Невеста с ноутбуком

Глава 1

Познакомиться с мамой Рома предложил совершенно неожиданно, и мне бы заподозрить неладное, но разве ждёшь подставы от без пяти минут жениха?

Мы стоим у перехода на светофоре. Напротив через дорогу — кондитерская. И взгляд невольно прилипает к витрине: яркие глазированные торты, сочные фруктовые корзинки, белоснежные пышки безе. Если пирожные хотя бы вполовину вкусны, как красивы… Выглядят настоящими кулинарными шедеврами.

— Котёнок, давай купим и зайдём к маме? Она здесь неподалёку живёт. Знаешь, она давно о тебе спрашивала и будет рада.

— А? Но…

— Пойдём, — Рома озвучивает решение раньше, чем я успеваю отказаться и ловко переключает моё внимание на витрину. — Котёнок, я в сладком не разбираюсь. Как думаешь, какой торт лучше взять?

Я слегка удивляюсь напору, и мы заходим в кондитерскую.

— Ром, а что твоя мама любит? — выбор-то огромный.

Он пожимает плечами, теряется, глаза бегают.

Странно… Как можно не знать таких вещей?

— Ну… Котёнок, давай купим на твой вкус?

— Лучше коробку «Ассорти», — предлагаю я компромисс.

Рома не возражает, указывает продавцу на самый большой набор, просит красиво завернуть, расплачивается.

Я всё пытаюсь понять, что не так. Раньше Рома никогда свою маму не упоминал, зато как-то обмолвился, что снимает квартиру, потому что приехал из другого города.

— Ром, но это неловко: вламываться вот так вот, без предупреждения.

— Всё будет в порядке, — отмахивается он. — Уверен, вы друг другу понравитесь.

Мы выходим из кондитерской, Рома заворачивает за угол и ведёт меня дворами. Многоэтажки отгораживают гул оживлённого проспекта, мы шагаем по пятнам света и тени, бросаемой старыми раскидистыми липами. Мы проходим мимо детской площадки. На лавочке молодая мамочка качает ногой коляску, а взгляд не отрывает от экрана телефона.

Я всё ещё сомневаюсь.

Знакомство с родителями — это важный шаг. Я же не готовилась, не настроилась, и одета недостаточно празднично. Пусть Рома беззаботно уверяет, что мы с его мамой легко поладим, я всё равно не могу не думать, как она ко мне отнесётся. Вдруг я ей не понравлюсь?

Рома ловит меня за руку и указывает на многоэтажку, огороженную высоким забором. Я оторопело останавливаюсь. По-разному бывает, но я не ожидала, что мама Ромы живёт в элитном доме.

Когда мы проходим через калитку, из будки выглядывает кучерявый, похожий на пуделя охранник, но ни о чём не спрашивает, а вот уже в подъезде консьерж нас останавливает.

— О нас должны были предупредить, квартира двести третья, — небрежно отмахивается Рома.

Сверившись со списком, консьерж кивает:

— Да, проходите.

— Твоя мама…?

— Долгая история, — улыбка у Ромы выходит натянутой.

Мне всё меньше хочется знакомиться именно сейчас.

Лифт открывает свой зев, и Рома подталкивает меня вперёд, нажимает пятый этаж. Я нервно сглатываю и прикидываю, как незаметно вытащить платок, чтобы вытереть взмокшие ладони. Плавный ход кабины почти незаметен. Лифт мягко останавливается, створки открываются.

В глаза бросаются вазоны с зеленью и бежевые в тёмную штриховку ковровые дорожки. Богато… И дверь в двести третью квартиру внушительная. На чёрном фоне переливается серебром три фигурные цифры номера.

Рома нажимает на ручку, дверь открывается, будто было незаперто.

То есть нас ждали? Ну да, ждали, раз мы у консьержа записаны. Получается, что Рома всё заранее спланировал. А почему не предупредил? Зачем притворяться, что предложение увидеть маму спонтанное?

Рома галантно забирает у меня ветровку и снова подталкивает меня вперёд:

— Проходи, не надо разуваться.

Щёлкает замок, а затем Рома захлопывает внутреннюю дверь, тоже запирает.

Нехорошее предчувствие бьёт по нервам, а в памяти всплывают рассказы журналистов о трагедиях, начавшихся с точно такой же, как у меня, доверчивости.

Я отступаю от Ромы в коридор.

Он смотрит на меня, кривится с брезгливой насмешкой. Сердце проваливается в пятки, я рефлекторно стискиваю ручку сумки на плече.

За спиной раздаются шаги. Я рывком оборачиваюсь. На миг у меня перехватывает дыхание, я чувствую, как глаза вылезают из орбит. Откуда здесь он?! В начале коридора, лучась самодовольством, стоит Макс. Золотой мальчик и редкостный урод, которому я месяц назад отказала. Да, месяц назад я ему отказала, а три недели назад со мной познакомился Рома…

Чёрт, какая же я дура слепая…

Я снова оборачиваюсь.

Рома блокирует собой проход. С виду поза обманчиво расслабленная, он стоит привалившись к стене, руки скрещены на груди. Ухмылка отвратительная. Меня передёргивает от омерзения.

За спиной Макса появляются его дружки, и вот это совсем худо.

Мне дают в полной мере оценить ловушку.

Макс громко причмокивает губами, и его голос разрезает тишину:

— Удивлена, что это я, Недотрога? Кажется, ты не рада? А я рад. Очень-очень рад. Я столько ждал, и сегодня мы познакомимся поближе, — он делает недвусмысленный жест: соединяет указательный и большой пальцы в кольцо, а выпрямленными пальцами другой руки ритмично двигает.

Я всё же смотрю на Рому. Надеяться, что у него внезапно проснётся совесть глупо, но не получается задавить порыв искать защиты у того, кому ещё пять минут назад я всецело доверяла.

От прежнего Ромы не осталось даже тени. Он обливает меня молчаливым презрением, а затем открывает рот. Лучше бы не открывал.

— Котёнок, зачем выпендривалась? Дала бы Максу, и ничего бы сейчас не было. И мне бы не пришлось с тобой столько возиться. Знаешь, когда они с тобой закончат, я отдельно тебя накажу.

— Я буду кричать!

Старалась говорить спокойно, но к концу фразы голос срывается.

Есть шанс, что соседи вызовут полицию?

Моя угроза вызывает лишь смех.

А отсмеявшись, Макс довольно ухмыляется:

— Конечно, будешь, Недотрога. А когда пойдёшь по кругу, и вовсе будешь орать от удовольствия. Не стесняйся, здесь новый ремонт, звукоизоляция на высшем уровне специально для таких случаев. Как тебе моя предусмотрительность?

Я тянусь к мобильнику. Вырваться я вряд ли смогу, а вот сделать экстренный вызов…

— Не это ищешь? — окликает Рома, подхватывает мою ветровку, небрежно отброшенную на «рога» вешалки, и вытаскивает из кармана мой телефон.

На глаза наворачиваются слёзы.

— Недотрога, убедила. Если ты сама подойдёшь и хорошо попросишь, я, может быть, буду не слишком груб. Ну?

Предложение Макса действует на меня как доза убойного успокоительного. Страх и отвращение не исчезают, но отходят куда-то вглубь сознания, они больше не мешают мне думать, искать вариант спасения.

Я зажата в коридоре. Ни с Максом и его кодлой, ни с Ромой, мне не справиться, тем более мало добежать до двери, её ещё нужно отпереть. Если каким-то чудом оттолкну Рому, Макс успеет меня догнать.

Выхода нет.

Я бросаюсь в единственное доступное мне помещение — в ванную. Я успеваю щёлкнуть задвижкой, до того, как дверь дёрнули с той стороны. Дверь сотрясается под ударом, меня накрывает запоздалой волной ужаса. Я сама себя загнала в тупик. Умнее было бы пробиваться в комнату. Да хоть бы выбросить стул в окно, начать кричать.

— Выходи по-хорошему, хуже будет, — раздаётся полный ярости голос Макса.

Как же, я снова посмела отказать.

— Выходи, — поддакивают его дружки, и дверь вздрагивает.

Нет-нет-нет.

Сумка всё ещё на плече. Я выхватываю ноутбук. Без интернета он бесполезен, но вдруг удастся подключиться к вайфаю? Если повезёт, поймается сигнал городской сети. Я сегодня ею уже пользовалась, так что по идее должна автоматом подключиться, без смс с паролем.

Мне безумно везёт, вайфай ловится.

Я понятия не имею как вызвать полицию не по телефону. В голову приходит лишь дикий вариант написать хоть кому-то и попросить набрать полицию вместо меня, а затем поднести мобильник к динамику компьютера, чтобы я могла поговорить. Бред…

Дверь безостановочно сотрясается, задвижка вот-вот слетит, а мне даже заклинить дверь нечем.

Экран ноутбука полностью перекрывает надпись:

«Приложение Система 2.02 установлено. Запустить Перерождение?»

Что?! Пропади к чёрту! Я рефлекторно тянусь в правый верхний угол, но крестика не обнаруживаю. Чёрт!

Дверь ходит ходуном. Они там что, таран принесли?!

Ближе к правому верхнему углу «да», и я нажимаю. Ну же!

Помеха с экрана исчезает, но сделать я ничего не успеваю. Задвижка не выдерживает очередного удара, дверь распахивается.

— Попалась? Что это ты тут делаешь?

Я успеваю заметить тянущуюся ко мне волосатую руку, сознание меркнет.

Когда я открываю глаза, я обнаруживаю, что я больше не в ванной, перед носом бордовая ткань, напоминающая плюш. Пыльный плюш. Но главное, я одна и неприятных ощущений в теле нет, то есть меня не тронули. Пока…

— Леди, вы проснулись? Мы подъезжаем ко дворцу.

Глава 2

Голос раздаётся над самым ухом, я вздрагиваю от неожиданности и испуганно оборачиваюсь. Напротив сидит ряженая, смотрит на меня с искренним недоумением. Больше, к счастью, никого, и это обнадёживает.

Я оглядываюсь чуть спокойнее. Я внутри покачивающейся, время от времени поскрипывающей коробки, обитой тем самым бордовым плюшем, к которому я прижималась. Ряженая сказала «подъезжаем». Карета? Очень похоже. Почему я леди? И вообще…

— Где они? — хрипло спрашиваю я.

Меня сюда Макс притащил? Как-то не верится.

— Леди, о ком вы? Вам приснилось что-то плохое? Лорд, леди и молодой лорд в экипаже впереди.

Ничего не поняла, кроме того, что прямо сейчас я в относительной безопасности, а значит, надо как можно скорее разбираться..

Я протягиваю руку и приоткрываю штору, но смотрю не в окно, а на свою кисть. Сжать пальцы, разжать. Рука, определённо, моя, потому что я ею управляю, но в то же время не моя. У меня были самые обычные пальцы: не толстые, не тонкие, не короткие, но и не длинные. Кисть полностью изменилась — вытянулась, приобрела изящество руки потомственной пианистки. Изменилась форма ногтей, а между указательным и средним пальцем появилась каплевидная родинка.

В окно я смотрю, уже догадываясь, что увижу.

Перерождение, говорите?

Кто бы мог подумать, что это не злая шутка.

Карета кренится на повороте. Благодаря изгибу подъездной дороги, я могу рассмотреть, что дорога запружена каретами. Впереди переливается огнями обещанный дворец. Я задёргиваю штору.

— Леди? — беспокойно спрашивает меня…

Кто она, кстати?

— Я в порядке.

Система, не знаю, что ты такое, но спасибо тебе, что ты есть.

Я откидываюсь назад и прикрываю глаза — поверить не могу, что я спасена, что можно просто сидеть, слушать скрипы, не бояться тянущейся ко мне волосатой руки.

Да…

Тот факт, что я попала в другой мир, а ничем иным случившееся быть не может, я принимаю неожиданно легко. Отчасти, из-за того, что я была готова бежать куда угодно, лишь бы спастись, отчасти… испугаться по-настоящему не получается. Эмоции притупились, зато в голове кристальная ясность. Я открываю глаза, бросаю осторожный взгляд на женщину. Никакая она не ряженая. Хотя для меня её наряд смотрится как одежда из прошлой эпохи, для неё её платье обыденное, современное.

Что будет, если я честно огорошу женщину сообщением, что в тело её подопечной вселилась чужая душа? Наверняка расстроится, и это мягко сказано. Признание прямой путь либо в тюрьму, либо в лечебницу для умалишённых.

Куда исчезла та, кто занимала это тело до меня? Хм… Меня Система спасла, и я не хочу верить, что она навредила другой девушке. В любом случае, это не то, с чем я могу сейчас разобраться.

Лучше подумать о чём-то более практичном. Например, как себя не выдать.

Карета, последнюю сотню метров двигавшаяся рывками, останавливается окончательно. Дверца распахивается. Молодой парнишка в ливрее подставляет скамеечку и молниеносно отскакивает. Мне протягивает руку молодой щёголь с холёной розовощёкой физиономией и зализанными назад пшенично-льняными волосами. Упомянутый женщиной молодой лорд?

Откуда-то я знаю, как правильно опереться — не касаться открытой кожи, а обхватить за руку чуть выше запястья, за плотную ткань рукава фрака. Второй рукой подхватываю пышную вызывающе сочно-розовую юбку, чуть приподнимаю, чтобы не показать щиколоток, спускаюсь. Обернуться я не успеваю, щёголь тянет меня вперёд, но слышу, как почти сразу раздаётся цокот копыт, моя карета освобождает место для следующей.

А впереди стоит пара. Мужчина в чёрном фраке и дама в тёмно-зелёном платье, расшитом золотыми узорами от лифа до подола. Видимо, лорд и леди, родители щёголя: у дамы точно такие же пшенично-льняные волосы, а у мужчины нос с горбинкой, доставшейся и сыну.

Дама окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы:

— Шелли, вы помните мои наставления?

Нет, конечно, я их слышать не слышала.

Шелли…Совсем недавно это имя мне где-то попадалось. Забавное совпадение.

— Помню, — тихо отвечаю я, опускаю голову и старательно изображаю смущение.

Дама удовлетворённо кивает, опирается на локоть старшего лорда, и они вдвоём начинают восхождение по широкой лестнице. Щёголь ведёт меня следом. Хм, если он сын этой пары, то кто я? Дочь? Но тогда почему меня отсадили в отдельную карету?

У распахнутых дверей нас встречает лакей, и старший лорд небрежно отдаёт два конверта. Пригласительные? Как плохо, что не звучат имена. Зато я убеждаюсь, что я всё-таки не дочь пары и не жена щёголя.

Не исключено, что невеста, но этот вариант тоже кажется сомнительным. Может быть, я под их опекой?

Узнать ничего не получается, лакей внимает из конвертов карточки и тотчас пропускает нас в мраморный вестибюль, размером едва ли не с половину футбольного поля. Лорд и леди неспешно идут вперёд по ковровой дорожке, на нас со щёголем не оглядываются. Я тоже стараюсь не вертеть головой, хотя и любопытно. Бело-розовый мрамор с позолотой создаёт ощущение, что мы попали в полое, подсвеченное солнцем облако.

