Невеста полоза

Невеста полоза

Ай, то не пыль по лесной дороге стелется.

Ай, не ходи да беды не трогай, девица.

Колдовства не буди, отвернись, не гляди –

Змей со змеицей женятся.

(Наталья Андреевна О’Шей, она же Хелависа, гр. «Мельница»)

В некотором царстве, в некотором государстве, в какой стороне не помню, в каком году не скажу, а приключилась такая история.

Была на краю леса деревушка, не большая и не маленькая, а так, дворов во сто, а может, больше. Уютные деревянные избы стояли рядком, а соседи жили мирком. Всякое случалось между ними, но по большей части всё же дружили люди да помогали друг другу.

Мало новостей было в тихой деревенской жизни. Да приключилося горе: в дремучем лесу поселилась стая черных волков. Чуть только кто после заходу солнца ступил в лес, того встречали черные тени. «Разорвут, разметут и сожрут, не подавятся» - промеж себя шептались деревенские. Старуха ли за лучиной пошла или охотники замешкались - всех ждал один конец - страшная смерть от волчьих клыков. Пытались люди справиться с этой напастью, да куда им? Днем всей деревней искали и следа в лесу волчьего не нашли, а ночью не нашлось охотников распрощаться с жизнью. Так и потекла их жизнь: днем - и по дрова, и по грибы, и по ягоды, а ночью - взаперти и страхе по домам сидючи.

Жил в той деревне кузнец, мужик молодой, хозяйственный. Звали его Демьяном. Была при нем жена и маленькая дочка – Настасья и Малуша. Ох, и шустрая да смышленая Малуша народилась, каждую кошку, собаку и корову в деревне знала, с каждым человеком и зверем по утру здоровалась. Росла на радость родителям да соседям на зависть.

А через некоторое время в деревне новая новость - приезд большой семьи.

Глава семьи был крепким высоким мужиком с черными очами, что глядели собеседнику в прямо душу. Оттого мороз бежал по коже у деревенских мужиков. Звали главу семьи Чернек. Два кулака, что кувалды по пуду весом. Косматая голова с черными, как вороново крыло, волосами, прихваченными тесемкой. Настоящий богатырь. Худого никому не делал, советами помогал. Вот только внушал он своим видом страх и опасения неясные. Жена под стать ему: высокая, стройная, но сильная. Могла она по коромыслу с полными ведрами на каждом плече нести не сгибаясь. Кожей бела, очами черна, фигурой округла, да немногословна.

Богата была та семья на крепких парней, шестерых сыновей привели с собой новые поселенцы. Старший ростом и силушкой в отца, а младший еще только лапти научился плести, годов десяти от роду, не старше.

Откуда пришли и куда направлялись, новые соседи не распространялись, а как чуть-чуть обжились, так стали свои порядки наводить. Чернек вызвал старосту деревни на поединок. Была такая древняя традиция - промеж мужиков власть оспаривать, коли чуешь в себе силу и волю великую. Староста Божил давным-давно свой пост занимал, великая мудрость в нем была, хотя силушка его уже изошла. Стар был мужчина и сед, но не мог отказать в поединке.

Собралась деревня поглядеть, как власть поменяется. Никто не ожидал и не думал, что Чернек взаправду бой поведет. Вышли на площадь перед старостиным домом Чернек и Божил и давай глядеть друг на друга. Возьми Чернек да вдарь своим пудовым кулаком Божила в грудь. Отлетел староста да пал замертво на землю. Так и поменялась власть в Рогожне, деревне-то. Стал Чернек полноправным старостой, оспорить его права ни у кого духу не хватило.

Сказать по правде, руководил Чернек жестко, но в основном по справедливости, никого особо не притеснял да никого особо не обижал. Споры решал честно. Для недовольных держал наготове пудовые кулаки. А прознав про черных волков, запретил соваться в лес по ночам под страхом наказания, днем, мол, собирайте дары природы. Пожали плечами люди да на том и разошлись. Семьей своей жил староста обособленно, гостям был рад да хлебосолен, а вот друзей заводить не спешил. Да так и оставили деревенские старостину семью в покое. Мало ли у кого каких странностей, а у них и своих дел хватало.

Жаркое богатое лето выдалось в тот год. В лесу грибы выросли да сладкие ягоды поспели. На лугах и полях зрели пшеница, да овес, да яркое разнотравье. Эх, хорошо было выйти поутру в поле, вдохнуть полной грудью влажный утренний воздух, босыми ногами ощутить бодрящую росу, посмотреть по сторонам и увидеть, как под теплыми лучами утреннего солнца распадался ранний туман.

Встал до зари деревенский кузнец. Много работы у него было в пору летнюю жаркую: кому коня подковать, кому серп наточить, кому цепь новую в колодец смастерить. Встал Демьян, позавтракал кашей сытной, что Настасья ему приготовила, посмотрел с любовью на милое дитя. Малуша крепко спала в своей кроватке, а поверх одеяла спал маленький пушистый комочек, Китя. Долго просила девочка котенка, ничего плохого в том родители не увидели, и вот в доме появился озорной Китя, верный Малушин друг. Уже собрался было кузнец в кузню идти, да в дверях остановился.

- Настасья, помнишь, какой сегодня день?

Молодая женщина подняла глаза от тарелок с плошками да посмотрела непонимающе на мужа.

- Так и думал, что позабыла. Сегодня день и ночь Великой Женитьбы, - строго произнес кузнец.

А жена его охнула, да прикрыла рот рукой, бросив тревожный взгляд на завозившуюся дочь.

Как могла забыть она про Великую Женитьбу? Издавна шло поверье, что аккурат посередине лета наставал день, а за ним ночь Великой Женитьбы полозов. В любом глухом и не очень лесу, будь то роща или бор, сходились полозы, чтобы справить пышную свадьбу. Весь год собирались они, шили наряды, готовили приданное, одна или десять свадеб случались в тот день. Могучим, сильным, мудрым и богатым народом были лесные полозы. И принимать они могли как облик человеческий, так и родной змеиный.

Давным–давно не видали люди полозов, поговаривали, что ушли, спрятались они во глубины земли, а может, и не было их вовсе? А как узнать, что - правда, а что - нет? Коли встретил в лесу парня иль девицу, как узнать человек он или полоз? Но одно было свято и непреложно с давних пор – никто не ходил в лес в день и ночь Великой Женитьбы. Потому что в этот день молодые полозы присматривали себе будущую невесту, и коли то был человек, то ничего бы не помогло ему спрятаться. В этот год или через десять лет, но пришел бы полоз за суженной. Каждый год посередь лета на один день мамки да бабки запирали своих доченек ненаглядных и зорко следили, чтобы в лес те ни ногой.

- То-то же. Смотри, сама не ходи дальше двора да Малушу от себя не отпускай! – строго наказал кузнец да отправился работать.

Была Настасья, жена кузнеца, местной травницей. Со всей деревни ходили к ней люди за настойками да снадобьями. Как все дни, так и этот пролетел в делах и заботах. Местные кумушки приходили, девок да парней приводили, натирки да настойки просили, сплетни приносили.

- Ой, опять этот день пришел, - сетовала ворчливая не по годам Ганна.

- Как пришел, дык и пройдет! Не первый год, чай, да не последний, - ответила ей соседка Марфа.

- Ой, хоть глазком бы поглядеть, как змей со змеицей женятся, - мечтательно проголосила Марья, старшая дочь Марфы. И договорить не успела, как получила по загривку от матери.

- Вот удумала, дуреха! – уперев руки в бока, взвилась полная и маленькая женщина, отчего стала похожа на фырчащий самовар.

- Ма, да я же несерьезно, просто интересно, - надулась девчонка. Гляди уже годков четырнадцати от роду, невеста, а всё туда же.

- Несерьезно она! Конечно, несерьезно, кому охота под землей с гадом ползучим жить? Смотри, отец прознает - косы срежет, - не унималась толстушка.

- Ой, - взвизгнула девка и любовно обняла толстые русые косы, что спускались до самого пояса.

- Говорят, невеста красоты необычайной, в струящемся платье да платке, с венком из лесных трав да цветов, а жених в парче да бархате, да сапогах сафьяновых, а под ноги им бросают… - говорила бы да говорила Ася, подруга Марьи, что увязалась за компанию.

- Вот, дурные девки пошли! Кто говорит? Ну кто говорит–то? – не дала договорить Асе розовощекая Ганна. – Сто годов, а может, больше никто не видал свадьбы полозов!

- Гришка-лапотник видал! – обиженно поджав губы, проголосила Ася.

- Ага, и в тот же год его змеица прибрала, уже поди пять лет как! – вставила Марья. Все девки в деревне знали эту историю и передавали ее из уст в уста втайне от родителей.

- Гришка-лапотник утопился у пруду, как прознал, что его невеста слюбилась с другим, - подняв указательный палец вверх, вещала Ганна.

- Ага, молодым помер, а вы дурехи - женился! – еще раз лупанув свою дочь хворостиной по спине, проворчала Марфа.

- Ну-ка, брысь отсюда, - Настасья притворно сердито посмотрела на девчонок, и те припустили вниз по улице, сверкая босыми пятками да держа в руках яркие юбки. Только косы по ветру развевались.

- Ой, никакого сладу с ними нету, - облокотившись о забор и утирая пот с высокого лба, стояла настасьина соседка Оления. У нее две егозы-погодки подрастали, возрасту что Ася с Марьей. Всей компанией дружили, одни сплетни собирали.

- Это да! Тута не поспоришь, - ухмыльнулась Ганна, еще довольно молодая, незамужняя да пока бездетная.

- Главное, чтобы не пошли глядеть на Великую Женитьбу, а всё остальное приложится, - произнесла Настасья, доставая ведро с ключевой водой из колодца и поглядывая на игравших в теньке Малушу с Китей.

- Ой, как ты права, Настасья. Как права, - заохали женщины.

- Здорово, соседушки! Как житье-бытье? - в калитке стоял широкоплечий Демьян и лукаво поглядывал на хозяюшек, что сплетничали в его дворе.

- Здравствуй и здрав будь, Демьян! – женщины кланялись в пояс хозяину дома.

- Твоими молитвами, Демьян, твоими молитвами, - склонив голову, из-за высокого забора отозвалась Оления.

Быстро свернулся разговор, когда с работы домой вернулся хозяин и кормилец. Настасья подняла тяжелые ведра да понесла их в дом, мужа кормить надо, некогда разговоры разговаривать. Демьян пошел к колодцу умыться после трудного дня в кузне, смыть железную пыль да освежить тело.

Солнце клонилось к закату. Ярко-желтый диск, прокатившись по всему небу, прятался за высокими разлапистыми елями, что росли в дремучем лесу. Сквозь их резные вершины и ветви еще был виден золотой шар, но недолго ему было сиять на небосклоне. Легкие сумерки уже начали окутывать землю. Малуша, весело игравшая на завалинке с Китей, смешно жмурилась, поглядывая на уходящее светило.

- Пойдем, доча, домой, - потрепав светлую головушку ребенка, мягко проговорил Демьян.

- Неа, мы еще чуть-чуть с Китей посидим, - тряхнув русыми кудрями, заупрямилась девочка.

Посмотрев на запертую калитку, отец согласно кивнул и вошел в дом.

Внутри пахло кислым квасом, свежей выпечкой и горячей мясной похлебкой. У печи суетилась Настасья, вытягивая котелок с ужином. Крепкий дубовый стол был чисто вымыт и отскоблен, на почетном месте стояла большая тарелка, рядом лежала деревянная ложка, стоял кувшин со стылым квасом и лежал щедро отрезанный ломоть хлеба.

Демьян с аппетитом набросился на приготовленное угощение, от усталости и голода не было сил вести разговоры. Жена сидела рядом, подперев кулачком щеку, да с умилением глядела, как ест муж.

- Тата, тата, Китя убежала! Я ее зову, а она не откликается! – в открытое окно звонко зазвучал детский призыв.

- Малуша, погоди минуточку, папа покушает с работы, дух переведет. После пойдете искать Китю! Ничего ей не сделается! – мать попыталась вразумить маленькую дочку.

- Ну, ма! Она же маленькая, ей страшно! - из-под окна послышалось обиженное хлюпанье. Девочка расстроилась до слез.

- Малуша, иди в дом! Папа закончит, и вы пойдете искать!

- Нет, я пока сама в траве поищу! – упрямый детский голосок прозвенел с улицы.

Мясная похлебка, ароматный хлеб да прохладный квас придали сил кузнецу и подняли настроение. Настасья принялась собирать со стола.

- Ну вот, можно и котейку поискать, - поднявшись и поцеловав жену в щеку, проговорил кузнец. – Малуша, ты где, я иду?!

