Невеста в наследство

Пролог

Девушка внимательно смотрела вслед выходящему из комнаты мужчине. Боги, о чем она думает. Не прошло и полугода после смерти ее мужа, его сына, а она пытается флиртовать с бывшим свекром. Она поднялась и принялась ходить по гостиной. Со всем этим надо что-то делать. Уехать, вернуться к семье, или остановиться у одной из сестер, только оказаться от него подальше. Сегодняшнее случайное прикосновение заставило ее сердце биться чаще. Только бы он ничего не заметил.

– Миледи, – в комнату вошла служанка. – Лорд Холт просил напомнить, что сегодня вечером в ратуше вам назначена встреча с лордом-магистром. Он будет ждать вас в холле отеля и просит не опаздывать.

– Хорошо, Минни, – дежурно поблагодарила молодая вдова. – Можешь идти. Если увидишь милорда, передай, что я буду вовремя.

Служанка сделала книксен, после чего покинула комнату, оставив ее обитательницу в еще более нервозном состоянии. Она не может находиться рядом с ним в большом помещении, а им предстоит ехать более получаса в тряской карете по не самым лучшим улицам. Кларисса сжала пальцы в кулаки. Нет, это безумие. Наваждение, с которым ей надо бороться. Так не должно быть. Она не может испытывать к своему бывшему свекру никаких чувств, кроме благодарности за помощь и поддержку, за то, что не выставил на улицу. Она не может, не имеет права любить его, потому что это предательство по отношению к Гастону.

Увы, успокоиться не получалось. Мысли все равно возвращались к лорду Холту. В каждом его взгляде, жесте, слове она пыталась найти большее, нежели он собирался передать. Она пыталась обнаружить то признаки ответных чувств, то свидетельство того, что вынужденное общество невестки ему надоело.

Поняв, что время уходит, и вот-вот придет служанка, чтобы помочь собраться, Кларисса направилась в гардеробную. Пусть выбор нарядов у нее не большой, на встречу с лордом-магистром нельзя прибыть в неподобающем виде. Платье должно быть умеренно скромным, умеренно нарядным, и не выглядеть так, словно в нем выходили куда-то больше пары-тройки раз. Тот факт, что главный маг королевства согласился принять их, многое значило. Их дело сочли важным.

Темно-синее платье девушка сочла наиболее приличным. Во-первых, оно намекало, что просительница овдовела не так давно. Во-вторых, было в меру скромным, вырез не открывал ничего, лиф подчеркивал грудь и талию, а дальше спадала свободная, но не пышная юбка. Достаточно добавить шарф и перчатки в тон, минимум украшений и образ юной вдовы будет завершен.

Служанка помогла сделать прическу, и убрать волосы в сетку. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, Кларисса убедилась, что выглядит достаточно скромно, в как подобает вдове, после чего вздохнула. Рука в перчатке на миг дольше, чем того требовалось задержалась на дверной ручке, после чего девушка отправилась на мучительную и сладостную пытку.

– Вы как всегда обворожительны, – лорд уже ждал ее у ступеней лестницы, протянул руку и помог сделать последние пару шагов.

– Благодарю, – она чуть кивнула, при помощи служанки закуталась в шубку, мысленно порадовавшись, что через мех не будет чувствовать лишних прикосновений.

Карета уже ждала у двери. Едва лорд вышел из двери, как слуги поспешили открыть дверцу, помогли хозяину и его гостье забраться внутрь, после чего уселись рядом с кучером. Лошади медленно прошли по наклонной дорожке подъездного крыльца, потом куда увереннее затрусили по подъездной аллее.

Кларисса постаралась устроиться так, чтобы как можно меньше задевать колено своего спутника, но при этом не выглядеть забившейся в угол, перепуганной девочкой.

Лорду словно и не было до нее никакого дела. Он равнодушно смотрел в окно, на проплывающие снаружи дома, проходящих людей. Наверное, надеялся, что после этого визита их с бывшей невесткой пути наконец-то разойдутся.

