Невезучий второй читатель. Том 1

Глава 1. С турнира во дворец

На экране мелькали заклинания, персонажи молниеносно расставляли ловушки, выходили из тумана войны и атаковали. Одно неверное движение — и будешь привязан к дереву, не сможешь и шагу ступить. Чжао Синьи сосредоточенно следил за происходящим, почти не моргая, стучал пухлыми пальцами по клавиатуре, клацал мышкой.

— 3jin!

Лидер команды Team Eternity выкрикнул его псевдоним. Огонь вспыхнул в глазах Чжао Синьи. Замедляющее заклинание, заморозка, авто-атака, ультимативная способность — идеально проделал комбинацию, но попал в ловушку. Он оскалился и прожал невидимость, двигаясь в морозящем заклинании и уверенно пробираясь к команде. Сильнейший среди них уже разбил двоим саппортов соперника голову и пустил их кровь*, как вдруг перед глазами Чжао Синьи потемнело.

* Кит. 头破血流 – «Разбита голова и течёт кровь» (разбить в пух и прах).

— 3jin! Стань!

Он моргнул, стараясь прийти в себя, инстинктивно заставил своего персонажа вновь уйти в невидимость — пальцы сами достали до нужной кнопки. И всё поплыло. Потяжелевшая голова с грохотом ударилась о клавиатуру, из-за чего нажались случайные заклинания и использовался ненужный предмет; звук падения через микрофон донёсся до участников команды. Картина на экране за этот миг изменилась: противник взял инициативу в свои руки, мгновенно разобрался в ситуации и дал отпор. Пока команда Team Eternity растерянно старалась докричаться до Чжао Синьи, противники из Team Black Peony воспользовались их замешательством и напали.

— 3jin? 3jin!

Саньцзинь? Чжао Синьи смутно слышал, как его звали по псевдониму, силился открыть глаза, но веки сомкнулись и не поддавались. Его снимала камера, поэтому наверняка фанаты и остальные зрители в ужасе закричали, когда один из участников команды Team Eternity ударился головой о клавиатуру и не смог подняться.

«Я должен доиграть! Я должен…»

Что-то в груди одновременно стягивалось и сжималось, давило и жглось. Чжао Синьи пытался открыть рот и закричать, позвать на помощь, но не мог издать ни звука, даже дышать становилось труднее с каждым мгновением. В ушах звенело, голова продолжала тяжелеть. Стол как будто исчез, Чжао Синьи проваливался всё дальше. Не почувствовал, как соскользнул со стула, но понимал, что падал. Не на пол, а ниже — во тьму.

В один миг всё прекратилось. Стих звон в ушах, постепенно исчезла тяжесть, чернота расступилась.

Чжао Синьи наконец-то разлепил веки и огляделся по сторонам. Он оказался в мрачной комнате с парой длинных столов, заваленных тряпками. Не заметил никаких окон, помещение освещали лишь два факела на стене. Факела? Чжао Синьи нахмурился и собирался сделать шаг, но осознал, что рука сжимала что-то холодное и металлическое. Он опустил голову. И закричал.

В его живот насквозь прошёл меч. Чжао Синьи в ужасе вопил и вертелся на месте, попытался заглянуть за спину — там торчало лезвие меча! Но никакой боли, ни капли крови. Это что, розыгрыш какой-то? Он же только что находился на важном турнире! Как он мог очутиться в незнакомом месте, ещё и с мечом в животе? И место сейчас было не самым важным. Что делать с чёртовым мечом?!

Как часто происходило в стрессовых ситуациях, Чжао Синьи выключил мозг, продолжая кричать, вцепился обеими руками и потянул жуткое оружие.

По-прежнему ни боли, ни крови.

Меч легко поддался, вскоре Чжао Синьи держал его перед собой. Идеально чистый. Паникуя, он бросил его на пол, а сам принялся ощупывать живот. Меч приземлился с громким «цзинь» и остался лежать на полу, издавая какие-то подозрительные звуки, напоминающие недовольное бормотание старика. Как будто жаловался человек, а не меч. Но Чжао Синьи полностью игнорировал его, в страхе ощупывая себя. Куда больше он беспокоился о собственном теле, откуда только что вытащил этот самый меч! Незнакомая белая ткань была порвана на животе — в том самом месте, через которое прошёл клинок.

Верхний слой непривычно закрывал нижний, словно Чжао Синьи запахнулся в халат, а не надел обычную футболку. Он раздражённо дёрнул заляпанную тёмными пятнами белую одежду, но пояс помешал оголиться. Чжао Синьи зашипел и дёрнул его, наконец-то добрался до тела. Убедившись, что не осталось никакой раны, словно никаким мечом его не протыкали, спокойно вздохнул и с облегчением плюхнулся на пол, списав всё на розыгрыш. Но вскоре его состояние изменилось. Чжао Синьи вновь схватился за живот и ошарашенно провёл по нему руками. Он никогда не следил за своим здоровьем и много ел — а чего ещё ожидать от сына хозяев ресторана? — поэтому худым себя не помнил, вот только сейчас от его пухлости не осталось и следа. Чжао Синьи подскочил с пола и закричал:

— Кто украл мой жир?!

Он обеспокоенно потянулся к лицу, схватился за щёки. Слишком худые!

— Я что, дрыщ?!

Не то чтобы он не радовался внезапным изменениям, вот только всё больше сомнений закрадывалось, что это тело ему не принадлежало. Чжао Синьи неосознанно потянулся к волосам. Так, всё в порядке, хвост оставался на месте. Он ленился не только стричь волосы, но и голову мыть, поэтому мешающие сальные пряди, едва касавшиеся плеч, часто закалывал и стягивал на затылке, лишь бы в лицо не лезли и не мешали играть. Только стоило ему провести по нынешнему хвосту, как пришло осознание, что тот доставал ему до колен. Привыкший стримить и общаться с фанатами, а заодно размышлять вслух, Чжао Синьи закричал:

— Да что, чёрт возьми, происходит?!

Настолько сильно он никогда их не отращивал, мать всё равно гнала в парикмахерскую или сама брала ножницы и состригала лишнее. Более того, вместо удобной привычной резинки-пружинки Чжао Синьи умудрился нащупать длинную ленту, за которую сразу схватился и неосознанно потянул. Белая лента с чёрными полосками оказалась в руке, а длинные пряди распластались по спине, плечам, часть полезла в лицо и была сердито смахнута.

— Мне что, это мыть придётся теперь? Мне своих по горло хватало! Как их обратно заколоть?

Он попытался снова собрать волосы в хвост, но лентой было не так просто заматывать. Она не поддавалась. Только Чжао Синьи пытался завязать узел, как волосы съезжали набок.

— Что за птица?* Я их срежу!

* Кит. 什么鸟 – «Что за птица?» (сленг, в значении «что за фигня?»).

Под руку подвернулся меч, который он недавно вытащил из живота и отбросил в сторону. Сейчас тот молчал и сверкал в свете факелов, Чжао Синьи схватился за эфес и поднёс к волосам, собираясь рубануть. Ещё и тряпки на нём оказались идиотского белого цвета, которые стирать он, конечно, не собирался. Спасибо, конечно, что по каким-то причинам не заляпало кровью, которой почему-то не накапало от меча и несуществующей раны. Сам Чжао Синьи всегда носил тёмную одежду, чтобы, если запачкается, никто не заметил.

В этот момент дверь распахнулась. Изящной походкой, словно кораблик плыл по мирному течению, в комнату вошёл юноша в зелёных одеяниях. Точнее, верх был зелёным, а низ — белым, как и одежда Чжао Синьи, только та уже успела измазаться всевозможной пылью и грязью, а вот у незнакомца оставалась вполне чистой и опрятной. Чжао Синьи предстал перед ним не в лучшем виде: распахнутый халат, в кулаке сжимал растрёпанные волосы, во второй руке держал меч, ногой наступил на полосатую ленту для волос. Дикий зверёк, загнанный в угол в совершенно незнакомом месте, непонимающий, что происходило и кто его окружал. Юноша в зелёных одеяниях вскинул брови, прижался спиной к стене и заговорил:

— Чжао Умэн, ты чего? С позором справиться не можешь?

Он рассмеялся, в то время как Чжао Синьи непонимающе уставился на него, но не сдвинулся ни на шаг.

— Каким ещё позором?

Кто над ним решил сыграть столь злую шутку? Team Eternity? Нет, свои бы так не поступили. Участники Team Black Peony умудрились как-то загипнотизировать его? Разве такое возможно? Чжао Синьи отказывался в это верить. Он продолжал стоять с волосами и мечом в руках, гадая, почему имя Чжао Умэн показалось отдалённо знакомым.

Пока юноша в зелёном смеялся, он добавил:

— И ты вообще кто?

Незнакомец отлип от стены и сделал несколько шагов в сторону Чжао Синьи, тот прищурился, оценивая ситуацию.

— Чжао Умэн, как ты мог забыть Моё Высочество? Мы же через столько всего прошли… — он на мгновение замолчал, а затем его лицо расплылось в улыбке. — А! Ты умный человек, Чжао Умэн, потерей памяти решил избавиться от наказания? Нет-нет, Моё Высочество так просто не проведёшь.

Глаз Чжао Синьи задёргался от нервного тика, он негромко пробормотал:

— Какое ещё Высочество? — после чего вздохнул, повысил голос и уже обратился к собеседнику, желая поскорее убраться из этого мрачного места. — Эй, Высочество, как мне домой вернуться?

Юноша в зелёных одеяниях вновь рассмеялся, приблизился вплотную и обошёл Чжао Синьи, осматривая его нелепый вид.

— Ты сейчас меня оскорбить пытаешься? — он игриво вскинул брови и прищурился. — Или в тебя, правда, кто-то вселился?

Чжао Синьи и сам хотел бы узнать. Точнее, в кого он вселился, раз тело, по всей видимости, ему не принадлежало: слишком худое, даже мускулистое. Забавно, конечно, побывать кем-то ещё, но не во время турнира, чёрт возьми! Он вздохнул и выпалил:

— Слушай, чел, я не знаю, кто ты и что это за место, у меня игра, мне срочно надо вернуться домой.

Юноша, именующий себя Высочеством, захохотал:

— Игра? Ты поэтому разделся? — Он многозначительно поднял брови. — Для лучшей игры, да?

Если бы одной рукой Чжао Синьи не держал меч, а во второй не сжимал бесящие длинные волосы, то хлопнул бы себя ладонью по лицу. Увы, руки были заняты, а к новому телу он ещё не успел привыкнуть, так что вряд ли бы достал ногой. Попытаться, конечно, можно… Но не сейчас!.

— Слушай, Высочество, дай телефон позвонить по-быстрому.

Недоумение промелькнуло во взгляде, незнакомец решил уточнить:

— Что дать? Что-то для рук? Вон у тебя лежит там одно, специально у Фениксов попросили.

Юноша кивнул головой в сторону палки с торчащими перьями, которую Чжао Синьи не успел до этого заметить. Не до этого было. В китайском телефон звучал как «ручной механизм»*, но не мог же этот идиот не слышать этого слова?! Клоуна из себя строить вздумал, ещё и палку с перьями непонятную предложил.

* Кит. 手机 – мобильный телефон (дословно: рука (手) и механизм (机)).

Чжао Синьи отодвинул меч от волос и направил в сторону Его Высочества.

— Живо дай телефон.

— Ты угрожаешь Моему Высочеству?

На лице незнакомца не промелькнуло и тени страха, только застыла высокомерная улыбка.

— Нет, блин, на танец приглашаю. Дай сюда телефон!

Тело Чжао Синьи само сделало выпад, а юноша в зелёных одеяниях с лёгкостью отскочил назад, не дав себя поранить. Меч выскользнул из рук, со звоном упал на пол и в следующее мгновение оказался в руках Его Высочества. Не успел Чжао Синьи моргнуть, как в слабом свете факелов увидел лезвие, блеснувшее прямо у шеи. Он испуганно сглотнул и попытался отступить, но спиной упёрся в незнакомца.

В голове всплыл взгляд хищника, зловещие огоньки в глазах — именно таких злодеев он видел чаще всего, поэтому этот образ и представил. И даже не догадывался, что Его Высочество сейчас хоть и с добродушной улыбкой на лице, но обеспокоенно осматривал полураздетого Чжао Синьи.

— Как жалкий человек смеет пререкаться с Моим Высочеством?

Чжао Синьи не заметил, что голос юноши звучал лишь наигранно сердитым, и только больше перепугался.

— Помилуйте, Ваше Высочество, я всего лишь саппорт*! И хотел бы вернуться на турнир…

* Саппорт означает героя поддержки, для Скитальца это слово прозвучало как просто «помогать, поддерживать» (кит. 辅助).

Не просто хотел, он обязан туда вернуться. Без него союзники не справятся, они не смогут найти замену посреди матча, а без одной позиции команда бессильна. Они месяцами обсуждали стратегию и комбинации и только в таком составе имели шансы на победу.

— Э-э, что? — Юноша в зелёных одеяниях, по-прежнему стоявший за спиной с мечом в руках, склонил голову на бок и задумался, не тронулся ли Чжао Умэн умом. — Какой турнир? Ты про тот, что заклинатели проводят?

Чжао Синьи перестал испытывать страх и совсем опешил.

— Какие заклинатели?

Он прекрасно знал это слово, но из новелл! Видимо, кто-то посчитал это очень смешным розыгрышем. И ладно ещё, если бы просто переместили в необычное место, сделанное под старину, но кто-то умудрился изменить его внешний вид. VR так хорошо продвинулся, что он не ощущал на себе очков и не осозновал, что находился в игре? Даже потянулся к лицу и попытался стянуть их, но ничего не изменилось. Или какой-то экстрасенс чудом выдернул душу и поместил в тело подозрительного актёра, строящего из себя заклинателя. Не мог же он оказаться в волшебном мире?

Нет, скорее, всё походило на подробный сон, приснившийся ему на фоне стресса. Скоро проснётся, услышит возмущённые крики команды… Ох, как он не хотел подводить своих ребят.

Юноша в зелёных одеяниях слегка наклонил лезвие меча, заставляя его сверкать в свете факелов, после чего озадаченно спросил:

— Ты знаешь, что у меня в руках?

Чжао Синьи вздохнул и выпалил:

— Ты за дурака меня держишь? Меч у тебя в руках, которым ты хочешь убить меня!

Несколько секунд незнакомец молчал, а потом захохотал в голос и даже убрал лезвие от горла, чем воспользовался Чжао Синьи и мигом отскочил в сторону. Длинные волосы упали ему на лицо, он сердито дёрнул пряди и убрал за уши.

— Я не про это! — Его Высочество продолжал смеяться. — Какое имя у этого меча? Вы же называете их.

— Нет, ну реально за дурака держишь. На кой чёрт мечу имя?

Юноша изящно покрутил меч в руках и облокотился о стол, забросанный тряпками.

— Вот и мы не понимаем, зачем вы, заклинатели, называете их. И не только мечи, вы вроде бы всему духовному оружию даёте имена, как и артефактам некоторым.

Раз Чжао Синьи больше не угрожали перерезать горло, то и страх немного отступил, но не исчез полностью. С опаской он решил спросить на всякий случай:

— И всё-таки можно уточнить, что за заклинатели?

Его Высочество откинулся назад и снова прыснул, не в силах сдерживаться.

— Нет, Чжао Умэн, это очень умно, я почти поверил, что ты ничего не помнишь.

Чжао Синьи всё же хлопнул себя по лбу и прикрыл глаза. Будь у него в руках телефон, он хотя бы на картах проверил, где сейчас находился. В каком здании располагалась эта сомнительная мрачная комната без окон, в которой вместо ламп на стенах висела пара жалких факелов? Вживаясь в роль ничего не знающего, Чжао Синьи продолжил нагнетать:

— Кто вообще этот ваш Чжао Умэн?

Его Высочество настолько откинулся назад, что не удержался и упал на спину прямо на длинный стол с узором по краям, однако ничуть не смутился. Он закинул ногу на ногу, как будто так было задумано, подложил руки под голову и слегка наклонился, чтобы держать Чжао Синьи в поле зрения.

— Ты.

— Нет.

— Ладно, Моё Высочество подумывал о том, чтобы вместо тебя для наказания выбрать твоего брата, но совершенно не ожидал, что ты будешь так себя вести.

В голове Чжао Синьи крутилось слишком много вопросов, он понятия не имел, с какого лучше начать, поэтому пошёл по другому пути.

— У меня нет братьев. Я единственный ребёнок в семье.

— А Ушуй*?

* Имя Ушуй (无睡) означает «без сна», поэтому Чжао Синьи подумал, что его спросили: «Ты не спал?»

— Я спал.

Юноша в зелёных одеяниях согнул руку в локте, приподнял голову и озадаченно прищурился, с трудом сдерживая смех от серьёзного вида Чжао Синьи. Казалось, он вот-вот лопнет, но всё-таки постарался ответить:

— Чжао Ушуй, твой брат.

— Какой ещё Чжао Ушуй? У меня нет братьев.

Тот всё же не выдержал и вновь захохотал.

— В смысле нет братьев? — В слабо освещённой комнате сложно было разглядеть, но Чжао Синьи показалось, что от смеха на глазах Его Высочества выступили слёзы. — Вы же вместе с ним и другими адептами ордена Цинху Чжао хотели отнять наши сокровища.

Почему-то название ордена Цинху Чжао прозвучало слишком знакомо, но Чжао Синьи не мог вспомнить, где слышал его раньше. Он периодически почитывал новеллы на досуге, там вполне могло встречаться подобное. С задумчивым видом он слегка склонил голову на бок и переспросил:

— Орден Цинху Чжао*?

* Орден Цинху Чжао звучит для него как Лазурный Тигр Чжао.

Волосы, успевшие стать ненавистными за столь короткие мгновения, радостно полезли в лицо, а Чжао Синьи снова сердито убрал их за уши.

Юноша в зелёных одеяниях не выдержал и сел на стол, поставил локоть на колено, а подбородком упёрся в ладонь. Он оценивающе поглядывал на Чжао Синьи, который до сих пор не вспомнил, что не помешало бы запахнуться. Гордые заклинатели не предстали бы перед другими подобным образом.

— Ты не называешь Моё Высочество демоном, — пробормотал он себе под нос и вдруг улыбнулся, с хищным взглядом уставился в глаза Чжао Синьи, как будто пытался узреть его насквозь. — В доверие втереться решил, что ли? Эй, Чжао Умэн, никаких поблажек! Ты будешь служить у нас неделю! Целых семь дней, не меньше, ты услышал Моё Высочество?

Не желая тратить время на споры, Чжао Синьи замолчал и осел на пол. Он наконец-то задумался, во что вляпался. О попаданцах в другие миры писали и снимали множество произведений, но не мог же он оказаться среди них, это же реальный мир, правда? Его не сбивал никакой грузовик!

Его Высочество без шума спрыгнул со стола и изящной походкой приблизился к сидящему на полу. Он не стал наклоняться, а, как показалось Чжао Синьи, бросил на него высокомерный взгляд.

— Человек?

Чжао Синьи растерянно смотрел вперёд, ничего не видя перед собой. Если поначалу можно было списать на сон или странные галлюцинации, родившиеся на фоне стресса во время важного турнира, то сейчас всё это выглядело слишком реалистично. Он вдруг вскочил с пола и бросился к двери, дёрнул за ручку и застыл на месте.

Его глазам открылся длиннющий коридор с двумя рядами колонн, раскинувшимися в обе стороны, конца не разглядеть так и не смог. Без карты Чжао Синьи определённо потеряется тут.

— Эй.

Юноша в зелёных одеяниях положил руку ему на плечо, но тот дёрнулся и отступил на шаг в сторону.

— Где я, чёрт возьми? Это какой-то музей? Куда вы меня затащили?

Он взглянул в глаза тому, кто называл себя Высочеством. И заметил подозрительные тепло, доброту, которые тот не сумел спрятать за искорками озадаченности. Мать зачастую так смотрела на Чжао Синьи, когда ругалась и просила выйти прогуляться, а он делился своими успехами в играх. Только она обычно старалась показаться сердитой, чтобы сын прислушался к её словам.

— Чжао Умэн, где твоя гордость? Мы победили, ты теперь наш трофей.

Но Чжао Синьи не слушал его. Слишком много времени он проводил у себя дома. Изредка выходил из комнаты и спускался в ресторан родителей, чтобы помочь им, когда те вынуждали. Он не боялся новых мест и людей, но после безвылазных месяцев дома слишком непривычно ощущалось это место. Если внутри небольшого зала с длинным столом он нервничал от новой обстановки, то от бесконечного просторного коридора по спине пробежался холодок.

К неожиданности Его Высочества, Чжао Синьи сделал ещё несколько шагов назад и закрыл дверь. Вместо попытки сбежать он вернулся обратно и спустился по стене.

— Смирился со своей судьбой?

Вот эти слова Чжао Синьи уже расслышал и сердито посмотрел на собеседника.

— Какой ещё судьбой? Я должен сейчас сражаться на турнире, а не с клоунами прохлаждаться! Что теперь будет…

Это провал… все шансы на победу вмиг исчезли. Что пошло не так? Почему всё рухнуло в шаге от мечты?

Он схватился за голову и сжал волосы, сильно дёрнул за них и чуть не вырвал. Подтянул ноги к себе поближе и упёрся подбородком в колени, тяжкие думы не отпускали. Телефон, ему срочно нужен телефон. Он позвонит участникам Team Eternity, узнает, где находился, вызовет такси и вернётся домой. Чжао Синьи, не поднимая головы, затуманенным взглядом посмотрел на собеседника.

— Пожалуйста, Высочество, дай мне телефон.

Юноша в зелёных одеяниях вздохнул и приблизился, но рядом не присел.

— Чжао Умэн, знаешь, я даже беспокоюсь за тебя, — он улыбнулся. — Если ты притворяешься, то получишь за это ещё неделю, понял? Но лучше я попрошу цзецзе* осмотреть тебя, может, у цзецзе найдётся пилюля для восстановления памяти.

* Цзецзе (姐姐) – старшая сестра, обращение как к родной сестре, так и к девушке старше.

Услышав слово «пилюля», Чжао Синьи нахмурился. Это место всё больше напоминало новеллу о бессмертных заклинателях, аптекарях и других существах.

Его Высочество вздохнул, сделал шаг к двери, но Чжао Синьи окликнул его:

— Как зовут эту твою цзецзе?

Тот замер на месте, несколько секунд смотрел, не моргая, после чего его губы растянулись в улыбке.

— Тан Сюэхуа. Ты же не забыл этого имени? А Треножник Жёлтой Цапли помнишь?

Чжао Синьи вздрогнул. Треножники и другие котлы порой встречались в новеллах, всех не запомнишь, а вот имя Тан Сюэхуа, как и предыдущие, прозвучало знакомо, он определённо где-то натыкался на него не так давно. Рта он так и не открыл, поэтому юноша в зелёных одеяниях не стал задерживаться, а толкнул дверь и собирался уйти, но Чжао Синьи крикнул ему вдогонку:

— Постой, Высочество, как зовут короля?

Раз здесь имелся Его Высочество — предположительно принц, то обязательно должен иметься и король.

Тот остановился и рассмеялся, придерживая дверь рукой.

— Тебе определённо нужны пилюли от потери памяти, — он улыбался, но Чжао Синьи не удостоил его ответа, а молча смотрел перед собой. — Храбрый Свет. Может, имя Ху Цюэюн покажется тебе более знакомым, раз так его зовут в мире заклинателей.

Чжао Синьи вздрогнул и застыл на месте. Его Высочество пожал плечами и вышел, дверь захлопнулась.

Ху Цюэюн…

Так звали главного героя новеллы «Из тёмных вод».

Чжао Синьи читал обе версии. И первую, в которой хиленький мальчишка Ху Цюэюн вырос в сильного заклинателя, завоевал женские сердца и жестоко убил своего ненавистного учителя. Почти в каждой главе он спасал очередную девушку, но так никого и не полюбил, зато история была полна экшена и приключений, легко читалась, не приходилось напрягать голову. Чжао Синьи расслаблялся и давал мозгу отдохнуть. И изменённую вторую, где автор походу психанул, удалил предыдущие несколько сотен глав и оставил штук пятьдесят, в которых этот самый Ху Цюэюн ни с того ни с сего взял и влюбился в своего учителя. Чжао Синьи слишком сильно разочаровался этой версией новеллы, но из уважения к автору всё-таки дочитал — всё равно другие произведения не попадались под руку — и оставил парочку гневных отзывов. Однако произошло это несколько месяцев назад, а затем он с головой ушёл в подготовку к турниру: с участниками Team Eternity днями и ночами отрабатывали каждое действие, придумывали новые и интересные комбинации.

И теперь он оказался в новелле? Да нет, бред какой-то, быть этого не могло.

Чжао Синьи откинулся назад, стукнулся головой о стену и сердито закричал:

— Да идите вы все к чёрту! А-а-а!

Он отказывался верить в возможность перемещения в новеллу, но как читатель, знакомый с подобными сюжетами, решил рискнуть и проверить.

Некоторое время сидел в тишине, нервно постукивая пальцами по полу, затем зажмурился, вздохнул и негромко позвал:

— Система?

[Ваша покорная слуга Система приветствует уважаемого читателя.]

Глава 2. Свободу не обрёл, ещё и в корни угодил

Чжао Синьи сильно зажмурился и ударил кулаком по полу.

— Где я?

Требовательная интонация ничуть не смутила Систему, ответа долго ждать не пришлось. Тот не только озвучивался механическим голосом, но и также писался перед глазами подобно репликам в визуальных новеллах.

[Во дворце короля демонов.]

Он несколько раз специально стукнулся головой о стену и чуть не завыл от отчаяния.

— Это я понял, давай конкретнее. Как я сюда попал и зачем?

[Поскольку команда Чжао Умэна — это Вы — проиграла в состязании, демоны Скиталец и Буря Клинков выбрали Вашего персонажа для наказания, теперь уважаемый читатель должен проработать во дворце демонов в качестве слуги в течение недели.]

Во время её речи Чжао Синьи открыл глаза и быстро и сердито задышал.

— Да чихал я на этого Чжао Умэна, как я тут оказался? Просто верни меня обратно, у меня турнир.

[Ваша покорная слуга Система не обладает такими полномочиями.]

— Что значит «не обладает»? А запихнула меня сюда ты?!

С невидимым собеседником было неудобно общаться, Чжао Синьи не знал, куда смотреть. В своём мире во время стримов он либо пялился в экран, если показывал какую-то игру, либо смотрел в камеру. Здесь голос звучал в ушах, но его источнику же просто так не врежешь? А как ему хотелось сейчас выпустить пар.

[Ваша покорная слуга Система не обладает ни такими знаниями, ни полномочиями.]

Он ещё несколько раз стукнулся головой о стену, после чего тяжело вздохнул, глядя в потолок, оказавшийся таким же тёмным, как и стены.

— Хочешь сказать, ты не знаешь, кто и как сюда отправил меня, а также не имеешь понятия, как мне вернуться?

[Уважаемый читатель всё правильно понял.]

Чжао Синьи слов не находил. Некоторое время он молча сидел и размышлял, что дальше делать. В душе хотелось надеяться, что всё это дурацкая шутка, что сейчас он проснётся и окажется у себя в комнате.

— И ты будешь давать мне всякие квесты, начислять баллы, вручать ачивки и прочее?

[Ваша покорная слуга Система таким не занимается.]

Он не выдержал и хохотнул:

— А зачем ты вообще нужна?

[Ваша покорная слуга Система следит за развитием сюжета.]

Каким развитием? Автор уже испоганил весь сюжет, когда решил переписать новеллу!

Чжао Синьи схватился обеими руками за щёки и упёрся локтями в колени, от надутых в такой позе губ его голос прозвучал комично:

— А если я, скажем, плюну на твой сюжет и пойду ресторан открою? Или лучше! Возьму и убью главного героя, что тогда? Не остановишь меня, не отнимешь баллы?

Механический голос продолжать стоять на своём:

[Ваша покорная слуга Система не понимает, о каких баллах говорит уважаемый читатель. Если уважаемый читатель решит открыть ресторан, так тому и быть. Если уважаемый читатель пожелает бросить вызов главному герою, Ваша покорная слуга Система не будет мешать.]

Видимо, не имело смысла угрожать этой программе, но Чжао Синьи не сдавался:

— А как же развитие сюжета?

[Если уважаемый читатель всё-таки решит открыть ресторан, то Вашей покорной слуге Системе будет интересно узнать, куда заведёт его история, а попытки убить главного героя — отличное развитие сюжета.]

Невероятно… Каким отвратительным созданием оказалась эта Система!

— Но хотя бы квесты ты можешь давать? И баллы за них начислять?

[Уважаемый читатель находится в новелле, а не в игре.]

— А-а-а!

Настолько испоганить его жизнь, выдернуть из реального мира, посреди турнира, запихнуть в проклятую новеллу и даже не сделать её похожей на игру? Не существовало кошмара хуже, чем тот, в котором он очнулся с мечом в животе. Чжао Синьи бы сейчас с радостью сквозь землю провалился, а не находился тут.

— Система, а если я убью главного героя, то смогу вернуться домой?

[Ваша покорная слуга Система не знает ответа на этот вопрос, но уважаемый читатель может попробовать.]

Чжао Синьи отполз от стены и улёгся на пол, раскинул руки и ноги в стороны, притворяясь морской звездой. Безысходность сводила его с ума. Несколько минут назад он почти осуществил мечту, но потерял сознание и оказался здесь. Он искал хоть какую-то цель, за которую можно было зацепиться и вернуться домой. И чтобы просто с ума не сойти, в конце концов.

Если он на самом деле переместился в новеллу, то убийство главного героя должно поставить жирную точку, какая бы сильная аура неуязвимости ни охраняла этого Ху Цюэюна. Он молился, чтобы после этого просто очнулся от кошмара у себя в комнате перед монитором.

Читавший множество подобных историй, он вспомнил об одном нюансе и решил озвучить промелькнувший в голове вопрос:

— Слушай, Система, а кто-то ещё из читателей попадал сюда?

Механический голос счёл нужным промолчать.

— Значит, да.

[Почему уважаемый читатель так решил?]

Он усмехнулся.

— Потому что ты промолчала, дура.

[Но молчание не является положительным ответом.]

Чжао Синьи положил ладонь тыльной стороной на лицо, закрыл глаза и захохотал. Она не дала ему ни положительного, ни отрицательного ответа, так что вполне могла скрывать правду. Поэтому и предположил, что оказался не первым читателем, переместившимся в мир новеллы. К тому же, в таком случае сюжет мог переписать не автор, а другой попаданец.

— О-о, ты ошибаешься, — сказал он и, не дав ей времени на ответ, добавил: — Скажи, Система, тебе можно доверять? Ты не будешь мне врать?

Страшно оказаться в окружении кем-то придуманных персонажей. И скучно. И даже тоскливо. Их характер и поведение были кем-то прописаны, они не поступали по собственному желанию, и Чжао Синьи не хотел им доверять. Но раз теперь у него появился собеседник в лице Системы, которую пусть кто-то тоже создал, но он надеялся, что хотя бы с ней мог искренне поговорить, пока не вернётся домой. Почему-то она вызывала больше доверия: быть может, он, как геймер, слишком привык к компьютеру и играм, а её воспринимал как своего гида.

[Ваша покорная слуга Система будет предоставлять уважаемому читателю всю необходимую и доступную информацию.]

— Пообещай, что не будешь лгать мне.

С другой стороны, какое ему дело до обещаний программы? Она же и обмануть могла, если это прописали в её коде.

[Ваша покорная слуга Система обещает.]

На душе стало спокойнее. Конечно, её слова не решали ни одну из проблем, зато Чжао Синьи почувствовал облегчение. Хоть с кем-то можно будет пообщаться.

— Давай без этих покорных слуг и уважаемых читателей. Зови меня Синьи, а я буду звать тебя Системой.

[Ваша покорная слуга Система постарается, уважаемый читатель Синьи.]

Он протяжённо вздохнул, стараясь сохранять спокойствие.

[Почему уважаемый читатель Синьи решил, что есть другие?]

Рука сама потянулась ко лбу и как следует хлопнула по нему.

— Во-первых, просто Синьи, — начал он и снова вздохнул. — Во-вторых, ты не дала конкретный ответ, а раз скрываешь от меня информацию, то кто-то должен тут быть.

[Ваша покорная слуга Система могла посчитать, что эта информация помешает развитию сюжета и пагубно повлияет на приключения уважаемого читателя просто Синьи.]

Чжао Синьи застонал, продолжая лежать на полу и не зная, как вразумить эту бестолковую программу и было ли это в принципе возможным.

— В любом случае я уверен, что тут есть ещё один читатель. Кто это? Главный герой Ху Цюэюн? Если я убью его, я смогу вернуться домой?

Смерть главного героя поставит в новелле точку, так как история без него не могла существовать.

Механический голос издал несколько пикающих звуков, как будто программа размышляла над ответом, после чего соизволила его дать:

[Ладно, уважаемый второй читатель просто Синьи оказался прав, здесь есть ещё один читатель, но Ваша покорная слуга Система не будет сообщать, кем он является, поскольку считает, что это плохо отразится на истории. К сожалению, Ваша покорная слуга Система не владеет информацией, сможет ли уважаемый второй читатель просто Синьи вернуться домой.]

— А! А-а-а! — только и смог прокричать Чжао Синьи и резко сел. — Система, давай договоримся. Про себя ты говоришь просто «я», а не «Ваша покорная слуга Система». Или хотя бы «Система». Ко мне ты обращаешься «Синьи». Не «уважаемый читатель» и тем более «не уважаемый второй читатель», а просто «Синьи», хорошо?

[Если уваж...]

— Система!

На этот раз он не услышал механического голоса, зато увидел смайлик у себя перед глазами, как будто в его голову был встроен монитор.

[(*´▽`*)]

— Поразительно, — Чжао Синьи завороженно смотрел перед собой, но случайно моргнул, а смайлик исчез. — Как это работает? Это же сколько полезных подсказок можно вставить сюда… Хотя нет, я честный игрок, а не читер.

[Кто такой читер?]

Чжао Синьи без раздумий ответил:

— Жулик. Игрок, который использует нечестные методы.

[Как интересно. Синьи тоже читер?]

Он с возмущением поднялся с пола и скрестил руки на груди.

— Я же сказал, что я честный игрок! Ты совсем не слушала меня?

[(*´▽`*)]

Теперь ему предстояло жить с этим механическим голосом в голове… Его вдруг осенило.

— Эй, Система, а ты вместо смайликов своих можешь мне карту перед глазами вывести?

[Это не входит в полномочия этой Системы.]

Чжао Синьи еле сдержался, чтобы не назвать её бесполезной. Хотя бы перестала использовать раздражающие «Ваша покорная слуга» и «уважаемый читатель» — уже прогресс.

Раз помогать Система не собиралась, то Чжао Синьи шагнул к двери и толкнул её, вновь очутившись в гигантском коридоре. На этот раз он не пятился назад, а уверенно прошёл несколько шагов и осмотрелся по сторонам. Он игрок, он справится. Даже если маршрут был неизвестен, всё равно в какой-нибудь стороне что-то найдёт. А может, и по пути кого встретит.

[Поскольку уваж… Синьи поделился интересной информацией с этой Системой, то эта Система даст совет. Запахнитесь.]

Чжао Синьи еле сдержался, чтобы не заржать, даже рот пришлось прикрыть рукой. Система была права: он вышел из комнаты не в лучшем виде, слишком пошло выглядел для эпохи, в которой оказался, если судить по одежде. Вспомнив про меч, которым ему угрожал незнакомец в зелёном, решил вернуться, проверить, остался ли тот в комнате, и в случае чего забрать — оружие никогда не бывало лишним. Он щёлкнул пальцами и обернулся.

Дверь исчезла.

Чжао Синьи озадаченно пригляделся к стене, приблизился вплотную и поставил руку на холодную гладкую поверхность. Проход определённо находился где-то здесь, но куда он делся? Размышляя, Чжао Синьи потянул ворот белого сначала нижнего халата, затем верхнего — оба слоя одежды успели запачкаться. Ленту на поясе так и не потрудился затянуть, а головную благополучно забыл в той самой комнате, поэтому распущенные волосы свисали по спине спутанными пыльными прядями.

Пальцами он продолжал водить по стене, даже постукивать. В какой-то момент устал и пнул ногой, но дверь так и не появилась.

— Система, верни мне дверь! — попросил он с возмущённой интонацией. — Или скажи, как зайти обратно.

[К сожалению, Система не обладает ни такими способностями, ни информацией.]

— Какая же ты бесполезная…

[Сами-то? (*´▽`*)]

Чжао Синьи с недовольством глянул в сторону, на миг позабыв, что общался с невидимым собеседником.

— А я что?

[Это Вы потеряли дверь, Синьи. (*´▽`*)]

Потрясающе. Система ещё и издеваться умела.

Вот бы вернуться домой, в свою уютную небольшую комнатку… Но нет, Чжао Синьи потерялся в огромном дворце, как оказалось, принадлежащем королю демонов из какой-то дурацкой новеллы. Он вздохнул, развернулся и прислонился спиной к стене. Не успел запрокинуть голову, как увидел перед собой другую дверь, полосатую. Он задумчиво позвал:

— Система? Этой же двери тут только что не было?

Не дожидаясь ответа, он сделал несколько шагов вперёд, пересёк коридор и остановился.

[Дворец демонов живёт своей жизнью.]

— Я заметил.

Однако он не стал дёргать ручку и пытаться войти. Нет. Он не будет таким заниматься. Вероятно, за дверью случится что-то сюжетное, появится какой-нибудь персонаж или артефакт. Может, там и вовсе монстр сидел, а Чжао Синьи его случайно выпустит. Нет. Он не будет этого делать. Ни входить в непонятные полосатые двери (в обычные тоже, если она не будет выходом наружу), ни участвовать в чём-либо другом. Для начала попытается выбраться на улицу, а там уже разберётся, как дальше быть, если не повстречает главного героя до этого момента.

С этими мыслями Чжао Синьи сжал руки в кулаки и уверенно двинулся прямо по коридору. Не успел он и десятка шагов сделать, как вдруг споткнулся и с грохотом приземлился на пол, вдобавок, ударился головой. Опираясь на руки, он приподнялся и схватился за лоб, потёр ушибленное место. Чжао Синьи сердито обернулся и хотел крикнуть, но заметил, что у ног выглядывал корень. Поначалу тот казался маленьким, но на месте не сидел, а выползал всё дальше и распространялся по полу.

— К-какого? Что тут происходит?

Чжао Синьи свёл брови и с недовольством отполз назад, когда корешок чуть не ухватился за его ногу.

— Кыш-кыш, а ну прочь от меня. — Он попытался ударить подозрительное цепкое растение и вместе с этим отполз ещё на пару шагов. — Не собираюсь я участвовать в дурацком сюжете, убью главного героя и свалю домой. Больше ничего от меня не ждите.

Либо корешок совершенно его не слушал (чего ещё ожидать от подозрительного растения из мира демонов?), либо внезапно захотел физической близости. Если поначалу он двигался бесцельно, то чем больше говорил Чжао Синьи, тем стремительнее тот приближался. Плохо завязанный халат вновь распахнулся, белая ткань с чёрными полосками помялась и от пыли потемнела. Со стороны не скажешь, что бывший хозяин тела, этот Чжао Умэн, был заклинателем: те всегда старались выглядеть возвышенными, словно небожители, спустившиеся на землю, вокруг них витала божественная аура, простые люди восхищались ими. По крайней мере, именно такими их представлял Чжао Синьи, пока сам читал новеллы, а вот оказался в теле одного из них и разрушил весь образ.

Корешок разросся, и уже не один, а со своими братьями бросался на Чжао Синьи, пока тот продолжал пятиться назад. Боясь поворачиваться к растению спиной, он опёрся на руки, вскочил с пола и отпрыгнул на несколько шагов назад. Враг, к счастью, не поспевал за ним, а корнями торчал в разные стороны, как будто павлин распустил свой пышный хвост.

— Система, убери это, позови кого-нибудь на помощь, сделай что-нибудь!

[Это Ваша работа, Синьи. (*´▽`*)]

Повезло ему или нет, но со спины послышался женский голос:

— Ой, извиняюсь!

Так быстро, словно молния, мимо промчалась девушка, Чжао Синьи успел заметить ярко-красный халат и короткие белые волосы. Она уселась на колени перед корнями, вылила на них какую-то жидкость, издающую не самый приятный аромат — Чжао Синьи даже дёрнул носом и отошёл на пару шагов, но остался наблюдать.

Поначалу казалось, что растение утихло и даже начало ужиматься, возвращаться в дыру в полу, из которой вылезло. Беловолосая девушка погладила его, что-то успокаивающе нашёптывая, как вдруг корни взбесились, увеличились в размерах и устремились в разные стороны, часть зацепилась за стены и поползла к высокому потолку, другая бесцеремонно обвила девушку.

— Отпустите! — закричала та, попыталась пальцами впиться в пол и отползти, но корни только сильнее хватались за неё, рвали красную ткань, лезли под одежду и стягивали к себе.

Чжао Синьи ни шага не сделал в её сторону, даже не подумал как-то помочь, а отошёл подальше, чтобы корни точно не дотянулись до него. Беловолосая девушка нахмурилась и сама окликнула его:

— Эй, Чжао Умэн, это ты? Эй ты, слуга на неделю, помоги мне!

Тот молча остался стоять в стороне, как будто не понимал, к кому обращались. Если бы он умел свистеть, то сейчас бы насвистывал для вида. Чжао Синьи не хотел вмешиваться в сюжет, кому-то помогать и вообще как-либо связываться с NPC.

[Синьи, не поможете?]

Он усмехнулся. Система не давила на него, не заставляла что-либо делать, а мягко поинтересовалась. Забавно.

Негромким голосом, чтобы не показаться болтающим с собой дурачком, пусть и воспринимал девушку как NPC, он пробормотал:

— С чего бы? Кто она вообще?

В его голове раздались пикающие звуки, от которых он не смог сдержать улыбки. Чжао Синьи решил, что Система прислушалась к его словам о «молчании», поэтому теперь хоть как-то реагировала на его слова. Наконец, она соизволила ответить:

[Демон Ядовитая Листва.]

Без подробностей, но уже лучше, чем ничего. Чжао Синьи смутно припоминал, что в новелле «Из тёмных вод» демоны описывались как человекоподобные существа в кроваво-красной одежде с пепельными волосами и алыми глазами. Получается, юноша, которого он встретил ранее, демоном не являлся… или являлся? Представился Его Высочеством во дворце короля демонов… Имя Ядовитая Листва тоже показалось смутно знакомым, как будто Чжао Синьи уже слышал его раньше. Вероятно, одна из спасённых главным героем особ. В общем, персонаж, не представляющий для него абсолютно никакого интереса.

Он всё-таки решил сказать:

— И зачем мне ей помогать?

Не успела Система дать ответ, как закричала Ядовитая Листва, пинаясь ногами и тщетно пытаясь проползти из цепкой хватки корней:

— Эй, Чжао Умэн, ты с кем там разговариваешь? Живо помоги!

Он цокнул языком, скрестил руки на груди и ещё более надменно прислонился к стене, бросил на демона высокомерный взгляд.

— Ещё чего.

Чжао Синьи еле сдержался, чтобы не захохотать от шокированного вида Ядовитой Листвы.

— Исполняй свой долг слуги!

Он надул щёки и чуть не издал звук «пф-ф», но в итоге приподнял обе брови и уточнил:

— Какой ещё долг? Не помню, чтобы в договоре прописывалась такая обязанность.

Ядовитая Листва приоткрыла рот и в шоке уставилась от него, не находя слов. Короткие белые волосы лезли ей в глаза.

— Т-ты! — только и смогла сказать она, всё ещё силясь избавиться от корней. — Помоги ты… А!

Растение продолжало увеличиваться в размерах и становилось всё агрессивнее, оно резко дёрнуло Ядовитую Листву на себя и чуть не затащило в дыру, из которой вылезло, но та со всей силы вырывалась и цеплялась за пол. Чжао Синьи даже немного жаль её стало, но сдаваться он не собирался. Тяжело смотреть, как кто-то страдал, даже если являлся всего лишь NPC, но он не хотел создавать себе лишних проблем, не собирался участвовать в развитии сюжета, а просто стремился вернуться домой на чёртов турнир, к которому готовился всю жизнь. Сейчас его впутают в это дело, замучают — хорошо, если не убьют в итоге. Нет, спасибо, не надо ему такого.

По воле судьбы, новеллы, Системы, а может, просто не повезло, незаметный тонкий корешок подкрался к самой ноге Чжао Синьи. Тот не успел опомниться, когда прутик оплёл его ногу и резко потащил в сторону дыры.

— А!

В следующее мгновение Чжао Синьи оказался на полу, а корешок утаскивал его к своим собратьям.

— Отпусти!

Вот бы сюда топор сейчас. Настоящий, правда, Чжао Синьи в жизни не держал в руках, не приходилось в большом городе, зато в играх пользовался им вполне умело. Теперь и он попытался зацепиться пальцами за пол, сердито взглянул на Ядовитую Листву и спросил:

— Откуда вообще эти корни?

Девушка прикрыла глаза и виновато улыбнулась, не оставляя попыток вырваться:

— Неудачный опыт…

Чжао Синьи не желал выглядеть сумасшедшим даже перед NPC — а может, просто демон симпатичной показалась, — но на этот раз, оказавшись в такой близости с персонажем, к Системе обратился мысленно:

«Система, дай мне справку об этих корнях, слабые места, чего боятся. Живо!»

[Эта Система не обладает такой информацией.]

Он еле сдержался, чтобы не закатить глаза, всё больше считая, что Система — бесполезная, ни на что негодная программа. Даже про существо из этого мира не могла дать необходимых сведений и характеристик в частности, хотя обещала делиться информацией! Чжао Синьи сжал зубы, стараясь вырваться, как вдруг вспомнил, что оказался среди демонов и заклинателей, а значит, необязательно сражаться топором, тут должно находиться множество другого оружия, в том числе духовного. Он крикнул демону:

— У тебя меча случайно нет?

Ядовитая Листва фыркнула и посмотрела на него как на дурака:

— Я то же самое у тебя спросить хотела, ты же заклинатель.

Свой меч он забыл в комнате, вход в которую потерял, но признаваться в этом не собирался.

Корни вновь усилили хватку и потащили жертв в дыру, из которой росли. Чжао Синьи задумался, что каждый раз, когда он или демон открывали рот, растение расслаблялось и прислушивалось к их словам. Если Чжао Синьи не стримил, то обычно сидел и молчал, непривыкший подолгу общаться, но такими темпами они не сумеют выбраться. С тяжёлым вздохом он выдал:

— Эй, корни, чего вы хотите?

Ядовитая Листва приподняла брови и с недоумением уставилась в его спину:

— Зачем ты говоришь с ними? Они не ответят.

Тупая NPC! Ничего не понимала и требовала объяснений! С другой стороны, тему для разговора было сложно придумать, поэтому Чжао Синьи вновь вздохнул и заговорил с ней как с бестолковым ребёнком:

— Ты разве не видишь, что они расслабляются и почти не тянут нас, пока мы говорим? А как только замолкаем, то становятся агрессивнее. Тебе зачем голова на плечах, если таких элементарных вещей не замечаешь?

От возмущения Ядовитая Листва покраснела и закричала:

— Ты что себе позволяешь, человек?! Как ты общаешься с Её Высочеством?!

Понеслось… И второе Высочество успел найти. Зато сам теперь мог расслабиться: Ядовитая Листва слишком много болтала, Чжао Синьи мог не утруждаться и не открывать рот. Наушники бы ещё найти где-нибудь, чтоб не слышать её криков.

— Эй, ты, Чжао Умэн, я с тобой разговариваю!

Корни как будто развеселились и даже подёргивались, словно смеялись. Чжао Синьи с подозрением косился на них, уже не пытаясь вырваться, они тоже почти не тянули, но по-прежнему крепко держали его за ногу.

— Ты энергетик в них вылила, что ли?

— Что?

Ядовитая Листва перестала кричать, вид её сменился с взбешённого на недоумевающий.

— Или душу в них вселила? Почему они так ведут себя?

— Не твоего ума дела! Выполняй свои обязанности слуги, а не лезь в дела демонов.

Продолжая лежать на полу, Чжао Синьи подпёр подбородок рукой.

— А кто меня в это втянул?

Жаль, что он не в мультфильм или комикс переместился, а то стал бы свидетелем, как из ушей и носа Ядовитой Листвы пошёл пар. Здесь он мог только наблюдать, как она злобно дышала, не находя слов.

А он всего лишь вышел из комнаты и даже не прошёл далеко… Без карты по дворцу демонов будет сложно передвигаться, ему понадобится проводник, который сможет вывести его отсюда, а лучше сразу из новеллы в его родной мир. С Ядовитой Листвой у них уже не заладились отношения, можно было вычеркнуть её из списка и подыскать кого-нибудь поспокойнее.

— Я же сказал никуда не выходить!

А вот и проводник.

Глава 3. Пониженный до демонического слуги

Уже знакомый юноша в зелёных одеяниях уверенно шёл в сторону пойманных в ловушку из корней, но притормозил в паре шагов. Корни активизировались и собрались зацепиться за него, но тот остановился на расстоянии недосягаемости. Они разочарованно затрепыхались, шевеля маленькими веточками, но не могли дотронуться и поймать третью жертву.

Со скучающим видом Чжао Синьи приподнял голову и посмотрел на Его Высочество:

— Не говорил.

Тот улыбнулся.

— Чего же ты не догадался, человек? Сам виноват тогда.

Несколько минут назад на его месте стоял Чжао Синьи и также высокомерно глядел на Ядовитую Листву, теперь над ними насмехался другой персонаж, а их самих не пускали подозрительные корни.

«Система, как зовут этого придурка?»

Механический голос поинтересовался:

[Синьи, поясните, кого вы имеете в виду.]

«Ну, этого!»

Он бросил на него злобный взгляд, не желая хотя бы в мыслях называть Его Высочеством. На этот раз Система не стала издавать размышляющих пищащих звуков, а спокойно ответила:

[Скиталец.]

— Великий Поток, чего столбом стоишь? Помоги ты уже!

Недовольная и уставшая Ядовитая Листва сверлила юношу в зелёном нехорошим взглядом. Чжао Синьи на секунду обернулся, заметил злобные алые глаза и решил не рисковать, поэтому предпочёл смотреть на Его Высочество. Тот хотя бы больше на привычного человека походил.

«Великий Поток? Система, ты же сказала, что его зовут Скиталец».

Невидимые острые иглы предательства впились в его плоть. Чжао Синьи ухмыльнулся. Никому нельзя доверять, даже программе, что сейчас была для него самым близким существом, которое в отличие от всех персонажей могло понять его, с кем он мог поговорить о своём мире. Несколько минут назад обещала не врать, но тут же нарушила слово.

[У него несколько имён.]

«Вот и доверяй тебе после этого».

Вслух Чжао Синьи ничего не сказал, но нахмурился.

[Синьи, что-то не так?]

«Почему ты назвала его Скитальцем?»

[Он сам так представляется. Здесь у многих несколько имён, эта Система посчитала нужным назвать то, которое бы мог использовать Чжао Умэн.]

Прозвучало логично, но Чжао Синьи решил, что доверять ей всё равно не будет. Лучше относиться с осторожностью, чем потом оказаться брошенным и преданным. Он уже разучился взаимодействовать с людьми. С Team Eternity и другими знакомыми они по большей части играли, чем общались по душам, а сейчас он очутился в незнакомом месте, где не мог заниматься любимым делом, а если бы захотел поболтать, то говорить было не с кем.

Он молча лежал и смотрел перед собой, но ничего не видел. Скиталец облокотился о стену и с усмешкой ответил:

— Пусть меня слуга попросит, тогда помогу. Помнишь, как во Вратах, Чжао Умэн?

Конечно, он ничего не помнил: его же там не было! Он даже персонажа своего не знал. Да, Ядовитая Листва и Великий Поток встречались в новелле, он ещё не успел забыть эти имена, хоть и читал несколько месяцев назад, а подробности уже стёрлись из памяти. Но имя Чжао Умэн казалось настолько отдалённо знакомым, как будто этот персонаж появился лишь в паре глав из нескольких сотен. Чжао Синьи и имён всех девушек из гарема Ху Цюэюна не запоминал, даже если какие-то казались особенно интересными.

Взгляд прояснился, когда Чжао Синьи вынырнул из мыслей и пробурчал:

— Не помню.

Скиталец вздохнул, с подозрением посмотрел на него и тоскливо улыбнулся.

— Я не нашёл ни цзецзе, ни Его Величество, так что с пилюлями для памяти придётся повременить.

Ядовитая Листва постучала пальцами по полу.

— Может, наконец-то вытащишь нас?

— По-моему, корни уже не пытаются утащить вас, — хихикнул Скиталец и присел на корточки. — Твоя работа?

Чжао Синьи краем глаза покосился на Ядовитую Листву, та виновато опустила взгляд и отвернулась.

— И чем же ты их напитала?

— Какая разница? Я просто хотела разговаривающее растение, — фыркнула она.

Скиталец рассмеялся, но не дошёл до места, откуда корень мог бы и до него достать.

— Вот и разговаривай с ним.

Чжао Синьи сглотнул. Он прекрасно понимал желание пообщаться с кем-то, может, поэтому и начал стримить, вдобавок, в своём мире мог просто написать мысли в чат, а тут никто его не поймёт. Решит поболтать свободно — примут за клоуна или дурака, но и за выражениями он не желал следить.

— Великий Поток, убери его, — захныкала Ядовитая Листва. Один из корешков потянулся к её голове и погладил по волосам, после чего замер рядом, словно испугался своих же действий.

— Ты предлагаешь мне утопить твоё растение?

Скиталец посмотрел на неё с неодобрением, сделав акцент на словах «утопить» и «твоё», а Чжао Синьи — с подозрением на него. Может, первый читатель оказался не в теле главного героя Ху Цюэюна, а стал одним из демонов? Нет, это не мог быть Скиталец, тогда бы он понял, что такое телефон. Ядовитая Листва тоже не походила на персонажа, который мог бы катастрофически изменить сюжет первой версии новеллы и превратить историю в убожество. Лучше выкинуть пока эти мысли из головы и для начала разобраться с Ху Цюэюном, а потом уже в случае чего искать другие варианты.

После вопроса корни как будто забеспокоились, сильнее впились в ногу Чжао Синьи и в тело Ядовитой Листвы, которое крепко обвивали. Они словно поняли, что им сказали: «Вас сейчас утопят».

— Попробуйте поговорить с ними просто, — пробурчал Чжао Синьи и сам обратился к растению. — Эй, корешок, отпустишь меня, пожалуйста? Я устал лежать на полу, тут холодно.

Корень, державший его ногу, на миг ослабил хватку, но стоило Чжао Синьи сообщить, что он замёрз, как на него набросилось сразу несколько корней и обвило его. Теперь он напоминал гусеницу в коконе. По всей видимости, растение решило согреть его собственными усилиями.

Ядовитая Листва и Скиталец с интересом наблюдали за ним и оба оживились, первая тоже заговорила с корнями:

— Корешки, отпустите меня.

В ответ на её слова они понимающе зашевелились, но хватку не ослабили. Чжао Синьи усмехнулся и заметил, что Скиталец тоже улыбался. Он о чём-то догадался?

— Ядовитая Листва, где твои манеры? — Его Высочество многозначительно поднял брови.

И тут до Чжао Синьи дошло. Ему и в голову не приходило, что растение пожелало общения на равных и уважительного обращения. Просто сам всегда говорил вежливо, обычно не забывал про «спасибо» и «пожалуйста», вот по привычке использовал эти слова по отношению к корням. Демоны королевской крови, возможно, никогда так не говорили.

Ядовитая Листва переспросила:

— Какие манеры?

Она понять не могла, почему мгновение назад растение практически отпустило Чжао Синьи, а её продолжало удерживать, чем веселила уже обоих юношей. Чжао Синьи решил пока оставить попытки договориться и вместо этого наблюдал за Ядовитой Листвой. Та сердилась, пинала корни ногами, из-за чего те вновь начали сжимать её.

А он уютно устроился в своём коконе. Тут, и правда, оказалось куда мягче и теплее, чем на полу. Растение было совсем молодым, не успело затвердеть, так что никаких неудобств не доставляло. С ним можно было бы и подружиться, но Чжао Синьи ещё не совсем рассудка лишился и не только с окружающими персонажами не собирался заводить дружеские отношения, но и тем более с подозрительными корнями. Оставалось надеяться, что они не читали мысли.

Ядовитая Листва нахмурилась и попыталась вырваться:

— Эй, Чжао Умэн, как ты заставил их отпустить тебя?

Скиталец поднёс руку к подбородку и принял задумчивый вид.

— Ты же демон земли, Ядовитая Листва, должна уметь общаться со своими подчи… друзьями.

Он хотел назвать корни подчинёнными.

Чжао Синьи хмыкнул. Уже позабыл, что здешние демоны владели разными элементами: в первой версии новеллы «Из тёмных вод» даже целые главы уделялись тому, как Ху Цюэюн, повелевающий огнём, сжигал неугодные города и деревни. Если Чжао Синьи не ошибался, тот и целый орден уничтожил, когда заклинатели попытались пойти против него. Во второй же версии главный герой использовал огонь исключительно в аптекарских целях, чем бесил Чжао Синьи. Куда подевался персонаж, разрушающий всё вокруг? Он даже ненавистного учителя убить не смог! Чжао Синьи теперь всё больше склонялся к тому, что оригинального главного героя заменил первый читатель и испортил весь сюжет. Раз Система не мешала второму, то и в дела первого, вероятно, не лезла, вот он и испортил историю.

Ничего, Чжао Синьи прихлопнет Ху Цюэюна, без главного героя новелла не сможет существовать, тогда оба читателя спокойно вернутся домой. С этими мыслями ему не терпелось выбраться из кокона побыстрее.

— Высочество, ты сказал, что не нашёл Ху Цюэюна? — вдруг вспомнил он и посмотрел на Скитальца.

Тот кивнул головой:

— Ни его, ни цзецзе.

Ядовитая Листва изящно изогнула одну бровь и спросила:

— Великий Поток, а не слишком ли фамильярно к тебе обращается наш слуга?

Хоть из-за корней и не было видно, Чжао Синьи сердито сжал руки в кулаки. Он ещё не до конца осознал свои обязанности на неделю, но в такой грубой форме было неприятно слышать, как его обзывали слугой. Он почти всегда играл на позиции саппорта, поддерживал остальных, лечил, прятал за щитами, усиливал, помогал, спасал. То находился в тени, то прикрывал другого своим телом, но никому не прислуживал!

Скитальца ничуть не побеспокоили её слова.

— Нет, — с лёгкостью ответил он и улыбнулся.

Но Ядовитая Листва уже не слушала его. Кажется, корни случайно сильно сдавили ей живот, она пискнула от боли и закричала:

— Опустите меня, твари!

Пол под ногами затрясся, от неожиданности Скиталец пошатнулся и еле удержался. Растение зашевелилось, корни полоснули Ядовитую Листву по рукам и щеке, но отпустили, а вот Чжао Синьи в коконе резко потащили в дыру.

— Эй, меня за что? — только и мог крикнуть он.

Скиталец сорвался с места и тоже прыгнул в гигантское отверстие в полу.

Их окружала темнота, в комнате не оказалось ни факелов, ни иных источников света. Чжао Синьи поначалу даже испугался, что ослеп, но вскоре заметил, что из дыры в потолке пробивалось слабое свечение, благодаря которому сумел разглядеть слабые очертания мебели.

Ножки стола валялись на полу, придавленные разломившейся столешницей. Горшок, из которого росли корни, треснул, земля рассыпалась, не выдержав тяжести растения. Оно подёргивалось, как будто плакало. Чжао Синьи вздохнул и попытался сделать интонацию успокаивающей:

— Эй, ты чего? Она не хотела тебя обидеть.

Корни слегка дёрнулись. Он почувствовал, как медленно опускался, кокон распустился, а тоненькая веточка погладила его по голове — точно так же, как до этого трогало Ядовитую Листву.

— А может, ты и получше остальных персонажей здесь, — усмехнулся Чжао Синьи и сделал шаг назад, чтобы присмотреться к растению и оценить его размеры, как вдруг врезался в кого-то спиной.

— Вижу, ты нашёл себе друга, — раздался голос Скитальца прямо над ухом.

От неожиданности Чжао Синьи вздрогнул.

— Ты тут откуда? — с удивлением выпалил он и, вспомнив, добавил: — Высочество.

Свет едва проникал в нижнюю комнату, однако в полумраке Чжао Синьи заметил, как уголки губ Скитальца дёрнулись и растянулись в улыбку. Его тёмные глаза мерцали, в них как будто горел озорной огонёк.

— Вообще-то я спустился помочь, но вижу, ты и сам управишься, ещё и друга нового нашёл. — Скиталец поднёс руку к подбородку и задумчиво почесал его. — Понятно, почему ты так с заклинателями и демонами ссоришься. Оказывается, Чжао Умэн, ты у нас по растениям.

С серьёзным видом демон покивал головой, но не выдержал и засмеялся. Чжао Синьи не оценил шутку и покраснел от недовольства, хотя в темноте и не было видно.

— Сам ты по растениям, Высочество!

— Посмотри, как оно тянется к тебе.

Ехидная улыбка не сходила с лица Скитальца. Он не врал: корешки тянулись к Чжао Синьи и пытались погладить его. Тот попытался отойти в сторону, но растение ускорилось и вцепилось в его одежду, а Скиталец захохотал.

— Ладно, раз тебе помощь не нужна, то я пойду, — сказал он и подмигнул. — Только свою часть договора ты тут не выполнишь. Как выберешься, приступишь к работе слуги.

Скиталец напружинил ноги и собирался выпрыгнуть, как Чжао Синьи резко схватил его за руку и испуганно произнёс:

— Не оставляй меня.

Тот с удивлением посмотрел на него: изменившаяся интонация заставила демона задержаться.

— Пожалуйста, Высочество, не бросай меня.

Чжао Синьи не радовала перспектива просидеть неопределённое количество времени в полумраке наедине с растением, желающем физической близости, и механическим голосом в голове. Если он ещё не сошёл с ума, то скоро это произойдёт. Он вдруг задумался, что не имел ни малейшего представления о способностях заклинателей, поэтому мысленно спросил:

«Система, а что может это тело?»

[Изучите сами, Синьи. (*´▽`*)]

«Дай мне краткую справку с навыками и скиллами хотя бы!»

[Что это?]

Он чуть себя по лбу не стукнул, но решил не смущать Скитальца.

«Про какие-то способности этого тела ты можешь рассказать?»

[╮(￣ω￣;)╭]

— Что с тобой, Чжао Умэн? — спросил Его Высочество, чем ввёл Чжао Синьи в ступор.

— А что со мной?

Тот прищурился, не понимая, что не так. За время диалога с Системой совсем позабыл, что чересчур испуганным голосом попросил Скитальца не бросать его, ещё и за руку продолжал держать. Он резко разжал пальцы.

— Ладно, давай просто поднимемся, — предложил Его Высочество. — Я отведу тебя в комнату, где нужно прибраться, потом пойдёшь готовить для нас. Лучше перемещаться по дворцу с кем-то из демонов, иначе потеряешься.

Чжао Синьи вспомнил, что оставил свой меч в комнате, а заклинатели вроде как без духовного оружия просто так не могли летать, чем он решил воспользоваться как отговоркой:

— Только я забыл свой меч и сам не выберусь.

На лице Скитальца теплилась улыбка.

— Я заметил, поэтому и решил, что помощь не помешает.

Этот демон (если он, конечно, был демоном — всё-таки на фоне пепельноволосой красноглазой Ядовитой Листвы он казался простым человеком) подозрительно по-доброму вёл себя, но Чжао Синьи не собирался доверять первому встречному. Тем более, персонажу из книги, созданному кем-то другим. Только Система казалась кем-то лучше и умнее, в новелле она не описывалась, автор не придумывал ей характер и привычки. Кто же создал эту программу?

Чжао Синьи прищурился и пригляделся к Скитальцу.

— Допустим, спасибо.

Он сделал шаг в его сторону, собираясь спросить, как они вылезут отсюда, но растение вдруг занервничало и вновь потянуло свои корни к Чжао Синьи.

— Отпусти меня, пожалуйста, — попросил он и отмахнулся, затем обратился к Скитальцу. — Как мы будем выбираться?

Новый «друг» сдаваться не собирался. Корни веером раскинулись за его спиной, заполнили собой практически всю комнату и отчаянно устремились к Чжао Синьи. Тот даже пискнуть не успел, как его схватили за все конечности, обвили живот, шею и, хоть и нежно, но дёрнули назад. На такое он не подписывался!

— Высочество, помоги!

Если поначалу растение казалось добрым и даже забавным, ищущим друзей, то теперь стало враждебным, Чжао Синьи чувствовал себя жертвой. А если корни решат использовать его в качестве удобрения? Нет! В его планы входило вернуться домой в свой мир, а не пойти на корм.

Скиталец не остался в стороне и рванул вперёд. Корни не дали ему приблизиться к Чжао Синьи, а, не подпуская ни на шаг, создали щит, что становился всё плотнее, пока не превратился в стену.

— Тут бы не помешал огненный демон, — усмехнулся Скиталец. — Но убивать разумное растение не хотелось бы. Чжао Умэн, ты в порядке?

Чжао Синьи изо всех сил дёргал руками и ногами, пытался выпутаться и заставить корни отпустить себя.

— Если не считать, что я вырубился посреди турнира, оказался в чёртовом дворце и не успел шагу ступить, как застрял в корнях, то да, я в порядке, лучше быть не может.

На последних словах он сорвался на писк, на который среагировало растение. Корешок потянулся к его лицу и нежно коснулся лба, прошёлся по волосам, стараясь утешить.

— Отпусти меня! — закричал Чжао Синьи и продолжил вырываться. — Я просто хочу домой!

Ядовитая Листва, должно быть, заскучала наверху в одиночестве, с заинтересованным видом свесила голову в дыру и подала голос:

— Вы там целы?

Прозвучало обеспокоенно и виновато.

Скиталец приподнял брови и посмотрел ей в глаза:

— Ты же демон земли, Ядовитая Листва, не можешь заставить корни отпустить Чжао Умэна? Он должен служить нам, а не с растениями прохлаждаться.

— Это я тут прохлаждаюсь?! — Чжао Синьи прекрасно расслышал его слова.

На лице Скитальца застыла озорная улыбка, которую он не увидел, зато заметила Ядовитая Листва. Она вздохнула и всё-таки спрыгнула вниз, аккуратно приземлившись. Её взору предстала образованная корнями деревянная стена. Демон сжала губы, вытянула руки перед собой и осторожно приблизилась.

— Что ты хочешь сделать? — с улыбкой поинтересовался Скиталец, радуясь, что не придётся тут всё сжигать и убивать разумное создание.

Она сама не знала. Положила руки на стену из корней, от прикосновения те стянулись ещё сильнее, затем прикрыла глаза и выпустила свою энергию. Тёплую, согревающую — энергию жизни. Если Чжао Синьи правильно помнил, то в мире демонов управляющие землёй не пользовалась почётом: далеко не все могли использовать её в битве, а демонам часто приходилось сражаться. Бойцы огня, воды и ветра обычно приносили больше пользы. С другой стороны, во второй версии новеллы всё изменилось, война закончилась, демоны и люди заключили мир, так что пропала надобность и в воинах.

Один из корней отделился от стены и потянулся к Ядовитой Листве: пока она стояла с закрытыми глазами, тот погладил её по голове. Скиталец заинтересованно наблюдал со стороны, как стена постепенно раздвигалась, затем второй корень обвил талию Ядовитой Листвы и резко дёрнул на себя, а стена восстановилась.

— Да вы издеваетесь! — воскликнул Скиталец, но весёлое настроение никуда не делось.

Чжао Синьи бы с радостью хлопнул себя рукой по лбу, если бы мог дотянуться, как только рядом с ним повисла Ядовитая Листва.

— Эй, ты же помогать должна была, — возмутился он и нахмурился.

Она фыркнула:

— Вообще-то ты тут слуга, вот и думай, как помочь мне, — она сделала акцент на последнем слове.

Чжао Синьи уже не слушал её, а мысленно обращался к программе:

«Система, не хочешь помочь?»

[Это не в моей компетенции.]

Хотя словами Ядовитая Листва и старалась задеть, в душе она переживала и чувствовала себя виноватой. Это её неудачный опыт оживил растение, Чжао Умэн не имел к этому никакого отношения.

— Великий Поток, а ты просто затопить его не можешь? — крикнула она и сразу пожалела о своих словах.

По ту сторону стены-щита раздался приглушённый голос Скитальца:

— Ты хочешь убить его?

Не хотела… После того, как она коснулась его при помощи силы земли, то ощутила некую связь, но что ещё тогда оставалось делать?

— Нет…

Её слова прозвучали так тихо, что даже Чжао Синьи расслышал с трудом. Он закатил глаза и выдал:

— Ну поговори ты со своим растением, сама породила его, вот и разбирайся теперь, недоматушка.

Какой бы расстроенной ни чувствовала себя Ядовитая Листва, она изогнула брови и с возмущением уставилась на него.

— Как-как ты меня назвал?

— Слушай, даже я знаю, что с растениями общаются, вот и поговори со своим, — и уже тише и скорее для себя добавил: — Мне ещё искать путь домой.

Только Ядовитая Листва расслышала его.

— Из мира демонов только демон может открыть проход, — она улыбнулась. — Не переживай, когда отработаешь своё поражение, мы проводим тебя домой.

Чжао Синьи вздохнул. Не было сил объяснять, что здесь не существовало его дома. В каком бы клане или ордене он ни учился, тут ему не место.

На некоторое время повисла тишина, Скиталец тоже не предпринимал никаких попыток пробраться к ним. Ядовитая Листва не выдержала и вздохнула:

— Ладно, я попробую. — Она уставилась на Чжао Синьи и надула губы. — Только не подслушивай!

— Я бы с радостью закрыл уши, будь у меня такая возможность, — съязвил он, о чём сразу пожалел. Корни решили осуществить его просьбу и уже в следующее мгновение оказались в его ушах. — Я пошутил! Вытащите! Уберите их!

Он с трудом расслышал, как засмеялась Ядовитая Листва и что-то сказала. Слов Чжао Синьи не мог разобрать, но прекрасно слышал успокаивающую интонацию, от которой даже у него на душе становилось легче. Корни аккуратно опустили их на пол, неторопливо отцепились от тел, медленно расступилась.

Скиталец стоял у стены, прислонившись к ней спиной, и с интересом поглядывал на растение.

— Что же ты ему сказала, Ядовитая Листва?

На его лице царила самодовольная улыбка.

— Не твоего ума дела!

Ядовитая Листва сжала руки в кулаки и сердито потопала к дыре, пригнулась и ловко выпрыгнула. Она на мгновение свесилась и крикнула:

— Я скоро вернусь, корешок!

Её голова исчезла. Судя по топоту, она умчалась куда-то по коридору. Даже после её ухода растение не восстало, а смирно покачивало корнями и не пыталось никого схватить.

Скиталец сделал шаг и наконец-то отлип от стены, направился к Чжао Синьи, который стоял на месте и ничего не делал, а молча смотрел перед собой.

— Я провожу тебя в одну из комнат, в которых ты работаешь, — сказал Его Высочество. — Чтобы впредь не передвигался по дворцу без сопровождения.

Чжао Синьи очнулся от своих мыслей и пожал плечами:

— Разве я такая важная особа?

Скиталец усмехнулся:

— Нет, но кто знает, в какие ещё неприятности вляпаешься.

В его глазах горели озорные огоньки. Он вытянул руки перед собой и ловко сунул одну под колени Чжао Синьи, а второй придержал спину, мигом подхватил вздрогнувшее тело и выпрыгнул из дыры.

— Эй!

Тот даже среагировать не успел, как Скиталец уже поставил его на пол. Юноша в зелёных одеяниях приподнял брови и невинно спросил:

— Что-то не так?

Чжао Синьи сердито дышал, не собираясь никак комментировать произошедшее.

— Дворец демонов необычное место, — прогоняя неловкость, перевёл тему Скиталец. — Двери появляются и исчезают, меняют своё местоположение. Иди за мной.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

«Система, где сейчас главный герой?»

Раз проблема с растением решилась, то Чжао Синьи мог со спокойной совестью переключиться на более важные дела.

[Не могу сказать.]

Он сердито выдохнул и поймал на себе любопытный взгляд Скитальца, однако решил ничего не отвечать. Длинный коридор менялся, из тёмно-красного стены постепенно окрашивались в насыщенный оранжевый — настолько яркий, что Чжао Синьи пришлось прищуриться.

— Где же дверь? — пробормотал Скиталец себе под нос и резко остановился. — А, вот же она.

На фоне вырвиглазной стены сложно было разглядеть точно такую же цитрусовую дверь, которую демон с лёгкостью отворил и упёрся в неё спиной.

— Заходи.

На его лице торжествовала самодовольная улыбка. Поскольку Чжао Синьи щурился от цвета ярко-оранжевых стен, а внутри всё казалось белым и слепило, он ещё сильнее прикрыл глаза и вошёл. Из коридора было невозможно разглядеть внутренний интерьер, зато теперь он начал замечать столы, всевозможные приборы для готовки, даже запачканную разваливающуюся старинную плиту, которую, живя в крупном городе, видел лишь в фильмах и сериалах. Здесь она выделялась на фоне ослепительно белых стен.

— Кухня?

Он обернулся. Лицо Скитальца сейчас казалось настолько довольным, что Чжао Синьи невольно сравнил его с только что поевшим и вылизывающимся котом.

— Удачи, — насмешливо сказал тот и вернулся в коридор.

Дверь с грохотом захлопнулась и исчезла.

Глава 4. Читатель обязательно отравит главного героя… если не сгорит!

— Эй, Высочество!

Чжао Синьи рванул к двери и постучал по стене, которая изнутри была выкрашена в ослепительно белый цвет, словно маляр только закончил работу. Проход не появлялся. Либо Скиталец специально закрыл его, либо тот реагировал на демонов, а простых смертных игнорировал. Чжао Синьи сжал руку в кулак и ещё несколько раз ударил, но дверь так и не увидел, а стену пробить не смог.

— Система, как мне выйти?

[Приготовьте еду. (´∀`*)]

— И что, дверь сразу откроется? Или персонажи вдруг почувствуют, что пора проведать меня?

[…]

Из-за увиденного троеточия Чжао Синьи закатил глаза и вздохнул.

Ещё и белые стены раздражали. Вот кому пришло в голову выкрасить кухню в такой цвет, который с лёгкостью можно чем-то заляпать? Мать бы точно прибила его за грязь, но она хотя бы не переместилась в новеллу вместе с ним.

— Хорошо, что мне готовить, сколько порций, какие у демонов вкусы?

Система игнорировала его, поэтому он продолжил спрашивать:

— Ты хоть что-нибудь знаешь, что нравится этим… Подожди-ка.

В размышлениях он расхаживал из стороны в сторону, пока не споткнулся о стоящий на полу котёл. Чжао Синьи зашипел, схватился за ногу и присел на стол. Родители бы прибили его за такое отношение к месту готовки, но тут никого из них не было. Потирая ногу, он поинтересовался:

— Система, чем можно отравить демонов?

[…]

Чжао Синьи ухмыльнулся и дёрнул бровями.

— Разве тебя не интересует интересное развитие сюжета, а, Система? Подскажи мне, есть ли тут такие продукты?

[У некоторых демонов есть аллергия на семена лотосов.]

— А что-нибудь мощнее? Просто аллергия неинтересна.

[Но аллергия может быть сильной.]

Слова Системы всё равно не убедили его, он спрыгнул со стола и решил осмотреть, с чем мог работать. Никаких современных плит или холодильников, только старинное и потрёпанное жизнью оборудование, которым он пользоваться не умел, всевозможные ингредиенты распихали по специальным шкафам и ящикам. Поскольку в этой комнате для готовки помимо жуткой плиты находилось лишь несколько котлов, Чжао Синьи сразу откинул идеи с выпечкой и особенной начинкой, он не собирался так заморачиваться без необходимого инвентаря.

— Тут мясо вообще есть? Или рыба.

Вопрос был задан не Системе, Чжао Синьи просто размышлял вслух, пока открывал дверцы шкафчиков. Нашёл огромные запасы риса и некоторых других круп — вдоль столов стояло множество мешков, переполненных доверху. Полупустые аккуратно расположились в стороне, возле них были расставлены тяжёлые кувшины, накрытые крышками. Ходя по комнате, он вдруг обнаружил ещё одну старинную металлическую плиту размером крупнее, чем у четырёх вместе взятых современных, её как будто вделали в стол, поэтому он не сразу заметил её. В ресторане родителей Чжао Синьи, конечно, имелись и покрупнее, но у его друзей были небольшие, а здесь — одна гигантская. Он не сразу догадался, что это не просто плита, а целая глиняная печь — слишком сильно та напоминала огромный стол, за исключением плитки на поверхности. Под ней располагалось отверстие с дровами, хоть разжигать огонь он и не умел, но конструкция его поразила.

Некоторые и сейчас использовали подобные печи в современном мире, однако Чжао Синьи жил в крупном городе, поэтому с ними не сталкивался.

— Как этим вообще пользоваться? Система, как мне разжечь огонь?

Он задал важный вопрос: для большинства пришедших в голову рецептов понадобится воспользоваться ей. Плита уже стала прекрасной находкой, с одними котлами он бы свихнулся, а к первой опасался прикасаться.

[Что-нибудь придумайте, Синьи. (*´▽`*)]

И кто вообще так кухню обустраивал? Одна плита, изгвазданная, побитая и издающая неприятный запах, стояла посреди комнаты, вторая оказалась запрятанной в угол за ящиками и мешками, котлы и вовсе располагались в рандомных местах. Какой идиот вообще их расставлял?

— Как демоны тут огонь разжигают? Трут палки друг о друга, стучат по камням? — Чжао Синьи старался получить ответ, но Система не сдавалась. — Дай подсказку какую-нибудь.

[Поройтесь в своих вещах, Синьи.]

— Ты специально синьикаешь, чтобы выбесить меня? — фыркнул он и вздохнул. — В каких вещах?

Система не ответила. Чжао Синьи не изучал одежду, как и в целом не беспокоился из-за своего вида. Пускай лента развязалась, а внешний и внутренний халаты распахнулись и оголили его грудь — ничего страшного, и так сойдёт. И без того раздражало, что слоёв одежды было несколько — нет бы привычную футболку надеть.

Чжао Синьи похлопал себя по одежде, но ни в халатах, ни в широких штанах не заметил никаких карманов. Вспомнив, что заклинатели часто прятали вещи в рукавах, он и их проверил, но ничего не обнаружил.

— И что я должен был найти?

[Синьи, Вы не всё осмотрели.]

Меча при себе не было, но вряд ли он что-то в ножнах прятал, в одежде тоже ничего не нашёл. Оставалась только обувь. Чжао Синьи присел на стол, радуясь, что тут никто не кричал на него и не заставлял слезть, после чего стянул с себя длинный сапог. Из него посыпались желтоватые прямоугольные бумажки. Чжао Синьи подобрал одну с пола и всмотрелся в знаки, однако те не говорили совершенно ни о чём.

— Это традиционная запись, что ли? Я ни слова не понимаю.

[Эта Система не разбирается в Ваших талисманах.]

Он изогнул брови.

— Талисманы? В ордене этого вашего… Чжао Умэна или как его там, кто-то пользовался таким?

[Верно.]

— Не припомню такого в новелле, — он разглядывал изрисованную чернилами бумагу с задумчивым видом.

[Как будто Вы много помните, Синьи.]

От такой наглости он чуть не поперхнулся и приподнял голову, но невидимого собеседника разглядеть не мог.

— Ты мне грубить вздумала?

[Что Вы, Синьи, эта Система бы не посмела. (´∀`*)]

С талисманами его жизнь становилась интереснее, поэтому он не смог сдержать улыбки и неловко прикрыл рот рукой. Осталось понять, как их активировать. Чжао Синьи решил, что логичнее всего наполнить талисманы духовной энергией — именно этим занимались заклинатели в любой непонятной ситуации. Понадобилось оружие? Наполни меч энергией! Артефакт не работает? Дай ему вкусить духовную силу!

Чжао Синьи напрягся, свёл брови и попытался прочувствовать свою ци*.

* Ци (кит. 气) – духовная энергия/сила.

Система посчитала нужным вмешаться:

[Синьи, Вам надо в туалет? (´∀`*)]

От злости он заскрипел зубами. Он, и правда, так тужился, будто сидел на унитазе и старался сделать свои дела, вот только духовную энергию так и не нащупал.

— Система, а как первый читатель научился пользоваться своими силами?

Чжао Синьи даже мысли не допускал, ни единого сомнения, что читатель мог оказаться не в теле главного героя, а в чьём-нибудь ещё. Более того, на все сто процентов был уверен, что тот не переродился обычным человеком без способностей, иначе сюжет стал бы скучным и однообразным.

[Опытным путём.]

Значит, он тоже научится.

— Здесь есть какие-нибудь руководства? Заклинательство для чайников? Как за тридцать дней стать могущественным заклинателем? От начинающего заклинателя до императора заклинательского мира?

Он бы и дальше перечислял, если бы Система не перебила:

[Эта Система не владеет такой информацией, но Синьи может поискать. (*´▽`*)]

— Кстати, Скиталец там говорил, что ваш гг куда-то свалил, не знаешь, когда он припрётся обратно?

[(・_・;)]

— Что?

[Синьи говорит сложными словами.]

Чжао Синьи вздохнул, стараясь успокоиться и не бить себя по лбу от досады, после чего ответил:

— Когда Ху Цюэюн вернётся?

[Эта Система не предсказывает действия.]

— Хоть что-нибудь ты можешь?

Он уже злиться начинал от её бесполезности.

[А Синьи хоть что-нибудь может?]

С рыком он хлопнул рукой по столу и пальцем случайно задел один из талисманов: тот вспыхнул, обжёг кожу Чжао Синьи, отчего начинающий заклинатель айкнул и отскочил в сторону. Бумажка так ярко и сильно загорелась, что огонь задел не только пальцы, но распространился и на длинный рукав. В панике Чжао Синьи мотнул головой и заметил кувшин, мигом подлетел к нему и опустил руку в жидкость. Он принюхался и в ужасе осознал, что вместо воды обнаружил вино.

Опасаясь, что вино загорится — на уроках физики он предпочитал дремать, — резко выдернул руку и осмотрел её. К счастью, огонь погас, кожа не сильно пострадала, только немного покраснела. Зато загорелся стол…

[Хотя эта Система таким не занимается, но очень хочется выдать Синьи ачивку за пожар во дворце демонов.]

Чёртов механический голос только подливал масла в огонь. Разузнала об ачивках и теперь использовала новое слово в лексиконе.

Чжао Синьи не потрудился ответить и сразу задал другой вопрос:

— Талисманы только огненные или водные тоже есть?

[Испытайте их и узнаете.]

Этого ещё не хватало.

Пока не загорелись остальные раскиданные по полу бумажки, Чжао Синьи поднял тяжёлый кувшин вина и вылил содержимое на горящий стол. Он понятия не имел, стоял ли где-то здесь хоть какой-то сосуд с водой. Местами огонь потух, но частично продолжал разгораться. Чжао Синьи поднял второй кувшин, потащил его к пламени и уже аккуратнее залил горевшие части стола.

Со вздохом облегчения он поставил полупустой кувшин на пол и присел рядом. Убедившись, что больше ничего не горело, Чжао Синьи вытянул руки и ноги и улёгся на спину прямо в винную лужу.

— Попозже придумаю, чем бы их отравить, пока мне надо передохнуть.

[Синьи, Вы перетрудились?]

— Я морально травмирован, — возмутился тот и цокнул языком, после чего подложил руки под голову и прикрыл глаза.

Правая рука пощипывала от ожога, поэтому её он вытянул перед собой. Кожа только слегка покраснела, не возникло никаких волдырей или чего-то жуткого, как будто он слегка ударился, а не поджёг её. Раз огонь вызвал талисман, который он же и активировал, то либо этот огонь был особенным и не вредил создателю, либо его защищала собственная духовная энергия, другого объяснения Чжао Синьи придумать не мог.

По всей видимости, ци каким-то образом была связана с его эмоциями. Когда он ударил по столу с талисманом, тот вспыхнул. Раз теперь Чжао Синьи мог разжечь огонь, осталось решить, что же приготовить, иначе он навеки застрянет в этой комнате с ослепительно белыми стенами. Система так и не сказала, когда вернётся Ху Цюэюн, поэтому пока можно было проверить на Скитальце, что же всё-таки было способно привлечь демонов. Травить его не очень хотелось, поэтому Чжао Синьи для начала решил разобраться со вкусами.

Он устало приподнялся и потянулся, конечности заныли, влажная от вина ткань, которая некогда имела белый цвет, тут же прилипла к спине. В углу стоял подозрительный тёмный ящик, который Чжао Синьи поначалу не заметил, а увидел только отсюда. Он встал и подошёл.

Сверху тот сливался с полом, поэтому Чжао Синьи и не разглядел его, когда осматривал запасы еды. Зато теперь присел на корточки и осторожно потянул крышку, посадив занозу в следующее мгновение. Внутри росли грибы, в прямом смысле этого слова. С крошечными шапками на длинных толстых ножках, грибы доходили до середины стенки коробки, на дне располагалась земля и трава. У кого-то тут крошечный грибной огород получился.

— Система, как демоны относятся к грибам? Ими можно отравить?

От одного гриба, название которого он сейчас и не вспомнит, у матери Чжао Синьи ужасно разболелся живот, ей даже пришлось поехать в больницу. Больше она не ела никакие грибы, только готовила в ресторане и подавала другим людям, но сама в рот не брала.

Система проигнорировала вопрос.

— Эй, ты там не сломалась?

[Система функционирует нормально.]

Губы Чжао Синьи растянулись в довольной улыбке, которую он не пытался скрывать, ещё и глаза прищурил, словно кот, облизывающий молоко.

— Значит, демонов можно отравить грибами?

[Эта Система такого не говорила.]

И не возразила. Замечательно.

— Система, у демонов и людей… в частности заклинателей, организмы разные?

[Что Вы имеете в виду, Синьи?]

— Ну… например, по-разному ли мы реагируем на продукты?

[Да, а разве у людей не разные вкусы?]

— Хорошо, спрошу по-другому. — Чжао Синьи почесал нос, прикрыл крышку ящика с грибами и прошёлся по комнате. — Существуют ли продукты, которые безвредны для людей, но опасны для демонов? И наоборот.

Некоторое время Система издавала пикающие звуки, а Чжао Синьи присел на стол возле плиты. Обгоревший, где он сидел раньше, шатался и казался подозрительным, не хотелось рисковать и проверять, выдержат ли его ножки, поэтому выбрал этот и надавил на палец, пытаясь выковырять занозу.

[Думаю, что да.]

— Думаешь или знаешь?

Программа начинала раздражать: вот сложно было сказать, что в каком-то конкретном виде грибы или иные продукты могут стать опасными для демонов.

[Синьи, Вы злитесь?]

От задумчивости и неудачных попыток вытащить занозу улыбка давно сошла с его лица, он хмурился и рычал себе под нос.

— Слегка, — ответил он наконец, но не стал уточнять причину. — Что ты знаешь про эти грибы?

[В зависимости от способа обработки и приготовления из них можно получить как полезные и даже целительские свойства, так и вредные, губительные.]

Системой можно было манипулировать… Чжао Синьи не сдержался и ухмыльнулся, но постарался отогнать эти мысли. Он помогал членам команды и поддерживал их, а не манипулировал! А сейчас Система была его важнейшим знакомым, с кем можно было посоветоваться. Возможно, именно она знала способ вернуться, просто отказывалась говорить.

Чжао Синьи вернулся мыслями к грибам и задумался о способах приготовления. Сварить, поджарить, замариновать… нет, мариновать он не собирался, слишком муторно. Что там ещё? Засушить, потушить, засолить… Может, смешать с каким-то другим ингредиентом?

— А подробнее?

[Просто готовьте, Синьи. (*´▽`*)]

Ему бы ещё подопытный не помешал, вот только ни Скитальцу, ни даже Ядовитой Листве он не горел желанием вредить. С другой стороны, они всего лишь NPC, но почему тогда он испытывал жалость? Первый входил в число персонажей, которым обычно симпатизировал Чжао Синьи, а второй походу настолько общения не хватало, что она себе друга-растение попыталась создать.

— Так, а где тут посуда лежит? — размышлял он вслух, уже не обращаясь к Системе, но та всё равно ответила:

[Просто поищите, Синьи. (*´▽`*)]

Этим он и собирался заняться, пока вновь лазал по шкафчикам. Те походили на современные, Чжао Синьи и не сказал бы, что оказался в древнем мире заклинателей, если бы не плита и котлы. Открывая очередную дверку одного из шкафчиков, находящегося на уровне колен, он вдруг заметил кое-что полезное. Не веря своим глазам, присел на корточки и вытащил большую сплетённую из бамбука корзину, а точнее, пароварку.

Чтобы подтвердить свою догадку, Чжао Синьи приоткрыл крышку и обнаружил несколько ярусов круглой, как и сама пароварка, бамбуковой решётки, на которые часто выставляли баоцзы, манты, дамплинги и другие блюда, когда готовили на пару. Она практически не отличалась от современной, поэтому Чжао Синьи вполне мог воспользоваться ей. Он поднял её с пола и поставил прямо на плиту — тут она находилась на виду, не потеряется.

Система говорила, что у некоторых демонов встречалась аллергия на лотосовые семена, поэтому эти цветы закрепились где-то в подсознании Чжао Синьи. Пока он раздумывал, что бы приготовить, на ум пришли дяньсини* в виде лотосов. Несложное блюдо, зато красивое, от такого сложно будет отказаться. Когда Ху Цюэюн вернётся, Чжао Синьи специально в его порцию добавит различно приготовленные грибы, а пока не помешало бы проверить, как хотя бы дяньсини сработают на демонах.

* Дяньсинь (кит. 点心) – китайские паровые пельмени, они же димсамы.

Выросший в семье поваров, на кухне он чувствовал себя как рыба, добравшаяся до воды*, его глаза загорелись уверенностью. В особенности здесь, без контроля и постоянных замечаний со стороны родителей, его наполняла решимость. Вот только он предпочитал начинку из креветок, а тут не обнаружил ни мяса, ни рыбы, даже яиц не заметил. Но не время унывать, в этом месте полно всевозможных круп и овощей — придумает, чем заменить.

* Кит. 如鱼得水 – «Как рыба, добравшаяся до воды» (как рыба в воде, на своём месте).

