Невеста огня

1 Лириэль

Лунный свет лениво просачивался сквозь переплетение древних ветвей и ложился на влажную кору серебристыми отблесками, теряясь в тонкой дымке магии. Заколдованный лес фей тихо звенел. Верховные говорили, что где-то между деревьями перекликались крошечные колокольчики, которых никто не видел, сколько бы ни пытался отыскать их среди корней и дикой травы.

В глубине чащи возвышался зал собрания старейшин, выросший прямо из живого дерева. За столетия оно втянуло в себя столько силы леса, что полупрозрачные стены мягко светились изнутри, а высокий купол открывался в ночное небо, где звёзды казались почти достижимыми.

Старейшины сидели полукругом и торжественно молчали. В другое время их неподвижность могла бы показаться величественной, но сейчас она больше походила на коллективное ожидание неприятного разговора, который никто не хотел начинать первым. На их крыльях то и дело вспыхивали золотые и серебряные искры, но даже привычное мерцание магии выглядело приглушённым.

Видимо, кто-то наверху решил, что мне сегодня недостаточно поводов для нервного тика.

В центре зала медленно вращалась огромная сфера судьбы. Обычно её свет приносил ясность: линии будущего внутри неё сплетались и расходились перед глазами, иногда скрывались друг за другом, но всё же позволяли разобраться в главном. Сегодня там царил хаос. Тёмные нити пересекались, сталкивались и вновь сходились в плотный клубок, от которого рябило в глазах, и чем дольше я смотрела, тем сильнее они напоминали гремучих змей, которых заперли в одном тесном сосуде и забыли предупредить, что у каждой своё направление.

Я попыталась выцепить взглядом хотя бы одну понятную линию, но безуспешно. Прекрасное начало вечера, спасибо, очень обнадёживает.

Пока кто-нибудь из старейшин не решил за меня, что мне лучше ничего не трогать, я подошла к сфере и положила ладонь на её зеркальную поверхность. Холод ударил так резко, что дыхание перехватило. Покалывание пробежало по пальцам, поднялось к запястью и выше, пока не остановилось где-то под сердцем. Серебряное сияние стало ярче, лица старейшин и стены зала потеряли очертания, и через мгновение от зала не осталось ничего.

Перед глазами возник величественный город. Полуденное солнце заливало его тёплым светом, отражаясь в высоких башнях и скользя по крышам, мостовым и окнам. Люди спокойно шли по своим делам, на площади шумно торговались продавцы и покупатели, из переулка доносился детский смех, пожилая женщина несла корзину с фруктами, толпа подростков спорила у фонтана. Обычная жизнь, настолько мирная, что я на несколько секунд забыла, зачем смотрю в сферу.

Потом на город легла тень. Она пересекла одну улицу, затем другую, медленно поползла по крышам. Люди начали поднимать головы, и я тоже посмотрела вверх. Над городом распахнулись огромные крылья, их размах был настолько велик, что башни внизу показались игрушечными домиками.

Следом пришёл огонь, который водопадом обрушился на крыши, побежал по улицам, перекинулся на площадь. Камень трескался и плавился под ногами. Люди бросились прочь, падали, пытались укрыться в домах, но огонь находил их и там: бежать было некуда, и крики смешались с рёвом. Одна башня рухнула, за ней другая, и ещё через несколько мгновений от города остались только дым, пламя и обугленные руины.

Разумеется. Вместо приятной сказки на ночь мне подсунули полноценный конец света. Кому тут жаловаться на несправедливость? Судьбе, кажется, было мало обычного плохого настроения.

Посреди пепла стоял высокий темноволосый мужчина с настолько спокойным лицом, что от этого становилось не по себе. Он просто смотрел на разрушенный город без улыбки или торжества, и в его неподвижности было что-то окончательное: так глядят на вещь, судьба которой уже решена.

Тогда я заметила его глаза. В глубине золотых радужек мерцало что-то похожее на расплавленный металл. Взгляд оставался холодным и тяжёлым, лишённым даже той жестокости, которую можно было бы понять.

Дракон. Для него не существовало живых существ, только препятствия, которые рано или поздно всё равно придётся убрать.

Голос Серафины ворвался в сознание настолько резко, что я вздрогнула. Я попыталась ответить, но пересохшее горло подвело.

— Каэлар.

Конечно, у конца света должно быть красивое имя. Было бы слишком просто, если бы главного разрушителя мира звали, например, Бздыля или Муходох.

Сфера не отпускала. Облик мужчины начал меняться: плечи напряглись, дыхание стало тяжёлым, тело выгнулось, и в тишине прозвучал сухой хруст костей. Кожа потемнела, за спиной разошлись исполинские крылья. Мужчина исчезал прямо у меня на глазах, и на его месте поднимался огромный тёмный дракон. Его огонь не оставлял после себя даже трупов: исчезали дома, улицы, люди, камень стекал раскалённым потоком, воздух наполнялся дымом, и целый город превращался в пустое место.

Предательская дрожь прошла по позвоночнику.

— В девяти из десяти вариантов будущего Каэлар собирает армию драконов и уничтожает мир, — с трудом выговорила я, стараясь удержать голос ровным.

Паршивая статистика. Если бы существовал конкурс на самого кошмарного тирана континентов, Каэлар мог бы не являться на церемонию, награду ему всё равно доставили бы голубиной почтой.

Но видение не закончилось. Между тёмными нитями оставалась ещё одна линия, тонкая и почти прозрачная, затерянная среди остальных вероятностей. Я снова всмотрелась в переплетение, не обращая внимания на боль в ладони, пока наконец не нашла её.

Я дотронулась до нити, и огонь исчез. Пепел растворился, гарь сменилась запахом дождя, и прохладный ветер коснулся лица. Передо мной выросла высокая скала над морем облаков. На самом краю стояли двое: Каэлар бережно держал хрупкую девушку за талию.

Не веря своим глазам, вгляделась в неё: за спиной феи мерцали тёмные крылья глубокого фиолетового оттенка. Просто замечательно! Эти крылья были мне прекрасно знакомы. Но мне потребовалось несколько мгновений, прежде чем мысль сложилась: это была я сама.

Дыхание сбилось, но объяснения я не находила. Ни крови, ни разрушений. Только ветер, облака и Каэлар, который обнял меня так осторожно, словно боялся, что я исчезну. А я улыбалась ему в ответ и сама прижималась к нему, совершенно забыв о приличиях.

Вот это уже было неприятно. Разрушение мира ещё можно было понять, оно укладывалось в пророчества и мрачные предупреждения старейшин. А вот своё собственное довольное лицо объяснить было куда сложнее. Мало того, что я каким-то образом затесалась в будущее, так ещё и оказалась в объятиях мужчины, которому, согласно девяти из десяти вариантов, предстояло уничтожить мир. Судьба явно решила добавить к предупреждению немного личного унижения.

— Что ты видишь?

Звонкий голос Серафины разорвал видение. Я слишком резко разжала пальцы, и тонкая нить обожгла кожу, прежде чем исчезнуть.

Зал вернулся не сразу. Сначала я услышала своё дыхание и ощутила под ногами холодный пол, потом различила серебряный свет сферы, и только после этого заметила взгляды, направленные на меня. Перед глазами всё ещё стояли скала и его руки, дракон, которому, возможно, суждено уничтожить мир, а возможно, и нет, и это «или» никак не хотело укладываться в голове.

— Есть вероятность, что войны не будет, — произнесла я после короткой паузы.

— Из-за чего?

Действительно, великолепный вопрос. Пожалуй, сейчас самое время сообщить всему почтенному собранию, что предполагаемый разрушитель мира в одном из вариантов будущего весьма убедительно умеет обнимать всем знакомую фею. А если этот грозный дракон ещё и неплохо целуется…

Но здесь я сочла благоразумным скрыть компрометирующие детали.

— Я не понимаю, почему именно это происходит, — медленно протянула я, осторожно подбирая слова. — Мне виден только результат.

Чисто технически это было почти правдой. Некоторые подробности я просто оставила при себе.

Серафина продолжала смотреть на меня. Она знала меня слишком давно, чтобы удовлетвориться первым ответом. Я выдержала её взгляд, стараясь не выдать ничего лишнего. Наконец она поднялась, и крылья распахнулись за её спиной светящимся полукругом.

— Тогда мы не имеем права рисковать.

В её ладони появился древний кинжал, покрытый рунами. Взглянув на оружие, я всё поняла ещё задолго до того, как Серафина произнесла следующие слова.

— Ты отправишься ко двору драконов, приблизишься к принцу и лишишь его жизни.

Некоторое время я просто смотрела на неё. Вечер, начавшийся с пророчества о конце света и видения собственного будущего, теперь оборачивался предложением лично позаботиться о том, чтобы увиденное никогда не наступило.

Серафина протянула мне кинжал, но я не сразу его взяла. На лезвии дрогнуло моё отражение, и в металле снова мелькнула тонкая нить, та самая, где я не становилась убийцей.

Пальцы сомкнулись на рукояти.

— Ты принимаешь свою миссию?

Вопрос прозвучал спокойно, почти буднично.

— Да.

Ложь вышла на удивление ровной. Похоже, у меня обнаружился полезный талант: врать феям, от которых зависит моя жизнь, и при этом не менять выражения лица. Надо запомнить.

Сфера судьбы вспыхнула в последний раз. Серебряный свет разлился по залу, скользнул по стенам, лицам старейшин и распахнутым крыльям. Я уже собиралась отвернуться, когда по коже пробежал холод, и на этот раз дело было не в магии.

Где-то далеко за границей леса кто-то смотрел в темноту. Я не видела этого человека и не знала, кто он, но ощущение чужого внимания оказалось настолько ясным, что я невольно задержала дыхание. Там, за пределами видимого будущего, словно уже существовал мужчина, который ещё ничего обо мне не знал и всё же каким-то образом ждал нашей встречи.

2. Каэлар

Первые лучи утреннего солнца упрямо пробивались сквозь тяжёлые шторы и ложились на каменные стены. В спальне ещё держалась ночная прохлада, но свет постепенно добирался до тёмных углов, задерживался на резных краях мебели и растекался по полу. За окнами дворец уже просыпался: внизу звенело оружие, открывались тяжёлые двери, по коридорам проходила стража. Толстые стены приглушали эти звуки, словно утро пока не спешило впускать их внутрь.

Наверное, поэтому чужое присутствие в собственных мыслях я ощутил ещё до того, как открыл глаза. От сна почти ничего не осталось, только несколько ощущений, слишком разрозненных, чтобы назвать их воспоминанием: прохладный ветер касался кожи, где-то рядом пахло дикими цветами, в темноте мерцал мягкий свет. И вместе с той, кого я даже не знал, было непривычно спокойно. Последнее чувство запомнилось лучше всего.

Обычно к утру всё лишнее исчезало само собой: образы тускнели, места смешивались, события превращались в бессвязную чепуху, которая не стоила внимания. Этот сон почему-то держался. Я всё ещё помнил тёмные волосы, ниспадающие волнистым водопадом, полупрозрачные крылья с фиолетовыми отблесками по краям, спокойные и внимательные аметистовые глаза, обрамленные густыми ресницами. Во взгляде этой хрупкой как хрусталь феи взгляде не было ни желания понравиться, ни попытки произвести впечатление.

Мне было неизвестно, кто она, откуда взялась и каким образом вообще оказалась в моей памяти. Отсутствие ответа раздражало, в привычном мире почти у каждой вещи находилась причина, а если её не удавалось увидеть сразу, оставалось достаточно способов добраться до истины. Здесь же приходилось мириться с незнакомкой в собственной голове как с фактом, которому пока не было разумного объяснения.

Ночь вполне могла обойтись без подобных сюрпризов.

Проведя ладонью по лицу, нехотя открыл глаза. Потолок оказался прежним: тёмные балки, знакомый рисунок камня, полосы рассветного света, медленно спускавшиеся по стене.

— Потрясающе, — пробормотал себе под нос. — Только феи мне не хватало для полного счастья.

Насмешка прозвучала привычно, но легче не стало. Стоило вспомнить сон, как возвращалось то же странное ощущение покоя, которое я не мог связать с девушкой, которую никогда не встречал. Последнее нравилось мне меньше всего.

Сев на край кровати, оглядел комнату. На стенах висели старые полотна с изображениями драконов: на одном древний предок Валкариона поднимался над горным хребтом, а под его крыльями полыхали первые крепости королевства. Строгий узор ковра тянулся к двери. И всё же этой ночью в привычном порядке появилось нечто, чего там быть не должно.

В дверь тихонько постучали.

— Ваше Королевское Высочество, — раздался привычный голос Лиандора. — Завтрак подан. Через час начнётся заседание совета.

Застёгивая рубашку, я недовольно посмотрел на дверь.

— Иногда мне кажется, что этот дворец делает всё возможное, чтобы не позволить мне спокойно ненавидеть утро.

За дверью ненадолго стало тихо.

— Боюсь, Ваше Высочество, именно это здесь и считается заботой.

Мрачно усмехнулся, поправляя манжету.

— Тогда придётся признать, что заботятся обо мне слишком усердно.

Лиандор ждал в коридоре, как всегда безупречный: прямая осанка, аккуратная одежда, ни одной лишней складки. Иногда мне казалось, что он родился на свет уже одетым и с заранее подготовленным выражением лица. Вот только сегодня помощник посмотрел на меня внимательнее обычного.

— Вы выглядите задумчивым.

— Осторожнее, Лиандор. Подобные наблюдения могут заставить меня решить, что ты за мной следишь.

— Это входит в мои обязанности.

— А озвучивать их вслух было совершенно необязательно.

В уголках его губ появилась едва заметная усмешка.

— Я решил рискнуть.

— И как ощущения?

— Пока меня не казнили, риск представляется оправданным.

Рассмеявшись, с облегчением почувствовал, что на несколько мгновений сон действительно отступил.

Мы двинулись по коридору. Дворец тем временем окончательно входил в привычный ритм: у постов менялась стража, каменные полы уже омывали свежей водой. Всё происходило с той точностью, которую я ценил именно потому, что она не требовала моего внимания. Порядок всегда был удобен, особенно когда собственные мысли начинали вести себя непредсказуемо.

— Совет сегодня будет напряжённым, — заметил Лиандор, когда мы начали спускаться по широкой лестнице. — Генерал Рагор снова требует немедленных действий.

— Рагору не нужны действия. Ему нужна победа, которую он хочет успеть объявить своей заслугой раньше остальных.

— Полагаете, всё дело в тщеславии?

Задумчиво провёл ладонью по перилам, ощущая под пальцами только гладкость отполированного камня.

— Ему нужно ощущать собственную значимость. Лучше всего рядом с троном, убеждая всех вокруг, что без него государство не переживёт даже нашествия комаров.

Лиандор немного помолчал.

— Тогда ему действительно есть куда спешить.

Я уже собирался ответить, но в памяти снова всплыла тонкая как тростинка фея из сна, шаг замедлился сам собой. Перед внутренним взглядом возникло ее правидьное лицо с огромными аметистовыми глазами и пухлыми губами.

— Совсем совесть потеряла, — ворчливо пробормотал я себе под нос.

Лиандор повернул голову.

— Простите?

— Ничего важного.

Чуть ускорив шаг, продолжил спуск. Советник, к моему облегчению, не стал задавать лишних вопросов.

В столовой всё выглядело безупречно. Высокие витражи пропускали утренний свет, окрашивая пол золотом и багрянцем. Слуги двигались почти бесшумно, стража стояла вдоль стен, а длинный стол был накрыт с такой тщательностью, словно от правильного расположения чаш зависела судьба королевства.

Сев за стол, мрачно посмотрел на завтрак, отмечая отсутствие аппетита.

— Всё готово, Ваше Высочество, — сообщил слуга.

— В этом дворце всегда всё готово, кроме ответов на действительно важные вопросы.

Лиандор наклонился ко мне чуть ближе.

— До начала совета меньше четверти часа.

— Пусть совещаются без меня.

Он замолчал и посмотрел на меня с той особой осторожностью, которая появлялась всякий раз, когда он пытался понять, шучу я или говорю всерьёз.

Взяв серебряный кубок, сделал глоток безвкусного отвара.

— Не беспокойся. Я ещё не настолько жесток, чтобы лишить министров удовольствия спорить друг с другом в моём присутствии.

— Иногда мне кажется, именно это удовольствие и удерживает государство от окончательного развала.

Усмехнувшись, поставил кубок. Только тогда заметил Яру.

Драконья принцесса сидела на другом конце зала и выглядела именно так, как и полагалось девушке, которую двор уже давно мысленно поставил рядом со мной на трон: безупречная осанка, дорогое платье, тщательно подобранные украшения. Даже чашу она держала с той неизменной грацией, которой, вероятно, её учили с детства.

Наш брак обсуждали достаточно давно, чтобы перестать воспринимать его как возможное событие. Семьям он казался удобным решением, совету — вопросом стабильности, а старейшины видели в нём прежде всего способ укрепить границы, торговые пути и взаимную защиту. Никто не спрашивал, чего хочу я, да и мнением Яры, подозреваю, интересовались не больше.

Задержав на ней взгляд ещё несколько мгновений, недовольно наморщился.

— Идеальный союз, — произнёс едва слышно. — А значит, почти гарантированная катастрофа.

Лиандор едва заметно повернул голову.

— Ваше Высочество, однажды кто-нибудь услышит подобные слова.

— Тогда этому кому-нибудь придётся научиться хранить опасные тайны.

Советник промолчал, но по выражению его лица я понял, что мысленно уже добавил эту беседу к длинному списку вещей, которые не следовало произносить вслух.

Откинувшись на спинку кресла, ненадолго закрыл глаза. Сон снова упрямо напомнил о себе, на этот раз тем самым необъяснимым спокойствием, которое возникало рядом с таинственной незнакомкой.

Недовольно нахмурившись, заставил себя вернуться в реальность. Кубок по-прежнему стоял передо мной, вокруг звенела посуда, стража перешептывалась у дальней стены, за окнами на площади проходило утреннее построение.

Вот только странная фея совсем не вписывалась в привычную рутину. Да, я не знал её имени, не был уверен, что она вообще существовала за пределами моей фантазии, и понятия не имел, увижу ли её когда-нибудь снова. Но, задумчиво глядя в утренний свет, поймал себя на мысли, которую уже не получалось отогнать привычной насмешкой. Часть меня уже ждала следующей встречи с моим крылатым наваждением.

3. Каэлар

Зал совета гудел, как разворошённый улей. Каждый говорил довольно спокойно, чтобы сохранить видимость рассудительности, и достаточно громко, чтобы его обязательно услышали. Под каменными сводами смешивались голоса советников, шелест бумаг и редкий скрип кресел, и за осторожными формулировками слишком легко угадывалась настоящая тема.

Речь шла о войне, хотя само слово старались произносить как можно реже. Говорили о безопасности государства, защите границ и необходимости предотвратить угрозу, но почти все уже пришли к одному выводу: если хочешь сохранить мир, лучше первым ударить по соседу.

Я слушал вполуха, откинувшись в кресле и проводя пальцами по гладкому деревянному подлокотнику. Этот спор я слышал уже не раз: менялись имена, обстоятельства, появлялись новые карты и отчёты разведчиков, но суть оставалась прежней. Рагор требовал решительности, одни советники поддерживали его, другие выжидали, пока станет понятно, в какую сторону качнётся чаша весов.

— Мы теряем преимущество, — продолжал Рагор, и раздражение уже почти не скрывалось в его голосе. — Разведчики подтверждают укрепление северных границ. Кланы увеличивают численность армии быстрее, чем предполагалось.

Я поднял на него взгляд.

— Возможно, они просто достаточно умны, чтобы воспринимать нас как угрозу.

Рагор повернул голову так резко, что несколько советников тут же замолчали.

— Страх никогда не удерживал армии от нападения.

— Зато прекрасно разрушал их изнутри задолго до первого удара.

В зале стало тише: кто-то переложил документ, другой вдруг заинтересовался узором столешницы. Рагор смотрел на меня с выражением человека, которому помешали закончить давно заготовленную речь.

— Нас должна интересовать не психология противников, — произнёс он уже жёстче, — а необходимость действовать раньше них.

— Пока что здесь действуете исключительно вы, генерал, — спокойно заметил, — причём с таким усердием, словно война уже началась и вам осталось только решить, кого отправить умирать первым.

Даже самые разговорчивые советники предпочли промолчать.

Лиандор стоял за моим креслом, внешне совершенно невозмутимый. Только я заметил, как изменился его взгляд, когда Рагор сделал несколько шагов вперёд и остановился ближе, чем позволяли правила приличия.

— Возможно, проблема в том, что вы слишком долго наблюдаете вместо того, чтобы принимать решения.

Слегка нахмурившись, медленно поднял глаза.

— Осторожнее, генерал. Ещё немного, и вы начнёте путать право советовать с правом требовать.

В его взгляде мелькнуло удовлетворение: похоже, именно этого ответа он и ждал.

— Я лишь напоминаю о необходимости действовать.

— Нет, — невозмутимо возразил я. — Вы проверяете, насколько далеко вам позволено зайти, прежде чем кто-нибудь напомнит, где проходит граница.

Несколько советников старательно избегали моего взгляда, остальные следили за Рагором с куда большим интересом, чем требовала обычная осторожность.

Выпрямившись в кресле, позволил паузе продлиться.

— Хорошо. Допустим, мы начинаем войну. Объясните мне тогда, какую цену вы готовы за неё заплатить.

Никто не ответил. Я перевёл взгляд с одного лица на другое.

— Сколько городов сгорит? Сколько людей погибнет? Сколько лет понадобится, чтобы восстановить то, что мы разрушим? Или эти вопросы становятся несущественными, когда появляется возможность расширить влияние?

Рагор сжал челюсть.

— Мы получим контроль над территориями.

— Нет, генерал. Вы получите временную иллюзию контроля, которая закончится в тот момент, когда найдётся кто-нибудь достаточно сильный, чтобы бросить вам вызов.

Я уже собирался продолжить, когда вдруг снова почувствовал её.

Ощущение пришло так резко, что разговор на мгновение отдалился, лица советников потеряли резкость, а каменные стены отступили за пределы моего внимания. Передо мной возник лес. Я понимал, что этого не могло происходить на самом деле, но разум почему-то не спешил спорить с увиденным.

Хрупкая фея стояла совсем близко. Тёмные волосы рассыпались по тонким плечам, обсидиановые крылья отливали по краям приглушённым фиолетовым светом, аметистовые глаза смотрели спокойно, внимательно, без страха и без попытки понравиться. Вместе с образом вернулись запах влажной земли, прохлада воздуха и тонкий аромат цветов, которым неоткуда было взяться среди камня, железа и дыма.

Несмотря на то, что я не знал ничего о ней, её присутствие воспринималось до странности естественным. Хуже всего оказалось другое: она находилась настолько близко, что мне захотелось протянуть руку и провести по полупрозрачной коже. Мысль возникла сама, и пальцы сильнее сжали подлокотник. Дерево треснуло. Звук разнёсся под сводами, и лес исчез.

Передо мной снова был зал совета. По поверхности подлокотника проходила глубокая трещина, а вокруг установилась такая тишина, что я слышал собственное дыхание.

Прекрасно, именно этого мне не хватало посреди обсуждения войны.

— Ваше Высочество?.. — осторожно произнёс Лиандор.

Я не ответил сразу, смотрел на треснувшее дерево и чувствовал, что запах леса всё ещё держится где-то на границе восприятия.

— Продолжайте, — сказал я наконец.

Лиандор не двинулся.

— Вы уверены?

Подняв на него глаза, с трудом заставил себя улыбнуться.

— Абсолютно.

Рагор прищурился.

— Ваше Высочество... если существуют обстоятельства, влияющие на ваши решения...

— Разумеется, существуют, — перебил я, и в голосе уже не осталось прежней лености. — Но вас они не касаются.

Он выдержал мой взгляд несколько секунд, после чего отвёл глаза.

Я откинулся в кресле.

— Итак, генерал. Вы хотите войны. Убедите меня, что она принесёт хоть что-нибудь, кроме бесконечной череды потерь.

Рагор, похоже, решил, что разговор снова вошёл в привычное русло.

— Если мы не нападём первыми, ударят по нам.

Я едва заметно усмехнулся.

— Это не стратегия. Это страх, которому вы пытаетесь придать благородный вид.

По залу прошёл тихий ропот, но Рагор не отступил.

— Тогда факты. Приграничные города усиливают гарнизоны. Северные кланы заключают союзы. И самое опасное: они перестают нас бояться.

Вот теперь мне стало по-настоящему интересно. Я некоторое время молчал, перебирая в памяти его слова: страх, союзы, гарнизоны. Всё это действительно могло означать подготовку к войне, но с тем же успехом соседи могли просто пытаться перестать чувствовать себя беззащитными рядом с Валкарионом, а разница между этими вариантами была слишком велика, чтобы начинать войну на основании чужой тревоги.

— По-вашему, страх — единственное, что удерживает мир от войны?

— Страх работает.

Я поднялся, кресло тихо скользнуло по каменному полу, и разговоры окончательно стихли.

— Тогда вы уже проиграли, генерал. Война начинается не тогда, когда противник перестаёт вас бояться. Она начинается тогда, когда кто-то решает, что способен управлять её последствиями.

Проходя мимо Рагора, я остановился.

— Вы хотите ударить первыми не потому, что уверены в победе. Вы боитесь потерять контроль над ситуацией и пытаетесь назвать этот страх необходимостью.

Он ничего не ответил. Я повернулся к Лиандору.

— Усильте разведку. Без шума и паники. Мне нужны факты, а не чужие страхи.

— Будет исполнено, Ваше Высочество.

Я снова посмотрел на Рагора.

— А вы займитесь армией.

В его глазах почти сразу появилось удовлетворение, но я не дал ему насладиться им.

— Только не подготовкой к нападению. Проверьте состояние гарнизонов, снабжение и резервы. Если война действительно приближается, я хочу узнать об этом до того, как кто-нибудь решит начать её за меня.

Я обвёл взглядом присутствующих.

— На этом заседание окончено.

Стулья заскрипели, советники поднялись, начали собирать документы и переговариваться вполголоса. Рагор задержался ещё на несколько секунд, затем тоже направился к выходу.

Дождавшись, пока за последним советником закроются тяжёлые двери, только тогда выдохнул.

Запах леса всё ещё оставался. Я медленно повернул голову, хотя прекрасно понимал, что никого не увижу: зал был пуст, знаком до последнего камня, но ощущение её присутствия никуда не исчезало.

До этого момента самой серьёзной проблемой дня мне казалась война. Теперь я уже не был уверен. Война хотя бы подчинялась известным мне правилам: у неё были причины, последствия, армии, границы, люди, принимающие решения. Незнакомая фея в эти правила никак не вписывалась.

Посмотрев на треснувший подлокотник, я провёл большим пальцем по глубокой линии в дереве. Кто бы она ни была, теперь мне хотелось одного: понять, почему она появилась в моей голове и почему её присутствие не вызывало привычного желания держаться подальше.

4. Лириэль

После окончания собрания я не сразу покинула зал. Старейшины расходились один за другим, задерживаясь у дверей, чтобы обменяться вполголоса замечаниями или бросить друг другу быстрый, понимающий взгляд. Постепенно голоса стихли, тяжёлые двери закрылись, и огромное помещение опустело.

В центре всё ещё светилась сфера судьбы. Серебряные нити внутри неё продолжали загадочно переплетаться, теперь уже неторопливо, без прежней сумятицы. Такое спокойствие почти убаюкивало. Я слишком хорошо знала, насколько обманчивым бывает затишье: перед бурей вода тоже кажется неподвижной, пока первый порыв ветра не пробежит по её поверхности.

Мне давно следовало быть дома: собрать вещи, подготовиться к дороге, хотя бы попытаться поспать перед рассветом. Вместо этого я стояла рядом со сферой и всматривалась в её глубины, надеясь найти что-нибудь, чего не заметила во время видения.

Стоило закрыть глаза, и память вернула золотой взгляд: тот единственный, что существовал лишь в одной линии будущего и почему-то запомнился мне гораздо сильнее, чем тот, которым Каэлар смотрел на обречённый город среди огня и дыма. Там не было ни пламени, ни крови, только ветер, высота и странное чувство безопасности, совершенно не вязавшееся с существом, которое в других вариантах будущего приносило за собой смерть.

Наверное, именно поэтому я всё ещё не могла заставить себя уйти.

— Лириэль.

Я открыла глаза. По другую сторону сферы стояла Серафина. Я не заметила, когда она вернулась, и её появление неприятно отозвалось внутри: только что зал был полон голосов и напряжения, теперь тишина стала настолько плотной, что я слышала собственное дыхание.

— Полагаю, это ещё не всё, — заметила очевидное.

— Последнее напутствие.

Верховная фея произнесла это спокойно, почти ласково. Я слишком хорошо её знала, чтобы поверить в безобидность этих слов. Серафина подошла к сфере и положила ладонь на её поверхность. Серебряное сияние изменилось: по нитям прошла тонкая волна, они дрогнули, плотнее переплелись, и среди мерцания на мгновение проступил силуэт дракона.

Я невольно задержала дыхание, по спине пробежали мурашки. Прекрасно, моё тело уже успевало отреагировать на него раньше, чем разум.

— Ты понимаешь, насколько опасен Каэлар?

Прищурившись, встретила её взгляд.

— Достаточно, чтобы не спорить с вами.

Она убрала руку от сферы.

— Во дворец драконов ты отправишься как официальная посланница нашего народа. Мирный договор всё ещё действует, поэтому твоё присутствие не вызовет подозрений.

Я скрестила руки на груди.

— А когда дипломатическая миссия превращается в убийство?

На губах Серафины появилась едва заметная улыбка.

— Когда принц перестанет видеть в тебе угрозу.

Прикусив нижнюю губу, промолчала. Мне всё меньше нравилось направление разговора.

— Насколько близко я должна подобраться?

Её огромные бирюзовые глаза оставались спокойными.

— Настолько, чтобы он начал тебе доверять. И захотел видеть рядом.

На этот раз скрыть реакцию я не успела, и воздух застрял в лёгких.

— Значит, я должна его соблазнить.

— А затем устранить, когда он перестанет быть осторожным.

Серафина говорила так буднично, словно перечисляла условия обычного дипломатического соглашения.

Я сухо усмехнулась.

— Вы действительно считаете, что я подхожу для такой роли?

— Иначе я бы её тебе не поручила.

Ответ был настолько прямым, что возражать оказалось нечего. Отойдя от сферы, медленно пошла вдоль пустого зала. Лунный свет ложился на каменный пол, и я пыталась представить предстоящую поездку как последовательность действий, каждое из которых имело вполне определённую цель: прибыть ко двору Валкариона, предстать перед наследником как посланница, перестать казаться ему угрозой, добиться доверия, приблизиться, убить. Последнюю мысль я сознательно отодвинула в сторону.

— А если я откажусь?

— Ты уже согласилась.

Остановившись на полпути, резко обернулась.

— Это было до того, как вы решили превратить меня в приманку.

— Детали не меняют сути.

Несколько секунд я смотрела на неё.

— Убить врага — это одно. Заставить его доверять тебе, позволить приблизиться, а потом использовать это доверие против него... — я покачала головой, — это уже подлость.

Серафина подошла ближе.

— Ты слишком много думаешь о чувствах того, кто в большинстве вариантов будущего уничтожает мир.

На этот довод возразить было трудно.

— Значит, всё действительно так просто, — произнесла я наконец. — Я добиваюсь его доверия, позволяю ему приблизиться, а потом убиваю.

— Именно так.

Я снова повернулась к сфере. Серебряные нити продолжали своё медленное завораживающее движение, и где-то глубоко среди них мне вновь почудился тот самый силуэт. Несколько секунд я не отводила взгляда, затем подняла голову.

— Я выполню свою роль, — произнесла я, тщательно выбирая слова. — Но окончательное решение приму сама.

Серафина молчала дольше обычного. Её взгляд стал внимательнее, словно она пыталась понять, насколько далеко простирается моё упрямство.

— Ты вылетаешь на рассвете. Постарайся не забыть, ради чего всё это делается.

Слегка склонив голову, мрачно усмехнулась.

— Разумеется. Спасение мира трудно забыть.

Не дожидаясь ответа, я вышла из зала и только за дверями позволила плечам расслабиться.

Доверие, близость и убийство складывались в безупречную последовательность, которая от этого казалась только отвратительнее.

Расправив крылья, поднялась над землёй. Ночной лес встретил меня привычной тишиной: подо мной темнели кроны деревьев, между ними серебрились ручьи, лунный свет ложился на землю. Обычно полёт помогал привести мысли в порядок, но сегодня ветер лишь разносил их дальше, не позволяя ни одной исчезнуть окончательно.

К дому я добралась ближе к полуночи. Закрыла дверь, сняла накидку и некоторое время стояла в темноте, не зажигая света. Тут царила та же глухая тишина, но сегодня даже она не успокаивала.

Сначала я попыталась лечь, однако сон не приходил. В конце концов вернулась к столу и достала кристаллы памяти. Если мне предстояло явиться перед двором Валкариона официальной посланницей, я должна была знать о драконах всё, что могла выяснить заранее.

Один за другим кристаллы раскрывались в моих руках. Старые договоры, история отношений между феями и драконами, брачные союзы, пограничные споры, нарушения прежних соглашений складывались в длинную, противоречивую историю двух народов. Чужие голоса, сохранённые магией, возникали в комнате и снова исчезали. Я перечитывала отдельные пункты, сопоставляла даты и постепенно выстраивала картину отношений, в которых мир никогда не был таким прочным, каким его привыкли называть.

Мирный договор существовал: его заключили ещё при прежнем короле Валкариона. Я снова открыла соответствующую запись и перечитала её от начала до конца. Договор пережил несколько политических кризисов, но смена власти редко проходила для подобных соглашений бесследно. Формально мир сохранялся; что произойдёт после коронации нового правителя, оставалось уже другим вопросом.

Последний кристалл я отложила только тогда, когда за окном начало светать.

Утро застало меня уже в дорожном платье. Я собрала необходимые вещи, проверила оружие и вышла из дома.

Лес просыпался медленно. Между ветвями становилось светлее, в кронах перекликались птицы, на траве блестела роса, воздух пах влажной землёй и листьями. Мир вокруг оставался прежним, хотя моя жизнь за одну ночь успела свернуть совсем в другую сторону. Мне предстояло отправиться ко двору драконов под видом посланницы, чтобы при первой возможности убить наследника Валкариона. Вот уж точно, дипломатия, достойная лучших традиций нашего народа.

Крылья развернулись сами собой, и я поднялась над деревьями. Первые минуты полёта действительно принесли облегчение: ветер убрал волосы с лица, земля постепенно отдалилась, и мысли перестали тесниться одна вокруг другой. Наконец удалось просто дышать.

Пока между деревьями не показался ручей. Я сама не сразу поняла, почему начала снижаться. Вода текла неглубоко, огибая гладкие камни и собирая в изгибах бледное утреннее небо. Я опустилась на берег, присела у самой воды и провела пальцами по прохладной поверхности.

От прикосновения разбежались круги. Сердце болезненно дрогнуло.

Из глубины воды на меня смотрел Каэлар. Золотые глаза казались слишком живыми. На их дне медленно поднималось что-то тёмное, опасное. Похоже, он уже знал, зачем я лечу к нему, и … ждал.

Я резко отдёрнула руку. Изображение исчезло. Остались небо, ветви деревьев и моё собственное отражение: растрёпанные волосы, бледное лицо, слишком внимательный взгляд. Я ещё немного смотрела на воду.

— Показалось.

Ручей продолжал течь, совершенно равнодушный к бессмысленному объяснению.

— Замечательное начало тайной миссии, — нервно пробормотала я. — Если дальше я начну получать ценные советы от деревьев, придётся признать проблемы с умственным здоровьем.

Взмахнув крыльями, поднялась в воздух. Впереди ждал Валкарион, а вместе с ним человек, которого я должна была убить и которого, вопреки всему, уже начинала хотеть узнать.

5. Лириэль

Дворец Валкариона показался задолго до того, как я достигла горной гряды. Его невозможно было принять за обычную крепость или затерянную среди вершин резиденцию правителей: драконы никогда особенно не стремились скрывать ни свои владения, ни сам факт собственного существования. Пока феи веками учились растворять поселения среди лесов, уводить дороги иллюзиями и заставлять чужой взгляд скользить мимо того, что следовало сохранить в тайне, драконы возвели свой дворец так, словно хотели, чтобы его увидели с другого конца континента.

Громоздкое сооружение поднималось над горами широкими ярусами светлого камня. Остроконечные башни прорезали облака, и первые лучи солнца уже ложились на их вершинах. Издалека стены казались почти золотыми, но по мере приближения становились заметны тяжёлая кладка, узкие бойницы и высокие внутренние стены. Красота здесь не была самоцелью: всё имело практический смысл, и даже архитектура выдавала привычку жить среди опасности и встречать её раньше, чем она успеет приблизиться.

Я сбавила скорость. Воздух становился суше, горная прохлада уступала место запахам дыма, раскалённого металла и нагретого камня. Ветер менялся прямо на лету: тёплые потоки поднимались со склонов и сталкивались на высоте с холодным воздухом, заставляя время от времени менять угол крыльев.

Вокруг замка почти не было ничего, что существовало бы исключительно ради красоты: ни арок для придворных прогулок, ни декоративных построек. Стены перекрывали подступы, башни позволяли контролировать долину, внутренние дворы оставляли достаточно пространства для манёвра и почти не давали противнику укрытий.

— Очаровательно, — пробормотала себе под нос. — Именно так и выглядит место, где хочется добровольно провести остаток жизни.

Сарказм помог ненадолго. За последние сутки имя Каэлара появлялось в моих мыслях слишком часто. Ещё вчера я знала его только по видениям сферы: мужчину среди огня, дракона, уничтожающего город, и другую версию будущего, которую до сих пор не могла нормально осмыслить. Теперь мне предстояло увидеть его не в магическом отражении и не среди переплетения возможных судеб, а вживую.

Я начала снижаться заранее, позволяя страже заметить меня ещё в воздухе. Проникать во дворец тайно не имело смысла: мирный договор всё ещё действовал, а официальная посланница не должна была красться к воротам, словно преступница. От меня лишь требовалось убедительно сыграть роль, ради которой меня сюда отправили.

Каменная площадка перед воротами быстро приблизилась. Мягко опустившись на землю, сложила крылья и остановилась в нескольких шагах от стражников.

— Лириэль, посланница лесных фей.

Голос прозвучал ровно. Почти одновременно я едва заметно коснулась сознания ближайших воинов магией очарования, не лишая их осторожности и не вмешиваясь в их решения, а лишь немного смещая первое впечатление в свою пользу.

Один из стражников внимательно осмотрел меня.

— Официальный визит?

— Да.

Он коротко переглянулся с напарником, и второй воин сразу же скрылся за воротами.

Мне оставалось только ждать. Разговаривать дальше не имело смысла: я не стала разглядывать стражников слишком пристально, не делала лишних движений. Любое нетерпение могло быть принято за давление, а чрезмерная учтивость за попытку что-нибудь скрыть.

Через несколько минут тяжёлые ворота открылись, и вернувшийся стражник жестом пригласил меня следовать за ним.

— Я провожу вас.

Голос его звучал уже мягче, а на лице появилась улыбка, которой прежде не было. Я едва заметно поморщилась: с магией действительно стоило быть осторожнее, не хотелось, чтобы первая дипломатическая встреча закончилась тем, что дворцовая стража дружно решит, будто появление феи стало лучшим событием их недели.

— Благодарю.

Сохраняя невозмутимый вид, я прошла вслед за ним во внутренний двор. Меня сразу встретил сухой жар: каменные плиты хранили накопленное тепло, из глубины крепости тянуло горячим воздухом, а вместе с ним запахом металла. Я позволила себе лишь один быстрый взгляд по сторонам, но привычка замечать детали уже сделала своё дело, отмечая посты стражи, расстояние между зданиями, количество дверей, лестницы на верхние уровни. Крепость была продумана настолько тщательно, что это почти раздражало.

— Феи редко появляются в Валкарионе, — заметил мой проводник, бросив на меня любопытный взгляд.

— До сих пор в этом не было необходимости.

Он немного помолчал.

— А теперь появилась?

Подернув плесами, слегка улыбнулась.

— Достаточная, чтобы пересечь половину континента.

Он посмотрел на меня внимательнее, пытаясь понять, сколько смысла я оставила между словами. Я не стала ему помогать, и через несколько секунд стражник отвернулся, а дальше мы шли молча.

Широкая лестница вывела нас на следующий уровень. Чем выше мы поднимались, тем меньше становилось звуков нижних дворов: внизу ещё доносились голоса, хлопали двери, отдавались шаги, но здесь всё это постепенно растворялось, уступая место глухому гулу, который шёл откуда-то из глубины дворца.

Затем раздался тяжёлый удар, отдавшийся под ногами едва заметной дрожью. Через несколько секунд последовал второй.

Я повернула голову.

— Тренировка?

— Да, — стражник сделал ещё пару шагов и с неприкрытой гордостью добавил: — Сам принц сейчас там.

Имя он не произнёс, но в этом не было необходимости.

Каэлар. Память откликнулась слишком быстро: золотые глаза, огонь, город, исчезающий под огромными крыльями. Я с трудом заставила себя смотреть вперёд.

— Он часто тренируется?

— Практически каждый день.

Уголки губ сами расползлись в слабой усмешке.

— Значит, предпочитает держать под контролем не только окружающих, но и самого себя.

Стражник посмотрел на меня уже серьёзнее.

— Принц не любит зависеть от кого-либо.

Я повернула голову.

— Тогда у нас действительно есть кое-что общее.

Он ничего не ответил, и я не стала продолжать разговор.

Коридор постепенно расширился и вывел нас в просторный холл. Тёмный каменный пол пересекала длинная красная дорожка, уходившая к высоким дверям в конце зала.

Я невольно замедлила шаг. До этого всё происходило слишком легко: меня пропустили без долгих расспросов, почти не проверили и без лишних церемоний провели внутрь. Я ожидала настороженности: задержки, дополнительных вопросов, хотя бы попытки выяснить, зачем представительница фей прибыла в Валкарион именно сейчас. Вместо этого двери одна за другой открывались передо мной. Для крепости, построенной драконами, это выглядело почти подозрительно.

Сделав ещё несколько шагов, только тогда заметила перемену. Воздух на мгновение стал плотнее, а по краю сознания скользнуло чужое внимание, настолько лёгкое, что его можно было принять за собственную настороженность, если бы я не привыкла распознавать магию.

Мне удалось сохранить иллюзию спокойствия. Тот, кто наблюдал за мной, должен был решить, что я ничего не заметила. Ощущение исчезло почти сразу, но оставило после себя неприятную ясность: во дворце уже знали о моём присутствии больше, чем мне успели сообщить.

Мне оставалось только идти с прежней скоростью, не позволяя любопытству или тревоге изменить походку. Здесь мне предстояло говорить о договоре, убеждать обитателей Валкариона в своих мирных намерениях и приблизиться к Каэлару настолько, чтобы он перестал видеть во мне угрозу. Для этого прежде всего требовалось не забывать, зачем я здесь.

— Мы почти пришли, — сказал стражник.