Впереди парадная лестница, в вестибюле мы не задерживаемся, поднимаемся в не менее роскошный зал на втором этаже.

Меня охватывает беспокойство, но быстро тает, и хотя я понимаю, что реагирую подозрительно безэмоционально, сосредоточиться на перерождении не получается, тем более я обнаруживаю совершенно неожиданную проблему — туфли натирают.

Задаваться вопросом, чем думала Шелли, когда отправилась во дворец в неудобной обуви, бессмысленно.

Лорд и леди отходят к одной из колонн, останавливаются, мы с щёголем замираем подле них, начинается муторное ожидание. К счастью, от меня ничего не требуется. Время от времени, чинно вышагивая, к лорду и леди подходят другие семьи аристократов, но беседуют лишь старшие представители, на меня никто не обращает внимания, лишь изредка бросают взгляды. Чаще равнодушные, реже брезгливо-осуждающие, а иногда откровенно-липкие. Если бы не странное, сковывающее спокойствие, я бы вряд ли смогла притворяться слепой статуей.

По ощущением проходит больше часа, но в моих туфлях и минута вечностью покажется.

Гвардейцы распахивают двустворчатые двери, и следующий зал размерами превосходит вестибюль раза в два. Далеко впереди на возвышении установлен пустой трон.

Куда же меня угораздило попасть-то…

— Ах…, — срывается у меня дыхание, когда до меня доходит, что вот-вот я увижу самого настоящего короля.

— Шелли, — предупреждающе-грозно осаживает меня леди.

Я покорно замолкаю.

И добавляю в копилку наблюдений ещё одно — семья, с которой я вынуждена сейчас находиться, меня откровенно не любит.

Группы и редкие одиночки неспешно втягиваются в тронный зал, занимают места, как я догадываюсь, в соответствии с иерархией. Лорд и леди не приближаются к трону, но всё же встают не слишком далеко.

Постепенно зал заполняется, и снова ожидание, но уже не столь длительное.

— Его высочество принц Доран.

Второе совпадение?!

Я вспомнила, где мне недавно попадалось имя Шелли — в романе «Сбежать от чудовища», который я недавно читала на Литнет.

Главная героиня принцесса Оливия отправляется в страну своего будущего мужа кронпринца Римана, чтобы накануне свадьбы поближе познакомиться с культурой и традициями своей новой родины, однако кронпринц не рад её приезду и откровенно пренебрегает невестой. Хуже! Риман оказывается любителем пьянок, завсегдатаем борделей. Вечно нетрезвый, он тиранит Оливию каждый раз, когда она попадается ему на глаза. Её жизнь в новом доме невыносима уже до свадьбы. Надо ли говорить, что Оливия влюбляется в младшего брата кронпринца, нежного и заботливого принца Дорана, который, не будучи наследником престола, не может стать её мужем.

А Шелли… Шелли всего лишь одна из любовниц кронпринца, отличившаяся лишь тем, что несколько раз по его указке пыталась нагадить главной героине. Шелли трагично погибла, по одной из версий, перебрав вина, выпала из окна, по другой версии была убита кронпринцем.

Мда, печальная перспектива.

Но ведь это не может быть правдой, верно? Я готова допустить перерождение в параллельном мире. Но в мире романа?! Два совпадения ещё ни о чём не говорят…

Панические мысли не мешают мне исполнить глубокий реверанс так, будто я уже тысячу раз его исполняла. Как мне повезло, что настоящая Шелли отработала навык до автоматизма…

Медленно выпрямившись, я с замиранием сердца смотрю на церемониймейстера. Ну же, объяви короля или кого-нибудь, чтобы я убедилась, что совпадения случайны.

— Его высочество кронпринц Риман!

Сердце подскакивает к горлу и срывается в бешеный ритм.

К трону выходит темноволосый красавец в белом мундире.

Глава 3

Я замираю как кролик перед удавом. Счастье, что кронпринц далеко и не сможет рассмотреть выражение моего лица. На первый взгляд в кронпринце нет ничего пугающего, но наши предсказанные отношения… Я сбежала от кодлы уродов в другой мир не для того, чтобы здесь стать жертвой золотого мальчика. Похоже, название книги стоит воспринять, как руководство к действию. Можно мне на ближайшие лет пять минимум в монастырь? Желательно, отдалённый. Свежий воздух, размеренная жизнь…

Щёголь настойчиво тянет меня вниз, и я исполняю реверанс с заметным опозданием. Можно не сомневаться, мою ошибку заметили многие.

— Его величество Таларан, её величество Элизанна.

Королевская чета занимает троны.

Я украдкой перевожу дыхание. Чего я испугалась? Прямо сейчас меня никто не тронет, разве что король за нарушение этикета и невольное оскорбление прикажет казнить.

Воцаряется гробовая тишина, даже шуршание пышных юбок стихает. Король обводит зал тяжёлым взглядом, и я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть монарха. Грузный мужчина, облачённый в парадный белоснежный мундир похож на пасмурный сугроб. Резкие черты лица, усиленные глубокими складками морщин создают отталкивающие впечатление. Или впечатление возникает из-за контраста? Королева смотрится юной и хрупкой. Не знала бы, что она мать уже взрослого сына, решила бы, что вижу особу лет двадцати пяти.

— Принцесса Оливия Каранская, — заговорил король, — добро пожаловать в Лавис.

А вот и главная героиня…

Она отпускает руку сопровождающего, выходит на ковровую дорожку перед тронным возвышением и склоняется перед королём:

— Благодарю, ваше величество.

Её простое расшитое серебристой нитью бледно-голубое платье ослепляет сдержанной элегантностью.

— Принцесса, вы невеста моего сына, я могу считать вас своей дочерью. Прошу, не будьте столь формальны.

Значит, сейчас самое начало романа?

— Вы очень добры ко мне, ваше величество, — голос у принцессы звонкий, ясный, похож на журчание ручья. — Я тронута вашей заботой.

Так странно наблюдать вживую то, о чём я читала буквально вчера.

— Я не стану говорить много слов. Сегодня праздник в вашу честь, принцесса. Наслаждайтесь.

— Благодарю, ваше величество.

Принцесса грациозно отходит в сторону и застывает очаровательной статуэткой неподалёку от возвышения. Она не может стоять слишком близко, она ещё не вошла в королевскую семью, но и не должна стоять слишком далеко, всё же её статус выше, чем у всех стоящих в зале аристократов.

Церемониймейстер ударяет посохом об пол, и это становится знаком к началу бала.

Торжественно звучат фанфары, и оркестр начинает играть довольно сложную мелодию.

Из книги я помню, что кронпринц должен спуститься с возвышения и пригласить свою невесту на первый танец, именно их пара открывает бал, но он медлит до тех пор, пока король не поворачивает голову в его сторону. Крайне некрасивый жест кронпринца оскорбителен для принцессы, но она сдерживается, стоит с гордо поднятой головой, будто не замечает выставленного на показ пренебрежения.

Жаль девочку… Оказаться одной, на чужбине. Сегодня на бал её сопровождал посол, но после бала он вернётся в резиденцию, а Оливия останется во дворце.

Всё происходит в точности, как я запомнила. Кронпринц, не заботясь о приличиях, изображает столб. Музыка играет, она заглушает слова короля, если они и были. Лишь дождавшись прямого приказа, кронпринц вальяжно спускается по ступенькам, он нарочно затягивает время..

Сколько же Оливии предстоит вынести…

Кронпринц обязан поклониться, но он лишь кивает и протягивает руку. В отличии от него принцесса не позволяет себе нарушить правила этикета и исполняет глубокий реверанс, только затем подаёт руку.

Они выходят в центр зала, ещё один обмен поклонами, и кронпринц увлекает Оливию в танец. Без подлянки не обходится: вращение Оливии приходится выполнить в два раза быстрее музыки, но она справляется безупречно.

Один круг пара танцует одна, на втором кругу к танцу могут присоединиться другие пары, но кронпринц останавливается, разворачивается и ведёт Оливию к её месту. Очередная некрасивая выходка не нарушает общий ход праздника, музыка продолжает звучать, и зал оживает.

Старший лорд приглашает супругу, а щёголь поворачивается ко мне. Я моментально забываю про беды главной героини, в конце концов, в отличии от меня её ждёт счастливый финал с принцем Дораном.

Я уже натёрла ноги, стопы горят. Какой танец?! Только кто бы меня спрашивал. Щёголь, не дожидаясь ни возражений, ни книксена, подхватывает меня и вовлекает в круг. Я догадываюсь, что первый танец обязательный, но мне от этого не легче. Каждый шаг — вспышка боли.

— Шелли, что на вас сегодня нашло? Извольте держать себя, как подобает леди, — шипит щёголь зло и неприятно, но лучше не спорить.

Во-первых, не похоже, что настоящая Шелли часто возражала. Во-вторых, прежде, чем показывать характер, надо разобраться со своим положением.

— В туфлю попало что-то острое, мне нужно выйти.

— Извольте терпеть, — раздражённо отвечает щёголь и приседает на колено, чтобы я обошла его по кругу.

Почему мне так везёт на уродов?

Да, лучше думать об уродах, чтобы не сбиться с отработанных движений. Но на ногу щёголю при очередном повороте я наступаю сознательно, да ещё и на мгновение переношу весь свой вес.

— Простите.

— Тц…

Щёголь сдерживается, но круг танцующих мы покидаем сразу, как позволяют приличия. Он отводит меня к стене и указывает на дверь:

— Дамские комнаты налево.

— Спасибо.

Интересно, он будет меня ждать?

Выскользнув из тронного зала, я оказываюсь в небольшом холле. В обе стороны убегают просторные коридоры. Щёголь сказал, что мне налево. Но сперва… Я ещё раз оглядываюсь, убеждаюсь, что вокруг никого и схожу с ковровой дорожки на мраморные плиты, с наслаждением сбрасываю туфли.

О, как же мне хорошо… Прохлада камня успокаивает боль. Я зажмуриваюсь от удовольствия. М-м-м, я в экстазе.

А когда я открываю глаза, передо мной стоит его высочество кронпринц. И вертит в руках мою туфлю. Вот же чёрт. Откуда он только вылез? Его полный предвкушения взгляд не обещает мне ничего хорошего. На губах дьявольская усмешка.

Система, я думала, ты меня спасаешь. Зачем ты меня сюда отправила? Хотя вряд ли можно винить Систему в том, что я решила уйти из многолюдного зала.

Вернуться без туфель — неизбежный позор, на который я не могу решиться, не зная последствий.

Ладно, сейчас важнее понять: мы уже в… близких отношениях или ещё нет? В сюжете Шелли была настолько малозначительной, что о ней не было никакой информации, кроме того, что она одна из любовниц кронпринца.

— Леди, вы покушались на мою жизнь каблуком? — он взвешивает мою туфлю в ладони.

Это обвинение, шутка или провокация?

Кронпринц приближается, его ухмылка становится шире:

— Леди, вы смеете игнорировать меня?

Ой, я же его даже не поприветствовала, но, похоже, он всё же не злится, а развлекается.

— Я сражена вашим вниманием, ваше высочество, — и, что удивительно, мои слова чистая правда.

Он проводит пальцем по заднику туфли, и вдруг резко присаживается передо мной на корточки, приподнимает подол юбки. Не задирает, а именно приподнимает на уровень щиколотки, что по местным меркам тоже крайне неприлично.

— Что у вас с ногами, леди?

— Натёрла.

Он заметил кровь на внутренней стороне задника?

Мы всё-таки уже близки? Но если верить роману, кронпринц никогда не заботился о любовницах. Тогда почему он сейчас…

Он отпускает подол, оправляет и поднимается, наши лица оказываются слишком близко. Меня обдаёт запахом крепкого алкоголя. Если верить роману, Риман не просыхает с пятнадцати. Но его глаза неожиданно чистые, ни единого воспалённого красного сосуда. И на носу ни намёка на характерные для любителей обильного возлияния прожилки. Разве разгульный образ жизни не должен был оставить на внешности неизбежный след?

Взгляд цепкий, без грамма похоти.

Может, Оливия ошиблась? Может быть, распутство только маска, за которой скрывается расчётливый и умный мужчина? Если я, допустим, прополощу рот коньяком, от меня тоже будет пахнуть, но это же не значит, что я пила.

— Налюбовались, леди?

— Вы не такой, как о вас говорят, ваше высочество.

— А вы… интересная.

Хм, наверное, ни одна настоящая леди не решится разуться в коридоре. И в глаза я ему смотрю прямо, без испуга.

— Следуйте за мной, леди.

Эм? Что-то мне это предложение категорически не нравится, но кронпринц отдал приказ. Какое я имею право отказываться?

Кронпринц больше не обращает на меня ни малейшего внимания и совершенно не заботится, иду я за ним или нет. Он наклоняется, подбирает вторую туфлю и беззаботно несёт мою обувь в руках. Он не поворачивает направо, как я ожидала, а выходит на лестницу, и мне приходится шлёпать за ним босиком.

Мы поднимаемся на второй этаж, проходим мимо гвардейцев, несущих караул с каменными лицами, на нас они никак не реагируют. Разве они не должны приветствовать кронпринца? Видимо, нет.

Кронпринц уводит меня довольно далеко от бального зала. Чем дальше мы идём, тем больше меня напрягает ситуация. Когда я поняла, что он не собирается набрасываться на меня прямо там, в холле, я успокоилась, но теперь теряю остатки едва обретённой уверенности. Куда он меня ведёт? Спросить я не решаюсь, а чувствовать себя козой на верёвочке очень неприятно.

— Хей, — негромок произносит он, резко остановившись.

На зов моментально выбегает горничная и низко склоняется:

— Ваше высочество.

— Замени это, — кронпринц небрежно бросает мои туфли, что приятно, на пол, а не в служанку.

Горничная опять кланяется, но кронпринц уже и не смотрит на неё, идёт дальше, можно подумать, что он забыл про горничную, однако на ходу, не оборачиваясь, добавляет:

— На мягкие.

Распахнув дверь, кронпринц первым входит. Я следую за ним. Довольно большое помещение, роскошное, обставленное как гостиная.

— Мои личные покои. Чувствуйте себя свободно, леди.

Глава 4

Он всерьёз полагает, что после таких слов я смогу чувствовать себя спокойно? Но выбора нет. Я не только вхожу, но и закрываю за собой дверь.

— Присядьте там, леди, — кропринц указывает на ближайшее ко мне кресло.

Я подчиняюсь.

Он ненадолго скрывается в следующем помещении и возвращается с баночкой в руках, бросает мне:

— Справитесь, леди, или помочь? Это лечебная мазь.

Так и тянет съязвить, что выбираю помощь, но благоразумия хватает, чтоб промолчать. Я закидываю ногу на ногу, открываю крышку, зачерпываю жирный, пахнущий травами крем, и наношу на стопу.

Мазь оказывается неожиданно действенной, боль стихает почти мгновенно. Я наношу лекарство на вторую стопу. Всё это время кронпринц, не скрываясь, наблюдается за мной с дивана, на котором он вольготно вытянулся. Я закрываю баночку, отставляю на столик.

