Невеста для Затмения

Глава 1. Отбор невест объявляется открытым!

Ранним утром в Цитадели самого могущественного Клана Ра состоялся банкет. Главы кланов, покорённых десять лет назад, а также старейшины и приближённые короля Альвареса Де Монуа собрались за изысканным столом в ожидании известий о будущей женитьбе старшего принца Эрлисана Де Монуа. Каждый клан подготовил подходящую кандидатуру на вакантное место принцессы и с нетерпением ждал появления принца, который сильно задерживался и не спешил на собрание. Час тишины затянулся, король объявил о начале пира и отправил слугу поторопить виновника торжества.

Но вдруг двери главного зала с пинка отворились:

— Доброго утречка, угнетатели!

Гости разом обратили взоры на бесцеремонно ввалившегося в зал юношу и в недоумении замерли, разглядывая почётного гостя.

На голове принца криво сидел кружевной женский чепчик с огромным розовым бантом. Эрлисан зевнул во весь рот, почесал задницу через шёлк пижамы в белых облачках, а затем босиком лениво направился к мраморному столу к гостям.

Один из лордов подавился вином и начал громко кашлять, перебивая тишину. Старейшина выронила веер прямо в тарелку с рыбой. Гости молча переглядывались, переводя взгляды с принца друг на друга и обратно.

По правую сторону подле короля сидела его супруга — Фелира Де Монуа. Королева с грустью посмотрела на вошедшего племянника, который стал ей приёмным сыном после смерти её сестры, и опустила взгляд. Фелира понимала, что никогда не сможет занять место матери Эрлисана, и этот груз вины не дал ей в своё время должным образом воспитать принца в строгости.

А по левую сторону от короля, с идеально ровной осанкой, сидел младший наследный принц Далим Де Монуа — общий сын правителя и нынешней королевы. На нём был строгий синий гвардейский мундир, а белые волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке. Далим прикрыл рот ладонью, еле сдерживая смех.

Король Альварес смотрел на старшего наследника в пижаме с невозмутимым лицом, наблюдая за каждым его действием.

Эрлисан бесцеремонно втиснулся между лордами, дотянулся руками в чёрных перчатках до чужой тарелки и сцапал крыло перепёлки.

— Граф, что у вас с лицом? — чавкая и хрустя косточкой, выдал принц побледневшему соседу из Клана Воздуха. — Расслабьтесь. Хотите птицу? А, да, точно, она же ваша была. Ладно, теперь моя. Как и ваш клан, да, отец? — косясь на короля, Эрлисан уже тянулся к чужому бокалу с вином.

Альварес опустил ладони на стол. Серебряные приборы звякнули.

— Эрлисан, — голос короля был тихим, но резал, как сталь. — Ты проспал совет. И твой наряд нарушает регламент Цитадели.

— Регламент? — принц щёлкнул пальцем по розовому банту на чепчике. — Свободный крой для принца без обязательств. Далим, мне идёт розовый?

Далим даже не шелохнулся, сохраняя армейскую выправку:

— Розовый подчёркивает твою индивидуальность, брат. Но парадный костюм подошёл бы тебе больше.

— Скука, — Эрлисан лениво потянулся, задирая пижаму до пупка. — Давайте введём налог на воздух. Граф как раз им управляет, пусть платит за каждый вдох.

Лорды молчали, боясь перечить первому наследнику. Но в их взглядах было видно раздражение, разочарование и возмущение от сказанных слов. Король Альварес тяжело вздохнул и продолжил:

— Эрлисан Де Монуа, раз уж ты соизволил явиться, я могу объявить о своём решении во имя будущего нашего Королевства. Через год ты достигнешь совершеннолетия и примешь престол. Все знают, что по традиции коронация неразрывно связана с женитьбой. Король не может править один. Так ответь же всем присутствующим, есть ли в этом мире девушка, которую ты любишь и на которой искренне желаешь жениться?

Принц поперхнулся так, что вино брызнуло во все стороны. Граф Воздуха испуганно отшатнулся, а Эрлисан зашёлся в диком кашле, колотя себя ладонью в чёрной перчатке по груди. Розовый бант на чепчике сполз на глаза.

— Кха!.. Что-о-о-о?! Жениться? В мои будущие двадцать лет? Отец, невесты у меня нет. Далим, может, у тебя есть? Выручи брата по-братски.

Далим улыбнулся и покачал головой:

— Извини, брат, я как-то тоже отстал в этом вопросе.

Альварес величественно поднялся со своего места.

— В таком случае, уважаемые гости, дом Де Монуа открывает великий Отбор. Любой девушке даруется право принять участие. Та, что пройдёт все испытания, станет будущей королевой Клана Ра. Отбор начнется через три месяца.

По залу пронесся восторженный гул. Эрлисан лишь фыркнул, поправляя чепчик:

—Безумие! Жениться на первой встречной...

--------------------------

На следующий день весть о королевском Отборе разлетелась по всей столице.

Вокруг высокого замка великого Клана Ра расположился огромный город, в котором теперь жили все покорённые маги разных кланов. Они не бедствовали, но и не имели власти и возможности жить по своим прежним традициям и порядкам. Дети, рождённые в городе, строго фиксировались в архиве замка, а по достижении семилетнего возраста их навсегда забирали из семей и воспитывали при храмах клана Ра. Именно с семи до восьми лет в детях просыпались первые магические способности, которыми они не могли управлять самостоятельно. Воспитывая подрастающее поколение по своим законам, Цитадели было гораздо легче контролировать покорённые кланы. Прилежные ученики в будущем занимали высокие посты на службе у королевства. Один такой ребёнок с юных лет мог полностью обеспечивать всю свою семью, оставшуюся в городе.

Личного хозяйства у местных жителей не было, как и работы для взрослого поколения. Люди занимались бытом, воспитывали детей до семи лет, а после — бездумно прожигали жизнь в трактирах и домах утех.

Гвардейцы контролировали весь город. Они жёстко пресекали праздники, тайные собрания и наказывали тех, кто пытался спрятать новорождённого ребёнка от архива замка. Наказание не было смертельным, но для магов оно означало самый настоящий конец. Тому, кто нарушил закон, навсегда запечатывали ядро энергии, после чего несчастного отправляли в пожизненную ссылку на окраины.

Новость о королевском Отборе добралась и до окраин, где жили теперь уже обычные люди с запечатанным ядром энергии. Их называли «сломанными». Кто-то попал сюда, провинившись перед королевством Ра, а кто-то пришёл десять лет назад, после великой войны. Королевство разрешило окраинам существовать лишь с одним условием: они должны были полностью обеспечивать город и замок ресурсами. Поэтому изгнанники активно занимались сельским хозяйством, производством, ремёслами, торговлей — всем необходимым, чтобы прокормить магов и просто выжить. Их жизнь протекала в бесконечном труде и заботах. Дети, рождённые у «сломанных» магов, приучались к работе с ранних лет, так как их ядра были заблокированы с самого рождения.

-------------------------------

В кузнице Тизея Де Си стоял оглушительный грохот молота. Молли помогала отцу раздувать меха.

Молли только исполнилось девятнадцать. Её благородная внешность казалась чужеродной среди летящих искр, копоти и грубых стен. У девушки была белая кожа и изящная фигура. Простая холщовая рубаха и скромная юбка из плотной ткани ничуть не скрывали её природную женственность. Длинные, густые тёмные волосы Молли всегда собирала в высокий, аккуратный хвост, который открывал миловидное лицо с точёными чертами. Её большие, выразительные глаза смотрели на мир уверенно. Молли не боялась тяжёлого труда и работала от зари до зари: то у отца в кузнице, то с мамой по хозяйству, то с младшей сестрёнкой в лесу, собирая ягоды, плоды и травы. На левом запястье Молли носила массивный браслет из тёмного металла — подарок родной матери, который она никогда не снимала.

Утерев рукавом пот со лба, девушка сильнее налегла на рычаг мехов. В этот момент в кузницу ворвалась запыхавшаяся сестрёнка, сжимая в руках обрывок свитка.

— Молли! Мама, отец, смотрите! — сестра светилась от восторга. — Принц Эрлисан устраивает конкурс невест! Любая девушка может принять участие! Победительница станет королевой! До начала всего три месяца!

Лурия Де Си, строго вытирая тарелку полотенцем и холодно пролепетала:

— И не надейтесь даже. Кланы уже подсуетились, и наверняка невеста уже известна. Тем самым король просто хочет показать, что не навязывает своего мнения. Как двулично!

— С чего ты взяла, что принц ищет жену? — спросила Молли, хмурясь и всматриваясь в кривые золочёные буквы на грязном пергаменте. Она водила пальцем по строчкам, силясь разобрать витиеватый почерк замковых писцов. Чтение давалось с трудом — дочери сломанных магов были далеки от грамоты, да и родители не старались обучить их основам высшего общества.

Малика, всё ещё тяжело дыша от быстрого бега, ткнула пальцем в яркую, уцелевшую печать с солнцем Клана Ра:

— Да я в лесу его нашла! У ручья лежал, видать, гвардейцы обронили, когда мимо скакали, — Маля восторженно всплеснула руками. — Там буквы королевские, Молли! Я сама разобрала слова: «Отбор», «принц Эрлисан», «три месяца» и «жена»! А на обратной стороне картинка — корона! Настоящая корона.

— «Жена»? Думаешь, туда пустят девиц из наших?Матушка, прочти!

Лурия отложила кухонное полотенце, взяла свиток кончиками пальцев и быстро пробежала глазами по золочёным строчкам.

— Удивительно, — с безупречной аристократической дикцией произнесла Лурия. — Здесь действительно написано: «Каждой девушке без исключения». Похоже, в Цитадели совсем отчаялись, раз решили устроить этот балаган. Но выкиньте эти глупости из головы, девочки. Нет смысла...

Из глубины мастерской раздался низкий, весёлый смех. Тизей Де Си отложил кузнечные щипцы, вытер сажу с обветренного лица и обратился к жене, подмигнув Молли:

— Ну почему же, дорогая? Ты только представь: наша Молли на королевском приёме! Да она построит всю эту светскую скотину быстрее, чем я выковываю подкову.

— Тизей, это не смешно, — строго оборвала его Лурия, свернув свиток. — Королевство Ра не знает жалости. Они запечатали наши ядра десять лет назад и сослали сюда. Соваться к ним — безумие.

Но Молли уже не слушала родителей. Она смотрела на потухающие угли в горне, и в её голове созрел план. Корона. Власть. Если она выиграет, то сможет изменить жизнь всей деревни. Молли резко выпрямилась, её высокий хвост качнулся в такт движению:

— Это мой шанс! Я должна принять участие!И мне плевать, какой там принц. Я заберу эту корону и освобожу окраины.

В кузнице повисла тишина. Маля шокировано прижала ладони к щекам, Лурия замерла с пергаментом в руках, и только Тизей одобрительно хмыкнул, глядя на решительное лицо дочери.

— Ха! Ну держись, Цитадель! Наша Молли идёт сворачивать шеи придворным дамам!

Молли оставила все дела и направилась в их общую с сестрой комнату. Малика побежала следом. Дверь захлопнулась, отсекая кузнечный гул и озадаченные голоса родителей.

Молли принялась мерить шагами небольшое пространство между двумя узкими кроватями. Высокий хвост раздражённо качался из стороны в сторону.

