Невеста для княгини?

1

На пышной кровати в просторной комнате лежал шестнадцатилетний мальчик. В открытые окна лился утренний свет, постепенно достигая его лица.

Так темно. Не стоило ходить посреди зимы под крышами. Почему я еще могу мыслить? Неужели сосулька по мне не попала? Жаль умирать. Даже девушки не было. А я ведь всего лишь хотел найти инициативную.

Мальчик открыл глаза.

Это не моя комната, на больничную койку тоже не похоже.

- Где я?

Что с моим голосом? Почему он пищит?!

- Молодой господин, вы проснулись?

На мальчика смотрел черноволосый юноша лет восемнадцати, с розовым платочком на шее, в странном черно-белом наряде, подчеркивающем его руки и расширяющемся книзу. Наряд выглядел красивым, но крайне малопрактичным.

«Молодой господин» - это он мне? Вариантов масса, начнем с безумнейших. Допустим, это перерождение. Но если так….

- Кто я?

- Молодой господин! – на глазках незнакомого юноши проступили слезки. - Вы забыли, как вас зовут? Ваша матушка убьёт меня!

Слуга встал на колени и взял мальчика за руку.

- Господин Тюльпан, прошу, вспомните. Я позову лекаршу!

- Стой!

Тюльпан крепко схватил слугу за руку. Услышанное исковерканное слово «лекарь» он списал на слуховые галлюцинации после перерождения. Нельзя было отпускать этого парня: напуганный, он будет честнее.

Какое странное имя. Хотя, если это другой мир, может, здесь не только женщин именами цветов называют.

- Я уже начинаю вспоминать, - соврал Тюльпан. Он быстро сообразил, что нужно говорить что-то общее и очевидное. Раз слуга так боялся гнева хозяйки, вывод напрашивался сам собой: - Моя матушка очень могущественна.

- Разумеется! Она богатейшая женщина трех островов! – юноша, с мольбой смотря на господина, приходил в ужас от каждого его нового вопроса. – Умоляю, вспомните.

- Да, я…. Я, конечно, помню. Мой батюшка вот…

Тюльпан запнулся, сделав вид, что вспоминает, а затем выразительно взглянул на слугу.

Ну, давай, я сам дальше не смогу

- Ваш батюшка? – слуга перестал паниковать и неуверенно переспросил, склонив голову набок в непонимании.

- Я же человек? – Тюльпан бросил беглый взгляд на себя, развеивая собственные сомнения. – Меня же кто-то зачал?

- Кто-то… Простите, молодой господин! - слуга снова упал на колени. - Я не знаю,кто из мужей вашей матушки вас зачал.

- Мужей?

- Мужей.

- Мужа?

- Мужей.

Это же сколько раз она разводилась?

- Господин, у вашей матушки десять мужей! Больше было только у покойной княгини. Вы не помните?!

В этот момент в голове у Тюльпана замелькало множество мыслей о добре и зле, о справедливости, карме, его личных прегрешениях и добродетелях в прошлой жизни. Он понял, что феминитив ему не послышался, а у его постели не просто так дежурил вполне милый парень в красивом костюмчике, а не симпатичная горничная.

«Матриархат!» - эта мысль прожгла сознание мальчика, а все стадии принятия прошли за минуту. Тюльпан кивнул, поднялся с кровати, отмахнувшись от слуги, который пытался ему помочь, и пошел к открытому окну. Затем забрался на подоконник.

- Ну, попробуем опять исекайнуться, авось в этот раз больше повезёт.

Слуга быстро распознал движения, предшествующие прыжку, и схватил Тюльпана за ноги.

- Молодой господин, пожалуйста, не надо! Вы же единственный сын у госпожи! Она вас любит! Госпожа с меня шкуру спустит! – парнишка лепетал что-то ещё, но из-за рыданий слова было трудно разобрать. – Не надо!!! Себя не бережете, меня пощадите!!!

Фраза слуги о том, что Тюльпан - единственный и долгожданный сын, заставила мальчика усомниться в матриархальности этого мира. Глупо судить о мироустройстве по одному гарему, может, в местной культуре на свой гарем имеют право все, кто способен его содержать, и здесь царит равноправие? Такое тоже возможно, ведь это, очевидно, перерождение в фэнтези.

- Кто глава церкви?

- Что?

- Церковь в этом мире есть?! Кто её глава?!

- Разалио Кий.

Тюльпан настороженно слез с подоконника.

- А кто первый наследник моей матушки?

- Наследие вашей матушки? О таком не стоит говорить! – слуга вытирал слезы. - Но по закону всё делится между дочерьми.

- Ты хотел сказать «между детьми»?

- Нет, господин, насколько я знаю, если у женщины есть дочери, то всё наследство отходит им. Сыновья могут претендовать на имущество, только если у матери нет ни одной дочери или сестры. А у вас шесть старших сестёр! Но сыновья могут стать регентами при младшей сестре!

Не стоит раньше времени делать выводы. Ведь есть еще церковь. Хотя у этого Разалио имя среднего рода...

- А Разалио Кий какую должность в церкви занимает?

- Первоматерь.

- Так Разалио Кий женщина?

- Разумеется.

Тюльпан стремительным движением вновь вскочил на подоконник, чтобы спрыгнуть, но слуга успел схватить его за ноги!

- Молодой господин, пожалуйста, не надо!

- Пусти, сволочь! Я воскресну! Этот мир – говно! Хочу в другой!

- Это так не работает! Вы попадете в Тартар, Кибела запретила суицид!

- Я и так в преисподней!

- Других миров нет! Этот лучший!

- Ложь! Пусти, сволочь, домой хочу!

- Вы и так дома! Господин! Прошу, не прыгайте! Умоляю, стойте! Не надо!

Тюльпан посмотрел на землю внизу. Он был на втором этаже. Высота приличная - разбиться насмерть вряд ли получится, а вот покалечиться можно запросто. С другой стороны, это, очевидно, суицид, в отличие от предыдущей смерти. Сейчас он переродился в богатой и влиятельной семье, пусть и в матриархальном мире. В следующий раз он может не вспомнить о прошлой жизни или вспомнить слишком поздно, а может, действительно переродится в более жутких условиях. Кроме того, прыгать страшно, да и слугу обрекать на муки не хотелось, ведь его однозначно накажут.

Тюльпан слез с подоконника. Слуга продолжал всхлипывать, всё ещё крепко удерживая его за ноги, чтобы господин вновь не попытался прыгнуть.

- Ну и что меня ждет? Я уже помолвлен? Мне предстоит выйти замуж… тьфу ты, жениться на какой-нибудь дочери подруги матери?

- Вы хотите жениться? - слуга всё ещё плакал, не отпуская ноги Тюльпана.

- Нет, конечно! Не в этой реальности! Я спрашиваю: помолвлен ли я?

- Насколько я знаю, нет. Ваша матушка вас очень любит и не выдаст за кого попало. - слуга встал, но всё ещё не отходил от Тюльпана далеко. - Она ищет вам лучшую пару. Вы не помните? Надо срочно позвать лекаршу!

Слуга посмотрел на Тюльпана, а затем — на дверь и открытое окно.

- Подожди, я уже вспоминаю, – откровенно врал Тюльпан. – Ты напомни.

- Ваша матушка богата, но титула у неё все ещё нет, а это затрудняет поиск.

Тюльпан, тяжело вздохнув, плюхнулся на кровать.

- Принеси выпить.

Слуга стоял не двигаясь.

- Как тебя зовут?

- Я Пион, молодой господин.

- Пион…

Пион… Кто придумал давать мальчикам цветочные имена? Кому в мозг нассать?

- Принеси выпить, Пион.

- Я… я боюсь вас оставлять одного.

- Оно и понятно, – Тюльпан попытался вспомнить имя местной богини, которую упомянул слуга. – Ой! Клянусь Кибелой, я не стану творить глупостей и прыгать из окна.

Слуга нерешительно направился к двери.

- Вы поклялись богиней, молодой господин.

- Выпивку неси.

Тюльпан остался лежать на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Примерно через час вернулся Пион с подносом. На нём стоял чайник, кружка и небольшие ёмкости, наполненные мёдом и молоком.

- Это что?

- Чай с медом и молоком. Я сейчас всё приготовлю.

- Пион, - Тюльпан хотел разозлиться, но возможно в этом мире такой напиток стандартен для мужчины в стрессовой ситуации. – А нет пива или хотя бы вина?

- Молодой господин, мальчику не подобает пить пиво, а вино вам ещё рано! Даже когда вы вырастите, не стоит злоупотреблять алкоголем. Кибела проповедовала о вреде алкоголя для мужчин.

- Ну, разумеется.

Тюльпан снова лег на кровать, закрыв лицо руками.

- Тюль!

В комнату вбежала мускулистая девушка шестнадцати лет. Она с ходу запрыгнула на кровать к Тюльпану и принялась его обнимать, целовать и тискать, гладя по волосам.

- Бедный Тюль, мой милый братик! Ты нигде не ушибся? С тобой всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? Нельзя тебе на лошади ездить. С этих пор - только в карете!

Девушка рывком подняла Тюльпана и то прижимала его к себе, то испуганно отодвигала, осматривая со всех сторон.

- Пион! Почему мой брат молчит?! Он меня не узнает?! Он так сильно ударился?!

- Госпожа Розалия, возможно, он просто не может ответить из-за того, что вы его слишком сильно трясете.

- А?

Девушка перестала трясти Тюльпана.

- Я рад тебя видеть, сестренка.

- О-о-о! Ты в порядке! – Роза прижала братика к себе. – Ты как прежде любишь сестренку?

- Конечно, люблю, только пусти, дышать не могу…

Розалия принялась зацеловывать мальчика с новой силой, крепко прижимая к себе.

- Ты никогда раньше не говорил, что любишь меня! Я так счастлива! Я обрадую матушку новостью о твоём выздоровлении, как только она вернётся!

- Она уехала?

- Что с тобой? Она месяц назад уехала, но как только узнала о твоей травме, сразу собралась обратно. Она будет рада, что ты жив и здоров.

- Госпожа Розалия, ваш брат только проснулся, ему сегодня необходим покой.

- Конечно. Я все понимаю.

Девушка крепко обняла брата и вышла. Тюльпан молча налил себе чай, подсластил его ложкой мёда и выразительно посмотрел на Пиона.

- Ты не позвал лекаря и никому не рассказал, о том, что я… пытался совершить?

- Госпожа Розалия очень любит вас, как и другие сестры. Но все остальные уехали с вашей матушкой. Если бы госпожа узнала о вашем приступе безумия, она бы разгневалась. Я смею надеяться, что вы просто были не в себе.