Мужчина остановился перед высокими дверями и отступил в сторону.

— Благодарю.

Тут находился тот, кого мне предстояло убить. До сих пор эта мысль существовала на расстоянии: приказ Серафины, видения сферы, будущее, которое необходимо было предотвратить. Теперь между мной и Каэларом оставалось только несколько дверей.

Я привычным движением коснулась складки платья, пытаясь унять дрожь в пальцах. Здесь начиналась моя миссия. И всё же чем ближе подходил момент первой встречи, тем сильнее становилось ощущение, что что-то уже вышло за пределы моего плана.

Оставалось выяснить только одно: кто сделал первый ход.

6. Лириэль

Меня провели в светлый приёмный зал и оставили одну, не объяснив ни причины ожидания, ни того, сколько оно продлится. Солнечный свет проходил сквозь высокие витражи и цветными пятнами медленно скользил по стенам и полированному камню. Прогретый гранит отдавал сухим теплом, совсем не похожим на мягкую влажность леса, а открытое пространство казалось непривычно ярким после зелёной тени, в которой я провела большую часть жизни.

Садиться я не стала, подошла к окну и остановилась у него, перебирая в памяти фразы, подготовленные заранее. Как раз дипломатическая миссия представлялась почти простой: говорить спокойно, не торопиться, задавать правильные вопросы и не позволить собеседнику заметить больше необходимого. А вот всё остальное…

Окно было открыто, и прохладный воздух помогал собраться с мыслями. Заодно отсюда было проще всего улететь, если что-нибудь пойдёт не так: я машинально отметила расстояние до соседней башни, ширину подоконника, направление ветра. Привычка заранее искать путь отступления действовала лучше любых успокаивающих заклинаний.

За дворцом почти не было видно леса, только дальние склоны, серые от расстояния, и узкая полоса зелени, зажатая между каменными стенами. Я задержала на ней взгляд и лишь тогда поняла, насколько успела соскучиться по дому. В лесу опасность хотя бы не притворялась чем-то другим. Здесь всё выглядело идеально: порядок, дорогие ткани, отполированный камень, стража у каждого прохода. Именно эта безупречность заставляла меня держаться настороже.

Приближение Каэлара я почувствовала раньше, чем услышала шаги. Воздух едва заметно изменился, я выпрямилась, пальцы сами сильнее сжали край подоконника, а потом я заставила руку разжаться. Никакого всплеска магии, который можно было бы распознать наверняка, не ощущалось, но тело почему-то опять отреагировало раньше разума. Мне не понравилось, как быстро он на меня подействовал, ещё даже не появившись передо мной.

Двери открылись. Каэлар вошёл без спешки.

Первое впечатление оказалось совсем не таким, каким я его представляла. До этой встречи наследник Валкариона существовал в моей голове отдельными образами: огонь, сила, власть, разрушенные города, золотые глаза, возникавшие в видениях. Ни один из них не давал представления о мужчине, который сейчас неторопливо пересекал зал.

На нём была тёмная одежда с тонкой золотой вышивкой. Чёрные волосы свободно спадали до лопаток, движения оставались сдержанными, почти экономными. Ему не требовалось демонстрировать власть, сила уже чувствовалась в самой манере вести себя. Я заметила усталость, проступавшую в чертах лица, и едва уловимое напряжение в плечах, не исчезавшее даже тогда, когда он стоял неподвижно.

Потом он поднял взгляд. Золотые глаза с огненными искорками, которые я видела среди огня. На мгновение я почувствовала, как сердце сбилось с привычного ритма, но почти сразу взяла себя в руки и заставила не задерживаться на несущественных деталях внешности.

Следом за ним вошёл ещё один дракон и остановился у двери, оставаясь в стороне.

Сделав шаг вперёд, слегка наклонила голову.

— Лириэль, посланница лесных фей.

Каэлар ответил не сразу. Его взгляд прошёл по моему лицу, задержался на крыльях и вернулся к глазам. Ничего откровенного в этом внимании не было, но дракон смотрел чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.

— Посланница, — произнёс он наконец.

Голос оказался ниже, чем я ожидала, с лёгкой хрипотцой, от которой внутри что-то дрогнуло.

— Насколько мне известно, феи редко появляются без причины.

Контролируя каждый жест, растянула губы в вежливой улыбке.

— Мы предпочитаем выбирать достойные поводы для визитов.

Почти незаметно я вплела в голос магию очарования, ровно столько, чтобы разговор складывался легче, но недостаточно, чтобы воздействие можно было принять за прямое вмешательство.

Каэлар чуть склонил голову. Едва заметная перемена во взгляде сказала мне больше, чем слова: он почувствовал магию.

— Тогда я слушаю.

Принц подошёл ближе и остановился на расстоянии, которое оставляло нам обоим достаточно пространства. Ни демонстрации силы, ни попытки заставить меня отступить.

— Наши народы слишком долго сохраняли мир, чтобы позволить ему исчезнуть из-за недопонимания, — осторожно начала я заранее заготовленную речь.

На дне его огненных глаз мелькнула тень насмешки.

— Вы выбираете удивительно мягкие слова для разговора о возможной войне.

— Мягкость иногда оставляет больше возможности для решения, чем угроза.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, после чего едва заметно улыбнулся. Перемена оказалась небольшой, но строгие черты сразу смягчились, и на короткое мгновение передо мной был не наследник государства, а просто мужчина, которому действительно стало интересно услышать продолжение.

Чуть не прикусив губу, разозлилась на себя. Одной улыбки было недостаточно, чтобы забыть то, что показала сфера.

— Запомню, — произнес наследник.

После этих слов повисла спокойная пауза. Каэлар не торопился её заполнять, и я тоже не стала говорить только ради того, чтобы избавиться от молчания. Впервые у меня появился шанс рассмотреть его не через видения, а вживую, и реакция собственного тела на увиденное нравилась мне всё меньше.

— Договор, который ваши старейшины хотят обсудить, — произнёс он наконец, — заключался не со мной.

Согласно кивнула и вежливо уточнила:

— Ваш отец всё ещё правит?

— Формально, — в голосе появилась едва заметная ирония. — Он просидел на троне достаточно долго, чтобы устать от интриг и попыток удержать власть. Теперь предпочитает не вмешиваться в управление Валкарионом.

— Значит, решения принимаете вы?

На этот раз Каэлар посмотрел на меня внимательнее.

— По законам драконов коронация возможна только после брака. До этого момента я не имею права изменять условия старых договоров или заключать новые.

Значит, сведения из записей кристаллов были верны: пока Каэлар не станет королём, его возможности действительно ограничены.

— Тогда соглашение пока остаётся без изменений?

— Да.

— Старейшины ожидают определённости.

— И они её получат.

Принц произнёс это спокойно, без желания произвести впечатление, возможно, он сообщил о решении, которое уже считал принятым.

Любопытство оказалось сильнее осторожности.

— После вашей свадьбы?

Вопрос прозвучал тише, чем мне хотелось. Взгляд Каэлара задержался на моём лице.

— Вы настойчивы.

— Это часть моей работы.

Уголок его полных губ снова дрогнул, но на этот раз он ничего не ответил.

Мы некоторое время молчали, и мне пришлось напомнить себе, кто именно стоял передо мной: не просто мужчина, оказавшийся гораздо сложнее, чем я ожидала, но наследник государства, которое Собрание старейшин считало угрозой, дракон, чью смерть мне поручили приблизить прежде, чем он сожжет пару-тройку материков.

Каэлар первым нарушил тишину.

— Вас разместят во дворце до тех пор, пока мы не продолжим этот разговор.

— Благодарю за гостеприимство.

Принц задумчиво кивнул и направился к двери. Я уже решила, что встреча закончена, когда он остановился.

— И, посланница.

Я подняла взгляд. Каэлар не обернулся полностью.

— В следующий раз, когда решите использовать магию очарования, действуйте осторожнее.

На несколько секунд я застыла, не находя ответа. В груди неприятно кольнуло, а затем напряжение медленно перешло в плечи. Он не просто почувствовал воздействие: он распознал его и намеренно дал мне понять, что узнал, причём сделал это лишь теперь, когда разговор уже закончился.

Резко выдохнув, слегка приподняла бровь.

— Учту.

Каэлар коротко кивнул и вышел. Охранник последовал за ним, после чего тяжёлая дверь закрылась и вернула залу прежнюю тишину.

Только теперь я позволила плечам немного расслабиться. Я не провалилась, но назвать встречу успехом тоже было бы слишком сложно: он распознал магию почти сразу и всё же не остановил меня, не потребовал объяснений и даже не попытался спросить, зачем я прибыла на самом деле. Именно это беспокоило больше всего.

Вернувшись к окну, положила ладонь на холодный камень подоконника, продолжая думать о принце драконов. Он понял, что я использовала магию, дал мне это понять, и всё же отпустил.

Я нахмурилась, пытаясь найти объяснение, которое не требовало бы от меня додумывать за него чужие намерения. Вопрос был уже не в том, почему он меня не остановил. Гораздо опаснее было другое: зачем ему понадобилось, чтобы я знала, что он всё заметил.

7. Лириэль

Комнаты, отведённые мне во дворце, оказались намного просторнее, чем я ожидала. Солнечный свет свободно проникал через высокие окна, ложился на перламутровый камень, заставлял золотую отделку мерцать от каждого движения воздуха. На столе стояла ваза со свежими розами, их тонкий аромат смешивался с привычным для Валкариона запахом нагретого камня, металла и далёкого дыма. Всё здесь было достаточно красивым, чтобы понравиться гостю, и довольно продуманным, чтобы ни на мгновение не дать забыть, где именно этот гость находится.

Разбирать вещи я не стала торопиться. Сначала обошла комнату, почти не касаясь мебели, и прислушалась к магическому фону. Ничего, что сразу выдавало бы защитные чары, обнаружить не удалось, однако возле позолоченных подсвечников воздух едва заметно менялся, а у овального зеркала ощущение было другим: пространство перед ним казалось плотнее, чем в остальных частях комнаты, и это уже трудно было принять за случайность.

Наблюдение. Остановившись перед зеркалом, вопросительно посмотрела на своё отражение. Несколько мгновений ничего не происходило, но именно эта неподвижность окончательно убедила меня, что тревога не была ложной.

Разрушать чары я не стала. Если за мной действительно следили, гораздо полезнее было поддерживать иллюзию, что я ничего не заметила: слишком ранняя попытка избавиться от чужого внимания могла выдать мои способности, привычки и осторожность куда быстрее любого опрометчивого слова. Свобода, которую мне предоставили, имела тщательно замаскированные границы.

— Прекрасно, — проворчала про себя. — Чудесные комнаты с видом на сад и бесплатным наблюдением. Осталось положить на подушку бутылку медового вина, чтобы гостеприимство выглядело чуть убедительнее.

От зеркала я отошла к окну. Внизу раскинулся дворцовый сад: каменные аллеи пересекали его с такой точностью, что даже деревья, казалось, должны были подчиняться заранее проведённым линиям. Природа, однако, не слишком охотно соглашалась с этим порядком. Трава пробивалась между плитами, ветви тянулись дальше отведённых им границ, а несколько кустов разрослись настолько, что садовникам явно приходилось регулярно возвращать их на место.

Задержав взгляд на этих небольших нарушениях, поймала себя на улыбке. Наверное, потому, что после встречи с Каэларом всё чаще замечала именно то, что не укладывалось в заранее составленную картину. Он тоже не вписался.

На память снова пришел утренний разговор, но я старалась не возвращаться ни к его лицу, ни к золотым глазам. Гораздо важнее было другое: он заметил магию и всё же не остановил меня, не потребовал объяснений, не позвал стражу.

— Замечательно, — раздраженно пробормотала я. — Теперь ещё придётся узнать, зачем он это сделал.

Вопрос был не к месту. Мне следовало думать о миссии и дворце, о наблюдении, о том, как не позволить Каэлару приблизиться к правде о настоящей цели. Вместо этого память упрямо возвращала его низкий, хриплый голос и короткую улыбку, появившуюся посреди разговора. Я остановила эту мысль прежде, чем она успела зайти дальше.

Воздух в комнате становился душнее, хотя окна оставались открытыми. Я ещё раз посмотрела на дверь, затем на зеркало и решила, что несколько минут на свежем воздухе пойдут мне на пользу.

Сев на широкий подоконник, перебросила ноги через край и распахнула крылья. Никто не остановил меня.

Через несколько мгновений дворцовые стены остались позади. Ветер коснулся лица, снимая напряжение, накопившееся за последние часы. Я поднялась над садом, сделала несколько широких кругов, позволяя крыльям найти привычный ритм, а затем опустилась на узкую дорожку между деревьями.

Здесь было легче дышать. Сад не мог сравниться с моим лесом, но растения оставались растениями, где бы их ни посадили. Я провела пальцами по ближайшей ветке, листья тихо зашевелились, и несколько цветов раскрылись навстречу моим прикосновениям.

Уголки губ сами приподнялись в улыбке. Наконец вокруг не было ни стражи, ни чар, ни чужих вопросов.

В глубине сада среди зелени показалась небольшая изящная беседка. Я направилась к ней, рассчитывая побыть одной, но, подойдя ближе, увидела, что место уже занято.

Женщина сидела внутри, повернувшись ко мне спиной. Тёмные волосы лежали на лопатках ровной волной. Платье было сдержанным по цвету и фасону, однако ткань и отделка выдавали положение гораздо выше обычной придворной дамы. Она не спешила оборачиваться, словно сначала хотела решить, стоит ли вообще обращать на меня внимание. Когда её взгляд наконец встретился с моим, я сразу отметила эту особенность: она смотрела внимательно, но почти ничего не показывала.

— Похоже, сегодня мне не удалось найти по-настоящему уединённое место, — осторожно произнесла.

— Во дворце такое случается редко.

В её голосе не прозвучало ни раздражения, ни стремления понравиться.

Сделав несколько шагов, остановилась у входа в беседку.

— Тогда остаётся считать это невезением.

Уголок её губ едва заметно дрогнул.

— Возможно.

— Лириэль.

— Яра.

Имя отозвалось слабым ощущением узнавания, но искать ему объяснение я не стала.

Некоторое время мы обе смотрели на сад. Ветер шевелил листья над беседкой, дальше журчала вода, а из дворца доносились приглушённые звуки открывающихся дверей и далёкие голоса.

— Вы недавно прибыли в Валкарион, — наконец произнесла женщина.

— Настолько заметно?

Яра чуть повернула голову.

— Те, кто оказывается здесь впервые, обычно слишком внимательно смотрят по сторонам.

— Не думаю, что внимательность можно считать недостатком.

— Иногда именно она усложняет жизнь сильнее всего.

Приподняв бровь, посмотрела на неё внимательнее: в этой фразе прозвучало больше личного, чем она, вероятно, собиралась мне показать, но я не стала касаться этой темы.

— Вы часто приходите сюда?

Яра перевела взгляд на сад.

— Когда дворец становится слишком тесным.

— Тогда, пожалуй, я вас понимаю.

Теперь она посмотрела прямо на меня. Её взгляд задержался на моём лице, потом медленно опустился к крыльям.

— Значит, феи всё-таки решили вмешаться.

Глупо было делать вид, что я не поняла.

— Слишком многое зависит от того, что произойдёт между нашими народами.

Яра ничего не ответила. Несколько секунд она продолжала смотреть на меня, после чего снова отвернулась к саду. Я уже собиралась перевести разговор на что-нибудь менее опасное, когда из-за поворота аллеи появились две служанки. Они шли быстро, но, заметив Яру, почти сразу замедлились и склонили головы.

— Ваше Королевское Высочество, — почтительно пролепетала одна из них, — ткани уже перенесли в восточное крыло. Мастера ждут вашего решения по свадебному наряду.

Яра не изменилась в лице, только взгляд на мгновение опустился.

— Позже. Я посмотрю.

Служанки поклонились и ушли.

Я застыла на месте, обдумывая услышанное. Свадебный наряд — два обычных слова, которые в Валкарионе приобрели для меня слишком большой вес.

Тяжело вздохнув, снова посмотрела на Яру. Принцесса встретила мой взгляд, но ничего не сказала. Несколько секунд между нами стояла тишина.

— Похоже, в ближайшее время Валкарион ждёт немало перемен, — выдавила из себя наконец.

— Перемены здесь редко спрашивают, готовы ли к ним.

В её голосе не было горечи, только усталость, настолько привычная, что почти растворилась в спокойствии.

И тогда недостающая часть картины встала на своё место: Яра была той, кому предстояло стать женой Каэлара. О скором браке ещё можно было догадаться до того, как я прибыла сюда, ведь по законам драконов коронация невозможна без него. Политическое значение союза сложно было переоценить, учитывая, как давно этот вопрос решили при дворе. Но знание, существовавшее до этой встречи в виде сухого факта, теперь обрело лицо, и от странной злости, разливающейся ядом, стало труднее дышать.

Меньше всего мне хотелось искать причину. Не сейчас.

— Было приятно познакомиться, Яра.

Она чуть улыбнулась.

— Взаимно, Лириэль.

Отойдя от беседки, прошла несколько шагов по дорожке и только тогда расправила крылья. Ветер подхватил меня над деревьями, и я позволила ему унести себя выше, туда, где дворец постепенно уменьшался подо мной.

Мне следовало думать о миссии, честно, я пыталась. Вместо этого перед глазами снова возникла Яра и совершенно будничная просьба служанок о свадебном наряде.

Я сжала пальцы, до боли впиваясь ногтями в ладони. Нет, это чувство не было достаточно сильным, чтобы дать ему имя, скорее лёгкое раздражение, которому я не могла найти достойной причины. Я ведь приехала сюда ради задания, а не для того, чтобы разбираться в отношениях наследника с принцессой, которую он планировал назвать своей женой. И всё же мне хотелось знать о ней больше. Не из-за того, что Яра представляла угрозу, а потому, что она занимала место рядом с Каэларом, о котором я до сих пор ничего не знала.

Злясь на себя сильнее, поднялась ещё выше. Дворец остался внизу, окружённый горами и золотистым светом, а ветер постепенно вытеснил запах роз и горячего камня.

— Проклятье, — пробормотала я. — Прилетела убивать дракона, а теперь интересуюсь его личной жизнью.

Я прикрыла глаза на несколько секунд.

— Очень профессионально, Лириэль.

Но чем дольше продолжался полёт, тем яснее становилось другое: дело было вовсе не в Яре. Меня беспокоило то, как быстро Каэлар начал занимать в моих мыслях место, которого я ему не отводила. После одной встречи я уже замечала его отсутствие. И это было гораздо опаснее любой ревности.

8. Каэлар

Кабинет, доверху заполненный мерцающими кристаллами памяти, внезапно начал казаться теснее обычного. Высокие стеллажи, массивный стол, ровные ряды древних артефактов, тяжёлое кресло годами помогали мне держать мысли в порядке, просчитывать последствия и принимать решения без лишних колебаний. Сегодня привычная обстановка со своей задачей не справлялась: одна крайне неуместная переменная с фиолетовыми крыльями и слишком внимательными аметистовыми глазами умудрилась оттеснить в сторону государственные вопросы.

Я стоял у окна, пристально глядя в сад. Лириэль уже ушла, однако взгляд время от времени возвращался к дорожке, по которой она исчезла. В конце концов я поймал себя на этом и отвернулся. Раздражало меня не столько её присутствие в мыслях, сколько то, насколько легко оно там закрепилось.

Пытаясь отвлечься, достал с полки голубоватый кристалл с договорами. Прохлада гладкой поверхности немного отрезвляла, но стоило активировать запись, как строки поплыли перед глазами. Вместо условий торгового соглашения в памяти возник утренний разговор: спокойные ответы, внимательный взгляд, мягкое вмешательство магии очарования. Фея использовала её намеренно, не особенно испугавшись, что я заметил.

После вежливого стука дверь кабинета распахнулась, впуская моего личного советника.

— Посланница всё ещё в парке, — сообщил Лиандор, занимая место напротив стола.

Бросив в сторону бесполезный кристалл, нетерпеливо поинтересовался:

— С кем?

— С принцессой Ярой.

— И как прошла их встреча?

— Вежливо. Обе осторожничали.

— Иначе и быть не могло.

Лиандор помолчал, затем добавил:

— Посланница фей явно не из тех, кто рассказывает о себе больше необходимого.

— Что ты о ней думаешь?

Щелкнув пальцами, дракон усмехнулся.

— Она необычна даже по меркам фей.

Приподняв бровь, невозмутимо поинтересовался:

— И сколько фей тебе доводилось встречать?

— Лично ни одной.

— Тогда вывод весьма смелый.

— Несколько лет назад наш отряд вышел к перевалу возле озера Эллинар. Мы вошли в лес с одной стороны, а через несколько часов обнаружили себя там же. Попытались сменить направление и вернулись снова. Так продолжалось трое суток.

— Иллюзия?

— Сначала я тоже так подумал. Но у обычной иллюзии есть граница. Там её не было, казалось, что само пространство решало, куда нас пропустить.

Лиандор ненадолго замолчал, вспоминая прошлое.

— Фей мы так не нашли. Позже я пытался отыскать поселения, но не обнаружил ни дороги, ни домов, ни следов, которые можно было бы найти. Иногда мне кажется, что они прячут не только города, а сам путь к ним.

— Что ещё известно?

— Их магия связана с природой, но способности очень сильно различаются. Одни управляют стихиями, другие создают иллюзии, третьи видят вероятности будущего или работают с сознанием.

— Удобный дар.

— Опасный.

— Всё ценное опасно.

— Особенно если существо не замечает, что решение уже принято за него.

Услышанное нравилось все меньше.

— Ты говоришь о Лириэль?

— Я говорю о том, что её не стоит недооценивать.

Утром я почувствовал её чары ещё до того, как она успела закончить фразу. Магическое воздействие было слабым, но сладким и приятно отзывающимся мурашками по коже. Я позволил ей продолжить разговор, потому что мне было любопытно понять, зачем она это сделала.

Теперь посланница фей гуляла по дворцу, и мне предстояло решить, насколько далеко ей позволено заходить.

— Ограничить её передвижение? — предложил Лиандор, словно читая мои мысли. — Усилить охрану?

Усмехнувшись, вопросительно посмотрел на него.

— В первый же день официального визита?

— Лучше проявить осторожность сейчас, чем исправлять последствия позже.

— Она прибыла как посланница народа, с которым у нас действует мирный договор. Если мы запрём её в тюремной камере сразу после прибытия, дипломатии больше не останется.

— Тогда только наблюдать?

Вернувшись к столу, раздраженно передвинул несколько кристаллов.

— Пусть ходит, где хочет.

— Вы уверены?

— Пока она не даёт повода изменить решение.

Лиандор с готовностью кивнул, запоминая указания.

— А что дальше?

Вопрос казался бессмысленным.

— После свадьбы подпишу новый мирный договор, и пусть летит хоть на все четыре стороны сразу.

Слова прозвучали спокойно, но внутри что-то неприятно дрогнуло. Я почувствовал, как напряглась челюсть, и только после этого понял, что слишком сильно сжал кристалл в руке.

Разумеется, странная фея вернётся к себе домой. Ничего необычного в этой мысли не было: закончится её миссия, продлятся условия договора, она покинет Валкарион. Почему же мне понадобилось несколько секунд, чтобы хотя бы допустить такую мысль?

— И какого дракона мне удерживать её здесь?

Кивнув, советник позволил себе едва заметную усмешку и снова стал серьёзным.

— Что именно вас настораживает?

Прищурившись, посмотрел на кристалл, лежавший между нами.

— Я пока не знаю. Усиль наблюдение за ней, — произнес медленно. — Незаметно.

— Разумеется.

Он дошёл до двери, но я остановил его:

— И ещё.

Советник обернулся.

— Не позволяй никому беспокоить её без необходимости.

На этот раз удивление он скрыть не успел.

— Будет исполнено.

Дверь закрылась. Я снова остался один.

На столе лежали договоры, ждали решения отчёты, а кристаллы продолжали мерцать в полумраке. Я активировал ближайший, но вместо текста передо мной снова возник образ хрупкой феи с чувственными губами, фарфоровой кожей и огромными аметистовыми глазами, обрамлёнными густыми ресницами. По сравнению со всеми остальными она казалась слишком живой, настоящей для этого мира.

Раздраженно вздохнув, погасил кристалл.

— Она всё равно улетит, — упрямо произнёс самому себе.

На этот раз ответ пришёл изнутри. Дракон отозвался глухим недовольством, и тяжёлое ощущение прокатилось под рёбрами, заставив меня невольно задержать дыхание.

Озадаченно нахмурившись, сжал руки в кулаки.

— Не начинай.

Отклик не исчез. Несколько мгновений я стоял посреди кабинета, прислушиваясь к этому упрямому внутреннему сопротивлению. Оно не было похоже на обычное раздражение и не поддавалось разумному объяснению.

Мрачно усмехнулся.

— Вот только тебя мне ещё не хватало.

Я снова взял кристалл с договорами, но сосредоточиться на скучных образах так и не смог.

9. Лириэль.

После разговора с Ярой мне нужны были не новые догадки, а факты. Я медленно шла вдоль стеллажей, перебирая в памяти всё, что успела узнать о Валкарионе за первый день: мирный договор, предстоящую свадьбу, коронацию, ограничения, связанные с положением наследника. Чем больше я сопоставляла услышанное с тем, что увидела здесь, тем заметнее становились пробелы. Мне необходимо было понять, насколько слова Каэлара соответствуют действительности и что именно изменится после его коронации.

Если мне предстояло убить его, я хотела хотя бы знать, кем именно он является, хладнокровным тираном или всё-таки тем мужчиной из последнего видения. Эта мысль задержалась дольше, чем следовало.

У длинного ряда, посвящённого государственным законам, я остановилась и медленно провела пальцами по поверхности бирюзового кристалла. Мир вокруг на мгновение померк. Передо мной проступили строки древнего закона о наследовании, возникавшие одна за другой под ровный голос того, кто когда-то зачитывал этот документ перед советом.

…наследник не обладает полной властью до момента коронации… изменение действующих договоров невозможно без согласия правящего монарха…

Стоило отпустить кристалл, и свечение постепенно погасло. Каэлар не солгал.

Следующим под пальцами оказался тёмно-фиолетовый камень, почти непрозрачный. В нём хранились записи внутренних распоряжений. Передо мной вспыхнули отдельные фразы вместе с голосами тех, кто произносил их много лет назад:

…необходимо сохранить видимость стабильности до завершения церемонии…

Следующая запись появилась почти сразу:

…преждевременное вмешательство может спровоцировать конфликт…

Ничего нового. До свадьбы Каэлар оставался связан существующим порядком. После коронации его возможности менялись вместе с расстановкой сил, а союз с соседним королевством давал Валкариону дополнительную опору.

Я уже собиралась перейти к следующему ряду, когда взгляд остановился на стоящем немного в стороне оранжевом кристалле. Пальцы протянулись к сверкающей поверхности почти машинально.

Перед глазами возник огромный зал, залитый тёплым солнечным светом. Высокие потолки, знакомые стены, приглушённые голоса придворных. У одного из окон стоял Каэлар. Рядом находилась Яра. Они о чём-то говорили, но слов разобрать не удавалось. Повернув голову, принцесса мягко улыбнулась, и спустя мгновение Каэлар ответил ей той спокойной усмешкой, которую я уже видела сегодня утром.

В официальной церемонии объявления о помолвке не было ни напряжения, ни подчёркнутой близости. Они просто стояли рядом, привычно занимая своё место друг возле друга.

Задрожавшие пальцы соскользнули по поверхности кристалла. Свет погас, и пара растворилась. Кристаллотека снова сомкнулась вокруг меня прохладой и тишиной. Теперь даже собственное дыхание звучало слишком отчётливо.

Разумеется, Яра была его невестой. Я уже знала об этом и раньше, имела сведения о законах драконов и понимала политическое значение союза. Но почему где-то внутри так больно, словно что-то рвётся в мелкие клочья?

Отвернувшись от оранжевого кристалла, разозлилась на свою глупость. Не время.

Следующие записи относились к подготовке к коронации. Здесь уже открыто обсуждались брачный союз, передача власти и отношения с соседним королевством. Постепенно становилось очевидно, что свадьба не была личным делом наследника: после неё менялся политический вес Каэлара, вместе с ним положение Валкариона, а старые договорённости могли перестать удерживать мир в прежних границах.

Я переходила от одного кристалла к другому, выбирая только те записи, которые могли изменить моё представление о происходящем. В последних обнаружились распоряжения, связанные с армией: перемещение войск, усиление гарнизонов, дополнительное снабжение приграничных крепостей. Формулировки оставались осторожными, но смысл уже не требовал объяснений.

Война действительно готовилась. Отчётливо вспомнился кошмарный город из сферы с широкими улицами, залитыми драконьим пламенем. Огонь поднимался выше крыш, камень трескался от жара, а крики тонули в грохоте рушащихся зданий.

Несколько мгновений потребовалось, чтобы вернуть дыханию прежний ритм. Да, если я буду продолжать себя вести как полная дура, именно такое будущее и ждёт этот мир.

Но если бы принц оставался лишь безликой фигурой из пророчества, всё было бы проще: разрушитель, которого необходимо остановить, и цель, к которой ведёт приказ.

Проведя вспотевшей ладонью по лицу, устало зажмурилась.

— Вы удивительно уверенно ориентируетесь здесь.

Голос раздался совсем близко. Я обернулась.

Между двумя рядами стеллажей стоял дракон-полукровка. Я не услышала его приближения и не заметила, когда именно он появился. В его облике сочеталась тонкость черт с чем-то более тяжёлым, свойственным драконьей крови. Спокойный взгляд задержался на мне, не выдавая ни открытого недоверия, ни праздного любопытства.

Оправдываться, зачем пришла, не имело смысла.

— Меня интересуют факты.

Он слегка склонил голову.

— Тогда вы выбрали подходящее место. Обычно сюда приходят те, кому недостаточно официальной версии событий.

— Официальные версии редко рассказывают всё.

Уголок его губ чуть дрогнул.

— Зависит от того, что именно вы ищете.

Я повернулась к стеллажам.

— Законы передачи власти. И то, как они действуют на практике.

Полукровка перевёл взгляд на соседний ряд.

— Тогда вам стоит ознакомиться с записями заседаний совета. Там иногда встречается больше правды, чем в самих законах.

Приподняв бровь, вопросительно взглянула на него.

— Советники говорят за закрытыми дверями то, чего не говорят публично?

— Драконы редко одинаково формулируют свои намерения перед толпой и за закрытыми дверями.

Он сказал это без насмешки и без желания показать собственное превосходство, просто поделился наблюдением.

— Спасибо, разумный совет.

— Я стараюсь не давать других.

Благодарно кивнув, снова повернулась к кристаллам.

Полудракон не ушёл. Некоторое время каждый занимался своим делом. Я переходила от одной записи к другой, отбрасывая всё, что не имело отношения к моим поискам. Мужчина не мешал и не пытался продолжить разговор, хотя я чувствовала его внимание: он наблюдал достаточно ненавязчиво, чтобы это нельзя было назвать вмешательством, но и не настолько незаметно, чтобы я забыла о его присутствии.

Наконец я сама нарушила молчание.

— Вы здесь работаете?

— Да. Я отвечаю за сохранность записей и доступ к ним.

— Тогда неудивительно, что вы так хорошо знаете это место.

— Вы бы нашли всё и без меня.

Я встретила его взгляд. Он не стал задавать вопрос напрямую, оставив сказанное между нами.

Мужчина снова отвернулся к стеллажам. На этом разговор закончился.

Я ещё некоторое время просматривала записи. До коронации Каэлар связан законами и не может самостоятельно изменить старый договор. После коронации его власть значительно возрастёт. Брак с Ярой укрепит его политическое положение. Армия Валкариона готовится к возможному конфликту.

Медленно опустив последний кристалл, тяжело вздохнула. От информации не стало легче. Каэлар принимал решения, удерживал генералов от поспешного удара и при этом оставался тем же драконом, которого одна из линий будущего показывала среди огня.

Я направилась к выходу. Высокие стеллажи остались позади, холодный свет кристаллов скользил по каменному полу.

У самых дверей я всё же остановилась. Перед глазами снова возник Каэлар, тот, кто утром смотрел на меня внимательно и не спешил первым отводить взгляд.

Тяжело вздохнув, покинула кристаллотеку. Дверь закрылась за моей спиной, отсекая холодное сияние камней и тысячи чужих воспоминаний.

Продолжая идти, не обернулась. Но несколько шагов спустя всё ещё чувствовала на себе взгляд полукровки. И впервые подумала, что в Валкарионе слишком много тех, кто привык замечать больше, чем говорит.

10. Лириэль.

К вечеру дворцовый сад постепенно менялся. Днём его аллеи казались слишком прямыми, клумбы чересчур ухоженными, а деревья, подстриженные с почти безупречной точностью, напоминали о привычке Валкариона подчинять порядку даже то, что по природе своей не терпит власти. Теперь солнце пряталось за стенами, камень темнел, а тени, вытягиваясь между деревьями, постепенно стирали строгую геометрию, уступая место настоящему саду. От земли тянуло прохладой и влажной листвой, нагретый за день камень медленно остывал.

Я шла куда глаза глядят, не выбирая дороги и не особенно заботясь о том, куда они приведут. После кристаллотеки хотелось хотя бы ненадолго остаться наедине с собой, разобрать накопившиеся за день сведения и отделить действительно важное от того, что лишь заполняло голову.

До коронации оставалось слишком мало времени. Старые договоры пока удерживали мир в прежних границах, но после свадьбы и восшествия Каэлара на престол всё могло измениться. Армия укрепляла гарнизоны, северные кланы стягивали силы к границам, а моя официальная миссия была лишь прикрытием для настоящего приказа. Мне поручили остановить будущее, показанное сферой. Для этого требовалось убить Каэлара.

Логика оставалась безупречной, пока в ней не появлялся он сам. Тогда один за другим вспоминались неудобные факты: его спокойствие, когда он обнаружил мою магию, разговор с Ярой, записи из кристаллотеки.

Свернув с главной аллеи, я вскоре оказалась под старым деревом, чьи ветви почти касались земли. Здесь дворец уже не просматривался, а дорожка скрывалась за густой стеной зелени. Ладонь сама легла на шероховатую кору. Тепло дерева быстро перешло в пальцы: под ними ощущалась медленная жизнь ствола, глубоко под землёй отзывались корни, вокруг шевелились листья. Знакомое присутствие природы на несколько мгновений вытеснило камень, стражу и чужую магию. В родном лесу мне не приходилось прислушиваться к тишине, ведь она ничего от меня не скрывала.

Закрыв глаза, позволила себе почувствовать связь с природой ещё немного. Но долгожданный покой так и не пришёл. Стоило мыслям освободиться от дневной суеты, как они снова потянулись к Яре, к свадьбе, к пророчеству и к Каэлару. Я должна была видеть в нём цель, а вместо этого всё чаще вспоминала его уверенный взгляд, мягкую улыбку, хрипловатый голос.

Рука соскользнула с тёплой коры. В тот же миг изменился магический фон вокруг. Я не услышала ни шагов, ни движения ветвей, но тело среагировало раньше сознания: плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки, дыхание стало тише.

Между деревьями стоял Каэлар. Принц не прятался. Последний солнечный свет ложился на тёмную одежду, золотая вышивка почти исчезала в сумерках, чёрные волосы спадали на плечи. В его позе не было ни демонстративной настороженности, ни намерения заставить меня почувствовать себя загнанной. Он остановился в нескольких шагах и просто посмотрел.

— Посланница.

— Ваше Высочество.

Слегка пригнув голову в церемониальном поклоне, демонстративно огляделась по сторонам.

— Надеюсь, гостям разрешено здесь находиться.

На дне огненных глаз золотистыми искрами мелькнула тень улыбки.

— Разрешено.

— Тогда мне повезло.

— Почему?

Разведя руками, снова посмотрела на темнеющие аллеи.

— Здесь тихо.

Принц выдержал небольшую паузу.

— В это время здесь обычно никого нет.

— Именно поэтому мне здесь и нравится.

Каэлар чуть склонил голову, продолжая пристально изучать меня, как какую-то диковинку.

— Вам нужна тишина?

Невесело усмехнувшись, подняла взгляд к ветвям.

— Иногда. Особенно когда собственные мысли становятся слишком настойчивыми.

Он не стал улыбаться или делать вид, что не услышал.

— Помогает?

— Не всегда.

— Значит, сегодня не помогает.

Я перевела взгляд на величественный дворец: в высоких окнах зажигались первые огни.

— Сегодня особенно плохо.

Принц ничего не сказал. Странно, но именно это было легче всего выдержать: Каэлар не пытался вытянуть из меня объяснение и не предлагал собственного, просто оставил сказанное между нами, не требуя продолжения.

Через несколько секунд он сделал шаг. Я невольно расправила крылья и только тогда заметила ветку совсем рядом, пришлось повернуться, чтобы не задеть её. Когда я снова посмотрела на Каэлара, в его глазах уже пряталась улыбка.

— Вы изучали законы Валкариона.

Сложив крылья, перевела дыхание, возвращая привычное спокойствие.

— Это часть моей работы.

— Конечно.

В одном слове оказалось достаточно сомнения, чтобы я поняла, что мой ответ его не убедил.

— Тогда вы уже понимаете, что сейчас договор не может быть пересмотрен.

— Понимаю. Проблема лишь в том, что время не особенно интересуется законами Валкариона.

В его взгляде появилось неподдельное любопытство.

— Вы говорите так, словно знаете последствия заранее.

Сердце болезненно сжалось. На мгновение мне показалось, что он подошёл к правде слишком близко. Гораздо ближе, чем я готова была позволить.

Медленно вдохнула, заставляя себя сохранить контроль.

— Я просто привыкла замечать угрозу раньше, чем она становится очевидной для остальных.

Короткая улыбка на лице принца неожиданно оказалась теплее любых слов.

— Тогда у нас гораздо больше общего, чем кажется.

— Сомневаюсь.

Ответ прозвучал мягче, чем мне хотелось. Он это услышал — я видела по тому, как на мгновение задержался его взгляд, но развивать тему Каэлар не стал, снова посмотрел на сад.

Некоторое время мы замолчали. Вечер успел заметно похолодеть. Камень под ногами больше не хранил дневного тепла, листья шевелил лёгкий ветер, а от стоявшего рядом дракона тянуло дымом, металлом и сухим жаром. Несколько шагов отделяли нас друг от друга, но я слишком остро ощущала это расстояние и первой отвела взгляд.

— Мне пора.

Каэлар не попытался меня остановить.

— Завтра будет долгий день?

— И в этом случае мне понадобится ясная голова.

— Разумно.

Я отступила, оставляя между нами пространство для взмаха крыльев. Ещё шаг, и можно было просто развернуться, подняться над деревьями и оставить этот разговор позади.

— Лириэль.

Подозрительное тепло разлилось в груди. Он впервые назвал меня по имени.

Обернувшись, я встретила его взгляд. Теперь в нём не осталось прежней лёгкости.

— Будьте осторожны.

Я не ответила сразу. Эти слова легко было принять за обычную вежливость, но Каэлар произнёс их без той любезной пустоты, которой часто прикрываются при дворе. Он не спросил о моей цели, не попытался остановить меня, не назвал угрозу — просто предупредил.

— Благодарю.

Голос не дрогнул. Расправив крылья, поднялась в воздух. Только набрав высоту, позволила себе посмотреть вниз. Каэлар всё ещё стоял под деревом.

Расстояние быстро росло. Через несколько секунд ветви скрыли его, и я отвернулась, подставив лицо ветру. Обычно полёт возвращал мне ясность: движение воздуха вытесняло лишнее, оставляя в голове только самое необходимое. Сегодня этого не произошло.

В памяти снова возникал наш разговор: его вопросы, паузы, шаг навстречу, задержавшийся на мне взгляд и особенно моё имя, впервые прозвучавшее из его уст. Следом возвращалось предупреждение.

Моя задача никуда не исчезла. Я прибыла в Валкарион как посланница, чтобы приблизиться к наследнику, добиться его доверия и дождаться момента, когда он перестанет видеть во мне угрозу. После этого мне предстояло убить его, пока власть, которую он получит после коронации, ещё не превратила пророчество в реальность.

Я снизилась над верхушками деревьев. И всё же мне хотелось понять Каэлара. Я ускорила полёт, сердясь на себя за эту мысль. Для убийцы она была слишком опасной.

11. Лириэль.

Непроглядная ночь медленно поглощала Валкарион, стирая последние отблески дня с каменных стен и оставляя снаружи только глубокую черноту сада. Я стояла у окна, положив ладонь на тёплый подоконник, и смотрела туда, где ещё несколько часов назад между деревьями мелькали дорожки, а теперь оставались лишь смутные очертания ветвей. Первый день при дворе закончился, и вместе с ним исчезла последняя возможность притворяться, что моя задача всё ещё так же проста, какой казалась в волшебном лесу фей.

Политический союз, предстоящая свадьба, коронация, ограничения, связанные с нынешним положением Каэлара, перемещение войск и усиление гарнизонов, и прочие сведения, которые утром выглядели разрозненными, к ночи сошлись в одну картину. Валкарион готовился к переменам, способным переделать привычный порядок мира. После коронации Каэлар получит возможность расторгать договоры, заключать новые союзы и распоряжаться армией уже без прежних ограничений. Слишком многое зависело от ближайших дней, и времени на осторожную игру действительно могло не оказаться.

Именно тогда пришлось признать то, что весь вечер я старательно обходила стороной. К сожалению, план Серафины с соблазнением дракона был мёртв ещё до того, как начал осуществляться.

Идеи приблизиться к Каэлару, заслужить его доверие, позволить ему привыкнуть к моему присутствию, а затем воспользоваться моментом, когда он перестанет видеть во мне угрозу, казались простыми только на расстоянии. Для такой игры требовались время и свобода, а главное, противник, способный хотя бы иногда забывать о собственной осторожности.

Каэлар не подходил ни под одно из этих условий. Он заметил мою магию во время первой же встречи, не позволил мне провести разговор туда, куда я собиралась его вести, и вместо разоблачения просто вежливо дал понять, что увидел достаточно. Даже его спокойствие работало против меня: в нём не было той самоуверенной небрежности, которая могла бы однажды оставить брешь в защите.

Замечательная карьерная перспектива. План А провалился потому, что предполагаемая жертва оказалась существом с мозгами, принципами, невестой и, что особенно невежливо с его стороны, привычкой думать прежде, чем доверять. Кто вообще решил, что потенциальные жертвы политических убийств обязаны облегчать работу исполнителям?

Я усмехнулась, но улыбка почти сразу исчезла: за ней слишком быстро проступила реальность, ведь следующим планом Б моего задания значилось убийство.

До сегодняшнего дня это слово существовало где-то за пределами личного пространства, среди приказов Серафины, пророчеств и речах старейшин. Оно обозначало действие, необходимое для предотвращения будущей войны, и потому казалось почти абстрактным. Теперь у него появились лицо, голос, золотистые глаза и привычка слегка склонять голову, когда он внимательно слушал собеседника. Я знала манеру Каэлара смотреть, держать паузу, едва заметно улыбаться, когда услышит что-нибудь действительно забавное. Знала и то, что он не стал использовать мою ошибку против меня. Вопреки ожиданиям, в нём мне было трудно увидеть будущего разрушителя мира.

