Невеста в бегах.

Глава 1

Маргарита

Предновогоднее безумие обрушилось на город, словно снежная лавина. Четыре тысячи огней рассыпались по холсту столицы, сплетаясь в причудливые узоры. Главные символы торжества – ели, усыпанные мириадами разноцветных шаров, звёзд и гирлянд, – источали праздничное волшебство.

Уже в начале декабря предвкушение чуда завладело сердцами людей. В витринах магазинов обновились новогодние подарки, прилавки манили деликатесами для новогоднего стола, и терпкий аромат мандаринов и хвои щекотал ноздри, обещая скорое торжество. За пять минут до полуночи вся страна замирала у экранов телевизоров, внимая торжественным словам главы государства.

Но последние недели перед праздником выдались неприветливыми. Свинцовое небо извергало потоки мокрого снега, превращая улицы в каток. Зима словно забыла о своем предназначении, задержавшись где-то в пути.

Я возвращалась с кладбища, где месяц назад обрела вечный покой моя семья – мать, отец, сестра с мужем и крошка Сонечка. Автокатастрофа… Возвращались с дачи после юбилея снохи, который решили отметить с размахом, с шашлыками и гостями… А я осталась в Москве, учеба в институте не позволила поехать. И эта сессия, словно злой рок, спасла мне жизнь.

«Может, лучше было уйти вместе с ними, чем влачить жалкое существование в пустой квартире, где каждый предмет вопиет о безвозвратной утрате?» – мысли терзали сознание, сменяя друг друга в безумном калейдоскопе.

Нет, о самоубийстве не было и речи – я не хотела обременять душу грехом. Но если бы кто-то решил здесь и сейчас оборвать мою жизнь, я бы не стала сопротивляться.

Тяжело вздохнув, я открыла подъездную дверь и вошла внутрь. Возле грузового лифта царил хаос: разбросанные бумаги, груды железа – похоже, его ремонтировали. Окинув взглядом этот беспорядок, я вызвала второй лифт, чтобы подняться на девятый этаж. Двери распахнулись, являя взору грязные стены и тусклое освещение. Кабина тронулась, а я машинально следила за бегущими цифрами этажей. Внезапно лифт дернулся, цифры заплясали в безумной вакханалии, свет погас, и кабина сорвалась вниз, устремившись в бездну.

«Неужели правда, говорят, что под Новый год желания сбываются!» – промелькнула мысль, и от чудовищного удара я потеряла сознание.

Позже, пытаясь восстановить в памяти последние мгновения, я смутно вспомнила, как соседка, вошедшая следом в подъезд, услышала грохот и вызвала диспетчера по номеру телефона, висевшему на стене. Прибыли полицейские, скорая… А дальше – лишь белое пятно.

***

В сознании, словно в темном колодце, взрывался ослепительный свет, за которым калейдоскопом проносились обрывки неясных образов, и вновь все поглощала непроглядная тьма. Так продолжалось, пока, наконец, я не пришла в себя.

В затхлом, пропитанном пылью помещении, лежа на жестком подобии лежанки, я застонала, судорожно хватаясь за голову. Медленно разлепив веки, огляделась.

Сырой, промозглый чулан был невелик – всего-то чуть больше шести квадратных метров. В углу ютился некрашеный стол, два скособоченных стула и дряхлая печь, казалось, готовая рассыпаться в прах от одного неосторожного прикосновения. Сквозь крохотное зарешеченное оконце, пробиваясь сквозь толщу грязного стекла, врывался яркий луч солнца, болезненно ударивший в глаза. От резкой боли я не сдержала громкого стона.

За стеной раздался визгливый женский вопль, пронзивший воздух жуткими проклятиями.

– Где эта гадина?! Мне легче придушить ее, чем кормить эту лежебоку! Паразитка, она все еще нежится в постели, пока я должна выбиваться из сил, чтобы ее прокормить!

Голоса приближались, пока дверь с треском не распахнулась, и на пороге возникла исступленная худая женщина. Багровые пятна гнева вспыхивали на ее лице, стремительно меняя оттенок, пока кожа не приобрела ровный, зловещий темно-бордовый цвет. Она визжала так, что разобрать слова было совершенно невозможно. Зажав уши ладонями, чтобы защититься от этих пронзительных, режущих слух нот, я растерянно огляделась, пытаясь осознать, где нахожусь и что вообще происходит.

Это, казалось, еще больше взбесило женщину. Схватив меня, несчастную, за волосы, она рывком стянула с деревянного топчана и швырнула на грязный земляной пол. Новый удар головой вызвал легкую дезориентацию, в глазах замелькали искры. Вскрикнув от неожиданной боли, я увидела довольную ухмылку на искаженном злобой лице истерички. Кивнув стоявшему рядом верзиле, она выскочила на улицу, а этот детина, грубо схватив меня за волосы, поволок за собой. «Отрезать их, что ли, чтоб неповадно было таскать?» – промелькнула отчаянная мысль.

Выросшая в семье, где старший брат был забиякой, умевшая постоять за себя, я не выдержала издевательств и со всей силы пнула злорадно ухмылявшуюся женщину в живот, когда верзила отпустил меня. Она согнулась пополам, пытаясь судорожно вдохнуть воздух, а я, едва поднявшись на ноги, вцепилась в ее каштановые волосы.

– Кто ты такая, чтобы нападать на меня?! – вскипела я, но не успела ничего предпринять. Мое тело сковал леденящий паралич, я не могла пошевелить даже пальцем.

Меня парализовало? Но тогда я должна лежать без движения, а не стоять столбом. Взглянув в дверной проем, я увидела рыжеволосого юношу. Если бы не хищный оскал на лице и злобный взгляд, его можно было бы назвать красивым.

– Ты забылась, тварь, кто тебя кормит и в чьем доме ты живешь?!

От этих слов внутри все сжалось от острого, первобытного страха, всколыхнулось непреодолимое желание бежать, спрятаться. Но каким-то непостижимым образом я чувствовала, что это не мои эмоции, они навязаны мне.

Он надвигался плавно и медленно, не отрывая взгляда карих глаз, словно хищник, подкрадывающийся к обреченной жертве. Он купался в моем страхе и боли, словно паук, оплетающий паутиной пойманную добычу, предвкушая наслаждение.

Не знаю, откуда в его руке взялся кнут. Он лениво бил рукоятью по начищенному до блеска сапогу, и со звериным оскалом продолжал надвигаться. Не знаю, что на меня нашло, но я попыталась сбросить с себя чары оцепенения и бежать, бежать без оглядки. Почти получилось, но в этот момент воздух прочертил свист кнута, обрушившегося на руку, словно конечность окатили кипятком. Я стиснула зубы, чтобы не застонать, не желая доставлять ему удовольствие своей беспомощностью. Он усмехнулся и снова занес кнут…

Я зажмурилась, ожидая следующего удара, но его не последовало. Приоткрыв один глаз, я увидела, как перед ним стоит невзрачный мужчина невысокого роста, одетый в поношенный серый сюртук, фасон которого я помнила по картинкам из книг о крепостном праве. Он что-то быстро шептал изуверу на ухо.

– Мы еще не закончили, – склонившись ко мне, тихо проговорил незнакомец, нагло и самодовольно ухмыльнувшись.

Ощутив исходившую от него угрозу, я насторожилась, но рыжий больше не посягнул, лишь небрежно махнул рукой, развернулся и направился в сторону дома. Тяжёлый груз отпустил мои плечи.

— Одеть и привести в гостиную, — бросил он через плечо и скрылся в дверях. Я не успела и глазом моргнуть, как жердь, едва очнувшаяся после моего удара, грубо схватила меня за руку и поволокла следом за незнакомцем. Осмотреться вокруг не дали – впихнули в комнату, где стояла ванна, самая настоящая, с завитыми ножками.

— Смой грязь с лица и вымой голову, замарашка. Всевышний, за какие грехи мне такое наказание? — закатив глаза, произнесла, по всей видимости, хозяйка дома.

Одета она была довольно прилично, особенно в сравнении с теми, кто наблюдал за моим унижением. Тёмно-синее платье в пол с глубоким вырезом лишь подчёркивало её болезненную худобу, но увесистые драгоценности на шее и пальцах красноречиво говорили о достатке.

Кто она и кто я? Надо узнать непременно. Когда я вышла из ванной, на кровати лежало лёгкое платье сиреневого цвета, рядом застыла девушка, по-видимому, ожидавшая меня. Не поднимая головы, она тихо произнесла:

— Дарина, госпожа велела срочно одеться, сделать причёску и спуститься вниз. Там приехал присяжный чиновник по твою душу. Я специально выбрала это платье, все синяки будут видны.

— Эм, кто ты?

— Я? — девушка удивлённо вскинула голову, и на её щеке блеснул свежий синяк. – Служанка и… твоя подруга. Меня зовут Светланой… Ох, неужели после того избиения ты потеряла память?

Девушка болезненно застонала.

— Дарина, я предупреждала, что хозяева хотят избавиться от тебя или сделать недееспособной. Только так они смогут забрать твоё приданое, которое может закрыть все долги твоего кузена Семена. Хотя какой же он тебе кузен? Так, седьмая вода на киселе…

В дверь постучали.

— Вы скоро там? — прикрикнул грубый мужской голос.

— Минут пять ещё надо, — ответила Светлана и бросила быстрый взгляд на платье.

Я схватила его и принялась торопливо одеваться. Служанка лишь поправила складки на ткани.

— Садись, я сделаю простую причёску. Надо перед чиновником выставить тебя битой и несчастной, иначе… тебе не выбраться из этого дома живой, так и забьют до смерти. Покоя не дадут, им очень нужны деньги!

— А синяк они тебе поставили?

— Ай, не обращай внимания. Ему не понравилось, что я встала на твою защиту, вот и получила.

Светлана сноровисто расчесала мои пряди специальным гребнем, отчего они вмиг стали сухими, шелковистыми и гладкими. Чёрные, слегка вьющиеся волосы были подняты наверх и закреплены шпильками, а сбоку ниспадали длинными локонами вдоль щёк. Досадно, что я не могла взглянуть на себя в зеркало, его попросту не было в комнате. Очень жаль. Я не знала, что со мной случилось, но истерики не было. Все эмоции выплеснулись месяц назад, а сейчас реальность воспринималась такой, какая она есть… Обо всём подумаю позже. Я едва успела подняться со стула, когда дверь распахнулась, и на пороге возникла хозяйка. Окинув меня презрительным взглядом, она сморщилась, словно откусила кусок кислого лимона.

— Пошли, гости уже заждались.

Глава 2

Маргарита (Дарина)

Гостиная купалась в мягком, рассеянном свете. Сквозь высокие окна, задрапированные кремовыми, невесомыми шторами, струились солнечные лучи, лаская кофейный ковер ручной работы. Его теплый оттенок гармонировал с обоями, выдержанными в более светлых, пастельных тонах. В центре комнаты возвышался стол на резных ножках, сервированный для завтрака. Тонкий фарфор с изящной позолотой скромно, но настойчиво привлекал внимание своим благородством и утонченным дизайном. За столом сидели трое. Во главе, словно на троне, восседал Семен. Справа от него расположился мужчина лет сорока с густой, блестящей шевелюрой цвета темного каштана и слегка раскосыми, глубокими карими глазами. Напротив, съежившись, сидел сухонький старик с седой бородой, погруженный в бумаги, совершенно не замечая моего присутствия, в отличие от этих двоих, прожигавших меня взглядами. Впрочем, даже в их взглядах царили различия: в глазах Семена плясала злая усмешка, сквозившая чувством превосходства, а во взгляде молодого мужчины читалось лишь любопытство, он изучал мое лицо, силуэт, словно пытаясь проникнуть не только под кожу, но и в самую душу. Кто знает, возможно, так и было? Я чувствовала себя новорожденной в этом мире. Заметив багровый рубец, красневший среди синяков на моей руке, незнакомец резко побледнел, и его глаза мгновенно потемнели.

—Что это? – он вытянул руку, указывая на мою рану.

—Пришлось немного вразумить, господин Смирнов. Я же вас предупреждал, что девчонка не в себе. Мы с матушкой уже не знаем, как совладать с несчастной. Иногда она бросается на людей… вот, сегодня, например, накинулась на матушку, ударила в живот. Еле успел оттащить, пришлось применить силу. Я понимала, что Семен ведет свою игру, и прекрасно осознавала: если сейчас не добьюсь своего (а мне необходимо было уехать с этими господами), то мне не жить.

Лицо господина Смирнова омрачила задумчивость, он бросал на меня настороженные взгляды, и я решилась.

—Простите меня, господин Смирнов, но, видимо, мой кузен не совсем верно понял ситуацию, произошедшую в чулане…

—В чулане? – лицо мужчины выражало полное недоумение. Семен попытался что-то возразить, но я прервала его.

—Да, в чулане. Я живу в нем… А после вчерашнего избиения я не могла даже пошевелиться от разрывающей боли. Туда ворвалась мать кузена и, схватив меня за волосы, волоком вытащила во двор… Если бы не вы, то вряд ли вы увидели бы меня живой! – объясняя, я смотрела прямо на Семена.

Его взгляд извергал потоки ярости. Что ж, я задела гордость самовлюбленного, надменного человека.

—Как это прикажете понимать, господин Сидоров? На каком основании вы поднимаете руку на хозяйку дома, на знатную аристократку? Вы, нищий и жалкий, не представляющий из себя ничего, осмеливаетесь поднять руку на баронессу из древнего рода? – глаза господина Смирнова метали молнии.

Мне было страшно видеть его в таком гневе, а каково же кузену и его матери, которая, пытаясь укрыться от его взгляда, жалко пряталась за моей спиной? Но уловка оказалась тщетной.

—А вы, госпожа Сидорова, являясь опекуном девушки после смерти ее родителей, как вы могли допустить подобное?

Он не ждал ответа, он просто констатировал факт, выплескивая свои эмоции.

—Прежде чем бросаться на нас с обвинениями, вы бы поинтересовались, что за девица перед вами. Она же лишилась рассудка и памяти! «Откуда ей это известно? Ведь я рассказала об этом только Светланке!» Мужчина перевел взгляд на меня.

—Не стану оспаривать слова этой неприятной женщины… Действительно, я потеряла память, но не рассудок. А лишение памяти — вполне закономерное следствие, если тебя каждый день избивают. Началось это после того, как я случайно услышала ее разговор с сыном…. Я лгала, понимая, что они замыслили либо убить меня, либо превратить в безумную, и эта ложь должна была сыграть свою роль. Этих зверей в человеческом обличье нужно было напугать, чтобы остановить их.

—И что же это был за разговор, позвольте узнать? – поинтересовался господин Смирнов, видя, что я замолчала.

—Они собирались сделать из меня идиотку, нанося постоянные удары по голове, а если бы это не удалось, то просто убить.

—Врет она все, ваше сиятельство! Ничего подобного не было! – завопила женщина.

— Довольно! — рявкнул мужчина, обрушивая кулак на стол с такой яростью, что фарфоровая посуда взлетела в воздух, а затем обиженно зазвенела, словно уязвленная в самое сердце. — С вами я поквитаюсь позже, а сейчас — к делу. Павел Петрович, вам слово.

Старик медленно поднял голову, обводя присутствующих тяжелым взглядом, словно видел их впервые. В его глазах плескалось бездонное прошлое и усталость прожитых лет.

— Присяжный чиновник Ярый Павел Петрович! — произнес он скрипучим голосом. — Мы встречались, госпожа Сидорова, после кончины вашего троюродного брата, барона Чернова Игната Веньяминовича. –Он перевел взгляд на меня и продолжил. - Я издавна вел дела баронства и ныне присутствую здесь вместе с представителем вашего жениха, графом Смирновым Иваном Васильевичем. Ваш жених – граф Луцкий Андрей Сергеевич – заключил брачный договор с вашим отцом, баронесса, незадолго до его трагической кончины. Мы лишь ожидали вашего совершеннолетия, которое должно наступить в следующем году.

— Тогда зачем вы здесь…? — прошипела тетка, но, встретившись с испепеляющим взглядом сына, осеклась.

Все собравшиеся прекрасно поняли, что она хотела сказать.

— Вам не терпится узнать причину нашего столь раннего визита? — с лукавой усмешкой произнес чиновник. — По указу короля, в особых обстоятельствах брачный обряд может быть совершен до наступления полного совершеннолетия. У графа сложилась ситуация, требующая его немедленного отъезда за границу, посему его интересы будет представлять господин Смирнов. Свадьба состоится завтра.