– Ну, вот и все, – неожиданно для себя произнесла юная вдова. – Сегодня мы получим ответы на практически все вопросы, после чего вы больше не будете во мне нуждаться.

Лорд вздрогнул, словно не ожидал, что кто-то заговорит.

– С чего вы так решили? – последовал вопрос, непонятно к какой части фразы относящийся.

– Лорд-маг как никто разбирается в заклинаниях, – попыталась развить свою мысль девушка. – Он должен будет подтвердить, что на нас было совершено нападение. Наше дело, наконец-то, начнут расследовать…

– С чего вы решили, что будете не нужны мне? – прервал ее спутник.

– Мне казалось это логичным, – она старалась подавить даже намек на смущение. – Вы взрослый мужчина, а вынуждены всюду таскать за собой меня. Представляю, как это может надоесть.

– Если мне что и надоело, то все эти условности, – неожиданно выдохнул он. – Все эти правила, согласно которым я не могу лишний раз посмотреть в вашу сторону, чтобы это не вызвало ненужные толки. А мне хочется куда больше.

– Лорд… – только и успела выдохнуть она, когда мужчина внезапно пересел на один с ней диванчик.

– Молчи, – прошептал он, после чего его губы накрыли ее. Кларисса и не думала сопротивляться, отвечая со всем пылом, что так долго вынуждена была сдерживать. Единственное, о чем она подумала, жаль, что до дома лорда-магистра ехать не так и долго.

Глава 1

Кларисса тихо застонала, потом открыла глаза. Сидевшая в кресле неподалеку служанка поднялась и поспешила приблизиться.

– Наконец-то вы очнулись, миледи, – остановившись рядом с постелью, произнесла она. – Лорд места себе не находит от беспокойства.

– Что… Что случилось? – хрипящим шепотом спросила она.

– Как, вы ничего не помните? – служанка немного замешкалась, потом все-таки устроилась на краю постели, так удобнее обеим, и продолжила. – Вы с вашим мужем отправились на церемонию повязывания лент в священной роще, в то время как все гости, согласно обычаям, выдвинулись в имение, чтобы уже здесь встретить вас и отпраздновать свадьбу. Вас долго не было, и лорд распорядился начать поиски. Он думал, что вы с вашим мужем решили избежать вечера и отметить ваше бракосочетание наедине. Поиски уже собрались сворачивать, когда один из пастухов сказал, что видел, как вас несли неуправляемые лошади. Миледи, вас нашли возле самого обрыва без сознания. То ли лошадь вас скинула, то ли вы сами с нее упали – никто не знает. Во всяком случае, она мирно паслась рядом, и сразу далась людям в руки. А вы сильно ударились головой о камень. Многие боялись, что вы не выживете.

– А Гастон?

Снова этот каркающий звук. Служанка, словно специально, решила уйти от ответа на неудобный вопрос, потому что тут же подскочила и поспешила налить воды в стакан.

– Вот, миледи, выпейте. Простите неразумную. Сразу надо было дать вам напиться. Шутка ли, больше недели без сознания пролежали. Ваши родители уже надпись на могильном памятнике выбирать начали. А потом когда поняли, что пять дней прошло, а вы не умираете, то собрались и уехали. Ваш батюшка сказал, что вы теперь в любом случае роду мужа принадлежите, раз вас раньше не вернули.

Можно было ничего не говорить. Служанка слишком старательно меняла тему разговора.

Одинокая слеза скатилась по щеке. Единственная в семье, кто никогда не сомневался, что родители не испытывают в отношении своих дочерей теплых чувств, была Кларисса. Если в детстве девочкам еще перепадала ласка, прежде всего нянек и гувернанток, то в юном возрасте все зависело исключительно от того, насколько богатым будет их жених. А если и не богатым, то какие у его семьи связи. Младшая, Каталина, благополучно сочеталась браком со средним сыном министра внешних связей. Родители не знали пределов восторга, вот только ставшая резко любимой дочь не стала радовать их дальше, а уехала вместе с мужем, возглавлявшим дипломатическую миссию, в другую страну и только на большие праздники радовала скупым письмом. Сестрам и то подробнее писала о своей жизни.