Это было крайне неудобно. Отойдя от окна, я прошла к креслу, на спинке которого лежало чёрное как ночь платье. Пальцы скользнули по гладкой ткани, прежде чем я сняла его и переоделась в новую одежду, предназначенную для тех случаев, когда посланнице требовалось стать менее заметной. Тонкий шелковый наряд привычно облегал тело и не сковывал движения. Спрятанный под поясом клинок оказался на месте, и знакомый вес металла вернул ощущение определённости, которого не хватало весь этот слишком долгий день.

Так было лучше. Холодное оружие, по крайней мере, не задавало лишних вопросов.

Я проверила рукоять, задержав пальцы на прохладном металле, и несколько секунд смотрела на собственное отражение в тёмном окне. Лириэль, посланница лесных фей, прибывшая в Валкарион ради дипломатической миссии. Фея, которой поручили приблизиться к наследнику и убить его до коронации. Пожалуй, последняя версия выглядела наиболее честной.

Набрав полные лёгкие воздуха, заставила себя представить то, ради чего всё это делалось, я вспомнила города, которые могли исчезнуть в огне, существа, ещё не знавшие, что их судьбы уже зависят от решений других, сидящих в тёплых дворцах и называющих собственные страхи политической необходимостью. Если Каэлар действительно станет причиной войны, его смерть может оказаться единственным способом изменить будущее и спасти миллионы жизней. Но если сфера ошиблась, я собиралась убить невиновного. Ни одна из этих мыслей не помогала руке стать твёрже.

Устало прикрыв глаза, снова упрямо прошептала сама себе:

— Смогу.

Слово прозвучало убедительно, ровно до того момента, пока я не представила лицо того, кого собиралась лишить жизни. Если бы существовал иной вариант задания, в котором требовалось спасти мир, я бы с огромным удовольствием ознакомилась с его условиями. Желательно немедленно. Эх, мечтать не вредно.

На негнущихся ногах я подошла к окну и распахнула его. Ночной воздух ворвался в комнату, холодный и чистый, пахнущий дымом и садовыми цветами. Я расправила крылья и позволила ветру подхватить меня, прежде чем успела передумать. Валкарион остался внизу почти сразу: башни и внутренние дворы постепенно уменьшались, огни в окнах становились редкими точками среди темноты.

Обычно полёт возвращал мне ясность: в воздухе мысли делались легче, расстояние помогало увидеть вещи со стороны, где они переставали казаться личными. Сегодня это правило не сработало.

Взмыв вверх, я старалась сосредоточиться на цели, но вместо этого всё сильнее ощущала странную нить, протянутую через ночное пространство. Я не искала Каэлара и не собиралась лететь к нему, по крайней мере, именно это говорила себе до тех пор, пока не поняла, что уже знаю, куда направляюсь. Это знание пришло без причины, без видения и без единого звука. Просто в какой-то момент направление изменилось само собой, а через несколько минут среди тёмных стен крепости показалась высокая башня, почти сливавшаяся с небом.

Опустившись на её крышу, я замерла, прислушиваясь к ночи. Каэлар был здесь. Принц лежал у самого края плоской площадки, неподвижный настолько, что издали его можно было принять за спящего. Лунный свет ложился на лицо, выбеливая кожу и подчёркивая резкость черт, а вокруг дрожал воздух, наполненный магией. Сила не покидала его тело свободно, словно упиралась в невидимые границы. Даже с расстояния ощущалось, каких усилий ему стоило её удерживать. Я сразу поняла, что дело не в обычной усталости: Каэлар слишком долго подавлял дракона, и накопившаяся магия теперь требовала выхода.

Я приблизилась осторожно, не делая резких движений, хотя он не мог меня услышать. Даже без сознания принц сохранял ту собранность, которую я заметила ещё утром: плечи оставались напряжёнными, пальцы слегка сжаты, дыхание было неровным, но устойчивым. Даже сейчас он не выглядел беспомощным, скорее создавалось ощущение, что даже во сне продолжает спорить с собственной природой и отказывается ей уступать.

Не сводя глаз с дракона, остановилась рядом. Обстоятельства не могли сложиться удобнее: ни стражи, ни свидетелей, ни необходимости прокрадываться в его покои, искать слабое место в защите или ждать подходящего случая. Передо мной лежал наследник Валкариона на блюдечке с голубой каёмочкой, а рука уже находила спрятанный клинок.

Лунный свет скользнул по острому лезвию. Один удар. Я знала, как это сделать, всю мою жизнь меня учили не оставлять сомнений там, где цена ошибки слишком высока. Нужно было лишь поднять оружие, выбрать точку и закончить то, ради чего я пересекла половину континента.

Но рука не двигалась. Не в силах оторвать глаз от принца, я замечала то, чего не должна была замечать вовсе: тонкую складку между бровями, не разгладившуюся даже во сне, едва заметное напряжение в челюсти и то, как тяжелело его дыхание всякий раз, когда магия вокруг усиливалась, тот самый след усталости, который днём было почти невозможно разглядеть. От того Каэлара, которого показывала сфера в окружении огня, здесь не осталось и следа: ни повелителя, ведущего армию к разрушенным городам, ни того величественного принца, с которым я говорила утром. Передо мной лежал дракон, слишком долго державший собственную силу под контролем и дошедший до предела.

Сильнее сжав рукоять, до боли прикусила нижнюю губу.

— Давай же, Лириэль, — едва слышно приказала я себе. — Ты же именно за этим сюда прилетела.

Слова ничего не изменили. Опустившись рядом с ним, сама не понимая зачем, я прислушалась к дыханию. Оно оставалось ровным, хотя магия вокруг продолжала тревожно колебаться. Я приблизилась ещё немного, намереваясь убедиться, что ему действительно ничего не угрожает, и неожиданно поймала себя на нелепой мысли: очень странно хотеть убить кого-то и проверять, достаточно ли спокойно он дышит.

Старейшины явно будут гордиться моим профессионализмом.

Я не сразу поняла, что наклонилась ещё ближе. Расстояние между нами стало настолько небольшим, что я чувствовала исходящее от него тепло и запах дыма, металла и чего-то, что напоминало мне о том, кем он был. Дракон. Именно это слово должно было вернуть всё на свои места: мне нужно было вспомнить огонь в пророчестве, разрушенный город, голос Серафины, приказ и последствия бездействия.

Вместо этого взгляд сам собой задержался на его красиво очерченном рте с ямочкой на верхней губе. Желание попробовать его на вкус показалось настолько неуместным, что я почти отстранилась. Ровно на мгновение.

А потом мои губы дотронулись до его рта прежде, чем разум успел придумать достаточно убедительную причину остановиться. Прикосновение получилось лёгким, осторожным, почти вопросительным. У меня ещё была возможность отступить сразу и сделать вид, что ничего не произошло. Но магия внутри меня отозвалась прежде, чем я успела воспользоваться этой возможностью: тёплая волна прошла от груди к кончикам пальцев, сердце сбилось с привычного ритма, а пространство вокруг нас на мгновение стало слишком тихим.

Дыхание Каэлара изменилось. Совсем немного, но я почувствовала это. Его пальцы дрогнули, словно он пытался удержаться на границе сознания, а затем медленно сжались. Мне нужно было отстраниться, но я осталась рядом.

Утратив последние крупицы разума, дотронулась до его губ снова, на этот раз чуть дольше, и магия между нами откликнулась сильнее плавным движением, которое прошло через тело сладостной дрожью и заставило меня замереть. Теперь я чувствовала не только собственную силу, но и его: тяжёлую, горячую, годами сдерживаемую, такую плотную, что от одного соприкосновения становилось трудно дышать.

Каэлар едва заметно повернул голову навстречу. Я замерла, но не отстранилась.

Его ладонь поднялась медленно, почти бессознательно, и остановилась у моей талии, прежде чем пальцы сомкнулись на ткани. Прикосновение было слабым и потому почему-то переносилось тяжелее: я чувствовала сквозь него усталость и одиночество, которых он, вероятно, не позволил бы себе показать тем, кто знал его днём.

Даже сейчас он не открывал глаз. Я впервые задумалась о том, сколько всего Каэлару приходилось удерживать в одиночку, чтобы оставаться тем принцем, которого я увидела утром.

Хрипло выдохнув, я медленно отстранилась, но его пальцы ещё несколько мгновений оставались на моей талии. Затем хватка ослабла, рука опустилась, а магия вокруг него постепенно вернулась к прежнему тревожному ритму.

Не отрывая глаз от принца, я сидела рядом, всё ещё сжимая клинок. Несколько минут назад это было оружие, способное решить судьбу Валкариона. Теперь оно лежало в моей руке, а я так и не использовала его.

Неловко поднявшись на непослушные ноги, отступила на несколько шагов. Сердце всё ещё билось быстрее, чем следовало, а губы хранили тепло, которое я пыталась списать на магию. Не получилось.

Бросила ещё один взгляд на Каэлара. Принц по-прежнему не двигался, но его лицо казалось теперь расслабленным, магия больше не клубилась вокруг него тугим коконом.

Если бы Серафина сейчас видела меня, она наверняка сказала бы, что я слишком усложняю простую задачу. Справедливое замечание.

Спрятав клинок, я в последний раз посмотрела на дракона, прежде чем отойти к краю крыши. Потом расправила крылья и поднялась в ночной воздух.

Холодный ветер наотмашь ударил в лицо. Башня быстро осталась позади, а мысли всё ещё возвращались к нескольким мгновениям на крыше. Я ускорила полёт, не позволяя себе задерживаться на них дольше необходимого.

Но до следующей встречи мне всё равно придётся понять для себя, что именно произошло этой ночью.

12. Каэлар.

Утро пришло странным ощущением, которое медленно проникало в сознание и вытесняло остатки тревожной ночи. Я не спешил открывать глаза, прислушиваясь к себе и пытаясь понять, что именно изменилось за те несколько часов, которые должны были закончиться очередным изматывающим приступом. Обычно после трудной ночи пробуждение начиналось с боли: магия тяжело переливалась под рёбрами, дракон требовал свободы, а мне приходилось возвращать контроль прежде, чем он успевал превратить утро в очередную борьбу.

На этот раз ничего подобного не произошло.

Застыв на месте, я продолжал лежать, не желая торопиться с выводами. Внутри не ощущалось привычного давления, магия текла спокойно, а дракон не сопротивлялся. В последние месяцы он всё чаще рвался наружу, и после объявления о помолвке это напряжение стало почти постоянным: чешуйчатый упрямо отвергал навязанный союз, хотя я прекрасно понимал его необходимость. Яра должна была стать идеальной королевой. Девушка, с раннего детства воспитанная для этой роли, была достаточно умной, чтобы сохранять равновесие при дворе, и сдержанной, чтобы не превращать чувства в слабость.

Меня тоже учили откладывать собственные желания, когда речь шла о государственной необходимости. Вот только дракон такой привычки не разделял. Чем ближе становилась свадьба, тем труднее мне было удерживать его в границах, которые я выстроил вокруг собственной силы.

Теперь же магия текла ровно и спокойно, впервые за долгое время не причиняя боли. Это непривычное состояние настораживало сильнее, чем очередной приступ.

Я медленно вдохнул, стараясь не разрушить его поспешным движением. В этой непривычной тишине постепенно проявилось тёплое, почти невесомое ощущение, но достаточно отчётливое, чтобы привлечь внимание.

Поморщившись, открыл глаза. Холодный камень башни под спиной, светлеющее небо над головой оставались прежними. Я медленно поднялся, прислушиваясь к каждому отклику тела и магии, но ни боли, ни привычной усталости, ни тяжёлого раздражения, сопровождавшего попытки удерживать дракона под контролем, я не чувствовал. Вместо этого внутри сохранялось странное тепло, совершенно чуждое состоянию, к которому я привык за долгие годы.

Пальцы невольно сжались, и в тот же момент память вспыхнула коротким, почти болезненно ярким образом: нежное прикосновение к коже, лёгкое и едва ощутимое, от которого по телу расходилось тепло, а следом невозможная мягкость губ, оставивших после себя ощущение слишком живое, чтобы принять его за сон.

Резко выдохнув, недоверчиво провёл ладонью по лицу, пытаясь возвратить мыслям привычную чёткость.

Этой ночью я был не один. Воспоминание пока не складывалось в цельную картину, однако ощущения оставались слишком реальными. Где-то глубоко внутри натянулась тонкая связь, едва уловимая, но вполне ощутимая. Стоило сосредоточиться на ней, как ответ возник сам собой.

Это была Лириэль. Перед внутренним взглядом вспыхнули спокойные и внимательные аметистовые глаза, крылья с фиолетовым отблеском, стройное тело и мягкая сдержанность движений, и сила, которую почти невозможно было заметить сразу. В ней удивительным образом сочетались хрупкость и опасность, и именно это цепляло сильнее обычного интереса. Вчера я уже заметил, что она слишком осторожна для случайного дипломата и чересчур наблюдательна для того, кто действительно прибыл сюда исключительно ради переговоров. Я также почувствовал на себе её сладкую магию очарования и всё же не стал требовать объяснений.

Теперь к этому добавилось ночное посещение. Медленно проведя большим пальцем по губам, невольно попытался удержать остаток потрясающего ощущения. Фея пришла ко мне сама, причём явно неслучайно.

Эта мысль заставила меня подняться окончательно и направиться внутрь башни. Решение уже оформилось, поэтому оставаться на месте и пытаться восстановить события по отдельным обрывкам памяти не имело смысла.

Дверь распахнулась почти бесшумно.

Лиандор уже ожидал меня у входа в покои, как всегда собранный и безупречно спокойный. Однако его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного, внимательно отмечая перемены, которые невозможно было скрыть.

— Ваше Высочество, — ровно произнёс он, — заседание совета начнётся через полчаса. Кроме того, сегодня должны быть утверждены последние этапы подготовки к брачному союзу…

— Отмени, — перебил я спокойно, не сбавляя шага.

Возникшая пауза оказалась короткой, но достаточно напряжённой.

— Простите?

Остановившись на полпути, медленно повернул голову, встречаясь с его внимательным взглядом.

— Я же сказал, отмени.

В голосе не было ни раздражения, ни давления, только уверенность, не оставляющая пространства для споров. Лиандор несколько секунд молчал, оценивая услышанное, после чего осторожно произнёс:

— Сегодня будут обсуждаться вопросы армии. Генерал Рагор уже прибыл…

— Пусть подождёт, — парировал холодным тоном. — Это только пойдёт ему на пользу.

Советник продолжал внимательно смотреть на меня, и я видел момент, когда он пришёл к выводу, что речь идёт не о внезапном порыве.

— Это касается и свадьбы? — осторожно уточнил он наконец.

На этот раз я усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается странное спокойствие, в котором больше не осталось прежнего равнодушия.

— В первую очередь.

Тишина заметно изменилась, становясь тяжелее.

— Ваше Высочество, последствия этого решения могут оказаться серьёзными.

— Я прекрасно знаю последствия, — произнёс я мягче, но именно поэтому опаснее. — И впервые за долгое время меня совершенно не волнует, какими они будут.

Объяснять больше не хотелось, да и не требовалось. Я приблизился на шаг и тише добавил:

— Найди её.

Лиандор едва заметно нахмурился.

— Кого именно?

На мгновение я прикрыл глаза. Тёплая, живая нить связи отозвалась внутри сразу, заставляя сердце ускорить темп. Ответ прозвучал раньше, чем я успел задуматься.

— Фею, — едва слышно прошептал я. — Ту, что прибыла вчера.

Советник внимательно посмотрел на меня, с трудом сопоставляя факты, после чего медленно произнёс:

— Вы уверены, что…

Я коротко качнул головой, не позволяя ему продолжить, и хищно усмехнулся, заранее предвкушая новую встречу.

— Не нужно, — отменил приказ спокойно. — Я сам её найду.

Потому что она уже оставила глубокий след там, где нельзя солгать самому себе. И теперь это было не простым любопытством. Разыскать её как можно быстрее стало жизненной необходимостью.

Хотя любая разумная политическая стратегия предполагает чуть больше времени между «пришёл в сознание» и «отменил собственную свадьбу». Но раз внутренний дракон решил, что протокол сегодня не обязателен, то кто я такой, чтобы спорить с собственными внутренностями?

13. Лириэль.

Утро в Валкарионе встретило меня резким солнцем, пробивавшимся сквозь треснувший купол старой обсерватории и ложившимся на каменный пол неровными полосами. В этом свете особенно заметны были пыль, сколы на плитах и ржавчина на металлических креплениях. Тишина стояла такая глубокая, что даже собственные шаги казались здесь неуместно громкими.

Когда-то в этой обсерватории пытались найти порядок в движении звёзд и верили, что небеса способны подсказать ответы тем, кто достаточно долго и внимательно всматривается в них. Теперь от прежнего величия остались только заброшенные механизмы, трещины в камне и старый покрытый паутиной телескоп, давно утративший своё назначение.

Место странным образом подходило моему нынешнему состоянию.

Я не спала всю ночь, но усталости почти не чувствовала. Мысли не позволяли ни провалиться в сон, ни спрятаться за привычной логикой, и теперь, стоя среди пыли и старого металла, я снова возвращалась к тому, что произошло.

На этот раз я уже не пыталась убедить себя, что смогу вернуться к прежнему плану, дождаться удобного момента и сделать то, ради чего меня отправили сюда.

Я не смогу убить Каэлара.

Ещё вчера от одной этой мысли внутри всё сжималось от страха. Теперь признание звучало почти спокойно. После такого провала можно было вернуться к старейшинам, рассказать о произошедшем и принять всё, что они решат со мной сделать. Вероятнее всего, объяснения никого не заинтересуют, кому нужны мои мотивы? Собрание просто выберет более дисциплинированную, менее впечатлительную фею, которая не полезет целовать объект устранения вместо того, чтобы перерезать ему горло. После этого моя часть истории закончится, а их план продолжится без меня.

Всё выглядело бы довольно просто, если бы при одной мысли о том, что Каэлар останется здесь, а я улечу, уступив место другой убийце, внутри не поднималось такое сопротивление, что я невольно остановилась.

Значит, назад мне лететь нельзя. Оставался путь продолжить играть роль посланницы и вместо убийства самого Каэлара попытаться изменить будущее, которое я видела в сфере судьбы. После свадьбы и коронации договор между феями и драконами можно будет пересмотреть. Если мне удастся задержаться при дворе, пытаясь убедить принца в бесполезности войны, у меня появится шанс хотя бы немного изменить те нити судьбы, где большая часть мира превращается в пепел.

План был отчаянным и довольно сомнительным и, если уж говорить честно, подозрительно напоминал попытку починить разрушенный мост, стоя посреди реки. Но других вариантов у меня не осталось.

Замечательная карьерная траектория для феи, которую отправили совершить политическое убийство: завалить операцию, влюбиться в цель, а затем добровольно остаться при его дворе после его женитьбы на другой, чтобы спасать мир дипломатией. Если старейшины когда-нибудь услышат этот бред, я надеюсь, что хотя бы казнь назначат после того, как я закончу объяснять. Возможно, это даст мне дополнительные пять минут жизни.

Пальцы сами нашли рукоять ножа под складками одежды. Холод металла не вернул привычное ощущение контроля, теперь оружие напоминало скорее о том, насколько далеко я успела отойти от первоначальной цели. Убрав руку, медленно выдохнула.

И тогда почувствовала что-то новое. Тёплое ощущение ласково коснулось сознания, посылая мурашки по всему телу. В следующее мгновение сердце сбилось с ритма, а воздух вокруг словно стал плотнее.

Мне даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто стоит позади.

— Значит, я всё-таки не ошибся, — произнёс Каэлар довольным голосом с лёгкой хрипотцой.

Тяжело вздохнув, обернулась. Принц стоял в нескольких шагах от меня. Утренний свет, пробивавшийся через разбитый купол, резко очерчивал его массивную фигуру. На тёмной одежде солнце почти не задерживалось, зато золотые глаза горели настолько ярко, что захотелось зажмуриться.

В нём не осталось вчерашней спокойной отстранённости. Каэлар казался собранным и настороженным, и в его взгляде появилось что-то новое, от чего мне стало не по себе.

— Ваше Высочество, — произнесла я с привычным кивком, стараясь сохранить ровный голос.

Дракон приблизился, не сводя с меня пристального взгляда.

— Вы тоже чувствуете это.

Это не было вопросом. Отрицать не имело смысла, наша связь всё равно выдала бы ложь раньше меня.

— Да.

Несколько секунд мы молчали. Его присутствие ощущалось слишком ясно, почти физически. Тонкая нить, возникшая между нами ночью, теперь казалась ярче, чем прежде.

Каэлар смотрел на меня так, словно сопоставлял несколько фактов, которые до сих пор не складывались в единую картину.

— Теперь многое становится понятнее, — наконец произнес он с видом верховного судьи.

Несмотря на отвратительное настроение, криво усмехнулась.

— Например?

Принц остановился напротив.

— Почему вы пришли ко мне ночью.

Глупое сердце неприятно дёрнулось, но я не отвела взгляда.

— У вас нет доказательств.

В огненных глазах багровым золотом мелькнуло удовлетворение.

— Они мне не нужны.

Резко отвернулась, скрывая то, насколько сильно меня выбили из равновесия эти слова. Ещё вчера он заметил мою магию после нескольких минут разговора. Сегодня уже знал, что я была рядом с ним ночью.

— Значит, выводы вы уже тоже сделали, — мрачно произнесла.

— Сделал.

— И какие?

Каэлар незаметно подошёл ещё ближе. Связь сразу отозвалась обволакивающим теплом, спускающимся вниз по спине, и сохранить прежнее спокойствие стало труднее.

— Вы не мой враг.

Удивлённо приподняв бровь, посмотрела на него.

— Вы слишком уверены.

— Нет. Я просто перестал игнорировать очевидное.

На несколько секунд я замолчала. Каэлар не давил и не торопил меня с ответом, только смотрел и ждал, точно заранее знал, что услышит.

— Всё гораздо сложнее, чем вам кажется.

— Тогда объясните.

Мрачно усмехнулась, хотя веселья в душе не было и в помине.

— Некоторые вещи невозможно объяснить так, чтобы они перестали быть приговором.

Принц слегка наклонил голову в сторону и нахмурился.

— Это связано со старейшинами, которые вас сюда послали?

Согласно кивнув, на мгновение подняла взгляд к разрушенному куполу. Сквозь трещины виднелось безоблачное утреннее небо.

— У нас не спрашивают, чего мы хотим. За нас решают, кому служить, с кем заключать союзы и какую роль исполнять до конца жизни.

В правильных чертах принца что-то незаметно изменилось.

— Я считал, что подобные порядки остались в далеком прошлом.

— Они просто научились называть это иначе, — объяснила я. — Когда контроль длится достаточно долго, его перестают воспринимать как несвободу.

Каэлар не улыбнулся. Его взгляд стал ещё внимательнее, и я поняла, что шуткой или уклончивым ответом уже не скрою главное. Возможно, впервые он действительно увидел, насколько мало выбора у меня было с самого начала.

— Значит, это они решили, что между нами ничего не должно быть? — резко спросил он.

Я подняла глаза. В его взгляде появилась тихая и едва сдержанная ярость, напоминающая беспощадное пламя из сферы.

— Именно поэтому этого не должно было произойти, — торопливо ответила я почти шёпотом.

На скулах Каэлара проступили тонкие тёмные чешуйки, и в следующее мгновение магия вокруг него изменилась: воздух стал тяжелее, а сила, которую он обычно держал глубоко внутри, впервые перестала полностью скрываться за привычным контролем.

Принц сделал ещё один шаг.

— Значит, кто-то уже решил за нас, что будущего у этого нет.

В низком, властном голосе не было вопроса. Только холодная уверенность дракона, который наконец увидел противника.

И именно тогда мне впервые по-настоящему стало страшно за то, что сделает Каэлар, когда узнает всё остальное о моей «дипломатической» миссии.

14. Каэлар.

Слова Лириэль не растворились в тишине заброшенной обсерватории, теряя остроту под беспощадно ярким утренним светом, льющимся сквозь треснувший купол. Они остались внутри тяжёлым, неотвязным ощущением, от которого не удавалось избавиться, как ни пытался я вернуть привычную ясность мышления.

За нас решают, кому служить, с кем заключать союзы и какую роль исполнять до конца жизни.

Сначала это прозвучало как странная традиция далёкого народа, чуждая и почти нелепая в своей безоговорочности. Затем я увидел в ней всего лишь очередное глупое правило, созданное теми, кто слишком боится перемен и любит всё контролировать. Но чем дольше смотрел на Лириэль, тем яснее становилось, что дело было не в древних законах лесных фей.

Проблема заключалась в том, что она жила внутри этих правил настолько долго, что научилась принимать отсутствие выбора как нечто естественное.

Я всмотрелся в неё внимательнее. За привычной собранностью теперь виделась не покорность, а сдержанность существа, которое с детства привыкло считаться с решениями других. В ней было слишком много внутренней мощи, чтобы назвать это слабостью: её просто научили не тратить эту силу на сопротивление тому, что заранее объявляли неизбежным.

Раздражение медленно нарастало под рёбрами. Челюсть сама собой напряглась, и я сжал пальцы, заставляя их разжаться прежде, чем Лириэль это заметит. Дракон отреагировал ещё острее: ему была невыносима сама мысль о том, что кто-то мог решить за неё, с кем ей быть.

Истинную пару не выбирают. Её узнают из миллиардов душ. Наверное, я догадывался, кто она для меня, ещё тогда, когда впервые увидел её во сне, но не решился признать очевидное. Если и оставались после той ночи какие-то сомнения, теперь их не было. Отступать я не собирался.

— Значит, за тебя уже всё решили, — медленно произнёс я, стараясь контролировать эмоции. — Твоё будущее, жизнь и даже выбран тот, кому ты должна принадлежать.

В повисшем молчании было больше горечи, чем могло вместить любое объяснение.

Мрачно усмехнувшись, продолжил свою мысль.

— Удобная система. Никто не ошибается, если никому не позволяют выбирать.

Взгляд феи стал значительно прохладнее.

— Это порядок.

— Для них.

— Для всех.

Связь между нами едва заметно дрогнула, я почувствовал нарастающее напряжение, которое она продолжала скрывать.

Приблизившись ещё на шаг, обыденно спросил.

— И тебе уже выбрали пару?

Девушка едва заметно напряглась, нервно дёрнув фиолетовыми крыльями.

— Да.

Одно короткое слово, которое окончательно выбило землю из-под ног.

— И кто он?

Лириэль отвела взгляд всего на мгновение.

— Это не имеет значения.

В груди неприятно потяжелело. А вот мне почему-то вдруг стало слишком любопытно, кто именно был тем, кого она должна была принять в качестве мужа, как он выглядит, знает ли она хоть что-нибудь о его привычках, что почувствует, если однажды окажется в постели рядом с ним. Последняя мысль вызвала раздражение настолько резкое, что я едва заметно сжал челюсть и снова стиснул руки в кулаки. Под рёбрами разливалась глухая ярость.

— Для тебя, возможно, — произнёс я негромко, проговаривая каждый слог. — А для меня имеет.

Тёмные крылья снова нервно дрогнули.

— Я даже не знаю его.

Этого оказалось достаточно, чтобы напряжение в плечах немного ослабло. Я тут же поймал себя на этой реакции и нахмурился. Мне не должно было становиться легче от того, что она пока с ним не знакома. Но стало.

Несколько секунд я смотрел на неё, не находя в себе желания скрывать собственную ревность за равнодушием.

— Значит, тебя просто отдадут тому, кого ты никогда не выбирала?

На дне аметистовых глаз серебристыми искрами вспыхнула злость.

— Я никому не принадлежу.

Удивлённо приподнял бровь.

— Да неужели? Тогда почему не можешь отказаться?

Лириэль промолчала, но её ответ мне не был нужен.

Наклонив к ней голову, жадно втянул воздух, с лёгкостью улавливая тот самый аромат диких полевых цветов. Он уже давно слишком прочно связался в моей памяти с Лириэль, и теперь от одного этого запаха стало невозможно сохранять привычное спокойствие.

— Скажи честно, чем я хуже?

Лириэль резко посмотрела на меня, в глазах мелькнуло удивление.

— Что?

— Того, кого для тебя уже выбрали.

Прикусив нижнюю губу, фея посмотрела на меня с явным раздражением.

— Дело не в том, кто лучше.

— Тогда в чём?

Лириэль медленно выдохнула.

— Ты всё разрушаешь.

На этот раз я усмехнулся без намёка на весёлость.

— Наконец-то честный ответ.

Несколько секунд я просто смотрел на неё, чувствуя, как между нами всё сильнее натягивается невидимая связь. Лириэль держалась спокойно, но тело выдавало то, чего она не хотела показывать: напряжённые плечи, чуть прижатые крылья, слишком осторожное дыхание.

Мне сложно было не узнать это состояние, так как ощущал то же самое.

— Тогда послушай меня внимательно, — наконец решительно произнёс я.

Лириэль не отступила.

— То, что между нами сейчас происходит, это не ошибка и не случайность. Это связь, которую невозможно отменить только потому, что кому-то так удобнее.

Лириэль застыла на месте, не пропуская ни единого слова.

— Истинная пара — огромная редкость. По древним законам драконов такая связь обнуляет все предыдущие обязательства и договорённости.

Выдержав короткую паузу, продолжил:

— Я знаю, что ты моя пара. И не собираюсь отказываться от тебя только потому, что кто-то уже решил всё за нас.

Словно выточенное из мрамора лицо изменилось едва заметно.

— У тебя уже есть невеста.

— У меня есть договор с соседним государством. Это разные вещи.

— И драконья принцесса, которую ты не можешь просто вычеркнуть.

— Могу.

Горько усмехнувшись, Лириэль покачала головой.

— Ты не понимаешь…

— Нет. Это ты до сих пор ничего не понимаешь.

Фея замолчала. Я видел, как её пальцы чуть сильнее сжались на ткани чёрного как ночь платья. Она хотела возразить, но не находила подходящих слов.

— Ты действительно думаешь, что после всего произошедшего я позволю тебе исчезнуть? Сделаю вид, что ничего не произошло?

Её дыхание сбилось всего на мгновение, ритм сердца ускорился. Я медленно выпрямился, возвращая между нами немного пространства.

— Сегодня же я поговорю с Ярой.

Крылья Лириэль недоверчиво дрогнули.

— Ты не сможешь…

— Смогу.

Встретив её взгляд, не стал смягчать голос.

— Потому что выбор я уже сделал.

Тишина между нами стала почти болезненной. Я знал, что впереди меня ждёт трудный разговор и немало проблем, которые придётся решать. Но впервые это не заставляло меня отступить.

15. Каэлар.

Холод подземного хранилища ощущался иначе, чем обычная прохлада каменных залов. Здесь даже тишина казалась древней, неподвижной и слишком тяжёлой для места, где веками прятали правду, которую не решались хранить на поверхности.

Я спускался всё глубже, оставляя за спиной удобные версии прошлого, к которым привык двор, и аккуратно переписанные хроники верхних архивов. Каждая из них уже однажды прошла через руки тех, кто знал, какие детали сгладить, а что можно оставить на виду. Официальные кристаллы хранили историю только в удобном для правящей власти формате.

Истинные записи находились в самом сердце дворца, в секретном хранилище, куда почти никого не допускали. Здесь прошлое оставалось нетронутым, без исправлений и оправданий, а потому представляло куда большую ценность.

Дверь открылась под моей ладонью без единого звука. За ней лежал густой полумрак, наполненный мягким свечением кристаллов. Они не напоминали архив в привычном смысле: в каждом застыл фрагмент прошлого без комментариев и объяснений, и стоило коснуться поверхности, как перед глазами возникало то, что когда-то происходило в этих стенах.

Сначала я решил просмотреть записи целиком, чтобы понять общую картину, а уже потом искать отдельные детали.

За тысячи лет делегации лесных фей посещали Валкарион не один раз. Эпохи пролетали одна за другой, менялись правители, политические обстоятельства и наряды, а лица прекрасных посланниц сменяли друг друга, точно картинки. Но за всеми этими различиями постепенно проступило нечто общее: они всегда приходили подготовленными. Заметно это было в мелочах: в том, как точно феи подбирали слова, выдерживали паузы и умело направляли беседу в нужное русло. На вопросы, возникавшие по ходу переговоров, у них, судя по дальнейшему течению беседы, уже были готовы ответы. Даже неожиданные возражения редко заставали их врасплох. Посланницы казались молодыми и удивительно лёгкими, но их взгляды помнили слишком многое.

Феи не искали решения вместе с собеседником: казалось, они заранее знали, к чему должны прийти.

Я переходил от одного воспоминания к другому, и с каждым разом становилось труднее считать увиденное особенностью отдельных посланниц.

На этом фоне Лириэль выглядела особенно странно. Фее явно не хватало той выверенной холодности, которая почти сразу бросалась в глаза у прежних представительниц лесного народа: она могла отреагировать прежде, чем успевала скрыть эмоции, и говорила прямо там, где опытный дипломат давно бы надел маску. Она была слишком живой для роли представительницы народа, привыкшего просчитывать каждый шаг.

Именно поэтому я не мог отделаться от ощущения, что её отправили сюда не случайно.

Я сменил направление поиска. Теперь меня интересовали уже не сами переговоры, а решения, связанные с отправкой посланниц в Валкарион.

Кристаллы один за другим раскрывали фрагменты обсуждений. Большинство из них не давало ничего нового, пока в очередной записи я не заметил деталь, заставившую задержаться: одна из фей говорила о будущем настолько уверенно, словно описывала уже свершившееся событие. Следующий кристалл показал то же самое, а затем ещё один подтвердил наблюдение. Менялись годы, обстоятельства, участники, но один принцип оставался постоянным: решения принимались с учётом того, что ещё не произошло.

Если лесные феи действительно способны видеть вероятные исходы, тогда появление Лириэль в Валкарионе приобретало совсем иной смысл. Итак, почему же старейшины выбрали именно её?

Ответа в этих записях не было. Зато постепенно вырисовывалась схема: посланница прибывает в Валкарион, встречает наследника, между ними возникает истинная связь, но что дальше? Слишком щедрый подарок от тех, кто ничего не делает просто так.

К этой мысли меня привела цепь событий, казавшихся разрозненными, пока они не сложились в единую линию.

Потому что ни один дракон никогда не отказался бы от своей истинной пары.

Настолько прекрасный план, что даже сейчас я испытывал нечто вроде профессионального уважения к его автору. Жаль, что эта чья-то блестящая карьера завершится сразу после того, как я узнаю имя.

Я направился к последнему ряду, где лежали договорённости, не вошедшие в официальные хроники. Один из кристаллов привлёк внимание сразу: по его поверхности прошла едва заметная волна магии.

Остановившись на мгновение, присмотрелся. Защитная печать была слишком слабой для привычной охраны, но достаточно обычной, чтобы не насторожить. Несколько секунд я изучал камень, пытаясь определить природу заклинания. Затем всё же протянул руку.

Вспышка ударила мгновенно. Магический импульс отбросил меня на несколько шагов. В груди обожгло, воздух застрял в лёгких, а по пальцам прошёл неприятный холод. Я удержался на ногах и несколько секунд не двигался, пережидая острую боль.

Кристалл с хрустом рассыпался у моих ног.

Подмена.

Посмотрев на осколки, мысленно усмехнулся. Но теперь меня занимал не сам удар. Кто заменил кристалл? И зачем?

Связь отозвалась прежде, чем я успел найти ответ. Боль пришла второй волной, уже не физической, а чужой, но настолько близкой, что я сразу узнал её.

Лириэль почувствовала, что со мной случилось.

Через несколько мгновений в дальнем проходе мелькнуло движение, и она появилась передо мной, слишком быстро для обычного перемещения. Её взгляд сразу остановился на мне. Тревога вспыхнула в огромных аметистовых глазах прежде, чем она успела спрятать её за привычной сдержанностью. Лириэль даже не огляделась, не спросила, что случилось, и не попыталась оценить обстановку.

Она подошла ближе, и её рука замерла возле моей груди, где ещё оставалась острая боль.

— Ты ранен…

Голос прозвучал испуганно, в нём не было даже намёка на дипломатическую осторожность.

За её спиной широко распахнулись двери. Стража вошла почти одновременно, слишком быстро для случайного патруля. Их взгляды остановились сначала на мне, затем на Лириэль и, наконец, на разбитом камне.

Картина складывалась слишком удачно: раненый наследник и склонившаяся над ним фея, посреди запрещённого хранилища с разбитым кристаллом у их ног.

Любому, кто войдёт сюда сейчас, не придётся долго искать объяснение произошедшему.

Лириэль медленно обернулась к стражникам. По её лицу было видно, что она ещё не понимает, почему они появились именно в этот момент. Затем она снова посмотрела на меня. В её взгляде был вопрос: верю ли я ей?

Не отводя глаз, я кивнул. Да.

Но для остальных этого было недостаточно. Слишком многое оказалось подготовлено заранее: сам кристалл, место, время, её появление сразу после удара.

Я сделал шаг вперёд, хотя боль снова отозвалась в груди.

— Я знаю, — произнёс едва слышно. — Но именно на это и был расчёт.

Лириэль нахмурилась. Она всё ещё не понимала, что я уже успел увидеть за этой случайностью.

Снова перевёл взгляд на осколки, постепенно покрывающиеся туманом. Кто-то хотел создать ситуацию, в которой её присутствие рядом со мной стало бы доказательством вины. Только расчёт дал сбой. Тот, кто устроил эту ловушку, рассчитывал на то, что я усомнюсь в Лириэль. Вместо этого он показал мне обратное.

Стоило ей почувствовать мою боль, и она прилетела сразу, не дожидаясь приказа и не думая о том, кто может её увидеть.

Теперь мне оставалось выяснить, кто решил, что сможет использовать нашу связь против нас.

16. Каэлар.

Сознание возвращалось тяжело, казалось, что я поднимался из слишком глубокой бездны, где не существовало ни времени, ни боли, ни собственных мыслей. Реальность проступала медленно, по частям наполняя тело не слишком приятными ощущениями. Сначала пришла тупая, тяжёлая боль, разлившаяся под рёбрами горячим тянущим давлением. Она почти не мешала дышать, но именно эта приглушённость настораживала сильнее резкого приступа.

Дракон почувствовал неладное раньше меня. Внутри поднялось глухое недовольство, и я ещё не успел открыть глаза, когда понял: что-то изменилось.

Я медленно вдохнул. Воздух болезненно наполнил лёгкие, и только после этого веки поддались.

Надо мной был знакомый тёмный потолок моих покоев. Вдоль деревянных балок тянулась тонкая резьба, а в правом углу чернела небольшая трещина, которой я почему-то никогда прежде не замечал. Комната оставалась прежней, но облегчения её привычность не принесла.

Почти сразу я ощутил Лириэль. Связь между нами по-прежнему была тёплой и глубокой, однако теперь в ней появилось раздражающее напряжение. Что-то мешало ей течь свободно, и от этого внутри возникало неприятное покалывание.

Застыл на месте, прислушиваясь к новому ощущению. Дракон низко зарычал, тревожась за неё.

Воспоминания вернулись постепенно: подземное хранилище, кристалл, вспышка, удар магии, от которого тело отбросило назад, и Лириэль, появившаяся почти сразу после этого. Перед глазами всплыло её испуганное лицо, когда она увидела кровь, и то, как изменилась связь между нами. Именно тогда чужая боль смешалась с моей.

Пальцы раздражённо сжали край покрывала.

Эта сумасшедшая фея приняла часть удара на себя. От этой мысли внутри вспыхнуло такое напряжение, что мышцы спины сами собой затвердели. С силой сжал челюсть, пытаясь удержать ярость, но дракон уже не слушал разумных доводов. Ему было всё равно, кто устроил ловушку и зачем. Кто-то причинил ей вред, остальное не имело значения.

Я снова услышал его глухой рокот и на этот раз почувствовал мысль почти так же ясно, как собственную.

Моя.

Открыв глаза, не сразу заметил Лиандора. Он стоял у окна, как всегда прямой и собранный, но сегодня напряжение всё же читалось в его позе. Когда он увидел, что я пришёл в себя, по его лицу пробежало облегчение.

— Ваше Высочество.

Голос звучал спокойно, однако слишком быстро, чтобы скрыть, как долго он ждал этого момента.

С трудом опершись ладонью о край постели, поднялся. Слабость тут же прошла по телу тяжёлой волной, заставив меня на мгновение задержаться.

— Сколько времени я проспал?

— Почти сутки.

Пока я лежал без сознания, дворец наверняка успел пережить достаточно событий, чтобы добавить к уже существующим проблемам ещё несколько свежих.

Перед глазами снова возникла напряжённая, испуганная Лириэль с поднятой рукой возле моей груди. В тот момент в её взгляде был только страх, слишком открытый, чтобы его можно было сыграть.

— Вас нашли в нижнем хранилище без сознания, — ровно продолжил Лиандор. — Маги утверждают, что после такого удара вы не должны были выжить.

Приподняв бровь, поднял на него взгляд.

— То есть, должен был умереть.

— Да.

Стараясь не морщиться от боли, я мрачно усмехнулся.

— Приятно, когда даже смерть не умеет правильно выполнять свои обязанности.

Лиандор едва заметно качнул головой, но в ответ улыбаться не стал.

— Вы были там не один.

Связь снова заметно натянулась.

— В каком состоянии Лириэль?

Советник ответил не сразу.

— Внешних повреждений нет. Однако следователи обнаружили полное истощение её магического резерва и не смогли определить причину.

Конечно, не смогли. Они искали привычное объяснение там, где обычного не существовало.

— При обыске у неё нашли оружие, — продолжил Лиандор уже осторожнее, взвешивая каждое слово. — Древний артефакт высшего уровня. «Убийца драконов».

Чешуйчатый мгновенно напрягся. Я слишком хорошо знал это оружие и понимал, для чего его создавали. Даже царапина подобным клинком могла привести к смертельному исходу. Такие игрушки не оказывались в руках у случайных послов.

— Наша разведка подтвердила, что Лириэль прибыла ко двору с приказом устранить вас.

Несколько секунд я молчал, переваривая полученную информацию. Моя фея действительно прилетела убить меня. Факт был простым: оружие существовало, доказательства находились у Совета. Любой правитель уже давно вынес бы окончательный приговор без раздумий.

Вот только наша связь не позволяла забыть ни её страх, ни боль, ни то, что произошло в хранилище.

— Где она сейчас?

— В темнице.

Ответ нам с драконом очень не понравился.

— Совет требует казни?

— Немедленной.

Я прикрыл глаза и неторопливо выдохнул. Разумеется. Я ещё не успел прийти в себя, а Совет уже решил, кого следует казнить. Эти существа всегда отличались удивительной скоростью, когда речь заходила о чужой смерти.

Я снова поднялся с постели. На этот раз слабость оказалась терпимой, хотя тело всё ещё протестовало против резкого движения.

— Кто имел доступ к нижнему хранилищу?

Лиандор назвал по именам архивных магов и членов внутреннего круга.

— Проверить всех. Мне нужны их перемещения за последние недели и сведения о том, кто из них бывал в архивах. Всё.

— Будет исполнено.

Лиандор посмотрел на меня внимательнее.