— Как же так? — не унималась женщина, чувствуя, как ускользает из ее загребущих лап золотая рыбка.

— Вот указ его величества, госпожа Сидорова, — с этими словами чиновник протянул ей пергамент.

Она, дрожащими руками взяв документ, пробежала глазами по строкам и передала его Семену.

Мужчина презрительно поморщился, но не произнес ни слова, лишь вернул бумагу чиновнику.

— Прошу вас, госпожа, собрать все приданое девицы в сундуки и приготовить к отправке. Мы отбываем сразу после бракосочетания. Кстати, вот список вещей, которые должны находиться в сундуках, — чиновник вновь протянул ей листок.

Женщина, схватившись за него, покачнулась. Все, что должно было лежать в сундуках, давно было распродано или пущено на уплату долгов. И где теперь все это взять, было неизвестно. Но с теми, кто выше по титулу, не спорят – нужно искать выход.

Эти обрывки воспоминаний внезапно всплыли в моей голове, помогая хоть как-то освоиться в этом чужом мире.

Настоящая Дарина, обнаружив пропажу приданого, пришла к опекунше – Милане (вероятно, Всевышний решил жестоко пошутить, наделив ее таким именем) – требуя объяснений, за что и поплатилась, попав под горячую руку кузена.

Как и говорила Светлана, никакой он не кузен. Это сын ее покойного мужа, которого она вырастила после его внезапной кончины. Разница между ними составляла всего двенадцать лет, и я не сомневалась, что между ними любовная связь. Эти испепеляющие взгляды, которые Семен бросал на мачеху, говорили сами за себя.

— Надеюсь, все будет в сундуках, иначе я передам вас дознавателям, чтобы они провели собственное расследование, — отрезал граф.

— Можно ли отдать деньгами? — выдавила из себя Милана.

— Можно, если сумма будет эквивалентна стоимости украденных вещей.

На этот раз женщина благоразумно промолчала, боясь разгневать непрошеных гостей.

— Вот еще что, невеста должна выглядеть достойно на своей свадьбе, чтобы избежать лишних пересудов. Мы остановимся в ресторанном дворике, там есть гостевые покои, и завтра утром прибудем к вам. После храма никуда заезжать не собираемся, так что приданое, погруженное на телегу, поедет с нами в храм, а затем мы отправимся в поместье Андрея Сергеевича. Не забудьте положить еды в дорогу, нам добираться до места три дня. Надеюсь, денег на это у вас хватит? — злость и неприязнь сочились в каждом слове, но меня это не пугало. Весь негатив был направлен на Милану Сидорову и ее сына Семена.

Я вернулась в комнату окрыленная, но Светлана лишь недовольно покачала головой.

— Рано радуешься, Дарина. Ночь — это их последний шанс сорвать твою свадьбу. Значит, будет несколько попыток: первое — выкрасть тебя и тайно обвенчать с Семеном, чтобы деньги, оставленные твоим отцом в банке, достались твоему мужу; второе — убить тебя и уехать в другое королевство, откуда потребовать наследство. Власти могут и отдать, так как их вину еще нужно доказать. А после получения денег им будет все равно, что их будут преследовать по закону в этом королевстве; и последнее — Семен может ночью проникнуть в твою комнату и силой взять тебя.

От этих слов я без сил упала на кровать.

— Свет, что же делать?

— Выживать, Дарина! Я подумаю, что можно предпринять. Ни на кого нельзя рассчитывать, все слуги подчиняются этим двоим. Тех, кто работал при твоем батюшке, давно выгнали.

— Ты хочешь сказать, что в этой обители зла мы остались вдвоем?

Она посмотрела на меня с жалостью и сожалением.

Глава 3

Маргарита (Дарина)

Я всё ещё оставалась в той самой комнате, куда меня привела Милана. После всего случившегося никто не решался меня выгнать, и я, воспользовавшись этим, осталась на ночь. Прежде чем войти, Светлана выстукивала придуманный код: три стука, потом один и снова три. Так я могла быть уверена, что это не обман. Даже Свете я не доверяла до конца, особенно после того, как услышала, что тётка рассказала гостям о моей потере памяти. Не хотелось так думать, но всё указывало на то, что она узнала это от моей служанки – подругой пока её называть язык не поворачивался. Сейчас она ушла, чтобы принести мне ужин. Я попросила что-нибудь лёгкое, опасаясь, что в еду могут подсыпать яд или другую отраву. Пока служанки не было, решила взглянуть на свою внешность – что-то внутри настойчиво требовало этого. Зеркала не было, поэтому я налила в таз воды и посмотрела на своё отражение. Сердце тревожно забилось в груди, пока я с недоверием разглядывала себя в импровизированном зеркале. Дарина была чем-то похожа на меня в прошлой жизни.

Точёные черты лица, слегка вздернутый носик, светло-карие глаза, обрамлённые длинными ресницами и тонкими бровями вразлёт – вся эта красота тонула в каскаде густых чёрных волос. В прошлой жизни я была симпатичной девчонкой, а в этой оказалась просто сказочно красива. И фигурка, выточенная словно из слоновой кости, с высокой грудью, не могла не радовать. А вот попку пришлось ощупать, и ноги осмотреть, приподняв платье до пояса. Конечно, стоило бы немного поправиться – уж слишком сильно выпирали кости таза, да и худоба ног немного напрягала.

Стук в дверь оторвал меня от созерцания доставшегося мне тела. Поняв, что это Светлана, я открыла дверь.

– Быстро закрывай, за мной Семён идёт, – прошептала она и поставила поднос на прикроватную тумбочку. Интересно, кому раньше принадлежала эта комната? Уж слишком убого всё выглядело. Реакция последовала незамедлительно. Я тут же закрылась на ключ, и как раз вовремя. Доли секунды спустя в дверь ударило что-то тяжёлое.

– Дарина! – услышала я рычание за дверью. – Быстро открыла дверь!

– Кто ты такой, чтобы здесь командовать? Ты забыл, кто ты здесь? Мой тебе совет, Семён, иди спать, не нагнетай обстановку.

– Ллладно! Ночь впереди, ещё посмотрим, кто есть кто!

–Дарина, ты разозлила его! Что теперь будет? – девушка испуганно сжалась, словно мечтая свернуться калачиком и стать незаметной для всех. Меня покоробило её состояние. Неужели можно так напугать человека, что он готов от страха упасть замертво?

– Неважно, Светлана. Независимо от того, сказала бы я что-нибудь или нет, он не оставит меня сегодня в покое. Придётся всю ночь бодрствовать и ждать приезда графа Смирнова. Я хотела спросить…

– Спрашивай, отвечу на любой вопрос, – немного придя в себя, ответила служанка.

– Эта женщина, Милана, сказала, что я потеряла память, а об этом знала только ты… – я не стала продолжать, просто посмотрела в глаза девушке, надеясь, что она сама догадается.

– Ты думаешь, это я рассказала хозяйке о твоей потере памяти? – растерянно пролепетала Света.

Не могу сказать наверняка, говорит ли она правду или вводит в заблуждение. Я не эксперт по выявлению лжи по мимике, жестам и манере говорить. Но мне очень хотелось верить ей. Девушка словно застыла от моих слов, затем подняла глаза, в которых плескалась боль, и заговорила глухим, безэмоциональным голосом.

– Мне очень жаль, баронесса, что вы потеряли память и не помните тех событий, которым стали свидетельницей. Семён, как только прибыл сюда со своей матерью, уже на третий день после смерти вашего отца изнасиловал меня, а моего жениха розгами накануне до смерти забил… Вы меня тогда с петли сняли, и я на вас до конца жизни молиться буду, что не дали перед Всевышним грех совершить. А по поводу того, что сказала хозяйка о потере памяти… Я забыла предупредить, что все, кто живёт в этом доме, на стороне Миланы и Семёна. Они постоянно подслушивают все разговоры.

Я была потрясена услышанным, словно громом поражена, и, повинуясь внезапному порыву, бросилась к девушке, утопив её в объятиях. Теперь завеса тайны над её страхами спала.

— Прости меня, Светланка, дурёху прости. Ничего не помню, будто заново родилась, хотя обрывки воспоминаний иногда всплывают, но этого так мало. И давай без этих “вы”, ладно? — улыбнулась я, стараясь скрыть волнение.

— А хочешь, я тебе наглядно докажу? — в глазах девушки заплясали озорные искорки, как быстро у неё переменилось настроение. Я лишь утвердительно кивнула. —Только ты что-нибудь рассказывай, мне нужно неслышно к двери подкрасться, — прошептала мне на ухо служанка.

— Знаешь, Света, я так перепугалась, когда увидела столько гостей, а от страха ко мне стала возвращаться память, и, кажется, я вспомнила, где лежат матушкины драгоценности… — начала я, стараясь говорить как можно более непринужденно.

Света уже стояла у двери. Она распахнула её так резко, что тот самый человечек в сером сюртуке, что шептал Семену о прибытии гостей, от неожиданности потерял равновесие и, споткнувшись о предательский коврик, живописно распластался на полу.

— Я же говорила, — торжествующе произнесла служанка. — Это самый главный прихвостень хозяев, Лука.

— Ну что, Лука, кажется, ты решил пойти под следствие вместе с Миланой и Семеном? Я тебе это устрою, — прошипела я сквозь зубы, готовая разорвать эту гадину на части.

— До утра доживи сначала, — процедил он, поднимаясь, и с отвращением сплюнул на пол.

Зловещая гримаса исказила его рот, и меня пронзила леденящая мысль: мне не выжить. Эти твари что-то задумали и готовы на всё, лишь бы не выпустить деньги из своих цепких лап.

— Рассказывай, — приказала я ему, хотя и понимала, что это бесполезно. — Мне терять нечего, я и убить могу.

Лука разразился громким, хриплым хохотом, но тут же резко оборвал его. Наклонившись ко мне всем телом, он взглянул на меня своими жёлтыми, змеиными глазами и выдохнул прямо в лицо:

— Тебе хоть раз приходилось убивать? Да ты даже ответить толком не можешь тем, кто всё это время издевался над тобой! Немощь! Убить любое существо – это не то же самое, что курице голову отрубить. А ты – слабое ничтожество, неспособное ни на что.

Непостижимая ярость, клокочущая лава, поднялась из самой глубины моей души, и я, не помня себя, схватила врага за горло. Вернее, его прихвостня, но мне уже было всё равно. Позже, когда я немного пришла в себя и стала перематывать в голове эту ужасную сцену, я не могла понять, как я, такая худенькая и слабенькая, смогла справиться пусть и с некрупным, одного со мной роста, но всё же мужчиной. В тот момент мои глаза застлала багровая пелена, оглушительный пульс в ушах отсёк все посторонние звуки, и я перестала видеть и слышать что-либо вокруг, словно мой мозг полностью отключился. Но Света потом рассказала, что из моих рук вдруг хлынул яркий свет, и Лука заговорил…

Я смотрела на бесчувственного мужчину и не могла поверить в то, что натворила. Какие еще тайны скрывает моё тело?

— Дарина, Дарина, очнись! Что делать будем?

— В смысле? — с недоумением посмотрела я на Свету.

— Лука успел сказать, что магией тебя усыпят, а потом подожгут дом. Так им будет легче скрыть твою смерть. Даже если их поймают, они смогут оправдаться перед дознавателями. А магическое воздействие будет сложно определить, сон был наложен искусственно. Магический огонь поглощает всё, не оставляя следов.

— Магия? Ты сказала магия?

Внезапно острая, нестерпимая боль пронзила мою голову, и в сознании вспыхнули обрывки чужих воспоминаний. Я стою в кабинете отца. Напротив меня – седовласый старик, за столом сидит измученный болезнью отец, понуро склонив голову. Перед ним лежит портрет очень красивой женщины в белом платье и с чёрными волосами, уложенными в высокую причёску. Я знаю, что это портрет моей матери, которую он безумно любил.

— Приступайте, — скомандовал седовласому отец.

Мужчина провёл рукой над моим солнечным сплетением, недовольно хмыкнул и провёл ещё раз.

— Игнат Вениаминович, лишь зачатки, даже направление определить не могу.

— Значит, только договор о помолвке. Дарина, можешь идти.

— Дарина, Дарина, да что же это такое? — Светлана была в панике.

— Не тряси меня, а то всё вылетит наружу, — пробормотала я.

— Фух, как же ты меня напугала! Застыла, словно каменная, и я не могла до тебя докричаться, как бы ни старалась. Ты спрашивала про магию?

— Не надо, я вспомнила, как меня в кабинете отца проверяли на наличие магических способностей. Лучше скажи, что делать будем. Они сейчас начнут искать Луку, и нам несдобровать.

— Бежать надо, Дарина, другого выхода нет. Нам здесь не продержаться. Думаю, нужно идти в сторону города. Оттуда скоро выедет граф со свитой, там мы всё и расскажем, когда они обнаружат, что произошло в их отсутствие.

— А ты уверена, что мой так называемый жених хоть чем-то лучше Семена? Он ведь не захотел выделить время для своей невесты, чтобы приехать самому, а прислал друга. Я не говорю о любви, но хотя бы из уважения мог бы явиться на бракосочетание лично.

— И правда твоя, баронесса, — задумчиво произнесла Светлана.

Глава 4

Маргарита (Дарина)

Ночь воцарилась, рассыпав по бархатному небу мириады звезд, мерцающих, словно осколки древних сокровищ. За серебряной лентой реки, искрящейся в лунном свете, чернел лес, манящий тайной и пугающий неизвестностью. Но не до любования красотами сейчас. В доме стояла звенящая тишина. Тишина, которая не успокаивала, а терзала, заставляя вздрагивать от каждого шороха, словно в обители призраков.

— Света, вещи собрала? — спросила я, улавливая в полумраке блеск её глаз.

— Да что тут собирать-то, сами знаете, нечем похвастаться, — фыркнула она и тут же осеклась.

Но тишина в комнате продержалась недолго. Вдруг Света тихонько вскрикнула.

— Маменьки-родные, совсем из головы вылетело, баронесса! Там, под кроватью, у изголовья, платочек, в нём матушкины драгоценности!

Я опустилась на колени и заглянула под кровать, мысленно молясь о свете. Там клубилась непроглядная тьма, пахло пылью и затхлой сыростью.

— Свет, ничего не видно.

— Дайте я, госпожа, — от волнения она перешла на "вы". — Вы словно предчувствовали неладное, показали мне тайник. Если с вами что-то случится, я должна была все забрать и бежать. Она говорила и шарила рукой в глубине под кроватью.

— Вот! — торжествующе воскликнула она, выдернув на себя носовой платок и вложив его мне в ладонь.

Спрятав платок в мешок с пожитками, я выглянула в окно.

— Охрана внизу есть, не знаешь? Единственный выход – прыгать из окна. Через дверь точно не пройти, там нас ждут. А внизу ни души, решили, видимо, что мы, барышни, трусихи и не посмеем. Но они ошибаются, ещё как посмеем!

— Дарина, а как мы вдвоём пойдём?

— Ногами, а что нам помешает? — удивилась я, глядя на её смущённое лицо.

— Эмм, ты забыла? Девушкам одним никак нельзя, только в сопровождении мужчины, а то за девиц лёгкого поведения примут, — пробормотала она, потупив взгляд.

— О времена, о нравы! — закатила я глаза с досадой. — Как же без света тяжело…!

— Я видела огарок свечи, и огниво там же, надо прихватить, совсем вылетело из головы. Спасибо, что напомнила.

Она заглянула в тумбочку и достала тоненькую свечку. Её вряд ли надолго хватит, но что есть, то есть. Чиркнув огнивом, Света зажгла огарок, и мир вокруг стал чуточку приветливее. Подойдя к мужчине, я окинула его взглядом. Ростом он с меня, но, конечно, крупнее, плечи шире, но другого выхода нет.

— Раздеваем его, — бросила я, оглядывая тело. — Я переоденусь… и шляпу бы где-то найти, или кепку. Иначе придется волосы обрезать.

Света ахнула, словно от удара, и всплеснула руками, как испуганная птица.

— Да как же так! Это же позор… девушка с остриженными волосами! — в её голосе звучало искреннее возмущение.

В этот момент со стороны кровати донесся приглушенный стон Луки.