Чжао Синьи взял в одну руку нож, а во вторую морковь. Не найдя тёрку, он положил морковь на стол и принялся нарезать сначала мелкими полосками, затем — квадратиками, которые сгрёб в кучу и отодвинул в сторону. То же самое проделал с огурцом и затем смешал их.

Среди овощей находилась красная капуста, которую Чжао Синьи незамедлительно вытащил с довольной улыбкой.

[Чему Вы радуетесь, Синьи? Красной капустой демонов не отравите.]

О, ещё и подсказку дала.

— Теперь мои лотосы будут розовыми, а не белыми, — с ухмылкой ответил он, оторвал от капусты несколько листов и нарезал их.

Он слепо следовал рецепту, которому его научили родители, пока не вспомнил, что так и не обнаружил здесь кувшинов или иных ёмкостей с водой. Чжао Синьи прошёлся по кухне и ещё раз внимательно всё осмотрел. Тяжело вздохнув, он ещё не успел окончательно расстроиться, как обратил внимание на котлы. Те доверху наполняла вода. Свежая она или уже стояла тут несколько дней, если не месяцев, Чжао Синьи не волновало. Ему сказали приготовить для демонов, он это сделает. Грибы пока трогать не планировал, хотя бы проверит, притронутся ли вообще к его блюду.

Оставалось как-то нагреть котёл.

Чжао Синьи с опаской подошёл к разбросанным по полу талисманам, вымокшим в вине. На них изображались различные символы, разбираться в которых он пока не планировал.

— Система, найди мне такой же, как я поджёг в прошлый раз.

Он не сомневался, что те обладали различными свойствами, но не хотел тратить времени на поиски.

[Эта Система уже сообщала Синьи, что не обладает информацией о талисманах ордена Цинху Чжао.]

— Да плевал я на эти ордены, памятью ты обладаешь? — Он скрестил руки на груди и криво улыбнулся. — Просто найди мне с таким же рисунком.

[Эта Система не запоминала, какие символы были изображены на том талисмане.]

— Ага, или просто хочешь, чтобы я активировал другой и что-нибудь взорвал или потоп устроил. Ладно, сам разберусь.

Не поднимая промокшие талисманы, он опустился на корточки и вгляделся в символы. Некоторые выглядели совершенно разными, иные почти полностью повторяли друг друга, за исключением нескольких крючков, какие-то всё равно оставались одинаковыми. Чжао Синьи вздохнул и всё-таки подобрал тот, где разглядел иероглиф «огонь», надеясь, что всё-таки получится разжечь пламя, а не вызвать нашествие насекомых — а такие иероглифы там тоже присутствовали.

Он поддел талисман пальцами и аккуратно перенёс к котлу, после чего задумался, достаточно ли просто ударить по промокшей бумажке. Чжао Синьи защурился и стукнул по ней пальцем, резко отдёрнул руку. Ничего не произошло.

— И как пользоваться этими идиотскими духовными силами? — Он вздохнул. — Сказать: «Пожалуйста»?

[Эта Система не разбирается в талисманах.]

— Я просто размышляю вслух.

[Тогда этой Системе помолчать?]

Чжао Синьи уже собирался дать утвердительный ответ и даже рот открыл, но не издал ни звука. Он вдруг понял, что её механический голос не так раздражал, как колкие замечания родителей, когда он неправильно готовил. Пусть себе болтает дальше, хотя бы одиночество не так сильно гложило, раз музыку в наушниках в этом мире не послушаешь.

— Нет, можешь говорить.

В прошлый раз злость каким-то образом повлияла на поток духовной силы, но не сердиться же каждый раз. Надо отыскать другой способ. На его памяти в новеллах ни один заклинатель не вызывал различные эмоции, чтобы почувствовать духовные силы, значит, должно быть что-то ещё.

Система посмеялась над ним, когда он тужился и напрягался. Чжао Синьи решил, что она, сама того не ведая, дала ему подсказку — дело в лёгкости. Он сел на пол, но не стал утруждаться и складывать ноги в позе лотоса, а просто закрыл глаза и попытался сконцентрироваться, игнорировать посторонние звуки и выключить собственные мысли.

[Что Вы делаете, Синьи?]

— Не беси.

[Но Синьи сказал, что эта Система может разговаривать.]

Он подавил вздох.

— А сейчас помолчи.

Время шло, а Чжао Синьи отказывался сдвигаться с места, пока не почувствует хоть что-то. Должны же попаданцы, в конце концов, разбираться, как вызывать магию или в его случае духовную энергию. Что с ним было не так?

От злости он хлопнул рукой по полу и… задел талисман.

Огонь не заставил себя ждать, тут же вспыхнул и погас. Чжао Синьи отскочил назад, но не обжёгся и уставился под котёл. Маленькие светящиеся муравьи расползались по сложенным на каменном полу брёвнам. Не успел Чжао Синьи разобраться в произошедшем, как дерево вспыхнуло, а муравьи устремились в разные стороны. Пока он поднимался, один уже успел добраться до ящика с грибами.

Чжао Синьи резко вскочил с земли, поднял полупустой кувшин вина и вылил на ящик. Не хватало ещё грибы потерять.

— Это ещё что за птица? Система, как вернуть их обратно?

[...]

Увидев троеточие перед глазами, он закатил глаза и сердито прорычал:

— Можешь говорить.

[Эта Система не разбирается в талисманах.]

— А-а-а!

Огненные муравьи разбрелись в разные стороны, вскоре загорелись брёвна под большой плитой, а Чжао Синьи вовремя подскочил к бамбуковой пароварке и не позволил поджечь её.

— Так, дети мои, вернитесь вон туда.

Ногой он указал в сторону талисмана, из которого они дружно вылезли, старался говорить вежливо, как с корешками Ядовитой Листвы. На несколько секунд муравьи замерли на месте, но в итоге проигнорировали его слова.

— Мама, я хочу домой, — вздохнул он от безысходности, продолжая держать пароварку в руках и поглядывать по сторонам. — Пожалуйста, вернитесь в талисман.

Он постоянно возвращался глазами к ящику с грибами — муравьи больше не приближались туда. Тогда Чжао Синьи пригляделся к винным лужам на полу: те уже подсохли, но муравьи старались и их избегать, к обгоревшему столу они и вовсе не подходили.

— Вам не нравится вино?

На его лице возникла хитрая самодовольная улыбка. Жаль, нельзя было вручить бамбуковую пароварку Системе, чтобы та подержала её в своих бестелесных руках, пришлось поставить на обгоревший стол, провонявший вином. Затем он поднял полегчавший кувшин и закружился на месте, разбрызгивая алкоголь по комнате.

— Вернитесь в талисман, или я всё тут вином залью!

— Чжао Умэн, ты что творишь?!

Глава 5. Заблудшие в тумане пыли. Часть первая

На пороге материализовавшейся двери стоял удивлённый Скиталец и с подозрением и интересом оглядывал кухню. Он поморщился, когда в нос ударил запах вина. В центре комнаты заметил обгоревший стол, который хоть пока и не падал, но выглядел неустойчивым, большая часть луж от пролитого вина успела подсохнуть, только красные разводы остались. Светящиеся ярко-оранжевые и красные пятна расползались в разные стороны. Когда Скиталец вгляделся, то осознал, что на кухне завелись муравьи, и не просто какие-то безобидные насекомые, а поджигающие всё вокруг.

Из мебели гореть тут, к счастью, было особо нечему, за исключением пары столов, шкафов и нескольких низких табуретов, а также поленьев — иными словами, ничего ценного. Кроме бамбуковой пароварки, которую Чжао Синьи защищал насмерть. Как истинная хозяюшка, он также облил по кругу все мешки и ящики с едой, чтобы муравьи до них не добрались. Оставалось надеяться, что те не полезут в шкафчики, но насекомые в основном столпились в другой части комнаты.

— Я творю? — с возмущением переспросил Чжао Синьи. — Это ты оставил меня тут без зажигалки. Как, по-твоему… то есть, по мнению Вашего Высочества, я огонь развести должен, а?

Скиталец не удержался и улыбнулся, но взгляд его казался озадаченным.

— Что такое зажигалка*?

* Для Скитальца слово «зажигалка» (кит. 打火机) прозвучало как «разводящий огонь механизм».

— Неважно, лучше скажи, как вы тут огонь разжигаете, а то у меня нашествие муравьёв случилось.

— Ты же уже делал это на моих глазах.

Чжао Синьи, по-прежнему держа в руках кувшин с вином, непонимающе уставился на Скитальца.

— Вызывал нашествие муравьёв?

Почему-то именно это пришло в голову первым.

Он не успел поинтересоваться, как отозвать их обратно, Скиталец заговорил быстрее:

— Нет, разжигал огонь.

Затем прикрыл глаза и засмеялся.

— Что смешного?

Его Высочество наигранно смахнул слезинку с глаз. Чжао Синьи сомневался, что мог настолько рассмешить его, поэтому нахмурился и с недовольным видом поглядел на него.

— Тебя совсем одного оставить нельзя, Чжао Умэн. То растение нападает, то муравьи кухню поджигают. Откуда они вообще взялись, кстати?

— Да у вас тут в ящиках хранились, — фыркнул тот, не собираясь вдаваться в подробности, тем более сам не разобрался, как работали талисманы. Его не волновало, где там Скиталец видел, как его персонаж разжигал огонь, он просто хотел домой. Не желал ни с кем сближаться и общаться в этом мире, только жаждал вернуться обратно.

— Ладно, Чжао Умэн, поставь кувшин на место, — попросил Скиталец, продолжая улыбаться. — На кухне тебе опасно находиться, лучше дальше уборкой займёшься.

А как же гениальный план отравить главного героя…

Растерявшийся Чжао Синьи покрепче прижал к себе кувшин с вином, используя его то ли как щит, то ли как оружие. Как будто решал — вылить остатки прямо на белоснежную нижнюю часть одежды или всё-таки ударить по голове, если тот осмелится приблизиться. Провести неделю в уборке? Нет, спасибо, точно нет. Он ненавидел убираться, в его комнате постоянно царил бардак. Мать не выдерживала и иногда всё-таки заходила вытереть пыль со стола и пропылесосить, но сам он никогда не убирался. А тут и пылесоса не было. Убирать всё руками? Да он в окно лучше выйдет, которое почему-то тоже не наблюдал во дворце. Мог только предположить, что его специально отводили в комнаты, откуда легко не сбежать.

— Предпочитаю выполнить данное Вашим Высочеством поручение.

Скиталец хитро прищурился и сделал шаг, вот только Чжао Синьи почувствовал угрозу и воинственно расплескал несколько капель вина, не позволяя приблизиться.

— Какой-то ты слишком вежливый, Чжао Умэн. Забудь об этом поручении и возьмись за другое.

— Нет.

Его Высочество сделал ещё один шаг, одновременно с ним Чжао Синьи отступил назад и брызнул вино. Он специально целился в зелёную часть одежды, где пятна стали бы не такими заметными, чтобы случайно не разозлить Скитальца — решил, что так лучше. Вот только и тут ему не повезло. Неправильно рассчитал силу, и вино заляпало белый низ.

Скиталец прикрыл глаза и свёл брови, продолжая улыбаться. Чжао Синьи видел подобное выражение лица в играх и аниме, реальные люди обычно так не выражали эмоции. По крайней мере, не его родственники и знакомые. Ничего хорошего это лицо не предвещало, специальных эффектов и красных черт ещё вокруг не хватало. Кончики губ Его Высочества подёргивались, какое-то время он стоял на месте, не двигаясь, и в следующее мгновение рванул на Чжао Синьи, пытаясь выхватить кувшин с вином из его рук.

— Не отдам! — заспорил тот и изо всех сил вцепился в сосуд.

Он сделал шаг назад и тут же потерял равновесие — нога Чжао Синьи ступила в полупросохшую лужу вина и поехала. Скиталец попытался удержать его на месте, однако тот сопротивлялся и вырывался, поэтому вместе они грохнулись на пол. Кувшин не выдержал такого обращения, выскользнул из рук Чжао Синьи и разбился от удара, осколки разлетелись по полу.

В своём мире Чжао Синьи так редко покидал свой дом и уж тем более падал (большую часть времени он сидел на стуле и играл в игры или же валялся на диване и либо читал новеллы, либо что-нибудь смотрел), что теперь понять не мог, каким местом ударился. Приземлился на спину, а болели все конечности, ещё и голова раскалывалась. Он даже не заметил, досталось ей или нет. Ещё и этот проклятый Скиталец приземлился ему на живот. Возможно, его прошлому толстому телу не пришлось бы так больно, но это слишком худое, поэтому помимо всего прочего у Чжао Синьи ещё и рёбра разболелись.

— Слезь с меня, тупой осёл*, — прошипел он сквозь зубы, на миг позабыв, к кому обращался.

* Кит. 蠢驴 – бран. «тупой осёл» (вместо «козёл», дурак).

— Это ты Моё Высочество тупым ослом назвал?

Скиталец впился локтем ему прямо в живот и подпёр свой подбородок, вскинул брови и хитро улыбнулся.

— Мне больно, ты не видишь? — захныкал Чжао Синьи. Конечно, в играх его часто ранили и убивали, но его физическое тело при этом не страдало! Он уже позабыл обо всех этих ощущениях и даже не пытался обращаться соответствующе.

Некоторое время Скиталец молчал и с интересом разглядывал его, как будто обнаружил новую сторону. Фамильярность не злила его, хотя, как заметил Чжао Синьи, напоминать о своём статусе тот любил.

— Знаешь, Чжао Умэн, мы не так много времени провели вместе, но я запомнил тебя другим. — Он сделал задумчивое выражение лица, взгляд приподнял к потолку, подбородок почесал, а локоть ещё больнее и глубже воткнул в живот Чжао Синьи. — Только понять не могу, что в тебе поменялось. Неужели ты так расстроен из-за наказания? Оно ударило по твоей гордости?

Чжао Синьи хотел бы пожать плечами, но лежал в слишком неудобной позе, а всё тело ныло.

— Чихал я на это наказание, — пробурчал он в итоге и попытался сбросить с себя Скитальца, но только застонал от лёгких движений руками.

— Вот это на тебя и не похоже, — заявил Скиталец и ловко вскочил на ноги, затем наклонился и с добродушной улыбкой протянул руку. Чжао Синьи показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но вдруг сжал губы и промолчал, продолжая улыбаться. Самому подниматься было сложно, пришлось принять помощь.

Из-за бледноватого цвета кожи Чжао Синьи ожидал, что рука Скитальца окажется холодной, как у вампира, но в итоге поразился её теплу. Тогда он предположил, что демоны не покидали свой дворец без окон, вот и ходили все белёсые.

— Во-от, — вновь заговорил Скиталец, интонацией подчёркивая значимость своих слов, когда Чжао Синьи отошёл на пару шагов и вовремя схватил бамбуковую пароварку — надоедливые огненные муравьи желали вкусить её и находились всего в паре шагов. — Раньше ты не желал принимать помощи от демона. Мы думали наказать тебя или твоего брата, но я решил, что лучше выбрать тебя, повеселимся тут.

Чжао Синьи никак не переменился в лице, даже недовольство не высказал. Его не волновало, что там произошло у Чжао Умэна и его брата и почему один из них был вынужден отбывать наказание во дворце демонов, поэтому Скитальцу пришлось продолжить:

— А ты вообще никак не реагируешь. После тех дней во Вратах прошла твоя неприязнь к демонам, что ли? И забудь ты уже про это...

Изящным движением руки Скиталец указал на пароварку, которую Чжао Синьи защищал от муравьёв. Видимо, демоны королевской крови на кухне обычно не появлялись и не загружали свой мозг названиями посуды.

— Пароварку? — уточнил Чжао Синьи, но ставить назад её не собирался. — Слушай, Высочество, а демоны умеют талисманами пользоваться? Как загнать муравьёв обратно?

Сбитый с толку Скиталец застыл на месте с приоткрытым ртом. Даже в такой позе, удивлённый, ещё и в залитой вином одежде, он по-прежнему не терял своей величественности. Чжао Синьи понять не мог, это автор его особой королевской аурой наделил или что? А раз главный герой уже в короли забрался, то от одного взгляда на него хотелось в ноги кинуться с поклонами?

— Ты меня вообще слушаешь? — возмутился Скиталец, однако от него не исходило ни злости, ни агрессии.

Чжао Синьи прекрасно слышал его, но не собирался продолжать разговор про прошлое персонажа, в теле которого оказался, тем более тот не представлял собой никакую угрозу. Сейчас перед носом встала проблема куда значимее — огненные муравьи хотели сжечь его драгоценную пароварку!

— Ваше Высочество больше волнуют причины поступков какого-то заклинателя или всё-таки возможные последствия от этих насекомых?

Вместо нормального ответа Скиталец прикрыл глаза и расхохотался.

— Ты! — он не смог договорить и снова засмеялся, а комичный вид Чжао Синьи не давал успокоиться.

Огненные муравьи слезли с плиты и поползли в его сторону, Чжао Синьи отступил назад и чуть вновь не поскользнулся в луже вина, но на этот раз удержал равновесие. Его ноги от танца под названием «двигайся как угодно, только не упади» заболели ещё сильнее, хотелось поскорее плюхнуться на свой мягкий и удобный стул, включить какой-нибудь бессюжетный боевик, расслабиться и забыть это бессмысленное приключение.

— Высочество, демоны что-нибудь знают про талисманы, или мне самому с этим разбираться? — в нетерпении повторил Чжао Синьи. Зато пока он стоял в луже вина, огненные муравьи не смели приближаться, а только окружали его.

Хотя Скиталец и ржал как лошадь, наполняя хохотом всё помещение, вид его по-прежнему оставался величественным. Он наконец-то успокоился, смахнул выступившие слезинки с глаз и ответил:

— Разве это не ваши заклинательские штучки?

Он хитро прищурился и даже приоткрыл рот, как будто собирался подразнить, но Чжао Синьи решил опередить его и ответил раньше:

— Просто подумал, вдруг демоны тоже чему-то научились, мало ли свои демонические талисманы изобрели.

— Это ты нас так унизить попытался?

По-прежнему оставаясь в хорошем расположении духа, Скиталец вскинул брови. Чжао Синьи заметил, что винное пятно на его белых одеяниях уже казалось не пятном, после которого мать бы придушила и заставила стирать, а необычным узором. Оно так хорошо вписывалось, что даже бесило. В мыслях Чжао Синьи ужасно захотелось вывести его из себя, но пока он, привыкший к общению в интернете и долгим размышлениям над сообщениями, думал над ответом в реальности, Скиталец опередил его и совершенно спокойно произнёс:

— Не припомню талисманов у демонов, мы владеем разными элементами и оружием.

— Элементами — это вода, огонь, земля…?

— Именно.

— А заклинатели ими могут управлять?

Вопрос Чжао Синьи прозвучал совершенно невинно, как будто ребёнок спрашивал о том, как устроен мир. Только в глазах Скитальца перед ним стоял уже вполне сложившийся заклинатель и сейчас строил из себя дурачка.

— Эм, — уголки его губ дёрнулись, тот растерялся и не мог найтись с ответом. — Насколько Моему Высочеству известно, нет? Разве не ты об этом должен знать, Чжао Умэн?

— С чего бы?

Пока они беседовали, он размышлял, куда бы деть бамбуковую пароварку. Безопасно ли поставить её на пол прямо в винную лужу? Или огненные муравьи не выдержат и набросятся?

— Потому что ты заклинатель? — с вопросительной интонацией ответил Скиталец и изогнул брови.

Если бы он узнавал символы, стало бы проще, но лишь малая часть походила на иероглифы, из которых Чжао Синьи мог предположить, связан ли талисман с огнём, водой или чем-то ещё. Всё остальное место занимали непонятные закорючки, которые он видел впервые.

Не имело смысла спорить дальше, поэтому Чжао Синьи подошёл к Скитальцу и вручил ему пароварку.

— Охраняй, чтоб никакой муравей не добрался.

А сам опустился на пол возле раскиданных бумажек.

На лице Скитальца отобразилась буря эмоций — шок от поступка Чжао Синьи и столь сильного неуважения к его персоне, в каком-то смысле даже досада, хотя Скиталец по-прежнему не сердился, к тому же, пересилили интерес и любопытство. Его Высочество подошёл ближе и, хоть и не стал садиться на пол, всё равно наблюдал за Чжао Синьи.

Тот что-то бормотал себе под нос, перебирал талисманы, тщетно силясь активировать их. В прошлые разы они срабатывали из-за эмоций, а не духовных сил, но разве он недостаточно сильно переживал за судьбу пароварки?

— Система, найди мне или напиши всё-таки какой-нибудь справочник «Как пользоваться духовной силой», пожалуйста.

Он пробубнил это очень тихо, вряд ли Скиталец расслышал его слова, тем не менее, тот поднёс руку к подбородку и задумчиво почесал его.

[Поищите в местных библиотеках, Синьи.]

— Ага, если я сейчас попрусь в библиотеку, то муравьи сожгут мне пароварку, а заодно и все книги. Или что тут у них, пергаменты, свитки?

— Тебе нужны какие-то свитки? — переспросил Скиталец, с трудом слыша отдельные куски его бормотания.

Система издала сердитый пикающий звук и пожурила его:

[Если Синьи будет говорить мысленно, эта Система всё услышит, не надо сбивать с толку окружающих.]

В глазах Чжао Синьи сверкнули огоньки, его вдруг переклинило. Повысив голос, он чуть ли не прокричал на всю кухню:

— Значит, Системе не нравится, когда я обращаюсь к ней вслух?

[...]

Она не издала ни звука, но троеточие так и повисло перед глазами Чжао Синьи.

— О чём ты говоришь?

Скиталец прищурился и теперь выглядел ещё более озадаченным, и подбородок продолжал почёсывать.

— Чжао Умэну не нравится, как тут всё устроено? — решил он уточнить. — Или, может, противно ощущать себя подчинённым?

Невезучий читатель прикрыл глаза и вздохнул. Его Высочество подумал не о тех системах, а если попытаться объяснить про ту самую, главную в новелле, то Чжао Синьи могли записать в сумасшедшие.

— Ты… Ваше Высочество верит в привидений? — этот вопрос первым пришёл в его голову. Может, имело смысл сравнить Систему со злым и приказывающим призраком-тираном, который отказывается вернуть беднягу домой.

Скиталец не выказал никакого понимания, наоборот, изогнул одну бровь и ответил:

— Привидений? — он почесал подбородок и улыбнулся, продолжая смотреть сверху вниз. — Надеюсь повстречать кое-кого, но почему тебя это волнует?

Чжао Синьи вздохнул, не понимая, шутил тот или нет. Наверное, не стоило говорить Скитальцу о подозрении, что его преследовал злой призрак. Может, сработает на других персонажах, но с этим рисковать почему-то не хотелось.

— У вас тут есть библиотека? — в итоге спросил он, больше не упоминая Систему. — Может, где-то можно добыть информацию, как использовать талисманы?

Лицо Скитальца расплылось в ещё более широкой улыбке.

— Скорее, Чжао Умэну надо в библиотеку заклинателей, а не демонов. Однако признаю, я не изучал того, что хранится у нас. Хочешь, Моё Высочество отправит тебя там убираться?

Теперь уже Чжао Синьи озадаченно смотрел на демона, который по-прежнему держал пароварку в руках.

— Почему ты мне помогаешь?

В глазах Скитальца блеснули озорные огоньки.

— За тобой интересно наблюдать.

Ага, конечно. В этой эпохе ни компьютеров, ни телефонов, ни телевизоров, вот вместо сериальчика тот нашёл себе человека, за которым было забавно следить. Он был прав. Ещё и дня не прошло с тех пор, как Чжао Синьи оказался здесь, а уже успел побывать в объятиях гигантского растения, вдобавок, устроил нашествие огненных муравьёв и чуть не сжёг кухню. И вином залил. Смотрел комедию про неудачника, ещё и сам немного участвовал, неплохо устроился.

Не успел он придумать ответ, как почувствовал запах горения. Привыкший к крикам матери, что на кухне ничего нельзя оставлять без присмотра, он забыл про всё на свете и резко подскочил. Горела, конечно, не еда, которую он так и не начал готовить — муравьи всё-таки подползли к его относительно чистому рукаву, который он не опускал в кувшин, и подожгли. Чжао Синьи бросился к вину, резко схватил крышку и окунул вторую руку в алкоголь. Совершенно позабыл, что в котлах имелась вода.

— Эй! — Скиталец не успел среагировать и защитить вино, Чжао Синьи уже вынул руку и отряхнулся, забрызгивая каплями всё вокруг. Муравьи попятились.

— Что? Лучше пусть я сгорю?

Скиталец хихикнул.

— Твоей одежде всё равно уже не помочь, Чжао Умэн. Тебя отвести в библиотеку?

Чжао Синьи размышлял, как лучше поступить. Сидеть на кухне не имело смысла: стоит оставить пароварку или что-то ещё без внимания, как набросятся муравьи и подожгут. Ладно бы если их парочка была, ещё пригодятся для разжигания огня, но целый муравейник ему тут не был нужен. Убираться он не планировал, а в библиотеке мог бы наткнуться на что-то полезное. Если повезёт. С его-то удачей, ха.

Вид его становился всё ужаснее. Перепачканная, порванная, облитая вином одежда, которую он даже не потрудился нормально запахнуть. Оголённый живот его ничуть не смущал, а вот длинные растрёпанные волосы подбешивали. Где он только ленту успел потерять?

— Да, — в итоге сказал Чжао Синьи и уже направился в сторону двери, как вдруг заметил, что Скиталец собирался поставить пароварку на плиту. — И пароварку возьми с собой!

Тот вскинул брови.

— Чжао Умэн, ты приказываешь Моему Высочеству?

— Да.

От подозрительной улыбки и хитро прищуренных глаз мурашки пробежались по спине Чжао Синьи, поэтому он поспешил добавить:

— Тут только одна такая, в ней можно кучу крутых блюд сделать!

И в пароварке Чжао Синьи будет легче готовить, чем возиться с тем же котлом.

— Вот сам её и неси.

Скиталец подошёл и уже собирался вручить её в руки читателя, как тот вдруг задал вопрос:

— А Ваше Высочество понесёт кувшин с вином?

— Он тебе зачем? Напиться решил?

— От муравьёв защищаться, конечно, — Чжао Синьи ответил с такой интонацией, будто сообщал что-то очевидное.

С уверенным видом он вернулся к тому самому кувшину, где недавно искупал руку.

— Оставить кувшин на Ваше Высочество или мне взять? — невозмутимо поинтересовался Чжао Синьи, чем только вызвал улыбку Скитальца.

— Тащи свой кувшин.

Пароварка хотя бы не была тяжёлой, чего не скажешь о кувшине, достававшему Чжао Синьи практически до пояса. В экстренных ситуациях, когда горишь и спасаешь свою жизнь, не замечаешь тяжести, а вот сейчас пришлось попыхтеть, чтобы оторвать крупный сосуд от пола.

— Напоминает мне, как ты таскал котёл цзецзе, — засмеялся Скиталец и шагнул в сторону двери.

Чжао Синьи не собирался обсуждать с ним прошлое своего персонажа, поэтому молча вышел следом. Руки уже хотели отвалиться от неподъёмной тяжести.

— Чжао Умэн, что значит «крутых»*? — вдруг поинтересовался Скиталец, он не собирался мириться с тишиной.

* Крутой (кит. 酷的) созвучно с англ. cool. Само по себе 酷 означает «жестокий».

— Э…

Чжао Синьи пытался вспомнить, в каком контексте использовал это слово и с чем ещё его сравнить, кроме как «офигенных», что Его Высочество тоже вряд ли поймёт.

— Я не так произнёс? — задумчиво переспросил демон, уверенно идя по коридору. — Чжао Умэн говорил про кучу крутых блюд.

— А, забудьте, я имел в виду кучу вкусных блюд.

Чжао Синьи не понимал, как можно ориентироваться в этом дворце. Коридор постоянно менялся, двери то появлялись, то исчезали. Он не замечал, всегда ли они находились в одном месте или хаотично выбирали, где оказаться дальше.

— Это особенное слово, которое могут произносить лишь заклинатели? — насмешливо переспросил Скиталец и вдруг остановился. — Проход в библиотеку был где-то тут.

Его Высочество задумчиво осматривал чёрную стену с узором из багровых цветов и листьев, даже одной рукой постучал, продолжая в другой удерживать бамбуковую пароварку, но дверь так и не появилась. Факелы располагались в очень отдельных местах без определённой системы, что казалось странноватым для дворца. Догнавшие их муравьи немного освещали вокруг себя, хоть и слабо, зато на них точно не наступишь и хотя бы видишь, что находилось под ногами. Кроме того, напоминали они вовсе не обычный огонь, а какой-то тусклый, затуманенный. На кухне они имели более яркий цвет.

Теперь мог смеяться Чжао Синьи:

— Что такое, Ваше Высочество, заблудились в собственном дворце?

— Сейчас пароваркой получишь.

Он заразился весёлым настроением нового знакомого и еле сдержал прорывающийся хохот. К тому же, радовало, что муравьи начали тускнеть, значит, могли вскоре и вовсе исчезнуть, тогда не придётся думать, как их запихнуть обратно в талисман.

«Система, он там дверь потерял?» — в итоге мысленно заржал Чжао Синьи, пока не остался без головы.

[...]

«Ты обиделась, что ли?»

За его вопросом последовал пикающий звук, а троеточие исчезло.

— Не понимаю, — пробормотал Скиталец себе под нос и даже принял серьёзное выражение лица, никаких улыбок.

— Так что случилось? — недовольно переспросил Чжао Синьи, уже устав держать тяжеленный кувшин в руках.

— Знаешь, Чжао Умэн, — Скиталец повернулся и посмотрел ему прямо в глаза, — я бы с радостью сказал, что потерял дверь в библиотеку. Но проблема в том, что я не узнаю эту стену.

Великая проблема.

— И что? Ваше Высочество помнит все стены во дворце?

За недолгое время в этом месте Чжао Синьи заметил, что стены не были одинаковыми. Стоило пройти пару шагов, как начинался участок с другим цветом, узором, рельефом или чем-то ещё. Он бы не удивился, если бы в таком, казалось бы, крупном здании забыл о существовании какого-то вида краски.

Не выдержав и подустав, он всё-таки поставил кувшин вина на землю, да с таким грохотом, что чуть не разбил.

Факелы погасли.

Глава 6. Заблудшие в тумане пыли. Часть вторая

Единственным источником света остались огненные муравьи, которые испугались грохота от кувшина с вином — а может, и запаха — и в панике разбежались в стороны, но далеко не ушли. В полумраке лицо Скитальца на миг стало сердитым, а затем возмущённым.

— Ты! — выкрикнул он, не найдя подходящих слов.

Чжао Синьи ощутил опасность и отскочил на несколько шагов в сторону, будто сам очутился на месте испуганного муравья, а демон угрожал потушить его.

— А я что? Я в вашем дворце впервые и ничего тут не знаю!

Скиталец замахнулся пароваркой и уже собирался швырнуть её в Чжао Синьи, как вдруг боковым зрением заметил, что убегающие огненные муравьи поползли по воздуху. Он приподнял брови, напрочь забыл о слуге-заклинателе и приблизился к насекомым. Некоторые продолжали бежать по полу и лишь в одной стороне начали подниматься.

Чжао Синьи проследил за его взглядом и тоже настороженно принялся наблюдать за ними. Он не так хорошо знал правила этого мира, но не удивился бы, если бы какой-то заклинатель или демон мог устроить подобное, тем более у первых тут летающие мечи имелись, а вторые могли повелевать огнём, водой и другими элементами. Только Скиталец, один из демонов, обитатель этого мира, почему-то недоумевал, даже слишком удивлённым казался. Видимо, летающие огненные муравьи всё-таки считались чем-то необычным.

Чжао Синьи хотел подойти и посмотреть на них поближе, но сделал шаг и со всей силы треснулся обо что-то лбом. Скиталец обернулся на грохот и ухмыльнулся:

— Ты опять кувшин разбить пытаешься, Чжао Умэн?

Тот сердито потирал свой больной лоб и шипел.

— Я головой вообще-то ударился, — возмущённо пробормотал он и вытянул руку.

Пальцы упёрлись во что-то твёрдое и шероховатое. Чжао Синьи провёл ими по внезапно появившемуся препятствию и даже нащупал что-то пушистое, но так и не смог ничего разглядеть.

— Кто тут стену поставил?

Одновременно с ним Скиталец вытянул руку и тоже коснулся твёрдой поверхности, по которой ползали огненные муравьи.

— Невидимая стена? — вслух спросил он себя, но Чжао Синьи посчитал своим долгом ответить:

— А я о чём говорю? — Для наглядности он даже постучал кулаком. — Кто-то взял и поставил стену.

В следующее мгновение он сам поправился:

— Или у вас что стены, что двери то появляются, то исчезают?

Он подумал, что раз Скиталец только что прошёл невидимую стену, в которую упёрся Чжао Синьи, то некоторое время назад её тут не было. Другую — по которой ползали огненные муравьи — Скиталец нащупал, значит, его она тоже не пропускала. Странным казалось, что демон, именовавший себя Его Высочеством, не знал, что творилось в его же дворце.

— Двери да, ко многим нужен особый подход, — невозмутимо ответил Скиталец, пока продолжал щупать стену. — Но с невидимыми стенами Моё Высочество сталкивается впервые.

— Ваше Высочество всю жизнь живёт во дворце? — Чжао Синьи только задал вопрос и вдруг резко потерял интерес. Он подумал о своём доме и уютной комнате, о компьютере и играх и тяжело вздохнул.

— Да. Большую её часть.

На этом их диалог закончился, так как Чжао Синьи снова затосковал по дому, тщательно стараясь не думать о турнире, пока Скиталец с интересом изучал стены. В некоторых местах огненные муравьи вспыхивали ярче, а поверхность под их лапками начинала ходить волнами, как будто раздражалась от их жара и пыталась скинуть с себя. Скиталец поставил пароварку на пол и обе руки положил на стену, ощущая необычные волны или даже толчки. Стена пыталась скинуть с себя муравьёв, он в этом не сомневался — сам ощущал жар, хотя насекомых не трогал.

Они и сами не лезли к нему: наоборот, заметили вкусную бамбуковую пароварку на полу, дружно развернулись и ломанулись в её сторону. Чжао Синьи очнулся от размышлений, как только заметил собирающиеся в кучу огоньки, и вздрогнул. Его глаза расширились от ужаса, а по спине пробежался холодок.

— Не-ет! — закричал он и стукнул кулаками о невидимую стену, не в силах приблизиться и остановить нашествие. — Высочество, защищай пароварку ценой своей жизни!

Скиталец усмехнулся, неторопливо перешагнул армию огненных муравьёв, изящно наклонился и всё-таки поднял несчастную пароварку.

— Чжао Умэн, что ты такого нашёл в ней?

Его Высочество с удивлением наблюдал, как собеседник по ту сторону невидимой стены сердито дышал и упирался кулаками в препятствие, которое не мог миновать.

— Я же объяснял, — убедившись, что пароварка в целости и сохранности, он отвернулся в сторону и пробурчал себе под нос: — Система, что за птица? Твоих рук дело?

[У этой Системы нет рук. (*´▽`*)]

Хотя бы обижаться перестала.

— А вот эти всякие… сюжетные повороты? Как их ещё обозвать? Это не ты их генерируешь?

Скиталец приблизился и в упор посмотрел на него, тоже положил свободную руку на стену, после чего поинтересовался:

— С кем ты там разговариваешь, Чжао Умэн?

— С муравьями, — пробурчал тот, надеясь услышать объяснения Системы.

— Но все муравьи у меня, — усмехнулся Скиталец, грациозно махнул рукой в их сторону и вновь упёрся в стену.

— Ну, с кувшином тогда, какая разница? Эй, Система!

Он даже не пытался говорить тише. Незримая собеседница всё больше раздражала его своим молчанием, поэтому и он собирался вывести её из себя, раз уж та просила общаться мысленно. Значит, он будет кричать.

— Система, приём? Ты слышишь меня?

[Такими темпами Синьи примут за сумасшедшего.]

Она была права, но Чжао Синьи ужасно не хотел сдаваться. И всё же следующий вопрос задал мысленно:

«Система, корни, муравьи, невидимая стена — это всё рояли в кустах?»

[Что такое рояли в кустах?]

Как ему сейчас хотелось что-нибудь разбить. Тот самый кувшин с вином, например, к которому он даже сделал шаг в порыве ярости, но вовремя остановился. Если он застрял в невидимой комнате, то неизвестно, когда ещё сможет добраться до воды и еды, так у него хотя бы вино есть, а у Скитальца — пароварка и потускневшие муравьи. Пусть готовит себе муравьёв. Или они его.

«Неважно, забудь. Про сюжетные повороты ты что-то знаешь? Это ты их создаёшь?»

Система издавала пикающие звуки, но с ответом не спешила. В итоге Чжао Синьи услышал механическое:

[Хм.]

— Что значит «хм»?! — сердито переспросил он и ударил кулаком по стене, та сразу дала ему сдачу. Да так сильно, что Чжао Синьи от боли ухватился за раненую руку второй, присел на пол и зашипел, шевеля пальцами. Хотя бы не переломаны, но всё равно ужасно болели.

Скиталец не удержался и захохотал.

— Что происходит? Чжао Умэн, ты попытался поговорить со стеной, но обидел её? Ха-ха-ха!

Он слегка наклонился и, если бы не мешала пароварка, то от смеха ухватился бы руками за живот.

«Система, ты выставляешь меня дураком», — возмутился Чжао Синьи, хоть и понимал, что сам был виноват.

[Не проблемы этой Системы. (*´▽`*) Синьи предупреждали, что Вас посчитают сумасшедшим.]

Пока Скиталец смеялся в стороне, Чжао Синьи хмурился и продолжал мысленный диалог:

«Ты так и не ответила на мой вопрос, Система».

[Эта Система не знает ответа.]

— В см…

«В смысле не знаешь?»

Он слишком привык размышлять вслух, а мысленно общаться с невидимым собеседником и вовсе казалось чем-то необычным и странным, Чжао Синьи постоянно хотелось открыть рот. Если он не хотел прослыть ненормальным заклинателем, то придётся поработать над этим. С другой стороны, он верил, что если одолеет главного героя, то сможет вернуться домой в свой мир, а там уже неважно, каким запомнится. Но пока он здесь, в лучах дурной славы находиться не собирался.

[Эта Система наблюдатель и вмешивается только в редких случаях.]

«Договаривай».

[Корни, огненных муравьёв, а также невидимую стену создавала не эта Система.]

Чжао Синьи замахнулся и собирался ударить кулаком по стене, но вовремя отдёрнул назад. Пальцы заныли, напоминая о недавнем ударе.

[Огненных муравьёв вообще-то создал Синьи.]

«А остальное?»

[Система всего лишь с интересом наблюдает за развитием сюжета. (´∀`*)]

«Подожди, ты сказала, что можешь вмешиваться. Вмешайся тогда, пожалуйста, и открой мне портал в мой дом».

[Эта Система не способна на такое. (*´▽`*)]

Какой. Бесполезный. Собеседник.

Если бы здесь имелись окна, Чжао Синьи бы с радостью вышел в одно из них, но даже их не нашёл. Окна отсутствовали, двери постоянно исчезали, а стены появлялись посреди коридора, где их быть не должно. Замечательное место, лучше не придумать. Чтоб Чжао Синьи ещё раз ступил ногой в какой-нибудь дворец.

— Чжао Умэн, — вдруг позвал Скиталец, о ком Чжао Синьи успел позабыть, пока общался с Системой, — пройдись до конца и проверь, насколько далеко вокруг тебя стены.

— Чтоб она снова ударила меня? — пробурчал тот, но согласился. Его слова прозвучали разумно. Возможно, стены возникли хаотично, сложились в лабиринт и всё-таки где-то закончатся. Может, за спиной Чжао Синьи и вовсе протянулся длинный коридор.

Он развернулся на сто восемьдесят градусов от Скитальца, вытянул перед собой руки и неторопливо двинулся вперёд. Мало ли врежется. Медленно ступая, отошёл на пару шагов, но остановился. Он не учёл один нюанс.

Огненные муравьи находились со стороны Его Высочества, поэтому чем дальше отходил Чжао Синьи, тем темнее становилось. Насекомые и так с трудом освещали вокруг, хотя бы со Скитальцем силуэты друг друга различали, как и пароварки с кувшином. Чжао Синьи собирался сделать ещё шаг, как по спине пробежался холодок, а сам он вздрогнул. Слишком темно, дальше полный мрак. Хотя они не были близки со Скитальцем, с ним Чжао Синьи всё-таки ощущал себя в большей безопасности, чем в этом месте. Не понимал, дрожал он от страха или же во мраке холодало. В реальности он не относился к числу храбрецов. Что ещё можно сказать о человеке, который целыми днями сидел в своей комнате и почти никогда не выходил из дома? Пугливым не был, в хоррор-игры спокойно играл, как и фильмы ужасов смотрел, но в реальной жизни почти ни с чем не сталкивался.

— У меня совсем крошечная комнатка, — раздался голос Скитальца где-то издалека. — И стены неровные, выпирают. Что у тебя, Чжао Умэн?

Чжао Синьи молча стоял и смотрел перед собой, не двигаясь.

Холодно, жутко, мурашки бегали по спине.

— Чжао Умэн?

Тот вышел из оцепенения.

— Я не вижу, что впереди, и не горю желанием туда идти.

За спиной раздался смех Скитальца:

— Человечишка испугался?

Чжао Синьи шагнул чуть в сторону и прислонился плечом к видимой стене с цветочным узором, едва заметным в полумраке.

— Сами взгляните, Высочество, видите что-нибудь впереди? Лично я нет. Вдруг там что-то похуже корней окажется.

Хоть и старался не показаться трусом, но дыхание перехватило, он с шумом выдохнул.

Скиталец тоже опёрся о видимую стену и усмехнулся, но пароварку пока ещё продолжал держать в руке.

— Чжао Умэн, ты же заклинатель. К слову, муравьёв ведь ты призвал? Может, что-то полезное сделать сможешь?

— Ваше Высочество же может управлять элементами? Может, Ваше Высочество что-нибудь сотворит?

Тот ни капли не обиделся и только рассмеялся.

— Я управляю водой, Чжао Умэн, хочешь, чтобы я нас затопил?

Почему нет? Огненные муравьи ползают лишь на стороне Скитальца, вероятно, вода тоже не сможет просочиться к Чжао Синьи.

— Да, — в его голосе послышалась уверенность. — Призовите воду, Высочество.

В полумраке он не видел выражения лица собеседника, сам подошёл ближе и аккуратно положил дрожащую руку на стену, которая отделяла его от Скитальца. Тот собирался поставить пароварку на пол, но Чжао Синьи заметил этот жест:

— Нет! Не оставляйте мою пароварку!

Его Высочество рассмеялся:

— Твою? Что же ты так привязался к ней, Чжао Умэн?

Хотя по интонации и слышалось, что Скиталец не воспринимал его беспокойство всерьёз, пароварку всё-таки на пол не поставил, а подошёл к стене и вытянул свободную руку перед собой. Затем сложил пальцы в кулак, поднёс к лицу, вытянул указательный и средний, прикрыл глаза и так стоял некоторое время.

— Как дела, Высочество, долго ещё ждать? — в итоге не выдержал Чжао Синьи, пока его зубы нервно стучали.

— Не понимаю, должна была образоваться хотя бы струя.

Чжао Синьи внимательно следил за его пальцами, ожидая, что вода пойдёт именно из них, но ничего не происходило. Он вздохнул и уже собирался отойти и всё-таки осмотреться, как на голову хлынул целый поток.

— Высочество, за что?! — возмутился он и прищурил глаза, в которые и так сильно затекало. Пытался защититься руками, даже поднёс их ко лбу и поставил как козырёк, но с водопадом совладать не смог. Как будто вся вода, которую поначалу не получалось призвать, хлынула единым потоком.

Скиталец тут же разжал пальцы и поднёс руку к подбородку, почесал его. Несмотря на озадаченный вид, он не растерялся, а задумался над произошедшим.

— Как бы Моему Высочеству ни хотелось поиздеваться над тобой, это было сделано не специально, — в итоге произнёс он с добродушной улыбкой, но её Чжао Синьи не заметил.

— Неважно, — пробурчал он и встряхнул руками, попытался отступить от водопада, но тот продолжал литься, хоть и с меньшим напором. — Ты можешь выключить это как-нибудь? Позови там свою Листву с корнями, пусть впитают воду, пока меня не затопило.

На словах «Листву с корнями» ему пришлось подавить смешок — миленькое имечко у демона, ещё и так хорошо сочеталось с её творением, что рассмешило даже перепуганного и мокрого с ног до головы Чжао Синьи, когда он только озвучил это. Вот только ему было не до смеха: вода прибывала, лодыжки уже полностью ушли под неё. По всей видимости, площадь невидимой ловушки оказалась не такой большой, какую себе представлял Чжао Синьи.

— Высочество, убери воду!

— Она меня не слушается, — задумчиво ответил Скиталец после небольшой паузы. — Я даже не уверен, что в твою часть её налил я. Может, за нами кто-то наблюдает?

Пусть Чжао Синьи нервничал из-за воды, он всё равно заметил, как демон наклонился и попытался поставить пароварку на пол.

— Высочество, пароварка! — сердито напомнил он и стукнул кулаком по стене. Та тут же напомнила о себе и дала сдачи, да так сильно, что Чжао Синьи сбило с ног. Он плюхнулся в воду, забрызгивая невидимую стену.

— Да что такое, — проворчал он и зашипел, не зная, подниматься ему или уж лучше и дальше сидеть на месте и не двигаться, пока не затопит.

— У Моего Высочества сложилось впечатление, что ты будешь защищать пароварку ценой своей жизни.

Чжао Синьи посмотрел на него как на идиота, до которого наконец-то дошло что-то слишком очевидное. Хотя бы слово запомнил.

— Ну да.

И в этот самый момент он заметил, что на до этого невидимой стене в местах, куда попало множество капель, появились тёмные разводы. Словно он смотрел через мутные линзы, зато теперь стена представлялась не чем-то магическим, а вполне реальным препятствием. Стеклянной она быть не могла, так как наощупь оказалась совсем иной, ещё и сдачу давала, но раз из чего-то её сделали — чем-то и сломают.

— Ваше Высочество заметили пятна? — ехидно поинтересовался Чжао Синьи, но не спешил приближаться к находке. Наоборот, специально смотрел вверх, в сторону головы Скитальца, проверяя его внимательность.

Тот протянул задумчивое «хм» и прищурился, тщательно вгляделся в стену. Плеск воды напугал огненных муравьёв, поэтому те столпились в противоположном конце невидимой комнаты. Свет с трудом достигал места, на которое намекал Чжао Синьи, тем не менее, Скиталец всё равно ответил:

— Чжао Умэн имеет в виду эти?

На его лице застыла самодовольная улыбка, а Чжао Синьи цокнул языком, но постарался сделать вид, что ничего не произошло.

— Да. Это должно о чём-то говорить.

Но о чём? Если стены создавали при помощи волшебства, то что-то (вероятно, вода) их потрепало? Или стена досражалась до того, что сама себя поломала?

— Ваше Высочество, а проверьте стену со стороны муравьёв, там она тоже помутнела?

Скиталец приблизился к ползавшим в нижней части насекомым. Осмотрел сначала на уровне глаз, затем поднял голову кверху, опустился. Задумчиво почесав подбородок, он обернулся:

— Нет.

Он помолчал некоторое время, после чего добавил:

— И Моему Высочеству кажется, муравьи стали тускнеть.

— В плане? — переспросил Чжао Синьи, выходя из своих мыслей, хотя и сам замечал это ранее.

— Коридор за стеной виднелся значительно дальше, а сейчас менее чем в чжане* от Моего Высочества кромешная тьма.

* Чжан (кит. 市丈) – 3,33 м.

Чжао Синьи всё-таки склонялся к тому, что вода как-то влияла на стену. Стоило обернуться, как он подскочил на месте и прижался к помутневшей стене, по спине пробежался холодок. Даже если Скиталец был прав и муравьи, которые и так отползли в противоположную от Чжао Синьи сторону, потускнели, то тьма теперь находилась на расстоянии вытянутой руки. Она не походила на обычный ночной мрак, скорее на густой чёрный туман. Чжао Синьи сглотнул и пробормотал:

— Система? Помоги, умоляю.

[Что эта Система может сделать для Синьи?]

Он чувствовал, как страх подступал и пожирал его, руки всё сильнее дрожали, дыхание затруднялось, поэтому Чжао Синьи решил общаться мысленно, лишь бы Система не обиделась и не разозлилась.

«Ты узнала что-нибудь о роялях в кустах? Я читал о них в других новеллах, ты можешь активировать такой, Система?»

[Этой Системе надо подумать.]

«О чём тут думать?!»

Но она замолчала, даже своих пикающих звуков издавать не стала. Будь Система человеком или хоть каким-то физическим объектом, Чжао Синьи бы сейчас так врезал ей, но увы и ах. Пришлось беспомощно повернуть голову в сторону Скитальца и попросить, забыв о формальностях:

— П-поставь пароварку на пол, пожалуйста. Возле меня. Пусть муравьи подползут.

У того чуть челюсть не отвалилась.

— Эй, Чжао Умэн, не смей сдаваться! — воскликнул он и попытался подбодрить. — Мы выберемся отсюда.

Он и не сдавался. Пока. Лишь желал, чтобы единственный имеющийся источник света приблизился к нему и хоть как-то отогнал ужасающий мрак. Чжао Синьи не понимал, что вызвало столь сильный страх, в реальности он не боялся ни темноты, ни монстров под кроватью. Возможно, волшебная стена и темнота специально охлаждали, напрягали и в итоге пугали.

— Не сдаюсь я. Поставь пароварку, Высочество.

Чжао Синьи постарался отогнать страх и успокоиться, взять себя в руки. Скиталец пожал плечами и опустил на пол бамбуковую пароварку, которую не выпускал до этого момента. На этот раз он не улыбнулся, а вновь поднёс руку к подбородку и почесал его, не понимая логики Чжао Синьи. То этот заклинатель защищал никому ненужную пароварку чуть ли не своей жизнью, считая её важнейшим предметом, то вдруг собрался отдать муравьям на съедение.

Огненные насекомые в свою очередь застыли на месте и некоторое время перебирали лапками, шевелили усиками, но никуда не двигались. Бамбуковая пароварка стояла впритык к помутневшей в нижней части стене, Скиталец даже немного отошёл в сторону, освобождая муравьям проход. Но какой бы съедобной для них ни выглядела посуда, они всё равно не стремились приближаться.

— Чжао Умэн, передвинь кувшин с вином подальше от стены, — предложил Его Высочество, тоже не понимая, что именно останавливало муравьёв. Они даже сюда бежали за пароваркой, а как только та оказалась в шаговой доступности — застыли на месте.

Чжао Синьи вздохнул и, не отлипая от стены, подошёл к кувшину, но наклоняться не спешил. Предстояло ещё отнести вино поближе к туману, в самую темень, чего он бы с радостью избежал. Но выбора уже не оставалось, тьма почти настигла его самого, а упрямые огненные муравьи не собирались покидать своё место.

Прищурившись, Чжао Синьи заставил себя наклониться и оторвать кувшин от пола, после чего сам застыл как муравей. Может, просто швырнуть кувшин вперёд?

— Ваше Высочество не очень расстроится, если кувшин вдруг разобьётся? Случайно. Мало ли что может произойти.

— Ты что задумал, Чжао Умэн?

Скиталец скрестил руки на груди и слегка склонил голову на бок. Выражения его лица Чжао Синьи всё равно не видел, так что понятия не имел, улыбался тот или злился, да и не очень беспокоился по этому поводу.

— Ничего, — тут же ответил Чжао Синьи и слабо ухмыльнулся. — Всякое случается.

Он сделал несколько крошечных шажочков вперёд, пытаясь хлюпать водой, но та уже достигла уровня колен, поэтому нужных ему звуков не издавала.

— Ой, какая жалость! — наигранно пожаловался Чжао Синьи и со всей силы толкнул кувшин вперёд. Тот оказался слишком тяжёлым, поэтому далеко не пролетел.

Сам Чжао Синьи ударил руками о воду, притворяясь, что поскользнулся и упал, кувшин приземлился прямо за ним, вино забрызгало стены и перемешалось с заполнившей помещение водой. От крупных капель стена между ним и Скитальцем помутнела ещё сильнее, теперь пятна располагались не только внизу, но и простирались по всей поверхности.

Вместо того чтобы приблизиться, огненные муравьи попятились назад.

На экране возникла надпись:

[Он просит активировать рояль в кустах. Что делать?]

И только вызвала слабый, едва уловимый смех. Над клавиатурой зависла дрожащая рука и медленно опустилась, пальцы потянулись и, подёргиваясь, неторопливо набрали:

«Придумай что-нибудь (*´▽`*)».

[Рояль в кустах активирован.]

Глава 7. Смерть главному герою!

Механический голос Системы прозвучал настолько внезапно, что совершенно не ожидавший Чжао Синьи по-настоящему поскользнулся и упал в воду, в панике замахал конечностями, закашлялся и попытался подняться. Ещё захлебнуться не хватало.

«Ты активировала рояль?!»

Если бы его рот не переполняла жидкость, он бы прокричал это вслух.

[Сами же попросили, Синьи. (*´▽`*)]

Вообще-то в тот момент Система не стала отвечать, даже пикающих звуков не издала, а сейчас вдруг объявилась и радостно активировала какой-то рояль. Начитавшийся подобных новелл, Чжао Синьи был в курсе, что те могли срабатывать очень непредсказуемо, но в его случае и Система сначала пропала, а затем объявилась с роялем. Не расспросила, что это такое и как работает, а просто взяла и активировала. К слову об этом…

«Что именно ты активировала?»

[Рояль в кустах, как и просили Синьи.]

Ему показалось, что в её интонации просачивалось самодовольство.

«В чём заключается этот рояль? Из кустов вылезет рояль? Может, на голову мне упадёт?»

[Эта Система не владеет такой информацией.]

Чжао Синьи тяжело вздохнул и подавил порыв что-нибудь ударить, пока вновь не получил от стены.

«А чем ты, чёрт возьми, владеешь? Ты активировала проклятый рояль, даже не зная, что это! У тебя не было такой функции, полномочий, как это ещё назвать? Что ты, блин, сделала? Что случится дальше? Нам ждать нашествия насекомых или сразу роялей?»

Его зубы стиснулись и чуть не заскрипели, руки он сжал в кулаки, пытаясь подавить приступ ярости. Вероятно, это тёмный туман так нагнетал и сводил с ума, что даже действия Системы выводили из себя.

— Чжао Умэн? — позвал Скиталец, всё это время наблюдавший, как тот сначала выкинул кувшин с вином, затем упал в воду, а теперь резко изменился в лице. — С тобой всё в порядке?

Не давая ему возможности ответить, Система задала свой вопрос:

[Синьи, Вы злитесь на меня?]

— Всё нормально, — процедил он сквозь зубы и прижался спиной к стене.

Ничего не нормально.

Вода продолжала прибывать и уже вскоре должна была достигнуть пояса Чжао Синьи, но это его уже ни капли не напрягало. А вот подступающая тьма в виде густого чёрного тумана заставляла мурашки устраивать марафоны по его телу, нагнетала и пугала. Чжао Синьи глянул за спину Скитальца, в сторону муравьёв, которые вместо того чтобы приблизиться, поползли вверх по стене и остановились на середине. Язык уже не поворачивался назвать их огненными — маленькие потускневшие насекомые; если ему не показалось, те и вовсе начинали бледнеть или даже растворяться в воздухе, а интерес к бамбуковой пароварке у них пропал окончательно. Хотя Чжао Синьи так и не нашёл способа вернуть их обратно в талисман, видимо, время его действия уже было на исходе.

«Где твой рояль, Система?» — с недовольством мысленно поинтересовался Чжао Синьи.

Механический голос не заставил ждать, а сразу удостоил ответом:

[Рояль в кустах функционирует нормально.]

Значит, рано или поздно что-то произойдёт. Не успел Чжао Синьи всё обдумать и осмотреться по сторонам, как заговорил Скиталец:

— Чжао Умэн, ты уверен? Может, я попробую впитать воду обратно? — он не отводил обеспокоенного взгляда, даже не улыбался, хотя и старался не показывать свою тревогу. — Тебя уже совсем затапливает…

Сама очевидность.

Чжао Синьи задумался, а не стоило ли ему просто утопиться и вернуться обратно в свой мир? С другой стороны, кто гарантирует, что он очнётся в своём теле… Испытывать боль и задыхаться совсем не хотелось. Оказавшееся в ином мире растерянное и напуганное чутьё, подсознание, интуиция или что-то ещё подсказывали ему, что главный герой, в тело которого вселился первый читатель (а в этом Чжао Синьи не сомневался — кто ещё бы смог так сильно испортить изначальную версию новеллы?), станет ключевым звеном в его возвращении домой. Когда во что-то веришь, то живётся легче, поэтому Чжао Синьи решил верить в это. Даже если после победы над Ху Цюэюном он не переместится в свою реальность, сейчас эта надежда дарила ему смысл двигаться дальше и не сдаваться, поэтому спешить и проверять версию со смертью было ни к чему.

— Высочество может гарантировать, что этого скромного заклинателя не затопит окончательно от попыток Высочества? — съехидничал Чжао Синьи, скрестил руки на груди и отвернулся. Где проклятый рояль? Почему ничего не менялось?

Оказаться лицом к лицу с густым чёрным туманом было настолько страшно, что пришлось вновь повернуться к Скитальцу и хоть так почувствовать себя в некоем подобии безопасности. Что-то твёрдое коснулось ноги Чжао Синьи, тот вздрогнул и отскочил, случайно ударился спиной и руками о стену. Мстительная помутневшая невидимка со всей силы отшвырнула его прочь от себя. Чжао Синьи пролетел целый чжан над поверхностью и плюхнулся в воду, брызги разлетелись в стороны, но он уже не увидел, стала ли стена мутнеть ещё сильнее.

Голова ушла под воду, Чжао Синьи начал барахтаться в попытках набрать ртом воздух, из-за чего чуть не захлебнулся. Паникуя, он всё-таки вынырнул и, откашливаясь, замотал головой по сторонам. Его окружала чёрная непроглядная тьма, он не знал, где именно находился Скиталец и откуда прилетел сам. Возникло ощущение, будто за ним следили. Теперь Чжао Синьи вертел головой не в поисках демона, а стараясь обнаружить невидимого наблюдателя, но глаза как будто расположились по всему туману. Каждый раз, когда Чжао Синьи хотя бы чуть-чуть поворачивался, складывалось впечатление, что нечто со спины сверлило взглядом и постоянно находилось сзади, куда бы он ни посмотрел. Голова отказывалась соображать и воспринимать нормально, дышать становилось тяжелее, подкрадывалась паника. Конечности дрожали то ли от холода, то ли от страха. Чжао Синьи обхватил себя руками и в отчаянии позвал:

— Система! Ответь, Система, ты тут?

[Система функционирует нормально.]

— Вытащи меня отсюда! Немедленно.

Его приказной тон оказался слишком жалким и скулящим, а Система и вовсе не стала отвечать.

— Где твой рояль?!

Чжао Синьи сейчас бы с радостью закутался в одеяло, обхватил ноги руками и засел в каком-нибудь углу, чтобы успокоиться, но об этом мог только мечтать, в то время как пространство продолжала заполнять вода. Оставалось лишь впиться пальцами в волосы и завыть на луну (воображаемую, но Чжао Синьи только первое успел сделать), как вдруг тьму рассекла ярко-голубая молния. Трещины протянулись по всей мгле, покрыли тоненькой паутиной, пронзили её насквозь. Осознание происходящего ещё не пришло, а все голубые линии вспыхнули. Тьма исчезла. Словно никакого тумана и не было. Вода хлынула в разные стороны, невидимые стены больше не сдерживали её. Бывшие огненные муравьи попадали в поток, над поверхностью образовалось несколько крошечных облачков дыма, после чего те совсем исчезли. Чжао Синьи несколько раз моргнул и потёр глаза, пытаясь понять, что случилось. Как так вышло, что тьма вдруг отступила, а невидимые стены пали?

— Я же говорила, что потеряла её где-то во дворце!

Женский голос прозвучал незнакомо: говорила не Ядовитая Листва, а других демонов Чжао Синьи ещё не успел повстречать.

— Цзецзе! — тут же радостно позвал Скиталец и захлюпал через воду в её сторону. По довольной интонации было несложно догадаться, что тот вовсю улыбался.

Чжао Синьи стоял между ними, посреди потока, продолжая натирать покрасневшие глаза. Он ещё не пришёл в себя после пережитого и не мог вспомнить, о какой цзецзе шла речь.

— Ты в порядке, Чжао Умэн? — поинтересовался Скиталец, как только приблизился, в голосе уже слышалась не весёлость, а обеспокоенность. Ещё более серьёзным он стал, когда обратился к незнакомой девушке: — Цзецзе сказала, что что-то потеряла тут? Невидимые стены и жуткая тьма — дело рук цзецзе?

Чжао Синьи приоткрыл глаза и проследил, как девушка в тёмно-синем ханьфу* нервно прикусила губу и отвела взгляд. Она как будто не хотела оправдываться и искала, куда бы спрятаться, но Скиталец отошёл от Чжао Синьи и приблизился к незнакомке, слегка склонил голову набок в ожидании ответа. Из широкого рукава девушка вытащила светло-жёлтый веер, чуть не выронив, и быстро поднесла его к лицу, но даже обмахиваться не стала и просто спряталась, как за небольшим щиточком.

* Ханьфу (кит. 汉服) – традиционная китайская одежда.

Прямо за её спиной стояла ещё одна девушка, которую было невозможно не заметить: ярко-алая одежда сразу бросалась в глаза. Если бы та, что в тёмно-синем, стояла сзади, то так бы и осталась в тени другой. Картину дополняли кроваво-красные очи и длинные белые волосы — именно такими, как она и Ядовитая Листва, Чжао Синьи запомнил демонов, когда читал новеллу «Из тёмных вод».

— А-Гэн… в смысле Ху Цюэюн… — девушка в тёмно-синем всё никак не могла подобрать нужных слов. — В общем, это первая пилюля, которую изготовил Ху Цюэюн.

Это же учитель главного героя и известнейший аптекарь в новелле! Точнее, была таковым, пока Ху Цюэюн жестоко не убил её. Но сейчас перед ними стояла Тан Сюэхуа! Живая, из изменённой версии новеллы, ещё и по каким-то причинам знала о случившемся. Неужели её появление и оказалось роялем в кустах? Чжао Синьи прокрутил её слова в голове и застыл на месте, вот теперь до него дошло. Это главный герой устроил во дворце какую-то непонятную ловушку, а он — невинная жертва — и Скиталец случайно угодили в неё. Ещё больше захотелось сразить его. Только вот меча у него при себе не осталось, а чтобы отравить, нужно было хоть что-то приготовить. Бамбуковая пароварка грустно плавала в потоке воды, огненные муравьи сгинули, а все ингредиенты остались на кухне.

В реальности Чжао Синьи редко дрался даже на кулаках, да и зачем, когда в разы интереснее сражаться в играх? Зато это тело выглядело сильнее и мускулистее его собственного, быть может, что-то и получится.

— В смысле пилюля? — с удивлением переспросил Скиталец, изящно поднёс руку к подбородку и почесал его. — Они и на такое способны?

— Гоши* же сказала, что эту пилюлю изготовил Его Величество, — влезла в диалог демон в красных одеяниях и фыркнула. — Уверена, его пилюли — сильнейшие в мире заклинателей и демонов.

* Гоши (国师) – учитель государя.

Чжао Синьи подавил смешок. Ху Цюэюн, может, и учился у заклинателя-аптекаря, но в аптекарском деле известным не стал. Кто знает, каких вершин могла бы достигнуть Тан Сюэхуа, если бы он не убил её. Хотя… теперь можно будет увидеть, раз она стояла здесь, живая и здоровая.

— Ничто не может сравниться с пилюлями цзецзе, — с серьёзным видом возразил Скиталец и покивал головой, словно соглашался с самим собой.

— Ваше Высочество имели в виду пилюли Его Величества? — прищурилась демон в красных одеяниях, её глаза сверкали алыми огоньками.

— Нет, пилюли цзецзе лучшие.

Чжао Синьи не мог понять, что за бессмысленный спор начался между демонами. Буквально пару минут назад они выбрались из ловушки, а те как будто и вовсе забыли об этом. Ну конечно, не Скиталец же оказался в жутких лапах тьмы, ещё и захлёбываясь, так что мог позволить себе и поспорить. Бестолковый персонаж.

Зато Чжао Синьи всё прекрасно помнил. Он вздрогнул и отряхнулся, словно промокший пёс, посильнее запахнул свой грязный халат, а то после «купания» задувало, и обратился к присутствующим:

— Где сейчас Его Величество?

Три пары глаз уставились на него, как будто только заметили. Первой отвернулась демон в красных одеяниях и принялась сверлить взглядом Тан Сюэхуа. Та, продолжая прятать лицо за веером, ответила:

— В тронном зале или в королевских покоях.

— Ты же только что была с королём, гоши, — фыркнула демон в красных одеяниях. — Как ты можешь сомневаться, где Его Величество?

Та нахмурилась и сердито посмотрела на говорящую:

— Я не слежу за каждым действием Его Величества.

— Поэтому вы вдруг кинули нас и ушли?!

Ещё и драма какая-то началась. Чжао Синьи сейчас бы с радостью щёлкнул кнопкой и переключил канал или хотя бы захлопнул скучную новеллу и открыл нормальный экшн, но, увы, такой возможности у него не было, сейчас это место стало его реальностью.

В это время Скиталец приблизился к девушкам и положил им руки на плечи.

— Хватит ссориться, — с улыбкой произнёс он и прикрыл глаза. — Буря Клинков, перестань цепляться к цзецзе.

— А ей ничего не скажешь? — возмутилась демон в красных одеяниях, которую назвали Бурей Клинков. Тон её вмиг сменился на фамильярный.

Чжао Синьи вздохнул, надеясь, что ему не придётся запоминать все эти имена. Читая новеллы, он не пытался держать их в голове, просто наслаждался историями про приключения, сражения и спасения девушек, а как их звали, кем они были, откуда происходили — его не волновало. Читалось забавно — славно, шло плохо — нафиг. В реальной жизни он также старался избегать проблем: родители ругались — проигнорировать и уйти, не одобряли его выбор — притвориться, что слушал, но в итоге сделать по-своему. В открытые конфликты он не вступал и вообще старался обходить стороной, если это не являлась внутриигровым квестом, вот тогда он посвящал всего себя разрешению ситуации. Этих девушек он уже считал лишними персонажами, портящими сюжет.

— Буря Клинков, как будто бы ты не знаешь, что пилюли цзецзе лучшие, — Скиталец хитро улыбнулся и убрал руки.

— Где эти ваши тронный зал и королевские покои? — влез в разговор Чжао Синьи, пока демоны вновь не заспорили и не забыли о его существовании.

Тан Сюэхуа уже не слишком старалась прятать лицо за веером, а с интересом наблюдала за Чжао Синьи. Он не запоминал, кто как с кем был связан, но подозревал, что она была знакома с его персонажем, а оригинальный Чжао Умэн вполне мог вести себя по-другому. Но Чжао Синьи не собирался следовать его характеру.

— Лучше кому-то из нас проводить тебя, — улыбнулся Скиталец, бросил взгляд на Бурю Клинков и покачал головой. — Почему ты так стремишься встретиться с Его Величеством, Чжао Умэн?

Тот пожал плечами.

— Высочество, я бы ещё за своим мечом заглянул.

Он сказал это с таким невозмутимым выражением лица и с совершенно спокойной интонацией, что два демона и заклинательница на миг застыли на месте, после чего засмеялись втроём.

— Не припомню, чтобы заклинатели так небрежно к духовному оружию относились, — заговорила Буря Клинков, хохоча. — Я что-то о вас не знаю?

Тан Сюэхуа несколько раз махнула веером, но ничего не ответила. Судя по выглядывавшим из-за пояса ножнам, её меч был при себе.

Заклинатели относились к оружию с большим уважением, давали имя, меч зачастую спасал их жизни, а также являлся самым быстрым транспортом этого времени, поскольку летали именно на нём. Но Чжао Синьи всё это ни к чему, ему бы лишь сразиться с Ху Цюэюном и вернуться домой. Он не горел желанием отнимать чужую жизнь и сомневался, что был способен на это, поэтому надеялся, что новелла закончится и в случае поражения главного героя.

— Либо проводите меня, либо сам разберусь, — в итоге огрызнулся он и скрестил руки на груди.

— Слуга, как ты смеешь приказывать? — возмутилась Буря Клинков и решительно подошла к нему, но смотреть ей пришлось снизу вверх, Чжао Синьи в новом теле оказался выше. У неё на лбу вспыхнул кроваво-красный цветок — должно быть, метка демона, о которой он даже не вспоминал.

Он не стал отвечать на вопрос, развернулся на сто восемьдесят градусов и двинулся в противоположную от стоявших сторону.

— Чжао Умэн, ты куда? — позвал Скиталец, в чьём голосе слышалось весёлое настроение. И это только подбешивало. Чжао Синьи по-прежнему было не по себе из-за объятий тумана тьмы; страх отступил, но тревога никуда не делась. Конечно, это не Его Высочество тонул в воде и дрожал во мраке, поэтому вполне мог веселиться. Чжао Синьи не удостоил его ответом и мысленно обратился к Системе.

«Система, можешь нарисовать карту дворца?»

[Эта Система ориентируется тут не лучше Вашего.]

«Слушай, ты смогла узнать, что такое рояль и активировать его, вот пойди поищи в своей памяти, какие залы есть во дворце и воткни их в карту».

Даже в мыслях он оставался недовольным.

[Эта Система не сможет выполнить просьбу Синьи.]

— Чжао Умэн, подожди, — донеслись до него слова Скитальца, но замедляться он не собирался, наоборот, только ускорился. — Ты идёшь не в ту сторону.

Демонический принц нагнал его и уверенно улыбнулся, девушки же не сдвинулись с места. Когда Чжао Синьи обернулся, он заметил, как резко Тан Сюэхуа отвела свой взгляд и уставилась в пол, ещё и веером замахала. Она что, испытывала какие-то чувства к его персонажу? Почему так рассматривала его?

— Быть может, Его Высочество соизволит указать этому жалкому человеку путь?

Он не собирался ни грубить, ни язвить, всё как-то само срывалось с языка. Скитальца его слова ни капли не задели, наоборот, он только улыбался. Либо сам персонаж имел такой характер, либо Чжао Умэн вёл себя похуже Чжао Синьи, а тот уже привык к его выходкам.

«Система, расскажи, что знаешь про отношения Скитальца и Чжао Умэна. И Тан Сюэхуа заодно», — мысленно попросил читатель, пока Его Высочество, не переставая улыбаться, провёл его мимо девушек и уверенно двинулся вперёд. Чжао Синьи цокнул языком, только сейчас осознав свою ошибку. Раз Тан Сюэхуа незадолго до своего появления находилась с Ху Цюэюном, то логично, что надо было идти за её спину, а не в ту сторону, откуда они сами пришли.

Некоторое время Система издавала пикающие звуки, перед глазами Чжао Синьи даже несколько смайликов промелькнуло и почти сразу исчезло.

[Эта Система не знает всего.]

Он закатил глаза и чуть не споткнулся на ровном месте, но Скиталец вовремя остановился и поймал его.

— Ты в порядке, Чжао Умэн? Может, зайдёшь переодеться?

— Просто проводи меня к королю, — пробурчал тот и выдернул руку.

— А меч тебе уже не нужен? — ухмыльнулся Скиталец и хитро прищурился, его улыбка вроде не выглядела зловещей, но заставила мурашки пробежаться по спине Чжао Синьи.

— Нужен.

— Чжао Умэн, ты что, снова забыл про свой меч? — продолжал докапываться Скиталец, радостно шагая вперёд. В плохом настроении этот персонаж даже раздражал своей весёлостью.

Чжао Синьи постарался игнорировать этого надоедливого демонического принца и вновь обратился к Системе:

«Скажи, что знаешь».

[Синьи, Вы же читали обе версии новеллы, сами должны знать.]

«Да не помню я! Не хочешь говорить всего — пожалуйста, просто перескажи мне, в каких отношениях находились эти персонажи».

Он сжал руки в кулаки и хотел ударить ими об стену или что-нибудь разбить, хоть как-то выпустить злость и досаду.

[Во Вратах на болоте Чжао Умэн застрял в паутине, Тан Сюэхуа и Скиталец спасли его и некоторое время проводили вместе. Однажды они встретились после Врат и поспорили, но заклинатели из ордена Цинху Чжао, надо пояснять, кто это?]

«Это имеет значение?» — мысленно фыркнул Чжао Синьи и привлёк внимание Скитальца своим недовольством, но тот не стал ничего комментировать.

[Это Ваш орден, Синьи. Чжао Умэн жил и учился в ордене Цинху Чжао, а главный герой и Тан Сюэхуа — из ордена Хэйлун Тан.]

Он тут же выкинул эту информацию из головы, всё равно не запомнит, зачем держать в памяти бессмысленные названия.

«Дальше».

[Адепты ордена Цинху Чжао проиграли спор, победители выбрали Чжао Умэна для наказания, в частности настоял брат короля Скиталец.]

«А в отношениях они каких находятся?»

[Эта Система не разбирается в людских и демонических отношениях.]

Сейчас Чжао Синьи бы с радостью отправил Системе троеточие, как она сама любила делать, потому что иных слов он просто не мог подобрать.

«Меня именно это и интересовало».

Видимо, Чжао Синьи настолько сильно менялся в лице и казался возмущённым, что Скиталец не удержался и спросил:

— Чжао Умэн, это ты из-за меча злишься или чего-то ещё?

— Жизнь такая, — пробурчал тот, не вдаваясь в подробности. Он привык общаться в текстовых и голосовых чатах в интернете, без видео, где его лица никто не видел. Слишком странно ощущалось, как посторонний считывал его мимику и предполагал, что что-то случилось. На стримах он не делился личными переживаниями, а показывал лишь эмоции по отношению к играм.

— Какая? — насмешливо переспросил Скиталец. — Злиться?

— Видимо.

Чжао Синьи снова мысленно обратился к Системе:

«Ты ответишь мне что-нибудь?»

[Эта Система рассказала всё, что могла.]

Оставалось лишь тяжело вздохнуть и попытаться успокоиться. Он вдруг застыл на месте и осознал, что Скитальца поблизости не было. Чжао Синьи повертел головой, прошёл немного вперёд, затем вернулся назад, но демон исчез совсем.

— Высочество?

Неужели теперь и его корни утащили? Или что похуже.

Но не успел Чжао Синьи забеспокоиться, как в стене проявилась дверь, откуда показались зелёные одежды демонического принца. В руках Скиталец держал меч, который сразу же протянул.

— Ты… Ваше Высочество так просто отдадите мне оружие? — с подозрением спросил он, стараясь справиться с временной тревогой, но меч забрал.

— Почему нет? — губы Скитальца растянулись в хитрой улыбке. — Как будто тебя кто-то боится.

Чжао Синьи махнул мечом, не пытаясь угрожать Скитальцу, а проверяя свои возможности. Он почувствовал тепло, исходящее из живота и перетекающее в руку, распространяющееся по мечу. Это и была духовная энергия? Тело двигалось само, помнило какие-то движения. То, что надо.

— Ваше Высочество, ведите меня к королю.

— Чжао Умэн, а что тебе надо от него?

Скиталец не собирался останавливать его, напротив, в его глазах сверкали озорные огоньки, а улыбка не сходила с лица. Не дожидаясь ответа, он уверенно двинулся вперёд, показывая дорогу. Чжао Синьи тоже не стал ничего говорить, а молча пошёл следом.

Вскоре они оказались перед гигантской… Чжао Синьи даже сомневался, можно ли эту громадину назвать дверью. Скорее, огромные золотые ворота, к которым по коридору вели ряды высоких и широких колонн, украшенных разнообразным узором. Без лишних церемоний Чжао Синьи толкнул это чудовище и собирался войти внутрь, но дверь не поддалась. Стоявший рядом Скиталец захохотал:

— Силёнок не хватает?

Чжао Синьи молча размял руки и вновь попытался надавить — ничего.

— Эту дверь только демоны открыть могут?

— Моему Высочеству казалось, сюда могут все войти.

Хотя улыбка и оставалась на его лице, взгляд выглядел озадаченным. Скиталец изящно вытянул руку вперёд и с лёгкостью толкнул дверь — та поддалась и тут же отворилась, словно была не тяжелее пустой картонной коробки. Он лишь пожал плечами и пропустил Чжао Синьи вперёд.

Почему-то никакие демоны-стражи не охраняли тронный зал, никто не докладывал о прибытии. Первым в глаза бросился огромный фонтан со статуей дракона, но Чжао Синьи быстро отвёл от него взгляд. На возвышенности со ступеньками находился трон, на котором восседала фигура в знакомом по истории и сериалам мяньгуане.*

* Мяньгуань (кит. 冕冠) – корона императора.

Чжао Синьи бросился вперёд с криком:

— Смерть королю!

Глава 8. Попытки сидеть спокойно ничем хорошим не оборачиваются

Главный герой смерил Чжао Синьи скучающим взглядом и никак не отреагировал, а просто лениво наблюдал, как взъерошенная фигура в распахнутом белом халате мчалась в его сторону с обнажённым мечом. Ху Цюэюн только слегка пальцами коснулся рукояти своего меча, готовясь к защите, как вдруг нога невезучего читателя нашла обо что поскользнуться и поехала в сторону. Чжао Синьи вскрикнул и с грохотом приземлился на спину, меч со звоном улетел на противоположный конец тронного зала, словно пол был сделан из скользкого льда.

От этого зрелища Скиталец, стоявший на пороге и прижимавшийся к дверной раме спиной, слегка склонил голову на бок и рассмеялся.

— Ну и угрозы у тебя, Чжао Умэн!

Король демонов нахмурился:

— Что вы тут удумали?

Чжао Синьи, привыкший сражаться в компьютерных играх, а не реальных драках, ещё и находясь в новом теле, списал свою неудачу на все эти внешние факторы, поэтому пока не спешил расстраиваться и сбегать с позором. Здесь не было команды, к которой он мог отступить и перегруппироваться, отсутствовал респавн для перерождения, он был один против мира новеллы и её персонажей.

— Ты! — злостно воскликнул Чжао Синьи, обращаясь к королю. — Признавайся, это ты, придурок, изменил проклятый сюжет? Из-за тебя я тут застрял?

От падения часть одежды сползла, поэтому, когда он попытался подняться, то случайно наступил на свой и без того потрёпанный ханьфу. Ткань треснула и разошлась, оголяя ногу.

«Система, тут можно сделать тп-аут?»

В его голове раздались пикающие звуки, имитирующие серьёзные раздумья, затем голос произнёс:

[Эта Система не понимает, что Синьи имеет в виду.]

«Телепортироваться подальше от этого позора!» — мысленно воскликнул он, поглядывая то на меч, то в ноги короля демонов. Может, это эго главного героя заставило его пасть? Не желая ползти за мечом и ещё больше позориться, он сверлил собственное оружие сердитым взглядом, пытался заставить прилететь в руки. От его усилий меч только слегка дёрнулся, Чжао Синьи даже показалось, что тот фыркнул и, наоборот, отодвинулся назад.

[Эта Система не умеет телепортировать.]

«Научись! Сделай что-нибудь!»

[Удачи, Синьи. (´꒳`)]

«Женщина! Ты же женщина? Помоги мне!»

Система издала несколько насмешливых пикающих звуков, затем резко изменила голос на мужской:

[Для Синьи эта Система может и так говорить.(´꒳`)]

«Я не это имел в виду, дурная».

Диалог в его голове прошёл всего за несколько секунд, а Ху Цюэюн, восседавший на троне, начинал скучать.

— Так и будете здесь прохлаждаться или всё-таки покинете тронный зал? — Его Величество демонстративно зевнул, явно показывая, что Чжао Синьи не представлял для него совершенно никакой угрозы, чем только выбешивал.

Скиталец, по-прежнему стоявший на пороге, хитро прищурился:

— Чжао Умэн, попросишь помощи у демона?

Он с выжиданием следил за читателем, ждал ответа, а тот просто вновь попытался подняться, игнорируя обоих братьев. Одежда треснула по всем швам и чуть не упала на пол, но Чжао Синьи успел подхватить её рукой. Под насмешливым взглядом Скитальца он развязал свой пояс, подтянул нижний халат (точнее, оставшиеся от него куски ткани), кое-как закрепил, завязал и затем наклонился за мечом.

В его глазах блеснули решительные огоньки, он рванул вперёд, устремился к главному герою, замахнулся, однако меч выскользнул и вновь со звоном грохнулся на пол. Ху Цюэюн даже не шелохнулся, а Чжао Синьи застыл на ступенях у трона.

«Система, это ты надо мной издеваешься, что ли?»

[Что Вы, Синьи, эта Система бы не посмела.(*´▽`*)]

Хотя он и завязал ленту на несколько узлов, одежда выскользнула и мягко приземлилась на пол, оставив своего хозяина практически голым.

Скиталец не выдержал, оттолкнулся от двери, изящным движением руки снял с себя верхний зелёный халат и накинул на плечи злосчастного читателя, оставшись в нижнем белом, после чего сразу подал голос:

— Чжао Умэн, идём за мной, переоденешься.

Его Высочество сам поднял меч заклинателя и задумчиво покрутил в руке, однако из его пальцев оружие не выскальзывало, как он ни пытался изощряться и намеренно наклонять его.

Ху Цюэюн смерил обоих скучающим взглядом и, заслышав шаги, посмотрел в сторону выхода, однако это просто демоны проходили мимо по коридору. В тронном зале было прохладно, поэтому Чжао Синьи послушно просунул руки в рукава зелёного шэньи* с золотым узором и обхватил себя, чтобы хотя бы эта часть одежды не оказалась на полу, ещё и закутался посильнее. Скиталец усмехнулся и двинулся к дверям, однако следовать за ним читатель не спешил. Он гневно посмотрел на главного героя и яростно воскликнул:

— Я ещё вернусь!

* Шэньи (кит. 深衣) – длинный халат.

После своего позора он решил не совершать очередную попытку нападения, а развернулся и всё-таки пошёл за демоническим принцем. Сначала следовало разобраться, как пользоваться новым телом, а уж потом сражаться с главным героем, который сейчас для него стал главным злодеем.

«Система, почему демону норм держать меч, а мне нет?»

[Может, Синьи ему не нравится?]

«Мечу?»

[Хотя бы Его Высочество помогает Синьи.(*´▽`*)]

Чжао Синьи закатил глаза и собирался вздохнуть, но споткнулся на ровном месте и чуть не грохнулся, однако умудрился устоять на ногах. Для этого ему понадобилось расставить руки в стороны, из-за чего зелёный шэньи раскрылся. Скиталец уже смотрел в его сторону не с насмешкой, а с сожалением, но Чжао Синьи быстро запахнулся обратно и заторопился к принцу: не хватало ещё в какие неприятности вляпаться на глазах короля, которого ему предстояло победить. С другой стороны, так главным герой мог недооценить его и запомнить бездарным оппонентом, а Чжао Синьи подтянет свои навыки и с лёгкостью сотрёт его в порошок.

С этой мыслью и самодовольной улыбкой он вышел в коридор, уже предвкушая свою победу.

Скиталец оглядел его с подозрением: слишком счастливым выглядел опозорившийся Чжао Синьи — наполовину голый, в одном зелёном шэньи, безоружный. В душе читателя теплилась надежда, что после победы над главным героем он вернётся домой в тот самый момент, когда исчез из своего мира, и тогда уже разберётся с соперниками на турнире — иными словами, одним камнем убьёт двух птиц*.

* Кит. 一石二鸟 – «Одним камнем убить двух птиц» (одним выстрелом убить двух зайцев).

В коридорах менялись стены, переливались в другие цвета, возникали другие рельефы. Где-то появлялись двери, а где-то исчезали, как только к ним подходили; колонны вырастали словно из-под земли и также растворялись. Чжао Синьи уже не удивлялся окружению — таким был дворец короля демонов, и он быстро привык. Правда, один бы в жизни не отыскал здесь дорогу, но чем-то оригинальным это место уже не считал.

Стены и пол сменились на насыщенный тёмно-синий цвет, отдельные факелы на стенах создавали забавное свечение, как будто оказался на морском дне и встретил рыб с фонариками. Факелы располагались настолько далеко друг от друга и освещали лишь малую часть коридора, так что Чжао Синьи был благодарен хотя бы за то, что не врезался лбом в колонны, которые порой появлялись чересчур внезапно. У одной из дверей Скиталец наконец-то притормозил, легко толкнул её рукой и пропустил читателя перед собой, а сам сказал:

— В свои покои я тебя не поведу, а то ещё уничтожишь их случайно, — он хитро улыбнулся. — Жди здесь, Чжао Умэн, постарайся ничего не испортить.

И прикрыл за собой дверь, в то время как Чжао Синьи прошёлся по небольшой комнате и осмотрелся по сторонам. Мебелью она не была богата: низкая кровать, заваленная подушками, также столик с одной напольной подушкой, вдобавок, один одинокий факел на стене. По-прежнему никаких фонарей. Даже шкафов с книгами или свитками не нашлось, чего уж жаловаться на отсутствие телефонов и компьютеров.

Он не собирался злиться на слова какого-то второстепенного персонажа, тем не менее, «постарайся ничего не испортить» Скитальца задело его. Как будто он специально что-то ломал. Корни сами вылезли, как и тьма от пилюли. Да, огненные муравьи призвались по его вине, но остальное нет! И одежда сама отказывалась держаться, пошли к чёрту эти традиционные вещи, ещё и длинные волосы бесили. Чжао Синьи хотел либо завязать их чем-нибудь, либо отрезать, вот только меч остался у Скитальца. Хотя он и так не слушался своего хозяина, а выскальзывал и рвался на свободу. Что за бесполезное заклинательское тело! Ни оружием пользоваться не умело, ни талисманами, ни полезное что сделать не могло. И почему остальные попаданцы так легко привыкали к новым способностям, но не Чжао Синьи?

К слову о талисманах… Какая-то часть осталась на залитой вином кухне, но некоторые всё ещё хранились в обуви, которая по-прежнему находилась на нём. Хотя бы она не успела разодраться, чего не скажешь о несчастных клочьях одежды, валявшихся в тронном зале, если их всё ещё не убрали.

Чжао Синьи присел на низкую кровать и стянул с себя один из ботинок, вытряхивая бумажки на пол. Те разлетелись в разные стороны, а он упёрся локтями в колени и принялся разглядывать их, даже не пытаясь как-то перевернуть. Всё равно узнавал лишь небольшое количество символов, среди которых были какие-то простые вроде огня, воды, а вместе с ними множество непонятных закорючек. Сложно и страшно было представлять, что могла породить какая-то бумажка, но Чжао Синьи собирался научиться управлять духовными силами. Раз меч остался у Скитальца, то он собирался экспериментировать с талисманами. Система поспешила вмешаться в его мысли:

[Синьи, вы можете и без них практиковаться.]

Он нахмурился и прикрыл глаза, а вслух сказал:

— Я в курсе, что заклинатели так и делают, но не понимаю как, мне нужен какой-то материальный предмет. По-твоему, я просто так руководство для чайников прошу?

[Может, Синьи учитель нужен?]

— Да ладно? — сердито фыркнул он, продолжая рассматривать талисманы. — Раз ты такая умная, то, может, найдёшь мне учителя?

[Отправляйтесь в орден Цинху Чжао, Синьи.(´꒳`)]

— То есть ты предлагаешь заявиться к учителю этого персонажа со словами, что этот безмозглый ученик всё забыл, и попросить заново обучить меня? — Чжао Синьи даже глаза закатил. — А имя моего учителя ты хоть знаешь?

[Нет. (´꒳`)]

Он не горел желанием спорить с этой безмозглой программой, а уже даже сполз с кровати на пол и уселся поближе к талисманам, однако это мало чем помогло. Символы узнаваемыми не стали — наоборот, как будто больше незнакомых появилось. Он сосредоточился, попытался ощутить свою ци, но даже не понимал, где находились меридианы*, по которым она и текла, чего уж говорить об управлении.

* Меридианы (кит. 经脉) – каналы в организме, по ним течёт ци.

— Но учитель у меня точно есть?

[Наверное. (´꒳`)]

Чжао Синьи протяжно вздохнул и сжал двумя пальцами переносицу:

— В смысле наверное? Ты точно не знаешь?

[Нет. (´꒳`)]

Бесполезная программа…

И также она оставалась единственной, с кем он мог поговорить о чём угодно из своего мира, остальные персонажи бы его просто не поняли. С Системой хотя бы притворяться не надо было. С другой стороны, нельзя сказать, что Чжао Синьи притворялся с другими, но и не ощущал себя собой. Они всё равно считали его неким Чжао Умэном, о котором он совершенно ничего не знал и знать не хотел. Он не планировал копаться в биографии своего персонажа, запоминать его привычки и характер, как-то отыгрывать его — вовсе нет, он собирался как можно скорее убраться из дурацкой испорченной новеллы. Окажись он хотя бы в теле главного героя в первой версии, то, быть может, ещё хоть как-то развлёкся, но даже тогда бы его волновал турнир. Слишком много времени и сил на него потратил, чтобы в итоге очнуться в другом мире и упустить такой шанс. Team Eternity уже давно не приносили победу и могли вскоре быть расформированы, именно поэтому так важно было выиграть.

Он решил не отчаиваться, а верить, что в реальности время застыло. Неважно, так ли случилось на самом деле, благодаря надежде он хотя бы не сходил с ума, поэтому пытался занять себя чем-нибудь полезным, что могло бы помочь вернуться.

В голове мелькали образы из просмотренных сериалов и аниме, Чжао Синьи подтянул к себе ноги и попытался положить их друг на друга, чтобы принять позу лотоса, однако слишком привык к своему пухлому телу, в котором тяжеловато было проделывать подобное. С нынешним же ноги заскользили, слишком легко поддались, правая ушла за спину, а сам Чжао Синьи умудрился перекувыркнуться и удариться лбом об пол.

— Ауч, — вслух пожаловался он и потёр рукой ушибленное место.

Значит, для начала стоило разобраться с телом. Раз в комнате никого не было и никто не мог счесть его за сумасшедшего, то Чжао Синьи поднялся на ноги и расставил руки в стороны, затем поднял их вверх, стараясь прочувствовать каждое движение. Он вновь вытянул сначала вперёд, затем в стороны и подвигал пальцами, кистями рук. Растопырил ноги и попытался опуститься, проверяя растяжку, пока случайно не сел на шпагат. Он свёл брови, прищурился и застонал, однако боль оказалась фантомной — ему досталось гибкое тело.

Система то ли заскучала, то ли не могла понять, чем занимался читатель, поэтому поспешила спросить:

[Что Синьи делает?]

