Обложка Невеста для Затмения

Невеста для Затмения

Алина Энес

0% прочитано
Стандартный
Алина Энес

Невеста для Затмения

Глава 1. Отбор невест объявляется открытым!

Ранним утром в Цитадели самого могущественного Клана Ра состоялся банкет. Главы кланов, покорённых десять лет назад, а также старейшины и приближённые короля Альвареса Де Монуа собрались за изысканным столом в ожидании известий о будущей женитьбе старшего принца Эрлисана Де Монуа. Каждый клан подготовил подходящую кандидатуру на вакантное место принцессы и с нетерпением ждал появления принца, который сильно задерживался и не спешил на собрание. Час тишины затянулся, король объявил о начале пира и отправил слугу поторопить виновника торжества.

Но вдруг двери главного зала с пинка отворились:

— Доброго утречка, угнетатели!

Гости разом обратили взоры на бесцеремонно ввалившегося в зал юношу и в недоумении замерли, разглядывая почётного гостя.

На голове принца криво сидел кружевной женский чепчик с огромным розовым бантом. Эрлисан зевнул во весь рот, почесал задницу через шёлк пижамы в белых облачках, а затем босиком лениво направился к мраморному столу к гостям.

Один из лордов подавился вином и начал громко кашлять, перебивая тишину. Старейшина выронила веер прямо в тарелку с рыбой. Гости молча переглядывались, переводя взгляды с принца друг на друга и обратно.

По правую сторону подле короля сидела его супруга — Фелира Де Монуа. Королева с грустью посмотрела на вошедшего племянника, который стал ей приёмным сыном после смерти её сестры, и опустила взгляд. Фелира понимала, что никогда не сможет занять место матери Эрлисана, и этот груз вины не дал ей в своё время должным образом воспитать принца в строгости.

А по левую сторону от короля, с идеально ровной осанкой, сидел младший наследный принц Далим Де Монуа — общий сын правителя и нынешней королевы. На нём был строгий синий гвардейский мундир, а белые волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке. Далим прикрыл рот ладонью, еле сдерживая смех.

Король Альварес смотрел на старшего наследника в пижаме с невозмутимым лицом, наблюдая за каждым его действием.

Эрлисан бесцеремонно втиснулся между лордами, дотянулся руками в чёрных перчатках до чужой тарелки и сцапал крыло перепёлки.

— Граф, что у вас с лицом? — чавкая и хрустя косточкой, выдал принц побледневшему соседу из Клана Воздуха. — Расслабьтесь. Хотите птицу? А, да, точно, она же ваша была. Ладно, теперь моя. Как и ваш клан, да, отец? — косясь на короля, Эрлисан уже тянулся к чужому бокалу с вином.

Альварес опустил ладони на стол. Серебряные приборы звякнули.

— Эрлисан, — голос короля был тихим, но резал, как сталь. — Ты проспал совет. И твой наряд нарушает регламент Цитадели.

— Регламент? — принц щёлкнул пальцем по розовому банту на чепчике. — Свободный крой для принца без обязательств. Далим, мне идёт розовый?

Далим даже не шелохнулся, сохраняя армейскую выправку:

— Розовый подчёркивает твою индивидуальность, брат. Но парадный костюм подошёл бы тебе больше.

— Скука, — Эрлисан лениво потянулся, задирая пижаму до пупка. — Давайте введём налог на воздух. Граф как раз им управляет, пусть платит за каждый вдох.

Лорды молчали, боясь перечить первому наследнику. Но в их взглядах было видно раздражение, разочарование и возмущение от сказанных слов. Король Альварес тяжело вздохнул и продолжил:

— Эрлисан Де Монуа, раз уж ты соизволил явиться, я могу объявить о своём решении во имя будущего нашего Королевства. Через год ты достигнешь совершеннолетия и примешь престол. Все знают, что по традиции коронация неразрывно связана с женитьбой. Король не может править один. Так ответь же всем присутствующим, есть ли в этом мире девушка, которую ты любишь и на которой искренне желаешь жениться?

Принц поперхнулся так, что вино брызнуло во все стороны. Граф Воздуха испуганно отшатнулся, а Эрлисан зашёлся в диком кашле, колотя себя ладонью в чёрной перчатке по груди. Розовый бант на чепчике сполз на глаза.

— Кха!.. Что-о-о-о?! Жениться? В мои будущие двадцать лет? Отец, невесты у меня нет. Далим, может, у тебя есть? Выручи брата по-братски.

Далим улыбнулся и покачал головой:

— Извини, брат, я как-то тоже отстал в этом вопросе.

Альварес величественно поднялся со своего места.

— В таком случае, уважаемые гости, дом Де Монуа открывает великий Отбор. Любой девушке даруется право принять участие. Та, что пройдёт все испытания, станет будущей королевой Клана Ра. Отбор начнется через три месяца.

По залу пронесся восторженный гул. Эрлисан лишь фыркнул, поправляя чепчик:

—Безумие! Жениться на первой встречной...

--------------------------

На следующий день весть о королевском Отборе разлетелась по всей столице.

Вокруг высокого замка великого Клана Ра расположился огромный город, в котором теперь жили все покорённые маги разных кланов. Они не бедствовали, но и не имели власти и возможности жить по своим прежним традициям и порядкам. Дети, рождённые в городе, строго фиксировались в архиве замка, а по достижении семилетнего возраста их навсегда забирали из семей и воспитывали при храмах клана Ра. Именно с семи до восьми лет в детях просыпались первые магические способности, которыми они не могли управлять самостоятельно. Воспитывая подрастающее поколение по своим законам, Цитадели было гораздо легче контролировать покорённые кланы. Прилежные ученики в будущем занимали высокие посты на службе у королевства. Один такой ребёнок с юных лет мог полностью обеспечивать всю свою семью, оставшуюся в городе.

Личного хозяйства у местных жителей не было, как и работы для взрослого поколения. Люди занимались бытом, воспитывали детей до семи лет, а после — бездумно прожигали жизнь в трактирах и домах утех.

Гвардейцы контролировали весь город. Они жёстко пресекали праздники, тайные собрания и наказывали тех, кто пытался спрятать новорождённого ребёнка от архива замка. Наказание не было смертельным, но для магов оно означало самый настоящий конец. Тому, кто нарушил закон, навсегда запечатывали ядро энергии, после чего несчастного отправляли в пожизненную ссылку на окраины.

Новость о королевском Отборе добралась и до окраин, где жили теперь уже обычные люди с запечатанным ядром энергии. Их называли «сломанными». Кто-то попал сюда, провинившись перед королевством Ра, а кто-то пришёл десять лет назад, после великой войны. Королевство разрешило окраинам существовать лишь с одним условием: они должны были полностью обеспечивать город и замок ресурсами. Поэтому изгнанники активно занимались сельским хозяйством, производством, ремёслами, торговлей — всем необходимым, чтобы прокормить магов и просто выжить. Их жизнь протекала в бесконечном труде и заботах. Дети, рождённые у «сломанных» магов, приучались к работе с ранних лет, так как их ядра были заблокированы с самого рождения.

-------------------------------

В кузнице Тизея Де Си стоял оглушительный грохот молота. Молли помогала отцу раздувать меха.

Молли только исполнилось девятнадцать. Её благородная внешность казалась чужеродной среди летящих искр, копоти и грубых стен. У девушки была белая кожа и изящная фигура. Простая холщовая рубаха и скромная юбка из плотной ткани ничуть не скрывали её природную женственность. Длинные, густые тёмные волосы Молли всегда собирала в высокий, аккуратный хвост, который открывал миловидное лицо с точёными чертами. Её большие, выразительные глаза смотрели на мир уверенно. Молли не боялась тяжёлого труда и работала от зари до зари: то у отца в кузнице, то с мамой по хозяйству, то с младшей сестрёнкой в лесу, собирая ягоды, плоды и травы. На левом запястье Молли носила массивный браслет из тёмного металла — подарок родной матери, который она никогда не снимала.

Утерев рукавом пот со лба, девушка сильнее налегла на рычаг мехов. В этот момент в кузницу ворвалась запыхавшаяся сестрёнка, сжимая в руках обрывок свитка.

— Молли! Мама, отец, смотрите! — сестра светилась от восторга. — Принц Эрлисан устраивает конкурс невест! Любая девушка может принять участие! Победительница станет королевой! До начала всего три месяца!

Лурия Де Си, строго вытирая тарелку полотенцем и холодно пролепетала:

— И не надейтесь даже. Кланы уже подсуетились, и наверняка невеста уже известна. Тем самым король просто хочет показать, что не навязывает своего мнения. Как двулично!

— С чего ты взяла, что принц ищет жену? — спросила Молли, хмурясь и всматриваясь в кривые золочёные буквы на грязном пергаменте. Она водила пальцем по строчкам, силясь разобрать витиеватый почерк замковых писцов. Чтение давалось с трудом — дочери сломанных магов были далеки от грамоты, да и родители не старались обучить их основам высшего общества.

Малика, всё ещё тяжело дыша от быстрого бега, ткнула пальцем в яркую, уцелевшую печать с солнцем Клана Ра:

— Да я в лесу его нашла! У ручья лежал, видать, гвардейцы обронили, когда мимо скакали, — Маля восторженно всплеснула руками. — Там буквы королевские, Молли! Я сама разобрала слова: «Отбор», «принц Эрлисан», «три месяца» и «жена»! А на обратной стороне картинка — корона! Настоящая корона.

— «Жена»? Думаешь, туда пустят девиц из наших?Матушка, прочти!

Лурия отложила кухонное полотенце, взяла свиток кончиками пальцев и быстро пробежала глазами по золочёным строчкам.

— Удивительно, — с безупречной аристократической дикцией произнесла Лурия. — Здесь действительно написано: «Каждой девушке без исключения». Похоже, в Цитадели совсем отчаялись, раз решили устроить этот балаган. Но выкиньте эти глупости из головы, девочки. Нет смысла...

Из глубины мастерской раздался низкий, весёлый смех. Тизей Де Си отложил кузнечные щипцы, вытер сажу с обветренного лица и обратился к жене, подмигнув Молли:

— Ну почему же, дорогая? Ты только представь: наша Молли на королевском приёме! Да она построит всю эту светскую скотину быстрее, чем я выковываю подкову.

— Тизей, это не смешно, — строго оборвала его Лурия, свернув свиток. — Королевство Ра не знает жалости. Они запечатали наши ядра десять лет назад и сослали сюда. Соваться к ним — безумие.

Но Молли уже не слушала родителей. Она смотрела на потухающие угли в горне, и в её голове созрел план. Корона. Власть. Если она выиграет, то сможет изменить жизнь всей деревни. Молли резко выпрямилась, её высокий хвост качнулся в такт движению:

— Это мой шанс! Я должна принять участие!И мне плевать, какой там принц. Я заберу эту корону и освобожу окраины.

В кузнице повисла тишина. Маля шокировано прижала ладони к щекам, Лурия замерла с пергаментом в руках, и только Тизей одобрительно хмыкнул, глядя на решительное лицо дочери.

— Ха! Ну держись, Цитадель! Наша Молли идёт сворачивать шеи придворным дамам!

Молли оставила все дела и направилась в их общую с сестрой комнату. Малика побежала следом. Дверь захлопнулась, отсекая кузнечный гул и озадаченные голоса родителей.

Молли принялась мерить шагами небольшое пространство между двумя узкими кроватями. Высокий хвост раздражённо качался из стороны в сторону.

— Ты тоже должна пойти, — Молли остановилась перед сестрой и взяла её за плечи. — Мы пойдём вдвоём. Если подадим две заявки от окраины, шансов пробиться во дворец будет в два раза больше. Одна из нас точно заберёт эту корону.

Малика испуганно отпрянула, прижав обрывок свитка к груди.

— Что? Нет! Я не могу! Выйти замуж за незнакомого человека? Без любви? Да ни за что в жизни! Для меня брак — это союз двух душ, а не выгодная сделка. К тому же… мне до двадцати лет ещё целых два года! По законам Цитадели я вообще под роль супруги не подхожу, меня гвардейцы не пропустят. А ты всегда говорила, что хочешь жить в замке.

Молли отпустила сестру и недовольно скрестила руки на груди.

— Законы… Маля, какая любовь, когда на кону свобода всей деревни?

Малика присела на край кровати и с любопытством уставилась на старшую сестру. Завеса серьёзности спала, уступив место чисто девичьему интересу.

— Ладно тебе ворчать. Лучше скажи… какой он, твой идеал мужчины? — Маля заулыбалась, подперев кулачками подбородок. — Ну, раз уж ты собралась замуж за принца,должен же он тебе хоть как-то нравиться?

Молли на секунду задумалась, её губы тронула едва заметная, тёплая улыбка. Она посмотрела в небольшое окошко, за которым был слышен привычный, родной стук отцовского молота по наковальне.

— Он должен быть похож на отца, — твёрдо ответила Молли. — Такой же сильный, надёжный. Чтобы за его спиной можно было укрыться от любой бури. И чтобы умел ценить честный труд, а не эти дворцовые побрякушки. Справедливый. И обязательно с чувством юмора, чтоб не скучно было.

Малика тихонько вздохнула, мягко улыбаясь:

— Молли… но Тизей ведь не родной отец.

— И что с того? Мне плевать на кровь и эти их дурацкие магические ядра. Тизей и Лурия забрали нас, воспитали, научили всему и подарили дом, когда мир от нас отвернулся. Я никогда не считала и не буду считать их чужими. Я люблю наших родителей. И именно поэтому я пойду на этот отбор и сделаю всё, чтобы вернуть им прежнюю жизнь.

Малика посмотрела на сестру с искренним восторгом.

— Ого… Ну ты даёшь, Молли. Я бы так точно не смогла. У меня бы духу не хватило заявиться к этим столичным магам.

Маля грустно улыбнулась, вертя в руках обрывок пергамента.

— Я ведь своих настоящих родителей вообще не помню. Из всего детства в голове только один момент остался: мне семь лет, кругом разруха после войны, и мрачный старейшина ведёт меня за руку по этой грязи. Привёл прямо к Тизею и Лурии, сказал, что теперь это мой дом. А ты там уже сидела, такая деловая девятилетняя Молли, и хмуро на меня смотрела.

Молли подошла к окну и уставилась на серые крыши Окраины.

— А я даже не знаю, кто меня сюда привёл. В памяти с тех девяти лет — сплошное тёмное пятно. Просто проснулась в этой кузнице. Но это и неважно. Важно то, что будет дальше. Это мой шанс! Я должна принять участие!

В комнате повисла тишина.

Молли уверенно обувала тяжелые рабочие сапоги.

— Ты куда? Отец же просил помочь с углями.

— Мне нужно найти старейшину Тень, прямо сейчас.

— К Тени? Зачем? Тебя он не пугает? По-моему, он странный. Когда он смотрит, кажется, будто он видит тебя насквозь, до самых костей. От него веет одиночеством, да и этот его вечный капюшон…

— Он просто слишком много пережил. Я ни раз пыталась узнать его историю. Спрашивала, откуда он пришел. Но Тень каждый раз отшучивался. Закатит глаза, выдаст какую-нибудь язвительную глупость про то, что поседел от деревенских сплетен, и исчезает. Он прячет прошлое за шутками. Но я один раз случайно заметила на его пальце старый перстень с солнцем.На нём изображён символ клана Ра. Тень быстро спрятал руку в рукав, но я успела разглядеть. Он знает о Цитадели гораздо больше, чем говорит. Я хочу, чтобы он научил меня быть светской леди и помог правильно подать заявку на Отбор.

Старейшина, которого на Окраине знали только под прозвищем Тень, действительно был человеком сложным. Мужчина около сорока пяти лет, крепкого, жилистого сложения, он казался высеченным из камня. Лицо в шрамах от старых ожогов всегда оставалось суровым, а серебряно-белые волосы вечно торчали из-под глубокого капюшона плаща. Он везде появлялся бесшумно, точно настоящий призрак. Тень всегда знал обо всем и обо всех, сохраняя самообладание. Его манера общения была уникальной: с самым каменным, серьезным лицом он мог выдать едкую шутку, так что люди терялись, не зная, обижаться или смеяться.

Молли выскочила из дома, оставив сестру в комнате, и решительно направилась по грязной деревенской улице в сторону старой мельницы на самом краю окраины, где старейшина обычно любил проводить время в одиночестве.

Глава 2. Первый шаг к возмездию

Королевские сады Цитадели Клана Ра в очередной день увядали от позора.

На идеально подстриженном газоне под окнами кабинета короля Альвареса с обнажённым торсом и в соломенной шляпе садовника веселился старший принц Эрлисан. Он сменил пижаму на роскошные белые парадные панталоны, но на этом королевский этикет закончился. Размахивая в разные стороны огромным садовым секатором, в элегантных чёрных перчатках принц с непревзойдённым азартом кромсал вековые кусты редких огненных роз, выстригая из них гигантскую, кривую и крайне детализированную фигуру… утки.

На балконе второго этажа за сей происходящей картиной задумчиво наблюдал король Альварес.

По садовой дорожке к Эрлисану неторопливо прогуливался Далим; как обычно, он был безупречен: синий гвардейский мундир застёгнут на все пуговицы, белые волосы по-прежнему были собраны в идеальный пучок. Брат широко улыбнулся и развел руками:

— Брат, я, конечно, ценю твой внезапный порыв к искусству, но отец смотрит на тебя так, будто прикидывает, сколько сотен невест согнать на Отбор, чтобы они довели тебя до обморока. Кажется, брак для тебя станет смертной казнью. Может угомонишься?

Эрлисан увлечённо продолжал отсекать лишние бутоны:

— Не могу, Далим! Я по уши в делах, у меня особенный момент сборки хвоста. И вообще, это не просто утка, это манифест моей свободы. Расслабься братишка, ты выглядишь бледным. Тебе нужно развеяться. Как насчет того, чтобы вечером сгонять со мной в город, в дом утех? Там завезли отличный нектар.