— Благодарю, ваше высочество.

Кронпринц неопределённо хмыкает, и в гостиной повисает молчание, причём, похоже, неловкость ощущаю только я одна, мне неуютно под его изучающим взглядом. Принц улыбается от уха до уха, щурится и до ужаса напоминает кота, решившего поиграть с мышкой. Я не обольщаюсь венценосной добротой. Тигр лениво лежит не означает, что в следующий миг тигр не махнёт лапой, а там такие когти и такая мощь, что пришибёт за один удар. Да и сюжет «Сбежать от чудовища» забыть не получается, ведь по одной из версий этот милый парень выбросит меня в окно.

Тишину нарушает горничная.

— Туфли для леди.

— Угу.

Горничная в очередной раз кланяется и входит. Я присматриваюсь. О хозяевах довольно точно можно судить по слугам. Конечно, в королевском дворце слуги идеально владеют собой, и полагаться на первое впечатление нельзя. Горничная выглядит собранной и спокойной.

— Леди, позволите вам помочь?

— Спасибо, но нет необходимости, я ещё немного отдохну.

Горничная принимает мой ответ, ставит пару обуви подле кресла и, получив разрешение кронпринца, уходит. Я провожаю её взглядом, а когда я снова поворачиваю голову, кронпринц стоит прямо перед моим креслом. Когда успел?!

Нарочито медлительно он наклоняется, опирается на подлокотники, нависает надо мной.

Если он меня проверяет, то всё в порядке. Если нашёл себе девочку на вечер…

— Леди, вы воспитанница лорда Зеера, не так ли?

Понятия не имею. Надеюсь, его высочество прав. Или в моих интересах, чтобы он ошибся?

— М-м-м…, — неопределённо мычу я.

Кронпринц ухмыляется, протягивает руку и тыльной стороной ладони проводит по линии выреза. Его кожа соприкасается с моей.

Единственное, что меня удерживает на месте — его взгляд, в нём по-прежнему нет ни грамма похоти.

— Леди, ваш опекун должно быть вас очень любит, раз решил, что скука жизни за мужем не для вас. Он желает вам блистать в свете и прожить ярко.

Про любит явный сарказм. Поставим кронпринцу плюсик за наличие ума и чувства юмора, а вот намёки его мне не нравятся. Я успела заметить, что на фоне нарядов большинства юных леди моё платье выглядит излишне крикливо. Получается, те осуждающие взгляды, которые я ловила на себе в зале, были небеспричинны.

Королям и принцам не отказывают.

Но почему бы не попробовать окольный путь?

— Мой опекун принял решение, с которым я не согласна.

— Возможно, я мог бы вам помочь, — кронпринц отстраняется и плюхается в соседнее кресло. — Что скажете, леди?

— Хм? Скажу, что каждая помощь имеет свою цену.

Кронпринц дважды хлопает в ладоши:

— Леди, я восхищён вашей прозорливостью. Я попрошу сущую мелочь. Навещайте меня почаще, и никто не посмеет вам докучать, ведь в глазах общества вы будете… моей леди. И никто не узнает, что в спальне мы с вами будем просто беседовать. Например, о тех, кто бывает в гостях в вашем доме, кому лорд Зеер наносит визиты, а с кем встречается секретно.

— Вы хотите, чтобы я шпионила, ваше высочество?! — забывшись, я чуть повышаю голос.

Теперь понятно, откуда взялись внимание и забота — вербует пушечное мясо.

— Ни в коем случае, леди. Какой шпионаж? О чём вы? Разве я предлагаю вам тайно проникнуть в кабинет лорда и вскрыть его тайную переписку? Я всего лишь хотел бы знать, какие настроения царят в вашей семье, — и улыбка невинная-невинная.

Хм…

С одной стороны, предложение заманчивое, лучше считаться фавориткой, чем по-настоящему согревать чью-то постель. С другой стороны, я помню судьбу книжной Шелли. Я не знаю, шпионила она или нет, зато знаю, что кронпринц использовал её против Оливии, и итог для Шелли плачевен.

Кронпринц берёт меня за руку. От его движения жёсткий рукав мундира чуть сдвигается, открывает запястье, и я замечаю повязанную на руку трёхцветную косичку: переплетение чёрного, белого и серебряного шнурков. В книге она упоминалась. Должна ли я…

Должна ли я встать на сторону кронпринца?

Монастырь по-прежнему выглядит привлекательнее любых авантюр, и я пожалею о том, что сейчас сделаю, но есть вещи, которым невозможно сопротивляться.

Если видишь маленького ребёнка, улизнувшего от родителей и опасно перегнувшегося через перила, чтобы рассмотреть, что-то там, далеко внизу, ты не думаешь, ты на инстинктах удерживаешь малыша от падения. Если ты видишь человека, которому стало плохо, ты на тех же инстинктах забываешь про свои дела, вызываешь скорую и остаёшься с человеком, пока не приедут врачи. Если ты видишь неосторожного пешехода, который, забывшись, шагает едва ли не под колёса, ты предупреждаешь.

Трёхцветная косичка на запястье кронпринца стала для меня приговором.

Промолчав, я, возможно, смогу избежать многие беды, но я не готова переступить через себя, через свою природу.

— Ваше высочество, вы не откажете мне в чашечке чая? — кокетливо спрашиваю я.

— Хм? Может быть, вина?

Хотя кронпринц остаётся вежливым, я чувствую, что его тон похолодел на пару градусов. Наверное, его высочеству не нравится, что я не дала ясного согласия.

— Считайте, что это мой маленький каприз, — улыбаюсь я.

Отрывисто кивнув, кронпринц вызывает горничную и приказывает ей принести чай. В гостиной вновь воцаряется молчание. Кронпринц буравит меня подозрительным взглядом, словно понял, что моя просьба не так проста, как может показаться. Я барабаню пальцами по подлокотнику.

Интересно, выживу я после того, как сделаю то, что собираюсь сделать? Вот же шутка судьбы…

Служанка вносит поднос, опускает его на столик. Расписанный золотом идеальный белизны чайник стоит рядом с сахарницей. На блюдцах чашки из того же сервиза. В тон к узору нам подали золотые чайные ложечки с фигурными черенками.

Не знаю, кто должен разливать чай по чашкам. Явно не кронпринц. Я или горничная?

Я подхватываю чайник, сильно наклоняю, отчего едва ли не половина чай проливается мимо. Меня это не беспокоит. Мне не нужен чай, мне нужен кипяток, а каждый миг промедления означает, что вода остывает.

— Леди? — напрягается его высочество.

Кто бы мне сказал, что однажды рискну сыграть в русскую рулетку с кронпринцем в роли револьвера, ни за что бы не поверила.

Я рывком сдёргиваю косичку с его запястья и бросаю в чашку.

Кронпринц в то же мгновение оказывается передо мной. Время словно останавливается, и вечность я смотрю в его пылающие лютой ненавистью глаза, я действительно дёрнула тигра за усы. Его ладонь на моей шее, но Риман не сдавливает, лишь предупреждает, даёт ощутить, как легко он может меня раздавить.

— Тебе надоело жить? — шепчет он.

Он готов меня убить. Единственно, что его сдерживает — желание понять мой мотив.

— Не мне, ваше высочество. Посмотрите белый и серебристый шнурки, на них будет особенно хорошо заметно.

— И что я по-твоему увижу?

— Фиолетовые пятна. Сок, которым пропитали ваш браслет, выступит от горячего.

— Лируанский яд?

— Да, — в романе именно так звучало, теперь, когда он назвал, я вспомнила.

Ненависть не утихает, но руку кронпринц опускает, оборачивается, вынимает из чашки косичку.

Заливать следовало кипятком, я же бросила косичку в горячую воду. Если она была недостаточно горячей.

— Надо же, вы не ошиблись, леди.

Конечно, я не ошиблась. В романе, ближе к финальным главам, кронпринц предложил Оливии уединиться в его спальне. Спасаясь, она расцарапала его запястье и сорвала косичку. Риман был настолько нетрезв, что не заметил пропажу. Оливия по доброте собиралась вернуть косичку и, чтобы не забыть и не потерять, безрассудно повязала на своё запястье, ведь артефакт, определяющий яды, который она всегда носила при себе, не распознал угрозы. Сработал артефакт принца Дорана. Именно принц показал Оливии трюк с кипятком, а потом подарил свой, более мощный артефакт.

Риман растерял весь свой запал, незаметно ссутулился, опустил голову.

В романе не упоминалось, но не трудно догадаться, что человек, стоящий на вершине мира, будет носить столь простое украшение, если ему дорог даритель.

— Вас предал друг, ваше высочество?

Я не должна была спрашивать, это слишком личное, слишком болезненное. Но недавний тигр на миг показался мне потерянным котёнком, и я не сдержала порыв. Я просто забыла, кто передо мной.

Кронпринц, наверное, тоже забылся, ничем иным я не могу объяснить, что он мне отвечает.

— Мама. Это подарок от мамы.

Глава 5

Принц отворачивается от меня, от полумёртвой от ужаса горничной, ставшей свидетелем не предназначенной для её глаз сцены. Сбежать служанка не пытается, стоит, опустив голову и сжимает кулаки с такой силой, что я подозреваю, ногти оставят на ладонях кровавые полумесяцы.

Мысленно чертыхнувшись, я аккуратно смещаюсь, чтобы оказаться на одной линии между Риманом и служанкой. Меня он не тронет. Уж если сдержался, когда я содрала с него косичку, то сейчас и подавно начнёт с допроса. Воображение рисует застенки темницы. Как я должна объясниться?

А ведь всё так хорошо начиналось: спасение от уродов, перерождение в леди, настоящий бал…

Секунды складываются в минуты, его высочество медленно оборачивается:

— Леди, присядьте.

Ложное спокойствие пробирает до костей, и я не ошибаюсь в своём дурном предчувствии. Кронпринц, зажмурившись, исступленно ударяет кулаком по столу. Подпрыгиваю, звякают чашки.

Я опускаюсь в кресло.

Кронпринц впивается взглядом в горничную.

Я чувствую лёгкий укол вины. Было бы лучше дождаться, когда она уйдёт, но тогда вода бы могла остыть слишком сильно, и я бы потратила свою жизнь впустую. Риман с пугающей нежностью берёт служанку за подбородок, вынуждает поднять голову:

— Милая, мне помочь тебе забыть?

— Ваше высочество, смилуйтесь, я ничего не видела. Я только принесла чай, разлила по чашкам и ушла.

— Хорошо, милая, я тебе верю. Я верю, что ты не станешь меня расстраивать. А теперь иди, — и улыбнулся, как дьявол.

За запугиванием наблюдать очень неприятно, горничная уходи нетвёрдой походкой, но я не могу не оценить, что Риман сохранил ей жизнь, когда легко мог избавиться от той, кто увидела его слабость, узнала лишнее.

Дверь за горничной закрывается, мы остаёмся с кронпринцем наедине. Он взял себя в руки, но его боль не ушла, лишь спряталась в глубине его глаз.

— Леди, вы меня удивили. Оказывается, лорд Зеер интереснее, чем я думал.

Я отрицательно качаю головой. Свалить всё на опекуна было бы неплохо, но очевидно, что кронпринц начнёт расследование, и моя ложь вскроется моментально.

— Ваше высочество, лорд не имеет к этому никакого отношения.

— Вы защищаете своего опекуна.

— Нет, ваше высочество.

— Леди, чуть больше слов.

Заявлять кронпринцу, что он книжный персонаж затея сомнительная.

— Боюсь, что у меня нет внятного объяснения, ваше высочество. Вы смогли бы поверить, если бы я сказала, что увидела точно такой же браслет во сне? Видела, как он падает в кипяток, и слышала, как невидимка упоминает лируанский цветок.

— И часто у вас бывают вещие сны, леди?

Он мне верит? Или заданный дружелюбным тоном вопрос не стоит принимать за чистую монету? Пожав плечами, я рою себе могилу:

— Случаются.

Кронпринц неуловимым рывком оказывается рядом, нависает надо мной. Я невольно отшатываюсь, вжимаюсь в мягкой спинку, мечтая просочиться сквозь неё.

— Вы лжёте, леди, — удовлетворённо выдыхает кронпринц и выпрямляется, но не отходит, так и возвышается надо мной, смотрит. Передо мной вновь готовый к броску хищник.

Спасает меня чудо.

В дверь настойчиво стучат, а затем без разрешения в гостиную входит затянутый в мундир брюнет лет тридцати пяти.

— Лорд Гербальд.

Кронпринц преображается. Хищник исчезает без следа, в позе появляется расхлябанность, и Риман, дёрнувшись, издаёт громкий «ик». Вылитый пьяница, сдёрнутый с любовницы.

— Ваше высочество, его величество желает видеть вас в бальном зале немедленно. Мне приказано проводить вас.

Даже принцы не спорят с королём.

Риман перекатывается с пятки на мысок и взмахом руки показывает, что готов подчиниться.

— Идём…те… леди.

Оскара в студию!

Я поднимаюсь:

— Ваше высочество, позволите? — я тоже умею играть, хотя и не так хорошо.

Поднявшись, я помогаю ему оправить перекосившийся ворот рубашки, сдуваю с рукава невидимую пылинку. Риман благосклонно принимает ухаживания, стоит столбом, будто сам не способен заняться своей одеждой. Сейчас он тигр затаившийся, сейчас его можно даже погладить, и я хулигански опираюсь на его плечи, а затем провожу ладонями вниз до ремня на поясе. Его зрачки расширяются.

— Ваше высочество, его величество ждёт, — напоминает о себе лорд.

Я отступаю, обуваюсь. Чудо-мазь спасла мои стопы, а новые туфли настолько мягкие, что я, пожалуй, готова даже станцевать.

По коридорам до бального зала мы идём гуськом. Кронпринц — первым. Наблюдать за ним со спины очень удобно, и я вновь удивляюсь, как он владеет собственным телом. Он держит спину прямо, а голову высоко, как и подобает особе королевских кровей, но в его осанке нет ни намёка на царственное величие.

За принцем, отставая на шаг, следует лорд. И я замыкаю.

Постепенно пережитое отпускает меня. Ткнув тигра в самое болезненное место, я осталась жива. Конечно, наш разговор ещё не окончен. После того, что я сделала, кронпринц не отпустит меня легко. Но я не могу не радоваться отсрочке.

Мы входим в бальный зал через боковые двери, Риман поднимается на возвышение, лорд следует за ним, а я остаюсь у стены. Опекуна и его супругу нигде не видно, щёголя — тоже. Принцесса Оливия танцует с послом своей страны.

Мелодия медленно затихает, и пары рассыпаются, мужчины провожают леди. Музыкальная пауза не длится и минуты, оркестр начинает играть новую мелодию. Риман спускается с возвышения. В романе этой сцены не было, в книге на балу Риман станцевал один раз с принцессой и больше в круг не выходил.

