Невеста герцога Ада

Глава 1. Славный город Брамен и его ведьмы

Чертыхалась я с самого утра. Посылала всех, кто меня раздражал, к дьяволу, грозила муками Ада и поминала нечистого по любому поводу. Дрянной выдался день. Бесконечно богатый на лютое невезение и злой рок. Начиная с того, что я обожгла язык горячим чаем, и заканчивая изменой парня.

Да, мне наставили рога. Нет, я как наивная лань ничего не подозревала до последнего. Стыдно было копаться в его телефоне и не возникало желания проверять контакты в социальных сетях.

О, Васильев Евгений Александрович был популярной личностью. Мажором. Сыном владельца пилорамы и хозяйки сети косметических салонов. Когда мама, ошалев от расходов сына, посадила его на голодный паёк, Евгений переехал к отцу. Правда, через полгода вернулся обратно. Учиться не хотел, мотался по клубам, баловался запрещёнными веществами и жил на всю широту своей подлой души. Почему я на него запала? Так красавец каких поискать. Спортивное тело с умопомрачительным рельефом мышц, модные шмотки и обаятельная улыбка. Все знакомые звали его Джонни.

И вот он привёл на гулянку в квартире наших общих друзей какую-то выдру драную. Сначала час курил с ней на балконе, а потом сосался у всех на глазах. Мне, конечно, позвонили добрые люди и сообщили из самых лучших побуждений об измене бойфренда. Я примчалась на первой же маршрутке и устроила скандал. От души, с размахом и на всю улицу. Соседи даже вызвали полицию и яростно стучали по батарее.

Мы расстались. Джонни сказал, что я дура каких поискать. И если бы не носилась со своей девственностью, то всё бы получилось. В ответ я расцарапала ему рожу и оттаскала за волосы его выдру. Да катятся они ко всем чертям. Прямо на девятый круг Ада. Или сколько их там?

Девять, точно девять. И мой первый начался прямо сейчас.

От нервов меня затошнило в маршрутке, и я вышла на свежий воздух где-то в лесополосе на окраине города. Тополя шумели на ветру по-осеннему голыми ветвями и противно каркала ворона. Да уж, в любом фильме ужасов есть зловещая чёрная птица и кладбище. Например, как это с подозрительно старыми и полуразрушенными памятниками. Чёрт, где я?

Чёрт ответил, но очень уж своеобразно. Я запнулась о торчащие из земли корни и со всей дури жахнулась головой о могильную плиту.

***

– Селеста! – позвал взволнованный женский голос. – Хвала белой магии, получилось! Дочка, открой глаза!

Не самое лучшее пробуждение. Телевизор, что ли, забыли выключить? Ещё и выкрутили на полную громкость, голова лопалась. Сейчас как встану, как обматерю драгоценного брата. Хотя с каких пор шкет смотрит женские сериалы?

– Селеста, – продолжала звать мыльнооперная героиня, а вот за руку трясла точно не она. Ну всё, Егорка, доигрался.

– Отвянь, – буркнула я и открыла глаза.

Нет, телевизор не примотали к спинке кровати, просто на меня уставилась женщина возрастом чуть-чуть за сорок. Худощавая блондинка вся в мелком каракуле лихо закрученных волос. На шее бижутерия, платье, как из театра, а в руках пучок травы.

– Дочка, – прошептала она и разрыдалась. – Живая, девочка моя.

– Да уж, не мертвая. Только я не ваша дочь. А кто вы, собственно, и что тут делаете?

Хотя уместнее было спросить, что я тут делала. Комната, будто декорация к спектаклю: антикварная мебель, древние гобелены. Зато запах трав настоящий. Да такой густой, что защипало в носу и захотелось чихнуть.

– Меня зовут Изабель Дюбуа, – как-то уж очень серьёзно ответила женщина и вытерла лицо длиннющим рукавом. – И раз ты не моя дочь, то назови себя.

Ха! Быстро сориентировалась. Меня в какой-то квест засунули? А почему не разбудили перед стартом? И кто притащил в декорацию? Пашка с Ленкой? Или среди друзей-родственников другие любители розыгрышей завелись?

– Ольга Паустовская, – представилась я. – Дату рождения и место жительства называть?

Она кивнула, ещё больше помрачнев. Я что-то не так говорю? Ну извините, сценарий перед обмороком не прочитала. Лажаю.

– Двадцать второе марта двухтысячного года, – отрапортовала я. – Полных лет ровно двадцать. Давайте проясним ситуацию, а? Тут явно какая-то ошибка. Понимаете, я на розыгрыши не подписывалась. Мне домой нужно.

– Ваш дом очень далеко, – холодно ответила Изабель. – За гранью миров. Даже дальше, чем Край усопших. И я теперь не знаю, куда ушла душа моей дочери. Её убили вчера ночью. Я не успела оплакать потерю, как взялась за ритуал. Когда-то моей бабушке про него рассказывала её бабушка, а ей другая бабушка. Может быть, я неверно истолковала древний язык. Вы правы, я ошиблась. Вместо души Селесты вытянула вас.

– Дурдом! – громко прокомментировала я. – Предупредила ведь, что не в курсе сценария, замысла, планов и так далее. Я не ваша актриса, я посторонний человек. Хотя хватит уже, сама уйду.

Я откинула одеяло и рванулась встать, но запуталась ногами в длинной сорочке. Чёрт! И не лень же было переодевать! Чёрт! Чёрт! Я под сорочкой совершенно голая!

– Верните одежду, – начала я злиться. – Это не смешно! Сядете за воровство и насильственное удерживание в плену!

– Тише, – взмахнула она руками. – Я не воровка. Ваша одежда осталась в вашем мире. Перенеслась только душа. Вы в теле моей дочери. Тише, а то нас услышит Филипп. Он не знает о смерти Селесты. Прошу вас, успокойтесь.

Она чокнутая? Я действительно в дурдоме? Кучеряво нынче психи жили на казённые деньги. Театрализованные представления разыгрывали, пьесы сочиняли. Затейники. Надеюсь, я не в палате для буйных. А то ведь девушка хрупкая, не отобьюсь толком.

– Хорошо, я легла, – решила подыграть психопатке, чтобы выиграть время на раздумья. – Видите? Успокоилась. Давайте ещё раз. Где я?

– Альмадинское королевство, – начала издалека Изабель, – город Брамен, дом семьи Дюбуа.

– Ага. Эпоха, век, год?

– Сто пятьдесят шестой от воцарения рода Альмадинов. Ольга, я хочу, чтобы вы поняли. Я не могу вернуть вас обратно, вам придётся остаться моей дочерью до конца её земной жизни. Ох, горе мне горе. Верховная будет в ярости, ковен в ярости, инквизиция... А Филипп? О, мой Филипп никогда меня не простит.

Она разрыдалась, а я сидела молча и мечтала не поехать крышей окончательно. Круто матчасть продумали. Королевство, магия, инквизиция. Стоп.

– Изабель, вы ведьма?

– Да, – она вытерла слёзы. – Охранительница. Так называют тех, кто ставит защитные чары. Силой с Верховной не сравнюсь, но место в Белом ковене занимаю достойное. Селеста была целительницей.

– Доктором, значит. А Филипп? Он этот, как его... ведьмак?

Изабель пересела на кровати дальше от меня и сложила руки на коленях. Красивые руки, как у модели. И, кажется, я ошиблась насчёт сорока лет, ей не больше тридцати пяти.

– Филипп мужчина. Не ведьмак и даже не тёмный колдун. Белая магия в роду передаётся только от матери к дочери. Ведьма вольна выбрать себе любого мужа. Хоть каменщика, хоть плотника.

– Демократия, чё, – восхитилась я. – Гляди-ка, прогрессивное у вас королевство. Кстати, респект за обстановку. Аутентично аж жуть. Прям каждая мелочь как из музея.

Изабель снова нахмурилась, и я примирительно подняла руки. Молчу, не мешаю. Дверь вон там, за её спиной. Осталось отправить заботливую маму за водой и дать дёру. Надеюсь, замки тут не амбарные. Если что, можно окно выбить. Из кровати не видно, какой этаж, но психбольниц в девятиэтажках не бывает. Дурики народ резкий и дюже внезапный. Чуть санитары глазом моргнут – они в окно. Так что близёхонько мы от земли. Стулом раму выбью, и нет меня в этом бреду.

Ведьма встала с кровати и пошла к шкафу. Когда распахнула дверцы и начала снимать коробки, я чуть не подпрыгнула. Книги! Древние, рукописные. Да они немыслимых денег стоили, кто мог доверить такое сокровище психам? Здесь явно что-то не так.

Пока Изабель шуршала страницами, я крадучись пошла к окну. Этаж, к сожалению, не первый. Второй. Снаружи всё те же отменно выстроенные декорации и массовка в исторических костюмах. Ни кинокамер, ни членов съёмочной группы, словно я на самом деле в другом мире.

От предположения бросило в холодный пот. Прикольно так-то попутешествовать во времени и пространстве, но что я буду делать в пятнадцатом веке? Ни телефона с интернетом, ни противовирусных с антибиотиками. Когда Гуттенберг изобрёл печатный станок? Явно позже, если судить по книгам Изабель. Дремучее средневековье. Лошади, повозки, камины, платья в пол и удобства на улице. Нормального стекла и того нет. Мутное нечто. И вроде не было в нашей истории такого королевства. Летоисчисление странное. Тогда почему по-русски говорим? Имена-то французские. Изабель, Селеста, Филипп. Ну дурдом же! Или нет?

Я схватилась за голову и застонала, а на грудь упали тёмные волосы. Густые, кудрявые и совершенно не мои. Руки тоже чужие. Пальцы длинные, запястья настолько тонкие, что надави посильнее – переломятся. Нос, уши, губы не мои. Хоть убей не мои! Зато какое всё реальное. На видения под наркозом не спишешь. Босые ноги замёрзли на дощатом полу, от запаха трав кружилась голова. Неужели я больше не я?

– Изабель, у вас есть зеркало?

Если не узнаю себя в отражении, то всё. Поверю в другой мир.

Ведьма открыла книгу на странице с чёрно-белой иллюстрацией и удивлённо моргнула:

– Зеркало?

– Э-э-э-э, куда вы смотритесь, когда расчёсываете волосы?

– О, есть бронзовое блюдо. Я попрошу Жизель принести. – Она потянулась за колокольчиком на столе, но передумала. – Сама поищу. Позже. Знаете, Ольга, нам придётся скрывать вас. Ритуалы переселения душ запрещены, но я, кажется, уже говорила. Или нет?

Изабель прижала открытую книгу к груди и так тяжко вздохнула, что мне стало не по себе. С момента нашего знакомства она побледнела до оттенка серой мешковины и едва держалась на ногах.

– И ещё. Называйте себя Селестой. Даже перед слугами. Иначе нас обеих ждёт сожжение на костре. Святая инквизиция не терпит попыток вернуть кого-то из Края усопших. Это против законов Создателя. Я прошу вас молчать. Всего пару дней, потом я решусь всё рассказать Аморет. Верховная ведьма мудра, она знает, что делать. Мы доверим вашу тайну только Жизель. Без служанки вам не обойтись, а девочка немая от рождения. Нет, мы вас спрячем! Да! Завтра Совет Междумирья, а там союзник. Вернее, он мог бы стать союзником, вздумай я довериться. Демонам нельзя верить. Даже Данталиону. Особенно мессиру Данталиону. О, белая магия!

Всё, крыша поехала не только у меня. Ладно, бог с ним, с зеркалом, разглядеть себя можно и позже. А сейчас допустим (только допустим!), что я в другом мире и в чужом теле. Живу в королевстве Аль… а-а-а-а-а, как его там? Не важно. Здесь есть белая магия, церковь Создателя, демоны и кучка ведьм, орудующая прямо под носом у инквизиции. Вчера ночью дочь охранительницы Изабель убили. Она попыталась её оживить, но напортачила с ритуалом и получила меня. А самое главное, что вздумай я орать и проситься домой, тут же окажусь под пристальным вниманием инквизиции. Куда они меня отправят? На костёр. Гореть буду синим пламенем. Чёрт!

– Изабель, а нельзя спросить совета у мудрой ведьмы, не дожидаясь двух дней? Вдруг ритуал можно отменить?

– Нет, – всхлипнула она и крепче обняла книгу, – нельзя! Вас можно убить, и тогда вы точно вернётесь в Край усопших.

– Стоп, стоп, стоп! – взвизгнула я и замахала руками. – Убивать не нужно! Я в Край усопших не хочу. Давайте обойдёмся без новых экспериментов. Тихо, мирно, интеллигентно скажем: «Окей, Гугл». Или в вашем случае: «Окей, Аморет, как нам выбраться из глубокой задницы?» Верховная ведьма пораскинет мозгами, почитает толстые книги и выдаст описание другого ритуала или рецепт зелья…

– Нельзя к Аморет, – оборвала Изабель. – Да, я поняла. Верховная сдаст меня инквизиторам, чтобы отвести беду от ковена. Не посмотрит, сколько лет я служила и сколько добра сделала. Нет. Мы попросим помощи у демона. Герцога Ада. Отправимся завтра вместе на Совет Междумирья и попросим.

Я кое-как добралась обратно до кровати и рухнула на неё. Отборнейший бред даже для мира, где есть магия. Почему-то поверив в параллельную реальность, я не перестала считать Изабель сумасшедшей. Разумеется, боль от потери близких и не такое с людьми делала, но слишком уж фанатично загорелись её глаза. Никак взаправду душу дьяволу продавать собралась?

– И чем поможет демон?

– Он вхож в Край усопших. Если я предложу достаточно высокую оплату, он поменяет вашу душу обратно на душу Селесты.

– Опачки! А меня куда? Домой?

– Нет, – жёстко ответила ведьма. – Вы умерли, Ольга. Вас похоронили, отвязав душу от тела, иначе вы бы не оказались в Краю усопших.

Меня будто сковородой огрели по затылку, а потом засунули в холодильник. Люто. Никогда прежде не задумывалась о смерти. Не представляла, как мама плачет над моим гробом. Брат обувает мне белые туфли и тайком подкладывает старые игрушки. Плюшевого медведя с оторванным глазом. Отец курит сигарету за сигаретой, дядя Антон несёт гроб вместе с коллегами-пожарными. Меня уже похоронили, да? Закопали и забыли. Девять дней, сорок, сколько прошло? Если Изабель права и душа обитала в ином мире, то больше сорока. Год? Сто лет?

Я чужое тело чувствовала как своё. Дышала, говорила, нервничала. Я не хотела умирать. Съёмки кино, психушка, кома, глюки, параллельный мир – во всех версиях и при любом варианте я хотела жить. А значит, придётся принимать чужие правила игры до тех пор, пока я не пойму, как их можно обойти.

– Хорошо, давайте найдём демона Данталиона. Если мужик толковый, что-нибудь подскажет. Не зря же он герцог.

Глава 2. Семейство Дюбуа

Жила семья Селесты Дюбуа не слишком богато, но и не бедно. Могла позволить себе крепкий дом в престижном районе, карету с четвёркой лошадей, конюха, собственное подворье и кухню, где повара каждый день готовили мясо. Ой, чуть не забыла. Стирала прачка, убирались в комнатах две горничные, Жизель считалась личной служанкой хозяйки дома, а поручения хозяина выполнял кучер Оноре. На секретаря Филип не решился. Как и на дворецкого. Не по статусу чиновнику городской ратуши был личный помощник.

К счастью, параллельный мир почти не отличался от нашего. С кухни тянулся аромат свежего хлеба, горожанки несли домой в корзинах капусту с огурцами и зеленью, а социальный статус определялся по одежде. Чем он выше, тем богаче ткань и сложнее крой. От нарядов Селесты было глаз не оторвать. Белая пена кружева, тусклый блеск золотого шитья и ворох нижних юбок делал меня похожей на пирожное. Жизель, примчавшаяся на помощь, носила рубашку до пят с длинным рукавом и верхнее платье из грубой шерсти.

Немая служанка оказалось занятной. Узнав, что в теле Селесты душа девушки из другого мира, она лишь сдержанно кивнула в ответ. Научить новую госпожу одеваться? Не вопрос. Показать, как закалывать шпилькой выпавшие из причёски локоны? Сейчас сделаем. Молчать и хранить тайну? «Да, хозяйка». Настоящий клад, а не помощница.

Красивая очень. По ней и не скажешь, что девка деревенская. Огромными глазами Жизель напоминала газель, а фигурой трепетную лань. Никак согрешила её матушка с аристократом, иначе откуда всё? К слову, сама Селеста пышными формами тоже не отличалась. Я расстроилась чуть ли не до слез, когда увидела маленькую девичью грудь. Теперь уже мою. Пока служанка завязывала пояса юбок, я всё смотрела и смотрела в вырез сорочки. Да уж, соблазнять женихов будет нечем. Спасибо хоть лицо симпатичное. Глаза больше, губы полные, нос маленький и аккуратный, а волосы – просто мечта. Густые, длинные, кудрявые. На ощупь так чистый шёлк.

– А сколько вашей дочери лет? – спросила я у Изабель, которая по-прежнему не отрывалась от книг.

– Мы считаем вёснами. Селеста недавно встретила семнадцатую.

Чёрт, малолетка! В школу ещё поди ходила. Или женщинам в средневековье образование не полагалась? Читать, писать умеет и ладно. Пусть лучше за хозяйством следить учится. Но стоп. Я же в семье ведьмы. У Селесты целительский дар, значит медицину, ботанику и фармацевтику она зубрила чуть ли не с рождения. Собирала с матерью травы, читала заговоры.

– Нашла! – радостно объявила Изабель. – Описание способностей мессира Данталиона и гравюра с его истинным обликом. Посмотри, дочка.

Ведьма положила мне на колени книгу, и я чуть не заорала на всё Альмадинское королевство. Господи, страшнее существа придумать невозможно. Даже если иллюстрация – художественное преувеличение, ну до чего же он мерзкий! Двенадцать голов на одной тонкой шее, когтистые лапы, кожистые крылья, шипы и роговые наросты. А на бёдрах спереди что? Надеюсь, это юбка из меха, а не естественная растительность. Фу, чёрт. Нет, демон. Командующий тридцатью шестью легионами Ада. Великий и ужасный герцог. Мессир. Под гравюрой было краткое перечисление его выдающихся способностей, включая чтение мыслей и внушение любых чувств. Вот так щёлкнет пальцами – и ты то плачешь, то смеешься, а потом в ногах валяешься и молишь о пощаде. Уф-ф-ф-ф. Значит, с ним госпожа ведьма собралась какие-то дела иметь? Она сумасшедшая!

– Данталион ужасен, – честно призналась я. – На него смотреть тошно, не то, что стоять рядом и разговаривать.

– Хорошо, что ты так думаешь, – обрадовалась Изабель. – Для белой ведьмы попасть под чары демона большой позор. Если почувствуешь влечение – беги без оглядки. Да, я возьму все необходимые амулеты, но мессир Данталион весьма коварен. Кто знает, может, он уже придумал, как обойти защиту.

– Вы уверены, что с ним стоит заключать договор?

– О, да, – лукаво улыбнулась Изабель, из безутешной матери вдруг превратившись в обычную ведьму. Такую же хитрую, как один из высших демонов. – Я умею диктовать условия, которые даже он будет вынужден выполнять. Не забивай себе голову, дорогая. Хватит того, что я рискую всем.

Значит, использовать меня будут втёмную. Скверно. Ещё неизвестно, кто из них опаснее: демон с неясными мотивами помогать или «добрая мамочка», желающая выгнать меня из тела Селесты. А если рассказать ему правду? Предложить свою сделку. Блин, надо же было так вляпаться. Это же герцог Ада! Хватит с меня одного козла и морального урода, плюнувшего прямо в душу накануне смерти. Чтоб тебе сквозь землю провалиться, Васильев Евгений Александрович!

К обеду трескотня Изабель начала утомлять. Ведьма словно пыталась запихнуть в меня перед Советом как можно больше информации, но я многое пропускала мимо ушей. А то, что всё-таки осело в памяти, умещалось в пару абзацев записной книжки. Местные верили в Создателя, чья жена сошла с ума, сбежала к его брату и начала рожать демонов. Так появился Ад из «Божественной комедии» Данте, оттяпавший половину Края усопших. В противовес ему Создатель вооружил ангелов, спустил их с небес на землю и назвал инквизиторами. Теми, кто следил, чтобы создания Ада не прорывались оттуда и не нападали на людей. Причём тут ведьмы? При том, что их сила шла от сумасшедшей богини. Называлась белой магией, помогала женщинам в родах, умела исцелять, но среди «псов Создателя» считалась вредной. Словно каждая ведьма способна если не родить нового демона, то заключить со старым опасную сделку. Как Изабель, ага.

– Есть в нашем мире и третья сила, – щебетала мать покойной Селесты. – тёмные колдуны. Тысячу лет назад они захватили Край усопших и создали там царство вечного блаженства. Как они говорят. И Создатель ничего не смог с ними сделать. Договорился только соблюдать равновесие. Они не вмешиваются в дела людей, а легионы ангелов и демонов не идут на них войной.

Рай захвачен иномирцами? Вот это да! Я говорила, что считаю наши миры похожими? Беру свои слова обратно. Феерический финт ушами от Вселенной.

– А как они вмешиваются? Вселяются в чужие тела, как я?

– Нет, – вздохнула Изабель, – они путешествуют туда-сюда в собственном теле. Редко, хвала белой магии, их следы почти незаметны. Люди вообще считают их злыми персонажами сказок и не связывают с Краем усопших. Церковь Создателя так решила. Иначе верить в хорошую жизнь после смерти было бы сложно.

Что-то в этом было. Держать паству в неведении, дабы не порождать волнения и смуту. Крепко же военачальники тёмных в своё время наваляли местным богам. Практически в пух и прах разнесли. Однако, если бы Создатель умер или сбежал, то не понадобился бы аналог ООН, регулирующий послевоенное устройство мира.