— Вы не считаете её виновной.

Сложно было ответить сразу. Все факты действительно были против неё: она прибыла ко двору с оружием, скрывала настоящую цель и оказалась рядом со мной в момент срабатывания ловушки. Но я помнил и другое: она почувствовала мою боль, появилась почти сразу и приняла на себя часть удара.

— Возможно, она должна была меня убить, — озвучил свои мысли наконец. — Но не думаю, что она пыталась сделать это в хранилище.

Лиандор помолчал, прежде чем заговорить снова.

— Принцесса Яра требует встречи.

При её имени внутри откликнулась только пустота, вытеснившая привычное чувство долга и постоянное раздражение, которое сопровождало разговоры о свадьбе. Осталась только усталость.

— Позже.

Советник кивнул, но не ушёл.

— Что-нибудь ещё?

Связь снова отозвалась, на этот раз тихо и почти безнадежно. До боли стиснул зубы, с трудом сдерживая взбешенного дракона внутри.

— К Лириэль никого не допускать.

Лиандор нахмурился.

— Ваше Высочество, Совет…

— Ни Совет, ни дознаватели, ни маги не получат к ней доступа без моего разрешения.

— Это вызовет серьёзные возражения.

— Всё потом.

Он долго смотрел на меня, затем склонил голову.

— Как прикажете.

Когда дверь закрылась, я остался один. Я так и замер на кровати, ощущая нарастающую тяжесть в груди. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же противоречию, сколько бы я ни пытался отодвинуть его.

Лириэль появилась во дворце с оружием убийцы. Возможно, фея действительно должна была меня убить. И всё же, едва почувствовав мою боль, бросилась ко мне и приняла на себя часть силы удара. Обе вещи были правдой.

Поэтому я не мог ни слепо оправдать её, ни отдать на казнь только потому, что так требовал Совет. Мне предстояло выяснить, что произошло в хранилище, кто подменил кристалл и зачем кому-то понадобилось устроить всё так, чтобы Лириэль оказалась рядом со мной именно в момент покушения.

Тяжело вздохнув, повернулся к окну. Где-то за этими стенами глубоко под землёй была темница, а в ней находилась моя истинная пара, что прилетела в Валкарион с приказом лишить меня жизни, но в итоге спасла меня от смерти.

Если это было частью чьего-то тщательно продуманного плана, в нём оставался один просчёт: я не собирался играть по чужим правилам.

И сейчас мне ужасно хотелось получить хотя бы один простой ответ. Верить Лириэль или нет.

17. Каэлар.

Путь до кабинета тянулся мучительно долго не из-за расстояния. С каждым шагом всё отчётливее рушилось внутреннее равновесие, на котором прежде держалась вся моя жизнь. Решение разорвать помолвку родилось ещё в заброшенной обсерватории, среди оседающей на камнях пыли и напряжённого молчания между мной и Лириэль. С тех пор оно не изменилось ни на мгновение. Оставалось только произнести его вслух, и почему-то довести его до конца оказалось сложнее, чем я ожидал.

Когда дверь кабинета закрылась за моей спиной с негромким сухим щелчком, стало ясно: отступать действительно некуда.

Яра сидела у письменного стола с безупречной уверенностью драконицы, привыкшей чувствовать себя хозяйкой любого места. Между тонкими пальцами она медленно перекатывала мерцающий кристалл памяти, и разноцветные отблески скользили по точёным чертам лица, подчёркивая холодную красоту, лишённую мягкости и тепла.

Раньше я воспринимал внешнее спокойствие принцессы как неоспоримое достоинство. Теперь оно ужасно раздражало. Возможно, потому что рядом с Лириэль я впервые понял, насколько настоящая близость отличается от идеально выстроенной совместимости: с драконицей всё было до отвращения правильно, а рядом с феей безумно хотелось жить и наслаждаться каждым моментом.

— Я разрываю нашу помолвку, — произнёс я спокойно, не желая тратить время на дипломатические формулировки.

Подушечка пальца Яры медленно скользнула по поверхности кристалла. Камень мгновенно потускнел, сохранив сказанное как уже свершившийся факт. Только после этого принцесса подняла взгляд. В янтарных глазах не было ни удивления, ни вспышки гнева.

— Вы не оставили себе пространства для манёвра, — мягко произнесла она.

— Я не собирался его оставлять.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Яра первой отвела взгляд и положила кристалл на стол.

— В таком случае, полагаю, нам стоит обсудить, что именно вы намерены делать дальше с феей.

Внутри сразу отозвался дракон.

— Сомневаюсь, что судьба моей истинной входит в круг ваших интересов.

— Напротив, — невозмутимо заметила она. — Теперь входит.

Я нахмурился.

— Совет не оставит её в живых, — спокойно продолжила Яра. — Для них уже достаточно одного найденного оружия.

— Основания появились слишком вовремя, — тихо произнёс я. — Как и подменённый кристалл в нижнем хранилище.

— Значит, вы уже поняли, что речь идёт не о случайности.

— Я понял, что кто-то слишком тщательно выстроил эту ловушку. И собираюсь выяснить, кто именно.

— Даже если вам это удастся, положение феи не изменится, — заметила она. — Совет не откажется от удобного обвинения только потому, что обнаружится новая угроза.

Тяжело вздохнув, обессиленно опустился в кресло напротив неё. Усталость волной накатила на плечи.

— Тогда говори прямо. Зачем ты хотела этой встречи?

Яра несколько секунд молчала, затем коснулась кристалла. Внутри камня вспыхнули тонкие линии плетений.

— Существует одно место, о котором не знает никто. Замок на северной границе. Он полностью скрыт от поисковых чар.

Нахмурившись, поднял взгляд.

— Там её никогда не найдут.

Дракон мгновенно отреагировал на саму мысль спрятать Лириэль от любой угрозы. Эта реакция заставила меня насторожиться ещё сильнее.

— Ты предлагаешь изолировать её.

— Я предлагаю сохранить ей жизнь.

— Ценой свободы.

— Иногда это единственная возможная цена.

Я сжал пальцы. Яра говорила ровно, почти разумно, и именно это делало её предложение хуже. В нём не было жестокости, которую можно было бы легко отвергнуть, только холодная логика драконицы, привыкшей принимать решения за других так, чтобы каждое ограничение выглядело необходимостью.

В воображении возникла Лириэль в этом замке: за стенами, которые никто не сможет найти, без дворца, без Совета, без убийц, но и без неба, без возможности улететь, куда захочется, без права самой решить, когда ей уйти.

Без свободы.

— Доступ в замок будет только у вас, — продолжила Яра. — Союз сохранится. Совет получит стабильность. А вы сможете оставить истинную рядом, не подвергая её опасности и риску.

— А в чём твой интерес?

— Я останусь во дворце в роли вашей жены. Учитывая последние обстоятельства, я даже не настаиваю на близости. Это избавит Валкарион от политического кризиса.

Я посмотрел на неё, не сразу поверив услышанному.

— Ты предлагаешь мне спрятать истинную пару в тайном замке, оставить тебя моей женой и назвать это решением проблемы?

— Я предлагаю вам способ не потерять её.

— И назвать это спасением?

— Если она останется здесь, Совет её убьёт. А в моём варианте даже дети не станут проблемой, — добавила она после паузы. — Если фея сможет подарить вам наследников, я официально признаю их своими.

Я замолчал, не из-за того, что не знал, что ответить, а потому, что в этот момент стало особенно ясно, насколько глубоко эта система проникла в саму Яру. Она видела разумный способ сохранить договор, избежать войны, защитить Лириэль и одновременно занять место на троне. Всё было аккуратно и предусмотрено, и даже мои дети были превращены в политическую деталь, которую можно вписать в нужную строку.

Всё выглядело безупречно и оттого совершенно мертво.

— Ты предлагаешь мне сделать из Лириэль тайну, — произнёс я тихо. — Запереть её там, где никто не сможет найти, и приходить к ней тогда, когда это будет удобно мне.

— Я предлагаю вам оставить её в живых.

— Ты предлагаешь медленное уничтожение, только без крови.

Яра впервые изменилась в лице.

— Тогда какой вариант предлагаете вы?

Ответа на этот вопрос у меня пока не было. Дракон снова поднялся внутри, и теперь я понимал его слишком хорошо. Он хотел назвать Лириэль своей, но именно поэтому я не собирался превращать её в ещё одну собственность, которую необходимо спрятать от чужих глаз.

— Эта система ломала существ задолго до моего рождения, — продолжила Яра. — Вы действительно думаете, что сможете что-то изменить?

Мрачно усмехнулся, поднимаясь с кресла.

— Нет.

Я направился к двери.

— Но эта система уже попыталась убить меня. Поэтому её мнение перестало быть для меня решающим.

Яра молчала.

У самой двери я остановился и обернулся.

— Ты действительно предложила идеальный выход.

Она чуть подняла бровь.

— Тогда почему вы отказываетесь?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что в нём нет самой жизни.

Пальцы легли на дверную ручку.

— И я не буду выбирать за свою истинную пару.

Захотелось поскорее покинуть кабинет, оставив принцессу одну среди мерцающих кристаллов и идеально продуманного мира, в котором всё имело своё место.

Кроме свободы.

18. Каэлар.

Покидая кабинет, я почти физически ощутил, как за спиной сомкнулась не просто тяжёлая дворцовая дверь, а ловушка, выстроенная настолько тонко и безупречно, что до последнего момента её можно было принять за проявление осторожности или заботы о стабильности короны. Солнечный свет, разлитый по длинным галереям, ложился на мрамор, дробился в высоких окнах, однако привычная тишина больше не приносила покоя.

Покидая кабинет, я почти физически ощущал, что оказался в захлебнувшейся ловушке. Яра не угрожала и не давила. Она предложила решение, которое на первый взгляд действительно спасало всех. Совет получал стабильность, а Лириэль оставалась жива и здорова. Только её свобода выпадала из этой безупречной конструкции. И, как выяснилось, в хорошо устроенной политической системе именно такие детали обычно считались наименее важными.

Я продолжал идти по длинной галерее, сохраняя привычно размеренный шаг и маску лица наследника, которого ничто не способно вывести из равновесия. Когда годами учишься выглядеть спокойным даже тогда, когда внутри всё рвётся на мелкие клочки, окружающие начинают принимать самообладание за отсутствие проблем.

Разговор с Ярой по-прежнему не отпускал. Создавалось ощущение, что мой отказ уже был предусмотрен и не представлял для неё особой неожиданности.

Лишь в самом конце, когда я собирался закрыть дверь кабинета, принцесса попросила не объявлять о расторжении помолвки сразу, и тогда её просьба показалась разумной. Теперь я видел её иначе. Яра не пыталась сохранить помолвку, она оставляла нетронутой систему, в которой её предложение продолжало иметь силу.

Пока ничего не объявлено, ничего не изменилось. Совет по-прежнему считал меня будущим мужем Яры, политические договорённости оставались действующими, а сама она сохраняла положение, влияние и возможность вмешиваться в происходящее, не нарушая ни одного формального правила.

Слишком удобно.

Я сжал пальцы, чувствуя, как холодное раздражение постепенно вытесняет остатки усталости. Гораздо неприятнее оказалось понимать, почему её предложение работало.

Если принять его, всё действительно становилось проще. Лириэль исчезала бы из дворца и из поля зрения Совета, её невозможно было бы найти поисковыми чарами. Я мог бы тайно приезжать к ней, заставить стать моей, страстно любить её и одновременно сохранить прежний порядок для всех. Сесть на трон вместе с Ярой, создавая видимость, что ничего не случилось.

Именно эта мысль заставила меня остановиться у узкого окна. За стеклом темнели кроны дворцового сада, покачиваясь под ветром. Всё выглядело спокойно, почти мирно: никаких следов заговоров, подменённых кристаллов, оружия, найденного в нужный момент, или Совета, который уже торопился объявить смертный приговор фее, ставшей моей истинной.

Очень просто было представить Лириэль в спрятанном от всех замке. Красивые комнаты и стены, которые она никогда не смогла бы покинуть без моего разрешения.

Клетка не перестаёт быть клеткой только потому, что её стены украшены золотом. И хуже всего было то, что это решение казалось моему дракону правильным.

Только моя.

Чешуйчатый внутри отозвался мгновенно, почти жадно принимая саму мысль о том, чтобы спрятать Лириэль от всего мира, уберечь её, не позволить никому приблизиться. Это желание было настолько простым и первобытным, что спорить с ним оказалось легче, чем признать, насколько сильно мне самому хотелось того же.

Защитить её было естественно, решив все проблемы за неё. Но именно здесь проходила граница, которую я не имел права переступать.

Я оттолкнулся от подоконника и снова пошёл по коридору. Проблема больше не ограничивалась Советом или Ярой: она была во мне самом. До коронации моя власть оставалась неполной, и теперь это впервые перестало быть просто политической формальностью. Оно стало реальной угрозой.

Совет имел право действовать самостоятельно. Яра могла воспользоваться своим положением. Любое промедление давало им преимущество, а времени у меня оставалось всё меньше.

В пустой галерее я остановился, когда мысль наконец обрела окончательную ясность: если ничего сейчас не изменить, Лириэль убьют.

Связь откликнулась сразу. Острая боль прошла под рёбрами, и я зажмурился, позволяя ощущению раскрыться. Лириэль была жива, я чувствовал это так же ясно, как собственное дыхание. Она оставалась истощённой, измученной и напуганной, но связь не несла в себе ни расчёта, ни холодного намерения дождаться подходящего момента. Если бы она захотела моей смерти, я умер бы ещё в ту ночь на башне. Я ощущал её усталость и одиночество, которые она пыталась скрывать даже сейчас.

Это окончательно разрушало версию Совета. Если Лириэль действительно пришла сюда, чтобы убить меня, я не мог представить её сейчас такой, какой ощущал через связь. Или, по крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

— Ваше Высочество.

Я открыл глаза. Лиандор приближался по галерее почти бесшумно, сохраняя ту безупречную невозмутимость, которая в последнее время начинала казаться мне подозрительно полезным профессиональным навыком.

— Вам следует отдыхать, — обеспокоенно произнёс он.

— Позже. Докладывай.

Советник остановился рядом, расправляя плечи.

— Проверка нижнего хранилища продолжается. Защитные контуры не были нарушены извне.

Я посмотрел на него.

— Значит, их открыли изнутри.

— Да.

Предательство уже не нуждалось в доказательствах.

— Совет?

— По-прежнему требует казни.

— Когда?

— Через несколько часов.

Я медленно выдохнул, прекрасно понимая, что доказательств хватает на три смертельных приговора.

— Они могут принять решение без меня?

— Формально да.

— Но опасаются, что я вмешаюсь.

Лиандор чуть помедлил.

— Именно поэтому я нашёл вас.

Губы растянулись в грустной усмешке.

— По крайней мере, в одном они не ошиблись.

Советник не улыбнулся в ответ, обеспокоенно поморщившись.

— Это рискованно.

— У меня не осталось других вариантов.

Лиандор несколько секунд смотрел на меня, затем спросил:

— Что прикажете?

Зажмурившись, снова мысленно потянул за тонкую как волосок нить. Она откликнулась мелкой болезненной дрожью, не позволяя забыть ни о Лириэль, ни о том, сколько времени у меня осталось.

— Выиграй мне время.

— Я задержу исполнение приговора.

Благодарно кивнув, уже собирался уйти, но остановился.

— Лиандор.

Он обернулся.

— Если что-нибудь пойдёт не так…

Советник не дал мне договорить.

— Я прикрою вас.

Помолчав, глядя на него, я коротко кивнул.

Когда он ушёл, коридор снова опустел. Тишина вернулась на своё место, но теперь не давила, позволяя думать.

Слишком долго я разрешал другим объяснять мне, что необходимо, что допустимо и какой ценой следует сохранять порядок. Мне предлагали выбор, в котором все дороги уже были проложены заранее: оставить помолвку, спрятать Лириэль, подчиниться Совету, дождаться коронации и только потом попытаться что-нибудь изменить. У всех этих решений было одно общее свойство: они оставляли меня внутри той же системы, которая привела нас сюда.

Я поднял взгляд на высокие окна, за которыми темнел Валкарион.

Если я продолжу играть по их правилам, Лириэль скоро умрёт.

Значит, вопрос был не в том, какой из предложенных вариантов выбрать. Хватит довольствоваться тем, что мне позволяли выбирать.

Пора было создать свой путь.

19. Каэлар.

Ночь в подземельях всегда ощущалась иначе, чем наверху. Но лишь теперь я по-настоящему понял, насколько велика эта разница. Непроглядная тьма окружала меня, обволакивая густой неподвижной пеленой, где каждый звук мгновенно терялся в каменных коридорах.

Остановившись у границы внутреннего охранного контура, некоторое время наблюдал за серебристыми линиями, мерцавшими в воздухе. Защита была рассчитана на внешнюю угрозу: она распознавала чужую силу, сопротивлялась попытке проникнуть и запоминала каждое вмешательство. Но, как и большинство сложных систем, имела слабое место. Создатели слишком хорошо представляли себе врага и плохо учитывали того, кто не станет с ней бороться.

Лёгким движением пальцев я заставил магию осторожно пройти между узлами плетения, не ломая защиту и не подчиняя её себе. Нужно было лишь снять напряжение там, где оно удерживало контур в постоянной готовности. Стражники даже не успели понять, что происходит. Усталость сделала остальное: они медленно осели у стены, погружаясь в глубокий сон. Оставалось только пройти мимо, не оглядываясь.

Дальше мне уже не требовались ни карта, ни проводник. Связь сама настойчиво тянула меня вперёд, и с каждым шагом присутствие Лириэль ощущалось всё ярче. Теперь фея была слишком близко. Бесполезно было продолжать убеждать себя, что я пришёл сюда исключительно ради расследования.

Дракон внутри отзывался на оставшееся расстояние глухим напряжением. Я остановился перед последней дверью и заставил себя вспомнить всё, что не имел права забывать. Лириэль пришла ко мне с оружием. Скорее всего, она получила приказ убить меня. И она же приняла часть удара в нижнем хранилище, когда могла просто позволить мне спокойно умереть.

Оба факта были правдой, и один не отменял другой. Именно поэтому я не мог позволить связи думать за меня.

Тяжело вздохнув, я открыл дверь.

Камера встретила меня холодом, сыростью и почти полной тишиной. Лириэль сидела у стены, прикованная антимагическими кандалами, и от одного взгляда на её тонкие запястья, стянутые грубыми металлическими обручами, внутри что-то болезненно сжалось. Тёмные следы на полупрозрачной коже выглядели настолько чужеродно, будто причинённая ей боль отражалась где-то под моими собственными рёбрами. Бледность делала её почти нереальной, словно созданной из лунного света и хрупкого стекла, однако стоило ей поднять голову и встретиться со мной взглядом, как это ощущение исчезло мгновенно, уступая месту чему-то слишком живому и острому.

— Ты пришёл.

Голос прозвучал тихо, почти без сил, но в нём было облегчение, которого я не ожидал услышать.

Сделав несколько шагов, я остановился напротив неё.

— Тебя послали убить меня?

Моя пара не стала оправдываться.

— Да.

Прямой ответ оказался тяжелее любой лжи.

— Почему?

Лириэль опустила взгляд, словно сама не знала, с чего начать.

— Я видела будущее в сфере судьбы. В большинстве вариантов ты начинаешь войну.

Застыв на месте, боялся пропустить хоть слово.

— Не просто войну, — продолжила она после небольшой паузы. — Ты ведёшь за собой огромную стаю драконов и сжигаешь один континент за другим. Города исчезают. Люди, эльфы, маги… никто не остаётся живым.

В воображении на мгновение вспыхнул бесконечный огонь из её рассказа, и внутри резко похолодело, дышать стало сложнее.

— Почему?

— Я не знаю.

— Но не во всех вариантах?

Фея задумчиво покачала головой.

— Есть одна развилка. Очень слабая. Почти незаметная.

Хрипло выдохнув, Лириэль подняла на меня свои невозможные глаза, переливающиеся аметистом.

— Там ты не один.

Связь между нами болезненно дрогнула, посылая странные импульсы по всему телу.

— Там мы вместе.

Несколько секунд я смотрел на неё, пытаясь до конца осмыслить всё услышанное. Слишком многое вдруг встало на свои места: видение будущего, её появление во дворце, попытка использовать магию очарования, оружие и тот поцелуй на крыше, после которого дракон впервые за многие годы перестал рваться наружу.

Фея прилетела сюда, чтобы убить будущее чудовище, потому что считала это единственным способом спасти мир. Теперь она стояла передо мной в кандалах, потому что не смогла довести приказ до конца.

И, что было хуже всего, только когда её жизнь повисла на волоске, я понял, почему превращался в этого монстра, хладнокровно сжигающего континенты один за другим. В мире без неё больше не было бы смысла.

Жадно вобрав полные лёгкие одуряющего цветочного аромата, резко нагнулся к ней. Ещё мгновение назад я не собирался даже дотрагиваться, но, оказавшись рядом, понял, что уже не способен контролировать ничего.

Пальцы сами сомкнулись на её тонкой талии. Резко притянув Лириэль к себе, требовательно впился губами в её рот. Всё произошло раньше, чем разум успел вмешаться. Я почувствовал под ладонью тепло её тела и на мгновение забыл, зачем вообще пришёл сюда. Дыхание сбилось почти сразу. Сердце застучало так сильно, что каждый следующий удар отдавался под рёбрами.

Лириэль на мгновение замерла, а затем ответила осторожно, неумело…

Я крепче прижал её к себе, наши языки снова встретились. Она сама потянулась навстречу, и от этого простого движения внутри словно сорвало последнюю преграду.

Поцелуй стал глубже, окончательно выходя из-под контроля. Её пальцы вцепились мне в плечи, и от этого прикосновения по позвоночнику прошла горячая дрожь. Дыхание стало неровным, ладонь скользнула по её спине, удерживая ближе, и дракон внутри заревел с такой силой, что на миг мне пришлось забыть обо всём.

Я чувствовал каждую мелочь: её дыхание у моих губ, тепло кожи, лёгкую дрожь в пальцах, то, как напряжение между нами менялось вместе с каждым движением. Связь усиливала ощущения, не оставляя возможности спрятаться даже от собственных мыслей.

На мгновение исчезли Совет, помолвка, оружие, предательство и будущее, в котором я превращал мир в пепел. Остались только её тепло, наше сбившееся дыхание и чувство, которому я слишком долго отказывался дать право существовать.

Я не хотел останавливаться. Мне пришлось буквально заставить себя разорвать поцелуй. Отстранившись, тяжело втянул воздух и несколько секунд не мог восстановить дыхание. Сердце всё ещё билось слишком быстро, а пальцы продолжали помнить её тело, хотя я уже убрал руки.

Проведя ладонью по лицу, вновь взглянул на неё: на кандалы, на следы от металла, на место, где мы находились.

— Нет, — произнёс упрямо сам себе.

Фея обеспокоенно нахмурилась.

Поднеся руку к замкам, коснулся одного из магических узлов. Кандалы оказались хорошо сделаны, но защита не была рассчитана на внешнее вмешательство. Один замок щёлкнул, затем второй. Металл разомкнулся и с грохотом упал на каменный пол.

Лириэль озадаченно потёрла запястья и посмотрела на меня с немым вопросом.

— А теперь уходи.

Фея замерла, не сводя с меня глаз.

— Что?

— Возвращайся в свой лес.

— Каэлар…

— И больше сюда не прилетай.

Она смотрела на меня так, словно пыталась понять, какую часть моих слов услышала неправильно.

— Ты не понимаешь.

— Я понимаю достаточно.

Ровный приказной тон дался мне с трудом, хотя внутри всё выворачивалось, сопротивляясь каждому слову.

— Ты пришла сюда, чтобы убить меня. Я не собираюсь делать вид, что этого не было.

Она медленно поднялась. Ноги ещё заметно дрожали от слабости.

— Тогда почему ты отпускаешь меня?

Если я оставлю её здесь, Совет найдёт способ использовать её, рядом со мной она будет мишенью, её жизнь будет в опасности. Кроме того, я уже достаточно раз позволял другим решать за нас. Но вслух сказал другое:

— Потому что тебе здесь больше нечего делать.

Лириэль долго смотрела на меня. Она пыталась найти в моём лице ответ, которого я не собирался ей давать.

— Ты мне больше не нужна, — произнёс жёстко.

Слова оказались отвратительными даже для меня и пропитанными ложью.

Вздрогнув, Лириэль отвела взгляд, и я понял, что она услышала не только слова.

— Я больше не хочу тебя видеть, — добавил я тише.

Фея медленно расправила крылья. Я не двинулся с места. Только когда Лириэль подошла к двери, мне пришлось до боли сжать пальцы, чтобы не загородить ей дорогу, снова крепко прижать к себе…

Лириэль остановилась у выхода и в последний раз обернулась. А потом ушла. Дверь с отвратительным щелчком закрылась.

Только после этого я позволил себе выдохнуть и прислонился лбом к холодному камню.

Безумец. Только что я отпустил единственное существо, рядом с которым внутренний дракон впервые за долгие годы перестал требовать войны. Мне хотелось немедленно вернуть Лириэль и отменить идиотскую благоразумность. Но это был единственный способ сохранить её жизнь и свободу.

Даже если ради этого ей придётся поверить, что я сам её отверг.

20. Лириэль.

Волшебный лес встретил меня так, словно моего отсутствия вовсе не заметил. Фиолетовые кроны по-прежнему упрямо тянулись над дорогой, ветер перебирал листья, а ветви привычно расступались передо мной, приветливо пропуская меня домой.

Теперь всё это казалось почти раздражающим издевательством. Мир вокруг оставался прежним, тогда как во мне самой всё разбилось на мелкие, острые осколки.

Я долетела сюда, почти не замечая ни холода, ни ветра, пока накопившаяся усталость наконец не заставила меня остановиться. Опустившись на небольшой лесной поляне, едва удержалась на ногах. Дрожащие колени обессиленно подогнулись, и я тяжело опустилась в высокую траву, вцепившись пальцами в колючие стебли.

Хотелось хотя бы на несколько минут перестать думать. С силой зажмурившись, глубоко вдохнула влажный ароматный воздух, знакомый с детства, но облегчения не почувствовала. Вместо него внутри снова болезненно отозвалась связь живым теплом.

Тяжело вздохнув, открыла глаза.

Ну уж нет, что за чепуха? У фей вообще не бывает истинных. Значит, должно существовать другое объяснение. Что угодно было лучше версии, озвученной проклятым принцем. Возможно, я подхватила магическое заражение после контакта с силой Каэлара, которое привело к искажению собственной магии…

Я цеплялась за глупые версии с таким упрямством, что ещё немного, и действительно могла бы поверить даже в драконье проклятие или сглаз.

— Какая же я глупая… — честно прошептала с тихим всхлипом.

Злиться на себя было проще, чем признавать, насколько сильно всё это меня ранило.

Больше винить было некого. Я сама увидела будущее, в котором Каэлар стоял среди огня, а города один за другим исчезали в драконьем пламени. Сама понимала, что для спасения мира необходима его смерть. Да и как можно было усомниться, ведь сфера судьбы не ошибается.

Только теперь, когда всё уже закончилось, я начала замечать то, чего прежде видеть не хотела. Слишком многое оказалось удобным. Мне просто сказали, что его нужно убить, и я согласилась, потому что была уверена: если этого не сделать, погибнут остальные.

А теперь передо мной снова возник Каэлар. Золотые глаза, пылающие безжалостным пламенем. И последние слова, сказанные в темнице.

Ты мне больше не нужна.

Горько усмехнувшись, обхватила себя руками.

— Конечно, не нужна. Кому я вообще теперь нужна?

Ответ напрашивался сам собой. Но так было даже проще.

Вот я вернулась домой. Дракон меня спокойно отпустил. Никакой истинной связи не существует, всё это сказки для маленьких детей. Между нами всё закончилось там, в тесной тюремной камере, когда я расправила крылья и улетела, оставив за спиной равнодушного принца.

Проклятье, но почему так больно?

Попыталась подняться на ноги, лес перед глазами странно поплыл.

— Хватит же, Лириэль, не будь тряпкой.

Собственный голос прозвучал слишком строго, но я ухватилась за него как за последнюю соломинку.

Теперь я свободна. Мысль почти успела показаться убедительной, когда запястье резко обдало теплом.

Сначала мне пришло в голову, что я не заметила жгучей травы. Машинально проведя пальцами по зудящей коже, прошептала короткое заклинание, ожидая, что ощущение исчезнет. Вместо этого тепло стало только сильнее.

Горячие паутинки быстро растянулись по руке, подползая к локтю, плечу, а затем ударило прямо в грудь. Дыхание сбилось. Я резко втянула воздух, но вдох получился коротким и рваным, словно лёгким вдруг стало тесно.

Да что же это может быть? Резко поднесла запястье к глазам. На коже, где раньше были только следы от кандалов, появилась тонкая тёмная линия.

Сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что каждый толчок отдавался в горле. Пальцы похолодели. Я попыталась пошевелить рукой, но она будто перестала принадлежать мне.

Замерев, с ужасом наблюдала за происходящим. Следом появилась вторая линия, затем третья. Они медленно проступали под кожей, соединяясь в едва уловимый набросок. Чем чётче становился рисунок, тем труднее мне было дышать.

Я уже догадывалась, что увижу.

Обсидиановый дракон.

Воздух застрял в горле. Попятившись, зацепилась ногой за корень. Тело качнулось, и мне пришлось ухватиться за ближайший ствол, чтобы не упасть.

Наглый дракон на запястье продолжал проявляться. Его крылья были хищно расправлены, линии тела изгибались вдоль кожи, а тёмный знак выглядел настолько естественно, словно был там всегда, и лишь ждал подходящего момента, чтобы напомнить о себе.

— Нет…

Голос сорвался в хрип.

Недоверчиво провела дрожащими пальцами по запястью. Сначала осторожно, затем сильнее. Хотелось стереть рисунок, содрать его вместе с кожей, лишь бы он навсегда исчез. Я тёрла запястье до жжения, острые ногти оставляли кровавые следы, но знак не менялся.

Я сжала руку другой ладонью. Тепло стало ещё сильнее.

Раскрыв рот, жадно втянула воздух, но его всё равно не хватало. Крылья непроизвольно расправились, будто тело само искало пространство, которого вокруг вдруг стало слишком мало.

— Нет. Нет, этого не может быть.

Пальцы дрожали так сильно, что я едва могла удержать собственное запястье. Я снова посмотрела на знак, надеясь увидеть хотя бы малейшее изменение.

Дракон остался. Злость на старейшин, на Каэлара, на собственную глупость заполнила меня до краёв. Но сильнее всего я ненавидела эту невозможную связь, которая решила доказать своё существование именно тогда, когда я наконец убедила себя, что избавилась от неё.

— Я не хочу этого, — обессиленно прошептала я.

Голос дрожал. Но знак никуда не делся.

В тот же момент связь отозвалась глубже и сильнее. Ощущение прошло через грудь, отдалось под рёбрами, и я невольно согнулась, прижав ладонь к себе. Несколько секунд пришлось просто стоять, пока дыхание постепенно не восстановилось.

Вот только отрицать очевидное больше не получалось. То, что произошло между мной и Каэларом, не было случайностью.

Связь была настоящей. От этой мысли меня снова пробрала дрожь. От неё нельзя было просто улететь, как от дворца. Невозможно закрыть дверь, вернуться в лес и оставить всё там, среди чужих стен. Проклятая метка уже стала частью меня. Я чувствовала это слишком ясно, чтобы продолжать спорить с очевидным.

Пальцы всё ещё дрожали, когда я снова посмотрела на обсидианового дракона.

Ну, конечно. После всего, что произошло, судьбе явно было мало просто разрушить мою жизнь. Теперь она оставила на мне знак дракона, который не позволял сделать вид, что ничего не случилось.

21. Лириэль.

Нервно проведя влажными ладонями по лицу, я медленно окинула взглядом зал собраний, место, где прошла самая важная часть моей жизни. Знакомый купол, серебристый свет, пробивавшийся сквозь фиолетовые кроны, звон колокольчиков, который когда-то казался частью чего-то неизменного и надёжного, теперь воспринимались почти чужими. Возможно, даже волшебный лес, столько лет бывший моим домом, уже подозревал, что я вернулась другой, потому не слишком торопился принимать меня обратно.

Мне нельзя было сюда возвращаться. После проваленного задания и побега из драконьего дворца старейшины не станут слушать пространные объяснения и не проявят милосердия. После подобных ошибок и провалов никогда не существовало второго шанса.

Я прекрасно понимала, что меня хладнокровно уничтожат, без малейших сомнений в собственной правоте.

Раньше одна эта мысль заставила бы меня придумывать оправдания и цепляться за любую возможность сохранить жизнь. Сейчас она почти не пугала. За последние несколько дней я успела потерять слишком многое, чтобы смерть казалась самым страшным из возможных исходов.

Пророчества. Видения будущего. Связь, которой не должно было существовать. Метка на запястье и… Каэлар.

При воспоминании о проклятом драконе сердце снова предательски дрогнуло. Разговор в темнице вспыхнул в памяти с мучительной отчётливостью. Сильные руки, ласкающие моё тело, страстный поцелуй, стирающий сомнения и страхи.

Тогда мне показалось, что Каэлар наконец понял: несмотря на клинок, я не смогла предать его. Так уж получилось, что карьера наёмного убийцы завершилась той ночью на башне.

Жжение на запястье усилилось, будто судьба решила вмешаться в мои размышления самым неприятным способом. Тёмные линии проступили окончательно, складываясь в хищный силуэт обсидианового дракона.

Опустив взгляд вниз, несколько секунд не могла отвести от него глаз.

Прекрасно. Ещё один знак, который должен был убедить меня в том, что моя жизнь окончательно вышла из-под контроля. Видимо, проваленного задания, побега, истинной связи и угрозы казни оказалось недостаточно.

В памяти снова прозвучал хриплый голос Каэлара.

Я не хочу тебя видеть.

Вот почему и пришлось вернуться. Не ради пророчеств или для спасения мира. Мне нужно было разобраться в самой себе.

Феи никогда не смотрят в своё будущее. Считалось, что знание собственной судьбы ломает жизнь. После увиденного существо перестаёт выбирать, а начинает лишь ждать исполнения того, что ему уже показали. Старейшины называли это мудростью. Я всегда считала такое объяснение довольно удобным способом держать остальных подальше от вопросов, на которые никто не хотел отвечать.

Но прежняя жизнь всё равно закончилась в тот момент, когда на моём запястье появился обсидиановый дракон.

Терять мне действительно было нечего. Неторопливо подойдя к сфере судьбы, остановилась перед её гладкой поверхностью. Внутри серебристые нити продолжали двигаться, переплетаясь в бесконечные узоры. Сколько раз я смотрела на неё раньше, убеждённая, что именно здесь можно найти ответы на вопросы, которые слишком опасно задавать вслух? И сколько раз после этого уходила, так ничего и не узнав?

Сегодня у меня наконец появилась возможность проверить, насколько сильно я пожалею о собственном любопытстве.

Упрямо подняв руки, коснулась зеркальной поверхности.

— Покажи, пожалуйста, — тихо попросила. — Моё будущее. Все линии судьбы.

Сначала ничего не изменилось. Сфера продолжала мерцать с прежним спокойствием, не собиралась выполнять мою просьбу. Я уже начала подозревать, что даже магия обладает большим благоразумием, чем я, когда метка на запястье вспыхнула огнём.

Боль прошла по руке резко и глубоко. Я дёрнулась, но не успела отстраниться. Свет внутри сферы дрогнул, и стало ясно, что на этот раз она откликается не только на мою магию, но и на связь.

Пространство передо мной треснуло, рассыпаясь на тысячи сверкающих осколков, и реальность исчезла. Я больше не стояла в зале собраний, не чувствовала прохлады знакомого камня под ногами и не слышала собственного дыхания.

Передо мной одна за другой раскрывались кошмарные линии будущего. Но на этот раз я не наблюдала их со стороны. Меня затягивало внутрь каждой ветки, и происходящее ощущалось настолько ясно, словно я действительно проживала все эти жизни.

В первой я стояла на коленях во дворце драконов в антимагических кандалах, слушая собственный приговор. Никто не защищал и не сомневался. Преступление было доказано, и моё существование признали ошибкой, которую необходимо устранить.

Картина казни рассыпалась, сменяясь новой. В тёмном коридоре чьи-то огромные сильные руки сжимали моё горло. Я пыталась вдохнуть, но воздух не поступал в лёгкие. Ещё одна вспышка, и холодная вода плотно сомкнулась над головой, в то время как тяжёлый камень медленно тянул меня вниз. Мир исчез в тёмной глубине. Затем пришёл огонь, а потом кровь.

Следующая линия показала мне родной лес, который больше не был домом. Меня тащили по знакомым тропам как преступницу, а вокруг стояли феи, с которыми я выросла. Никто не пытался остановить стражей, не произносил моего имени. Потом пришла боль. Я перестала понимать, где нахожусь, пока перед смертью не увидела собственные крылья. Сломанные и искалеченные. Внутри всё оборвалось.

В каждом варианте я умирала снова и снова. Я перестала различать, где заканчивается одна линия судьбы и начинается другая. В какой-то момент мне уже казалось, что я никогда не выберусь из бесконечного потока смертей.

Предпоследняя линия началась обманчиво спокойно. Солнечный свет скользил по высоким стенам неизвестного замка. Воздух был наполнен теплом, а рядом со мной стоял Каэлар. Странно, но в огненном взгляде вместо привычной уверенности читалась глубокая вина. Потом я увидела Яру, гордо сидящую с ним на троне, и сразу всё поняла. В этом варианте я оставалась в тени, постыдной тайной, которую нельзя было никому показывать. Секретом, который приходилось прятать ради двора и всеобщего спокойствия.

С ужасом я наблюдала, как стремительно пролетают месяцы. Каэлар неизменно возвращался ко мне, когда дворец засыпал. В его прикосновениях сохранялась нежность, от которой становилось только больнее. Он искренне любил меня и одновременно жил другой жизнью правителя Валкариона, в которой не было места для меня.

А потом стало ещё хуже, когда я заметила руку Каэлара, лежащую на своём округлившемся животе. Под моим сердцем росла новая жизнь. От осознания этого чуда перехватило дыхание. Всё вокруг отодвинулось в сторону, оставив только нас двоих. Неужели у меня действительно могло быть будущее?

Но счастье оказалось недолгим. Эта линия тоже резко оборвалась. Отравление пришло тихо, оставив после себя лишь слабость, которая медленно отнимала силы. А затем маленькое сердце перестало биться вместе с моим. Картина рассыпалась прежде, чем я успела закричать от ужаса.

Я резко отшатнулась от сферы и несколько секунд не могла заставить себя снова поднять глаза. Ладони дрожали, пальцы вцепились в край постамента, помогая удержаться на ногах.

Девять линий судьбы заканчивались моей смертью.

И только в последней ветке я снова увидела высокий утёс, холодный ветер и открытое небо. Каэлар стоял рядом со мной. Между нами не было ни лжи, ни необходимости прятаться. Мы просто были вместе, без договоров и ролей, которые нам навязывал мир.

Сложно было понять, какие решения привели нас к этой развилке и что ещё предстоит сделать, чтобы сохранить увиденное. Но я знала одно: только там, рядом с ним, была моя жизнь.

Сфера внезапно погасла. Я отступила ещё на шаг, и перед глазами на мгновение смешались обрывки увиденного будущего.

За спиной раздался тихий звук. Вздрогнув, я резко обернулась. Серафина стояла у входа неподвижно и спокойно. За её спиной выстроились стражи леса. Во взгляде верховной феи была странная, почти печальная мягкость, от которой мне стало не по себе.

Она смотрела на меня так, словно наконец настал момент, о котором давно знала. Я выпрямилась и постаралась взять себя в руки.

— Я ждала тебя, Лириэль, — произнесла золотоволосая фея так спокойно, словно речь шла о встрече, исход которой был предрешён задолго до сегодняшней ночи.

22. Лириэль.

Ужас, увиденный внутри сферы судьбы, не исчез вместе с погасшим видением. Он продолжал жить где-то под кожей, медленно проникая всё глубже и превращаясь из образов в ощущение неизбежности, от которого становилось трудно дышать. Я отступила на шаг, затем ещё на один, пытаясь вернуть себе хотя бы внешнее спокойствие, однако тело больше не подчинялось привычному контролю. Воздух входил в лёгкие слишком резко, пальцы дрожали, а тяжёлые удары сердца отдавались болезненным эхом в висках.

Серафина наблюдала за мной с той пугающей уверенностью, которая появляется у тех, кто уже считает исход предрешённым.

— И как давно ты узнала об истинности? — спросила она обманчиво мягко, почти небрежно, словно речь шла о незначительной детали, а не о событии, способном изменить всю жизнь.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы заставить голос звучать ровно.

— Три дня назад.

Серафина медленно склонила голову, изучая меня с холодной сосредоточенностью. В её взгляде не было ни капли сочувствия. Только точный расчёт.

— Три дня, — повторила она тихо, задумчиво щёлкнув пальцами. — И за это время ты успела провалить задание, исчезнуть из дворца, вернуться в лес и, в довершение ко всему, нарушить один из главных запретов, заглянув в собственное будущее.

В её голосе не слышалось раздражения. Только сухая точность феи, давно привыкшей оценивать последствия.

— Даже для тебя это впечатляющая скорость, Лириэль.

Медленно сжав пальцы, попыталась сдержать внутри поднимающийся протест.

— Я хотела понять происходящее.

На губах верховной феи появилась едва заметная тень улыбки, от которой стало страшно.

— Нет, — возразила она тихо. — Ты пыталась изменить то, что увидела.

Тишина между нами стала тяжелее, плотнее. Казалось, сам воздух в зале замер, ожидая продолжения.

Серафина плавной походкой подошла к сфере, и серебристые крылья за её спиной вспыхнули мягким светом.

— Старейшины хотели избавиться от тебя сразу после рождения, — произнесла она так буднично, что сам смысл слов дошёл до меня не сразу. — Истинная пара наследника драконов является слишком опасной переменной даже для тех, кто привык работать с будущим.

Холод медленно прошёлся вдоль позвоночника.

— Но я убедила их сохранить тебе жизнь, — продолжила Серафина почти ласково. — Потому что увидела в этом не угрозу, а прекрасную возможность.

Я резко подняла на неё взгляд.

— Возможность для чего?

Верховная фея подошла ближе, и в её бирюзовых глазах мелькнуло что-то опасное. Это было похоже на удовлетворение существа, слишком долго выстраивавшего идеальный план.

— Управлять силой, которую невозможно победить открыто, — ответила она негромко. — Направлять чудовище, вместо того чтобы пытаться его уничтожить.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри медленно нарастает ужас.

— Убить тебя сразу было бы бессмысленно, — продолжала Серафина. — Тогда Каэлар никогда бы не узнал о твоём существовании. В лучшем случае мы избавились бы от одной угрозы и получили другую, гораздо более непредсказуемую. Нет, Лириэль. Куда разумнее было позволить вам встретиться.

Голос Серафины стал тише.

— Позволить связи возникнуть, укрепиться и проникнуть слишком глубоко, чтобы её уже невозможно было вырвать без последствий.