— Ты тоже должна пойти, — Молли остановилась перед сестрой и взяла её за плечи. — Мы пойдём вдвоём. Если подадим две заявки от окраины, шансов пробиться во дворец будет в два раза больше. Одна из нас точно заберёт эту корону.

Малика испуганно отпрянула, прижав обрывок свитка к груди.

— Что? Нет! Я не могу! Выйти замуж за незнакомого человека? Без любви? Да ни за что в жизни! Для меня брак — это союз двух душ, а не выгодная сделка. К тому же… мне до двадцати лет ещё целых два года! По законам Цитадели я вообще под роль супруги не подхожу, меня гвардейцы не пропустят. А ты всегда говорила, что хочешь жить в замке.

Молли отпустила сестру и недовольно скрестила руки на груди.

— Законы… Маля, какая любовь, когда на кону свобода всей деревни?

Малика присела на край кровати и с любопытством уставилась на старшую сестру. Завеса серьёзности спала, уступив место чисто девичьему интересу.

— Ладно тебе ворчать. Лучше скажи… какой он, твой идеал мужчины? — Маля заулыбалась, подперев кулачками подбородок. — Ну, раз уж ты собралась замуж за принца,должен же он тебе хоть как-то нравиться?

Молли на секунду задумалась, её губы тронула едва заметная, тёплая улыбка. Она посмотрела в небольшое окошко, за которым был слышен привычный, родной стук отцовского молота по наковальне.

— Он должен быть похож на отца, — твёрдо ответила Молли. — Такой же сильный, надёжный. Чтобы за его спиной можно было укрыться от любой бури. И чтобы умел ценить честный труд, а не эти дворцовые побрякушки. Справедливый. И обязательно с чувством юмора, чтоб не скучно было.

Малика тихонько вздохнула, мягко улыбаясь:

— Молли… но Тизей ведь не родной отец.

— И что с того? Мне плевать на кровь и эти их дурацкие магические ядра. Тизей и Лурия забрали нас, воспитали, научили всему и подарили дом, когда мир от нас отвернулся. Я никогда не считала и не буду считать их чужими. Я люблю наших родителей. И именно поэтому я пойду на этот отбор и сделаю всё, чтобы вернуть им прежнюю жизнь.

Малика посмотрела на сестру с искренним восторгом.

— Ого… Ну ты даёшь, Молли. Я бы так точно не смогла. У меня бы духу не хватило заявиться к этим столичным магам.

Маля грустно улыбнулась, вертя в руках обрывок пергамента.

— Я ведь своих настоящих родителей вообще не помню. Из всего детства в голове только один момент остался: мне семь лет, кругом разруха после войны, и мрачный старейшина ведёт меня за руку по этой грязи. Привёл прямо к Тизею и Лурии, сказал, что теперь это мой дом. А ты там уже сидела, такая деловая девятилетняя Молли, и хмуро на меня смотрела.

Молли подошла к окну и уставилась на серые крыши Окраины.

— А я даже не знаю, кто меня сюда привёл. В памяти с тех девяти лет — сплошное тёмное пятно. Просто проснулась в этой кузнице. Но это и неважно. Важно то, что будет дальше. Это мой шанс! Я должна принять участие!

В комнате повисла тишина.

Молли уверенно обувала тяжелые рабочие сапоги.

— Ты куда? Отец же просил помочь с углями.

— Мне нужно найти старейшину Тень, прямо сейчас.

— К Тени? Зачем? Тебя он не пугает? По-моему, он странный. Когда он смотрит, кажется, будто он видит тебя насквозь, до самых костей. От него веет одиночеством, да и этот его вечный капюшон…

— Он просто слишком много пережил. Я ни раз пыталась узнать его историю. Спрашивала, откуда он пришел. Но Тень каждый раз отшучивался. Закатит глаза, выдаст какую-нибудь язвительную глупость про то, что поседел от деревенских сплетен, и исчезает. Он прячет прошлое за шутками. Но я один раз случайно заметила на его пальце старый перстень с солнцем.На нём изображён символ клана Ра. Тень быстро спрятал руку в рукав, но я успела разглядеть. Он знает о Цитадели гораздо больше, чем говорит. Я хочу, чтобы он научил меня быть светской леди и помог правильно подать заявку на Отбор.

Старейшина, которого на Окраине знали только под прозвищем Тень, действительно был человеком сложным. Мужчина около сорока пяти лет, крепкого, жилистого сложения, он казался высеченным из камня. Лицо в шрамах от старых ожогов всегда оставалось суровым, а серебряно-белые волосы вечно торчали из-под глубокого капюшона плаща. Он везде появлялся бесшумно, точно настоящий призрак. Тень всегда знал обо всем и обо всех, сохраняя самообладание. Его манера общения была уникальной: с самым каменным, серьезным лицом он мог выдать едкую шутку, так что люди терялись, не зная, обижаться или смеяться.

Молли выскочила из дома, оставив сестру в комнате, и решительно направилась по грязной деревенской улице в сторону старой мельницы на самом краю окраины, где старейшина обычно любил проводить время в одиночестве.

Глава 2. Первый шаг к возмездию

Королевские сады Цитадели Клана Ра в очередной день увядали от позора.

На идеально подстриженном газоне под окнами кабинета короля Альвареса с обнажённым торсом и в соломенной шляпе садовника веселился старший принц Эрлисан. Он сменил пижаму на роскошные белые парадные панталоны, но на этом королевский этикет закончился. Размахивая в разные стороны огромным садовым секатором, в элегантных чёрных перчатках принц с непревзойдённым азартом кромсал вековые кусты редких огненных роз, выстригая из них гигантскую, кривую и крайне детализированную фигуру… утки.

На балконе второго этажа за сей происходящей картиной задумчиво наблюдал король Альварес.

По садовой дорожке к Эрлисану неторопливо прогуливался Далим; как обычно, он был безупречен: синий гвардейский мундир застёгнут на все пуговицы, белые волосы по-прежнему были собраны в идеальный пучок. Брат широко улыбнулся и развел руками:

— Брат, я, конечно, ценю твой внезапный порыв к искусству, но отец смотрит на тебя так, будто прикидывает, сколько сотен невест согнать на Отбор, чтобы они довели тебя до обморока. Кажется, брак для тебя станет смертной казнью. Может угомонишься?

Эрлисан увлечённо продолжал отсекать лишние бутоны:

— Не могу, Далим! Я по уши в делах, у меня особенный момент сборки хвоста. И вообще, это не просто утка, это манифест моей свободы. Расслабься братишка, ты выглядишь бледным. Тебе нужно развеяться. Как насчет того, чтобы вечером сгонять со мной в город, в дом утех? Там завезли отличный нектар.

Далим деликатно рассмеялся и покачал головой:

— Спасибо, пожалуй, откажусь. Моя репутация ещё мне дорога, да и кому-то из нас нужно сохранить лицо перед лордами. Ты вообще понимаешь, что через три месяца состоится Отбор невест?

— Ой, да пусть отец сразу откроет в замке гарем для меня, чего мелочиться? Серьезно, Далим, этот Отбор — тоска смертная. Все эти столичные кандидатки такие скучные и одинаковые. Сидят, хлопают ресницами, говорят по методичке. Они же различаются только цветом волос и размером сисек!

Далим негромко хмыкнул, признавая правоту брата:

— Тут не поспоришь. Но ты же знаешь, у Цитадели Ра другие цели на этот брак. Это политика, а не поиск родственной души. Придется смириться.

— Ну, тогда моей суженой придется смириться с графиком моих культурных выездов в дом утех, — Эрлисан задорно подмигнул брату. — Я не собираюсь тухнуть во дворце. Буду продолжать регулярно наведываться в город, а если не пустят, тогда барышень оттуда придётся приглашать в наши общие королевские покои. Устрою жёнушке дворцовое разнообразие. Пусть привыкает к веселой жизни!

Далим только обреченно вздохнул и с грустью посмотрел на чёрные перчатки брата.

— К слову, о весёлой жизни... Будь осторожнее с магией и следи за перчатками. За пределами замка опасно, ни при каких обстоятельствах не снимай их. Ты до сих пор не можешь контролировать огонь в полной мере, а спалить город утех вместе с барышнями — так себе репутация для будущего зятя. Брат, почему ты так относишься к своей силе? Почему ты игнорируешь культивацию и практики? Энергия внутри тебя просит выхода, её нужно изучать и уметь контролировать. Вместо этого ты просто носишь блокираторы и делаешь вид, что проблемы нет.

— Контроль? Практики? — Эрлисан всплеснул руками, едва не задев брата лезвием. — Далим, ты не понимаешь! Мой отказ от медитаций — это продуманная стратегия сбережения королевского имущества. Если я начну культивировать огонь, я стану слишком сильным. Настолько великим, что от одного моего чиха Цитадель будет плавиться, как сыр. Я просто проявляю милосердие к нашему бюджету!

Далим устало вздохнул:

— Ты опять обманываешь сам себя, лишь бы ничего не делать.

Лицо Эрлисана мгновенно изменилось. Весёлая маска слетела, а во взгляде на секунду промелькнуло опасное пламя.

— Я не делаю то, чего хочет он, — процедил принц, кивнув в сторону королевского балкона. — Отец всю жизнь помешан на контроле, правилах и долге Клана Ра. И к чему это привело? Мама верила его правилам. Она отдала жизнь Цитадели, пока он занимался политикой, и сгорела, потому что её «правильно» лечили по дворцовому регламенту. Её нет, Далим. И если его хвалёный контроль не смог спасти единственную женщину, которую он любил, то пусть засунет свои практики и медитации глубоко в архив. Я не буду жить по его указке.

В саду повисла тяжёлая пауза. Далим промолчал — он знал, что эта рана в душе брата не заживёт никогда.

Эрлисан выдохнул и похлопал брата по плечу рукой в чёрной перчатке:

— Да и вообще, зачем мне напрягаться, когда у королевства есть ты? — Эрлисан снова поднял секатор. — Так, на чём я остановился? Ах да, утиный хвост требует симметрии. Из тебя выйдет идеальный правитель. Серьёзно, Далим. Ты рождён для трона. У тебя даже этот твой гвардейский пучок на затылке выглядит авторитетнее, чем вся моя сознательная жизнь.

Далим спокойно посмотрел на старшего брата и покачал головой:

— Извини, но я на престол не претендую. Буду править только в случае полной безысходности — например, если ты окончательно решишь переселиться в доме утех. Моё место на службе. Я всю жизнь буду поддерживать тебя и помогать. И если ты когда-нибудь всё-таки надумаешь учиться контролю силы, я всегда рад помочь. Потренируемся вместе.

— Ну уж нет, избавь меня от совместных медитаций, — Эрлисан закинул секатор на плечо. — Слишком много белого шума для моей тонкой душевной организации. Ладно, утиный хвост подождёт. Пойду проверю, как там поживают королевские повара. Слышал, они собирались печь пироги, а у меня как раз образовалось свободное место для подвига.

Принц задорно свистнул и вальяжной походкой направился в сторону дворцовой кухни, по пути нелепо пританцовывая.

На балконе второго этажа король Альварес смерил удаляющегося сына взглядом, полным искренней родительской скорби. Старик задёрнул тяжёлую занавеску окна, скрываясь в кабинете под аккомпанемент тихо звякнувших колец гардины.

