Невеста опального принца

Глава 1

1

Всё это началось в тот день, когда я погибла.

Вернее, за три дня до этого, не могу сказать «радостного события». Вот не хотела я идти к бабке-гадалке, как чувствовала!

— Ну за компанию! — ныла моя подруга Нина, которая была одержима идеей, что всё её любовные переживания только из-за напущенной порчи. Или венца безбрачия.

— Сама посуди, — рассуждала она с самым серьёзным видом. — Не может же быть так, что к тридцати годам никто мной всерьёз не увлёкся. Я что, уродина?!

Нина не была уродиной, а совсем наоборот. Умницей, красавицей, с собственным жильём и машиной. Проблема была в ином: она слишком жаждала сходить замуж. Это навязчивое желание было написано у неё на лбу, поэтому отпугивало кавалеров.

Но сказать это вслух было бы неприличным, да и бессмысленным. Во-первых, подруга бы только отмахнулась, мол, любая приличная дама в её возрасте хочет замуж, а не просто так, в постели покувыркаться.

Во-вторых, Нина как раз и кувыркалась в каждым встречным, а потом удивлялась, почему через неделю они все сводили отношения на нет.

— Не все, с Денисом мы жили десять лет!

Оставалось только закатывать глаза и надувать щёки, чтобы не выругаться.

Помнила я этого Дениса. Слащавый мальчик-карьерист использующий Нину как домработницу и любовницу в одном флаконе! Но я помалкивала, потому что Нина сразу заводила пластинку «у тебя самой развод за плечами».

— И что? Сейчас восемьдесят процентов пар разводятся! Мы и прожили-то вместе месяца два, — меланхолично замечала я, но подруга твердила, что это всё от порчи.

Раньше она верила в карму, но когда Нине её почистили. а заодно и карманы с банковским счётом, подруга поняла, что надо обращаться к своим суевериям, а не иноземным.

— Она и тебе поможет. Витю вернёт, — вкрадчиво сказала Нина, видимо, исчерпав аргументы. — Ну, Лиза, прошу! Это очень могущественная знахарка, к ней только по рекомендации попасть можно. Я сама боюсь до жути.

— Я тоже. Не буди лихо, пока оно тихо, — ответила я, глядя в глаза подруге с самым серьёзным видом. Взывать к разуму, одурманенному эзотерикой, логикой бесполезно.

— Она и тебе поможет. Не хочешь мужа возвращать, ну и фиг с ним. Другого приманим. Богатого и щедрого. Молодого, прям принца на белом коне. И серьёзного, умного, порядочного, как ты хочешь!

Тогда я не обратила внимания на эти слова, посчитав их бредом. Нина убеждать умела, к тому же она сильно выручила меня после развода, когда бывший выкинул меня из совместно-нажитой квартиры, обманом переоформив её на свою мать. Судились мы с ним до сих пор, время шло, адвокаты тянули деньги, а воз и ныне оставался там.

Нет, суд постановил, что я могу пользоваться помещением, пока не вынесено окончательное решение. Но видеть рожу бывшего совсем не хотелось, да и замки гад менял каждый раз, когда я решалась воспользоваться этим своим правом.

На самом деле сейчас я не хотела новых отношений. Мне всего двадцать восемь, успею и замуж выйти. Да и есть ли в этом смысл? Детей всё равно не будет.

— Ладно, только один раз. И ненадолго, — согласилась я, ещё не зная, как круто поменяется моя судьба.

2

Знахарка оказалась не намного старше нас с Ниной, но это никого не смущало. Ни людей, терпеливо ожидающих в коридоре, ни седовласых помощниц гадалки, проворно угощающих ожидающих чаем с баранками.

— Анастасия всем поможет, — приговаривали они. — Кому советом, а кому и делом. Это уж как ей видней.

Дела у знахарки, должно быть, шли блестяще. Она принимала в подмосковном двухэтажном особняке, первый ярус которого был переделан под офис, и включал просторную гостиную с мягкими диванами и креслами для посетителей, а также молельный зал, больше похожий на танцевальный, чем на тот, где старались исполнить прошения с помощью высших сил.

Наша очередь подошла почти сразу, что вызвало удивление у сидящих и ожидающих своей очереди не первый час, но громко возражать никто не стал.

— Анастасия говорит, дело у вас срочное, — одна из седовласых помощниц обратилась к Нине, когда ты назвала себя. Подруга сразу надулась от осознания собственной важности и с видимым превосходством посмотрела на меня. Мол, я же говорила!

— Следуйте за мной. — Сухонькая женщина неопределённого возраста повернулась к нам спиной и, не оглядываясь, быстро засеменила по коридору.

Мы с Ниной переглянулись, и подруга ухватила меня за запястье, наверное, чтобы я не отстала и не передумала.

— Ух, как повезло! — услышала я её шёпот, и уже через минуту мы стояли у резной деревянной двери с резиновым ковриком у порога. Таким, какие продают в магазинах «Всё по пятьсот».

— Снимайте обувь и проходите. Анастасия вас ждёт, — грозно произнесла прислужница и вернулась в гостиную.

— Ты первая, — подтолкнула меня Нина, и я только вздохнула. Надо было не отказывать прямо, а выдумать какое-нибудь срочное дело, но теперь-то чего пятиться!

Я постучала два раза и открыла дверь, не дожидаясь голоса прорицательницы. Нам же сказали входить, так зачем у двери топтаться?!

Молельный зал оказался просторной комнатой и был весь увешан зеркалами, Посреди него стоял диванчик, совсем низкий, на нём, поджав ноги, сидела молодая женщина с ярко-рыжими волосами и красными губами. Волосы явно крашеные, а губы подкачаные.

Туника с модным орнаментом и накладными карманами, оголённые изящные щиколотки и копна мелких кудряшек — Анастасия меньше всего походила на знахарку, скорее на содержанку высокопоставленного чиновника. Впрочем, одно другому не мешало.

— Идите скорее, мне ещё долго работать, — с оттенком усталой обречённости произнесла она и указала на два табурета напротив.

Мы покорно сели, сложив руки на коленях, и Нина принялась долго и обстоятельно рассказывать о своей беде. Через пять минут Анастасия закрыла глаза и подняла указательный палец.

— Ничего не выйдет. Одинокая ты будешь, как перст. В религию ударишься, собак подкармливать в приюте будешь, но ни мужа, ни детей не вижу. Разве только решишь судьбу поменять, — вздохнула знахарка и открыла глаза, уставившись на побелевшую Нину.

— Разве это можно? — выдохнула подруга, и мне захотелось немедленно увести её отсюда. Будет ещё какая-то размалёванная прости господи обижать подругу, которая и так мимо чужой беды никогда пройти не могла!

— Можно. Уезжай за границу. В Африку. Зайди на сайт знакомств и найди там себе мужа. Он сам тебе напишет. Его семья тебя примет, жить будешь в достатке, детей родишь пятерых, но двоих девочек потеряешь. Я всё тебе сказала. Хочешь такой судьбы — бери. Нет? Оставайся с тем, что и так придёт.

— Спасибо, мы пойдём. — Я встала первой и чуть ли не силой заставила подняться и Нину. — Как-нибудь сами проживём.

— Проживёте, да не все, — усмехнулась Анастасия и достала из кармана пачку ментоловых сигарет. — Ты умрёшь послезавтра, Елизавета.

— Это вы говорите, чтобы я вам заплатила? — засмеялась я, но в душе почувствовала, что скорее дам этой хрупкой кукле в морду, чем открою кошелёк. Я, конечно, девица цивилизованная, но сейчас считала мордобитие оправданным. Будет знать, что квакать и когда!

— Сейчас не заплатишь. Сегодня тебе весточка от мужа придёт, а затем и сам он. Скажет, что помириться хочет, только ты не верь, он уже договорился, чтобы тебя проучили, да только перестараются учителя. Хотя, если тебе хочется быть жертвой группового изнасилования, я умываю руки. Приходи сюда завтра, скажем, в семь. И ты сможешь и жизнь сберечь, и отомстить обидчику.

Анастасия говорила всё это так спокойно, будто пересказывала сюжет сериала, просмотренного накануне. А потом достала зажигалку и прикурила.

Ни слова не говоря, я повернулась и потянула Нину к выходу.

— Вот сучка! — прошептала подруга, когда мы снова оказались в полутьме пустого коридора. Сказала, а сама оглянулась по сторонам, не слышит ли кто. — Лиза, прости ты меня дуру доверчивую. Это просто какая-то садистка! Только полугодовые сбережения зря просрала, лучше бы в Тай сгоняла!

Я продолжал молчать до того, как мы сели в мою машину. Нина тоже замкнулась в себе, так что путь обратно проделали молча. Я включила радио и поймала себя на мысли, что хочу закурить. Бросила два года назад, думала, всё, отпустило, а нет, старые грехи не забываются!

— Думаешь, стоит? — спросила меня Нина, когда я подъехала к её дому. — Конечно, я не верю, но зарегистрироваться на сайте несложно.

— Как хочешь, но больше никогда не проси меня пойти с тобой на подобное, — фыркнула я, всё ещё злясь то ли на себя за то, что согласилась, то ли на Нину, что уговорила и сейчас пытается следовать полученным ценным указаниям шарлатанки.

— Ну прости. Не злись. А ты не боишься? — внезапно она повернулась ко мне с затаённым страхом. Так смотрят на покойника, когда боятся, что он сможет ожить.

Если бы! Я бы дорого отдала, чтобы мои родители не погибли в автокатастрофе, хотя это и случилось больше пятнадцати лет назад, а рана всё не затягивалась. Особенно, если учитывать, что виновный выжил и ни капли не пострадал. Ни во время, ни после.

— Я не боюсь смерти. Когда-то боялась, но авария отбила страх, — сказала я совершенно искренне. Нина была одной из тех, кому я могла сказать такое прямо в лицо.

Она знала всю историю моей семьи и то, что я при живом родном дяде, брате моего погибшего отца, по вине которого и случилась авария, оказалась в детдоме. И почти лишилась наследства.

— Давай, спокойной ночи, и прошу тебя, Нина, больше не делай глупостей! — сказала я немного наиграно и с фальшивой улыбкой, надеясь, что в темноте салона это не будет слишком заметно.

— Ок, люблю тебя.

Нина полезла с обнимашками, и я искренне похлопала её по спине. Дома оказалась я уже за полночь, заехала в магазин и купила бутылку шампанского. Конечно, я не верю, что жить мне осталось два дня, но бокальчик-другой никому не повредит!

3

Однако на следующий день события сложились точно таким образом, как и предсказывала Анастасия. Поэтому уже вечером я снова оказалась в её подмосковной резиденции.

Шла, и сама себя ругала. Ну как можно верить?! Наверное, она в сговоре с моим мужем, вот и ответ. Логичный и ясный. И никой мистики.

Сейчас выскажу всё, что думаю, и всё-таки плюну ей в лицо. Меня провели в гостиную, на этот раз абсолютно пустую, те же самые седовласые помощницы приказали ждать, пока Анастасия освободится, и я покорно села. Не для того я проделала дальний путь, чтобы уехать не поговорив.

Вскоре одна из женщин сказала, что я могу проходить туда, где была вчера. Дорогу я знала и даже обрадовалась, что меня никто не провожает. Без свидетелей лучше.

— Сколько вам заплатил мой муж? — спросила я с порога. На этот раз знахарка, одетая и причёсанная, как и вчера, стояла спиной к самому большому зеркалу. Я посмотрела в него, и на миг показалось, что моё лицо абсолютно неживое. Застывшая маска покойника.

Я моргнула, и наваждение исчезло. Надо бы вести себя осторожнее и ничего здесь не пить и не есть. Мало ли что подсыпают клиентам в чай услужливые помощницы этой ведьмы!

— Нисколько.

Ответ был ожидаем.

— Но вы заплатите мне всем, что имеете, Елизавета. Вам оно теперь ни к чему.

Анастасия встряхнула волосами и улыбнулась. Робко так, будто хотела понравиться и извиниться за то, что вынуждена говорить неприятные вещи.

— То есть я умру в любом случае? — спросила я, услышав, как помимо воли дрогнул голос. Смерть сейчас не входила в мои планы, да ещё и такая! Если верить шарлатанке, пора задуматься о том, как всего избежать.

Я не верила. Но задумалась.

— Да, — ответила она так просто, будто речь шла не о человеческой жизни, а лишь о каком-то хозяйственном деле, избежать выполнения которого никак не удастся. — Но я могу дать вам другую жизнь и новое тело.

О, это уже что-то новенькое. Надо бы сразу догадаться, что Анастасия не только мошенница, но и больная на всю голову.

— Нет, благодарю. Мне и этого тела хватает, — произнесла я как можно дружелюбнее и попятилась к двери, не делая резких движений. Поворачиваться к умалишённой спиной не было никакого желания.

Она продолжала стоять и смотреть на меня, прищурив глаза, а потом снова достала из кармана пачку сигарет, подцепила краем ногтя одну, да так и застыла.

— Ты должна выжить. Помнишь, именно это сказала тебе мать за пару секунд до той аварии. Как она цеплялась за тебя, желая прикрыть своим телом? Конечно, помнишь. Это снится тебе каждую полную луну, если не заглушаешь сны антидепрессантами. Уверена, что хочешь уйти? Мне нужно твоё согласие, а тебе — новая жизнь. В этой сделке не будет проигравших.

Анастасия, или как там её зовут, говорила вполне разумно и обстоятельно, рассуждала обо всех рисках и о том, как собирается их минимизировать, с выправкой банковского работника, привыкшего работать с кредитами, выдаваемыми юридическим лицам. Разумеется, если не вникать в смысл её слов.

— Та девушка всё равно решила покончить с собой, так что ты легко займёшь её тело, — заключила она и тяжело вздохнула. Разве что пот с лица не отёрла. Но на диван присела и указала мне на кресло напротив.

— Спрашивай, но не слишком долго, разговоры отнимают у меня силы, а обряд нужно провести уже в полночь. Сегодня.

— И я должна переписать на вас имущество? Квартиру, машину, счёт в банке, дачу?

Я сидела и загибала пальцы, время от времени проверяя, смотрит ли собеседница. Она томно прикрыла глаза и кивнула после того, как я замолчала.

— И как это можно сделать технически? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Просто. Нотариус ждёт в соседней комнате.

Понятно, значит, всё-таки не больная на голову, а мошенница. Весьма наивная.

Кто же станет переписывать имущество в обмен на историю о параллельном мире, где живут маги и колдуны. А также прекрасная дева, предпочитающая смерть замужеству с принцем. Прямо скажем, фантастическая сказка.

— Я покажу тебе кое-что. Но на этом всё. Больше уговаривать не стану. Да и не стала бы вовсе, если бы не нуждалась в тебе. Видишь ли, — Анастасия склонила голову набок и улыбнулась. Сейчас она была похожа на Лису Патрикеевну из детской сказки, обольщавшую сладкими речами простосердечных зверей.

— Ты должна была умереть. А смерть не прощает нарушения планов. За тобой тянется шлейф из мёртвых цветов. Ты его не видишь, а я — да. Даже если завтра ты останешься жива, что маловероятно, смерть придёт за тобой в следующем году. Вспомни, после той аварии ты раз в год подвергалась серьёзной опасности.

Об этом я вспоминать не любила и списывала всё на карму, невезучесть и депрессии. Бесконечные пневмонии с осложнениями, раз заболела корью, да так, что почти ослепла, потом мыла окна и чуть не вывалилась из окна.

Многое было. И всегда приходилось на зимнюю пору, поэтому я ненавидела снег, Новый год и всё, что напоминает о холоде.

Никогда не забуду запах ломаного металла, кровь на белом покрывале января и запах гари в морозном воздухе!

И вот теперь смерть решила прийти осенью. Не дождалась первых заморозков!

Пока я раздумывала, Анастасия прошла к шкафу и открыла дверцу. Обычно в таких хранят одежду, но знахарка достала оттуда круглое зеркало, размером с юбилейный торт.

Она обращалась с ним так бережно, несла, вытянув руки перед собой, будто это была не деревянная рама, а корона. Наконец зеркало было водружено с поистине царским апломбом на туалетный столик, стоявший тут же.

— Протяни руку!

Я подчинилась, любопытствуя, что будет дальше, и эта ненормальная кольнула меня цыганской иглой, что прятала в руке. Я вскрикнула и отдёрнула руку, но капля крови пролилась на зеркальную гладь.

После чего произошло нечто совсем невероятное. Я пригляделась к зеркалу, до этого остававшемуся неподвижным, и увидела, как с той стороны стекла на меня пристально смотрит незнакомая девушка в старинном платье.

Первое, о чём я подумала: жалко, что у такой красавицы с правильными чертами лица крупный нос-рубильник. Весь аристократизм портит, и даже бледная кожа и ясные глаза не спасают ситуации.

А что подумала красавица, я и так поняла. Она вскрикнула, картинно закрыла лицо руками и зарыдала. Наверное, не нашла во мне ни капли аристократизма, хотя нос у меня был аккуратным. Ну, фигура, конечно, по меркам средневековых стандартов, наверное, слишком бодипозитивна, зато грудь не первого размера, как у некоторых.

Между тем Анастасия накинула белоснежную ткань, похожую на больничную простыню, на зеркало, и я пришла в себя. Всё-таки что-то со мной не то, иначе как объяснить, что я всерьёз поверила в эту девушку с экзальтированным взглядом святой мученицы?!

— Ты встретилась с ней на Мосту. Так называется место или предмет, который существует одинаково в нескольких мирах, — пояснила Анастасия, улыбнувшись и приблизившись ко мне на расстояние протянутой руки.

Если бы не тот бред, который она говорила, можно было бы подумать, что мы подруги и беседуем о светских глупостях и общих знакомых.

— Присядь, я расскажу. На самом деле вы не очень похожи с Арисой Офосской, так зовут эту девушку. Однако не знаю почему, но вы способны поменяться судьбой. На Мосту встречаются только те, кто должны заменить друг друга.

Анастасия села на диван и жестом подозвала меня занять место рядом.

— Не бойся, Елизавета. Ты справишься. Вот тебе входные данные, всё, что мне удалось о ней узнать: Ариса — девушка чувствительная, склонна к депрессиям, религиозна и меланхолична. И она задумала завтра себя убить.

— Да? Почему? — машинально спросила я, обдумывая, как бы заговорить хозяйку и сбежать.

— Несчастная любовь. Она узнала, что жених не любит её, — на губах рыжеволосой мошенницы промелькнула снисходительная улыбка. Моя собеседница явно предпочитала чужое имущество всем разговорам и чувствам.

— Бесприданница?

— Напротив, её отец — приближённый бывшего короля и нынешней королевы.

— Откуда вы это знаете? — я попыталась улыбнуться как можно обворожительнее. Надеюсь, не перестаралась.

Сейчас я её заболтаю и незаметно приближусь к окну. Первый этаж — кости не переломаю, решёток нет. Распахнуть створку и выпрыгнуть на кусты — дело нескольких минут, а там побегу со всех ног. Конечно, всё это годится только для голливудских боевиков, но чем чёрт не шутит?!

Анастасия томно поднялась и подошла к секретеру, стоящему в дальнем углу. Пока знахарка открывала ящик и возилась с бумагами, у меня мелькнула мысль подкрасться и дать ей по голове, но рыжеволосая бестия тут же обернулась и улыбнулась так, будто догадалась о моём намерении.

— Подпиши вот здесь!

На столик легли бумаги. Дарственная. Понятно, побег отменяется. Хотя я потом смогу доказать, что меня заставили подписать бумаги. И Нина подтвердит.

В лице наклонившейся ко мне Анастасии промелькнуло что-то хищное. Я поставила аккуратную подпись. Такую, какой никогда не расписывалась прежде.

— А вам-то какая польза от этого обмена душами? — спросила я.

— Я получаю деньги и силы той, что и так должна умереть. Да не твои, не переживай! Видишь ли, Ариса — хороший эмпат. Теперь я тоже буду чувствовать эмоции других. И деньги мне тоже не помешают. Удачи тебе, Елизавета!

Анастасия, не выпуская моей руки, подвела меня к лежащему зеркалу, в котором я видела незнакомку. И не успела я что-либо сказать, как она сдёрнула с него покрывало и толкнула меня в спину.

То ли удар был таким сильным, то ли я неудачно подвернула ногу, но полетела прямо на зеркало. «Сейчас упаду и поранюсь. Вот и смерть моя», — подумала я, но каким-то чужим голосом, почему-то оказавшемся в моей голове.

Я упала, но не разбилась. И осколков не было. С силой врезалась в холодную тёмную воду и от неожиданности глубоко вдохнула.

4

Мне снилась беззвёздное небо, в котором плавали синие тени, лишь потом я поняла, что это и не ночь совсем, а вода.

«Прощай, мой принц! Ты вряд ли вспомнишь о моей безгласной тени, но пусть останется на память мой локон», — крутились в голове слова, и я точно знала, что сама их и написала. Совсем недавно, роняя слёзы на равнодушную бумагу.

Я медленно, но верно задыхалась, хотя страха и не было. Будто я уже умерла, а значит и бояться больше нечего. Остаётся только заснуть, что я и сделала.

— Её милость очень слаба, — услышала я спокойный женский голос, раздавшийся неподалёку, и открыла глаза.

За резным решетчатым окном было совсем темно, высоко под белоснежным потолком висели светящиеся белые шары, похожие на шаровые молнии, только гораздо более тусклые. Света они давали столь мало, что я разглядела лишь, что лежу на кровати с полупрозрачным балдахином.

Пусть не сразу, преодолев головокружение и слабость в ногах и руках, но я села на постели. Тело не слушалось, я казалась самой себе куклой, подвешенной за ниточки, и это ощущение чужеродности лишь усиливало желание подчинить себе его.

Длинная светлая рубашка доходила до щиколоток и лишь мешала мне овладеть телом полностью. Я задрала её до колен и откинула волосы назад. Длинные тяжёлые и чёрные, они тоже были чужими.

Я не привыкла к такой гриве, к тому же в комнате было жарко и душно, мне захотелось немедленно стянуть пряди в хвост или поднять, чтобы они, словно змеи, перестали струиться по спине от малейшего движения головы.

Зрение окончательно прояснилось, и я смогла разглядеть, где нахожусь.

Дамская спальня была обставлена богато, и явно принадлежала особе, не задумывающейся о том, как заработать себе на кусок хлеба. Но главного я так и не обнаружила — зеркала. Мне всё ещё казалось, что я сплю, да вот только проснуться никак не получалось.

Почему-то я верила, что стоит посмотреть в зеркало, как всё сразу встанет на свои места. Я проснусь в своей панельной двушке и позвоню Нине. Мы вместе посмеёмся над странным сном и бредовыми предсказаниями, окажется, что никакой Анастасии и в помине не существует, да и Нина не собиралась бегать по прорицательницам.

Только я сумела встать на ноги, держась за спинку кровати, как за спиной распахнулась дверь, и тишину спальни, разрезал густой бас:

— Ариса, слава Богине, ты жива!

Я обернулась на голос, сопровождаемый женским визгом, и увидела на пороге двоих: статного плечистого мужчину с аккуратной бородкой, одетого по средневековой моде, и даму средних лет в простом, но добротно сшитом платье тёмного цвета, более приличествующему экономке, чем богатой особе.

Мужчина, на вид лет пятидесяти, не дожидаясь моего ответа, подошёл вплотную и со всей добросердечностью влепил пощёчину. Да такую, что я рухнула на постель, держась за левую щёку и надеясь, что мужлан не вывихнул мне челюсть.

Будь я всё ещё я, устояла бы, но с такой хрупкой комплекцией и овладевшей мной слабостью это было невозможно. Вот только поднимусь и дам отпор.

— А ты вон! — гаркнул он на экономку, и та, покосившись на меня, поклонилась и молча удалилась, прикрыв дверь.

— Как ты посмела, мерзавка?! Ты понимаешь, что вся семья на тебя рассчитывает. Плохо знаешь дочерний долг, так я тебе сейчас о нём напомню!

Меня подняли и влепили пощёчину по второй щеке. Было не столько больно, сколько унизительно. Кожа горела, я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли.

— За что только меня Боги наказывают! Всегда верой и правдой служил своей стране и королю! Сыновей нет, единственная дочь, да и та умалишённая, но это бы ещё полбеды. А непокорности не потерплю!

И снова крепкие руки отца Арисы повернули меня и грубо поставили на ноги, чтобы я смогла в полной мере насладиться его раскрасневшимся и перекошенным от гнева лицом.

— Все эти месяцы я смотрел сквозь пальцы на то, что ты так ничего путного и не узнала о планах принца Леннарда, так ты, тварь неблагодарная, ещё и решила утопиться. Ох, надо было удавить тебя в детстве, глядишь, твоя мать и родила бы ещё кого, а не чахла над твоей колыбелью!

Я насуплено молчала, потому что в голове роились десятки чуждых мыслей. «Он сердится», «что я наделала», «надо умолять о милости» и прочая чушь, подходящая вечным жертвам обстоятельств.

Зато встряска мужлана, именовавшего себя отцом Арисы, пошла мне на пользу. Я наконец почувствовала, что в полной мере овладела этим телом и готова дать отпор.

— Отпустите меня, милорд, — произнесла я как можно высокомернее, и это возымело действие.

Правда, оставшись без поддержки, я чуть было не рухнула обратно на постель, но вовремя схватилась за спинку кровати и удержалась на ногах.

— Ишь, как заговорила! — фыркнул мужчина, но посмотрел с одобрением. — С принцем бы так разговаривала., глядишь, и взяла бы этого рохлю в оборот!

Я засмеялась, потому что, во-первых, была на грани истерики и не понимала уже, где сон, а где реальность, а во-вторых, удивилась, как быстро удалось обуздать гнев отца Арисы.

Наверное, он и сам этого не ожидал, значит, надо продолжать в том же духе и выведать, кто я, и что нужно от меня суровому родителю, от которого за метр разило кислым вином и жареным мясом.

— Вы так говорите, будто принц — деревенский конюший, не видевший дам высшего света.

Я бросила это наугад, пользуясь обрывочной памятью девушки. Чувство, что она ушла безвозвратно, не покидало меня и наполняло странной тоской, словно мы были подругами или сёстрами по несчастью.