Оливия, увидев жениха, лучезарно улыбается, но кронпринц проходит мимо неё, как мимо пустого места. К нему приковано всеобщее внимание, Риман словно не замечает. Он подходит ко мне и протягивает руку:

— Леди, я не могу смотреть, как вы скучаете в одиночестве.

Подстава… Кронпринц, а вы мерзавец.

Он стоит спиной к залу, лицо вижу только я, и Риман позволяет маске на мин исчезнуть, и я вижу его дьявольскую усмешку. Только идти против Оливии я не собираюсь. Я уже поняла, что «Сбежать от чудовища» показывало события однобоко — с точки зрения главной героини. Кронпринц совсем не такой, каким его видела Оливия, но это не значит, что я доверю ему свою жизнь.

— Ваше высочество, как я могу скучать? Сегодня день прибытия принцессы Каранса, — и шли бы вы к своей невесте.

Риман усмехается, подхватывает меня под руку и выводит в самый центр зала. Если в начале бала Риман прошёл по грани, то сейчас, по-моему, он окончательно берега потерял. Ситуацию спасает король. Поднявшись с трона, он моментально приковывает всеобщее внимание. Музыка обрывается.

— Принцесса Оливия, глядя на вас, я готов завидовать своему сыну. Ваше высочество, вы позволите пригласить вас?

— Это честь для меня, ваше величество.

Как сильно изменился сюжет из-за пары неудобных туфель. Конечно, дело не в обуви, а в том, что я в отличии от книжной Шелли отказалась терпеть неудобство.

Король снисходит в зал. Оливия приседает в глубоком реверансе.

— Пфф.

Хрюкнуть в этот момент мог лишь один человек — Риман. Всё же сделал он это достаточно тихо, чтобы слышать могла только я.

— Вас забавляет, — негромко откликаюсь я.

— Отец уже много лет не танцевал, но той, кого он пригласил стала иностранная принцесса, а не королева Лависа, прославившаяся своей воздушной грацией. Да, меня это забавляет.

Мелодия вновь звучит. Принцесса кончиками пальцев касается плеча его величества, левой рукой подхватывает юбку, король же руки убирает за спину, и пара начинает медленно кружиться. Увидеть продолжение не даёт кронпринц, увлекает за собой. Он ведёт уверенно, довольно властно. На миг я пугаюсь, что прошлые тренировки не помогут, но уверенность Римана передаётся мне, и мы исполняем несколько сложных фигур, танец захватывает меня, и мне начинает казаться, что мы не скользим по полу, а летим над полом.

Резкий поворот, Риман ловит меня в объятия, музыка смолкает.

— Ах-х…

— Леди, вы прекрасно танцуете.

— Благодарю, ваше высочество.

Он предлагает мне локоть, и я опираюсь на его руку. Оглянувшись, я обнаруживаю, что король уже вернулся на трон, а принцесса о чём-то беседует с королевой.

— Что-то не так, леди?

— Вы столь явно противопоставили меня её высочеству. Конечно же, всё в порядке.

Кронпприн скалит зубы:

— Я? Разве вы не согласились посетить мою спальню?

Вообще-то нет, кронпринц даже не изволил предупредить, куда меня ведёт.

— Не находите, что есть разница между случайной любовницей и леди, укравшей почести, полагавшиеся принцесса?

— Конечно есть, я бы ни за что не стал беспокоиться о случайной любовнице, но буду защищать леди, ставшую для меня особенной.

Сказано красиво, и можно подумать, что Риман обещает мне безопасность, но это не так, за фразой скрывается признание, что как девушка я кронпринцу безразлична, его интересует лишь польза. Случись что со мной, он не заплачет. Пока… Сердце у него отнюдь не каменное, а живое, умеющее любить и болеть. А значит, раз уж меня угораздило оказаться его человеком, однажды я смогу стать его высочеству другом.

Риман уходит, возвращается на тронное возвышение к королю. Могу лишь догадываться, судя по тому, как резко королева повернула голову, Риман сказал что-то язвительное.

— Шелли, вы превзошли мои самые смелые ожидания, — раздаётся над ухом голос.

Опекун с супругой. Молодой лорд, похоже, развлекается.

Я не утруждаюсь ответом, а вот лорд Зеер решает высказаться:

— О чём вы говорите, моя дорогая? Внимание следовало сосредоточить на лорде Томласе. Он уже намекнул мне на свой интерес, и такое досадное недоразумение…

Зря он это сказал.

— Не беспокойтесь, я обязательно передам ваше мнение кронпринцу, — ухмыляюсь я.

Да, я тоже умею извлекать из знакомств пользу, а наследник престола фигура в хозяйстве явно полезная, многофункциональная.

— Шелли…, — леди моментально теряется.

Лорд Зеер презрительно кривит губы:

— Наша Шелли возомнила себя венценосной особой? Шелли, милая, почему вы думаете, что кронпринц вспомнит сорванный цветок?

Что за намёк?! Я довольно долго отсутствовала и вернулась с кронпринцем. Опекун думает, что мы…? Хм, пожалуй, пока не буде его разубеждать.

— Время покажет, — пожимаю я плечами.

До самого конца бала я остаюсь зрителем. Никто не решается меня пригласить, в глазах света я, вероятно, опозорена. Зато я свободна, гораздо свободнее, чем леди, стиснутые жёсткими рамками правил.

Я не знаю, сколько часов проходит, был, наконец, завершается, однако гости не спешат расходиться. Щёголь останавливается со своими сверстниками, супруга лорда Зеера присоединяется к стайке дам, насупленный лорд остаётся подле меня. Не смотря ни на что, бросить меня и уйти приличия не позволяют, и мы прогуливаемся по залу. Я замечаю, что постепенно гостей становится меньше. Видимо, есть некая негласная очередь, чтобы экипажи могли разойтись.

Зал пустеет приблизительно на треть, когда наступает наш черёд. Лорд Зеер предлагает локоть супруге, мне приходится вновь идти с щёголем.

Я уже предвкушаю, как попаду в свою комнату, заберусь в кровать, закутаюсь в одеяло и забуду обо всём до утра, а уже утром на свежую голову я обдумаю, во что я вляпалась и как быть.

Мы спускаемся в вестибюль, доходим почти до середины.

— Лорд Зеер, — нашу группу останавливает молодой человек, облачённый военную форму.

— Приветствую, лорд. Чем обязан?

— Я здесь по приказу его высочества кронпринца Римана.

Глава 6

Я, конечно, знала, что кронпринц меня не отпустит, но не думала, что это окажется настолько буквально.

Посланник поворачивается ко мне и склоняется в поклоне:

— Леди, его высочество кронпринц Риман приказал передать, что он был восхищён вашей грацией. В память о знакомстве он вручает вам пару безделушек. Пожалуйста, примите.

Но посланник не передаёт мне футляр, а раскрывает, позволяя всем любопытным, особенно супруге лорда Зеера, увидеть сувенир. Парой безделушек кронпринц обозвал горсть ювелирных украшений. Серьги, подвески, броши, браслеты — всё перепутано. Смотрится, как будто кронпринц, не заботясь о порядке сваливал попадающие к нему побрякушки в сундук, а сегодня зачерпнул из золотого месива и высыпал в футляр всё, что поймалось. Возможно, мне даже достались непарные серьги.

— Леди, кронпринц также приказал передать, что он желает увидеть на вас что-нибудь из его презента во время вашей следующей встречи.

— Передайте кронпринцу мою признательность.

Не жадный — это плюс. Не поленился и продемонстрировал опекуну, что у меня появился зубастый защитник — тоже плюс. И минус, что позаботился принц в своей, как я теперь понимаю, излюбленной манере: зависть и жадность легко читаются не только на лице леди, но и обоих лордов, старшего и младшего.

Посланник захлопывает крышку, и протягивает мне футляр:

— Леди, пожалуйста, позаботьтесь о подарке его высочества.

— Лорд, вас не затруднит позднее передать мне опись безделушек? — я не позволю отобрать у меня то, что я могу благополучно обменять в ломбарде на живые деньги.

Посланник расплывается в улыбке. До дьявольской усмешки тигра он не дотягивает, но всё равно что-то общее прослеживается. Говорят, у друзей и близких появляются общие жесты. Видимо, кронпринц отправил своей доверенного помощника.

— Извольте, леди, — посланник жестом фокусника вынимает скрученный в трубочку лист.

Откуда он его вытащил? Не из рукава же?

— Благодарю, лорд.

— Копия хранится в канцелярии кронпринца. Вы всегда сможете получить копию, леди.

— Вдвойне благодарю.

— Рад служить! — посланник кланяется, прижав правую руку к левой стороне, выпрямляется и уходит, чеканя шаг.

Я смотрю ему вслед. Неприятно, но его прощание осталось за гранью моего понимания. Слишком пафосно. Чтобы показать, что я под защитой Римана, таких расшаркиваний не требовалось. Занимательно…

Хм, как скучно я раньше жила.

Я взвешиваю на руке шкатулку — внушительно.

— У его высочества золотая память, — хмыкаю я.

Лорд Зеер раздражённо отворачивается.

В молчании мы выходим из дворца. Наверное, сейчас глубокая ночь. Чёрное небо усыпано незнакомыми звёздами, над дворцом, почти в зените, висит зеленоватый шар чужой луны, а наполовину спрятавшись за горизонт, светит маленькая, размером с яблоко, ржаво-красная вторая луна. В «Сбежать от чудовища» упоминалось двоелуние.

На дивное астрономическое явление я смотрю как баран на новые ворота.

— Шелли, — раздражённо окликает меня щёголь.

Он помогает мне забраться в карету и уходит в головной экипаж. Лакей захлопывает дверцу. Я кладу футляр на сидение рядом с собой, откидываюсь на подушку. Я устала. За эти несколько часов я устала, как будто вкалывала двое суток без перерыва на сон. Слишком много на меня навалилось. Но как это бывает при чрезмерной усталости, я чувствую в теле ложную бодрость. Вряд ли я смогу уснуть. А как я найду свою спальню?

— Леди.

Про женщину в карете я забыла.

— Да?

— Вы бледны.

Она за меня волнуется? Связать значение излишне яркого цвета моего бального платья, лёгкое оцепенение и появление подарка много ума не надо. Скорее всего, женщина сделала напрашивающийся вывод, что я теперь «сорванный цветок». Тьфу!

— Я в порядке.

Я отворачиваюсь, закрываю глаза и не открываю, пока лакей не сообщает, что мы прибыли. Показалось, что дорога не заняла и минуты. Наверное, я задремала, однако лучше чувствовать я себя не стала.

Перед домом щёголь не считает нужным мне помочь, руку подаёт лакей. Когда я выбираюсь из салона, оба лорда и леди успевают скрыться в доме.

— Леди? — обеспокоенно повторяет женщина.

— Мне бы выспаться. И тёплого молока перед сном.

Похоже, женщину следует считать старшей служанкой, иным я не могу объяснить, что она не только провожает меня до спальни, но и помогает раздеться. Спасибо ей большое, без неё я бы даже не знала, в какую комнату идти. Вот весело было бы. Пришлось бы, наверное, изображать умирающую лебедь, чтобы меня, куда нужно, доставили на руках.

Я лишь мельком оцениваю, где жила книжная Шелли, а теперь буду жить я: спальню от коридора отделяет обставленный мягкой мебелью будуар, к спальне примыкает ванная. Словом, добавить кухню, и получится квартира.

Футляр и свиток я забрасываю в верхний ящик прикроватной тумбочки — вряд ли кто-то рискнёт украсть подарок его высочества, разве что горничные, не знающие всей подоплёки, но при мне они явно не осмелятся шарить в вещах.

Освободившись от платья, я разуваюсь. Одна туфля летит направо, другая — налево. Я раскидываю руку и со стоном блаженства падаю в кровать.

— Леди… Леди, сейчас я принесу молока.

Женщина меня жалеет?

— Спасибо.

Она выходит,

Я задаюсь самым сложным для себя сейчас вопросом — как уснуть? В ушах звон, в голове пустота, а сна ни в одном глазу. Будь я дома, взяла бы в кровать ноутбук, врубила какой-нибудь мультик категории для самых маленьких…

В живот что-то несильно то ли хлопает, то ли ударяет. Я вскрикиваю от неожиданности, приподнимаюсь на локте. У меня на животе лежит мой ноут. Точно мой — белая крышка, метровые «усы» проводных наушников, полтора кило электроники. Он… прилетел за мной? А если телефон позвать, тоже прилетит?! Хотя зачем мне мобильник без связи? Да и с ноутом что я буду делать? Электричества в мире «Сбежать от чудовища» нет и не предвидится, а батарейки хватит на жалкие пару часов.

— Леди?

Ох…

Я испуганно дрёгаюсь, торопливо переворачиваюсь и утрамбовываю ноут под подушку.

— Да? — откликаюсь я, старательно изображая сонливость.

Кажется, обошлось, женщина не заметила ни ноутбук, ни торчащие из-под подушки «усы», ни моё странное состояние. По крайней мере она держится как ни в чём ни бывало, улыбается, держит поднос, на она принесла лазурную чашку с белым пионом на боку.

— Ваше молоко с мёдом, леди. Осторожнее, горячо.

— Спасибо, мне больше ничего не нужно.

Женщина заметно колеблется, видимо, считает, что должна забрать чашку, когда я допью, но не решается донимать меня, желает доброй ночи и выходит. Я продолжаю прислушиваться к тишине, а затем медленно вытаскиваю из укрытия ноутбук, сажусь по турецки, ставлю его на колени, открываю и дрогнувшей рукой нажимаю кнопку питания. Лучше воздержаться от ожиданий… Экран моментально наливается светом, появляется заставка.

Я пользовалась ноутбуком днём, заряда оставалось меньше половины, и первым делом я проверяю правый нижний угол экрана. Если верить значку, батарея каким-то чудом стала полной. Взгляд цепляется за загогулину, заменившую привычные столбики уровня сигнала сети. У меня что, и интернет есть?! Я торопливо, боясь поверить такому чуду, открываю «Оперу», и прежние вкладки загружаются.

Вау, просто вау!

Я могу написать домой? А вот и нет, в соцсети я почему-то разлогинилась. Пароль я… не помню, а без телефона его не восстановить. Так, может, всё-таки получится позвать? Раз с ноутом фокус сработал. Я в деталях представляю свой мобильник, сосредотачиваюсь на желании сжать его в руке, но, увы, ничего не происходит.

А если почта? Я перещёлкиваю вкладку. Хм, тоже требует пароль, но его я, к счастью, помню. Только вот толку от того, что я помню, ноль. Пароль почта принимает, а дальше выдаёт странную надпись: «авторизация невозможна» — что за шутка, читать можно, а самой писать нельзя? Надо проверить… Я открываю сайт с уроками рисования, хотела в свободное время поучиться, чисто для себя в удовольствие карандашом помахать. На сайте можно оставлять к урокам комментарии без регистрации, только ник указать и подтвердить, что ты не бот. Я пробую написать, и нет, невозможно. Тьфу!

Дома будут волноваться. Я старательно гнала от себя эти мысли, а теперь…

Впрочем, за день ничего не случится, я буду искать способ передать сообщение, но только завтра. А сейчас мне нужно отключиться от всего, расслабиться и поспать.