— А на что похоже?

[Синьи хочет выступать в цирке?]

Он усмехнулся:

— Тут и без меня цирк демонов и заклинателей, а я просто домой хочу.

После чего вздохнул и застыл на месте. А как встать со шпагата? Ещё и лента, что держала зелёный шэньи Скитальца, решила развязаться…

Чжао Синьи кое-как согнул ноги в коленях и пододвинул их к себе, поднялся и вновь запахнулся. Где только этого демонического принца с одеждой носило? Как жаль, что в этом мире обычного спортивного костюма не существовало. Если вдруг он задержится здесь, то обязательно попробует описать кому-нибудь этот шедевр и заставит сшить себе такой, авось у кого из демонов получится. Ну не умеет он ханьфу носить, ханьфу его не любит и слетает.

Краем глаза он заметил, как золотой узор на ткани не просто перелился в отражении факелов, а изменил рисунок — листья превратились в заострённые кинжалы. Чжао Синьи нахмурился и решил не придавать этому значения.

Пока он махал тут халатом, талисманы отлетели от него подальше, но он не спешил к ним возвращаться. Чжао Синьи продолжал двигать руками и ногами, поприседал, попрыгал. Новое тело ужасно отличалось от его родного — более быстрое и ловкое. Раньше он даже не мог просто поднять руку с такой скоростью.

Пускай он не держал оружие, но попытался сделать выпад, представляя, что атаковал с мечом, и тело легко и шустро двинулось вперёд. Если Чжао Синьи сумеет подчинить его себе, то с таким было бы интересно сражаться в реальных схватках, а не в привычных компьютерных играх. Ещё бы каким-то образом разобраться, как пользоваться духовными силами — цены бы этому телу не было. Но он до сих пор не понимал, где находились проклятые меридианы! Просто не мог их почувствовать. Он отказывался верить, что заклинатель каждый раз обращался к какой-то эмоции, чтобы заставить ци течь в нужном направлении.

— Система, блин, ну хоть какое-то руководство дай.

Не могло быть такого, чтобы для призыва меча нужно было разозлиться, а для активации талисмана — испугаться или обрадоваться. Это же звучало очень глупо.

[Поищите в библиотеке, Синьи. (´꒳`)]

Он цокнул языком и закатил глаза:

— Где я тебе тут библиотеку найду?

Не успел он предложение закончить, как вдруг что-то над головой треснуло: по потолку пошла трещина и расползлась чёрными полосами в виде паутины. Чжао Синьи вскочил на ноги и вовремя отпрыгнул в сторону — часть потолка грохнулась прямо на то место, где он только что сидел, завалив раскинутые по полу талисманы.

— Система, твоих рук дело?

Что-то за его спиной тоже взорвалось.

[Синьи слишком плохого мнения об этой Системе.]

Из дыры в потолке свесилась голова с белыми волосами, красные глаза блестели в полумраке от света факела. Чжао Синьи поначалу подумал, что это Ядовитая Листва развлекалась со своими корешками, однако та имела короткие волосы, а у этой оказались длинные — такими пол можно было подметать.

Красные глаза вдруг расширились и наполнились гневом.

— Это ты посмел угрожать Его Величеству?!

Буря Клинков, которую он недавно повстречал в коридоре с аптекарем Тан Сюэхуа, свешивалась с потолка и сверлила его сердитым взглядом. Она опустила голову ещё ниже, но Чжао Синьи ни слова не успел ответить, как под ногами тоже пошли трещины, да так стремительно, что почти мгновенно пол провалился вместе с ним.

— А-а-а!

Чжао Синьи уже зажмурился и был готов врезаться и испытать ужасную боль, но ничего не произошло. Он осторожно приоткрыл один глаз и вздрогнул, когда пересёкся взглядом с двумя кроваво-красными, те ещё и щурились недовольно. Постепенно до него дошло, что он парил в воздухе, вдобавок, чуть не соскользнул зелёный шэньи Скитальца, который пришлось запахнуть сильнее, а Буря Клинков висела рядом, пока не фыркнула и не отвернулась — тогда он полетел на пол, зато на этот раз падать было невысоко. Чжао Синьи приземлился на обломки верхней комнаты и сердито потёр ушибленные места, но демон и рта открыть ему не дала:

— Эй, ты, Чжао Умэн или как тебя? Как ты посмел угрожать Его Величеству?

— Пусть вернёт меня домой, — потребовал Чжао Синьи с недовольной интонацией, однако Буря Клинков не так поняла его.

— Ты что, реально так взбесился из-за поражения, что теперь нашему королю угрожаешь? Так сильно в свой орден вернуться хочешь? — он ни слова вставить не успевал, как она продолжила: — У заклинателей достоинства нет, что ли?

— Чихал я на проигрыш, домой меня верните.

Красные одежды развевались в воздухе, хотя никакой ветер тут не дул. Буря Клинков изящно опустилась ниже и мягко спрыгнула на пол, грациозно сделала шаг вперёд и нахмурилась. Чжао Синьи не увидел, откуда они вылетели, но множество ножей, направленных в сторону несчастного читателя, кружило за её спиной.

— Эй, ты чего? — Он испуганно отполз назад, даже не успев подняться.

— Чтоб больше не угрожал Его Величеству! Лучше в свой орден вернись поскорее и не появляйся больше во дворце демонов.

Нет, нет и ещё раз нет. Никаких сюжетных мест, никаких новых локаций. Максимум — библиотека во дворце демонов, где он надеялся неожиданным образом отыскать руководство для заклинателей. А вдруг понадобилось бы главному герою и лежало там специально, ждало своего часа? Для него же что угодно могло появиться. И тут Чжао Синьи осенило — а почему бы не попросить такое руководство лично у Ху Цюэюна? Но не приходить же к врагу со словами: «Слушай, а дай мне справочник, как одолеть тебя?»

— Дамочка, мне нет дела до твоего короля…

Он хотел продолжить, но вовремя заметил, что на лице Бури Клинков буквально отразилась буря эмоций, начиная со злости и замешательства и заканчивая счастьем и гордостью. Её ножи резко устремились в его сторону и остановились в паре цуней* от лица, угрожающе мерцая в свете факелов.

* Цунь (кит. 市寸) – 3⅓ см.

Демон покраснела, но Чжао Синьи не мог понять, смутилась она или разозлилась: то от неё исходила убийственная аура, то вдруг смягчалась и теплела.

— Как ты меня назвал? — всё-таки процедила она сквозь зубы, в красных глазах мелькнул нехороший огонёк.

Чжао Синьи не нашёлся с достойным ответом, посильнее запахнулся в приятный наощупь зелёный шэньи и просто сказал:

— Молодая госпожа, не кипятись.

Буря Клинков скрестила руки на груди, хмыкнула, но ножи отозвала.

— По рассказам Его Величества я поняла, что заклинатели беспокоятся о своём достоинстве, чести, неужели тебя, правда, так сломало то поражение?

Продолжая сидеть на полу, Чжао Синьи непонимающе смотрел на неё, но не решался грубить и возмущаться — не хватало, чтобы она снова ножи к его горлу приставила. Зато он мог обратиться к невидимой собеседнице:

«Система, почему их всех заело? Я смысла не вижу спорить с ними и переубеждать, чихал я на эту ситуацию».

[Синьи, Вы же оказались в этом мире с мечом в животе, думаете, для Чжао Умэна поражение было пустяком?]

Столько всего случилось за несколько часов, что он уже успел позабыть о такой «мелочи». Даже дня не прошло, а он уже ввязался в кучу неприятностей и по-прежнему ужасно хотел домой. В итоге вслух он сказал:

— Тебе не понять.

Однако он просто не собирался рассказывать какому-то NPC свою запутанную историю, в которой и сам не разобрался, а вот Буря Клинков поняла его слова иначе. Вскинула брови, усмехнулась, лезвия на миг блеснули в полумраке, но она передумала и отозвала ножи.

— Демон чем-то обидел тебя, заклинатель, или ваш орден просто демонов не любит?

Она не злилась, а говорила достаточно спокойно, но Чжао Синьи совсем не это имел в виду. Лично он ненависти к демонам не испытывал, как и к любой другой расе из книг или мифов, однако и не любил тоже. Просто забавные персонажи — всё.

Наверху хлопнула дверь, а в следующее мгновение со стороны дыры в потолке послышался смех:

— Чжао Умэн, я же просил ничего не портить, спокойно посидеть не можешь?

Глава 9. Желейный панцирь

Во-первых, Чжао Синьи совсем не хотел сидеть без дела посреди комнаты, предпочёл разобраться с телом и попрактиковаться в управлении духовными силами. Во-вторых, потолок пробил не он, а надоедливая Буря Клинков.

— И что это за чёрная масса у вас тут разлилась? — Скиталец свесил голову и указал пальцем в сторону стен.

В-третьих… Чжао Синьи ничего не знал о чёрной массе. Что-то, и правда, взорвалось, когда потолок обвалился, а он отскочил назад — должно быть, какой-то из талисманов вовремя решил сработать от испытанных в тот миг эмоций.

Густое чёрное вещество не сидело на месте, а увеличивалось в размерах, расползалось по стене и потолку, опускалось к полу. Чжао Синьи нахмурился и с отвращением отпрыгнул в сторону, когда масса едва не коснулась его голых ног — обувь осталась этажом выше, — и чуть не споткнулся, но умудрился устоять. Сам.

Буре Клинков тоже было неприятно находиться с подозрительным веществом, поэтому она с лёгкостью поднялась в воздух и в следующий миг уже наблюдала за всем с верхней комнаты, а Скиталец, наоборот, шагнул в дыру, перекувыркнулся в воздухе и изящно приземлился возле Чжао Синьи. Он успел надеть практически такой же зелёный шэньи, который до этого отдал читателю, словно весь гардероб у него был одинаковый, хоть на этом золотой узор не выглядел столь детальным. В руках же он держал вовсе не зелёный ханьфу, а красный — как у Ху Цюэюна, Бури Клинков и Ядовитой Листвы. Изогнув брови и игнорируя чёрную массу, он протянул аккуратно сложенный комплект одежды, на лице его теплилась хитрая улыбка, но Чжао Синьи не нашёл в этом ничего странного. Ноги у него уже подмерзали, поэтому он снял с себя зелёный шэньи и, пытаясь держать его в руках, облачился в предложенную красную одежду.

— Чжао Умэн, я ожидал, что ты и обувь потеряешь, поэтому принёс запасную, — усмехнулся Скиталец и вытащил пару ботинок из рукавов.

— Спасибо, — просто ответил Чжао Синьи и забрал обувь, обменяв её на зелёный шэньи. Скиталец бережно свернул ткань с переливающимся золотым узором, отодвинул ворот нынешнего халата и спрятал под ним.

Чжао Синьи поднял одну ногу, чтобы просунуть стопу в кожаный ботинок, однако её уже облепила чёрная масса — не получилось оторвать от пола. Он бросил обувь и задёргался, попытался отскочить в сторону с криками:

— Как она доползла сюда? Почему я не почувствовал?

[Это всё ваши талисманы, Синьи. (´꒳`)]

Он машинально прокричал следующее предложение вслух:

— Научи ты меня уже пользоваться ими!

Скиталец широко улыбнулся и засмеялся:

— Чем? Обувью?

Чёрная масса добралась до второй ноги и стремительно поднималась наверх, достигла пояса, но и здесь не остановилась, а поползла выше, полностью покрывая одежду. Чжао Синьи ожидал, что от вещества будет разить ужасной вонью, однако не чувствовал совершенно никакого запаха. Он как будто покрывался слоем желе, которое быстро начинало застывать, только обувь успел кинуть в сторону, иначе и она бы приросла. Вскоре вещество добралось до головы, спрятало все волосы, а на лице оставило лишь глаза, нос и рот. Чжао Синьи попытался сделать шаг — и на этот раз у него получилось!

«Система, блин, что ты активировала?»

[Эта Система ничего не активировала, это всё талисманы Синьи.]

«Хорошо, какой из них активировался? И как мне избавиться от него?!»

[Защитный панцирь. (´꒳`)]

Его глаза расширились от удивления и непонимания.

«Что? Живо сними его с меня!»

[У этой Системы нет таких полномочий. (´꒳`)]

Он попытался свести брови, но под желейным панцирем те не очень поддавались.

«Хоть какие-то полномочия у тебя есть?»

[Составлять Синьи компанию в этом прекрасном мире. ヽ(*⌒▽⌒*)ﾉ]

Скиталец всё это время смотрел на него с подозрением и весёлой улыбкой:

— Чжао Умэн, ты как? Эта штука съела тебя?

— Сам задаюсь тем же вопросом.

Ходить у него получалось. Не очень свободно, но всё же потихоньку шагал, говорил спокойно. Попробовал повертеть головой — та не особо поддавалась, но всё-таки двигалась, хоть что-то по бокам он видел.

Как-то неправильно этот панцирь работал. Если бы он мигом покрыл тело заклинателя, пока тот падал, то мог бы оказаться неплохим спасением — смягчил бы урон при падении. Однако эта масса приклеилась к Чжао Синьи уже сильно после того, как он проторчал здесь некоторое время с Бурей Клинков и Скитальцем. Вот научился бы духовными силами управлять и мог бы не бояться разбиться — главное, чтоб талисман под рукой оказался. Или под ногой.

Когда опасность миновала, Буря Клинков свесила свою голову вниз, едва не коснувшись пепельными волосами головы Скитальца:

— Ваше Высочество, может, забудем про этот спор и выгоним этого человека из дворца? Не хочу я видеть его здесь в качестве слуги.

Тот приподнял голову, поднёс руку к лицу и насмешливо почесал подбородок:

— Что-то не так, Буря Клинков?

— Он угрожал Его Величеству! — сердито выпалила демон и ойкнула, чуть не свалившись обратно вниз, но успеха охватиться за торчавшие доски. — На твоих глазах вообще-то.

Скиталец рассмеялся.

— Он безобидный.

И даже продемонстрировал меч Чжао Умэна, который так и остался в его руках, чтобы его хозяин не пострадал. Или не устроил новых попыток покушения, но скорее, для его же личной безопасности.

— Эй, вообще-то я ещё здесь, — проворчал Чжао Синьи и смерил обоих демонов недовольным взглядом, но в таком виде он выглядел слишком комично, вот и демоны не воспринимали его всерьёз. Он попытался прищуриться, поглядывая на меч, что держал Скиталец, но желейный панцирь немного мешал.

Демоны смотрели на него, каждый думая о своём. Взгляд принца в зелёных одеяниях казался озадаченным, насмешливым и каким-то даже добрым, в то время как Буря Клинков помирала со смеху и в душе негодовала. Как бы комично ни выглядел этот заклинатель, видеть его здесь она не желала. Будь у него возможность, он бы и сам с радостью исчез отсюда… Как ни хотелось признавать свою слабость, он нахмурился и заставил себя спросить:

— Вы не знаете, как избавиться от этого?

О чём сразу пожалел. Скиталец и Буря Клинков не выдержали и захохотали в голос: первый схватился за живот и согнулся пополам, а вторая чуть снова с потолка не грохнулась.

— Мы даже не знаем, что это, — продолжая смеяться, наконец-то ответил Его Высочество.

Чжао Синьи поспешил ответить:

— Может, очередная пилюля подействовала?

Не признавать же свою бесполезность. Однако красные глаза смерили его подозрительным взглядом, а их обладательница задумчиво произнесла:

— У тебя же бумажки заклинательские на полу валялись, разве не они взорвались?

Хотя говорила она в вопросительной форме, всё равно настолько хитро смотрела, словно в правдивости своих слов не сомневалась.

— Нет-нет, — Чжао Синьи пробурчал себе под нос и задумался, как бы перевести тему, в то время как Система уже бесила своими фразами:

[Врёте и не краснеете, Синьи.]

Одновременно с ней ещё и Скиталец влез:

— Талисманы, что ли? — он изящно взмахнул рукой, поднёс к подбородку и почесал его. — У Чжао Умэна какие-то проблемы с ними, не удивлюсь, если дело в них.

Он старался говорить мягче, чтобы заклинатель не потерял лицо совсем* — тем более, когда оно оставалось единственным не скрытым. Чжао Синьи ни на волосок** не беспокоила честь персонажа, в теле которого он оказался — пусть этот Чжао Умэн поскорее вернётся, а душу читателя отправит в его родной мир! Пусть сам разбирается со своими талисманами! Зачем заклинателю вообще понадобился желейный панцирь? При падении не успеет догнать — всё равно разобьёшься, в бою становишься слишком медленным и сражаться точно не сможешь, только если защищаться. Но в чём смысл? Встать и спрятать остальных за своей спиной? Глупо же, это была не игра, где можно возродиться через несколько секунд.

* Лицо (кит. 面子) – репутация заклинателя. «Потерять лицо» (кит. 丢脸) значит опозориться, ухудшить свою репутацию.

** Вместо «ни капли», «нисколько не…» в китайском говорят «ни на волосок», «ни волоска» (кит. 毫不，毫无).

— Так что думаете, Ваше Высочество? — Буря Клинков всё-таки напомнила о волнующей проблеме. — Забудем о его поражении, пусть убирается из дворца?

Лицо Скитальца растянулось в улыбке, он выглядел довольным котом, слизывающим капли молока с усов, только усов у него не было. И молоко он не пил.

— Или заменим другим.

Система решила вмешаться, механический голос прозвучал довольно громко и заставил вздрогнуть от неожиданности, словно под окном взорвали петарду:

[Синьи.]

«Что?»

[Скажите им, что замена наказания не обсуждалась.]

Он закатил глаза и мысленно проворчал:

«Теперь ты хочешь мне помочь?»

Программа ничего не ответила, но и он не планировал следовать её указаниям. Если ей так хотелось — пусть сама вмешивается в их разумы и общается с ними, а он умывает руки. Чжао Синьи не мог повернуть голову, поэтому с трудом затопал ногами, отвернулся от Скитальца и взглянул в противоположную часть комнаты, что находилась за его спиной.

При падении он не успел заметить, с какой стороны находилась дверь. Имелась ли она тут вообще? Но вскоре обнаружил, та даже казалась вполне нормальной. Чжао Синьи торопливо заковылял в её сторону, смешно покачиваясь телом, как спешивший пингвин. Спотыкаться он не хотел, хоть и торопился, но и задерживаться здесь ни секундой больше не собирался.

— Что-то случилось, Чжао Умэн? — Скиталец заметил его попытку сбежать и в пару грациозных шагов настиг злосчастного читателя. — Куда собрался?

На его лице царила довольная улыбка, но сам он не спешил преграждать дорогу, а только шёл рядом и с любопытством наблюдал за его действиями. Чжао Синьи не желал походить на собаку в цирке, послушно выполняющую всевозможные трюки и развлекающую зрителей — а жизнь его сейчас именно такой и казалась: оказался в цирковом дворце, Система и демоны пытались заставить его следовать приказам, а теперь ещё и костюм клоуна заполучил. Просто сказка! А точнее — худший кошмар в его жизни.

Он решил не тратить своё время на болтовню с персонажами, поэтому промолчал, с трудом приподнял руку и вытянул перед собой. Ручек или чего-то подобного у двери не оказалось, поэтому, он приближался и размышлял, стоило толкнуть или попытаться потянуть на себя, как вдруг та сама распахнулась со всей силы.

Раздался хлюпающий звук — дверь впечаталась в желейную руку Чжао Синьи и слегка сдвинула его с места, но удар смягчился. Заслышав скрип, Скиталец успел грациозно скользнуть за спину читателя, намеренно не прикоснувшись к панцирю, и теперь выглядывал с ехидной насмешкой.

— О, от этой чёрной массы какая-то польза.

Чжао Синьи нахмурился и сжал пальцы в кулаки. Если бы он мог свободно двигаться, то точно бы развернулся и ударил или хотя бы накричал, но спиной вопить было неинтересно, ещё и не безмозглого персонажа, поэтому он заставил себя прикрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться.

На пороге оказалась Ядовитая Листва и незнакомый беловолосый красноглазый юноша-демон, последний держался чуть поодаль.

— Что это был за звук? — она сразу заметила дыру в потолке и свисающую оттуда Бурю Клинков. Чжао Синьи не хотел спрашивать, как у той ещё голова не взорвалась — не будет он вмешиваться в дурацкий мир этой отвратительной новеллы. Когда он свешивался с кровати и так валялся, то мозг вскоре начинал пухнуть, а демон выглядела совершенно невозмутимой. Ладно, он хотел спросить. Но делать этого не будет.

Скиталец обошёл его со спины и незаметно приблизился к Ядовитой Листве, наклонился и произнёс в самое ухо:

— Чжао Умэн шалит.

Та вздрогнула, а Чжао Синьи нахмурился.

— Ты чего пугаешь, Великий Поток? — возмутилась Ядовитая Листва, чем вызвала улыбку Скитальца. Он засмеялся и отошёл на пару шагов, перекрывая проход, куда смотрел Чжао Синьи.

Буря Клинков тоже поспешила влезть в разговор:

— У него талисман какой-то взорвался.

На что Чжао Синьи попытался закатить глаза и с трудом повернул голову:

— Подожди, это ты потолок сначала пробила, талисман только потом сработал.

В его голосе звучало неподдельное возмущение — никто не просил перевирать события, но и Буря Клинков не собиралась сдаваться:

— Слуга, обижать свою госпожу вздумал?

«Ты, и госпожа?» — хотел возразить он, косо поглядывая на свисавшую с потолка девушку, но заставил себя промолчать. И так достаточно времени потерял в этом месте, пора сваливать.

Чжао Синьи повернулся обратно к двери и с трудом заковылял вперёд. Чем больше двигался, тем сильнее привыкал к панцирю — в итоге стало легче делать шаги.

Однако предстояло обойти Скитальца и ещё одного демона, который пришёл с Ядовитой Листвой и не спешил отходить от порога. Дверь никто не закрывал, поэтому Чжао Синьи всё равно упрямо потопал вперёд, надеясь, что остальные просто разойдутся. От тёмной массы с лицом Чжао Умэна Ядовитая Листва вынужденно отпрянула в сторону, когда он чуть не наступил на её худую элегантную ногу, спрятанную за красной одеждой и ботинками.

— Чжао Умэн, ты! — сердито воскликнула она и дёрнула головой, короткие белые пряди выбились из-за ушей и полезли в её красные глаза.

В тот же момент демон-юноша бросился в её сторону, встал, должно быть, между своей госпожой и желешкой Чжао Синьи, нахмурился и расставил руки в стороны, слегка опустившись. Точно защищал. Но читателю до них не было дела, он упрямо продвигался к двери и остановился прямо перед Скитальцем.

— Пусти.

— Ты куда пошёл? Мы не договорили! — раздался голос Бури Клинков за спиной, девушка наконец-то спрыгнула на пол и, судя по шуму, пошатнулась, но на ногах устояла.

— Счастливо оставаться. — Чжао Синьи сверлил Скитальца взглядом, а тот мило улыбался и никуда отходить не собирался. Наоборот, занял место прислуги Ядовитой Листвы, прислонился спиной и всё равно занял весь проход.

Любой другой с лёгкостью прошёл бы мимо или, в крайнем случае, переступил, но не в толстом желейном панцире. Чжао Синьи с трудом отрывал стопы от пола и делал шаги, а тут целая нога демонического принца мешала, вдобавок, он сам остался без меча и не мог ни угрожать, ни рубить всех второстепенных персонажей направо и налево. Хотя… последнее не получилось бы и с оружием в руках — он старался стереть из памяти неприятный момент с Ху Цюэюном.

Любопытные глаза Скитальца насмешливо следили за каждым его шагом, а лицо расплылось в улыбке, когда Чжао Синьи наконец-то встал перед ним и едва не наступил на ногу. Так долго он делал эти три шага! А всё эти мерзкие демоны мешались.

В отличие от Бури Клинков Его Высочество не стал интересоваться, куда направлялся читатель, а задал совсем неожиданный вопрос:

— Чжао Умэн, ты ведь в курсе, что дворец можно покинуть лишь через водяной проход, открытый демоном?

Вместо того чтобы спорить со Скитальцем, Чжао Синьи начал мысленно возмущаться:

«Система! Ты же говорила, что здесь нет телепортов!»

[Неправда.]

Он еле сдержался, чтобы не закричать вслух:

«В смысле? А в тронном зале?»

Механический голос несколько раз пикнул и серьёзно ответил:

[Поправка: эта Система не умеет телепортировать, но никогда не говорила, что никто другой не может телепортировать.]

«Издеваешься?» — мысленно рыкнул он и оскалил зубы, отчего Скиталец задумчиво вскинул брови и усмехнулся.

[Что Вы, Синьи, эта Система бы не посмела.(´꒳`)]

Покончив с мысленным диалогом, Чжао Синьи постарался принять максимально невозмутимое выражение лица и совершенно спокойно произнёс:

— Конечно.

А сам в это время быстро соображал, куда лучше всего отправиться. Идти к Ху Цюэюну не имело смысла: сейчас он был беспомощен и не одолел бы даже начинающего заклинателя — ни оружие в руках держать не умел, ни талисманами пользоваться, ни внутреннюю ци контролировать. Вдобавок, весь дворец демонов решил настроиться против него, и речь шла не только об обитателях, но и все нелепые ситуации происходили именно здесь. Быть может, стоило хотя бы выбраться наружу? Поэтому он всё-таки решил ответить:

— Ваше Высочество не затруднит переместить этого заклинателя куда-нибудь?

— Как же наказание, Чжао Умэн? — возразил Скиталец с хитрой ухмылкой на лице.

Буря Клинков подскочила к ним и со всей силы толкнула Чжао Синьи в спину. От мощного пинка он пошатнулся и врезался в Скитальца, не смог удержаться на ногах и обрушился на беднягу всем весом. С грохотом они приземлились на пол, на этот раз вечно улыбающийся принц не успел отскочить и увернуться, но хотя бы желейный панцирь смягчил приземление, поэтому Чжао Синьи совсем не пострадал.

Он почувствовал, как спине резко стало холодно, словно вышел в морозный зимний день на улицу в одной футболке, но обернуться не получалось.

— Так и будешь валяться на Моём Высочестве? — беззлобно усмехнулся Скиталец, глядя Чжао Синьи в глаза.

Холод постепенно распространялся по телу: вскоре уже не только спина, но и конечности ощутили мерзлоту.

Скиталец изменился в лице.

— Что? Твой талисман!

Чжао Синьи непонимающе смотрел на демонического принца под собой, как вдруг голова последнего начала покрываться желейным панцирем. Читатель оказался свободен — вся масса перетекла на возмущавшегося Скитальца.

— Чжао Умэн, сними это с Моего Высочества.

— В таком случае Ваше Высочество проводит этого заклинателя?

Хотя голос Чжао Синьи звучал невозмутимо, он понятия не имел, как избавиться от талисмана, иначе давно бы снял с себя, а не расхаживал как клоун в цирке.

Уголки губ Скитальца дёрнулись, в голосе слышалась насмешка:

— Угрожать мне вздумал, Чжао Умэн?

— Да пусть проваливает отсюда! — воскликнула Буря Клинков, которая всё это время смущённо стояла в стороне — всё-таки из-за неё пострадал принц.

Ядовитая Листва хихикнула, а демон, по-прежнему закрывавший её своим телом, слегка расслабился, раз госпоже больше не угрожали, но смотрел всё равно настороженно. Мало ли этот ненормальный заклинатель ещё что выкинет.

— Сперва пусть снимет с меня свой талисман, — возразил Скиталец. Хотя улыбка не сходила с его лица, голос прозвучал уже серьёзнее и даже сердито.

И правда, разве кому-то понравится лежать в густой тёмной массе? Чжао Синьи передвигался в ней с трудом, а как подняться на ноги — даже думать не хотел.

Он даже смысла в этом талисмане не видел. Как вариант, им можно было схватить врага, но зачем? Система назвала его панцирем, значит, он должен был защищать. Быть может, тогда уберечь раненого товарища? Увы, Чжао Синьи мог лишь гадать, а забивать свою голову правилами третьесортной новеллы не собирался — были дела поважнее: покинуть этот мир! Неужели придётся разобраться со всеми или для начала хотя бы базовыми способностями заклинателя, чтобы одолеть бесполезного главного героя Ху Цюэюна?

Подобный ход мыслей немного изменил его план: для начала выбраться из дворца демонов, найти какую-нибудь заклинательскую библиотеку, освоить возможности своего нового тела и уж тогда возвращаться к королю. Но возникало одно маленькое «но».

Сколько времени, чёрт возьми, уйдёт на это?!

Оставалось молиться, что в реальном мире часы остановились...

— Чжао Умэн? — Скиталец поспешил напомнить о себе. Улыбка всё-таки сошла с его недовольного лица, он уже не казался жизнерадостным демоном, но и в свирепое чудовище не превратился.

Чжао Синьи замялся и наконец-то слез на пол.

— Ваше Высочество, дело в том, что... этот Чжао не знает, как развеять чары.

От неловкости он прикрыл глаза и откинулся назад, но вместо того, чтобы спокойно прислониться к дверному проёму, со всей силы ударился об него, нахмурился и попытался сесть прямо, уже без подпорки.

— В смысле ты не знаешь? — возмутилась за него Буря Клинков, не питавшая теплых чувств ни к кому из заклинателей.

Скиталец молча вздохнул и попытался сесть, но смог лишь приподнять голову.

— Тогда понятно, почему он не снял эту штуку сразу, — проворчал он, сверля Чжао Синьи негодующим взглядом.

Ядовитая Листва подошла поближе и наклонилась, с интересом рассматривая тёмный панцирь на Скитальце. Она уже успела устроить на дворец нашествие разумных корней — неудивительно, что и возможности этого талисмана привлекли её внимание. Молчаливый демон последовал за ней, не отводя взгляда от Чжао Синьи, и так хмурился и сводил брови, словно тот стал врагом всех демонов в мире.

— И что тогда делать? — поинтересовалась Ядовитая Листва и почти уже пополам сложилась. Белые локоны вновь выбились из-за её ушей и полезли в красные глаза, однако ту это ничуть не смущало — их обладательница слишком завороженно разглядывала панцирь.

Чжао Синьи прокашлялся и с надеждой произнёс:

— Рано или поздно действие талисмана закончится, наверное.

Однако своим «наверное» он посеял сомнения среди всех присутствующих. Но что ещё он мог сделать? Огненные муравьи же исчезли — значит, был шанс, что испарится и панцирь.

— Может, пособираешь пока талисманы, которые разбросал тут на полу? — фыркнул Скиталец, однако на этот раз в интонации прозвучали уже привычные нотки весёлости. — Вдруг какой-то из них поможет?

Звучало как план, вот только... Чжао Синьи не хотел задерживаться здесь ни секундой больше! В этот момент его осенило:

— А та заклинательница... — он вспомнил, как девушка, появившаяся вместе с Бурей Клинков, сумела разрушить жуткий туман. Быть может, и от панциря избавится? — Как её там? Она не поможет?

От пережитого стресса имя вылетело из головы, хотя самого персонажа он помнил.

— Гоши? — уточнила Буря Клинков, которой на ум приходила лишь одна заклинательница — та самая, что постоянно вертелась вокруг короля демонов Ху Цюэюна.

Скиталец изогнул свои брови и тоже переспросил:

— Цзецзе? Цзецзе рассказывала, что ваши ордены заклинателей отличаются друг от друга. Орден цзецзе специализируется на техниках владения меча и также изготавливает пилюли, слышал ещё о некоторых секретных техниках, но про талисманы цзецзе не говорила ни слова.

— Тогда давайте просто подождём? — попытался настоять Чжао Синьи, но произнёс это с вопросительной интонацией и отступил подальше от Скитальца. — Может, кто-то из девушек проводит меня?

Он с надеждой посмотрел на Ядовитую Листву и Бурю Клинков.

Те переглянулись, от удивления приподняли брови, пытаясь понять серьёзность слов, затем вновь уставились на него и обе расхохотались. Если первая ещё старалась как-то контролировать свой смех, то завывания второй разнеслись по всему дворцу.

— Нет, Чжао Умэн, ты серьёзно? — выдавила из себя Буря Клинков и смахнула выступившие на глаза слезинки. — Отрабатываешь у нас своё наказание, вдобавок, тебе тут не рады, а ты условия ставить вздумал?

Скиталец смерил её недовольным взглядом и поспешил вмешаться:

— Пусть для начала талисманы свои соберёт, и кто-нибудь, помогите уже Моему Высочеству подняться!

Глава 10. Проход, скрывающийся за карпами

Чжао Синьи поглядел на развалившегося на полу Скитальца в желейном панцире, поднялся на ноги и вместо того, чтобы наклониться и помочь, прошмыгнул мимо демонов, чуть не поскользнувшись в растёкшейся жиже, и оказался в комнате с обвалившимся потолком. Сюда свалилась лишь парочка талисманов, все остальные остались наверху — там, где Чжао Синьи и разложил их.

Когда он обернулся, то Буря Клинков и Ядовитая Листва стояли в стороне, зато вокруг Его Высочества образовалась целая толпа демонов, те с трудом оторвали своего господина от пола и усадили.

— Буря Клинков, — Чжао Синьи вспомнил о её способностях и обратился к одной из девушек, — а ты не могла бы поднять меня в дыру? Или проводить?

Одновременно со вторым вопросом он неловко отступил назад — глаза Бури Клинков метали яростные молнии, разрушающие всё на своём пути. И в этот момент споткнулся о брошенный им же самим ботинок, не устоял на ногах и с грохотом приземлился на спину. Негромкий стон пронёсся по комнате.

Лицо сидевшего в коридоре Скитальца озарилось радостной улыбкой, которую почти полностью закрывал желейный панцирь, однако в глазах всё равно сверкали озорные искорки.

— Аккуратнее там, Чжао Умэн, а то и эту одежду порвёшь.

Если бы не тёмные волосы и глаза, то в столь ярком красном Чжао Синьи мог бы сойти за демона. Абсолютно все здесь носили этот цвет, за исключением одного Скитальца в зелёном.

— Пусть порвёт! — сердито прорычала Буря Клинков и погрозила заклинателю кулаком. — И уберётся уже отсюда, а не требования дальше ставит.

Он промолчал, подтянул к себе ботинки, по виду напоминающие сапоги, но без привычных современных молний, натянул на ноги и поднялся. Уже тогда накинул на себя важный вид и поинтересовался:

— Мне самому отправиться на поиски прохода в верхнюю комнату?

Намёк был понят всеми демонами, что провели с ним сегодняшний день: отпустишь одного — от дворца останутся развалины похуже, чем от торнадо.

— Разве заклинатель не может взлететь на своём мече? — удивилась Буря Клинков. Судя по интонации, поднобное она видела уже не раз.

Чжао Синьи сделал пару неспешных шагов в её сторону, остановился и задумчиво почесал подбородок. От него так и несло важностью на несколько ли* вокруг.

* Ли (кит. 市里) – 500 м.

— Может, — наконец-то ответил он. — Вот только меч этого заклинателя находится у Его Высочества.

— Хочешь, я тебе кинжал одолжу, на нём взлетишь? — ухмыльнулась Буря Клинков и призвала тройку кинжалов, те повисли в воздухе у её головы, остриями направленные в сторону злосчастного читателя.

Скиталец усмехнулся и ответил прежде, чем Чжао Синьи успел открыть рот:

— Не давай ему оружие, поранится ещё.

— Эй! — тут же возмутился он. — Просто… заклинатель может летать лишь на заклинательском духовном оружии, а не демоническом.

Буря Клинков скрестила руки на груди и фыркнула:

— Как будто между ними есть разница.

— Ещё какая!

Хотя Чжао Синьи и спорил, на самом деле он назвал единственный пришедший в голову ответ. Возможно, заклинатели спокойно пользовались и демоническим оружием, но он не собирался думать об этом.

— Если твой меч у Великого Потока, — задумчиво произнесла Ядовитая Листва, — то может, ты призовёшь его, а он разрушит это тёмное вещество?

Её слова прозвучали как хороший план, вот только… Чжао Синьи совсем не представлял, как это сделать! Поэтому он сразу обратился за помощь к мысленному собеседнику:

«Система? Не знаешь, как заклинателю призвать свой меч?»

[С помощью ци, но Синьи пока не делает успехов в управлении духовными силами. (´꒳`)]

Морально он не был готов экспериментировать сейчас и позориться на глазах у демонов — а последних тут уже целая толпа набралась: никто не отходил от Скитальца, но и на ноги поднять уже не пытался. Тем не менее, он задал появившийся в голове вопрос:

«А первый читатель быстро освоил полёты на мече?»

[До сих пор боится летать. (*´▽`*)]

Завидев радостный смайлик, Чжао Синьи замер на месте и от удивления приподнял брови. Неужели Ху Цюэюн боялся летать? Внутри него начал разгораться огонёк желания как можно скорее научиться, чтобы схватить этого надменного короля за шкирку и сбросить в какой-нибудь обрыв — тогда Чжао Синьи посмотрит, с каким скучающим видом тот будет падать.

«Тебя это только радует, как я погляжу?»

[Эта Система лишь наблюдает за приключениями читателей.(´꒳`)]

«Ага, и радуешься каждому нашему промаху».

[Вы плохого мнения об этой Системе, Синьи.]

На этот раз перед глазами не возник смайлик, зато в голове пропищали сердитые звуки — настолько громкие, что он еле сдержался, чтобы не заткнуть уши руками. Похоже, ему удалось обидеть Систему.

— Я не уверен, что получится, — всё-таки произнёс он и виновато прикрыл глаза, а Скиталец дёрнулся в желейном панцире и воскликнул на всякий случай:

— И не пытайся! Ещё Моё Высочество поранишь.

Чжао Синьи замер на месте, задумавшись, плакать ему или смеяться. И дня не провёл в этом месте, а демоны потеряли всю веру в него. Он и сам, конечно, сомневался в собственных способностях, но слышать подобное от окружающих было неприятно.

Ничего, ещё разберётся и всем нос утрёт.

Если не вернётся в свой мир раньше, но это уже другой разговор.

— Буря Клинков, подними Чжао Умэна на другой этаж.

Из голоса Скитальца пропала весёлость, на смену пришёл серьёзный тон — от него по спине Чжао Синьи пролетел холодок, а тело покрылось мурашками. Буря Клинков и сама опустила взгляд и мигом ответила:

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Чжао Синьи не понимал принципов иерархии у демонов. То Буря Клинков совершенно спокойно, почти на равных общалась и со своим принцем, и, как оказалось, фамильярничала с гоши — учителем короля, а как только Скиталец заговорил серьёзно, то и она превратилась в подчинённую.

Буря Клинков развернулась, отозвала свои кинжалы и приблизилась к Чжао Синьи. Не говоря ни слова, она бесцеремонно вцепилась пальцами с длинными ногтями в ворот красного халата и подбросила вверх. От неожиданности тот вскрикнул и зажмурился, но порыв ветра уже подхватил его и бросил на пол, а когда открыл глаза, то у ног увидел красные сапоги Бури Клинков.

— Собирай свои талисманы, — фыркнула демон, мигом сменив свой тон на неуважительный. Ну да, Чжао Синьи же не был принцем, а прежнего хозяина тела и вовсе угораздило на недельку вляпаться на роль слуги.

— Спасибо, — пробурчал он в ответ.

Чжао Синьи опёрся на руки и поднялся, осмотрелся по сторонам. Разрушенный пол не задел кровать, та продолжала невозмутимо стоять, покрывало и подушки даже не засыпались — хоть сейчас приходи и ложись. У невысоких ножек, как и по всему полу, были разбросаны прямоугольные талисманы с кучей незнакомых закорючек и парочкой узнаваемых иероглифов.

Буря Клинков наблюдала со стороны и, конечно же, не собиралась помогать собирать, в то время как Чжао Синьи наклонился к одному из талисманов, попытался подцепить, но тот как будто намертво приклеился к полу! Не с первой попытки удалось отодрать его.

«Где мне их хранить?» — мысленно спросил себя Чжао Синьи, поглядывая на рукав. Но то была одежда демонов, а не заклинателей — вдруг отсюда легко выпадет и потеряется? В обуви тоже не хотелось, хотя до этого талисманы лежали именно там: демонические сапоги были более жёсткими и облегающими. Не хотелось бы стереть себе все ноги в таких, а уж с талисманами ему точно будет давить.

В голове раздался пронзительный писк похуже сирены, который стих также неожиданно, как и прозвучал, затем заговорила Система:

[Осмотрите одежду внимательнее, Синьи.]

Можно полагать, она по-прежнему злилась, даже смайлик решила не добавлять, но совет всё равно дала.

Чжао Синьи вздохнул и ощупал одежду. Длинные распущенные волосы жутко бесили — он точно либо отрежет их, либо заплетёт во что-нибудь, чтобы не лезли в лицо. Стоило провести пальцами по вороту халата — пряди уже лезли и туда, пытаясь запутаться, и в глаза; дотронуться до пояса — волосы уже и оттуда торчали.

Ещё бы чуть-чуть, и из ушей от злости повалил бы пар, однако Чжао Синьи успел нащупать мешочек на поясе, скрытый слоями белой ткани нижнего белья. Он приоткрыл его и просунул туда руку — просторный!

Не теряя времени на размышления, Чжао Синьи оставил там талисман и принялся собирать другие. Взгляд цеплялся за некоторые знакомые иероглифы, поэтому читатель задерживался и осматривал их чуть дольше — ведь именно этим он изначально собирался заняться! Изучить талисманы, разобраться с их назначением и управлением, пока Буря Клинков не окликнула:

— Эй, Чжао Умэн или как тебя, долго тебе там?

Она не стала стоять в стороне и ждать, а разлеглась на уцелевшей кровати, подпирая голову рукой и упираясь локтем в красную подушку — такую же насыщенную, как её глаза и одежда демонов. Белые пряди аккуратно опадали на плечи и свисали возле руки, только напоминали они не жуткое чёрное гнездо, а белоснежный водопад или ветви пепельной плакучей ивы.

На несколько мгновений Чжао Синьи замер на месте, осознав, что перед ним лежала девушка — и очень красивая! Хоть и персонаж из какой-то новеллы, здесь и сейчас она выглядела вполне реалистичной, а опыт общения с противоположным полом у Чжао Синьи был совсем мизерный. Вернее, лично он общался лишь с родителями — а с остальными (в основном с членами команды) либо в голосовом чате, либо в переписке. На своих стримах он просто читал чат и спокойно давал ответы, не задумываясь, писал комментарий парень или девушка.

— Что уставился? — возмутилась Буря Клинков и смерила его недовольным взглядом. — Я спросила, долго ли тебе, так и будешь рыбкой прикидываться? Что, язык проглотил?

И своими словами быстро испортила впечатление о себе. Не успел Чжао Синьи возвести её к богиням на небеса, как она сама феерично сбросила себя на землю, и вновь он увидел в ней всего лишь персонажа, а не красивую девушку.

— Если устала ждать, то можешь помочь.

Она посмотрела на него, как на безмозглую букашку.

— Ползать по полу и собирать бумажки? Пожалуй, откажусь.

Если память не подводила, то главный герой Ху Цюэюн умел управлять огнём. Кроме того, Скиталец на его глазах призывал и пытался контролировать воду, хотя что-то и пошло не так, Чжао Синьи решил не углубляться в ещё свежие воспоминания. А вот Буря Клинков заставляла предметы летать — получается, повелевала либо воздухом, либо ветром, а значит, могла с лёгкостью собрать все талисманы щелчком пальцев. Или что там делали эти демоны, взглядом приказывали?

— Меня ты в воздух поднять можешь, а какие-то бумажки — нет? — издевательски произнёс Чжао Синьи и усмехнулся.

Разозлившись, Буря Клинков приподнялась на локте.

— Ты! — только и воскликнула она, не находя других слов.

— Долго вы там ещё? — раздался голос Скитальца снизу.

Чжао Синьи с любопытством подошёл к дыре в полу и глянул вниз — Его Высочество умудрился избавиться от панциря и невозмутимо прохаживался по комнате.

— Как?.. — удивился читатель, но заметил остальных демонов, заляпанных желейной гущей.

Должно быть, в отличие от Чжао Синьи Скитальцу везло, поэтому, когда к нему приблизились остальные, вещество с панциря разделилось и набросилось на них. Кому-то покрыло лишь какую-то из конечностей или обвило пояс, а у кого-то расположилось на голове. Теперь часть демонов металась по комнате, а остальные носились по коридору, пытаясь избавиться от желе. Зато Скиталец в прекрасном расположении духа, свободный от желейных оков, приблизился к дыре в потолке и окликнул собирателей талисманов.

— Так просто?.. — пробурчал Чжао Синьи себе под нос и вздохнул. Вот бы ему также везло.

— Просто? — с явной неприязнью в голосе переспросила Буря Клинков, расслышавшая его слова. — Будь ты нормальным заклинателем, то давно бы избавился от вещества, которое сам же и призвал.

Он был профессиональным игроком, саппортом, но никак не заклинателем. Тем не менее, хотя головой понимал, что находился в проклятой новелле, а говорил с ним всего лишь жалкий персонаж, всё равно слова Бури Клинков задели его: в груди что-то кольнуло, брови невольно свелись.

Чжао Синьи сглотнул и хмуро уставился на демона.

— Как будто сама смогла бы лучше, — процедил он сквозь зубы и вновь опустился на пол, подбирая талисманы и складывая их в мешочек.

— Так я демон, а не заклинатель.

— А твой король и демон, и заклинатель.

Чжао Синьи не знал, зачем произнёс последнюю фразу — она сама сорвалась с языка. Он помнил, что главный герой был демоном и учился в ордене заклинателей, а соответственно, также являлся одним из них. Также успел догадаться, что раз Буря Клинков так отчаянно изгоняла Чжао Синьи из дворца, то наверняка неравнодушно дышала к королю, но именно сейчас ему захотелось поддеть её, ударить по больному.

Однако этого не произошло. Буря Клинков застыла на месте, поначалу в её глазах промелькнула вспышка ярости, но вскоре сменилась задумчивостью.

— Вот почему он таскается за этой Тан Сюэхуа, — пробормотала она себе под нос, Чжао Синьи лишь отдельные слова успел уловить, но затем демон обернулась к нему и повысила голос: — Мне надо идти.

Как говорилось, пришла, не отбросив тени, и исчезла, не оставив и следа*. С другой стороны, явилась она как раз с грохотом — пробив дыру в потолке. Неужели демонам нормально крушить свой дворец направо и налево?

* Кит. 来无影，去无踪 – «Приходить, не отбрасывая тени, и уходить, не оставляя следов» (незаметно появляться и исчезать, словно по волшебству).

Пока Чжао Синьи размышлял и потихоньку собирал талисманы, то почувствовал, что нога внезапно намокла. Он вздрогнул и собирался вскочить, как увидел возле себя Скитальца, поднявшегося на его этаж в бесшумном потоке воды. За это он получил своё имя Великий Поток? А Буря Клинков — за летающие вокруг неё кинжалы? Тогда Ядовитая Листва траванула какой-то лист, что ли? Интересные у демонов имена.

— Ваше Высочество что-то забыли?

Самодовольная улыбка теплилась на лице Скитальца, в глазах, что слегка прищурились, сверкали радостные искорки.

— Тебя.

Он стоял и смотрел свысока, пока поток воды не начал отступать, тогда принц с лёгкостью сошёл на пол и приблизился к замешкавшемуся Чжао Синьи. Тот сидел и гадал, как бы едко ответить, но Скиталец опередил его своим пояснением:

— Моё Высочество размышлял над словами Бури Клинков и решил, что лучше вернуть тебя в твой орден.

— За жизнь короля испугались? — хмыкнул Чжао Синьи, подцепив пальцами очередной лист и спрятав его в мешок, после чего услышал смех за спиной.

— Против короля Моё Высочество, конечно, ничего не имеет, но больше переживает за дворец, — хохотнул Скиталец и слегка пнул ногой один из обломков. Тот сдвинулся в сторону, а принц поднял ещё один талисман, пропущенный Чжао Синьи. — Оставим тебя тут ещё на пару дней — и разнесёшь всё, не оставив ни камня*.

* Кит. 片瓦无存 – «Не оставить ни камня» (разрушить до основания).

Читатель нахмурился и выдернул лист, который Скиталец зажимал между пальцами и помахивал перед его лицом.

Внизу по-прежнему раздавался топот шагов и негромкие голоса: демоны носились туда-сюда, пытаясь избавиться от остатков желейного панциря, но со временем шум утихал. Избавившиеся от чёрной массы не собирались вновь с ней связываться и поспешили унести свои ноги, а остальные уже тише силились содрать её.

— Идём?

С добродушной улыбкой Скиталец протянул свою руку, чтобы помочь Чжао Синьи подняться, но тот фыркнул и отвернулся, ещё раз обвёл комнату взглядом и поднялся сам. Однако на ногах не устоял: так получилось, что он наступил на тот самый неровно лежавший обломок, отодвинутый Скитальцем.

Чжао Синьи вскрикнул и расставил руки в стороны, пытаясь за что-нибудь зацепиться, но поблизости ничего не находилось, кровать стояла в нескольких шагах. Скиталец поймал его за ворот красного халата и потянул на себя, на миг их взгляды пересеклись. Читатель свёл брови, а принц разжал пальцы и скрестил руки на груди.

— Чжао Умэн, понять не могу, как ты только дожил до своих дней?

Он огрызнулся:

— Не твоё дело.

Он даже позабыл, что разговаривал с Его Высочеством, однако слова Скитальца царапнули своими острыми когтями по больному — подобно кошке, что неожиданно подкралась со спины и вцепилась в ногу. Он был прав: Чжао Синьи не дожил…

Скиталец лишь прикрыл глаза, вздохнул и слегка склонил голову на бок. Стоило сделать шаг в сторону, как дверь сама отворилась перед принцем, и тот грациозно шагнул в коридор, откуда полился ослепительный свет. В комнате горел лишь один факел, его почему-то не затушило во время обвала, поэтому Чжао Синьи пришлось прищуриться, пока он смотрел на Скитальца.

— Отстаёшь, Чжао Умэн, — усмехнулся тот, совершенно не держа зла на заклинателя. С другой стороны, учитывая его демоническое происхождение, можно было предположить, что в его голове уже родился какой-нибудь план мести за неуважение.

— И где здесь выход? — поинтересовался Чжао Синьи, догнав Скитальца и внимательно посмотрев на порог, чтобы случайно не споткнуться.

— А как ты сюда попал, Чжао Умэн? — усмехнулся Скиталец и даже замедлился, чтобы поравняться и с любопытством поглядеть в его глаза, однако увидел лишь одни вопросы и скрытую злость.

Да он понятия не имел, как здесь оказался! Сидел за компьютером в самый разгар турнира, затем вдруг потемнело перед глазами, и в следующий миг он уже стоял в другом теле, а в его живот, вдобавок, воткнули меч. Ещё и напомнили об этом опять. Ну спасибо.

— Полагаю, вы меня затащили сюда?

— Допустим. Но ты помнишь, как оказался во дворце?

Чжао Синьи закатил глаза, не понимая, какого чёрта Скиталец прицепился и какие слова пытался вытянуть. Да, о проходе что-то говорили раньше, но он не записывал каждое их слово!

— Через дверь прошёл? — выдал он первое, что пришло в голову, и зашагал вперёд по коридору.

Он не просто так чуть не ослеп, когда смотрел в дверной проём, освещённый ярким светом факелов: до этого они ходили вдоль тёмных стен, здесь же все были окрашены в белый. Хотя Чжао Синьи отчётливо помнил, что до сего момента такие только на кухне встречались. Дворец определённо жил своей жизнью и не только двери переставлял, но и стены либо менял, либо перекрашивал.

— А вот и нет, — самодовольно ответил Скиталец, уголки его губ дёрнулись, однако лицо не растянулось в улыбке. Наоборот, в голосе прозвучала некая задумчивость. Давать пояснения он не спешил, как будто ждал, когда заклинатель сам соизволит проявить интерес, а Чжао Синьи этого делать не собирался.

Некоторое время они так и брели в тишине, Скиталец с интересом поглядывал на своего спутника, а тот молча смотрел себе под ноги.

Одни колонны сменяли другие, то появлялись более тонкие, украшенные выпуклыми красными цветами, высеченными из камня, то, наоборот, огромные и толстые, напоминавшие шары. На каждой имелся свой индивидуальный узор, композиции повторялись лишь изредка.

В какой-то момент ослепительно-белые стены сменили насыщенные тёмно-красные — не настолько яркие, как готовящаяся в ресторане его семьи острая еда, от которой сразу текли слюнки, а мрачные, пугающие. И только в этот момент Чжао Синьи остановился, осознав, что вообще-то впереди шёл он сам, а Скиталец лишь двигался следом. Оглянувшись по сторонам, он только сейчас заметил непримечательные узкие коридоры по бокам. Неужели никуда не надо было сворачивать? Или Его Высочество специально молчал?

Чжао Синьи с подозрением прищурился и всё-таки спросил:

— Мы правильно идём?

На этот раз Скиталец улыбнулся по-настоящему и задумчиво посмотрел на собеседника.

— Правильного пути нет.

Руки сами сжались в кулаки, а Чжао Синьи бросил на него сердитый взгляд.

— Так куда же мы идём?

Он не собирался шутить и задерживаться в этом мире. Ладно, сейчас он главного героя не победит, но отправится в орден своего персонажа, разберётся с управлением ци и уж тогда покажет этому Ху Цюэюну. Но всё остальное не представляло для него ни малейшего интереса! Не желал он связываться с чем-то ещё, вот и злился.

Тем более, мечта всей его жизни висела на волоске.

— Разве не ты нас ведёшь, Чжао Умэн? — в голосе Скитальца прозвучала насмешка, а Чжао Синьи только синее сжал кулаки.

Не. Беси. Меня.

Однако эти слова так и не слетели с его губ. Из-за чуть наклонённой вперёд головы в лицо полезли длинные волосы, которые он бы с радостью обрезал, будь в руках клинок. Пришлось разжать пальцы и убрать волосы назад, на миг он даже задумался, а не запихнуть ли их за шиворот, но в этот момент Скиталец смилостивился и вновь заговорил:

— Во дворец можно попасть только через водный проход, который может открыть исключительно демон. Или, — он на миг запнулся и улыбнулся, — полудемон. Главное, чтоб в его жилах текла демоническая кровь.

«Ага, Система дуется, значит, теперь ты будешь давать мне наставления, понятно», — в мыслях вздохнул Чжао Синьи, всё-таки убрав пальцы от волос, а вслух сказал:

— И где эти твои водные проходы?

— Повсюду.

Скиталец вытянул руку и указал за спину Чжао Синьи — там находился небольшой фонтан со статуей в виде карпов, стоявших на своих хвостах. Читатель был готов поклясться, что только что на его месте ничего не было — фонтан буквально вырос из-под земли.

«Или текстуры не успели прогрузиться», — подумал он и усмехнулся своей шутке.

Скиталец остался на месте и тоже улыбался, а Чжао Синьи закатил глаза. Тот прикидывался тупым NPC или реально ждал, когда его попросят об услуге?

— Ваше Высочество не соизволит открыть проход? — процедил читатель сквозь зубы, и лишь после этого принц двинулся в сторону фонтана, ступая изящно, слегка покачиваясь. В своих зелёных одеждах он почему-то напомнил Чжао Синьи величественного китайского дракона, плывущего по воздуху над поверхностью воды.

А тот уже успел переступить бортик фонтана и войти в воду, взглядом приглашая читателя проделать то же самое. Ничего не поделать — он приблизился и тоже запрыгнул к Скитальцу, от холодной воды сразу поднялась волна мурашек, которые от ног вмиг добежали до самой шеи, заставляя Чжао Синьи дёрнуть плечами. Хотя пол оказался скользким, ноги умудрились не разъехаться.

— Человеку холодно? — усмехнулся Скиталец, но ответной реакции дожидаться не стал, а развернулся и прошёл дальше.

Фонтан спускался куда-то вниз. Неужели проход скрывался за этими карпами? Поначалу демонический принц шёл по ступеням, которые Чжао Синьи не ожидал здесь нащупать, затем вода забурлила и окрасилась в тёмно-синий — практически чёрный. От свечения факелов по поверхности расползались рыжеватые круги.

Чжао Синьи подумал о нарезанной хурме, которую его мать часто оставляла на синей тарелке. Может, он проголодался, раз уже с едой начал сравнивать окружение? Но в животе не урчало.

— Чжао Умэн? — окликнул Скиталец — лишь голова выглядывала из воды, а тело уже собиралось перемещаться.

— Иду я.

Он спустился по ступеням в тёмную жидкость, от которой вновь по телу пробежались мурашки, но вскоре Чжао Синьи привык и пошёл уже увереннее. Хотя здесь он передвигался медленнее, чем на суше, зато не поскользнулся и в считанные секунды догнал Скитальца. Тот ухватил его за локоть и нырнул с головой, уверенно и настойчиво утаскивая за собой.

Их сразу подхватил сильный поток, Чжао Синьи пришлось зажмуриться — вода отчаянно пыталась проникнуть в глаза. Ощущение, будто едешь на огромной скорости с открытым верхом, если не хуже. Однако всё время плыть, ничего не видя, он всё же не смог и с любопытством приоткрыл один глаз, но в темноте не увидел практически ничего. Сама вода в потоке излучала слабое свечение, вокруг же царил мрак, словно они очутились на дне океана, однако здесь не виднелись ни рыбы, ни водоросли. Чжао Синьи уже оба глаза открыл, продолжая щуриться, и попытался осмотреться по сторонам, но не мог различить ни верх, ни низ, зато Скиталец казался вполне уверенным.

Только Чжао Синьи начал привыкать к потоку, даже проникся этим «аттракционом», как впереди показалось светлое пятно, и юноши вышли на берег. Точнее, вышел только принц, в то время как Чжао Синьи плюхнулся в низкую траву — он не виноват, его просто выкинуло!

Скиталец с усмешкой приблизился к нему и поинтересовался, прищурившись:

— Дальше сам доберёшься?

Но Чжао Синьи впервые оказался в этом месте и не имел ни малейшего понятия, в какой стороне находился его орден.

— Я не знаю дороги.

Глава 11. Звериное ядро

Чжао Синьи исподлобья взглянул на удивлённого Скитальца и попытался подняться, но промокшие ноги отказывались слушаться и скользили в траве, разъезжались, заставляя тело падать обратно. Ветер не дул, однако от холодного воздуха он зябнул до мурашек и не отказался бы накинуть сверху куртку потеплее, заодно бы шарфом замотался.

— В смысле ты не знаешь дороги? — поразился Скиталец и поднёс руку к подбородку.

— В прямом.

По неясным причинам принц выглядел совершенно сухим, хотя бувально только что вышел из реки! В то время как вокруг самого Чжао Синьи ручьями лилась вода и уже образовала под ним небольшую лужу, со Скитальца же не упала ни единая, даже самая крошечная капля, а волосы и одежда выглядели идеально ухоженными, словно мгновение назад он и не плавал ни в каком потоке.

Его Высочество задумчиво почесал подбородок, слегка прищурился и с любопытством озвучил мучающий его вопрос:

— Чжао Умэн, ты узнаёшь это место?

— А должен? — огрызнулся Чжао Синьи.

В обычное время он не грубил, а довольно спокойно воспринимал слова окружающих и отвечал без агрессии, но почему-то именно этот чёртов принц в зелёном выводил его из себя своим невозмутимым поведением и, вдобавок, выставлял Чжао Синьи не в лучшем свете — тот скоро бы не выдержал и взорвался. Это не произошло лишь потому, что бедняга по-прежнему пытался подняться, ноги скользили, и всё-таки он упал в холодную землю лицом. Размокшая грязь попала в рот, и Чжао Синьи с омерзением выплюнул её.

А может, злился он и не на Скитальца вовсе. В его мире клавиатура и мышка из рук не сбегали, как здешние мечи, а пол не исчезал из-под ног. В конце концов, чувствовал он себя вполне обычным человеком с нормальной удачей — то везёт, то нет, а не «сделал шаг — умер».

Скиталец сделал ещё более задумчивый голос, как будто превратился в философа и размышлял над вопросом жизни и смерти:

— Озеро Белой Черепахи говорит тебе о чём-нибудь?

— О том, что кто-то назвал озеро в честь Белой Черепахи?

— Допустим, — Его Высочество добродушно улыбнулся, а Чжао Синьи резко захотелось придушить его. — Но у тебя самого есть какие-то ассоциации с ним?

Наверняка его персонаж Чжао Умэн бывал здесь, но он сам ничего об этом не знал, да и кто запоминал биографию какого-то второстепенного заклинателя? Насколько Чжао Синьи помнил, автор новеллы даже с названиями не парился — либо оставлял первое пришедшее в голову, либо вообще не упоминал их. Просто писал: «главный герой оказался на озере» или «главный герой прибыл в деревню», какая разница, назвали его в честь Белой Черепахи или Чёрного Журавля, если таковой тут вообще был.

[В честь Чёрного Журавля ничего не называли.]

«О, Система! — мысленно воскликнул Чжао Синьи, едва не произнеся это вслух, но вовремя прикусил язык. — Я уж подумал, ты там совсем сдохла».

[А вы только об этом и мечтали, Синьи?]

Система попыталась съязвить, чем только вызвала удивление и даже улыбку.

«Если честно, я не против твоего присутствия», — даже в мыслях его голос прозвучал тепло, после чего послышались пищащие звуки.

[Чем эта Система заслужила такую честь?]

Он слышал недоверие в её интонации, как будто не робот озвучивал, а реальный человек, изменивший свой голос на механический. Чжао Синьи задумался об ответе. «С тобой не так одиноко в этом жутком мире»? Но он не был сентиментальным, чтобы говорить подобное, а теперь ещё в голове возник вопрос — а Система слышала абсолютно все его мысли? Или же лишь те, которые он сам адресовал ей?

— Чжао Умэн? — наконец-то вмешался Скиталец, так и не дождавшийся ответа.

Он уже приблизился и на этот раз не протянул руку помощи, а опустился рядом на корточки — так близко, что если Чжао Синьи вновь поскользнётся и полетит носом вниз, то ударится он не об землю, а о ноги Его Высочества. Он ни на мгновение не засомневался, что «везение» в этом мире именно так с ним поступит.

О чём они там говорили? Пока Чжао Синьи беседовал с Системой и тонул в своих мыслях, он совершенно потерял нить разговора. А ведь хотел уточнить какую-то деталь.

«Что спрашивал Скиталец?» — он попытался обратиться к Системе, не называя её, однако механический голос не издал ни звука. Тогда свёл брови и повторил свой вопрос:

«Система, что спрашивал Скиталец?»

[Есть ли у Чжао Умэна какие-то ассоциации с озером Белой Черепахи.]

Забавно. Но вдруг она намеренно проигнорировала первый вопрос и только прикинулась глухой, а потом специально ответила на второй? Он не помнил, чтобы обращался ей, когда размышлял о названиях в новелле. Какой-то заговор, в котором Чжао Синьи не желал принимать участие!

Вместо того чтобы и дальше теряться в догадках, он просто задал мысленный вопрос:

«И? Есть?»

Если ему не показалось, то он услышал, как Система вздохнула! А затем механический голос дал краткую справку:

[Посреди озера Белой Черепахи располагается остров с Вратами, где Чжао Умэн проходил испытания вместе с принцем Скитальцем и аптекарем Тан Сюэхуа. Чжао Умэн застрял в паутине, а эти двое спасли его. Также от озера в две стороны течёт река, что отделяет Пять Великих орденов заклинателей друг от друга.]

Несомненно, Система выбрала один из лучших моментов участия его персонажа. А может, Чжао Умэн нигде больше и не появлялся.

Чжао Синьи приподнял голову и взглянул Скитальцу в глаза, после чего дёрнул уголками губ и ответил:

— Никаких ассоциаций, Ваше Высочество.

— Ты так долго в своих воспоминаниях копался? — в голос захохотал собеседник и убрал руку от подбородка. — Вставать не планируешь?

Он ещё и поддеть пытался!

— А что, раз не демон, то после такого перехода непозволительно отдохнуть? — слова сами сорвались с языка Чжао Синьи.

Затем сразу нахмурился и захлопнул рот — как он умудрился включить токсичную личность, когда таковым не являлся? Характер этого тела как-то влиял на него? Или королевская особа, восседавшая над головой и насмешливо поглядывающая вниз?

Ни тот, ни другой вариант Чжао Синьи не устраивал. Пусть он не желал задерживаться в чёртовой новелле, но и плохую репутацию не собирался заполучить, не хватало ещё лицо потерять перед каким-то безмозглым персонажем, пусть тот и являлся демоническим принцем. Это не меняло того факта, что NPC по-прежнему оставался без капли ума и самостоятельности. Если бы Чжао Синьи не повторял себе этого, то поверил бы, что реально переродился в другом мире, однако встретил он персонажей из идиотского произведения — всего лишь плоды чьего-то воображения, а не существа из загробной жизни. Да и не умирал он. Лишь сознание потерял — поправимое дело.

— О, — удивился Скиталец, хитро улыбнулся, решив подыграть ему, и поднялся на ноги, — ну раз Чжао Умэн устал, то пусть отдыхает, сколько потребуется, Моё Высочество не имеет ничего против.

— Тц.

Однако подобной реакции возмутился не принц, а сама Система:

[Тц? Это всё, что Синьи может сказать Его Высочеству?]

«Ты-то чего прицепилась? — Чжао Синьи мысленно вздохнул и наконец-то оставил попытки подняться на ноги. — Хочешь, чтобы я что-то конкретное передал ему от тебя?

Наконец-то получилось присесть. Хотя он по-прежнему глядел снизу вверх, зато теперь не напоминал слугу, тщательно вылизывавшего ноги своего господина — а именно такая ассоциация первой возникала в его голове.

[Если эта Система озвучит, то Синьи поступит по-другому.]

«Ого, а ты поумнела».

Он пристально смотрел на Скитальца, а тот в свою очередь мило улыбался.

[Хотите сказать, что до сего момента эта Система была глупой?]

«Нет, — сразу ответил Чжао Синьи и едва сдержал улыбку, — но может, слегка… Не обижайся. Просто не самой умной».

Поначалу она издавала тихий писк, который вскоре сменился пронзительным визгом и чуть не оглушил его, даже уши пришлось закрыть.

«Обиделась?» — хмурясь, мысленно поинтересовался Чжао Синьи и задумался, так ли тяжело общаться с реальными девушками.

— Что случилось, Чжао Умэн? — Скиталец слегка склонил голову на бок, озадаченный поведением своего знакомого. Он же не знал о третьем лице, наблюдающем за ними со стороны.

— Просто устал, — в итоге вздохнул он.

В каком-то смысле его слова были правдой: хоть тело заклинателя и переполняла энергия, которой бы хватило ещё на долгое время физического труда, но после всего случившегося он был морально истощён. Чтобы хоть как-то уберечь себя, он старался воспринимать всё несерьёзно, как глупый, но очень длинный и подробный сон.

Негромкий вздох сорвался и с уст Скитальца:

— Полагаю, ты не врёшь.

— Почему Ваше Высочество так решили?

— Ты бы улизнул в орден Цинху Чжао при первой возможности, а вместо этого по-прежнему валяешься на земле.

Хоть о личности Чжао Умэна читатель ничего не знал, но сам бы в любой непонятной ситуации попытался бы укрыться где-нибудь подальше от всего мира — в своей комнате, например.

Кроваво-красная одежда демонов, что была надета на Чжао Синьи, вся изгваздалась и теперь вместо ослепительно алого, почти парадного халата превратилась в потрёпанную коричневую тряпку, в которой любой аристократ постыдился бы переступать порог своего дома, но не Чжао Синьи. Во-первых, аристократом он не являлся, а во-вторых, чтобы не беспокоиться о внешнем виде, носил исключительно тёмное, на котором грязи не было видно.

— Может быть, но я понятия не имею, где находится этот орден.

— Этот? — насмешливо переспросил Скиталец. — Так ты о своём доме отзываешься?

А как ещё отзываться о месте, о котором он даже смутного представления не имел?

— Ваше Высочество знает его местоположение?

— Никогда там не бывал, но примерно представляю.

Чжао Синьи попытался подняться на ноги, даже упёрся ладонями в холодную влажную землю, не брезгуя прикасаться к грязи, в которой и так весь перепачкался, только рукавом с лица немного стёр. В этот момент со спины поднялся сильный ветер, вмиг подхватил распущенные волосы, ещё сильнее спутал и полностью закрыл ими глаза, заставляя смешаться с размокшей землёй. Чжао Синьи рыкнул и опустился на колени, пальцами полез к лицу, пытаясь обеспечить себе хоть какой-то обзор.

Подобно противным лозам винограда, настойчиво оплетающим всё, за что могли зацепиться, пряди волос точно также не желали отпускать его, однако их хозяин не спешил так просто сдаваться.

Над ухом раздался смех Скитальца — тот совершенно бесшумно подцепил чужие пряди волос своими тонкими длинными пальцами и легонько потянул их назад, распутывая некоторые колтуны. Чжао Синьи вздрогнул, когда принц коснулся его лица, но сохранил невозмутимый вид. Неизвестно откуда взявшаяся красная лента в следующий миг оказалась на непослушных волосах: Скиталец с лёгкостью стянул их на макушке и связал в невысокий небрежный хвост.

— Так лучше? — усмехнулся он и самодовольно вскинул брови.

— Благодарю, Ваше Высочество, — пробурчал Чжао Синьи, совсем не желая говорить подобное этому персонажу. Но… с убранными волосами, и правда, было легче.

Он наконец-то поднялся на ноги и даже не поскользнулся.

— Ваше Высочество, покажешь дорогу в мой орден?

Скиталец усмехнулся и сложил руки за спиной:

— Придётся.

Он уверенно двинулся вперёд. Прямые тёмные волосы развевались на ветру и переливались в ослепительных лучах солнца, Чжао Синьи мысленно сравнил их со своими и даже почувствовал некоторую неловкость, но попытался отогнать её. Скиталец и так выглядел чересчур величественным, наверняка на него просто повесили клеймо «сама грациозность», вот он и не мог даже испачкаться, а всегда сохранял свой идеальный вид. Чжао Синьи фыркнул себе под нос и потопал следом, стараясь смотреть себе под ноги: не хватало очередной раз ударить лицом в грязь в прямом смысле этого слова. Порой он вздрагивал от прохлады в лесу и вспоминал свою тёплую комнату — ну хотя бы куртку выдали! И как Скиталец не мёрз в тонких зелёных тканях?

Пока он шёл, со временем начало приходить осознание, что телефона при себе не имелось, в то время как в своём мире Чжао Синьи с ним не расставался. Постоянно хотелось взглянуть на время, проверить сообщения и другие уведомления, заглянуть в общий чат игроков, да и, в конце концов, почитать комментарии под своими стримами. В этом мире, по всей видимости, не существовало ни телефонов, ни компьютеров, ни интернета, и Чжао Синьи не просто потерял собственный гаджет, но и у прохожего одолжить не мог.

И ладно, если бы в идиотскую новеллу переместился какой-нибудь учёный или техник, способный соорудить подобный механизм, или же человек, не нуждавшийся в телефонах, но он, чёрт возьми, был зависимым от современных технологий и не мог представить свою жизнь без игр.

Допустим, окажись он в своём мире на природе, некоторое время мог бы попытаться отдохнуть от онлайна, что и делал поначалу во дворце демонов. Но теперь, когда после первых впечатлений пришло осознание, во что же он всё-таки вляпался, на душе стало так тяжело, что Чжао Синьи перестал замечать окружающий мир. Он не мог наслаждаться путешествием по подводным проходам и прогулкой по лесу, не отвлёкся бы и на драку на мечах или использование магии этого мира. Нет… Он был из тех, кто хоть и не считал свою жизнь идеальной, но не был готов менять её на что-то другое.

— … болтал, — негромкий голос Скитальца прорвался в его мысли, как луч солнца выглянул из-за облака. Всего предложения Чжао Синьи не слышал, поэтому решил переспросить:

— Что Ваше Высочество сказали?

Он не замечал, что общался то фамильярно, то вежливо.

— Раньше ты больше болтал, — усмехнулся Скиталец и посмотрел с сочувствием. — В тебе определённо что-то изменилось, Чжао Умэн.

Он не нуждался в посторонней жалости! Конечно, было неприятно оказаться совсем одному в отвратительном мире худшей версии новеллы, не имея возможности ни с кем-либо связаться, но чтобы какой-то жалкий персонаж попытался успокоить его? Нет, спасибо, не бывать этому.

Чжао Синьи пожал плечами и даже рот не потрудился открыть.

Под ногами среди крупных кустов с молодыми маленькими листьями что-то зашуршало и метнулось в сторону, огненно-рыжим вихрем взмыло по дереву и притаилось среди редкой молодой листвы. Белка, что ли? Он отвлёкся от всего остального, включил внутреннего ребёнка и с интересом подкрался к стволу, стараясь не шуметь. Среди веток виднелся пушистый рыжий хвост. Чжао Синьи опустил голову и провёл взглядом по земле, надеясь отыскать какой-нибудь орех, чтобы скормить белке.

Заметив, что никто не шёл за ним, Скиталец обернулся и позвал:

— Чжао Умэн? Ты что там делаешь?

Даже не оборачиваясь, Чжао Синьи невозмутимо ответил:

— Высочество, у тебя орехов не найдётся?

— Что ты хочешь с ними делать?

— Белку покормить.

— Белку? — с удивлением переспросил Скиталец и торопливым, но по-прежнему грациозным шагом приблизился к Чжао Синьи.

Он тоже взглянул наверх, после чего прикрыл глаза, которые теперь напоминали два полумесяца, и сильным рывком оттянул ничего не понимающего читателя от дерева.

— Эй! — возмутился тот в свою очередь. — Ваше Высочество!

— Это никакая не белка, а опасный духовный зверь.

Хотя на лице Скитальца и виднелась слабая улыбка, он так сильно сжимал пальцами локоть Чжао Синьи, что можно было догадаться, в насколько плохом настроении тот пребывал. Какую-то белку опасался, подумаешь.

— Яогуай*, что ли? — уточнил Чжао Синьи и попытался вырвать свою руку, но Его Высочество слишком крепко держал.

* Само слово «яогуай» (кит. 妖怪) является аналогом японского ёкая и обозначает нечисть. Однако здесь яо и гуаи делятся на разных существ: яо (кит. 妖) – зверолюди, обладающие и управляющие духовными силами; гуай (怪) – животные и растения, обладающие и немного управляющие духовными силами, но не достигшие уровня яо и не имеющие людской формы.

Он приоткрыл глаза и слегка прищурился, с подозрением вгляделся в лицо заклинателя, после чего вздохнул.

— Судя по духовной энергии, куда сильнее и опаснее любого гуая, но до яо ещё недосовершенствовался.

Разве в этой новелле помимо демонов встречались яо и гуаи? Ну да ладно, неважно, всё равно Чжао Синьи не планировал здесь задерживаться и изучать фауну и флору.

— Это безобидное маленькое существо, зачем Ваше Высочество оттащили меня от дерева? — произнёс он вслух, в то время как в мыслях размышлял о другом.

«Раз я нахожусь в теле заклинателя, то почему не чувствую духовной энергии этой белки? Даже какой-то демон её заметил. Неужели из-за того, что я не разобрался с управлением своей ци?»

— Безобидное? — с ухмылкой переспросил Скиталец. — Поверь мне, Чжао Умэн, если дорога жизнь, то к нему лучше не приближаться.

А может, демонический принц просто решил поиздеваться над заклинателем!

Чжао Синьи со всей силы дёрнул локтем и наконец-то высвободился, поймав на себе насмешливый взгляд Его Высочества.

— Не веришь?

— С чего бы? — хмыкнул Чжао Синьи и сделал несколько уверенных шагов обратно к дереву. Он неосознанно ступал громче обычного, чем спугнул… зверька.

Обернувшись, белка оскалилась и зашипела, в тени молодой листвы сверкнули два янтарных глаза и увеличились в размерах. Не только они, но и само существо росло на глазах, почувствовав угрозу в обоих юношах.

— Я же говорил, — раздался насмешливый голос Скитальца за спиной.

— Ладно, допустим, — негромко произнёс Чжао Синьи, не оборачиваясь и пятясь назад. — Что теперь делать?

— Ты же заклинатель, а не я.

— Как будто демоны не сражаются.

— На нечисть охотятся в основном заклинатели, а демоны всегда предпочитали людей.

— Ой, вот не надо меня учить, — пробурчал читатель, пока белка продолжала увеличиваться в размерах.

Ветвь под ней треснула, а крупное рыжее чудовище прыгнуло в сторону Чжао Синьи. Это происходило не на экране его монитора, а перед глазами — чудовищная белка оскалилась и попыталась вцепиться в него зубами. Повезло ему в этот момент или нет, но Чжао Синьи поскользнулся на траве, нога проехалась по земле, из-за чего белка промахнулась. Меч по-прежнему находился у Скитальца, а талисманами читатель не научился пользоваться, поэтому единственное, что ему оставалось, это бежать. Он удержал равновесие и в страхе со всей силы рванул вперёд, слыша, как острые клыки клацали за его спиной и не отставали.

Не было времени на крики, споры и препирательства — Чжао Синьи со всех ног нёсся по лесу и резкими рывками сворачивал за деревья в надежде, что хищная агрессивная белка ненароком врежется в толстые стволы, но, несмотря на свой крупный размер, она ловко лавировала между ними и справлялась с любыми препятствиями. Когда она почти настигла его, напряглась и прыгнула, собираясь повалить жертву на землю, нога Чжао Синьи угодила в стелющиеся по земле растения с ещё не созревшими плодами, зацепилась за загнувшийся прутик, и тот кубарем полетел вниз. Белка пролетела над его головой и приземлилась в каком-то бу* в стороне, Чжао Синьи чувствовал её зловещую убийственную ауру и ощущал себя загнанным в угол зверьком. Он не хотел представлять, как длинные острые клыки вонзятся в его плоть, а трава окропится алой кровью — образ сам всплыл перед глазами. Хищник зарычал, пригнулся к земле и оторвался от неё.

* Бу (кит. 步) – 1⅔ м.

Чжао Синьи уже распрощался с обретённым несколько часов назад телом и мысленно приготовился переродиться вновь — а лучше, очнуться у себя дома перед экраном компьютера, как в лучах ясного солнца, пробивающегося сквозь редкую листву деревьев, сверкнули лезвия. В глазах Скитальца блеснула холодная решимость, он оказался быстрее. Молниеносным рывком пронёсся над тёмно-рыжей шерстью, и в следующий миг два кинжала глубоко вошли под рёбра по самую рукоять. Белка взревела, приземлилась на свои большие лапы, едва не раздавив беднягу-читателя под собой, и переключила внимание на демона. Чжао Синьи и раньше натыкался в текстах на убийственное намерение — острое желание убить, ощущавшееся интуицией заклинателей, но теперь увидел это воочию: от одного вида белки он бы с радостью провалился под землю и скрылся где-нибудь в норе, но и взгляд Скитальца заставил холодок пробежаться по его спине.

Уверенная рука демона не спешила вынимать кинжал, а резко провела им по животу изнутри, прорезая плоть. Белка взревела и попыталась вцепиться в локоть, густая тёмная кровь потекла из открытой раны, крупные капли упали на землю. До носа Чжао Синьи донёсся неприятный запах, от которого он нахмурился, но не спешил вмешиваться в бой.

Скиталец разжал руку и оставил один кинжал в теле зверя, в то время как из своего зелёного шэньи вытащил третий и вонзил его близко к первому. Когда зубы клацнули у его лица, он решительно отпрыгнул назад и повернул два кинжала, затем резко выдернул их — кровь брызнула ему на лицо, а он уже сунул руку в рану. Чжао Синьи непонимающе смотрел на эту сцену как на зрелище в фильме — до него ещё не дошло, что это происходило на самом деле. Кровь хлынула сильным потоком, заляпала белый низ Скитальца, на его ладони уже пульсировало нечто чёрное. Белка взвыла и упала без сил, в то время как демон обернулся и серьёзно посмотрел на Чжао Синьи.

— Дай мне пространственный мешок, я приносил его с одеждой.

Однако смысл его слов ещё не дошёл до читателя — тот продолжал сидеть на земле и наблюдать, случится ли в «фильме» что-то ещё, как Скиталец вновь окликнул его:

— Ты слышишь меня, Чжао Умэн?

И тогда он понял, что обращались к нему. Недавно он, и правда, убирал талисманы в какой-то мешок, поэтому сунул руку в ворот красного халата, нащупал его, поднялся с земли и отдал без задней мысли, даже не вытащив талисманы.

Предмет на ладони Скитальца светился зеленоватым, хотя сам был тёмно-красного цвета. Возможно, из-за крови. Он имел гладкую округлую форму и слабо пульсировал, как будто билось чьё-то сердце.

Демон раскрыл мешок, и предмет скользнул с его руки внутрь.

— Только не говори, что заклинатель раньше не видел звериное ядро*.

* Звериное ядро (кит. 妖核) – ядро, формирующееся в теле духовного зверя (кит. 灵兽) в результате накопленной ци.

Он говорил серьёзно, но взгляд его потеплел, а на лице появилась уже привычная улыбка. Опасность миновала, однако Чжао Синьи не спешил расслабляться, а настороженно посмотрел на белку. Вместо ответа на вопрос он задал собственный:

— Она мертва?

Скиталец изогнул левую бровь.

— Адепт ордена Цинху Чжао серьёзно никогда не убивал духовного зверя? Чему вас только учат?

Чжао Синьи читал о них, но, естественно, не мог видеть вживую. Порой заклинатель достигал предела в совершенствовании и не мог продвинуться дальше, но звериное ядро помогало совершить прорыв и перейти на следующую ступень. Слабым заклинателям, ещё не сформировавшим золотое ядро*, звериное мало чем могло помочь — их организм просто был не в силах принять его, поглотить чужую ци, но более опытных делало ещё сильнее. Тёмные заклинатели также пытались использовать чужие золотые ядра, однако их считали преступниками и казнили.

* Золотое ядро (кит. 金丹) – ядро внутри тела заклинателя, формируемое в даньтяне (кит. 丹田), здесь это центр и скопление ци, «сердце заклинателя».

— О нет, Чжао Умэн, мы заляпали кровью цзили*! Цзецзе недавно искала его.

* Цзили или якорец стелющийся (кит. 蒺藜) – травянистое растение, используется в медицине.

Чжао Синьи догадался, что речь шла о растении, о которое он сам споткнулся, но только пожал плечами. Маленькие желтоватые бутоны выглядывали из-под луж крови и тела окровавленной белки, однако Скиталец не стал пачкаться ещё больше, вместо этого вытянул перед собой два пальца, и из них потекла струя. Некогда роскошная зелёная одежда так и осталась заляпанной в некоторых местах, но руки он вымыл и также стёр капли крови с лица.

— Ладно, я провожу тебя до ордена, а потом расскажу цзецзе о цзили.

Однако Чжао Синьи уже не слушал Скитальца, так как увидел нечто пострашнее гигантской хищной белки, что несколько минут назад жаждала растерзать его.

Глава 12. Смотреть на тянущегося вверх запрещается

Оно приближалось.

Вызывало жуткий страх где-то в закоулках сознания, распространялось по всему организму лёгким онемением, заставляло оцепенеть на месте как скованного льдом. Чжао Синьи было тяжело пошевелить пальцами на руках, он продолжал медленно отступать потяжелевшими ногами, как будто к ним привязали огромные валуны. Мурашки пробежались по его телу, затем оставили место лишь холоду и дикому ужасу. Скиталец что-то беззаботно рассказывал, однако Чжао Синьи не слышал его и пятился назад, не отводя взгляда от источника страха.

Желтоватое. Лёгкое. Быстрое.

Не замечал ни земли, ни кочек под ногами, низкие кусты не останавливали его, он просто медленно шёл и не видел никаких препятствий. В какой-то момент Скиталец замолк, так и не получив ни ответа, ни хоть какой-то реакции, и с подозрением приподнял одну бровь.

— Чжао Умэн, ещё одну белку заметил?

Он проследил за взглядом Чжао Синьи, но так и не понял, почему заклинатель так пристально смотрел перед собой и продолжал пятиться.

— Чжао Умэн, стой!

Скиталец ринулся вперёд. Чжао Синьи не заметил, как нога погрузилась в перемешанную с иглами и мелкими сухими листьями землю. Та зашевелилась, и под красную ткань мигом забежали тысячи мелких лапок. Когда он ощутил неприятное жжение, то наконец-то обратил внимание на целую армию муравьёв, чей дом только что разрушил. Он сделал шаг и попытался вслепую вытащить свою ногу — насекомые ползали по ткани штанины, поднимались всё выше по коже и больно плевались своей кислотой, но взглядом Чжао Синьи продолжал наблюдать за чудовищем, размахивающим своими большими светло-жёлтыми крыльями. Бабочка пролетела мимо и направилась в другую сторону леса, совершенно не заметила его. Только после этого он смог вздохнуть свободно. Или нет.

Он вскрикнул от боли и чуть не вступил в муравейник второй ногой, однако Скиталец успел подбежать со спины и вытащить его за ворот халата. Чжао Синьи даже моргнуть не успел, как его нижнюю часть тело облило сильным потоком воды.

— Чжао Умэн, ты под ноги вообще смотришь?! На что тебе глаза?

Он не собирался отвечать, что, кроме до жути пугающей бабочки, не видел ничего — не хватало ещё, чтобы какой-то персонаж засмеял его. Скиталец, так и не дождавшись ответа, вздохнул и удостоил его сострадающим взглядом.

— Чем больше провожу с тобой времени, тем лучше понимаю, как заклинатель вроде тебя оказался в паутине.

Чжао Синьи не знал этой истории в подробностях, но и не горел желанием услышать её целиком, тем более, этот Чжао Умэн выступил там не в лучшем свете. Он и в своём мире был неуклюжим и часто впутывался в неприятности, а тут, по всей видимости, ему досталось тело ещё большего неудачника.

С промокшего красного ханьфу на землю и кусты капала вода. Чжао Синьи аккуратно приподнял ткань, чтобы выжать, и в ужасе заметил, как сильно покраснела и раздулась его несчастная нога. Мгновение назад он ощущал лишь лёгкое неприятное жжение, но стоило взглянуть на распухшую кожу, как та резко начала болеть и чесаться.

Рассматривая пострадавшую конечность, Скиталец поинтересовался:

— Сможешь долететь до ордена, если я отдам тебе меч?

— Нет, — решительно ответил Чжао Синьи. Он даже не хотел пытаться встать на меч — не хватало ещё разбиться, — отошёл на приличное расстояние от муравейника и тяжело опустился на землю.

— Исцеляющих талисманов у тебя нет?

Тот пожал плечами. Он так и не разобрался в странных символах и усложнённых традиционных иероглифах, а Система в этом не собиралась помогать, чем порядком подбешивала. Лучше бы попал в игру с нормальным гидом.

Пока Чжао Синьи отдыхал и старался не смотреть на покрасневшую ногу, Скиталец вернулся к телу белки, извлёк оттуда три своих кинжала, сорвал широкие листы с земли, об одно из них вытер лезвие от крови и спрятал оружие под зелёной тканью своего шэньи. Чжао Синьи поглядывал в его сторону, гадая, почему тот просто не вешал оружие на пояс, а хранил где-то под одеждой — может, так было удобнее. Скиталец вернулся назад, оттирая два других кинжала. На одном из них Чжао Синьи заметил выделяющуюся лазурную кисточку, которую демон даже промочил водой из тонкой струи, чтобы избавиться от остатков крови.

Перепечканный в крови зелёный шэньи не радовал Скитальца, принц чуть оттянул ткань, но только покачал головой и не стал мочить. Когда все три кинжала были убраны, он присмотрелся к пострадавшей ноге и поднял голову к лицу Чжао Синьи.

— Идём дальше?

— Пошли.

Чжао Синьи не хотел выглядеть слабым, поэтому заставил себя подняться. Двадцать четыре на семь он безвылазно сидел дома, за исключением редких вылазок, и к подобной боли совершенно не привык. Он всё-таки стянул с себя тёмно-красный ботинок, что неприятно облегал кожу и только больше расчёсывал, и бросил его в опавшие засохшие листья. Несколько муравьёв, притаившись на большом пальце, резко поползли вверх, Чжао Синьи затряс ноющей ногой. Так их скинуть не получилось, пришлось стряхнуть рукой.

Скиталец смотрел на него с улыбкой, но во взгляде читалось явное сострадание, в котором Чжао Синьи не нуждался. Он аккуратно поставил голую ногу на неровную лесную землю.

— Так пойдёшь?

— Как будто у меня есть выбор.

Демон хитро прищурился, подошёл к Чжао Синьи и наклонился к самому его лицу.

— Могу понести, но за услугу.

— Обойдусь!

Он решительно прошёл мимо и двинулся в сторону, куда они изначально направлялись. Чжао Синьи не знал, где располагался орден Цинху Чжао, но надеялся рано или поздно добрести до нужного места. В спину донёсся радостный смех Скитальца, чей обладатель не отстал, а поспешил за ним.

Ступать на больную ногу было неприятно. Навязчивая мысль о пилюлях промелькнула в голове и теперь отказывалась покидать её, поэтому Чжао Синьи вздохнул и всё-таки заставил себя спросить:

— Высочество, у Вас пилюль случайно нет?

— У цзецзе должны быть, но она их не отдаёт кому попало, тем более бесплатно.

«Кому попало».

Чжао Синьи фыркнул. Вот же угораздило переместиться в тело невезучего персонажа, которого вдобавок не жаловали остальные. Нельзя было надеяться на чью-то помощь, он мог полагаться лишь на себя, поэтому сделал очередной шаг, ступая на больную распухшую ногу. Чтобы красная ткань лишний раз не касалась и не раздражала пострадавшую от укусов муравьёв кожу, он закатал её до пояса и придерживал пальцами.

Некоторое время они шли в тишине, пока Чжао Синьи не отвлёкся. На фоне редкой после холодов листвы нечто ярко-жёлтое привлекло внимание и заставило вздрогнуть, замереть на месте. Неужели бабочка вернулась? Он сглотнул, но присмотрелся и заметил тонкий зелёный стебель, тянущийся к земле. Цветок. Необъяснимое желание подойти заставило свернуть с тропы, жёлтые лепестки с чуть заострёнными концами манили к себе, хотелось вдохнуть аромат, прикоснуться к яркой поверхности. Не отводя завороженного взгляда, Чжао Синьи наконец-то дохромал со своей раненой ногой и посмотрел на цветок свысока.

— Чжао Умэн, до ордена потерпеть не можешь, что ли? — хихикнул Скиталец. Видимо, предположил, что его знакомому резко понадобилось в туалет.

В этот миг цветок начал расти. Чжао Синьи не успел моргнуть, как тот резко вытянулся и сначала оказался ростом с него, а затем поднялся ещё на голову, стебель ещё и увеличился в ширину. В центре цветка открылся крупный глаз и моргнул — четыре лепестка ненадолго закрыли его, но затем вновь явили, тот пристально уставился на Чжао Синьи. Последний и сам выделялся на фоне просыпающегося после зимы леса в ярко-красной одежде, пусть и промокшей.

