Невеста на откуп

Пролог

Неужели меня действительно убьют? Нет, они не могут это сделать! Я все-таки дочь герцога!

«Незаконнорожденная», – тихо выдал внутренний голос.

Лишняя.

Ненужная.

Липовая невеста, которая никогда не станет женой.

Истинная причина того, зачем меня на самом деле привезли в другую страну, оказалась тем недостающим фрагментом, который расставил все по местам. Непонятные до этого поступки отца, его разговоры, перешептывания за моей спиной – всему этому нашлось объяснение. Нет, не женой Ллойда или Канлира мне предстояло стать у горцев, а жертвой.

Словно во сне я поднялась на второй этаж в свою маленькую комнату в придорожной гостинице. Я будто оглохла и ослепла, придавленная пониманием интриги, которую задумал герцог. Какая-то часть меня не верила в то, что можно так расчетливо и хладнокровно послать свою дочь на убой. И, тем не менее, факты говорили об обратном. Казалось, отец предугадал и спланировал все. Мне оставалось только… что? Сложить руки и дожидаться своей участи?

Ну, уж нет! Я найду выход. Пусть кажется, что его не существует. Найду. Смогу, сумею. Только нужно хорошо подумать…

Часть 1. Глава 1. Посыльный от герцога

За два месяца до этого…

Первое, что я увидела, возвратившись из леса с полной корзиной ароматной земляники, – толпу селян возле моего дома. Дыхание перехватило от волнения. Неужели бабушке стало плохо? Или что-то с братом? Я ускорила шаги, и корзина зацепилась за сарафан, но мне это ничуть не мешало.

– Что случилось? – почему-то шепотом спросила я, обращаясь сразу ко всем.

– Да вот она! – услышала я громкий голос Донда, нашего старосты. – Стана, ну-ка подь суды. Расступитесь все.

Многочисленные соседи потеснились, и я, наконец, увидела причину столпотворения. Сначала мой взгляд уперся в узкую, вытянутую морду чистокровного харисийца. Породистый жеребец, стоивший как треть нашей деревни, с философским спокойствием стоял возле старого покосившегося плетня и свысока поглядывал на сельских жителей.

На фоне тонконогого высокого коня, я не сразу заметила всадника, стоящего у седельных сумок вполоборота ко мне. Когда же я перевела на него взгляд, то и вовсе забыла, как дышать. На мгновение показалось, будто я попала в детство и стою не возле покосившегося забора, а в герцогской конюшне. И господин Алан, такой же, каким я видела его в последний раз (строгий, худощавый, с короткой бородкой, заплетенной в тонкую косицу), достает что-то из притороченных к седлу сумок. Даже одет очень похоже: зауженные штаны, высокие сапоги со шпорами, легкая светлая рубаха и коричневый жилет, на лацканах которого переливаются вышитые особыми золотыми нитками уголки. Такие знаки отличия могли носить только доверенные посыльные дворян.

– Вот, пожалуйста, мы, если нужно, все сделаем, подберем любую девку для работы в особняке, али для еще чего, – бубнил староста, пока владелец редкого жеребца застегивал седельную суму.

– Спасибо, вы уже напомогались, – голос Алана, казалось, заморозил бы ядреную терновую наливку, – Его Светлость прислал письмо и приказал доставить именно её, а не другую девку.

Алан, развернувшись ко мне лицом, вздернул подбородок и посмотрел в глаза. Нет, первое впечатление было ошибочным. Прошедшие годы отпечатались на лице доверенного слуги герцога: морщины избороздили лоб, собрались в складки возле глаз и губ, и только взгляд остался прежним – строгим и проницательным.

– Так мы – люди тёмные, не разумеем, нам надо понятней… ­– продолжал оправдываться староста, а до меня, наконец, дошел смысл.

Герцог, получается, приказывал доставить в поместье меня, а ушлый Донд подсуетился и направил кого-то еще. Не сложно понять кого. Линку – свою внучку, которая якобы уехала помогать тетке в соседнее село.

– Стана, ­– тихо обратился ко мне главный посыльный, и староста сразу умолк, – собирайся, Его Светлость, герцог Ранский, приказал тебе явиться в усадьбу.

– Не имею возможности, господин Алан, – книксен с корзиной в руках вышел нелепо, но хотя бы сарафан отцепился. На лице полуулыбка, а в глазах в равных пропорциях служебное рвение и наивность.

– Что? Это еще почему?

Казалось, все присутствующие затаили дыхание.

– Не могу явиться на службу к герцогу, ибо это будет нарушением «Уклада о призыве». У меня есть один несовершеннолетний родственник, о котором некому больше заботиться. Моя бабушка стара и немощна, она едва в состоянии обслуживать себя, малолетнего брата ей не потянуть, а я – единственный трудоспособный член семьи, – тараторила я, – мой дядюшка отказался от нас, оформив…

– «Уклад о призыве» действует только на военнослужащих.

– Конкретно там сказано «призывающийся на службу», нигде не упоминается, что это должна быть военная служба.

– Интересная трактовка, – протянул Алан, – ну что ж, если мне не изменяет память, в таком случае можно финансово поддержать недееспособных родственников.

Герцогский посыльный шагнул ко мне и вложил в мою руку звякнувший мешочек.

– Этого, думаю, будет достаточно. Собирайся, Станислава!

Что господин Алан умел делать хорошо, так это показать тоном, что больше он уступать не намерен.

– Мне нужно немного времени, – хрипло выдохнула я, ощущая в ладони тяжесть кошеля.

Я совсем не ожидала денег, сопротивлялась по привычке, ведь возвращаться в поместье к герцогу не хотелось. Конечно, пришлось бы поехать в любом случае, приказ герцога – это не заигрывания дебелого сына мельничихи: так просто не отвертишься.

На деревянных ногах я зашагала к дому, собирая спиной удивленные и завистливые взгляды селян. Знали б они чему завидовать. В поместье герцога на меня смотрели, как на грязь, и пинали вдвое больше других детей.

Закрывшаяся за спиной дубовая дверь, скрипнув, отрезала взоры и зарождающийся шепоток.

Ко мне сразу шагнула бабушка:

– Что же ты, внученька! Это же герцог! Кто он, и кто мы, а ты показываешь свой характер, гордыню свою выпячиваешь! – увещевала она, пока я ставила на лавку корзину и садилась за стол. – Он же не просто герцог, он отец тебе, внученька, ты сразу должна делать, что он говорит!

– Хватит! – резко оборвала я словоизлияния бабушки, и она обижено замолкла.

– Хватит, – повторила я уже мягче, – что могла, я для вас сделала.

Завязки на мешочке развязались быстро, показав сверкнувшее золотом и серебром нутро кошелька.

– Пресвятой Творец! – выдохнула бабушка, схватившись за сердце. – Последний раз столько денег я видела давным-давно.

Одиннадцать золотых монет, двадцать серебряных и всего пять медяков! И до войны это было огромное состояние для деревенских, что уж говорить о теперешних временах.

– Вот, вам и угля закупить хватит, и зерна, и всего остального, и крышу подлатать, и печь переложить.

Бабушка кивала, подтверждая мои слова. Взглянув на неё, я поняла, что бабуля вот-вот заплачет, поэтому решила переключить её внимание на другое:

– Мне же собираться надо! Пироги вчерашние остались? Заверни мне в тряпицу и перекусить еще что-нибудь положи. Господин Алан ждать не любит.

Я заметалась по домику, пытаясь определить, что нужно взять с собой. Мысль потянуть время, собрать сундуки и выторговывать себе повозку я отмела сразу. Алан и так дал больше, чем я рассчитывала, затевая все это представление. Почему, кстати, так много? Видно, я действительно нужна своему папашке, раз он посылает за мной, да не кого-нибудь, а одного из своих доверенных людей.

До поместья герцога два дня на лошади, значит, надо взять не только смену белья и пару платьев, но и что-то, чтобы перекусить в пути. Полагаю, ночевать мы будем в трактире «У трех сосен». Раз к боку харисийца не приторочено ни теплого плаща, ни одеяла, то спать в поле или в лесу посыльный не планирует.

Я быстро скинула сарафан, моментально натянув штаны и длинную рубашку, подпоясалась ремнем с ножнами, обувь тоже пришлось сменить на крепкие ботинки. Так, теперь фляга. Кстати, где она?

– Бабушка, а где фляга?

– Так Иржи сегодня на выпас пошел, взял её с собой.

– А мне как же?

– Возьми маленький котелок, внутрь бурдючок входит. Там на кружку водицы всего, но тебе хватит.

Мой котелок – это моя гордость. Его сделал сын кузнеца по моему заказу. А потом я сшила на котелочек чехол из толстой кожи, чтобы носить на дальний выпас в котомке, не боясь запачкать её сажей.

Через десять минут я была уже полностью готова, только ехать в поместье совсем не хотелось. С Иржи так и не попрощалась, а теперь и вовсе не понятно, когда увижусь с братом.

– Вот, возьми, – бабушка надела мне на шею маленький шелковый мешочек на веревочке, – на удачу. Там цветки семи трав.

Я расцеловала в обе щеки бабушку, тут же пустившую слезу.

– Хватит, бабуль! Может, ненадолго я туда еду. А если вдруг задержусь, буду письма передавать с Тотом или с Найной-мельничихою. Слышишь? Все хорошо будет!

– Не спокойно на сердце что-то, – тяжко вздохнула бабушка, – ты свой характер строптивый не показывай, да и ум не выпячивай. Помни, скромность и добродетель – лучшие достоинства девушки.

– Ба, ну какая из меня скромница? – улыбнулась я. – Это пусть Алька из себя скромную строит – у неё талант! А мне до Альки как до Сальнийских гор.

Бабушка тоже улыбнулась, вспомнив дочку нашего соседа. Юную оторву и хулиганку для своих друзей и доверенных лиц, но скромную и послушную девицу для тех, кому она не доверяла. Переход от тихой скромницы до озорной бестии и обратно был мгновенным и всеобъемлющим. У Альки менялось все: походка, осанка, жесты и манера речи – она становилась буквально другим человеком.

– Да и прежде чем изображать скромницу, – продолжила я, – надо сначала понять, зачем незаконнорожденная дочь вдруг понадобилась Его Светлости. Столько лет не нужна была, а тут вдруг господина Алана прислал с наказом. Зачем?

– Он – отец, а ты все же кровиночка его, – шмыгнула носом бабушка. – Бывает, мужчины к старости осознают, что лишь в детях останутся они на белом свете. Эх…

– Его Светлости всего сорок два, и он – маг, какая старость? Да и законнорожденных детей у него четверо!

– Ну, может, заболел герцог наш и лежит на смертном одре, вот и призывает всех своих отпрысков… – таким же тоном бабушка рассказывала Иржи о подвигах богатырей.

– Ага, чтобы наследство всем раздать честь по чести, да наказ строгий отцовский дать! – с сарказмом перебила я. – Ба, сказки – это одно, а жизнь – другое, уж кто, как не ты, должна бы это понимать.

Бабушка сначала поджала губы, а потом, наконец, заключила:

– Не знаю я, зачем ты ему запонадобилась, но, бывает, в зрелом возрасте вспоминаешь прежнюю жизнь, прежнюю любовь и хочется кого-то увидеть, чтобы вспомнить то время.

Мы помолчали немного, расставаться не хотелось. Я оглядывала старый домик, вбирая в себя тепло и уют, сохраняя в памяти шероховатые, потемневшие от времени стены, недавно побеленную печь, застиранные занавески на окнах и на входе в закуток. Когда я сюда вернусь?

– Ну, все, иди, – напутствовала бабушка, еще раз обняв.

– Ба, – я обернулась в сенях, – ты про деньги никому не говори. Скажи, что господин Алан медяшек дал и серебра немного.

– Ты меня не учи, я в этой деревне много лет уже живу, поболе твоего знаю.

Я уверенно толкнула дверь и вышла на улицу. Толпа еще не разошлась, и, вероятно, односельчане перемывали мне кости, потому как моё появление резко оборвало разговоры. Алана с Дондом рядом не было, и жеребец из конюшен герцога тоже пропал. Куда ушел староста с Аланом?

– Ты, смотрю, рада-то, Станка. Переезжаешь в замковые хоромы, и денег себе на платья выбила. Небось, думаешь, как на шелковых простынях валяться будешь? Да? – едко спросила Верина, вторая внучка старосты и первая красавица деревни.

Связываться с ней не хотелось, и в ответ ничего не придумывалось, поэтому я пропустила замечание мимо ушей. Конечно, Алан все равно пришел бы за мной, но возвращаться в избу или ждать здесь в присутствии этой гарпии не хотелось.

– Да вы посмотрите на неё, – повысила голос Верина, – настолько зазналась, что уже не хочет со всеми нами разговаривать. Моську свою от нашего обчества воротит.

Захотелось сбежать от сварливой девки или предложить ей сцедить яд для деревенской знахарки, но тут я вспомнила бабушкину сказку и меня осенило.

– Зря ты так, Верина, – сказала я ей проникновенно, – сама понимаешь, что не просто так меня Его Светлость к себе затребовал, а потому что была причина…

И многозначительно замолчала, выдерживая паузу. «Обчество» мгновенно навострило уши.

– Да, причина и, к сожалению, невеселая, – продолжила я. – Заболел наш герцог и лежит на смертном одре. Когда-то давно обещал он моей матери, что позаботится о своей дочери и сделает все, что в его силах. Но обещание он не сдержал. Когда умерла моя мать, Его Светлость заболел, – в моем голосе сами собой прорезались интонации сказителя, – но ни лекари, ни маги не смогли вылечить его, а болезнь год от года становилась все заметней и тяжелее. А недавно пришел к нему прорицатель и сказал, что болеет Его Светлость потому, что не выполнил какое-то обязательство, и как сделает то, что должен, пройдет болезнь, как не было. Тогда и вспомнил герцог об обещании, и зовет меня к себе, чтобы излечиться.

Лицо Верины напоминало рыбью морду: и без того огромные глаза распахнулись еще больше, пухлогубый ротик несколько раз приоткрылся, но не издал ни звука.

Главное не расхохотаться. Чтобы скрыть предательски разъезжающиеся губы, я отвернулась от внучки старосты и, посмотрев по сторонам, спросила:

– Верина, а где господин Алан?

– Так, эта, ­– промямлила еще не совсем пришедшая в себя девушка, – деда пригласил его откушать у нас в избе.

– Спасибо! – поблагодарила я и сбежала от девицы.

На пыльной деревенской улице мне больше никто не встретился до самого подворья Донда. Когда я подходила к деревянным воротам, из них вышел староста. Он вывел оседланного мерина и недобро посмотрел на меня. Следом из ворот показался герцогский посыльный:

– Бери мерина, – приказал он, увидев меня, – и ступай на выход из села, я тебя догоню.

Донд сунул мне поводья и тихо пообещал:

– Не сбережешь животинку – пожалеешь. – И, повернувшись к Алану, суетливо продолжил: – Сейчас вашего жеребца приведут, господин. А вы тогда, как приедете-то, Его Светлости скажите…

Что должен сказать Алан, я и не услышала: мужчины свернули за дом.

Хорошо, что дорога из деревни в герцогскую усадьбу не проходила мимо моего дома, а то, боюсь, Верина начнет желать здоровья Его Светлости. Понятно, что это удивит господина Алана, и тот начнет задавать неудобные вопросы. Зря, наверное, я наплела деревенской красавице с три короба, но сделанного не вернуть.

В раздумьях я дошла до околицы, нашла удобный пенек и, опираясь на него, влезла на спину животинке. Кстати, как зовут мерина, я не помнила. То ли сапог, то ли ботинок, в общем, какая-то обувь, но, кажется, не валенок. Или все же валенок?

– Ты валенок или кто? – поинтересовалась я вслух, поправляя котомку.

– Валенком меня еще никто не называл.

Я икнула от неожиданности, но тут же опознала голос Алана.

– Это я вслух вспоминала имя мерина. Его зовут ботинок или валенок, или как-то так. Точно помню, что какая-то обувь.

– Оригинальное имя, – то ли одобрил, то ли осудил мой спутник. – Может, сапог?

Мерин не реагировал.

– Ботинок? – включилась я.

– Туфля? – предложил посыльный.

– Лапоть?

– Тапочек?

Мерин по-прежнему демонстрировал вселенское спокойствие, не отзываясь ни на одно имя. Мы переглянулись с Аланом и расхохотались.

Глава 2. Малфест

Норовистый харисиец перестал рваться вперед и подстроился под невысокую скорость животинки старосты, солнце поднялось в зенит, припекая плечи и голову, длинный лесной участок закончился, и теперь вокруг расстилалось разнотравье, а мы с Аланом все вспоминали обувь.

– Мокасин? – предложил мой спутник.

– Вряд ли наш Донт вообще знает, что это такое. Он не интересуется ничем, кроме родной деревни, а тем более обувью восточных кочевников*, – отвергла я.

________

*Похожая на мокасины обувь есть и в этом мире, но, конечно, не у индейцев.

________

– Тогда дерби?

– А это не знаю уже я.

– Это такие туфли с открытой шнуровкой, – пояснил слуга герцога.

– Сандалии были, долбленки тоже, галоши называли. Как же тебя зовут? – поинтересовалась я у мерина так, как будто он мог ответить.

Некоторое время прошло в молчании. Алан расслабился, и я уже было собиралась поинтересоваться причиной, по которой я еду к Его Светлости, но старший посыльный меня опередил:

– Между прочим, в «Укладе о призыве» дословно сказано следующее: «мужчина, призывающийся на службу», а ты явно не мужчина.

– А зачем тогда дали кошель? Да еще и так много?

– Понравилось, как ты себя держала. Но ты же понимаешь, что вела себя слишком дерзко? Его Светлость был бы недоволен таким поведением.

– И это замечательно! Может, тогда он отправит меня назад.

– Не отправит, даже и не думай об этом, – резко предостерег Алан, – только вот твое положение станет совсем уж незавидным. Герцогу Ранскому ничего не стоит надавить: и ты, и твои родственники – его подданные. В его власти наказать за неповиновение и дерзость, наказать не только тебя, Стана.

Я сглотнула, только представив, что может сотворить герцог с бабушкой и братом. Нет уж, подставлять родных я не буду.

– Что ему от меня нужно? – голос опять охрип.

– Этого я не могу тебе сообщить, но от своего плана Его Светлость не откажется, даже если придется связать тебя и возить с кляпом во рту. Надеюсь, ты осознала серьёзность ситуации?

От тона Алана между лопаток пробежал холодок, я передернула плечами:

– Да.

– Ну что ж, я рад, что мы достигли взаимопонимания, – кивнул мой спутник и как ни в чем не бывало продолжил, – часа через три найдем где-нибудь место и перекусим, а к вечеру будем в «Трех соснах».

***

До трактира добрались в сумерках. Владелец «Трех сосен» хорошо знал Алана, поэтому принял нас по высшему разряду. Едва добравшись до своей комнаты, я повалилась на кровать и мгновенно уснула.

На следующее утро, открыв глаза, я не сразу вспомнила, где нахожусь. Большая кровать, вместо сундука, на котором я спала дома, беленая простынь, высокий потолок, небольшой умывальник в уголке, незнакомые запахи и звуки из приоткрытых ставень – все было непривычно и незнакомо.

Почти целый день в седле не прошел для меня без последствий. Я умудрилась растереть себе зад и внутреннюю часть бедер. К сожалению, мази от мозолей взять не догадалась.

Приведя себя в порядок, спустилась на кухню и застала там кухарку. Тучная, еще не старая женщина накормила меня завтраком и даже выделила травок и место на плите, чтобы приготовить примочку от мозолей. Вскоре поднялся посыльный, и мы, не задерживаясь, выехали к поместью.

Наш путь пролегал мимо города Малфеста – центра Ранской провинции, и чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше людей встречали на дороге. В замок герцога можно было попасть, не заезжая в город, но Алан даже не посмотрел на дорогу, ведущую к поместью. Ну что ж, едем в Малфест. Возможно, там у слуги герцога какие-то дела.

Последний раз в Малфесте я была почти год назад, осенью, на традиционной Ярмарке Урожая. С того времени в городе ничего не изменилось: те же, стоящие в притирку друг к другу, дома с балконами, нависающими над тротуарами, пыльные, извилистые улицы, слабый запах гари и чего-то кислого, множество людей и горластые торговцы. Разве что, количество нищих и калек увеличилось, что совсем неудивительно после только что закончившейся войны.

Вскоре мы подъехали к трактиру «Серебряный рог» (не самому дорогому в городе, но и не самому дешевому). Алан уверенно слез с лошади и передал поводья подбежавшему мальчику-конюху, я медленно сползла с мерина, удостоившись сочувствующего взгляда от паренька. Алан вздернул бровь, но никак не прокомментировал мое состояние.

– Зачем мы сюда приехали? – поморщившись, спросила я, – усадьба Его Светлости совсем недалеко, и мы вроде ехали туда или планы поменялись?