Не прошло и пяти минут, как в кухню ворвался не на шутку встревоженный кузнец. По его лицу Настасья поняла, что приключилось неладное. Большая деревянная тарелка выскользнула из ее пальцев и с грохотом ударилась об пол.

- Малуши нигде нет! – голос кузнеца дрогнул от страха и волнения.

- Как нет? – прижав руки к груди, произнесла Настасья.

- Я калитку запер, но ни во дворе, ни в огороде не нашел ее. И на имя она не откликается, - подхватывая жену за руку и вытаскивая на улицу, объяснял Демьян.

- Ой, дуреха, - хватаясь за голову, запричитала женщина, - два дня как соседский пес подрыл наш забор и выломал гнилую доску, а я всё забывала тебе сказать.

Вперед мужа бросилась к забору Настасья, на обломанной доске висела и колыхалась на ветру одинокая красная лента, что была вплетена в недлинную детскую косичку. Как раненый зверь завыла Настасья, был день, не было бы большого горя от ухода Малуши со двора. В деревне все друг друга знали, и худого девочке бы никто не сделал. Хоть и была сегодня Великая Женитьба, да не это было самое страшное. Самое ужасное было то, что солнце уже почти зашло, а с приходом ночи в лесу рыскали страшные черные волки, рвавшие на части всех и каждого.

- Беги по соседкам, может, Малуша к кому зашла, - подпоясываясь на ходу, отдавал распоряжения кузнец.

- А ты?

- А я побегу мужиков собирать, всю деревню перевернем, но найдем ее. Не могла она далеко уйти!

- Ой, Демьян… - прижимая дрожащие руки к губам, давила рыданья женщина.

- Не реви, Настасья, слезами делу не поможешь! – крепко обняв жену за плечи, наказал кузнец.

Поиски закончились далеко за полночь. Перед домом старосты на вытоптанной земляной площадке понуро толпились деревенские жители. По большей части толпа состояла из мужиков, но промеж них белели и зареванные лица бабанек. Лица освещали факелы да лучины, прихваченные из дома. Несколько часов искали они Малушу по деревне, заглянули во все амбары да колодцы, овины да канавы. Нигде не было маленькой девочки. Оставался только темный лес.

В центре площадке в руках расстроенного мужа билась в рыданьях Настасья, ревела раненым зверем, рвалась искать свою кровиночку хоть на краю света. Не скрывая своего горя от соседей, не стыдясь своей боли, билась она в крепких мужниных руках. А люди вокруг прятали глаза, помочь они были не в силах: идти в темный лес ночью не хотел никто, но каждый чувствовал за это свою вину.

- Ну что, люди добрые на сегодня поиски заканчиваем, да собираемся здесь поутру с восходом, - пробасил Чернек. Люди замялись, виновато и опасливо поглядывая на неутешных родителей.

От его слов еще пуще зашлась в рыданиях Настасья, еще темнее лицом стал Демьян.

- Не можем мы домой идти! – тихо, но твердо произнес кузнец. – Если вы, соседушки со мной не пойдете, осуждать вас не буду, но сам пойду в темный лес, искать свою дочь.

Люди вздохнули, но затаились, пара мужиков уже собрались было выйти вперед, но их крепко держали за руки жены. Никто не отважился поддержать бедного отца. Чернек же потемнел лицом да свел густые брови на переносице.

- Демьян, не чуди, говорят тебе, иди до дому, отдохни, а завтра соберемся и пойдем всем миром искать Малушу в лесу.

- О чем говоришь ты, староста? – грустные глаза кузнеца вспыхнул яростью. – Там в густом и темном лесу бродит моя кровиночка, моя маленькая дочка! А ты говоришь мне идти домой да спать ложиться? В своем ли ты уме, Чернек?

- Уж не забыл ли ты, с кем говоришь, Демьян? – угрожающе прозвучал басовитый голос.

- А что мне теперь бояться? Я один пойду в лес! Что мне твой гнев? Дочь я, скорее всего, уже потерял, а может, и себя в чащобе потеряю! – от его простых слов всё попереворачивалось в простых мужицких душах, но страх был сильнее. А Настасья, было притихшая, снова зарыдала.

- Недооценил я тебя, кузнец! Раз так, то сменю я свой гнев на милость, но сам с тобой не пойду и людям не советую до рассвета в лес соваться. А коли утром вернешься, не будет тебе наказания. А о Настасье не беспокойся: всем миром о ней позаботимся! – аккурат с его словами вышла вперед высокая статная Нала - жена старосты - и худыми, но сильными руками отняла Настасью от мужниной груди да спеленала как ребенка, укачивая и успокаивая.

- Глядите, кто это там, на дорожке?

***

Выбравшись из-под забора, не оглядываясь, Малуша рванула к оврагу вдоль дороги, куда нырнула Китя. Но вопреки детским ожиданиям непослушного пушистого комочка не оказалось в густой траве.

- Китя, отзовись! – хнычущий детский голосок звал непослушного друга.

Вдруг где-то совсем рядом раздалось писклявое и жалостливое «мяу». Малуша огляделась по сторонам, но не приметила беглянки. Постояв еще с минуту и прислушиваясь, она вылезла на дорогу, собираясь опять звать на помощь отца. Но тут на мягкой пыли заметила девочка свежие следы мягких лапок. Без сомнения, принадлежали они котенку. А дорога та вела аккурат в темный лес.

Охнула девчушка: ни днем, ни ночью не пускали ее родители в густой лес ни играть, ни по грибы, ни по ягоды. Ни с подружками, ни с соседками, только с родителями заходила она в страшный лес.

Солнце уже опустилось за высокие ели, батюшка точно не пойдет за котенком в такую пору в лес. А что же делать? Китя только что рядом мяукала, не могла она далеко уйти. А что если быстро забежать, схватить непослушного котенка да выбежать обратно? Далеко она не пойдет, с тропинки сходить не будет, никто и не узнает. Не дело это: Китю в лесу на ночь бросать, маленькая она еще. Уверенно кивнув своим мыслям, засеменила Малуша маленькими лапоточками по пыльной дорожке да прямо в страшный лес. Не испугалась девчушка черных волков по недоразумению: родители не хотели лишний раз страшить чадо ненаглядное. Сами не говорили про диких зверей да запретили соседским девкам сплетничать про них при Малуше. Девочка росла послушная да смирная, одна в лес не ходила, к чему лишние страсти?

Широкая вытоптанная ногами да укатанная телегами деревенская дорога плавно перешла в светлую песчаную тропинку, а потом и вовсе стала еле видна промеж деревьев. Как только вошла девочка в лес, на нее опустилась прохлада, окутал запах свежей травы, влажного мха да елового леса. Сумерки сгущались, удлинялись и ширились тени. Ох, и страшно было девчушке, но поворачивать назад ей не хотелось.

По краям тропинки темные густые кусты чудились ей дикими страшными зверями, что раскрыли ей навстречу голодные пасти. За ними возвышались вековые корявые деревья, что представлялись злыми лесными духами, пытающимися ухватить Малушу своими узловатыми пальцами.

Не глядя по сторонам, неслась девочка вперед, всё дальше и дальше забредая в чащобу. И в голове, и в груди ее звенел страх, уже и позабыла она про котенка, а думала только о доме да о матушке с батюшкой. Поздно спохватилася Малуша: под ногами была густая влажная трава, а след тропинки затерялся во тьме. Куда идти, кого звать малышке?

На небе уже выступила полная луна, заливая всё вокруг волшебным серебристо-голубым светом. В ее лучах порхали мотыльки, вокруг стрекотали сверчки, а по траве пополз белесый туман. Как живой плыл и стелился он, окутывал пригорки, обтекал канавки и добежал, наконец, до маленьких ножек в аккуратных лапотках. Казалось, туман приглашает Малушу пойти с ним, а сверчки и мотыльки желают сопроводить ее. И только немного успокоенная дивным туманом девочка собиралась поддаться чарам и пойти навстречу неизвестности, как позади нее раздалось утробное рычание. Медленно обернувшись, девочка вскрикнула от ужаса и стала медленно пятиться.

Из кустов выпрыгнул дикий зверь. Черный волк рычал, опустив голову и уставившись на добычу немигающими желтыми глазами. То был еще довольно молодой волк, скорее щенок, но размером он был с добрую собаку. Малуша и до холки бы ему с трудом достала. Мощные мохнатые лапы, ступая по земле, разгоняли волшебный туман, и тот обиженно утекал прочь. Медленно, шаг за шагом волк приближался к своей будущей добыче, рычание усилилось, кожа на носу собралась складками, обнажив острые клыки в мерзком оскале. Слюна капала со смертоносной пасти прямо на землю. Припадая к земле, зверь собрался совершить прыжок и настичь жертву. Девочка от страха закрыла глаза и тихонько захныкала.

- Не тронь ее, волк! – за спиной Малуши раздался чистый и звонкий мальчишечий голос. Он громко прозвенел в ночной тишине, лес замер выжидая. Волк напряженно встал и уставился недобрым взором на нежданного защитника. Девочка боялась открыть глаза и пошевелиться, уж не покажется ли это сном или миражем, не увидит ли она перед собой голодный оскал?

Рычание возобновилось с новой силой. За детской спиной послышались тихие шаги, и скоро на дрожащее плечико опустилась теплая ладонь.

- Не бойся, я не дам тебя в обиду, - ладонь подбадривающее сжала хрупкое плечико, сам же защитник стал аккуратно отодвигать девочку себе за спину. Всё еще напуганная до жути, тем не менее, Малуша решила взглянуть на своего заступника и подняла заплаканное личико по направлению голоса, но на глаза ей опустилась мягкая рука. – Отвернись, не гляди. А поглядишь на меня, так разбудишь древнее колдовство, девочка.

- Малуша, - еще слышно прошептала малышка.

- Значит, Малуша, а я Сергоуж, будем знакомы, - что-то было такое в этом голосе, что Малуша отвела его ладонь, раскрыла глаза и посмотрела на своего заступника. Высокий, худой, но удивительно гибкий мальчик лет десяти стоял рядом с ней. Одна его рука опустилась девчушке на плечо, а во второй он сжимал длинную обструганную палку, раздвоенную на конце, чем-то напоминающую рогатину. Удивительно красивое и открытое лицо улыбалось ей, да завораживающе глядели на малышку огромные золотые глаза, даря покой и надежду. С каждой секундой, что смотрели друг на друга дети, всё ярче и ярче разгоралося золото мальчишеских глаз. Дорого и богато был одет незнакомец, парчовый кафтан был расшит самоцветами, сафьяновые сапоги горели золотом.

Но не было времени у новых знакомых на разговоры да на смотрины: молодой волк, взбесившись, стал царапать землю перед собой лапой. Утробное рычание сорвалось на визг, не по нутру хищнику пришелся Сергоуж, решивший лишить его добычи. Припав к земле, решился-таки дикий зверь на прыжок, «хоть одного да загрызу» - пронеслось в затуманенном яростью мозгу.

- Беги да не оборачивайся, – мягко оттолкнув Малушу, приказал новый знакомый, а сам со скоростью стрелы бросился на перерез летящему во прыжке волку. Горящий взор да открытая пасть волка испугали девочку пуще прежнего, туда же прибавился страх за нового друга. Отбежав несколько шагов, спряталась Малуша за толстый шершавый ствол, прижалась к нему всем своим дрожащим тельцем да выглянула осторожно. Но то ли страх не дал разглядеть ей драку, то ли полная луна на доселе ясном небе забежала за тучку. Не видела ничегошеньки Малуша, только слышала рычание да шипение, шорохи да скулеж.

А на дорожке-то Сергоуж, выставив свою палку вперед, вставил ее поперек волчьей пасти, а глупый да злой щенок наткнулся на нее да перегрызть пытался. Крепка была палка, а мальчик цепко держал ее с двух сторон от волчьей пасти. Яростно плюясь слюной, пытался волк достать когтями да лапами до храброго мальчишки, но, сколько ни старался, всё в пустую. Мальчик был сильнее него. Выглянувшая на миг луна, посеребрила дерущихся да осветила худое лицо заступника. Как же преобразилось оно в ходе драки: и так худое, оно вытянулось еще больше и побледнело, а по овалу да по скулам повыступали мелкие светлые чешуйки, большие золотые глаза округлились, а зрачок увеличился, заполнив собой почти всё пространство глаза. Сквозь сжатые тонкие губы вырывалось предупреждающее шипение.