Я замерла на месте, не в силах произнести ни слова.

— А потом использовать в своих интересах.

Каждая фраза оседала внутри медленным, смертельным ядом.

— Но… я видела будущее, — с трудом возразила, цепляясь за единственное, что всё ещё казалось мне реальным.

— Ты видела лишь его начало, — спокойно поправила Серафина.

Верховная фея остановилась совсем близко, и теперь её голос звучал почти доверительно.

— Да, после твоей смерти принц начинает войну. Сначала рушатся пограничные города, затем исчезают целые королевства. Люди, эльфы, тролли, все, кто оказывается между драконами и их яростью, перестают существовать достаточно быстро, чтобы мир даже не успел осознать масштаб катастрофы.

К горлу подступила тошнота.

— Но самое важное происходит позже.

Мне хотелось закрыть уши и отказаться слышать продолжение, однако тело не слушалось.

— Каэлар не переживёт потерю истинной.

Эти слова прозвучали тихо, почти мягко, и именно поэтому ударили особенно сильно.

— Сначала он пытается удержать контроль, — произнесла Серафина, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Затем начинает терять границы между ненавистью, болью и жаждой уничтожения. А потом в какой-то момент перестаёт понимать, ради чего вообще стоит продолжать жить.

Передо мной снова возникло лицо принца. Золотые глаза с солнечными искорками, тяжёлое дыхание, напряжение в голосе, когда он говорил, что уже сделал свой выбор.

Внутри болезненно сжалось.

— Каэлар не герой, Лириэль, — объяснила верховная фея почти спокойно. — Он сила. А сила такого масштаба без якоря всегда разрушает всё вокруг, прежде чем уничтожить саму себя.

Я медленно покачала головой, не желая принимать услышанное.

— После его смерти драконы начинают войну уже между собой, — продолжила рассказ о будущем Серафина. — Их империя разваливается изнутри, кланы уничтожают друг друга, и очень скоро они перестают быть угрозой для кого бы то ни было.

Она выдержала короткую паузу.

— А мы остаёмся.

В зале стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.

— Нам больше не придётся скрываться, зависеть от другой силы или бояться чужих войн.

Меня затрясло от поднимающегося внутри протеста.

— Есть другие возможности…

— Маятник уже запущен, — ровно перебила она.

Резко вздрогнув, почти отчаянно ухватилась за единственную мысль, которая ещё позволяла сомневаться в услышанном.

— Но он сам выгнал меня, — призналась едва слышно. — Каэлар сказал, что не хочет меня видеть.

Серафина посмотрела на меня так пристально, что на мгновение стало трудно выдерживать её взгляд. Затем она едва заметно улыбнулась.

— И ты действительно поверила словам дракона, связанного истинностью?

Я промолчала.

— Ты слышала только то, что принц позволил услышать, — сказала она мягко. — Но не поняла причины.

Серафина подошла ещё ближе, и её голос опустился почти до шёпота.

— Каэлар уже чувствует, кем ты для него стала. Именно поэтому он пытается оттолкнуть тебя как можно дальше от себя и от всего, что сейчас происходит.

Метка на запястье болезненно вспыхнула, подтверждая её слова быстрее любых объяснений.

— Такие связи не разрываются по желанию, — продолжала Серафина. — Особенно когда дракон уже признал свою пару.

Опустив взгляд, ощутила, как внутри медленно рушится всё, за что мне ещё удавалось держаться.

— Ты справилась со своей миссией идеально, Лириэль, — произнесла верховная фея с холодным удовлетворением. — Никто даже не понял, что главный замысел никогда не заключался в убийстве принца.

Я резко подняла голову.

— Теперь он обречён.

— Я не хочу быть частью этого, — вырвалось прежде, чем я успела удержать слова.

— Это уже ничего не изменит.

Серафина ответила без угрозы и без злости, и именно эта уверенность пугала сильнее всего.

Она отступила, а стражи за её спиной едва заметно изменили положение, реагируя скорее на настроение своей госпожи, чем на приказ.

— Ты вернёшься домой, — произнесла она ровно.

Смысл сказанного дошёл до меня не сразу.

— И останешься там до решения старейшин. В пределах своих комнат и сада, под постоянной охраной.

По коже пробежал озноб.

— Чтобы у тебя не возникало желания снова вмешиваться в ход событий.

Она уже собиралась уйти, однако остановилась у высокой арки.

— Завтра состоится собрание старейшин, — произнесла Серафина, не оборачиваясь. — И, вероятнее всего, они примут решение о казни.

От того, как спокойно это прозвучало, стало ещё страшнее.

— В качестве альтернативы могут рассмотреть лишение крыльев и запечатывание магии, если сочтут, что это способно уничтожить связь между вами.

У меня перехватило дыхание.

— А потом мы немного подождём и посмотрим, как отреагирует дракон.

После этих слов она ушла. Молчание, повисшее в зале, давило почти физически.

Стражи приблизились, однако не прикоснулись ко мне. В этом действительно не было необходимости. Я всё равно не чувствовала в себе сил сопротивляться.

Сделав несколько медленных шагов, я закрыла глаза всего на мгновение. Перед внутренним взглядом снова возникла та самая линия будущего, спрятанная среди бесконечного хаоса вероятностей, где Каэлар смотрел на меня так, будто весь мир наконец перестал быть для него полем битвы. Там не было ни казни, ни сломанных крыльев.

И только теперь, вспоминая выражение лица Серафины, её уверенность и спокойствие, я внезапно поняла нечто настолько важное, что сердце пропустило удар. Она не видела этой ветки и не знает о ней. Именно поэтому была так уверена в собственной победе.

Я медленно открыла глаза, чувствуя, как среди страха и отчаяния впервые появляется нечто новое, хрупкое, опасное и почти безумное. Это была надежда.

23. Каэлар.

Разумеется, с исчезновением феи мир не рассыпался в прах, как это бывает в трагических легендах и песнях трубадуров. Валкарион продолжал существовать в своей привычной, безупречно выстроенной системе, где каждая вещь находилась на предназначенном ей месте, а порядок ценился выше чувств и слабости. По дворцовым коридорам всё так же размеренно двигалась стража, советники приносили доклады точно в срок, магические печати вспыхивали над картами границ, требуя решений. Никто не выглядел встревоженным настолько, чтобы это могло нарушить привычное течение жизни.

Внешне не изменилось ничего. Я по-прежнему занимался государственными делами, разбирал донесения, выслушивал советников и принимал решения. Голос не выдавал того, что происходило внутри, и, судя по всему, никто не видел разницы. Наследник престола оставался на своём месте и делал то, чего от него ждали.

Только теперь мне приходилось возвращать внимание к работе всякий раз, когда мысли ускользали в другую сторону. Я не сразу заметил, что остановился у окна. Под ладонью ощущался холод каменного подоконника, пальцы сжались сильнее, чем требовалось.

Где-то там жил вечерний Валкарион. Над городом лениво кружили драконы, их тени скользили по крышам и мостовым. Внизу шумели рынки, где-то по улицам гуляли влюблённые парочки. Ветер трепал знамёна на башнях, и всё это было настолько привычным, что казалось невозможным связать происходящее со мной.

Но стоило закрыть глаза, сразу возвращалась темница. Тяжёлый воздух, сырость, запах магии, тусклый свет кристаллов на тёмном камне. Тонкие запястья феи в кандалах.

Я видел её лицо с тонкими чертами, огромные аметистовые глаза, густые ресницы, соблазнительные пухлые губы. Помнил тихий, напряжённый голос, тепло дыхания и одуряющий аромат полевых цветов. В памяти особенно ясно сохранился тот момент, когда она искренне ответила на мой поцелуй.

Глупец, зачем я тогда остановился? Но ещё немного, и удержать себя уже не получилось бы.

Глубоко внутри шевельнулся дракон, напоминая о себе.

Моя.

Никакого разнообразия. Открыв глаза, я попытался вернуться к кристаллам с отчётами, сияющими на рабочем столе. В тот же момент дверь кабинета открылась почти бесшумно.

— Ваше Высочество.

Узнав голос Лиандора, поднял голову.

— Докладывай.

— Подмена кристалла подтверждена.

— Кто?

— Хранитель кристаллотеки. Единственный, кто обладал полным доступом к нижнему архиву.

— Он уже под стражей?

— Да.

— Признаётся?

Лиандор едва заметно нахмурился.

— В подмене признался. Имя того, кто отдал приказ, назвать отказался. Требует разговора лично с вами.

Нахмурившись, немного помолчал.

— Хорошо. Я спущусь к нему немедленно.

— Да, Ваше Высочество.

Лиандор направился к двери, но остановился.

— Что-то ещё?

— Совет требует официального решения по поводу феи.

Мрачно усмехнувшись, снова посмотрел на него.

— После исчезновения посланницы лесного народа, покушения и вашего молчания при дворе начали задавать вопросы, — осторожно продолжил советник. — Некоторые считают, что отсутствие ответа может быть воспринято как слабость.

В другое время это бы, пожалуй, показалось забавным, но сейчас эмоции тоже куда-то исчезли, уступив место равнодушию и пустоте.

— Передай Совету, что решение будет принято мной лично и в ближайшее время. Если кого-то не устраивает ожидание, пусть попробует занять моё место и разобраться со всем самостоятельно.

Лиандор почтительно склонил голову.

— Как прикажете.

Дверь закрылась, снова оставляя меня наедине со своими мыслями.

Несколько секунд смотрел в окно, потом отвернулся. Дел было достаточно, чтобы занять себя до ночи, но всё это казалось настолько несущественным по сравнению с одной навязчивой мыслью: найти Лириэль и вернуть её.

Дракон внутри отозвался на эту идею почти сразу. Я слишком хорошо понимал, чем это закончится, если поддаться ему. Рядом со мной Лириэль переставала быть просто феей. Наша связь сама по себе представляла для неё смертельную опасность: для одних она могла стать угрозой, для других — удобным способом добраться до меня.

Ведь поэтому я отпустил её? Это единственный способ сохранить ей жизнь. Где-то там, в волшебном лесу, она в полной безопасности вдали от дворцовых интриг и от меня.

Проведя вспотевшей ладонью по лицу, медленно выдохнул. Впервые за долгое время обязанности, которые прежде никогда не вызывали у меня сомнений, перестали казаться достаточной причиной для того, чтобы отказаться от того, чего хотел я сам.

А мне нужно было только одного: вернуть свою истинную. И с этим становилось всё труднее спорить.

24. Каэлар.

Подземелья дворца встретили меня плотной, почти осязаемой пустотой, в которой любой звук терял остроту ещё до того, как успевал окончательно оформиться, растворяясь в сырой прохладе камня. В этих вытянутых коридорах действовала своя логика, лишённая эмоций, иллюзий и попыток смягчить последствия. Именно за этим я снова спустился сюда. Мне были необходимы ответы, не искажённые осторожными формулировками.

Я двигался ровно, удерживая привычный ритм шага, хотя внутреннее напряжение уже начинало мешать той ясности мышления, к которой я привык. Связь с феей вмешивалась не только в чувства, но и в сам порядок мыслей, смещая приоритеты ещё до того, как они успевали оформиться в решения. Чем сильнее я пытался отодвинуть её влияние, тем настойчивее оно напоминало о себе.

Отбросив всё в сторону, заставил себя сосредоточиться на том, что требовало ответа прямо сейчас: покушении, подменённом кристалле и человеке, решившем стать частью чужого замысла.

Дверь допросной открылась почти бесшумно. Внутри было предельно просто: голые каменные стены, ровный голубоватый свет магических кристаллов, стол, два стула и заключённый, неподвижно сидевший напротив.

Полуэльф не выглядел ни испуганным, ни сломленным. В нём не чувствовалось напряжения существа, ожидающего приговора, не было и попытки заранее подготовить оправдание. Он спокойно встретил мой взгляд, словно уже смирился с тем, чем закончится этот разговор.

Остановившись напротив, несколько секунд смотрел на него, после чего сел.

— Имя.

— Эльмор.

— Хранитель кристаллотеки.

— Да.

— Ты подменил кристалл.

— Да.

Заключённый отвечал без колебаний. Ни раскаяния, ни попытки сохранить себе жизнь.

Опершись руками на стол, слегка подался вперёд.

— Тогда назови причину.

Эльмор ответил не сразу.

— Чтобы ты умер.

— Это цель. Меня интересует причина.

В его взгляде впервые что-то изменилось.

— Тогда начинать нужно не с покушения.

Он чуть наклонился вперёд, копируя меня.

— Ты уже чувствуешь связь с феей?

— Это не относится к делу.

— Это и есть суть дела. Связь, от которой невозможно избавиться, начинает вмешиваться в решения раньше, чем ты успеваешь это осознать. Я понял, кем эта девушка стала для тебя, ещё до того, как ты сам это признал.

Чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, пришлось приложить усилие.

— Продолжай.

Эльмор кивнул.

— Моя мать была истинной короля. Мы родные братья.

Озадаченно нахмурившись, продолжал слушать заключённого.

— Когда мои родители встретились, у короля уже были жена, власть и обязанности перед государством. Вся та жизнь, которую удобно показывать миру. Истинная эльфийка в неё не вписывалась.

Он говорил спокойно, но в голосе слышалось то, что не требовало объяснений.

— Отец не отверг её открыто. Намного проще было запереть её там, где её существование никому не мешало.

Перед глазами невольно возник образ Лириэль.

— Моя мать жила в месте, о котором никто не должен был знать, — продолжил Эльмор. — Сначала ждала писем, редких встреч, обещаний. Потом осталось только ждать. Потому что больше ей ничего не оставили.

Сжал пальцы крепче, до боли впиваясь ногтями в ладонь.

— И ты решил, что я поступлю так же.

— Ты уже движешься в этом направлении.

Внутри отозвался дракон, но я привычным усилием удержал его.

— Даже если допустить подобное, это не становится основанием для убийства.

— Для меня становится. Я слишком хорошо видел, к чему приводит такая история.

Он впервые посмотрел на меня жёстче.

— Сначала ты выбираешь её вопреки всему и убеждаешь себя, что защищаешь от мира. Потом начинаешь скрывать её существование от тех, кто не готов это принять. А однажды обнаруживаешь, что вся её жизнь свелась к ожиданию тебя и твоих решений.

Он говорил о прошлом, но я слишком хорошо понимал, о чём он заставлял меня думать.

— И поэтому ты решил, что моя смерть всё исправит.

— Да.

— Сам пришёл к этому выводу?

На этот раз Эльмор задумался чуть дольше.

— Мне помогли понять, что это необходимо.

— Кто?

— Феи.

Нахмурившись, откинулся на спинку стула.

— Они рассказали тебе о моей связи с Лириэль?

— Они предупредили о ней и помогли мне понять, к чему всё идёт.

Эльмор говорил без спешки, будто до сих пор пытался разобраться в собственном решении.

— Ты ненавидишь нашего отца?

— Нет. Я слишком хорошо его понял.

— И решил не позволить мне стать таким же.

Он слегка склонил голову.

— Возможно, я ошибся.

Я продолжал смотреть на него.

— Но, возможно, ошибаешься и ты.

Резко отодвинув стул в сторону, поднялся.

— Ты пытался убить наследника престола. За это тебя ждёт казнь.

Эльмор кивнул так спокойно, словно давно знал, чем всё закончится.

— Это ничего не изменит.

Остановившись у двери, обернулся.

— Что именно?

Он поднял взгляд.

— То, кем ты становишься.

Я ещё несколько секунд задумчиво смотрел на него, потом вышел.

Дверь допросной закрылась за моей спиной. Его слова не отпускали. Не потому, что я верил Эльмору во всём. Просто некоторые из них не давали покоя, словно я что-то упустил из вида.

25. Каэлар.

Разговор с Эльмором не отпустил меня сразу — в голове бесконечно крутились слова моего новоявленного родственника. Даже после того, как за спиной сомкнулась тяжёлая дверь допросной, тревожное беспокойство продолжало следовать за мной по узкому коридору, мешая переключиться на что-то другое.

Советник встретил меня за поворотом с вежливым поклоном и невозмутимо завёл беседу:

— Вы задержались.

— Разговор оказался значительно короче его последствий, — задумчиво ответил, продолжая двигаться вперёд.

Лиандор без лишних вопросов пошёл рядом, подстраиваясь под мой шаг. Некоторое время мы молчали, позволяя расстоянию между нами и допросной вернуть необходимую ясность. Однако мысли продолжали выстраиваться слишком быстро, соединяя отдельные детали в общую схему ещё до того, как я успевал сознательно сформулировать вывод.

— Он действовал самостоятельно, — наконец произнёс я.

Лиандор внешне не изменился, но его внимание стало острее.

— Без приказа?

— Да, — уточнил я. — Его не заставляли напрямую, но помогли прийти к нужному выводу, используя детские травмы.

Я сделал несколько шагов, прежде чем продолжил:

— Эльмора убедили, что моя смерть станет не преступлением, а необходимым условием сохранения равновесия.

Лиандор обдумал услышанное быстрее, чем любой другой дракон при дворе.

— Феи.

— Да.

Само упоминание крылатого лесного народа уже меняло расстановку сил.

Мы свернули в более узкий коридор, где шаги почти сразу теряли звучание в плотной каменной тишине.

— Он признал вину? — спросил Лиандор.

— Для него это не вина, — мрачно усмехнувшись, ответил я. — Он воспринимает своё решение как закономерный шаг.

Советник помолчал, а затем произнёс задумчиво:

— Тогда казнь ничего не изменит.

— Именно поэтому её не будет.

Теперь он всё же повернул голову, удивлённо приподняв бровь.

— Но вы не отрицаете сам факт покушения.

— Нет.

— Тогда на чём основано решение?

Сведя брови к переносице, перевёл взгляд вперёд, чувствуя, как в голове постепенно выстраивается уже не предположение, а почти завершённая схема произошедшего.

— На том, что картина остаётся неполной, — ответил я ровно. — А значит, любой окончательный вывод сейчас выгоден тому, кто всё это начал.

Мы вышли в следующий переход, где пространство стало шире, а воздух едва заметно прохладнее.

— Срочно проверь его происхождение, — приказал я. — Эльмор утверждает, что напрямую связан с королевской линией.

На этот раз Лиандор сделал паузу перед ответом.

— Это потребует доступа к закрытым архивам.

Я посмотрел на него без раздражения, но достаточно выразительно, чтобы напоминание прозвучало без слов.

— С каких пор подобные сложности тебя останавливают?

В уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Будет сделано.

Несколько мгновений мы шли молча, и только у выхода из подземелий я заговорил вновь:

— Подготовь официальное сообщение о расторжении помолвки.

Лиандор мгновенно понял, о ком идёт речь.

— С принцессой Ярой?

— Да. На основании закона об истинности.

На этот раз пауза оказалась длиннее: последствия подобного решения затрагивали не только дворец.

— Тогда любые обязательства теряют силу сразу после подтверждения связи.

— Именно.

— Совет потребует публичного объявления.

— И получит его, — спокойно ответил я. — Но не сейчас.

Лиандор внимательно посмотрел на меня.

— Причина?

Я не спешил отвечать сразу. Слова Эльмора всё ещё упрямо звенели в голове. Он считал себя существом, принявшим осознанное решение, но многое в его истории указывало на чужое влияние. Его прошлое и его боль использовали против него, подтолкнув к выводу, который должен был восприниматься собственным.

А затем я вспомнил утечку сведений о миссии Лириэль. Информация оказалась точной и появилась чересчур вовремя, чтобы объяснить это случайностью. Наши шпионы не могли проникнуть вглубь земель фей — значит, её передали намеренно.

Пытаясь свести детали воедино, замедлил шаг. Звенья цепочки одно за другим складывались в последовательность, за которой слишком отчётливо проступало намеренное чужое вмешательство.

Феи подтолкнули Эльмора к мысли о необходимости моего устранения. Они же послали сюда мою истинную пару и позволили сведениям о Лириэль попасть в нужные руки, сознательно поставив её под удар.

При мысли о ней дракон насторожился. Изменение было едва заметным, но я сразу его уловил. Внимание внутри меня сместилось от общей картины к одному существу, будто всё остальное на мгновение потеряло значение.

Связь между мной и Лириэль не могла быть неожиданностью для тех, кто прекрасно умеет читать будущее.

Эта мысль заставила меня сильнее сжать пальцы. Если они знали об истинности, то могли использовать её против нас. В этом было что-то настолько бесцеремонное, что раздражение быстро сменилось тяжёлым, почти физическим напряжением.

И тогда я понял главное. С начала этой истории в центре замысла могла находиться сама Лириэль, из которой я собственными руками сделал заложницу. Дракон отреагировал мгновенно.

Рвущая нервы сила прошла по телу горячей волной, мышцы напряглись, дыхание стало глубже. Я остановился, потому что первый импульс оказался слишком ясным. Чешуйчатый требовал немедленно найти её и встать между ней и любой опасности, не разбираясь, кто эту угрозу создал.

Связь болезненно натянулась под рёбрами. Дракон не требовал объяснений и не интересовался причинами — ему было достаточно самого факта риска. Он хотел действовать немедленно, и я почувствовал, насколько трудно его удержать, когда собственный разум уже пришёл к тому же выводу.

Медленно наполнив лёгкие воздухом, заставил себя продолжить путь. Перед полётом осталось лишь отдать несколько указаний.

— Сейчас существуют вопросы значительно важнее Совета.

Он не стал спорить.

— Какие именно?

— Получи доступ к архивам и проверь всё, что связано с Эльмором, — повторил я. — А затем выясни, кто передал сведения о миссии Лириэль.

Лиандор кивнул сразу.

— Понял.

Я сделал несколько шагов к лестнице, однако затем остановился.

— И ещё одно.

Он ждал продолжения молча.

— Если Совет попытается вмешаться напрямую, — произнёс я тихо, — они будут следующими.

Лиандор не задал ни единого уточняющего вопроса.

— Принято.

Оставив его внизу, направился к башне. Вместе с растущей ясностью исчезала прежняя иллюзия контроля.

Теперь я знал достаточно, чтобы перестать считать произошедшее цепью случайностей: покушение было подготовлено, сведения о Лириэль передали намеренно, а Эльмора направили к нужному решению. Кто-то последовательно двигал события в выгодную только ему сторону, и непосредственно под ударом находилась Лириэль.

Дракон не дал мне пройти дальше, требуя немедленно лететь за истинной. Инстинкт уже выбрал направление и не собирался отступать: найти её, убедиться, что она в безопасности, а затем разобраться с тем, кто посмел втянуть её в чужую игру.

Остановившись на лестнице, на несколько секунд прикрыл глаза. Дыхание выровнялось не сразу. Мне удалось вернуть контроль, но я уже понимал: прежним он не будет. Раньше я мог отделить собственную волю от драконьего инстинкта и рассматривать его требования как помеху. Теперь граница между нашими желаниями становилась слишком тонкой.

Сначала предстояло понять весь замысел, а уже потом решить, кого придётся уничтожить. И если для этого нужно будет пойти против Совета, двора и правил, которые веками удерживали Валкарион, я это сделаю.

26. Каэлар

Двери башни закрылись за моей спиной глухо, и звук ещё некоторое время отзывался эхом в пронзительной тишине лестницы. Я продолжал подниматься вверх, не ускоряя шага. Меня по-прежнему окружали серый камень, прохладный воздух, стены, которые я знал до последней трещины, только теперь привычное пространство не помогало вернуть даже иллюзию спокойствия.

Связь с Лириэль всё это время настойчиво, почти болезненно тянула меня в сторону волшебного леса. Мне было неизвестно, что происходит с моей феей, но направление не требовало объяснений. Мне было достаточно чувствовать его, чтобы понимать: время и так утекает, как песок сквозь пальцы.

У последнего пролёта лестницы меня встретил Рагор — так себе сюрприз. Генерал спокойно расположился недалеко от выхода на крышу башни. Дорогу он не преграждал, но по его взгляду я понял, что пройти без разговора не получится.

— Вы не покинете пределы дворца, — нервно начал дракон.

— Покину.

Рагор чуть задержал на мне взгляд.

— До завершения разбирательства Совет ограничил ваше передвижение.

— Совет не обладает правом удерживать наследника.

— В обычное время нет. Но недавно было совершено покушение, и это меняет порядок принятия решений.

Я дал ему договорить. В его словах была логика, и спорить с ней только потому, что она мешала мне, не имело смысла.

— Это меняет процедуру, но не приоритет.

— Вы действуете вне протокола. Вне распоряжений Совета.

— Я действую там, где протокол перестаёт иметь значение.

Рагор некоторое время в замешательстве помолчал, после чего подошёл ближе.

— Если вы покинете дворец, управление останется без центра.

На это я ответил не сразу.

— Центр не исчезает вместе с моим уходом. Он смещается. И ты вполне способен удержать его вместо меня.

Генерал отвёл взгляд в сторону лестницы.

— Я подчинён Совету.

— Нет, — произнёс чуть слышно. — Ты подчинён порядку. Совет — лишь один из способов его сохранить.

Рагор снова посмотрел на меня, и некоторое время мы просто стояли друг напротив друга. Я чувствовал, что больше сказать ему нечего. Он тоже это прекрасно понимал, но обязанность всё ещё не позволяла просто отойти.

Связь отозвалась внутри резче, напомнив о том, что происходило далеко отсюда. Лириэль была где-то на другом материке, и я по-прежнему не знал, что с ней. Этой неизвестности было достаточно, чтобы я не хотел терять здесь ни одной лишней минуты.

Не обращая внимания на генерала, решительно двинулся к выходу.

Рагор остался на месте.

— Вы ранены и летите без охраны, — произнёс он неуверенно. — Даже по военным законам это нарушение.

— Это не военная операция.

Вопрос прозвучал после небольшой паузы:

— Тогда что это?

Обернувшись, бросил на него короткий взгляд.

— Жизненная необходимость.

Рагор некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— Если вы ошибаетесь, последствия будут необратимы.

Больше не останавливаясь, равнодушно бросил в ответ:

— Они уже необратимы.

Дальше он меня не задержал. На площадке башни было значительно холоднее. Ветер шёл над стенами, не встречая препятствий, и сразу забирал тепло с кожи. Я вышел к самому краю и остановился, глядя на Валкарион сверху вниз. Крепость оставалась такой же, как я её знал: башни, переходы, внутренние дворы, стены.

Не было смысла снова перебирать разговор с Эльмором, вспоминать слова Рагора или просчитывать то, что произойдёт после возвращения. Решения, которые требовали моего внимания там, никуда не исчезли бы.

Дыхание стало глубже. Сила, удерживаемая внутри, начала постепенно менять тело. Кости отозвались глухим напряжением, спина расширилась, центр тяжести изменился. Знакомое человеческое равновесие уходило, уступая место другому.

Кожа уплотнилась, темнея под проступающей обсидиановой чешуёй. Пальцы вытянулись, движения стали тяжелее, но вместе с тем свободнее. Тело само принимало форму, к которой привыкло гораздо раньше, чем разум успевал отметить каждое изменение.

Когда кожистые крылья раскрылись, ветер сразу прошёл между ними.

На вершине башни уже стоял огромный дракон. С высоты площадки дворец выглядел иначе. Расстояния, которые ещё недавно приходилось воспринимать как препятствия, теперь складывались в понятные направления. Внизу остался Валкарион, а впереди начиналось пространство, через которое мне предстояло пройти.

Заколдованный лес был далеко.

Резко оттолкнувшись от камня, ушёл вниз. Несколько мгновений воздух не держал меня, затем крылья развернулись шире, поймав поток. Тело само выровнялось, и падение перешло в стремительный подъём.

Башня быстро осталась позади. Ветер усиливался по мере того, как я набирал высоту. Больше не требовалось думать о каждом движении: крылья сами находили нужный поток, тело подстраивалось под него, а расстояние впереди постепенно сокращалось.

Связь не отпускала, настойчиво зовя вдаль. Я всё ещё не знал, в безопасности ли Лириэль. Мысль возвращалась к этому снова и снова, но теперь между ней и мной оставался не невеста и не Совет. Нужно было только пересечь расстояние.

Внизу Валкарион становился меньше, пока его башни не начали сливаться в единую знакомую форму. Я не оглянулся. То, что ждало меня там, придётся решать позже.

Сейчас впереди был зачарованный лес фей. Мне было жизненно важно добраться до Лириэль, чего бы это ни стоило. У меня больше не оставалось времени на осторожность.

27. Лириэль

Возвращение в реальность тянулось медленно и неохотно. Создавалось ощущение, что сон не желал отпускать меня из своей паутины, где время текло иначе и всё казалось возможным. Я ещё долго не открывала глаз, лежа неподвижно и пытаясь удержать остатки яркого видения, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно.

Высоко в небесах огромный обсидиановый дракон настойчиво искал меня. Это ощущалось не как отголосок чужого присутствия, который иногда удавалось уловить через связь, а как что-то гораздо более настойчивое: он стремительно рвался ко мне, с лёгкостью преодолевая расстояние и границы, которые должны были нас разделять.

Сначала мне захотелось спрятаться от пронзительного огненного взгляда, хотя бы в собственном сознании, но и это оказалось бесполезно.

Тогда я ответила на его зов. Резко покачнувшись, пространство сна дрогнуло, а связь между нами натянулась так пронзительно, что меня словно дёрнуло вслед за ней. На короткое мгновение Каэлар ощущался настолько близко, что по коже прошла мелкая дрожь. Я почувствовала его тяжёлое, сосредоточенное присутствие, мощную силу, которую он больше не пытался удерживать в прежних пределах, и то немыслимое напряжение, которое научилась узнавать даже на расстоянии.

Дыхание сбилось, по коже пробежал табун мурашек, и я резко открыла глаза.

Комната встретила меня мягким светом угасающего дня. Знакомые стены, мебель, занавеси оказались на своём месте, и от этой обычности происходящее внутри ощущалось ещё болезненнее.

Жжение на запястье стало сильнее почти сразу. Я коснулась нарисованного дракона скорее по привычке, чем действительно рассчитывая получить подтверждение, что видение было настоящим. Под кожей лёгкой волной прошло тепло.

Замечательно, мой кошмар решил не заканчивать спектакль сразу.

Снова ненадолго зажмурившись, я мысленно потянулась к Каэлару, стараясь поймать хотя бы слабый отклик дракона.

Где-то на самой границе восприятия оставалось ощущение его приближения, и оно никуда не исчезло вместе с видением. Медленный выдох немного вернул мне самообладание. Тогда я и заметила фигуру в дверном проёме.

— Арион… — голос прозвучал тише, чем мне хотелось.

— Ты пришла в себя, — спокойно ответил старый друг, заменивший мне брата.

— Сколько я спала?

— Почти весь день.

Переведя на него взгляд, сразу поняла, зачем он здесь. Серафина, разумеется, не могла оставить меня одну после всего случившегося. Было бы странно ожидать от неё такой вспышки доверия.

— Собрание старейшин поставило тебя следить за мной?

— Да.

Восхитительно. Личный надзиратель с достаточной деликатностью, чтобы не произносить вслух ужасное слово «арест». Серафина явно старалась обеспечить мне максимально комфортные условия перед тем, как постановить, насколько именно я опасна для будущего.

— Последовательность решений просто впечатляет, — заметила я с лёгкой усмешкой, в которой не было даже намёка на веселье.

Арион не возразил. Он вообще редко спорил с фактами, особенно когда очевидное выглядело настолько безнадёжно.

— Дай мне немного времени.

Кивнув, он деликатно отступил в тень, но с порога так и не ушёл. Пришлось принять и эту маленькую победу верховных как часть новой реальности. Торопливо переодевшись в первое попавшееся платье, умылась и привела себя в порядок, не позволяя движениям выдать ни слабость, ни то, насколько сильно меня выбило из равновесия увиденное.

Когда я вышла на веранду, Арион молча последовал за мной. Вечер уже начинал опускаться на сад.

— Старейшины уже собрались?

— Да.

— И к чему они склоняются?

— К казни.

Мне везёт как утопленнице. Даже обсуждать ничего не стали. Прямо к сути, без лишних вступлений и дипломатических формальностей. Мне начинала нравиться эта новая любовь старейшин к эффективности. Жаль, что применять её решили именно ко мне.

— Есть альтернатива?

— Лишение крыльев и запечатывание магии.

Застыв у перил, мрачно посмотрела в сторону темнеющего фиолетовыми разводами леса.

— Это не альтернатива.

— Это возможность сохранить тебе жизнь.

— Это возможность лишь отсрочить смерть.

Арион нахмурился.

— Ты уверена?

На этот раз я помедлила с ответом. В памяти ещё змеиным клубком крутились линии, которые показывала сфера, и среди них была та, где у меня отнимали крылья. Результат от этого не становился другим.

— Я видела.

Арион ничего не сказал, и я продолжила уже спокойнее:

— Исход остаётся тем же.

Его пальцы сильнее сжались на перилах, костяшки побелели.

— Тогда что ты собираешься делать?

Ответ у меня появился ещё до того, как он закончил вопрос.

— Ждать — это худший вариант. Сейчас время работает против меня. Мне нужно вернуться к сфере.

Резко выпрямившись, Арион произнёс:

— Это невозможно.

— Это необходимо.

— Ты уже нарушила закон, — жёстче произнёс он. — Второго раза тебе не позволят.

— Меня казнят в любом случае.

Трудно было спорить с такой арифметикой. Репутацию мне уже успели разрушить достаточно основательно, чтобы новый проступок вряд ли сильно изменил итоговый счёт. Хоть какая-то польза от положения, в котором вариантов почти не осталось.

— Сфера показала мне возможные исходы, но не объяснила, как именно прийти к каждому из них. Я видела результат, а не путь. Я знаю, что существует одна линия, где всё заканчивается иначе, и мне необходимо понять, что приводит к этой развилке.

— Это слишком опасно.

— Бездействие опаснее.

Арион несколько секунд молчал. По его лицу было видно, как одна мысль сменяет другую, пока он пытается найти решение, при котором мне не придётся совершать то, что я хотела.

Наконец он произнёс:

— Ты хочешь попасть туда тайно.

— Да.

— И рассчитываешь, что я не остановлю тебя?

Повернувшись к нему, попыталась улыбнуться.

— Я рассчитываю, что ты поможешь.

Теперь в его молчании сомнений было достаточно, чтобы понять: решение ещё не принято, но сам вопрос он уже рассматривает всерьёз.

На мгновение прикрыв глаза, снова осторожно потянулась к связи, проверяя Каэлара.

Почти на самой границе восприятия тонкая нить слабо отозвалась, передавая беспокойство дракона.

Пока Каэлар был жив. Последние сомнения потеряли вес так быстро, что я даже не стала искать им замену. Открыв глаза, я посмотрела на горизонт, где последние остатки света уступали место ночи.

Больше не хотелось убеждать себя, что я делаю это ради пророчества или спасения мира. Всё это было правдой, но ни одна из этих причин не объясняла всего.

Я просто не собиралась снова позволять другим решать, какой должна стать моя жизнь.

Если для этого придётся ещё раз нарушить закон, который однажды уже отправил меня на смерть, что ж. У меня появилось прекрасное преимущество: после всего случившегося терять мне всё равно было почти нечего.

Оставалось добраться до сферы раньше, чем Совет примет решение. И на этот раз я собиралась узнать не то, что приготовила мне судьба.

Я хотела понять, как её изменить.

28. Лириэль

Мы выбрались из моего дома в час, когда лес перестал делить время на день и ночь. Скудный лунный свет, застрявший в кронах, давно не освещал дорогу, а делал пространство плотнее, гуще. Арион молча шёл рядом, не опережая и не отставая, и это совпадение было слишком точным, чтобы оставаться случайным. Он не пытался остановить, потому что понял раньше меня самой: у меня не было другого выхода.

В мрачном молчании было больше, чем в любых словах, и потому, когда он заговорил, голос прозвучал не как попытка изменить мой выбор, а как последняя проверка его неизбежности.

— Если нас остановят, — произнёс он спокойно, — тебя завтра казнят.

— Дальше уже всё решено, — ровно ответила я, не сбавляя шага.

Он не возразил сразу, и эта пауза была не сомнением, а принятием того, что услышал.

— Тогда ты идёшь не за ответом, — тихо сказал он, — а за подтверждением.

Я на мгновение закрыла глаза, обдумывая эту формулировку.

— Нет, — ответила ровно. — За возможностью вмешаться.

Старый проход между сплетёнными ветвями открылся с той медленной неохотой, с какой открываются границы, не способные остановить, но всё ещ

Скрываясь в тени деревьев, мы тайно выбрались из моего дома в тот час, когда лес перестал делить время на день и ночь. Скудный лунный свет, застрявший в кронах, давно уже не освещал лесную тропинку, а только превращал окружающее пространство в тревожный мрак. Арион бесшумно двигался рядом, не опережая ни на шаг, и точное совпадение давно перестало казаться случайностью. Мне повезло, что друг не пытался меня остановить. Возможно, он тоже прекрасно понимал, что другого выхода у меня всё равно не осталось.

В этой тишине леса было больше, чем можно было сказать вслух и потому, когда Арион, наконец, нарушил молчание, его голос прозвучал неожиданно:

— Если нас остановят, тебя завтра казнят.

Мрачно усмехнулась, не сбавляя шага.

— Уже всё решено.

Арион некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— Тогда ты идёшь не за ответом. За подтверждением.

Пожав плечами, спокойно возразила.

— Нет. За возможностью вмешаться.

Больше он ничего не сказал. Вскоре показался старый проход между сплетёнными ветвями. Корни деревьев расползлись перед нами с медленной неохотой, с какой открываются границы, уже не способные удержать. Стоило нам пересечь тайный проход, как воздух изменился. Лесной ветер остался позади, а вокруг установилась непривычная неподвижность.

Впереди постепенно проступил ровный голубой свет, ведущий нас к залу, скрытому среди корней и камня. Сфера судьбы по-прежнему возвышалась в центре, её зеркальная поверхность оставалась обманчиво невозмутимой.

Остановившись в нескольких шагах, я едва слышно обратилась к Ариону.

— Дальше я одна.

Он остался на месте, не пытаясь спорить.

— Я знаю.

Нахмурившись, я обернулась, по-новому рассматривая известного мне с детства парня. В его пронзительно-голубом взгляде впервые не было привычного расстояния, за которым он всегда прятался... Передо мной стоял не воин, не страж собрания старейшин и даже не тот друг детства, которого я столько лет привыкла воспринимать как часть собственной жизни. Впервые я увидела в нём мужчину, который был рядом со мной всегда не потому, что этого требовал долг.

— Почему ты никогда не говорил? — спросила я почти беззвучно.

Арион не отвёл взгляда, подтверждая мои подозрения.

— Это бы ничего не изменило.

Мне нечего было ему возразить. Даже если бы он признался в своих чувствах раньше, решения старейшин никуда бы не исчезли — ни моя миссия, ни всё то, что теперь связывало меня с драконьим принцем.

Резко вздохнув, я отвернулась.

— Тогда не мешай сейчас.

— Я и не мешаю, — спокойно произнёс он. — Но остаюсь.

Ничего не ответив, я подошла к сфере. Метка на запястье отозвалась дрожью ещё до того, как пальцы коснулись зеркальной поверхности. Глубокий, тяжёлый отклик прошёл под кожей, пробуждая что-то ранее скрытое. Только после этого я потянулась к сфере.

На этот раз она откликнулась мгновенно. Будущее не развернулось множеством дорог, как прежде. Наоборот, вероятности схлопнулись, стягиваясь к одной точке. Перед глазами появились тонкие светящиеся нити, но их было так мало, что я сначала решила, что моё будущее ещё не успело раскрыться полностью. Присмотревшись внимательнее, я поняла, что вариантов осталось всего два.

Первая линия вспыхнула резко, без перехода. Холодное утро. Круг старейшин. Лица, в которых не осталось ни сомнений, ни жалости. Затем пришла настолько острая боль, что тело отреагировало раньше, чем разум успел её осмыслить. Я снова увидела собственную смерть после отсечения крыльев.

Несмотря на желание отвести взгляд, я продолжала наблюдать за будущим. Вторая, более тонкая нить поддалась моему движению, когда я мысленно потянула её в сторону.

Я снова увидела горы, головокружительную высоту и пару, стоящую на обрыве. Каэлар, прижавший меня к себе, удерживающий меня за талию. На мгновение мне захотелось оказаться там, почувствовать тепло его рук и убедиться, что это не очередная жестокая игра сферы.

Линия была тонкой и нестабильной. Я смотрела на неё, потом на первую, пытаясь понять, почему исчезли остальные варианты. Ну, не то, чтобы я по ним сильно скучала…

Время моей казни приближалось, уничтожая другие развилки. От ледяного холода, пробежавшего по спине, невольно сжала пальцы.

Если я ничего не сделаю, скоро останется только первая линия с казнью.

Столько лет мне рассказывали о предопределённости, а теперь выяснялось, что у судьбы есть ещё и собственный отдел по сокращению вероятностей.

Ждать было бесполезно. Мстительно усмехнувшись, я потянулась к первой нити и сжала её.

Сопротивление пришло из-под рёбер, глубоко под кожей. Казалось, эта линия была вплетена в меня гораздо сильнее, чем я могла представить. Боль появилась ещё до разрыва, прошла судорогой по руке к плечу, заставила крылья дрогнуть. По спине выступил холодный пот, но я не отпустила.

Нить с треском лопнула. Мир угрожающе качнулся. На мгновение исчез воздух, а свет сферы вспыхнул так ярко, что всё вокруг растворилось в белом.

Когда зрение вернулось, я увидела только вторую линию, но она мелко дрожала.

Проклятье, я же не касалась её. Но нить, в которой был Каэлар, отозвалась тем же внутренним надломом, и только тогда я поняла, что две линии были переплетены гораздо теснее, чем мне казалось.

Испуганно отдёрнула руку, понимая, что уже слишком поздно. Вторая линия оборвалась почти без сопротивления.

Сфера погасла.

Разум отказывался верить в произошедшее. Внутри зала стояла настолько пронзительная тишина, что я несколько секунд чувствовала только собственное дыхание.

За спиной послышался обеспокоенный голос.

— Лириэль.

Если повернусь, придётся произнести всё это вслух. Пока я продолжала смотреть на погасшую сферу, случившееся ещё можно было не называть окончательным.

— Всё исчезло, — наконец прошептала, едва узнавая собственный голос.

Арион подошёл ближе, но не коснулся меня.

— Что ты сделала?

В его вопросе не было даже намёка на обвинение.

— Удалила линию судьбы с казнью.

— А остальное?

Не хотелось отвечать сразу, но и скрывать правду смысла не было.

— Остального больше тоже нет.

Мы снова замолчали. Я ждала хоть какой-то подсказки, что делать дальше.

А потом резко почувствовала тянущее ощущение связи с принцем, подсказывающее решение.

Мой взгляд опустился на запястье со светящимся обсидиановым драконом. Казалось, что в происходящем кошмаре у меня осталось единственное, за что можно было ухватиться.

И тогда вместе с этой мыслью пришло другое понимание. Я больше не видела ни одной из прежних линий, но вместе с ними исчезли и пророчества о войне и уничтожении мира.

Я медленно выпрямилась.

— Нам нужно уходить, — собравшись с силами, произнесла. — До того, как придут стражи.

— Я знаю.

Арион направился к выходу, но, поравнявшись со мной, остановился.