_______________________

Тем же днём Молли дошла до старой заброшенной мельницы на краю окраины. Старейшины снаружи не оказалось, поэтому она осторожно толкнула перекошенную деревянную дверь и зашла внутрь, где обитал Тень.

Внутри мельница выглядела на удивление обжитой, хотя и сохраняла дух сурового аскетизма. Огромные деревянные шестерни старого механизма замерли навсегда, покрытые толстым слоем многолетней пыли. Однако пространство между ними Тень приспособил под жильё. В углу стояла простая узкая кровать, застеленная серым шерстяным одеялом, а рядом — сколоченный из толстых досок стол. На нём в идеальном порядке были разложены странные вещи: несколько толстых старинных свитков с полустёртыми печатями, пара глиняных тарелок, деревянная ложка и точильный камень. Возле окна сиротливо висел его поношенный плащ. Всё здесь дышало строгой дисциплиной и глубоким, давящим одиночеством. Никакой роскоши, никаких лишних деталей — только быт человека, который привык довольствоваться малым и скрывать своё присутствие от мира.

Молли медленно пошла вдоль стола, с любопытством разглядывая корешки древних книг.

— Что-то ищешь или просто решила проверить, хорошо ли я вытираю пыль со свитков? — раздался прямо над её ухом голос.

Молли испуганно закричала, взмахнув руками. От неожиданности девушка оступилась на неровной, трухлявой половице, потеряла равновесие и полетела на пол.

Старик негромко рассмеялся и протянул ей руку.

— Ну надо же, боевая гордость кузницы повержена обычной гнилой половицей.

— Да ну вас, старейшина, — буркнула Молли, обиженно, но комично шмыгнув носом.

Она всё же ухватилась за его крепкую мозолистую ладонь и поднялась, отряхивая юбку.

Тень, сохраняя невозмутимый вид, подошёл к небольшой печурке в углу.

— Раз уж ты решила обрушить моё жильё, давай хоть чаю мятного выпьем. Рассказывай, зачем пришла? Только не говори, что Тизей снова зовёт меня на ужин: я его стряпню ещё с прошлой недели перевариваю.

Молли уселась на деревянный стул и выложила всё как на духу. Она рассказала про обрывок грязного свитка, который Малика нашла у ручья, про Великий Отбор в Цитадели Клана Ра.

— Это мой единственный шанс, понимаете? Я не могу его упустить.

Тень замер с глиняным чайником в руках и повернул голову к окну. Старик внезапно замолчал и словно завис, уставившись безжизненным, тяжёлым взглядом куда-то в далёкую серую глубь леса. Воздух в мельнице мгновенно похолодал.

Молли распереживалась, глядя на его окаменевший профиль и шрамы от старых ожогов. Она тихо поднялась, подошла ближе и мягко положила ладонь на его жилистое плечо.

— Тень… — негромко позвала она. — Я вижу, Цитадель и вам принесла немало зла.

Старик вздрогнул от её прикосновения, выходя из оцепенения. Он медленно опустил чайник на стол и заговорил странными, туманными загадками:

— Справедливость против защиты — это неравный вес, девочка. Чтобы увидеть истинный свет, нужно сперва ослепнуть во тьме. Власть в замке Ра хрупка, её законы питаются исключительно человеческой слабостью и страхом. Цитадель — это ненасытный монстр. Если у тебя нет великой, несгибаемой цели, этот замок уничтожит всё, что тебе дорого, гораздо раньше, чем откроет перед тобой врата.

Молли растерянно нахмурилась:

— Если честно, я вообще не понимаю, о чём вы сейчас говорите. Какие весы? Какой монстр?

Она заглянула под его капюшон, в его усталые, полные скрытой боли глаза, и искренне произнесла:

— Я знаю только одно. Мой отец Тизей каждый день стирает руки в кровь у наковальни, а мама Лурия прячет глаза, когда мимо проезжают королевские гвардейцы. Они заперты здесь, сломаны. И если ради того, чтобы вернуть им свободу, мне нужно пойти в это проклятое логово и сгореть там — я пойду. Потому что самый страшный грех — это бросить тех, кто вытащил тебя из темноты, когда ты сам был никем. Я не отступлюсь от своей семьи. Никогда.

Эти слова, сказанные без всякого умысла, с размаху ударили старика в израненную душу. Перед его мысленным взором пронеслось лицо погибшей королевы. Образы маленького мальчика, которого он оставил там, в золотой клетке Цитадели, не сумев защитить его и спасти от жестоких законов короля. Молли, сама того не ведая, попала в его самую глубокую и кровоточащую рану.

Тень долго молчал, всматриваясь в её решительное девичье лицо.

— Ну надо же… Тизей воспитал настоящую упрямую сирену, — тихо хмыкнул старик. — Ладно. Я помогу тебе. Обучу грамоте, дворцовым законам и этим фальшивым манерам, от которых меня тошнит. И заявку мы твою подадим так, что в Цитадели подавятся. Начнём завтра на рассвете. Но учти, девочка: пощады от меня не жди. Королевами на окраинах не рождаются.

Молли от радости обняла старика, крепко прижавшись к его поношенному плащу. Тень опешил от неожиданности. Его руки, привыкшие к оружию и защитным блокам, неловко застыли в воздухе, а сам он замер, не зная, как реагировать на такое бурное проявление чувств.

Прежде чем старейшина успел хоть что-то сказать, Молли отстранилась и, не умолкая от сыплющихся слов благодарности, бросилась к выходу.

— Спасибо, Тень! Вы лучший! Завтра на рассвете я буду как штык! — доносился её звонкий голос, пока она перепрыгивала через порог.

Молли стремительно побежала обратно по грязной улице в сторону дома, так и не дав наставнику вставить ни слова.

Тень посмотрел на закрывшуюся дверь, медленно опустил руки и с привычным каменным лицом пробурчал ей вслед:

— Бешеная девчонка… Мда, королю Альваресу никакой огонь Ра не поможет. А мне придётся запасаться успокоительным отваром.

Старик покачал головой и вернулся к своей печке, чтобы наконец налить себе остывающий мятный чай.

____________________________

Вернувшись домой, Молли сразу принялась за дела, стараясь занять руки и унять бьющееся от волнения сердце.

Пока Тизей заканчивал работу в кузнице, а Лурия разбиралась со свитками расходов, Молли растопила домашний очаг. Она отмыла от сажи тяжелый чугунный котелок, начистила до блеска деревянные миски и принялась за уборку. Каждое движение было выверено годами: набрать колодезной воды, тщательно вытереть грубые половицы, перебрать мешки с крупой, следя, чтобы сырость не испортила последние припасы муки. На окраине расслабляться было нельзя — любой пропущенный день труда грозил голодной зимой.

Но сегодня, пока руки привычно орудовали тряпкой и кухонным ножом, мысли Молли улетали далеко за пределы их скромного деревянного дома.

Она смотрела на огонь в печи и мысленно видела Цитадель. В её воображении рисовался величественный замок, залитый мягким, чистым светом магии Клана Ра. Больше никакой грязной жижи под ногами, никакого едкого кузнечного дыма, от которого першит в горле, и никаких вечных подсчетов каждой медной монеты.

Молли представляла себе светлое, обеспеченное будущее, где ее приемная семья наконец-то забудет о нищете. Она видела просторные светлые залы, где Лурия снова сможет носить дорогие шелка, соответствующие её аристократическому происхождению, а Тизей оставит тяжелый молот и будет отдыхать в роскошных садах, не зная усталости в израненных руках. Молли искренне мечтала о достатке, в котором никто на окраине больше не посмеет назвать их изгнанниками.

Она представляла будущего принца Цитадели — сильного, благородного, умного правителя, который восседает на золотом троне. Молли не строила романтических иллюзий, но верила, что с таким мужчиной можно будет говорить на равных. Она добьется его уважения, заберет корону и заставит Цитадель Ра переписать законы ради ее близких.

Закончив с уборкой, Молли аккуратно прибрала свои рабочие сапоги у порога. Подготовка с Тенью начнется уже завтра на рассвете. Путь к замку и сытой жизни будет непростым, но отступать она не собиралась.

Пока в маленьком домике на окраине Молли мечтала о сытом будущем, в самом сердце покорённого города ночная жизнь била ключом.

_______________________

Принц Эрлисан Де Монуа сидел в дальнем углу элитного дома утех, заваленный шелковыми подушками. Изрядно выпив дорогого нектара, он раскованно развалился на диване, а на его коленях обустраивалась пышногрудая куртизанка в полупрозрачных шелках.

— Ваше Высочество, а правда, что у вас во дворце все стулья из чистого золота? — мурлыкала девица, накручивая золотисто-белый локон принца на пальчик.

— Чистая правда, дорогуша, — Эрлисан пьяно и сыто заулыбался, бесцеремонно и с явным удовольствием тиская её внушительную грудь. Руки в чёрных перчатках-блокираторах отлично справлялись с анатомическими исследованиями.

— Но, признаться, сидеть на них — сплошное мучение. Холодно, твёрдо и никакого простора для творчества. То ли дело твои… неоспоримые достоинства. Планирую провести с ними, то есть с тобой, незабываемую ночь. До самого утра будем изучать особенности королевского гостеприимства.

Барышня кокетливо хихикнула, а Эрлисан уже потянулся за четвертым кубком, как вдруг идиллию нарушил громкий, презрительный смешок из-за соседнего стола. Там заседала компания молодых и явно нетрезвых магов из Клана Воздуха.

— Гляньте-ка, — громко, на весь зал выдал парень с эмблемой ветра на воротнике. — Наследничек Ра соизволил спуститься к смертным. Сидит тут, швыряется золотом. Слышь, ты кусты во дворе достриг или тебя отец за плохую уборку из замка выставил?

Эрлисан лениво повернул голову.

— О, комитет по встрече шутов Клана Воздуха? — Эрлисан задорно подмигнул и качнул кубком. — Господа ветреные, у вас что, сквозняк в голове обострился?

Маг Воздуха побагровел. Без лишних слов он вскинул руку, и мощный, спрессованный поток воздуха сбил куртизанку с колен принца, а самого Эрлисана снёс с дивана. Принц с воплем полетел на пол, пересчитывая спиной ножки столов.

— Ауч! Мой королевский копчик!

Снять блокираторы и выжечь их к чертям он не рискнул.

— Вы хоть понимаете, на кого напали, идиоты?! Я принц империи! Да мой отец вас в порошок сотрет, вы все поплатитесь!

В зале повисла секундная тишина. А затем за соседними столами начали подниматься маги из других покорённых кланов. Пьяные, злые и очень сильно обделенные властью.

— О как. Принц, значит? — тяжело поднялся громила из Клана Металла. — Парни, а давайте мы его свяжем и сбросим с главной башни? Посмотрим, умеют ли птицы Ра летать без мундиров.

— Отличная идея! — подхватил маг Земли. — Или закатаем его в гранитный блок и поставим вместо статуи у ворот. Хоть какая-то польза от королевской семьи.

Эрлисан, все еще сидя на полу, начал пятиться назад на четвереньках, на ходу отбиваясь шуточками:

— Господа, господа! Падение с башни? Я без проверки могу вам сказать, что летать не умею! А из гранита выйдет ужасная статуя, у меня левый профиль гораздо ровнее правого! Знаете что? Я, пожалуй, пойду. У меня там пироги на кухне остывают!