— Шевелись! Время – песок сквозь пальцы. Очнется – нам несдобровать, — прошипела я, и, не дожидаясь помощи служанки, принялась расправляться с одеждой мужчины.

Светлана всхлипнула и поспешно отвернулась, а я лишь усмехнулась.

"Слишком нежна моя служанка", – подумала я, наблюдая, как она тяжко вздыхает, пока я освобождала Луку от вещей. Видимо, осознание того, что в теплое время года под штанами ничего не носят, стало для неё настоящим потрясением. А меня, видавшую в своем мире, через всемирную паутину, и не такое – как голое тело с пивным животиком и тонкими ножками, горы трупов, пытки и издевательства, – удивить было сложно. Я действовала быстро и решительно.

— Света, не стой столбом! Рви простыни, плети косу. Нам нужна веревка, чтобы спуститься вниз.

— Мы… по веревке? — растерянно пролепетала она, и голос ее предательски задрожал.

— А ты собираешься сигануть вниз? Так недолго ноги переломать и прямиком в руки врагам угодить, — хмыкнула я, представляя себе перспективу. — Знаешь, что с нами сделают?

Я уже переоделась в чужую одежду, чувствуя себя крайне дискомфортно. От ткани исходил стойкий запах пота, мочи и гнилой рыбы. Придется дышать через раз, пока не привыкну. Хотя, возможно ли вообще привыкнуть к такому зловонию?

"Для побега и это сойдет, – уговаривала я себя. – Потом придется искать что-то другое, иначе просто задохнусь и убивать будет не нужно".

— Ты готова? — спросила я у Светы, и по ее расширенным от ужаса глазам поняла, что нет.

Она боялась. Впрочем, кто бы не боялся на ее месте? Я и сама тряслась от страха, как осиновый лист. Но откуда-то изнутри поднималось странное, необъяснимое спокойствие, и я знала – чувствовала, – что все делаю правильно.

Приняв из дрожащих рук девушки импровизированную веревку, я закрепила ее за ножку кровати и, приоткрыв окно как можно тише, прислушалась. Где-то вдали доносились пьяные выкрики и странные женские вопли. Скинув веревку вниз, я выглянула. Да уж, коротковата… До земли оставалось, по моим прикидкам, метра два. Но выбирать не приходилось – придется прыгать. Не шесть же метров, в конце концов. Постараемся действовать аккуратно.

— Ты спускаешься первой, я бросаю мешок, ты его подбираешь и прячешься за каким-нибудь кустом. Следом за тобой прыгаю я. Ни звука.

Я никогда раньше не видела в глазах столько ужаса. Девушка вцепилась в веревку побелевшими пальцами, словно в последнюю надежду, и замерла, вися за окном.

— Перебирай руками! Быстрее вниз! Иначе оставлю тебя здесь, — прошипела я, стараясь сохранить самообладание.

Она, словно очнувшись, резко заработала руками и быстро оказалась на земле.

Вновь стон за спиной. Я скинула мешок с вещами, а, обернувшись, увидела, как голое нечто поднимается на колени и цепляется за мои штаны. Недолго думая, я со всей силы пнула его в голову. Тело рухнуло на спину, а в этот момент кто-то снаружи толкнул дверь. Паника волной накрыла меня, руки затряслись, а ледяной страх подступил к горлу.

Я бросилась обратно к окну, но тут до меня дошло, что дверь заперта изнутри. Ломать ее пока никто не станет, полагая, что мы все еще здесь. Значит, сначала придется заткнуть глотку этому недоразумению. Схватив остатки разорванных простыней, я связала ему руки за спиной, затем ноги, а рот заткнула кляпом. Теперь можно и бежать.

Закинув одну ногу за окно и крепко ухватившись за веревку, я вылезла полностью и начала спуск. Почувствовав, что веревка закончилась, спрыгнула вниз. В тот же миг чья-то рука закрыла мне рот и потащила за куст. Хотелось укусить незваного помощника, но я услышала приглушенный шепот Светки.

—Тише, это я! Кто-то крадется сюда.

—Черт, если они сейчас увидят веревку, это конец, — прошептала я, и, схватив ее за руку, потащила подальше от окна. Едва успели.

—Ах ты ж, леший, — взревел подошедший мужчина и кинулся к фасаду дома, к главному входу.

—Света, куда нам теперь?

—За тем кустарником есть запасная калитка, ей давно никто не пользовался.

Пока никто не опомнился, мы сорвались с места и помчались к калитке. И снова вовремя. Весь дом взорвался от истерических воплей мачехи. В одной ночной рубашке она выскочила на улицу и металась по двору, а Семен в домашних штанах пытался ее поймать. В какой-то момент он замер и прорычал:

—Заткнись!

Милана осеклась. Посмотрев безумными глазами на пасынка, она завыла, тихо, словно боялась, что сейчас ей достанется.

—Кто Луку видел?

Мужчины пожали плечами, но один из дворовых вспомнил:

—Я видел его возле комнаты, где временно поселили Дарину, на втором этаже.

Зарычав, он рванулся в сторону дома, а мы наблюдали за всем этим, притаившись за забором. Вряд ли кто-то мог заметить нас в этой тьме. Как только во дворе стихло, Светлана прошептала:

—В деревне у меня тетка живет, старенькая уже. Я иногда помогала ей, надеюсь, она не прогонит нас и даст переждать какое-то время.

—Кто знает, что она твоя тетка?

—Из старых слуг все знали, а эти-то себя не помнят, каждый вечер пьянствуют, потом разбредаются кто куда и занимаются непотребствами, — мы сидели в тени, и я не видела ее лица, но чувствовала, как она смутилась.

По словам Светы, нам предстояло пересечь луг, открытое пространство, где нас мог увидеть каждый встречный, перейти вброд речушку, и там начинался лес. Боясь попасться на глаза прихвостням Семена и Миланы, мы бегом преодолели этот участок и вышли к тропинке, уходящей в густую чащу. Поежившись от страха перед ночным лесом, полным хищников, мы, взявшись за руки, шагнули вперед.

Стволы деревьев выстроились вдоль тропинки длинной колоннадой, уходящей вглубь леса и сливающейся вдали с ночным мраком. Неумолчные голоса ночных птиц и насекомых, скрип старых деревьев – все это наполнило нас жутким страхом. Тысячи мурашек пробежали по спине, когда над головами раздался громкий крик птицы, шум крыльев, едва не задевших нас… Это стало последней каплей. Не разжимая рук, мы бросились бежать, не чувствуя ног.

Через десять минут мы стояли на краю селения под названием Пустырка. Там и жила тетка Светы.

—Пойдем задами, чтобы не разбудить дворовых собак, и нам лучше не показываться на глаза, чтобы никто не вздумал рассказать хозяевам, — посоветовала девушка, отдышавшись после бега. — В этом селении есть те, кто за лирану* на все готовы, и на предательство тоже.

Мы подошли к обветшалому дому со скособоченной крышей, покрытой серой дранкой, поросшей мхом от сырости, и остановились возле небольшого окошка. Просто проходя мимо, я, наверное, приняла бы его за заброшенное жилье, но в огороде виднелись несколько грядок с овощами. В голове сразу возникла куча вопросов: какое сейчас время года, в каком мире я нахожусь, и что мне принесет это неожиданное перемещение души?

—Тетушка Мариса, — тихо позвала Света.

—Кого там на ночь глядя принесло? – услышали недовольное старческое ворчание.

—Это я, Светка, открой, пожалуйста.

—Ох, деточка моя, Светочка, подойди к двери, сейчас открою.

Лирана* — медная монета.

Дорогие мои читатели, если вам нравится книга, не забывайте подписаться на автора. Ваша подписка и искренне поставленная звездочка – это лучшая благодарность для меня и моего муза. Спасибо!

Глава 5

Маргарита (Дарина)

Мы переступили порог дома. Сразу за тесным коридорчиком разворачивалось пространство, больше похожее на кухню, плавно перетекающую в столовую, а дальше виднелась еще одна комната. В первом помещении взгляд сразу цеплялся за огромную печь, выбеленную известью, возле которой теснились полки с глиняной посудой, скрытые за ситцевыми занавесками. Чуть поодаль, на стене, сиял начищенный до блеска медный рукомойник. Вдоль стены вытянулись две длинные лавки, а в углу примостился деревянный стол, накрытый цветастой скатертью.

В тусклом свете я наконец смогла разглядеть тетушку Светы. Невысокая, седовласая старушка, с мягкой полнотой и серыми, слегка затуманенными глазами, в простой льняной рубахе и платке, наброшенном на плечи, стояла посреди комнаты, слепо щурясь.

— Присаживайтесь, милые мои, сейчас я чайком угощу. Булочки свежие остались. А после спокойно поговорим.

Спать хотелось нестерпимо, но мы обе понимали, что расслабляться еще рано.

На столе дымился чай из трав, красовались свежие булочки и блюдце с рубиновым вареньем. Я жадно втянула воздух, и меня окатил аромат лесной земляники и мяты, а по телу разлилось приятное тепло, словно укутывая в мягкий плед с головы до пят.

Этот знакомый с детства запах мгновенно разбудил память, рисуя в голове деревенский домик, любовно построенный отцом в тихом селении; букетики алых ягод по утрам, которые приносил соседский рыжеволосый мальчишка Федька, сын лесника; наши посиделки с родителями и семьей брата. Мама, после трудового дня, колдовала на летней кухне, организовывая чаепитие, добавляя в чай листик мяты и свежесобранную землянику. Воспоминания нахлынули с такой силой, что, не выдержав, я шмыгнула носом, а затем и вовсе разрыдалась. Сколько я проплакала, не знаю, но когда все слезы были выплаканы, с облегчением выдохнула. Тетушка Мариса сидела рядом и гладила меня по голове, словно маленькую.

— Успокоились, баронесса? — спросила она, вытирая платочком слезы и улыбаясь.

От светлой улыбки старушки вокруг глаз разбежались лучики морщинок.

Я кивнула. Действительно, почувствовала себя намного лучше.

— Порой со слезами уходят все невзгоды, а дальше ждёт только счастье, любовь и богатство, — рассмеялась она.

— Ох, тетушка Мариса, кабы так в жизни было просто, — вздохнула Света.

— Всевышний не дает больше того, сколько вы можете вынести…. Ну что же, рассказывайте, что у вас произошло.

— Рассказывай, Светлана! — попросила я служанку.

— Хорошо, Дарин…. Так вот, тетушка…, — начала она, но старушка резко остановила её.

— Вы обращаетесь друг к другу на ты? — удивилась она.

— Ну да, я сама попросила Свету, чтобы она мне не выкала. Я, конечно, мало что помню после того, как Милана избила меня и выволокла за волосы во двор, но никогда не воспринимала Свету как служанку, больше как сестру….

— Сестру говорите?! — старушка тяжело вздохнула. — Не хотела ничего рассказывать, унести с собой в могилу, но видимо судьба решила по-другому…. Вы на самом деле сестры…

— Это что же получается, мой отец переспал с матерью Светланки? — такого поворота я не ожидала, и мой вопрос прозвучал немного резко.

— Что вы, что вы, баронесса! — она всплеснула руками. — Иван Вениаминович был предан жене, и никогда за ним не замечалось такого греха, а вот брат его, Петр, был еще тот ходок. Он и соблазнил твою матушку, племянница. Когда его убили, законная жена твоего отца выгнала твою мать вместе с тобой из усадьбы. Луша пришла ко мне ночью голодная, измотанная, с тобой на руках. Все дни ходила словно потерянная, так и не смогла пережить смерть брата, словно в душе у нее всё умерло. Умерла она, когда тебе, девочка моя, было пять.

Девушка сидела, съеженная горем, а по щекам ручьями текли горячие слезы. Беззвучные рыдания сотрясали ее плечи. Пришло мое время – время утешения. Я придвинулась ближе и бережно прижала ее голову к себе.

— Света, сестренка, ты не одна. Я здесь, с тобой, — прошептала я ей на ухо.

— Ты не оставишь меня?

— Ну что за глупости? Мы столько пережили вместе!

— Девочки, что-то мне не нравится эта возня посреди ночи, — Мариса тревожно смотрела в окно, нервно теребя край своего цветастого платка.

— Это нас ищут! – выпалила я, и в горле пересохло.

Света подняла заплаканное лицо и, всхлипнув напоследок, торопливо заговорила, рассказывая о последних событиях, разыгравшихся в усадьбе.

— Ох, что же делается, Всевышний! – ахнула Мариса, крестясь. – Куда ж вы теперь, деточки мои?

— Пока не знаем, тетушка. Хотели у тебя переждать, но боюсь, найдут нас быстро.

— Вон и староста Лесок мужиков набирает, чтобы наверняка обыскать все вокруг. Ух, злыдень, от лишней монетки не откажется, да только подавится он ими когда-нибудь, — ворчала старушка, глядя в окно. – Раз поднял на ноги всю округу в такой час, значит, точно за вами явился.

После ее слов мы притихли, словно загнанные зверьки. Конечно, мы не думали, что Семен так быстро кинется на поиски. Видимо, уже вскрыли комнату и обнаружили Луку… Нужно было бежать дальше, не теряя ни минуты.

Старушка проворно задула свечу.

— Хорошо, что догадалась магический светильник не зажигать, а то первым делом ко мне бы прибежал: чего, мол, это у тебя посреди ночи свет горит? Не переживайте, милые, не дам вас в обиду.

Тетушка вышла в другую комнату, и оттуда донеслись ворчание, шелест перелистываемых страниц и недовольное бормотание.

— Что она делает? – шепотом спросила я Свету.

— Не знаю. Она всегда такая – порой закроется и вроде как с кем-то разговаривает. Я однажды даже попыталась зайти к ней в этот момент, чтобы узнать, кто там с ней, но она была одна. Как зыркнет на меня, мне аж дурно стало. Я выскочила из комнаты словно ошпаренная. Никогда еще на меня не смотрели с такой злостью и негодованием. Тетушка всегда меня любила, ведь кроме нее у меня никого нет… Правда, теперь еще и ты появилась, — она робко улыбнулась уголками губ, словно испугавшись, что я опровергну ее слова.

Я легонько погладила Светину руку. В своем прежнем мире я так и утонула в собственном горе. Первое время ко мне заходили соседи, одноклассники, но в какой-то момент все прекратилось, а близких подруг у меня никогда и не было. Не знаю, почему…

Вдруг в дверь резко постучали, отчего мы вздрогнули. Старушка выскочила в столовую, а мы замерли, словно мышки, в ожидании – то ли неведомой опасности, то ли чуда, способного нас спасти.

— Кто там? Кого арахча принесла в такую пору? – возмущенно прокричала старушка.

— Мариса, открывай, это я, Лесок. Барышню ищем, говорят, умом повредилась и сбежала невесть куда.

— А я-то тут причем?

— Все дома проверяем без исключения. Может, спряталась где? Соседи утверждают, что недавно свет видели в окошке.

— Так как же его не видеть, если я вставала ночью, отвар пила от боли в ногах… — протянула она, а сама тем временем потащила нас за печку.

–Сейчас отправлю вас на Изнанку, потерпите немного. Там нечего бояться, никто и пальцем не тронет.

Тетушка Мариса подтолкнула Светлану, затем меня, и нас словно выплюнуло в странное место. Вроде бы старушкина комната, но мы замерли за печкой, и все вокруг потеряло краски, мир стал черно-белым подобием. Тот, кто видел цветной фильм, а потом его же в ч/б, поймет это ощущение сразу. Казалось, из жизни вырвали кусок, восприятие исказилось. Ведь, не видя красок мира, человек теряет полноту чувств, лишается возможности восторгаться цветущим лугом, лазурью неба, аквамариновым морем, буйством весеннего цветения. Не страшно, а жутко – вот какое слово точнее всего описывало происходящее.

Вдруг чья-то рука выдернула нас обратно. Старушка оглядывала нас, по-доброму усмехаясь.

–Испугались? – хмыкнула она, скользнув взглядом по нашим бледным лицам. – Я же говорила, там ничего нет, в смысле на этом уровне.

–А что есть еще? И что вообще это было? – спросила я, стараясь унять дрожь. Зубы выбивали чечетку от холода.

Лишь теперь я почувствовала, что промерзла до костей, будто провела пять минут на лютом морозе. Взглянула на подругу – ей было не лучше: лицо белое, губы посинели, а на пшеничных волосах местами поблескивал иней.