- Я действительно… не в себе.

- Господин?

- Нет. Не переживай, всё в порядке. Тебе не кажется, что моя сестра слишком сильная? У меня, кажется, даже хрустнуло, когда она прижала меня к себе.

- Молодой господин, госпожа Розалия Кристальевна хочет стать великой воительницей в армии будущей великой княгини.

«Армия», «князья»… Мне определенно нужно узнать больше об этом мире. Быть может, здесь даже магия есть, но спросить об этом прямо - значит вновь вызвать сомнения в своем здоровье.

- Я хочу побыть один.

Пион нерешительно топтался на месте и не уходил.

- Не волнуйся. Я же поклялся не делать глупостей, пока тебя не было, я их не совершал. Иди отдохни или займись другим делом. Я в порядке.

Пион поклонился и вышел.

Я жалею о том, в каком мире очутился лишь оттого, что помню прежнюю жизнь, которая была стократ лучше. Умри я сейчас - могу и вовсе ничего не вспомнить. Надо исходить из того, что имею.

Весь оставшийся день Тюльпан провел в размышлениях о прошлой жизни. Иногда он поддавался ностальгии, иногда старался убедить себя в том, что иной мир ему просто приснился или он просто лежит в коме. Периодически юноша поглядывал в окно, за садовником, что возился с цветами. Все девушки, которых Тюльпан видел, были стражницами - высокие, мускулистые, стройные, большегрудые.

Одни спортсменки! У меня из-за них комплексы начнутся!

Мальчики ходили в красивых черно-белых нарядах, выглядели хрупкими, а при воительницах нарочно строили из себя беззащитных и неловких. Слуги приносили в покои еду, но Тюльпан за весь день съел только пару яблок и гроздь винограда.

За этими наблюдениями незаметно пролетели часы, и наступила ночь. Слуги во главе с Пионом помогли Тюльпану переодеться ко сну, а после, задув свечи и заперев ставни, тихо вышли из комнаты молодого господина.

2

Днем не хотелось есть, а ночью совсем не хотелось спать. Тюльпан лежал и смотрел на потолок, расписанный изображениями дружелюбных драконов и единорогов. Мальчика продолжали тревожить мысли. Отчасти он даже начинал жалеть, что вспомнил прошлую жизнь, напрочь забыв о здешней. Быть может, предыдущий Тюльпан был по-своему счастлив?

Внезапно рисунки на потолке зашевелились, комнату осветил яркий свет, а время остановилось.

- Тюльпан, – нежный женский голос звал юношу. – Тюльпанчик, цветочек мой.

Мальчик подскочил на кровати, осознав, что в его комнате кто-то есть. Прямо с потолка к Тюльпану плавно спустилась лежащая на облаке девушка в красных открытых восточных одеждах.

- Привет. Уже освоился в новом мире?

- Ты… - нейроны в голове мальчика начали работать с удвоенной скоростью. – Как я оказался в этом мире?

- Как? – девушка, наигранно изображая задумчивость, прислонила палец к губам и посмотрела в потолок. – Ты родился.

- Я спрашивал не о теле! Почему я исекайнулся в матриархальный мир?!

- Исекайнулся, матриархальный мир? С чего ты взял, что я вообще понимаю, о чем ты? Быть может, я убийца, что послана прикончить тебя?

- Убийца не зовет так нежно.

- Но я же девушка, я должна быть нежной.

- Ты точно не из этого мира.

Существо рассмеялось.

- Кроме того, я знаю истории о перерождении. Сейчас как раз должен появиться тот, кто всё объяснит. Ты тянешь на бога из машины. - Тюльпан указал на птицу, застывшую в небе. - Ты остановила время. Неужели в этом мире на подобное способен наёмный убийца?

Девушка спрыгнула с облака, её тонкая фигура была воплощением идеала.

- Умненький, миленький, да еще такой дикий. – существо медленно подходило к пятящемуся мальчику. – Так бы и съела. Почему ты попал сюда? Ты однажды умер.

- Но почему в этот мир?

- Ты мечтал об инициативных девах, – девушка развела руками. – Та-дам! Целый мир таких. Почему тебе не нравится? Сколько дев отвергли тебя в прошлой жизни? Ты же умер, ни разу не поцеловавшись. Здесь я дала тебе красивое тело, милое личико, нежный голос, богатство. Ты Елена Троянская! Тебе не нужно ходить на работу. Только ублажай свою жену.

Девушка кокетливо наклонила голову, на её губах заиграла едва заметная хитрая улыбка.

- Дам совет: не толстей, научись массажу, танцам и музыке. Если ты станешь частью гарема, то должен будешь выделяться. Но помимо этого ты можешь иметь всё, что захочешь.

- Кроме свободы.

- Свободным человека делает только нож, – взмахом руки девушка материализовала из воздуха клинок. - Не расстраивайся. Быть может, тебя обрадует новость о том, что в этом мире есть магия.

- Магия?

- Ага.

- Кто ты?

- В этом мире меня называют Кибелой.

- Я родился в этом мире или забрал тело этого юноши?

- А это важно? Твоё тело родилось здесь, а оно принадлежит разуму.

- Но я не помню своей жизни в этом мире до сегодняшнего дня.

- Ой, это проблема, – девушка толкнула мальчика на кровать и навалилась сверху. – Давай, это исправим. Не двигайся, малыш.

Кибела наклонилась так близко, что Тюльпан почувствовал её дыхание. Она крепко схватила его за руки, и мальчику не оставалось ничего, кроме как зажмуриться и отвернуться. Богиня тихо усмехнулась и нежно поцеловала его в лоб.

Множество воспоминаний о жизни за прошедшие шестнадцать лет лавиной хлынули в голову юноши. Всё это столь быстро и неожиданно проникло в его сознание, что у Тюльпана запекло в глазах, и они мгновенно покраснели.

Богиня исчезла. Потолок приобрёл изначальный вид, время возобновило свой привычный ход, а Тюльпан без сил провалился в глубокий сон.

3

Обогнув барабанщицу, отбивавшую ритм для гребцов, по деревянному настилу к носу корабля шёл мужчина. Он возвышался над галерными рабынями. На нём были сапоги до колен, распахнутый длинный чёрный плащ поверх бордового жилета и дорогая чёрная шляпа с торчащим красным пером. Под плащом мужчина прятал несколько метательных ножей, с его пояса свисал гладиус, а за спиной виднелись колчан со стрелами и арбалет.

- Сволочь.

Одна из женщин, сидевших на вёслах, бросила оскорбление вслед мужчине и обязательно плюнула бы ему под ноги, если бы могла.

Мужчина обернулся и посмотрел на неё.

- Приятно познакомиться, а я Взвесаак.

- Тебе заплатили за защиту нашей деревни!

Разговорившаяся рабыня тут же получила удар кнутом.

- Грести молча! – надсмотрщица, не уступающая ни ростом, ни силой наёмнику, посмотрела на мужчину. – Прошу вас воздержаться от разговоров с рабынями.

- Пожалуйста, пить.

Это было не мольбой, скорее привычной просьбой, единственное, что рабыни могли попросить и получить не унижаясь. Надсмотрщица щедро наполнила большой ковш пресной водой из бочки и протянула женщине. Наёмник молча наблюдал за происходящим. Он уже давно заметил странности галер архипелага. На вёсла посадили не мужчин, а женщин. При этом всех пленных щедро поили пресной водой - не по расписанию, а в любое время, по первой же уважительной просьбе. Точно так же досыта поили и захваченных в разграбленном поселении коров и быков, коней и лошадей, баранов и овец, петухов и кур.

- Можно и мне. – наёмник жестом указал на ковш с водой, который надсмотрщица протянула рабыни. – Пожалуйста.

- Конечно, прошу, подождите.

Удивительная перемена. - подумал наёмник.

До того грубая надсмотрщица впервые улыбнулась.

Женщина подошла к той же бочке с пресной водой, наполнила ковш, демонстративно отпила из него, а после протянула наёмнику.

- Не стоит этого делать! – к наёмнику и надсмотрщице приблизился маленький сутулый гоблин ростом человеку по пояс. – Взвесаак, остальные ждут только тебя. Смотрю, я вовремя успел.

- Для чего?

- Спасти твою продажную жизнь.

Надсмотрщица с презрением взглянула на маленькое зеленое существо и вновь демонстративно отпила из ковша.

- Уверяю вас, господин гном, – надсмотрщица усмехнулась, назвав гоблина тем, кем он притворялся на континенте. – Озёрная вода с архипелага священна, мы не оскверняем её ядом.

- Яд имеет разные формы. – гоблин поклонился надсмотрщице и вновь строго посмотрел на наёмника. – Взвесаак, немедленно на нос корабля.

- Простите, прекраснейшая, но воля заказчика для наёмника - закон.

Взвесаак в галантном поклоне перехватил руку воительницы, намереваясь на континентальный манер поцеловать её на прощание, но почувствовал, как пальцы надсмотрщицы мгновенно напряглись. Мужчина вовремя понял: чтобы сдвинуть её руку хотя бы на сантиметр, придётся приложить немалую силу. Поэтому он решил не искушать судьбу и отделался обычным поклоном, вежливо сняв шляпу.

Как только наёмник и гоблин достаточно удалились от надсмотрщицы, Взвесаак нарушил их затянувшееся молчание.

- Знаете, господин Слабжив, вы явно впервые на корабле. Вам известно насколько ценна пресная вода в море? До Арденского архипелага нам ещё плыть и плыть. Вы вынуждаете нас отказываться от искренней щедрости местной команды красавиц! Вынудили нас взять еду и воду с континента. А я, может, планировал задержаться на островах. Припасов, которые мы взяли, на такое точно не хватит. Вы представьте: единственный мужчина на островах женщин!

Наёмник заложил руки за голову и довольно закусил губу, предвкушая заманчивые перспективы.

- Глупый человечишка, ты же наёмник! Где хваленая наблюдательность вашего брата?

- Я пока наблюдаю только полуобнаженных красавиц с кнутами и незначительные культурные различия.

Гоблин гневно прошипел сквозь зубы несколько слов на своём родном языке - то ли страшное ругательство, то ли яростную молитву.

- Вот что, Взвесаак, хочешь - поселись на островах, но сначала мы сделаем дело. По доброте душевной дам совет - когда прибудем в порт, пусти кровь со своего члена в мозг и прояви элементарную наблюдательность! – гоблин быстрее зашагал вперёд, бормоча под нос: – глупые людишки.

Наёмник не придал значения словам спутника и только усмехнулся:

- У гоблина доброта душевная?

