня пропал дар речи. Мы зависли оба, но я нашелся что сказать:

— А, нет, Рэйдан, это один мой друг интересуется, он оставил свой у кого-то в машине и теперь места себе не находит.

— Если это Бирюза, пусть посмотрит в учебнике и дурью не мается, — отрезал Рэйдан и, снова раскрывая рукав, вдумчиво проговорил: — Отменяется ужин. Дела. Доброй ночи, Арсений. Ступай домой.

Мне пришлось только принять его ответ и проводить взглядом. Он испарился уже по привычке, но на этот раз оставил меня с недоумением: сам исчез, но на его месте образовался дребезжащий, крутящийся воронкой портал.

Глава 12

Я сразу понял, что это именно он.

Портал висел в воздухе, как разорванная ткань реальности. Края подрагивали, внутри переливался серебристый туман. Рэйдан оставил его открытым специально? Прежде он никогда не показывал своего следа. Так же, как никогда не делал ничего просто так. Значит, это приглашение?

Я шагнул ближе. Внутри клубился холодный свет. Не Тьма. Что-то другое, но такое же знакомое. Из другого мира.

— Черт, — выругался я. — Не говори мне, что там радиация.

Я опустил взгляд и осмотрел себя: м-да, Призрак, в футболке и шортах ты еще на задание не выходил. Но проверить хотелось. Если Рэйдан оставил портал намеренно (а это наверняка), вряд ли с целью меня угробить. Знать бы еще, как им пользоваться…

Оказалось, проще некуда. Я коснулся живой воронки, и ее движение замедлилось: она прислушивалась ко мне, определяла, могу ли пройти. По телу разлилось приятное прохладное покалывание, будто мою ладонь обволокли пары жидкого азота. Но чем дольше держал, тем становилось теплее: температура по обе стороны от портала выравнивалась.

Просунул кисть, сверился с ощущениями: портал меня принимал. И я шагнул.

Белое полотно сомкнулось на мне и, когда я вошел, исчезло. Портал закрылся, но что теперь?

В лицо ударил песок. Горячий ветер, колючие кварцевые частички и запах… мерзкий запах из Эреба.

На сером полотне пустыни проявились черные точки: далекие и близкие, мелкие и крупные, с вздернутыми вверх клешнями. Скорпионы. Выходит, все же радиация? Или мерещится?

Горячий воздух снова обжег лицо, я закрылся, отворачиваясь от потока. А потом вздрогнул: прямо из ниоткуда, посреди неровных барханов, до неба возвышались гигантские песочные часы. Они были укрыты дымкой, ветер крутил вокруг них песчаные спирали, а в темнеющее небо исходили молнии.

Зрелище завораживало, но что это все значило? Если Рэйдан негласно позвал меня, то где он сам? Хотел устроить практику по битве со скорпионами? Нелогично. Ему было бы проще их так же перенести куда нужно, как в прошлый раз. Но что тогда?

Песочные часы замерцали, в округе возникли помехи изображения, все расплылось, будто размылся фокус. Стерлись очертания, затем цвета, все стало черно-серым и… пропало. Остался только песок на зубах и горячая пощечина ветра. Спасибо, что не пинок.

Но краски вскоре вернулись. Не такие живописные, конечно, но куда более знакомые и ожидаемые — моей комнаты: Рэйдан всего-навсего позаботился о моей безопасности. Душка, а не наставник.

Но что значили эти пустынные образы?

Я выдохнул, прошелся по комнате, выглянул в окно. Уже стемнело, парк напротив дремал, на тихой улице горели редкие тусклые огни. В то время как на моей аккуратно застеленной кровати горело настоящее солнце. Свернувшись клубком, на ней безмятежно спал светящийся кот. Не ушел все-таки? Был местным? Или преследовал меня?

Загадка природы. Никогда не понимал страсть к домашним животным, но пока от него было больше пользы, чем забот, поэтому пусть остается. А мне не мешало бы выспаться: завтрашний день обещал быть насыщенным.

И очень громким.

С самого утра, едва рассвело, снизу послышались крики. Адам. Неужели его ледяной стержень может дать волю эмоциям? Кому же там досталось от его злости?

Я переборол желание прирасти к подушке: да, вернулся поздно, голова трещала, но это не повод спать до обеда. Сегодня меня ждал высокопоставленный прием у самого Виктора Рубина. Может, костюмчик прикупить?

Усмехнувшись, я потянулся и сел в кровати. Сквозь окно проходили первые утренние лучи, и я был рад этому свету. Он не отталкивал. Впервые. В нем в том числе состояла моя сила.

Легкие шаги за дверью, приближаясь, заставили меня напрячься. Это бежит Анечка, с вопросом или оповещением, обиженная или радостная — хрен поймешь, какие у них отношения. Но то, что она в статусе рабыни, меня напрягало знатно: как я должен с ней общаться? Почему не служанка, например? Откуда вообще в Вердане, технологически развитом и солнечном, такое явление как рабство?!

А, нет, стоп, Призрак, о чем это ты? Рабства нет — забыл что ли? Сто с лишним лет назад его устранил некий чудо-император.

— Господин? — послышался из-за двери тонкий голосок. Затем девушка так же тихо постучала. — Вас вызывает брат и говорит, что это срочно. Передать, что вы спускаетесь?

Я встал, покрутил туловищем, разминаясь, и спросил очевидное:

— А завтрака не будет? Марго не простит, если мы пропустим.

— Ваш брат уже позавтракал, он на ногах с шести утра.

Бросил взгляд на часы — половина восьмого. Что, настолько не терпит отлагательств?! Ладно. Пришла пора познакомиться с Адамом поближе.

Я снова оделся в самые комфортные для этой погоды шорты и футболку и, создав легкую взлохмоченность в волосах, вышел наружу. Анечка стояла хрупкая и кроткая. Увидев меня, она подтянулась, расправила плечики, но взгляда избежала — видимо, хранила обиду. Ну, ничего — пусть. Я по-прежнему полагал, что она шпионит. Надо было только найти доказательства и выяснить, кому.

Займусь. Приманок для этих целей у меня хватало, но пока не до этого. Лучше помолчу.

Кабинет Адама располагался выше, на третьем этаже. У темной двери Анечка сделала реверанс и оставила меня одного. Я интеллигентно постучал. Стоило признать, я уже и не помнил, когда в последний раз дела решались настолько интеллигентно — переговорами. Разве что это на самом деле были дела, а не воспитательная беседа.

И судя по гневному лицу брата, нам предстояла именно она.

Адам сидел за массивным столом в темном кабинете с задернутыми плотными шторами, и свет сюда почти не проникал. Я даже немного приревновал: за ночь моя тень явно ушла к другому. Ну а я в отместку утром радовался солнечному свету. Парадокс.

Заметив меня, он грузно поднялся и собрал длинные волосы в хвост. Его обжигающий холодом взгляд не обещал ничего хорошего. Ой, Адам, милый мой, знал бы ты, через что я проходил. Все твои нотации меня не испугают. И, будем честны, не исправят.

— Поступила утренняя почта, — начал он без предисловий и смял лист бумаги в комок. Наши взгляды встретились, его левая бровь чуть дернулась. Комок бумаги полетел точно в меня. Я увернулся, он четко попал в корзину за моей спиной. Я показал “класс”.

— Турмалины просят вернуть им дочь, — рыкнул он. — Для свадьбы, очевидно. Неочевидно только, почему у нас?!

Он метнул в меня взглядом, полным ненависти. Я закатил глаза: быстро, однако.

— Успокойся, Адам. Сирин взрослая девушка, она сама знает, где и с кем ей быть.

— Она сосватана Рубинам! — он повысил голос, снова смял лист бумаги, но от броска удержался. — Это сильнейший клан! И мы уже дважды переходим им дорогу.

Я пожал плечами и лениво облокотился о стенку возле входа. А я еще я сплю с женой Виктора и сегодня украду у них из-под носа важные документы. Плотно сжатые губы Адама дернулись.

— Где ты был сегодня ночью? — выдохнул он. — Только честно, Арс. Я не лезу в твою личную жизнь, но ты должен понимать последствия, если связался с девушкой из знатного клана.

— В городе, — спокойно ответил я. — Решал дела с Аметистами.

— С кем?! — Глаза Адама вспыхнули. — Ты совсем бесстрашный или что?!

— Прикрывал их задницу, — усмехнулся я. — Слишком опрометчиво разъезжать по районам, занятых Тьмой.

— С ума сошел?! Как ты там оказался? Решил нарушить все запреты за вечер?

Теперь Адам не скрывал своего смятения. Кажется, я назвал все красные флаги за минуту. Я оттолкнулся от стенки, взял с книжной полки статуэтку, покрутил в руках и сказал безразлично:

— Ну не все же тебе на своем горбу тащить, верно? Я вернулся из бдения, исправился, готов вникать во все дела клана. Ты против?

— Любое действие, Арс, — выдавил он, опираясь на локти и нависая над столом, — любое! Согласовывается со мной. Мы живем в цивилизованном мире, а не в той романтике приключений, которую нам умело рисуют на уроках литературы. Реальная жизнь несколько сложнее.

— Не веришь в эффективность моих методов?

— Опасаюсь за последствия.

Он посмотрел гневно и замер над столом, как змея в броске, его густые брови выпятились вперед. Я вздохнул и сел в кресло по другую сторону от его рабочего места.

— Какие у нас риски? — Я развел руками. — Мы в концу списка, на нас смотрят свысока абсолютно все, в особняке от силы десять человек: когда рисковать, если не сейчас?

Бледная острая скула Адама дернулась, он сощурил взгляд. Я смотрел спокойно. Даже несколько любовался. Идеально выкроенный камзол подчеркивал его широкие плечи и узкую талию. Если бы не управление, он мог бы запросто пойти в модели. Красавец, братец! И где же толпа невест на выданье? Характером не вышел?

— Это наивный взгляд подростка, Арсений. Ты забываешь, что на нас содержание этих десяти людей, что у нас сельскохозяйственные угодия в Колосе, у нас шахты в Рудногорске. Остатки рабов на попечении, в конце концов. Любой неверный шаг отразится и на них тоже.

Я застучал пальцами по столу: ну, допустим, я этого не знал… я вообще не знаю географию мира. Что ж, видно, тянуть больше некуда: после сделки с Амами сажусь за книжки и голографические путеводители — изучать географию, историю и политику Вердана. А то чувствую себя невеждой уже который раз. И это становится критично.

Но сказал, конечно, другое:

— Разве победа клана не отражается и на них тоже? На людях, на наших землях… да на всем!

Адам на миг замер, его голос стал строгим:

— Покажи мне хоть одну твою победу, кроме той, что затащил Сирин Турмалин в свою постель. Сомнительный успех, скажу я тебе. Зато он отразится на всем клане до последнего раба.

М-да, ну и дела после одной маленькой лжи. Интересно, Сирин просчитывала влияние брошенных в сердцах слов на политику наших семей? Я не стал оправдываться, перешел к сути:

— И что хочет Турмалин?

— Молчание, естественно! Грозит санкциями и припоминает, кто поджег его законно купленный товар на складе Рубинового завода.

— Что ответил? — скучающе спросил я и отвернулся.

— Что этого больше не повторится, — голос Адама стал низким, не принимающим компромиссов. — Но он требует выдать ему дочь. И угрожает полицией, если это не случится до вечера.

— Она может быть где угодно, — ответил я уклончиво. — Я могу только ей написать.

— Реши вопрос, — раздраженно ответил брат. — Портить отношения с лояльным кланом совсем не хочется.

— Ну, уже меньше чем через неделю гонка. Это шанс закрыть все дела неформально.

— Что с машиной? — оживился брат.

— Будет как новенькая через полчаса. — Я растянул губы в улыбке. — Если у тебя все, то готов приступать к починке.

Адам не возражал.

***

Сапфировая пластина встала как родная. Притянулась световым магнитом — тем самым осколком моего утерянного диска.

Снова пришлось изощриться, чтобы протиснуться сквозь паутину из жестких резиновых шлангов, тормозных трубок и толстых жгутов электропроводки. Пока лез, стер все предплечье в хлам, вмазался рукой в острый хомут и испортил очередную футболку. С такими темпами придется у брата на карманные расходы просить. На новый гардероб. Спасибо, что здесь без капюшона и плотного костюма обойтись можно.

Из щели пополз прохладный черный туман: ритуал баланса сил в двигателе завершился. Тачка издала утробный хищный рык, фары моргнули, днище засветилось лазурной подсветкой: можно было ехать.

Я сел за руль, поддал газу, и тачка тронулась. И даже не заглохла за поворотом из гаража. Победа! Тень сделала свое дело — вошла в баланс со светом и реанимировала автомобиль. Но если так, то, значит, я мог зачаровывать Тенью и другие предметы?

Растешь, Призрак, уже почти свой! Еще бы диск был, чтобы косо не смотрели — было бы идеально. Хотя, судя по тому, что Арсений получил редчайший диск мира, избежать косых взглядов мне бы не удалось все равно.

Ладно, согласен — наслаждаемся жизнью какая она есть.

Адам принял работу с каменным лицом и обещанием пригласить ремонтника кузова: машина была готова рассекать любые трассы и побеждать в гонках. В этом я не сомневался.

Но сегодня добраться до усадьбы Рубина надо было как-то иначе.

Убедить Сирин вернуться оказать несложно: стоило написать, что я буду там же. Она оживилась, завалила вопросами, как же так, спросила что надеть и заверила, что возвращается домой. А потом добавила, что ради такого дела договорится со своим водителем, чтобы он забрал меня из дома. Но это только за поцелуй. Я сказал, что поцелуй только за гробовое молчание, что бы там ни случилось. Сирин это устроило.

Керен отвечал сухо, но дал понять, что в деле — по возможности. Ну, и сильно рассчитывать на него не стоило. Слишком подозрительными были эти Амы. Несмотря даже на то, что вчера Валера был весьма любезен. Эх, Кроха, держись, мы тебя им не сдадим! Сегодня я рискую всем, но выбора нет. Да и не впервой, чего греха таить. Навыки Призрака пригождаются во благо местных кланов.

При въезде на территорию Рубинов вопросов к водителю не возникло. Два охранника-амбала с рубиновыми наручами обошли машину, сверились со списками и впустили в настоящий лабиринт — город в городе Рубиновых владений.

Я попросил водителя остановить машину в пяти минутах от усадьбы, сославшись на то, что надо кое-что прикупить. Ну, и дождаться тут же — по возможности. Что там будет после, не думалось совершенно. Перед глазами стоял план на ближайший час: проникнуть в дом, стать тенью, обойти блокаторы, найти сейф, забрать документы и так же тихо скрыться. Керен вмешается, если напишу. Ну, или если услышит посторонние звуки.

Четырехэтажный особняк Рубиновых из белого мрамора с колоннами гордо возвышался среди просторного сада с рядом фонтанов, статуй и фигур из зелени. К нему вело три посыпанных мелким камнем ровные дорожки. Вдоль них были расставлены богатые беседки с рубиновыми светящимися дисками: просто подсветка? Или практическая польза имелась тоже? Не удивлюсь, если это и есть уловители или блокаторы чужеродной магии. Ну, или отражатели, за одним из которых меня отправил Некриус. Жаль, что запрограммированные свойства на дисках не указывались. Ладно, будем выяснять опытным путем.

Несмотря на поздний час, в саду работали люди. Слышался стук колес металлических тележек, раздача заданий и работа садового инвентаря. И это несмотря на то, что первые гости уже собирались.

На пустующую парковку встал сияющий перламутром автомобиль с плавными линиями корпуса и значком из четырех колец в центре капота. Прибыли Турмалины. Я наблюдал в тени центрального трехъярусного фонтана с подсвеченными рубиновым струями.

Резко хлопнув дверью, первой из салона вышла Сирин. В синтетическом декоративном наруче с большим турмалином, слишком открытом платье и гневом на лице. Предельно короткая юбка обтягивала ее округлые бедра, полупрозрачный корсет подчеркивал молодую упругую грудь, на плечах — массивная косуха, явно не сочетающаяся с обычно нежным образом девушки. Но это ее защита. Протест против неволи.

Сирин вышла и тревожно осмотрелась: искала меня. Поправила вплетенные в волосы мелкие турмалины. Они были ей к лицу, но сама Сирин только и искала повод их сорвать: сопротивлялась своей очевидной (и подчеркнутой!) привлекательности.

— Ну где же ты, Арс? — прочитал я по ее губам. Она скрестила руки на груди и слегка подрагивала. Явно не от холода: вечер стоял теплый.

Я вышел из тени только на миг и приложил палец к губам. Она оживилась, сверкая огромными голубыми глазами, и едва не бросилась мне на шею.

— Т-с-с, — сказал я и снова ушел в тень. Из машины показалась остальная семья Турмалинов: все такой же хмурый отец в поношенном костюме, сосредоточенная мать с собранными в пучок волосами и младшая сестра Сирин в таком же откровенном наряде, но из светлых струящихся тканей.

Семейство Турмалинов направилось к входу. Сирин оборачивалась, но я не показывался: слишком опасно. Надо для начала понять, что тут по защите.

Дворецкий открыл массивную дверь с внедренным прямо в металл рубиновым диском. От нее шло едва видимое мерцание. Воздух вокруг нее подрагивал: защитная аура, понятно. И наверняка не только от материй, но и от энергий — судя по засилию Тьмы в Вердан-граде.

Значит, через стены мне не проникнуть. Надо искать путь пройти в дом в физическом обличии через физические входы.

Сквозь прозрачные занавески и подсвеченные рубиновым окна я видел, как Турмалинов встретила распростертыми объятиями женщина, отчаянно похожая на Виктора. Скорее всего, сестра. И повела вглубь особняка. Следом за ними выстроился целый ряд прислуги с блюдами. К ним вышла экономка и давала поручения. Да тут прием, достойный Императорского двора, намечается!

Но это на руку: есть среди кого затеряться. Плохо, что я не вижу никакой охраны. Надо обойти с другой стороны.

Я скользнул за беседку, осматриваясь в поисках кристаллов слежения, и на мгновение вышел из Тени. Надо было подпитаться.

Но оказалось все не так просто. Стоило моей физической ноге ступить на землю, рядом что-то заверещало, как живая сирена. Я внутренне выругался, но уйти в рывок не успел: передо мной вырос и отчаянно выл мальчишка с бешеными глазами из лагеря наемников.

Глава 13

Он именно выл — не ревел и не просил помощи, просто голосил во все горло, привлекая к себе внимание. Это не заставило себя долго ждать: входная дверь в особняк отворилась, и оттуда показалось грозное лицо Серика:

— Опять орешь? На этот раз что? — Он вздохнул и, поняв, что тот не угомонится, направился к беседке. Я нырнул в тень. — Кто еще кому прислуживает, а?

Спросил он с упреком, но без видимой злобы. Мальчуган перестал голосить, но оскалился, позволяя себя заключить в кандалы. Я едва сдержался, чтобы не садануть однокурснику покрепче: он же просто жирный сопляк! Какое у него право издеваться над ребенком?!

— Сегодня официальный прием, так что не добьешься ничего своим криком, — проворчал он. — И в дом тебя не пустят, так что иди в свой барак и не мешайся. Сейчас еще Амы подъедут…

Серик принялся что-то объяснять мальчонке — странный. Зачем ребенку знать кто для чего приедет?

Пока они что-то между собой выясняли, я метнул взгляд в сторону открытой двери.

А вот это уже интересно. Физически открытый вход и мой шанс проникнуть внутрь. Надо просто опередить Серика, пока он разбирается с мальчишкой. Невольно я подумал, что ребенок мог намеренно завыть — чтобы отвлечь Серика и чтобы я зашел. Мотив имелся — навредить хозяевам. Ну или стравить нас и воспользоваться моментом для побега.

Серик упомянул барак, надо бы проверить, что там и кто заперт. После.

Не выходя из тени, я проскользнул в приоткрытую дверь и оказался в темной просторной гостиной: рубины, мрамор, обсидиан. Подсветка и декор из синтетических дисков, таинственный полумрак. Ну точно, атмосферка для тайных сходок и заговоров, а не помолвка. Может, это и есть прикрытие, а три клана что-то замышляют?

Если бы речь шла только об Аметистах с Рубиновыми, я бы поверил, но каким боком тут Турмалины? Если как раз для помолвки, то, очевидно, за этим кроется что-то более серьезное. Надо выяснить.

В затемненном окне моргнули холодные фары: приближалась машина Амов. Дворецкий поспешил выйти, чтобы открыть двери и проводить гостей лично. Что-то в отношении Турмалинов у него такого рвения не наблюдалось.

Пока гостиная пустовала, я вышел из своего теневого фантома и скрылся за спинкой дивана. Здесь достаточно тени, так что надо напитаться. Тень — штука непостоянная, и по блокаторам непонятно что.

Аметисты прибыли вдвоем: Керен и, очевидно, его отец. Молодой, подтянутый, такой же качок, как старшие сыновья. Одет по последней моде: рубашка, кожаный жилет, джинсы, на шее висючки с аметистовыми фигурками, на предплечье — металлический наруч с крупным аметистом. У него точно натуральный диск, я был уверен. Если у них не все гладко с Рубинами и, более того, они хотели вернуть себе лидерство, это более чем логично.

Керен от отца не отставал. Вошел в дом как хозяин, расправив плечи и не обращая внимания на кудахтающего дворецкого.

— Мы справимся, — остановил его старший Ам. — Нам известно куда идти. Спасибо. Распорядитесь о напитках.

— Уже ожидают вас в зале приемов, — с готовностью отчеканил дворецкий. — Может быть, молодой человек еще что-то желает?

— За молодого человека пока решаю я, — холодно ответил Ам. Керен зло зыркнул, мужчина ответил с усмешкой: — Ну разве что мороженое с клубникой. И сиропом полей погуще. Пусть принесут двойную порцию.

— Будет исполнено.

С поклоном дворецкий удалился, и Керен прошипел:

— Что за цирк, отец?! Какое мороженое? Ты меня женить привел или менять подгузники?

— А это смотря что ты выберешь, сын, — надменно заметит тот. — Пока я не вижу твоей включенности в интересы клана.

— Все твои поручения достаются Марису и Валере. Мне перепадает самая грязная работа!

— Однако же ты в особняке ведущего клана Вердана, а они нет, — парировал его отец. — Используй это время как возможность проявиться. Перед всеми. Включая будущую невесту. Как показывает опыт, это не последний по важности навык.

Аметист-старший хмыкнул и, жестом показав двигаться за ним, скрылся в темнеющем коридоре. Керен напрягся — его выдали стиснутые кулаки и поостревшие скулы — и последовал за отцом. Я ушел в рывок и пристроился третьим. Шепнул ему из тени:

— Я тут. Работаем как договаривались, связь через аську.

Парень вздрогнул, но вовремя сдержался, чтобы не обернуться, и просто кивнул. Отлично, схватывает на лету. Сработаемся. Если не струсит.

Мы прошли еще через два мрачных коридора, собрав по пути с десяток поклонов от прислуги. О том, что это могут оказаться юные рабыни, думать не хотелось. Хотя рубиновые ошейники с живыми красными каплями внутри намекали недвусмысленно. Да и… внешний вид тоже: слишком открытые платья, слишком покорный, лишенный жизни взгляд, синяки на запястьях, будто от оков — нет, это была не прислуга, как бы я ни отрицал этот факт.

Зал приемов не уступал императорскому. В моем представлении, конечно. Роскошный, просторный, с колоннами и панорамными окнами, выводящими на главную аллею сада с фонтанами. В центре стоял массивный стол из черного зеркального камня, сервированный на девять персон. Четверо из них заняли места на мягких диванах с видом на фонтаны, двое прибывших осмотрелись и, видно, не обнаружив никого из хозяев, уселись рядом.

— Ваше мороженое! — Запыхавшись, влетел в зал дворецкий и вручил Керену креманку. — Двойная порция!

— Спасибо, — буркнул тот, но старший Аметист его перебил:

— Откройте окна, там чудная терраса. Пока ожидаем хозяев, мы с уважаемыми гостями можем переместиться туда.

— Один момент!

Дворецкий скрылся, главы кланов мгновение изучали друг друга, но Аметист прервал молчание.

— Приветствую, Феликс. Рад видеть. — Он поднялся протянул руку Турмалину. Тот ответил рукопожатием. — И вас, дамы.

Супруга Феликса сдержанно кивнула, дочери поднялись и сделали реверансы, Турмалин ответил:

— Взаимно, Доминик. Скоро породнимся.

Сирин фыркнула и отвернулась, Вэйлис посмотрела с любопытством. Керен застыл в нерешительности, но сделал благородный жест:

— Надеюсь, ты любишь клубничный сироп…

Он протянул ей креманку с мороженым, глаза девушки вспыхнули, щеки порозовели, Сирин буркнула:

— Не бери, пусть сам ест свое мороженое!

— Привет, Сирин, — усмехнулся тот и сунул руки в карманы. Вэйлис не сводила взгляда с лакомства и уже ковырялась в нем ложкой. — Где твой нормальный наруч?

— Пусть муж обеспечит, — огрызнулась она. — Долго его еще ждать?

— Ты не одна, — сухо заметила ее мать. — Держи лицо.

— Не вижу смысла. Вы все решили. За тебя тоже все решили, да? — Она уставилась на Керена глазами, полными злобы. — Или ты правда воспылал страстью к моей сестре?

Керен растерялся. Обошел Турмалинов и сел с краю, рядом с Сирин. Вэйлис уплетала мороженое, будто никогда не ела ничего вкуснее, и не упускала возможности построить глазки привлекательному однокурснику старшей сестры.

— Да я ее первый раз вижу, — растерянно ответил он, понизив голос, но все равно все услышали.

Повисла гробовая тишина, все пять голов повернулись в его сторону. Не выходя из тени, я сел рядом. Дождусь Рубиновых и пойду исследовать дом. А пока может быть парню подсказка нужна?

— Ну… в смысле... говорю, познакомимся!

Он стал пунцовым, Сирин залилась смехом, Вэйлис растерянно отставила мороженое. Мужчины смотрели с упреком, мать Турмалин закатила глаза.

Спас положение дворецкий. Он появился с помощницами — такими же девушками в рубиновых ошейниках и свободных платьях, больше напоминающих балахон с открытой спиной. Они подпорхнули к окну, раздвинули створки и открыли чудесный вид на Рубиновый сад. Запахло свежестью. А для меня это был запасной путь отхода.

Слишком просто и потому подозрительно. Судя по всему, Керен проболтался отцу, но то, что он принял нашу сторону, было, мягко говоря, странно.

Как бы то ни было, полагаться на других я не привык. Особенно на противников клана. Справлюсь.

— Ну так что там с договорами? — закинув ногу на ногу, спросил Доминик и отпил из изящного бокала с трубочкой. На его лице и густых уложенных волосах лежали красноватые блики от подсветки фонтанов. Это могло бы быть красиво, если бы не было ужасно по своей сути. — Вы уже подписали?

Он повернулся к Турмалину, тот кивнул:

— Подписали и уже нарушили, так что ждем санкций от Виктора. — Он покрутил в руках бокал и отставил. — Это надо обсуждать, а вам… тебе спасибо, что согласился на брак наших детей. Вы союзники Рубинов, это может сгладить его гнев.

Его жена сурово посмотрела на дочерей. Утонченная Вэйлис выразила покорность, Сирин снова отвернулась.

— Пойду прогуляюсь, — сказала она, поднимаясь. — К фонтану.

И, не дожидаясь ничьей реакции, вышла с террасы. Турмалины переглянулись, Феликс махнул рукой:

— Пусть идет, никуда не денется.

Керен отозвался:

— Я с ней.

И, захватив напитки, нагнал Сирин. Доминик рассмеялся:

— Не за той дамой ухлестываешь, дурачина! — А, обратившись к Вэйлис, ласково сообщил: — Он не безнадежен, поверь. Но пусть нагуляется. Избежишь развода. Тебе же этого не надо? Где, думаешь, моя бывшая жена?

Но мадам Турмалин прервала его льстивые речи резко:

— Пусть гуляет сколько угодно, но не с моей старшей дочерью!

— О, милая Марта, не будь она твоя дочь, я бы сам за ней приударил. Смотри, какие ножки! А округлости? Этот прозрачный корсет явно лишний…

— Хам! — воскликнула женщина, Феликс ее удержал:

— Сядь, дорогая. Сразу видно, в кого Сирин такая буйная, — он грустно улыбнулся, соединяя стакан с коктейлем со стаканом Аметиста. Они выпили. — Поверь, это не недостаток.

— Где ходит этот Рубин? Поскорее бы уже убраться отсюда!

Она поднялась и скрылась в темном коридоре. Я проследил. Мне тоже не помешало бы осмотреться. И подстраховаться на случай блокаторов. Путь отхода из зала приемов, на крайний случай, у меня был. Вэйлис, вдруг спохватившись, что осталась одна с мужчинами, поспешила присоединиться к ровесникам. Мне нужно было решить, что делать: слушать деловой разговор мужчин, координировать действия с молодежью или идти уже в разведку.

И тут я понял, какой упускаю шанс.

Я выпрямился, шмыгнул вслед за Мартой, успевая пройти за закрывающуюся дверь. В коридоре женщину подхватили юные рабыни и повели в уборную. Я решил не рисковать и проследовать за ними на второй этаж. Вряд ли кабинет или хранилище располагались на первом. Скорее даже в подвале, но туда, если что, пойду после.

Женщины скрылись, я ушел в сквозной взгляд. Если куда-то не пропустит, значит, стоят блокаторы. Тени хватает, буду использовать.

Второй этаж оказался безопасным. Тут были жилые помещения для гостей и родственников. Так, в одной комнате я увидел сестру Виктора, в другой — вещи Серика. Самого его не было, но суть ясна — тут делать нечего.

А вот третий оказался куда занимательнее. Здесь было три непробиваемых помещения: два небольших и одно просторное, как целый зал. В тени они светились рубиновым плотным светом, сквозь который не проходил ни один световой луч. И тень. Я даже не стал пытаться пробиться: хорошо помнил отдачу на складе. Тогда повезло, сейчас же ошибка могла стать фатальной. Надо было найти способ снять блоки.

Кроме трех заблокированных помещений, здесь были хозяйственные комнаты с инвентарем и дополнительные санузлы. Напротив большого закрытого зала располагалась бильярдная с мягкими диванами, бар и игровая рулетка. Ага, понятно: развлечения для богачей. Идем дальше.

Четвертый этаж. Самый любопытный. На первый взгляд, он казался обычным и ничем не примечательным. Даже отделка скромнее и подсветка почти отсутствует. Сквозной взгляд просканировал все насквозь и не нашел блоков. Вот только… в самих комнатах я так же не увидел ничего. Пусто. Морок. Значит… здесь?

На миг я вынырнул. В коридорах стояли кристаллы слежения — из тени не выйти. Лучше подпитаться у лестницы.

Прислушался. Тишина. Либо стены плотные, либо правда никого нет. Но это вряд ли: я так и не увидел Виктора. Его персону с нетерпением ждали гости на террасе. И вряд ли мы с ним разминулись на переходах.

Тень запульсировала, приглашая, и я в нее шагнул: концентрации здесь хватало. Отлично, работаем.

Я метнулся интуитивно — налево, огибая по дуге двери. За ними по-прежнему был туман: ни черта не видно. Прошел дальше — так же. А в конце…

У меня подскочило сердце: вот это удача! С другой стороны коридора шел вразвалочку, что-то лениво посвистывая, Серик. Он держал в его руках рубиновую пластину, камень в наруче светился. Он подошел к крайней двери и приложил наруч. Блокировка спала. Я увидел комнату в стиле приемного зала, но меньших размеров, сплошь заставленную стеллажами.

Серик вошел, захлопнул дверь, но пренебрег обратной защитой. Вот он, шанс! Даже ни на кого полагаться не надо, просто войти. Дальше разберусь. Однокурсник — не проблема. Сквозной взгляд показывал каждое его движение: он сновал между стеллажами явно в поисках нужного отсека. Лучше момента не придумаешь!

Я ушел в теневой рывок, тень подтвердила, что путь открыт: оставалось воспользоваться. По обе руки от меня мелькали такие же затуманенные комнаты, я о них не думал: в груди билось одно — близость цели и невозможность ее упустить. То, что сейчас здесь Серик — небывалая удача.

А потом меня как гвоздем прибило: не бывает такой удачи случайно. Это ловушка. Подстроено. Но для чего? Ждали меня?

Сделав финальный рывок, я отдышался. Дыхание застряло в ушах и в горле, в висках бился пульс. Ставка высокая, риск оправдан: если я войду и найду контракты, то заслужу влияние Амов. Мы сможем объединить усилия и помочь нашим кланам возвыситься снова. И Адаму докажу, что на меня можно положиться, и… вообще. Себе.

Этот мир проверяет меня на прочность, и значит, я не сломаюсь. Даже если добровольно шагну в капкан.

Выдохнув, собрал волю в кулак, сделал последний шаг, и… что-то меня остановило. Голоса из соседнего помещения, не из хранилища — кто-то говорил в комнате, затянутой пеленой тумана, рядом.

— Нас ждут, Виктор. Давай позднее, — уставший тихий голос. Лорея.

Проклятье! Она тут каким боком еще?! И плевать, что законная жена жирдяя.

Я едва не сдержал внутреннего рыка: и она, твою мать, за стенкой! Напротив склада с контрактами, где мое задание. С мужем! Ну, нет, дорогая, нечего тебе там делать.

— Подождут еще, — низкий баритон, смешок, скрип металлического стула о пол. — Ты неотразима в этом платье, моя… орлица.

Сука!

Я замер в коридоре между двумя дверьми: открытой, где меня манило доступностью задание, и закрытой, где мою женщину склонял к сексу ее муж. Возмутительно! И вроде бы все очевидно — я профессионал, вот только раньше мне не приходилось выбирать: в Эребе все было проще.

— Виктор, не сейчас, ладно? Мне нужно отнести результаты…

— К черту результаты, — это уже с придыханием, грудным, почти басом. — Ты моя, вот и все.

Стул упал с грохотом, раздались громкие уверенные шаги, толчок в стену, легкий крик девушки — почти как выдох, но… Но!!!

— Ну же, дорогая, не мне тебя учить, наклонись пониже…

Я вышел из теневого рывка, намотал нить тени на кулак, осторожно толкнул дверь и замер на пороге. Плевать, если увидят. Пусть хоть в темницу, хоть на эксперименты — без драки не сдамся. И лучше за это, чем за дурацкие контракты!!

Лорея увидела меня сразу. Дернулась под ним, попыталась высвободиться, но Виктор зажал ей рот, задрал подол черного облегающего платья и придавил своим смачным пузом к комоду. В ее глазах застыл ужас, я держал тень, как кнут. Ну давай, гнида, попляшешь у меня, как под скакалкой.

Я ударил ему точно под ноги, он отпрянул, хватаясь за ступни. Валясь на пол, заорал не своим голосом. Лорея выпрямилась, одернула подол, бросила взгляд ко входу, но уже никого не увидела: я ушел в рывок. Она дернулась, не решаясь броситься ли на помощь мужу или бежать, но я возник возле ее плеча и избавил от мук выбора.

— Скорая семейная помощь, — прохрипел я ей в ухо и, сплетя наши предплечья, ушел в тень. В спальню ворвался Серик:

— Отец! Что с тобой?

Я оскалился ему в лицо, но тут же вынырнул в коридор и следом, увлекая за собой Лорею, — в свободные от защиты двери Рубинового склада.

Глава 14

На крик сбежалась охрана. Через полминуты в его спальне и в бумажном хранилище полным ходом шел шмон: шесть амбалов с боевыми и световыми дисками облазили каждый угол помещения. Тень не подвела. Прохладным облаком она укутала нас с Лореей и не выпускала из своих объятий, пока была опасность.

А я не отпускал девушку. Прижал к стене в дальнем углу склада, сплел наши пальцы над ее головой и вдыхал ее сладкий аромат малины и меда.

— Где она? Ищите ее! — орал Рубин, нам в лицо прилетали лучи от дисков-ищеек, а мы бесстыже целовались, глядя прямо ему в глаза из Тени. И оробевшая поначалу Лорея позволяла делать с собой что угодно.

Ее черное мини-платье собралось на бедрах, она обвила ногой мою ногу, а я скользил по ее крепкому стройному телу руками, стягивая тонкие ненужные бретельки.

— Арс… — выдохнула она, слабо сопротивляясь моему напору, — тебе надо уйти… дверь сомкнется, и ты не выйдешь ни наружу, ни из тени: тут стоят блокаторы и кристаллы слежения.

— Мы прочесали весь этаж, — раздался рапорт главы охраны.

Я взял ее подбородок, развернул лицо на себя и глядя в глаза, отодвинул край ее трусиков. Она положила руку мне на ремень…

— Может быть, она спустилась? Там, внизу, вас ожидают…

— Никого не пускать выше второго этажа! — рявкнул Виктор. — Сам пойду искать!

Я позволил ей сделать все самой. Пока она расправлялась с моими брюками, я спустил вырез ее платья и сжал упругую грудь, ее кожа пошла мурашками. Тень стянула нас крепче — коконом своих нитей, — и мы поддались ее напору.

Лорея запрокинула голову, я согнул ее ногу и плавно вошел. Ее стон заглушил свирепый рык:

— Черта с два! Ее тут нет! Уходим! — Виктор первым покинул хранилище. Из коридора донеслось продолжение его приказа: — Поиск по всем этажам и периметру сада. Она точно здесь, ищите!

За ним вереницей потянулись работники охраны. Свет внутри потух, мы вынырнули наружу и, не сдержавшись, упали на пол.

— Арс…, — заскулила она, я накрыл ее губы своими, она выгнулась, я прижал ее к полу и нарастил темп. Тень снова скрыла нас, но вместо прохлады по телу теперь разливалось приятное наслаждение.

— Ты исчезнешь… снова, — выдохнула она мне в лицо, слегка подрагивая. Ее взгляд на миг замер, я притянул ее к себе, и она издала протяжный стон. Я нашел ее губы и удержал от порыва отстраниться. Ее гибкое тело — темное на темном — под моими руками становилось мягким и податливыми, а во мне играл адреналин: фактически мы занимались сексом на глазах у ее мужа! А то, что он не видел — его проблемы.

— Это временно, — шепнул я, уводя выпавшую прядь ей за ухо. Ее дрожь прекратилась, но она по-прежнему часто дышала. Ее сильное тело расслабилось, она звучно выдохнула и покачала головой:

— У нас нет шансов, и это… безумие… — Она подумала, но все же повторила: — Да, это безумие. И если оно раскроется, нас обоих уничтожат. И твой клан.