– Не поменялись. Здесь мы снимем комнаты. Ты приведешь себя в порядок, мы купим платье, туфли и все остальное. Потом я найму экипаж, и после этого мы приедем в замок.

С каждым словом Алана мои брови поднимались все выше, а к концу монолога, наверное, слились с волосами.

– Но зачем? Зачем это все?

– Это тебе объяснит Его Светлость.

Мой спутник вышел из конюшни и направился в таверну, я поковыляла следом, шепотом озвучивая свои мысли:

– Ничего не понимаю…

Я должна произвести на кого-то впечатление? Мысли теснились в моей голове, пихая друг друга, мозг выдвигал теории одна фантастичней другой, но все эти догадки вдребезги разбивались о рациональность и здравый смысл.

В «Серебряном роге» мы поужинали, а затем Алан, как и днем ранее, снял для нас две комнаты недалеко друг от друга и даже распорядился о ванне. Удивительно, но старший посыльный вспомнил о моих мозолях и между делом вручил лечебную мазь. Я все строила предположения относительно цели герцога, и только вечером, оказавшись в кровати, поняла, что не спросила у Алана о деньгах, на которые планировался этот забег по лавкам. Надеюсь, он думает, не как Вер и на? Вдруг он решит, что все деньги я выбила только себе на платья, а не на нужды бабушки и Иржи?

Засыпать на новом месте было непривычно. В прошлом году, когда я ездила в Малфест на ярмарку, то спала в повозке дядюшки Тота вместе с Найной и её дочкой. Селяне весьма прижимисты и ночевку в трактире считали бесполезной тратой денег. Зачем платить лишнее, если можно переночевать в одной из мелких рощиц или в лесочке по пути домой, а пищу приготовить там же на костре?

Здесь же, в гостинице, все было неудобным: тонкая перина, едва набитая перьями и пухом, постоянно кололась и комкалась в самых неудобных местах, новая кровать не сильно, но неприятно пахла лаком, а доски были толстыми и жесткими.

Ворочалась я долго еще и потому, что в голову лезли разные мысли, из памяти поднимались воспоминания моего детства. Неизвестность одновременно пугала, злила и раздражала. Что надо моему отцу?

Неудивительно, что в эту ночь мне приснился плохой сон. Я видела кровать с большой резной спинкой и мать, сидящую на этой кровати и рыдающую в сомкнутые ладони. Кажется, мгновение назад я вбежала в комнату и застала эту картину.

Мама пыталась убедить меня, что все в порядке и ничего страшного не случилось, но я всем своим существом чувствовала, даже знала, – она лжет. Потом резко, как это бывает во сне, изображение сменилось, и передо мной предстали большое крыльцо и кирпичная стена здания с белыми вытянутыми окнами. Мама тянула меня в противоположную сторону от стены.

– А когда мы вернемся? – раздался тоненький детский голосок, и я не сразу сообразила, что это мой голос, такой, каким он был четырнадцать лет назад.

– Не знаю, малышка, этого никто не может знать, – тихо ответила мать.

Когда мы немного отошли, я оглянулась, и последнее, что мне запомнилось – злобное лицо красивой девушки, выглядывающей из-за занавески. Это лицо несколько мгновений стояло у меня перед глазами, когда я уже проснулась. Сочетание прекрасных черт и охватившей их отталкивающей гримасы вызывало неприятное тревожное чувство.

На завтрак я вышла не выспавшаяся и в ужасном настроении, мой спутник светился, как начищенная сковорода и пах свежестью.

– Господин Алан, вы понимаете, что никаких денег у меня нет? Все, что вы дали, я оставила бабушке на хозяйство, – лучше сразу прояснить ситуацию, чтобы он ни на что не надеялся.

– У меня не было в этом никаких сомнений, – немного удивленно ответил посыльный, – не беспокойся о деньгах. Кстати, а откуда все это?

«Этим» Алан назвал одно из немногих маминых платьев, сохранившихся еще с тех времен, когда она работала экономкой в поместье герцога Ранского. Оно было подогнано по моей фигуре и немного перешито в соответствии с прошлогодней модой – на ярмарке мне почти даром досталось два локтя прекрасной светло-коричневой ткани, которая отлично подошла для того, чтобы перекроить рукава и изменить горловину.

Зеленое платье, с коричневыми вставками и небольшой шнуровкой спереди делало меня почти зажиточной горожанкой. Почти, потому что к платью не хватало перчаток, шляпки и сумочки.

– Осталось от мамы. А я немного перешила.

– Не знал, что ты еще и швея.

– Я знаю совсем немного. Когда мама была жива, и мы жили в городе, я помогала в ателье одной из портних, вот и научилась кое-чему. Если вы планировали ходить по лавкам, то лучше не с деревенской девкой.

– Это верно. Но планировал я немного не так: портниха и сапожник должны были прийти сюда с тем, что есть, подогнать по тебе, а завтра уже принести готовые вещи, но так даже лучше. В таком случае завтра к вечеру мы приедем в поместье Его Светлости.

Вызвать портниху и сапожника для меня? Вызвать, как для благородной? Но, это может означать то, что герцог хочет признать меня своей дочерью. Меня, незаконнорожденную! Видимо, все эти мысли отразились у меня на лице, поэтому господин Алан пояснил:

– Не надо делать поспешных выводов, Его Светлость все тебе объяснит.

– Если герцог Ранский собирается признать меня – это будет скандал.

– Будет скандал, если он на это решится. Если ты готова, завтракаем и выдвигаемся.

Сначала мы зашли в шляпную мастерскую и подобрали к моему платью шляпку и перчатки, потом наведались к сапожнику, у которого Алан заказал две пары туфель и высокие сапоги для конных прогулок.

Когда мы дошли до салона женского платья, я уже не думала о том, что буду делать, если Алан вдруг потребует отдать деньги, и послушно соглашалась на то, что мне предлагала портниха, не спрашивая о цене.

Пока меня обмеряли, чтобы подогнать платье по фигуре и обрезать слишком длинный подол, господин посыльный купил еще два домашних платья, зонтик от солнца, домашние тапочки и даже – о, ужас – нижнее бельё! Хозяйка салона пообещала, что завтра все наши покупки будут доставлены в «Серебряный рог».

С собой я взяла только зонтик от солнца, правда, особой пользы от него не было, моя кожа и так была смуглой от деревенского загара. Среди аристократок белая кожа считалась красивой, поэтому великосветские модницы везде появлялись с зонтиками и в перчатках, чтобы ни в коем случае не загореть.

После эту моду подхватили городские девушки и купчихи, даже те, которые были смуглыми от рождения, и летний зонтик стал атрибутом девушек высшего и среднего сословия. В гостиницу мы шли неспешно, под руку, и смотрелись, наверное, как отец и дочка.

– Ты голодна? – как будто действительно беспокоясь обо мне, спросил Алан.

– Да, а вы тоже хотите есть? – мой спутник кивнул, а я продолжила, – тогда пойдемте быстрее, в «Серебряном роге» кухарка обещала приготовить на обед отбивную с овощами.

– Нет, я про другое, – Алан улыбнулся и кивнул головой на вывеску кондитерской немного дальше по улице – ты любишь сладкое? Может, зайдем? Тут подают неплохой кофе.

– Кофе? Никогда не пила, это очень дорого.

– Сейчас как раз прекрасная возможность попробовать.

Я удивленно посмотрела на господина Алана. Зачем ему это надо? Полагаю, меня одели, потому что отец дал задание своему слуге: создать видимость того, что герцог заботился о своей дочке и даже обучал. Правда, не понятно, на кого нужно произвести впечатление, но все, что было до этого, вполне укладывалось в эту теорию.

– В «Королевской кондитерской» отлично варят кофе. Берут только самые лучшие сорта. Обжарка именно такая, как я люблю. Повар у герцога так не умеет, – рассказывал Алан по пути к двухэтажному зданию с помпезной, золотой вывеской.

Может, я зря ищу везде второе дно? Возможно, Алан действительно любит кофе, поэтому и пригласил меня за компанию.

Кондитерская не просто так называлась королевской. Традицию пить кофе со сладостями завела королева. Она родилась и воспитывалась в южной стране и скучала по родине.

Постепенно обычай пить кофе подхватили придворные аристократы, потом столичные, а затем традиция дошла и до провинции. Так повелось, что этот напиток стали называться королевским. И название оправдывалось не только вкусовыми пристрастиями королевы, но и ценой, которая обычным горожанам или селянам была недоступна.

Неудивительно, что интерьер «Королевской кондитерской» был выполнен в цветах нашего флага: золотом и темно-красном. Переливались в свете начищенных светильников золотые нитки на тяжелых бордовых шторах, темно-красное дерево столов прикрывали желтые скатерти, темно-красная обивка диванов соседствовала с золотой. Похоже, желая показать, что кондитерская королевская, хозяин переусердствовал. Даже костюмы слуг в темно-красных и золотых тонах.

Господин Алан выбрал столик посередине зала, и я чувствовала внимательные взгляды, которыми меня одаривали со всех сторон. Всегда изумляло утверждение о том, что женщинам хуже, чем мужчинам, дается счетная наука. Но ведь дамы в этом зале оценили то, что на мне надето, пересчитали цену, сравнили со своим нарядом и сделали вывод. И это за доли минуты! Причем, некоторые даже не отрываясь от беседы.

Алан заказал кофе и пирожные, а пока мы ждали заказ, начал меня расспрашивать:

– Ты говорила о том, что твой дядя отказался от вас с бабушкой. Это правда?

Я кивнула.

– Расскажешь?

– Мой дядя пытался таким образом повлиять на маму, заставить её сделать то, что она не желала.

– Любима всегда казалась мне покладистой и разумной. – Алан уселся поудобнее, откинувшись на спинку дивана. – Что же хотел её брат?

– Замуж выдать. – Я собралась с мыслями и начала рассказ. – Мы тогда жили у дяди, он организовал что-то вроде школы и брал деньги за обучение.

– Подожди, причем тут школа? Твой дядя ведь купец, верно?

– Да, и довольно богатый. Вот и получал выгоду из всего. Маме же после работы у герцога Ранского было отказано во всех известных домах. Ей оставалось только обучать моих двоюродных братьев, сыновей торговцев и небогатых дворян.

Алан поднял брови. Вот и пойми: то ли удивление так обозначил, то ли показал, что понял.

– После того, как герцог женился, мою мать, которая работала девять лет экономкой, выгнали из дома без рекомендаций и толком без денег. Она пыталась устроиться гувернанткой, экономкой или нянечкой к другим аристократам, или просто к обеспеченным людям, но никто не брал женщину с ребенком от прошлого хозяина. А то, что мама не могла отказать герцогу, никто, конечно, не рассматривал.

Без сплетен и лжи тоже не обошлось. Новоиспеченная герцогиня рассказывала о том, что бывшая экономка – охотница за деньгами, соблазнительница и разлучница. Хотя герцог, когда встречался с матерью, женат не был, мало того и не думал о том, чтобы вступить в брак. Просто однажды приехал из столицы уже вместе с супругой, а та первым делом выставила мою мать за порог.

– Тебя мать тоже обучала всему?

– Да, не только счету, письму, истории и экономике, но и манерам, поведению, умению поддерживать беседу. Обучение стоит очень дорого, поэтому дядя организовал такую школу для небогатых людей.

– А потом он нашел жениха, а Любима отказалась выходить замуж? Твоя мать, полагаю, была очень выгодной невестой. Она умна, красива, а школа должна была приносить много денег.

– Она и приносила. Дяде. Маме он не особенно много давал, все время повторял, что мы сидим у него на шее. Меня называл бездельницей, хотя с девяти лет я работала и училась.

Невеселые воспоминания, что уж и говорить. Как сейчас помню недовольный голос дяди Икима, когда он ругал меня и попрекал мать. Однажды целую речь выдал о том, что я всю жизнь матери поломала.

– А потом что было? – поторопил меня Алан.

– А потом приехал какой-то важный дядька – купец с юга. Увидел маму и предложил за неё выкуп. Огромный. Только он не женой хотел её забрать, а наложницей. Я купцу вообще не была нужна, если только так же продать, когда подрасту. Мама, как узнала об этом, ушла вместе со мной из дома дяди. Нашла объявление о том, что вдовцу с двумя детьми нужна женщина для уборки и готовки, потом попросилась переночевать пару ночей. Хонт – тот вдовец, нас пожалел.

– И женился на Любиме, так?

– Да, женился, но не сразу. Мама написала бабушке, чтобы та приехала и поговорила с сыном, убедила его в том, что он поступает неправильно. Но дядя Иким очень упрям, он кричал, что мы – глупы и не видим дальше своего носа, что наложницы у такого богатого купца, как тот южанин, живут, как королевы, носят шелка и не работают. Говорил, что, наоборот, заботится о нас и подобрал самого лучшего человека. Но мама не хотела никуда ехать, и бабушка тоже встала на её сторону. Тогда дядя пригрозил, что отречется от нас, если мама не согласится. Бабушка сказала, что путь он и от неё отрекается, потому что её сын не может продавать сестру. – Я тяжело вздохнула, вспоминая ту ссору, и добавила, – думаю, что на самом деле дядя не хотел отрекаться, только припугнуть. Но отказ привел его в бешенство, и в тот же день он оформил бумагу. Приходил и махал ей перед нами, говорил, что не примет обратно.

– Тяжело вам пришлось… – сочувственно протянул Алан.

– Не особенно, – улыбнулась я. – Хонт оказался очень хорошим человеком. Он не выгнал нас, наоборот, предложил маме выйти за него, она согласилась. Мы были счастливы вместе, отчим не заставлял меня постоянно работать, как дядя, не попрекал, не ругал. Со своими сводными братьями я быстро подружилась. Всю жизнь мечтала о старшем брате, который бы меня защищал, и старший сын Хонта, Брэй, был именно таким, как мне хотелось. Заботился о маме и обо мне, а Иржи тогда был маленьким и таким забавным. Жаль, что счастье длилось недолго…

В груди сдавило. Уже почти три года прошло, а я все еще не привыкла, к тому, что их нет рядом…

– Они погибли? – предположил Алан.

– Да. Отчим и брат работали столярами. В мастерской случился пожар, Брэй и Хонт задохнулись. Когда нам сообщили, мама... – голос сорвался, и закончила я уже шепотом, стараясь справиться с комом в горле. – Ей стало плохо. Она слегла, а потом… Я пыталась ей помочь, обратилась к магам-целителям, к знахаркам и травнику, потратила много денег. Маму спасти не удалось. Дом отчима пришлось продать, чтобы отдать долги, а мы с Иржи переехали к бабушке.

Алан накрыл мою руку своей.

– Я тебя очень хорошо понимаю, сам недавно похоронил мать. Уверен, Любима гордилась бы дочерью, которую воспитала.

Эту тему мы больше не поднимали. Герцогский посыльный заговорил о погоде, пересказал пару забавных историй, произошедших с конюхом. Настроение выправилось, я даже начала улыбаться.

Кофе мне не понравился, хотя Алан умудрялся пить его, жмурясь от удовольствия и рассуждая об особенностях обжарки. Мне принесли немного молока и сахара, которые немного исправили вкус напитка. Зато пирожное оказалось выше всяких похвал.

Вернувшись в «Серебряный рог», я до самой ночи приводила себя в порядок: сделала маску на лицо и на руки, обработала ногти на руках и на ногах, помыла голову и прополоскала в трех водах с разными добавками. Что ж, надеюсь, я произведу впечатление на человека герцога. Внутри зрела уверенность в том, что меня привезли из деревни для того, чтобы пустить кому-то пыль в глаза. Знать бы еще кому и для чего.

Глава 3. Встреча с отцом

Новый день начался суматошно. С самого утра к нам потянулись курьеры, которые доставили мою новую обувь, платья, сумочки, шляпку, какие-то мелочи, вроде заколок и расчесок.

Вещей набралось так много, что пришлось дополнительно купить сундук. Пока я собирала вещи и приводила себя в порядок, наступило время обеда.

Главный посыльный герцога распорядился о повозке, и пока мы обедали, к «Серебряному рогу» подали экипаж – красивое ландо со складной крышей. Кучер поставил мой сундук в грузовое отделение, а сам влез на козлы. Алан помог мне взобраться в экипаж.

Из конюшни вывели наших скакунов. Харисийца почистили, причесали гриву и хвост, и жеребец нетерпеливо перебирал копытами и пофыркивал, предвкушая поездку. Рядом с вычищенным тонконогим красавцем, мерин старосты смотрелся еще более неказисто, чем обычно, но коня это не смущало. Он неторопливо что-то жевал, с философским спокойствием и толикой превосходства поглядывая на непоседливого харисийца.

Алан объяснял мальчишке-конюху, куда доставить мерина. Именно в этот момент, я, наконец, вспомнила:

– Башмак! Ну, конечно же!

Услышав своё имя, мерин не спеша поднял голову, оторвавшись от обнюхивания карманов молодого конюха, и подозрительно посмотрел на меня. В его взгляде читалось: «Чего тебе надо, мелкота вертлявая?». Я хихикнула, прикрыв рукой рот. Алан тоже улыбнулся.

– Вот какое оно, оказывается, обувное имя, – заключил он.

Я наслаждалась поездкой из Малфеста до поместья герцога. Вчера вечером прошел дождь, но за ночь и за утро земля просохла, и колеса не вязли в грязи. Дул приятный, теплый ветерок, солнце время от времени выглядывало из-за перистых облаков, заставляя жмуриться и подставлять лицо ласковым лучикам.

– Только теперь я вижу, что ты не леди, – послышался голос Алана.

Он ехал на харисийце рядом с ландо, добродушно посматривая на меня.

– А я никогда и не говорила, что я – леди.

– Не говорила, но держала себя, как прирожденная аристократка. У тебя прекрасная осанка, манеры, грамотная речь. Во всех твоих движениях видно скрытое достоинство, – перечислял главный посыльный. – Если бы я не знал, кто ты, то решил бы, что имею дело с молодой, образованной леди. Только аристократки прячутся от солнечных лучей.

– Удачи им в этом нелегком деле, – пожелала я, снова закрывая глаза.

Алан искренне расхохотался.

– Сказать откровенно, я все время считал эту традицию странной, – добавил он отсмеявшись. – Позолоченная загаром кожа выглядит, на мой взгляд, красивее белой и более здоровой при этом.

– Мне тоже кажется, что слишком белая кожа – это не особенно красиво, – пожала плечами я. – Но мода – странная вещь.

К сожалению, когда мы подъехали к поместью моего отца, от расслабленного настроения не осталось и следа, наоборот, мне казалось, что вокруг разлито напряжение. Господин Алан тоже стал серьезным и сосредоточенным.

Большой особняк герцога никак не изменился. Все те же красные каменные стены, большая башня с часами рядом с воротами, широкая аллея, на которой могли спокойно разъехаться два, а то и три экипажа, а перед парадным подъездом круглый фонтан. Правда, не доехав до главного входа, мы свернули с аллеи и обогнули здание.

Экипаж остановился у запасного въезда. Тут тоже было красиво: большой двор, вымощенный камнем, яркие клумбы, тенистые деревца у широких дверей. Пока я осматривалась, пытаясь найти изменения, Алан уверенно раздавал приказы.

– … И подготовьте для молодой леди покои в восточном крыле дома. Не забудьте багаж туда доставить, – услышала я последнее распоряжение.

Непомерное удивление сковало тело, мои глаза распахнулись, рот приоткрылся, но господин Алан не стал ждать пока я приду в себя. Подхватив под локоть, он потянул меня к входу в поместье.

– Молодой леди? Покои в восточном крыле? – шепотом переспросила я, когда мы миновали комнаты прислуги и поднимались на второй этаж. – Восточное крыло – господское, или что-то изменилось?

– Нет, ничего не изменилось. Ты будешь жить в господских покоях. Горничную тебе предоставят, будь к этому готова.

– Но…

– Осталось потерпеть совсем немного, и герцог сам тебе все расскажет, – перебил меня Алан. – Подождешь его в библиотеке, он подойдет сразу, как освободится.

С этими словами доверенный слуга моего отца приглашающе распахнул массивную дверь библиотеки и удалился, оставив меня одну. Тут было прохладно и темно. Лишь большой дубовый стол возле широкого окна освещался лучами клонящегося к закату солнца.

Я походила вдоль книжных шкафов, а потом присела на удобный диванчик. Новые туфли немного жали, хотелось снять их и прогуляться босиком по старому паркетному полу библиотеки. Однако, с моим везением, я не сомневалась, что именно в этот момент придет герцог и увидит мои босые ступни.

Прошло чуть больше получаса, прежде чем дверь библиотеки открылась, впустив отца и Алана.

– Добрый вечер, Ваша Светлость. – Я сделала книксен и опустила взгляд вниз.

У герцога, оказывается, очень удобная домашняя обувь. Мягкие даже на вид туфли без задника.

– Посмотри на меня, дитя, – приказал отец.