Слабжив презрительно сплюнул, больше он не пытался донести никакой информации до наёмника.

4

- Пора просыпаться, молодой господин, – взрослый слуга с напускной важностью, бесшумно войдя в комнату, убрал шторы и открыл окна максимально резко и громко, впустив солнечный свет в комнату, чтобы разбудить Тюльпана. – Как вы сегодня себя чувствуете?

Тюльпан сел на край кровати.

- Привычнее.

- Молодой господин, прошу, отвечайте соответственно вашему статусу: «Я чувствую себя прекрасно». – Слуга стоял гордо, чётко проговаривая каждое слово. – Утром допустимы термины «бодро» или «воодушевленно».

Тюльпан, ожидавший увидеть Пиона и сегодня, с удивлением посмотрел на светловолосого слугу, в привычном черно-белом наряде с осанкой кипариса.

- Где Пион?

- Он дежурил при вас всё время, пока вам нездоровилось. Ему нужно отдохнуть. Я, ваш покорный слуга Грацилис, сегодня его заменяю. Сегодня возвращается госпожа, давайте подготовим вас к её визиту.

Грацилис открыл дверь и повелительно кивнул стоящим в коридоре слугам.

Тюльпана быстро умыли и переодели в неудобный, пышный, но весьма милый наряд. В завершение образа на шее юноши повязали аккуратный белый платочек.

- На кой мне платок на шею? Лето за окном.

Вместе с кровью в голову Тюльпана хлынули воспоминания о прожитых годах в этом мире, «загруженные» Кибелой прошедшей ночью.

У здешних женщин какое-то нездоровое отношение к мужскому кадыку. Оказывается, дамы тут обожают и облизнуть беззащитную шейку мужчины, и прикусить её, а некоторым доставляет удовольствие даже простое прикосновение к ней. Наверное, именно из-за этого среди мужчин возникла традиция закрывать горло платками, высокими воротниками и массивными украшениями.

Сам наряд был прекрасен, но противен натуре Тюльпана из прошлого мира. Костюм состоял из пышного жакета яркого светло-зелёного цвета, украшенного изящной цветочной вышивкой и надетого поверх сковывающей движения белой рубашки с рукавами, богато обшитыми кружевами. Низ был непропорционально большим. Весь наряд вынуждал Тюльпана двигаться медленно и осторожно.

Затем наступило время легкого завтрака. Слуги помнили о любви госпожи обедать со своими детьми и потому чтобы сохранить их аппетит, уменьшали порцию. Кроме того, по здешним канонам красоты худенькие мальчики красивее. Руководствуясь столь неоспоримой логикой, слуги оставили Тюльпана, обожавшего в прошлой жизни плотный завтрак фактически голодным.

Вскоре к зданию, в котором жил мальчик, подъехала процессия. На большом черном коне восседала рыжеволосая женщина чуть старше сорока лет в кожаной кирасе, черных штанах и таких же кавалерийских сапогах. На поясе всадницы красовался меч в серебристых ножнах. Позади неё ехали двое знаменосцев: одна держала знамя с изображением золотого цветка под короной, а другая - массивную пику, на которой была голова вепря размером с кресло. За ними следовал отряд из полусотни суровых воительниц.

Тюльпан погрузился в воспоминания, но не смог вспомнить знамя, однако он точно вспомнил, что женщина, возглавляющая кавалерийскую колонну –Кристалия Ангелиновна Гелиолис - мать Тюльпана.

Кристалия лихо спрыгнула с лошади и стремительно помчалась в дом. Быстрые, тяжёлые шаги кавалерийских сапог звучали всё ближе к комнате Тюльпана. Мать распахнула дверь и ворвалась в комнату сына.

- Тюльпан! - радостная Кристалия схватила сына за талию и подняла его вверх. – Я вернулась!

- Да, матушка, – Тюльпан постарался максимально мило улыбнуться. – Я рад.

- Оу, – женщина поставила мальчика на пол и обняла его. – Как же повезло Весте, что у неё будет такой милый и чудесный муж.

Муж?!

Тюльпан был в шоке и легком ужасе от того, что ему уже нашли жену, без его согласия. Конечно, подросток понимал, в каком мире он оказался, и, проснувшись, забеспокоился о том, что его уже кому-то «выдали». Но Пион тогда обнадёжил: до свадьбы ещё есть время! Мысли о том, как отказаться от навязанного брака, упрямо сталкивались с пониманием, что это будет противоречить воле матери. Она точно не одобрит подобный бунт и эгоизм.

Но разве это эгоизм - желать собственного счастья не меньше, чем счастья для других?

В ответ на этот вопрос сознание Тюльпана, вспомнившего прошедшие шестнадцать лет в этом мире, закричало: «Да!».

- Матушка, я не хочу жениться.

Может, уже сказалось влияние мира, а может, из-за слабости тела и духа эмоциональные переживания вызвали у Тюльпана невольные слезы. Он совершенно точно не хотел плакать, - тем более для того, чтобы разжалобить мать, - но слёзы против воли лились только сильнее.

- Ой, ну не плачь, милый мой. Тебе совершенно не стоит бояться, - Кристалия ласково погладила его по щеке. - Веста - следующая великая княгиня островов. Вы с ней ровесники, ты ей точно понравишься, а она тебе! Я уверена, ты станешь главным мужем в её гареме.

Меня - в гарем?! Какой это к чёрту исекай, если гарем у женщины?! Это же чистой воды ересь! Гаремы могут быть только у мужчин! Это закон истории! Я не могу быть частью гарема! Я должен иметь свой собственный! А ещё лучше быть вообще одному!

Буйные мысли из прошлой жизни сталкивались со спокойной логикой нового мира:

Но это принцесса. Любой мальчик мечтает стать мужем принцессы.

Слова отказа застряли в глотке от мыслей о недозволенности разочаровывать матушку, мыслей о том, что он перестанет ей нравиться как сын, непозволительности бунта.

- Нет. – Тюльпан пересилил себя, но говорил шепотом еле слышно. - Пожалуйста.

- Идем, - Кристалия бережно подвела Тюльпана к окну и указала на развевающиеся знамёна. - Видишь вон-то знамя с цветочной монетой под короной, это теперь герб нашего рода Гелиолис. Милостью князя-регента и твоего тестя мне пожалован титул дуксии! Я без труда обеспечу короне пятнадцать кораблей. Но титул могут забрать у моих внучек или правнучек, если наш род не удержит позиции у власти. Ты понимаешь, как важен для нашей семьи титул? Ты хочешь, чтобы твои сёстры были счастливы? Ты же любишь меня?

При упоминании о сёстрах воспоминания начали возникать одно за другим. Розалию мальчик уже видел, но как только в мыслях всплыло имя Нефриты, по спине Тюльпана пробежали мурашки. Память прошедших лет в этом новом мире кричала:

Нефрита будет недовольна, если воспротивиться браку! Нельзя гневить Нефриту! Матушка права, я должен жениться. Я не хочу видеть Нефриту!

Пересиливая себя, Тюльпан тщетно старался вспомнить хотя бы внешность сестры, но любое новое воспоминание о Нефрите вызывало в теле неприятный дискомфорт.

Память сама переключалась на более приятные воспоминания. В детстве Тюльпан обещал своей старшей сестре Елене стать её мужем, когда вырастет. Чувство долга, желание помочь своим сестрам и матушке, страх перед Нефритой - всё это навалилось одновременно. Желание свободы, порожденное воспоминаниями о прошлой жизни, заглушалось страхом причинять боль тем, кто любит Тюльпана. Кроме того, может, Веста окажется неплохой девушкой. Вдруг она станет любящей женой? Хотя, перспектива быть одним из гарема привлекала мало, но новая реальность требовала подавления самоуважения.

- Я готов. Я буду верным и любящим мужем.

- Молодец. – Кристалия поцеловала сына в лоб и прижала к себе. – Я в тебе не сомневалась. Ты стал таким взрослым! Но не спеши: её высочество Веста скоро захочет навестить нас сама, тогда и будет объявлено о помолвке, а вот со свадьбой мы чуть обождём. Мне это не совсем по душе, но я согласилась с просьбой князя-регента - дождаться вашего с Вестой восемнадцатилетия.

- Восемнадцатилетия?

- Взгляни. – Кристалия указала в окно на гигантский череп вепря, переводя тему. – На Фердене, у озера Пики, на людей повадился нападать исполинский вепрь. Но я и полсотни моих воительниц его сразили. Эй, цветочек, не грусти, – женщина ласково погладила Тюльпана по волосам. – Давай сегодня поедим пирожные, которые ты любишь. Идем.

Завтрак в честь возвращения Кристалии и чудесного выздоровления Тюльпана был пышным. Подавали запечённую треску и кутум - главные деликатесы на этих островах, затем варёные яйца, а на десерт - нежные медовые пирожные.

5

После завтрака, до вечернего пира в честь победы над исполинским вепрем, к которому вернутся все сестры Тюльпана, мальчик был предоставлен сам себе. Точнее — бдительным слугам и строгим наставницам. В сопровождении слуг Тюльпан вышел из своего двухэтажного особняка, огражденного каменной кладкой. Мальчик прошёл мимо идеально чистого пруда, в котором плавали рыбки всех цветов радуги. Слуги вели Тюльпана по дорожке, вдоль которой стояли мраморные статуи.

Мальчик изо всех сил старался вспомнить, куда именно его ведут и что это за маршрут. Однако за ночь его сознание впитало слишком много информации: в памяти всплывало не то, что было нужно или хотелось вспомнить, а всякая бесполезная мешанина.

В голове Тюльпана возник образ: Кристалия держит его ещё маленьким на руках и гордо рассказывает, что Тюльпан будет единственным мальчиком на островах, который живёт не вместе с мужьями матери, а в отдельном особняке.

Не то!

Пока Тюльпан вспоминал, его уже привели к фонтану, у которого стояли две арфы. Слуги синхронно поклонились и сделали шаг назад. Очевидно, следовало подойти к свободному музыкальному инструменту. Тюльпан приблизился, за одной из арф спиной к нему сидело существо невиданной красоты.

На великолепном создании была длинная чистая белоснежная туника, подчеркивающая осиную талию, длинные золотые волосы спадали до плеч и прикрывали тонкую шейку, а из-под волос выглядывали эльфские ушки!

Спасибо, Кибела! Небо! Да всем! Хоть одна нормальная девушка, да ещё и эльфийка! Это же комбо! Плевать на матриархат, если тут такие эльфийки водятся! Перетерплю! Переживу!

Тюльпан одёрнул камзол, поправил шейный платочек, словно галстук, и гордо распрямился. Память из новой жизни ещё пыталась о чем-то сообщить, но кровь уже пошла ниже мозга… к сердцу, разумеется.