Поняв, что пахнет жареным (и жарить будут его), Эрлисан резко вскочили и дал такого стрекача, какому позавидовали бы лучшие гвардейцы Далима.

— Лови его! — взревела толпа.

Пьяная орава магов ломанулась следом.

Эрлисан летел по ночным улицам города, петляя между домами, а сзади в него летели пьяные заклинания: воздушные потоки сдували с него остатки панталон, под ногами вздыбливались булыжники Клана Земли, а водяные хлысты едва не смывали головной убор.

Принц орал, уворачивался и перепрыгивал через заборы, пока наконец с разбегу не влетел в густую, темную чащу лесов окраины.

Тяжело дыша, Эрлисан распластался за толстым вековым дубом. Погоня приближалась — сквозь кусты ломились пьяные и злые преследователи.

«Все, добегался, — в панике подумал принц, глядя на свои руки. — Придется снимать».

Решив защитить свою жизнь, он зубами вцепился в край правой черной перчатки и с лёгкостью снял её.

— Ну всё, шуты, сейчас я вам устрою… — вывалившись из-за дерева навстречу пьяной толпе, выкрикнул Эрлисан, выставляя вперёд голую ладонь. Преследователи резко затормозили.

— Стоять, господа! Тормозите, ради всего святого! — панически закричал Эрлисан, пятясь назад. — Я серьёзно! Вы думаете, я вам угрожаю? Да я сам себя боюсь! Я этой силой вообще не управляю! Разойдитесь по-хорошему, я опасен для общества и для самого себя!

— Да ладно, хорош заливать, трус! — крикнул маг Земли, замахиваясь. — Ща мы проверим твою силу!

Толпа сделала шаг вперёд. От страха неуправляемое ядро огня внутри тела принца рвануло наружу. Эрлисан зажмурился, и из его голой ладони в разные стороны начали хаотично метаться ослепительные, ревущие струи белого пламени.

— Ой,батюшки! Берегись! — визжал принц, пока огонь Ра с гулом прошивал кроны деревьев, превращая ветки в пепел. — Извините! Граф Воздуха, пригнитесь, у вас штаны горят! Говорю же — не кон-тро-ли-рую-ю-ю!

Огненный салют бешено искрил во все стороны, едва не задевая преследователей. Поняв, что этот безумный парень сейчас всех тут поджарит, пьяные маги в ужасе ломанулись обратно в сторону города.

— Сумасшедший! Он же нас живьём сожжёт! Бежим! — неслось из темноты.

Когда топот преследователей затих, Эрлисан облегчённо выдохнул:

— Слава Свету, ушли.

Но, расслабившись, он окончательно потерял концентрацию. Последний, самый мощный язык пламени сорвался с ладони, срикошетил от ствола дуба и наотмашь ударил по самому принцу, сильно опалив ему плечо и грудь.

Эрлисан истошно закричал от невыносимой боли. В ту же секунду от шока блок внутри его головы с треском лопнул, и на мозг лавиной обрушились миллионы воющих чужих мыслей со всей округи. Корчась в грязи и сходя с ума, принц зубами и левой рукой из последних сил кое-как натянул чёрную перчатку на правую ладонь, запечатывая огонь. Эрлисан рухнул лицом в грязь прямо у корней дерева и мгновенно провалился в беспамятство, пока сверху на него падали первые капли ночного дождя.

Глава 3. Гость из леса.

Ночь на окраине выдалась глухой, сырой и пугающе тёмной. Время давно перевалило за полночь, но в доме Тизея Де Си никто не спал. Малика, ушедшая в лес за травами, так и не вернулась.

Отец не мог найти себе места: он бродил по кузнице и то и дело поглядывал в сторону калитки. Матушка Лурия сидела на крыльце и нервно перебирала ногами камешки, ожидая решения мужа направиться на поиски. Тревога сжимала горло. Ждать утра варианта не было — в тёмных чащах окраины гвардейские патрули не щадили никого, да и дикие звери могли напасть на беззащитную девушку.

— Довольно, — твёрдо заявила Молли, решительно обувая тяжёлые рабочие сапоги. — Мы не можем просто сидеть и ждать. Я иду в лес!

Тизей молча согласился, взял из угла два приготовленных факела, поджёг их от остывающего кузнечного горна и протянул один дочери. Огненные языки пламени с треском разрезали ночную тьму, отбрасывая длинные, зловещие тени на деревянные стены кузницы.

Они быстро вышли со двора и направились по грязной деревенской улице в сторону глухой стены леса. Дождь едва накрапывал, а ветер то и дело норовил задуть огонь.

Едва они успели подойти к самым первым, раскидистым дубам на границе леса, как сквозь густые заросли кустов послышался странный, тяжёлый треск и приглушённое, усталое сопение. Тизей мгновенно выставил факел вперёд, освещая тропинку.

Молли замерла, вглядываясь в темноту.

Сквозь туман, цепляясь за колючие ветки, медленно шли двое — взволнованная, уставшая Малика и старейшина Тень, чей глубокий капюшон плаща был накинут на голову. Вместе они с трудом тащили по мокрой траве самодельные волокуши из толстых дубовых веток.

Подойдя ближе, Тизей и Молли опустили факелы, и пламя осветило то, что лежало на носилках.

Это было тело молодого парня. Его парадная белая рубашка была разорвана в лохмотья, намертво испачкана болотной жижей и гарью, а на груди и плече виднелись свежие следы от ожогов. Длинные золотисто-белые волосы бредящего незнакомца разметались по мокрым листьям, лицо было покрыто слоем грязи и сажи, а руки плотно обтягивали элегантные чёрные перчатки, испачканные в грязи. Парень то и дело бредил, хрипло стонал и что-то несвязно бормотал, не приходя в сознание.

— Живой, — тяжело выдохнул Тень, выпуская из рук ветки. — Тизей, помоги дотащить этот подарок леса в деревню. Бросать нельзя, не по-людски это.

Тизей и Тень ухватились за толстые направляющие дубовых веток, а Молли с Маликой подхватили волокуши сзади, чтобы носилки не волочились по острым камням. Процессия медленно двинулась по раскисшей дороге в сторону кузницы.

— Откуда он вообще взялся в наших краях? Кто он такой? — кряхтя, выдохнул Тизей, перехватывая мокрую ветку.

— Беглец, наверно, — коротко отозвался Тень из-под капюшона.

— Да это понятно. Одежда дорогая, хоть и в лохмотьях. Наверняка из Цитадели сбежал. Какой-то пост хороший занимал, видимо, — Тизей скосил взгляд на парня.

— Отец… — внезапно подал хриплый голос Эрлисан, не открывая глаз. Его лицо горело от сильного жара. — Я не достриг утку… Не наказывай браком… Хвост…

Все четверо на секунду замерли, переглянувшись.

— М-м-м, браком. Ну всё ясно, сбежал от жены! Тоже мне, бедненький… — закатила глаза Молли.

— У парня тяжёлые раны, ожоги и дикий жар. Ему нужно срочное лечение, чистая постель и отвары Лурии. На моей заброшенной мельнице условий нет, там гуляют сквозняки и крысы. Ближайшие дни он должен провести в тепле. У вас.

— Э-э, нет, постой! — Тизей чуть не выронил волокушу от возмущения. — У меня в доме, вообще-то, две молодые дочери! Взять к себе неведомого парнишку? Никаких шансов. Исключено!

— Полностью согласна с отцом! — Молли сердито посмотрела на раненого. — Нам только бродячих собак в доме не хватало. У меня Отбор на носу, каждая минута на счету, а мы будем с этим вот возиться? Учитель, давайте лучше к вам!

— Повторяю: на мельнице он умрёт к утру. Как только парень встанет на ноги и сможет сам держать ложку, я сразу заберу его к себе. Это временно, Тизей.

Отец Молли тяжело вздохнул, прикидывая в уме запасы целебных трав Лурии.

— Ладно. Поночует пару недель в предбаннике у горна. Но если он начнёт буянить, я лично выкину его обратно в лес.

— Отец! — возмущённо вскрикнула Молли, едва не бросив свой край веток. — Что ты такое говоришь?! Какой предбанник? Наставник, я категорически про…

— Помолчи, будущая королева, — не оборачиваясь, нравоучительным тоном оборвал её Тень. — Первое правило благородной женщины Цитадели: никогда не лезть в чужой разговор.

— Серьёзно?! — вспыхнула Молли. — Это наш дом, и моё мнение…

— Тише, жёнушка, — вдруг благостно пролепетал бредящий Эрлисан, блаженно улыбаясь в грязи. — Не ори на девиц… Это я их привёл из дома утех… Присоединяйся к нам...

— Вот, видите, я же так и думала, он женат! И бабник к тому же! Получил по заслугам, видать! — ухмыльнулась Молли.

— Второе правило высшего общества: истинная правительница никогда не бывает эгоисткой. Она обязана думать о благе каждого подданного, даже самого убогого.

— Этот подданный сейчас займёт мою кровать и сожрёт наши запасы муки! — уже на тон тише прошипела Молли. — Какое ещё благо, если он…

— Несите нектар и пироги… — вяло пошевелил рукой Эрлисан, — повар поджёг моё плечо… Какая дерзость…

Молли уже едва сдерживалась:

— Вы слышали?! Его повар дома утех покалечил! Видимо, с чьей-то женой разв...

— И третье, самое главное правило, — Тень даже шагу не сбавил, методично добивая ученицу этикетом. — Настоящая королева всегда милосердна к тем, кто слабее её. Она обязана проявлять сострадание.

— Да у меня к нему только одно сострадание — прибить, чтоб не мучился! — Молли набрала в грудь побольше воздуха, готовая выдать наставнику всё, что думает о его милосердии, но Эрлисан на носилках вдруг дёрнулся, нахмурился и с глубоким, искренним трагизмом выдал на всю дорогу:

— Отец… пощади… Только не гарем из евнухов…

В лесной тишине повисла секундная пауза. Молли замерла с открытым ртом.

— Вот видишь, — Тень поудобнее перехватил ветку. — Больной панически боится твоего отца. Возможно, он уже евнух. Переживать не о чем!

Больше Молли не проронила ни слова, всю оставшуюся дорогу она думала о правилах королевского двора и всё больше начала понимать, что ей придётся очень постараться быть благородной дамой, потому что эти правила совершенно не соответствовали её внутреннему миру.

Когда они наконец доволокли волокуши до двора кузницы, дверь дома мгновенно распахнулась. На крыльцо выскочила бледная от волнения Лурия. Увидев живую младшую дочь, она со слезами на глазах крепко обняла Малику, к которой уже мысленно примерила все ужасы тёмного леса.

Но стоило матушке заметить на носилках раненого незнакомца, как она тут же побежала в дом разводить очаг и готовить целебные отвары из трав, мази и чистые холсты.

Молли, сохраняя демонстративное спокойствие перед старейшиной, молча направилась в предбанник у горна готовить кушетку для незваного гостя. Тизей с Тенью, переглянувшись, молча ушли на задний двор за свежими дровами, чтобы хорошенько протопить помещение.

Возле парня осталась Малика. Девушка не сводила глаз с грязного лица незнакомца. Она тихонько присела на корточки рядом с волокушами и с замиранием сердца принялась рассматривать его правильные черты, разметавшиеся золотистые волосы и мужественный профиль, искренне любуясь его образом.