Далим деликатно рассмеялся и покачал головой:

— Спасибо, пожалуй, откажусь. Моя репутация ещё мне дорога, да и кому-то из нас нужно сохранить лицо перед лордами. Ты вообще понимаешь, что через три месяца состоится Отбор невест?

— Ой, да пусть отец сразу откроет в замке гарем для меня, чего мелочиться? Серьезно, Далим, этот Отбор — тоска смертная. Все эти столичные кандидатки такие скучные и одинаковые. Сидят, хлопают ресницами, говорят по методичке. Они же различаются только цветом волос и размером сисек!

Далим негромко хмыкнул, признавая правоту брата:

— Тут не поспоришь. Но ты же знаешь, у Цитадели Ра другие цели на этот брак. Это политика, а не поиск родственной души. Придется смириться.

— Ну, тогда моей суженой придется смириться с графиком моих культурных выездов в дом утех, — Эрлисан задорно подмигнул брату. — Я не собираюсь тухнуть во дворце. Буду продолжать регулярно наведываться в город, а если не пустят, тогда барышень оттуда придётся приглашать в наши общие королевские покои. Устрою жёнушке дворцовое разнообразие. Пусть привыкает к веселой жизни!

Далим только обреченно вздохнул и с грустью посмотрел на чёрные перчатки брата.

— К слову, о весёлой жизни... Будь осторожнее с магией и следи за перчатками. За пределами замка опасно, ни при каких обстоятельствах не снимай их. Ты до сих пор не можешь контролировать огонь в полной мере, а спалить город утех вместе с барышнями — так себе репутация для будущего зятя. Брат, почему ты так относишься к своей силе? Почему ты игнорируешь культивацию и практики? Энергия внутри тебя просит выхода, её нужно изучать и уметь контролировать. Вместо этого ты просто носишь блокираторы и делаешь вид, что проблемы нет.

— Контроль? Практики? — Эрлисан всплеснул руками, едва не задев брата лезвием. — Далим, ты не понимаешь! Мой отказ от медитаций — это продуманная стратегия сбережения королевского имущества. Если я начну культивировать огонь, я стану слишком сильным. Настолько великим, что от одного моего чиха Цитадель будет плавиться, как сыр. Я просто проявляю милосердие к нашему бюджету!

Далим устало вздохнул:

— Ты опять обманываешь сам себя, лишь бы ничего не делать.

Лицо Эрлисана мгновенно изменилось. Весёлая маска слетела, а во взгляде на секунду промелькнуло опасное пламя.

— Я не делаю то, чего хочет он, — процедил принц, кивнув в сторону королевского балкона. — Отец всю жизнь помешан на контроле, правилах и долге Клана Ра. И к чему это привело? Мама верила его правилам. Она отдала жизнь Цитадели, пока он занимался политикой, и сгорела, потому что её «правильно» лечили по дворцовому регламенту. Её нет, Далим. И если его хвалёный контроль не смог спасти единственную женщину, которую он любил, то пусть засунет свои практики и медитации глубоко в архив. Я не буду жить по его указке.

В саду повисла тяжёлая пауза. Далим промолчал — он знал, что эта рана в душе брата не заживёт никогда.

Эрлисан выдохнул и похлопал брата по плечу рукой в чёрной перчатке:

— Да и вообще, зачем мне напрягаться, когда у королевства есть ты? — Эрлисан снова поднял секатор. — Так, на чём я остановился? Ах да, утиный хвост требует симметрии. Из тебя выйдет идеальный правитель. Серьёзно, Далим. Ты рождён для трона. У тебя даже этот твой гвардейский пучок на затылке выглядит авторитетнее, чем вся моя сознательная жизнь.

Далим спокойно посмотрел на старшего брата и покачал головой:

— Извини, но я на престол не претендую. Буду править только в случае полной безысходности — например, если ты окончательно решишь переселиться в доме утех. Моё место на службе. Я всю жизнь буду поддерживать тебя и помогать. И если ты когда-нибудь всё-таки надумаешь учиться контролю силы, я всегда рад помочь. Потренируемся вместе.

— Ну уж нет, избавь меня от совместных медитаций, — Эрлисан закинул секатор на плечо. — Слишком много белого шума для моей тонкой душевной организации. Ладно, утиный хвост подождёт. Пойду проверю, как там поживают королевские повара. Слышал, они собирались печь пироги, а у меня как раз образовалось свободное место для подвига.

Принц задорно свистнул и вальяжной походкой направился в сторону дворцовой кухни, по пути нелепо пританцовывая.

На балконе второго этажа король Альварес смерил удаляющегося сына взглядом, полным искренней родительской скорби. Старик задёрнул тяжёлую занавеску окна, скрываясь в кабинете под аккомпанемент тихо звякнувших колец гардины.

_______________________

Тем же днём Молли дошла до старой заброшенной мельницы на краю окраины. Старейшины снаружи не оказалось, поэтому она осторожно толкнула перекошенную деревянную дверь и зашла внутрь, где обитал Тень.

Внутри мельница выглядела на удивление обжитой, хотя и сохраняла дух сурового аскетизма. Огромные деревянные шестерни старого механизма замерли навсегда, покрытые толстым слоем многолетней пыли. Однако пространство между ними Тень приспособил под жильё. В углу стояла простая узкая кровать, застеленная серым шерстяным одеялом, а рядом — сколоченный из толстых досок стол. На нём в идеальном порядке были разложены странные вещи: несколько толстых старинных свитков с полустёртыми печатями, пара глиняных тарелок, деревянная ложка и точильный камень. Возле окна сиротливо висел его поношенный плащ. Всё здесь дышало строгой дисциплиной и глубоким, давящим одиночеством. Никакой роскоши, никаких лишних деталей — только быт человека, который привык довольствоваться малым и скрывать своё присутствие от мира.

Молли медленно пошла вдоль стола, с любопытством разглядывая корешки древних книг.

— Что-то ищешь или просто решила проверить, хорошо ли я вытираю пыль со свитков? — раздался прямо над её ухом голос.

Молли испуганно закричала, взмахнув руками. От неожиданности девушка оступилась на неровной, трухлявой половице, потеряла равновесие и полетела на пол.

Старик негромко рассмеялся и протянул ей руку.

— Ну надо же, боевая гордость кузницы повержена обычной гнилой половицей.

— Да ну вас, старейшина, — буркнула Молли, обиженно, но комично шмыгнув носом.

Она всё же ухватилась за его крепкую мозолистую ладонь и поднялась, отряхивая юбку.

Тень, сохраняя невозмутимый вид, подошёл к небольшой печурке в углу.

— Раз уж ты решила обрушить моё жильё, давай хоть чаю мятного выпьем. Рассказывай, зачем пришла? Только не говори, что Тизей снова зовёт меня на ужин: я его стряпню ещё с прошлой недели перевариваю.

Молли уселась на деревянный стул и выложила всё как на духу. Она рассказала про обрывок грязного свитка, который Малика нашла у ручья, про Великий Отбор в Цитадели Клана Ра.

— Это мой единственный шанс, понимаете? Я не могу его упустить.

Тень замер с глиняным чайником в руках и повернул голову к окну. Старик внезапно замолчал и словно завис, уставившись безжизненным, тяжёлым взглядом куда-то в далёкую серую глубь леса. Воздух в мельнице мгновенно похолодал.

Молли распереживалась, глядя на его окаменевший профиль и шрамы от старых ожогов. Она тихо поднялась, подошла ближе и мягко положила ладонь на его жилистое плечо.

— Тень… — негромко позвала она. — Я вижу, Цитадель и вам принесла немало зла.

Старик вздрогнул от её прикосновения, выходя из оцепенения. Он медленно опустил чайник на стол и заговорил странными, туманными загадками:

— Справедливость против защиты — это неравный вес, девочка. Чтобы увидеть истинный свет, нужно сперва ослепнуть во тьме. Власть в замке Ра хрупка, её законы питаются исключительно человеческой слабостью и страхом. Цитадель — это ненасытный монстр. Если у тебя нет великой, несгибаемой цели, этот замок уничтожит всё, что тебе дорого, гораздо раньше, чем откроет перед тобой врата.

Молли растерянно нахмурилась:

— Если честно, я вообще не понимаю, о чём вы сейчас говорите. Какие весы? Какой монстр?

Она заглянула под его капюшон, в его усталые, полные скрытой боли глаза, и искренне произнесла:

— Я знаю только одно. Мой отец Тизей каждый день стирает руки в кровь у наковальни, а мама Лурия прячет глаза, когда мимо проезжают королевские гвардейцы. Они заперты здесь, сломаны. И если ради того, чтобы вернуть им свободу, мне нужно пойти в это проклятое логово и сгореть там — я пойду. Потому что самый страшный грех — это бросить тех, кто вытащил тебя из темноты, когда ты сам был никем. Я не отступлюсь от своей семьи. Никогда.

Эти слова, сказанные без всякого умысла, с размаху ударили старика в израненную душу. Перед его мысленным взором пронеслось лицо погибшей королевы. Образы маленького мальчика, которого он оставил там, в золотой клетке Цитадели, не сумев защитить его и спасти от жестоких законов короля. Молли, сама того не ведая, попала в его самую глубокую и кровоточащую рану.

Тень долго молчал, всматриваясь в её решительное девичье лицо.

— Ну надо же… Тизей воспитал настоящую упрямую сирену, — тихо хмыкнул старик. — Ладно. Я помогу тебе. Обучу грамоте, дворцовым законам и этим фальшивым манерам, от которых меня тошнит. И заявку мы твою подадим так, что в Цитадели подавятся. Начнём завтра на рассвете. Но учти, девочка: пощады от меня не жди. Королевами на окраинах не рождаются.

Молли от радости обняла старика, крепко прижавшись к его поношенному плащу. Тень опешил от неожиданности. Его руки, привыкшие к оружию и защитным блокам, неловко застыли в воздухе, а сам он замер, не зная, как реагировать на такое бурное проявление чувств.

Прежде чем старейшина успел хоть что-то сказать, Молли отстранилась и, не умолкая от сыплющихся слов благодарности, бросилась к выходу.

— Спасибо, Тень! Вы лучший! Завтра на рассвете я буду как штык! — доносился её звонкий голос, пока она перепрыгивала через порог.

Молли стремительно побежала обратно по грязной улице в сторону дома, так и не дав наставнику вставить ни слова.

Тень посмотрел на закрывшуюся дверь, медленно опустил руки и с привычным каменным лицом пробурчал ей вслед:

— Бешеная девчонка… Мда, королю Альваресу никакой огонь Ра не поможет. А мне придётся запасаться успокоительным отваром.

Старик покачал головой и вернулся к своей печке, чтобы наконец налить себе остывающий мятный чай.

____________________________

Вернувшись домой, Молли сразу принялась за дела, стараясь занять руки и унять бьющееся от волнения сердце.

Пока Тизей заканчивал работу в кузнице, а Лурия разбиралась со свитками расходов, Молли растопила домашний очаг. Она отмыла от сажи тяжелый чугунный котелок, начистила до блеска деревянные миски и принялась за уборку. Каждое движение было выверено годами: набрать колодезной воды, тщательно вытереть грубые половицы, перебрать мешки с крупой, следя, чтобы сырость не испортила последние припасы муки. На окраине расслабляться было нельзя — любой пропущенный день труда грозил голодной зимой.

Но сегодня, пока руки привычно орудовали тряпкой и кухонным ножом, мысли Молли улетали далеко за пределы их скромного деревянного дома.

Она смотрела на огонь в печи и мысленно видела Цитадель. В её воображении рисовался величественный замок, залитый мягким, чистым светом магии Клана Ра. Больше никакой грязной жижи под ногами, никакого едкого кузнечного дыма, от которого першит в горле, и никаких вечных подсчетов каждой медной монеты.

Молли представляла себе светлое, обеспеченное будущее, где ее приемная семья наконец-то забудет о нищете. Она видела просторные светлые залы, где Лурия снова сможет носить дорогие шелка, соответствующие её аристократическому происхождению, а Тизей оставит тяжелый молот и будет отдыхать в роскошных садах, не зная усталости в израненных руках. Молли искренне мечтала о достатке, в котором никто на окраине больше не посмеет назвать их изгнанниками.

Она представляла будущего принца Цитадели — сильного, благородного, умного правителя, который восседает на золотом троне. Молли не строила романтических иллюзий, но верила, что с таким мужчиной можно будет говорить на равных. Она добьется его уважения, заберет корону и заставит Цитадель Ра переписать законы ради ее близких.

Закончив с уборкой, Молли аккуратно прибрала свои рабочие сапоги у порога. Подготовка с Тенью начнется уже завтра на рассвете. Путь к замку и сытой жизни будет непростым, но отступать она не собиралась.

Пока в маленьком домике на окраине Молли мечтала о сытом будущем, в самом сердце покорённого города ночная жизнь била ключом.

_______________________

Принц Эрлисан Де Монуа сидел в дальнем углу элитного дома утех, заваленный шелковыми подушками. Изрядно выпив дорогого нектара, он раскованно развалился на диване, а на его коленях обустраивалась пышногрудая куртизанка в полупрозрачных шелках.

— Ваше Высочество, а правда, что у вас во дворце все стулья из чистого золота? — мурлыкала девица, накручивая золотисто-белый локон принца на пальчик.

— Чистая правда, дорогуша, — Эрлисан пьяно и сыто заулыбался, бесцеремонно и с явным удовольствием тиская её внушительную грудь. Руки в чёрных перчатках-блокираторах отлично справлялись с анатомическими исследованиями.

— Но, признаться, сидеть на них — сплошное мучение. Холодно, твёрдо и никакого простора для творчества. То ли дело твои… неоспоримые достоинства. Планирую провести с ними, то есть с тобой, незабываемую ночь. До самого утра будем изучать особенности королевского гостеприимства.

Барышня кокетливо хихикнула, а Эрлисан уже потянулся за четвертым кубком, как вдруг идиллию нарушил громкий, презрительный смешок из-за соседнего стола. Там заседала компания молодых и явно нетрезвых магов из Клана Воздуха.

— Гляньте-ка, — громко, на весь зал выдал парень с эмблемой ветра на воротнике. — Наследничек Ра соизволил спуститься к смертным. Сидит тут, швыряется золотом. Слышь, ты кусты во дворе достриг или тебя отец за плохую уборку из замка выставил?

Эрлисан лениво повернул голову.

— О, комитет по встрече шутов Клана Воздуха? — Эрлисан задорно подмигнул и качнул кубком. — Господа ветреные, у вас что, сквозняк в голове обострился?

Маг Воздуха побагровел. Без лишних слов он вскинул руку, и мощный, спрессованный поток воздуха сбил куртизанку с колен принца, а самого Эрлисана снёс с дивана. Принц с воплем полетел на пол, пересчитывая спиной ножки столов.

— Ауч! Мой королевский копчик!

Снять блокираторы и выжечь их к чертям он не рискнул.

— Вы хоть понимаете, на кого напали, идиоты?! Я принц империи! Да мой отец вас в порошок сотрет, вы все поплатитесь!

В зале повисла секундная тишина. А затем за соседними столами начали подниматься маги из других покорённых кланов. Пьяные, злые и очень сильно обделенные властью.

— О как. Принц, значит? — тяжело поднялся громила из Клана Металла. — Парни, а давайте мы его свяжем и сбросим с главной башни? Посмотрим, умеют ли птицы Ра летать без мундиров.

— Отличная идея! — подхватил маг Земли. — Или закатаем его в гранитный блок и поставим вместо статуи у ворот. Хоть какая-то польза от королевской семьи.

Эрлисан, все еще сидя на полу, начал пятиться назад на четвереньках, на ходу отбиваясь шуточками:

— Господа, господа! Падение с башни? Я без проверки могу вам сказать, что летать не умею! А из гранита выйдет ужасная статуя, у меня левый профиль гораздо ровнее правого! Знаете что? Я, пожалуй, пойду. У меня там пироги на кухне остывают!

Поняв, что пахнет жареным (и жарить будут его), Эрлисан резко вскочили и дал такого стрекача, какому позавидовали бы лучшие гвардейцы Далима.

— Лови его! — взревела толпа.

Пьяная орава магов ломанулась следом.

Эрлисан летел по ночным улицам города, петляя между домами, а сзади в него летели пьяные заклинания: воздушные потоки сдували с него остатки панталон, под ногами вздыбливались булыжники Клана Земли, а водяные хлысты едва не смывали головной убор.

Принц орал, уворачивался и перепрыгивал через заборы, пока наконец с разбегу не влетел в густую, темную чащу лесов окраины.

Тяжело дыша, Эрлисан распластался за толстым вековым дубом. Погоня приближалась — сквозь кусты ломились пьяные и злые преследователи.

«Все, добегался, — в панике подумал принц, глядя на свои руки. — Придется снимать».

Решив защитить свою жизнь, он зубами вцепился в край правой черной перчатки и с лёгкостью снял её.

— Ну всё, шуты, сейчас я вам устрою… — вывалившись из-за дерева навстречу пьяной толпе, выкрикнул Эрлисан, выставляя вперёд голую ладонь. Преследователи резко затормозили.

— Стоять, господа! Тормозите, ради всего святого! — панически закричал Эрлисан, пятясь назад. — Я серьёзно! Вы думаете, я вам угрожаю? Да я сам себя боюсь! Я этой силой вообще не управляю! Разойдитесь по-хорошему, я опасен для общества и для самого себя!

— Да ладно, хорош заливать, трус! — крикнул маг Земли, замахиваясь. — Ща мы проверим твою силу!

Толпа сделала шаг вперёд. От страха неуправляемое ядро огня внутри тела принца рвануло наружу. Эрлисан зажмурился, и из его голой ладони в разные стороны начали хаотично метаться ослепительные, ревущие струи белого пламени.

— Ой,батюшки! Берегись! — визжал принц, пока огонь Ра с гулом прошивал кроны деревьев, превращая ветки в пепел. — Извините! Граф Воздуха, пригнитесь, у вас штаны горят! Говорю же — не кон-тро-ли-рую-ю-ю!

Огненный салют бешено искрил во все стороны, едва не задевая преследователей. Поняв, что этот безумный парень сейчас всех тут поджарит, пьяные маги в ужасе ломанулись обратно в сторону города.