Сама Кларисса не могла похвастаться особо знатным или богатым женихом, да и о связях при дворе у их семьи ничего не было известно. Потому родители и поспешили уехать, пока внезапно овдовевшую дочь не вернули назад. Даже если вернут приданое и сверху что-то положат, второй раз выдать овдовевшую в день свадьбы сложно будет. Или за обедневшего дворянина, или вовсе за торговца какого. О том, что у этого самого торговца денег может быть в разы больше, нежели у их семьи, старались не думать. Все это простолюдины, не чета дворянам.

– Вам что-нибудь нужно, миледи? – обеспокоилась служанка.

Девушка покачала головой. Больше всего ей хотелось остаться одной и подумать. Нет, не о родителях. О них думать нечего, сами от нее отказались. Сбежали при первой возможности. Клариссе хотелось вспомнить, что же с ними произошло. Последнее, что осталось в памяти: они подъезжали к священной роще. Возле ворот стоял большой ящик, в котором лежали ленты. Отдельно мужские, отдельно женские. Сама роща также разделена на две части. Женщины повязывали ленты на деревья, символизирующие мужское начало, якобы мужа к себе привязывали, мужчины на женские – словно обещали и своих жен украшать всячески. Как же они могли оказаться возле обрыва? Это же через все поле скакать надо. Опять же, вдоль края забор стоит, фермеры обеспокоились, чтобы скот не сорвался вниз.

Стук в дверь прервал размышления.

– Добрый день, Кларисса, – на пороге стоял отец Гастона, бывший свекор.

– Милорд, – девушка попыталась сесть, но сил было недостаточно.

– Лежи, – он придвинул стул и сел рядом. – Я рад, что, хотя бы ты осталась жива. Гастона похоронили на следующий день после того, как уехали твои родители. Если честно, я был лучшего о них мнения, думал, хотя бы с зятем простятся.

– Мы с сестрами давно не питаем иллюзий, – на этот раз обошлось без карканья.

– Не переживай, я не отошлю тебя, – лорд Холт устало покачал головой, – можешь оставаться здесь, сколько сочтешь нужным. Твое приданое останется за тобой, мне не нужны чужие деньги. Если захочешь уйти, я не буду удерживать тебя. И… – он на миг запнулся, но продолжил, не меняя интонации, – если ты встретишь мужчину, за которого захочешь выйти замуж, я не буду возражать.

– Я пока не хочу думать даже о такой возможности, – вздохнула Кларисса. – Благодарю вас за заботу, лорд. Как только я приду в себя, то буду думать, к кому из сестер могу обратиться.

– Я не гоню тебя, – по лицу мужчины скользнула печальная усмешка, – оставайся столько, сколько потребуется. Боюсь, один я просто сойду здесь с ума.

С этими словами он поднялся и, пожелав гостье выздоровления, покинул ее комнату. Кларисса с тоской посмотрела на дверь. Скорее она сойдет с ума, пока поправится. Спасибо, разместили ее в гостевой комнате, а не в тех, что должны были стать их с Гастоном супружескими покоями.

Вскоре появилась служанка с бульоном, потом лекарь. Хотелось послать всех куда подальше, свернуться клубочком и накрыться с головой одеялом, но девушка понимала, что даже эти простые действия ей сейчас не по силам. Она даже ложку держать не могла. Пусть ей тяжело находиться в доме, который помнит ее любимого с рождения, но выбора нет. Ей некуда пойти. Одна сестра за границей, чтобы выехать к ней, надо получать разрешение. Все-таки, жена посла. Вторая сестра живет в небольшом доме, где им с мужем и двумя детьми самим места мало. Разумеется, они потеснятся, найдут чулан, из которого можно будет сделать комнату, но Клариссе самой не хотелось стеснять их. Оставались только родители, которые бросили ее в доме мужа, едва срок, когда еще можно без последствий вернуть невесту домой, истек.