– А колдуны тоже уродливы? – задала я наивный вопрос.

– Нет, они выглядят как люди. Тебе доведётся свести с ними близкое знакомство. По традиции именно тёмные колдуны помогают ведьмам Белого ковена переступать через грань миров и появляться на Совете Междумирья.

– Круто, – вздохнула я и продолжила прикидываться деревенским лаптем. – На чьей же стороне были ведьмы, что их в итоге приглашают на совет?

– На стороне белой магии, – грустно улыбнулась Изабель. – Тёмные настояли на нашем участии. «Ни одна сила не должна остаться в стороне». С тех пор инквизиция ненавидит нас ещё яростнее. Впрочем, колдуны тоже недолюбливают. Мир людей – наш мир. Исчадиям Ада и слугам тёмных здесь не рады. По мне так лучше бы их вовсе не было, но ковен слишком слаб, чтобы выжечь заразу огнём. Так и живём, балансируя на грани чужих интересов. От слишком частых визитов тёмных нас защищают демоны, а от демонов церковь и святая инквизиция.

Тут у меня челюсть окончательно отвисла. Лихо закручена местная политика, ничего не скажешь. Знаменитый тост про черепаху, змею и женскую дружбу нервно курит. Все против всех и зорко следят, чтобы никто не передрался. Здорово. Великолепно.

– Изабель, вы уже столько рассказываете про белую магию, а я её ни разу не видела. Как мне притворяться ведьмой? Как понимать, что передо мной другая ведьма, а не обычная женщина? Вот чем, например, занимаются охранительницы?

– Мы защищаем людей. В жизни достаточно бед, кроме демонов и колдунов. Плохой урожай, тяжёлые роды, лиходеи, мечтающие поживиться чужим богатством. В моём доме много охранных символов и три охранных купола. Все, что я могу сделать для своей семьи.

– А посмотреть можно? – с надеждой спросила я.

Изабель кивнула и пошла к окну. Я аж заёрзала от нетерпения. В фильмах и сериалах магия – это целое представление. Яркие вспышки, чудесные превращения, разряды молнии посреди комнаты. «Авада кедавра» всякая. Но ведьма всего лишь отодвинула занавеску и показала две буквы, высеченные на деревянной раме.

– И? – недоумённо хлопнула я ресницами. – Это всё?

– Да, – она вернула занавеску на место. – Мы должны скрываться от инквизиции, помнишь? Быть незаметными.

Что ж, уровень маскировки впечатлял. Со стороны посмотреть – влюблённый подросток баловался. «Саша К + Аня С». И это магия, способная возвращать из мёртвых? Не верю!

– Чувствуешь что-нибудь? – сосредоточенно сдвинув брови, спросила Изабель, словно только что наколдовала приворот или навела порчу.

Я старательно ощупала лиф платья, провела ладонями по юбке, потрогала причёску.

– Нет, ничего. Голова не кружится, странных желаний не появляется. А что должно быть?

– Родовая магия, – тяжко вздохнула ведьма. – Я прикоснулась к защитному кокону, ты могла слышать тонкий свист или почувствовать дуновение ветра. Я надеялась, что раз тело дочери живо, то и сила осталась при ней, но нет. Жаль.

Блин, подстава. Как я сразу не подумала? Выходит, что дар белой магии привязан к душе, а не к телу. Умерла Селеста – исчез дар. Паршиво.

– А если попробовать полечить кого-нибудь? Вдруг получится?

Изабель прикусила губу и долго молчала, разглядывая домотканое полотно занавесок. Я ничем не могла ей помочь. Разве что предложить ещё раз обратиться к Аморет.

– Я думаю, твоя сила просто спит, – наконец изрекла она. – Душа изначально не научилась ею пользоваться, вот никаких ощущений и нет. Это поправимо. Будем тренироваться заново. Жизель! – Наверное, служанка дежурила за дверью, потому что явилась на зов госпожи буквально через несколько мгновений. – Подойди ко мне, вытяни руку.

Я пикнуть не успела, как ведьма достала из кармана длинную иглу и проколола ей палец. Ой, мама, я сразу вспомнила процесс забора крови на анализ. У служанки в глазах должно быть потемнеть от боли, но Жизель всего лишь скривилась. На подушечке пальца алела капля крови.

– Давай, дочка, – напутствовала Изабель, – мысленно обратись к великой силе белой магии и направь поток целительной энергии на рану.

Ой, да что может быть проще, ага. Щаз как руками взмахну, как намагичу.

«Лечись, – пробормотала я сквозь зубы, пытаясь что-то там куда-то направить. – Лечись, пожалуйста».

Прокол крошечный, он скоро сам затянется. Однако, вышла осечка. Изабель с чётко отмеренным садизмом лаборанта поликлиники сдавила палец – капля крови стала больше. Понятно.

– Может, его зелёнкой помазать или пластырь налепить?

– Попробуй ещё раз, – не сдавалась ведьма.

Окей, буду корчить из себя Айболита. Сама сочиню заклинание, раз вселилась в тело ведьмы. «У собачки заболит, у кошечки заболит, а у Жизель пройдет. Сим-салавим, ахалай-махалай».

– Ну как? Получилось?

Изабель снова сдавила палец несчастной Жизель и даже сковырнула успевшую загустеть каплю, но новой крови не появилось. Ура? Ура?!

– Да, – тихо ответила ведьма. – Получилось. Я почувствовала родовую магию. Странно, что ты опять ничего не заметила.

Ох, ну не чувствительная я, что поделать? Да и как поверить? Жила себе Ольга Паустовская, жила, и вдруг бац – Кашпировский. Алан Чумак. Руками поводила, на воду подула – и все больные сразу исцелились.

– А можно ещё раз? – с восторгом прошептала я. – Только Жизель отпустите, давайте мне руку порежем.

Ведьма посмотрела, как на дуру. Натурально скривилась и одарила взглядом, полным осуждения. А что я такого сказала? Ну да, служанка для меня не рабыня и не вещь, чтобы обращаться с ней, как вздумается.

– Я на себе хочу упражняться.

– Ты не можешь лечить себя. За дар белой магии приходится платить высокую цену. Тот, кто врачует, сам болеет. Охранители уязвимы для чужих чар, а убежденцы всегда на грани безумия. Аморет владеет даром убеждения. Её род много веков приближен к королевской семье, а супруг состоит в городском совете. Но я уже забыла, когда Аморет в последний раз колдовала. Верховной она стала по заслугам, а не по воле белой магии. Хоть в Ковене и принято считать иначе.

Да уж. Неприятная новость. Подыхать буду и сама себе не помогу.

– Как же вы тогда купола на дом повесили?

– Это простая магия, – махнула рукой ведьма, – каждая лавочница сможет. А полную защиту от чар нам ставила Камилла. Моя сестра и третья в роду после меня и Селесты. Жаль, не помогло. Кто-то принёс яд и напоил мою дочь. Я не хотела просить тебя об этом, но всё-таки скажу. Ольга, помоги найти убийцу Селесты. Иначе покушение может повториться.

– Без вопросов, – решительно закивала я. – Только что я могу?

– Пока ничего. Я передумала прятать тебя от семьи и ковена. Убийца не ожидает увидеть Селесту живой. Мы покажем тебя всем и будем искать тех, кто удивится или испугается. Другого выхода я не вижу.

План не то чтобы гениальный, но мог сработать. Раз дом защитили по высшему разряду, значит внутрь с дурными намерениями мог прийти или кто-то из своих, или кто-то ну очень крутой. В любом случае этот нехороший человек все ещё рядом и опасен.

– Хорошо. Когда у нас обед? Я зверски голодна.

– Спасибо, дорогая, – улыбнулась ведьма. – Жизель, вели накрывать на стол.

Молчаливая служанка поклонилась и ушла.

***

На обед я спустилась вместе с Изабель, но на два шага позади неё. Лестница скрипела рассохшимися ступенями, полумрак разгоняли свечи в подставках на стене, а из столовой пахло чем-то не очень вкусным. «Ты не в ресторане», на всякий случай напомнила я себе и сосредоточилась на только что обретенных родственниках.

Филипп Дюбуа сидел во главе стола на месте хозяина дома. Тёмные волосы Селеста унаследовала от него, а характером пошла в мать. Из рассказов Изабель я уже знала, что тучный и лысеющий Филипп был подкаблучником. За мужчин другого типа ведьмы замуж не ходили. Любой тиран, деспот и любитель грохнуть кулаком по столу: «Молчи, женщина!» сводил на нет жизнь в ковене. Прячась от инквизиции и слишком любопытных горожан, ведьмы собирались на свои посиделки ночью. А какой муж спокойно отпустит любимую жену чёрт знает куда после захода солнца? Это неприлично! А если нужно уехать в другой город или деревню, чтобы помочь местным ведьмам справиться со сложной работой? «Нет-нет! Или вместе или сиди дома, дорогая!» А Филипп разрешал. И, если верить Изабель, даже не пытался сунуть нос в её дела. Чудо-супруг! Ещё бы дочь ни в чём не ограничивал, и жизнь стала бы сказкой.

Вторым мне на глаза попался Андрэ. Цветом волос наследник Дюбуа уродился в мать. Вернее, он был недонаследником, поскольку белая магия в роду передавалась только по женской линии. А значит, Изабель наизнанку вывернулась, чтобы в завещании Филиппа значилась одна Селеста. Да-да, в обход старшего брата, древних обычаев и так далее и тому подобное. У ведьм так принято и плевать они хотели на недовольство мужчин. Наши феминистки удавились бы от зависти. Махровое средневековье, суровый патриархат, а в отдельно взятых семьях женщина была главой и точка. Феерично.

– Прошу прощения за опоздание, Селесте нездоровилось, – мурлыкнула Изабель, напряженно вглядываясь в лица родственников.

Мужчины сидели не шелохнувшись, а тётушка Камилла едва заметно сквасилась. Похожи они с Изабель были друг на друга, как сарделька на макаронину. Младшая сестра не вышла ростом и налегала без меры на мучное и сладкое. Талия не определялась, полная грудь оттягивала кружевной воротник платья вниз, а на круглом лице вместо добродушия и сытого удовлетворения застыла гримаса раздраженности.

– Что-то серьёзное? – поинтересовалась она для вида. – Позвать лекаря?

– Не стоит, мне уже лучше, – смиренно ответила я и опустила глаза в пол, как учила Изабель.

Не знаю, разглядела ли она то, что хотела, но веди я расследование убийства, поставила бы на Андрэ. Безразличие на его лице сменилось досадой, и братец потянулся за кувшином, не дожидаясь разрешения начать трапезу. Что наливал-то? Вино, судя по цвету и тонкому аромату винограда. Ах, вот откуда мешки под глазами и легкая одутловатость лица. Старший отпрыск от печали и горя закладывал за воротник. Надо же, как обижала участь недонаследника. Нет, ну его можно понять. Мать немолода, вторую девочку уже вряд ли родит, а после смерти сестры всё гарантированно достанется ему. Он, поди, и подсыпал яд, начисто проигнорировав всю ведьминскую защиту, так как ставилась она в расчёте на посторонних.

– Что у нас на обед? – деловито поинтересовалась Изабель, усаживаясь на место возле Филиппа.

– Пирог из ревеня и куриные потроха с чесноком. Мари, подавай, – приказал он и щёлкнул пальцами.

Кухарка в доме Дюбуа как раз была типичной деревенской девушкой. Крепкой, коренастой и, к сожалению, не очень красивой. Задорно кивнув, она шагнула к столу и сняла крышку с котелка. Так вот что пахло на весь дом! Мамочки, они это собирались есть! Я чудом сдержалась, чтобы не заткнуть нос. Ядрёный запах чеснока вряд ли выветрится к завтрашнему Совету Междумирья. Как я буду разговаривать с герцогом Ада? Через платок?

– Что-то мне снова дурно, матушка, – пискнула я и шагнула назад.

– Моя девочка, – жалостливо ответила Изабель и погладила по плечу, – выпей воды и посиди с нами, а Мари принесёт тебе булочек от господина Готье.

Наверное, вид у восставшей из мёртвых Селесты, и правда, был не очень, потому что мужчины с готовностью закивали, и Андре даже встал, чтобы отодвинуть для меня табурет. Какая галантность! Ничего ядовитого из рукава в тарелку не упало? Вроде нет. Я уселась на жёсткое сидение и сложила руки на коленях. Как бы так вывернуться, чтобы совсем ничего не есть? Страшно было.

Кухарка разложила куриные потроха по тарелкам господ и рванула в булочную за едой для меня, а семейство расслабилось и заговорило о делах насущных. Я не прислушивалась. Что-то о больных зубах госпожи Роу и приглашение на крестины к третьей дочери зеленщика Дуко. Обычный бытовой трёп, пролетающий мимо сознания, как болтовня участников телешоу. Я приглядывалась к пирогу из ревеня, пытаясь унять слюнотечение, когда Изабель захрипела. Вот натурально выкатила глаза и схватилась за горло.

– Селеста, – неожиданно тонко пискнул Филипп, подхватывая супругу, – маме плохо!

Я, конечно, бросилась к ней, но что могла сделать? Никогда раньше не видела смерти. Ведьма корчилась в судорогах и синела на глазах, хватая воздух открытым ртом. Скорой, куда можно было позвонить, здесь не было, а единственный целитель умер несколько часов назад, оставив после себя ничего не соображающую меня. Изабель скончалась через несколько мгновений, закрыв глаза и обмякнув в руках Филиппа.

Глава 3. Белый ковен

Следующие несколько минут в доме Дюбуа я помнила смутно. Так и сидела на табурете посреди столовой и следила за тенями на полу. Филипп плакал, наплевав, что мужчинам можно, а что нельзя. Андрэ не выпускал из рук бутылку с вином, и только Камилла суетилась, раздавая указания слугам. Изабель оставили на полу, не удосужившись накрыть простыней. И куда бы я ни повернулась, мне постоянно казалось, что я чувствую на себе взгляд мёртвой ведьмы.

Ну не виновата я! Те куриные потроха мог съесть кто угодно, кухарка накладывала их из общего котелка. Андрэ к блюду не притронулся, а Филипп и Камилла не успели. Иначе в столовой вместо одного трупа лежало бы четыре. Кого подозревать? Семья ни причём, кто-то со стороны хотел смерти всем Дюбуа вообще и трём ведьмам в частности. Двух убить получилось, первая воскресла, а третья отдувалась за всех.

– Не плачь, дитя, – заговорила Камилла у меня над ухом. – Белые ведьмы не плачут по усопшим. Твоя мать была одной из Старших, её силе завидовали многие. Мы обязательно найдём убийцу, а ты проси белую магию позволить Изабель переродится в её внучке. Теперь книга рода станет моей, и я займу место сестры в ковене.

«Да зарадибога», – мысленно махнула я рукой, а вслух ответила:

– Да, тётушка.

Камиллу такой ответ не устроил. Толстая дама подобрала юбки и уселась напротив.

– Не обижайся, девочка, так будет лучше. Я знаю, что книга рода должна была достаться тебе, но ты ребёнок. К тому же, с таким слабым даром, что другим ведьмам признаться стыдно. Давно ли ты лечила что-то серьёзнее царапин? Нет. Тебе никогда не стать Старшей, и ты бесполезна для ковена. Смирись и всецело отдайся исполнению дочернего долга. Едва мы справим поминки, Филипп найдёт тебе достойного жениха. Жаль, конечно, столько времени и средств тратить на обычных людей. Принимать их, кормить, но ничего не поделать. Семья Дюбуа известна в городе, мы не можем нарушать традиций.

Быстро же она взяла безутешную племянницу в оборот. Отжала книгу рода, объяснила, что делать и как жить. Настоящая Селеста могла бы смириться, наверное. Но со мной ушлой Камилле не повезло. Я не планировала превращаться в домохозяйку с кучей детей, даже если другого выбора не было. Только что радовалась феминистическим порядкам среди ведьм, как меня поставили в неприемлемые условия.

А не пойти ли Камилле в Ад? Вот буквально завтра вместо меня. Пусть знакомится с герцогом, разруливает интриги Изабель, прикрывает свою задницу от следующего покушения. Раз уж белой магии было угодно засунуть меня в тело Селесты и дать умереть её матери (единственной, кто знал тайну Ольги Паустовской в подробностях), то стоило этим воспользоваться. Мне больше не угрожали обратным обменом душ. Я была практически в безопасности, не считая таинственного отравителя. Но поскольку погибла Старшая, то теперь это дело ковена. Должно же сборище ведьм карать тех, кто сокращает их количество насильственным способом? А я, так уж и быть, притворюсь Селестой Дюбуа окончательно. В другом мире тоже можно жить и, судя по обстановке в доме, неплохо.

– Что вы, тётушка, у нас траур. Какая может быть свадьба накануне поминок? Забирайте книгу рода, место в ковене и на что ещё у вас хватит совести, а меня оставьте в покое.

– Селеста! – задохнулась от возмущения Камилла, сразу став похожей на жабу. – Как ты со мной разговариваешь?!

– Как вы того заслуживаете, – резко ответила я и добавила бы ещё что-нибудь, но в дверь постучали.

Мари бросилась открывать, и через несколько мгновений ведьм в доме Дюбуа стало больше. Аморет я узнала сразу, хотя она не спешила представляться. Верховная ведьма царственно вплыла в столовую и, мазнув по мне взглядом, уставилась на мёртвую Изабель.

– Значит, это правда.

Голос Аморет оказался неожиданно высоким и чистым, как перезвон колокольчиков. И не скажешь, что самая древняя из них. Сколько Изабель говорила ей лет? Сто, сто пятьдесят? На вид не больше пятидесяти. Морщины не успели избороздить лицо, осанка оставалась прямой, а походка твёрдой. Кстати, почему она здесь? Без мобильных телефонов узнать об убийстве так быстро весьма затруднительно.

– Аморет, – склонилась в поклоне Камилла. – Я скорблю по сестре. Такая утрата для нас и для ковена.

– Смерть лучшей охранительницы ударила по всей защите. Купола качаются и без поддержки ослабнут. Займись этим сегодня же и начни со своего дома. Я чувствую присутствие демона, как ты допустила его сюда?

Тётушка застыла с открытым ртом. Демон? Вот это новость! Уж не сам ли герцог Ада решил убить Изабель? Оригинально мессир Данталион договаривается с ведьмами. Чёрт, тем более нужно держаться от него подальше! Ни на какой Совет Междумирья меня теперь не выманить. Хоть десять Верховных будут на аркане тащить – не пойду!

– Но здесь никогда не было исчадий Ада, – пискнула Камилла и шумно принюхалась. – Совершенно точно нет.

– Есть, – с нажимом ответила Аморет, и тётушка приткнулась.

Ещё бы. Верховная прошила её взглядом практически насквозь. Я на месте Камиллы давно стояла бы с дрожащими коленками и мечтала сбежать, но тётушка держалась. – Я даю тебе два дня, чтобы найти его, иначе пеняй на себя. Я передам книгу рода Селесте, а ты не только место не получишь в кругу Старших, но и вылетишь из ковена.

Круто! Аморет говорила, будто гвозди вбивала. Я видела, как Камилла с каждым словом сильнее втягивала голову в плечи. Хрен тебе с маслом, милая тётушка, а не сладкая жизнь. Ой, а мне зачем книга рода?

– Селеста. – Аморет так и стояла ко мне вполоборота, даже голову не повернула. – Сегодня ночью ковен придёт к тебе. Ты готова нас принять?

Блин!

– Нет! – выпалила я, и Верховная стала злее Камиллы, когда я ей перечила.

– Никаких «нет», Селеста Дюбуа. Ты белая ведьма, хоть с твоего рождения и прошло слишком мало вёсен. Будь моя воля, я близко не подпустила бы тебя к нам. Слабая целительница без таланта и прилежания в учёбе. Но я чту древние обычаи. После смерти Изабель место в ковене освободилось. И оно твоё по праву.

– Нет! – уже истерично повторила я и попятилась назад.

– Селеста, – шепнул над ухом мягкий голос, и кто-то обнял меня. – Так нужно, дочка.

Филипп. Ох, только его не хватало! Я металась между двумя злыми ведьмами, мечтая провалиться сквозь землю, а он успокоить решил.

– Нет!

– Селеста, не позорь род! – рявкнула Камилла, но Аморет моё сопротивление уже наскучило. Она царственно развернулась и ушла.

Белая магия! Раз уж ты у ведьм вместо бога, помоги мне. Пожалуйста.

***

Пока я вместе с Филиппом и Андрэ сидела над завернутым в саван телом Изабель, тётушка уединилась в каминной комнате и долго бормотала там заклинания. Видимо, ставила дополнительные защитные купола, раз уж была охранительницей.

Но вот часы пробили десять вечера, и прибыл ковен. Ведьмы обошлись без зелёного пламени, фиолетового дыма, злобного смеха прямо из камина и эффектного вылета на метле из дымохода. Дом Дюбуа наводнили настолько обычные и ничем не примечательные женщины, что я расстроилась.

Они по очереди здоровались с Филиппом, сочувственно трепали по волосам Андрэ и небрежно бросали в руки служанкам маленькие корзинки с поминальным угощением. Если бы не труп в столовой, я решила бы, что ведьмы пришли обсудить сплетни, рецепты, короткую юбку гулящей соседки и похвастаться друг другу рукоделием. «Ах, какие носки я связала супругу, чистейшая собачья шерсть. А у меня верблюжья, а у меня…» Куд-кудах-тах-тах. Куд-кудах-тах-тах.

– Селеста, – строго позвала Камилла, – пора встречать Аморет.