— Если мы заберем отсюда нужные контракты, то нет. — Я провел по ее спине, ее лопатки дернулись, я удержал и продолжил: — Мы заключим союз с Амами, сместим твоего мужа и прекратим антигуманные исследования.

— Ты слишком наивен, — усмехнулась Лорея и запустила ладонь в мои волосы. — Отсюда не выйти, контракты так просто не унести. Каждый под защитой, для этого нужна специальная пластина.

Я вспомнил Серика: он как раз нес сюда такую штуковину. Что-то обезвреживал? Не суть. Главное, что она здесь есть. Как выбраться — другой вопрос. У меня союзники на той стороне у фонтана, дадим им ход, а то наверняка заскучали среди заунывных взрослых разговоров.

— Давай поищем? — подмигнул я и, поймав укоризненный взгляд девушки, поцеловал ее в губы.

Аргумент сработал, Лорея поднялась, поправила платье, волосы, надела туфли и вышла из-за стеллажа.

— Не высовывайся, тут стоят кристаллы слежения. Мое присутствие еще можно объяснить, тебе же лучше остаться в тени.

— Отражателей нет? — усомнился я, оглядываясь. Во мраке хранилища местами светились тусклые рубиновые огни. Вряд ли просто подсветка, скорее защита.

— Не знаю. На такую магию, как у тебя, сложно спрогнозировать, что именно будет отзываться, но лучше не злоупотреблять. — Она выдохнула, прошла чуть вперед, осмотрелась. — Какие именно тебе нужны контракты?

Я ушел в теневой рывок, застыл рядом с ней и выдохнул:

— Самые крупные. И самые тайные.

Лорея стала строгой, обернулась на меня, будто видела, и тихо сказала:

— Вряд ли ты по адресу. И вряд ли их вообще возможно выкрасть. Не удивлюсь, если они записаны на дисковый носитель и всегда при себе у Виктора.

— Ну, тогда что? Какие тайны хранит в своем огромном особняке Виктор Рубин?

Лорея вздохнула, завернула за какой-то стеллаж и застыла у центрального отсека. Пожала плечами:

— Смотря что ты хочешь знать и смотря на что я могу тебе ответить. Здесь много закрытых комнат.

Я вышел из тени. Понял, почему девушка встала именно здесь: сюда не доставали кристаллы слежения. Они моргали с двух сторон сверху, но в центре была слепая зона.

— На третьем этаже и весь четвертый, — согласился я. — Причем они скрыты по-разному.

Лорея посмотрела с беспокойством и обхватила мои руки:

— Не суйся, Арс. Пожалуйста. Будет хуже. Нам бы выйти отсюда…

— Выйдем, — прервал я. — И заберем контракты.

— Тебе это ни к чему, — прошептала она. — Просто поверь. Это интриги Амов, они впутали тебя, чтобы не мараться.

— Я знаю. Но я хочу все исправить и вернуть Лазурным былое величие.

Я оперся локтем на металлическую полку с жесткими папками, с другой стороны мне в глаз ударил рубиновый луч — динамичная подсветка. Я взял одну папку с бумагами, пролистал, не вчитываясь. Все выглядело как обычный договор, но в конце, на последней странице стояла неоновая печать рубинового цвета. Рядом такая же обычная, чернильная. Ну да, они работали вообще со всеми: от мелких лавок до крупняков. Хотя, видимо, в Вердане не особо много было тех, кто мог потягаться с рубинами во влиянии и экономической силе.

— Ты принесешь больше пользы, если выживешь. — Лорея проследила, чтобы я вернул папку на полку и настоятельно закончила: — И не попадешься ни в какие сети.

— А Сирин? — спокойно спросил я. — Ее же насильно сватают!

— Ох, Арс… ты еще слишком юн…

Она отвернулась, я схватил ее за руку:

— Если я могу хоть что-то сделать для нее и для своего клана, я буду пытаться.

— Одно взаимоисключает другое, — прошептала она. — Никакие альянсы долго не существуют, кланы предают и ищут выгоду только для себя. Так что все эти контракты, — она овила пространство вокруг себя, — лишь пыль в глаза. Самое смешное и абсурдное, что обе стороны это понимают.

— Они договариваются, чтобы предать?

— Чтобы взять выгоду, — поправила девушка. — А затем набрать силу и ударить. Аметисты уже пошли в наступление, раз ты здесь. Но Лазурные никогда этому не уподоблялись.

— Поэтому мы в конце иерархии? — усмехнулся я.

— Потому что вы отказались от синтетики. Принципиально. А Рубины засыпали ваши шахты. Но преподносится все как несчастный случай. Ведь ты же… понимаешь все?

Она посмотрела пытливо, в ее глазах застыла мольба, а я буквально прирос к полу. О том, что Рубины — те еще негодяи я уже знал не понаслышке, но то, что у нас, оказывается, имелись личные счеты, ударило под дых. И ставило под сомнение искренность самой Лореи.

— Ты со мной из-за… этого?

— Что? — Она вспыхнула. — Я твой наставник из Академии, если на то пошло!

— Наставник? А Рэйдан тогда кто? И он… признаемся, неплохо справляется. Зачем ему ассистентка?

— Ты прекрасно знаешь, зачем, — прорычала девушка. Ее глаза сверкнули. — Не пытайся обвинить меня в своей недальновидности!

Она вырвала ладонь и посмотрела с гневом, я скрестил руки на груди:

— Ну так что, где тут главный сейф?

— Дурак! — огрызнулась Лорея. — Подставишь нас обоих!

Но ее ответа и не потребовалось. Я увидел сам. И понял, какие именно контракты там лежат.

В темноте склада, среди редких мерцающих рубиновых точек-охранителей, сверкнул один массивный луч. Белый. И это было интересно. Весьма.

Я усмехнулся и ушел в Тень, Лорея воскликнула испуганно:

— Нет, Арс! Даже не думай!

Она метнулась за мной сквозь стеллажи, но я был быстрее. И через мгновение уже стоял напротив металлического куба с круглой выемкой по центру, от которой исходили те самые белые лучи. И о чем, интересно, договорился Виктор с Императором?

Я ухмыльнулся дерзкой мысли, а от осознания того, какая власть мне откроется, забери я эти бумажки, захватывало дух. И особенно — от того, что я действительно мог открыть этот сейф.

— Арс! — раздалось за спиной с выдохом. — Я знаю, что ты здесь. Выйди из Тени, давай поговорим. Спрашивай что хочешь, но не тронь сейф. Это не наша игра…

Левая ладонь раскалилась до невозможного, что казалось, плавится перчатка. И я не стал ее испытывать. Стянул и направил вырвавшийся луч в самый центр сейфа. Жжение в ладони успокоилось и переросло в мягкое тепло: хороший знак, энергии соединились. Мне нужно было лишь коснуться выемки — она оказалась точно такого же размера, что и камень. Неспроста. Это знак. Этот необычный кристалл в моей ладони — ключ.

Я снял теневую маску, вытянул руку, шагнул ближе. Лорея тяжело дышала, спиной я буквально физически ощущал ее напряжение и гневный взгляд мне в затылок.

— Напиши Керену, — сказал я и кивнул на карманы, где лежал мобильник. — Скажи, что надо снять блок помещения. И сообщи, как. Думаю, ты знаешь.

— И не подумаю, — почти рык. — Отойди, Арс!

Тень встрепенулась. Перед собой я тоже видел движение: Лорея вскинула руки. Не отнимая луча от сейфа, я обернулся. Она держала диск. Без наруча, обычная рубиновая синтетика без крови и без магии.

— Что же там внутри, раз ты так рьяно защищаешь оболочку?

— Мы еще можем просто уйти. Незаметно, — тихо сказала она. — Я напишу Керену, просто… опусти руку.

— Поздно.

Луч сам меня притянул. Тепло от сейфа переходило по руке, через плечо и к сердцу: мы становились одним целым. Ключом был не камень, ключом был я.

Как только я это понял, острая боль пронзила мне левую лопатку. С тихим криком я вскинул руку, но луч стал гибким и вмиг сковал плетью — я был в ловушке. И смотрел в испуганные глаза Лореи. Кажется, она сама не ожидала, к чему приведет ее вмешательство.

Диск вернулся к ней в руки, но тут же осыпался пеплом. Она попятилась. Забыла, что моя кровь разъедает синтетику?

— Кто ты такой? — прошептала она, освещенная лучом от кристалла. — Ты не тот, за кого себя выдаешь. Чужак…

Я сильнее сжал кулак, натягивая крепче этот гибкий луч и сдерживая рык бесконтрольной боли. Спину зажгло. Девушка правда взяла телефон и что-то набрала. Меня по-прежнему охватывал свет, но я не имел представления, что же делать дальше.

Правой рукой я коснулся раненой лопатки: диск задел неглубоко, но рана горел адски. А мне нужна была собственная кровь. Она усилит кристалл.

Но не успел. Прежде чем я соединил руки, массивную струю света пронзила тонкая темная ниточка. Она разрезала луч вдоль пополам и достигла сейфа. Все рубиновые точки в хранилище потухли, луч — следом. Сейф укутала Тьма. И она вышла из моего запятнанного кристалла.

— Что это? — на выдохе спросила Лорея. Я попятился.

— Отходим, — прохрипел я. — Здесь есть натуральные диски?

Лорея замотала головой, я попытался вызвать луч, но кристалл иссяк. Его опустошили. У меня оставалась только кровь, и ее нужно было смешать с каким-нибудь натуральным носителем.

— Керен не придет, — глухо сказала Лорея, захлопнув крышку телефона. — Виктор запретил вход на верхние этажи, ты слышал. Еще варианты?

Я сжал кулак, сдержался от болезненного вскрика из-за лопатки и только сказал:

— Сирин. Она пройдет. Пусть Серик проводит ее в бильярдную, дальше она справится.

Лорея принялась строчить новые сообщения, я тянул руку к Тьме, которую сам же и вызвал. Она ликовала:

— Я здесь, мой милый… что прикажешь?

— Уйди! — Я закрылся предплечьем, как щитом, но свет иссяк. Он не работал ни на атаку, ни на защиту. Мой отработанный щит не появился, Тьма приближалась. Тень ушла.

— Я ждала тебя, — она говорила с придыханием и приобретала форму обнаженной соблазнительной девушки, ее руки-плети тянулись ко мне. Я закрыл собой Лорею.

— Кто это, Арс? — спросила девушка робко.

— Отбой по Сирин, — сказал я. — Блокаторы нельзя снимать категорически: Тьма прорвется.

— А как же… мы?

Я судорожно соображал. Света нет, только Тьма. Это противоречит логике, значит, должен быть источник. Любой. Синтетика не подойдет, моя кровь ее расщепит. Нужен любой натуральный камень. Чем не подходит мой?!

Я дотронулся пятерней до рассеченной лопатки и протянул руку навстречу Тьме. Кровь должна усилить кристалл, даже потухший: магия в крови, камень — носитель. Так я понимал эту систему. Правда с Тьмой был особый случай.

Она приняла. Обвила ее своей тонкой нитью и проползла дальше. Я ничего не почувствовал, Лорея вскрикнула: скользя по моей руке, Тьма подбиралась к ней!

— Я заберу тебя, моя сладкая девочка, мы подружимся, я знаю… о-о, сколько я вижу в тебе потенциала, мы с тобой едва ли не сестры…

— Арс… — робко прошептала Лорея, вжимаясь в стенку. Я схватил щупальце Тьмы, под моим хватом оно материализовалось и вскинулось, отбросив меня как никчемную вошь. От моей крови оно будто окрепло.

Нет, так не пойдет, нужно еще средство!

— Лорея, держись! Любые пластины, диски — где? Я должен попробовать!

— Открой любую папку…

Она закашлялась и перестала сопротивляться, щупальца стали плотнее, сама Тьма приблизилась. Я схватил с полки первую попавшуюся папку. В договор был вложен образец диска, я метнул его в Тьму — тщетно: материя не может причинить вред сущности, это я усвоил. Так же, как и то, что ее надо зачаровать Светом или Тенью. Но Света не было, Тень не подходила. Лорея начала задыхаться.

— Ушла отсюда, тварь!

Я вытащил новый диск из другой папки и бросился в прыжке на девушку-Тьму, которая походила уже на жирного осьминога с милым лицом и соблазнительной грудью. Волосы тоже развевались и захватывали меня в свои сети.

Не вышло. Я саданул кулаком с кровавым кристаллом, она не отреагировала, Лорея простонала:

— Арс… я… — Она глубоко вдохнула и скривилась от боли, я ударил диском, как мечом, по отвердевшей плоти щупалец.

— Получай, тварь! Пошла отсюда!

Тьма отпрянула и зашипела, щупальца скользнули по мне, но прошли как сквозь пальцы вода, я замахнулся в пустоту, показывая решимость. Образ девушки превратился в черное облако, взмыл к потолку и растаял. Я бросился к Лорее:

— Лорея! — Я потряс ее за плечи. — Твою мать! Лорея!

Я похлопал ее по щеке, ее волосы разметались по лицу и плечам, но реакции не последовало.

— Я дурак, ты была во всем права, — я зарычал. — Очнись же!

Пульс едва прослеживался, дыхание стало неглубоким, кожа побледнела, а вокруг шеи сомкнулись плотные теневые путы — ошейник Тьмы.

— Сука! — Я подскочил, готовя новый удар, но теперь не видел угрозы. Только слышал мерзкий смех, который заполонил все пространство хранилища:

— Она моя! Моя! А у тебя еще здесь дело не окончено…

Я отстранился только на миг, чтобы проследить за теневой нитью, бегущей под потолком: ну конечно, тут блок, она не могла уйти, — приготовился к броску, но она обхитрила. Полетела в свободном падении вниз под прямым углом четко в тело Лореи. Я метнул диск, чтобы перерезать ей ход, но она легко проникла сквозь препятствие.

По хранилищу разнесся ледяной издевательский смех, я бросился вперед, но сам врезался в стену: Лорея и Тьма исчезли.

В тот же миг дверь в хранилище распахнулась, и меня отнесло к стеллажам.

Глава 15

Как же больно, твою ж мать!

Голова впечаталась в металлическую полку, раненая лопатка взвыла отборным матом, перед глазами встало темное полотно. Не Тьма, не Тень — гаснущее сознание, за край которого я ухватился.

И противная, до тошноты обидная слабость: кто я такой без силы? Что я вообще могу сделать, когда дело касается моих личных интересов? Впервые!

Я рывком подался вперед, но меня тут же придавило к стеллажу: грудь разрывало от боли. Тело затряслось. Наступил откат от исчерпанной силы.

Проклятье, Призрак, ты не беспомощен! Тьма вернется, и что будешь делать?

Перед глазами по-прежнему стоял туман, голова кружилась, уши заложило собственным дыханием. Нет, так не пойдет, надо собраться и найти Лорею. И бегом прочь отсюда — пока открыта дверь.

Осознание, что кто-то вошел, отозвалось новой болью в висках. Я зарычал, ухватился за край стеллажа, чтобы опереться и наконец встать, но замер на месте: ослепительная фиолетовая вспышка разрезала мое плавающее сознание.

Аметистовый диск. Натуральный. И где он был секунду назад?! Он бы мог спасти… все!

Тающее лицо Лореи встало перед глазами непроизвольно, и следом дерзкая ухмылка Тьмы: “Она моя!” — словно сон, словно неправда: они обе были здесь секунду назад, а сейчас по щелчку пальцев раз и не стало.

А теперь еще и эта насмешка в виде светящегося натурального диска.

Я с трудом поднялся. На полу остался кровавый след, голова гудела: казалось, из меня выбили весь дух, грудь и лопатки горели. Но кто-то шел решительным шагом мне навстречу.

— Времени мало, — проговорил холодный голос. — Уходи.

Я поднял взгляд: Доминик. Ну точно, Керен все разболтал, его отец был в курсе нашего плана, вот только… как он сюда проник?

— Как вы вошли? Тут блоки, — прохрипел я. Он ответил спокойно:

— Блокируется чужеродная магия. Моя проходит через носитель — диск, но это тонкости. Сейчас дело касается тебя. Если хочешь жить — иди.

— Я не выполнил условия сделки, а вы мне помогаете. — Я полностью выпрямился и наконец посмотрел ровно. Спина пульсировала в такт учащенному пульсу. — В чем подвох?

— В выборе стороны, — признался Доминик. От его демонстративного высокомерия не осталось и следа. — А про связь с Императором… мы подозревали.

Он посмотрел убедительно. В единственном источнике освещения — его собственном диске — его лицо казалось строгим и невозмутимым. Его фиалковые глаза не дрогнули. Так же как ни один мускул.

— А про соответствующую защиту? — съязвил я. — Я иссяк. Полностью! Мне бы сейчас хватило остатков сил, чтобы выйти…

Доминик хмыкнул:

— Я с тобой свяжусь. Напрямую. Без участия моих детей и твоего брата. Думаю, нам будет полезно пообщаться.

Он повел плечом и позволил себе дерзкую улыбку. Я сдержался, чтобы не выпалить про исчезновение Лореи. Но нет, лучше не лезть. Пусть Рубин сам выясняет. Я начну собственные поиски.

— А сейчас что? Уладили дела со свадьбой? — спросил я, Аметист приосанился:

— Это затянется. У нас… некоторые разногласия. Но Турмалины женят дочь на Серике, это уже утверждено. В день выпускного.

— Если я уйду, как вы объясните это?

Я обвел руками пространство. Тут стоял жуткий бардак: кровь, разбросанные документы, расколотые диски, тьма. Не горел ни один рубиновый индикатор. Ну и… защита была сломана. Если сюда сунутся охранники или, чего хуже, сам Виктор, на ушах будет стоять не только усадьба.

— Скажу, что поймал тебя с поличным, но ты ускользнул.

Я повел бровью, он пояснил:

— Это политика, ничего личного. Если хочешь набрать вес клану, включайся.

— Да я еще выпускной не прошел вроде как.

У меня получилось приблизиться, в памяти всплыли слова Лореи, что без выпускного мне нечего делать в суровом мире Вердана. Доминик взъерошил свои густые волосы:

— Это для всех выпускной. Для тебя это формальность. — Он хмыкнул, я нахмурился: что-то неделю назад я не замечал, чтобы меня высоко ценили! Я был и отшельником, и никчемным магом, не сумевшим отстоять редчайший диск. И что же, интересно знать, изменилось?

— Ну, и возможность проявиться, не забывай и про этот аспект. Но в целом, ты уже и так все доказал. — Он приблизился и сказал тихо, в самое ухо: — Главам кланов все очевидно насчет тебя. Ректор, тем более, думаю, в курсе. Остается завоевать императорский двор?

Наши взгляды встретились, мы застыли в полушаге друг от друга. То, что говорил Аметист, занимательно, но какие у него собственные цели? И зачем мне императорский двор, если мне и здесь забот хватает?

— Буду ждать вашего сообщения, — только ответил я. — Спасибо за… помощь.

— Всегда пожалуйста, — усмехнулся тот. — Не забудь пройти регистрацию врожденных магов.

Я закатил глаза и, не дожидаясь новых наставлений, ушел в Тень. Доминик проследил за моим следом до двери, будто видел, но через мгновение покачал головой и принялся поднимать разбросанные папки.

Тень стонала. Будто не меня размазало по стенке и не из меня выкачали весь свет, она едва цеплялась за мои пальцы и осторожно вела по коридорам мрачного особняка. Картинка по-прежнему была в расфокусе, я шел, ведомый чутьем, по внутренним ориентирам, навстречу ораве накачанных охранников в деловых костюмах.

Мы столкнулись на лестнице на второй этаж: Доминик дал мне время уйти и передал тревогу. Оставалось успеть покинуть особняк до закрытия летней террасы: иначе я рисковал не выйти.

— Сирин, детка, давай в дом! — крикнула ей Марта с легкой тревожностью в голосе.

Разъяренный Виктор слушал на громкой связи речь Доминика и наматывал круги по залу. Феликс Турмалин поглядывал снизу вверх и украдкой стягивал со стола фрукты — словно не для того они тут стояли. Керен и Серик увлеченно перешептывались, Вэйлис заметно скучала. Они вообще в курсе, что как бы сегодня по их душу прием, нет?

Я прошмыгнул в открытые по-прежнему створки в Рубиновый сад и выдохнул: все, теперь проще, я не сдавлен блокаторами. Лишь бы добраться до ожидающего водителя.

— Да, мам, я просто…

Девушка слезла с бортика фонтана, поправила критически короткую юбку, осмотрелась и вздохнула. В свете рубиновых струй ее лицо выглядело пугающе печальным. Она ждала меня. Я обещал быть рядом.

— Иди, Сирин, — шепнул я ей, проходя мимо. С моей руки стекла маленькая красная капля. Она оживилась:

— Арс? Ты здесь? Это ты?

Она заозиралась, а, глядя на каплю, побледнела.

— А-арс? Что с тобой?

— Просто иди в дом. Ни с кем не спорь. Как вернешься, напиши.

— Нет! Стой! Ты где?

Она схватила воздух, но я умчал в рывок. Пара свежих капель все же сорвалась с моей руки, но мне некогда было подчищать следы: Тень держалась из последних сил, будто и не ночь стояла вовсе. А внутренний ресурс Тени… он накопился, я чувствовал его пульсацию в груди, но так же понимал, что я сейчас слаб, и эта Тень, если выйдет, сожрет меня с потрохами.

— Едем домой, — бросил я дремлющему водителю, усевшись на переднее сиденье прямо из Тени. Он растер глаза и, увидев меня, вздрогнул. Я подтвердил: — Погнали.

А в окне видел бегущую по моему кровавому следу Сирин.

Проклятье…

Сегодня ты везде проиграл, Призрак. И хуже того, за последствия отвечать не только тебе: спросят и с Аметистов, и с Турмалинов, и с Адама — официально. А сам я уже поплатился — Тьма забрала Лорею, и это было самое скверное из всего, что могло только быть. Ну, и обреченный, заплаканный взгляд Сирин.

Дом встретил меня холодом и темным равнодушием: он спал, а я нарушил его покой. И потому сам злился на каждый свой неосторожный шаг в тиши дома. Особенно когда невольно разбудил домашних.

— Молодой господин! — воскликнула Анечка, настигнув меня на лестнице. — Вы вернулись!

— Сомневалась? — хмыкнул я и продолжил подъем.

— У вас кровь! Надо обработать! Разрешите принести медикаменты?

Я звучно выдохнул, запрокинул голову и придержал плечо: не трогайте меня и дайте выспаться — само все пройдет. И выкиньте чертовы мысли из головы! Да, Призрак, признай, что ты проиграл — это факт. Точка. Твоя бессонница это не изменит.

— Принеси, — буркнул я. — И что-нибудь выпить.

Она вернулась моментально: я успел только доковылять, снять рубашку и уставиться в зеркало через плечо на свою спину. Скорее глубокий порез, чем рана, но кровит так, будто устроили жертвоприношение. Последняя попытка Лореи предотвратить неизбежное. Твою же Тень! Я сейчас постоянно буду возвращаться в этот эпизод!

— Все готово, — пискнула Анечка, поставив поднос на прикроватную тумбу. И, чуть помедлив, опустилась перед ней на колени.

Я развернулся и жестом приказал ей выйти. Она робко поднялась, сделала шаг к выходу, но вдруг развернулась и сказала:

— Могу помочь с раной. Прикажете?

Я потянулся к стакану с коричневой жидкостью, но резко одернул руку и метнул на нее суровый взгляд. На что она только спохватилась:

— Ах, ну и я могу раздеться, если… если… вы снова захотите на меня… смотреть.

— Дура! — Я выплеснул содержимое стакана ей под ноги. Ярость скомковалась под грудью, а она еще добавляла масла в огонь. — Если ты умеешь обрабатывать раны, сделай это. И иди прочь, поняла? Тело свое побереги для суженого.

— Это не по моему статусу, господин, — ответила она с реверансом. — А для вас мне… приятно это сделать.

— Обработай рану и иди, — выдохнул я и растер лицо ладонями. Сумбур прошедшего дня должен был улечься, тень должна была вернуться, а идеи, как вернуть Лорею — прийти. Утром.

По моей спине забегали худые, но сильные пальцы — Анечка точно знала, что делать. И, кажется, знала мужское тело. Ее руки легли мне на шею, прошлись по плечам, и меня словно отключили: сказывалась общая усталость и ослабший организм. Боли от обработки раны я даже не почувствовал. Упал лицом на подушку и провалился в сон.

Утром я заметил аккуратную повязку на плече и довольно кивнул: девушка правда знала свое дело и, наверное, неспроста Арсений так к ней прикипел. Они были почти ровесники, с домашними отношения не ладились, а тут симпатичная услужливая девчонка, которая от него без ума, исполняет все с полуслова да еще и готова раздеться по одному взгляду. Чем не подруга на всю жизнь? Но главное, сейчас это можно было использовать. Давать ей какие-нибудь поручения. Сначала проверочные — я все-таки был уверен, что она шпионит, но если пройдет испытательный срок — что-то посерьезнее.

Силы вернулись, но меня не покидало ощущение, что что-то не то: как будто кристалл стал тусклее, а тень боялась показаться. Для нее еще не время, конечно, к вечеру должна напитаться, но я ослаб сам по себе — как после изнурительной тренировки.

Пропищал телефон. Потом снова и еще раз. Я прочитал: “Привет. Арс, ты как? Ты ранен? Что вчера случилось?” — писала Сирин. Я выдохнул и коротко ответил:

— Не парься, обычная царапина. Как твоя помолвка?

— Состоится. Чувствую себя одной из рабынь из особняка Рубинов. Ты видел их? Они же… совсем без воли!

— Мы что-нибудь придумаем, — ответил я. — Вчера все должно было пройти иначе. Но время еще есть.

— Спасибо, Арс. Мне спокойно от твоих слов.

Я чертыхнулся: такая моя помощь может выйти боком. Девчонка мало того, что влюблена, она искала во мне поддержку, которую не мог ей дать ни внешний мир, ни близкое окружение. И в том не было ни моей, ни ее вины — просто нам надо было как-то с этим жить.

Следом пришло извинение от Керена с оправданием, что Рубины закрыли лестницы и потому он не смог включиться, следом — насмешка от Мариса с требованием выдать Кроху, затем — сожаление от Валеры. Они там что, всей семьей задавить меня решили? Или не сговаривались?

Однако больше всего я ждал сообщения от Доминика, но он не спешил писать. Наверняка улаживал дела с Виктором или делал вид активного участия в расследовании проникновения в склад. Хотя нужно было только открыть записи с кристаллов: пусть не везде, но мое лицо вчера засветилось точно.

Я выругался и засеменил по комнате. Последствия могли быть непредсказуемыми. Если дело с заводом замяли из-за секретности, то в этот раз было нападение на частную собственность. А при влиянии Рубинов это можно было расценить как покушение на жизни людей. Подключить Кристалл ТВ, построить из себя жертву, обвинить нас и… в конце концов, размазать. По их меркам, клан Лазурных, в котором осталось два калеки, — это просто чих.

По комнате гуляли тени от живых деревьев парка за окном, я пропускал их мимо своего внимания, но одна из теней — в самом центре — вдруг замерла и напряглась. Остальные будто бы тоже притихли, несмотря на пляску солнечных лучей. Я тоже насторожился: такого поведения я за Тенью еще не наблюдал.

Но буквально мгновение, и все встало на свои места: тень превратилась в дрожащую проекцию, из которой вышел мой хороший знакомый. Рэйдан. И выглядел он, мягко говоря, не очень.

— Закрой шторы, — сказал он вместо приветствия и сам поставил блок на входную дверь. По стенам пошли мерцающие волны. Я выполнил то, что он просил, и сел на край кровати. Рэйдан хотел что-то сказать, набрал воздуха в легкие, но звучно выдохнул. Приблизился, осмотрел повязку и удовлетворенно кивнул:

— Не критично. Жить будешь.

Я не отреагировал никак. Дождался, пока учитель возьмет стул и сядет напротив. Хотя в целом представлял, о чем пойдет речь.

— Мне позвонил Виктор, — начал он. — Главная его проблема: пропала жена. — Рэйдан сделал паузу, снял капюшон, взлохматил мелированные волосы. — Это прискорбно, но он неправ: это не его главная проблема. Это моя проблема. А если точнее, твоя и моя. Понимаешь, о чем я?

Он посмотрел исподлобья, я на всякий случай кивнул. Таким потерянным личного боевого мага Императора я еще не видел.

— Это первое. Второе и важное: твой кристалл. Датчики ночью с ума сходили. Что ты делал?

— Э-эм… датчики? — спросил я самое безобидное. А сам прокручивал в голове варианты, знает ли Рэйдан обо всем, что было в усадьбе Рубиновых?

— Мы отслеживаем твои изменения в лаборатории. После того, как у тебя отняли диск, происходит какая-то чертовщина. Никакой зависимости, — устало пояснил Рэйдан. Его глаза сегодня были особенно тяжелыми. — Как ты себя вообще чувствуешь?

— Плечо ноет, — признался я. — Легкая усталость, как после интенсивной тренировки. По силе не уверен, не могу сказать.

— Давай так. Я к тебе не лезу, но просто поверь: ты должен рассказать что было. Приборы показали аномальные значения, Лореи нет, и…

— Так, стоп, Рэйдан, вдох-выдох. — Я поднялся и, нахмурившись, заглянул ему в глаза: — Давай с самого начала: ты вообще знаешь, что произошло? Тебе обычно не надо ничего докладывать, ты вперед желтых СМИ все разнюхиваешь.

Теперь он поднял суровый взгляд:

— Это значит только то, что ты снова залез куда не надо. Туда, где стоят блокаторы даже от моих ищеек. Что на этот раз, Лазурный?

Мы прожигали друг друга глазами, Рэйдан оставался невозмутимым, я усиленно соображал, что могу рассказать ему честно, а что лучше утаить. Но начал с того самого “главного”, что волновало его в первую очередь:

— Лорею забрала Тьма, Рэйдан. Я видел все своими глазами, но… не смог ей противостоять. В том хранилище не было Света. Мой кристалл погас, а Тень… она уходит, когда появляется Тьма.

Маг не моргнул. Он просто смотрел слишком пусто, сквозь меня, будто не видел. Или… видел слишком хорошо? Не удивлюсь, если он сканировал мой мозг и вычленял из памяти момент ее исчезновения.

Но, как оказалось, он видел куда больше, чем я предполагал — самую суть. И потому сказал тихо, безэмоционально и утвердительно:

— Думаю, нам пора познакомиться, парень. И даже не отрицай, что ты — не Арсений.

Глава 16

Отпираться было глупо, пришлось признать фиаско: меня рассекретили. И хорошо, наверное, что это сделал Рэйдан, а не Адам или отец. Отношения у нас хоть и были напряженными, но все же родственными. Каково узнать, что их родной сын или брат — не их и не родной?

А так, надо было только считать мотив Рэйдана: с какой целью он сказал и что намеревался делать. Наверняка если бы он хотел атаковать, то сделал бы это без предупреждения. А провоцировать не в моих интересах.

Я поднялся, сунул руки в карманы и отошел к задернутой шторе. Тень радостно встрепенулась, предлагая помощь, но я только выдохнул:

— Это не по моей воле и уж точно не для моей цели. Я перешел в это тело в разгар боя со Скорпионом, через кристалл. Но в моем мире его не было, была только метка клана на ладони. Здесь это метка Тьмы.

— Смежный мир… — пробормотал Рэйдан. — Ты служил агентам из Вердана?

— Я служил тому, кто платит, — хмыкнул я. — Деньги отучают от принципиальности.

Маг со вздохом поднялся, встал рядом, взглянул украдкой сбоку:

— Хочешь знать, что тебя выдало?

— Будь добр.

— Первый звоночек был, когда ты заметил купол, потом твои боевые навыки. Но это все могло и правда развиться у Арсения. Но сейчас ты сам себя раскрыл. Никто из Вердана не противостоит Тьме. Это закон. В последнее время ходят тревожные слухи, что Тьма — зло, и ее нужно уничтожить, но распространяют их недальновидные люди. Трусы, чаще всего. И жаль, что многие слушают. На самом же деле Тьма — это противоположность Света. Одно без другого невозможно. Поэтому Вердан разделен, и другая сторона — всего лишь другая.

— Но идет война…

— Между повстанцами и господами, а не между Светом и Тьмой. Ни одно из понятий не приравнивается к другому. Более того, не бывает ни чистого Света, ни Тьмы.

Я повернул голову в сторону: на полке со статуэтками сидел Снежок и исходил белыми лучами. Я сказал:

— А он тогда кто? Преследует меня с того самого дня, когда я впервые перешел на другую сторону.

— Твой уравнитель, — спокойно сказал Рэйдан. — У всех, кто сочетает в себе две силы, такой есть. Он появляется, когда одной из сил становится слишком много. В твоем случае — Тени.

— Вчера он не пришел.

— Это говорит о силе блока Виктора. Как и то, что я не смог это увидеть.

— А то, что этот блок спокойно сломал Доминик Ам? — Я покосился на Рэйдана, он развел руками:

— Он врожденный, и он носитель чистой магии рода. Кристалла, иными словами. У тебя… да и у меня тоже чужеродные силы: у тебя энергетическая, у меня стихийная. Доминик носит в себе первозданную магию Аметистов, которую может подкреплять как стихия, так и энергия. Против чистой магии у синтетики нет шансов.

— Однако же он заключил договор с Рубинами, — протянул я.

— Верно. И это политическая игра. Вряд ли Виктор догадывается о врожденной силе Доминика.

— Но ты об этом почему-то знаешь.

— Ну… мы коллеги, в каком-то роде, — уклончиво ответил Рэйдан.

— А, при Императоре?

— Да, общая бюрократия.

Я развернулся полностью, обвел Рэйдана взглядом и задумался: не напал, не обвинил, не вызвал отряд захвата. А перед ним стоял чужак, занявший тело его ученика! Чем дальше, тем личность Рэйдана становилась все более загадочной. Но раз он не задавал вопросов, то у меня теперь, после открытия моего главного секрета, было на это полное право.

— Я понял, что врожденные маги — это редкость, но я к ним отношусь и я, получается, четвертый. Но моя магия чужеродная, так как она из другого мира. Стихийная видимо тоже относится к чужеродной. На этом фоне Доминик уникум, но есть ли кто-то еще с чистой родовой магией, как у него? Наверняка же это отслеживается, судя по вашей бюрократии.

Рэйдан усмехнулся:

— Настоящий Арсений бы ни за что это не спросил. — И, повернувшись ко мне, посмотрел впервые с улыбкой: — Только один человек. Твой брат.

У меня вырвался нервный смешок: что ж, не удивлен. Но и приятного мало. Сильная магия и скверный характер — убийственная смесь.

— Он не догадывается, — сказал я. — Обо мне.

Рэйдан кивнул:

— Никто не должен этого знать. Это опасно для тебя и для настоящего Арсения.

— Он жив? — Вдруг это стало важно. По всему выходило, что я занимал его тело, прекрасно здравствовал, жил его жизнь, а он… что? Умер?

— Зависит от того, как сейчас себя чувствует твое родное тело, — протянул Рэйдан. — Если кристалл рода Лазурных в твоем мире стал кристаллом переноса, то его сила в твоем истинном теле либо трансформировалась, либо ушла…

— Скверно, Рэйдан. Выходит так, что я забрал его силу (кристалл) и при этом беспрепятственно использую свою. Если Арсений пуст, ему там не выжить.

— Зависит от намерений тех, кто вас поменял местами. Это не могло произойти случайно.

Я скрестил руки на груди, представил свою простенькую комнатку в Цитадели, Лису, кристалл на ее груди, Скорпиона, наш короткий бой и шепот Лисы: “Встретимся на другой стороне”.

На другой стороне…

Это ли ты хотела, стерва? И зачем тебе нужен был настоящий Арс?

— Нам нужно вернуть Лорею, — только сказал я. Это было единственное, что мне теперь было ясно. Остальное — включая даже то, где сейчас Призрак или сознание Арсения, — вторично. С наскока я это не узнаю. А Рэйдан, который явно что-то скрывал, признаваться не торопился.

— Устрой рандеву с Тьмой. Тебе она не откажет, это более глубокая степень твоей силы. Захвати кота, он твой гарант возврата.

Снежок моргнул — весь, полностью — соскочил и прильнул к ногам. Ну какой он уравнитель? Настоящий кот, который вот-вот начнет просить почесать пузико!

— Не все так просто. Лорея — ее трофей, она потребует замену. Но это уже хоть что-то.

Рэйдан отошел, сдержанно кивнул и предостерег:

— Твою тайну я сохраню, это в интересах Империи, но будь осторожен. Твоя сила уникальна, и она тебя выдает. Даже не как пришельца, а как врожденного мага. Такие вещи обычно знают только члены семьи, а огласка ни к чему. — Он подошел к двери. — Наверняка у тебя будут вопросы, я продолжаю тебя курировать. Поэтому отвечу на все, что в рамках моих знаний и имперской тайны. Но самые глупые адресуй только мне, шпионов хватает.

— Разберусь. Спасибо.

Он кивнул:

— На счет Лореи я подумаю тоже, будь на связи. — Он снял мерцающую защиту, надавил на ручку и приоткрыл дверь. — Загляну к твоему отцу. Он должен пойти на поправку.

Я согласился. Должны же быть хоть какие-то положительные сдвиги! Пока же у меня складывалось впечатление, что как только я здесь оказался, в Вердане все пошло наперекосяк.

Рэйдан вышел, я уставился на кота. Он отвернулся. Чего вообще пришел? Сейчас обе силы были в покое. Или хотел защитить от спесивого мага? Но, справедливости ради, последние визиты Рэйдана не отличались высокомерием. Он выглядел уставшим, побитым жизнью человеком. Прямиком из пустыни. Ох, черт, совсем забыл спросить про портал — он же для меня его тогда оставил?

Ладно, все потом. В конце концов, вдруг он заглянет на обратном пути от отца?

В памяти невольно всплыл его вопрос: “Это правда ты?”. Тогда мне показалось, что это не просто слова, он вкладывал в них особый смысл, понятный им обоим — отцу и сыну — но я был не у дел. И Рэйдан наверняка направился выведать все из первых уст. Или сообщить новость об Арсении.

Новость об Арсении меня теперь занимала тоже, и я обязан был выяснить, что произошло и почему, но без участия Рэйдана. Теперь с ним надо быть еще более осторожным: моя переданная информация может сыграть как на руку, так и против меня.