До него донёсся встревоженный голос Скитальца:

— Чжао Умэн, уходи оттуда живо!

Лезвие клинка со свистом рассекло воздух и пролетело мимо шеи. Принц целился в выросший цветок, но тот с лёгкостью уклонился и моргнул. Чжао Синьи продолжал задирать голову и смотреть вверх, а стебель не отставал и тянулся всё дальше.

— Опусти взгляд, безмозглый ты заклинатель!

Насмешливо-шутливая интонация уже давно сменилась на серьёзную. Скиталец рванул в его сторону и бросил ещё два кинжала немного с разных углов, однако потолстевший стебель с лёгкостью изогнулся, словно гибкая змея, и оружие не оставило на нём ни царапины: одно воткнулось в ствол сосны, второе пролетело мимо.

Сильные пальцы Скитальца схватили Чжао Синьи за шею и заставили наклониться, сам он тоже смотрел в устланную иглами землю. Однако читатель, оказавшийся под властью каких-то чар, приложил усилие и вновь задрал свою голову.

— Оглох, что ли? — Скиталец крикнул ему в самое ухо, но тот проигнорировал его. Тогда демон вытянул свободную руку, направил энергию в кулак и облил его холодной водой.

Тот несколько раз моргнул и пришёл в себя, ни капли не обидевшись.

— Что случилось? — поинтересовался Чжао Синьи, как только вышел из оцепенения.

— Шэньшан случился! Что за бесполезный орден у вас? Не учили, что на шэньшана нельзя смотреть, иначе он увелич…

Однако цветок не дал ему договорить. Как только верхняя часть стебля ударилась о толстую ветвь, находящуюся в чжане от их голов, глаз ненадолго закрылся, спрятавшись за четырьмя жёлтыми лепестками. В следующий миг стебель резко наклонился вбок и ударил Чжао Синьи в шею, но на этом он не остановился. Словно змея, он пополз по плечам и обвил шею, чтобы придушить. Дышать резко стало тяжело, Чжао Синьи впился пальцами в твёрдую зелёную поверхность и попытался сорвать его с себя.

Стебель не пошёл по второму кругу, а попытался поймать в свою петлю и Скитальца, однако тот достал уже четвёртый кинжал. На этот раз враг не сумел увернуться, и лезвие вошло прямо в его глаз. Он ослабил удушающую хватку и резко вытянулся, а Чжао Синьи схватился за горло и закашлялся, ловя ртом воздух, но в следующий миг Скиталец поймал его за красную ткань на спине, сильно дёрнул и заставил отойти на несколько шагов.

— Поднимешь голову — я лично придушу тебя, — недовольно процедил он и оттащил злосчастного читателя в сторону.

— Я могу сам идти, отпусти меня, Высочество, — потребовал Чжао Синьи и попытался сбросить с себя его руку, однако тот даже не ослабил хватку. Он разжал пальцы лишь тогда, когда они отошли на целый инь*, где стебель уже не мог угрожать им.

* Инь (кит. 引) – 33,3 м.

— Жди здесь, а я за кинжалами.

Скиталец намеренно опустил голову, смотря себе под ноги, чтобы избежать атаки агрессивного жёлтого цветка, а Чжао Синьи насупился. Ну откуда ему было знать, что на тянущегося вверх шэньшана запрещалось смотреть? Про это существо он никогда не слышал, как и в целом не интересовался ни мифологией, ни фэнтезийными созданиями. Да, они классно дополняли миры в книгах и фильмах, но не собирался же Чжао Синьи сражаться с ними в реальности. Он без проблем запоминал скиллы нескольких сотен персонажей, контрмеры против них, а также количество урона, которое они наносят на разных уровнях — именно этим был забит его мозг, а не несуществующими шэньшанами.

Правая нога по-прежнему неприятно жглась, красная штанина успела спуститься и задеть раздражённую кожу, поэтому Чжао Синьи вновь задрал её и прислонился спиной к стволу дерева. Он намеренно прикрыл глаза: в сторону стебля смотреть опасался — вдруг тот умудрится вытянуться на целый инь, и также не желал рассматривать свою пострадавшую конечность, а то от одного взгляда та начинала болеть сильнее.

— Поразительно, — вскоре над ним раздался голос Скитальца, и Чжао Синьи приподнял голову, — ты умудрился не влезть в очередную неприятность, Чжао Умэн.

Демон по-доброму улыбался, однако этим только раздражал. Чжао Синьи отвернулся от него и вернулся на тропу, по которой они шли до встречи с цветком.

— Ты убил его в итоге? — поинтересовался он в попытке сменить тему.

— Демоны не умеют убивать шэньшанов, это работа заклинателей, и то не у всех получается запечатать их своей ци.

Как читатель, Чжао Синьи хотел задать какой-нибудь вопрос, оставить комментарий в духе: «У демонов нет ци?», «демоны слабее заклинателей?», на который популярный автор новеллы «Из тёмных вод» вряд ли дал бы ответ. Но как попаданец этого мира, всеми силами жаждущий вернуться домой, он предпочёл воздержаться.

Скитальца не расстраивало его молчание и отсутствие какой-либо реакции, а может, просто вида не показывал. Он достал меч заклинателя, который магическим образом скрывал в тканях своего пропитанного кровью шэньи, и протянул Чжао Синьи под его недоумевающий взгляд.

— Высочество, просто так вернёшь мне меч?

Оба в нём не нуждались — читатель не умел обращаться с оружием, в то время как демон использовал кинжалы и ни разу при нём меч не использовал, однако всё равно Чжао Синьи чувствовал подвох. Какой демон согласится сделать что-то бескорыстно без задней мысли? Он о таких не слышал и подозревал, что за внешней улыбкой могла прятаться прогнившая душа чудовища. Жизнь научила его не доверять никому, но даже несмотря на эту грустную истину, он продолжал привязываться к окружающим.

— Зачем мне твой меч, Чжао Умэн? — усмехнулся Скиталец и на полном серьёзе протянул его. — Я лишь опасаюсь, что ты сам на него же напорешься.

Он приподнял одну бровь, а Чжао Синьи всё-таки забрал меч и повесил его на пояс. Даже если сейчас в нём не было смысла, то для победы над главным героем ему ещё предстояло научиться управлять ци и овладеть заклинательским оружием.

Остальная часть пути прошла без лишних происшествий. На горизонте показались заснеженные вершины раскинувшихся гор, и Чжао Синьи с любопытством вгляделся в них. В новеллах некоторые ордены заклинателей располагались именно в горах, где адепты совершенствовались в тишине, покое и гармонии с природой. Правда, подъём в такие места не радовал — бесконечные ступени тянулись в вышину, и герои с трудом преодолевали это препятствие, но зато становились сильнее. Чжао Синьи решительно шёл в их сторону, как вдруг его окликнул удивлённый голос Скитальца:

— Чжао Умэн, куда это ты собрался?

— Разве орден находится не в горах?

Он осмотрелся по сторонам, но не заметил других примечательных мест. Скиталец с подозрением прищурился, поднёс руку к подбородку и произнёс с умным видом:

— Там располагается орден Хэйлун Тан.

Главный герой считался адептом ордена Хэйлун Тан до того, как отправился в мир демонов. Конечно, ему достались наилучшие места с прекрасным видом, но куда тогда деваться остальным?

— А орден Цинху Чжао?

Скиталец смотрел на него с таким ошеломлением, словно Чжао Синьи на полном серьёзе заявил, что солнце встало на западе*. Но тот ведь не знал, где жил этот невезучий заклинатель! Если в новелле такие детали и упоминались, он бы их в жизни не запомнил.

* Кит. 太阳打西边出来 – «Солнце взошло на западе» (о чём-то неожиданном, нереальном).

— Чжао Умэн, ты головой ударился, пока прислуживал во дворце демонов? — хихикнул Скиталец и важно задрал подбородок, почесав его указательным пальцем. — В горах живут Драконы, Цапли у реки, Тигры на холмах…

Кажется, демон хотел перечислить и остальные ордены, однако Чжао Синьи перебил его:

— На холмах?!

Места скучнее нельзя было придумать!

— Чжао Умэн, ты точно являешься адептом ордена Цинху Чжао?

— Меня вынуждают им являться, — фыркнул он и помрачнел, опустив голову.

Он не собирался ничего пояснять, но и Скиталец не стал донимать расспросами, а махнул рукой и предложил последовать за ним.

— В той стороне твой орден Цинху Чжао, почти дошли.

Путники наконец-то вышли из леса на освещённый солнцем луг, деревья здесь встречались всё реже, зато в глаза сразу бросались огромные холмы. Чжао Синьи даже назвал бы их горами, если бы несколько минут назад не увидел более высокие, с красивыми заснеженными вершинами, чей величественный образ запечатлелся в памяти. Эти окружал глубокий ров, а от самого низкого из них тянулись каменные ступени, перетекающие в дорожку и затем в арочный мост над водой. Скиталец довёл его до границы и остановился.

— Подниматься я не буду, дальше-то справишься?

— Его Высочество может не беспокоиться.

Слова Чжао Синьи лишь вызвали улыбку на лице демона.

— Шишу?*

* Шишу (кит. 师叔) – дядя по учителю.

С другой стороны холма к арочному мосту шли трое подростков: молоденькая девочка, которая и окликнула его, и два мальчика в белоснежных ханьфу и тёплых накидках сверху. Узор в виде чёрных полосок покрывал не всю ткань, а в основном присутствовал на плечах, рукавах и по бокам, спины отсюда было не разглядеть. Чжао Синьи затруднялся по внешности определить, сколько лет было каждому из них, но предположил, что эти выглядели на пятнадцать максимум — не старше. Все трое с удивлением смотрели именно на него, однако он не знал их имён и вообще видел впервые. Вспомнив о своём «гиде», он мысленно позвал:

«Система?»

Механический голос не заставил себя ждать и сразу ответил:

[Да, Синьи?]

«Кто эти трое?»

[Адепты ордена Цинху Чжао, не узнаёте по форме? У Вас такая же была.]

Он стиснул зубы от колких замечаний, но Система невозмутимо продолжила:

[Вам назвать их имена, Синьи?]

Раз он планировал задержаться в этом месте и посовершенствоваться, то решил не ставить себя в неловкое положение в первый же момент встречи. Мальчик повыше размахивал перед собой мечом, спрятанным в ножнах, в то время как двое других с любопытством смотрели на Чжао Синьи.

«Да, живее».

[Старший Ду Жэсинь — ученик одной из ваших сестёр, а его брат Ду Ян и их соученица Дин Сю только недавно заложили основы* и готовятся пройти церемонию посвящения.]

* Заложение основ (кит. 筑基) – этап, после которого организм заклинателя становится сильнее и выносливее: бегают быстрее лошади, поднимают тяжёлый вес и т.д.

В этот момент он осознал, что не нуждался в представлении юных адептов. Он всё равно не собирался называть их по именам, а просто чуть кивнул в знак приветствия, зато после слов Системы ощутил себя увереннее.

— Шишу, Вы уже вернулись? — вновь заговорила девочка и вдруг в ужасе взглянула на его ногу. — Что случилось? Это демоны так?

Сначала она отпрянула на шаг назад, но затем подошла ближе и встревоженно опустила голову.

Чжао Синьи обернулся по сторонам и нигде не заметил Скитальца — тот исчез подобно камню, утонувшему в глубоком море*.

* Кит. 石沉大海 – «Камень утонул в глубоком море» (исчезнуть бесследно).

— Спасибо за беспокойство, Сяо-Дин*, не поможете вашему шишу подняться?

* Кит. 小 – «маленький», может добавляться к именам.

Ду Жэсинь, старший из них, посмотрел на него неприятным высокомерным взглядом, после которого Чжао Синьи сразу записал его к противным персонажам. Затем тот спросил:

— Шишу, разве у Вас нет исцеляющих талисманов?

— Шисюн*, не лезь к шишу! — милая девочка Дин Сю яро кинулась на его защиту, даже не дала рта открыть и ответить что-то самому. — Эти мерзкие демоны даже талисманы у него отобрали.

* Шисюн (кит. 师兄) – старший брат.

В каком-то смысле она была права — Скиталец скрылся с мешочком, где лежали все его талисманы. Если что-то было припрятано в форме ордена Цинху Чжао, то прежняя одежда тоже осталась во дворце демонов, в то время как он сейчас предстал перед юными адептами в порванной красной. И с опухшей ногой такого же цвета.

— Шисюн, — заговорил второй мальчик, — Дин Сю права, слетай за старшими и приведи помощь.

Его брат демонстративно вздохнул, но всё-таки встал на свой меч, не вынимая его из ножен, поднялся в воздух над ступенями и полетел в орден.

— Какой ужас, шишу, — продолжила болтать девочка, — хотя заклинатели и заключили с демонами мир, но те совсем не изменились! Всё также издеваются над нами.

— Скажи спасибо, что не убивают, — фыркнул её соученик Ду Ян.

Пока юные адепты были поглощены яростным обсуждением демонов, не забывая поливать другую расу грязью, Чжао Синьи повыше закатал красную штанину и опустился на одну из нижних ступеней, оказавшуюся холодной. Он несколько часов ходил по земле босой — пусть в этом мире леса не успели захламить мусором, а разбросанное по земле разбитое стекло не втыкалось в ноги, маленькие иголки всё равно умудрились впиться, да и вся стопа была грязной и покрасневшей. Чжао Синьи сейчас бы с радостью наполнил ванну горячей водой, включил музыку погромче и просто полежал бы, погрелся, но здесь он мог лишь мечтать о таком, однако ему не позволили сделать даже этого.

— Чжао Умэн! — раздался голос с вершины холма.

В их сторону летел уже более взрослый заклинатель в сопровождении Ду Жэсиня, в отличие от невзрачных накидок учеников он носил роскошный доупэн* с меховой подкладкой. От быстрого полёта ветер развевал его свободную белую форму, а также игрался с длинными чёрными волосами, завязанными чёрно-белой лентой в высокий хвост.

* Доупэн (кит. 斗篷) – плащ, накидка.

На этот раз Система не стала ждать вопросов и сама дала пояснение:

[Это Ваш старший брат Чжао Ушуй.]

Чжао Синьи недовольно нахмурился.

«В семье Чжао у всех в имени есть У*»?

* Кит. 无 – отрицание.

Но Система больше ничего не сказала. Возможно, посчитала его слова саркастическим комментарием и предпочла помолчать.

В этот момент Чжао Ушуй уже спрыгнул со своего меча и в ужасе уставился на младшего брата.

— Умэн, что с тобой? Что это за вид? Это… демоны так с тобой?

То же самое недавно спрашивала и девочка Дин Сю, словно второстепенные персонажи пользовались схожим набором реплик.

Чжао Синьи не мог понять, тот переживал из-за его состояния или злился. Судя по интонации и осуждающему взгляду, последнее подходило больше, однако в присутствии молодых адептов его старший брат решил сдержаться. А может, Чжао Синьи просто всё накрутил.

Из широкого белого рукава с чёрными полосками Чжао Ушуй достал талисман, который сразу приложил к распухшей ноге своего брата. Жечься стало чуть меньше, но ощущение всё равно оставалось неприятным.

— Вставай, я отведу тебя на пик Ясных Лучей.

Юные адепты молча стояли в стороне и с восхищением любовались Чжао Ушуем, а Чжао Синьи еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Старший брат снова встал на меч, оставив за собой место, и бросил на младшего решительный взгляд, но руку протягивать не стал. Чжао Синьи ничего не оставалось, кроме как подняться за ним.

Глава 13. Орден Цинху Чжао

То, что издалека для Чжао Синьи выглядело как невразчные пригорки, на деле оказалось крупными зелёными холмами, от которых веяло обильной духовной энергией. Конечно, они не могли сравниться с ослепительными пиками заснеженных гор, однако и их склоны, словно гигантские ступени, стремились к небу, увенчанные множеством разных строений — от скромных домиков у подножия до величественных павильонов на вершинах. Весна окутала их своим теплом: деревья, ещё недавно голые, украсили первые почки, а где-то начинали распускаться белые цветы, подобные снежинкам.

Между холмами лениво извивалась река — не широкая, но упрямая, словно ползущая змея, отделявшая пики ордена Цинху Чжао друг от друга. Через неё перекинулись деревянные мосты, чьи перила украшали шелестевшие на ветру бумажные талисманы. Река впадала в ров, окружавший все холмы по периметру — он как будто проводил черту, отделявшую мирскую суету от обители заклинателей.

Пик Ясных Лучей, куда они направлялись вместе с Чжао Ушуем, оказался вовсе не солнечным и ярким, о чём Чжао Синьи подумал по названию. Они приземлелись у ворот резиденции с тёмно-синей черепичной крышей, в глаза сразу бросилась деревянная табличка с высеченным названием «Ясные Лучи». Возле иероглифов красовался тигр на задних лапах на фоне солнца и длинных лучей.

Из резиденции вышла женщина в тёплом доупэне с меховой подкладкой, множество украшений было вплетено в заколотые в высокую причёску волосы, на их фоне ярче всех выделялся небольшой серебряный тигр. Незнакомка бросила на Чжао Синьи быстрый взгляд, сразу приметила красную одежду демонов, а в следующий миг к его груди прилип талисман. Тело онемело, и он мог только в замешательстве смотреть перед собой. Женщина молниеносно вытащила меч из ножен и сделала выпад — быстрая, как тигр, — однако Чжао Ушуй со звоном отразил её удар и встал между ней и своим братом.

— Шигу*, Вы не видите? Это же наш Умэн!

* Шигу (кит. 师姑) – тётя.

Система поспешила представить женщину:

[Это Чжао Уцзюй, глава пика Ясных Лучей и Ваша тётя.]

Обо всём, кроме имени, он и сам догадался, но умничать не стал, а пожаловался:

«Ты можешь к ним таблички с именами приделать? Я же с ума сойду запоминать их всех».

[Нет, но Вы можете сами их вырезать и попросить адептов носить на груди. (⌒▽⌒)☆]

«С ума сошла?! — если бы не вызвавший онемение талисман, Чжао Синьи хлопнул бы себя по лбу. — Эта женщина ни за что пытается убить меня, а ты хочешь, чтобы я ей табличку подсунул и сказал, что позабыл её имя?»

[У Синьи есть идея получше?]

«Да! Чтобы ты сделала таблички невидимыми для других».

Пока между ним и Системой шла мысленная перепалка, тётушка опустила меч и проговорила с серьёзным выражением лица:

— Ещё не прошла неделя после вашего глупого спора.

Чжао Ушуй тоже убрал свой, однако Чжао Синьи по-прежнему не мог ни пошевелиться, ни что-либо произнести.

— Шигу, демоны решили отпустить его раньше. Лучше осмотрите его.

Она высоко подняла голову, заставив украшения зазвенеть, и вплотную подошла к Чжао Синьи, с подозрением обошла его по кругу, рассматривая красную одежду демонов, и поинтересовалась:

— Ты уверен, что ты Умэн?

— Шигу, он не может ответить из-за талисмана.

— Молчать! Демоны могли превратиться в нашего Умэна и подослать одного из своих.

Поначалу Чжао Синьи показалось, что к своему брату Чжао Ушуй испытывал неприязнь, однако сейчас встал на его защиту.

— Шигу, это наш Умэн.

Несколько секунд тётушка внимательно разглядывала обоих.

— Так и быть.

Чжао Уцзюй сорвала талисман с груди Чжао Синьи, и тот наконец-то смог сдвинуться с места, вновь ощутив тяжесть в больной ноге, однако в следующий миг она снова набросилась на него:

— Отвечай, почему ты в одежде демонов?

Перед глазами промелькнуло неприятное воспоминание, как Чжао Синьи напал на Ху Цюэюна и с позором остался без одежды. Он не хотел об этом рассказывать — ни о нём, ни о корнях, ни об огненных и лесных муравьях. От замешательства и постепенно проходившего онеменения язык заплетался, и тут Чжао Синьи подумал о Тан Сюэхуа, заклинательнице в тёмно-синем, спасшей их со Скитальцем из тумана, и ответил:

— Шигу, пилюля...

Одно это слово спасло ему жизнь. В глазах Чжао Уцзюй промелькнула целая буря эмоций, она с омерзением сжала использованный талисман в руках и с явной неприязнью проговорила:

— Опять эта аптекарь Тан, чтоб на неё небеса обрушились за укрытие демона. Бедной Тан Хуафэн не повезло с такой неблагодарной младшей сестрой. Если бы не глава ордена, я бы её...

Не успела она договорить, как за их спинами появилась статная фигура мужчины в форме ордена Цинху Чжао. Как и остальные, он тоже носил белоснежный доупэн с узором в виде чёрных полос и с меховой подкладкой, только его мех имел неестественный лазурный цвет. Из-под пояса свешивался биси с лазурным тигром, чей хвост тянулся до небес, а передние лапы наступали на череп, — Чжао Уцзюй носила похожий, однако её рисунок соответствовал изображённому тигру и солнцу над входом в резиденцию.

— Если бы не глава ордена, то что?

На лице мужчины застыло серьёзное выражение, однако уголки его губ чуть приподнялись в улыбке, и он продолжил:

— Глава пика, ненависть к демонам застилает Вам глаза, — затем он обернулся к Чжао Синьи, — что с тобой случилось, Умэн? Глава пика, осмотрите его ногу уже.

Система поспешила представить его:

[Это глава ордена Чжао Уцюэ, по совместительству глава пика Лазурных Ударов и Ваш отец.]

Судя по манере общения с Чжао Уцзюй, он занимал более высокое положение, поэтому слова Системы ничуть не удивили. Чжао Синьи и не стремился запоминать всех подряд, поэтому случайно всплывшие имена не вызвали ни капли интереса. К тому же, все походили друг на друга, а он не желал ломать голову и пытаться удержать их в памяти.

— Идём за мной, Умэн, — заговорила Чжао Уцзюй уже более спокойной интонацией, прошла в свою резиденцию, ненадолго обернулась и крикнула: — Принесите таз с водой!

Она провела племянника в крыло длинного дома, в глаза сразу бросались большие глиняные вазы с цветами, что стояли на полу у стен, некоторые пустовали и красовались своим детальным узором. Посреди помещения находилась расписанная ширма с нарисованными на ней тиграми, которые, видимо, являлись характерной чертой последователей ордена Лазурного Тигра.

— Садись.

Чжао Уцзюй указала в сторону низкой деревянной чуанты* с небольшой вытянутой подушкой в форме валика синего цвета, а сама ушла за ширму. Чжао Синьи послушно прохромал и опустился, в то время как глава пика вернулась с несколькими талисманами в руках.

* Чуанта (кит. 床榻) – кушетка, на которой можно как сидеть, так и лежать.

— Убери меч в сторону, — попросила она, чем немного удивила его, но Чжао Синьи с ней спорить не стал, а послушно снял оружие с пояса и поставил возле чуанты. Чжао Уцзюй уже переключила внимание на пострадавшую конечность.

— Извините за вторжение!

В дверном проходе стоял старший из учеников, кого Чжао Синьи встретил перед орденом — Ду Жэсинь, в руках он держал таз, над которым возвышались клубы пара. Глава пика кивнула и махнула рукой, приказывая поднести таз к чуанте, что юноша и сделал, опустил его на пол у ножек, поклонился и умчался прочь быстрее ветра.

— Умэн, это тебя демоны так?

Под внимательным взглядом Чжао Уцзюй Чжао Синьи медленно опустил ногу в таз и нахмурился от неприятно горячей воды. Большую часть пути от озера до ордена он проделал босой, бродя по холодной земле, поэтому при соприкосновении ледяной опухшей конечности и воды его тело содрогнулось. Еле сделжался, чтобы не выдернуть ногу, по которой уже прошлась волна тянущей боли.

Чжао Синьи решил, что лучше ответит честно, чем получит неправильный вердикт и усугубит своё состояние, поэтому сказал коротко:

— Муравьи.

— Проклятые демоны натравили на тебя муравьёв?! Бедный мой мальчик.

По всей видимости, Чжао Уцзюй искренне ненавидела всех представителей демонической расы и теперь, убедившись, что столкнулась не с врагом, потеплела рядом с племянником. Чжао Синьи решил далее не взаимодействовать с ней, только поглядывал на больную конечность.

Глава пика оставила свой доупэн на стоявшем рядом столике, опустилась на деревянную чуанту с неудобной твёрдой ажурной спинкой и положила мокрую и распухшую ногу себе на колени. Её пальцы сильно надавили на покрасневшую кожу, заставив Чжао Синьи нахмуриться от неприятных и даже болезненных ощущений, однако затем она выпустила свою духовную энергию. Твёрдую и странную — поначалу Чжао Синьи показалась, что она дотронулась до него каким-то твёрдым предметом, однако Чжао Уцзюй даже не касалась его кожи.

Он прикрыл глаза и немного откинулся назад — ощущения были не самыми приятными. Затем глава пика приложила к его ноге сразу два талисмана и активировала их, кожу сразу охватило нечто холодное, тяжёлое, придавливающее вниз, однако одновременно с этим Чжао Синьи почувствовал небольшое облегчение. Нога уже не так сильно жглась. Он приоткрыл глаза и заметил, что покраснение спало, но опухоль ещё не успела сойти. Затем Чжао Уцзюй взяла пустой талисман, приложила его к пострадавшей конечности и ловким, но уверенным движением пальцев вырисовывала что-то при помощи своей ци — надпись на бумаге подсветилась, и ногу Чжао Синьи обдало уже неприятным холодом, словно он вступил в ванну со льдом.

Чжао Уцзюй осторожно приподняла его больную конечность и поставила на пол возле таза со словами:

— Можешь идти, дальше пройдёт само. Обувь возьми за дверью.

Он сложил перед собой руки и вежливо поклонился, после чего забрал стоявший возле чуанты меч и направился к выходу из резиденции. Перед порогом стояли невысокие белые сапоги — должно быть, о них говорила Чжао Уцзюй. Чжао Синьи аккуратно натянул один на больную ногу и задумался, стоило ли менять второй или остаться в демоническом. Всё же он решил стянуть с себя красный.

«Система, где живёт этот Чжао Умэн?»

Однако не успел механический голос дать ответ, как у ворот Чжао Синьи столкнулся со своим братом и отцом — главой ордена. Оба стояли и что-то обсуждали, но сразу замолкли, стоило тому подойти.

Чжао Уцюэ обеспокоено осмотрел его с ног до головы:

— Умэн, ты в порядке?

— Пустяки, пройдёт.

Однако в голосе Чжао Синьи не прозвучало ни радости, ни воодушевления, и он заметил сожаление в глазах главы ордена.

— Отдыхай, Умэн, — ответил отец его персонажа с грустной улыбкой, а вот на лице Чжао Ушуя отразилось недовольство, и тот сразу возмутился:

— Но отец! А как же церемония?

— Подождёт, Ушуй, ты не видишь, что твоему брату надо восстановиться? — Глава ордена обвёл взглядом возвышающиеся домики резиденции Ясных Лучей и крикнул: — Выходите.

Чжао Синьи собирался обратиться к Системе и поинтересоваться, где он живёт, чтобы наконец-то прилечь и отдохнуть, как из-за стены показались уже знакомые Ду Ян и Дин Сю — юные адепты подслушивали разговор, старшего мальчика Ду Жэсиня среди них не оказалось. Они виновато опустили головы и молча подошли к главе ордена, но тот не стал ругаться, только попросил:

— Проводите вашего шишу и принесите ему еду.

— Слушаемся, глава! — просияли юные адепты, радуясь, что избежали наказания за подслушивание. Оживлённые и довольные, они решительно зашагали по тропе, тянувшейся вниз с пика Ясных Лучей, однако Чжао Уцюэ вскоре разрушил их прекрасное настроение.

— Ещё раз замечу за подслушиванием, и церемонию посвящения придётся отложить. Или вы уже не желаете стать учениками ордена Цинху Чжао?

Ду Ян и Дин Сю вздрогнули, обернулись и низко поклонились, после чего в один голос прокричали:

— Этого больше не повторится, глава!

Уголки губ Чжао Уцюэ растянулись в улыбке.

— Или подслушивайте так, чтобы вас не поймали.

— Но глава, — возразил осмелевший Ду Ян, — тогда мы должны учиться на пике Покрова Ночи, чтобы никто не мог нас заметить.

— Вот и не лишите себя такой возможности.

— Не посмеем, глава!

Затем они вновь вернулись на тропу и продолжили свой путь, Чжао Синьи кивнул, прощаясь с отцом и братом, последовал за юными адептами, однако в спину донёсся негромкий разговор оставшихся:

— Отец, Вы слишком опекаете Умэна.

— Ему нелегко приходится, Ушуй.

В ордене Цинху Чжао возвышалось сразу семь пиков, которые в свою очередь соответствовали четырём ступеням. К самой низкой относился пик Равновесия, откуда начинали юные заклинатели. Ду Ян и Дин Сю, как и многие другие — жили у его подножия и учились у старейшин базовым техникам. Там же их и отсеивали. Когда молодые закладывали основы, они получали право стать полноценными адептами ордена, проходили церемонию посвящения и становились личными учениками одного из опытных заклинателей, также получали цзы*, становившееся их дальнейшим именем. Затем вместе с учителем они выбирали один из пиков третьей ступени и учились новым техникам, только после этого могли подняться на более высокие, там они впервые брали в руки талисманы и настоящее оружие. Чжао Умэн и Чжао Ушуй обитали на пике Яростных Ветвей, пике первой ступени, где недавно закончили обучение у своего отца под присмотром прадеда Чжао Усиня и теперь были готовы взять собственных учеников.

* Цзы (кит. 字) – второе имя, которое даётся по достижению совершеннолетия. Первое имя (кит. 名) даётся при рождении.

Всё это Чжао Синьи услышал из оживлённого обсуждения Ду Яна и Дин Сю, а также пояснявших комментариев Системы. Учителем мог стать любой адепт, закончивший обучение; более того, он мог пройти не все ступени, но тогда обучал лишь до своего уровня, поэтому в ордене Цинху Чжао очень многие делились на пары учитель и ученик,а не собирались толпой вокруг одного учителя. Главы пиков почти не занимались обучением, а наблюдали за молодыми учителями, помогали им, направляли.

Пик Яростных Ветвей выглядел наименее населённым относительно других: здесь практически не стояло домов — одни деревья и кусты, большая часть из которых ещё не успела зацвести. Зато опавшие белые и розоватые лепестки абрикосов укрывали пик подобно снегу. Некоторые старейшины, успевшие пройти здесь обучение, теперь занимали свои места в качестве глав других пиков, а другие взяли себе учеников и отправились обучать их на пики второй и третьей ступени.

Ду Ян и Дин Сю остановились у прикрытых дверей одного из домов — должно быть, именно в нём жил Чжао Умэн. Его персонаж занимал не такое высокое положение, как Чжао Уцзюй, поселившаяся в просторной резиденции с забором. Его же домик выглядел в разы скромнее.

Чжао Синьи прошёл мимо юных адептов и собрался зайти внутрь, как Дин Сю окликнула его:

— Шишу! Что Вам принести из еды?

Девочка не просто спрашивала, голоден ли он, а ожидала чего-то конкретного.

Он не знал, чем помимо риса питались адепты ордена Цинху Чжао, поэтому пожал плечами и ответил:

— Что угодно.

Он не вешал на блюда ярлыки «любимое» и «нелюбимое» и мог есть практически что угодно, однако каждый кусок пробовал так, будто сдавал экзамен. Что со вкусом, пересолено? На фэнь*. Мясо не прожарили до идеала между сочностью и хрустящей корочкой? Готовьте заново. Овощи потеряли свой изысканный вкус из-за лишних секунд на огне? Позор повару. Он не капризничал, а получил свою придирчивость от родителей, так как вырос на кухне и с детства впитывал споры, звучавшие громче любого телевизора: «Ты что, не чувствуешь? Кардамон перебивает весь вкус!», «Щепотка — это не на глазок!», «Каким ножом ты режешь варёную утку?!»

* Фэнь (кит. 市分) – 500 мг.

Не просто так критики хорошо отзывались об их семейном ресторане. Чжао Синьи сам прекрасно видел, с каким старанием и любовью родители относились к готовке. Он не выбирал становиться придирчивым — он научился различать эти нюансы раньше, чем освоил таблицу умножения, и знал их так же хорошо, как и способности персонажей, на которых играл. Его требовательность была не прихотью богатеньких, орущих на официантов из-за любых промахов, а языком, на котором говорила его семья.

Ду Ян и Дин Сю сложили перед собой руки, поклонились и вскоре ушли, а Чжао Синьи вошёл в домик. Тот выглядел небольшим — у стены стояла деревянная кровать, красивый узор на ажурной спинке изображал тигров, также в комнате находился низкий стол, заваленный пустыми талисманами, там же лежала кисть и чернила. У стены он заметил шкаф, разделённый множеством небольших полок с аккуратно сложенными свитками.

На ногу ступать уже было гораздо легче, но Чжао Синьи всё равно продолжал прихрамывать. Он не спешил падать на кровать и отдыхать, а схватился руками за светло-голубое покрывало и медленно опустился на холодный деревянный пол, подтянул к себе ноги. Пальцами стянул сапоги с пятки и отбросил их в сторону. Позу лотоса он не принял, но в коленях всё равно согнул, а больную положил сверху на ярко-красную, местами порванную ткань, скрывающую под собой здоровую. Конечности всё ещё ощущались непривычно гибкими, но хотя бы Чжао Синьи уже не чувствовал себя совсем чужим в этом теле. Благодаря Скитальцу волосы не лезли в лицо, поэтому он даже позабыл об их непривычной длине. Не издавая ни звука, Чжао Синьи, всё ещё в порванном красном тряпье, закрыл глаза и попытался погрузиться в себя, отдалиться от мыслей и окружающих звуков. Он всё ещё слышал шелест листьев и кустов, громкое стрекотание насекомых и даже текущую далеко внизу реку, плеск от ударов воды о камни. Но не к этому он стремился, а собирался глубже уйти себя, прочувствовать свою ци и понять, как ей управлять, однако ни посторонние шумы, ни собственные мысли никуда не исчезали.

В какой-то момент весь настрой сбила Дин Сю и вбежала в небольшой домик с криками:

— Шишу!

Вслед за ней зашёл Ду Ян с деревянным подносом в руках, над которым возвышались клубы пара. В своих же руках девочка принесла чистый комплект формы ордена Цинху Чжао вместе с новой обувью. Она вдруг застыла на месте и низко поклонилась:

— Просим прощения за вторжение!

Чжао Синьи еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Эти дети уже вошли, чего теперь топтались у входа? Он поднял голову и махнул рукой, всё равно уже не сосредоточится. Дин Сю осторожно положила сложенную белую форму на край кровати, после чего резко выхватила поднос из рук опешившего Ду Яна и опустилась на пол перед своим шишу, осторожно подвинула к нему и опустила голову.

— Приятного аппетита, шишу! Вам что-нибудь ещё принести?

Он просто отмахнулся.

— Нет, спасибо, идите.

Помимо плошки риса юные адепты принесли рыбу, варёные овощи, много зелени. Отдельно стоял небольшой чайник с пиалой, кроме них лежала глубокая ложка и палочки.

Когда отдалённый звук шагов начал стихать, Чжао Синьи вспомнил, что не отказался бы от трактатов по использованию ци, но уже не стал выбегать из дома и звать убежавших Дин Сю и Ду Яна.

— Система, тут библиотека есть?

Он бросил взгляд в сторону свитков на полках и решил потом првоерить их, но сомневался, что найдёт здесь необходимое.

[Да.]

— Где она находится?

Пока он говорил, взял с подноса горячую плошку и палочки, положил себе в рот рис. Переварили. А может, специально принесли помягче.

[Одна на пике Лазурных Ударов в резиденции главы ордена, вторая здесь, на пике Яростных Ветвей.]

Было приятно, когда «гид»-Система спокойно отвечала без едких комментариев. Чжао Синьи решил ещё немного попытаться самостоятельно нащупать свою ци и в случае провала всё-таки наведаться в библиотеку.

Вскоре он отставил пустой поднос в сторону, а сам поднялся и сбросил с себя красный ханьфу. Внимательная Дин Сю принесла не только верхнюю часть формы ордена Цинху Чжао, но также и чжунъи* из плотной белой ткани. Чжао Синьи бросил взгляд на прикрытую учениками дверь, надеясь, что никто не зайдёт, затем сбросил на пол всю одежду и остался полностью голым. Хвост, связанный Скитальцем красной лентой, прикрывал лишь часть его спины. Пока он разворачивал нижнее бельё, дверь яростно распахнули, и недовольный крик пронёсся по помещению:

— Чжао Умэн, может, отец и сказал...

* Чжунъи (кит. 中衣) или чжундань (кит. 中單) – нательное бельё.

Однако Чжао Ушуй тут же замолк, в то время как хозяин домика просверлил его сердитым взглядом. Спасибо на том, что зашёл всего лишь брат, а не юные адепты прибежали с новыми беспокойствами или не глава ордена решил побеседовать.

Чжао Синьи большую часть времени ходил в обычном спортивном костюме и не носил традиционную одежду, поэтому обилие слоёв удивляло его. Более того, их было непросто правильно надеть. Он влез в нижние белые штаны под осуждающий взгляд Чжао Ушуя — Чжао Синьи прекрасно чувствовал, как тот недовольно смотрел на него, но не собирался обсуждать с ним свой гардероб. По меркам людей из этого мира он всё ещё выглядел голым, зато сам больше не стыдился своего вида, поэтому невозмутимо сунул ноги в длинные белые носки, наконец-то накинул на себя чжунъи, вдел руки в рукава и осознал, что не помнил, какой слой носили сверху. Он бездумно подтянул сначала левую, затем накрыл её правой частью, но не успел подвязать, как к нему в ужасе ринулся Чжао Ушуй:

— Чжао Умэн, ты совсем голову потерял? Запа́х должен быть на правую сторону! Забыл, что ли, с какой стороны солнце восходит?

«Система, о чём он?» — мысленно пробурчал Чжао Синьи, но поменял части местами и оставил левую верхней.

[Синьи, Вы никогда ханьфу не носили?]

«Нет, и сейчас бы тоже предпочёл футболку и спортивки».

[Даже на праздники?]

«Пусть другие носят, меня устраивала моя одежда. В этой уже ноги заплетаются!»

[Не споткнитесь. (´∀`*)]

В этот момент он пытался натянуть белый низ поверх нижнего белья и от злости сердито топнул, чуть не поскользнувшись на белой ткани. Чжунъи задиралось и отказывалось сотрудничать с остальными элементами одежды. Чжао Синьи продолжал мысленно возмущаться:

«А руки куда вообще девать?»

[Не создавайте из комариного писка гром небесный. ଘ(੭´꒳`)੭✧]

Под молчаливо осуждающий взгляд Чжао Ушуя и комментарии Системы он неторопливо просовывал руки в шэньи с чёрными полосками. Он не специально медлил, а по-настоящему запутался в обилии слоёв, после чего влез в высокие кожаные сапоги. Тёплая подкладка только обрадовала его — Чжао Синьи успел замёрзнуть, поэтому вслед за обувью накинул сверху и меховой доупэн. Новую ленту адепты не принесли, поэтому он не стал расплетать хвост и наконец-то повернулся к Чжао Ушую.

— Ты что-то хотел?

— Да, ты должен сказать отцу, что ты уже в порядке, чтобы мы могли провести церемонию сегодня.

— Какую церемонию?

Чжао Ушуй посмотрел на своего брата как на дурака, в то время как тот искренне не понимал.

— Тебе демоны память стёрли? Церемонию посвящения!

Чжао Синьи скривил лицо. Он догадался, что речь шла об учениках, но совсем не хотел в это вмешиваться! Чему заклинатель без ци может научить другого? Ничему. А он и вовсе желал поскорее вернуться домой!

— Какое ещё посвящение, ты о чём?

— В ученики, Умэн! Мы станем учителями тех двух адептов, что подслушивали возле резиденции, а потом сможем претендовать на место главы пика.

Теперь до него начало доходить, почему Чжао Ушуй так суетился — его старший брат хотел заполучить более высокое место в ордене, вот только Чжао Синьи это совершенно не волновало.

— Меня это не интересует.

Вместо дальнейших споров он оттолкнул ногой красные тряпки в сторону к стене, туда же носком пододвинул поднос с грязной посудой. Однако Чжао Ушуй не собирался так легко уступать:

— Чжао Умэн, ты пойдёшь со мной к отцу.

Чжао Синьи закатил глаза и всё-таки решил надавить на недавно обретённого старшего брата:

— Позор признаваться в подобном, но я слишком много натерпелся в мире демонов и не осилю сейчас ещё и ученика. Мне надо побыть одному.

Некоторые события он на самом деле вспоминал с неприятным осадком, в особенности момент, когда он опозорился перед Ху Цюэюном. В реальности при желании это не помешало бы взять ему ученика, но сейчас больше всего на свете он хотел придушить главного героя своими руками и вернуться домой.

Чжао Ушуй сердито свёл брови, но всё-таки сдался.

— Я даю тебе три дня.

С этими словами он редко развернулся, задев Чжао Синьи своим широким белым рукавом, и покинул помещение. Оставшись в полном одиночестве, тот вздохнул и медленно опустился на пол, пальцы его схватились за волосы, а он сам проскулил себе под нос:

— Что мне делать, Система?

Что бы она ни ответила, он знал, что мог полагаться лишь на себя.

[Что пожелаете, Синьи. (´꒳`)]

Чжао Синьи вновь подтянул к себе ноги, положил руки на колени, закрыл глаза и попытался закрыться от звуков внешнего мира.

Глава 14. Под сенью персикового дерева

Неделя прошла в тишине и спокойствии. Чжао Ушуй так и не заглянул через три дня, позволив младшему брату отдохнуть, только юные адепты Ду Ян и Дин Сю — то по очереди, то вдвоём — приносили еду и уносили грязную посуду: они крались очень тихо, чтобы не потревожить их шишу. За всё это время Чжао Синьи так и не смог нащупать связи со своей ци. Казалось, он приближался достаточно близко, находился всего на волосок от собственной духовной энергии, но каждый раз та утекала прочь, а Чжао Синьи так и оставался простым человеком и не мог совладать с силами этого тела. Чтобы полностью закрыться от внешнего мира, он намеренно ни разу не обратился к Системе, постарался заглушить и собственные мысли.

Одним утром Дин Сю принесла поднос с рыбой, горячим рисом, стручковой фасолью и мелко нарезанной морковью. Рядом с едой и палочками стояла также пиала с приятным цветочным ароматом. Чжао Синьи часто бывал на кухне, знал много запахов и распознал абрикосовый, хотя считал, что сейчас был не сезон. С другой стороны, он находился в новелле, а не в реальности — времена года могли идти иначе, а растения — цвести в другое время.

На этот раз Дин Сю не промолчала. Она тихо опустила перед Чжао Синьи принесённый поднос, в руки взяла вчерашний с грязной посудой, собираясь уйти, но у дверей обернулась и проговорила:

— Шишу.

Он поднял голову и посмотрел на неё.

— Что?

На лице ученицы застыло странное выражение лица — её глаза широко распахнулись, а она сама поджала губы, но затем решительно вернулась к Чжао Синьи и присела перед ним на колени.

— Эта наглая Дин смела заметить, что шишу много практикуется последнее время, — слова с её губ лились быстрым потоком. — Эта Дин заложила основы под персиковым деревом у ручья за холмами ордена Цинху Чжао, когда на нём ещё не появились почки. Сегодня эта Дин заметила, что раскрылись первые цветы, там сильная духовная энергия, возможно, и шишу сможет избавиться от тревог. В любом случае, эта Дин просит прощения за наглость!

Быстрее любого скилла, что Чжао Синьи кидал в играх, она вскочила с пола и вылетела за дверь вместе с грязным подносом.

«Система, — он заговорил впервые за несколько дней, — там, правда, какое-то специальное дерево?»

[Синьи может сходить и узнать. (*´▽`*)]

Конечно, та не собиралась ему помогать, но Чжао Синьи и не планировал полагаться на неё. Он воспринимал её как собеседника, с кем можно было болтать о чём угодно, чего здешние персонажи не поймут, но спасителя в ней не видел.

Погода стояла прохладная; когда открывали дверь, внутрь задувал неприятный морозный ветер. Поскольку в маленьких деревянных домах отсутствовало отопление, Чжао Синьи ни разу не снимал свой меховой доупэн, а по ночам, стоило солнцу опуститься за горизонт, дополнительно заворачивался в одеяло. Несколько раз даже поднимался с пола и перелезал на низкую кровать. Он не спал и даже не испытывал чувства голода, ел просто по привычке — должно быть, это тело привыкло к подобным длительным тренировкам, но связь с ци Чжао Синьи всё равно не мог нащупать.

Он взял ещё горячую пиалу с подноса и поставил себе на ногу, придерживая пальцами, приятное тепло сразу разлилось по телу. Ду Ян и Дин Сю приносили простенькую еду, но Чжао Синьи не придирался, как и в целом не общался с юными адептами, а только кивал головой, после чего они уходили с грязной посудой. Только на этот раз Дин Сю решила заговорить с ним — более того, даже умудрилась пробудить интерес, из-за чего Чжао Синьи всё-таки собрался взглянуть на это персиковое дерево. Он доел, снял со спины одеяло и бросил его в скомканном виде на кровать, после чего вышел наружу, позабыв свой меч у изголовья.

Прохладный ветер подул в лицо, однако уже не так сильно морозило, как неделю назад, а может, Чжао Синьи просто теплее оделся и вышел уже в нормальном виде. За всё это время адепты не принесли ему другую ленту для волос, а он сам даже не пытался вытащить красную — в целом не притрагивался к голове и не утруждался распутывать колтуны. На удивление, волосы не перепачкались, хотя Чжао Синьи безвылазно сидел в помещении — возможно, заклинателям и мыться приходилось меньше, чем простым смертным. Если так, то ему ещё повезло переродиться в подобном теле.

— Система, куда мне идти? — он хотел надеяться, что Система хотя бы направление подскажет.

[Как минимум, спуститесь с пика Яростных Ветвей.]

— В какую сторону?

[В какую-нибудь, Синьи. (´꒳`)]

Он с недовольством сжал одну руку в кулак, но всё же выдохнул и поплёлся по тропинке, по которой поднимался сюда в первый раз. Чуть поодаль росли кусты с молодыми листьями, Чжао Синьи не разбирался в них и не узнавал ничего знакомого.

[Могли бы и на мече полететь.]

— Издеваешься надо мной? — фыркнул он себе под нос. Даже управлять своей ци не научился, а Система хотела, чтобы он разбился на мече! Да он в воздух его поднять не сможет!

— Шишу!

Недалеко он прошёл по тропинке, наполовину спустился с пика Яростных Ветвей, как его заметила Дин Сю и подбежала с еле скрываемой улыбкой.

— Шишу, вы всё-таки решили пройтись!

Он с удивлением отметил, как она сияла от радости, а та уже обернулась к братьям Ду и закричала:

— Шисюн, Ду Ян, посмотрите!

Чжао Синьи не понимал, чем умудрился так сильно поднять настроение этой девочки, но решил обратиться к ней:

— Сяо-Дин, проводишь шишу к персиковому дереву?

— Конечно, шишу! Шисюн, Ду Ян, вы пойдёте?

Оба юношей переглянулись и ответили:

— Если шишу не против.

Чжао Синьи не собирался возражать: из диалогов юных адептов можно много чего выяснить о жизни в ордене Цинху Чжао и лучше влиться в окружение. Надолго оставаться он здесь не планировал, но пока решил воспринимать это место как временное убежище. Он просто кивнул в знак согласия, а Дин Сю схватила за руки Ду Яна и его старшего брата Ду Жэсиня и потащила обоих на тропинку.

— Пойдёмте, шишу!

Ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Чжао Синьи даже не заметил, как уголки его губ чуть растянулись в улыбке, пока он неторопливо следовал за учениками. Он не мог сказать, что любил детей, но и неприязни к ним не испытывал — скорее, представлял, что подобные им в его мире могли бы сидеть и смотреть его стримы по играм, писать ему комментарии. Ему этого не хватало. И подобного общения, и компьютера, и телефона.

Они шли по тропинкам, ведущим между разными холмами, но на сами пики не поднимались, а обходили их у подножия. В какой-то момент Чжао Синьи начал вслушиваться в разговор младших — те оживлённо спорили об именах.

— Шисюн, я надеюсь получить цзы гораздо лучше твоего! — с гордостью заявляла Дин Сю, в то время как братья Ду переглянулись и по-доброму посмеялись над ней, старший даже возразил:

— Что может быть лучше «горячего сердца»?*

* Имя Жэсинь (кит. 热心) переводится как «энтузиазм, усердие», дословно означает «горячее сердце».

— Даже не знаю… — Дин Сю всерьёз задумалась, убрала руки за спину и взглянула на чистое голубое небо. — Сяньжэнь! Или… или Мэнлэй*!

* Сяньжэнь (кит. 仙刃) – «бессмертный клинок»; Мэнлэй (кит. 猛雷) – «яростная гроза».

Ду Жэсинь веселился от её мечтательных восклицаний.

— Ещё скажи, что обучение хочешь начать сразу с пика Лазурных Ударов.

Она задрала подбородок и решительно заявила:

— Я буду так старательно учиться, что окажусь там раньше шисюна!

Дин Сю не смотрела себе под ноги, случайно споткнулась о кочку и чуть не упала, но Ду Ян успел схватить её за руку, а вот его старший брат снова засмеялся:

— Осторожно, шимэй*, а то так и останешься на пике Равновесия, пока я буду постигать мудрость на пике Яростных Ветвей.

* Шимэй (кит. 师妹) – младшая сестра.

— Мечтай, шисюн! — фыркнула Дин Сю и обратила внимание на Ду Яна — тот молчал большую часть пути. — Ду Ян, а какое цзы ты бы хотел?

— Меня устроит любое, выбранное главой.

Он скромно опустил голову, а в глазах Дин Сю замерцали огоньки восхищения к её мудрому другу-ровеснику. Чжао Синьи шёл чуть позади и не вмешивался в их разговор, но слушал уже с большим энтузиазмом, чем в первые дни во дворце демонов. Только названия пиков не запоминал совершенно, как и не ощущал отличий между ними.

Сам он просто читал новеллы или смотрел фильмы, чтобы расслабиться, и особо не задумывался о возможном собственном цзы, как и не парился с выбором псевдонима, хотя для заклинателя любое имя имело значение. Он часто ассоциировал себя с главным героем, но не пытался создать собственного персонажа, и сейчас ему тоже не дали выбора. Чжао Синьи не хотел занимать чужое место. Если бы объявился настоящий Чжао Умэн и потребовал вернуть своё тело, читатель не стал бы с ним спорить, а с радостью отправился бы домой, но этого не происходило, поэтому он собрался проложить путь собственными усилиями.

— Ду Жэсинь, как это понимать?

В их сторону шла молодая женщина в белом пифэне* с капюшоном и меховым воротником, чёрные полоски располагались по всей поверхности ткани.

* Пифэн (кит. 披风) – плащ.

— Шифу*, мы проводили шишу… — начал оправдываться старший из детей, однако та перебила его:

* Шифу (кит. 师傅 или 师父) – учитель.

— Ваш шишу и сам дойдёт, а ты должен тренировать своё тело!

Чжао Синьи молча стоял и смотрел на происходящее перед глазами, в то время как Система поспешила сообщить:

[Это Чжао Унань, Ваша старшая сестра.]

«У меня и сестра есть?» — мысленно переспросил он, внешне оставшись невозмутимым. Даже если ему об этом сообщали ранее, он бы в жизни не запомнил всю родню Чжао Умэна. И порадовался, что в своём мире являлся единственным ребёнком, а то здесь сначала старший брат Чжао Ушуй упрекал, теперь сестра объявилась. Кого ещё он не знал?

— Умэн, ты же сможешь сам дойти? — обратилась к нему Чжао Унань, но не стала дожидаться ответа и обернулась к младшим адептам. — Ян-эр, Сю-эр, вы тоже можете присоединиться к тренировке и пробежать двадцать кругов вокруг ордена.

Дети в ужасе переглянулись, с их губ сорвалось изумлённое:

— Двадцать?!

— Вы скоро официально станете учениками ордена Цинху Чжао, поэтому должны быть готовы. Верно, Умэн?

Почему-то та недовольно смотрела на младшего брата и цеплялась. Он пожал плечами, но всё-таки ответил:

— Да, шицзе*.

* Шицзе (кит. 师姐) – старшая сестра.

Мысленно он заговорил с Системой:

«У этого Чжао Умэна ещё есть родственнички?»

Он должен был морально подготовиться к встречам с подобными неприятными на первый взгляд особами.

[Синьи, орденом Цинху Чжао правит клан Чжао, во главе каждого пика стоит кто-то из Чжао, а пиков здесь семь.]

Большая у него семейка…

Ему казалось, что много народа собиралось у бабушки с дедушкой в деревне, куда Чжао Синьи приезжал с родителями на Чжунцюцзе* и другие крупные праздники, их также навещали тёти и дяди с детьми. Сам Чжао Синьи большую часть времени проводил в своей комнате и редко покидал пределы дома. Выбраться раз в год и встретиться с семьёй для него было не критичным, но здесь, в мире новеллы, он жил в окружении родственников!

* Чжунцюцзе (кит. 中秋节) – праздник середины осени, отмечается в 15-й день 8-го лунного месяца.

— Что стоишь, Ду Жэсинь? — Чжао Унань начинала сердиться. — Немедленно пробеги двадцать кругов, а после обеда приходи на пик Покрова Ночи, будем изучать новые талисманы.

— Слушаюсь, шифу!

Ду Жэсинь сорвался с места и помчался по тропинке, на лице его учителя застыла довольная улыбка, после чего Чжао Унань сама поспешила удалиться. Остальные адепты её интересовали в меньшей степени. Возможно, она просто была строгим и требовательным учителем, а не плохим человеком.

— Подожди, гэгэ*! — крикнул Ду Ян вдогонку, но не поспешил за ним, а обратился к своей подруге. — Дин Сю, ты с нами?

* Гэгэ (кит. 哥哥) – старший брат.

— Я всё же провожу шишу, а потом догоню вас!

Они кивнули друг другу, и Ду Ян убежал, а Дин Сю с улыбкой взглянула на Чжао Синьи. Он гадал, ко всем ли она так тепло и по-доброму обращалась, стремилась помочь, а может, у неё просто был краш на шишу, вот девочка и бегала за ним. В любом случае Чжао Синьи не имел ничего против её компании, поэтому сложил руки за спину и продолжил путь по тропинке. Он до сих пор не видел своего отражения, хотя уже бывал у водоёмов, но не удосужился тогда взглянуть. В его доме на пике Яростных Ветвей отсутствовали зерка, поэтому он не знал, как выглядело лицо его персонажа — красивое или посредственное.

Прохладный ветерок прорывался под многослойную одежду, отчего Чжао Синьи вздрагивал и потирал руки. Радовался, что хотя бы ему принесли тёплый доупэн.

Читатель и будущая ученица ордена шли мимо холмов под лучами тёплого весеннего солнца. Встречавшиеся по пути заклинатели здоровались с ними и уходили по своим делам, Система больше никого не представляла, он и сам не стремился запоминать новые лица и имена. С одного из пиков веяло приятным запахом еды, но Чжао Синьи уже завтракал и не успел проголодаться, поэтому не придал значения. Вскоре они миновали высокие холмы и вышли ко рву, через который раскинулся широкий каменный мост: со всех сторон висело множество защитных талисманов, как отпугивающих нечисть, так и просто не пропускающих чужаков.

Дин Сю решительно ступила на мост, расставила руки в стороны и побежала по нему, в два счёта оказалась на другой стороне. Чжао Синьи не смог сдержать улыбку и последовал за ней, но ускоряться не стал.

Персиковое дерево росло не у самого подножия ордена, а в нескольких инях в стороне, лес виднелся где-то далеко на горизонте. Чжао Синьи и Дин Сю шли по просторной долине с молодой зелёной травой. Розовато-оранжевые цветы пестрили на фоне других яркими красками. Чжао Синьи думал, что персики росли в специальных садах, а не поодиночке, но это высокое дерево было другим. Не все бутоны ещё раскрылись, но приятное, нежное благоухание разносилось по всей долине; сильные порывы ветра срывали отдельные цветы, подхватывали и кружили их в воздухе. Чем ближе подходили путники, тем спокойнее начинал себя чувствовать Чжао Синьи, ощутил некий прилив сил. Возможно, Дин Сю была права, и место или само персиковое дерево обладало особой духовной энергией; даже начинало казаться, что собственная ци иначе задвигалась в организме.

Вдоль широкой тропинки тёк бурный ручеёк, подгоняемый ветром, несколько нежно-розовых лепестков плыли по мирному течению. Дин Сю вытянула перед собой руки и подпрыгнула, быстро схлопнула их и обернулась к Чжао Синьи. Не поднимая взгляда, она с надеждой раскрыла ладони, и лицо её просияло наивной детской улыбкой.

— Шишу, смотрите, какой красивый!

Дин Сю держала нежный розовато-оранжевый цветок персика и смотрела на Чжао Синьи с радостью и восхищением. Она сорвалась с места и, бережно пряча цветок в ладонях, чтобы не сдуло ветром, подбежала к своему шишу и снова раскрыла их, позволяя взглянуть.

— Красивый, — согласился он, не найдя других слов.

Улыбка этой девочки, добрые слова заряжали и его своим позитивом, в чём Чжао Синьи не хотел себе признаваться. Он не собирался бездельничать в этом мире и радоваться пустякам, а планировал овладеть силой, сразить главного героя и вернуться домой.

— Это Вам, шишу! — вдруг воскликнула Дин Сю, опустила голову и вытянула перед собой обе руки.

Он смотрел на неё в замешательстве. Ветер подхватил цветок персика и чуть не унёс своим порывом, но Чжао Синьи опередил его и успел поймать, после чего в замешательстве уставился перед собой.

— Шишу, если Вы не против, — с улыбкой заговорила Дин Сю, выхватила цветок и поднялась на носочки. Она вытянула руки и прикусила губу — кажется, не доставала до желаемого места.

Чжао Синьи не смог сдержать улыбку и поинтересовался:

— Мне опуститься?

Щёки Дин Сю вспыхнули красным, а взгляд забегал из стороны в сторону, но всё же она едва слышно ответила:

— Да.

Он согнул ноги в коленях и присел, ноги его запутались в длинном белом доупэне, расстелившимся по земле, но всё же устоял. Дин Сю не заметила или не придала значения, что её неуклюжий шишу чуть не упал. Она бережно дотронулась до его волос, отделила тоненькую прядь и под неё подсунула цветок, осторожно прикрепила его, затем бодренько отпрыгнула на несколько шагов назад и взглянула на плод своей работы.

— Шишу, Вам идёт!

Если бы члены команды Team Eternity увидели Чжао Синьи с цветком на голове, ещё и в традиционном ханьфу вместо классического спортивного костюма, то наверняка бы засмеяли. Но сейчас здесь были лишь он и девочка, которая вскоре должна была стать ученицей ордена Цинху Чжао, и последняя не пыталась над ним насмехаться, а смотрела наполненными восхищением глазами.

Дин Сю не спешила возвращаться к своим друзьям, наматывающим круги вокруг ордена. Когда Чжао Синьи снова выпрямился и двинулся по тропе вдоль ручья к огромному персиковому дереву, она сначала побежала за ним, но тот так медленно шёл, что вскоре обогнала, вытянула руки в стороны и понеслась вперёд, словно плывя по воздуху. Морозный ветер игрался с её волосами и не пытался затруднить путь, а наоборот, подталкивал дальше.

Гигантские корни персикового дерева в некоторых местах выступали из-под земли, среди них возвышался крупный валун почти идеальной круглой формы. Чжао Синьи не раз видел в фильмах, как монахи сидели на выступах под водопадом, ледяная вода хлестала им в спину, но они настойчиво продолжали медитировать, не позволяя природным силам отвлечь себя. Вот и он с предвкушением взглянул на этот камень — как будто созданный специально для заклинателей — взобрался на него, уселся и подтянул к себе ноги. Укусы муравьёв уже совсем зажили, поэтому Чжао Синьи даже удалось принять позу лотоса. Белый доупэн с тигриным окрасом свешивался вниз, не доставая до земли, ветер раздувал концы тёплой ткани, задувал также и в широкие рукава, но Чжао Синьи старался не обращать на него внимания.

Поначалу Дин Сю в замешательстве переминалась с ноги на ногу, не зная, задержаться ей или всё-таки вернуться к своим друзьям. Она бродила у ручья, приближалась к камню, задирала голову к персиковому дереву и любовалась нежными розовато-оранжевыми цветами, после чего вновь возвращалась на тропу. Пусть она старалась ходить тише, Чжао Синьи прекрасно слышал её шаги и отвлекался. В итоге он не выдержал, приоткрыл свои глаза и взглянул на неё.

— Сяо-Дин.

— Да, шишу?

Лучи солнца отражались в её глазах и сверкали тёплым светом, что согревал и недовольного Чжао Синьи. Он не знал, как аккуратнее отправить её обратно в орден или хотя бы усадить на землю — лишь бы не мельтешила из стороны в сторону, поэтому осторожно поинтересовался:

— Ты не хочешь попрактиковаться?

Он не желал случайно задеть эту добрую девочку.

— Шишу, — Дин Сю смущённо сложила руки за спиной и посмотрела на него снизу вверх, — порой этой Дин кажется, что жизнь заклинателей какая-то… грустная. Вы сразу сели практиковаться и не остановились полюбоваться этим прекрасным старым деревом, что делится с нами своей приятной ци. Вы не подумайте! — Её щёки вдруг вспыхнули, и она виновато опустила взгляд, кончиком ноги провела по земле. — Я не это хотела сказать… Эта Дин вовсе не отлынивает от занятий, а много практикуется, чтобы стать лучшим заклинателем ордена Цинху Чжао и защитить своих близких. Но время так быстро меняется… Эта Дин даже не заметила, как снег растаял! Мы не успеваем обращать внимание на прекрасные цветущие деревья, подобные этому персику, не наслаждаемся их благоуханием, так как все наши силы до последней капли вкладываем в тренировки. Не замечаем, как созревают плоды, которые мы же и вкушаем. Так и жизнь пройдёт…

Чжао Синьи совсем уже позабыл о медитации и с интересом смотрел на эту умную девочку. Будь у него в детстве подобные мысли, он бы прекрасно писал в школе сочинения по литературе, учительница бы расхваливала его. Заклинатели ещё хотя бы обращали внимание на окружавшую их природу, в то время как Чжао Синьи в своей комнате даже наружу не трудился выглядывать, так как с головой погружался в мир компьютерных игр. О том, что пошёл снег, он узнавал из интернета, а не из собственного окна. Он с удивлением смотрел на эту девочку, у которой было чему поучиться, в то время как она сама боялась поднять взгляд.

— Дин Сю.

Чжао Синьи приподнялся и присел на корточки, протянул ей руку. Дин Сю с удивлением посмотрела на неё, но всё-таки ухватилась, а Чжао Синьи помог ей взобраться на высокий плоский валун. Он обернулся лицом к дереву, поставил девочку перед собой и приподнял голову.

Огромное персиковое дерево возвышалось над их головами, ветер наклонял ветки из стороны в сторону, шелестел небольшими листьями и приятно пахнувшими нежно-розовыми цветами. В некоторых местах прорывались лучи солнца и падали на землю, освещали крупные изгибающиеся корни. Чжао Синьи, придерживая Дин Сю за плечи, постарался взглянуть на мир её глазами. Он стоял в тишине — не насильно вглядывался в лепестки, словно его заставила строгая учительница, а наслаждался их видом. И в этот момент ощутил прилив сил. Поначалу казалось, что это персиковое дерево наполняло место вокруг себя сильной энергией, но потом до него дошло, что ощутил он потоки ци в своём организме.

Чжао Синьи убрал руки и решительно опустился на камень, на миг его взгляд пересёкся с Дин Сю — довольная улыбка застыла на её лице. Чтобы не мешать, девочка спрыгнула на землю и уселась на одном из корней, где тоже решила попрактиковаться в благоприятной энергии персикового дерева, в то время как её шишу принял позу лотоса и положил руки на колени.

Ци не просто текла по организму. Чжао Синьи ощущал каждый отдельный поток, направление, каждый меридиан — смог почувствовать абсолютно всё. К сожалению, свой меч он оставил в домике на пике Яростных Ветвей, но не сомневался, что сейчас бы овладел и им, удержал бы оружие заклинателя в воздухе, запрыгнул и облетел высокое персиковое дерево. Энергия переполняла его тело, хлестала бурным водопадом и лилась через край. Потеряв связь с внешним миром, Чжао Синьи обрёл гармонию с собственной ци и совершенно не заметил, как со спины к его шее приставили что-то острое.

Глава 15. Цветы персика в волосах

Холодное лезвие неприятно кольнуло кожу, но не порезало. Чжао Синьи вздрогнул, едва не оставив себе царапину, однако обернуться не смог — кинжал не позволял. Если бы враг желал его смерти, то давно бы с лёгкостью убил, а этот чего-то ждал, пока, наконец, не заговорил:

— Чжао Умэн, ты теперь волосы цветами украшаешь?

Его слова прозвучали беззлобно, за ними последовал добрый смех, а Чжао Синьи тихо вздохнул. Скиталец.

Дин Сю тоже не заметила, как демон подкрался со спины, и теперь вскочила с корней и обернулась. Ужас на её лице сразу сменился решимостью, она достала меч из ножен — настоящий, не тренировочный — и выставила его перед собой с криками:

— Отойди от шишу!

— Чжао Умэн, тебя ученица защищает! Твоя?

— Она не ученица. Что Вы вообще забыли здесь, Высочество?

Дин Сю поджала губы, но сама не дрогнула, готовая ответить на удар в любой момент: если Скиталец навредит её шишу, она не отпустит эту лошадь*. Но тот и не собирался причинять боль, а с насмешливой улыбкой вскинул брови и спрятал кинжал в тканях своего зелёного шэньи — Чжао Синьи успел заметить, как лазурная кисточка промелькнула перед глазами и скрылась под одеждой. Затем Скиталец положил руку ему на плечо и по-дружески приобнял, демонстрируя Дин Сю, что не угрожал её шифу.

* Кит. 放一马 – «Отпустить лошадь» (делать поблажку, простить в этот раз).

— Не переживай, малышка, — улыбнулся он и обернулся уже к Чжао Синьи. — А что, Моё Высочество не может выйти из дворца и прогуляться?

— То есть бездельничаете?

Замечание Скитальца по поводу цветка неприятно кольнуло гордость читателя. Именно этого он боялся в своём мире — что над ним посмеются окружающие. Если такая добрая девочка как Дин Сю вплела цветок в его волосы без злого умысла, а со всей искренностью и наивностью, то остальные на это смотрели не как она, и Скиталец служил прекрасным тому примером. Однако не хотелось расстраивать Дин Сю и вынимать цветок на её глазах, поэтому решил сделать это позже.

Должно быть, со стороны они выглядели юмористично: заклинатель и демон стояли на камне на фоне персикового дерева, а с земли на них направила меч какая-то девчушка. Как бы Чжао Синьи ни хотел этого признавать, ему была приятна подобная защита, но всё же он поспешил успокоить её:

— Дин Сю, всё в порядке, он не враг.

Что бы у Чжао Умэна и Скитальца ни произошло в прошлом и в каких бы отношениях они ни состояли, Чжао Синьи сам убедился, что зла ему демон не желал. Даже лично вывел из дворца, защитил от гигантской белки, оказавшейся духовным зверем, спас от шэньшана и проводил до ордена Цинху Чжао.

Дин Сю даже бровью не повела, поэтому он снова заговорил:

— Можешь опустить оружие.

Затем он сам кончиками пальцев приподнял руку демона за зелёный рукав, словно взял испортившуюся рыбу, и скинул со своего плеча. Он собирался спрыгнуть на землю и даже сделал шаг, и тут нога его поскользнулась на гладкой поверхности камня.

— Шишу! — только и вскрикнула Дин Сю и не успела отодвинуть меч в сторону.

Лезвие блеснуло перед глазами Чжао Синьи, во взгляде его застыл ужас, дыхание перехватило. Он чувствовал, что падал, и не мог увернуться, как сильная рука Скитальца резко схватила его за шиворот и оттянула назад.

Девочка в ужасе бросила меч на землю, поднесла руки к лицу и закрыла рот, в то время как демон помог Чжао Синьи устоять на месте и теперь посмеивался:

— Ты чуть не убила своего шишу. Как повезло, что я вовремя здесь появился.

— Шишу, простите, пожалуйста, я не хотела!

Её взгляд забегал из стороны в сторону, на глазах выступили слёзы, но она сдержала их и не заплакала. Чжао Синьи с недовольством посмотрел на Скитальца.

— Если бы Ваше Высочество здесь не появилось, то и ей не пришлось бы доставать меч. — Затем он повернулся к переживающей Дин Сю — та места себе не находила, даже меч с земли не подняла. — Сяо-Дин, не беспокойся, ты не сделала ничего плохого.

— Но эта глупая Дин могла убить шишу! Эта Дин не заслуживает зваться адептом ордена Цинху Чжао.

— Сяо-Дин, думаешь, твой шишу так легко умрёт?

На этот раз он спрыгнул на землю без несчастных случаев, приземлился прямо перед девочкой и потрепал её по волосам. Она всхлипнула, губы её дрожали.

Чжао Синьи наклонился и поднял её меч: тот даже не был заточен — возможно, специально, чтобы ученики не пострадали на тренировках. Только ему казалось, что там они использовали бамбуковые, а не металлические. Он решительно протянул его ей со словами:

— Возьми и не переживай. Ду Ян и…

Он забыл имя старшего мальчика, но внезапно на выручку пришла Система:

[Ду Жэсинь.]

— И Ду Жэсинь наверняка заждались тебя.

Дин Сю послушно приняла меч из рук своего шишу и аккуратно спрятала его в ножнах на поясе, после чего откланялась и поспешила удалиться, а Чжао Синьи обернулся к Скитальцу.

— И чего ты хотел, Высочество?

— Я же сказал, вышел прогуляться.

Демон с высоты камня смотрел на него с многозначительной улыбкой.

— И случайно оказались возле ордена Цинху Чжао? Не верю, — фыркнул Чжао Синьи и скрестил руки на груди.

Если бы наглый принц не занял его место на камне, он предпочёл бы вернуться и дальше посовершенствоваться, так как ощущал, что познал ещё не все свои возможности.

— Ну-у, — протянул Скиталец, присел на край валуна и свесил ноги, однако даже так Чжао Синьи приходилось задирать голову. — Можно сказать, что осматривал ближайшие водоёмы, чтобы в следующий раз вести тебя не от озера Белой Черепахи, а сразу отсюда, к примеру.

Он усмехнулся, а Чжао Синьи вздрогнул и вскинул обе брови.

— С чего ты взял, что будет следующий раз, Высочество? — недовольно фыркнул он и цокнул языком, после чего задумался о протекающей между холмов реке. — Почему не сразу в орден тогда?

Скиталец упёрся локтём в колено и подпёр рукой подбородок, задумчиво почесал его пальцем.

— Если бы к вам было так просто проникнуть… — загадочно произнёс он с довольной улыбкой. — Такое сработает только с Драконами и Цаплями.

Чжао Синьи совершенно не представлял, где располагались другие ордены, за исключением гор ордена Хэйлун Тан, которые поначалу принял за свой временный новый дом, и как защищались от проникновения посторонних. Он не использовал никаких жетонов на входе, спокойно пролетел с Чжао Ушуем без пропусков и остановок, однако с противоположной стороны холмов обратил внимание на мост, обвешанный множеством бумажных талисманов. Возможно, заклинатели и люди могли пересекать границу ордена Цинху Чжао, а другая нечисть и демоны — нет.

— Значит, если я не буду покидать пределов ордена, то мы больше не увидимся?

Этот надменный демон подбешивал Чжао Синьи, теперь даже занял его место для совершенствования! А ему ещё предстояло набрать силы для победы над главным героем.

— Что за угрозы, Чжао Умэн? — усмехнулся Скиталец, но с камня поднялся. В следующее мгновение он с лёгкостью запрыгнул на толстую ветвь персикового дерева, что находилась высоко над землёй. Без помощи Чжао Синьи не смог бы до неё достать.

Скиталец прислонился спиной к широкому стволу, одну ногу согнул в колене и подтянул к себе, а вторую свесил. Он перестал обращать внимание на заклинателя в белом и провоцировать его, прикрыл глаза. Порывы прохладного ветра раздували его убранные в прямой высокий хвост волосы, но при этом умудрялись не запутать их, зелёная ткань развевалась подобно листьям на дереве.

Некоторое время Чжао Синьи с подозрением поглядывал на Скитальца, но тот больше не открывал глаза и не смотрел в его сторону, поэтому сам залез обратно на валун, повернулся спиной к стволу и сел на шероховатую поверхность. Лучи солнца проникали сквозь негустую листву, попадали на белую ткань доупэна с чёрными полосками, пригревали своим теплом. Чжао Синьи вновь ощутил приятную энергию персикового дерева, закрыл глаза и отдалился от мира. Сосредоточился на собственных меридианах, наблюдая, как ци текла яростным потоком, сам попробовал направить её сначала в одну руку, затем в другую. Наверное, именно так заклинатели наполняли духовное оружие своей силой, но меч остался в ордене, поэтому пока Чжао Синьи не мог проверить.

Чужая тёплая энергия подкралась незаметно, обволакивая своим тихим, едва заметным потоком. Поначалу Чжао Синьи совсем не обратил на неё внимания — она согревала подобно лучам весеннего солнца и успокаивала, как журчание тихого ручейка. Однако она не просто прикоснулась, а с головой накрыла его своей волной, и Чжао Синьи вновь услышал звуки леса, жужжание насекомых, пение птиц. И тогда понял, что ощущал вовсе не энергию персикового дерева. Это был Скиталец.

Он уже не прислонялся спиной к стволу, а уселся на широкой нижней ветви в позе лотоса, положил руки себе на колени и медитировал с закрытыми глазами. Демоническая энергия расползалась по округе и в том числе зацепила Чжао Синьи.

— Тебе заняться нечем, Высочество?

Он был в шаге от победы над главным героем, но проклятый Скиталец решил всё испортить! Тот лениво приоткрыл свои глаза, и хитрая, но довольная улыбка озарила его лицо.

— Здесь не висело таблички «собственность ордена Цинху Чжао» или «лично Чжао Умэна».

Чжао Синьи не выдержал и закатил глаза.

— Моё Высочество и раньше практиковался с цзецзе, — невозмутимо продолжил Скиталец. — Не знаю, чего ты так возмущаешься.

Чжао Синьи собирался подняться и уйти обратно в орден, чтобы больше не общаться с этим наглым принцем, как тот вдруг соскользнул с ветки и бесшумно спрыгнул на валун. В руках Скиталец держал тоненькую веточку с несколькими персиковыми цветами, чуть наклонился и с лёгкостью просунул её под прядь немного спутанных от ветра волос, зацепил за красную ленту и отпрыгнул на другой конец камня в тот момент, когда Чжао Синьи сам попытался его оттолкнуть.

— Ты что себе позволяешь?

Он пожал плечами.

— Та девчонка подарила тебе цветок, а мне уже нельзя? — В его взгляде не проскользнуло ни тени обиды или насмешки, в глазах сияли хитрые огоньки. — Чжао Умэн, лучше скажи, почему ты так и не поменял красную ленту демонов на свою?

Чжао Синьи не знал ответа на этот вопрос.

В первую очередь он не беспокоился о своём внешнем виде: его не волновало, опрятно ли сидела на нём одежда, а также кому принадлежала — демонам, заклинателям или простым людям. Он бы с радостью ходил в спортивном костюме на фоне всех остальных в традиционном ханьфу просто потому, что в нём чувствовал себя в разы комфортнее. Красная лента держала его волосы и не позволяла им лезть в лицо, поэтому Чжао Синьи и не видел смысла вынимать её и переплетать. Даже если Дин Сю и Ду Ян принесли бы бело-чёрную ленту их ордена, то пришлось бы заморочиться, чтобы снова сделать хвост: одно дело закалывать их резинкой в своём мире, и совсем другое — возиться с лентой.

— А что? — в итоге спросил он. — Вернуть?

— Нет, если понравилась, могу ещё принести.

— Обойдусь.

Он не знал, что делать дальше: остаться и пытаться совершенствоваться или всё-таки вернуться обратно в орден. Всё-таки решил опуститься на землю, но на этот раз возле крупных корней персикового дерева, как со стороны холмов его окликнул знакомый мужской голос:

— Умэн, как это понимать?

К ним торопливой походкой шёл Чжао Ушуй.

Только этого ещё не хватало. Чжао Синьи не горел желанием кричать на всю округу, поэтому дождался, когда его старший братец подойдёт достаточно близко, и лишь тогда ответил:

— Я практикуюсь, шисюн.

— С демоном? — Чжао Ушуй смерил Скитальца недовольным взглядом. — С тем самым демоном, который издевался над тобой во Вратах?

— Это я издевался? — с усмешкой поинтересовался Скиталец. — Я спас ему жизнь, иначе бы он здесь не стоял.

— А потом сделал своим прислужником, — эти слова Чжао Ушуй чуть не выплюнул в лицо принца.

Чжао Синьи ощущал исходящее от брата напряжение, тот держал руку возле эфеса меча, но не спешил хвататься за него. Он всей душой ненавидел конфликты и предпочитал избегать их — вот и сейчас размышлял над тем, как бы незаметно улизнуть, пока те двое продолжали спорить.

— По твоей милости, человек, — снова усмехнулся Скиталец. — Не нашей идеей было ставить подобное условие.

— Вы жульничали! — продолжать набрасываться Чжао Ушуй.

— Чем докажешь? Разве Моё Высочество виновато в том, что вы выбрали яйца с грязью, насекомыми, пауками...

Он собирался продолжать дальше, однако Чжао Ушуй проорал во всё горло:

— Ты! Не смей. Продолжать. Эту тему.

— Так ты сам начал.

— Чжао Умэн, мы уходим.

Без лишних слов Чжао Ушуй впился пальцами в шею брата, резко и грубо толкнул его вперёд, но быстро отпрянул, словно и сам испугался собственной ярости. Чжао Синьи даже не пошатнулся. Он и не нуждался в этом жёстком толчке — мысли уже бежали вперёд, к пику Яростных Ветвей. Руки сжимались от нетерпения — так и чесались наполнить оставленный меч своей ци, чтобы клинок продемонстрировал величие заклинательского оружия, пустился в танец и наполнил холмы звоном.

Солнце скрылось за облаками. Ветер, внезапно ожесточившийся, сорвал с персикового дерева розоые цветки. Они кружились в воздухе: одни погнались за заклинателями и мягко опустились на землю, другие падали в ручей, чьё течение, издеваясь, несло их обратно к дереву, камню. И к Скитальцу. Он сидел неподвижно, как тень, пока братья не скрылись из виду, а потом беззвучно прыгнул в воду, где холодные волны сомкнулись над его головой.

Как только заклинатели отошли от персикового дерева на достаточное расстояние, Чжао Ушуй набросился на младшего брата:

— Умэн, тебе мало позора, который на нас обрушили эти мерзкие демоны? Зачем ты продолжаешь с ним общаться?

— Что мне оставалось?

— Прогнать! Ему не место возле ордена Цинху Чжао.

Чжао Ушуй говорил с такой интонацией, будто сообщил самую очевидную на свете истину.

— Прогнать принца, отпустившего меня из дворца раньше времени?

Чжао Ушуй застыл на месте, шаркнув ногой по земле. Резким движением он схватил Чжао Синьи за руку и заставил обернуться, с неподдельным ужасом и злобой взглянул в его глаза.

— Хочешь сказать, ты теперь в долгу перед демоном?!

Если верить Системе и рассказам самих персонажей, то Скиталец и раньше спасал Чжао Умэна, так что в долгу тот находился уже давно.

— Умэн, — Чжао Ушуй вцепился в плечи брата и встряхнул, его пальцы неприятно впивались через множество слоёв белой ткани, — вернись обратно и отработай свой долг, чтобы оборвать все связи с мерзкими демонами.

Чжао Синьи ничего не понимал.

«Система, разве демоны и заклинатели не заключили мир?»

Механический голос сразу ответил, пока Чжао Ушуй выжидающе смотрел на своего брата:

[Заключили.]

«Тогда что с этим персонажем не так?»

[Шрамы прошлых обид не растворяются бесследно — река времени уносит острые камни раздоров, но песок на дне по-прежнему хранит их следы.]

Система не шутила, а говорила умные вещи.

Чжао Синьи вздохнул и решил попробовать другой подход. Возвращаться во дворец демонов он не собирался в любом случае.

— Они выгнали меня, гэгэ.

— Так вернись и исправь свои ошибки, чтобы тебя с ними больше ничего не связывало. Не запятнай орден Цинху Чжао, ты слышишь меня, Чжао Умэн?

— Может, и проход в их мир сам откроешь?

Чжао Синьи уже запомнил, что сделать это мог лишь демон, поэтому скинул руки брата со своих плеч и поднялся на мост, перекинувшийся через ров у холмов.

— Отец, это уже просто невыносимо, сделайте что-нибудь!

Чжао Уцюэ сидел на полу за невысоким столом, в очередной раз перечитывал письмо из дворца и пальцами сжимал переносицу. Гонец только недавно покинул орден Цинху Чжао, оставив главу в замешательстве: император желал изменить традициям и масштабно отметить праздник Чистого Света вместо того, чтобы собраться с семьёй на природе и помянуть усопших. И устроить его он решил не только для людей, но приглашал и всех заклинателей. Чжао Уцюэ размышлял о том, чтобы послать весточку в другие ордены и поинтересоваться их мнением, но вряд ли успеет дождаться обратного — император требовал дать ответ незамедлительно. Гонец будет ждать в деревне Лазурных Кустов, завтра в час Петуха* он покинет её и вернётся в столицу людей.

* Час Петуха – время с 17:00 до 19:00.

В этот самый момент, когда Чжао Уцюэ решил хотя бы посовещаться с главами других пиков, в резиденцию ворвался его старший сын Чжао Ушуй.

— Что на этот раз случилось?

Глава ордена обычно не ругал своих детей без причины, но сейчас сердился столь внезапному вторжению в неподходящий момент.

— Образумьте Умэна, отец, и проведите церемонию посвящения в ученики!

Если бы Чжао Ушую без скрытого мотива не терпелось стать учителем, Чжао Уцюэ только порадовался бы за старшего сына, однако ясно догадывался о его намерениях и мог только вздохнуть. Он убрал руки от лица и сурово посмотрел на него.

— Ушуй, дай своему брату время.

— Сколько времени, отец? Уже неделя прошла, он безвылазно сидел на пике Яростных Ветвей, а как соизволил выйти, то сразу кинулся к этому проклятому демону.

— Ушуй, — Чжао Уцюэ хитро прищурился, прекрасно зная обоих своих сыновей. Он слышал о проигранном споре и наказании, что один из адептов ордена Цинху Чжао должен провести неделю в качестве слуги во дворце демонов, и те выбрали Чжао Умэна. Сами Тигры настаивали на известном на весь мир заклинателей аптекаре Тан Сюэхуа, с которой и сам Чжао Уцюэ был лично знаком. Втайне даже жалел, что его сыновья проиграли и не заставили эту женщину работать на их орден, но вслух ничего не говорил.

Тан Сюэхуа обучала короля демонов Ху Цюэюна задолго до того, как мир узнал о его происхождении. Правда вскрылась шесть лет назад — в тот день, когда демон Буря Клинков загипнотизировала Чжао Уцюэ и заставила его с позором напасть на орден Хэйлун Тан. Хотя слухи ходили по сей день, оба ордена сделали всё, чтобы скрыть правду, и списали происшествие на дружеский поединок между представителями молодого поколения.

Чжао Уцюэ лично обучал обоих своих сыновей, много времени проводил с ними с самого их детства, поэтому знал их характеры, привычки, капризы, преимущества и недостатки. Чжао Умэн всегда был гордым мальчиком, но предпочитал смолчать и мирно разобраться с проблемой, в то время как его старший брат Чжао Ушуй больше походил на ходячую катастрофу. Он редко слушал другую сторону и никогда не решал конфликт разговором. Поэтому Чжао Уцюэ подозревал, что именно Чжао Ушуй затеял весь этот спор, вдобавок проиграл его, а младшему Чжао Умэну пришлось отдуваться, чтобы орден Цинху Чжао не потерял своё лицо.

— Не ты отбывал наказание во дворце демонов, — продолжил Чжао Уцюэ и сурово посмотрел на сына.

— Отец, он там пробыл всего два дня! — возмущался Чжао Ушуй и сердито махнул рукой, чуть не задев свитки на столе главы ордена. — Не неделю, а два дня!

— Ушуй, дай своему брату справиться с этим непростым моментом, пусть и обернувшимся в пару дней.

— А как же церемония?

Чжао Уцюэ вздохнул. Он невольно обмолвился, что однажды его дед Чжао Усинь — прадед Ушуя и Умэна — покинет пост главы пика Яростных Ветвей и уступит место молодым, и глава ордена предпочёл бы, чтобы одним из глав пиков стал не просто кто-то из его клана, а его ребёнок. Теперь и Чжао Ушуй загорелся этой идеей.

— Ваш прадед пока не собирается оставлять своё место, спешка ни к чему.

Он отложил в сторону письмо от императора, пока негодующий старший сын случайно не задел его и не порвал.

— Но цзецзе раньше закончит обучение своего ученика!

Теперь Чжао Уцюэ понял причину беспокойства. Он поднялся со своего места, обошёл невысокий деревянный стол, по углам которого были вырезаны головы тигра с раскрытой пастью, и положил руки на плечи Чжао Ушуя, успокаивающе сжал их.

— Я говорил с твоей цзецзе, Унань не хочет становиться главой пика.

— Что значит, не хочет? Она только об этом и мечтала и сама требовала ученика!

Чжао Уцюэ тепло улыбнулся.

— Обучать ученика не так просто, как тебе кажется, Ушуй. Это большая ответственность.

— И я готов возложить её на свои плечи, отец! Я докажу Вам, что буду не только достойным учителем, но и лучшим главой пика! Быть может, отец передумает и проведёт церемонию для одного ученика?

— Ушуй! — яростно прорычал Чжао Уцюэ и сжал плечи старшего сына, но быстро взял себя в руки и ослабил хватку. — Одновременно два адепта заложили основы, мы не можем провести церемонию лишь для одного.

Но Чжао Ушуй не собирался так просто поступать, а с вызовом взглянул в глаза отца.

— Тогда дайте второму другого учителя, а Чжао Умэн потом дождётся нового ученика!

В глазах Чжао Уцюэ промелькнула вспышка ярости, после чего Чжао Ушуй сглотнул и виновато опустил взгляд, даже отступил на шаг назад, но далеко отойти не смог, так как глава ордена по-прежнему держал его. Тот отчеканил каждый слог:

— Мы это уже обсуждали, Ушуй, вы с Умэном вместе станете учителями. Дай своему брату время.

Глава 16. От передних дверей отгоняют тигра

Ещё одну неделю Чжао Синьи провёл в уединении в домике на пике Яростных Ветвей, уже увереннее совершенствовался и даже наполнял меч своей ци. Он постеснялся выходить наружу и летать на чужих глазах, но сумел поднять оружие в воздух внутри помещения, встал на него и не упал. В какой-то момент Чжао Синьи даже попробовал совершенствоваться прямо на парящем у кровати мече, однако от неудобства вскоре слез обратно на пол.

Чем больше он практиковался, тем лучше понимал — этого было мало: главный герой Ху Цюэюн наверняка обладал куда большей силой, чем он — заклинатель, едва научившийся манипулировать собственной ци. Тогда Чжао Синьи решил отправиться в библиотеку. Система уже говорила, что в ордене Цинху Чжао их находилось сразу две — на пике Лазурных Ударов и прямо здесь, на пике Яростных Ветвей. Как выяснилось, последняя была не просто для продвинутых заклинателей, а для мастеров своего дела. Чжао Синьи заглянул туда, развернул первый попавшийся свиток, не смог прочитать ни слова и незамедлительно отправился искать успеха в другой.

Библиотека пика Лазурных Ударов располагалась в многоэтажной пагоде неподалёку от резиденции главы ордена, к ней вели все основные тропинки. Нижний этаж посещать могли все старейшины и ученики ордена — здесь находились свитки не только о базовых духовных практиках, но также история заклинательского мира, трактаты учёных, правила этикета и многое другое. Более серьёзные документы с секретными техниками хранились на этажах выше и уже охранялись: туда могли попасть старейшины и ученики более высокой ступени, а порой, и им вход воспрещался. Чжао Синьи повезло — его персонаж Чжао Умэн прошёл обучение на всех пиках ордена Цинху Чжао и даже получил звание старейшины, только пока не успел стать учителем, поэтому не имел права претендовать на роль главы пика, зато мог свободно бродить по территории всей библиотеки. В самом ордене его тоже никто не беспокоил, кроме назойливого старшего брата Чжао Ушуя, требовавшего взяться за голову и явиться на церемонию. Чжао Синьи не нуждался в ученике: он не собирался участвовать в сюжете, а желал поскорее одолеть Ху Цюэюна, покончить с этой новеллой и вернуться в свой мир, поэтому дополнительная помеха в лице ученика его совершенно не интересовала. Будь то заботливая и добрая Дин Сю или тихий и молчаливый Ду Ян, которые приносили ему еду по утрам — нет, нет и ещё раз нет.

К сожалению, Чжао Синьи не мог разлечься на своей кровати и читать с телефона, приходилось брать свиток и идти за невысокий стол, который здесь имелся по одному на каждый этаж. Адепты ордена ценили тягость к знаниям и обеспечивали хоть какие-то удобства. Возможно, для древнего фэнтейзиного мира новеллы они и считались нормальными, но Чжао Синьи, большую часть жизни просидевший за компьютером и провалявшийся в постели, к таким не привык. Поначалу он просто ставил локоть на стол, подпирал щёку и скучающе пробегался взглядом по свитку, затем рука постепенно сползала, а сам Чжао Синьи начинал дремать, пока не стукался головой о твёрдую деревянную поверхность. Библиотеку освещали специальные талисманы, использовавшиеся вместо факелов и фонарей.

Другой трудностью для него стали сами свитки. Хоть в школе Чжао Синьи проходил традиционное написание иероглифов, на континенте в большинстве городов использовали упрощённые, поэтому он не трудился их запоминать, а с развитием технологий люди и вовсе писали тексты латиницей, а компьютеры и телефоны сами подставляли нужные иероглифы. Чисто визуально Чжао Синьи узнавал упрощённые, написать их было уже сложнее, а здесь он столкнулся с традиционными. Если о значениях часто используемых он догадывался и мог разглядеть отдельные ключи и другие части, то некоторые не понимал совсем: может, не все даже существовали в его мире.