Чувствую романтичную историю о сбежавших влюбленных: принце и эльфийке.

У мальчика возникла даже некоторая неуверенность.

Так, яйца в кулак! Я теперь богат, всё нормально. Кто мне откажет?

- Я... – Тюльпан, подойдя со спины, непроизвольно закашлялся. Его голос от волнения стал ещё выше, чем обычно. - Тюльпан.

- Я знаю, господин, – на Тюльпана взглянуло нежное, но очевидно мужское лицо. - А я Флориан. Вы забыли?

Даже эльфские ушки оказались бликом от утреннего солнца и брызг фонтана. Тюльпан почти упал на спину, но Флориан подхватил его.

- Господин!

Лежа на руках Флориана, мальчик смотрел на лицо склонившегося над ним мужчины с выразительными, добрыми глазами, сама ситуация была уже из ряда вон выходящая в представлении Тюльпана о нормальности. Мальчик перевёл взгляд на безоблачное голубое небо.

Да где же я так накосячил в прошлом, что теперь так огребаю! Сука, ты Кибела! Сукаааа!

Тюльпан спешно вскочил на ноги и испуганно отпрянул на несколько шагов. Мужчина, искренне беспокоясь, хотел было подойти поближе, но Тюльпан резко вытянул руку вперёд, останавливая его.

- Не подходи! Я на яой не подписывался. Стой там!

Тюльпан, не сводя настороженного взгляда с Флориана, подошёл ко второй арфе и начал двигать её так, чтобы он играл на ней лицом к наставнику, а не спиной или боком.

6

Урок игры на арфе закончился, воспоминания о том, как играть, смешались с множеством других, но вот руки Тюльпана помнили и перебирали струны почти механически.

Едва затих последний аккорд, слуги принялись льстиво нахваливать музыкальные способности молодого господина. Вдруг один из них, самый молодой, робко предложил:

- Господин, желаете порыбачить?

Да ну?! В этом мире есть рыбалка?! Это же чисто мужское занятие. Конечно, хочу!

- Разумеется.

Несколько слуг поклонились и куда-то убежали - наверное, за удочками. Тюльпан был уверен, что он поедет на море или речку тем временем, возвращаясь в особняк, они подошли к декоративному пруду. Слуги организованно остановились на берегу. Тюльпан было пошёл дальше, но Грацилис вежливо остановил его:

- Господин, вы же хотели порыбачить?

- Да и всё ещё хочу. - Тюльпан остановился и недоумённо обернулся. - Куда мы поедем, на озеро или на речку?

- Господин…

Грацилис указал взглядом на прудик, у которого остановились слуги. У Тюльпана дернулся глаз.

Ладно, спокойно. Просто посижу с удочкой, расслаблюсь в тишине...

Через пару минут прибежали молодые слуги, нёсшие в руках сачки.

- Ну, разумеется!

- Господин, к чему такие крики, юноше надлежит сдерживаться.

- Где удочки?!

- Удочками, господин Тюльпан, рыбачат исключительно женщины на реках и в море. Поверьте мне, это ужасно скучное, грязное и исключительно женское занятие. Сачком рыбачить веселее.

Тюльпан хотел потребовать немедленно поехать на море, но в памяти всплыл образ стены, за которую ему было запрещено выходить с рождения. Всё место, где жил мальчик вместе с мужьями его матери, представляло собой огромное пространство, окружённое высокой стеной и рвом, — Сад цветов Гелиолис.

Слуги вложили сачок в руку Тюльпана и подвели господина к пруду, сами они тоже начали вылавливать разноцветных рыбок. Тюльпан просто опустил сачок в воду, осматриваясь по сторонам. Это был его первый выход на улицу с того момента, как он вспомнил свою прошлую жизнь.

Чуть поодаль, на этой же территории, ограждённой стеной, стояли два больших трёхэтажных палаццо. Воспоминания рисовали в голове Тюльпана открытые внутренние дворики в центре. В каждом из этих дворцов жило по пять мужей Кристалии и их слуги.

- Господин, вы поймали!

Голос молодого слуги мгновенно выдернул Тюльпана из раздумий. Мальчик посмотрел на сачок - там уже какое-то время плавала рыбка. Тюльпан не поднимал сачка, ждал, пока рыба выплывет, но та крутилась на месте. Устав наблюдать за глупым созданием, Тюльпан поднял сачок с золотистой рыбкой из воды. Мальчик посмотрел на слуг, они не складывали пойманную рыбку куда-то, а выпускали её обратно в пруд. Тюльпан перевернул сачок, и рыбка с громким всплеском плюхнулась в воду, частично обрызгав самого Тюльпана.

- Господин! - Грацилис тут же взволнованно подскочил и принялся вытирать мокрую ткань. - Откуда такая неаккуратность? Всё хватит рыбалки! Эй, вы! Живо уберите сачки!

По команде Грацилиса несколько женщин, явно выполнявших здесь функции стражниц, недовольно пожали плечами, но под суровым и властным взглядом главного слуги всё же беспрекословно повиновались. В голове мальчика вспыхнули воспоминания о том, как Роза рассказывала ему про этих стражниц. До того Тюльпан верил, но теперь понимал, что у него нет ни одного подтверждения слов сестрёнки. Роза уверяла, что все местные стражницы были рабынями, захваченными в рейдах на континент, при переводе в стражницы им всем на интимное место накладывали раскалённую металлическую пластину с маленькой дырочкой. Это вроде как лишало возможности интимной близости с мужчинами.

Евнухи местного пошива! — память услужливо подсказала здешнее официальное название: — Калёные.

Тюльпан посмотрел за ограду, отделявшую его особняк от палаццо. Мальчик не видел, но точно помнил, что у самого выхода с территории мужей, напротив друг друга, расположились два вытянутых здания: в одном жили общие слуги, отвечающие за порядок и чистоту на территории всего комплекса, а в другом — калёные.

Сопровождаемый слугами, Тюльпан возвращался в свой дом. На дороге валялся камень, Тюльпан пнул его.

Футбол! Конечно!

Тюльпан на ходу попытался объяснить Грацилису и остальной свите, что такое футбол и что из себя представляет мяч. Он даже показал пример, принявшись активно пинать несчастный камень, поскольку внятно растолковать, из чего и как сшить настоящий мяч, толком не сумел. Но едва слуги сообразили, что в этой игре требуется без устали бегать по огромному полю, прикладывать грубую силу и пинать ногами какой-то грязный снаряд, как тут же принялись хором упрашивать Тюльпана навсегда забыть подобную дикость. Вместо этого они наперебой предложили немедленно организовать изящное чаепитие.

Затем уныло минул урок вышивания. Сразу после обеда начались танцы. Тюльпан смирился с необходимостью делать реверанс, а тело само готово было выполнить любое движение, по команде наставницы.

После наступило свободное время. Ни уроков письма, ни чтения – ничего подобного. Когда Тюльпан удивлённо спросил об этом слуг, ожидая, что эти занятия просто перенесены на другие дни, те искренне и удивлённо спрашивали: «А зачем?»

Тюльпан в раздражении прогнал всю свиту и теперь сидел в абсолютном одиночестве в своей личной комнате - отдельной от спальни и столовой, с большими окнами, выходящими на парк и фонтан.

С одной стороны, я могу не работать, заниматься почти чем угодно и возможно наслаждаться безбедной жизнью. В прошлой жизни мне приходилось есть, спать и учиться в одной тесной студии. Здесь для каждого занятия у меня отдельная комната. Кровать огромная и вполне удобная. Собственный дом!

Тюльпан провёл рукой по дубовому столу, за которым сидел, тоскливо посмотрел на шкаф, заполненный множеством одежды, купленной для него матушкой.

Нет! В этом мире всю мою судьбу определяют женщины: сначала мать, а потом жена. Конечно, Кристалия меня любит, ведь я её единственный сын. Но будет ли такой же Веста? Что если она будет меня бить? Я же с этим хрупким телом отпор смогу дать разве что младенцу! Что если Веста решит издеваться надо мной или вовсе запрёт в тёмной каморке?! В конце концов, даже если я ей понравлюсь, где гарантия, что позже она не найдет кого-нибудь помоложе?

Мерзкое чувство пробрало Тюльпана от макушки до пят.

Выходит, эта самопровозглашённая богиня была права, и я действительно должен ублажать будущую жену, заботиться лишь о её симпатии ко мне, а на собственную личность просто забить?! Я какая-то разумная собственность получается. Вся моя личность - рудимент из прошлой жизни. Немыслимая дикость! Быть может, не вспомни я прошлую жизнь, согласился бы на такое. Если бы, да кабы! Нынешний я - помню прошлую жизнь и прошлый мир! Вот хрен я изменюсь, чтобы кому-то понравиться! У меня масса вопросов об этом мире, но я точно помню, что не выходил за пределы стены в этой жизни. Мне не хватает информации.

- Грацилис!

- Да, господин.

По первому же зову к Тюльпану бесшумно вошёл старший слуга. Он, казалось, стоял прямо за дверью, только и дожидаясь окрика хозяина.

- Мне нужны книги.

- Какой роман вы желаете, молодой господин?

- Нет, Грацилис. Мне нужны книги по истории, экономике, праву и мифологии, - Тюльпан осёкся, подумав, что местная вера, скорее всего, представляет собой нечто гораздо большее, чем просто мифы, и добавил: - А ещё о религии.

- Господин Тюльпан, что вы собираетесь делать?

- Не поверишь. Читать. – Тюльпан заметил недовольство слуги, от неприсущей аристократам иронии. – Это мой приказ, Грацилис. Я твой господин, так что выполняй.

- Как прикажете, господин Тюльпан. Но все книги у госпожи в личной библиотеке, за пределами стены. Эти книги можно получить, написав прошение вашей матушке, но обосновать «зачем» они вам - придётся. Что же касается религиозных текстов, то главные заповеди Кибелы и так лежат в вашей комнате.

Из одних заповедей о мире за стеной не узнаешь. Обосновать будет легко. Скажу, что это ради будущего брака, ведь первый муж великой княгини должен уметь что-то большее, чем просто играть на арфе, нежно петь и красиво танцевать.

Тюльпан написал прошение матушке, которое Грацилис сразу отнес стражницам Кристалии.

7

- И-и-и взяли!

Десяток женщин одновременно потянули толстый канат, поднимая вверх огромное бревно.

- Пускай!

