Невеста в бегах

Пролог

Кира

Ну вот и всё. Или сейчас, или никогда. Пан или пропал.

Впереди меня ждет либо свобода, либо вечный мрак и безнадега заведомо несчастливого брака. Третьего варианта нет.

На минуту застываю у самого края площадки. Смотрю на убегающую вниз спиралью лестницу и даю себе передышку.

Она мне нужна сейчас как воздух. Чтобы выдержать, выстоять, не прогнуться и не сломаться…

Но часики в сознании работать не перестают. Они тикают упрямо и неотвратимо, напоминая, что на счету каждая секунда.

Время как вода просачивается сквозь пальцы, а в ушах звучит роковое «тик-так». Напоминая о том, что дальнейшее промедление будет смерти подобно.

И, наконец, я собираюсь с силами. Делаю глубокий вдох, приподнимаю повыше чересчур пышную юбку свадебного платья, и начинаю быстро спускаться по лестнице.

Время для меня дороже золота в данный момент.

— Осторожнее, Кира! — идущая позади подруга Юлька тормозит меня, не давая взять сильный разгон. — Не спеши, а то запутаешься в подоле, полетишь вниз и убьёшься. И твой Тимур, козлище, убиваться по тебе не будет. Годичного траура даже не выдержит, женится раньше на другой наследнице.

А мне ругаться очень хочется. Чертова пышная юбка и правда мешает, и в этот момент я ее ненавижу. Как и всё платье.

Костерю себя на все лады за то, что выбрала именно этот фасон.

Но, с другой стороны, я ведь не планировала сбегать со свадьбы, когда его покупала.

Тогда я была еще отчаянно верящей в любовь и безумно счастливой дурочкой в нелепых розовых очках. Которая хотела стать самой красивой, любимой и желанной невестой на свете.

Кто же знал, что все так повернется?

Так что бессмысленно теперь злиться на саму себя.

Бессмысленно, но я все равно злюсь. Успокоиться не получается, слишком сильно взвинчены нервы. Дрожат, как перетянутые струны.

Хорошо хоть туфли я успела купить новые, совсем на небольшом каблучке. Иначе спуск вообще был бы адом. Ступени здесь очень крутые.

Юлька права, один неверный шаг — и я полечу кубарем вниз. И, скорее всего, сломаю себе шею в процессе падения. Так что надо быть осторожнее.

В мои планы не входит расставание с жизнью из-за несчастной любви. Наоборот, я хочу жить долго и счастливо. Наперекор всем и всему.

Я докажу, что зря меня самые близкие люди списали со счетов! Обязательно докажу.

Но для начала нужно выбраться из этой западни, называемой ЗАГСом…

Глава 1

За несколько часов до побега

Кира Метлицкая, 22 года

Как и любая романтичная натура, я с детства думала, что свадьба — это самый счастливый день в жизни каждой женщины.

И конечно же сама мечтала о свадьбе. О роскошном банкете, о потрясающем белоснежном платье и о самом прекрасном в мире женихе. О том самом пресловутом принце на белом коне.

Вот только не зря говорят люди: бойся своих желаний. Потому что мои желания явно извратила какая-то злая фея—крестная.

На первый взгляд я получила всё, о чем мечтала когда-то: великолепное платье от Веры Вонг, свадебный банкет в лучшем ресторане столицы и жениха, которого жаждала заполучить себе каждая первая девушка в городе, но…

У меня не было самого важного. Того, без чего нет смысла выходить замуж. Так что вся роскошь грядущего торжества стала вызывать во мне лишь отвращение и тошноту.

А регистрация брака стала казаться казнью, которую я намерена была избежать любой ценой.

Потому что брак без любви и уважения — это самое худшее, что может быть. А обрекать себя на пожизненные муки ради чужой выгоды я не собиралась.

Нет уж, Тимур, не такая я овца, какой ты меня считаешь. И бессловесным телом быть не собираюсь.

Влюблённая девушка кажется сущим ангелом. Но девушка со сломанными крыльями начинает летать на метле.

И сегодня я улечу на своей метле в новую жизнь. Жизнь, в которой меня обязательно будут любить, ценить и уважать…

06.00

Все эти мысли крутились в моей голове с момента пробуждения и до звонка будильника в шесть утра.

Я лежала в кровати битый час, в очередной раз проматывала в голове все пункты плана и настраивала себя на то, что всё обязательно сложится удачно.

Главное, не сдрейфить в последний момент, не струсить, не упустить свой шанс. Потому что другого у меня не будет.

— Кира, доченька, — мама вплыла в спальню и раздвинула шторы, впустив в комнату яркий солнечный свет. — Вставай давай, время уже.

— Ну можно еще десять минут полежать, а?

— Никаких десяти минут, Кира. Вставай, милая, а то счастье свое проспишь.

Я с трудом сдержала горький смешок и с неохотой поднялась с кровати.

Счастье, как же. Много ли счастья может дать мужчина, для которого ты всего лишь довесок к отцовскому приданому?

Стоит лишь зажмуриться, как в голове сразу всплывают жестокие слова мужчины, которого любила без памяти и за которым еще месяц назад была готова идти на край света:

«Смеешься, что ли, Глеб? Да если бы не финансы, деловые связи и дружба наших отцов, я на Киру как на женщину даже не взглянул бы. Покорные овцы не в моем вкусе. Этот брак всего лишь выгодная инвестиция, не более. Перепихнуться я всегда найду с кем, красивых и страстных баб полно в свободном доступе, а вот встать у руля «Metel-Group» можно только через брак с Кирой. Какая еще жена мне такое приданое принесет в клювике? Так что ничего, переживу. Эта овчинка точно стоит выделки».

Да, мои розовые очки тогда разбились стеклами вовнутрь. И их уже не склеишь.

Остается только собрать себя по кусочкам и отвоевать свободу и право на жизнь без человека, для которого я значу меньше, чем пачка акций.

— Кира, ну что ты тормозишь? — ворчит мама, подталкивая меня в сторону ванной комнаты. — Давай, приводи себя в порядок. В семь часов приедут стилисты и визажист. Ты уже должна быть готова к тому времени.

— Бегу, мам, — выдавливаю из себя улыбку и тороплюсь скрыться в ванной, чтобы хоть немного побыть в одиночестве.

Да, мама ничего не замечает. Ни моей боли, ни обиды и душевного раздрая, ни решимости, подпитанной злостью.

Да и папа словно ослеп.

Они так одержимы идеей выдать меня замуж за Тимура Сафина, что полностью забили на родную дочь.

Не заметили, что из пылающей энтузиазмом и светящейся счастьем невесты я превратилась в молчаливую и замкнутую тень себя самой.

Отчего мне еще больнее. Ведь одно дело — безответная любовь к мужчине. И совсем другое — равнодушие родителей, самых родных людей на свете.

Которые должны защищать, а не бросать в пекло.

Поэтому я и решилась на такой отчаянный шаг. Потому что понимала, что разговоры будут бесполезны. И свадьбу никто не отменит, даже если я буду валяться в ногах у отца со слезами на глазах.

А раз так, значит, выход только один — бежать.

07.00

К семи часам я успеваю принять душ, высушиться, надеть легкий халат и позавтракать. И ровно в семь надо мной начинают колдовать мастерицы из салона красоты.

При других обстоятельствах я бы вся извелась от волнения, нетерпения и сладкого предвкушения.

А сейчас просто сижу безвольной куклой и позволяю им делать со мной всё, что нужно.

Сначала мои волосы тщательно завивают и укладывают в затейливую прическу, достойную принцессы.

А потом целый час делают макияж: наносят базу, пудру и румяна, а также тушь, тени и помаду.

Ну а потом настает время надевать свадебное платье.

Мама, моя лучшая подруга Юля и двоюродная сестра Таня помогают мне облачиться в это произведение швейного искусства и завязать корсет.

А стилист аккуратно прикрепляет к прическе фату.

— Моя ж ты красавица, — мама растроганно промокает кружевным платочком уголки глаз, а заглянувший в комнату папа крепко обнимает меня и желает счастья.

А я изображаю из себя если не счастливую, то очень взволнованную невесту. И никто не чует неладного.

Все списывают мою серьезность на обычный предсвадебный мандраж всех невест.

Худшей пыткой для меня стала сессия с фотографом. Я едва выдержала бесконечные щелчки фотоаппарата, смены поз и просьбы улыбнуться.

И выдохнула с облегчением, когда всё закончилось.

— Кира, всё же в силе? — тихо спросила Юля, когда мы остались наедине.

— Конечно, в силе. Действуем по плану. Кирилл готов?

— С утра на стреме. Сейчас тогда напишу ему, чтобы выдвигался к ЗАГСУ и ждал в условленном месте.

— Супер.

— Ну что, девочки? — мама вернулась и одарила нас такой приторно сладкой улыбкой, что меня затошнило. — Вы готовы? Выдвигаемся?

— Да, — решительно киваю я. — Выдвигаемся.

Ну вот и всё. Операция «побег невесты» началась.

Глава 2

12.30 ЗАГС.

Кира

Дурой я, к счастью, не была. Хотя Тимур, судя по его ядовитым словам, был уверен в обратном.

Что ж, тем больший будет ему сюрприз, когда покорная овечка убежит из-под венца и порушит все его планы.

Так вот, я не была дурочкой. И школу с золотой медалью окончила, и вуз с красным дипломом. Сама справилась, без родительского блата и подкупов учителей. Каждая оценка была полностью заслуженной.

И я прекрасно понимала, что одна справиться с побегом не смогу.

Хорошенько поразмыслив, поняла, что довериться могу лишь Юле, своей подруге, с которой мы крепко сдружились еще на первом курсе.

Она никакого отношения не имела ни к моему окружению, ни к окружению Сафиных, так что я была уверена на все сто процентов в том, что Юлька меня не сдаст и не продаст.

Вот и решилась ей открыться через неделю после того разговора, который нечаянно умудрилась подслушать.

Юля сама разозлилась до предела, когда я ей пересказала в подробностях весь мерзкий диалог Сафина с его дружком Глебом.

И сказала сразу, что во всем меня поддержит.

В итоге вдвоем мы и составили план операции «Побег невесты». Всё досконально расписали, по пунктам.

Но и вдвоем мы бы не справились, поэтому Юля подтянула к делу своего брата Кирилла и его жену Диану.

С ними обоими я была знакома и знала, что им тоже можно довериться. Кир, конечно, сначала пытался убедить меня в том, что я должна не сбегать, а поговорить с родителями.

Но мне удалось донести до него, что разговоры в этом случае бессмысленны. Родители скорее силком меня выдадут замуж, чем отменят свадьбу.

А Диана и вовсе была идеалисткой, которая пришла в ужас после моего рассказа и категорично заявила, что они с мужем в деле.

Вот так и образовалась наша маленькая банда.

Мы готовились несколько недель, и наконец, «день Х» настал.

Для нашей церемонии регистрации был на полдня арендован весь ЗАГС, и приехать туда мы с Тимуром должны были порознь. Каждый в своем свадебном кортеже.

Что играло мне на руку.

В одной машине со мной ехали Юля, Таня и фотограф, родители сели во второе авто кортежа, а в следующих ехали дядюшки, тетушки, прочие родственники и друзья семьи.

Юля, делая вид, что поправляет мне фату, тихо шепнула:

— Кир уже на месте. Ждет моей отмашки.

Я в ответ улыбнулась, и это была первая моя искренняя улыбка за этот день.

Скоро. Уже скоро всё закончится. Остался последний этап, и самое главное сейчас — его не запороть.

Стоянка перед ЗАГСом уже была заполнена машинами. Что и неудивительно, гостей было приглашено много.

А вот жениха и его родителей еще не было, они только подъезжали, как пояснил распорядитель.

Меня в сопровождении родителей и подружек привели в просторную комнату на втором этаже.

Где еще полчаса пришлось терпеть фотосессию.

Но и это, наконец, закончилось. С улицы раздались гудки клаксонов, оповещающие о прибытии жениха.

Фотографы тут же заторопились вниз, а за ними и мои родители.

— Всё, Кирочка, — мама сияла как начищенное блюдо, — пойдем мы встречать твоего ненаглядного. А ты настраивайся пока.

Родители ушли, и в комнате осталось лишь одно лишнее звено — Таня. От которой срочно надо было избавиться.

— О, Танюш, — я украдкой вытащила из уха и сжала в руке бриллиантовую сережку. И изобразила ужас: —Какой кошмар, я, кажется, сережку потеряла! Фотографии теперь будут ужасными! Невеста с одной серьгой — что может быть хуже?

— А ты уверена? Я вроде ее видела на тебе, — Таня нахмурилась и посмотрела на меня, а я продемонстрировала ей «голую» мочку.

— Она в машине была в ухе, да! Я чувствовала ее, когда волосы поправляла. Наверное, в салоне и выпала. Ну что за невезение?

— Да нет, она на тебе в начале фотосессии была! Я точно помню, — уперлась рогом Танька, а я чуть не взвыла от досады. — Наверняка она где-то здесь, на полу лежит.

Зато Юля быстро сориентировалась.

— Так, Танюх, время поджимает! Живо беги вниз и поверь салон машины. На ковриках, в щелях сидений посмотри хорошенько. А мы с Кирой тут всё проверим.

— Но…

— Какие «но», Тань? Тимур скоро за Кирой придет. Нет времени рассусоливать, если не разделимся, сережку не успеем найти. Не будет же Кира, как дура, замуж в одной сережке выходить? Давай, давай, живее! Или ты сестре свадьбу испортить хочешь?

Я уже почти отчаялась, но Юле всё же удалось вытолкать настырную Таньку из комнаты.

— Ну всё, Кира, готовься. Пора!

Юля быстро послала сообщение работнице ЗАГСа, с которой мы заранее сговорились.

Деньги почти всегда открывали нужные двери, а отвалила я этой Насте за помощь с побегом столько, сколько она и за год бы не заработала.

Девушка моих мотивов явно не понимала. Решила, наверное, что я тупая зажравшаяся идиотка. Которая не ценит роскошную жизнь и красавца жениха.

Но мне было плевать на ее мнение. Мне нужно было лишь одно: чтобы она быстро и тихо вывела меня из здания. И за это я очень щедро заплатила.

Спустя пару минут Настя проскальзывает в комнату и спрашивает:

— Деньги?

— Оставшуюся половину получишь, когда мы окажемся снаружи.

— Хорошо, пойдемте. Нам туда.

Настя отодвигает драпировку на левой стене и открывает небольшую дверь, в которую мы и ныряем втроем.

Из этой потайной комнаты попадаем в маленький коридорчик, из которого вторая дверь ведет на лестницу аварийного выхода.

— Вниз! — командует Настя и начинает спускаться первой.

А я на минуту застываю у самого края площадки. Смотрю на убегающую вниз спиралью лестницу и даю себе передышку.

Она мне нужна сейчас как воздух. Чтобы выдержать, выстоять, не прогнуться и не сломаться…

Но часики в сознании работать не перестают. Они тикают упрямо и неотвратимо, напоминая, что на счету каждая секунда.

Время как вода просачивается сквозь пальцы, а в ушах звучит роковое «тик-так». Напоминая о том, что дальнейшее промедление будет смерти подобно.

И наконец, я собираюсь с силами. Делаю глубокий вдох, приподнимаю повыше чересчур пышную юбку свадебного платья, и начинаю быстро спускаться по лестнице.

Время для меня дороже золота в данный момент.

— Осторожнее, Кира! — идущая позади подруга тормозит меня, не давая взять сильный разгон. — Не спеши, а то запутаешься в подоле, полетишь вниз и убьёшься. И твой Тимур, козлище, даже убиваться по тебе не будет.

А мне ругаться в этот момент очень хочется. Чертова пышная юбка и правда мешает, и в этот момент я ее ненавижу. Как и все платье.

Костерю себя на все лады за то, что выбрала именно этот фасон.

Но, с другой стороны, я ведь не планировала сбегать со свадьбы, когда его покупала.

Тогда я была еще отчаянно верящей любовь и безумно счастливой дурочкой в нелепых розовых очках. Которая хотела стать самой красивой, любимой и желанной невестой на свете.

Кто же знал, что все так повернется?

Так что бессмысленно теперь злиться на саму себя.

Бессмысленно, но я все равно злюсь. Успокоиться не получается, слишком сильно взвинчены нервы. Дрожат, как перетянутые струны.

Хорошо хоть туфли я успела купить новые, совсем на небольшом каблучке. Иначе спуск вообще был бы адом. Ступени здесь очень крутые.

Юлька права, один неверный шаг — и я полечу кубарем вниз. И скорее всего, сломаю себе шею в процессе падения. Так что надо быть осторожнее.

В мои планы не входит расставание с жизнью из-за несчастной любви. Наоборот, я хочу жить долго и счастливо. Наперекор всем и всему.

Я докажу, что зря меня самые близкие люди списали со счетов! Обязательно докажу.

Но для начала нужно выбраться из этой западни, называемой ЗАГСОм.

*****

Мне показалось, что прошла целая вечность, пока мы спускались, хотя надо было преодолеть всего один, но очень высокий пролет.

Сердце бешено колотилось, в висках пульсировало, а на лбу и спине выступила испарина. Но останавливаться я не собиралась.

Остановиться — значит проиграть. Значит, попасть в золотую клетку и казаться в полной власти бесчувственного мерзавца.

А это для меня было бы хуже смерти. Так что я не просто сбегала со свадьбы, я буквально боролась за жизнь.

А борьба за выживание всегда мобилизует в человеке скрытые резервы. Вот и у меня открылось второе дыхание.

Но и это испытание, наконец, осталось позади — спустя пять минут мы оказались на задворках, и Настя провела нас к дверце в заборе.

Снаружи уже ждал Кирилл, а у обочины была припаркована его тойота.

— Ну наконец-то, — выдыхает он и протягивает мне мой тайный телефон. — Я уже думал, что вы попались. Держи.