— Система, ты точно не можешь перевести мне текст? — в который раз скучающе просил он.

В некоторых свитках было тяжело и даже невозможно понять смысл, так как он натыкался на слишком большое количество незнакомых символов, а Система только издевалась и даже не пыталась помочь.

[Удачи, Синьи. (´꒳`)]

Он только в очередной раз закатил глаза, с грустью улёгся на вытянутую руку на столе и тяжело вздохнул. Ци приятно растекалась по меридианам, и теперь Чжао Синьи ощущал её присутствие, что не могло не радовать, но грустил от бессилия и неумения использовать весь потенциал.

Именно благодаря чуть лучшему пониманию ци он ощутил чужое присутствие, но решил, что кто-то из старейшин тоже заглянул в библиотеку по делу. Юных адептов не пускали на верхние этажи пагоды, поэтому Ду Ян и Дин Сю не могли сюда подняться. Сам Чжао Синьи не потрудился открыть глаза и обернуться, а продолжал отдыхать на своей руке, как вдруг чьи-то пальцы впились в его шею и со всей силы поставили на ноги.

— Чжао Умэн! — Яростный крик Чжао Ушуя разнёсся по всей библиотеке. — Как ты можешь бездельничать, когда у нас полно дел? Если для тебя место главы пика ничего не значит, то для меня это смысл жизни!

Он сильно дёрнул младшего брата за ворот, чуть не задушив, и сердито опустил руки. Чжао Синьи поправил свою одежду, чтобы та не давила на шею. У него тоже была цель в жизни — занять первое место на киберспортивном турнире, принести победу своей команде и стране, прославиться на весь мир, заработать деньги. Поначалу он играл ради забавы, но затем окунулся с головой в своё увлечение и стал одним из лучших. Он понимал стремление Чжао Ушуя занять важное место в ордене, но не разделял его беспокойства.

— Ты пойдёшь со мной и скажешь отцу, что готов взять ученика.

Только этого не хватало.

— Нет, гэгэ, я не готов, — попытался заспорить Чжао Синьи, но старший брат уже схватил его за шкирку и потащил вниз по лестнице, как тряпичную куклу.

Резиденция главы ордена находилась на пике Лазурных Ударов недалеко от пагоды с библиотекой, поэтому Чжао Ушуй приволок его к отцу прямо в таком виде. Убедившись, что их отец Чжао Уцюэ находился внутри, он впихнул своего брата внутрь так, что тот чуть не упал на пол, но умудрился устоять на ногах.

Глава ордена сидел перед низким деревянным столом в позе лотоса с закрытыми глазами, но сразу открыл их, услышав шум. Неподалёку находился невысокий стул с закруглённой спинкой, с противоположной стороны стояла расписанная ширма с изображённым на ней тигром, перепрыгивающим через обрыв, на фоне луны и звёзд.

— Ушуй, Умэн? Как это понимать?

Чжао Ушуй обогнул своего брата, подошёл к отцу, что по-прежнему сидел на полу и хмурился, и развёл руки в стороны.

— Отец, это невыносимо! Умэн избегает ответственности и спит в библиотеке!

Уголки губ главы ордена дёрнулись в подобии улыбки, он на миг приподнял брови, но быстро принял безразличный вид и ответил:

— Может, твой брат зачитался и задремал.

Чжао Синьи не любил конфликты и предпочитал избегать их, поэтому и сейчас не стал вмешиваться и защищаться, а предпочёл помолчать в сторонке.

— Отец! — возмутился Чжао Ушуй и просверлил брата сердитым взглядом. — Вы видели, что он читает? Нет? А вот посмотрите!

Он достал из широкого белого рукава свиток, вежливо опустил голову и протянул его отцу. Чжао Синьи даже заметить не успел, когда Чжао Ушуй успел забрать его со стола в библиотеке.

— Это же основы по управлению ци! — продолжал возмущаться старший брат. — Умэн притворяется занятым, а сам отдыхает в библиотеке.

Как раз в этом свитке нуждался Чжао Синьи! Только большую часть текста он даже разобрать не сумел.

Глава ордена всё-таки поднялся с пола и оглядел обоих сыновей с доброй улыбкой.

— Ушуй, ты не думал, что Умэн изучал этот свиток для лучшего обучения своего ученика?

— Что? — непонимающе переспросил Чжао Ушуй.

— Он вспоминал основы, чтобы передать их будущему ученику.

В планах Чжао Синьи, естественно, не было ничего подобного, однако отец сам оправдал его, когда ему самому не пришлось издать ни звука.

— Чтобы вы развеялись, у меня есть для вас одно задание в деревне Лазурных Кустов.

Но Чжао Синьи не собирался покидать пределы ордена Цинху Чжао! Он желал лишь практиковаться и набираться сил, чтобы как можно скорее сразить главного героя!

— Нет, отец, — он наконец-то подал голос.

— Умэн прав, отец, мы собираемся стать учителями, а не отправляться на задание.

— Я не готов становиться учителем, — добавил Чжао Синьи. Надо было срочно придумать какую-то отговорку.

— Умэн, все через это рано или поздно проходят.

Пока братья препирались, Чжао Уцюэ провёл рукой по стопке свитков на столе, достал нужный и обернулся к сыновьям, но те уже перешли на крики.

— Сам становись учителем.

— Отец не собирается проводить церемонию без тебя, а заложивших основы адептов двое.

— Так бери сразу двоих.

— Какой ты умный, Умэн!

Чжао Уцюэ влез между ними со словами:

— Прекратите.

Однако оба наклонились в другую сторону, выглянули из-за его плеча и продолжили кричать:

— Что, Умэн, тебе уже не нравятся ученики среди заклинателей?

Чжао Синьи дёрнул верхней губой, не понимая, что имел в виду старший брат, а тот продолжал:

— Может, как аптекарь Тан, захотел взять демона в ученики и теперь отказываешься от наших адептов?

Хотя Чжао Синьи предпочитал избегать подобных споров, сейчас от обвинений Чжао Ушуя в его груди закипала ярость.

— Может, ты сам позорным поражением потерял перед ними лицо и местом главы пика пытаешься заполучить уважение в глазах других?

— Я хотя бы не прислуживал им.

— Прекратите!

Громкий крик разнёсся по всему пику Лазурных Ударов и ещё некоторое время звенел в ушах Чжао Синьи. Глава ордена сердито смотрел на обоих сыновей и тяжело дышал, ноздри его сильно раздувались.

— Немедленно сели перед воротами в резиденцию и задумались над своим поведением. Если хоть слово сорвётся с ваших уст, велю выпороть обоих.

Он уже не кричал, однако его голос звонким эхом отдавался в головах. Чжао Ушуй наконец-то отвлёкся от младшего брата и обратил внимание на главу ордена.

— Но отец, мы же уже не дети.

— Молчать!

Чжао Уцюэ вытолкнул сыновей за дверь и за шкирку протащил их к выходу из резиденции, а Чжао Синьи догадался, от кого его старший брат подхватил эту привычку. Однако отец разжал пальцы, и в следующий миг сильная ци придавила обоих к земле. Чжао Синьи ощутил невероятную тяжесть, словно на него взвалили десяток мешков с рисом. Голова его едва не ударилась о траву, а пальцы глубоко впились в засохшую грязь, он был не в силах даже взглянуть на главу ордена, пока тот сурово говорил:

— Будете неделю так сидеть.

Чжао Ушуй выкрикнул:

— Неделю?! Но это же позор...

Самого Чжао Синьи не волновало, потеряет ли он лицо в глазах адептов ордена Цинху Чжао подобным наказанием, он только не желал тратить время впустую, поэтому тоже заговорил:

— Отец, мы просим прощения.

— Да, отец, — подхватил его Чжао Ушуй, — мы были не правы.

Однако новая волна придавила их с большей силой, и оба брата даже рта приоткрыть не смогли, пока Чжао Уцюэ не скрылся в своей резиденции.

Повисло напряжение, некоторое время они молча сидели и ничего не делали, но Чжао Синьи решил более не терять времени. Хотя поза для практик была не самой удобной, так как сидел он на коленях, он всё же прикрыл глаза, положил сжатые в кулак руки себе на ноги и попытался сосредоточиться, отдалиться от мирского шума.

Снаружи уже стало гораздо теплее по сравнению с предыдущими днями, ветер не пытался заморозить нос и пустить сопли, солнечные лучи пригревали спины заклинателей. Чжао Ушуй не издавал ни звука — сердито сжимал и разжимал кулаки, царапал ногтями свои ноги и стискивал челюсти: для будущего главы пика было позором отбывать наказание на коленях перед резиденцией главы ордена, словно провинился какой-то ученик. Чжао Синьи же это не беспокоило. Он намеренно перенаправлял потоки ци в своём организме и заставлял их двигаться так, как он сам пожелал.

Когда солнце уже начало опускаться за горизонт, на небе появились ярко-оранжевые и розовые разводы, подобные созревшим персикам, за спинами братьев Чжао раздался мальчишеский голос:

— Шишу?

Оба обернулись и увидели Ду Жэсиня — старшего брата Ду Яна, тот с удивлением смотрел на них и хлопал глазами. Он пришёл не один, за его спиной стояла Чжао Унань — старшая сестра Ушуя и Умэна. Та с удивлением вскинула брови и рассмеялась:

— И как это понимать?

Глава ордена запретил им разговаривать, поэтому Чжао Ушуй отвернулся, впился ногтями в колени и промолчал. Чжао Синьи тоже не стал произносить ни слова, и в этот момент из резиденции показался сам Чжао Уцюэ.

— Унань, ты пришла.

Он даже не обратил внимания на сыновей, с важным видом прошёл мимо и приблизился к дочери, а вот та с усмешкой поинтересовалась:

— Чем это Ушуй и Умэн так провинились, что теперь сидят перед входом как ученики?

Глава ордена вздохнул.

— Сама как думаешь, Унань?

— Я и не думаю, это же Ушуй и Умэн, — она снова засмеялась, и её ученик Ду Жэсинь подхватил её хохот, отчего Чжао Синьи ощутил неприятный осадок. Одно дело глупо выглядеть в глазах старших, и совсем другое, когда над ним смеялся кто-то из младших. Чжао Унань обратилась к главе ордена:

— Вы что-то хотели, отец?

— Да, — Чжао Уцюэ протянул ей аккуратно сложенный свиток, — в деревне Лазурных Кустов поселилась какая-то нечисть. Может, ты с твоим учеником...

Чжао Ушуй вдруг обернулся в их сторону и воскликнул:

— Отец! Но Вы собирались поручить это дело нам с Умэном!

Чжао Уцюэ нахмуриться, однако в его взгляде не было ни тени злости.

— И убедился, что вы ссоритесь хуже маленьких детей.

Мальчишка Ду Жэсинь не выдержал и прыснул, но получил от Чжао Ушуя взгляд, полный ненависти и гнева, и спрятался за спиной своего учителя.

— Отец, — настаивал Чжао Ушуй, — отдайте нам это задание, мы справимся.

Он обернулся к Чжао Синьи и с недовольством выпучил глаза, безмолвно требуя поддержать его. А тот решил, что лучше проверить свои силы на нечисти, чем просиживать целую неделю у ворот в резиденцию, поэтому встал на сторону старшего брата:

— Да, отец, мы выучили урок.

Чжао Уцюэ приподнял брови, обвёл их внимательным взглядом и обернулся к дочери.

— Ты не против, Унань?

— Нет, мы с учеником найдём себе другое занятие.

Она улыбнулась и чуть качнулась, стараясь подавить смех от жалкого вида младших братьев. Пришлось даже отвести от них взгляд.

Глава ордена кивнул и уже обратился к сыновьям:

— Хорошо, вы отправитесь завтра на рассвете, а пока идите отдохните.

Чжао Ушуй вихрем вскочил с земли и подлетел к Чжао Уцюэ.

— Большое спасибо, отец!

И мигом умчался в свой дом. Чжао Синьи поднялся за ним и тоже откланялся, но его отец задержал.

— Умэн, — в лучах заходящего солнца в его глазах сверкали добрые огоньки, — скорее приходи в себя, от судьбы не удастся вечно убегать.

Чжао Уцюэ похлопал сына по спине и вручил ему свиток с заданием, который до этого собирался передать старшей дочери, и оставил Чжао Синьи в замешательстве. Тот говорил скорее стать учителем или имел в виду нечто иное? Чжао Унань улыбнулась и ушла вместе со своим учеником Ду Жэсинем — читатель уже представлял, как этот мальчишка обо всём расскажет Ду Яну и Дин Сю, и дети вместе будут помирать от хохота. Подобные мысли ещё больше отбивали желание становиться их учителем, и с этим неприятным осадком он вернулся домой на пик Яростных Ветвей.

Этой ночью Чжао Синьи не совершенствовался. Скинув с плеч тёплый доупэн с меховой подкладкой, он бросил его на пол, лёг на кровать и мгновенно заснул после долгих дней в библиотеке.

На рассвете в его дом бесцеремонно вломился живший неподалёку Чжао Ушуй, сорвал с него одеяло и громогласно заявил:

— Мы выдвигаемся.

Чжао Синьи приоткрыл глаза, отвернулся на другой бок и снова заснул, однако Чжао Ушуй не собирался это так оставлять. Он достал из рукава бумажный талисман и активировал, и его брата облило холодной водой, словно провалился под лёд в морозный зимний день.

— Ты издеваешься?

Чжао Синьи вскочил с кровати, промокший до нити.

— Переоденься и пошли, пока отец не передумал.

Убедившись, что младший проснулся и не собирался вновь ложиться, Чжао Ушуй покинул помещение.

Чжао Синьи встряхнул рукавами, с которых вода падала на пол крупными каплями — даже небольшие лужи успели образоваться. Хотя на улице уже потеплело по сравнению с первыми его днями в мире новеллы, он не хотел замёрзнуть и заболеть, поэтому сбросил с себя всю одежду. К счастью, Ду Ян и Дин Сю оставили у него несколько чистых комплектов, поэтому переоделся в точно такую же белую форму ордена Цинху Чжао с чёрными полосками. Он бросил взгляд на меховой доупэн на полу, на который уже успел накапать водой, пнул его ногой, чтоб не валялся посреди прохода, и взял более тонкий пифэн.

Утренний прохладный ветер ударил в лицо, и Чжао Синьи не смог сдержать зевок, когда вышел наружу в предрассветные сумерки. В своём мире он в такое время ложился спать, а не отправлялся на задание.

Неподалёку от дверей стоял Чжао Ушуй, прислонившись спиной к тонкой стене, руки он прятал в широких белых рукавах, с его плеч свисал более лёгкий доупэн уже без мехового воротника. Заметив младшего брата, он снял с пояса меч в ножнах и запрыгнул на него. Чжао Синьи уже не боялся стоять на своём, поэтому решительно наполнил его ци и проделал то же самое. Он ещё не пробовал летать за пределами дома и первое время чувствовал себя неуверенно, боялся свалиться, тем более на рассвете разбушевался ветер и порывался сбросить неопытного заклинателя на землю. Как ранее он совершенствовался на полу, Чжао Синьи и сейчас постарался собраться с мыслями и сконцентрироваться. Благодаря духовным силам ноги магнитились к мечу и не соскальзывали с гладкой поверхности ножен, но падать всё равно было страшно, поэтому он сжимал руки в кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не расставить их в стороны, как дети часто балансировали на бортиках тротуаров.

Солнце ещё не успело взойти над горизонтом, поэтому они летели под нежно-розовым, фиолетовым небом с оранжевыми разводами. Солнечный диск пока ещё даже скрывался за верхушками деревьев, но вскоре должен был показаться над их кронами. Дин Сю была права. Сейчас, когда Чжао Синьи не мог включить музыку в наушниках и прикрыть глаза в дороге или посмотреть видео, чтобы убить время, а был вынужден стоять на мече и самостоятельно лететь, он начал замечать мир вокруг себя.

Очень быстро они пролетели высокие холмы с роскошными резиденциями каждого из глав и множеством мелких домиков, покинули пределы ордена Цинху Чжао, приблизились к огромному персиковому дереву, где на прошлой неделе Чжао Синьи наконец-то ощутил потоки собственной ци, и устремились дальше, в сторону деревни Лазурных Кустов. Чжао Синьи не только любовался видом, раскинувшимся под ногами с высоты, но и наслаждался самим полётом: как только он привык стоять на мече, страх отступил, оставив место радости.

До деревни Лазурных Кустов они летели меньше часа. Солнце успело подняться над горизонтом и теперь слепило двум заклинателям глаза, хоть и пригревало их груди, но вскоре показались первые дома. К удивлению Чжао Синьи, крыши имели самый обычный коричневый цвет вместо какого-нибудь нереалистично голубого; ни вокруг самой деревни, ни на её территории не повстречалось ни единого куста лазурного цвета. Быть может, те ещё не успели зацвести, но Чжао Синьи не понимал, зачем давать месту такое название без причины.

Чжао Ушуй начал снижаться у широкой тропы, ведущей в деревню, спрыгнул с меча и повесил его на пояс. Чжао Синьи последовал его примеру, в деревню они вошли уже пешком по влажной дороге, укрытой множеством луж, однако на небе не было ни облачка. Местные жители уже проснулись и вовсю работали, ходили по своим делам. При виде двух заклинателей в белом они низко кланялись и обращались к ним:

— Господа бессмертные, помогите нам.

Чжао Синьи вытащил из рукава свиток, который передал ему отец, и протянул старшему брату.

— Он был у тебя, а ты ничего не сказал? — возмутился Чжао Ушуй, резко выхватил его и развернул.

Во-первых, Чжао Синьи пришёл домой и лёг спать, совсем не думая о свитке, а во-вторых, понимал, что вряд ли разберёт сложные иероглифы, поэтому решил сразу сбагрить его Чжао Ушую. Тот пробежался взглядом по написанному и ответил:

— Они дичают и бросаются друг на друга.

«Зомби?» — усмехнулся про себя Чжао Синьи, наигравшийся в подобные игры.

— Ты должен сообщать о свитках заранее, а сейчас пойдём поговорим с главой.

Чжао Ушуй свернул свиток и спрятал его в своём широком рукаве, а сам заспешил по дороге вперёд, однако прошли они недалеко. Чжао Синьи редко бывал в деревнях и оглядывался по сторонам, рассматривал деревянные вывески с небрежно выведенными иероглифами и при этом напоминал себе, что его цель — убить главного героя, а не шляться по миру новеллы, но всё равно не мог сдержать своего любопытства. Возле таблички «Лазурный двор» Чжао Ушуй резко остановился, отчего Чжао Синьи чуть не врезался в его спину и собирался возмущаться, но проследил за взглядом старшего брата — тот был прикован к столу с двумя посетителями.

В глаза сразу бросалась девушка в ярко-оранжевом ханьфу, в ткань которого были воткнуты пышные красные перья, что также торчали и из её волос, убранных в высокий хвост и связанных алой лентой. За спиной её возвышалось нечто вроде копья, только лезвие торчало вбок, а не вверх. Девушка что-то оживлённо рассказывала невзрачному юноше напротив себя, которого Чжао Синьи даже не сразу заметил — тот сидел в непримечательной коричневой одежде и с пучком. Единственным отличием от простого запахивающегося халата, который носили все заклинатели ордена Цинху Чжао, был сплошной ланьшань*.

* Паньлин ланьшань (кит. 盤領襴衫) или просто ланьшань (кит. 襴衫) – официальная одежда с круглым воротом, её носили учёные и студенты династии Мин.

С уст Чжао Ушуя сорвалось:

— Что здесь забыла Цзоу Чаоян?

В следующий миг он сорвался с места и решительно двинулся в их сторону, в то время как в голове Чжао Синьи прозвучал голос Системы:

[Это дева Цзоу и молодой господин Цзоу, адепты орденов Чифэн Цзоу и Байгуй Вэй.]

Он собирался последовать за братом, даже не поблагодарив своего мысленного собеседника, как вдруг вдумался в смысл сказанного.

«Они из одной семьи, но учатся в разных орденах?»

[Да, старшая сестра и младший брат, но Фениксы не принимают всех подряд. Как и Черепахи.]

Чжао Синьи собирался расспросить поподробнее, после чего легонько хлопнул себя по щеке за проявленный интерес. Он не должен думать о сюжете и персонажах новеллы, его цель — одолеть главного героя, всё остальное — лишь помехи на его пути.

Обладательница мелодичного женского голоса обратила на него внимание:

— Чжао Умэн, ты чего в стороне стоишь? Иди к нам!

Цзоу Чаоян радостно махала ему с тёплой улыбкой на лице, Чжао Ушуй успел подсесть рядом на частично дырявую деревянную скамью. Место оставалось свободным возле невзрачного юноши, куда Чжао Синьи и опустился, оказавшись напротив симпатичной заклинательницы.

— Молодой господин Чжао, — негромко поздоровался юноша с пучком.

— Молодой господин Цзоу.

Он тихо вздохнул от облегчения, радуясь, что Система заранее представила новых персонажей. Прикрепила бы ещё им на грудь бейджики с именами или подписала бы над головой как у NPC в играх — цены бы ей не было.

Цзоу Чаоян положила одну руку на стол, наклонилась над ним и подвинулась ближе к своему брату и самому Чжао Синьи. Она почти прижала голову к грубой деревянной поверхности, понизила голос и заговорила:

— Мы сами только прибыли в деревню Лазурных Кустов, но уже успели поговорить с главой Ду.

Глава 17. В задние двери лезет волк

Чжао Синьи с любопытством рассматривал симпатичную девушку с приятным голосом и краем глаза поглядывал на её невзрачного брата, поражаясь ощутимой разнице между ними. Его собственный старший брат и вовсе не отводил от неё взгляда и поинтересовался с интонацией слаще мёда:

— Что вы узнали?

Цзоу Чаоян поднесла ко рту руку, словно пыталась говорить ещё тише.

— Люди слышат мелодию, сразу после неё на них нападает кто-то из родственников и исчезает.

— В каком смысле исчезает? — поинтересовался Чжао Ушуй. — Растворяется на глазах?

— Нет, убегает и больше не возвращается. — Она наклонилась к столу ещё сильнее, из-за чего Чжао Синьи показалось, что скоро та совсем ляжет. — У главы Ду пропал младший сын, поэтому просьбу о помощи разослали во все ордены, не только в ваш.

Копьё за её спиной зашкрябало по земле и чуть не упало, но Цзоу Чаоян ловко поймала его рукой и выровняла. Морщинка пролегла между бровями Чжао Ушуя, тот хмурился и с подозрением смотрел перед собой, не видя ни младшего брата, ни молодого господина Цзоу. Наконец, он высказал своё предположение:

— Ночью шёл дождь, вся дорога мокрая, может, шанъян*?

* Шанъян (кит. 商羊) – одноногая птица, своей пляской предвещает дождь.

Цзоу Чаяон отвернулась от сидящих напротив, изогнула брови и взглянула на говорившего. Чжао Синьи только теперь заметил, что глаза она подводила красным, а на уголках изобразила тонкое крыло.

— Чжао Ушуй, шанъяны не поют, а танцуют.

Её младший брат вмешался в разговор:

— Шицзе, они ещё и кричат, может, жители восприняли это как мелодию?

— Но глава Ду описал это как нечто приятное. — Она опустила взгляд и погрузилась в свои мысли. — Если бы я услышала, то наверняка бы узнала.

Чжао Синьи чуть не спросил вслух, но вовремя опомнился и задал мысленный вопрос:

«Система, кто такие шанъяны?»

Механический голос милостиво пояснил:

[Одноногие птицы, танцуют перед дождём. Синьи, Вы не изучали мифологию в школе?]

«Не нуждаюсь в подобной ерунде».

[Синьи, Вы играете в игры, помните десятки тысяч способностей персонажей и при этом считаете знание из мифологии бессмысленным?]

Он чуть не поперхнулся собственной слюной, свёл брови и прокашлялся. Молодой господин Цзоу встревоженно посмотрел на него и подал голос:

— Вы хотите пить? Не голодны с дороги?

Его более уверенная старшая сестра резко отдёрнулась от стола и крикнула:

— Хозяин, принесите нам Аромат молодого абрикоса!

— Сейчас, молодая госпожа.

Пока брат и сестра Цзоу — говорила в основном вторая — активно обсуждали одноногую птицу шанъян, мужчина в простой одежде принёс поднос с чайником и четырьмя пиалами. Нежный аромат сразу донёсся до носа Чжао Синьи, чем-то напомнив персиковое дерево, но к этому также примешались дополнительные травы. Хозяин ушёл, а молодой господин Цзоу снял чайник со специальной подставки и наполнил сосуды остальных, себе он наливал последнему.

Чжао Синьи взял в руки одну из пиал и сделал маленький глоток — тёплая, не обжигающая жидкость приятно потекла по горлу. Он отпил ещё, вдыхая нежный аромат и чувствуя, как организм согревался в прохладное весеннее утро.

Краем уха он услышал, как неподалёку кто-то шкрябал обувью о землю, но решил, что прохожий просто решил посетить «Лазурный двор», и сделал ещё глоток. Однако человек остановился возле их стола и заговорил тихим голосом:

— Вы бессмертные заклинатели? Молю, помогите…

Перед ними стояла женщина, чьи волосы, слипшиеся от пота и крови, падали на лицо и скрывали глаза, тело её сотрясала дрожь. Когда Чжао Синьи опустил взгляд, его желудок сжался: на её руке, между локтем и запястьем, зияла рваная рана, будто кто-то оторвал кусок плоти. Кровь стекала по пальцам и падала на землю — кап, кап — словно отсчитывая секунды перед тем, как женщина рухнет без сознания. Он сглотнул, борясь с комом в горле, и отвернулся, но краем глаза заметил, как трое других заклинателей в спешке вскочили из-за стола и окружили раненую. Чжао Ушуй вмиг достал из рукава талисман и накрыл им руку.

— Это не залечит Вашу рану, но поможет справиться с болью.

Незнакомка посмотрела на него каким-то странным взглядом, схватилась здоровой рукой за больную у плеча и отступила на шаг назад.

— Не эта боль меня беспокоит.

— Кто так с Вами поступил? — Цзоу Чаоян в ужасе осматривала её с ног до головы.

Женщина обвела всех молящим взором и негромко проговорила, словно на большее не хватало сил:

— Моя дочь пропала.

Во взгляде Цзоу Чаоян застыли еле скрываемые боль и жалость.

— Давайте мы поможет обработать Ваши раны, а потом Вы всё расскажете.

— Нет, — настаивала женщина, даже руку свою отдёрнула от Чжао Ушуя и его талисманов, — пойдёмте со мной.

Цзоу Цзымо понизил голос и негромко произнёс:

— Лучше пойти с ней, чем смотреть, как она страдает и не позволяет помочь.

Он оставил на деревянном столе деньги за абрикосовый чай, взял в руки копьё своей сестры, которое та благополучно оставила без присмотра, вернулся к остальным заклинателям и обратился к раненой:

— Показывайте путь и расскажите, что случилось.

Выступившие на глазах слёзы потекли тоненькими струйками.

— Спасибо вам большое, господа бессмертные, спасибо, — хныкала женщина, хотя они ещё ничем не помогли. Немного успокоившись, она потёрла покрасневшие щёки, перестала всхлипывать и заговорила тихим, немного дрожащим голосом:

— Было темно… Вряд ли час Быка успел закончиться и уступить место Тигру*. Мы спали в доме вместе с моим мужем и… дочерью. По крайней мере, я укладывала её. И вот, во тьме я услышала тихую мелодию. Муж не проснулся, а я не хотела будить его по пустякам, пусть высыпается. Я встала и на цыпочках прокралась к двери, приоткрыла… — Женщина поднесла здоровую руку к лицу и закрыла его, слёзы хлынули с новой силой. — Моя дочь бросилась на меня. В свете звёзд я видела её белые глаза…

* Час Быка – время с 01:00 до 03:00. Час Тигра – время с 03:00 до 05:00.

— Подождите, — вмешался Чжао Ушуй, — ночью не было дождя?

— Нет, небо было чистым, — всхлипнула женщина, а четверо заклинателей переглянулись между собой. Если дождь не шёл, то откуда на утро взялись лужи?

Как бы Чжао Синьи прежде ни желал избежать участия в сюжете, сейчас и его любопытство заставило внимательно прислушаться к рассказу, пока он молча следовал за остальными.

Цзоу Чаоян осторожно погладила женщину за здоровое плечо, утешая, и поинтересовалась:

— Что случилось дальше?

Заклинатели шли, должно быть, по одной из главной дорог деревни Лазурных Кустов — проснувшиеся жители уже выставили на прилавки свои товары и торговали только приготовленной горячей едой, а также некоторыми овощами и фруктами. Они активно зазывали к себе путников, но те отмахивались, не собираясь оставлять раненую женщину в трудный момент. Та уводила их из оживлённой части в более тихую, где стояли одинокие дома.

— В мою дочь вселился призрак, — плакала женщина. — Она зарычала и впилась в мою руку, вы сами видите, что произошло. Мой муж прибежал, оторвал наше дитя от меня и вышвырнул наружу, после чего дочь убежала. Мелодию я больше не слышала… не знаю, в какой момент та прекратилась, но, кажется, именно она сводила мою дочь с ума.

Цзоу Чаоян продолжала поглаживать её по спине. Стоило той договорить, как она спросила:

— На что была похожа мелодия?

Из яркого рукава заклинательница достала длинную бамбуковую флейту, боком поднесла к губам и собиралась дунуть, как женщина в ужасе закричала:

— Не играйте, вдруг снова нападут!

Цзоу Цзымо, по-прежнему неся копьё старшей сестры, успокаивающе ответил:

— Не переживайте, мы здесь, чтобы защитить Вас.

— Но надо понять, с кем мы имеем дело, — поддержала его Цзоу Чаоян, продолжая держать тёмную бамбуковую флейту у своего лица. — Вы позволите сыграть?

Раненая всё-таки сдалась и здоровой рукой сжала второе плечо.

— Ладно.

Цзоу Чаоян наконец-то дунула в отверстия, играя на ходу, но вместо ожидаемой приятной мелодии Чжао Синьи услышал пронзительный писк. Тот довольно быстро перетёк в странное пение, напоминающее птичье. Оторвавшись, заклинательница в ярком ханьфу заговорила с женщиной:

— Похоже?

Женщина покачала головой.

— Нет, там была совсем другая мелодия. Извините, госпожа бессмертная, эту необразованную, я совсем не разбираюсь в музыке, но та даже меня смогла напугать.

Если верить словам Цзоу Чаоян, то главе Ду мелодия, наоборот, показалась приятной.

Чжао Ушуй фыркнул:

— Мы уже решили, что это не шанъяны, раз не было дождя.

— Чжао Ушуй, — Цзоу Чаяон изогнула брови, опустила флейту и с недовольством посмотрела на заклинателя в белом, — мы с шиди* давно отмели этот вариант, но раз ты его предложил, я решила на всякий случай убедиться, чтобы лишний раз не препираться с тобой из-за ерунды.

* Шиди (кит. 师弟) – младший брат.

По первому впечатлению Цзоу Чаоян показалась Чжао Синьи энергичной, доброй и весёлой девушкой, поэтому сильно удивила, когда вдруг накинулась на его старшего брата. Между этими двоими что-то случилось?

Тот фыркнул и ничего не ответил, а Цзоу Чаоян не собиралась так просто сдаваться. Она чуть замедлилась и оставила своего брата рядом с раненой женщиной, а сама подошла к Чжао Ушую, попыталась заглянуть ему в глаза, но тот отвернулся. Тогда она повернулась спиной к дороге и пошла перед ним, приподняла брови и поинтересовалась:

— Погоди-ка, Чжао Ушуй, ты дуешься на меня из-за того, что я играла во время вашего позора?

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

Чжао Ушуй ускорился, вмиг обошёл её и догнал раненую женщину с молодым господином Цзоу.

— Как это не понимаешь? — хихикнула она, хитро улыбнулась и, довольная, поскакала следом, как мячик-попрыгунчик. — Когда скорлупа на яйцах Алого Феникса треснула, а на вас с Чжао Умэном и остальных адептов посыпались насекомые, пауки…

— Цзоу Чаоян!

В глазах Чжао Ушуя промелькнула вспышка ярости, и заклинательница в ярко-оранжевом ханьфу захлопнула рот, но по слишком широкой улыбке и сжатым в полоску губам Чжао Синьи догадался, что та с трудом сдерживала смех. Сам он порадовался, что не пережил опыт своего персонажа на личной шкуре — по горло хватило других приключений, сейчас он лишь желал вернуться домой на турнир. Но перед этим не отказался бы узнать, кто или что напало на эту несчастную женщину, на руку которой было по-прежнему страшно смотреть.

Пока они не успели поругаться и наброситься друг на друга, раненая остановилась и негромко произнесла:

— Мы пришли.

Только сейчас Чжао Синьи всмотрелся в её лицо, заметил уставшие глаза и мешки под ними, потрескавшиеся пересохшие губы. Он не опускал взгляд ниже к истерзанной руке и молча жалел её.

Домик не выглядел богатым и мало чем отличался от других в округе — маленький, деревянный, старый. Крыша была сделана из толстого слоя соломы и свисала вниз, чем напоминала лодку, перевёрнутую дном кверху.

Трое заклинателей, кроме Чжао Синьи, приняли серьёзный вид и разошлись по сторонам, внимательно осматривая дом снаружи. Чжао Ушуй достал из рукавов один из талисманов, поднёс его к губам, и надпись засветилась, а талисман, словно подхваченный порывом ветра, вырвался из его рук и приклеился к деревянной двери. Цзоу Чаоян вернулась первой и в очередной раз предложила:

— Давайте я помогу обработать Ваши раны.

Вместо ответа женщина поинтересовалась:

— Нашли что-нибудь?

Услышав их разговор, Чжао Ушуй вернулся и обратился к заклинательнице в ярко-оранжевом ханьфу:

— Ты не из ордена целителей, уступи место мне.

— Сам как будто разбираешься, — хихикнула она и легонько толкнула его вбок. — Тебе тоже далеко до ордена Хуанлу Синь.

Тот цокнул языком.

— Тебе ещё дальше, Цзоу Чаоян.

— Чжао Ушуй, — фыркнула она, — раны я умею обрабатывать и без всяких отваров и талисманов.

Женщина поспешила вмешаться:

— Прошу вас, господа бессмертные, не ругайтесь, я сама займусь своей рукой, а вы лучше спасите мою несчастную дочь.

Чжао Синьи плохо понимал суть их разговора, поэтому решил попросить Систему чуть подробнее рассказать об особенности орденов заклинателей и задал мысленный вопрос:

«Система, можешь дать мне краткую сводку о главных орденах?»

[Нет. (´꒳`)]

Та ничуть не удивила его своим ответом, но заставила всё больше сомневаться в смысле её существования. Кому был нужен гид, который не мог предоставить даже самой базовой информации?

«Я уверен, что Чжао Умэн был в курсе этого, так что говори».

Некоторое время он слышал задумчивый писк в своей голове, за которым последовал механический вздох. Наконец, Система соизволила заговорить.

[Тигры специализируются на всевозможных талисманах.]

Об этом Чжао Синьи уже знал, поэтому с нетерпением ждал более подробного отчёта о других.

[Драконы готовят сильных бойцов, Цапли — целители, Фениксы — музыканты, Черепахи специализируются на защите и иглах.]

Подобного ответа он и добивался, за что был благодарен, но не ручался, что информация не вылетит из его головы через пару минут.

«Но при этом эти Цзоу из разных орденов?»

Улыбчивая заклинательница в ярко-оранжевом ханьфу своей весёлостью напоминала ему юную Дин Сю, оставшуюся в ордене Цинху Чжао. Чжао Синьи даже немного скучал по девочке, приносившей ему еду, совершенствовашейся вместе с ним у персикового дерева, и вдруг захотел узнать подробнее о той, кто также излучала тепло.

[Как эта Система уже сказала ранее, дева Цзоу — адепт ордена Чифэн Цзоу, а молодой господин Цзоу — адепт ордена Байгуй Вэй.]

Пока Чжао Ушуй и дева Цзоу вертелись вокруг раненой женщины, пытались промыть ужасную рану и чем-то замотать руку, Чжао Синьи продолжил мысленный диалог:

«Как они оказались в разных?»

[Расспросите их сами, Синьи. (´꒳`)]

Этого он делать, естественно, не собирался и в очередной раз напомнил себе, что ни сюжет, ни персонажи не должны вызывать интерес в его душе. Пока он стоял в стороне и общался с Системой, до его ушей донеслась нежная мелодия. Чжао Синьи вынырнул из своих мыслей и обратил внимание на Цзоу Чаоян, что стояла перед сидящей у порога женщины, чью руку Чжао Ушуй всё-таки замотал какими-то на вид чистыми тряпками и сверху приклеил талисман.

Цзоу Чаоян играла на тёмной бамбуковой флейте приятную мелодию, разливающуюся по окрестностям нежным звучанием, совершенно не похожую на предыдущее подражание одноногой птице шанъян. Прохожие останавливались и завороженно смотрели на заклинательницу в ярко-оранжевом ханьфу с красными перьями, кланялись: кто-то задерживался и оставался послушать, кто-то проходил мимо, но долгое время не мог оторвать взгляда.

— Хотя бы немного похоже? — поинтересовалась Цзоу Чаоян, сыграв несколько нот, но женщина только с сожалением покачала головой. Заклинательница не спешила отчаиваться, а заиграла иную мелодию. То звучало что-то весёленькое и поднимающее настроение, то грустное, трогающее до глубины души.

— Нет, — проговорила женщина, как только Цзоу Чаоян оторвалась от флейты. Та задумчиво погладила гладкую тёмную поверхность, размышляя над другой мелодией, и заиграла новую, но в очередной раз не подходящую.

Некоторое время она стояла, рассматривая свой инструмент. Её младший брат, продолжая держать её копьё, подсел рядом на крыльцо возле стоявшего в стороне Чжао Ушуя. Цзоу Чаоян поднесла флейту к губам и собиралась дунуть, но не успела, как женщина закричала:

— Вот! Она!

Однако играла не девушка в ярко-оранжевом ханьфу. Заклинатели напряглись и вслушались, даже до слуха Чжао Синьи донеслось тихое, отдалённое звучание музыки. Тоже флейта.

Не теряя ни мгновения, все трое сорвались с места и понеслись в сторону источника. Никто из них не запрыгнул на меч и не полетел, чем удивил Чжао Синьи — тот мог только предположить, что заклинатели по каким-то правилам не летали в деревнях. Перед этим Чжао Ушуй спустился со своего перед деревней Лазурных Кустов и дальше пошёл пешком, пришлось просто повторить за ним без лишних вопросов.

Вот и сейчас они мчались по узким деревенским дорогам, в некоторых местах с множеством выступающих кочек. Чжао Синьи поклонился раненой женщине и поспешил за остальными последним, ориентируясь по отдаляющемуся силуэту Цзоу Чаоян в ярко-оранжевом ханьфу — та лучше всех выделялась среди спокойных коричневых тонов. Чжао Ушуй первым скрылся за невысокими домами, подобно снежинке, опустившейся на землю в прохладный осенний день и вмиг растаявшей, брат и сестра Цзоу бежали за ним и вскоре тоже исчезли. Чжао Синьи собирался завернуть за угол, как вдруг прямо на него выехала телега. Тёмная лошадь встала на дыбы и заржала, кучер закричал, пытаясь её успокоить, а бедняга Чжао Синьи попятился назад, случайно наступил на подол длинного белого пифэна, не сумел устоять на ногах и упал прямо посреди дороги в ещё не успевшую высохнуть лужу.

— Господин бессмертный, в сторону!

Он вовремя успел отползти на четвереньках, как копыта лошади приземлились в том месте, где мгновение назад сидел он сам. Брызги полетели на и без того запачканную одежду.

Чжао Синьи поднялся и отошёл к краю, пока телега с товаром проезжала мимо него. Он не был чистоплотным и особо не переживал из-за грязи, однако на некогда белой ткани виднелись отчётливые пятна. Он бы с радостью сбросил завязанный на шее пифэн, уже не развевающийся за спиной от ветра, а промокший до нитки и приклеившийся, но не хотел ходить в одном тонком ханьфу в такую погоду. С другой стороны, от подобной накидки только сильнее мёрз.

Возможно, адепты ордена Цинху Чжао обладали чистящими и сушащими талисманами, но Чжао Синьи пока не научился ими пользоваться. Он понемногу управлял потоками ци в своём организме, даже летал на мече, что уже являлось для него большим достижением за эти две недели по сравнению с первым днём в этом мире, когда во дворце демонов он активировал талисманы на эмоциях, призвал огненных муравьёв и создал странный желейный панцирь. Чжао Синьи не желал сталкиваться с подобными неприятными последствиями, с которыми потом тяжело разбираться, поэтому и не спешил изучать талисманы. Он отряхнулся и со вздохом взглянул на свой пифэн. Знакомых заклинателей уже и след простыл, поэтому он потянул на себя промокшую ткань, сильно скрутил и выжал, словно держал в руках половую тряпку. Ткань пифэна моментально смялась, но Чжао Синьи это не волновало, он просто отпустил её, и та, скомканная и промокшая, вновь повисла за его спиной, хотя бы не пыталась прилипнуть. Снимать и выжимать белые штаны он не собирался, поэтому смирился со своим положением и побрёл искать остальных — спешить уже было незачем.

Чжао Синьи помнил примерное направление, где скрылись заклинатели, поэтому туда и направился. Чтобы вновь не наступать на колею, где опрокинулась повозка*, он сразу отошёл к краю дороги, и пусть никакая лошадь не посмеет выехать на него во второй раз.

* Кит. 重蹈覆辙 – «Снова наступать на колею, где опрокинулась повозка» (наступать на те же грабли, совершать повторную ошибку).

Жители деревни кланялись и в качестве приветствия говорили: «Господин бессмертный», он тоже кивал им в ответ. Поначалу даже подумал остановить одного из них и поинтересоваться, не видел ли кто его знакомых, но быстро отказался от этой мысли — сам справится. Вскоре он сошёл с тропы, прошёл мимо построенных близко друг к другу деревянных домов с такой же соломенной крышей, своей формой напоминавшей лодку.

К его удивлению, белую одежду ордена Цинху Чжао и ярко-оранжевый ханьфу девы Цзоу он сразу заметил неподалёку — трое заклинателей стояли с опущенными головами вокруг чего-то или кого-то. Они отошли от домов и вышли в поле, вдали виднелись деревья с молодыми, но уже крупными зелёными листьями. Судя по Чжао Ушую, активно размахивающему руками из стороны в сторону, заклинатели что-то активно обсуждали. Чжао Синьи порадовался, что в основном они носили выделяющиеся одежды в отличие от молодого господина Цзоу в коричневом ланьшане, зато остальных было легко увидеть за целый ли*. Или хотя бы за инь. В любом случае, Чжао Синьи решительно направился в их сторону: даже если те и ощутили его присутствие, то совсем не подали виду, зато теперь он разбирал их слова.

* Ли (кит. 市里) – 500 м.

— Куда ты подевал исчезнувших жителей, проклятый демон?! — яростно кричал Чжао Ушуй, заставив Чжао Синьи напрячься. Мелодию играл кто-то из демонов?

Он не слышал ответной реакции — либо та прозвучала слишком тихо, либо её и вовсе не было.

Цзоу Чаоян скрестила руки на груди и сердито посмотрела на кричащего.

— Чжао Ушуй, можно тебя?

Она дёрнула бровями, требуя отойти с ней в сторону. Тот сделал несколько шагов и рыкнул:

— Что?

— Нельзя обвинять его только за то, что он играл на флейте. Флейта есть и у меня.

— Та женщина узнала мелодию!

Молодой господин Цзоу по-прежнему скрывал от Чжао Синьи объект обсуждения, тот лишь слышал разговор. Когда он наконец-то подошёл вплотную, то замер на месте и сглотнул.

На низкой траве сидел демон в зелёном шэньи с золотым узором в виде цветов с пятью лепестками, белый низ не запачкало ни единое пятнышко. Тот подтянул к себе одно колено, положил на него руку и покачивал длинную флейту из стороны в сторону.

Скиталец.

При виде Чжао Синьи улыбка растянулась на его лице. Демонический принц помахал, едва не выронив инструмент, но вовремя перехватил его пальцами.

— Давно не виделись, Чжао Умэн.

Вот уж верно говорят: «пока от передних дверей отгоняют тигра, в задние лезет волк»* — Чжао Синьи хватало собственных проблем, к ним примешалась просьба о помощи жителей деревни Лазурных Кустов, а тут ещё Скиталец объявился и теперь смотрел на него хитрым взглядом довольного кота, готового цапнуть за ногу в любой момент.

* Кит. 前门拒虎, 后门进狼 – «Пока от передних дверей отгоняют тигра, в задние лезет волк» (одна беда за другой).

Глава 18. Мелодия, что вызывает ужас

Чжао Синьи тихо вздохнул и с трудом сдержал порыв закатить глаза. Скрестив руки на груди, он прошёл мимо молодого господина Цзоу и свысока взглянул на расслабленного Скитальца — тот удобно расположился на земле, пододвинув к себе ногу, отставив одну руку в сторону, словно расположился на диване во дворце, и игрался с флейтой.

— Ваше Высочество, Вы как-то причастны к нападениям и исчезновениям жителей деревни?

Его глаза распахнулись как два больших снежных кома, Скиталец посмотрел с таким изумлением, что Чжао Синьи даже ощутил прилив неловкости и неосозннано шагнул назад, хотя не сделал ничего плохого.

— Я? — переспросил Скиталец, демонстративно вскинув брови. — Такого мнения ты о Моём Высочестве, Чжао Умэн?

Молодой господин Цзоу оглядел обоих с подозрением и задал самый очевидный вопрос, который только можно было придумать:

— Вы знакомы?

Цзоу Чаоян отошла от недовольного Чжао Ушуя, что тоже дулся в стороне, и энергичной походкой подошла к своему младшему брату. Окажись Чжао Синьи не в теле второстепенного персонажа, а на месте главного героя, то определённо забрал бы эту красивую девушку в свой гарем. С другой стороны, в этой версии новеллы Ху Цюэюн сделал выбор в пользу своего учителя, поэтому желай Чжао Синьи задержаться в этом мире, мог бы попытаться сблизиться с яркой заклинательницей.

— Мы все знакомы, Цзымо. Помнишь, я рассказывала, как яйца треснули над головами адептов…

— Цзоу! Чао! Ян! — взревел Чжао Ушуй и кинулся к ней, стремясь закрыть болтливый рот, но заклинательница в ярко-оранжевом залилась звонким смехом и отскочила в сторону, будто феникс, уклоняющийся от стрелы охотника — быстро, проворно и грациозно. Пальцы в белом рукаве схватили воздух в каком-то цуне* от её шеи, в один миг почти дотянулись, но Цзоу Чаоян уже скользнула за спину своего брата.

* Цунь (кит. 市寸) – 3⅓ см.

— Чжао Ушуй, что я тебе сделала? Все знают эту историю, более того, все присутствовавшие видели это своими глазами.

— Шиди не видел, — с возмущением ответил тот, обошёл по-прежнему сидящего на земле Скитальца и вновь набросился на неё. Цзоу Чаоян вцепилась в плечи своего младшего брата, бесцеремонно дёргала его и сама выглядывала то с одной стороны, то с другой.

— Чжао Ушуй, я в тот же день обо всём рассказала Цзымо.

— Почти в тот же, — с улыбкой поддакнул тот. От сильной тряски волосы местами выбились из его пучка, но он не высказал ни слова протеста или возражения.

Скиталец, наконец, спрятал длинную флейту в вороте зелёного шэньи, куда прежде на глазах Чжао Синьи клал свои кинжалы, лениво встал с земли, поднял руки к небу и потянулся.

Стоило ему привлечь к себе внимание, как Чжао Ушуй потерял весь интерес к Цзоу Чаоян и обернулся к демоническому принцу.

— Мы с тобой ещё не закончили.

— Попрошу, — усмехнулся Скиталец, — ты говоришь с братом короля, человек.

— Ой, Его Величество вспомнил о своём положении? О чём ты думал, когда мучил несчастных жителей? Говори, где они сейчас!

Цзоу Чаоян перестала дурачиться и тоже серьёзно посмотрела на брата по вере.

— Чжао Ушуй, мы ни к чему не придём, если будем кричать друг на друга.

Чжао Синьи не желал тратить времени на бессмысленные разговоры, поэтому сам приблизился к принцу в зелёной одежде с золотым узором и поинтересовался:

— Вашему Высочеству что-то известно о происшествиях в деревне?

— Он играл ту самую мелодию! Это он во всём виноват!

От криков Чжао Ушуя его младший брат только немного нахмурился, не придал им значения и задал вопрос иначе:

— Откуда Вам известна та мелодия?

Уголки губ Скитальца дёрнулись и растянулись в улыбке.

— Я был здесь ночью и сам её слышал.

Чжао Ушуй не собирался отступать от своего.

— Видите, он во всём признался.

Цзоу Чаоян смерила его недовольным взглядом, покачала головой и на этот раз сама поинтересовалась у принца:

— Что привело Ваше Высочество в деревню Лазурных Кустов?

— То же, что и вас — запрос жителей, разосланный по всем орденам.

— В твоих руках он откуда оказался?

Чжао Ушуй подошёл к нему и сердито взглянул в глаза Скитальца, где сверкали хитрые огоньки. Тот закинул руки за голову, скрестил их и расположил на плечах.

— Я был в ордене Хэйлун Тан, когда до них дошла просьба, и попросил аптекаря Тан отпустить меня, чтобы узнать о ситуации и в случае чего помочь.

— То есть вместо своих адептов Драконы отправили тебя? — Чжао Ушуй стоял в упор к нему, между их носами пролегал какой-то цунь. — С каких пор демонов вообще беспокоит судьба смертных?

Чжао Синьи не желал и дальше выслушивать их препирательства, как и в целом не видел в споре смысла. Он втиснулся между ними, поймав на себе недовольный взгляд старшего брата, но сам обернулся к Скитальцу.

— Что произошло ночью? Расскажите всё, что Вашему Высочеству известно.

— Я прибыл под конец часа Крысы*, когда деревня Лазурных Кустов уже спала, и решил остановиться на постоялом дворе, но не мог найти его, тогда спросил у первого встречного, который в столь позднее время бродил по улицам.

* Час Крысы – время с 23:00 до 01:00.

— Я уверен, он врёт, — перебил его Чжао Ушуй, после чего Цзоу Чаяон потянула его за рукав и с недовольным взглядом оттащила в сторону.

Цзоу Цзымо насмешливо посмотрел на них и поинтересовался:

— Шицзе, тебе твой гэ* не передать?

* Гэ (кит. 戈) – колюще-рубящее оружие древнего Китая, состоит из деревянной рукоятки и кинжалообразного лезвия.

— Вы мне угрожать вздумали?

Чжао Ушуй не всерьёз сердился на брата и сестру Цзоу, но Скитальцу — не просто демону, но вдобавок и принцу — явно не доверял. Последний же смотрел на заклинателей с доброй улыбкой, и, когда остальные стихли, продолжил свой рассказ:

— Он мне не ответил — зарычал и убежал, поэтому Моё Высочество решил последовать за ним. Оказалось, не он единственный бродил по деревне, но к кому бы я ни подошёл — все бросались наутёк. В какой-то момент я запрыгнул на крышу одного из домов и решил понаблюдать, затем услышал мелодию… — его голос вдруг стал тихим и загадочным. — Манящую, одновременно приятную и вызывающую дрожь. Десяток людей столпился в одном месте, однако никто не произнёс ни слова, все разбежались в стороны и начали скрестись в чужие двери. Если им открывали, они бросались на людей.

— И ты ничего не сделал?

Чжао Ушуй скрестил руки на груди, приподнял обе брови и с недовольством уставился на Скитальца. Наконец-то подловил его.

— Вы хотели, чтобы Моё Высочество вмешалось?

— Нет, — вызывающе ответил Чжао Ушуй, — мы ни капли не сомневались, что демон не станет помогать простым смертным.

Однако Скиталец на миг опустил взгляд, снова поднял голову и усмехнулся.

— Я собирался.

— Ага, конечно.

— Но стоило мелодии стихнуть, как все рычащие люди разбежались. Кого-то из раненых они бросили на пороге собственных домов, иных утащили за собой.

Чжао Ушуй отошёл от Цзоу Чаоян, снова приблизился к Скитальцу и уставился на него с надменной улыбкой.

— Да? И куда они утащили их, Вы же проследили, Ваше Высочество?

Обращение к принцу он выплюнул с желчью, от которой даже Чжао Синьи стало не по себе.

— Нет.

Скиталец собирался сказать что-то ещё, но Чжао Ушуй развёл в руки стороны и перебил его:

— Чего ещё ожидать от демона.

— Я помогал жене главы Ду, которую ранил собственный сын. Если не верите, можете сами поинтересоваться, они подтвердят мои слова.

После подобных заявлений Чжао Ушуй проглотил язык и отвернулся, не найдя подходящего парирования. На некоторое время повисла тишина — заклинатели задумались над рассказом Скитальца. Мелодичный голос Цзоу Чаоян прозвучал приятно и внезапно, как брошенный в море камень, создающий круги по воде и волнующий мирный водоём — так её друзья вынырнули из оцепенения:

— Ваше Высочество пытались повторить услышанную мелодию?

— Верно. Либо Моё Высочество играет неправильно, либо солнце всё-таки должно опуститься за горизонт и уступить место тьме.

Чжао Ушуй хмыкнул в стороне, но никак не прокомментировал, а Цзоу Чаоян задумчиво поджала губы и высказала предложение:

— Давайте разделимся и будем следить за деревней Лазурных Кустов с разных сторон, я возьму на себя восточную часть, если никто не против.

— Тогда я отправлюсь в западную, — Цзоу Цзымо поддержал свою сестру. — Шицзе, твой гэ.

Он наконец-то передал ей оружие, которое Чжао Синьи сначала принял за копьё. Чжао Ушуй нахмурился, обвёл всех взглядом и с недовольством указал на Скитальца.

— Я не доверяю этому демону, пусть кто-нибудь возьмёт его с собой.

— Только не ты, Чжао Ушуй, иначе перегрызёте друг другу глотки, — хихикнула Цзоу Чаоян и повернулась к его младшему брату. — Чжао Умэн, у тебя уже есть опыт общения с Его Высочеством, не против объединиться с ним?

— А моё мнение никого не интересует? — с насмешливой улыбкой в разговор влез Скиталец, но злым он не выглядел.

Чжао Синьи пожал плечами. В незнакомой деревне мира новеллы гораздо спокойнее находиться в чьей-то компании, чем в одиночестве, поэтому он не стал ни возражать, ни соглашаться.

— Ладно, — согласился Чжао Ушуй и пронзил Скитальца недовольным взглядом, — тогда я отвечаю за юг, а Умэн и демон пусть остаются на севере*.

* Обычно в китайском страны света называют в следующем порядке: восток, запад, юг, север (кит. 东西南北), здесь они тоже перечисляют их по порядку, а не выбирают по некой особой причине.

Не собираясь больше проводить с ним время, он первым откланялся и решительно вернулся в деревню. Брат и сестра Цзоу кивнули и тоже разошлись, оставив Скитальца и Чжао Синьи наедине. Последний не умел ориентироваться без компаса. Да, он знал, что солнце поднималось на востоке и садилось на западе, но сейчас оно находилось в зените, а читатель не помнил, с какой стороны пришёл.

Скиталец сложил руки за спиной, с любопытством наклонился к его лицу и поинтересовался:

— Что с твоим видом? Остался один и снова в муравейник провалился?

Его взгляд был направлен на перепачканную, некогда белую форму ордена Цинху Чжао, та уже успела подсохнуть, поэтому Чжао Синьи позабыл о недавней случайности. Не желая оправдываться, он отвернулся и двинулся к домам деревни, не представляя, в какой стороне находился север. За спиной раздался смех Скиталец, чей обладатель быстро догнал его. Не успел Чжао Синьи решить, куда свернуть, как тот сам предложил решение:

— Ночью жители убежали туда, — Скиталец указал пальцем в место, откуда они только что пришли, — предлагаю обосноваться неподалёку. Госпожа! — Он заметил прохожую и с добродушной улыбкой подошёл к ней. — Это Ваш дом? Позволите нам занять крышу, чтобы наблюдать за окрестностями?

Та с благодарностью закивала:

— Конечно, господа бессмертные, защитите нашу деревню.

Демонический принц усмехнулся, в глазах промелькнули хитрые огоньки, пока он смотрел на Чжао Синьи, затем с лёгкостью запрыгнул на соломенную крышу и, как коты спали под тёплыми лучами солнца, так и он расположился поудобнее, подложил руки под голову и закинул ногу на ногу.

Чжао Синьи кивнул женщине в простых деревенских одеждах, прошёл мимо и задумчиво посмотрел наверх. Он тоже мог с такой лёгкостью запрыгнуть? Хотелось надеяться, что тело заклинателя было способно на это, но Чжао Синьи не знал, нужно ли было направлять ци в свои ноги или куда-то ещё, а может, использовать какую-то особую технику. Пока он молча размышлял, на волосы упало несколько соломинок. Подняв голову, он заметил свесившегося Скитальца — тот с классической для него улыбкой протянул руку.

— Помочь? — добавил демон, не дождавшись ответной реакции.

Чжао Синьи решил не стоять без дела, а всё-таки ухватился — так будет проще, чем разбираться в особенностях тела заклинателя. А на мечах в деревне почему-то не летали.

Скиталец потянул его на себя, но вдруг перестал прилагать усилия и усмехнулся. Чжао Синьи, повиснув в воздухе, заскрёбся ногами по деревянной стене дома: он слишком низко висел, чтобы ухватиться за саму крышу и подтянуться, а когда попытался разжать пальцы и спрыгнуть на землю, Скиталец посильнее впился в его рукав.

— Издеваешься надо мной, Высочество?

— Чжао Умэн, ты не приложил никаких усилий и повис, как мешок с рисом.

Их взгляды пересеклись: демон смотрел насмешливо и улыбался, а Чжао Синьи с недовольством свёл брови.

— Либо подними меня, либо отпусти.

— Может, Моё Высочество получает удовольствие, наблюдая за бессилием заклинателя, — хохотнул он, но всё-таки затащил читателя на крышу.

От белого цвета остались лишь отдельные пятнышки, большая часть ткани была покрыта тёмной грязью, поэтому форма ордена Цинху Чжао почти сливалась с соломенной крышей. Он удивлялся, как хозяйка дома узнала в нём заклинателя, а не приняла за бродягу или — хуже — скрывашегося убийцу.

Скиталец вновь откинулся и расслабленно разлёгся — до ночи оставалось несколько часов, поэтому сейчас они могли расслабиться, однако Чжао Синьи сидел как на подстилке из иголок*: ощущал себя некомфортно, не знал, лечь ему или сесть, а он сам просто подтянул к себе колени и положил на них голову, оставив спину напряжённой.

* Кит. 如坐针毡 – «Сидеть как на подстилке из иголок» (сидеть как на иголках, испытывать беспокойство).

На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь людскими голосами где-то внизу, цокотом копыт, скрипом колёс проезжающих мимо телег. Вскоре эти звуки Чжао Синьи начал воспринимать как фон, который его сознание уже научилось заглушать, неосознанно он погрузился в медитацию, ощущая лишь потоки ци, пока голос Скитальца не нарушил его спокойствие.

— Куда подевал красную ленту?

— А?

Внезапный вопрос, подобный врагу, неожиданно выскочившему из тумана войны, привёл Чжао Синьи в замешательство. Он потерял всю концентрацию, перестал замечать течение ци в своём организме и обратил внимание на демонического принца по соседству.

— В последнюю, а вернее, — Скиталец мило улыбнулся, — в последние две наши встречи ты носил красную ленту. Цветы персика, должно быть, уже завяли, но меня интересует судьба ленты.

Чжао Синьи приподнял сведённые брови, на лбу проступили морщинки. Он совершенно не беспокоился о собственном внешнем виде, поэтому надевал то, что приносили юные адепты ордена Цинху Чжао. Хвост ему однажды переплетала Дин Сю, когда приносила еду в пагоду на пике Лазурных Ударов, звала спуститься отобедать — возможно, тогда и заменила ленту.

Не дождавшись ответа, Скиталец продолжил:

— Ты сам её снял, а может, несчастный случай разделил вас?

От его слов Чжао Синьи чуть не поперхнулся, почувствовав себя оскорблённым.

— Ваше Высочество считает, что моя жизнь состоит из несчастных случаев?

— Нет, неделю ты же продержался, а что далее случилось с лентой, Моё Высочество не ведает и жаждет узнать. Так расскажешь?

В его глазах застыли хитрые огоньки. Скиталец даже успел вытащить из крыши соломинку и от скуки теперь пожёвывал её передними зубами, продолжая расслабленно лежать на спине.

— Не помню я, — фыркнул Чжао Синьи и отвернулся.

— Не помнишь или не хочешь помнить?

Он с трудом сдерживался, чтобы не закрыть уши и не спрыгнуть. Уже начинал жалеть, что согласился объединиться с ним, уж лучше бы в одиночку следил за одной из частей деревни. Снизу до них вдруг донёсся доброжелательный голос:

— Господа бессмертные, угощайтесь!

Подноса вроде тех, что приносили Ду Ян и Дин Сю, у простой женщины не нашлось, она держала в руках неотёсанную доску. Там стояли простые пиалы с рисом, над которыми поднимались клубы пара и раздувались несильными порывами ветра, также мелкая жареная рыба и небольшая гора золотых нитей* — их Чжао Синьи сразу узнал, так как в семейном ресторане часто готовили разные виды грибов.

* Название зимнего опёнка в Китае (кит. 金针菇).

Не успел он среагировать, как Скиталец спрыгнул на землю и отблагодарил добрую женщину, забрал из её рук самодельный поднос и ловко взобрался обратно на крышу, не выронив ни единой рисинки. Солома лежала неровно и после зимы в некоторых местах прогнулась, поэтому доску было тяжело поставить ровно, однако Скитальцу удалось это сделать. Он сразу взял пиалу с рисом и палочками и принялся за еду, только через некоторое время обратил внимание, что Чжао Синьи даже не шелохнулся.

— Присоединяйся, — предложил он с набитым ртом и кивнул в сторону второй пиалы.

Чжао Синьи приподнял обе брови, смерил его недовольным взглядом и решил поумничать:

— Если я правильно услышал, то эта милая женщина угощает заклинателей, а не демонических принцев.

Скиталец ненадолго замолчал, даже жевать перестал, затем сглотнул, опустил пиалу на поднос и вдруг расхохотался на всю деревню. Чжао Синьи бы не удивился, если бы столь громкий смех донёсся до всех углов и знакомых им заклинателей. Ему и самому пришлось прикрыть рот рукой и прокашляться — настолько заразительным оказался смех, что сложно было сдержать улыбку.

— Чжао Умэн, — наконец, произнёс тот, стараясь вновь не заржать, на его глазах даже слёзы выступили, — я и подумать не мог, что ты такой мелочный!

— Я же не запрещаю Вашему Высочеству есть, а просто напоминаю.

Их взгляды пересеклись. Несколько секунд Скиталец смотрел с совершенно серьёзным выражением лица, даже не моргал, потом схватился за живот, и его весёлый смех вновь разнёсся по окрестностям. Прохожие поднимали головы кверху и тоже улыбались.

Через некоторое время Скиталец всё-таки смог выдать разборчивые слова:

— Твоих… запретов мне не хватало.

Чжао Синьи даже неловко чувствовал себя. Он не собирался становиться личным шутом Его Высочества! Поэтому тоже взял пиалу с рисом и наполовину отвернулся — так, чтобы Скитальца было видно боковым зрением. Опасно оставаться спиной к демону, ещё вонзит кинжал, когда тот потеряет бдительность.

Остальная часть дня прошла в относительной тишине. Скиталец опять разлёгся на крыше и на этот раз вертел в руках бамбуковую флейту, но больше не играл на ней. Стоило солнцу опуститься за горизонт, как поднялся ветер, и Чжао Синьи поёжился от холода, обнял себя за ноги. Даже пожалел, что оставил меховой доупэн в ордене, заменив его более тонким пифэном. Ненадолго выглянувшие звёзды скрылись за густыми облаками, что набежали совершенно внезапно после ясного солнечного дня.

В деревне Лазурных Кустов повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

Чжао Синьи крепко обнимал свои колени и поглядывал вниз, хоть при этом не старался ничего рассмотреть в темноте. Когда что-то коснулось его плеча, дыхание его перехватило, он испытал дикий ужас, подскочил на месте и со всей силы впился пальцами в чужую руку, желая сбросить с себя возможного зомби. Не хватало пострадать, как женщина, которую заклинатели повстречали этим утром.

— Чжао Умэн, это я, — тихо проговорил Скиталец и зашипел от боли.

— Ой, извини.

Чжао Синьи разжал пальцы и виновато убрал руку за спину, опираясь на неё, но затем решил возмутиться:

— Ты сам виноват, что напугал…

— Тихо! — прошипел на него Скиталец, с болью тряся перед собой повреждённой конечностью, а затем указал куда-то вниз. — Смотри.

С противоположной стороны от той, куда был прежде направлен взор Чжао Синьи, по дороге медленно передвигалась человеческая фигура, пошатываясь из стороны в сторону. В темноте было невозможно разглядеть, являлась она женщиной или мужчиной.

Скиталец бесшумно прополз к краю крыши, но спрыгивать не спешил.

Холодок пробежал по спине Чжао Синьи, а в груди начало разрастаться неописуемое чувство ужаса. Дыхание стало затруднённым, пришлось даже рот приоткрыть. Несколько секунд назад он испугался внезапного прикосновения, но сейчас никто его не трогал. Чжао Синьи почувствовал себя ребёнком, которому в темноте виднелось, как из-под кровати и других щелей выползали монстры. Сердце учащённо билось, пока он сжимал руки в кулаки, ногти неприятно впивались в кожу. Чжао Синьи мысленно пытался успокоить себя, убедить, что ничего страшного не случилось, старался медленнее и глубже дышать, дольше выдыхать. Но затем до ушей донеслась нежная мелодия. Её играли неспешно, растягивая удовольствие, и от одного звучания хотелось одновременно расплакаться, броситься в объятия матери — настолько грустной она была, но одновременно с этим сердце ускоряло свой темп, а в горле словно встал ком и не позволил вдохнуть. Спина напряглась, тело дрожало от страха. Пока он не мог успокоиться, Скиталец тихо спрыгнул и приземлился на корточки. Чжао Синьи вздрогнул, не желая оставаться в одиночестве на соломенной крыше, и ринулся за ним с криком:

— Подожди!

Не заметив края, он сорвался и полетел вниз, словно брошенный мешок риса, как его и описывал принц ранее. Чжао Синьи был готов с болью удариться о твёрдую землю, даже прикрыл глаза и нахмурился, однако поймали его сильные руки. Скиталец смягчил его падение, после чего сердито опустил на землю и прошипел недовольным шёпотом:

— Ты что творишь, Чжао Умэн?

Фигура, за которой они наблюдали, что-то прорычала и помчалась вперёд по дороге. Скиталец рванул за ней, оставив Чжао Синьи одного. Чуть не запутавшись в полах длинного грязного пифэна, он всё-таки поднялся на ноги и помчался следом на дрожавших ногах. Отдалённая мелодия по-прежнему вызывала ужас, и он просил небеса вернуть его обратно в свой мир, однако его просьбу не исполнили.

Вместо этого ночное небо рассекла белая паутина грозы, на миг покрыла чёрное полотно тонким узором и погасла. Послышался грохот, заглушивший тихую мелодию, и следом за ним хлынул дождь.

Чжао Синьи изо всех сил нёсся за Скитальцем, боясь потерять своё единственное спасение. Тот отдалялся, и Чжао Синьи, спотыкаясь, неосознанно наполнил ноги своей ци, из-за чего стал бежать гораздо быстрее. Он не чувствовал усталости и не обращал внимания на дождь, скрывавший окружавшие силуэты своей пеленой. Врага он давно потерял из виду, но продолжал следить за Скитальцем и мчаться следом.

Вскоре они покинули пределы деревни Лазурных Кустов и выбежали на поляну, где днём заклинатели повстречали демонического принца, но здесь не остановились, а понеслись дальше быстрее ветра. Чжао Синьи больше не слышал мелодии, остался лишь звук собственных шагов и оглушительные раскаты грома, однако те не вызывали столь сильный ужас, который он только что испытал. Ноги больше не дрожали, и он просто нёсся вперёд.

В один момент Скиталец притормозил, и Чжао Синьи со всей силы врезался в его спину.

— Враг скрылся? — вместо извинений поинтересовался последний, ничуть не запыхавшись.

— Зашёл внутрь.

Мужчина прижался к стволу дерева, чуть высунув голову и всматриваясь в очертания заброшенного храма сквозь пелену дождя. В плотных тканях мокрой сверху одежды нагрелся нефритовый жетон, он тут же вынул его и крепко сжал.

«Что там происходит?» — раздался в голове мысленный голос.

Своими пальцами мужчина ощущал и вырезанную змею на гладкой поверхности, и рассекавшую её трещину. Он направил энергию в жетон и передал мысленный ответ:

«Приспешники Сюэмина что-то затеяли».

«Выясни что».

Он бросил очередной взгляд в сторону храма и двух фигур, замешкавшихся у входа, и от напряжения сдавил средство связи сильнее прежнего.

«Не могу, там Вэйлю».

Глава 19. Забытый храм

Вспышка молнии ненадолго осветила деревья, кусты, узкую дорогу. Деревня Лазурных Кустов осталась далеко позади, и взору Чжао Синьи и Скитальца предстал высокий храм с изогнутой по краям крышей, выпирающей на двух этажах. В некоторых местах он обвалился и рассыпался, обломки лежали на земле: некоторые — давно присыпанные, другие — совсем свежие. У входа стояла деревянная фигура льва, во многих местах обгрызенная прожорливыми насекомыми, одну лапу съели целиком. Чжао Синьи удивился, что высекли её не из камня, но не собирался осуждать непредусмотрительных жителей деревни.

Яркая паутина молнии в очередной раз украсила небо своим узором и подсветила храм, тени заходили по стенам, за ней последовали оглушительные раскаты грома. Внутри находилось нечто большее — гораздо крупнее убежавшего человека. Не сговариваясь, Чжао Синьи и Скиталец одновременно ступили на разрушенные временем каменные ступени, давно проросшие травой. Напряжённые, они оставались на чеку, внимательно вглядывались в силуэты во мраке. Капли сильного дождя барабанили по крыше и заглушали посторонние звуки: если кто-то решит устроить засаду, можно было потерять бдительность и не услышать.

Когда очередная вспышка молнии покрыла небо мелкой паутиной, Чжао Синьи разглядел внутри храма огромную и на этот раз каменную статую без головы, что находилась на расстоянии вытянутой руки. Та давно рассыпалась — осколки валялись разбросанными по полу, из столь мелких частей было невозможно восстановить прежнюю форму.

— Чжао Умэн, призови своих муравьёв или подсвети как-нибудь, — раздался шёпот Скитальца у него за спиной. Но Чжао Синьи не умел пользоваться талисманами! И сейчас, в темноте, не сможет отыскать ни на одном ключ огня.

— Талисманы промокли, — нашёлся он с ответом и даже почти не соврал. Вода стекала с него ручьями, капала также и из рукавов, где он всё же припрятал несколько талисманов перед тем, как покинуть орден Цинху Чжао.

По каким-то причинам адепты предпочитали хранить их не только в одежде, но и в высоких сапогах, однако Чжао Синьи чувствовал себя некомфортно, когда что-то сжимало его ноги при ходьбе. Поэтому сам ограничился лишь рукавами, но не знал, какие именно прихватил с собой, и не собирался проверять здесь, когда враг скрывался где-то внутри.

Ещё одна вспышка молнии разрисовала чёрное небо, слабый свет заглянул и внутрь храма. Перед статуей находился пустой невысокий стол, где могла бы стоять курильница или благовония, однако на их месте лежало лишь несколько каменных осколков. Помещение выглядело абсолютно пустым, словно грабители уже давно всё вынесли, попытавшись сдвинуть и статую, но в итоге сдались и ушли. За молнией последовал оглушающий гром, к которому Чжао Синьи уже начинал привыкать. Он щурился, стараясь разобрать в темноте силуэты, но в храме помимо статуи ничего не было. Словно подслушав его мысли, Скиталец сказал следующее:

— Не вижу лестницу.

Чжао Синьи непонимающе обернулся к источнику голоса, смутно видя контуры головы и плеч. Пока он молчал, Скиталец решил пояснить:

— Снаружи явно видно, что у этого места есть второй этаж, но как туда подняться?

Он был прав. Врага и след простыл — в помещении со статуей постороннего либо не было, либо он умело прятался в тёмном углу. Но вполне мог укрыться и наверху, если знал способ пробраться туда.

Чжао Синьи высказал своё предположение:

— Может, лестница внешняя?

Он имел в виду, что её могли построить снаружи храма.

— Я уверен, что человек зашёл сюда, но никого не вижу, как и иного способа выйти.

— Не мог же он сквозь землю провалиться, — нервно посмеялся Чжао Синьи. Или мог?

Сквозь шум дождя до них донёсся топот снаружи, и оба напряглись. В темноте Чжао Синьи увидел, как Скиталец поднёс ко рту руку и, возможно, показал жест «тише», после чего медленно и бесшумно прокрался к стене у выхода.

— Стоять! — раздался звонкий женский голос.

В помещение с рыком ворвались три невысокие фигуры и разбежались по сторонам ровно в тот момент, как гэ, чей наконечник блеснул в свете появившейся на миг молнии, пролетел между промокшими путниками и безголовой статуей, затем вонзился в стену в противоположном конце. Вслед за незнакомцами, словно выпущенная стрела, показалась Цзоу Чаоян, чьи яркие одежды даже в темноте выделялись на фоне всего остального, за ней ворвался Чжао Ушуй. В его руках светился талисман, который он сразу выпустил перед собой. Теперь демон и заклинатель могли чётче разглядеть и разрушенную статую, и обветшалые, во многих местах потрескавшиеся стены, обшарпанный и засыпанный грязью пол.

Трое детей — один совсем мелкий, другие подростки, вряд ли успевшие достигнуть своего совершеннолетия, зарычали и вжались в углы. Талисман подлетел к одному из них, и Чжао Синьи заметил полностью белые глаза. Поначалу решил, что их покрыла пелена, но стоило подойти ближе, как понял, что те просто закатились и подёргивались — тёмная роговица едва была заметна у ресниц. Дети скалились и рычали.

В следующий миг Чжао Ушуй вытащил из рукава ещё три талисмана, подбросил их в воздух. Символы засветились, а сами талисманы стремительно приклеились к груди каждого ребёнка. Дети продолжали рычать, грязными босыми ногами скреблись по деревянному полу, но не могли сдвинуться с места.

В храм влетела девочка в порванной одежде, рот её был перепачкан грязью, размазанной по подбородку. В следующее мгновение талисман оказался и на её груди, и та застыла на месте. За её спиной показался Цзоу Цзымо, не отстававший ни на шаг, и едва не врезался, но успел притормозить.

— Что здесь происходит? — сразу спросил он и внимательно огляделся по сторонам.

— Попались наши яогуаи.

На заклинателя в промокшей белой форме сразу накинулась Цзоу Чаоян:

— Не говори так, Чжао Ушуй, они всего лишь дети!

Она прошла мимо стоявших в стороне Чжао Синьи и Скитальца, приблизилась к забежавшей последней девочке и собиралась сорвать талисман с её груди, но Чжао Ушуй резко схватил её за локоть и оттащил в сторону.

— Ты что делаешь? Пусть и дети, они нападают на людей.

— Что-то должно заставлять их так вести себя. Пусти меня.

Не дожидаясь ответной реакции, она вырвала свою руку и с беспокойством оглядела деревенских детей, но на этот раз не предпринимала попыток избавиться от талисмана. Она близко наклонилась к лицу девочки, та зарычала и клацнула зубами у носа Цзоу Чаоян. Из обвисшего мокрого рукава заклинательница достала бамбуковую флейту, протёрла об одежду и поднесла к губам, дунула. Приятная мелодия наполнила помещение, но дети не обрадовались, оскалились и зарычали.

Чжао Ушуй приблизился к ней, схватил за руку с флейтой и требовательно произнёс:

— Цзоу Чаоян, чего ты добиваешься?

Она скривила губы и сделала недовольное лицо.

— У тебя есть другие предложения, как вернуть их прежнее состояние?

— Молодой господин Чжао, шицзе права, этим детям нужна помощь, — Цзоу Цзымо поддержал свою сестру.

Та вновь заиграла, а её брат обошёл всех по кругу, внимательно осматривая, но держась на расстоянии, так как дети пытались укусить и впиться в него грязными пальцами. Любопытный Скиталец не остался в стороне и составил ему компанию: сложил руки за спину, с любопытством наклонился к самому носу невысокой девочки и вовремя отклонился назад с насмешливой улыбкой, когда зубы клацнули у его лица. Дети выглядели растрёпанными, промокшими, в грязных порванных одеждах. Чжао Синьи усмехнулся про себя, что своим видом мало чем отличался от них.

У единственного среди них юноши волосы были сильно зачёсаны наверх, нижние пряди не выбились из тугой верёвки, и Цзоу Цзымо вдруг произнёс в замешательстве:

— Что это?

Его взгляд был направлен на шею. Чжао Синьи с подозрением приблизился к нему и Скитальцу, как Цзоу Цзымо поддел пальцами нечто металлическое, что сверкнуло в свечении талисмана, и потянул. Деревенский юноша зарычал, попытался вырваться.

На этот раз Цзоу Чаоян заиграла успокаивающую мелодию, влиявшую также и на присутствовавших заклинателей — Чжао Синьи бы сейчас с радостью завернулся в одеялко и улёгся к себе на постель, но не на холодный пол старого храма. Юноша немного расслабился, и Цзоу Цзымо удалось вытащить предмет. Он подошёл к висящему в воздухе талисману — единственному источнику света помимо редкой молнии — и поднёс руку к глазам, внимательно вгляделся, после чего обернулся к остальным.

— Это не игла ордена Байгуй Вэй.

Чжао Синьи с любопытством смотрел на металлический предмет на ладони заклинателя. Если бы не прозвучало слово «игла», он бы принял её за какой-нибудь саморез — та извивалась спиралью подобно ползущей змее. И цвет имела тёмный, хоть и блестела в свете талисмана.

Деревенский юноша издал странный звук, словно захлёбывался, глаза его вернулись в нормальное положение, а он сам с грохотом упал на пол. Цзоу Чаоян бросилась на колени, но не успела поймать. Она с заботой положила его себе на колени, встряхнула за плечи и погладила. Внимательный Цзоу Цзымо наклонился к ней и забрал флейту — точно так же, как до этого вспоминал об оружии гэ, которое сейчас торчало из стены. Сам он продолжал разглядывать иглу.

Скиталец не остался в стороне, по-братски закинул руку на плечо молодого господина Цзоу под его недовольный взгляд и тоже уставился на предмет.

Чжао Ушуй наклонился к одной из девочек, но перед поспешными действиями решил поинтересоваться мнением остальных:

— Может, вытащить иглы из остальных?

— Нет, — сразу среагировал Цзоу Цзымо и предостерегающе посмотрел на него. — Дождёмся, когда он очнётся.

— Если очнётся, — пошутил Скиталец, однако после его слов в храме повисла зловещая тишина, разбавленная лишь непрекращающимся дождём и уже редкими раскатами грома.

Цзоу Цзымо перестал рассматривать иглу и приблизился к Чжао Ушую.

— У ордена Цинху Чжао есть способ распознать яд?

Заклинатель в белых одеждах нахмурился.

— Думаешь, его отравили?

— Не уверен, но предпочёл бы убедиться.

Скиталец решительно выступил вперёд и озвучил своё предложение:

— Дайте мне иглу, я разыщу цзе… то есть, аптекаря Тан и попрошу проверить на яд.

— Нет, — моментально рыкнул на него Чжао Ушуй. Не успели они огрызнуться друг на друга, как юноша на коленях Цзоу Чаоян закашлялся и открыл глаза, всё внимание сразу переключилось на него.

Заметив перед собой заклинательницу в ярком ханьфу, он вздрогнул, попытался вскочить, но не устоял на ногах и грохнулся на пол. Однако ни капли не растерялся, вытянул перед собой руки и уронил на них голову.

— Госпожа бессмертная, я что-то натворил?

Он дрожал и заваливался в бок, не мог ровно кланяться.

— Посмотри на меня, — попросила Цзоу Чаоян, в глазах её засверкали огоньки надежды.

Юноша приподнял голову, но не решался взглянуть в её лицо.

— Не бойся.

Перепачканные в грязи руки тряслись, однако он всё-таки решился: испуганные глаза больше не выглядели белыми, заклинатели увидели обычные чёрные зрачки и, воодушевлённые, ринулись к остальным. Цзоу Цзымо наклонился к самой младшей девочке в углу, бережно поднял растрёпанные волосы и извлёк иглу из шеи, Чжао Ушуй собирался проделать то же самое, однако заклинатель в коричневом ланьшане поспешил остановить его:

— Подожди, лучше я.

— Ты теперь заклинатель Каменных Когтей или как вас там называют? — прищурившись, с подозрением поинтересовался Чжао Ушуй. Между его бровями пролегла морщинка.

Цзоу Цзымо уклонился от прямого ответа:

— Я теперь внутренний ученик, поэтому предоставь извлечение игл мне.

Чжао Синьи не уловил смысла разговора, так как не знал особенностей орденов заклинателей. И не горел желанием узнавать.

Его старший брат не стал спорить с адептом ордена Байгуй Вэй и позволил тому самому извлечь оставшиеся иглы. На этот раз заклинатели не позволили жертвам упасть, а сами аккуратно усаживали их на пол, прислонив спиной к стене. Одну из них, самую младшую, Цзоу Чаоян взяла себе на руки и обратилась к юноше, которого уже не так сильно трясло:

— Ты сын главы Ду?

— Нет, а он тоже пропал?

Возникла проблема — собрать удалось не всех пострадавших, а информацией об их количестве заклинатели не обладали. Они решили сначала помочь этим четверым и уже затем отправиться на поиски других. Ни Чжао Синьи, ни Скиталец не обмолвились, что перед ними некто забежал в храм и исчез.

Цзоу Цзымо собирался спрятать извлечённые иглы между тёмными тканями своего ланьшаня, однако Чжао Синьи, испытывавший слабость к блестящим вещам, прокашлялся и подошёл к нему.

— Предлагаю разделить их между каждым и проверить у себя в ордене.

Не дожидаясь ответа, он забрал закрученную иглу из пальцев Цзоу Цзымо. Тот не стал сопротивляться и послушно кивнул.

— Согласен, так будет лучше.

Одну он лично протянул своей старшей сестре и нос к носу столкнулся со Скитальцем.

— Отдай последнюю мне, — потребовал демонический принц с хитрой улыбкой, не сулившей ничего хорошего. Чжао Ушуй вмиг влез перед ним со словами:

— Я против.

— Демоны и заклинатели заключили мир, — возразил Скиталец и попытался отодвинуть того в сторону, но настойчивый Чжао Ушуй не собирался отступать.

— Откуда мне знать, что ты сейчас не воткнёшь её мне в спину? Я заберу её и лично передам адепту ордена Хэйлун Тан, но не тебе.

— Так ты говоришь с Моим Высочеством? — Скиталец насупился, однако недовольное настроение не продержалось долго, широкая улыбка растянулась на его лице. — Тогда я заберу пятую.

— Почему мне кажется, что ты утаил от нас какую-то важную информацию?

Чжао Синьи решил вмешаться, пока демон и заклинатель не подрались у него на глазах.

— Мы за кем-то следовали, но он от нас скрылся.

Ярость промелькнула в глазах Чжао Ушуя.

— Чжао Умэн, и ты говоришь мне об этом только сейчас?!

От его интонации Чжао Синьи почувствовал себя предателем, скрывшим важные сведения, и виновато отступил к стене, из которой по-прежнему торчал гэ Цзоу Чаоян. На её коленях как раз зашевелилась девочка, ресницы её задёргались, глаза приоткрылись — не белые. Только внимание заклинателей переключилось на деревенских детей, как Чжао Синьи прижался спиной к стене… вернее, собирался это сделать. Но та исчезла.

С грохотом он приземлился на неровный пол и простонал от боли, иглу он сжимал в ладони и радовался, что от падения та не впилась в его кожу.

Его окружал непроглядный мрак.

Чжао Синьи вскочил на ноги и положил руки в место, где только что стояла стена — пальцы прошли насквозь, ни во что не упираясь. Он в панике выглянул и вернулся в освещённый талисманом храм, взгляды заклинателей вмиг приковались к нему, Скиталец не остался в стороне и тоже поставил руки на стену — те прошли, не столкнувшись с препятствием. Он вынырнул обратно и махнул Чжао Ушую:

— Эй, заклинатель, посвети мне талисманом.

Должно быть, давно понял, что старший был полезнее младшего.

— Сам не справишься? — фыркнул тот. С удивлением Чжао Синьи, уже оправившийся от страха, отметил, что Чжао Ушуй хоть и нахмурился, но всё равно приблизился к невидимой стене и зажёг ещё один талисман.

Брат и сестра Цзоу остались с только очнувшимися девочками и успокаивали их, а вот юноша с зачёсанными в пучок волосами тоже с любопытством подошёл.

Вместе со светящимся талисманом Чжао Ушуй осторожно положил руки на стену и прошёл дальше. Пока его младший брат стоял в замешательстве и боролся с нежеланием принимать участие в сюжете, Скиталец тоже скользнул за стену. Чжао Синьи сжал руки в кулаки, проткнул иглой белую ткань, словно та являлась не опасным оружием, а обычной булавкой, затем зажмурился и прошёл следом, оказавшись на потрескавшихся от времени ступенях. Оружие Цзоу Чаоян вошло вовсе не в стену, а вонзилось в одну из ступеней и образовало крупную трещину — скрип разнёсся по всему храму, когда на неё встал Чжао Ушуй и поднялся выше. Его талисман полетел перед ним.

Скиталец подмигнул Чжао Синьи и тоже поднялся, последний поспешил за остальными.

В верхней комнате царил беспорядок. На полу то ли пролили тёмную краску, то ли намеренно пытались стереть изображённое, повсюду были разбросаны клочья волос и крупные комки шерсти вперемешку с грязным тряпьём. Пока Чжао Ушуй мялся у входа, Скиталец прошёл в середину помещения, опустился на корточки, совершенно не боясь запачкать белый низ своей одежды, и внимательно осмотрелся, провёл рукой по полу. Он поднёс пальцы к лицу, отряхнул их и переполз на другой участок.

— Боюсь, если он тут и прятался, то уже сбежал. — Скиталец имел в виду человека, которого они преследовали с Чжао Синьи. — Пятна совсем свежие.

— Куда он мог сбежать? — непонимающе спросил Чжао Ушуй и обошёл комнату по периметру. — Никаких окон или других проходов.

— Может, потайной?

Они услышали топот внизу, и вскоре к ним по лестнице поднялся Цзоу Цзымо.

— Шицзе предлагает вернуть детей в деревню, а потом разбираться со всем остальным.

— Как ни странно, но я согласен с… Цзымо? — Скиталец виновато улыбнулся, неформально обратившись к заклинателю в коричневом ланьшане.

— Цзоу Цзымо, — поправил его тот, и Скиталец повторил с усмешкой:

— Цзоу Цзымо.

Чжао Ушуй смерил их недовольным взглядом, вздохнул и поймал парящий в воздухе талисман.

— Ладно, идём.

Внизу все дети успели прийти в себя. Одна из девочек плакала и просилась к матери, самая младшая прижималась к Цзоу Чаяон и крепко держалась за яркую ткань ханьфу, юноша и ещё одна девочка сидели рядом и смотрели в пол.

За проведённое в храме время дождь успел стихнуть, тёмные облака разошлись, уступив место нежно-розовому предрассветному небу, напомнившему Чжао Синьи о цветущем персике возле ордена Цинху Чжао, а за ним о юных адептах Дин Сю и Ду Яне, приносивших ему еду по утрам. Он собирался выйти наружу, но застыл на пороге, бросил взгляд на статую без головы. Заклинатели с детьми прошли мимо, в то время как Скиталец подошёл впритык, и носы их едва не столкнулись. Последний усмехнулся:

— О чём мечтаешь?

Если бы Чжао Синьи о чём-то и мечтал, то лишь о своей уютной комнате и компьютере с мощным процессором и дорогущей видеокартой, на котором мог играть в любые тяжёлые современные игры. Сейчас же он просто ощущал себя уставшим, словно из него высосали все жизненные соки: две недели в ордене протекали мирно, ненапряжно, в то время как один день в деревне Лазурных Кустов настолько был насыщен событиями, что хотелось завалиться на кровать, накрыться одеялом с головой и просто поспать.

Он отвернулся от Скитальца, прошёл мимо и вышел из храма вслед за остальными заклинателями и детьми. В лицо ударил прохладный ветерок вместе с освежающим запахом леса после дождя, от которого Чжао Синьи сначала прищурился и даже вздрогнул, потёр плечи, чтобы согреться, и встряхнул головой. Усталость как рукой сняло, словно мать бросила попытки разбудить по-человечески и вылила на него стакан холодной воды — такое случалось, когда она нуждалась в помощи в семейном ресторане, а Чжао Синьи всю ночь играл и ложился спать только под утро.

Себе под ноги он не смотрел, поэтому тут же вступил в лужу посреди дороги, и сапог его заскользил. Чжао Синьи замахал руками из стороны в сторону, стараясь удержать равновесие. Впереди раздался смех одной из деревенских девочек — она сидела на руках Цзоу Цзымо, смотрела на него и хохотала, придерживая древко гэ, который также оказался у заклинателя в коричневом ланьшане. Вторую, самую младшую, несла Цзоу Чаоян, вновь оставив своё оружие без присмотра, третья сжимала пальцами ткань её ярко-оранжевого ханьфу, а юноша просто шёл рядом с ними. Скиталец придержал неуклюжего Чжао Синьи со спины с насмешливой улыбкой, обошёл и догнал остальных заклинателей, недовольный читатель поплёлся следом, но уже медленнее. Солнце вскоре начало подниматься над лесом, первые лучи светили где-то сбоку и частично пригревали спины, когда они приблизились к деревне Лазурных Кустов. Женщина, молившая о спасении дочери и не позволявшая даже оказать помощь с раненой рукой, уже проснулась и бродила у домов на окраине. Стоило ей завидеть заклинателей, как она помчалась им навстречу, подбежала к заклинательнице в ярко-оранжевом ханьфу. Из глаз её хлынули слёзы, она еле разборчиво лепетала:

— Спасибо, спасибо…

Раненая рука была перебинтована, но она всё равно потянулась к самой младшей девочке, которую несла Цзоу Чаоян. Та тоже заплакала и воскликнула:

— Мама!