Мои слова окончательно развеселили родителя, он плюхнулся в кресло у окна так небрежно, что то затрещало, а ножки прочертили на полу дорожки, и захохотал, хлопая себя по объёмной ляжке.

— Ладно, Ариса, вижу, что холодная вода Проклятого омута пошла тебе на пользу. А я сразу говорил твоей матери, что у неё ведьма растёт, когда ты от лёгочного задыха очнулась. Все последыши в замке посдыхали, а ты, вона как, оклемалась. Ну да, смыслю, что Боги не оставляют меня в отчаянии.

Родитель погладил себя по бороде и посмотрел на меня почти ласково:

— Ты давай отоспись да не захворай после купания, а я уж немедля весточку ко двору отправлю. Мол, так и так, чуть рассудком дочь моя от любви не повредилась, ну да насилу привели в чувства. Её величество будет рада и позовёт тебя назад.

— Куда? — мрачно спросила я и села.

Всё-таки я жертва утопления, поэтому имею право на слабость. А этот мужлан стал как-то плотоядно присматриваться, словно думал, как бы ухватить меня посильнее, да за что именно.

Чёрт, я же в одной, хоть и плотной, но рубашке. Стоп, он же мой отец!

Память Арисы услужливо подбросило мне эпизод, когда этот благочестивый подданный беззастенчиво лапал за задницу несчастную дочь. Правда, по пьяни, но это дела не меняло. Немудрено, что она хотела утопиться.

«Нет, только не это», — стонала тогда Ариса, видя, что родитель настолько пьян, что не разбирает, кто сейчас перед ним.

— Ты же выбрана фрейлиной её величества, — отец Арисы причмокнул губами и, ничуть не стесняясь, начал ковыряться щепкой в зубах.

Эта деревяшка была настолько грязной и сальной, что не оставалось сомнений: она используется не в первый и даже не в четвёртый раз.

— Ладно, спи, — кивнул мужлан, когда покончил с чисткой зубов и спрятал свой ценный инструмент в карман залатанного, но бывшего некогда красивым, сюртука. — И придумай, что бы такого сказать Леннарду, чтобы он снова захотел тебя. А то сказать стыдно, даже отставному принцу моя дочь не сгодилась!

И мужчина вышел, хлопнув дверью так, будто хотел выдернуть её из петель.

В голове роилась масса вопросов, которые докучали, как голодные пчёлы, но я сдержала любопытство и решила первым делом посмотреться в зеркало. Та ли это Ариса, которую я видела во время сеанса у Анастасии?

Но выполнить намеченное я не успела, в комнату влетела темноглазая девушка, почти подросток. Она была одета в серое домотканое платье, скрывающее чуть намечавшиеся прелести, но на шее носила ярко-жёлтый шарф.

— Ваша милость, позвольте вам помочь приготовиться ко сну, — произнесла она, потупив взор, но тут же посмотрела исподлобья. — Ваша милость ещё слишком слаба.

— Уйди, Вивиен, — спасла меня от замешательства та самая дама средних лет, которая появилась на пороге полчаса назад вместе с моим отцом. — Отправляйся к лорду Фрэнсису, он звал тебя.

И дождавшись, пока девушка выйдет, раскланявшись раз десять до того, как прикрыть дверь, экономка обернулась ко мне и произнесла:

— Негоже этой бесстыднице корчить из себя благородную в присутствии знатных особ.

Дама сделала шаг ближе, одёрнув подол платья, зацепившегося за ножку стула, и шёпотом произнесла:

— Я выполнила вашу просьбу, ваша милость. Лягушачьи потроха и самые жирные пиявки ждут в подвале в крынке из-под молока. Прикажете принести сейчас?

Глава 2

1

— Для чего? — опешила я, на секунду забыв о том, в чьём теле теперь нахожусь. Но быстро нашлась: — У меня голова болит, никак не вспомню, что я хотела с этим добром делать.

— Так, ваша милость, на принца Леннарда же погадать хотели. Ох, ваша милость в этом искусна, как болотная чертовка! Ой, прости боги, болтаю тут глупости, чтоб меня ночные болотные огни пожрали!

И экономка прижала два пальца ко лбу, а потом к сердцу. Вероятно, это был какой-то религиозный знак, подкрепляющий клятву говорившего!

Так, на свой лик в зеркало я и без прислуги посмотрю, а вот на таинственного принца, мечту окрестных дам, надо бы взглянуть.

— Никак не могу найти его портрет. Ты не видела его? — спросила я даму, поняв, что так и не знаю её имени. Да я вообще ничего здесь не знаю!

— Да мне-то откуда?! — замахала руками дама, будто я призвала чуму на её голову. — Я спрошу Вивиан, только она выйдет из покоев лорда Фрэнсиса уже за полночь, так что не взыщите. Может, пока погадаете, старый Орхан этих пиявок на свои тощие ноги ловил.

— Ну, раз так, неси, — согласилась я, незаметно щипая себя за руку. Всё это походило на странный сон.

И Анастасия с её способностями, и эта комната, похожая на будуар дамы эпохи Возрождения, и все встреченные после пробуждения персонажи. Цирк, да и только, правда, пока без коней!

Экономка выплыла из комнаты, ненадолго оставив меня в одиночестве. А мне только этого было и надо! Осмотрюсь, а там буду действовать по обстоятельствам. Первым делом надо найти зеркало. Ну не может быть, что в спальне девушки нет ни одного зеркала! Что здесь за дикие нравы царят?!

Я медленно ходила, осматривая картины на стенах и предметы на тумбочке, да туалетном столике. Так, Ариса явно из богатой семьи, но зеркала нет, значит, либо она уродина, либо здесь не принято, чтобы незамужняя девица день-деньской на себя в зеркало глядела. Тьфу ты, я уже как царевна из русской сказки заговорила!

Нет, вряд ли Ариса уродина, её отец непременно бы об этом упомянул. Да и та девушка, которую я видела в зеркале Анастасии, была вполне себе ничего.

Пока осматривалась, до моего слуха донеслась какая-то возня, идущая из-под кровати, что сначала ввело меня в ступор, а потом в сердце закрался страх. Возня то утихала, то внезапно становилась ощутимо слышимой.

«Мышь», — подумала я и с визгом, приличествующим даме эдак века восемнадцатого, вскочила в ближайшее кресло.

— Что случилось, ваш милость? — в дверь просунулось заросшее чёрными волосами мужское лицо. — Вы кричать изволили?

— Там! — указала я под кровать, не обращая внимания на тот факт, что неизвестный мужчина с наружностью лесничего, который не видел бритвы последний месяц, бесцеремонно прошёл в мою спальню и направился к кровати. Не волновалась я и потому, что сделал он это с такой привычной вальяжностью, будто прибегал к Арисе по первому писку.

— Счас глянем, — ухмыльнулся он, оглядывая меня с ног до головы. Блин, я только сейчас поняла, что по-прежнему стою в одной рубашке! Вряд ли для Арисы было привычным принимать гостей в таком виде!

Вон и этот бугай, косая сажень в плечах, одетый, как лакей, а диким взглядом так и зыркал на мои босые ноги и прикрытую тонкой тканью нательной рубахи грудь. Увидев это, я фыркнула, строго посмотрела и спряталась за тяжёлую портьеру. Ухмылка бугая стала ещё противнее, но он встал на колени и заглянул под кровать.

— А ну, иди сюда, нечисть болотная! — гаркнул он так, что я обмерла от страха. Захотелось вытянуться по струнке и начать оправдываться, что, мол, не нечисть, да и болота никогда не видела.

Но черноволосый чернобородый бугай не обращал на меня никакого внимания, а разговаривал с существом под кроватью. Может, у них тут и мыши по болотам шастают?

— Да тока попробуй хватани, шею вмиг сверну. Вот, ай, зараза, куснула!

Под кроватью раздался жалобный визг, за которым последовала недолгая борьба. Визг повторился, только на этот раз более жалобно. Судя по голосу животное под кроватью было намного больше средней мыши.

— Что там такое? — высунулась я, от любопытства позабыв, что снова показываю бугаю сомнительные прелести астеничного тела Арисы.

Но тот больше не обращал на меня внимания, направив все силы на борьбу с неведомым мне существом.

— Да вот кто это!

Извернувшись, бугай сделал рывок, почти забравшись под кровать по пояс, и появился в поле моего зрения с каким-то грязно-серым извивающимся существом, похожим на мокрую крысу с огромными, торчащими в стороны усами.

— Болотная выдра, чтоб её! Видать, в открытую дверь забежала, такие жирные только в Проклятом омуте водятся!

Существо дёрнулось и жалобно пискнуло, а потом открыло маленькие глазки-пуговки и уставилось прямо на меня. По-человечьи так, будто просило сохранить жизнь.

— Счас, ваш милость, я её вмиг упокою!

И бугай уже собрался ударить кулачищем по маленькой головке, как я выбежала вперёд и крикнула что есть мочи:

— А ну остановись! Не смей!

Бугай замер с поднятым кулаком и уставился на меня с неподдельным удивлением, будто из-за портьеры выскочила не Ариса в нижней рубашке, а злющая ведьма, которая сейчас приложит его по темечку толстенной ручкой метлы.

— Что тут происходит?! — вбежала с ведром, закрытым деревянной крышкой, экономка. — Биф, как ты посмел войти в спальню её милости?!

— Так я...— опешил бугай, всё ещё держа в вытянутой руке отчаянно попискивающее существо. Оно даже не вырывалось, а лишь жалобно крутило головой по сторонам. — Кричали тут. Ну, я и заглянул.

— Немедленно положите на пол зверюшку! — воспользовалась я возникшей паузой.

— Да делай, что тебе говорит её милость! — махнула рукой экономка. — А то сейчас сюда весь замок сбежится. И сам уже иди, вон, дверь охраняй, как приказано.

— Я и хотел. А тут вона чего, ну, я её и хвать. Да молчу, мисса Пенелопа.

Как только существо оказалось на полу, оно смешно заковыляло в мою сторону и спряталось в дальнем углу за большой напольной вазой, следя оттуда маленькими глазками-пуговками за ногами бугая.

А тот попятился к двери, всё кланяясь да бормоча что-то себе во всколоченную бороду, пока не вышел таким образом в дверь, которую за собой и прикрыл.

— Вот и хорошо! — произнесла экономка. — Повезло мне, ваша милость. Я что задержалась-то? Портрет его высочества для вас сыскала! Сейчас, только руки освобожу.

И дама поставила ведро, сняв крышку. Чтобы «не задохла живность», как она объяснила. А чтобы не пахло, ведро было поставлено поближе к приоткрытой створке окна.

Проделав всё это, экономка вытерла руки о полотенце, перекинутое через плечо, и достала из кармана платья овальную гравюру.

— Давай скорее! — поторопила я её. Это ж надо так возиться, как нарочно!

Экономка протёрла портрет и с поклоном передала его мне.

2

Так, посмотрим, что за фрукт!

Я подошла к светильнику, горевшему в изголовье кровати, и поманила за собой экономку.

— Пенелопа, садись, — и указала на маленькую скамеечку у своих ног. Память Арисы подсказала, что служанка ни за что не сядет рядом с госпожой. — Расскажи мне про принца Леннарда.

— Так, ваша милость, я ничегошеньки не знаю про его высочество, — побледнела она, будто я обвинила её в краже.

— Не бойся. Наверняка сплетни ходят. Что народ болтает?

— А вы лорду Фрэнсису расскажите, — чуть не заплакав, сказала Пенелопа. На лице женщины появилось крайне озадаченное выражение. — Мне ещё двух дочерей пристраивать, а кто их возьмёт замуж, коли лорд меня высечет и выгонит?!

— Никто, — согласилась я. — Поэтому лорд ничего не узнает. Мне ведь за принца замуж выходить, вот и хочу про него узнать не то, что говорят при дворе, а то, что за спиной болтают. Да садись уже!

— Так, ваша милость, — растерянно пробормотала Пенелопа, всё-таки решившись сеть на указанное место. Она разглаживала складки на платье и не спешила поднимать головы. — Не в себе ведь принц, поговаривают, как покойный король Богу душу отдал, так и тронулся умом его наследник. Поэтому матушка и вышла замуж за дальнего родственника покойного мужа, чтобы род продлить. А то как же государство без наследника?

Ладно, кое-что прояснилось, а то в голове Арисы только охи и вздохи по прекрасному профилю молодого человека.

Я посмотрела на овальный портрет, что держала в руках. Принц был изображён по пояс, лицо длинное, вытянутое, взгляд надменный, будто одолжение делает, что вообще смотрит. И волосы длинные, перехвачены на затылке траурной лентой, губы тонкие, изящные, но в лице какая-то злость, что всё и портило, придавая Леннарду сходства с эльфом, уколовшим себе озверин.

Наверное, и на язык язвителен, поэтому Ариса часто плакала и вздыхала после встреч с этим высочеством. Ну ничего-ничего, я тоже в карман за словом не лезу.

— Но ещё говорят, что принца специально оговорили, чтобы отстранить от трона, — прошептала, наклоняясь ко мне, Пенелопа.

И тут раздался грохот, будто что-то где-то упало. Экономка вскочила и тут же плюхнулась на колени, наверное, думая, что явился сам лорд Фрэнсис, чтобы наказать её за длинный язык. Я вздрогнула и сначала спряталась за полог кровати, но потом сообразила, что это упало ведро с пиявками, которое поставила у окна экономка.

Выглянув в том направлении, я убедилась, что так и есть.

— Аккуратнее, ваша милость, может, позовём кого? — шептала насмерть перепуганная Пенелопа. — Это Богиня меня покарала за то, что клевещу на правящий род!

— Ничего подобного, — скептически заметила я. — Это зверушка.

Наконец ведро остановилось, и из него высунулась довольная морда с чёрным глазками-пуговками, только изрядно перемазанная чем-то тёмно-красным.

— Ах ты гад! — кинулась было с кулаками Пенелопа, позабыв о сдержанности и чопорности. — Да я счас тебе!

— А ну, стой! Я сама подойду!

Почему-то я была уверена в принятом решении.

— Ваша милость, а вдруг укусит и заразит чем? Это же болотная выдра, они вечно всякую дрянь подбирают! Говорят, они шпионы Тьмы!

Боже, что за каша в голове местных!

— А по-моему, он просто голоден,— произнесла я и сделала несколько шагов навстречу существу. Зверёк пискнул, облизнулся и хотел было убежать, но после сытного ужина пиявками и что там ещё было в ведре Пенелопы, изрядно раздулся и стал жутко неповоротливым.

Я схватила какую-то тряпку, забытую экономкой на диванчике, и набросила её на зверька. Он заверещал, но застыл на месте.

Пенелопа тем временем продолжала делать охранные знаки и пряталась за пологом кровати. Эх, придётся действовать самой.

— Дай мне что-нибудь съестное, — приказала я таким тоном, что экономка достала из кармана сухое печенье, завёрнутое в бумагу, и, не раздумывая, подала мне.

Я отломила кусочек, приподняла полог тряпки, оказавшейся моим халатом, и кинула его туда. Через миг послышался чавкающий звук, и снова всё затихло. Я повторила процедуру несколько раз, пока не почувствовала, что зверь сомлел и больше не боится.

— Аккуратнее, ваша милость, — скулила Пенелопа, заламывая руки. — Мне попадёт от лорда Фрэнсиса, что недоглядела.

Я приподняла полог халата, какое-то время мы со зверьком молча смотрели друг на друга, а потом я протянула ему руку, в которой лежал очередной кусочек печенья. Зверёк повёл носом и сделал осторожный шаг в мою сторону. Потом ещё несколько.

«Сейчас цапнет», — только и успела подумать я, как почувствовала щекотание жёстких усов и прикосновение к ладони шершавого языка. Приняв угощенье, зверёк довольно курлыкнул и снова лизнул меня.

— Какая прелесть! — умилилась я, откидывая халат и уже смело поднимая зверька в воздух. Он покорно висел, не проявляя ни малейшего беспокойства. Брюхо было таким раздутым, что раздумывать об имени долго не пришлось. — Я назову тебя Пузырём. Пенелопа, принеси ему какую-нибудь лежанку. Я положу Пузыря рядом с кроватью.

Так я и обрела первого друга в новом мире. Экономка хоть и пыталась этому помешать, но потерпела фиаско и лишь глянула на меня так, как обычно смотрят на тихо помешанных. Вроде не опасны, но такое выкинут, хоть святых выноси!

Заснула я в тот вечер мгновенно, стоило упасть лицом на подушку. Мне снился принц Леннард, он насмешливо на меня посмотрел, а потом сказал:

— Если я её не смог полюбить, с чего мне тобой заинтересоваться, ведьма Проклятого омута!

Я вскрикнула и проснулась. Тут-то и ждало самое интересное: из королевского замка пришло два письма. Одно — официальный приказ Арисе Офосской, дочери лорда Фрэнсиса, ждать указаний, а пока оставаться в замке отца. Второе — личное послание для Арисы от принца Леннарда.

Глава 3

1

— Давай открывай, — поторопил меня родитель, когда вручил письмо от принца.

Было раннее утро, но меня уже подняли на ноги, приодели и причесали. Не без помощи неких магических штучек, напоминающих привычные щипцы для выпрямления волос и плойку для красивых локонов.

Гардероб Арисы был богатым, но на редкость однотонным. Она предпочитала тёмно-синие цвета, фасоны платьев были настолько чопорными, что в пору ходить в них в церковь, чтобы прослыть там оплотом добродетели.

«Конечно, она ещё и девственница», — так думала я, но, пробежав глазами первые строчки письма, поняла, что ошиблась.

— Что ты там молчишь? Вслух читай! — раздражённо произнёс рыжеволосый мужчина, похожий на моего родителя формой носа и ушей. Они даже хмурились одинаково.

Это был мой дядя. Милорд Харди Тритий Офосский, старший сын ветви моего нового рода. Если верить обрывочной памяти Арисы, весьма жестокий интриган, не раз переступавший через интересы своих близких ради новых титулов и земель.

Милорды сидели в каминном зале поближе к огню, а я стояла перед ними, будто провинившаяся служанка. Зала была по размерам сравнима с храмом, а пламя еле теплилось.

Батюшка Арисы, как я уже успела убедиться, был прижимист и рачителен, хотя и богат. Даже жену свою уморил экономией лет пять назад.

Мать Арисы заболела из-за сырости и плесени, налипшей на стены её покоев.

Итак, меня просили прочесть письмо принца Леннарда, а я всё тянула время, потому что хотя и понимала язык этой страны, сомневалась, что смогу так же легко воспроизводить без запинки письмо, написанное каллиграфическим почерком а-ля «уездной барышни альбом».

Но сердить родственников и дальше было бы не слишком умно. Я уже решила этой ночью, что если мне суждено здесь жить, то лучше стать принцессой, чем старой девой, попавшей в полную зависимость от милордов, смотрящих на меня так, будто я главная причина морового поветрия последнего десятилетия.

Я покашляла и развернула сложенную вдвое плотную белоснежную бумагу с оттиском королевского дома Меалиддов, герб которого представлял собой три лилии, над которыми свернулась в кольца змея с раскрытой пастью.

— Приветствую тебя, моя воронья миледи! — начала я читать на удивление легко и без запинки.

Потом посмотрела в сторону милордов и продолжила:

— Мне писали, что ты была больна и даже пыталась свести счёты с жизнью. Признаюсь, эта новость огорчила меня, потому что мне казалось, что наш последний разговор расставил всё по местам. Да, вы отдались мне по доброй воле, но не смеете утверждать, что я обещал вам что-то, кроме одной ночи.

«Ах ты, полоз королевский! Так вот из-за чего она утопилась», — только и успела подумать я, как отец Арисы взревел, словно раненый вепрь. Я, конечно, не слышала ранее, как орёт этот зверь, но представляла, что именно так.

— Что?! Да как ты посмела, дрянь подзаборная!

Родитель вскочил на ноги и, сжав руки в кулачищи, направился было ко мне, но я от страха крикнула что есть мочи:

— А ну, милорд, сидите там! Я ещё не закончила!

Конечно, лорда это не оставило, и тут бы мне и пришёл конец, если бы не вмешался дядя.

— Фрэнсис, и правда, сядь на место, — произнёс он спокойно, но это произвело на его младшего брата такое же действие как магическая успокоительная микстура, которую мне накануне дала Пенелопа. — Дослушаем.

Он выразительно поднял бровь и глазами указал родителю Арисы на место. Тот подчинился, но ещё кряхтел от злости, а его жиденькая борода тряслась от возмущения.

Я стояла ни жива ни мертва, но нашла в себе силы читать дальше, хотя вначале буквы расплывались перед глазами:

— Раз всё обошлось, вам не следует возвращаться ко двору. Такой впечатлительной маргаритке не место среди шипастых роз. Идите служить в храм Единой Богини, вы обретёте среди молитв и заунывных песнопений тот покой, о котором мечтали.

Ваш покорный слуга, его высочество Леннард.

Письмо закончилось, и я замолчала, не представляя, что теперь делать. Этот аристократический мудак слил Арису так технично, как не всем удаётся и в моём времени.

— Что думаешь, Ариса? — спросил металлический голос дяди.

Я подняла на него глаза и отчеканила:

— Надо вернуться и заставить его высочество пожалеть о своих словах.

— А сможешь?

— Смогу. Даже не сомневайтесь, милорд.

— Тогда решено.

Дядя неспешно поднялся и бросил через плечо брату:

— Выезжайте завтра поутру.

— Но в донесении королевского глашатая ясно говорится, чтобы она не возвращалась, — фыркнул лорд Фрэнсис, однако при этом с надеждой уставился на брата. Видимо, тот не первый раз совершал невозможное.

— Будьте покойны. Предоставьте это мне. И когда вы приедете в замок Трёх Роз, вас будут ожидать с нетерпением.

Я поклонилась дяде, но тот прошёл мимо, не удостоив меня взгляда.

— Ну, смотри мне, дрянь! Чуть что не так, остригу косы, и в богадельню пойдёшь, — прошипел над ухом заботливый родитель и поспешил вслед за прихрамывающим братом, стук палки которого затихал в коридоре.

Я осталась одна. Итак, первый бой выигран. Ну всё, принц, жди, скоро буду.

2

Весь день прошёл в сборах и в откармливании нового питомца. Я заставила Пенелопу и Вивиен носить мне лягушачьи потроха и пиявок в количестве несколько крынок в день.

Пузырь всё сметал, будто хотел наесться на год вперёд. А потом подбегал ко мне и тыкался холодной мордой в ладони, довольно мурча, совсем как котёнок.

Я раньше никогда не видела выдр, но этот экземпляр был чем-то средним между лаской, бобром и кошкой. Как-то после обеда Пузырь убежал, я уже думала, он не вернётся, но к вечеру этот фрукт появился и положил к моим ногам мелкую рыбёшку с выпученными глазами.

Так мы и подружились.

— Я беру Пузыря с собой, — сказала я лорду-родителю, почувствовав, что не могу вот так бросить зверушку. Он один из немногих, кому я могла доверять. И кто был ко мне добр.

— Что за причуды, Ариса? Думаешь, болотной выдре будут рады при дворе? — хмыкнул тот и засмеялся, должно быть, представив лица своих знакомых.

— Пусть покусает принца. Так ему и надо.

— А знаешь, что про тебя говорят здесь? — и вовсе развеселился родитель, стукнув по обеденному столу так, что подпрыгнули чашки и супница с тарелками. — Что ты ворожишь, как настоящая ведьма. Тебе вон вёдрами таскают потроха лягух! Это только кривотолки вызывает, за глаза тебя в чернокнижницы записали!

— Ну и пусть боятся, — вздохнула я, роясь в памяти Арисы. Нет, за ведовство здесь не наказывали, но не слишком и жаловали, предпочитая обходить чернокнижниц стороной. То ли дело белая магия!

В итоге на следующее утро, чуть забрезжил рассвет, мы были уже на ногах и отправились в путь. Я ехала вместе с родителем в одном экипаже, слуги, сопровождающие нас, в двух других, ещё двое везли гардероб и прочие нужные вещи.

Похоже, лорд Фрэнсис решил надолго покинуть родовое имение!

— Помни, королева Мориа приходится нам родственницей, пусть и дальней. А главное, не дай этого забыть остальным, — поучал меня лорд Фрэнсис, разительно изменивший линию поведения по отношению к дочери.

Это в своём замке он не считал меня за человека, а при королевском дворе хотел сойти за заботливого опекуна, денно и нощно хлопочущего о благополучии единственного отпрыска.

И пусть девица не в своём уме, но уж тут, право слово, не его вина, а покойной жены, в роду которой были безумцы.

А он так её любил, что не придал этому значения. Хотя следовало!

— А король? — спросила я, откопав в памяти предшественницы кое-какие интересные подробности. Например, о том, что он был крайне неравнодушен к молоденьким фрейлинам жены.

— Этот выскочка просто вскружил ей голову, — фыркнул папаня. — Вот и вышла за младшего дворянина. Что мешало остановить выбор на достойной партии? На мне, к слову сказать.

Я чуть не расхохоталась. Вот оно, значит, как!

Вскоре лорд Фрэнсис задремал на подушках и даже захрапел, а я, за неимением другого занятия, принялась смотреть в окно.

Пейзаж навевал тоску, везде и всюду раскинулись голые равнины, редко чередующиеся с болотными топями. Да уж, в таком месте немудрено захандрить!

Экипажи шли довольно бодро, что поддерживало во мне надежду на то, что к вечеру мы будем на месте. В памяти Арисы мелькнул какой-то портал, ускоряющий перемещения между дальними землями королевства Вернон. Книг в замке не держали, поэтому больше почерпнуть информацию мне было неоткуда.

— А зачем они, эти книги? — удивлялась Пенелопа, служившая в замке с малолетства. Как и все её предки. — Сыновей-то у лорда нет, а женщинам знания ни к чему. Не чернокнижницу же воспитывать. Ой, простите, ваша милость.

Пенелопа низко поклонилась и поспешила уйти. В замке за мной прочно закрепилась дурная слава. Разве болотная выдра признаёт своей хозяйкой обычную барышню?

Сам лорд тоже книг не любил. Как я выяснила, даже читал по слогам, чем невероятно гордился. Мол, время проводил не как архивная крыса, а на полях сражений, да в дозорах полкоролевства объездил. Войны в Верноне не было лет триста.