— Спасибо, — киваю, дрожащими от волнения пальцами снимаю блокировку с экрана, захожу в банковское приложение и перевожу Насте остаток суммы.

Девушка широко улыбается и возвращается во двор. А я понимаю, что надо прощаться с подругой.

— Спасибо, Юль. Ты меня буквально спасла. — сморгнула слезы и крепко ее обняла.

— Пока рано благодарить. Тебе надо еще выбраться из города, так что не расслабляйся.

— Но половина дела уже сделана, причем самая сложная часть позади осталась. Прости, что втравила тебя в это. Мои теперь на тебя насядут плотно.

Я переживаю за подругу, понимаю, что ей нелегко будет выдержать прессинг моих родителей и ярость родни брошенного жениха.

Но Юлька лишь беззаботно отмахивается. Характер у нее боевой и неунывающий, за что я ее и полюбила:

— Не переживай, я не из пугливых. Выкручусь. Ты только писать не забывай, чтобы я знала, что с тобой всё в порядке. Тот номер я оставлю для связи с тобой. О нем никто не узнает.

— Конечно, буду писать. А теперь беги, тебе надо возвращаться.

— Удачи, Кира! Пусть всё у тебя будет хорошо.

Напоследок подруга послала мне воздушный поцелуй, а Кирилл приобнял за плечи и усадил в салон.

— Ну что, Кира? — подмигнул мне и круто развернул машину. — Теперь ты официально беглая невеста. Не жалеешь?

— Нет, — я покачала с головой и сорвала с себя ненавистную фату. — Этот статус мне очень даже нравится. Гони давай, хочу поскорее убраться отсюда!

Ну да, лучше уж быть беглой невестой, чем нежеланной женой.

Кир прибавляет скорость, мы начинаем петлять по улицам и проспектам, оставив здание Загса позади.

И на моем лице расцветает довольно-злорадная улыбка при мысли о том, какая суматоха сейчас творится в Загсе.

Как мечутся охранники, шушукаются гости, как злится родня жениха…

Так и хочется показать «фак» и выкрикнуть, обернувшись назад: «выкуси, Тимур Сафин! Безвольная овечка сбросила шкурку и осмелилась удрать у тебя из-под носа.

Так что свои честолюбивые планы строй без моей помощи.

А я… У меня все обязательно будет хорошо. Я непременно встречу того, кто полюбит меня просто как Киру, а не как наследницу Алексея Метлицкого…

Глава 3

Побег, само собой, требовал длительной подготовки.

И мне пришлось изворачиваться, как ужу в консервной банке, чтобы приготовить себе путь к отступлению и не вызвать подозрения у близких.

С Тимуром мне приходилось изображать по-прежнему влюбленную глуповатую дурочку. И это было сложно.

И не потому, что он мог заподозрить неладное, с этой стороны можно было не ждать проблем. Ведь Сафин смотрел не на меня, а сквозь меня.

А при таком раскладе сложно заметить даже внешние изменения в человеке, что уж говорить о внутреннем раздрае и моральных страданиях.

Сложно было потому, что мне было безумно больно. Невыносимо было смотреть влюблёнными глазами на мужчину, зная, что ты для него практически пустое место.

Больно было обнимать его, держать за руку, позволять вести себя в танце и притворяться счастливой невестой

Сложно было держать на лице улыбку и флиртовать, хотя сердце рвалось в клочья. И нежно обнимать, вместо того, чтобы плюнуть в лицо, а потом это же холеное лицо расцарапать до крови.

А я ведь даже не подозревала, что во мне скрывается кровожадная фурия.

Видимо, она крепко спала всё это время. Но разбившиеся розовые очки, боль, ярость и невыносимая обида разбудили ее.

И теперь мне приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы эту новорожденную внутреннюю ведьмочку удержать от глупостей.

С родителями было еще тяжелее. Они-то меня знали лучше. Но желание породниться с семьей Сафиных так застило им глаза, что они любые странности моего поведения списывали на обычное волнение.

Которое пройдет после свадьбы и первой брачной ночи.

И вроде это мне было на руку, с одной стороны, но с другой стороны, тоже причиняло дикую боль.

Ведь так хотелось просто прийти к ним и рассказать о жестоких словах Тимура. Поплакаться в жилетку и объяснить, что не хочу жить с человеком, который меня не любит.

Но знала, что это бессмысленно. Не станет отец ссориться с партнером и хорошим другом.

А отмена свадьбы повлекла бы жуткий скандал и полный разрыв отношений. Как дружеских, так и партнерских.

На это папа бы никогда не пошел. Максимум Тимуру внушение бы сделал. Пожурил слегка, просил бы быть понежнее и поласковее со мной.

Но это вряд ли бы облегчило мою участь. Сафин бы лишь сильнее разозлился на меня за то, что посмела жаловаться отцу.

И я даже не представляла, что он сделает, разозлившись. После услышанных слов я поверила, что он может пойти на всё что угодно. Лишь бы добиться своей цели.

Даже может увезти меня в горы и запереть там в каком-нибудь удаленном особняке. Чтобы не мешала развлекаться с любовницами и жить жизнью, к которой привык.

Так что откровениям не было места. А спасение утопающих, как говорится, дело самих утопающих.

Только я сама могу себя спасти. Такая вот жестокая правда жизни.

****

Первым делом я приобрела новый телефон и новую сим-карту. Чтобы спокойно общаться с Юлей, Киром и Дианой.

Мне отчаянно не хотелось, чтобы кто-то случайно увидел тайную переписку и раскрыл план побега.

А этого стоило опасаться. Мой телефон частенько брала мама, когда хотела через мой аккаунт что-то заказать в интернет-магазине.

Да и приставучая Танька тоже любила сунуть нос, куда не надо.

Я прекрасно знала этот ее грешок, видела, как она нагло шарится по перепискам своих подруг. Да и в мой тайный фотоальбом однажды залезла.

После этого я неделю с ней не разговаривала и телефон в руки больше не давала. Но рисковать всё же не хотела. Поэтому и купила другой гаджет.

Естественно, покупала за наличные, чтобы папа не отследил выписки со счета. А ведь он следил даже за счетами с моей зарплатной карты, за деньгами, которые я честно заработала.

Вот и пришлось обналичивать деньги, чтобы купить телефон.

Следующим шагом было создание виртуальной карты в другом банке. О которой папа не должен был знать.

Пускаться в бега без денег было нереально, так что мне надо было создать подушку безопасности.

Я понимала, что не смогу жить, как прежде. Не смогу позволить себе купить платье из последней модной коллекции, крутую сумочку или абонемент в лучший фитнес-клуб.

Но я готова была распрощаться с красивой жизнью, чтобы стать свободной. Хотя деньгами все же постаралась запастись.

Для начала я перекинула на новую карту все остававшиеся деньги с зарплатной карты. Потом начала снимать деньги с основной карты под разными благовидными предлогами.

Самое большое снятие пришлось оправдать тем, что хочу купить Тимуру баснословно дорогие часы и запонки с изумрудами.

И папа купился, одобрил мое решение. А мой счет пополнился весьма солидной суммой.

Кроме того, я с помощью Юли продала самые дорогие свои украшения. Конечно, в цене очень сильно потеряла, но мне любые деньги пригодятся.

Оставшееся я сложила в шкатулку, имитирующую книгу. И спрятала в рюкзак. А за пару дней до регистрации брака сложила в этот же рюкзак все свои документы: паспорта, СНИЛС, дипломы и грамоты.

И отвезла всё в квартиру к Кириллу и Диане.

Там мы вчетвером собирались и обсуждали детали «операции», и там же решили устроить перевалочную базу.

Отдельной проблемой были вещи. Я понимала, что убегать с огромными чемоданами будет только полный дурак, так что ограничилась лишь маленьким чемоданом.

Из гардероба отобрала лишь самые удобные и неброские вещи: футболки без логотипов, пару блузок, несколько пар джинсов и брюк, ветровку, свитер и белье.

Остальное буду докупать по мере необходимости уже на новом месте.

Чемодан мы по-тихому купили с Юлькой. Недорогой, но прочный, из обычного бутика, ориентированного на масс-маркет, чтобы не выделяться из толпы.

А вещи я перевезла в квартиру Кирилла в сумке для тренировок. И никто ничего не заметил.

Два дня назад я как раз все переупаковала, переложила сейф-книгу в чемодан и завалила вещами. Добавила еще средства гигиены, дорожный набор моющих средств, баночку любимого крема и косметичку.

И потом закрыла чемодан на замок.

В тот же день я оставила на «базе» и новый телефон, потому что другого шанса у меня его забрать с собой не было бы.

А с Юлей в последние двое суток общались в соцсети практически перепиской-шифром. Было захватывающе, конечно, но я бы предпочла избежать всей этой кутерьмы.

Жаль, что других вариантов мне не оставили.

Но метаться уже поздно. Кир привез мне новый девайс прямо к ЗАГСУ, и я сбежала с собственной свадьбы.

Мой старый телефон остался в родительском особняке вместе со старой жизнью… А в стенах ЗАГСА остались шокированные родители и разозленные несостоявшиеся родственники.

Было немного грустно, но я не жалела о том, что сделала. Наоборот, я смотрела на пролетающие мимо улицы столицы и мысленно торопила Кирилла.

Мне хотелось побыстрее добраться до вокзала и покинуть город. Пока родители не опомнились и не начали меня разыскивать с помощью полиции.

А я знала, что они это сделают… Вопрос был только в том, когда именно. И я надеялась, что мне хватит времени.

Будет жутко обидно, если меня схватят за руку в самый последний момент…

Глава 4

Кира

Конечно, сразу на вокзал я поехать не могла. Своим видом я бы привлекла всеобщее и такое опасное для меня внимание.

Ведь далеко не каждый день невеста в эксклюзивном дизайнерском платье стоит в очереди, ожидая посадки в автобус.

Так что сначала нужно было добраться до перевалочной базы, то есть до квартиры Кирилла, и там переодеться.

А уже потом двигать дальше.

Еще в машине я сорвала с себя чертову фату, а перед выходом из салона накинула сверху длинный плащ Дианы. Чтобы свадебное платье не так бросалось в глаза.

Не нужно мне любопытство зевак.

Кстати, нам с Киром повезло: ни во дворе, ни на лавочках, ни в подъезде мы никого не встретили и спокойно добрались до квартиры.

— Ох, Кира, наконец-то, — Диана открывает дверь, впуская нас в прихожую. И тут же порывисто меня обнимает. — Как ты, дорогая? Держишься?

— Да вроде неплохо. — слабо улыбаюсь я. — А когда уеду из Москвы, станет совсем хорошо.

Конечно, я немного преувеличивала. Понимала, что одной справляться мне будет трудно. Всё же я все это время жила под опекой родителей.

Но всё лучше, чем прозябание в браке с нелюбящим мужчиной.

Безответная любовь — это как минимум путь к неврозу. А то и к чему похуже. Нет уж, спасибо, мне такого не надо.

— Да, у тебя обязательно всё будет хорошо, — кивает Ди. — Хотя и потерпеть немного придется. И что вы встали? Проходите давайте. И сколько у нас времени, напомните?

— Сейчас, — Кир достает из кошелька билет и сверяется со временем. — Отправление в 17.00.

— Отлично, значит, часа три в запасе у нас еще есть. Успеваем.

— Ди, поможешь снять платье? — у меня даже кожа начала чесаться, так хотелось поскорее избавиться от ставшего ненавистным наряда.

Я боялась, что в кровь себе плечи и спину раздеру, если немедленно его не сниму.

И Ди, кажется, понимала мое состояние. В ее глазах плескалось сочувствие, а в голосе были слышны решительность и готовность помочь

— Конечно, пошли в гостевую спальню. Все твои вещи уже там.

На то, чтобы избавиться от платья ушло минут пятнадцать, слишком много на нем было ленточек и завязок.

И еще минут десять Ди вытаскивала из моих волос целую тонну шпилек, на которых держалась замысловатая прическа.

— Ну вот и всё. Кир. Дело сделано.

— Спасибо, Ди.

— Кстати, а что с платьем делать? Ты же его с собой не заберешь?

— Нет, конечно, — поморщилась я. — Зачем оно мне? Я его второй раз не надену даже под дулом пистолета. Так что решай сама. Либо выброси, либо продай. Платье — эксклюзив от Веры Вонг. За полную цену не продашь, конечно, но все же выручить можешь неплохо.

— Поняла, что-нибудь придумаю.

После этого я еще полчаса стояла под душем, смывая с себя ставший ненужным макияж и тонны геля для укладки и лака, которыми пропитали мои волосы.

А потом настало время и для переоблачения. Я натянула на себя джинсы, футболку и лёгкую толстовку поверху. Из обуви выбрала любимые кроссы.

Самое-то для долгой поездки.

Собралась уезжать я не наобум, кстати, долго рассматривала расписание поездов и автобусов, прикидывала маршруты, гуглила города, в которых могла бы остановиться, и думала, как лучше поступить.

В итоге решила ехать на автобусе, так как там было проще с проверками документов. Да и знала, что на автовокзале меня будут в последнюю очередь искать.

А в качестве временной остановки выбрала небольшой городок Вейск, расположенный в пяти часах езды от столицы.

Он показался мне идеальным перевалочным пунктом, где можно осесть на время.

Что буду делать дальше — еще не придумала. Решила, что сначала отсижусь в Вейске, ненадолго залягу на дно, так сказать.

А потом выйду на связь с родителями и там уже видно будет, что делать и в какую сторону двигаться.

Билет я купила с помощью Кира, а квартиру на неделю забронировала на документы Дианы.

Проверок там не будет. Заселение и выселение — бесконтактное, а оплату буду переводить через онлайн-банкинг.

Достаточно на первое время, не так ли? А дальше буду действовать по обстоятельствам.

*****

Диана меня не выпустила из дома голодной. Сказала, что привокзальную еду лучше не есть, а то и травануться можно. Лучше заранее домашнего поесть.

Так что накормила от души. А также упаковала мне в рюкзак запас воды и легкий перекус.

— Спасибо за заботу, Ди, — обняла ее. — И тебе, Кир. Не знаю, что бы я без вас делала.

— Ой, ерунда. Ты, главное, себя береги. И напиши обязательно, как до квартиры доберешься. Чтобы мы знали, что ты в порядке.

— Конечно, напишу.

Кир мне перед выходом запихнул в рюкзак газовый баллончик, объяснив, как им пользоваться.

— Сейчас не девяностые, конечно, но отребья, алкашей, нариков или просто психов хватает. Так что держи его под рукой и будь начеку.

— Слушаюсь, командир…

Напоследок я закрутила волосы в пучок, натянула на голову кепку, а на лицо солнцезащитные очки. И дала отмашку:

— Ну всё, выдвигаемся!

До вокзала мы добрались с запасом по таймингу, и оставшееся время просидели в небольшой, неприметной кафешке, делая вид, что пьем чай.

А потом Кир и Ди проводили меня к автобусу, где уже заканчивалась посадка. Чемодан пришлось сдать в багаж, но он был закрыт и заклеен, так что я наделась, что из него ничего не пропадет.

Я еще раз крепко обняла друзей, вздохнула и поднялась в салон. Народу набралось достаточно, но задние места были пустыми.

А Кир как раз купил сорок первое — сорок второе места, в самом хвосте. И я с относительным комфортом там устроилась.

В последние минуты нервы начали сдавать, особенно когда я увидела полицейских, расхаживающих на перроне с собаками.

Даже сердце замерло на несколько мгновений, и в пот бросило. Но после томительно-напряженных пяти минут ожидания автобус всё-таки тронулся, и я почти в изнеможении растеклась в кресле.

Только спустя минут двадцать я немного взяла себя в руки.

Рюкзак для надежности спрятала под сиденьем, откинула спинку кресла до упора и вставила в уши наушники.

Хотелось на волнах музыки уплыть подальше, и ненадолго отрешиться от того треша, в который превратилась моя жизнь.

Глава 5

На автовокзал Вейска мой автобус прибыл в десять вечера.

В дороге я успела поспать, стресс и испытания последних дней дали о себе знать, и организм вывесил белый флаг.

Так что вырубилась вскоре после отправления и проснулась за полчаса до прибытия.

Сначала даже испугалась, что проехала мимо своей остановки, но потом посмотрела на будильник и убедилась, что всё в порядке.

Выдохнула, попила водички и до конца поездки успела более-менее взбодриться.

Водитель объявил, что стоянка будет длиться двадцать минут, так что я не стала ломиться напролом.

Пропустила тех, кто сидел впереди, а потом спокойно вышла, забрала свой чемодан и отошла в сторону.

Приставив чемодан к торцевой стороне скамейки, огляделась по сторонам.

Несмотря на довольно поздний час, посадочные площадки были полны народа: тут были и провожающие, и встречающие, а также новоприбывшие, такие же, как я

А еще те, кто просто вышел из автобусов подышать воздухом, размять ноги или сходить в туалет, пока есть возможность.

Но среди всей этой многоголосой и разношерстной толпы я внезапно почувствовала себя потерянной и одинокой.

Никогда прежде ведь не была одна в чужом городе, да еще и посреди ночи. Рядом всегда были родители, подруги или охрана.

Но то было в прежней жизни. От которой я отказалась добровольно. И теперь мне предстояло пуститься в свободное плавание.

Я не знала, как долго оно продлится. Если честно, в душе очень надеялась, что родители не будут злиться долго, остынут и спустя время я смогу вернуться домой.

И только теперь поняла, что это может быть и навсегда. Что отец психанёт и откажется от меня.

И домой я больше не вернусь.

Именно поэтому мне было так страшно. Настолько, что двигаться дальше не смогла. Просто упала на скамейку, обхватила себя руками и начала рассматривать мельтешащих вокруг людей.

Конечно, у меня был план действий: поймать такси, доехать до съемной квартиры, открыть дверь с помощью специального кода, заселиться и перевести вторую часть оплаты хозяйке.