Слезы потекли по щекам. Молодая вдова тихо всхлипнула, постаралась посильнее натянуть одеяло. Не хотелось, чтобы ее кто-то увидел плачущей, неважно, слуги это или лорд Холт. И какая разница, что ей позволительны слабости. Она сама не привыкла, чтобы кто-то видел ее слезы, жалел. Они с сестрами привыкли быть сильными.

***

Дэниел Холт вышел из комнаты невестки, с трудом сдерживаясь, чтобы это не походило на бегство. Боль от потери сына была слишком сильна, но он не мог оставить его жену, потому что успел узнать поближе ее семью. Нет, таких от девушки надо держать как можно дальше. Если отправить Клариссу домой, замуж она выйдет, едва закончится время строгого траура, но до того дня, когда можно будет вновь посещать увеселительные мероприятия. И на этот раз ей подберут какого-нибудь богатого лавочника с кучей детей, лишь бы можно было запускать руку в его кошель, или какого-то старика, не обремененного детьми, но с солидным состоянием. Главное, чтобы польстились на молодую девушку, и не побоялись, что она стала вдовой в день свадьбы. Сама она может думать что угодно, но достаточно желающих войти в семью с титулом, чтобы, если не себе, то детям его обеспечить, а уж каким путем он получен – неважно.

– Бертрам, – позвал он камердинера, зная, что тот постоянно находится поблизости, – передай экономке, юная леди останется в моем доме. Пусть подготовят ей нормальную комнату, только другую, не ту. Ну и по женским вещам тоже пусть все решат, я не знаю, что там у девочки есть. И пусть оседлают моего коня. У меня есть дела в городе.

– Вы сегодня вернетесь? – позволил себе единственный вопрос слуга.

– Скорее нет. Ужин можете не готовить. Если вернусь, обойдусь закусками. А девочке пока питание, как лекарь велит.

– Как скажете, ваше сиятельство.

Лорд только кивнул и отправился в комнату переодеться перед дорогой. Оставаться в доме не хотелось. Тянуло или спуститься в погреба, или наведаться в городской трактир. Последнее казалось привлекательнее уже потому, что своими пьяными выходками он не напугает больную.

Времени на сборы ушло немного, но когда он вышел на улицу, конь уже ждал у крыльца в сопровождении одного из помощников конюха. Небо хмурилось, но мужчина под недовольным взглядом все равно забрался в седло и направил застоявшееся животное к воротам. А, едва оказался на дороге, пустил его вскачь, словно пытаясь обогнать ветер. Обоим нравилась такая гонка. Животное давно мечтало о быстрой скачке, а не медленных прогулках под присмотром. А мужчине хотелось не думать ни о чем. Тело само знало, что и как делать. Вот только в голове все равно крутилась противная мысль, что сын ушел слишком рано не просто так. Раньше проклятье било по родителям. Но теперь, словно пытаясь окончательно уничтожить их род, нанесло удар по молодому еще не обремененному детьми наследнику.

– Рано, – прошептал мужчина, – слишком рано. А мне уже слишком поздно.

Лицо его скривилось в гримасе, которую за улыбку можно было бы принять при большой натяжке. Что ж, раз ничего с этим не сделать, придется смириться. Девочку бы замуж выдать, а там уже, как сложится.

***

К концу недели состояние девушки несколько улучшилось. Лекарь вынужден был признать, что куда сильнее пострадало ее душевное здоровье, нежели физическое. Постепенно Клариссе позволили вставать. Но выходить из комнаты сама она желания не выказывала. Слишком памятными были те дни, когда она, пусть и в сопровождении матери, гостила у жениха. На счастье, леди Уинфред не следила за своей дочерью особенно тщательно, и молодые имели возможность большую часть дня проводить наедине, если не считать приставленной к девушке компаньонки.

Эту комнату Кларисса не помнила, хотя Гастон показал ей почти весь особняк. Значит, ее разместили не в гостевом крыле, а в хозяйской части поместья. Она не знала, радоваться или огорчаться. Лорд Холт обеспечил ей максимальный комфорт, словно родной дочери, приставил служанок, лекарь появлялся утром и вечером. А накануне прибыла компаньонка, призванная сохранять репутацию девушки. Хотя о какой репутации может идти речь, если она – вдова?