Незаметно для себя, я тоже задремала. Сны были тяжёлыми, в них мне чудились мёртвые розы, чёрные, с огромными и острыми шипами.

Потом экипаж как следует тряхануло, я открыла глаза и вскрикнула. В окна бил нестерпимо яркий свет, а в воздухе разлился густой запах горького миндаля. А ещё каких-то цветов. Казалось, миру пришёл конец, надвигалось что-то страшное и одновременно мучительно-прекрасное.

Последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание, был сдержанный смех лорда Фрэнсиса.

Глава 4

1

— На нас напали? — прошептала я, когда очнулась и заметила, что лежу боком на подушках, а экипаж тихо продолжает ехать дальше, только не по песчаной насыпи, а по булыжной мостовой.

— Что это с тобой было? — спросила лорд Фрэнсис, перекусывающий вяленым мясом. — Побледнела вся, затряслась, это тебе не инквизиторская проверка, пока бояться нечего.

И довольный собственной шуткой, он весь зашёлся смехом, потом поперхнулся и долго откашливался, сердито посматривая в мою сторону. Я спокойно наблюдала за его раскрасневшимся лицом, сложив руки на груди.

— Зачем сразу угрожать? Ничего такого я не сказал, — пробурчал он, но миролюбивым тоном.

Я только сейчас поняла, что он решил, будто бы я наколдовала, чтобы родитель поперхнулся. Как бы в наказание. Эх, тёмное время, тёмные люди!

Я пожала плечами и уставилась в окно. Пейзаж, действительно, разительно изменился. Теперь мы катили по равнинам и ухоженным садам, раскинувшимся по обе стороны от широкой дороги, вымощенной крупным булыжником.

— К вечеру въедем в столицу, — вздохнул родитель и положил еду обратно в лукошко, которое потом, кряхтя, спрятал по сиденье. — Скоро привал, пора и размяться.

Он меня не обманул. Через четверть часа мы въехали в придорожную гостиницу. Служка подбежал к нашему экипажу и с низким поклоном открыл дверь. Все работники и хозяин гостиницы вели себя так, будто прибыли важные господа.

Так, наверное, и было, только лорд Фрэнсис, с радостью принимая услужение, не одарил никого из слуг даже самой мелкой монетой, а нищим, просившим подаяние у ворот, бросил через плечо:

— Каждому дай — сам скоро рядом сядешь. Кто бы мне просто так подал!

Есть мне совсем не хотелось, поэтому, сославшись на головную боль и проверив, как там чувствует себя Пузырь, я поднялась наверх и мгновенно заснула. Всю дорогу до столицы я чувствовала слабость и головокружение.

И пришла в себя, только когда мы въехали в ворота королевского замка. Когда-то, видимо, он был настоящей крепостью, но с тех пор постоянно перестраивался, пока не превратился в хорошо укреплённый дом.

Правда, с дозорными башнями и винтовыми каменными лестницами, ведущими на колокольню или на верхотуры для караула.

Столицу я рассмотрела мало, мы ехали какими-то окольными путями, миновав большую часть красот и площадей. К тому же, стоило нам приблизиться к окраинам столицы, как на город сразу опустились густые сумерки.

К счастью, сейчас погода была достаточно тёплой, почти летней, хватало, чтобы не замерзнуть и с удовольствием изучать мир вокруг.

Замок Трёх Роз встретил меня огнями в узких высоких окнах и освещённым оживлённым двором. К тому же здесь было относительно чисто и, главное, никаких гусей и уток под ногами.

Покои мне отвели на втором этаже новой пристройки. Это оказались две смежные комнаты, довольно просторные и богато убранные. В отличие от замка лорда Фрэнсиса в обстановке преобладали яркие оттенки: от нежно-голубого до изумрудно-зелёного.

И слуги здесь были совсем другой породы: вышколенные, тихие, не позволяющие себе иметь, а тем более высказывать своё мнение.

Но самое главное, мне принесли корзину, в которой мерно посапывал Пузырь. Он и крошечным ухом не повёл, когда я почесала толстое брюхо, разве что принюхался и открыл глаз-пуговку.

— Ваша милость, —произнёс позади меня певучий женский голос. — У меня для вас есть послание.

Я обернулась. Передо мной была недурно одетая госпожа-горничная. Почему-то я была убеждена, что эта миниатюрная смуглая красавица с глазами испуганной лани и кокетливо-завитыми локонами, забранными наверх по последней моде, не была мне ровней.

Наверное, что-то в её взгляде убедило меня в этом. Ведь можно приодеться как госпожа, но раболепное выражение глаз не выветрится за пару дней или даже лет.

Девушка медленно подошла ближе и, сделав книксен, подала мне письмо без конверта, но скреплённое сургучом и печатью. Змея грозно раскрыла пасть и приготовилась к броску.

— Как вас зовут?

Вопрос, казалось, совсем не смутил девушку.

— Оливия, ваша милость. Я помощница экономки, миссы Гленны. Она распоряжается убранством комнат и залы в Орлиной части замка.

— Кто дал тебе это письмо? Я никого при дворе не знаю, — начала было я, но осеклась. Ариса же бывала здесь, даже жила последние годы, так что успела приобрести приятелей и завистников.

— Известно кто. Его высочество. Точнее, конечно, камердинер, этот высокий, вечно мрачный Хедрик, но послание от его высочества.

Девушка не стремилась уходить, с интересом разглядывая меня, будто прикидывала, чем же я могу привлечь принца, но стоило ей наткнуться на мой выжидательный взгляд, как девица покраснела и торопливо откланялась, чуть не запнувшись на пороге.

Я опустила глаза, только когда дверь плотно закрылась. Ну что, теперь можно и ознакомиться с содержимым письма принца. Судя по всему, он тот ещё любитель эпистолярного жанра!

2

Я шла по верхнему ярусу Орлиной пристройки и думала о том, как бы не оступиться и одновременно не выронить магический шар.

Управлять им я научилась ещё в замке родителя Арисы, но практики было столь мало, что этот засранец так и норовил выскользнуть из-под моего влияния и взмыть в небо.

Принц назначил мне тайное свидание в таком месте, где сам чёрт ногу сломит. Верхний ярус пристройки представлял собой чердак, заваленный хламом, с одним узким окном под потолком, прорезанным там, куда никогда не заглядывает луна.

— Ариса, вы пришли! — услышала я насмешливый голос и обернулась, чуть не порвав платье о край железного сундука, зачем-то громоздящегося прямо на проходе.

Словно кто-то нёс-нёс его, да и устал, а бросил здесь на всякий случай: сундук хороший, может, кому и сгодится.

— Ваше высочество!

Я сделала книксен, с нетерпением ожидая знака, чтобы подняться. Очень уж хотелось рассмотреть принца вблизи!

Он сделал шаг навстречу и подал мне руку.

— Давайте поместим ваш шар сюда, к моему, — предложил он, и на секунду наши магические поля соприкоснулись.

Это было очень забавно: ощущение, словно трогаешь что-то упругое, не имеющее формы, только цвет. И сразу приходит понимание того, каков этот цвет. Моё поле было нежно-голубым, принца — ослепительно белым.

Я даже боялась дышать, настолько этот момент был интимным, гораздо более проникновенным, чем поцелуй в губы.

Принц умело обращался с магическими шарами, как и все вокруг. Он поместил его на одну из специальных подставок, которые были вделаны в стены. Два шара мгновенно слились в один большой, и света стало больше.

— Присаживайтесь, Ариса, — указал мне принц на тот самый сундук, о который я умудрилась споткнуться. — Итак, вы всё же приехали. Надеетесь вытянуть из меня ещё кое-какие ценные сведения? Например, о якобы готовящемся перевороте, чтобы ваш отец и дядя, обгоняя друг друга, смогли заслужить милость нового короля?

Он стоял, скрестив руки, унизанные кольцами с яркими сапфирами, на груди.

Даже по меркам моего времени принц был привлекательным мужчиной. Стройный, подтянутый и в то же время крепкий. И в королевской стати ему не откажешь, как ни крути.

— К чему этот фарс с прощальным письмом? — тем временем продолжил Леннард. — Хотели вызвать во мне жалость и тем самым заставить жениться? Этого не будет, Ариса Офосская, вы слишком инфантильны и тщедушны для королевы. Вы женщина-дитя и не созданы для этого мира. Зря не хотите стать послушницей Храма Богини!

Его голос можно было слушать бесконечно: приятный баритон ласкал слух, но сейчас он звенел как лязг мечей и песнь натянутой тетивы.

Однако я не боялась ни угроз, ни гнева отставного принца. Отец Арисы пояснил мне, да я и сама поняла, что реальной власти за Леннардом не стояло.

Нет, он мог убить Арису, и никто бы и бровью не повёл, разве что королева бы нахмурилась, но как не простить пока ещё единственного сына!

Он мог даже попытаться приказать бросить в темницу кого угодно, многие были за принца и сочувствовали ему. Но законная власть есть тот, кто сидит на троне. И это был совсем не Леннард.

— Спасибо за откровенность, ваше высочество! Позвольте мне, вашей скромной слуге, недостойной целовать следы ваших ног и землю, по которой они ступали, ответить вам тем же, — с милой улыбкой произнесла я, чувствуя, как в груди закипает ярость. — Вы ещё не король, и одним богам ведомо, станете ли им. Я буду денно и нощно молить их о том, чтобы дожить до столь славного события. Но, возможно, этому что-то помешает.

— Что тебе известно? — Принц грубо схватил меня за локоть и заставил встать. — А ну, отвечай!

Я хотела было сказать, что ничего, и вообще речь идёт о вероятностях, можно умереть от простуды, оспы или даже упасть с лошади и сломать спину. Говорят, в мире несколько процентов здоровых людей не просыпаются по утрам.

Однако я и рта раскрыть не успела. Свободной рукой принц сдавил мою шею так сильно, что у меня перед глазами поплыли тёмные круги.

— Говори же!

— Не могу, — прохрипела я, хватая ртом воздух.

«Дай только освободиться, уж я тебе скажу!» — подумалось мне, и, к счастью, я почувствовала, что снова могу дышать.

— Не играй со мной, Ариса, что тебе известно?

Я села на сундук и закашлялась. Принц терпеливо ждал, пока я приду в себя, но извиняться не собирался.

— Её величество молода. Она вполне может родить наследника, — сказала я первое, что пришло мне в голову.

Ну а что, королеве чуть за сорок, у неё новый муж, любовь и всё такое. Тут любая расцветёт, а память Арисы подсказала, что королева Мориа уже родила троих, двое сыновей, правда, умерли в младенчестве, но...

— Ваш женский век короток, — произнёс принц. Сейчас он смотрел на меня чуть ли не с жалостью.

Я уже видела этот взгляд в замке отца Арисы, после того как объявила, что Пузырь теперь мой ручной зверёк. Девка, мол, совсем умом тронулась.

— Твои родственники готовят мне ловушку или нет?

Он снова наклонился и заглянул мне в глаза. В зелёных радужках вспыхивали огоньки, похоже, этот маг действительно что-то умел.

Чёрт, да он сейчас пытался меня заколдовать? Странно, но я ничего такого не чувствовала.

— Ты закрыта, как тебе это удаётся? — коротко спросил он, а я только ехидно улыбнулась.

Ну не говорить же правду! Точно решит, что слетела с катушек.

— Что ты задумала? Отвечай, пока не передал тебя безопасникам!

Он блефовал, хотя и строил из себя грозного принца. Ну что я такого сделала, чтобы меня взяли под стражу? Да и родственники у меня, как говорится, люди серьёзные, при связях.

— От вас ничего. Хотела сказать, чтобы вы, ваше высочество, держались от меня подальше. А то ненароком влюбитесь!

Я снова ехидно улыбнулась, прекрасно чувствуя, что этот аристократ королевской крови готов задушить меня голыми руками.

На самом деле отчего-то я боялась его сильнее, чем родителя Арисы. И даже её всесильного дяди.

Чувствовалась в принце какая-то сила, да такая, что может переломить человека, как тростинку. Или разума лишить. По-настоящему.

— Я понял, зачем тебя привезли.

Внезапно принц отступил, заложил руки за спину и посмотрел на меня немного по-другому, словно размышлял вслух.

— Вот почему я не могу ничего понять, вот отчего ты такая шальная. И закрыта для меня. Отец опоил дочь, чтобы вернуть ко двору и предложить королю. Конечно, как я сразу не догадался?!

— З-зачем? — икнула я, чувствуя разгорающуюся, как пожар, головную боль.

— Чтобы бастарда родила. Моя мать не сможет, и вот уже ты мать законного короля! Беги отсюда, Ариса, пока не поздно. Я спрячу тебя в храме и помогу дать обет. Тогда тебе ничто не будет угрожать.

Я даже не сразу нашлась что ответить. Почему-то этот принц старался отвадить меня от двора, и что-то мне подсказывало, что делал он это в своих интересах.

Я встала и поправила юбки.

— Благодарю, ваше высочество, за предложение, только не смогу им воспользоваться.

— Почему? Боишься отца? Дяди?

— Потому что не хочу, — отчеканила я, повернулась на каблучках туфель и, не разбирая дороги, пошла прочь, позабыв о магическом шаре.

В полутьме добежала по двери, чуть не сломав ноги, и бросилась вниз по лестнице.

Глава 5

1

От страха я быстро нашла дорогу в свои покои и выдохнула, только закрыв дверь на засов. Никто за мной не гнался, но страху я натерпелась, будь здоров.

И самое противное, что страх был иррациональным. Он вдруг пришёл и как демон, овладел моей душой, вызвав в ней смятение. Бурю на пустом месте.

Мне почудилось, что стало нестерпимо холодно. А потом меня словно бросило в пекло, медленно поджаривая на адовой сковородке.

Головная боль сдавила виски, я так и представляла, что холодные пальцы этого ледяного принца сдавливают мою голову в тисках. А он стоит, заставлял меня смотреть в глаза, и улыбается.

«Ты ещё хочешь остаться?» — спрашивает его взгляд.

Да, хочу. Потому что Арисы больше нет, этот мир и тело — всё, что осталось от прежней жизни. Анастасия сказала, что смерть не прощает нарушения планов, а я ведь, получается, обманула её. Тянется ли за мной до сих пор шлейф из мёртвых цветов?

«Ты должна выжить, Лиза. Любой ценой. Только живи!» — последнее, что сказала мне мама перед смертью. Я помню запах искорёженного горячего металла и привкус крови на языке, смрад тлена повсюду.

На секунду я снова почувствовала его там на чердаке. И испугалась того, что даже в облике Арисы смерть отыскала меня, а теперь уж точно не ошибётся.

Или это магия принца так на меня действует? Ещё один повод держаться от него подальше!

Вскоре в дверь постучали. Преодолев страх, я открыла и увидела двух девушек, похожих друг на друга как сёстры.

— Ваша милость, мы ваши горничные, — произнесли хором светловолосые и светлоглазые девицы невысокого роста, сделав синхронный книксен.

— Вы всегда всё делаете вместе? — спросила я с улыбкой, и девушки, как по команде, смущённо зарделись.

— Не сердитесь, ваша милость. Мы только недавно поступили на службу в замок Трёх роз, вот ещё и не пообвыклись, стараемся вместе держаться, — ответила первая. Наверное, та, что старше. — Как родители померли, так мы одни остались. Хотя и не без денег. Вот сестра и заупрямилась. Говорит: «Куда ты, Кэти, туда и я». А я к труду привыкшая, вот дальняя тётка по отцу и устроила нас сюда.

— Меня зовут Анабель, — ответила вторая и снова поклонилась.

Она была сложена изящнее, чем сестра, и производила впечатление неземного создания. Или как говорят, не от мира сего. В её взгляде часто мелькала отрешённость, будто девушка постоянно мечтала о чём-то возвышенном.

Как чуть позже мне сообщила старшая, родители, купцы третьей гильдии, в своё время следуя обету, хотели отдать её в храм Богини, вот и не напрягали житейскими мелочами.

— Вы умеете читать и писать? — спросила я, помня наказ отца, что лучше не марать бумагу собственным почерком. В случае непредвиденных осложнений можно всё свалить на горничную.

Враги, мол, никогда не дремлют, а после сегодняшнего разговора, кажется, я обзавелась ещё одним. Личным неприятелем королевской крови.

— Умеем, ваша милость, — пропела Анабель.

— Она лучше, — вставила, видимо, по привычке опекая сестру, Кэти. — В храме-то образованные в цене, а меня родители обучали больше по хозяйственной части. Но причёсываю и одеваю я ловко, вы сами убедитесь, ваша милость, если позволите.

— А за животными смотрите? — спросила я осторожно.

Пузырь пока остался в клетке в покоях отца, но долго тот зверя терпеть не будет. Он вообще бы не согласился, но боялся, что животное заколдовано, вот и смирился на время.

— Смотрим, ваша милость, — ответила старшая. — Куры и гуси у нас имелись, крупной скотины, правда, не бывало, но мы учимся. Кошка ещё была.

Младшая печально вздохнула и опустила голову.

— Хорошая такая была, ласковая. Очень Анабель любила. Но как родители от лихорадки померли оба, так её на улицу-то и вышвырнули. Померла, наверное, или собаки задрали.

Старшая подошла к младшей и обняла её за плечи, робко посматривая в мою сторону. Мол, можно ли, не рассердитесь.

— А с болотной выдрой подружитесь? — спросила я бодрым тоном, боясь, что сейчас сёстры сбегут от меня, сверкая пятками.

Уже хорошо усвоила, что люди думают, увидев дружбу выдры и человека. Нормальный, белокнижный маг с такими не водится, да и не признает его нечисть. То ли дело чернокнижник!

— Да, ваша милость, — смахнув слёзы, сделала шаг вперёд младшая. Старшая промолчала, но я видела, что она тоже не против, хотя и боязливо оглядывается по сторонам, когда думает, что я не вижу.

— Отлично, её скоро принесут. У меня есть ещё одна горничная, Вивиен, но, боюсь, она чаще будет проводить время с моим отцом, если вы понимаете, о чём я. А пока помогите мне переодеться, я с дороги и ещё не успела, а потом принесите что-нибудь поесть.

Кэти ловко принялась хлопотать, её сестра была на подхвате. Я только успела сменить дорожное платье на что-то полегче, как явились мой родитель и Вивиен, несущая клетку с Пузырём.

— Это что, твои горничные? — возмутился с порога лорд, не обращая внимания на низкие поклоны девушек. — Вот так нас здесь и ценят! Посмотри, их, видать, в глуши откопали! Ну да ладно, я здесь не за этим.

Он подошёл ко мне и склонился, дыша перегаром и любимой кислой капустой, сделав знак Вивиен, чтобы поставила клетку в угол.

— Видела его? Что вышло?

— Ничего, — ответила я. — Сопротивляется.

— И?

— Сказал, что поможет в храм уйти. Насовсем. Я ответила, что не ему мне указывать.

— Ай, молодец, девка, — хлопнул меня по плечу сальной пятернёй родитель Арисы. — Хотел бы я посмотреть на его лицо! Говорю же, боги меня любят, вон какой тебя вернули. А то всё хныкала, да книжонки читала! А с выдрой это ты ловко придумала! Нас теперь бояться будут!

Лорд Фрэнсис отошёл на середину комнаты и громко произнёс:

— Ну что, Ариса, доволен я тобой. Дай боги, чтобы и их величества не осерчали. Через час у нас с тобой официальное представление в Малом тронном зале. Оденься да причешись как следует. Я зайду за тобой ко времени.

И отец, снова окинув придирчивым взглядом сестёр-горничных, удалился.

— Выпускай Пузыря, пусть со всеми познакомится и освоится, — скомандовала я Вивиен, но та переадресовала приказ сёстрам, пояснив при этом:

— Я пока приготовлю платье для аудиенции, ваша милость. Лорд Фрэнсис дал мне самые подробные указания относительно того, как вы должны выглядеть.

Сколько пафоса было в её речах! Мол, я тут совсем не для того, чтобы за нечистью ходить! Ладно, пусть так. Аудиенция так аудиенция!

2

Одевали и готовили меня к аудиенции, будто хотели короновать. Всем распоряжалась Вивиен.

— Не эту диадему, а ту, — указывала пигалица сёстрам, и те безропотно её слушались.

В итоге меня нарядили в тяжёлое парадное платье, в котором было тяжело двигаться. Оно сдавливало грудь, будто тисками, я стала неповоротливой. Доспехи, а не просто наряд, богато украшенный рубинами и гранатами!

«Чтобы ступать величаво и не проявлять неуместной прыти», — пришло мне на ум, словно цитата из учебника о придворном этикете. Память Арисы выручила на этот раз, посмотрим, поможет ли мне она на аудиенции.

Отец Арисы, оглядев меня, довольно хмыкнул и головой махнул в сторону двери. Шли мы медленно, в сопровождении Вивиен, но и она отстала, стоило нам приблизиться в Малому тронному залу, который находился в старой части замка.

Стражники, стоящие у порога, молча пропустили нас, а герольд громко объявил наши имена.

Вначале я немного растерялась. Ожидалось, что аудиенция будет приватной, а тут собралось расфуфыренного народу будто на чьи-то именины. Но глазеть по сторонам было некогда.

Подав мне руку, лорд Фрэнсис прошёл по ковровой дорожке, оканчивающейся у подножия ступеней, ведущих в двум резным креслам, на которых и восседали их величества.

Поклонившись так низко, как того требовал этикет, я подняла голову и только тут увидела, что за одним из них стоит принц Леннард собственной персоной.

— Мы очень рады, Ариса, что ты поправилась! — улыбнулась мне королева. Она была бледной, утомлённой женщиной средних лет. Но голос у её величества оказался грудным и чувственным, а маленькие тёмные глаза добрыми и лучистыми. — Добро пожаловать обратно! Мне очень не хватало наших сеансов вечернего чтения.

— Благодарю, ваше величество! Мне тоже, — только и успела ответить я, как получила приказ:

— Вот и приходите сегодня ко времени принятия ванны. И принеси тех лотосов, чьи лепестки ты всегда кидала в воду. Никто, кроме тебя, Ариса, не может их достать из пруда.

Судя по тону, это была насмешка, но мне было без разницы. Если Ариса и краснела от намёков на то, что она может ради милости королевы лазить по пояс в воде, то я реагировать на шпильки не собиралась.

— Как прикажете, ваше величество!

— Ваша дочь похорошела за время болезни, — раздался густой бас короля.

Государь встал во весь свой могучий рост и спустился к нам, осторожно взяв меня за подбородок.

Король был исполином среди карликов, он напоминал мне столетний дуб, настолько крепко вросший в землю, что никакие ветра и бури ему уже не страшны.

А также я поняла, почему по нему сохли фрейлины королевы: широкий прямой нос, чувственные губы, мужественный квадратный подбородок украшали правильные черты лица его величества.

Всё портили только глаза — узкие, цвета янтаря. Хотя, бесспорно, в глубине их светился ум. Но и злость, смешанная с привычкой подозревать всех и вся.

— Может, она и не болела вовсе, а, лорд Фрэнсис? — насмешливо спросил король, и мой родитель принялся рассыпаться в извинениях.

Мол, конечно, хворала, но он так лечил, живота не жалея единственное драгоценное дитя, наследие дрожащей покойной супруги, что почти все деньги пустил на новомодные артефакты, возвращающие печальным девам вкус к жизни.

— Ну и не зря их потратили, милорд! Ваша дочь теперь станет завидной невестой. С таким-то взглядом. Ох, как огонь пылает! — усмехнулся король, опустил глаза в моё декольте, а потом не спеша вернулся на место.

Королева протянула ему руку, чтобы погладить короля по прямым коротким волосам насыщенного каштанового цвета, но он поймал её ладонь на полпути и нежно поцеловал узкие пальцы.

В это время я почувствовала взгляд принца. Вот уж кто смотрел только на меня! Будто инквизитор-фанатик на ведьму, уже привязанную к кострищу, и тут некстати разразился ливень.

Отец дёрнул меня за рукав, показывая, чтобы я отошла в сторону. Время, отпущенное нам, истекло, теперь королевская чета приветствовала прочих милордов с отпрысками, появившихся при дворе.

А напоследок, когда я уже подумала, что сейчас упаду в обморок от того, как тесно сдавливает меня платье, герольд снова объявил короля и королеву, давая понять, что церемония подошла к концу. И тут всех ожидал сюрприз:

— Милорды, миледи! — пробасил король, не обращая внимания на знаки, что делала ему жена. — Настало время объявить о радостном событии. Боги милостивы к нашему королевству и обещали к исходу зимы подарить нам наследника. Королева в тяжести, чему я безмерно рад. И в честь этого благодатного события будет дан пышный бал с представлением. Вам всем пришлют приглашения.

— Слава королю Джэру и королеве Мориа! Да будет благословен ваш род! — понеслось со всех сторон. Стражники застучали эфесами мечей в щиты, всюду раздавались верноподданнические вопли, а король под руку со смущённо-улыбающейся королевой прошествовали к выходу.

— Кланяйся ниже и кричи громче! — толкнул меня родитель, и я вынуждена была подчиниться, хотя сгибаться в столь неудобном платье была та ещё пытка.

Монархи вышли, и крики сразу стихли, потому что следом быстрым шагом и с самым угрюмым выражением лица по ковровой дорожке шёл принц. Он держался прямо с гордо поднятой головой и делал вид, что ничего страшного не случилось, но все, включая даже меня, понимали, что это хорошая мина при плохой игре.

Проходя мимо меня, он притормозил, я уже было дёрнулась, чтобы сделать шаг вперёд и дать знать, что я тут совсем ни при чём. И на чердаке несла всякую чушь, но лорд Фрэнсис схватил меня за руку и поклонился принцу:

— Ваше высочество! Рад видеть вас в добром здравии!

Принц презрительно фыркнул, снова посмотрел на меня так, что, если бы его взгляд мог убивать, я бы уже лежала бездыханным трупом у его ног, и быстро прошёл к выходу.

Глава 6

1

Тем же вечером, уже переодевшись в облегчённое традиционное платье знатной дамы той эпохи, я должна была прислуживать её величеству во время вечернего омовения.

Для этого фрейлинам полагалось облачиться в белоснежные лёгкие платья-рубашки до пола, поверх которых надевалось халат с длинными и широкими рукавами, скреплённое широким поясом, украшенным драгоценными камнями. В моём случае, это были рубины. Крупные, алые, как сама кровь.