Нехитрая схема, правда? Но даже эти элементарные действия не смогла сделать, ноги и руки отказались слушаться, а сознание охватила какая-то бессмысленная паника.

Наверное, это называется откат. Ведь одно дело планировать, представлять свой красивый и гордый уход в закат, независимость, самостоятельную и успешную жизнь.

А совсем другое — столкнуться с реальностью, когда ты сам по себе в этой жизни. Вернее, у меня есть еще и друзья, но они далеко.

А справляться с проблемами мне придется здесь и сейчас, одной. И это пугало.

В мечтах ведь всегда все идеально. Но реальность зачастую оказывается весьма далекой от того, что подкидывало в голову воображение.

Поэтому я и запаниковала. Впервые столкнувшись с этой самой реальностью лицом к лицу.

Она навалилась на меня бетонной плитой, поселив в душе ощущение полной безнадеги.

Мелькнула даже малодушная мысль побежать к кассам и купить обратный билет до Москвы.

Вернуться к родителям, извиниться, объяснить ситуацию и…

И что дальше? Выйти замуж за Сафина, жить в шелках и жемчугах, но терпеть его пренебрежение каждый божий день?

Подарить ему невинность, зная, что ложится в койку он со мной через силу? А потом гадать, где и с какой любовницей он проводит вечера?

Сходить с ума от боли и ревности?

Медленно умирать от его равнодушия?

Именно эти мысли, подобные ударам кнута по обнаженной коже, позволяют мне выкинуть из головы малодушные мысли и собраться с духом.

А еще прохладные порывы ветра, которые остужают голову и прочищают сознание.

И, наконец, я справляюсь со своими страхами и возвращаю трезвость мышления.

Нет, такой жизни я для себя не хочу. Без любви я зачахну, как цветок без полива.

Да и поздно уже возвращаться в столицу. Только хуже себе сделаю. Тимур вообще презирать начнет, решив, что я не только овца, но еще и глупая слабачка.

Не зря же говорят, что нельзя браться за дело, если не хочешь его заканчивать. А если уж взялся, то умри, но выполни до конца.

Вот и для меня эти фразы очень актуальны.

Все мосты за собой я сожгла. Так что теперь у меня только один путь — вперед, к новой жизни.

*****

Чтобы дать себе передышку, захожу в вокзальный буфет и заказываю чай. Кофе не рискую покупать, понятно же, что нормального кофе тут не будет. Только растворимая бурда.

А вот чай оказывается вполне сносным. Так что я допиваю кружку, согреваюсь и чувствую прилив бодрости и решимости.

Ну вот. Это совсем другое дело. Можно начинать действовать по плану.

Такси я решаю вызвать на улице. Останавливаюсь на небольшом пятачке, сбоку от главного входа, вытаскиваю смартфон и открываю приложение такси.

И уже готовлюсь отправить заявку, как слышу:

— Эй, красавица, помощь нужна? — раздается сзади противный мужской голос

— Нет, спасибо, — отказываюсь, не глядя, надеясь, что любопытный тип просто уйдет.

Но, кажется, я исчерпала запас своего везения. Потому что мне на плечо внезапно ложится чужая ладонь.

— Руки убери! — возмущаюсь я, обернувшись.

Передо мной стоит развязного вида тип лет тридцати, заметно поддатый. И смотрит таким сальным взглядом, что меня начинает мороз по коже продирать.

— Ого, какая красоточка к нам залетела, — неверного света фонарей хватает, чтобы он разглядел мое лицо. — В гости или по делам? Впрочем, неважно. Дела могут и подождать. Иди ко мне, цыпа! Поедем, развлечемся…

— Отвали! — рычу я, отпрыгивая на пару шагов.

Так вот они какие: неприятности, на которые можно нарваться ночью, разгуливая по городу одной?

Что ж, первое испытание подкралось неожиданно и как-то совсем уж не вовремя.

— Э, а ты чего хамишь? Давно по личику не получала? Хотя нет, такое личико портить грех. Таких, как ты, надо ремнем по спине лупить, а потом драть в койке как сидоровых коз. Тогда вы как шелковые становитесь. А ну, пошла сюда!

Господи! Обмирая от страха, отхожу на пару шагов и попутно начинаю шарить по боковому карману рюкзака, в который положила газовый баллончик, подаренный Киром.

Он сейчас мой единственный шанс на спасение.

Отчаянно тянусь, почти достаю, но чёртов замок не поддается.

А урод тем временем делает рывок, хватает меня за свободную руку, а второй стискивает шею…

— Ааа! Помогите! — испуганно вскрикиваю, и мой рот тут же закрывает потная ладонь.

К горлу подкатывает тошнота, сердце от страха падает куда-то в пятки, а глаза наполняются слезами.

Убежать от жениха и безответной любви, чтобы быть изнасилованной каким-то уродом на вокзале?

Господи! Да за что? Меня что, кто-то проклял!?

— Тише ты, — рычит подонок, сильнее вжимая свою ладонь в мой рот. — А то придушу, как котенк и никто тельце твое не найдет! А будешь умничкой, попользую тебя во все щели пару дней, и отправлю восвояси. Уяснила? Кивни, если да!

Я медленно киваю, лихорадочно ища пути к отступлению, но ничего не нахожу.

Но в момент почти безнадежного отчаяния внезапно откуда-то со стороны раздается громкий звук свистка:

— Полиция! Что тут у вас происходит?

Глава 6

— Полиция! Что тут у вас происходит? — голос полицейского приносит облегчение, но в ухо тут же прилетает угроза.

— Вякнешь лишнее, урою!

Зато сразу отстранился, отпустил меня и с широкой улыбкой развернулся к полицейскому, которым оказался мужчина лет тридцати.

— Старший лейтенант Иванов, — представился он. — Что у вас происходит.

— Ну, товарищ лейтенант, — глумливо лыбится подонок. — Дело молодое, поссорились с девушкой немного. С кем не бывает?

— Я его не знаю, — выкрикнула я, пользуясь шансом. — Я только что приехала в город. Хотела вызвать такси, а он ко мне начал приставать.

— Так, сейчас разберемся. — лейтенант тут же подобрался. — Ваши документы?

Мужчина скривился, бросив в мою сторону ненавидящий взгляд, а потом резко схватил меня и швырнул в сторону полицейского.

А сам пустился наутек.

— Ааа, — я взвизгнула от страха, но упасть мне не дали. Лейтенант меня поймал, поставил на ноги и развернул лицом к себе.

— Девушка, вы в порядке? — спросил, внимательно рассматривая меня. — Он не успел вам навредить?

— Нет, вы подошли очень вовремя. Я только испугаться успела. Спасибо вам большое.

— Да не за что, это моя работа. — улыбнулся он, а потом надиктовал по рации описание напавшего на меня мужчины. — Вот, ребята теперь будут в курсе. Если снова засветится за такими делами, попадет в камеру. Уродов много развелось, даже в нашем небольшом городке их полно. Так что по ночам нужно быть особо бдительным и желательно не ходить поодиночке.

— Понимаю. Но я только приехала, а встретить некому. Но впредь буду осторожнее.

— А что, встретить вообще никто не смог? — нахмурился лейтенант.

— Нет, я, …— замялась, придумывая себе легенду. — Я не местная, приехала в командировку. Так что крутиться приходится самой.

— А, понятно. Вас как зовут?

— Кира. — поколебавшись, назвала реальное имя. А то мало ли, вдруг документы предъявить потребует.

А мне хотелось бы этого избежать. Как и пристального внимания правоохранительных органов, в принципе.

Мало ли что там делает отец. Может, в розыск уже меня объявил. Не хочется так глупо попасться.

— Кира, вам есть где остановиться?

— Да, конечно, я заранее сняла квартиру.

— Отлично, тогда вызывайте такси, а я подожду, пока оно не приедет. Чтобы вы снова не нарвались на неприятности.

— Хорошо.

Лейтенант действительно остался со мной до прибытия такси. Помог закинуть чемодан в багажник и даже галантно открыл дверцу.

— До свидания, Кира. Не попадайте больше в неприятности, — пожелал напоследок, а я вдруг подумала, что он очень даже симпатичный: высокий, подтянутый, светлые волосы, голубые глаза.

В других обстоятельствах он бы мне мог понравиться, наверное.

Но обстоятельства не те, так что я еще раз благодарю, прощаюсь и забираюсь в салон.

И тут мне везет повторно. Таксистом оказывается женщина, на что я не обратила внимания при заказе.

— Добрый вечер, — улыбается мне, и я отвечаю тем же. И сразу расслабляюсь как-то.

— Здравствуйте. Так странно видеть за рулем такси женщину…

— Почему? — откровенно удивляется она. — Женщины водят не хуже мужчин, хотя некоторым и нравится считать женщин за рулем обезьянами с гранатой. И таксовать могут на равных с мужчинами.

— Да нет, я не про это. Просто я редко вижу женщин-таксистов. Поэтому удивилась.

— А, да, в количественном отношении мужчин больше, конечно. И тех, кто работает в таксопарках, и тех, кто неофициально калымит. Но и количество женщин постепенно растет. Я, например, таксовать стала после развода.

— Ого.

— Да, машина — это единственное, что мне досталось от бывшего. А двоих детей кормить надо было. Алиментов их папаша платит сущие крохи, да и за те гроши несчастные отчет требует. Вплоть до последней копейки.

— Да уж. — мне заочно стал неприятен мужчина, так относящийся к родным детям, тем более маленьким. — А вам не страшно вот так, по ночам ездить?

— К счастью, у нас здесь не криминальная станица. Но временами — да, бывает страшновато. И я не беру принципиально пьяных пассажиров и агрессивные мужские компании. Береженого бог бережет, как говорится. Плюс у меня есть в бардачке лежит перцовка, и специальная тревожная кнопка есть под рулем. Машина снабжена маячком, и в случае поступления «сигнала sos», диспетчер передаcт все данные полиции. Так что жить можно.

Водителя звали Ирина, кстати. Она очень мне понравилась, и мы проболтали всю дорогу.

— Ну вот и всё, — улыбнулась она, остановившись во дворе коробки из четырех пятиэтажных домов. — Мы на месте.

— Спасибо, что довезли. До свидания и удачи. Пусть вам попадаются только хорошие пассажиры.

Во дворе задерживаться не стала. Приключений на пятую точку мне хватило с лихвой.

Так что я быстро ввела код на электронном замке, зашла в подъезд и поднялась на второй этаж.

А вот в квартире уже позволила себе осмотреться.

Мне повезло, интерьер точно соответствовал фотографиям, выложенным в сети. Две комнаты, прихожая, кухня и санузел, приличный ремонт, хотя и видны заметные следы износа.

В спальне большая кровать, тумбочки и шкаф, в гостиной два кресла, диван и телевизор.

В кухне из техники только микроволновка, плита с духовкой, холодильник и чайник, но глупо было бы ожидать чего-то еще.

Зато в ванной, есть стиралка, а это главное. Ведь вещей у меня с собой всего ничего. На пару раз переодеться.

Посуды, правда, мало было, и вся какая-то неказистая, но, в принципе, терпимо. Не на вечность же я тут застряну.

Зато порадовало, что есть элементарные мелочи в виде бутыли с водой, чая и сахара. Короче, мой окончательный вердикт — жить можно.

Так что, закончив с осмотром и оплатой квартиры, я быстро ополоснулась под душем и вскипятила чайник.

А потом отправилась в гостиную. На сон не рассчитывала, потому что успела отоспаться в автобусе, так что телевизор был мне в помощь на всю ночь.

Но сначала я достала телефон и напечатала в общий чат, чтобы подруги не переживали:

«Я добралась. Всё в порядке, квартира норм. Завтра, как проснусь, выйду на связь»

Глава 7

Заснула я только на рассвете. Что было предсказуемо, в принципе. Во-первых, потому, что выспалась в автобусе.

А во-вторых, потому, что внезапно одолело смутное беспокойство. В голове крутились самые разные мысли: я думала о том, что происходит в Москве, о родителях, о том, переживают ли они хоть немного за меня?

Или их беспокоит только разразившийся скандал? И висящие на волоске отношения с Сафиными?

Ну и реакцию Сафиных тоже представляла. Для них мой побег равносилен позорному плевку в лицо. Это однозначно.

Размышляла о том, что думает Тимур о моем побеге. Злится? Удивляется? Пытается ли понять причины моего поступка?

Догадывается ли, почему преданно смотрящая в глаза овечка вдруг решила сбежать со свадьбы?

Или ему и на это плевать? Просто выругается и найдет себе другую доверчивую дурочку и, по совместительству, выгодную невесту?

В общем, ничего удивительного в том, что все эти тревожные мысли не давали мне покоя.

Да и тяжело было на новом месте. Кровать казалась неудобной, матрас слишком жестким, а белье слишком грубым.

Всё не так, как дома. Всё не то, к чему привыкла.

Ну как тут было не вспомнить сказку о принцессе на горошине? Которая почувствовала горошину сквозь десять пуховых перин?

Вот я и вспомнила и даже посмеялась от души. И после этого как-то легче стало, будто лишнее напряжение ушло.

Постепенно я совсем успокоилась, а после пяти часов и уснула. И проснулась только после двух часов дня.

Сначала ошалела, конечно. И даже перепугалась немного, когда открыла глаза и обнаружила себя в незнакомой комнате.

И только потом воспоминания накрыли, и я осознала, где нахожусь. Успокоившись, отправилась в ванную: сходила в туалет, почистила зубы, спасибо пробникам, оставленным хозяйкой, и умылась.

Обычной прохладной водой, без всяких скрабов и лосьонов.

— Ну что, привет, новая жизнь, — улыбнулась своему отражению и отправилась на кухню.

Еды у меня с собой не было, продуктов в квартире тоже, но надо было хотя бы выпить чай, чтобы не начало тошнить.

Этим я и занялась. Заварила чай, достала из рюкзака печенье, которые мне дала в дорогу Диана, и заморила червячка, можно сказать.

И только потом отправилась проверять телефон. На дисплее обнаружился с десяток пропущенных от Юльки, и я тут же поспешила перезвонить.

— Боже! Кира! Ты живая! — раздался в трубке взволнованный голос подруги, и я невольно улыбнулась.

— Живая, конечно. Ты чего так кипишуешь? Написала же вечером, что добралась, цела-невредима, заселилась и спать ложусь. Что за ночь могло случиться?

— Да мало ли! Может, дом рухнул, или газ взорвался, или какой-нибудь грабитель залез в квартиру и…

— Ну, спасибо, Юль, — фыркнула я, — умеешь ты ободрить. Богатая, блин, у тебя фантазия.

— Просто я за тебя переживаю. Хотела позвонить, новостями поделиться, а ты не отвечаешь. Вот я и надумала себе всякого.

— Да я только проснулась. Промаялась до рассвета бессонницей, а потом отсыпалась. С полчаса назад глаза только продрала. Чай попила и пошла проверять телефон. А там целое полотно пропущенных от тебя!

— Говорю же, переживала я!

— Но теперь знаешь же, что все хорошо. Лучше расскажи, что вчера было после моего побега.

—Оу, — Юля вздыхает. — Это было настоящее светопреставление. Беготня, крики, маты, проклятия. Весь ЗАГС перерыли в поисках тебя. А когда не нашли, твой отец ментов вызвал. Решил, что тебя похитили.

— Боже, — я охнула.

— Так вот, приехали менты, начали опросы и сделали вывод, что ты сама сбежала. Как именно, не дознались, но ясно же, что не через главный вход. Никто бы не пропустил улепетывающую невесту. Но ты не боись, Настя держит рот на замке. Знает, что ей будет, если правда вскроется. Не только работы лишится, но и из города бежать придется. Твоя родня ей спокойно жить не даст. Я тоже рот на замке держу. А на заднем дворе камер нет, как и на лестнице, по которой мы спускались.

— Сильно они на тебя наседали?

— Прилично, пару часов, если не больше, промурыжили. Все-таки я подружка невесты и твоя лучшая подруга. Но я не раскололась. Сказала, что отлучилась в туалет, а когда вернулась — тебя и след простыл. Насчет остального твержу одно: ничего не знаю, моя хата с краю. Что при мне ты о побеге не говорила, ни в какие планы не посвящала. Да и я сама в шоке… В общем, поняли, что большего от меня не добиться, и отпустили. Хотя слежку за мной твой папахен устроит, я уверена. В надежде, что выведу его на тебя. Он-то считает, что ты еще в городе.

— Отлично, мне это на руку.

— В общем, твой отец будет носом землю рыть. Москву всю перетряхнёт, во все аэропорты и на вокзалы ориентировки насчет тебя отправились, чтобы не выпускали тебя. Так что вовремя ты уехала, и хорошо, что на автобусе.

— А что Сафины? — спросила, затаив дыхание.

— Ну, насчёт всего я не в курсе, но судя по тому, что успела услышать, они просто в ярости. Тимур твой просто на стену лезет от злости.

— Он не мой…

— Ладно, уже «не твой» Тимур бесился как поехавший. Букет свадебный растоптал, кольца выбросил, всю комнату в руины превратил и пару зеркал разбил. А его родители рвали и метали. Кричали, что ты их семью опозорила и все в таком духе. В общем, скандал обещает быть грандиозным. Твой отец извинялся и свято обещал тебя вернуть и притащить за волосы к алтарю… Прости…

— Ничего, — в сердце болезненно кольнуло, но я немного подышала, и стало легче. Лишь пара слезинок выкатилась из глаз и покатилась по щекам, обжигая кожу. — Я предполагала, что так и будет, Юль. Поэтому и выбрала побег. И это ты меня прости за неудобства. Если за тобой действительно будут ходить папины прихвостни, то…

— Ничего, подруга, прорвемся. Где наша не пропадала? Ты лучше скажи, что дальше будешь делать?