Он очень изменился за те четырнадцать лет, что я его не видела. Фигура раздалась вширь, волосы поредели, виски посеребрила первая седина, появились новые морщины, а из взгляда полностью ушла радость.

Странно. Герцог – маг, поэтому не должен стареть так быстро. Ему всего сорок три года будет в этом году. Одаренные люди в этом возрасте выглядят на тридцать, а отцу можно дать на десяток лет больше. С другой стороны, двигался он по-прежнему плавно и энергично.

Может, мне так казалось, но с мамой герцог был более счастливым. Поговаривали, что герцогиня оказалась ушлой девицей, которая скомпрометировала отца, и именно поэтому он вынужден был жениться. Правда, все разговоры об этом резко прекратились: новая хозяйка поместья за такие слухи наказывала.

– Хороша! И похожа на свою мать. – Герцог присел за стол. – Мы могли бы сначала обсудить погоду или поделиться воспоминаниями, однако, полагаю, тебе хотелось бы узнать причину, по которой я тебя сюда вызвал, – голос у Его Светлости всегда был приятным, а с возрастом стал еще более глубоким.

– Да, признаться, я в замешательстве.

Алан замер возле одного из шкафов, сливаясь с тенями.

– Ты, конечно, знаешь, что последняя война принесла нам одни разочарования, – начал герцог. – Оказалось, наши военные совсем разучились воевать. Подумать только! Проиграть тасарцам! Каким-то дикарям, которые неизвестно сколько лет сидели в своих горах и носа оттуда не высовывали! Мы не просто потерпели поражение, нас полностью и безоговорочно разбили. Что уж говорить, горцы дошли до столицы и нагло диктовали нам свои условия! Страна лишилась не только большого куска территорий, но и вынуждена выплачивать огромную контрибуцию. На всех ляжет это бремя. Каждый, приближенный к королю род, будет выплачивать свою часть контрибуции.

Его Светлость шумно выдохнул, а потом продолжил более спокойно.

– Договор о перемирии подписан, теперь мне нужно выплачивать дань товарами и деньгами. Но это еще не все. По традиции горцев, должны состояться свадьбы, которые скрепят договор узами крови. Поскольку у них там клановое государство и правит выбранный лидер (один из девяти глав), приходится подыскивать невест или женихов для глав каждого клана. И все должны быть из знатных семейств.

– А что если глава клана женат? – робко спросила я, когда герцог сделал паузу. – Они заберут невест в качестве наложниц или вторых жен?

У меня по спине пробежал неприятный холодок. Неужели именно за этим меня привели? Я стану наложницей одного из тасарцев?

– Нет, конечно! – Махнул рукой Его Светлость. – Горцы – это не южане, у них обычные браки. И если глава клана женат, то он берет невесту для своего сына или другого родственника.

– Но я ведь незаконнорожденная! – вырвалось у меня.

– Это для них совершенно не важно. Главное, что ты моя дочь: узы крови для горцев стоят на первом месте, дорогая моя. А уж в браке ты появилась или нет – это не принципиально.

– Мне уже двадцать два года, горцев не смутит, что я – перестарок?

– О, нет! Они сами против ранних браков, у них в горах сложные условия, как я понял, – немного неуверенно сказал герцог. – Женщины не вынашивают детей, если беременность наступает раньше двадцати лет. Они следят за тем, чтобы не было ранних браков. У тасарцев двадцать два года для девушки – самое удачное время для замужества. Так что тебе надо будет исполнить свой дочерний долг.

Да, уж. Отца четырнадцать лет не видела, не слышала, да и до этого он не особенно принимал участие в моем воспитании и содержании, а тут откуда-то долг образовался. Интересно, когда я успела долгов наделать?! Конечно, он – герцог, и, как сказал, Алан повезет меня даже с кляпом во рту, но внутреннего возмущения это не остудило. Я опустила глаза, чтобы не выдать себя. Будет только хуже. Герцог уже все решил, все, что я могу, – это выторговать лучшие условия.

Видя, что я замолчала, Его Светлость стал расписывать перспективы.

– Ты поедешь в хороший клан, один из самых больших и богатых. У главы есть два неженатых сына: Ллойд и Канлир, а еще племянник – Сэлис. Я видел его сыновей, они не уроды. Ллойду тридцать шесть лет, Канлиру – двадцать три. Сэлиса не видел, но узнал, что ему двадцать два, и он тоже хорош собой. Все три кандидата – маги. Глава клана не будет тебя принуждать к браку с кем-то конкретным. Выйдешь замуж за того, кто придется по душе, и кому ты понравишься. У вас будет время на то, чтобы поговорить и познакомиться поближе.

Что ж, это уже неплохо, хотя если все так безоблачно, почему он не выдаст замуж собственную дочь? Конечно, старшей девочке всего тринадцать, но ведь можно пока заключить помолвку, а когда ей исполнится двадцать, сыграть свадьбу. Раз сыновья и племянник главы – маги, то тридцать пять – сорок лет для них не возраст.

– Ваша Светлость, а ваша дочь разве не…

– Люсинда давно просватана, – холодно перебил отец. – Я не могу разорвать договоренность с уважаемым человеком. Это будет воспринято, как оскорбление, поэтому должна поехать ты. Через два месяца в столице пройдет прощальный бал, после которого всех невест повезут караваном к границе. За эти два месяца ты будешь должна выучить язык Тасара, традиции и обычаи. Я уже пригласил учителя, и завтра он прибудет сюда. Есть какие-то вопросы?

Это мой шанс, нужно позаботиться о своих близких. Отец уже все решил, придется ехать в другую страну, но на кого я оставлю Иржи и бабушку?

– Вопросов нет, у меня к вам просьба, – осторожно начала я.

– Платья можешь обсудить с герцогиней, она поможет с гардеробом, – отмахнулся от меня Его Светлость.

– Нет, не о платьях. Я хотела попросить вас позаботиться о бабушке и брате. Кроме меня у них никого нет. Бабушка слишком стара, чтобы работать, а Иржи недавно исполнилось девять лет. Я очень прошу вас проследить за их судьбой, пока меня не будет рядом. Со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы произвести хорошее впечатление и наладить связи с горцами. Если нужно будет собрать и передать вам сведения, поговорить с нужными людьми, продвинуть ваши интересы… – я выдержала паузу, внимательно отслеживая реакцию собеседника.

Герцог в изумлении шире распахнул глаза.

Мама рассказывала мне о том, что не преподают ни в одном из пансионатов. Как расположить к себе человека, как узнать у него что-то, как понять, кто перед тобой. И о том, насколько важно вовремя получить информацию. Моё предложение должно заинтересовать герцога.

– Признаться, я удивлен… – наконец, заявил Его Светлость.

– Вы же сами сказали, что я отправлюсь в один из самых богатых и влиятельных кланов. И вам будет выгодно иметь там верного человека.

– Да, пожалуй, это интересно…

– Мы могли бы поподробнее обсудить его и заключить договор, – продолжала напирать я.

– Договор?

– Магический…

Герцог поперхнулся.

– Магический? – откашлявшись, поинтересовался он.

– Вы помогаете деньгами бабушке до самой её смерти, а моему брату оплачиваете обучение у мастера и содержание.

Его Светлость откинулся на спинку кресла и, слегка поморщившись, посмотрел на меня.

– Вот оно как. Ты понимаешь, что ставить мне условия – это не самый верный способ что-то получить? – вкрадчиво спросил Его Светлость. – Просьба – другое дело, я могу пойти навстречу, но договор, а тем более магический – это иное…

– Неужели вы не желаете выполнять то, что пообещали, раз боитесь закрепить это магически? – безусловно, я понимала, что хожу по краю.

Герцог скрипнул зубами.

– Ты просто не понимаешь, чего просишь! – вспылил он. – Магический договор предусматривает наказание за несоблюдение условий. Я – маг, пусть и не очень сильный, значит, по мне откат от несоблюдения соглашения ударит сильнее. Если пункты договора прописать размыто или вовсе так, что их нельзя исполнить, то откат постепенно загонит меня в гроб.

Да, но именно магический договор – гарантия спокойной жизни для моих близких.

– Мы пропишем максимально точно. Здесь я рискую больше, ведь помощь вам в другой стране может быть разной. У меня всего лишь два условия – содержание и обучение Иржи и помощь бабушке. Я не прошу огромных денег – крестьяне тратят совсем немного. Для вас эти средства будут и вовсе незаметны. Обучение Иржи у мастера – это совсем не Фесская Академия Магии, и даже не военное училище, – продолжала убеждать я. – Магический договор – это гарантия того, что сведения от меня будут правдивы. Вы получаете не только верного человека на чужбине, но и дочь, которая во всем будет вас слушаться.

Отец задумался.

– Вижу, что ты понимаешь, о чем говоришь, – заключил он. – Хорошо! Будь по-твоему. Позже я приглашу тебя в кабинет, и мы заключим договор.

***

Девушка вместе со служанкой скрылась за дверью. Алан – верный слуга и давний друг герцога – отлепился от стены и сел на диван, удобно вытянув ноги. Здесь и сейчас он мог вести себя более свободно.

– Любима такой не была… – покачал головой Его Светлость. По его тону не было понятно, восхищается ли он девушкой или, наоборот, недоволен. – Что ты можешь сказать о моей дочери?

– Умна, не устраивает истерик, не капризна, терпелива, умеет держать себя в обществе, и это у неё получается естественно, будто бы она урожденная аристократка.

– Откуда ты знаешь, как она себя держит в обществе?

– В «Королевскую кондитерскую» с ней ходил. То еще местечко, хотя кофе там подают выше всяких похвал.

– И что она?

– Ела аккуратно, восхитилась пирожными, поблагодарила повара и официанта. Но кофе ей не понравился. Она не стесняется высказывать собственное мнение, но понимает, когда это не нужно делать.

– Понимает? А что это было только что?! Торговалась, как купчиха, право слово! – возмутился герцог, – хотя, весьма достойно. Смогла понять, что именно меня заинтересует. Захотела денег и ведь получит же! Договор магический при таком раскладе – это очень многообещающий ход. Да, конечно, до конца она не понимает, что дает магическое закрепление пунктов договора, но само предложение перспективно. С такими способностями, умом, целеустремленностью, Станислава действительно могла бы быть не просто доносчиком, но и тем, кто будет представлять мои интересы. Чем больше я об этом думаю, тем больше плюсов нахожу. Стана хоть и рождена от чернавки, а моя кровь чувствуется.

Герцог горделиво посмотрел на Алана.

– Может быть, тогда пересмотрим план? – предложил посыльный.

– Нет!

– Мне казалось, что ты любил мать Станы, и не хотел бы для её дочери…

– Любил,– раздраженно перебил герцог. – И что? Что это дало? Если б она была знатной дамой, женился бы на ней, а не на этой пиранье. Герцогиня всегда ненавидела Любиму, а теперь постарается отыграться на её дочери. Но ничего, Станислава не размазня, найдет, что ответить.

– Я даже готов поддержать твою дочь, – хмыкнул Алан, – в пределах разумного, конечно.

– О! Это будет любопытно, – потер руки герцог Ранский.

Глава 4. Семейный ужин

После разговора с отцом, служанка отвела меня в сиреневые покои. Что сказать? Для меня подготовили шикарные апартаменты. Я знала, как выглядят комнаты для господ в усадьбе Его Светлости (ведь до восьми лет этот особняк был моим домом), но никогда не думала, что буду жить в них.

Горничной оказалась девица лет шестнадцати. Невысокого роста, худая, бледная шатенка с большими глазами и длинным носом. Звали её Павилла. Она сообщила, что через час меня ждут на семейный ужин.

Новость, мягко говоря, не обрадовала. Видеться с герцогиней и её детьми не хотелось, а сидеть с ними за одним столом тем более. Можно было поесть в своей комнате. Хотя, наверное, герцогу нужно посмотреть, как я буду вести себя в обществе, чтобы потом не опозорить его у тарисийцев или среди наших же аристократов.

Сейчас меня ждала большая ванна. Не лохань, не тазик! Ванна! Как же приятно окунуться в прохладную воду, смыть пот и усталость. Поездка от Малфеста до поместья герцога длилась всего несколько часов, но открытое ландо после прошедшего ночью дождя не самое защищенное от грязи место.

Из ванной комнаты я вышла расслабленной и спокойной, но, увидев подготовленное служанкой платье, насторожилась.

– Зная ваше затрудненное положение, хозяйка выделила несколько нарядов из своего гардероба, – пояснила Павилла, с восторгом посмотрев на золотое… нечто.

Не знаю, для кого подбиралось это платье, но оно было непомерно дорогим, пафосным и давно вышедшим из моды. Кроме того, золотой и темно-красный цвет, как правило, носили только особы, приближенные к королевской фамилии, либо по специальному разрешению монарха, как, например, в случае с сетью кафе «Королевская кондитерская». Что-то мне подсказывает, что герцогиня хочет выставить меня деревенщиной, не знающей обычаев. Были и еще вопросы.

– А что ужин будет торжественным? – поинтересовалась я. – Ждут гостей?

– Э… вроде бы нет, – замешкалась горничная.

– А ты не могла бы поинтересоваться у поваров: будет ли ужин простым и семейным, или кого-то пригласили?

– Да, конечно! – звонко ответила девушка и помчалась выполнять поручение.

Я внимательнее осмотрела платье. Под него действительно надевался жесткий корсет, вышедший из моды примерно лет восемьдесят назад. Удивительно, что этот раритет сохранился до наших дней. Сейчас косточки в корсете делали из более гибкого материала, а от панье* и вовсе отказались. Почти отказались. Для того чтобы надевать подобные платья, должен быть весомый повод.

_______

Панье – каркас из ивовых или стальных прутьев или из пластин китового уса для придания пышности женской юбке.

______

Не просто так я отправила служанку. Если ужин семейный, то на него не принято одеваться, как на бал. Подойдет домашнее платье и минимум украшений. А вот если ожидаются гости, или семья хочет отметить какое-то важное событие, допускаются более яркие и торжественные наряды.

И только на несколько приемов в году: обычно в дни летнего и зимнего солнцестояния, а так же во время бала дебютанток или выпускного бала допускаются традиционные платья на жестких корсетах с юбками-колоколами на панье. Хотя последнее время все меньше девушек и женщин придерживаются этой традиции.

Такие платья, хоть и смотрятся впечатляюще, довольно сложны в носке. Нужна сноровка, чтобы красиво ходить, садиться и танцевать в подобном наряде. Конечно, сейчас используют более гибкие, легкие и удобные ткани и каркасы, но от этого не особенно легче.

Как я и предполагала, никаких гостей мы сегодня не ждали, торжественного повода тоже не существовало. Очень маловероятно, что моё появление за столом может считаться таким поводом, скорее, наоборот. Со спокойной совестью я надела одно из домашних платьев, что купил мне Алан.

Павилла попыталась меня убедить, что герцогиня будет недовольна, а её и вовсе прогонит, но я лишь отрицательно качала головой.

Меня привели на ужин ровно в шесть вечера. Я застыла, немного не доходя до малой залы, где будет проходить сегодняшний ужин. Посередине комнаты стоял накрытый стол, а герцогиня и дети сидели немного поодаль на диванчиках и о чем-то беседовали. По правилам этикета нельзя было начинать трапезу, пока не придет глава семейства, а герцог задерживался.

Возле диванов застыли слуги: вероятно, нянечка и гувернер с гувернанткой. Стоять в дверях и незаметно рассматривать семейство долго не получилось бы, поэтому я вплыла в комнату и сделала книксен, опустив глаза.

– Доброго вечера, герцогиня Ранская! И вам маркиза, маркиз, граф и графиня*. Ваша Светлость, отдельная благодарность за то, что вы побеспокоились о моем туалете.

_____

За основу взят принцип титулования в Англии, где старшие дети герцога звались маркиза и маркиз, а младшие – граф и графиня.

_____

– И что же ты не надела золотое платье, что тебе дали? – презрительно поджав губы, осведомилась сидящая на диване миловидная светловолосая девочка.

– Люсинда! – ледяным тоном сделала замечание герцогиня.

Я подняла взгляд и осознала, что уже видела Её Светлость. Это именно она тогда следила за тем, как мы с матерью покидали поместье. Четырнадцать лет назад, когда слуги встречали молодоженов, герцога и герцогиню, меня в доме не было (мы с сыном поварихи собирали малину в дальней части сада). А когда я вернулась, нам с матерью дали пару часов на сборы и выдворили из усадьбы.

Видимо, в детстве я не связала незнакомку в окне и приехавшую герцогиню, зато во взрослом возрасте воспоминания всплыли во сне, напомнив мне, как выглядела молодая женщина тогда.

Что сказать? За четырнадцать лет герцогиня не слишком изменилась: она немного располнела, обзавелась морщинками, тянувшими вниз уголки её рта, но в целом выглядела вполне привлекательно. Ухоженная зеленоглазая блондинка с идеальными бровями и пухлыми губами.

Люсинда – старшая дочь герцогини – была очень похожа на мать. Сейчас она сидела на диванчике и недовольно сопела.

– Неужели наряд, который я прислала, не подошел? – участливо поинтересовалась Её Светлость.

– Совершенно верно. Не подошел, – ровно ответила я.

Свободного кресла или места на диване тут не оказалось, поэтому герцогиня и её дети сидели, а я и слуги вынуждены были стоять, несмотря на то, что стулья в комнате имелись, но находились они за накрытым столом.

– Глупости! Золотое платье утягивалось почти на любую фигуру, и по росту ты подходишь! – снова вмешалась Люси.

– Наряд не подошел к обстановке.

– Что?! – возмутилась девочка.

– Маркиза, вы, наверное, запамятовали, – немного растягивая слова, начала я, – но золотое с темно-красным можно надевать только с одобрения монархов. Фасон платья и материалы, из которых оно шилось, сильно устарели. Надевать подобный туалет возможно на торжественный бал, но не на скромный семейный ужин.

– Кто вам это рассказал?

– У меня были отличные учителя, поэтому я знаю подобные тонкости.

– Ты закончила пансион? – удивление в голосе Её Светлости явно было неподдельным. – Не знала.

– Нет, я получила домашнее обучение.

Вот как! И совсем не обязательно говорить, что меня обучала мама и обычная швея – тетя Эйра. Официально она обшивала только средние слои населения, но негласно к ней ходили небогатые аристократы, поэтому все нюансы она знала и делилась со мной. Жаль, что закончить обучение не получилось.

– Наверное, кто-то из слуг перепутал и подал не то платье, – в голосе герцогини промелькнуло недовольство.

Было у меня подозрение, что она недовольна не тем, что слуги перепутали платье, а тем, что шутка не удалась, и они с дочерью не смогут насладиться моим позором. Её Светлость хотела что-то спросить, но в этот момент в зал вошел герцог в сопровождении Алана.

Мимоходом сделав комплименты всем присутствующим дамам, в том числе и нянечке младшей дочери, отец пригласил всех за стол. К слову, нянечка с нами не села, значит, она незнатного происхождения, и у неё нет такой привилегии.

Господин Алан тоже не дворянин, однако сумел доказать свою полезность, и ему позволено садиться за стол вместе с семьей герцога. Пока мы рассаживались, я изучала собравшихся.

В законном браке у моего отца родились две дочери – Илаида и Люсинда – и два сына – Мирт и Тоилен. Самой старшей из детей была Люсинда, ей недавно исполнилось тринадцать. Найна-мельничиха как раз попала в Малфест во время праздника, устроенного в честь дня рождения дочери герцога, поэтому я знала, сколько лет девочке.

А вот в возрасте остальных детей не уверена. Вроде бы Мирт на два года младше Люси, а Тоилен на четыре. Илаиде четыре. Мальчики похожи на отца: шатены со слегка вьющимися волосами и светло-голубыми глазами, старшая дочь пошла в мать – зеленоглазую блондинку, а младшая понемногу взяла от обоих родителей.

Молодой брюнет с приятной внешностью и большой родинкой на носу расположился на стуле рядом со старшим сыном Его Светлости. Раз он сел рядом с Миртом, значит, гувернер. Похоже, его наняли обучать сразу обоих мальчиков.

Гувернер – баронет, на мизинце у него особая печатка, обозначающая принадлежность к роду. Сложно рассмотреть, что там изображено, но крохотный рубин посверкивает отчетливо – а это показатель того, что кольцо – действительно артефакт, подтверждающий дворянство, а не подделка.

Рядом с Люсиндой села седая женщина лет пятидесяти. Выглядела она хорошо, держалась с достоинством, но артефакта на указательном пальце не имела, значит, не может похвастаться знатным происхождением.

– Официально хочу представить вам леди Станиславу. Она недолго поживет у нас, – начал отец, как только мы уселись за стол. Герцог назвал имена всех присутствующих: гувернантку звали Шеола, а гувернера – Авьяс. Он действительно оказался баронетом, четвертым сыном провинциального барона.

Пока слуги расставляли блюда на столе, Люсинда поинтересовалась:

– И надолго к нам пожаловала леди Станислава?

Причем слово «леди» она произнесла с плохо скрываемой издевкой.