— Сумасшедший! Он же нас живьём сожжёт! Бежим! — неслось из темноты.

Когда топот преследователей затих, Эрлисан облегчённо выдохнул:

— Слава Свету, ушли.

Но, расслабившись, он окончательно потерял концентрацию. Последний, самый мощный язык пламени сорвался с ладони, срикошетил от ствола дуба и наотмашь ударил по самому принцу, сильно опалив ему плечо и грудь.

Эрлисан истошно закричал от невыносимой боли. В ту же секунду от шока блок внутри его головы с треском лопнул, и на мозг лавиной обрушились миллионы воющих чужих мыслей со всей округи. Корчась в грязи и сходя с ума, принц зубами и левой рукой из последних сил кое-как натянул чёрную перчатку на правую ладонь, запечатывая огонь. Эрлисан рухнул лицом в грязь прямо у корней дерева и мгновенно провалился в беспамятство, пока сверху на него падали первые капли ночного дождя.

Глава 3. Гость из леса.

Ночь на окраине выдалась глухой, сырой и пугающе тёмной. Время давно перевалило за полночь, но в доме Тизея Де Си никто не спал. Малика, ушедшая в лес за травами, так и не вернулась.

Отец не мог найти себе места: он бродил по кузнице и то и дело поглядывал в сторону калитки. Матушка Лурия сидела на крыльце и нервно перебирала ногами камешки, ожидая решения мужа направиться на поиски. Тревога сжимала горло. Ждать утра варианта не было — в тёмных чащах окраины гвардейские патрули не щадили никого, да и дикие звери могли напасть на беззащитную девушку.

— Довольно, — твёрдо заявила Молли, решительно обувая тяжёлые рабочие сапоги. — Мы не можем просто сидеть и ждать. Я иду в лес!

Тизей молча согласился, взял из угла два приготовленных факела, поджёг их от остывающего кузнечного горна и протянул один дочери. Огненные языки пламени с треском разрезали ночную тьму, отбрасывая длинные, зловещие тени на деревянные стены кузницы.

Они быстро вышли со двора и направились по грязной деревенской улице в сторону глухой стены леса. Дождь едва накрапывал, а ветер то и дело норовил задуть огонь.

Едва они успели подойти к самым первым, раскидистым дубам на границе леса, как сквозь густые заросли кустов послышался странный, тяжёлый треск и приглушённое, усталое сопение. Тизей мгновенно выставил факел вперёд, освещая тропинку.

Молли замерла, вглядываясь в темноту.

Сквозь туман, цепляясь за колючие ветки, медленно шли двое — взволнованная, уставшая Малика и старейшина Тень, чей глубокий капюшон плаща был накинут на голову. Вместе они с трудом тащили по мокрой траве самодельные волокуши из толстых дубовых веток.

Подойдя ближе, Тизей и Молли опустили факелы, и пламя осветило то, что лежало на носилках.

Это было тело молодого парня. Его парадная белая рубашка была разорвана в лохмотья, намертво испачкана болотной жижей и гарью, а на груди и плече виднелись свежие следы от ожогов. Длинные золотисто-белые волосы бредящего незнакомца разметались по мокрым листьям, лицо было покрыто слоем грязи и сажи, а руки плотно обтягивали элегантные чёрные перчатки, испачканные в грязи. Парень то и дело бредил, хрипло стонал и что-то несвязно бормотал, не приходя в сознание.

— Живой, — тяжело выдохнул Тень, выпуская из рук ветки. — Тизей, помоги дотащить этот подарок леса в деревню. Бросать нельзя, не по-людски это.

Тизей и Тень ухватились за толстые направляющие дубовых веток, а Молли с Маликой подхватили волокуши сзади, чтобы носилки не волочились по острым камням. Процессия медленно двинулась по раскисшей дороге в сторону кузницы.

— Откуда он вообще взялся в наших краях? Кто он такой? — кряхтя, выдохнул Тизей, перехватывая мокрую ветку.

— Беглец, наверно, — коротко отозвался Тень из-под капюшона.

— Да это понятно. Одежда дорогая, хоть и в лохмотьях. Наверняка из Цитадели сбежал. Какой-то пост хороший занимал, видимо, — Тизей скосил взгляд на парня.

— Отец… — внезапно подал хриплый голос Эрлисан, не открывая глаз. Его лицо горело от сильного жара. — Я не достриг утку… Не наказывай браком… Хвост…

Все четверо на секунду замерли, переглянувшись.

— М-м-м, браком. Ну всё ясно, сбежал от жены! Тоже мне, бедненький… — закатила глаза Молли.

— У парня тяжёлые раны, ожоги и дикий жар. Ему нужно срочное лечение, чистая постель и отвары Лурии. На моей заброшенной мельнице условий нет, там гуляют сквозняки и крысы. Ближайшие дни он должен провести в тепле. У вас.

— Э-э, нет, постой! — Тизей чуть не выронил волокушу от возмущения. — У меня в доме, вообще-то, две молодые дочери! Взять к себе неведомого парнишку? Никаких шансов. Исключено!

— Полностью согласна с отцом! — Молли сердито посмотрела на раненого. — Нам только бродячих собак в доме не хватало. У меня Отбор на носу, каждая минута на счету, а мы будем с этим вот возиться? Учитель, давайте лучше к вам!

— Повторяю: на мельнице он умрёт к утру. Как только парень встанет на ноги и сможет сам держать ложку, я сразу заберу его к себе. Это временно, Тизей.

Отец Молли тяжело вздохнул, прикидывая в уме запасы целебных трав Лурии.

— Ладно. Поночует пару недель в предбаннике у горна. Но если он начнёт буянить, я лично выкину его обратно в лес.

— Отец! — возмущённо вскрикнула Молли, едва не бросив свой край веток. — Что ты такое говоришь?! Какой предбанник? Наставник, я категорически про…

— Помолчи, будущая королева, — не оборачиваясь, нравоучительным тоном оборвал её Тень. — Первое правило благородной женщины Цитадели: никогда не лезть в чужой разговор.

— Серьёзно?! — вспыхнула Молли. — Это наш дом, и моё мнение…

— Тише, жёнушка, — вдруг благостно пролепетал бредящий Эрлисан, блаженно улыбаясь в грязи. — Не ори на девиц… Это я их привёл из дома утех… Присоединяйся к нам...

— Вот, видите, я же так и думала, он женат! И бабник к тому же! Получил по заслугам, видать! — ухмыльнулась Молли.

— Второе правило высшего общества: истинная правительница никогда не бывает эгоисткой. Она обязана думать о благе каждого подданного, даже самого убогого.

— Этот подданный сейчас займёт мою кровать и сожрёт наши запасы муки! — уже на тон тише прошипела Молли. — Какое ещё благо, если он…

— Несите нектар и пироги… — вяло пошевелил рукой Эрлисан, — повар поджёг моё плечо… Какая дерзость…

Молли уже едва сдерживалась:

— Вы слышали?! Его повар дома утех покалечил! Видимо, с чьей-то женой разв...

— И третье, самое главное правило, — Тень даже шагу не сбавил, методично добивая ученицу этикетом. — Настоящая королева всегда милосердна к тем, кто слабее её. Она обязана проявлять сострадание.

— Да у меня к нему только одно сострадание — прибить, чтоб не мучился! — Молли набрала в грудь побольше воздуха, готовая выдать наставнику всё, что думает о его милосердии, но Эрлисан на носилках вдруг дёрнулся, нахмурился и с глубоким, искренним трагизмом выдал на всю дорогу:

— Отец… пощади… Только не гарем из евнухов…

В лесной тишине повисла секундная пауза. Молли замерла с открытым ртом.

— Вот видишь, — Тень поудобнее перехватил ветку. — Больной панически боится твоего отца. Возможно, он уже евнух. Переживать не о чем!

Больше Молли не проронила ни слова, всю оставшуюся дорогу она думала о правилах королевского двора и всё больше начала понимать, что ей придётся очень постараться быть благородной дамой, потому что эти правила совершенно не соответствовали её внутреннему миру.

Когда они наконец доволокли волокуши до двора кузницы, дверь дома мгновенно распахнулась. На крыльцо выскочила бледная от волнения Лурия. Увидев живую младшую дочь, она со слезами на глазах крепко обняла Малику, к которой уже мысленно примерила все ужасы тёмного леса.

Но стоило матушке заметить на носилках раненого незнакомца, как она тут же побежала в дом разводить очаг и готовить целебные отвары из трав, мази и чистые холсты.

Молли, сохраняя демонстративное спокойствие перед старейшиной, молча направилась в предбанник у горна готовить кушетку для незваного гостя. Тизей с Тенью, переглянувшись, молча ушли на задний двор за свежими дровами, чтобы хорошенько протопить помещение.

Возле парня осталась Малика. Девушка не сводила глаз с грязного лица незнакомца. Она тихонько присела на корточки рядом с волокушами и с замиранием сердца принялась рассматривать его правильные черты, разметавшиеся золотистые волосы и мужественный профиль, искренне любуясь его образом.

Веки Эрлисана дрогнули, и он, не приходя в сознание, пробормотал:

— Бармен… снимите с меня… эту говорящую швабру… — парень обмяк и окончательно отключился. Малика нежно улыбнулась, чувствуя, как влюбляется в этот странный лесной подарок всё сильнее с каждой минутой.

В этот момент из предбанника вернулась Молли и застала сестру, которая буквально приросла к носилкам и не желала отходить от бродяги ни на шаг. Старшая сестра недовольно скрестила руки на груди и принялась шёпотом отговаривать Малю:

— Малика, ну ты посмотри на него! Зачем он тебе сдался? Мы же сами слышали его бред. Он женат, точно бабник, да ещё и по кабакам ошивается. Нашла себе сокровище!

— Ну и что с того, Молли? Я чувствую, что это моя судьба. Не зря же именно я нашла его в чаще. И к наставнику Тени побежала только потому, что его мельница ближе всех к тому ручью стояла. Всё это не просто так!

Спор сестёр прервали вернувшиеся мужчины. Тизей, с трудом удерживая охапку дров, сказал:

— Так, марш в дом и быстро спать обе! Время к утру, а вам ещё завтра на ногах весь день быть.

Девушки нехотя подчинились и ушли.

К этому моменту Лурия вынесла из дома все необходимые плошки с пахучими мазями, бинты и горячую воду.

Тень придирчиво осмотрел кушетку, взял из рук Лурии холсты и спокойно заявил:

— Все свободны, идите отдыхать. Я сам его вымою, обработаю раны и наложу повязки. Тизей в медицине всё равно смыслит как свинья в апельсинах, а для тебя, Лурия, он всё же чужой молодой парень — негоже благородной даме бродяг обмывать. Ложитесь спать. Я всё закончу, запру предбанник и уйду к себе, а завтра утром вернусь, чтобы продолжить ухаживать.

Спорить со старейшиной никто не стал. Тизей и Лурия устало кивнули и ушли в дом. Тень плотно прикрыл за собой тяжелую деревянную дверь пристроя.

В помещении стало тихо, лишь уютно потрескивали угли в глубине остывающего горна. Старик подошел к кушетке, на которой лежал беспамятный парень, и скинул капюшон своего плаща, обнажая серебряно-белые волосы.

Тень действовал методично и уверенно. Он аккуратно разрезал остатки парадной шелковой рубахи незнакомца, превратившейся в грязные лохмотья, и сбросил их на пол. Макая чистый холст в таз с горячей водой, старик начал бережно, частями протирать тело парня, смывая болотную жижу, сажу и запекшуюся кровь. Под слоем грязи проступила дорогая, благородная бледность кожи и багровый ожог, тянувшийся от плеча к груди.

Тень нахмурился, ловко нанося пахучую мазь Лурии на раны, а затем потянулся к рукам беглеца. Черные перчатки были намертво залеплены речным песком и тиной. Старик аккуратно стянул сначала одну, затем другую перчатку и с глухим плеском швырнул их в таз с водой, куда уже скинул остатки разорванных белых панталон.

Взяв свежую ткань, Тень принялся осторожно протирать ладони незнакомца. Он перевернул правую руку парня запястьем вверх, собираясь смыть полосу засохшей грязи... и замер... Холст выпал из его онемевших пальцев в чашу.

Старик обомлел, не в силах оторвать взгляда от обнажившегося запястья. Там, чуть выше сгиба кисти, отчетливо проступало врожденное магическое клеймо империи — безупречный, идеально очерченный символ солнца Клана Ра. Узор, который невозможно подделать. Метка, которую на всем белом свете носили исключительно прямые кровные наследники императорского престола Цитадели.

Суровое, иссеченное шрамами лицо старейшины дрогнуло. Глаза широко распахнулись. Он молча, с каким-то благоговейным ужасом, перевел взгляд на грязные золотисто-белые волосы парня, на его породистый, даже в беспамятстве гордый профиль, и в груди старика что-то с треском сломалось.

Старик дрожащими руками осторожно взял безжизненную, горячую от жара ладонь принца, медленно опустился перед кушеткой на колени и крепко, изо всех сил прижал его запястье с клеймом солнца к своим старым, небритым щекам. Из его глаз, не знавших слёз больше десяти лет, хлынули горькие слезы. Они катились по глубоким морщинам и падали на грудь Эрлисана.

Спустя долгие минуты старик заставил себя подняться. Сделав глубокий вдох, он вернул себе маску спокойствия, хотя глаза его все ещё блестели от влаги. Тень аккуратно переодел принца в чистую рубаху Тизея. Затем достал из таза чёрные перчатки, тщательно выстирал их от болотной тины, выжал и повесил сушиться над горячими углями горна. Как только ткань высохла, старик бережно, палец за пальцем, натянул блокираторы обратно на руки Эрлисана, скрывая великую тайну от чужих глаз.

До самого рассвета Тень сидел на деревянном табурете у изголовья кушетки. Всю ночь он рассматривал лицо принца Цитадели, а слезы то и дело наворачивались на его глаза. В этом грязном, избитом мальчишке, бредящем на кузнечной кушетке, оживало все его потерянное прошлое. Старик не проронил ни слова до тех пор, пока первые серые лучи утреннего солнца не пробились сквозь узкое окошко пристроя.

Только к утренней заре, измученный душевной болью, старик обессиленно опустил голову на край кушетки у ног принца и мгновенно заснул.

Когда лучи солнца осветили предбанник кузницы, тяжелая дверь тихо скрипнула, и внутрь заглянул Тизей. Увидев спящего старейшину, кузнец понимающе покачал головой. Он подошёл ближе, аккуратно тронул друга за плечо и негромко, чтобы не растревожить больного, начал уговаривать его пойти в дом и отдохнуть после тяжелой ночи.

Старик тяжело поднялся, размял затекшую спину и дал Тизею четкие инструкции:

— Каждые три часа отпаивай его теплым настоем ромашки и зверобоя, матушка Лурия знает пропорции. На плечо накладывай свежую мазь чистотела, но повязки не затягивай. И помни — перчатки не трогай, к ладоням даже не прикасайся. К вечеру жар должен спасть.

Выдав ценные указания, старик накинул капюшон своего плаща и вышел наружу, во двор кузницы.

Там его уже поджидала Молли. Девушка стояла у колодца в полной боевой готовности — умытая, в чистом платье, с высоким хвостом и упрямым блеском в глазах. Она держала под мышкой ту самую дощечку, которую Тень заставил ее использовать для осанки, и всем своим видом показывала, что готова штурмовать этикет Цитадели.

Тень скользнул по ней усталым взглядом и коротко бросил:

— Сегодня занятий не будет. Иди помогай матери.

Молли от такой новости вспыхнула, но, помня о почтении к старшим, сдержала резкие слова и с явным недовольством сказала:

— Наставник, но как же так? Вы сами говорили, что у нас каждая минута на счету! До Отбора осталось всего три месяца, а мы теряем целый день? Пожалуйста, давайте не будем отменять урок!

Учитель смерил её долгим, нечитаемым взглядом из-под капюшона, вздохнул и ответил:

— Будь по-твоему! Идём на мельницу!

Они вышли со двора и направились к мельницы; Молли, окрылённая своей маленькой победой, начала трещать без умолку.

— Я сегодня проснулась пораньше и ещё раз вспомнила все правила! — воодушевленно тараторила она, едва поспевая за широкими шагами Тени. — Я уверена, что с вашими уроками я легко обойду всех этих столичных кукол. Они же изнеженные, глупые, ничего не знают о реальной жизни! Я просто приду, покажу им, что такое настоящая выдержка, и корона будет нашей. Вы только научите меня правильно говорить и кланяться, а дальше я сама всё сделаю! Моя победа в Отборе — это лишь вопрос времени, вот увидите!

Тень резко остановился посреди тропинки:

— Высеки себе на лбу новое правило, девочка: никогда не будь самоуверенной. Цитадель Ра — это не ярмарочный балаган, а змеиное логово. Те столичные куклы, которых ты считаешь глупыми, с пелёнок учатся предавать, плести интриги и выживать среди яда. Твоя гордость ослепит тебя раньше, чем ты переступишь порог дворца. Врага нужно уважать, иначе он сожрёт тебя и не подавится.

Молли растерянно замерла, но прежде чем она успела хоть что-то возразить, Тень продолжил путь и уже в своём привычном стиле добавил:

— И ещё одно золотое правило, как раз для твоего случая: молчание красит девушку. А в твоём исполнении оно ещё и спасает мои уши от кровотечения. Рот на замок, будущая королева.

Молли обиженно отвела взгляд. В полном безмолвии они дошли до старой мельницы.

Зайдя внутрь, Тень даже не предложил ей чаю. Он подошел к столу, взял один из толстых, массивных старинных свитков с золочеными печатями Цитадели и с глухим стуком опустил его перед Молли.

— Держи, — сухо сказал старик. — Это книга об изучении высшего языка империи. Твоя грамота. Пока от корки до корки не освоишь каждую букву и закон, ко мне на мельницу можешь даже не приходить. Урок окончен. — Учитель… но это же невозможно! — растерянно воскликнула она, переводя взгляд на наставника. — Обычные люди учат язык годами в Храмах! Как я могу освоить всю грамоту Цитадели всего за три месяца?!