— Пока перекантуюсь в Вейске, если в глобальном плане. А если ты о планах на день, то надо позавтракать сходить в какое-нибудь кафе, а то желудку чая с печеньками мало было. А потом продуктами закупиться, что-то из одежды и косметики прикупить. Ну и прогуляться немного, чтобы не закиснуть, сидя в четырёх стенах. А дальше… А дальше будет видно. Пока не рискую заглядывать далеко в будущее.

— Мне кажется, в твоей ситуации это невозможно, Кира. Кто знает, что будет через неделю? Может, отец остынет и ты сможешь вернуться домой.

— На это я и не рассчитываю. Папулю своего я знаю прекрасно, — тяжело вздыхаю.

— Но это не повод вешать нос. Мне нравится твой план, подруга. Просто живи, наслаждайся свободой, разбирайся с бытовыми мелочами. И не накручивай раньше времени себя. Может, и правда все обойдется и ты вернёшься в город. Я, между прочим, уже скучаю, а ведь прошли всего сутки.

— И я, Юль, скучаю очень.

— Вот и не раскисай тогда. Давай, топай завтракай, пока в обморок не грохнулась. И будь на связи, чтобы мы тут не волновались за тебя.

— Слушаюсь, командир! — пошутила я и отключилась.

Минут десять повтыкала в телефон, выискивая в навигаторе, где поблизости можно вкусно поесть, а также расположение продуктовых и торговых центров.

И как только отметила себе всё необходимое, пошла переодеваться. Желудку было пофиг на все форс-мажоры. Он отчаянно требовал еды.

И я не намерена была морить себя голодом. Силы мне еще ой как пригодятся в этом противостоянии с семьей…

Глава 8

Выйдя во двор, остановилась и осмотрелась. Интересно же было посмотреть, куда меня жизнь занесла.

А занесла она меня в типовую коробку пятиэтажек, построенных еще в прошлом веке. Мир весьма далекий от столичных небоскребов типа «Москва-сити» и прочих экстравагантных и пафосных жилых комплексов.

Но тем не менее мне это место понравилось. Дома были добротные, ухоженные, видно, что капремонты делаются регулярно.

На торцевых стенах домов были нарисованы красивые фрески, а по периметру двора расставлены скамейки и фонари.

Детская площадка, опять же, современная, а не ржавеющие остовы, знававшие лучшие времена лет так сорок назад.

Уютный спальный район, в общем. И мне он понравился, было в нем что-то душевное, что успокаивало мою растревоженную душу.

Я минут десять постояла, наблюдая за бегающими по площадке детьми, за мамочками с колясками и беременными женщинами, отдыхающими в беседке.

У всех текла привычная, размеренная жизнь. И только меня занесло в этот уютный спальный район как чужеродный элемент, как детальку из другого пазла.

Но может случиться так, что этот мир станет и моим тоже. Но мысли об этом уже не пугали. Наоборот.

Я готова была побороться за место под солнцем. Чтобы доказать и родителям, и несостоявшемуся муженьку, что я чего-то стою.

Что я не актив, который нужно пристроить в нужные руки, не балласт, а личность, с которой нужно считаться.

Личность, которая сможет устроиться в этой жизни сама, без протекции и влияния семьи. И которая достойна того, чтобы ее любили и ценили.

Из таких мыслей меня вырвало настойчивое бурчание желудка и я, наконец двинулась в сторону кафешки, найденной через навигатор…

***

Симпатичное кафе под названием «Оливка» располагалась в десяти минутах от дома, в котором я временно остановилась.

Внутри было чистенько, светло и довольно атмосферно. Я заняла столик у окна, позвала официанта и заказала бизнес-ланч, указанный в меню: борщ, пюре с тефтелями, овощной салат и чай.

Да, я не была избалованной в плане еды. А Юлька за годы нашей дружбы наглядно показала мне, что только в дорогущих ресторанах, отмеченных звездами Мишлен, можно вкусно поесть.

Подруга показала мне десятки интересных мест, куда бы я без нее ни заглянула никогда в жизни.

А один раз она уговорила меня попробовать пресловутую шаурму. Устроила шок-контент, называется.

Я, конечно, долго сопротивлялась, но в итоге любопытство пересилило, и я попробовала это нечто, завернутое в лаваш. И мне даже понравилось, как ни странно.

Правда, Юлька пояснила, что есть шаурму можно только в строго проверенных местах. Как то, куда она меня привела.

Иначе есть высокий шанс отравиться или съесть мясо, которое в прошлом гавкало или мяукало.

Стоит ли говорить, что к совету подруги я отнеслась предельно серьезно?

Вспомнив о том походе за шаурмой, я невольно заулыбалась. Веселое было времечко, да…

— Привет, красотка, — на соседнее кресло внезапно шлепнулся парень. Высокий, блондинистый и донельзя развязный. — Шикарная у тебя улыбка, я почти ослеп…

— Сочувствую, — хмыкнула я, отодвинув от себя опустевшие тарелки. — Но оплачивать окулиста не буду.

— А ты с юмором, да? — ухмыльнулся, — Я люблю девочек с чувством юмора. Думаю, мы с тобой поладим. Меня Семен зовут. А тебя?

Я устало вздохнула. Ну что за невезуха? Сафину я, как женщина, не нужна. А тут мужчины косяками прут.

И ладно бы приличные, так нет, то насильник пристанет, то пикапер недоделанный, смахивающий на гопника обыкновенного.

Как медом им возле меня намазано. Бесит.

— Меня зовут — никак. Намек понятен?

— Отшиваешь, значит?

— Отшиваю. — кивнув, прибегаю к самой гарантированной отмазке: — Для знакомств я закрыта. У меня парень есть.

Но придурка это ничуть не смущает.

— А парень не стенка. — делает пальцы веером и раздувается как павлин. — В два счета тебя у него отобью.

Да что ж ты будешь делать?

— А уверен, что потянешь? В смысле, силенок-то хватит меня отбить? — хитро прищуриваюсь. — Мой Андрей — восходящая звезда ММА. Будущая замена Емельяненко. Готов с ним потягаться? Он сейчас, конечно, занят, но я всегда могу ему позвонить и…

— Эээ, — прости, мне пора бежать. Дела… — парень мигом бледнеет, теряя весь апломб и напор.

И быстро сваливает в соседний зал.

А я качаю головой и смеюсь от души. Вот же тип. С виду павлин, а по сути — обыкновенный ощипанный петух.

Больше, к счастью, ко мне никто не приставал, так что я спокойно доела, расплатилась и пошла дальше.

А, ну и взяла еду навынос, чтобы вечером спокойно поужинать. Что-то мне подсказывало, что готовить я сегодня не буду.

В окрестностях было расположено несколько супермаркетов, так что заказывать доставку смысла я не видела.

Просто пробежалась и закупилась самыми необходимыми продуктами и мелочами. А чтобы убить время, отправилась в расположенный неподалеку парк, где погуляла от души.

А еще подышала свежим воздухом, по-настоящему свежим, в отличие от столицы.

Экология в Вейске явно была гораздо лучше.

Домой вернулась уже ближе к вечеру, поужинала за просмотром сериала, помыла посуду.

А потом меня внезапно накрыло.

По телевизору как раз шел фильм, где счастливая невеста готовилась к свадьбе своей мечты, и я не могла не вспомнить Тимура.

Мужчину, который влюбил меня в себя как последнюю дурочку, а потом разбил сердце своими жестокими словами.

Глава 9

Тимур Сафин был сыном делового партнера и друга моего отца. Наши отцы тесно общались еще в молодости, вместе окончили и одну частную школу, и один вуз.

На фоне этого и начали дружить. А потом и вести совместные бизнес-проекты.

И с каждым годом связи между двумя семьями становились все теснее.

Ну а что может укрепить связи сильнее, чем брак между наследниками и слияние капиталов? Правильно, ничего.

Вот и решили нас с Тимуром сосватать друг другу.

Я была единственным ребенком в семье, а отец считал, что женщине большой бизнес удержать в руках нереально.

А ему было важно сохранить созданное дело, так что искал надежные руки, в которые можно будет пристроить и меня, и бизнес.

Убить двух зайцев одним выстрелом планировал.

А Тимур был вторым сыном в семье. Так что ему было выгодно жениться на мне, стать правой рукой моего отца, а со временем самому встать во главе «Metel-Group».

Часть активов и все побочные ветви бизнеса Сафиных перешли бы в «Metel-Group» вместе с Тимуром.

А Ренат, старший брат Тима, унаследовал бы основную компанию отца. Вот такой вот законный передел бизнеса.

Ничего на сторону, всё в семью…

В потенциале это обещало вылиться в полное слияние и образование мега-холдинга.

Обо всем этом я догадывалась, конечно. Да и отец в открытую говорил, что мне нужен сильный мужчина.

Который будет защищать, прикрывать спину и помогать удерживать бизнес на плаву.

Но будучи молодой и наивной, я не понимала, что крылось за этими словами. Думала, что влюблюсь, выйду замуж, и мы с мужем будем равноправными партнерами.

И мне было неважно, из какой семьи будет мой жених. Главное, чтобы чувства были взаимными.

Но кто бы думал о моих чувствах, когда на кону большой бизнес? Никто.

Папа не дал бы мне выйти за обычного Ваню, у которого за душой не было бы ничего.

А у меня не было и шанса заинтересоваться кем-то другим после того, как Тимур вернулся в Москву.

Тим был старше меня на восемь лет.

Мы часто виделись, пока были детьми, и я успела его запомнить нескладным подростком и дерзким парнем, постоянно меняющим девчонок.

Ни о каких чувствах тогда речи не шло, конечно, я была слишком мала и еще играла в куклы.

А после того, как Тиму стукнуло восемнадцать, Сафин-старший отправил его на учебу в Европу.

За это время Тимур успел получить степени бакалавра и магистра, а также пройти стажировку по своему профилю.

Вернулся в Москву он четыре года назад, аккурат к моему восемнадцатилетию. И это было не просто так, как я понимала теперь.

Наши отцы решили, что пора начинать процесс сближения жениха с невестой. Пока невеста не успела влюбиться в левого парня, который может испортить все планы.

Но это сейчас я это отчетливо осознаю. А тогда…

Тогда Тимур вернулся, и вместо наглого парня, который меня бесил, я увидела взрослого, харизматичного и сексуального мужчину.

И влюбилась, да. С первого взгляда запала на Сафина и начала ходить за ним как привязанная.

Не навязывалась откровенно, конечно, но старалась побольше времени проводить с ним, болтать, выбираться на прогулки.

Короче, всячески старалась привлечь его внимание к себе, как к девушке.

А Тим, наоборот, относился ко мне как к младшей сестренке, шутил и всячески поддразнивал, будто я все еще была мелкой.

Даже когда я открыто говорила, что уже взрослая и скоро приведу в дом жениха, Сафин лишь смеялся.

— Какие тебе женихи, Мышка? Хвост не дорос еще для этого. Лекции лучше иди зубри, полезнее будет.

Это меня очень обижало, конечно. Поэтому я начала краситься ярче и покупать более откровенные, будоражащие мужское воображение платья.

Чтобы показать Тимуру, что я взрослая женщина, а не малявка.

С первого модного выхода не получилось поразить его, конечно, но я надеялась, что со временем Тимур увидит и оценит меня как женщину.

Я грезила об этом, буквально во сне видела, как он осознает чувства ко мне и признается в любви.

Но мои девичьи фантазии оставались только фантазиями. И так длилось целых два с половиной года.

За это время ко мне подкатывал не один парень, но я отшивала всех на подлете. Потому что хотела видеть рядом с собой только Сафина.

Он буквально стал моей хрустальной мечтой.

Я злилась, ревновала, бесилась, видя его с другими женщинами, но даже не думала переключаться на других парней.

Ждала, когда Тим, наконец, меня разглядит.

И, наконец, в наших отношениях произошел перелом.

Тимур после возвращения начал работать в компании моего отца, уже тогда папа начал делать из него своего преемника.

А меня папа на третьем курсе взял на работу как стажера. Естественно, я была рада до небес.

И потому что хотела доказать отцу, что уже могу приносить пользу компании, и потому, что хотела быть ближе к Тимуру.

А на работе мы пересекались по десять раз в день, и мне это нравилось.

Именно тогда всё стало меняться между нами.

Сначала Тим чаще стал приглашать меня на обеды, дольше со мной разговаривать. Что уже было для меня неописуемым счастьем.

А уж когда он прислал мне первый букет, сердце чуть не разорвалось от радости.

— Спасибо, — сказала я ему тем вечером, держа в руках букет. — А по какому поводу?

— Просто потому, что хочу, — ответил с ослепительной улыбкой. — Такой повод подойдет?

Ну и обалдевшая от счастья я ответила «да»…

С того дня Тим стал осыпать меня знаками внимания. А боялась поверить, что мои мечты, наконец, становятся явью.

Даже наше первое свидание восприняла как обычный дружеский ужин.

Мы тогда провели прекрасный вечер в ресторане, ели, смеялись, а потом отправились погулять вдоль набережной.

— Ну и как тебе наше свидание? — внезапно спросил Тим, когда мы остановились у небольшой смотровой площадки.

— А это было свидание? — рассмеялась я, решив, что он меня, как обычно, поддразнивает.

Думала, рассмеется в ответ, дернет за нос, как раньше делал. Но Сафин почему-то нахмурился и нервно провел руками по волосам:

— Я так плохо старался, что ты ничего не поняла?

И у меня смех в горле застрял.

— Погоди, ты не шутишь, что ли? — спросила с расширившимися от шока глазами. — Это было свидание?

— Да. Но надо срочно устроить второе, а то первое явно вышло комом. Или ты не хочешь?

— Хочу, — ответила честно, и тут же спросила, набравшись смелости: — А ты? Ты серьезно о свиданиях? Я больше для тебя не малявка?

— Больше нет, — снова обворожительно улыбнулся, перехватил мою ладонь и поцеловал, послав стайку мурашек по коже. — Знаешь, я понял, что всё это время смотрел не туда. Разменивался на стекляшки, когда рядом был бриллиант. А ты именно бриллиант, Кира. И очень мне нравишься. Так что, надеюсь, у нас будет еще не одно свидание.

Вот и всё, собственно говоря. В тот вечер дело и было сделано. Я так невыносимо долго ждала от Тимура этих слов, что, услышав их, спелым персиком упала ему в руки…

И ни на минуту у меня не возникло мысли о том, что Сафин врет. Влюблённое сердце, похоже, и радо было обманываться.

А Тим всего лишь грамотно меня обработал. Загипнотизировал взглядом, сбил с толку прикосновениями, наговорил тех слов, которые я жаждала услышать.

Знал, на что давить, на какие кнопочки нажимать. Весь арсенал опытного соблазнителя в ход пустил.

А я, неискушенная в интригах и до смерти влюбленная, растаяла как снежинка, упавшая на коварно подставленную ладонь.

Доверчиво поверила каждому слову, нараспашку открыла двери в свое сердце.

И тем болезненнее потом оказалось столкновение с реальностью.

Глава 10

После того вечера Тимур начал активно за мной ухаживать. Дарил подарки, цветы, выводил в свет.

Разыграл всё как по нотам, даже то, когда якобы просил у моего отца разрешения за мной ухаживать.

Я все губы искусала, боясь, что папа не одобрит интерес Тимура ко мне, а всё это оказалось лишь спланированной акцией.

Папа сам дал сигнал Сафину, что пора за мной ухаживать, и тот вступил в игру. И только я была ни сном ни духом об этих планах.

Улыбалась как блаженная, когда папа вышел из кабинета, обнял меня и сказал, что будет рад, если у нас с Тимуром всё получится.

Боже, от счастья я земли не видела и не чуяла под ногами. Только Тимуром жила и дышала.

Наверное, и невинность бы ему давно отдала, если бы он меня не тормозил.

— Нет, Кира, — сказал строго. — Только гулящие девки спят с мужчинами до свадьбы. А ты не такая у меня. У нас с тобой всё по правилам будет. Сначала свадьба, ЗАГС, белое платье. А уже потом ночи, полные страсти.

— А как же ты? — смущённо спрашивала я, понимая, что мужчине без секса будет тяжко. Особенному такому, как Тимур, привыкшему менять женщин как перчатки.

— А я тебя подожду, — говорил, смотря прямо в глаза, гипнотизируя. И нежно так целовал ладони. — Мы же не будем долго затягивать со свадьбой? Можно следующим летом и сыграть, как думаешь?

— Я согласна. В июне было бы супер, — выдохнула, не веря своему счастью. Даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю.

Как оказалось, это был не сон. Спустя три недели состоялась наша с Сафиным помолвка, а свадьбу назначили на конец июня.

Всё это время Тим вел себя со мной деликатно. Обнимал, целовал, но руки не распускал.

Мне хотелось большего, конечно, но я готова была ждать до свадьбы. Моя романтичная душа пела, радуясь, что удалось заполучить такого понимающего мужчину.

И что первая брачная ночь у нас будет по-настоящему первой.

Сейчас я понимаю, что я была идиоткой, но тогда я верила. Я верила, что Тимур, как и я, с трудом сдерживается и ждет первой брачной ночи.

Верила, что он хранит мне верность.

А он, судя по всему, гулял напропалую. Наверное, цеплял в клубах одноразовых девок и имел их во всех позах, во все щели и на всех поверхностях.

Мерзавец!

И в браке бы продолжал наставлять мне рога, если бы не «счастливая случайность».

В тот роковой день я заскочила в кабинет к Тиму, намереваясь утащить жениха на обед.

Но Тимура уже не было, а секретарша сказала, что он ушел на обед в компании своего друга, Глеба Климова.

Глеб должен был стать шафером на нашей свадьбе, так что я не видела ничего плохого в том, чтобы присоединиться к ним за обедом.

Узнав, что они отправились в ресторан «Silver House», я поблагодарила секретаря и на крыльях любви отправилась туда.

— Добрый день, у вас заказан столик на имя Тимура Сафина. Меня ждут. — сказала я встретившей меня хостес.