— Ты знаешь, что делаешь?

Задумавшись, снова посмотрела на метку.

— Нет, — честно сказала я. — Но теперь моё будущее зависит только от меня.

Он несколько секунд ничего не говорил, потом кивнул и пошёл первым. Спустя мгновение я последовала за ним.

29. Лириэль

Приближение стражей собрания я почувствовала не по шагам и даже не по колебанию воздуха, а по тому, как вокруг зала начала меняться магия. Сперва волшебные потоки встревоженно вздрогнули, затем снова выровнялись, и вместе с этим я ощутила знакомую тяжесть защитных чар. Граница между залом и лесом ещё держалась, не позволяя тем, у кого не было соответствующего допуска, приблизиться к сфере судьбы, но теперь её уже нельзя было воспринимать как надёжную защиту: воздух у входа стал плотнее, дыхание давалось чуть тяжелее, а по ту сторону невидимой преграды становилось всё больше чужой магии.

Арион понял, что происходит, раньше меня. Он молча сместился к двери и встал так, чтобы закрыть её собой, не оборачиваясь и не проверяя, насколько близко стражники. В нём не было ни показной решимости, ни попытки меня успокоить; он просто занял место, с которого мог задержать их хотя бы ненадолго.

— У нас несколько минут, — хладнокровно предупредил фей.

— Они не смогут войти сразу?

— Им нужно разрешение старейшин или больше силы.

Обеспокоенно оглянувшись, посмотрела на Ариона.

— Значит, времени ещё меньше.

Фей коротко кивнул, подтверждая мои самые мрачные предположения.

Итак, вместо того чтобы спокойно ждать приговора, я вернулась к сфере, нарушила запрет, разорвала линии будущего, и теперь стражи шли сюда за мной. Очень предусмотрительно. Если уж разрушать собственную жизнь, то хотя бы последовательно.

— Ты должна лететь через купол, его проще пробить изнутри, — сказал Арион.

Застыв на месте, удивлённо воскликнула:

— А как же ты?

— Я задержу их, пока ты не уйдёшь подальше отсюда.

— Они убьют тебя.

— Если ты останешься, это ничего не изменит.

— Тогда давай полетим вместе.

— Нас поймают быстрее.

Фей сказал это спокойно, без колебаний, и спорить с ним было сложно. Защитные чары постепенно слабели, чужая магия уже явно ощущалась за границей.

Затаив дыхание, торопливо шагнула к нему. Расстояние между нами почти исчезло, и в эту секунду мне вдруг стало странно оттого, сколько лет я умудрялась жить с ним рядом бок о бок, не замечая его. Резко подняв руку, нежно коснулась его лица и на мгновение задержала пальцы у виска, после чего поднялась на носочки и торопливо поцеловала его в тёплую щёку.

— Спасибо. И прости.

А что ещё я должна была сказать? Не тащить же силком упрямого парня, который решил показать себя героем? Фей не ответил сразу. Когда я уже начала отворачиваться, услышала:

— Лети.

Взмахнув крыльями, я взмыла вверх к полупрозрачному куполу. За спиной защитная граница слабела с каждой секундой, давление чужой магии становилось сильнее. Ещё немного, и стражи ворвутся в зал собрания.

С бешеной скоростью я врезалась в поверхность купола, оказавшуюся по ощущениям эластичной, как рыбий пузырь. Волшебное плетение после некоторого сопротивления всё-таки выпустило меня на волю, оставляя позади Ариона и стражей.

Лес встретил меня иначе, чем прежде. Раньше волшебные духи подсказывали дорогу, знакомые тропы вели туда, куда мне было нужно, а древняя магия оставляла едва заметные подсказки, которых хватало, чтобы не сомневаться в направлении. Теперь ничего не происходило.

Стараясь не думать об этом, взмыла высоко в воздух. Холодный поток ударил в лицо, крылья поймали ветер, и привычное движение наконец вытеснило оцепенение, оставшееся после сферы. Только поднявшись над верхушками деревьев, я снова почувствовала Каэлара.

Связь с драконом настойчиво тянула меня далеко за фиолетовые горы.

Раньше истинность пугала меня своей неизбежностью. Я долго пыталась понять, сколько в ней принадлежало мне, а сколько было частью чужого замысла, особенно после того, как сфера показала мне линии будущего. Теперь, после освобождения от судьбы, мне захотелось снова увидеть полыхающие золотом глаза и ощутить одуряющий до дрожи запах смеси дыма и озона.

Мне было неизвестно, где именно он находится, однако я чувствовала его движение. Дракон тоже приближался, и это ощущение было слишком отчётливым, чтобы принять за игру воображения.

Судорожно махая крыльями, я ускорилась, вспомнив о старом друге детства.

Фей остался в зале, и я не знала, успеет ли выбраться до того, как туда войдут стражники. Зажмурившись на несколько секунд, я снова увидела его лицо, вспомнила спокойный голос, бескорыстную дружбу и то короткое мгновение, когда дотронулась губами его тёплой щеки.

Если разобраться, всё, к чему я прикасаюсь, превращается в развалины. Порядок, будущее, а теперь ещё и Арион.

Бесполезно было врать себе. Если сейчас убедить себя, что он обязательно успеет выбраться, это будет всего лишь ложью.

Ощущая, как по щекам сползают тёплые капли, продолжила лететь как можно дальше от своего дома.

Впереди не было молчаливой поддержки леса, который указал бы направление, и не было готовых ответов, за которые можно было бы уцепиться. Сфера осталась позади вместе с тем будущим, которое показывала мне раньше.

Впервые в жизни я не знала, что произойдёт дальше и куда приведёт меня эта связь, но теперь хотя бы не видела перед собой чужого решения, которое должна была принять за своё.

Холодный воздух продолжал бить в лицо, метка слабо светилась на запястье, а где-то далеко Каэлар тоже думал обо мне.

Я летела дальше, не зная, что ждёт впереди, но неведение начинало мне нравиться.

30. Лириэль

После бессонной ночи падение оказалось неизбежным, доводя до конца уже начавшийся разрыв между волей и телом. Сила, удерживавшая меня в воздухе, перестала отвечать с прежней готовностью, каждое движение крыльев запаздывало, кости становились тяжелее, и даже попытка поймать воздушный поток требовала больше сил, чем у меня оставалось. Не сдаваясь сразу, я ещё отчаянно пыталась выровнять полёт, но довольно быстро поняла, что ветер мне уже не сможет помочь. Я просто устала настолько, что тело больше не успевало за моими приказами. Оставалось хотя бы направить падение так, чтобы оно не стало последним.

Лес принял меня недовольно и тяжело. Колючие ветки с размахом ударили по плечам, одна зацепила крыло, другая хлестнула по лицу, дыхание сорвалось, а потом земля ушла из-под меня окончательно. Скатившись между корнями, больно ударилась о влажный мох и какое-то время просто лежала, пытаясь понять, что именно болит сильнее. В голове шумело, руки казались чужими, а крылья неприятно тянуло от каждого движения.

Подниматься я не торопилась. С трудом согнув колени, уткнулась в них лбом и закрыла глаза. Дыхание само перешло в короткие, рваные вдохи, и сил исправлять это уже не было. Слёзы выступили так же легко, как дыхание сорвалось с привычного ритма. Я не стала их вытирать. За последние сутки мне пришлось удержать слишком многое, чтобы сейчас заботиться о том, как это выглядит со стороны.

Потом лес изменился. Сначала я заметила только уплотнившийся воздух, тишина будто приблизилась, и среди деревьев появилось ощущение до боли знакомого присутствия. Не веря самой себе, медленно подняла голову.

По кронам деревьев прошла широкая тень. Через мгновение она появилась снова, уже ниже, и между ветвями показался тёмный силуэт.

Обсидиановый дракон стрелой мчался прямо ко мне. Ему не нужно было оглядываться или долго кружить над лесом в поисках. Похоже, чешуйчатый ящер прекрасно знал, где я.

Мощные лапы мягко коснулись земли, и дракон начал меняться ещё до того, как полёт окончательно остановился. Тёмная как ночь чешуя исчезала, очертания тела становились привычнее, пока передо мной не оказался Каэлар.

Несколько мгновений принц не произнёс ни слова. Только смотрел.

Обеспокоенный взгляд мужчины прошёлся по моему лицу, плечам, крыльям, задержался на следах падения. Я видела, как напряглась его челюсть, как он коротко втянул воздух, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.

— Лириэль.

Голос оказался тише и ниже, чем я его помнила.

Зажмурившись от боли, я честно попыталась подняться. Меньше всего мне хотелось лежать перед ним на мокром мху и изображать раненого единорога. Упершись в землю, я даже приподнялась на полладони, но голова сразу закружилась, и тело качнулось в сторону.

Каэлар мгновенно бросился ко мне, ловя за плечо. Принц опустился рядом, не отпуская, пока я снова не нашла равновесие.

— Ты жива, — с заметным облегчением прошептал он.

— Пока да.

Чуть приподняв голову, я попыталась улыбнуться. Наверное, со стороны это выглядело довольно жалко.

— Хотя день ещё только начался...

На мгновение Каэлар закрыл глаза, и только тогда я поняла, насколько сильно всё это время он держал себя в руках. Его пальцы чуть крепче сомкнулись на моём плече. Под кожей разлилось ласковое тепло, и острая боль постепенно начала растворяться в приятном ощущении покоя. Магия нежно прошла по мышцам, снимая напряжение, которое я уже перестала замечать.

Зажмурившись от удовольствия, медленно выдохнула.

— Я искал тебя с того момента, как понял, что лес больше не является защитой, — начал объяснять Каэлар.

Обеспокоенно нахмурившись, всё-таки пришлось открыть глаза.

— Ты не должен был сюда лететь.

— Я не мог поступить иначе.

Уже без усилия повернулась к нему. Теперь, когда принц драконов был так близко, было труднее смотреть куда-нибудь ещё. На его безупречном лице считывалось беспокойство и усталость, которых раньше я почти никогда не видела.

— В темнице я отпустил тебя, чтобы вывести из-под удара, — продолжил он после паузы. — Любой другой вариант означал бы, что я использую тебя.

— Я понимаю, — тихо перебила я. — Ты защищал меня.

Каэлар ничего не ответил, продолжая водить ладонями по ставшей подозрительно чувствительной коже. Ещё несколько секунд его рука оставалась у меня на плече, потом он настойчиво притянул меня к себе.

Без резкости, но всё ещё осторожно, даже сейчас оставляя мне возможность остановить его. Уткнувшись лбом ему в плечо, с облегчением закрыла глаза. Под щекой было тепло. Я снова чувствовала запах дыма, озона и чего-то знакомого, что уже давно связывала только с ним. Огромная тёплая рука легла мне на спину около основания крыльев, рассылая по телу толпу ополоумевших мурашек, и я услышала, как он глубже вдохнул.

Я наслаждалась странными ощущениями нарастающего тепла где-то под желудком в его объятиях, пока дыхание постепенно не начало ускоряться. Мне показалось, или под моей ладонью, лежавшей у него на груди, сердце забилось чаще, чем прежде? Это совершенно противоречило показному спокойствию дракона.

Заинтересованно прищурившись, подняла голову. Каэлар тоже вопросительно смотрел на меня.

Я даже как-то не заметила, насколько близко мы оказались. Его огненный взгляд задержался на моих глазах, скользнул ниже и снова вернулся. К сожалению, принц ничего не сказал и не сделал следующего движения.

Поэтому пришлось брать судьбу в собственные руки.

Подняв ладонь, нежно коснулась его шершавой щеки и медленно провела большим пальцем по скуле. Каэлар едва заметно замер. Его дыхание стало тише, словно он боялся спугнуть то, что происходило между нами. Вот ещё, не на ту напал!

Прикрыв глаза, я сама потянулась к нему. Наши губы встретились осторожно, но жадно. Я почувствовала, как он на мгновение задержал дыхание, а потом его ладонь уверенно легла мне на затылок. Пальцы мягко прошли сквозь волосы, и от этого простого прикосновения по спине пробежала дрожь, заставляющая от удовольствия поджать носочки.

Поцелуй стал теплее, глубже, но Каэлар по-прежнему не торопил меня. Мягкие губы двигались медленно, оставляя мне время самой решить, насколько близко я хочу быть. Почувствовав его руку на своей талии, я сама придвинулась почти вплотную, так что между нами больше не осталось расстояния.

На несколько мгновений из головы вылетели все связные мысли, я забыла, что вокруг нас всё ещё волшебный лес фей, что за нами могут здесь в любой момент прийти. Остались только его ласковые губы, тепло ладони на талии и пальцы, которые всё ещё осторожно держали меня за затылок.

Когда поцелуй оборвался, я не сразу открыла глаза. Дыхание сбилось, и я услышала его такое же неровное, как своё. Его лоб почти касался моего. Каэлар первым немного отодвинулся.

— Нам нужно улетать отсюда.

С сожалением покачала головой.

— Нет.

Принц посмотрел на меня внимательнее, слегка приподняв бровь.

— Почему?

С наслаждением проведя ладонью по лицу, честно попыталась собрать мысли в кучу после всего, что произошло.

— Феи не отпустят нас. Ни сейчас, ни потом.

Каэлар молча ждал продолжения.

— Для них это не ошибка, которую можно просто забыть. Я нарушила приказ и позволила связи с тобой стать реальностью. Они будут искать повод уничтожить нас. Даже если мы улетим далеко отсюда, это ничего не изменит.

— Ты так спокойно говоришь о преследовании.

— Я говорю об их системе, — возразила я. — Если они считают, что знают правильный вариант будущего, они не отступают. Просто ищут другой способ его получить.

Каэлар ненадолго отвёл взгляд. Я видела, как он снова начинает просчитывать происходящее: что у них есть, чего нет у нас, сколько времени мы можем выиграть, где нас будут искать. Через несколько секунд плечи его выпрямились, а лицо стало серьёзнее.

— Ты уверена, что если мы улетим сейчас, они не оставят нас в покое?

— Нет.

Усмехнувшись, посмотрела на него.

— Но теперь у нас есть преимущество.

— И какое?

— Сфера больше не показывает им будущее.

— Ты её разрушила?

— Я не знаю, что именно произошло. Но они больше не смогут просто посмотреть туда и увидеть все варианты.

Каэлар несколько секунд ничего не говорил.

— Они всё ещё сильны, — произнёс он наконец.

— Да.

— И у них есть власть над лесом.

— Да.

Принц задумчиво посмотрел на меня.

— Тогда нам придётся ударить по ним раньше, чем они успеют ударить по нам.

Кивнув, я задержала на нём взгляд.

— Именно.

Глубоко вздохнув, он немного выпрямился. В лице появилось спокойствие, означающее принятие решения.

— Но нам нужен хороший план.

Кончики губ невольно приподнялись.

— Наконец-то разумная мысль.

На его лице мгновенно заиграла ответная улыбка.

— Ты только что сказала это дракону, которого ещё недавно пыталась убить.

— Мы не будем вспоминать старые ошибки.

На этот раз он действительно рассмеялся, и я застыла, восторженно наблюдая, как меняются черты его лица.

— Ты понимаешь, что после этого пути назад не будет?

Прикусив нижнюю губу, окинула взглядом мокрые деревья с тёмными стволами, туманными тропинками между ними и привычными огоньками духов леса.

— Его уже нет.

Потянувшись к огромной руке принца, я сама переплела наши пальцы.

Некоторое время мы просто сидели молча. Назад действительно не было дороги. Ни к прежней Лириэль, ни к жизни, в которой другие решали, кого любить и какое будущее считать правильным.

31. Каэлар

После того как связь между нами протяжно и болезненно дрогнула, словно порванная струна, на одно короткое, но невыносимое мгновение мне показалось, что я не успел и окончательно упустил её. Когда магическая нить снова отозвалась, я всё равно ещё долго не мог избавиться от этого ощущения. Страх потери уже прочно поселился глубоко под рёбрами и возвращался каждый раз, стоило мне вспомнить короткий провал, когда я перестал что-либо чувствовать.

Стоя в тени деревьев, несколько раз хотел подойти к воде, но так и не сделал ни одного шага. Живая и невредимая Лириэль сидела у самой кромки пруда и медленно скользила узкой ладонью по прозрачной воде. Утренний свет ложился на поверхность, отражаясь в ней вместе с небом, и от этого всё вокруг казалось слишком спокойным. Несмотря на то что я исцелил её раны, я понимал, что этого недостаточно. Опасность никуда не делась, а вместе с этой мыслью внутри снова поднималось желание приблизиться, закрыть её собой, утащить её отсюда и спрятать там, где никто не сможет добраться.

Сжав пальцы до боли в костяшках, заставил себя остаться на месте. Девушка слишком долго сталкивалась с теми, кто считал, что имеет право всё решать за неё. Мне меньше всего хотелось оказаться ещё одним существом, которое начнёт указывать, что для неё будет лучше.

Осторожно разжав пальцы, снова посмотрел на неё. Разумеется, страх потерять её никуда не исчез.

Тем временем Лириэль наклонилась ниже, смывая с кожи следы падения. Свет скользнул по её полупрозрачным крыльям, рассыпаясь фиолетовыми блёстками, и я задержал взгляд на них чуть дольше, чем собирался. Это начинает напоминать навязчивую идею. С ней сейчас точно всё в порядке.

— Ты слишком напряжён.

Лёгким движением поправляя прядь волос, фея произнесла это, даже не оборачиваясь.

Выравнивая дыхание, немного помолчал.

— Я думаю.

— Это заметно.

В звонком, как лесной колокольчик, голосе появилась едва уловимая улыбка.

— И о чём же?

Девушка снова провела изящными пальцами по воде и только после этого посмотрела на меня.

— О том, что будет дальше.

— И к чему пришёл?

Выйдя из тени деревьев, остановился неподалёку.

— Да пока ни к чему.

— Тогда, может, перестанешь пытаться просчитать всё наперёд?

Очень интересное предложение от феи, которая умеет видеть будущее.

— А что же предлагаешь?

— Просто не думать, что всё возможно удержать под контролем.

— Если я перестану об этом думать, мы можем ошибиться.

— Мы всё равно ошибёмся.

Чуть нахмурился, не желая соглашаться.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

Хрупкая фея легко поднялась, поправила тёмное платье и посмотрела на воду.

— Это неизбежно. Вопрос только в том, что мы будем делать, когда это случится.

Затаив дыхание, жадно продолжал следить за ней.

После того как она разорвала нити в сфере, феи больше не могли заранее видеть все вероятности будущего. По крайней мере, теперь у нас появился шанс действовать самим, а не идти по линии, которую уже приготовила для нас судьба.

— Они ведь всё равно будут искать способ вмешаться, — высказал самый очевидный факт.

— Конечно. Даже не видя исход.

— Что именно ты предлагаешь?

Нервно дёрнув крыльями, фея встретилась со мной взглядом.

— Я могу вернуться и сдаться им, — спокойно предложила она, заставляя меня сжать руки до хруста в костяшках.

— Это исключено.

Мне даже не потребовалось времени для обдумывания ответа.

— Хотя бы выслушай меня.

— Я уже услышал достаточно.

— Если я вернусь, они будут заняты мной, поэтому ты сможешь застигнуть их врасплох.

— А как же ты?

— Я справлюсь.

— Ты не знаешь этого наверняка.

Даже сама мысль о таком плане казалась кощунственной и ужасной.

— И ты не знаешь, что произойдёт, если мы придём туда вместе.

Нахмурившись, сделал ещё один шаг к ней.

— Знаю достаточно.

— Каэлар...

— Нет.

Лириэль замолчала, но не отвела взгляда.

— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе вернуться к тем, кто хочет тебя убить?

— Я хочу выиграть время.

— Ценой того, что они получат тебя.

— Возможно.

Недовольно выдохнув, покачал головой.

— Тогда они получат ещё и возможность использовать тебя против меня.

С трудом сдерживая рвущегося дракона, крепко сжал челюсть. Несколько секунд смотрел на воду, пока наконец не ответил:

— Но я не смогу действовать, зная, что ты у них в руках.

— Почему?

Не веря глупости вопроса, снова посмотрел на неё.

— Из-за тебя. Я буду думать только о том, что с тобой происходит и как тебя оттуда вытащить...

Продолжать разговор не имело смысла, но Лириэль, похоже, и так всё поняла.

— А если другого пути нет?

— Мы найдём его.

Несколько секунд мы молчали. Лириэль опустила взгляд, потом снова посмотрела на меня.

— Хорошо.

Удивлённо приподнял бровь, не ожидая, что она согласится так быстро.

— Просто хорошо?

— Будем искать другой вариант.

Не скрывая облегчения, медленно выдохнул.

— Да.

Беззаботно взмахнув крыльями, фея снова расположилась у воды. Я подошёл ближе и остановился рядом. Некоторое время мы молчали, каждый, кажется, прокручивая в голове одно и то же, только с разных сторон.

Жадно наблюдая за каждым движением Лириэль, всё ещё чувствовал внутри желание увести её отсюда, поставить между ней и всем остальным собственное тело и не спрашивать, согласна ли она. Внутренний дракон искренне не понимал, зачем вообще нужны другие решения, если можно просто унести её подальше.

Протянув руку, осторожно коснулся её плеча. Лириэль подняла голову.

Задержав прикосновение ещё на несколько секунд, с наслаждением ощущал под пальцами живое тепло, обжигающее меня тысячами пылающих огоньков под кожей. Мягко улыбнувшись, она не отстранилась.

— Мы найдём, — уверенно пообещал я.

— Надеюсь.

Едва сдерживая желание прижать её к своей груди, нежно провёл ладонью по тонкой шее, острому подбородку, линии скул.

— Без риска всё равно не получится.

— Я знаю. Просто не хочу, чтобы ты стала для них способом влиять на меня.

— А я не хочу, чтобы ты из-за меня перестал думать.

— Уже поздно.

Моя нежная фея тихо фыркнула. Почувствовал, что уголки губ сами приподнимаются в ответной улыбке, но напряжение не ушло.

Я мог защищать её, когда опасность приходила извне. Или встать между ней и теми, кто хотел причинить ей вред. Но если однажды начну решать за неё, куда ей идти и что делать, от тех, кто уже пытался управлять её судьбой, меня будет отличать слишком мало. Пока мне было достаточно того, что я остаюсь рядом, а с остальным я разберусь.

32. Арион

Сознание возвращалось медленно, вязко, возможно, покалеченное тело сомневалось, стоит ли вообще продолжать это бесполезное существование. Сначала пришло неглубокое, сбивчивое дыхание, а следом явилась режущая боль, расползавшаяся от груди по всему телу при каждом вдохе мерзкой паутиной. Похоже, рёбра были сломаны, и даже небольшое движение отзывалось в них так, что приходилось замирать и ждать, пока боль немного отступит.

Продолжая прислушиваться к усиливающейся агонии, не торопился открывать глаза. Если меня оставили в живых, значит, я ещё был для чего-то нужен старейшинам. Верховным были чужды милосердие и жалость.

Настойчивая мысль о Лириэль пришла в голову первой вопреки всем законам логики. Но если мне сохранили жизнь, оставался шанс, что и она не мертва.

С хрипом содрогаясь от нового спазма, с трудом открыл глаза. Свет казался тёплым, почти янтарным, но слишком ровным, словно подчинялся чужой воле. Источником были тонкие, как паутина, нити, которые хаотично переплетались вокруг меня, образуя замкнутое пространство. Они казались хрупкими, почти невесомыми, но стоило попробовать пошевелиться, как стало ясно, что разорвать их невозможно.

Сдвинувшись совсем немного, тут же остановился, переводя дыхание. Боль прошла от груди к спине и на несколько секунд лишила меня возможности сделать следующий вдох. Я переждал, пока она схлынет, и только тогда снова поднял взгляд.

Тогда я и заметил Серафину. Верховная фея прошла сквозь нити свободно, словно их не существовало. Свет откликался на каждое её движение, становясь ярче, когда она останавливалась, и мягче, когда шла. Казалось, что клетка из паутины едва заметно пульсирует в такт её дыханию.

Я остался неподвижен, стараясь не выдавать, чего мне стоит даже это.

— Очнулся.

Голос прозвучал совсем рядом. Медленно повернув голову, поморщился: грудь снова пронзило острой болью.

Серафина выглядела безупречно, как и всегда. В огромных бирюзовых глазах не было ни раздражения, ни злости.

— Всё-таки выжил, — равнодушно произнесла она.

— Рад оправдать ожидания, — с трудом прохрипел я после короткой паузы.

Она слегка склонила голову.

— Ты обманул доверие и подвёл свой народ.

Сил спорить не было, да и смысла, откровенно говоря, тоже. Закон я действительно нарушил и жалеть об этом не собирался.

— Чувства, — назидательно продолжила Серафина. — Они всегда вмешиваются в самый неподходящий момент.

Раздражение отозвалось в кончиках пальцев, но я заставил себя не делать лишнего движения.

— Говори прямо.

Она некоторое время безэмоционально смотрела на меня, затем начала рассказ:

— Сразу после рождения Лириэль старейшины планировали связать ваши судьбы. Это казалось идеальным решением.

Застыв, я вслушивался в каждое слово.

— Твоя нить откликнулась сразу, без малейшего сопротивления.

Серафина сделала небольшую паузу.

— А её — нет.

Мрачно усмехнувшись, я тут же поморщился, когда боль отозвалась под рёбрами.

— Так мы поняли, что она уже связана, — продолжила Верховная почти певуче, — и не с тем, кого можно контролировать.

Я выдержал её взгляд.

— И теперь ты предлагаешь это исправить.

Серафина протянула руку, и между её пальцами появилась тонкая острая игла, сотканная из янтарного света. Почти невесомая, но смертоносная, она, похоже, существовала ради единственной цели.

— Всего один удар в сердце дракона, и связь оборвётся навсегда, — ледяным тоном объяснила она. — Лириэль будет свободна.

Вопросительно посмотрев на иглу, иронично уточнил:

— Свободна?

Серафина сделала шаг ближе.

— После этого я смогу связать ваши судьбы, как и было задумано раньше. Восстановить справедливость, ты ведь тоже этого хочешь!

На мгновение в воображении возник наш общий дом, тихое утро, тепло объятий, её смех, напоминающий звон волшебного колокольчика. Мечтать о жизни с Лириэль было слишком соблазнительно и естественно, так же как дышать. А за этой жизнью стояла чья-то смерть.

Я коротко рассмеялся, но смех сразу перерезала новая судорога. Опустив голову, переждал её, не пытаясь заглушить.

— А после смерти драконьего принца Лириэль улыбнётся и скажет спасибо, — с горечью произнёс я.

На лице Серафины ничего не изменилось.

— Её благодарность необязательна. Вы молоды. У вас будет достаточно времени, чтобы начать всё сначала.

Поморщившись, покачал головой.

— Ты говоришь о привязанности, которую можно вырастить, как дерево, а я о выборе, который уже сделан.

Взгляд Серафины стал холоднее.

— Ты переоцениваешь значение личного выбора.

— А ты преуменьшаешь его последствия.

Некоторое время она молчала, взвешивая все «за» и «против».

— Ты отказываешься? — спросила Верховная.

— Да.

— Окончательно?

— Да.

Серафина не стала продолжать спор. Она лишь смотрела на меня, и постепенно в глубине её глаз появилась едва заметная дымка. Сначала я принял её за игру света, но взгляд уже не получалось отвести.

С трудом собирая волю в кулак, попытался отвернуться, однако тело отозвалось слишком поздно. Очертания вокруг начали терять резкость, звуки становились тише, а боль, ещё недавно державшая меня в сознании, словно отодвинулась куда-то дальше.

Я старался сосредоточиться, но мысли становились медленнее, путались и ускользали, едва успев возникнуть.

Только голос Серафины оставался ясным.

— Ты примешь решение, — произнесла Верховная, усиливая нажим. — И оно будет верным.

Из последних сил я пытался удержаться за мысль о Лириэль, не дать чужой воле заслонить всё остальное. Её лицо всплывало перед глазами, затем исчезало, снова появлялось уже искажённым туманом. Я цеплялся за отдельные детали, но они распадались прежде, чем я успевал их удержать.

Голова становилась тяжёлой. Тело постепенно переставало слушаться, а боль то возвращалась резким толчком, то снова уходила куда-то в глубину вместе с остальными ощущениями. Всё труднее было понять, где заканчивается собственная мысль и начинается то, что вкладывает в неё Серафина.

И тогда я вспомнил, как перед уходом Лириэль коснулась моей щеки и едва слышно сказала:

— Спасибо. И прости.

Мне показалось, что её крошечные пальцы были у моего лица. В памяти вернулся и её взгляд, и короткое, почти невесомое прикосновение мягких губ, которое я не смог забыть. Туман продолжал сгущаться, но это воспоминание не исчезало.

33. Лириэль

Волшебный лес фей равнодушно сомкнулся вокруг нас, не проявляя открытой враждебности, но настойчиво возвращая на уже пройденные тропы. Древние духи отказывались признавать выбранное нами направление и всякий раз упрямо смещали дорогу в сторону. Я остановилась, раздражённо замечая знакомый изгиб корней и едва заметные следы зверей на влажной земле. Проклятье! Точно те же самые, которые видела ещё утром!

— Мы здесь были, — расстроенно призналась я почти шёпотом.

Каэлар ответил не сразу. Каждой клеточкой тела я ощущала его внимательный взгляд, направленный сейчас на меня, а вовсе не на тропу с деревьями, и от этого становилось ещё труднее сосредоточиться на строптивом пространстве, которое нарочно проверяло пределы моего терпения.

— Ты ведёшь, — наконец произнёс он с той спокойной твёрдостью, в которой не было сомнения или упрёка.

И именно эта безграничная вера в мои силы начинала бесить.

— Я пытаюсь, — прошипела сквозь зубы, сдерживая желание оправдаться. — Здесь всё смещается тихо и исподволь, лесные духи водят нас по кругу.

Каэлар подошёл ближе, постепенно сокращая расстояние ровно настолько, чтобы я перестала чувствовать себя один на один с этим живым лабиринтом.

— Тогда не ищи прямую дорогу, — посоветовал он негромко. — Ищи ту, которая не сопротивляется.

Вот спасибо за совет! И что же, интересно мне с ним делать?

Прикусив губу от злости, несколько мгновений молчала, выжидая, пока раздражение отступит, после чего снова посмотрела на растения вокруг уже внимательнее и попыталась перестать воспринимать лес как препятствие, которое необходимо преодолеть.

— Смотри, — наконец заговорила я, коснувшись тонких стеблей, оплетающих пористый камень. — Это лунный плющ. С виду он кажется слишком хрупким, чтобы удерживаться здесь, но именно он способен цепляться за камень там, где больше ничего не растёт. Если повредить лист, он выделяет сок, который снимает усталость.

Я осторожно провела пальцами по листу, и росток едва заметно изменил оттенок, откликаясь на моё прикосновение.

— А это съедобные ягоды, — продолжила я непрошенный урок ботаники, указывая на низкий куст с тёмными плодами. — Они сладкие, но с лёгкой терпкостью, а вот те, в которых появляется серебристый оттенок, лучше не трогать, потому что в них уже слишком много света.

Вдруг почувствовала, как внимание дракона становится глубже, и, подняв взгляд, встретила его задумчивое выражение.

— Ты говоришь о лесе так, словно он живой.

— Он и есть живой, — пожав плечами, подтвердила я. — Просто не все это видят.

По непонятной причине наши взгляды задержались друг на друге дольше, чем требовалось для обычного разговора. На запястье отозвалось знакомое тепло, и я невольно провела по нему пальцами, прежде чем убрать руку.

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Каэлар.

Вопрос прозвучал настолько просто, что я сначала не поняла, почему на мгновение замерла, однако затем осознала, насколько личным оказался этот интерес.

— Следующей весной исполнится две дюжины.

Каэлар остановился почти незаметно, но я всё равно почувствовала, как внутри него что-то изменилось.

— Старейшины отправили ребёнка убивать дракона, — произнёс он с отчётливым неприятием.

Поморщившись, невольно сжала пальцы в кулаки.

— Я уже не ребёнок.

— Для них — да, — спокойно согласился принц, не отводя взгляда. — Но не для меня.

А вот тут уже становится интересно. Хмыкнув, приподняла подбородок.

— А сколько же тебе лет?

На губах принца появилась лёгкая усмешка, и на мгновение мне стало легче дышать. Ну почему этот дракон так на меня действует!

— Это не имеет значения.

— Имеет, — упрямо возразила я. — И я могу узнать это в любом историческом кристалле.

Он картинно развёл руками.

— Пожалуйста.

Насупившись, продолжала смотреть на него, и после небольшой паузы Каэлар всё же признался:

— Около шести дюжин.

Подумаешь, я тут уже напридумывала себе такого…

— По драконьим меркам это почти юность.

Принц прищурился, однако раздражения в его взгляде не было.

— Это в три раза больше твоего.

— Я быстро учусь, — заметила я, гордо расправив плечи. Нет, ну а что?

На этот раз он действительно усмехнулся, и в этом тихом звуке было что-то настолько тёплое и живое, что под кожей словно загорелись тысячи солнышек. Я впервые увидела не только наследника драконьего трона, привыкшего контролировать каждое слово и движение, но и мужчину, который способен смеяться, спорить и позволять себе лёгкость, когда рядом нет никого, перед кем необходимо сохранять безупречную маску.

Мы продолжили путь, и постепенно лес перестал восприниматься как ловушка, превращаясь в сложную задачу, которую можно решить. Я всё ещё несколько раз путалась, возвращаясь к уже знакомым местам, однако это уже не выбивало меня из равновесия. Каэлар не вмешивался без необходимости и не пытался перехватить направление, а лишь мягко успокаивал меня, когда видел, что я снова начинаю злиться.

Несколько раз мы останавливались, чтобы утолить голод найденными плодами и кореньями. Принц забавно морщился от непривычного вкуса, сдержанно жаловался на отсутствие нормальной пищи, но всё равно ел, а между тем продолжал расспрашивать меня о жизни среди фей, об обучении, о тех, кто был мне близок. Не было смысла скрывать, что я надеюсь вытащить Ариона, если после моего побега он всё ещё жив. Мне было трудно говорить об этом спокойно, потому что мысль о том, что я могла оставить его там, где для него не существовало милости, не давала забыть о цене собственного выбора, однако рядом с Каэларом становилось легче удерживать её, не позволяя завладеть всем остальным.

Со временем я всё чаще ловила себя на том, что замечаю не только его слова. Мне было достаточно нескольких шагов, чтобы почувствовать его присутствие, а когда он смотрел в мою сторону, я замечала это раньше, чем успевала поднять глаза. Хотелось задерживаться рядом без всякой необходимости, хотя ещё недавно подобная беспечность показалась бы мне непозволительной.

К вечеру деревья начали редеть, и впереди показался узкий вход в пещеру, скрытый между каменными выступами и густыми зарослями. Внутри нас встретили прохлада и тишина, а кристаллы, вросшие в стены, ловили последний свет и отражали его мягкими переливами, словно рассыпанные под землёй звёзды; в глубине пещеры лежало неподвижное тёмное озеро, настолько гладкое, что казалось отполированным стеклом.

Восхищённо выдохнув, остановилась на пороге, позволяя этому месту постепенно раскрыться передо мной.

— Здесь красиво, — произнесла я.

— Здесь относительно безопасно, — невозмутимо уточнил Каэлар.

И странным образом его точность не разрушила впечатления. Сначала принц тщательно осмотрел пещеру, проверяя каждый проход и тень, и только после того, как убедился, что прямой угрозы нет, повернулся ко мне.

— Иди отдыхай. Я останусь здесь.

Покачав головой, недовольно скрестила руки на груди.

— На всю ночь?

— Да.

Вот так совсем не пойдёт! Я сделала шаг ближе, слегка меняя тон.

— Это необязательно.

Дракон посмотрел на меня пристальнее.

— Обязательно.

Стойко выдержав его взгляд, соблазнительно облизнула губы. Все разумные мысли благополучно покинули голову.

— Я не против, если ты будешь спать рядом со мной.

Пауза стала плотной. Каэлар не торопился отвечать, только его огненный взгляд потемнел настолько, что по коже промчался табун непослушных мурашек, а сердце забилось где-то в горле.

Улыбка на его красивом лице появилась медленно.

— Я думал, у меня целомудренная невеста.

— Ты плохо меня знаешь, — смело возразила я, не отводя взгляда.

Расстояние между нами почти не изменилось, но теперь я слишком хорошо замечала каждый его вдох.

— Не играй с драконом, Лириэль, — предупредил мужчина тихо и хрипло.

— А если я не играю?

Каэлар долго смотрел мне в глаза.

— И ты точно понимаешь, к чему это приведёт?

— Понимаю.

Дыхание принца стало глубже, медленнее, однако проклятый дракон не торопился приступать к действиям. Неужели я ему совсем не нравлюсь?

— Это случится не раньше свадьбы, — наконец произнёс он спокойно. — Я хочу, чтобы у нас всё было правильно.

Удивлённо фыркнув, отвела взгляд. Ну как можно быть настолько старомодным!

— Старый ящер.

Каэлар лишь усмехнулся.

— Тебе нужна серьёзная причина выйти за меня замуж.

— Весьма сомнительная.

— Зато надёжная.

Нет, я всё представляла совсем не так! Я снова посмотрела на него, задержав взгляд чуть дольше, чем позволяла осторожность, и уже собиралась отвернуться, когда вдруг остановилась.

— И всё? — спросила я прямо, отбросив намёки. — Ты даже не поцелуешь меня?

От неожиданности Каэлар замер.

— Лириэль… — начал он тихо, однако продолжить не смог.

Я не отвела взгляда и не отступила. В этот момент мне уже не хотелось прятать вопрос за шуткой.

Его дыхание сбилось, контроль начинал трещать по швам, но он всё ещё мог остановиться. Рука поднялась медленно, почти осторожно, и пальцы дотронулись до моей щеки. От нежного прикосновения по коже прошла тихая дрожь, а когда он наклонился ко мне, в его движении не было требования последовать за ним.

Когда его тёплые губы коснулись моих, в поцелуе не было ни поспешности, ни напора, только страсть, удерживаемая на самой границе. Я чувствовала его дыхание и то, как напряжение в нём постепенно менялось. Под кожей словно загорелись миллионы светлячков, устремившихся вниз живота. Прижавшись к его телу, я хрипло застонала.

И вот именно тогда Каэлар резко отстранился. Вот вредный дракон! Его рука опустилась, но тёмный, сосредоточенный взгляд застыл на мне.

— А теперь иди, — произнёс он непреклонно.

Я ещё несколько мгновений смотрела на него, пытаясь понять, что именно изменилось между нами за это короткое время, после чего всё же отвернулась и направилась к воде.

Каэлар остался позади, как и обещал. И вот теперь было глупо прятаться за прежней неопределённостью: этот поцелуй был его выбором и моим тоже.

34. Лириэль

На следующее утро я не торопилась просыпаться, медленно возвращаясь из тёплого, вязкого сна, в котором ещё сохранялось странное ощущение лёгких прикосновений. Чьи-то тёплые пальцы уверенно скользили по внутренней стороне моего запястья, задерживаясь там, где кожа была особенно тонкой и чувствительной, и от этого простого движения по телу проходила едва заметная волна разрастающегося пожара.

Каэлар сидел рядом, слишком близко, чтобы это можно было объяснить случайностью, и внимательно рассматривал мою руку. Его пальцы всё ещё касались запястья, а взгляд оставался сосредоточенным и непривычно напряжённым, казалось, он пытался разглядеть в метке нечто большее, чем просто знакомый символ.

Несколько секунд я не двигалась, застыв на мягкой подстилке из мха и листьев, запоминая это мгновение в странной тишине пещеры. Принц каким-то образом почувствовал, что я проснулась, но руку не убрал, лишь едва ослабил прикосновение.

— Давно ты её заметил? — спросила я тихо.

Каэлар поднял взгляд, и в огненных глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое.

— Почти сразу.

Осторожно приподнявшись, присела, но руку не убрала.

— И решил молчать?

— Я не был уверен, что именно вижу, — спокойно ответил он. — До этого я не сталкивался с подобным.

Какие знакомые ощущения! Я перевела взгляд на собственное запястье. Тёмный узор казался таким же, как и вчера, однако теперь, когда я знала о связи, он воспринимался иначе: чёткие линии больше не выглядели просто рисунком на коже, за ними проступала какая-то глубина, которую становилось всё легче почувствовать.

— Это редкость? — спросила я.

На соблазнительных губах принца появилась едва заметная усмешка, однако в ней не было ни лёгкости, ни веселья.

— Встретить истинную почти невозможно. Это скорее сбой, который не должен происходить.

— Тогда почему происходит?

Дракон замолчал, и эта пауза оказалась честнее любого готового ответа.

— Потому что это не поиск, — произнёс он наконец. — Это узнавание. Две души находят друг друга среди миллионов лиц, не имея возможности к этому подготовиться и не спрашивая, готовы ли они вообще к тому, что произойдёт после.

Я невольно улыбнулась.

— Звучит как сказка.

— Так и есть, — спокойно согласился он. — История, в которую верят только дети.

Каэлар на мгновение отвёл взгляд, словно сам не знал, стоит ли продолжать, но затем всё же добавил тише:

— Есть и другая версия.

Заинтересованно приподняв бровь, посмотрела на него внимательнее.

— И какая?

Хотелось бы бегло ознакомиться со всеми драконьими легендами сразу, раз уж я во всё это ввязалась. Принц не торопился отвечать, мысленно взвешивая не столько правдивость этих слов, сколько последствия того, что собирался мне рассказать.

— Что это не первая наша встреча, — произнёс он наконец. — И не последняя. Что такие души ищут друг друга в каждом воплощении, независимо от того, хотят они этого или нет, потому что иначе просто не получается.

Застыв на месте, я долго смотрела на него, пытаясь понять, верит ли он сам в то, что говорит.

— И каждый раз всё заканчивается свадьбой?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть случайным.

— Но почти всегда сложно.

— Ты говоришь об этом как о проблеме.

Каэлар перевёл взгляд на меня.

— Потому что это и есть проблема.

— Для тебя?

Он посмотрел прямо мне в глаза, и на этот раз не попытался спрятать смысл за привычной сдержанностью.

— Для нас.

Я первой отвела взгляд и снова посмотрела на рисунок на запястье.

— А метка? — спросила тише. — Что это на самом деле?

Каэлар вновь сосредоточился на моей руке и чуть крепче перехватил запястье, уже не просто рассматривая узор, а словно проверяя его реакцию на собственное прикосновение.

— Это знак рода, — начал объяснять он ровно. — Наш герб. Обсидиановый дракон.

— И что он даёт?

— Защиту.

Он сделал короткую паузу, прежде чем добавить:

— Почти от любого воздействия на разум и волю.

Вспомнив нашу первую встречу, тихо усмехнулась.

— Значит, поэтому мои чары не сработали?

В его глазах мелькнула открытая насмешка.

— Они были заметны.

Я прищурилась.

— Это ты сейчас вежливо сказал «провалились»?

— Я сказал ровно то, что имел в виду, — спокойно ответил он. — Они не сработали.

Фыркнула, не скрывая улыбки.

— Нечестно.

— Необходимо, — мягко объяснил принц. — Разум правителя не должен зависеть от чужой воли.