Верёвку отпустили, и массивный снаряд со свистом полетел вниз. С оглушительным грохотом, раздавшимся на всё болото, бревно со всего размаху ударилось о сосновую сваю, вбив её глубоко в осушенный участок болота. Женщины вновь дружно схватились за канат и принялись поднимать огромный ствол, заменявший им строительный молот. К одной из рабочих подбежала девушка в лёгком жилете:

- Моя княгиня, прибыли представительницы крупнейших торговых семей!

Девушка двадцати лет с длинными светлыми волосами, заплетёнными в одну косу, посмотрела на прибежавшую подругу.

- Ну-ка, поди сюда!

Прибежавшая подруга аккуратно подошла, стараясь скрыть внутреннее желание поморщиться.

- Держи! - княгиня Лазурия протянула канат своей советнице. Девушка еле-еле ухватилась за него тонкими пальцами. - Да крепче возьмись!

Выполняя приказ, девушка крепче вцепилась в грубую верёвку. Лазурия тут же резко разжала ладони. Не удержав колоссальный вес, канат начал уходить из рук, обжигая их. Тяжёлое бревно раньше времени с уханьем полетело вниз. Все женщины упёрлись ногами в землю и изо всех сил потянули верёвку, останавливая снаряд. Будь на месте виновницы обычная рабочая, ей бы прямо сейчас лаконично и в крепких выражениях объяснили, почему она не права и как именно нужно держать снаряд. Но перед ними стояла ближайшая советница самой княгини - потому пришлось стиснуть зубы и прикусить языки.

Заметив чуть не случившееся происшествие, к тяжело дышащим женщинам на коне неспешно подъехала одна из воительниц-надсмотрщиц. На любом другом острове архипелага все рабыни, кроме неприкосновенной советницы, гарантированно получили бы сейчас по хлёсткому удару кнутом. Но на Сардене с приходом к власти Лазурии все государственные невольницы обрели сравнительную свободу. Теперь рабынь было строго запрещено подвергать телесным наказаниям, кроме как за самые серьёзные преступления. Более того, каждой рабыне лично Лазурией был твёрдо обещан небольшой собственный участок земли под личное хозяйство — прямо здесь, на месте осушаемых ныне болот.

- Оппалита! В здоровом теле – здоровый дух! Знаешь такое?! – княгиня умыла лицо в тазу с водой, поднесённым одним из юношей. – Говорила я тебе: дух у тебя скверный, а всё оттого, что ты телом слаба!

- Да, моя княгиня.

- Эй там! – Лазурия окрикнула женщин, копавших канал, по которому вода из болот должна была выйти в море. – Подмените!

Княгиня властно указала на свою советницу, всё ещё судорожно удерживающую натянутый канат и уже насквозь вспотевшую от непривычных усилий. Затем Лазурия резким движением скинула с себя серую, испачканную грязью рубаху простой рабочей и принялась облачаться в парадные одежды, поднесённые одним из её мужей.

Оппалита, едва заметив подходящую сменщицу, начала отходить от каната, ослабляя хватку, чем заставила других женщин прикладывать больше усилий. Рабочая, видя, как её товарищи напряжены, а благородной госпоже совершенно на это плевать, ускорилась. Едва она успела перехватить грубую верёвку, как Оппалита тут же полностью её отпустила. Тяжёлое бревно вновь со свистом полетело бы вниз, но княжескую советницу это уже абсолютно не волновало.

- Моя княгиня. – Оппалита принялась старательно отмывать руки, словно испачкала их в грязи. – Мне было очень трудно собрать представителей крупнейших торговых семей острова, после того как вы рассорились с работорговками.

- Я очень ценю это, Оппалита. Как всё закончим, получишь награду. – Лазурия натянула чистую голубую рубашку, поверх которой мужья надели на девушку железные доспехи и наплечники. – Как только эти болота осушим, подарю тебе здесь земли.

- Моя княгиня, на осушение болот деньги нужны или рабыни…

- Не сметь! – сарденская княгиня величественно надела на голову корону, искусно сплетённую из оленьих рогов, и грозно повернулась во всём своём воинственном великолепии к испуганной советнице. – Вся экономика островов сводится к рабству, иной раз не важно, сколько золота в сундуках, важнее, сколько рабов и рабынь. К чему мы так придём?!

- Моя княгиня, я полностью согласна с вашей мудростью, но Гелиолис разбогатели, торгуя живым товаром, если вы намерены разорвать связи со всеми семьями работорговок на архипелаге, то вам следует очень серьёзно отнестись к предстоящим переговорам.

- Сама знаю! – Лазурия запрыгнула в седло подведённой лошади и отправилась в свой дворец. - Меня уже не переделаешь, буду говорить, как есть, а там будь что будет.

Оппалита, нервно закусив губу, тоже вскочила на лошадь и поспешила догнать госпожу, быстро поравнявшись с ней.

- Моя княгиня, может, мне переговоры провести?

- Обойдёшься. И так много власти взяла.

В просторной комнате с выходом на балкон расположилось более десятка женщин в дорогих лёгких одеждах, цвета которых символизировали товар, которым торговала их семья: винный, медный, оливковый, белый, а на одной из женщин был плащ с меховым воротом. Одни гостьи сидели на диванчике, лакомясь виноградом, другие читали какие-то записи, третьи с балкона высматривали сарденскую княгиню, от лица которой их пригласили.

Внезапно дверь шумно распахнулась. В покои стремительно вошла молодая светловолосая Лазурия. На ней были изящная корона, железная кираса поверх чистой голубой рубахи, тёмные штаны и высокие дорожные сапоги. Не дожидаясь, пока все гостьи соберутся и чинно рассядутся по местам, двадцатилетняя княгиня вальяжно опустилась в резное дубовое кресло и без лишних предисловий начала разговор:

- Я правлю землёй, на которой вы живёте. Мне нужны ваши деньги.

Женщины, самая молодая из которых была лет на пятнадцать старше Лазурии, озадаченно переглянулись и согласно покивали друг другу: мол, без прелюдий - так без прелюдий. От лица всех собравшихся решила ответить седеющая матрона за пятьдесят, облачённая в изысканный белый наряд:

- Мы все здесь будем только рады финансировать ваши великие замыслы, княгиня. Но видите ли, в чём дело, моя семья уже много десятилетий добывает и продаёт соль. Ваши законы, требующие содержать рабынь и рабов в более пригодных для жизни условиях, запрет на покупку новых рабынь, отмена наследования рабского статуса, всё это сильно ударило по карману всех нас. - женщина картинно раскинула руки, и остальные торговки слаженно закивали, подтверждая её слова. – Мы приветствуем ваше стремление покончить с богатеющими семьями работорговок, но если бы вы ослабили свои указы для нас, мы бы смогли выделить деньги для всех ваших замыслов.

- Исключено. - Отрезала Лазурия.

Торговки ошеломлённо замолчали. Они напряжённо ждали хотя бы краткого объяснения причин, но сарденская княгиня явно не намеревалась ни перед кем оправдываться.

Представительницы крупнейших торговых семей, одна за другой покинули комнату, гордо подняв головы.

Оппалита отчаянно хотела мысленно обвинить княгиню в излишней узколобости и гордыне, но не могла. Советница лишь со щемящим сожалением посмотрела на свою госпожу: Лазурию действительно было не переделать.

Но тут Оппалита внезапно заметила, что одна из торговок — та самая, в плаще с меховым воротником - осталась стоять на месте.

Меховой воротник – значит, торгует мехами. - подумала Оппалита, внимательно рассматривая оставшуюся женщину.

- Ну а вы чего остались, не ушли со всеми? - резко спросила Лазурия, в упор разглядывая гостью. - Кто вы вообще такая?

От такой бесцеремонности госпожи Оппалита готова была стукнуть себя по лбу.

- Меня зовут Нерпала, моя ситуация иная, госпожа. - светловолосая женщина лет пятидесяти спокойно присела в кресло напротив княгини. - Прежде позвольте спросить: что вы намерены теперь делать, вам ведь всё ещё нужны деньги?

Лазурия, предчувствуя долгий разговор, закинула ноги в сапогах на стол.

- Снять!

Тут же подбежали двое мужей и стянули с ног княгини обувь.

- Так или иначе, я получу деньги.

- Конечно, вы же княгиня. Правительницы всегда получают желаемое. - Нерпала грустно усмехнулась. - Недальновидные в таких случаях просто повышают налоги, а дальновидные - изыскивают иные, более тонкие источники прибыли. Однако если в вашей текущей ситуации вы поднимете для торговок налоги…

Нерпала многозначительно замолчала и, выразительно вскинув брови, кивнула в сторону окна.

Лазурия тяжело вздохнула. Она и сама понимала последствия повышения налогов. Её реформы, смягчающие участь рабов, уже ударили по кошельку торговок, а если она ещё и налоги повысит, то рискует получить на собственной территории если не восстание, то множество нелояльных её правлению богатых семей. В условиях грядущей войны это самое опасное. Молодая княгиня Сардена отлично это осознавала, но пока не видела иных решений.

- Госпожа, - Нерпала прервала размышления Лазурии. - Моя семья охотно вложится в ваши… хммм… начинания.

- Я не отменю свои реформы.

- Мы премного благодарны! – в разговор на свой страх и риск поспешно вмешалась Оппалита, отчаянно стремясь хоть как-то сгладить резкие слова своей княгини. – За любую поддержку. Но простите, меня мучают сомнения: неужели на наших тёплых островах торговки мехами не менее богаты, чем солеторговки?

- Нет. – женщина грустно улыбнулась. – К сожалению, мне до таких богатств далеко. Потому и рабынями я пользуюсь гораздо меньше, так что реформы отменять не прошу. Но неужели вы откажетесь даже от того малого, что я могу предложить? К тому же если мы договоримся, то вскоре мои вклады в ваши замыслы возрастут.

- Говорите уже! - Лазурия не отличалась терпением.

- Да, моя княгиня. На островах действительно меха покупают мало, а вот на континенте их продать можно.

- До континента плыть месяцы!

- Верно. Но, насколько мне известно, вы не запретили рабство на княжеских галерах, а значит, расходы на транспортировку будут минимальны.

- Галеры предназначены исключительно для защиты Сардена!

- И для набегов на тот самый континент, - вкрадчиво добавила Нерпала.

- Это… Только когда я так решу!

- Да, госпожа. Но, может, стоит не только грабить континент, но и торговать с ним?

Лазурия откинулась на спинку кресла. Она и сама, бывало, обдумывала возможность торговли с большой землёй. В определённом смысле эта торговля и так велась: если в ходе очередного морского набега островитянки похищали дочку или сына знатного феодала, то тот впоследствии готов был выложить любые сокровища, чтобы выкупить пленённого ребёнка. Вот только долгая дорога, требующая припасов, и отсутствие хоть какого-нибудь уникального товара на островах, который можно бы было предложить континенту, развеивали мечты о нормальном товарообмене.