Веки Эрлисана дрогнули, и он, не приходя в сознание, пробормотал:

— Бармен… снимите с меня… эту говорящую швабру… — парень обмяк и окончательно отключился. Малика нежно улыбнулась, чувствуя, как влюбляется в этот странный лесной подарок всё сильнее с каждой минутой.

В этот момент из предбанника вернулась Молли и застала сестру, которая буквально приросла к носилкам и не желала отходить от бродяги ни на шаг. Старшая сестра недовольно скрестила руки на груди и принялась шёпотом отговаривать Малю:

— Малика, ну ты посмотри на него! Зачем он тебе сдался? Мы же сами слышали его бред. Он женат, точно бабник, да ещё и по кабакам ошивается. Нашла себе сокровище!

— Ну и что с того, Молли? Я чувствую, что это моя судьба. Не зря же именно я нашла его в чаще. И к наставнику Тени побежала только потому, что его мельница ближе всех к тому ручью стояла. Всё это не просто так!

Спор сестёр прервали вернувшиеся мужчины. Тизей, с трудом удерживая охапку дров, сказал:

— Так, марш в дом и быстро спать обе! Время к утру, а вам ещё завтра на ногах весь день быть.

Девушки нехотя подчинились и ушли.

К этому моменту Лурия вынесла из дома все необходимые плошки с пахучими мазями, бинты и горячую воду.

Тень придирчиво осмотрел кушетку, взял из рук Лурии холсты и спокойно заявил:

— Все свободны, идите отдыхать. Я сам его вымою, обработаю раны и наложу повязки. Тизей в медицине всё равно смыслит как свинья в апельсинах, а для тебя, Лурия, он всё же чужой молодой парень — негоже благородной даме бродяг обмывать. Ложитесь спать. Я всё закончу, запру предбанник и уйду к себе, а завтра утром вернусь, чтобы продолжить ухаживать.

Спорить со старейшиной никто не стал. Тизей и Лурия устало кивнули и ушли в дом. Тень плотно прикрыл за собой тяжелую деревянную дверь пристроя.

В помещении стало тихо, лишь уютно потрескивали угли в глубине остывающего горна. Старик подошел к кушетке, на которой лежал беспамятный парень, и скинул капюшон своего плаща, обнажая серебряно-белые волосы.

Тень действовал методично и уверенно. Он аккуратно разрезал остатки парадной шелковой рубахи незнакомца, превратившейся в грязные лохмотья, и сбросил их на пол. Макая чистый холст в таз с горячей водой, старик начал бережно, частями протирать тело парня, смывая болотную жижу, сажу и запекшуюся кровь. Под слоем грязи проступила дорогая, благородная бледность кожи и багровый ожог, тянувшийся от плеча к груди.

Тень нахмурился, ловко нанося пахучую мазь Лурии на раны, а затем потянулся к рукам беглеца. Черные перчатки были намертво залеплены речным песком и тиной. Старик аккуратно стянул сначала одну, затем другую перчатку и с глухим плеском швырнул их в таз с водой, куда уже скинул остатки разорванных белых панталон.

Взяв свежую ткань, Тень принялся осторожно протирать ладони незнакомца. Он перевернул правую руку парня запястьем вверх, собираясь смыть полосу засохшей грязи... и замер... Холст выпал из его онемевших пальцев в чашу.

Старик обомлел, не в силах оторвать взгляда от обнажившегося запястья. Там, чуть выше сгиба кисти, отчетливо проступало врожденное магическое клеймо империи — безупречный, идеально очерченный символ солнца Клана Ра. Узор, который невозможно подделать. Метка, которую на всем белом свете носили исключительно прямые кровные наследники императорского престола Цитадели.

Суровое, иссеченное шрамами лицо старейшины дрогнуло. Глаза широко распахнулись. Он молча, с каким-то благоговейным ужасом, перевел взгляд на грязные золотисто-белые волосы парня, на его породистый, даже в беспамятстве гордый профиль, и в груди старика что-то с треском сломалось.

Старик дрожащими руками осторожно взял безжизненную, горячую от жара ладонь принца, медленно опустился перед кушеткой на колени и крепко, изо всех сил прижал его запястье с клеймом солнца к своим старым, небритым щекам. Из его глаз, не знавших слёз больше десяти лет, хлынули горькие слезы. Они катились по глубоким морщинам и падали на грудь Эрлисана.

Спустя долгие минуты старик заставил себя подняться. Сделав глубокий вдох, он вернул себе маску спокойствия, хотя глаза его все ещё блестели от влаги. Тень аккуратно переодел принца в чистую рубаху Тизея. Затем достал из таза чёрные перчатки, тщательно выстирал их от болотной тины, выжал и повесил сушиться над горячими углями горна. Как только ткань высохла, старик бережно, палец за пальцем, натянул блокираторы обратно на руки Эрлисана, скрывая великую тайну от чужих глаз.

До самого рассвета Тень сидел на деревянном табурете у изголовья кушетки. Всю ночь он рассматривал лицо принца Цитадели, а слезы то и дело наворачивались на его глаза. В этом грязном, избитом мальчишке, бредящем на кузнечной кушетке, оживало все его потерянное прошлое. Старик не проронил ни слова до тех пор, пока первые серые лучи утреннего солнца не пробились сквозь узкое окошко пристроя.

Только к утренней заре, измученный душевной болью, старик обессиленно опустил голову на край кушетки у ног принца и мгновенно заснул.

Когда лучи солнца осветили предбанник кузницы, тяжелая дверь тихо скрипнула, и внутрь заглянул Тизей. Увидев спящего старейшину, кузнец понимающе покачал головой. Он подошёл ближе, аккуратно тронул друга за плечо и негромко, чтобы не растревожить больного, начал уговаривать его пойти в дом и отдохнуть после тяжелой ночи.

Старик тяжело поднялся, размял затекшую спину и дал Тизею четкие инструкции:

— Каждые три часа отпаивай его теплым настоем ромашки и зверобоя, матушка Лурия знает пропорции. На плечо накладывай свежую мазь чистотела, но повязки не затягивай. И помни — перчатки не трогай, к ладоням даже не прикасайся. К вечеру жар должен спасть.

Выдав ценные указания, старик накинул капюшон своего плаща и вышел наружу, во двор кузницы.

Там его уже поджидала Молли. Девушка стояла у колодца в полной боевой готовности — умытая, в чистом платье, с высоким хвостом и упрямым блеском в глазах. Она держала под мышкой ту самую дощечку, которую Тень заставил ее использовать для осанки, и всем своим видом показывала, что готова штурмовать этикет Цитадели.

Тень скользнул по ней усталым взглядом и коротко бросил:

— Сегодня занятий не будет. Иди помогай матери.

Молли от такой новости вспыхнула, но, помня о почтении к старшим, сдержала резкие слова и с явным недовольством сказала:

— Наставник, но как же так? Вы сами говорили, что у нас каждая минута на счету! До Отбора осталось всего три месяца, а мы теряем целый день? Пожалуйста, давайте не будем отменять урок!

Учитель смерил её долгим, нечитаемым взглядом из-под капюшона, вздохнул и ответил:

— Будь по-твоему! Идём на мельницу!

Они вышли со двора и направились к мельницы; Молли, окрылённая своей маленькой победой, начала трещать без умолку.

— Я сегодня проснулась пораньше и ещё раз вспомнила все правила! — воодушевленно тараторила она, едва поспевая за широкими шагами Тени. — Я уверена, что с вашими уроками я легко обойду всех этих столичных кукол. Они же изнеженные, глупые, ничего не знают о реальной жизни! Я просто приду, покажу им, что такое настоящая выдержка, и корона будет нашей. Вы только научите меня правильно говорить и кланяться, а дальше я сама всё сделаю! Моя победа в Отборе — это лишь вопрос времени, вот увидите!

Тень резко остановился посреди тропинки:

— Высеки себе на лбу новое правило, девочка: никогда не будь самоуверенной. Цитадель Ра — это не ярмарочный балаган, а змеиное логово. Те столичные куклы, которых ты считаешь глупыми, с пелёнок учатся предавать, плести интриги и выживать среди яда. Твоя гордость ослепит тебя раньше, чем ты переступишь порог дворца. Врага нужно уважать, иначе он сожрёт тебя и не подавится.

Молли растерянно замерла, но прежде чем она успела хоть что-то возразить, Тень продолжил путь и уже в своём привычном стиле добавил:

— И ещё одно золотое правило, как раз для твоего случая: молчание красит девушку. А в твоём исполнении оно ещё и спасает мои уши от кровотечения. Рот на замок, будущая королева.

Молли обиженно отвела взгляд. В полном безмолвии они дошли до старой мельницы.

Зайдя внутрь, Тень даже не предложил ей чаю. Он подошел к столу, взял один из толстых, массивных старинных свитков с золочеными печатями Цитадели и с глухим стуком опустил его перед Молли.

— Держи, — сухо сказал старик. — Это книга об изучении высшего языка империи. Твоя грамота. Пока от корки до корки не освоишь каждую букву и закон, ко мне на мельницу можешь даже не приходить. Урок окончен. — Учитель… но это же невозможно! — растерянно воскликнула она, переводя взгляд на наставника. — Обычные люди учат язык годами в Храмах! Как я могу освоить всю грамоту Цитадели всего за три месяца?!

Тень подошёл к печи спиной к ней: — Не можешь? Какая жалость. Тогда иди обратно в кузницу, завернись в грязное одеяло и продолжай мечтать о короне, пока Тизей стирает руки в кровь ради твоих припасов муки. Дворец Клана Ра не принимает оправданий от неграмотных крестьянок. Либо ты ломаешь свои «невозможно», либо окраина продолжает гнить под печатями.

Крепко прижав тяжелую книгу к груди, Молли побежала домой, мысленно пообещав себе, что вызубрит этот чёртов свиток, даже если ей придется не спать все эти три месяца.

Глава 4. В поисках беглеца

Утренний парадный завтрак в Цитадели Клана Ра не мог начаться, пока вся королевская семья не будет в сборе. Законное место принца Эрлисана пустовало. Далим и Фелира смиренно ждали. Король начинал нервничать.

— Немедленно приведите Эрлисана де Монуа!

Слуги поторопились выполнить распоряжение короля, но спустя некоторое время вернулись бледными от испуга. Дворецкий так разволновался, что едва мог говорить.

— П-п-рошу п-п-рощения, Ваше Ве-ве-личество… Его Вы-вы-сочества, старшего п-п-ринца Эрлисана, в покоях не-не-т...

Король подорвался с места, громко стукнув кулаком по столу. Зазвенела пустая посуда.

— Что значит “нет”?

Дворецкий быстро перевёл взгляд на главную горничную. Та вышла вперёд и начала объясняться:

— Ваше Величество, постель принца Эрлисана со вчерашнего вечера осталась нетронутой. Как и его пижама. Наследник словно сквозь землю провалился. Единственная вещь, которую мы обнаружили в его покоях - кружевной женский чепчик. Он лежал посреди подушек — она протянула чепчик с огромным розовым бантом.

— Он что, издевается надо мной? — закричал король.

— Дорогой, а вдруг с ним что-то случилось? Он не ночевал дома, — вмешалась королева, защищая Эрлисана.