«Полоз» - пронеслось в обезумевшем мозгу волка. Вот только вместо того, чтобы отступить, он отскочил, выплюнув палку, да усилил атаку. Рвал и метал зверь, острые желтые зубы клацали совсем рядом от цели, но мальчик был силен и проворен, на полшага опережал он своего противника, уворачивался да уклонялся. Зверь свирепел от такой игры. Изловчившись, вырвал он палку из цепких рук да отбросил в сторону, нет больше у противника оружия. Возликовал волчонок.

- Сергоуж, где ты, сынок? – послышался глубокий бархатистый голос из чащобы.

- Мы здесь, - недолго думая, подала голос, напуганная девочка. - Сюда!

На секунду отвлекся мальчик-полоз, а волк воспользовался таким нежданным преимуществом да повалил соперника на землю, подмял под себя, навалившись всей своей тушей. Старался он добраться до детского горла, туда, где под бледной кожей билась живодающая жилка. Уперся мальчик руками в толстую волчью шею, пытаясь отвести от себя смертоносные клыки, но сил осталось мало, да положение было неудачное. Но сдаваться он не собирался! Отворачиваясь то в одну, то в другую сторону от разинутой пасти, он одной рукой продолжал отпихивать волка, а другой шарил по земле, ища хоть что-нибудь. И вот под руку попался камень, со всей силы саданул мальчик по волчьей голове, послышался душераздирающий вой да жалобный скулеж. В ту же секунду почувствовал Сергоуж свободу, скатился с него волк, тер темными лапами морду да скулил злобно и жалобно. Как послышались невдалеке шаги негромкие да шорох листьев и травы сочной, осветила на миг проказница-луна волчью морду. Лютой ненавистью да обещанием возмездья горели бледно-желтые волчьи глаза, рассечена была правая бровь до крови, и темная вязкая струйка стекала по волосатой морде.

Бросив взгляд за спину мальчика туда, где пряталась перепуганная Малуша, да откуда из чащобы шаги слышались, оскалился волк в последний раз да, развернувшись, бросился в темноту ночи.

Кинулась на шею спасителю Малуша, затрясло ее от жути да от напряжения, горько-горько разрыдалась она от переживаний ночи этой темной да страшной. Мягкие руки обнимали девочку, по спине гладили, да звонкий мальчишечий голос успокаивал, уговаривал ее, обволакивая и даря покой.

Под серебристый свет луны на поляну вышли люди, и было их много, да красоты они были необыкновенной, одеты они были богато да дорого. А краше да милее всех выглядела молодая пара: парень и девушка в белых одеждах да в венках из белых цветов. Благородные худые лица были обращены к маленькой паре, а большие желтые, золотые, зеленые да карие глаза с беспокойством смотрели на мальчика и его подругу. Вперед вышел высокий русоволосый мужчина.

- Сергоуж, куда ты пропал, сынок? - строгий бархатный голос незнакомца совсем не пугал.

- Батюшка, я пошел вслед за серебристой хмарью, совсем такой, как бабушка говорила, да встретил Малушу, - крепко прижимая к себе и, как будто по-прежнему защищая, проговорил мальчик.

- Здравствуй, Малуша! Скажи мне, что же ты позабыла одна в темном лесу ночью? – опускаясь перед ней на корточки, спросил мужчина.

- Я Китю потеряла, котеночка моего, она, непослушная, убежала, а я пошла ее искать и заблудилась, а потом появился черный волк, а Сергоуж спас меня, - маленькими ладошками размазывая слезки по красному личику, затараторила девочка. Лицо она от груди защитника отняла, но отходить от него не торопилась.

Как только ясных голубых глаз коснулся волшебный свет луны, заплясали в них серебристые искорки веселым вихрем, радостным хороводом. А в ответ разгоралось сильнее да ярче золото полозовых глаз.

- Значит, сделал ты выбор, мой сын? – странные непонятные слова прозвучали для Малуши.

- Сделал, отец! – по-прежнему крепко прижимая уставшую девочку, твердо произнес мальчик.

- А ты не боишься нас, Малуша?

- Нет, - еле слышно промолвила девчушка, смущаясь и еще крепче прижимаясь к защитнику.

- А знаешь, кто мы? – в ответ на удивленный и вопросительный взгляд голубых глаз, мужчина слегка улыбнулся и промолвил: - Мы полозы.

- Какие же вы полозы? Вы люди о двух ногах, - искренне удивилась девочка.

- И тебе совсем не страшно встретить нас в лесу?

- Нет, вы нестрашные, а очень красивые, - после таких простых и непосредственных слов затаившиеся люди дружно рассмеялись.

- Ну что ж, быть тебе девица нашей, сама виноватая, - нежно поглаживая русую детскую головушку, произнес мужчина. - Ох, труден ваш путь будет, сын! Но выбор сделан! – поднялся мужчина на ноги, обвел взглядом людей своих, умиленно да заботливо глядящий на маленькую пару. – Да будет так!

***

- Глядите, кто это там, на дорожке?

А по дороге, что вела из черного дремучего леса, прямо в деревню шли две фигуры. Замерли деревенские, опешили, слова вымолвить не могли. Чем ближе подходили гости, тем яснее проступали их фигуры и черты в мягком свете луны. Высокий стройный мужчина, а с ним мальчик лет десяти, который нес что-то довольно большое и тяжелое на руках.

Нескольких секунд оказалось достаточно изболевшемуся материнскому сердцу, чтобы признать Малушу. Нечеловеческим усилием вырвалась она из цепких рук Налы да бросилась навстречу гостям. Не успели ее ни поймать, ни остановить. Добежала да обняла спящую дочь прямо с неведомым мальчиком, что крепко и бережно держал свою ношу. Обнимала-целовала обоих да слезами радости умывалася. Смывали те слезы боль и тяжесть с сердца материнского. А тут и Демьян подоспел, без лишних слов да ненужных расспросов крепко пожал он руку путнику, да положил свою натруженную ладонь на плечо мальчика. Завозилась во сне Малуша, как будто почуяла родных.

Протянул кузнец руки, чтобы забрать дочь у спасителя. Помедлил мальчик, прижал малышку покрепче к себе и только после этого передал драгоценную ношу ее родителю. Удивились Малушины родители такому проявлению нежности у незнакомого мальчика, но промолчали. Дочь домой вернулась живая да невредимая.

- Гости дорогие, не знаю, как вас звать-величать, да чем отблагодарить за возвращение дитятка нашего ненаглядного? – первым произнес кузнец. – Я – Демьян, а это жена моя Настасья.

- Я - Андрей, а это мой сын Сергей. Неблизко путь мы держим, да на опушке леса встретил Сергей Малушу, да отбил он ее от черного волка, - ровным и спокойным негромким голосом произнес мужчина.

Всплеснула руками Настасья, теснее к мужу придвинулась да дорогую кровиночку по голове погладила.

- Слов вашей благодарности нам хватит. Вот только это не всё, - от негромких слов Андрея, уже было расслабившийся, кузнец напрягся всем телом. Понял неглупый мужик, кто перед ним. – Я погляжу ты, Демьян, догадался, кто мы. Сделал мой сын выбор свой, а Малуша его поддержала, полная луна их сосватала, а народ мой был свидетелем.

Не смогла подавить вскрик Настасья, заломила руки. Крепче прижал к себе дочь Демьян.

- Не бойтесь, родители, мала еще ваша невеста, да не велик еще жених. По исходу тринадцати лет, когда стукнет Малуше осьмнадцать годков, придем мы за невестой. Запомните, сужены они друг другу. Не вздумайте прятать девушку да за другого просватать, страшная кара постигнет вас за нарушение древней клятвы. Волшебство свершилось. Чему быть - того не миновать, - сказал да и растаял с сыном в сизом тумане, будто его и не было.

Подошедшие было деревенские соседи только глаза таращили, да шептались промеж собой. Вроде и недалеко от них незнакомцы с родителями стояли, да только как по волшебству ни слова люди не слышали, как ни старались. А как отважились подойти ближе, пришлых и след простыл.

***

- Не троньте, говорю, - строгий и немного перепуганный голос донесся до визжащих девок. Насилу успела. Подбежала стройная гибкая девушка, перебрасывая длинную русую косу за спину, да встала перед испуганными подругами. Как раз вовремя: они подняли уже и вилы, и мотыги. А перед ними на сочной зеленой травке грелся безобидный ужик.

- Малуша, отойти, ща мы его приласкаем, - замахиваясь мотыгой, разошлась Ивана, пухленькая дочка Ганны. Самая младшая среди подруг, круглая да розовощекая. Не красавица, но скромная, да работящая, хоть и всего двенадцати годов от роду.

- А я говорю, не троньте, - Малуша посмотрела на свернувшегося калачиком гада. А тот как будто понял, что речь о нем идет, поднял черную голову с желтой полосой да глубоким взглядом посмотрел на защитницу. Ах, дивно и чудно стало девушке от взгляда этого. Ей в последнее время всё чаще стали на пути попадаться ужи да полозы. Хотя, диво ли? Лето жаркое на дворе, вот каждая тварь и выползает погреться на солнышке.

- Фу, Малуша, он же мерзкий, давай его перерубим, - не унималась Анна, младшая дочка Олении.

- Он – тварь живая, пусть ползет себе на здоровье, - сказала да осторожно хворостиной указала змеюке направление. Того просить дважды не пришлось, и по траве в канаву, извиваясь, поползло блестящее черное тело.

- Ох, ты и защитница всяких гадов ползучих! Как самой нестрашно? – передергиваясь от отвращения, произнесла Божена, крепкая подруга Малуши и одногодка.

- Нестрашно, - просто произнесла девушка.

- Здарова, девицы! О чем шепчитесь? – рядом с девичьей группой нарисовались парни во главе с Назаром, младшим сыном Чернека, двадцатитрехлетним красавцем. Всё при нем было: и стать, и силушка. Даже широкий шрам, шедший через правую бровь, не портил его грубой красоты. Последнее время он Малуше прохода не давал: где она - там и он. Совсем извел девушку. Вся деревня ей завидовала, девки на выданье давно сохли по видному красавцу, а она нос воротила.

- Опять Малуша за гадов заступается, - наябедничала Анна. Хоть и была она молода, еще только шестнадцать ей стукнуло, да давно была влюблена в Назара.

Неприятно скривилось красивое лицо, нахмурились черные брови, а губы поплыли не то в ухмылке, не то в оскале.

- Змиев, что ли, привечаешь?

- А может, и привечаю, не запрещено это, - встав в гордую позу, отрубила Малуша. Никогда не нравился ей Назар: ни в детстве, ни в ранней юности, ни сейчас. Было в нем что-то неприятное, подлое, а еще животное да страшное. Не знал он жалости, обидчиков наказывал строго за любые провинности. Ухаживания нежданные и вовсе страшили Малушу, не могла принять она их и не хотела, да за родителей боялась. Вся деревня знала, что Чернек души не чает в младшеньком и всем его капризам потакает да все его грешки прикрывает.

- Не сердись, Малуша. Я же не в обиду, - решил сменить тактику ухажер, подмигивая друзьям. – Пойдем сегодня вечером на речку через костер прыгать.

- Не пойду, дела у меня, - спокойным голосом без жеманства ответила девушка. Старалась она всегда с Назаром вести себя строго да ровно, не провоцировать, но и не поощрять.

- А я всё равно буду тебя ждать, - не унимался парень, вот не укладывалось в его голове, как это, все девки на деревне за ним бегают, а одна нос воротит?

- Как знаешь, - пожала плечами Малуша. Раз хочется, пусть ждет. На том и разошлись.

***

- Я пойду лесника проведаю, - собирая снедь в корзинку, произнесла Малуша матери.

Настасья с Демьяном переглянулись, подмигнул кузнец жене.

- А не часто ты старика проведываешь? Почитай третий раз на неделе? – улыбнулся отец.

- Он уже старенький, ему помощь да забота нужна, - пряча заалевшие щеки, произнесла девушка.

- Ну, давай, давай, попроведай деда. Стариков забывать нельзя. Я в твоем возрасте тоже часто к нему бегал, много историй занятных дед знает. Смотри, до темна не задерживайся, - произнес кузнец.

Счастливая Малуша кивнула в ответ, отчего тугие русые косы стеганули ее по спине. Защипало на запястье родимое пятно диковинной формы, узкой лентой устроившееся на коже. Погладив зудящее место да прикрыв корзинку платком, окрыленная, выбежала она из хаты, а затем и за калитку.

- Не дело это, молодой девушке одной по лесу таскаться!– качая головой, произнесла Настасья.

- Я в свое время тоже любил к деду Павлуше бегать да небылицы его слушать!

- Верно ты подметил, что слишком часто стала бегать Малуша до лесника! Ох, Демьян, уж не влюбилась ли наша дочь в кого? – печальная складка пролегла между бровями кузнецовой жены.