Ничего себе прогулка!

–Садитесь скорее пить чай! Не переживайте, сейчас все пройдет, это с непривычки.

Она усадила нас на скамью и забегала, подогревая чай, который мы так и не успели допить из-за этих разговоров.

Ледяными пальцами мы обхватили кружки, и горячий отвар разлился благодатным теплом, согревая изнутри.

–Тетушка Мариса, где мы были? – повторила я свой вопрос.

–На Изнанке мира, – ответила она. – Иначе спасти вас было невозможно. Оглянитесь, они прочесали все вокруг, словно учуяли след. Как думаете, сколько вы там пробыли?

–Минут пять, ну семь от силы.

Старушка усмехнулась.

–Полчаса. Кто-то вспомнил, Светочка, что ты мне родственница, вот и искали, словно носом землю рыли. Особенно усердствовал Лесок.

–А почему Лесок-то? Имя какое-то странное! – поинтересовалась я, отпивая глоток горячего чая.

–Так родовое это имя, а зовут Акимом, но все привыкли звать Лесок. Так вот, я заметила, что они мне не поверили и поставили сторожа у дома. Обшарили эти араховы задницы каждый угол по несколько раз, но никому из них и в голову не пришло, что у меня есть очень редкая магия. Я могу ходить по Изнанке мира, называется она теневой. У меня ее совсем немного, поэтому я могу перемещаться только по поверхности Изнанки, то есть по верхнему слою.

–А сколько их всего?

–Всего семь, баронесса.

–Если на верхнем так холодно, что говорить о нижних слоях? Наверняка, там мороз адский.

–Нет там никакого мороза, там ничего нет. Иногда встречаются души неприкаянные или какой-нибудь маг с сильным даром, вот, в принципе, и все. Но я ниже первого слоя не была, потому утверждать не буду. Говорю, что читала в редких книгах.

–Подождите, бабушка, как же так, нет мороза? Мы же вышли оттуда замерзшие, рук и ног не чувствовали.

Старушка досадливо крякнула.

–Я думала, сами сообразите щит поставить, госпожа. У вас же есть магия, я чувствую.

–Когда отец приглашал человека для проверки и решал, что со мной делать перед самой смертью, выяснилось, что магии во мне нет. А вот сегодня Света сама видела, что она появилась.

Света кивнула, подтверждая мои слова.

–Сильное нервное напряжение, повышенный эмоциональный фон позволили дару проявиться. Хм, такое бывает, – задумчиво произнесла старушка, как мне показалось, больше для себя. – Вам, девочки, стало холодно оттого, что Изнанка выкачивает жизненные силы, поэтому вы почувствовали мороз, а на самом деле там нет никакой температуры, ни ветра, ни деревьев, лишь только то, что отбрасывает тень на землю, вот это вы и видите.

–Впервые об этом слышу.

–Я сама была в шоке, когда впервые оказалась на Изнанке. За сто лет родовой дар открылся только у меня, и я совершенно не знала, как им пользоваться. Ладно, девочки, допивайте чай, а я соберу вам еды в дорогу и проведу Изнанкой до города. Иначе вам отсюда не выйти, а рано или поздно кто-то догадается, что вы здесь прячетесь. Я вас оставлю в городе в подворотне, чтобы меня никто не увидел, и дам адрес моего знакомого, обратитесь к нему за помощью. Надеюсь, он не откажет.

Глава 6

Маргарита (Дарина)

Едва забрезжил рассвет, как мы принялись собираться в дорогу. Тетушка Мариса протянула мне плащ, под которым тонула одежда Луки. Увы, мужского платья в её сундуках не нашлось, а без него нас нигде не примут всерьёз – ведь мы, по мнению этого мира, слабые и неразумные создания, годные лишь для продолжения рода. Впрочем, это не мои мысли, а всего лишь устоявшийся менталитет, как выразилась Светланка. К счастью, тошнотворная вонь отступила – старушка что-то прошептала, и одежда словно очистилась. Я всё ещё настороженно принюхивалась, но теперь от ткани исходил лишь нежный аромат луговых цветов. Однако чужая одежда тяжким бременем давила на плечи, хотелось поскорее избавиться от неё, смыть с кожи чуждую, мужскую энергетику.

—Хорошо придумали с переодеванием. Ещё бы личико изменить, да нет у меня такого артефакта. Старайтесь, баронесса, голову не поднимать, иначе сразу выдаст вас нежный девичий румянец.

Я лишь кивнула, понимая её правоту.

—А тебе, Света, вот эта накидка. Старенькая, конечно, но целая. Утром на улице зябко. Она накинула на плечи Светланы короткую накидку с капюшоном, похожую на пелерину. —К сожалению, денег дать вам в дорогу совсем нет, — с грустью проговорила старушка.

—Я захватила с собой материнские украшения. Если что, продадим, на первое время хватит.

—Присядем, девочки, — попросила женщина, и мы опустились на скамью. — Светлана, вот письмо для моего старого знакомого, Василия. Давным-давно я помогла ему скрыться, как и вам сейчас. Надеюсь, он этого не забыл. Василий - торговец из королевства Росс, водит караваны в гномье царство Санкату. Найдёте его в Переславле, а доберётесь туда на дилижансе, который дважды в день отправляется с Каретной площади. Баронесса, покажите, пожалуйста, драгоценности, которые вам удалось сохранить?

Я достала из складок плаща, где обнаружился глубокий карман, тот самый узелок с сокровищами, спрятанный под кроватью. Развязав крепкий узел, откинула углы носового платка. Изумительное зрелище! В платке покоились кольцо и два ожерелья. Невольный вздох восхищения сорвался с наших губ.

Первое представляло собой настоящее великолепие – сочетание бриллиантов разных размеров и оттенков. В самом центре сиял крупный, кристально чистый камень. Над ним, словно корона, возвышался бриллиант чуть поменьше. Оттеняли роскошь центральных камней россыпи мелких, искусно огранённых красных алмазов и пронзительно-зелёных бриллиантов.

Второе ожерелье было не менее восхитительным произведением ювелирного искусства. На золотом каркасе, искусно стилизованном под виноградную лозу, сверкали прозрачные бриллианты всевозможных размеров – от крошечных искр до внушительных, сияющих глыб.

—Какая красота! Дорогая моя, одно такое украшение стоит дороже, чем ваше имение вместе со всеми землями. Ох, баронесса, боюсь, ни в коем случае нельзя показывать их кому-либо, иначе навеки останетесь в лесу - прикопанные или прикрытые ветками… .

—Тетушка, ты хочешь сказать, что нас могут убить? – Глаза Светланы, полные ужаса, говорили о том, что она прекрасно понимает опасность, но страшится признаться в этом самой себе.

Старушка вздохнула.

—Светочка, ты умная девочка, но порой до тошноты наивная. Если в твои руки попадёт такое богатство, неужели ты от него откажешься? – В глазах тётушки промелькнул лукавый огонёк.

—Нет, но не губить же за это душу! – возмутилась девушка.

— Для тебя, наивной, все неправильно, а для тех, кто душит без зазрения совести, существует лишь звон золота. Видимо, придется менять план, не хочу по лесу косточки ваши собирать. Сейчас по изнанке до Грота доберемся, а там мне с одним знакомцем свидеться надо. Все, девочки, пора выдвигаться, что-то опять зашевелилось на улице. Щит вешать не буду, авось магия еще пригодится. Света, дай руку баронессе…

— Зовите меня просто Дариной, какая я баронесса, — перебила я старушку.

Она всмотрелась в меня изучающе и кивнула.

— Верно мыслишь, Дарина. Тебе пока схорониться надо, а уж после думать будешь. Света, брата за руку хватай, и нечего глаза круглые делать. Я тебя за руку возьму. Держитесь крепче.

И тут старушка шагнула в стену. Просто сделала шаг… Я думала, не сможем мы со Светкой, но секунда, и мы оказались в сером полумраке. Словно со страниц Поттерианы сошли, где Гарри на вокзале сквозь стену в мир волшебства попал.

— Не засматривайтесь, идите быстрее, щита-то на вас нет.

Не знаю, как Светлана, но я вскоре почувствовала такую усталость, что готова была взвыть. Лица сестры не видела, но по ее спотыкающимся шагам чувствовала – она тоже на пределе.

— Стойте, надо осмотреться. Потерпите немного, почти пришли. — Она будто растворилась в серой мгле, и лишь силуэт ее маячил впереди. Затем возникла рука старушки и выдернула сначала Свету, а следом и меня, продолжавшую держать сестру за ладонь.

Обессиленные, мы прижались к стене непонятного кирпичного строения. Хотелось присесть, но вокруг было так грязно, что противно было не только сидеть, но и стоять. Настоящая свалка: битый кирпич, грязные тряпки, зловонные кучи разлагающейся органики кишели неизвестными насекомыми. По бокам высились еще два дома, но ни одно окно не смотрело в нашу сторону. Чуть дальше виднелся обрыв и темная лента реки.

Старушка достала из кармана маленький пузырек, отпила и протянула Свете.

— Сделайте по глотку, это силы вернет.

Мы послушно выполнили просьбу, и спустя минуту почувствовали, как возвращается бодрость и разливается приятная легкость.

Улыбнувшись, тетушка Мариса скомандовала:

— Ну что, девчата, вперед! Идите в парк, посидите на лавочке, подождите меня. А мне отлучиться надо ненадолго.

Минут через пять мы были в городском парке Грота, что в трех километрах от моей усадьбы. Эти знания я выудила из памяти бывшей хозяйки тела. Мы опустились на ближайшую лавочку.

— Дарина, ты отложила одно из ожерелий, как я просила? — спросила старушка.

— Да, тетушка Мариса, — я протянула платок, в котором лежало ожерелье в виде виноградной лозы. Именно его я и решила продать. Второе спрятала подальше. Мне казалось, оно стоит намного дешевле первого, хотя в чистоте камней я была уверена, хоть и не держала драгоценности в руках раньше. Что-то странное происходило со мной.

— Дарина, ты уверена, что хочешь продать его? Ведь ты над каждым из них трепетала, поэтому и спрятала как последние воспоминания о матери! — произнесла сестра, внимательно глядя мне в глаза и кладя свою руку на мою ладонь.

Где—то в душе я почувствовала грусть и нежелание продавать, но быстро взяла себя в руки, чувствуя, что это не моё желание.

—Для того, чтобы нам выжить, придется это сделать, подруга.

Старушка кивнув, скрылась на повороте, а мы остались сидеть со Светланкой. Для нас это была минутка передышки, и мы стали оглядываться.

По вымощенным каменным плитам аллеи гуляли хорошо одетые люди. Дамы в воздушных, кринолиновых платьях и мужчины в сюртуках и фраках, а за ними семенили малыши в сопровождении нянь. Невдалеке были слышны смех и гомон прогуливающихся компаний и парочек.

—О, какая красотка! —услышали мы со стороны и повернулись, чтобы созерцать двух ухмыляющихся молодых людей, в упор смотрящих на нас.

Один из них русоволосый и было заметно, что под изрядным подпитием и это утром, а второй— рыжий, с веснушками по всему лицу, словно солнышко поцеловало его при рождении.

Света опустила голову и, если бы у нее была возможность, исчезла бы от пристального взгляда двух нахалов.

Я встала со своего места.

—Прошу прощения, господа, вы что— то хотели?

—А ты кто такой, чтобы задавать нам вопросы? –недовольный взгляд русоволосого прошёлся по мне.

—Я брат этой девушки, и не хотелось бы начинать спор в такое прекрасное утро.

—А кто говорит, что мы хотим спорить. Слышь, малец, ты сейчас получишь монетку и пойдешь вон туда, —он указал рукой куда—то себе за спину, — а сестрёнка пока побеседует с нами.

От его слов Светлана вздрогнула и ниже опустила голову.

—Я не думаю, что это будет правильно и прошу еще раз оставить нас в покое.

—Ян, оставь их, что тебе девок не хватает, только махни рукой, как любая из них сразу отдастся, —дернув за руку друга, произнёс рыжий.

—Нет, я хочу эту, —упрямо произнес тот, которого назвали Яном.

Я, чувствуя приближение неприятностей, встала между ребятами и Светланкой, которая так и не двигалась с того момента, как подошли парни.

Русоволосый хмыкнув, направился в нашу сторону, и я уже была готова применить магию, как это сделала с Лукой, только бы вспомнить как. Но в этот момент громкий мужскойголос прозвучал, как показалось, на весь парк.

—Виконт Траворский, я обязательно сообщу о вашем поведении отцу. Ему будет интересно послушать, как его наследник дошел до оскорблений ребенка и молодой девушки…, —к нам подошел высокий мужчина с темными курчавыми волосами в коротком сюртуке черного цвета и белой рубашке. Обтягивающие штаны соблазнительно подчеркивали крепкие ноги. Пристальный взгляд карих глаз прожигал ребят, отчего они передернулись и опустили головы. Искривленные в насмешке чувственные губы слегка дрогнули и растянулись в саркастичной усмешке,

—Граф, мы всего лишь хотели побеседовать с девушкой…, —начал оправдываться Ян, но посмотрев на недовольно ухмыляющееся лицо мужчины, замолчал.

—Андрей Сергеевич, простите нас. Мы сейчас извинимся перед девушкой и уйдем. Вы нас больше не увидите, —попытался улизнуть от ответственности рыжий.

Граф хмыкнул.

—Извините, мы друг друга неправильно поняли. Не держите на нас зла.

Протараторив, Ян посмотрел на графа и, получив одобрительный кивок, ребята скрылись так быстро, что не успела моргнуть глазом. Затем перевела взгляд на мужчину, а он стоял в это время и пристально изучал меня.

—Спасибо! –поблагодарила я, не зная, что сказать.

Мужчина лишь кивнул и, развернувшись, отправился по аллее в ту сторону, куда ушла старушка.

Глава 7

Маргарита (Дарина)

Я смотрела вслед черноволосому мужчине, а в груди заворочался тревогой ледяной змей. Усмирив его мысленным окриком, я подсела к Светлане и обняла её.

—Свет, что ты словно в лед вмерзла? Испугалась?

Светлана подняла голову. Взгляд утопал в слезах, словно в мутной воде. Я совершенно растерялась. Беззвучно шмыгнув носом, она кивнула. Стараясь не бередить её израненную душу, я как можно мягче спросила:

—Расскажешь?

—После этого… ну, ты понимаешь… я боюсь, что все мужчины, которые ко мне подходят, знают о том, что со мной сотворил Семен. Меня захлестывает такой стыд, что я цепенею… Тем более, я знаю, что многие маги могут по ауре вычислить девушек, которые были с мужчинами. Звучит глупо, знаю, но избавиться от этой мысли не могу.

—Сестренка, —я погладила её по волосам. –Вероятно, такие маги и существуют, но кому какое дело, с кем ты была? Может, ты молодая вдова, тьфу, тьфу, конечно, это просто как пример. Или только вышла замуж.

—Нет, замужние носят браслеты, которые невозможно снять, а на мне его нет, —снова шмыгнула она носом, но лед таял, отступая от её сердца. –А ты чего такая задумчивая?

—Не знаю, что-то мне покоя не дает.

—Может, этот черноволосый приглянулся? —робко улыбнулась Светланка.

—Ты про графа? Как к нему обращались? –я наморщила лоб. — Ах, да, вспомнила, ребята называли его Андреем Сергеевичем. Симпатичный, да, но сейчас не время…

—Как?! –вскрикнула Света, распахнув свои и без того огромные глаза. В глубине голубых омутов бушевал шторм.

—Граф Андрей Сергеевич, —растерялась я.

—Дарина, —простонала она, —ну какая же ты невнимательная! Андрей Сергеевич Луцкий – твой жених!

—Может, это другой Андрей Сергеевич? –я нутром чувствовала правоту подруги, но упрямо не хотела признавать очевидное.

Честно сказать, мне понравился этот мужчина, и то, как он осадил наглецов, но такого поворота я никак не ожидала. Говорят, первое впечатление самое верное, но, видимо, не в моем случае.

—Ага, и все Андреи собрались в нашем захолустье. Себе-то хоть не ври, —съязвила она, слишком быстро оправившись от оцепенения.

Теперь знаю, чем выводить её из состояния каменной статуи.

—И что он здесь делает? –тут же перевела разговор.