Я вполне освоилась в теле Арисы. Иногда мне начинало казаться, что я всегда была ею, а то время, что носила имя Елизаветы, только привиделось. Являлось лишь тяжёлым, правдивым и спутанным сном, как детские кошмары.

Память ушедшей девушки помогала освоиться не хуже Википедии.

Я могла говорить на здешнем наречии, читать и писать, была знакома с обычаями. Но вот беда, Ариса недолго пробыла при королевском дворе и не до конца усвоила те правила, что не писались ни в одном пособии, но соблюдались негласно.

Конечно, слуги мне в этом не помощники. Одна приехала со мной из замка лорда Фрэнсиса, две другие сами были только наняты в замок Трёх Роз. Но на безрыбье, как говорится, и рак — рыба.

— Я так волнуюсь, Кэти, — начала я разговор с горничной, когда та причёсывала меня на вечерние посиделки у королевы. — Всё-таки такое событие. Её величество сама позвала меня присутствовать при её омовении.

— Не беспокойтесь, ваша милость. — Руки Кэти были мягкими и нежными, она умела сооружать на голове красивые волны, не причиняя боли. — Анабель уже с час как отправилась на пруд, поросший тиной, где и растут розовые лотосы. Она с Пузырём вмиг обернётся. Как хорошо, что вы позволили ей его взять, сестра прям ожила, а то ходила бледная, как тень!

— Ему тоже не повредит поплескаться в воде. Это же выдра, а не сухопутное.

— Как красиво, ваша милость, вы говорите! Анабель рассказала, что так только в книжках пишут, ну да ей виднее!

— Почему вы с сестрой решили пойти в горничные? Вы ведь из купеческой семьи, говоришь, деньги есть. Так почему, ответь?

Я спрашивала не ради пустого интереса. Во-первых, чем больше я знаю и понимаю обычаи и законы, тем легче здесь освоиться, во-вторых, мне надо завоёвывать преданность слуг. Никто не знает, какие враги ждут за поворотом. Вон, один уже нарисовался!

Принц Леннард прислал мне письмо сразу после окончания аудиенции у их величеств. Не письмо, так записку в пару слов, исполненную ровным каллиграфическим почерком:

«Берегитесь, ваша милость! Не следует думать, что те, кто сейчас толкают вас на предательство, не пожертвуют пешкой ради большой игры. Отныне и впредь забудьте о моей дружбе и не рассчитывайте на милость того, против кого выступаете».

Всё понятно. Надутый, обиженный муж решил, что я предала его и приняла сторону короля. И дёрнул меня чёрт сказать о возможной беременности королевы накануне того, как о ней объявили во всеуслышание!

Вот и оставалось теперь вербовать сторонников. Слуги неприметны, их особо не считают за угрозу, поэтому в присутствии горничных могут сболтнуть то, что никогда не сказали бы в другом обществе.

— Ну, сами понимаете, деньги, они кружат голову, — тем временем объясняла Кэти. Её пальцы чуть подрагивали. — Родичи решили отдать нас обеих в храм Единой Богини. Сами знаете, что это означает. Девы, отказавшиеся от всего мирского, навсегда закрываю лицо, оставляя миру только молчаливые глаза. А деньги храм делит между собой и теми, кто надоумил деву на такое. Вот родственники и решили.

— Но разве можно упечь девушку в храм насильно? — спросила я, чувствуя, что наткнулась на что-то важное.

— Нет, упаси боги! Но уговорить пребывающую в горе несложно. Анабель так сразу согласилась. Если бы не я, мы бы сейчас уже дали обеты.

— А храм Единой Богини играет какую-нибудь значимую роль в политике? Ну, то есть влияет ли на что-то? Например, даёт советы королю?

— А как же! Их курирует Святая инквизиция, а уж они во все дырки без масла залезут, простите за грубость, ваша милость. Я уж так, по-простому.

Вон оно что! Теперь мотивы принца мне всё яснее.

— Всё закончено, ваша милость! Вы просто прелестны!

Я кивнула и от души поблагодарила Кэти. Надо будет выпросить у лорда Фрэнсиса деньги на карманные расходы и одарить горничных.

Вскоре вернулась и Анабель с чашей, полный розовых лепестков. Я погладила Пузыря, мокрого, но довольного, и, взяв чашу, переступила порог, чтобы отправиться в покои её величества.

2

— Скорее, девы! Несите горячую воду! — распоряжалась старшая фрейлина, носившая на груди на длинном серебряном шнурке увесистый золотой ключ — символ её власти над свитой государыни.

В королевской купальне было жарко, душно и влажно, теперь я поняла, почему нас просили одеться в лёгкие рубашки.

— Давай, Ариса, подключайся, не стой столбом! — старшая фрейлина, дама преклонных лет с узким морщинистым ртом, но командирской выправкой, прикрикнула и на меня, дважды хлопнув в ладоши. — Её величество скоро придёт, а у нас ещё не всё готово. Эдит, не делай воду слишком горячей, головой отвечаешь!

Только войдя, я поставила чашу с лепестками лотоса на мраморную подставку и позволила служанке себя раздеть. Верхняя накидка-халат больше не понадобится.

Теперь мы, как нимфы, должны скользить по купальне с развевающимися волосами, чтобы услаждать взгляд королевы.

Конечно, на самом деле мы не были простоволосыми и полуобнаженными, но иллюзия создавалась именно такая.

— Как дела в вашем захолустье, Ариса? — насмешливо спросила меня одна из девиц, белокурая красавица с синими глазами. Стройная, но прихрамывающая на одну ногу.

Мы как раз стояли возле круглой мраморной купальни и лили в неё горячую воду. Всего я насчитала десять девушек, включая меня и старшую фрейлину. Ближний круг королевы.

— Всё прекрасно, Рьяна, — ответила я, не смотря на девушку. Около неё сгрудились подруги, явно враждебно ко мне настроенные.

Память Арисы подсказала, что они с Рьяной Вилент не были дружны, но и не ссорились. Отчего же она теперь явно искала повод для стычки?

— Зачем ты вернулась? На принца рассчитываешь? — продолжила блондинка со смехом. — Разве не слышала, его величество обещал моему отцу подумать о нашем союзе. Что смотришь? Это произошло сразу, как только ты нас покинула.

Я молчала, пока не вылила весь кипяток в купальню.

— Совет вам да любовь, — буркнула я и отошла за чашей с лепестками.

Странно, но когда эта белобрысая стерва заговорила с Арисой в подобном ключе, мне захотелось схватить её за шею и окунуть мордой в воду. Подержать немного, чтобы в штаны наложила, а потом отпустить и мило извиниться, швырнув в неё сухим полотенцем.

— Что улыбаешься, Ариса? Рада, что вернулась? — пристально посмотрела на меня её милость Лира, та самая старшая фрейлина.

Она ловко вцепилась в моё запястье, когда я проходила мимо, и заставила притормозить. Вблизи её лицо напоминало напудренную маску, глаза были хитрыми, словно у Лисы Патрикеевны. Где же я видела этот взгляд? Точно, у Анастасии, знахарки, что отправила меня сюда!

— Очень, ваша милость. Всем довольна.

— Ну вот, а то, поди, не верила, — сухой смех фрейлины заставил меня оцепенеть. Она сейчас о чём говорит? Об Арисе или Елизавете?

Я решила проверить.

— Только не поняла, исчез ли запах мёртвых цветов? Одна знахарка говорила, что за мной тянется шлейф.

Для постороннего вопрос звучал бессмыслицей, для посвящённого — знаком, что мы друг друга узнали.

— Ну, иди себе, её величество не любит ждать, — нахмурилась Лира и подтолкнула меня к купальне.

Я быстро высыпала листья лотоса и попыталась равномерно распределить их по купальне.

— Давай помогу, — услышала я тоненький голосок над головой и посмотрела на его обладательницу.

Ею оказалась чуть полноватая девушка с прямыми светло-русыми волосами и круглыми светло-карими глазами.

— Меня Карэй зовут, я новенькая, — доверчиво сообщила она и, схватив длинный шест, стоявший у стены, принялась ловко распределять лепестки по поверхности воды.

— Очень рада, я Ариса.

— Знаю, ты здесь знаменитость.

— Вот уж не догадывалась, — усмехнулась я, подняв глаза на молчаливо стоящих по бортам ванной фрейлин. Рьяна гордо вскинула подбородок и криво усмехнулась.

— Её величество королева Мориа, — громко объявила Лира, хлопнув в ладоши.

Карэй вздрогнула, будто её застали на месте преступления, и так бы и осталась сжимать шест в руках, если бы я не разжала её пальцы и не убрала его обратно к стене.

Всё это я проделала так быстро, что успела снова сделать книксен, пока королева, освобождаясь от верхней рубашки, готовилась к омовению. Она так и вошла в ванну в облегающей белой рубашке, расшитой золотом и украшенной узором из змеиных колец.

Девушки с радостью подавали её величеству руки, чтобы помочь и показать своё рвение. А королева милостиво кивала, сейчас, когда на её голове был золотой платок, завязанный на восточный манер, она казалась моложе, чем во время аудиенции.

Собственно, наше присутствие не требовалось. Мы стояли возле ванны и ублажали слух её величества песнями и последними сплетнями. Всё это длилось около полчаса, потом королева сменила одежду, облачившись во всё чистое и пахнущее цветами.

— Какая у вас прекрасная фигура, ваше величество, — рассыпалась в комплиментах Рьяна. — Мы все хотели бы иметь такую, но, увы, нет у нас ни вашей стати, ни вашей королевской грации.

Я переглянулась с Карэй, она закатила глаза и улыбнулась. Все понимали, что Рьяна перебарщивает: волосы у королевы жидкие, рост хоть и высокий, но походке не хватает плавности, глаза маленькие, с застывшим выражением испуганной лани.

Пока шло купание, я думала о том, насколько принц и его мать не похожи внешне. Наверное, сын пошёл в отца.

— Слышала, Ариса? Рьяна старается, потому что её величество хочет выдать её замуж за сына. Его высочество Леннарда, — шепнула мне Карэй, и я вздрогнула.

Вот оно, значит, белобрысая не лгала! Поэтому принц и пытался спровадить меня с глаз долой! Чтобы не мешала строить новые амуры!

— Ариса! Я дважды обратилась к тебе!

— Простите, ваше величество, задумалась, — ответила я, торопливо склонившись перед королевой. Она была одета для сна.

— После молитвы ты останешься и почитаешь мне! И не смей больше витать в облаках!

Вот сейчас в её отповеди был настоящий королевский гнев, и я снова склонила голову! Может, и зря я сюда приехала, но раз уж так получилось, надо скорее войти в курс дела и понять, как себя вести, чтобы избежать, с одной стороны, давления родственников, с другой — нежелательного брака с каким-нибудь мужланом.

Ничего, Лиза, ты смерть обманула, а уж людей и подавно обведёшь вокруг пальца!

Глава 7

1

Когда мы с королевой остались одни в её опочивальне, она достала ключ, который прятала в ящике будуарного столика, и открыла им неприметную полку в стене.

Её загораживала картина в толстой раме, на которой была изображён мифологический сюжет: Единая Богиня, тонкая вечно юная дева с внушительной грудью убегает от охотника, нечаянно заставшего её во время купания в пруду.

— Нравится, да? Мне тоже. Только время течёт очень быстро, и приходит час, когда охотник и дева меняются местами, — с горечью произнесла королева и нахмурила лоб. — На, читай.

Она протянула мне книгу в толстом переплёте, изрядно потрёпанную, будто зачитанную до дыр. Я поклонилась и взяла томик, искоса наблюдая, как её величество Мориа забралась в постель, слишком широкую для одиноких ночей.

А потом и сама села на указанный стул. Открыла книгу на заложенной странице и начала читать вслух:

— Мужчина подглядывал за своей суженой уже не в первый раз. Он, охваченный неземной страстью, раздвинул пышные заросли кустарника с волчьими ягодами, чей сок мог убить в одно мгновение, а аромат дурманил разум, и принялся наблюдать, как дева снимает верхнюю рубашку, обнажая изящные ступни и тонкие щиколотки, — начав бодро, уже к концу предложения я изрядно сбавила тон, хотя и старалась читать с выражением.

— Ну а дальше? — охваченная нетерпением, прикрикнула королева. На её бледном лице проступил румянец, а в глазах появился знакомый блеск. Она была возбуждена, но пыталась это скрыть за показным вниманием к поворотам сюжета.

Ладно, продолжим чтение средневекового порноромана!

— Дева кокетливо посмотрела в его сторону через белоснежное плечико и улыбнулась. Рудольф Галантийский и сам не понял, знала ли возлюбленная о его намерениях, заметила ли подгляду или решила, что её вожделеет озёрный тролль. Говорят, от соития смертной и этого существа первая поучает невиданное наслаждение, которое не могут подарить ей земные рыцари.

«Да уж, тролли бывают сексапильными, только глянешь, а он уже растаял в предрассветной дымке!» — подумала я и продолжила самым пафосным тоном:

— Дева приподняла рубашку ещё выше, специально не оглядываясь назад, она делала вид, что не знает о подглядывающем. А потом, засмеявшись, и вовсе скинула её. Теперь перед жадным взором рыцаря предстала её нагота, в том виде, в котором её ещё не видел ни один мужчина. Соски девы были розовыми, грудь полной и красивой, а ниже живота курчавился треугольник светлых волос.

— Достаточно, отложи книгу, я хотела с тобой переговорить!

Теперь голос женщины, сидевшей на подушках в ночной рубашке, принадлежал не усталой женщине, а королеве, принимавшей меня днём на аудиенции.

Я подчинилась и склонила голову, ожидая, пока Мориа начнёт:

— Как тебе мой муж? Не как король, как мужчина?

Я растерялась. Вот уж чего-чего, а подобного вопроса не ожидала.

— Ты не робей, это не проверка на верность. Я хочу предложить тебе свою милость. Как ты уже знаешь, я тяжела и немолода.

— Что вы, ваше величество, — возразила я не из лести, а потому что была иного мнения. — Вы ещё в самом соку. Пусть боги уберегут вас и ваше дитя от разных бед!

— Ну хорошо, — голос Мориа потеплел. Я чувствовала, что ей давно никто такого не говорил. — И всё-таки ради здоровья я не могу больше принимать мужа в своей опочивальне. Этот ребёнок очень важен для королевства, и мой долг государыни — следить, чтобы он родился крепким и в положенный срок. И, дай Богиня, мальчиком. Открой окно, мне душно.

Я выполнила просьбу королевы, но нарочно делала всё медленно, чтобы дать ей собраться с мыслями. И не только ей.

— Так вот, Ариса, ты ведь уже не девственна? Не бойся, я никому не выдам твоей тайны. У меня свои шпионы. Вот и хорошо, тогда тебе не составит труда выполнить мой приказ. Ты должна разделять с королём его ложе, пока я не оправлюсь от родов. Его величество пылок и горяч, он искусный любовник, но в его постели должна быть та, кому я доверяю. А я ведь могу тебе доверять, мы же родственники? Потом, будь уверена, я выдам тебя замуж за одного из самых достойных и богатых молодых лордов королевства.

Здесь её голос выдал хозяйку. Сейчас она говорила неправду. Вероятно, после того как я исполню предназначенную роль, от меня попусту избавятся.

— Я не могу ваше величество, — выпалила я, склоняя голову ещё ниже. Эх, надо срочно придумать благовидный предлог отказаться. И он был найден. — Я без памяти люблю вашего сына, его высочество Леннарда. Это ему я подарила свою невинность.

— Да как ты смеешь, безродная болотная девка!

Королева в два счёта оказалась рядом, её тонкие пальцы вцепились в мой подбородок и развернули лицо к свету ближайшего магического шара.

— Ишь чего удумала, в королевы метишь! Думаешь, я неспособна снова родить сына? Леннарду не быть королём, никто его не поддержит, а ты будешь делать то, что я скажу. Леннард пусть довольствуется Рьяной, и радуется, что ему вообще досталась жена. Детей у них не будет!

Внезапно королева, поняв, что сболтнула лишнего, осеклась и продолжила спокойным тоном, выпустив меня из своих рук:

— Все знают, что Леннард не в себе. Его предки по отцу, моему покойному королю, страдали Навеянным ужасом, принц, к сожалению, унаследовал наследственную меланхолию и склонность к душевному недугу, погубившего его предков. Королевству не нужен больной король. Весь этот род должен прекратиться. Уверена, Боги не допустят, чтобы Рьяна родила.

— Если всё дело в воле Богов, ваше величество, то и опасаться не нужно, — ответила я, еле скрывая иронию. — Их воле никто не сможет противостоять.

«Другое дело, если так решил новый король», — подумала я. Всё логично: ему не нужны дети принца. Если королева не сможет родить, со временем он найдёт её замену. Этого так и боялась несчастная, в глазах которой читались одновременно и страх, и ревность.

— Дура! Иди прочь, мы с тобой позже потолкуем!

— Как угодно вашему величеству!

Я сделала книксен и поспешила к выходу. Похоже, в замке Трёх Роз у меня стало одним врагом больше. А может, и не одним.

2

Вернувшись к себе, я первым делом велела приготовить ванну. А ещё — бумагу и перо.

— Что-то случилось, ваша милость? — тихо спросила Анабель, когда её сестра отправилась за горячей водой.

Купальня была общей для всего этажа, сначала требовалось её помыть, натаскать воду и прогреть мраморные полы средневековой ванной комнаты. Всем этим и занялась энергичная и спорая на дело Кэти.

Вивиен же, как обычно, ублажала родителя Арисы, оказавшегося ненасытным не только в еде, но и в любовных утехах. Девушка еле волочила ноги после бессонных ночей и зевала украдкой, приходилось постоянно отпускать её, чтобы не заснула на ходу.

— Вы это, ваша милость, не злитесь на дурочку! — как-то решилась поговорить со мной Кэти. — Эта ваша горничная, может, и сама не рада, да деваться ей некуда. Лорд рассердится, да сошлёт её обратно, а каково это, когда привыкла к чистоте, красивым платьям и подаркам.

— Можно в услужение к другому пойти, —начала было я, но осеклась. Куда она пойдёт?!

— Можно-то, можно. Только не каждый возьмёт испорченную служанку, да и ваш батюшка осерчает. Кому выгодно ссориться с влиятельным господином по пустякам?! И не знаешь, может, хозяин тот ещё хуже окажется. Или лорд выдаст замуж за кривого горбуна, а тот и начнёт Вивиен поколачивать за то, что не девушка была, да чёрной работой гробить. Даже в храм таким путь заказан, кто ж за них барыш даст!

Слова Кэти заставили меня призадуматься. Легко осуждать другого, не побывав в его шкуре! Со своей колокольни мне не виделись в полной мере проблемы таких хорошеньких, но бедных служанок, как Вивиен. И я стала относиться к ней лучше.

— Ваша милость, если я позволяю себе лишнего, только скажите, — напомнила о себе Анабель. Девушка обладала уникальным даром: тонко чувствовала настроение другого.

— Нет, всё в порядке. Я просто хочу написать принцу, что невиновна в его бедах. Но он вряд ли теперь этому поверит.

— А вы скажите лично. В глаза. Так оно лучше. Напишите, что хотите встретиться, а там и скажите.

— Спасибо, так и сделаю, — кивнула я.

Как раз явилась Кэти, порозовевшая от усердия и горячего пара купальни.

— Иду, только сейчас напишу пару слов, а ты, Анабель, отнеси куда следует.

Я села за стол, обмакнула перо в чернильницу.

«Я кое-что узнала о планах насчёт Вас. Предлагаю встретиться, напишите, где и когда».

Анабель взялась доставить письмо адресату.

— Я знаю камердинера его высочества. Хедрик мне даже крендель подарил, когда застал плачущей, — зарделась Анабель и, игнорируя возмущённые взгляды сестры, отправилась выполнять поручение.

Мы же с Кэти пошли в купальню. И, как назло, навстречу нам попался его величество король собственной персоной в окружении свиты из трёх лордов. Молодых и наглых.

— Ариса, доброй ночи! Собрались искупаться?

— Да, ваше величество.

Я склонила голову, надеясь, что король пройдёт мимо, но Пузырь, который сидел в корзинке, приподнял головой крышку и высунул любопытный нос.

— Что это у вас? Болотная выдра? — король прижал надушенный платок к носу и с опаской покосился на корзинку. Тот пару раз фыркнул, всем видом выражая, что тоже не рад знакомству.

— Да, ваше величество. Это мой питомец. Я спасла его от верной гибели.

— Зачем? Он же почти как крыса!

Наглые милорды из свиты придвинулись, чтобы посмотреть на зверька. Один из них, с внешностью упитанного златовласого пупсика, протянул руку, и Пузырь лязгнул челюстями в паре сантиметров от неё.

— Простите, ваше величество. Пузырь — зверь смирный, просто испугался.

— Вы ему и имя придумали! Интересная вы девушка, Ариса Офосская. Весьма интригующая. — Улыбка короля дышала благодушием, но узкие глаза смотрели насторожённо. Его величество подошёл ближе, наклонился к моему уху и тихо сказал:

— Я очень люблю разгадывать загадки. И вашу, будьте покойны, тайну скоро раскрою. После бала вы проводите меня в мои покои.

И, не обращая больше внимания на поклоны Кэти, отправился дальше, заложив руки за спину.

— Ну уж это вряд ли, — прошипела я сквозь зубы, проводив взглядом его мощную фигуру. Похоже, принц Леннард — меньшее из двух зол.

Глава 8

1

Принц ничего не ответил, и я отправила с Анабель повторное письмо, но и на него не получила ответа. Тем временем подготовка к балу шла полным ходом.

В будущем представлении мне досталась роль Злой колдуньи, а Рьяна, тайная невеста принца, играла Невинную и красивую девушку, не знающую, что она принцесса.

По сюжету Злая колдунья оморочила беднягу, не помнящую родства и племени, и погрузила в летаргический сон, который все приняли за смерть.

Странствующего рыцаря, который должен был пронзить колдунью мечом и освободить девицу, играл сам король. В финале девица вспоминает, что она принцесса, и рыцарь отвозит её в забытое королевство, чтобы жениться на спасённой и править вместе.

Роли распределяла королева, поэтому мне и досталась самая неказистая героиня. Предполагалась, что она будет сгорбленной старухой, но тут возмутился король, заявив, что будет куда драматичнее, если колдунья тоже останется красавицей. Говоря это, он так выразительно на меня посмотрел, что я только уверилась в своём решении.

Когда принц проигнорировал и моё третье послание, я перешла в наступление, а точнее, заявилась в его комнаты, расположенные под самой крышей главной башни, называемой в народе «Башней призраков невинно убиенных». Говорили, что там бродит и тень умершего отца принца, вот несчастный туда и переехал, отдав свои покои свите нового короля.

Высокий немолодой слуга принца открыл двери покоев и долго смотрел на меня таким мрачным взглядом, будто уже прикидывал, как будет избавляться от тела. В конце концов он произнёс с достоинством, которому позавидовал бы и его хозяин:

— Его высочество не желает видеть вас. Никогда.

— Это невозможно. Хедрик. Поэтому посторонитесь и дайте мне пройти. Я знаю, принц сейчас у себя.

— Негоже, леди ходить к молодым людям в их покои. Это против правил, а его высочество очень уважает традиции.

Я фыркнула и ответила как можно громче, надеясь, что меня услышит принц:

— Тогда пусть собирает котомку, кладёт туда свои печали и отправляется странствовать по свету. А на вас я натравлю болотную выдру.

На последний аргумент худой, как жердь, слуга не нашёлся что возразить, а только пролепетал, оглядываясь:

— Его высочество тренируется, никому нельзя нарушать его покой в это время. Это опасно!

— Ничего, у меня срочное дело.

Больше Хедрик препятствий мне не чинил и молча отошёл в сторону, настежь открывая двери.

В комнатах принца Леннарда царила походная атмосфера, всюду лежали тюки с неразложенными после переезда в башню вещами, и только полки книжных шкафов были полностью заставлены толстенными фолиантами.

Стеклянные дверцы сияли чистотой, а их бронзовые ручки были изрядно потёрты, словно принц только и делал, что перекладывал книги с полки на полку.

Хедрик вытянул руку и указал на закрытую дверь, из-за которой не доносилось ни звука.

— Идите, ваша милость, коли не боитесь, — усмехнулся Хедрик и прищурился, будто задумал подлость. Я не придала этому значения, а зря.

Бесстрашно распахнула дверь и попала в цветущий сад. На небе светила полная луна, а в яблоневом саду было так тихо, что захотелось сорвать крупный красный плод с дерева, чтобы убедиться в реальности происходящего.

Яблоко само упало мне в руки, я обтёрла его о платье и только собиралась укусить, как где-то близко послышалось тонкое позвякивание. Сунув спелый фрукт в карман, я, аккуратно раздвигая склонившиеся к земле ветки деревьев, сделала несколько шагов вперёд и застыла, как вкопанная.

Сад остался позади, передо мной раскинулась овальная поляна с вытоптанной травой. На краю голого участка, у самой кромки воды, шло ожесточённое сражение между двумя обнажёнными по пояс мужчинами.

Принц врос в землю, широко расставив ноги и стоя ко мне вполоборота, а его противник, гора мышц, похожий на увеличенную версию культуриста, разил мечом направо и налево, будто игрушкой.

Принц уворачивался, принимал удары, сталь кричала и жалобно звенела, извергая искры, но бой продолжался. Я стояла, комкая в руке платок, который незаметно для самой себя достала из кармана. Принц отступил на шаг, войдя по щиколотку в воду, на нём были высокие сапоги, так что вряд ли в пылу сражения он это понял.

А потом — крац! Лязгнул его меч, плашмя пройдя под оружием противника и взрезал кожу гороподобного монстра. На лице противника не отразилось ни малейшей эмоции, будто рана в груди была для него царапиной.

Однако он замедлился и удивлённо посмотрел на принца, который воспользовался моментом и занял удобную позицию, оказавшись сбоку от противника.

Монстр взревел, обхватил рукоятку меча двумя руками и, подняв оружие над головой, обрушил его на Леннарда.