- Ты думаешь? – задумчиво поглядев во след дочери, произнес кузнец.

- Что же мы наделали? - потухли ласковые глаза, а голос был полон горечи. Такое находило на Настасью, когда она вспоминала про день Великой Женитьбы.

- Настасьюшка, не печалься, всё образуется. Может, ты зря волнуешься?

Много лет назад, наутро после встречи девочки и волшебного народа полозов, родители уверили ее, что всё ей приснилось и не было злого волчонка да защитника Сергоужа. Поплакала девочка, попричитала да поверила. Как не поверить? Совсем еще мала была, а каждый день ей приносил что-то новое, сначала поверила, а потом и забыла. Чего не знали родители, так это того, что во снах часто видела Малуша огромные золотые глаза, ласковые руки да слышала она голос мягкий, что звал ее в прекрасное царство подземное.

- На исходе тринадцатый год, в любой день может полоз явиться, да потребовать суженую. А если Малуша полюбила другого? А еще я приметила, как Назар на Малушу смотрит! Ох, не к добру это, - за дочь любимую переживала Настасья. Боялась, что постигнет ту горе несправедливое.

- Родная, всё обойдется. Чему быть - того не миновать, - обнимая, успокаивал жену кузнец.

А Малуша неслась вперед по лесной дорожке, сколько было уже ей верст хожено – не счесть. Лес встретил ее ласковой тенью да спасительной прохладой. Пахло свежей зеленью, в высоте звучали трели певчьих птиц, под ногами на песчаной дорожке потрескивали сухие иглы. Начинаясь как прозрачный еловый, лес менялся и богател кустами да разнотравьем, и вставали густой стеной лиственные деревья. Каждый поворот и каждый кустик по дороге знала девушка: вот тот орешник почти половину пути отмечал, а дальше журчал небольшой ручей, там всего четверть дороги осталась. А там стоило пробежать мимо земляничной поляны, и она на месте.

На широком пригорке аккурат промеж вековых дубов приютилась небольшая избушка. На пороге бессменно сидел старый лесник с густой белой бородой да добрыми глазами под косматыми бровями. Ростом он был невелик, годами преклонен. А перед избушкой молодой да пригожий парень в простой рубахе с закатанными рукавами рубил дрова да относил их в дровяник. Высокий, стройный, удивительно сильный был русоволосый знакомый.

Чем ближе подходила девушка, тем чаще билось сердце, тем сильнее сбивалось дыхание, а внутри разливалось тепло. Шаг, еще шаг и вот старик заметил гостью и ласково помахал ей рукой, а за ним и парень опустил топор, обтер рукавом лицо и посмотрел на девушку огромными золотыми глазами. От взгляда милого всё внутри у Малуши пело и расцветало буйным цветом.

Почитай с весны ходила она в гости к старику-леснику и его внуку. Встретились они случайно, ранней весной на проталинке у березы, собирая сок. Слово за слово и познакомились, раз, другой встретились да так и не смогли расстаться. Теперь ходила Малуша проведать скромную семью в лесу, угостить чем-нибудь, поговорить да рассказы послушать.

За сказками да былями пронеслось время, как всегда, не заметно.

- Дедушка Лесьяр, расскажи еще что-нибудь, - подставив ладошку под подбородок, попросила девушка.

- Малуша, солнце к закату клонится, пора бы тебе домой собираться, а то звери дикие в лесу водятся да в темноте на охоту выходят, - ласково проговорил старик.

- Ну, дедушка, еще одну, - заупрямилась девушка. Хорошо ей было так сидеть на ступеньках, рядом с любимым, да слушать сказки старого лесника.

- Ну, хорошо, последнюю на сегодня. Слушайте, дети. Жила-была прекрасная царевна, и царство у нее было прекрасное лесное. Так получилось, что заплутала она в лесу родном. Всё, вроде, знакомое, а дорогу домой найти не могла. Водил ее лес кругами, а тут глядь, волшебный белый туман пополз по траве, скрывая все тропки. Но не стало страшно царевне, наоборот, успокоение принес ей туман, и пошла она за ним. Да вышла на поляну, а там лежал без сознания прекрасный юноша. Осмотрела его царевна, а он чуть живой, в крови и весь израненный. Три дня и три ночи ухаживала за ним царевна, пока не отступила беда и юноша не открыл глаза. Никого прекраснее не видела царевна. Влюбилась она в юношу с первого взгляда. Отвела в свое богатое царство, вылечила, выходила. Юноша признался, что полюбил царевну, только остаться с ней не может. Он - молодой королевич, ехал жениться на соседской принцессе. Уже родители их всё промеж себя решили, дело только за свадьбой стало. А догнали на лесной дороге его родные братья да от зависти порубили-изранили, войско, видать, с собой увели. И должен он теперь обязательно вернуться. Всплакнула царевна да делать нечего, вывела она королевича на лесную дорожку, путь указала. Да наказ наказала – не забывать ее, и если помощь понадобиться, то пусть вернется в ее прекрасное царство. Вложила ему в руки перстень волшебный с большим янтарем, что дорогу укажет, да растворилась в тумане. Вернулся королевич домой, а там уж тридцать дней да тридцать ночей пир горой, старший брат на соседской принцессе женился. Рассказал королевич родителям, как поступили с ним братья, как прекрасная лесная царевна его спасла да какое царство у нее богатое и прекрасное. Осерчали родители: старшего сына казнили, среднего наказали, а овдовевшая принцесса решила заполучить несметные богатства лесные. Сговорилась она с деверем, средним братом, у кого душа была так же мелочна, а сердце так же черно. Выкрали они кольцо волшебное, собрали дружины свои да напали на царевну лесную. Бросились их воины алчные отбирать сокровища несметные, рубить подданных лесных. Обратилась тогда лесная царевна к мудрому лесному духу, попросила спасти ее царство от захватчиков, открыл дух проход под землю и сбежали те от злых людей и устроили себе новое царство прекраснее прежнего.

- А как же молодой королевич? – удивилась Малуша.

- А это, детка, совсем другая история, и ее расскажу вам в следующий раз! – хитро подмигнул старик.

- Так нечестно, - заупрямилась девица.

- Честно-нечестно, а уже солнце к закату клонится, пора тебе, - сильно упрямый дед, как сказал, так и будет.

Вздохнула Малуша, оправила передник, а рядом уже стоял лесников внук с ее корзинкой в руках. Как всегда, провожать собрался.

- Уж не за Малушой ты, Назар, идешь? – игриво косу поправляя, спросила Анна. Всей толпой девчонки шли на лужок, что у речки, истории порассказать, вечером через костер попрыгать.

- А если и так, что с того? – высокомерно вскинулся парень.

- Да то, что нет ее дома, - понравилось девчонке, как зло разгорелись глаза Назара.

- И где же она? Кто знает из вас? – спросил парень, смерив девок прищуренным взглядом.

- Так, то не секрет, - фыркнула Ольга, одна из соседских девушек.

- Опять побежала в лес, ей там как медом намазано, - захихикала Анна.

- Ага, да разоделась как на праздник, ленты в косу вплела, - подхватила Ивана.

Вот только за дружным девичьем смехом не видели они, как потемнело красивое лицо парня, как побелел старый шрам на брови да желтые глаза кровью налились, руки в кулаки сжались. Резко развернувшись, скорой поступью удалился Назар.

- Зря вы так, девочки, - покачала головой Божена.

- А что зря? Назар за ней след в след ходит, а она нос от него воротит, - обиженно фыркнула Анна.

- Раз тебе за него так обидно, то и утешила бы, - вступилась за Малушу Оксинья.

- Я бы, может, и утешила, да только он на меня не глядит, - опустив глаза, промолвила Анна.

- То-то же, вместо того, чтобы за собой глядеть, вы Малушу подставляете! Видите же, что не нравиться ей Назар, - отчитывала подруг Божена.

- Да ладно уже, что ей сделается, - хлюпнув носом, произнесла Анна.

***

Шли, болтали всю дорогу влюбленные, ничего на своем пути не замечали. Осторожно поддерживал Малушу за руку парень, когда она ручей по бревнышку переходила или когда камушек ей в лапоток закатился. За речами сладкими дорога незаметно закончилась, уже и лес поредел, и дым печной в небе сквозь сосны виден был. На постоянном месте расставались влюбленные. Домой пора была бежать Малуше, чтобы родители не переживали. Парень отказывался в деревню идти, отговаривался, что не время еще. Но скоро уже, надо только чуток обождать.

Рука в руке, глаза в глаза, одно дыхание на двоих. И целого дня им было бы мало, а тут лишь вечер, и уже расставаться пора. Наклонился парень к возлюбленной, нежно провел мягкой рукой по щеке девичьей, отчего та заалела враз. Глубокие, как озера, голубые глаза встретились с огромными золотыми, что собой заменить могли солнце и луну, и звезды. Да недолго думая, припал парень к губам девичьим в долгом поцелуе. Секунду как громом пораженная стояла Малуша, а потом несмело подняла руки да обвила шею крепкую, напиться поцелуем сладким не могла.

Одного не знали да не ведали влюбленные, что из-за шершавых стволов за ними наблюдали злые желтые глаза. А грубые руки с вмиг выросшими когтями скребли в ярости еловую кору, оставляя глубокие зарубы.

***

- Батька, собирай сватов, завтра до невесты едем, - едва вбежав в хату, прокричал Назар.

- Ну, наконец-то, младшенький сподобился, - утирая рукавом лицо, произнес Илик, один из средних сынов в большой семье.

Назару минуло уже двадцать три года, все его старшие братья уже были женаты, только он всё противился да искал отговорки. И невесту ему отец приглядел под стать сыну. Самое странное, что было в семье старосты для деревенских, все сыновья женились на пришлых девицах. Ни одной местной красавицы не ввел в свою семью Чернек.

- Завтра соберемся да отправимся, - отозвался Вадим, еще один из братьев.

- Никуда не будем отправляться, - появляясь в дверях обедней, посмотрев на всю свою большую семью, произнес Назар. – К кузнецовой дочери буду свататься.

Как гром прогремел средь бела дня да ясного неба, вся семья умолкла да обдумывала услышанное. Пошутил Назар али с ума сошел?

- Сынок… - было собрался что-то сказать Чернек.

- И слышать ничего не хочу! Хочу Малушку в жены, - прервал отца парень, отчего черные брови нахмурились, а лицо родителя потемнело, что небо перед грозой.

- Не допущу! – громко вскрикнула Нала, - из-за этой девчонки да ее змееныша ты чуть не погиб тогда, а теперь хочешь в семью ее привести?

- Одумайся, Назар, действительно, тринадцать лет назад ты ее разорвать хотел, из-за нее с полозом дрался, а теперь жениться собираешься? – вставил слово старший брат Ждан.

- Да я все годы на нее гляжу, мочи нет. Вокруг хожу да места себе не нахожу, - в сердцах воскликнул Назар.

- Слыхала я от батьки, что незавершенная охота страшнее неволи, особенно если намеченную жертву постоянно видишь перед собой, - в раздумьях произнесла степенная Наталья, жена старшего брата.

- А ведь действительно, затмевает она разум, все мысли занимает, - проговорил Чернек.

- Так, может, проще охоту завершить? Да разорви ты глупую девку хоть посередь деревни, с последствиями уж как-нибудь справимся, - предложил Завид, двумя годами старше Назара. В ответ раздалось утробное рычание, а бледно-желтые глаза младшего загорелись в ярости.

- Спокойно, еще не хватало в доме разборки из-за человечки устраивать, - резко вскинув руку, громко произнесла мать. Уже было разъярившиеся братья присмирели да опустились на лавки по двум сторонам стола.

- Ты понимаешь, сын, что никогда она не станет ровней тебе? Что общих детей вы, скорее всего, не приживете? Что всю жизнь ты будешь от нее таиться да прятаться? – серьезно заговорил староста.

Порывистый кивок был ему ответом.

- Ну, раз так, на том и порешим! Завтра пойдем свататься! – хлопнув широкой ладонью по крепкому обеденному столу, произнес Чернек.

- Я не допущу…

- Нала, - предупреждающе произнес староста.

- Я эту тварь мелкую…

Резкий удар крепкого кулака по столешнице оборвал гневную речь женщины. Все сидящие за трапезой притихли и старались не смотреть в лицо главе семье. От вспыхнувшей ярости резко изменились черты его: черные брови расширились и нависли над горящими глазами, переходя на щеки, нос вместе с челюстями удлинились, в жутком оскале обнажились острые клыки.