Пожав плечами, снова посмотрела на метку.

— Значит, это только защита?

Каэлар едва заметно покачал головой.

— Нет. Это ещё и связь.

Я замерла и теперь уже не нашла подходящего ответа.

— Какая именно?

Он провёл большим пальцем по краю метки, и кожа отозвалась слишком резко. По руке прошёл короткий импульс, заставивший меня сильнее упереться ладонью в камень.

— Это зависит от силы твоей магии, — произнёс он тише. — Чем сильнее дар, тем заметнее отклик.

А вот теперь на самом деле стало любопытно.

— Насколько заметнее?

Каэлар посмотрел на меня особенно пристально, словно хотел убедиться, что я действительно понимаю смысл собственного вопроса.

— Достаточно, чтобы это нельзя было игнорировать.

Я выдержала его взгляд.

— Покажи.

Каэлар не улыбнулся.

— Ты уверена?

— Да.

Он чуть наклонился ближе и, не отрывая взгляда от метки, едва заметно выдохнул прямо на неё.

Реакция пришла мгновенно. Сначала кожа под узором онемела, затем от руки по всему телу прошло лёгкое покалывание, от которого пальцы сами собой поджались. Следом онемение сменилось нестерпимым жаром, и тёмные линии метки вспыхнули изнутри, тонкими светящимися прожилками уходя к ладони и вверх, под кожу предплечья.

С трудом восстанавливая дыхание, попыталась отдёрнуть руку, но мышцы не послушались сразу.

В следующий миг по запястью прошёл новый импульс магии, настолько сильный, что он заставил меня выгнуться в спине. Воздух застрял где-то в горле, а перед глазами на короткое мгновение поплыло. Беспомощно сведя ноги, я услышала собственный хриплый стон и только тогда поняла, что сжала зубы, пытаясь переждать волну.

Но метка не отпускала. От ощущения близости Каэлара и невыносимой нужды стало трудно дышать, и все благоразумные мысли покинули голову.

До боли прикусив губу, резко подняла на него глаза. Его пальцы послушно разжались, но метка вспыхнула ещё раз, и новая волна дрожи стремительно пронеслась по телу. Теперь я отдёрнула запястье сама, прижав его к груди. Так, на всякий случай, мало ли...

Каэлар немедленно отступил. Какое-то время я не могла ничего сказать. Под кожей продолжал пульсировать жар, оседающий внизу живота, а кончики пальцев покалывало так, словно всё тело затекло.

— Этого достаточно, — произнёс принц относительно спокойно, хотя голос стал заметно ниже. — Дальше эксперимент перестанет быть контролируемым.

С трудом веря собственным ушам, подняла на него взгляд.

— Но ты остановился.

На его губах появилась короткая усмешка, лишённая прежней лёгкости.

— Сам удивлён.

Я провела большим пальцем по запястью, проверяя, насколько чувствительной стала метка.

— Тогда, может, не стоило начинать.

— Может, — согласился он после короткой паузы. — Но это уже произошло.

Мы помолчали. Каэлар первым отвёл взгляд и вернул голосу привычную собранность.

— Завтрак, — произнёс он. — И дальше в путь.

Согласно кивнув, медленно поднялась. Тело ещё отзывалось странной пульсацией, но постепенно напряжение уходило.

Мы вышли из пещеры вместе. Волшебный лес встретил нас мягким утренним светом, и на первый взгляд всё выглядело спокойно, почти безмятежно. Мы прошли всего несколько десятков шагов, прежде чем знакомое ощущение заставило меня остановиться.

— Подожди.

Каэлар оказался рядом почти сразу.

— Что?

Тихо пробормотав ругательство, мрачно огляделась, пытаясь понять, почему пространство вокруг вдруг стало настолько знакомым.

— Мы уже здесь были.

Принц быстро оценил окружение и через несколько секунд кивнул.

Недовольно нахмурилась, крепко сжимая пальцы.

— Но я не сбивалась. Я чувствую направление.

— Тогда почему мы вернулись?

Я медленно провела ладонью по воздуху, прислушиваясь не к звукам леса, а к ощущению, которое проступало всё отчётливее.

— Потому что нас не выпускают.

Каэлар посмотрел на меня пристальнее.

— Уверена?

— Это не ошибка, — ответила я ровно. — Это граница.

Он медленно выдохнул, переводя взгляд на деревья.

— Значит, пока мы ищем обход, мы остаёмся внутри.

Я кивнула. Принц невесело усмехнулся и снова посмотрел вперёд, словно уже начинал просчитывать возможные варианты.

— Тогда есть только один путь.

— Идти прямо к ним, — продолжила я, понимая его мысль почти одновременно с ним.

— Да.

Он выдержал короткую паузу.

— Они обязательно попробуют нас разделить.

Я посмотрела на него.

— Тогда не поддавайся.

Каэлар тихо хмыкнул, хотя взгляд его остался серьёзным.

— Это не всегда будет зависеть от меня.

Он некоторое время молчал, а затем произнёс спокойно и без всякой попытки смягчить смысл:

— Я тебя никогда не отпущу.

Почему-то захотелось немедленно обнять его, но я только чуть улыбнулась.

— Вот и проверим.

На этот раз он тоже усмехнулся, но в его взгляде по-прежнему оставалась та твёрдость, которая не позволяла принять эти слова за красивое обещание.

— Даже не сомневаюсь.

Я ещё раз сверила направление, после чего шагнула вперёд.

— Тогда идём.

Каэлар без колебаний встал рядом, и мы пошли дальше. Теперь я не пыталась найти дорогу и не искала знакомых ориентиров, не заставляла лес подчиняться логике, которую он не признавал, а просто шла вперёд, доверяя собственному ощущению и присутствию мужчины рядом.

И волшебный лес больше не возвращал нас назад.

35. Лириэль

Центральная площадь волшебного леса фей встретила нас гробовой тишиной. Малахит под ногами отливал густым тёмно-зелёным, в глубине камня двигалось что-то живое, а тонкие золотые прожилки тянулись по плитам строгими линиями. Я окинула взглядом знакомые с детства лица и сразу поняла, что никто здесь не собирается со мной спорить или что-то доказывать. Окончательное решение уже давно принято, и от меня ждут только полного подчинения.

Старейшины не двинулись навстречу. Серафина «скромно» стояла впереди, окружённая стражниками и остальными феями. Её взгляд равнодушно скользнул по моему лицу, задержался на крыльях, затем остановился на Каэларе, и воздух на площади стал тяжелее, как перед бурей.

Пальцы Каэлара нежно коснулись моей ладони, посылая по коже толпу мурашек. Он не удерживал меня, не пытался отвести назад или подтолкнуть вперёд, просто оставался рядом. Я сама чуть повернула руку, позволяя нашим пальцам переплестись, и только тогда поняла, как мне было страшно.

— Надеюсь, ты понимаешь, насколько опрометчиво это выглядит, — мягко произнесла Серафина.

Было понятно, что на самом деле она не спрашивала.

— Ты привела в наш дом врага, Лириэль, — продолжила Верховная. — Того, кто по своей природе разрушает всё, к чему прикасается.

Златовласая фея сделала небольшую паузу, обвиняюще указывая рукой на нас.

— Дракона.

Не дрогнув, я выдержала её взгляд.

— У меня есть право привести сюда своего будущего мужа.

Серафина посмотрела на меня внимательнее.

— Ты действительно думаешь, что подобный союз возможен? Или пытаешься удержаться за первого попавшегося мужчину, который кажется тебе опорой?

Понимая бесполезность спора, я промолчала. Серафина слегка склонила голову.

— Признайся хоть самой себе: ты испугалась, Лириэль.

Слова Верховной задели меня именно потому, что в них была правда. Я действительно ужасно боялась. После разрушения судьбы в сфере будущее больше не открывалось передо мной, магия леса стала нестабильной, а то, на что я привыкла опираться, исчезло.

— Это естественно, — невозмутимо продолжила Серафина. — Ты осталась одна, потеряла ориентиры, везде тебе мерещатся враги. И тут появился он.

Её голос звучал всё так же спокойно.

— Сильный, уверенный, да что уж там, привлекательный и всегда готовый решить за тебя проблемы, с которыми ты сама больше не справляешься.

Дыхание замедлилось. Плечи расслабились раньше, чем я успела это заметить. Тепло под кожей запястья вспыхнуло так резко, что я дёрнула рукой и прикрыла её другой ладонью. Боли не было, только короткая пульсация, после которой в голове немного прояснилось.

Перед глазами вдруг возникло видение этой же площади и знакомые голоса, спокойно обсуждающие, лишить ли меня крыльев или просто казнить.

Да что со мной! Ошарашенно моргнув, посмотрела на Серафину.

— Ты используешь внушение.

Верховная фея ненадолго замолчала, а потом протянула ко мне руки.

— Я всего лишь помогаю тебе.

Ага, знаем мы такую помощь: не успеешь оглянуться, и моя голова окажется аккуратно отсечена от тела.

— Ты пользуешься магией, чтобы я с тобой согласилась.

Тишина вокруг стала плотнее. Серафина чуть сузила глаза, недовольно нахмурившись.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

На её губах появилась тонкая улыбка. Верховная фея подняла руку, и пространство вокруг нас изменилось. Почти невидимые прежде нити света одна за другой проступили в воздухе, переплелись и сомкнулись в плотную ловчую сеть. Я почувствовала её сразу, как только попыталась сделать шаг в сторону, но вокруг не осталось свободного места.

— Ты не выйдешь отсюда, пока не примешь верное решение, — величественно провозгласила Серафина.

Страх накрыл мгновенно. В груди стало тесно, ноги налились свинцовой тяжестью, и на несколько секунд я действительно не могла заставить себя двинуться. Метка снова отозвалась теплом, и я медленно вдохнула, возвращая способность ясно мыслить.

Пальцы Каэлара крепче сжали мою ладонь. Ощущая волну облегчения, повернула к нему голову.

— Вы торопитесь, — невозмутимо вмешался в разговор дракон.

Серафина перевела взгляд на него, и от отвращения идеальные черты её лица слегка перекосились.

— Я не привыкла терять время.

В голосе принца послышалась едва заметная усмешка.

— А я не привык пересматривать уже принятые решения.

— Она не выйдет отсюда, — холодно повторила Верховная.

— Тогда это уже не разговор, — спокойно заметил Каэлар. — Это попытка убедить себя, что иначе вы её удержать не сможете.

Серафина ничего не ответила. Я снова окинула взглядом площадь и всё те же лица, которые всегда решали за меня, что будет с моей жизнью.

— Я больше не принадлежу вам.

Нити света вспыхнули ярче, но не стянулись. Серафина смотрела на меня, и в её взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на растерянность, прежде чем уступить место привычной собранности.

— Это ошибка, — произнесла она почти шёпотом.

Усмехнувшись, сильнее сжала руку Каэлара.

— Возможно. Но она моя.

Площадь снова затихла. Я слышала собственное дыхание и чувствовала тепло его ладони, но ответа от Серафины ждать было бесполезно.

36. Лириэль

На первый взгляд мне казалось, что на центральной площади ничего не изменилось. Те же феи стояли напротив нас, Серафина сохраняла спокойствие, а Каэлар оставался рядом, но я уже чувствовала, что прежняя расстановка сил больше не работает. Ещё мгновение назад Верховная фея была уверена, что достаточно немного надавить на моё сознание, напомнить о том, кем я должна быть и кому обязана подчиняться, и я снова отступлю туда, где мне было отведено место. Теперь привычный порядок приказал долго жить. Эх, вовремя же мне досталась устойчивость к внушению! Любопытно, являлись ли предыдущие решения моими? Я чувствовала перемену и видела её в том, как Серафина обеспокоенно застыла, задержав на мне взгляд, прежде чем заговорить.

— Достаточно, — произнесла она ледяным тоном.

Голос оставался спокойным, но прежней уверенности в нём уже не наблюдалось.

Верховная, даже не взглянув на меня, неожиданно обратилась напрямую к Каэлару:

— Уйди. Это не твоя война.

Дракон ответил не сразу. Принц продолжал невозмутимо стоять рядом, и только его рука каким-то волшебным образом собственнически легла мне на талию. И когда успел, спрашивается? Он не то, чтобы удерживал меня, не заставлял оставаться возле себя, просто не убирал ладонь, и этого было достаточно, чтобы я чувствовала его постоянное присутствие.

— Ты ошибаешься, — наконец произнёс он спокойно. — Лириэль уже сделала свой выбор.

Серафина едва заметно изменилась в лице и как-то посерела. Всё-таки возраст понемногу берёт своё, печально.

— Тогда ты уйдёшь вместе с последствиями этого выбора.

Сила хлынула на нас безумным водопадом почти сразу. Я почувствовала её раньше, чем увидела. Камень под ногами будто стал вязким, воздух налился невыносимой тяжестью, и вдох пришлось делать глубже, чем обычно. Колени на мгновение ослабли, тело словно потяжелело вдвое. Давление не останавливалось на коже и мышцах. Оно пробиралось дальше, туда, где чужая магия уже пыталась добраться до сознания, нащупать привычную слабость и заставить меня снова подчиниться.

Но сейчас я знала, что делать. Метка на запястье вспыхнула огненным теплом. С трудом сосредоточилась на этом ощущении, удержалась за него, не позволяя чужой силе увлечь меня дальше.

За спиной слышалось ровное дыхание, и я невольно подстроилась под этот ритм. Постепенно напряжение в плечах стало слабее, ступни снова уверенно встали на камень.

— Плохая идея, — тихо прокомментировал он.

Уже в следующий миг феи атаковали. Первое заклинание я не успела разглядеть. Воздух перед нами исказился, Каэлар резко развернул меня и притянул к себе, и удар прошёл совсем рядом, обрушившись на каменную плиту. Под ногой жалобно хрустнул расколотый камень, я потеряла равновесие, но его рука уже уверенно удерживала меня.

За спиной опять грустно треснул малахит.

— Сзади, — сказал Каэлар.

Я повернулась одновременно с ним и шагнула туда, куда он сместился. Между нами почти не осталось расстояния. Остро ощущая напряжение его тела, я слышала его дыхание, видела, как он следит за каждым движением фей.

Новый удар пришёлся в него. Каэлар принял заклинание, не отпуская меня. Его тело на мгновение закаменело, по лицу прошла короткая тень боли, но он не отступил.

Справа одна из фей гулко рухнула на камень. Я даже не успела понять, кто именно, так как следующий удар уже шёл к нам.

Теперь мне не нужно было ждать, пока Каэлар предупредит. Почему-то я заранее знала, куда он повернётся.

— Будь со мной, — едва слышно попросил дракон.

— Я и так здесь.

Он чуть заметно кивнул. Очередное заклинание ударило в нас и ушло в сторону, так и не пробив магическую защиту. Я почувствовала, что связь между нами на мгновение стала плотнее, и сила не нашла места, в которое могла бы войти.

Каэлар посмотрел на меня.

— Ни шагу.

Согласно кивнула. Феи ускорились, переставая выжидать. Заклинания одно за другим пересекали площадь, становились сильнее, но вместе с силой уходила точность. Они били туда, где мы должны были оказаться, если бы каждый двигался отдельно, поэтому всегда опаздывали.

Каэлар двигался с неимоверной скоростью, и я двигалась вместе с ним.

Я меняла направление, и он уже оказывался рядом. Когда удар проходил слишком близко, принц с лёгкостью перехватывал его. Когда передо мной открывалось свободное место, я использовала его для своей магии. Мне даже не приходилось каждый раз решать, куда двигаться. Его движение подсказывало моё, а моё тут же меняло его положение.

Мы не мешали друг другу. Феи, наоборот, начали ошибаться всё чаще.

Сначала одна промахнулась, рассчитывая, что я отступлю вправо. Потом другая ударила туда, где Каэлар должен был оказаться после моего движения, но он уже был рядом со мной. Их заклинания уходили в пустоту, потому что расчёт, на котором они строили атаку, больше не совпадал с тем, что происходило перед ними.

Они всё ещё пытались найти расстояние между нами. Но даже я уже не могла его почувствовать.

Серафина подняла руку. Феи остановились почти одновременно.

После грохота и вспышек внезапная тишина показалась непривычной. Где-то под ногами осыпался камень, кто-то тяжело дышал, в воздухе ещё держался запах магии.

Серафина шагнула вперёд. Давление вернулось сразу и легло поверх защиты метки. По спине прошёл холод. Я выпрямилась, заставляя тело снова удерживать собственный вес, и осталась на месте.

— Довольно, — произнесла она тихо.

Теперь она смотрела только на меня.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

Нахмурившись, смело встретила её взгляд. Страх ещё был где-то внутри, но он больше не заставлял меня отступать. Серафина обладала прежней силой, перед которой я столько раз склоняла голову, но теперь не собиралась делать это сама.

— Понимаю.

Уверенно шагнула вперёд, замечая, что Каэлар двинулся следом. Он не спросил, зачем я это сделала, и не попытался остановить.

Серафина едва заметно улыбнулась.

— Тогда посмотри.

Магия ударила в нас с силой урагана. Я сразу поняла, что это не то давление, которое она использовала раньше. Здесь не было попытки дотянуться до моих мыслей. Только сила, собранная в одном направлении и пущенная прямо на меня безудержным потоком.

Воздух перед лицом задрожал. Пальцы сами сжали одежду Каэлара, но я не отступила. Мне хотелось остаться рядом с ним, даже если это последний миг моей жизни, ведь я сама выбрала это место.

Магия неуверенно коснулась нас и рассыпалась тысячью осколков. Она не прошла дальше и не смогла найти опору. Связь не позволила ей разделить нас.

Я увидела, как на лице Серафины проступило понимание.

Каэлар двинулся. Я не успела заметить сам удар, только почувствовала, как пространство вздрогнуло от высвободившейся могучей силы, как отозвался под ногами камень.

Время замедлилось. Серафина ошарашенно остановилась посреди площади и странно посмотрела на меня. В её взгляде больше не было прежней власти. Приказа, которому я должна была подчиниться, тоже не было, как и уверенности, что ещё один удар поставит всё на место.

Через мгновение она упала, неестественно взмахнув руками, а я осталась стоять.

Тело постепенно отпускало. Сердце всё ещё билось быстро, дыхание сбивалось, но давление исчезло. Только тогда я заметила, что до сих пор держу Каэлара за одежду.

Пальцы медленно разжались.

— Ты цела?

Машинально кивнула. Отвести взгляд сразу не получилось.

Серафина со своими приказами теперь больше никогда не окажется между нами. Прищурившись, посмотрела на площадь. На камне остались следы ударов, несколько фей лежали неподвижно, другие медленно поднимались, кто-то застыл на месте, не решаясь сделать следующий шаг. И среди них уже были те, кто смотрел на Серафину, а не на нас.

Сложно было предсказать, что они сделают теперь. Но я точно знала, что прежнего порядка уже не будет. Всё это время феи пытались нас разорвать, искали щель, в которую можно было вклиниться, заставить одного отступить, а другого остаться, но такой щели больше не существовало.

Я снова посмотрела на Каэлара, мысленно ища поддержку.

.

37. Лириэль

Тягостная тишина опустилась на площадь сразу после боя, но ничего победного в ней не оказалось. В воздухе ещё носились остаточные искры магии, отдельные вспышки пробегали по разрушенным малахитовым плитам и устало гасли, а лесной свет казался непривычно тусклым сквозь дрожащую после заклинаний дымку. Никто из присутствующих не двигался. Феи, оставшиеся на ногах, растерянно смотрели то на тело Серафины, то на уродливые следы боя, то друг на друга. Возможно, каждый ждал, что кто-нибудь наконец скажет, что теперь делать, и возьмёт на себя ответственность за случившееся.

Тёплая ладонь Каэлара всё ещё лежала у меня на талии. Он не удерживал меня и не направлял, просто оставался рядом, и только теперь, когда больше не требовалось следить за каждым движением вокруг, я почувствовала, как сильно устала. Последние дни смешались в одно тяжёлое, почти непрерывное воспоминание, похожее на кошмарное сновидение. Когда всё закончилось, впервые за долгое время никто не говорил мне, куда идти и что делать дальше, но радоваться обретённой свободе не получалось.

Серафина неподвижно лежала на каменных плитах, и я не чувствовала облегчения. Слишком долго Верховная фея была неизменной частью моей жизни, чтобы её падение могло в одно мгновение освободить меня от всего, что с ней связано. Вместе с ней рушилось то, что я прежде даже не пыталась представить иначе: безграничная власть старейшин, право других решать за меня, где мне быть и с кем.

Из дальнего круга старейшин вышла древняя фея, которую я видела когда-то давно, ещё ребёнком. Она опиралась на тонкий посох из серебристого дерева и шла медленно, но в её движениях не ощущалось слабости. Длинные седые волосы почти касались земли, переплетаясь с гибкими плетями живого плюща, а светлые, как облака, глаза оставались спокойными, пока она гордо проходила сквозь расступавшихся фей.

— Мирельва, — тихо произнесли за моей спиной.

Имя медленно разошлось по площади, и те, кто ещё недавно смотрел на нас с неприязнью, молча отступили, переводя внимание на фею.

Печальная Мирельва остановилась напротив тела Серафины и долго смотрела на бывшую Верховную.

— Серафина начала терять себя давно, — хрипло произнесла она наконец. — Просто никто не захотел увидеть это вовремя.

Голос Мирельвы был негромким, но вокруг сразу стало тише.

— Лесные феи никогда не должны были распоряжаться чужой волей. Наш долг — сохранять равновесие, слышать природу и жить рядом с миром, а не переделывать его из страха. Но со временем страх стал для неё важнее всего остального.

Она опустила тяжёлый взгляд на Серафину.

— Сначала она говорила о защите. Потом ей понадобился контроль над собранием старейшин и всем лесом. А затем она решила, что всё остальное, чего нельзя подчинить, нужно просто уничтожить чужими руками.

По площади прошёл едва слышный недовольный ропот.

— Я просила отпустить тебя к драконам сразу, как только сфера показала, что связь уже существует. Говорила старейшинам, что нельзя вмешиваться в то, что судьба признала раньше нас. Но Серафина перестала слышать даже тех, кто пытался её остановить.

Мирельва грустно посмотрела на меня, крепче сжимая посох.

— К сожалению, большинство из тех, кто стоял рядом с ней, давно уже не различали, где заканчиваются их собственные мысли и начинается навязанная воля. Внушение действовало медленно. Серафина никогда не ломала сознание сразу и не заставляла подчиняться открыто. Лишь немного меняла направление в нужную сторону, пока чужое решение не начинало казаться своим.

Судорожно вздохнув, вопросительно оглядела окружавших нас фей. Несколько старейшин заметно побледнели. Кто-то виновато отвёл глаза. Но большинство смотрело на Мирельву, возможно, они тоже пытались вспомнить что-то, чему раньше не придавали значения.

Интересно, а полетела бы я убивать принца драконов сама, без помощи Верховной? Словно догадавшись о моих мыслях, Каэлар чуть сильнее притянул меня к себе. Только тогда я заметила, насколько напряжённым оставалось его тело. Он по-прежнему пристально следил за площадью и даже сейчас, когда бой закончился, не позволял себе расслабиться ни на мгновение.

Заметив его движение, Мирельва одобрительно кивнула.

— Именно поэтому вам нельзя оставаться здесь. Мы ещё не знаем, кто действительно освободился от её влияния, а кто продолжает слышать её голос внутри своей головы.

Совет казался разумным, и всё же хотелось напоследок узнать, что теперь будет с лесом фей, с мирным договором, кто займёт место Серафины… но в памяти вдруг ярко всплыло совсем другое имя.

— А как же Арион?

Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела остановить его. Мирельва задумчиво посмотрела на меня, подбирая слова.

— Твой друг жив.

Замерев, боялась пропустить хоть слово.

— Серафина держала его в янтарной клетке под корнями призрачного святилища.

В памяти до сих пор настойчиво крутились воспоминания из зала сферы: как я сбежала оттуда, оставив его на верную смерть, и страх, который я так и не позволяла себе додумать до конца. Я ужасно боялась, что больше никогда его не увижу.

— Где это святилище?

Мирельва слегка нахмурилась, явно не одобряя мой план.

— Лириэль, сейчас вам нужно как можно быстрее улететь отсюда. Не переживай, ему обязательно окажут необходимую помощь.

Снова бежать? Даже не проверив, что с ним всё в порядке? Да как же можно! Я уже сделала шаг, когда пальцы Каэлара сомкнулись на моём запястье.

— Но это же Арион!

Дракон не торопился с ответом, только задумчиво бросил взгляд сначала на меня, потом на Мирельву.

— Она же сказала повременить.

— Но я не могу снова его бросить!

Каэлар задержал взгляд на моём лице. В огненных глазах промелькнула тень незнакомой эмоции, которую я не смогла разобрать. Он медленно сжал пальцы в кулак.

— Тогда я иду с тобой.

После объяснения, где именно искать Ариона, мы покинули площадь без дальнейших разговоров. Старейшины боязливо расступались, и никто не попытался нас задержать. Тропа быстро увела нас от центрального круга, деревья становились выше, стволы толще, кроны смыкались над головой так плотно, что солнечный свет почти не достигал травы. Под ногами пружинила влажная земля, воздух пах смолой и сырой корой.

Я ужасно нервничала и торопилась, а Каэлар спокойно шёл рядом, не отставая и не задавая лишних вопросов. На особенно высоких корнях его пальцы иногда касались моей спины, на крутом участке он придержал меня за локоть, но ни разу не попытался замедлить. Его присутствие уже не требовало моего внимания, как раньше. Я просто знала, что он рядом, слышала его шаги, чувствовала движение воздуха от его тела, когда он проходил слишком близко.

Призрачное святилище оказалось скрыто под корнями огромного дерева. Странно, я никогда не была в этой части леса. Сколько ещё секретов было у Серафины? Ствол уходил вверх между переплетёнными ветвями, и даже подняв голову, я не увидела его вершины. Между корнями в траве мерцал золотистый свет.

Я остановилась. Каэлар едва не столкнулся со мной. За корнями действительно стояла прозрачная янтарная клетка.

Внутри кто-то сидел. Первое время я боялась даже дышать, всматриваясь в неподвижную фигуру, слишком тихую и безжизненную, как дохлая муха в паутине. Мне было страшно поверить, что это тот, кого я искала. Потом мужчина медленно поднял голову.

— Лириэль?..

Голос был хриплым, слабым, но я узнала его мгновенно.

— Арион!

Арион был жив, а я всё это время боялась зря. С сердца словно свалился огромный булыжник. Я бросилась к клетке и прижала ладони к тёплой поверхности янтаря.

— Арион...

Старый друг выглядел бледным и измученным. Светлые волосы запутались в колтуны, лицо заметно осунулось, под зелёными глазами залегли глубокие тени, только взгляд остался прежним.

Увидев меня, Арион радостно улыбнулся. Всего на мгновение, но в душе стало чуть теплее. У меня подогнулись колени, и я сильнее прижалась ладонями к янтарю. Всё, что держало меня на ногах последние дни, вдруг перестало быть нужным. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и с силой ударила магией по янтарной клетке.

Лесные духи, спасибо, что он жив!

За спиной раздались шаги. Каэлар остановился рядом со мной.

Я не обернулась сразу. Передо мной, по другую сторону янтаря, находился измученный, но живой лучший друг, который был в меня влюблён с детства. Рядом стоял мужчина, с которым я прошла через предательство, признание истинности и битву на площади. К Каэлару я испытывала гремучую смесь эмоций, в которых даже боялась разбираться.

Но сделать вид, что ничего не изменилось, у меня не получалось.

38. Лириэль

С первого взгляда было сложно разобрать, что именно изменилось в Арионе. Янтарная клетка под моими ладонями постепенно покрывалась тонкими трещинами, из которых пробивался тусклый золотистый свет, и в мерцающем полумраке фей казался бледным, осунувшимся, но всё ещё способным радоваться мне и встречать той самой ласковой улыбкой, которую я помнила с раннего детства.

— Я думал, что никогда тебя не увижу, — едва слышно прошептал он.

Голос звучал непривычно хрипло, словно ему слишком редко приходилось говорить, и от этих простых слов внутри болезненно отозвалось что-то, о существовании чего я уже успела забыть. После бойни на площади, смерти Серафины, крови и разрушений сама возможность увидеть Ариона живым казалась почти чудом, на которое я уже не слишком надеялась.

Я жадно всматривалась в его знакомые черты, в растрёпанные волосы, и вместе с ними возвращались наши детские занятия лесной магией, мелкие споры, в которых никто из нас не хотел уступать, долгие разговоры, когда мы ещё не знали, что однажды нам придётся по-настоящему жить во взрослом мире. На несколько мгновений мне удалось забыть обо всём, что случилось, и просто смотреть на друга, которого я столько лет считала почти родным братом.

Хотелось надеяться, что вместе с Арионом ко мне вернулось хотя бы что-то из того времени.

Улыбнувшись в ответ, потянулась ближе. Каэлар остался чуть позади, не вмешиваясь и не пытаясь меня остановить, хотя его напряжённое внимание я чувствовала почти физически. Он молчал, продолжая следить за Арионом, и после всего случившегося я не могла его за это винить.

Арион неторопливо пролез через мерцающие прутья клетки, проводя ладонями по треснувшей поверхности янтаря, и золотой свет скользнул по его пальцам.

— Иногда мне казалось, что я уже не знаю собственного имени, — признался он с едва заметной улыбкой. — Но тебя я помнил всегда.

Застыв напротив него, на несколько секунд просто смотрела, не находя нужных слов. В его голосе, в этой улыбке, даже в том, как он держал голову, было столько родного, что прошлое словно оказалось совсем близко, достаточно было протянуть руку. Я знала Ариона слишком давно, чтобы рядом с ним задумываться о доверии: когда-то оно существовало между нами так естественно, что я его попросту не замечала.

Конечно, прежнего мира больше не было, и я сама уже не была той девочкой, которая могла спокойно спорить с Арионом о лучшем рецепте бодрящего отвара, а потом идти рядом с ним домой с твёрдой уверенностью, что завтра будет такой же день.

Внимание Каэлара за моей спиной едва уловимо изменилось, и я обернулась, вопросительно посмотрев на него. Принц по-прежнему стоял в тени древних корней, но уже не скрывал настороженности. Пристальный взгляд был прикован к Ариону, а в позе угадывалась готовность в любой момент броситься мне на защиту.

Но что за ерунда, это же всего лишь Арион!

— Нам нужно срочно уходить отсюда, — коротко произнёс принц.

Наморщившись, Арион впервые обратил внимание на дракона. Они несколько секунд молчали, настороженно изучая друг друга. Каэлар следил так, словно ожидал нападения, а Арион, напротив, казался почти расслабленным, немного сонным.

— Боишься, что я помешаю? — невозмутимо протянул фей.

В голосе прозвучало что-то непривычное, но я не успела решить, показалось ли мне это.

— Нет, — спокойно ответил Каэлар. — Я боюсь того, чего ты сам пока не понимаешь.

Да ладно, неужели всё дело в банальной ревности! Только драки за руку и сердце мне не хватало под конец этого кошмарного дня!

— Хватит.

Мужчины мгновенно посмотрели на меня, и именно тогда я заметила, что с Арионом что-то не так. Дружелюбная улыбка исчезла, а лицо стало неподвижным так быстро, что я сначала даже не поняла, что произошло. Ещё мгновение назад в его глазах была знакомая мне мягкость, а теперь взгляд казался пустым и чужим.

— Арион?..

Фей медленно повернул голову. Я отступила, сама не зная почему. Крылья чуть раскрылись, тело напряглось раньше, чем разум успел найти причину, и в следующую секунду между пальцами Ариона мелькнул тонкий шип.

Каэлар оказался рядом раньше, чем я успела отреагировать. Он резко развернул меня, заслонил собой, и в то же мгновение удар пришёлся ему в грудь с глухим звуком, почти потерявшимся среди треска янтаря.

На мгновение принц замер, потом резко втянул воздух сквозь зубы. Только тогда я увидела серебряную иглу, почти полностью скрывшуюся под тканью его одежды.

— Нет...

Охнув, резко схватила его за плечи, когда он качнулся, и почувствовала, как напряглось его тело. Каэлар посмотрел на меня, а затем поверх моего плеча на застывшего напротив Ариона.

Разодрав края одежды, я уже протянула руку к игле.

— Не трогай.

И оставить его умирать? Прикусив губу, осторожно обхватила пальцами холодный металл и потянула иглу наружу. Она почти сразу поддалась, но мелко задрожала у меня в руке, словно внутри шипа что-то ожило, и я невольно разжала пальцы.

Наконечник рассыпался прямо на ладони, а мелкие серебристые осколки исчезли в груди прежде, чем я успела их вытащить. Под кожей Каэлара почти сразу что-то дрогнуло. От места ранения начали расходиться тонкие линии, сперва едва заметные, но с каждой секундой становившиеся яснее; они пробирались по груди всё дальше, и холод пробежал по мне, когда я увидела, что они упрямо двигаются к сердцу дракона.

— Каэлар...

Принц качнулся вперёд, и я удержала его, прижав к себе. Под ладонью ощущался жар его тела, а глубже осел холод серебряной магии, медленно распространявшейся под кожей. Его рука легла мне на талию, пальцы задержались на ткани, и в этом прикосновении не было привычного намерения притянуть меня ближе: он просто держался за меня, потому что ему становилось всё труднее оставаться на ногах.

Связь между нами дрогнула, и резкая боль прошла через меня так неожиданно, что я тоже пошатнулась, в ушах появился глухой звон, перед глазами всё поплыло. Вместе с тем я слишком ясно почувствовала жар его кожи, напряжение мышц, тяжёлое дыхание и боль, которая с каждой секундой становилась сильнее.

Я попыталась перетянуть его страдания на себя через связь, но Каэлар уже понял, что происходит, и крепче сжал пальцы на моей талии.

— Лириэль, прекрати немедленно.

Всхлипнув, упрямо покачала головой. Не могла я так поступить. Дракон закрыл меня собой, и теперь я не могла просто отгородиться от того, что происходило с ним. Прижав ладонь к его груди поверх светящихся линий, я почувствовала, как под ней напряглись мышцы, а дыхание на мгновение сбилось.

Каэлар закрыл глаза и опустил голову, и его лоб едва коснулся моего виска. За всё время, что я его знала, он оставался собранным, удерживал ситуацию в руках и не давал мне увидеть цену, которую за это платил.

Теперь он стоял, опираясь на меня.

— Не ломай себя вместе со мной, — шёпотом попросил он.

Вот на споры у нас теперь точно не осталось времени. За спиной раздался неровный шаг, и я подняла голову. Арион всё ещё стоял возле клетки. Только теперь та неподвижность, которая появилась в нём перед атакой, постепенно исчезала, уступая место растерянности. Он посмотрел на свою руку, потом на линии под кожей Каэлара и наконец на меня, словно только сейчас увидел, что произошло.

— Что... — голос сорвался, когда фей шагнул вперёд. — Что я сделал?

Арион смотрел на меня так, словно сам ждал объяснения. Но я не знала, что сказать.

Изо всех сил пытаясь замедлить продвижение осколков к сердцу, я проклинала себя за то, что не послушала Мирельву.

Как можно раз за разом наступать на одни и те же грабли? Передо мной стоял Арион, которого я знала почти всю жизнь, и всё же теперь я не была уверена, кто недавно смотрел на меня из его глаз.

39. Лириэль

Весь мир пошатнулся в тот момент, когда Каэлар перестал удерживать собственный вес. Я едва успела перехватить его, прежде чем он обмяк в моих руках. Почему же драконы настолько тяжёлые!

Его ладонь ещё лежала у меня на талии, но пальцы постепенно слабели, а серебристый узор ползком двигался к сердцу тонкими ломаными линиями.

— Проклятье! Нет… смотри на меня.

Придерживая его, с трудом заставила взглянуть на себя. Его кожа горела, дыхание давалось тяжело, но он всё ещё пытался держаться. Мой упрямый дракон… Даже теперь Каэлар нашёл силы едва заметно усмехнуться.

— Ты сейчас пытаешься мне приказывать?

— Ты не можешь меня оставить, — быстро пробормотала я. — Даже не думай об этом. Ты обещал жениться на мне.

На мгновение в огненных глазах мелькнуло что-то похожее на прежнюю насмешку. Он коснулся лбом моего виска и с трудом выдохнул.

— Может… в следующей жизни получится лучше.

— Нет!

И как мне тебя там потом искать, гад чешуйчатый!

— Мне не нужна следующая жизнь.

Дракон не успел ответить. Дыхание сорвалось, тело стало невыносимо тяжёлым, и я едва удержала его, когда он окончательно потерял сознание.

— Каэлар!

А в ответ только издевательская тишина. Испуганно охнув, прижала пальцы к его шее. Пульс был слабым, редким, но надежда пока оставалась.

Вот только связь между нами почти исчезла. Нужно что-то делать, иначе я его потеряю. Растерянно оглянулась на Ариона. Фей стоял неподвижно, бледный, с таким выражением лица, словно только осознал последствия собственного поступка. И вот смысл теперь изображать из себя мраморную статую на тему «Раскаяние»?

— Помоги мне.

Вместе мы с неимоверным трудом подняли Каэлара и потащили через лес. Его голова лежала у меня на плече, дыхание становилось тише, а серебро по-прежнему двигалось к сердцу. Через связь боль приходила уже глухими, едва заметными волнами.

— Дыши, — умоляла я вслух всю дорогу. — Просто дыши!

Ветки цеплялись за одежду, корни мешали идти, но я не останавливалась. Несколько раз Каэлар едва не выскользнул из рук, и каждый раз я перехватывала его крепче. К моему дому мы добрались глубокой ночью.

— На кровать.

Арион помог уложить его, после чего я направилась к полкам. Флаконы один за другим оказались на столе. Настойки, порошки, травы, коренья, должно же быть хоть что-то! Я торопливо перебирала их, вспоминая всё, что знала о подобных шипах и магии.

— Лириэль…

Вздрогнув, обернулась: Арион нерешительно мялся около двери. Вот совсем забыла о нём.

— Уходи.

— Я не хотел этого.

— Знаю, — ответила я, не переставая перебирать бутылки с зельями. — Но сейчас я не могу тебя видеть.

Но непонятливый фей задержался ещё на несколько секунд.

— Если понадоблюсь…

— Нет.

Дверь бесшумно закрылась, оставляя меня наедине с умирающим драконом.

Расстегнув рубашку Каэлара, осторожно провела дрожащими пальцами по коже рядом с серебряными линиями.

— Только попробуй умереть, — хрипло прошептала я. — Я тебе этого никогда не прощу.

Принц, разумеется, не ответил. Первое зелье почти не подействовало. Второе ненадолго остановило серебро, но вскоре одна из линий снова предательски дрогнула. А третье оказалось совершенно бесполезным.

Отбросив очередной флакон, я потянулась за ножом.

— Пожалуйста, прости.

Лезвие беззвучно коснулось горячей кожи. Каэлар вздрогнул даже без сознания.

Не обращая больше ни на что внимания, принялась вырезать частицы шипа. Осколки сидели ужасно глубоко. Их надо было находить магией и извлекать один за другим. Каждый оставлял после себя кровь, а узор становился немного бледнее.

Когда силы начинали уходить, я опиралась рукой о край кровати, переводила дыхание и снова бралась за работу.

— Ты даже не показал мне драконьи земли.

Устало выдохнув, убрала влажные волосы с его лба.

— Так что даже не думай оставить меня одну со всем этим.

Пальцы снова легли на его шею. Пульс едва ощущался.

— А ещё ты ужасно самоуверенный, — жаловалась я вполголоса. — Влез в мою жизнь так, будто всегда имел на это право.

Некоторое время я молчала, путаясь в мыслях.

— Поэтому возвращайся, пожалуйста. Я не смогу жить без тебя.

Слова повисли в тишине. Чуть наклонившись, прижалась лбом к его раскалённому плечу, затем снова взялась за серебро.

Ночные часы тянулись бесконечно. Я перестала различать время, следя только за его пульсом и движением серебряных линий. Руки затекли, спина болела, на пальцах смешались кровь и следы магических ожогов.

Когда первые лучи солнца просочились через окно, в груди принца остался последний осколок. Он уже находился почти у самого сердца.

Прикусив губу, я остановилась. Руки плохо слушались, силы были на исходе. Но серебро всё ещё двигалось вперёд.

— Пожалуйста, только не забирай его у меня.

Ответа не последовало. Собрав остатки магии, потянулась к осколку. Перед глазами поплыла спальня, пришлось даже ухватиться за край кровати, чтобы не потерять равновесие.

Осколок сопротивлялся, но на этот раз я не отпустила. Наконец он дрогнул.

Я медленно потянула его наружу. Последнее серебро исчезло с кожи Каэлара. Несколько секунд я не двигалась, затем положила ладонь ему на грудь.

Сердце билось. Я успела! Закрыв глаза, с облегчением выдохнула.

Тело больше не удерживало меня. Без сил опустилась рядом с ним на кровать, оставив ладонь на его груди.

Ещё один удар, потом новый. Ритм не менялся. Прислонившись щекой к его плечу, лишь на мгновение закрыла глаза, и почти сразу сознание начало уходить.

Но прежде, чем темнота сомкнулась, мне показалось, что очень тихо, почти у самой границы сна, я услышала своё имя.

40. Лириэль

После ужасной ночи разум категорически отказывался просыпаться, устроив забастовку. Но реальность была неумолима. Сначала я почувствовала телом холод простыней, затем тяжесть в руках и невыносимую ломоту в спине. Эх, покой нам только снится…

Обречённо вздохнув, всё-таки открыла глаза. За окнами виднелся бледный послеполуденный свет. Так, это сколько времени я была в отключке? На смятых простынях валялись вперемежку травы, разноцветные флаконы и окровавленные бинты, на тумбочке скромно стояла чаша с серебряными осколками, ещё несколько часов назад едва не убившими Каэлара.

Неуклюже опершись на локти, резко села, и комната качнулась перед глазами. Пришлось ухватиться за край кровати и переждать, пока пол перестанет уходить из-под ног. В висках стучало барабанной дробью, ладони дрожали от усталости, но всё это перестало иметь значение, стоило мне повернуть голову.

Дракон спокойно лежал рядом. Он казался слишком тихим и неподвижным для существа, привыкшего заполнять собой любое пространство одним присутствием, и от этой разницы внутри всё болезненно сжалось. Я несколько секунд не решалась придвинуться, потому что очень хорошо помнила ночь, когда его дыхание становилось едва различимым, а сердце под моими пальцами билось так слабо, что каждый следующий удар мог оказаться последним.

А что, если организм не справился и… Собравшись с духом, осторожно переместилась ближе и положила ладонь ему на грудь.

Тёплая кожа, ровное, пусть и слабое, биение сердца.

Спасибо, он жив! Зажмурившись от облегчения, разрешила себе вздохнуть полной грудью.

Серебристый узор на его коже почти исчез, оставив напоследок тонкие выжженные линии, уходившие от места ранения к сердцу. Яд держался до последнего, но всё-таки отступил. Каэлар по-прежнему выглядел бледнее обычного, и впервые за всё время нашего знакомства я не чувствовала в нём внутренней собранности, к которой привыкла: он казался таким уязвимым.