2

Я вскрикнула и закрыла рот руками, осознав, что мой голос может отвлечь принца. Тем временем он ловко увернулся от разящего меча и оказался за спиной противника.

Клинок вошёл в груду мышц как нож в подтаявшее масло, и монстр растворился, рассыпавшись на мелкие части, будто состоял из воды.

Принц стоял ко мне спиной, опустив меч и тяжело дыша, а я захлопала в ладоши, приготовившись сказать, что это было зрелищно и красиво. Но внезапно Леннард резко обернулся и метнул в мою сторону чёрную змею, оказавшуюся молнией.

Всё было как в замедленной съёмке. Я отступила в тень яблоневого сада, потом повернулась к принцу спиной и бросилась прочь, к спасительной двери, за которой могла спрятаться. Откуда-то я знала, что молния-змея будет преследовать меня по пятам, пока не опутает ноги и руки и не лишит способности двигаться.

Не успела. Почти взялась за ручку двери, но та отвалилась, а я, зацепившись ногой за корягу, рухнула вперёд. Дверь внезапно сорвалась с петель и, словно живое существо, полетела на меня, грозя раздавить и похоронить под руинами.

— Помогите! — пискнула я и собрала в кулак неведомо откуда взявшиеся силы. Из моих рук заструился свет, как густой туман, но он был слишком слаб, чтобы остановить дверь. Меня ударило чем-то, и мир почти померк.

Я цеплялась за тонкую нить, соединяющую меня с этим миром, но понимала, что долго не продержусь. Сил мало. И моих, и тех, что достались в наследство от Арисы.

— Держись, Ариса! — услышала я голос принца, но приняла его за иллюзию. — Прости, я не видел, что это ты.

— Надо было лучше смотреть, — улыбнулась я, не понимая, произнесла я это вслух или только подумала.

К моему лбу прижали холодную монету. И нить, удерживающая меня в этом мире, окрепла настолько, что я смогла открыть глаза.

Первым в поле зрения попал склонившийся надо мной принц. «Надо же, а вблизи он даже ничего», — подумалось мне, когда наши взгляды встретились.

Сейчас в его зелёных глазах, обычно смотрящих с подозрением и чуть ли не с презрением, плескалась тревога. Узкое, вытянутое лицо, тонкие черты — его можно было бы принять за юношу, если бы не крепкие руки, державшие меня в объятиях. Запах пота смешался с жаром отгремевшей битвы и тонким ароматом яблонь.

— Как ты прошла? Впрочем, неважно, потом поговорим.

Он подхватил меня на руки, будто я была пушинкой, и понёс в комнату, где не было яблоневого сада и ужасных монстров, а остался лишь он сам, принц без права сделаться королём.

И пока он нёс меня, бережно, вполне аккуратно, я поймала себя на мысли, что хочу ему помочь. Неясно, правда, чем и как, потому что реальной власти у меня нет, отец и дядя всё решают за Арису, но она больше не покорная овечка, готовая лечь под жертвенный нож. Может статься, что и помогу.

Леннард опустил меня на диван, рядом с невозмутимым видом уже крутился Хедрик и оправдывался, время от времени бросая на меня раздражённые взгляды:

— Она не послушалась, ваше высочество. Я предупреждал, что во время тренировки вас беспокоить нельзя, но она не послушалась.

— Несите ларец исцеляющих артефактов, — бросил принц через плечо и бесцеремонно разодрал мою юбку так, чтобы оголить правое бедро.

— Скажи, Ариса, как ты смогла пройти сквозь охранное заклинание? Раньше таких способностей за тобой не водилось, — прошептал он, трогая белое пятно, расползающееся по коже.

— Я не чувствую боли, — ответила я. — А как прошла, не знаю, само собой получилось.

Ответом был долгий взгляд, которым принц одарил меня.

— Это белоснежная напасть. Пятно будет разрастаться, пока не пожрёт вас. Сделает оболочкой без души. Мне очень жаль, Ариса, но я не могу вас вылечить, только продлить существование. И то не уверен.

— Врёте! Можете, но рады, что скоро избавитесь.

Я не поверила словам принца, тем более что его взгляд говорил об обратном. О том, что он быстро сообразил, как впечатлить бедную девушку, склонную к тревожной меланхолии, заставить держаться подальше от него. И от двора.

— Надеюсь, нового короля этот дефект не испугает? Знаете ли, после бала он ждёт меня в своих покоях. С разрешения вашей матушки, разумеется. Её величество бережёт себя и будущего принца. Как говорится, новый принц лучше старых двух.

Леннард, всё ещё полураздетый, попытался схватить меня за горло или дать пощёчину, но я не стала разбирать и отвела занесённую для удара руку.

— Не смейте меня трогать! Иначе о ваших тренировках, уверена, незаконных, узнают их величества.

— Да как ты смеешь так разговаривать с его высочеством, дрянь?! — вознегодовал вернувшийся Хедрик. — Вот я тебе задам, и никто не спасёт!

— Пусть уйдёт, а мы поговорим.

— О чём нам разговаривать, Ариса?

— Например о том, чем так плоха вам в жёны Рьяна. И как вы будете меня исцелять.

— Позову стражу, ваше высочество! — хладнокровно буркнул Хедрик и направился к двери, ведущей в коридор, а Леннард молча смотрел на меня, словно хотел узнать, что я теперь буду делать.

— Зовите, ваше высочество. Только стража служит новому королю. И если вы меня сейчас выставите, возможно, скоро она прикажет и вам убираться восвояси.

Хедрик и ухом не повёл, кроме того он уже взялся за ручки двери, а принц продолжал молчать, и когда я уже собиралась выдать ещё один убийственный и унизительный аргумент, положил мне руку на бедро.

— Средство есть, Ариса, но оно тебе не понравится. Ты должна будешь разделить со мной ложе двенадцать раз за три полные луны. И то, говорят, это ненадёжно. Не проверял, знаешь ли.

Леннард хитро улыбнулся. Мол, сделал я тебя, а сам руки не убрал. Ладно, пусть подержится, мне не жалко, а, напротив, весьма приятно. Что оказалось неожиданным открытием, будто тело Арисы помнило его прикосновения. И всё ещё желало его.

Леннард сделал знак своему Церберу, и тот с поклоном гордо удалился.

— Договорились. Но не думайте, ваше высочество, я сначала проверю, так ли действенно ваше лекарство, как вы о нём говорите. Узнаю, тогда и приступим к лечению. Не раньше. Может, пятно и само к тому времени пройдёт.

— Только учти, Ариса, мне не нужна потаскушка из кровати узурпатора. Надеюсь, ты ещё там не побывала, — брезгливо поморщился Леннард и с отвращением взглянул на пятно на моём бедре. Принц отошёл подальше, скрестив руки на груди.

Я продолжала любоваться его красивым развитым торсом, к которому хотелось прижаться, чтобы ощутить упругость мышц. Мой бывший муж мог похвастаться только жирком, но я бы ни за что не бросила его из-за этого. Любят не за внешность, а за поступки.

Но он совсем обо мне не думал, когда собирался убить чужими руками. Вот она, цена их привязанности: мужчина любит, ложится в постель, а потом выкидывает тебя как тряпку. И это ещё, считай, повезло. Здесь, похоже, мужчины хоть и брутальные внешне, а сущность та же, мелковатая.

— Так что не так в Рьяне?

— Это я расскажу вам позже. Если вы соизволите меня выслушать и не станете наказывать молчанием. Доброй ночи, мой принц! — улыбнулась я, встала на ноги и, немного пошатываясь, вышла за дверь. И даже не взглянула в сторону венценосного нахала.

Пусть помучается неизвестностью!

Глава 9

1

Вернулась я в комнаты в самом паршивом настроении.Хотела уже приказать Кэти и Вивиен помочь приготовиться ко сну, как заявились мои родственники.

Вид мой вызвал у них недоумение, смешанное с любопытством и негодованием.

— Где ты таскалась, дрянь? — спросил родитель Арисы, двинувшись на меня со сжатыми кулаками. Этот мужлан привык решать все дела силой, умом-то Создатель не наделил!

— У принца. Выясняла его намерения, как вы и велели. Я зря времени не трачу, а делом занимаюсь, ради которого мы и приехали! — ответила я, скрестив руки на груди и посматривая то на родителя, то на дядю.

Последний, опираясь на трость, улыбался и, казалось, наслаждался сценой.

— И что удалось узнать? — спокойно спросил он, но в его тоне мне почудилась угроза. Он явно не привык позволять водить себя за нос дешёвым фарсом.

Дядя сделал знак моим горничным, и те так торопливо вышли в коридор, будто за ними гнались адские гончие. Дядя тут же подошёл к двери и прошептал заклятие, не позволяющее подслушивать.

— Королева позвала меня почитать ей перед сном. И сказала, что Рьяна, её фрейлина, выйдет за принца. И что детей у них не будет — род покойного короля прервётся.

— И отлично! — гаркнул родитель, устроившись с сапогами на моей постели. Я только поморщилась. Ну и манеры! Надо будет сказать горничным, чтобы перестелили.

— Нет, нельзя этого допустить! — выдохнула я, решившись озвучить вслух свой план. Пока ещё не созревший, не до конца продуманный. Но всё лучше, чем стать игрушкой короля.

— Что ты имеешь в виду, Ариса? — медленно спросил дядя. Он чем-то напоминал мне нынешнего короля, хотя несомненно уступал последнему в стати и красоте.

Дядя смотрелся обычным мужчиной старшего возраста, даже его брат казался красивее, но лишь на портрете в парадном мундире. Если видеть их вдвоём вживую, старший приковывает все взоры своей неторопливой манерой разговора и движениями, схожими с еле заметными подрагиваниями лапки паука, сидящего в центре паутины и ждущего беспечную жертву.

Какая-нибудь залётная муха или стрекоза, даже бабочка, порхает себе, посмеиваясь над неподвижным охотником, дразнит его, уверенная в собственной недосягаемости, пока не понимает, что влипла. А коли влипла, назад пути нет. Сожрут.

— Королева в возрасте. У неё мало шансов родить здорового ребёнка, — осторожно начала я, подбирая слова и пристально следя за реакцией слушателей. — К тому же не исключено, что это будет девочка. Новый король тогда найдёт себе другую жену, а бесплодную или неспособную больше рожать отправит с глаз долой. Или отравит.

Я выдохнула. Вроде тихо, никто не делает возмущённых лиц, не кричит об измене. Лишь лорд Фрэнсис хмуро посматривал то на дверь, то на брата. Видимо, от его решения всё и зависело.

А лорд Харди Тритий молчал и не смотрел ни на кого. Потом он повернулся спиной и сделал три шага к двери, его трость скрипела под тяжестью хозяина сильнее обычного. А потом дядя проворно повернулся на каблуках, преодолев расстояние в несколько шагов, и ткнул тростью мне в грудь.

— Я вижу, к чему ты клонишь. Только дело рисковое, шансов напороться на инквизицию больше, чем пережить завтрашний день. Что тебе ещё сказала королева? Не скрывай, вижу, что это не всё.

— Отвечай же! — топнул ногой родитель, вставший за моей спиной.

— Что на время её бремени, я должна стать любовницей её мужа.

— И что тебя не устраивает? — дядя выразительно поднял бровь, с интересом ожидая моего ответа.

— Что когда она родит, от меня избавятся. В лучшем случае заставят уйти в храм послушницей, в худшем — лишат жизни. И путь к принцу будет заказан.

— И?

Вот он, решающий момент!

— А если мы изначально сделаем ставку на принца, уже готового претендента на престол, у нас есть шанс выиграть.

— Что выиграть-то? — хмыкнул родитель Арисы, снова доставший из кармана видавшую виды зубочистку. Должно быть, он пользовался ею всякий раз, когда нервничал.

— Корону, —вместо меня ответил дядя. И произнёс это так, будто предлагал нам решить: власть или казнь за измену. И по его взгляду я поняла, что в случае провала первой на эшафот взойду я.

2

Я не представляла, какие конкретно шаги надо предпринять, чтобы довести опального принца до трона. Скорее всего, кровавые. Сейчас я не хотела об этом думать.

Вполне возможно, что мой план окажется мертворождённым, тогда и терзаться совестью не придётся. В любом случае мне предстояло сделать первый шаг — завоевать любовь принца.

Здесь будут несложно. Если речь идёт не о любви, а о постели. О случившемся в покоях Леннарда я предпочла умолчать, равно как и о его предложении разделить ложе. В лечебных целях, разумеется. А от простыней до сердца путь хоть и не короткий, но вполне проходимый. Многие чувства берут начало в алькове.

Так думала я, разучивая слова роли. Праздничный бал был назначен через неделю, а пока мне предстояла генеральная репетиция. Текст, что должна буду произнести со сцены, я запомнила сразу, но для привлечения внимания принца решила внести в него пару изменений.

Разумеется, приберегу их для выступления. А на генеральном прогоне буду вести себя как злобная кукла, завидующая красоте и невинности потерянной девы. Вот на ровном месте завидующая! Что ж, картонки любят во все времена, ну а я придам блеска своей героине!

Рьяна вела себя как будущая королева, что не могло ускользнуть от внимания нынешней. Её величество сидело в зале во время генеральной репетиции, и я решила подлить масла в огонь зарождающейся ненависти свекрови к предлагаемой невестке.

— Ты слишком красива! — произносила я глупые слова роли. — Никого не встречала с такой белой кожей и тонким станом. Да сгинешь ты, не познав любви мужчины!

Только вот тон, каким я произносила эти слова, должен был дать понять глупой блондинке, что я говорю совсем не о сказочных персонажах. И та заглотила наживку!

— Я дождусь своего рыцаря! — с пафосом и приклеенной улыбкой заявила она, заламывая руки. — Ради моих глаз он забудет прежних дам!

По традиции актриса должна была говорить реплики не партнёру, а обращаясь в зал. В это время я следила за лицом её величества, на увядающих щеках пошли красные пятна.

Дурочка Рьяна и не поняла, когда с таким жаром и невинными глазками говорила о рыцаре, что со стороны всё выглядит так, будто она имеет в виду короля! Ведь именно он будет играть главную роль в этой глупой пьесе!

Вот и её величество долго не выдержала и, вскочив на ноги, ни сказав ни слова, вышла вон. Сейчас в её походке, горделиво вскинутой голове и тяжёлой поступи чувствовался вызов.

Её милость Лира, старшая фрейлина, громко цокнув языком, посмотрела на Рьяну, как на вошь, распространяющую гнилостную немощь, и медленно пошла следом, держась за золотой ключ, висящий на длинном шнурке, символ своей власти.

Три девицы из младших фрейлин испуганной стайкой пичуг вспорхнули с насиженных мест и ринулись следом, а немногочисленные придворные многозначительно переглянулись. Парочка джентльменов брутальной наружности из свиты короля громко зааплодировали.

И Рьяна, гордая собой, прижав рук к сердцу, шутливо им поклонилась.

— Видишь, я буду иметь успех. А уж когда стану принцессой, и подавно! — прошептала она, проходя мимо и наклоняясь в мою сторону. Я с улыбкой посмотрела ей вслед. Ну-ну!

— Ваша игра, Ариса Офосская, очень меня впечатлила, — произнёс длинный и худой человек с остроконечной бородкой, одетый в пурпурную рясу. Я как раз спустилась с подмостков и собиралась покинуть зал для репетиций.

«Инквизитор, глава Ордена Святого Полония!» — подсказала обрывочная память моей предшественницы. И вместе с тем я остро почувствовала, что от этого человека и мага, умеющего распознавать ложь, лучше держаться подальше. Но ни в коем случае не сметь это ему демонстрировать!

— Благодарю, Великий Магистр! Ваша похвала особенно приятна. Не ожидала, что такому опытному царедворцу понравится простенькая пьеса!

Мы говорили, стоя поодаль. По той простой причине, что везде, где бы не появлялся Магистр, вокруг него образовывалась пустота.

От таких, как он, священников, выросших из пыточных дел мастеров, лучше держаться подальше. Магистр Петер Джеймс славился тем, что его противники однажды впадали в немилость и ударялись в ересь.

А чернокнижнику, за которого взялся сам Великий Магистр, уготована одна участь — магический огонь, очищающий от скверны. А то, что после этого маг терял Дар и превращался в полудурка, ну так, лес рубят — щепки летят.

— Я говорю не о пьесе, Ариса. А о вашем триумфальном возрождении. Говорят, вы вдруг очень изменились. После попытки утопиться в Проклятом омуте. И притащили с собой болотную выдру.

— Что ж, информация у нас поставлена хорошо, — процитировала я реплику из комедии советской эпохи. Теперь мне было не до смеха.

Магистр буравил меня своими круглыми и большими, как у совы, голубыми глазами. На его энергичном лице не появилось ответной улыбки.

— Дорожите своим родством с её величеством. И слушайтесь во всём. А иначе быть беде.

— Увы, я не чернокнижница, — снова попыталась я пошутить и сгладить углы, но сделала только хуже.

Магистр, который был выше меня на целую голову, наклонился к уху и прошептал:

— Видите, вы уже об этом жалеете. Как бы не пришлось пожалеть всерьёз... Доброго вечера, ваша милость!

И мужчина отправился дальше, задев меня полой сутаны.

От него веяло болотной тиной, да совсем не такой, в которой жил Пузырь, а той, в глубине которой прячутся не лягушки, а убитые мертвецы.

Их голые черепа зияют пустотами глазниц, а прекрасно сохранившиеся зубы оскаливаются в вечной ухмылке.

Глава 10

1

В замке было холодно даже летом. Некоторые помещения топили, но не все живущие в королевской обители могли себе это позволить. Дрова стоили дорого, а магический огонь и того дороже.

Правое бедро, на котором проступило белоснежное пятно, постоянно мёрзло и ныло, как суставы ревматика. Я поискала сведенья в обширной королевской библиотеке, но самостоятельно найти нужную книгу среди сотен томов, выставленных на пыльных полках, оказалось невозможно.

— Я могу помочь, ваша милость? — тоненьким голоском спросил тщедушный молодой человек.

Его лицо было густо усеяно веснушками, наверное поэтому говорил он тихо, а на глаза так низко надвигал кепку, что почти не было видно лица.

— Да, мне хочется почитать что-нибудь о белоснежной напасти. Слышали о такой?

— Нет, но я поищу. Простите, дедушка приболел, вот я ему и помогаю. Только не говорите, пожалуйста, лорду Виту Хуго. Он и так всё время твердит, что дедушке пора на покой, а ведь тогда не дадут пособие по выслуге. Надо поработать ещё пару лет.

Он лепетал, то бледнея, то краснея, тонкие руки дрожали, голос ломался, вот-вот заплачет, и мне стало жаль бедного юношу.

— Не волнуйтесь. Как вас зовут?

— Стефен, ваша милость, — чуть запнувшись, произнёс он.

— Вот и прекрасно, Стефен. А чем болен ваш дедушка?

Я стояла у стеллажа и с любопытством первооткрывателя рассматривала толстые корешки книг. Мне не хотелось смущать юношу. Особенно учитывая то, что я прекрасно видела: это переодетая девица в гриме.

Нет, внешне всё было сделано правдоподобно, но вот внутреннее чутьё говорило мне об обратном. Оно было таким настойчивым, что я ни минуты не сомневалась в его правдивости.

— Лёгочный задых у него. Это от здешней пыли.

— Понятно, вы можете идти, Стефен.

Фальшивый юноша поклонился и ринулся к раскрытой книге, лежащей на специальной подставке. Произнёс два коротких слова-заклинания, и её страницы замелькали, пока свет, исходящий от руки молодого человека не погас, и книга не раскрылась на нужной странице.

— Третий стеллаж пятая полка, — звонко отчеканил Стефен и три раза громко хлопнул в ладоши.

Приставная лестница ожила и, кряхтя, как старый истопник, двинулась к нужному стеллажу. Я смотрела на всё, открыв рот. Даже отодвинулась в сторону, чтобы ненароком не очутиться на пути деревянного служителя библиотеки.

Стефен проворно забрался по ступеням и, что-то пробурчав себе под нос, выудил из недр полки тоненький свиток.

— Вот здесь можно посмотреть, ваша милость. Про белоснежную напасть мало пишут, редкая это болезнь.

— Спасибо, я посмотрю.

— А я пока, с вашего позволения, ещё что поищу. Но, простите за то, что влезаю не в своё дело, об этом лучше знахарку спросите. Кассандру. Она к её величеству раз в неделю ходит. Говорят, на деньги жадна, не устоит перед мешочком золотых совиров.

Стефен говорил быстро, бросая на меня тревожные взгляды, словно боялся, что я сейчас дам ему пощёчину.

— Почему ты всё это мне говоришь? Мы ведь не были раньше знакомы.

— Ах, ваша милость, я обожаю книги и фолианты. Готов жизнь на них положить! Да только почти никто здесь этим богатством, — он оглядел стеллажи с радостным восторгом, — не интересуется. Кроме...

— Кроме кого? — спросила я, почуяв что-то интересное.

— Меня, например, — раздался за спиной знакомый насмешливый тенор. Я почувствовала себя до крайности глупо и от того покраснела до кончиков ушей.

— Доброе утро, ваше высочество! — обернулась я с глупым видом, пряча глаза. И, как назло, это высокомерное высочество заметил в моих руках брошюру.

— Дайте полюбопытствовать! А, это же трактат о немощах, я как раз за ним сюда и шёл. Позволите?

Я честно хотела сказать «нет», но понимала, что язвительность и неуважение к особе королевской крови в присутствии слуг замка будет расценено, как измена власти. Подрыв её устоев.

«Как бы не пришлось пожалеть всерьёз», — вспомнились мне стола Великого Магистра и его улыбка на тонких губах. А в глазах — предвкушение суда над ведьмами.

— Конечно, ваше высочество. Берите. Я пыталась расширить знания о редких недугах, но, конечно, с радостью уступлю эту книгу вам. Пойду плескаться в ванной и выбирать ткани для будущего бала. Я жду его с нетерпением. Слышали, у меня там почти главная роль?

— Я не люблю театр, Ариса. Но ради того, чтобы увидеть вас в роли Злой колдуньи, непременно приду.

— Уверяю, мне будет чем вас удивить.

— Да? — в глазах принца блеснул интерес. — Вот уж не думаю. Я знаю вас со всех сторон. Доброго дня, Ариса!

Я сделала книксен и опустила глаза, чтобы снова не съязвить. На сегодня с Леннарда достаточно.

Но если он всерьёз полагает, что знает меня, как утверждает сам, со всех сторон, пора вывернуться наизнанку и показать, что в моей книге высокородный господин пропустил самые главные страницы.

2

Праздничный бал открывало представление. В зале собрались нетерпеливые придворные, все места, даже галёрка, были заняты. Молодые люди шумели и громко смеялись, знатные дамы обмахивались веерами, хотя, как по мне, душно не было.

Магическая эпоха, в которую меня угораздило попасть, поражала любовью населяющих её людей к чистоте.

В замке Трёх Роз всюду стояли чаши для омовения рук, вода в которых менялась почти каждый час, купальни, даже самые скромные, казались прекрасными термами времён Золотого века.

От людей не разило потом и нечистотами, маги даже презрительно прозвали меня «грязной ведьмой с Проклятого омута» за дружбу с болотной выдрой. Но нас с Пузырём, которого я брала всюду, куда бы ни отправлялась, чужие суеверия не волновали.

— Надеюсь, ваше животное осталось в покоях? — усмехнулась старшая фрейлина, посмотрев на меня через лорнет. Видела её милость Лира прекрасно, но любила пустить пыль в глаза.

Вот и сейчас ей непременно надо было находиться за кулисами, чтобы собственноручно контролировать выход артистов , будто маэстро-распорядителя, пышного толстячка в дамских подвязках, возомнившего себя великим драматургом, было недостаточно.

— Твой выход, Ариса! — подтолкнул он меня к сцене. Я начинала пьесу и заканчивала. — Их величества уже в королевской ложе.

О, прекрасно! Я слышала шум и приветственные крики, значит, и принц тоже явился. Забавно, по этикету он обязан сидеть вместе с матерью и отчимом, смотря им в затылки. Даже не слишком хорошо зная характер Леннарда, я не сомневалась, что он мысленно осыпал проклятиями обоих. Отчиму, безусловно, доставалось чуть больше.

По замыслу толстяка, открывался спектакль скучнейшим монологом Злой колдуньи о том, что она, как любой картонный злодей, пакостничает по природе и задумке горе-автора.

Я решила придать этому образу чуть больше блеска. Посмотрим, удастся ли это!

Всё происходящее я воспринимала как большой костюмированный квест, весьма правдоподобный, но всё же нереальный. Так было легче, чем взглянуть в лицо правде. Кстати, иногда я просыпалась в поту, если снилось, что я просто больна и нахожусь в психушке, а всё это — мои иллюзии. Бред душевнобольной!

Ну, бред так бред, вот и поразвлекаюсь с собственными тараканами! Я представила Леннарда огромным рыжим прусаком на двух ногах, он высокомерно шевелил усиками и фыркал, едва меня завидя. Этот образ помог успокоиться, когда я оказалась на залитой светом сцене.

Зал моментально затих, ловя каждое моё движение. Ну, Лизка, вот и не стой столбом! Покажи этим магам всё, на что способна!

— Не знаю, куда я попала. А нет, вроде, родимый заколдованный лес! — начала я бодро.

Эти слова были в тексте, а дальше, если следовать канону, мне полагалось говорить о том, что я озлобилась по причине одиночества и безобразной внешности. Мне на всю щёку нарисовали уродливый шрам, идущий через шею на оголённое правое плечо.

— Как скоротечно время! И как ненавистно мне всё красивое! — произнесла я с пафосом и тут же добавила: — Особенно если оно женского пола. А вот красавчика-мужчину я бы заманила в свою чащу!

В зале раздался грубый мужской смех, ему вторили другие голоса. Так, значит, задумка неплохая.

И хоть из-за яркого света, направленного на сцену, я плохо видела сидящих в креслах, мне было очевидно, что я нравлюсь зрителям.

— Одичаешь тут без мужской ласки! Не со зверями же обниматься! Я дама хоть и в возрасте, но вполне себе богобоязненная!

Тут я оправляла складки пышной чёрной юбки и приосанивалась, совсем как это делала Рьяна в обычной жизни. Похоже, аналогию уловили и в зале, потому что снова послышались одобрительные возгласы.