– Всего на два месяца, – за меня ответил герцог. – Все это время она будет обучаться традициям и языку Тасара. Завтра к нам приедет учитель, господин Асан Ирв. А сейчас предлагаю насладиться блюдами, которые приготовил наш повар.

Под строгим взглядом Его Светлости разговоры стихли, и присутствующие потянулись к столовым приборам. Какое-то время я действительно наслаждалась едой. Положила себе по кусочку того, до чего сама смогла дотянуться: немного рыбы, тушеных овощей, сыра, парочку тонких хлебцов с паштетом.

– Какой прекрасный аппетит у леди Станиславы! – Когда все немного насытились, Люсинда вновь подала голос.

– Не жалуюсь, – ровно ответила я.

– Обычно леди не набивают желудок так, как простолюдинки, а следят за своей фигурой. Знатная девушка должна есть, как птичка, – задрав подбородок, поведала девочка.

Похоже, повторила слова своей гувернантки. Женщина, на мой взгляд, отличалась излишней худобой.

– Если леди ест шесть раз в день, то порции могут быть, как у птички, но мне сегодня довелось только позавтракать. Не думаю, что фигура испортится лишь от ужина, – спокойно ответила я. – Кроме того, доктора рекомендуют больше есть во время обучения. Хорошее и разнообразное питание позволяет лучше запоминать материал, а строгие диеты ведут к нарушению памяти. Бывает, люди забывают даже о том, какие наряды и куда можно надевать. Повезло, что я хорошо питаюсь и не ничего не забываю.

У Люсинды вытянулось лицо. Она пока еще не научилась контролировать эмоции; баронет прищурился, заинтересовано оглядев меня; Алан чуть улыбнулся; а вот отец выглядел удивленным.

– Что за история с нарядами? – спросил он.

– Служанки платье перепутали. – Герцогиня кинула на меня предостерегающий взгляд. – Энри, скажи, будет ли в столице бал, посвященный проводам невест на новую родину? Если да, нам всем стоит подготовить туалеты заранее. Два месяца совсем небольшой срок.

– Пока ничего неизвестно, – развел руками отец, – но обещаю, что завтра я напишу секретарю Его Величества, и через пару дней по артефакту придет ответ.

Его Светлость интересовался успехами сыновей и дочери, выслушал последние новости от жены, рассказал о своих планах. Маленькую Илаиду забрала няня, девочка не могла долго сидеть на одном месте.

Больше никаких попыток зацепить меня Люси не предпринимала, но время от времени бросала злобные взгляды. Интересно, чем я ей не угодила? Даже герцогиня внешне остается совершенно спокойной, хотя на её счет никаких сомнений у меня не было. Я – пятно на репутации её мужа, и Её Светлость не испытывала никаких положительных чувств ко мне.

После ужина я зашла в библиотеку и нашла там книгу по мироустройству. Хотелось узнать хоть немного о том, куда меня посылают. Горничной на месте не оказалось, но я и сама могу привести себя в порядок и переодеться ко сну. Улегшись в кровать, нашла раздел, посвященный Тасару, и погрузилась в чтение. Книга не только рассказывала о территориях разных стран, об их населении и традициях, но и давала небольшую историческую справку.

Несмотря на то, что тасарцы были нашими соседями, мы многого о них не знали. Скрытность и осторожность горцев вошла в поговорки, а опасные северные горы остужали исследовательский пыл многих ученых, торговцев и авантюристов.

Долгое время небольшое государство Тасар никого особенно не интересовало. Горцы жили просто, без излишеств, торговали шерстью горных овец, некоторыми редкими ингредиентами для магических зелий, шкурами, мехом, а так же серым дешевым камнем для строительства дорог.

Пару раз короли соседних держав пробовали на прочность горцев, но воевать с местными в горах – дело неблагодарное. Тасарцы – народ воинственный, упрямый, привыкший к лишениям и прекрасно умеющий использовать сложный рельеф для защиты своей родины. Да и ради чего захватывать соседей? Ради пропахшего овечьей шерстью сыра? Или десятка шкур?

Все изменилось сравнительно недавно. Лет шестьдесят назад горцы обнаружили залежи сразу нескольких полезных металлов. Как-то быстро наладили добычу меди, серебра и золота, а потом наткнулись на месторождение алмазов. Да каких! Удивительной чистоты!

Причем прозорливые тасарцы до поры, до времени скрывали находки. Тихо переманили к себе известных ювелиров и стали торговать уже обработанными камнями и драгоценными изделиями. Кто-то из горцев научился особой огранке камней, которая стала называться тасарской. Многие умельцы пытались повторить её, но неизменно терпели крах: алмаз – крепкий камень.

Неудивительно, что быстро разбогатевшие горцы вызвали зависть у соседей. Однако мелкие пограничные конфликты так и не переходили в крупные: горцы жестко отвечали на любой вызов и провокации. Тридцать лет назад Ориш Второй – отец нынешнего короля – попытался с наскока взять Тасар, но неожиданно выяснилось, что горцы используют какой-то неклассический вид магии, да и подготовленных воинов у них довольно много.

Война закончилась, даже не начавшись. В столице назревал переворот, и самодовольному Оришу ничего не оставалось, как признать единственное непродуманное нападение на пограничную башню горцев недоразумением и повернуть восвояси. Несколько раз после этого наша страна – Велия – пыталась заручиться поддержкой ближайших соседей и напасть на Тасар, но каждый раз случалось что-то, что мешало договориться.

Признаться, читала я, не отрываясь, поражаясь умению автора кратко и четко излагать мысли. Даже запомнила имя человека, написавшего книгу – Жетан Эйкер. Он не только лаконично и понятно описывал события, но и анализировал их, указывая на неприглядные цели и причины конфликтов.

Кстати, книга вышла всего десять лет назад. Мама, конечно, преподавала мне историю, ну, то, что помнила о событиях в разных странах, однако её рассказы не шли ни в какое сравнение с тем, как писал Жетан.

Пока я читала, на улице окончательно стемнело. Конечно, у меня в комнате были специальные лампы с бездымным маслом, и какое-то время я разбирала текст при их свете, но когда строчки перед глазами стали расплываться, отложила книгу в сторону. Завтра прочту о традициях и народах в Тасаре, а сегодня пора спать.

Положив голову на подушку, я вдруг вспомнила про Павиллу. Горничная так и не вернулась в комнату, и мне это показалось плохим знаком. Хотя, возможно, девушка устала, или герцогиня её наказала, поручив, например, тяжелую работу на кухне. Ладно, завтра узнаю, куда делась Павилла.

Глава 5. Учитель

Утром меня разбудил глухой стук. Я подскочила на кровати и завертела головой, не понимая, где нахожусь. А, точно! Отец, поместье, сиреневые покои. Потом прислушалась и сообразила, что в смежной комнате кто-то ходит. Похоже, горничная что-то уронила, и этот звук меня разбудил.

– Павилла? – крикнула я, поднимаясь с кровати и стараясь одновременно надеть халат и всунуть ноги в домашние туфли.

Судя по солнцу, утро уже давно наступило, но, зачитавшись, я легла за полночь и проспала.

Вместо Пави в соседней комнате хозяйничала незнакомая женщина средних лет.

– Вашу прежнюю горничную рассчитали, – в ответ на мой изумленный взгляд сказала она. – Теперь вам буду прислуживать я, леди. Моё имя Кана.

– А за что рассчитали Павиллу? – спросила я, уже догадываясь, что услышу в ответ.

– Она перепутала платье. Это могло вызвать скандал. Её Светлость была очень недовольна тем, что такую молодую и неопытную девицу к вам приставили горничной. Герцогиня вчера сильно отругала экономку и даже наложила денежный штраф.

– Понятно…

Все время, пока я приводила себя в порядок, думала о горничной. Конечно, Пави ничего не путала: назначили её специально, чтобы наказать за мой позорный выход в платье, но так как я не надела наряд, все равно нашли повод. То есть гадость хотели подстроить не только мне, но и Павилле. Её все равно наказали бы, надела я платье или не надела – не важно. Девушка пострадала бы в любом случае. Чем она не угодила экономке или самой герцогине?

– А Павилла давно тут работает? – поинтересовалась я, сразу как вышла из ванной.

– Нет. Совсем недавно: её пожалел управляющий. Павилла – сирота из деревни, её дом сгорел, семья тоже. Остались только какие-то дальние родственники в другом селе, вот к ним сиротка и подалась. Но там своих восемь детей, кормить их нечем после войны, а тут еще Пави. Девочку не приняли, – не прекращая говорить, Кана ловко помогала мне надевать платье. – А наш управляющий проезжал мимо да пожалел сироту – привез сюда. Экономка сначала её брать не хотела, а потом сжалилась. Пави девочка хорошая, только неопытная. Теперь её в свинарни определили.

Новая горничная горестно вздохнула, сочувствуя сироте, а потом предложила:

– Давайте я вам сделаю прическу? Я обучена.

– Хорошо.

Пока Кана занималась моими волосами, я раздумывала. Бедная Пави не виновата. Можно, конечно, попробовать её вернуть, рассказав отцу, что девушку подставили. Представим, герцог даже пойдет навстречу, и сироту переведут работать в дом. Павилла, вероятно, будет мне благодарна и сможет стать тут, если не подругой, то хотя бы верным человеком.

Но что её ждет, когда я уеду? Боюсь, что герцогиня или экономка не забудут, что им навязали решение, и отыграются на беззащитной сироте. А что если взять Пави к горцам? Родственников у девушки нет, значит, она может уехать в другую страну со спокойным сердцем, а у меня на чужбине будет хоть кто-то знакомый.

Но, прежде чем действовать, желательно узнать у герцога, дозволена ли мне горничная в другой стране.

– Красивые у вас волосы, госпожа, густые и слегка вьющиеся, как у вашего отца, – приговаривала служанка, собирая пряди в высокую прическу.

– Кана, скажи, а когда можно поговорить с герцогом?

– Ох, не знаю. После обеда, наверное. Завтракают господа в разное время: ваш отец встает рано, утром ест в кабинете. Письма читает и пишет, работает, часто к нему управляющий приходит, бывает, люди какие-то приезжают. А после обеда он отдыхает или велит седлать лошадь и куда-нибудь едет. Если остался дома, то снова в кабинете работает.

– Получается, на семейном завтраке герцога не будет?

Неужели мне предстоит есть в присутствии герцогини и детей? Не хотелось бы.

– Господа не устраивают совместные завтраки. Так получается, что встают все в разное время, и еду подают каждому в комнату. Её Светлость и вовсе не ест по утрам – соблюдает фигуру. Если вы не сидите на этих новомодных диетах, я схожу на кухню.

– Нет, я с удовольствием позавтракаю.

– А что вам подать?

– Творог, наверное. Кашу, если есть. Молока или чаю.

– Одну минуточку, сейчас все принесу, – торопливо сказала Кана.

Вернулась горничная довольно быстро вместе с маленьким столиком на колесиках. Вот это нововведение! Никогда такого не видела.

– Это новый способ доставлять еду. – Служанка снова поняла без слов, что именно меня заинтересовало. – В столовой на втором этаже есть такой шкафчик без пола, с выходом прямо на кухню. Можно крикнуть, что надо или написать записку и спустить вниз. Потом, когда будет готово, покрутить ручку и поднять поднос на специальной веревке.

Должно быть удобно: не нужно бегать с подносами туда-сюда, рискуя упасть на лестницах. Кана поставила столик возле кресла и убежала по своим делам.

Завтрак показался мне безумно вкусным: чай, каша на молоке со свежими ягодами земляники и малины, чуть солоноватый творог, небольшая, еще горячая булочка и мед в маленькой пиале. Как здорово, когда ешь в спокойной обстановке, не думая о том, как ответить на очередное язвительное замечание Люсинды!

Не успела я умыться после завтрака, как в комнату вбежала запыхавшаяся горничная и сказала, что герцог требует меня в кабинет. Похоже, он решил заключить со мной магический договор.

Кабинет у отца оказался просторным. Из большого окна падал свет на массивный дубовый стол. В кресле с высокой спинкой восседал герцог. На краю стола лежали несколько папок, аккуратно сложенных в ровные стопочки, стояла чернильница и магическое перо в специальной подставке.

Лучи из окна освещали большую, подробную карту на стене. Я разглядела не только нашу страну, Велию, но и синюю кляксу Курдова озера, Сальнийские горы и даже сравнительно небольшой Тасар. Из-за того, что мой взгляд сразу прикипел к карте, я не сразу увидела, что в кабинете есть кто-то еще, кроме отца.

Этот кто-то тихо хмыкнул, и я, вздрогнув, перевела взгляд на молодого мужчину одетого в синие штаны и в такого же цвета военный китель, с серебряными пуговицами. Вместо армейских сапог на ногах незнакомца красовались начищенные туфли, а через плечо была перекинута небольшая кожаная сумка.

Лицо мужчины хоть и не отличалось особой красотой, производило приятное впечатление: большие карие глаза, чуть кривоватый нос, резко очерченные губы и аккуратно выбритый подбородок. Пожалуй, из образа бравого военного выбивались лишь длинные черные волосы, зачесанные назад и открывающие высокий лоб. Обычно у военных короткие стрижки.

– Дочка, – строго сказал отец, кажется, ему не понравилось моё пристальное внимание к мужчине. – Позволь представить Асана Ирва – преподавателя, который будет учить тебя языку и традициям Тасара. Господин Ирв, это моя дочь – Станислава, с которой с сегодняшнего дня вы будете заниматься. Расписание занятий составите сами. Все, что необходимо для обучения, можете спрашивать у моего управляющего. Он сейчас должен подойти сюда. Есть вопросы?

– Да. – Я немного растерялась от быстрых указаний герцога. – Есть вопросы. Могу ли я взять с собой к тасарцам служанку?

– Служанку? – с искренним недоумением переспросил Его Светлость, – зачем тебе служанка? Ты ведь простолюдинка и умеешь сама надевать платья, туфли и что там еще? Да и к остальной работе привычная. Горничной еще и платить надо. Чем ты станешь ей платить в другой стране? Или это мне надо делать? Нет, никакой горничной.

Я почувствовала, что меня будто окунули в грязь. Представляю, как надо мной станут издеваться другие невесты, когда придет время ехать к горцам. Почему-то я не сомневалась в том, что остальные невесты будут со служанками.

– Возможно, вашей дочери просто хочется, чтобы её сопровождал верный, преданный человек, – неожиданно вмешался господин Ирв. – Если вы отправите горничную вместе с дочерью, в другой стране леди Станислава будет чувствовать вашу заботу и поддержку.

– В договоре нет ни слова про каких-то служанок, – раздраженно ответил герцог. – Слышать об этом не желаю. В Велии у тебя будет служанка, но как приедем к горцам, будешь справляться сама.

Тон Его Светлости сразу дал понять, что решение герцог не изменит, и больше об этом говорить не намерен. Вошедший через полминуты управляющий получил четкие распоряжения и повел нас в комнату, которая отводилась для обучения.

Отец одевает меня, окружает служанками, показывает щедрость, но только для того, чтобы не пострадала его репутация в нашей стране, а что будет у тасарцев, герцога не волнует. Ожидаемо, но все равно неприятно. Как правильно заметил господин Ирв, мне хотелось поддержки в чужой стране, а еще я думала о том, как помочь Павилле. Её судьба во многом была похожа на мою. Я тоже сирота при живом отце.

Комната для обучения оказалась небольшой и располагалась далеко от моих покоев, но зато тут было светло и уютно. Два шкафа, три небольших стола, тумбочки с писчими принадлежностями. В общем, мне понравилось, Асан Ирв тоже, кажется, был доволен.

Управляющий рассказал о том, что и где лежит, и покинул комнату, оставив меня наедине с учителем.

– Горцы считают, что человек сам должен заслужить уважение, а не кичиться своими знатными предками, – мягко сказал господин Ирв. – Тасарцы не станут относиться хуже, если вы прибудете без служанки. Наоборот, оценят это, как проявление уверенности в собственных силах.

– Была бы у меня эта уверенность…

Не то, чтобы я действительно рассчитывала на доброе отношение отца, герцог никогда мной не интересовался, но все равно обида и боль сжимали сердце.

– В Тасаре не так уж плохо, поверьте мне, – учитель разместился за одним столом, а мне указал на другой. Я послушно присела на стул.

– Вы там были? Я читала, что горцы скрытные и никого к себе не пускают. А если и пускают, то потом очень сложно вернуться.

– Я провел в Тасаре девять месяцев, но дальше предгорий меня не пустили.

– Вы туда ездили с какой-то военной миссией? Или, – прошептала я, – как разведчик?

– Нет, – искренне рассмеялся Асан Ирв, – какой из меня разведчик? Я прибыл к горцам два года назад с караваном купцов. Когда владелец каравана и его помощники ушли, чтобы договориться о проходе через границу, травник, который ехал с нами, попросил у охранников позволения собрать корешки какого-то целебного растения. Стражники разрешили. Травник взял несколько человек в помощь, в том числе и меня. Мы забрались на склон и стали копать корни, очень торопились, ведь было понятно, что караван не станет задерживаться из-за желания травника. Земля была влажная после дождя, я поскользнулся и неудачно упал, сломал обе ноги, а потом меня еще и завалило камнями. Купцы не стали помогать: решили, что я все равно не выживу. Разбирать завал долго, времени не было, тратить часы на то, чтобы достать едва живое тело им не хотелось. Я слышал, как они совещались. Тогда еще был в сознании.

– Они оставили вас там, под камнями? – сглотнула я, представив, каково ему было лежать под завалом и слышать о том, что его не станут спасать.

– А что они могли сделать? – пожал плечами мужчина, – даже добить бы меня не получилось. А тут еще погода испортилась. Собирался дождь. Дело было осенью.

– Горцы вас спасли?

– Да, по правде сказать, я не помню, как именно. Наверное, им пришлось тратить магию. Когда пошел дождь, я потерял сознание. Чувствовал, как меня вытаскивали, перекладывали на носилки, но окончательно очнулся лишь два дня спустя на кровати в госпитале. В больнице я провел почти полгода: сначала лечился, а затем отрабатывал потраченные на меня деньги.

– Как отрабатывали?

– По-разному. Помогал на кухне: чистил овощи, мыл посуду, котлы, полы, выносил мусор. Когда окончательно поправился, меня из госпиталя перевели в другое место. Еще три месяца я работал грузчиком и каменщиком.

– Наверное, вам было тяжело…

– Не без этого. Но все-таки горцы спасли мне жизнь и не требовали взамен ничего невыполнимого. Я б, наверное, остался жить там, мне предлагали. Однако моя мать и сестры здесь, в Велии. Хотелось перевезти своих родных и потом осесть у горцев, но как только я ушел из Тасара, отношения наших стран испортились окончательно. А потом началась война… – с горечью в голосе закончил рассказ Ирв. – Теперь я не могу вернуться, ведь официально я – военный.

– И вас отправили на фронт?

– Нет, воевать с тасарцами я не хотел, но ведь язык горцев знают немногие. Меня взяли военным переводчиком. Возможно, я – непатриот, но если бы мог, то отказался от этой сомнительной чести.

– Потому что считали начавшуюся войну несправедливой? – предположила я.

– Да, и… конечно, это только догадки, но я уверен, что настоящие причины нападения на тасарцев не те, которые нам озвучивает совет.

– И на самом деле на горцев напали из-за недавно обнаруженных залежей полезных металлов и богатого месторождения алмазов, – продолжила я. – Не так ли?

Асан Ирв внимательно посмотрел на меня и поинтересовался:

– Это вам отец сказал?

– Нет, я в книге прочла. Лорд Жетан Эйкер «Традиции и обычаи разных стран. Том четвертый».

– Надо же! У вас есть эта книга! – обрадовался мой учитель. – Удивительно! Почти все экземпляры уничтожили, а самого лорда Жетана сослали на периферию, ведь он предрекал поражение в войне и отговаривал Его Величество и совет от нападения на Тасар. Жаль не отговорил…

– У герцога очень богатая библиотека. Возможно, вы найдете там еще какие-то раритеты. Полагаю, Его Светлость не будет против, если вы возьмете несколько книг.

– Обязательно спрошу разрешение у Его Светлости и наведаюсь в библиотеку, а сейчас давайте все же начнем урок, – Асан Ирв достал из сумки потрепанную тетрадь и небольшую книжицу. – В первую очередь вам надо научиться говорить по-тасарски. Язык горцев довольно сложный…

За уроком мы не заметили, как промчались несколько часов. Господин Ирв умел увлекательно рассказывать, не ругал за ошибки и устраивал небольшие перерывы, в которых расспрашивал меня о жизни.

Когда за нами зашла служанка, чтобы пригласить на обед, мы сидели с Ирвом за одним столом напротив друг друга. Пришедшая женщина с таким возмущением посмотрела на нас, будто мы занимались чем-то неприличным.