А я пока поищу Лорею. Это полностью моя ответственность.

В теле еще ощущалась слабость, но силы постепенно возвращались. Тень окутывала меня, как одеялом, кристалл снова налился светом. Метка Тьмы выделялась так же.

Я сжал кулак и зарычал: если бы не она, все вышло бы иначе! Сейф бы поддался моей силе, я бы выполнил задание и не потерял Лорею! А сейчас мне самому надо было найти Тьму.

Я сел, кот запрыгнул мне на колени. Заигрался с кристаллом. Тот стал ярче. Не кот, а батарейка! Подзаряжал меня, когда я сам терял веру в свою силу.

Так, ладно, надо что-то делать. Любые мысли приводят в момент моего проигрыша, и это плохо. Чтобы это исправить, надо действовать. И, кажется, я уже понимал, где искать Тьму на солнечной стороне Вердана. И без лишних вопросов.

Не найдя дисковый путеводитель — оставил в машине у Амов, — я залез в хранилище Арсения и достал такой же лазурный артефакт, на котором прорисовывались линии улиц и квадратики домов и даже двигались машины.

— М-да, — пробормотал я, — все слишком часто меняется… что бы это ни значило.

И ввел в окошко места назначения дом клана Бирюзы.

***

Пока шел, думал, что мне явно не помешает свой транспорт. Вердан-град — большой город с широкими улицами, расстояния дальние, долго не находишься. Хотя в середине дня жизнь на дороге протекала размеренно, без стремительных гонок.

Дом Бирюзы стоял на берегу, в самом конце набережной, в тени липовой аллеи, такой же зеленый, как их родовой минерал. Дворецкий — такой же учтивый старичок, как у Янтарных, — поприветствовал меня по имени и пригласил войти в гостиную. Сам пошел оповестить молодого господина и распорядился о напитках, пока я ожидал.

В доме было тихо. Не так угрожающе, как в нашем, но все равно напрягало: будто кто-то следил и оценивал каждое мое движение. Я решил ни о чем не думать. Фактически мне нужна была только информация, и в каком виде она ко мне придет — не так важно.

Ожидать пришлось долго. Успел выпить две чашки кофе и съесть два пирожных — вместо пропущенного завтрака самое то. А потом на втором этаже что-то грохнулось.

Вбежал испуганный дворецкий, я вскочил.

— Оставайтесь здесь, молодой господин, — заявил мужчина, но я уже несся наверх, на звуки. Он за мной, я — в Тень. И в сквозной взгляд.

Братья сидели, вжавшись в спинку дивана, в одной из средних комнат на втором этаже — в темной мрачной, с опущенными шторами, а перед ними клубилась… Тьма.

Ну, здравствуй, моя хорошая, давно не виделись. Поговорим?

Я ворвался через дверь, Тень стушевалась. Вениамин стоял в центре комнаты и ошалело глазел на обнаженную соблазнительную девушку из сгустков черного тумана. Валя промакивал пот. Тьма, укутанная теневыми плотными нитями, гордо возвышалась в центре комнаты. Что при этом с грохотом упало, я так и не понял.

— Привет, мальчики, вы меня звали? — промурлыкала она. Я пронзил ее светом:

— Меня не забыла?!

От знака Тьмы в ладони пошли черные нити. Девушка обернулась и оскалилась. От света ей было хоть бы что. Но и мне от нее нужен был только диалог.

— Верни Лорею! — процедил я. — Иначе ты сюда больше не вернешься!

— Я всегда буду, милый Арсений, что бы ты ни делал. А Лорея… забудь о ней, думай обо мне. Дума-ай…

Она захохотала и приблизилась, луч снова прошел сквозь нее, черная ниточка овила ее тело.

— Нет! — раздалось истеричное позади, у зашторенного окна. — Это я тебя вызвал! Я! Смотри мне в глаза!

— В-вениамин… с-сдяь… — Валя потянул брата за рукав, но тот со злостью вырвал руку, диск вышел из его наруча и застыл прямо над Тьмой.

— Мы твои адепты! Твои последователи! Но почему мы там, где столько света? Когда мы пойдем в наступление? Когда мы накопим силы? Твой ход!

— Эт-то запретные слова, В-вениамин…

Тьма прокрутилась вокруг своей оси прямо в воздухе и залилась леденящим смехом:

— Я сделаю твой дом штабом адептов. Молодец! Хвалю за активность!

Она выгнулась, сделала резкий разворот плечом, и вверх выстрелили черные густые клубы. Я соединил луч с парящим над ее головой бирюзовым диском:

— Пошла прочь! Этот дом не тронь! Я найду тебя, стерва…

Диск раскрутился, с его граней, как из фейерверка забрызгали световые искры. Тьма дернулась и с гневом посмотрела в мою сторону.

— Не-ет! — взвыл Вениамин и бросился ей в ноги. Диск пульсировал, крутился, но не приносил никакого урона. Оживился Валя:

— Возьми мой диск, Арсений!

— Бросай! — воскликнул я и перекинул луч с одного диска на другой. С центра комнаты, где по-прежнему кружилась девушка-тьма, на меня смотрели два, налитые безудержным гневом, глаза.

Диск Вали и световой луч закрутились. Что-то резкое и колючее сбило меня с ног. А потом в лицо прилетел кулак. И дикий вопль:

— Не тронь ее! Не тронь мою любимую!! Не тро-онь!

Второй удар я не пропустил. Скрутил руку еще в замахе и прижал Вениамина к полу. Тот яростно застонал. Диск, окруженный светом, по-прежнему парил над его головой. Ждал моей команды.

— Валя, удар! На три, два…

Я вложил в замах все свои силы. Вениамин попытался меня свалить, но Валя сработал четко: диск набрал силу, раскрутился и… влетел в пустоту. Я снова пропустил удар в челюсть. Стало светло.

— А-а-а! Она ушла! Ушла! — набросился на меня Веник. Я напрягся всем корпусом и повалил его на землю головой вниз.

— Могу сказать то же, — прохрипел я и, заведя его руки за спину, кивнул Вале:

— Спасибо за помощь.

— Она п-просто исчезла. С-смотри на паркет…

На миг я повернул голову и невольно дернулся: в месте, куда вошел диск с лучом, осталась дымящаяся воронка. Нехило, однако. Но если бы мы попали в Тьму, вряд ли результат был иным: она бы приняла грудью удар, а диск точно так же бы пронзил пол. И что там говорил Рэйдан? Нельзя победить Тьму? Она уже однажды уходила. А сейчас трусливо сбежала, поджав хвост.

— Мы ее достанем, — пообещал я, разминая челюсть. Голова немного гудела, но не критично. Пустяки по сравнению с тем, что творилось вокруг. Вениамин заверещал под моим весом:

— Мы ее выпустим вперед! Она покажет вам власть Тьмы! Не будет ни комендантского часа, ни нелегальных гонок, ни козней аристократов, ни синтетики! Везде будет только Тьма!

— Сходи на теневую сторону, — хмыкнул я. — Там настоящий твой рай. Только одна незадача: жизни нет.

Вениамин забрыкался, я отстранился, выпуская парня. Впервые осмотрелся и чуть не поперхнулся: вся комната была завалена перьями, сушеными когтями, клювами и даже частицами гнезд — словом, превратилась в настоящее птичье кладбище. Валентин поправил очки:

— Согласно принятому пакту в первом году от Раскола, ни Тьма, ни Свет не подлежит уничтожению. Миссия всех людей Вердана — суметь ужиться и с той и другой сущностью снаружи, а также найти баланс этих сил внутри себя. Кланы действуют на стороне Света! Слышал, Вениамин?

Его голос стал истеричным, Вениамин легко вскочил и перевел гневный взгляд с меня на Валю. Я растер шею, возвращая голову на место сквозь болезненный пульс. Неприятненько. Но бодрит.

— Ты идиот, Валя! — огрызнулся он. — С ней мы могли бы вернуть нашему клану статус! Наши шахты добывали бы сразу зачарованный минерал! И это — не синтетика! Это новая реальность! Четвертое поколение дисков!

— А птицы тут при чем? — задал я глупый вопрос, отряхивая с себя перья. — Вы что, еще и подношения ей делаете?

— А как ты хочешь, чтобы она пришла? — взвизгнул тот. — Она тебе не девка по вызову и не рабыня какая-то! Ей дары нужны!

— Это не по Уставу, — обреченно выдохнул Валентин и покачал головой. — Если узнают имперцы…

— Плевать им на все! Они оберегают только Императора! Его величество ясное солнышко от грязных рук Тьмы!

— Ты… ты что сказал? — Валентин задохнулся, его глаза округлились. — Ты мало того, что в адептах Тьмы, ты теперь еще и оппозиция?!

— Скоро. Поверь мне, скоро ты все узнаешь.

Вениамин оскалился, Валя смялся и не знал, как реагировать. Я сказал:

— Не ссорьтесь, парни. Скажите только, где мне теперь найти Тьму? Куда она ушла?

— На ту сторону, ясное дело, — фыркнул Валентин с пренебрежением. — Ты тоже с ней заодно?

— У нас… сложные отношения, — ответил я, надевая перчатку. — Но если что, то я теперь знаю, к кому обращаться.

— Нет! — воскликнул Валя. — Это был первый и последний раз. Она… она разбила фамильную статуэтку!

Вениамин закатил глаза, я обратил внимание на массивные тяжелые осколки на полу. Вот что значит упало с громовым треском? А сам спросил:

— Это ваша семейная реликвия?

— Символ клана. Из бирюзы. Отец очень ей гордился. Остальные кланы потеряли эту связь. Когда шли войны…

Помолчали.

— Когда следующая сходка адептов? — спросил я, глядя на Веника.

— Тебе что, фингалов мало? — огрызнулся тот.

— Может, я проведать хочу?

— Это неизвестно. Мы получаем зашифрованные послания на наруч. В разное время.

— Напишешь в аську? Я приду. Могу потом до дома проводить, если боишься.

Вениамин оскалился, Валентин воскликнул:

— Арсений! Это не по Уставу! Я вынужден буду пожаловаться на тебя в министерство!

— Твое право, — хмыкнул я. — Мне скрывать нечего.

Я подошел к окну, раскрыл шторы. Задержал взгляд на речной глади: красиво! И в солнечный день особенно ярко: голубое небо отражалось в воде, шпили зданий на другом берегу отражали лучи. Кажется, я еще не видел город на противоположной стороне. Может, там тоже жила Тьма? Слишком много здесь было этих самых “других сторон”.

Но резкий скрип колодок заставил меня перевести взгляд на крыльцо особняка. У входа остановилась машина, к ней со всех ног поспевал дворецкий и тревожно указывал наверх — прямо в это же самое окно, из которого я выглядывал.

Глава 17

Из машины показались двое подтянутых мужчин в полицейской форме. По приглашению дворецкого они решительно вошли в дом и, цокая каблуками, стали подниматься на второй этаж.

— Так, парни, плохо дело, — проговорил я, оборачиваясь к центру комнаты. — Если офицеры ворвутся сюда и увидят этот птичий беспредел, нас закроют всех троих.

— Я же говорил! — воскликнут Валентин. — Почему не слушал?

— Если бы он не прервал, — Вениамин кивнул в мою сторону, — нам бы Тьма помогла.

— Будьте здесь, я отвлеку их, — решительно собрался я. — И приберитесь тут!

Я вышел в коридор и в тот же миг столкнулся лицом к лицу с дворецким. С лестницы показались полицейские.

— Вот! Вот! Это он! Он ворвался в дом без разрешения! И после этого весь первый этаж тьмой укрыло. Это точно была Тьма! Говорю вам!

Полицейские поравнялись с дворецким, я сам вышел навстречу, чтобы дать шанс парням хоть как-то прибраться. Постараюсь задержать стражей порядка.

— Тьма? Среди дня? — спросил один из них — смуглый, с ясными голубыми глазами. — Наверняка братья готовились к выпускному. Вы кстати приглашены?

Он усмехнулся, покрутил в руках связку ключей, дворецкий растерялся, а я ухватился за легенду:

— Вы проницательны, офицер, я как раз приходил тренировать трюки для выпускного. Могу показать фокус с исчезновением.

— А, Лазурный? — хмыкнул второй, постарше. В его голосе прозвучало пренебрежение. — Тебя вернули с бдения?

— Да, для более тщательной подготовки к выпускному, — напирал я. — Могу показать.

— На выпускном покажешь, — отозвался смуглый и повернулся к дворецкому: — У вас еще претензии есть?

Мужик замялся, а потом робко спросил:

— А где Вениамин? Валентин? Они… тоже исчезли?

— Да, за дверью, — расхохотался я. — Только там немного… не прибрано. Пришлось помучиться. Без диска, знаете ли, сложно.

Я кивнул на свою пустую руку. Три пары удивленных глаз зависли над ней. Смуглый сказал:

— Его ищут. До сих пор. Если прикажете, будем отчитываться вам лично каждую неделю.

— Это как же? — усмехнулся я. — Высылать отписки, что, к сожалению, статус без изменений? Спасибо, обойдусь.

Полицейские переглянулись. Второй злобно зыркнул на дворецкого, а потом сказал:

— Если вас ничего не беспокоит, а подготовка к экзамену прошла успешно, то мы пойдем. У нас вызовов хватает. Но можем вас подвести, господин Лазурный.

— Не откажусь, — сказал я. Дворецкий встрепенулся:

— А как же ребята? Где они?

И с усердием постучал в комнату Вениамина.

Мы все вчетвером замерли, ожидая ответа. Особняк снова накрыла та гнетущая тишина, что на миг показалось, будто мы и правда остались одни. Но за дверью послышался шорох, а потом высунулась довольная рожа Веника:

— О, парни, привет! Ну, мы как договаривались, да? До конца месяца с меня по три диска. И натуральный браслет для супруги! Все помню, бывайте!

И захлопнул дверь.

Полицейские залились краской, дворецкий побледнел, я усмехнулся:

— А, так вы с ними в доле? Ну, тогда мне точно не о чем беспокоиться.

Полицейский постарше пожал плечами:

— Мы следим за порядком. Иногда порядок требует… гибкости.

Больше вопросов не было. Мы спустились, уселись в машину и плавно тронулись. Я спросил:

— А вы не боитесь, что вырвется Тьма и снова поглотит Вердан, как во время объединения кланов?

— Это блажь, — сказал тот, что постарше. Загорелый был за рулем. — Вердан в равновесии, трещина между теневой и светлой стороной — доказательство. А на границах спокойно.

— А как же повстанцы? Ходят слухи, что они продавили один мост.

— Это дело имперцев. Они знают, как действовать.

— Ну а как тут будешь действовать, если официально рабства нет? — пожал я плечами. Загорелый отозвался:

— Так же, как и не попасть на теневую сторону. Однако те, кому надо, находят средства.

Я оживился:

— И какие же? Если человек утерян на той стороне, его вообще реально оттуда вызволить?

— Так же, как и отправляли. Что тут еще посоветуешь?

М-да, было бы все так просто, я бы не спрашивал. Только теперь мне до разлома было не добраться. А автобусы туда вряд ли ходили. А способ пройти через пропасть у меня был — с помощью световых лучей и теневых нитей.

— Ну а с диском что? Без посторонних можете мне сказать? У меня же выпускной, в самом деле! Как я без диска выпускаться-то буду? — Я решил разыграть панику: должны понимать, как-никак, всю серьезность ситуации!

— Делаем что в наших силах, — грубо отрезал второй полицейский. В зеркале заднего вида я увидел его скрещенные брови и хмурый взгляд. — Кристаллы слежения были обезврежены вплоть до вашего фамильного особняка, кровь на поляне… ее в базе нет. — Он вздохнул. — Дело на рассмотрении у Императора. Ваш дед подсуетился.

Я присвистнул: настолько редкий диск? Эта утеря угрожает Империи? Видимо, я все-таки важная шишка, раз такое началось. Приятно, конечно, но… стоит ли игра свеч? Может, мне просто синтетику прикупить? Буду хоть на человека походить, да и помиримся с конкурентами, может быть.

У загорелого зазвенел мобильник. Я обратил внимание на наруч: простенький, без кристалла. Служебный. И, видимо, без возможности связи, как у Рэйдана.

— Да, — сказал он уверенно. Я отвернулся в окно, разглядывая улицы, а сам слушал.

— Да-а… — протянул полицейский и глянул на товарища. — Да мы уже трижды… — Он замолчал. В трубке кто-то что-то упорно доказывал. — Ладно. — Он выдохнул. — Сейчас подъедем, дождись нас.

Он отключился, покачал головой, его старший товарищ нахмурился:

— Опять Сапфиры?

— Да. Достали уже всех, — поморщился водитель и включил поворотник. — Никто из наших не пойдет против Рубинов, это самоубийство. И тем более, не будет лезть в клановые разборки. Для этого наемники есть.

Он постучал по рулю, его старший товарищ отвернулся.

— Они на теневой стороне, — пробубнил он. — А мы близко.

— Но нам и не платят, — отрезал первый.

— Но мы и не можем отказать. А руководство им всем зады целует.

— Кому именно? — заинтересовался я и вынырнул между двумя передними креслами с лучезарной улыбкой.

— Идиот… — пробубнил загорелый водитель и достал солнечные очки: лучи ударили прямо в глаза. Второй нашелся:

— Молодой господин, ваш диск — это особый случай, задание секретной важности…

— Да понял я, — отмахнулся я, — ну так чей зад особенно сладкий?

Тот залился краской и промокнул платком морщинистый лоб. За него ответил водитель:

— Того, кто спонсирует. — И ткнул на свой наруч. — Спонсирует тот, кто выигрывает тендер. Кто готов продавать дешевле.

— Понял, — сказал я и откинулся на спинку сиденья. А через пять минут убедился в этом воочию.

Мы заехали в отделение — величественное светлое здание с колоннами и большими арочными окнами. Фасад был отделан фактурной штукатуркой, в центре, под крышей светился белый кристалл: ага, покровительство Императора! Но что-то я не понимаю, где в этих всех государственных символах вторая сторона? Тьма. Если верить Рэйдану, то она не враг, и нужно стремиться к сохранению баланса. Но если здесь сплошной свет, что даже символом обделили, где тогда ее место?

В просторном холле было пусто, и оттого создавалось ощущение напряженной тишины. Каждый шаг отдавался эхом, мраморные колонны выглядели слишком строго. Мы поднялись по массивной лестнице, и нас тут же поймал маленький юркий парень с коровьими глазками, двумя полосками на погонах и фамилией Жук на полицейском бейдже:

— Ну наконец-то! Меня чуть по стенке не размазали! Руководства нет, отделение пустое, и вы куда-то запропастились…

— Где руководство? — спросил я, выходя вперед.

— Ой… молодой господин Лазурный… — стушевался тот. И бросил недоуменный взгляд на сослуживцев.

— Не ищи проблему там, где ее нет, младший сержант, — заметил я. — Пойдем поговорим с твоими покровителями. Пока нет руководства.

— Проводи, — кивнул загорелый. — Нас тоже. Посмотрим, что за проблема.

Жук приосанился и повел нас в кабинет с массивной черной дверью. Мало походивший на кабинет. Только герб, висевший прямо напротив входа, напоминал, где мы находимся.

Я ни разу не видел воплощение герба, но сразу понял, что это именно он. Он представлял собой круглый щит, разделенный по диагонали на золотую и темно-синюю половины (вот, видимо, и Тьма!). В центре — белый кристалл, пронзающий обе части. По краю — семь цветных камней: рубин, аметист, сапфир, янтарь, турмалин, лазурит, бирюза. Внизу был прописан девиз, как на монументе у набережной: “Расколоты и Едины”. Жаль только, что для единства нужна была общая угроза.

В остальном кабинет напоминал лаундж-зону в особняке Рубинов: мягкие диваны, низкие столики со стеклянной столешницей, панорамный вид на маковое поле. И внутри: мраморные белые стены, портреты в рамах, пушистый ковер.

И, вытянув ноги на этот ковер, на кожаных мягких диванах сидели два мужчины. Удивительно похожие, с одинаковыми наручами — отец и сын. Сапфиры. Отец — сухой, седой, с хищным взглядом и глубокими морщинами. Он посмотрел на нас так, будто уже знал, что скажут вошедшие. Сын — Филипп, насколько я помнил из рассказа Регины, — моложе, но выглядел старше своих лет. Под глазами — тени, на лице — усталость. Он держал на коленях ноутбук, но пальцы лежали на нем безжизненно. Наверное, таким и выглядел человек, который потерял жену.

Но мне все же несказанно повезло их встретить. Вряд ли Сапфиры ждали меня, но при таком раскладе, значит, поговорим. Наконец-то.

Сапфир-старший скрестил руки на груди и перевел взгляд с нас на сына. Тот, будто только заметив нас у входа, отложил ноутбук и посмотрел отстраненно. Что не сказать об отце: он смотрел сурово. Полицейские провинились? Не оправдали ожиданий? Нужно готовиться выслушивать претензию?

— Вы нас вызывали, премногоуважаемые господа? — вышел вперед загорелый и остановился перед Сапфирами. Его напарник остался в кресле у входа. Я подошел к окну, делая равнодушный вид. А сам улавливал каждый звук.

— Мы вызывали руководство, — прозвучало с напором от Сапфира-деда. — Но если вы нам ответите, что это нахрен такое, милости просим!

Я обернулся, полицейские переглянулись. Мой взгляд встретился с Филиппом, дед развалился, сложил ногу на ногу и ткнул в экран ноутбука сморщенным пальцем.

— У меня есть к вам разговор, господа. — Я сунул руки в карманы и, вальяжно пройдясь по центру комнаты ожидания, уселся на диван напротив, две пары синих глаз уставились на меня с презрением. Нас разделял маленький стеклянный столик — в случае чего он мог стать как средством укрытия, таки средством атаки. Предусмотрительно. Не дождавшись реакции, я уточнил: — Исключительно по взаимовыгодному сотрудничеству.

Загорелый полицейский робко оглянулся на меня через плечо и отошел с места переговоров в сторону к своему сослуживцу. Филипп подался вперед, явно выражая интерес, а его отец неприкрыто рассмеялся. Я отзеркалил его расслабленную позу, но тот резко прекратил смеяться и, кивнув сыну, процедил:

— Выгоду от вас, молодой человек, мы уже получили. Наша очередь платить.

Филипп поставил на стол ноутбук, развернул ко мне экраном и на что-то нажал. Воспроизвелось видео. Запись моей реальности, которая ставила под угрозу вообще все.

На экране была ночь. Темный Главный проспект, затем переулки, затем параллельная улица — и это все со скоростью нитроускорения, взглядом сверху на… подсвеченную рубиновым BMW. И на две идущие вровень черные тачки с синей подсветкой. Они поравнялись с “Бэхой”, выставили ударные диски, прицелились, и… “Бэха” исчезла. Диски разметали обе тачки Сапфиров. Рубиновая бестия вынырнула из тени и скрылась с радара.

Я довольно усмехнулся: чисто сработали! А в том, что ввязались в преследование, сами виноваты.

— Ну? — хмыкнул дед и поправил свои густые седые волосы. Пожалуй, во всем его облике только цвет выдавал его возраст. Филипп закрыл крышку. — Это зафиксировал кристалл слежения. Надеюсь, и ты тоже — того, кто был в салоне рядом с водителем.

— Главное, я увидел, кто шел рядом и вел перестрелку, — парировал я, не меняя позы. Дед положил руку на наруч:

— Мы говорим о разном, молодой человек. Мои дела с Рубинами — это мои дела, а то, что ты на их стороне, — твои проблемы.

— Это какие же? — оскалился я. Злость дала мне смелости, и я не думал о последствиях. Может быть, потому, что у меня был козырь?

— Скажем… вдруг, совершенно случайно, Император обойдется двумя советниками? Отправит одного, с болью в сердце, на заслуженный отдых? Сделает выбор в пользу молодых и перспективных, так сказать…

— О, я не сомневаюсь, что он так сделает. Более того, это неизбежный процесс, когда рядом юная красотка Мэри Сапфир, но Император не дурак и решит это без нашей помощи. А я же предпочитаю решать дела поступками, в моменте и без опоры на чьи-то несостоявшиеся решения.

— Складно говоришь, Лазурный, — впервые отозвался Филипп. — Но ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

— Разве? — ухмыльнулся я, подался вперед и выложил на стол главный козырь. — Хотите уничтожить Рубинов, действуйте их же оружием.

Наши взгляды пересеклись, руки застыли на двух краях бумажки. Дед Сапфир поглядывал с плохо скрываемым интересом. В конце концов, я отпустил руку, и Филипп взял в руки протокол.

— Результат зашифрован, — объявил он и направил лист на свет. — Кот в мешке, не более того.

— Это же и доказательство, что перед вами подлинник. А результаты… у меня есть с кем договориться о сотрудничестве, уж поверьте. Не все такие твердолобые, как вы.

Теперь Сапфиры переглянулись. Дед подался вперед, взял протокол, кивнул:

— Печать подлинная. Это точно их протокол. Состав их синтетики, сделку по которой они сорвали.

Глаза Филиппа сверкнули:

— Хочешь все замять в обмен на бумажку, которая ничего не дает, кроме новых рисков с расшифровкой?

— Протокол расшифрует Некриус, у нас есть договоренность. Как знак гарантии возьмите это.

Я нащупал маленький теневой сапфировый диск буквально размером с ладонь и положил на тот же стол рядом с ноутбуком. Теперь мужчины не скрыли своего удивления: побледнели и не смели приблизиться, наблюдая за плавными переливами тени. Даже полицейские у входа замерли и грели уши. Плевать. В случае чего, у меня есть на них выход.

— Что это? — робко спросил Филипп. — Похоже на нашу синтетику, но она зачарована… тенью. Технология зачарования утеряна две тысячи лет назад, с момента Раскола. Откуда это?

Ого… кажется, я слишком сдешевил, да?

— Считайте знаком примирения. И протокол тоже.

Филипп хищно улыбнулся, но диск принял. Покрутил на свету, передал отцу. Тень затрепетала, как пламя на ветру. Сапфир-младший сказал:

— Итак, Лазурный, что ты хочешь?

— Хочу, чтобы вы помогли разрушить свадьбу Турмалинов с Рубинами.

На миг повисла немая сцена. Оба словно пытались осмыслить то, что услышали от меня, представителя Лазурного клана. Отец-Сапфир ухмыльнулся:

— Влюблен в девчонку, никак?

Но Филипп только побледнел, сложил руки на груди, скрывая дрожь в пальцах. Кажется, я нашел их слабое место. А может, это была просто манипуляция на свежих ранах. Плевать: за ними тоже грешок имелся.

— Самую малость, — уклончиво ответил я с улыбкой. Филипп процедил:

— Мы не можем в это лезть. Это их дело и их бизнес.

— Правда? Два дня назад вы, видимо, думали иначе, когда подсылали к Сирин своих ищеек?

Я сказал это нарочито громко, чтобы услышали стражи. И они услышали — выпрямились и буквально стали реже дышать.

— Что ты об этом знаешь? — Дед скрестил ноги и задергал носком. Я ответить не успел, так как поднялся Филипп и сказал внезапно властно и громко:

— Выйдите из комнаты, господа, — он обратился к полицейским. — И принесите выпить. Мы будем заключать договор с Лазурным кланом.

Глава 18

Прежде чем полицейские вернулись с напитками и снова удалились, мы молча оценивали друг друга. Филипп выражал готовность обсуждать, его отец — презрение. На решение сына начать диалог он только ухмыльнулся и проявил скепсис.

— И что же предлагает последний в иерархии Лазурный клан? — спросил он надменно и отпил из стакана с коричневой жидкостью и льдом. Я покосился на свой: у меня было налито то же. Пахло шоколадом, но на вкус оказалось прескверным и ударило в голову. Один плюс — напиток был холодным.

Отставив бокал, я сказал прямо:

— То, что вы только что держали в руках. Протокол пойдет на расшифровку, диск забирайте хоть сейчас. Но Сирин оставляете в покое.

Отец с сыном переглянулись, носок деда дернулся, он снова отпил. Филипп к бокалу не притронулся. Боялся сорваться, как мне казалось.

Я поднялся, подошел к окну. Маковое поле за ним было спокойным, идеально ровным, как на картинке. Любопытное место для переговоров: тут тебя могут либо выслушать, либо стереть в пыль. И намертво повисшая тишина. Я спросил, не оборачиваясь:

— Сколько вы уже пытаетесь добраться до Рубинов?

— Достаточно, — ответил дед голосом, в котором не было ни удивления, ни интереса.

— А сколько не пытались? — Я обернулся, Филипп пожал плечами:

— Мы не вступали ни в какие гонки влияний вплоть до того, как пять лет назад Рубины открыли свое производство. К тому моменту мы уже выращивали синтетику, но только тестовые образцы: запасы натуральных сапфиров начали иссякать. Рубины же ворвались и стремительно нас обогнали. А их договор с Амами сместил нас на третье место.

— Что мешает и вам выйти на Амов?

— Они бывшие лидеры иерархии, они с теми, кто богаче, им до нас нет дела. Так что ответ очевиден, — отмахнулся дед.

— Это не мешает вам выйти с предложением.

— Давай по существу, — скривился дед. — Что ты можешь предложить, кроме бумажек и игрушек с тенью?

Я подошел к столу “переговоров”. Ткнул в лежащую на столе тонкую теневую пластину:

— Это ваш диск. Я его зачаровал тенью. Без участия технологии, которую вы потеряли две тысячи лет назад. Но ее можно воспроизвести, масштабировать, ввести в производство. Это значит, что ваша синтетика станет сильнее рубиновой.

Филипп перевел взгляд на диск. Дед снова взял его в руки, покрутил, прищурился и положил обратно.

— Что ты хочешь, парень?

— Про Сирин вы услышали. Это ключевое. Второе — мне нужен безопасный переход на Теневую сторону. Ну и… не откажусь от собственного диска.

Я похлопал себя по предплечью. Дед оскалился:

— Взамен на твою силу.

— О, ну что вы! — сказал я как можно непринужденнее и плюхнулся на свое место напротив. — Что может предложить отстающий клан такому гиганту как вы в плане силы?

— Ты зубы мне не заговаривай, дружок. Договор Адам подписывать будет, а он прекрасно знает, что по магии Лазурный клан всегда был в лидерах. Теперь его опережает разве что Янтарный — с тех пор, как у них появился Рэйдан.

— В смысле появился? — вырвалось у меня. — Он же брат Лидии Павловны.

— Ну! — хмыкнул дед. — А она явно не носитель янтарной магии, да?

— Ладно, не суть, — вернул я тему. О врожденном даре Доминика решил не упоминать. — Мою силу вы получите вместе с дисками, разве нет?

— А твой кристалл? — оскалился дед. — Нас интересует все. И особенно то, что мы видели на записи с кристалла слежения. Машина просто пропала, и это, признаю, весьма полезно… в некоторых ситуациях.

— Боюсь, такое подвластно лишь носителю силы, — ответил я и все-таки отпил горькую жидкость. — А кристалл… — Я усмехнулся абсурду ситуации. — Его дубликаты как раз готовятся в тайной лаборатории Рубинов.

Дед нервно рассмеялся. Осушил свой стакан и потянулся к полному стакану сына. Тот выпрямился и заметно оживился.

— Мы можем сделать гораздо проще, — сказал Филипп. — Но для этого, Арсений, мы не сможем прекратить атаку на юную леди Турмалин.

Я сощурился и еще отпил. Голова приятно потяжелела. Тот продолжил:

— Но для этого нам нужны будут любые диски Рубинов — даже бесхозные. Для спектакля.

И тогда до меня дошло:

— Ну, конечно! Вы сделаете вид, что защищаете Сирин от Рубинов! Турмалины побегут проситься к вам в союзники. У них не столько влияния, как у Амов, но определенную коалицию уже напоминает.

Дед нахмурился, Филипп заключил:

— Сложность только в образцах.

— Добуду, — пообещал я. — Вариантов нет, а план требует исполнения.

Мгновение мы играли в гляделки. Этот наглый дед не отставал от меня ни на миг: его холодный взгляд прожигал изнутри и проверял меня на прочность. Но в этот раз он сказал прямо:

— И помни, что мне нужен твой кристалл, молодой человек.

Я откинулся на спинку дивана и улыбнулся:

— Если я отдам его вам, то вы получите не силу, а сосуд. Сила во мне, а я один. Сосудов у вас полно. Подумайте об этом, пока я буду добывать образцы ваших конкурентов.

— И думаешь, твой брат пойдет на это? — фыркнул дед. Я улыбнулся самой широкой улыбкой:

— У него не останется выбора.

Он снова покачал носком, переглянулся с сыном и нехотя признал:

— Тогда вперед, Лазурный. Тебе нужно уговорить Адама подписать контракт и добыть образцы рубиновых дисков за три дня. И еще три дня на то, чтобы мы успели разыграть спектакль до свадьбы. Итого: неделя. Неделя, чтобы перевернуть игру.

Я кивнул: понимал, что и этого уже много. А вслух сказал:

— Ну и вы зря время не теряйте. Вам же хватит этого срока, чтобы сварганить временный диск лично для меня?

***

Полицейские слово сдержали — подбросили до дома в лучшем виде. О сути нашего разговора с Сапфирами не спрашивали: наверняка это была обычная практика. Они болтали о чем-то совершенно неважном, будто не было угрозы Тьмы, восстания и междоусобицы кланов. Я с тоской подумал, что для передвижения по городу мне все-таки не хватает своей тачки. Вряд ли суровый Адам после ремонта отдаст мне свою — особенно после того, как настоящий Арсений собственноручно вмазал ее в первый же столб. И неважно, что во благо науки.

В доме стоял нестерпимый холод. На контрасте с изматывающей жарой Вердан-града — чистый кайф, но давящая атмосфера так никуда и не ушла: темно, холодно, тоскливо. И редкие вспышки голубого света где-то в самом конце первого этажа.

Из прислуги никто не вышел, и я сам направился на свет. Любопытно, что это? Но с каждым шагом приближения понимал ответ — по нестерпимому холоду.

В другой части особняка, граничащей с запущенным садом, располагался просторный пустой зал с отделкой из лазурита, но намного проще, чем при входе: четыре стены, ряд тонких колонн, мишени из камня, манекены — зал для тренировок.

И Адам в самом его центре.

Он стоял массивный, как скала, сосредоточенный, разведя руки — и уравновешивал свой ледяной, покрывшийся зубцами сосулек, диск. Его угольные волосы были собраны в хвост, острые скулы повторяли изгибы айсберга, взгляд подпитывал его же оружие холодом. Диск с хрустом медленно крутанулся, манекены у другой стены оживились: кто-то просто задвигался, а кто-то готовил ответный бросок. Адам не шевельнулся.

Его правая рука плавно вытянулась навстречу диску, он едва повел указательным пальцем, и залп морозных снарядов нашел свои цели в головах оживших манекенов: на разных уровнях, разной плотности и толщины — залп пробил все.

Я жидко зааплодировал и медленно вышел в зал. За моей спиной выросли новые манекены. Автоматика? Ну хоть что-то современное!

Взгляд Адама не изменился, будто он и так ожидал меня здесь увидеть. Сделал неполный поворот кистью — диск лег к нему в руку. Меня прошибло насквозь, кристалл робко отозвался уколом тепла в ладони. Спасибо, дружище, за заботу, но это мало помогло: от опущенного Адамового диска под ноги струился настоящий морозный туман — как из морозилки. И ступни постепенно онемевали.

Но спросил я по обыкновению бодро:

— Тренируешься?

— Выпускаю пар, — оскалился он, описав круг руками и соединив ладони над головой. Диск перевернулся и лег над ними, как венец.

— Что-то не заметно, что ты прям уж кипятишься, — хмыкнул я.

— Это обязательно показывать?

Он ухмыльнулся, диск над головой начал раскручиваться. Манекены позади меня стали подвижными. Я пожал плечами:

— Не скучно бить по одинаковым мишеням?

— Вариации разные, — фыркнул Адам. — И свойства диска тоже — в зависимости от ситуации в бою. В этом смысл тренировки.

Он резко развел руки, диск стремительно раскрутился и вылетел к мишеням: сбил поочередно каждую, выпуская крупицы изморози.

— Может, немного разогреемся? А то тут несколько… прохладно. — Я размял пальцы, переступил с ноги на ногу и, стянув перчатку, занял боевую стойку. Тень оживилась тоже и собралась темной волной у меня под ногами.

Адам принял свой диск, вскинул подбородок и усмехнулся:

— Я не буду тебе поддаваться, мелочь, учти это при своих атаках.

— Справлюсь. Атакуй.

Он ударил предсказуемо — морозным диском, в грудь. Я выставил щит предплечьем — скорее от холода, чем от урона. По руке прошла волна слабости: щит выдержал, но тело ощутило болезненный импульс. Понял, надо укреплять.

Диск Адама отрекошетил. Укрывшись световым щитом, я ушел в тень. Секунда — и он погас, но мне этого хватило, чтобы дезориентировать брата. Он ударил снова, но я уже был у него под боком. Замах, теневой удар — он скривился. Диск метнулся к хозяину. Я пульнул в него световой луч.

При внешней угрозе они соединялись, а сейчас отлетели друг от друга, как на трамплине. Без урона.

Адам вскинул руки, диск раскрутился, как снежный ком: он целился, я отходил, теребя между пальцами тень. Издалека не отобью и не атакую, световой щит поберегу — от первой атаки предплечье заныло. Получается, снова сбегу и ударю вблизи? Если сам собой не заморожусь.

Диск крутанулся по полу, ступни онемели, но я ушел. Материя не заденет энергию, но на уровне ощущений меня уже сковало. Кристалл теплился и правда отогревал тело, но ноги все же успели окоченеть. В тени я был незаметен, но и здесь уже тормозил.

Адам озирался, резко поворачиваясь от каждого движения воздуха, диск вернулся к нему в руку. Как он сам терпит этот холод?!

Я подобрался к нему под бок, ударил в живот, он покачнулся, но тут же выпрямился, верно угадывая мое направление. Замахнулся. Я ушел, подлез с другой стороны и вышел из Тени. Сжал левый кулак, вмазал кристаллом по печени.

Его отбросило, диск встал щитом, я разжал пальцы и выпустил луч. Диск пошатнулся, от урона покрываясь хрустящей коркой снега. В воздухе над Адамом закружились снежинки. Я сделал выпад, и меня сковало. Защитная сила диска отлично справлялась без воли хозяина. А может, он просто был запрограммирован?