—А вот это пока неизвестно…

Наша беседа прервалась, когда мы услышали довольный голос тетушки Марисы.

—Соскучились?

—Немного, —ответила Света.

—Тогда поднимаемся и отправляемся в трактир, там хозяйничает моя старая знакомая. Поедим да поговорим, надеюсь, нам выделят комнату.

Идти долго не пришлось. Выйдя из парка на широкую улицу, мы повернули вправо. Я вцепилась в руку подруги и вертела головой во все стороны, стараясь запомнить ускользающие детали города.

Улочка вела прямо к трактиру. По одну сторону тянулись купеческие дома с высокими заборами и ухоженными садиками, а по другую – виднелись особняки аристократов, об этом мне напомнила память Дарины. Так незаметно мы и дошли до таверны. Не знаю почему, но само слово «таверна» рисовало в моем воображении некое подобие пивнушек, в изобилии расплодившихся в моем детстве.

Мы с соседскими мальчишками как-то раз, из чистого любопытства, заглянули в одну из них. Мне врезались в память пьяные мужики, звенящие кружками и гогочущие над сальными шутками своих собутыльников. Все это происходило в клубах табачного дыма и отвратительного кислого запаха, от которого начинала раскалываться голова. Теперь-то я знаю, что этот специфический «аромат» был ничем иным, как резким запахом перегара.

К моему изумлению, опасения оказались напрасны. Таверна, куда мы вошли, покоряла чистотой и каким-то домашним уютом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, ласково касались хрустальных вазочек с полевыми цветами, украшавших каждый столик. Стены словно оживали под кистью художника, изображавшего тихие заводи прибрежных лесов и диковинных зверюшек. Казалось, стоит лишь протянуть руку, и коснешься прохладной листвы, вдохнешь пьянящий аромат луговых трав. Позже я узнала, что в росписи искусно сплетена магия, мягко воздействующая на чувства посетителей.

— Мариса, неужели это ты, моя дорогая? – раздался мелодичный женский голос.

За массивной каменной барной стойкой, что возвышалась напротив входа, стояла дородная, но все еще миловидная хозяйка заведения – круглолицая женщина с огромными, лучистыми зелеными глазами. Она выпорхнула из-за стойки и, подбежав к нашей тетушке, повисла у нее на шее.

— Амалия, ты все такая же! Совсем не меняешься! – звонко рассмеялась Мариса.

— Какими судьбами? Говорят, ты совсем забросила свет, не вылезаешь из своей деревушки.

— Ты права. В баронстве после смерти Игната Вениаминовича творится что-то неладное. Жаль, рано ушел за грань, – она бросила быстрый взгляд в мою сторону. – Амалия, голубушка, покорми нас, пожалуйста. Я хотела увезти детей подальше, спрятать от всего этого кошмара. Сама понимаешь, девка молодая, кровь с молоком, а брат… какой с него защитник? Что пьяному мужику взбредет в голову… Я бы хотела напоследок поговорить с ними по душам.

— Они твои?

— Нет, сироты. Я обещала их матери, перед смертью, присмотреть за ними. Не могу предать ее память. Сама знаешь, нельзя отворачиваться от чужой беды, Всевышний накажет за равнодушие.

— Поднимитесь на второй этаж, первая дверь направо. Я сейчас сама принесу вам угощение.

Вместе мы подошли к барной стойке, хозяйка нырнула в дверь, ведущую на кухню, а мы поднялись по лестнице на второй этаж.

Комната оказалась на удивление светлой и уютной, примерно квадратных двадцати метров. Широкая кровать, застеленная нежным покрывалом бледно-розового цвета, диванчик в углу и большой стол – вот, пожалуй, и вся обстановка. В противоположной стороне комнаты стоял массивный гардероб, а рядом с ним виднелась дверь, очевидно, ведущая в ванную.

Мы со Светой уселись на диван, а тетушка Мариса расположилась напротив, на мягком стуле с высокой спинкой – таких в комнате было два. Тут дверь распахнулась, и вошла Амалия с подносом в руках, а за ней – высокая, очень худая девушка с пышной грудью, заметно превосходящая хозяйку ростом.

— Лора, поставь на стол и можешь идти. Я сейчас спущусь, – распорядилась Амалия.

— Это твоя старшая дочь?

— Что ты, Мариса! Это моя младшенькая, последняя надежда. Старшие уже замужем, a эту все пристроить не могу. За первого встречного отдавать ее не хочу, a кого я предлагаю, она нос воротит, – горестно вздохнула хозяйка.

— Ничего, Амалия, всему свое время.

— Только на это и уповаю… Чтобы счастье ее не миновало… Ладно, девочки, секретничайте тут, a я спущусь вниз, везде нужен глаз да глаз.

Мы проводили Амалию взглядом и повернулись к тетушке Марисе.

— Ешьте, тогда и информация легче усваивается, – приказала она, энергично орудуя ложкой.

Почувствовав аромат еды и свежей выпечки, мой живот предательски заурчал от голода, да и не только мой. Лишь сейчас я осознала, насколько мы проголодались. Все эти часы мы только и делали, что пили чай со старушкой, на полноценный ужин времени просто не было, хотя Света и приносила еду в комнату. Казалось, прошло совсем немного времени с тех пор, как я очутилась в этом мире, а сколько всего уже произошло….

Мы ели молча, и лишь когда тарелки опустели, а ароматный морс согрел наши души, тетушка Мариса начала свой рассказ.

— Пришлось обратиться к старому другу, по делам давно минувших дней, и просить о помощи. Знала, что не откажет, но и он содрал пятьдесят процентов – не дрогнула рука. И даже после этого у вас осталось пятьдесят тархимов.

Услышав это, Светлана ахнула, словно от удара. Я же, оглушенная недавними событиями, лишь тупо смотрела на тетушку, не в силах осознать масштаб этой суммы.

— Светить такими деньгами нельзя ни в коем случае. Но больше всего меня встревожило то, что о вашем исчезновении уже судачили все, даже те, кто презирает закон. Я попросила изготовить вам документы на другие имена. Их привезут через два часа. Все, о чем мы с вами говорили, остается в силе.

— Тетушка, а те, к кому ты обращалась, не выдадут нас? — прошептала Света, словно озвучила мои мысли. — Раз они вне закона, то могут продать нас за звонкую монету?

— Поэтому он и взял половину. Никто не заплатит ему за информацию столько, сколько он получил за ожерелье. Мой «друг» знает меня слишком хорошо, и нарушение договора станет для него последним. Я взяла с него магическую клятву. Проговорится — умрет.

Она издала звук, больше похожий на каркающий смех, чем на проявление радости.

— Слушайте дальше. Как только получите документы, отправляйтесь в банк и, оставив себе лишь лираны на первое время, положите все на свой персональный счет. Не бойтесь, в каждом королевстве есть Международный банк. Но лучше вам не привлекать внимания и жить тихо, скромно. Кстати, Дарина, второе ожерелье тоже стоит оставить в хранилище банка. Оно слишком опасно для путешествия. Я дождусь ваших документов и уйду, чтобы меня никак не связали с вами.

— Но нас видели многие в зале, — удивилась я.

— Видели, но никто не вспомнит, как мы выглядели. Это артефакт забвения.

Она самодовольно извлекла из кармана круглый предмет, напоминающий изящную брошь.

Два часа пролетели в тревожном ожидании. Тихий стук в дверь, и в комнату, вместе с хозяйкой дома, входит солидный мужчина в возрасте с тростью из темного дерева. По его сдержанному, но дорогому одеянию можно было предположить, что он аристократ, но что-то в его пронзительном взгляде вызывало безотчетный страх.

Оглядев нас, он криво усмехнулся.

Вынув из кармана обычный брелок, он небрежно бросил его передо мной.

— Так будет лучше. Иначе быстро раскроют, что вы девушка, баронесса.

От этих слов я вздрогнула, но тетушка Мариса успокаивающе положила свою ладонь на мою руку.

— Хватит запугивать моих девочек, Рудя! – она бросила недовольный взгляд на мужчину, а тот лишь поднял обе руки в примирительном жесте, признавая свое поражение.

Сев без приглашения рядом с нами, он дождался, пока Амалия уберет со стола и выйдет за дверь. Затем сделал неопределенный жест рукой, и все словно заволокло голубоватой дымкой, которая тут же рассеялась. Я замотала головой, решив, что мне показалось.

— С вами все в порядке, леди? – с любопытством глядя на меня, спросил незнакомец.

— Да… нет… не знаю. Мне показалось, что все вокруг стало синим, а потом исчезло, — решилась я признаться, ведь он, кажется, и так знает, кто перед ним сидит. Какая разница, одна тайна или две?

— Так вы у нас еще и маг, баронесса? Хм, а это интересно! Насколько я знаю, в вашем баронстве у хозяев магов не было. Значит, вы инициировались недавно, и, предположу, что произошло это на фоне сильного стресса.

Я лишь пожала плечами в ответ.

Мужчина смотрел на меня еще с полминуты, затем вынул из кармана два документа. Один был на имя Рина Колосова, а второй — его сестры, Светланы Колосовой. От фамилии, названной незнакомцем, я опять вздрогнула, но мужчина в это время перевел взгляд на тетушку, поэтому ничего не заметил. Судьба порой любит странные шутки, ведь род, к которому меня причислил этот человек, носила моя семья в прошлой жизни.

Проводив таинственного гостя, нам осталось только добраться до банка и оставить там большую часть моего состояния.

Тархимы* —золотые монеты в переводе на рубли составляют 10000 руб.

Суроны* —серебряные монеты в переводе на рубли составляют 1000 руб.

Лираны* —медные монеты в переводе на рубли составляет 100 руб.

Поллираны* —половина лирана —50 руб.

Лир –четверть лирана —25 руб.

Глава 8

За три дня до перемещения души Маргариты в мир Акаш.

Граф Луцкий Андрей Сергеевич (столичный особняк)

Увидеть меня сейчас – значило бы удостоиться звания сумасшедшего в глазах любого здравомыслящего человека. Тот, чье хладнокровие и бесстрастность были предметом всеобщей зависти, метался по кабинету, словно зверь в клетке, сметая все на своем пути. Хватило, однако, благоразумия не прибегать к магии – умению, которым я овладел в десятилетнем возрасте и которым так гордился. Слуги, впервые узрев меня в подобном состоянии, в ужасе разбежались, ища спасения в самых укромных уголках особняка. Нежданно-негаданно дверь распахнулась, и я, обернувшись, приготовился обрушить свой гнев на несчастного слугу, но вместо него увидел друга детства – графа Ивана Васильевича Смирнова.

Окинув кабинет презрительным взглядом и укоризненно цокнув языком, он небрежно сбросил бумаги с ближайшего кресла и уселся в него, закинув ногу на ногу.

– Дружище, думаю, нам следует выпить?! – произнес он, расплывшись в довольной улыбке.

Его самодовольное выражение лица вновь разожгло во мне пламя ярости, но на этот раз гнев был несколько приглушенным, и я лишь процедил сквозь зубы:

– Чего тебе нужно?

Удивительно, но в присутствии моего друга магия всегда вела себя словно ручной котенок, хотя минуту назад являла собой клыки хищника. Я до сих пор не мог понять, с чем это связано, а Иван Васильевич лишь тихо посмеивался, храня молчание.

– Говорю же, давай выпьем, а после ты мне все расскажешь. Поверь, не существует неразрешимых вопросов, даже если нельзя решить полностью, то хотя бы частично.

Тяжело вздохнув, я поплелся к бару. Открыв его, предложил одну бутылку, другую, и только на третьей Иван кивнул. Взяв оттуда же два бокала, я разлил янтарную жидкость и протянул другу. Наслаждаясь вкусом эльфийского вина, стоимость которого была сопоставима с ценой моего особняка, мы долгое время сидели молча, словно ведя безмолвный диалог разумов.

– Так чего это ты взбеленился, слуг распугал, такой кавардак устроил? Могу предположить, перед смертью отец провернул нечто такое, что вызвало у тебя столь бурную реакцию? – усмехнулся друг, глядя на меня. – Ну и вид у тебя, Андрей, прямо хочется пожалеть… Он не стал продолжать свои издевки, услышав злобное рычание, сорвавшееся с моих губ.

– Все, все молчу, мне моя жизнь еще дорога, вдруг ты ненароком меня сожжешь?

– Разве ты видел хоть одну сожженную мной бумажку? – удивленно приподнял я бровь.

Она у меня всегда взлетала вверх, когда я был чем-то сильно поражен, и как бы я ни старался это скрыть, порой это происходило непроизвольно.

– Нет, потому и знаю, что мозги еще не до конца свихнулись, и ты сможешь поведать своему другу о причине твоего бешенства? – он улыбнулся одними губами, а в глазах его плясали озорные огоньки. Как ему это удается?

– Представь себе, я стал приводить в порядок отцовские документы после его смерти и обнаружил там брачный договор. Согласно ему, моей невестой стала некая баронесса по имени Дарина Игнатьевна Чернова… Чувствую, что ярость вновь охватывает мой разум.

– Хм, выходит, тебя женили без твоего ведома? – усмехнулся Иван.

– Еще не женили, но…!

– А знаешь, Андрей, я не раз повторял и повторяю: все, что ни делается в жизни – к лучшему. Сама судьба подсуетилась! – произнес он, одарив меня своей обезоруживающей улыбкой, от которой трепетали все девицы в округе.

– Что-то мне не нравится твоя улыбка, Иван, чувствую в ней толику злорадства, – проговорил я, предчувствуя какую-нибудь очередную колкость.

– Его величество решил отправить тебя послом в Санкату…! – ответил он, выжидая моей реакции, которая не заставила себя долго ждать.

– Да что же это такое, кажется, будто сам Всевышний отвернулся от меня! – воскликнул я, вновь вскакивая с места и начиная метаться по комнате.

– Я не пойму, Андрей, чего ты так носишься, словно тебя укусил бешеный шхун*, в конце-то концов, все удачно складывается, – рыкнул он на меня, после чего, встав, самостоятельно налил себе еще бокал вина.

– Поясни! – попытался я ухватиться за любую соломинку, лишь бы избежать нежеланного брака. Мне совсем не хотелось лезть в эту кабалу. У меня была любовница, молодая вдова, и мне этого было вполне достаточно для удовлетворения мужских потребностей. Она от меня ничего не ждала, как и я от нее. Такие отношения вполне устраивали меня.

– Ты же знаешь, как гномы чтят семейные ценности, и не будут воспринимать тебя как серьезного человека и мага, каким бы сильным ни был твой потенциал. Все гномы женятся, достигнув пятидесяти лет, а если мужчина до этого возраста не обзавелся семьей, то отношение к нему резко меняется, поэтому тебе необходимо жениться…!

Я вскинул голову вверх, сжал кулаки, чтобы поставить зарвавшегося друга на место. Вместо того чтобы придумать выход из сложившейся ситуации, он говорит о женитьбе.

—Погоди, — поморщился друг, — тебе не кажется, что в последнее время ты стал…неуравновешенным? Не приложил ли к тебе лапу какой колдун, не затесался ли артефакт

принуждения? — он умолк, буравя меня взглядом.

—Иван, — прорычал я, словно раненый зверь. —Прости, задумался. Так вот. Ты женишься и сошлёшь её в своё дальнее имение. Гномам, если возникнет вопрос, скажешь, что супруга не здорова и приехать не смогла. Через три года будешь волен как ветер. Обоснуешь двумя законами королевства. Первый – брак не консумирован, второй – жена не смогла подарить наследника. Выбирай любой.

—Как же она подарит, если не было консумации? — тупой вопрос сорвался с моих губ. Впрочем, тупость его мне тут же поведал Иван – первый законник королевства и глава тайной канцелярии разбирался в юридических тонкостях как никто другой.

—Уверен, что с головой у тебя не всё в порядке, — ухмыльнулся он. – Кто узнает, что ложе осталось нетронутым? Или ты собираешься вопить об этом на каждом углу? Как тебе мой план, гений?

—А его величество одобрит мой развод?

—Не вижу ни малейших препятствий!

Я замолчал, переваривая услышанное. Ваня был прав – другого выхода не было, а его предложение – соломинка спасения.

—Хорошо, когда выезжаешь? – спросил я, ощущая, как в душе прорастает робкая надежда. Видя моё нетерпение, друг осадил.