Пред грозные очи Верховной я вышла с самым светским выражением лица. Задание выполнено: ковен принят, дополнительные чары навешаны. Пусть не мной, но я, как в школе, списала контрольную у подготовленного товарища и умудрилась не спалиться.

– Прошу сюда, – подобострастно склонилась Камилла, распахивая двери гостиной.

Аморет, проходя мимо меня, снова поморщилась, будто от платья Селесты дурно пахло.

– Демон, – проворчала Верховная под нос.

Вот же упрямая. Тётушка на пузе по всем углам проползла, но присутствие исчадия Ада не почувствовала. Либо у Аморет более тонкое обоняние, либо она ошиблась. Ничего страшного, такое случается даже с опытными ведьмами.

Вокруг овального стола поставили тринадцать стульев. Камилла объяснила, что Старших в ковене стало на одну меньше после смерти Изабель и вообще-то мне нечего делать на собрании, но такова традиция. Новой ведьме единожды разрешают занять место среди Старших, а потом она обязана его заслужить. Интересно, сколько лет Камилла нарезала круги возле стула старшей сестры? Подслушивала, что говорят? Вон как вцепилась в книгу рода, впору заподозрить её в отравлении. Ведь Селеста тоже должна была умереть, а других женщин в семье Дюбуа не было. Да и Филиппа не стоило сбрасывать со счетов. Судя по порядкам в доме, Изабель супруга ни в грош не ставила и вполне могла нагулять дочь от другого мужчины. А рогатый Филипп в припадке ревности решил убить и чужого ребёнка, и неверную жену. Кхм, почему тогда начал с ребёнка? Логичнее с жены. Чёрт, Шерлок Холмс из меня никакой.

За стол я села последней и немедленно почувствовала на себе двенадцать неприязненных взглядов. Их было бы тринадцать, но Камилла удалилась в столовую, оставив нас за закрытыми дверьми. Селесту в ковене реально недолюбливали. Интересно за что? Дерзила Старшим, хулиганила в местной школе для ведьм? Была симпатичнее и самих Старших, и их дочерей на выданье? Или, чего доброго, оставила под дверью Верховной лягушачью кожу, заговорённую на спотыкач?

– Белая магия, – торжественно заговорила Аморет.

И ведьмы подхватили:

– Дай нам сил. Спаси и сохрани от бед и горя...

Я слов не знала, поэтому открывала рот, стараясь попадать в артикуляцию соседок. Приветственная ритуальная речь оборвалась восхвалением белой магии и коротким «славься». Затем настал черёд серьёзных разговоров. Сначала Аморет повторила, что Изабель мертва, меня принимают в дружные ряды, но место тринадцатой Старшей останется пустым. Не видела Верховная достойных кандидатов. Надеюсь, Камилла подслушивала и бесновалась от злости. Выдержав очередную порцию ненавидящих взглядов, я опустила голову, мечтая, чтобы собрание поскорее закончилось. Но Аморет продолжила:

– В доме Дюбуа я почувствовала присутствие демона. Он появился совсем недавно, след ещё не успел остыть.

Ведьмы оживлённо зашептались, разбрызгивая словесный яд. Всё-таки исчадий Ада они ненавидели больше, чем меня. И на том спасибо.

– Подселенцы стали сильнее? – подала голос самая сварливая. – Их уже не останавливают наши защитные чары?

– Их стало больше, – покачала головой Аморет. – В соседнем Ильме снова поймали женщину с демоном внутри. Несчастную сожгли, посчитав ведьмой. Инквизиция не дремлет.

Ведьмы зашипели, словно стае крыс отдавили хвосты.

– Нужно отправить кого-то в помощь смотрительницам, – громко заявила полная дама. – Подселенцев тяжело разглядеть, они всё хитрее и осторожнее.

– Верно, – кивнула другая. – Так стоит ли тратить время?

– Стоит, – припечатала Верховная. – Оставленные подселенцами тела людей умирают. Инквизиция ещё не обвиняет нас, но недалек тот день, когда народ почует неладное, взбунтуется и потребует виноватых. Мы – самые удобные жертвы.

– Так и будет. Всё правда, – согласились ведьмы, подняв небывалый шум.

– Завтра Совет Междумирья, – сказала Аморет. – Мы можем сторговаться с высшими демонами. Предложить им ограничить число подселенцев в обмен на некоторые уступки.

Идея ведьмам категорически не понравилась. Они визжали, что лучше разрушить Брамен, чем позволить Мархосиасу или Асмодею заключить сделку с ковеном. А демоны ниже рангом ничего на совете не решали.

Вот! Хоть у этих мозги были в отличие от авантюристки Изабель. Герцога Ада она собралась просить о помощи.

Кстати, забавный момент. Раз все ведьмы ненавидели демонов, то как она вообще свела с ним знакомство? Героически переборола отвращение? Я же видела гравюру с истинным обликом мессира Данталиона. Общаться с таким можно разве что под наркозом.

– Договор с демонами чрезвычайно важен! – Аморет властным тоном перебила возмущенный гомон. Ведьмы пристыженно затихли. – Кто пойдёт от нас?

«Лес рук», как любила говорить моя школьная учительница математики. Сейчас Аморет достанет из кармана очки, откроет журнал и пойдёт по списку вниз.

– Люсиль?

Маленькая ведьма сжалась в комок и стала ещё меньше.

– Бланш?

Вторая рядом с ней прикинулась ветошью и решила не отсвечивать.

– Нельзя отправлять Старших, – высказалась та, что просила помощи для смотрительниц. – Ведьму, дерзнувшую подойти к Владыке Ада со сделкой, могут просто убить.

«Отправим тех, кого не жалко!» – захотелось выкрикнуть мне, и я нежданно-негаданно попала в яблочко.

– Ты права, Иветт, – кивнула Аморет. – Мы уже потеряли Изабель. Если нас останется одиннадцать, сила белой магии ослабнет. Тогда мы точно не сумеем сдержать демонов.

– Но кто из молодых ведьм справится с подобным? – спросила маленькая Люсиль. – Нужна смотрительница.

– Нет! Переговорщица.

– Отправим Фиону, – выкрикивали ведьмы, как школьницы на уроке.

– Пойдёт Селеста Дюбуа, – убийственно тихо произнесла Аморет.

Сердце сжалось в комок и ухнуло в пятки. Снова заорать «Нет!» на весь дом я не смогла – язык отнялся. Что ж так хронически не везёт? Сначала умерла, потом очнулась в чужом теле, меня притащили на шабаш, а теперь посылали договариваться о чём-то с демонами. Да катитесь вы ко всем чертям! Нашли козу отпущения. Ну Аморет, ну Верховная зараза, я тебе это припомню!

– Отомстить за мать? – глухо спросила Бланш. – Демоны от неё даже пепла не оставят.

Я всячески поддерживала Бланш и уже потянулась, чтобы высказаться, но Аморет пригвоздила меня взглядом к стулу:

– Род Дюбуа отказался от моей помощи в защите дома и допустил к себе демона. В итоге Изабель мертва. А любая глупость, как известно, наказывается дважды. Пришёл час расплаты. Селеста встретится с убийцами матери и добьётся спасения жизни многих людей. Мы искупим перед белой магией смерть Старшей. Её избранной.

– Да, правильно, пусть идёт, – донеслось со всех сторон.

Странные у ведьм представления о справедливости. Административный и уголовный кодексы нервно курят в сторонке.

– Купола на дом ставила Камилла, – рискнула напомнить я. – Если уж кого и наказывать из рода Дюбуа, то её.

Ведьмы выдохнули, как одна огромная многоголовая гидра. Я думала, сожрут меня за то, что вообще посмела открыть рот, но вердикт Верховной оказался быстрее:

– Ты права, дитя. На Совет Междумирья вы пойдёте вместе.

Занавес. Белая магия вместе с её избранными Старшими так круто меня подставила, что я поклялась больше никогда не просить у неё помощи.

Глава 4. Герцог Ада

Данталион

Сквозь отражение Данталиона на стекле неспешно нёс кипящие воды огненный Флегетон. Изменчивый и непостоянный, как всё вокруг. Мятежный, страстный. Иногда герцогу казалось, что искра Флегетона в каждом зёрнышке сочного граната, лепестке мака и на каждой грани рубина. Даже положив руку на стекло здесь, на немыслимой высоте, он чувствовал жар великой реки. Сколько грешников в ней горело?

– Берит не позволит тебе остаться в стороне, – звонко сказал маркиз за спиной.

Голос Аманда эхом отражался от стеклянных стен комнаты в одной из башен города Дис. Обители демонов и столицы Ада. В разговоре герцог с маркизом давно ходили по кругу, как заблудившиеся души. Строго между Владыкой, Беритом и главой тёмных. Что делать и делать ли вообще? Ответа не было. Пятая партия в шахматы позади, вторая бутылка вина пуста.

– Берит жаждет войны. Это его суть.

– И многие с ним согласны, – осторожно заметил Аманд. – Тёмные слишком много себе позволяют в мире людей.

– Мы позволяем себе не меньше. Развязать войну у людей – это всё равно, что доить корову, отрезав ей вымя. Глупо.

– Новые души рекой хлынут в Ад.

– И Ад захлебнётся. Опьянеет, как дорвавшийся до вина аскет. А что потом? Я скажу. Похмелье. Окрепшие во время войны легионы демонов станет нечем кормить. Люди плодятся быстро, но не настолько. Мы начнём жрать друг друга.

Аманда передёрнуло, но он промолчал. Смотрел на Флегетон и перекатывал золотой кубок по губам. Даже у демонов есть привычки. А ещё капризы и дурное настроение. Видимо, так думал маркиз, затеяв разговор со своим сюзереном. Не понимал, почему Данталион отказывался от прелестей войны между двумя королевствами людей. Ведь они стократно превышали любое похмелье. Демоны сожрут друг друга. Будто в первый раз?

– Не заставляй меня озвучивать простые истины, – осторожно начал маркиз. – Это люди верят, что нам для поддержания существования нужны только души грешников. И что ими можно пресытиться, как едой. Примитивные заблуждения.

– Конечно, – герцог склонил голову набок. – Ещё мы, как женщины, любим красивые вещи. Едва попали на выжженные равнины, как сразу нашли возможность таскать сюда из сопредельных миров всё, до чего смогли дотянуться. Гребли когтистыми лапами и требовали ещё. Посуду, мебель, одежду. Мою рубашку ткала обычная женщина, а твой камзол шил золотом мужчина. Кто будет делать это, когда людей не станет?

Данталион терял терпение, но Аманд будто не слышал. Стеклянная комната в башне прогревалась от жара двух высших демонов.

– Война всё равно начнётся. Люди не способны жить в мире. И тогда вся прибыль достанется Бериту. Владыка отдаст, он благосклонен к нему. Не лучше ли принять сторону победителя, чтобы потом не сожалеть об упущенной возможности?

Герцог развернулся к Аманду, чувствуя, как от гнева на спине прорезались крылья. Камзол туго натянулся и трещал по швам. Из сжатых в кулак пальцев выдвинулись когти, вонзаясь в ладонь. Тёплая кровь алыми кляксами украсила мраморный пол. Ещё немного – и человеческий облик сменится истинной формой. Но маркиз не пожелал доводить сюзерена до бешенства. Медленно поставил кубок на стол и низко склонил голову. Покорный, преданный, бесхитростный. Виноват, вывел герцога из себя.

Актёр. Данталион давно чувствовал в нём искру неповиновения. Пока ещё слабую, но Аманда нельзя упускать из виду.

– Не забывай, что тёмные не поддержали Берита на прошлом совете.

– За этим дело не станет, – маркиз говорил тихо и не поднимал головы, – Мормоликая давно мечтала откусить от мира людей кусок пожирнее и теперь могла обрести союзника. При всей ненависти к демонам она всего лишь женщина.

– Женщина, – эхом повторил Данталион и слизнул с ладони капли крови.

Кожа под языком зашипела и стала ровной. Плоть не так изменчива, как Флегетон, но податлива и мягка. Женщины слабы. Будь то кухарка из Брамена или глава тёмных колдунов. Природа заставляет их подчиняться мужчинам. Иначе продолжить род невозможно. Законы жизни суровее смерти. Жаль, демоны об этом забывают.

– Ещё есть Белый ковен, – напомнил герцог, и Аманд широко улыбнулся:

– Они ничтожны. Трусливые ведьмы никогда не говорили на совете ничего, кроме «да». Молчаливое повиновение – их удел. От инквизиторов было больше толку, но Создатель отозвал их.

– Ненадолго. Делёжка власти не может длиться вечно.

А значит, стоило воспользоваться моментом. Вспомнить о знакомстве с Изабель Дюбуа. Её дерзость иногда граничила с глупостью, но приносила плоды. Новые ритуалы, необычные заклинания. Нет, она не выступит в открытую против Берита, зато роль мишени для гнева Мормоликаи исполнит виртуозно. Ничто не раздражало главу тёмных сильнее, чем другая женщина, имеющая собственное мнение. А пока они будут грызться, идея войны потеряет привлекательность. Превратится в женский каприз, высказанный с истерикой. Владыка подобного не потерпит и наложит на вопрос печать запрета как минимум до следующего совета. А за это время или Данталион согласится с войной, или Берит от неё откажется.

– Ещё партию? – спросил герцог, подходя к шахматному столу.

– Ещё вина? – растянул губы в улыбке Аманд.

***

Междумирьем называли затерянное в пространстве место, где сходились воедино силы. Там и спрятали круглый Зал совета. К нему из любого выхода портала тянулась каменная тропинка. Лишь у демонов и тёмных колдунов хватало сил добраться сюда самостоятельно, а двух ведьм из Белого ковена вели за руки, как беспомощных детей. Да, это было унизительно для них и затратно для тёмных, но чего не сделаешь ради видимости сотрудничества? Демоны могли полноценно жить только в Аду, тёмные не отходили от Источника в краю усопших, а в мире людей и те, и другие лишались большинства сил. Как шутили между собой: «Оставались физическая оболочка и природное обаяние».

В междумирье, к слову, тоже невозможно расправить крылья и показать полную мощь, но пребывать сюда демоны любили в истинном облике. Крылатые герцоги, звероподобные маркизы, устрашающие губернаторы и короли входили под мраморный купол Зала совета.

Давным-давно демоны и колдуны разделили мир людей на части и сообща решали, как извлечь из него наибольшую выгоду. Кругу, где обитал Данталион и Берит, достался не самый плохой кусок. В меру плодородный, в меру населённый. Альмадинское королевство на юге и Урраз на севере. Их-то и хотели столкнуть в войне. А пока следили издалека, как люди барахтались в первобытной дикости. Строили церкви Создателю, боялись демонов и сжигали на кострах своих единственных настоящих защитниц. Святая инквизиция уничтожила вдвое больше ведьм, чем демоны за всю историю. Их души становились бриллиантами в любой коллекции. Когда-нибудь людям расскажут, что это тёмные забавлялись, посылая в мир пророков. Колдуны сочиняли учения и плодили религии. Они пытались завоевать все души сразу, в то время как демоны по-прежнему аккуратно таскали по одной.

Исчадия Ада проникали в мир бесплотными духами, находили жертву и внедрялись. Со стороны казалось, что у человека открывался невероятный дар, либо же он просто сходил с ума. И только короли с герцогами могли протаскивать на земли людей собственное тело, как корову через игольное ушко. Настолько тяжёлым был переход.

Данталион стоял на мраморных ступенях амфитеатра. Высоко стоял, как дозволял титул герцога. Выше только Владыка, первый среди королей, и глава тёмных в своих ложах строго друг напротив друга. Остальные демоны и колдуны сидели на ступенях, спирально уходящих вниз до круглой арены. Места для инквизиторов и ведьм пустовали. Пока что.

Данталион ждал Изабель и аромат сирени, который она всегда приносила с собой. Следил за ней с тех пор, как совсем юная ведьма впервые появилась на совете. Испуганно хлопала глазами и не понимала, что происходит. Очаровать её оказалось легко. Герцог преподнес ей в подарок перстень, а потом отправил к людям исчадие Ада с посланием. Так они и общались. Одержимый находил дом ведьмы, выслушивал ответ, и Данталион отзывал его. Почти романтично, если не вдумываться в суть.

В последних письмах он, как мог, разжигал в сердце Изабель желание перечить тёмным на совете и туманно намекал на помощь. Она отвечала благосклонно, однако женское «да» никогда не стоило расценивать однозначно. Тем более, если женщина – ведьма. Наверняка затеет маленькую игру. Пусть, это даже забавно. Лишь бы не струсила в последний момент. Не каждый выдержит натиск Мормоликаи. Аманд на неё даже смотреть не хотел. Маркиз разложил волчьи лапы на ступенях, лениво зевнул львиной пастью и поджал змеиный хвост. Старый дворовый пес, а не демон. Данталион оскалился в усмешке, обнажив клыки. Даже позавидовал ему в какой-то момент. Чем выше стоишь на этих ступенях, тем меньше себе позволяешь.

Древняя эллинка Мормоликая больше напоминала статую, чем живую женщину. Казалось, если повернет голову, то шея переломится. С момента появления Данталиона на совете так и стояла в профиль. Правильный и греческий. Длинные чёрные кудри собрала в высокую прическу и украсила диадемой. Герцог не помнил цвета её глаз, едва ли когда-нибудь его замечал. Возможно, потому что глава тёмных вот уже несколько циклов смотрела только на Берита.

Новый фаворит Владыки стоял подле него. Воин в красном мундире и с бледным лицом под цвет хитона Мормоликаи. Чем он её привлек? Что пообещал? Неужели был в постели лучше многих?

Ткань междумирья содрогнулась от портальной вспышки. Герцог потянул носом воздух, ожидая знакомый аромат сирени. Но вместо него пришли сандал, кунжут и полынь. Девять кругов Ада, это ещё кто? Рисунок силы тот же, но отпечаток духа другой. Совсем не похожий на Изабель. Определенно родственный, хоть и настолько слабый, что Данталион едва различал его среди демонов и колдунов. Даже спутница ощущалась ярче. Заурядная охранительница с въедливым запахом полыни. Любительница ставить подножки и делать мелкие пакости. Слишком мелкие для Совета Междумирья. Что она тут делала?

Герцог шагнул на ступень ниже и переложил косу в левую руку. Длинное древко ударило по ногам, а хотелось переломить его через колено. Изабель прислала вместо себя другую! Жалкая белая ведьма даже прийти на совет испугалась. Ничтожество. По-настоящему неприятный сюрприз. Настолько, что впору поздравлять Берита с победой. Что можно ждать от испуганного ребёнка с огромными, как блюдце, глазами? Белая ведьма. Да неужели? Стебелёк, дрожащий на ветру. Владыка не воспримет её всерьез ещё до того, как Мормоликая вступит в игру. Это провал.

Герцог зарычал и ударил хвостом по ступеням. Утопить бы весь человеческий род во Флегетоне с тоски! Совершенно бесполезные создания!

***

Селеста

Меня тошнило от переноса, как в переполненной маршрутке летним днём с закрытыми окнами. Ещё немного – и вывернет прямо на мраморные ступени.

– Селеста, встань ровно, – прошипела Камилла, и мне захотелось её ударить.

Достала. Вот извела за ночь и утро, пока мы готовились. Бесконечные нотации, придирки и упрёки. «Селеста туда, Селеста сюда». Если я двадцать лет не учила этикет в принципе, то что могла запомнить за один раз? Подумаешь, тёмные колдуны остолбенеют от моей дерзости – реверанс сделаю недостаточно глубокий. Не убьют же.

Кстати, нормальные мужики оказались. Тот, кто взял меня за руку и утащил сквозь лопнувшую ткань мира, был высок, плечист и обаятелен. Мода на одежду у них была, как у древних греков: белые туники, плетёные сандалии. У обоих по загорелым рукам змеились чёрные татуировки с золотистыми каплями не то краски, не то металла. Никаких животных, людей или надписей. Невероятно сложный орнамент. Мне даже почудилось, что татуировки живые. Подвижные. В итоге я так долго пялилась на полуголых колдунов, что Камилла стукнула меня по руке.

Говорили тёмные мало. Языкового барьера не было, они просто не болтали зря. Взвешивали каждое слово и выдавали мысли, словно под роспись в журнале. Солидные мужики. И не самые слабые среди своих, как намекнула одна из Старших ковена.

Поэтому услышав: «Позвольте вашу руку», я смело коснулась ладони колдуна. Он закрыл глаза и сосредоточился. Мгновение – и я убедилась, что татуировки действительно живые. Рисунок вспыхнул золотыми пятнами и заплясал на коже. Красиво, чёрт, я аж засмотрелась! Затем колдун сказал «Иррик нам», и меня со всей дури приложили дубиной по темечку. Ай, до сих пор башка гудела. Ну, какой же гадкий этот переход!

– Госпожа? – вежливо откашлялся колдун, но руки с живыми татуировками больше ко мне не протягивал. – До конца совета я вынужден откланяться.

– Да без проблем, – машинально ляпнула я, и Камилла гневно засопела.

Но колдуна ответ устроил. Он поклонился и ушёл от нас вверх по ступеням вместе со своим другом.

– Вопиющая бестактность, – проворчала тётушка. – Мне стыдно за тебя.

«Смотри не взорвись», – мысленно пожелала я ей.

Зал совета напоминал Колизей до того, как его разрушили варвары. Вот только места в гигантском зрительном зале занимали совсем не люди. Данталион на гравюре выглядел отвратительно? Мамочки, как же я поторопилась с оценкой. Да он был душкой по сравнению с этим зверинцем!

Демонов собирали из частей животных, вытягивали их тела, скручивали и отрубали то, что не удавалось пришить как надо. Затошнило меня на третьем бароне или маркизе. Заглядывать на ступени выше шея болела. А зря. Откуда-то оттуда меня рассматривали. Нет, на двух белых ведьм посреди сборища демонов пялились все, но щеки горели от конкретного взгляда.