Заканчивала я монолог не скучнейшими вздохами, а весьма ёмкой фразой:

— Хоть бы рыцарь какой в мою чащу забрёл! Вот это было бы дело! А нет, опять девица! И что мне с ними делать?! Солить, что ли?

Тут на сцену выпорхнула. Рьяна с громкими песнями, похожими на завывание ветра.

Отыграли мы по сценарию, и когда скрылись за кулисами, на меня ожидаемо набросились все подряд.

— Она специально всё портит! — шипела Рьяна.

— О моя пьеса! Это такой провал, такой провал! — горе-драматург прижал пухлые ручки ко лбу, смешно выпучивая глаза, и принялся бегать, как пони, по кругу.

— Да не провал, маэстро! Успех! — усмехнулась её милость Лира. — Сами прислушайтесь!

Из зала доносились негромкие выкрики, требовавшие меня на сцену. Всё шло по плану. Интересно, принцу понравилась моя игра?

По крайней мере, он должен был разочароваться в Рьяне и понять, что рядом со мной эта глупышка — просто блеклая моль!

У меня был небольшой перерыв, во время которого я предполагала собраться с мыслями. Так, пока Рьяна и король на сцене, надо продумать роль.

В следующем эпизоде я играла вместе с Рыцарем, которого должна была попытаться соблазнить, но действовать нужно так, чтобы его величество, играющий рыцаря и временно покинувший супругу и пасынка, не захотел продолжить сцену соблазнения уже в своих покоях.

И для этого Кэти, прибежавшая точно в перерыв, сунула мне в руку флакон с болотной водой с добавлением слизи с кожи Пузыря.

Запах был сногсшибательным в прямом смысле этого слова. Теперь ко мне неделю никто не подойдёт ближе чем на три шага!

Оно и к лучшему. Я не Пузырь, с моей одежды запах так быстро не выветрится, как с его кожи. Зажав нос одной рукой, другой я вылила на себя полфлакона и отправилась на сцену.

Представляю, какой будет удар для обоняния магов, привыкших к чистоте и благоуханию! Ну ничего, зато его величество больше и не взглянет в мою сторону!

А ещё из вредности отошлёт к принцу. Даже если не отошлёт, сама к нему заявлюсь, потупив глазки. И скажу, что решила принять его лечение от белоснежной напасти.

То-то у него рожа будет! Хоть посмотрю да посмеюсь! Итак, Лиза-Ариса, не робей!

И я гордо вышла под свет софитов.

3

Воняло от меня знатно.

По сюжету Рыцарь, впервые увидевший Злую колдунью, должен был отпрянуть, а на его лице полагалось появиться гримасе отвращения. Мол, зло, оно при первой встрече легко узнаваемо.

На репетициях его величество с удовольствием льнул ко мне, норовя погладить по всем мягким местам. Останавливало его лишь присутствие королевы, которая с усталой улыбкой наблюдала за супругом. Не знаю уж, как королём, а актёром он был дрянным.

Зато сейчас я помогла проявиться его скромному дарованию во всей красе. Бедняга чуть не закашлялся и, сдерживая рвотные позывы, с искренним отвращением морщил нос.

— Кто ты, Порождение тьмы?

— Я та, что суждена тебе в невесты, — произнесла я с нескрываемым злорадством и вставила самолично придуманную реплику, обращаясь к залу: — Тебе нравится мой аромат? Я собрала самые свежие лягушачьи потроха в округе.

Снова раздались смешки. Видимо, придворные давно так не веселились.

— Оно и заметно. Наверное, некоторые из них были не слишком свежими, — съязвил государь и подмигнул мне.

Публика захохотала ещё громче. Я посмотрела в королевскую ложу: её величество снисходительно улыбалась, а принц мрачно рассматривал свои руки, всем видом показывая, что ему этот фарс для не шибко одарённых неинтересен.

И лишь когда мы с его величеством разыгрывали сцену битвы, он увлёкся, даже привстал со своего кресла. Должно быть, хотел увидеть, как меня проткнут.

По сюжету я сначала пыталась обольстить Рыцаря, но он стойко отверг мои поползновения и в довершение проткнул мечом. Над Заколдованным лесом взошло солнце, и влюблённые соединились.

Во время репетиций мне приходилось всё время ускользать из объятий его величества, а сейчас он сам опасался моих настойчивых притязаний. Получилось очень даже правдоподобно. И королева осталась довольна.

После мнимого ранения в живот я упала на сцену и прокаркала оттуда зловещим голосом, указывая крючковатым приставным пальцем на Рьяну и короля:

— Вы не будете счастливы. Особенно ты, бледнокожая и белобрысая!

Я чуть не хихикнула, голос подвёл, поэтому получилось, что запищала, как будто меня малость придушили. Зрителям это понравилось ещё больше.

Аплодисментов я собрала чуть меньше, чем его величество, и то потому что придворные понимали, кому надо хлопать громче.

Словом, представление удалось на славу. Толстяк-драматург даже кинулся мне на грудь, но потом, прижав надушенный платок к носу, заплакал и махнул рукой.

Я ушла переодеваться и смывать грим. Её милость Лира, улучив момент, когда мы с ней останемся наедине, произнесла:

— Теперь и ванна не поможет. Что это?

И дама принюхалась:

— Неужели слизь болотной выдры? Умно, ничего не скажешь. Но будь осторожна! Здесь много тех, кто не хочет возвышения опального принца.

Она помогла мне обтереть кожу полотенцем, пропитанным розовой водой, и подала свежее бельё. И всё-таки я понимала, что пахнет от меня так, что никто не выдержит рядом дольше часа. Ну, это и к лучшему.

— Вы предупреждаете меня, ваша милость? Почему?

— Наверное, потому, что я личная гадалка её величества. И вижу в знаках карт то, что не всех обрадует.

Так это ловушка? Может, королева решила выведать мои планы, вот и подослала мадам Лиру?

— Ах, зато больше не слышен запах мёртвых цветов, — улыбнулась старшая фрейлина. Это был некий условный знак. — Но опасность для тебя не миновала, девонька.

Больше она мне ничего не сказала и уже собиралась было уходить, как я решилась спросить:

— Её величество ведь просила погадать на сына? Что вы увидели в картах?

Лира обернулась. Её густо напудренное лицо напоминало маску покойника, на минуту мне показалось, что смерть заглянула мне в глаза, отчего по спине пополз могильный холод.

— Что и обычно, — пожала она плечами. — Если один возвысится, другой погибнет. Всё туманно и неясно.

Она ушла, и в комнату сразу вошли Кэти и Вивиен, мои горничные. Обе с записками от родственников.

Вивиен оттеснила товарку и громко хмыкнула, когда та попыталась возмутиться.

— Мой род, — высокомерно произнесла она, словно речь шла о знатнейшем семействе страны, — служит дому Офоссских три поколения. Я имею право не соревноваться в услужении господам с сиротами-выскочками из мещан.

— А мои предки никому не прислуживали, — спокойно ответила Кэти и отступила на шаг назад.

— И что? Ты теперь не лучше меня, а намного ниже в социальной иерархии. Я могу подняться до госпожи, а вот ты уже нет

— Тихо вы там! — прикрикнула я на обеих. — Забыли, где находитесь?!

Первой сделала шаг вперёд Вивиен, пигалица с поклоном поклонилась и передала мне письмо.

Я сломала печать, развернула бумагу и пробежала глазами несколько строчек.

«Больше никакой самодеятельности! Не будь дурой и не ставь все деньги на кон, — писал родитель Арисы. — Работай по обоим флангам: и по левому, и по правому. Я за тобой приглядываю. О каждом шаге докладывай мне».

— У тебя тоже письмо? — подняла я глаза на Кэти.

Взяла из её рук послание и отошла к окну. Дядя Арисы был более краток и не снисходил до угроз и наставлений:

«Я организовал всё так, что его величество заставит принца пригласить тебя на четыре танца. Используй эту возможность с умом».

Ну вот, отлично!

Я обернулась к горничным.

— Мне нужно открытое бальное платье. Найдите в моём гардеробе что-то подобное. Живо! И ванну приготовьте! Бал уже через два часа!

Глава 11

1

— Ваша милость, взгляните!

Кэти вывесила передо мной три платья, Вивиен, делая вид, что ничего не замечает, раскладывала на постели диадемы, серьги и ожерелья, чтобы я могла выбрать подходящие к наряду.

Анабель же с самым отрешённым видом игралась поодаль с Пузырём, выпущенным из клетки и радостно по этому поводу похрюкивающим.

Я не трогала их, понимая, что младшая сестра Кэти совсем не приспособлена к реальной жизни, зато её умения могут пригодиться мне позже. Когда я начну переписку с принцем.

Платья были богато расшиты драгоценностями и выглядели так, будто их смастерили для торжественного случая вроде крестин или свадьбы. Родитель Арисы хоть и был крайне прижимист и так и не выделил мне деньги на поощрение горничных, но на нарядах дочерей не экономил.

— Как считаете, золотое или красное? — спросила я слуг.

— Золотое, оно вам очень идёт, — вкрадчиво сказала Вивиен. — Это королевские цвета.

— Вот именно, — заметила Кэти. — Её величество, говорят, планирует их надеть. Будет, нехорошо. Могут ещё посчитать, что вы нарочно выбрали такой наряд. Возьмите красное.

— В красном будет её милость Вилент, — с нескрываемом превосходством произнесла Вивиен. Мол, хорошая горничная должна знать такие вещи и не ставить госпожу в неудобное положение.

— Возьмите то, голубое. Оно очень пойдёт к вашим глазам и волосам, — подала голос Анабель, вставая с колен и отряхивая передник. Пузырь юркнул под кровать, но на этот раз никто из девушек на него не шикнул.

Я задумалась.

— Несите, примерим!

— Оно очень мнётся, ваша милость, — с сомнением проговорила Кэти, но направилась к шкафу, всё ещё с сожалением посматривая на платье, расшитое золотом.

— Зато такого никто больше не наденет! — упрямо сказала Вивиен, лишь бы возразить старшей из сестёр.

У них была негласная война за право называться старшей горничной. И их споры за мнимое первенство были тем ожесточённее, чем больше ходило слухов о том, что я приехала только за тем, чтобы захомутать принца.

Вивиен, до этого крутившаяся возле лорда Фрэнсиса и почти игнорировавшая его дочь, которой приставлена была прислуживать, вдруг стала такой приторно-угодливой, что каждый раз, как я видела её лицо, выражавшее крайнее стремление оказаться полезной, во рту становилось сладко до тошноты.

Я оглядела голубое платье и решила остановить выбор на нём. Оно было пышным, но не настолько, чтобы мешать ходить и танцевать вальс, с другой стороны ткань напоминала шифон, но приятный телу и почти невесомый.

— Сюда подойдёт вот этот кулон! — указала я на голубой опал.

— Этот камень приносит несчастье, ваша милость, — осторожно заметила Кэти, а Вивиен закатила глаза. Мол, что за деревенские суеверия!

— Вот и пусть принесёт его моим врагам!

— Точно, ваша милость! —поддакнула Вивиен и оглянулась на сестёр, как завоеватель на порабощённых: видали наших? Вот и выкусите!

Кэти только развела руками, а Анабель и не заметила этой войны, потому что все житейское было ей не то чтобы чуждо, но проходило по краю сознания, не затрагивая душу. Есть и есть!

Причёской снова занималась Кэти, я уговорила её отказаться от помпезных завитушек и локонов в стиле кукольной принцессы и украсить полураспущенные волосы нитками жемчуга.

— Вы выглядите как речная нимфа! — улыбнулась Анабель, увидев окончательный вариант, и я поняла, что всё получилось.

Запах, правда, так и не исчез, но, залитый парфюмом, уже не был таким резким и удушающе-невыносимым. А то, что пахло от меня, будто я из конюшни вышла, а перед этим сутки без остановки убегала от разъярённого медведя, так это так, мелочи. Принц вытерпит, куда ему деваться!

Бало проходил в танцевальной зале, выходящей в оранжерею и Зимний сад. Когда я показалась в дверях в сопровождении отца Арисы, который, удовлётворённый моим внешним видом, даже потрепал меня по щеке, то обмерла от обилия света, многоголосия мелодии, доносящейся откуда-то сверху и звона хрустальных бокалов, похожего на пение маленьких фей.

Обрывочная память Арисы помогла мне и на этот раз. Правда, бедняжка успела побывать только на одном балу, но для меня и этих сведений оказалось достаточно, чтобы сориентироваться и не попасть впросак.

Сейчас, до оглашения открытия бала, незамужние девицы должны были сидеть в специально отведённой зелёной зоне в присутствии старших родственниц. Замужним дамам дозволялось быть подле мужей, разговаривающих с придворными о внешней политике, погоде и ценах на зерно и чугун.

Дамы скучали, лениво улыбались и оглядывали друг друга придирчивыми взглядами. Вдруг у наглой свояченицы, отхватившей графа или герцога, драгоценностей в причёске больше!

А уж если в веере одной из соперниц сверкает сапфир, то это уже неслыханная дерзость! Она совсем о скромности не слышала?!

Но меня не интересовала эта ярмарка тщеславия, я здесь с определенной целью. Меня посадили рядом с тётушкой Тейлор, женой всесильного дяди-герцога.

Она была чуть ли не моложе Арисы, но вела себя до крайности высокомерно и покровительственно, будто я попала под её опеку не как незамужняя девица, а как приживалка, стоящая в иерархии ниже, чем любимая болонка.

— А правда, что вы вернулись из-за несчастной любви? — спросила она, снисходительно улыбнувшись и поморщившись.

— Правда. Я безумно тосковала по принцу и готова на всё ради его взгляда. На всё, понимаете?

Я выпучила глаза и протяжно выдохнула, прижав руку к груди. Наверное, я выглядела малость безумной, потому что Тейлор сдержанно кивнула и отодвинулась. Кумушки, стерегущие таких же дев, как я, напротив, сели поближе, чтобы не пропустить ни слова.

Полагаю, они в душе потирали руки, потому что вместо пустых разговоров получили возможность услышать сенсацию. Прямо шоу Малахова! Ну а мне это было на руку: пусть все слышат, что я люблю принца и никому его не отдам.

И разнесут эту новость по всему замку, чтобы ни у кого и сомнений не возникло: Принц женится только на Арисе Офосской. Кто бы и что бы там ни думал и ни просчитывал!

— А он вас? — спросила Рьяна, ехидно хихикнув. Она была одета в платье персикового цвета, оголяющего белоснежные плечи.

— Безумно, ваша милость. Стесняется, конечно, но после того, что было между нами, в этом нет никаких сомнений. На нашем пути много препятствий, но ведь для настоящей любви ничто не помеха. И никто.

Произнеся последнюю фразу, я улыбнулась Рьяне, и та порозовела от досады.

— А что было между вами? — подхватила одна из стареющих дам с бородавкой на носу.

— Признания в любви, а вы про что подумали?

Я продолжала играть роль восторженной дурочки. Тейлор вечером всё расскажет дяде, и тот, наверное, приструнит меня, но у меня был свой план, которому я следовала.

И будто случайно посмотрела в сторону принца, стоящего с выражением безмерной муки на лице среди прочих холостяков. Тот как чувствовал, что говорят о нём, прищурился, встретившись со мной взглядом. Я улыбнулась как можно обаятельнее и потупилась.

Герольд объявил их величеств, и все поднялись. Дамы присели в реверансах, а мужчины приосанились, чтобы после угодливо склониться. Да так, чтобы их величества непременно увидели и оценили всю глубину и искренность почтения.

Итак, бал вот-вот начнётся, и я с нетерпением ожидала объявления первого танца. Еслиот меня все дамы морщатся и отодвигаются подальше, то принцу, вынужденному танцевать со мной, будет ещё хуже.

Но мне его не жалко. Заслужил!

2

Королева сегодня выглядела бледнее и старше, чем накануне. Наверное, она дико устала, но праздник есть праздник, и надо соблюдать придворный этикет.

Король Джес, напротив, словно помолодел и готов был вальсировать всю ночь напролёт.

Объявили первый танец, я стиснула в пальцах ручку сложенного веера и потупилась. Если этот засранец не подойдёт, пожалуюсь дяде. Подойду с милым видом и посмотрю так, чтобы стало понятно: надо выполнять обещанное.

Но нет, старший Офосский всегда знал, где границы его власти и умело этим пользовался. Принц Леннард направился ко мне, чем вызвал удивлённый шёпот среди сидящих дам, которым я только что рассказывала о нашей взаимной любви. Мол, всё правда, оказывается.

Краем глаза я заметила, что Рьяна выпрямила спину и усиленно принялась обмахиваться веером. Наверное, рассчитывала, что принц пойдёт к ней, а я лишь улыбалась, наблюдая за наивной.

— Могу я вас пригласить, ваша милость? — раздался над моей головой голос принца.

Он произнёс эту фразу так, будто спрашивал: может ли убить меня на глазах у всех. Что ж, ничего, переживу.

— Конечно, ваше высочество, — произнесла я, вскидывая на него глаза. — Я вас ждала.

Вот, получай! Пусть знает, что никуда ему не деться, и что я в курсе его обязательств.

Открывал бал вальс. Это не был тот танец, в привычном понимании слова «вальс». Пары кружились, но медленнее, что позволяло партнёрам перекидываться словами, не боясь сбиться с ритма или оступиться.

— Ты меня ненавидишь? И решила отомстить? — спросил Леннард, когда грянула музыка.

— Нет, ваше высочество. На оба вопроса. Но вы мой билет в благополучную жизнь. И я намерена им воспользоваться.

— На этот экипаж вас больше не пригласят.

— Я подожду. Терпения мне не занимать. К тому же я смогу вывести ваши потрёпанные жизнью дрожки на широкую, накатанную колею. Если вы не дурак, ваше высочество, уж простите меня, то ухватитесь за этот шанс.

— Опять говоришь словами своих родственников, Ариса? Ты когда-нибудь имела своё мнение?

— Возможно, теперь мои, как вы выразились, родственники и будут его выражать. Подумайте над моим предложением.

— Я его так и не услышал, Ариса. Звучит таинственно, а по факту окажется какими-то бесплотными мечтами.

На этом мы и расстались. Первый танец был окончен. С ледяной улыбкой Леннард вернул меня на место и приветливо кивнул Рьяне. Та зарделась, как майская роза, и приоткрыла влажные губы, будто хотела что-то сказать, но принц опередил её.

— Я очарован вашей игрой, Рьяна. На сцене и в жизни вы просто красавица.

— Спасибо, ваше высочество, — пролепетала белобрысая и замолкла, нервно обмахиваясь веером. Она ожидала, что на следующий танец пригласят её, но этого не произошло.

Победоносно взглянув на соперницу, я подала руку Леннарду, выделившему меня повторно.

На этот раз танцевали полонез — торжественный и неторопливый, благоприятствующий деловой беседе. Говорили, что предложения даме делают именно во время полонеза, а не легкомысленного вальса или ветреной мазурки.

Ариса танцевала вполне неплохо, что играло мне на руку. Раньше девушка была скованна из-за смущения, поэтому держалась слишком прямо, не смея расслабиться, но сейчас я чувствовала себя легко и непринуждённо, что не преминул отметить принц.

— Ты изменилась.

— Да, ваше высочество.

— И чего ты хочешь?

— Чтобы вы на мне женились. Желаю стать принцессой. Для начала.

Леннард вскинул брови, но глаза потемнели.

— Опасные речи. Вы неосторожны, значит, потянете меня на дно.

— Вы и так почти там, ваше высочество, — улыбнулась я, и наши руки разъединились. Теперь я танцевала среди дам, и, как нарочно, моей соседкой по танцевальному па оказалась Рьяна.

— У тебя ничего не выйдет. Отправляйся на свои болота, ведьма.

— Тогда тебе и печалиться не о чем. Будет повод посмеяться. У кого-нибудь из нас.

И снова я соединилась с принцем. На этот раз он больше не подшучивал надо мной и не старался задеть.

— От тебя плохо пахнет, это ведь не просто так? Ты это сделала специально.

В этот момент Леннард опустился на одной колено, подняв руку над головой, а я обходила его по кругу, едва касаясь горячих пальцев партнёра. Принц двигался очень грациозно, была в нём какая-то особенная стать, выделяющая его высочество из толпы таких же молодых людей.

— Вы очень проницательны, мой принц.

— Сама придумала, или отец подсказал?

Теперь мы снова двигались рука к руке. Леннард не сводил глаз с моего лица, будто хотел прочитать мысли. И, признаться, его внимание было приятно. Досадно, когда тебя считают марионеткой в чужих руках, вдвойне противно, когда кукловодом оказывается человек глупый или недалёкий. Значит, ты ещё глупее.

— Вы ведь видели моего отца, ваше высочество. Правда, считаете, что он способен создать многоходовку?

— Мы ещё поговорим об этом в более подходящий момент, — получила я улыбку принца, означающую, что такой разговор не ко времени, но своей цели я достигла. Принц заинтересовался.

Танцевальные фигуры в полонезе и громкая музыка заглушали слова на расстоянии пары шагов, но всё же никто не мог быть уверен, что его не услышат в самый неподходящий момент.

Я была довольна достигнутым компромиссом между нами, и тем сильнее было моё удивление, когда Леннард пригласил на следующий танец Рьяну. Это была мазурка, весёлая, лёгкая, способствующая флирту. По обычаю её танцевали влюблённые, холостые, отчаянные.

Чтобы не выдать своего разочарования, я присела к тётушке.

— Они хорошо смотрятся вместе, — говорила та бедной компаньонке, этакой ручной собачке, которая ввиду получаемых от молодой герцогини милостей не могла и рта раскрыть поперёк мнения Тейлор. Хоть по возрасту и годилась той в матери.

— Да, она такая румяная блондинка. Кровь с молоком. Наверное, родит принцу много здоровых наследников.

— А почему бедняжка прихрамывает? — спросил кто-то из дам.

— Упала в детстве с лошади. Её отец мечтал о сыне, вот и воспитывал Рьяну в подобном ключе. А лошадь понесла. Говорят, целители вообще не давали хороших прогнозов. Дитя не должно было встать на ноги, но её мать обратилась к местной ведьме, и та помогла. Но взяла немало. Половину состояния Вилент.

Я слушала сплетни краем уха. Мне было неприятно это обсуждать, да и мучения. Рьяны в детстве трогали мало. К тому же разболелось бедро, на котором день ото дня расползалось белое пятно.

Хотелось поскорее оказаться в своей комнате, чтобы снять чулки и платье, да посмотреть на его размеры. Настроение упало ниже плинтуса. Чёртов Леннард, это всё из-за него!

— Чуть не загнулся род Вилент! — вздохнул кто-то, и я едва не вскрикнула. Внезапно всё сложилось в стройную теорию. Недомолвки и намёки королевы, Рьяна, вдруг ставшая фавориткой принца, — это требовало проверки моей теории.

Решено, после бала напишу дяде. А лучше скажу лично. Он наверняка сможет узнать подробности детской болезни Рьяны. И тогда принцу от меня никуда не деться!

Глава 12

1

И снова мы вальсировали, глядя друг другу в глаза. Зелёные, таинственные очи принца завораживали почти мистическим светом. Мне хотелось смотреть в них, чтобы прочесть его мысли.

— Зачем я тебе, Ариса? Потому что стал твоим первым мужчиной?

Губы Леннарда сложились в ухмылку превосходства. Ему нравилось подчёркивать, что я отдалась ему сама, по доброй воле. А он и не просил этой милости, но, как истинный рыцарь, не отказал даме в удовольствии лишиться девственности не без стараний особы королевской крови.

Память Арисы подсказывала мне, что она чуть ли не на коленях молила его об этом, но вовсе не из-за суеверия, гласившему, что тогда потомки женщины, даже от другого мужчины, станут королями и королевами. Нет, Ариса любила Леннарда, с самого детства, а он всегда смотрел на неё как на покорную спутницу игр и забав.

Ну есть и есть! Вертится худая козявка под ногами, не гнать же её, всё-таки дальняя родственница!

Ещё, чего доброго, расплачется, побежит жаловаться, и матушка, суровая и требовательная наедине, зато ласковая и мягкая на людях, нахмурится и лишит конных прогулок!

— Не льстите себе, ваше высочество. Всему виной ваш титул! Желаю быть королевой вашего сердца, — произнесла я с улыбкой, но посмотрела так, чтобы принц понял: я говорю вовсе не о любви.

— Ты такая же продажная, как и все.

— Мужчины говорят так тем, кого не смогли одурачить бесплотными обещаниями неземного счастья. Только счастье, оно ведь разное.

Я решила, что самое время достать из рукава последний, самый весомый аргумент:

— Если такие все, подумайте, ваше высочество, может, стоит выбрать ту, у которой ума больше, чем у белокурой Рьяны, и связей достаточно, чтобы сбылись все самые смелые ваши мечты?

Музыка стихла до того, как я услышала ответ Леннарда, но по его взгляду было понятно, что он крепко задумался. Наверное, принц не доверял мне ещё и потому, что никак не мог взять в толк, откуда у вечно испуганной и зашоренной Арисы Офосской появился такой напор вкупе с амбициозными планами.

Возможно, Леннард опасался, что я лишь орудие в руках моих родственников. Или его. Это вполне могла быть ловушка короля, желавшего обвинить пасынка в измене. Заточат в крепость, пока не родится новый принц, а там и удавят по-тихому.

А народу скажут, что скончался принц от наведённой порчи. Но чернокнижника, посмевшего покуситься на королевскую кровь, ищут, а найдут, так и казнят прилюдно. На эту роль вполне сгодится кто-то из неугодных королю.

Леннард не имел права на слепое доверие. Но чем дольше я пребывала в теле Арисы, тем яснее понимала, что для меня этот путь, рука об руку с принцем, единственно верный. По крайней мере, сейчас.

Леннард — человек образованный и с холодной головой. Он не видит в Арисе реальной угрозы, воспоминания детства тоже не сбросишь с рукава в одно мгновение. С ним можно договориться.

Это лучше, чем какой-то придворный, намеренный насиловать жену ради потомства и тут же изменять ей с любовницами. Не хотелось бы повторить судьбу матери Арисы.

Я села на место, но меня тут же пригласил новый кавалер — златовласый, почти юноша, но уже с порочным взглядом опытной блудницы. Он состоял в свите короля.