В Тень не уйти — совсем окочурюсь, теплой силы кристалла не хватало. М-да, Призрак, вот ты и узнал силу носителя в деле. Будь у меня диск…

— Где твой защитный костюм? — прозвучало надо мной. Адам возвышался и протягивал руку. Крайние пряди угольных волос у лица окрасились в иней и на щеке выступила ссадина — в остальном он выглядел неизменно невозмутимо.

— Остался под куполом, как я понимаю, — пожал я плечами и принял помощь. Мы застыли в шаге друг от друга, не скрывая изучающего взгляда. Диск Адама лег ему в ладонь, и я пошатнулся, отстраняясь — ладони тоже начали неметь. Но на этот раз Адам приложил его к предплечью, и он обернулся наручем. Резко стало тепло.

Он сощурился, я обвел его взглядом. И только сейчас заметил дыру в его строгом камзоле в месте моего последнего удара. Адам сказал:

— Твой кристалл пробил защиту. — Он потер щеку. — Отец был прав в силе чистого кристалла? Он действительно мощнее диска?

Ох, вот бы еще знать, конечно…

— Мой диск — энергетический, кристалл материальный, они как будто и не связаны, но в нем тоже моя световая сила.

— В кристалле чистая магия рода, — холодно поправил Адам. — Но твой кристалл изменился, диск — нематериальный — утерян, поэтому… как тебе удалось пробить мой костюм?

Я пожал плечами:

— Я и не знал, что ты в защите, думал, это твой повседневный наряд.

— Не уходи от ответа, Арс. Лучше скажи мне, чем на тестах в магической палате.

— Но меня, как я понял, и так будут тестировать, так что…

Он схватил меня за локоть, приблизился и, глядя в глаза проговорил:

— Империи нужны сильные маги, тебя завербуют на службу, не сомневайся. Я не там только потому, что на мне весь клан.

— Не завербуют, не переживай. Без диска-то…

— Это опасная сила, я не удивлюсь, что нападали по указу Императора, и диск теперь в его хранилище, — он сказал это совершенно серьезно, что стало не по себе. И снова похолодало, но уже от его слов. — Тебе выгоднее оставаться без диска, Арс. Безопаснее.

— А что, если я уже договорился о замене? — спросил я так же тихо и пытливо посмотрел брату в глаза. Он сдвинул брови:

— Синтетика?

— Союз с Сапфирами. Они готовы сотрудничать. Подпишешь договор как глава клана?

Адам посмотрел с недоверием. Отошел. Скрестил руки на груди:

— Мы платим им за аренду оборудования на заваленных шахтах. Два платежа уже просрочили. С чего бы им тебя слушать и идти на компромисс?

— Нашел рычаги давления. Внезапно, — уклончиво ответил я. Но Адам протянул задумчиво:

— Или постаралась наша бабуля…

Это прозвучало так легко и непринужденно, что я просто вылупился, не скрывая реакции: в смысле, бабуля? Кого еще из семьи я не знаю? Что же дом тогда такой пустой? Так и хочется кричать “Ау”.

Благо, вопросов не потребовалось, и Адам пояснил:

— Она давно не писала, но в ее последнем письме теплилась надежда на союз. В Рудногорске, на местах добычи, все же несколько иная ситуация, чем здесь.

— Бабуля — мощь, — кивнул я. — Сапфиры согласились предоставить мне временный диск. Синтетику, естественно, и без смешения с кровью, но, как ты верно заметил, усиление мне не помешает.

Адам все же нахмурился:

— Что мы им должны?

— Сущий пустяк, — я растянул губы в улыбке, — я уже частично расплатился — зачарованным диском — и посулил расшифровку синтетики Рубинов.

— Чего?? — это вырвалось, как рык зверя. — Ты в своем уме?! У нас долги перед Рубинами за рабов, а ты сулишь Сапфирам состав?!

— Он на руках, осталась расшифровка! — поспешил оправдаться я и на всякий случай ушел в сторону от гневного взгляда брата. — К тому же, мы им ответно подпортим жизнь: ты же не простил им завал в шахтах?!

— Что ты задумал?! — Адам метнулся ко мне, диск непроизвольно материализовался на его предплечье. Я поспешил отойти к стеночке.

— Они вышлют тебе договор. Просто подпиши, будь добр, ладно? Исполнение я беру на себя.

— Пока не узнаю, что там — даже не надейся!

Я выдохнул, закрыл глаза и на всякий случай нащупал тень: умение вовремя смыться от гнева старших — тоже талант. Хотя в Эребе мне никогда не приходилось скрываться. Я нес ответственность за себя с пятнадцати лет. А до этого… признаться, я даже не помнил никакого гнева родителей: радиация вычистила из мыслей весь негатив.

— Там наши новые связи, Адам. Мы получим в союзники Сапфиров, а также лояльность Турмалинов, если поможем спасти их дочь от нашествия Рубиновых ищеек…

— О, превеликая Тень! Ты втянул сюда и Турмалинов?!

— Мы мстим, Адам. Очень тонко, исподтишка, но… они должны поплатиться за содеянное.

— То, что было на заводе — это совсем не тонко, Арс! Почему нас до сих пор не взорвали, как купол — загадка! Нам нужно затаиться. Хотя бы на время. Ты оставляешь слишком много следов…

— Теперь с нами в связке Сапфиры, у нас одна цель, и значит — они наши союзники. А если предадут, мы разберемся и с ними. Следующим шагом.

Его глаза еще буравили меня пару мгновений, холод его раскрывшегося диска проникал в каждую клеточку тела, но на этот раз я не опустил взгляда. Хотя крупная дрожь выдавала меня с потрохами.

Наконец, Адам сказал:

— Пусть высылают, я посмотрю, что там. Но если я соглашусь, знай, что моя подпись — это аванс моего доверия тебе. Не подведи на этот раз, будь добр.

Я только кивнул:

— Спасибо.

Он отстранился, убрал диск и с выдохом покачал головой:

— Мне надо выпить. И расслабиться. Ты не против, если Анечка ко мне зайдет?

Сука. Да что ж такое-то? Что за чудный дивный мир? Я все никак не привыкну к его особенностям!

— Не против — если выудишь из нее, на кого она работает, — буркнул я. Мы направились к лестнице. Адам удивился:

— Откуда информация? Она всегда была нам предана, росла вместе с тобой.

Я сжал зубы и процедил:

— Не знаю. Предчувствие. Не может быть все так просто.

Адам расхохотался:

— Да ты никак соскучился? Вы же были не разлей вода до бдения!

Ах, вот как? И при этом — “пусть она ко мне зайдет”?? Или это у них в порядке вещей было??

Мы поднялись на второй этаж, и она нас уже встречала: румяная, разгоряченная с жары, но уже усердно протирала рамы от пыли, поднявшись на носочки. Подол ее короткого платья задрался, Адам бросил смешок:

— Зайди ко мне. С напитками.

Она подскочила и вмиг оставила тряпку:

— Ой, господа! Я сейчас…

Она стала еще краснее, поклонилась и ринулась вниз, протиснувшись между нами.

Адам посмотрел ей вслед. Не как хозяин — скорее, как мужчина. Но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость. Или вину. Я усмехнулся:

— И после этого ты говоришь, что она не шпионит?

Адам только пожал плечами, не отрывая взгляда. Я заключил:

— Будь с ней ласков, и она все тебе сама расскажет.

Я похлопал его по плечу и направился в свою комнату. Тот только надменно фыркнул. Ну да, ну да, все ты знаешь, как же! Посмотрим, кто из кого еще что выудит!

А я… как хорошо, что мне некогда было об этом думать! Я только вошел к себе, а там уже заливалась странной неестественной трелью вся стопка сложенных прозрачных дисков. И переливалась всеми цветами радуги.

Глава 19

Весь стеллаж с дисками светился. В основном, лазурным, но были и розовые, и фиолетовые, и синие тона — синтетические составляющие. А лазурные — как обозначение принадлежности к клану.

Стоило мне подойти, подсветка погасла. Осталась только тихая трель где-то в середине и редкое лазурное подмигивание. Я протянул руку и достал прозрачную, ничем не примечательную пластину. Она вибрировала в руке, как телефон при вызове, а на ее поверхности высвечивалось знакомое, но неожиданное лицо.

И, наверное, только оно и могло достать меня не через телефон, а вот таким странным способом.

— Я только напомнить, — сходу начал Некриус, когда я коснулся яркого солнечного значка в центре диска. Его изображение ожило: он сидел за рабочим столом, что-то печатал и как бы между делом проверял меня: — Ты про наш уговор помнишь? Мне, видишь ли, подкову бы… и желательно вчера!

Он глянул точно в диск, что мне показалось, он меня видит. Хотя, наверное, раз его лицо маячило передо мной, то и у него было так же?

— Привет, Некриус, — раздраженно ответил я. — Я помню про твою подкову. Я еще не всех свидетелей опросил.

— Да мне проще прийти с обыском, — зевнул он. — У меня есть такие права, ты не думай, что я пугаю! Не удивлюсь, если она у тебя в верхнем ящичке припрятана.

Я закатил глаза: о, да, ну конечно! Начались запугивания. Что еще делать, когда кончились аргументы? Плавали — знаем. Хоть Вердан, хоть Эреб, отморозки одинаковые.

А потом вдумался в его слова и словил морозец: что, если Кроха взяла? Унесла в мою спальню под куполом, сложила в верхний ящичек стола, и… теперь там не существовало не то чтобы ящичка — всего дома.

— Просто будь готов к тому, что подкова может быть уничтожена, — равнодушно проговорил я. — За сохранность я не отвечаю.

Некриус с той стороны неприкрыто расхохотался:

— Думаешь, я идиот? У меня все отслеживается, понятно? И я прекрасно вижу, в каких она сейчас условиях находится. И, слава Свету, ничем не повреждена.

Я опешил:

— В смысле — видишь?! А раньше ты не мог мне этого сказать?

— А ты разберешься в обозначениях? — Он ухмыльнулся и повернул диск в сторону. Рядом с хакером стояло три монитора в ряд с черными экранами и ровными рядами цифр. Не спорю, я бы ничего не понял, но он не мог мне дать зацепку по-человечески?

— Может, ты мне объяснишь, чайнику? Может, и подкову я сразу найду “еще вчера”? — съязвил я и посмотрел с укором. Не, ну что за детский сад? Или это чистой воды проверка?

Некриус вернул изображение на себя и закатил глаза:

— Если очень грубо и для чайников, то подкова целая, без повреждений, на территории Вердана. По назначению активно не использовалась, но ее пассивная способность отражения работает. Вот она как раз и выдает мне информацию.

— Ой, ну прекрасно! — воскликнул я наигранно. — Хоть автобус не нанимать!

Хакер только хмыкнул:

— Автобус может и не надо, а как переместиться на Теневую сторону, я бы на твоем месте озаботился. Что, если она там?

— Ты это видишь?

— Нет. Я додумал логически. В совершенстве своей системы слежения я уверен, но так как ни один кристалл не дал зацепок, то…вывод напрашивается сам, не так ли?

— Раз твоя система слежения настолько совершенна, то как же она пропустила вора в твоей личной тачке?!

Я вспылил, но Некриус ответил на удивление спокойно:

— Блокаторы. В последнее время их развелось чересчур много.

— И какая же последняя точка, которую удержал твой детектор?

— Угадай! — Он заметно развеселился. — Думаю, тебе это известно как никому другому!

С этим я согласился. Сполна ощутил на себе действие этих блокаторов. И впервые — на гонках. Оттуда и пошла вся заварушка. Там же была Кроха, там же (точнее, дальше, за пределами гоночной трассы) был и Рэйдан. Они оба непосредственно находились в салоне, но фактически влезть мог кто угодно. Тот, кто мог обойти защиту его тачки, конечно же.

— Гоночный трек, — только ответил я. — Понял.

— Ну, — кивнул тот. — Теперь, надеюсь, ты понимаешь, откуда ноги растут.

— Спасибо, — ответил я. — Но это не гарант, что подкова на Теневой стороне.

— Не гарант, — согласился хакер и перевел внимание на мониторы, что-то пощелкал мышкой. — Но не отметай этот вариант, парень. Блокаторы имеют свойство отключаться, а Тьма постоянна.

И, показав пятюню, завершил вызов.

Я выдохнул: м-да, Призрак, влип. Три дня на то, чтобы достать рубиновые диски для спектакля, через три дня гонка, через пять — реализация плана по спасению Сирин. Еще и подкова эта всплыла… Некриус намекнул прямо, что сроки поджимают. А до кучи неплохо было бы найти Лорею и вернуть Кроху. Аметисты вроде как успокоились в отношении нее, но Виктор из-за пропажи жены бесновался. Доминик обещал порешать, и, раз меня до сих пор не скрутили амбалы Рубинов, видимо, ему это пока удавалось. И раз так, то… это правда походило на союз? Ну, или, как минимум, на нейтралитет. Хоть и доверять все равно было рано. И слишком опрометчиво.

Все стрелки как будто бы вели на Теневую сторону, и с поддержкой Сапфиров попасть туда становилось реальнее, но до того предстоял целый ворох подготовительных дел: найти рубиновые диски, провернуть дело с подставным нападением, выиграть гонку, чтобы получить право говорить в закрытом кругу Рубинов и Амов — Адаму. Пусть ситуация с тех пор несколько изменилась, но я ему обещал. Да и договориться теперь будет проще.

Но это все после. Теперь приоритет номер один — найти рубиновые диски. Хоть какие-нибудь. И желательно без проникновения в тайные склады и заводы. Это было реально, если действовать через союзников — Турмалинов и Амов. Теперь у меня с обоими были неплохие отношения, но разговор с Сирин мог скатиться в девичьи слезы, а с Амами — в слив информации куда не надо. Им я доверял сейчас меньше всего. И вообще, вот так, в целом, кому мог доверять?

А как понял, устыдился: с той самой злополучной ночи на заводе мы с Левой даже не переписывались. А ведь он единственный меня ни разу не подвел! И, кажется, был просто рад меня видеть, безо всяких условностей и дел. Но мне, как всегда, от него нужна была помощь. Кажется, он упоминал про знакомых пиратов?

Писать я не стал: позвонил сразу же. Мы же вроде как близкие друзья! И потому несколько даже опешил от поникшего голоса Левы.

— Привет, Арс, — сказал он на выдохе. — Как дела?

На заднем плане что-то зашуршало, раздались приглушенные голоса и новый вздох друга. Потом послышался хлопок двери, и голоса поутихли: он вышел.

— У тебя все нормально? — спросил я в лоб. — Прости, что долго не звонил, я…

— Ой да брось, — оборвал меня Лева, — когда это ты извинялся? А мне… мне правда некогда было выйти на связь: столько всего навалилось в последнее время.

— И у меня, — признался я. — Ты как вообще? Как здоровье? Восстановился?

— Да. Мне гораздо лучше. Но даже не знаю, плохо это или хорошо…

Он замялся, я ощутил неловкость. Он что-то не договаривает, но стоит ли лезть с расспросами? Неэтично это как-то, что ли… или у друзей это наоборот принято? Не знаю, кой черт меня дернул, но я все-таки решился спросить:

— Что-то случилось? Могу помочь чем-то?

— Ой, Арс, не бери в голову… — Он выдохнул, резко замолчал, я напрягся. Тень меня побери, если ему нужна помощь, подождут и Турмалины, и Сапфиры, и Адам. Мне почему-то стало не все равно.

— Будь дома, окей? Я сейчас подъеду.

— Арс, не надо, правда! — Он воскликнул впервые, но я уже бросился к шкафу искать одежду. У него на заднем фоне снова раздались голоса — мужской и женский. И они явно не погоду обсуждали. Они вообще ничего не обсуждали. Они откровенно ругались, не подбирая выражений.

— Буду через десять минут, — бросил я и отключился.

И вылетел в коридор. Предупрежу Адама, возьму его тачку, настрою путеводитель до дома Янтарных и выясню, что там у них происходит…

Но план сразу не задался. Хорошо, что хватило ума не вломиться к брату с разбега: за дверью его комнаты разносились недвусмысленные стоны. Ах да, Анечка… я и забыл.

Что ж, первый пункт опустим.

Я слетел по лестнице, спустился в гараж и невольно залюбовался: корпус у нашей хищницы был поправлен, и теперь она выглядела как новая. Глянцевая поверхность манила коснуться, спортивный салон — усесться, раствориться в кресле и лететь в невесомости. Что и случилось.

Я буквально слился с автомобилем, повернул ключ, и детка завелась с полоборота. Ах, хорошо! Особенно от осознания того, что мне сейчас куда приятнее, чем Адаму.

Усмехнувшись шальной мысли, я вдавил газ в пол и рванул наружу. Машина только этого ждала: слушалась каждого моего движения и шла ровно по широким улицам Вердан-града.

Ворота гаража Янтарных отреагировали автоматически, я въехал внутрь и оставил машину рядом с Левиной “Субару”. Она, кстати, тоже сияла, как новенькая — очистили от песка. Но то, что тут оказалось и второе место для машины, стало для меня сюрпризом: кто-то еще водил в их семье? Рэйдан прекрасно обходился своим талантом приходить всегда вовремя из ниоткуда.

Дворецкий поприветствовал меня сдержанным кивком и снова уткнулся в прозрачный диск — изучать новости. Я прислушался: тихо. Ругани не было, никто не разговаривал, и в целом, складывалось впечатление, что дом пуст.

Но стоило пройти буквально пару шагов, я услышал тихие всхлипы с кухни, а потом мужской суровый голос:

— У нас нет выбора, Лида. Ты поймешь.

— Нет! Никогда! Никогда! — рев и звон битого фарфора. — Ты! Все по твоей вине! Если бы Антон остался жив… если бы ты никогда не появился!

— Хватит, Лида. Ты взрослая женщина. Антон погиб пятнадцать лет назад, мир изменился за это время, а ты по-прежнему не можешь взять себя в руки…

— А ты — по-прежнему отбираешь у меня самое ценное!

Это вырвалось из самой груди, с надрывом, и перешло в поток рыданий. На всякий случай я обернулся тенью и проскользнул на лестницу, а затем в комнату Льва.

Он сидел на широком подоконнике и смотрел наружу. Голографический экран — подобный тому, что был у меня под куполом — показывал какие-то архивные фото: пустыня, люди в защитных костюмах с инструментами, военные, парящие диски и что-то, отдаленно напоминающее песочные часы. Песочные часы…

— Лева? — спросил я робко с самого порога. — Что там за война?

Он обернулся, скривил губы в неком подобии улыбки и кивнул напротив: мол, присаживайся. Я принял приглашение, так же глянул в окно: ничего необычного. Лева проговорил задумчиво:

— Они так уже давно спорят. Но в последнее время — чуть ли не каждый день. А я… все пытаюсь понять для себя, на чьей я стороне.

Я кивнул. Не стал спрашивать. Понимал, наверное. Семейные сцены остались в далеком детстве, что и не помнил, как это и почему. Да и для детей наверное всегда оба родителя остаются одинаково любимыми, как бы они ни ругались. Но у Левы была иная ситуация: мать ругалась с братом. А каким образом он мог влиять на ее решение — не моего ума дело.

— Рэйдан никогда не пытался заменить мне отца, но… я всегда равняться на него хотел, что ли — он же боевой маг Императора! Да и курировал он нас в Академии. Хотя тут, скорее, как раз моя мать похлопотала: пусть лучше он, чем кто-то. И вот они спорят из-за меня, а я сижу тут и понимаю, что их ругань ничего не решит. Выбор делать мне, и точка. Но если приму сторону матери, совесть загложет, а если Рэйдана — мать не простит. И от горя с ума сойдет. Не переживет она повторения, понимаешь?

Он повел плечом, его диск дернулся, Лева отвернулся к окну: не хотел ничего видеть. Я спросил:

— Что случилось? Я могу помочь, правда.

Он бросил хмурый взгляд, что аж поплохело: не таким был веселый солнечный добряк Лев. Он словно сразу постарел, без взросления, за прошедшую неделю.

— Это вряд ли, Арс. Прости. Но коли спрашиваешь, то… вот тебе семейная тайна.

Он вздохнул, обвел взглядом свой диск и, закусив губу, впечатал его в дверь. По косякам пошла волна янтарной магии. Заглушка? От самого Рэйдана? Или от посторонних ушей? Интересно, кухонные спорщики об этом позаботились?

— Рэйдан не родной мне дядя, моя мать ему не сестра. Он взял обязательство заботиться о нашей семье после смерти моего отца. В кругах знати и среди кланов о нем разные слухи ходят, некоторые не верят в легенду, кто-то следит пристально: несмотря на потерю, мы не сдали позиции. Сыграл авторитет Рэйдана как раз. За ним охота, я это своими глазами видел. Мать не знает. Никто… не знает. Ну и он прилагает все усилия, чтобы на нас это не отражалось никак…

Он замолчал. Я переваривал. Ладно, допустим. Судя по всему, это только верхушка айсберга. Если Рэйдан приближен к Императору, не удивлюсь, какая тут защита на доме.

— За эти годы мать наверное и сама поверила в легенду: обхаживает его, как брата. Ну, и ей надо о ком-то заботиться. Нового мужа она не нашла, я вырос. Это, конечно, не аргумент, но меня уже просто так не потискаешь, как раньше. — Он усмехнулся, потер шею, мельком глянул на меня. — Она не знает, куда уходит Рэйдан на службу. А я знаю. И теперь наступает моя очередь.

Невольно я повернул голову к голографическим сводкам, Лева кивнул:

— Да, сюда. Там сейчас особенно неспокойно. Скорпионы — это еще цветочки. По слухам, там и мутировавшие пумы, и разновидности хищных птиц. Рэйдан сдерживает фронт. Он на передовой. Каждый день. И сейчас там потери.

Вспомнились слова Адама. Он говорил, что меня завербуют. Нужны сильные маги на линии боя. Я был таким по праву рождения, Лева — доказал в бою. Мне еще далеко было до друга, но шансов выжить, по умолчанию — в разы больше.

— Рэйдан завербовал тебя? — спросил я тихо.

— Да. Руководить имперцами. Много людей из командования погибло, это… впервые такое. Верданцы не справляются, и выбора как будто бы нет.

Я поджал губы. Кивнул. Это походило на Эреб. До отчаяния походило. Только там набирали всех без разбора. Спросил для понимания:

— Из наших… ну, из нашего выпуска тоже кого-то отправят?

— А кого? — Лев усмехнулся. — Ботаника Бирюзу? Или толстяка Рубина? Нет, Арс, те откупятся, Керен Ам — возможно, но смотря что перевесит: его трусость или желание казаться значимым. Тебя не заберут, за это не переживай.

Я нахмурился. Он сказал это так уверенно, что стало не по себе. Особенно на контрасте с тем, что Адам говорил так же уверенно, но совершенно иное.

— Мой брат считает иначе, — пожал плечами я.

— Твой брат, скорее всего, говорит про Императора. И если так, он прав. Тебя скорее поставят служить рядом с Его Величеством, чтобы разгрузить Рэйдана. Он полностью уйдет в поля. Для этой цели к Императору уже Мэри Сапфир утвердили. Она толковая девица, с сильным даром, красавица! Но стерва. Поэтому будь готов, твое место там же. А потом вас еще и женят. Так это обычно происходит.

— Угу, — буркнул я. Обрисованный Левой расклад меня совсем не устраивал. В первую очередь, то, что его отправляют на передовую, а меня вынуждают жениться. — Ты уже уходишь точно?

Лева скрестил руки на груди, откинулся на стенку возле окна. Прислушался: тихо. Возможно, это его защита глушила звуки. Но он сказал:

— Если я уйду, нас сотрут с лица земли. Мать одна останется. Захватить дом — проще простого, других владений у нас нет, добыча янтаря снижается. А если нет — каждый проигрыш на поле боя будет на моей совести.

— Это не так, — сказал я тихо, хотя понимал чувства парня. В его возрасте я тоже считал, что все зависит от меня. Но далеко не все, к счастью. — Но в любом случае ты можешь на меня положиться. И в помощи матери, и подсобить с боевой силой.

— Если позволит Устав. Но спасибо. — Он протянул руку, я ее пожал, мы уставились в окно. Мои проблемы со срывом свадьбы и вызволением Крохи стали казаться ничтожными. Но хорошо, что я узнал об этом сейчас. Теперь понятно, с кем и где воюет Империя.

— Ты сам-то как? — спросил Лева. — Ты же наверняка по делу звонил, а я тебя нагрузил заботами.

— Да теперь мои дела — просто пшик… — протянул я. Но все же ответил: — Мне нужен адрес пиратов. Я помню, ты говорил про них.

— Задумал сделать диск? — усмехнулся Лева. — Пока не нашли твой.

— Практически, — согласился я. — Но, как всегда, не для себя. Спасаю Сирин от брака.

— Ох-хо! Я и забыл! Как у нее дела?

— С переменным успехом, как обычно. Тяжело девчонке.

Он кивнул, поднялся, подошел к стеллажу с дисками. Достал один с отмеченной точкой. Я достал свой путеводитель, сравнил, перенес точку себе. Лева вздохнул:

— Хотел бы я поехать с тобой, Арс. И помочь Сирин. Но, боюсь, мои друг друга переубивают…

— Справлюсь, — похлопал я его по плечу. — А ты не торопись с решением. До выпускного еще есть немного времени, найдешь выход.

Лева повел плечом, убрал назад шевелюру. Сказал:

— Приезжай в мастерскую строго после заката, а как получишь заказ, не свети диск на публику. Любой след приведет в их контору. Это никому не надо. Пароль: все слишком переменчиво.

— Понял.

— Сирин привет. Ну, и всем, кого увидишь. Думаю, до выпускного я ни с кем не встречусь. А потом… не буду загадывать.

— Главное, будь на связи.

Мы попрощались, Лев снял защиту, я нырнул в Тень. На кухне было тихо. Иногда слышались женские всхлипы, но Рэйдан, кажется, ушел. Да, непросто все, оказывается. Вердан — такой же суровый, как Эреб, только гораздо сложнее.

— Все слишком переменчиво, молодой человек…

Я уже хотел выйти за пределы дома, как меня остановил дворецкий. Он даже не повел глазом, говоря это: все читал свои бесконечные новостные сводки. Я задержался и нахмурился, глядя на него. Он спокойно разгладил седые усы, отложил наконец диск и потянулся куда-то вниз, к основанию кресла.

— Передайте, пожалуйста, это, когда будете на месте.

Он извлек из-под ножек кресла холщовый свиток и протянул мне. Спрашивать, где это “там”, не было смысла: теперь и я был посвящен в их тайные пароли. Но развернуть свиток все же не побрезговал. И отпрянул: в нем лежал серебристый полумесяц размером с тетрадный лист — так похожий на подкову.

Глава 20

— Что это и для чего? — строго спросил я, поднимая взгляд на дворецкого.

— Передали свои. Для своих, — сказал он заговорщицки и лукаво подмигнул.

— Вы меня с кем-то путаете. Я не состою ни в каких общинах.

— А к Льву разве не за этим приходили?

Та-ак, приплыли. Если дворецкий в курсе осведомленности Левы о пиратах, то я явно что-то упустил. Или это наоборот дворецкий втянул парня в черные схемы?

— Эта подкова снята с оригинала? — спросил я и завернул сверток. — И когда?

— Безусловно, — кивнул Николай. — Не позднее, чем два дня назад, юный господин.

— Оперативно. А подлинник, в таком случае, где? Не в моих правилах отдавать ценную вещь не сверившись.

— О, за это не переживайте. Умельцы уже все просчитали, вам нужно только отдать.

На миг я подвис. То ли действительно идти относить, то ли отказываться, то ли подняться к Леве и узнать все у него?

Но ему сейчас было явно не до этого, а возвращать дворецкому такую ценную вещь, хоть и дубликат, преступление. И да, это могла быть ловушка, но это уже мои проблемы: что я, от преследования ни разу не уходил? Да на тачке брата, да с Тенью в арсенале это становилось даже приятно. А так, она могла поработать пока на меня. Правда диска у меня пока не было. Но это временно.

— Хорошо. Передам, — кивнул я.

— Вознаграждение от своих возьмите в надежном месте, — невозмутимо проговорил Николай, поднялся, выпрямился по струнке и, заложив одну руку за спину, протянул мне свежий путеводитель с одной отмеченное точкой. Ого… место вознаграждения? Или западня?

— Спасибо. — Я перенес данные в свою персональную пластинку и, кисло улыбнувшись, направился к машине.

Сел за руль, развернул сверток, всмотрелся. Буквально ювелирная работа! Если бы не задание Некриуса, подумал бы, что подлинник: полупрозрачная, с глянцевыми символами и алмазными точками по краям. Отражатель… угу.

Ситуация нарочно не придумаешь: ищу украденный оригинал для создателя и прячу подделку по заданию подполья. Тут явно что-то нечисто.

До заката оставалось пару часов, и я решил наведаться по адресу вознаграждения — проверить обстановку. Если там действительно засада, подготовиться давать отпор.

Место оказалось знакомым. Здесь скрывалась Сирин, когда мы бежали от преследования ее отца. Бар с названием “Бар”, в котором включали “Магазин сладостей” от культовой группы “50 монет”. Ну, и, видимо, работала та самая подруга — спасительница с курсов прилежных жен.

И, очевидно, ждало мое вознаграждение. Что ж, проверим.

В прошлый раз Сирин вошла раньше открытия, без диска. Выходит, у меня тоже все шансы быть принятым? Я усмехнулся. Вот, заодно и узнаю, как безобидный, ничем не примечательный бар связан с подпольем.

Я дернул ручку — поддалась. Вошел — оказался в темном пустом зале. Только у барной стойки горела приглушенная подсветка. В остальном бар напоминал заброшенное мрачное место: столики с поднятыми стульями говорили, что ушли на покой и посетителям не рады. Даже Тень подтвердила, кольнув за руку и оповестив о готовности биться — ну, мало ли? А чутье Призрака подсказывало, что в тихих местах, как это, вероятность нажить врагов особенно высокая. Надо быть начеку.

Пока же я заметил движение только у барной стойки. Там кто-то переставлял бутылки и протирал поверхности, что-то насвистывая. Наверняка все тот же “Сладкий магазин”.

— Добрый день, — начал я. — Вы еще закрыты?

Из-под стойки показалась девушка. Примерно моего возраста, может быть, чуть старше. Темненькая, с розовыми прядями у лица. Волосы собраны в хвост, в открытой майке с глубоким декольте и коротких рваных шортах, аппетитно обтягивающих фигуру. Тонкие открытые руки целиком и соблазнительные бедра овивали черные затейливые татуировки. Наруча у нее не было. Выходит, не замужем?

На мой вопрос девушка удивленно повела бровью, не переставая натирать салфеткой толстостенные бокалы. Затем нахмурилась, отставила стекло и, оперевшись на барную стойку, сощурила глаза и хитро спросила:

— А вы, случаем, не Арсений Лазурный?

Ее голос прозвучал напевным мурлыканьем, грудь вывалилась еще сильнее, под тонкой тканью проступили сочные соски. До кучи она еще и зад оттопырила. Хорошо работает, девчонка, ничего не скажешь! Правда что-то мне подсказывает, что народ вовсе не из-за качовой новинки сюда приходит…

— Значит, вы Катрин? — я перенял ее манеру говорить и растянул губы в самой искренней улыбке. Если Сирин что-то обо мне рассказывала, то та, естественно, наслышана.

— О! И вы про меня знаете? Приятно! — она протянула руку, я ее с удовольствием пожала. Кожа девушки была мягкой и шелковистой, из татушек я различил каких-то насекомых — то ли стрекозы, то ли пауки. — Что-нибудь выпить?

Она сделала буквально полоборота корпусом, указывая на почти пустой стеллаж за своей спиной, я пялился на ее декольте. Из-под открытого топа возле левой груди показалось такое же татуированное щупальце. И я не мог до конца понять, этот факт меня больше заводил как мужчину или настораживал как Призрака?

Но изобразил, естественно, включенность:

— Да, пожалуйста… э-э… на свой вкус.

Я снова улыбнулся, вдруг осознав, что не силен в алкоголе, но Катрин ничего не заподозрила. Усмехнулась только, выпрямилась и полезла куда-то под стойку, вызывающе выпятив круглую упругую задницу.

— Какими судьбами у нас? — прозвучало глухо, из-под стойки. Я постарался отвести взгляд. О, вот и меню! Что тут?

Я уткнулся в потрепанную картонку, пробежался глазами по ровному ряду ничего не говорящих названий: “Цезарь”, “Карбонара” — что это вообще такое? В Эребе было все просто: похлебка, макароны, иногда салат. На худой конец, пончики — как здесь, в кафе, куда мы заходили с Некриусом… М-да, Призрак, ты бы еще вспомнил мятные пряники Сирин… Да что угодно, на самом деле, лишь бы не пялиться. Не получилось. Катрин действительно притягивала.

В итоге я просто отложил меню и наблюдал, что она делает. Девушка выпрямилась и взбивала теперь какую-то жидкость вместе со льдом. Ну, и вместе с подпрыгивающими грудями.

И ожидающе уставилась на меня. Я понял, что так и не ответил.

— Изучаю город, — уклончиво сказал я. А, заметив удивленный взгляд девушки, добавил: — После бдения. Все тут какое-то… другое стало. За месяц.

— А, это? Да нет, все так же. Если комендантский час соблюдать и на тачке передвигаться, то даже не ощутима эта всеобщая тревожность. Главные темы: Тьма и восставшие, — закатила она глаза. — Все сейчас только про это и говорят.

Катрин перелила содержимое шейкера в стеклянный стакан, добавила трубочку, дольку апельсина, зонтик и протянула мне:

— Угощаю. За знакомство.

— Угощаешь? Это что же, сейчас у девушек-барменов хорошая жизнь пошла?

Я отпил и хитро глянул, она снова облокотилась на стойку и намотала на палец выпавшую прядь. Голова чуть закружилась.

— Да я не жалуюсь, — промурлыкала она. — Лишь бы замуж за какого-нибудь толстяка не отправили. Как Сирин. — Она фыркнула. — Но у меня для этого случая подготовлен штаб. Как там твои знакомые, кстати? Разместились?

— Да, все хорошо. Спасибо, — кивнул я, она ответила тем же:

— Обращайтесь. Чем могу — помогу. Сейчас все слишком переменчиво…

Наши глаза встретились. Задержались друг на друге чуть дольше, чем обычно. Понял, проверка, значит? Что ж, давай поиграем, детка.

Я отпил еще, покрутил бокал в руках, обвел ее изучающим взглядом, задумчиво проговорил:

— Ну, кое-что постоянно: кланы, ресурсы, битва влияний…

— Скоро изменится и это, — прошептала она, и ее изумрудные глаза расширились. — Сама Тьма вышла на забастовку, слишком долго ее игнорировали, но настало и ее время. Вердан расколот не зря, тут две силы, и как бы ни был наивен Император, Свету нужна и Тьма. Одно без другого не существует.

Мне показалось, или ее татушка вспыхнула. Сколько среди переплетенных узоров на ее руках и бедрах могло быть меток Адептов Тьмы? Вот это вовремя я зашел, конечно. И теперь мне особенно было интересно, каким боком к ним относилась Сирин. Одно дело — курсы прилежных жен, совсем другое — подпольный бар и игры против Императора.

— Я думал, тут пиратская контора, — признался я. — А тут… целый заговор против короны…

Я протянул, закатил глаза, просмаковал горький вкус. Глаза Катрин вспыхнули:

— Ты не посвящен? Покажи метку!

— Метку? Какую именно? Меток развелось в последнее время…

— Не тупи, Лазурный, — она рыкнула, нахмурившись. — Или ты с нами, или проваливай!

Она отстранилась, отошла к полке с напитками, но глаз с меня не спускала. Я поднял руки:

— Ладно-ладно, у меня задание от одного из ваших. Но я пока в засаде, так сказать. Пережидаю.

Я подмигнул, девушка насупилась:

— Пираты и Адепты — это не одно и то же. Пираты — как наемники. От кого заказ, на того и работают. Так что ты не путай понятия.

— Однако же меня отправили сюда, — развел я руками. — Так что если ты не из этих, тогда я просто подожду своих, можно?

— Сначала метку. Или пароль.

— Пароль ты озвучила сама. — Я отставил стакан и выпрямился. — А какая именно тебе нужна метка, я так и не понял.

Девушка рыкнула, убрала пустой стакан, поправила розовый локон. Я спокойно ждал. Планы Адептов она, конечно, не расскажет, но я, кажется, нашел их штаб. Что ж, уже неплохо. И вообще… если речь о метке Тьмы, то я свой! У нас же с ней слишком нежные чувства. И личные счеты.

— Ладно, Лазурный, — выдохнула Катрин. — Ты друг Сирин, она классная девчонка, я тебе доверяю. Да и открытие скоро, надо соблюсти дресс-код…

Она выдохнула последнюю фразу, а я не понял, к чему она это сказала. Ненадолго. До тех пор, пока она одним движением не сняла с себя топ.

И застыла топлес, гордо выпятив молодую пышную грудь.

Я резко отвел взгляд, ощутил легкий румянец: это как предупреждающий выстрел. Если позволю чуть больше, чем положено, не выйти живым. А потом резко вернул обратно: она разделась именно для того, чтобы я смотрел. И это была провокация чистой воды. Или проверка.

Но мне стало плевать. Я в прямом смысле залип на ее грудь. Потому что это была та самая метка Тьмы.

Левый сосок накрывал белый кристаллик — как пирсинг, но выглядел как накладка. В виде тельца паука. И от этого миниатюрного тельца исходили восемь мохнатых лап — татуированные. Край такой лапы как раз выглядывал из-под выреза ее топа.

Левая ладонь отдалась теплом: почувствовала схожую силу? Или просто хотела стиснуть красивую женскую грудь? Я бы не отказался проверить, но светить своим запачканным Тьмой кристаллом совсем не хотелось. Я только спросил:

— Это у вас… дресс-код? В платьях и костюмах не пускают?

— Без тронутого Тьмой наруча или диска не пускают, — хмыкнула она. — У тебя что?

— А я и не на вечеринку. Я сюда за вознаграждением пришел.

Она побледнела:

— От Николая? Подкову передали?

— Да.

Катрин снова поправила прическу, пробежалась глазами по пространству барной стойки, обернулась на стеллаж и, наклонившись, выдала мне тетрадный листок, сложенный вчетверо.