—Не гони лошадей, Андрей. Дай мне брачный договор, я вытрясу всю подноготную о родителях девицы и о ней самой. Отправлюсь в баронство, и там всё решу. Скажи, куда везти её после бракосочетания? И когда ты сможешь прибыть, чтобы предстать перед алтарем? При этих словах меня передёрнуло.

—Понятно, хорошо! Тогда придётся составить письмо, где ты назначаешь меня своим доверенным лицом, чтобы я от твоего имени мог заключить брак и увезти её….

—Иван, мне кажется, ты слишком резво взялся за это дело. Признавайся, что случилось?

Мой друг детства замолчал, но я не торопил его. Рано или поздно он выложит мне всё – между нами не бывает секретов, если не брать в расчёт государственные тайны. Это святое, к нашей дружбе отношения не имеет.

—Хотел пожаловаться тебе, но, узрев в таком плачевном состоянии, понял – тебе хуже, — в голосе друга сквозило раздражение и какая-то обида. – Скажи, что я ему сделал плохого, что он решил устроить мне отбор невест?! В этот момент по кабинету пронёсся порыв ветра, взметнув не только шторы, но и подняв почти на метр весь мусор и бумаги, которые я успел разбросать.

Ирония ситуации – моя магия плескалась через край, а Ваня был лишён этого дара. По секрету – Ваня – бастард, сын нашего короля Алексея II, и об этом никому знать не положено, кроме его матери, графини Смирновой. Скрыть её беременность удалось лишь благодаря тому, что ко времени её интересного положения граф Смирнов был уже дряхл и прикован к постели более года. Конечно, по дворцу шептались, но со временем всё стихло. Может, кто и подозревает, но главе тайной канцелярии в глаза никто ничего не скажет. Вот король и женил своего наследника, выдал замуж дочь, а теперь крепко ухватился за сына-бастарда.

—Выходит, ты решил скрыться от царственного гнева? – расхохотался я впервые за этот день.

—А что бы ты сделал на моём месте? — надул губы мужчина, словно капризный ребёнок.

—Хорошо, договорились. Я сейчас всё тебе напишу. Только сигнализируй мне каждый раз и рассказывай, что там происходит и как прошла свадьба.

—Тебе что, голограмму отправить или вестника? – уже более бодро произнёс Ваня.

—Решай, как тебе удобнее, — ответил я и принялся за письмо.

Отправив друга в баронство, я успокоился, зная, что он сделает всё как надо. А на следующий день получил вестника, в котором он писал, что добрался до Грота и завтра его ждёт встреча с присяжным чиновником Павлом Петровичем. В вечернем вестнике Иван отписался, что родители девицы скончались, и она находится на попечении дальней родственницы. Как я понял, дама даже не имела титула. В душе зашевелился червячок сомнения – как ей могли отдать опекунство, ведь за этим следят со всей строгостью закона?

День прошёл в суете. Я сдавал дела в магической академии, где преподавал "Рунологию", теорию и практику. Но основная моя деятельность была иной – я был советником короля по решению торговых, политических и экономических вопросов между расами. Через десять дней по приказу короля предстояло выехать в королевство гномов, но срочный вызов из Грота без объяснения причин от Ивана вогнал меня в ступор. На следующий день я выехал в Грот.

*Шхун — нежить, пробуждающаяся порой при воздействии сильной темной магии.

Глава 9

Граф Луцкий Андрей Сергеевич

В Гроте я не был с самого детства, и меня снедало любопытство вновь пройтись по улочкам старого города, отыскать в памяти знакомые очертания особняка, где прошло безмятежное детство в окружении любящих родителей, вдохнуть аромат парка, где когда-то я, маленький, гулял под руку с няней. Она была кладезем преданий и историй нашего мира, которыми щедро делилась со мной. Позже я узнал, что когда-то она постигала тайны магии в стенах академии, но после безжалостного нападения нежити её магический дар иссяк. Лишенная аристократического происхождения, она нашла приют и работу в нашем доме.

Я решил остановиться в старинном трактире, куда мы часто заглядывали с няней, чтобы побаловать себя мороженым или воздушными пирожными. Это место манило меня запахом свежей выпечки и ванили. Арендовав комнату у приветливой хозяйки по имени Амалия, я слегка перекусил и, приведя себя в порядок, отправил вестника о своем прибытии Ивану, а затем направился прямиком в парк.

Прогуливаясь по аллее, усыпанной золотом опавших листьев среди величавых старых деревьев, я присел на лавку и на некоторое время погрузился в транс воспоминаний. Прикрыв глаза, я наслаждался симфонией звуков живой природы. Трели птиц, шелест ветра, играющего в листве, жужжание насекомых, торопливое копошение лесных обитателей – как же порой мне не хватает этих минут уединения и слияния с природой. В памяти всплыл образ отца, болезненный лик матери и её безвременная кончина, спешный отъезд в столицу. Моя детская душа была оглушена внезапной утратой. В одночасье лишившись всего, что было дорого с рождения, я отчаянно цеплялся за единственного близкого человека, няню. Отец поглощен был делами, а Марьяна неизменно была рядом, до самой своей смерти. Если бы не роковое выгорание, она бы прожила долгую и счастливую жизнь.

Неожиданно мои грезы были прерваны неприятным разговором. Что-то до боли знакомое прозвучало в голосе юноши. С неохотой поднявшись со скамьи, я вышел на соседнюю аллею и узнал нескольких однокурсников из столичной академии. Этих прожигателей жизни я знал слишком хорошо – завсегдатаи шумных вечеринок, привыкшие ни в чём себе не отказывать, даже если в ответ слышали твердое «нет». Я прислушался.

—Простите, господа, что вам угодно? –голос говорящего был нежен и мелодичен.

—А ты кто такой, чтобы вопросы задавать? –надменный тон виконта Яна Травонского не спутать ни с каким другим. За время учебы он успел вывести из себя всех преподавателей.

—Я брат этой девушки, и мне бы не хотелось омрачать такое чудесное утро спором.

—А кто сказал, что мы хотим спорить? Послушай, малец, вот тебе монетка, а теперь проваливай отсюда.

Негодование вскипело во мне, когда я услышал дерзкое предложение виконта. Я в ярости сжал кулаки, но слов ответа не расслышал. До меня долетели лишь слова его верного прихлебателя:

—Ян, оставь их в покое, тебе что, девиц мало? Стоит тебе только пальцем поманить, любая тут же готова будет отдаться.

—Нет, я хочу её, —надменно заявил Ян, что нисколько не удивило.

Он всегда вел себя так, словно ему корона впору. Не в силах больше терпеть, я решил остановить зарвавшегося негодяя. Выйдя из тени, с нарочитой небрежностью произнес, хотя внутри меня бушевал пожар возмущения:

—Виконт Траворский, я непременно сообщу о вашем возмутительном поведении вашему отцу. Ему будет весьма интересно услышать, до каких низостей опустился его наследник, оскорбляя ребенка и молодую девушку.

Я чуть не потерял дар речи, когда увидел, что передо мной не мальчик, а две девушки. Одна, бледная как полотно, сидела на скамье, а другая, одетая в мужской наряд, отчаянно пыталась уладить конфликт, даже не подозревая, на кого нарвалась. Что она делает в парке в таком виде? Наверняка от кого-то скрывается. Я перевел взгляд на моих бывших однокашников. В их глазах застыл страх и растерянность. Они прекрасно понимали, что о случившемся будет доложено не только родителям, но и руководству академии, а они и без того находились на испытательном сроке до первого нарушения.

Рыжеволосого мальчишку еще можно было спасти, он не казался совсем уж пропащим, а вот на виконте можно было смело ставить крест. Ян Травонский попытался было выкрутиться, но барон сообразил быстрее и предложил извиниться перед девушками, лишь бы поскорее избавить своего друга от моего присутствия. Виконт поспешно пробормотал извинения и утащил все еще ошарашенного друга прочь. Я обернулся и пристально посмотрел на ту, что стояла передо мной. Признаться, я был не просто удивлён, а поражен её поведением. Она не дрожала, не падала в обморок, а просто стояла и смотрела на меня, словно не зная, что сказать. Непонятное влечение возникло во мне, когда я взглянул в её светло-карие глаза, увидел пухлые розоватые губы, вздернутый носик и черные волосы, обрамляющие нежные миловидные черты лица. На своем веку я видел немало прекрасных дам, но эта девушка затронула какие-то неведомые струны моей души. «И кто только поверит, что ты мальчик, глупышка?!» —подумал я и вдруг услышал слова тихой благодарности.

Кивнув, я продолжил путь по аллее, искоса заметив, как неподалеку замер в ожидании вестник, предназначенный мне. Обычные сообщения находили меня мгновенно, но те, что несли в себе тайный смысл, терпеливо ждали в укромном месте, пока я не останусь наедине со своими мыслями. Я протянул руку, и послание бесшумно упало в мою ладонь.

«Нужно срочно встретиться! Жду через пять минут в трактире».

Ваньку я знал, как облупленного. Это сообщение, пропитанное не то чтобы паникой, но ощутимой тревогой и замешательством, не на шутку меня встревожило. Прибавив шагу, я направился к трактиру.

За деревянным столиком, лицом к двери, сидел мой друг. Заметив меня на пороге, он тут же вскочил. Я едва заметным кивком указал на лестницу, предлагая подняться в мою комнату. В молчании мы преодолели ступени. Как только дверь с тихим щелчком захлопнулась, я активировал щит от прослушки.

— Андрей, я совершил ошибку, — выпалил он с порога и тяжело опустился в кресло.

— Возьми себя в руки и спокойно расскажи, что произошло. Ты выглядишь так, словно кого-то убили.

Он поднял на меня покрасневшие от усталости глаза и тихо прошептал:

— Вполне возможно.

Его слова и тон обескуражили меня. Такое состояние было совершенно чуждо его характеру. Быстро проверив его на наличие внешнего воздействия, я успокоился. Он был измучен, взволнован, но никто не давил на него и не пытался манипулировать им.

— Рассказывай! — приказал я холодным тоном, надеясь привести его в чувство. Он человек военный, и приказ, как я и рассчитывал, возымел эффект.

— Я, как и писал тебе, по прибытии договорился с присяжным чиновником, — начал он свой рассказ, — который вел дела баронства с Петром Петровичем Ярым, о посещении усадьбы Черновых. По дороге в усадьбу я спросил, кто является опекуном девушки после смерти родителей. Старик замялся, что мне показалось довольно странным, но прикрывать никого не стал и честно рассказал все как есть. После смерти родителей Дарины Игнатьевны Павел Петрович начал искать ближайших родственников баронессы, но таковых не оказалось. Единственным дальним родственником был барон Смирнов, вернее, уже не барон, так как за растрату государственных средств он был лишен титула, который, разумеется, потеряли его жена и сын от первого брака. Чиновник отклонил их кандидатуры, зная, что опекунами могут быть только лица, имеющие титул, и отказал им. А через месяц узнал, что сам бывший барон скончался, а его жена и сын вновь подали прошение об опекунстве и снова получили отказ. Но присяжный заболел и долго не мог вернуться к делам. Его заменил племянник, которого он обучал своему ремеслу. Племянник-то как раз за определенную сумму денег и подписал документ об опекунстве Смирновым.

— Неужели нельзя было отменить это решение? — поинтересовался я.

— Я задал тот же вопрос, на что мне ответили, что до второго совершеннолетия остался всего год, поэтому не стали искать других представителей.

— Но ведь не это стало причиной твоего вызова?

— Нет, но я должен рассказать все по порядку, чтобы тебе было понятно. Мы доехали быстро, но в усадьбу нас долго не пускали. Наконец, ворота распахнулись, и мы оказались во дворе особняка. Все слуги, которые были там, опустив глаза, быстро попрятались, а нас провели в дом. Нам пришлось ждать около получаса, пока сама хозяйка не спустилась вниз… Андрей, это было страшное зрелище. На ней было надето платье, совершенно не соответствующее ее титулу, словно оно принадлежало служанке. Но это еще не все: ее руки были в синяках, а на левой руке красовался красный рубец — след от удара плетью…

— Ты хочешь сказать, что ее избивали?

— Не хочу, а говорю прямо. Пасынок и его мачеха, любовники, между прочим, как мне успели доложить, периодически избивали девушку. При этом пасынок Семен заявил, что она не в своем уме и поэтому бросается на всех. Признаюсь, я вначале так и подумал, когда услышал о ее якобы помутившемся рассудке, но девушка меня удивила.

Я был поражен стойкости ее характера. Она рассказала всю правду о своих опекунах, сообщив, что сама слышала их разговор о том, как лишить ее рассудка избиениями или просто убить. Я напрягся, но, понадеявшись, что с девушкой ничего не сделают, велел приготовить приданное, — а оно, к слову сказать, по записям чиновника, было весьма внушительным, — и все приготовить к отъезду в храм. Договорившись, что мы приедем рано утром, мы отправились в гостиный двор. Мы проехали метров пятьсот, когда из леса выбежал худой мальчонка лет десяти и стал отчаянно махать руками.

Не подходя близко, он спросил:

— Дяденьки, это вы хотите завтра забрать хозяюшку?

— Да! А ты против? — улыбнулся я, но улыбка тут же сползла с моего лица, когда я услышал следующие его слова.

— Хозяйка Дарина, она добрая. Хотя сама не доедала, но всегда оставляла мне что-нибудь поесть. Я не хочу, чтобы ее убили!

Мальчонка разревелся, размазывая грязными руками крупные слезы по чумазому лицу.

— Подожди, малец, расскажи, с чего ты взял, что ее хотят убить?

— Я затаился на конюшне, когда до моих ушей донесся зловещий разговор конюха и Семена. Этот молодой хозяин, словно дикий зверь, всегда поколачивал Дарину на людях, демонстрируя свою власть. Семен, не таясь, сообщил, что ближе к рассвету дом обольют маслом, обложат соломой и подожгут. В предрассветной тишине никто и не заметит, как вспыхнет пламя. Затем приказал вывести коней из конюшни и угнать в ночное. Конюх, дрогнув, спросил, не стоит ли разбудить хозяйку и слуг. В ответ прозвучало ледяное: "Пусть дома остаются все… и даже Милана, его мачеха…"

— Когда, говоришь, должен начаться пожар?

— С рассветом! – всхлипнул мальчик, вытирая нос грязной ладошкой. – Вы ведь спасете госпожу Дарину? Она такая добрая…

Переглянувшись с присяжным, я приказал подтянуть к усадьбе отряд стражи. Мальчонку же отправил домой, чтобы не хватились, а сам засел в лесу, проклиная себя за то, что не вывез Дарину сразу. Не хотел бросать тень на ее имя… Вот и оставил в этом змеином гнезде.

— Ее убили? — спросил я, и голос предательски дрогнул. Хоть я и не знал невесту, искренне жаль было эту несчастную.

— Нет! — расхохотался Иван. — Представь, Андрей, она сбежала! Стражники прибыли, как и было уговорено, и мы затаились на опушке леса, готовые в любой момент нагрянуть в усадьбу. И каково же было наше удивление, когда мы увидели несколько мужчин с фонарями, прочесывающих лес в поисках умалишенной баронессы. С ними был староста деревни, Аким Лесок, который сообщил, что девушка сбежала. Знаешь как? Не поверишь!

— Уже заинтриговал, — отозвался я, замечая, как измучен мой друг.

— Она со служанкой спустились из окна по веревке, сплетенной из разорванных на лоскуты простыней!

Иван, заметив мое изумление, расхохотался.

— У меня лицо было точно таким же, когда я это услышал! Староста предположил, что девицы могли укрыться у тетки этой служанки. Там провели обыск, но никого не нашли. Магов среди них не оказалось, так и упустили беглянок.

— Надеюсь, этих поджигателей арестовали?

— Да, но допроса еще не было. Вот только стоит Милане рассказать, что с ней хотел сотворить ее возлюбленный, она сразу заговорит, я уверен. Я давно понял: если женщину ранить глубоко, то в ней умирают жалость, любовь и сам человек. А просыпается разъяренный монстр!

— С чего ты это взял? — заинтересовался я.

— Годы работы во главе тайной канцелярии, — усмехнулся он.

Глава 10

Маргарита (Дарина)

Обсудив все вопросы, мы покинули комнату, чтобы отправиться в банк, и на лестнице нос к носу столкнулись с тем самым мужчиной, что вызволил нас в парке из ловушки.

—Леди? – произнес он, слегка склонив голову.