Остаток бала я была вынуждена танцевать наравне с другими. После того как её величество лично выразила восхищение моей игрой на сцене, желающих повторить её слова было очень много.

Даже запах, исходящий от меня, не отпугивал мужчин, желающих засвидетельствовать своё почтение родственнице королевы. Жаль, что бедро, где клеймом белело пятно, болело всё сильнее.

— Ты сегодня очаровательна, Ариса, — произнёс дядя, склоняясь к моей руке. Остальное он сказал так тихо, чтобы никто лишний не подслушал: — Не упускай из виду того, к кому лежит сердце. А то какая птичка побойчее может запасть ему в сердце. И не только в сердце.

Намёк я поняла и, оглянувшись, заметила, что ни принца, ни Рьяны больше в зале нет. Близилась полночь, знаменующая окончание празднества, и некоторые парочки стремились закончить бал чем-то более значимым, чем поцелуй или обещание скорой встречи.

Где искать Леннарда, я не представляла. Конечно, я желала нарушить его свидание с соперницей хотя бы потому, что беременность Рьяны могла поставить крест на моих планах.

Да и пусть это высочество думает, что я ревную. Мужчинам нравится, когда кто-то из дам сходит по ним с ума. Плюс, если я появлюсь в самый неожиданный момент, Леннард поймёт, что я всегда смогу его найти, где бы он ни скрывался.

Почему-то я была уверена в последнем. Чутьё, никогда не проявлявшееся ранее, вело меня вверх по лестнице, в Башню Гордой Девы, как её называли. Обычно там никто не жил, потому как отапливалось помещение слабо, а разрушалась быстрее, чем его успевали отреставрировать.

Все комнаты ныне были отданы под хозяйственные склады, но с вершины башни открывался чудный вид на закат. Сейчас, когда в стране зеленело лето, в башне было не холодно и уединённо. К тому же ходить туда дозволялось немногим. Идеальное место для свидания.

Ариса, будучи ребёнком, часто пряталась на третьем этаже и воображала себя принцессой, заточённой сюда страшным колдуном. И сейчас я шла так уверенно, будто знала: Леннард и его избранница там.

Вскоре я услышала характерные женские стоны, подтвердившие мою догадку. Но ведь любовником ласкаемой девы мог быть не Леннард! Вот будет неловко, если они меня заметят! Довольно водевильная ситуация!

В другом случае я бы немедленно ушла, пока меня не заметили. Но не сейчас. Слишком многое стояло на кону. Конечно, врываться не стану, сначала удостоверюсь, что это именно та парочка, которую я ищу.

Осторожно выглянув из-за большой корзины для белья, я увидела достаточно. Любовником был именно принц, мне даже стало неприятно, что догадки подтвердились.

Конечно, понятно, что он мужчина холостой и одинокий, но чтобы любить женщину так, загнув раком и наскоро задрав подол нижней юбки! Фу, никакой романтики!

— Да, ваше высочество, — выдохнула бывшая девица в завершении страстной встречи и подняла голову. И я сразу узнала её!

— Благодарю за вашу жертву, Карэй! — довольно хмыкнул принц, застёгивая штаны.

— Мы ещё увидимся?

Девушка осторожно распрямилась, приглаживая растрепавшиеся локоны и оправляя нижнее бельё и юбки. Сделать это было непросто, тем более на подоле явно различались красные пятна.

— Зачем? Вы просили лишить вас невинности. Я это сделал. Так чего вам ещё?

— Я просто хотела сказать, — залепетала ещё одна разовая любовница принца. — Что если вам угодно, я буду рада принять вас ещё.

Принц уже хмурился, желая поскорее отделаться от случайной любовницы. Видно было, что её лепет раздражает Леннарда, и почему-то я почувствовала от этого мрачное удовлетворение. Так тебе и надо, а ещё в подруги набивалась!

— А если я затяжелею?

— Этого не случится, Карэй. По крайней мере, по моей вине. Можете идти.

Девица поклонилась принцу и со слезами бросилась прочь. Да так неуклюже, что заставила меня обнаружить своё присутствие!

2

— Ариса, да ты преследуешь меня! — засмеялся принц и даже не потрудился привести себя в порядок. Застегнуть верхние пуговицы белоснежной рубашки, чтобы не заставлять меня пялиться на его безволосую, но хорошо развитую мускулистую грудь.

Леннард был отлично сложён, изящен и быстр, как пантера. Он умел нравиться и умело этим пользовался.

Вот и сейчас, принц был само обаяние и соблазн. Развратный блеск в глазах, саркастическая улыбка, нарочито небрежные движения — так и хотелось подойти к нему и прильнуть к губам, чтобы почувствовать сладость блуда. Немудрено, что Ариса влюбилась в него без памяти!

— Хочешь сладкого кипнейского вина? — спросил он, убирая чёрную прядь с лица. Кувшин стоял тут же, на одном из ящиков. Принц отпил пару глотков и протянул кувшин мне.

— Благодарю, воздержусь.

— Так что это было? Зачем ты искала меня, а сейчас стоишь с унылым лицом послушницы Храма Богини? Чего ты хочешь? Любви? Прости, я вымотался, приходи часа через два. Дорогу ты знаешь.

Леннард схватил кувшин и прошёл мимо меня, насвистывая весёлую мелодию. А я так и осталась на месте, чувствуя себя полной дурой.

Ну и в самом деле, чего попёрлась? Убедиться, что с принцем сейчас не Рьяна? Не она, от сердца отлегло, можно было бы спокойно идти спать, если бы не одно обстоятельство.

Бедро болело всё сильнее.

Вопреки распространённому мнению, что Ариса — ведьма с Проклятого озера, я не обладала никакими магическими способностями. И жить в мире магов, владеющих ими, мне было нелегко. Да ещё эта зараза!

Однако и стоять посреди бельевой всю ночь как-то не улыбалось. Я почувствовала, что очень устала. Надо бы пойти лечь спать, но мне необходимо было найти лекарство. И не то, что предложил Леннард.

Он был мужчина видный, привлекательный и при других обстоятельствах я, возможно, и не устояла бы, но не сейчас. Слишком самодовольной была его улыбка, слишком недоверчивым взгляд.

— Кэти! Вивиен! — позвала я горничных, едва переступив порог покоев. И присела в кресло у раскрытого окна, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Помогите переодеться во что-то попроще.

— Куда вы, ваша милость, ночью-то? — осмелилась спросить старшая сестра-служанка. — Слухи пойдут!

— А что слухи? Поговорят и забудут! А нам, девушкам, надо личную жизнь устраивать, — возразила Вивиен, и я приказала обеим замолчать. Сейчас я не была готова выслушивать их препирательства.

— Может, за целителем сходить? — предложила Анабель.

Девушка неслышно подошла сзади и принялась массировать мне виски. От её прохладных пальцев сделалось хорошо и спокойно, боль ненадолго отступила.

— Нет, — покачала я головой. — Они сразу доложат её величеству, преувеличат обычную усталость.

«И моим планам заключить брак с принцем конец», — добавила я мысленно. Её величество и так меня недолюбливает после того интимного разговора «по душам», ведь я не дала согласия подменять её в постели короля! Не стоит давать ей повода услать меня под предлогом неизлечимой болезни обратно в родовой замок!

— Анабель, ты тоже будь готова. Мы идём в библиотеку!

— В такой час? — округлила глаза Вивиен. Малышке и в голову не могло прийти, что можно искать книжных знаний на ночь глядя!

В итоге я настояла на своём. Наскоро переодевшись и приказав горничным не включать свет магических шаров, чтобы никто не заметил белое пятно на моём бедре, я поспешила выйти в коридор.

Белоснежная напасть выглядела так, будто мою кожу пожирал снег. Боль шла изнутри, она была не сильной, но тупой и навязчивой, как в гниющем зубе.

— Вы можете мне доверять, ваша милость! — опустив голову и покраснев, проговорила Анабель. — Я заметила его.

— О чём ты? — спросила я, оглянувшись. Но коридоры были пусты.

Иногда навстречу попадались слуги, спешащие по делам. Сейчас все силы были брошены на уборку праздничного зала.

Эх, была не была! Я всеми фибрами души ощущала, что Анабель можно доверять.

— Что ты слышала о белоснежной напасти?

Я остановилась и, схватив служанку за руку, увлекла в одну из оконных ниш. Девушка раскрыла глаза, будто я спросила о чём-то запретном, а потом зашептала, сделавшись бледнее савана.

— Я читала в одной из книг Храма Богини, куда меня часто отдавали прислуживать родители, что это клеймо тёмных сил. Ну, что его можно получить только если срикошетила магия. Или в результате порчи.

— А избавиться как?

— Н-не знаю, ваша милость. Я готовилась в обычные послушницы, мне такого никто не рассказывал. Но в одном из свитков говорилось, что тот, кто носит на себе отметину Белоснежного Демона, способен чувствовать эмоции людей. И даже при прикосновении проникать в их воспоминания. Но там что-то было сказано ещё, простите, я не помню.

— Ладно, идём.

Только этого мне не хватало!

До библиотеки мы добрались за несколько минут. В этом круглом помещении всегда горел свет и было пусто. Несмотря на огромные и редкие свитки, которые покойный король, отец Леннарда, собирал из разных углов королевства, в нынешнее время ими мало кто интересовался.

— Что угодно, ваша милость? — спросил меня толстый низкорослый старичок и поклонился чуть ли не до земли. Его голова была абсолютно лишена растительности, а на мясистом носу сидели непропорционально тонкие и маленькие очки-пенсне. — Я мастер Симон. Хранитель главного безмолвного сокровища замка Трёх роз. Хотя они умеют говорить.

И старик любовно посмотрел наверх, на стеллажи, занятые книгами, свитками и фолиантами.

— Так что угодно вашей милости? Вы ведь Ариса Офосская? Мне внук сказал, что вы приходили. Простите, что не встретил тогда самолично. Болел, знаете ли.

Старик казался крепким и бодрым и совсем не походил на задыхающегося астматика.

— Мне бы что-то по целительству, — произнесла я излишне громко и осеклась. Показалось, что книги на полках напротив зашелестели. — И по спасению от порчи.

— Э-э, может, вашей милости обратиться в Храм Богини? У них обширная коллекция самых редких артефактов. Да и целители в таком деле помогут больше, чем многомудрые труды, собранные здесь. Можно искать бесконечно.

— Мне бы хотелось попробовать.

Мастер Симон внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул:

— Что именно вас интересует?

— Белоснежная напасть, к примеру. Очень интересный недуг.

— И редкий. Почти исчез. Это старое проклятие, — усмехнулся библиотекарь, но через мгновение побелел и забормотал приветствие, кланяясь чуть ли не в пояс.

— Интересуетесь проклятиями, ваша милость? Да ещё и на ночь глядя? Странно, если не сказать больше, — хмыкнул Великий Магистр Петер Джеймс, неслышно подкравшийся сзади.

Я вздрогнула и обернулась, присев в реверансе, чтобы скрыть смущена.

— Вы знаете, что это ересь? Хотите наслать порчу на соперницу? Бросьте, вам не к лицу. Если, конечно, — тут инквизитор наклонился к моему уху, — это всё ещё вы, Ариса.

Глава 13

1

—Что вы имеете в виду, Великий Магистр? — спросила я, невинно хлопая глазками, но внутри будто всё сжалось в пружину, которая вот-вот рванёт и распрямится. И я расплачусь, от страха выложив всё.

Или пошлю этого одетого в пурпурную рясу святошу куда подальше!

— Вы очень изменились.

Краем глаза я заметила, как Анабель выскользнула из библиотеки.

— Люди меняются. Когда доводится чудом избежать смерти, волей-неволей многое переоцениваешь, — произнесла я, медленно подбирая слова.

Вряд ли глава Ордена Святого Полония, который прославился тем, что был ярым женоненавистником и огнепоклонником, бросал обвинения просто так, в попытке посмотреть, к чему это приведёт. Слухи про него ходили разные, но никто никогда не обвинял Петера Джеймса в желании писануться ради красного словца.

И ещё поговаривали, что он распознаёт ложь с полуслова.

— Так что вам понадобилось в библиотеке в столь поздний час? Давно стали интересоваться проклятиями? И, строго говоря, книгами?

Бывший пыточных дел мастер ходил возле меня кругами, как, наверное, делал это на допросе. И говорил мягко, вкрадчиво, по-кошачьи, а большие совиные глаза его ни на секунду не выпускали меня из виду.

Мастер Симон, воспользовавшись паузой и тем, что в его услугах больше не нуждались, пытался, пятясь и бормоча извинения под нос, укрыться за столом, стоявшим у дальнего стеллажа, но инквизитор Джеймс сделал жест в его сторону, как обычно подзывают слуг, и тот замер на месте, принявшись усердно кашлять и проклинать здешнюю пыль.

— Я всегда любила читать.

— В замке вашего батюшки, насколько мне известно, нет ни одной книги.

— Но у дяди их несколько полок.

«Всё, уела я тебя!» — только и успела подумать я, как инквизитор остановился напротив и хмыкнул от удивления:

— Значит, это законотворческие и королевские указы прошлого столетия пробудили в вас, ещё вчера читавшую по слогам, фанатичный интерес к чтению. Да такой сильный, что вы никак не можете заснуть, пока не прочитаете что-либо связанное с проклятием. Так какое именно проклятие вас интересует, Ариса?

Ну всё, я почувствовала, как пока ещё невидимая верёвка стягивает мои руки, а огонь, пожирающий сухие дрова, подбирается к пальцам ног.

Я молчала, понимая, что каждое слово не только будет, но и уже использовано против меня. Магистр, кажется, наслаждался моим замешательством, осторожно подводя к роковым словам, после которых ничто уже не сможет меня спасти. Даже постель его величества.

— Это я попросил Арису найти сведения о белоснежной напасти, — раздался сзади голос принца.

Я с облегчением выдохнула, что не могло укрыться от цепкого взгляда инквизитора. И ощутила, как огромный филин, уже сжимавший меня в своих лапах так, что кости хрустели, выронил добычу.

Отпустил, лишь примяв ей крылья. Мол, летай пока, глупышка!

— Ваше высочество, вот уж не ожидал! А что же сами не потрудились прийти и найти нужную книгу? Вы же пропадаете в библиотеке с утра до ночи.

Я оглянулась на спасителя с пылом невинной девы, вырученной в последний момент из логова дракона, и заметила за спиной принца смущённое лицо внучки смотрителя библиотеки. Той самой, что притворялась парнем.

Она стала пунцовой и не знала, куда деваться от смущения, готовая провалиться сквозь землю.

Благодарность принцу, зародившаяся было, когда он вступился за меня перед инквизитором, мгновенно улетучилась. Сжав кулаки, чтобы не ляпнуть упрямое «никто меня не просил», я стояла и смотрела на них обоих, напрочь забыв об инквизиторе.

— Я мужчина молодой, Великий Магистр, и обета безбрачия не приносил! Поэтому нахожу время и для плотских утех.

— Да, наслышан, ваше высочество. Будьте осторожны. Одна из ваших полюбовниц вполне может оказаться чернокнижницей, — холодно произнёс инквизитор и, ни на кого ни глядя, гордо и неспешно удалился, скрыв узловатые ладони в рукавах мантии.

Холод, сковавший всех вокруг по рукам и ногам, немного отступил. И черепа убитых чернокнижников, выглядывающие из-за мантии Великого Магистра, перестали скалиться. Это вам посерьёзнее, чем аромат мёртвых цветов, тянувшийся за мной ещё из того мира.

— Тогда я непременно вам об этом сообщу, — со смехом сказал вдогонку принц.

Фальшивый парень только сейчас взял себя в руки и, перестав дрожать, вышел под свет магических шаров, установленных на металлических подставках по периметру круглого зала.

— Это, ваша милость, служанка ваша на меня натолкнулась. Вот я и сбегал, кхм, за помощью.

— Удивительно, что вы так быстро, Стефен, отыскали подмогу, — улыбнулась я. — Спасибо вам за это. Вам обоим.

Не уловив сарказма в моём голосе, веснушчатая девчонка попыталась проявить рвение:

— Я сейчас вам всё отыщу, всё, что пожелаете!

И посмотрела на деда, который ожил под её взглядом и вышел из состояния окаменелости, в которой не слышал и не видел ничего вокруг.

— Да-да, конечно.

— Её милости это не нужно сейчас, — принц сделал упор на последнее слово и, ухватив меня за запястье, потащил к выходу. — Она зайдёт завтра и спросит романтические книги про принцесс прошлого.

— О, у нас целый стеллаж такой литературы! — понёсся вдогонку тоненький голос Стефена, но принц уже выволок меня в коридор.

— Отпустите!

— И не подумаю! — гаркнул на меня бывший наследник трона, продолжая быстро идти в сторону крыла, где был переход в главную башню. Значит, его высочество хотел затащить меня в свои покои и там уж спокойно поговорить. Что ж, пусть, но для виду надо посопротивляться.

— Мои комнаты в другой стороне.

— Не говорите глупостей, конечно, мы идём ко мне. Наивность вам не идёт.

— А вам — гнев!

Принц остановился как раз у самого подножия лестницы и, не выпуская моей руки, обернулся с перекошенным лицом:

— Как я хотел бы, Ариса, чтобы вы никогда не возвращались в столицу. Не совали бы свой нос, куда не следует.

— Так если не засунешь, откуда узнаешь, что не следовало? — улыбнулась я и снова захлопала глазами.

Гнев его высочества делал его ещё привлекательнее. Меня так и тянуло неожиданно прильнуть к его губам, чтобы раззадорить ещё больше. Вот будет потеха! Леннард решит, что я свихнулась от любви к нему.

Но принц повёл рукой в воздухе, начертив какой-то символ, тут же вспыхнувший синим пламенем.

— Петер Джеймс открыл на тебя охоту, дурочка! Он не успокоится, пока не объявит тебя чернокнижницей. Теперь ты можешь стать серьёзной и выслушать меня без этих твоих гримас? Можешь? Ну вот и хорошо. Пойдём наверх!

2

Как только принц сказал это, мне почему-то сразу стало чуточку спокойнее. Сердце перестало колотиться, как раненая птица в клетке, и на душу снизошло умиротворение, похожее на радость: «Посмотрим, забавно, что Леннарду не всё равно».

В покои принца мы поднялись молча. Моя ладонь всё ещё была в его руке, и я чувствовала себя вполне комфортно. Почему-то вспомнилась сказка о Красавице и Чудовище, то, как эти двое объединились против страшного заклятия и победили.

Леннард подал знак своему слуге, и Хедрик, невозмутимо поклонившись, вышел в коридор, затворив за собой дверь. Только тут принц выпустил мою руку и начертил в воздухе такой же знак, как и у подножия лестницы.

— Ты знаешь, что моего отца убили? — повернулся ко мне Леннард, а я всё ещё смотрела на горевший синим пламенем символ. Он таял в воздухе, оставляя синий след, похожий на маленький фейерверк.

— У него было слабое сердце, — машинально повторила я то, что сразу всплыло в памяти.

Отец Леннарда умер во время обеда год назад. И уже через полгода королева вышла замуж. Поговаривали, что его величество Джес, нынешний супруг матери принца, вынудил её заключить скорый брак, чтобы уберечь сына.

Мол, он сохранит Леннарду жизнь, если тот подпишет отречение от прав на престол.

— Глупости! — фыркнул принц. — Отец был здоров. Его отравили.

В мрачном тоне его высочества не было ни малейшего намёка на мою роль в этой истории. Конечно, печально, но почему он говорит об этом именно сейчас и именно мне?

Он мерил шагами гостиную и не смотрел в мою сторону. С таким же успехом Леннард мог обращаться к стенам и книгам на стеллажах.

— Его величеству, упокой Боги его душу, было немало лет.

— Он мог провести в седле сутки без отдыха, сражался на мечах и всегда побеждал меня, стрелял из лука и поражал цель с пятидесяти шагов! Нет, Ариса, не превращайся снова в наивную дурочку!

— Хорошо, — ответила я скривившись. — Допустим, его отравили. А вы подписали отречение.

— Не подписал бы — был бы мёртв!

Леннард остановился и посмотрел на меня так, будто видел впервые и недоумевал, кто же перед ним стоит.

— Так ты хочешь стать моей женой? Придётся поработать на будущее, дорогая!

— Я готова, ваше высочество, — присела я в книксене, скрывая улыбку. То, что Леннард уже не был категорически против нашего союза, внушало оптимизм.

— Что ты там говорила о своём уме, Ариса? Не очень-то он выручил сегодня, а Великий Магистр тебя только пощекотал. Даже не подступился всерьёз, а ты уже побледнела и готова была упасть в обморок! Так чем ты лучше Рьяны? Она пока не была в моей постели.

Леннард остановился, иронично посмотрел на меня, скрестив руки на груди. Его улыбка была еле заметна, а в зелёных глазах поблёскивали льдистые огоньки. И снова у меня разболелась голова.

Захотелось сесть и прижать уши руками, чтобы унять шум. А Леннард продолжал стоять и улыбаться.

— Что у тебя за цель, Ариса? — голос принца звучал глухо, словно нас разделяла толща воды, а потом внезапно будто шарик лопнул, и мир стал прежним, а головная боль ушла, как вода сквозь песок.

— Выйти за вас замуж. Избежать навязанного союза, я не хочу другого жениха. А знаете, ваше высочество, почему? Я смогу сделать вас королём!

Заявление, скажем прямо, весьма дерзкое, но почему-то по раздосадованной физиономии принца я поняла, что такого он от меня не ожидал. Или вовсе не мои слова служили поводом для его недоумения?

Внезапно он оказался совсем близко. Вот только секунду назад стоял на расстоянии пять шагов, а потом, раз, и его лицо уже рядом с моим.

— Как тебе это удаётся? Кто ты, Ариса? Что с тобой сделали?

— В-в смысле?— растерялась я, но тут же решила перейти в наступление: — А вы кто, ваше высочество? А правда, что у вас Навеянный ужас? Так её величество сказала в доверительной беседе.

Тут я поняла, что перегнула палку, и сейчас принц задушит меня. Он уже схватил за плечи и заглянул в глаза. От его взгляда хотелось отвернуться и спрятаться, но почему-то не было сил отвести глаза.

Я смотрела, как загипнотизированная, и всё-таки прекрасно владела собой, осознавая, что Леннард пытается воздействовать на мой разум.

— И несмотря на слухи ты собралась за меня замуж. Родить детей мне решила.

— Посмотрим.

— Или всё это для того, чтобы я спас тебя от Великого Магистра? Именно поэтому ты не хотела идти в Храм Богини, чтобы тебя не разоблачили?

Я вдруг поняла, что совершенно выбилась из сил. У меня не было желание объяснять что-то этому твердолобому принцу, видящему во мне шпиона короля.

— Если бы не Стефен, который нашёл меня, чтобы сказать о твоей беде, Петер Джеймс предъявил бы тебе обвинение в чернокнижии. Знаешь, какое наказание за это?

— Очистительный огонь.

— Именно. Так что благодари этого проворного юношу...

Не дав принцу договорить, я рассмеялась.

— Это же девка переодетая. Думаете, ваше высочество, я совсем слепа?!

Принц толкнул меня так, что я упала на диван, но продолжила смеяться. Заливисто, истерично, до дрожи в руках. И никак не могла остановиться.

— Откуда знаешь? — спросил Леннард, а потом резко наклонился: — Сейчас ударю. Видят Боги, не хочу, но ты должна мне ответить. Кто тебе рассказал о внучке мастера Симона?

— Никто, — выдохнула я, вытирая слёзы. — Сама догадалась. Руки нежные, кожа тонкая, движения плавные, глаза испуганные. А скажите, ваше высочество, её вы тоже лишили девственности?

— Замолчи! Я лично наложил на неё оборотное заклятие!

Смеяться мне сразу расхотелось.

— И внешность у неё типичная для молодого парня. Плечистая, крепкая мускулистая спина.

Леннард принялся описывать мне совершенно иной типаж. Это был кто угодно, а уж явно не фальшивый Стефен.

— Вот я и спрашиваю тебя, заметь, пока я, а не Великий Магистр, что с тобой сделалось на болотах? Ты совсем не поддаёшься моему воздействию, видишь то, что не должна, говоришь так, будто не трепетала перед моей матерью и не боялась поднять на неё взгляд!

Леонард снова каким- то чудом оказался рядом. Сидел на диване и заглядывал мне в глаза со смесью подозрения и восхищения.

То ли от близости принца, то ли от перенесённого страха, но пятно в бедре почти перестало беспокоить. От него к паху разлилось давно забытое тепло. Мне вдруг сделалось хорошо и легко.

— Я просто влюбилась в вас, мой принц, — со смехом произнесла я и впилась в его губы, одарив жарким поцелуем.

Глава 14

1

Я ожидала, что принц отстранится и строго спросит, что за игру я затеяла. Или, на худой конец, прикажет идти к себе.

Но ни того ни другого не произошло. Леннард обнял меня, крепко прижав к себе и попытался уложить на мягкие подушки.

Это уже совсем не входило в мои планы. Во-первых, я полезла целоваться, только чтобы отвлечь его от факта внезапных перемен в моём характере, во-вторых, переспать с принцем сейчас означало рискнуть полностью утратить его интерес.

Он ещё недостаточно распалён страстью и воспринимает Арису как лёгкую добычу. Вот она, горлица, в руки идёт, и приманка не нужна!

Но целоваться с принцем мне понравилось. Его губы были мягкими и одновременно настойчивыми, а объятия крепкими, даже дух захватывало. Наверное, я истосковалась по такому напору, когда мужчина перехватывает инициативу, а не просто позволяет себя любить. Позиции «я сам подарок, люби меня сегодня, разрешаю» я нахлебалась с бывшим мужем.

— Не сопротивляйся, Ариса, я же вижу, что ты тоже этого хочешь, — прошептал Леннард, спускаясь с поцелуями всё ниже.

Корсет домашнему платью не полагался, так что ещё немного, и моя грудь, обнажённая, с торчащими сосками, была бы высвобождена из тугого лифа. А там я разомлела бы и махнула на всё рукой.

А потом буду пожалела об упущенной выгоде. Никто не прикажет принцу жениться на мне, королева против, король тем более не станет вмешиваться, а мои родственники сразу отрекутся от своих слов в мою поддержку. Нет, тут надо действовать грамотно!