Тень подошёл к печи спиной к ней: — Не можешь? Какая жалость. Тогда иди обратно в кузницу, завернись в грязное одеяло и продолжай мечтать о короне, пока Тизей стирает руки в кровь ради твоих припасов муки. Дворец Клана Ра не принимает оправданий от неграмотных крестьянок. Либо ты ломаешь свои «невозможно», либо окраина продолжает гнить под печатями.

Крепко прижав тяжелую книгу к груди, Молли побежала домой, мысленно пообещав себе, что вызубрит этот чёртов свиток, даже если ей придется не спать все эти три месяца.

Глава 4. В поисках беглеца

Утренний парадный завтрак в Цитадели Клана Ра не мог начаться, пока вся королевская семья не будет в сборе. Законное место принца Эрлисана пустовало. Далим и Фелира смиренно ждали. Король начинал нервничать.

— Немедленно приведите Эрлисана де Монуа!

Слуги поторопились выполнить распоряжение короля, но спустя некоторое время вернулись бледными от испуга. Дворецкий так разволновался, что едва мог говорить.

— П-п-рошу п-п-рощения, Ваше Ве-ве-личество… Его Вы-вы-сочества, старшего п-п-ринца Эрлисана, в покоях не-не-т...

Король подорвался с места, громко стукнув кулаком по столу. Зазвенела пустая посуда.

— Что значит “нет”?

Дворецкий быстро перевёл взгляд на главную горничную. Та вышла вперёд и начала объясняться:

— Ваше Величество, постель принца Эрлисана со вчерашнего вечера осталась нетронутой. Как и его пижама. Наследник словно сквозь землю провалился. Единственная вещь, которую мы обнаружили в его покоях - кружевной женский чепчик. Он лежал посреди подушек — она протянула чепчик с огромным розовым бантом.

— Он что, издевается надо мной? — закричал король.

— Дорогой, а вдруг с ним что-то случилось? Он не ночевал дома, — вмешалась королева, защищая Эрлисана.

— Отец, вчера он планировал выйти в город. Может, и правда что-то случилось? — поддержал Далим.

— Так, значит? И зачем это ему в город понадобилось? — грозно смотрел на сына король.

Далим сглотнул, не отводя взгляда. Он не хотел выдавать брата, но мысль о том, что с ним и правда могло что-то случиться, оказалась сильнее братских тайн.

— Дом Утех, — еле слышно произнёс Далим, опуская взгляд перед королём.

Фелира закрыла глаза, понимая, что сейчас будет…

— Как ты сказал? Дом Утех? Он в своём уме? Немедленно направьте гвардейцев в городской Дом Утех! Я не сойду с места, пока этот наглец не объяснит мне своё безобразное поведение! Замок тоже приказываю обыскать! Ищите везде! А мы начнём трапезу, с меня довольно!

Король сел на своё место и с невозмутимым видом принялся завтракать. Фелира пила чай, а Далим обречённо массировал переносицу, понимая, что на этот раз брат превзошёл сам себя.

Через полчаса Цитадель напоминала растревоженный улей. Фрейлины королевы Фелиры и придворные лорды искали наследника там, где он мог спрятаться от Отбора:

— Вы проверили винные погреба?

— Трижды! Там только пустые бочки!

— А королевские конюшни? Может, он спит в сене?

— В конюшнях пусто, зато в дворцовой оранжерее гвардейцы нашли запертого повара, который утверждал, что принц ночью обещал «похитить все пироги во имя свободы».

______________________

К полудню город покорённых содрогнулся от топота элитной королевской гвардии. Пышный «Дом Утех» перевернули вверх дном. Гвардейцы заглядывали под шёлковые диваны и трясли прислугу. Главный капитан гвардии лично допрашивал ту самую пышную куртизанку, которая ночью крутила золотистые локоны принца. Девица сидела перед суровыми воинами и демонстрировала чудеса стойкости:

— Повторяю для особо непонятливых, мужчины, — кокетливо заигрывала барышня, — да, он был здесь, всего час. А потом ушёл. Сказал, что его ждёт «Великий Утиный Долг». Больше ничего не знаю!

______________________

Всё время поисков король, как и обещал, не вставал с места. Слуги успели убрать стол, а позже накрыть его снова. К обеду присоединились те же лица.

Начальник стражи стоял перед ними с докладом:

— Его Высочества принца в городе нет. Полностью был обыскан «Дом Утех». Наследник действительно вчера находился там, но вскоре ушёл в неизвестном направлении. Во дворце с тех пор он не появлялся. Все прилавки, дома, сараи и постройки были обысканы.

— И что вы думаете? — обратился король к докладчику.

— У меня всего две версии: либо его похитили, либо он сам прячется. Что касается похищения, думаю, это маловероятно. Кто посмеет? Рисковать ядрами силы не будет никто. А напасть на принца без свидетелей нереально. Все, кто его вчера видел, утверждают одно и то же: принц пришёл около восьми часов вечера, выпил, пообщался с местной девицей, но в номера не поднимался, а просто ушёл. На улице в такое время никого не бывает, поэтому и свидетелей его направления нет.

— Сбежал, — выдохнул Альварес. — Решил сорвать Отбор и довести меня до могилы.

— Брат просто решил взять паузу, отец, — спокойно добавил Далим, поправляя идеальный пучок на затылке. — Побегает неделю по столичным кабакам и вернётся, когда закончатся монеты.

Вдруг двери распахнулись, и в зал вошёл главный советник короля:

— Ваше Величество… К вам… К вам особый гость. От… Клана... — советник замолчал, оглядываясь на присутствующих.

— Я понял, прими!

Повисла тишина. Лицо короля Альвареса стало мертвенно-бледным. Руки правителя заметно задрожали.

— Далим… — едва сдерживая панику,— немедленно бери лучших людей и проверь дальние округа. Объедь Окраины. Прочешите лес! Его нужно найти! Живо! Фелира, ты тоже можешь идти. Все свободны!

Зал опустел в считанные секунды, повинуясь приказу короля. Фелира украдкой с тревогой посмотрела на мужа и поспешно вышла вслед за Далимом, который уже на ходу отдавал приказы гвардейцам.

Двустворчатые двери парадного зала захлопнулись. Альварес сел во главе длинного стола, вцепившись пальцами в позолоченные подлокотники. В наступившей тишине король отчётливо слышал, как забилось его сердце.

Вдруг по полу потянуло сквозняком. Свечи на величественных канделябрах качнулись. Свет в помещении сжался, превращаясь в тусклые сумерки. Внизу из-под щели входных дверей пополз едва заметный белый туман. Всё вокруг начало покрываться тонкой коркой инея.

Двери бесшумно начали открываться. В зал вошла таинственная фигура: прямая осанка, этот чёрный роскошный плащ… и холод, окутывающий пространство. На пороге возник Владыка Клана Безмолвия — Эреб де Кроу.

Тёмный уверенно шёл к столу. Шагов не было слышно, но с каждым его приближением тишина вокруг становилась оглушительной. Это была магия Безмолвия — она пожирала любые звуки. Воздух в зале мгновенно стал сырым, как в склепе.

Король Альварес почувствовал, как цепенеют его пальцы. Перед ним стоял ослепительно красивый черноволосый мужчина с безупречными, хищными чертами лица. Его глаза завораживали. Из-под чёрных ресниц на короля смотрели ярко-голубые, светящиеся глаза. В них горело пламя. Тёмный получил этот великолепный цвет глаз десять лет назад от поглощённого света, украденного у мага.

Эреб слегка наклонил тело в сторону правителя и бархатным голосом разрезал тишину:

— Ну, приветствую вас, мой дорогой друг, Ваше Величество... Срок нашего Тайного Пакта истекает. Я решил лично навестить вас, чтобы напомнить.

— Не было необходимости, — раздражённо ответил король.

— А как же обсудить детали свадьбы? Где же ваш старший сын? Мне не терпится взглянуть на будущего супруга моей дочурки.

— Эрлисан занят государственными делами. К тому же новость о браке, как вы понимаете, никого не порадует. Мой сын молод и горяч. Но он успокоится и женится в положенный срок!

Эреб дерзко улыбнулся:

— Оставьте эти сказки для лордов, Альварес. Я прекрасно знаю, что вашего принца нет во дворце. Я уже в курсе всего, что у вас тут произошло. Но предупреждаю: сделка есть сделка. И вам придётся убедить своего своенравного сына жениться добровольно.

Король повысил тон:

— У меня с сыном тоже есть договорённость! Если он за эти три месяца не найдёт себе жену сам, то… пусть так. Приводи свою дочь на Отбор невест вместе со всеми!

Улыбка Эреба в мгновение исчезла:

— Что? Какой ещё Отбор?! Моя дочурка уже заняла место супруги десять лет назад!

— Кем ты себя возомнил?! — закричал король. — Это не тебе решать!

Тёмный выпрямился.

— Кем я себя возомнил? — с опасным спокойствием переспросил Эреб. — А вы, мой любезный, не забыли, что случилось десять лет назад? М-да уж… Забыли… Как кланы гнали твою семью по лесам, как собак! Ты не смог защитить даже собственный народ! Ты потерял брата, жену... Ты на коленях умолял меня о помощи! Забыл?

Эреб подходил к королю всё ближе:

— И я помог… Клан Безмолвия и Ра объединились! Свет и Тьма встали вместе! Все кланы были покорены! Все, кто тебя гнал, встали уже перед тобой на колени. А сейчас ты мне говоришь: “Кем я себя возомнил?”. Мой старый друг, ты вспомни, именно тогда... на руинах той войны, мы заключили уговор! Моя дочурка выросла. Ваш сыночек тоже. Пора наконец разделить твою единоличную власть, Альварес!

Король окончательно пал духом. Он понуро опустил плечи:

— Его нет… Эрлисана нет. Я понятия не имею, где он сейчас. Может быть… он и правда погиб...

Эреб снова улыбнулся:

— Погиб? Что ж, пусть так. Это не беда, — Тёмный равнодушно пожал плечами. — Знаешь что, Альварес? Я, пожалуй, даже соглашусь на ваш Отбор невест. Пусть всё будет по правилам, я ж не спорю. Я привезу свою дочурку через три месяца в Цитадель. Но если за это время ваш старший наследничек так и не объявится… что ж. Вам придётся провести ритуал похорон и поставить на роль супруга моей дочурки младшего сыночка.

— Далима? — испугался король. — Что ты такое говоришь?! Ему ещё нет двадцати!

— Мне без разницы, кто из них станет мужем моей девочки, — отмахнулся Эреб, направляясь к выходу. — Я и первого-то принца в глаза не видел. Так что невелика потеря. А возраст… Это формальность… Не имею ничего против. До встречи через три месяца, мой дорогой друг. Усиленно ищите сорванца. Или готовьте к свадьбе второго.

Тёмный накинул капюшон и бесшумно растворился в сумерках зала.

________________________

Старейшина неторопливо шёл по деревенской улице, шурша по грязи поношенным плащом. В обеих руках он нёс увесистые авоськи, доверху набитые охапками свежих лечебных трав. От старика за версту веяло ароматом дикой мяты и горькой полыни.

Во дворе Тизея кипела работа. За деревянным уличным столиком сидела Молли с грозным выражением лица, словно собиралась объявить войну всему миру. Она обложилась баночками с чернилами, какими-то заляпанными перьями и огрызками пергамента. Девушка старательно переписывала сложные знаки из свитка. На кончике её носа уже красовалось чернильное пятно, но Молли была так увлечена борьбой с грамотой, что вообще не заметила подошедшего наставника.

Рядом на лавке устроилась младшая сестра. Малика аккуратно перебирала из большой корзины спелые лесные плоды, то и дело поглядывая в сторону пристроя.

— Ну что, ходячая проблема, много законов за день нарушила? — обратился к Молли Тень.

Молли даже ухом не повела, продолжая яростно выводить кривую букву.

— Старейшина! Вы наконец-то вернулись! — Малика вскочила, чуть не выронив из подола крупное яблоко и подбежала к старику.

Шёпотом, косясь на запертую дверь предбанника, Малина начала жаловаться:

— Мы весь день места себе не находим... Я даже не знаю, в каком состоянии этот бедненький парень. Жар у него прошёл или нет? Отец внутрь никого из нас не пускает! Сказал, как отрезал: девкам там делать нечего! Он вообще никого туда не пускает, сам весь день с ним возится!

Тень слушал, улыбался и кивал.

В этот момент издалека, с глубины заднего двора, ему приветливо помахала рукой матушка Лурия. Напевая что-то под нос, она развешивала на верёвки белоснежные, только что выстиранные простыни.

Старейшина хотел было ответить Малике, как вдруг дверь пристроя отворилась. На порог вышел Тизей. В руках кузнец держал большой кухонный таз, доверху наполненный грязной розоватой водой и мокрыми холстами. Увидев старого друга на дорожке, Тизей повеселел, перехватил таз поудобнее и крикнул на весь двор:

— А-а, Тень! Лёгок на помине! Ну, здорово, друг, вовремя ты с вениками своими пришёл! Заходи скорее, гость наш как раз глаза пучить начал!

Тень вошёл внутрь прохладного пристроя. А Тизей, оставив таз у порога, вошёл следом за ним и плотно прикрыл за собой дверь.

В предбаннике было темновато, лишь из узкого окошка падали лучи вечернего солнца. В глубине остывающего горна едва заметно тлели багровые угольки.

На кушетке зашевелился Эрлисан. Он наконец начал открывать глаза. Правда, мир вокруг совершенно не спешил приходить в норму. Перед глазами всё плыло, двоилось и кружилось. Когда зрение Эрлисана сфокусировалось, он понял, что над ним, склонившись почти к самому носу, неподвижно стоят два странных мужика. Слева возвышался широкоплечий мужчина в кожаном фартуке и с небрежно подстриженными седыми волосами. Справа, нависая грозной тучей, замер угрюмый старик в капюшоне. Особенно бросались в глаза: небритая щетина и вечно сдвинутые к переносице седые брови.

Эрлисан моргнул один раз, потом другой. Потом сообразил что лежит без штанов, и судя по декарациям — в какой-то деревне.

— Господа… если вы решили меня поцеловать… то я против.

— Ну и фрукт нам лес подкинул! — сквозь смех выдохнул кузнец.

Старейшина смерил парня строгим взглядом:

— На твою столичную красоту мы не претендуем. Жар у тебя спал, память, судя по дерзости, на месте. Рассказывай: как звать-величать и какими судьбами тебя, такого нарядного, принесло в наши грязные края? — Тень придвинул деревянный табурет, сел напротив и приготовился слушать.

— Эрли… Просто Эрли. На меня напали разбойники.

— Ну надо же! Разбойники? В Городе? Да там гвардии на каждом шагу больше, чем тараканов в неубранной кухне!

— Значит, у кухонных тараканов Цитадели беда с дисциплиной.

— Из какой ты семьи, шутник? — спросил Тень, подавшись вперед. — Чьих будешь?

— Ну, мои почтенные предки занимались… бумажной волокитой. Отец — страшный зануда, помешанный на архивах и регламентах…

Но договорить он не успел. Тень действовал молниеносно. Он вцепился в правое запястье парня и одним движением сорвал с его ладони чёрную перчатку-блокиратор.

— Эй! Какого черта?! — Эрлисан пытался вырвать руку, но Тень держал намертво.

Старейшина ткнул пальцем в клеймо — символ солнца Клана Ра.

— Объяснись, «просто Эрли», — сказал он, глядя парню в глаза. — Откуда у обычного сына архивного зануды на руке метка прямых наследников императорского престола?

— Ну хорошо! Сдаюсь! Я Эрлисан де Монуа, старший принц Королевства! Можете начинать трепетать, организовывать мне царские почести и… ради всего святого, верните мою перчатку, пока я случайно не испепелил никого!

Услышав это, Тизей охнул и упал перед принцем на колени.

— Ваше Высочество! Помилуйте! Не казните, государь, мы ж не знали!

— Э-э-э нет, стоп! Послушайте меня! Не смейте выдавать меня никому в этой деревне. Вообще ни одной живой душе! И не кланяйтесь мне! Я не вернусь в эту клетку никогда в жизни! Я объявляю забастовку против королевских обязанностей!

Принц привстал, позабыв про боль, и у него началась настоящая истерика:

— Вы думаете, править — это весело? Мой отец — чудовище! Он помешан на контроле и долге! Моя мама погибла из-за него!

Тень одёрнул парня за плечо, оборвав его крик:

— Замолчи! — в его голосе прорезалась такая властная сила, что Эрлисан сразу притих. — Негоже сыну попрекать родителей и судить о вещах, в которых ты ничего не смыслишь. Твой отец несет крест, который тебе и приподнять не под силу.

— Да не способен я править! Я из магии владею только бешеным Ядром Огня, без этих чёрных тряпок я — ходячий поджог! Я даже медитировать не умею! И жениться я не хочу! Мне страшно возвращаться! Меня пытались убить! Я жить хочу! Обычной, нормальной жизнью! Можно я просто останусь с вами? Как простой человек! Буду вашим… ну, например, очень красивым помощником кузнеца?

Тизей поднялся с пола, отряхнул мозолистые колени и добродушно кивнул:

— О чём речь, я только рад буду. Нам на окраине лишние рабочие руки не помешают!

Тень вернул принцу чёрную перчатку.

— Я понимаю, каково это — потерять близкого, и я знаю, как легко потеряться самому, даже когда вокруг тебя есть родные люди и вроде как...семья… Прятаться вечно у Тизея в предбаннике ты не сможешь, поэтому уговор такой: как только окончательно встанешь на ноги и заживёт плечо — перебирайся ко мне на старую мельницу. Будешь моим личным наказанием.

— Мельница?! Настоящая глушь с крысами и сквозняками?! Да это же лучший рай в моей жизни! Старикан, я согласен! Клянусь, я буду самым прилежным учеником, которого видела эта окраина! По рукам!

Дверь пристроя с грохотом распахнулась, с размаху ударившись о стену.

На пороге стояла Малика.