– Ты главное помалкивай, дитя. На Владыку Ада и Прекраснейшую даже смотреть не смей. Если им что-то не понравится, нас могут убить.

Надо же, опытную ведьму трясло от страха. А я думала, она привыкла к колдунам и демонам, раз уж жила с ними по соседству.

– Хорошо, тетушка. Буду кивать и улыбаться, пока челюсти не сведёт.

Да, я её задевала, как могла. Раз уж Селеста слыла неучем и лентяйкой, то можно было не подстраиваться под витиеватую местную речь. Однако перегибать не стоило. Особенно в таком месте и при таких обстоятельствах.

Чёрт, я ведь действительно в «нигде» и в окружении самых опасных, мерзких и отвратительных существ. Если до этого я храбрилась и кривлялась, то после первого же взгляда на Владыку застыла статуей. У него светился сгусток пламени в рогатом шлеме. А мантия была из самой беспросветной тьмы. Кажется, я слышала шёпот сожранных им душ и тянулась к ним. «Жизнь – тлен и не стоит ничего. Вот оно счастье – окунуться в темноту и стать её частью. Я иду».

Тьфу, мамочки. Нет-нет-нет. Больше никогда ни одного чёрта не помяну вслух! Лучше без языка остаться, чем снова почувствовать себя на краю Ада.

– Да начнётся совет Междумирья! – прогрохотал верховный демон, а я вытерла мокрые ладони о платье.

Вот бы пережить всё молча и не грохнуться в обморок от слабости. Ведьмы собирались настаивать на уменьшении числа подселенцев в Брамене. Подготовили доказательства в письменном виде и передали с Камиллой амулеты с отпечатками духа убитых сестер. По их замыслу рогатые исчадия Ада должны устыдиться, вспомнить об изначальных договоренностях и согласиться урезать аппетиты.

Ага, разбежались. По мне, так легче с колдунами подружиться, чем хоть как-то ограничить демонов. Кстати, почему ведьмы презирали тёмных, я так и не узнала. Вроде нормально общались. Вон и главная у них выглядит, как обычная женщина. На гречанку похожа.

К ограждению ложи выступила Мормоликая:

– Совет дал клятву оберегать мир людей и никогда от неё не отступал, но слуги наши приносят пугающие вести. Люди перестали рачительно расходовать дарованные им богатства. Правители погрязли в жадности, заботятся лишь о собственной выгоде. Два королевства, некогда жившие мирно, на грани войны. В это нелегкое время простой народ как никогда нуждается в нашем внимании и мудрой опеке.

Ой, как знакомо. Местный ООН недоволен тёрками между соседними африканскими племенами и желает нарастить контингент миротворцев. Демоны-миротворцы. Обхохочешься. Что-то я не припомню войну в славном городе Брамене. Тихо там, как на пасторальных полотнах средневековых художников.

– Наш долг вмешаться и направить вышедшую из берегов реку в нужное русло. Что скажете, Владыка?

Мормоликая повернула небесной красоты голову к верховному демону. Его адова свита немедленно зашушукалась, но без особого энтузиазма. Заранее знали, о чём пойдет речь? Очень может быть. Это ковен ни сном, ни духом. Даже обидно стало за ведьм.

– Велика наша скорбь о судьбе человечества и безмерно желание помочь, – ответил Владыка Ада, и я снова почувствовала, что схожу с ума.

Демоны? Помочь? Лицемерная ложь!

– Урод рогатый, – пробурчала под нос Камилла, и я впервые согласилась с тетушкой.

– Однако грань миров слишком крепка и губительна для нас, – продолжил Владыка. – Проникнуть сквозь неё могут лишь верные слуги и сильнейшие из высших.

Что-то я потеряла нить рассуждений. Грань миров – очень хитрый фильтр? Господа демоны могут не всё, зато слуги шныряют туда-сюда не напрягаясь? В чём тогда крепость и губительность? Они части тела по дороге теряют? Поэтому выглядят, как создания пьяного Франкенштейна? А вот у колдунов таких проблем нет. И Мормоликая немедленно это подтвердила.

– Мы готовы оказать помощь людям, если Владыка Ада позволит отправлять в мир людей не жалкие капли нашего присутствия, а хотя бы две пригоршни.

Она приложила сложенные «лодочкой» ладони к груди и почтительно склонила голову.

– Тёмные ведь против демонов? – прошептала я на ухо Камилле. – Почему мы не можем с ними договориться? Пусть бы нагрянули людно, конно и оружно. Глядишь бы проредили адовых подселенцев.

– Нельзя, – дёрнула плечом тетушка и отмахнулась от меня. – Не лезь в то, чего не понимаешь!

– Владыка считает это разумным и полезным, – ответил демон. – Но что скажет Белый ковен? Примут ли они столь щедро предложенную помощь?

Я ожидала жесткого и решительно «нет», но тетушка, похоже, только нерадивую племянницу умела строить и ровнять. Едва на неё обернулись все, кто сидел на мраморных ступенях, Камилла побледнела и начала заикаться:

– М-м-мы не м-можем противостоять вам, и в-вы это знаете.

Её голос звучал писком мышонка, случайно оказавшегося на пиршестве котов. До того жалко и затравленно, что меня передернуло. Я забыла, что сама недавно мечтала забиться под ближайший камень и до сих пор не поднимала глаз на Владыку Ада. Так нельзя! Ведьмы мы или кто? В дела нашего мира бессовестно лезут, а мы ответить не можем? Я решительно расправила плечи и шагнула вперед, даже не почувствовав, что Камилла схватила за локоть.

– Мы согласны на помощь тёмных! При одном условии. Демоны перестанут отправлять слуг-подселенцев из Ада в тела людей! Больше ни одного одержимого в двух королевствах.

Камилла застонала и дёрнула меня за рукав назад. Да пошла она! Сама разберусь, если у неё кишка тонка. Развели советы. Лгут, лицемерят, расшаркиваются друг перед другом. Хватит. Чёткий вопрос – прямой ответ.

Шум поднялся волной прибоя и покатился от нижних ступеней строго вверх. Колдуны вскакивали с мест, демоны хлопали крыльями. Давайте, гады ползучие, душонки тёмные, шевелите мозгами. Что, не ожидали?

– А тех, кто сейчас есть, вы немедленно отзовёте обратно. Всех! Я требую поименный список слуг с отметками прибыл, убыл. Только полный учёт и строгий контроль. Вы вообще знаете, что они там творят? Их кто-нибудь проверяет? Гибнут невинные люди, ведьмы. Инквизиция грозит расправой.

– Замолчи, замолчи, замолчи, – причитала Камилла и трясла меня за руку. – Нас убьют за дерзость! На месте испепелят!

Из глаз тетушки катились слёзы. Двойной подбородок трясся, и от платья остро пахло потом. Странно, но её истерика только придавала мне сил. Убивать нас вряд ли станут, на советах так не принято. Или я чего-то не знала про этот конкретный совет?

От пристальных взглядов уже припекало. По зову Владыки к нему подошёл демон в красном мундире. Один из немногих, кто выглядел как человек. Я сначала подумала, что колдун, но он стоял в ложе верховного демона. Значит, свой. Пока я его разглядывала, с верхних ступеней взлетел ещё один демон. Ветер от его огромных крыльев я чувствовала даже на самом дне круглого зала. Свети здесь солнце, он бы его заслонил. Приземлился прямо в ложу и только, когда сложил крылья, я его узнала. Данталион! Герцог, с которым хотела договориться Изабель.

Я переступила с ноги на ногу и нервно стряхнула с локтя Камиллу. Нет, решение держаться от мессира как можно дальше не изменилось. Дождусь вердикта – и бегом обратно в славный город Брамен. Лишь бы демон не был знаком с Селестой. А то шепчет, поди, в уши Владыке, что я никто и звать меня никак. Даже к ковену отношения не имею. Тогда мой выпад из громогласного заявления превратится в тихий пшик. Каприз маленькой и очень глупой девочки. Обидно будет. Неужели всё зря?

Три демона беседовали на смеси лающих и шипящих звуков. Значит, языковой барьер всё-таки существовал. И наши сопровождающие-тёмные учили язык людей. Знала ли Изабель язык демонов? Или мессир Данталион говорил по-нашему? Мормоликая нервно прохаживалась по ложе. Самоуверенность и незыблемость с неё будто волной смыло. Той самой, что сейчас бушевала в мраморном зале и долетала до меня брызгами слов. Оскорбляли наверняка витиевато. Хорошо, что я ничего не понимала.

– Неразумность молодости прощена ведьме из Белого ковена, – прогрохотал Владыка Ада. – Мы готовы отозвать подселенцев и согласны, чтобы тёмные прислали больше слуг.

– Э-э-э-э, – протянула я и чуть было не ляпнула: «Мы так не договаривались», но закрыла рот.

Тёмные так тёмные. Ведьмы рассказывали, что они присылают к нам слуг, которые становятся целителями, учёными и пророками. А кому от лечения было хуже?

Камилла окончательно утратила дар связной речи и обреченно мычала. Зато Мормоликая сияла неземной красотой, и я поняла, кого она мне напоминала. Афродиту. Нет, скорее зловредную Геру, потому что любовью от главы тёмных даже не пахло.

– Благодарю, Владыка.

Но верховный демон продолжил, даже не повернув в её сторону рогатый шлем с горящими огнём пустыми глазницами. На меня смотрел. Я снова не выдержала и опустила голову.

– Наш союз с людьми древний, мы дорожим им. Но, к сожалению, не знаем, сколько подселенцев ходит по двум королевствам. Многие лишись своих хозяев в Аду, и отсюда их не вернуть. Я отправляю в ваш мир одного из высших, чтобы он выполнил ваше требование. Герцога Данталиона.

У Мормоликаи натурально вытянулось лицо. Она часто заморгала и обернулась на многоликого демона. Мне почудилось, что в её взгляде мелькнуло уважение. В зале совета стало настолько тихо, что время остановилось. Все замерли. Даже Камилла перестала всхлипывать и стояла, приложив ко рту промокший от слёз платок. Можно было и не тащить её сюда. Я прекрасно справилась с заданием ковена.

Не верилось никак. Я только что избавила два королевства от одержимых исчадиями Ада. Вот так нагло, с наскока и совершенно по-гусарски. Хотелось удивленно наморщить лоб и переспросить: «Правда, что ли? Правда?»

Владыка качнулся к ограждению ложи, и тьма вокруг него завернулась спиралью.

– Совет Междумирья закрыт. Надеюсь, все стороны довольны решением.

Его «надеюсь» звучало так, что не терпело возражений. Глава тёмных оправилась от шока и торжествовала. А мне снова стало жарко от пристального взгляда. Но теперь я знала, чей он был. Мессира Данталиона. Герцога Ада.

Глава 5. Договор с демоном

Демоны и колдуны потянулись на выход, как зрители после спектакля. Светлячками вспыхивали порталы, ревело адово пламя и пахло то озоном, то серой. Тот ещё коктейль, скажу я вам. Обонять неприятно.

– Заносчивая девчонка, – прошипела тётушка, спрятав мокрый платок в лиф платья.

Быстро она оправилась от горя и вернулась к оскорблениям.

– Я выполнила волю Верховной.

– Нет, ты уничтожила нас! По твоей милости мы вместо нескольких дюжин подселенцев получили высшего демона! Да покарает его белая магия. С ним нет сладу. Он зол, могуществен и непобедим. Он…

– Госпожа Дюбуа.

Я вздрогнула от прикосновения к плечу, но это оказался тёмный колдун.

– Вас ждут в родном мире, так поспешим, – деликатно напомнил он, что счётчик у местного такси между мирами нещадно наматывает цену.

Будем перепираться здесь – ковен потом с колдунами не рассчитается. Камилла это тоже понимала, поэтому безропотно протянула руку и вымучила улыбку:

– Господин Поликасис.

Колдун брезгливо сморщился, глядя на её толстые пальцы и липкую от пота ладонь. Перчаток тёмные не носили. Пересилив себя, Поликасис взял тётушку за руку и забормотал под нос заклинания. Татуировки на голом предплечье ожили, и две спирали эффектно окрасились золотым цветом. Камилла зажмурилась. Видимо, тоже с трудом выносила переход, а ко мне уже шёл «мой» колдун. Сейчас выдернет обратно в Брамен, и я больше никогда не увижу Междумирье. Золотые капли на его татуировках уже вспыхнули оттенком заката, он почти коснулся моих пальцев, но вдруг шагнул назад и почтительно склонился:

– Герцог Данталион.

– Господа.

У меня в животе похолодело, и тугой лиф чужого платья стал нестерпимо тесным. Нет, конечно, он имел право поинтересоваться, кто устроил ему служебную командировку в мир людей. Но я не ждала, что снизойдёт до смертной ведьмы. Только бы не пялиться на его уродства. Камилла вон стоически терпела, хоть и открыла рот.

– Селеста, – пискнула она, но тёмный успел дочитать заклинание. Тетушка исчезла из Междумирья с громким хлопком. Ой, я осталась одна! Чёрта поклялась больше не упомянуть и с трудом нашла силы, чтобы к нему обернуться.

Первой мыслью было: «Что за… обман?» Вместо семиглавого чудовища с рогами и копытами передо мной стоял рослый мужчина в серой мантии до пят. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а зелёные глаза поблёскивали интересом. Мамочки, в жизни не видела настолько привлекательного мужчину. Стоп, где амулет? Демон уже пустил в ход свои чары?

Я схватилась за каплю застывшей смолы на веревочке. Уф, холодная. Камилла предупреждала, что активный амулет будет нагреваться. Если он спокоен, то в защите я не нуждаюсь.

Наглая ложь! Я краснела, бледнела и кусала губы. Проклятье, у демона ещё и родинка над губой! Нет, это невозможно!

– Рад приветствовать ведьму из рода Дюбуа, – сказал герцог низким, бархатным голосом и улыбнулся.

***

Данталион

Они определенно состояли в родстве. Изабель и худенькая девушка, затравленным зверьком смотрящая на высшего демона. Дочь или младшая сестра? Та же родовая вязь на отпечатке духа, те же черты лица и даже привычка вздёргивать нос в ответ на приветствие.

– И я рада встрече, мессир.

Голосок тоненький, глаза зелёные и по-детски округлые щёки. Пройдут года, припухлость исчезнет, а овал лица станет аристократическим. Фигура хрупкая, но ладная. Данталион хотел позавидовать тому, кто назовет её своей, но передумал. Глупа, наивна и любит совать нос, куда не следует. Прибавить к этому манеру дерзить Владыке Ада и сразу захочется обходить её стороной. Упадок в Белом ковене, если на Совет Междумирья приезжают такие ведьмы. Но исходящий от неё аромат сандала с кунжутом интриговал. Странная смесь.

Тёмный нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Зачерпнул силы для перехода, вывел плетение, а здесь демон со светской беседой.

– Господин Адамиди, – обратился он к нему, распознав метку клана на татуированном плече, – позвольте мне самому доставить в мир людей госпожу Дюбуа.

Колдун приподнял бровь и посмотрел осуждающе. Ах да, репутация ведьмы. Не зря она явилась на совет под опекой компаньонки. Люди придавали слишком много значения девичьей чести, фанатично оберегая её до ритуала бракосочетания. Муж хотел быть уверен, что жена понесёт от него. Глупец. Никто не мешал нагулять дитя после того, как девственности не станет. Данталиона забавляли подобные мелочи, и он не смог отказать себе в удовольствии смерить закутанную в тряпки девицу самым похотливым взглядом, на который был способен.

У неё немедленно вспыхнули щеки. Однако. Действительно невинна? Плевать. Лишние уши герцогу были не нужны. Тем более уши тёмного.

– У меня к госпоже Дюбуа важный разговор об её пламенной речи на совете. Желаете поучаствовать?

Колдун в иерархии тёмных стоял на две ступени ниже герцога Ада. Переносить через грань миров белых ведьм у них не считалось почётной миссией. А переходить дорогу высшим демонам запрещала Мормоликая. Адамиди с почтением поклонился:

– Я не смею, мессир. Позвольте оставить вас с юной Дюбуа наедине. Селеста, надеюсь, воля Источника ещё сведёт нас вместе.

Ведьма выстрадала улыбку и нехотя забрала руку из ладони колдуна.

– Мир тесен, господин Адамиди. Всё может быть.

Чтоб она на совете так обдуманно отвечала! Данталион даже языком цокнул с досады. Женщины сильны задним умом. И словоохотливы, когда не нужно.

Тёмный исчез, как обещал, а ведьма отшатнулась от него. Боится? Уже неплохо. Значит, Селеста. Дочь. Изабель рассказывала о ней. В основном, просила не причинять вреда. Обещала выдать замуж и спрятать подальше от ковена. Почему передумала? Селеста здесь вместо матери. Невинная, незамужняя и без мудрых наставлений в голове. От загадки веяло горечью кипариса. Древа смерти. Но разбираться со всем стоило по порядку.

– Госпожа Дюбуа, – обратился он к ней пока ещё сдержанно и почти ласково. – Скажите честно, вы представляете, на что обрекли свой мир?

– Обрекли его давно и другие люди, раз позволили демонам с колдунами решать, как им жить. А я сделала для своего мира больше, чем могла бы.

Фантастическая беспечность! Герцог сжал кулаки, надеясь, что от вспышки гнева на лбу не прорежутся рога. Адски тяжело себя контролировать, слушая неуместное хвастовство.

– Ваша драгоценная матушка не показывала вам людей, одержимых слугами тёмных?

В нос ударил аромат чёрного перца – ведьма разозлилась.

– Нет, не успела. Слишком рано умерла, вам ли не знать?

И ведь не скажешь, что новость неожиданная. Будь Изабель жива, сама бы пришла на совет и не допустила такого фатального промаха, как её дочь.

– Когда её не стало?

– Вчера. Хотите сказать, что не в курсе?

Что ж, Изабель на здоровье не жаловалась и старой не была. А в несчастные случаи, не подстроенные врагами, Данталион не верил.

– Её убили.

– Надо же! – фыркнула ведьма. – Как вы догадались? Да, мессир, убили. Подсыпали яд в куриные потроха. А Верховная учуяла демона. Продолжите отпираться, что не ваших рук дело?

Таким девицам в Аду языки отрезали. Герцог Агарес носил ожерелье из них. Особо острыми хвастался, как трофеями.

Однако запах демона – важная деталь. Аморет умела его различать. И помнила те времена, когда интрижка с высшими не считалась зазорной. Асмодей любил развлекаться в мире людей чуть ли не с половиной ковена одновременно. Оргии продолжались неделями. Считалось, что зачать от демона невозможно, поэтому ведьмы ни в чём себя не ограничивали. А потом в белой магии их дочерей проявлялась сила Ада. Даже через несколько лет, когда ведьма была уверена, что понесла от человека. Пламя упрямо вмешивалось в душу, и когда девочка вырастала, то вместо того, чтобы защищать и лечить людей, становилась хуже самых безумных подселенцев. Их уничтожили всех, а ведьмам навсегда запретили приближаться к демонам.

Данталион в один шаг оказался рядом с Селестой и шумно втянул носом воздух. Тяжело поймать. Междумирье смердело демонами после совета. Многих он знал лично и легко находил на общем фоне. Но одна нитка оказалась незнакомой. Ещё и пахла неправильно. Стоило проверить в мире людей, а сейчас предположить, что в роду Дюбуа кто-то согрешил с демоном. От дочери Изабель настойчиво тянуло силой Ада. Сюрприз. На этот раз приятный. Так вот откуда взялся сандал с кунжутом!

– Чем от меня пахнет? – раздраженно спросила ведьма. – Герцог, прекратите нюхать! Я видела вас в демонической форме. Собачьей морды не было!

– Пытался угадать запах, о котором вы говорили. Вас он не коснулся, – соврал Данталион, и Селесте было рано знать почему. – Я должен оказаться на месте, где убили вашу мать. Тогда смогу сказать больше.

Всегда оставался шанс, что худшее предположение верно, и дело вовсе не в легкомыслии Изабель. Её могли убить по приказу Берита. Любовник Мормоликаи узнал о связи одной из Старших со вторым фаворитом Владыки. Понять, что она на Совете поддержит Данталиона, и подстраховаться. Убрать Дюбуа, а вместо неё в последний момент подсунуть девчонку.

Выходит, Аморет почуяла кого-то из слуг, пробравшихся под защитные купола Изабель? Белый ковен – ничто, копали под него. Владыка, выслушав дерзкий выпад, щелчком когтистых пальцев отправил одного из хозяев круга разбираться с капризами ведьм. И Берит был тут как тут: «Да, Владыка. Нет лучшей кандидатуры, Данталион справится». Разумеется. А если нет, то наказание будет жестоким. Если герцог до него доживёт. В мире людей одержимые в очередь выстроятся, чтобы его убить. Единственный шанс. Высший демон без сил, власти и в одном только смертном теле. Лакомая добыча. Слюной можно захлебнуться насколько. И всё благодаря прелестному ребёнку с огромными, как блюдце, глазами.

– Мы отправимся в мир людей, – холодно сказал герцог. – Но прежде заключим договор.

***

Голос у него был – заслушаться. Такой подошел бы ведущему ночного эфира на радио. Программа «Откровенно о самом сокровенном». Дивный тембр. Бархатный и волнующий. Я с трудом ловила мысль и старалась смотреть в пол. Не знаю, все ли демоны в человеческом облике настолько хороши собой, но Данталион великолепен.

Мамочки, где ж я так нагрешила в прошлой жизни, что в этой меня тянуло на мерзавцев с внешностью голливудских звёзд? Хулиганы в школе с настолько породистыми мордами, что поверить в родителей-алкашей не получалось. Приснопамятный Васильев Евгений Александрович, ухоженный и одетый лучше многих гламурных дев. Бабник и моральный урод. Теперь вот герцог Ада.