Девушка кивнула и провела меня к кабинету, который забронировал Тимур. Дальше я ее отослала, и в приоткрытую дверь скользнула сама.

Сам столик находился в глубине и скрывался за довольно плотными занавесками. Так что я встала на цыпочки и осторожно пошла вперед.

Хотела сюрприз сделать, ага.

Но вопрос Глеба заставил меня замереть на месте. Что-то насторожило меня в его голосе. Какая-то ехидца, что ли.

— Ну что, Тим, готов расстаться с холостой жизнью?

— Что за странный вопрос, — хмыкает Сафин. — Свадьба через месяц. Сам знаешь, как давно это было запланировано, и что стоит на кону.

— Да знаю, знаю. — Глеб ржет. — Но планы, выгода, акции —это одно, а реальность — другое. Тебе ведь придется отказаться от знойных длинноногих красоток, посвятив себя женушке.

— И что? — Тим спросил равнодушно, но я почему-то напряглась. Не понравилось мне, что Климов говорил о каких-то красотках.

— Как что? Не считаешь это трагедией? Или, быть может, ты влюбился в малышку Кирочку? Настолько, что готов ради нее забыть о других женщинах?

А вот тут я дыхание затаила в ожидании ответа. Который в итоге стал для меня почти арктическим душем.

— Смеешься, что ли, Глеб? Да если бы не финансы и деловые связи наших отцов, я на Киру как на женщину даже не взглянул бы. Покорные овцы не в моем вкусе. Этот брак всего лишь выгодная инвестиция, не более. Трахаться я всегда найду с кем, красивых и страстных баб полно в свободном доступе, а вот встать у руля «Metel-Group» можно только через брак с Кирой. Какая еще жена мне такое приданое принесет в клювике? Так что ничего, переживу. Эта овчинка точно стоит выделки».

Будь на моем месте другая, наверное, она бы сразу же рванула к двум придуркам и разнесла кабинет на чем свет стоит.

Показав, что такое обиженная в лучших чувствах женщина.

А я… Я не была такой боевой и стервозной. Я просто зажала рот ладонью, сдерживая рвущийся из горла всхлип.

И застыла статуей, позволяя правде выплыть наружу и разбить мои толстые розовые очки.

Осознавать себя ненужной и нежеланной было больно. Жестокие слова Тимура вскрывали кожу почище хирургического скальпеля.

Разрывали на части и сжигали все мои чувства, превращая их в ядовитый пепел.

— Ну, тут не поспоришь, — Глеб усмехнулся. — Приданое действительно солидное. За такими невестами охотиться надо, а тебе, считай, всё на блюдечке принесли.

— О да, Алексей и мой батя всё давно распланировали. Из Европы вернули спецом, когда девочка дозрела. Чтобы окучивать ее постепенно начинал. Иваныч все боялся, что влюбится дочурка в какого-нибудь однокурсника и начнется треш. Поэтому торопил меня.

— А чего тянул так долго тогда? Нагуляться хотел перед свадебкой?

— Так мелкая Кира слишком была. А меня соплячки не вставляют, ты же знаешь. Хотел, чтобы на женщину хоть стала похожа. Сейчас более-менее, хотя фигура так себе, слишком плоская…

— Ну да, — Глеб заржал. — Это не Кристинка и не Эмилия с задницами и буферами пятого размера. У Киры такое никогда не вырастет. Придется терпеть.

Тут меня начало подташнивать, но я с места не сдвинулась. Хотела узнать, насколько конченный подонок мой жених.

А Климов тем временем продолжил изгаляться:

— Будет тебе, куда богатую фантазию применить. Драть ночами будешь Киру, а представлять на ее месте Крис или Эми. Главное, не спались, чужим именем дорогую женушку не назови. А то проблем не оберешься.

— Ну я же не совсем идиот. Знаю, как заметать следы и не спалиться. Кира о моих любовницах никогда не узнает. Сколько бы их ни было, — Сафин смеется, а у меня внутри любовь мучительно болезненно переплавляется в ненависть.

Как я могла быть настолько слепой? И принимать чудовище за принца?

— А еще можешь надеть своей овечке на голову пакет и…

— Клим, не перегибай палку, — голос Глеба холодеет. — Кире, конечно, никогда не стать роковой женщиной, но не всем же такими быть. Она хоть и овечка наивная и послушная, но девушка хорошая. И женой будет достойной. Так что прояви хоть немного уважения. Тем более про пакет это бред. Кира далеко не страшилище, чтобы так говорить.

— Да шутканул я просто. Неудачно, согласен.

— Больше так шутить не надо. Всему есть предел.

Ублюдки, проносилось у меня в голове. Какие же они ублюдки. И даже эти куцые слова в мою защиту звучали издевкой.

Возможно, Сафин и сам так считает, просто старается немного придержать друга, чтобы на публике такое не сболтнул.

Нужно же лицо держать.

— Ладно, понял. Но Кирюху ты все же хорошо выдрессировал. Она же в тебя влюблена как кошка. Буквально с руки есть готова.

— Так на то и расчет был. С влюблённой женщиной проще иметь дело. Кира влюблена и доверчива. И пусть такой и остается. Мне нужна покорная жена, а не фурия, доставляющая проблемы. После того как поженимся, заделаю ей пару детей, и она утонет в заботах о них. А я встану во главе «Metel-Group» и…

—И будешь потрахивать девочек для души, отделавшись от навязанной женушки?

— О да, с превеликим удовольствием!!!

— Что ж, тогда давай выпьем за твой мега удачный брак!

Дальше я слушать не стала, услышанного было более чем достаточно. Пока мужчины смеялись и выпивали, я тихо выскользнула из кабинета и обессиленно привалилась к стене.

Было так больно и мерзко от услышанного, что становилось трудно дышать.

— Простите, с вами всё хорошо? — раздался над ухом обеспокоенный голос хостес.

— Да, всё в порядке. Просто голова закружилась, но уже всё прошло. — натянула на лицо милую улыбку и попросила: — Знаете, у меня образовались срочные дела, так что не надо приносить третий прибор. И не говорите, пожалуйста, господину Сафину, что я приходила. Я ему сама потом скажу.

— Да, конечно.

****

На работу, естественно, я не вернулась. Отзвонилась отцу, сказалась больной и отправилась домой.

Даже водителя нашего ждать не стала. Добралась до дома на такси, закрылась в спальне и разрыдалась, оплакивая свою первую и такую жестокую любовь.

Следующие пять дней я не выходила из комнаты под предлогом простуды. Мне нужно было в одиночку переварить услышанное.

Я бесконечно прокручивала в голове подслушанный разговор и плакала, много плакала.

А этого даже никто не заметил. Все посчитали, что меня свалила простуда.

В то время как я мучилась от синдрома разбитого сердца. И мне было вдвойне, если не втройне обидно.

Ведь одно дело, когда тебя просто не любят, а другое — когда даже не уважают. А Тимур явно пачку банкнот уважал больше меня.

Как он там меня называл? Покорной овечкой, терпилой, мышкой, радостно кушающей зернышки с его рук? Которая в подметки не годится его любовницам?

Меня вырвало несколько раз, стоило вспомнить слова про пакет и представить, какой будет моя семейная жизнь.

Перепуганные родители вызвали доктора, но тот мои неврологические симптомы списал на энтеровирус и прописал кучу лекарств.

Которые я выбрасывала, само собой. Только анальгетики пила, потому что голова трещала от постоянных слез.

Символично, что отрезало слезы на третий день. Будто я отпела и похоронила свою любовь.

Выплакала всё, ничего в слезных каналах не осталось. Пришлось капли начать капать, а то рези от сухости в глазах начались.

Зато мозги прочистились, я начала думать над тем, что делать дальше. Потому что жить с Сафиным после услышанного не собиралась.

Хотела сначала попробовать поговорить с отцом, но подслушала его короткий разговор с отцом Тимура, и поняла, что это бесполезно.

Для меня в тот вечер сложился весь пазл. Я поняла, что отец к этому замужеству готовил меня, как агнца на жертвенный алтарь.

Он тоже меня не уважает, по большому счету. Видимо, так и не пережил разочарование, что получил дочь вместо сына.

Для него я лишь инкубатор, способный родить внука. А Тимур тот, кто способен этого самого внука мне сделать. А заодно поддержать бизнес и укрепить дружеские связи между семьями.

Для всех я лишь средство достижения цели, а не личность. И это тоже было больно осознавать.

Но после того ужаса, что я услышала от Сафина, мне уже не было так больно. Словно какая-то анестезия сработала, обезболив сердце и душу.

И эта анестезия не дала мне сломаться.

С Юлей я встретилась в воскресенье и рассказала обо всем. Наверное, с ума сошла бы, если не выговорилась бы.

А так выплеснула всю грязь наружу и ощутимо полегчало.

Юлин гнев надо было видеть. Она сама от ярости превратилась в валькирию, и полностью меня поддержала.

Мы говорили долго, и я пришла к окончательному решению: нужно готовить побег.

Свадьбы не будет ни при каком раскладе. Да я скорее с моста вниз головой сигану, чем позволю Сафину к себе прикоснуться.

Пусть женится на тупой овце с богатым приданым. Но этой овцой буду не я.

Мерзавец, кстати, заявился в воскресенье вечером, изображал искреннюю заботу, спрашивал о моем самочувствии.

А я смотрела в эти лживые глаза, позволяла себя обнимать, а в голове крутилось лишь одно слово:

«Ненавижу»…

Да, от любви до ненависти не только один шаг, но и несколько вовремя услышанных жестоких фраз…

Глава 11

Из неприятных воспоминаний меня вырвал телефонный звонок. На этот раз звонила Диана.

Ей тоже хотелось убедиться, что со мной всё в порядке.

— Привет, Кир. Ты там как? Нет, мы с Юлей разговаривали, конечно. Но мне тоже захотелось твой голос услышать.

— Всё в порядке, Ди. Обустроилась, по городу прогулялась немного. В общем, держусь. Сейчас только накрыло немного. Вспомнился Сафин, чтоб ему до конца жизни икалось.

— Всё еще любишь его? — спрашивает осторожно.

— Нет, — мотаю головой. — Все чувства выжгло еще месяц назад. Но фантомные боли остались, память ведь не сотрешь. И не хочется вспоминать, да само всплывает. И так обидно и мерзко становится от всего этого. Ладно бы просто не любил, но он меня ничтожеством считал.

— Ну, — в голосе Ди послышалась улыбка. — Ты его знатно щелкнула по носу. Сбежавшая прямо из-под венца невеста — это капитальный удар по мужскому самолюбию. Уж молчу, что ты все финансовые планы Тимуру порушила. Думаю, у него там задница полыхает, не переставая.

— Хотелось бы это увидеть своими глазами, — усмехнулась я. — Жаль, что не выйдет. Но попробую пофантазировать. Воображение у меня богатое.

— Да-да, пофантазируй и получи удовольствие. Хотя бы моральное. А насчет остального, то всё пройдет, Кир. Всё забудется со временем, и боль, и обиды. Жизнь у тебя наладится, и забудешь этого мерзавца как страшный сон.

— Думаешь, время и правда лечит?

— Время стирает острые углы, унимает острую боль. А лечит любовь, Кирочка. Любовь и правильный мужчина рядом. Ты только не позволяй угнездиться в своей голове тем мерзким словам, что говорил твой женишок. Ты у нас красавица и умница. И фигурка у тебя отпадная. Нормальный мужчина тебя оценит по достоинству, а этот судак пусть катится ко всем чертям и всю жизнь валандается со шлюхами. Нормальных женщин он недостоин.

— Спасибо, Ди, — в груди потеплело от этих слов. — Спасибо за помощь и поддержку. Без нее мне было бы куда тяжелее сейчас. А насчет других мужчин я пока загадывать не берусь. Вообще не представляю, как кого-то к себе подпущу после того, как мне Тим сердце в мясо разворотил. Как смогу вообще кому-то верить и не искать подвоха в каждом слове.

— Время, Кира. Ты еще не пережила свою боль. Не приняла ее, не отпустила. У тебя в душе, считай, живая рана сейчас. Потому что воспоминания еще свежи. Но со временем это изменится. И какой-нибудь настойчивый, галантный и всё понимающий ухажер снова заставит тебя поверить в любовь. Не все мужчины — такие сволочи, как твой бывший и его дружок, поверь мне. Кир лучший тому пример.

— Вот только Кир и заставляет меня верить в лучшее. — рассмеялась я. — Надеюсь, ты права, Ди. И когда-нибудь я найду того, кто полюбит меня больше жизни. И кого я смогу полюбить взаимно…

— Рано или поздно это случится, Кир. Не сомневайся и не унывай. И помни, что мы с тобой. Пусть не рядом, но в случае чего поддержим… Ты не одна…

*****

Поддержка друзей действительно значит очень много. Даже если они находятся далеко от тебя.

Мы с девчонками переписывались каждый день. Они делились со мной последними новостями, присылали всякие мемы, чтобы поднять мне настроение.

А я им присылала фотографии: и селфи, и просто панорамные снимки города, снятые во время прогулок.

Выяснилось, что мой отец всё-таки установил за Юлей слежку. Но подругу это не только не напрягало, но даже веселило.

— Ой, Кир, это такая умора. Так забавно наблюдать за этими «шкафами». Особенно когда им приходится идти за мной в магазин нижнего белья или в секс-шоп. А я туда зачастила.

— Зачем? — удивилась я.

— А затем, чтобы им жизнь медом не казалась. Видела бы ты, как косо на них смотрят посетители. И мне даже интересно, как они об этом докладывают твоему отцу.

— Боже…

— Так что не напрягайся. Я тут развлекаюсь как могу. Запугать меня твоему папочке точно не удастся. Перетопчется. Не бойся там, всё будет хорошо. И у тебя, и у нас.

Я благодарила подруг, но понимала, что вечно прятаться не получится. Что всё равно придется выйти с родными на связь.

Подумав, дала себе срок в неделю, которая пролетела на удивление быстро. За это время я вполне освоилась в городе, много гуляла, даже пару раз сходила в кино.

По торговому центру прошлась, докупив необходимые вещи. И каждое утро завтракала в том самом кафе «Оливка», это стало для меня своеобразным ритуалом.

А всяких пикаперов недоделанных больше не появлялось в зоне видимости. Чему я была несказанно рада.

Но вот настало время и для разговора с близкими. Пора было поговорить и понять, что делать дальше.

Я волновалась, набирая номер. Даже сбрасывала набор пару раз, чувствуя, что буду блеять как овца, если папа сейчас снимет трубку.

Только на третий раз морально собралась и дождалась, когда на звонок ответят.

— Алло! — раздался грубоватый папин голос в трубке, и я даже замерла на пару секунд, справляясь с нервами.

— Привет, пап. — произнесла тихо, но уверенно.

— Кира, это ты? — тут же взревел он? — Ты где? И что за балаган ты устроила? Что это за выкрутасы? Какая вожжа тебе под хвост попала, дочь?

— Имя этой вожже «Тимур Сафин». Если хочешь узнать причину моего побега, спроси у него.

Да, я не собиралась распинаться. Пусть Тим сам объясняется. Даже интересно стало, поймет ли он, что я узнала о его истинном ко мне отношении?

Скажет ли в глаза отцу, что я для него лишь клуша, которой он по-быстрому собрался заделать наследников, а потом утечь в кровать к любовнице?

Или будет строить из себя обманутого в лучших чувствах жениха?

— Твою мать, Кира! У тебя что, бабская ревность взыграла? Услышала непонятно что, непонятно от кого и тикать? А говорить с Тимуром не пробовала? И не подумала, каково нам будет разгребать это дерьмо? А Тимуру и его семье каково сейчас? Это уже удар по репутации. Про просранные деньги уже молчу.

— Тебя только это волнует, пап? — горько усмехнулась я. — Репутация? Деньги? А мои чувства не волнуют? Каково мне сейчас, тебя не волнует? Где я нахожусь, в порядке ли я, не хочешь узнать?

— Так назови адрес, и я пришлю машину! Приедешь домой и разберемся! Еще не поздно откатить всё назад. Я убедил Сафиных, что твой побег вызван нервным мандражом. Что ты опомнишься и вернешься. Диктуй адрес.

— Поздно, пап. Я не в Москве.

— Как не в Москве? — зарычал. — А где? Когда успела уехать, я же все пути перекрыл.

—Успела просочиться.

—Так, плевать. В каком ты городе, Кира? Я сам прилечу и заберу тебя обратно. Приедешь, извинишься перед Тимуром и его родителями и потом быстро свадьбу сыграем!

— Свадьбы не будет!

— Что ты сказала?

— Что слышал. Я не выйду замуж за этого мерзавца даже под дулом пистолета.

— Да кто тебе что наплел? Ты еще месяц назад от счастья светилась. Ты же его любишь!

— Любила, пап. Любила, да все прошло. И мне никто не наговаривал в уши, Тимур сам, своими словами мне разбил розовые очки. Я не буду жить с человеком, который меня не любит.

— Кира, это хрень собачья! Опомнись.

— Это моя жизнь, папа. И я не хочу ее прожить в ненависти и нелюбви. Замуж за Сафина я не выйду. И уж тем более извиняться не буду. Он этого не заслужил.

— Ах ты ж пигалица неблагодарная!!! Я тебя найду, верну и ремнем отхожу, поняла! А потом к психотерапевту отведу, чтобы мозги вправил!

— Вот как, значит. Нет, пап, силой ты меня не увезешь. Я перезвоню дня через два, надеюсь, ты упокоишься к тому времени. А угрозы оставь для подчиненных…

—Кира!

—Пока, пап…

От разговора с папой стало тошно. Все шло по самому худшему сценарию. Папа явно был на стороне Тимура и даже слушать меня не желал.

И хотелось отчаянно порыдать, да слез уже не было. Боль и разочарование были, но слезы не шли. Выплакала свое еще тогда, в Москве.

Кое-как продержалась два дня, гоня от себя плохие мысли. А потом снова позвонила отцу. Всё еще на что-то надеясь.