Нала резко отскочила в сторону, ощерившись точно собака. Кожа складками собралась на длинном лоснящемся носу, тонкие губы поднялись над смертоносными зубами. Послышался угрожающий утробный рык. Несколько долгих секунд продолжалось молчаливое противостояние, пока женщина все-таки не опустила голову в знак своего повиновения. Через мгновение муж с женой вернули своим лицам привычные черты.

***

Жаркое летнее солнышко разлило вокруг марево. Воздух дрожал и клубился, быстро иссушая случайные капельки влаги. Ни в овраге, ни в канаве не было ни капельки дождевой воды. Лето неспешно катилось и подбиралось к своей середине. На полях зрела рожь да пшеница, на лугах цвел буйным цветом клевер да прочее разнотравье.

В деревне петухи пели по часам, сторожа деловито снующих несушек. Коровы медленно жевали жвачку, лениво обмахиваясь метелками хвостов. Перебирая мохнатыми ногами, паслись лошади. Воробьи купались в пыли.

Шумная пестрая толпа шла к дому кузнеца, собирая по пути зевак да деревенскую ребятню. Издали заметил Демьян сватов, тревожно забилось отцовское сердце. Была у него слабая надежда, что не его выбрали в счастливые сватья. Но когда во главе толпы Демьян разглядел Чернека с сыновьями, быстрее ветра устремился он к дому.

Встревоженный ворвался кузнец в горницу и оглядел домашних. Ничего непонимающие женщины уставились на главу семьи. Настасья инстинктивно попыталась встать вперед дочери и закрыть ее собой.

- Идут к нам сваты, - в ответ на слова мужа Настасья рвано вздохнула, вот и пришел страшный час. – Свататься к тебе идет Назар.

Малуша всхлипнула, а мать прижала руки к губам. Что же это делается?

- Правильно я тебя понимаю, доченька, не мил тебе Назар? – строго и быстро спросил Демьян дочь. В ответ получил легкий кивок и молящий взгляд полный слез.

- Быстрее, Малуша, беги к Божене. Проси схорониться у них. Мирон – мужик мировой, Наталья - баба хорошая. Они не выдадут.

Во дворе уже слышались веселые голоса, шутки да прибаутки сватов. Времени оставалось в обрез. Распахнув окно, Демьян подсадил дочь, поцеловав на прощанье. Заслышав гулкие шаги в сенях, резко развернулся к двери.

В горницу без стука вошли нарядные гости во главе со старостой. Высокий черноокий и черноволосый мужчина и шесть его точных копий. А вокруг начал набиваться веселый народ. Кто пришел со сватами, а кто просто поглядеть, после сплетни по деревне разнести.

- У вас - товар, у нас – купец! – раскатисто произнес Чернек. Обводя крепкой рукой сначала хозяйскую горницу, а затем шумную толпу за спиной. Не понравилось старосте испуганное лицо Настасьи и потемневшее кузнеца. Не было на них радости да гордости от осознания праздника.

- А где ж девица молодая? Сын решил проститься с волей, хочет в жёны взять ее, - продолжал свою речь Чернек.

- Так с раннего утра, почитай, ушла с подругами, - сбивчиво неуверенным голосом произнесла Настасья. Широко раздулись ноздри у старосты и его сыновей, будто они к чему принюхивались. Потемнел лицом староста, ярость исказила красивые черты лица его младшего сына. Выйдя из-за широкой отцовской спины, младший сын воскликнул:

- Я знаю, что она еще несколько минут назад была здесь, а может, и сейчас прячется где-то! – красивое лицо исказил гнев, старый шрам побелел.

- Чернек, нам надо переговорить с глазу на глаз, - негромким, но уверенным голосом произнес кузнец, красноречиво посмотрев на ряженую толпу. Шутившие было мужики замерли, опасливо косясь то на старосту, то на Демьяна. В повисшей тяжелой тишине толпе хватило лишь полуоборота старосты, чтобы освободить горницу от греха подальше. В хате все еще топтались сыновья старосты, не зная, уйти им или остаться. Только Назар, потянув носом, молниеносно бросился к не затворенному окну и выскочил наружу.

- И вам, молодцы, пора на выход, - строго сказал кузнец.

- Что же такого важного ты хочешь мне сказать? – староста уже понял, что сватовство не удалось. Это его злило, он и подумать не мог, что сыну могут отказать. Свидетелями позора были болтливые деревенские мужики и дети. К вечеру вся Рогожка будет смаковать неудачное сватовство. Но не было в лице Демьяна страха или сожаления, что удивляло старосту, ему хотелось знать причину.

- Помнишь, Чернек, тот день, когда пропала Малуша да затерялась в лесу? – немного нервничая, спросил деревенский кузнец.

Староста прекрасно помнил ту ночь, когда домой вернулся раненым его любимый сын. Но говорить ничего не торопился, лишь слегка кивнул в ответ.

- А спасли мою дочь полозы и просватали. Связана Малуша священной клятвой, нет ей другого жениха, кроме полоза, - надтреснутый голос Демьяна да неподдельное горе его жены говорили о том, что не врет кузнец.

Молча, развернулся Чернек и покинул горницу.

Малуша, ни секунды не колеблясь, бросилась не к Божене, а в лесную избушку. Высоко взбивая волны длинного подола, не чуя под ногами земли, неслась она вперед через цветочный луг. Бежала девушка быстрее ветра, не оборачиваясь. А за ней быстро сокращая расстояние, неслась темная фигура. Сразу понял Назар, куда направилась Малуша. Ярость, волнами накатывая на него, затмевала разум.

Только под спасительной сенью векового леса смогла перевести девушка дыхание, прижавшись спиной к шершавому стволу.

- Невежливо уходить, не поздоровавшись, - как ушат ледяной воды окатил Малушу злой голос. Большие голубые глаза удивленно посмотрели на преследователя.

В нескольких шагах от нее, широко расставив ноги, на тропинке стоял Назар. Жесткие черные волосы взъерошились от бега, крылья носа яростно раздувались, мощная грудь тяжело вздымалась. А на девушку в упор уставилися горящие ненавистью и безумием светло-желтые очи.

- Что ты… - договорить она не успела.

- Собралась к своему хахалю? За нос водить меня вздумала? Меня?! – вместе с последними словами из горла парня вырвался жуткий не то рев, не то вой.

Перед испуганной девушкой предстала жуткая картина: продолжая реветь и подвывать, Назар рухнул на колени, а потом на четвереньки, выгнул спину. Судорожно сжатые пальцы сжимали мягкую хвою вперемежку с песком. Его тело мелко задрожало, раздалось в плечах, голова запрокинулась, открывая потрясенной Малуше ужасную трансформацию. Лицо стремительно покрылось густой черной шерстью, ярче стал выделяться старый шрам на брови, нос удлинился и расширился, челюсти выдались вперед, а жемчужные зубы пожелтели и приняли угрожающие размеры. Несколько долгих секунд, и перед пораженной девушкой стоял огромный черный волк со злобными желтыми глазищами. Он бодро встряхнулся, разметав остатки праздничных одежд, и, не мигая, уставился на Малушу.

Страх и увиденная картина поразили девушку, в голове ее всплыла картинка из страшного сна, что часто видела она в детстве. Темный лес, черный волк, голодный оскал, нежный голос да огромный золотые глаза. С годами стерлись лес да чудовище, а золото глаз часто возвращалось во снах. Вот только всё это было не снами. И лес, и волк, и мальчик были правдой!

- Это ты напал на меня тогда, в детстве! – голос Малуши звенел от страха и осознания страшной тайны. Так вот что скрывала семья старосты!

Волк зарычал и направился к хрупкой фигурке, прижимающейся к еловому стволу.

***

- Где Назар? – не дожидаясь расспросов от домашних, прогремел Чернек.

- Не возвращался, - подал голос Ждан.

Одновременно с этим раздался громкий протяжный вой.

- Сынок… - Нала бросилась к окну.

- Дражко, Илик, отправляйтесь на помощь брату.

Без лишних слов братья исчезли за дверью. Потянулись долгие минуты ожидания.

Неожиданно с улицы послышались удивленные и испуганные вопли деревенских жителей. Хлопнула входная дверь, и перед взорами домашних предстал абсолютно нагой парень. Семье не надо было объяснять, что это значило: он обращался в волка, разодрав одежду. А возгласы с улицы говорили о том, что его явление в деревню не осталось незамеченным. И лучше бы он шел по улицам голым.

- Что случилось, сынок? – Нала бросилась было к сыну, но ее остановил грозный взгляд мужа.

- Что ты натворил, Назар?

- Я заполучил свою невесту! – обведя присутствующих всё еще затуманенным взором, парень тряхнул вихрастой головой. - Она осталась с братьями в лесу. Свадьбу сыграем по нашим обычаям в полнолунье.

- Нет, сын, - сразу несколько удивленных пар глаз уставились на главу семьи. – Не по тебе шапка! Она уже просватана полозом.

- Надо бросить ее в лесу, туда ей и дорога, - зло проворчала Нала.

- Я хочу ее обратить! – сузив бледные глаза, выдал Назар.

- В своем ли ты уме, сынок? – испуганно спросила мать.

- Эко ты загнул, – выдал Вадим.

- А знаешь ли ты, что она, скорее всего, не переживет обращения?

- Плевать, - выплюнул парень, - или моя будет, или помрет. Но змеенышу не достанется!

- Простым укусом в свадебную Луну тут не отделаешься, - вступила в разговор Некраса, жена Дражко, - слыхала я старые легенды про полозовых невест: раз уже просватана твоя Малуша, то древняя магия в ее крови. Волчья сила, влитая с твоим укусом, будет противостоять магии полозов и быстро убьет девушку. Сама она не справиться. Тут нужна помощь самой Луны, а значит, нужна Мудрая Волчица.

- Сколько у нас времени? – резко бросил Назар, и подобие страха мелькнуло в желтых глазах.

- Что ты натворил, сын? – подозрение и понимание пришли к отцу.

- Я укусил ее!

Удивленный вздох не смогли подавить ни женщины, ни мужчины.

- Я не одобряю тебя, сын, но раз так вышло – поддержу во всем! Нала, Некраса, Наталья, Уйка, Чернава, Ясна, быстро собирайте всё ценное. Мы отправляемся к Великому Вожаку и его стае просить помощи у Мудрой Волчицы. Парни, тащите солому, раскладывайте по хате!

- Чернек, а как же хозяйство? – Нала испуганно посмотрела на мужа.

- Всё бросаем, сюда мы больше не вернемся! Не будет нам здесь житья! - обведя притихших домашних серьезным взглядом, уже бывший староста продолжил: - Дом подпалим. Пусть деревенские пожаром занимаются, а не за нами по следу идут.

Много шума в деревне наделал огромный черный волк, что не глядя ни на кого, несся прямо к дому старосты. С его пути шарахались и старые, и малые, и скотина, и птицы певчие. Бабы ревели, прижимая дитяток к себе, мужики, чертыхаясь, бежали к амбарам за вилами. Испуганная, но решительно настроенная толпа собралась на большой площадке перед добротным домом. Держа вилы да рогатины на изготовке, переминались мужики с ноги на ногу, прислушивались к тишине и заглядывали в темные провалы окон. Внутри царила пугающая тишина.

Еще долго потом рассказывали они своим детям и внукам, как из дома бывшего старосты высыпала, как горох, целая стая черных волков, огромных да свирепых. Одиннадцать мощных лоснящихся фигур выскочили через раскрытые окна и двери, мягко приземляясь огромными лапами на утоптанную землю, да бросились прямиком в лес. А после вспыхнул старостин дом, принялся да разгорелся. Так и сгорел до тла.

***

Тихая размеренная жизнь в одночасье изменилась в Рогожне. То сватовство неудачное Назара, то вдруг староста с семьей оказались теми самыми черными волками, да еще Малуша пропала. Нигде не было девушки, никто с утра не видел ее, до Божены девушка не дошла. Все были взволнованы, испуганы да опечалены. Уже ближе к вечерней зорьке притащила Оления свою младшую дочь к кузнецу. Затолкала в избу да приказала:

- Быстро говори, что видела!

- Дядя Демьян, тетушка Настасья, я видела Малушу, - заливаясь слезами горючими, произнесла девушка.

- Что ж ты раньше-то молчала, Аннушка, - большие заплаканные глаза Настасьи посмотрели на девушку.

- Дура потому что! – зло прошипела Оления. – Ну, не тяни!

- Бежала она в сторону леса, а за ней бежал Назар. А потом их скрыла сень леса. Больше я ничего не знаю, - последние слова потонули в рыданиях.