Уголок его губ дернулся в едва заметной, но дразнящей усмешке, и он посторонился, пропуская нас вперед.

Осознание того, что это «леди» было адресовано мне, пришло не сразу. Но, когда эта мысль, словно медленно просачивающийся яд, завладела разумом, меня пронзил озноб, и я резко обернулась к графу. Его взгляд, теплый, словно осеннее солнце, скользнул по мне, а в карих глазах плясали озорные искорки смеха.

Отвернувшись, я попыталась унять испуганное сердце, бешено колотившееся о ребра, словно птица, стремящаяся вырваться на свободу. Сделав несколько глубоких вдохов, почувствовала, как тревога немного отступает. Пытаясь как можно скорее уйти от странного графа, я поспешила за Светой, которая, обогнав меня, стояла со старушкой возле Амалии, хозяйки трактира.

—Амалия, девочки скоро вернутся, оставь за ними комнату до вечера, а мне пора прощаться, дорогая.

—Всегда рада тебе, Мариса, – женщина обняла старушку. – Не переживай, комната будет ждать.

Мы вышли на улицу.

—Дарина, что с тобой? Ты вся бледная, как полотно, а глаза лихорадочно блестят, – Мариса окинула меня обеспокоенным взглядом с головы до ног, и я ощутила, как от нее исходит волна тревоги.

—Тетушка Мариса, тот мужчина, который нас только что пропустил, признал во мне… девицу.

—Признал и признал. Раз не стал кричать об этом на всю округу, как это обычно делают недалекие мужчины, значит, не о чем беспокоиться, – ответила она, но в ее голосе все равно чувствовалось легкое волнение. – Все же провожу вас до банка, а оттуда сразу отправлюсь в Пустырку.

Мы переглянулись со Светой и улыбнулись. Это был уже третий порыв на нашей памяти, когда старушка собиралась домой, но каждый раз оставалась рядом, словно невидимый ангел-хранитель.

Она остановила пролетку, и мы поспешно взобрались внутрь.

—До банка ехать недолго. Сейчас проедем по этой улице, выедем на площадь, а там повернем направо. Банк находится на пересечении двух улиц.

Было любопытно наблюдать, как мимо проплывают домики, спрятанные за витиеватыми коваными заборами и утопающие в изумрудной зелени. Наконец, узкая улочка вывела нас на большую круглую площадь, вымощенную плоскими камнями. По периметру тянулись витрины магазинов, лавки и ресторации. Площадь была полна нарядно одетых людей, чинно прогуливающихся под ярким солнцем. Парочки неспешно прохаживались, а за ними, словно тени, семенили компаньонки, зорко следившие за каждым движением юношей. Дети, с заливистым смехом, носились друг за другом, играя в догонялки.

Проехав немного вперед и свернув за угол, мы увидели двухэтажное здание, выкрашенное в нежный желтый цвет. Возле подъездной двери стояла черная карета, из которой под конвоем вывели Семена, Милану и еще двоих незнакомых мужчин. Их повели внутрь здания. Я резко откинулась назад, пытаясь спрятаться за спиной Марисы. Старушка, заметив моих опекунов, тут же развернулась, заслоняя нас со Светой от посторонних глаз.

—Наконец-то ответят за свои злодеяния, ироды, – прошипела она сквозь зубы. – Чует мое сердце, вам нужно как можно скорее уезжать. Теперь они бросят все силы на то, чтобы найти тебя, Дарина.

За разговорами мы не заметили, как повозка остановилась. Лишь тихое покашливание извозчика вернуло нас в реальность. Вынув из кармана лир, Мариса заплатила за проезд и, потянув меня за руку, направилась к двухэтажному зданию из белого камня с красной черепичной крышей. Светлана поспешила следом. Уже подойдя к зданию, я заметила, что над словом «Банк» кружится золотая монетка. Заметив мой взгляд, старушка пояснила:

—Это иллюзия, созданная артефактом. Идемте, девочки. Внутри помещение оказалось просторным, а вдоль противоположной стены тянулись стойки, за которыми работали служащие банка. Слева стоял небольшой столик. Молодой светловолосый мужчина, сидевший за ним, увидев нас, поднялся и пошел навстречу.

—Добрый день, меня зовут Клим. Чем могу быть полезен?

—Молодой человек, моему племяннику нужно открыть счет в банке.

—Прошу вас, —пригласил меня Клим, а Светлана с тётушкой уселись на диван.

Здесь была та же самая система, что и в моём родном мире, за исключением одной немаловажной вещи: для подтверждения личности в банке паспорт не требовался. С меня сняли слепок ауры и перенесли его на документ, который в банке заменял личные данные клиента. Это показалось мне намного удобнее, чем оформление по паспорту, который и подделать могут…. Вместе с деньгами в свою ячейку я положила и второе ожерелье. Хотела застраховать от кражи, но на меня посмотрели, как на несмышлёного ребенка.

—Не волнуйтесь, леди, у нас охраняется не хуже, чем сокровищница короля, —ответил мужчина, занимавшийся со мной.

Клим же подал прохладительные напитки моим сопровождающим и вновь сел на свое место.

В ответ лишь кивнула, принимая ответ.

Он вручил мне перстень с красным камнем, и я, одев на средний палец правой руки, услышала шепот, идущий от него.

—А что он шепчет? –поинтересовалась у мужчины.

—Кто? –не понял он.

—Камень! –растерялась я. –Он мне что—то нашептывает, только я не пойму слов.

Он с интересом оглядел меня и, попросив подождать, встал и вышел на несколько минут, а вернулся с мужчиной в возрасте, волосы которого были полностью седыми, но держался он молодцом—спина прямая, серый взгляд глаз пытливый и проницательный.

—Ты прав, Гор, парень имеет сильный дар артефактора, но кроме этого еще магию земли, конкретнее, умение разговаривать с камнями. Редкий, между прочим, в наше время.

Я передёрнулась, не любила, когда в моём присутствии говорили, словно меня здесь нет. Заметив это, мужчина рассмеялся.

—Простите, вижу вам неприятно, но ваш секрет останется при нас и никто никому ничего не скажет. Со всех сотрудников взята магическая клятва о нераспространении данных о клиентах.

—Спасибо, ответила я, но толком не поняла, за что он извинялся. За то, что они обнаружили во мне дар или все же поняли, что я девушка?

Я распрощалась и, подхватив за руки Свету, выскочила на улицу. За нами вышла старушка.

—Ты чего сбежала, словно за тобой погнались шхуны? –удивилась она.

— Мне кажется, количество людей увеличивается, которые догадались, что я девушка.

—А где брелок, который тебе дал Рудя?

— В кармане лежит, —ударив себя по лбу, вынула его.

—Капни каплю крови на него и представь, как ты хочешь выглядеть, только постарайся не выделяться, иначе на твою смазливую мордашку будут кидаться все девицы, —усмехнулась тетушка Мариса.

Попросив иголку у Светланы, которая, как добропорядочная хозяйка, прихватила в дорогу, я проколола палец и капнула на брелок, представив своего брата только в возрасте четырнадцати лет. В юности мы оба были сильно похожи на маму, что сильно радовало папу, он очень любил её.

—Ух ты! —услышала я голос тётушки. –Ты сильно похожа на барона, когда он был молодым. Девочки, пройдем пешком до участка стражников, он находится недалеко от станции дилижансов.

—А зачем нам этот участок? — удивилась Света, а я уже поняла, что хотела сделать старушка.

—Девочка моя! —обратилась она к племяннице. —Есть такое выражение: «Кто предупрежден, тот вооружен», а мы обязаны узнать, что ждет вас впереди.

Оставив нас возле журчавшего фонтана, где плескалась прозрачная вода из красивых ваз, висевших в воздухе, тётушка двинулась в сторону участка стражников. Её не было минут десять, но нам показалось слишком долго.

Она вышла из стены, огляделась, не заметил ли кто, и двинулась в нашу сторону.

—Девочки, отправляемся на станцию. Всех стражниковподняли на поиск двух девушек, одна их которых баронесса Дарина Игнатьевна Чернова. Они предполагают, что Семен заказал девушку и её увезли в неизвестном направлении, а все остальное: верёвка, свисающая из окна, труп помощника молодого опекуна —это постановка, чтобы скрыть следы преступления.

—Где ты услышала такую глупость, тетушка?

—В камеру пробраться не смогла, но слышала разговор стражников. Не задерживаемся. Мы справились с вами быстро, и я хотела дать время отдохнуть после бессонной ночи, но лучше вы отдохнёте в Переславле.

Не дав времени на раздумье, старушка, подхватив нас обеих под руки, потащила, в прямом смысле слова, на станцию. Дирижабль до Переславля уже собирался отправиться, когда тетушка Мариса подскочила к извозчику.

—Дружок, места есть?

—Есть, матушка, —ответил молодой человек.

—Сама не еду, а отправляю до конечной станции своих племянников. Прошу, пригляди за ними, —попросила она и всунула ему в руку несколько монет.

"Ну вот, – промелькнула обиженная мысль. – Даже ту скромную сумму, что я оставила для нее, умудрилась растратить… Конечно, деньги небольшие, но и мне хотелось хоть как-то отблагодарить эту сердобольную женщину."

Поцеловав нас в щеки и слегка подтолкнув каждую в спину на прощание, старушка отошла в тень дома. Кроме нас, в дилижансе уже были заняты четыре места. Нашими попутчиками оказались женщина с прелестной, но неугомонной пятилетней дочуркой и пожилая пара с лицами, изборожденными морщинами, словно осенние поля бороздами.

Впереди ждали долгие полтора суток, а точнее, к исходу следующих суток, если повезет, мы должны были добраться до места.

Не стану утомлять описанием этого злополучного путешествия. Скажу лишь, что оно было до дрожи костей долгим, до сердечной тоски нудным и до зубной боли утомительным. Колеса дилижанса, словно обезумевшие, бесцеремонно прыгали по ухабам и рытвинам, так что, казалось, я отбила себе все внутренности. Когда, наконец, мы выбрались из этой трясущейся коробки, я не чувствовала ничего ниже пояса. Едва не падая от усталости, мы остановили первого попавшегося извозчика и назвали адрес, указанный в письме.

Глава 11

Маргарита (Дарина)

Лавка артефактора приютилась на той же улице, где и наша временная обитель. Купец Василий, вчера вечером, узнав, что мы от тётушки Марисы, принял нас с радушием, словно родных. За ужином он поведал историю своего знакомства со старушкой, которая не просто спасла ему жизнь, но и вырвала из пучины отчаяния, когда он потерял весь товар, купленный в долг. Мы, измотанные дорогой, наспех поглощали стряпню приходящей кухарки, слушая рассказ Василия вполуха, но суть уловили.

Старушка некогда отправилась в дальний город в купеческом обозе, который подвергся нападению разбойников. Тётушка укрыла Василия в изнанке мира, как и нас в прошлый раз. В ответ мы вкратце поведали о событиях в деревне. Да и в письме, как мы поняли, всё было подробно изложено, поэтому не стали таить правду и попросились пожить у него, пока не найдём работу. Тогда Вася, узнав о моём даре земли, предложил показать меня хозяйке лавки артефактов. По его словам, женщина давно искала помощницу.

Я с радостью переоделась в женское платье, сбросив с себя одежду Луки, и сняла иллюзию, повергнув хозяина дома в столбняк. Лишь спустя время он осознал, что на его попечении находятся не брат с сестрой, а две девушки. В документе я числилась как Рин Колосов, но Василий ловко подправил буквы, превратив меня в Рину Колосову, девицу семнадцати лет. Сначала я испугалась: как ни крути, это подделка документов. Но мужчина рассмеялся, объяснив, что документ – это своеобразный артефакт, который при вручении хозяину копирует его ауру. В бумагах можно допустить ошибку, а вот ауру не изменишь. К счастью, имя Рин подходило как мужчинам, так и женщинам, подобно Саше или Жене.

Теперь мы стояли в центре зала лавки артефактора. Войдя сюда, я лишь зачарованно замерла, не в силах отвести взгляд от сверкающих камней. Они манили, звали, словно просили о чём-то, но не все воздействовали одинаково. От дальнего шкафа я постаралась держаться подальше: оттуда веяло безысходностью и первобытным страхом.

—Хм, любопытный экземпляр! — произнесла пожилая рыжеволосая женщина, не сводя с меня серых глаз, словно грозовые тучи. — Где тебе удалось отыскать такой необработанный бриллиант?

Что-то я не понимаю: она разговаривает с Васей о драгоценных камнях, а сама не отрывает от меня изучающего взгляда!

—Вчера вечером прибыла с подругой, племянницей моей близкой знакомой, — хмыкнул он.

Постойте, неужели она говорит обо мне?

—Простите, что перебиваю, а не подскажете, что у вас находится в этом шкафу?

—Леди Теона Вайтер, — представилась она. —А что в нём не так?

Ох, как же я не люблю, когда на вопрос отвечают вопросом! Но раз Василий привёл нас сюда, значит, он надеется, что меня возьмут на работу. Следовательно, свой упрямый нрав нужно приструнить и отвечать на вопросы.

—Меня зовут Рина. От него исходят непонятные эманации, вызывающие страх в душе…, — ответила я, внимательно наблюдая за хозяйкой.

—Так ты – говорящая с камнями! — с восхищением воскликнула она, глядя на меня. — А я сразу почувствовала в тебе сильный потенциал, но лишь сейчас поняла, кто ты на самом деле. Умеешь ты удивлять, девочка! В этом шкафу артефакты, наполненные магией тьмы. Не самый ходовой товар для моей лавки, но весьма востребованный. Ребята, пройдёмте в гостиную, я вас угощу чаем, и мы поговорим. Простите, что я так к вам обращаюсь, но для меня вы ещё дети, — улыбнулась она.

Я посмотрела на Василия и, заметив на его лице одобрительную улыбку, кивнула. Леди Теона закрыла лавку изнутри и открыла дверь, скрытую за прилавком. Комната, в которой мы оказались, была довольно просторной. Помимо стола со стульями здесь стоял большой шкаф, длинный диван и два кресла напротив камина. Сейчас он не горел, но в прохладное время суток, думаю, хозяйка частенько разжигает его и сидит в кресле с книгой, укрыв ноги тёплым пледом. Я живо представила эту картину, и мне нестерпимо захотелось так же сидеть у открытого огня в собственном доме.

Мы уселись за стол. Света, словно юркий воробей, тут же вызвалась помочь, а я невольно залюбовалась хозяйкой дома. В её облике сквозила утонченность, выдававшая благородное происхождение.

— Василий, а почему «леди»? — тихо поинтересовалась я, стараясь не нарушить хрупкую атмосферу.

— Она аристократка, — вполголоса ответил Василий, словно опасаясь, что стены имеют уши. Шепотком добавил: — Вышла замуж за бедного мага, лишилась титула. Король не одобряет такие союзы. Но дети леди Вайтер унаследовали её титул, а родовое имя перешло к сыновьям по материнской линии. — И, словно извиняясь за откровенность, добавил: — Соседи, как привыкли к ней обращаться, так и продолжают, хоть она и стала простолюдинкой.

Наконец, все расселись вокруг стола. Леди Теона, с грацией, достойной королевы, разлила ароматный чай по чашкам и придвинула к нам блюдо с миниатюрными пирожками. Они были размером с половину моей ладони, не больше чем на два укуса.

— Угощайтесь, милые, — улыбнулась она. — Сама я так и не научилась печь, а вот соседка моя — настоящая мастерица. У неё и покупаю.

Мы с жадностью накинулись на чай с нежным ароматом жасмина и пирожки, начиненные сочной клубникой и спелой вишней. Как я заметила совсем недавно, в этом мире природа вроде и знакома, но в то же время полна диковин. Тут и там встречались деревья, растения и ягоды, которых я никогда прежде не видела. И хотя я провела в этом мире меньше недели, меня не покидало чувство, что Земля и этот мир — словно отражения друг друга. Как было бы здорово изучить географию…

— Ну что ж, приступим? — мягко начала леди Теона. — Рина, когда вы впервые почувствовали в себе магический дар?

Я немного помедлила, собираясь с мыслями.

— После того, как меня избили… до потери памяти. Память возвращается лишь вспышками, очень редко. Тогда-то и проявилась магия. Хотя меня проверяли еще при жизни отца…

— И как именно это произошло в первый раз? — с интересом спросила хозяйка.