Теперь же перед княгиней сидела, вроде как, опытная торговка, предлагающая невыгодную идею.

- Неужели на континенте нет мехов? – Лазурия начала обдумывать, как торговка намерена компенсировать затраты на доставку. – Или вы надеетесь, что казна будет содержать галеры для вашей торговли?!

- Признаюсь, второе было бы лучшим из исходов, но я прекрасно понимаю, что вы не искали бы денег, если бы были на подобное готовы. Я предлагаю… - Нерпала замялась, опуская глаза, она говорила очень осторожно, стараясь не перейти инстинктивно на шёпот, - Основать колонию на континенте.

У Оппалиты от ужаса округлились глаза, а рот открылся в безмолвном удивлении.

- Нет! -Лазурия яростно вскочила с кресла и резко взмахнула рукой, словно разрубая воздух. - Еретичка! Как смеешь ты при мне говорить то, что Кибела прямым текстом запрещает?! Ни одна женщина с островов не должна селиться на континенте! Счастье твоё - я не фанатичка! Иначе тебя уже бы запрягли в колесницу и прогнали бы голой по всему острову! Пошла вон!

Нерпала встала и поклонилась молодой княгине до пояса.

- Простите, моя…

- Вон! Я сказала!

- Простите, моя княгиня, - Нерпала, так и не разгибаясь, спешно попятилась к выходу. - Напоследок я лишь посмею просить вас только обдумать - не более того! - возможность забрать у храма Сай земли на западе острова.

- Я даже обдумывать это не стану! Вон!

Едва испуганная торговка скрылась за дверью, Лазурия тяжело плюхнулась обратно в кресло, устало прикрыв лицо рукой.

- Прости, подруга, - глухо выдохнула она. - Видать, говённая из меня княгиня.

Лазурия была в тупике: единственная торговка, которая была готова ей помочь, оказалась противником церкви Кибелы, в то время как сама Лазурия планировала использовать жриц как политических союзниц. Ныне “великий” регент Лилий потворствует церкви Кибелы на Фердене, но как только Веста придёт к власти, конфликт между ней и жрицами будет неизбежен. При этом у Весты в союзниках богатейший дом Гелиолис. По слухам, суровая правительница Шердена - Брунгильда, втайне обзавелась какими-то неизвестными союзниками. Отношения церкви Кибелы с Ферденом в ближайшие два года точно испортятся, и упустить такую мощную политическую силу Лазурия просто не имела права.

- Госпожа, ну что вы? - Оппалита встала на колени перед Лазурией, взяв её за руку. - Мы всё преодолеем вместе.

Лазурия грустно кивнула и бессильно закрыла глаза. Дверь в комнату вновь приоткрылась, в щель украдкой заглянула одна из стражниц. Оппалита тут же вскочила и подбежала к двери, забирая какой-то конверт. Княгиня всё ещё сидела в кресле, закрыв глаза и сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Оппалита быстрым движением разломала сургучную печать и развернула плотное послание.

- Ну не молчи ты! - не выдержала Лазурия, услышав характерный шелест бумаги. Она сразу догадалась, что пришло важное письмо.

- Моя княгиня… Это срочные вести с Фердена.

- Что ещё?

- Княжна Веста и единственный сын дома Гелиолис помолвлены.

Лазурия в отчаянии запрокинула голову, и по её бледным щекам наконец покатились горячие слёзы.

- Убить! - яростно прошипела она сквозь зубы.

- Кого, госпожа?

- Сына Кристалии! Избавься от мальчишки Гелиолис!

- Госпожа, уместно ли, если пауки Нефриты прознают, что мы стоим за покушением…

- А какая у нас альтернатива? Ну какая, скажи мне?! - Лазурия резко подалась вперёд, и её голос сорвался на крик. - Предложи мне другой выход! Ты же моя главная советница - вот и советуй!

Оппалита начала обдумывать планы: можно было подослать к сыну Гелиолис статную красавицу, которая его соблазнит. От брака с опороченным мальчиком княжна, скорее всего, откажется. Оппалита стала обдумывать эту мысль, но поняла, что в «Сад» красавица - воительница не проникнет, если только не калёная. Да и четвёртая дочь Кристалии будет следить за всем, а план по совращению требует много времени. Тогда Оппалита мысленно предложила устранить не мальчика, а саму Весту, но тут же в ужасе отбросила эту безумную идею. Смерть княжны приведёт к мгновенному вторжению войск Шердена на Ферден, который падёт при вакууме власти, Гелиолис объединится с Брунгильдой и затем вся эта мощь обрушится на Сарден. По тайному плану, который Оппалита и Лазурия вынашивали годами, Ферден и Шерден должны были ослабить друг друга в затяжной войне, пока Сарден будет мудро сохранять строгий нейтралитет. Без Весты Шерден победит слишком быстро и легко.

- Простите, моя княгиня. - Оппалита виновато опустила голову.

- Не можешь ничего придумать… - Лазурия горько и вымученно усмехнулась. - Что же, какая княгиня, такие и советницы. Значит, будем делать то, что можем. Убей мальчишку Гелиолис.

8

Время двигалось к ночи, на небе не было ни облачка, а из-за горизонта поднималась полная луна. В Саду цветов Гелиолис вовсю царили праздник и веселье - начинался грандиозный пир в честь победы над исполинским вепрем. Чуть поодаль у костров готовились к выступлению шуты, музыканты и актёры с театральной постановкой «Рождение дома Гелиолис». Однако пока на импровизированной сцене играла лишь весёлая музыка, разгоняющая ночную тишину.

К креслу Кристалии, над резной спинкой которого закрепили череп поверженного вепря, потянулась торжественная процессия. Первыми на поклон шли дочери.

Первой была Елена. Высокая, рыжеволосая девушка в сияющих доспехах шла широким шагом, расправив плечи. Её ладонь привычно лежала на рукояти меча. Тюльпан заметил, как несколько мужей его матери недовольно переглянулись.

- Поздравляю с победой, матушка, - не убирая руки с меча, Лена поклонилась Кристалии.

Тюльпан заметил на левом плече сестры, под доспехом, несколько шрамов, явно от когтей.

Шепчущиеся позади него мужья Кристалии испуганно выдохнули: «Орки…»

Бред! - решил Тюльпан. – Само существование классических орков и гоблинов в корне противоречит законам природы и эволюции, при которой возникает человек.

Вот только эти жуткие шрамы на теле сестры были самыми что ни на есть настоящими.

Впрочем, в этом мире орками могут назвать и что-то иное.

Кристалия взглянула на дочь. Мать и наследница обменялись долгим, тяжёлым взглядом — без лишних слов и притворных улыбок. Затем Кристалия чуть заметно кивнула. Обе женщины знали, что сегодня празднуется не победа над исполинским вепрем, а получение титула дуксии и победа династии.

Елена села на своё место за столом, подле матери – место первой наследницы. Два мужа Лены тотчас опустили глаза.

Когда к трону подошла вторая дочь - Ангелина мгновенно наступила тишина. Мужчины опустили глаза. Женщины, даже самые опытные воительницы, чуть склонили головы в знак уважения.

Ангелина была высокой, почти под два метра, её худоба казалась неестественной, будто кости проступали сквозь кожу. Длинное закрытое чёрное платье полностью скрывало фигуру, но не могло утаить того, как медленно и осторожно она двигалась. Было очевидно: каждый шаг давался ей с трудом. Белые волосы, мертвенно-бледная кожа, красные глаза — в свете факелов одно её лицо пугало.

Тюльпан невольно засмотрелся на руки сестры: пальцы были тонкими, непропорционально длинными. Одни ногти блестели свежим лаком, а другие казались потрескавшимися. Мальчик огляделся. Ангелина была, определенно, единственной женщиной на пиру, которая словно мужчина покрывала ногти лаком. С другой стороны, Тюльпан оказался единственным юношей, кто не использовал лак. Память точно подсказывала ему, что Ангелине ещё нет и тридцати, но у глаз сестры уже залегли глубокие, тяжёлые морщины — совсем как у матери.

Ангелина поклонилась — плавно, почти грациозно, но Тюльпан заметил, как на мгновение её рука дрогнула, опершись о колено. Кристалия кивнула в ответ, и в этом кивке было признание.

Вторая сестра выпрямилась и медленно отошла к столу, так и не проронив ни единого слова. Её мужья — трое взрослых мужчин с умными лицами — не смотрели на неё, но и не опускали глаз. Они преданно ждали.

Третьей дочерью была Дарья. Тюльпан из-за воспитания прошлого мира отвел взгляд, едва заметил сестру. Дарья почти всегда была обнажена до пояса, свои длинные золотые волосы она собирала в косу, при этом выбривала виски.

Даша поклонилась резко и размашисто, да так, что за спиной девушки зловеще лязгнули тяжёлые боевые топоры.

– Поздравляю, матушка!

Кристалия устало улыбнулась.

- Могла бы приличнее одеться на семейный пир.

— Прости, матушка, виновна! Рада бы, да не могу — давит мне всякая кираса, дышать мешает, — хохотнула Даша.

- Ладно, садись за стол, берсерк мой,

Дарья выпрямилась и села на своё место, потрепав одного из мужей - худенького мальчика, который сразу покраснел. Девушка громко рассмеялась.

Следующей к трону Кристалии бесшумно приблизилась Нефрита. Вновь наступила тишина, но иная. Теперь молчали от страха. Даже у Тюльпана по спине пробежали мурашки — абсолютно привычные для этого тела, но совершенно необъяснимые для разума.

Нефрита была заметно ниже остальных сестёр. Коротко стриженная, черноволосая, в скромном тёмном платье, которое скрывало её грациозную фигуру и осиную талию. Девушка растворялась в ночи, стоило ей отойти от факелов.

Нефрита поклонилась. Медленно, церемонно, без лишней грации.

- Да здравствует дом Гелиолис, матушка.

- Да здравствует.

Кристалия чуть заметно кивнула и жестом отпустила дочь.

Нефрита выпрямилась и пошла к своему месту. Но прежде не замедляя шага, коротко коснулась плеча одной из стражниц. Воительница склонилась, чтобы лучше расслышать. Тюльпан не разглядел ни жеста, ни записки, только как воительница поклонилась и отошла в сторону.

Двое мужей Нефриты сидели за её столом, испуганно вжав головы в плечи. Они не осмеливались смотреть ни на свою жену, ни на кого-либо вокруг.Тюльпан же, преодолев страх, в дурости своей из прошлого мира почти влюбился.