- Завидовала дуреха Малуше, нравился ей Назар, - проговорила соседка, поглядывая на ревущую дочь. - А я, курица слепая, и не замечала. Ой, как навредила ты Малуше своим молчанием.

Недослушав плаксивых речей, выскочил Демьян из дома и понесся в сторону леса. Быстро закончился луг, и вот широкая деревенская дорога перешла в узкую песчаную тропинку. Оборвалось отцовское сердце, когда у елового ствола увидел он знакомую косынку, а под ней капли крови. Как ни кричал, ни звал кузнец, глух и нем остался вековой лес к его горю. Всё вкруг избегал – рассмотрел кузнец, да только больше ничего не нашел. Где дочь искать, не знал! И вспомнил Демьян про частые прогулки дочкины до старого лесника, и слабая надежда зажглась в его сердце. Может, добежала-таки Малуша до лесной избушки, может, схоронилась от черного свирепого семейства.

Быстро-быстро шагал кузнец по лесной тропе, лез сквозь орешник, чавкал лаптями по болоту, мял сочную землянику на поляне, лишь бы дорога была прямее. Долго ли коротко, а вышел Демьян на поляну. Аккурат посередь поляны стояла древняя, но еще крепкая избушка. Перед ней молодой парень рубил дрова, без усилий поднимая пудовый колун. А на ступеньках сидя дремал абсолютно седой старичок. Опешил Демьян, никого из лесных хозяев не знал кузнец. В своем детстве бегал до старого лесника, деда Павлуши, но старец, размеренно сопящий на ступенях, был не он.

- Ты смотри-ка, гостя к нам занесло! Знать, беда какая случилась, - шелестящий голос старика привлек внимание парня к гостю. Бросил он колун да быстрым шагом направился навстречу Демьяну. А пока шел, на лице его менялись выражения: от удивления к узнаванию да тревоги с беспокойством. Подойдя к кузнецу протянул парень руку поздороваться и удивленному Демьяну предстало во всей красе диковинное родимое пятно, что тонкой лентой оплетало запястье десницы. Точь-в-точь как у Малуши. Знал Демьян, что никакое это не родимое пятно, а отметина древнего волшебства – помолвочный браслет!

- Сергоуж! – трудно было признать в рослом красавце мальчика-полоза, что нес аккуратно свою драгоценную ношу в ту ночь. Сильно изменился парень: возмужал да в плечах раздался. А вот огромные золотые глаза, казалось, остались те же: добрые да заботливые. А сейчас в них плескалась тревога да страх.

- Говори, Демьян, не тяни!

- Беда, пропала Малуша! Утром приходил к ней свататься Назар, а она к тебе сбежала, да, видать, не добежала, - схватил кузнец за руку уже собиравшегося бежать парня. – Погодь, не все сказал я: Назар – оборотень, из семьи черных волков, что вот уже тринадцать лет как в нашем лесу хозяйничали.

- Вот же, щенок! – сплюнув на траву, осерчал старик. – Неоконченная охота точила его все эти годы! Торопись, Сергоуж, чую, плохо дело!

- Помоги, деда Лесьяр, открой проход! – повернулся к старику парень.

- А как же не помочь? – покряхтывая, поднялся старик с крыльца, ступил на сочную траву, взял в руки посох корявый да как вдарил им о земь. И от удара того гул пошел по земле, твердь под ногами задрожала, в небе эхом грозным отозвалось да пошла трещинами земля. Ширились и росли трещины, расползались во все стороны, пока не открылся скрытый проход в подземное царство полозов. Не тратя времени драгоценного, громко свистнул Сергоуж – царевич великого народа полозов. На зов его стали подниматься из прохода ужи, полозы да медянки. Вмиг вся поляна как ковром была покрыта глянцевыми извивающимися телами. Через миг предстала перед изумленными очами Демьяна целая армия молодых парней, широких в плечах да пригожих с лица. Замерли они напротив своего царевича, как в зеркале отразилась его тревога на их лицах.

- Братья и други мои, черный волк украл мою невесту! Сбирайтесь в погоню! – не успел договорить Сергоуж, как загудела толпа, как глаза их загорелись праведным гневом.

Быстро возбужденные голоса сменились возмущенным шипением, а перед пораженным Демьяном предстала сотня не мелких ползучих гадов, а огромных змееподобных существ, чьи мускулистые глянцевые тела свернулись кольцами. На своего царевича смотрела сотня пар золотых, зеленых, желтых глаз на почти человеческих лицах. После всех обратился огромным полозом сам царевич. Светлые золотистые чешуйки покрывали мощное тело, огромные золотые глаза в пол-лица с круглым черным зрачком обратились туда, где сгущался темный лес, туда, куда черные волки унесли его невесту.

- Фф погоооню, - прошипел Сергоуж и первый бросился в чащобу. А за ним, ломая кусты и стройные деревца, поползли, извиваясь, собратья.

***

Всё вперед и вперед неслась черная стая, унося на мохнатой спине молодую невесту полоза. Через канавы и ручьи они перепрыгивали. В прыжке брюхом верхушки деревьев задевали,хвостом поляны заметали да лапами стволы ломали. В один прыжок огромные черные тени преодолевали сотни метров, в три покрывали тысячи, не останавливаясь и не отдыхая. Только осторожно передавали они друг другу хрупкую ношу – Малушу.

Девушка после встречи в лесу была в жару, бреду и без сознания, плывя в душном мареве страшных снов и видений.

Видела она перед собой страшную тень с голодными зубами да злыми желтыми глазами, а потом являлся девушке возлюбленный, нежно смотрел, голосом ласковым звал к себе. Казалось, лишь руку протяни, и счастье будет рядом, но между девушкой и суженым вставали черные тени, множились и стеной отгораживали ее от Сергея. Злобные твари смотрели на девушку горящими глазами и скалили клыкастые пасти. Особенно яростный взгляд жег Малушу из-под густых черных бровей с белесой полосой. Но вот тени таяли, а на их место выползали змеи, сотня, вряд ли, больше. Росли да ширились гибкие тела, гадючьи морды менялись, приобретая человеческие лица. Выплыл вперед змеиный образ с золотыми глазами, нежно обнял девицу в тридцать три кольца, звал вниз в царство свое подземное. Менялись образы, таяли тени, неся с собой то тревогу, то покой.

Изредка пытаясь стряхнуть с себя сонное оцепенение, выплывала Малуша из тумана. Да только дикая боль в левом запястье и левом плече, что жгли больнее каленого железа, быстро возвращала Малушу в забытье.

На землю опустилась ночь, а черные оборотни всё бежали, ни на секунду не сбавляя прыти. На небосклоне сменилась луна солнцем и обратно, когда волки услышали за собой погоню. Земля под мохнатыми лапами дрожала, воздух наполнился шипением, а позади лес трещал да ветки летели. Но и это предусмотрел Чернек, зная, у кого сын ворует невесту.

- Нала, бррросай ленту, - прорычал вожак.

Отделилась от стаи волчица, на ходу развернулась мордой к преследователям, уже сквозь лес видны огромные гады. Сорвала она зубами с лапы мохнатой ленту атласную синюю, да бросила поперек дороги. В тот же миг разлилась река — широкая-преширокая, глубокая-преглубокая, не перепрыгнуть, не переплыть. Довольно оскалилась волчица да бросилась догонять сородичей.

Остановились полозы перед преградой нежданной-негаданной. Посмотрели влево, посмотрели вправо: не видать реке конца и края. Недолго думая, принялись змеи пить воду из реки. Пили-пили да к утру всю и выпили, а как выпили, пустились опять в погоню.

Услышала волчья стая за собой опять погоню.

- Бррросай, Наталья, гррребень, - скомандовал вожак.

Отделилась от стаи молодая волчица, в прыжке развернулась спиной к семье, мордой к преследователям. Стащила зубами с загривка гребень да бросила поперек дороги. И в тот же миг густой доселе лес стал железным да непроходимым: между крепких стволов и лапы не просунуть. Довольно оскалилась молодая волчица да бросилась догонять семью.

Добрались полозы до железного леса. И вдоль, и поперек него оползли, не видать конца и края. Недолго думая, змеи принялись лес валить, а где не поддался – грызть. Грызли, грызли, да за два дня весь и сгрызли. А как сгрызли, опять пустились в погоню.

Бежали себе волки-оборотни да в третий раз услышали за собой погоню, ближе прежнего. Нагоняли их преследователи.

Остановился поперек дороги сам Чернек, выдрал себе зубами коготь длинный да бросил поперек дороги. Вмиг разверзлась пропасть великая - широкая-преширокая, глубокая-преглубокая, отделяя гадов ползучих от мохнатых волков. Довольно оскалился вожак да бросился догонять своих.

А полозы остановились у пропасти да оглядели ее озадаченно. Широка – не перепрыгнуть, глубока – не перебраться. Посмотрел Сергоуж вослед похитителям, посмотрел на дно глубокой пропасти, посмотрел на собратьев своих да промолвил:

- Давайте-ка, братья, схватим друг дружку за хвост, первый схватится на дерево на этой стороне, а последний - на той. Так и переберемся.

Согласились полозы, начали собирать живой мост. Долго ли коротко, да только перебрались они на ту сторону. И опять пустились в погоню.

Бежали черные волки, совсем чуть-чуть осталось им до стаи Великого Вожака, а позади опять погоня послышалась. Закончились у Чернека волшебные препятствия. Не успел придумать он ничего, как из леса выскочили мощные фигуры да перегородили стае дорогу. Сотня серых волков встречала незваных гостей на своих землях.

- Откуда путь деррржите да что на наших землях позабыли? - оскалился предводитель.

- Я – Черррнек, вожак черррной стаи. Пррросим у Великого Вожака мы защиты и пррриюта! А еще нужна нам помощь Луны и Мудрррой Волчицы, невесте моего младшего не дается обррращение, – едва переводя дыхание, выдал бывший деревенский староста.

- Пррросящим мы не можем отказать, пррроводим в стаю. Отложим ррразбирательства до возвррращения Великого Вожака. А Мудрррая Волчица поможет, чем сможет, - согласно пригнув голову, прорычал серый волк.

- А еще пррреследуют нас полозы гадючие, смерррти нашей хотят, - из-за отцовской спины выступил Назар да зло выплевывал слова.

- Ну, ррраз так и с полозами поможем ррразобррраться! Волки, стрройсь!

Серым хищникам не надо было повторять дважды, быстро встали они стеной, отгораживая черных от преследователей.

- Пррроводите в стаю, здесь мы и сами упррравимся! – кивнул серый двум своим товарищам.

Не успели за деревьями скрыться черные спины с бледной девушкой, как на лесную опушку, шипя и скрежеща, выползли огромные змеи.

- Пропуссстите, - выползая вперед, прошипел Сергоуж, - за это мы пощадим вассс.

- Мы не нуждаемся в твоей щедрррости, змей! – рявкнул серый предводитель.

- У черных моя невессста! Отдайте девушшшку, и мы уйдем!

Заволновались серые, не только промеж людей ходили слухи о полозовых невестах. Но слово поперек предводителя сказать никто не решился.

- Девушка – невеста черррного! И начала обррращение! До возвррращения Великого Вожака всё останется как есть!

Слова серого вызвали громкое шипение и гул промеж полозов. Не было времени, чтобы терять его на разговоры.

- Поссследний раззз говорю, пропусссти! – прошипел царевич почти у самого уха серого, резко изогнувшись блестящим телом.

От неожиданности и наглости такой тряхнул волк косматой головой да попытался вцепиться в гигантского полоза. Как бы ни был быстр волк, а Сергоуж оказался быстрее. Отпрянул он подальше от волчьих зубов, яростно зашипев. И бросок волка вместе с шипящим зовом царевича послужили сигналом для двух сторон к бою не на жизнь, а на смерть.

Сотня на сотню неслись и ползли противники. Огромные бешеные волки на полном ходу врезались в ряды мощных чешуйчатых тел. Когти да клыки драли чешую, зубы да захваты пытались задушить противника. Зеленая сочная зелень на опушке была примята яростной схваткой. Изумрудная трава была покрыта рубиновой кровью. Разодранные змеи да придушенные оборотни лежали друг с другом, словно примирившись в общейсмерти. Ни одна из сторон не хотела сдаваться.

Три дня и три ночи длилась битва. И сколько бы она продлилась, еще не известно. Всё оборвал низкий голос Великого Вожака:

- Довольно! Ты, Новик, скор на расправу, зазря столько собратьев положил! – проворчал седой мужчина – Великий Вожак. В тени вековых деревьев стоял высокий жилистый муж, сложив на груди руки, оплетенные жгутами вен. Не был он ни широк в плечах, ни могуч, ни грозен с виду. Но чувствовалась в словах его мудрость, а в голосе власть.