Да, мессир – вершина моей симпатии к плохим мальчикам. Практически Эверест ненормальной тяги к тем, кому на меня плевать. Вот почему я не влюблялась в тихих, скромных и домашних мальчиков? Сама ведь не особая оторва. Ну подралась пару раз в школе, ну списывала на экзаменах в институте, нищим не подавала и старушек в автобусах игнорировала – всё. За что мне такая канитель?

Договор хотел герцог. Изабель была не против договориться, но её причина не актуальна. Данталион подмену душ в теле Селесты не почувствовал. Или увидел, но промолчал. Мне же лучше, никто не будет выкатывать претензии, что занимаю чужое тело. Значит, что-то глобальное? Договор демонов с ведьмами и тёмными скрепил Владыка, здесь моя роль маленькая. Что он хотел?

– Договор подписывается кровью?

Мессир кивнул, достал из складок мантии антикварный кинжал и без предупреждения дёрнул меня за руку. Я взвизгнула, когда ладонь обожгло болью. Чёрт, он меня порезал! Поклянешься тут не чертыхаться, когда такое творится.

В междумирье запахло медью. Своё запястье от тоже резанул, меня замутило, а железистый привкус ощущался на языке. Кровь демона оказалась такой же красной, как у людей, разве что была горячее.

– Я знаю, что ведьмы ненавидят ритуалы на крови, – он спрятал кинжал обратно в мантию, – но иначе договор не скрепить. Повторяйте за мной: «Я, Селеста из рода Дюбуа, клянусь служить герцогу Данталиону и выполнять все его приказы».

– А ключ от квартиры, где деньги лежат, вам не нужен? – В приступе злости я забыла о том, что изображаю ведьму в другом мире. – Или всю квартиру подарить? Я не стану давать такую клятву.

– Вот и жалей молоденьких ведьм и оборачивайся ради них человеком, – вздохнул демон.

Я пикнуть не успела, как он свободной рукой распустил завязки мантии на спине. Заклинаний не читал, огнём не дышал. Повёл плечами и взмахнул крыльями. Матерь божья! Я не просто дара речи лишилась, у меня ноги подкосились. Кожа демона стала тёмной и твёрдой, как красное дерево. Выросли рога, загнувшись вверх и назад, а в глазах полыхало пламя.

– Ты больше не на совете, Стебелёк, – прогрохотал Данталион. – А я не в настроении играть с тобой в доброту. Колдугы ушли, вернуть тебя домой больше некому. Без договора ты навсегда останешься в междумирье. Согласна?

Нет, конечно! Но у меня язык отсох, пока я смотрела на того, кто требовал связать нас узами договора. Ещё вчера я дел с ним иметь не хотела, а теперь роняла на пол капли крови и тщетно пыталась вырвать из хватки демона порезанную ладонь. Наша кровь уже смешалась. Устная формулировка – всего лишь формальность, но крайне важная. Фауст душу продал дьяволу, а у меня требовали пойти в рабство к герцогу Ада. И отказаться нельзя. В междумирье пусто, страшно и есть шанс сдохнуть с голоду. Значит, нужно торговаться.

– Клятва ужасна, – пролепетала я, снова попытавшись вырвать руку. Бесполезно. Сила у Данталиона нечеловеческая. – Если вы прикажете вырезать полгорода, то я обязана подчиниться, верно? Убить родных, друзей и всех, кто мне дорог. Ваши условия неприемлемы. Мне легче умереть здесь, чем вернуться домой с ярмом на шее и в полном подчинении у мужчины. Демона. Да Аморет вышвырнет меня из ковена, когда узнает! Запугайте хоть до икоты, но я ни слова из клятвы не скажу.

Демон перехватил моё запястье поудобнее и, выждав паузу, ответил:

– Хорошая попытка разжалобить. Могло сработать, но я в ваш мир тоже не на весёлый праздник собираюсь. Поэтому сделаем так. Я, герцог Данталион, клянусь не причинять вред Селесте из рода Дюбуа.

Порез на ладони обдало жгучей болью, и часть смешанной крови заискрила, будто я сунула пальцы в розетку. Красиво, но страшно аж жуть. От громкого визга я удержалась чудом и не сразу поняла, что демон только что пообещал не трогать меня. Благородство? Не думаю. Скорее хитрый ход, чтобы успокоить меня. Ладно, спасибо хотя бы за это.

– Город мне не интересен, – перешёл на деловой тон демон, хотя голос до сих пор грохотал так, будто он мне приговор зачитывал. – Только подселенцы и слуги тёмных, о которых покойная матушка забыла вам рассказать. Контроля над первыми вы так настойчиво требовали на совете, а вторым разрешили делать всё, что они захотят. Сами вы с ними не справитесь, поэтому в ваш мир иду я. Как видите, все ваши капризы выполнены. Говорите клятву. Ну, или можете отгрызть свою руку и сбежать, потому что я вас не отпущу. Я вообще крайне терпелив и сил у меня достаточно. Надоест торчать в междумирье – заберу вас с собой в Ад.

Сволочь! Шантажист! Я замахнулась свободной рукой, чтобы влепить ему пощечину, но он легко её поймал и завел мне за спину. В итоге я оказалась прижатой к его груди. В нос ударил запах дыма, мантия провоняла им насквозь. Я дёргалась и задыхалась, но ничего не могла сделать, а демон развлекался. Вот смешно ему было от сопротивления слабой девушки, которая даже ответить не может. Я пыталась пинаться и кусаться, но быстро устала. Обмякла в его руках и готова была разреветься от злости. Будь он проклят! Чтоб он сдох тысячу раз и мучился так, как ни один грешник в Аду. Урод! Козёл! Демон…

Я сдалась и тихо забормотала слова клятвы, зная, что меня услышат.

– Я, Селеста Дюбуа, клянусь служить герцогу Данталиону и выполнять все его приказы, если они нацелены на защиту человеческого рода и не причинят вреда ни одной белой ведьме.

Кровь снова стала свидетелем клятвы, и демон отпустил меня.

Глава 6. Дорога в Брамен

Данталион

Ведьма морщилась и зажимала рану на ладони. Да, больно, унизительно и не очень приятно, но без договора с тем, у кого есть магическая сила, в мире людей будет непросто. А если вспомнить запах демона от девчонки… Впрочем, не стоило заглядывать далеко вперёд. Сначала в славный город Брамен нужно вернуться.

– А теперь, госпожа Дюбуа, представьте подвал вашего дома. Бочки с солониной, спрятанные от алчных родственников бутылки дорого вина, и чтоб никого там не было. Даже крыс.

Безобидная просьба, но ведьма упёрла руки в бока и, глянув исподлобья, спросила:

– Мессир, вы собрались копаться в моих мыслях?

– Разумеется. Мир людей велик, а я настолько любезен, что хочу доставить вас к порогу родного дома. Ладно, не совсем к порогу, но вы недавно возмущались, что в Ковене дружбу с демонами не одобряют. Поэтому я приглашаю вас в подвал, где нас никто не заметит. Помогите с переходом, Селеста. Представьте, как выглядит точка назначения, иначе я дорогу не найду.

Она нервно кусала губы и теребила медальон на груди. Глупая безделушка, не способная защитить даже обычного человека, не то, что ведьму. Любимицы белой магии источали эмоции, как цветы аромат. Данталион, не прекращая усмехаться, вообразил себя пчелой и нырнул в юную Дюбуа.

Чего она боялась и не хотела показывать? Первую влюбленность, скрываемую, как позорную болезнь? Тайну воровства продуктов с рынка, дурные привычки? Человеческие грехи редко бывают интересными, а женские и вовсе на одно лицо. Там просто нечего прятать с таким усердием.

Образы порхали яркими бабочками, но были незнакомыми. Дома, улицы, даже фонари выглядели иначе, чем в Брамене. Богатое воображение у девицы. Скверно. Так она никогда на точку выхода из портала не настроится.

– Поцелуйте меня, – велел Данталион.

– Может, сразу раздеться и на спину лечь? – огрызнулась ведьма.

Глупая, упрямая девчонка. Неужели думает, что ему нравится уговаривать, объяснять и угрожать? Хотя теперь есть договор, и можно поступить по-другому.

– Это приказ, – тихо сказал Данталион.

Вокруг шеи ведьмы закружились белые искры, превращаясь в магическую удавку. Созданная ритуалом связь ревностно следила, чтобы клятвы соблюдались. Селеста отпрянула назад и попыталась схватить блестящий обруч, но лишь без толку поцарапала шею. Удавка сжималась, терзая и мучая, а демон терпеливо ждал, когда урок будет усвоен.

– Ненавижу, – на остатке воздуха прохрипела она. – Я согласна.

Искры вспыхнули и погасли. Ведьма осторожно ощупывала шею. Нет, всё в порядке, следов не осталось.

– Надеюсь, без поцелуя действительно не обойтись, иначе я полжизни потрачу, чтобы отомстить вам, герцог.

Селеста решительно сжала кулаки и шагнула к нему. Смело, учитывая, что перед ней стоял высший демон в истинном облике. Он дыхание затаил, гадая, отразится на лице отвращение или нет? Невероятно. Бровью не повела. Встала на носочки, зажмурилась и чмокнула в губы.

Данталион облизнулся. Волна чужих эмоций забавляла и пьянила одновременно. В выжженном дотла Аду – изысканный деликатес. Может, поэтому он поддался искушению и позволил себе чуть больше, чем требовал переход? Вернул человеческий облик, поправил мантию на плечах и обнял ведьму за талию.

– Этого недостаточно. Закройте глаза и думайте о подвале. Тщательно. Ни на что не отвлекаясь. Теперь я вас поцелую.

– Сдаётся мне, вы лукавите, мессир, – обиженно засопела Селеста и попыталась оттолкнуть его. – Тёмные нас не целовали, а всего лишь брали за руку. Порождения Ада настолько слабее колдунов?

Данталион её почти не держал, а она почти не вырывалась, только дерзила и пыталась заговорить зубы. Демону.

– Я велел закрыть глаза и думать о подвале. Если вы будете все приказы исполнять после долгих споров, то подселенцы разбегутся раньше, чем я до них доберусь. Забудьте о колдунах. Тёмные могут водить через грань миров, как им нравится, но я должен видеть точку выхода из портала. Да, в ваших мыслях, потому что сам там ни разу не был. И снова да, чтобы настроиться на вас, поцелуй поможет лучше всего.

Ведьма недовольно фыркнула и замолчала. Даже чуть-чуть расслабилась в его руках. Мгновение – и прикрыла глаза, подставляя губы для поцелуя. Проклятье. Никогда ведь не тянуло на невинных дев, с ними больше хлопот, чем удовольствия, но инстинкты разыгрались. Хватит! Нужно сосредоточиться.

Данталион нырнул в её мысли, разыскивая подвал. Вот он! Бочки, бутылки – всё, как заказывал. Однако доски на полу шли рябью, меняя цвет, дверь наползала на окно, и сено то появлялось, то пропадало. Нет, так между мирами не ходят!

– Глаза не открывайте, – предупредил он и скинул мантию с плеч. Себя бы протащить через крошечный прокол в грани миров, не до одежды. Колдунам нужен телесный контакт, а демонам ментальный. Нельзя просто сказать ведьме: «Думай обо мне и держи точку выхода». Не сможет с непривычки делать и то, и другое. Потеряет образ, и тогда они либо вынырнут не там, где хотели, либо прибудут по частям. Поцелуй – действительно хорошее решение.

Данталион провел кончиками пальцев по щеке Селесты. Она вздрогнула и зажмурилась крепче. Лишь бы весь совет успел разойтись по своим мирам, потому что выглядели они со стороны, как любовники. Наконец подвал в её мыслях закрепился. Демон коснулся губ ведьмы поцелуем. Услышал, как отчаянно заколотилось девичье сердце. Вспомнил взгляд исподлобья, дерзкие слова сквозь упрямо сжатые губы, которые так сладки, если раздвинуть их языком.

Темнота засасывала, лишая рассудка. Междумирье закручивалось спиралью. Данталион падал в неё и тонул. Из последних сил прижал к себе Селесту, чтобы не потерять. В следующее мгновение чудовищная боль прошла по телу, дробя кости и выворачивая внутренности наизнанку. Сознание вспыхнуло и угасло.

***

Селеста

Обратный переход с демоном был как хороший дорогой наркоз. Я просто закрыла глаза и через мгновение открыла. Губы саднило от поцелуя, на разгоряченную голову падали тяжёлые капли воды, и я лежала на чём-то большом и тёплом.

– Чёрт! – вырвалось у меня на весь Брамен.

Демон вытащил нас из портала прямо на задний двор городского дома Дюбуа. В закуток с сараем, огороженный хлипкой изгородью. Точно в грязь! Знаю, что сама виновата. Он просил подвал, а я не могла признаться, что понятия не имею, есть ли он вообще. Сарай из окна второго этажа видела. Сначала пыталась представить его, но затем решила тупо нафантазировать бочки с солониной и бутылки. Авось найдётся в Брамене подходящее место. Так что все претензии за глубокую лужу ко мне. Данталион молодец. Действительно высший демон и действительно очень крутой. Сориентировался-таки в моей мысленной каше и доставил, куда требовалось.

Холодно только было и мокро. А заодно немного стыдно. Герцог Ада валялся в грязи под дождём абсолютно голый. Ой, правда, что ли? Я чуть сдвинулась в сторону и посмотрела на его живот и ниже. Да, совершенно голый!

Первой мыслью было: «Ого, там всё, как у нормального мужчины», а второй: «Да он сейчас себе это отморозит». Не знаю, рассчитывал ли Данталион на потомство и как могли выглядеть новорожденные демонята, но вдруг пригодится? Целовался мессир так, что у меня голова кружилась, и ноги становились слабыми. Всё! Стоп! Угомонись, Оля Паустовская, тебя заставили, набросив удавку на шею. После такого не вздыхают о мужской красоте, а несут заявление в полицию.

Я свалилась с герцога в холодную грязь. Рана на ладони болела. Как бы её спрятать, чтоб ни одна ведьма не увидела? Поймут же в чём дело, о договоре догадаются. Залечить нужно. Целитель я или кто? Но сначала растолкать демона. Торчим тут во дворе у всех на виду.

– Мессир! – крикнула я ему в ухо. – Подъём! Я одна вас до сарая не дотащу. Что вы хотите от хрупкой девушки?

Данталион вздрогнул и повернул голову, открывая татуировку на шее. Круг, внутри росчерк-молния и три креста с кругляшками-капельками на концах. Украшение? Не похоже. Для красоты всё тело забивают, а тут единственная печать. ООО «Круги Ада». ИНН, ОГРН и юридический адрес.

– Герцог, вы взаправду слабее тёмных колдунов или прикидываетесь? Они в обморок при переходе не падают.

Подколка сработала быстрее окрика – демон поморщился.

– Вы дали неверные координаты. И не утверждайте, что у вас потоп в подвале. Как далеко мы от Брамена?

– Мы на месте. Дождь идёт, вечереет, но дом семьи Дюбуа рядом.

– Хорошо.

Он со стоном перекатился на бок. Потом сел и поджал под себя ноги. Замёрзший, голый, в грязи до кончиков волос. Но смотрел на меня по-прежнему так, будто за спиной гигантские крылья, а на лбу ужасающие рога.

– Принесите горячей воды и найдите мужскую одежду. Чистую, сухую, подходящую мне по росту и сшитую по местной моде. Это приказ.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответила я, стараясь не кривляться. – Сарай там, располагайтесь. Я мигом.

***

Данталион

Хлюпающие шаги ведьмы за спиной раздражали. После перехода болело всё, что могло. Зубы, словно по одному выбивали, а от тела кусками отрывали плоть. Упасть бы сейчас и не вставать, но нужно помнить, кто он и зачем он сюда прибыл.

Дождь стучал каплями по голове и плечам, тучи нависали свинцовой тяжестью. Словно ледяное озеро Коцит перевернули и прилепили на небо. Холод. Демоны ненавидели холод. И если Данталион его чувствовал, значит вышел из портала куда большим человеком, чем рассчитывал. Паршиво.

Рана на запястье до сих пор не затянулась. Липкая сукровица пыталась стянуть края, но они легко расходились, стоило надавить пальцем. Дважды паршиво. Демоническая регенерация осталась в Аду. Если он подхватит на такой погоде горячку – вернётся в город Дис, как обычный грешник. Умрёт.

Хотя, наверное, стоило посмотреть на морду минотавра, когда сюзерен появится рядом с ним в родном седьмом круге. Интересно, во Флегетоне попробует утопить? Ну, потехи ради. Герцог бы сейчас от кипящей крови, в которой топили убийц, не отказался. Она хотя бы горячая.

Данталион покрутил головой и увидел недалеко от сарая колодец. Пока ведьма раздобудет воду и вернётся, он сам успеет отмыться.

Кстати, об укрытии. Грубо сколоченное из досок строение оказалось запечатано рунами. Обычное дело, если ведьма не хочет подпускать посторонних к своим секретам. Вот только защита стояла не от людей, а от демонов. Герцог аж присвистнул, читая символы родного языка, вплетённые в руническую вязь. «Печать ужаса». Мелкие бесы обязаны разбегаться, подселенцы осторожно обходить стороной, а высшим демонам неприятные ощущения должны подсказать, что им здесь не рады. Однако он толкнул хлипкую дверь рукой, и ничего не произошло. Забавно. Печать не сработала или её специально лишили сил? До того, как убили Изабель или после?

– Интрига, – прошептал Данталион. – Будоражащая ум загадка.

Заходить ему в сарай или нет? Могли подручные Берита устроить ловушку, а потом убрать старшую Дюбуа, чтобы младшая пришла на совет? Заставить девицу исказить точку выхода из портала не так уж и сложно. Подсадить нужный образ в голову и ждать результат. Но где гарантия, что Данталион захотел бы взять её с собой?

Нет, хватит ломать голову, след ложный. Никакой опасности в сарае нет. Иначе татуировка с личной печатью дала бы о себе знать резкой болью. Не так уж много способов убить высшего демона. Не повредить смертную оболочку и вернуть в Ад, а уничтожить саму его суть. Подручные Берита ещё в пути. Ещё думают и строят планы, как половчее загнать врага своего хозяина в западню. Спать придётся с кинжалом под подушкой. Оборачиваться на каждый шорох. И не забывать о приказе Владыки вставлять палки в колёса тёмным.

Проклятье, может, сразу домой? Не ждать горячку, а полоснуть чем-нибудь острым по горлу?

Девять кругов Ада, долой упаднические мысли!

– Я – Данталион, – тихо сам себе напомнил герцог. – Командующий тридцатью шестью легионами демонов. Один из хозяев круга и фаворит Владыки. Справлюсь. Однако помыться, переодеться и выспаться очень бы пригодилось.

Дверь в сарай он открыл полностью. В тусклом свете пасмурного дня угадывались длинные ряды полок с плетёными корзинами. В них лежала глупая женская мелочевка: обрезки верёвок, лоскуты кожи, разноцветные камни и причудливые деревяшки. Добавить заклинаний – и получатся амулеты. Так вот зачем ставилась защита. Изабель в сарае оборудовала мастерскую.

Глава 7.Демон против белых ведьм

Селеста

Мокрая ткань платья противно хлопала по ногам. Я десять раз пожалела, что уговорила Жизель не одевать меня в двадцать нижних юбок и панталоны. Может, было бы не так холодно сейчас. Купание в грязи даром не прошло. Выглядела я хуже крестьянки, вернувшейся с работы в поле. И уж точно не как наследница одной из старших ковена. Ведьмы уже недовольно бурчали в гостиной, я слышала их голоса.

О, господи, это просто женщины. Не лучше и не хуже тех, с кем я жила в своём мире. И обращаться они будут со мной так, как я позволю. Оправдываться мне не в чем. Я выполнила желание Аморет избавиться от адовых подселенцев, заключила союз с демонами и не слишком поругалась с тёмными при этом. А что следом за мной притащился герцог Ада, так то приказ Владыки, я здесь причём? И личная воля Данталиона. Кто я такая, чтобы спорить с настолько серьёзными мужчинами?

– Селеста, не стой на пороге, – грозно сказала из гостиной Аморет. – Я давно знаю, что ты здесь.

Блин, у неё везде камеры висят или служанки настучали? В собственном доме покоя нет.

– Иду, – не слишком вежливо ответила я и открыла дверь.

За столом сидели три ведьмы и пили вино, закусывая сыром. А как же здоровый образ жизни? Вы же через одну целительницы и охранительницы. Или вино тут алкоголем не считалось? Морсик виноградный для аппетита перед поеданием молоденькой нахалки. Мокрой, грязной и уставшей нахалки.

– На кого ты похожа? – брезгливо скривившись, поинтересовалась Камилла, разглядывая мой наряд.

Аморет комментарии оставила при себе, а третья ведьма изображала статую. На собрании ковена я её не видела. Волосы она прятала под платок, платье носила простого кроя, без кружев и украшений. Мне даже показалось, что за стол усадили служанку, но потом я заметила десяток браслетов-амулетов у неё на запястьях. Ох, пора уже справочник завести по специализации ведьм и личному составу ковена. Какая-нибудь охотница на демонов. Амулеты у ведьм вместо доспехов, а упакована она ими по самые брови.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – прикрикнула Аморет.

– И вам добрый день, Верховная. Выгляжу так, потому что справилась с заданием ковена, и теперь меня ждёт с водой и одеждой мессир Данталион. Ничего нового к тому, что вам уже рассказала Камилла, я не добавлю и отвечу сразу на все вопросы: «Нет, мне не стыдно». Могу идти?

Тётушка чуть не задохнулась от возмущения, а третья ведьма с улыбкой опустила взгляд. Подруга Селесты? Да уж, в новом мире на каждом шагу сюрпризы. Ладно, если подруга, то сама подойдёт, первой не полезу.