— Привет, пап.

— Твоя мама с давлением слегла, довольна? — раздался злой ответ вместо приветствия. — И всё из-за тебя.

У меня дрогнуло сердце, но я заставила себя быть сильной. О маме есть кому позаботиться: отец, родня, лучшие врачи.

А я сама по себе. И поддаваться манипуляциям мне нельзя, а то быстро засунут в клетку и свяжут по рукам и ногам.

— Прости, я не хотела, чтобы маме было плохо. Но по-другому не могла поступить.

— Не могла? — откровенно заорал. — Придурь свою побороть не могла? Я говорил с Тимуром, он понятия не имеет, чем тебя мог обидеть. Что у тебя с головой, Кира? Может, реально психиатр нужен?

—О, вы с Тимочкой уже договорились, да? — вспыхнула я. — Чтобы он на мне женился, а потом быстро в психушку сдал как невменяемую?

—Что ты несёшь?

— Так зачем такие сложные схемы, папуль? Тебе же всё равно дочь не нужна? Сделай завещание на Сафина, оставь ему свои активы. Делайте что хотите, а меня оставьте в покое. Я хочу жить спокойно, сама по себе.

— Да? — в голосе отца откровенный скепсис. — И как же ты собираешься жить? На какие шиши?

— Я девочка запасливая, пап. Немного подготовилась. На первое время хватит денег, а потом найду работу.

— Смешно, Кир. За три копейки пахать будешь в задрипанном офисе и жить в дешёвом бомжатнике?

— Это лучше, чем быть женой Сафина.

— Довольно! – рявкнул отец. — Повыпендривалась, и хватит. — Где ты находишься, Кира? Я приеду и заберу тебя. Если понадобится, то и правоохранительные органы подключу.

— Нет, не хватит. — отвечаю также резко. — И силой ты меня не вернешь. Иначе я такой скандал закачу, что ни тебе, ни Сафиным не отмыться будет. А я уж постараюсь. Сбежать смогла, и это проверну. Так что ты либо прими тот факт, что за Сафина я не выйду, или отпусти меня…

Я бы выразилась чуть грубее, но вовремя прикусила язык. А отец, кажется, выпал в осадок из-за того, что его ручная овечка вышла из повиновения.

Он замолчал минут на пять, а потом произнес холодно.

— Значит, это твое окончательное решение? Тебе плевать на нас с матерью и на хорошего мужчину, который тебя любит?

Ага, деньги и власть он любит, а не меня. Ну и Кристинок с Эмили. Но вслух этого не произношу, потому что понимаю, что бесполезно.

Отцу деньги, друзья и бизнес дороже родной дочери.

— Что ж, — выносит вердикт, пусть будет по-твоему. — Живи как знаешь, езжай куда хочешь, выходи за кого пожелаешь. Но это конечный пункт, Кира. Если сейчас выберешь уйти, то потом даже не суйся к нам с матерью. Не звони, не пиши, не проси о помощи. И в Москву тебе лучше не возвращаться. Туда для тебя дорога закрыта. И о материальной поддержке даже не заикайся. Что запасла, с тем и живи. Работай иди, если так хочешь. Может, и не умрешь с голоду.

Боже, как же больно это слышать. Я нервно сглатываю и отвожу трубку от уха, не хочу, чтобы отец слышал, как больно мне делают его слова.

— Я тебя услышала. Но решения своего не изменю.

— Что ж, — холод в голосе отца сменяется сталью. — Тогда у меня больше нет дочери. О наследстве своем можешь забыть.

Сказав это, оборвал связь, а я упала на подушку и заплакала. Мне предстояло пережить еще и это, самое страшное предательство…

Глава 12

После того разговора я два дня почти пластом пролежала.

Никуда не выходила, почти не вставала с кровати, ела через силу. И то только ради того, чтобы заглушить убийственную тошноту.

Было невыносимо больно убедиться в своих опасениях. Родители от меня просто отказались. Не захотели понять и выслушать.

Я даже не боялась, что отец приедет и заберет меня в Москву силой. По голосу было понятно, что он и правда от меня отрекается.

Сафин тоже не звонил, хотя я уверена, что отец передал ему разговор со мной и мой номер телефона.

Видимо, Тим оскорбился, решил, что я его опозорила своим побегом. И даже задумываться не стал о причинах моего поступка.

Да и зачем ему это было делать? Я же для него только довесок к компании моего отца.

А она, судя по всему, и так перейдет со временем в руки Тимура. Раз отец заявил, что я не получу наследства, то он всё перепишет на Сафина.

Других наследников, кроме меня, у него нет.

Получается, что я сыграла бывшему жениху на руки. Помогла прибрать к рукам компанию отца и избавила от необходимости терпеть меня в качестве супруги.

Теперь-то он волен жениться, на ком захочет. Хоть на пышногрудой Крис, хоть на Эми с попкой как две дыньки. Руки почти развязаны.

Впрочем, я ни о чем не жалела. Потому что в браке мне было бы еще хуже, я это знала.

Одно дело остаться одной, как сейчас. Но быть свободной и знать, что сама творишь свою судьбу и можешь делать что хочешь, идти куда хочешь и общаться с кем захочешь.

И совсем другое — вечно жить в притворстве, с теми, кто тебя не уважает, не любит, а лишь использует как пешку в своих целях.

Одиночество в «семье» куда хуже. И только это осознание помогало мне держаться на плаву.

Ну и поддержка друзей, конечно… И Юля, и Ди звонили мне, поддерживали. Кир тоже вставлял свои слова поддержки.

С Юльки, кстати, сняли слежку. И это еще раз доказывало, что отец слов на ветер не бросает.

Отныне у меня нет ни отца, ни матери, ни жениха. Только я сама и решимость начать новую жизнь.

Ну и друзья, которые не позволяли земле окончательно уйти из-под ног.

— Не кисни, подруга, — Юля была настроена позитивно. — Не дай им себя сломать. Они из тебя пытаются сделать овцу и слабачку. Любой таким станет, если ежедневному внушению и унижению будет подвергаться. А ты не слушай этих токсиков, Кир. Они и не подозревают, насколько ты сильная и цельная личность. Что сможешь расправить плечи и жить без их подачек, указов и тычков. А ты сможешь, я в тебя верю. Всё будет зашибись, главное, не сломайся сейчас. Твои родители еще опомнятся, сами искать тебя будут. Как поймут, что ты не приползешь к ним на коленях.

— Спасибо, дорогая, — мне и правда стало легче от этих слов. — Я буду держаться как могу. Мне тоже хочется доказать всем, как они были неправы.

— Правильно, так держать! А мы тебя будем поддерживать как можем.

*****

В Вейске я провела еще неделю, продлив аренду квартиры. Мне нужно было прийти в себя, очухаться и решить, куда двигаться дальше.

В самом городке оставаться не хотелось. Не видела я в нем себе места и перспектив на будущее.

В Москву тоже возвращаться не было ни желания, ни смысла. И дело не в угрозах отца. Затеряться в многолюдной столице было бы делом плевым. Но…

Не могла я вернуться. Тянуло бы меня в знакомые места, к родным, и от этого было бы еще больнее. И даже присутствие друзей не облегчило бы мою жизнь.

Нет, если и начинать всё с чистого листа, то в другом месте. Желательно как можно более далеком от столицы.

Раз уж все мосты позади сожжены, то нечего перебрасывать веревки через пропасть.

Устав скроллить ленту в мобильном, купила себе небольшой ноутбук и начала поиски подходящих вариантов.

В итоге после долгих раздумий остановилась на оживлённом курортном городке — Южноморске. Мне он сразу как-то понравился.

И достаточно большой был, и места красивые, и климат более чем приятный. Так что я собралась, забронировала временную квартиру и купила билет на самолет.

Пора было начинать новую жизнь.

*****

Южноморск встретил меня ярким солнцем, легким ветром и людским гомоном

Люди приезжали на отдых или возвращались домой, и в аэропорту царила оживленная суета.

Впрочем, она не только в аэропорту царила. В последующие дни я заметила, что город сам по себе оживленный.

Не как Москва, конечно, по-другому, но все же оживленный. Местные жители, гости города и туристы смешались на улицах, создавая своеобразный ритм жизни.

И мне это очень даже нравилось.

В первые недели я просто тюленилась, откровенно говоря. Мне нужно было остановиться и выдохнуть. Выпустить пар, снять стресс от побега и разрыва с родителями, набраться сил.

Так что я просто отдыхала. Много времени гуляла по городу, а еще больше проводила на пляже, плавая и загорая.

И это пошло только на пользу. Я воспрянула духом и через три недели поняла, что готова пустить корни в городе.

Первым делом мне нужно было снять квартиру в аренду на долгий срок. Так было выгоднее и удобнее.

И удалось это сделать сравнительно быстро, за неделю. Чуть дороже, чем рассчитывала, конечно, но деньги в запасе были, а квартира того стоила.

Добротная и очень просторная однушка недалеко от центра, полностью меблированная, с приличным ремонтом.

Особенно понравился мне обустроенный балкон: застеклённый, с мягкими диванчиками и столиком. И картиной, нарисованной прямо на стене.

Я как его увидела, сразу влюбилась. Представила, как приятно будет по утрам встречать рассветы на таком балконе.

Попивая кофе и любуясь чудесным видом из окна…

Так что сразу подписала договор и оплатила депозит и арендную плату за первый месяц.

И на следующий же день переехала. Благо вещей было немного.

А вот после уже начала обживаться. Покупать вещи, косметику, всякие мелочи и просто красивые безделушки для создания комфорта и уюта.

А самое приятное было в том, что друзья приехали на новоселье. Юля, Ди и Кир разрулили свои дела и на неделю вырвались ко мне.

Боже, даже описать было нельзя, как я была им рада. Вроде и времени прошло совсем немного со дня моего побега из Москвы, но мне эти два месяца показались вечностью.

Мы с девчонками минут десять обнимались, никак отлипнуть друг от друга не могли.

А потом были и разговоры, и смех, и прогулки, и походы на пляж. Мы оторвались на всю катушку, ходили в рестораны, плавали на теплоходе, гуляли, развлекались.

Ну и отметили начало моей новой жизни и новоселье. Кир сварил потрясающий безалкогольный глинтвейн, бокалами с которым мы и чокались, устроившись на кухне.

— Ну что, Кир, за твою новую жизнь? — Юля тогда взяла первый тост. — Чтобы успех не заставил себя ждать, а те, кто тебя предал, пожалели об этом!

— Спасибо, —улыбнулась я и подняла свой бокал. — Лучше и не скажешь, Юль. Не знаю, как всё сложится в будущем, но хочу сказать: что бы меня ни ждало в завтрашнем дне, спасибо вам всем. За помощь и поддержку. Потому что без них мое «сегодня» точно было бы гораздо хуже. За вас, дорогие мои! За дружбу, которая оказалась сильнее кровных связей. Спасибо, что вы есть у меня…

Глава 13

Пять лет спустя

Предчувствие меня не обмануло. Южноморск действительно стал моим городом.

Я в нем прижилась, и ни разу не пожалела о сделанном выборе.

Конечно, не обошлось и без неприятных моментов, но такие моменты бывают у всех. Это не зависит от места жительства. Ведь в каждом городе бывают как хорошие люди, так и омерзительные.

Самым сложным было, пожалуй, привыкать к полной самостоятельности. Готовка, стирка, уборка — всё теперь лежало на мне, тогда как раньше это делала прислуга.

Готовить, к счастью, я умела. Еще няня учила в детстве готовить, мы с ней часто пекли печенье и булочки.

А после начала отношений с Тимом я специально на кулинарных курсах отучилась.

Выпросила у отца сертификат на обучение у итальянского повара, одного из лучших в Москве.

Хотелось самой радовать мужа и супами, и мясными блюдами, и изысканными десертами.

И хоть замуж выйти не удалось, но навыки и любовь к готовке остались.

Со стиркой тоже проблем не возникло, ничего мудреного в том, чтобы фасовать белье по тканям и цветам не было. А инструкции по пользованию машинкой легко нашлись в сети.

С глажкой было сложнее, пришлось купить профессиональный отпариватель, чтобы не мучиться с утюгом.

Ну а тяжелее всего мне давалась уборка. Драить полы, вымывая щели, окна и кафель мне раньше не приходилось, пришлось учиться.

Чувствовала себя беспомощной белоручкой, потому что всё валилось из рук: на окнах оставались разводы, а в щелях пыль.

Ногти все обломала, пока мыла в первый раз ванную.

А еще так надышалась моющими средствами, что потом два дня пыталась избавиться от тошноты.

А при взгляде на сморщенные пальцы с облезшей кожей хотелось плакать как ребенку.

Один раз, окончательно психанув, вызвала клининг. А дальше уже научилась справляться сама.

Стала пользоваться перчатками, масками, научилась мыть и полы, и унитаз, а со стеклами здорово помогал робот-пылесос.

Здорово подстегивали меня воспоминания о словах Тимура и холодное пренебрежение отца.

Вот бы им была радость, если бы я в слезах и соплях приползла на коленях со словами «я так больше не могу жить». Это бы доказало, что они правы.

Что я ничтожество, ни на что не способное. Которое в одиночку ни за что не выживет.

Но нет, покаяния блудной дочери не будет, это я твердо решила. Так что запретила себе раскисать и вцепилась зубами в новую жизнь.

И постепенно эта самая жизнь начала налаживаться. Человек — такое существо, что ко всему привыкает.

Вот и я привыкла.

Привыкла работать по дому, привыкла носить простую одежду, питаться не деликатесами, пользоваться косметикой попроще и вести строгий расчет бюджета.

Примерно год у меня ушел на адаптацию. А потом я не только привыкла, но и вовсе стала забывать, что когда-то жила по-другому.

И нет, ни разу не пожалела о том, что сбежала от Тимура. Это виделось мне самым правильным решением в жизни.

Ведь не в деньгах счастье, я в этом убедилась на собственном примере. В своей самостоятельной жизни я была куда счастливее, чем была бы в браке с Тимуром.

Это однозначно…

*****

Работу я начала искать сразу, как только друзья вернулись в Москву.

Жить вечно на запасы я не могла. Понимала, что рано или поздно они закончатся, одна аренда тянет немало, а мне нужен был стабильно-хороший заработок.

И тут я столкнулась с серьезной проблемой. Стаж работы у меня был только в фирме отца, но я знала, что бессмысленно просить его переслать мне трудовую книжку и дать рекомендации.

Он отказал бы сто процентов. И, скорее всего, сделал бы так, что меня вообще бы в ЧС кандидатов внесли.

Специально ткнул бы носом в то, что я без его помощи и поддержки не стою ничего. Только в поломойки гожусь.

Подумав хорошенько, я не стала рисковать, звонить и унижаться. Решила справляться сама.

Но, увы, без стажа и рекомендаций девушку, едва окончившую вуз, брать никто не хотел.

Так что, помыкавшись несколько недель, я начала думать о работе не по специальности.

Чисто так, на первое время подобрать вариант, пока не смогу найти вакантное место, подходящее по диплому.

Сначала устроилась администратором в гостиницу. Хотелось попробовать.

В принципе там было неплохо, да и оплата приемлема, но продержалась я там ровно два месяца.

А все потому, что мерзавец-управляющий начал руки распускать. Он мне с первого дня начал знаки внимания оказывать, но я его игнорировала.

Ильин бесился из-за этого, мог штраф влепить липовый, или наорать почем зря. Вымещал злость, короче.

А в одну из пятниц позвал к себе в кабинет и начал приставать. Нагло прижал к стене и руку в декольте запустил.

Я залепила пощечину в ответ, что его еще больше разозлило. Ударив меня по лицу со всей силы, повалил животом на стол и начал задирать юбку, злобно рыча:

— Ах ты, сучка похотливая. Сама жопой передо мной крутишь, а потом по роже даешь? Я тебе щас покажу, где раки зимуют…Так отдеру, что передвигаться только ползком сможешь… И сразу ласковой станешь. По щелчку пальца будешь ноги для меня раздвигать в любое время дня и ночи.

Испугалась я не на шутку, конечно. Но давать себя изнасиловать не собиралась. Извернувшись, схватила тяжелую печать и врезала мрази, считающему себя мужчиной, по носу.

Крови было много, хорошо нос расквасила уроду. А уж сколько было криков…

—Да я… Да я тебя засужу, шалава, — гундосил, зажав нос. — Сейчас ментов как вызову…

— Ну давай, вызывай, — я демонстративно вытерла кровь с разбитой губы. — Заодно я заяву напишу за изнасилование. Вс доказательства налицо.

Ну да, видок у меня тот еще был. Разорванная блузка, измятая юбка, треснувшая по шву, начинающая синеть губа и красные полосы на запястьях от мужского захвата.

Ильин всё прекрасно понял, так что никаких ментов звать не стал. Просто зашипел:

— Собирай манатки и проваливай. Ты здесь больше не работаешь!

— Я-то уйду с радостью, но только попробуйте меня официально не рассчитать. Заявление сразу ляжет на стол следователю, а я предам огласке ваше поведение. Как думаете, нужен господину Абрамову такой скандал?

Мне, честно сказать, тоже скандал был не нужен.

Дрожь пробирала при мысли о допросах, показаниях и слушаниях в суде, где меня будут наизнанку выворачивать.

Хотелось убраться из гостиницы куда подальше и поскорее забыть о том, что произошло.

Но и припугнуть Ильина надо было.

Я выбежала из кабинета под его вопли, прикрывая разорванную блузку пиджаком. Быстро переоделась в раздевалке и уехала.

А Ильин все же зассал, скотина трусливая. Предпочел заткнуть мне рот. Спустя три дня я получила свой расчет и документы.

И бросила напоследок этому козлу:

— Советую держать свой стручок в штанах. Особенно если женщина не отвечает взаимностью. Узнаю, что вы еще кого-то тронули, молчать не стану. Обо всем в полиции расскажу.