Их голоса разбудили и привлекли внимание других жителей деревни — те выглянули из своих домов и тоже приблизились с любопытством. В сторону заклинателей уже спешил солидный мужчина с высоким пучком, через который проходила блестящая в лучах восходящего солнца шпилька. Он прошёлся взглядом по окружающим, молящим взором уставился на Цзоу Чаоян и заговорил:

— Мой сын…

«Где» так и не сорвалось с его уст, а заклинательница в ярко-оранжевом бережно передала маленькую девочку на руки раненой матери и виновато опустила голову.

— Мы не видели его, глава Ду.

Его взгляд тоже уставился в землю, а руки сжались в кулаки, однако недолго он так простоял. В следующее мгновение глава Ду ринулся вперёд и схватил ни в чём не виноватую Цзоу Чаоян за яркий ворот, она вздрогнула и сделала шаг назад, но мужчина сильно затряс её.

— Найдите моего сына.

— Глава Ду, — прозвучал внезапно холодный голос Цзоу Цзымо, — отпустите мою шицзе.

Девочка, сидящая у него на локте, от страха отпустила древко гэ.

Чжао Ушуй схватил главу деревни за локоть, сильно сдавил, заставляя того разжать пальцы и отпустить заклинательницу. Задетое красное перо с её одежды оборвалось и, подхваченное ветром, унеслось в сторону леса. Когда глава всё-таки отступил, хмурившийся Чжао Ушуй поинтересовался:

— Глава Ду, чей храм стоит возле деревни Лазурных Кустов?

Тот поднял голову и непонимающе посмотрел на Чжао Ушуя.

— Храм? Какой храм?

— Который находится в ли отсюда.

На лице главы деревни застыло замешательство.

— Поблизости нет никаких храмов.

— Глава Ду, не составите мне компанию?

Цзоу Чаяон вежливо сложила перед собой руки и произнесла:

— Чжао Ушуй, мы с шиди проводим детей к их семьям.

Он повторил жест и кивнул на прощание, после чего обратился к младшему брату, напрочь проигнорировав Скитальца:

— Пойдём, Чжао Умэн.

Загипнотизированных детей спасли, хоть врагу и удалось скрыться, но в любом случае Чжао Синьи теперь не видел смысла оставаться. Путь от ордена Цинху Чжао до деревни Лазурных Кустов не показался сложным и запутанным, однако он сомневался, что сумеет вернуться самостоятельно, поэтому, не имея других вариантов, подошёл к старшему брату и главе деревни. Последний выглядел дёрганным и прижимал руки к груди, придерживая одной другую.

Чжао Синьи обернулся в поисках Скитальца, ещё не решив, хотел попрощаться или предложить составить им компанию, однако не заметил юноши в зелёном шэньи с золотым узором. Он огляделся по сторонам — заклинатели Цзоу повели детей и раненую женщину в деревню, одну из девочек на руки подхватил кто-то из жителей и рассказывал что-то успокаивающее, но среди них не оказалось демонического принца. Чжао Синьи обратил внимание на крупную лужу посреди дороги и застыл в замешательстве, гадая, мог ли Скиталец использовать её в качестве портала, но его размышления прервал голос Чжао Ушуя:

— Чжао Умэн, ты сердцем не с нами?*

* Кит. 人在心不在 – «Человек здесь, а сердце не здесь» (витать в облаках).

— Иду я.

Путь до храма прошёл в тишине. Глава Ду ужасно нервничал, вздрагивал, оборачивался на каждый шорох и не пытался заговорить, братья Чжао тоже не нарушали тишину. Чжао Синьи с завистью смотрел на чистую белую форму Чжао Ушуя, чьи штаны немного запачкались внизу возле высоких сапог, но в целом старший брат умудрился сохранить образ величественного бессмертного заклинателя, чем Чжао Синьи похвастаться не мог. Какой дурак вообще придумал носить белые одежды? Он бы предпочёл податься в орден, к которому принадлежал Цзоу Цзымо — в подобной коричневой форме Чжао Синьи ощущал бы себя гораздо комфортнее, чем в монашеской белой. Со своей бледной кожей, как у демонов, он и вовсе призрака мог напоминать со стороны.

По пути он поднёс руку к запачканной ткани и нащупал воткнутую волнистую иглу, напоминавшую саморез. Решил потом перепрятать её в своём домике.

В какой-то момент Чжао Ушуй остановился, поймал на себе непонимающий взгляд главы Ду и проговорил:

— Мы на месте.

— И где ваш храм?

Чжао Ушуй изогнул брови и посмотрел на младшего брата — Чжао Синьи уставился на двухэтажный храм и даже заметил силуэт разрушенной статуи внутри, поэтому молча кивнул. Тогда старший брат вновь обратился к главе Ду:

— Прямо перед вами.

— Господа бессмертные, вы пошутить надо мной вздумали?

Братья Чжао с подозрением переглянулись. Чжао Ушуй сошёл с тропинки и приблизился к ступеням, но порог не переступил.

— Глава Ду, вот же храм.

— И явно стоит здесь не первый год, — поддакнул Чжао Синьи и прищурился с еле скрываемым любопытством.

Мужчина с высоким пучком немного опустил голову, встревоженно подошёл, чуть не споткнувшись, как вдруг его глаза расширились от удивления, словно два круглых озера. Он внимательно вглядывался в потрескавшиеся стены, медленно зашёл внутрь и вскрикнул, заметив статую без головы.

Наконец, глава Ду произнёс с искренним изумлением:

— Откуда здесь это место?

Глава 20. Монахи медитируют под водопадом

Время текло незаметно. Несколько следующих недель Чжао Синьи проводил то в библиотеке на пике Лазурных Ударов, то в своём домике на пике Яростных Ветвей, постоянно тренировался, совершенствовался, хотя талисманы по-прежнему оставлял в стороне. Он не стремился прокачать свои навыки за один присест, а позволил себе плыть по течению. В замкнутом помещении чувствовал себя ограниченным в проверке сил, поэтому и оружие доставал аккуратно, иногда с любопытством рассматривал иглу, вытащенную из шеи ребёнка. Жители деревни Лазурных Кустов на самом деле не слышали о существовании храма неподалёку, поэтому в свой орден братья Чжао вернулись с пустыми руками и рассказали отцу и другим старейшинам о происшествии. Те попросили оставить это дело.

Как читатель, Чжао Синьи был довольно любопытным и всякие детективы предпочитал дочитывать до конца, пока не поймают злодея, но в жизни избегал любые конфликты и ненужные проблемы. Вот и здесь решил не копаться, а посвятил всё время дальнейшим практикам. Извивающуюся змеиную углу, в которой не обнаружил никакой силы, он так и не передал старейшинам на проверку яда, а оставил в своём домике, где теперь обложился талисманами и размышлял, стоило ли попытаться активировать хоть какой-то. Он дорожил своей жизнью и боялся случайно убить себя — не хватало ещё переродиться в мире похуже этого.

За это время успело резко потеплеть: Чжао Синьи надевал свой пифэн, только если приходилось выходить наружу в прохладную ночь, в остальное время солнце не давало замёрзнуть. Пока он рассматривал талисманы и силился найти знакомые символы или хотя бы их части, на одном из них обнаружил иероглиф «ливень», и вскоре после этого в противоположном конце комнаты его взгляд зацепился за «ткань». В голове Чжао Синьи всплыл образ водопада*, поэтому уже в следующее мгновение он, словно подгоняемый криками матери, гнавшей его с кухни за подгоревшее мясо, вылетел из домика и помчался по тропинке вниз с холма.

* В китайском слово «водопад» (кит. 瀑布) состоит из двух иероглифов: ливень и ткань.

За проведённое в ордене время он слышал о близлежащих местах и узнал, что в лесу, неподалёку от персикового дерева, земля шла настолько неровно, что бурный ручей перетекал в водопад — и водопад не маленький, хоть Чжао Синьи ещё и не успел убедиться в этом лично. Из прочитанных новелл он помнил, что зачастую монахи медитировали в подобных местах: находили себе торчащий из скалы камень и сидели там днями напролёт, пока по спине хлестал бурный поток. Чжао Синьи решил, что подобный способ медитации мог помочь ему продвинуться в познании собственного тела и потоков ци, поэтому решил проверить.

Его приподнятое настроение, подобно раскату грома в ясный день, подпортил механический голос:

[Синьи, чему Вы так радуетесь?]

Чжао Синьи не разговаривал с Системой несколько недель и умудрился забыть о её существовании.

— Я собираюсь медитировать у водопада, — заявил он на полном серьёзе и приготовился к насмешкам с её стороны.

[Думаете, поможет? (´∀`*)]

— Не проверю — не узнаю.

Он перешёл увешанный талисманами мост надо рвом, после чего вскочил на меч и полетел в сторону персикового дерева.

Адепты пика Лазурных Ударов поднялись с первыми лучами солнца и сразу взялись за мечи и талисманы, привыкшие тренироваться с раннего утра. Хотя глава ордена Цинху Чжао настаивал на утренней медитации, другие старейшины не препятствовали ученикам и позволяли выплёскивать энергию молодых, льющуюся через край — звон металла разносился по всем холмам и будил ещё не проснувшихся адептов остальных пиков. Ничто не предвещало беды.

Чжао Уцюэ сидел за низким столом в своей резиденции на пике Лазурных Ударов, записывал распоряжения и откладывал их на край. Завтра на рассвете орден Цинху Чжао практически полным составом обязан выехать в столицу Минцзин — этого требовал император людей. Более того, он настаивал, чтобы каждый адепт из Пяти Великих орденов без исключения явился на важное событие — император желал вместе встретить праздник Чистого Света и показать близость людей и заклинателей. С большим трудом главы уговорили разрешить оставить нескольких старейшин в орденах, где хранилось опасное оружие, а также важные свитки с информацией об особых техниках и так далее. Сами главы орденов не могли отказаться и были обязаны явиться в столицу вместе со своими детьми, поэтому Чжао Уцюэ принял решение оставить на холмах Лазурного Тигра не просто старейшин, а нескольких глав пиков. Обычно император не вмешивался в дела заклинателей, но в этот раз упрямился, как бык*.

* Кит. 犟得象牛 – «Упрям, как бык» (аналог «упрям, как осёл»).

Адептам, ещё не ставшим полноценными учениками ордена Цинху Чжао, глава ордена предлагал на несколько дней вернуться в их семьи — отправиться в родные города и деревни, но не всем было куда пойти. Он не мог оставить их на территории ордена по указу императора, и также непросто было передвигаться таким большим составом. Старшие заклинатели полетят на мечах, неопытные младшие будут под их присмотром, а для совсем юных адептов пришлось нанять лошадей: путь до столицы был не близким, а Чжао Уцюэ переживал за безопасность каждого адепта ордена Цинху Чжао — не все смогут лететь целый день. Тела совсем юных адептов, в особенности не успевших заложить основы, не справятся с такой нагрузкой.

Двери в резиденцию вдруг распахнулись, и порыв ветра взъерошил волосы главы, а заодно подцепил со стола только написанные письма и сдул их на пол. В помещение ворвался Чжао Ушуй, принялся размахивать руками и причитать:

— Отец, Умэн уже столько времени без дела сидит на пике Яростных Ветвей, дайте нам уже учеников!

Чжао Уцюэ схватился двумя пальцами за переносицу и постарался ответить помягче:

— Ушуй, ты не забыл о завтрашнем дне?

— А что завтра будет?

В глазах старшего сына застыло искренне непонимание.

Чтобы не подниматься, Чжао Уцюэ активировал один из талисманов, и разбросанные письма сами подлетели и вернулись на стол, затем он пояснил:

— Мы отправляемся в столицу на праздник Чистого Света.

— Отлично, а сегодня проведём церемонию.

— Ушуй! — Чжао Уцюэ начинало казаться, что он сильно избаловал старшего сына, а может, сразу обоих. — Не до церемонии сейчас.

— Тогда когда, отец?

— После праздника.

Чжао Ушуй вздрогнул, когда услышал сердитую интонацию отца, не терпящего возражений.

— Вам чем-то помочь, отец?

— Спроси у Ду Жэсиня и Ду...

Чжао Уцюэ напрягся, осознав, что имя младшего адепта вылетело из его памяти. Он помнил каждого адепта ордена Цинху Чжао, даже самых младших, а значит, сейчас заработался и по горло утонул в проблемах.

— Ду Яна? — Чжао Ушуй пришёл на помощь и больше не препирался.

— Да. Узнай о них, не передумали ли они вернуться на праздник в деревню Лазурных Кустов.

— Что насчёт Дин Сю?

Такой гордый заклинатель, как Чжао Ушуй, не отличался интересом к младшим адептам и, скорее всего, запомнил их имена лишь потому, что один из них потенциально являлся его будущим учеником. Ду Ян и Дин Сю одновременно заложили основы и теперь ждали церемонии посвящения в ученики.

— Дин Сю не к кому возвращаться, — коротко ответил Чжао Уцюэ. Девочка поедет с ними — для адептов вроде неё глава ордена и распоряжался о лошадях.

— Что-то ещё, отец?

Чжао Уцюэ немного успокоился, снова сжал свою переносицу и ответил:

— Приведи ко мне Умэна, я поговорю с ним о церемонии.

Старший сын застыл перед невысоким столом в замешательстве, взгляд его устремился куда-то вбок. На душе главы ордена стало неспокойно, поэтому он решил уточнить:

— Что-то не так?

Чжао Ушуй на миг поднял голову и снова отвернулся.

— Отец, дело в том... Умэн улетел из ордена под конец часа Дракона*.

* Час Дракона – время с 07:00 до 09:00.

Чжао Уцюэ вскочил со своего места. Солнце стояло в зените, а значит, уже давно наступил час Лошади* — время, когда многие животные отдыхали, в то время как лошади оставались на ногах.

* Час Лошади – время с 11:00 до 13:00.

— Немедленно разыщи его!

Завтра на рассвете все его дети должны были отправиться в столицу Минцзин.

Чжао Синьи летел над ручьём, берущим свой исток ещё в ордене Цинху Чжао, и снизился, когда густые кроны деревьев начали скрывать водоём от его внимательного взгляда. Холмы ордена, персиковое дерево и все проблемы остались далеко позади.

Что-то неприятное кольнуло Чжао Синьи на уровне лопаток, и он махнул рукой, пытаясь прогнать назойливое насекомое. Однако стоило его руке коснуться спины, как длинный узкий носик глубже вошёл в его кожу. Чжао Синьи нахмурился, в полёте нащупал посторонний предмет и с удивлением обнаружил напоминавшую саморез змеиную иглу, которую он забрал из храма неподалёку от деревни Лазурных Кустов. Все эти дни она без дела лежала у него в домике, а теперь каким-то чудом последовала за ним.

— Она же не отравлена? — пробормотал он себе под нос в замешательстве, спустился совсем к земле и спрыгнул, меч повесил на пояс.

[Кто знает, Синьи… (*´▽`*)]

— Тебя никто не спрашивал!

Чжао Синьи не понимал, как игла умудрилась оказаться в его спине. Случайно зацепилась, пока он валялся на полу в своём домике? Проще поверить в это, чем в то, что она сам проделала столь длинный путь. Он воткнул её в белый ворот своего полосатого шэньи как самую обычную булавку и дальше продолжил путь пешком, идя вдоль ручья и собираясь найти обрыв с водопадом, и вскоре ожидания оправдались. Только не совсем так, как планировалось.

Он смотрел себе под ноги. Честно. Пробирался не по человеческой тропе, коих здесь не было, а просто шёл через лес. Стопа его оказалась на удлинённом полосатом листе копытня. Чжао Синьи собирался сойти с него и сделать следующий шаг, как вдруг нога его поскользнулась, он завалился назад, проехался на спине меньше чжана и сорвался с утёса, скрытого травой и кустами.

Не растерявшись, направил всю свою ци в меч — тот вылетел из-за пояса, и Чжао Синьи ухватился за рукоять. В спешке не удавалось контролировать движения, зато он смог смягчить падение и приземлился прямо в ручей под утёсом, подняв целую волну, накрывшую растущие у побережья растения. Сверху хлестала холодная вода, брызги с шумом приземлялись и разлетались в стороны, заглушая посторонние звуки. Водопад оказался невысоким, но Чжао Синьи не спешил расстраиваться, а решил здесь и обосноваться, только пока дрожал от холода и потирал плечи. В его представлениях монахи и заклинатели медитировали на камнях, словно специально созданных под их нужды, и один такой он заметил на гребне водопада. Но тот находился сверху! И бурный поток не лился по нему, а Чжао Синьи явился сюда именно за трудностями и тяжёлыми условиями монашеской жизни.

Система как будто послушала его мысли и решила вмешаться, пока он переминался с ноги на ноги в ручье, доходившему ему по колено:

[Синьи, Вам заняться нечем?]

— Ещё как есть! — возразил он вслух и решительно двинулся в сторону водопада.

Несколько долгих недель Чжао Синьи провёл в уединении за усердными тренировками, внимательно наблюдая за потоками ци и контролируя их. Он мог наполнять оружие своей духовной энергией и управлять им без лишних касаний, но к талисманам по-прежнему не прикасался. Когда молодые адепты приносили еду по утрам, сосредоточенный Чжао Синьи уже не каждый раз замечал их присутствие, поглощённый собственными практиками. Однако он столкнулся с барьером, мешавшим совершить прорыв, поэтому и решил изменить условия из комнатных на более суровые. Он собирался так усердно практиковаться, чтобы уже завтра главный герой лежал у его ног, а Система отправила счастливого читателя домой!

Чжао Синьи решительно уселся на скользкое земляное дно под потоком водопада, понемногу привыкший к прохладной температуре. Прозрачная вода не доходила до шеи, зато полностью скрывала грудь. Полосатая белая ткань покачивалась, подобно плывущему по небу облаку или морской медузе, которую Чжао Синьи однажды в детстве видел в океанариуме. Он сел в позу лотоса и положил руки себе на колени, пока неприятный сильный поток водопада хлестал ему по голове, некогда высокий хвост почти сразу опустился, развязавшуюся белую ленту вмиг унесло течением, волосы слиплись и полезли в лицо, но Чжао Синьи не собирался так легко сдаваться. Он прищурился, вдохнул полной грудью… и чуть не захлебнулся! Нос оказался в точности под водопадом, жидкость попала ему в дыхательные пути, и Чжао Синьи прокашлялся, едва не вскочив с места. Он чуть отодвинулся, чтобы поток хлестал лишь по спине, теперь на лицо попадали только отдельные брызги.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, блики сверкали на поверхности ручья. Чжао Синьи сначала постарался сосредоточиться на шуме падающей воды и расслабиться, чтобы затем закрыться от своих мыслей и поймать связь с потоками ци. Настойчивое течение пыталось оторвать его руки от колен, но Чжао Синьи придавил их сильнее.

Как назло, Система решила вставить свой неуместный комментарий:

[Синьи, думайте, что Вы ручей.]

— Поиздеваться надо мной решила?

[А вдруг поможет. (´∀`*)]

Он закатил глаза и откинул голову назад, о чём сразу жалел — мощный поток хлынул прямо в его несчастный нос. Чжао Синьи наклонился, схватился руками за лицо и закашлялся, чуть не задохнувшись.

[Аккуратнее, Синьи.]

Он проигнорировал последние слова Системы и вскоре наконец-то смог закрыться от мира и его шумных звуков, перестал слышать собственные мысли и ощутил потоки ци, стремительно текущие по меридианам.

Солнце постепенно подкрадывалось к горизонту, небо украшали ярко-оранжевые разводы, которые сосредоточенный Чжао Синьи не видел — ни их самих, ни отражение в стремительно текущем ручье. Не заметил он и показавшуюся из воды голову.

Меч сорвался с пояса, поднялся над поверхностью ручья, сделал пируэт и застыл перед хозяином, заставив юношу в зелёном шэньи с золотым узором удивлённо поднять брови и попятиться, однако Чжао Синьи не нападал. Более того, даже не сдвинулся с места, словно и вовсе не заметил демона. Тогда Скиталец усмехнулся, бесшумно подкрался против течения, наклонился к самому лицу знакомого и проговорил звонким голосом:

— Что делаешь, Чжао Умэн?

От неожиданности Чжао Синьи задрал голову, ударившись лбом о нос Скитальца, вновь угодил под бурный поток водопада и чуть не захлебнулся. Он наклонился, откашлялся и поднялся на ноги, прокричав первое, что пришло в голову, и совершенно позабыв, что всё это время сидел в ручье посреди леса:

— Тебя стучать не учили?

— По лбу? — радостно усмехнулся Скиталец. — Или по чему ты предлагаешь стучать в воде?

— Себе по лбу постучите, Ваше Высочество, вдруг обнаружится, что мозги потерялись.

— Ты чего грубишь, Чжао Умэн?

Демонический принц не выглядел рассерженным, только задумчиво склонил голову вбок и указательным пальцем почесал подбородок.

— А ты не вмешивайся, когда видишь занятого заклинателя! — возмутился Чжао Синьи и с недовольством добавил: — Высочество.

Он поймал висящий в воздухе меч и вернул его себе на пояс.

— Занятого? — переспросил Скиталец и приподнял левую бровь. — Чем это ты был так занят под водопадом?

— Совершенствовался!

На лице демонического принца застыло изумление, он с любопытством изогнул левую бровь.

— Почему не на холмах Лазурного Тигра или у не того же персикового дерева?

— Захотелось здесь.

— Но в этом месте не настолько сильное скопление природной ци.

Чжао Синьи понял, что имел в виду Скиталец: для совершенствования часто выбирали насыщенные обильной ци места, её поглощали и смешивали с собственной.

— Мне откуда было знать?

— Кто как не заклинатель должен это знать! — возразил Скиталец, и один уголок его губ дёрнулся и попытался выдать улыбку, в то время как сам демон застыл с приоткрытым ртом. — Ты серьёзно не чувствуешь?

Вместо ответа Чжао Синьи отвернулся от него и побрёл в сторону берега, из-за сильного течения идя по диагонали: то норовилось сбить его с ног. Рука невольно прикоснулась к вороту и нащупала завивающуюся змеёй иглу — к счастью, поток её не вырвал.

— Чжао Умэн! — раздался голос Скитальца за спиной.

Чжао Синьи даже не повернулся в его сторону, вылез на берег и побрёл вдоль ручья. Пока не наступила ночь, он думал ещё попрактиковаться, поэтому не спешил запрыгивать на меч и улетать. Спутавшиеся длинные волосы липли к его такой же промокшей спине, белая ткань собирала всевозможную грязь, мелкие листочки и колючки, попадавшиеся по дороге.

В считанные минуты Скиталец нагнал его и невозмутимо продолжил диалог:

— Пять Великих орденов заклинателей не просто так выбрали именно эти места. В них самая сильная ци, по крайней мере, сам я бывал лишь в ордене Хэйлун Тан, но и неподалёку от холмов Лазурного Тигра тоже ощущаю её. Даже я.

Последнее он выделил интонацией и наклонился к Чжао Синьи, ожидая хоть какой-то реакции, но тот проигнорировал его. Скиталец сложил руки за спину и сам настолько приблизился к заклинателю в белом, словно его и вовсе не волновало личное пространство посторонних.

— Обиделся на Моё Высочество?

Наконец, Чжао Синьи обернулся и с возмущением осмотрел его с ног до головы. Мокрый белый ханьфу обвис и прилип к его коже вместе с волосами, спутанными с веточками и листиками от кустов, что встречались по дороге. В это время демонический принц стоял в своём сухом зелёном шэньи с переливающимся в лучах заходящего солнца золотым узором, на идеально белый низ не попало ни пылинки, а в глазах сверкали радостные огоньки.

Чжао Синьи не беспокоился о внешнем виде.

Совсем. Ни капли. Честное слово!

Кого он обманывал? Чжао Синьи был в бешенстве, что из них двоих он единственный походил на мокрую курицу!

— Как ты умудрился выйти из воды сухим?

Они не остановились, продолжая пробираться по лесу через невысокие кусты. Скиталец смотрел, не моргая, в то время как Чжао Синьи отвернулся и уставился себе под ноги, зато смех демонического принца разнёсся по лесу, что некоторое время отдавался эхом. Успокоившись, он всё-таки ответил:

— Я же демон воды.

— А меня ты высушить можешь?

— Если хорошо попросишь, — хищно усмехнулся Скиталец и облизнулся, а Чжао Синьи закатил глаза. К счастью, на этот раз над головой не оказалось бурного потока водопада, поэтому он не захлебнулся.

— Или выполни для меня услугу! — настаивал демонический принц, не собираясь так просто сдаваться.

Чжао Синьи боролся с желанием запрыгнуть на меч и улететь обратно в орден Цинху Чжао.

— Что Ваше Высочество вообще забыло в лесу?

Скиталец важно задрал подбородок.

— Моё Высочество собирало травы для цзецзе.

— Подожди, собирало или только планировало собирать?

Насколько Чжао Синьи понял, столкнулись они в ручье, а значит, в тот момент Скиталец только покидал пределы дворца демонов, а не бродил по лесу. Иначе зачем ещё принцу было влезать в воду? С другой стороны, тот совсем не намок и мог не беспокоиться по этому поводу.

— Ещё не вечер, — решительно заявил Скиталец, уклоняясь от прямого ответа.

Моменты вроде нынешнего заставляли Чжао Синьи сомневаться в происхождении Скитальца — почему травы для каких-то пилюль собирал именно принц, а не любой другой рядовой демон? Он собственными глазами видел во дворце множество мужчин и женщин с белыми волосами и в красной одежде. Но нет, по лесам бродил именно брат короля. А может, у предыдущего короля был целый гарем, поэтому во дворце жили одни принцы и принцессы? Ядовитая Листва тоже входила в их число.

— Чжао Умэн, — на этот раз Скиталец сделал интонацию загадочной, даже прищурился с подозрением, — а тебе не надо вернуться в орден?

— Зачем?

Не хватало ещё опеки какого-то принца! Чжао Синьи сам принимал решения, где и когда он хотел находиться.

— Как зачем? Разве вы завтра не отправляетесь в столицу людей?

— Что? Куда? С чего вдруг?

Скиталец остановился.

— Подожди, ты не знаешь?

Чжао Синьи тоже встал перед ним, совершенно не понимая, к чему тот клонил. Нога его вдруг зачесалась, и он ощутил, как под тканью по коже поползли маленькие лапки. Он сорвался с места, отскочил в сторону и затряс ногой. Намеренно же следил, чтобы не вступил в муравейник во второй раз, но муравьи сами нашли его!

Наблюдая за суетой, Скиталец с трудом сдерживал улыбку. По неведомым причинам насекомые избегали демонического принца и своей целью выбирали именно беднягу Чжао Синьи. Пусть они не вызывали ужас и не заставляли волосы вставать дыбом, как бабочки, но всё равно было неприятно. Когда он наконец-то стряхнул большую их часть и, не желая стоять на месте и привлекать к себе остальных, пошёл дальше по лесу, Скиталец последовал за ним и по пути продолжил разговор:

— Цзецзе сказала, что император людей желает видеть на празднике Чистого Света всех заклинателей Пяти Великих орденов. Главы были возмущены и с трудом получили разрешение оставить нескольких старейшин. Цзецзе рассказывала, как ругался глава ордена Хэйлун Тан.

Цинмин* отмечался и в мире Чжао Синьи: люди ездили на природу, посещали могилы предков, убирались. Мать всегда вытаскивала его за ухо из комнаты, заставляла прилично одеться, а не «прикидываться бездомным», зато потом кормила вкусными цинтуанями**, а Чжао Синьи всегда был не против поесть.

* Цинмин (кит. 清明节) – праздник поминовения усопших, «праздник чистого света».

** Цинтуань (кит. 青团) – пельмени или дамплинги зелёного цвета, традиционное блюдо на праздник Цинмин.

Он не стал расспрашивать Скитальца о проблемах заклинателей и задал другой вопрос, чтобы отвести диалог от себя:

— Демонов тоже пригласили?

Принц не отставал ни на шаг, на миг задумчиво опустил взгляд, но снова взглянул в лицо собеседника и ответил:

— У демонов не принято поминать усопших. — Почему-то его голос прозвучал так грустно и тоскливо, что по спине Чжао Синьи пробежался холодок. — Но император не запрещал нам навещать столицу в этот день, поэтому и я, и король составим цзецзе компанию.

Король? Главный герой будет присутствовать в столице на празднике Чистого Света! Это могло означать лишь одно — Чжао Синьи должен приложить все усилия, чтобы сразить его и покончить с этим миром навсегда, не зря он практиковался столько времени с момента их последней встречи. Рука его непроизвольно сжалась в кулак, а на грудь что-то надавило. Он опустил голову и заметил, что игла хоть и не повернулась к нему острым концом, но всё равно подозрительно ушла вглубь белой ткани и пыталась вжаться в тело.

Не успел он оттянуть её в сторону, как почувствовал приближение чужой энергии и сильное убийственное желание. Он вздрогнул, испугавшись, что за деревьями притаился духовный зверь вроде белки, которую они повстречали со Скитальцем около месяца назад, но немного ошибся. В их сторону на мече стремительно летел заклинатель в развевающихся от большой скорости белых одеждах с чёрными полосками. Заметив Чжао Синьи, тот начал снижаться, и громкий яростный голос разнёсся по всему лесу:

— Чжао! У! Мэн!

Чжао Синьи застыл на месте и ощутил себя котом, у которого шерсть на миг встала дыбом. Он сглотнул.

Разъярённый Чжао Ушуй спрыгнул с меча и схватил младшего брата за шиворот, его оружие в ножнах повисло в воздухе. Пока они бродили со Скитальцем по окрестностям, солнце уже почти село за горизонт, лес постепенно погружался во мрак, а в сумерках искажённое лицо старшего брата пугало ещё сильнее. Чжао Синьи даже почувствовал себя маленьким ребёнком, которого ругала мать за сожжённое блюдо — раньше с ним такое происходило постоянно.

— Что случилось, шисюн? — Он старался оставаться невозмутимым.

— Где ты пропадал весь день? — яростно прокричал Чжао Ушуй. — Ещё и защиту от поисковых талисманов поставил, мне весь лес прочесать пришлось!

Но Чжао Синьи не ставил никакую защиту… Он с подозрением взглянул на Скитальца, но тот лишь с улыбкой пожал плечами.

Чжао Ушуй не дал возможности и рта открыть и продолжал ругаться:

— Завтра на рассвете мы отправляемся в столицу на праздник Чистого Света, поэтому уже должны быть в ордене! А в наказание сразу после него отец проведёт церемонию, и теперь ты не отделаешься от ученика.

Чжао Синьи заметил злорадство во взгляде Чжао Ушуя и, не в силах сдержать ухмылку, задрал голову. После праздника его не будет в этом мире — в день повиновения усопших он разделается с главным героем.

Глава 21. Столица Минцзин

С небольшими привалами путь от холмов Лазурного Тигра до столицы Минцзин занял полтора дня. Крупный город был не просто переполнен, а кишел людьми и заклинателями, на улицах образовалась ужасная давка. Адепты спустились со своих мечей и, встреченные гулом и оживлением, прошли через стражников по широкой дороге.

Один из статных людей в тёмной форме с красными рукавами и кольчуге, державший перед собой копьё, отдалился от ряда таких же и приблизился к главе ордена Цинху Чжао, шедшего впереди процессии. На холмах осталось трое старейшин: Чжао Усинь, прадед Ушуя и Умэна, Чжао Уцзюй и её дочь Чжао Уку — каждый из них являлся главой одного из пиков. Чжао Уцюэ с радостью оставил бы весь клан Чжао и сам бы отправился прибраться на могиле предков, а не в столицу, но не хотел портить отношения с императором и людьми.

Стражник ударил древком копья о землю, вежливо поклонился и громогласно объявил:

— Добро пожаловать в столицу Минцзин, глава Чжао и адепты ордена Цинху Чжао, Великий Император, Благословлённый Небесами, ждёт вас на торжестве.

Он снова ударил копьём по земле, ровно выпрямился, развернулся на сто восемьдесят градусов и повёл остальных.

До Чжао Синьи донеслось недовольное бормотание Чжао Ушуя:

— Даже не предложит передохнуть?

— Мечтай, — фыркнула их старшая сестра Чжао Унань, за ней по пятам следовал её ученик Ду Жэсинь. — Мы и так чуть не опоздали.

Оба сердито посмотрели на Чжао Синьи. Вообще-то он успел вернуться в орден ещё ночью, а выехали они на рассвете, как и планировали — не он их задержал, кто-то неправильно рассчитал время пути. Всю дорогу брат и сестра препирались, что должны сейчас сидеть на могилах предков, жечь благовония и ритуальные деньги, а не спешить в какую-то столицу на бессмысленное торжество, нарушающее многовековые традиции. И также возмущались, что если люди всё-таки решат следовать обычаям, то ужасный дым будет стоять по всему городу.

Ду Ян и Дин Сю молча держались за старшим Ду Жэсинем. Перед въездом в город они отпустили лошадей, и те сами поскакали обратно, поднимая пыль. Большую часть других младших адептов, не ставших полноценными учениками ордена Цинху Чжао, отправили к своим семьям, потому что по традиции в этот день родственники собирались вместе на могилах предков, а не посещали торжество в столице — император впервые решил устроить подобное безумие, до этого он никогда не вмешивался в их дела. Между людьми и заклинателями был заключён многолетний договор, по которому заклинатели защищали поселения от яогуаев и другой нечисти, за что получали не только плату, люди также снабжали их продовольствием. Верхушку устраивало подобное положение дел, императорская семья сама не раз обращалась за помощью, но в этом году император решил собрать адептов Пяти Великих орденов в столице.

Помимо одного сопровождающего к ним присоединилось ещё несколько, стуком копий о землю они отгоняли прохожих и требовали освободить дорогу.

Повели заклинателей не в главный императорский дворец, что возвышался на горизонте над другими богатыми домами — всё-таки в основном здесь жили не простолюдины, а аристократы и известные чиновники, в то время как крестьяне селились за высокой городской стеной, — а к недавно выстроенному второму. Золотые крыши с изогнутыми краями со скруглёнными концами, напоминавшие лепестки, блестели в лучах ясного солнца и слепили глаза. По пути развевались длинные вытянутые флаги бордового цвета, в центре был изображён золотой цветок пиона на фоне розоватого солнца, от которого в сторону исходили лучи.

Император в мяньгуане со сверкающими золотыми нитями расположился на невысоком троне под открытым небом неподалёку от входа во дворец, рядом с ним сидела императрица и юноша в светло-золотом — должно быть, наследный принц.

Адепты орденов Байгуй Вэй и Хуанлу Синь уже давно заняли свои места, главы ордена разместились по левую руку от императора, напротив них через просторное, выложенное каменной плиткой поле виднелись красные одежды чиновников. Заклинатели ордена Хэйлун Тан прибыли совсем недавно и пока рассаживались, на фоне их тёмно-синей формы выделялся Скиталец в зелёном шэньи и главный герой в парадной форме и насыщенно-красном мяньгуане, как и его яркий костюм. Свисающие с короны лю* перетекали из алого в золотой. Последний раз Чжао Синьи видел его в менее формальной одежде, а сейчас тот вырядился как напыщенный павлин. Он напрягся, готовый бросить Ху Цюэюну вызов в любой момент.

* Лю (кит. 旒) – нити, свисающие с головного убора императора.

— Умэн, — рыкнул на него старший брат, заметив, что тот замешкался.

В их сторону с самодовольной улыбкой направлялся статный мужчина в тёмно-синей форме, его лицо рассекал ужасный шрам. Он остановился перед адептом Цинху Чжао, выглядевшим как точная копия главы их ордена, но сам Чжао Уцюэ уже ушёл поприветствовать императора, чтобы затем отправиться на своё место. Биси этого мужчины тоже выглядел по-другому — если у главы ордена тигр наступал на чей-то череп, то здесь зверь и вовсе не виднелся, только два глаза, выглядывающие из мрака пещеры.

— Чжао Ушан, — поприветствовал его заклинатель из Хэйлун Тан, — мы уж думали, Тигры решили не приходить.

Чжао Синьи ещё не успел выучить весь клан Чжао, но предположил, что Чжао Ушан мог быть братом главы ордена и, соответственно, ему самому приходился дядей.

— Ян Михуэй, — Чжао Ушан тоже сложил перед собой руки и выдавил улыбку, — вы сами прибыли прямо перед нами. Странно, что в дороге не пересеклись.

Чжао Ушуй схватил Чжао Синьи за плечо:

— Умэн, ты сердцем не здесь? Займи своё место немедленно.

Если главы орденов сидели по левую руку от императора за специальными столами на возвышении, то остальные адепты расположились напротив трона по поколениям: — старшие занимали места в начале, младшим же достались задние. Рядом с Чжао Ушуем уже сидела Чжао Унань, справа от неё находились адепты в жёлтом, а ещё дальше — в тёмном и с пучками. Чжао Синьи опустился рядом с братом и сразу узнал Цзоу Цзымо, что сидел с краю в точности позади него, поэтому поздоровался.

— Почему ты не со своим орденом? — Чжао Синьи взглядом указал в сторону других адептов с пучками.

Цзоу Цзымо подозвал его и наклонился вперёд, после чего шепнул:

— Здесь сидят ближайшие родственники глав нашего поколения. Хотя я и племянник главы ордена Чифэн Цзоу, но являюсь адептом Байгуй Вэй, поэтому долго не могли решить, остаться мне или пересесть ещё дальше к простым адептам.

Тот говорил очень тихо, но Чжао Синьи всё равно понял смысл сказанного. Он и подумать не мог, что из подобных вещей кто-то создавал настоящую трагедию — лучше бы просто дали всем рассесться без распределения по статусу. Среди заклинателей он не заметил ни ярко-оранжевых одежд, ни знакомого лица Цзоу Чаоян, а значит, адепты ордена Чифэн Цзоу ещё не прибыли. Помимо главы Чжао Уцюэ на специальном возвышении сидели ещё двое мужчин: один в тёмно-синем ханьфу и с серебряным гуанем*, через который проходила сверкающая в лучах солнца шпилька, второй — в полностью чёрном дачане** с серебряным узором, чьи широкие рукава выглядели длиннее всех остальных. Цвет удивил Чжао Синьи: почему никто из ордена Белых Черепах не носил белую форму, сделав выбор в пользу тёмной? Волосы второго мужчины были убраны в пучок, как и у остальных адептов ордена Байгуй Вэй, однако на макушке этого тоже красовался гуань необычной формы, словно из него торчали иглы. Подобный острый узор проходил также через весь дачан. Между ними сидела пожилая женщина с убранными в пучок седыми волосами, в простом зелёном ханьфу с узкими рукавами, всю поверхность которого украшал узор в виде перьев — единственная, кто по-доброму улыбнулся присоединившемуся к ним Чжао Уцюэ.

* Гуань (кит. 冠) – корона.

** Дачан (кит. 大氅) – одежда с широкими рукавами на всю длину, носили мужчины.

Когда заклинатели в белой форме с чёрными полосками расселись, стражники вышли в центр и несколько раз постучали копьями по каменной плитке, призывая к тишине. Император поднял одну руку, люди поклонились и отошли в стороны с опущенными головами, пока звучал звонкий голос их правителя:

— Друзья-заклинатели, ждать ли нам Фениксов, или они не удостоят нас своим присутствием?

Его слова эхом разнеслись по огромной площади. Главы орденов молча смотрели перед собой, словно и вовсе не собирались защищать своих братьев по вере, чем удивили и даже разочаровали Чжао Синьи. За его спиной раздалось шевеление, и Цзоу Цзымо поднялся со своего места. Взоры всех присутствовавших вмиг приковались к юноше в тёмно-коричневом ханьфу, он опустил голову, с напряжением сжал губы и под недовольное шиканье заговорил:

— Этот Цзоу уверен, что адептов Чифэн Цзоу задержала серьёзная причина.

Весь орден Байгуй Вэй обозлённо уставился на него и сердито зашептал:

— Сядь, замолчи.

Зато император сразу повеселел.

— Цзоу? Если ты сам из Фениксов, то почему носишь форму другого ордена?

Цзоу Цзымо ещё сильнее опустил голову:

— Этот Цзоу является адептом ордена Байгуй Вэй.

Вслед за его словами послышался смех императора. Чжао Синьи повернул голову боком и краем глаза заметил, как один из адептов настойчиво задёргал тёмный рукав Цзоу Цзымо, чтобы тот сел на место и больше не позорил их орден.

— Ладно, но ждать мы больше не можем, поэтому начнём торжество без них.

Император махнул рукой, и сидящие сбоку непримечательные музыканты заиграли на струнных и ударных инструментах. На просторное каменное поле выбежали невероятно красивые девушки в ярко-малиновых одеждах с белыми лентами и закружились в танце. Пока играла музыка, появились слуги с подносами и начали разносить еду, однако не сразу они ставили блюда перед императорской семьёй и гостями. Перед главами орденов сидели специальные люди, которые, прикрывая лицо рукавом, сначала пробовали и подтверждали отсутствие яда, лишь после этого подносы передавали по назначению.

Вскоре и перед Чжао Синьи оказалась пиала с мелко нашинкованными овощами, перемешанными с рисом. Старшие брат и сестра уже ели, поэтому и он взял в руки деревянные палочки, поддел немного еды и отправил в рот. Холодная. В его мире с Цинмином на один день иногда выпадал Ханьши* — праздник Холодной Пищи, но либо его перестали отмечать в принципе, либо этого не делала семья Чжао Синьи, так как владела рестораном и всё равно подавала горячие блюда. Он нахмурился, посчитав, что приготовил бы гораздо лучше. В его пиалу даже специй никаких не добавили! Может, император просто не любил острую и ароматную еду.

* Ханьши (кит. 寒食节) – праздник холодной пищи, в этот день избегают огня даже во время готовки.

Звучание традиционных инструментов не привлекало Чжао Синьи, последние годы он слушал только электронную. Танцовщицы, может, и красиво двигались со своими лентами в такт мелодии, только Чжао Синьи сейчас бы предпочёл включить какой-нибудь зрелищный боевик, можно даже с элементами фантастики: посмотрел бы яркие сцены, погоню и преследования, перестрелку. Не отказался бы и от гонок — главное, чтобы сняли красиво. Но за танцами ему вскоре стало скучно наблюдать.

Чжао Синьи нашёл взглядом Ху Цюэюна в первых рядах — на удивление, короля демонов усадили не на почётное место рядом с главами орденов, а среди старейшин Хэйлун Тан. Его красные одежды выделялись, из-за высокого роста, широких плеч и мяньгуаня на голове он ещё и возвышался над остальными заклинателями. Рядом с ним расположился его брат Скиталец. Желание бросить главному герою вызов разгоралось в груди Чжао Синьи мощным пламенем, в глазах сверкали огоньки.

— Что ты удумал, Умэн?

Должно быть, его настроение ощутил старший брат и теперь сердито смотрел на младшего.

Вместо ответа Чжао Синьи отвернулся и положил в рот ещё овощей; краем глаза он всё равно наблюдал за Чжао Ушуем, но на этот раз старался сдерживать свои эмоции. Его брат ел и тихо перешёптывался со старшей сестрой, внимательно наблюдая за танцовщицами с лентами — даже с восхищением, которое Чжао Синьи не разделял.

В один момент, когда девушки в ярко-малиновом ушли, а вместо них подошли другие, Чжао Синьи положил палочки на поднос, решительно поднялся со своего места и прокричал:

— Ху Цюэюн, сразись со мной!

Взоры всех присутствовавших заклинателей и людей обратились к нему. Он ощутил на себе убийственный взгляд отца и чуть не упал на колени — настолько сильную ауру тот излучал, но Чжао Синьи покрепче сжал руки в кулаки. Император смотрел на него с любопытством, он привлёк внимание также скучавшего наследного принца и недовольной императрицы.

Глава ордена Цинху Чжао не встал из-за стола, но его яростный голос разнёсся по всей площади:

— Чжао Умэн, прекрати свои глупости и сядь немедленно.

Старший брат Чжао Ушуй схватил младшего за широкий полосатый рукав и потащил вниз, в глазах его сверкали молнии. Чжао Унань, что сидела правее, тоже не отстала и прикрикнула:

— Умэн, живо сядь, не позорь наш орден!

Однако он только выдернул рукав, вышел из-за стола и сделал несколько шагов в сторону первых рядов.

— Ху Цюэюн, ты помнишь меня?

Чжао Синьи пересёкся взглядом с ликующим Скитальцем, смотрящим на него удивлённо и с трудом сдерживая улыбку — тот даже демонстративно отвернулся от императора и открыто уставился на своего ненормального знакомого. Девушка в тёмно-синем ханьфу, сидевшая рядом с демонами, что-то зашептала Ху Цюэюну — Чжао Синьи узнал её: Тан Сюэхуа, аптекарь ордена Хэйлун Тан и учитель главного героя.

Ху Цюэюн мягко положил руку ей на плечо, после чего сам поднялся с места.

— Моё Величество не запоминает заклинателей вроде тебя, просветишь?

Теперь Тан Сюэхуа настойчиво пыталась усадить своего ученика на место. Чжао Синьи несколько раз злобно моргнул и подошёл ещё на несколько шагов, открыл рот, чтобы представиться, как со стороны отца стремительно вылетел бумажный талисман и со всей силы ударил ненормального заклинателя в грудь. Бедняга застыл на месте, не в силах сдвинуться: мог шевелить глазами, но не поворачивать головой. Боковым зрением он видел яростный взгляд Чжао Уцюэ — тот пребывал в столь сильном гневе, что Чжао Синьи захотелось провалиться под землю, поэтому он в спешке посмотрел на улыбающегося императора и наследного принца, подпирающего рукой подбородок. За спинкой крайнего трона стояла тёмная мужская фигура, склонившаяся к юноше в светло-золотом и внимательно слушавшая своего господина.

Чжао Ушуй поднялся со своего места, приблизился к младшему брату со спины — такой же сердитый, как и глава ордена. Чжао Синьи прекрасно ощущал настроение обоих, но мечтал поскорее убраться из проклятого мира новеллы и вернуться домой, поэтому решил рискнуть и поставить на кон всё. Чжао Ушуй обхватил его за талию, закинул себе на плечо, как мешок риса, и потащил обратно.

— Ты больной на голову? — раздавалось его тихое бормотание? — Всех опозорить собрался? Отец убьёт тебя.

Никого он не хотел позорить! Это глупые персонажи оттягивают момент его возвращения домой.

Поскольку голова Чжао Синьи свешивалась со спины старшего брата, приподнятыми глазами он прекрасно видел императорскую семью. Император смеялся и поглаживал свою длинную чёрную бородку.

Когда Чжао Ушуй притащил его обратно на место, то сорвал талисман главы ордена и сразу прикрепил другой. Надпись подсветилась. К Чжао Синьи вернулась способность двигаться, но заторможенно, чтобы в случае чего родственники вовремя схватили его, а вот говорить он всё ещё не мог: открывал рот и не издавал ни звука.

Чжао Унань нагнулась над обоими братьями и придвинулась к самому лицу Чжао Синьи:

— Я всегда тебя защищала, Умэн, но кто же знал, что рано или поздно в тебе заговорит кровь той мерзавки.

Она ругалась сердитым шёпотом — так, чтобы не услышали посторонние, но не могла не припугнуть младшего.

Император поднял руку, требуя тишины, и с воодушевлением предложил:

— Почему бы не устроить поединок между королём демонов и заклинателем Тигров? Может получиться занятное зрелище.

Чжао Синьи напрягся. Он не боялся, а был готов в любой момент сорваться с места и напасть на главного героя, если его избавят от ноши талисмана. Однако в этот момент за их спинами раздался топот и оживлённые голоса. Чжао Синьи медленно обернулся и увидел приближавшихся заклинателей в ярко-оранжевых одеждах, украшенных красными перьями, что также и торчали из их волос. Наконец-то прибыли адепты Чифэн Цзоу. На лицах их застыли серьёзные выражения, никто даже не улыбнулся.

Мужчина в возрасте, чьё лицо покрывали отдельные морщины, но волосы по-прежнему оставались угольно-чёрными, отделился от рядов заклинателей, решительно приблизился к остальным главам орденов, вежливо поклонился и обратился к императору:

— Ваше Величество, в нескольких десятках ли от столицы срубили старинное камфорное дерево, пэнхоу* бродил по окрестностям и напал на деревню неподалёку.

* Пэнхоу (кит. 彭侯) – дух дерева с телом бесхвостой собаки и лицом человека.

Чжао Синьи не смог разглядеть картину на его биси, но заметил отличительный красный цвет ткани на фоне ярко-оранжевого ханьфу.

Музыканты перестали играть, танцовщицы тоже отошли на край площади, сложили перед собой руки и вежливо опустили головы.

Несколько юношей в ярко-оранжевом отделились от рядов своих соучеников, прошли мимо сидевших заклинателей других орденов и вышли на каменную площадь, где недавно танцевали девушки в ярких одеждах. На спинах они несли крупного зверя, напоминавшего крупную собаку без хвоста. Они опустили тело и поклонились императору — пэнхоу не пошевелился и не издал ни звука: должно быть, уже был мёртв. Чжао Синьи не сумел сдержать любопытство и медленно — всё ещё сдерживаемый талисманом Чжао Ушуя — приподнялся, стараясь рассмотреть принесённого яогуая: вместо ожидаемой собачьей морды он увидел голову обезьяны.

Император заинтересованно смотрел на пэнхоу, почёсывая свою длинную бородку. Наследный принц наклонился в его сторону и что-то шепнул, после чего император усмехнулся.

— Он опасен?

— Он мёртв, Ваше Величество, — ответил глава ордена Чифэн Цзоу и кивнул своим адептам, разрешая им вернуться к остальным. Те сразу постарались покинуть центр внимания, а Чжао Синьи радовался про себя: их появление отвлекло сердитого отца, поэтому на время он мог ничего не бояться.

Наследный принц недовольно нахмурился и откинулся назад, пока глава ордена Чифэн Цзоу продолжил:

— Вижу, некоторые столы, — он указал на те, за которыми сидели главы других орденов, — тоже сделаны из камфорного дерева.

На этот раз воскликнула императрица:

— Вы хотите сказать, что может появиться ещё один яогуай?

— Зависит от того, сколько деревьев было срублено. Ваше Величество, подобные деревья обладают невероятной ци и несут гармонию леса, к ним не стоит прикасаться.

Император поднял руку, приказывая тому не продолжать. Его властный голос разнёсся по всей площади:

— Казнить дровосека!

— Ваше Величество! — раздались восклицания людей и заклинателей, но никто не смел перечить правителю, даже главы орденов.

Императрица с множеством украшений в волосах наклонилась к своему мужу, прикрыв рот широким рукавом, и что-то зашептала. Пока среди рядов раздавались тихие обсуждения и недовольства, император заговорил вновь:

— Ладно, в день Чистого Света мы не будем увеличивать количество покойников, но тогда приказываю выпороть невежу-дровосека!

На слове «невежа» Чжао Синьи с трудом подавил смешок: он был готов поклясться, что император и сам не догадывался о вреде камфорного дерева.

— Фениксы! — продолжил император своим звонким голосом. — Хоть вы и опоздали, мы не будем вас прогонять. Прошу, рассаживайтесь, занимайте свободные места.

А теперь Чжао Синьи еле сдержался, чтобы не закатить глаза — император умело переводил тему. Порыв ветра раздувал свешивавшиеся с его короны лю и качал их из стороны в сторону.

Пока прибывшие заклинатели рассаживались, заскучавший император указал в сторону пэнхоу и поинтересовался:

— Что дальше с ним делать?

Глава ордена Чифэн Цзоу поднялся со своего места, сложил перед собой руки и почтительно поклонился, на лице его светилась довольная улыбка, возле рта возникли морщинки.

— Мёртвого пэнхоу можно приготовить на пару, его наполненное ци мясо придаёт сил, но в больших количествах употреблять не рекомендуется.

Мужчина снова опустился, а император приказал унести тело пэнхоу на кухню. В центр вышло четверо стражников с копьями, подняли массивное тело с разных сторон и поспешили покинуть каменную площадь.

Глава ордена Хуанлу Синь — пожилая женщина с седыми волосами — молча покачала головой.

Чжао Синьи ощутил шевеление за спиной и медленно обернулся — рядом с Цзоу Цзымо на единственном свободном месте расположилась его старшая сестра Цзоу Чаоян и мило улыбнулась, по краям её глаз были нарисованы тонкие красные крылья. Она что-то оживлённо рассказывала, но голос её звучал так тихо, что Чжао Синьи не расслышал ни слова. Чжао Ушуй, заметив заклинательницу в ярко-оранжевом ханьфу в точности за своей спиной, кивнул и поздоровался с ней.

— Ты опять свой гэ где-то забыла? — с возмущением воскликнул Цзоу Цзымо, и слова юноши уже удалось разобрать.

— Цзымо, не ругайся, — Цзоу Чаоян тоже заговорила чуть громче. — Он у кого-то из шиди или шимэй.

В его сверкающих глазах отразилось грустное настроение.

— Шицзе, выбери уже древо и посвяти себя чему-нибудь одному, не губи свой талант!

— Предпочитаю остаться на древе Огненных Корней! — решительно заявила она и отвернулась.

Вскоре и остальные адепты Чифэн Цзоу расселись за столы — кто-то нашёл свободное место в первых рядах, но большая часть, в том числе старейшины, всё равно расположилась за спинами Чжао Синьи и других заклинателей его поколения. За шумом голосов он не сразу заметил, что музыка больше не играла, в то время как между сидящими прошлась волна напряжения, и Чжао Синьи ощутил её на собственной шкуре. Он вздрогнул, не понимая причины, даже медленно повернул голову в сторону отца, переживая, что тот снова вспомнил о произошедшем, однако все взгляды были направлены на императора, почесывавшего свою чёрную бородку.

Когда обсуждение стихло, а все гости заняли свои места, император поднял руку и заговорил:

— Пусть Фениксы сыграют нам в качестве извинения за опоздание.

Глава 22. Песнь Феникса на пьедестале из красного пиона

На некоторое время воцарилась тишина, которую вскоре нарушил разъярённый шёпот возмущённых заклинателей. Где это слыхано, чтобы Фениксы — величайшие заклинатели — порхали под волшебные мелодии не по полю боя, а ради утехи на торжестве людей? Их недовольное настроение вскоре передалось и Чжао Синьи: пусть он ранее не взаимодействовал с остальными, но Цзоу Чаоян считал милой и красивой девушкой и не желал, чтобы её орден позорился на глазах множества знатных людей и адептов. Им не дали передохнуть с дороги, не накормили, вместо этого предложили пройти в центр и развлечь заскучавших зрителей.

Взоры заклинателей в ярко-оранжевой форме в мольбе направились в сторону их главы, но и тот задумчиво молчал. По отдельно услышанным обрывкам разговора Чжао Синьи прекрасно понял, что подобное — позор для Фениксов, и ждал, возразит ли глава или не будет ссориться с императором людей. С добродушной улыбкой мужчина поднялся, и ветер подхватил его убранные в хвост волосы, чёрными волнами развевая их по яркой спине и играясь с вплетёнными красными перьями.

— Ваше Величество, наши адепты исполняют лишь боевые мелодии и боятся случайно навредить зрителям.

— Неужели вы никогда не играете для себя?

Глава ордена Чифэн Цзоу поклонился с сожалением.

— У Вашего Величества полно замечательных музыкантов, играющих для услады ушей, адепты же Алого Феникса никогда не тренировались исполнять подобные мелодии для кого-то.

Император не собирался уступать и с улыбкой почесал бородку.

— Так пусть попробуют.

По огромной площади перед новым императорским дворцом разносилось бурное перешёптывание. Один из чиновников, что сидел на возвышении по правую руку от императора, взял на себя решимость и заговорил:

— Вы опоздали и осмелились притащить на торжество мерзкого яогуая, в качестве извинения покажите нам хоть что-то из своих умений и усладите слух нашего Великого Императора, Благословлённого Небесами.

Остальные люди поддержали его оживлённым гулом.

В двух рядах впереди от Чжао Синьи поднялся юноша в ярко-оранжевом ханьфу — один из тех, что нёс труп пэнхоу, и бесстрашно воскликнул, защищая честь адептов Алого Феникса:

— Если позволите, я сыграю!

Он смотрел не в сторону императора, а на главу своего ордена в ожидании знака одобрения или, наоборот, просьбы опуститься на место. Тот одобрительно кивнул и громогласно произнёс:

— Доу Пинху, прошу тебя.

— Пусть его игра порадует Великого Императора, Благословлённого Небесами, — выкрикнул другой чиновник, осмелевший после первого.

Заклинатели устремили к людям недовольные взгляды. На удивление, Доу Пинху вышел не в центр площади, а резко развернулся назад, прошёл мимо Чжао Синьи и остановился возле брата и сестры Цзоу, посмотревших на него с изумлением.

— Шимэй! — громко воскликнул он. — Ты не откажешься сыграть со мной?

Та свела брови и виновато улыбнулась.

— Шисюн, ты чего?

Судя по выражению лица, Цзоу Чаоян не горела желанием играть перед императором и такой толпой. Однако этот Доу Пинху не собирался так просто сдаваться.

— Мы уже играли вместе. Или ты хочешь, чтобы я вышел один?

Чжао Синьи ощутил, как после произнесённого сидевший рядом Чжао Ушуй напрягся и решил вмешаться:

— Не видишь, что она предпочитает остаться на месте?

— Не лезь, Чжао Ушуй, — тихо шепнула она, стараясь не привлекать к ним ещё больше внимания, но было поздно: в их сторону смотрели все люди и заклинатели. — Шисюн, у меня с собой только флейта.

Она виновато улыбнулась.

— Опять где-то оставила гуцинь* и гэ? — Он со вздохом покачал головой и уже громко воскликнул: — Никто не видел инструменты Цзоу-шимэй?

* Гуцинь (кит. 古琴) или цисяньцинь (кит. 七弦琴) – щипковый инструмент, вид цитры. В древности пятиструнный, впоследствии семиструнный.

— У меня гэ! — раздался чей-то мужской голос, и с места поднялся ещё один адепт Чифэн Цзоу, после него тихо заговорила младшая:

— А у меня гуцинь.

Последняя не осмелилась встать из-за стола, но подняла руку, показывая своё местоположение в задних рядах. Доу Пинху сорвался с места, забрал гэ и гуцинь, неведомым образом удерживая их перед собой, после чего вернулся. Обхватив их одной рукой, вторую он с доброй улыбкой протянул Цзоу Чаоян.

— Шимэй?

На этот раз она смущённо опустила взгляд, улыбнулась уже теплее и приняла его помощь.

— Цзоу Чаяон! — растерянно воскликнул Чжао Ушуй и чуть не вскочил за ней, но его вовремя поймала старшая сестра Чжао Унань и заставила остаться на месте.

— Шисюн прав, мы опоздали на праздник и должны извиниться, — виновато прошептала Цзоу Чаоян довольно тихо, чтобы услышали лишь близ сидящие, затем забрала гуцинь из рук Доу Пинху, решительно прошла мимо рядов заклинателей и первой вышла на каменную площадь.

Почёсывая чёрную бороду, император с любопытством наблюдал, как Цзоу Чаяон опустилась на землю боками к нему и остальным заклинателям, спиной — к людским чиновникам и лицом — к главам орденов. Гуцинь положила себе на колени, а протянутый гэ поставила за спиной — тот прижимался к её позвоночнику и едва не скользил по каменной плитке. Доу Пинху встал напротив, вытащил из рукава продольную флейту сяо*, поднёс её к губам и набрал в грудь побольше воздуха.

* Сяо (кит. 箫) или дунсяо (кит. 洞箫) – духовой инструмент, продольная флейта.

Рука Цзоу Чаяон застыла над гуцинем, и повисла тишина, нарушаемая лишь тихим перешёптыванием. Цзоу Чаоян с закрытыми глазами резким движением провела пальцами по струнам, и громкий низкий «цзинь» разнёсся по площади. Все замолчали.

Доу Пинху дунул, и чарующая мелодия наполнила двор перед новым дворцом императора. Поначалу она звучала ровно, но затем юноша стал чаще закрывать отверстия, и музыка немного поменяла ритм. Правой рукой Цзоу Чаяон изредка дотрагивалась до струн, а левой зажимала их, на некоторые надавливала и недолго держала, затем оба ускорились, и мелодия стала более энергичной. Музыканты плавно двигались в такт.

В своём мире Чжао Синьи слушал разную музыку, но предпочтение отдавал электронной и подумать не мог, что однажды его внимание привлечёт игра на традиционных инструментах. Он завороженно смотрел на адептов Чифэн Цзоу, дыхание его перехватило. Почему-то перед глазами всплывали давно забытые воспоминания — друзья из начальной школы и весёлые уроки музыки, где никто не умел петь, первый приготовленный торт и похвала радостных родителей, игра в футбол с одноклассниками, первый гол и ликующие товарищи.

Волна тёплой энергии прошлась по людям, заклинателям, задела и императорскую семью, но никому не навредила, а посеяла в них семена воодушевления. Когда Чжао Синьи очнулся и вынырнул из пучины воспоминаний, Цзоу Чаоян поднялась в воздух, паря над площадью. Ярко-оранжевые одежды и насыщенно-красные перья развевал лёгкий ветер. Не отрываясь от игры, заклинательница уселась на взлетевший гэ в позе лотоса и в очередной раз провела одной рукой по струнам, а второй бережно зажала их. Чжао Синьи показалось, что он видел полупрозрачные бордовые лепестки гигантского цветка, что куполом накрыли Цзоу Чаоян, пряча её от восхищённых и даже завистливых глаз зрителей, затем вновь плавно раскрылись и завертелись вокруг. Неведомая сила и неосознанное желание наблюдать за концертом ближе заставили Чжао Синьи медленно подняться с места и двинуться в их сторону.

Старший брат Чжао Ушуй сам завороженно следил за игрой Цзоу Чаоян и Доу Пинху, однако заметил, как перед глазами мелькнула фигура в белой ткани и начала удаляться. Он вышел из оцепенения и тихо, но сердито шикнул:

— Чжао Умэн, вернись немедленно!

Под неодобрительный взгляд Чжао Унань он поднялся с места и, стараясь ступать тише, последовал за младшим братом. Вместо того чтобы потащить его на место, Чжао Ушуй сам подошёл к первым рядам с самыми старшими заклинателями, где в том числе сидел их дед, и завороженно уставился на выступавших. Чжао Синьи, к счастью, не пытался выйти на просторную площадь, а с восхищением смотрел издалека. Со спины к ним подкрался Цзоу Цзымо, приподнялся на носочки и шепнул:

— Вернитесь на места, вы отвлекаете.

Однако оба брата в белом не обратили на него внимания.

В какой-то момент музыка стихла, Цзоу Чаоян поджала губы и обвела всех своим смущённым взором. Полупрозрачные бордовые лепестки исчезли, гэ медленно опустился к земле, и вскоре девушка в ярко-оранжевом спрыгнула на плитку, крепко прижимая гуцинь к груди. Доу Пинху тоже убрал сяо, приблизился к своей шимэй и с улыбкой забрал гэ, на который у неё уже не осталось рук.

— Это было невероятно, — император первым нарушил тишину, и вслед за ним раздались радостные восклицания.

Наследный принц вытянул губы в подобии улыбки, несколько раз кивнул головой и похлопал — даже ему понравилось выступление адептов Чифэн Цзоу, а он выглядел придирчивым к любым мелочам. Он откинул голову назад, и к нему наклонилась мужская фигура в тёмном.

— Они исполняли Песнь Феникса на пьедестале из красного пиона, — тихо прошептал Цзоу Цзымо, и на этот раз братья Чжао услышали его.

— Разве у вас не только боевые мелодии? — удивился Чжао Ушуй, не в силах оторвать взгляд от улыбающейся и заправляющей выбившуюся прядь за ухо Цзоу Чаоян.

— Эта не совсем боевая… — Цзоу Цзымо продолжал шептать. — Её исполняют во время сражений для поднятия боевого духа. Должно быть, все здесь ощутили прилив энергии и улучшили настроение.

Чжао Синьи жалел, что такую музыку нельзя было записать на диктофон и потом переслушивать в тяжёлые моменты. Включай он подобную на турнирах, всегда бы заряжался позитивом и никогда бы не сдавался.

Цзоу Чаоян кивнула своему соученику Доу Пинху и торопливым шагом двинулась в сторону братьев Чжао. Взгляд её пересёкся со старшим, она вручила ему в руки гуцинь, после чего резко сорвалась с места и кинулась на шею своему младшему брату. Цзоу Цзымо удивился подобному жесту, но всё же улыбнулся, смущённо поднял руки и погладил её по волосам.

— Шицзе, ты потрясающе сыграла.

— Мне так тебя не хватает, — тихо пробормотала она и всхлипнула, после чего встряхнула головой, быстро вернула самообладание и обернулась к Чжао Ушую. — Мой гуцинь, да, пока не забыла.

Она забрала инструмент и поспешила вернуться на место в задних рядах. Чжао Синьи собирался последовать за ней, однако взглядом зацепился за главного героя, сидевшего рядом со своим учителем и Скитальцем. Пусть Чжао Синьи по-прежнему сдерживал замедляющий талисман старшего брата, его всё равно переполняла энергия и решимость. Он сделал шаг в сторону желанной цели — единственного способа вернуться в свой мир, однако в следующий миг плечо его сжала сильная рука Чжао Ушуя.

— Не туда идёшь, Умэн, — раздался строгий голос над ухом.

Заметив Чжао Синьи, Скиталец помахал с добродушной улыбкой и сам попытался подняться с места, как на него сердито шикнула довольно молодая девушка в тёмно-синей форме ордена Хэйлун Тан — Тан Сюэхуа, учитель главного героя. Чжао Синьи застыл в замешательстве, удивляясь, как какая-то заклинательница могла так легко помыкать демонами, один из которых являлся принцем, а второй — и вовсе королём. Он уже встречался с ней во дворце демонов, но тогда на эмоциях пробежал мимо, а теперь всмотрелся в её лицо.

Чжао Ушуй подтолкнул своего брата вперёд и прошептал недовольным голосом:

— Умэн, даже не смей смотреть в его сторону.

Император, почёсывая чёрную бородку, поглядывал в спину удалявшимся заклинателям в белой форме. Чжао Ушуй намеренно не убирал руку с плеча младшего брата и даже не думал снимать замедляющий талисман, а довёл до самого места, прошёл к своему рядом со старшей сестрой Чжао Унань, сел сам и усадил Чжао Синьи, потащив его за широкий полосатый рукав — тот чуть не испачкался в почти пустой пиале от риса и овощей.

Чжао Унань наклонилась через Чжао Ушуя и тихо, но сердито шикнула:

— Умэн, если по твоей вине наш орден потеряет лицо, я лично придушу тебя.

Чжао Синьи не беспокоили её слова — всё равно планировал сегодня же покинуть мир новеллы и вернуться домой. Только сейчас он обратил внимание на ряды людей слева от себя через широкий проход и отметил, что там сидели исключительно мужчины, в то время как среди заклинателей было полно женщин, включая Чжао Унань сбоку и Цзоу Чаоян за спиной — та уже не болтала с братом, а взяла палочки и начала есть давно принесённую еду. Гуцинь стоял сбоку на земле. Чжао Синьи думал, что заклинатели прятали свои инструменты в рукавах или пространственных мешках вроде того, что оказался в красной одежде демонов, который потом забрал Скиталец. У него самого крупных вещей первой необходимости не оказалось — только висевший на поясе меч и бумажные талисманы — последние адепты ордена Цинху Чжао прятали среди слоёв ткани и в обуви. Чжао Синьи бы не удивился, если бы кто-нибудь умудрился запихнуть гуцинь в свой широкий рукав.

— Молодой господин.

Дрожь прошлась по всему телу, Чжао Синьи вздрогнул и чуть не вскочил, но замедляющий талисман не позволял так быстро реагировать. Чжао Ушуй обернулся раньше и собирался прикрикнуть на младшего брата, однако оба увидели молодого человека в чёрной одежде, ткань покрывала не только голову, но также прятала нижнюю часть лица. На них смотрели два больших тёмных глаза, всё остальное было скрыто.

Чжао Синьи сглотнул и мысленно выпалил:

«Система, кто он?»

[Данных нет.]

Руки медленно сжались в кулаки.

«Что значит «данных нет»?!»

[Нет значит нет. (⌒▽⌒)☆]

Если он ничего не путал, то этот человек всё время празднества стоял за троном наследного принца. Чжао Синьи медленно повернул голову в сторону императорской семьи и прищурился — рядом с юношей в светло-золотом никого не находилось. Пока Чжао Синьи пребывал в замешательстве, заговорил Чжао Ушуй:

— Вам что-то надо?

Их старшая сестра Чжао Унань обернулась и с подозрением свела брови, брат и сестра Цзоу тоже притихли, но, к счастью или нет, больше ничьё внимание они не привлекли.

— Вы позволите забрать этого господина?

Человек в чёрной одежде кивнул на Чжао Синьи, из-за чего Чжао Унань и Чжао Ушуй нахмурились и напряглись, излучая недовольную ци, которую ощутили близ сидящие. Заклинательница в белом выпрямилась, задрала подбородок и заговорила:

— Для начала хотелось бы узнать подробнее о Вашей личности — Вы не выглядите как стражник Его Величества — и причине, по которой Вам понадобился наш младший брат.

— Как невежливо с моей стороны. — Тот низко поклонился. — Этого недостойного зовут Сянхэ, я служу наследного принцу, чьё внимание привлёк Ваш младший брат. — Затем он обратился лично к виновнику проблемы. — Его Высочество желает встретиться с Вами, молодой господин.

Вмиг в голове Чжао Синьи созрел гениальный план: он собирался заручиться поддержкой наследного принца для проведения поединка с главным героем Ху Цюэюном, с которым было непросто встретиться без посторонней помощи. Сын наверняка сможет убедить императора, тогда не надо будет беспокоиться о главе Чжао Уцюэ. Усмехаясь про себя, он постарался сделать невозмутимый вид и демонстративно медленно обернулся к старшим брату и сестре с просьбой:

— Отпустите? — Чжао Синьи сделал небольшую паузу и продолжил: — Не хотелось бы расстраивать наследного принца в первое же совместное торжество людей и заклинателей.

После его слов родственнички напряглись и переглянулись с хмурыми лицами.

Чжао Унань вздохнула и коротко ответила:

— Иди.

В мыслях ликующий Чжао Синьи собирался резко подскочить, но замедляющий талисман не позволял быстро двигаться, что заметил внимательный Сянхэ, несмотря на маску и капюшон, и обратился к старшим:

— Снимите… замедление?

Чжао Ушуй усмехнулся, уголки его губ дёрнулись, после чего он вытянул руку, двумя пальцами демонстративно прикоснулся к талисману и сдёрнул его. Тот подсветился и растворился на глазах. Наконец, Чжао Синьи ощутил необычайную лёгкость, словно согревающее пламя не только растопило удерживающее на месте морозящее заклятие, но дало и прирост скорости.

Сянхэ пристально наблюдал за ним, кивнул с одобрением и провёл рукой, приглашая его покинуть площадь перед императорским дворцом.

— Молодой господин.

Теперь Чжао Синьи решительно поднялся с места и прошёл мимо Сянхэ. Ненадолго взгляд его пересёкся с встревоженными братом и сестрой Цзоу — Цзоу Чаяон с подозрением смотрела на слугу наследного принца, но улыбнулась и помахала Чжао Синьи рукой.

Остальные заклинатели, люди, а также главы орденов и сами император с императрицей поглядывали в их сторону, но ничего не говорили. В этот момент снова заиграли музыканты на струнных инструментах, новые танцоры выбежали на площадь перед гостями и пустились в пляс. На этот раз в их руках не было лент, но несколько прекрасных девушек с разрисованными лицами и в ярких одеждах махали веерами над головами.

«Ты у меня получишь, Ху Цюэюн», — мысленно злорадствовал Чжао Синьи, с трудом сдерживая ухмылку.

Система внезапно решила ответить на его мысли, хотя он не обращался лично к ней:

[Чему Вы так радуетесь, Синьи?]

«Скоро увидишь».

Ничто не могло испортить его настроение. В этот день он вернётся домой.

Одна мысль не давала покоя: этот подозрительный Сянхэ сказал, что с Чжао Синьи желал встретиться наследный принц, но при этом они миновали выстроенную по периметру стражу, отходили всё дальше от дворца и вскоре оказались в переполненной людьми столице Минцзин. На площади помимо заклинателей присутствовали влиятельные чиновники и их семьи, остальные же, менее знатные, ходили по городу, но ничуть не унывали.

Поначалу Чжао Синьи спокойно прогуливался мимо высоких каменных стен с изогнутыми крышами: просторные резиденции занимали огромные территории, порой даже создавалось впечатление, будто он шёл вдоль городской стены — настолько длинной и высокой она оказалась. Однако то было жильё влиятельных чиновников. По пути возвышались бордовые флаги с изображением золотого пиона, выведенные или вышитые тонкими, но изящными линиями — точно такими же, что Чжао Синьи заметил у городских врат и неподалёку от императорского дворца. Если поначалу казалось, что у площади столпилось много любопытных зевах — люди решили подсмотреть за приглашёнными заклинателями и торжеством, хотя охрана настойчиво отгоняла их и не подпускала слишком близко, — то вскоре их количество значительно увеличилось. Резиденции уже не обносили столь масштабными стенами, а появились более скромные жилища, где обитали не такие богатые аристократы, но всё ещё знатные люди. Повсюду разносились крики, весёлый смех, появились торговцы с украшенными лавками и высокими табличками над ними — в деревне Лазурных Кустов те выглядели гораздо скромнее. Прохожих активно подзывали и предлагали отведать всевозможные холодные угощения. Когда Чжао Синьи засмотрелся на лянфэнь*, то осознал, что скрывавший лицо Сянхэ вовсе не вёл его в конкретном направлении, а безоговорочно шёл… следом.

* Лянфэнь (кит. 凉粉) – блюдо из бобовых, подаётся холодным.

Поскольку он представился слугой принца, Чжао Синьи — якобы заклинатель из известного ордена — решил разговаривать неформально.

— Сянхэ, куда мы идём?

Дворец и наследный принц остались далеко позади. Маска зашевелилась, пока отвечал человек в чёрном:

— Гуляем по столице Минцзин.

По новеллам — не конкретно этой, а в целом по опыту чтения разных произведений — Чжао Синьи знал, что многие персонажи плели интриги и предавали друг друга, причиняли боль и убивали, поэтому не собирался верить кому попало. Даже дружелюбный Скиталец, не раз выручавший его из беды, казался подозрительным. Кроме того, одна мысль не давала покоя: как в базе Системы могло не быть информации обо всех персонажах новеллы? В большинстве подобных историях она следила за порядком в мире и подталкивала попаданца к конкретным действиям, здесь же Система скорее являлась наблюдателем. Тем не менее, должна была быть в курсе всех персонажей и связей между ними.

«Система, ты не обманула меня?»

В его голове раздался пронзительный механический писк, словно мысленные слова задели собеседника.

[По поводу чего? Эта Система никогда не обманывала Синьи.]

«Как в твоей базе данных может не быть информации о нём?»

Взгляды Чжао Синьи и Сянхэ пересеклись: последний ждал, когда первый сдвинется с места или хоть как-то среагирует, сам он никуда не вёл его.

[Синьи, этот мир сложнее, чем Вы думаете.]

За их короткий разговор Система не использовала ни единого смайлика, а от серьёзного тона холодок пробежал по спине, заставил Чжао Синьи судорожно сглотнуть. Затем он встряхнул головой и попытался взять себя в руки — пусть Система и дальше запугивает его, он сегодня же покинет эту новеллу.

— Мы не пойдём к наследному принцу?

Сянхэ прикрыл глаза и чуть опустил голову в знак согласия, после чего ответил:

— Пойдём, но позже, а пока позвольте угостить Вас.

Глава 23. Его Высочество наследный принц

Чжао Синьи никогда не считал себя жадным: электронные деньги тратил с лёгкостью, большую часть отдавал родителям и совершенно не беспокоился об этом. Сейчас с собой у него был небольшой мешок с монетами — старейшины ордена платили старшим заклинателям за выполненные поручения и хорошую работу (поэтому в ордены и кланы поменьше стремились попасть многие нищие); часто приходилось покидать орден и отправляться в деревни, где заклинатель снимал комнату на постоялом дворе, также деньги были нужны на пропитание: если в самом ордене жильё и еда были бесплатными для всех адептов, то за его пределами приходилось тратиться. Будь у Чжао Синьи с собой электронные деньги, он бы их не пожалел, но блеск и звон металла привлекал его, и не хотелось отдавать монеты просто так. Нет, он вовсе не считал себя скупым и жадным — лишь любил сверкающие предметы. Змеиную иглу из заброшенного храма с разрушенной статуей он забрал из тех же соображений.

Когда Сянхэ предложил угостить, Чжао Синьи сразу согласился и только потом забеспокоился — а вдруг тот хотел отравить его? Чжао Синьи не знал, какое впечатление произвёл на наследного принца: он мог как позабавить скучающего молодого человека, так и разочаровать, даже взбесить своим поведением.

Сянхэ вскоре вернулся от прилавка с зелёным цинтуанем в руках — подобные дамплинги продавались и в его мире.

Чжао Синьи прищурился и с подозрением принял угощение, поднёс к губам и принюхался.

«Система, проверь его на наличие яда», — мысленно потребовал Чжао Синьи.

[Эта Система не обладает такими полномочиями.]

Он всё больше начинал сомневаться в компетенции своего «гида». Та сама сейчас напоминала обычного читателя — чуть умнее Чжао Синьи и помнившая о многих вещах, о которых рассказывалось в выложенных главах, но дальнейшие события и новые персонажи ей были неведомы, либо же намеренно утаивала детали. В душе закрадывалось всё больше подозрений, что общалась с ним не классическая Система, а какая-то жалкая пародия, однако из мыслей его выдернул голос Сянхэ:

— Молодой господин.

Чжао Синьи встряхнул головой. Знакомый аромат навеял воспоминания о доме и семейном ресторане — родители всегда сами готовили цинтуани к празднику Цинмин. Утром ресторан ещё работал, но рано закрывался, а на вечернем поезде они уезжали за город к бабушке и дедушке, где также собирались и другие родственники.

Чжао Синьи не любил находиться в больших компаниях: за столом всегда все кричали и не потому, что злились — так они вели бурное обсуждение, которое сильно утомляло его. К счастью, таких праздников было немного, а с семьёй стоило видеться хотя бы иногда.

Он вздохнул и всё-таки куснул холодный цинтуань — именно таким его ели в Цинмин. Пряно-горьковатый травяной привкус наполнил его рот, и Чжао Синьи сразу узнал полынь, на язык попала и сладкая начинка из красной бобовой пасты, заставила его облизнуться от удовольствия и надкусить ещё. Мать, следующая за современными трендами, добавляла в тесто японский чай маття*, а начинку готовила не только из бобовой пасты, но также из «мясной нити» — измельчённого сушёного мяса и солёных утиных яиц. Бабушка же по-прежнему использовала классическую полынь или ячмень, чтобы придать тесту зелёный цвет.

* Маття (яп. 抹茶) – порошковый зелёный чай.

Чжао Синьи невольно улыбнулся, вспоминая последний Цинмин в деревне.

— Молодой господин, — вновь позвал Сянхэ, его большие чёрные глаза внимательно наблюдали за изменениями в лице собеседника. — Вам не понравилось?

Чжао Синьи мог бы сказать, что его бабушка готовила гораздо лучше — и тесто профессионально месила, и делала наилучшую начинку, но не стал. И просто ответил:

— Нет, очень вкусно.

Он уже не думал о яде, а жевал и вспоминал родных. За месяц в этом мире он начал осознавать, что стремился вернуться не только на турнир к товарищам, чтобы принести победу их родине, но и к семье.

Когда Чжао Синьи доел, Сянхэ поклонился и произнёс:

— Идёмте.

И на этот раз сам повёл его по переполненным улицам. Чжао Синьи всё думал об одновременно горьковатом вкусе полыни и сладкой начинке из бобовой пасты и не обращал внимания на обнесённые высокими стенами резиденции, не замечал ни простых горожан, ни стражников. Не увидел, как они вернулись к новому императорскому дворцу с другой стороны. Сянхэ отодвинул прикрытые ворота, и скрип привлёк внимание Чжао Синьи. Сверкающие золотым стены дворца слепили глаза, но площадь с гостями располагалась где-то с другой стороны. Сянхэ провёл его мимо небольших построек, связанных между собой длинными галереями, напоминавшими собой вытянутые беседки-дорожки. По таким было удобно перемещаться в дождливые и снежные дни — хоть какое-то укрытие. Они вошли во внутреннюю стену с окнами в виде цветов — на них висела решётка и повторяла форму с лепестками — и вышли во двор: нежное журчание ручейка и звук падающей воды из места, напоминавшего современный фонтан, ласкал слух подобно волшебной музыке, что исполнили Цзоу Чаоян и другой адепт из ордена Чифэн Цзоу. Лотосы ещё не зацвели, но уже виднелись зелёные листья на поверхности воды, вдоль пруда были выложены горки камней и кусты с уже распустившимися пионами.

Сянхэ ступил на деревянные ступени, замедлился и предложил Чжао Синьи пойти вперёд. Тот поднялся, осмотрелся по сторонам — поначалу в глаза бросались лишь тёмно-бордовые колонны и невысокий забор, тянущийся по проходу от одной постройки к другой. Чжао Синьи прошёлся чуть дальше и вышел на мост, перекинувшийся через пруд с лотосами, и наконец-то заметил юношу в роскошных светло-золотых одеждах. Тот положил руки на деревянное ограждение, чуть опустился к нему и смотрел вдаль, пальцами перебирая лепестки насыщенно-малинового пиона.

Чжао Синьи замедлился, не зная, имел ли он право нарушать покой наследного принца. Он хотел заручиться его поддержкой, а не приблизить собственную кончину казнью за обиду члена императорской семьи. Однако в следующий миг из-за его плеча выглянул Сянхэ и поклонился со словами:

— Ваше Высочество наследный принц, приносим искренние извинения, что заставили ждать.

Он прошёлся по мосту и оказался за спиной своего господина. Юноша в светло-золотом оторвался от воды и с любопытством перевёл свой взгляд на Чжао Синьи.

— Не беспокойся, Сянхэ, я сам только пришёл. — Он бросил взгляд на слугу. — Не просто уговорить отца-императора* отпустить с торжества.

* В китайском принцы и принцессы обращаются к родителям «отец-император» (кит. 父皇, «фухуан») и «мать-императрица» (кит. 母后, «мухоу»).

Сянхэ опустил голову, оставшись в тени наследного принца.

— Рад встрече, бессмертный заклинатель.

Наследный принц стоял с задранным подбородком, продолжая пальцами перебирать яркие лепестки пиона. Он не использовал кивок как жест приветствия — возможно, было не положено по статусу — и ждал ответной реакции.

Чжао Синьи подошёл к нему с опущенным взглядом и поклонился, желая показать себя вежливым и воспитанным.

— Этот заклинатель недостоин внимания Вашего Высочества.

Тот улыбнулся и протянул ярко-малиновый цветок пиона, оставив Чжао Синьи в замешательстве. Наследный принц дарил ему цветок? Или то был какой-то другой жест, о значении которого он не догадывался?

Сянхэ поспешил вмешаться.

— Молодой господин, Вы не примете цветок от Его Высочества?

— А, да.

Чжао Синьи вытянул перед собой обе руки, сложив их лодочкой. Он предполагал, что не имел права прикасаться к коже наследного принца, поэтому надеялся, что тот сам вложит подарок в его ладони. Пион скользнул с его пальцев и оказался у Чжао Синьи, только последний не был фанатом цветов и планировал при ближайшей возможности избавиться от него. Сянхэ снова заговорил:

— Его Высочество ждёт, когда молодой господин представится.

А нельзя было какой-то гайд предоставить по общению с членами императорской семьи?!

[Нет. (￢‿￢ )]

«Ты уже внаглую мои мысли подслушиваешь?!»

Он чуть не выкрикнул это вслух, но в последний момент стиснул зубы и всё-таки возмутился мысленно.

— Чжао Си… — он замешкался, не успев произнести слог целиком, поднёс ко рту руку и закашлялся. — Чжао Умэн.

«Ты почему не поправила меня, Система?»

Почему-то он наивно полагал, что его мысленный собеседник вмешается из-за подобной ошибки, будет визжать как сирена, но та не делала ничего! Даже простое замечание не выдала!

[А надо было? (・・;)ゞ]

«Тебя не беспокоит, что я испорчу сюжет? Нарушу отношения с наследным принцем, устрою войну между людьми и заклинателями?»

[Нет. (´∀`*)]

Он тихо вздохнул, чем удивил наследного принца, а Система добавила:

[Вы слишком драматизируете, Синьи. С каких пор Вас стал беспокоить сюжет?]

Прозвучавшие в мыслях слова подкинули в его душу семена сомнений. Чжао Синьи не должна была волновать какая-то новелла, почему же он сейчас переживал?

— Так Чжао Си или Чжао Умэн? — насмешливо переспросил наследный принц, пока помрачневший Чжао Синьи стоял с опущенным взглядом. — А, я понял. Тебя зовут Чжао Си, а цзы — Умэн?

— Нет, просто Чжао Умэн, извините, оговорился.

Наследный принц резко шагнул вперёд, схватил его за подбородок и зловеще улыбнулся. Большой палец неприятно вдавливался в кожу, едва не царапая, и Чжао Синьи совсем растерялся. Он пришёл заручиться поддержкой сына императора, а не ввязываться в столь нелепые ситуации!

— Мэнмэн*, — от одного обращения Чжао Синьи чуть не поперхнулся, а наследный принц продолжил: — Не надо оправлять одежду и скромно садиться**, я лично тебя пригласил. Ты, конечно, и так знаешь моё имя, но Сянхэ мог бы и представить.

* Удвоение слога – один из способов ласково обратиться.

** Кит. 正襟危坐 – «Оправить полы халата и чинно сесть» (принять скромный вид).

Морщинка пролегла между бровями юноши в светло-золотом, когда он бросил недовольный взгляд на своего слугу, после чего последний низко опустил голову.

— Прошу простить этого Сянхэ. Его Высочество наследный принц Му Тяньцзэ.

Му Тяньцзэ с довольной улыбкой прикрыл глаза, скрестил руки на груди, пряча ладони в широких золотых рукавах, и несколько раз кивнул.

— Будущий правитель этой страны, — уже сам добавил он с гордостью, затем приоткрыл глаза, и в них блеснули многообещающие огоньки. — Пионы уже зацвели.

Чжао Синьи не понял метафоры. Он заметил, что пионы изображались как на флагах, так и на одеждах королевских особ, а фамилия Му могла писаться иероглифом «пион», но загадкой для него остался вложенный смысл. Началась какая-то новая эпоха? Чжао Синьи в целом не помнил участия людей в новелле «Из тёмных вод», кроме как совсем фоновых персонажей, но он и не отличался хорошей памятью. Если бы император недавно сменился, то наверняка это бы обсуждали и заклинатели, но тогда, может, наследный принц плёл заговор и собирался занять его место? Нет-нет, Чжао Синьи не собирался портить отношения с членами императорской семьи — не хватало, чтобы его казнили. Даже если смерть могла вернуть его домой, он не желал испытывать боль и проверять данный способ эмпирическим путём.

В руках Чжао Синьи всё ещё держал отданный наследным принцем цветок пиона и не понимал, что с ним делать дальше — точно не бросать на землю. Но должен ли он оставить его в руках, а может, спрятать в своей одежде, зацепить за ворот или даже вплести в волосы? Он задумался, как начать разговор о поединке с королём демонов, поэтому вновь потупил взор, а Му Тяньцзэ, должно быть, принял его жест за смущение.

— Мэнмэн, — заговорил наследный принц, но свёл брови и махнул перед собой рукой. — Нет-нет-нет, Чжао Умэн, молодой господин Чжао, я хочу обратиться к тебе с предложением.

Чжао Синьи поднял голову, с подозрением взглянул то на Му Тяньцзэ, то на его слугу Сянхэ, что по-прежнему оставался в тени своего господина и не вмешивался в разговор, но также не планировал покидать их.

— С каким предложением, Ваше Высочество?

Наследный принц сделал шаг навстречу, ладонями обхватил руки Чжао Синьи на уровне груди, из-за чего тот чуть не выронил пион, однако цветок оказался крепко зажатым. Глаза Му Тяньцзэ сверкали недобрым блеском и заставили его собеседника сглотнуть. Наконец, тот заговорил:

— Стань моим учителем.

Чжао Синьи чуть не поперхнулся, но всё же закашлялся и попытался отвернуться в сторону, однако сильные руки Му Тяньцзэ покрепче сжали его собственные.

Каким ещё учителем?!

Он от добрых детей, приносивших ему еду на пик Яростных Ветвей, был готов сбежать, лишь бы не брать никого в ученики. А тут сам наследный принц решил напроситься!

«Система, мне не послышалось?»

[Какую часть Вы не поняли, Синьи?]

Чжао Синьи всё ещё пытался вырваться из цепкой хватки Му Тяньцзэ, отворачивался, а тот сильнее сжимал его и настойчиво лез к самому лицу, добиваясь, чтобы этот заклинатель всё же соизволил взглянуть в глаза Его Высочества. А что последует в случае отказа? Смерть? Ссылка? Нет, он не мог уехать от главного героя не пойми куда, он должен сразить этого проклятого Ху Цюэюна и вернуться в свой мир!

«Он на полном серьёзе хочет, чтобы я стал его учителем?!»

[Эта Система полагает, что именно это сказал наследный принц.]

«Но он же пошутил, да?»

Надежда умирала последней, однако ответа он получить не успел. Сянхэ, выглянувший из-за плеча Му Тяньцзэ, прочистил горло, привлекая к себе внимание, и сказал:

— Хотя терпение Его Высочества и безгранично, как океан, мы не можем вечно ждать ответа.

Чжао Синьи краем глаза заметил, как наследный принц кивал в такт словам своего слуги.

— Ваше Высочество, есть много других более достойных заклинателей… — он попытался зайти издалека, однако чуть не взвыл от боли, когда Му Тяньцзэ ещё сильнее сжал его руки. Наверное, от бедного сдавленного пиона не осталось и следа.

— Его Высочество выбрали Вас, молодой господин.

— Ваше Высочество, этот Чжао неопытный и ещё не обучил ни одного ученика.

Наследный принц только больше просиял от его слов.

— Тогда я стану твоим первым и лучшим учеником.

Чжао Синьи не собирался так просто сдаваться.

— Ваше Высочество, но почему Вы вообще захотели стать заклинателем?