– Мессир Данталион жив? – удивлённо выдохнула Аморет. От новости её бросило в жар. Щёки покраснели, грудь в вырезе платья пошла пятнами. Верховная схватила кубок с вином и жадно из него отхлебнула. – Двоих протащил. Девчонка невредима. Силён. Очень силён.

– Жив, – эхом повторила я, – зол, раздет и требует воды. Так я пойду?

– Не смей! – взвизгнула Камилла. – Если тебе плевать на свою репутацию и честь семьи, то мне нет. Незамужняя девица вдвоём с обнажённым мужчиной! Слухи всколыхнут Брамен! Нет, ты останешься дома под замком! Завтра же Филипп найдёт жениха. Забудь про герцога Ада и благодари белую магию, что тебя не выгнали из Ковена. А теперь бегом в свою комнату!

В ответ я только крепче сжала кулаки и вытянула спину. Камилла на совете хныкала и тряслась от страха, зато перед Аморет изображала матёрую ведьму. О, да, орать на племянницу легче, чем возражать Владыке Ада и главе тёмных. Ещё неизвестно, что она тут наплела про совет и в каком свете меня выставила. Да пошла она к демонам. Я – наследница Дюбуа и хозяйка всего. К тому же, если я лично не принесу Данталиону одежду и воду, то удавка на шее не даст даже по лестнице подняться в спальню. На ступенях замертво упаду. Договор, однако.

– Когда и за кого выходить замуж, буду решать я. Не спрашивая вашего мнения, тётушка. Проблему с герцогом Ада я с удовольствием передам ковену. Даже не собиралась общаться с мессиром дольше положенного обычаями гостеприимства. Теперь я выполню долг хозяйки дома и отнесу гостю одежду, чтобы он не замёрз в нашем сарае и не вызвал со злости легионы демонов. Всего доброго. Да благословит вас белая магия.

Камилла лишилась дара связной речи. Хрюкала, булькала и пыхтела, но я не стала её слушать. Развернулась и пошла прочь из гостиной, но допустила маленькую оплошность. Забыла о Верховной и о том, что разговариваю с ведьмами. Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом.

– И все-таки я прошу тебя задержаться, Селеста. Не заставляй Белинду вешать на тебя заклинание цепей.

Так вот, кто дверью хлопнул. Мда. А я думала, ведьмы только зелья варят и порчу наводят. Ничего себе. С такой Белиндой лучше дружить, даже если до этого мы общались, как знакомые.

– Стою, Верховная.

– Передай мессиру, что мы ждём его сегодня ночью на Совете ковена. В моём доме. Тебе действительно не стоит принимать его у себя, пока не выйдешь замуж. И одежду мы для него подготовили. Белинда?

Охотница на демонов достала из-под стола сверток и принесла мне.

– Здесь бриджи, камзол, рубашка, туфли, – сказала она почему-то шепотом. – Надеюсь, угадала с размером. Пришлось поторопить портного, одежду шили для моего Луи. Теперь в ней будет ходить герцог Ада.

Глаза у неё сияли ярче звезд. Будто мы говорили не о высшем демоне, а о кумире молодежи, по чистой случайности оказавшемся в нашем захолустье. Крайне странное отношение для ведьмы, но мне было некогда разгадывать ребусы.

– Спасибо, – буркнула я, забирая сверток. – Белинда, скажи, а сколько нас не было? Пару часов?

– Два дня. Мы уже не чаяли дождаться.

От шока я открыла рот, но ничего сказать не смогла. Так и вывалилась спиной в открытую дверь. Не кисло меня помотало по междумирью. Два дня! А ведь могла и не вернуться. Уф, до меня только сейчас дошло, что довелось пережить, и ноги подкосились. Больше никаких демонов. Хватит. Отдам одежду – и пусть гуляет!

Впрочем, Жизель меня в грязном платье к герцогу не отпустила. Раскорячилась в позе морской звезды, и пришлось уступить. Переодеться.

Я пошла за ней в гардеробную и долго фыркала на богатые платья с изысканной вышивкой. Как могла на пальцах объясняла, что во дворе грязь, идти я обязана одна и вернусь, скорее всего, такая же чумазая, как сейчас. Не портить же местное добро. Я хорошо понимала, сколько денег и трудов стоил один такой наряд. В итоге я показала на невзрачный брючный костюм, но Жизель испуганно округлила глаза и запрыгала на месте, держа руки перед собой. Что за клоунада? Почему она скачет, как лошадь? А, поняла. Костюм для верховой езды.

Кстати, о лошадях. Плестись пешком до дома Аморет нам с герцогом не полагалось. Я отправила Жизель распорядиться насчёт повозки, а сама нехотя влезла в платье с самой короткой юбкой. На пять сантиметров выше пола! Аж туфли видно! Какой разврат. Что скажут на Совете Ковена?

Сплошные совещания. За то время, что я живу в теле Селесты, будет уже третье. И, главное, толку от них не больше, чем в моём мире. Почему нельзя устроить ведьмин шабаш удалённо? Между мирами перемещаться научились, мёртвых оживляли, а нормальную коммуникацию до сих пор не наладили. Даже Гарри Поттер пользовался совиной почтой и напрочь игнорировал сотовую связь. Какой смысл тогда от магии? Дань традициям, любовь к антиквариату? Ох, не тем занимались белые ведьмы. Даже наша Баба Яга до яблочка на блюдечке с голубой каёмочкой додумалась, а эти только и умели, что по ночам на посиделки собираться. Женщины. Ведьмы.

До сарая я добралась примерно через полчаса. Взяла свёрток с одеждой в одну руку, ведро с водой в другую и деликатно постучала в закрытую дверь. Через щели в досках пробивался яркий свет. Данталион костёр жег или собственный шабаш затеял? Как у демонов сборища называются? Сейчас зайду, а там уже все легионы в сборе.

– Мессир, – откашлялась я, и свет погас.

Ой, спугнула? Нет, дверь со скрипом отворилась прямо в темноту. В ловушку заманивал? Демон проклятый. Я нетвёрдой походкой зашла внутрь, чувствуя себя героиней фильма ужасов. Шаг, ещё шаг, напряжённая музыка, зрители, забывающие жевать попкорн, и тут вспышка, рык, визг, хрусь – и нет героини. Бр-р-р-р.

– Мессир, я вам одежду принесла! Ну, хватит уже в прядки играть. Взрослый демон, герцог Ада, а ведёте себя…

– Тише, – раздался мужской голос. – Закрой дверь, а то слишком светло.

Он издевался? Может, демоны и видели в темноте лучше кошек, но я-то нет!

– И не подумаю! К чему секретность? Без штанов я вас уже видела.

– Дело не в штанах, – холодно ответил демон, и из недр сарая действительно потянуло зимней стужей.

Я будто примёрзла к полу, от озноба застучали зубы. Вдруг вспомнилось, что я принесла одежду древнему и страшному злу, которое только притворялось человеком. И ни светский разговор этого не изменит. Захочет – убьёт. Никто не успеет прибежать на помощь, как бы громко я не кричала.

Порыв ветра с улицы захлопнул дверь. В недрах сарая что-то с грохотом упало на пол. Я осталась в кромешной тьме одна с демоном, и за мгновение до истошного визга в углу вспыхнул свет. Прямо в ладони Данталиона.

– Смотри, – прошептал он и поднял руку выше.

Бледное пламя, совсем не похожее на адов пожар, как вода, растеклось по потолку, зажигая причудливые символы. Было чертовски красиво. Словно в средневековье раздобыли флуоресцирующую краску и расписали сарай.

– Что это? – выдохнула я, подходя ближе.

– Язык тёмных. Я вас хотел спросить, что ритуальные надписи колдунов делают в сарае вашей матушки?

Шикарный вопрос. Хотела бы я знать на него ответ. Но матушка была не моей, и сарай изнутри я видела первый раз в жизни.

– Изабель часто бывала на Совете Междумирья. Может, она отсюда туда переносилась?

– Нет, – подумав, ответил герцог и склонил голову набок. – Это не стационарный портал. Ритуал будто сам себя исполняет, не видел раньше такого. Могу ошибаться, но речь о подселении слуг в тела людей. Вот эта вязь.

Он ткнул пальцем в скопление завитушек, напоминающее татуировки на телах колдунов, но я даже не пыталась что-то понять. Все равно, что читать гуманитарию лекцию по теории вероятности или математику объяснять обычаи древних народов. Не в зуб ногой. А демон образован для средневекового жителя. Всеми языками с Совета Междумирья владел в совершенстве.

– Ну, может, и чудили тут колдуны, – беспечно махнула я рукой, – матушка меня в свои дела не посвящала.

– Это заметно, – съязвил Данталион. – Но с вас спрос небольшой, у меня вопросы к Ковену.

– Ой, чуть не забыла. Одевайтесь, вас там ждут.

Мне пришлось отвести взгляд. Во-первых, чтобы не нагрубить в ответ на колкость, а во-вторых, освещения хватало, чтобы снова начать разглядывать идеальное тело демона. До чего же спокойно он относился к собственной наготе! Я пыталась настроиться на тёмных, ковен, проблемы с ведьмами, но видела только его точёный профиль, развитые мышцы груди, плоский живот и крепкие ягодицы. Воду сам нашёл или магией пользовался? Щёлкнул пальцами – и чист. Ухожен, красив, умопомрачителен. Нет, нельзя о нём думать. Изабель предупреждала, что как только проснётся желание, нужно бежать без оглядки.

– Есть и вторая новость, – его голос звучал с волнующей хрипотцой, будто чёртов герцог снова прочитал мои мысли.

Проклятье, как я могла забыть! Он же умеет! Красней теперь от стыда, что пялилась на его зад.

– Ладно, это подождёт, – тихо рассмеялся Данталион. – Ваш порез ещё не зажил? Позвольте.

– Нет, он зажил, – выпалила я и спрятала перебинтованную руку за спину. Никаких прикосновений! Прошлое закончилось договором и поцелуем. – Я все-таки целительница, если вы не забыли.

– Врёте, от вас пахнет кровью. И демоном. Не мной, кем-то другим. В Брамене это ощущается ярче, чем в междумирье. Нельзя упускать такую возможность разгадать загадку. Протяните руку и не заставляйте меня сочинять ещё один приказ. Это утомляет.

Голый герцог в промёрзшем сарае чувствовал себя так вальяжно, что я позавидовала. Стояла перед ним, закутанная в тряпки, и зубами стучала то от холода, то от страха. Гад демонический, что ему от меня нужно?

– Так не сочиняйте, раз утомляет. Вы специально заключили договор, чтобы лапать приличную девушку в любое время суток? Я вам не служанка и не шлюха портовая. Держите руки при себе, если хотите, чтобы мы и дальше сотрудничали. Я не продавала душу, и на мое тело вы тем более прав не имеете. Вы слышите меня, Данталион?

Последняя фраза прозвучала особенно жалко, потому что демон молча шёл ко мне через весь сарай и остановился, когда я спиной налетела на стену. От него пахло мокрой землёй, а в глазах плясали изумрудные искры. Плевал он на дистанцию и руки при себе держать не собирался. Пальцами холоднее льда сжал мои запястья. Ещё полшага – и будет что-то похуже приказа «поцелуйте меня».

Голос пропал. Я хотела крикнуть, но только хрипло закашлялась, а потом наваждение исчезло. Просто наглый демон, не желающий понимать слово «нет».

– Я вам метлу об хребет сломаю, если тронете, – пригрозила ему и дёрнулась изо всех сил. – Беречь ваше здоровье я не клялась.

– Напрасно, – демон только усмехнулся, но отпускать не стал. – Потому что придётся. Сейчас объясню, не дрожите.

Вывел мою раненую руку из-за спины, мастерски размотал повязку и дёрнул присохшую к порезу ткань.

– Ай!

– Тише, это не так больно, как вам кажется.

Данталион поднёс к губам мою ладонь с каплями крови и лизнул их. До жути странное ощущение прокатилось по телу, голова закружилась. Колдовал, проклятый. В тумане я слышала бормотание сотен демонов. Качалась на волнах и не знала, где в сарае пол, а где потолок. В полусне явилась мертвая Изабель и ещё одна ведьма. Древняя, как Аморет, и такая же злая. Они смотрели виновато, но я не понимала почему.

– Снова ритуал на крови? – как пьяная пробормотала я.

– Простое любопытство, – ласково ответил герцог. – Ваша бабушка когда-то согрешила с демоном, и частица силы Ада проявилась не в её дочери, а во внучке. Забудьте дар целителя, у вас иная стезя. Способность видеть подселенцев, наводить порчу, насылать безумие и делать всё то, за что вас обязательно выгонят из ковена и сожгут на костре.

Час от часу не легче. Изабель о таком не предупреждала. Сама не знала? Но если это врождённое, то как раньше не заметили? Аморет с её чудо-нюхом на демонов впервые пришла в дом Дюбуа в день моего появления? Не верю. Ерунда какая-то. Не сходилось предположение с фактами.

– Мессир, вам не кажется, что объятия голого мужчины – не лучшая декорация для подобных новостей? Вы клевещите на порядочных ведьм, коими, несомненно, являются женщины трёх поколений рода Дюбуа. И почему я должна вам верить? Вы что-то там распробовали у меня в крови, сделали выводы и ждёте, что я из белой ведьмы превращусь в чёрную?

– Не жду. Порядочные ведьмы из рода Дюбуа семнадцать вёсен внушали вам, что Ад – абсолютное зло, а в Ковене устраивали оргии с высшими демонами и в итоге подружились с тёмными. Вы ввязались в опасную игру, так будьте в ней фигурой, а не пешкой. Я предлагаю больше, чем договор на крови. Сила Ада в вас ярче белой магии. И только я могу научить, как ею пользоваться.

– А взамен? У всего есть цена, не так ли? Назовите её.

– Ваши глаза и уши, – спокойно ответил демон. – Вместе со способностью чувствовать подселенцев. Когда нас захотят убить, вы предупредите об опасности. Я не всесилен. Тем более здесь. Моей смерти хотят все, кого вы знаете, и те, кого никогда не встретите. И поскольку мы всё время будете вместе, не стоит наивно верить, что вас пощадят.

– Я была наивной, когда доверилась вам. Договор ради перехода, поцелуй ради перехода. Теперь вы пугаете смертью. Убить хотят вас, мессир, не меня. Чтобы выжить, достаточно держаться на расстоянии. Чем я и хочу заняться. Сама избавлюсь от договора или подключу весь ковен. Отпустите немедленно!

Демон так неожиданно разжал пальцы, что я едва удержалась на ногах. Выдохнула зло ему в лицо и отвернулась. На мгновение показалось, что он улыбнулся, но не всё ли равно? Нет такой ловушки, из которой нельзя выбраться. Я расторгну договор, чего бы мне это не стоило!

Глава 8. Совет ковена

Данталион

Повозка катилась по улицам Брамена под свист кнута кучера и мерный перестук колёс. Данталион, наряженный в зелёный камзол с чужого плеча и чуть тесноватые серые бриджи, сидел рядом с Селестой. Демона злил отказ. Придушить ведьму хотелось, как злил. Уговоры, угрозы и доводы разума не помогли. Может, и правда, стоило оставить Селесту в покое, но где ещё он найдёт такую помощницу? Чудо, что её не убили, как других детей демонов. Или мать семнадцать лет её прятала, или Ковен был в курсе происхождения Селесты, но закрывал на него глаза. Первое вероятнее второго. Терпимостью ведьмы никогда не отличались.

– Аморет по-прежнему живёт в ратуше? – светским тоном поинтересовался он.

Простой вопрос, но Селеста занервничала до устойчивого аромата сандала. Владела собой плохо. Ей бы выпрямить спину и безразлично пожать плечами, а не втягивать голову в ожидании удара. Откуда такая реакция? У неё конфликт с Аморет?

– Не знаю. Я давно не была у Верховной в гостях.

Забраться в её мысли не получалось. В смертном теле Данталион лишился части способностей. Жаль, без них разбираться в заговоре придётся дольше. Хорошо хоть различать эмоции по запахам он по-прежнему мог. Даже если их умело прятали, тонкий аромат истинных чувств всегда присутствовал. Кучер Оноре, к примеру, ухаживал за служанкой Жизель. Подавал ей руку, помогая забраться на козлы, угощал тайком припасёнными сладостями, но чисто мужского влечения не испытывал. Даже отцовской заботы не проявлял. Холодная сосредоточенность человека занятого своими мыслями.

– Приехали, – зычно объявил он и натянул поводья.

Лошадь всхрапнула, повозка остановилась. Данталион спустился вслед за Селестой к ступеням городской ратуши. Что ж, Брамен не менялся, ведьмы тоже. Десять лет прошло с тех пор, как герцог Ада копался в воспоминаниях Верховной. Лестницу так и не починили. Выбитые камни собирали и просто складывали рядом. Двери скрипели, половик смотрелся потёртым. Зато морду льва на дверном молотке натёрли ладонями до блеска. Данталион даже знал его стук, возвещающий о прибытии гостей. Скучно было на Совете Междумирья. Так скучно, что теперь всё казалось знакомым.

Однако Селеста потерялась, стоило переступить порог ратуши. Слуги остались за спиной, и ему пришлось мягко подталкивать её в нужную сторону. К жилищу Аморет вели узкие переходы, освещенные масляными лампадами. В самом сердце городской власти пряталась Верховная ведьма. Куда смотрела инквизиция? Воистину самые удивительные находки иногда лежали буквально под носом.

Комната для Совета Ковена не впечатлила. Чуть беднее, чем могла позволить себе жена одного из городских управителей, и куда церемоннее, чем требовала ситуация. Несколько дней готовились? Полотна по стенам можно было не развешивать и половину свечей задуть. Дышать нечем. Селеста снова растерялась, и Данталиону пришлось первым выходить на центр зала.

Двенадцать ведьм сидели за круглым столом и разглядывали высшего демона в смертном теле обыкновенного мужчины. Презрение и ненависть, густо замешенные на любопытстве, он ощущал кожей. Каждая мечтала разорвать его на куски или хотя бы вцепиться в глотку. Но сил не хватило бы даже у Аморет. Оттого ненависть кипела особенно бурно. Превосходный напиток. То, что нужно после тяжёлого перехода.

– Мессир Данталион, – сдержанно поприветствовала его Верховная.

Он ждал приглашения сесть, но ведьмы демонстративно убрали все свободные стулья. Мелко.

– Аморет, рад встрече. Знаю, что не взаимно, но такова воля Владыки. Вы хотели показать мне город? Скрасить вынужденное пребывание компанией первых красавиц Брамена?

На слишком явное преувеличение большая часть ведьм поморщилась, но нашлись те, кто принял комплимент на свой счёт. Данталион наполнил лёгкие воздухом и поймал ноту жасмина с правого конца стола. Одетая монашкой ведьма игриво сверкнула глазами.

– Нет, – отрезала Аморет. – Разговор пойдёт о другом. Селеста, выйди!

Стебелёк дернулась к двери, но герцог послал ей в спину очередной приказ:

– Госпожа Дюбуа, останьтесь.

Мгновения хватило, чтобы на шее ободом вспыхнула удавка. Именно её ведьма и не хотела показывать, поэтому, скрипнув зубами, встала у стены.

– Селеста! – с нажимом повторила Верховная. – Ты не принадлежишь к Старшим, тебе запрещено здесь находится. Выйди, я приказываю тебе.

Представление начинало забавлять. Стебелёк вытянула спину и сжала кулаки. Данталион слышал, как она проклинала его шёпотом. Ещё бы ругаться научилась, а то всего лишь грозила смертью и страшными муками Ада. Наивное дитя. Нужно было поинтересоваться у матери, чего боятся высшие демоны. И заодно уяснить, что если он так решил, то она будет принадлежать ему полностью. Как служанка, рабыня, любовница и трепетная ученица, постигающая азы управления силой Ада. Всей власти ковена не хватит, чтобы изменить это.

– Сожалею, Верховная, я причастна к событиям на Совете Междумирья, поэтому мессир настаивает, чтобы я осталась.

– Герцог всего лишь гость здесь, – зашипела Аморет. – И будет подчиняться правилам.

– Увы, нет, – усмехнулся он. Указывать главе ковена на её место было приятно. – За пределами Ада я по-прежнему подчиняюсь одному Владыке и на ваши правила мне плевать. Юная Дюбуа не только останется на совете, но и впредь будет сопровождать меня везде, где пожелаю.

Со стороны ведьм остро запахло полынью, и шорохом мелких камней зазвучал ропот: «Наглец. Что он себе позволяет?

Селеста бледнела и кусала губы. Извини, Стебелёк, стоило быть посговорчивее в сарае. Иначе не пришлось бы сейчас объявлять твой статус на весь Ковен.

– Селеста Дюбуа – свободная белая ведьма. По какому праву… – повысила голос Аморет, но он не дал ей договорить.

Оттянул манжет рубашки и показал шрам на запястье.

– Мы связаны договором на крови. И если вы не желаете смерти наследнице древнего рода, то признаете моё единоличное право распоряжаться ею.

– Это подло, герцог, – покачала головой Селеста, но её голос утонул в возмущённом клёкоте двенадцати озлобленных ведьм.

Данталион купался во всеобщей ненависти. От удовольствия хотелось расправить крылья, но пришлось ограничиться расправленными плечами. Аморет рухнула на стул. Буря обходила Верховную, как вода камень, но именно в ней боль чувствовалась острее всего. «Проглядела, не уберегла». А хотела ли? Почувствуй она кровь демона в Селесте раньше, уже отправила бы на костёр. Но с сегодняшнего дня тайну её происхождения прятать намного проще. Рядом с герцогом Ада тонкий аромат греха не ощущался совсем. Хотя вряд ли Селеста скажет за это спасибо. Ничего. Перетерпит и забудет. Жизнь состоит из потерь, Стебелёк. Бессмысленно стараться их уменьшить, проще научиться принимать, как можно легче.