Глава 6. Жених Люсинды

Дни тянулись за днями. Помимо Асана Ирва, который обучал меня истории и языку Тасара, в поместье приехала леди Отиина Дея – преподавательница музыки, танцев и этикета. Несмотря на то, что леди не владела магией, замораживать взглядом и оскорблять одним тоном у неё получалось превосходно. К моему удивлению, основной муштре подверглась Люсинда, а не я.

Впервые услышав ядовитые комментарии сестрицы в мою сторону, Отиина пришла в бешенство. У меня всегда отлично работало чувство самосохранения, поэтому я молчала, слушая резкие замечания леди о том, что мне – необразованной селянке – еще можно нарушать этикет, а вот Люсинде – знатной леди – ни в коем случае!

Не ожидав такой отповеди, Люси стала огрызаться, за что поплатилась. В наказание её не только лишили сладкого, но и запретили появляться на совместных ужинах и обедах в течение трех дней. Надо ли говорить, что эти дни были самыми спокойными? Зато непонятная ненависть Люсинды ко мне еще больше возросла.

Этому способствовало не только отсутствие сладкого в рационе старшей дочери герцога, но и уважительное и внимательное отношение Асана Ирва. Несмотря на то, что учитель знал о моем происхождении, он не делал различий между мной и Люсиндой, одинаково вежливо общаясь с нами обеими.

После первого занятия с господином Ирвом служанка пожаловалась хозяевам, и теперь каждый раз в маленькой комнате для обучения находился кто-нибудь третий, дабы «беречь мою репутацию». Несмотря на то, что каждый час с Асаном Ирвом я проводила под присмотром бдительных служанок, по поместью поползли слухи о наших отношениях. Радовало, что герцог не поверил наветам и не услал господина Ирва из усадьбы.

Судя по поведению Люсинды, мой учитель ей нравился, но неумелый флирт тринадцатилетней девчонки, понятное дело, не давал результатов. Возможно, повзрослев, сестрица разобьет немало мужских сердец, ведь в будущем она обещала стать красавицей, но пока не стоило и пытаться. Я попробовала объяснить Люси, что обычно мужчины не увлекаются малолетними девицами, но получила лишь порцию яда и презрения.

Её Светлость умела держать лицо и не демонстрировала в присутствии других людей негативное ко мне отношение, но, если мы оставались наедине, недовольно поджимала губы и старалась как можно быстрее со мной разойтись. И это её желание я полностью разделяла.

А с сыновьями герцога я неожиданно для себя сумела поладить. Произошло это так. В один из выходных дней герцогская чета собралась навестить соседей. Младшую дочь решили не брать, но старшая и сыновья обязаны были сопровождать родителей. Однако сорванцам не хотелось три часа трястись в карете, а по прибытию изображать благовоспитанных отпрысков, поэтому утром они сбежали и спрятались.

Слуги искали и ловили молодых господ, но тщетно: братья быстро бегали и мастерски прятались. Я в творящейся суете не участвовала, спокойно читая книгу за столом в библиотеке. Взмыленные мальчишки ворвались неожиданно и застыли на пороге, увидев меня. Истеричные вопли знакомой служанки в коридоре мгновенно решили судьбу сорванцов.

– Под стол, оба. Быстро! – скомандовала я, чуть отодвигая стул и слегка приподнимая край платья.

Дважды повторять не пришлось, братья юркнули под массивную столешницу и затихли. Я придвинула стул и снова уткнулась в книгу. Долго ждать не пришлось: дверь открыла та служанка, которая пожаловалась на меня и господина Ирва. Значит, я не ошиблась и верно опознала голос.

– Лорды Мирт и Тоилен сюда…? – тяжело дыша, спросила она.

– Не заглядывали, – продолжила я.

– Точно?!

– Абсолютно.

Поиски не увенчались успехом, и герцог, пообещав собственноручно выпороть мальчишек, уехал к соседям вместе со старшей дочерью и женой. Я прекрасно понимала братьев, сама, вероятно, на их месте вела бы себя так же, но одновременно чувствовала вину перед ними – ведь наказания сорванцам теперь не миновать.

Однако братья, узнав, о чем я переживаю, заверили меня, что знают способ, как отменить наказание. И, несмотря на мой скепсис по этому поводу, их план почти сработал. Герцог прибыл от соседей слегка навеселе. Именно этот момент выбрали мальчишки, чтобы принести извинения. Отец решил не портить себе хорошее настроение, немного отчитал мальчишек, лишил сладкого и добавил еще пару уроков скучной математики.

Братья приуныли, но это было гораздо лучше, чем порка. К тому же, пока герцога не было дома, они предусмотрительно натаскали сладостей впрок и спрятали их где-то на чердаке. С того дня мы с мальчишками стали друзьями, но, видимо, не настолько, чтобы показывать тайное хранилище с конфетами и засахаренными фруктами.

Мирт и Тоилен напоминали мне Иржи, поэтому я с удовольствием вникала в их проблемы, рассказывала сказки, а иногда помогала делать задания по арифметике. Для того чтобы я всегда могла их найти, братья показали мне несколько убежищ, где обычно отсиживались пережидая недовольство матери или отца.

А вот поладить с Люсиндой не получалось, хотя я действительно старалась. Тем не менее, мелкие пакости девчонка делать не переставала. Радовало, что герцогиня не поддерживала дочь, но и не прекращала её бесконечные попытки меня поддеть.

После каждой нашей перепалки с Люси, я недоумевала. Откуда в симпатичной девочке столько ненависти ко мне? Осторожные расспросы служанок и горничной не дали результатов. Братья в ответ на вопрос синхронно пожали плечами, а Тоилен сказал: «Она всегда была вредной и злой». Но мне это не казалось достаточной причиной, чтобы так истово ненавидеть. Правду я узнала совершенно случайно.

В тот день я сидела за столом в своей комнате и переводила с тасарского текст, данный в качестве самостоятельного задания. Получалось, кажется, неплохо, пользовалась я только словарем, собственноручно составленным на занятиях. Увлекшись процессом, я не сразу заметила, что горничная сегодня сильно взволнована.

– Кана, что-то случилось?

– Скоро приедет жених леди Люсинды, я бы хотела на него посмотреть. А это можно сделать только от вас, потому что окна здесь выходят над главным входом в поместье. Можно я останусь у вас на часик и посмотрю? Он должен приехать в течение этого часа, – горничная просительно сложила руки. – А если экономка спросит, вы скажете, что дали мне какое-то задание. Можно?

Признаться, я не сразу поняла, что от меня требуется. Жених Люси приезжает, и служанка хочет на него посмотреть. Но причем тут я? Кана приняла моё молчание за сомнения и затараторила:

– Я не могу увидеть его где-то еще. Герцогиня запретила даже появляться рядом с гостиной, куда поведут лорда Ратсима. Можно только через окно увидеть, когда он будет ко входу в дом подходить. А в этом крыле доступ у меня есть только в вашу комнату. Дальше по коридору идут гостевые, ключи от них у экономки. Она и не подумает туда кого-то впускать, пожалуйста…

– Погоди, – остановила я словоизлияния горничной. – А что такое в этом лорде Ратсиме? Почему ты так хочешь его увидеть?

– Ну… – служанка замешкалась. – А, ладно! Все равно вы потом узнаете. У Люсинды есть магический дар! Небольшой, но она может передать его будущим детям. В двенадцать лет у неё проснулись магические способности. И с этого времени к ней сватались разные господа и даже племянник министра! А пару месяцев назад герцог договорился с женихом – лордом Ратсимом, графом Дмельским.

– Пару месяцев? – переспросила я.

Как-то странно. Отец сказал, что Люсинда давно просватана, а пару месяцев назад – это совсем недавно. Какая-то мысль копошилась на краю сознания, но сосредоточиться на ней не удавалось.

– Да! – кивнула Кана и принялась рассказывать дальше. – Род Дмельских сравнительно молод. Прапрадеду нынешнего графа вручили титул барона и небольшой надел за заслуги. С помощью удачного брака новоявленный барон дал возможность своим детям войти в высшее общество. А правнук стал графом, говорят, купил титул, отдав в аренду несколько больших портов. Получается, Его Светлость выдает замуж старшую дочь за богатого выскочку.

– Еще два поколения и род Дмельских не будет считаться молодым, – задумчиво пробормотала я.

– Но и до древнего далеко! Род Ранских ведет своё начало от Первой Войны магов! – горничная сказала это с такой гордостью, будто сама была представительницей рода. – Такой мезальянс! И ладно, если бы герцог бедствовал, но ведь нет же!

Мезальянс? Да, я знала, что основатель рода Ранских, сильный огненный маг, получил свой титул за боевые заслуги. Он с небольшим гарнизоном удерживал пограничную крепость, не давая противнику форсировать реку. Смог продержаться до прихода основных сил, и король пожаловал ему титул. Потом мой далекий предок еще несколько раз отличился в войну.

Конечно, известный маг, про подвиги которого рассказывают на уроках истории, гораздо более престижный основатель рода, чем простолюдин, получивший титул за размытое понятие «заслуги». Но когда этот предок совершил подвиг? Почти семьсот лет назад! Огненная магия рода давно выветрилась, как и доблесть, с которой сражались первые представители семьи Ранских. А тут пусть и молодой род, но, видно, что богатый и перспективный: так быстро подняться от барона до графа – нужен особый талант.

– И что? Видимо, герцог увидел потенциал в молодом человеке… – начала я.

– В немолодом! – перебила Кана. – Лорду Ратсиму сорок восемь лет! И он не маг.

– Но, возможно, у него в предках маги, и он выглядит моложе свои лет… – неуверенно протянула я. – Иногда способности не проявляются, но здоровье и долголетие остается.

– Да, бывает такое. Только в предках у лорда нет магов! – победно закончила служанка.

Странно это как-то. Зачем герцог из всех кандидатов выбрал для одаренной красавицы-дочери немолодого жениха без капли магического дара? Когда Люси войдет в брачный возраст, графу Дмельскому будет пятьдесят три. Для мага, конечно, это не страшно, но лорд Ратсим – обычный человек. Даже если он пользуется артефактами омоложения, то выглядеть может лет на десять-двенадцать моложе.

– И ты решила посмотреть на лорда, чтобы понять, почему Его Светлость сделал такой выбор?

– Ходят слухи, что графу достался древний артефакт молодости, поэтому лорд Ратсим выглядит гораздо младше своего возраста, – таинственно прошептала Кана. – Возможно, именно за этот артефакт герцог отдаст дочь!

– Древний артефакт? – скептически переспросила я.

Конечно, раньше маги делали артефакты не чата нынешним, но маловероятно, что вещь древних могла сохранить свои свойства так долго. Хотя, кто знает? Если артефакт молодости существует, то герцог отдаст двух дочерей и жену в придачу. Хотя свою супругу он и без артефакта отдаст, еще и приплатит сверху.

Несмотря на внешнее благополучие, видно было, что герцогиня не вызывает у моего отца приятных чувств. Когда она в очередной раз просила деньги на наряды или драгоценности, Его Светлость едва заметно морщился и сжимал ладони в кулаки. А может быть, правда, род Ранских стоит на пороге разорения, именно поэтому отцу не нравятся лишние траты?

Надо сказать, мне самой стало любопытно, кто он, тот счастливчик (или бедняга, это уж как посмотреть), которому достанется Люсинда.

Кана заразила меня своим любопытством, и теперь мы ждали лорда Ратсима вместе. Долго стоять перед с окнами не пришлось: через десять минут подъехал роскошный экипаж.

Кучер лихо спрыгнул с козел, опустил ступеньку и отворил дверцу кареты. Мы с Каной затаили дыхание и разве что носы о стекло не сплющили. Из темного нутра экипажа вылез рыжий, полнеющий мужчина лет сорока. Лицо самое обычное: крупный нос, пухлые губы, квадратный подбородок. Одет жених Люсинды во все черное, будто не свататься собрался, а на похороны. Только серебристый шейный платок оттенял мрачность костюма.

– Да, как-то не очень… – растеряно пробормотала горничная.

Конечно, лорд Ратсим не был дряхлым или уродливым, но даже мне, человеку, который не вращался в высшем обществе, становилось понятно, что брак получится неравный.

– Леди, я вам больше не нужна? – прервала мои размышления Кана.

– Иди, если тебе куда-то надо.

Горничная едва ли не бегом покинула комнату. Глаза служанки горели, видимо, она представляла, как расскажет на кухне свежую новость. Почему отец решил отдать Люсинду этому графу?

Скорее всего, ответа на этот вопрос я не узнаю. Через шесть недель мне придется покинуть поместье и уехать к горцам. Сейчас для меня главное – выучить язык, поэтому нечего отлынивать, текст сам себя не переведёт.

К сожалению, через пять минут пришлось прерваться. Встретилось много незнакомых слов, а словарь господина Ирва я забыла в комнате для обучения. Вот растяпа! Придется идти за ним в другое крыло.

Возвращаясь с книгой обратно, я вдруг услышала за поворотом коридора знакомые голоса.

Люсинда и её мать.

Судя по тону голоса, герцогиня чем-то очень недовольна. Даже не до конца осознав, что делаю, я дернула первую попавшуюся дверь и спряталась в комнате. Подожду тут, пока они пройдут мимо. Оглянувшись, я поняла, что попала в так называемую женскую комнату отдыха.

Дорогой заграничный шелк, которым были обиты стены, быстро выгорал на солнце, поэтому толстые гардины закрывали окно. Здесь было темно и прохладно. Посередине комнаты стоял рояль, к стенам жались удобные диванчики, пара чайных столиков разместилась между кресел.

Но, самое главное, в комнате был камин. На полке над ним стояли какие-то статуэтки, и я подошла поближе, чтобы рассмотреть их. Поместье отапливалось с помощью специальных труб, но в некоторых комнатах для уюта оставались камины. Многие люди любят смотреть на пламя.

Внезапно дверь резко распахнулась, я прижалась к стене, с удивлением понимая, что в комнату вошли Люси с матерью. Ну, как вошли? Герцогиня затащила сюда рыдающую дочь. Хорошо, что они не отошли от двери, но еще пара шагов вглубь комнаты, и меня увидят. Я воровато оглянулась по сторонам и вдруг вспомнила, что братья показывали тайное убежище. По счастливой случайности, оно находилось совсем рядом.

Дело в том, что для растопки камина нужны дрова, однако поленница явно не вписывалась в интерьер женской комнаты, поэтому рядом с камином архитектор предусмотрел фальшь-панель. Поскольку она весьма успешно маскировалась под стены, без подсказки братьев я бы не нашла это место. За фальшь-панелью в небольшом закутке находилась поленница, но летом там дров не держали, поэтому Мирт и Тоилен частенько прятались там.

Книга в руках мешалась, поэтому я пристроила её на каминную полку, а потом аккуратно сдвинула панель. Повезло. Громкие рыдания Люси заглушили небольшой шум, а сумрак в комнате скрыл мои перемещения. Я залезла в пустую поленницу и даже задвинула панель обратно, оставив щель для наблюдений.

Только убедившись, что меня не увидят, я начала прислушиваться к разговору.

– Мама, как он мог! – всхлипывала девочка. – Этот граф старый! Он даже старше тебя!

– Он богат…

– Подумаешь! – топнула ножкой Люсинда. – Мог бы подобрать помоложе. Этот Ратсим того и гляди развалится. Почему отец так меня не любит? Почему? Что я сделала ему плохого? Почему этой незаконнорожденной ублюдине достается все самое лучшее?! Почему на неё смотрят Ирв и Авьяс?! А на меня не обращают внимания? Я красивее, и я – законная дочь! Я! А не она! Но ей трех красавчиков-магов на выбор, а мне – гадкого графа!

– Баронет из обедневшего рода и учителишка без титула тебя недостойны. Они знают своё место, поэтому не пытаются даже смотреть в твою сторону. А Лорд Ратсим обладает положением и деньгами.

– А Канлир или Ллойд разве не обладают? Они сыновья главы клана, а денег у них в разы больше, чем у нас. Ты видела их одежду? А драгоценности? Красота, магия, власть, наконец, – все при них! Как они двигаются, как говорят! Сразу видно тех, кто привык командовать. Разве что глаза будто выцветшие, но зато улыбки такие… – Люси мечтательно улыбнулась. – Особенно у Канлира. Мам, ведь я люблю его!

– Мы уже это обсуждали, это не любовь…

Девочка залилась слезами.

– Она выйдет за него замуж! Она! Чем я хуже? – сквозь рыдания выкрикивала сестрица. – За что?! Мама, за что? За то, что её мать вовремя раздвинула ноги, чтобы получить больше влияния на отца? Это несправедливо! За какие заслуги мой Канлир достанется этой ублюдине?

– Не достанется! – зло оборвала герцогиня. – Успокойся!

– Нет? – слезы Люси быстро закончились.

– Не получит дочь этой потаскухи в мужья ни Ллойда, ни Канлира, ни этого третьего… – Её Светлость поморщилась, пытаясь вспомнить имя, – племянника главы клана. Сейчас нет времени тебе рассказывать, отец будет очень недоволен тем, что мы заставляем нашего гостя ждать. Но после того как граф уедет, я все тебе объясню. Я не знала, что с лордом Ратсимом так выйдет, и обязательно поговорю с отцом, чтобы он разорвал помолвку, если это возможно.

– А если нет?

– А если нет, то что-нибудь придумаем, – говорила герцогиня, вытирая платком заплаканное лицо дочери. – Зря ты от графа отказываешься. Присмотрись. Пусть не красавец, но и не урод, а то, что стар… значит, быстрее овдовеешь и сама начнешь распоряжаться капиталами. Подумай об этом.

– И думать не хочу!

– Почему же? Ты же ездила к тётушке Вакслии? – с намеком спросила Её Светлость. – А ведь тринадцать лет назад она вышла замуж за богатого, но немолодого. Недавно её супруг умер, и теперь она не унижается перед мужем, если ей надо что-то купить, сама себе хозяйка. А сначала тоже слёзы лила, не хочу да не буду.

– Мама, она тринадцать лет мучилась с вонючим стариком! Не хочу так…

– Мы обсудим помолвку с твоим отцом, – перебила герцогиня, понимая, что снова может вызвать истерику у дочери. – Пока еще не все решено, сейчас будь с графом милой, улыбайся. Тебе всего четырнадцать, может, он и не проживет эти пять лет.

Еще какое-то время Люси приводила себя в порядок, потом хлопнула дверь, мать с дочерью покинули комнату. Я не спешила вылезать, хотя тело задеревенело в одном положении. Сотни мыслей теснились в голове, в душу будто тазик с помоями выплеснули.

Когда Люсинда и герцогиня говорили о моей матери, хотелось подойти и ударить наотмашь. Во время совместных обедов и ужинов сестрица не раз пыталась зацепить мою мать, но почему-то я так не реагировала. Да, она не использовала настолько грубых слов, но эти пикировки не доходили до сердца, наверное, потому, что я чувствовала, что цель Люси – спровоцировать меня. Но сейчас эти несправедливые слова отозвались обидой и горечью на языке.

Они никогда не знали маму, и судят по себе. Ноги раздвинула, чтобы получить влияние! Какая чушь! Я – незапланированный ребенок. Случайный. Пятно на репутации не только матери, но и отца. Какое влияние? Мать едва не уволили, узнав, что она беременна.

Как оказалось, ненависть Люсинды объяснялась просто. Она видела двух моих предполагаемых женихов, и даже влюбилась в Канлира. Скорее всего, это детское увлечение, которое скоро пройдет, но чувствует она себя сейчас обиженной и преданной. Ей – какой-то старый граф, а мне – красавчики на выбор. Понятно, почему она так отчаянно пыталась привлечь внимание господина Ирва: хотела отомстить таким способом, увести моего «возлюбленного» в отместку.

Но самое главное – это то, что сказала герцогиня. Почему я никого из них не получу в мужья? Может ли быть такое, что отец меня обманывает? А, возможно, обманывает герцогиня? Как-то странно Её Светлость сказала про графа. Не доживет. Вдруг по её плану и я должна не дожить до свадьбы с кем бы то ни было? Слишком много ненависти в голосе герцогини. Неужели она способна на убийство?

По пути в свою комнату я все время думала об этом. Представим, она убьет меня или опозорит, и тогда её дочь должна будет поехать к горцам. Почему тогда они сразу не заключили помолвку? Подписали бы договор и отправили Люси к её любимому Канлиру, когда она достигнет брачного возраста.

И тут, наконец, я поняла, что за мысль промелькнула при разговоре с Каной. Горничная утверждала, что помолвку герцог заключил два месяца назад! Именно в это время прекратились боевые действия и велись переговоры о подписании мирного соглашения. Значит, герцог солгал, когда сказал о том, что давно сосватал Люсинду.

Служанка, конечно, не обязана знать о том, кому герцог пообещал отдать дочь, но Кана уверено говорила о женихах, что сватались, когда выяснилось, что Люси – одаренная. Значит, на тот момент договор о помолвке не заключили. Ни один жених бы не потерпел того, чтобы к его невесте приходили свататься другие мужчины.