– А ты, полоз, коли докажешь, что достоин невесты, сможешь забрать! Домой, серые! –никто из стаи не воспротивился слову вожака. Как побитые собаки, поджав хвост, побрели они домой. А за ними поползли змеи во главе со своим царевичем.

***

На краю поселка, именуемого Большой Стаей, приютилась небольшая избушка. Пара слюдяных окон, соломенная крыша да покосившееся крылечко – вот и вся роскошь. А на крылечке бессменно восседала седая сгорбленная старушка, смотря на мир выцветшими глазами. Вот и сейчас сидела она на ступеньках, разбирая сложный букет из трав и соцветий. А вокруг на ступеньках да на сырой земле сидела детвора, любившая слушать сказки старой Мудрой Волчицы.

Идиллию нарушило явление оборотней. Тринадцать черных чужаков с прекрасной девушкой на спине одного из них да двое серых. Внимательный взгляд серых глаз прошелся по гостям, всё подмечая да всё привечая.

- Ну, здравствуй, Чернек. Что привело тебя и твою стаю ко мне? – прошелестела старушка, и хоть голос ее был тих да слаб, а только слышал его каждый перед той избушкой.

Оборачиваясь человеком, низко поклонился вожак черных великой шаманке. А за ним обратились и поклонились и все члены его семьи. Только Назар, держа на руках бледную Малушу, остался стоять как истукан.

- О, Мудрая Волчица, невесте моего сына нужна помощь самой Луны для обращения. Мой сын влюбился в обычную девушку и жизни без нее не взвидел, вот и прикусил, - после этих слов Чернека едва заметная лукавая улыбка коснулась губ Назара, а Ждан и Дражко переглянулись.

- Что не приняла красавица силу волчью? – поднимаясь со ступенек, прошелестела шаманка.

- Сложно ей… - начал было черный вожак.

Но старуха остановила его взмахом морщинистой руки. Подойдя к Назару с Малушей, она положила сухую руку на бледное девичье чело.

- Девка-то вся горит! Ну-ка брысь, - бросила старуха ребятне, что собралась вокруг нее и с любопытством разглядывала прекрасную незнакомку, - неси в хату, остальные свободны.

И не дожидаясь одобрения или протестов, старуха резко развернулась и стала подниматься по скрипучей лестнице. За ней, перепрыгивая через две ступени, взбежал Назар с Малушей на руках. Ему собирался помочь отец. Но шелестящий как осенняя листва голос, доносившийся из глубины хижины, остановил Чернека.

- Ни мне, ни Луне лишние глаза не нужны!

Под удивленные и настороженные взгляды, проскрипев, захлопнулась деревянная дверь.

- Клади сюда, а сам под ногами не мешайся, - старуха указала на аккуратно застеленную постель со взбитой периной и горой подушек. Назар осторожно опустил умирающую девушку на кровать и, пока старуха отвернулась, собрался поправить платок, что скрывал брачную метку на девичьем запястье.

- Чего встал, как вкопанный, говорю, не мешайся, - уже строже произнесла Мудрая Волчица и стала раскладывать на столе пучки сухих трав. Быстро измельчив и смешав цветы, листья и коренья она заварила несколько отваров в разных чашках, а потом подошла к девушке.

Малуша была бледная как сама смерть, но при этом пылала огнем и обливалась потом. Бились в ней два начала: любовь к полозу да обращение в волчицу от укуса постылого. Сильна была магия древняя, что связала давным-давно два сердца, но и магия детей полной луны слабой не была.

Первым делом Мудрая Волчица влила несколько капель укрепляющего отвара через распухшие сухие губы, лишь слабый стон вырвался в ответ. Покачав голов, старуха принялась обтирать хрупкое тело, прогоняя жар. На пол под ноги шаманке неслышно опустился платок.

- Что ты натворил, дурной? - крикнула старуха Назару. – Ты знаешь, что это?

Мудрая Волчица сжимала девичью руку выше запястья, на котором красовалось причудливое пятно, похожее на змею, держащую хвост во рту.

- То брачная метка древнего народа полозов! А уж коли выбрал кого полоз в невесты, не нам на пути его становиться! – ни то страх, ни то ярость пробежали по старческому лицу.

- Не твое дело, старая, твори свое волшебство. Об остальном не беспокойся.

- Убирайся! Ты своим глупым поступком беду накликаешь на всех нас! – дряхлая старуха положила примочку на пылающий девичий лоб, после чего недобро посмотрела на оборотня.

- А она?

- Сильна древняя магия змиев, твой укус отравляет ее. Девушке не выжить! – в серых глазах мелькнуло сожаление.

- Нет! Ты задолжала моему отцу долг жизни. Пришло время вернуть, - Назар не собирался отступать. Не для того они бежали из Рогожны, не для того он воровал Малушу.

- Долг жизни, - прошелестела женщина. – Я помню. Чернек спас моего внучка от смерти. Только я не думала, что он так глуп и отдаст тебе на забаву свое вознаграждение.

- Я – Назар, сын Чернека, шестой сын вожака черной стаи, требую, чтобы ты оплатила долг! Сейчас! Призови силы Луны и помоги Малуше обратиться в волчицу!

- Ну, что ж! Я верну долг, но со своим условием: жизнь за жизнь. Я не дам девушке умереть, подпитаю ее силы и только. Я не стану призывать Великую Луну для завершения обращения.

- Что? Ты, старая ведьма, должна помочь ей обратиться и стать моей женой по праву крови! – взбешенный Назар, ничего не соображая, схватил Мудрую Волчицу за руку.

- Ты молод, горяч и глуп, – произнесла шаманка, слишком быстро и резко вырывая руку для немощной старухи. - Не тебе указывать мне, что делать! Я помогу ей бороться, но сторону она выберет сама! Любит тебя – быть ей волчицей и твоей женой, а любит полоза – быть беде! Древний народ не простит нам твоего проступка!

- Быть ей или моей, или мертвой! Я не допущу… - гнев и заносчивость взыграли в парне, затмевая однобокую любовь.

- Ты, щенок, не понимаешь, с чем связался! – старческие глаза полыхнули огнем. Из-под опрятной косынки взвились седые пряди. Ярость придала силу и омолодила шаманку. Назару на секунду показалось, что перед ним не древняя старуха, а сама могущественная Луна. Ошарашенный и испуганный, он попятился, пока не уперся в стену.

- Не бойся, щенок, умрешь ты не от моей руки. Я не караю даже по воле Великой Луны, хоть ты и сильно прогневал ее, - скрипучий голос преобразился в сильный и глубокий. – Но смерть твоя близко, мы уже чувствуем ее.

Последние слова были произнесены в унисон преобразившейся шаманкой и кем-то незримым, но могущественным.

- Убирайся из моего дома, - огонь в старческих глазах потух, а голос стих до негромкого шепота. Молча с поникшей головой покинул Назар избушку шаманки.

Два дня и две ночи не смыкая глаз, шептала старуха над девушкой целебные песни, окуривала хату пучкам лечебных трав, обтирала горячее тело и вливала живительную влагу в сухие потрескавшиеся губы. А Малуша оставалась по-прежнему недвижима и бледна. Лишь огнем горел помолвочный браслет на ее запястье и волчий укус на ее шее.

На третий день дверь в избу распахнулась, и на пороге в почтительном поклоне застыл Великий Вожак. А за ним замерли черные оборотни во главе с Чернеком.

- Здравствуй, Мудрая Волчица, благослови меня!

- Благословляю тебя, о Великий Вожак, светом матери нашей, Луны! С возвращением, - прошелестеластаруха. – Ты с простым визитом али по делам?

- По делам, Мудрая Волчица! Скажи мне, чья невеста лежит в твоей хате? – серые мудрые глаза внимательно глядели на паренька с недобрыми глазами. Спесь, злоба, гордыня и вседозволенность проступали на его челе, вожаку не надо было быть шаманом, чтобы прочесть юнца.

- У меня нет ответа для тебя, Вожак! На ее руке метка полоза, а на шее укус волка! Я не знаю, кого выберет ее душа и выживет ли она в момент выбора!

- Значит, правду сказал полоз! – полыхнувшие недобрым серые глаза в упор смотрели на Назара. – Пойдем, Назар, пора ответ держать!

***

Малуша плыла в бесконечности, как по широкой реке. Омывали ее поочередно то страх и отчаянье, то надежда и тепло любви ответной. И вынесла ее река безвременья на широкий берег, а за берегом высился черный лес. Некуда было идти девушке: единственная тропинка вела в тот лес. И не было видно солнца на небе, и не было певчих птиц в лесу.

Тишина и сумрак разлились вокруг, рождая тревогу и смятение. Сгущался темный лес, косматые ветки драли тонкую рубаху да нежную кожу, оплетала мерзкая трава ноги девушке, не давая идти вперед. Все темнее и тревожнее становилось вокруг. Все меньше простора и воздуха, все тяжелее становилось на сердце. Задыхалась Малуша, простора и воли не видя. А промеж черных разлапистых елей стали загораться глаза желтые, желтые да злые. За каждым шагом девушки следили они внимательно. От внимания их пристального все тревожнее становилось. В ответ на каждый девичий шаг раздавалось глухое ворчание, рык или скулеж из чащобы.

Несмотря на страх и ужасы окружающие, шагала Малуша вперед, превозмогая усталость и боль. Бывало, рвала густую траву, что оплетала ей ноги, руками, оставляя на ней рубиновые капли. И чем дальше шагала она в густой лес, тем светлее становилось кругом. На небе меж туч замаячило солнце, ели поредели, пуская свет до земли. Ворчание позади только усилилось, Малуше казалось, что обернись она, как настигнут ее волки черные, разорвут на мелкие кусочки. Или того страшнее схватят и унесут в края неведомые.

Быстрее вперед несли ее ноги израненные, пока не вывела девушку тропинка на поляну светлую да широкую. А на поляне спиной к ней стоял молодец высокий. Окрикнула его Малуша, бросилась вперед, ища защиты. Не успела добежать девица, как обернулся молодец змеем огромным. Развернулся своим лицом человеческим да поглядел на девушку золотыми глазищами. Показался ей незнакомец смутно знакомым. От взгляда его разливалось вокруг тепло ласковое, да захотелось Малуше всю жизнь прожить в петле этих глаз.

***

Полная Луна выплыла на небосвод, озаряя всё вокруг волшебным серебряным сиянием. На поляне, что перед избушкой Мудрой Волчицы, собрались люди-волки и люди-полозы. В тишине и напряжении взирали они друг на друга, готовые в любую минуту броситься в бой или отразить атаку.

Особняком от серых стояло семейство Чернека, заметно нервничая. Великий Вожак не пожелал слушать их разъяснений, а сразу пошел к Мудрой Волчице. Открывшаяся правда грозила им изгнанием в лучшем случае. Все волшебные народы леса уважали полозов и их выбор, старались не идти поперек их выбора. Не думал Чернек, что всё так обернется, что быстры окажутся полозы и напористы. Думал, успеют они принести Малушу к Мудрой Волчице и обведут шаманку вокруг пальца, скрыв подробности. Но что теперь об этом думать?

Вышел вперед Великий Вожак, знаком призвал к тишине. Десятки глаз метнулись к ним и выжидающе замерли.

- Волки, правду сказал полоз: в избе Мудрой Волчицы лежит его невеста, - заволновались волки, зашумели. – Но сын черной стаи успел укусить ее и влить в вены девушки магию сынов Полной Луны.

В ответ на это заволновались змеи, загомонили, подбадривая своего царевича.

- Только поединком можете решить вы спор за руку девушки! – гул одобрения пронесся промеж рядов, а Мудрый Вожак продолжил. – Коли будите драться до первой крови, то выбор жениха достанется девушке, и не знаю, выживет ли она! Смерть одного из вас избавит ее от необходимости выбора впотьмах своей души!

Зашумели волки и вторили им змеи. Ох, нелегкий выбор встал перед Сергоужем: драться до первой крови - значило подвергнуть опасности жизнь дорогой Малуши. Кровь волка противостояла древней брачной магии, выворачивая внутренности, ломая кости, сводя с ума. А драться до смерти - значило в случае неудачи оставить любимую в лапах волка! Но не успел Сергоуж всё обдумать, как выбор сделал его противник!

- Деремся до смерти! – злобно глядя на своего заклятого врага, прокричал Назар.

- Так тому и быть! – возвестил Вожак. – У поединка одно условие: деретесь в людском обличии!