— Беда! Там… там они! Гвардейцы Цитадели! Приехали на лошадях, все в броне, с оружием!

Рука Тизея потянулась к кузнечному молоту у горна. Тень резко поднялся с табурета.

— Сколько их? Где они? — спросил старик.

— На нашей улице! — Малика всхлипнула, хватая отца за кожаный кузнечный фартук. — Я с крыльца увидела... Они едут цепью, врываются во все дворы подряд! Заходят в дома! Отовсюду крики соседей... А сейчас… они зашли во двор к дяде Кирису! Я слышала, как он кричал! Они бьют его! Обыскивают сараи!

Эрлисан замер: «Святой Свет… Далим! Это гвардейцы Далима! Они нашли меня?!»

— Нам нужно бежать! — Малика потянула отца к выходу. — Или прятаться! Наставник, дедушка Тень, умоляю, сделайте что-нибудь! Они сейчас будут здесь! Если они увидят раненого парня, они же убьют нас всех!

Глава 5. В поисках беглеца

— Так, народ, чешем на улицу, — объявил Тень Тизею и Малике. — Под копыта коням не лезть! Со стражниками не лаяться! Ведите себя естественно, будто вы всю жизнь только и делали, что ждали гостей в броне. Лица сделайте поглупее. Спросят чего — глаза выкатите посильнее, похлопайте ими удивленно, мол, знать ничего не знаем. В доме только дед да бабка старые, а беглецов вы видели только на картинках, которых у вас нет. Главное — не спорьте, и они вас не тронут.

— А если в дом пойдут? — спросил Тизей.

— Чаем угощу! Тизей, не тяни время, ступайте. И на пути у них не стойте, я разберусь!

— Эй, а я? — подал голос Эрлисан. — Мне куда деваться?

— А ты слушай меня сюда...

___________________________

Далим де Монуа осадил коня перед двором Си. За его спиной отряд элитной гвардии приказа.

На крыльце кучкой стояли Тизей, Лурия и Малика и глупо улыбались гостям.

Молли спокойно дошла до калитки, оперлась на неё руками и уставилась на Далима.

— День добрый, господа гвардейцы! Какими судьбами в нашей глуши? Надеюсь, вы приехали помочь нам с уборкой урожая?

Далим окинул девушку удивлённым взглядом, слез с коня и поднял руку, приказывая страже оставаться на местах.

Он шёл к калитке, изучая и разглядывая Молли.

— Приветствую, барышня, — благородно отозвался Далим. — Я младший наследный принц Далим де Монуа. Мы ищем беглеца из Цитадели. Высокий, светлые волосы. Вы не видели его в вашей деревне?

— Видела! — без запинки выдала Молли.

На крыльце Тизей, Лурия и Малика продолжали неподвижно стоять и всё так же глупо, блаженно улыбаться. Они не слышали, что говорит Молли, но очень старались выглядеть естественно.

Далим мельком скосился на них, подозревая, что у симпатичной деревенской девчонки вся семья явно с приветом.

Только через секунду до принца дошёл смысл её ответа.

— Что? — Далим отчаянно схватил Молли за плечи. — Где он?

Молли попыталась аккуратно освободиться из его хватки. Далим тут же отступил.

— Прости. Я погорячился. Так где ты его видела?

— Следуйте за мной!

Она повела принца с гвардией вглубь леса. На крыльце Тизей, Лурия и Малика так и застыли с открытыми ртами.

Малика рванула со двора следом за сестрой. Тизей тоже было дёрнулся бежать, но вовремя притормозил. Кузнец знал старшую дочь — Молли зря лаяться не станет, у неё точно был какой-то план. Схватив Лурию в охапку, Тизей потянул жену обратно в дом.

Они ворвались в пристрой, готовые к худшему, но замерли на пороге.

На кушетке, вытянув ноги, полулежал Тень и похлёбывал из глиняной кружки мятный чай. А спиной к вошедшим, у корыта с мукой, стояла «бабушка» в длинной деревенской юбке и цветастой косынке, из-под которой сиротливо торчала толстая длинная тёмная коса.

Старик времени зря не терял: щедро измазал золотистые волосы принца сажей и углём, заплёл их в косу, нацепил на парня юбку и строго-настрого запретил оборачиваться, если нагрянет стража. План Тени был прост — выдать Его Высочество за глухонемую бабку, которая очень увлечена замешиванием теста.

— Отбой тревоги, — тяжело дыша, выдал Тизей. — Молли увела младшего принца и всю его гвардию в лес.

«Бабушка» у корыта мгновенно забыла про конспирацию, резко обернулась и уставилась на кузнеца.Выражение чёрного от сажи лица Эрлисана выражало крайнюю степень шока.

— В смысле — увела? — Эрлисан приподнял подол юбки. — Моего брата Далима? И он пошёл? Просто взял и пошёл, даже не перевернув по уставу тут всё вверх дном?

Принц взмахнул руками, едва не просыпав муку на подол.

— Да на него это вообще не похоже! Далим в жизни с простым людом в разговоры не вступал, если они не умеют ходить маршем или отдавать честь. А тут — раз, и пошёл по грибы?

— Сядь на место, чудо в косынке. Меси тесто, бабка, не отвлекайся от государственных дел.

_______________________

— А ты не скажешь, куда ты меня ведёшь? — спросил он, аккуратно обходя очередную лужу.

— Туда, где деревьев побольше, Ваше Высочество. В лес!

Пользуясь моментом, пока принц не передумал идти, она решила прощупать почву:

— Кстати,до нас тут слухи долетели про Отбор невест. Прямо-таки любой девушке можно участвовать?

— Правда. А ты что, тоже хочешь стать женой моего брата?

Молли бросила на него кокетливый взгляд и пожала плечами:

— А почему бы и нет? Корона была бы мне к лицу.

— Так ты его даже не знаешь!

— Ой, да что там знать. Принц наверняка сильный, благородный, надежный. Ценит честный труд, защищает слабых. Справедливый и благородный!

Далим деликатно промолчал, на секунду вспомнив брата в пижаме с облачками и женском чепчике. Он откашлялся и спросил:

— А если он… скажем так, несколько не такой, как ты его сейчас описала?

— Значит, станет таким! У меня в кузнице и не такие железки гнулись. Пару недель правильного воспитания — и будет как шёлковый.

Младшего принца не на шутку заинтересовал её подход к жизни. Ему даже захотелось посмотреть, как эта миленькая девчонка попытается перевоспитать Эрлисана.

Далим полез за пазуху, достал официальный свиток и протянул ей:

— Держи. Это пропуск во дворец на Отбор. Буду лично ждать тебя в Цитадели.

Молли не верила своей удаче.Забывшись от радости, в своей привычной манере, она от всей души обняла принца. Гвардейцы сзади синхронно схватились за мечи, готовые скрутить опасность, но Далим жестом приказал армии остаться на месте. А сам стоял, не шевелясь. Сердце в его груди внезапно забилось так сильно, что, казалось, этот стук разносился на весь лес.

Девушка отпустила его и сделала шаг назад, но тут же оступилась и потеряла равновесие, и, чтобы не упасть, схватилась за мундир принца. Далим удержал её за талию, и оба мгновенно покраснели до ушей. Кое-как вернув Молли устойчивость, они молча пошли дальше. Малика, которая тихонько шла сзади, едва не подавившись своим яблоком, тихонько захихикала.

Чтобы сгладить неловкость, Молли поправила волосы и спросила:

— Так а кого вы вообще ищете? Кто этот беглец? Он опасен?

— Очень опасен. Настоящее чудовище. Девок портит без счёта.Страшная магия у него под чёрными перчатками, которой он не умеет управлять. А ещёон над утками издевается, кромсает их секатором! В общем, плохой сын, отвратительный муж и опасный для королевства человек.Поэтому мы его и ищем!

Они дошли до того самого места у ручья. На мокрой траве отчётливо виднелись следы борьбы, обгоревшие ветки и брошенные дубовые волокуши.

— Вот, — Молли указала на примятую траву. — Я увидела его тут. Он лежал мёртвый, весь в крови и гари. Странно… а где же он теперь?

Малика сзади, подыгрывая сестре, сказала:

— Ой, мамочки… Может, его дикий зверь уволок и съел?

Далим осмотрелся вокруг. В его глазах промелькнула ярость. Принц разозлился, понимая, что потерял брата навсегда.

— Уходите домой.Быстро. Здесь вам делать больше нечего.

Оглядываясь назад, сёстры пошли обратно в деревню. Напоследок они увидели, как Далим с размаху бьёт кулаком по стволу старого дуба.

— Святые угодники, — прошептала Молли, ускоряя шаг. — Беглец точно натворил что-то страшное, раз принц так нервничает.

Когда девушки скрылись за деревьями, Далим еле сдержал подступившие слёзы. Он тяжело вздохнул, с трудом взял себя в руки и вскочил на коня. Отряд гвардии молча двинулся обратно к Цитадели.

«Конец всему, — обречённо думал Далим, сжимая поводья. — Почему я не пошёл с тобой… Я во всём виноват. Брат… Прости меня…»

____________________________

Девушки влетели в избу, но затормозили на пороге. Малика засмеялась на весь дом.

У корыта с мукой, так и не успев переодеться, стоял Эрлисан. Сажа на лице, грязная коса и подол крестьянской юбки, который он поддерживал, как настоящая барышня.

Молли оглядела этот триумф столичной моды враждебным взглядом.

— Смотрю, ты времени зря не терял, чучело. Юбка отлично показывает, какой из тебя мужик. Носи, тебе к лицу! — и гордо прошла мимо него в комнату.

Принц оскорблённо поправил косынку и обернулся к остальным:

— Нет, вы видели?! Что вообще не так с этой девчонкой? Ей в детстве вместо погремушки наковальню к колыбели привязывали? Откуда в ней столько злости?

Малика перестала смеяться, вытерла и слёзы.

— Я сейчас из кустов видела, как младший принц Далим выдал Молли королевский пропуск во дворец!

Тизей выронил полотенце, Лурия охнула, а Тень опустил кружку с чаем.

— Да ладно! —улыбка Эрлисана исчезла.

В голове принца закрутились мысли: «Что?! Далим? Мой суровый, каменнолицый брат? Что вообще происходит?»

— Представляете, Молли оступилась, а принц её поймал. Да так нежно к себе прижал, вы бы видели.

Эрлисан неосознанно сжал пальцами юбку и посмотрел на закрытую дверь комнаты Молли: «С чего вдруг Далим решил поиграть в лесного спасателя?»

— И что, прямо-таки нежно обнял? Маля, у тебя от страха перед гвардией просто в глазах двоилось.

— Чтоб мне пусто было! Говорю, что видела!

Эрлисану решил перевести тему разговора. Осмотрев свой наряд, он стряхнул с подола муку и повернулся к хозяевам дома:

— Господа, комедия окончена, бабке пора вернуть человеческий облик. Растопите-ка мнебаньку!

Тизей спохватился,кивнул и ушел на улицу колоть дрова, а Лурия поспешила к печи заваривать лечебный отвар.

Вокруг принца тут же закрутилась Малика. Она принялась суетливо поправлять на нем косынку, заглядывать в глаза и глупо хихикать, пытаясь привлечь внимание.

Эрлисан отодвинул её руку.

— Маля, радость моя, иди-ка лучше займись делами.

— Вот именно, — поддержал Тень, поднимаясь с кровати. — Живо марш перебирать плоды. А я пойду к себе на мельницу, нечего мне тут у вас под ногами мешаться. Приду к вечеру раны мазать. Смотри у меня, шутник, не балуй тут!

Когда в избе никого не осталось, Эрлисан снял с головы платок,хитро прищурился и,нарушая все мыслимые правила приличия, без стука зашёл в комнату к Молли.

Она в этот момент как раз переодевалась.

Принц замер на пороге, словно наткнулся на невидимую стену. Перед ним стояла обнаженная девушка, и мир вокруг Эрлисана внезапно сузился до этой одной комнаты. Сердце в груди заколотилось. Он, привыкший к роскошным столичным красавицам и никогда раньше не стеснявшийся обнаженных девиц в Домах Утех, был не в силах отвести от неё взгляд. Принц даже не подумал отвернуться, намертво приросший глазами к её фигуре.

Молли закричала, закрывая себя холщовой рубахой. В ход пошли все известные ей ругательства.Она яростно гнала его прочь и обзывала последними словами. Но принц будто оглох.

Наконец очухавшись, Эрлисан резко отвернулся, чувствуя, как горит его лицо, и пулей выскочил из комнаты, закрывая за собой дверь.

Пытаясь скрыть неловкость, он перевёл дух и крикнул через закрытую дверь.

— Ничего особенного, было бы что прятать! Если ты готовишься со мной в баньку идти, не надейся! Ты не в моём вкусе.

Дверь распахнулась, едва не слетев с петель. Молли со всей яростью влепила принцу звонкую пощёчину.

В глазах Эрлисана вспыхнул гнев. Он перехватил её запястье и рванул девушку на себя, намертво прижимая к груди. Принц зло, не отрываясь, смотрел ей в глаза; Молли отвечала ему таким же яростным взглядом. В комнате повисло давящее молчание. Взгляд Эрлисана сам собой опустился на её губы.

Молли вырвала руку.

— Не смей врываться без стука! Поплатишься!

Эрлисан промолчал, не понимая, что с ним происходит.

Девушка, не дождавшись ни единого слова от недруга, гордо ушла во двор, чтобы продолжить заниматься грамотой.

Эрлисан посмотрел ей вслед, в глубине души искренне ненавидя себя за эти внезапно вспыхнувшие эмоции, которые он никак не мог контролировать. От злости и бессилия он крикнул ей вдогонку:

— Иди-иди, зубри свои закорючки! Всё равно ты на этом Отборе не победишь! Какой кретин на тебя позарится? Ты и в подмётки не годишься столичным красоткам!

Молли услышала эти резкие слова, и её глаза наполнились слезами. Но выдать свои слабости этому бродяге она не могла. Пытаясь унять злость и обиду, девушка принялась скрежетать пером по пергаменту, вслух обзывая столичного гостя:

— Наглый остолоп! Хам! Баба в юбке! Назло тебе пройду Отбор! Посмотрим, как ты потом запоёшь!

_______________________

Далим вошёл в парадный зал Цитадели. Король Альварес сидел во главе стола, не сдвинувшись с места с самого полудня.

Младший принц доложил всё, что узнал на Окраине. Он говорил сухо, уставными фразами, но каждое слово давалось с трудом. Рассказал про обгоревший лес, следы борьбы и пустое место примятой травы, где были обнаружены лоскутки королевской одежды.

Альварес не сдержал слезу. Он пытался унять немыслимую боль от потери.

— Нужно организовать похороны.

— Отец…

— Церемонию проведём через три дня. Сразу после ритуала мне придётся объявить тебя единственным наследным принцем. Отбор невест состоится в твою честь. Теперь судьба клана Ра зависит от тебя, Далим.

Далима накрыла тяжёлая тоска по брату. В груди защемило от осознания, что весёлого бунтаря в чепчике больше нет.

— Отец, я не достиг возраста для вступления в брак.

— Это неважно! Ты женишься!

— Отец… А что, если у меня уже есть девушка на примете?

— Это тожене имеет значения. Этот Отбор пройдёт дочь де Кроу. Она станет твоей женой!

Далим потерял дар речи.

— Тогда зачем всё это? Зачем устраивать этот Отбор, если имя невесты уже известно?

—Для виду! Пришло время тебе узнать правду.

Далим сел напротив отца и приготовился слушать.

— Десять лет назад кланы пытались нас уничтожить. Твой отец, мой брат Рентель и моя жена Герисса погибли на той войне. Чтобы спасти хотя бы вас с Эрлисаном и твою маму, я заключил договор с кланом Безмолвия. Они помогли нам выжить, но не бесплатно.Был заключён договор на крови. Если наследники наших кланов не создадут союз в обговоренный срок, у всего нашего клана будут заблокированы ядра силы.

— Прости, Далим…

— Что ты такое говоришь? Получается, ты не мой отец?

— Далим…

— Всё это время вы с матерью мне лгали?

— Твои детские воспоминания запечатаны артефактом. Твой браслет…

Далим посмотрел на украшение, которое на нём было всегда, сколько он себя помнил.

— Как его снять?

— Такие артефакты не подлежат лёгкому снятию, иначе бы ты давно его снял.

— Как его снять? —упрямо настаивал Далим, повышая тон.

— Я не знаю! Никто не знает! Хранителей больше нет, и тайну они унесли с собой!

Далим горько усмехнулся. Впервые в жизни он всем сердцем поддержал брата. Слова сорвались сгоряча:

— Теперь я понял Эрлисана! Твой хвалёный контроль... Этиправила Цитадели... Они уничтожилимою тётю... Убили моего отца... И лгали мне...Знаешь, отец… А брат был прав! Ты не правитель! Тыего видимость!

Это был жестокий удар. Но Альварес оправдываться не стал.

Далим вышел из зала, направляясь в королевский сад.

Перед ним возвышался тот самый куст огненных роз, из которого Эрлисан, ещё вчера с азартом, выстригал утку. Символ его свободы...

Далим смотрел на нелепый утиный хвост. Парадные гвардейские пуговицы на мундире вдруг показались ему неподъёмными кандалами. Брат так отчаянно боролся против этой дворцовой лжи. А что он? Идеальный солдат, во всём потакавший отцу. Принц закрыл глаза и заплакал.

Спустя долгие минуты Далим выдохнул, вытер слёзы и взял себя в руки. Взгляд синих глаз стал жёстким и решительным. Он посмотрел в сторону далёких Окраин.

— Нет! Этот Отбор пройдёт только она!

Продолжение следует...

Глава 6. Укрощение строптивых

Эрлисан провёл в постели три дня. Впервые в жизни его накрыла апатия. Он не вставал с кровати и плохо ел. Целыми днями он либо спал, либо смотрел в потолок.

В голове по кругу крутились одни и те же мысли.