– Только ваша хитрость, мессир, и неопытность юной ведьмы позволили этому случиться, – выцедила, как яд, Аморет. – На какой срок заключен договор?

Удовольствие грозило перейти в возбуждение. Данталион прикрыл глаза и облизнулся, позволив чуть живой от ужаса Селесте самой ответить на вопрос.

– Несколько недель? М-месяцев? – пискнула она и потерялась за ароматом орегано. У неуверенности чуть горьковатый вкус. – Откуда мне знать, на сколько дней заключается договор?

– Вы забыли об этом, когда произносили клятву, – проворковал демон. – Поэтому договор будет действовать, пока кто-нибудь из нас не умрёт.

***

Селеста

Ухмылку с его лица хотелось содрать вместе с кожей. Чем громче возмущались ведьмы, тем сильнее он жмурился от удовольствия, как сытый кот. Нет, хитрый лис. Хищник, забравшийся в курятник. Вот он лениво облизывается и решает, кого сожрать. Мной давно закусил и мысленно похрустел косточками – чья теперь очередь? Аморет? Верховная была на себя не похожа. Сгорбилась и зачахла, будто из неё разом вытянули все силы. Белинда? Охотница восторженно ловила каждое слово демона и смотрела на него влюблёнными глазами. Дура. У всех красавчиков души чернее ночи, а перед ней стоял настоящий герцог Ада. Злобный, коварный и совершенно невыносимый.

Да, я сама виновата, что забыла про срок договора. Это даже не мелкий шрифт на последней странице с дополнительными условиями, а основа основ. Упёрлась в причинение вреда, выкручивала формулировку и промахнулась мимо главного. Идиотка. Расхлёбывай теперь последствия, не подавись. «Пока смерть не разлучит нас». Моя, разумеется, демонический мерзавец живёт вечно.

Ведьмы разбушевались не на шутку. Удерживало на месте их только чудо, но двенадцать пар рук тянулись к горлу демона, чтобы задушить. Одна предложила немедленно отправить меня на костер. «Тень от позорного поступка Дюбуа не должна лечь на ковен». Спасибо. Век не забуду вашей доброты, товарищи белые ведьмы.

– Тихо! – остановила свару Аморет и подняла взгляд на демона. – Мессир, насколько я знаю, нынешнее тело для вас – временное пристанище. Когда вы решите убраться в Ад, для плоти это будет означать смерть. Верно?

Надежда затеплилась в груди пушистым котёнком и мурлыкала на ухо, что не всё потеряно. Демон скривился и нехотя кивнул. Аллилуйя! Мамочки, какое облегчение! Дай я тебя поцелую, Аморет! Какая же ты умная! Ларчик-то просто открывался. Герцог не будет сидеть в нашем мире вечность, закончит дела – и Владыка потребует его назад. Тем более, Данталиона кто-то хотел убить. Проткнут мечом в грязной подворотне – и нет смертного тела. Демоническая сущность умчится в Ад, а удавка на моей шее исчезнет. Да! Да! Да! Есть справедливость в этом мире!

– Я ни в коем случае не желаю вам смерти, мессир, – тонко улыбнулась Аморет, – но хотелось бы знать, когда вы сочтёте миссию в Брамене законченной?

Разговор плавно перешёл в деловое русло, и ведьмы успокоились. Хоть и продолжали метать острые, как бритва, взгляды. Данталион тоже подобрался, хмуро сдвинул брови и ответил:

– Благодаря юной Дюбуа тёмные получили дозволение совета отправлять в Брамен новых слуг.

– И мы справимся с ними без посторонней помощи, – перебила Аморет. – От самозванных пророков и целителей вреда меньше, чем от исчадий Ада. Ваши слуги творят бесчинства, мессир, под заверения совета о дружбе и помощи. Вы очень нас обяжете, если вернётесь к Владыке, прихватив с собой всех подселенцев.

Герцог сложил руки на груди и склонил голову набок. Задумчивость изменила его, добавив мягкости в черты лица. Я была готова поклясться, что Белинда таяла и умилялась. Поразительное влечение для белой ведьмы. Мотыльки, когда летели в открытый огонь, больше понимали, что делали. Что ж, готова уступить ей внимание демона. Пусть забирает. Я уже не чаю от него избавится. Чем сильнее пытаюсь отстраниться, тем крепче он к себе привязывает. Сдалась ему молоденькая Селеста, что он в ней нашёл? Смазливое личико? Так Белинда посимпатичнее будет, если причесать, накрасить и переодеть из невзрачных тряпок в приличное платье. Способности? Не смешите меня, Данталион сам велел про них забыть. Судя по ровному рубцу на запястье, с заживлением ран демон справлялся и без целительницы. В помощницу я не верила. А вот в подставную жертву для тех, кто за ним охотился – вполне.

– Не с того берега вы ждёте опасность, Аморет, – заговорил герцог. Слуги тёмных не простые целители и пророки. Как вы думаете, сколько их ходит по Брамену?

– Пятнадцать, – осторожно ответила Верховная.

Интересно, знала заранее или только что посчитала в уме?

– Двести сорок восемь, – поправил её демон, – а будет в пять раз больше. Город наводнят религиозные фанатики, готовые растерзать любого, на кого укажут их лидеры. Вы готовы к беспорядкам?

В зале совета стало удивительно тихо. Старшие ошарашенно переглядывались и беззвучно шевелили губами, как выброшенные на берег рыбы. Семьсот пятьдесят фанатиков – серьёзная сила. Когда они устроят бунт, к ним присоединятся все местные бандиты и утопят город в крови. Будут жечь дома, грабить магазины, насиловать женщин. И чем поможет горстка ведьм? Судя по ответу Аморет, они даже не знали о деятельности тёмных.

– И что вы предлагаете, мессир? – тихо спросила Верховная.

– Искать не слуг, а их хозяев. Я думаю, в Брамене давно живёт как минимум один тёмный колдун. Тщательно маскируется под обычного, ничем не примечательного человека, и готовит вторжение.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Сарай Изабель! Демон говорил, что символы по своей сути – самовоспроизводящийся ритуал призыва слуг. Значит, человека заводят в сарай, активируют символы, и вуаля: свеженький фанатик готов. Если их нужно больше семиста, то логично устроить конвейер. Только и успевай поставлять тела-вместилища. Боже!

– Я готов помочь, Аморет, – сказал Данталион. – Найти колдуна и как минимум убить. А как максимум заставить сдать тех, кто стоит за ним в мире тёмных. И живите себе спокойно ещё лет двадцать. Брамен никто не тронет.

Верховная застыла безмолвной статуей. Ахнули ведьмы за круглым столом, Белинда удивлённо заморгала. Да, герцог Ада немного сошёл с ума. В одиночку собрался идти против тёмных ради простых людей и ведьм, готовых его растерзать.

– Какова ваша выгода? – задала логичный вопрос Аморет.

– Наши интересы совпадают, – уклончиво ответил он. – Я не хочу усиления тёмных в моём участке мира людей.

– Разве вы не союзники?

Вот кстати да. Совет Междумирья состряпали, радостно кивали и поддакивали друг другу, а теперь вдруг в Брамен пришёл высший демон и сказал, что колдуны ему поперёк горла. Я не поверила. Ведьмы тоже.

– У тёмных есть дурная привычка зариться на то, что им не принадлежит, – начал объяснять Данталион. – Совет Междумирья создан, чтобы держать их аппетит в узде. Но чем дальше, тем больше проблем они создают.

– С этим трудно не согласиться, – церемонно кивнула Верховная, хотя услышала о фанатиках и будущем разгроме города пять минут назад.

Решила загрести жар чужими руками? Причём руками высшего демона. Данталион не похож на альтруиста, рискующего собой ради блага всего человечества. Он вообще на редкость эгоистичное создание. Так какого лешего она ему поверила?

– Колдуна я буду искать в компании юной Дюбуа. – Подытожил герцог Ада. – Договор, если вы не забыли. А потому ожидаю от ковена в знак расположения всего лишь достойного быта. Смертное тело требует ухода.

Мессир Данталион сверкнул обворожительной улыбкой, и Белинда покраснела. Уже представила, как массирует ему плечи после напряженного дня в погоне за тёмными? Набирает ванну, готовит чистую одежду. Проклятье, она же замужем! Как можно в открытую клеить постороннего мужика? Я чего-то не понимаю в морали ведьм?

– Мы поселим вас в лучшем доме Брамена, – пообещала Аморет.

– И я буду встречаться с Селестой на расстоянии вытянутой руки и с компаньонкой в придачу? – возмутился демон. – Не для этого я мешал кровь с ведьмой. Благодарю, но предпочту поселиться в её доме.

Он меру вообще знал? Может, ещё и в моей кровати спать собрался?

– Сожалею, это невозможно, – твёрдо заявила Аморет. – В глазах жителей города посторонний мужчина, проживающий под одной крышей с незамужней девицей, опорочит честь семьи. К тому же, мессир, сама Селеста будет против.

Неужели моё мнение кого-то заинтересовало? А нет, всё в порядке, Брамен не рухнул, в ковене всё по-старому. Верховная смотрела только на Данталиона, а он на неё.

– Это ваши проблемы, Аморет. Назовите меня двоюродным дядюшкой, приехавшим издалека погостить.

– Да, конечно, – не выдержала я, – А лучше братом-близнецом, пропавшем без вести много лет назад. Вы чем-то похожи на моего отца.

– Хорошая идея, – оскалился демон.

Я набрала воздуха, чтобы послать его далеко-далеко, но промолчала. Воспоминание об удавке было ещё свежо. Сейчас добавит к фразе: «Это приказ», и действительно будет изображать брата-близнеца. Я уже привыкла к мёртвой хватке демона. Если он чего-то хочет – обычно получает. Ладно, здесь можно уступить. Без толку скандалить и корчится потом от удушья на глазах у других ведьм. В конце концов, дом большой, слуги туда-сюда шныряют, наедине мы не останемся.

– Ладно, – сдалась я, – приму вас в своём доме как троюродного брата отца. Наверняка такой родственник в семье найдётся и подозрений не вызовет.

– Селеста! – почти закричала Аморет. – Ты в своём уме?

– Верховная, – почтительно склонила голову Белинда. – Наследница рода Дюбуа – полноправная белая ведьма. Если она решила назвать гостем демона, ковен обязан уважать её выбор. Стоит лишь напомнить о наших правилах, законах и наказании, положенном за их нарушение.

Вот уж влезла, так влезла, а с виду приличная охотница на демонов. Я не ожидала поддержки, поэтому тупо на неё уставилась, приоткрыв рот. Да, с Белиндой нужно наладить отношения как можно скорее. Раз она Старшая ковена, и к её мнению прислушиваются, то я могу приобрести ценную союзницу. Что она там говорила о правилах и законах? Проклятье, как же не хватает гугла!

– В мыслях не было что-то нарушать, – обернулась я к Аморет. – К тому же, герцог Ада будет всё время на глазах у тётушки Камиллы. А уж она не позволит ему позорить честь семьи и творить в городе бесчинства.

Иногда и личная домашняя заноза в помощь. Услышав имя Камиллы, Верховная расслабилась. Да, тётушка будет со свечкой стоять над постелью демона каждую ночь, лишь бы там не оказалось ни одной служанки или ведьмы. Данталион ещё не знал, с кем ему придётся делить кров. Хотела бы я послушать их перепалки. Почему-то казалось, что герцог за словом в карман не полезет, а Камилле останется только багроветь от ярости и орать, срывая голос. Ладно, уговорили, потерплю присутствие демона.

– Да будет так, – согласилась Аморет.

– Прекрасно, – улыбнулся он. – А сейчас, если позволите, мы с госпожой Дюбуа отправимся домой. Как у вас говорят, я притомился с дороги.

– Разумеется. Объявляю заседание ковена закрытым.

Пока ведьмы вставали со стульев и возносили хвалу белой магии, я протиснулась вдоль стены к Белинде.

– А какой закон я могу нарушить, приняв у себя демона? – прошептала над её ухом.

– Тот самый. Отдашь герцогу невинность – вылетишь из ковена.

Ага, напугала ежа обнажёнными ягодицами. Я невинно хлопнула ресницами и уточнила:

– Так ведь это неплохо. Стану свободной ведьмой.

– Ты станешь мёртвой ведьмой, – холодно ответила Белинда. – Исключенных из ковена отдают в руки инквизиции. Так что, если хочешь жить, забудь про герцога.

Глава 9. Демон в доме

Всю дорогу до дома мы ехали молча. Герцог Ада задремал, как обычный человек, а я смотрела в окно, гоняя в голове тяжёлые мысли. Нет, возможная реакция родственников Селесты на внезапно объявившегося дядюшку меня волновала меньше всего. Пусть Камилла лопнет от негодования, а Филипп прочтёт лекцию о нравственности – кивну в ответ и пойду спать. В конце концов, скоро утро, а я весь день провела в компании высшего демона. Устала, знаете ли.

Но проблемы пришли, откуда не ждали. Андрэ. Старший брат демонстративно не поприветствовал Данталиона, и все время, пока я рассказывала сказку о запутанных родственных связях, злобно зыркал на него из угла гостиной. Так смотрел, будто видел за спиной демона гигантские крылья.

– У господина Делорне здесь важное дело, – щебетала я, стараясь не слишком сильно косить под дурочку. – Мама обещала принять его, а я совсем забыла о письме. Спохватилась только, когда столкнулась с ним на ступенях ратуши. Жан Аллар пытался узнать дорогу к дому Дюбуа. Неловко получилось.

Камилла громко фыркнула. Она прекрасно знала, кого я привела с заседания ковена. Стояла багровая от злости. Не взорвитесь, драгоценная тётушка, я сама не в восторге от гостя.

– Прости мою дочь, Жан Аллар, – вежливо извинился Филипп за непутёвую Селесту. – Не знаю, как твоё письмо прошло мимо меня, наверное, наша служанка Жизель отнесла его сразу на стол к Изабель. А я после смерти жены никак не вернусь к делам.

– Соболезную твоему горю, кузен, – ответил герцог. – Смерть Изабель – жестокий удар для всех нас.

Зараза, играл, как народный артист СССР. Убедительно. Демон вообще чувствовал себя в компании людей удивительно легко и свободно. Будто на самом деле приходился Филиппу дальним родственником. Даже осанку держал с достоинством обнищавшего аристократа. Хотя его происхождению и древности рода позавидовали бы сразу оба королевства. Фантасмагорическая ситуация. Ведьма и демон на показ скорбели о женщине, которую едва знали. Ложь росла снежным комом. Фальшивая дочь, фальшивый кузен, ненастоящий повод для визита. Но, чёрт возьми, играть, так играть! Я ущипнула себя за нос, делая вид, что прячу слёзы. Молчу и страдаю.

– Сожалею, что опоздал на похороны, – Данталион продолжал блистать в амплуа убитого горем кузена. – Вести до наших краёв идут долго. Могу я возложить цветы к могиле Изабель? Она ведь похоронена в семейном склепе?

Что ещё за новости? Зачем тревожить мёртвую ведьму? Не дай, белая магия, эксгумировать будет. Ожившего трупа Изабель на ранней стадии разложения я не перенесу! Мне хватило кошмаров с её укоризненным взглядом и чувством вины, что подменила собой дочь. Никакой некромантии в доме Дюбуа!

Я дёрнулась возразить, но Филипп заговорил быстрее:

– Разумеется, Жизель проводит тебя завтра.

Герцог едва заметно нахмурился, и я машинально потёрла шею. Сейчас взбесится, что не пойду с ним. Ну точно.

– Селеста обещала сопровождать меня в походе на кладбище.

Ага, два раза. Да ещё и в письменном виде с отметкой о получении. Но пока герцог жив, я обречена потакать его прихотям.

– Да что ж такое, опять забыла, – глупо улыбнулась я. – Конечно, обещала, и будет невежливо отказываться от своих слов. Дозволь пойти.

Филиппа аж передёрнуло. О господи, очередные муки соблюдения приличий. Да горит эта девственность синим пламенем, если вокруг неё столько танцев с бубном. «Ай-ай-ай, туда нельзя. Ай-ай-ай, сюда нельзя». Нет, я не собиралась расставаться с ней прямо сейчас, но запреты уже бесили.

– При всём уважении, кузен, но я могу отпустить дочь только с компаньонкой. Камилла…

– Служанка меня устроит, – перебил демон. – Не хочу терзать душу сестре покойной, Камилла и так натерпелась горя.

Ловко. Тётушка позеленела и покрылась алыми пятнами. Представить страшно, сколько слов крутилось у неё на языке, но вместо неё высказался Андрэ:

– Жизель я бы тоже не отпустил. Отец, с каких пор мы привечаем проходимцев с улицы?

Да уж, семейка у Селесты. Один другого тактичнее. Андрэ подошёл ближе, и я почувствовала знакомую вонь перегара. Залился вином по самые брови и потянуло на драку? Неудачно он выбрал соперника. Герцог был выше, шире в плечах, и мог убить щелчком пальца даже в человеческом облике. Он уже сжал кулаки и замер, как хищник перед прыжком, но Филипп снова оказался быстрее:

– Андрэ, сбавь тон! Что подумает наш гость? Иди, проспись, на ногах едва стоишь. По законам гостеприимства в распоряжении господине Делорне все наши слуги. Завтра днём он с Селестой и Жизель пойдёт в склеп поклониться твоей покойной матушке. И тебе следовало бы вспомнить, что в доме траур, и не шататься по кабакам.

– В доме вертеп! – огрызнулся Андрэ. – Почему ты не спрашиваешь, где шлялась сестрица два дня? Вернулась под утро, притащила с собой невесть кого…

– Разговор окончен, – осадил его Филипп.

Надо же. Без давления жены-ведьмы отец тоже мог держать сына в узде или только он это и делал? Изабель не занималась воспитанием Андрэ? Старший отпрыск Дюбуа вырос пьяницей и лоботрясом. Похвально, что Филипп всё же за него взялся.

Андрэ закрыл рот, но обиду не проглотил. Зыркал исподлобья то на отца, то на демона. Гадёныш. Нарвётся на неприятности – слова Данталиону не скажу. Пусть хоть исчадие Ада в него подселяет – плевать. Не было у меня родственных чувств к брату Селесты. Да и судя по выпадам, они не ладили. Может, он убил сестру в первый раз, а потом и куриные потроха для остальной семьи отравил.

– Извини ещё раз, кузен, – обратился Филипп к молчаливому герцогу. – Андрэ любил мать, и не в себе от горя. Я устраиваю завтра ужин для друга семьи. Гарсон Ларуш тоже задержался с делами и не смог прийти на похороны. Буду рад, если ты к нам присоединишься.

– Почту за честь, – церемонно поклонился он.

Филипп в ответ предложил герцогу Ада чувствовать себя как дома, а потом взял меня под руку:

– Селеста, на пару слов.

Головомойка мне всё-таки полагалась, каким бы либеральным и справедливым не казался Филипп. Ладно, мне не привыкать, Селеста в Брамене, похоже, не раздражала только ленивых, остальные имели претензии разной степени раздутости.

– Да, отец, – смиренно ответила я и пошла за родителем в противоположный от Андрэ угол гостиной. Камилла качнулась следом, навострив уши.

– Впредь все письма для семьи буду читать я, – строго сказал Филипп.

– Да, отец.

– С Жаном Алларом завтра веди себя скромно. Один неверно истолкованный взгляд – и твоя репутация приличной девушки будет уничтожена. Ты поняла меня?

– Да, отец.

– Прекрати, – поморщился Филипп. – Я знаю, как тебе тяжело без матери, и сколько свалилось на голову ваших особенных проблем. – Он повёл руками в воздухе, намекая на ковен. – Я никогда не возражал Изабель и позволял ей жить так, как нравится. Но она взрослая, разумная женщина, а ты дитя. Моя дочь. И я обязан тебя защитить.

Нет, ну точно отцовский инстинкт включился на полную катушку, я даже зауважала Филиппа. Многие в его положении ушли бы в запой, а он не только взял себя в руки, но и пытался занять место покойной жены. Лишь бы не переборщил с заботой, скатившись в тотальный контроль.

– Старшие ковена взяли меня под опеку, – соврала я.

– Это кто же? – немедленно встряла Камилла.

– Белинда. Она была чрезвычайно добра и согласилась помогать советами. От охотницы на демонов они сейчас особенно актуальны.

Я выразительно кивнула на лестницу, по которой в комнату для гостей поднялся герцог Ада. Камиллу перекосило. Я уже забыла, когда наблюдала нормальное выражение на её лице. Постоянно либо спесь с брезгливостью, либо презрение.

– Тогда почему Белинда не здесь? Бросила тебя одну в столь ответственный момент. Может быть, ты врёшь, Селеста?

– Вовсе нет, – я демонстративно надула губы, разыгрывая оскорблённую невинность. – Я как раз хотела просить у отца разрешение пригласить Белинду на ужин. Позволь, отец.

Ведьма, смиренно вымаливающая у мужчины разрешение что-то сделать – то ещё зрелище. Я была готова поспорить на миллион баксов, что Филипп наблюдал подобное впервые. От удивления у него отвисла нижняя челюсть, и глаза стали напоминать два круглых блюдца. Примерно также выглядела Камилла.

– Д-да, хорошо. Старшим ковена всегда рады в нашем доме. Я напишу приглашение для Белинды. И я рад, доченька, что ты взялась за ум.

Оказывается, как мало мужчинам нужно для счастья. Похвали за что-нибудь, спроси его мнение, назови главным – и он твой. Жаль, с герцогом Ада такое не работало. С ним вообще ничего не работало. Демон творил, что хотел, и каждый раз выдумывал всё новые и новые подлянки. Одно признание о заключённом договоре чего стоило. Настроил против меня весь Ковен – и не чихнул. Будто мало мне было ненависти от родственников Селесты.