Предпоследней дочерью на поклон к матери подошла Агата. Она двигалась бесшумно — Тюльпан не слышал ни шага, только увидел, как она уже стоит перед матерью. Восхищенный взгляд пятой сестры был устремлён не на Кристалию, а на череп вепря над её головой. В глазах Агаты читалась та самая пристальная, бесконечно терпеливая внимательность, с которой, как шептались слуги, она могла сутками лежать в лесной глуши, выслеживая затаившуюся дичь.

Внешность и таланты - прямо Артемида.

- Поздравляю с доброй охотой, матушка!

Кристалия церемонно кивнула.

- Агата, в честь общесемейного торжества я решила подарить тебе соколятню.

Темноволосая девушка в благодарности склонилась ещё сильнее, придержав лук за спиной, чтоб он не упал.

- Матушка, я…, я….

- Не стоит…

- Я очень благодарна!

- Хорошо. – Кристалия тепло улыбнулась, легко простив дочери то, что та на эмоциях перебила её. – Садись за стол.

Последней из дочерей к трону подошла Розалия. Шестнадцатилетняя девушка надела в честь пира кирасу, а в руке уверенно держала золотое копьё. Тюльпан изумлённо присмотрелся и заметил, что причёска его сестры практически идентична той, что была у богини Кибелы!

Воспоминания нахлынули сами собой. Роза обожала мифологию, вернее сказать, религию. Руководствуясь местными образами Кибелы, шестая сестра выбрала своим главным оружием именно копьё, а в детстве обожала боевые колесницы.

- Поздравляю с удачной охотой, матушка.

Кристалия кивнула.

- Роза, для тебя я тоже подготовила подарок в честь пира.

По взмаху руки Кристалии служанки выкатили колесницу, собранную из выбеленных костей. Глаза девочки загорелись. Напрочь позабыв про церемониал, Роза бросилась к колеснице, но тут же спохватилась, резко остановилась и вновь почтительно склонилась перед матерью.

- Спасибо, матушка, я невероятно счастлива!

- Да, я вижу, - Кристалия довольно усмехнулась, искренне радуясь счастью дочери. - Но это ещё не всё. Я подобрала тебе достойного мужа, а сразу после вашей свадьбы я подарю тебе двух львов.

Роза неуверенно посмотрела на Ангелину, сидящую за столом.

- Львов, как у богини?

- Нет, ну что ты, твоих мужей мы во львов превращать не станем, ты получишь настоящих.

Роза, уже совершенно не скрывая детской радости, преданно взглянула на мать:

-Правда?

- Я обещаю. А женщине всегда следует держать своё слово.

Последним из детей поклониться матери должен был Тюльпан

А что я? - горько размышлял подросток, шагая к трону. - Меня даже не рассматривают как личность, лишь как инструмент, функция которого стать мужем при конкретной женщине. Меня не учили тому, что охарактеризовало бы меня, как личность, лишь как дополнение к кому-то.

Мальчик подошел к трону матери и сделал реверанс, как его учили в воспоминаниях об этом мире.

- Тюльпан, – Кристалия благосклонно кивнула и с лёгким прищуром посмотрела на сына, словно искренне пытаясь разглядеть в нём что-то новое, чего раньше никогда не замечала. – Я получила твое прошение. Меня радует твоя заинтересованность предстоящим бракосочетанием и желание угодить своей будущей супруге. Однако оставь сложные темы, своей будущей жене. Книги дорогое удовольствие, одну могут писать годами. Если ты так хочешь, в честь праздника я исполню твою просьбу. Но может, лучше попросишь новый наряд или украшение? Я могу подарить тебе лучший изумрудный браслет.

- Спасибо, матушка, но я предпочту книги.

- Ну, в честь сегодняшнего праздника – пускай. Будут тебе книги.

Тюльпан вновь повторил реверанс и удалился. К своему столу он направился самым коротким путём, демонстративно пройдя в опасной близости от Нефриты. Четвёртая сестра от такой дерзости очень удивилась, хотя и сумела удачно скрыть мимолётное замешательство. Обычно брат панически боялся Нефриту и старался держаться от неё как можно дальше, поближе к Розалии или Елене. А тут прошёл под самым носом, да ещё с таким невозмутимым видом, словно намеренно нарывался на крупные неприятности.

9

Пир был в самом разгаре. На столах стояли все виды рыб в жареном и вареном виде, подавали запечённых кроликов и фаршированных яблоками уток. Кружки наполнялись медовухой, вишневым вином и пивом.

На сцене показывали спектакль «Рождение дома Гелиолис». Громко играла музыка, выступали шуты и акробаты, а сам сюжет постановки прозрачно намекал, что новоиспечённой династии явно способствует великая удача.

Актриса, игравшая покойную княгиню Фердена - Вильгельмину Ферден, собирала вокруг себя талантливых женщин, а каждого красивого и умного мужчинку делала своим мужем. Среди приближённых к молодой княгине Фердена оказалась простая торговка рабами - Ангелина Гелиолис.

Далее шла сцена завоевания Вильгельминой и её окружением всего архипелага, в первую очередь островов Шерден и Сарден. Затем театральная свита надевала на Вильгельмину корону великой княгини всего Арденского архипелага.

На сцене стремительно мелькали декорации, изображающие новые порты и города, возведённые по приказу правительницы. Актёры разыгрывали великий пир, на котором все праздновали рождение у Ангелины первой и единственной дочери — Кристалии. После начались трагические сцены: Вильгельмина убивает первую дочь, а остальные умирают в младенчестве, и только последняя дочь Великой княгини – Вестия, она же Веста, доживает до смерти матери.

Следующее действие показывало уже взрослую, статную Кристалию, которая картинным щелчком пальцев буквально делала деньги из воздуха и давала их под огромный процент другим правителям. Один тяжеленный мешок с золотом взял омерзительный, карикатурно постаревший мужчина – Лилий, последний выживший муж Вильгельмины и «великий» князь-регент при малолетней Весте. В танце мешок растащили актёры, изображающие алкоголиков, шутов и фавориток.

Неужели это общество не изобрело политическую цензуру?

Другой мешок взяла бывшая княгиня Сардена и высыпала все монеты в декорацию болот.

Третий мешок взяла ныне покойная княгиня Шердена, её богатство в танце растащили актрисы, изображающие магов и ведьм.

После следовала сцена, где все трое стоят, склонив головы перед восседающей на троне Кристалией.

Неужели никто не догадался вкладываться в производство, чтобы иметь альтернативный источник финансирования и погашения долгов?

На сцене всё погасло, а затем зажглись три факела, и заиграла быстрая тяжёлая музыка.

Справа в декорациях галеры, наполненной добычей после похода на континент, стояла молодая мускулистая актриса, изображающая нынешнюю княгиню Шердена.

Слева, сидя, будто на лошади, была молодая княгиня Сардена, по взмаху руки которой поднимались декорации новых городов и исчезали, будто осушаясь, декорации болот.

Тут музыка сменилась медленной и зажёгся центральный факел. На сцене появилась актриса в образе княжны Фердена – Весты.

Спектакль вроде про Гелиолис, а самая красивая из актрис получила роль Весты. Скорее всего, реальная Веста излишне обидчива, может, даже уродлива, раз ей решили так польстить и её играет такая красавица.

Она обнажила меч и направила его вперёд, две другие актрисы обнажили свои мечи и скрестили их, но тут появилась актриса, изображавшая Кристалию. Размашисто отвесив каждой задире по увесистому подзатыльнику, она сурово развела девчонок по разным углам.

Спектакль кончился под бурные овации зала.

Тюльпан пытался в отрыве от театральщины осмыслить показанные события, особенно про «современную» историю. Было очевидно: даже простой народ предчувствует войну на архипелаге и все понимают, что причиной тому будет Веста - именно она первая обнажила меч, дав сигнал остальным. Хотя пока Кристалия сдерживает войну, используя деньги. Но, очевидно, молодые княгини ищут альтернативные источники средств: одна континент грабит, а другая собственные владения осваивает.

Тюльпан взглянул на сестёр.

Одна - прекрасный рыцарь, вторая, вроде как, маг, третья - «берсерк».

Елена в сопровождении двух своих мужей аплодировала вместе со всеми, не смеялась над шутами, только улыбалась. Её мужья сохраняли спокойный и холодный вид, демонстрирующий величие и необоснованную гордость. Может, эти мужчины гордились своей женой или тем, что стали мужьями такой женщины.

Ангелина со своими мужьями весь вечер увлечённо что-то обсуждала. Мужья второй сестры не позволяли себе лишних жестов и повышенных тонов.

Словно отражением в кривом зеркале был стол Дарьи. Третью сестру сопровождал всего один муж и целая ватага других воительниц - её верных подруг.

- Ха-ха-аха-ха! – Даша рассмеялась так громко оттого, как упал шут, что медовуха потекла из носа девушки. Она утёрлась рукой и продолжила пить. – А ведь континентальные суки так же падают! Ха-ха-ха!

«Континентальными суками» третья сестра лаконично именовала врагов, которых лично встречала в жестоких схватках. Дарья, оживлённо жестикулируя, принялась бурно описывать недавний бой и хвастаться своим первым боевым шрамом от стрелы на груди. Она наверняка запрыгнула бы прямо на пиршественный стол, если бы одна из опытных воительниц вовремя не остановила её, многозначительно кивнув в сторону Кристалии — матушка подобное непотребство явно бы не одобрила.

Окончив оживлённый рассказ, Даша залпом осушила кружку медовухи и схватила молоденького мужа за голову.

- Хочу тебя!

Звучало это громко. Все воительницы рядом слышали. Шестнадцатилетний краснеющий мальчик в полупрозрачном наряде смог только пропищать.

- Мгм.

- Вернусь не скоро.

Под хищные взгляды приближённых на своего мужчину, Даша закинула прикрывающего лицо мальчика на плечо и ушла в сторону особняка, оживленно смеясь. Оставшиеся воительницы принялись оценивающе разглядывать слуг, разносивших еду и напитки, выбирая, кого бы они могли забрать себе на ночь.

В это время на сцене выступали «маги». Хоть Кибела и сказала, что в этом мире есть магия, Тюльпан не мог поверить на слово неведомому существу – самопровозглашённой богине. На Земле белый фосфор когда-то считали магией.

– Внимание! – объявила ведущая. – Молодые маги, во славу своего дома, продемонстрируют нам свои таланты.