«Далим... Как, чёрт возьми, они успели так сблизиться за одну встречу? А может, они знали друг друга давно?.. Нет! Невозможно! А приглашение? Далим даже дышит по уставу через раз, так зачем он дал королевский пропуск первой встречной? Нежно обнял? Почему пошёл за ней, не обыскав дом? И главное — почему Молли так ненавидит меня?»

А потом мысли неизбежно сворачивали к её комнате...

«И о боги… какая же она…»— Эрлисан зажмурился.

Перед глазами снова встали очертания её тела, увиденного в ярком свете. Фигурный силуэт с пышными округлостями. Безупречные линии плеч. Светлая нежная кожа, на которой капли воды казались хрусталем. В тот момент его, столичного гуляку, переполнило восхищение, от которого перехватывало дыхание. Желание прикоснуться, нет… — укротить, ощутить, присвоить и спрятать от всего мира!

И следом — хлёсткий, как пощёчина, финал. Эрлисан коснулся пальцами щеки, которая, казалось, всё ещё горела от её удара. Злость мгновенно затмила желание.

— Что со мной происходит? — прорычал принц в пустой потолок. — Из-за какой-то дикарки теряю рассудок. Как она посмела поднять на меня руку? На меня! Женщины всего мира готовы падать к моим ногам и ублажать мои желания, лишь бы я только взглянул на них. А эта... Дура!

Эрлисан со злостью столкнул рукой со стола посуду с едой. Наваристая похлёбка Лурии и тарелка с кашей полетели на пол.

На шум примчалась Малика. Молли обернулась в сторону шума, а затем перевернула пергамент и продолжила изучать свиток.

— Ой, мамочки! — запричитала Малика, бросаясь на колени перед Эрли.

Она начала собирать осколки.

— Что случилось? Рана разболелась? Тебе плохо?

— Воды! Колодезной! Немедленно! В горле пересохло от вашей стряпни.

Малика тут же побежала во двор. Молли проводила младшую сестру взглядом. Она летела обратно так, словно от этого ведра зависела чья-то жизнь.

Маля бережно протянула кружку парню:

— Вот, свежая, самая холодная! Как ты себя чувствуешь? Плечо ещё болит?

Она попыталась дотронуться до Эрли, но тот хлопнул её по руке. Он сделал несколько глотков, разглядывая девушку через край чаши.

— Гораздо лучше, — Эрли откинулся на подушки и ослепительно улыбнулся. — Слушай, Маля… А не хочешь прогуляться со мной по деревне? Погода чудесная!

Малика от счастья чуть не выронила кружку. Она глупо заулыбалась и закивала:

— Конечно! С удовольствием! Я покажу тебе нашу речку, и…

— Хотя нет, я передумал, — тут же оборвал её Эрлисан, — Ноги что-то разболелись. Никуда не пойду.

— Ой, так давай я разомну! — Малика без лишних слов опустилась к его ступнями принялась усердно их массировать, заглядывая в глаза с собачьей преданностью.

В этот момент в пристрой зашла Молли за углём. Увидев эту картину, она закатила глаза:

— Маля, ты бы ему ещё пятки полизала для полного комплекта. Избалованный павлин совсем на шею сел!

Молли взяла кусок угля и вышла.

Усердный массаж Малики начал раздражать Эрли. Он внезапно отпрянул:

— Скажи-ка, Маля… А ты вообще на всё готова ради меня?

— На всё, Эрли. Ты моя судьба, я с первой секунды это поняла. Я ради тебя…

— Да ладно? — Эрлисан ехидно прищурился, решив проверить границы её глупости, — И девичью честь отдашь, если попрошу? Прямо здесь и сейчас?

Малика покраснела, опустила взгляд и тихо ответила:

— Если это нужно… то да.

Эрлисана перекосило. Вместо азарта он почувствовал злость и брезгливо сморщился:

— Какая дешёвая самоотверженность! Ну ты и дура! Заверни свою честь в узелок и ступай! От твоей приторности зубы сводит.

Маля готова была провалиться на месте от стыда. Закрыв лицо руками, она выскочила из пристроя и побежала в сторону огорода.

Молли бросила перо. Увидев плачущую сестру, сорвалась с места, догнала её у калитки и крепко схватила за плечи:

— Маля! Что случилось?! Этот выродок тебя обидел? Говори! Я ему сейчас устрою!

Малика отчаянно замотала головой:

— Нет, Молли, не надо! Он не виноват! Это я… я сама во всем виновата! Я просто недостаточно хорошая и умная для него, понимаешь? Я что-то делаю не так, а что — не знаю.

Молли от этих слов аж затрясло:

— Да ты в своем уме?! Недостаточно хорошая?! Да он мизинца твоего не стоит! Гордость нужно иметь! Ты ж по каждому его зову бежишь!

Эрли вышел во двор, но тут же спрятался за изгородь, подслушивая разговор.

— Я же забочусь о нём… Посмотри на Лурию, она тоже заботится о Тизее!

— Сравнила… Он не Тизей! В нём нет ни благородства, ни достоинства!

— Ты ошибаешься! Ему просто плохо! У него совсем никого нет! Его хотят убить! Он просто потерялся в этой жизни, но он хороший.

От этих слов Эрлисану стало стыдно.

— Ладно, Маля, мне некогда тебя убеждать!

— И не нужно. Иди готовься к Отбору.

Молли не успела отойти, как с деревенской улицы во двор на всем скаку влетел всадник в цветах королевской гвардии. Лошадь подняла облако пыли.

— Именем Цитадели! — громко выкрикнул посланник, осаживая коня. — Где здесь живет некая Молли?

Соседи, находившиеся во дворах, указали пальцем на её дом.

— Это я, — отозвалась девушка.

Эрлисан за изгородью аж присел от страха.

Гвардеец слез с коня, достал из кожаной сумки дорогой свиток с золоченой печатью клана Ра и протянул его девушке. Молли аккуратно сломала сургуч, развернула пергамент и принялась читать вслух:

— «Уважаемая барышня Молли. По приказу короля Отбор невест будет проводиться для младшего наследного принца Далима де Си, то есть для меня. Я непременно буду ждать вас во дворе в назначенное время. Я подготовил для вас комнату. В течение года вы можете проживать там. Я обеспечу вас всем необходимым. Мне нужны сведения о вас, я сам составлю заявку на Отбор. Передайте посланнику необходимую информацию для Отбора. До встречи, принц Далим де Монуа».

В голове Эрлисана завертелся целый рой ошалелых мыслей.

— «Что?!Отбор для младшего наследника?! Непременно буду ждать и обеспечу?! Рихнулся?» — В груди что-то кольнуло.

Молли, немного придя в себя, продиктовала посланнику:

— Записывайте, господин: Моллиана де Си, дочь Тизея де Си и Лурии де Си. Родом из клана Фауны с острова Си. Девятнадцать лет от роду. Магическое ядро заблокировано.

Посланник быстро занёс все данные в официальный бланк, запечатал его и протянул девушке небольшую красную бархатную коробочку.

— Это лично от принца Далима. Всего доброго!

Молли сразу открыла подарок и обомлела. На бархатной подушечке сверкало фамильное ожерелье Клана Ра — изящное, тончайшей работы золото с сияющими солнечными камнями империи.

Малика, забыв про недавние слёзы, захлопала в ладоши и засветилась от счастья за старшую сестру.

Эрлисан был в бешенстве. Это было не просто украшение, а легендарная драгоценность его клана, которую отец должен был передать старшему сыну для будущей невесты!

Молли закрыла коробочку и побежала к дому, чтобы поскорее спрятать дорогую вещь от греха подальше. Но путь преградил Эрли.

— Ой, а что это тут у нас красненькое?

Прежде чем Молли успела хоть что-то сообразить, принц ловко выхватил из её рук подарок.

— А ну отдай, чучело лесное! — Молли пыталась допрыгнуть до его руки.

Но Эрлисан высоко поднял коробку, щёлкнул замочком и выудил ожерелье. Солнечные камни ослепительно сверкнули на солнце. Принц закружился по двору, дурачась и крутя драгоценность на пальце, как ярмарочную безделушку.

— Какая прелесть! Какая тонкая работа! — исходил ядом Эрлисан, уворачиваясь от разъяренной девушки. — Слушай, Моллиана с острова Си, ты правда думаешь, что если повесить эту императорскую красоту на шею хрюшки, то из неё получится леди?

— Отдай быстро!

Принц хохотал, пятясь задом и продолжая дразнить её. Он взмахнул рукой, подбросил ожерелье вверх... и «бульк»... кануло на самое дно колодца.

Во дворе повисла минута молчания. Малика прикрыла рот ладонями.

Эрлисан заглянул в чёрную глубину сруба, повернулся к бледной Молли и издевательски улыбнулся:

— Упс… Какая незадача. Ну надо же, горе-то какое. Не сердчай!

Эрлисан, как ни в чём не бывало, пошёл в сторону бани, насвистывая столичный мотивчик.

Молли немного постояла в полном оцепенении. Переведя взгляд на кузнечный таз с отходами, она подхватила его за края и выплеснула всё содержимое на Эрлисана.

Вонючая грязная водица облепила принца с головы до ног.

Эрлисан замер на месте. Насвистывание прекратилось. Принц медленно повернулся к девушке.

В Цитадели за меньшее оскорбление королевской крови виновных бросали в казематы, а тут такое...

— Ты…

— Я? — улыбнулась Молли.

— Да ты чокнутая! — закричал Эрли.

— А ты больной на всю голову!

Эрлисан, тяжело дыша, двинулся на неё. В глазах горело самое настоящее, свирепое пламя. Он готов был снять перчатки.

Молли и не думала отступать. Она мгновенно перехватила то, что первым попалось под руку у горна — тяжёлую железную кочергу— и с воинственным видом двинулась наперерез врагу. Малика на крыльце уже примеривалась, в какой бок ей падать в обморок.

— А ну прекратили! — раздался от калитки голос Тени.

Старик стоял у забора.

— Что вы, бездельники, тут устроили? Эрли, от тебя разит за версту. Ты баню с нужником перепутал?

Принц с трудом сдерживал дрожь в руках. Эрлисан заорал, тыча пальцем на Молли:

— Эта сумасшедшая ведьма только что вылила на меня ведро с...!

Молли опустила кочергу и закричала, перебивая парня:

— Этот придурок только что утопил в колодце подарок принца Далима!

— Это моё… — принц опомнился. — Моя случайность!

— Да конечно!

— Золото в колодце? Ну, стало быть, вода у нас теперь будет с привкусом богатства. Ладно, воины, остыньте. Ты, благоуханный наш, марш в баню, пока мухи со всей деревни не слетелись. А ты, Молли… с тобой будет отдельный разговор.

Тень проводил взглядом принца, который побрёл в сторону бани. Мухи уже начинали проявлять к его особе повышенный интерес.

— Ну и что ты встала как памятник? — Тень кивнул на сруб. — Кочергу на место. Иди помогай Тизею дрова носить. А утром жду тебя на мельнице. Грамоту твою проверять буду.

— Учитель! А моё ожерелье?

— Забудь. Не имей привязанности к побрякушкам! Ты должна быть выше этого!

Девушка с досадой швырнула железку в угол и пошла к отцу.

Тень дождался Эрлисана, чтобы помазать его раны.

Старик усадил принца на табурет и смачно шлёпнул мазь на его плечо. Эрлисан не шелохнулся от боли — он сидел хмурый, глядя в окно на темнеющий двор.

—Ну и долго ты собираешься ерундой страдать? — нарушил тишину Тень. — Чего ты хочешь добиться? Зачем ожерелье утопил? Сколько ты ещё планируешь жизнь людям вокруг себя портить? Или у тебя это государственная обязанность?

— Да это вы мне все жизнь портите! — вскипел Эрли. — Сперва отец, а теперь родной брат взял и похоронил меня! Ты хоть знаешь, что Отбор теперь в честь Далима? Я прочёл послание для Молли от него! Братец уже зовёт её во дворец! И эта ведьма смотрит на Далима как на спасителя, а меня с первой секунды возненавидела! За что?!

Принц вскочил с табурета, позабыв про боль в плече.

— Да я ничуть не хуже Далима! Да столичные девушки за один мой взгляд... Они все меня обожают! Даже Малика, я проверил! Тогда почему Молли нет?! Что с ней, чёрт возьми, не так?!

— С ней-то как раз всё так. Столичные девки, говоришь, обожают? Ну так они принца обожали. Твой титул, твои золотые монеты и твою чистую шелковистую шевелюру, на которую сегодня вылили ведро помоев.

— Но Малика не знает, что я принц!

— Она наивна. В её возрасте любая лесная находка с загадочным прошлым кажется прекрасным принцем из сказки. Ей не ты нужен, а её собственные девичьи фантазии.

— А вот Молли сказки не читает, она куёт железо, — Тень поднялся с табурета и вытер руки ветошью. — И видит перед собой наглого эгоиста без штанов, бездельника и вредителя! С какой радости ей тебя обожать? За красивые глазки на окраинах не покупаются. Тут уважение делом заслуживать надо.

— Как ты сюда попал? — Эрлисан, перевёл взгляд на старика. — В смысле, на Окраины. С твоими-то замашками придворного учителя.

— Пришёл ногами. Как и все, у кого в Цитадели земля под этими самыми ногами начала гореть, — старик направился к выходу. — Завтра на рассвете жду на мельнице. И не опаздывай!

— Это ещё зачем?

— Узнаешь!

Эрлисан остался один, осознавая слова старика.

______________________________

Наступил рассвет. Эрлисан и Молли одновременно вышли на кузнечный двор. Оба были сонные и помятые.

— О, вылез из спячки, — Молли брезгливо его оглядела. — Что, помои до конца не отмылись? До сих пор разит наглостью.

Эрлисан зевнул ей в лицо:

— А от тебя деревенской тоской. Извилины не погнула за грамотой? Для Далима стараешься?

— Не беспокойся за принца Далима, уж он-то штаны носить умеет. В отличие от некоторых любителей женских юбок.

— Это была маскировка!

— Это было посмешище!

Они синхронно фыркнули и направились по тропинке к мельнице Тени.

По пути вдоль Окраины Эрли пристроился к плечу Молли:

— Слушай, грамотейка, а ты в курсе, что держишь свиток вверх тормашками? Или это новый метод чтения для тех, у кого извилины прямые, как кочерга?

— А ты в курсе, что от тебя до сих пор разит вчерашним тазом? Или это твои столичные духи для Окраины?

— Очень смешно. Кстати, о твоём принце из Цитадели. Ты правда думаешь, что он спит и видит крестьянку с грязью под ногтями? Да Далим тебя во дворец зовёт вместо шута. Будешь там лордов веселить своей деревенской грацией.

Молли остановилась:

— Ой, кто бы говорил про шутов! Человек, который вчера стоял перед всеми в цветастой косынке и бабской юбке, рассуждает о дворцовом этикете. Тебя Далим, если бы нашёл, точно во дворец забрал. Вместо огородного пугала.

Впереди тропинка сужалась. Девушка прибавила шагу.

— Эй, куда так полетела? Боишься, что...

Договорить он не успел. Молли ловко перешагнула через скрытый в траве корень и наступила на край трухлявого бревна. Подрезанная ветка с треском отскочила парню под ноги. Эрлисан запнулся, потерял равновесие и полетел в глубокую яму. Грязь мгновенно облепила его чистую рубаху.

— Упс… Горе-то какое. Не серчай, милый! Это тебе маскировка, номер два.

Девушка убежала к мельнице.

Эрлисан долго выбирался из ловушки. Когда парень доковылял до порога мельницы, Молли уже сидела на лавке. Рядом стоял Тень и проверял её свиток. Старик оглядел грязного гостя и покачал головой:

— Я же просил не опаздывать. Молли пришла вовремя, а ты по дороге все лужи собрал?

Эрлисан ткнул пальцем в сторону девушки:

— Эта ведьма...

— Бери ведро и тряпку. Будешь мыть полы и себя заодно. А ты, читай дальше.

Молли похихикала над принцем, на что у него вытянулось лицо от злости, и продолжила читать.

Эрлисан упрямо сел на траву:

— Ага щас! Я не придворная поломойка!

Тень отвесил принцу весомый подзатыльник.

— Ай! За что?! — Эрлисан схватился за макушку.

Молли не выдержала и громко рассмеялась, тыча в него пальцем.

Старик отвесил точно такой же подзатыльник девушке.

— А мне-то за что?! — возмутилась Молли, свирепо глядя на учителя.

— Ему — за лень, тебе — за злорадство, — спокойно ответил Тень. Эрли, быстро поднял свой зад с травы, взял ведро и пошёл работать.

Оба замолчали, злобно переглянулись и одновременно потерли ушибленные затылки. Молли покорно продолжила читать, а Эрлисан — обиженно сидеть.

— Вода отмывает не только грязь, Эрли. Она учит руки чувствовать малейшее движение. Ты же хочешь совладать со своим даром? Или всю жизнь будешь носить перчатки? Хочешь подчинить пламя, снимай перчатки и бери ведро!

Эрлисан понял мотивы старика. Он поднялся с земли, подошёл к углу и взял деревянное ведро.

Молли краем глаза наблюдала за ним, притихнув после подзатыльника.

Парень подошёл к дальнему краю комнаты, снял перчатки и кинул мокрую тряпку на пол.

В помещении воцарилась рабочая тишина, нарушаемая лишь шуршанием пергамента и плеском воды.

Эрлисан бросил тряпку в ведро и выпрямил спину.

— Готово! Принимай работу! Можешь сверить отражение со своим портретом, наставник.

Тень даже не взглянул в его сторону. Старик забрал у Молли старый свиток и вытащил из ящика увесистую книгу.

— Молодец, Молли, — с первыми буквами ты справилась быстрее, чем я думал. Это мудрые учения древних кланов. Прочитаешь от корки до корки за два дня. И перескажешь мне.

— За два дня?! Учитель, да тут страниц больше, чем у Тизея угля на зиму! Это же невозможно!

— Опять невозможно? — хмыкнул Тень.

Старик ловко зашёл ей за спину, достал ту самую длинную деревянную дощечку и примотал её к спине девушки широким кожаным ремнём. Молли вытянулась струной.