Кларисса свернулась клубочком и сжала зубы, чтобы не расплакаться. Всего и было их с ним совместной жизни, что несколько часов от церемонии в храме и небольшого застолья там же до поездки в священную рощу. Сколько вышло? Три часа? Четыре? Несколько раз успели поцеловаться. И все, закончилось их счастье, а она даже не помнит, что произошло. Только то, что кони понесли. А потом ее выбросило из седла, и темнота.

– А ты поплачь, милая, поплачь. Слезы – облегчение приносят. Думаешь, раз лекарь говорит, что волноваться нельзя, легче будет. А выплачешь горе свое, и камень с души скатится. И Гастону легче станет. Омоешь слезами своими его дорогу к Всевышнему, пыль прибьешь, травка прорастет. Ему идти радостнее будет.

Кларисса посмотрела на присевшую на край постели женщину. Доброе лицо, все в морщинках, седые волосы, собранные в аккуратную прическу, и яркие серые глаза.

– Вы кто? – не сдержала она вопроса. – Я вас не помню.

– Я, милая, нянькой в этом доме была. А как Гастон вырос, в свой дом уехала. Да вот беда случилась, я и вернулась. Сердце звало, говорило, что нужна я тут буду. Можешь звать меня госпожой Агатой.

– Это вы растили Гастона?

– Я, – женщина улыбнулась, потом погладила девушку по волосам. – И с тобой буду, хоть нянчить тебя мне уже поздно. Да только душе тоже якорь нужен. И тебе, и Дэниелу. Вот и буду я вам этим якорем.

Нежные прикосновения, тихий ласковый голос завораживали. Слезы, долго сдерживаемые, сами полились из глаз, а тело сотрясли судороги рыдания. Кларисса плакала, одновременно прощаясь с мужем и оплакивая свою жизнь, мечты о счастье, любовь – все то, чему не суждено было осуществиться.

А няня Агата сидела рядом, поглаживая по спине, успокаивая, даря надежду на то, что жизнь не закончилась, впереди будет что-то еще. Что-то другое, но тоже хорошее, доброе, светлое.

Внезапно возникший на пороге комнаты лекарь покачал головой и собрался что-то сказать, но женщина поднесла свободную руку к губам, призывая к тишине.

– Дай девочке боль свою излить, – прошептала она, – а потом дальше врачуй. Коли душа болит, тело лечение принимать не хочет. Что ее на ноги ставит? Желание на могилу сходить? Не дело то. Как бы там она и сама за мужем не отправилась. На чьей совести вторая могила тогда будет?

– С тобой спорить, Агата, – покачал головой мужчина, уже не раз сходившийся в словесных баталиях с няней, и каждый раз проигрывавший их, – только воздух понапрасну сотрясать. Коли нужда будет, сразу за мной шли.

– Не будет такой нужды, – махнула рукой женщина. – Выплачется девочка, поспит, а потом новую жизнь начнет.

– Уже, – хмыкнул лекарь. – Давай помогу уложить ее на подушки.

Няня победно улыбнулась, поправила Клариссе одеяло, погладила руку, на которой отчетливо проступали вены, после чего вышла из комнаты, увлекая за собой своего друга и вечного оппонента. А юная вдова пару раз всхлипнула во сне, а потом неожиданно чему-то заулыбалась.

***

– Мой лорд, – шагов камердинера не было слышно, но появление его не стало неожиданностью для давно знающего об этой черте человека. – Будут какие-то особые распоряжения?

– Да, Бертрам, – хозяин дома поднял голову и решительно посмотрел на верного слугу. – Обеспечьте моей невестке полную безопасность. Я не знаю, откуда еще можно ждать удара, поэтому мы должны быть готовы ко всему. Никаких посторонних не пускать, пока их не проверят, никаких непроверенных подарков. Девочка должна остаться в живых. Вы меня поняли?