Осторожно сдвинув тёмные волосы с его лба, нежно провела по скуле. Пальцы сами задержались у виска дольше, чем я собиралась.

Но даже сейчас он оставался невозможным. Вот как это у него получается? Может, у принцев есть специальные курсы? Он был безумно красивым и привыкшим скрывать всё, что происходило внутри него. Тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки, грудь едва заметно поднималась с каждым вдохом, и мне всё ещё было трудно поверить, что несколько часов назад я могла потерять его.

— Опять делаешь вид, что всё под контролем, — прошептала я со счастливой улыбкой.

Принц, конечно же, промолчал. Между прочим, это просто несправедливо: переживаешь тут, ночей не спишь, а в ответ снова тишина.

Тем временем под моей ладонью размеренно поднималась и опускалась грудь. Только тогда я заметила, как сильно пропиталась кровью его одежда. Тёмная ткань всё ещё удерживала остатки драконьих чар, благодаря которым в человеческом облике он не появлялся голым, и вот теперь эта магия цеплялась за свежие раны, мешая телу восстанавливаться, а коже затягиваться.

Нервно прикусив губу, тяжело вздохнула. Лицо и уши начали предательски гореть.

— Это исключительно ради твоего спасения, — смущённо пробормотала я себе под нос.

Пальцы дрогнули на застёжке рубашки. Как нарочно, ткань поддалась не сразу. Драконья магия словно удерживала её, но после нескольких попыток застёжка всё-таки разошлась, и передо мной открылась широкая мужская грудь, исполосованная старыми шрамами и свежими ранами.

Наверное, я замерла, с любопытством изучая загадочные рисунки.

Рядом с Каэларом я уже привыкла к его силе, к тому, как бесшумно он двигается, как одним взглядом заставляет окружающих отступить, но сейчас, когда он лежал передо мной без движения, я впервые смогла рассмотреть то, что обычно скрывала одежда. На коже тянулись тонкие белые линии, грубые рубцы пересекали друг друга там, где когда-то прошли когти, клинки или чужая магия. Под ними медленно поднималась и опускалась рельефная грудь, и даже в неподвижности в нём оставалось что-то такое, что не позволяло забыть, кем он был на самом деле.

Поймав себя на том, что разглядываю мужчину слишком долго и жадно, поспешно отвела глаза. Щёки загорелись ещё сильнее, хотя куда уж…

— Ты ужасный дракон, Каэлар, — буркнула я раздражённо. — Даже без сознания умудряешься усложнять мне жизнь.

От этих слов легче не стало. Собравшись с решимостью, вновь заставила себя посмотреть на него, убеждая себя, что сейчас меня интересуют только раны и то, насколько хорошо он восстановился. Однако стоило пальцам коснуться его кожи, как внимание вновь цеплялось за тепло тела и завораживающее напряжение мышц под ладонью, за исполинскую силу, которая ощущалась даже сейчас.

Когда с одеждой наконец было покончено, сердце застучало так быстро, что мне снова пришлось отвернуться. Если совсем откровенно, я даже закрыла лицо ладонью, но и это не помогло.

— Проклятье... — выругалась почти беззвучно. — Ты только попробуй потом проснуться и хоть что-нибудь сказать по этому поводу.

Каэлар молчал, заставляя меня смущаться всё больше.

Раздражённо фырча, принесла тёплую воду, чистую ткань и заживляющие бальзамы, вернулась к кровати и принялась осторожно смывать кровь с его кожи. Работа требовала внимания, и постепенно дрожь в руках стала слабее. Промыв каждую рану, наносила бальзам, стараясь не задевать повреждённые места без нужды.

Но всякий раз, когда пальцы проходили по старым шрамам, взгляд невольно задерживался на непонятных узорах. Очень хотелось знать, откуда взялся каждый из них и что происходило с ним до того, как рядом со мной оказался упрямый, раздражающе самоуверенный принц, настолько непривычный для моего мира, что после его появления невозможно смотреть на вещи прежними глазами.

— Это ужасно нечестно, — тихо сказала я, аккуратно проводя пальцами по очередному рубцу на груди. — Я должна сейчас злиться на тебя за то, что ты едва не умер, а вместо этого сижу здесь и думаю совсем не о том.

На мгновение мне показалось, что уголок его губ дрогнул. Замерев, перестала дышать, пристально всматриваясь в его лицо. Нет, наверное, это всего лишь игра света и теней. Каэлар больше не пошевелился.

Но ещё несколько секунд я чего-то ждала. Чуда? После чего вернулась к работе, стараясь не думать, видела ли я движение или просто приняла желаемое за действительное. Закончив с ранами и перевязкой, я накрыла его тонким одеялом и только потом отошла от кровати.

Спальня выглядела так, словно здесь прошёл смерч. На полу остались следы крови, грязная одежда и использованные бинты. Рядом стояли раскрытые снадобья и кристаллы. Самый настоящий бардак! Я уже собиралась привести всё в порядок, когда почувствовала чужое присутствие возле дома.

Знакомое ощущение фейской магии заставило насторожиться. Вот гости мне сейчас точно не нужны.

Плотно прикрыв дверь, бесшумно выскользнула наружу и увидела на лесной опушке Ариона. Фей стоял среди деревьев, держа в руках травы и свежие перевязочные ленты. При дневном свете он выглядел иначе, чем ночью. На смазливом лице проступили следы усталости. В его обострившихся чертах было и то, чего я раньше не замечала: казалось, за одну ночь он успел прожить несколько десятков лет. Хотя, скорее всего, я и сама сейчас напоминала бродячего мертвеца средней свежести.

— Я не хотел входить без разрешения, — запинаясь, начал он. — Просто принёс то, что может помочь.

Я зависла, совершенно не зная, что ему ответить. Арион оставался для меня тем самым лучшим другом, рядом с которым когда-то всё было легко и понятно. Наверное, именно поэтому теперь было так трудно стоять напротив него и не вспоминать то, что произошло накануне.

Словно читая мои мысли, он опустил взгляд.

— Я почти не помню сам момент удара, — признался фей после паузы. — Только уверенность, что иначе нельзя, что нужно ударить одного из вас и что так правильно. А потом я как будто очнулся и…

Неуютное молчание повисло между нами. После его слов что-то дёрнулось внутри меня, но потом вернулась странная пустота. Возможно, я ощущала себя слишком измотанной, чтобы вообще что-либо чувствовать.

— Он жив, — наконец призналась я, не уточняя, чего мне это стоило.

Арион облегчённо выдохнул, словно всё это время заставлял себя не надеяться. На мгновение его лицо стало почти прежним. Потом он снова посмотрел на меня и осторожно спросил:

— Ты останешься с ним?

Вопрос прозвучал ровно, но я услышала в нём то, что осталось несказанным. Слишком остро вспомнились драконья кровь на моих руках, серебро под кожей, едва бьющееся сердце под ладонью и страх, который я не позволяла себе прочувствовать до конца, пока боролась за его жизнь. Зачем-то всплыло и то, как Каэлар закрыл меня собой, как потом падал, как его боль эхом прошла через нашу связь.

Но настоящий ответ я знала задолго до этого вопроса, и никаких раздумий он не требовал.

— Да.

Арион ненадолго закрыл глаза, затем протянул мне травы.

— Это поможет ему восстановить силы.

Чтобы его не обидеть, молча приняла дар. Наши пальцы случайно встретились, и от этого короткого прикосновения снова стало пусто. Когда-то одного такого жеста хватало, чтобы рядом с Арионом мне было спокойно, но теперь я не чувствовала ничего.

На миг показалось, что он тоже это почувствовал: по его взгляду я заметила, как что-то изменилось и внутри него, но Арион всё же слабо улыбнулся.

— Он всё-таки раздражающе живучий.

На этот раз я действительно выдохнула с облегчением, уголки губ сами приподнялись.

— Очень.

Медленно кивнув, Арион развернулся и ушёл обратно в волшебный лес. Я ещё некоторое время смотрела, как его спина растворяется в фиолетовых зарослях, пока он не исчез из виду, после чего вернулась в дом.

Каэлар лежал там же, где я его оставила, в полосах тёплого дневного света. На лице уже не было той мучительной бледности, которую я видела ночью, дыхание оставалось ровным, а раны почти исчезли с кожи. Всё-таки у драконов потрясающая регенерация, мне бы такую.

Сама не заметила, как подошла к кровати и села рядом. Некоторое время просто смотрела на него, не решаясь снова коснуться. Потом осторожно провела кончиками пальцев по его шершавой щеке.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — прошептала я устало. — И как меня это пугает.

41. Лириэль

Ночь укрывала лес густой, почти нереальной тишиной. За тонкими стенами дома едва слышно шумела вода, ветер осторожно играл с ветвями деревьев и духами предков. В этом полумраке всё казалось хрупким и странно зыбким — смятые простыни, тени, медленно скользящие по телу Каэлара, мягкое мерцание углей, догоравших в камине.

Глубокой ночью я проснулась от жара, окутывавшего меня со всех сторон.

Потом почувствовала сильную руку на своей талии.

И лишь спустя несколько секунд осознала, что Каэлар прижимает меня к себе во сне так крепко, будто боялся отпустить.

Я медленно открыла глаза, всё ещё не до конца веря в происходящее. Моя щека лежала у него на груди, и под ладонью размеренно билось сердце, которое ещё вчера могло остановиться под моими пальцами.

Живой.

Эта мысль прошла сквозь меня горячей волной, и глупое сердце болезненно сжалось от облегчения.

Я осторожно подняла голову — и заворожённо замерла.

Каэлар не спал.

Он смотрел на меня слишком внимательно, слишком пристально, и от этого взгляда внутри сразу стало тесно. В полумраке его глаза казались почти чёрными, а в глубине всё ещё пряталась усталость после боли, через которую ему пришлось пройти. Но под ней теперь было что-то другое — что-то настолько открытое и настоящее, что у меня перехватило дыхание.

Я медленно коснулась пальцами его шершавой щеки, будто всё ещё боялась, что он исчезнет.

Каэлар прикрыл глаза и едва заметно прижался к моей ладони.

— Ты очнулся, — прошептала я, и собственный голос прозвучал непривычно хрипло.

Уголок его губ дрогнул.

— Судя по тому, как крепко ты держалась за меня во сне, ты не особенно верила, что это случится.

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Ты был на грани смерти.

— Знаю.

Он произнёс это спокойно, но в следующую секунду его рука медленно скользнула по моей спине вдоль основания крыльев, и от этого простого движения по телу прошла мелкая дрожь.

Слишком горячо и слишком близко.

Я остро ощущала его дыхание у своих губ, тяжёлое тепло тела под собой, скрытую силу, которая чувствовалась даже в расслабленных движениях, и чем дольше Каэлар смотрел на меня этим невозможным взглядом, тем быстрее становился собственный пульс.

Магия проснулась раньше, чем кто-то из нас снова заговорил.

Тёмное драконье пламя лениво скользнуло по коже, обвивая запястья, талию, шею. Оно не обжигало — ласкало, медленно, настойчиво, словно само тянулось ко мне. В ответ моя сила вспыхнула золотистыми искрами, рассыпавшимися по полумраку мягким светом, и обе магии тут же переплелись, будто давно искали друг друга.

Воздух стал плотнее и горячее.

Связь между нами наконец перестала прятаться.

Каэлар снова медленно провёл ладонью вдоль моего позвоночника, и я невольно выгнулась навстречу этому прикосновению.

Его взгляд сразу потемнел.

— Лириэль… — моё имя прозвучало хрипло, почти предупреждающе.

Но было уже поздно.

Я провела ладонью по его груди, осторожно очерчивая следы затянувшихся ран, и почувствовала, как мышцы под моей рукой напряглись.

Он резко вдохнул. Потом накрыл моё запястье своей ладонью, прижимая его сильнее к сердцу.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — тихо спросил он.

В его голосе не осталось привычной насмешки.

Только правда. Грубая, живая, опасно честная.

Я невозмутимо подняла взгляд.

— После вчерашней ночи ты правда думаешь, что я ещё способна держаться от тебя подальше?

Кажется, именно это окончательно разрушило остатки его самообладания.

Каэлар притянул меня к себе резко, почти жадно, и поцелуй между нами вспыхнул мгновенно — глубокий, горячий, слишком долго сдерживаемый. Я почувствовала вкус его дыхания, жар губ, ладонь, крепко скользнувшую ниже моей талии, и в следующую секунду уже сама вцепилась пальцами в его плечи, теряясь в этом ощущении полностью.

Магия вздрогнула вместе с нами.

Тёмное пламя скользнуло по стенам мягкими тенями, золотистый свет рассыпался по простыням, вспыхивая ярче с каждым новым прикосновением.

Каэлар целовал меня так, будто всё ещё пытался убедиться, что я настоящая. Что эта ночь настоящая. Что после крови, боли и страха у нас всё-таки осталось что-то живое.

Я почувствовала, как его горячая ладонь медленно скользнула вдоль моего бедра под тонкую ткань сорочки, и дыхание сорвалось само собой.

Он замер лишь на секунду.

Поднял взгляд — тёмный, тяжёлый, полный напряжения, которое уже невозможно было скрывать.

— Попроси меня остановиться, — сипло произнёс он, хотя по голосу было ясно: остановиться сейчас для него почти невозможно.

Я смотрела на него несколько долгих секунд, чувствуя, как бешено колотится сердце.

А потом сама жадно потянулась к его губам.

Каэлар поцеловал меня глубже и одновременно резко рванул тонкую ткань сорочки. Послышался тихий треск, прохладный воздух скользнул по обнажённой коже, но уже в следующую секунду меня снова накрыл жар его тела и рук.

От того, как он глядел на меня сейчас, внутри всё дрожало почти болезненно.

Будто впервые позволил себе смотреть открыто. Без сдержанности. Без страха.

Его ладонь медленно скользнула по груди, и я судорожно вдохнула, чувствуя, как магия вспыхивает под кожей ярче прежнего. Золотистые искры рассыпались по простыням, тёмное пламя жадно переплелось с ними, окутывая нас живым жаром.

Каэлар тихо выругался сквозь зубы, уткнувшись лбом мне в шею.

— Ты даже не представляешь, как долго я пытался держаться от тебя подальше.

Я дрожащими пальцами провела вдоль его спины, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы.

— И как успехи?

В его хриплом смехе прозвучали нотки безумия.

— Очень плохо.

Следующий поцелуй оказался жадным и почти отчаянным.

Каэлар целовал меня, окончательно теряя контроль, и именно это сводило с ума сильнее всего. Всегда собранный, опасный, привыкший держать подчинённым всё вокруг, сейчас он срывался вместе со мной — в желание, в магию, в эту невозможную близость, от которой уже нельзя было отступить.

Я чувствовала его возбуждение между нашими телами — тяжёлое, горячее, и от одного этого по позвоночнику проходила дрожь. Каэлар медленно провёл ладонью вдоль внутренней стороны моего бедра, заставляя дыхание сбиться окончательно, а потом прижался губами к моей шее — медленно, глубоко, так, что тело само выгнулось ему навстречу.

— Каэлар… — выдохнула я почти беспомощно.

Он поднял голову.

В его глазах сейчас было что-то дикое.

Тёмное драконье пламя вспыхнуло сильнее, скользнуло по нашим телам, и в следующий момент я почувствовала, как магия буквально тянет нас друг к другу, стирая последние остатки расстояния.

Истинные.

Это слово прозвучало где-то между нами без единого звука. Не мысль, не признание — что-то глубже.

Каэлар замер на мгновение, будто тоже это почувствовал, а потом снова медленно провёл ладонью по моему бедру, удерживая взгляд.

— Скажи, если будет больно.

От этой неожиданной мягкости внутри всё сжалось ещё сильнее.

Я вместо ответа сама притянула его к себе.

И тогда окончательно не осталось ничего, кроме жара, дыхания и магии, бушевавшей вокруг живым пламенем.

Когда он вошёл в меня — медленно, мучительно глубоко, — мир на секунду перестал существовать.

Я задохнулась от остроты ощущений, вцепившись пальцами в его плечи, чувствуя, как тёмное пламя и золотой свет вспыхивают вокруг нас почти ослепительно.

Каэлар тяжело выдохнул мне в губы, сам едва выдерживая немыслимое напряжение.

— Лириэль…

Моё имя прозвучало так, словно в нём сосредоточилось всё, что он больше не мог скрывать.

Сначала он двигался медленно, стараясь запомнить каждую секунду, каждую реакцию моего тела, каждый сорвавшийся вдох. Но чем сильнее между нами разгоралось это безумное, почти болезненное удовольствие, тем труднее становилось удерживать контроль.

Магия вокруг нас уже бушевала открыто.

Золотые искры вспыхивали в воздухе вместе с драконьим пламенем, тени метались по стенам, жар становился почти невыносимым, а я чувствовала Каэлара не только телом — всей собой, до последней мысли, до последнего удара сердца.

Каждое движение отзывалось внутри новой волной наслаждения.

Каждый поцелуй лишал способности думать.

Каждый его рваный вдох сводил с ума.

— Моя, — хрипло прорычал он мне в шею, теряя остатки выдержки.

И от того, как это прозвучало — не как слово, а как что-то первобытное и окончательное, — внутри всё перевернулось.

Я выгнулась ему навстречу, уже не пытаясь сдерживаться, чувствуя, как наслаждение нарастает внутри мучительно быстро, как всё тело начинает дрожать от напряжения, становившегося почти невыносимым.

Каэлар резко втянул воздух сквозь зубы, когда я обхватила его ногами крепче.

Потом потерял контроль окончательно.

Движения стали глубже, резче, отчаяннее. После всего, через что мы прошли, между нами больше не осталось ничего, кроме этой жадной, почти безумной потребности чувствовать друг друга живыми — убеждаться снова и снова, что ничто не смогло нас разлучить.

Меня накрыло резко.

Мир рассыпался золотым светом, жаром, его именем на моих губах, ощущением его рук, удерживающих меня так крепко, будто он никогда больше не собирался отпускать.

Каэлар сорвался следом, уткнувшись лбом мне в плечо, и драконье пламя вокруг нас вспыхнуло так ярко, что на мгновение осветило всю комнату.

А потом остались только сбившееся дыхание, переплетённые пальцы, жар медленно затихающей магии под кожей и ощущение абсолютной, пугающей правильности в том, как мы открывались друг для друга сегодня ночью.

Как будто весь мир с самого начала вёл именно к этому мгновению — и просто ждал, пока мы решимся прийти.

42. Лириэль

Сквозь тонкие занавески медленно просачивался бледный утренний свет. Он ложился на деревянный пол, на разбросанную у кровати одежду, на смятые простыни, всё ещё хранившие тепло и запах прошедшей ночи.

Каэлар лежал рядом, крепко прижимая меня к себе, и даже во сне в этом движении ощущалось что-то почти болезненно собственническое. Тяжёлая рука снова покоилась на моей талии, дыхание нежно касалось виска.

Я осторожно подняла голову, рассматривая его лицо в мягком утреннем свете.

После ранения Каэлар изменился. Не ослабел — сама мысль об этом казалась нелепой. Просто исчезло постоянное напряжение дракона, привыкшего жить в ожидании удара. Сейчас в его чертах появилась непривычная спокойная усталость, и от этого внутри поднималось что-то слишком нежное, почти пугающее своей глубиной.

Я не заметила, как коснулась пальцами его груди, задерживаясь там, где под кожей ещё оставались тонкие следы недавних ран.

Каэлар резко вдохнул и крепче сжал ладонь на моей талии.

И в ту же секунду его реакция прошла сквозь меня горячей волной.

Я замерла.

Это ощущение не принадлежало мне.

Связь между нами изменилась. Теперь я чувствовала не только магию, но и его эмоции: сонное тепло, удовольствие от моего прикосновения, тихое облегчение, настолько глубокое, что оно отзывалось уже внутри меня самой.

Не открывая глаз, Каэлар сильнее притянул меня к себе.

— Если ты продолжишь так смотреть, — хрипло произнёс он, — мы точно никуда не улетим.

Я невольно улыбнулась.

— Ты вообще спал?

— Пытался.

Он открыл глаза и несколько секунд просто разглядывал меня — спокойно, внимательно, слишком открыто для мужчины, который ещё совсем недавно не подпускал к себе никого. Раньше между нами всегда оставалась дистанция: осторожность, упрямство, недосказанность. После этой ночи всё исчезло так окончательно, что временами становилось страшно.

Теперь я чувствовала его так ясно, будто часть его сердца действительно билась внутри меня.

И по тому, как потемнел взгляд Каэлара, понимала: он ощущает то же самое.

— Это нечестно, — ворчливо пробормотала я.

— Что именно?

— Ты прекрасно знаешь, что со мной делаешь.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Лириэль, поверь, мне сейчас ничуть не легче.

По нашей связи тут же прокатилась медленная волна жара, откровенная настолько, что стало трудно дышать.

Каэлар почувствовал мою реакцию мгновенно.

Конечно, почувствовал.

Его ладонь медленно скользнула вдоль основания крыльев, и тело тут же предательски откликнулось на это движение.

Я тихо выдохнула.

— Ты специально?

— Даже не стараюсь.

В его голосе прозвучала хриплая насмешка, под которой слишком ясно ощущалось напряжение мужчины, с трудом удерживающего остатки самоконтроля.

Я провела ладонью вдоль его шеи, зарываясь пальцами в тёмные волосы, и Каэлар прикрыл глаза так резко, будто это прикосновение оказалось опаснее любого поцелуя.

Магия вспыхнула сразу.

Тёмное драконье пламя лениво скользнуло по коже, обвивая шею, ключицы, внутреннюю сторону бёдер. Золотистые искры моей силы рассыпались в воздухе мягким светом, смешиваясь с его магией, и комната мгновенно стала тесной от жара и близости.

— Нам нужно собираться, — выдохнула я, уже понимая, насколько неубедительно это звучит.

— Нужно, — согласился Каэлар.

А потом притянул меня к себе и просто поцеловал.

Медленно. Глубоко. Так, будто до сих пор пытался убедиться, что я действительно рядом.

Я почувствовала тепло его губ, тяжесть ладони чуть ниже поясницы, горячее дыхание между поцелуями, и по связи между нами прокатилась общая волна желания — уже почти неделимая.

Теперь каждое прикосновение ощущалось слишком остро.

Каэлар медленно провёл ладонью вдоль моего бедра, и я невольно прижалась к нему ближе, чувствуя, как остатки самообладания начинают рассыпаться.

Он тяжело выдохнул мне в губы и прижался лбом к моему лбу, пытаясь вернуть себе контроль.

Получалось плохо.

— Лириэль, — хрипло произнёс он, — если ты продолжишь так на меня реагировать, мы действительно не выйдем из этого дома до вечера.

Я тихо рассмеялась, всё ещё дрожа от его прикосновений.

— Какая трагедия.

Каэлар закрыл глаза и едва заметно покачал головой, словно я только что сделала что-то по-настоящему жестокое.

Собираться оказалось неожиданно трудно.

Не потому, что вещей было много. Просто теперь всё вокруг выглядело частью другой жизни.

На полках стояли флаконы с засушенными травами, старые кристаллы с записями по зельям, связки лесных амулетов, которые я когда-то плела долгими вечерами у огня. У окна висели маленькие стеклянные колокольчики, ловившие ветер и наполнявшие дом тихим перезвоном. Раньше всё это казалось целым миром.

Теперь — просто вещами, которые остаются.

Я складывала в дорожную сумку травы и зелья, когда внезапно почувствовала за спиной знакомую волну жара ещё до того, как Каэлар подошёл ближе.

Пальцы резко дрогнули на ремешке.

— Ты меня отвлекаешь, — пробормотала я, не оборачиваясь.

— Каким образом?

Его голос прозвучал совсем рядом.

Я медленно выдохнула.

— Тем, что стоишь так близко и мешаешь сосредоточиться.

Несколько секунд Каэлар молчал.

Потом осторожно убрал волосы с моей шеи.

Одно лёгкое прикосновение — и по телу тут же прошла дрожь.

Я судорожно вцепилась пальцами в край полки.

Каэлар тихо выругался сквозь зубы. Потому что почувствовал это тоже.

— Это начинает становиться проблемой, — хрипло заметил он.

В его взгляде больше не осталось привычной сдержанности. Только желание, от которого по нашей связи снова прокатилась горячая волна.

Он резко притянул меня к себе прежде, чем я успела ответить.

Поцелуй получился жадным почти сразу.

Я остро почувствовала, как ладонь принца скользнула ниже моей талии, прижимая ближе, и резко вцепилась пальцами в его плечи, уже плохо понимая, зачем мы вообще пытаемся куда-то улететь.

Кажется, Каэлар думал о том же.

Потому что через несколько секунд он всё-таки отстранился, тяжело дыша, и долго смотрел на меня так, будто ещё немного — и все разговоры о дороге потеряют смысл.

— Нам действительно нужно возвращаться, — с сожалением произнёс он.

Я кивнула, всё ещё не в силах восстановить дыхание.

— Знаю.

Но даже после этого он снова коротко поцеловал меня, словно иначе уже не мог.

Завтрак получился тихим и странно домашним.

Мы сидели на веранде друг напротив друга, слушая шум леса и далёкое журчание ручья. Между кружками поднимался тонкий пар от горячего настоя, а утренний ветер лениво шевелил скатерть.

Некоторое время Каэлар молчал, задумчиво наблюдая за мной.

Потом негромко спросил:

— Тебе нужно с кем-нибудь попрощаться?

Вопрос застал меня врасплох. Я опустила взгляд в кружку.

— Особенно не с кем.

Каэлар не торопил. Просто ждал. И именно поэтому я всё-таки продолжила:

— Моих родителей убили, когда я была ребёнком. Серафина отправила их на задание, с которого они не вернулись.

Я мгновенно ощутила холодную вспышку ярости с его стороны. Тихой. Очень опасной.

Медленно подняла глаза и встретилась с резко потемневшим взглядом Каэлара.

— Потом рядом появился Арион, — продолжила после короткой паузы. — Долгое время он был единственным существом, которого я считала семьёй.

Каэлар медленно кивнул.

Без ревности. Без лишних вопросов. Только с пристальным вниманием, от которого вдруг стало трудно дышать.

— А сейчас? — спросил он глухо.

Я посмотрела на него — на мужчину, чьи эмоции теперь ощущала почти как собственные, на дракона, рядом с которым моё сердце наконец переставало быть одиноким.

И ответ пришёл сам собой.

— Сейчас всё иначе.

Что-то в его взгляде смягчилось.

Каэлар потянулся через стол и осторожно коснулся моих пальцев.

— Тогда полетим домой вместе, — негромко сказал он.

Не как приказ. Как наше общее решение.

Я почувствовала, как внутри медленно разливается тёплое, спокойное облегчение, и невольно улыбнулась.

После этой ночи мы оба уже понимали: прежней жизни больше не существует.

Когда мы вышли из дома, взявшись за руки, утренний туман ещё стелился между деревьями, ветер шевелил ветви, а впереди уже виднелся знакомый силуэт.

Мирельва ждала нас у тропы.

43. Лириэль

Мирельва ждала нас у тропы в холодной утренней тишине, и в бледном свете солнца казалась не живым существом, а феей самого леса — такой же древней, молчаливой и непостижимой. Она стояла неподвижно, опираясь на резной посох, и только внимательный взгляд, скользнувший по нашим сцепленным рукам, выдавал, что наше появление не стало для неё неожиданностью. На её лице не появилось ни улыбки, ни удивления.

Я почувствовала, как пальцы Каэлара чуть сильнее сжали мою ладонь — почти неосознанно, словно теперь ему постоянно требовалось убеждаться, что я действительно рядом. По нашей связи прокатилась тёплая волна, глубокая и тяжёлая, как дыхание большого зверя, и мне пришлось медленно вдохнуть, чтобы не выдать, насколько остро я продолжаю ощущать его даже сейчас.

Мирельва заметила это мгновенно.

— Связь раскрылась полностью, — произнесла она наконец, и её низкий спокойный голос почти растворился в шуме ветра среди ветвей.

Я нахмурилась, невольно придвигаясь к Каэлару ближе.

— Что это значит?

Древняя фея перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на усталое сочувствие.

— Теперь вы будете чувствовать друг друга гораздо сильнее, чем раньше. Не только магию. Эмоции, страх, боль, желание. Со временем связь станет глубже, а разделять собственные чувства и чужие будет всё труднее.

Последние слова прозвучали ровно, без попытки напугать, но у меня всё равно перехватило дыхание.

Я уже ощущала это с самого утра — жар его взгляда ещё до прикосновений, вспышки желания и напряжения, возникавшие всякий раз, когда Каэлар оказывался слишком близко. И хуже всего было то, что теперь от него невозможно стало спрятаться даже внутри самой себя.

Я уловила короткую вспышку настороженности с его стороны прежде, чем он успел скрыть её за привычным спокойствием.

Мирельва медленно кивнула, ожидая именно такой реакции.

— Не бойся этой связи, дракон, — тихо произнесла древняя фея. — Опасна не она сама. Опасны те, кто пытается превратить её в оружие.

Каэлар чуть прищурился.

— Поэтому вы скрыли лес?

— Нет, — спокойно ответила Мирельва. — Лес закрылся сам.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только шумом ветра в кронах. Потом Мирельва достала из складок плаща тонкий серебряный амулет с тёмным камнем внутри. По его поверхности тянулись едва заметные прожилки зелёного света, напоминавшие лесные тропы, увиденные с высоты.

— Возьми.

Каэлар принял амулет без лишних вопросов, внимательно рассматривая древние символы на металле.

— Он позволит видеть дорогу сквозь иллюзии, — пояснила Мирельва. — Без него лес больше не впустит тебя.

Каэлар поднял взгляд.

— А остальных драконов?

— Для них путь закрыт.

На этот раз её голос прозвучал жёстче.

— Истинные пары слишком долго становились причиной войн, сделок и чужой жадности. Феи пытались управлять этой магией. Драконы — удержать её под контролем. В итоге погибали и те и другие.

Я почувствовала, как рядом напрягся Каэлар. Со стороны это почти невозможно было заметить, но связь между нами уже не позволяла скрывать подобные вещи. Внутри него медленно поднималась холодная ярость. Не вспышка — нечто гораздо более опасное.

— Значит, мы последние? — тихо спросила я.

Мирельва перевела взгляд на меня.

— Нет. Просто первые за долгое время, кому позволили выбрать друг друга самостоятельно.

От этих слов внутри что-то болезненно дрогнуло, и мне пришлось отвернуться к лесу.

Только сейчас я до конца поняла, насколько редким было то, что происходило между нами.

Тем временем Мирельва достала ещё один предмет — тонкую золотую цепочку с янтарным камнем, внутри которого мягко мерцал тёплый свет. Стоило мне коснуться кулона, как магия сразу отозвалась — древняя, глубокая, почти живая.

— А это тебе, Лириэль.

Я подняла глаза.

— Для чего?

Мирельва ответила не сразу. Сначала внимательно посмотрела на Каэлара, потом снова на меня.

— Хрупкое тело феи не всегда способно выдержать ребёнка дракона. Этот артефакт поможет сохранить жизнь и тебе, и малышу, когда придёт время.

Я почувствовала, как Каэлар рядом замер.

А потом по связи ударила волна такой силы, что дыхание сорвалось само собой.

Это был не страх и даже не удивление. Скорее внезапное осознание будущего, которое вдруг перестало казаться невозможным. Почти болезненно живое, как огонь, прикоснувшийся к коже.

На мгновение я увидела это почти его глазами: тёплый свет в высоких окнах дворца, маленькую ладонь с золотистыми искрами магии, детский смех, смешанный с рокочущим драконьим урчанием. И себя рядом с ним.

От этого внутри стало так горячо, что пришлось крепче сжать кулон в пальцах.

Мирельва сделала вид, что ничего не заметила. Лишь спокойно продолжила:

— И ещё одно. После коронации мирный договор между нашими народами должен быть продлён.

Я сразу почувствовала, как внутри Каэлара возвращается привычная холодная собранность будущего короля.

— Он будет продлён, — ровно пообещал принц.

— Проследи за этим лично, — сказала Мирельва. — Слишком многие заинтересованы в новой войне.

Каэлар молча кивнул. Мирельва долго смотрела на него, проверяя что-то, известное только ей одной, а затем медленно улыбнулась — первый раз за весь разговор. Мы попрощались, и она бесшумно ушла в чащу, опираясь на посох.

Я бросила последний взгляд на дом: старую веранду, заросшую диким виноградом, стеклянные колокольчики у окна, тёплый свет за занавесками.

Теперь всё выглядело иначе. Не чужим — просто оставшимся позади.

Каэлар подошёл ближе и молча обнял меня за плечи. Тепло его рук сразу разлилось под кожей — спокойное, надёжное, — и вместе с ним пришла странная уверенность, которой раньше никогда не было.

— Готова? — тихо спросил он.

Я ещё раз посмотрела на поляну среди деревьев, на место, которое столько лет скрывало меня от мира, и неожиданно ясно поняла, что больше не хочу прятаться.

— Да.

Каэлар шагнул вперёд, и воздух вокруг него мгновенно изменился.

Драконья магия поднялась тяжёлой волной, тёмное пламя скользнуло по земле, ветер ударил в стороны, а в следующую секунду мужской силуэт начал стремительно меняться.

Теперь связь между нами оставалась полностью открытой. Я почувствовала трансформацию вместе с ним — древнюю силу, проходящую сквозь кости и кровь, свободу существа, которое никогда не принадлежало человеческому миру до конца.

Огромный чёрный дракон выпрямился среди деревьев, и солнечный свет медленно скользнул по обсидиановой чешуе.

У меня перехватило дыхание.

Я вдруг с предельной ясностью осознала, что это мой дракон.

Эта мысль возникла так спокойно и естественно, будто всегда жила где-то внутри меня — просто ждала, пока я решусь её признать.

Каэлар опустил голову ниже, позволяя коснуться ладонью тёплой чешуи, и в то же мгновение его голос прозвучал прямо у меня в сознании:

«Лириэль».

По телу снова прошла дрожь.

Я зажмурилась лишь на секунду, удерживая это ощущение, потом ухватилась за выступ у основания крыла и забралась ему на спину. Каэлар дождался, пока я устроюсь удобнее, и только после этого медленно расправил крылья — огромные, тяжёлые, заслоняющие половину неба.

Ветер ударил в лицо в тот миг, когда дракон оттолкнулся от земли.

Лес начал стремительно уходить вниз.

Впервые в жизни я летела туда, где действительно была нужна.

Эпилог. Каэлар

Церемониальная процессия медленно двигалась через главную площадь Валкариона к древнему драконьему храму, и весь город замер в ожидании перемен, которые уже невозможно было остановить. Над мраморными башнями тяжело колыхались королевские знамёна, солнечный свет скользил по золоту балконов и доспехам стражи, а вдоль широкой дороги плотной стеной стояли люди, драконы, придворные и послы, съехавшиеся со всего континента, чтобы увидеть церемонию, о которой уже говорили как о событии, способном изменить равновесие между народами.

Я почти не замечал никого вокруг, потому что рядом шла Лириэль, и после волшебного леса её присутствие ощущалось острее окружающего мира. Связь между нами раскрылась настолько глубоко, что временами это почти пугало: я чувствовал скрытое напряжение под её внешним спокойствием, едва уловимые вспышки эмоций, возникавшие раньше, чем она успевала их осознать, и вместе с этим — собственную реакцию на каждое её движение, на каждый вдох, на тихий шелест ткани, скользящей вдоль длинных ног.

Тёмные волосы Лириэль мягко струились по тонким плечам, хрупкие обсидиановые крылья мерцали приглушённым фиолетовым светом, а аметистовые глаза казались ослепительно яркими и слишком живыми для обычного существа. В её красоте не было ничего привычно нежного или безопасного; она притягивала почти болезненно, как пламя, к которому невозможно не тянуться, даже понимая, что оно способно оставить ожог.

И окружающие реагировали именно так.

Драконицы провожали Лириэль тяжёлыми взглядами, в которых восхищение смешивалось с плохо скрываемым напряжением. Драконы смотрели иначе: некоторые совсем забывали о приличиях, задерживая на ней слишком долгие взгляды, и в этих лицах читалось не просто желание, а ошеломлённое узнавание чего-то невозможного, словно перед ними внезапно ожила древняя сказка, в которую они сами давно перестали верить.

Холодное раздражение поднялось внутри — естественное и спокойное, как дыхание.

Моя фея.

Это ощущение возникло без усилий, как нечто давно решённое самой судьбой.

В тот же миг эмоции Лириэль резко изменились, и я сразу проследил направление её взгляда.

Яра.

Северная принцесса стояла среди делегации Альтахейма с привычной безупречной собранностью женщины, слишком хорошо умеющей скрывать настоящие мысли. Со стороны она выглядела как будущая королева. Только не моя.

Я почувствовал, как Лириэль едва заметно сбилась с шага. Никто бы не обратил на это внимания, но связь между нами уже не позволяла скрывать подобные вещи. Её пальцы крепче сжали мою ладонь, и вместе с этим по нашей связи прокатилась болезненная вспышка ревности, смешанная с тревогой и памятью о будущем, которое когда-то показала ей сфера судьбы.

О мире, где рядом со мной стояла не она.

— Почему здесь Яра? — тихо спросила Лириэль, не сводя взгляда с драконьей принцессы.

Я не стал делать вид, что не понимаю причины этого вопроса.

— Потому что имеет право присутствовать на церемонии, — спокойно ответил я.

Фея резко повернулась ко мне, и её раздражение тут же отозвалось внутри меня горячей волной. Я невольно усмехнулся, потому что даже ревность удивительно ей шла. Склонившись чуть ближе, мягко провёл большим пальцем по её ладони, стараясь успокоить не словами, а самим прикосновением.

— Между мной и Ярой никогда не было ничего, кроме политической договорённости, Лириэль.

Я почувствовал, как внутри неё напряжение всё ещё сопротивляется услышанному, цепляясь за воспоминание о тех вариантах будущего. Дело было не в недоверии ко мне — связь между нами давно не оставляла места для лжи, — просто некоторые страхи не исчезают мгновенно только потому, что им нашли объяснение.

— Тогда почему она здесь сейчас?

— Из-за моего брата.

На этот раз удивление Лириэль оказалось настолько искренним, что я почти физически ощутил, как ревность вытесняется растерянностью.

— У тебя есть брат?

— Как выяснилось, есть.

Я почувствовал новый поток вопросов ещё прежде, чем она успела заговорить, и продолжил:

— Во время расследования взрыва в подземелье советники подняли архивы королевской линии. Тогда и выяснилось, что хранитель кристаллотеки — внебрачный сын моего отца.

Лириэль нахмурилась.

— Тот самый, которого обвиняли в покушении?

— Да. После того как стало известно о способностях Серафины влиять на разум, я приказал проверить всё заново. Выяснилось, что часть его поступков происходила под её воздействием, поэтому обвинения сняли.

Некоторое время Лириэль молчала, обдумывая услышанное, а затем снова посмотрела на Яру. Теперь в её эмоциях уже не осталось прежней болезненной ревности — только тихая задумчивость и странная печаль, мгновенно отозвавшаяся во мне.

— Значит, теперь она станет частью твоей семьи?

— Если переговоры завершатся успешно.

По нашей связи прокатилась горечь.

— Печально, когда кто-то соглашается на брак без любви.

Я посмотрел на неё внимательнее — на фею, рядом с которой сама мысль о холодном союзе теперь казалась чем-то неправильным и пустым.

— Моему брату это подойдёт, — спокойно произнёс я. — Он ненавидит всё, что связано с чувствами.

Лириэль не ответила, но её эмоции стали тяжелее, и это непонимание неожиданно вызвало внутри меня почти болезненную нежность. Она была создана для любви — даже чужой боли не могла не чувствовать.

Прежде чем разговор успел продолжиться, мы подошли к храму.

Древнее святилище возвышалось над городом, вырезанное прямо в чёрной скале, и воздух вокруг был пропитан настолько старой магией, что она ощущалась почти физически. Внутри царил полумрак; высокие колонны уходили вверх, растворяясь под сводами, по каменным стенам тянулись светящиеся руны, а в центре зала стояла чаша из тёмного металла, под поверхностью которого медленно пульсировал золотой свет, словно внутри текло расплавленное солнце.

Главный жрец долго смотрел на нас, прежде чем заговорить.

— Истинные пары почти исчезли, — произнёс он негромко. — Когда-то этот ритуал был обычным. Теперь он стал легендой, в которую многие перестали верить.

Его взгляд задержался на Лириэль чуть дольше.

— Но древняя магия всё ещё помнит их.

Служитель подал нам тонкий ритуальный клинок.

Я первым провёл лезвием по запястью, почти не почувствовав боли. Лириэль повторила движение следом, и в тот миг, когда наши руки соединились над чашей, пространство вокруг изменилось.

Капли крови упали одновременно.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем чаша издала низкий вибрирующий звук, от которого по каменному полу прошла едва заметная дрожь. По её поверхности медленно поползла тонкая золотая трещина, и в храме стало так тихо, что я почувствовал, как у Лириэль сбилось дыхание.

Магия внутри чаши вспыхнула ослепительным светом, но вместо того чтобы остаться внутри ритуального сосуда, вырвалась наружу. Золотое пламя стремительно поднялось и обвило наши руки, а вместе с ним связь между нами раскрылась ещё глубже — ударила сквозь меня таким потоком эмоций, что на мгновение стало невозможно различить, где заканчиваются её чувства и начинаются мои.

Волнение Лириэль, страх перед силой происходящего, любовь, растерянность и почти болезненное счастье смешались с моими эмоциями в единый поток, от которого внутри разом рухнули последние стены. Я никогда прежде не чувствовал никого настолько ясно и полно, и это ощущение оказалось одновременно пугающим и мучительно правильным.

По залу прокатился потрясённый шёпот.

Несколько служителей отступили, а главный жрец смотрел на треснувшую чашу так, словно видел невозможное. Затем медленно опустился перед нами на одно колено.

— Ритуал завершён, — хрипло произнёс жрец.

Золотой свет продолжал течь по трещине, мягко пульсируя внутри металла.

— Но не нами.

Я почувствовал растерянность Лириэль ещё прежде, чем она успела осмыслить услышанное.

Хранитель поднял взгляд.

— Истинная связь стоит выше драконьих законов и древних обрядов. Чаша не смогла заключить ваш союз, потому что он уже существует.

Тишина в храме стала почти осязаемой.

— Вы пришли сюда не для того, чтобы стать мужем и женой, — продолжил служитель. — Лишь для того, чтобы мир это признал.

И в этот момент связь между нами вспыхнула с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Остро ощущал Лириэль целиком — её потрясение, любовь, тихое счастье, настолько глубокое, что оно отзывалось уже внутри меня самого, — и вместе с этим вдруг понял простую вещь: все войны, интриги, борьба за трон, страх потерять власть или собственную жизнь казались мне важными только потому, что я никогда прежде не знал, каково это — наконец перестать быть одному.

Я медленно переплёл свои пальцы с её, чувствуя, как золотой свет всё ещё пульсирует между нашими ладонями.

Впервые за долгие годы будущее перестало казаться бесконечной битвой.

Рядом с этой женщиной мир больше не выглядел местом, где нужно любой ценой побеждать или что-то доказывать.

Рядом с ней мне впервые хотелось просто жить.