Му Тяньцзэ немного ослабил хватку и мечтательно улыбнулся, отвёл взгляд в сторону. Чжао Синьи дёрнул руками и попытался вырваться, но тот не пустил его.

— Ах, Чжао Умэн, Чжао Умэн, — с наслаждением протянул наследный принц. — Ты видел игру той девы из Фениксов, как её чарующая мелодия прогоняла все печали и тревоги, проливала свет в самые тёмные уголки?

В порыве чувств Му Тяньцзэ сделал шаг в сторону, вглядываясь в отражающееся на поверхности пруда солнце, и потащил за собой Чжао Синьи.

— Она подобна цветку... этому прекрасному пиону.

Он наконец-то ослабил хватку и раскрыл руки, которые всё это время сдавливал, в чувстве поднёс одну к груди. Помятый цветок упал на пол галереи, лепестки рассыпались и разлетелись в стороны, несколько добралось до воды.

— Нет, не этому, — рассердился Му Тяньцзэ и обратился к своему слуге: — Сянхэ, принеси другой пион.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Человек в чёрной маске поклонился и почти сразу испарился на глазах — так быстро он исчез. А наследный принц продолжил расхваливать.

— Я словно увидел феникса, пролетевшего над полем боя и вселившего надежду в сердца отчаявшихся. Именно такой феникс должен стать женой наследного принца и будущей императрицей.

От неожиданности Чжао Синьи чуть не подавился.

Му Тяньцзэ попал с обоими сравнениями: Цзоу Чаоян являлась адептом Алого Феникса, а по словам Цзоу Цзымо, исполнила «Песнь феникса на пьедестале из красного пиона». Чжао Синьи понимал и даже разделял его интерес к этой заклинательнице — добрая, весёлая, позитивная и вдобавок красивая. Повстречай он такую в своём мире, то сразу предложил бы встречаться, однако в новелле не собирался тратить время впустую.

Когда наследный принц окончательно отпустил Чжао Синьи и положил руки на витиеватый забор, его собеседник решил поинтересоваться:

— Ваше Высочество, Вы извините меня за дерзость, но если Вам понравилась дева Цзоу, то зачем просите меня стать Вашим учителем?

— Чжао Умэн, — Му Тяньцзэ оторвался от воды и взглянул в его глаза, — я же должен заслужить её.

Чжао Синьи ошибочно полагал, что члены императорской семьи с лёгкостью добивались исполнения любых своих каприз, могли сделать наложницей любую приглянувшуюся девушку и при желании — насильно заставят его стать учителем. Вот только отношения между людьми и заклинателями оказались не такими простыми. В этот момент как раз вернулся Сянхэ с сорванным пионом — тот выглядел крупнее предыдущего, словно слуга специально выбирал наилучший среди распустившихся. Сянхэ собирался протянуть цветок наследному принцу, но тот махнул рукой в сторону Чжао Синьи и сказал:

— Отдай Чжао Умэну.

Быть может, этим жестом он и просил сделать его учеником?! Чжао Синьи не хотел ничего принимать от принца, поэтому отвернулся от протянутого пиона и задал пришедший в голову вопрос:

— Но дева Цзоу из ордена Чифэн Цзоу, почему бы Вашему Высочеству тоже не стать адептом Алого Феникса?

Му Тяньцзэ и Сянхэ переглянулись, и наследный принц усмехнулся.

— Во-первых, моя невеста не должна видеть моих неудачных тренировок, а все поначалу совершают ошибки. Во-вторых, даже я, человек, знаю, что Фениксы не берут всех подряд, могут отказать даже потомкам основателей.

Наследный принц боялся получить отказ?

Не успел Чжао Синьи подумать об этом, как Сянхэ ударил его в грудь пионом и отпустил стебель. Цветок чуть не упал, но Чжао Синьи машинально поймал его и теперь снова держал в руках.

— А что Вы знаете о других орденах? — сорвалось с его уст. — Извините, если я наглею, но этому Чжао любопытно, почему выбор пал именно на мой орден.

Му Тяньцзэ несколько раз кивнул с одобрением.

— Черепахи славятся своей защитой, и я бы хотел оберегать свою жену, семью, подданных... но слышал о строгой иерархии, а я не потерплю плохого обращения.

Наследный принц ударил рукой по ограждению, развернулся и подошёл к Чжао Синьи. Намеренно или нет, но он наступил на первый цветок пиона, и теперь из-под чёрных сапог с золотым узором выглядывало несколько помятых лепестков. Возможно, он пытался намекнуть, что обращался так с неугодными ему людьми, мог также втоптать их в грязь, и заставил Чжао Синьи нервно сглотнуть. Не хотелось бы, чтобы подобное случилось и с его костями — он даже наглядно представил, как переломанные пальцы торчали из-под ног принца.

— Цапли — целители, но я не желаю тратить свою жизнь на изготовление отваров. Остаются Драконы и Тигры.

— Ваше Высочество, в ордене Хэйлун Тан готовят замечательных воинов, зачем Вам возиться с талисманами Цинху Чжао?

— Талисманы — весьма занятное оружие, — наследный принц многозначительно улыбнулся, — замедляющий мне понравился.

Его колкое замечание отдалось неприятным ощущением, но Чжао Синьи не собирался так просто уступать его прихотям.

— Есть более достойные кандидаты в учителя. Мой старший брат, например.

— Чжао Умэн, — от холода в голосе Му Тяньцзэ по спине пробежались мурашки, — если не хочешь становиться моим учителем, то так и скажи.

Это он собирался делать в последнюю очередь! Не хватало ещё взойти на эшафот из-за собственной глупости, поэтому решил и дальше обходиться намёками.

— Ваше Высочество, этот недостойный Чжао лишь беспокоится, что не обладает никаким опытом и станет плохим учителем.

— Как ты можешь считать себя недостойным, когда смело бросаешь вызов королю демонов, несмотря на гнев других заклинателей? Да, я заметил, как на тебя смотрел глава Тигров.

Чжао Синьи непроизвольно сжал пион в руках и нахмурился. Му Тяньцзэ завёл нужную ему тему, осталось выкрутить ситуацию в нужное русло.

— Бросить вызов — не выиграть битву, — начал он лить воду, встревоженно ища решение и перебирая возможные варианты, пока не наткнулся на один и улыбнулся. — Ваше Высочество, у меня идея.

В его глазах блеснули хитрые огоньки. Наследный принц сложил перед собой руки, приподнял голову и кивнул.

— Не томи, рассказывай.

— Позвольте мне сразиться с королём демонов. Если я одержу победу, то докажу, что достоин стать Вашим учителем, в случае же поражения пойму, что мне предстоит ещё много работы.

В его грандиозных планах в случае победы он очнётся за компьютером в своей комнате: в идеале ровно в том же моменте времени, в каком оставил свой мир. Перед его глазами ещё стоял экран с расстановкой союзников и врагов — он часто вспоминал эту картину и продумывал ответные меры, его команда была обязана победить. Возможно, реакция не позволит в момент растерянности нажать все кнопки правильно, поэтому он заранее прокручивал в голове порядок — стан, авто-атака, замедление. Внимательно проследит за товарищами: вдруг понадобится скрыть кого-то или оттолкнуть, если противник попытается убить их. Да, он скучал по своей работе.

Му Тяньцзэ приподнял брови, улыбнулся и обернулся к своему слуге, который почти сливался с тенью и следовал за своим господином по пятам.

— Сянхэ, ты слышал его? Вот это наглость! — Затем он обратился к Чжао Синьи, заставив того встревоженно сглотнуть. — Я принимаю твои условия.

— Вы добьётесь официального поединка?

— Для этого надо поговорить с отцом-императором, идём.

Глава 24. Читатель вновь бросает вызов главному герою

Наследный принц Му Тяньцзэ решительным шагом двинулся по галерее вдоль бордовых колонн, расписанных тонким узором в виде пионов. Хотя он и передвигался быстро, но торопящимся не выглядел, создавал о себе впечатление не просто решительного человека, а скорее походил на пугающий ураган, сносящий всё на своём пути. На этот раз Сянхэ за ним не пошёл, а уставился на Чжао Синьи из-под капюшона, приглашая последовать за его господином. Наследный принц не оборачивался, поэтому Чжао Синьи вздохнул и всё-таки поспешил за ним, раз тот обещал договориться о поединке с главным героем.

По бесконечным галереям они прошли весь внутренний двор. Здесь было высажено множество разных цветов и кустов, но цвели пока только пионы — белые, красные, розовые, даже желтоватые. Помимо растений они миновали также и каменные сады, где вдоль пруда и дорожек были эстетично выложены камни разных форм и размеров. Чёрный силуэт на миг промелькнул перед глазами Чжао Синьи и в следующий момент оказался у одного из входов во дворец: Сянхэ отворил дверь перед наследным принцем и пропустил внутрь сначала своего господина, затем Чжао Синьи и только потом максимально бесшумно прикрыл дверь и последовал за ними. Они вошли в богато украшенный просторный холл с высокими потолками, у стен стояли всевозможные вазы, цветы, полочки со статуэтками. Почти на каждом шагу мелькало изображение пиона. Заметив наследного принца, изредка встречавшиеся слуги поспешно отходили с прохода и низко кланялись — тот даже не кивал в ответ, а невозмутимо проходил мимо. Одну из служанок он остановил и поинтересовался:

— Скажи, что сейчас происходит снаружи?

Не смея смотреть своему господину в глаза, девушка с заплетёнными волосами низко опустила голову, сложила перед собой руки и поспешно ответила:

— Показательные поединки между нашими стражниками.

— Отлично, — довольно промурлыкал принц, — с танцорами уже закончили, мы вовремя.

Чжао Синьи обернулся и буквально в шаге от себя заметил Сянхэ с покрытой головой и в маске. Его дыхание должно было обдавать спину Чжао Синьи, однако тот не чувствовал совершенно ничего! Даже присутствия этого скрытного слуги не замечал.

Императорский дворец — не главный! — поражал своим масштабом. Поскольку они зашли с одного из задних входов, до главной площади было далеко идти: они переходили из одной постройки в другую, миновали флигели, несколько раз приходилось выходить на улицу и плутать по галереям. Чжао Синьи казалось, что дворец короля демонов был огромным — только там отсутствовал выход наружу, либо его не удалось обнаружить. Просторные коридоры, ряды колонн, появляющиеся и исчезающие двери. Здесь же они шли по лабиринту иной формы, часто оказывались на свежем воздухе, но Чжао Синьи понимал, что сам бы давно потерялся в этом запутанном месте. Наследный принц остановился у высокого прохода с золотой рамой, тогда державшийся позади Сянхэ обогнул Чжао Синьи и толкнул двери руками, пропуская перед собой своего господина. Му Тяньцзэ прошёл вперёд с приподнятой головой, и до слуха Чжао Синьи донёсся звон металла, повторяющийся со стремительной скоростью: двое мужчин в военной форме кружили по площади с обнажёнными мечами.

Му Тяньцзэ сделал несколько шагов вдоль места сражения, поманив за собой Чжао Синьи и оставив его на этом месте вместе с Сянхэ. Сам он прошёл ещё немного, но трона императора и императрицы не достиг, а остановился в ине от них. Отец сразу заметил его и бросил вопросительный взгляд, на что наследный принц кивнул, загадочно улыбнулся и принялся с наигранным интересом наблюдать за поединком. Когда один из бойцов со звоном выронил меч и упал на колени, а второй направил на него своё оружие, ответственный человек поднял руку и громогласно объявил об окончании поединка. Он повернулся в сторону следующих противников, но встретился взглядом с наследным принцем и тут же захлопнул рот.

— Тяньцзэ, почему не проходишь на своё место? Ты что-то хотел?

Му Тяньцзэ повернулся к императору и поклонился, оставшись к зрителям боком.

— Отец-император, наши воины зрелищно сражаются и замечательно развлекают гостей, но не кажется ли Вам несправедливым проводить поединки исключительно между людьми?

Чжао Синьи усмехнулся про себя. Слова наследного принца прозвучали двусмысленно: с одной стороны, он мог намекать, что человеческие воины рано или поздно заставят знатных гостей заскучать, но с другой — что император не дал возможности остальным проявить себя. Хитрец.

— Что же ты предлагаешь, мой дорогой сын?

Оба смотрели друг на друга с загадочным блеском в глазах, играя в гляделки, пока наследный принц не нарушил недолгий момент тишины:

— Позвольте заклинателю…

Он не запнулся, только сделал небольшую паузу и вытянул руку, пока лёгкий ветерок развевал его широкий золотой рукав. Чжао Синьи даже задуматься не успел, надо ли ему было выступить вперёд, как его подтолкнул слуга Сянхэ, безупречно рассчитав силы — Чжао Синьи не смог устоять на месте, а вынужденно сделал сразу несколько шагов, но не упал, как и пион не выскользнул из его пальцев. Сянхэ придержал его со спины, убрал руку, пока бедный читатель, пожелавший сразиться с главным героем, не запутался в своих белых одеждах, чья нижняя часть умудрилась испачкаться за время прогулки по столице.

А Му Тяньцзэ невозмутимо продолжил говорить:

— …и королю демонов сойтись в поединке.

Чжао Синьи ощутил на себе гневный взгляд Чжао Уцюэ, но на этот раз глава ордена не мог препятствовать, так как его сын находился под защитой наследного принца: теперь решение оставалось за императором, организовавшим праздник Чистого Света.

— Я и сам не отказался бы взглянуть на столь дивное зрелище, если Его Величество и молодой господин не откажут нам. Что скажете?

Он посмотрел на довольно молодого демона в парадных красных одеждах и с мяньгуанем на голове — тот выделялся на фоне заклинателей в тёмно-синей форме и затмевал даже улыбчивого Скитальца в зелёном, сидевшего по соседству. Под неодобрительный и взволнованный взгляд учителя Ху Цюэюн поднялся с места, снял с головы корону и оставил её на столе. Закрученные в пучок волосы вмиг развязались, словно держались лишь благодаря мяньгуаню, и остались в волнистом хвосте. Заклинательница в тёмно-синем схватила короля демонов за руку, что-то зашептала, но тот успокаивающе погладил тыльную сторону её ладони и решительно поднялся на площадь, превратившуюся из сцены с танцорами в арену для сражений. Мнение Чжао Синьи никто не спрашивал, догадываясь, что наследный принц не просто так привёл его, однако и он сам не спешил сдвигаться с места. Сянхэ снова подтолкнул замешкавшегося читателя и заставил подойти к центру площади, после чего вернулся к своему господину.

Между заклинателями прошла волна недовольных комментариев — отдельные отрывки доносились и до Чжао Синьи. Никто из них не считал это забавным зрелищем — в случае поражения не только орден Цинху Чжао потеряет лицо, но завеса позора накроет собой и всех остальных, так как именно заклинатели вырастили короля демонов и передали ему своё мастерство. Зато зрители со стороны людей злорадно усмехались, чиновники попивали принесённое вино.

Раз Чжао Синьи уже оказался в центре внимания, он изо всех сил старался не запутаться в своей одежде, спрятал подаренный наследным принцем пион в ворот белого халата и решительно двинулся навстречу главному герою. Тот выглядел величественным и массивным — высокий рост, широкие плечи, серьёзное выражение лица; красная одежда напоминала о его демоническом происхождении, так как именно демоны отдавали предпочтение алому, а блестящий в лучах солнца, мелкий, детальный узор на ткани заявлял о важности его статуса. Даже адепты ордена Чифэн Цзоу, названного в честь Алого Феникса, носили ярко-оранжевые одежды — возможно, не хотели смешиваться с демонами.

Пока противники сходились в центре арены, наследный принц прошёл к своему месту и уселся на троне, Сянхэ оказался за его спиной. Ответственный за поединок человек, ранее объявивший о победе, развернул перед собой свиток и крикнул во весь голос, чтобы услышал каждый из присутствовавших:

— Король демонов Ху Цюэюн, — он указал рукой на главного героя, затем обернулся к его противнику, — и заклинатель Лазурных Тигров Чжао Умэн сойдутся в поединке! Можете начинать!

Чжао Синьи потянулся к эфесу, однако Ху Цюэюн остановил его.

— Чжао Умэн, Моё Величество желает обговорить условия.

Среди рядов заклинателей раздались возмущённые перешёптывания, однако король демонов продолжал держаться уверенно.

— Говори, — произнёс Чжао Синьи и поймал на себе любопытный взгляд наследного принца.

— Моему Величеству ведомо, что адепты Цинху Чжао используют в сражениях не только мечи, но и талисманы. Ты хочешь драться исключительно на мечах или любыми возможными способами? Как демон, я могу использовать огонь, поэтому предоставляю выбор тебе.

Чжао Синьи усмехнулся про себя. Он всё равно не умел пользоваться талисманами, поэтому даже не думал применять их, а раз отказом мог лишить главного героя некоторых приёмов, то… именно это он и сделает!

— Только на мечах.

— Договорились.

— Чжао Умэн! — раздался возмущённый крик Чжао Уцюэ.

Чжао Синьи обернулся и увидел, как глава ордена вскочил со своего места, зажимая между пальцами бумажный талисман. Он был готов направить его в сторону сына, чтобы уберечь от ошибки, но сорвавшееся слово не догнать даже на четвёрке коней*: Чжао Синьи уже озвучил своё решение и получил согласие противника.

* Кит. 一言既出，驷马难追 – «Слово вылетело – на четвёрке коней не догонишь» («слово не воробей, вылетит – не поймаешь»).

Император почесал бородку и обратился к главе ордена Цинху Чжао:

— Глава Чжао, если Вы возражаете против поединка, мы можем выслушать Ваши недовольства.

Чжао Уцюэ не желал терять лицо на глазах у всех, поэтому заставил себя с напряжением опуститься на место и проговорил, стиснув зубы:

— Не возражаю, пусть продолжают.

Сразу после этих слов Ху Цюэюн потянулся к двум висевшим на поясе мечам, но обнажил лишь один. Чжао Синьи, немного освоившийся с управлением ци и приоткрывший для себя дверь в мир заклинателей, ощутил, насколько сильная энергия исходила от второго, оставшегося в ножнах. Перед глазами замелькали флешбэки от давно прочитанных глав: главный герой где-то умудрился раздобыть невероятно сильный меч, способный разрушать сильнейшие защитные техники, ломать мощнейшие оружия и даже уничтожать души. Да, Чжао Синьи вспомнил: второе оружие Ху Цюэюна носило название Разрывающий Души Меч. Он судорожно сглотнул, радуясь, что король выбрал другой меч — возможно, его основной, но более слабый. Пусть Ху Цюэюн недооценивал противника, ему было только на руку.

Чжао Синьи тоже обнажил свой меч, сконцентрировался и наполнил лезвие духовной силой. На миг он пересёкся взглядом с наследным принцем — тот наблюдал с предвкушением, упирался локтем в подлокотник с высеченным детальным узором в виде куста пиона, но глаза его следили за демоном в красном и заклинателем в белом.

Нетерпеливый Ху Цюэюн сделал выпад. Чжао Синьи выставил меч перед собой и со звоном парировал, отскочил на шаг назад. Он не обладал совершенно никаким опытом ведения сражений, кроме как в играх, поэтому решил не действовать поспешно, а для начала понаблюдать. Однако противник не собирался ждать. Ху Цюэюн оказался подвижным и напористым, он оскалился и с яростным рыком бросился вперёд, идеально заточенное лезвие блестело на солнце, а в глазах горели огоньки решимости. Удар. Чжао Синьи снова парировал, и звон эхом разнёсся по площади. В третий выпад враг вложил куда больше силы, и на этот раз Чжао Синьи проехал ногами по земле, сдерживая атаку.

— Так и будешь защищаться? — не выдержал Ху Цюэюн, отвёл меч в сторону и отошёл назад.

Вблизи Чжао Синьи заметил, что хотя волосы главного героя по большей части имели тёмный цвет, на чёлке выделялась белая прядка и уходила к макушке под красную ленту. Почему-то именно Ху Цюэюн и его брат Скиталец предпочитали не белые волосы и красные глаза, как у остальных демонов, а маскировались под людей. Не успел он задуматься об этом, как король вновь бросился на него с мечом, каждый выпад пропитывала всё большая ярость.

Чжао Синьи мог его понять: когда в играх противники на линиях мельтешили перед глазами, постоянно подходили, словно собирались напасть, но при этом не попадали в радиус атаки, то часто начинали бесить. Он и сам постоянно вёл себя подобным образом — вертелся перед носом противника, кайтил*, кидал одно заклятие и быстро отходил, не позволяя напасть в ответ. Отвлекал внимание на себя и помогал товарищу скорее набирать опыт и игровую валюту, на которую покупались необходимые для сражений предметы. Так Чжао Синьи вёл себя и в реальности — дразнил и наблюдал. Только будучи саппортом и командным игроком, он не привык действовать в одиночку, не знал, как атаковать без договорённости, когда не было подстраховки за спиной. В игре он мог быть уверен: если застанит врага в удачное время в удачном месте и заколит**, то команда поддержит его, начнёт давить противника и пойдёт в атаку.

* Кайт, кайтить – наносить урон противнику издалека, не давать приблизиться и заставлять тратить ресурсы напрасно.

** Колить – призывать к действиям.

Возможно, научись он сражаться при помощи талисманов, то мог бы кайтить и в мире новеллы — забрасывал бы врага такими же «заклинаниями», ловко бы лавировал по полю сражения, не позволяя приблизиться. Но сейчас такой вариант даже не рассматривал.

Чжао Синьи старался уклоняться от ударов. Парировать становилось тяжелее — Ху Цюэюн вкладывал всё больше сил и набирал скорость. Пока противник не успел догнать его, Чжао Синьи отбежал на край поля и торопливо двинулся по периметру, держа меч наготове. Он слышал перешёптывания со стороны заклинателей и людей — все говорили одно и то же:

— Что он творит?

— Пусть сражается.

— Разве не он этим днём вызывал короля демонов на бой?

— Он просто трус!

Слова не должны были беспокоить его — всё равно Чжао Синьи планировал одержать победу и вернуться домой в свой мир, и всё же обращал на них внимание. Ху Цюэюн оказался сильным противником, а он сам только недавно открыл в себе способности и не на шутку распереживался.

На миг он пересёкся взглядом с наследным принцем — тот продолжал подпирать голову рукой, чуть склонив её вбок и озадаченно наблюдая за Чжао Синьи.

Чжао Синьи вложил в меч больше ци — не с целью парировать очередной удар, а чтобы напасть. Помчался вперёд, замахнулся и направил лезвие в живот Ху Цюэюна, вкладывая все имеющиеся силы, однако разрезал лишь воздух. Главный герой оказался за спиной, и Чжао Синьи в последний миг успел отскочить в сторону, но не устоял на ногах, споткнулся на ровном месте и упал. Ху Цюэюн занёс руку с ударом, однако его противник не замешкался и кубарём покатился по каменной площади. Он вскочил на ноги и среди зрителей заметил встревоженное лицо Скитальца — демонический принц даже приподнялся со своего места, однако Тан Сюэхуа, учитель главного героя, усадила его обратно. Чжао Синьи предпочёл бы поддерживать союзника в сражении и нападать с командой, чем действовать в одиночку; возможно, Скиталец оказался бы неплохим кандидатом, кого бы защищал игрок Чжао Синьи под псевдонимом Саньцзинь.

— Чжао Умэн! — прорычал Ху Цюэюн, когда тот наконец-то поднялся с земли. — Ты хотел сражаться, так зачем убегаешь?

Лицо Чжао Синьи пощипывало, горячая жидкость текла по щеке. Он вытер её испачканным полосатым рукавом, на потемневшей от грязи и пыли ткани осталось красное пятно. Нет, он так просто не сдастся.

Позабыв о манерах, Чжао Синьи сердито сплюнул в сторону. Он направил ци в ноги, напрягся и сорвался с места. Ветер свистел в ушах, пока Чжао Синьи крепко сжимал меч и нёсся на Ху Цюэюна. На этот раз убежать противник не успел, лишь сдвинулся с места, когда клинок разрезал воздух возле его груди. Ху Цюэюн замахнулся и собирался ударить в ответ, но в этот самый момент носок перепачканного белого сапога упёрся в высокий тёмно-красный ботинок. Чжао Синьи вздрогнул, замахал перед собой руками, но всё же потерял равновесие. Меч Ху Цюэюна со свистом пролетел параллельно его спине и совсем не задел.

Волна ощутимого убийственного намерения прошла по рядам заклинателей и даже от места главы ордена — адепты Цинху Чжао разочарованно смотрели на представителя своего ордена, Чжао Уцюэ и вовсе был готов выйти на площадь, схватить бестолкового младшего сына за шиворот и утащить с праздника Чистого Света. Он уже жалел, что не оставил его в ордене с некоторыми другими старейшинами.

Чжао Синьи опёрся на руки и попытался приподняться, но в следующий миг убийственное желание возникло в чи* над его головой, и он со всей силы перекатился в сторону. Меч Ху Цюэюна ударился о землю, на лезвии блестело два иероглифа: «Гэнхуа»** — «сияющий цветок». Это имя носил меч главного героя. Чжао Синьи отвлёкся от боя, вскочил на ноги и бросил взгляд на своё оружие в поисках хоть какой-то надписи, даже обнаружил выплавленные очертания каких-то символов, но те оказались настолько тёмными, что не получилось разобрать ни слова.

* Чи (кит. 市尺) – 33⅓ см.

** Гэн (кит. 耿) – «сияющий», Хуа (кит. 花) – «цветок».

«Система! — мысленно прокричал он. — Меч заклинателя надо как-то активировать?»

[Возможно. (´꒳`)]

Поэтому Чжао Синьи уступал Ху Цюэюну в силе! Он не мог правильно использовать оружие, сколько бы ни делился своей ци.

«Как это сделать?»

[Кто знает. (´꒳`)]

Он бы с радостью придушил эту мерзкую программу, но не было времени на споры. Ху Цюэюн сделал очередной выпад, лезвие, подобно вспышке молнии, промелькнуло перед глазами Чжао Синьи, но тот успел выставить перед собой собственный меч. Звон эхом разнёсся по всей площади, заставив императора усмехнуться и почесать бородку, в то время как наследный принц неуютно заёрзал на троне. Его будущий учитель почти не нападал на короля демонов открыто и единственный успел пораниться, хотя до этого так рьяно рвался в бой.

«Система, хватит глупостей, как зовут мой меч?!» — Чжао Синьи чуть не прокричал эти слова вслух, но вовремя стиснул зубы, сдерживая очередной удар Ху Цюэюна.

Ноги его вновь проехались по каменной площади от сильного напора, подошва начала ощутимо стираться, кожа неприятно щипала и горела, словно её сильно натёрли. Однажды в детстве он проехался так руками по канату и сильно ободрал их — больше подобный опыт не повторял.

«Система! — в отчаянии взывал Чжао Синьи. — Этот твой Чжао Умэн должен знать имя своего меча, назови его мне!»

[Уговорили. Имя меча — Жумэн*.]

* Жумэн (кит. 入梦) – «погружаться в сон», Умэн (кит. 无梦) – «без грёз», «без снов».

Чжао Синьи не знал, плакать ему или смеяться. Кажется, этот заклинатель Чжао Умэн совсем не запаривался с именами, а обратил внимание на свой цзы и выбрал похожее.

Но он не мог терять время на бессмысленные размышления и замечания, когда Ху Цюэюн со стремительной скоростью нёсся на него. Чжао Синьи вздохнул, направил в меч большой поток ци. Глаза его невольно прикрылись, а с губ сорвалось решительное:

— Жумэн!

Вокруг клинка возникло слабое свечение, с ним Чжао Синьи ощутил себя гораздо увереннее и сильнее. На этот раз он не отступил назад, когда Ху Цюэюн ударил перед ним мечом, целясь в шею, а чуть наклонился вбок. Затем с молниеносной скоростью, не поднимая меч, провёл им понизу и ударил противника вбок. Красная ткань порвалась, на выглянувшей коже выступила кровь от неглубокой раны. Это был первый раз, когда назад отпрыгнул Ху Цюэюн, а Чжао Синьи злорадно усмехнулся.

«Я быстро учусь, правда, Система?»

Он привык слушать похвалу и порицание от товарищей по команде и также читать комментарии и видеть сообщения в донатах от зрителей на стримах, но сейчас никто, кроме Системы, не мог сказать доброе слово. Для этого мира он был Чжао Умэном — заклинателем, обучавшимся в одном из Пяти Великих орденов с глубокого детства у самого главы, а не Чжао Синьи — киберспортсменом, впервые взявшим в руки настоящее оружие и за короткое время научившимся управлять своей ци. Только Система видела его прогресс, однако вместо похвалы вставила свой колкий комментарий:

[Смотря с чем сравнивать. (*´▽`*)]

Ху Цюэюн недооценил своего противника и от раны пришёл в бешенство.

— Я убью тебя, Чжао Умэн!

— Чего ты так обижаешься? Разве сам не хочешь вернуться домой?

Чжао Синьи по-прежнему верил, что первым попаданцем оказался именно главный герой, кардинально изменивший сюжет новеллы, однако тот яростно взревел:

— Мой дом рядом с шицзунем!

Теперь и Гэнхуа, меч Ху Цюэюна, засиял от потока сильной энергии, но не белой, как у Чжао Синьи, а огненно-рыжей. В глазах противника появился недобрый блеск, заставивший читателя напрячься. Они одновременно сорвались с места, и по площади разнёсся оглушающий звон. На этот раз столкнулись не только мечи, но и их ци. Чжао Синьи ощущал, насколько сложно было стоять на ногах, однако не собирался отступать и так легко сдаваться, поэтому продолжал давить; но и Ху Цюэюн не уступал ему, а взревел и наполнил меч ещё большей энергией. Оба ощутили сильное давление и от бурного потока отлетели в разные стороны на несколько чжанов. Ху Цюэюн упёрся мечом в каменную плитку, присел на корточки и проехался, но не упал, а вот его противник не выстоял.

Чжао Синьи с грохотом приземлился на бок, продолжая удерживать меч Жумэн, однако от непривычного количества выпущенной ци его руку как будто пыталось разорвать на части. Он изогнулся, словно пытался встать на мостик, и вдруг услышал треск. Каменная плита провалилась.

Глава 25. Змеиные иглы под землёй

Меч Жумэн выскользнул из пальцев разрывающейся от боли руки, пока Чжао Синьи пытался ухватиться хоть за что-то, агрессивно размахивая конечностями, но продолжал падать. Он услышал грохот — земля была близко — и уже приготовился к мучениям и переломанным костям, если не к мгновенной смерти, как вдруг чьи-то сильные руки поймали его и прижали к тёплой груди. Чжао Синьи бессильно застонал и чуть не заплакал от переизбытка чувств — слишком много событий произошло за этот день, вдобавок, он чуть не разбился. Не успел Чжао Синьи произнести ни звука, как услышал рассекающий воздух тонкий свист. Сначала решил, что это простой комар пролетел над ухом, однако тот стал громче, и в следующий миг плечо пронзило от колющей боли, неприятно разливавшейся по организму: что-то похуже комариного носа вошло в его тело.

— Ты в порядке? — раздался голос Скитальца прямо над ухом, его дыхание щекотало кожу.

Чжао Синьи и подумать не мог, что на его спасение рванул сам демонический принц. Он допускал, что Му Тяньцзэ мог приказать своему слуге спасти будущего «учителя», но совершенно не ожидал, что поймает его именно Скиталец.

Не успел он среагировать, как вновь услышал свист. Вторая игла с болью вошла в его кожу ниже первой, и Чжао Синьи снова заскулил. Не только укол был болезненным, из острия как будто выходила металлическая нить и пронзала всю его руку.

— Тут что-то колется, — пожаловался он, ничего не видя в темноте.

Хотя они провалились сверху, проход закрылся: солнечный свет не попадал в это место. Когда вдалеке опять раздался тонкий свист, Чжао Синьи не выдержал и попытался вырваться из объятий Скитальца.

— Высочество, включи свет!

— Чжао Умэн, мы уже обсуждали, что я демон воды и могу манипулировать исключительно ей.

Пронзительный свист приближался. Чжао Синьи вздрогнул и неуютно заёрзал, подумывая попросить демонического принца повернуться спиной и укрыть его собой. Вот только оставшееся человеческое в его душе запрещало поступать подобным образом, к тому же, он не умел жертвовать собой: саппорт защищал союзников своим телом, отдавал свою жизнь за спасение других — именно так он играл.

— Сделай что-нибудь!

— Что-то не так?

Третья игла впилась в кожу ниже двух предыдущих, они постепенно подбирались к локтю. Такими темпами Чжао Синьи превратится в ежа!

— Ты разве свист не слышишь? — с возмущением вспылил он. — В моё плечо что-то втыкается!

Скиталец посильнее перехватил его под коленями, подкинул в воздухе, сильно прижимая к своей груди, а второй рукой потянулся к полосатой ткани. Когда его пальцы достигли одной из игл, Чжао Синьи вздрогнул от боли.

Вновь раздался свист — четвёртая летела в их сторону.

— Не слышишь?

— Слышу. Не сразу понял, что это было.

Чжао Синьи зажмурился, приготовившись к очередному уколу, однако ничего не произошло. Свист стих. Он приподнял голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, но не увидел даже силуэта Скитальца.

— Пронесло?

Не успел расслабиться, как следующие слова заставили встревожиться:

— Вроде того, она попала в меня.

Как опытный игрок, а также человек, смотревший всевозможные фильмы — в том числе о том, как герои плутали по гробницам и сталкивались со смертельными препятствиями, — Чжао Синьи высказал предположение:

— Может, мы стоим на ловушке?

— Может. — Он ощутил движение, как будто Скиталец кивнул. — Чжао Умэн, я опущу тебя на землю, не споткнись.

Чжао Синьи и сам испытывал неловкость из-за такой близости с демоническим принцем, поэтому сразу согласился и заодно решил уточнить:

— Ты точно не можешь разжечь огонь?

— Чжао Умэн, — хмыкнул Скиталец у него над ухом, — это ты заклинатель с талисманами, способный призвать огненных муравьёв, а требуешь подобного от демона воды?

Он аккуратно опустил его колени, по-прежнему придерживая за спину. Когда ноги нащупали неровные выпиравшие камни, чьи заострённые концы царапали оголённые из-за протёртой подошвы стопы, Чжао Синьи невольно вцепился руками в приятный на ощупь шёлковый халат демонического принца. Как только он сумел удержать равновесие, то сразу разжал пальцы и медленно отошёл на несколько шагов в сторону: в темноте было неудобно ориентироваться, к тому же, боялся вступить в другую ловушку. Вдалеке снова послышался свист.

— Не отходи далеко, пока не потеряли друг друга, — поспешно произнёс Скиталец, слышавший по шагам, что Чжао Синьи стремился уйти как можно дальше.

Но тот не собирался превращаться в ежа, как и не желал своим видом напоминать куст мискантуса. Поэтому, несмотря на просьбу, вслепую нёсся вперёд, стараясь обогнать подлетавшую иглу. Даже подумывал запрыгнуть на меч и полететь, однако со всей силы врезался в стену — в темноте её было не разглядеть — застонал и схватился руками за лицо. Он ничего не видел, поэтому не мог понять, кружилась у него голова или нет, забродил из стороны в сторону, стараясь удержать равновесие, но понял, что падал. Свист подобрался совсем близко, и Чжао Синьи морально приготовился, что сейчас из его плеча будет торчать четвёртая игла... однако ничего не произошло. Свист стих.

— Куда она делась? — пробормотал он вслух, стараясь хоть что-то разглядеть во мгле.

— Я поймал её, не переживай, — голос Скитальца прозвучал в шаге от неё и сильно удивил.

— Как ты это сделал? В темноте же ничего не видно.

— У меня хороший слух.

Чжао Синьи представил самодовольную улыбку на лице демонического принца, но не успел как-либо среагировать, как услышал новый свист. На этот раз тот доносился из противоположного конца помещения.

— И эти поймаешь? — встревожено поинтересовался он и двинулся к месту, откуда говорил Скиталец, пока не врезался в него. Зато так ощутил себя в большей безопасности, чем стоя у стены.

— Не обещаю, но постараюсь.

От свиста Чжао Синьи нервничал всё сильнее, не выдержал и выкрикнул:

— Жумэн!

Меч выскользнул из его руки во время падения и должен был находиться где-то в этом помещении. Невдалеке послышался грохот, словно куда-то покатилось несколько камней, после чего меч остановился у лица своего хозяина и отбил одну из игл, вторую поймал Скиталец. Чжао Синьи вздохнул от облегчения, однако услышал, как игла продолжала стучать по лезвию клинка, стремительно стараясь миновать его и вонзиться в цель. Скиталец высказал пугающую Чжао Синьи мысль:

— Чжао Умэн, я хоть и держу две иглы, но они рвутся к тебе.

Он вздрогнул, мурашки пробежались по спине. С одной стороны, оказавшись в кромешной темноте, Чжао Синьи ощущал душевное спокойствие в такой близости с демоническим принцем — он потерялся не один; но с другой, Скиталец держал две иглы, что жаждали воткнуться в его ни в чём не повинное тело! Он вспомнил желейный панцирь, случайно созданный одним из талисманов во дворце демонов. Если тогда он не смог найти ему применения, то сейчас бы с радостью призвал именно его! Чжао Синьи пообещал себе заняться изучением и применением талисманов, если придётся ещё задержаться в этом мире.

— Может, попробуешь снова призвать своих муравьёв?

— Все мои талисманы остались в ордене.

— А? — в голосе Скитальца послышалось явное изумление. — Но это же ваша главная особенность. Кем бы я был, если бы оставил силу своей воды во дворце?

— Простым демоном?

— Не бывает демонов без сил, если их не запечатали.

Чжао Синьи услышал явные нотки то ли тоски, то ли грусти. В другое время он бы отмахнулся словами, что не собирается участвовать в сюжете новеллы и ближе узнавать персонажей, но сейчас захотел расспросить подробнее.

— Почему?

В беспроглядной тьме и полной тишине он слышал тяжёлое дыхание собеседника — на этот раз Скиталец размышлял над ответом.

— Это сейчас заклинатели и демоны заключили мир, — наконец заговорил он, — но раньше демонам приходилось бороться за жизнь.

— Поэтому вы управляете огнём, водой, металлом… — начал перечислять Чжао Синьи, однако Скиталец перебил его:

— Нет, огнём, водой, землёй и воздухом, это у заклинателей куда больше возможностей, по словам цзецзе. К тому же, мы владеем лишь одним элементом, а вы можете подчинить себе сразу несколько.

Его слова заставили глубоко задуматься. Может, и заклинатели не просто так научились управлять ци, а обстоятельства вынудили их? Когда выживаешь в мире с поджидающей на каждом углу опасностью, то либо научишься давать врагам отпор, либо просто погибнешь.

Смех Скитальца нарушил тишину.

— Если у меня вдруг завалялся твой талисман, ты сможешь использовать его?

— Я же сказал, все мои талисманы остались в ордене.

— Ты же оставил целую пачку у меня в мешке, — насмешливо напомнил Скиталец, зашуршал одеждой и вскоре притронулся к груди собеседника.

Ничего не видя в темноте, Чжао Синьи с любопытством нащупал его руку, провёл пальцами по рукаву из приятной ткани, вздрогнул, когда случайно коснулся тёплой кожи, и быстро перехватил мешок. В день их первой встречи Скиталец спрятал внутри ядро духовной белки и забрал его — теперь Чжао Синьи вспомнил об этом. Он с опаской приоткрыл мешок и сунул руку внутрь, как услышал вновь приближающийся свист.

«Система, срочно найди талисман с желейным панцирем».

[Синьи, эта Система не разбирается в талисманах…]

Механический голос не успел закончить предложение, как тот вновь заорал, уже вслух:

— Мне нужен желейный панцирь!

— Это тот, который ты не мог снять с себя? — усмехнулся Скиталец и вызвал перед глазами Чжао Синьи ненужное воспоминание.

«Быстрее!»

Он запаниковал, осознав, что свист от рассекаемой воздух иглы стремительно приближался и становился всё громче.

[Эта Система…]

Не успела она договорить, как по меридианам понёсся мощный поток ци, сошёлся в его ладони и вырвался из кончиков пальцев, до сих пор погружённых в мешочек. Один из талисманов засветился. Чжао Синьи в страхе сглотнул, успел увидеть удивлённое выражение на лице Скитальца, после чего зажмурился от пронзительного света. Белая вспышка начала разрастаться, талисман вылетел из мешка, пролив свет на всё помещение, и взорвался с оглушающим шумом. Чжао Синьи накрыл уши руками и зажмурился.

Через некоторое время его плеча коснулась чья-то рука, заставив вздрогнуть. Он решил, что это Скиталец хотел вернуть его в чувства, однако обернулся и с удивлением обнаружил перед собой скрытое под маской и капюшоном лицо Сянхэ, слуги наследного принца. На обваливающихся каменных стенах горели одинокие факелы, зажжённые взрывом талисмана и проливающие свет на мрачное помещение.

— Ты тут откуда? — удивился Чжао Синьи, после чего Сянхэ сразу убрал руку.

— И я хотел бы узнать.

Скиталец почесал подбородок и с подозрением прищурился.

Человек, скрывавший лицо, обошёл Чжао Синьи и встал между ним и Скитальцем, сложил перед собой руки, поклонился.

— Взрыв ненадолго приоткрыл проход, и я спустился к вам.

— Что это за место? — поинтересовался Чжао Синьи, совершенно не ожидавший, что под каменной площадью перед входом во дворец окажется целый подвал. Скорее, даже катакомбы: в обветшалых стенах имелись углубления, иные закрывали специальные каменные плиты. Он видел подобные места лишь в фильмах и не удивился бы, если бы обнаружил чьи-то останки, но сейчас его волновал куда более важный вопрос — его больше не пытались убить?

Чжао Синьи внимательно огляделся по сторонам, напряг свой слух, но не услышал свиста. Одна закрученная игла, напоминавшая саморез, так и не успела вонзиться, а лежала у его ног рядом с треснувшим мечом Жумэном, несколько осколков откололось и отлетело в сторону. Три иглы торчали из правого плеча, а когда Чжао Синьи на глаз сравнил длину последней и небольшие выглядывавшие части остальных, то судорожно сглотнул — они должны были проткнуть ему руку насквозь. Она больше не болела от выпуска сильной ци во время поединка с главным героем, однако было неприятно даже пальцами пошевелить: те хоть и не онемели, но всё равно создавалось ощущение, словно от плеча до кончиков пальцев проходили металлические нити. Скиталец отвёл взгляд от Сянхэ и тоже обратил внимание на руку Чжао Синьи, две иглы он по-прежнему с напряжением зажимал между пальцами.

— Дай вытащу, — предложил он и сделал шаг навстречу, однако Чжао Синьи отпрыгнул назад сразу на два, чуть не сбив слугу наследного принца, но тот сам вовремя посторонился.

— Нет! Вдруг я умру от потери крови!

Он боялся представить, что именно вытащится из его руки — простая игла или же всё-таки длинная нить.

Скиталец улыбнулся и приблизился ещё на шаг, а Чжао Синьи метнулся назад, врезавшись спиной в Сянхэ. Но тот же отходил вбок! Он пробормотал невнятное извинение, собираясь пятиться дальше, однако человек в чёрном не отпустил его, а обхватил за плечи.

— Эй, что ты…

Не успел Чжао Синьи договорить, как Сянхэ резко выдернул одну иглу, заставив пострадавшего вскрикнуть от неприятного ощущения, однако никакая нить не выглядывала из раны. Скиталец смотрел на них с неодобрением, но вместо колких замечаний сказал:

— Держи крепче, они почему-то летят именно к нему.

— Ими управляют? — уточнил слуга наследного принца, переложил иглу в свободную руку и, продолжая крепко сжимать Чжао Синьи за здоровое плечо, резко выдернул вторую.

На этот раз тот был готов к боли и только нахмурился.

— Не знаю, — вздохнул Скиталец, пока Сянхэ перекладывал другую.

— Вы правы, они пытаются вырваться.

— Не отпускай их! — выкрикнул Чжао Синьи, не желавший, чтобы те вновь воткнулись в его несчастное плечо. Кровь выступила на испачканном в пыли некогда белом рукаве с чёрными полосками и окрасила его в красный.

Вскоре все три игры оказались в руке Сянхэ, ещё две держал Скиталец, а одна, придавленная взрывом, лежала на полу рядом со сломанным Жумэном и даже не пыталась пошевелиться. Хотя Чжао Синьи не успел привязаться к мечу, он всё равно жалел его — всё-таки только-только обрел с ним связь, Жумэн закрыл его от иглы и пострадал при взрыве. Он собирался наклониться, подобрать обломки и сунуть их все в ножны, надеясь, что в ордене удастся перековать, как вдруг по спине пробежался холодок. Сначала он услышал, как что-то царапнуло по камню, а затем вернулся свист — в их сторону летела ещё одна игла.

Скиталец и Сянхэ приняли боевые позиции, готовые ловить её, а Чжао Синьи как ни в чём ни бывало спрятался за их спинами. Если первый выпрямился и держал руки перед собой, то человек в чёрном, наоборот, пригнулся, собираясь отбивать атаку снизу. Змеиная игла блеснула в слабом рыжеватом свете факелов, стремительно несясь в сторону Чжао Синьи. Скиталец собирался поймать её пальцами, однако Сянхэ опередил его, сделал рывок и перехватил иглу перед его носом. Он не дал времени на возмущения и сразу сказал:

— Надо узнать, откуда она.

И двинулся в противоположном направлении. Чжао Синьи бросил взгляд на сломанный Жумэн, всё-таки наклонился и подобрал осколки, однако небрежно схватил один из них и порезался, зашипев от боли. Обломок со звоном отлетел в сторону, а Чжао Синьи сжал руку в кулак и накрыл другой, стараясь остановить кровотечение. Скиталец тоже не последовал за Сянхэ, а сел на землю перед знакомым недотёпой, схватил его за запястье и бережно обмотал рану белой тканью. На верхнем слое сразу выступила кровь, но он завернул в несколько. Чжао Синьи удивился, откуда демонический принц вообще нашёл тряпку — ещё и такую чистую, а тот с невозмутимой улыбкой сгрёб остальные части меча и сунул их в мешок, который на этот раз не стал отбирать. Когда Скиталец поднялся, то Чжао Синьи с удивлением заметил оборванные штаны и сглотнул. Ладно, ему бы самому было жаль портить богатый шэньи с таким красивым переливающимся узором.

Демонический принц не стал ждать его, сложил за спиной руки и последовал за скрывшимся в узком коридоре Сянхэ, где сам завернул за угол. Чжао Синьи взглянул на обмотанную ладонь. Непростительно много досталось правой руке: то чуть не взорвалась от обилия ци, потом проткнули иглами, теперь он сам порезался. Он вздохнул, сунул оставшийся кусок лезвия с эфесом обратно в ножны и повесил себе на пояс, мешок спрятал в широком рукаве, после чего поспешил догонять остальных, пока очередная игла не прилетела в спину.

Скрестив на груди руки, Скиталец поджидал прямо за поворотом. Он перебрасывал недлинный кинжал, на который Чжао Синьи чуть не напоролся, но демонический принц вовремя отвёл его в сторону.

— Жить надоело? — усмехнулся он.

— Сам кинжалом размахиваешь!

— Моё Высочество тут подумал, что с талисманами у тебя проблемы, меч сломался, поэтому я хочу предложить тебе временное оружие.

Чжао Синьи несильно свёл брови и с подозрением всмотрелся в его глаза, из-за слабого освещения взгляд показался зловещим. Не церемонясь, Скиталец схватил его за здоровую левую руку и вложил в неё кинжал, после чего с улыбкой развернулся и двинулся вперёд по коридору, где находился последний горевший факел, дальше их ждала лишь темнота.

Тогда Чжао Синьи с любопытством взглянул на кинжал, повертел его перед собой и заметил кисточку. В слабом освещении он не мог рассмотреть цвет, но подозревал, что она была лазурной — с этим кинжалом Скиталец сразил огромную белку на его глазах. Не думая, Чжао Синьи подошёл к горевшему факелу, потянулся к нему и попытался сдёрнуть со стены, однако тот намертво приклеился! Демонический принц услышал шум и притормозил, его добрый смех разнёсся по узким коридорам.

— Дай я сниму.

Чжао Синьи хмыкнул с деловитым видом, но всё-таки отступил, когда Скиталец вернулся и с лёгкостью снял факел, совершенно не столкнувшись с трудностями. Демонический принц наклонился к его лицу, зловеще усмехнулся над рыжим пламенем, прищурился и с любопытством поинтересовался:

— Чжао Умэн, как вы познакомились с наследным принцем? Он что-то хотел от тебя?

— Ну… — Чжао Синьи удивила подобная реакция, но он не видел смысла обманывать и увиливать от ответа. — Он хотел стать моим учеником.

— Наследный принц? Серьёзно?

— Это странно?

Свист стих, поэтому он расслабился и спокойно говорил о бытовых вещах.

— Он человек, а не заклинатель.

— Но твой брат, король демонов, тоже не был заклинателем, а всё равно учился в ордене.

Скиталец не стал возражать, только с любопытством изогнул брови.

— Чжао Умэн, а ты раньше обучал кого-нибудь?

— Нет, — он хотел добавить, что и не собирался становиться учителем, но решил воздержаться.

— То есть наследный принц стал бы твоим первым учеником?

Почему-то эта мысль забавляла Его Высочество.

В коридоре показался Сянхэ, и от страха Чжао Синьи чуть не поседел, совершенно позабыв за разговором о присутствии третьего человека. Его лицо так внезапно показалось из темноты, как монстры вылезали в хоррор-играх. Дыхание Чжао Синьи участилось, сердце бешено забилось, когда слуга наследного принца невозмутимо заговорил:

— Этот Сянхэ полагает, что обнаружил источник игл

Такому важному персонажу, как брат короля демонов, не подобало держать в руках факел и освещать путь остальных, поэтому он решительно передал его в руки простого человека и двинулся вперёд. Сянхэ вежливо поклонился и через несколько шагов сказал:

— Здесь налево.

Они вошли в крошечную комнату с невысоким потолком. Хотя у Чжао Синьи не было клаустрофобии — всё-таки он двадцать четыре на семь сидел в своей небольшой комнатушке и не испытывал никакого неудобства — здесь он ощутил давление стен. Место выглядело неуютным, по спине пробежался холодок.

В центре стоял каменный гроб, приоткрытая крышка была немного сдвинута в сторону.

Скиталец, видимо, не знакомый с чувством страха, с любопытством подошёл к нему и склонил голову вбок, попытался заглянуть внутрь, но не получил удовлетворения, свёл брови и обернулся.

— Посвети, человек.

Сянхэ подошёл и опустил горящий факел над крышкой. Пока Чжао Синьи стоял в стороне, Скиталец задумчиво почесал подбородок и попросил:

— Помо… нет, отодвинь крышку.

Если поначалу демонический принц собирался попросить о помощи, то быстро передумал и с усмешкой потребовал выполнить всю работу за него.

— Ваше Высочество, не откажитесь подержать факел?

— А сам не справишься?

Чжао Синьи не понимал, что нашло на Скитальца, поэтому сам перестал мяться в коридоре и подошёл к ним со словами:

— Я подержу.

Сянхэ кивнул с благодарностью и передал ему факел, после чего с усилием надавил на каменную крышку гроба. От сильного грохота со стен посыпалась пыль, Чжао Синьи нахмурился, сжимая факел в руках. На грязной поверхности он заметил пятно, подошёл ближе и сказал:

— Подожди.

Своим длинным и без того испачканным рукавом он стёр пыль, ожидая обнаружить изображение пиона — всё-таки за этот день оно встречалась на флагах, одежде и везде во дворце. Однако убрал руку и увидел змею, свернувшуюся в кольца и высунувшую язык. Сянхэ не успел отодвинуть крышку полностью, как из небольшой щели в воздух вылетел сразу десяток игл, остриями целясь в Чжао Синьи. Тот в ужасе застыл, широко раскрыв глаза, сглотнул и сделал шаг назад, крепче вцепился в древко факела, но наступил себе на ногу и чуть не упал. Иглы сорвались с места и, быстрее пуль, полетели на него. Перед глазами мелькнула одновременно зелёная и чёрная ткань: в обеих руках Скиталец держал кинжалы, лезвиями которых отбил часть, и не спешил опускать, в то время как Сянхэ отразил другие своим саньцзегунем*, что молниеносно вытащил из тёмной одежды.

* Саньцзегунь (кит. 三截棍) – боевой цеп из трёх секций.

— Спасибо, — выдавил из себя Чжао Синьи, когда иглы упали на каменный пол и затряслись.

Внутри гроба раздался грохот, как будто кто-то изнутри долбился о крышку. Сянхэ покрепче сжал связанные цепью три чёрные палки, закрывая Чжао Синьи и Скитальца своим телом. Демонический принц, открыто демонстрируя, что не нуждался в защите человека, обошёл его и приблизился к отверстию. Нечто с грохотом пропрыгало из одного конца гроба в другой и дорвалось до свободы: из-под крышки вылетел огромный неровный шар длиной, по меньшей мере, в целый бу*. Подобно ежу, он был покрыт огромным количеством иголок и пульсировал. В тишине раздалось мерное постукивание, словно билось чьё-то сердце. Тук-тук.

* Бу (кит. 步) – 1⅔ м.

Чжао Синьи в ужасе осознал, что из шара торчали трубы, напомнившие аорту и вену. И сам он формой походил на человеческое сердце.

Глава 26. Праздник Чистого Света

Заклинатели всех орденов взволнованно перешёптывались, однако по большей части оставались на своих местах, стараясь не поднимать панику, единицы судорожно подскакивали, но сразу опускались обратно. Людские чиновники расслабленно сидели за длинными столами, посмеивались и пили вино, пока главы орденов бросали в их стороны недовольные взгляды.

— Ваше Величество, стражники пока ничего не обнаружили, — вернулся с докладом один из слуг. Он чуть не упал в ноги императора, когда тот ударил кулаком по трону и громогласно произнёс:

— Ищите лучше! Почему так сложно отыскать проход?

Но затем постарался взять себя в руки и почесал чёрную бороду.

Первое время наследный принц нервно теребил свою губу, однако чуть не получил от отца за плохие манеры, после чего достал из рукава круглый веер с бордовой кисточкой, в центре был изображён дворец, окружённый цветущими пионами. Хотя на площади было прохладно, дул ветер, а солнце уже начинало клониться к горизонту, Му Тяньцзэ всё равно обмахивался им и иногда сжимал золотую раму.

Чжао Ушуй смотрел на принесённый шарик цинтуань, но аппетит совсем пропал, не хотелось даже надкусить и насладиться угощением, которое готовили лишь на праздник Чистого Света. Как бы младший брат ни раздражал своей глупостью и безответственностью, он всё равно искренне беспокоился. Рука невольно потянулась к поисковому талисману.

— Ушуй, — позвала его старшая сестра Чжао Унань, — я тоже переживаю, но давай будем верить в Умэна.

— А если он там погибнет?

— Ты такого плохого мнение о нём? Он не один.

— Вот именно, он с проклятым демоном!

Чжао Ушуй ощущал, как где-то внутри закипала ярость.

— И со слугой наследного принца.

— Если бы наследный принц провалился в это место, то император уже давно бы ров прокопал, но вернул его, а не носился бы по городу в поисках другого входа.

Последнюю фразу он хоть и проговорил тихо, но всё равно выплюнул со всей накопившейся злостью.

— Не говори так, Ушуй, — Чжао Унань шептала, на последних словах совсем понизила голос, — и не вздумай активировать талисман. Если из-за тебя заклинатели поругаются с людьми, отец тебе не простит.

— А если погибнет Умэн?

— Чжао Ушуй, — позвала сидящая за его спиной Цзоу Чаоян. Они с братом сидели близко, поэтому слышали весь разговор. — Мы тоже переживаем, но шицзе права, дадим им время.

Они ненадолго замолчали, но затем тишину нарушила Чжао Унань.

— Мне кажется, отец уже отправил талисман на поиски Умэна.

Тёмное сердце продолжало сжиматься и надуваться в воздухе, торчащие иглы блестели рыжим в свете факела. Ужас переполнил Чжао Синьи, когда он неосознанно отступил назад, а несколько десятков игл с хлюпаньем вылетело из сердца, повернулось остриём по направлению к его лицу и со всей силы рвануло вперёд.

Он не успевал следить, насколько быстро Скиталец и Сянхэ метались из стороны в сторону, отбивая иглы, но не все они сумели удержать, некоторым удалось ускользнуть. Чжао Синьи тоже держал кинжал наготове и старался защищаться им, но парочка игл всё же вонзилась в его плоть. На этот раз они не просто вошли, словно забили гвоздь, а как будто намеренно закручивались, причиняя всё больше боли и заставляя жертву кричать, выпущенные нити удлинились внутри его тела. В месте, где находилось золотое ядро, живот пронзило ужасное ощущение, словно множество мелких тварей пожирали его органы и пытались вырваться наружу. Скиталец обернулся и призвал поток воды, попытался с его помощью преградить дорогу иглам, однако те лишь ненадолго замедлялись и всё равно пробивались дальше. Факел выпал из рук и вмиг потух, погрузив помещение в полную темноту.

Что-то налипло на лицо. Чжао Синьи дёрнул руками, стараясь содрать прилипший предмет — мало ли тот являлся крылом бабочки, однако стоило коснуться шероховатой поверхности, как символы слабо подсветились. Потолок с грохотом обвалился, уступив место закатному небу с всполохами оранжевого и малинового. Глава ордена Чжао Уцюэ с важным и сердитым видом спустился вниз на мече, в руках он держал стопку талисманов, которые разлетелись в разные стороны и осветили помещение. Заметив бьющееся сердце с иглами, он сложил перед собой руки, после чего из широкого рукава с чёрными полосами вылетел ещё один талисман, сбивая иглы в воздухе, и налип на сердце. То с харкающим звуком, словно кто-то сморкался, сжалось и с грохотом упало на пол, часть игл выпала, остальные остались внутри. Из сердца потекла чёрная жидкость, воздух наполнился запахом гнили, от которой Чжао Синьи нахмурился и прикрыл нос рукой. Талисман по-прежнему висел на его лбу, Чжао Уцюэ подлетел к своему сыну и сорвал его. Чжао Синьи ожидал, что глава ордена сейчас изменится в лице и разозлится, а ярость его пробьёт небеса*, однако ничего не произошло: Чжао Уцюэ медленно спустился на мече, спрыгнул на пол и опустился на корточки перед сердцем и растекающейся жидкостью. Сянхэ тоже осматривал издалека, но не смел вмешиваться, в то время как Скиталец приблизился к Чжао Синьи со словами:

— Ну и денёк.

* Кит. 怒气冲天 – «Ярость устремится к небесам» (сильно разозлиться).

— Да.

Сейчас бы прилечь, завернуться в одеялко и спокойно отдохнуть…

Над дырой в потолке показались другие адепты ордена Цинху Чжао в развевающихся белых одеждах с чёрными полосками, вдали раздавался звонкий цокот копыт — должно быть, королевская стража также спешила им на выручку.

Некоторое время Чжао Уцюэ внимательно рассматривал сердце и натёкшую жидкость, подобрал одну из закрученных змеиных игл, повертел у себя перед носом и спрятал под воротом белого шэньи. Адепты в белом не спешили спускаться — дожидались распоряжений главы. Тот поднялся, подошёл к своему сыну, пристально осматривая его с ног до головы, и решительно потребовал:

— Пойдём, Умэн. Сможешь лететь?

Он хотел вывести его, пока в этом крошечном помещении не столпились заклинатели и люди. Чжао Синьи спрятал обе руки за спиной и незаметно сунул кинжал Скитальца в один из рукавов, боясь, что главе ордена не понравится подарок от демона, после чего неловко улыбнулся, потянулся к эфесу и вытащил меч из ножен... вернее, оставшийся от него небольшой обломок.

— Умэн, ты ходячая катастрофа, — тяжело вздохнул Чжао Уцюэ, встал на собственный меч и заставил сына забраться за ним.

Он дал ему сойти на траву, а сам взлетел к адептам Цинху Чжао. Скиталец поднялся при помощи потока воды и приблизился к Чжао Синьи, неуверенно стоявшему внизу. Они оказались вовсе не на каменной площади и не на оживлённых улочках столицы Минцзин, а за пределами высокой городской стены. Почему-то Чжао Синьи казалось, что они не могли пройти столь длинное расстояние за такой короткий промежуток времени.

Среди адептов на летающих мечах он заметил лицо Чжао Ушуя — тот тоже увидел его, их взгляды пересеклись, после чего старший брат спустился, с неодобрением посматривая на Скитальца.

— Умэн, в качестве извинения император предложил адептам Цинху Чжао переночевать в гостевом дворце, остальные расположатся на постоялых дворах.

— Хорошо.

Чжао Синьи не горел желанием возвращаться во дворец и пересекаться с наследным принцем. Он не смог победить Ху Цюэюна, но и не проиграл окончательно, а отлетел и провалился под землю, поэтому теперь опасался, как Му Тяньцзэ перевернёт исход сражения — продолжит ли напрашиваться в ученики или отступит.

Всадники наконец-то приблизились и притормозили перед обрывом, образовавшимся от силы Чжао Уцюэ. Сянхэ успел незаметно подняться и теперь докладывал ситуацию одному из главных.

— Значит, я могу идти? — поинтересовался Чжао Синьи, чем вызвал удивление на лице Чжао Ушуя.

— Куда ты собрался, Умэн?

— Прогуляться по городу.

Он предпочёл бы сбежать на другой конец света — подальше не просто от настойчивого наследного принца, но и от человека с властью. Даже компания Скитальца уже не казалась навязчивой и раздражающей по сравнению с этим Му Тяньцзэ. Конечно, дворец был большим, они могли даже не пересечься за ночь, но интуиция подсказывала, что судьба заставит их столкнуться.

Чжао Ушуй, продолжавший летать перед ним на мече, недовольно дёрнул руками и вместо издёвок спросил с искренним беспокойством:

— Дорогу до дворца найдёшь?

Не успел Чжао Синьи ответить, как в разговор влез Скиталец с добродушной улыбкой:

— Не переживай, Чжао Ушуй, я помогу ему.

— Ты? — со злостью переспросил старший брат и бросил взгляд в сторону главы ордена и остальных адептов, бурно обсуждающих произошедшее внизу. Судя по виду, Чжао Ушую самому было интересно остаться и послушать, чем возиться с младшим.

— Не переживай, шисюн.

Он нахмурился, но всё-таки в итоге вздохнул и сдался:

— Ладно.

Однако улетать не спешил: сунул руку в широкий белый рукав с чёрными полосками и вытащил оттуда один бумажный талисман, затем протянул его Чжао Синьи.

— Наполни его своей ци, если что-то случится, я сразу прилечу.

Это было мило с его стороны, но Чжао Синьи не нуждался в чрезмерной опеке. Он кивнул, спрятал талисман в рукаве и двинулся по направлению к городской стене, что возвышалась неподалёку. Над ней парили клубы дыма, и Чжао Синьи успел забеспокоиться, что столица горела, однако внезапный голос Скитальца за спиной успел одновременно испугать своей неожиданностью — Чжао Синьи не видел, что демонический принц последовал за ним — и развеять опасения:

— Должно быть, люди и заклинатели уже начали жечь благовония и ритуальные деньги. Странно, что в этот раз император решил устроить праздник Чистого Света в городе, а не на могилах предков.

Даже демона это удивляло, хотя изначально их не приглашали — император позвал лишь заклинателей. Они шли по широкой тропе, вдоль которой росли невысокие кусты, и поглядывали на темнеющее небо, всё ещё изрисованное волшебными оранжевыми и малиновыми разводами, только теперь высоко поднимавшиеся клубы дыма рушили прекрасную картину.

— Тебе есть для кого жечь ритуальные деньги? — вдруг сорвалось с языка Чжао Синьи. Он сам не сразу осознал, что задал этот вопрос вслух.

Скиталец сложил за спиной руки и усмехнулся.

— Надеюсь, что нет.

Хотя он улыбался, Чжао Синьи подозревал, что за этой маской могли прятаться прекрасно скрываемые боль и тоска. Скиталец не посмотрел в его глаза и уставился перед собой, пока они приближались к столице Минцзин, оставив заклинателей летать над обрывом, а всадников — спускаться вниз на специальных верёвках.

— Хотя демоны и не поминают усопших… — нарушил тишину Скиталец. — Я всё равно сжигаю бумажные деньги.

— Они же не достанутся никому, если не произнести имя получателя, или я не прав?

Именно так его учила мать: если Чжао Синьи хотел сжечь деньги для деда, то должен был назвать его имя, чтобы они дошли по назначению в другой мир. Если в новелле это работало иначе, то он успел забеспокоиться, что сказал глупость.

— Не переживай, имя я называю.

— Значит, ты потерял близкого?

Чжао Синьи понимал, что задал личный вопрос, хотя никто не просил его есть еду, которую сам не готовил*. Однако впервые они так спокойно разговаривали, словно являлись простыми друзьями, прогуливающимися по улице, а не пытающимися защититься от опасного мира, справиться с вынуждающими обстоятельствами или просто поддеть друг друга, в конце концов.

* Кит. 吃饱饭没事做 – «Есть еду, которую сам не готовил» (совать нос в чужие дела).

— Понимаешь, Чжао Умэн, — Скиталец бросил на него странный взгляд, но Чжао Синьи так и не смог разобрать его эмоции, — не всё так просто. Я ищу кое-кого уже несколько лет, но пока всё указывает на то, что тот человек уже не принадлежит этому миру.

Чжао Синьи удивился, что демонический принц решил открыться ему и поделиться переживаниями души. Он сам не стал бы на все четыре стороны рассказывать, если бы потерял кого-то из родных. Наверное, он бы совсем ни с кем не поговорил, как случилось после смерти дедушки — Чжао Синьи просто закрылся в своей комнате. Он уже тогда играл с товарищами в компьютерные игры, но не на профессиональном уровне, и не стримил, поэтому и подписчиков у него не было. Ни с кем из знакомых он не смог обсудить потерю близкого и со временем сам справился с давящей болью.

— Соболезную твоей утрате, — неформально ответил Чжао Синьи, совсем позабыв, что общался с Его Высочеством. А тот вдруг усмехнулся и легонько толкнул его локтем вбок.

— Отбрось печаль! Надежда умирает последней, и я буду верить в лучший исход.

— Тогда желаю, чтобы человек, которого ты ищешь, не успел покинуть этот мир.

— Эй, не надо так серьёзно, давай прогоним печаль. — Скиталец тепло улыбнулся, и в его глазах отразилось тёмно-оранжевое небо. — Пойдём скорее жечь деньги.

У городских врат к ним приблизился стражник с копьём, осмотрел путников с ног до головы и пропустил без лишних слов — наверное, уже запомнил их. Не успели они пройти и нескольких чжанов, как глаза защипало от застилающего воздух дыма, в нос ударил слишком насыщенный, густой запах благовоний, среди которых Чжао Синьи отличил знакомые лаванду и цитрусы. Он помахал рукой перед лицом, но это мало чем помогло. Ужасной идеей было собрать толпу людей и заклинателей в городе и заставить их жечь благовония на улице, а не где-то в отдалении в кругу семьи — пусть и большом, но с населением столицы и приезжих тот бы в жизни не сравнился.

В некоторых местах стояли специальные круглые сосуды, напоминавшие тарелки, в них горели огоньки. Люди подходили, опускали в них палочку, стоявшую на специальных прилавках, поджигали и отходили. На длинных столах также лежали стопки с бумажными деньгами — их сжигали, чтобы в мире мёртвых усопшие могли жить не в бедности, а с хоть какими-то благами дожидались своей очереди на колесо реинкарнации.

Скиталец взял в руки две палочки, одну из них протянул Чжао Синьи, затем опустил кончик в огонь, вынул и уступил место. В этом мире Чжао Синьи было не для кого жечь благовония: вряд ли мир мёртвых из его реальности, если таковой вообще существовал, как-то пересекался со здешним миром призраков. Однако его персонаж Чжао Умэн происходил из знатного клана Чжао, основавшего один из Пяти Великих орденов, наверняка их семья жгла благовония и деньги для всех предков, чтобы каждый из них зажиточно проводил свои дни после смерти, пока не переродится вновь. Чжао Синьи никого из них не знал, но всё равно опустил палочку в сосуд с огнём, дождался, когда загорится конец, и затем отошёл к Скитальцу.

— Потуши, — улыбнулся демонический принц.

На его палочке не виднелось пламени: лишь почерневшая часть, над которой поднималась струйка дыма. Чжао Синьи помахал своей из стороны в сторону, однако огонь разжёгся только сильнее, добрался до широкого перепачканного рукава и совершенно случайно переполз на ткань. Не говоря ни слова, Скиталец вытянул перед ним указательный и средний палец и выпустил тонкую струю воды, мигом потушив рукав. Чжао Синьи затряс рукой, пока демонический принц с ловкостью выхватил палочку из его рук и несколько раз махнул ей — пламя погасло, — после чего вернул обратно.

— Спасибо.

— Давай пойдём в место потише, — предложил Скиталец и указал головой в сторону улочки, уходящей куда-то вбок.

Чжао Синьи кивнул в знак согласия и последовал за ним. Они проходили мимо общавшихся шёпотом людей — никто не хотел шуметь в эти торжественные моменты связи с покойными предками — шли вдоль менее богатых домов, выстроенных неподалёку от торговой площади, пока Скиталец не остановился у городской стены. Он хитро усмехнулся, и его ноги обхватил поток воды.

— Ты мне доверяешь?

— У меня есть выбор?

Скиталец схватил Чжао Синьи за руку, и в следующий миг сильный напор поднял их вверх. Демонический принц с лёгкостью сошёл на неровную каменную стену и присел, свесив ноги и откинувшись назад, одной рукой полулёжа подпёр спину, а во второй по-прежнему держал свою палочку с поднимавшейся струйкой дыма. Чжао Синьи опустился рядом и прошёлся взглядом по крышам домов столицы Минцзин, обратил внимание на небольшие скопления людей в разных частях — те тоже жгли благовония и ритуальные деньги, прижавшись друг к другу, и негромко переговаривались между собой.

— Как думаешь, Чжао Умэн, — Скиталец повернулся к нему, поставил одну руку на колени и подпёр подбородок, — я мог бы учиться в ордене заклинателей?

Подобный вопрос вызвал ступор у Чжао Синьи. Демонический принц вернулся к их недавнему разговору в катакомбах и теперь совершенно серьёзно интересовался этой темой.

— Почему нет?

— Мы с Ядовитой Листвой и Бурей Клинков просили цзецзе взять нас в ученики…

Чжао Синьи запутался в обилии имён, замахал перед собой рукой и заговорил:

— Стой-стой, Листва, Буря?..

— Только не говори, что забыл их имена, — усмехнулся Скиталец. — Ядовитая Листва поймала тебя в корни, а Буря Клинков невзлюбила из-за твоих нападок на короля.

Чжао Синьи помнил эти события, но тот день оказался настолько стрессовым для него, что самих демонов он уже позабыл, а вот принц невозмутимо продолжил:

— Мы были в ордене Хэйлун Тан и просили цзецзе обучать нас, она отправила нас на пик Спокойного Течения, откуда начинают все адепты, у вас же тоже такой есть?

«Система, — мысленно позвал Чжао Синьи, — у нас есть такой пик?»

[У вас? (´∀`*)]

«В ордене Цинху Чжао!»

[Ладно-ладно, пик Равновесия.]

— Есть, — ответил Чжао Синьи и не успел сообщить его название, которое только что узнал, как Скиталец продолжил:

— Правда, мы до него так и не дошли. И цзецзе не стала нашим учителем.

Чжао Синьи не знал, как реагировать — поддержать, пожалеть, поинтересоваться причинами, поэтому… промолчал. Не сказал ни слова. Некоторое время они так и сидели, наблюдая за горевшими в руках палочками для благовоний, которые в его мире втыкали в курильницы или специальные сосуды, пока Скиталец снова не обратился к нему:

— Знаешь, Чжао Умэн, поговаривают, в праздник Чистого Света и день Голодных Призраков граница между мирами людей и усопших становится почти незаметной, иногда в эти дни можно встретить короля призраков и задать ему вопрос.

— Что желает узнать Ваше Высочество?

Чжао Синьи вдруг вспомнил о статусе своего приятеля, однако Скиталец задумчиво улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. Притворился, что рассматривал поднимавшийся над городом дым, затем опустил голову на кучку людей и продолжил хранить молчание, поэтому и Чжао Синьи решил не вытягивать из него ответ, а спросил другое:

— Ты встречал короля призраков раньше?

— Вы собираетесь искать короля призраков? — раздался женский голос у подножия городской стены.

Опустив голову, Чжао Синьи увидел уже знакомую молодую женщину в тёмно-синей форме — Тан Сюэхуа, с её пояса свешивался более светлый биси с чёрным драконом, склонившимся к котлу. За её спиной стоял юноша в парадной красной одежде с мяньгуанем на голове, из-под которого выбивались вьющиеся волосы. Ху Цюэюн. С ними также пришли ещё два адепта ордена Хэйлун Тан — девушка и юноша, однако их лица не выглядели знакомыми.

При виде главного героя Чжао Синьи напрягся и сильно сжал палочку для благовоний в своей руке, Скиталец заметил его состояние, пододвинулся и положил руку ему на локоть, успокаивающе сжал, после чего обратился к пришедшим:

— Да, а что?

Теперь Чжао Синьи обернулся к нему с не озвученным вопросом: «Да?»

Аптекарь Тан, учитель главного героя, поёжилась, обняла себя за плечи и сказала, глядя на Скитальца:

— Глава Тан сообщил о случившемся. — Она понизила голос. — Разговор не для ушей посторонних.

Она указала головой в сторону прохожих, поэтому в следующий миг Скиталец сиганул с высокой стены, приземлился на корточки, поднялся и отряхнулся. Чжао Синьи тихо вздохнул — всё-таки, и он для них был посторонним, однако Скиталец так не считал, а помахал ему и предложил пойти с ними. Вот только не хотелось признаваться в своей беспомощности и лишний раз напоминать о сломанном мече… Каким-то чудом демонический принц обо всём догадался и обратился к учителю главного героя со словом: «Подождите», после чего его ноги обхватил поток из воды и поднял обратно на вершину стены.

— Ты с нами, Чжао Умэн?

Скиталец с улыбкой протянул ему руку, и Чжао Синьи ухватился за неё. Вскоре они оказались внизу.

— Зачем им тащиться с нами? — с возмущением процедил Ху Цюэюн сквозь зубы. — Хватает шицзе и шисюна.

— А-Гэн*, что вы с братом опять не поделили?

* Его зовут Ху Гэн, цзы – Цюэюн. Аптекарь Тан обращается к нему по первому имени с ласковым префиксом «а-» (кит. 阿).

Чжао Синьи свёл брови, удивляясь, насколько неформально обращалась учитель не просто к какому-то ученику, а к самому королю демонов, но не собирался вмешиваться в их отношения. Он признавал, что выглядела она симпатично, и понимал, почему главный герой испытывал к ней интерес. Но куда делся его гарем?! Может, Чжао Синьи свой собрать, раз Ху Цюэюн больше не гонялся за красивыми девушками? Как раз с ними заявились адепты ордена Хэйлун Тан, одним из которых являлась милая девушка с вплетёнными в волосы цветами.

Король демонов только головой покачал и отвернулся с недовольным выражением.

— Мы можем разделиться, — невозмутимо предложил Скиталец. — Думаю, раз в этом году праздник Чистого Света решили отметить с таким масштабом, то король призраков мог заглянуть сюда.

— Хорошо, — согласилась аптекарь Тан. — Тогда встретимся здесь через…

Заметив замешательство в её взгляде, Скиталец сразу предложил:

— В час Крысы*?

* Час Крысы – время с 23:00 до 01:00.

— Где-то так или позже, — замялась она, после чего подошла к Ху Цюэюну. Адепты ордена Хэйлун Тан переглянулись и вопросительно посмотрели на неё, юноша заговорил:

— Глава пика, нам идти с вами или тоже разделиться?

Тан Сюэхуа задумчиво осмотрела собравшихся.

— Думаю, лучше по парам.

Заклинательница с цветами в волосах выступила вперёд со словами:

— Я хочу пойти с шиди.

Она решительно обогнула всё это время молчавшего юношу и подошла к Ху Цюэюну. Чжао Синьи даже ощутил лёгкий укол ненависти: неужели, даже если главный герой отказался от гарема, то девушки всё равно клеились к нему?

— Я пойду с шицзунем, — возразил Ху Цюэюн и чуть не пнул свою шицзе.

— Не ругайтесь, — попросила аптекарь Тан и с мольбой во взгляде посмотрела на своего ученика. — Давайте я пойду с Мэйли, А-Гэн тогда с Мэнкэном, а Скиталец — с Чжао Умэном, договорились?

— Я пойду с шицзунем, — сердито повторил король демонов тоном, не терпящим возражений.

Аптекарь Тан нахмурилась.

— Цюэюн, прошу, послушай своего учителя.

— Ладно…

Не участвовавший в разговоре Чжао Синьи хотел развернуться и двинуться в противоположную сторону, чтобы они успели осмотреть всю столицу Минцзин, а та имела огромный размер, но случайно столкнулся с горбившимся человеком в соломенной шляпе.

— Извините, — моментально выдал он заученную фразу, привыкший всегда извиняться и благодарить.

— Позвольте поинтересоваться, — заговорил с ним прохожий, — а зачем вы ищете короля призраков?

Тан Сюэхуа услышала его слова, обернулась и подошла быстрым шагом.

— Господин, не беспокойтесь, ничего такого.

— Госпожа бессмертная, я буду только больше беспокоиться, если вы сохраните всё в тайне, — возразил он с самодовольной улыбкой. Из-за наклонённой соломенной шляпы Чжао Синьи не видел его взгляда.

Аптекарь Тан переглянулась с недовольным главным героем — тот тоже не успел уйти и с любопытством вернулся. Она тихо вздохнула и ответила:

— Вам ничего не угрожает в Минцзине, можете быть спокойны, но за пределами кое-что случилось… и мы бы хотели узнать, чьих рук это дело.

Прохожий сильнее наклонил свою голову, закрывая от чужих взоров большую часть лица, из-под соломенной шляпы торчала лишь улыбка. Но доброй ли она была? Он показал зубы и загадочно проговорил:

— Это ваш вопрос? Я дам на него ответ — орден Пепельной Змеи, скрывающийся от мира заклинателей, решил возродить… Ой, вы же спрашивали только «кто». Тогда удачи.

Он накрыл рот рукой и вдруг растворился на глазах.

— Цзецзе… — произнёс Скиталец в замешательстве.

Если прохожий оказался королём призраков, то, кажется, демонический принц хотел задать ему совсем другой вопрос.

Мужчине с длинными белыми волосами пришлось всю ночь и следующий день дожидаться, когда заклинатели Пяти Великих орденов покинут столицу Минцзин. Возле места обрыва по-прежнему находились людские стражники в формах и небольшим количеством доспехов с явно выделяющимся цветком пиона — символом императорской семьи. Они ходили днями и ночами, не пропускали ни единой живой души, но он должен был проверить. Из-под тёмного верхнего халата выглядывала бордовая ткань. Мужчина порылся в ней, сжал пальцами несколько игл и выглянул из-за дерева.

Император не мог выделить большое количество людей сторожить обрыв ночью, поэтому их было всего четверо, двое из них дремали, у третьего слипались глаза, а четвёртый прохаживался из стороны в сторону и внимательно осматривался. Мужчина кинул одну иглу, целясь в точку на лбу между бровями. Человек застыл на месте, с грохотом выронил копьё и упал на землю, заставив остальных стражников вздрогнуть и очнуться ото сна, однако в этот миг вылетели другие иглы и вошли ровно в цель — люди упали без сил, однако мужчина не радовался своей победе и не спешил пробираться через обездвиженных противников. Он бесшумно вылез из своего укрытия, быстрее вихря пронёсся по полю и спрыгнул вниз, однако смягчил своё падение при помощи порыва воздуха и не поднял шума. Он сжал в руке нефритовый жетон с рассечённой змеёй, но не спешил наполнять силой, а достал поджигающее колесо, позволявшее создавать пламя не только демону огня. Струйка пламени покрыла металлический контур, пока колесо не стало красным и не осветило погружённое во мрак помещение. Мужчина сразу заметил приоткрытый гроб, на чьей крышке обнаружил высеченную змею с высунутым языком, после чего перевёл взгляд на пол. Повсюду были разбросаны иглы, ведущие к скрючившемуся чёрному предмету, источавшем тёмную ци и покрытому большим количеством морщин.

Заклинатели запретили притрагиваться к проткнутому иглами сердцу, и пока люди не посмели пойти против них, а лишь охраняли это место. Мужчина только покачал головой, вздохнул и наполнил нефритовый жетон силой.

«Глава Пэн, — мысленно произнёс он. — Смею предположить, Змеи собираются возродить Лимин-цзуня без участия Тан Сюэхуа».

Глава 27. Затишье перед бурей

— Хватит издеваться надо мной, Система, мне нужна вся информация о Ху Цюэюне, которую знал и не знал Чжао Умэн.

Адепты ордена Цинху Чжао вернулись из столицы Минцзин прошлой ночью и, уставшие после длинной дороги, разошлись по домам, легли спать. Чжао Синьи не мог заснуть долгое время, часами лежал и ворочался. Даже спустя месяц практик он не сумел одолеть главного героя — значит, придётся ещё задержаться в мире новеллы, другого выхода он просто не видел. Он уже планировал заняться изучением талисманов, раз именно они являлись шашоуцзянми* адептов Цинху Чжао, и также решил изменить стратегию.

* Шашоуцзянь (кит. 杀手锏) – здесь как «козырь»; легендарное китайское оружие, влияющее на исход битвы. В метафорическом смысле может использоваться как «козырь».

Механический голос ответил с серьёзной интонацией:

[Что Вы хотите узнать, Синьи?]

— Абсолютно всё, — ответил он вслух.

Солнце уже поднялось над холмами и пригревало домики тёплыми лучами, проникало сквозь рисовую бумагу на окнах. Всё время пути Чжао Уцюэ не разговаривал со своими детьми, так как старших заклинателей беспокоила куда более важная проблема — чёрное сердце с иглами. Император запретил вынимать его из катакомб — оно находилось на территории людей, поэтому заклинатели не могли забрать для изучения. Нутром Чжао Синьи чувствовал, что рано или поздно Чжао Уцюэ заявится к нему с упрёками, что тот бросил вызов королю демонов и, хоть и не проиграл, победу своему ордену тоже не принёс. Ещё и старший брат Чжао Ушуй неустанно напоминал, что желал ученика.

[Говорите конкретнее. Может, эта Система и сможет дать некоторую информацию.]

Чжао Синьи продолжил говорить вслух:

— Всё, что известно про его родителей.

[Отец: прежний король демонов. Статус: мёртв. Мать: неизвестно. Статус: неизвестно.]

Недавно Скиталец рассказал, что демоны владели одним из четырёх элементов, поэтому он задал следующий вопрос:

— Прежний король был демоном чего? Какой стихии?

Вряд ли это информация как-то пригодилась бы, но он всё-таки решил рискнуть, и Система ответила следующим образом:

[Данных нет.]

— Тогда о братьях и сёстрах. Скиталец, кто там ещё?

Он не собирался перечислять абсолютно всех родственников и думал дальше перейти к вопросу об учителе, соучениках, но в любом случае собирался выжать из Системы как можно больше сведений. Чжао Синьи откинулся поудобнее на вытянутой подушке в форме валика, подложил руки под голову, закинул ногу на ногу, всматриваясь в потолок.

[Эта Система начнёт с известных Синьи. Великий Поток, также известен как Скиталец, демон воды. Статус: жив. Ядовитая Листва, демон земли. Статус: жив.]

Он ожидал дальше услышать Бурю Клинков, однако прозвучало совсем другое имя:

[Яростный Пожар, демон огня. Статус: мёртв. Данные о других братьях и сёстрах отсутствуют.]

Чжао Синьи даже присел на кровати и приподнял брови.

— Стоп, кто?

Механический голос невозмутимо повторил:

[Яростный Пожар, демон огня...]

— Это я понял! Подожди.

Если раньше он подумывал устроить ловушку для аптекаря Тан, учителя главного героя, но решил перед этим узнать о других слабых местах и связях, то сейчас в его голове начал созревать совершенно иной план. Чжао Синьи давно не ощущал себя настолько гениальным, что зловеще скалился и улыбался своим мыслям, словно безумный.

— Система, Яростный Пожар ещё не переродился? Его очередь на колесе реинкарнации ещё не подошла?

Некоторое время раздавались пикающие звуки с разной тональностью и интервалом, как будто Система тщательно раздумывала над ответом. Чжао Синьи встал с кровати и решил размяться, пока писк продолжал звучать в его голове. Ножны с обломком сломанного меча стояли у его кровати, на низком небольшом столике лежал кинжал с лазурной кисточкой, змеиная игла и оставленный Скитальцем пространственный мешок с пачкой талисманов. Он прошёлся по ним взглядом, после чего начал вертеть головой, разминать руки, постепенно переходя к остальным частям тела.

Наконец, Система соизволила дать ответ:

[Синьи, эта Система решила поведать об устройстве мира, поэтому слушайте внимательнее.]

— Подожди, сейчас ручку возьму, записывать буду.

[Синьи, в этом мире нет ручек.]

— Я пошутил.

От гениальности своего плана он пребывал в хорошем настроении и надеялся, что рассказ Системы не спустит его стремления в унитаз, коего здесь и тоже не было, за исключением так называемых «ночных горшков».

[Демоны не попадают в мир призраков и не перерождаются.]

Её слова удивили Чжао Синьи, но не расстроили, только вызвали удивление и заставили гадать, где сейчас находилась душа этого Яростного Пожара.

— Э? Почему? Что за дискриминация? А остальные?

Система невозмутимо начала перечислять:

[Люди, яо, гуаи...]

— Стой-стой, неважно, давай обратно к Яростному Пожару, что с его душой? Он умер окончательно?

В его голове вновь раздался писк. Он не раздражал Чжао Синьи, а чем-то даже напоминал электронную музыку, которую он слушал в своём мире, поэтому решил поприседать под него. Всё равно собеседник молчал.

Организм заклинателя был гораздо выносливее человеческого — Чжао Синьи на сотне сбился со счёту, но по-прежнему не ощущал себя ни на волосок уставшим, как будто и вовсе всё это время валялся на кровати. Но тогда, чтобы заклинателю стать сильнее, надо и тренировки выбирать более сложные — привязать к себе камни или валуны... Нет, Чжао Синьи не желал сейчас думать об этом.

[Его душа находится в этом мире.]

Слова Системы разлились неописуемой радостью в его теле. Он зловеще ухмыльнулся, облизнул губы и спросил:

— Как возродить демона? Или вселить его в другой сосуд.

[Синьи, что Вы задумали?]

— Раз ты не хочешь возвращать меня, а главного героя я победить не могу, то сделаю всё, чтобы испортить ему жизнь и сюжет.

[Захотели стать главным злодеем?]

Улыбка на лице едва не доставала до ушей.

— А это идея, раз учитель стала его подружкой, — он засмеялся. — Не хочешь говорить — сам перерою все библиотеки.

[Синьи, Вы же опять ни слова не поймёте.]

Чжао Синьи поставил перед собой цель и не собирался позволять Системе сломать его по пути. Что бы ни случилось, он со всем разберётся и однажды вернётся домой, а пока потянулся к мешку Скитальца и вытряхнул содержимое. Бумажные талисманы усеяли пол и разлетелись по углам, один из них задел лежавший на невысоком столике засохший цветок пиона, подаренный наследным принцем — Чжао Синьи не стал выкидывать его, оставил у себя в домике и благополучно забыл. Он прошёлся по комнате, внимательно вглядываясь в символы, ища хоть какие-то знакомые иероглифы: на некоторых узнавал ключ «насекомое», но такие пока предпочитал избегать, так как ещё не позабыл огненных муравьёв, а своё нынешнее жильё сжигать не собирался.

Один из талисманов помялся и выпирал. Чжао Синьи присел перед ним на корточки и перевернул — вдруг именно на нём найдутся подходящие иероглифы, однако одновременно с этим заметил на полу небольшой малиновый шар. Он с подозрением прищурился, осторожно взял пальцами и осмотрел. Тот обладал гладкой поверхностью и ничем не пах, Чжао Синьи попробовал надавить — довольно прочный.

— Система, что это?

[╮(￣ω￣;)╭]

Шар совсем не походил на звериное ядро духовной белки, которое Скиталец клал в прошлый раз в мешок. Неужели Чжао Синьи обнаружил пилюлю аптекаря?! Вот только для чего она служила? Лечила, причиняла боль, создавала неприятности? Он жалел, что не мог взять телефон, поискать в интернете или позвонить Скитальцу. Даже потянулся к кинжалу с лазурной кисточкой, поднёс к своему уху и произнёс:

— Алло, Высочество?

Однако ответа так и не получил.

[Синьи, с Вами всё в порядке? Рассудок не потеряли?]

— Самую малость.

А вдруг сработало бы! Чжао Ушуй отдал ему специальный талисман, при помощи которого с лёгкостью отыскал бы младшего брата, если бы тот угодил в беду и сумел бы активировать его. Если кинжал демонического принца имел сходный способ работы, то Чжао Синьи должен был убедиться в этом.

— Система, это пилюля?

Он не собирался просто так отступать и вытягивал из неё ответ, в то время как Система показала перед его глазами тот же самый смайлик, что и до этого:

[╮(￣ω￣;)╭]

Чжао Синьи продолжал настаивать:

— Что это за пилюля?

[Эта Система не знает.]

— Не знает или не хочет говорить? — переспросил он и с подозрением прищурился.

[В любом случае Чжао Умэн не может этого знать, так как далёк от аптекарского дела и не разбирается в пилюлях.]

В словах Системы имелся смысл, но Чжао Синьи было чем возразить.

— Да? Твой Чжао Умэн должен разбираться в талисманах, но про них ты почему-то тоже ничего не знаешь.

[(・・;)ゞ]

Она с ним разговаривать не собиралась. От недовольства Чжао Синьи запустил пальцы в волосы и сильно потянул, как будто хотел вырвать, но… вытащить не смог. За целый день полёта они сильно спутались от ветра, и он лёг спать в таком виде, не развязав ленту и не приведя их в порядок. Даже верхнюю одежду не потрудился снять, а улёгся в перепачканной, не поменял и повязку на руке, роль которой по-прежнему играла штанина Скитальца. Боялся разматывать пропитанную кровью тряпку: даже если порез был неглубоким, ткань всё равно наверняка прилипла, а он не желал испытывать боль и опасался отрывать её. Вместо этого он попытался вытащить полосатую ленту из волос, но та намертво переплелась с ними.