— Только это от него…

Она пожала плечами. Я помедлил, но листок взял. Нечестно это было — награда вперед задания. Но она ничего не спросила, не сверилась с данными, ни у кого не спросила… в самом деле работал авторитет Сирин? Может, я что-то не знаю о своей милой подруге?

Я сунул лист в карманы не глядя. Уставился на девушку, переместил взгляд на грудь. Второй сосок был розовый нежный, чуть припухший. И он стал тверже, когда она перехватила мой взгляд.

Катрин ухмыльнулась, но не отвела глаз. Дерзкая. Но в этой детали — в мягком, уязвимом соске — мне казалось, я увидел ее настоящую. Которую она прятала за массивными украшениями, татуировками и розовыми волосами.

— Ты красивая, Катрин, — это вырвалось само. — Почему ты здесь?

— Не хочу на панель, — жестко ответила она и снова закрылась. — Здесь я чувствую себя значимой. И могу выбирать сама, с кем спать.

— И только?

— А есть выбор? В обычный бар меня не возьмут — наруча нет. А наруча нет, потому что родилась женщиной. Полезными знакомствами хотя бы в средних кругах не обзавелась. Родители отправили на курсы прилежных жен, там я познакомилась с Сирин, через нее — с Николаем, и вот я здесь. И мне все нравится.

Она налила себе что-то на самое донышко и выпила. Поморщилась. Потом оперлась грудью о стойку и глядя мне в глаза тихо сказала:

— Я не выбирала эту жизнь. И эту внешность. — Она кивнула на свою грудь. — Тату — это маскировка, бар — возможность хоть как-то реализоваться. Ну а то, что тут тусуются адепты, плевать. Пусть хоть жертвоприношения приносят, если меня это не касается. А так… тут даже платят. За работу, — уточнила она. — Не за секс.

Мы застыли, разделенные стойкой, облокотившись на нее с обеих сторон. Я смотрел на красивую девушку и пытался понять, как Вердан докатился до такой жизни. Она же и правда могла обойтись без этой сомнительной тусовки, реализоваться где-нибудь в медицине, науке, бухгалтерии. Да где угодно! Вердан бы от этого только выиграл, а вместо этого на его световую сторону проникала Тьма.

Я коснулся ее подбородка, опустил взгляд на пухлые приоткрытые губы, поцеловал. Она посмотрела изумленно, но ответила. Тень обвила нас тонким черным кружевом, я мысленно улыбнулся: ах ты, сводница! Но предложение принял. Шагнул сквозь тень и барную стойку, притянул девушку за талию. Она негромко вскрикнула от неожиданности, округляя глаза. Но я только сжал ее мягкую грудь, и она сама полезла к моей ширинке.

Дресс-код свою роль выполнил полностью.

***

Я вышел из бара, когда уже стемнело и стал собираться народ. Бар ожил, заиграли молодежные хиты, на смене появились официанты и еще один бармен — после того, как я увлек Катрин в тень раскрывать все грани ее страстной натуры. А она, судя по жадному отклику ее тела, только этого и ждала.

В машине я открыл свой путеводитель, нашел вторую точку, проложил маршрут. Недалеко, пара кварталов. У самой воды. Доки? Судя по удаленности от центрального района — да.

Припарковался чуть поодаль. Прислушался к ощущениям. В прошлый раз здесь клубилась Тьма, заигрывала с молодежью, гналась за Амами, а сейчас будто устала: я не чувствовал ни холода, ни зловещего присутствия. Просто спящий жилой район. Возможно, не самый благополучный, но и не оккупированный силами другой стороны.

Осмотрелся: пустая улица, пристань, пара приглушенных огней вдалеке. Никого. Ни звуков, ни силуэтов. Только тихий, почти убаюкивающий плеск воды о деревянные сваи. И старая, пришвартованная у конца пирса баржа.

Она казалась брошенной — ржавая, с облупившейся краской, с веревками, которые истлели от времени. На палубе никого. Логично. Было бы подозрительно, если бы там стояла охрана. Но меня ждали. Я понял это по одинокому свечению в иллюминаторе. Скорее слабый огонь свечи, чем сияние синтетического диска. Но я пришел сюда именно за этим. За рубиновой синтетикой.

Я перешел дорогу и замер у трапа. Прислушался. Меня смутил едва различимый шорох. Пола плаща, скрип перчатки, неосторожное движение ветра — не больше. Но я заметил. Чутье меня не подводило никогда.

Ступил чуть в сторону, нащупал Тень, крепче сжал сверток с поддельной подковой. Если кто-то зарится на заказ пиратов, я знаю, чем ответить. Не впервой.

На этот раз я не ошибся тоже. Стоило пройти вдоль пристани, мне навстречу уверенным отточенным шагом вышла темная мужская фигура в плаще и капюшоне. Одну свою “копию” по одежде я уже прекрасно знал, но вряд ли это был Рэйдан, у него сейчас хватало забот.

Фигура эту догадку опровергла тоже. Когда в ее руках зажегся ослепительный клубок молний, и мое тело охватил пульсирующий электрический заряд.

Глава 21

Молнии вырастали прямо из земли. Человек перехватил клубок одной рукой и опустил вторую. Молнии вросли в опущенную ладонь и прошли по рукаву, соединяясь с наручем. Я его не видел, он был укрыт плащом, но то, что человек черпал силы прямо из недр земли, навевало на мысль, что он врожденный. Незарегистрированный или…?

Я нащупал Тень. От электричества ее потрясывало, и она плохо цеплялась за пальцы: предпочитала сбежать куда подальше. Я ее мнение разделял: ощущения были не из приятных, но и человек напротив не спешил нападать. Он словно ожидал чего-то от меня.

— Отдай мне то, что принес, парень, — прозвучало холодно. Молнии в клубке забегали чаще. — Тебе не стоит туда входить.

— Кто ты? — спросил я, сильнее стискивая Тень в кулаке. Если нападет, надо будет скорее уйти.

Тот ухмыльнулся:

— Куда важнее, кто ты такой, Арсений Лазурный. И почему связался с пиратами.

— Все слишком быстро меняется, — хмыкнул я. Фигура переложила клубок молний из одной руки в другую и ухмыльнулся:

— Говорит тот, чья сила связана с самим Императором.

Я не успел никак отреагировать: возмущение и странное восторженное чувство застряли в груди от слов незнакомца: в смысле, с Императором?! А затем он опустил капюшон, и стало все понятно.

— Проклятье, Доминик! — процедил я. — Что за спектакль?!

Аметист убрал молнии, я проделывать то же с Тенью не спешил. Он спокойно ответил:

— Сомневался, ты или не ты. В темноте не видно. Да и связь наследника благородного клана с пиратами несколько странная, не находишь?

— Самого последнего клана в иерархии, ты хочешь сказать, — подчеркнул я, тот оскалился:

— И чем вам может помочь подполье?

— Дело… есть, — проговорил я, незаметно укутывая сверток с подковой пеленой Тени. — Диски нужны. Рубиновые. По-тихому.

Доминик неприкрыто рассмеялся:

— Мог бы просто позвонить. У меня этих дисков, как на черном рынке.

— Хм.

Я скрестил руки на груди и уставился пристально. Доминик хоть и выручил меня на складе Рубинов, по-прежнему оставался темной лошадкой. И его мотивы.

— Не доверяешь, — констатировал он.

— Не доверяю, — подтвердил я.

— Справедливо. Но нелогично. В разрезе того, что нам предстоит вместе работать.

Я нахмурился:

— Не понял.

Он усмехнулся:

— Подбросишь до магической палаты? Зарегистрируем тебя как врожденного, а дальше все объясню.

— Ночью? Прямо сейчас?

Он вздохнул и сам подошел ко мне, взял под руку и повел обратно, к моей же машине.

— Разговор есть. Рубины пока не в курсе, что это ты навел смуту в их хранилище. Кристаллы не показали твоего лица, но они видели Тьму, которая забрала Лорею. Уверен, что она тебя не сдаст? Ты с ней как вообще? В каких отношениях?

— С кем? С Тьмой или с Лореей?

Доминик усмехнулся:

— Я чего-то о тебе не знаю?

— А ты вообще хоть что-то знаешь? — парировал я. Доминик кивнул:

— Достаточно. Но тебе виднее. Я про то, что пока Тьма на твоей стороне, но она дама обидчивая и ревнивая, выдаст тебя с потрохами.

— А ты, вижу, прекрасно изучил ее повадки.

Мы подошли к машине, я с удовольствием залез в салон, обхватил руль и откинулся на мягкую спинку: красота! Жаль, что Адамова.

Доминик залез следом:

— Приходилось сталкиваться. И по работе, и лично. Она… везде успела свои руки-плети закинуть.

Не стал спорить. Судя по тому, что элитная молодежь Вердана активно постигала искусство Тьмы, это была правда. Но также я понимал и то, что вышедшая наружу Тьма просто искала варианты равновесия со светом.

— Куда едем? — спросил я, доставая свой путеводитель. Доминик с удовольствием ответил:

— В самое сердце Вердана. В императорский дворец.

Я не стал спрашивать и, тем более, удивляться: для Доминика это, очевидно, рутина. А для Арсения? Вряд ли он бывал даже близко к священному центру столицы — это привилегия избранных, приближенных к Императору: моего деда, Рэйдана и с недавних пор Мэри Сапфир. Ну, и, видимо, врожденных магов: Рэйдана, Доминика, Адама, а теперь еще и меня. И этот статус, определенно, накладывал на нас какие-то обязательства.

— Починили? — хмыкнул Доминик, осматриваясь. — И как тебе АДам снова доверил свою ласточку?

— Он не доверял, — ответил я, выворачивая в сторону моста. — Он даже не знает, что я взял машину.

— Ну, это ненадолго, — хохотнул тот, но тут же переключился на наш маршрут. — Да, давай сюда, пересечем мост, затем бери левее, упремся в императорскую усадьбу, а там и до дворца с магической палатой недалеко.

О том, что недалеко, не пришлось даже говорить: чистый кристальный свет показался как указатель — белым светящимся столбом среди темного неба, стоило нам пересечь мост через реку. Нужно было только держаться заданного курса.

Императорский дворец располагался на возвышенности — так, что его было видно с любой точки этой части Вердана. Каждая колонна подсвечивалась разным цветом — в соответствии с кланом, из купола выходил белый столб — цвет императора. Левая ладонь отдалась теплом. Связь? Как в хранилище Рубинов?

Чем ближе мы становились, тем горячее пульсировала ладонь. А когда добрались до императорской парковки, раскалилась вовсе.

Я сжал кулак. Стиснул зубы. Не хватало еще выдавать себя перед Домиником: я еще и сам не разобрался, какую природу имел кристалл, кроме как то, что он трансформировался из кристалла рода. Ну, и того, что мне его внедрили, по сути, в другом мире. В момент переноса.

Но, кажется, Аметист и так все понял. Мы вышли из машины и он, кивнув на мою ладонь, сказал с усмешкой:

— Ты же не против, что я проложу нам мост?

Отвечать не потребовалось. Я просто опустил взгляд себе под ноги. Перед нами расстилалась пропасть. Та же самая пропасть, что отделяла мой бывший купол от Теневой стороны Вердана. Только теперь она отделяла Светлую. Ту, где находился Император.

Доминик выставил наруч перед собой, аметист соединился с фиолетовой колонной дворца на другой стороне. Перед нашими ногами материализовался мост — почти такой же, что получался у меня, когда я выходил к наемникам. И так же исчезал, когда мы проходили дальше.

— Добро пожаловать в палату Магов! — весело проговорил Доминик. прикладывая аметист к колонне. Стеклянная дверь за ней подсветилась и открылась сама собой. На ночную свободу вынырнули прозрачные светлые занавески. На колонне я заметил табличку “Палата Магов. Приемные дни для зачарования дисков: вторник и четверг до 16:00”.

— Приемные дни?? — изумился я.

— Ну, когда надо зачаровать синтетику для обычного быта: свет, тепло, связь, электричество, культурная функция, декор… Кто как не использует диски! Но без регистрации и запуска врожденным магом синтетика — это пустышка. Но это ерунда. Сложнее с юр.лицами, — он указал на соседнюю колонну, там табличка гласила о приеме по средам, — у них объемы выше. И бюрократии больше. Хорошо, что взяли Мэри, она хотя бы все фиксирует…

— Оу… — только протянул я. А потом резко обернулся: звала тень. Просила уйти отсюда. Я понял, почему: вмиг как-то резко похолодело. Из пропасти поднимались густые клубы темного тумана.

— Доминик… — позвал я, стягивая перчатку, — на стенах есть блокаторы?

— Что?

Он не успел обернуться. Я закрыл его спиной и выставил руку. Луч разрезал темный поток ювелирно, как заточенный нож.

— У нас гостья, — отрезал я и пошел спиной к двери, глядя, как клубы снова стягиваются и надвигаются единым фронтом. — У вас тут как? Такое регулярно?

— Проклятье, — процедил Доминик. — Против Тьмы только Свет, только артефакты Императора. Боюсь, мой диск тут бессилен.

Но аметистовый диск все же вышел и встал перед нами щитом. Мы медленно отступали. Я направил луч в сердце диска.

Фиолетовая вспышка накрыла Тьму густым одеялом, по его поверхности пошли мелкие молнии. Тьма бесновалась и пыталась пробиться: уловка сработала на удержание, но не на подавление — нужно было больше силы.

— Заходим внутрь, — кротко скомандовал Доминик. — Кто-то снял внешнюю защиту. Внутри должны стоять блокаторы.

— Если их не отключили тоже.

Я первым вошел в кабинет приема, Доминик удерживал диск до последнего, но у входа все же вернул его в наруч и гулко захлопнул дверь. Молнии рассыпались. Тьма облепила окна.

— Проклятье, — процедил Доминик. — Тьма атакует самое сердце Вердана. Где-то нарушен баланс…

— Может, она просто хочет вернуть свое право на престол рядом с Императором? — предположил я, вспоминая слова Рэйдана о равновесии.

Доминик метнул на меня суровый взгляд, но ничего не ответил. Поднял наруч, нажал на аметист и что-то вписал. Знакомо. Чересчур. Кажется, я знал, кто ему ответит.

— Рэйдан в пустыне, — чертыхнулся Доминик, подтверждая мои догадки. И добавил: — Адам без транспорта…

И вперился в меня: ну, что? Ну, взял без разрешения — не маленький ребенок же!

— Из врожденных только мы с тобой, Лазурный. Мы должны зачистить дворец Императора.

— Помогает свет и натуральные диски, — отозвался я. — Синтетика против Тьмы не подходит.

А потом раздался девичий визг. Где-то из соседнего помещения.

— Черт! Мэри! — воскликнул Доминик и метнулся к внутренней двери. — Почему до сих пор в приемной?!

Он выкрикнул это в пустоту, на ходу выпуская диск. Скорость была стремительной, он раскрутился в воздухе и, кажется, был способен расколоть колонну. Но я успел. Соединил световой луч с аметистом, и пространство озарилось фиолетовым свечением. В углу я увидел девушку с расколотым сапфировым диском в руках. Она часто дышала, в огромных глазах застыл испуг. А, заметив нас, бросилась на шею Доминику:

— А-а! Доминик! Что это за хрень?! Что она хочет?

— Молодец, Лазурный, — сухо заметил тот и отстранился от внезапных объятий. Девушка перевела взгляд с него на меня и, не скрывая удивления, скрестила руки на груди.

— Это Арсений, его надо зарегистрировать, — как ни в чем не бывало ответил Доминик. Окна снова затянула Тьма. — Но после. Нам нужно добраться до сердца Тьмы. Ты была в коридоре?

Мэри покачала головой, Доминик со вздохом констатировал:

— Скорее всего, там еще хуже. Будем пробираться вслепую. Императора защищает Лазурный-старший, за это не переживаем. Но то, что творится по палатам, надо прояснить.

— Ты упоминал артефакты света, — напомнил я. — Где-то их можно взять? Вам.

— Полагается только в экстренном случае, — гордо ответила девушка, Доминик кивнул:

— Это как раз такой. Но до них еще добраться. Они в главном корпусе.

— Понял. — Я нащупал свой теневой тайник. — Тогда тебе это пригодится.

Я достал сверток, который мне передал Николай, и вытащил оттуда подкову:

— Это надевается на диск. Это отражатель магии. Не подлинник, но должен работать. Проверим?

На лицах обоих застыло удивление. Хотя я не поверил, что Доминик не знал, что именно я нес к пиратам, но сейчас это было неважно. Он вопросов не задавал. Вывел диск из наруча и надел на него накладку. По краям диска выступил тонкий светящийся ободок. Тьма за окном пропала.

— Тьма меня подери, Лазурный, — выругался он. — Что это за хреновина?

— Сейчас узнаем. — Я пожал плечами и толкнул дверь в коридор.

Аметист не ошибся: по полу коридора струилась темная пелена. Она просачивалась сквозь мрамор, извивалась, становясь плотнее, и устремлялась в самое сердце дворца. В ночи было тихо, но я чувствовал, что дворец не пустовал: тут были и жители, и служащие. Чуть выше. Задача сводилась к тому, чтобы не допустить проникновение Тьмы на другие этажи.

— Ты к залу, я к лестнице, — скомандовал Доминик. — Встречаемся в кабинете.

— А мне где быть? — взвизгнула Мэри, таращась на черные волны под ногами и хватаясь за предплечье Ама.

— Или со мной, или с Домиником, — ответил я. — Без света и наруча тебе нечего тут одной делать.

— Ох, и предупреждал я Императора… — протянул Доминик. — Пока женщины не равны по силе крови с мужчинами, любая работа для них опасна.

— Я не боюсь! — возмутилась Мэри. — Меня не зря избрали! Император утвердил меня лично!

— Только не говори это Керену, — усмехнулся Доминик. — Расстроится парень.

Мэри фыркнула, поправила свои рыжие идеальные локоны и, скосив на меня презрительный взгляд, встала за спиной Доминика.

— Вот и ладушки, — заключил я. — До встречи в кабинете.

И первым двинулся вглубь коридора.

И чем дальше заходил, тем становилось темнее. Ручейки по плинтусам превращались в целые темные реки у меня под ногами, но я не тратил на них силу. Мне нужно было увидеть саму Тьму лицом к лицу и снять весь морок со дворца.

Вместо этого мне встретились Адепты. Три молодых парня, среди которых я с ужасом обнаружил Вениамина. Они были зачарованы. Глаза закатились, на ладонях метки, диски вышли в ряд. Бирюзовый был единственным натуральным, два крайних — рубиновая синтетика. За их спинами клубилась Тьма.

— Спасибо, Веник, — усмехнулся я и атаковал светом его диск. Все трое отлетели к стенке, Тьма временно разошлась, но чем дальше я ступал, тем она становилась концентрированнее.

— Выходи, тварь, — процедил я, протискиваясь сквозь темные вязкие волны. Казалось, что и воздух здесь пропадает. Атмосфера душит, а ладонь начинает пульсировать. Хочет мести.

Я проложил себе световую дорожку до зала и у окна увидел девушку. Она стояла спиной, в коротком платье с волосами-плетьми из тени. И она не нападала. Была спокойна и будто кого-то ждала, рисуя темные узоры на стекле, запотевшем от ее дыхания.

И нет, это была не Тьма. Этот силуэт я не мог ни с кем спутать.

— Лорея… — протянул я, крепче сжимая кулак, чтобы ненароком не выпустить свет, и девушка не пропала. Она обернулась:

— Я жду тебя, Арсений. Каждую ночь жду. Приходи…

— Не могу, — сказал я. — Сейчас я в Световом Вердане. Скажи, как вытащить тебя?

— Никак. Теперь я часть Тьмы. Самое ее сердце.

Она выставила руки перед собой, и из них пошел теневой поток, волосы разлетелись по воздуху и опоясали меня. Тьма сгущалась.

— Уходи, Лорея. Уводи свою подругу и жди, когда я приду за тобой на Теневую сторону.

— Поздно, Арс, я уже не та.

Она дернула нити, как поводья, я выпустил луч, и они разорвались. Поток света прошел сквозь ее грудь. Она вскрикнула, уходя в сторону, но меня обхватили клубы сзади. Стало холодно. И темно. Нужен был материальный носитель.

— Без солнечного диска не победить Тьму, — сказала Лорея, выпрямляясь и надвигаясь на меня. Я закрылся лучом, как щитом. — Диски другого толка не принесут тебе ничего больше временной победы. Тебе нужен свой собственный диск, Арсений. Ты — ключ. А сейчас ты — мой.

Она бросилась, я увернулся, не желая пронзать девушку лучом. Мы поменялись местами: я оказался у окна, она — спиной к коридору, впереди всей теневой армады. И они надвигались. Мне срочно нужен был натуральный диск. Как вариант — уйти или тянуть время.

— Ты знаешь, где он? — спросил я, воспользовавшись нитью диалога. — Кто его забрал?

— Тьма ищет его… она найдет и уничтожит. Будь осторожен, Арс…

Она выдохнула это, ее глаза расширились, и она снова кинулась, будто ведомая кем-то. Будто то, что она сказала, нельзя было говорить.

Я отбил ее выпад светом, но уйти вглубь зала уже не мог: меня прижимали со всех сторон. Рука пульсировала, тело холодело. Оставалось открывать окна и лезть наружу. И Лорея меня уже не видела. Она шла с целью забрать.

Я метнул луч в самый центр зала, разрезая полки Тьмы надвое, нырнул в образовавшийся коридор, но едва ли уже дышал: становилось слишком густо. Нужны были артефакты Императора, световой диск, или хотя бы любой натуральный. В зале по периметру стояли разве что вазы с пожухшими цветами, диваны и колонны. На стенах висели картины — ни одной зацепки. И даже Доминика не позовешь: наруча нет!

Но в один миг я отпрянул, как от огня: диск появился из ниоткуда. Не солнечный, но натуральный. Чересчур натуральный, я бы сказал. Он полностью покрывал рост владельца и стоял перед ним, как щит. На вытянутой руке. И светился легким лазурным свечением.

Что это значило, я понять не успел. Человек шагнул, и щит оторвался от его протянутой ладони. Он направился ко мне, а ладонь человека продолжала гореть лазурным. Прежде чем я понял, что происходит и кто передо мной, человек дал четкую команду:

— Давай уже вычистим эту грязь, внучок.

И мой луч отрекошетил от его щита прямо в сердце Тьмы. В грудь очнувшейся Лореи.

Глава 22

— Арс! — она вскрикнула как женщина, не как Тьма, и отлетела в сторону. Клубы Тьмы суетливо забегали по залу, уходя. В месте соединения луча и диска снова зажегся огонек: заряд восстановился и готовился атаковать повторно. Я ощутил бодрость в теле: силы подкрепились магией рода.

Мгновение мы с дедом смотрели друг на друга, в зале резко посветлело, по периметру зажглись синтетические диски. Из угла зала послышался тихий стон.

Я сжал кулак и рванул к девушке. Это была она. Настоящая. Не тень и не иллюзия — живая Лорея, которая часто дышала и корчилась от каждого нового вдоха, цепляясь пальцами за разряженный воздух. Платье разорвалось в районе удара, оголив ее роскошную грудь, но теперь на ней остался солнечный след с маленьким значком паука. Метка света и тени — как моя ладонь.

— Арс… — она выдохнула, находя глазами мое лицо, ее взгляд терял осознанность, я схватил ее за плечи и легонько потряс:

— Т-ш-ш… Лорея… смотри на меня… видишь?

Она глубоко вдохнула, но тут же поморщилась от боли:

— Вижу, Арс… но не могу… дышать. Она меня… пропитала…

Она зажмурилась и отвернулась, будто боясь видеть. Я прижал ее к себе и укачал, как ребенка. Глянул через плечо. Дед стоял рядом скрестив руки на груди.

— Мне надо осмотреть, — сказал он нахмурившись. Несмотря на возраст, он выглядел подтянутым и спортивным, с седой короткой стрижкой и аккуратно оформленной бородой. В расшитом камзоле и расстегнутой рубашке на груди.

Я посторонился, уступая место старшему. Напахнуло свежим бризом. Да он, я смотрю, держал себя в отличной форме! Еще и женщин, по-любому, соблазнял! И без стеснения лапал Лорею. Доктор, как же… ну-ну.

Но вердикт он все же вынес:

— Грудная клетка поражена Тьмой. Ободок света от твоего луча не дает ей впасть в беспамятство и умереть. Это… сложный случай. Но я постараюсь сделать все что смогу.

Мне вспомнилась обнаженная грудь Катрин. Затем — не к месту — ее пылкие губы на моем теле, но татуированный знак был похожим. И она себя прекрасно чувствовала! Что, если это защита?

— Что нужно, чтобы снять метку Тьмы? — спросил я глухо.

— Нужен свет, естественно, — вздохнул дед, заглядывая в западающие зрачки Лореи. — И капля живой Тьмы.Успокаивающие растворы у меня есть в запасе. Постельный режим и наблюдение врача.

— Это поможет?

Я протянул свою левую ладонь. Дед на миг оторвался от девушки, мельком глянул, а потом, будто что-то отследив, потянул мою руку на себя и всмотрелся внимательнее. Я сел на корточки рядом. Чем дольше он рассматривал мой кристалл, тем больше хмурился. И я, конечно же, знал, что именно его заинтересовало.

— Любопытно… — протянул он. — Эта капелька… она движется!

Рядом поставил свою ладонь, и тут уже я не сдержал удивления: у него был такой же кристалл, как у меня, только из лазурита! А диск… а диска не было! Мой дед был из старой гвардии магов, когда ценилась сила камня, а не удобство формы. И этот камень в бою показал себя впечатляюще.

— Сила рода победила Тьму, — проговорил он тихо. — В тебе не только солнечная энергия, Арсений, но и мощь, которая сокрыта в нас, в Лазурных. Тебе по силам вернуть наше величие, тебя признали и Тьма, и Свет, и… род. Тебе по силам исцелить девушку, — он слегка замялся. — Но тебе нужно ее коснуться. Справишься? Или научить?

Он хохотнул, я — тоже. Ой, дед, не на того напал! Особенно в случае с Лореей.

— Отойди, ладно? Я знаю, как — моя рука уже чувствует ее импульс.

Дед выпрямился, я взял Лорею за руку, она чуть шевельнулась.

— Сильно больно? — тихо спросил я. — В груди.

— Ничего не чувствую, Арс. Будто осколок льда внутри, понимаешь?

— Я попробую поправить, можно?

Наши взгляды встретились, она легонько кивнула. Я продолжил гладить ее руку и коснулся ее открытой груди. Она чуть дернулась, я спросил:

— Не больно?

Она покачала головой:

— Очень… жжется.

Я кивнул: тоже почувствовал жар. И прижал ладонь крепче.

Глаза Лореи распахнулись, она глубоко вдохнула и подалась вперед. Я удержал ее за вторую руку и вернул назад, хотя уже сам чувствовал обжигающее тепло в ладони. Она засветилась, и свет теперь разгонял энергию по моей ладони и ее груди. Она смотрела точно мне в глаза.

— Ты… Арс… ты не тот, кого я знала. Ты… снишься мне? Я умерла?

— Тише… — Я погладил ее руку и слегка улыбнулся. — Закрой глаза. Почувствуй мое тепло рядом, хорошо? Мой кристалл тебя излечит.

Она послушалась. Через минуту свечение пропало, и жжение ушло. Я осторожно убрал руку, опустил взгляд: метка Тьмы исчезла, Свет задержался в сосках, и я невольно засмотрелся, не решаясь коснуться при деде. Но девушка потянулась с поцелуем, и я не смог ей отказать.

— Не оставляй меня, ладно? — прошептала она, сплетя ладони у меня на затылке и касаясь лбом моего лба. — Теперь я не знаю, кто… я.

— Мы это выясним, — сказал я тихо. — Теперь в тебе сила Света, она чистая, кристальная. И полностью твоя. Все будет хорошо.

— Кхе-кхе, — прокашлялся дед. — Я вам не мешаю, молодежь? Виктор Рубин в курсе, где его жена? И с кем? А, внучок?

Вместо ответа мы поцеловались снова. Губы ее стали слаще, дыхание глубже. Она просила защиты в своем порыве, даже не просила, требовала — быть рядом.

— О, Тьма… — закатил глаза дед. — Нам не нужен межклановый конфликт, так ведь?

— Я заберу ее, — сказал я строго, помогая Лорее подняться. Она крепче ухватилась за мою руку и укрылась за моей спиной. — Виктор не узнает, что его жена нашлась.

— Куда ты ее заберешь? В особняк? — усмехнулся дед. — Как мимо Доминика проведешь? Как вообще объяснишь ее появление?

— Доминик в курсе, — неуверенно ответил я. А сам чертыхнулся: при нем я не смогу забрать ее к себе. Скорее всего, он настоит на том, чтобы отвезти Лорею домой лично.

— И в курсе ваших… так скажем, отношений?

— Дед… — протянул я. — Не усложняй. Лучше проведи на парковку, мы уедем. К Доминику я на досуге загляну. В приемные дни.

— А наблюдение? А покой? То, что Лорея выжила сегодня, не значит, что завтра ей не станет хуже. Ты за это готов взять ответственность? — спросил дед строго, я не задумывался:

— Она — моя женщина, я выбрал ее, а она меня. Плевать, что там будут вякать Рубины. Вообще на все плевать. Я уведу ее туда, где безопасно. У меня есть Тень на экстренный случай.

Дед нахмурился. Скрестил руки на груди, потер седую бородку. Я замер, ощутил дыхание Лореи на своей шее и ее тонкие руки вокруг моего пояса. Она уткнулась лбом мне в спину и просто ждала. Я придумывал пути отступления. Но этого не потребовалось, дед ответил:

— Я заберу ее в мед.отсек, в закрытую палату. Установлю наблюдение, пропишу лечение. С персоналом договорюсь. С тобой свяжусь, когда можно будет забрать без ущерба здоровью девушки и репутации — нам.

— Как с тобой связаться? — спросил я.

— Никак. Я сам выйду на тебя. По-другому нельзя, мы в главном дворце Вердана.

Я задумался, взвешивая риски. Дед для меня темная лошадка, но он лекарь самого Императора! Наверняка знает толк в медицине. Но можно ли ему доверять? Кто он такой? Это риски, на которые я должен пойти ради безопасности Лореи.

Я осторожно отстранился от ее объятий, заглянул в глаза и сказал тихо:

— Ни о чем не думай, восстанавливайся и приходи в себя. Я заберу тебя, как будет можно.

Вместо ответа она просто меня обняла и сказала:

— Все будет хорошо, я знаю. И верю тебе, Арс.

Мы поцеловались, уже не скрываясь от деда, и я отпустил ее. Деду бросил:

— Одолжи камзол. Прикрыть… рану.

Тот хмыкнул, но камзол протянул. Со словами:

— А твой где защитный костюмчик? Еще не выписали?

— Я еще не зарегистрировался, — буркнул я, набрасывая верхнюю одежду на плечи девушки. Дед подхватил ее под руку, мы остановились на развилке в коридоре возле зала. Он сказал:

— Не сомневался в тебе, внучок. Ты еще поднимешь Лазурных с колен, я это знаю.

Он взъерошил мне волосы, совершенно по-дедовски, я закатил глаза. Но ему это можно было позволить. Он усмехнулся, довольный, и повел Лорею в обратном от меня направлении.

Коридор был чистым, не считая трех Адептов, которые лежали без сознания и выглядели теперь максимально безобидными, как спящие дети. Я оставил их досматривать сон и вернулся к кабинету Доминика.

Он суетливо расхаживал вперед-назад, массировал виски и изредка бросал презренные взгляды на сжавшуюся в углу дивана Мэри. Она подтянула колени к груди и испуганно пялилась на начальника. На столе стоял бокал с коричневой жидкостью и льдом. Пахло алкоголем.

Заметив меня, Мэри подскочила, едва не вскрикнула, Доминик резко развернулся, буквально выдохнул и осушил стакан.

— Ну, наконец-то, — выдохнул он. — Тьма ушла, а тебя все нет. Где пропадал?

— Э-э… да просто… встретил деда, — глупо улыбнулся я. — Соскучился старик, пришлось уважить. Сказал, костюмчик мне надо.

— Будет, — кивнул Доминик. — Мэри? — Девушка вздрогнула. — Давай сейчас. Вноси в базу. Без проверок, времени нет. Он точно врожденный и еще какой-то… не знаю, какой. Тот, кто разгоняет Тьму. — Он вздохнул, откинул свои уложенные волосы и обратился ко мне. — Мы только и успели до лестницы дойти, только стало светлеть, как Тьма сама полностью сбежала. И это не моих рук дело! И, уж тем более, никого другого из дворца! Так что, Арс, эта штука, конечно, мощь, — он кивнул на сверток на своем столе, — но целиком изгнать Тьму она не способна. На это способен только ты.

Он задержал на мне взгляд, растерянная Мэри включила компьютер и перевела взгляд с одного на другого. Я ответил:

— Без моего диска — нет. Если бы не дед и не сила родового кристалла, я бы так же ничего не смог сделать.

— Выпиши ему казенный, — вздохнул Доминик. — Временно. И костюм. — Он окинул меня взглядом. — Будут тренировки, естественно. Задача врожденных магов — поддерживать покой Императора и Вердана. Имперцы — в нашем подчинении. Тебе тоже выдадут пару отрядов после испытания. Думаю, после выпускного.

— Эй! — подняла взгляд Мэри. — А я? У меня с ним же выпускной! Мне до сих пор не выдали диск, даже синтетический! Даже без соединения по крови — хотя бы какой-то…

Она проговорила это, и я тут же осознал свою проблему. Плюхнулся на диван, растер виски, уставился на стену с подсвеченными дисками. Если мне выделят временный диск (что само по себе неплохо), он попросту не уживется с моей кровью.

— Мэри, дорогая, все будет. Это бюрократические проволочки, — выдохнул Доминик и уселся за свой стол. За его спиной мирно дремал ночной Вердан. Красиво. И не скажешь, что тут только что шла атака на престол.

— Император меня лично выделил! — напомнила она. — Не его и не Керена!

— Именно поэтому ты здесь, а они там, — выдохнул Доминик, покрутил в руках сверток с поддельной подковой и посмотрел на меня: — Занятная вещица, надо сказать. Оригинал, ты говоришь, утерян? — Я кивнул. — Я заберу эту подделку, думаю, вскоре она пригодится особенно. Тьма переходит в активную стадию наступления, а нам с ней договариваться надо: не будет Тьмы, не будет и Света. Просто каждый должен знать свое место.

— Мой отец не верит в равновесие, — отозвалась Мэри, что-то выстукивая на клавиатуре. — Только в зло. И дед… тоже.

Я насторожился. Филипп выглядел достаточно милым. Сломленным, но не потерявшим веру в людей. Иначе зачем бы он согласился меня поддержать? По каким-то своим причинам?

— Наличие Света и Тьмы не защищает от несправедливости, — философски заметил Доминик. — А в некоторых случаях даже определяет ее появление.

— Какую указать дату испытаний? — резко перевела тему Мэри, стук клавиш прекратился, она выглянула из-за монитора. Доминик сказал:

— Ставь дату выпускного. Арсений справится.

Я кивнул, а сам задумался. Если против меня на испытании выйдет сама Тьма, то без своего диска мне не справиться. А это значит, что мне позарез нужен отражатель. И хотя бы какой-то диск.

Зашумел принтер. Мэри потянулась за листками, что-то напевая под нос. Я впервые рассматривал девушку: красивая. Длинные рыжие локоны, подтянутая грудь, декольте, родинка над верхней губой. Не удивлен, почему ее выбрал Император. Интересно, они уже переспали?

— Нужно поставить подписи, здесь и здесь.

Она положила листы на стол, достала зеркальце, прихорошилась и стала ворчать на испорченную прическу. Я пробежался глазами по “карточке врожденного мага”. Любопытно. Узнал о себе много нового. Так, оказалось, что:

Мой порядковый номер — 4.Тип магии — смешанная.Стихия — отсутствует. Вместо нее энергия — свет.Побочный эффект — сила Тьмы.Способность работать в команде — удовлетворительно.Способность работать в одиночку — хорошо.Требуется совершенствование боевых навыков, оттачивание силы и взращивание магического потенциала. Личный куратор — Рэйдан Янтарный.— Рэйдан? — переспросил я, поднимая взгляд на Доминика. — Не ты?

— Он подкреплен за тобой с Академии, так что оставим его, — развел тот руками, глядя на ночной город. — И магия у вас схожая. Смешанная или, иными словами, чужеродная. У нас с Адамом таких нет — энергетических и двойных. У нас чистая сила рода и минерала. Это несколько иное все же.

Не стал спрашивать, как это проявляется и на что влияет. Наверняка настоящий Арсений это знал. А я задам все глупые вопросы наставнику. Который в курсе, кто я такой.

Поставил подписи, отдал листки Мэри, она ушла сканировать. Я сказал:

— Поедем домой?

— Да, но прежде инструкция, — сказал Доминик нехотя. — Теперь тебя может вызывать Империя. В любое время, по любой нужде. Если ей нужна защита или атака, ты оказываешься здесь, во всей боевой готовности. Считай, что ты правая рука Императора. Все мы, вчетвером, если точнее. Тебе выделят отряды. как я сказал, но это позднее. Сначала научишься взаимодействовать с нами как одно целое. Оповещения о тренировках придут… — Он задумался, глядя на мое пустое предплечье. — Куда-нибудь придут. Не думаю, что тебе будут делать временный наруч. Все-таки мы надеемся отыскать твой родной диск.

— Понял, — кивнул я. — Где подписать?

— Уже расписался. — Махнула Мэри бумажками и потянулась за папкой на верхнюю полку. Короткая юбка стала еще короче, длинные ноги — еще длиннее. Я пялился на ее округлый зад. Доминик тоже. А потом — на выпуклую грудь, когда она подшивала мое досье в тоненькую папку с названием “Врожденные маги Вердана”.

Мы вышли все втроем на теплый ночной воздух, окинули взглядом пропасть — спокойно. Даже как-то странно после бури Тьмы внутри дворца. Мэри сказала:

— Ну, до скорого? Мне пора в общежитие. Это рядом, в другом крыле.

— Возьми на завтра выходной, — отозвался Доминик. — Выпишу тебе премию.

— Хм, спасибо!

Она улыбнулась, откинула волосы и гордо пошла, виляя бедрами, вдоль дворца. Мы оба проводили ее взглядами. Доминик пролепетал:

— Вот стерва, а? Женился бы сам, но Сапфиры противные до жути.

Я мысленно усмехнулся: кто бы говорил! Видел бы он своих близнецов рядом с моей Крохой!