Выплюнув угрозу в лицо, ушла, громко хлопнув дверью. И выдохнула с облегчением, осознав, что легко отделалась.

Глава 14

После увольнения из гостиницы я недели две приходила в себя. Было мерзко от воспоминаний о прикосновениях этого подонка.

Даже кошмары в первые ночи снились, в которых он всё-таки насиловал меня и злорадствовал на тему того, что поимел целочку.

К счастью, это было только в первые дни, а после того, как забрала документы, кошмары прекратились.

Спустя пару недель душевное равновесие восстановилось, да и разбитая губа зажила. Можно было снова искать работу.

Так получилось, что остановила свой выбор я на цветочном магазине. Вернее, на главной точке целой цветочной сети.

Цветы я всегда любила, вот и подумала, а почему бы и не попробовать себя во флористике?

Как оказалось, это вполне мое дело. Я прошла собеседование, собрала и оформила несколько букетов, согласно данному заданию.

Разошлись сделанные мной букеты за несколько часов, и меня взяли на работу.

Хозяйка сети, как и управляющая, были женщинами, поощряющими креатив, так что моей душе нашлось где развернуться. Я давала волю своей фантазии, и клиентам плоды творения моей музы очень даже заходили.

По иронии судьбы приходилось мне делать и свадебные букеты на заказ. Но делала я их не через силу, а с душой.

Мне хотелось, чтобы у других невест всё в жизни сложилось. И выбранные ими женихи действительно их любили.

Так что букеты выходили из моих рук только с добрыми пожеланиями.

Так я проработала полгода, пока София Баринова, одна из наших клиенток, не сделала мне интересное предложение.

София была хозяйкой агентства, организующего банкеты, свадьбы, юбилеи и прочие праздничные мероприятия.

Она регулярно обращалась к нам по поводу поставки цветов, ей нравились мои работы, и в итоге я получила деловое предложение.

Причем София предложила мне должность личного помощника, что меня очень удивило.

— Вы серьезно? — в изумлении посмотрела на нее. — Я же просто флористка. А вы хотите, чтобы я стала вашим помощником?

— Пока флористка. Но я вижу, что тебе уже тесновато в этих рамках. У тебя отличная деловая хватка, высокая культура общения с клиентами, сообразительность, смелость, отличная реакция и готовность импровизировать. В общем, я вижу у тебя большой потенциал, и именно такой помощник мне и нужен.

Потенциал. Мне вдруг стало горько оттого, что посторонний человек разглядел во мне то, что не увидели родные по крови люди.

— Что-то не так? — София отличалась проницательностью и сразу заметила смену моего настроения.

— Не так. — слабо улыбнулась я. — Вы сказали, что увидели во мне потенциал, а родители считают, что я кукла, годная лишь для производства внуков и свечения лицом на публике.

— Иногда даже самые близкие люди бывают слепы, — мудро заметила Баринова, и как-то так получилось, что мы разговорились по душам.

Я рассказала свою историю, не став скрывать, чья я дочь и как из богатой наследницы оказалась флористом в цветочном магазине на другом конце страны.

— Значит, я правильно поняла, — София улыбнулась, — что ты не простая девочка-цветочница. И знаешь, что я скажу? Твой поступок заслуживает уважения. Что не прогнулась под давлением, решила не быть тряпкой, о которую вытирают ноги, и осмелилась выбрать свой, пусть и тяжелый путь. Теперь я окончательно уверена в том, что ты мне подходишь. А твои родители поймут, в конце концов, что были неправы. Когда увидят, что ты сделала себя сама и идешь вперед без их помощи, то поймут и оценят.

— Даже не знаю, я не особо разбираюсь в работе таких развлекательных агентств.

— Когда-то и я не знала, но, как видишь, организовала прибыльный бизнес. Мое агентство сейчас лучшее в городе, и не просто так. Я смогла в свое время встать на ноги, и у тебя всё получится, было бы желание учиться и менять свою жизнь.

— Тут не поспоришь. Но, — я вздохнула, — не знаю, как я смогу справиться с организацией свадеб.

— А почему не сможешь, Кира? Сможешь, надо просто разделять работу и личное. Забудь, что было в прошлом: о бывшем женихе, боли, предательстве и обидах. Сосредотачивайся на клиентах, у каждого из которых своя история любви. И которые готовы платить очень большие деньги за праздник мечты. Или тебе так неприятны свадьбы, что ты люто ненавидишь всех молодоженов?

— Нет, конечно. — отвечаю, не задумываясь. — Наоборот, я им желаю только самого лучшего. Чтобы ни одна невеста не испытала такой боли, как я.

— Ну вот и всё. Вообще нет проблем тогда. Соглашайся, Кира. Не пожалеешь.

И я согласилась. Устроилась на работу к Софии, училась, вникала во всё то, что она мне объясняла.

Не скажу, что было легко, но за четыре года я достигла многого и стала правой рукой Бариновой.

Она была мной довольна, а я была довольна своей работой. София мне преподала школу жизни.

Даже отец так много мне не дал, пока я у него работала. Боялся доверить что-то серьезное.

А София, напротив, бросала меня «на передовую». И это очень сильно мне помогло. Даже мне самой стало заметно, как я выросла за эти годы.

Стала жестче, увереннее в себе. Создала новый имидж, более яркий и дерзкий. Чтобы никто больше не посмел назвать меня овечкой.

Я выкроила время, прошла курсы и получила водительские права. С моей работой без автомобиля было никак.

И водить мне очень даже понравилось.

На оставшиеся от продажи родительских подарков деньги я купила себе шевроле.

А зарплаты хватило и на собственную квартиру, чем я очень гордилась.

Временами в голове мелькали мысли о том, что бы сказали родители, если бы узнали о моих успехах.

Удивились бы? Порадовались? Были бы потрясены?

Но узнать им было неоткуда. Они за прошедшие пять лет ни разу не поинтересовались моей жизнью.

Не писали, не звонили, хотя у отца должен был сохраниться мой номер. Видимо, и правда я для них умерла.

Я тоже не пыталась связаться. Не видела смысла стучаться в закрытые двери и унижаться, вымаливая внимание и любовь.

Пусть Тимура зовут сыном, раз он изначально был им дороже меня.

Тоска и боль с годами поутихли, и остались только такие мимолётные всплески.

А вот с Юлей и Дианой с мужем я продолжила общаться. В Москву я носа не показывала, но они время от времени приезжали ко мне, отдохнуть и погостить.

Плюс никто не отменял звонки, переписки и видеочаты. Так что общение наше не иссякало, и у меня была небольшая группа поддержки, которая радовалась моим успехам.

Не так уж и мало, правда?

****

Утро понедельника встретило меня солнцем за окном, сообщением о поступлении средств на банковский счет и звонком от любимого начальства.

— Ну что, поздравляю, Кира. — раздался в трубке довольный голос Софии Викторовны, — Егоровы остались очень довольны свадебным торжеством дочери. Отец перевел солидную премию с утра. Тебе уже должно было упасть.

— Да, я видела. Очень приятное начало дня, спасибо. Но это заслуга всей команды.

— Ну все и получили вознаграждение. Но и свои заслуги не преуменьшай. Я-то знаю, как ты носилась с капризной невестой, и чужие косяки исправляла. Отличная работа, моя дорогая. Так держать. По этому поводу даю тебе еще два выходных. Отдохни, а потом снова в бой.

— Слушаюсь, босс, — рассмеялась я и отключилась. Сумма на балансе приятно радовала, и я решила, что куплю на премию тот эксклюзивный ювелирный комплект, который недавно рассматривала на выставке.

Но это всё потом, после обеда. А пока можно полежать и понежиться.

Со свадебным банкетом дочери Егорова мне действительно пришлось носиться как савраске, и особенно сумасшедшими выдались последние дни.

Так что теперь хотелось нормально отдохнуть.

Убрав телефон на тумбочку, перевернулась на правый бок и закрыла глаза, надеясь еще немного подремать.

Но внезапно телефон зазвонил снова. Решив, что это София звонит, ответила, не глядя:

— Да?

И тут же обмерла, услышав знакомый голос:

— Здравствуй, Кира. Это мама…

Глава 15

— Здравствуй, Кира. Это мама, — звучит в трубке голос матери, и я мгновенно подрываюсь.

— Привет, — отзываюсь хрипло, чувствуя, как во рту скапливается горечь.

Впервые за пять лет мать соизволила мне позвонить, но ни капли радости от этого я не испытала.

Наоборот, напряглась сразу. Я уже давно смирилась с тем, что родители от меня отказались, и не ждала от них весточек.

В душе при звуках маминого голоса сразу вспыхнул протест. Интересно, чего ради она позвонила блудной дочери?

Узнать, не сломалась ли я еще? Не готова ли встать на колени и умолять их с папой принять меня обратно в семью?

Решили, как еще меня можно выгодно использовать?

Ни один из вариантов мне не нравится, и я не удерживаюсь от яда, когда отвечаю матери:

— Надо же, ты соизволила вспомнить про дочь. Наверное, небо скоро на землю упадет.

— Не язви, Кира. Сейчас это совсем не к месту.

И тут я замечаю, что с маминым голосом что-то не так. Он рваный и напряженный. И хриплый, как будто она много плакала.

— Что случилось? — спрашиваю осторожно.

— Алеша. У твоего отца было предынфарктное состояние.

— Господи, — горло, вопреки всему, сжалось от тревоги. Ведь как бы плохо ни поступил со мной отец, я зла и тем более смерти ему не желала. — Как он?

— Провели операцию, сделали стентирование. Недавно только пришел в себя.

Я замолкла на секунду, осознавая услышанное, а потом спросила:

— А что говорят врачи?

— Что Алёше нужны отдых, спокойствие и диета. Ну и реабилитация, само собой. Дамир с Тимуром помогли мне выбрать хорошую клинику. Как только твой отец окрепнет и врачи дадут добро на перелеты, мы его отправим в Германию.

— Что ж, — у меня сразу от сердца отлегло. — Спасибо, что нашла время мне сообщить. Я рада, что с папой всё в порядке. Пусть поскорее поправляется. Можешь ему передать мои слова, хотя папе они вряд ли нужны.

— Ты не права, Кира. Очень сильно не права. Между прочим, Лёша сам просил тебе позвонить. Он хочет тебя видеть.

— Что? — я едва не уронила челюсть и, конечно же, не поверила своим ушам. —Что хочет папа?

— Он хочет тебя увидеть, Кира. Приезжай в Москву. Он тебя очень ждет. Да и я тоже.

— Шутишь? Папа от меня отрекся, сказал, что у него больше нет дочери. Вы пять лет знать обо мне не желали. Вам было плевать, где я живу, что ем, жива ли я вообще. А теперь папа жаждет меня увидеть? Может, от наркоза просто не отошел? А как сознание очистится, сразу вспомнит, что видеть меня не желает.

— Не будь такой жестокой, Кира. — Мама тяжело вздыхает. — Мы же твои родители.

В ответ на это во мне взвивается лютое возмущение. Хочется сказать что-то дерзкое, но в последний момент это желание испаряется, и я просто произношу с горечью:

— А я ваша дочь. Но вместо того чтобы поддержать, или хотя бы просто попытаться понять, вы вышвырнули меня из своей жизни без сожалений. А ведь мне очень нужна была ваша поддержка в тот момент. Но я выживала и справлялась сама. А теперь ты звонишь и смеешь меня упрекать в жестокости?

— Но и ты не знаешь, как мы жили все эти годы. И очень удивишься, когда я расскажу. Да и потом, все в этой жизни имеют право на ошибку. Ты сглупила, сбежав со свадьбы, мы с отцом не сумели правильно среагировать и обострили ситуацию.

— О нет, мама. Побег со свадьбы — не ошибка, а самое верное решение в моей жизни. И я ни о чем не жалею. А если ты намерена меня переубеждать, то в Москву мне точно приезжать не стоит.

— Ладно-ладно, — мама тут же включила заднюю. — Давай не трогать больную тему. Просто приезжай, ладно? Навести отца. Это поможет ему быстрее встать на ноги.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Кира, ты серьезно? — теперь в голосе матери послышалось возмущение. — Думаешь, проблемы с сердцем — это шутки? Ты хочешь, чтобы твоего отца хватил удар? Он расстроится, если ты не приедешь. А что потом, дочка? Что ты будешь делать, если отца не станет? И осознавать, что не захотела его поддержать и просто поговорить? Сможешь ты с этим жить?

— А вот не надо мной манипулировать, мама! Я уже давно не соплячка, с которой это прокатывало. В том, что у отца больное сердце, не я виновата. И я не кардиохирург, чтобы ему помочь. И подарить бессмертие не смогу при всем желании. А после тех слов, что сказал мне отец, если я пошлю ему открытку и цветы, уже будет актом огромного милосердия.

Кажется, моя отповедь шокировала маму. Она замолчала на долгие три минуты, и если бы я не слышала ее дыхание из динамика, то подумала бы, что она бросила трубку, забыв сбросить вызов.

— Я не узнаю тебя, Кира, — грустно произнесла. — Ты стала такой жесткой и холодной. Чужой.

— Я просто повзрослела, мама. И поняла, что не хочу быть послушной куклой, удобной для всех. Живущей ради выгоды других в ущерб себе. А чтобы о тебя не вытирали ноги все подряд, особенно такие, как Тимур, приходится быть стервой…

Мама снова замолчала, а потом произнесла, но уже не с упреком и наездом, а с мольбой в голосе.

— Пожалуйста, Кира, приезжай. Нам есть о чем поговорить, и отцу правда очень хочется тебя увидеть. Ты ему нужна.

А что, «дорогой сыночек» Тимур не справляется? Отец же всегда считал его более достойным места главы компании. Чуть ли не сыном считал, которого мама ему так и не родила.

Или господину Сафину западло сидеть у постели больного несостоявшегося тестя?

Так и хочется спросить это у матери, но я одергиваю себя. И просто говорю:

— Хорошо, я подумаю. Если соберусь приехать — позвоню. Пока.

Несмотря на уверенные и жесткие слова, которые я бросала в трубку матери, я не была такой холодной, какой хотелось казаться.

Да, я была обижена на отца, но… во мне была еще жива маленькая девочка, которая очень любила папу.

Папу, который не пытался через нее повыгоднее пристроить семейный бизнес.

А который пел песни перед сном, который качал во дворе на качелях и утешал, когда я падала с роликов и разбивала коленки.

Для которого я была просто любимой девочкой, а не недостойной наследницей.

Ведь всё это было у нас. И чем я дольше думала о папе, тем больше хороших моментов вспоминала, по-настоящему счастливых.

И как я ни пыталась переключиться на что-то другое, так и не смогла это сделать. Душа была не на месте от переживаний, и я не выдержала.

Открыла сайт продажи авиабилетов и заказала себе место на ближайший рейс. Потом переговорила с Софией, объяснила ситуацию и выбила себе неделю отпуска.

И уже поздним вечером позвонил маме.

— Я купила билет до Москвы. Вылетаю послезавтра утром.

Глава 16

— Всё так серьезно? — спрашивает меня Юлька, а я тяжело вздыхаю.

— Да, Юль. Мама сказала, что сделали операцию, но отец все еще слаб. И ему нужна будет долгая реабилитация.

— Но он хотя бы жив.

— И это радует.

— Переживаешь?

— Конечно, Юль. Он же мой отец. И до всей этой катавасии с наследством и свадьбой отцом он был больше чем неплохим. Не знаю, может, надеялся, что у них с мамой еще родится сын, поэтому любил меня просто как дочь. Но не сложилось… Но тем не менее хороших воспоминаний у меня осталось больше. И я не могу не переживать.

— Понимаю. Значит, ты прилетаешь завтра? Тебя встретить?

— Да нет, сама справлюсь. Да и рейс у меня ночной, в Москве буду рано утром. Отосплюсь немного, а к обеду поеду в больницу.

— А где остановишься?

— В «Моsсow Plasa». Номер уже забронировала.

— Тогда, может, выберемся куда-нибудь вечером? В ресторане посидим, например? Диана и Кир будут рады тебя увидеть.

— Я обеими руками «за». Только выбери сама место, хорошо?

— Само собой. Всё устрою. От тебя потребуется только прилететь. Ну и держись там. Всё у твоего отца будет хорошо.

— Спасибо за поддержку, Юль. Я это ценю. Ладно тогда, мне еще вещи собирать. Увидимся завтра…

******

Мама обрадовалась моему решению прилететь в столицу. Даже пригласила остановиться в моей старой комнате.

Но я категорически отказалась. И от комнаты, и от машины с личным водителем. Сказала, что сама со всем справлюсь.

Во-первых, потому, что во мне все еще была сильна обида. Прекрасно помнила, какие слова отец мне бросал в трубку. И что дочери у него нет, и чтобы за помощью не обращалась даже в самой крайней ситуации.

Я этот урок хорошо запомнила. И теперь сама буду справляться со всем.

А во-вторых, не хотела сталкиваться с Сафиными.

Судя по словам матери, отец и Дамир Рустамович не разругались из-за моего побега, а поддерживают тесные отношения.

А значит, Сафины бывают в родительском особняке. И пересекаться мне с ними совсем не хочется.

Так что в гостинице мне будет лучше и спокойнее.

Мама пыталась всячески отговорить от этой затеи, но я пресекла все ее попытки. И в итоге она сдалась.

Побоялась, видимо, что я вовсе не прилечу, если она начнет давить.

— Хорошо, Кира. Как скажешь. Но я всё равно думаю, что дома тебе будет лучше.

— Папа мне пять лет назад популярно объяснил, что дома у меня больше нет. И я это хорошо запомнила. Так что остановлюсь в гостинице, и точка. Всё, мам пока. Как прилечу, отзвонюсь.

******

Москва встретила меня хмурым осенним утром. Всё небо было затянуто свинцовыми тучами, грозящими пролиться дождем.