Сеть есть, и я врубаю себе колыбельную — «Тома и Джерри». Кто сказал, что взрослые девочки не смотрят детские мультики?

Глоток за глотком я выпиваю подостывшее молоко, потихоньку напряжение отпускает свои стальные тиски. Я ставлю ноутбук на кровать, подтягиваю подушку и устраиваюсь на животе. Когда почувствую, что начинаю засыпать, захлопну крышку и накину сверху покрывало.

На экране кот с мышонком поочерёдно гоняются друг за другом. Мельтешение успокаивает, и я чувствую, как веки наливаются свинцом. Ещё минутку, и можно выключать. Я широко зеваю. Интересно, смогу я выключить лампу? Свет даёт розово-лавандовый шар, размером с арбуз. Свет тусклый, спать не помешает…

Краем глаза я замечаю слева что-то тёмное, чего явно быть не должно. Я поворачиваю голову и не верю своим глазам. Может, я сплю? Я изнутри прикусываю щёку — больно, значит, не сплю.

Как он вообще мог здесь оказаться?!

Рядом со мной, копируя мою позу, лежит его высочество кронпринц Риман и с интересом пялится на экран.

Как, как он мог лечь рядом так, что я не заметила?!

Глава 7

Риман словно не замечает, что я на него смотрю. Я таращусь на него, он — в экран, пока мультик не заканчивается. Только после этого Риман переводит взгляд на меня и расплывается в своей дьявольской улыбке, обаятельной, надо признать, улыбке.

— Это спектакль? Нарисованный?

И не скажешь, что ноутбук впервые видит.

— Верно, ваше высочество. Это нарисованный спектакль для детей трёх-четырёх лет. Вы смотрели с таким интересом…

Разве можно удержаться и не дёрнуть тигра за ухо?

Услышав, что я его дураком обозвала, кронпринц улыбнулся ещё шире, я даже забеспокоилась, что у него щёки от натуги лопнут.

— Леди, — он поворачивается на бок, подпирает голову кулаком, — скажите… Вы помните свою прошлую жизнь?

— Что?

Я ожидала какого угодно вопроса, но не такого. Как Риман мог догадаться?! И вообще, что происходит? Я не знаю, как реагировать…

— Леди, неужели вы затрудняетесь ответить? Обычно слова «да» и «нет» осваивают в возрасте около года.

Вот же.

Врать, похоже, бессмысленно:

— Помню.

— Я так и знал, — он самодовольно ухмыляется и продолжает насмешничать. — Леди, кажется, у вас миллион вопросов?

— Чуть больше, чем миллион, ваше высочество.

— Про яд вы узнали через ваш артефакт?

Оу, кронпринц умеет обламывать. Я наивно подумала, что он хоть что-то прояснит.

— Верно, ваше высочество.

— Леди, не будьте столь скупы на слова.

— Ваше высочество, мне бы пример для подражания, — вздыхаю я, сердце проваливается в пятки.

Разозлится или нет? Я осознаю, что перегибаю палку, что на вопрос кронпринца следует отвечать правдиво, полно и незамедлительно, но… Мало того, что я в прежде всего вижу в нём человека, а не власть, приходится постоянно напоминать себе, что он кронпринц, а не наглый кошак, забравшийся в постель без спроса, так ещё и почвы под ногами не чувствую совершенно.

Риман оценивающе прищуривается. Кажется, что он видит меня насквозь, и под его взглядом становится очень неуютно. Молчание затягивается. Я почти решаюсь заговорить. Риман опережает:

— Если верить записям моего прадеда, короля Мигана, его мать её величество Великая королева Тарина родилась с памятью о своей прошлой жизни и обладала уникальным артефактом, исчезнувшим сразу после её смерти. До сегодняшнего дня я относился к тем запискам с большим подозрением, но вы, леди, меня переубедили. По описанию артефакт её величества очень похож на верхнюю половину вашего артефакта.

— Планшет?

Получается, несколько поколений назад в Лависе отметилась королева с гаджетом, я не единственная. Наверное, для меня это хорошо? Риман говорил о королеве с глубоким почтением.

— У прадеда название записано несколько иначе. Кстати, леди, содержание записок является государственной тайной, не советую обсуждать их с кем-то, кроме меня.

Я прикусываю губу.

После таких откровений умалчивать некрасиво, но, что важнее, ложь просто не имеет смысла. Риман почти обо всём догадался сам. Станет ли он беспокоиться о пропавшей душе настоящей Шелли? Он кронпринц, я уверена, он выберет ноутбук.

— Ваше высочество, я не родилась с памятью о прошлой жизни. В родном мире я попала в… тяжёлую ситуацию и очнулась во взрослом теле, в движущейся карете. Я помню прошлую жизнь, но я ничего не знаю о девушке, которой я оказалась.

— Ещё раз.

— Я не Шелли, ваше высочество. Я понятия не имею, куда и почему ушла её душа.

— Необычно…

Это всё, что он может сказать? Скорее уж это всё, что он считает нужным сказать.

— Ваше высочество…

— Как вы узнали о соке лиоруанского цветка, леди?

— Прочитала. Перед перерождением я видела что-то вроде пророчества, описывающего будущее принцессы Оливии. Сейчас, подождите, я найду.

Нажатием пробела я бужу уснувший ноут, открываю Литнет, вбиваю в поиск «Сбежать от чудовища». На обложке фотомодели совсем не похожи на реальных Оливию, Римана и Дорана. Я нажимаю «читать».

— А?! Я…

Вместо текста открылся монолит бессвязных символов. Обновление страницы не помогает. Я наугад перехожу в первую попавшуюся книжку. Проблем нет. Возвращаюсь в «Сбежать от чудовища», и вместо текста снова нечитаемая абракадабра.

— Леди?

— Кажется, я вас невольно обманула. Пророчества больше нет. Я не знаю, почему. Могу лишь предполагать, что это из-за того, что будущее, которое было предсказано, изменилось. В пророчестве, например, на балу не было танца его величества и принцессы Оливии.

— Леди, вы сказали, что пророчество рассказывает о будущем принцессы?

— Да.

— И как же она связана с ядом?

Ох, вот как я должна сказать ему в лицо, что он набрался как свинья?

— В пророчестве говорилось, что вы перебрали вина и за две недели до свадьбы попытались затащить принцессы в свою спальню. Спасаясь, она случайно сорвала с вас браслет. Поскольку материал не выглядел дорогим, она подумала, что вы цените этот браслет как память и собиралась вернуть, а, чтобы не потерять, повязала на руку. Браслет нашёл принц Доран. Артефакт принцессы не сработал, а его определитель яда отреагировал на браслет, и принц показал фокус с кипятком, а затем подарил принцессе свой артефакт.

— Доран, значит, — Риман едва ли не зарычал.

Пальцы на его руке скрючились, будто Риман представлял, как сжимает шею брата и как по капле выдавливает из него жизнь. Вспышка ледяной ярости вымораживает комнату. Хотя гнев Римана направлен не на меня, я боюсь лишний раз вздохнуть.

Но вот что Римана так разозлило, я понять не могу, не ревность же к Оливии. Риман посчитал, что Доран пропитал ядом браслет? Но с чего такой вывод? В «Сбежать от чудовища» Доран был показан достойным мужчиной, хотя не исключено, что это тоже не больше, чем красивая маска, скрывающая гнилую натуру.

— Никогда не прощу, — выдыхает Риман, встаёт.

Настроение у него явно испортилось, Риман отходит к окну, останавливается.

В комнате воцаряется тишина. Она длится минуту, другую. Риман всматривается в ночной мрак за стеклом. Я терпеливо жду. Но физиология подводит. Адреналин спал, навалилась усталость. Я широко с протяжным «у-а-а» зеваю, запоздало прикрывшись.

— У вас был тяжёлый день, леди. Отдыхайте. Завтра я пришлю за вами экипаж.

— Спасибо.

Кронпринц отстраняется от окна, идёт к двери.

— Ваше высочество, можно спросить?

— Это не терпит до утра? — хмыкает он, вернувшись к привычной манере общения.

Я пожимаю плечами.

Риман выразительно поднимает брови.

— Как вы здесь оказались, ваше высочество?

— Среди тех безделушек, что вам вручил мой адъютант, есть мужской перстень с искусственной аурой, полностью копирующей мою ауру. С точки зрения магической защиты дома, я вошёл вместе с вами. Раздвоенность защита не понимает, для неё, пока перстень в доме, я могу свободно входить и выходить. Что-нибудь ещё?

— М-м-м…

— Смелее, — Риман скрещивает на груди руки.

Вопрос у меня действительно есть, но, во-первых, кронпринц отложил продолжение разговора на завтра, чтобы я могла отдохнуть, а я вместо отдыха пристаю с расспросами, во-вторых же, сам по себе вопрос не тот, который стоит задавать.

Я отрицательно качаю головой:

— Вам не понравится, ваше высочество.

— О? Вы заинтриговали леди. Обещаю, не злиться. Смелее.

Я действительно хочу получить объяснение. Даже сонливость отступает.

— Ваше высочество, почему вы решили, что за пропиткой браслета ядом стоит принц Доран?

— Что вы знаете о лиоруанском яде, леди?

— Ничего.

— Значит, вы хотите, чтобы я рассказал вам сказку на ночь? Как мило. Ложитесь.

Эм? Риман ухмыляется, смотрит с прищуром. Я мысленно вздыхаю. Прежде чем я лягу, куда мне спрятать ноут? Прятать не приходится. Ноутбук просто исчезает, будто его и не было вовсе. Любопытно, но с этим я точно разберусь как-нибудь в другой раз. Широко зевнув, я забираюсь под одеяло.

Риман возвращается, присаживается на край кровати.

— Легенда утверждает, что однажды порыв ветра унёс несколько семян из сада богини Нииры, почитаемой в Великой солнечной империи. Семена упали на землю и пролежали тысячу лет, пока их не разбудило пение благочестивого старца, возносившего благодарственную молитву богине. Лиоруанские цветы действительно растут в мире в одном единственном месте, в Священном саде одного из горных монастырей Великой солнечной империи. Клочок земли, размером вполовину вашей комнаты, если не меньше. Раз в год монахи собирают опавшие лепестки цветков, готовят из из них особый отвар и вдыхают его пары, чтобы приблизиться к Небесам.

Отдалённо на опиум похоже. Или любую другую такую же дрянь.

Я морщусь:

— Должно быть, это вредно. С таким очищением, не только мирских мыслей не останется, но и разума.

— Верно, леди, — рассмеялся его высочество. — Вы поняли самую суть. Монахи проводят церемонию Воспарения к облакам лишь раз в год, к тому же вдыхают пары, а не употребляют сам сок.

— Как же цветы могли оказаться в Лависе?

Глаза закрываются, но я ещё не сплю, вслушиваюсь в мягкий убаюкивающий голос.

— Монахи собирают сок цветов и посылают в императорский дворец. Вино с лиоруанским ядом подают неугодным высшим чиновникам, если император дарует им тихую смерть, но в то же время лиоруанский сок может стать лекарством. Приготовленный определённым образом, он является, пожалуй, лучшим обезболивающим, когда требуется сильное воздействие. Иногда послам ил купцам удаётся приобрести нефритовую бутылочку размером с мизинец. Я не могу знать, как именно Доран получил лиоруанский яд. Вероятнее всего, через королеву, из её родины пришёл подарок.

Я почти сплю.

— Почему…?

— Почему Доран? Всё просто. Лиоруанский сок не определяется никакими артефактами, даже самыми мощными. Он солгал Оливии и использовал кипяток, чтобы она не попросила показать реакцию его артефакта. На самом деле лиоруанские цветы мало известны, ничего удивительного, что Оливия не знала таких нюансов.

Зачем было обижать принцессу?

Произнести вопрос мне так и не удаётся, я засыпаю, и мне снятся светящиеся колокольчики на длинных ножках, альпийский луг, причудливое деревянное здание, старец в позе лотоса и рубиновое вино, водопадом низвергающееся с горы.

Кто-то немилосердно раздвигает шторы, и сквозь сон я чувствую чей-то взгляд. Уже утро?

Глава 8

— М-м-м… Кошак настырный. Ваше высочество, кыш!

— Леди?!

Остатки сна тают, я открываю глаза. У окна стоит вчерашняя ряженая. Упс, обозналась.

— Кажется, я говорила во сне? — неловко получилось.

— Доброе утро, леди. Вы проспали завтрак. Лорд спрашивал о вас. Он желает с вами поговорить.

Ох… Похоже, вчера я и правда соображала со скрипом.

Вот зачем мне потребовалось расспрашивать про лиоруанский яд? Любопытство чистой воды. Да, теперь я знаю отчего книжный Риман сходил с ума и с каждым эпизодом вёл себя всё ужаснее, срывался. Апофеозом стало нападение Римана на посла Каранса на глазах у десятков свидетелей. Посол был ранен, Каранс поставил ультиматум, и книжный Риман предстал перед королевским судом. Римана приговорили к лишению титула и пожизненному заключению в тюрьме для аристократов. Титул, естественно, перешёл к Дорану, и новоявленный кронпринц женился на Оливиии.

Лучше бы я спросила вчера, как меня зовут и кем мне приходится лорд Зеер.

Я встаю, с помощью женщины довольно быстро привожу себя в порядок. Домашнее платье отличается от бального более простым кроем. Приятное, персиковое, с оборками на лифе. Выглядит вполне нарядно. Можно предположить, что семья на мне не экономит.

Женщина заметно нервничает из-за моей медлительности, очевидно, что посылать её за чаем и чем-то более существенным бесполезно. Ничего, скоро я наведу порядок. Я спокойно выпиваю стакан воды, благо графин в комнате стоит полный, и только после этого выхожу:

— Эм, я не хочу идти одна. Кстати, где лорд меня ожидает?

— Леди, что на вас нашло?

Я игнорирую вопрос.

Женщина тихо вздыхает и подчиняется.

Идти оказывается недалеко. Из жилой части в коридор, где расположен кабинет лорда.

— Леди, лорд Зеер давно вас ожидает, — встречает меня рыжик с лицом, усеянным конопушками, словно паренька сбрызнули из пульверизатора золотой краской.

Я должна устыдиться? Даже без учёта перерождения и ночной беседы с тигром, у меня был тяжёлый день. С какой стати мне мешают выспаться и поесть? Пфф!

Рыжик открывает дверь, докладывает обо мне.

Я же оборачиваюсь к ряженой:

— Когда я вернусь, я хочу, чтобы мой завтрак был уже накрыт в спальне.

— Д-да, леди.

Я поощрительно улыбаюсь женщине и вхожу.

Кабинет как кабинет. Человек, который продумывал интерьер, несомненно, был талантлив. Каждая деталь подчёркивает статус хозяина. Особенно выигрышно смотрится массивный стол, за которым и восседает лорд.

— Доброе утро, — улыбаюсь я.

— Утро, Шелли? Время приближается к полудню.