Он продолжил:

— Я тоже останусь, моя комната в другом крыле. Ты потом тоже сможешь оставаться, Мэри отправила заявку. Все служащие имеют такие привилегии.

Я кивнул, не припоминая, чтобы Рэйдан или Адам когда-то пропадали во дворце. А потом объяснил себе сам: им хватало чем заняться и помимо имперской службы.

Доминик приложил наруч к колонне, и через пропасть вырос аметистовый мост.

— Адаму привет. А ты жди вызова. И, ради Света, будь на связи, хорошо?

— Понял, — кивнул я. И напомнил то, что он обещал: — Подсобишь с рубиновой синтетикой?

Доминик на минуту вернулся в кабинет, затем вышел, гордо протянул мне картонную коробку, и мы распрощались.

Я поспешил убраться отсюда. Пусть это центр Вердана и мы отбили нашествие Тьмы, но странно это все было — даже после того, как меня записали во врожденные маги официально. Более того, теперь я не понимал, накладывало это на меня больше обязательств или давало привилегии.

Когда я оказался на набережной, мост растворился. Фиолетовый огонек с другой стороны мигнул и тоже пропал. Колонна сохранила аметистовую подсветку. Я выдохнул: все, домой. Подальше от Тьмы, Императора, клановых разборок и… от Лореи. Не знаю, что теперь будет между нами, и вообще, куда приведет эта тайна, но я знал, что так правильно. Лишь бы не подкачал дедуля.

Обхватив коробку подмышкой и сунув вторую руку в карман, я направился к парковке. Но тут же встал, нащупав плотный лист, сложенный вчетверо. Послание, переданное Катрин. Пиратам. Трофей в финале тяжелого дня за поручение, которое я не выполнил.

Но да, это действительно оказался трофей. Торопливым почерком на листе бумаги было нацарапано всего четыре слова: “Солнечный диск у Лазурных”.

Глава 23

Перечитал еще раз. Затем еще. Затем не понял, какой свежести эта записка? Вдруг ее написали, когда Арсений только обрел свой диск, а не когда утратил? Но тут же отогнал эти мысли — да нет, не может быть, нелогично. Да и совпадение уже вовсе не совпадение, выходит. Как и то, что я невольно пошел против подпольщиков. Окей, допустим. И что дальше?

Солнечный диск у Лазурных. То есть у нас. В особняке? На руднике? В тайной сокровищнице? Бред какой-то. Кто-то напал на Арсения, бился с ним до крови, победил, снял диск и… спрятал где-то в его же владениях? Так выходит? Надеялся, что за время его бдения под куполом что-то изменится?

А может быть, это просто ловушка. Но для пиратов или для меня?

Я сжал лист бумаги, сдерживая рык. Ночная прохлада способствовала раздумьям, изнуренное тело просило просто лечь. Проклятье… еще аукнется то, что не донес подкову куда надо. Что ж, разберусь и с этим. Не впервой. Сейчас надо вернуться и восстановить силы. Утром решу, что делать.

Сел за руль, выдохнул, открыл путеводитель и отправился в путь.

Ночной город принял, сверкая огнями, я даже словил определенный кайф: вот оно, чувство свободы! Все дороги открыты и свободны от людей и почти от машин, вопрос один: куда бы я хотел, вне зависимости от нужды и чужих заданий?

Домой? Но куда именно? Эреб домом я, кажется, уже не считал. Кажется, нас уже ничего не связывало. Ну, разве что Тени…

А этот дом, по обыкновению, встретил меня пустотой и холодом: при моем приближении зажегся тусклый фонарь у крыльца, внутри — редкие ночники-бра в гостиной. И тишина. Каждый шаг, казалось, отдавался эхом в пустом зале, что стоило мне зайти, это ни для кого не стало открытием.

Я осторожно пересек сумеречную гостиную, у темной лестницы горели подсвеченные диски. Натуральные. После встречи с дедом я, кажется, понимал, кто за этим стоит. Сама же лестница и весь второй этаж были в тени, что я невольно напрягся: что, если там, впереди, снова Тьма? Раз она пролезла в самое сердце Вердана, что говорить об обычных домах? Адепты свое дело хорошо знали.

Но неужели никто не мог им противостоять?

Световой пушистый клубок возник в коридоре второго этажа и опрометью пронесся мимо меня, по лестнице, в самый низ — только мерцающий след остался. И выглядел, как… дорожка. Я нахмурился, развернулся и спустился обратно.

Дорожка уводила в коридор первого этажа, в комнаты немногочисленной прислуги. У самой дальней сидел кот и принюхивался. Заметив мое приближение, он просунул лапы в щель между дверью и полом, будто что-то нащупывал, а потом встал на задние лапы и заскребся, будто требовал, чтобы открыли. И ему открыли. Почти сразу же.

Он задержался буквально на мгновение, посмотрел на меня и, подняв хвост трубой, гордо вошел в комнату. Меня здесь явно не ждали. Но кот предупреждал. Кот — уравнитель моих сил.

Тень отозвалась праведным гневом, я отставил свою нетяжелую, но громоздкую коробку с дисками и не думая вошел в сквозной взгляд.

Маленькая комнатушка — почти коморка, в которой стол, стул и узкая кровать у пустой стенки, но… большой голографический диск из рубиновой синтетики. Напротив него Анечка, сидит скрестив ноги, кот — позади, на узком комоде — как предмет интерьера, а на экране… Кроха.

Не думая ни о последствиях, ни о своем появлении, я ушел в теневой рывок и встал четко за спиной Анечки. Изображение на диске пошло рябью, но Кроха вскоре вернулась — чуть похудевшая, чуть напуганная, но все же своя. Сестренка. И она тараторила, как не в себе:

— У нас мало времени. Я стащила диск у Варга, он пока ранен и не обнаружит пропажу, но тут Алиса, она мне не доверяет и пристально на меня посматривает. Но пока она занята с ним, я могу говорить…

Она обернулась, проверяя наличие слежки, и, еще понизив голос, сказала: — До Носорога не достать, он крепко укрыт, об этом говорят наемники. Повстанцев я не видела, но хочу найти. Наемники снова разбиты имперцами, тут половина ранены, я воспользуюсь моментом и уйду к своим.

— А как же бои, госпожа Амелия? — робко спросила Анечка. — “Кристалл ТВ” передает, что повстанцы отходят от мостов, что они сами себя загнали в ловушку на Теневую сторону. Вам там опасно.

— Здесь хаос, это правда, — вздохнула Кроха. — И здесь правит Тьма. Я сначала ее боялась, но Варг сказал, что это нормально — она всех пугает по первости, но мы сами пришли на ее территорию, так что должны считаться с ее правилами.

Я сжал кулаки и чуть себя не выдал: считаться с правилами?! Так это теперь называется?! Да она людей похищает! Элитная молодежь уже подвержена ее влиянию! Тьма на улицах Светового Вердана!

— Может… может, наемникам стоит объединиться с восставшими? — Анечка намотала локон на палец и отвела взгляд — будто это не она предложила. И вообще, это так, мысль в сторону. Сучка мелкая! Вот на кого работаешь, тварь!

— Об этом ходят разговоры, — вздохнула Кроха и отошла. За ее спиной шевелились темные деревья. — Но наемники не хотят переходить во Тьму, как Носорог. Их связывают контракты с кланами.

— А вы, госпожа? Вы же достаточно близки с Носорогом?

— Только в аспектах работы. Я по-прежнему его не видела. Да и никто, как я поняла, не видел — с тех пор, как его укрыла Тьма.

Я про себя чертыхнулся, кот невозмутимо моргнул. Кроха заметила. Ее голос дрогнул:

— Арсений?

Анечка подскочила, оборачиваясь. Я сказал из Тени:

— И не хочешь поинтересоваться, как здоровье у отца? Как дела у брата? Он не знает, что побег рабов — твоих рук дело. Но это можно поправить.

Голография зарябила и пропала, Анечка отошла в угол, вжав голову в плечи. Кот изогнулся и зашипел, я в два шага настиг девушку и вышел из Тени.

Ее глаза округлились, она видела словно призрака. И я не мог не согласиться.

— Что это значит? — прорычал я, выставив руки возле ее лица и перекрыв ей пути отхода с обеих сторон. — Ты на связи с Крохой? С восставшими? Что ты знаешь?

— Т-только это, — она испуганно повела плечом в сторону потухшего диска. — Амелия сама вышла на связь. Через… кота.

Она рассеянно обернулась. Тот гордо застыл на комоде, как сфинкс. Я выдохнул:

— Что за бред… кот — это мой уравнитель.

— Это сгусток вашей силы, принявший облик кота, — отчеканила девушка, и ее глаза распахнулись. — Так вы говорили мне. До бдения. Когда мы еще… разговаривали.

— Теперь ты… разговариваешь с моим братом, — процедил я и схватил ее руку. На ее запястье появилось клеймо. Морозное клеймо — как будто отпечаток холодной силы Адама. Он что, каким-то образом привязал ее лично к себе? — Что это?

Я поднял ее руку, девушка опустила глаза:

— Знак принадлежности. Ваш брат сделал меня своей. Но так, благодаря ему, я смогу носить наруч — без присоединения по крови. Амелия это почувствовала. Сила рода растет.

Я сглотнул. Активно шевелил извилинами, прожигая девушку взглядом. А потом спросил логичное:

— А кот каким боком тут?

— Он привел меня к этому диску, на нем было послание со временем связи.

Мгновение я еще обводил взглядом девушку, считывая ложь и недосказанность, но, наплевав на все причины, просто отстранился и открыл ей проход:

— Если ты хочешь, можешь уйти. Прямо сейчас. Преследовать тебя никто не будет.

— Мне некуда идти, вы знаете это, — сказала она тихо. Я кивнул. Не обернулся. Посмотрел на кота. Тот делал вид, что ничего не видит и не слышит.

— У меня последний вопрос. Что это за технология, которая привязала тебя к Адаму? Как можно присоединиться к клану, отличаясь от него по крови?

— Только через натуральные кристаллы. Адам решил попробовать старый способ. У него нет внедренного кристалла, как у вас, но есть запасы — с рудников, и эта лазурная крошка… в общем, это как тату, но она несет в себе родовую силу.

Больше вопросов у меня не было. Вернее, больше я не хотел ни о чем говорить. В горле бурлила злость на Кроху, но Анечка в этом не виновата, я и так на нее много выплеснул. А Кроха… что ж, у меня появилась еще одна мотивация вернуться на Теневую сторону — устроить ей разнос.

Я забрал кота и вышел наружу, поднялся в комнату. На сегодня точно все. Ноги уже не держат, голова пухнет от информации. Завтра решу, что дальше. Надо передать рубиновую синтетику Сапфирам и выяснить про свой диск. Как минимум, один человек в доме должен знать, насколько то, что написано в анонимной записке, правда.

Уснул не задумываясь, проснулся — с рассветом. На удивление, бодрый. Будто не я вчера Тьму разгонял по лавкам. Но это радовало: значит, привыкаю. Увидел на полу еще один сложенный вчетверо лист — не заметил вчера ночью, у самой двери. Подскочил. Но тут же расслабился: это была гневная, но очень короткая записка от Адама: “Где моя тачка?!”. На что я только усмехнулся и мысленно ответил: “Надо меньше трахаться с рабынями, когда дела не ждут”. А потом вспомнил ночной разговор с Анечкой и не сдержал стона: она скоро станет частью силы клана — без крови и без свадьбы, просто по праву силы натурального камня. И это было интересно: мы могли наделить силой женщин безо всякой синтетики. Безопасно!

Вспомнил Лорею и ее подсвеченную грудь, пропустил холодок по телу: выходит, она могла теперь носить наш наруч? Или дубль моего солнечного диска? И плевать на ее мерзкого мужа! Но в противовес этому у Катрин из бара грудь была поражена Тьмой…

Не суть. Факт тот, что женщины могли носить магию, но только натуральную! Безо всякой синтетики! И это в корне меняло дело! Для нашего клана в особенности и для положения женщин в целом. Осталось протестировать технологию внедрения лазурной крошки. И найти мой солнечный диск.

Сжав в руке записку анонима, я вышел из комнаты и направился в самую дальнюю дверь. Дом еще спал, но ароматы свежей выпечки уже заполонили коридоры. Урчащий желудок меня беспардонно сдал. На миг я задумался, не сменить ли направление на кухню, но все же легонько приложил кристалл к двери и оказался в сумерках.

Комната (или кабинет?) отца так же плохо освещалась, шторы были задернуты, мебель укуталась в тени. Я подошел к его кровати и сел на край. Он дремал, чуть посапывая, его веки дрожали, и сам он изредка вздыхал во сне. Снова видел Эреб?

Но стоило мне приблизиться, его глаза распахнулись, и он попытался подняться на локтях. Я помог поставить подушки, он поднял взгляд:

— Арсений? Это снова ты?

— Привет, — улыбнулся я. — Ты как?

— Я… видел другой мир. Снова. Мне кажется, я так часто сплю и часто его вижу, что забываю, где я на самом деле.

Я опустил взгляд. Вопросы крутились один за другим, мне хотелось узнать про себя — про Призрака: правда он его видит? Что с ним? Как живет, пока я сам здесь? И почему мы поменялись? И кто теперь Призрак — Арсений или он?

— Расскажи про него, — просто сказал я. — О том, что ты видишь.

Отец отвел взгляд, задумался, будто подбирая слова. Но только ответил:

— Дай свою руку, Арсений. Я хочу посмотреть на кристалл.

Я повиновался, отвел взгляд в потолок. Что он там увидит? Что поймет? В прошлый раз он говорил про некие задания, но мне так ничего и не пришло. Не считая моих договоренностей с Аметистами и болтовни с Левой и Сирин.

Но вдруг сказал совсем иное:

— Я деда видел. Вчера. Он в норме.

Отец нахмурился и опустил мою руку:

— Он приходил? Его же не отпускают домой по полгода! Как на войне…

— Это я… приходил к нему.

— Ох, мой мальчик…

Александр поерзал, и я помог ему нормально усесться. Мне показалось, что сегодня он бодрее, чем в прошлый раз. Но голос он намеренно не повысил:

— Тебя признали врожденным? Ты зарегистрирован? — Я кивнул. Он развел руками: — Клан наш… распадается, видишь? Вы с Адамом, наследники, оба врожденные, дед при Императоре, я едва слова в предложения собираю, Кроха… моя маленькая девочка… на Теневой стороне. Моя мать на рудниках, но и те завалены.

Я пожал плечами: понимал, что все непросто. Но почему-то думал, что если наследники при Императоре, то это повод для гордости. Но уточнять не стал — это моя забота, а значит, разберусь. Я пришел сюда за конкретным ответом. И протянул отцу записку.

Он развернул слабыми руками. Прочитал . Побледнел. Я спросил:

— Думаешь, это правда?

— Кто это дал тебе? — спросил он севшим голосом. Я пожал плечами:

— Пираты копают под нас.

Отец поднял обеспокоенные глаза:

— Тебе опасно надевать его, сын. Идет борьба…

— Идет Тьма! — отрезал я. — И это единственный способ ее победить.

Теперь он помедлил. Поджал губы, протянул записку назад. Его рука задрожала.

— Тьма — лишь уравнитель света, есть куда более значимые вещи. — Он вздохнул. А потом понизил голос и сказал утвердительно: — Ты не Арсений, не мой сын… он остался в Песочных Часах, в безвременье. Боже… — Он всхлипнул и закрыл лицо руками. — Это моя ошибка, моя…

Он начал раскачиваться, я смотрел. Пытался понять, что я об этом думаю, и боялся встрять. Опять я себя рассекретил из-за этой Тьмы, но теперь уже было плевать. Если Александр это понял, то может и я узнаю ответы. И потому спросил очень осторожно:

— О чем ты говоришь?

— Арсений бы не спрашивал, Рэйдан предупреждал, я не верил, но… ты — Призрак. Ты — это я, когда сплю. Или когда впадаю в беспамятство.

Он вздохнул, растер веки. Его руки стали худощавыми, выступили вены. Если он в моем теле, то как он существует таким ослабшим?! Эреб не прощает слабости. Но отец убрал ладони с лица, нашел меня взглядом и спросил ровно:

— Ты видел Лису? Вот так, просто, словно это звучало “который час?” или “какая погода?”. Показалось, что не расслышал. Но нет, он спросил про Лису. Про ту стерву из клана Скорпионов, что внедрила мне в руку кристалл, и я переместился. Гадство.

Я поднялся. Сунул руки в карманы, отвернулся. Нащупал Тень — единственное, что меня связывало с родным домом. Но мог бы я вернуться сейчас? И… хотел бы? Я словно только жить начал! Но выдохнул и спросил:

— Откуда ты ее знаешь?

Александр проигнорировал.

— Ты в курсе, для чего ты здесь? — это прозвучало с напором. С некоторым упреком даже, с ноткой нервозности. — Почему диска нет? Почему видишь свое отражение? — Я покачал головой, он ухватился и с жаром ответил: — Это когда я не в своем теле. Когда я перехожу в Эреб, вместо меня здесь остается твой фантом, и в это время я живу твою жизнь.

— А сейчас… что? Призрак так же прикован к кровати? — спросил я глухо. По рукам пошли странные пульсации. Слабость. Беспомощность. На это я не могу повлиять. Так же, как не смог повлиять на свой перенос. Что бы я ни делал, сколько бы не решал проблем, всегда будет что-то большее, что окажется сильнее меня. И сейчас это связано с моим определением и местом в жизни. И в мире.

— Тебе нужно найти Лису, — он скривился. — Она тебя просветит.

— Но она в Эребе! — воскликнул я и развернулся. — Если ты с ней в одной связке, говори, что вы задумали! Какая моя миссия? Где солнечный диск? Не мой — твоего сына! И как… — я выдохнул, опустил взгляд, сжал кулаки, в груди вырос камень. — Как мне уйти в мой мир?

— Не надо никуда уходить. Пока. — Он откинулся на подушки и отвернулся. Его голос стал тихим. — Так было нужно. Из-за аномалий. Ты узнаешь об этом позже. Когда найдешь Лису или когда она сама на тебя выйдет.

— А прежде что?! — Я не сдержался и метнулся к его постели. — Жить чужую жизнь?! Я только поверил, что это все и правда может стать моим! А это всего лишь… миссия. Временная замена.

— Может и так. — Александр повернулся и посмотрел холодно. Как Адам. Они точно были родственники. — Но ты выполнишь ее безупречно. Как Призрак. И затем вернешь моего сына назад.

Я зарычал, непроизвольно метнул Тень в стену — от намертво сжатого кулака держать ее стало нестерпимо. Там осталась вмятина, будто я сам вмазал туда со всей дури.

— Ну так что с диском? — спросил я так же холодно. — Или вы спрятали его от меня?

— Он в надежном месте. Мы подстроили все так, чтобы это выглядело как нападение — чтобы отвести глаза любопытствующим. Когда станет нужно, диск найдется. Но нужен ли он будет тебе или уже моему сыну — вопрос открытый. Пока мне не приходило инструкций от Лисы.

— Значит, она всем заправляет?

— Она приближена к верхушке агентов междумирья, да. Она, Кенрик — ректор академии, если не знаешь, и Рэйдан. Он, если отбросить нюансы, такой же, как ты. С чужеродной двойственной магией.

Я не стал ничего спрашивать. В моей груди копилась ярость. Почти детская обида, что родители не давали конфеты и говорили, что их нет, а сами прятали целый кулек на дальней антресоли. И вот наконец они ее дали, а мне ее хотелось растоптать!

— Я понял, Александр, — только смог сказать. — Спасибо, что открыл правду. Если ты не против, я зайду еще, если будут вопросы.

— Обращайся, — ответил он с выдохом. — И не злись. Поверь, у нас не было выбора.

Я только зажмурился, стиснул зубы, чтобы не выдать агрессию, дернул ручку и встретился лицом к лицу с бледным Адамом. Его обычно идеально уложенные волосы были взлохмочены, в глазах застыл испуг. И его голос, прежде уверенный и слегка надменный, заставил насторожиться даже меня.

— Слава Тени, ты здесь. — Он схватил меня за руку, вытянул в коридор и проследил, чтобы дверь за моей спиной тихо захлопнулась. И сказал с нескрываемой тревогой: — У нас пять минут на сборы, Арс. Всех врожденных вызывает Император.

Глава 24

Агенты междумирья. Рэйдан. Аномалии. Песочные часы. Лиса. Голова шла кругом. Александр и сам Арсений знали, что они меняют нас местами. Но понимали ли, что на такой долгий срок? В прошлый раз отец удивился, что я уже вернулся: предполагал, что задержусь? Но для чего?

Несмотря на ворох новых вопросов, картинка складывалась: Арсений оставил для меня множество подсказок под куполом, чтобы я совсем не потерялся в реалиях нового мира. Там была и голографическая доска с ответами, и чертеж машины, и даже его дневник. Пусть это все не давало прямых ответов, но наводило на вполне определенные мысли: меня здесь ждали. И прощание Лисы перед самым моим переносом: “Встретимся на той стороне”. Она была связана с Верданом, она все знала. Выходит, она агент междумирья? Они все — агенты. Александр, Арсений, Рэйдан. И они знали больше, чем все остальные.

И на этом фоне все клановые разборки казались сущей мелочью. Да и агрессия Тьмы тоже. Если в бюрократическом мире Вердана существовала тайная служба по удержанию равновесия, то все кланы должны были объединиться, чтобы работать на общую цель.

Хотя… о чем это я? Даже в радиационном Эребе люди боролись в первую очередь друг с другом за влияние и ресурсы, и уже потом, по остаточному принципу — за чистоту и экологию мира. Идиоты.

— О чем думаешь? — Адам нарушил повисшую с самого отъезда из дома тишину. Мы остановились у светофора перед мостом на другой берег. — Пугает встреча с Императором?

Его вопрос вернул меня в реальность: нам предстояла встреча с самим Императором, а я не мог это целиком осознать. Теперь все казалось тщетным. Но за предположение Адама я все же ухватился:

— Да, немного. Потряхивает.

— Это нормально. Император — справедливый человек, он не стал бы вызывать зазря.

— Именно это меня и пугает, — признался я. — И то, как смотреть в честные глаза человека, в империи которого одновременно нет рабства и в разгаре восстание рабов.

На лице Адама отразился упрек, я отвернулся: ой, да плевать! Когда видишь чуточку больше, чем все остальные, приоритеты несколько меняются.

Справа затормозила полностью затемненная тачка. Переднее стекло поползло вниз. Филипп Сапфир. Здравствуйте, вас еще не ждали.

Не глядя в мою сторону, он равнодушно сказал:

— Завтра работаем по договору. Где рубиновая синтетика?

— Заедь сегодня в наш особняк, прислуга тебе выдаст, — так же, не поворачивая головы, ответил я. Его вопрос вызвал во мне волну раздражения — теперь наш контракт казался пустяком. Несмотря на то, что я обещал Сирин решить вопрос со свадьбой.

Филипп кивнул:

— Отлично. Зайдет моя управляющая. Говорит, что тебя знает.

На этом я повернулся:

— Регина?

— Не смог отказать женщине в беде, — серьезно ответил тот. — Вопреки скепсису отца.

— У нее было временное жилье, — огрызнулся я. Тот повел глазом в сторону светофора: оставалось двадцать секунд до зеленого сигнала.

— Было да сплыло, — равнодушно заметил он и тут же сменил тему: — Может, наперегонки до конца моста? Испытаем твою теневую тягу.

Он подмигнул, я опустил взгляд на колеса: на его тачке стояли сапфировые диски, окутанные теневыми, дрожащими, как от ветра, языками, и крутились в покое. Я повернулся к брату:

— Дави на “газ”, Адам. Уделаем этих Сапфиров.

— У нас же с ними контракт. — Он повел бровью, но все же чуть нагнулся к рулю и переглянулся с Филиппом. Тот радостно кивнул. Светофор показал желтый.

— И усовершенствованный движок в тачке. — Я не успел договорить, Адам вжал “газ” в пол, и мы полетели по чистой трассе. Сапфир рванул следом. Нас вжало в сиденья.

— Вот это тяга! — воскликнул Адам, перекрикивая двигатель. — Ты что сделал?

— Уравновесил тьму и свет под капотом. Две мои силы, — уточнил я. — У Сапфира нет шансов. Гони.

Адам усмехнулся, но беспрекословно выполнять мой указ не спешил. Филипп вырвался вперед.

— Мы заинтересованы в сделке, Арс, — сказал брат тихо. — Лучше подыграем. Наша победа — это риск их слива из сделки.

— В контракте их подпись! — возмутился я.

— И больше рычагов воздействия на нас. Они могут разорвать контракт об аренде оборудования в шахтах. Пока мы вынуждены им проигрывать. Даже искусственно. Пусть почувствуют вкус победы. Филиппу после похорон жены это нужно.

— Сделай вид, что хотя бы пытаешься, — проворчал я. Внутри все упало: даже на дороге нельзя показать силу! Может, хоть Император позволит не сдерживаться?

До конца моста мы шли нос к носу, Филипп вырывался вперед, дразнил нас сапфировым теневым следом из-под колес, я думал о том, почему ушла Регина. Что, если в убежище вернулась Катрин? Если так, то все хреново: это последствия того, что я не донес поддельную подкову куда надо.

На первом перекрестке за мостом мы разъехались. Засчитали победу Сапфирам и молча направились к дворцовой парковке. Впрочем, надолго нам расстаться не удалось, Филипп подъехал сюда же почти одновременно с нами. И его уже встречала улыбчивая Мэри. Но, увидев нас, просто кивнула отцу ждать и направилась к нам.

— Какие люди! И снова здравствуйте! — воскликнула она, глядя на меня, а Адаму сдержанно кивнула: — И тебе привет, Адам.

— Что значит “и снова”? — с ухмылкой спросил он, девушка отмахнулась:

— Ничего такого, о чем ты подумал! — И поправила короткую юбку, едва прикрывающую бедра. — Вас проводить?

— Да. К Императору, — невозмутимо сказал я, но она побледнела:

— К самому Императору? Ой… тут, пожалуй, у вас будет свой проводник. У меня сегодня выходной, вот отец приехал навестить…

Это прозвучало растерянно, но, уловив рядом с собой мерцание, она заметно выдохнула. Рядом материализовался Рэйдан.

— Да. Лазурные идут со мной. И тихо.

Он хмуро посмотрел на Филиппа. Тот, напротив, оживился и подошел к точке всеобщего сбора:

— Что-то стряслось? — это прозвучало искренне. Главы кланов обменялись рукопожатиями. Я тоже протянул руку. Мэри скрестила руки на груди и смотрела исподлобья. Ответил Рэйдан:

— Плановый сбор врожденных, Филипп. Отдыхай с дочерью, она заслужила. Я видел приказ от Доминика, вчера она проявила мужество при защите дворца от вторжения Адептов Тьмы.

Филипп опешил, часто заморгал и перевел взгляд на Мэри, та потупила взгляд. Адам в упор глянул на меня. Я только кивнул: ну да, было дело. Адама же тоже вызывали, но машина, видите ли, была занята. Рэйдан продолжал как ни в чем не бывало:

— Выпускной состоится по расписанию, здесь же, во дворце. Сейчас это важнее для выпускников, поверь. — Он похлопал Филиппа по плечу и тут же повернулся к нам: — Арсению с этим проще, так что… идем.

Он взял нас за руки, и меня будто расплющило. Я почувствовал в теле невесомость, легкий укол в виски, прошла секунда, и… мы оказались в огромном мраморном зале с манекенами, мишенями и выставленными боевыми костюмами. У самого входа я заметил синтетические диски красного и синего цвета.

В центре стоял, раскинув руки, Доминик и втягивал в ладони молнии из самой земли. Аметистовый диск завис над его головой. Оттуда тоже шел ток, образуя электрическую клетку вокруг него. Красиво. И до одури опасно.

— Будем тренироваться? — сходу спросил Адам, освобождая свой диск из наруча. Стало заметно прохладнее. Доминик приоткрыл один глаз и улыбнулся уголком губ. Ухмыльнулся:

— Привет братьям Лазурным. Адам, встанешь в спарринг?

— С удовольствием. — Тот метнулся в центр зала, молнии схлестнулись с холодом. Диски затрепетали, но остались в нейтральных позициях — без защиты и без атаки: на арену вышли силы двух минералов.

— У нас… тренировка? — выдохнул я, глядя на противостояние стихий и невольно ежась. Рэйдан подтвердил:

— Да. Под надзором Императора. Он сейчас нас видит через зеркальные голографические стены. Мы его — нет, связь держит со мной. Так что это твой шанс проявить себя. Но сначала костюм. Идем.

Мы отошли в угол, к вешалке с вещами, откуда Рэйдан достал боевую экипировку точь-в-точь, как у него: кожаная куртка, штаны, капюшон — явно не под климат солнечного Вердана.

— Александр мне все рассказал про агентов равновесия, — тихо сказал я, с готовностью примеряя обновки.

Теперь я чувствовал себя в своей тарелке — несмотря на то, что уже привык к Вердану. Да и вообще, непроста же Рэйдан так постоянно ходит! Жара его даже не смущает. Хотя, что-то мне подсказывало, именно в городе он бывал крайне редко.

— Мне следует что-то знать еще? — спросил я. — Есть миссия? Задание? Браслет, в конце концов, вместо диска? В Эребе у меня был браслет…

— В Эребе у тебя не было кристалла, — парировал Рэйдан. — И сейчас не то время и не то место, чтобы об этом говорить. — Он окинул меня оценивающим взглядом и поправил края куртки. — Врожденные работают на Императора, он хочет видеть, что мы действуем слаженно и в случае новой атаки сможем отправить Тьму в ее гнездышко.

— Сможем, — сказал я твердо. — Но навсегда — только с Солнечным диском.

Рэйдан поднял на меня усталый взгляд, похлопал по плечу и грустно улыбнулся. На языке крутился еще один вопрос — про Леву и его службу у Песочных Часов, но сейчас наверняка тоже было не время и не место: Император ждал постановочного боя.

— Эй! Ну где вы там? — крикнул Доминик, потирая локоть. — Обезопасили Лазурного от стихийной магии? Костюмчик сел как влитой!

Он показал большой палец вверх, Рэйдан кивнул, и мы направились к центру зала.

— Костюм не пропускает холод, — прокомментировал он. — Не восприимчив к огню, воде и электричеству. Ну и в целом, обладает повышенной прочностью. — Он помедлил, а, понизив голос, все же дополнил: — От радиации защищает тоже.

Я кивнул:

— Понял. И что от нас хочет Доминик?

— Тренировка два на два: чистая магия камня против двойственности силы, — Рэйдан озвучил громко, для всех. — Продолжаем бой до тех пор, пока оба участника команды не выйдут из строя. Император видит каждый наш шаг.

— Отлично. Мы вас уделаем, парни. Ничего личного, сорян, — оскалился Доминик, перекладывая из одной ладони в другую клубок молний.

Адам сдержанно хмыкнул. Под его сапогами вырос морозный пучок. Костюм и правда защищал от холода, я не почувствовал колебания температуры. Однако Тень объявила о боевой готовности легким покалыванием, кристалл стал теплым. Рэйдан никак не проявил себя. Сказал сухо:

— Оставь силы для боя, Доминик. Поступки говорят красноречивей слов.

— Тогда приступим, я полагаю?

Он соединил ладони, и его целиком пронзила плотная вертикальная молния с потолка до пола, вокруг прозрачной аурой возникло электрическое облако. Защита.

Адам впитал морозный луч, исходящий от диска. Его костюм стал ледяным. Они с Домиником разошлись по разные стороны зала. Тень стиснула мою ладонь сильнее: готова, детка. Ждем момент.

Я оценил пространство: потолок метров пять, стены твердые, мраморные, пол мягкий — нескользкий, сцепление хорошее. Голографического мерцания не заметил: Император был хорошо защищен. Интересно, так же хорошо, как его сейф в хранилище у Рубинов?

Злость на систему придала уверенности. Увидев движение молнии, я ушел в Тень. Мог бы в рывок, но так просто мне защиту врожденных магов не пробить. Есть кристалл как заземлитель, но стоило ли рисковать? Что-то мне подсказывало, что и он без наруча не сработает против Доминика или Адама.

— Осторожнее, Арс, — предостерег Рэйдан. Огненный шар в шаге от меня сбил молнию. Доминик пошатнулся. — Помни, что стихии и энергии несовместимы. Атакуем сообща.

Ай да Рэйдан! Вот и ответ: совместная атака. Так же, как с Тьмой. Только, кажется, ни Доминика, ни Адама эта истина не напугала. Они просто сплели свои силы в один клубок.

Клубок пришелся ровно в ноги Рэйдана. Янтарный диск встал щитом, но сам маг покосился. Пора было выходить из Тени.

Не успел. Молния Доминика ударила в пол в метре от меня, разлетелась искрами. Я ушел в теневой рывок, вынырнул за его спиной — но Адам уже прикрыл Ама ледяным щитом. Я отпрянул. Рэйдан ударил огнем.

— Скованно, — сказал Рэйдан. — Мы по отдельности. Нужно вместе.

Лед за спиной Доминика треснул, но щит не распался. Адам начал давить меня холодом, я стянул перчатку: это мы уже проходили, на этот случай у меня была световая стена. Но Доминик словно ждал чего-то подобного. Он находился в шаге от меня и, как хлыстом, ударил молнией по световой поверхности. Моя защита превратилась в зыбкое электрическое полотно. Руку без защиты защипало холодом.

— Уходи оттуда, — бросил Рэйдан. Он решительно наступал к центру зала, разгоняя диском воздушные вихри. В игру вступала его вторая стихия.

Я нырнул в Тень вовремя. Зыбкий щит распался. Молнии “сдулись” на Адама. Он зарычал, отворачиваясь. Но на носке его сапога я заметил маленький светящийся шарик: сила Доминика его зацепила. Рэйдан ударил огнем. Адам закрылся лазурным диском.

— Первый выбыл, — сухо сказал Рэйдан, продолжая давить стеной огня.

— Я встану, — процедил Адам, раскрываясь. Его лицо покрывали красные волдыри и ссадины — отдача. Аметистовый диск сделал круг вокруг владельца и, разогнавшись, врезался в янтарный. Огонь потух. Диск Рэйдана отлетел в стену и отключился. Рэйдан создал в ладонях два огненных шара и повернулся к Доминику. Вокруг его стана кружили молнии.

Электрический щит. Огонь не пробьет. Если только…

— Огонь и свет! — воскликнул я, выставляя левую ладонь. По руке прошла волна горячих пульсаций. Кристалл будто обнаружил схожую силу.

Рэйдан понял. Его огонь ударил в мой луч, и они сплелись в один ослепительный поток. Доминик вскинул руки, молнии стали насыщеннее, но отступать было некуда: поток прошел через его защиту. Он отшатнулся, Адам, по-прежнему прижатый к земле, прикрыл его льдом. Мы переглянулись.

— Неплохо, — выдохнул Рэйдан. — Еще.

Адам поднялся, Доминик метал молнии одним взглядом, но оба ушли в защиту. Если это был первый раунд, то он остался за нами.

— Жарко, — хмыкнул Доминик. — Как насчет охладиться?

Они с Адамом поднялись и сплели силы, мы с Рэйданом разошлись по разным краям зала. Интересно, кого они выберут для атаки? И какой тыл оставят неприкрытым?

Они медлили только мгновение, Доминик, перебирая морозные молнии в ладонях, впился глазами в меня и едко ухмылялся, Адам буравил Рэйдана. К его ногам тянулась морозная дорожка. Янтарный поставил огненный щит.

Вспышка, хлопок — и молния его пробила. Он пошатнулся, Адам ударил ледяным диском — прямо в грудь. Глаза Рэйдана вспыхнули янтарем, я больше не думал — шагнул в Тень, вынырнул за ним и схватил за руку, чтобы увлечь за собой в рывок.

Тень приняла удар, превращаясь в стену. Ледяной диск застрял в ней, как в смоле, и погас тотчас. Мы скрылись в теневом рывке и вышли с другой стороны зала.

— Ты… — начал Рэйдан, тяжело дыша. Его взгляд выражал недоумение на грани с благодарностью.

— Защита — тоже часть боя, — ответил я. — Мы одна команда. Может ответим?

Огонь и свет переплелись без затруднений, ветер подгонял Тень. Мы идеально дополняли друг друга. Мы были слишком… похожи. Проклятье, Рэйдан, если я узнаю, что ты из Эреба…

Диски Адама и Доминика ушли в глухую оборону, выставив два щита. Я обратился к наставнику:

— Попробуем пробить снова или…?

Я не закончил. Рэйдан понял, что я имею в виду. Он кивнул:

— Делай, как знаешь, Призрак. Это твоя сила.

Мгновение я задержал на нем взгляд, переваривая услышанное, но тут же ушел в тень, разбивая по пути вражескую защиту. Рэйдан с атакой не медлил: за моей спиной уже несся огненный шар. Я прыгнул, наматывая на кулак теневые нити, как хлыст. Если удастся зацепить огонь, можно ударить шаром из Тени…

Вот сейчас: шаг, еще один, третий — ни Доминик, ни Адам не ожидают моего ответа. А у меня внутри уже бурлит теневой котел силы: она насыщала каждую мою клеточку, предвкушая близкую победу. Рвалась наружу.

В висках заколотило, в горле забился пульс. Слишком много силы за раз. Слишком много внутри Тени.

Она вышла сама — черной воронкой, закрутившейся у моих ног. Доминик отшатнулся, Адам смог выставить ледяной щит. Рэйдан крикнул:

— Арс! Стой! Император требует прекратить бой!

Но я ничего не смог сделать. Тень подхватила меня, закрутила, и я провалился в нее — как в первую нашу тренировку за куполом в пустыне. Как будто врезался в тот же столб — я так же упал в нее, воронка сомкнулась надо мной, и все исчезло.

Глава 25

Лиса привела меня… ко мне. В темную каморку среди высоченных небоскребов, место моей силы. Я стоял на пороге и смотрел, как она раздевается. Красивая. Хоть и стерва — как и все женщины, приближенные к главам кланов. Они тоже выживали, как могли: кто-то брался за мужскую работу, кто-то грел себе местечко в постели главаря. Разумно. И лучше, чем выживать в пропитанном радиацией каменном гиганте.

— Ну, и что уставился? — спросила она, выгнувшись у подоконника. Ее голос стал низким, с хрипотцой. Такие голоса обычно шепчут непристойности ночами. — Можно подумать, я не видела, как ты на меня пялился на последней сходке кланов. Что это было? Корпоратив по случаю обнаружения нового оазиса? Изобретение нового очистителя поверхностей?