— Не спешите, мой принц, — засмеялась я, мягко отталкивая его, но Леннард и не думал отступать.

Он только крепче взял меня в кольцо рук и заглянул в глаза. В её зеленых радужках снова вспыхивали огоньки, отвести взгляд от которых было непросто.

— Я не готова, — настаивала я. — Пустите, а то закричу!

— Кричи! Ты сама пришла со мной. У тебя не получится обвинить меня в насилии. Хедрик подтвердит. Все знают, что ты сама отдалась мне. Почему засомневаются в твоей доброй воле на этот раз?!

И всё же Леннард впустил меня из объятий, почти оттолкнул и встал, чтобы отойти к дальнему стеллажу. Я пригладила волосы и улыбнулась. Разнервничался, значит, я на пути к своей цели. Теперь он будет мечтать о моих объятиях, в конце концов, все мужчины, даже если они маги, одинаковы.

— Простите, ваше высочество. После неудачной попытки утопиться я дала себе зарок, что не лягу с вами до той поры, пока не увижу, что и вы любите меня, — ответила я с пуританской строгостью.

— Зачем же полезла с поцелуями?

Принц обернулся, подошёл ближе и, обхватив мою голову руками, заглянул в глаза.

— Минута слабости, ваше высочество, простительна девушке, терзаемой ревностью.

— Если ты шпионишь в пользу моих врагов, я уничтожу тебя, Ариса. Не сомневайся.

— Уничтожьте, — прошептала я, не сводя с него глаз. — Я хочу принадлежать только вам, не сомневайтесь, ваше высочество. И помогу вам стать королём. Вы будете самым лучшим королём, я уверена.

Я говорила со всей искренностью человека, которому нечего терять. Но есть что выиграть.

Леннард оттолкнул меня и снова отошёл, на этот раз к окну.

— Поэтому ты и крутишься возле меня.

— Почему бы не совместить приятное с полезным?

Во мне проснулся дар красноречия. Или наконец выпал повод его проявить.

— Ваше высочество, я вижу, потому что читаю в вашей душе, что вы тоже хотите этого. Вы сын короля, внук короля, вы должна править. И ваш покойный отец хотел бы этого.

«Надеюсь, охранный знак Леннарда защитит нас от чужих ушей, иначе завтра же меня по-тихому прирежут», — подумала я и, облизав губы, подошла к принцу и обняла его сзади.

— Я жизнь отдам за вас.

— Сомневаюсь, Ариса. Те, кто так говорят, всегда преследуют свою выгоду.

«Ну, хоть не самовлюблённый индюк! — подумала я, соображая, как бы выпутаться из собственной ловушки. — Приятно иметь дело с умным мужчиной».

— Я говорю то, что думаю, ваше высочество. Но это не значит, что мне не страшно. Я боюсь. До мурашек.

Леннард не отбрыкивался и не отстранялся. Он смотрел куда-то в окно, выходившее на реку и лес, подступавший к замку с северной стороны. Это там, на юге, замок охраняет столица, а здесь он открыт всем ветрам.

Принц некоторое время молчал, и я слышала, как бьётся его сердце. Ровно, сильно, как стук копыт коня, скачущего со счастливой вестью. Гонец бережёт его, потому что знает, надо сохранить силы. Весть благая, она всё равно дойдёт до адресата, а загнать коня легко.

— Как тебя зовут? По-настоящему? — внезапно вторгся в мои мысли голос принца.

Леннард высвободился из кольца моих рук и снова отошёл на пару шагов, чтобы встать, как у невидимого барьера, скрестив руки на груди и сверля меня придирчивым взглядом.

— Ариса Офосская, — ответила я, подняв брови.

— Нет, ты и она, и одновременно другая. И целуешься иначе, и говоришь такое, о чём Ариса и не помышляла. Она всё время повторяла те слова, которые в неё вкладывали отец и дядя. Но те речи, что я только что услышал, уверен, совсем не их. Тогда чьи? На кого ты шпионишь?

— Ни на кого. Я предана вашему высочеству, хотя мне горько слышать, что вы до сих пор мне не доверяете.

— Но ты никак не доказываешь своей преданности, — усмехнулся принц и так посмотрел на меня, что я почувствовала, что сейчас скажу лишнее. Ишь ты, Казанова!

— Значит, остальные доказали. И эта внучка библиотекаря, видимо, тоже, ноги раздвинула. Что вы ей обещали? Покровительство? Или сказали, что её деда не уволят со службы? Так он, может, Великому Магистру служит, вот пока и не увольняют!

Я сказала это наобум, но принц снова оказался рядом и схватил меня за подбородок.

— Откуда знаешь?

— Догадалась. Он не испугался инквизитора. Вернее, попятился, но знал что пришли не по его душу.

— Может, у нас с тобой что-то и получится, — по-деловому сухо сказал принц и отпустил меня. — Доброй ночи, Ариса!

— Доброй, ваше высочество!

Я присела в реверансе и поспешила к двери, но у порога обернулась и произнесла в пустоту:

— И если я увижу Рьяну рядом с вами в недвусмысленной ситуации, то оболью вас обоих секретом болотной выдры. И начну с вас, ваше высочество!

И вышла вон. Из-за закрытой двери донёсся громкий смех Леннарда.

А когда я вернулась к себе, меня ждало два письма. Одно — от дяди, другое — от короля.

2

Сперва я развернула письмо родственника. И не сразу поняла, что написано в трёх строчках. А когда наконец осознала, почувствовала, как за спиной вырастают крылья. Дядя, тот ещё хитрый лис, оказывается, сам покопался в биографии Рьяны, той белокурой стервы, крутившейся вокруг Леннарда, потому как «у любого в прошлом можно отловить жирную лягуху, пятном марающую чистое платье».

Итак, дядя Арисы нашёл лекаря, который пользовал семью Рьяны, когда та была ещё ребёнком. У знати принято приглашать на роды или на увечья одних и тех же эскулапов. А мир тесен, особенно столичный.

Рьяне предсказали, что из-за травмы она никогда не разродится. То есть беременность наступит, но она сама и ребёнок не выживут. А если и попробуют выжить, то всегда есть личный лекарь её величества, в прошлом, составитель зелий, который избежал приговора инквизиции только благодаря высокому покровительству.

Он-то и позаботится о том, чтобы оба, и мать, и ребёнок, отбыли в лучший мир безболезненным способом. А королева устроит полугодовой траур, а если принц сойдёт от горя с ума, то так тому и быть.

В народе пустят слухи, что его печаль не иначе как наследственное безумие. Как там говорила её величество-мать, Навеянный ужас.

Всё это пронеслось в моей голове за считанные мгновения. И я увидела уготовленное опальному принцу будущее — ясно, словно в магическом зеркале, о котором рассказывала Арисе её несчастная мать. Леннарда сведут с ума по-настоящему или удавят по-тихому. А если и это не удастся, кто-то из приближённых короля вызовет его на бой.

Да мало ли что можно придумать, если срочно требуется избавиться от соперника в борьбе за трон?!

«Пока ребёнок королевы не родился, принцу ничего не угрожает, — оканчивалось письмо Харди Трития Офосского. — Если это будет девочка, считай, Боги на нашей стороне».

— Хорошие новости, ваша милость? — произнесла Кэти, снимая украшения с моей шеи.

Я сидела перед зеркалом, отложив письмо в сторону. Буквы давно посерели и расплылись так, что попади эта записка в руки королевы, та не смогла бы прочитать ни слова. Магическая печать работала безупречно, стоила целое состояние, но никто не скупился. Всё лучше, чем эшафот!

— Как считаешь, инквизиция могла это прочитать? У них ведь есть противо-заклятие.

— Упаси Боги, — всплеснула руками Кэти и принялась распутывать мои локоны, сложенные в причёску.

Слуги владели только бытовой магией, но использовать её по любому поводу было невыгодно. И чревато болезнями.

— Анабель прибежала бледная как полотно, но всё твердила, что вас теперь спасут. От дурного глаза. Так и сказала, ваша милость, но, вы знаете, она иногда говорит какие-то нелепицы, придумывает, наверное. С детства она у нас мечтательница, каких поискать. Ей бы котомку со сказками за плечо, сестрёнка с радостью отправилась бы по свету, чтобы рассказать их всем вокруг. Вы уж не серчайте.

— Всё нормально. В библиотеке нам и вправду повстречался Великий Магистр!

Кэти выронила расчёску и тут же кинулась поднимать её, бормоча извинения.

Вскоре я была готова ко сну и отпустила девушку к себе в комнату. Прислуга жила в передних комнатах, выходящих в коридор, но сегодня Кэти предстояло ночевать одной. Вивиен, как обычно, ублажала моего ненасытного родителя, а Анабель куда-то исчезла. Сестра сказала, что так бывает, и беспокоиться не надо. Анабель часто бегает на ночную службу в Храм Единой Богини.

— Ох, упаси нас духи-защитники, — бормотала Кэти, рассовывая расчёски и гребни по кармашкам мягкого портмоне.

Ариса знала толк в хороших вещах, ничего не скажешь. Не зря же отрастила такую тяжёлую гриву, что порой я мечтала обрезать волосы хотя бы до плеч.

— Можешь идти, — вздохнула я наконец, понимая, что как ни отсрочивай этот момент, мне придётся взяться за письмо его величества.

Оно больше напоминало пухлый конверт с государственными бумагами, чем записку для понравившейся фрейлины. И это тревожило ещё сильнее. Похоже, так просто, одним запахом болотной выдры, от ухаживаний его величества не избавишься.

— Пузырь, иди ко мне! — позвала я выдру, и тот, курлыкая и сопя, высунул блестящий нос из домика-клетки. Но этот засранец не спешил на мой зов, лишь принюхивался, не пахнет ли вкусненьким. Например, очередной порцией лягушачьих потрошков.

— Иди, сказала! — пригрозила я пальчиком и, шлёпая босыми ногами, сама подошла и потрепала ленивого негодника за шкирку.

Пузырь совсем привык ко мне, но за хозяйку признавал только тогда, когда чуял вознаграждение. В иное время он мог под утро забраться ко мне в постель, потому что на полу становилось прохладно.

— Не бойся, сегодня можно, — зевнула я и отнесла Пузыря к себе под одеяло. Всё-таки это животное было очень умно. Он сразу понял, где можно гадить, а где нет. И с кем позволительно огрызаться, хватая мелкими зубами за пальцы, а с кем и носа не надо высовывать из норы!

Итак, больше ничто не мешало мне открыть конверт короля. И снова я медлила, предчувствуя, что огребу неприятностей. Но делать было нечего!

Сломав печать его величества, я пробежала глазами первый документ. Это было официальное приглашение для её милости Арисы Офосской на королевскую охоту, посвящённую празднику Блуждающих огней. Тут же были сертификаты, если так можно назвать личные записки государя, дающие право на покупки за государственный счёт в модных столичных магазинах готового платья и изящного белья, а также украшений для лошади.

Поэтому конверт был таким пухлым! Его величество дарил мне столько барахла, что на эти деньги можно было купить приличный дом на окраине столицы. Разумеется, презент предполагал безмерную благодарность одариваемого, и понятно, какого свойства. Причём отказываться от дара короля, не нанеся его величеству смертельного оскорбления.

Это ловушка. Самый настоящий капкан или силок, из которого добыче не выскользнуть, не обрубив себе лапу.

Я поглаживала блестящую шёрстку Пузыря, свернувшегося рядом в калачик, и думала, искала выход, пока не заломило виски. И не находила!

Последним листком в конверте оказалось личная записка его величества. Написанное круглым, почти детским почерком человека, не слишком жалующего каллиграфию, в нем говорилось о той радости, что ощутил его величество при моём возвращении ко двору.

«Вы очень изменились, Ариса. К лучшему. Вы стали посещать мои сны, а я человек государственный. Утолите мою тоску по вам, моя темноволосая чаровница! Её величество говорит, что вы хотите уйти в Храм Единой Богини. Но, умоляю вас, не заставляйте не государя, а мужчину во мне, подписывать этот несправедливый приказ».

Понятно, не ляжешь со мной — пойдёшь в послушницы. И прощай навеки, дивный, новый мир! И принц Леннард!

При этой мысли в животе будто скрутили пружину, а горло царапнуло лезвием ножа. Нет, я найду выход! Не буду спать вовсе, пока не найду!

С этими мыслями я и заснула, едва коснувшись головой подушек.

Глава 15

1

Впервые я грезила таким ярким сном, похожим на явь. Я находилась в своей комнате и подошла к большому напольному зеркалу, успев удивиться, ведь раньше его здесь не было.

На руках у меня уютно устроился Пузырь, но в зеркале я видела двоих людей. Себя и молодого мужчину, одетого по столичной моде.

— Ну, здравствуй, Лиза! — произнёс он тоненьким голоском. — Очень рад познакомиться.

— Кто ты?

— Ныне болотная выдра, а когда-то был слугой его величества. Тоже ныне покойного. Моё имя сейчас ничего тебе не скажет, да я и сам стараюсь его не вспоминать.

Молодой человек, стоявший за моей спиной, был чуть полноват. Я раньше никогда не видела такого красивого рыжего оттенка шевелюры, и хотя у незнакомца волосы были редкими, прямыми, как пакля, и короткими, но всё же придавали мужчине вид иноплонетянина.

— Ты мне снишься?

— А ты мне. Впервые, надо сказать. И мои способности крепнут рядом с тобой. Я чувствую возвращающуюся силу.

— А что, все после смерти становятся животными? — ахнула я и опустила взгляд на свои руки. Пузырь в облике болотной выдры поднял голову и посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Нет, конечно. Разве ты не знала?! Только такие, как я».

Я снова перевела взгляд на зеркало, у мужчины, как ни в чём не бывало, стоявшего позади меня, были такие же удивлённые глазки-пуговки, как и у выдры. Совершенно дикие и нахальные.

— Я чернокнижник, а когда его величество отправился к праотцам, мне пришлось спасаться. Инквизиция не дремлет, Лиза, будь осторожна.

— И ты обратился в выдру?

Это было так интересно, что я совсем позабыла и о королевском приглашении, и о принце Леннарде. Возможно, сон — всего лишь моя фантазия, но сейчас я была склонна верить всему, что происходит. Почему бы в мире, где властвует магия, не существовать заколдованным болотным выдрам?!

— Я спасался бегством от навеянных инквизицией гончих и утоп в Проклятом озере. А очнулся выдрой. Меня тянуло к жилью людей, только пути туда не было, а когда и ты, то есть Ариса, пришла топиться, я сразу всё вспомнил. И потащился за тобой. Сила моя прежняя не вернулась, человеком мне уже не стать, но ты можешь перекинуть меня в свой мир. Там я освоюсь быстро.

— Там нет магии.

— И королей, говорят, нет, — кивнул мужчина с самым раздосадованным видом. — Но всё лучше, чем в облике выдры ходить. Ты когда-нибудь пробовала лягушачьи потроха в сыром виде? Ну то-то же. А я их ем регулярно. И мне даже нравится. Так почему бы мне не понравилось у вас?

— У меня нет таких сил, — выдохнула я, чуть было не сказав вместо последнего слова «полномочий».

— Потом об этом. Сейчас я помогу тебе, а потом, когда твоя судьба окончательно соединится с этим миром, поговорим и об этом.

Мужчина сделал шаг назад и прищурился. Его вздёрнутый нос смешно дёрнулся, совсем как у Пузыря в обличье зверя.

— Согласна? Тебе это будет стоить немного. Кровь одного врага.

— Кровь?

— Именно. Просто так никого не перекинешь. Найдёшь мага, способного это сделать, я подскажу приметы, а ты врага уморишь. Вот и всё. А иначе, Лиза, не остаться тебе здесь. Ты вон уже истаиваешь. Время неумолимо к пришлым.

Я посмотрела на своё отражение и с удивлением отметила, что кажусь призраком. Руки почти прозрачные, под глазами залегли синие тени, а взгляд совсем как у безумной.

— Вот и я о том же. Кабы не моя помощь, давно бы уже заболела. Только сил, что я в тебя вливаю, надолго не хватает. Тебе нужно заручиться поддержкой мужчины. Взять его силу, — молодой человек в зеркале ехидно усмехнулся. — Ну, сама понимаешь, каким образом.

— Меня пригласили на королевскую охоту.

— Вот, и не теряй шанса! Нынешний король — красавец! А не хочешь, так любого выбирай. Но не реже раза в лунный месяц.

— Он убийца твоего господина, — нахмурилась я, вспомнив разговор с принцем, считающим, что его отца отравили.

— Слухи это! И враньё! Мой король умер без чьей-либо помощи, поверь! Я сам следил за его благополучием, ведь после смерти государя лишился покровительства и защиты.

Надо запомнить! И хоть доказательств у меня никаких, всё же неплохо бы внушить эту мысль принцу, видящему врага в каждом встречном.

— Я не хочу короля. Мне бы отвязаться от его внимания, да ума не приложу как, — вздохнула я, глядя в зеркало. Приглашение же нельзя проигнорировать!

— Ну хорошо, как знаешь. Вот тебе мой первый подарок: напиши ему в письме, что не можешь принять столь щедрые дары, потому что не хочешь, чтобы на твою честь пала малейшая тень. А на охоту поезжай! Только держись подальше от инквизиторов. Особенно от их главы!

Я снова взглянула в зеркало и поняла, что мужчина, стоявший за моей спиной, отходит в тень. Сейчас его образ совсем истает, а будет ли у меня другая возможность, никто не скажет. Помощь мне тоже не помешает. В магии много нюансов, которые Арисе неизвестны.

Она была эмпатом, то есть тем, кто чувствует настроение других, но не более того. Я же не обладала и сотой долей той искры, что пылала в сердцах аристократов. Даже мои горничные владели магией, путь и на бытовом уровне!

— Погоди! Я согласна, — закричала я, протягивая руку к зеркалу. Пузырь, тепло которого я ощущала на руках, куда-то исчез. Я боялась, что сон растает раньше, чем я заручусь поддержкой. Ошибка ли это? Возможно. Сейчас мне надо сделать выбор, и вот он сделан!

— Хорошо, — прошелестел тоненький голос совсем рядом, и что-то уцепилось за мой указательный палец. Вскрикнув, я увидел след от зубов на коже и выступившую каплю крови.

И тут же проснулась.

Была глубокая ночь. Сквозь тяжёлые шторы не проникал свет. Я зажгла лампу рядом с кроватью и посмотрела на руку. Всё правда, следы зубов были видны так же чётко, как и во сне. Перевела взгляд на кровать, Пузырь, вытянувшись во весь рост, спокойно посапывал рядом.

И всё же сон был странным, совсем не походящим на те, что приходили ко мне раньше. Ни в том мире, ни в этом.

Я взяла лампу и выглянула в соседнюю комнату.

— Принеси мне бумагу и чернила, — скомандовала таким тоном, что Вивиен, ещё сонная, тут же кинулась исполнять поручение.

Анабель мирно спала рядом с сестрой, Кэти подняла было голову, но я подала знак, что не нуждаюсь в её услугах.

Вскоре Вивиен, накинувшая на ночную рубашку халат, уже зажгла магический шар, зависший над столом, и положила передо мной письменные принадлежности.

— Можешь идти! Мне надо написать письмо, а утром ты лично отнесёшь его в покои его величества, — сказала я, стараясь держаться спокойно.

Горничная поклонилась и ушла. С утра она сразу доложит родителю Арисы о моём ночном желании, надо быть готовой дать внятный ответ.

Оставшись одна, я оглянулась на постель. Пузырь уже поднял голову и мирно вылизывал переднюю лапу. Поймав мой взгляд, он долго смотрел в глаза, а потом фыркнул и отвернулся.

2

— И что ты там ночью писала? — родитель Арисы мерил мою комнату шагами. — Не понимаешь, что сначала надо посоветоваться?! Вот нельзя прихотью одной дурной головы всё решать и писульки свои его величеству отправлять.

Я стояла посреди гостиной, сцепив руки в замок и опустив глаза. Молчала, потому как час назад уже попыталась сказать, чтобы отец не лез в мою жизнь, за что получила увесистую оплеуху.

Щека всё ещё горела, и подставлять другую не было ни малейшего желания.

Незамужняя девица принадлежит отцу, замужняя дама — мужу. Это правило нарушить не представлялось возможным, отец мог повелеть запереть меня, отобрать чернила, отослать домой, и тогда никто, даже его высочество, не в силах будет помочь. Никто, кроме короля и королевы.

Последняя за меня не вступится, первый — охотно, только потребует благодарности. Я посмотрела на Пузыря, спрятавшегося в своём домике в углу. Он говорил, что мне нужно сблизиться с одним из мужчин, да и бедро снова начало болеть, только вот ложиться под короля желания не возникло.

— Отвечай, мерзавка! — встряхнул меня за руку отец. — Надо было запретить твоей матери учить тебя грамоте! Знал же, старый дурак, что из этого ничего путного не выйдет!

— Ты погоди, Фрэнсис! — поморщился дядя, сидевший в кресле и до этого момента смотревший в окно. Он опирался на трость и время от времени принимался нервно постукивать ей по полу. — Что за письмо, Ариса?

—Я поблагодарила его величество за приглашение на охоту, но написала, что не могу принять его подарки, потому что приличной девушке, коей я являюсь, не подобает снисходительно смотреть на столь откровенные знаки внимания! — выдохнула я и процитировала строки из письма.

— Что ж, весьма дальновидно! — хмыкнул милорд Тритий. — А ты зря воду мутишь, Фрэнсис! В любом случае мы не внакладе. Твоя дочь, несомненно, умнее тебя.

Отец Арисы аж замер с открытым ртом после такой реплики брата, а потом рассерженно фыркнул, замахнувшись на меня, но не посмев ударить.

— Скажешь тоже! — пробурчал он, плюхнувшись в кресло. — И эта дура Вивиен отнесла письмо как миленькая! Нет, чтобы со мной посоветоваться.

Понятно, я не сомневалась в уме своей маленькой пронырливой горничной. Она умела выбирать сторону исходя из соображений долговременной выгоды. Говоря проще, была неглупа и дальновидна.

— Значит так, племянница, — дядя встал и, тяжело опираясь на трость, подошёл ко мне. — Королева тоже будет на охоте. И принц. Подумай о том, как угодить им всем одновременно. Пока не известно, чья возьмёт, надо уверять всех и каждого, что ты предана только одной стороне. Той, что в данный момент тебя слушает.

— Я поняла, милорд, — выполнила книксен и собиралась уже уйти, как дядя проворно схватил меня за подбородок, развернув лицом к свету. — И что в тебе такого, что все жаждут уложить тебя на лопатки? Не обижайся, Ариса, Рьяна Вилент посимпатичнее и посочнее будет. Да дело не во внешности, а в том, как использовать все козыри, что есть в рукаве и под юбкой! Ступай в храм, помолись Богине об успехе нашего дела!

Сказать, что я ринулась из комнаты, — это не сказать ничего. Я ног под собой не чуяла, даже о тупой, похожей на зубную, боли в ноге позабыла. Лишь бы оказаться подальше от собственной семейки! Ещё немного, и я бы не сдержалась и выпалила им в лицо всё, что думаю!

Часовня, о которой говорил дядя, находилась в отдельной башне. Храм Богини обслуживали только безмолвные женщины, закутанные с ног до головы в серые ткани, похожие на саван. Здесь повсюду горели магические шары, освещая холодные стены из белого мрамора и высокие своды часовни, украшенные фресками на религиозные темы.

Ариса не проявляла к религии интереса, поэтому её память содержала лишь самые общие сведения о Богах здешней стороны. Двое возглавляли пантеон, мужчины молились Богу-воителю, женщины — Богине — Матери всего сущего.

— Не ожидала встретить вас здесь, Ариса! — ко мне подсела миледи Лира, старшая фрейлина её величества. — Что привело вас сюда?

— Я хотела помолиться и подумать в тишине.

Мы сидели на последней скамейке, почти у выхода. В часовне при замке всегда было многолюдно, где, как не здесь, женщины могли оставить на алтаре записку с сокровенным желанием. Жрицы сжигали их, вознося молитвы к небесам, а те сами выбирали, какому из мечтаний помочь осуществиться.

— Вы будете на предстоящей охоте, — сказала фрейлина и сунула мне в руку записку.

Глаза Лиры вмиг сделались хитрющими и молодыми, а кудри, тронутые серебром, показались в отблеске магических шаров огненно-рыжими. Как у той знахарки, что меня сюда отправила! Когда это было? Сотни дней назад, или прошла всего пара месяцев.

— Её величество вас недолюбливает. И послала меня напомнить о вашем долге перед ней лично. Поймите, это я уже говорю от себя, королева жалеет Арису, потому что они родственники. Но не слишком близкие, чтобы выслушивать её капризы.

Я оглянулась по сторонам и убедилась, что те дамы, что сидели на первых рядах не могли нас подслушать, храмовники же не задерживались у скамеек надолго.

— Я понимаю. Её величество даже собственного сына не жалеет, что уж говорить о дальних родственницы.

— Её величество больше, чем просто мать, она королева. И принц, а также все придворные хорошо это понимают. Не буду вам мешать, ваша милость.

Лира встала и, кивнув в мою сторону, набросила капюшон, чтобы уйти неузнанной. В часовне Богини никому не было дела до того, кто ты и зачем сюда пришла. Но у стен, даже пропитанных благовониями и молитвами, всегда есть уши. Потому на Богиню надейся, а ладонь держи на рукоятке меча.

Я спрятала записку в лиф и молча вышла. Укромнее места, чем библиотека, я не знала. Сюда сахарными кренделями большую часть шпионов и придворных, а часто это одни и те же люди, не заманишь. Тихо, скучно, малолюдно, да ещё и пыльно.

— Вам помочь? — склонился мастер Симон, увидев меня на входе.

— Да, принесите уже какую-нибудь книгу, где сказано о белоснежной напасти! — раздражённо прикрикнула я и прошла к дальним столам.

Села и раскрыла записку:

«Ты обещала рассказать мне секрет Рьяны. Жду вас у себя сегодня вечером на ужин. Слуги не будет. Только ты и я».

Ни подписи, ни других опознавательных знаков. Что ж, принц, вы осторожны, но и я не промах. И так просто сдаваться вам не планирую.