А что, если герцог подписал договор помолвки с первым встречным для того, чтобы не посылать законную дочь к горцам? Отец говорил, что в Тасаре женщины рожают после двадцати, потому что есть какие-то болезни. Возможно, он опасался того, что Люси заболеет? Он что-то знает о болезнях?

Что делать? Поговорить об этом с отцом? Но кто поручится, что он скажет правду?

Все нестыковки легко объяснить. Герцогиня соврала, чтобы успокоить Люсинду. Отец мог заключить тайный договор, да и давно – растяжимое понятие. Хорошо, если так. А если нет? Надо обезопасить себя. Узнать больше.

Я села за стол, вырвала несколько листов из тетради и написала план действий.

Узнать как можно больше о Ллойде и Канлире. Особенно об их магии. Незаметно опросить слуг. Сравнить информацию.Поговорить с Аланом, расспросить отца, постараться узнать об условиях мирного соглашения. Расспросить Ирва о традициях горцев. Узнать о болезнях и свадебной церемонии. Есть ли какие-то опасные обычаи?Поспрашивать о врагах герцогини. Не было ли такого, чтобы эти люди внезапно умирали?Больше пунктов я выдумать не смогла, но и этих было достаточно для того чтобы занять все моё свободное время. Страницы тетради я спрятала на полке. На этих листочках буду записывать все подозрительные факты. После этого я успокоилась и вновь принялась за учебу.

Глава 7. Поиски ответов

Восемь дней я собирала ответы. Осторожно, исподволь расспрашивала слуг и служанок, сравнивала сведения и анализировала. Если я видела, что мои вопросы настораживают или вызывают неприятие у собеседника, то расщепляла каждый на несколько маленьких и задавала их отдельно друг от друга.

Опросив слуг, я выяснила, что герцог действительно заключил помолвку незадолго до подписания мирного соглашения с Тасаром. Было ли это совпадение? Или отец, узнав об опасности, которая грозила невестам, быстро сговорился о помолвке Люсинды с лордом Ратсимом?

В любом случае герцог солгал, сказав, что Люси просватана давно . Могу ли я ему доверять после этого? Это важно, ведь он дал обещание позаботиться об Иржи и бабушке, даже согласился на магический договор, но не спешит его заключать. Почему? Уж не потому ли, что не планирует выполнять его условия?

Деньги на содержание моих близких нужны небольшие, если их сравнить с ежедневными тратами герцогской семьи. Например, повседневное платье Её Светлости стоило столько, что можно было пару месяцев спокойно жить в деревне.

Но в то же время герцог был скуп и даже жаден. Если он мог сэкономить немного денег, то делал это. Слуг он, конечно, голодом не морил, но регулярно сокращал заработную плату экономке за любой проступок. Та в свою очередь урезала жалование другим работникам. Слуги не роптали: после войны получить хорошую работу стало очень сложно.

Мелочность отца проявлялась и в других сферах, я помнила, как он сказал, что не отправит со мной горничную, потому что это стоит денег. Сирота не попросит за свою работу много, но герцог не пожелал меня слушать, когда я снова завела разговор о служанке.

В моих записях появился еще один пункт: «Заключить с отцом магический договор». Я старалась четко продумать пункты, чтобы помощь отцу не сочли шпионажем. Одно дело собирать и передавать какую-то общедоступную информацию и защищать торговые или иные интересы отца, другое – поставлять секретные сведения. И это должно быть четко обозначено в договоре.

Про Канлира и Ллойда удалось узнать немногое. Дети главы клана гостили у герцога всего несколько дней. Слуги в поместье сходились во мнении, что горцы, хоть и жили обособлено, но дикарями не были: вели себя уважительно и не доставляли проблем.

Сыновей главы сопровождали всего трое слуг и пятеро человек охраны. По меркам нашей аристократии до убогого мало. Отец, даже когда выбирался к соседу, брал как минимум шестерых сопровождающих, а уж в столицу герцогская семья всегда ездила вместе с множеством разных слуг: конюхи, горничные, гувернер, гувернантка, секретарь, охрана и демон знает, кто еще.

Один из охранников-горцев рассказал поварихе, что согласно их традициям, слишком много сопровождающих брать с собой нельзя. Много телохранителей – это демонстрация того, что гости не уверены в честности того, кто их пригласил, а большое количество слуг – показатель несамостоятельности господ.

К слову, о красоте сыновей главы говорили многие. Отмечали стать, умение себя держать, особую властность и блеклые глаза. Светло-голубые, меняющие цвет до светло-зеленых, у Ллойда и светло-карие, почти желтые у Канлира. Одна из служанок была уверена, что глаза «выгорели» из-за черного колдовства. Где она такое слышала, девушка сказать затруднялась. О магии тасарцев кроме непонятных догадок ничего больше узнать не удалось. Горцы никак не демонстрировали свои умения. Возможно, отец знал больше, но к нему с этим вопросом я подойти не решилась.

Асана Ирва в отличие от герцогских слуг я расспрашивала, не скрываясь. Мне повезло, что он был на одной из горских свадеб, но никаких опасных традиций не усмотрел. Пара приходила в ратушу, подписывала бумаги, а затем молодые ехали домой или в ресторан и праздновали. Все…

Однако предположение с опасным брачным обрядом казалось мне вполне логичным. Возможно, были тайны, которые не показывали чужаку. Не просто так отец решил послать меня вместо Люсинды!

С другой стороны, условий мирного соглашения я не знаю. Может быть, горцы хотели сразу же забрать невест и воспитывать их в традициях своего общества? Не желая расставаться с законной дочерью, отец быстро посватал её за графа. А я – взрослая, и сразу у горцев прослыву доверчивой и уверенной в себе: ни слуг у меня нет, ни охраны. М-да.

Кстати, традиции у горцев сильно отличались от наших. Во-первых, обучали всех, невзирая на пол, социальное положение и достаток. Начальное образование было бесплатным и одинаковым для всех. Перспективные ученики могли перейти под покровительство аристократического семейства и продолжить обучение.

Во-вторых, тарисийцы развивали магический дар у девочек и у мальчиков. Мало того, женщины, если желали, тоже могли служить в армии. Поразительно! Считалось, что девушка должна быть выносливой и уметь постоять за себя, поэтому дамы не пренебрегали тренировками.

В-третьих, у отпрысков знатных семейств последний этап обучения назывался «выбросить из гнезда». Девушка или парень должны были без поддержки или с минимальной поддержкой родственников устроиться среди обычных людей. Часто наследников и наследниц отправляли в другой клан. Справятся – хорошо, нет – значит, не готовы для самостоятельной жизни.

Господин Ирв рассказывал, как у молодого врача в госпитале случайно увидел магическую татуировку, которая означала принадлежность к аристократии. Парень работал со всеми на равных, общался без снобизма, поэтому Асан был очень удивлен, когда узнал о его происхождении, а потом и о последнем этапе обучения.

Возможно, именно поэтому у горцев не было пропасти между знатными и незнатными людьми. Аристократы подчас специально одевались без изысков, желая таким образом подчеркнуть, что близки к народу. Неудивительно, что и общались они со всеми ровно вне зависимости от происхождения.

Как оказалось, горцы действительно не делали разницы между рожденными в браке детьми и незаконнорожденными. Асан Ирв рассказывал об одной женщине, которая готовила для каменщиков. Оказалось, что неё было трое детей от трех разных отцов. Мужчины неженаты и жили далеко, но примерно раз в месяц каждый из них навещал своего ребенка, помогал по хозяйству, а если не мог этого сделать, присылал деньги. При этом к женщине относились с уважением и почтением, а детей баловали и привечали.

Служанка, которая, сидя в комнате, невольно слушала о традициях в Тасаре, охала и причитала о блуде и грешницах. Господин Ирв так на неё глянул, что женщина замолчала и только после того, как занятие закончилось, пробурчала себе под нос:

– Понятно, почему герцог Люсинду к горцам не послал, если там такое бесчестье на каждом шагу…

Сомневаюсь, конечно, что все так и было. Радовало, что хотя бы тут отец не соврал. Может, мне действительно лучше будет в Тасаре? Муж и его родственники не станут хуже ко мне относиться, из-за того, что я родилась вне брака. Чем больше я об этом думала, тем больше уверенности обретала. Если все так, как рассказывает господин Ирв, то в Тасаре я не пропаду.

Законы горцев суровы: за неподчинение приказу – смерть; за лжесвидетельство – смерть; за кража – отработка, если первое нарушение, за повторое – отрубают руку, за третье – смерть. И в таком духе весь остальной кодекс. Для аристократов не было никаких поблажек: их так же казнили за нарушение законов. Но зато в Тасаре почти не было преступности.

Несмотря на то, что я расспросила обо всем, что знал господин Ирв, к отгадке так и не приблизилась. Не понятно, что задумал отец и почему герцогиня так уверена в том, что свадьбы не будет?

Служанки не хотели обсуждать свою хозяйку – к сожалению, прямой запрет Её Светлости они обойти не могли. Это расстраивало. Зато количество яда, которое стала выдавать Люсинда, сократилось. Теперь она больше молчала, иногда поглядывая на меня свысока, усмехаясь и злорадствуя. Это нервировало. Мне ужасно не хватало информации.

Тем не менее, в моих поисках истины была и положительная сторона: я сумела подружиться с некоторыми слугами. Несколько дней назад пожилой конюх вспомнил, что случайно слышал, как герцог говорил с каким-то господином обо мне. Хотя дедушка не понял, о чем вели речь, но моё имя разобрал, а еще подробно описал того мужчину.

Среднего роста, худой, уже начинающий лысеть, тусклые, напомаженные волосы, маленькие глаза, тонкие губы и черные усики над ними. И весь какой-то излишне манерный и неприятный. Очень подозрительный тип. Зачем он приезжал к герцогу? Почему они говорили обо мне?

Я предположила, что этот человек, возможно, снова навестит отца, и тогда нужно будет сделать все, чтобы подслушать их разговор. Мне повезло. Комната для обучения окнами выходила на запасной вход. В тот день я занималась одна, пожилая служанка дремала в кресле, присматривая за моей честью.

Вдруг к запасному входу подъехали двое мужчины. Одного из них я узнала сразу – Алан, а вот второй точно подходил под описание, которое дал конюх. Надеюсь, у меня получится подслушать. По крайней мере, план у меня был.

Служанка так и не проснулась, когда я осторожно выскользнула за дверь. Понятное дело, отец с этим подозрительным господином будут разговаривать в кабинете. Значит, мне туда. На место я прибежала никем незамеченная, обхватила ручку двери соседней комнаты и потянула вниз. Есть! Замок так и не починили. Уверена, что экономка даже не рассказала о поломке хозяину, ведь в таком случае герцог сократил бы её жалование. Хотя женщина ни в чем не виновата: замок сломала я.

Дело в том, что рядом с кабинетом герцога была предусмотрена комната для секретаря, но не так давно мой отец рассчитал парня, который на него работал. О причине увольнения никто не знал, однако с той поры комната секретаря пустовала. Раз в неделю служанки убирались в помещении: экономка открывала несколько комнат на этаже, и женщины стирали пыль со шкафов и мыли полы.

Экономка должна была следить за уборкой, но обычно она занималась другими делами. Этим я и воспользовалась: пока служанки мыли полы в других помещениях на этаже, я незаметно сломала замок в комнате секретаря.

На самом деле это не так просто, как кажется, сломать замок так, чтобы он выглядел невредимым. Но я знала, как это сделать, правда, только в теории. Когда мы с мамой жили у дяди, он организовал что-то вроде школы для обучения сыновей купцов. Каждый день мальчишки ходили заниматься, общались друг с другом и хвалились достижениями.

Один из сорванцов рассказывал, что, несмотря на замок, залезает ночью в кладовку и ворует оттуда сладости. Конечно, ему не поверили, стали дразнить, тогда неслух продемонстрировал умение на другой двери. Нужно ли говорить, что мальчишка получил от своего отца такой нагоняй, что пару дней сидеть не мог?

Удивительно, что эти знания мне пригодились. Замок оказался не такой, как я помнила, но при помощи обычной шпильки и отвертки сломался, как миленький. И вот сегодня, спустя два дня после диверсии, я беспрепятственно проникла в комнату секретаря. Успела вовремя: Алан как раз довел незнакомца до кабинета отца, а сам удалился. Пока все складывалось так, как я планировала.

В кабинете отца, кроме окна был небольшой балкончик. По случаю жары, дверь балкона днем открывалась. Поскольку кабинет находился на третьем этаже, отец не опасался, что кто-то может случайно подслушать. А вот неслучайно…

На балкончик можно было попасть с другого балкона, который находился в комнате секретаря. Просто перелезть через перила. Когда я смотрела снизу, то расстояние, отделяющее один балкончик от другого, казалось небольшим, но в реальности дыра между перилами оказалась около сорока сантиметров. Ужасно мешались пышные юбки, а туфли и вовсе пришлось снять и оставить в комнате. Тем не менее, с третьей попытки, слегка надорвав подол, я все же перелезла на соседний балкон.

В следующий раз, если сюда полезу, обязательно позабочусь о сменной одежде. Заниматься эквилибристикой в платье – то еще испытание. Жаль, что я не родилась у горцев. По рассказам господина Ирва, женщины там носили штаны, причем, даже аристократки.

Дверь на балконе в кабинете отца была открыта нараспашку, я присела и затаилась. Ну что сказать? Оказалось, что в книге о приключениях бравого солдата Санжа, который на балконе услышал слова заговорщиков, автор солгал. Да, я узнала голос отца, тот господин ему что-то отвечал, но разобрать слова не могла. Неужели все зря? Стало обидно. А может, махнуть рукой на всю эту шпионскую деятельность и дальше плыть по течению? Я все равно ничего не узнаю! Возможно, и нет никакого подвоха?

Уже смирившись с неудачей, я думала только о том, как буду возвращаться обратно. Вдруг рядом раздались шаги: отец и его собеседник подошли к балкону.

– … духота, даже распахнутые окна не спасают, – услышала я голос герцога. – Маги-прогнозисты обещают, что и осень будет жаркой.

– Не волнуйтесь, Ваша Светлость, день выплат – первое число второго месяца осени, такой жары не будет, товары не пропадут, – вкрадчивый голос незнакомца, в отличие от внешности, был приятным. – Хотя на всякий случай вы могли бы дать морозильные артефакты. Товар придется хранить целый месяц, пока его будут искать. Возможно и больше. Пропажа каравана всколыхнет всех. Хранить придется не в хорошо оборудованных складах, а в землянках, выкопанных на скорую руку. Пригодились бы артефакты, чтобы справляться с влажностью. Ткани, которые вы везете, могут отсыреть.

– Я и так тебе много плачу, в том числе и за сохранность товара!

– Так и дело ответственное. Тайное.

– Вот и делай его тайно, – тихо прорычал герцог. – Если товар пропадет, пеняй на себя. Спущу шкуру, с живого. Понятно?

Даже у меня от угрозы, повисшей в воздухе, по спине пробежал холодок. Не думала, что отец способен на такое. Он же явно задумал какую-то торговую махинацию. Мужчины ненадолго замолчали, я сидела, скрючившись, за дверью и молила всех богов, чтобы отцу не пришло в голову выйти на балкончик. С чего я решила, что герцог будет говорить с этим типом обо мне и обязательно скажет что-то важное? Может, глуховатый конюх перепутал, когда сказал, что услышал моё имя?

– Вы уверены, что эта девушка действительно ваша дочь? – спросил незнакомец после долгой паузы. – Из-за неё могут быть проблемы?

Я даже дышать прекратила.

– Уверен. Проблем не будет, все, кто надо, подтвердят. Или ты узнал что-то еще?

– У горцев есть артефакт, который определяет родство. Если он покажет, что Стана не является вашей дочерью… – в голосе неприятного типа мне послышалось скрытое злорадство. – В Тасаре суровые законы.

– Она моя дочь!

– Это точно?

– Да. Незаконнорожденная, но моя.

– Значит, вы все же отправляете Стану. Одну? К этим дикарям, с их дурац…?

– Считаешь, что это жестоко? – выплюнул отец. – Вот и подумай об этом! Если, по-твоему, с дочерью я так жесток, что ждет тебя, если ты меня подведешь? А? Думай о себе! Не твоё дело, кого я пошлю в Тасар. Идем, заберешь бумаги. Не приведи Творец, если…

Послышался звук удаляющихся шагов, скрипнула половица, кто-то отодвинул стул, а я все сидела и боялась пошевелиться.

Зачем я вообще сюда полезла?! Ничего нового не узнала. Точнее узнала, но это все не то! Подумаешь, герцог занимается торговыми махинациями или только пытается провернуть плохо пахнущее дельце. Мне-то какая разница?

Что хотел сказать этот тип? «Отравляете к дикарям, с их дурац…» чем? С их дурацкой магией? С их дурацкими проблемами? Проблемы… вдруг, именно это хотел сказать тот неизвестный? Надо узнать, какие проблемы у горцев.

Посидев еще минут пять, я перебралась обратно в комнату секретаря, обулась и спустилась в комнату для обучения. К моему удивлению, служанка все так же спала. Хотя бы в этом повезло. Кажется, никто не заметил, что я уходила.

Глава 8. Магический договор

Сколько бы я ни вертела в голове фразу незнакомца, найти ответ мне так и не удалось. И тем не менее подслушанный разговор не шел у меня из головы. Казалось, что я что-то упускаю.

Жизнь в поместье шла своим чередом, герцогиня и Люсинда с нетерпением ждали поездки в столицу, чтобы блеснуть на прощальном бале невест. Я тоже ждала этой поездки и бала, но как неизбежного зла.

Несколько раз к нам на чай захаживали подружки герцогини: Её Светлость решила, что мне нужно вливаться в высшее общество. Чтобы не опозорить семью на балу, я должна уметь вести светские разговоры и демонстрировать хорошее воспитание. Приходилось терять время на этих посиделках и упражняться в остроумии, отбивая едкие двусмысленные замечания приглашенных «кумушек». К сожалению, на чай собирались акулы позубастее моей сестрички.

Пару раз к нам заходил господин Алан. Он не боялся герцогини, поддерживал меня, уверенно ставя на место самых наглых «кумушек». Эти посиделки напрочь отбили у меня желание блистать на балу, хотя, признаюсь, поначалу я хотела увидеть праздничные огни столицы, надеть красивое платье, покружиться в танцах с кавалерами, повеселиться и посмотреть на салют. Хотелось сказки. Однако после «чайных посиделок» быстро пришло понимание, что на столичном балу будет то же самое, только в несколько раз хуже.

Незаконнорожденная дочь, которую не приняли в род, у которой нет магии и особой красоты, среди сливок столичного общества и аристократов в демон знает каком поколении будет мешком для битья. И только для того, чтобы угодить герцогине, люди с удовольствием меня попинают. На «чайных посиделках» именно это и происходило: «кумушки» таким образом демонстрировали свою преданность Её Светлости.

Каждый раз, получив приглашение на чай, я скрывала свои истинные чувства. Нельзя показывать слабость хищницам – заклюют. И я делала вид, что с радостью пикируюсь с подружками герцогини и с нетерпением жду бала.

Отец занимался делами и последнее время появлялся за обедами нечасто, но, если у меня появлялась возможность, я обязательно подходила к нему и напоминала о договоре. В конце концов герцог не выдержал и приказал приходить сразу с текстом. Изучив книгу по юриспруденции, особенно подробно два раздела, посвященные магическим соглашениям, я сама составила договор и принесла его в кабинет к отцу.

Герцог весь день был раздраженный, недовольный и взъерошенный. Слуги шептались о ссоре между супругами. Конечно, подходить к нему в таком настроении не хотелось, но до выезда в столицу оставалось всего несколько дней. Потом будет не до этого.

Несмотря на мои опасения, отец меня принял, прочел договор и вдруг поинтересовался:

– Ты, значит, тоже очень хочешь на бал?

– Это же столичный бал. Все девушки хотят, – осторожно ответила я.

– Ладно! – Он хлопнул рукой по столу. – Подпишу магический договор. Только на бал в столицу ты не поедешь! Больше никаких настойчивых просьб, полное подчинение. Во всем.

– Хорошо. – Я опустила голову и чуть прикрыла глаза, герцог не увидел мою радость.

Не надо ехать в столицу! Не надо неделю трястись в душном экипаже!

– Но это еще не все. Условие, при котором договор обретает силу, у тебя указано неверно. «С начала поездки в Тасар» – это слишком расплывчато.

– Тогда можно написать по прибытию…

– А вдруг горцы не захотят тебя принимать? Скажут еще, что ты не моя дочь? Я слышал, у них есть артефакты, которые позволяют определять отцовство. Не то, чтобы я был неуверен, но кто знает? – герцог откинулся на спинку кресла и задумался. – Артефакт и сломаться может. В магических договорах надо все учитывать. Условием, при котором соглашение начнет действовать, будет заключение твоего брака.

– Но ведь, это несколько месяцев, как минимум. Сначала надо познакомиться с кандидатами, договориться, а потом еще время на организацию праздника, – засомневалась я.