Расступились люди-волки и люди-полозы, обступили поляну по кругу. Мягкая утоптанная земля скрадывала звуки шагов. Вокруг пахло ночной прохладой, влажной травой да душистым лесом. По центру поляны в серебристом свете Луны друг напротив друга застыли две фигуры. Высокий спокойный Сергоуж и крепкий, нервно сжимающий кулаки Назар.

Как только Великий Вожак дал сигнал, противники начали медленно кружить по поляне, выжидая да приглядываясь. Первым не выдержал Назар и рванул вперед, высоко занося кулак. Сергоуж быстро отпрыгнул в сторону, отодвигая от своего лица кулак противника. Но молодой волк оказался проворным и, быстро развернувшись, ударил противника в бок. Полоз, согнувшись от удара, изловчился и со всей силы ударил локтем Назара в челюсть. Затряс головой оборотень, а из разбитой губы зазмеилась алая струйка.

Зрители заволновались. Но не время было расслабляться. Боль только еще ярче разожгла ярость Назара. Сжал парень свои кулаки и бросился в атаку. Снова и снова он, беснуясь, выбрасывал их вперед. Но не достигал цели. Его противник, плавно ступая, раз за разом уходил от ударов. Цепкий взгляд золотых глаз подмечал любую мелочь. Полоз пятился назад, увиливая от череды выпадов. Злость затмевала волку глаза и разум, он зверел и выбивался из сил. Улучив момент, Сергоуж пригнулся и резко выбросил вперед руку снизу вверх. В то же мгновение в глазах Назара потемнело, а дикая боль прожгла его насквозь в месте удара. Рот заполнился влажной солоноватой жидкостью, приторно отдающей железом. Сплюнув на черную землю рубиновую слюну, он, пригнувшись, бросился на противника. Настигнув полоза, волк обхватил его двумя руками тот опрокинулся на спину, упер обе ноги Назару в живот и перебросил через себя. Волк перевернулся в воздухе и мягко приземлился на утоптанную землю. Сергоуж перекатился через плечо и вскочил. Противник вновь бросился на него, нанося удар за ударом, полоз отбивал одни, но пропускал другие.

Оглушив противника градом неточных, но многочисленных ударов, Назар, опьянев от пыла схватки, решился на подлость. Правая рука парня с легким хрустом трансформировалась: кисть увеличилась, пальцы укоротились, выпуская на волю смертоносные когти. Назар неимоверным усилием остановил оборот, боясь выдать себя, в сумраке лунной ночи непокрытая черной шерстью кисть была почти неотличима от обычной. Отступив на шаг для большего замаха, он стремительно выбросил лапу вперед. Сергоуж успел вовремя отскочить в сторону, и острые когти разодрали ему только бок, иначе бы пробили грудь.

Запах крови заставил зрителей нервничать. Тонкое обоняние и волков, и змей остро реагировало на происходящее. Ноздри трепетали, глаза горели, кулаки сжимались.

Острая боль отрезвила полоза, игры закончились, пора была заканчивать этот бой. Осторожно ощупав бок и убедившись, что все не так плохо, он неожиданно бросился на замешкавшегося от удачного выпада волка. Налетев и сбив того с ног, полоз покатился с противником по поляне. Удары сыпались с обеих сторон, били, куда придется. Рванув, Сергоуж устроился на противнике сверху, прижав того к земле. Схватив левой рукой Нараза за горло, правой царевич наносил удары. Быстро сбились костяшки на тонких пальцах, быстро заплыло лицо волка.

Где-то недалеко вскрикнула женщина. То Нала билась в руках сыновей, пытаясь броситься на спасение непутевого сына.

- Сережа, не убивай его, прошу! – десятки глаз устремились на слабый голосок: в дверях избы стояла бледная дрожащая как осиновый лист фигурка, поддерживаемая сильной рукой шаманки. Русые косы расплелись, и ветер играл длинными волосами. Истрепанное нелегкой дорогой платьице плотно облегало девичий стан. На худом лице застыло выражение тревоги, да лихорадочно горели большие глаза. И среди голубизны ясных очей заплясали, заискрили волшебные золотинки. А на запястье в темноте ночи горела путеводной звездой брачная метка, распространяя вокруг теплый свет.

Как только явилась девица на крыльцо, такая же метка разгорелась на запястье Сергоужа. С любовью и мольбою в огромных очах глядела Малуша на своего возлюбленного жениха.

Как зачарованный любовался Сергоуж нареченной, не мог отвести золотых глаз, опустил занесенную для последнего удара руку. Встал с сырой земли и отступил полоз от противника.

- Живи, Назар, и помни, что обязан ты жизнью той, что чуть не погубил, - не оборачиваясь, побрел царевич к избушке.

Любовь и нежность во взгляде любимой освещали ему дорогу, быстро сокращалось расстояние, разделяющее жениха с невестой. Но вот в ясном взгляде промелькнула тревога, а затем и страх, в ужасе искривилось прекрасное лицо, а с уст сорвался крик. Вокруг послышался гомон неодобрения и тревоги.

Не успел понять Сергоуж, что происходит, как был опрокинут на землю налетевшим со спины огромным черным волком с серебряным росчерком через правую бровь. Не щадя ни себя, ни противника рвал вероломный противник парня и зубами, и когтями. Ярость затмевала его разум, кровь застилала глаза. Собрав последние силы, изловчился Сергоуж, резко отвел правую руку вверх, ударяя локтем волка по морде. Оглушенный затряс черный из стороны в сторону головой, теряя преимущество. Не дожидаясь нового нападения, обернулся Сергоуж гигантским полозом. И продолжилась схватка не на жизнь, а на смерть. Драли они друг друга, душили и кусали. В неярком свете полной Луны сплелись тела двух оборотней. Летели в стороны шерсть и чешуя, разносились над лесом вой и шипение.

По приказу Великого Вожака держали серые в кольце семью Чернека, ибо пытались те броситься на помощь сыну и брату своему, невзирая на условия поединка. Серое братство с неодобрением поглядывало на сородичей. С презрением и превосходством глядели на черных представители великого народа полозов, переживая за своего царевича, но уважая правила.

Хуже всех было Малуше, что стояла ни жива, ни мертва на крылечке. Если бы не железная хватка старой шаманки, то или бросилась бы она на поляну, или упала бы без чувств тут же. Полными слез глазами следила она за схваткой двух исполинов, желая победы любимого.

Над высокими вековыми елями забрезжил рассвет, окрашивая краешек утреннего неба в золотисто-розовый. Луна не желала покидать своего насиженного места на небосводе. Бока ночной красавицы изрядно побледнели, а серебристый свет потускнел и рассеялся. Всё равно она жадно вглядывалась на поляну, желая узнать развязку запутанной истории длинною в тринадцать лет.

На поляне из последних сил волк и полоз слились в смертельных объятьях, пытаясь задушить друг друга или забрать противника с собой в чертоги смерти. Раздались сдавленный вой и не то хрип, не то шипение. Через секунду всё затихло, и два огромных тела замерли на черной земле в предрассветном тумане. Никто из окружения не двинулся с места, а рвущуюся Малушу крепко за плечи держала Мудрая Волчица, уговаривая обождать.

Туман словно живой выползал из глубин леса, стелился по земле, ловко протекая между ног собравшихся. Достигнув центра поляны, он сгустился, клубился, укрывая от любопытных глаз двух противников, будто снежным сугробом. Выглянувшее яркое солнышко золотыми лучами не могло пробить белесого марева.

В центре поляны, укрытой плотной завесой, раздались шорохи и негромкие вздохи. Через секунду сквозь туман проступило очертание фигуры, что нетвердо стояла на ногах. Нелегко победителю давались шаги, но он медленно и упорно шел к цели. И волки, и полозы затаили дыхание. Девушка расширенными глазами глядела на приближающуюся фигуру, закусив губу да прижав руки к груди. Сквозь начавший таять морок пробился теплый свет, что лился от запястья победителя, а через секунду пораженным зрителям предстал израненный, но живой Сергоуж.

Ликование и одобрение волной прокатились над лесом, заглушая вой боли и страдания немногочисленной семьи Чернека.

Неимоверным усилием сбросив сухие старческие руки, кинулась Малуша навстречу любимому. В несколько шагов преодолела она расстояние, их разделяющее. Бросилась возлюбленному она на грудь, но не удержался полоз на ногах. Вместе с любимой опустился он на колени. Так и стояли нареченные под взглядами окружающих на коленях друг перед другом и перед целым миром. Обнимал полоз свою невесту изодранными руками, а она омывала его раны слезами счастья и облегчения. Шептал царевич в теплую макушку слова любви и утешения, шептала девушка в ответ все, что накопилось у нее на душе. Целовал Сергоуж русые волосы, глаза заплаканные да уста алые, да в ответ получал поцелуи жаркие.

Едва успели серые убрать с поляны тело проигравшего, не трогая влюбленных, как из леса показалась толпа нарядная. Засуетились волки, возрадовались полозы. То из недр земли, из своего подземного царства, вышел великий народ полозов. Своему царевичу на помощь, обидчикам его на погибель.

Во главе процессии шествовала пожилая пара. Хоть и спешно, но величественно двигались путники. Невиданной красоты женщина с серебряными волосами, уложенными в высокую прическу, закрепленную на голове золотым обручем. А рядом - седовласый мужчина с огромным драгоценным перстнем на пальце. То были царица полозов с мужем. По правую руку от четы шел высокий русоволосый мужчина, показавшийся Малуше смутно знакомым. А с ним под руку шла красивая змеица. А с другой стороны притихшие да испуганные шли родители Малуши, Демьян с Настасьей. Не сразу признала родителей девушка: залегли под глазами их глубокие тени. Увидев дочку живой и невредимой, умылись они слезами радости и сразу преобразились.

И поклонился Великий Вожак гостям важным, а следом за ним поклонилась и вся стая серая.

- Матушка, батюшка, - заливаясь слезам радости, не смея выбраться из объятий любимого, промолвила Малуша.

Подбежали родители, целовали и обнимали они доченьку и суженого ее. А следом подошли русоволосый мужчина с женой. И признала в нем Малуша отца Сергоужа, что видела давным-давно в лесу. Помог отец сыну подняться, обнял крепко, а жена его обняла Малушу.

И подошли следом царица с мужем, и поклонился им Сергоуж, а следом и Малуша.

- Бабушка, дедушка, позвольте представить вам невесту мою, Малушу.

- Я Веружа, царица полозов. Мать Андреужа и бабушка Сергоужа, - мягким голосом проговорила царица. А это Александр, муж мой и советник главный.

- Вы, та самая Лесная царевна, что спасла королевича от смерти? – огромными от удивления глазами разглядывала девушка пару перед собой. На пальце Александра сверкал перстень волшебный, что открывал проход в подземную страну.

- Да, когда-то давным-давно свел нас вместе волшебный туман, много горестей было на нашем пути, но все образовалось. И живем мы вместе счастливо уже сотню лет, - нежная улыбка осветила красивое пожилое лицо царицы при взгляде на супруга своего. - Откуда же ты знаешь эту историю, деточка?

- Нам дедушка Лесьяр рассказывал, - промолвила девушка, пряча разалевшееся лицо на груди любимого.

- Ох, и старый хитрец! И быль вам рассказал, и Сергоужу помог, и нас на помощь позвал. Всё аккурат к Великой Женитьбе подгадал. А самого и след простыл, - улыбнулся Александр.

Нежные царицыны руки опустились на макушки суженых:

- Будьте счастливы, дети. Будь, Малуша, любящей женой Сергоужу, нам с Александром - внучкой, а сыну моему с невесткою – дочерью.

Поверх рук жены положил свои руки Александр, муж прекрасной лесной царевны. И ярче солнца сверкнул янтарь на его перстне.

Возликовал народ, подхватили крики радостные и волки-оборотни. Великий праздник был на подходе, День Великой Женитьбы.

Посередь Большой Стаи стояла молодая пара, что свела сама судьба вместе ровно тринадцать лет назад.

Повернул Александр на пальце перстень волшебный, сверкнул янтарь мириадами искр, открылся проход в красивую богатую страну полозов. Случился большой свадебный пир. И были приглашены на него все волки-оборотни серой стаи да жители Рогожны. Вынесли столы да лавки на улицу, прибрали скатертями белыми да заставили яствами великими, заморскими да невиданными. Понабежали песельники да скоморохи, гусляры да сказители. Весь день и всю ночь гости ели, гости пили, молодых славили, слушали песни да сказки!

Ни до, ни после никто не видал такой свадьбы: много-много молодых полозов женились в тот день, но самыми красивыми и счастливыми выглядели Малуша с Сергоужем. Любовь их зародилась в детстве, прошла через года, умылась слезами и исстрадалась горем. Да от того только ярче зажглась!