— Хм? — начинаю понимать. — Бал был слишком утомительным. Если я не отдохну и его высочество увидит меня вялой и сонной, это будет трудно объяснить. Ещё труднее будет иметь дело с последствиями неудовольствия кронпринца.

Нравится мне или нет, мне придётся опереться на поддержку Римана. Впрочем, я не считаю это чем-то зазорным. Я помогла Риману, он поможет мне.

— Шелли, вы так уверены, что его высочество вспомнит вас? Конечно, его подарок вчера был более, чем щедрым. Но это было вчера.

Получается, лорд совсем не знает кронпринца и верит в маску конченного развратника и пропойцы? Что же, ну и оставайтесь в блаженном неведении, лорд.

Я отвечаю улыбкой.

— Шелли, — мрачнеет лорд. — Его высочество меняет женщин чаще, чем рубашки. Хотя кронпринц отнёсся к вам по-особенному, не стоит себя переоценивать. Скорее всего украшения — единственная выгода, которую вы получите. Кстати, почему вы до сих пор не передали драгоценности в домашний фонд? Вы не понимаете, как важно, чтобы ценности хранились надёжно?

Какая восхитительная наглость. И глупость.

— Почему не передала? Наверное, потому что его высочество сделал подарок лично мне, и эти безделушки не имеют к семейному фонду никакого отношения.

— Вы действительно много о себе возомнили, Шелли.

— О? Тогда я не смею больше портить вам настроение своим присутствием, — я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Стоять! — по столу раздаётся хлопок ладонью.

Ножки кресла скрежещут по полу. Лорд встаёт во весь свой немалый рост. Наверное, Шелли полагалось испугаться. К счастью, я не она.

— Да?

— Какая чёрная неблагодарность.

Моё терпение иссякает. За что я должна быть благодарной? За то, что лорд собирался меня продать и даже нашёл покупателя? Перед глазами встаёт лицо Макса. Урод. Два одинаковых урода. Ненавижу!

Полтора кило — это много? Я мысленно обращаюсь к ноутбуку и представляю, как он появляется у лорда над головой чуть позади, чтобы лорд не смогу его увидеть. Трюк срабатывает, ноутбук возникает в воздухе и под действием силы тяжести падает вниз. Удар. Высота была всего сантиметров пять-семь, едва ли больше, так что на первый раз лорд отделается испугом и внушительной шишкой. Я про себя приказываю ноуту исчезнуть до того, как он упадёт на пол и разобьётся.

— Ох, что с вами? Вам плохо? — и повышаю голос. — Кто-нибудь, помогите!

Лорд стонет, держась за ушибленную голову. Удачно его ноутом обратно в кресло прибило. Мимо меня проскакивает ворвавшийся в кабинет рыжик, бросается к своему господину. Я с минуту наблюдаю, как рыжик бестолково суетится.

— Лорду стало плохо. Возможно, это приступ от переутомления? Не мельтеши бестолково, проводи лорда в спальню и вызови врача. Лорд, я надеюсь, ваша болезнь не серьёзна, и вы скоро поправитесь. Я не смею продолжать вас беспокоить. Полагаю, вам нужна тишина.

— А-а-а…

Не обращая больше на опекуна внимания, я возвращаюсь в спальню, прячусь от ряженой в ванную и вызываю ноутбук. Будет нехорошо, если он пострадал. Придирчиво осмотрев корпус со всех сторон, я не нахожу ни единого скола, открываю крышку. Ноутбук моментально включается, подмигивает дружелюбно подмигивает заставкой. Я дожидаюсь загрузки и проверяю индикатор батарейки — полная.

Пристроив ноут на полку, я выглядываю в комнату:

— Спасибо, больше ничего не нужно.

— Леди…, ряженая смотрит на меня с недоумением.

За несколько часов её подопечная резко изменилась. Я вполне понимаю чувства женщины, но ни стать прежней, ни утешить женщину я не могу. Может, объяснить изменения шоком, который я испытала, оказавшись в руках принца?

— Я хочу побыть одна, — вздыхаю я. Жалостливый взгляд у меня вряд ли получится, но женщина кивает и не спорит.

Убедившись, что она ушла, я выношу из ванной ноут, ставлю на стол между тарелок. Завтракать и одновременно пялиться в экран дурная привычка, но разве это повод отказывать себе в маленьком удовольствии?

Я собираюсь открыть «Оперу» и всё-таки найти лазейку, чтобы передать весточку домой. Меня отвлекает незнакомый значок, замигавший в правом нижнем углу экрана. Ткнув на него, я получаю неожиданное сообщение:

«Душа, вам доступен приветственный бонус, один из списка на ваш выбор».

О? Система не только спасает, но ещё и подарки дарит?! Как подозрительно…

Я разворачиваю список, и над ним тотчас вспыхивает таймер. Время выбора ограничено? Ну и ладно, думаю, трёх часов мне хватит за глаза. Я совершенно неаристократично отхлёбываю из чашки чай, беру в руки тарелку с пышным омлетом, вилку. Да, я знаю, что по правилам надо отрезать кусочки ножом, но отламывать вилкой вполне удобно. Кто меня сейчас видит?

Первым номером в списке идёт зачарованный палантин из небесного шёлка. Чары притягивают взгляды окружающих к обладательницы палантина. Действуют три часа и выдыхаются. Палантин же остаётся милой, но бесполезной тряпочкой. К тому же не ясно, чары исчезнут через три часа после того, как я накину палантин или после того, как получу? Да и потом, если я захочу оказаться в центре внимания, я справлюсь сама, без магии.

Надеюсь, дальше будет лучше, однако вторым номером открывается электронный путеводитель по Лавису. На первый взгляд хорошая вещь. Знания о стране, где ты находишься — это всегда полезно. Однако я не верю, что в путеводителе есть сведения, которые я не смогу получить иным путём, от тех же слуг или из газет, книг. Вон, кронпринца допрошу.

Путеводитель отпадает. Я открываю предпоследний вариант. Трактат «О возвышении души» мастера Цаната в двенадцати свитках. На картинке изображены двенадцать испещрённых мелкими буквами рулонов… ткани. Я слышала, что в китайской рукописной традиции до изобретения бумаги использовали не только бамбуковые планки, но и полотна шёлка. Должна ли я выбрать свитки? Название ассоциируется с заумной философской мутью и навевает скуку. Разве что в подарок, но я не уверена, что язык, на котором написан трактат, известен в этом мире. Хм, а я сама-то смогу прочитать?

Четвёртый, он же последний вариант, вообще сплошное разочарование — слепой выбор. Мне выпадет любой случайный предмет из каталога Системы. Теоретически, можно сорвать джекпот.

Омлет кончился, я отставляю пустую тарелку и беру ломтик сыра, а заодно скрываю список предложенных бонусов и открываю каталог.

Вау…Пёстрая какофония чуть ли не слепит. Такое чувство, что я попала в свалку всего и вся. Ну, или на волшебный «алиэксперсс»: без категорий и фильтров тут просто не разгрестись Одежда, мебель, книги — кажется, тут есть абсолютно всё. Даже услуги. Час консультации с учителем магии от пяти карат.

Дёрнув полосу прокрутки, я смотрю только на цены. Караты… впервые слышу о такой валюте. Как назывались деньги в Лависе сейчас не вспомню, но точно как-то иначе. Интересно, лависский тугрики можно обменять на караты? Баланс кошелька нулевой. Впрочем, с этим всем можно разобраться потом.

Я возвращаюсь к выбору бонуса из списка. Свитки или лотерея? Лотерея или свитки? А, была не была! Испытаю удачу. Я азартно нажимаю «выбрать». В конце концов, независимо от того, какой предмет мне выпадет, вряд ли он будет сильно уступать тем, которые я отвергла.

«Душа, поздравляем! Вы сделали прекрасный выбор».

Глава 9

По воздуху перед экраном пробегает странная рябь, воздух сгущается, темнеет, закручивается воронкой, и в какой-то момент начинает казаться, что вращается не воздух, а сама космическая тьма. Из воронки на клавиатуру выпадает бледно-розовое яйцо, воронка схлопывается и исчезает.

Я оторопело смотрю на предмет. Я всё-таки продешевила? Яйцо оказывается неожиданно тяжёлым, идеально отшлифованная поверхность холодит ладонь. Получается, оно из камня вытесано? Мне доводилось видеть подобные поделки в сувенирных магазинах. Хм, а на сколько оно потянет, если сдать в ломбард? Ладно, пока брошу к украшениям.

Пока я достаю футляр, яйцо в моей руке успевает потеплеть. А когда я разжимаю пальцы, я понимаю, что поторопилась с оценкой. Непроницаемая для взгляда розовая поверхность стала чуточку прозрачнее.

Видимо, начать следовало с поиска инструкции…

Продолжая согревать яйцо в руках, я возвращаюсь к ноутбуку. Не знаю, что такое Система, нечто трансцендентальное. Но на ноуте выглядит как ничем не примечательное приложение, а значит, можно поискать либо справку, либо историю операций, либо раздел «Мои предметы». Хоть что-то должно быть?

Ответ находится в системных сообщениях, только вот знание, что я угадала и мне действительно выпало яйцо, не на много лучше полного неведения. Если быть точной, мне перепало яйцо некого дамра, знать бы кто это, птица или рептилия? Перед загадкой пасует даже всемогущий интернет.

— О! — а если поискать в каталоге?

Сперва я в поисковую строку забиваю название животного, и каталог вываливает на меня целую кучу связанных и не связанных товаров. Например, огненный меч, созданный из жара вулкана Андамра к моему яйцу точно отношения не имеет.

Взрослая живая особь продаётся за девятьсот тридцать пять карат. С картинки на меня смотрит золотистый пушистик с широким жёлтым клювом. Крыльев нет, так что признать в существе птицу я не спешу. Ну, хоть не змеёныш вылупится.

Вылупится…

Меня догоняет нехорошее подозрение. Чтобы дамр вылупился, я должна его… высиживать?!

Я уточняю поисковый запрос, и каталог выбрасывает мне десятки вариантов яиц дамра: бледно-розовые, перламутровые, светло-коралловые. Хм… А если запросить инструкцию? Система опять же предлагает мне не один десяток вариантов: тонкие брошюрки, толстые энциклопедии, подробные руководства, справочники. Ничего из этого я позволить себе не могу, зато никто не может запретить мне читать названия и аннотации, а ведь из них тоже можно много почерпнуть.

В частности то, что яйцо необходимо регулярно подпитывать магией.

Я с сожалением вздыхаю. Если сама я не могу позаботиться о дамре, то придётся подарить яйцо его высочеству. Риман, собери консилиум магов, пусть придумают, как спасти малыша. Риман, хочешь стать папой?

Залпом допив остывший чай, я забиваю новый поисковый запрос — почтовые услуги. Возможно, я смогу отправить домой письмо? И пусть связь односторонняя, по крайней мере я смогу сообщить, что я в порядке, и попросить за меня не волноваться. Возможно, я даже смогу отправлять письма чаще, раз в месяц или даже раз в неделю. Костьми лягу, но нужное количество карат добуду!

Моё внимание привлекает жирная зелёная точка, замигавшая в правом нижнем углу экрана. Я кликаю, и на экране разворачивается окошко чата. Падает первое сообщение. Мой собеседник оператор Системы. Интересно, бот пишет или живой человек?

«Доброго времени суток, Душа! От имени Системы я поздравляю вас с первым перерождением, вы находитесь в новом мире неполные сутки. Возможно, у вас возникли вопросы или я могу вам чем-то помочь? Всё ли понятно в работе приложения?».

Наверное, всё же не бот.

«Доброго времени суток!» — быстро печатаю я. — «Да, у меня есть проблема».

«Душа, я вас внимательно слушаю. Если это в моих силах, я обязательно помогу вам справиться».

Поёт сладко. А вот поможет ли… Ну, сейчас узнаю.

«Мои родители», — быстро печатаю я.

Хочу продолжить, но оператор меня опережает.

«Душа, Система зафиксировала у вас острое желание покинуть место, где вы находились».

«Да, это так. Я понимаю, что я дала согласие на перерождение и не смогу вернуться. Но можно ли дать моим родителям знать, что я в порядке?»

Я сжимаю кулаки.

Ну пожалуйста!

Оператор набирает сообщение дольше обычного. Стирает и снова набирает?

«Да, передать сообщение можно. Душа, я правильно понял, что у вас нет претензий в связи с перерождением, вы хотите закончить незавершённое дело?»

Хм… Получается, я могу предъявить претензии? Учитывая, что я не понимала, последствий согласия, наверное, можно попробовать отыграть назад. Только какой смысл? Он ведь прав, с момента перерождения прошло больше суток. Тело без души… в родном мире я мертва? Допустим, произойдёт чудо и меня вернуть в тот миг, из которого выдернули? Обратно к Максу в лапы я точно не хочу.

Лучше показать себя лояльной. Он ведь сказал, что передать можно. Значит, надо добиться, чтобы он передал.

«Что вы, какие претензии?! Система спасла меня! Я благодарная.»

«Счастлив слышать, Дуща. Что касается вашей проблемы, то я предлагаю вам заключить сделку. Одна из наших клиенток упоминала, что хотела бы побывать в техногенном мире. За то, что вы дадите ей разрешение воспользоваться вашим телом, она разберётся с вашими обидчиками и позаботится о ваших близких».

«Согласна».

Да, это даже в миллион раз лучше письма!

Я понимаю, что Система подозрительно хороша и, почти наверняка, где-то притаился крайне неприятный подвох, однако пока за всё, что я получаю, я благодарна.

«Душа, а я как посредник сделки, хочу… сто карат».

А?!

«Но у меня ноль на счету».

«Душа, я не совсем верно выразился. Мне не нужна плата. Я хочу, чтобы вы заработали сто карат в течение месяца. Потратите вы их однажды или оставите на своём счету, ваше личное дело».

«Как я должна их заработать?»

«Проще, чем вы думаете, Душа. Караты начисляются за успешную практику магии. Система будет начислять баллы за то, что вы учитесь и развиваетесь».

«И в чём подстава?»

«Подставы нет. Есть нюанс, который, возможно, ускользает от вашего внимания, Вы установили связь с Системой. Каждый раз, когда вы будете пропускать через себя энергию, Система изымет некоторую долю. Что-то вроде налога, только с компенсацией. В счёт полученной от вас энергии вы сможете выбрать любые товары и услуги из каталога».

«Хорошо, я согласна».

«С вами удивительно приятно сотрудничать, Душа. Позвольте в качестве выражения моей симпатии дать вам скромный совет? Я вижу, что вы стали обладателем яйца дамра. Тепла рук недостаточно. Чтобы зародыш не погиб, его требуется подпитывать магией. Уверен, вы быстро научитесь: вобрать в себя энергию из окружающего пространства и мысленно направить в центр яйца».

«Спасибо».

«Надеюсь, консультация оказалась полезной».

«Можно полюбопытствовать? Куда делась душа книжной Шелли? И… Этот мир, он реален? Он ведь придуман автором «Сбежать от чудовища». Как можно попасть в книгу?»