– Вот и замечательно! У тебя будет стимул не затягивать с выбором мужа. Пока у твоих родственников есть на что жить. Перед отъездом к горцам могу отправить Алана в твою деревню, он даст матери Любимы еще денег. На несколько месяцев хватит.

Я не просто так указала началом действия договора поездку в Тасар. Если вдруг со мной что-то случиться, то бабушка и Иржи не пропадут. Но брак… что-то с ним нечисто, герцогиня слишком уверенно говорила о том, что я не выйду замуж. Отец почувствовал мои сомнения.

– В чем дело? – спросил он. – Ты передумала?

– Нет, просто кое-что слышала…

Упуская подробности, я пересказала часть разговора Её Светлости и Люсинды.

– Конечно, моя жена придумала причину, чтобы успокоить дочь! – отец посмотрел на меня так, будто сомневался в моих умственных способностях. – Я уверен, она сочинила какую-то небылицу, чтобы Люси хорошо вела себя при графе. Подумай сама, если бы мне не нужно было, чтобы ты вышла замуж, стали бы тебе шить свадебное платье? А драгоценности?! Сундуки с приданым?! Это Люси не способна сложить в уме два плюс два, и её можно в чем угодно убедить, но ты, как мне казалось, гораздо умнее!

– Служанки говорили, что Люсинду вы посватали прямо перед тем, как подписали мирное соглашение с горцами. Как будто специально, чтобы не пускать в Тасар законную дочь, – тихо сказала я.

– Служанки! Все-то они знают! Лучше меня знают! – разъярился герцог. – Да будет тебе известно, что с графом у нас договоренность была еще до того, как у Люси открылись способности к магии. Я пообещал лорду Ратсиму, что если он не найдет подходящей девушки, то отдам ему дочь. Граф как раз должен был жениться накануне подписания мирного договора, но его невеста опозорила семью – сбежала с циркачом! Лорду нужно было срочно найти другую девушку, вот он и обратился ко мне. Но, признаюсь, для меня лучше, чтобы к горцам ехала именно ты. Чем быстрее ты выйдешь замуж и родишь наследника, тем больше влияния у меня будет. Ты ведь знаешь, что в Тасаре очень сильны родственные связи?

Я растерянно кивнула. Объяснения отца звучали логично.

– Как только у тебя родится сын или дочь, я стану родственником Герта (отца Ллойда и Канлира) и получу более выгодные условия для торговли, связи и влияние на главу клана! А Люси пока мала, только через семь лет она сможет выйти замуж, а родит в лучшем случае – через восемь.

– А почему вы уверены, что я сразу забеременею? У горцев женщины нечасто рожают, как я поняла, какие-то болезни…

– Так это их женщины, – отмахнулся герцог и с уверенностью заключил: – А у тебя ребенок сразу должен получиться.

– Почему? – ошарашено спросила я, смущенная темой и напором отца.

– У твоей матери получилось же. Только один раз я потерял голову и забыл на предохранение. Не прочел нужное заклинание, и появилась ты, – Его Светлость замолчал, ненадолго погрузившись в воспоминания. – Как бы то ни было, я рад. И считаю, что тебе в Тасаре будет лучше, чем тут. Не знаю, насчет племянника главы, Сэлиса (его я не видел), но уверен, что Канлиру и Ллойду ты понравишься. Они любят, когда в девушке помимо красоты есть ум и решительность. Сыновья главы – достойные молодые люди, думаю, что любой из них будет тебе хорошим мужем.

Совершенно неожиданно отец встал из-за стола, подошел ко мне и обнял. Я застыла столбом, не зная, что делать. Даже в детстве он редко показывал свое внимание и ласку.

– Я знаю, что был не очень хорошим отцом все эти годы, но клянусь, что действительно любил твою мать. Знаешь, если бы не происхождение, то женился бы на Любиме, – произнес герцог, осторожно и как-то неловко погладив меня по спине. – Мне жаль, что так все получилось, но прошлого не изменить, зато я могу помочь тебе сейчас. Ты не будешь знать горя и лишений замужем за сыном главы клана. И, может быть, не сразу, но полюбишь своего супруга. В Тасаре, где всем плевать на происхождение, у тебя больше шансов стать счастливой.

– А магический договор? – пискнула я.

В объятьях отца действительно стало спокойней, переживания последних дней показались глупыми и необоснованными.

– Если тебе так будет спокойней, давай заключим договор, – согласился герцог.

Через четверть часа я вышла из кабинета Его Светлости, сжимая в руках листы магического договора. Отец принес клятву, капнув кровью на специальную бумагу. Никаких дополнительных пунктов он не записал, лишний раз уверив в том, что не планировал использовать меня, как шпионку. Правда, начало действия договора пришлось поменять, теперь наши обязательства вступали в силу с момента заключения брака либо с Ллйдоим, или с Канлиром, либо с Сэлисом.

С одной стороны, договор с отцом, ограничивал меня по срокам, теперь придется быстрее определяться с будущим мужем, но с другой стороны, я понимала цели герцога и его интерес. Наконец-то, реальные гарантии!

Хотелось кричать и танцевать от радости. Поездка в столицу и ненавистный бал отменялись. Договор заключен, и теперь есть кому позаботиться о бабушке и Иржи. А еще у меня появилась надежда. Надежда на то, что в Тасаре я найду своё счастье.

Глава 9. Знакомство с Ллойдом и Канлиром

Последняя неделя перед отъездом из поместья промелькнула незаметно. По какой-то причине герцог решил, что не поедет на столичный бал. Конечно, его супруга и дочь такой перспективе не обрадовались. Герцогиня долго убеждала мужа, но все впустую.

Через два дня после того, как мы с отцом подписали договор, Её Светлость со старшей дочерью отбыла в столицу. Герцог, младшие дети и я остались дома. Как мне показалось, после отъезда хозяйки все вздохнули с облегчением.

За эту неделю я собрала вещи, которые мне могут понадобиться на новом месте и в путешествии. Отец разрешил взять некоторые книги, немного денег, кое-какие безделушки.

Война с Тасаром оказалась не только разорительной для Велии, но и позорной. По условиям мирного соглашения, довольно большой кусок территорий отходил горцам. Граница теперь проходила по реке Шнустана. Во время войны все большие мосты через реку наши уничтожили, и горцы пока восстановили только один в небольшом городке Рыблуг. Теперь река разделяла поселение на две части: нашу и тасарцев.

В приграничный городок мы должны были попасть через десять дней. После того как герцогиня уехала, отец большей частью пребывал в хорошем настроении. Он даже позволил мне навестить родную деревню и попрощаться с братом и бабушкой. Алан вызвался сопровождающим, и, полагаю, именно поэтому отец согласился.

Правда, ради этого пришлось отправиться в дорогу на день раньше отправления обоза, а потом догонять выехавшие повозки с моим приданым. Впервые увидев вереницу фургонов, я растерялась.

– А ты думала, герцог за свою дочь ничего дает? – усмехнулся господин Алан.

– Нет, но не знала, что настолько много… – пробормотала я.

Поездка проходила прекрасно: меня не принуждали все время сидеть в душном экипаже, время от времени я пересаживалась в открытую повозку или ехала верхом на смирной кобыле Белочке. Изнуряющая жара спала, дни были облачные и ветреные, но по-прежнему теплые. Ночевали чаще всего в городках или больших селах, причем фургоны с приданым оставались за стенами поселения, а мы находили постоялый двор и снимали комнаты.

Кана осталась в поместье, в пути мне помогала молодая горничная Малента. Путешествовать со всеми удобствами оказалось неплохо. Хотя дело было в компании: если бы я поехала с герцогиней, то уверена, она бы испортила всю дорогу.

Поздним утром десятого дня мы добрались до города Рыблуг. Еще на подъезде стало понятно, что караван с остальными невестами уже прибыл. Перед стенами приграничного городка стояли повозки и фургоны, ходили люди в военной форме. Отец кому-то кивал, здороваясь, но меня не представлял, хотя, судя по взглядам, все поняли, кто я.

Поскольку перед воротами собралось приличное количество разнообразного транспорта, я пересела на Белочку. Верхом проехать в город было гораздо проще. Для верховой езды мне сшили специальные штаны, редингот* удлиненный сзади и расклешенную укороченную юбку.

_____

Редингот – костюм для верховой езды, представляет собой что-то среднее между длинным сюртуком и пальто.

_____

Наряд выглядел дерзко, если не сказать вызывающе, ведь когда я шла, видно было тонкую нижнюю юбку и даже ноги чуть выше щиколоток. Однако я понимала, что дальше придется ехать без служанки, поэтому снимать и надевать амазонку с множеством крючков на юбке будет очень неудобно. Кроме того, в Тасаре, где допускались платья чуть ниже колена, если под них надеты бриджи, моя юбка должна выглядеть вполне прилично. И последний, один из самых важных аргументов – в такой юбке не так жарко, как в традиционной амазонке*.

____

Амазонка – платье для верховой езды. Часто шилось с утяжелением по подолу, чтобы юбка не задиралась во время скачки на лошади. Поскольку леди ездили в седле боком, то одна часть юбки была длиннее, чтобы полностью закрыть ноги. Для того чтобы в таком платье можно было ходить, к подолу пришивалась петля, а чуть выше талии – пуговица. Таким образом, юбку закалывали. Кстати, не забываем, были еще штаны и сама юбка – очень тяжелая и широкая.

Летом в такой одежде было очень жарко, и лошадь тоже потела.

____

Хотя мы ехали верхом, пропустили только отца, Алана и меня. Остальные сопровождающие остались за стенами города. Как оказалось, герцога тут уже ждали, стражники на воротах подсказали, что Канлира и Ллойда можно найти в ратуше. Туда мы и направились.

Здание ратуши выглядело не лучшим образом: старое, с потемневшей от времени крышей, рассохшимися рамами и облупившимся облицовочным камнем. Зато здесь было прохладно. Какой-то полный улыбчивый мужчина едва не столкнулся с нами на входе. Увидев герцога, он обрадовался ему, как родному.

Отец, наоборот, незаметно скривился, но быстро стер недовольство с лица и представил мне этого человека. Толстяк оказался главным стряпчим клана, в который я отправлялась. Восторженно взглянув на меня, он, не скупясь, отсыпал комплиментов, а после подхватил отца под локоток и утянул в свой кабинет, чтобы обсудить какие-то выплаты.

Молодой секретарь стряпчего отвел нас с Аланом в большой зал на втором этаже и попросил подождать Ллойда, Канлира или Сэлиса. Вдоль стен стояли деревянные стулья и лавки. Кроме нас, никого в помещении не было. Господин Алан посетовал на надобность организма и, извинившись, удалился за секретарем. Да, компот, который нам давали сегодня утром, был очень вкусным, многие не удержались и напились от души…

Оставшись одна, я села на узкую лавку. Второй этаж выглядел пусто, звуки снизу сюда не проникали. Казалось, что в здании никого нет. Воровато оглядевшись, я задрала юбку, поставила одну ногу на лавку и стала разминать внутреннюю часть бедра. У зала только один вход через коридор, и я обязательно услышу шаги, если кто-то захочет сюда войти. Полы скрипучие, коридор длинный, успею одернуть юбку.

Последние несколько дней я много часов провела в седле, мышцы с непривычки болели. Мысль о том, что вскоре снова придется ехать верхом, не радовала. Интересно, что будет с Белочкой, когда мы доберемся до гор? Сможет ли моя лошадь пройти по перевалу, или придется оставить её? Я настолько задумалась, что пропустила тот момент, когда в зал кто-то вошел.

– Какие красивые ноги. – Приятный мужской голос раздался совсем рядом.

Даже толком не рассмотрев человека, который сумел тихо пройти по коридору, я быстро одернула подол и вскочила на ноги. Каблук зацепился за край нижней юбки, я сделала шаг, чтобы удержать равновесие, и с ужасом поняла, что падаю лицом вниз.

Упасть мне не дали. Вместо старого паркета мой нос уткнулся в синюю, шелковую рубашку. Грудь под ней тоже была твердая, но, думаю, помягче пола. Верхняя, расстегнутая пуговица рубашки обнажала крепкую шею с заметным кадыком. За край ворота уходила толстая золотая цепочка. Незнакомец пах так приятно, что я на мгновение затихла, но осознав, как мы смотримся со стороны, быстро отстранилась.

Гладко выбритый подбородок, обветренные губы, тонкий прямой нос. Глаза. То ли зеленые, то ли голубые. Светлые брови и волосы. Бронзовый загар… Красивый мужчина.

– Ллойд? – выдохнула я.

– Угадала. – Он улыбнулся задорно и ассиметрично.

На правой щеке появилась ямочка, глаза чуть сощурились. С ума сойти! Понятно, почему некоторые девушки в поместье герцога говорили о сыновьях главы с придыханием. Канлира я еще не видела, но Ллойд – красавец, особенно, когда улыбнется.

– Как я понимаю, вы и есть леди Станислава, – мягкие, мурлыкающие нотки в голосе завораживали.

– Да, – пробормотала я. Наверное, он так каждую девушку соблазняет. Это заставило встряхнуться. – Точнее, нет!

– Что нет?

– Я не леди! – Мне все-таки удалось отойти от Ллойда и поправить юбку.

Как же стыдно! Только представлю, как он вошел, а я сижу с раздвинутыми ногами и массирую между ними. Внутреннюю часть бедра массирую, но не факт, что он видел, чем я занимаюсь. Творец! Это ж надо было перед женихом так опозориться.

– Не леди? – эхом откликнулся мужчина. – Слава небесам! Вторую леди Бриэллу, боюсь, я не потяну.

– Леди Бриэлла? – не поняла я.

– Да, еще одна девушка, которая едет в наш клан. Маркиза Бьёльская.

Я ошарашено молчала. Значит, есть вторая невеста! А, может, и третья, только отец об этом молчал. Вот почему герцогиня говорила, что я не выйду замуж, невест-то несколько! Вот почему отец выбрал началом действия договора брак с сыновьями или племянником главы клана!

Получается, чтобы Иржи и бабушка ни в чем не нуждались, мне надо быстрее очаровать кого-то из мужчин, чтобы женить его на себе. Это провал! Никогда не умела заигрывать, а тут еще феерическое знакомство! Задранная юбка, раздвинутые ноги и массаж! Что он вообще обо мне подумал, застав в таком виде?

– Вы знакомы с леди Бриэллой? – прервал мои мысли Ллойд.

– Нет, – выдавила я.

Как мы можем быть знакомы, если она – маркиза, а я – непризнанный бастард?

– Не слишком большое упущение.

– Почему? Она не обучена этикету?

– Она обучена, но не тому, – хмыкнул мужчина. – Была б моя воля, отправил её обучаться актерскому мастерству.

– Не понимаю…

– Она сильно переигрывает, пытаясь изобразить оскорбленную невинность. Деву в беде, которую отдали дракону на съедение. В глазах стоят слёзы, губы трясутся, но подбородок задран высоко. А как она говорит! – Ллойд сделал трагичное лицо, патетично заломил руки и тонким, писклявым голосом изобразил: – Я погибну в Тасаре. У этих дикарей придется жить в нечеловечески тяжелых условиях. Как я справлюсь без пяти служанок, конюха, лакея, повара, садовника и дворника? Как?! Я умру от голода, если в меню не будет блан-паше под сливочным соусом, тикмолли со сладким перцем, восточного салата, сока из калубуйи и буагбэ*…

Последнее «бэ» он произнёс так, что оно напоминало козлиное блеяние. В сочетании с забавным лицом, которое состроил Ллойд, это выглядело смешно. Я не выдержала и хихикнула.

____

*Название деликатесов придумано автором. Все совпадения случайны )))

____

– Вот! А мне совсем не радостно: приходится без конца это выслушивать.

– Думаю, маркиза не настолько избалована. Вы преувеличиваете!

– Если только совсем немного. Надеюсь, десять слуг вам не нужно.

– У меня вообще служанок нет.

– Правда?! – обрадовался Ллойд. – У меня тоже нет. Ни служанок, ни слуг. Я сам в состоянии надеть штаны и застегнуть пуговицы на рубашке.

– У вас другая мода, у одежды очень простой крой, – попыталась объяснить я. – У нас некоторые вещи так сложны, что их нельзя надеть самостоятельно. Например, выходные платья со шнуровкой сзади или традиционные бальные наряды с панье, или амазонка с пристегивающейся юбкой, там примерно сорок маленьких крючков сзади. Как с ними управиться без помощи?

– С ума сойти! Сорок! Это ж сколько надо мучиться, чтобы их расстегнуть?

– Долго, но еще дольше пришивать эти крючки. Поверьте мне, я знаю, какая это трудная работа.

Не случайно я упомянула о том, что занималась неправильным для настоящей леди делом. Мне казалось, что Ллойд не станет осуждать.

– Ты шила одежду? – с уважением спросил он.

Поразительно! Даже не верится, что это аристократ, который старше меня на десять лет. Корчит рожицы, чтобы меня рассмешить и сгладить неловкость после нашего нелепого знакомства.

– Шила, но я была только ученицей швеи. Закончить обучение не получилось. Денег не хватило. Сначала отчим с братом погибли в пожаре, потом мама умерла. Я с младшим братом едва сводила концы с концами. На учебу не хватало ни денег, ни времени. – Мне не хотелось вспоминать прошлое, поэтому я перевела тему: – А вы тоже где-то работаете?

– Обращайся ко мне на ты, ладно? Профессия у меня более сложная, чем пришивание пуговиц, а иногда очень неприятная.

Ллойд нахмурился и замолчал.

– Если не хотите… то есть не хочешь, не говори об этом.

– Ты все равно узнаешь, – махнул рукой он. – Я хранитель закона. Хранитель первого, самого высшего ранга.

Ллойд замолчал, внимательно отслеживая мою реакцию, но её не последовало. Честно сказать, как-то не пришло в голову поинтересоваться, чем занимаются мои предполагаемые мужья. И про хранителей ничего не знала.

– Я расследую преступления. Первый ранг, значит, надо мной нет власти даже у совета кланов. Любые сведения, которые я запрошу, мне обязаны предоставить. И никто не может отказать, даже мой собственный отец. Законников тщательно подбирают и обучают. Кроме знаний и умений, необходим большой магический потенциал, определенный склад характера и верность принципам. Тех, кто заслужил первый ранг, очень мало. Как правило, большинство проваливают жесткие испытания. Хранители закона первого ранга считаются высшей властью. Они не только расследуют преступления, но в некоторых случаях сразу выносят приговор и приводят его в исполнение. Иногда таких, как я, называют палачами.

Это шутка? Судя по прямому, испытующему взгляду и мгновенно преобразившемуся лицу, с которого сразу сошла вся веселость, Ллойд не шутил. Хранитель закона. Палач. Ужасная профессия.

– Это, наверное, очень сложная работа, но ведь кто-то должен её делать, – наконец, сказала я, когда молчание стало нестерпимым.

– Что, даже не спросишь, каково это? Каково это смотреть в глаза человеку, которого нужно убить?

Прозвучало с какой-то злой иронией, но слова отдавали отчаяньем и болью.

– Думаю, непросто. Уж лучше крючки пришивать, – с грустной улыбкой ответила я. – А вы… тебе часто приходится приводить приговор в исполнение? Понимаю, это нетактично…

– Ничего, – отмахнулся Ллойд. – Многие интересуются. Нет. Нечасто. Только в том случае, если вина преступника очевидна, он признает её и если этот человек опасен для общества. Как правило, мы стараемся ссылать смертников на опасные работы. Большей частью хранители закона занимаются расследованием преступлений, а не исполнением приговоров. Я не испытываю никакой радости или удовольствия от убийства, но понимаю, что это неприятная необходимость.

Да уж, не позавидуешь. Но с другой стороны, именно благодаря таким хранителям закона у горцев практически нет преступлений. Каждый, вне зависимости от положения, которое он занимает, знает, что за нарушение закона будет ответная мера. А что у нас? Воры, которые забрались так высоко, что против них нет управы. И законы, которые пишут так, как удобно этим ворам. Если у преступника много денег, положение в обществе и связи, то наказывают за его поступки других.

В то же время работа Ллойда – это тяжелая ноша и большая ответственность. Неприязнь, осуждение общества, страх совершить ошибку. Я на каком-то интуитивном уровне почувствовала, что Ллойд сейчас отгородился от меня этой тяжелой, вязкой тишиной. Он нахмурился и о чем-то задумался. Мне не хотелось терять ту легкость в общении, что у нас так внезапно образовалась, поэтому я решила поделиться своими мыслями.