— Дощечку не снимать, пока не закроешь последнюю страницу, — Тень легонько подтолкнул её в сторону дома. — А теперь брысь отсюда.

Молли, нелепо покачиваясь, ушла, не сказав ничего на прощание.

Тень неторопливо подошёл к печи, залил кипятком охапку сушёной мяты и разлил пахучий отвар по двум кружкам. Он придвинул один табурет Эрлисану, а на второй сел сам.

— Садись, — спокойно произнес старик, пододвигая кружку. — Пей. Нам предстоит длинный разговор.

Принц сел и принялся пить чай, впервые держа кружку без перчаток.

— О чём беседа? Снова поучать будете?

— Ты хотел узнать, откуда я пришёл?.. — старик поймал заинтересованный взгляд принца, а потом протянул руку, обнажая на запястье символ солнца, — Из клана Ра! Я выживший брат короля — Рентель де Монуа!

— Да не-е-т! Как это… То есть, подожди… — Эрли пытался подобрать слова, но от явного шока не знал, как реагировать. — Дя-дядя Рентель погиб тогда же, когда и моя матушка…

— Герисса… она была… мне жаль, Эрлисан. Я не сумел её спасти. В ту роковую ночь я лишился силы, а Гериссу убили на моих глазах...

— Как это произошло?

— Значит, отец тебе ничего не рассказал?

— Ничего! Только то, что тебя и матушки не стало! Я не могу поверить… Рентель… — принц отставил чашу, и слёзы прорвались из глаз.

— Ну-ну… — Рентель подошёл к парню и обнял.

Эрлисан уткнулся носом в живот своему дяде и истерично зарыдал, держась двумя руками за его старый плащ.

— Я хочу знать всё! — кричал сквозь слёзы Эрлисан. — Я устал от вранья!.. Дядя… Спасибо, что ты жив!

Продолжение следует...

Глава 7. Исповедь

Вечерело. Дым от костра поднимался к дырявой крыше мельницы. В воздухе веяло ароматом костра и мяты. Окраина укуталась в сумерки.

Эрлисан и старейшина сидели у костра и смотрели на яркое танцующее пламя.

Парень пришёл в себя. В душе появилось странное ощущение спокойствия. Он не один, брошенный в этом мире.

Напротив, на траве устроился Рентель. Старик подбросил в огонь сухие ветки и под их треск нарушил тишину:

— Много лет назад у нас был сильный клан. Мы с королём были молоды и считали, что весь мир лежит у наших ног. И надо же было такому случиться, что мы оба влюбились в одну девушку…

— Отец любил лишь мою мать! — уверенно заявил Эрли.

— Да, знаю. Я тоже!

— Да ладно?

— Прекраснейшая Герисса из нашего клана Ра.

Принц вздрогнул при упоминании имени матери, но промолчал, боясь спугнуть откровение.

— У Гериссы была младшая сестра — Фелира, — старик тяжело вздохнул, поворошив костёр длинной палкой. — Альварес всегда был хорош собой. Статный, гордый, прирождённый вожак. И, конечно, по праву старшего брата он мог первым выбрать себе жену. И он выбрал…

— Мою мать… Это же было взаимно!

— Он прекрасно знал, что мы с ней уже были вместе.

— Вы с моей матерью были вместе? Это как?

— Мы любили друг друга!

Эрлисану стало не по себе от мысли, что мать могла любить кого-то другого, но он промолчал.

— Так любят только раз в жизни... Но Альвареса обуяло ярое, неконтролируемое желание обладать ею.

— И что было дальше? — с нетерпением жаждал узнать Эрлисан.

— Фелира, к слову, тоже любила моего брата, сходила по нему с ума. Но Альваресу не нравилось то, что лежит под рукой. Он объявил старейшинам, что женится на Гериссе. — Рентель горько усмехнулся.

— А что она?

— Я был убит его решением. Герисса рыдала ночами. Но выбора нам не дали. Старейшины даже не посмотрели на её возраст! Нарушили закон клана, лишь бы Альварес успокоился, заполучив желанное. Она стала супругой моего брата.

— А ты?

— А я уехал из тех мест. Это было выше моих сил. Два года я провёл в глухих горах. Осваивал духовные практики, сидел в медитациях, наращивал силу своего магического ядра. Думал, что смогу выжечь эту боль из груди.

— Помогло?

— Нет… Как и ей… Она нашла меня через два года.

Старик поднял глаза на принца, и в них блеснуло отражение костра.

— Она приехала и рассказала о том, что родила сына… Моего сына…

Эрлисан заворожённо смотрел на старика, и его сердце сжималось от понимания, что сейчас узнает то, к чему не был готов...

— Оказывается, Герисса выходила замуж за короля, уже храня моего ребёнка под сердцем. Этот ребёнок… это ты, Эрлисан.

Кружка в руках принца заметно задрожала. Чай выплеснулся на пальцы, но парень даже не шелохнулся, ловя каждое слово. К горлу подступил ком.

— Тебе был всего год, когда я впервые взял тебя на руки, — голос Рентеля стал мягче, в нём прорезалась давно забытая отцовская нежность. — Ты был такой крошечный. Герисса сбежала ко мне тайными тропами. Она плакала и просила защитить вас от короля. Разве я мог поступить иначе? Любимая женщина с моим сыном на руках…

Из глаз Эрлисана потекли тихие слёзы. Он вглядывался в отца, сравнивая его черты лица со своими.

— Я спрятал вас в ущельях гор. Мы жили вместе около года. Самое счастливое время в моей жизни…

Эрлисан закрыл глаза, пытаясь представить, каким бы было его счастливое детство, где есть только горы, счастливая улыбка мамы и молодой, сидящий напротив старик, который подкидывает его, маленького, к небу и ловко ловит, прижимая к отцовской груди.

— Власть короля пошатнулась. Лорды начали шептаться. У кланов в то время было больше власти, чем у короля. Ты ведь уже взрослый и сам знаешь дворцовые порядки: чтобы управлять кланами, нужно в первую очередь управлять своей семьёй! Иметь верную супругу и законных наследников. Мой брат в ярости искал Гериссу. И нашёл...

Рентель швырнул обгоревший прутик в огонь.

— Разговор с Альваресом был длиною в ночь. Он был переполнен ревностью и яростью. Сказал, что из-за её побега весь клан под угрозой, лорды готовят бунт. Нас всех уничтожат, если он не вернёт свою репутацию правителя.

— И ты отдал мать и меня Альваресу? — раздражённо спросил Эрли.

— Герисса… она была слишком доброй. Она не могла рисковать жизнями подданных и своей сестры Фелиры. И она ушла с ним. Сказала мне, что цена её свободы слишком велика. Мы не будем жить счастливо на чужой крови.

— А Альварес знает, что я не его сын?

— В ту ночь и эта правда вскрылась. Поэтому на троне сейчас сестра Гериссы. Короля обуяла гордость.

— И он молчал… Вёл себя как чужак… — Эрли сжал кулаки.

— Он забрал вас. Но для нас жизнь закончилась. Герисса жила в дальнем западном крыле, как заложница. А Альварес начал одаривать Фелиру подарками. Приглашал её в свои покои, выводил в светское общество. Показывал всем, что Фелира — его истинная королева. Ему больше не нужна была Герисса, но и отпускать её он не хотел. Новости разлетаются быстро.

— Как Фелира могла так поступить с сестрой?

— А будто у женщин есть выбор! Да и потом, я говорил тебе, она любила Альвареса. И насколько я знаю, она добрая и чуткая женщина. Разве она когда-нибудь относилась к тебе плохо?

— И то верно. Ни Фелира, ни Далим не виноваты…

— То-то же. Рад, что ты это понимаешь!

— Далим родился, когда тебе исполнилось два года. И насколько мне известно, вы были с детства неразлучны. Сёстры жили в ладу и понимании, как и вы с Далимом! Вот истинная безусловная любовь!

Эрлисан тяжело вздохнул, вспоминая, как их с Далимом качали на больших садовых качелях. Герисса и Фелира заливисто смеялись. И не было никакой вражды.

— Семь лет… Семь долгих лет я не видел ни Гериссу, ни тебя. Альварес прислал гонца с посланием: что он убьёт и Гериссу, и тебя, если я ещё хоть раз приближусь к границам дворца. Я сидел в своих горах как побитый пёс, не смея нарушать вашу безопасность и твоё беззаботное детство.

Рентель закрыл лицо руками, переводя дыхание.

— Позже кланы прознали про двух жён в доме Де Монуа. Начали строить заговор. Я узнал об этом слишком поздно. Я поспешил в Цитадель, чтобы спасти вас… Но когда я ворвался, война уже была в самом разгаре. Дальше я помню всё очень смутно, как в бреду… Кровь, крики, обрушение стен. Замок полыхает. Я стою посреди тронного зала, отражаю ладонями удары вражеских молний и ледяных глыб. Моё ядро работало на пределе. И вдруг… Герисса выскочила, укрывая меня собой от очередного удара. Она упала навзничь…

Старик замолчал. По его щекам, утопая в морщинах, покатились слёзы. Эрлисан ощутил давящее чувство в области солнечного сплетения, как отзыв на боль отца.

— Я почувствовал удушающий дурман. И боль… Невыносимая, режущая боль, от которой хотелось содрать с себя кожу. Блокировали моё ядро. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться во тьму, — это молящий, громкий крик Альвареса: «Не убивай его, прошу! Не убивайте брата!».

— Он спас тебя?

— Да! Как видишь. Очнулся я уже здесь, на окраине. Магии во мне больше не было. Кое-как я всё же добрался до замка. То, что я увидел, было невообразимо… Все бунтующие кланы были повержены. Кого-то гвардейцы гнали на окраины. Огромные толпы магов стояли на коленях перед Альваресом. Он победил. Он спас свой клан.

Рентель поднял уставший, полный скорби взгляд на плачущего принца.

— Альварес увидел меня в толпе. Сам вышел и провёл в замок. Он сказал, что Гериссы больше нет в живых. Сказал, что я виноват в её гибели…

— Но это же неправда!

— Правда! Если бы меня там не было, она не кинулась бы под удар! «Ты не сохранил её.» — кричал он мне, — «А значит, не сможешь сберечь и мальчишку! Да и что ты, калека без магии, можешь дать наследнику престола?!»

Эрлисан понимал, что король отчасти был прав.

— Он сказал, что женится на Фелире. Это его долг. Она была любимой сестрой Гериссы. И власть нужно укрепить. Он не мог поступить иначе. Пообещал, что должным образом воспитает вас с Далимом — в достатке Клана Ра. А мне… мне он приказал уходить. Уходить на окраины и никогда не возвращаться в Цитадель. А тем более не приближаться к тебе.

Старик обессиленно опустил голову на грудь.

— И я принял эту участь, Эрлисан. Ради твоей безопасности. Оставил своего сына брату, чтобы ты смог просто жить в привычных условиях. Я не мог подумать, что снова увижу тебя.

Эрлисан сидел, как вкопанный, тупо уставившись на угасающие угли. Внутри него кипел хаос.

— Ну вот… теперь ты всё знаешь. Что думаешь?

Эрлисан посмотрел на своего родного отца. По его щекам всё ещё текли слёзы, которые он зло вытер тыльной стороной ладони, и неожиданно рассмеялся.

— А что тут думать? — принц поднялся. — Что тут, чёрт возьми, думать?!

— Отец… то есть, простите, теперь уже дядя... Хорошо устроился! Ещё и морали читал! А сам? Спал с двумя девками! Лордам пыль в глаза пускал! А отцом так и ни для кого не стал! Праведник хренов!

Эрлисан яростно пнул полено. Рентель молча смотрел на сына.

— Далиму-то ещё повезло: его мать хотя бы воспитывала, рядом была, сопли вытирала! А меня?.. Меня моя просто бросила! Какая трогательная семейная драма! Мать решала, кто будет моим отцом! А потом, не знаю, подумала ли: а кто будет мне матерью? Правильно, а чего думать: сестрица мужа забрала, пусть и чужого выродка в придачу возьмёт! А потом она, значит, за тебя жизнь свою отдала! Какая романтика — умереть, ни встать! А я что? Да я обойдусь! Мне же мать вообще не нужна, я же так, трава придорожная! Теперь-то мне понятно, кто для неё был дороже собственного дитя!

Он ткнул в Рентеля дрожащим пальцем. Его перекосило от жгучей обиды.

— А ты… Да трус ты, вот кто! — Эрлисан кричал, захлёбываясь яростью. — Пришёл король, говорит: «Хочу забрать твою жену». А ты ему: «Ой, нате, берите, пожалуйста, я даже останавливать вас не стану, я выше этого, я в горах поживу!». Пришёл за сыном: «Отдавай мальчишку!». А ты: «Да забирайте, конечно, я ж никто, калека без магии, куда мне!». И сейчас сидишь тут передо мной, раскрасавец, девятнадцать лет спустя! И чего ты ждёшь, а? Что я от счастья на шею тебе кинусь?! Мать мою сгубил, меня из жизни стёр! И живёт себе тут спокойненько на Окраине, в ус не дует, мятный чаёк попивает да жизни других учит! Какое величие, какие манеры!

Рентель опустил голову. Он прекрасно понимал: парню нужно высказать всю обиду за ошибки семьи. Ему нужно дать время это принять.

— Да пошли вы все! — спокойным голосом завершил Эрлисан, тяжело дыша.

Не дождавшись ответа, он растворилсяв ночной темноте.

_________________________

Он бежал по тропинке, не разбирая дороги. Ветки деревьев хлестали его по лицу, цеплялись за одежду, но он не замечал боли. Силы иссякли, ноги подкосились, и принц рухнул на колени у подножия огромного корявого дуба.

Его окончательно прорвало. Эрлисан сжался в комок, уткнулся лицом в мокрую траву и отчаянно плакал… навзрыд… как плакал маленький мальчик в тёмном углу Цитадели, когда умерла мать. Он кричал всему миру, небесам, мёртвой матери.

Ярость сменила боль. Рвануло ядро огня Ра. Эрлисан обнажил ладони и с воплем ненависти выплеснул свою силу вперёд. Ослепительный поток белого пламени ударил по вековому дубу. Дерево вспыхнуло. Жаром обдало лицо, во все стороны полетели искры. Принц, глядя на бушующий пожар, всем сердцем ненавидел этот мир, эту магию и эту жизнь.

— Эрли, не надо!—закричала Малика.

Она возвращалась из леса и увидела, как Эрли поджёг дерево. Малика бросила лукошко, подбежала и со спины обняла его.

— Уходи, Маля…

— Не уйду! Ни за что не уйду!

Он стоял неподвижно, боясь задеть девушку своей силой.

— Если правда хочешь помочь, найди мне вина…

Девушка поспешно закивала:

— Хорошо, хорошо! Только жди меня у старого навеса за кузницей. Я сейчас!

Через некоторое время они сидели под навесом, прислонившись спиной к бревенчатой стене.

Малика принесла две пузатые бутыли Тизеевого вина. Эрли пил жадно, глоток за глотком, пытаясь утопить в нём свою боль. Вино ударило в голову, размывая реальность. Малика прижалась к парню. Эрлисан пьяно улыбался. Мир вокруг кружился безумной каруселью.

Для Мали эта ночь казалась идеальной сказкой. Сердце девушки колотилось. Пользуясь его опьянённым сознанием, она робко подалась вперёд, прикрыла глаза и потянулась к его губам.

В этот миг затуманенный алкоголем Эрлисан увидел, что перед ним сидит она… Молли...

Сердце пропустило удар, он подался навстречу, но стоило их губам на миг соприкоснуться, как пряный запах Малики привёл его в чувство. Образ рассеялся. Эрлисан остановил её и отстранил от себя. Его взгляд был мутным.

— Стоп. Стоп, Маля… Ты не она. А я не твой принц…

Вино окончательно взяло верх. Его голова упала ей на грудь.

Малика сидела и смотрела на обмякшего Эрлисана. Новые капли ночного дождя барабанили по деревянному навесу. Лицо парня, испачканное сажей и гарью, в тусклом свете казалось чужим и совсем не сказочным.

Девушка, усмехнувшись, заговорила со спящим парнем:

— Хорошо, что сказал! Я больше не буду тебя любить. Сестрёнка, так сестрёнка!

В этот момент Малике стало по-настоящему легко, но в то же время тошно от самой себя. На неё давила собственная глупость. Она думала, как низко пала, была готовая отдать свою девичью честь наглому пьянице. Сказки, которые она так сильно любила, которые в детстве перед сном читала ей Лурия, были совершенно другими. Там принцы не вредничали и уж точно не кидали драгоценности в колодец. Они не грубили и не напивались до полусмерти.

И тут в памяти Малики возник образ Далима. Она вспомнила, как он нежно и осторожно поймал Молли за талию, спасая от падения. Как сдержанно вёл себя при встрече.

Малика улыбнулась своим мыслям.

«Вот же он… Настоящий принц. Сильный, идеальный, красивый… Буду теперь любить его!»

Она скинула с себя Эрли и поднялась на ноги.

— А ты спи, братик, — Малика поправила сбившийся платок. — Тебе до настоящего принца ещё расти и расти!

Девушка направилась к дому, оставляя беглого наследника империи трезветь под дождём.

Продолжение следует...

Глава 8. Режим выживания

Ранним утром Лурия и Тизей уехали на ярмарку в соседние окраины, чтобы обменять кузнечные изделия на зимние запасы зерна. Собираясь в спешке, они даже не заметили под навесом Эрли.

Малика ещё сладко спала, а Молли вышла во двор. Заметив под навесом Эрлисана, который дрых без задних ног, Молли ехидно улыбнулась. Она взяла стоявшее корыто с дождевой водой и окатила его.

— С добрым утром, поросёнок! — Молли победно упёрла руки в бока.

Эрлисан проснулся и подскочил на месте. Сперва он хотел накричать на сумасшедшую девку, но головная боль и тяжёлые воспоминания вчерашнего дня взяли верх. В памяти лавиной пронеслись слова Рентеля: «Ты мой сын, Эрлисан…»

Опустошённый, промокший и замёрзший, он пронзительно посмотрел на Молли. Она увидела глубокую тоску, какой никогда в жизни не видела. Парень ничего не ответил и просто побрёл в баню.