— Отец, вчера он планировал выйти в город. Может, и правда что-то случилось? — поддержал Далим.

— Так, значит? И зачем это ему в город понадобилось? — грозно смотрел на сына король.

Далим сглотнул, не отводя взгляда. Он не хотел выдавать брата, но мысль о том, что с ним и правда могло что-то случиться, оказалась сильнее братских тайн.

— Дом Утех, — еле слышно произнёс Далим, опуская взгляд перед королём.

Фелира закрыла глаза, понимая, что сейчас будет…

— Как ты сказал? Дом Утех? Он в своём уме? Немедленно направьте гвардейцев в городской Дом Утех! Я не сойду с места, пока этот наглец не объяснит мне своё безобразное поведение! Замок тоже приказываю обыскать! Ищите везде! А мы начнём трапезу, с меня довольно!

Король сел на своё место и с невозмутимым видом принялся завтракать. Фелира пила чай, а Далим обречённо массировал переносицу, понимая, что на этот раз брат превзошёл сам себя.

Через полчаса Цитадель напоминала растревоженный улей. Фрейлины королевы Фелиры и придворные лорды искали наследника там, где он мог спрятаться от Отбора:

— Вы проверили винные погреба?

— Трижды! Там только пустые бочки!

— А королевские конюшни? Может, он спит в сене?

— В конюшнях пусто, зато в дворцовой оранжерее гвардейцы нашли запертого повара, который утверждал, что принц ночью обещал «похитить все пироги во имя свободы».

______________________

К полудню город покорённых содрогнулся от топота элитной королевской гвардии. Пышный «Дом Утех» перевернули вверх дном. Гвардейцы заглядывали под шёлковые диваны и трясли прислугу. Главный капитан гвардии лично допрашивал ту самую пышную куртизанку, которая ночью крутила золотистые локоны принца. Девица сидела перед суровыми воинами и демонстрировала чудеса стойкости:

— Повторяю для особо непонятливых, мужчины, — кокетливо заигрывала барышня, — да, он был здесь, всего час. А потом ушёл. Сказал, что его ждёт «Великий Утиный Долг». Больше ничего не знаю!

______________________

Всё время поисков король, как и обещал, не вставал с места. Слуги успели убрать стол, а позже накрыть его снова. К обеду присоединились те же лица.

Начальник стражи стоял перед ними с докладом:

— Его Высочества принца в городе нет. Полностью был обыскан «Дом Утех». Наследник действительно вчера находился там, но вскоре ушёл в неизвестном направлении. Во дворце с тех пор он не появлялся. Все прилавки, дома, сараи и постройки были обысканы.

— И что вы думаете? — обратился король к докладчику.

— У меня всего две версии: либо его похитили, либо он сам прячется. Что касается похищения, думаю, это маловероятно. Кто посмеет? Рисковать ядрами силы не будет никто. А напасть на принца без свидетелей нереально. Все, кто его вчера видел, утверждают одно и то же: принц пришёл около восьми часов вечера, выпил, пообщался с местной девицей, но в номера не поднимался, а просто ушёл. На улице в такое время никого не бывает, поэтому и свидетелей его направления нет.

— Сбежал, — выдохнул Альварес. — Решил сорвать Отбор и довести меня до могилы.

— Брат просто решил взять паузу, отец, — спокойно добавил Далим, поправляя идеальный пучок на затылке. — Побегает неделю по столичным кабакам и вернётся, когда закончатся монеты.

Вдруг двери распахнулись, и в зал вошёл главный советник короля:

— Ваше Величество… К вам… К вам особый гость. От… Клана... — советник замолчал, оглядываясь на присутствующих.

— Я понял, прими!

Повисла тишина. Лицо короля Альвареса стало мертвенно-бледным. Руки правителя заметно задрожали.

— Далим… — едва сдерживая панику,— немедленно бери лучших людей и проверь дальние округа. Объедь Окраины. Прочешите лес! Его нужно найти! Живо! Фелира, ты тоже можешь идти. Все свободны!

Зал опустел в считанные секунды, повинуясь приказу короля. Фелира украдкой с тревогой посмотрела на мужа и поспешно вышла вслед за Далимом, который уже на ходу отдавал приказы гвардейцам.

Двустворчатые двери парадного зала захлопнулись. Альварес сел во главе длинного стола, вцепившись пальцами в позолоченные подлокотники. В наступившей тишине король отчётливо слышал, как забилось его сердце.

Вдруг по полу потянуло сквозняком. Свечи на величественных канделябрах качнулись. Свет в помещении сжался, превращаясь в тусклые сумерки. Внизу из-под щели входных дверей пополз едва заметный белый туман. Всё вокруг начало покрываться тонкой коркой инея.

Двери бесшумно начали открываться. В зал вошла таинственная фигура: прямая осанка, этот чёрный роскошный плащ… и холод, окутывающий пространство. На пороге возник Владыка Клана Безмолвия — Эреб де Кроу.

Тёмный уверенно шёл к столу. Шагов не было слышно, но с каждым его приближением тишина вокруг становилась оглушительной. Это была магия Безмолвия — она пожирала любые звуки. Воздух в зале мгновенно стал сырым, как в склепе.

Король Альварес почувствовал, как цепенеют его пальцы. Перед ним стоял ослепительно красивый черноволосый мужчина с безупречными, хищными чертами лица. Его глаза завораживали. Из-под чёрных ресниц на короля смотрели ярко-голубые, светящиеся глаза. В них горело пламя. Тёмный получил этот великолепный цвет глаз десять лет назад от поглощённого света, украденного у мага.

Эреб слегка наклонил тело в сторону правителя и бархатным голосом разрезал тишину:

— Ну, приветствую вас, мой дорогой друг, Ваше Величество... Срок нашего Тайного Пакта истекает. Я решил лично навестить вас, чтобы напомнить.

— Не было необходимости, — раздражённо ответил король.

— А как же обсудить детали свадьбы? Где же ваш старший сын? Мне не терпится взглянуть на будущего супруга моей дочурки.

— Эрлисан занят государственными делами. К тому же новость о браке, как вы понимаете, никого не порадует. Мой сын молод и горяч. Но он успокоится и женится в положенный срок!

Эреб дерзко улыбнулся:

— Оставьте эти сказки для лордов, Альварес. Я прекрасно знаю, что вашего принца нет во дворце. Я уже в курсе всего, что у вас тут произошло. Но предупреждаю: сделка есть сделка. И вам придётся убедить своего своенравного сына жениться добровольно.

Король повысил тон:

— У меня с сыном тоже есть договорённость! Если он за эти три месяца не найдёт себе жену сам, то… пусть так. Приводи свою дочь на Отбор невест вместе со всеми!

Улыбка Эреба в мгновение исчезла:

— Что? Какой ещё Отбор?! Моя дочурка уже заняла место супруги десять лет назад!

— Кем ты себя возомнил?! — закричал король. — Это не тебе решать!

Тёмный выпрямился.

— Кем я себя возомнил? — с опасным спокойствием переспросил Эреб. — А вы, мой любезный, не забыли, что случилось десять лет назад? М-да уж… Забыли… Как кланы гнали твою семью по лесам, как собак! Ты не смог защитить даже собственный народ! Ты потерял брата, жену... Ты на коленях умолял меня о помощи! Забыл?

Эреб подходил к королю всё ближе:

— И я помог… Клан Безмолвия и Ра объединились! Свет и Тьма встали вместе! Все кланы были покорены! Все, кто тебя гнал, встали уже перед тобой на колени. А сейчас ты мне говоришь: “Кем я себя возомнил?”. Мой старый друг, ты вспомни, именно тогда... на руинах той войны, мы заключили уговор! Моя дочурка выросла. Ваш сыночек тоже. Пора наконец разделить твою единоличную власть, Альварес!

Король окончательно пал духом. Он понуро опустил плечи:

— Его нет… Эрлисана нет. Я понятия не имею, где он сейчас. Может быть… он и правда погиб...

Эреб снова улыбнулся:

— Погиб? Что ж, пусть так. Это не беда, — Тёмный равнодушно пожал плечами. — Знаешь что, Альварес? Я, пожалуй, даже соглашусь на ваш Отбор невест. Пусть всё будет по правилам, я ж не спорю. Я привезу свою дочурку через три месяца в Цитадель. Но если за это время ваш старший наследничек так и не объявится… что ж. Вам придётся провести ритуал похорон и поставить на роль супруга моей дочурки младшего сыночка.

— Далима? — испугался король. — Что ты такое говоришь?! Ему ещё нет двадцати!

— Мне без разницы, кто из них станет мужем моей девочки, — отмахнулся Эреб, направляясь к выходу. — Я и первого-то принца в глаза не видел. Так что невелика потеря. А возраст… Это формальность… Не имею ничего против. До встречи через три месяца, мой дорогой друг. Усиленно ищите сорванца. Или готовьте к свадьбе второго.

Тёмный накинул капюшон и бесшумно растворился в сумерках зала.

________________________

Старейшина неторопливо шёл по деревенской улице, шурша по грязи поношенным плащом. В обеих руках он нёс увесистые авоськи, доверху набитые охапками свежих лечебных трав. От старика за версту веяло ароматом дикой мяты и горькой полыни.

Во дворе Тизея кипела работа. За деревянным уличным столиком сидела Молли с грозным выражением лица, словно собиралась объявить войну всему миру. Она обложилась баночками с чернилами, какими-то заляпанными перьями и огрызками пергамента. Девушка старательно переписывала сложные знаки из свитка. На кончике её носа уже красовалось чернильное пятно, но Молли была так увлечена борьбой с грамотой, что вообще не заметила подошедшего наставника.

Рядом на лавке устроилась младшая сестра. Малика аккуратно перебирала из большой корзины спелые лесные плоды, то и дело поглядывая в сторону пристроя.

— Ну что, ходячая проблема, много законов за день нарушила? — обратился к Молли Тень.

Молли даже ухом не повела, продолжая яростно выводить кривую букву.

— Старейшина! Вы наконец-то вернулись! — Малика вскочила, чуть не выронив из подола крупное яблоко и подбежала к старику.

Шёпотом, косясь на запертую дверь предбанника, Малина начала жаловаться:

— Мы весь день места себе не находим... Я даже не знаю, в каком состоянии этот бедненький парень. Жар у него прошёл или нет? Отец внутрь никого из нас не пускает! Сказал, как отрезал: девкам там делать нечего! Он вообще никого туда не пускает, сам весь день с ним возится!

Тень слушал, улыбался и кивал.

В этот момент издалека, с глубины заднего двора, ему приветливо помахала рукой матушка Лурия. Напевая что-то под нос, она развешивала на верёвки белоснежные, только что выстиранные простыни.

Старейшина хотел было ответить Малике, как вдруг дверь пристроя отворилась. На порог вышел Тизей. В руках кузнец держал большой кухонный таз, доверху наполненный грязной розоватой водой и мокрыми холстами. Увидев старого друга на дорожке, Тизей повеселел, перехватил таз поудобнее и крикнул на весь двор:

— А-а, Тень! Лёгок на помине! Ну, здорово, друг, вовремя ты с вениками своими пришёл! Заходи скорее, гость наш как раз глаза пучить начал!

Тень вошёл внутрь прохладного пристроя. А Тизей, оставив таз у порога, вошёл следом за ним и плотно прикрыл за собой дверь.