А пронизывающий ветер заставил накинуть предусмотрительно захваченный плащ и поднять воротник.

Да уж, за пять лет я совсем отвыкла от капризной столичной погоды.

Если честно, было странно снова оказаться в родном городе. Непривычно. Вроде город тот же самый и изменился не слишком сильно, зато изменилась я сама.

Поэтому и воспринималось всё иначе, чем раньше. Как будто с другого ракурса, что ли, виделась столица.

Но пока ехала в такси, жадно рассматривая знакомые места, внезапно всё же поняла, что очень соскучилась по Москве.

Захотелось внезапно прогуляться по тем местам, где бывала в детстве и юности. Сравнить впечатления.

И в груди странно задергалось, защемило. Наверное, так и проявляется ностальгия.

Решила, что перед отъездом надо будет погулять по городу. В то же Зарядье съездить, или по ВДНХ побродить. Может, в театр выбраться на какую-нибудь премьеру, Сезон уже должен был открыться.

Да, определенно надо.

Номер у меня выходил на очень живописный район, и я с удовольствием с полчаса полюбовалась панорамой утреннего города.

А потом отправилась спать, очень хотелось отдохнуть после перелета.

В больницу к отцу я поехала уже после двух, как раз успела немного поспать, пообедать и переодеться.

— Кира, девочка моя! — мама, увидев меня, тут же кинулась навстречу. А я застыла, как изваяние, чувствуя крайнюю степень неловкости.

— Привет, мама, — отозвалась скомканно, остановившись в паре шагов от нее.

— Прекрасно выглядишь, — произнесла, окинув меня взглядом. А потом подошла и обняла. А после еще и поцеловала в обе щеки.

— Спасибо, — пробормотала я, неловко отстранившись. Не готова я была к таким нежностям.

После того, что было, броситься в объятия матери не могла чисто физически. Обида мешала.

Мама если и заметила мою напряжённость, то явно списала это на обстоятельства встречи.

Всё-таки отец в больнице. Не самое радостное место для встреч и общения.

— Алёша тебя ждет, Кира. Пойдем? Только халат надень сначала.

*****

Мама решает остаться в коридоре, чтобы мы с папой могли поговорить наедине. И тут я не спорю, так и правда будет лучше.

Палата у отца люксовая, повышенной комфортабельности. По размерам она больше моей гостиной раза в два.

А вот сам папа, лежащий на большой больничной кровати, кажется нереально маленьким.

Я привыкла видеть его сильным, уверенным в себе человеком. Этаким нерушимым столпом.

А сейчас передо мной лежал пожилой мужчина, бледный, осунувшийся, какой-то изможденный. С болью в сердце заметила, что папа постарел за эти годы.

Голова стала совсем седой, между бровей залегла глубокая складка, да и морщин на лице прибавилось.

Я волновалась, заходя в палату. Боялась, что мама сильно приукрасила желание отца меня видеть, а то и вовсе выдумала.

Боялась, что он зло посмотрит на меня, снова скажет, что дочери у него нет, и прикажет убираться куда подальше.

От волнения все руки взмокли. Да и лоб испариной покрылся.

Но вопреки моим страхам, отец открыл глаза и улыбнулся при виде меня.

— Здравствуй, Кира. Спасибо, что приехала…

Глава 17

— Привет, пап, — ставлю стул поближе к кровати и сажусь. И спрашиваю, преодолев неловкость. — Ты как себя чувствуешь?

— Врачи говорят, жить буду. Хотя думал, что всё уже, не выкарабкаюсь. И тебя перед смертью не увижу…

Папа слабо улыбается и потирает перевязанную бинтами грудь.

А у меня грудную клетку спирает так сильно, что даже дыхание дается с трудом. Про «ответить» и речи не идет, язык к небу прилип от нервов.

Именно в этот момент мои обиды уходят на дальний план. Папу я всё же люблю и найду в себе силы его простить, если он захочет наладить отношения.

Конечно, прежней теплоты и доверия между нами уже не будет, но…

— А ты как, Кира? Как у тебя как дела? — вырывает меня из мыслей папин голос.

А мне становится горько оттого, что, только попав на больничную койку, он вспомнил про меня и захотел узнать, как я живу.

Но даже это уже прогресс, ведь так?

А на больных людей и обижаться грешно. Поэтому заставляю себя заглушить обиды и отвечаю с нейтральной улыбкой.

— Не жалуюсь, пап. Живу, работаю. Квартира своя есть, машина тоже. Можешь не верить, но своей жизнью я довольна. И на достигнутом останавливаться не собираюсь.

— Ну, почему же? Верю. Ты выглядишь уверенной в себе и довольной. И я рад, дочка, что у тебя всё хорошо складывается.

— Правда? — тут я откровенно удивилась.

— А ты удивлена? — папа нахмурился. — Да, пять лет назад я поступил неправильно, признаю. Много плохого сгоряча наговорил. Но не думай, что я желал тебе зла. Это не так. И я действительно радуюсь тому, что всё у тебя хорошо. И желаю дальнейших успехов.

— Что ж, спасибо тогда.

Я обомлела от слов отца, не ожидала такое услышать. Даже присмотрелась к нему повнимательнее, чтобы убедиться, что это не ирония и не сарказм.

Но вроде бы папа был искренен, и на душе потеплело. Ледяной саркофаг моих обид дал заметную трещину.

Если так пойдет и дальше, он и вовсе рассыпется. И я, честно сказать, буду этому только рада.

Жить с грузом обид на родных людей в душе очень тяжело. И без этой тяжести я с превеликим удовольствием обойдусь.

А еще папа смотрел на меня с интересом, как будто впервые видел. Мне даже показалось на пару секунд, что в его глазах мелькнула гордость.

Но уже в следующую секунду он склонил голову набок и спросил весьма заинтересованным тоном:

— А что на личном фронте? Замуж еще не собралась?

И я тут же мысленно застонала. Не хотелось снова возвращаться к тому, с чего начался наш разрыв — к моему побегу «от алтаря».

Чувствовалось, что папа не просто так спрашивает, и это злило. Но я все же подавила всплеск раздражения и ответила с осторожностью:

— Нет, пап. Не собираюсь. Отношения пока ни с кем не сложились.

Да, у меня были отношения. И секс тоже был. О чем не жалею. Нет, ходить по рукам я не собиралась, но и монашкой становиться не хотелось.

Так что я пробовала встречаться с мужчинами, надеясь влюбиться так сильно, чтобы про Сафина даже в кошмарах не вспоминать.

Увы, не срослось. С Костей всё было в основном на сексе построено, потому и разбежались быстро.

А вот с Пашкой было всё серьезно. Он даже предложение мне сделал. Хотел жениться на мне, растить вместе детей и любовь почти до гроба обещал.

А я… Я банально испугалась.

Сразу вспомнились Тимур, и та боль, что я испытала по его вине. Кажется, хорошую он мне травму нанес, раз я стала проецировать свои страхи на хорошего парня.

А Пашка был хорошим, по-настоящему хорошим. Он бы в жизни про меня таких гадостей не сказал, каких наговорил Сафин.

Но в тот самый момент, когда он поставил передо мной коробочку с кольцом, я испугалась.

Испугалась, потому что отчетливо поняла, что Паша хороший, но не мой человек. И брак с ним тоже будет без любви, только с обратной полярностью.

Он будет меня любить, а я его любовью эгоистично латать раны в душе. Мы к тому моменту были вместе больше года, но как я ни старалась, любви в моем сердце так и не проросло.

А раз за год не проросло, то и дальше ничего не вспыхнет. Заставить себя полюбить нельзя, как бы этого ни хотелось.

Поэтому я и отказала Паше. Слишком сильно его уважала, чтобы обречь на такую жизнь.

Ведь была в его шкуре не так давно и сбежала от того, кто искусно взращивал во мне любовь, а сам был холоден как гранит.

— Прости, Паш, дело во мне, а не в тебе. — пришлось сказать набитую до оскомины фразу.

В подробности вдаваться не стала, чтобы не делать парню еще больнее. Хотя Паша и без этого уходил от меня как в воду опущенный.

Но я и сама долго потом переживала. Кляла себя на чем свет стоит за неспособность ответить взаимностью на чужую любовь.

Но по-прежнему считала, что поступила правильно, расставшись с Пашей. И надеялась, что он не ожесточится после этого.

А найдет девушку, которая будет любить его так же сильно, как он ее. Этого я от всей души Пашке желала.

И после разрыва с ним я дала себе зарок: больше не вступать в отношения ради того, чтобы забыться.

Подпущу к себе теперь только мужчину, от которого полыхнет так, что мертвые бабочки в животе снова начнут бить крыльями.

А мозг превратится в желе.

Только так, и никак иначе.

С того момента прошло полгода, и никто подходящий так и не встретился. Но я по этому поводу не особо расстраивалась, отдав всё на откуп провидению.

А мне и одной очень даже хорошо жилось. В конце концов, свадебное платье я уже надевала, девичьи мечты, можно сказать, почти исполнила.

Так что бегать за женихами не было никакого желания. Сам найдётся, если суждено.

— Я свободна, пап, — и выделила голосом. — Но сватать меня не надо, сразу предупреждаю. Я сама буду решать, за кого выходить замуж.

— Что ты, Кира. Я не с этой целью спрашивал. Просто хотелось узнать, а вдруг есть жених на примете. Хотелось бы всё-таки присутствовать на свадьбе единственной дочери.

— Да что ты? — тут я уже не сдержалась от шпильки.

— Твоя реакция понятна, дочка. Но понимаешь, когда смерть почти берет за горло, ты многое переосмысливаешь. Вот и я понял по-настоящему, что пять лет назад был не прав. Что наговорил тебе ужасных вещей. Надо было разбираться по-другому, а я вспылил… В общем, Кира, прос…

— Ах, вы посмотрите, кто явился. Блудная доченька приехала. Какой сюрприз! — папу прервали звук открывшейся двери и язвительный голос, заставивший меня обернуться.

В палату заявились господа Сафины почти в полном составе. Только старшенького не хватало для полного комплекта.

И сейчас все трое в упор смотрели на меня.

Дамир Рустамович хмурился, а Тимур весь закаменел и пытался прожечь меня ледяным взглядом. Я даже заметила, как судорожно дёрнулся его кадык и желваки заиграли на скулах.

Ну а Ясмина Ренатовна коброй на меня глядела. Отравила бы своими черными глазами, если бы только могла.

Как же, опозорила я ее обожаемого сыночка. И плевать, что у этого самого сыночка нехилые грешки за душой. Может, сама терпит измены мужа годами и считает, что и я должна была терпеть.

Мне неприятна эта встреча. Очень надеялась ее избежать.

Но раз так уж вышло, прятать голову в песок не буду. К счастью, за эти пять лет я научилась отстаивать себя.

И семейке Сафиных унижать себя не позволю. Даже если родители снова встанут на их сторону — мне всё равно…

Выскажу всё, что думаю и улечу обратно в Южноморск…

Глава 18

— Как тебе не стыдно было заявиться сюда, а? — ядовито процедила Сафина. — Совести совсем не осталось?

— Ясмина, — папа устало выдохнул. — Не надо так говорить. Кира моя дочь и я...

— Дочь? Это не дочь, а позор. Шлялась непонятно где столько лет, а теперь прискакала строить из себя невинную добродетель.

— Мина, — одернул жену Дамир, — больница не место для скандалов.

— А я не скандалю. Я правду говорю. Может, эта наглая, глупая, безответственная девчонка хоть что-то поймет. И не надо так на меня смотреть, Алексей. Твоя дочурка опозорила моего сына и сделала из нашей семьи посмешище. Мне до сих пор стыдно знакомым и соседям в глаза смотреть. Потому что знаю, что они за спиной косточки нам с Дамиром перемывают. А тебя до больничной койки довела, дрянь неблагодарная!

— Ясмина, прекрати, пожалуйста! — процедил отец.

— Мама, успокойся, — Тимур поморщился. — Здесь действительно не место для склок.

— Не место? А где место, позволь спросить? Нет, я сейчас всё выскажу! У меня пять лет уже кипит. Довольна, Кира? Чуть до могилы отца не довела. Счастлива теперь?

— Не смейте! — выкрикнула, выставив вперед ладонь. — Не надо меня виноватой делать. В болезни отца я не виновата. И дешевые манипуляции, завязанные на чувстве вины, меня уже не проймут. Я не восемнадцатилетняя дурочка, которой было легко голову задурить.

— Да ты...

От очередного ненавидящего взгляда несостоявшейся свекрови, мою выдержку, как волной смывает. И я не выдерживаю.

Бросаю быстрый взгляд на Тимура, а потом на змеюку, которая его породила. И ядовито произношу:

— Ясмина Ренатовна, а скажите, во время секса ваш муж надевает вам на голову пакет? Мне просто интересно, это у вас семейное, или такие фетиши только у любимого сыночка завелись?

И всё, в палате сразу же повисла гробовая тишина. У отца отвисла челюсть, Ясмина захлопала ртом и глазами, как рыба, выброшенная на берег, а у Дамира Рустамовича вытянулось лицо, как у заправского жеребца.

А вот у Тимура в глазах появился огонь осознания. Его аж перекосило, когда он понял, что я слышала разговор с его дебильным дружком.

Шок охватил всех присутствующих.

А я испытала капельку мстительного удовольствия.

Ничего, я пять лет назад гораздо больший шок получила, и ничего. Выкарабкалась, выцарапала себе право на свободную жизнь.

— Кира? — папа оправился первым, но выглядел все еще потрясенным. А я испытала острый приступ разочарования в нем.

Этого он хотел? Чтобы его друзья устроили мне публичную порку? А я-то уши развесила, дура.

Попалась как лохушка последняя, поверив слезам в голосе матери. А они тут с отцом и Сафиными, похоже, целую партию разыграли.

Видимо, папе не так уж и плохо, может, даже гримёр постарался, сделав из него тяжелобольного пациента.

Но терпеть оскорбления я не собираюсь. Выскажу всё, что накипело на душе, как выразилась госпожа Сафина.

— А что Кира, папа? Тебя заботят только компания, активы, деньги. А я? Когда я из любимой малышки превратилась для тебя почти что в товар?

— Дочка, это не так.

— Пап, не притворяйся. — качаю головой. — Я в курсе того, как вы с Дамиром Рустамовичем проталкивали идею этой свадьбы. Очень вовремя я услышала один содержательный диалог. Очень много важного узнала. Тимур наболтал от души, все секреты выложил. А еще он во всех красках описывал своему дружку, как быстро меня обрюхатит, а потом будет развлекаться с модельками. Всякими Кристинами и Эмили, у которых жопы размером с дирижабль.

— Кира, это не то, что стоит обсуждать при всех, — процедил Тимур, смотря на меня злым взглядом.

— А что, ты еще и трус, Сафин? — выплевываю ему в лицо. — Стыдно признаться, да? Или скажешь, что я не так поняла? А я ведь стояла в том кабинете и все слышала. И как вы с Глебом обсмеивали мою фигуру, и как обсуждали всяких шлюх, до которых я не дотягиваю. А я и рада, что не дотягиваю, понял? Еще на эскортниц мне бы равняться...

Тимур к концу моей тирады почернел совсем от злости, но мне было плевать. Я развернулась к его мамаше, которая всё еще выглядела пришибленной.

— Вот такой у вас сын, Ясмина. Гордитесь. Замечательный, правда? Не то что я, дрянь неблагодарная. Не оценила того, что придется всю жизнь в унижении и нелюбви жить.

— Дочка...

— Ты такой жизни хотел для меня, папа? Чтобы я терпела измены и унижения? Чтобы лечила болячки, который твой обожаемый Тимур потом бы таскал на своем конце от своих любовниц? Тогда я тебя снова разочарую. Потому что жить так я не собираюсь. Я ни дня не пожалела о том, что сбежала с этой проклятой свадьбы. И в будущем не пожалею.

Замолчала на минуту, а потом схватила сумочку и снова обернулась к отцу.

— Не знаю, зачем ты устроил весь этот цирк. Я ведь искренне переживала за тебя. А ты что? Решил устроить показательную казнь блудной дочки? А я не собираюсь терпеть унижения. Слава богу, не овца, какой вы все меня тут считаете. И да, мне плевать на наследство. Перепиши уже всё на Тимура и успокойся. Сделай вид, что я умерла в младенчестве. Зря я вообще приехала в Москву. Но это последняя моя ошибка. Прощай.

— Кира! — раздается за спиной слабый голос, но быстро прерывается кашлем. А я не оборачиваюсь даже, уже не переживаю за отца.

Вся его болезнь мне теперь кажется просто жестокой игрой.

Тимур дернулся вперед, будто собирался меня перехватить, но я шарахнулась от него, как от чумного и выскочила из палаты.

— Кира, дочка? — с мамой я столкнулась уже на выходе из отделения. — Ты куда так несешься?

— А ты не понимаешь, да? — усмехаюсь. — Думала всерьез, что я буду стоять и позволять надо мной издеваться твоей подружке и несостоявшемуся зятьку?

— Я не понимаю, тебя, — мама выглядела озадаченной, но я ей уже не верила.

— Не понимаешь? А зачем ты позвала Сафиных в палату к отцу?

— Сафины здесь? — мама охнула.

— Ой, только не притворяйся, что это случайное совпадение.

— Но это действительно так. Я не знала, что они приедут. Думала, вы с отцом поговорите наедине.

— Не надо, мам. Не старайся, я тебе больше не верю. Иди к своей подружке подколодной. А то, как бы ее инфаркт не хватил от моих откровений. А мне больше не звони. Никогда.

Спустя пять минут я выскочила из больницы и почти сразу же села в подъехавшее такси.

— В «Моsсow Plasa», пожалуйста. — попросила таксиста и закрыла глаза, поудобнее устроившись на сиденье.

Мне хотелось поскорее убраться из столицы. И начисто забыть этот чертов день и еще одно предательство от тех, кого мое глупое сердце до сих пор считало семьей.