Немалых усилий Чжао Синьи стоило высвободить одну руку, после чего он схватил кинжал с лазурной кисточкой со стола, сунул под ленту и провёл остриём. Хотя он её и перерезал, но вытащить всё равно не смог, от безысходности бросил кинжал на пол и уселся рядом.

— Шишу, этот Ду принёс завтрак.

На пороге показался Ду Ян с подносом в руках, но там же и застыл, с удивлением обвёл комнату взглядом, рассматривая усеянный талисманами пол. У ног Чжао Синьи валялись случайно отрезанные пряди волос, вместо которых должна была упасть лента — сейчас вместо хвоста на голове образовалось сползшее гнездо, некоторые колтуны топорщились в стороны.

— Шишу, у Вас всё хорошо? — встревоженно поинтересовался Ду Ян. — Чем-то помочь?

— Лучше не бывает.

Совсем недавно Чжао Синьи пребывал в приподнятом настроении, а теперь стоял с опущенной головой мрачнее тучи. С относительно короткими волосами проблем не возникало; не выходя из дома, он почти не получал травм или мог обратиться к родителям за помощью, а сейчас не был способен ни ленту из волос вытащить, ни тем более поменять повязку на руке.

— Я… позову Дин Сю.

С этими словами Ду Ян осторожно сдвинул несколько талисманов в сторону и поставил поднос с едой на пол неподалёку от входа, а сам поспешил унести ноги. Чжао Синьи устало опустился на край кровати, напоминая себе, что своим гениальным планом ещё успеет подпортить главному герою жизнь, но пока надо было заняться бытовыми вещами и подумать о себе. С этими мыслями он снова поднялся, подошёл к подносу и насладился горячим рисом с рыбой и овощами.

Через некоторое время, когда грязная посуда стояла на полу, а Чжао Синьи сидел, опёршись спиной о кровать, и рассматривал талисманы, снаружи послышался топот шагов. Дин Сю влетела с порывом ветра, сдув часть талисманов, и застыла на пороге, за её плечом показалась голова Ду Яна. Не первый раз подобное происходило в домике их шишу, оба уже привыкли, только мальчик терялся и толком не мог помочь — а вернее, сделать всю работу за Чжао Синьи, — а вот девочка была очень самостоятельной. Она ловко проскакала по небольшим участкам пола, не заваленными талисманами, и оказалась перед шишу, пробормотала себе под нос: «Извините за вторжение» и схватила его за раненую руку. Дин Сю начала разматывать некогда белую, а теперь испачканную в крови и грязи ткань от одежды Скитальца, но в какой-то момент остановилась.

— Шишу! — прокричала она с возмущением. — Нельзя же так! Ду Ян, принеси мне воду.

Её друг кивнул и убежал, в то время как девочка подобрала кинжал с лазурной кисточкой с пола и срезала повязку с руки, но не попыталась потянуть её. Когда Ду Ян вернулся с целым тазом воды, Дин Сю выхватила его из рук соученика, подтолкнула Чжао Синьи к кровати и заставила сесть, после чего опустилась рядом с ним, поставила таз себе на колени. Её лицо выглядело смущённым, но она всё равно бережно взяла правую руку своего шишу и медленно опустила в воду.

— Мы снимем повязку и обработаем, когда ткань отлипнет, — пояснила Дин Сю, в то время как Чжао Синьи с любопытством наблюдал за её лицом.

Пока они молча сидели, Ду Ян забрал поднос с грязной посудой и ушёл.

Девочка смотрела перед собой, поначалу сидела ровно, но с течением времени начала горбиться. В какой-то момент она повернулась к Чжао Синьи, смущённо поджала губы и выпалила на одном дыхании:

— Шишу, мы Вам не нравимся?

От сказанного по спине пробежал холодок, проникнувший и в сердце. По неясным причинам слова какого-то второстепенного персонажа тронули до глубины души и заставили грудь сжаться. Он всегда был единственным ребёнком в семье, если не брать в счёт детей более дальних родственников, но в этой девочке сейчас увидел младшую сестру, которую хотелось обнять, погладить по голове и успокоить.

— О чём ты, Дин Сю?

Её глаза бегали из стороны в сторону и блестели.

— Мы слышали, что Вы не хотите брать нас с Ду Яном в ученики, поэтому церемонию откладывают…

Что-то сильно кольнуло внутри. Чжао Синьи даже бросил взгляд на стол, беспокоясь, что закрученная змеиная игла вновь решила напасть на него, однако та не сдвинулась с места. Неужели эти дети просто хотели подлизаться, поэтому каждый день приносили ему еду и заботились? Но даже если так, почему-то не хотелось обижать их.

— Сяо-Дин, — обратился он к ней и понял, что не мог смотреть в её глаза, полные надежды, и невольно отвёл взгляд в сторону, — я просто не готов брать ученика. Понимаешь, это большая ответственность, и я не готов её нести.

Он даже о себе позаботиться не мог, поэтому видел в ученике бремя, которое будет мешать одолеть главного героя. Возможно, в реализации гениальных планов ему бы и пригодился помощник, но не человек, кому он даже не сможет передать необходимые базовые знания о талисманах и заклинательском мире, коими должен был обладать хозяин тела Чжао Умэн, но не Чжао Синьи.

Когда он всё-таки повернул к девочке голову, то в глазах увидел искреннее непонимание.

— Почему, шишу?

— Сяо-Дин…

Он не хотел говорить: «Вырастишь — поймёшь», так как подобные слова раздражали и ничем не помогали, но другие отказывались приходить на ум.

— Если бы я когда-нибудь захотел стать учителем, то не нашёл бы ученика лучше тебя.

Щёки Дин Сю вспыхнули красным, она приподняла брови и вскочила сама, тазик с водой чуть не упал на пол, но девочка вовремя о нём вспомнила и успела поймать. Размокшая грязная ткань сама начала сползать с обмотанной руки, и Дин Сю, позабыв о смущении, подошла к своему шишу и аккуратно размотала бывшую штанину. Из широкого рукава с чёрными полосками она достала чистую белую ткань и аккуратно положила рядом на кровати, после чего сунула руку в ворот халата и нащупала старый мешочек, сильно потёртый в некоторых местах. Развернула его и достала небольшой глиняный сосуд, приоткрыла его и обмакнула тонкие пальцы в зеленоватой мази, затем бережно взяла запястье Чжао Синьи и повернула внутренней стороной ладони кверху, осторожно намазала размокшую рану сначала по контуру, позже перешла к самому порезу от обломка меча. Закончив, убрала сосуд обратно в мешочек, взяла чистую ткань и обмотала руку Чжао Синьи.

— Я закончила, шишу.

После этих слов она поклонилась, сунула подмышку прежний грязный «бинт», подняла таз с водой и торопливым шагом ушла из домика. Чжао Синьи ненадолго пересёкся взглядом с Ду Яном, стоявшим на пороге, но не смевшим зайти внутрь, мальчик тоже ушёл вместе с Дин Сю.

Никто из них не обратил внимания на малиновый шар. Чжао Синьи снова взял его и повертел перед своим носом, гадая, умрёт ли от его действия. Решив не испытывать судьбу, он положил его обратно в мешочек Скитальца, завязал и, недолго думая, оставил на столе. Собирать беспорядок из талисманов он не собирался, а всё-таки выбрал несколько с относительно узнаваемыми иероглифами, сунул в широкий рукав и с видом, словно совершил пакость и теперь проверял, нет ли кого за углом, выглянул наружу. Чжао Синьи направлялся в библиотеку на пике Лазурных Ударов, располагающуюся в многоэтажной пагоде. Солнце уже давно заняло свою позицию на небе и пригревало тёплыми лучами, адепты — кто со стуком, кто со звоном — скрещивали свои тренировочные бамбуковые, а некоторые — и настоящие мечи, выпускали талисманы. На пике Яростных Ветвей почти никто не занимался, единицы достигли уровня стихийных талисманов — в основном это были взрослые заклинатели, зато на пике Лазурных Ударов встречались адепты всех возрастов. Они крепили талисманы на ноги, заставляя тело двигаться быстрее, на руки, делая их сильнее сильнее, на мечи, чтобы резали больнее. Чжао Синьи с любопытством отметил, что сейчас эти талисманы скорее походили на баффы — временные усиления в играх.

Он не подходил ни к кому из тренировавшихся, лишь бросал на них взгляды, после чего приблизился к библиотеке и ступил на порог.

— Чжао Умэн! — В его сторону шла старшая сестра Чжао Унань. — Как хорошо, что ты сам явился на пик Лазурных Ударов, отец ждёт тебя.

Холодок пробежался по спине, и Чжао Синьи встревоженно ускорился и поспешил в библиотеку, пытаясь сделать вид, что не услышал слов сестры.

— Умэн, ты слышишь меня?

Та не собиралась так легко сдаваться, а вошла за ним, но Чжао Синьи уже стремительно поднимался по лестнице на второй этаж, не видя никаких препятствий. В столице Минцзин и по дороге глава ордена не стал отчитывать его за брошенный королю демонов вызов, так как был занят другими проблемами и не хотел позорить орден. Но теперь у него появилось время на разговор с сыном, а Чжао Синьи не любил проблем и предпочитал избегать бессмысленные конфликты, поэтому, миновав второй этаж, быстрее ветра взлетел на третий и собирался подниматься выше, однако Чжао Унань не отставала от него, даже наоборот, вскоре настигла его. Её рука схватила брата за шкирку и дёрнула назад так, что Чжао Синьи чуть не упал со ступеньки.

— Шицзе, ты что тут делаешь? А я тебя не заметил.

— Умэн, вот только не надо делать вид, что ты не слышал меня. Отец хочет поговорить с тобой.

Он заметил бумажный талисман на её ноге — должно быть, благодаря ему она так быстро добралась. Чжао Синьи ещё сильнее захотел научиться пользоваться талисманами — они-то смогут помочь ему одолеть главного героя и вернуться домой.

— Хорошо, сейчас приду…

Чжао Унань прищурилась, не поверив младшему брату. Он и сам собирался дождаться её ухода и забиться в дальний уголок пагоды, прихватить с собой парочку свитков и заняться изучением талисманов.

— Лучше я провожу тебя.

Теперь бежать было некуда. Чжао Синьи обречённо начал спускаться по ступеням, но шёл он так медленно, что старшей сестре пришлось подтолкнуть его.

— Умэн, у отца полно дел, — возмущалась она и подгоняла.

Резиденция главы ордена располагалась неподалёку от библиотеки, Чжао Унань прошлась с ним до самого порога.

— Отец, я привела Умэна. — Она кивнула, не заходя сама. — Оставлю вас, мне с Ду Жэсинем заниматься надо.

— Ступай, Унань, — тёплым голосом ответил Чжао Уцюэ и обратил внимание на младшего сына. — Здравствуй, Умэн.

— Добрый день, отец.

Иногда в новеллах и фильмах о древнем мире встречались сцены, где заклинателей пороли в наказание, чего Чжао Синьи надеялся избежать. Он был готов просидеть на пороге целый день, можно и неделю, как отец в прошлый раз посадил его с Чжао Ушуем перед заданием в деревне Лазурных Кустов. Юноше, всю свою жизнь проводящему в комнате за компьютерным столом, было страшно испытывать физическую боль.

— Умэн.

Глава ордена поднялся из-за своего стола, приблизился к дверям, возле которых мялся его сын, и осмотрел своего сына с головы до ног.

— Вы злитесь, отец? — не выдержал перепуганный Чжао Синьи и виновато опустил голову, однако услышал смех и набрался смелости взглянуть в лицо Чжао Уцюэ.

— Если бы из-за тебя орден Цинху Чжао потерял лицо, я бы выпорол тебя ещё в дороге, Чжао Умэн. — Его тон звучал одновременно угрожающе, зловеще и насмешливо. — Ты напугал меня, когда перед императором и его подданными сорвался с места и решил бросить вызов королю демонов. Скажи, Умэн, чем ты тогда думал? Что тобой двигало?

Чжао Синьи вновь виновато отвернулся.

— Мне жаль, отец.

— Тебе не за что извиняться. Ты храбро дрался и не проиграл, но и победу нам не принёс.

Чжао Уцюэ положил руку ему на плечо, и их взгляды пересеклись. В глазах отца он заметил искры уважения.

— Я помню, каким сильным он был ещё мальчишкой шесть лет назад. Тогда демон напала на наш орден и… — Он нахмурился, не желая давать пояснений. — Сам помнишь.

Глава ордена сложил руки за спиной, отошёл в сторону и задумчиво уставился в бок. Чжао Синьи совершенно не помнил этого в новелле, поэтому немедленно обратился к Системе:

«Система, что там случилось?»

[Демон Буря Клинков подчинила Чжао Уцюэ при помощи гипнотизирующей пилюли и заставила напасть на орден Хэйлун Тан.]

Чжао Синьи смутно припоминал, что читал про нападение демонов, но подобное случалось во многих текстах, не только в этой новелле, поэтому и не знал деталей.

— А несколько месяцев назад, — продолжил Чжао Уцюэ, вернув самообладание, — демоны разрушили орден Хэйлун Тан. Как бы Драконы ни старались это скрыть, но мы, ближайшие соседи, видели дым над пиками гор.

С уст Чжао Синьи чуть не сорвалось: «Почему мы не пришли на помощь?» — а именно этот вывод он сделал из рассказа главы. Хотя на этот раз он не обращался к Системе, она сама решила дать ответ:

[Пять Великих орденов хотя и стараются жить в мире, но всё равно постоянно соперничают между собой, даже специальный турнир проводят. Они не придут на помощь, пока их не попросят об этом, но гордые заклинатели часто этого не делают.]

«А что там дальше произошло? В новелле?»

Чжао Синьи пока ещё не осознавал, что сюжет новеллы постепенно начинал беспокоить его.

[Тан Сюэхуа и Ху Цюэюн отыскали ключ и отправились во Врата, но орден Цинху Чжао не остался в стороне и напросился зайти с ними.]

Он уже не первый раз слышал про Врата.

«Там и познакомились Чжао Умэн и Скиталец?»

[Именно, Тан Сюэхуа и Скиталец спасли Чжао Умэна от Ядовитых Шипастых Пауков.]

«О таких подробностях предпочту не знать».

Пока он болтал с Системой, то совершенно не заметил, что Чжао Уцюэ уже оправился и обращался к нему.

— Умэн, ты меня слышишь? Чжао Умэн?

— Да, отец.

— И что я сказал? — в его взгляде считывалась явная насмешка.

— Простите, отец.

— Не это, — по-доброму улыбнулся глава ордена. — Мне бы не хватило смелости бросить вызов королю демонов, но ты это сделал. Я одновременно горжусь тобой и злюсь, поэтому, Чжао Умэн, я желаю научить тебя ответственности. Этой ночью я проведу церемонию посвящения, у тебя появится собственный ученик.

Глава 28. Церемония посвящения

Чжао Синьи на миг даже показалось, что где-то вдали раздавался ликующий крик Чжао Ушуя — старший брат не раз повторял об учениках, но глава ордена собирался сделать их учителями одновременно, а не кого-то одного, поэтому церемонию уже месяц откладывали. В резиденции было довольно тихо, вдали лишь раздавался звон от соприкосновения лезвий мечей и более глухой звук от ударов бамбуковыми.

— Отец, я не готов, — растерянно ответил Чжао Синьи.

Учениками должны были стать Дин Сю и Ду Ян — оба были хорошими подростками, заботились о нём, приносили еду, даже рану перевязали. Однако он не хотел нести за них ответственность. Более того, ему нечему было учить этих двоих! Он даже талисманами пользоваться не умел.

— Умэн, — суровый взгляд главы ордена заставил его замолчать, — когда ты будешь готов? Ушуй столько времени уступал тебе и ждал, но хватит уже. Некоторые берут учеников, когда сами обучаются на пике второй ступени, в то время как ты уже в совершенстве знаешь техники пика Яростных Ветвей.

«Система, я не понимаю, о чём речь».

[Пик Яростных Ветвей является пиком первой ступени с самыми сложными техниками. Напротив, пик Равновесия — пик четвёртой ступени, для начинающих.]

Чжао Синьи чувствовал, что сейчас его мозг взорвётся, поэтому решил дальше не расспрашивать. Он понял, что Чжао Умэн считался сильным, умным, опытным заклинателем, вот отец и пытался впихнуть ученика под его опеку. Может, получится использовать его в качестве своего помощника? Нет, он не собирался посвящать Ду Яна или Дин Сю в свои планы, однако кто-нибудь из них мог бы помочь в реализации. Оставалось одно «но»: как он будет обучать их использованию талисманов, если сам так и не освоил их?! Более того, даже собственный меч умудрился сломать, а новый ему не вручили. К слову об этом…

— Отец, у меня даже оружия нет, чему я смогу научить их?

Ножны с обломками лезвия остались в домике на пике Яростных Ветвей, иначе бы он сейчас продемонстрировал главе ордена свои пожитки.

Его слова ни капли не удивили и не остановили Чжао Уцюэ — тот только улыбнулся и совершенно невозмутимо ответил:

— Не беда, Умэн, вашим будущим ученикам тоже понадобится собственное. Если желаешь, я дам тебе временное тренировочное, а затем вы с Ушуем и учениками отправитесь в долину духовного оружия, где выберете на свой вкус, но сначала церемония.

Спорить с главой ордена не имело смысла — тот в любом случае выкрутится, поэтому Чжао Синьи мог только вздохнуть и ответить:

— Хорошо, отец.

В то время как мысленно он вопил:

«Что мне делать, Система?!»

[То же, что и обычно?]

«Это что же?»

[Создавать проблемы. (´꒳`)]

Не успел он мысленно возмутиться, как Чжао Уцюэ с улыбкой добавил:

— Можешь пока ступать, Умэн, но чтоб на закате явился на пик Равновесия, иначе я лично выпорю тебя.

Чжао Синьи поклонился и поспешил покинуть резиденцию главы ордена, торопливо двинулся по тропинке, ведущей вниз с пика Лазурных Ударов. Вспомнив, что вообще-то собирался заняться изучением талисманов в библиотеке, он застыл на месте. Почему-то неловко было резко развернуться и пойти назад — не хотелось, чтобы к нему приковались посторонние взгляды и приняли его за какого-то дурачка, заблудившегося в ордене. Однако также он не видел смысла возвращаться в домик или гулять по другим пикам, поэтому всё же собрал волю в кулак и заставил себя двинуться по направлению к библиотеке.

Внутри Чжао Синьи миновал ответственного заклинателя, мимо которого ранее проходил вместе с Чжао Унань, но теперь поднялся на второй этаж и внимательно обошёл все ряды шкафов. Некоторые писания были свёрнуты в свитки, сложенные друг на друга, иные — на скреплённой между собой бумаге и походили на современную книгу, только без нормального переплёта.

На этот раз он не ныл Системе, что ничего не понимал, не ругался, а молча просматривал тексты, надеясь хоть что-то разобрать. Большая часть иероглифов оставалась неизвестной, хоть и походила на родной язык. Он обхватил несколько свитков руками и потащил их к длинному низкому столу, опустился на пол, разложил их на деревянной поверхности и улёгся рядом на руки. Усталость накрыла его с головой, и вскоре Чжао Синьи не заметил, как провалился в сон, в один миг нарушившийся громогласным криком:

— Чжао Умэн, я убью тебя!

Голос Чжао Ушуя донёсся с первого этажа — старший брат стремительно поднимался по лестнице, пока младший соскользнул на пол и ударился головой о низкую столешницу. Чжао Синьи нахмурился и надавил на лоб выпирающей костью ладони, ещё сильнее свёл брови, потянулся и хрустнул плечами. Затёкшая шея неприятно ныла из-за неудобной позы для сна. Пока он разминал голову, придерживая её руками, по лестнице взлетел разъярённый Чжао Ушуй, подобный гонимому ветром облаку.

— Что случилось? — сонно пробормотал Чжао Синьи.

Библиотеку освещали специальные талисманы, чтобы старинные свитки ненароком не задело пламя и не сожгло всю пагоду. Благодаря им создавалось впечатление, словно изнутри светило само солнце, однако, как оказалось, оно уже успело опуститься за горизонт.

— Ты должен был прийти на пик Равновесия на церемонию! Отец сказал, что ты наконец-то решился, но ты снова сбежал, Умэн!

— Шисюн, я просто задремал, — фыркнул Чжао Синьи.

— Прекрасно, — негодующе ответил тот. — Тогда скорее идём, пока отец не наказал тебя.

Вечерняя прохлада тут же взбодрила, стоило Чжао Синьи выйти наружу. Солнце садилось за горизонт, от сооружений и деревьев падали длинные тени, смеркалось. Чжао Ушуй стремительно нёсся по тропе навстречу ветру, а вот его младшего брата тот замедлял — Чжао Синьи предпочёл бы развернуться в противоположную сторону и отправиться додрёмывать в свой домик на пике Яростных Ветвей.

— Мы сильно опаздываем, уже опоздали!

Своими нервными словами он напомнил Чжао Синьи маму — та тоже всегда кричала, что опоздают к родственникам или ещё куда-нибудь, постоянно тревожилась и спешила.

— Шисюн, не переживай ты так.

— Умэн, ты совсем отстал!

Возмущённый Чжао Ушуй резко затормозил, схватил своего брата за руку и потащил со всей возможной скоростью.

Пик Равновесия по высоте был ниже всех, но также являлся самым широким, в то время как остальные возвышались над ним и как будто защищали от вторжения. Здесь обучались самые молодые заклинатели, ещё не ставшие полноценными адептами ордена Цинху Чжао, для этого им надо было пройти официальную церемонию и стать личным учеником одного из старейшин. Также здесь часто встречались адепты, обучающиеся на других пиках, они проводили совместные тренировки с младшими.

Чжао Ушуй по-прежнему тащил своего брата в гору и отпустил лишь в тот момент, когда они достигли нужного места. Чжао Синьи чуть не наступил на одного из совсем юных адептов — те сидели прямо на траве вокруг главы ордена, расхаживавшего из стороны в сторону в центре поля. Ближе к нему сидели старшие заклинатели, в том числе главы пиков. В центре поля стояло несколько бумажных фонарей, освещавшие лица ближайших адептов, солнце уже опустилось за горизонт, когда братья Чжао наконец-то дошли, а небо усеяли тысячи мерцающих звёзд. Ду Ян и Дин Сю в белой форме сидели на коленях с ровными спинами, но опущенными головами, руки их лежали на ногах. Чжао Уцюэ сразу заметил подошедших сыновей и вытянул руку в их сторону.

— Чжао Ушуй, Чжао Умэн, вы пришли.

Сидевшие на траве адепты вздрогнули и обернулись в их сторону, в свете фонарей их лица просияли. Чжао Ушуй решительно прошёл мимо остальных заклинателей и вышел в центр к главе ордена, Чжао Синьи молча последовал за ними, удивлённый количеству ожидающих. Хоть здесь собрались и не все адепты, но всё равно число их впечатляло.

Глаза Чжао Уцюэ сияли от гордости. Он с улыбкой смотрел на своих сыновей, после чего выпустил в воздух несколько талисманов, излучающих лазурное свечение. Они закружились и соединились в один большой, стали полупрозрачными, как вдруг изнутри с громким рыком выпрыгнул лазурный тигр. Огромный зверь пробежался по воздуху, пролетел вокруг голов завороженных Ду Яна и Дин Сю, помчался среди рядов остальных заклинателей. От его лап оставался лазурный след, исчезающий позже. Чжао Синьи, никогда не видевший ничего подобного, тоже смотрел с восхищением. В голове промелькнула мысль, что сейчас он бы хотел оказаться на месте будущих учеников, в честь которых и проходила церемония.

Лазурный тигр скрылся за спиной Чжао Уцюэ и затаился под улыбки заклинателей, затем перепрыгнул главу ордена и изящно приземлился на лапы, важной походкой подошёл к сидящим на траве юным адептам. Крупный зверь медленно приблизился к Ду Яну и опустил перед ним голову. Ученик вздрогнул, распластался перед ним на земле в поклоне, вытянув руки и едва не коснувшись массивных лап. Тигр вскинул голову и зарычал, его крик разнёсся по всему пику Равновесия, заставил мурашки пробежаться по спине Чжао Синьи, однако зверь не злился. Наоборот, он приветствовал нового ученика своим рыком. Чжао Уцюэ приблизился к нему, ловко миновал шевелящийся хвост и торжественно произнёс:

— Подними голову, Ду Ян!

Чжао Синьи стоял недалеко и видел, как дрожал подросток, но послушался и с воодушевлением взглянул на главу ордена.

— Ду Ян, ты старательно учился все эти годы, никогда не подражал своему брату, а смело следовал собственному пути. Я горжусь тобой и хочу дать тебе новое имя... — он сделал недолгую паузу, после чего его голос пронёсся по всему пику. — Сюаньнин!

Сидящие заклинатели — в основном молодые ученики и совсем юные адепты ордена Цинху Чжао — возликовали:

— Ду Сюаньнин! Ду Сюаньнин!

В свете фонарей глаза Ду Яна сверкали от радости, он медленно поднялся, вытянул руки вдоль тела и теперь поклонился стоя. Старейшины молча смотрели с улыбками.

— Ду Сюаньнин, — продолжил Чжао Уцюэ, — твоим учителем станет...

Чжао Синьи ждал, что сейчас прозвучит либо имя его персонажа, либо его старшего брата, однако не успел глава произнести даже фамилию, как церемонию нарушили крики одного из адептов:

— Глава Чжао, глава Чжао, беда! На орден напали!

— Что случилось, Гао Екун?

К ним подбежал запыхавшийся адепт в рваной белой форме с чёрными полосками. В полумраке Чжао Синьи заметил, как тот хромал, а нога его оставляла кровавый след.

Совершенно невозмутимым голосом, словно ничего и не произошло, Система важно объявила:

[Это один из старейшин пика Острой Травы, а также шиди Чжао Умэна, он учился вместе с Вами.]

Хотя и было удобно, что механический голос представлял новые лица, но сейчас важнее было узнать, что же всё-таки случилось. Чжао Синьи не успел и слова сказать, раненый тоже ничего не ответил на вопрос главы ордена, как рычание пронеслось за спинами заклинателей.

К ним приближалась человеческая фигура, чьи конечности были вывернуты в разные стороны, словно сломаны: Чжао Синьи не понимал, как этот «человек» умудрялся на изогнутых, как у кузнечика, коленях. Тот быстро приближался с неприятным булькающим рычанием, как будто его рот переполняла вода, но он всё равно продолжал скалиться и двигаться с угрожающим видом. Старейшины моментально среагировали и вскочили с земли, лазурный тигр растаял на глазах, в то время как как глава ордена выпустил несколько талисманов, которые вмиг достигли неприятеля и приклеились ему на грудь. Заклинатели обнажили мечи, услышав более громкий рык. Талисманы не сдержали врага, а разорвались и рассыпались на мелкие кусочки, в следующий миг тот бросился на адепта и со злостью вцепился зубами в его ногу. Юноша в белом взревел, пытаясь отогнать монстра, пнул его второй ногой, но враг не отцепился.

Чжао Синьи растерялся — талисманами управлять по-прежнему не умел, меч сломался, а кинжал Скитальца остался в домике на пике Яростных Ветвей. Чжао Ушуй незамедлительно обнажил свой меч и, как и подобало будущему главе пика, ринулся в сторону врага на защиту остальных. Старшие с трудом оттащили нападавшего от младшего адепта, но тот продолжал вырываться, попытался и в них вцепиться зубами. Чжао Уцюэ выпустил ещё несколько талисманов, один из них прожёг тёмную одежду мужской фигуры, что брыкалась изо всех сил.

Перед глазами Чжао Синьи всплыли образы рычащих детей неподалёку от деревни Лазурных Кустов. Возможно, тех, ещё слабых, остановить было проще, но сейчас перед ними стоял взрослый одичавший человек, а может, и заклинатель, поэтому с ним было не так просто справиться.

— Подождите! — вдруг крикнул Чжао Синьи, хотя и не собирался вмешиваться в сюжет.

Хотя Чжао Ушуй находился с ним в заброшенном храме и видел, как Цзоу Цзымо извлекал иглы из шей жертв, возможно, в момент опасности он не соображал, а действовал, а вот Чжао Синьи решил сначала подумать. Он подбежал к старейшинам, пытавшимся удержать вырвавшегося врага. Не успел даже руку в сторону его шеи вытянуть, как тот взревел и оскалился. Чжао Синьи видел искажённое от гнева лицо, закатившиеся глаза, текущую по подбородку слюну, и сглотнул от страха. Враг резко дёрнул головой, но не попытался впиться зубами в руки державших его заклинателей, а задёргался из стороны в сторону, словно в припадке.

Из его шеи вылетело несколько закрученных змеиных игл, те промелькнули в воздухе и полетели к Чжао Синьи — он зажмурился, испугавшись, что они сейчас воткнутся в его лицо, как было на празднике Чистого Света, но иглы застыли перед глазами всего в каком-то цуне*. Предыдущие проникали под кожу, поэтому он вздохнул с облегчением, раз опасность больше не угрожала.

* Цунь (кит. 市寸) – 3⅓ см.

Поначалу старейшины с удивлением смотрели на него и вглядывались в иглы, однако враг в их руках вдруг обмяк. Они дёрнули его и попытались привести в чувство, даже Чжао Уцзюй, глава пика Ясных Лучей, прилепила к его лбу приводящие в сознание талисманы, но ни один не сработал. Мужчина был мёртв, по его губам текла чёрная слюна.

Что-то твёрдое ударило в спину Чжао Синьи, и тот сердито обернулся, решив, что его кто-то пнул, однако с удивлением обнаружил застывший в воздухе кинжал с лазурной кисточкой.

«Ты как увязался за мной? Я же оставил тебя», — пронеслось в его голове, после чего он спрятал оружие Скитальца в рукаве.

— Церемонию придётся отложить, — объявил Чжао Уцюэ. — Старейшины, проводите младших адептов до домов, мало ли враг пришёл не один. Унань, Ушуй, Умэн, осмотрите окрестности.

— Отец, — вмешался Чжао Ушуй, — Умэн остался без меча.

Глава ордена несколько раз задумчиво моргнул, после чего кивнул и изменил решение:

— Ты прав. Умэн, тогда проводи младших адептов в их дома. Уку, возьмите с собой несколько старейшин и облетите окрестности.

Один из самых старых адептов с длинными белыми волосами приблизился к Чжао Уцюэ и заговорил:

— Несите тело на мой пик, там осмотрим его.

Все вмиг задвигались, но не подняли панику, а повели адептов на их пики. Чжао Синьи задумчиво стоял в стороне, не зная, куда ему податься, за кем последовать, пока механический голос не ворвался в его мысли:

[Синьи, не зевайте. (￢_￢;)]

Он и не зевал, просто не привык к подобным ситуациям. Он подошёл к стоявшим в стороне Ду Яну и Дин Сю со словами:

— Мне жаль, что подобное случилось во время церемонии.

[Ого, Вы умеете говорить такие вещи?]

Система не удержалась от едкого комментария, а Чжао Синьи изо всех сил старался не закатывать глаза.

— Спасибо, шишу, — тихо проговорила Дин Сю. Она не хныкала и не плакала, но вложенная в голос тоска тронула его до глубины души. Совсем недавно, в первые его дни в ордене Цинху Чжао, он слышал, как девочка мечтала о цзы, втором имени, но из-за нападения не получила ни его, ни статус ученика.

Ду Ян тоже смотрел расстроенно и ничего не говорил. К ним примчался его старший брат Ду Жэсинь:

— Шифу ушла с остальными, пойдём к вашим домам.

— Я провожу, — вмешался Чжао Синьи.

Хотя он ни в чём не был виноват и не просил Систему генерировать рояль, но всё же на душе осел неприятный осадок, словно церемония не состоялась именно из-за него. Если бы он не ломался целый месяц, эти дети уже давно стали бы учениками ордена Цинху Чжао, так как успели заложить основы и в будущем сформировали бы золотое ядро. Он не понимал, почему его волновала судьба не просто второстепенных и даже не фоновых, а самых незаметных персонажей новеллы «Из тёмных вод», в которой все события происходили в ордене Хэйлун Тан и частично в мире демонов. Остальные ордены скорее упоминались вскользь, чем фигурировали в истории.

— Шишу, — позвала его Дин Сю, обратив внимание на задумчивый вид. — Вы ни в чём не виноваты.

Она тепло улыбнулась.

Вот только он считал иначе...

— Пойдём, я провожу.

Дома младших адептов располагались на пике Равновесия, поэтому старшие заклинатели выпустили тысячи талисманов и зажгли их, чтобы осветить всю местность. Тьма рассеялась, как дым от благовоний. Они прочесали ближайшие строения, пустили талисманы в кусты и деревья, но не заметили чужого присутствия.

Ду Ян и Дин Сю не имели собственных комнат, а жили в местных «общежитиях». В маленьких домиках стояли четыре низкие кровати, к Дин Сю выбежали три встревоженные девочки — две очень перепугались, третья даже плакала.

— Дин Сю, ты жива! — захныкали они и кинулись к подруге.

Сильная девочка подняла голову, улыбнулась и ответила им:

— Всё в порядке, старейшины защитят нас, — затем чуть тише добавила: — Однажды и я окажусь в их числе.

Дин Сю погладила младшую плачущую девочку по спине и обернулась к Чжао Синьи:

— Спасибо, шишу.

Вот только он ничего не сделал...

Взяв себя в руки, он кивнул и обратился к Ду Яну и Ду Жэсиню, чтобы отвести их к другим мальчикам:

— Идём.

Он успел сделать лишь шаг, как в голове раздался голос Системы:

[Хотите подсказку?]

«Что это на тебя нашло?» — удивился Чжао Синьи, пока шёл вместе с братьями Ду по тропинке.

[Хотите или нет? (￢‿￢ )]

«Говори уже».

Он не горел желанием спорить.

[Ду Жэсиня надо проводить на пик Покрова Ночи.]

Даже название дала, а не просто упомянула другой пик.

«Ты получаешь с этого какую-то выгоду?»

[Просто жалею Вас. (⌒▽⌒)☆]

У Чжао Синьи не было сил спорить, поэтому он провёл Ду Яна к соседнему домику, где также жили четверо мальчиков, и обратился к его старшему брату:

— Идём на пик Покрова Ночи?

— Шишу, этот Жэсинь сам сможет добраться, — возразил юноша и отвёл взгляд в сторону.

— Одному небезопасно передвигаться, я отведу тебя.

— Не переживайте, шишу, ничего не случится.

От его слов в душу Чжао Синьи закрались подозрения.

«Система, с ним что-то не так?»

[Что Вы имеете в виду, Синьи?]

Она же не просто так оправила его на пик Покрова Ночи, что она задумала? И что скрывал этот Ду Жэсинь?

— Я всё же провожу тебя, — не сдавался Чжао Синьи, в то время как тот выкрикнул:

— У шишу полно других дел!

С этими словами он помчался по освещённой талисманами тропе. Чжао Синьи не остался на месте, коротко кивнул Ду Яну на прощание и поспешил за его старшим братом. Тот вскоре сошёл с тропы и спрятался за одним из кустов, но и Чжао Синьи не был дураком, поэтому прислонился к стволу дерева и решил понаблюдать издалека. Ду Жэсинь двигался вовсе не в сторону пика Покрова Ночи, его дом остался позади. Вскоре перед глазами показался раскинувшийся надо рвом мост, некогда заклеенный талисманами, но сейчас они оборвались и упали в стоячую воду: некоторые унесло ветром, другие плавали под мостом.

Озираясь по сторонам, Ду Жэсинь убедился, что нигде не виднелось отрядов заклинателей на летающих мечах, проверявших окрестности. Тогда он приклеил к мосту несколько талисманов, поднёс руки ко рту, что-то прошептал, и символы подсветились, увеличились в размерах.

Чжао Синьи выбрался из своего укрытия и крикнул издалека:

— Ду Жэсинь, что ты делаешь?

Перепуганный юноша вздрогнул, резко обернулся, выбросил ещё один талисман.

— Н-ничего, шишу! — ответил он дрожащим голосом и спрятал руки за спиной.

Чжао Синьи быстро шёл к нему, как вдруг за спиной Ду Жэсиня с треском от загоревшегося дерева поднялся огонь.

— Аккуратнее! — выкрикнул Чжао Синьи и успел заметить страх в глазах подростка.

Тот стоял слишком близко. Разгоравшийся с яростью огонь разгорался в следующий миг перекинулся на белую форму, обхватил концы убранных в хвост волос. Чжао Синьи помчался ему навстречу, на бегу сунув руки в рукава в поисках какого-нибудь талисмана, но нащупал лишь кинжал Скитальца, прилетевший из домика на пике Яростных Ветвей. Когда огонь добрался до кожи, Ду Жэсинь закричал от ужаса.

— Прыгни в воду!

Чжао Синьи был слишком далеко от моста, чтобы лично столкнуть горевшего юношу. Сейчас ужасно не хватало демона воды с его потоками, появлявшегося в минуты опасности. Он не знал, о чём подумал в тот миг, но во всю глотку закричал:

— Скиталец!

Его палец зацепился за угол бумажного талисмана, который он тут же вытащил из рукава на бегу: единственным не выброшенным на пол оставался поисковый талисман Чжао Ушуя. Чжао Синьи немедленно наполнил его своей ци и активировал — о последствиях подумает потом.

Одновременно с ним из его рукава вылетел кинжал с лазурной кисточкой, пронёсся мимо вопящего Ду Жэсиня и нырнул в стоячую воду рва. Когда оставалась всего пара чжаней, под мостом раздался громкий всплеск: Скиталец поднялся с потоком воды и, не спрашивая ни слова, облил горевшего юношу водой. Одновременно с этим над ними пролетел Чжао Ушуй на мече, опустился и с гневом прокричал:

— Что здесь происходит?

Глава 29. Виноватые и невинные

Пусть Ду Жэсинь являлся простым персонажем, о котором Чжао Синьи не вспомнит после возвращения домой в свой мир, сейчас тот нуждался в срочной помощи: часть некогда белой одежды сгорела, выступавшие участки кожи сильно покраснели, но не успели покрыться волдырями, пострадало также и лицо. Свет множества парящих в воздухе талисманов освещал заклинателей и демона, падал также и на мост. Чжао Ушуй спрыгнул с меча и, размахивая руками, посмотрел то на Чжао Синьи, то на Скитальца.

— Демон, это ты натравил монстра на наш орден?

— Шисюн, что ты такое говоришь? — вмешался Чжао Синьи. — И не до возмущений сейчас, этому ученику нужна помощь.

— Потерпит, — сердито выплюнул он, схватился за эфес и наставил меч на грудь Скитальца. — Ты за это ответишь.

В этот момент обгоревший мост треснул и провалился в ров, подняв множество брызг.

На фоне звёздного неба показался женский силуэт, к ним спикировала Чжао Уку — одна из членов клана Чжао, которую глава ордена Чжао Уцюэ отправил на осмотр. Она в ужасе взглянула на Ду Жэсиня и сердито посмотрела на остальных:

— Вы что тут устроили? Не видите, что мальчику нужна помощь?

— Шицзе, во всём виноват этот демон! — Чжао Ушуй так активно размахивал руками, что чуть не задел пострадавшего от пожара Ду Жэсиня. Часть лица, спина и плечи успели покрыться волдырями, юноша молча стоял, в то время как по его лицу из-за невыносимой боли текли слёзы.

Чжао Уку немедленно нагнулась и вытащила из сапога сразу два талисмана, после чего наклеила их на здоровый участок кожи.

— Это временно поможет справиться с болью, пойдём скорее к главе пика Ясных Лучей.

Не успели они подняться обратно на холмы, как Чжао Ушуй выпустил талисман, мгновенно прилипший к груди Скитальца.

— А ты пойдёшь со мной.

— Шисюн, — попытался вмешаться Чжао Синьи, — что ты делаешь? Его Высочество ни в чём не виноват.

— Это решать отцу.

Скиталец усмехнулся.

— Не переживай, Чжао Умэн, мы же знаем, что я не причастен к нападению на ваш орден.

— Хватит болтовни, — огрызнулся Чжао Ушуй и толкнул демонического принца так, что тот чуть не споткнулся.

Глава ордена и главы некоторых пиков собрались в специальном помещении на пике Яростных Ветвей, где Чжао Усинь, один из старейших заклинателей, работал над стихийными талисманами. Здесь часто что-то взрывалось, затапливалось, поэтому он построил место, защищавшее мир от его экспериментов. Именно туда перенесли труп напавшего на орден, но, когда вошли Чжао Синьи и остальные, старейшины обсуждали вовсе не тело: седой Чжао Усинь отчитывал главу ордена, которому сам приходился дедом:

— Уцюэ, церемонию обязательно надо провести, иначе небеса прогневаются на наших адептов.

— Враг напал именно в момент церемонии, — возразил ему Чжао Уцюэ. — По-вашему, они ещё не прогневались?

Тень упала на лицо Чжао Усиня.

— Уцюэ, если с ними что-то случится, вина ляжет на твои плечи.

В этот момент в помещение влетел Чжао Ушуй, активно размахивая перед собой руками, и перебил говорящих:

— Отец! Я нашёл виновника.

Пусть Чжао Синьи предпочитал избегать конфликтов, он также не мог смотреть, как ложно обвиняли того, кто не раз спасал его жизнь.

— Отец, Его Высочество лишь хотел помочь.

Поскольку оба пришли по делу, Чжао Уцюэ не стал сердиться из-за вторжения на собрание старейшин.

— Ушуй, нельзя обвинять кого-то лишь потому, что он тебе не нравится. — Только Чжао Синьи начал злорадствовать в своих мыслях, как глава ордена обратился и к нему самому: — Умэн, нельзя кого-то защищать лишь потому, что он твой знакомый, ты многого можешь не знать о нём. На чужой бахче не поправляют обувь, как и под чужой сливой не поправляют шапку*.

* Кит. 瓜田不纳履，李下不整冠 – «На чужой бахче не поправляют обувь, под чужой сливой не поправляют шапку» (не навлекать на себя опасных подозрений).

Но Скиталец не был простым знакомым. Он столько раз приходил на помощь, выручал из беды, что без него Чжао Синьи просто не стоял бы здесь.

— Теперь объясните нормально, что случилось.

Старейшины молча смотрели на молодых, и Система вдруг решила вмешаться, заставив вздрогнуть от неожиданности:

[Синьи, Вам представить собравшихся?]

«Почему ты то сама представляешь, то решила поинтересоваться?»

[Может, Вы хотите к кому-то лично обратиться.]

«Я всё равно их не запомню», — мысленно фыркнул Чжао Синьи. Он и сам видел знакомое лицо Чжао Уцзюй, главы пика Ясных Лучей, которая лечила его ногу, и также одного из мужчин — того самого, что на празднике Чистого Света чуть не поругался с заклинателем из Хэйлун Тан.

— Демон сжёг один из наших мостов! — с возмущением расписывал Чжао Ушуй, размахивая руками. — Я почувствовал активированный талисман Умэна и вмиг примчался, думал, тот столкнулся с врагом, и увидел, как горящий мост провалился в ров. А этот демон стоял прямо возле него, ещё и на нашей территории, как будто мы для него какая-то шутка!

— Глава Чжао, позвольте, — вмешался Скиталец с улыбкой, — Моё Высочество — демон воды и физически не мог сжечь мост.

Чжао Уцюэ внимательно слушал их, не перебивал и не делал поспешных выводов, затем обернулся ко второму сыну и спросил:

— Твоя версия, Умэн?

Чжао Синьи вздохнул, набрал в рот побольше воздуха и начал рассказ:

— Я собирался проводить ученика шицзе на пик Покрова Ночи, но он убежал, поэтому я решил проследить и убедиться, что он доберётся в целости и сохранности. Однако направился он вовсе не в безопасное место, а к мосту, с которого были сорваны талисманы. Когда мост загорелся, я закричал и помчался к Ду Жэсиню, тогда на помощь пришёл Его Высочество.

Чжао Уцюэ сжал переносицу, убрал руку и задумчиво обвёл взглядом всех присутствовавших.

— Ваше Высочество, как Вы оказались на территории ордена Цинху Чжао? Защитные талисманы не должны пускать посторонних.

— Как Чжао Умэн и сказал, талисманы были сорваны. Моё Высочество находился неподалёку, видел свечение над холмами, и любопытство пересилило, поэтому я решил подойти и посмотреть, не случилось ли что. Когда я подходил, загорелся мост, и я просто не смог остаться в стороне и не прийти на помощь.

Чжао Ушуй резко обернулся в его сторону и прошипел:

— Что же ты забыл неподалёку от нашего ордена?

Чжао Уцюэ сердито посмотрел на сына.

— Где манеры, Ушуй? Ты разговариваешь с братом короля.

Тот не стал извиняться, а скрестил руки на груди и отвернулся. Седой Чжао Усинь приблизился к Скитальцу, с любопытством заглянул в его глаза и поинтересовался:

— И всё же, что Ваше Высочество делали неподалёку от нашего ордена?

— Моё Высочество не обязано отвечать на ваши вопросы.

Чжао Усинь прикрыл веки и кивнул, после чего в его взгляде замерцали хитрые огоньки.

— Это правда, но на орден напали, и мы не можем быть уверены, что Ваше Высочество непричастны.

Скиталец посмотрел на него с любопытством, улыбнулся и сунул руку в ворот зелёного шэньи с золотым узором, порылся и достал несколько синих цветов, по лепесткам напоминавших пион.

— Моё Высочество собирало ингредиенты для цзе... — он замялся и решил поправиться. — Для аптекаря Тан. Ночные пионы растут в долине между орденами Хэйлун Тан и Цинху Чжао и показываются лишь в звёздные ночи, днём их невозможно найти.

Чжао Ушуй фыркнул с возмущением:

— С каких это пор принц собирает цветы для заклинателя?

Скиталец улыбнулся с важным видом и подмигнул.

— Вот это уже не твоё дело, Чжао Ушуй.

— Я убью его!

— Тихо, Ушуй, — вмешался Чжао Уцюэ, после чего повернулся к демоническому принцу. — Извините, Ваше Высочество, но не могли бы Вы продемонстрировать свою силу, чтобы мы убедились, что Вы демон воды.

— Не могу.

— Потому что это он сжёг мост!.. — закричал Чжао Ушуй и вдруг замолк на полуслове.

Седой Чжао Усинь выпустил талисман, прилипший к затылку правнука и вмиг растворившийся, после чего рот того слипся, и Чжао Ушуй больше не мог говорить. Он схватился пальцами за губы, возмущённо замычал, но лишь бессильно и возмущённо смотрел перед собой.

После этого Чжао Усинь обратился к Скитальцу:

— Ваше Высочество, мы не сможем доверять Вам, если не убедимся, что Вы демон воды.

Демонический принц улыбнулся, переглянулся с Чжао Синьи и задумчиво почесал подбородок.

— Я бы с удовольствием продемонстрировал свою силу, но, увы, из-за талисмана Чжао Ушуя не могу этого сделать.

Один из глав пиков приблизился к виновнику, вскинул брови и попросил:

— Ушуй, освободи принца.

Чжао Ушуй сердито разводил руками и мычал, по-прежнему не в силах говорить, но всё-таки поднял глаза к потолку, сложил перед собой пальцы и развеял действие талисмана. Он усердно показывал на себя, требуя разрешения разговаривать, однако абсолютно все старейшины проигнорировали его. Чжао Синьи заметил, что все присутствовавшие носили разные биси на поясе с изображением лазурных тигров, но в разных позах и с разными объектами, соответствовавшие классификации их пиков.

Скиталец вытянул перед собой руку, и над ней образовался водяной шар, стремительно увеличивающийся в размерах и закручивающийся, впитывая в себя капли, словно собирал влагу из воздуха.

— Надеюсь, заклинателям не надо объяснять, что демоны по рождению могут управлять лишь одним элементом? — ехидно добавил он и выразительно посмотрел на Чжао Синьи, но вскоре повернулся обратно к главам пиков.

— Конечно, мы больше не подозреваем Вас, — ответил Чжао Уцюэ и сердито посмотрел на Чжао Ушуя — тот отчаянно мычал и тряс руками. — Можете идти.

Чжао Ушуй был готов разорвать губы, несмотря на боль, лишь бы выкрикнуть своё возмущение. Скиталец ехидно улыбнулся ему, но не спешил покидать помещение: сделал шаг вперёд, приподнялся на носочки и с задранной головой указал в сторону тела, лежавшего на низком столе.

— Кто это?

— Ваше Высочество, — вмешался Чжао Уцюэ, — это не должно Вас волновать.

Однако демонический принц оказался слишком внимательным и сразу заметил змеиную иглу возле головы трупа с неестественно изогнутыми конечностями.

— Но мы видели подобное в деревне Лазурных Кустов, поэтому меня это волнует.

— Наши адепты уже рассказывали о произошедшем, Вашему Высочеству не о чем беспокоиться, — ответил один из глав пиков, внешне похожий на Чжао Уцюэ и споривший с заклинателем из Хэйлун Тан.

— Как знаете.

Скиталец поднял руки и скрестил их за головой, в такой позе резко развернулся, прошёлся к выходу и уже переступил порог, но в последний момент обернулся со словами:

— Чжао Умэн, не проводишь меня? А то подумают, что это я разрушил орден.

— Сейчас, — ответил Чжао Синьи и взглянул на Чжао Уцзюй, главу пика Ясных Лучей, которая прежде лечила его ногу и, видимо, являлась местным лекарем, поэтому он в замешательстве помялся на месте.

Обгоревшее лицо Ду Жэсиня, текущие по щекам слёзы всё ещё стояли перед его глазами, поэтому он всё-таки подошёл к ней и сказал:

— Шицзе повела раненого ученика на пик Ясных Лучей.

— Что вы сразу с этого не начали? — с возмущением ответила Чжао Уцзюй, после чего обернулась к остальным старейшинам. — Откланяюсь первой.

И решительно вышла наружу.

Чжао Синьи неторопливо покинул помещение следом, но вместо того, чтобы помчаться на её пик и узнать о судьбе несчастного Ду Жэсиня, он приблизился к Скитальцу. Некоторое время они шли в тишине, пик Яростных Ветвей вскоре остался позади, тогда Чжао Синьи стиснул руки в кулаки и негромко произнёс:

— Спасибо.

— М?

Скиталец задумчиво смотрел на него.

— Спасибо, что пришёл на помощь.

— Пустяки, Чжао Умэн. — Он сунул руку в ворот зелёного шэньи и достал кинжал с лазурной кисточкой, о котором Чжао Синьи успел позабыть. — Держи, он твой.

Скиталец придерживал кинжал за лезвие и, казалось, специально протянул эфесом, чтобы его знакомый случайно не порезался. Ножны к нему не прилагались, как в случае с мечом, поэтому Чжао Синьи фыркнул, но всё же принял обратно и повесил себе на пояс. Всё-таки в случае опасности лучше иметь хоть какое-то оружие, чем остаться с пустыми руками.

Когда они миновали большую часть пути и приблизились к другому, не разрушенному мосту, Скиталец притормозил, сложил руки за спину и поинтересовался:

— Чжао Умэн, а что тот ученик вообще делал у моста? Это ведь он устроил поджог?

— Думаю, что да.

— Думаешь или знаешь?

Чжао Синьи тихо вздохнул.

— Я не знаю, в каком состоянии находился мост до этого, но, когда я окликнул Ду Жэсиня, тот сразу загорелся. Возможно, нашего адепта пытались убить, а он сам не причастен, но не буду ручаться за его невиновность.

— Какие умные вещи ты заговорил, — усмехнулся Скиталец. — Это слова главы ордена так повлияли на тебя?

Чжао Синьи пожал плечами. Он с самого начала не собирался сдавать Ду Жэсиня, так как за проведённое в новелле время привязался к адептам и даже начинал считать их своими дальними родственниками, хоть и отказывался в этом признаваться.

Не дождавшись ответа, Скиталец продолжил:

— Лучше поговори с ним. В орден Цинху Чжао посторонний не может просто так проникнуть, это не Хэйлун Тан.

— А что, в Хэйлун Тан проблемы с защитой?

— Насколько мне известно, проблем с защитой нет только у вас и ордена Байгуй Вэй. С другой стороны, в Чифэн Цзоу мало кто додумается соваться.

Цзоу Чаоян, заклинательница в ярко-оранжевом ханьфу, как раз являлась адептом Чифэн Цзоу, поэтому слова демонического принца удивили Чжао Синьи.

— А что не так с Чифэн Цзоу?

Скиталец приподнял одну бровь и посмотрел на собеседника странным взглядом.

— Это Чифэн Цзоу.

Понятнее не стало. Чжао Синьи слишком мало прожил в этом мире, не знал особенностей всех орденов и не горел желанием гоняться за подробностями, поэтому только пожал плечами и ничего не ответил.

Когда в помещении осталось лишь пятеро заклинателей, включая неприглашённого Чжао Ушуя, по-прежнему не имевшего возможности разговаривать, Чжао Убэй, отец нынешнего главы ордена, обратился к остальным:

— Не хотел об этом говорить в присутствии посторонних, но что ученик Чжао Унань забыл на границе ордена? Я не верю, что мост загорелся просто так.

Он обернулся к внуку и снял талисман молчания лёгким движением руки, даже не коснувшись его.

— Тебе что-нибудь известно об этом, Ушуй?

Некоторое время Чжао Ушуй приоткрывал рот, шевелил челюстью, разминал её руками, пока не получил подзатыльник от отца.

— Когда я подлетел, пламя уже обхватило и мост, и Ду Жэсиня, но из воды сразу появился этот демон и облил его водой.

— Где был Умэн? — вмешался Чжао Усинь, самый старший заклинатель ордена Цинху Чжао. Сосредоточенный, он расхаживал по помещению со сложенными за спиной руками.

— Он… кажется, мчался с холмов, но демон оказался быстрее.

— То есть принц спас нашего ученика, а ты решил опрокинуть на него горшок с помоями*?

* Кит. 扣屎盆子 – «Опрокинуть горшок с помоями» (облить грязью, очернить).

— Этому Ушую очень жаль.

Он виновато опустил голову, признавая свою ошибку. Чжао Убэй прислонился спиной к стене, оглядывая мёртвое тело, после чего взглядом вернулся к внуку.

— Что произошло дальше?

— Шицзе пролетала мимо и забрала ученика на пик Ясных Лучей, как вы уже знаете.

— Надо поговорить с учеником, — произнёс молчавший до этого Чжао Ушан, родной брат Чжао Уцюэ. — Ты что-нибудь увидел, пока облетал орден?

Чжао Ушуй отрицательно покачал головой.

— Остальные мосты стоят в целости, в окрестностях никаких следов посторонних. Не знаю, откуда взялся этот…

Он не знал, каким словом назвать труп на столе — был тот человеком или монстром? Человек не мог бы перемещаться со сломанными ногами и выкрученными конечностями, а этого ничто не остановило. Но и на яогуая он не походил.

Снаружи постучались, и в помещение вошла Чжао Учоу, глава пика Вольного Ветра и двоюродная тётя Чжао Ушуя. Вместо угрожающего тигра на биси был изображён тигрёнок, зацепившийся хвостом за ветку дерева и свесившийся вниз, передними лапами он схватил небольшой росток с двумя заострёнными листиками. Она быстро пробежалась взглядом по присутствовавшим и доложила:

— Все адепты разошлись по домам, нападений больше не было. Унань и Уку ещё не вернулись?

Она обратила внимание на Чжао Ушуя, которого глава ордена тоже отправлял в патруль.

— Чжао Уку-шицзе повела раненого ученика на пик Ясных Лучей.

— Вот почему Уцзюй куда-то подевалась. Что случилось с учеником?

— Пока непонятно, — ответил глава ордена Чжао Уцюэ. — Надо подождать возвращения Уцзюй.

— О напавшем что-то узнали?

На этот раз заговорил старый Чжао Усинь, вмиг привлёкший к себе внимание остальных:

— Он умер от яда неизвестного происхождения. По остаточной ци можно предположить, что при жизни являлся заклинателем, но сейчас уже ничем не подтвердить. Пока не понятно, принадлежал ли он какому-то ордену, клану или всё же был одиночкой.

— И никаких опознавательных знаков?

Мужчины в белой форме покачали головами.

— Совершенно ничего.

Чжао Уцюэ вздохнул и решительно заявил:

— Я считаю необходимым собрать совет Пяти Великих орденов, опасность может угрожать всем.

Когда Скиталец перешёл один из целых мостов и покинул пределы ордена Цинху Чжао, Чжао Синьи не захотел сразу возвращаться в свой домик на пике Яростных Ветвей, а поднялся на пик Яростных Лучей, в резиденцию Чжао Уцзюй, выполнявшую работу кого-то вроде местного лекаря. Именно она лечила его ногу после неудачного вступления в муравейник, но с тех пор он не появлялся в этом месте, поэтому воспоминания нахлынули бурным потоком. В тот день он только покинул дворец демонов, совсем не привыкший к новому миру, чуть не пострадал от белки и огромного цветка, влез в муравейник.

Чжао Синьи помялся перед главным входом с такой же картиной, как и на биси главы пика — стоявший на задних лапах тигр на фоне длинных лучей, но всё же заглянул внутрь.

Ду Жэсинь сидел на твёрдой чуанте с ажурной спинкой в одних нижних штанах, верх его полностью был голым, остальная сгоревшая одежда лежала в стороне на невысоком деревянном столике. Рядом стоял небольшой деревянный сосуд в форме таза, над ним поднимался сильный травяной запах. Чжао Уцзюй обмакнула тряпку в жидкости, выжала и приложила к обожжённому лицу ученика, тот хмурился, но не издавал ни звука и послушно сидел с опущенной головой. Чжао Уку вышла из соседней комнаты с приоткрытым ящиком, который поставила на стол и достала баночку, сняла с неё крышку, обмакнула пальцы в белой мази и нанесла их на лицо пострадавшего сразу после того, как Чжао Уцзюй убрала мокрую тряпку. Обе даже не смотрели в сторону Чжао Синьи, пока младшая не выдержала и не спросила:

— Долго будешь на пороге мяться?

— Не хотел беспокоить.

— Уже пришёл, так что не тяни. Глава ордена просил что-то передать?

Чжао Уку наносила мазь на обожжённые участки кожи, после чего Чжао Уцзюй взяла из того же ящика пустой талисман, поднесла его к губам и что-то нашептала, как проявились мелкие символы. Талисман подлетел к голому плечу Ду Жэсиня и растёкся в тот миг, как коснулся кожи.

— Ну? — Чжао Уку сердито посмотрела в сторону Чжао Синьи.

— Я просто волновался за Ду Жэсиня.

Ученик пересёкся с ним взглядом и снова виновато отвернулся, но Чжао Синьи успел разглядеть в его глазах раскаяние. Если, конечно, ничего не надумал.

Издалека Чжао Синьи ощутил приближение сильной ци и обернулся — к резиденции поднимался один из глав пиков, кто недавно был на пике Яростных Ветвей. Клан Чжао оказался слишком большим! Пока Чжао Синьи встречался с ними по одному, он не путался в своих «родственниках», а теперь ощущал, что скоро его мозг взорвётся. Парящие в воздухе светящиеся талисманы постепенно начинали угасать, уступая место предрассветным сумеркам и ещё не взошедшему солнцу, однако небо уже розовело. Эта ночь выдалась для ордена Цинху Чжао настолько насыщенной, что никто не сомкнул глаз.

— Отец, — на этот раз в сторону выхода обернулась Чжао Уцзюй, — тоже пришли проведать Ду Жэсиня?

— Узнать его состояние.

Мужчина, чьё лицо покрывали редкие морщины, но волосы ещё не поседели, остановился рядом с Чжао Синьи, однако не спешил входить и мешать работе. Глава пика Ясных Лучей отвернулась и активировала ещё один талисман, тот точно также растворился, как только соприкоснулся с грудью Ду Жэсиня.

— Я удивлена, что Унань до сих пор не явилась проведать своего ученика.

— Она облетает окрестности, — проговорил мужчина низким голосом. — Он скоро поправится?

— Как видите, не умирает, но ожоги заживут не сразу. Возможно, останутся шрамы.

Чжао Синьи заметил, как вздрогнул Ду Жэсинь и сильнее вжался в деревянную чуанту.

Вскоре Чжао Уку закрыла банку и бережно убрала обратно в ящик, унесла её в соседнюю комнату, проход в которую частично скрывался за расписанной ширмой, затем вернулась и забрала таз. Чжао Уцзюй тоже поднялась с чуанты, как вновь заговорил мужчина:

— Если вы закончили, не оставите меня наедине с Жэсинем?

— Может, пусть с ним сначала Унань побеседует?

Пока говорила Чжао Уцзюй, более младшая Чжао Уку переступила через порог и вышла с тазом на улицу.

— Не переживай, Уцзюй. Как глава пика Равновесия, я тоже обучал Жэсиня и делал это гораздо дольше.

Юноша, чьё голое тело покрывали волдыри, вцепился пальцами в деревянную чуанту возле своих бёдер и вжал голову в плечи.

[Синьи.]

Чжао Синьи совсем не ожидал услышать в этот момент голос Системы, поэтому вздрогнул и чуть не споткнулся на ровном месте.

«Что?»

[Вы хотите помочь ему?]

«Тебе какая с этого выгода? Сделать сюжет более интересным?»

Он злился, что она могла так внезапно напугать. До сих пор не привык.

[Эта Система просто напоминает, что мост загорелся на Ваших глазах.]

«Но я всё равно не знаю, поджёг его Ду Жэсинь или кто-то ещё».

Чжао Синьи видел, как ученик приклеил к мосту какие-то талисманы, но не знал, тот ли их активировал или сработал чей-то чужой.

[╮(￣ω￣;)╭]

Чжао Уцзюй остановилась впритык и спросила:

— Ты идёшь, Умэн?

— А? — он не сразу понял, что та пыталась выставить его из резиденции, и сделал шаг внутрь. — Глава пика Равновесия, если Вы хотите поговорить про подожжённый мост, то это случилось на моих глазах.

— Но ты не видел, поджёг Жэсинь мост или нет, — холодно возразил мужчина и повернулся к раненому юноше. — И спросить я хотел другое. Жэсинь, что ты делал возле моста? Только ответь честно.

Раненый юноша ещё сильнее вжал голову в плечи и зашипел от боли, задев подбородком волдыри. Чжао Уцзюй осталась стоять на пороге, внимательно слушая разговор, Чжао Уку тоже вернулась и молча пристроилась сбоку с пустым тазом в руках.

— Жэсинь?

— Я... — Ду Жэсинь в страхе взглянул сначала на Чжао Синьи, затем на главу пика Равновесия. — Я хотел проверить мосты вокруг ордена, мало ли кто-то ещё пробрался. Увидел сорванные талисманы, подошёл ближе, и мост вдруг загорелся... Простите, глава пика, мне так жаль.

Он вскочил с чуанты и собирался упасть на колени, как вмешалась Чжао Уцзюй:

— Аккуратнее, дай ожогам зажить, потом будешь извиняться.

Мужчина нахмурился, из-за чего на его лице возникло ещё больше морщин, и бросил недовольный взгляд на главу пика Ясных Лучей, затем вновь повернулся к раненому.

— Ты понимаешь, насколько опасный и глупый поступок ты совершил? Не пошёл с кем-то из старейшин, сбежал один, ещё и погибнуть мог, тем более, при тебе старшие заклинатели отправились облетать орден. Ты разочаровал меня, Жэсинь.

— Этот ученик признаёт ошибку, мне очень жаль, — прохныкал он, всё-таки сполз на пол и уселся на колени, сложив на них руки и низко опустив голову. Но мужчина даже не посмотрел в его сторону, а развернулся и покинул резиденцию Ясных Лучей.

Глава 30. Совет Пяти Великих орденов

С момента нападения на орден Цинху Чжао прошло два долгих дня, и глава Чжао Уцюэ получил от остальных орденов согласие на проведение совета. Он пригласил глав пиков в резиденцию Лазурных Ударов и объявил:

— Совет срочный, на этот раз со мной полетят только Ушуй и Умэн. Большее количество нас задержит.

— Глава, с ума сошли? — возмутилась Чжао Уцзюй, готовая связать его цепями и приковать к месту. — Опасно лететь таким составом, а если на вас нападут?

— А если нападут на орден? — парировал он. — Кто защитит молодое поколение, будущее ордена Цинху Чжао?

— Но ты берёшь с собой обоих сыновей, разве они — не будущее ордена? — возразил их брат Чжао Ушан. — Представим худшую ситуацию, если вы погибните втроём, что тогда делать ордену?

— Унань и Уку остаются в ордене, как и все вы.

Чжао Ушан улыбнулся и с готовностью заявил:

— Ну уж нет, гэгэ, я полечу с тобой.

Глава ордена схватился за переносицу и сильно сжал её, затем ответил:

— Ладно, но все остальные будут защищать орден.

Стоявший в стороне Чжао Убэй, их отец, задумчиво добавил низким голосом:

— Раз главы орденов так сразу согласились, полагаю, напали не только на нас.

Чжао Уцюэ кивнул.

— Совсем недавно нашими врагами были демоны, но стоило воцариться миру, как появились другие.

Седой Чжао Усинь обвёл всех взглядом и тяжело вздохнул.

— Боюсь, существовать они могли уже давно.

— Тогда почему не объявились раньше?

Чжао Усинь щёлкнул пальцами, и дверь в резиденцию резко захлопнулась. Самый старший заклинатель ордена понизил голос и пояснил:

— Последние годы мы были заняты войной с демонами и не обращали внимания на другие проблемы. Вы не думаете, что своими нападками новый враг может пытаться отвлечь нас?

Чжао Убэй, глава пика Равновесия, нахмурился и сжал руку в кулак.

— Но от чего, отец?

— Это неведомо даже мне.

За несколько дней Чжао Синьи успел прийти в себя, отдохнул, отоспался и взялся за изучение талисманов. На этот раз он не пытался найти знакомые символы и вычитать о них в свитках, а собрал всю волю в кулак и наполнил одну из бумажек своей ци. И вмиг столкнулся со страхом, что сейчас навлечёт на себя опасность, поэтому отбросил талисман в сторону, зажмурился и выставил перед собой руки, готовый защищаться. На удивление, тот начал загибаться, пока не превратился в бумажного журавлика и не подлетел к колену Чжао Синьи.

— И… для чего ты?

Он не знал, чем заняться и как дальше действовать в этом мире. План по возрождению демона Яростного Пожара по-прежнему казался гениальным, но пока Чжао Синьи не был готов приступить к реализации, раз даже не обладал никакими полезными навыками.

Снаружи послышался приближающийся топот, и в домик без стука ворвался Чжао Ушуй:

— Умэн, отец ждёт тебя в резиденции Лазурных Ударов, мы сегодня летим на совет.

— Что? — непонимающе переспросил Чжао Синьи. — Какой совет? У меня же меча нет.

— Отец знает, пошли.

Он бесцеремонно схватил младшего брата за локоть, заставил подняться с пола и выволок наружу.

— Я сам могу идти.

Лишь после этих слов Чжао Ушуй ослабил хватку и сложил руки за спиной. Солнце освещало холмы и пригревало тёплыми лучами спины двух братьев, направлявшихся к отцу. С ночи нападения Чжао Синьи не видел ни не ставших полноценными учениками Ду Яна и Дин Сю, ни раненого Ду Жэсиня, поэтому ничего не знал об их состоянии.

Чжао Уцюэ сидел на стуле с полукруглой спинкой и что-то быстро писал, обмакивая кисть в чернила, но при виде сыновей сразу отложил в сторону и подошёл к ним.

— Умэн, возьми тренировочный меч, пока не получил новый, и немедленно отправляемся на совет.

Он протянул Чжао Синьи простой металлический меч в ножнах, на эфесе не было никакого необычного узора, как и отличительных знаков в целом. Сразу за ними в резиденцию вошёл высокий мужчина, на биси которого вместо тигра были изображены два глаза, выглядывавшие из тёмной пещеры — глава пика Покрова Ночи.

— Летим? — поинтересовался он, глава ордена сразу кивнул.

— Да, немедленно.

Он вышел из резиденции и чуть не столкнулся носом с седым Чжао Усинем.

— Вы же не попытаетесь нас остановить? — спросил Чжао Уцюэ, становясь на парящий в воздухе меч прямо у выхода из резиденции.

Старик рассмеялся.

— Пришёл пожелать вам хорошей дороги, вернитесь домой живыми. Ушан, приглядывай за своим братом.

— Конечно, — ответил глава пика Покрова Ночи и тоже встал на меч, Чжао Ушуй последовал их примеру.

Чжао Синьи тоже сконцентрировался и наполнил тренировочный меч своей ци, поднялся в воздух и осторожно ступил на него, боясь упасть с нового непривычного оружия, но ноги сразу приклеились к ножнам, как к магниту, и не скользили. На поясе у него также висел кинжал Скитальца с лазурной кисточкой, Чжао Синьи решил на всякий случай носить его с собой, чтобы иметь возможность защититься. Змеиную иглу из деревни Лазурных Кустов после произошедшего он боялся оставлять на открытом пространстве — тем более, та уже однажды успела догнать его и воткнуться в спину, поэтому Чжао Синьи спрятал её в старых ножнах под эфесом с обломком меча.

Ни с кем более не прощаясь, четыре члена клана Чжао взлетели над раскинувшимися холмами и отправились в путь. Попутный ветер дул им в спины, когда заклинатели в развевающихся белых одеждах с чёрными полосками приблизились к широкой реке, тянувшейся до самого горизонта. Они летели в одну сторону с течением — туда же, где находилась людская столица Минцзин.

На тренировочной мече Чжао Синьи чувствовал себя менее комфортно, чем на клинке с именем Жумэн, словно между ними существовала особая связь, создававшая ощущение свободы. А сейчас его словно связали верёвками, сковали движения и бросили в океан со словами: «Плыви». И он поплыл, но не так, как раньше.

По бокам от побережья то виднелись густые леса с зелёными деревьями, то сменявшие их поля с ещё не выросшим урожаем, изредка попадались крыши от деревень и городов.

Тишину вдруг разорвал звонкий голос Чжао Уцюэ:

— Сюда.

Он спикировал и начал снижаться по направлению к невысокому холму, возвышавшемуся с левой стороны реки. Издалека Чжао Синьи заметил чёрные дачаны старших адептов Байгуй Вэй и тёмно-синюю форму Хэйлун Тан — двое глав уже стояли на возвышении из широких каменных плит, в то время как другие заклинатели расселись прямо на траве. Среди них виднелись адепты с пучками в зелёных ханьфу с узором в виде перьев, однако их старая глава не прилетела. Орден Чифэн Цзоу тоже не успел явиться — возможно, задержались, как и в прошлый раз в столице.

Чжао Уцюэ спрыгнул с меча и поднялся к главам других орденов, в то время как Чжао Ушан повёл племянников к остальным адептам и первым уселся на землю.

— Кого я вижу, Чжао Ушан, — хмыкнул заклинатель в тёмно-синем, чьё лицо испещряли шрамы. Чжао Синьи уже видел его в столице Минцзин.

— Ян Михуэй, не ожидал увидеть тебя на срочном собрании, — вторил ему Чжао Ушан.

— Это взаимно.

Чжао Синьи удивлялся разногласиям, возникшим между столь взрослыми мужчинами: одно дело, когда ругался Чжао Ушуй с кем-то из молодых, и совсем другое, когда не ладило поколение их отцов. Вдобавок, они вели себя как дети!

Среди адептов ордена Хэйлун Тан Чжао Синьи узнал заклинательницу с яркими цветами в волосах, а затем пересёкся с холодным взглядом бледного юноши — тот не улыбался, не тревожился, а смотрел совершенно пустыми глазами, напоминавшими две бездны. Чжао Синьи поспешил отвернуться от него. Девушку он уже видел рядом с аптекарем Тан в столице, даже имя запомнил — Мэйли, однако сама Тан Сюэхуа на совет не явилась. Отсутствовал также и знакомый Цзоу Цзымо из ордена Байгуй Вэй.

Их глава в чёрном дачане с заострённым серебряным узором и со странным гуанем на голове, словно из него торчали иглы, прокашлялся, призывая к тишине.

— Предлагаю не ждать Фениксов, а начать совет. Полагаю, мы все тут собрались из-за недавних нападок, — проговорил глава Вэй. — Орден Байгуй Вэй не пострадал, но неподалёку от ущелья наши караульные повстречали рычащих людей. Те пытались броситься на наших адептов, однако в итоге убежали. Глава Чжао, Вы первым обратились к остальным.

Чжао Уцюэ, стоявший со сложенными за спиной руками, кивнул в знак согласия.

— Да, ночью нашу защиту пробило странное существо, из-за него пострадало несколько адептов. Оно было похоже на человека, только конечности его были неестественно изогнутыми, и он всё равно умудрялся на них передвигаться, бросался на окружающих, пытался отгрызть руки и ноги.

Глава Вэй задумчиво вскинул подбородок.

— Вам, конечно, далеко до защиты Черепах — ничего личного, мы на ней всё-таки специализируемся, — одновременно с гордостью и издёвкой проговорил он, чем заставил Чжао Синьи нахмуриться. Неприятный человек. — Но через талисманы Тигров посторонним всегда было тяжело пробраться. Вы уверены, что их сорвал не кто-то из ваших адептов?

— Глава Вэй, — возмутился Чжао Уцюэ, — Вы сейчас обвиняете моих адептов в предательстве?

Тот пожал плечами.

— Я просто высказал версию.

Вперёд выступил глава ордена Хэйлун Тан в тёмно-синей форме. Как глава Вэй, он тоже носил гуань, но из-под его головного убора вместо пучка торчал высокий длинный хвост.

— На наш орден тоже напало подобное существо, аптекарю Тан пришлось остаться, чтобы помочь раненым.

Среди сидящих на траве поднялся мужчина в зелёном ханьфу с узкими рукавами, из наспех сделанного пучка торчала выбившаяся прядь волос.

— Моё имя Тянь Хуанци, я один из старейшин ордена Хуанлу Синь и сегодня заменю нашу главу.

— Дай угадаю, — перебил его глава Вэй и надменно взглянул на какого-то старейшину, — на вас тоже напали и ранили главу Синь?

Тянь Хуанци молча опустил взгляд и ничего не произнёс, среди небольшого количества присутствовавших послышались перешёптывания. Чжао Ушуй тоже наклонился к младшему брату и шепнул на ухо:

— Поверить не могу, что пострадала глава Синь.

Перед глазами Чжао Синьи всплыл смутный образ пожилой женщины в зелёной форме с узором в виде перьев — та тепло относилась ко всем вокруг и единственная по-доброму поприветствовала Чжао Уцюэ в столице Минцзин.

Глава ордена Хэйлун Тан попросил тишины, однако его проигнорировали. Тогда с места поднялся Ян Михуэй с шрамами на лице и громогласно прокричал:

— Потом обсудите главу Синь.

— Спасибо, глава пика, — продолжил Тан Сюэе. — Сейчас важнее решить, что делать с новым врагом. Мы связали его, но он не смог пережить ночь.

Чжао Уцюэ переглянулся с ним.

— В ордене Цинху Чжао произошло подобное. Мы достали иглу из шеи нападавшего, после чего его глаза стали нормальными, но изо рта потекла чёрная жидкость, и вскоре он сам погиб.

— А вас не волнует, откуда они вообще появились? — вмешался глава Вэй.

— Несколько недель назад мои сыновья докладывали о подобном случае в деревне Лазурных Кустов.

Чжао Синьи внимательно смотрел на отца, гадая, придётся ли поделиться подробностями, однако разговор подхватил глава ордена Байгуй Вэй.

— Наш адепт тоже рассказывал, что в шеи деревенских детей воткнули иглы, после чего они нападали на собственных родственников.

На лицах адептов Хэйлун Тан и Хуанлу Синь отразилось замешательство — последних в деревне не было, а Скиталец, возможно, ничего не сообщил первым. Хоть он и находился в дружеских отношениях с аптекарем Тан, но к её ордену не принадлежал.

Чжао Синьи видел, как в глазах Чжао Уцюэ промелькнули разные эмоции, но он постарался сохранить хладнокровный вид. Главу определённо беспокоила какая-то неозвученная мысль.

«Система, а ты случайно не знаешь, кто все эти нападающие?»

Механический голос невозмутимо ответил:

[Нет. (´∀`*)]

«Совсем-совсем ничего о них не знаешь?»

[Нет. (´∀`*)]

Почему-то Чжао Синьи ей не поверил, но и нормальный ответ вытянуть не смог.

— А вот и Фениксы, — усмехнулся глава Вэй и поднял голову.

Сидящие обернулись и позади увидели летевших адептов в ярко-оранжевых ханьфу: девушку и мужчину. Первую Чжао Синьи узнал сразу — то была Цзоу Чаяон. Хотя она стояла верхом на мече, за спиной всё равно держала длинный гэ, а на поясе её висела длинная бамбуковая флейта.

Цзоу Чаяон спрыгнула на траву, сразу заметила знакомых заклинателей в белом и подошла к ним — Чжао Синьи и Чжао Ушуй как раз сидели с краю, поэтому и она живо опустилась рядом. Мужчина же спрыгнул прямо на каменные плиты, повесил меч на пояс и с радостной улыбкой обратился к заклинателям:

— Братья по вере, что у вас за хмурые лица?

— Глава Цзоу, — глава Вэй скривился, — Вы прилетели на срочное собрание без сопровождения? Не боитесь лишиться жизни?

От каждого ордена прилетело не менее четырёх заклинателей. Теперь Чжао Синьи начал понимать недавний разговор Чжао Уцюэ с седым Чжао Усинем, пожелавшим им вернуться живыми. Лететь большим составом было долго и неудобно, однако отправляться в одиночку — опасно.

— Как это без сопровождения? — воскликнул глава Цзоу. — Я прилетел со своей племянницей.

— Значит, она защитит Вас в случае нападения?

— Что я слышу, глава Вэй! Вы готовите нападение?

Лицо мужчины в чёрном дачане вспыхнуло красным.

— Не смейте обвинять меня без доказательств!

— А Вы не пририсовывайте змее ноги*, с чего Вы решили, что на нас кто-то нападёт?

* Кит. 画蛇添足 – «Нарисовав змею, пририсовать ей ноги» (перестараться).

Глава ордена Чифэн Цзоу просиял от радости, словно летел на собрание лишь позлить своего знакомого, а не обсудить серьёзные проблемы. Цзоу Чаяон тоже сидела рядом на траве и с трудом сдерживала смех, в то время как Чжао Синьи удивлялся их позитивному настроению. До него постепенно начинало доходить, почему адепты других орденов странно отзывались о Фениксах — те были у себя на уме и немного иначе смотрели на мир.

— Глава Цзоу, — казалось, что из ушей главы Вэя вот-вот пойдёт пар, — если Вы не знали, то срочный совет созвали как раз из-за недавних нападок.

— Глава Цзоу, — также вмешался Чжао Уцюэ, пока взрослые заклинатели не подрались, — Ваш орден не пострадал?

Мужчина в ярко-оранжевом ханьфу, из которого торчали красные перья, задумчиво постучал себе по носу. Чжао Синьи подавил смешок — настолько нелепо выглядел этот жест.

— К красному лесу подходили странные человекоподобные существа с выкрученными ногами, но, заслышав нашу музыку, разворачивались обратно. Кстати, я не вижу главу Синь.

Тянь Хуанци в зелёной форме, по-прежнему стоявший среди остальных адептов, ответил:

— Сегодня я вместо неё.

— О… Надеюсь, главу Синь задержали дела, а не более серьёзные проблемы.

Глава Цзоу почтительно поклонился и поразил Чжао Синьи своей искренностью и добротой, чем напомнил Цзоу Чаяон, стремившуюся помочь раненой женщине в деревне Лазурных Кустов. В отличие от главы Вэй, глава Цзоу не пытался поддеть, надавить на больное и как-то оскорбить, а говорил от чистого сердца. Либо профессионально создавал такой образ, но в это верилось с трудом.

Старейшина ордена Хуанлу Синь кивнул с благодарностью.

— Дядя, — тихо проговорил Чжао Ушуй — на совете он вёл себя как ответственный сын главы ордена, а не импульсивный юноша, — разве не стоит сообщить о демонах?

Чжао Ушан покачал головой и тоже тихо прошептал:

— Мы уже решили, что демоны непричастны.

Цзоу Чаоян наклонилась через Чжао Синьи и пододвинулась к говорящим, всё прекрасно услышав.

— А что с демонами?

Чжао Ушан смерил племянника сердитым взглядом и ответил вместо него:

— Демоны ни при чём, напал кто-то другой.

— Никто не пострадал?

— Дева Цзоу, — их дядя нахмурился, — давайте отложим этот разговор на потом.

Главы четырёх орденов ходили по каменным плитам и тихо переговаривались между собой, иногда до остальных доносились отдельные громкие восклицания. За спиной послышался шорох, и тело Чжао Синьи резко напряглось, по спине пробежались мурашки. Он обернулся. Вдалеке вниз по холму росли небольшие кусты и невысокие деревья, однако никто за ними не прятался. Возможно, шумел какой-то небольшой зверёк, но теперь и он притих.

— Умэн, всё в порядке? — негромко окликнул дядя Чжао Ушан, заметив его встревоженное состояние. Тот только покачал головой.

Ничего не случилось, ему просто показалось.

[Вы в этом уверены, Синьи? (*´▽`*)]

От внезапно прозвучавшего механического голоса он чуть не подскочил на месте, но быстро справился с самообладанием.

«Вот теперь точно не уверен».

[И не пойдёте проверить?]

«Ни за что!»

Здесь не было младших адептов вроде Ду Яна и Дин Сю, требовавших защиты, поэтому пусть со всем разбираются более опытные старшие.

Приглушённое рычание пронеслось по всему холму, и заклинатели вмиг замолчали. Главы орденов вытащили мечи из ножен, кроме главы Цзоу — тот уже держал в руках длинный красный гуцинь, подобный яркому пламени. Остальные поднялись с земли — Чжао Ушан и Чжао Ушуй держали наготове бумажные талисманы, Цзоу Чаоян поднесла к губам флейту, но не спешила дуть в отверстия. Одна из заклинательниц Байгуй Вэй в чёрном дачане с таким же заострённым узором, как у главы ордена, зажимала между пальцами иглы. Адепты Хэйлун Тан и Хуанлу Синь обнажили мечи и приняли боевые стойки, только Чжао Синьи растерялся и спрятался за спиной дяди Чжао Ушана.

Никто не чувствовал присутствия чужой ци — в их сторону не летели тёмные заклинатели на мечах, как и не пытались напасть духовные звери.

Потемневшие пальцы впилась ногтями в каменные плиты, подтянулись, к главам взобрался враг и оскалился, по рту стекала слюна. Глава Вэй метнул иглу в центр его лба, тот высунул язык, но ослабил хватку и с грохотом повалился обратно. С других сторон приблизились ещё двое — Чжао Уцюэ выпустил несколько талисманов, прижавшись спиной к главе Тан Сюэе — тот в свою очередь отрубил голову одному из нападавших, кровь залила его ноги и часть плиты. Ян Михуэй сорвался с места и поднялся к своему главе, Чжао Ушан рванул в их сторону, как вдруг адская боль пронзила ногу замешкавшегося Чжао Синьи. Он закричал и опустил голову — острые клыки впились в его икры и с рыком пытались оторвать плоть. Кинжал с лазурной кисточкой сорвался с пояса и вонзился в висок врага, тот издал булькающий звук и разжал челюсть. Чжао Синьи в ужасе отполз назад и нахмурился — двигаться было больно. Он зажал раненую ногу рукой, но пальцы его сразу окропила кровь, оставив лужу и на траве. Чжао Ушуй растерянно застыл на месте, а вот дядя Чжао Ушан достал из рукава несколько талисманов, приклеил их к раненой ноге племянника и что-то прошептал: символы подсветились, и конечность туго оплела длинная ткань. Затем Чжао Ушан выпустил сразу десяток талисманов в воздух, те разлетелись и согнулись, словно прилипли к невидимой стене. Когда символы засветились, бумага исчезла, а над головами заклинателей возник полупрозрачный барьер. Глава пика Покрова Ночи, специализировавшийся на защитных техниках, закричал:

— Все сюда!

Пока они отвлеклись, на каменные плиты взобралось два десятка человекоподобных существ — кто с изогнутыми конечностями, кто со свёрнутой шеей — все старались впиться зубами в ноги или направленные на них руки с оружием. Чжао Уцюэ выпускал режущие талисманы, рубил врагов, но те продолжали ползти даже с половиной тела. Каменные плиты покрыли лужи тёмно-красной крови.

Над холмом поднялся залп стрел.

Никто не увидел лучников или места, откуда стреляли. Стрелы летели со всех четырёх сторон и сходились в одной точке — центре холма, врезались в полупрозрачные стены барьера и падали на траву, часть пролетала мимо и находила жертв, стоявших в пустом поле. Адепт в тёмно-синей форме с холодным взглядом толкнул заклинательницу с цветами в волосах под барьер в тот самый миг, когда стрела должна была вонзиться в её спину, и сам ловко увернулся.

— Спасибо, шисюн, — тихо ответила она, когда он сам с пустым выражением лица отбивал остальные стрелы и рубил подползавших врагов.

Чжао Синьи держался за раненую ногу и молча наблюдал за полем сражения, не желая принимать в нём участия. Кинжал Скитальца с лазурной кисточкой летал по собственной воле, втыкался в виски противника, вырывался на свободу и нападал на следующего.

— Глава пика Яростных Ветвей предупреждал об опасности, — негромко проговорил Чжао Ушан, после чего обратился к одному из племянников. — Чего стоишь, Ушуй? Помоги увеличить барьер. Умэн, если силы не оставили тебя, ты тоже не сиди без дела.

Однако после укуса Чжао Синьи ощутил слабость, словно вместе с кровью из раненой конечности вытекала и ци. Зато после слов дяди Чжао Ушуй взял себя в руки, выпустил несколько талисманов и активировал их в воздухе.

Стрела вошла в спину одного из адептов Хуанлу Синь, зелёная ткань покрылась кровью, и мужчина упал на землю.

— Ушуй, — вмиг среагировал Чжао Ушан, — держи барьер, я помогу там.

Чжао Синьи заметил, насколько напрягся старший брат, но тот вскоре сосредоточился и кивнул. Его руки дрожали, однако он направлял в них больше ци, из рукавов вылетали талисманы, сталкивались с полупрозрачной стеной и сливались с её поверхностью. Чжао Ушан вытащил меч из ножен и покинул пределы барьера, со звоном отбиваясь лезвием от стрел.

В этот миг Цзоу Чаоян наконец-то дунула в длинную бамбуковую флейту, громкая мелодия пронеслась по всему холму и заставила некоторых врагов взреветь и схватиться за уши. Они рычали, падали, впивались пальцами в землю. Стрелы не щадили и их, а пронзали плоть, но как будто совершенно не мешали, в то время как музыка оказалась настоящим препятствием. Пока Цзоу Чаоян энергично играла на флейте, дядя Чжао Ушан решительно продвигался к раненому мужчине в зелёной форме, поймал его за руку и, не церемонясь, потянул к себе на плечо, подхватил за талию и повёл обратно. Заклинатель с трудом переступал ногами и что-то негромко говорил, лишь под барьером Чжао Синьи услышал тихие слова благодарности. К ним вбежал ещё один адепт Хуанлу Синь — тот самый Тянь Хуанци, говоривший от имени главы ордена, уселся на окровавленную траву, так как чистого места поблизости не было, и достал из ворота халата мешки с травами, а также горлянку с жидкостью. Он сломал стрелу в спине раненого заклинателя, однако наконечник не вытащил, полил водой, затем присыпал рану мелким зелёным порошком.

На некоторое время повисла тишина, стрелы больше не летали. Чжао Ушан не остался под барьер, а решительно вышел наружу и двинулся в сторону каменных плит, где главы орденов отбивались от нападающих. Тех становилось всё больше, словно кто-то подчинил своей власти не пару детей, а целый город и натравил на заклинателей.

Краем уха было слышно, как себе под нос бормотала Мэйли, заклинательница в тёмно-синей форме и с цветами в волосах:

— На нас напали. Нет, на совете. Чего добивается Сюэ?..

Чжао Синьи обернулся, как та пересеклась с ним взглядом, стиснула губы и резко замолчала. Она что-то сжимала в руках, но постаралась незаметно спрятать в вороте тёмно-синей формы. Не успел он что-либо произнести, как под барьер вошли главы трёх орденов, за исключением главы Цзоу — тот остался за пределами и играл на алом гуцине, мелодией сводя с ума подступавших врагов. Те не теряли сознание и только больше злились.

Неподалёку кружился молодой заклинатель в тёмно-синей одежде, безразлично рубя всех вокруг, и двигался он так изящно, словно танцевал, а не отбивался врагов. На лице не отражалась ни единая эмоция.

Когда Чжао Ушан помог раненым адептам других орденов добраться до барьера, он приблизился к нему и указал в сторону остальных. Молодой заклинатель смерил главу пика Покрову Ночи ледяным взглядом, но кивнул, не глядя отрезал врагу голову. Они пробежали мимо игравшего на гуцине главы Цзоу и подтолкнули его вперёд, чтобы и тот оказался под барьером. В этот миг кинжал с лазурной кисточкой перестал кружить над врагами, вернулся и лёг на ладонь Чжао Синьи.

На лбу Чжао Ушуя выступили капли пота, всё лицо покраснело, и он сам чуть не потерял сознание. Несколько трещин пошли по полупрозрачной стене, один из нападавших успел с рыком просунуть сломанную руку, как резко подключились Чжао Уцюэ и Чжао Ушан, полностью взяв барьер на себя. Глава ордена Цинху Чжао ответил:

— Надо немедленно покинуть это место. Вы сможете лететь?

В первую очередь его волновали раненые. Однако не успели заклинатели ничего ответить, как с внешней стороны барьера к ним приблизились фигуры в серых одеждах, их возглавлял мужчина в обтягивающем цзиньчжуане*, злорадная ухмылка торжествовала на его лице.

* Цзиньчжуан (кит. 劲装) – облегающий наряд.

— Пришло время узнать миру об ордене Пепельной Змеи.

Люди за его спинами закричали:

— Слава Змеям! Слава Змеям!

— В атаку! — среагировал глава ордена Байгуй Вэй и выбежал из-под барьера, однако в этот миг заклинатели в сером бросили на землю взрывающиеся шары, и он закашлялся, прикрыл рот широким чёрным рукавом.

Фигуры смеявшихся, как и их предводитель в тёмно-сером цзиньчжуане, скрылись в густом дыму, окружившим барьер и разнёсшимся по холму, но не проникнувшим внутрь. Когда он начал рассеиваться, от ордена Пепельной Змеи не осталось и следа.

«Какие ещё Пепельные Змеи? — мысленно прокричал Чжао Синьи, продолжая хвататься за раненую ногу. — С каких пор в новелле появился шестой орден?!»

Система невозмутимо ответила:

[Желаете остаться, чтобы узнать? (￢‿￢ )]

«Ни за что!»