В предбаннике было темновато, лишь из узкого окошка падали лучи вечернего солнца. В глубине остывающего горна едва заметно тлели багровые угольки.

На кушетке зашевелился Эрлисан. Он наконец начал открывать глаза. Правда, мир вокруг совершенно не спешил приходить в норму. Перед глазами всё плыло, двоилось и кружилось. Когда зрение Эрлисана сфокусировалось, он понял, что над ним, склонившись почти к самому носу, неподвижно стоят два странных мужика. Слева возвышался широкоплечий мужчина в кожаном фартуке и с небрежно подстриженными седыми волосами. Справа, нависая грозной тучей, замер угрюмый старик в капюшоне. Особенно бросались в глаза: небритая щетина и вечно сдвинутые к переносице седые брови.

Эрлисан моргнул один раз, потом другой. Потом сообразил что лежит без штанов, и судя по декарациям — в какой-то деревне.

— Господа… если вы решили меня поцеловать… то я против.

— Ну и фрукт нам лес подкинул! — сквозь смех выдохнул кузнец.

Старейшина смерил парня строгим взглядом:

— На твою столичную красоту мы не претендуем. Жар у тебя спал, память, судя по дерзости, на месте. Рассказывай: как звать-величать и какими судьбами тебя, такого нарядного, принесло в наши грязные края? — Тень придвинул деревянный табурет, сел напротив и приготовился слушать.

— Эрли… Просто Эрли. На меня напали разбойники.

— Ну надо же! Разбойники? В Городе? Да там гвардии на каждом шагу больше, чем тараканов в неубранной кухне!

— Значит, у кухонных тараканов Цитадели беда с дисциплиной.

— Из какой ты семьи, шутник? — спросил Тень, подавшись вперед. — Чьих будешь?

— Ну, мои почтенные предки занимались… бумажной волокитой. Отец — страшный зануда, помешанный на архивах и регламентах…

Но договорить он не успел. Тень действовал молниеносно. Он вцепился в правое запястье парня и одним движением сорвал с его ладони чёрную перчатку-блокиратор.

— Эй! Какого черта?! — Эрлисан пытался вырвать руку, но Тень держал намертво.

Старейшина ткнул пальцем в клеймо — символ солнца Клана Ра.

— Объяснись, «просто Эрли», — сказал он, глядя парню в глаза. — Откуда у обычного сына архивного зануды на руке метка прямых наследников императорского престола?

— Ну хорошо! Сдаюсь! Я Эрлисан де Монуа, старший принц Королевства! Можете начинать трепетать, организовывать мне царские почести и… ради всего святого, верните мою перчатку, пока я случайно не испепелил никого!

Услышав это, Тизей охнул и упал перед принцем на колени.

— Ваше Высочество! Помилуйте! Не казните, государь, мы ж не знали!

— Э-э-э нет, стоп! Послушайте меня! Не смейте выдавать меня никому в этой деревне. Вообще ни одной живой душе! И не кланяйтесь мне! Я не вернусь в эту клетку никогда в жизни! Я объявляю забастовку против королевских обязанностей!

Принц привстал, позабыв про боль, и у него началась настоящая истерика:

— Вы думаете, править — это весело? Мой отец — чудовище! Он помешан на контроле и долге! Моя мама погибла из-за него!

Тень одёрнул парня за плечо, оборвав его крик:

— Замолчи! — в его голосе прорезалась такая властная сила, что Эрлисан сразу притих. — Негоже сыну попрекать родителей и судить о вещах, в которых ты ничего не смыслишь. Твой отец несет крест, который тебе и приподнять не под силу.

— Да не способен я править! Я из магии владею только бешеным Ядром Огня, без этих чёрных тряпок я — ходячий поджог! Я даже медитировать не умею! И жениться я не хочу! Мне страшно возвращаться! Меня пытались убить! Я жить хочу! Обычной, нормальной жизнью! Можно я просто останусь с вами? Как простой человек! Буду вашим… ну, например, очень красивым помощником кузнеца?

Тизей поднялся с пола, отряхнул мозолистые колени и добродушно кивнул:

— О чём речь, я только рад буду. Нам на окраине лишние рабочие руки не помешают!

Тень вернул принцу чёрную перчатку.

— Я понимаю, каково это — потерять близкого, и я знаю, как легко потеряться самому, даже когда вокруг тебя есть родные люди и вроде как...семья… Прятаться вечно у Тизея в предбаннике ты не сможешь, поэтому уговор такой: как только окончательно встанешь на ноги и заживёт плечо — перебирайся ко мне на старую мельницу. Будешь моим личным наказанием.

— Мельница?! Настоящая глушь с крысами и сквозняками?! Да это же лучший рай в моей жизни! Старикан, я согласен! Клянусь, я буду самым прилежным учеником, которого видела эта окраина! По рукам!

Дверь пристроя с грохотом распахнулась, с размаху ударившись о стену.

На пороге стояла Малика.

— Беда! Там… там они! Гвардейцы Цитадели! Приехали на лошадях, все в броне, с оружием!

Рука Тизея потянулась к кузнечному молоту у горна. Тень резко поднялся с табурета.

— Сколько их? Где они? — спросил старик.

— На нашей улице! — Малика всхлипнула, хватая отца за кожаный кузнечный фартук. — Я с крыльца увидела... Они едут цепью, врываются во все дворы подряд! Заходят в дома! Отовсюду крики соседей... А сейчас… они зашли во двор к дяде Кирису! Я слышала, как он кричал! Они бьют его! Обыскивают сараи!

Эрлисан замер: «Святой Свет… Далим! Это гвардейцы Далима! Они нашли меня?!»

— Нам нужно бежать! — Малика потянула отца к выходу. — Или прятаться! Наставник, дедушка Тень, умоляю, сделайте что-нибудь! Они сейчас будут здесь! Если они увидят раненого парня, они же убьют нас всех!

Глава 5. В поисках беглеца

— Так, народ, чешем на улицу, — объявил Тень Тизею и Малике. — Под копыта коням не лезть! Со стражниками не лаяться! Ведите себя естественно, будто вы всю жизнь только и делали, что ждали гостей в броне. Лица сделайте поглупее. Спросят чего — глаза выкатите посильнее, похлопайте ими удивленно, мол, знать ничего не знаем. В доме только дед да бабка старые, а беглецов вы видели только на картинках, которых у вас нет. Главное — не спорьте, и они вас не тронут.

— А если в дом пойдут? — спросил Тизей.

— Чаем угощу! Тизей, не тяни время, ступайте. И на пути у них не стойте, я разберусь!

— Эй, а я? — подал голос Эрлисан. — Мне куда деваться?

— А ты слушай меня сюда...

___________________________

Далим де Монуа осадил коня перед двором Си. За его спиной отряд элитной гвардии приказа.

На крыльце кучкой стояли Тизей, Лурия и Малика и глупо улыбались гостям.

Молли спокойно дошла до калитки, оперлась на неё руками и уставилась на Далима.

— День добрый, господа гвардейцы! Какими судьбами в нашей глуши? Надеюсь, вы приехали помочь нам с уборкой урожая?

Далим окинул девушку удивлённым взглядом, слез с коня и поднял руку, приказывая страже оставаться на местах.

Он шёл к калитке, изучая и разглядывая Молли.

— Приветствую, барышня, — благородно отозвался Далим. — Я младший наследный принц Далим де Монуа. Мы ищем беглеца из Цитадели. Высокий, светлые волосы. Вы не видели его в вашей деревне?

— Видела! — без запинки выдала Молли.

На крыльце Тизей, Лурия и Малика продолжали неподвижно стоять и всё так же глупо, блаженно улыбаться. Они не слышали, что говорит Молли, но очень старались выглядеть естественно.

Далим мельком скосился на них, подозревая, что у симпатичной деревенской девчонки вся семья явно с приветом.

Только через секунду до принца дошёл смысл её ответа.

— Что? — Далим отчаянно схватил Молли за плечи. — Где он?

Молли попыталась аккуратно освободиться из его хватки. Далим тут же отступил.

— Прости. Я погорячился. Так где ты его видела?

— Следуйте за мной!

Она повела принца с гвардией вглубь леса. На крыльце Тизей, Лурия и Малика так и застыли с открытыми ртами.

Малика рванула со двора следом за сестрой. Тизей тоже было дёрнулся бежать, но вовремя притормозил. Кузнец знал старшую дочь — Молли зря лаяться не станет, у неё точно был какой-то план. Схватив Лурию в охапку, Тизей потянул жену обратно в дом.

Они ворвались в пристрой, готовые к худшему, но замерли на пороге.

На кушетке, вытянув ноги, полулежал Тень и похлёбывал из глиняной кружки мятный чай. А спиной к вошедшим, у корыта с мукой, стояла «бабушка» в длинной деревенской юбке и цветастой косынке, из-под которой сиротливо торчала толстая длинная тёмная коса.

Старик времени зря не терял: щедро измазал золотистые волосы принца сажей и углём, заплёл их в косу, нацепил на парня юбку и строго-настрого запретил оборачиваться, если нагрянет стража. План Тени был прост — выдать Его Высочество за глухонемую бабку, которая очень увлечена замешиванием теста.

— Отбой тревоги, — тяжело дыша, выдал Тизей. — Молли увела младшего принца и всю его гвардию в лес.

«Бабушка» у корыта мгновенно забыла про конспирацию, резко обернулась и уставилась на кузнеца.Выражение чёрного от сажи лица Эрлисана выражало крайнюю степень шока.

— В смысле — увела? — Эрлисан приподнял подол юбки. — Моего брата Далима? И он пошёл? Просто взял и пошёл, даже не перевернув по уставу тут всё вверх дном?

Принц взмахнул руками, едва не просыпав муку на подол.

— Да на него это вообще не похоже! Далим в жизни с простым людом в разговоры не вступал, если они не умеют ходить маршем или отдавать честь. А тут — раз, и пошёл по грибы?

— Сядь на место, чудо в косынке. Меси тесто, бабка, не отвлекайся от государственных дел.

_______________________

— А ты не скажешь, куда ты меня ведёшь? — спросил он, аккуратно обходя очередную лужу.

— Туда, где деревьев побольше, Ваше Высочество. В лес!

Пользуясь моментом, пока принц не передумал идти, она решила прощупать почву:

— Кстати,до нас тут слухи долетели про Отбор невест. Прямо-таки любой девушке можно участвовать?

— Правда. А ты что, тоже хочешь стать женой моего брата?

Молли бросила на него кокетливый взгляд и пожала плечами:

— А почему бы и нет? Корона была бы мне к лицу.

— Так ты его даже не знаешь!

— Ой, да что там знать. Принц наверняка сильный, благородный, надежный. Ценит честный труд, защищает слабых. Справедливый и благородный!

Далим деликатно промолчал, на секунду вспомнив брата в пижаме с облачками и женском чепчике. Он откашлялся и спросил:

— А если он… скажем так, несколько не такой, как ты его сейчас описала?

— Значит, станет таким! У меня в кузнице и не такие железки гнулись. Пару недель правильного воспитания — и будет как шёлковый.

Младшего принца не на шутку заинтересовал её подход к жизни. Ему даже захотелось посмотреть, как эта миленькая девчонка попытается перевоспитать Эрлисана.

Далим полез за пазуху, достал официальный свиток и протянул ей:

— Держи. Это пропуск во дворец на Отбор. Буду лично ждать тебя в Цитадели.