– Знаешь, твоя работа, хоть и сложна, гораздо важнее умения быстро пришивать крючки к юбке. Я какое-то время жила в бедности и сталкивалась с разными людьми. Были и те, кто наживался на горе других, обманывал, мошенничал, воровал, убивал. Я слышала о работорговцах, которые опаивали молодых мужчин и парней, воровали девушек, чтобы увезти из родной страны и продать южанам. Были и те, кто давали бесплатно попробовать «сладкую травку», а после того, как человек привыкал, «выуживали» все деньги и собственность. И эта отвратительная дрянь не особенно скрывалась, потому что кто-то сверху «улаживал все формальности». Это процветало и раньше, но после войны стало особенно заметно. Честные люди часто прозябают в нищете, в то время как негодяи нежатся на шелковых простынях и набивают брюхо дорогими заграничными блюдами. Не потому ли, что у нас в Велии нет таких хранителей закона? Тех, кто может сразу наказать насильника, работорговца, продавца «сладкой травки», не улаживая никаких «формальностей».

Ллойд не отрываясь смотрел на меня, а потом вдруг спросил:

– Как получилось так, что ты жила в бедности? Насколько я знаю, твой отец – богатый человек.

– Это длинная история… – начала я, но нам помешали.

В зал вошли сразу несколько человек: Алан, герцог и молодой мужчина, в руках которого ярко светилась подвеска – большая красная капля на золотой цепочке.

Отец окинул нас с Ллойдом удивленным взглядом. Мы, наверное, близко стояли друг к другу.

– Стана, позволь представить тебе младшего сына главы клана – Канлира, – герцог указал на брюнета, державшего в руках подвеску. – А это моя дочь – Станислава.

– Очарован! – чуть поклонился брат Ллойда.

Если бы отец не представил молодого человека, я бы не догадалась. Канлир совсем не походил на старшего брата, разве что брови одной формы, высокий рост и телосложение роднили их между собой. Младший сын главы был черноволос, со светло-карими глазами, большими девичьими ресницами и будто слегка припухшими губами. Мягкие черты делали бы его лицо женственным, если бы не широкий подбородок и легкая небритость, которая лишь добавляла ему шарма. А еще у Канлира был живой, открытый взгляд, в котором светилось любопытство.

Полагаю, у братьев отбоя нет от влюбленных девушек. Я понимала глупышку Люсинду, которая влюбилась в Канлира и плакала, увидев своего жениха. По сравнению с сыном главы лорд Ратсим казался обрюзгшим стариком.

– Нужно провести проверку на родство. Это быстро и практически безболезненно. – Канлир подошел ко мне и продемонстрировал подвеску со слабо светящейся каплей.

Видимо, этот был тот самый артефакт, о котором говорил подозрительный тип.

– Практически безболезненно? – сглотнув, переспросила я.

Красный цвет, которым светился артефакт, несколько нервировал.

– Да. Всего лишь укол, – пояснил Ллойд. – Это почти не больно. Нужно вставить палец внутрь определителя и немного подождать. Главное не дергать рукой.

Канлир, как мне показалось, просто погладил каплю, и свечение пропало. Стало заметно, что в нижней части подвески находится небольшое отверстие, как раз достаточное для того, чтобы просунуть палец.

– Герцог Ранский уже воспользовался, – добавил Канлир, протягивая мне артефакт.

Я обратила внимание, что на подушечке пальца у отца есть небольшая красная точка. Что ж, раз этого не избежать…

Укол был действительно почти безболезненным, но Ллойд придержал мою руку, а когда на пальце выступила алая капля, дал белоснежный платок, чтобы я вытерла кровь.

– Теперь ждем. Примерно через минуту артефакт должен засветиться, – объяснил Канлир. – Красным цветом, значит, вы – близкие родственники. Синим – значит, нет. Оранжевый означает, что родство есть, но дальнее.

– Правильно ли я понял, определитель сверяет кровь? – поинтересовался отец.

– Да! – кивнул Ллойд. – Смотрите, он покраснел. Даже минуты не понадобилось. Значит, кровь близка по составу, хотя внешне вы с отцом не очень похожи, как и мы с братом. Но артефакт не ошибается.

– Стана – моя дочь, но она больше похожа на мать, – пожал плечами герцог.

– Ваша Светлость, у вас десять минут, чтобы попрощаться, – предупредил Канлир. – Нам срочно нужно выезжать, чтобы успеть добраться до постоялого двора засветло.

Горцы вместе с господином Аланом вышли из зала, и я осталась с отцом. Сначала мы просто молчали, не зная, с чего начать и не чувствуя того, что должны бы чувствовать отец с дочерью, которые, скорее всего, расстаются навсегда.

– Признаюсь, я поражен тем, как быстро ты сориентировалась. Несколько минут, и Ллойд пал под натиском твоей красоты. Удивительно! Несколько раз его пытались заинтересовать, посылали… в общем, не важно, – перебил сам себя отец. – Я бы не советовал выходить замуж за него.

– Почему?

Вот это «пытались его заинтересовать, посылали…» мне совсем не понравилось. Неужели герцог подсовывал ему каких-то женщин, чтобы скомпрометировать? Или дело в чем-то другом?

– Он – хранитель закона. Их воспитывают очень жестоко. Натаскивают, как зверей. Для Ллойда нет никаких привязанностей, дорогая. Никаких. Говорят, такие, как он, неспособны любить. Для него главное – буква закона. Если сочтет виновной, Ллойд и родную мать убьёт. Хранители – это страшные люди. Страшные! Их боятся свои же. Даже их совет кланов, который правит страной, ничего не может сделать против таких, как он! Неуправляемое оружие. Хорошо, что у нас таких нет.

– Зато у нас есть воры, мошенники, убийцы и демон знает, кто еще, – отрезала я.

За Ллойда стало обидно. Он делал то, что считал правильным, ориентируясь на закон и справедливость. А отец явно боялся, ведь сам задумал какую-то торговую махинацию. Конечно, ему хорошо. Даже если узнают, максимум, что герцогу грозит – потеря денег, ведь таких, как Ллойд, у нас нет.

– Понимаю, он тебе понравился. Такой красавец, богат, обходителен, но я хочу тебе счастья…

– … поэтому не предупредил, что к горцам едут еще невесты? – перебила я.

– Какие невесты? – Удивление отца выглядело не наигранным.

– Ну, как же, леди Бри… не помню, как дальше, маркиза Бьёльская.

– А, эта, – махнул рукой герцог. – Она не составит тебе конкуренции. Из-за дурного характера родня хотела от неё избавиться, приданое за неё хорошее давали, но замуж леди Бристеллу никто все равно не брал. Отец девушки уже отчаялся, а тут горцы со своим интересным обычаем.

– И больше никаких невест нет?

– Нет. Только ты и маркиза. Признаюсь, я о ней просто забыл. Да и тебе ли переживать? Ллойд тобой уже заинтересовался, хотя советую обратить внимание на Канлира и Сэлиса.

Я промолчала. Спорить не хотелось. Слова про то, что он хочет для меня счастья, отдавали фальшью, как и вся эта показушная опека. Герцог, видимо, сам это понял, поэтому быстро попрощался и вышел из зала.

Что ж, мне тоже пора. Надеюсь, в Тасаре я обрету любовь и счастье.

Глава 10. План герцога

Прошло уже больше трех часов с того момента, как мы покинули приграничный городок, и ехали по территории клана Дираздан – именно так назывался клан Ллойда и Канлира. Еще совсем недавно эти земли принадлежали Велии, но после подписания мирного договора отошли горцам.

Местные жители, которых мы встречали, выглядели вполне довольными жизнью. Некоторые приветственно махали нам вслед, узнав сыновей правителя. Один кряжистый, заросший бородой мужик даже подъехал к Канлиру и стал что-то ему рассказывать, яростно жестикулируя.

Ллойд объяснил, что глава клана собирается проложить тут дорогу. Однако местный говорит, что там, где запланировали, строить нельзя: будет подтапливать. У нас бы этого бородача к аристократам не допустили, ибо выглядел мужик, как неотёсанная деревенщина, а тут Канлир внимательно выслушал и сказал, что обязательно пришлет инженеров, чтобы они разобрались на месте.

В Велии ходили слухи о том, что тасарцы всех людей на захваченных территориях убивают ради своих колдовских опытов. Конечно, я не верила в этот бред, но, признаюсь, такого внимательного отношения к проблемам местных жителей не ждала. Явно видно, что горцы пришли сюда не как захватчики, а как рачительные хозяева.

Наш отряд двигался быстро, потому что повозки и фургоны с приданым остались в городе. Как сказал Ллойд, всё, что ввозилось на территорию Тасара, должно пройти проверку. Кстати, когда я поинтересовалась приданым, мужчины сначала странно взглянули на меня, но потом Канлир задорно улыбнулся и стал активно флиртовать, предлагая себя в женихи. И это стало для меня неожиданностью. Я-то считала, что буду добиваться внимания у знатных горцев, а происходит наоборот.

Последние три года я общалась в основном с деревенскими парнями. Они не блистали умом и эрудицией, и если пытались ухаживать, то делали это с изяществом медведя, вломившегося в малинник. Ллойд и Канлир, особенно на фоне парней из родной деревни, казались какими-то нереальными. Они знали много интересного и забавного, спрашивали моё мнение, слушали, не выпячивая свое положение в обществе, не унижая меня и других. Кто бы мог подумать, что это будущие правители?

Наше непринужденное общение доставляло мне огромное удовольствие. А когда выяснилось, что я везу книги известного историка и путешественника Жетана Эйкера, братья даже шуточно поссорились за то, кто будет первым читать.

Отличное настроение не портили осуждающие взгляды леди Бриэллы. Надо сказать, Ллойд практически не преувеличивал, изображая томную печаль маркизы. Да и сам образ, который выбрала румяная и рыхлая шатенка, совсем ей не подходил. Сейчас Бриэлла ехала в шикарном экипаже, запряженном четверкой лошадей. Я же в отличие от маркизы передвигалась верхом, поэтому повлиять на меня ничем, кроме взглядов, леди не могла.

Солнце подошло к краю горизонта, когда мы добрались до большой деревни. В центре поселения красовался Храм всех богов – старое величественное здание, построенное, кажется, еще древними магами, а напротив располагался двухэтажный гостиный двор.

Когда мы спешились, к Ллойду подошел мужчина в военной форме.

– Хранитель, – приложив кулак к груди, уважительно произнес он. – Нужно ваше присутствие.

Старший сын главы отправился за военным, а мы поспешили в гостиницу. Почти все номера здесь оказались заняты, но, к счастью, мне и леди Бриэлле предложили разные комнаты. На заднем дворе обнаружился летний душ, поэтому я не стала ждать, пока нагреют воду в купальнях, и смыла с себя дорожную пыль и пот.

Оказалось, ехали в кланы не только невесты, но и женихи. Все они остановились в этой гостинице, а дальше должны были разъехаться по кланам. Кстати среди женихов я заметила мальчишек лет по пятнадцать. Не понятно, зачем горцам малолетние женихи? Или их везут для того, чтобы заключить помолвку? Жаль, я не расспросила у отца подробнее про караван невест.

Возвратившись в номер, я вдруг услышала несколько гулких ударов. Что происходит? Звук похож на тот, которым у нас в деревне староста созывал народ на собрание. Жена старосты выносила большой таз, а Донд бил по нему дубиной. Когда я оделась и выбежала из комнаты, гостиница опустела, но на площади перед храмом собрался народ.

Сначала я не поняла, что тут за столпотворение, но, протолкавшись вперед, заметила Ллойда, рядом с которым стоял до синевы бледный, длинноволосый брюнет с большим кривым носом и черными кустистыми бровями. Запястья незнакомца охватывали кандалы.

– Сегодня состоится суд над Фанасом Гертом, военнообязанным магом второго особого полка, – раздался над площадью усиленный магией голос Ллойда.

Суд. Но ведь это не значит, что приговор будет слишком суров, и ему придется…

– Скажи, тебя действительно зовут Фанас Герт? – явно следуя протоколу, спросил хранитель.

– Да, это я.

Голос подсудимого звучал громко и внятно.

– Ты военнообязанный маг второго особого полка?

– Да.

– Вчера вечером ты под действием дурманящей пыльцы напал на двух мужчин, одного ранил ножом в живот, второму обжег руку. Так ли все было?

– Так, – подтвердил брюнет, опустив голову, черные пряди длинных волос закрыли его лицо, но и без этого было видно, что маг стыдится своих поступков.

– После этого ты вломился в дом к добропорядочной вдове, ударил женщину, а затем едва не изнасиловал её дочь.

– Да, но вреда причинить не успел, только платье порвал.

– Верно. Трое твоих сослуживцев помешали тебе закончить начатое. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

– Я был под действием наркотика и не ведал, что творил.

– Фанас, тебе уже выносили предупреждение. Дважды. Ты знаешь, что будет.

– Ллойд, но ведь я не испортил девку! – Внезапно разъярился маг. – Никого не убил. Эти двое поправятся в течение недели. Так лекарь сказал.

– Ты знаешь закон, – голос хранителя звучал ровно и неотвратимо.

– Ни у кого из тех, кого я обидел, нет ко мне претензий, – хрипло проговорил Фанас.

Он нервно косился на толпу, будто надеясь, что кто-то его поддержит.

– Конечно, ты же всем заплатил. Закон превыше денег и связей. Ты забыл об этом.

На ладони Ллойда вспыхнул голубой, искрящийся шар.

– Фанас Герт, военнообязанный второго особого полка приговаривается к высшей мере наказания за многократные нарушения устава. Приговор обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение немедленно.

– Ллойд, нет! Мы же с тобой вместе… – забормотал подсудимый.

Я в ужасе закрыла глаза. Бормотание прервал предсмертный вопль Фанаса. Да, конечно, маг совершил дурное, но ведь он чувствовал вину и переживал из-за этого! Зачем убивать?! Это так жестоко.

«Ллойд, мы же с тобой вместе…» – вспомнились последние слова смертника. Творец! Так они с этим брюнетом были знакомы! Глаза распахнулись, когда я это осознала. На меня смотрел Ллойд. Он тяжело дышал, между бровями залегла складка, губы плотно сжаты, а глаза, словно глубокий зелено-синий омут. Я боялась вдохнуть, столько было в этом взгляде: решительность, отчаяние, ожидание, надежда, боль. Мне казалось, я физически чувствовала эту боль.

Но Ллойд отвел взгляд, и все прекратилось. Стараясь не смотреть на тело несчастного мага, я вернулась в свою комнату, не раздеваясь, упала на кровать и мгновенно провалилась в сон.

Неудивительно, что на следующее утро я проснулась рано. Быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. Сердобольная служанка налила мне молока и дала ватрушку. Завтракала я с аппетитом, ведь ужин вчера пропустила.

Оказалось, я не единственная проснулась в такую рань. В пустой зал спустилась леди Бриэлла и села рядом со мной. Я удивленно посмотрела на шатенку. Что ей надо?

– А ты молодец, – неожиданно начала она. – Не печалишься из-за того, что пришлось ехать к горцам. За один день очаровала этого их хранителя и его брата. Только учти, что даже если ты кого-то из них скомпрометируешь, он на тебе не женится.

– Почему?

Не то чтобы я желала кого-то из сыновей главы скомпрометировать, но неплохо было бы узнать.

– Они считают, что это не обязывает мужчину жениться. У них вообще ничего нельзя сделать, чтобы заставить жениться, – огорченно вздохнула маркиза. – Даже отец сыну не может приказать.

Да уж, какая горькая печаль!

– Наверное, это неплохо. По крайней мере, ты будешь знать, что мужчина женился по любви, – высказалась я.

– По любви? – с сарказмом переспросила Бриэлла. – Не умеют мужчины любить! Они могут испытывать страсть. И все. Это только такие блаженные, как ты, в любовь верят. Хотя этого и следовало ожидать. Я слышала, как ты называешь часть контрибуции, которую прислал твой блудливый отец, приданым. Дурацкая шутка. Оттого, что ты мнишь себя невестой и называешь дань приданым, ничего не изменится. Нужно быть честной хотя бы с собой. Все мы – заложники. Выплачивают наши родственники свою часть контрибуции, значит, мы живем, а если нет – нас так же убьют, как того горбоносого мага.

Мне повезло, что в это время к столику подошла разносчица, и Бриэлла смотрела на поднос и не видела моего вытянувшегося лица.

– Или думаешь, что этот хранитель, если ты с ними покувыркаешься, станет посговорчивей? – Маркиза кинула в мою сторону насмешливый взгляд, но я опустила голову и сделала вид, что поправляю платье. – Уверяю тебя, так не будет! Этот тип, которого Ллойд вчера на площади поджарил, раньше учился с ним вместе. Вчера на ужине об этом рассказывали.

Она говорила что-то еще про горцев и их дурные обычаи, но у меня в голове пульсировала только одна мысль «Заложница! Я – заложница!». Конечно, я знала о том, что наше королевство обязано выплатить контрибуцию. Знала, что эту огромную сумму распределили между герцогствами, знала, что её предстоит отдавать десять лет, но не связала свое «приданое» и эту дань.

Вот почему отец настоял на том, чтобы я не поехала на бал! Там прощались с заложниками, и кто-нибудь обязательно мне сказал! Вот откуда пятнадцатилетние подростки в «караване невест»! Вот почему Канлир и Ллойд так странно смотрели на меня, когда я говорила о приданом. Решили, что это шутка!

А как хитро отец составил магический договор! Магия начнет действовать только тогда, когда кто-то из сыновей или племянник главы клана женится на мне! Но зачем им на мне жениться, раз нет такой традиции, и в мирном соглашении ничего подобного не указано?!

О, творец! Асан Ирв рассказывал тасарские сказки, и ни в одной из них не было такого, чтобы между девушкой и парнем из враждующих кланов заключался брак. Отец сказал, что я должна выйти замуж согласно древним традициям горцев. Где отражаются традиции? Прежде всего, в сказках! А там ничего подобного не было! Как можно было быть настолько слепой?!

Звук разбившегося стекла привел меня в себя. Оказывается, служанка опрокинула на леди Бриэллу кружку с компотом. Маркизе сейчас не до меня (она недовольно отчитывала подавальщицу), и я решила, что это самое лучшее время, чтобы незаметно уйти.

Правда, далеко отойти не получилось. Я вышла из зала и прислонилась спиной к стене. До меня, как сквозь вату, доносились причитания Бриэллы. Обида жгла грудь, руки дрожали, в горле стоял комок. Все об этом знали, все обманывали. Люсинда, Алан, герцогиня, отец. Но почему Её Светлость была так уверена, что я не выйду замуж?

– … где я возьму такую ткань?! – возмущалась маркиза. – Следующий караван от моего отца прибудет только осенью! В день выплат контрибуции – то есть первого числа второго месяца осени!

Что? Где я слышала эту фразу?

«…день выплат – первое число второго месяца осени, такой жары не будет, товары не пропадут…» – вспомнились слова того типа, который приходил к моему отцу.

Я много раз прокручивала в голове этот разговор, пытаясь найти хоть какое-то указание на то, что задумал герцог, поэтому снова услышала, как наяву: «Пригодились бы артефакты, чтобы справляться с влажностью. Ткани, которые вы везете, могут отсыреть…».

Отец отдавал горцам в счет контрибуции не только деньги, но и ткани, которые производились у нас в герцогстве. Неужели, он хочет спрятать караван со своей частью контрибуции? Творец! Память подбросила слова маркизы, сказанные совсем недавно: «Нужно быть честной хотя бы с собой… Все мы – заложники… Выплачивают наши родственники свою часть контрибуции, значит, мы живем, а если нет – нас так же убьют, как того горбоносого мага».

Так вот, что задумал герцог! Этот подозрительный тип говорил об этом: «Значит, вы все же отправляете Стану. Одну? К этим дикарям, с их дурац…?» Дурацкими законами, ну, конечно! И они должны будут по своим законам убить меня за то, что отец не выплатит свою часть контрибуции!

«Считаешь, что это жестоко? Вот и подумай об этом! Если с дочерью я так жесток, что ждет тебя, если ты меня подведешь? А?»

Он ведь спланировал все это! И герцогиня знала, и Люсинда.

Неужели меня действительно убьют? Нет, они не могут это сделать! Я все-таки дочь герцога!

«Незаконнорожденная», – тихо выдал внутренний голос.

Лишняя.

Ненужная.

Липовая невеста, которая никогда не станет женой.

Истинная причина того, зачем меня на самом деле привезли в другую страну, оказалась тем недостающим фрагментом, который расставил все по местам. Непонятные до этого поступки отца, его разговоры, перешептывания за моей спиной – всему этому нашлось объяснение. Нет, не женой Ллойда или Канлира мне предстояло стать у горцев, а жертвой.

Словно во сне я поднялась на второй этаж в свою маленькую комнату в придорожной гостинице. Я будто оглохла и ослепла, придавленная пониманием интриги, которую задумал герцог. Какая-то часть меня не верила, что можно так расчетливо и хладнокровно послать свою дочь на убой. И тем не менее факты говорили об обратном. Казалось, отец предугадал и спланировал все. Мне оставалось только… что? Сложить руки и дожидаться своей участи?

Ну, уж нет! Я найду выход. Пусть кажется, что его не существует. Найду. Смогу, сумею. Только нужно хорошо подумать.