Она провела рукой по подоконнику. В перчатке. Ее пальцы под тканью двинулись медленно, почти лениво. Я принюхался: вроде все чисто, ноздри не щипало — значит, концентрация химии в пределах нормы. Но раз я сегодня, видимо, ночую не один, лучше подстраховаться.

Я опустил рычаг дезинфектора, раздался глухой “пшик”, и Лиса, убедившись, что теперь в безопасности, уселась у окна.

Я наблюдал. Зашла как к себе домой, разделась — думает, в моей постели ей будет выгоднее, чем у главы клана? Да ей и не нужно было, с ее-то родословной: папочка все порешает.

— Давай к делу, Лиса. Чего хочешь?

— Может, проверишь задание? — Она кивнула на перчатку. — Вдруг провалено?

— Успеется.

Я скинул куртку, подошел. Она посмотрела с вызовом. Кристалл на ее шее был закрыт, я опустил взгляд ниже, сжал ее бедра. Хороша, чертовка! Жаль, что из Скорпионов. Но чего добивается?

Вместо ответа она подалась вперед и раздвинула ноги.

… Через час мы лежали голые, горячие и почти счастливые — если бы, естественно, не проваленное задание. И не перчатки, которые она с меня сняла.

Знак Паука на ладони потух. На вшитом браслете значился штраф за то, что не справился: где-то на окраине Цитадели остался обезвоженным целый район.

В вечерних сумерках моя квартира выглядела особенно уныло — не говоря уже про бардак в вещах и горы грязной посуды. Я мог не появляться здесь месяцами, но настала пора, видимо, что-то менять.

Да и вообще… разве я не представлял Лису в своей постели? Даже на сходке кланов по случаю нового оазиса? Если бы не срочное задание тогда…

— Эй! — Она дернулась и резко села. Прижала одеяло к груди и убрала мою навязчивую руку. Я провел по ее спине. Ее лопатки дрогнули. — Это первый и последний раз, ясно?

Я ухмыльнулся:

— Посмотрим.

И сел рядом. Она сморщила свой миниатюрный носик и неловко отвернулась: прежнюю холодность как рукой сняло. Но сказала все же глухо:

— Теперь все изменится. За тобой, скорее всего, объявят охоту. Сюда сунутся в первую очередь.

Я отстранился:

— И поэтому ты сюда меня и привела…

— Вот только не надо строить обиженного! Ты скроешься в любом своем углу — у тебя ни одного светлого места, сплошной мрак.

Она поморщилась, брезгливо принюхиваясь и отгоняя облако невидимой пыли.

— Разве они не за этим охотятся? Кто бы меня ни искал, им нужны только мои навыки. Вряд ли мое поношенное тело и седые виски.

На этот раз она повернулась и коснулась моего торса:

— Ну, не такое уж и поношенное, прямо скажем. А мудрость лет тебе к лицу.

Она сплела наши руки и посмотрела мне в глаза. За дверью раздались шорохи. Я напрягся. Лиса рыкнула сквозь зубы:

— Тихо. Не вздумай уходить в Тень, пока не скажу.

— С чего бы? Моя квартира, не?

Она закатила глаза, перекинула ногу и оказалась надо мной. Не отрывая глаз с лица, провела по шраму на моей открытой ладони и соединила со своей. Я дернулся, но знаки уже сплелись, между наших пальцев забрезжил тусклый свет.

Я отпрянул, как от огня — свет слепил круче любого прожектора и обездвиживал тело. Тени тут полно, но при всем желании я не смогу уйти так просто.

— Ты что затеяла?? — рыкнул я, напрягаясь всем телом, чтобы ее свалить, но мышцы будто сковало. А потом заныли ребра — вспомнили хват вонючего монстра.

Звуки за дверью усилились. Вернее, не так — не усилились, а стали явственными, живыми: я их чувствовал кожей, она вся изнутри пульсировала. И Лиса в своей соблазнительной позе просто меня обездвижила.

Ромб на ее щеке вспыхнул, и я едва не заскулил от боли: тени становилось все меньше. Но она словно этого и добивалась: коснулась своего кристалла на шее, и мне в лицо ударил поток света.

Воздух пропал, грудь сдавило, из глаз потекли слезы. Лиса сорвала медальон, расцепила наши руки и вложила его мне в ладонь. Я не сдерживаясь взвыл: да что это такое?! Меня что, настолько выносит обычный яркий свет?! Или… необычный?

— Ты пойдешь на новое задание, Призрак. Ни под знаком Паука, ни под знаком Скорпиона — пойдешь как невидимка, и мы… — Она выдохнула мне в лицо и приблизилась так, что ее губы едва коснулись моих. Запахло смородиной и мятой. Как в детстве — когда еще было чему пахнуть. Это чуть притупило боль, но она выдохнула: — Мы встретимся на той стороне.

Она расстегнула браслет, который запищал сотнями тревожных сообщений, но мне вдруг стало все равно. Я сам сжал ладонями кристалл и позволил ослепляющему свету меня поглотить.

***

Я глубоко вдохнул — воздуха отчаянно не хватало. Будто находился под водой, не видел просвета и падал еще дальше, в пучину, в последние воспоминания из Эреба.

В лицо въелись неестественно яркие лучи, что слезились глаза. Тело ломило. На миг я даже потерял чувство пространства: видел только себя и слепящий неистовый свет, в мышцах пульсировала боль. Вернулся назад? В момент переноса? По ощущениям казалось, что да.

Преодолев мышечную слабость, я сел. Зажмурился. Перед глазами пошли яркие вспышки, слух уловил соловьиные трели. Хорошо, я в Вердане. И, судя по всему, в чьей-то постели. Надеюсь, в своей.

Я осторожно открыл глаза и осмотрелся: да, это комната Арсения. Тень перенесла меня на “базу” — как тогда, после тренировки в пустыне, сработал теневой столб. Забота, да, помню. Надеюсь, она и правда таким образом защитила меня от истощения. Хотя сейчас я буквально ощущал себя как после знатной попойки. Накатило похмелье. И что я сделал? Не сказать, что перетрудился, все шло в штатном режиме. Разве что это силы других врожденных так на меня влияли? Но у меня же был защитный костюм…

Мысли путались, солнце беспощадно жарило. Преодолев слабость, я поднялся и плотно зашторил шторы, опустил взгляд: в одних трусах. М-да, Призрак, сплошные вопросы. Еще и подсознание издевалось, подкинув в сон Эреб, Лису и момент переноса. Не просто так, я это нутром чуял. Но голова, отдаваясь чугунным колоколом, просила покоя.

Послушался. Лег. Еще бы глоток воды, и можно жить. Дальше будет видно.

Потянулся к телефону с целью вызвать кого-то из домашних, но дверь отворилась быстрее. Вошел Рэйдан. Он явно знал, когда появляться. Или ждал снаружи, раз пришел по-человечески?

— Очнулся? — спросил он сходу и стремительно прошел до кровати. Остановился в шаге от меня и уставился изучающе. — Теневой столб тебя защитил от чего-то. Вероятно, от…

— Истощения, — сказал я и не узнал свой голос. Он хрипел, и звуки выходили с трудом. Я прокашлялся. Рэйдан терпеливо ждал, сложив руки за спину.

Когда грудную клетку перестали разрывать рвущиеся потоки, я поднял взгляд на мага, смахнул выступившие слезы и закончил:

— Ваши силы вызвали откат быстрее, чем я успел ослабнуть.

Рэйдан кивнул:

— Привыкнешь. Со мной тоже так было. Только меня вырубило через минуту.

— Тебя спас огненный столб? — ухмыльнулся я.

— Нет. Воздушная воронка. И у меня… не было наставника. — Он протянул стакан с водой. — Вот, выпей. Обезвоживание — твой главный враг. И солнце. Но с этим, я смотрю, ты справился.

Я накинулся на воду. И впрямь оживился, ощутил прилив сил. И, осушив стакан, спросил пытливо:

— Ты откуда сам? Ты же… тоже не такой, как все. Такой, как я. Лев рассказал мне о твоем бремени и о продавленном фронте, но… на все же есть причина, верно?

Рэйдан заложил руки за спину. Подошел к окну. Ответил совсем иное:

— Император впечатлен твоими навыками, Арсений. Он хочет с тобой побеседовать. Так что жди телеграмму с приглашением из министерства.

Я только кивнул и зло уставился на сдержанного Рэйдана, который делал вид, что следит за происходящим снаружи. Или нет. Он правда провожал взглядом проезжающие машины. Но, собравшись с мыслями, все-таки ответил:

— Мы служили с Антоном Янтарным на границе междумирья, у аномалий. Их называют Песочные часы. Это место, где грани миров сходятся и наружу вырываются мутировавшие монстры.

— А, все-таки монстры, а не восставшие рабы, как ты говорил в интервью для “Кристалл ТВ”? — Я не удержался от едкого комментария, Рэйдан парировал:

— Это политика Империи, я работаю на Императора, и если Арсений это не понимает, то Призрак наверняка должен знать все подковерные игры.

Я закусил губу. Он ударил в самое больное. Моя последняя миссия в Эребе провалилась только потому, что руководство решили дать умереть от обезвоживания целому кварталу. Интересно, что они сказали журналистам? И как оправдали сами себя?

— Что это за аномалии? Я ничего о них не слышал, но Призрак меня зовет туда.

— Если я скажу, что они появились тридцать лет назад, тебе это что-то объяснит? — устало спросил Рэйдан и повернулся ко мне. Но не дожидаясь моей реакции, ответил: — Я был в эпицентре взрыва, мы пытались ликвидировать последствия техногенной катастрофы, но когда поняли, что усилия тщетны, активировали экстренный сценарий спасения. Мы открыли ворота в смежные миры. Эреб едва ли не рухнул, но выстоял. Сила портала… частично передалась мне.

— А огонь и ветер? — спросил я самое простое, по-прежнему переваривая то, что услышал.

— Мне передал Антон Янтарный. Перед смертью. — Рэйдан опустил взгляд. — На его месте должен был быть я. Мы отступали, он закрыл меня от яда Скорпиона, и пустыня… его забрала.

Сука…

Я стиснул кулаки и поднялся с постели. Не говоря ни слова протянул ему руку. Рэйдан пожал. Я даже не знал, что спросить после всего, что услышал. Не такой разговор должен был у нас состояться, но теперь мне казалось, что нет ничего важнее этой сути.

— Ты не вернулся назад… — тихо сказал я. Он ответил глухо:

— Там у меня ничего не было, родные погибли, а здесь… я обрел семью. Меня заметил Император. Правда тогда я не знал, что это значит на самом деле.

— Ты разрываешься. Если тебе нужна помощь…

— Ты уже помог, — оборвал он, не дослушав. — После разговора с Императором тебя сделают его правой рукой, меня полностью отправят в поля. Там сейчас… сложно.

Я отошел, оделся. Спросил:

— Арсений… хотел этого? Или это прихоть деда? Нас вернут назад, когда все закончится, но что получит настоящий наследник? Итог чужих решений?

Рэйдан покачал головой:

— Это дело агентов равновесия. Вернее, их верхушки. Александр скажет. Или Лиса. Им виднее. Это был их план. Они только хотели сохранить диск в надежном месте. До поры-до времени. Магия Арсения была нестабильна, он бы все испортил. Поэтому… ты здесь.

— И чтобы решить все их клановые интрижки, очевидно, — процедил я. Все в один миг потеряло смысл. Все, что я обрел здесь — друзей, силу, отношения — вдруг стало нереальным. Не моим, арендованным. И рано или поздно наступит срок возврата.

— Ты всегда можешь остаться со мной. — Рэйдан похлопал меня по плечу. — Когда вернешься в тело. Даже в спокойное время границе нужен надзор.

— Не хочу об этом думать, — процедил я. — Скажи лучше, какая сейчас задача? Ждать указаний от Императора?

— Да. И готовиться к выпускному. Уж прости.

Он пожал плечами, я кисло улыбнулся:

— Терпимо. По крайней мере, узнаю, что это такое.

Рэйдан собрался уходить, но что-то во мне боролось, не хотелось мне его отпускать. И я его окликнул у самой двери:

— Лев сказал, что за тобой охота. Помочь с этим?

Но он только усмехнулся:

— Это все верхушка кланов. Но они до меня не достанут. Если только не отправят кого-то на фронт. А они не отправят. Разве что через Доминика или Мэри попытаются достать во дворце, но с этим я смогу справиться.

Он подмигнул и, не дожидаясь моего ответа, открыл дверь. И встал как вкопанный. Впрочем, я повторил то же: у двери стояла Регина с коробкой рубиновых дисков под мышкой и подносом с двумя чашками чая и парочкой пирожных. Увидев Рэйдана, она опустила растерянный взгляд, а, не удержавшись, глянула на меня, и ее щеки вспыхнули.

— О, к тебе пришли, — озвучил очевидное Рэйдан. — А мне пора вернуться во дворец с новостями, что с тобой все в порядке. До связи, Арсений.

И он растаял.

Регина уставилась на меня. Я выразил немой вопрос, она сама шагнула ко мне в комнату, закрыла за собой дверь и сказала:

— Я зашла за дисками, но прислуга сказала, что ты здесь, и… я просто хотела тебя увидеть. Вот, купила пирожное. Будешь?

Я подошел, взял поднос и поставил на комод. Она положила на пол коробку. Я сказал:

— У меня столько вопросов к тебе, Регина…

— Я знаю, — перебила она. — Но в квартиру вернулась хозяйка, мне некуда было идти, я пришла к Сапфирам, и они… они внезапно меня взяли. На ту же должность!

— А Макс где?

— Со мной. Нам комнату выделили.

Она стояла передо мной кроткая и такая же строгая на вид, но румянец на щеках и сияющие глаза выдавали ее робость. Я уселся на кровать и посмотрел с хитринкой:

— И что же, сразу шпионить за мной отправили?

— За дисками… вообще-то…

Она покосилась на коробку, я — на ее юбку выше колена и стройные ножки. Она вообще выглядела иначе — слишком летней и яркой, как будто свободной, но вместе с тем виноватой за то, что она все еще во власти Сапфиров.

— А Рэйдана узнала? — спросил я наобум. Ее глаза расширились:

— Так это… тот самый?

Она чуть дернулась, но вдруг замолчала. На щеках снова выступил румянец. Я сказал:

— Красивый наряд. Тебе идет это платье. Новое?

— Купила с аванса… правда нравится?

Она стала еще краснее, я поднялся и взял ее за руки. Она чуть дернулась, но не отстранилась. Я заглянул в ее декольте. Если ее напичкали прослушкой, то наверняка в самых интимных местах. И я сказал с придыханием:

— Хочу увидеть что под ним. Можно?

— Может… все-таки чай? Сначала…

Она покосилась на поднос, моя рука легла на ее бедро и повела выше, ее кожа пошла мурашками, но тело выдавало напряжение.

— Арс… — выдохнула она, запрокинув голову. — Не надо, ладно?

Я отстранился:

— Тогда сама? Справишься?

Она побледнела. Сказала одними губами:

— Они все равно слышат, Арс…

Вот дура! Я настиг ее и прорычал прямо в ухо:

— Поэтому я и говорю тебе — раздевайся. И после поговорим.

Она повернула голову, наши взгляды встретились. Она будто считывала меня на предмет лукавства или какой-то игры, но играть было уже поздно: я был серьезен как никогда. Если Сапфиры замыслили двойную игру и подослали Регину на разведку, я должен это узнать заранее. А тут еще и Рэйдан, под которого они, судя по всему, тоже копали. И что сегодня утром могла наговорить отцу Мэри?

— Я скучала, Арс. Очень, — прошептала Регина, откидывая густую черную копну на другое плечо. — И мечтала, как девчонка, что однажды мы снова встретимся.

— Ты в моей спальне, красотка. Не будем терять времени.

Я прижал ее к себе, потянул ее платье наверх и губами нашел ее губы. Она ответила робко, но под моим напором сдалась и дернула край моего ремня. Хорошая девочка. Я скользнул под ее бюстгальтер. Сжал мягкую грудь, Регина громко застонала. Чересчур громко, что даже оторвалась и сама расстегнула застежку. Жучок, замаскированный под миниатюрный подвесной сапфир, был прикреплен к левой полупрозрачной чашке и мигал синим — прямо на месте соска. Я осторожно его снял и рассмотрел на свет: на первый взгляд и не скажешь, что прослушка, но миниатюрная плата была в него встроена. Ай да синтетика, ай да технологии! Не удивлюсь, если сюда приложил руку сам великий хакер Некриус.

Ну а пока надо было придумать, куда его деть.

Регина закрылась и отошла на шаг — наблюдать за тем, что я буду делать. Но меня избавил от любых сомнений вдруг появившийся кот. Он потерся о мою руку, потыкался мокрым носом в ладошку с кристаллом, облизнулся и… просто его проглотил.

Его глаза загорелись зловещим синим.

Глава 26

Регина вжалась в стену и прикрыла грудь.

— Что это с ним? — ее голос прозвучал испуганно. — Что он вообще… такое?

— Сейчас проверим, — сказал я, мысленно выстраивая план действий. То, что кот останется на нашей стороне, я не сомневался. Суть у него была такая — сохранять баланс Тьмы и Света, а у меня была к нему привязка. А теперь, кажется, у него появилась дополнительная функция. Апгрейд системы, так сказать. Ведь он не совсем живой кот. Или… совсем не живой?

— Ну что, Снежок? Слышишь меня?

Он моргнул. Я усмехнулся: ну да, как же! Это он главенствовал надо мной: приходил, когда хотел, но от его помощи я никогда не отказывался. А теперь, если он сможет подслушивать чужие разговоры из Тени, я стану куда более подкован.

— Сходи на кухню, попроси свежей рыбы, Марго не откажет. Заодно узнай, что нас ждет на ужин.

Кот повернул голову, посмотрел изучающе — будто удостоверялся, правда ли я хочу это знать. Но я должен был проверить, как работает его новое свойство. И тот, получив мой подтверждающий кивок, просто прошел сквозь стену.

— Все, готово. Если кот будет теперь моим личным жучком, я совсем не против, — усмехнулся я, поднимаясь и переводя взгляд на Регину.

Она плавно убрала руки, в ее глазах застыл испуг. Ее сочная грудь отчаянно вздымалась, как от непрерывного бега, худое тело было напряжено, на плоском животе выступали мышцы пресса. Высокие стринги соблазнительно подчеркивали ее стройную талию и длинные крепкие ноги. Если бы я не знал, что ей пришлось пережить, то решил бы, что она спортсменка. Ну или такая же наемница из Эреба, как и я. После того, что рассказал Рэйдан, судя по всему, какая-то часть людей из моего мира переместилась сюда после катастрофы.

— Ты… раздел меня только из-за жучка? — спросила Регина робко и перевела дыхание. Ее тело выдавало тревогу, ее взгляд — интерес.

Я подошел к ней вплотную. Она не дернулась, посмотрела мне в глаза — смело. Я сказал:

— Теперь его нет.

Она поцеловала первая. Прижалась ко мне всем своим сильным телом и притянула к себе. Я обнял. Знал, что она просто-напросто устала быть сильной. А я мог ей дать видимость этой мгновенной слабости. В постели.

Мы переместились туда плавно, почти незапланированно, когда наши тела дали ответ за нас — сигнал сбросить напряжение, и мы оба не стали ему противиться.

Насытившись друг другом, мы лежали разгоряченные, тяжело дышали и думали каждый о своем. Она — наверняка о своей новой роли в жизни и на службе у Сапфиров, о Максе, наверное, обо мне. А я — о том, что делать дальше. Как минимум, завтра — когда снова буду должен им поверить.

— Скорее всего, Сапфиры слили ваш контракт Рубинам, — вдруг проговорила Регина задумчиво и устроилась у меня на груди. — Им выгоднее дружить с теми, кто выше рангом.

— Знаю, — согласился я. — Но Рубины не дураки, они проверят все на миллион раз прежде чем поверить. А если поверят, то не факт, что пойдут на компромисс. У них монополия, а Сапфиры — их ближайшие конкуренты. Они согласятся, если будет выгода в чем-то еще.

Она поерзала у меня под рукой, я обнял крепче. Мне почему-то хотелось ее защитить — она выживала, как могла. Так же, как и я. И на ней была ответственность за другую жизнь.

— Ты бы… мог взять меня управляющей? — Она провела по моей груди и подняла вопросительный взгляд. — Не потому что мы переспали, естественно.

— Мы не смогли бы тебе платить, — честно ответил я. — Да и управлять особо некем. У нас пустой особняк.

Она кивнула, а я вдруг задумался. Вспомнил метку на руке Анечки — мы могли наделить ее силой рода. Без побочных эффектов, так как без задействования крови. Только натуральная крошка лазурита. Наш шанс выстоять. Но захотела бы она сама? В отличие от Анечки, Регина была свободным человеком.

— В той лаборатории… где я тебя нашел, Рубины исследовали восприимчивость женской крови к синтетике, — осторожно начал я и чуть отстранился, чтобы видеть реакцию Регины. Она нахмурилась, но кивнула. — У нас есть родовая технология. Рабочая. Без задействования крови. Но с обязательной привязкой к роду. Ты… когда-нибудь думала приобщиться к аристократии?

Я ухмыльнулся, Регина ответила не задумываясь:

— Звучит, как предложение. Но ты уверен, что твой брат не нашел тебе более выгодную партию?

— Не сомневаюсь в этом, — с выдохом сказал я, — но в том и суть, что технология не требует бракосочетания. Сила натурального камня сработает как надо, ты сможешь даже носить наруч — в отличие от женщин синтетических магнатов. А это статус. И безопасность.

Теперь она села. Посмотрела на меня отстраненно. И спросила:

— Ты сейчас серьезно? То, что ты описываешь, еще сложнее, чем брак.

— Да. Но это реально. И думаю, что Адам уже размышляет над тем, как это применить.

Регина приблизилась и снова меня поцеловала.

— Если эта информация просочится наружу, то это изменит все, — прошептала она. — И я бы этого действительно хотела.

Она провела по моей щеке, улыбнулась и начала собираться. Я любовался ее изящными движениями. Думал. Регина была права, но и Адам наверняка имел свои цели. Неспроста он протестировал технологию на Анечке. И неспроста именно сейчас.

А потом мы оба вздрогнули и застыли на своих местах. По комнате разнесся бодрый голос Марго:

— Ах ты, хитрюга! Рыбу тебе подавай! Анечка, видела этого наглеца? А ну, брысь со стола!

Потом послышался звон посуды, кастрюль и звонкие голоса молодых поварих и прислуги. Кот громко мяукнул.

Я покрутил головой: Снежок сидел на комоде, как статуя — не шевелясь. Его глаза по-прежнему горели синим и немного подмигивали — воспроизводили услышанное.

— Почему Арсений так ко мне переменился? — вздохнула Анечка. — Он говорил, что мы вместе убежим из дома, а он…

Шум воды заглушил ее причитания, но его прервал тяжелый вздох Марго:

— Нашла о чем мечтать! Мало ли что он наобещал тебе, дура! Он знатный, ты в рабынях ходишь. Еще вопросы?

— Тогда почему его брат дал мне это?

Снежок моргнул, запись пропала, его глаза потухли. Регина усмехнулась:

— Да ты знатный ловелас, Арсений Лазурный.

Она надела платье и подошла к зеркалу прихорошиться. Я подвел черту:

— Если хочешь, я поговорю с Адамом. Мы сделаем тебе диск.

— Не суетись. У меня есть работа и крыша над головой. Мы с Максом в безопасности.

Она поправила прическу, покрутилась у зеркала. Улыбнулась. Ее глаза засияли — будто она помолодела лет на десять.

Я поднялся и сказал строго:

— Завтра все может измениться. Или даже сегодня, когда ты признаешься, что потеряла жучок.

— Я себя не выдам, Арс, даже не думай. В крайнем случае скажу, что это твоя вина.

— Я напишу Филиппу. Сам. Оповещу, что передал тебе диски, — кивнул я. — А ты дай знать, что все в порядке. Вечером. Если это их игра, нужно ее подпортить.

Регина улыбнулась и неявно повела плечом. Я вышел ее проводить с коробкой рубиновых дисков. Внутри засели смешанные чувства. Регина могла стать моим агентом на территории Сапфиров, но мне до ужаса не хотелось ее втягивать.

Так мы и простояли молча на крыльце, глядя друг на друга и щурясь от навязчивого солнца. Затем подъехал водитель, и я помог ей усесться. Коробку отправил в багажник. Машина со скрипом стартовала и через полминуты скрылась на горизонте.

Я достал мобильник и отправил сообщение Филиппу. Он ответит тотчас: “Принято. Завтра в девять ставим спектакль. Ты — приглашенный гость. Будешь?”. Я написал не думая: “Буду. Уже костюмчик прикупил”. Филипп подтвердил: “Билеты в первый ряд, не опаздывай”.

А вот это было плохо. Совсем недавно он выглядел разбитым и подавленным, а сейчас острит и показывает искрометный юмор. И что же заставило его переменить настроение?

Завтра в девять надо быть готовым ко всему. В том, что они подставят, я не сомневался. А в том, что Регина в безопасности — очень. Как они отреагируют на утерю прослушки? И что поймут? Их рабочие отношения держались на добром слове: без зарегистрированного диска Регина по статусу та же рабыня. У них развязаны руки на что угодно. Они могут узнать обо всем, что знает она — любым методом: мягким или жестким. Или шантажом. Ей было что терять.

— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, уходя под козырек гаража. — Зря я ее отпустил. И никак не подстраховался…

В тени возник кот. Моргнул. Я спросил:

— Проследить сможешь? И записать все, что слышишь?

Кот снова моргнул. Посмотрел на меня снизу вверх изучающе. Я сказал:

— Иди к Сапфирам. Слушай и запоминай. Я должен быть уверен, что Регина и Макс в безопасности.

Он обвился вокруг моих ног, негромко мяукнул и побежал по тротуару в сторону того же горизонта, где скрылась тачка Сапфиров. Но буквально через пару десятков шагов светящийся облик кота просто растворился в воздухе. Ушел в Тень? Слился со Светом? Ему виднее. Я услышу его отчет в любое время суток.

Разве что не в момент звуковой атаки клаксона.

От резкого звука я вздрогнул: в гараж возвращалась ласточка Адама и он сам за рулем собственной персоной. Я посторонился, он заехал внутрь. Затем вошел сам поприветствовать брата.

Ворота закрылись, оставив нас в полумраке. Дверь мигнула неоновой подсветкой, Адам вышел из салона и направился в мою сторону. Он был задумчив.

— Живой? — спросил он без эмоций и окинул меня взглядом снизу вверх.

— Живой, — подтвердил я.

— Рэйдан сообщил. Он… глава нашей команды, отвечает за каждого, — пояснил Адам. — Но Император впечатлен. Ты порядком подкачался, когда был в бдении, так что… мы возвращаем свое влияние, брат. Даже без шахт. И без синтетики.

Он ухмыльнулся, я позволил себе подкол:

— Ну, до тройки лидеров нам пока рановато…

— С такими темпами — все реально. Два врожденных мага на клан при условии, что у большинства их в принципе нет — чем не повод? К тому же мы единственные, кто хранит технологию внедрения натуральных кристаллов. Кто бы что ни вякал про варварский метод, но вы с дедом — живое доказательство, что у кристалла сила больше, чем у диска.

— Получается, мы теперь пятые? — уточнил я.

— Четвертые, — хмыкнул Адам. —Янтарные потеснились. Несмотря на всю крутость Рэйдана, у них один наследник. И пока не выпустится, у руля мать.

Я опустил взгляд: а еще его заберут на фронт сдерживать аномалии…

— В остальном мы их превосходим: у нас бабуля рулит на рудниках. Там еще идут разборки по завалам. А Янтарные… истощены.

— Понял, — сказал я. Радость куда-то улетучилась. Я перевел тему: — Анечка показала свою метку. Это тоже наш козырь?

Адам сощурил взгляд и протянул:

— Да-а, все верно. И это открытие меняет всю основу Вердана. Рабства может не быть не только по бумагам, но и фактически. Беднякам, женщинам и детям не нужно будет продавать себя в рабство, чтобы выжить. С этой меткой их зарегистрируют в магической палате, у них будут все права.

— А что по ресурсам? Без живого лазурита мы сможем это сделать?

— Только точечно, в порядке исключения и эксперимента — пока у нас остались породы с добычи. Массово — только после восстановления шахт, — кивнул Адам. Я оживился:

— Я поеду туда. Посмотрю своими глазами, что творится в Рудногорске.

— Не спеши. — Адам потрепал меня за плечо. — Сначала гонка, помнишь? Доказать свое превосходство неформально. Затем твой выпускной и аудиенция с Императором. Готовься, Арсений. Наступает взрослая жизнь.

Он усмехнулся, я протянул руку, мы обнялись — по-настоящему, по-братски. И я впервые подумал о том, что все и правда начинает налаживаться.

***

В девять утра, кутаясь теневым плащом возле особняка Сирин, я уже так не думал. Кот домой не вернулся, Регина вечером не написала, а сейчас игнорировала мои вопросы в аське. Даже не читала. И в сети не была.

От этого в груди засел ком. Я крепче намотал тень на предплечье. Если сейчас все пойдет не по плану, я за себя не ручаюсь: буду биться за Сирин и зубами вырывать возможность увидеться с Региной. Как минимум, удостовериться, что она жива.

Тачка Сапфиров стояла у перекрестка. Так, чтобы обзор с крыльца дома ее не доставал. Поздороваться я не зашел, естественно: рисковал тем, что реализация контракта так и не начнется. А так я мог отследить процесс и, если нужно, скорректировать.

В десять минут десятого на крыльце появилась Сирин в компании родителей. Марта сдувала пылинки с пиджака мужа и давала какие-то наставления. Сирин смотрела отсутствующим взглядом.

Она выглядела пугающе, будто не ела. Ее кожа стала серой, щеки впали, выступили острые скулы. Прежде звонкий голос в ответ на пожелание отца хорошего дня прозвучал сдавленно:

— И тебе, пап…

Они попрощались, проводили взглядом удаляющийся автомобиль и остались вдвоем. Мать раздраженно сказала:

— С таким видом ты будешь провожать своего мужа? Этому тебя научили на курсах прилежных жен?

— Уймись, мам, ладно? — скучающе ответила Сирин. — Вы за меня все решили, оставьте тонкости на мое усмотрение.

— Не хами! — процедила Марта, ее взгляд стал хищным. — И иди в дом. Я надеюсь, ты выучила свадебную клятву?

— Побуду снаружи, — отрезала девушка. — Искупаюсь в бассейне. Чтобы охладиться. Чтобы лучше запоминалось.

И, ловко соскочив с лестницы, завернула за угол дома — на задний двор.

Марта мгновение договаривалась с собой — настоять ли на своем или дать дочери свободу действий, но махнула рукой и вошла в дом. Через мгновение изнутри послышались крики в адрес Вэйлис.

Сирин села на лежак. Уронила лицо в ладони и тихонько задрожала. Ее хрупкое тело в тоненькой майке и коротких шортах, казалось, стало еще меньше. И, как бы это ни звучало прагматично, но это был лучший момент, чтобы все изменить.

Сапфиры считали так же. Два синих диска, овитые Тенью, показались в зарослях, за оградой их дома. Сирин заметила. Ее будто уколол наруч — он восстановился и блеснул зеленым и розовым перламутром на ее предплечье. Девушка замерла.

Она могла бы выставить щит. Должна была — этому ее учили, но она не стала. Она ждала, когда нападут враги. Она еще не знала, что по сценарию они защищают.

Но они приблизились. Застыли в воздухе над центром бассейна, будто чего-то ждали.

— Как хорошо, что вы пришли, — тихо сказала Сирин. — Вы меня спасете.

Она встала, щелкнула застежкой и сняла наруч. Я напрягся. Ситуация с каждой секундой нравилась мне все меньше. Диски приблизились. Между ними оставался буквально метр. Девушка протянула к ним руку…

Мгновение — и они трансформировались. Встали щитами вокруг нее в тот самый миг, когда со свистом, из другого конца сада, неслись в ее сторону два вражеских диска. Не рубиновых. Лазурных.

От столкновения со щитами они разлетелись, сапфировые пошли в атаку. Сирин стояла ни жива ни мертва, ее губы шевелились в одном неуверенном слове:

— А… Арсений?

И я пришел на зов. Вынырнул возле ее плеча и утянул в Тень. Сирин завизжала. Я растянулся на зеленой лужайке от резкого удара сзади, щиколотки запылали. Надо мной прямо в воздухе рассыпались рубиновым пеплом лазурные диски. Синтетика! Суки! Даже не удосужились купить! Подставили себя же.

Сапфировые диски развернулись и встали под углом ко мне. Готовились к атаке. Ну же, давайте, попробуйте. Хватит силенок?

— Сирин? Где ты? — раздался встревоженный голос Марты и шуршание травы под ее ногами за углом дома. Девушка застыла в Тени. Я протянул к ней руку:

— Мы уйдем, если ты захочешь.

— Твои ноги, Арс…

Она всхлипнула. Сапфировые диски устремились к земле. Я ушел в рывок, схватил девушку за руку и… вылетел наружу. Кровь залила лужайку. Ноги горели. Диски вошли в Тень — за счет их теневого ореола. Сирин попятилась, я отпустил теневой сгусток. Она вышла наружу.

— Дочь! Сколько можно звать…

Марта вывернула к бассейну и встала как вкопанная. Сапфиры сориентировались мгновенно: укрыли девушку щитами, загораживая от… меня. Я вскочил, но тут же рухнул, обессиленный. Хорошо они меня подсекли: ноги дрожали, по телу разлилась мерзкая слабость. Сирин всхлипнула:

— Арс… как ты?

Я зарычал и намотал на щиколотки теневые бинты. Остановить кровь не поможет, но хотя бы притупит боль.

— Что здесь происходит?

Женщина перевела взгляд с дочери на меня, затем на диски. Ее голос стал тихим и дрожащим. Но ответить никто из нас не успел. Тишину прервал Филипп собственной персоной. Он гордо выхаживал по тропинке вдоль дома и направлял в защиту Сирин еще один диск — натуральный, из своего наруча.

— Разве не видите, дорогая Марта? Клан Лазурных вышел на тропу войны.

Глава 27

На вызов встревоженной женщины приехала полиция — те же мои знакомые: младший сержант Жук с коровьими глазками и загорелый крепыш в темных очках, как с афиши нового фильма. Они лениво заполняли протокол, пока из соседней комнаты доносились резкие голоса глав трех кланов: Адама вызвали тоже. И по его сведенным скулам, когда он проходил, я понял, что он не в восторге от произошедшего. Ну, и готовился быть отчитанным с глазу на глаз, когда все закончится.

Нас с Сирин оставили за дверью. Девушка сидела в соседнем кресле в гостиной, обхватив колени, и обиженно поглядывала на полицейских. Те даже не смотрели в нашу сторону, увлеченные бюрократическими проволочками. А должны были, по настоянию Марты, следить, чтобы я ее не тронул! Наивная! Она еще не знает, кто крышует полицию.

Я тупо пялился на полицейских, борясь с соблазном уйти в тень и забрать с собой девушку. Останавливало только то, что тогда я собственной рукой подтвержу свою виновность. Сапфиры возликуют.

— Сирин? — позвал я. Она зло зыркнула в мою сторону. — Еще есть время, мы что-нибудь придумаем.

— Я подставила тебя! — выпалила она и отвернулась. Я выдохнул. Овил взглядом гостиную Турмалинов: красиво, но без излишков. Возможно, даже слишком просто для знатного рода. Теперь они спустились на последнее место в иерархии. Из-за нас, получается.

— Виктор может передумать, — ободряюще зашептал я. — Иерархия изменилась, и…

— Ты не знаешь моего отца! — вспылила девушка, что даже Жук поднял взгляд и нервно застучал ручкой по столу. — Он отдаст меня на любых условиях! И следом — Вэйлис.

Я задумался: ну, случай с Вэйлис был попроще, можно было поговорить с Домиником, а вот Рубины… тут надо было действовать осторожно. Я уже на карандаше у Виктора. Но, в конце концов, всегда можно украсть невесту, напоить жениха и подговорить свидетелей. И главное, даже гости не поймут, что что-то не то.

Что ж, буду импровизировать.

Дверь в соседнюю комнату отворилась. Раздался скрип стульев о каменный пол, затем в зале показался Филипп. Он гордо прошелся мимо нас, не удостоив взглядом, кивнул полицейским, и те послушно подскочили. Собрали свои бумажки и, пожелав нам доброго дня, последовали за своим попечителем.

— Адам? — пискнула Сирин и мгновенно вскочила с кресла. Я обернулся: брат стоял надо мной и холодно овевал меня взглядом. В дверях появилась Марта и скрестила руки на груди.

— Не наказывай его! Это я его попросила, слышишь? — Она бросилась к Адаму, но я успел ее перехватить. Марта дернулась, но вмешиваться не стала.

— Тихо, Сирин, — сказал я. — Мы разберемся. Ни о чем не думай. Готовься к торжеству, сейчас это важнее.

— Идиот! — вспылила она и забила кулаками мне в грудь. — От этого я и просила меня избавить! Я сбегу! Сбегу-у!

Я едва ее удержал, раздался строгий голос Марты:

— Помни, о чем мы договорились, Адам. У тебя еще нет детей, ты недавно во главе клана и вряд ли думаешь так далеко, но пусть этот пример укажет тебе грамотный вектор.

— Не сомневайся, — кивнул брат. А потом так же холодно добавил, обращаясь ко мне: — Оставь ее, Арсений. Мы уходим.

— Нет! Нет! — Теперь Сирин сама вцепилась мне в руки и потянула к выходу. — Ты не будешь таким жестоким, Адам! Ты не оставишь меня ей!

— Тебя заберет законный супруг, — сухо ответил тот. — Осталось недолго.

Он прошел к выходу, кивнул Марте в знак уважения, она ответила тем же. Я встряхнул Сирин за плечи и посмотрел ей в глаза:

— Тихо, Сирин. Успокойся. Нырни в бассейн, как хотела, хорошо? Поговори с Вэйлис. Мы скоро увидимся. Сейчас… так надо. Просто поверь.

— Забери меня в Тень, забери меня… — она судорожно зашептала, ее хватка усилилась, из глаз потекли слезы. — Оставь меня там, в Тени, в Изумрудной усадьбе, где угодно, но не здесь, не здесь…

— Сирин! — выкрикнула Марта. Мне стало не по себе. Девчонка была доведена до крайности. Она готова была бежать, но там, где ей было уготовано место, было еще хуже.