«Душа, я не в праве разглашать личную информацию. Просто представьте, что могла почувствовать домашняя девочка, когда опекун сказал, что она должна лечь под того, кого он укажет. Скажем так, она согласилась уступить вам место с выгодой для себя. Что касается второго вопроса, то да, мир, где вы находитесь, реален. Почему вы думаете, что автор его выдумал?»

«А как же?»

«Миры большей части книг, действительно, вымышленные, однако встречаются и исключения. Одно из них «Сбежать от чудовища». Автор почувствовал или даже увидел иную реальность, так бывает, и не скажу, что редко. У нас уже несколько клиенток с Литнета. Ещё вопросы?»

«Вроде бы нет».

«В таком случае, надеюсь, консультация оказалась полезной. Спасибо, что выбрали Систему. Желаю вам приятных перерождений!»

Окошко чата само собой свернулось и пропало. Я попыталась его вернуть, но, увы, ничего не получилось. Привилегии самовольно связываться с оператором у меня нет. Я вообще не нашла никаких кнопок вызова обратной связи, кроме кнопки жалобы, но жаловаться мне сейчас точно не на что.

В дверь раздаётся осторожный стук.

Я подпрыгиваю от неожиданности. Чёрт, я так увлеклась перепиской, что даже забыла, что мне следует быть осторожной. А если бы кто-то увидел ноутбук? Хватит одного котика. То есть кронпринца.

— Что случилось? Я отдыхаю. Я же просила меня не тревожить.

— Леди, — я узнаю голос ряженой, — за вами прибыл экипаж, посланный его высочеством Риманом.

— О, котик? Сейчас выйду.

Я собираюсь выключить ноутбук и отпустить.

На экране вспыхивает уведомление:

«Душа, вы приняли обязательство пополнить баланс на сто карат. Срок исполнения месяц. Следить за таймером вы можете в главном окне приложения».

Глава10

Мысленного приказа хватает, ноутбук моментально исчезает. Я бросаю взгляд в зеркало. Для меня платье выглядит хоть и не вечерним, но праздничным. По местным меркам, насколько я понимаю, оно домашнее. Должна ли я переодеться?

Если кто-то посоветует, то переоденусь, а пока у меня есть дело поважнее. Я достаю свиток. Вчера, когда я его затребовала, я не задумывалась, смогу ли я его прочитать. Теперь я убедилась, что мне досталось знание не только устной, но и письменной речи. Система, спасибо.

Перечень довольно длинный. Мдя, читать некогда. По-хорошему, украшения надо рассортировать и пронумеровать в соответствии со списком, но времени нет. Я вытягиваю из общей свалки рубиновое ожерелье. Ну-ка… Замок-защёлка — легко застегнуть и, что важнее, легко расстегнуть. Серьги? Искать парные долго. Я прячу футляр в тумбочку, свиток раскручиваю и прячу под ковёр, вряд ли кто-то будет устраивать генеральную уборку именно сегодня.

— Почему она всё ещё здесь. Наша юная леди считает, что кронпринц будет ждать вечность? — раздаётся смутно знакомый голос.

Кажется, супруга лорд Зеера пожаловала. Спрашивается, что ей неймётся? Она ищет неприятностей? Могу устроить. Прихватив яйцо, я выхожу навстречу, окидываю старшую леди взглядом с головы до ног:

— Хм?

При виде меня она забывает про злость и неудовольствие, на её лице отражается вполне искреннее удивление:

— Шелли, вы едете в подобном виде?!

— Да. А что такого? — всё-таки слишком по-домашнему?

— Вы едете к его высочеству кронпринцу. Это платье…

— Леди, вы полагаете, что кронпринцу интересное, какое именно платье я сниму?

— Ох…

Фыркнув, я прохожу мимо и слегка толкаю её плечом. Специально я бы не стала её цеплять. Но почему я должна её обходить?

— Шелли, возможно, кронпринц не просто проявил к вам интерес, а влюбился в вас всем сердцем с первого взгляда, и вы рассчитываете на его могущество. Хорошо, если ваши предположения верны, но не забывайте, Шелли, что мы всё ещё одна семья.

Семья?! В настоящей семье любят и поддерживают друг друга. Мою предшественницу эта так называемая семья попыталась продать лорду Томласу. Не знаю, как в романе Шелли в конечном итоге оказалась любовницей кронпринца, сути предательства это не меняет.

Или она намекает на то, что может доставить мне неприятности? Отравить, например? Что же, спасибо за подсказку, я буду действовать на опережение. Нет, травить я, естественно, не буду. Я приму меры, чтобы обезопасить себя.

— Я запомню, леди.

Я делаю шаг прочь.

— Шелли, хорошо, что вы начали осознавать. Когда кронпринц будет вами доволен, просите его не только о приятных мелочах для себя. У Бальзера трудности на службе, начальник департамента совсем не ценит его усилий. Был бы замечательно, если бы его высочество повлиял.

Угу, а то делать-то Риману нечего, кроме как бездарей по карьерной лестнице поднимать. Вчерашний розовощёкий щёголь, думаю, леди говорит о нём, не произвёл на меня впечатления умного человека.

— И это я запомню, леди.

Я спускаюсь.

— Хотя бы возьмите накидку, Шелли! — догоняет меня леди.

По её знаку одни из горничных подаёт мне расшитую пелерину с довольно длинным «хвостом». Я позволяю горничной накинуть пелерину мне на плечи, заколоть спереди крупной брошью. Интересно, леди мне свою тряпочку уступила?

Кивнув, я выхожу.

Если вчера мне довелось прокатиться в карете, то сегодня мне предстоит поездка в коробке на колёсах. Экипаж заметно меньше кареты. Тёмный лак делает его довольно мрачным. Я отмечаю, что ни на дверцах, ни сзади нет опознавательных знаков.

Кучер низко кланяется:

— Леди, его высочество ожидает вас.

Я забираюсь в салон, кучер захлопывает дверцу.

Хм, если снаружи экипаж выглядит непримечательно и даже бедно по сравнению с каретами для парадных выездов, то внутри экипаж поражает удобством. Мягкое сидение, в котором можно утонуть, столик с корзиной фруктов и закрытым кувшином.

Экипаж трогается, и я задёргиваю шторы. Поглазеть на город я успею позднее, а сейчас я не увижу ничего интересного, лишь похожие друг на друга особняки аристократов.

Я верчу в руках согревшееся яйцо. Оператор посоветовал напитать его магией… Вот как я должна это сделать?!На Земле магия упоминается в сказках и в эзотерических учениях. Эзотерикой я никогда особо не интересовалась, но самые поверхностные представления о ней у меня есть. Может быть, попробовать медитацию? Знать бы, что это такое… Для начала я закрываю глаза. Чтобы почувствовать магию надо сосредоточиться на ощущениях? Оператор упомянул, что магия разлита в окружающей среде. Получается, её можно сравнить с водой или воздухом? А как её втягивать? Вдыхать? Вряд ли нос поможет…

Мне доводилось слышать разное, в том числе и то, что медитация — это состояние полной отрешённости. Не думать у меня не получится. Зато сосредоточиться — вполне. И я концентрируюсь на прикосновениях ткани к коже, на мягкость спинки сидения, на удобстве подлокотников, на тяжести рубинового ожерелья. Магия… Я представляю лёгкое показывание на коже. Может быть, магия входит через поры? Я стараюсь представить ощущение ярко, живо, и какой-то момент оно начинает казаться реальным. Я мысленно притягиваю к себе эти крошечные молнии, вызывающие забавную щекотку. Они проникают в тело, наполняют свежестью, бодрят и сходятся к солнечному сплетению. Странно, это уже не моя фантазия, я хотела направить молнии сразу в руки, но получилось иначе. Их всё больше, и появляется первый дискомфорт, будто меня распирает изнутри. Набранная сила давит.

Усилием воли я всё-таки заставляю энергию хлынуть в руки, а из рук — в яйцо. Сразу становится легче. Я обессиленно откидываю голову назад и открываю глаза. У меня получилось? Чтобы убедиться, наверное, стоит повторить несколько раз.

Пару минут я отдыхаю, а затем повторяю. Вторая попытка удачнее, я, уже зная, чего ожидать, не допускаю переполнения и отправляю собранную энергию в яйцо. Ещё через пару минут я повторяю упражнение в третий раз.

Хм, пожалуй пока хватит. Я устала сильнее, чем ожидала. Как будто, как при переезде, короба таскала.

Яйцо ещё больше потеплело, а розовый цвет стал на тон ярче.

Я вызываю ноутбук, включаю, и на экран моментально выскакивает уведомление:

«Душа, поздравляем! Вы пополнили счёт на четыре карата».

Вау, я справилась!

Полюбовавшись результатом, я отпускаю ноутбук, потому что пришло время глазеть в окно. Экипаж наверняка уже покинул район аристократии. Разве мы не должны уже приближаться ко дворцу? Отодвинув штору, я стараюсь не слишком высовываться. Почему-то экипаж едет по проспекту. Мелькают вывески ювелирных салонов, магазинов тканей, магазина заморских диковинок.

Экипаж поворачивает на боковую улицу, затем заезжает в тупик и останавливается.

Меня прошибает холодный пот. Рома тоже заманил меня в тупик. Разве я не иду в ловушку снова? Но у кронпринца нет причин мне вредит, ему нужны мои знания, мой ноут, которым он без меня воспользоваться не сможет. И кронпринц дважды уже оставался со мной наедине в личных покоях, он не притронулся ко мне. Я выдыхаю, стараясь вместе с воздухом выдохнуть весь свой страх. Риман не Макс, его не надо бояться.

Кучер открывает дверцу, ставит для меня приставную ступеньку.

— Леди, мы прибыли.

— Куда?

— В «Розы Инака», леди.

— Это…?

— Бордель, леди.

Я чувствую, как у меня округляются глаза. Ох, мне стоит поработать над сдержанностью, нельзя позволять окружающим так ясно видеть, о чём я думаю. Да и волноваться особо не о чем, моя репутация давно погублена, и держится исключительно на авторитете кронпринца.

Открывается дверь, из здания выходит уже знакомый мне адъютант его высочества:

— Доброго дня, леди. Пожалуйста, следуйте за мной.

— Доброго дня.

Адъютант разворачивается на каблуках, первым проходит в здание. Дверь для меня придерживает кучер, и я благодарю его улыбкой.

Вслед за адъютантом я поднимаюсь на второй этаж, прохожу по коридору. Бордель встречает меня неожиданной тишиной. Я никогда не бывала в подобных местах в прошлой жизни, однако я читала, видела фильмы и ожидала, что из-за дверей будут доноситься сладострастные стоны.

Адъютант скрывается за одной из дверей, и я слышу его чёткий голос:

— Ваше высочество, по вашему пркиазу леди Шеллара Тинс доставлена.

Шеллара Тинс, говорите? Как хорошо, что парень представил меня полным именем, а то было затруднительно не знать собственную фамилию.

Так, опекун Зеер, это явно не имя, а я Тинс. Пока не очень понятно, но звучит обнадёживаюше.

— Леди, прошу.

Я с улыбкой вхожу:

— Ваше высочество, — и приседаю в реверансе.

— Шелли, здесь нет необходимости соблюдать формальности. Проходите.

Медленно выпрямившись, я оглядываюсь. Это точно бордель? Центр помещения занимает не гигантская кровать, как можно было предположить, а широкий письменный стол. На столешнице идеальный порядок. Я чуть завистливо вздыхаю. Я всегда жила даже не в творческом беспорядке, а в творческом хаосе.

Хах, кронпринц,известный как завсегдатай борделей, приходит сюда работать.

Взгляд цепляется за стеклянный шар на серебряной подставки. Внутри шара запаян пропитанный лиоруанским соком браслет-косичка.

Глава 11

— Оставьте нас, — коротко приказывает его высочество.

Адъютант и второй помощник кронпринца, одетый в штатское, незамедлительно выходят Дверь за ними плотно закрывается.

Я продолжаю стоять перед столом. Взгляд то и дело соскальзывает с лица кронпринца на стеклянный шар. Заметив, куда я смотрю, Риман небрежно взмахивает рукой:

— Яд невозможно вывести полностью. Располагайтесь, Шелли.

Меня до костей пробирает его сверлящий взгляд.

Я остаюсь стоять:

— Ваше высочество, сожалею, но мне не удалось получить текст того пророчества. Подозреваю, это связано с тем, что оно больше недействительно.

— Однако сведения, которые из него можно почерпнуть, будут несомненно полезны, Шелли.

— Пророчество рассказывало о судьбе принцессы Оливии, о ей прибытии в Лавис, вашем холодном к ней отношении на балу.

— Холодном? — неожиданно перебивает Риман.

Он же не хочет сказать, что принял Оливию тепло?

— Ваше высочество…

Кронпринц поднимается из-за стола, жестом указывает мне на стоящий в стороне стул. Я не чувствую я за собой права сесть. Хотя нет моей вины в том, что «Сбежать от чудовища» превратилась в монолит нечитаемых символов, я, по факту, не выполнила пожелание кронпринца. Что хуже, он рассчитывает извлечь пользу из моего рассказа, в то время как мне нечего ему рассказать. Однако отказаться почти невозможно, ведь мне пришлось бы открыто возразить.

И я сажусь.

Кронпринц берёт второй стул, легко переставляет спинкой ко мне и устраивается верхом.

— Вы считаете, что я её обидел, Шелли?

— Девушка в чужой стране совершенно одна, не считая слуг и дипломатов, но слуги не смогут её защитить от аристократов, а дипломатов нельзя назвать близкими.

Риман усмехается:

— Шелли, вы совсем не принцесса.

— Да, разумеется.

Риман усмехается ещё шире:

— В прошлой жизни вы были далеки от политике. Шелли, вы оцениваете ситуацию, как… домашняя девочка. В вас очень причудливо сочетаются наивность и проницательность. Я объясню. Оливия принцесса. Она представляет свою страну. Через отношение к ней я показал своей отношение к Карансу. Король идёт путём союзничества, я же вижу в Карансе кровного врага, который должен быть уничтожен.

А книжке про войну не было…

— Ваше высочество, я не понимаю, почему вы тратите своё время на политические уроки.

— Шелли, взмахом руки вы спасли меня от безумия и краха. Я уверен, что вы станете моей счастливой звездой. Я готов очень многое сделать для тех, кто меня поддерживает. Стоит ли считать незначительные разъяснения чем-то важным?

Значит, я должна оправдать доверие и придумать, как использовать ноут на благо кронпринцу. Собственно, ответ очевиден. Мой ноут — это доступ к уникальной информации. Проблема в том, что большая часть информации просто бесполезна. Зачем его высочеству история Древнего Египта или таблица соответствий российских и европейских размеров одежды?

— В пророчестве говорилось, что вы устраивали дебоши, с каждым разом совершали всё более и более безумные действия, всячески досаждали принцессе. И в финале вы перед свидетелями ранили посла Каранса.

— Суд, лишение титула…

— И пожизненное тюремное заключение, — заканчиваю я за кронпринца.