Молли не верила своей удаче.Забывшись от радости, в своей привычной манере, она от всей души обняла принца. Гвардейцы сзади синхронно схватились за мечи, готовые скрутить опасность, но Далим жестом приказал армии остаться на месте. А сам стоял, не шевелясь. Сердце в его груди внезапно забилось так сильно, что, казалось, этот стук разносился на весь лес.

Девушка отпустила его и сделала шаг назад, но тут же оступилась и потеряла равновесие, и, чтобы не упасть, схватилась за мундир принца. Далим удержал её за талию, и оба мгновенно покраснели до ушей. Кое-как вернув Молли устойчивость, они молча пошли дальше. Малика, которая тихонько шла сзади, едва не подавившись своим яблоком, тихонько захихикала.

Чтобы сгладить неловкость, Молли поправила волосы и спросила:

— Так а кого вы вообще ищете? Кто этот беглец? Он опасен?

— Очень опасен. Настоящее чудовище. Девок портит без счёта.Страшная магия у него под чёрными перчатками, которой он не умеет управлять. А ещёон над утками издевается, кромсает их секатором! В общем, плохой сын, отвратительный муж и опасный для королевства человек.Поэтому мы его и ищем!

Они дошли до того самого места у ручья. На мокрой траве отчётливо виднелись следы борьбы, обгоревшие ветки и брошенные дубовые волокуши.

— Вот, — Молли указала на примятую траву. — Я увидела его тут. Он лежал мёртвый, весь в крови и гари. Странно… а где же он теперь?

Малика сзади, подыгрывая сестре, сказала:

— Ой, мамочки… Может, его дикий зверь уволок и съел?

Далим осмотрелся вокруг. В его глазах промелькнула ярость. Принц разозлился, понимая, что потерял брата навсегда.

— Уходите домой.Быстро. Здесь вам делать больше нечего.

Оглядываясь назад, сёстры пошли обратно в деревню. Напоследок они увидели, как Далим с размаху бьёт кулаком по стволу старого дуба.

— Святые угодники, — прошептала Молли, ускоряя шаг. — Беглец точно натворил что-то страшное, раз принц так нервничает.

Когда девушки скрылись за деревьями, Далим еле сдержал подступившие слёзы. Он тяжело вздохнул, с трудом взял себя в руки и вскочил на коня. Отряд гвардии молча двинулся обратно к Цитадели.

«Конец всему, — обречённо думал Далим, сжимая поводья. — Почему я не пошёл с тобой… Я во всём виноват. Брат… Прости меня…»

____________________________

Девушки влетели в избу, но затормозили на пороге. Малика засмеялась на весь дом.

У корыта с мукой, так и не успев переодеться, стоял Эрлисан. Сажа на лице, грязная коса и подол крестьянской юбки, который он поддерживал, как настоящая барышня.

Молли оглядела этот триумф столичной моды враждебным взглядом.

— Смотрю, ты времени зря не терял, чучело. Юбка отлично показывает, какой из тебя мужик. Носи, тебе к лицу! — и гордо прошла мимо него в комнату.

Принц оскорблённо поправил косынку и обернулся к остальным:

— Нет, вы видели?! Что вообще не так с этой девчонкой? Ей в детстве вместо погремушки наковальню к колыбели привязывали? Откуда в ней столько злости?

Малика перестала смеяться, вытерла и слёзы.

— Я сейчас из кустов видела, как младший принц Далим выдал Молли королевский пропуск во дворец!

Тизей выронил полотенце, Лурия охнула, а Тень опустил кружку с чаем.

— Да ладно! —улыбка Эрлисана исчезла.

В голове принца закрутились мысли: «Что?! Далим? Мой суровый, каменнолицый брат? Что вообще происходит?»

— Представляете, Молли оступилась, а принц её поймал. Да так нежно к себе прижал, вы бы видели.

Эрлисан неосознанно сжал пальцами юбку и посмотрел на закрытую дверь комнаты Молли: «С чего вдруг Далим решил поиграть в лесного спасателя?»

— И что, прямо-таки нежно обнял? Маля, у тебя от страха перед гвардией просто в глазах двоилось.

— Чтоб мне пусто было! Говорю, что видела!

Эрлисану решил перевести тему разговора. Осмотрев свой наряд, он стряхнул с подола муку и повернулся к хозяевам дома:

— Господа, комедия окончена, бабке пора вернуть человеческий облик. Растопите-ка мнебаньку!

Тизей спохватился,кивнул и ушел на улицу колоть дрова, а Лурия поспешила к печи заваривать лечебный отвар.

Вокруг принца тут же закрутилась Малика. Она принялась суетливо поправлять на нем косынку, заглядывать в глаза и глупо хихикать, пытаясь привлечь внимание.

Эрлисан отодвинул её руку.

— Маля, радость моя, иди-ка лучше займись делами.

— Вот именно, — поддержал Тень, поднимаясь с кровати. — Живо марш перебирать плоды. А я пойду к себе на мельницу, нечего мне тут у вас под ногами мешаться. Приду к вечеру раны мазать. Смотри у меня, шутник, не балуй тут!

Когда в избе никого не осталось, Эрлисан снял с головы платок,хитро прищурился и,нарушая все мыслимые правила приличия, без стука зашёл в комнату к Молли.

Она в этот момент как раз переодевалась.

Принц замер на пороге, словно наткнулся на невидимую стену. Перед ним стояла обнаженная девушка, и мир вокруг Эрлисана внезапно сузился до этой одной комнаты. Сердце в груди заколотилось. Он, привыкший к роскошным столичным красавицам и никогда раньше не стеснявшийся обнаженных девиц в Домах Утех, был не в силах отвести от неё взгляд. Принц даже не подумал отвернуться, намертво приросший глазами к её фигуре.

Молли закричала, закрывая себя холщовой рубахой. В ход пошли все известные ей ругательства.Она яростно гнала его прочь и обзывала последними словами. Но принц будто оглох.

Наконец очухавшись, Эрлисан резко отвернулся, чувствуя, как горит его лицо, и пулей выскочил из комнаты, закрывая за собой дверь.

Пытаясь скрыть неловкость, он перевёл дух и крикнул через закрытую дверь.

— Ничего особенного, было бы что прятать! Если ты готовишься со мной в баньку идти, не надейся! Ты не в моём вкусе.

Дверь распахнулась, едва не слетев с петель. Молли со всей яростью влепила принцу звонкую пощёчину.

В глазах Эрлисана вспыхнул гнев. Он перехватил её запястье и рванул девушку на себя, намертво прижимая к груди. Принц зло, не отрываясь, смотрел ей в глаза; Молли отвечала ему таким же яростным взглядом. В комнате повисло давящее молчание. Взгляд Эрлисана сам собой опустился на её губы.

Молли вырвала руку.

— Не смей врываться без стука! Поплатишься!

Эрлисан промолчал, не понимая, что с ним происходит.

Девушка, не дождавшись ни единого слова от недруга, гордо ушла во двор, чтобы продолжить заниматься грамотой.

Эрлисан посмотрел ей вслед, в глубине души искренне ненавидя себя за эти внезапно вспыхнувшие эмоции, которые он никак не мог контролировать. От злости и бессилия он крикнул ей вдогонку:

— Иди-иди, зубри свои закорючки! Всё равно ты на этом Отборе не победишь! Какой кретин на тебя позарится? Ты и в подмётки не годишься столичным красоткам!

Молли услышала эти резкие слова, и её глаза наполнились слезами. Но выдать свои слабости этому бродяге она не могла. Пытаясь унять злость и обиду, девушка принялась скрежетать пером по пергаменту, вслух обзывая столичного гостя:

— Наглый остолоп! Хам! Баба в юбке! Назло тебе пройду Отбор! Посмотрим, как ты потом запоёшь!

_______________________

Далим вошёл в парадный зал Цитадели. Король Альварес сидел во главе стола, не сдвинувшись с места с самого полудня.

Младший принц доложил всё, что узнал на Окраине. Он говорил сухо, уставными фразами, но каждое слово давалось с трудом. Рассказал про обгоревший лес, следы борьбы и пустое место примятой травы, где были обнаружены лоскутки королевской одежды.

Альварес не сдержал слезу. Он пытался унять немыслимую боль от потери.

— Нужно организовать похороны.

— Отец…

— Церемонию проведём через три дня. Сразу после ритуала мне придётся объявить тебя единственным наследным принцем. Отбор невест состоится в твою честь. Теперь судьба клана Ра зависит от тебя, Далим.

Далима накрыла тяжёлая тоска по брату. В груди защемило от осознания, что весёлого бунтаря в чепчике больше нет.

— Отец, я не достиг возраста для вступления в брак.

— Это неважно! Ты женишься!

— Отец… А что, если у меня уже есть девушка на примете?

— Это тожене имеет значения. Этот Отбор пройдёт дочь де Кроу. Она станет твоей женой!

Далим потерял дар речи.

— Тогда зачем всё это? Зачем устраивать этот Отбор, если имя невесты уже известно?

—Для виду! Пришло время тебе узнать правду.

Далим сел напротив отца и приготовился слушать.

— Десять лет назад кланы пытались нас уничтожить. Твой отец, мой брат Рентель и моя жена Герисса погибли на той войне. Чтобы спасти хотя бы вас с Эрлисаном и твою маму, я заключил договор с кланом Безмолвия. Они помогли нам выжить, но не бесплатно.Был заключён договор на крови. Если наследники наших кланов не создадут союз в обговоренный срок, у всего нашего клана будут заблокированы ядра силы.

— Прости, Далим…

— Что ты такое говоришь? Получается, ты не мой отец?

— Далим…

— Всё это время вы с матерью мне лгали?

— Твои детские воспоминания запечатаны артефактом. Твой браслет…

Далим посмотрел на украшение, которое на нём было всегда, сколько он себя помнил.

— Как его снять?

— Такие артефакты не подлежат лёгкому снятию, иначе бы ты давно его снял.

— Как его снять? —упрямо настаивал Далим, повышая тон.

— Я не знаю! Никто не знает! Хранителей больше нет, и тайну они унесли с собой!

Далим горько усмехнулся. Впервые в жизни он всем сердцем поддержал брата. Слова сорвались сгоряча:

— Теперь я понял Эрлисана! Твой хвалёный контроль... Этиправила Цитадели... Они уничтожилимою тётю... Убили моего отца... И лгали мне...Знаешь, отец… А брат был прав! Ты не правитель! Тыего видимость!

Это был жестокий удар. Но Альварес оправдываться не стал.

Далим вышел из зала, направляясь в королевский сад.

Перед ним возвышался тот самый куст огненных роз, из которого Эрлисан, ещё вчера с азартом, выстригал утку. Символ его свободы...

Далим смотрел на нелепый утиный хвост. Парадные гвардейские пуговицы на мундире вдруг показались ему неподъёмными кандалами. Брат так отчаянно боролся против этой дворцовой лжи. А что он? Идеальный солдат, во всём потакавший отцу. Принц закрыл глаза и заплакал.

Спустя долгие минуты Далим выдохнул, вытер слёзы и взял себя в руки. Взгляд синих глаз стал жёстким и решительным. Он посмотрел в сторону далёких Окраин.

— Нет! Этот Отбор пройдёт только она!

Продолжение следует...