На сцену вышли молодые девочки, подростки на вид, но Тюльпан точно помнил, что это его племянницы – дочери Ангелины, а самое главное, они не могут все быть подростками: некоторым из них точно всего десять лет. Не менее странным показалось, что дети знати участвуют в развлечении гостей. Тюльпан не мог вспомнить ни одного подобного пира в прошлом, но все присутствующие молчали и уважительно смотрели на сцену. Оставалось только подражать.

Одна девочка взяла обычную деревянную ложку, провела по ней пальцем – и ложка вспыхнула синим пламенем, которое не обжигало девочке руку.

Химический состав на коже? Скрытый механизм в ложке? В этой эпохе не должно быть зажигательных порошков, а огонь не может гореть в голой руке ни в одной эпохе!

Другая девочка резко хлопнула в ладоши, и из её рук вылетела искрящаяся огненная птичка размером с воробья. Птичка взмыла вверх и стала дымом.

Это иллюзия с зеркалами. Стоп, в этом мире нет стёкол, даже я использую вместо зеркал золотые тарелки.

Закончив представление, девочки сошли со сцены и поклонились бабушке. Кристалия кивнула.

- Вы молодцы, вы будете великими колдуньями. Я горжусь вами.

Тюльпан заметил на голове второй девочки седой локон.

Его точно не было, когда она поднималась на сцену! Или был?

Пир продолжался.

10

Нефриту сопровождали два мужа, которые приступали к еде только по команде жены «можно». Глаза мужчин наполнял страх; они ели, склонившись к тарелке, не смея лишний раз поднять головы и то и дело поглядывая на жену. Нефрите стоило бросить взгляд на графин с вишневым вином, как один из мужей немного наливал себе, пил, затем, прождав, наливал в чашу жены и с поклоном передавал ей. Мужчина мог держать бокал в поклоне полчаса, в ожидании, пока жена возьмёт его или лишь для того, чтобы Нефрита отмахнулась и указала на графин с водой, который подвергался точно такой же проверке. Отношения между четвёртой сестрой и матерью складывались не слишком гладко. Кристалия привыкла к такому, но её задевало, что дочь думает, будто мать может её отравить. Нефрита была мнительна и даже если доверяла матери, не могла доверять сёстрам и тем более слугам.

Тюльпан подгадал момент наибольшего шума и всеобщей отвлечённости, чтобы подобраться к Нефрите. Грацилис поставил позади девушки стул, на который сел Тюльпан.

- Нефрита.

- Тюльпан?

Девушка была явно удивлена внезапной смелости своего трусливого братца, который раньше избегал её, а теперь осмелился заговорить с ней.

- Прошу, обучи меня.

Руки мужей Нефриты задрожали, а глаза забегали. По спине каждого пробежали мурашки, на лбу выступил холодный пот от воспоминаний об «обучении» Нефриты. Сестра молчала, обдумывая слова брата.

- Мужчину должна обучать его жена. Чему ты хочешь, чтобы я тебя учила?

- Шпионажу.

Нефрита улыбнулась. Заметившие это краем глаз мужья были в нескрываемом шоке.

- Во-первых, братик, этому учатся, но не учат. Во-вторых, о таком не просят. В-третьих, даже если бы, смеха ради, я согласилась - зачем мне это?

- У тебя будет личный шпион в спальне Великой Княгини.

- Ха-ха-ха-ха! Ой. – смех Нефриты был искренним и звучал на удивление мило. Прикрыв губы рукой, девушка вновь приняла серьёзный вид. – Дорогой брат, я не сомневаюсь в твоих талантах, но я убеждена в твоей наивности.

- Госпожа Нефрита.

- Заткнись, Грацилис. Моему маленькому братику следует усвоить: если он хочет что-то от кого-то получить, он должен иметь что-то, что может предложить. Кроме того, когда ты просишь информацию, следует знать, какой информацией гипотетически может обладать или обладает тот, у кого ты просишь.

- То есть у тебя уже есть шпион близ наследной княгини, и ты знаешь что-то, вызвавшее твой смех?

- Наш разговор закончен, братик. Возвращайся за свой стол. Я буду рада послушать твою сегодняшнюю игру на арфе.

- Если мне предстоит войти в гарем, я должен уметь управлять другими людьми, понимать, чего они хотят и как мыслят, чтобы выжить и остаться главным мужем. Мне нужно понимать, как собирать информацию.

Нефрита молчала, разрезая кусочек жареного кролика на тарелке. Один из её мужей бросился в ноги жене.

- Позвольте говорить.

У Нефриты было правило: если муж знает информацию о ядах или чем-то, непосредственно угрожающим его жене, он может говорить не спрашивая позволения, но во всех остальных случаях просить позволения обязательно. Нефрита молчала и продолжала есть. Испачкавшуюся руку она демонстративно вытерла о волосы мужа. Тюльпан удалился.

- Можешь говорить.

- Госпожа, если бы вы сказали вашему брату, что дилетант в таком деле только навредит, или что гарему незачем соперничать за внимание госпожи, он бы всё понял.

- Ммм. Ты так думаешь?

Склонившийся мужчина задрожал, у него перед глазами всё потемнело, потекли слёзы.

- Я ценю проявления собственного мнения, но не от своего гарема. У вас нет мнения, нет собственной воли. Вас нет. Мои мужья - лишь дополнение для меня, которые первыми умрут, чтобы спасти основное. В вашей голове не должно быть ни одной самостоятельной мысли, кроме тех, которым я позволила там остаться. У вас нет имён, вас даже не рожали. Вы созданы и умрёте как мужья Нефриты Кристальевны Гелиолис.

Нефрита щелкнула пальцами. Две стражницы подбежали и подняли за руки склонившегося мужчину.

- В девятую комнату его.

Мужчина не успел даже слово вымолвить, лишь потерял сознание и повис на руках стражниц.

- Ты, – Нефрита указала на второго мужа. – Идёшь с ним.

Второй муж встал, поклонился и пошёл к стражницам.

- Стой, – Нефрита схватила мужчину за руку. – Покажи глаза.

Мужчина посмотрел на Нефриту пустыми, мёртвыми карими глазами. Он даже не плакал от предстоящего ужаса. В иной ситуации можно было бы сказать, что он хочет умереть, но у этого мужчины даже такого собственного желания уже не было.

- Останься.

Мужчина занял своё прежнее место, ничуть не изменившись в лице.

Когда луна была выше всего, представления окончились. На сцену вышла ведущая:

- Теперь на этой сцене в свете полной луны, в честь победы своей матушки над исполинским вепрем и с милостивого соизволения госпожи Кристалии Гелиолис, выступит её сын Тюльпан Гелиолис с игрой на арфе.

Сцену окружили стражницы, слуги вынесли гигантскую золотую арфу и сиденье из множества подушек.

Из особняка даже вернулась Даша, неся на плече сонного и «выжатого» мужа.

Тюльпан в предвкушающей тишине поднялся на сцену и встал коленями на подушки.

Так, ну у фонтана я вроде сегодня сыграл. Но там-то на меня не смотрела толпа! Что делать?! Они всё ещё ждут, хотят услышать мою игру, я это давление даже здесь ощущаю! Хотя, если плохо сыграю, может быть, меня будет стыдно женить. Ладно, авось пронесет.

Тюльпан начал играть. Руки, которые неоднократно играли на арфе, практически все делали сами - нужно было лишь не думать, отдаться воспоминаниям нового мира и играть. Закрыть глаза, чтобы не видеть ни струн, ни тысячи устремлённых на сцену лиц, и играть. Чудесная музыка, смешанная с пением птиц, разливалась по всей местности. Она вызывала лучшие воспоминания у одних, заставляла отбросить все мысли других и просто наслаждаться звуком золотой арфы под полной луной.

Когда Тюльпан закончил, две синички спустились с неба, сели на арфу и прощебетали. Позади поднялись светляки, и сотни маленьких ярких огоньков устремились в небо. Все были воодушевлены и поражены. Заворожённую тишину аплодисментами развеяла Нефрита. В следующий миг все подхватили инициативу, и площадка зашумела от аплодисментов. Роза даже вскочила с места, а по щеке Кристалии потекла слеза. Все были восхищены, кроме Тюльпана.

Юноша был в шоке от собственных способностей. Нетипичное для светлячков поведение и странную близость птиц к толпе людей Тюльпан списал на фэнтезийную реальность с магией и монстрами. Хотя глубоко в душе винил Кибелу, которая подобными ситуациями явно старалась сделать из мальчика местную диснеевскую принцессу.

***

Уже неделю галера шла по маленькой речушке вверх по течению. По обе стороны, на двух берегах, раскинулся хвойный лес. Взвесаак спал под навесом на корме корабля, прикрыв лицо шляпой, когда Слабжив растолкал его.

- Приплыли.

Взвесаак поднялся, потянулся и осмотрелся. Галера причалила в одном из портов архипелага. Мужчина сошёл на берег, окидывая взглядом окрестности.

Вдали виднелись длинные местные дома из белого известняка, напоминающие перевёрнутые корабли с глиняной черепицей на крышах. Вокруг ходили высокие девушки и женщины, не уступающие ростом континентальным мужчинам; они были в кожаных кирасах или лёгких нагрудниках, с наручами и поножами, украшенными изображениями змееобразных чудищ. Осматриваясь, Взвесаак заметил женщин: те, что были одеты бедно, сутулились и таскали тяжести, ходили безоружными. Все остальные имели при себе кто топор, кто меч. Именно отсутствие оружия было отличительным признаком рабыни.

Кроме рабынь, безоружными были все местные мужчины, они выглядели худыми, низкорослыми, в красивых туниках, гладко выбритыми и молодыми - ну или старались выглядеть молодо.

От наблюдения наёмника оторвал окрик надсмотрщицы, чьё имя он так и не узнал за всё время пути, но даже теперь Взвесаака привлекло другое. Он помнил, как на континенте шарденские воительницы, разграбив условленную деревушку, загоняли на вёсла своих галер молодых тонкокостных девушек — не слабых, но точно уступающих в силе мужчинам. Стариков же, как мужчин, так и женщин, налётчицы в лучшем случае оставили у пепелища разграбленной деревни, а в худшем — убили.

Теперь на берег спускались жилистые, даже, казалось, немного подросшие девы, а следом за ними из клеток гнали захваченных юношей, которые за время пути приобрели нежные черты лица, стали тонкокостными, и если не уменьшились, то точно ослабели. Взвесаак перевёл взгляд на скот, который захватили в деревне и теперь гнали с корабля на пристань. Коней, лошадей, быков и коров постигла та же участь: бык и конь теперь выглядели слабее окрепших коров и кобыл! Из всех захваченных в деревне существ не изменились только птицы.

- Идём, - сказал подошедший к Взвесааку гоблин.