— Хм…

В его взгляде вспыхивает ярость, смешанная с лютой ненавистью. Игривый котик в мгновение ока превращается в напряжённого, готового к прыжку тигра. Хотя Риман продолжает смотреть на меня, я знаю, что его ярость направлена на принца Дорана и на тех, кто его поддерживает.

— Что ещё вы помните из пророчества, Шелли?

— Что вы предположительно выбросили меня из окна, — с милой улыбкой говорю я чистую правду.

— Вот как?

Я пожимаю плечами.

— Ваше высочество, я действительно не очень хорошо помню детали, я читала пророчество как развлекательную сказку. Возможно, вы могли бы помочь наводящими вопросами? О, вспомнила! Королева попросит принцессу Оливию передать через Каранское посольство некое письмо. Принцесса согласится и примет конверт. Я не знаю, что внутри, принцесса не станет его вскрывать.

— Вот видите, Шелли, вы не перестаёте меня радовать. Я с удовольствием прочитаю, что мне пишет её величество, — и снова эта обворожительная улыбка и довольный прищур, как у кота, получившего банку сливок.

— Вам? — хмыкаю я.

— Конечно, мне. Ведь письмо заберу я. Какая разница, кто указан получателем? Шелли, скажите, в пророчестве упоминалась королевская семья Дашаля?

— Дашаль? — переспрашиваю я, я запомнила далеко не все имена и названия. — Вроде бы нет, не помню такого. Но, ваше высочество, поскольку пророчество в основном рассказывало о романтических отношениях принцессы и принца Дорана, иные события могли просто не упоминаться.

Риман не выглядит огорчённым, жмурится и всё больше походит на большого кота, пригревшегося на стуле:

— Хорошо, что не упоминалось…

М? Разве он не хотел получить информацию? Или… Может быть, Дашаль союзник Римана в предстоящем столкновении с Карансом. Несмотря на жёсткость и, возможно, даже жестокость, Риман не выглядит кровожадным. Почему он стремится к войне?

— Шелли, вы сказали, романтические отношения? Как далеко они зашли?

— Они встречались наедине, но между ними не было ничего, кроме поцелуев и объятий.

— Моя невеста хранит мне верность. Какая жалость… Впрочем, иного я не ожидал. Шелли, попробуй вспомнить что-то ещё. Любые детали, самые незначительные.

Я киваю.

В обществе принца я стала чувствовать себя свободнее, я самовольно переставляю свой стул к его столу, беру лист бумаги, карандаш и устраиваюсь боком. Принц наблюдает, не сводя с меня взгляда. Я стараюсь игнорировать пристальное внимание. Хмыкнув, принц встаёт и возвращается к документам, с которыми работал до моего прихода. Как-то незаметно в кабинет возвращаются адъютант и помощник в штатском. Поскрипывает карандаш по бумаге.

Однажды Оливия заметит, что кронпринц ранен. Он, издевательски улыбаясь, расскажет, как подрался за благосклонность ночной бабочке в «Розах Инака». Но теперь я уверена, что это ложь. Покушение? Теперь бы вспомнить приблизительное время нападения на его высочество…

С мыслей меня сбивает удар двери об стену.

Порог перешагивает мужчина в военной форме:

— Ваше высочество, срочное донесение.

— Да.

Коротко поклонившись, мужчина стремительно пересекает кабинет и кладёт перед Риманом лист. Я не пытаюсь заглянуть в текст, меня это не касается.

Посол… Может, я вспомню что-то про посла? Оливия часто с ним пересекалась и во дворце, когда он приходил проведать её, и сама навещала его в резиденции.

Дочитав донесение, кронпринц комкает лист. В его глазах вновь вспыхивает злость. Не оглянувшись, он уходит в сопровождении обоих военных. Могло бы показаться, что Риман забыл обо мне или, что вернее, выбросил из головы, но нет. Риман отдаёт приказ:

— Ланс, позаботься о леди.

Дверь захлопывается.

Помощник в штатском склоняет голову и угодливо предлагает:

— Леди Тинс, чаю?

— Простите, как я могу к вам обращаться?

Мужчина ни на секунду не задумывается:

— Разрешите представиться, леди Тинс. Ланс Арай к вашим услугам.

— Приятно познакомиться, лорд Арай. Скажите, пожалуйста, мне следует дожидаться возвращения его высочества?

— Сомневаюсь, что его высочество вернётся в ближайшее время.

Я задумываюсь.

Я не знаю, насколько помощник осведомлён, а следовательно, я должна очень осторожно выбирать слова. Не зря же во время нашей беседы Риман отсылал и его, и адъютанта.

— Леди? Вы сомневаетесь, можете ли вы мне доверять? Вы можете.

Меня так легко прочитать? И почему Ланс так настаивает на доверии? Разве границы не должен устанавливать его высочество?

Что же, главное, правильно формулировать:

— Лорд Арай, вы ведь знаете, кем мне приходится лорд Зеер?

— Безусловно. Он приходится вам опекуном, леди.

— Признаться, мне очень не нравится моё зависимое положение. Благодаря защите его высочества я могу чувствовать себя свободнее, однако я не могу беспокоить его высочество каждый раз. Если вы мне подскажете как законным образом я могу избавиться от опеки, я буду вам бесконечно благодарна, лорд. Уверена, вы прекрасно разбираетесь в законодательстве. Не может быть, чтобы не было лазейки.

Выслушав меня, лорд Арай задумывается. Некоторое время он теребит подбородок, а затем отвечает:

— Леди, я должен ознакомиться с документами. Очень многое зависит от нюансов.

— Я буду ждать, лорд. Проводите меня до экипажа?

— Вы так быстро уходите?

— Раз его высочества нет, то мне пора.

Ланс не спорит, и мы вместе спускаемся на первый этаж, выходим на улицу. Экипаж ожидает меня вперед. Кучер был вынужден отогнать его, чтобы освободить проезд. Короткий разговор с Лансом произвёл на меня двойственное впечатление. В основном из-за упоминания доверия. Возможно, что Ланс меня проверял по приказу Римана, но нельзя исключать и иные варианты. Я оборачиваюсь и заступаю Лансу дорогу:

— Большое вам спасибо, лорд Арай.

Он что-то понимает, кивает:

— Всего доброго, леди, — он поворачивается и возвращается в здание борделя.

К экипажу я подхожу одна.

Кучер уже поставил приставную ступеньку, однако я не тороплюсь забираться в салон.

Улыбнувшись кучеру, я спрашиваю:

— Пожалуйста, мы могли бы по пути сделать остановку у надёжного ломбарда?

Глава 12

Кучер не отказал.

Не прошло и получаса, как экипаж остановился, кучер открыл дверцу и поставил для меня ступеньку.

Предусмотрительно оставив яйцо в экипаже, я с благодарной улыбкой спускаюсь на мостовую. Я не спешу сразу входить в ломбард, оглядываюсь. Улица выглядит вполне респектабельной, парфюмерный салон по соседству с ломбардом явно указывает, что прогуливаются по улице состоятельные люди, бедняки ароматов не покупают.

Дверь в ломбард приходится открыть самой, кучер остался у экипажа, а лакей посетителей не встречает. Колокольчик звякает, предупреждая о моём приходе. Из-за прилавка тотчас поднимается клерк:

— Добро пожаловать, госпожа. Чем могу быть полезен?

В моём представлении ломбарды не только принимают ценности, но и продают те, которые не выкупил владелец. В ломбарде, в который я пришла, витрины с изделиями нет.

Я перевожу взгляд на лопоухого клерка. Сущий простачок, если верить нарочито открытому взгляду. Почему-то мне сплошь талантливые лицедеи попадаться стали. Особенно у котика непревзойдённый артистический талан.

— Благодарю. Я бы хотела увидеться с оценщиком.

Плохо, что я не знаю правил работы ломбарда. Например, можно торговаться или нет? Должна ли я говорить с клерком или он только встречает клиентов?

— Госпожа, старший оценщик занимается сложными ценностями. У вас что-то необычное?

Я колеблюсь, но выкладываю на прилавок рубиновое колье. Мне придётся полагаться на кучера: надеюсь, он привёз меня в действительно надёжное заведение, а не в первое попавшееся.

— Взгляните, пожалуйста.

Клерк почтительно кивает, вынимает из-под прилавка белоснежные перчатки, натягивает на руки, только после этого он притрагивается к ожерелью и аккуратно вытягивает его на чёрном бархате, покрывающим участок столешницы. Клерк достаёт лупу, и я разочарованно вздыхаю. Я бы могла найти в интернете, как правильно шлифовать линзу, чтобы она стала увеличительной, но линзу изобрели до меня.

Отвлёкшись, я не сразу замечаю, что клерк рассматривает колье чрезвычайно пристально. Золото и рубины, в описании ожерелья в списке не было ничего примечательного.

— Что-то не так?

Клерк вздрагивает, будто забыл о моём присутствии.

— Всё в порядке, госпожа. Я правильно понимаю, что вы собираетесь заложить ожерелье? Должен предупредить, что в составе гарнитура ломбард даст за него большую сумму.

— Только ожерелье, — спокойно отвечаю я.

Нет у меня полного комплекта, а был бы, я бы точно не выбрала его для первого похода в ломбард, слишком роскошно.

— Госпожа, сумма также зависит от условий, на которых вы сдаёте ожерелье. Желаете ли вы сохранить право выкупа?

— Нет.

— Сто сорок рифов, госпожа.

Я так понимаю, риф — это денежная единица Лависа. Увы, я не могу даже приблизительно понять, насколько справедливую сумму мне предлагают.

— Сто сорок рифов — это не то, на что я рассчитывала.

Клерк опускает лупу:

— Госпожа, если вы настаиваете, я приглашу старшего оценщика, но я готов поручиться, он назовёт ту же сумму. Ценность представляют золото и рубины, само изделие хотя и смотрится элегантно, оно не может считаться произведением ювелирного искусства, — клерк равнодушно отодвигает ожерелье. — Если вы сомневаетесь, госпожа, проверьте, что вам предложат в других местах.

Поторговаться не получится…

Я не спешу соглашаться, но и не отказываюсь. Я не могу просить денег у кронпринца. То есть попросить-то я как раз могу, и Риман вряд ли откажет, но я не хочу оказаться в роли попрошайки. Так почему не конвертировать те активы, что у меня уже есть? Полагаю, если бы Риман всерьёз ждал, что я буду носить те украшения, в футляре бы не оказались серьги без пары.

Клерк не торопит, не уговаривает, терпеливо ждёт моего решения. И я молча пододвигаю ожерелье к нему. Наличные деньги — это прежде всего уверенность. Что бы ни случилось в особняке опекуна, я смогу свободно уйти и оплатить ночлег, обед. К тому же я привыкла, что при мне всегда есть кредитка, и пустой кошелёк меня нервирует. Да у меня даже кошелька нет! Основная же причина, по которой я соглашаюсь — я хочу использоваться подвернувшуюся возможность. Я не знаю, когда кронпринц пригласит меня в следующий раз. А вдруг через неделю? Я не уверена, что без его приглашения меня выпустят из дома. Предположим, опекун не откажет и даже предоставит мне экипаж. Но тогда он будет знать всё о моих передвижениях по городу. Зачем мне это, когда сейчас у меня есть экипаж от его высочества?

— И даже не сто пятьдесят? — прищуриваюсь я с улыбкой.

— Сто сорок, госпожа, — твёрдо отвечает клерк.

На столешницу ложатся два бланка, клерк ставит рядом чернильницу, берёт перьевую ручку:

— Госпожа, ваше имя?

То есть сделка оформляется документально и мне выдадут квитанцию?

— Шеллара Тинс.

Клерк очень быстро заполняет строки и разворачивает бланк ко мне, чтобы я могла проверить верность описания ожерелья, условий сделки, суммы. И предлагает ручку поставить подпись. Пока я читаю, клерк также быстро заполняет второй бланк. Видимо, одна квитанция мне, другая — ломбарду.

Наконец, клерк отсчитывает сто сорок рифов — семь банкнот, каждая номиналом в двадцать рифов.

— Простите, — останавливаю я. — Нельзя ли внести разнообразие? Мне предстоят мелкие траты.

— Это возможно, госпожа.

Вместо одной двадцатки я получаю десятку, пятёрку и пять круглых монет.

— Благодарю.

— Что-нибудь ещё, госпожа?

— Разве что маленький совет. Нанять извозчика отсюда до Дворцовой площади приблизительно во сколько мне обойдётся?

— Зависит от класса экипажа, госпожа. От десяти линей до половины рифа.

Заметив, что мне некуда положить деньги, клерк протягивает конверт

— Большое вам спасибо за помощь, — банкноты и три монеты я убираю в конверт, а оставшиеся две монеты зажимаю в кулаке.

Прикрыв конверт пелериной, надо же, пригодилась накидка, я прощаюсь с клерком и выхожу. Кучер встречает меня поклоном и открывает дверцу экипажа. Я же на поднимаюсь в салон, а опускаю две монеты в его ладонь:

— Теперь я могу поблагодарить вас за помощь.

Надеюсь, «на чай» я дала не слишком мало, всё же не «таксист», а кучер, служащий самому кронпринцу. Но судя по скорости, с которой две монеты исчезают во внутреннем кармане его сюртука, с щедростью я даже переборщила. Впрочем, жадность до добра не доводит. Как и расточительность.

— До возвращения домой мне бы хотелось навестить законника, специализирующегося на семейных делах, — его высочество обещал мне защиту, а не избавление от лорда Зеера.

Как говорится, на кронпринца надейся, а сам не плошай. Никто не заинтересован в решении проблемы с опекой больше, чем я сама.

— Леди, боюсь, это будет некоторым образом затруднительно. Хорошие законники не дают случайных консультаций.

Нужен ли мне не очень хороший законник? Наверное, лучше начать с книг…

— Как насчёт книжной лавки? — уточняю я.

Кучер, напряжённо ожидавший моего ответа, расплывается в угодливой улыбке:

— Как прикажете, леди.

Вот и славно.

Я догадываюсь, что в особняке есть своя и, вероятно, обширная библиотека, но если я начну копаться в книгах, посвящённым законодательству, я неизбежно вызову подозрение. Да и интерес к географии и истории будет странным, ведь Шелли должна была получить образование.

Устроившись на сидении, я задёргиваю штору, дожидаюсь, когда экипаж тронется и вызываю ноутбук. Деньги нужно где-то прятать, так почему бы не попробовать расположить купюры на клавиатуре и закрыть крышку. Вдруг деньги исчезнут и вернутся вместе с ноутом?

Правда, пробовать я буду на пустом конверте.

Я открываю ноутбук. Экран вспыхивает. Оказывается, в прошлый раз я не выключила ноут, а перевела в спящий режим. В правом нижнему углу мигает зелёная точка. Опять оператор? Я кликаю. Разворачивается окно чата.

«Душа, вам поступило видеосообщение».

На застывшем первом кадре я вижу ванную, себя, лежащую на полу, распахнутую дверь, Макса с перекошенным лицом, выглядывающего из-за его плеча Рома.

Рука сама тянется вперёд, и я нажимаю воспроизведение.