— Эээ, тут такое дело, — замялась я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Света случайно подслушала разговор… О том, что меня хотят лишить памяти и выдать за сумасшедшую, а если не получится, то… убить. Когда личный помощник опекуна, глядя мне в глаза, заявил, что нас собираются поджечь заживо, в памяти вспыхнул лишь один образ — как изнутри поднялась ярость. Я схватила мужчину за шею, а из моих рук полился золотистый свет. Дальше… дальше я ничего не помню. Разум словно отключился. Когда очнулась, Лука лежал без сознания…

— Сильнейшие эмоции высвободили твой дар, — задумчиво произнесла леди Теона. — Но золотистый цвет… Это необычно. Хотя, помню, в магической академии учился юноша из бедной семьи. У него был целительский дар и дар тьмы. Редкое сочетание, надо сказать. Так вот, когда он сердился, его магия будто сливалась воедино. Тьма — черная, целительская — салатовая, а в гневе он выпускал грязно-зеленый сгусток энергии. И целительский дар срабатывал, как некромантский. Думаю, у тебя произошло что-то похожее.

— И что с этим делать? — растерянно спросила я.

— Учиться, милая, учиться! — с энтузиазмом воскликнула леди Теона. — Я сама буду с тобой заниматься. Пора, пора готовить себе достойную помощницу. Я старая уже стала. У сыновей своя жизнь, им лавка не нужна. А ты со временем станешь её хозяйкой. Знаешь, что я подумала? А что если тебе переехать ко мне? У меня есть три свободные комнаты, одну тебе выделим. Согласна?

— Конечно! — с благодарностью улыбнулась я.

— А я? — растерянно произнесла Света, и в её глазах заблестели слезы. — Ты меня оставишь?

Я умоляюще посмотрела на леди Вайтер.

— А что ты умеешь делать, Света? — поинтересовалась та.

— Так… всё, леди Теона! Я же сестре прислуживала!

— Какой сестре? И почему прислуживала? — искренне удивилась хозяйка лавки, растерянно переводя взгляд с меня на Свету и обратно.

— Леди Теона, это очень длинная история, — начала я. — Я только недавно узнала, что Светочка — моя кузина, а до этого она была моей личной служанкой. Я по рождению — баронесса, а на данный момент… никто.

Светик торопливо закивала, подтверждая мои слова.

— Не говори так! — мягко упрекнула меня леди Теона. — Если ты баронесса, это навсегда останется в твоей крови. И неважно, как к тебе относятся окружающие. Будь достойна своего титула, но помни, что рядом с тобой живут простые люди. Им просто не повезло родиться в семье аристократов.

Я встала со своего места и, подойдя ближе, обняла эту удивительную женщину. На душе стало так спокойно, словно я встретила родного и близкого человека. Леди Теона просто погладила меня по голове, как маленькую девочку, а ведь по возрасту она вполне годилась мне в бабушки.

— Если ты умеешь готовить такие же вкусные пирожки, то беру тебя поварихой и служанкой в одном лице, Света! Согласна?

— Согласна! Согласна! — облегченно выдохнула девушка.

— Тогда перебирайтесь ко мне! А на обед я жду твои кулинарные шедевры, — подмигнула она засмущавшейся подруге.

— Я справлюсь, — твердо ответила девушка.

Мы просидели еще с полчаса и отправились собирать вещи, пообещав вернуться через час. Хотя, какие там вещи? На смену по платью да нижнего белья, да по мелочи — заколки, расчески, безделушки, без которых никак нельзя, и артефакты, подаренные старушкой. Все это время Василий сидел молча, поглядывая то на нас, то на леди Теону. Уже на улице он, наконец, высказал свое мнение относительно нашего переезда.

— Хорошо, что у вас будет работа, девчата, но, Рина, не питай иллюзий. После смерти леди, лавка тебе не достанется. Её сыновья, словно голодные пираньи, вцепятся в наследство, терзая его на части острыми зубами. И никакой документ о завещании не спасет. Свое они вырвут с корнем. В худшем случае, ухитрятся оставить тебя при себе, запугав, чтобы продолжала работать. Такие, как ты, ювелирам на вес золота.

— Почему именно ювелирам, Василий, ведь она не умеет пользоваться их инструментами? — спросила сестренка, опередив меня.

— Умела бы – цены б ей не было, хотя она и так – бесценный дар. Камень, который она возьмет в руки, сам прошепчет, как лучше обработать его, чтобы он засиял во всей красе.

— Что еще мне предстоит узнать о себе? — буркнула я с недовольством.

Как же не хочется выделяться! Да и в своем мире мечтала выучиться на ювелира, когда училась на минералога. Несколько раз видела во сне коренастого мужчину, который терпеливо объяснял мне тонкости мастерства. Тогда я не придала этим снам значения, а теперь жалею.

— И, думаю, это еще не всё. С таким даром, Рина, рождаются раз в столетие, и он почти не изучен. Информацию придется собирать по крупицам, выуживая из старых книг.

— Ну вот, как всегда! – раздраженно выдохнула я. – Придется всему учиться на собственном опыте, методом проб и ошибок.

Стоп. Какое раздражение? Я же всегда была спокойной, если не считать того приступа ярости, когда чуть не придушила этого мужчину, но там проснулась магия…

— Рина, о чем задумалась? – поинтересовался Василий.

— Не пойму, откуда это раздражение? Никогда такого не было, а тут…

— Это после того, как ты, не заметив, напиталась негативом из проклятого шкафа. На вас нет артефактов защиты, а сами закрываться не умеете, вот и результат.

— Для простого купца ты слишком много знаешь о магах! – восхищенно воскликнула Светлана.

Ого, неужели моя подруга положила глаз на Василия? Впрочем, чему удивляться? Он был очень привлекательным мужчиной: длинные темные волосы, собранные в тугую косу, волевой подбородок, острые скулы, изумрудно-зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, и орлиный нос… Его резко очерченные алые губы производили неизгладимое впечатление.

— В дороге скучно, а с караванами часто ездят маги. От них набираюсь знаний, да и сам читаю, если что заинтересует, — улыбнулся Василий Светлане.

За разговорами мы не заметили, как добрались до дома Василия, а к обеду вернулись к леди Теоне.

Глава 12

Маргарита (Дарина)

Василий предложил проводить нас, но мы не решились злоупотреблять его гостеприимством. Он и так весь вечер и утро посвятил нашему вопросу, хотя мы и чувствовали, что его ждут неотложные дела. Помощник то и дело заглядывал в кабинет, робко напоминая о невыполненных обязательствах, но мужчина лишь отмахивался, словно от назойливой мухи.

Чем ближе мы подходили к лавке, тем сильнее трепетало сердце в предвкушении новой жизни. Верилось с трудом, что удача наконец-то улыбнулась нам, и вскоре мы обе обретем свой угол.

Заметив нас на пороге, леди Теона одарила нас приветливой улыбкой.

— На первом этаже комната для работы, а на втором три спальни. Выбирайте любую, какая придется по душе, — произнесла она, указывая на лестницу. — Моя спальня – самая последняя справа.

В этом мире все было устроено по заведенному порядку: на первом этаже торговцы, купцы, целители и ремесленники размещали свои мастерские и приемные, а второй этаж предназначался для жилых покоев семьи.

— Я останусь на первом этаже, а ты подбери себе комнату наверху, — заявила Света, поднимаясь за мной по ступеням.

— Почему ты так решила? — удивилась я, обернувшись.

— Мне вставать раньше, чтобы готовить завтрак. Так будет удобнее для всех. И, Дарина, как бы ты ни гордилась нашим родством, но прими тот факт, что я служанка, и большего мне не нужно. Не для меня это все! — она улыбнулась, но мне стало не по себе от этих слов.

Я выбрала ближайшую комнату и распахнула дверь. Интерьер спальни поразил меня своей необычностью. Стены были выкрашены в нежный салатовый оттенок, а над кроватью красовались шелковые обои изумрудного цвета с причудливыми природными мотивами. На больших окнах колыхались белоснежные шторы, украшенные вышитыми растительными орнаментами.

Мебель из темного дерева отличалась изящной резьбой и гармонично сочеталась между собой. Изголовье широкой двуспальной кровати напоминало распустившиеся лепестки клевера, а письменный стол словно вырастал из ствола дерева, ветви которого служили опорой для столешницы. Рядом с кроватью стоял вместительный гардероб, а неподалеку – трельяж, зеркала которого также были обрамлены причудливыми узорами.

— Дарина, ты располагайся, а я разложу вещи и спущусь вниз, нужно обед готовить, — предложила Света.

Я не стала возражать, ведь мне не терпелось поскорее окунуться в мир артефактов.

— Что, растерялась? — рассмеялась хозяйка, наблюдая за мной. — Вижу, как тебе не терпится прикоснуться к таинствам магии. Я и сама такой была в молодости.

— Леди Теона, вы учились на факультете артефакторики?

— Да, мы с Владисом были однокурсниками. Он сбежал из своего королевства Ангалии в Россу. Его родители, известные аристократы, отреклись от него, когда узнали о его поступлении в Росскую магическую академию. В те времена между нашими королевствами велась негласная война. Официально – дружеские визиты и общение, а на границе – постоянные стычки. Так продолжалось несколько лет, пока Владис не создал артефакт, представлявший собой щит, который аккумулировал силу сразу трех архимагов и мог удерживать до двадцати человек в течение двух часов. За это время можно было дождаться подмоги. Именно из-за этого его и убили, — с горечью закончила она.

— Я почти ничего не знаю об этом мире. Большая часть стерлась из памяти, а то, что осталось, связано лишь с отношениями с опекунами, — призналась я, чувствуя неловкость.

— Ничего, девочка, ты еще молода, у тебя все впереди, — ответила леди Теона с такой теплой улыбкой, что я сразу поверила ей. — А теперь я хочу познакомить тебя с некоторыми артефактами.

Мы подошли к первому из пяти больших шкафов, не считая того зловещего, что стоял в нише чуть поодаль.

— У каждого артефакта – своя полка. Начнем снизу-вверх. Первая полка – артефакты защиты, вторая – боевые, третья – целебные, четвертая – поисковые, пятая – определители ядов в пище, шестая – определители магического воздействия на объект, седьмая – иллюзорные, восьмая – определители магии, девятая – бытовые, десятая – для увеличения памяти. Есть вопросы?

— Позвольте! Прежде всего, мне любопытно, почему на полке выставлено несколько артефактов с, казалось бы, идентичным функционалом? И ещё: я заметила, что в них использованы разные камни – адуляр, горный хрусталь… С чем это связано?

— Да ты не так проста, как кажешься! – она задумчиво оглядела меня, словно оценивая. – Знаешь камни в лицо, не спутаешь адуляр с кварцем. Вопросы закончились?

— Нет, но сначала хотелось бы услышать ответы на эти два. От них зависит, что я спрошу дальше.

— Не жди прямых ответов, – увидев моё мимолётное разочарование, она добавила: – Разгадку ты найдёшь сама. Начни с артефакта с лунным камнем.

Я обвела взглядом полку, где томились в ожидании двенадцать артефактов, и выбрала тот, что словно подмигнул мне. Или это просто игра света?..

Едва я коснулась камня, меня захлестнул поток информации. Словно в беспроводных наушниках, я услышала тихий мелодичный голос, повествующий о свойствах лунного камня в этом артефакте.

«Амулет с лунным камнем многогранен, хозяйка. Первое и главное его предназначение – твоя защита. Он сгладит эмоциональные всплески, убережёт от перегрузок. Особенно полезен он будет в раскрытии твоей истинной сущности, поможет обрести шарм в глазах мужчин. И, наконец, он обладает целительными свойствами: избавляет от бессонницы, облегчает боль в суставах. Но помни, его не стоит дарить мечтателям, замкнутым или агрессивным людям, ибо он лишь усилит их отрицательные черты».

Обессиленная, я вернула камень на место и взглянула на леди Теону.

— Вижу, тебя переполняют новые вопросы. Но ответы придётся искать самостоятельно. Твой дар изучен лишь поверхностно, да и в нём есть свои нюансы. Кто-то слышит голоса камней, кто-то видит текст, будто написанный на свитке, а кто-то лишь чувствует камень, улавливая его основные свойства. Вариаций множество.

Я оглянулась в поисках опоры и присела на ближайший стул, ощущая лёгкую дрожь в коленях.

— Вот ведь старая глупая голова, совершенно забыла! Сейчас, полегчает.

Хозяйка лавки исчезла в жилой части дома и вскоре вернулась, держа в руках небольшой пузырёк.

– Сделай один глоток, не больше, а то будешь носиться по дому как угорелая и ночью глаз не сомкнёшь.

Я послушно сделала глоток тошнотворной жидкости. Тётушка Мариса давала нам такую же, когда мы впервые вышли с изнанки. Спустя несколько минут силы стали возвращаться.

— Что это было?

— Ты потратила слишком много магии, ещё не умеешь её контролировать. А я, забыв о твоём скудном опыте, не предупредила о дозировке. Требовалась лишь капля, а ты вбухала целое море. Посмотри, как сияет камень!

И действительно, лунный камень источал свет нестерпимый, режущий глаза, как осколок солнца.

– Расскажешь, что нашептал тебе камень? – женщина с любопытством, будто кошка, следила за мной взглядом.

Не тая ни слова, я передала все, что услышала, едва коснувшись артефакта.

– Я, конечно, многое знаю из того, что ты поведала. Но для меня явилось неожиданностью его отрицательное воздействие на некоторых людей, как и применение при определенных заболеваниях… Попробуешь второй?

– Попробую, – ответила я, почувствовав, как слабость, сковавшая меня после первого опыта, отступила, оставив приятную легкость.

– Тогда слушай внимательно! Если не хочешь вновь почувствовать себя дурно, представь себе крохотное маковое зернышко и позволь ему раствориться в артефакте. И старайся не сжимать его в ладони, а просто держи, иначе ты замкнешься на нем, а он только и рад будет, вытягивая твою магию. Артефакты в основном подпитываются из воздуха, но этой подпитки хватает на определенный срок, от года до пяти лет. А ты напитала первый артефакт так, что его хватит лет на десять, – рассмеялась она.

Внимая совету леди Вайтер, я взяла второй артефакт защиты и представила, как выдавливаю микроскопическую капельку крови на его поверхность.

– Все же многовато, но радует, что не так, как в первый раз, – хмыкнула женщина, а я замерла, прислушиваясь к голосу артефакта.

Голос, прозвучавший в моей голове, казался скорее мужским, хотя исходил он от лунного камня, источавшего женственность. Возможно, это игра моего восприятия, но ошибиться я никак не могла.

"Я – защитник, артефакт защиты, хозяйка. Не самый сильный из защитных камней, но быстрее всех настраиваюсь на ауру и энергетику мага и не мага. Особенно подхожу тем, кто связана напрямую с природой, так как являюсь проводником между землей и небесными силами. Меня любит Всевышний, даже на его короне сверкает горный хрусталь, мой верный собрат. Кроме того, обладаю целительскими свойствами. Лечу, в основном, психические заболевания и сердечные недуги, а также обеззараживаю воду. Горжусь тем, хозяйка, что имею свойство накапливать положительную энергию, привлекая удачу и любовь к владельцу, а также защищая от сглаза и порчи."

Я вернула артефакт на место и пересказала все услышанное хозяйке лавки.

– Очень, очень интересно! – довольно, с ноткой восхищения в голосе, произнесла леди. – Теперь ты понимаешь, почему такое количество артефактов, казалось бы, выполняющих одну функцию, в конечном итоге обладают и другими, уникальными особенностями? Артефакты, они словно живые существа. Если им понравится человек, они будут защищать его при любых условиях, порой раскроют и те тайны, о которых мы даже не догадываемся. Но есть и такие, которые больше будут вредить, если владелец придется не по душе. Думаю, ты это поняла при общении с лунным камнем. Он будет несовместим с теми, к кому испытывает неприязнь, особенно к замкнутым и агрессивным натурам.

– Никогда не рассматривала камни в таком ключе. Раньше считала их обычным твердым веществом, обладающим каким-то полезным свойством.

После моих слов со всех сторон послышались недовольные шепотки, а я рассмеялась.

– Извините, это было раньше, но сейчас я чувствую, что в каждом из вас есть своя душа.

Шепотки не прекратились, но эмоциональный фон изменился: он стал веселым, радостным и доброжелательным.