– Да, мой лорд. – ответ прозвучал многозначительно. Но что еще мог ответить человек, давно служивший в этом доме. – Я приму все меры, чтобы никто вас не тревожил до особых распоряжений. Хотя, если вас интересует мое мнение, вряд ли кто-то пожелает навестить молодую леди. Бегство ее родителей – этому подтверждение, а прочие родственники живут слишком далеко.

– Нет, Бертрам, от этих людей я не жду ничего. Они уже показали себя во всей красе. Меня куда больше волнуют те, кто может стоять за неприятностями нашей семьи.

– То есть вы подозреваете, что дело не только в проклятии?

– Я бы сказал, что я в этом уверен. Всегда найдутся те, кто попытается провернуть свои дела под прикрытием этих проклятий, – посмотрел на верного слугу лорд Холт. – А уж прибрать к рукам имущество нашего рода – найдется достаточно желающих. В последнее время мне кажется, что само по себе проклятье давно начало терять силу, но кому-то выгодно заставлять людей думать, что оно существует. Знать бы еще, кто в этом заинтересован.

– Разрешите поинтересоваться, у вас уже есть какие-то подозрения на этот счет. Я бы обратил пристальное внимание на вашу дальнюю родню, которая имеет права на наследство.

– Я тоже, Бертрам, я тоже. Но на одних подозрениях обвинения не выдвинуть. А, чтобы что-то утверждать, надо найти доказательства.

– Я верно понимаю, что вы возьметесь за это?

– Да, – лорд Холт поднялся и подошел к столу, налил себе воды. – Я хочу разобраться во всем. Была надежда, что именно я стану последним, кого заберет проклятье, но удар нанесли по моему сыну. И я хочу знать: это злой умысел или слепой случай.

– Мой лорд, позвольте мне помочь вам в расследовании, – вырвалось у камердинера, любившего сына хозяина почти как родного.

– Разумеется. Мне потребуется любая помощь, твоя в том числе, – согласился лорд. – Пока мне нужно, чтобы никто посторонний не приближался к этому дому без моего приглашения. Хотя бы до тех пор, пока Кларисса не окрепнет. Потом будем думать, что делать дальше.

Верный слуга приготовился выслушать размышления хозяина. Ему и самому было что сказать, но годы службы приучили молчать, пока его мнением не поинтересуются. Но молчание затягивалось. Наконец, лорд поднял голову и посмотрел на Бертрама.

– Скажи, а почему ты думаешь о дальних родственниках? – неожиданно прозвучал вопрос. – Я давно не слышал о них ничего.

– Не могу сказать, что я кого-то из них встречал сам, – камердинер чуть замялся, но встретившись взглядом с лордом, решил рассказать все, что знает. – Но не так давно говорили, будто ваш кузен наведывался в наши края. Сам я не имел возможности встретиться с ним, но видели его верные люди. Им врать – смысла нет. Где-то за декаду до свадьбы оно случилось. Я сначала особого значения не придал тому, а после думал долго. Вдруг это он руку к этим событиям приложил, а никакое не родовое проклятье. Ведь колдовство так не действует, оно прямо бьет в порядке очереди только по старшему лорду. Тут же удар по наследнику пришелся.

Дэниел Холт молча кивнул, после чего жестом отпустил слугу. Да, подумать было о чем. Прежде чем выдвигать обвинения родне, стоит убедиться, что виноваты именно они. Кузен не дурак. Если он что и учинил, то не сам. Лично он к местам проведения церемонии и шагу не сделал, иначе бы все давно знали, да еще и пригласили на свадьбу. А гостю негоже умышлять против хозяев, его куда раньше защитники очага на чистую воду выведут.

Лорд поморщился. Не хотелось ему ворошить это осиное гнездо, но выбора не оставалось. Или он докопается до истины, или смерть сына так и останется нераскрытой. Следствие уже дало понять, что это был обычный несчастный случай. Кони понесли, а дальше печальное стечение событий и родовых проклятий.