— Я все решу, — прошептал я одними губами, глядя ей в глаза, и сильнее стиснул плечи. Она вмиг умолкла: сработал болевой рефлекс или мой голос. — Просто доверься и делай вид, что со всем согласна.

Сирин утерла нос, смахнула слезы и часто закивала. Я ее крепко обнял.

— Адам, забирай его! — воскликнула Марта. — Совращает мою дочь! Обесчестил и еще неймется!

Меня как обухом по голове ударили. Я и забыл про эту маленькую ложь. Сирин вмиг вспыхнула и отстранилась. Адам деликатно кашлянул, напоминая о себе. Я не заставил себя ждать и первым вышел наружу.

Обратно мы ехали молча. Я отвернулся, Адам постукивал по рулю. Меня разрывало от любопытства, что же наговорил Филипп, но я держался: вообще не о том надо думать! На кону стояло будущее всего мира, а мы не могли разобраться со свадьбой. Слава Тени, Адам это тоже понимал.

— Поздравляю, — глухо сказал он. — Утром пришла императорская доставка. Для тебя. Теперь у тебя есть временный диск. — Он помедлил, ожидая моей реакции. Я плавно повернул голову в его сторону. Он усмехнулся: — Сапфировый, по иронии судьбы.

— Сука, — процедил я. — Что они хотят, а?

— Чтобы мы не заняли их место, — ответил Адам и повернул на нашу улицу. Вердан-град заливало теплое дневное солнце. — Мы их ближайшие конкуренты. Понимаешь, почему они подставили?

Он повернулся ко мне, я только выдохнул и всплеснул руками:

— Ну да, ты предупреждал. Молодой, наивный, каюсь!

— Не в этом дело, Арс, — выдохнул он. — Когда я подписывал контракт, ситуация была иная: мы не представляли как клан для них никакой угрозы, теперь же мы ближайшие конкуренты. Они боятся, очень. И будут подставлять самыми грязными способами.

— Плевать, я не боюсь.

— Ты — нет. А Сирин? А Лев? Они будут действовать через твоих друзей.

Я сжал кулаки. Он еще не знает про Регину и Макса. Они теперь в их логове, и их молчание меня напрягало.

— У вас что-то было? — как ни в чем не бывало спросил Адам. — С Сирин. Я пообещал Марте, что вы больше не увидетесь. Никакого общения, даже по телефону.

— Я ребенок, по-твоему? — выпалил я гневно. — Сирин влюблена, но я не дурак! И я правда хочу ее защитить, вот и все. Помочь по-дружески.

— Это называется идти против системы. Против лидирующего клана и самого Императора.

— Это называется мы прячем все человеческое за бумажками! — рыкнул я. — Что за бред вообще? И то, что у нее нет натурального наруча, не делает ее хуже. И вообще…

— Тихо, Арс, остынь. — Адам дотронулся до моей руки и посмотрел в глаза. Мы уже заворачивали к дому. — Этим ты похож на Кроху. И на мать. Они обе не смирились…

Упоминание Крохи выдернуло меня из пелены гнева. Я встрепенулся.

— Я вытащу ее, без вариантов.

— Сначала гонка. Завтра. Помнишь? Попробую решить все неформально. Рубины Сапфиров не чествуют, так что нашим проще. Аметисты в лице Доминика теперь на нашей стороне, его близнецы угомонились, но Виктора, если он будет, тебе лучше избегать. Зато с Сериком можешь попытаться договориться. Понял? Мы заехали в гараж, за нами закрылись ворота, на мгновение оставив нас в темноте. Я кивнул:

— Понял. И буду незаметней тени.

Адам хмыкнул, мы направились в дом. Нас встретил накрытый обеденный стол и сияющая Анечка. Теперь она льнула к Адаму и не упускала возможности блеснуть ледяной меткой. Прекрасно. В наших руках было оружие, способное изменить Вердан.

В комнате я снова попытался связаться с Региной, но тщетно. Кота тоже не было. По всему выходило, что я собственноручно отправил девушку в логово врага, и она пропала. Может, следовало пойти на штурм? Интересно, о чем они договорились с Адамом и Мартой? Или просто обвинили меня в юношеском бунтарстве? Но в контракте стояла подпись Адама как гарант… который я подвел. Так что оставалось ждать привета от Сапфиров — даже выходить никуда не нужно, объявятся сами.

Или… уже объявились?

У окна стояла коробка. Плотная, хорошо запечатанная, с гербом Вердана — почетная доставка для почетного гражданина. Чересчур почетного, я бы сказал — настоящего врожденного мага! И да, это было то самое — мой пропуск в новый мир. Паспорт.

На свету диск переливался яркими бликами, что казалось, это украшение, а не боевая единица. Но стоило мне приложить его к предплечью, блеск пропал, синтетика обернулась вокруг моей руки и загорелась неоном. На маленьком окошке высветилось имя “Арсений Лазурный, врожденный маг, солнечная энергия, Тень. Заданий — ноль”.

Я взмахнул рукой, и диск вышел. Застыл надо мной невесомой парящей птицей — он даже на вид казался слишком тонким, как тетрадный лист. А на коже вовсе почти не ощущался. При этом разрезал пространство, как настоящий глидер. Любопытно.

В итоге я спустился в наш заброшенный сад, чтобы потренироваться в упражнениях — под восхищенные вздохи поварих во главе с Марго, вышедших подышать с кухни. Диск слушался беспрекословно — будто он и впрямь был мой родной, а не синтетика: разрезал заросшие кроны, подравнивал траву и моей указке уходил в Тень: золото, а не диск! Еще и принимал сообщения из штаба — поздравления от Рэйдана и Доминика с обновкой. Наверняка у нас была какая-то “корпоративная” связь между наручами?

По итогу заслужил блюдо с пирожками и графин компота. Отказ не принимался, Марго настаивала. Ну и после отката это было самое то, чтобы восполнить силы.

К вечеру я не мог даже подняться: меня буквально пригвоздило к кровати. Голова раскалывалась, тело было вареным, появилась одышка — те самые побочки, о которых говорили еще наемники, но у них и не настолько прогрессивные диски на вооружении, надо признать. А у меня все-таки боевой арсенал Империи! Или первая подлянка лично от Сапфиров?

Думать не стал: приоритет не тот. Сначала гонка, поддержка Адама на неформальной сходке, затем выпускной, затем… свобода. Затем можно было думать. И закрывать вопрос с подковой и Теневой стороной.

Но ответ возник сам. Внезапно. Стоило нам на следующий день заехать в темное неформальное пространство гонок, свободное от предрассудков и запретных тем.

К вечеру я почти восстановился, диск слушался, голова прошла, разве что оставалась некоторая слабость. Жить можно. В конце концов, сегодня я просто на подхвате.

Музыка долбила во все динамики, что вибрировала земля, хищный рев двигателей сливался с басами, фары слепили ксеноном, а неоновые подсветки разрезали дымчатые тени: это был темный уголок на окраине Светового Вердана, который притягивал неформальную молодежь. Ну, и маскировал верхушки знатных кланов.

— Давно же я здесь не был… — пробормотал Адам, останавливая машину и следя в лобовое стекло за двумя знакомыми мне силуэтами — девушек в коротких юбках, полупрозрачных топах и ярким макияжем с длинными синими стрелками. Одна их них была сплошь усыпана татуировками.

— Не отвлекайся, — сказал я. — Проходи через круг, дамочек я беру на себя. Встретимся у бара.

И первым вышел из машины.

Девушки как шли уверенно в нашу сторону, так и застыли. Мгновение медлили, но одернули юбки и предпочли сменить направление. О как! Интересно!

Адам хлопнул дверцей и усмехнулся:

— И чем это ты не угодил почтенным дамам?

— Кажется, им есть что скрывать от нас, — протянул я, провожая их взглядом. Но тут же собрался: — План тот же. Ты иди, я кое-что выясню.

— Давай только в этот раз без историй, ладно? — усмехнулся Адам, но вряд ли верил, что в моем случае это возможно.

— Передам привет общим знакомым и сразу к тебе, — заверил я и ушел в Тень. Так будет проще оставаться сюрпризом.

Расчет сработал. Дамочки оборачивались, будто сверяясь, что мы не стали их преследовать, и укрылись за одной из тюнингованных тачек. Метнули взгляд на вход.

— Один вошел, второй куда-то подевался, — сказала татуированная.

— Это Лазурные, от них вечно проблемы, — ответила Синие Стрелки. — Надо быть начеку.

— Ты кстати передала послание Крохи? — оживилась первая.

— Да, — поморщилась та. — Он ей слишком доверяет.

— Мы доказали, что и нам можно. Все думали, что Некриус неуязвим, но…

— Тихо! — оборвала ее Синие Стрелки. — Это не то место, чтобы болтать.

— Добрый вечер, дамы. — Я появился ровно между ними и обхватил их талии. Девушки вздрогнули. — Похоже, у вас есть то, что я ищу.

Синие Стрелки застонала и запрокинула голову, татуированная огрызнулась:

— Иди куда шел, Лазурный. Твоя сестра не вернется.

— А подкова? — спросил я, ожидая реакции. Обе резко притихли. Даже дышать перестали. Ага, в точку! — Вы ее стащили из машины хакера?

— У нас ее нет, — процедила Синие Стрелки и убрала мою руку с талии. Вырвалась и встала напротив. — Езжай на Теневую сторону и ищи до смерти, если тебе так надо!

— Не мне надо, законному владельцу…

— Владелец слаб не передок! — огрызнулась татуированная. — И слишком много о себе мнит! Таких Носорог не переваривает.

— Значит, подкова у Носорога? — Я развернул девушку к себе лицом и заглянул ей в глаза. Она резко отвела взгляд. Встряла Синие Стрелки:

— Не говори! Нам за это не платят!

— Где Носорог? — Я продолжал давить. — Как на него выйти?

— Ты идиот?! — вспылила Синие Стрелки. — Его забрала Тьма! Нормальные люди держатся от нее подальше!

Я усмехнулся, отпустил ее подругу, отошел, чтобы видеть их обеих. Почувствовав относительную свободу, они схватились за руки и прижались к корпусу ближайшей разрисованной тачки. В их взглядах плескалась ненависть.

— Как пройти на Теневую сторону? Как у вас проводятся передачи? — я спросил спокойно, но Синие Стрелки вспылила:

— Так мы тебе и сказали! Мы не дуры!

— Я все равно это узнаю, — пропел я и показал купюру с номиналом сто рубинов. Глаза обеих загорелись. — И переверну его лагерь вверх дном, пока не найду подкову.

— Не угрожай, Лазурный, не напугаешь. Мы работаем на тех, кто платит. Если готов платить, давай сюда и слушай. Нет — проваливай.

— Я весь внимание, — улыбнулся я во все зубы и протянул ей деньги. Татуированная насупилась — не одобряла. Синие Стрелки вырвала купюру, спрятала в карман шорт и бегло заговорила:

— Носорог во Тьме, ему нужен отражатель. Во Тьму может войти только несущий Свет. Тогда у него будет шанс выйти. Иначе останешься во власти Тьмы и сгинешь. Тьма укрыла повстанцев, дала им кров на Теневой стороне, но взяла свою плату. Это честная сделка. Подкова — нечестная игра, но без предводителя повстанцев раздавят имперцы. Так что решай, Лазурный, на чьей ты стороне. Твоя сестра выбор сделала.

Татуированная взяла подругу под руку и потянула назад, я остался думать. Все звучало складно. У Носорога, определенно, были агенты в Светлом Вердане. Оставшиеся рабы наподобие Анечки, отчаявшиеся женщины наподобие Катрин и те, кто торговал своим телом, как Синие Стрелки. Вот только и у Тьмы были свои Адепты. Наподобие Вениамина или… Николая. Черт! Что, если та подкова — подлинник?! Какова вероятность, что она могла попасть не в те руки?!

Со стороны световых ворот послышался оглушительный рев двигателей — начиналась гонка. И мне нужно было туда.

Не говоря ни слова, я ушел в Тень. Девицы выругались. Что ж, эта информация определенно стоила ста рубинов. Оставалось найти вход на Теневую сторону. Иными словами, мост через бездну.

После вчерашнего отката родная сила восполнила баланс, и в Тени я ощущал себя как рыба в воде. Еще и напитывался новыми теневыми потоками. Но возле ворот запульсировал диск. Да, я помнил, что нужно было приложить наруч, чтобы пройти, и теперь он у меня был.

Но просмаковать чувство момента я не успел — показать, что вот он я, такой как все! Прохожу сквозь ворота, как полагается! Синий луч из наруча соединился с металлической поверхностью арки, и… все пространство трассы залил вой сирены. Музыка прекратилась, сама арка раскрасилась красно-синими пятнами, вспыхнула и отправила в небо стену света. Люди, не занятые гонкой, как один повернули голову ко мне. А меня осветил синий луч славы.

Не дожидаясь оваций, я нырнул в тень. Толпа ахнула: вот это фокус! Я стремительно стащил с себя наруч и нырнул дальше, за ворота — к барной стойке. Там меня ждал Адам.

— Дамы и господа, сохраняйте спокойствие! — заговорил в микрофон ведущий, перекрикивая сирену. — К нам пожаловал незваный гость из Сапфиров — заклятых врагов Рубинового клана…

Ах вот оно что… ну, если так, то я спокоен: ищут их, а не меня.

Но Адам так спокоен не был. Он бежал к выходу, раскидывая толпу и не глядя вокруг. Его лицо искажала ярость.

Я на лету схватил его за руку и увлек в Тень.

Он растерялся только на мгновение. Потом поднял взгляд на меня и вскинулся:

— Ты охренел, Арс?! Что это значит?!

— Это значит, обновил наруч. Но может, ты не будешь орать, пока мы в Тени? Понимаю, что и так нихрена не слышно, но мы себя выдаем, братишка.

Адам сквозь зубы выругался. Две машины, разгоняя встревоженный народ капотами, прошмыгнули сквозь ворота. Поехали перекрывать выезд.

— И что теперь? — выдохнул брат.

— За мной.

Мы ушли в рывок, добрались до тачки и стартанули с места. За спиной остался красно-синий свет и рев сирены. Впереди — выезд, перекрытый двумя пафосными машинами. Но я сказал ровно:

— Газуй.

— Что?!

— Делай, что говорю.

Я сказал спокойно, переводя дух и не отрывая взгляда с хищных фар раскрашенных тачек. Адам застыл:

— Мое доверие стоило нам репутации, Арс.

— Разве у нас есть выбор?

За спиной набирали скорость еще три автомобиля. Адам вцепился в руль до той степени, что побелели костяшки. Машина взревела, перекрикивая рев самого Адама. Я ощутил мягкие объятия Тени. Давай, родная, не подведи.

Мы ушли в рывок в метре от тачек. Позади послышался грохот металла: наши преследователи влетели в тачки-блокаторы. Мы вынырнули на трассу. Я отпустил теневую нить.

— Что это было?! — вскинулся Адам. — Что мы сделали?!

— Все в пределах приличия, — улыбнулся я. — Не сбавляй скорости, они придут в себя.

— Они будут ждать нас у дома.

— На этот случай у нас есть Тень.

Адам глянул через плечо, удостоверяясь, что это не шутка. Он по-прежнему не мог принять мою силу. Для него я по-прежнему младший брат Арсений.

— А если вперед, то…

Он не договорил. Пустая трасса, освещенная только лунным светом, вдруг стала непроходимо темной. Адам надавил на тормоза, Тень под пальцами сжалась. И я почувствовал по телу нестерпимый холод.

— Адам, газуй, — неуверенно сказал я, пытаясь разглядеть хоть что-то.

Но тачку уже занесло, Адам вцепился в руль, нас крутануло, и сквозь стекло в салон проник черный дым.

— Крепче! — заорал я. — Держись!!

Но поздно: взгляд Адама стал отсутствующим, он влетел затылком в подголовник, его тело обмякло и сползло. Из носа потекла яркая струйка крови.

— Адам! — Я метнулся к нему наперерез, перехватывая руль и уводя машину из заноса. Брат полностью отключился и навалился на меня. Ах, черт! Надо достать до педали!

В лобовое стекло полетел песок, сцепление стало тяжелым, зад тачки закрутился, поднимая вокруг нас воронку. А потом я услышал ласковый, но до судороги в теле ненавистный женский голос:

— Привет, мальчики.

С лобового стекла, раскрывая объятия и демонстрируя свои аппетитные формы, к нам тянулась Тьма.

Глава 28

Правой рукой я схватил руль, левой выпустил луч прямо в грудь теневой стерве. Это дало максимум две секунды форы. Машина неслась по инерции, поднимая горы песка, я хлестал брата по щекам и пытался дотянуться до педали.

— Адам! — зарычал я. — Ну же, Адам! Очнись!

Тщетно. Он сполз совсем, Тьма вернулась силуэтом среди двух световых полосок от фар. Она шагала от бедра, как супермодель, и тянула шлейф непроглядного темного облака. И да, у меня теперь был диск, но после того, что случилось на гонках, я не торопился его использовать для синергии со светом.

— Иди ко мне, — шептала Тьма. — Или отдай брата. Вам понравится. О, да! Здесь нет никаких запретов, условностей и игр кланов. Только ты, я и наша…

— Уйди, стерва! — Я метнул новый луч, тревожно поглядывая на Адама. Он не подавал признаков жизни. Но пульс прослеживался — уже вперед. Надо разобраться с Тьмой, дальше справлюсь.

Ее гибкое тело, как у змеи или ловкой драконицы, извивалось в потоке света фар, ее руки-плети тянулись сквозь лобовое стекло, а вокруг — со всех сторон автомобиля — струилась темная живая дымка. Я вдруг подумал, что теперь это могла быть ее территория. Она могла выйти за пределы Теневого Вердана, а мы, получается, вторглись на ее территорию.

Но пора бы уже посторониться.

Ее теневые потоки заглушали свет фар, и они начали мигать. Я звучно выдохнул. Посмотрел на Адама. Держись, брат. Я сейчас. Закрыл глаза.

Вдох. Выдох. Выдох.

Свет потух. Возник шепот:

— Я здесь. Арсений…

Я открыл глаза в кромешную Тьму. Она была близко. Казалось, я даже чувствовал ее холодное дыхание на своей шее и шепот за ухом: “Ты мой”. Но теперь я знал, что делать. Потому что сам залазил под капот и ставил систему равновесия “свет-тень” своими руками. Осталось активировать.

Больше не думая, я схватил Адама за руку и приложил наруч к рулю. Лазурит загорелся, я направил луч с левой руки в женщину, а потом…

Фары разрезали пространство на три сектора: темный, светлый, темный. И в светлом находилась сама женщина-Тьма.

Она крутанулась надо мной, сжалась в клубок и жалобно завыла: работал световой луч самого солнечного диска. Из капота стали подниматься прозрачные темные языки. И они притягивались к этому клубку, который бился в равновесном свете и забирал с собой остальное темное покрывало.

Через минуту я видел пустыню, луну и звезды. А еще через минуту очнулся Адам.

— Эй? — Он помахал ладонью перед моим лицом, и я отпустил его руку. Фары сменили свет на обычный. Я отодвинулся на свое кресло. Смахнул холодный пот. Хорошо. Ушла. И хорошо, что не применил диск. Иначе бы теперь Адаму пришлось возвращать к жизни меня.

— Все, фронт расчищен, можно ехать, — выдохнул я. — Ты как?

Он вытер нос, стряхнул кровь с пальцев, проверил наруч, покрутил головой. Спросил:

— Что это было?

— Неважно. Рад, что ты живой.

Я улыбнулся уголками губ и похлопал его по руке. Адам нахмурился, но следовать моей указке не спешил. Рассматривал.

Я не выдержал:

— Что?

— Ничего. — Он тоже улыбнулся. Я отлип от кресла и насторожился. — Взрослый ты стал, Арс. Вот что. И ошибки твои — только часть пути. Я рад, что ты их не боишься.

— Была бы цель и мотивация действовать, — буркнул я. — Так что обращайся, если что.

Адам кивнул. Постучал пальцами по рулю, выдохнул, вдохнул — будто хотел что-то сказать, но не решался. И вдруг выдал то, что я совсем от него не ожидал:

— Ты всегда был слабым звеном, Арс. Я всегда ревновал отца к тебе и завидовал твоей свободе. Ты другой. И ты всегда подводил, а сейчас… ты по-прежнему другой, но ты просто берешь и решаешь проблемы. Создаешь правда тоже, но… ты не боишься ответственности. — Он помолчал, я переваривал и пытался поднять открытую челюсть. Он закончил: — Мы теперь в одной команде, брат. И я впервые действительно горжусь этим.

Он протянул руку. Я мысленно подготовился к подвоху, но все же ее пожал.

— Взрослею, — отмахнулся я. — Но спасибо! Едем домой?

Адам усмехнулся:

— Едем.

И я впервые почувствовал его спокойствие рядом.

***

Толпы машин и даже полиции возле дома не было. Мы спокойно разошлись по спальням, и я с удовольствием провалился в сон. А наутро, с первыми лучами солнца, подскочил, как ошпаренный, от чужого разговора.

— У них технология, — говорил задумчивый мужской голос. — Они обойдут и нас, и Амов.

— Рубинов им не одолеть, — ответили грубо, с хрипотцой.

— Предлагаешь объединить усилия? — хмыкнул первый.

— Это нереально. Пока. Но разнюхать почву стоит. Хоть с помощью того же жучка. Ну, Некриус, ну, знаток! И хорошо, что подстраховались поставить второй на платье.

Я встал. С комода, освещенный первыми солнечными лучами, сидел кот с сапфировыми глазами и воспроизводил запись.

— Ну отчего же нереально? — усмехнулся снова первый. Это определенно был Филипп. — У нас теперь есть расшифровка протокола. Некриус знает, с кем работать выгодно.

— Не обольщайся. Он подставит кого угодно, лишь бы денег срубить.

— Как минимум, с этим мы можем выйти на переговоры. Союз ведущих кланов Лазурным не одолеть. Тем более, что наш диск будет выдавать его при любом приближении к Рубинам.

Я чертыхнулся: вот это свезло! Конфликт синтетических кланов теперь сказывался на мне! Но это было вторичным. Сапфиры заговорили о Регине.

— Девчонку и ее отпрыска под замок. Когда понадобится, отправим снова. Есть все-таки у женщин ценное свойство — вовремя раздвигать ноги.

— Поэтому ты отправил внучку к Императору?

Затем пауза, затем помехи, кот замерцал, и голоса смазались. Он остался сидеть истуканом.

Превосходно. Просто блеск! Остается надеяться, что они ее хотя бы не тронут. Прийти я уже не успею…

Я перевел взгляд на костюм — висел на дверце шкафа на плечиках. Подготовила Анечка? Сегодня выпускной. И все было хреново. Я еще не знал последствий вчерашнего происшествия на гонке. И не знал, что меня ждет вечером. Встреча с Императором, очевидно? Ну, и со всеми моими однокурсниками.

Интересно, Мэри Сапфир там тоже будет?

В том, что все началось с нее, я уже не сомневался. Именно она передала Филиппу, что я врожденный, Филипп посчитал риски, слил инфу Рубинам, напичкал Регину жучками — через Некриуса, он отдал им расшифровку… Сука! Это значит, что и Виктор, скорее всего, знает о нас с Лореей — хакеру незачем держать это при себе, когда результаты и так готовы, а подкова по-прежнему не найдена.

Я зарычал и стал наматывать круги по комнате. Если у нее был дубликат, то оригинал сейчас у Носорога, а если нет, то… у Императора! И как это определить, я не имел представления. Да и смысл? Некриус просто не стал ждать. Он просто исполнил свои угрозы.

Я метнулся к телефону: нужно было предупредить Лорею. Она сейчас в самом надежном месте во всем Вердане, и главное, чтобы она там и оставалась. Даже несмотря на связи Рубинов с Императором. Но здесь у меня было преимущество: Виктор думал, что его жену забрала Тьма, но на самом деле рядом с ней находился мой почтенный дед. Ему, вероятно, следовало написать тоже. Но что-то я сильно сомневался, что личный лекарь Императора сидел в аське.

Да и сама Лорея не появлялась там уже давно — с момента ее похищения Тьмой. Вряд ли, конечно, сегодня она собиралась прийти на торжество, но… черт возьми, каково ей вообще было после всего, что случилось? Нельзя, чтобы сегодня она появлялась там! Даже случайно.

Я написал Рэйдану: “Можно как-то связаться с дедом?”, он ответил тут же: “Увидишься сегодня на приеме. Что-то срочное?”. Я выдохнул. Совсем забыл, что на выпускных присутствуют гости. Набрал следом: “Ты тоже будешь?”, пришло короткое “Да”.

Значит, придут и Доминик, и Адам, и… вообще все родственники выпускников. Вот и познакомимся, выходит?

Скорее бы все прошло! Надо было спасать Регину, по-тихому вытаскивать Лорею, а прежде — избавлять Сирин от нежелательной свадьбы. А затем — разруливать вопрос с Носорогом, Песочными часами и моим диском. И, насколько я понимал расклад сил, он был единственным гарантом в борьбе с Тьмой.

Ну а клан… мы заработали влияние, нас боялись Сапфиры, но вместе с тем росла цена ошибки. Как и ставки в игре за статус: теперь нам было что терять. И надо было сделать так, чтобы, во-первых, этого не случилось, а во-вторых, обойти Сапфиров. Теперь это дело принципа.

***

Вечером нас собрали в отдельном помещении заранее, перед главной церемонией. Адам и все остальные родственники выпускников собрались в основном зале. Мы же стояли полукругом в соответствии с иерархией кланов в центре миниатюрной комнаты, перекидывались любопытными взглядами и пытались слушать наставления Рэйдана. Он впервые выглядел с иголочки: деловой костюм песочного цвета, янтарные вставки, черные детали. Наруч как всегда непрерывно мигал, мелированные волосы были взлохмочены. Но щетина, кажется, была чуть короче, чем обычно.

Он окинул нас усталым взглядом и просто сообщил:

— Поздравляю. Вы — выпускники, сегодня ваш праздник. Но сегодня не будет привычного нам смотра. Император озвучит сам, что хочет видеть от каждого из вас.

— О, нет, — выдохнул Керен. Он был в черном костюме с аметистовыми пуговицами, так же с наручем и до блеска начищенных ботинках. И он был недоволен. — Рэйдан, это нечестно! Я тренировался, чтобы показать Его Величеству свои навыки! Я должен войти в его свиту!

— Не дождешься, — фыркнула Мэри справа от меня и подняла острый подбородок. Ее огненные волосы с вплетенными сапфировыми бусинами чуть всколыхнулись. Маленькое ярко-синее платье плотно обтягивало ее стройное тело. — Император выбрал меня!

— Не удивительно, — хмыкнул Лева слева. Он, кажется, меньше всех запаривался над костюмом. Он был в расшитой янтарем жилетке, а в остальном был одет в обычную белую рубашку и черные брюки. — Еще короче юбки не нашлось?

— Лев! — пресек его Рэйдан и окинул всех грозным взглядом.

В глазах Мэри заплясали черти. Они с Левой, выглянув по обе стороны от меня, обменялись “приветливыми” взглядами. Остальные закатили глаза. Я перевел внимание на бледную, в цвет платья, Сирин. Серик рядом с ней выглядел, как настоящий барон: в темно-бордовом костюме, золотом наруче с огромным рубином и уверенным взглядом. Ну точно: кто-кто, а Серик — хозяин положения!

Я постарался улыбнуться, но Сирин, кажется, смотрела сквозь меня и ничего не видела.

— Сейчас вы войдете в зал торжества и займете места каждый в своем секторе. Дальше просто слушайте указания Императора. Каждому в качестве испытания достанется что-то свое, но точно вам по силам. Я передал максимально точные показания относительно каждого из вас.

— Рэйдан! — Валентин вышел вперед на полшага и поправил очки. Его бирюзовый костюм выглядел поношенным и чуть мешковатым: парень, кажется, еще похудел с момента нашей последней встречи.

И Рэйдан уже знал, что хочет сказать ему Бирюза.

— Да, Валентин. Проветривание организовано. Комендантский час на выпускников сегодня не распространяется. Есть еще вопросы?

— Нет! Спасибо! — отчеканил тот и занял свое место. Я невольно передернулся: сложилось неприятное ощущение, что Валентина готовят к вылазке к пустыню. Как Леву.

Я повернулся к другу и чуть слышно шепнул:

— На границе все совсем печально?

Лева выдохнул:

— Да, Арс, Бирюза тоже завербован. По инициативе его отца. У клана проблемы.

— Когда вы выдвигаетесь?

— Послезавтра. Если мать сегодня будет спрашивать, не говори. Если будет рыдать, предложи шампанского и шоколадные трюфели.

Я закусил губу: нечестный какой-то обмен получался. Но все же спросил о главном:

— Что будет с Янтарным кланом? Кто останется у руля?

— Я… буду возвращаться. Как Рэйдан, — Лева сказал с надломом. — Наймем управляющего и еще одну прислугу. На рабов мать не согласится.

— Ты можешь на меня рассчитывать, — серьезно сказал я. Лева кивнул. Строгим он казался теперь, слишком хмурым. Обреченным. А я даже не знал, что здесь может помочь.

Мы вошли в главный зал под звуки оркестра и аплодисменты гостей. Все свои — из незнакомцев только прислуга и, кажется, учителя. Немного. Не стал вникать. Нашел глазами Императора.

Он сидел на троне, у дальней стены зала, отделанной мрамором, гранитом и хрусталем. Молодой, лет сорок. На вид еще меньше. Светлые короткие волосы, голубые глаза, широкая линия подбородка. Одет в парадный камзол, перехваченный толстой золотой цепью. К его ногам из центра зала стелился красный ковер, а в самом центре был расчерчен круг, поделенный на сектора.

Каждый сектор соответствовал клану, и когда мы заняли места, в центре возник белый столб света. Все выпускники выпустили свои диски. Они соединились цветными лучами. Я пожал плечами. Нашел глазами Рэйдана, он едва заметно кивнул. Адам стоял напряженный. Дед пихнул его в бок, натянул улыбку и выхватил два бокала шампанского у проходящего официанта.

Лучи, исходящие из дисков, соединились в одной точке — под самым потолком зала, с белым лучом. Красиво. Походило на пирамиду. И что-то мне подсказывало, что будь у меня мой натуральный диск, пирамида бы не срослась. Потому что он был энергетический, а не материальный.

— Расколоты и едины, — прогромыхал голос Императора под сводами зала. За его спиной зажегся герб. — Приветствую вас, выпускники знатных родов Вердана. Сегодня вы вступаете в свою взрослую жизнь. Сегодня вы принимаете свою силу и свою роль: быть достойными гражданами Империи.

Все опустили руки, диски спрятались в наручи, Император поднялся.

— Но есть среди вас невидимка, — продолжил он. — Тот, чей диск утерян, и тот, что прячет свою силу в Тени. И ты первым пройдешь Испытание, Арсений Лазурный. Выйди в центр.

Луч потух, все взоры моих однокурсников повернулись ко мне. Рэйдан снова незаметно кивнул. Я вырвал из толпы самодовольный взгляд Доминика. Рядом с ним стоял напряженный Виктор и потирал наруч. Лореи не было. Уже хорошо.

Я последовал указу и согнулся в поклоне. Император позволил выпрямиться и провозгласил на весь зал:

— После обвала шахт клан Лазурных держался на последнем месте. Добычи нет, развивается синтетика, но! В погоне за технологиями мы совсем забыли про врожденную магию.

Виктор скривился, Доминик расправил плечи. Сапфиры рядом пристально следили. Мои остались невозмутимыми. Мария Павловна прижалась к деду, он поглаживал ее по руке, время от времени предлагая шампанское. Бирюза и Турмалины просто слушали.

— Я хочу, чтобы ты показал свои способности при всех, Арсений Лазурный. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что вы действительно возвращаете свои позиции. Ты волен выбрать соперника для поединка.

Император улыбнулся и отпил из бокала. Во мне взыграла злость: это что, фокусы на потеху публики?

— Нет достойных кандидатов, ваше величество, — огрызнулся я с поклоном. Народ в зале притих. Мне попались огромные глаза Сирин. Она еще побледнела и будто кричала: не рой себе могилу!

Но Император рассмеялся:

— Ах, молодость! Ах, наивная дерзость! Но над вами еще три клана — думаю, мы сможем найти соперника из Рубинов или Аметистов.

— Я готов! — вышел Керен.

— Уйди, парень. У нас личные счеты.

Это прозвучало грубо. В зале повисла холодная тишина. Толстая рука отодвинула Аметиста-младшего, и напротив меня вырос сам Виктор. Занимательно.

— Лазурные обвиняют вас в диверсии на их шахтах, — напомнил Император.

— Этот парень, — Виктор ткнул в меня толстым пальцем, — украл мою жену!

По залу пробежала волна возмущения. По телу я почувствовал холод. Но ответил без эмоций:

— Ее забрала Тьма. По вашему недосмотру.

— Благодаря частному досмотру кристаллы слежения засекли вас в машине. Одних. И там не было никакой Тьмы. Зато было кое-что другое.

Он оскалился, закатал рукав и выкатил диск:

— И я не говорю про происшествие у себя на заводе.

Он наступал. Я пошел вдоль круга. При всех Виктор все равно мне ничего не сделает. Но я могу утянуть его в Тень, и там…

Рубиновый диск напал стремительно, целясь в ключицу. Я ушел в кувырок по низу, ударил по коленям. Тот упал на одно колено, его диск развернулся в мою сторону. Я метнул по нему светом — ничего. Синтетика пропустила луч и так же устремилась ко мне.

— Бей Тенью! — крикнула Сирин. Я сказал:

— Если я побеждаю, ты отменяешь свадьбу. — И ушел в Тень. Диск завис. Я вышел у него за спиной: — И прекращаешь опасные исследования с кровью людей.

Выдох ужаса разнесся по залу, Виктор поднялся и зарычал:

— Ты, сопляк, будешь диктовать мне что делать?!

Он взмахнул рукой, диск закрутился. Я вскинул руку над головой и укрылся тенью, как плащом, но диск влетел туда следом, я выпал в реальность. Прямо на жесткий пол. В лужу собственной крови. Сирин заверещала. Ее голос разнесся эхом. Кто-то крикнул:

— Остановите это!

Император сложил руки впереди и наблюдал за представлением с каменным лицом. Бой продолжался. Лева оттолкнул Серика и сгреб девушку в охапку. Она брыкалась и продолжала кричать. Синтетика Виктора от моей крови рассыпалась прямо в воздухе. Толпа взволновалась, пошел тревожный гул. Император поднял руку:

— Продолжаем.

Плечо разрывалось от пульсирующей боли, но я поднял взгляд: в воздухе кружилась подкова. Без диска. Сука! Доминик передал отражатель… Рубинам?! Это был подлинник?!

Я зарычал, переворачиваясь на живот и зажимая рану. Попытался уйти в тень — тщетно. Она ударила меня сама, как пощечиной. Ударил светом — ослеп. О да, это точно не подделка.

— Вот видишь, парень, — вырос надо мной Виктор. — Будет тебе и свадьба, и производство, и контракты с хакерами. А ты будешь знать, куда не стоит совать свой нос.

— Надеюсь, ты расшифровал результаты моей крови, — прошипел я и поймал среди толпы укор во взгляде Рэйдана. Он знал. Но теперь, кажется, все и так все понимали.

Рука пылала. Я зажимал рану, но кровь продолжала течь. Рядом с Виктором возникли еще два рубиновых диска. Устроить фонтан?

Едва собирая свое тело в кучу, я выпрямился. Бросил гневный взгляд на Рубина. Он стоял, скрестив руки на груди и выпятив огромный живот. Рубин на его наруче светился, два диска готовились к атаке. Ага… многокассетник??

Он приблизился, накрывая меня своей тенью, и оскалил зубы. Я плюнул ему под ноги и попытался встать. Не вышло. Голова пошла кругом от одного присутствия его ядовитой синтетики. Он взял меня за шкирку, как котенка. Я с удовольствием обмазал его наруч собственной кровью.

Диски осыпались рубиновым песком ему под ноги. Наруч тоже спал. Только подкова продолжала парить в центре зала. И снова верещала Сирин. Наши взгляды с Виктором встретились. Он оскалился — единственное, что ему оставалось.

— Прекратите кровопролитие! — воскликнула Лидия Павловна. — Они оба без оружия!

И тогда я увидел ее. Соблазнительную, прекрасную и изящную — она сидела на широком подоконнике, согнув одну ногу и свесив другую, в шикарном длинном платье со струящимся подолом из Тьмы. И медленно, смакуя каждый глоток, потягивала шампанское. Она заметила мой взгляд и улыбнулась:

— Ну наконец-то. — И выкинула пустой бокал. — Я тебя тут жду-жду. Все думаю, когда меня заметишь? Хочешь, заберем и его?

Она очутилась рядом одним рывком и ткнула пальцем в толстяка.

— Ты знаешь, что тебе нужно для победы, Арсений, — пропела она. — И не только над этим мерзким Рубином. Тебя обыграли все кому не лень. Но они просто не знают про твой козырь…

Ее голос расплывался. В моем сознании пропадал и этот зал, и лица людей, и цели. Я видел только свою кровь, смешанную с черными плотными потоками. Тьма проникала в меня.

Я поднял голову. Тьма застыла напротив — притягательная, уверенная, живая. Часть меня.

— Признай свою Тьму, Арсений. И узнаешь, на что способна твоя сила.

Я коснулся ее руки. Она не растаяла. Она смотрела на меня сияющими глазами и обволакивала темными шелковыми путами. И я сжал ее ладонь. Там, с ней, Кроха. Там Алиса, Берг и наемники. Там восстание, которое следовало разрешить. Туда мог войти только тот, кто несет Свет.

Ладонь загорелась. Свет не отзеркалился. С центра ладони поднялись теневые отметины — знак Паука. И Тьма за них зацепилась. Наши пальцы переплелились, она приблизилась и томно зашептала:

— Ты готов, Арсений? Готов идти со мной?

Я притянул ее к себе за шею:

— Да.

Она впилась в мои губы, и боль ушла. На языке появилась сладость, в груди — теплое томление. Запахло хвоей и утренней росой. Я поддержал ее поцелуй, пропуская язык сквозь ее губы. Тьма прильнула всем телом. Перед глазами встала темная пелена, и все пропало.