– Луи в отъезде, значит Белинда придёт без мужа, а это не очень прилично, – не унималась Камилла. – Может быть, отложим приглашение?

– Не стоит, – принял мою сторону Филипп. – Гарсон знаком с Луи и Белиндой, он будет рад встрече. Да и Селесте понадобится компаньонка на свадьбу. Кажется, это должна быть Старшая ковена, я ничего не путаю?

«Какая свадьба? Эй, алло!» – хотела закричать я, но бестолку простояла столбом. А Камилла подтвердила предположение, будто ядом плюнула:

– Да, по нашим обычаям молодую ведьму отдаёт замуж одна из Старших ковена. Изабель надеялась, что Аморет удостоит её чести, но Белинда дружна с Селестой.

– Прекрасно! – просиял Филипп. – Тогда завтра же объявим помолвку и начнём готовиться к свадьбе!

– Стойте, стойте. Вы забыли спросить невесту, хочет ли она замуж.

Родственники посмотрели на меня, как на дуру. Ага, глупость сморозила. «Бабе слова не давали!» За кого скажут, за того и выйдет замуж. «Стерпится, слюбится». Но Селеста – ведьма. Изабель говорила, что у них по-другому. Так какого дьявола мне нашли жениха?

– Доченька, – ласково сказал Филипп и погладил по плечу. – Гарсон Ларуш – самый богатый купец в городе. Ювелир. Знаю, Изабель хотела, чтобы мы породнились с кем-то, у кого есть титул, но подходящей партии давно нет. А Гарсон – видный мужчина. Он вдовец, у него уже есть сын, а значит, никто не будет требовать от тебя наследника сию секунду. Ты сама ещё дитя, Селеста. Переедешь в имение Ларуш, научишься управлять хозяйством и постепенно так увлечёшься, что забудешь про ковен и белую магию. Ты же сама мечтала.

Ах, вот оно что. Филипп решил сплавить дочь подальше, чтобы Андрэ не остался без наследства? Селеста будет номинально владеть имуществом Дюбуа, а жить у мужа. И овцы целы, и волки сыты. Лихо. Похоже, Изабель круто ошиблась с Филиппом. Рассказывала мне, какой он мягкотелый тюфяк и слова поперек сказать не может, а он затаился до поры до времени. Отравить-то мог? Я на Андрэ думала, а тут ещё один заинтересованный под боком. Нет, у меня крыша едет. Не может такого быть.

– Я передумала. Мне понравилось в ковене, я хочу остаться белой ведьмой. Не доросла ещё до замужества и ведения хозяйства.

– Селеста, – зло запыхтела Камилла, но Филипп остановил её.

– Хорошо, дитя. Я учту твоё пожелание, но дай Гарсону шанс. Может быть, он тебе понравится.

– Точно нет.

– Селеста, – отец обнял меня. – Я обещаю, что помогу тебе устроить жизнь лучшим образом и ничего не сделаю во вред. Так уж и быть, если господин Ларуш совсем тебе не понравится, свадьбы не будет.

Хвала белой магии, что всё-таки послала Изабель адекватного мужа.

– Спасибо, отец, – счастливо улыбнулась я.

Глава 10. О чём молчат мёртвые

Герцог Ада оказался вежливым гостем. Не сжёг дом, не сожрал на завтрак слуг и вообще вёл себя чинно и благопристойно. Подозреваю, что остаток ночи и всё утро спал без задних копыт так же, как я.

Жизель слышала вчерашнюю перепалку о нравственности, поэтому одеть меня решила в чёрное платье с белыми кружевными манжетами. Всё-таки на кладбище идём. Я состроила гримасу великой скорби и терпеливо ждала, когда пышные локоны Селесты спрячут под вуаль. А красиво получилось. Можно сфотографировать и выложить в социальные сети с тегом #готика или #настроение_профессорСнейп. Жаль, я не сказочный волшебник, и про магию в Брамене по-прежнему знала только то, что успела рассказать Изабель. За несколько дней в новом теле я даже к имени не привыкла. Считала Селесту отдельной личностью, а её семью посторонними людьми.

Единственный, кто легко забрался в мысли и устроился там с комфортом – демон. Мессир Данталион был настолько самодостаточен, что плевать хотел, как я к нему относилась: принимала или нет, любила или ненавидела. В моём родном мире такую роскошь могли себе позволить только те, кто обладал гигантской властью и феноменально огромными счетами в банках. Настоящие хозяева жизни.

– Господин Делорне проснулся? – спросила я у Жизель. – Узнай, пожалуйста. Я хочу успеть на кладбище до обеда, чтобы не портить аппетит. Видит белая магия, местная кухня и так не похожа на высокую французскую. Шеф-повара из сериала «Кухня» на вас не хватает. Инвалиды! Огрызки!

Служанка юмора не оценила и в немом изумлении хлопала ресницами. Но подчинилась, не задавая вопросов. Немая. Только это меня и спасало. Пора отвыкать от прежнего культурного слоя. Не пересказывать мемы, забыть фильмы и сериалы. Жаль. Я пересмотрела бы старые советские мультфильмы хотя бы во сне. Соскучилась по ним очень.

Данталион вышел из своей комнаты, когда я уже нервно мерила шагами гостиную. В синем камзоле с серебряной вышивкой демон смотрелся удивительно хорошо. Интересно, чем брился? Ножом? Очень гладко. Я с детства любила смотреть, как отец бреется, и не отказалась бы понаблюдать за герцогом. Ай, чёрт, хватит им любоваться!

– Вы готовы, Жан Аллар? – светским тоном поинтересовалась я. – Повозка ждёт.

– Прошу, любезная племянница.

Демон под руку меня брать не стал, жестом пригласил на улицу. Жизель, не поднимая глаз, пошла за нами. Невероятно, но никто из ядовитых родственников провожать не вышел. Смирились с поездкой? Правильно, вряд ли на кладбище случится что-то необычное. Кстати, зачем герцог туда напросился?

– Мессир, – обратилась я к нему, как только повозка, запряжённая парой лошадей, тронулась в путь. – Скажите честно, зачем вам могила Изабель?

– Не сейчас, – Данталион покосился на притихшую Жизель. – Когда останемся наедине. Кстати, а почему вы не избавились от обузы?

Я фыркнула в ответ. Герцог понятия не имел, с каким трудом я привыкала к местным обычаям. Жизель словно родная мать одевала, мыла и причёсывала меня. Давно могла сдать инквизиции, но бережно хранила тайну гостьи из другого мира. Нет, обузой я её не считала.

– Моя служанка весьма полезна в быту. Я без неё как без рук.

– Правда? – демон откинулся на спинку сидения и теперь в открытую разглядывал Жизель. Как энтомолог редкий вид насекомых. – Хорошо, что я знаю, как сделать любую служанку ещё полезнее. Подселить в неё демона. Станет послушнее, тише, и даже думать будет по приказу. Что скажете, госпожа Дюбуа? Хотите личную игрушку?

– Я не боярыня Салтыкова, чтобы над людьми издеваться. Забудьте о подселении, господин Делорне, – зашипела я, оглянувшись на Жизель.

Служанка побледнела, в глазах отразилась паника.

– Вы напрасно капризничаете, – продолжил герцог. – Когда подселенец занимает тело, он стирает память. Всё, о чём вы имели неосторожность обмолвиться при Жизель, уйдёт в край усопших. Щёлк – и чистый лист.

Я смотрела в зелёные глаза и понимала, что он не шутит. Где-то в глубине его смертного тела уже разгоралось адово пламя. Ведьмы ни словом не обмолвились о том, что случается с людьми после того, как в них побывают исчадия Ада. Сокрушались о безумии, неуправляемости, но вот это «щёлк» пугало до дрожи.

– Не смейте! – психанула я. – Только откройте рот, чтобы приказать, и я вырву вам язык! Жизель останется такой, какая есть. Клянусь, мессир, хоть пальцем её тронете – будете иметь дело со злой и мстительной белой ведьмой!

Служанка сидела, едва живая от ужаса. Дышать перестала. В передник вцепилась так, что ткань помялась в руках. Повозка качалась на ухабах. Цокот копыт напоминал тиканье часов. Тик-так, тик-так, бум!

– Вы угрожаете? – тихо спросил герцог. – Очень интересно. И что меня ждёт, если Жизель пострадает?

Наверное, будь я опытнее, то прикусила бы язык. Когда такие, как Данталион, по-настоящему злы, они не кричат. И оттого рождается иллюзия, что можно продолжать давить и ставить условия.

– Убить я вас не смогу, но жизнь испорчу. Наколдую проклятье, насыплю битого стекла в постель. Пойду к травнице наконец! Возьму чудодейственное средство, и ваше смертное тело навсегда лишится удовольствий плоти. Переглядки с белыми ведьмами потеряют смысл. Ни одна не пойдет в постель к импотенту!

– Сама не пожалеешь об этом?

Я подавилась тем, что ещё хотела сказать. Да как он смеет? За кого он меня принимает?

– Нет. Тут совершенно не о чем жалеть.

– Неужели? – холодно улыбнулся герцог. – Я настолько плохо целуюсь?

Сердце забилось чаще, от духоты в повозке хотелось жадно глотать воздух. Напоминание о том, как я таяла в его руках за мгновение до перехода, прозвучало пощёчиной. И показало, где мужчины видят женщину, когда получают желаемое. У своих ног.

– Отвратительно. Не знаю, насколько замечательным любовником вы себя представляете, мне было противно. Грязный крестьянин, вернувшейся из хлева со свиньями, и тот лучше.

Данталион рывком оказался возле меня, схватил за руки и завёл их за спину. Сила у герцога была по-прежнему адской. Жизель метнулась в угол крытой повозки и сжалась там в комочек.

– Я прощу тебе дерзость, Стебелёк, – прошептал Данталион, – но ложь никогда.

Я пыталась отвернуться. Билась в крепких объятиях и чуть не плакала от бессилия. Поцелуй был грубым. Демон не ждал взаимности, не старался впечатлить умелыми ласками – просто брал то, что считал своим.

– Отпусти! – взмолилась я.

Бесполезно. Губы горели, голова кружилась, и я чувствовала, что слабею. Ещё немного, и сдамся.

– Хватит! – из последних сил крикнула я. – Мне больно.

Вдруг демон отстранился. На его шее прямо поверх шёлкового платка вспыхнула белой нитью магическая удавка. Договор на крови защищал меня.

***

Данталион

Выбравшись из повозки, Данталион почувствовал на себе тяжёлый взгляд кучера. Слуга слышал крики и теперь гадал, кого посмел обидеть заезжий гость. Обе женщины растрепаны, недовольны, но Жизель ещё и с мокрыми щеками. От кучера в демона полетело облако чёрного перца. Герцог привык к эмоции гнева, но каждый раз морщился от резкого запаха.

Оноре таращился на него, сжимая кулаки. Огромные, как шипастые булавы маркиза Сабнока. Волосатая грудь виднелась в треугольном вырезе рубахи. Тёмные волосы нечёсаными вихрами закрывали глаза. Обычный деревенщина, но сейчас от него чувствовалась реальная угроза. Которая испарилась за мгновение до того, как Данталион зацепился за неё вниманием.

– Ишь, сырость развела, – пробурчал кучер, вытирая пальцами мокрые дорожки на щеках Жизель. – Пойдём на козлы, там спокойнее будет.

Разумное решение. Да, было неприятно, что высшего демона уровняли с похотливым аристократом, привыкшем, что служанки доступнее блудниц с торговой пристани. Однако с жертвой Оноре ошибся. И Селеста промолчала. Стояла чуть в стороне и кусала обескровленные губы.

Вышел Данталион из себя, довела девчонка. Ни одна его любовница не жаловалась на ласки, а Селеста нос воротила. Поцелуй не понравился. Не об удовольствии на Совете Междумирья думал, через грань миров шагал. Да и было со стороны ведьмы влечение с тонким ароматом жасмина. Было, герцог отчетливо помнил. Сейчас нет. Селеста билась в его руках, и от неё тянуло запахом прелой листвы. Отвращение. Это раздражало ещё больше. В тот момент он и перешёл черту, когда попытка проучить превращается в желание сделать больно. Удавка сомкнулась на шее мгновенно. Договор действовал в обе стороны.

Девять кругов Ада, он теперь к ведьме даже прикоснуться не сможет? Девчонка будет дёргаться и хлестать ненавистью, а магия решит, что ей причиняют вред? Проклятый ритуал на крови! Не зря его придумала женщина.

– Господин Делорне, мы на кладбище пойдём или вы будете с Изабель издалека прощаться? – недовольно спросила ведьма.

– Ведите, Селеста. Я не знаю, какая из мрачных каменных глыб – ваш семейный склеп.

Благо, до ограды кладбища оставался десяток шагов. Ведьма прожгла взглядом очередную дырку в теле демона, но послушно пошла вперёд.

Усыпальница мёртвых заросла плющом. Некогда богатые каменные надгробия слишком долго хлестал дождь и ветер. По именам пошли трещины, грани плит стали щербатыми. Иные надгробия и вовсе развалились, забытые родственниками. Люди клялись в вечной любви, верности, но только здесь можно было увидеть истинную цену словам. Каких-то двадцать лет от смерти, и ты никому не нужен.

Селеста почтительно замедлила шаг. Созерцание чужой смерти наводило на мрачные мысли? Жизнь близорука, дальше завтрашнего дня редко кто себя видел. А разглядев старость, нищету и страдания, пугался. Одни отчаянно копили богатство, другие гонялись за наслаждением. Мудрецы собирали знания, женщины рожали детей. Но ничего из этого не даровало бессмертия. Часы отпущенной мирозданием жизни тикали. Занудно и монотонно. Неотвратимо. Тик-так, тик-так. Останавливались лишь в Аду.

– Кажется, здесь, – сказала Селеста, встав у приземистого склепа в конце тисовой аллеи. – Вы будете кланяться матушке один, или я должна сопровождать?

Стебелёк сжала губы в тонкую линию и смотрела мимо него. Напоминала обиженного ребёнка. Вряд ли ждала, чтобы демон извинился, но отношения нужно было как-то налаживать.

– Если вам неинтересно, кто убил Изабель, то оставайтесь у входа. Сам поищу.

По телу ведьмы будто искра пламени пробежала. Эмоции распустились ярким букетом специй. Любопытство спорило с гордыней, отвращение пропало, но глухое раздражение перебивало всё.

Хорошо. Он даст ей ещё немного времени, чтобы остыть.

Данталион снял с пояса кожаный мешочек. Позаимствовал кое-что ночью с кухни Дюбуа. Тимьян. Его добавляли в еду, как пряность, даже не подозревая, откуда он взялся в мире людей. Неприхотливый тимьян стелился по камням, рос сорняком и был знаком каждой кухарке. Однако демоны знали, что несколько сотен лет назад его завезли из своего мира тёмные. Растение питалось магией Источника. Тянуло её сквозь грань миров. Поэтому колдуны с легкостью путешествовали по Брамену и даже водили с собой ведьм на Совет Междумирья. Тёмные были почти дома. Незаметно для исконных обитателей проросли сквозь ткань мироздания и пустили корни тимьяна.

Демон сжёг тонкие веточки прямо на ладони. Хватило слабого проблеска силы Ада. Ветер подхватил струйки дыма и потянул их прочь от склепа.

Непростой был дым. Реагировал на магию тёмных и обозначал их присутствие, закручиваясь спиралью возле мест, где недавно проводили ритуалы. Но на кладбище было пусто. Дым от тимьяна бесследно исчез в воздухе. Данталион стряхнул с ладони пепел и достал второй пучок. На этот раз встал ближе к дверям склепа и подул на сизое облако. Бесполезно. Струйки потекли прежними путями, будто не замечая усыпальницу семьи Дюбуа.

– Господин Делорне, что вы делаете?

– Зовите меня, как прежде. Мессир. Новое имя раздражает. Ничего глупее вы придумать не могли? Жан Аллар Делорне. Язык сломаешь.

Ведьма недовольно фыркнула и сложила руки на груди, но уже не отворачивалась.

– Я не старалась. Ляпнула первое, что пришло в голову. Зачем вы окуриваете местность? Пчёл отпугиваете?

– Вы слышите жужжание пчёл?

Пучок тимьяна прогорел и осел белыми хлопьями на землю. Герцог снял с пояса другой мешочек. В нём оказался овёс.

– Всё, я сдаюсь, – подняла руки Селеста. – Вы прекрасно знаете женщин. Шалость с дымом удалась, я умираю от любопытства. Может быть, зайдём в склеп, чтобы продолжить расследование? Но учтите. Вопроса о подселенцах моя капитуляция не касается. Никаких исчадий Ада в теле Жизель! Это понятно?

Надо же, конфликт исчерпан. Демон молча кивнул и открыл дверь склепа. Почему-то на душе стало легче.

***

Селеста

Внутри было холодно до мурашек. Пышных похорон Изабель не устраивали. Нарядили в белое платье и положили в каменный саркофаг с тяжелой крышкой. Позже Филипп собирался заказать у скульптора барельеф с портретом жены. Покойная ведьма будет каменным изваянием лежать поверх собственного гроба.

Состояние семьи уважаемого в городе часовщика позволяло оплатить подобную роскошь. В лавке на Филиппа, кроме него, трудились два подмастерья, и отбоя от заказов не было. Он ремонтировал старые часы и делал новые. Мог просидеть за работой половину ночи, если попадался сложный ремонт или влиятельный клиент. Вот и сегодня с утра не выходил из кабинета, а меня оставил бродить по кладбищу с демоном.

Данталион деловито ходил вокруг саркофага. Овес держал на вытянутой руке, периодически на него посматривая. Девицы гадали на кофейной гуще, а демоны на злаках?

– Мессир, мне холодно и неуютно. Здесь лежат несколько поколений ведьм рода Дюбуа. Мы нагло тревожим их покой. Если у вас есть, что сказать, говорите.

Он высыпал в мешочек овес и стряхнул два прилипших к ладони зернышка на пол. Проводил их взглядом, хмыкнул и потом, наплевав на почтение к усопшим, начал отодвигать крышку саркофага Изабель. Камень заскрежетал на весь Брамен. Тяжёлая плита с трудом поддавалась, и демон не стал снимать её полностью. Я в панике зажала нос рукой, чтобы не надышаться трупного запаха. Изабель похоронили недавно, тело не успело истлеть до костей. О, белая магия, вонь глаза разъедает. Меня чуть не стошнило, когда демон, не дрогнув, наклонился к приоткрытому саркофагу и даже потрогал что-то рукой. Мамочки, пусть он перестанет! Я сбегу сейчас!

– Прошу прощения, я должен был убедиться, что в саркофаге действительно ваша покойная матушка.

– А куда она могла деться? Как положили, так и лежит.

– Отпечаток духа стирается с тела после смерти, – будто издеваясь, медленно и подробно объяснял демон. – Зато остаётся отпечаток магии убийцы. Чтобы его спрятать, тело нужно сжечь. Или утопить. А можно всех обмануть и положить в саркофаг другое тело. Но там всё-таки Изабель. Значит, её убили, не призывая силу Ада, магию тёмных и вашу собственную белую магию. Я проверял трижды. Родственную силу я и так чувствую. Дым тимьяна указывает на ритуалы колдунов, а если поднести овёс к чарам белых ведьм, он покраснеет. Склеп настолько чист, что наводит на одну единственную мысль. Кто-то специально прибрался. Селеста, вы меня слушаете? Голова кружится? Может быть, пора на воздух?

Я плюнула на тайны применения магии и выскочила из склепа, как ошпаренная. Всё равно не понимала и десятой части, зато главный вывод запомнила. Изабель убили без помощи действующих в мире сил. То есть, яд в куриных потрохах был просто ядом без магических изысков. Или преступник-маг сообразил, что его могут обнаружить, и замёл следы, или белую ведьму убил обыкновенный человек. Герцог верил в первое, а я жила в семье Дюбуа и ставила на второе.

Под подозрение попадали все члены семьи. Да чего уж греха таить, и слуги тоже. Вон как Оноре злобно зыркал на высшего демона. Не нравилась ему внезапная поездка на кладбище. И следы преступления он мог замести. Сколько раз до и после похорон мотался сюда в повозке?

А ведь убийца все ещё в доме Дюбуа. Расстроен неудачей с Селестой и планирует отыграться. Травить больше не будет. После ядовитых потрохов Филипп заставил слуг пробовать еду из господских тарелок. Что тогда? Змею в кровать? Подпиленные спицы у колеса, чтобы опрокинуть повозку? Взбесившаяся лошадь?

Пока я размышляла, с наслаждением глотая чистый воздух, Данталион вышел из склепа.

– Вы бледны, Селеста. Вам хуже?

– Что вы, мессир, я весела и счастлива, – от приступа нервозности сам по себе включился сарказм. – Уютное место, приятная компания, великолепные перспективы так и не найти убийцу матери. Я пустилась бы в пляс, но добропорядочные покойники не поймут.

– У нас осталась одна зацепка. Сарай с вязью заклинаний тёмных. И мне по-прежнему нужна помощница. Я не разорвусь между заданием Владыки Ада, таинственным отравителем и поиском колдуна. Не нравится идея с подселенцем в теле Жизель? Учитесь управлять силой Ада сами.

Да, мне решительно не нравились ни его методы, ни грубые поцелуи в повозке. Но снова обсуждать это не хотелось. Я сглупила с формулировкой договора на крови. Подставилась по полной. И это мой крест. Ни Жизель, ни кухарка Мари, ни кто бы то ни было ещё в Брамене не должен пострадать от Данталиона. Иначе совесть меня замучает.

– Хорошо, – отчеканила я. – Буду учиться.