Она ожидала взаимные оскорбления, летящее в неё корыто, крик на весь двор. Но не такого взгляда. Молли задумчиво смотрела ему вслед. Она так растерялась, что сама не знала, что делать.

— Эй, ты чего? Это же была шутка!

Но парень даже не обернулся, скрываясь за тяжёлой дверью бани. Молли почувствовала непонятное беспокойство:

«И что это с ним?»

Девушка устроилась на траве, разложив перед собой увесистую книгу древних учений, которую ей дал Тень. Дощечка на спине безжалостно врезалась в лопатки при каждом движении, заставляя сидеть прямо.

Во двор выбежала Малика. На удивление, она была в хорошем настроении и с загадочной улыбкой.

— Всё учишься? А я на речку. Какое же прекрасное утро! — прощебетала она, поправляя чистый платок.

Молли очень удивилась её внезапному воодушевлению и подозрительно прищурилась, но расспрашивать не стала.

— Ну,удачи тебе, лиса, — Молли перевернула страницу. — Я сейчас ещё немного почитаю и пойду приготовлю нам завтрак. Беги давай.

Малика упорхнула, напевая песенку. Молли, проводив её взглядом, поднялась с покрывала и пошла в дом готовить еду.

Спустя пару часов Молли, держа в руках поднос с кашей с сушёными ягодами и горячими лепёшками, подошла к бане и негромко постучалась.Тишина.

— Эй, спящая красавица! — она постучала кулаком сильнее. — Хватит там строить из себя обиженную барышню. Еда остынет!

Дверь никто не открыл.

— Ну и ладно. Подумаешь! Уговаривать не буду! — она поставила еду на порог. — Захочешь есть — выползешь.

Молли ушла дальше читать свою бесконечную книгу, стараясь выкинуть поведение Эрли из головы.

Она и не знала, что в бане никого не было. Пока она готовила, парень переоделся в сухую рубаху Тизея, вылез через заднее окошко и ушёл к наставнику на мельницу.

Старик выспался и сел дожидаться принца на том же самом месте, котором они вчера расстались. Но теперь там стоял сколоченный из досок столик, на котором были любимый мятный чай и две пышные свежеиспечённые лепёшки.

Эрлисан встал перед отцом. Его взгляд был жёстким и собранным.

Старик даже не поднял головы, отламывая кусочек от своей лепёшки.

— Пришёл-таки, — спокойно, без тени вчерашней обиды произнёс Рентель, кивнув на свободный табурет. — Садись. Ешь. У нас много дел!

Эрлисан молча выдвинул табурет и сел. На еду он даже не взглянул.

— Я не собираюсь извиняться за то, что сказал тебе ночью.

— Я так и понял. Считай, что я твоё выступление забыл. Что дальше?

Эрлисан посмотрел на свои ладони, а затем перевёл холодный взгляд на отца.

— Мне нужна полная власть в Цитадели! Но… — парень сделал паузу, — я прекрасно понимаю, что в моём состоянии я не могу на неё претендовать. Я не управляю силой.

— Ты не управляешь собой, а поэтому и силой!

Эрлисан наклонился вперёд, и в его голосе прорезались властные нотки истинного лидера Клана Ра:

— Раз уж мой любезный отец бросил меня на столько лет, пусть отрабатывает долг. Будешь обучать меня. И меня, и мою будущую... и Молли!

Рентель застыл с куском лепёшки в руке, а потом внезапно расхохотался:

— Твою будущую кого? Не жену ли?! — насмеявшись, Рентель вытер слезу. — Ох, Эрли… Ну ты даёшь! Эта девчонка тебе не по зубам, сынок.

— Посмотрим, — не улыбнувшись, ответил Эрли.

— Что, неужели втюрился?

— Нет! Я хочу поставить эту строптивую ведьму на место. Раз уж она позарилась на корону Цитадели и нацелилась на Далима… пусть платит за это соответствующую цену. Королевская власть — это ад. И раз она хочет туда войти, я ей его устрою!

Старик поднялся, убирая со стола нетронутую еду, и серьёзно посмотрел на сына:

— Смотри сам, Эрлисан де Монуа… Как бы тебе не пришлось заплатить слишком дорогую цену.

Эрлисан ничего не ответил. Он даже не вдумывался в сказанные слова.

— Мы и дальше будем лясы точить или делом займёмся?

Рентель направился по тропинке в лес. Эрлисан последовал за ним. Вскоре они вышли на ту самую поляну, где ночью бушевал пожар.

Перед ними стоял наполовину обугленный вековой дуб. Тёмный пепел всё ещё сыпался с почерневших ветвей. В воздухе веял удушливый запах гари.

— Посмотри, — Рентель указал ладонью на дерево. — Он рос здесь долгие годы, пускал корни, набирал свою мощь. А ты… ты уничтожил его в считанные секунды. В тебе, сын мой, горит колоссальная сила. Садись у корней!

Эрли, не понимая мотивов учителя, подошёл и сел на выжженную землю. Рентель обошёл вокруг, поправил его позу, выпрямив спину, заставил правильно скрестить ноги для медитации и скомандовал:

— Закрой глаза!

Эрлисан закрыл.

— Нужно осознать, что твоя сила с рождения заложена в твоём ядре, — монотонно, как заклинание, начал Рентель, — огонь — это часть тебя. Его нужно почувствовать. Услышать. А для этого нужно откинуть все мысли: о мести, о короле и о Молли.

— Ага, легко сказать…

— А ты не болтай! В голову, где скопился мусор, другие мысли не придут. Освободи разум!

Принц сидел долгих два часа. В полной темноте, под аккомпанемент шуршания ветра. Ноги начали затекать, а Эрлисан нервничать:

— Это бред какой-то! Ничего не выходит! Я просто сижу в грязи и дышу пеплом! Твой метод…

— Сиди молча!

Старик сел рядом с ним и продолжил монотонно говорить, окутывая парня своим голосом:

— Всё гораздо проще, чем тебе кажется. Не борись. Очисти разум. Слейся со своей стихией огня. Осознай!

Спустя ещё один бесконечный час, когда Эрлисан уже готов был проклясть всю эту затею, от неожиданности вздрогнул. Он сразу открыл глаза, тяжело дыша, и ошалело уставился на отца.

— Я… я почувствовал тепло, — в его голосе прорезался детский испуг. — Такое жаркое, бешеное тепло в самой глубине, в области живота… Боги, меня будто… я будто куда-то… улетаю...

— Тише-тише. Не сбивайся. Ты на правильном пути. Закрой глаза и почувствуй его снова. Прозрей!

Принц снова закрыл глаза, но на этот раз сосредоточился на этой едва уловимой огненной точке в центре своего тела. Ему понадобилось время, чтобы его сознание провалилось внутрь самого себя.

Эрлисан открыл глаза и остолбенел от ужаса. Он стоял на краю гигантского кратера извергающегося вулкана. Вокруг всё ревело, стонало и содрогалось. Небо над головой было багрово-чёрным, застланным едким дымом. Под ногами бурлило море жидкой лавы.

В панике принц чуть не оступился, но вдруг откуда-то донёсся далёкий голос Рентеля:

«Не бойся! Это твоя сила! Это ты сам! Огонь обязан тебе подчиниться! Потуши его!»

— Ка-а-а-к?! — заорал принц, закрываясь руками от летящих раскалённых брызг.

Его ноги скользили по крошащейся породе. Он падал, раздирая ладони в кровь об острые камни.

— Как, чёрт тебя дери?! Я не могу!

«Очисти разум! Подчини его!»

На Эрлисана надвигалась волна кипящей лавы. Его сковал ужас. Принц попытался бежать, но ноги увязали в раскалённом пепле.

И вдруг недалеко от него появился король Альварес. Он смотрел на него сверху вниз своим привычным уставшим взглядом.

— Неудачник! — громовым эхом раздался голос короля. — Уходи! Далим будет лучшим королём, чем ты! Упокойся с миром!

Эрлисан искал спасения, но пространство исказилось. Рядом, вальяжно раскинувшись на шелковых подушках посреди летящих искр, сидела та самая пышногрудая куртизанка из Дома Утех. Она брезгливо сморщилась и рассмеялась:

— Какое убожество!

Лава уже обжигала ноги, подступая со всех сторон. В отчаянии принц бросил взгляд перед собой и замер, забыв, как дышать.

Напротив него стояли: обнажённая Молли в объятиях Далима. Брат был в своём безупречном гвардейском мундире и с полуулыбкой смотрел на Эрлисана. А на шее Молли сверкало то самое ожерелье.

Девушка смотрела на Эрлисана с уничтожающим торжеством и усмешкой.

На него обрушилась стена кипящей лавы. Принц зажмурился.

— Эрлисан!!! — яростный крик выдернул сознание из кошмара.

Парень нехотя открыл глаза, втянул в лёгкие лесной воздух и подскочил на месте. Он был насквозь мокрым от холодного пота. Огляделся — вокруг по-прежнему тихо шумел лес.

— Что… что это было?! — дрожа всем телом, прохрипел Эрлисан. — Это что, ожоги?

На его ногах появились свежие раны.

— Дело плохо. Твой разум тебя поглощает. Пока в твоём сердце тьма, свет тебе, увы, не увидеть. Очисти разум. Потом приходи. Тренироваться в таком состоянии — это верная смерть.

Старик собрался уходить, но принц схватил его за рукав.

—Как мне это сделать?!

Рентель остановился.

— Убери из мыслей мусор, он правит тобой! Посмотри, — старик указал на свежие волдыри на его ногах. — Твои мысли управляют твоим огнём.

— Не получается...

— Перестань думать о короле, о Далиме, о девках из кабака. Сосредоточься только на своей силе!

Рентель ушёл, скрываясь в зарослях, оставляя сына с его внутренним адом.

Эрли упрямо сел обратно в позу для медитации.

Так он просидел весь день, сосредотачиваясь на своём ядре.

Наступила глубокая ночь. Он, хромая от затёкших ног, дошёл до бани, влез в окно и рухнул на кровать от бессилия. Поспав пару часов, он снова пошёл к дубу.

Просидев до вечера, он пытался пробиться сквозь ментальный блок, но его выкидывало из подсознания раз за разом. Стоило ему на долю секунды потерять концентрацию, как перед глазами снова вставали насмешливые лица из его кошмара, лава подступала, и парень с криком открывал глаза. С каждым таким провалом ожогов по телу появлялось всё больше.

К концу второго дня небо над окраиной сильно потемнело. Поднялся сильный ветер. Начался ливень. Ледяные капли хлестали по обожжённой коже, остужая тело. Эрлисан больше не мог. Силы окончательно покинули его, и он пошёл обратно в тёплую баню.

Ввалившись во двор, парень увидел провисший амбар. Старая, давно не чиненная крыша пристройки не выдержала напора стихии: несколько прогнивших досок провалились внутрь. Мешки с годовым запасом зерна начали намокать.

— Этого ещё только не хватало… — Эрлисан обречённо провёл ладонью по лицу. — Ну разумеется. Святой Свет, спасибо, что избавил от скуки!

Времени на долгие жалобы не было. Стиснув зубы, он поднял первый тяжёлый мешок и понёс в баню.

Он таскал их один за другим, упрямо переставляя ноги по грязи. Каждые пятьдесят фунтов зерна казались ему неподъёмной королевской короной. Парень не останавливался, пока последний мешок не оказался в сухом углу.

Мокрый до нитки и пошатывающийся от подступающей тошноты, он вернулся в баню.

Сил совсем не осталось даже переодеться в сухую рубаху. Он лежал и смотрел в потолок. По крыше барабанил дождь. Раны и ожоги невыносимо ныли, пульсируя жаром. Живот сводило от голода. Кружилась голова. Сжимались виски. Озноб пробирался по всему телу, заставляя зубы мелко стучать. Он уже не чувствовал ни рук, ни ног.

Глядя в полутёмный потолок бани, первый наследный принц, который ещё недавно ел перепёлок на королевском банкете, лишь усмехнулся над самим собой и провалился в глубокий сон, больше похожий на беспамятство.

По чёрному небу прошли вспышки молний, а за ними громыхнуло так, что старые ставни жалобно затрещали. Началась настоящая гроза.

Малика, прижимая к груди подушку, залезла на кровать к сестре, поджав под себя ноги.

— Что-то жутковато...

Молли, которая до этого пыталась читать книгу при тусклом свете масляной лампы, отложила её в сторону и поправила одеяло.

— Наверное, родители сегодня не вернутся, такой дождь. Дороги на соседней окраине, видать, размыло.

Девушки немного помолчали, закутавшись в плед.

— А как там Эрли, интересно? — вдруг негромко сказала Маля.

Молли закатила глаза, показывая всем своим видом крайнюю степень безразличия.

— Ой, да что с ним станется? Не сахарный, не растает.

— А я видела еду у бани, он ничего не ел.

— Его проблемы! Я больше ему ни в жизнь ничего не приготовлю. Обиженка изнеженная. Тоже мне. И откуда он вообще такой взялся на нашу голову?

Малика согласно кивнула.

— Знаешь… я тоже в нём разочарована.

— Неужели?

— Правда. А вот Далим… Он настоящий принц. Такой красивый.

Молли от такого заявления аж подпрыгнула.

— Маля, не зазнавайся! Сама же отказалась идти на Отбор! Ты же кричала, что брак — это союз душ, а не выгодная сделка!

— А может, я передумала! Имею я право передумать или нет?!

— Ты что, издеваешься? Зачем тебе это надо, ты же не собиралась выходить замуж за нелюбимого?

— Поэтому я и хочу на Отбор. Хочу выйти замуж за Далима!

Молли взбесилась окончательно.

— Ты как влюблённая ворона! То Эрли у неё судьба всей жизни, то теперь Далим! Сама не знаешь, чего хочешь! А у меня цель, и я, прости, с твоими переменами в голове не дам разрушить наше будущее! На кону стоит свобода всей деревни! Вот пойдёшь туда, а тебе какой-нибудь граф понравится, и из-за твоей ветрености наша деревня продолжит утопать в грязи!

— А не влюбилась ли ты в Далима сама? Не затмит ли он тебе разум так, что ты забудешь про окраину?!

— Ты очумела?! Не спорю, он статный, красивый и благородный. Но мне всё равно кто принц! Я иду туда ради дела, а не ради девичьих вздохов!

— Да ну? Прямо-таки всё равно? Даже если бы это был Эрлисан?

Молли покраснела, вспомнив, как Эрли ворвался к ней без стука. Как держал за запястье и как близко были его губы.

— Да ну тебя, дурында! Как ляпнешь что! — Молли спряталась под одеялом. — Сравнила принца с этим чучелом в юбке!

— Ладно, шучу я. — хихикнула Маля, натягивая на себя плед.

— Шутит она… Всё, давай уже спать ложись!

Молли потушила свет. Сёстры улеглись спина к спине. Каждая думала о своём. Они даже не подозревали, что прямо сейчас, на грани жизни и смерти, спит их спаситель. Тот самый человек, который навсегда изменит их судьбы.

Дождь стих. Наступило утро. Зевая на ходу, Молли вытаскивала картошку из печи, потирая затёкшие лопатки. Из-за дощечки, её спина ныла.

Малика всё ещё сладко спала.

Когда Молли вышла во двор за водой, то случайно скользнула взглядом по двору и… остановилась, выронив ведро.

— О боги! Нет! — закричала Молли, бросаясь к обломкам. — Припасы! Нет больше наших припасов! Что же это?!

От её крика проснулась и Малика. Босиком, в одной помятой ночной сорочке она выскочила во двор. Увидев груду досок на месте амбара, младшая сестра начала громко причитать:

— Мамочки мои! Молли, как же так?! Всё зерно под дождём! Наша мука, наши крупы! Зима же на носу! Всё пропало! Молли, мы по миру пойдём!

Молли отчаянно принялась разгребать мокрые обломки кровли в надежде хоть что-то спасти. Но под досками было пусто.

— Украли! — Молли схватилась за голову. — Маля, их украли! Кто посмел?! Соседи? Разбойники?! Куда теперь бежать, что делать?! Отец этого не переживёт!

Они не знали, что делать и куда бежать. От отчаяния сёстры сели на крыльцо. Маля заплакала. Молли сидела рядом, обняв колени, уставившись пустым взглядом в грязную лужу посреди двора.

Немного погодя, когда первые эмоции поутихли, Молли грустно сказала:

— Ладно… Маля, зайди в дом, переоденься и пойди есть. От того, что ты тут сырость разводишь, мешки назад не приплывут. Иди, я сейчас приду.

Малика послушно ушла в тепло избы. Молли посидела ещё немного на сыром крыльце, пытаясь собраться с мыслями. Взгляд её случайно упал на деревянную миску у бани, которая за ночь наполнилась дождевой водой вперемешку с её вчерашней кашей. Она в тихой истерике ухмыльнулась собственной глупости и поплелась забрать тарелку.

Решила вылить испорченную кашу за баню, Молли обошла пристройку и… случайно бросила взгляд в окошко.

В углу бани лежали мешки, а на кушетке, в грязной и, с виду, мокрой рубашке, спал Эрлисан. Его кожа была в ожогах.

Молли похолодела.

— Мешки здесь. Он их спас!

Через минуту оцепенения девушка бросилась к дверям бани. Она попыталась открыть дверь, колотила в неё кулаками и изо всей силы толкала, но тщетно. Эрли не просыпался. Внутренний засов держал намертво.

Молли побежала обратно к окну. С первого раза ей влезть не удалось из-за дощечки, которую пришлось снять. Она с трудом подтянулась, перекинула ногу и боком рухнула на деревянный пол.

— Ауч. И надо было двери запирать!?

Потирая ушибленную руку, Молли поднялась и тихонечко подошла к кушетке. Она потрогала его лоб.

— Да ты весь горишь… И дрожишь… Так… — она задумалась, — Сухая одежда! Отвар! Компрессы! Сейчас, потерпи немного… — Молли выбежала из бани.

Продолжение следует...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге