Невероятные приключения ДжоДжо: Тени Майами

Пролог

Несколько лет назад мне довелось прилететь на полуостров Флорида. Честно признаться, до этого в Америке я бывал всего два раза. Первый раз — в животе матушки, когда они вместе с моим отцом на медовый месяц устроили кругосветное путешествие. Во второй раз я уже был на третьем курсе журналистики, и перебросили меня туда по программе обмена как подающего надежды студента. Жаль, что я смог подать лишь отчёт о потраченных деньгах. Мне повезло попасть в Массачусетский университет, что в Бостоне. Из всей этой поездки, кроме кое-каких лекций и множества алковечеринок, я, если честно, запомнил немного. Сам город мне не очень-то и понравился, хоть объективно сказать, что он плохой, у меня язык не поворачивается. Пожалуй, виной такого мнения стали шумные соседи, большая стройка, загазованность и слишком искусственная природа. Последняя в таком бетонном мирке выглядела хуже, чем живой уголок в кабинете химии. По крайней мере, так говорило чувство прекрасного, тяготеющее к родному Эдинбургу.

Совершить поездку на юго-восток Флориды меня вынудила одна удивительная история, которую я краем уха услышал от коллег. Даже если сильно захочу, я не смогу вспомнить, кто первым пустил слух об этом. Возможно, даже скорее всего, это был наш заокеанский партнёр, что проходил стажировку. В то время в нашей компании ходило много незнакомцев с разных стран, и я не вспомню ни имени, ни даже лица рассказчика.

Слушок, по меркам журналистики, держался достаточно долго. С месяц можно было где-то за обедом или в курилке услышать догадки и мысли о том, что же на самом деле произошло и кем были эти люди. Однако, как и подобало любой сенсации, дело о которой не развивалось, скоро она сошла на нет и сменилась другой, а затем ещё одной и так далее.

Сначала, как и подобает любому солидному журналисту, я просто-напросто не поверил в этот, как мне тогда казалось, фантастичный рассказ. Первое время много язвил по этому поводу: выставлял обсуждающих очередными конспирологами, которых у нас было немало. Некоторые поддерживали меня, некоторые упрекали.

Пару раз я лично говорил с тем, кто до конца стоял на своем, и, конечно, его небылицы счел для себя лишь разрядкой смехом. Так и было, пока он лично не передал мне номер главного участника этих событий. С ним я провёл единичный короткий телефонный разговор, перед тем как лично отправиться на расследование. Скажу честно, эмоции собеседника и факты, которые мог озвучить только тот, кто был там, заставили мой мозг зациклиться на этой истории. В один прекрасный день, уезжая с очередного заседания лордов, где приходилось освещать события, я понял, что пора действовать.

Я прекрасно понимаю твои эмоции, дорогой читатель. По большей мере ты сейчас думаешь: «ой, опять мне говорят, что основано на реальных событиях, а на самом деле понаписал там всякого, лишь бы лучше продалось». Что же, дело твоё, осуждать тебя не имею права, да и не буду. Сколько времени я сам не верил этому... Но перед тем, как откладывать эту историю в долгий ящик, подумай вот о чём: сколько в нашем мире происходит того, что нельзя назвать рациональным. Человек выживает в нескольких авиакатастрофах, выигрывает миллионы в лотерею, клинически умирает и вновь становится живым. И это всё за одну жизнь. Если готов дать мне шанс, то вернемся к той самой истории.

Я не был ее очевидцем из-за банальной юности в те годы. Впоследствии информацию я собирал не то что по крупицам, а по молекулам. До этого незнакомые мне люди пролили свет на всё, что было. Эта работа длилась почти два года. Больше семисот дней я потратил на то, чтобы разобраться со всем.

Сейчас я нахожусь в Париже. Последние недописанные слова отделяют весь мир от того, чтобы узнать по-настоящему героическую историю этих людей. Читатель, ты можешь мне не доверять, но знай, что всё до самых мельчайших подробностей есть истинная, неподдельная, настоящая история их жизни.

***

Сложно найти в Майами место, такое же тихое и красивое, как залитая зеленью местность ботанического сада на юге, который как нельзя лучше расположился между обыденными спальными пригородами с севера и с юго-запада. Они, словно бетонные стражи, охраняли покой растений от праздничных посиделок, стальных клюшек местных богачей и ещё десятков и десятков других воздействий человека. Лишь только само здание ботанического парка, хранящее в себе экзотических представителей флоры и фауны да небольшие домики богатого района, где живут пенсионеры, аккурат граничащие с пальмами, напоминали о существовании человечества. Оттиснутые вдаль от шумного города владения сада доходили чуть ли не до берегов теплейших вод залива Бискейн. И те, кому не хватало наслаждения водой от четырёх озёр на территории сада, могли бы спокойно дойти до океана, если бы не одно «но» — их путь преграждал заказник одного из местных меценатов, на старости лет решившего помочь природе.

За природными стенами взращивались закрытые от чужих глаз гектары величественных лиственных лесов, диких кустарников, цветов. Океан, как заботливый сосед, одаривал их лёгкими бризами утром, а вечером — нежным светом луны. Особенно красиво это было в моменты полнолуния, когда Атлантика, словно огромное зеркало, принимала на себя роль второго светила. Пейзаж не выглядел настоящим — всё было словно в картине сюрреалиста на пике его карьеры.

Предстоящее полнолуние должно было вновь пройти так же спокойно, как и всегда. Единственной помехой для сна оставался лишь ветер, но и к нему многолетние заросли уже давно привыкли - кланяться и отдавать ему честь было делом привычным.

Но этому спокойствию не суждено пребывать в сегодняшней ночи.

Две пары человеческих фигур, под луной становившиеся подобно изваяниям из чёрного мрамора, стояли в считанных шагах друг от друга. Чуждая этим местам боевая аура, как неостановимое, бушующее море, вскипала на небольшой полянке посреди леса. Она лучше любого выдуманного эликсира заставляла тела испытывать ту непередаваемую эйфорию перед неизбежным боем. Неизбежным для любой стороны.

Организм набирал обороты, разгонял горячую кровь по сосудам, усиливал всевозможные рефлексы на недосягаемый для обычной ситуации уровень. Даже под слабым светом каждый видел самую маленькую деталь на лице напротив, вплоть до стекающих капель пота и волосков на лице. Любое незначительное движение туловищем, рукой или даже пальцем, стало для каждой из сторон чем-то не менее разрушительным, чем пожарище Вечного города{?}[Император Нерон 18 июля 64 года н.э устроил поджог Рима. Эта провокация повлекла за собой гонения на христиан вплоть до 313 года н.э с изданием Миланского эдикта]. Но эта же аура держала их тела в цепких оковах напряжения, не давая лишний раз моргнуть.

Взгляд.

Всего лишь один молниеносный, меткий, отточенный, как бритва, взгляд бледно-голубых глаз к тени справа. Он давал представлений больше, чем любой приказ, работал безошибочно и неизменно вызывал хитрую ухмылку на бородатом лице напарника. Даже если её не было видно под тенями сосен, он всё равно отвечал ему точно такой же эмоцией.

Бросок.

Мозг даже не успел осознать, как запустил отточенные сотнями тренировок движения. Поворот ладони к телу, резкий удар запястьем по бляхе ремня, захват двух железных шаров цепкими пальцами. Прошло не больше секунды, как с обеих сторон несколько сфер были отправлены в смертоносный полет, свистом предвещая смерть.

Даже профессионалы не двигались так быстро и изящно, как они. Обычные люди — и подавно. Обходя скоростные атаки, словно смертоносные сферы были обычными листьями, фигуры людей по разным направлениям скрылись в зарослях леса, дав начало самому главному поединку в жизни. Поединку не из-за зверского инстинкта уничтожать себе подобных, не из-за глупого желания выяснить, кто более горазд в лишении жизни, даже не за банальные блага человечества.

Битва за мечты людей, где каждый был уверен, что именно он прав. Никто не боялся ставить свои жизни на кон, ведь они знали, что именно их цель — высшая и единственно правильная. Но всё решит исход этого сражения…

Глава 1. Пролейся свет!

Каким может быть идеальное начало дня? Кто-то просыпается в постели личного острова на Тихом океане, кто-то — в объятьях любимой под шум дождя в Париже. Как и количество людей, мнений в этом вопросе будет великое множество и одно из них как раз произошло с одним пассажиром самолета, совершающим главный перелёт в своей жизни.

Утро, знаменовавшееся солнечными лучами американского континента, уже сквозило через стекло под головой одного из множества пассажира. В полусне он не мог детально разглядеть пейзажи прекрасного Майами, с его величественными небоскребами, длиннющими пляжами и целыми скоплениями зелени, который только-только начал выходить из своей утренней дымки.

Но полёт самолёта, как и его сон, не могли длиться вечно. Серебристый «Боинг» с синими линиями вдоль крыльев и корпуса начал свою неспешную посадку в городской аэропорт, что, по сравнению с многими другими крупными городами, находился чуть ли не в центре города. Стюардессы и стюарды, встав со своих мест, приступили к завершающей части рейса.

Лёгкое прикосновение тёплой ладони сотрудницы со светлыми, как и её улыбка, волосами, с лёгкостью вывело парня из сна. Быстро повернув голову, он, не успев открыть глаза и едва не задев затылком угол в отверстии иллюминатора, старался понять, что произошло.

— Мистер, просыпайтесь, скоро посадка, — прошептала стюардесса

И пассажир мгновенно проснулся

— Д-да, хорошо, секунду. Спасибо, — с явным недосыпом в голосе сказал юноша, стараясь выразить на своем лице вид благодушной улыбки.

Без замедлений он застегнул ремень безопасности вокруг узкой талии. Уже внимательнее оглядев место своего нахождения, парень на несколько секунд прикрыл глаза и попытался восстановить цепочку событий со вчерашнего дня и до момента пробуждения ото сна в самолёте. Через несколько секунд на его лице заиграла довольная улыбка.

Дёрнув за колечко, установленное на конце плотной занавески, что оберегала пассажиров от света, парень окинул взглядом приближающийся пейзаж города. Однако, кроме такой прекрасной картины, стекло показывало кое-что неприятное. Увидев своё несколько растрёпанное после сна лицо, пассажир, недолго думая, открыл освежающую салфетку, оставшуюся нетронутой после вчерашнего ужина. Пройдясь ею от шеи до лба, он, используя импровизированное зеркало, занялся своей прической, придавая копне волос форму приличной укладки. Стоило ему завершить процедуры, как весь борт взорвался аплодисментами. Неловко освободившись от ремней, он присоединился к исполнению традиции посадки.

После такой торжественной части, как знали заядлые любители воздушного туризма и экипажи самолётов, следовала более приземлённая часть — толкучка людей за право пройти быстрее, чем кто-либо из соседей. Не став поддаваться общему движению, парень подождал, пока большая часть людей, в том числе и соседи справа, покинут салон. Потратил он это время на приведение в порядок одежды и подготовку документов.

Когда все приготовления были успешно выполнены, иностранец медленно встал, едва не зацепив багажную полку, и, на выходе, не желая оставить о себе впечатление бескультурного пассажира, напоследок, сделав полуоборот, он, с лёгкой улыбкой белоснежных зубов и сверкающим взглядом, поклонился.

— Merci pour le vol, — на прощание сказал парень.

После этого, оставив за спиной тихий беззлостный смех, француз, подняв голову к яркому солнцу, сделал шаг вперёд навстречу новому дню.

Несколько машин службы безопасности аэропорта парень увидел намного позже, чем сделал первый шаг с трапа. Немного опустив голову, его ожидал второй сюрприз. Люди в черной униформе уже полностью полукругом окружили спуск. Даже при всем желании убежать было некуда.

— Мда уж, ну и утро, — единственное, что смог из себя выронить пассажир.

Выбор был не самый большой, и из всех вариантов побега он выбрал самый разумный — отказаться от него вовсе. Парень поправил одежду и волосы, вздохнул и начал спускаться ближе и ближе к служителям закона - первая, вторая, третья, ещё десяток, последняя ступень. Сойти на землю свободным человеком ему не дали.

— Мистер Джови, вы задержаны за нарушение закона США и будете допрошены. Молчите или зовите адвоката. Все понятно?

***

Неприветливые холодные стены резко контрастировали с тем, что он видел из иллюминатора самолета, а спертый воздух, гоняемый старым вентилятором - с океаническим бризом. Конечно, почти все что угодно выглядело хуже, чем пейзаж жемчужины Мексиканского залива в рассветных лучах с высоты птичьего полета, но что уж говорить, если это помещение было намного хуже, чем взлетно-посадочная полоса. Некрасивая грязная серая краска, тяжелый железный стол без какой-либо облицовки, совершенно неудобные стулья. Хотя бы наручников или стяжек на руках не было, и это уже радовало.

Помещение усиливало желание погрузиться в сон. Иногда настолько, что изображение начинало двоиться. Ночной отдых во время перелета на достаточно жестких креслах без возможности откинуть кресло назад у любого человека не вызвал бы приятных чувств, особенно у тех, кому с таким же немаленьким ростом доставался билет в середине ряда, как ему. Единственное, что спасало, так это собственные ритмичные постукивания коротко остриженных ногтей о металлическую поверхность.

В комнату вошло двое мужчин в белых рубашках с эмблемой на груди и выглаженных брюках. Один из них был чуть ли не в два раза шире первого, из-за чего их попытки войти одновременно были почти что комичны, что не могло не вызвать улыбку и юноши, которую он в секунду скрыл.

⸺ Добрый день. Вы Люпен Джови?

Безэмоциональный голос первого, более худого помощника, сейчас был чем-то сродни неразборчивому галдежу. Вот только на него приходилось реагировать.

Юноша подавил желание организма на отдых, представительно вытянулся на стуле, кратко посмотрел на второго, затем на первого работника и приветственно улыбнулся.

⸺ Да, это я, ⸺ прозвучал мягкий тон парня.

⸺ Дата рождения?

⸺ 11.08.63.

Мужчина достал какой-то документ, начал вчитываться в него, после чего посмотрел на парня, затем на фотографию и потом снова на него. И уже по внешним признакам всё сходилось: и тонкие черты лица, и длинный нос, и тонкие губы, и необычная пигментация волос на голове и лице небесно-голубого цвета. Однако для проверки этого оказалось мало, и работник службы безопасности решил продолжить «разговор».

⸺ Откуда Вы прибыли?

⸺ Из красивейшего города мира, города любви и света, ⸺ не без светлой улыбки, с радостным придыханием сказал он.

⸺ Отвечайте четко на поставленный вопрос, ⸺ вклинился в диалог второй сотрудник аэропорта.

Одухотворенность, ровно как и частичка желания продолжить разговор, сразу же улетучилась, что, однако, на нем никак не отразилось.

⸺ Париж, Франция.

⸺ Цель визита?

⸺ Был приглашен для работы в медицинском центре.

Работники удивились услышанному факту, о чем свидетельствовали их приподнятые дуги бровей. Они о чем-то тихо посовещались, после чего первый вновь опустил взгляд, стал перебирать бумажки в папке, небрежно складывая один документ на другой, вытаскивал их и клал обратно в совершенно другом виде, чем до этого. Люпен покосился на него и смотрел до тех пор, пока второй работник аэропорта не поднял свой взгляд. Наконец поиски закончились, и на столе показался какой-то конверт. Из него он неловким движением достал какое-то письмо, сопровожденное росписями, штампами и ещё какими-то дополнительными бумагами. Он внимательнейшим образом вчитывался в него, затем передал его своему коллеге.

⸺ Доктор Джови, Вы знаете, по какой причине были задержаны?

Француз приложил руку к голове, его палец непроизвольно стал наматывать один из синих локонов вокруг себя.

*

Странная, туманная ночь. Едва ли сейчас была видна и Луна, и звезды, и другие объекты на чудесном небесном склоне. Сколько он себя помнил, летом это было крайне странно, и, честно, никогда ему это не нравилось — сырость и отсутствие видимости не давали насладиться видами улочек, где он изредка бывал в это время, и делали общее настроение более меланхоличным. Однако сейчас приходилось мириться с этими условиями, ведь они были ему только на руку.

Парень, замирая от каждого шелеста травы, едва обошел сад, разбитый по всему периметру дома. Окно, как и всегда, оказалось не запертым. Как хорошо, что все в этой семье любят ночную прохладу. Плохо было только то, что оно было поставлено в режим для проветривания.

Небольшая наплечная сумка, оставленная на земле, тихо раскрылась, и из неё показался немалый кусок фольги, сложенный в несколько слоев. Парень и не верил словам апаши из Академии Шарльмон о том, что такую защиту было так просто обойти. Пальцы тряслись, не желая исполнять задуманное из-за потаенного страха наказания, но огонь надежды, желавший, чтобы это сработало, подтолкнул руку к окну. Нехитрым образом он закрепил фольгу на окне, полностью открыл его и, через небольшой проем, защепил длинный кусок прямо над датчиком на стене, так, чтобы тот полностью покрыл его и даже спустился ниже.

Было тихо. Судя по всему, абсолютно все в этом доме видели седьмой сон. В такое позднее время это было вообще неудивительно. Но даже вероятность того, что кто-то случайно встал в уборную, нельзя было исключать. Надо было сделать все как можно быстрее, причем максимально тихо.

Первый этаж — чисто. Второй — ни души. На третий этаж он заходил с намного большей опаской. Хоть и до этого ему приходилось переживать, то сейчас осознание ситуации доходило совершенно точно: не получится забрать конверт — прощай новая жизнь.

Парень снял обувь, оставив её рядом с экстренным выходом в виде окна. Он думал, что знал все скрипучие ступени наизусть. Предательский треск досок под его весом, казалось мужчине, сигнальной трубой оповестил всю округу о посетителе. Сердце колотилось, пытаясь найти место чтобы спрятаться, и единственным из них оставалась штора и её массивный карниз. Он стоял тихо, вглядываясь во все блики луны, в любой момент готовый как кошка запрыгнуть на него - но никого не появилось рядом, от чего мотор сердца сразу же притих.

Но испытания только начались. Второй этап — проникнуть в единственный рабочий кабинет на этом этаже. Взламывать двери было сложнее чем окна. Люпен видел это только в фильмах - осторожно осмотрел петли, насколько смог точно засунул металлическую шпильку в замок. Несколько кропотливых минут ушло на эту работу, но защита пала, вот только дверь не поддалась.

Всем весом француз упирал на ручку. Она была богато украшена, но во всем остальном была типичной, вот только отворить эту дверь казалось неимоверно тяжело. Он прикрыл глаза, мглотнул, и, вступая на носочках, пересек порог.

Темнота. Только единственная свеча давала хоть какое-то освещение. В кабинете ночью окна всегда были закрыты, а электрический свет совершенно не соответствовал предпочтениям хозяина. В этом месте как будто вообще все было заморожено во времени и осталось таким же, каким его первоначально обустраивали в предалекие года.

Существование этого сейфа от него утаить не удалось, сколько бы ни сильны были старания. И он надеялся, что хранящееся в нем ему никогда не понадобится, что он без этого сможет обойтись. Но сейчас, стоя перед самым рабочим столом, тяжелые мысли давили на него, изничтожая самое человеческое, что было в нем. Курс, взятый только на изъятие принадлежавшей ему собственности, вдруг стал отклоняться, как отклоняется корабль в шторму. И мысли кружили в его голове, отменяя планы: что это ему не нужно, что он и без этого обойдется и как-нибудь справится, и что вообще-то это только формально его, и что это по сути своей предательство.

Но одна мысль из дальней части головы, один знакомый женский голос убрал все постороннее. Одним предложением он напомнил ему все, ради чего он начал это. И отступать уже было поздно.

*

⸺ Надеюсь, это не из-за нарушений в грузоперевозке? На таможне у меня было все согласовано.

⸺ Нет, пробле…

⸺ Подождите, ⸺ опомнился второй полицейский, ⸺ Вы перевозили с собой что-то запрещенное?

⸺ Ни в коем случае. Помимо вещей у меня с собой лишь две бутылки вина из Костьер де Ним, но перед вылетом я уточнял, и мне сказали, что с ними проблем не должно быть.

⸺ Вы разыскиваетесь во Франции как пропавший без вести.

Француз, хоть и не был этому удивлен сверх меры, для приличия горестно склонил голову, как человек, вынужденный оправдываться

⸺ Это очень странно. Я вылетал из Руасси — Шарль-де-Голль по своим документам. У меня с собой и паспорт, и билет на посадку, и документы на работу в США, и все на моё имя. Может, это какая-то ошибка?

⸺ Нас тоже это удивило. Наверное, произошла какая-то неразбериха с документами. Однако мы будем доложить в посольство Франции о том, что вы объявились в нашей стране.

⸺ Надеюсь, меня не ждет депортация?

⸺ Только если вы не нарушали закон, ⸺ грубо вклинился в разговор второй сотрудник.

⸺ Уверяю вас, я не скрываюсь от правосудия. Я просто приехал в Вашу страну работать.

⸺ Очень надеюсь на это, ⸺ продолжил первый, ⸺ однако не нам это решать. Больше у нас к Вам вопросов нет, Вы свободны, мистер Джови.

Служащий положил документы на стол перед ним. Француз встал, в знак признания сделал поклон головой, быстро забрал папку, которая успела пропитаться ароматом муската и пота, и направился к выходу.

⸺ Господа, прошу прощения, где я могу получить свой багаж?

⸺ На ленте выдачи. Там Вас дополнительно оповестят о том, где находится багаж задержанных пассажиров.

Движением головы отблагодарив его за информацию, француз неспешно направился по тем же извилистым коридорам, которые и привели его в эту «переговорочную». На выходе он не забыл зайти и получить небольшую наплечную сумочку, забранную при задержании. Открыл, проверил содержимое, достал платочек, которым вытер папку и руки.

Выбравшись из административного лабиринта, парень спешно зашагал по белоснежному плиточному полу здания к месту выдачи. Пройдя вокруг всей автоматической ленты, он, к своему негодованию, даже с помощью всего заливавшего света не обнаружил своих вещей. И это было неудивительно. Чемодан, что уже давно прошел проверку на различные запрещённые и контрабандные предметы, с десяток минут ожидал хозяина в компании своих оставленных собратьев. Дойдя до места получения, он безошибочно определил серебристо-чёрный прямоугольник по его металлическому отблеску и неровно приклеенному ярлыку, который он едва не забыл надеть и сделал это за несколько минут до отлета.

Отойдя к ближайшей скамейке, Люпен остановился, раскрыл небольшую змейку, что находилась на боковой поверхности чемодана, попытался расчистить среди немногих вещей место для документов, и, неудивительно, но у него это получилось.

После того, как все змейки были застегнуты обратно, иностранец стал искать выход, ориентируясь только по стрелкам и указателям. С этой целью, по собственным меркам, он справился достаточно быстро — лишь несколько раз сбился с пути, невольно заходя или к уборным, или к административным комнатам, или куда-то в дальнюю часть здания. Однако, слишком задумавшись о поиске выхода, Джови даже не заметил, как вместе с чемоданом чуть прошел сквозь тонкую раму металлодетектора. Обратно в реальность его вывела массивная рука охранника, что преградила дальнейшую дорогу. Благо, юноше хватило внимательности, чтобы не наткнуться на неё.

— Мужчина, пожалуйста, оставьте свои вещи и багаж для проверки, — неожиданно спокойно сказал охранник, жестом указывая на чемодан.

Успешно пройдя еще одну проверку, Люпен, высвободившись из ловушки аэропорта, оказался на разукрашенной бетонной плиткой улице. Свежий поток ветра с непривычным ароматом солёного океана накинулся на него, заставив тело на несколько секунд почувствовать дискомфорт от смены обстановки, а нос сморщиться наподобие перезрелого фрукта. Немногочисленная зелень, слишком хорошо отражающая лучи солнца, высаженная для воссоздания живого вида этого места, вызывала неприятное жжение на сетчатке глаза, которое тут же было перекрыто тёмными линзами авиаторов.

Не успел он сделать и нескольких шагов по серой узорчатой плите, как его взгляд перекрыли множество легковых машин, ровными рядами ожидающих своих хозяев на стоянке. Пройдя ещё немного, он обнаружил остановку и отходящий от неё длинный белый автобус с непривычно скошенными задней и передней панелями. Мысль об использовании этого средства передвижения француз отбросил сразу, выбрав вместо этого стоящий рядом синий Ford со специальными отличительными знаками такси. Обойдя автомобиль, он несколько раз постучал в поднятое окошко.

— Мистер, машина свободна? — спросил он после поднятия стекла.

Усатый шофёр, коротко кивнув, вышел и открыл багажник. Без особых усилий подняв чемодан, Люпен, переложив его в нишу, вытер руки платочком. Открыв дверь переднего сидения, иностранец разместился рядом с шофёром и аккуратно прикрыл её.

⸺ Прошу, отвезите в какую-нибудь недорогую приличную гостиницу.

Ответом послужило тяжелое «угу» из-под козырька картуза. Завелась машина далеко не с первой попытки, но вскоре она вместе со счётчиком резво тронулась с места и, сделав почетный круг по кольцу аэропорта, выехала в город.

С предварительного разрешения оставив окно открытым, француз, облокотившись на прорезиненную раму, с трепетом первооткрывателя стал рассматривать все объекты, что попадались его вниманию. Одинаково удивительно было видеть и белые стеклянные небоскребы, заменявшие отблеском света маяки, и высокие зеленеющие декоративные пальмы, которые стали визитной карточкой города, и без которых его облик был бы совершенно другим, ну и, конечно же, самих людей, их одежды, дома и машины, что достаточно сильно отличались от того, что он привык видеть в Европе.

Громоздкие и вычурные, но от этого не менее прекрасные улочки Парижа, где каждое здание несло в себе частичку грандиозной истории города и государства, резко контрастировали с центром и домиками Майами. Все вокруг было легким и непринужденным, открыто говорящим: «Чувак, оставь все свои заботы и не парься, ты приехал на главный курорт этого космического шара, отдыхай». И в действительности, тут все располагало к этому. Сама атмосфера города расслабляла: солнце, океан, ветер. Поддавшиеся этому настроению люди выглядели, словно никогда в жизни не испытывали напряжения и не хотят делать это ближайшую сотню лет. Они занимались собой и для себя — бегали, пели, танцевали, общались на лавочках в парках и никуда не спешили, оставив заботы жизни ей же на откуп.

*

Эта поездка, хоть и казалась невероятно насыщенной и интересной, заняла не больше получаса, по прошествии которых машина, свернув c центра в более спокойный район, оказалась возле двухэтажного уютного здания, отличающегося от многих построек вокруг красным цветом облицовочного кирпича. С грохотом подвеска ударилась о низкий бетонированный вал, защищающий вход от любителей полихачить. Через несколько секунд машина уже стояла во внутреннем дворе, рядом с еще одним раритетом американского производства, но явно лучшего качества.

— Восемь долларов, — хрипло проговорил усатый мужчина, показывая рукой на счетчик.

Поискав сумму в кошельке, парень передал десятидолларовую купюру, после чего самостоятельно вышел за багажом. Без помощи водителя вытащив чемодан, Люпен, не став дожидаться, пока тот уедет, направился к ресепшену или, что было более вероятно, его более бюджетной версии. Пройдя мимо таблички с побитой жизнью надписью «Hotel» пару метров влево, он оказался на небольшой тропинке, по сторонам которой росли декоративные кустики и несколько жёлтых цветов. Дойдя до белой металлической двери, иностранец несколько раз постучался в неё. Проверил, открыто ли здание. В этом ему повезло, и дожидаться начала рабочего времени не пришлось. Он перешагнул порог гостиницы и быстро окинул её взглядом.

⸺ Не Пуллман, но тоже неплохо.

Оставив свой багаж у трех стоящих вплотную друг к другу кресел, француз подошел к стойке регистрации. Осмотрев её, он не заметил специального колокольчика, и поэтому несколько раз несильно ударил по ламинированной деревянной поверхности. С первого раза не сработало, пришлось прибегать к ещё одному. Через пару минут из двери за стойкой вышла темнокожая женщина лет тридцати, с растрёпанными волосами и сонным видом.

⸺ Bonjour. Я бы хотел у вас снять одноместный номер на пару дней.

Бегло посмотрев на какой-то лист бумаги, в котором, как мог рассмотреть иностранец, небрежным почерком был сделан список гостей, женщина неспешно открыла ящик. Ещё раз сверившись, она сонно зевнула, не удосужившись прикрыть рот.

⸺ Есть номер на первом и втором этаже. Какой будете брать? — без лишнего энтузиазма поинтересовалась она, кладя на столешницу два ключа.

Убрав руку, которой он прикрывал лицо перед зевающим человеком, дабы не видеть его, иностранец посмотрел на совершенно одинаковые бирки, которые отличались лишь номерами комнат. На секунду задумался.

⸺ Пожалуй, на втором.

⸺ 25 долларов за сутки. За первый день деньги вперед, остальные — по отъезду, — на автомате произнесла она таким тоном, после которого общаться не хотелось совершенно.

⸺ Если Вы не против, я оплачу сразу за два дня.

Достав из бумажника купюру, он прокатил её по столу. Забрав деньги, женщина, записав нового посетителя, сразу же убрала уже ненужный левый ключ. Поблагодарив работницу, француз вместе с вещами спешно удалился из административного помещения. Под звук очередного зевка и напряжённый скрип двери он выбрался наружу, где незамедлительно пошел к серой бетонной лестнице, ведущей на второй этаж. Такую конструкцию он заметил на подъезде к месту, отчего дополнительно спрашивать о проходе к номеру не было смысла. Взяв на руки багаж, он без лишних усилий поднялся по ступеням, и, немного побродив по верху, Джови, наконец, нашёл свою комнату, на зелёной входной двери которой красовались две белые цифры: два и восемь. Отпер вход ключом, спокойно выдохнул и перешагнул порог.

Номер был примерно таким, как и ожидал турист: внутри при входе его встречал узкий гардероб на несколько вешалок, слева от него дверь в душ с совмещенным туалетом. Развязав белые кроссовки, он оставил их на чёрном половике. Пройдя в главную и единственную комнату в этом номере, он первым делом оценил стены, окрашенные в приятный глазу, нежно-голубой, почти как его волосы, оттенок. Вплотную к несущей стене стояла достаточно просторная одноместная кровать с высокой задней стенкой и разноцветным спальным бельём. Слева от неё находилась прикроватная тумбочка того же цвета с двумя отделениями. На ней же стояли электрическая лампа в белом тканевом плафоне и потрепанный стационарный телефон. Справа от кровати был установлен маленький холодильник, в который могло поместиться лишь пару полуторалитровых бутылок. Подняв голову, почти над самым потолком Джови увидел на стене круглые настенные часы, время на которых мешал разглядеть солнечный свет из противоположного окна.

⸺ В целом неплохо, — дал свою оценку иностранец, садясь на немного твердый матрац. ⸺ За такую цену неплохо. И чисто.

Опустив руки на колени, а голову чуть ли не до груди, француз вздохнул и медленно выдохнул. Совершенно сумасшедшие сутки были закончены, и теперь организм не испытывал такого стресса, позволив принять внутрь себя небольшую дозу отдыха.

Открыв свой чемодан, парень начал раскладывать все свои вещи на кровати, которых, надо сказать, было не особо-то и много: несколько разноцветных рубашек, один официальный костюм, пара футболок и джинс, туфли с заостренным носом и бельё. Окинув всё это взглядом, он мысленно пересчитал все предметы, которые успел прихватить с собой до поездки.

⸺ Надеюсь, на первое время хватит, — ободряюще сказал он.

Желание закончить все дела побыстрее не уступало такому же желанию бросить все и пойти осмотреть хотя бы часть района. И как бы он ни рвался на улицу, подготовка к новым дням была важнее.

Развесив вещи на все имеющиеся вешалки, иностранец оставил лишь те, в которых собирался выйти на осмотр новых территорий. После этого он отправился в ванную. Позаботиться о гигиенических принадлежностях француз заранее не успел, да и не смог, из-за чего приходилось уповать на то, что за него это сделала администрация. Удача улыбнулась юноше, поэтому молиться на отсутствие каких-либо посторонних примесей в оставленном предыдущим владельцем геле ему не пришлось. На угловых пластиковых полочках, привинченных не самым должным образом, находились маленькие упаковки с жидким мылом, шампунем и гелем для душа. Их качество оставляло желать лучшего, но в такой ситуации выбора особого и не было. Когда же водные процедуры француза были полностью закончены, его внимание переключилось на поиск полотенец. Приоткрыв шаткую дверцу тумбы под умывальником, он, из-за слипшихся волос не имея возможности разглядеть ни длину, ни объем полотенец, на ощупь взял сразу все. Оказалось недостаточно. В комплект входило только два грубо сшитых полотенца, которые пришлось кое-как распределять на три зоны тела. Обмотанный ими, словно мумия, иностранец выбрался из душа.

Сегодняшний день был полностью пуст и служил небольшой передышкой между бурными событиями прошедших дней и новыми заботами, начинающимися с завтрашним восходом. Сил после перелета было достаточно, дел в гостинице не осталось, а значит, в этом месте его больше ничего не держало. Скинув полотенца, он спешно облачился в любимую розово-чёрную рубашку с ажурными вставками вместо рукавов, черные джинсы, кроссовки и с грязной одеждой выпорхнул за пределы номера.

Интуиция подсказывала ему, что при отеле должна быть прачечная, необходимая ему. Наугад он повернул налево. Выйдя на прямой коридор, француз спешно прошёл в самый его конец. Но ни звуков работающих машин, ни шуршания стопок одежды слышно не было. Ко всему прочему, по бокам каких-либо входов также не было. Дойдя до двери, он, желая проверить возможность прохода, потянул её на себя. Однако конструкция была не слишком устойчивая, и даже от несильного воздействия полностью раскрылась. Резкий запах стирального порошка джебом атаковал рецепторы, что заставило парня попятиться назад.

⸺ Тебя стучаться не учили?! — резко выкрикнула далеко не молодая женщина, спешно убирая какой-то небольшой коричневый предмет, от которого вился дым.

Приоткрыв дверь, что вновь успела закрыться, иностранец переступил порог и по голосу определил, где сидит эта женщина. Надо сказать, что в таком маленьком и светлом помещении было забито по максимуму: несколько стиральных машин, старый гладильный стол да несколько мешков со стиральным порошком.

⸺ Прошу прощения за бестактность, — быстро сказал Джови, стараясь дышать как можно меньше. — Я знаю, что это не ваша прямая работа, но вы не сможете несколько вещей постирать отдельно?

⸺ А с чего это я должна с ними возиться? У меня и своих дел полно.

Недовольный тон и характерный жест двумя руками в стороны недвусмысленно дали понять что он должен сделать. Как можно незаметнее вынув первую попавшуюся в пальцы купюру, иностранец с деловым видом подошел к её месту и аккуратно просунул под её морщинистой ладонью деньги.

— Моя оплошность, извиняюсь. Надеюсь, мои вещи не сильно ударят по вашему графику работы.

Чуть приподняв руку, женщина украдкой посмотрела на бумажку и молча убрала её в карман, в ответ лишь кивнула. В знак понимания кивнул и он, после чего спешно вышел из помещения. За углом он проверил кошелёк и пересчитал оставшиеся купюры. Не хватало 20 долларов. С досадой посмотрев на кошелек, парень, не имея возможности повлиять на ситуацию, лишь печально вздохнул

Первым местом, которое он собирался посетить, по понятным причинам было кафе. Плотный ужин из рататуя и десерта в виде маффина с шоколадом успел переработаться и освободить место для новых продуктов. И хоть желание поесть было не так велико, организм, ко всему прочему, требовал заряд кофе после утреннего стресса.

Чтобы лучше узнать местность, иностранец, доверяя лишь своему чутью, отправился в путешествие по району. Дойдя до ближайшего перекрёстка, он осмотрелся. И слева, и справа простирались немалые посадки деревьев, по бокам которых расположились домики, в таком антураже казавшиеся не более чем декорациями. Но всё же с правой стороны всё выглядело более цивилизованно. Надеясь на благоприятный исход, он выбрал именно это направление.

*

Для того, чтобы вновь выйти к людям и инфраструктуре, француз, по собственным ощущениям, потратил времени больше, чем потребовалось на пересечение Атлантики. Все дома, магазинчики и любые строения в целом сначала постепенно, а затем и вовсе резко исчезли, заставив его в одиночестве следовать по единственному мощёному асфальтом пути. Единственными его спутниками, помимо бесконечных рядов лиственных деревьев, служили птицы, облюбовавшие это место. Зверьков было в разы меньше. В основном это были загулявшие кошечки и собачки, делящие между собой остатки еды с мусорных пакетов. Пару раз среди них он даже замечал пушистых белочек. Людей же не было совсем.

Конец тропы открыл перед ним пейзаж на огромное обустроенное под гольф поле, которое окружали немногочисленные домики — белые коттеджи, построенные в совершенно непонятном для него постмодернистском стиле. Француз сразу же напрягся. Уходить за город у него не было совершенно никаких планов. В его голове промелькнула мысль пойти по той же дороге назад, но мысли о такой же дальней дороге назад заставили выбрать совершенно другой план — всего лишь то нужно было найти местного жителя и узнать от него об общественном транспорте, способном вывести его отсюда.

Для осуществления этой цели он выбрал единственное в округе общественное здание, где точно были люди, которое, пожалуй, со своими высокими белыми опорными столбами, неправильными геометрическими формами и светоотражающими материалами походил на современный арт-объект.

Спустя несколько минут безлюдной ходьбы, когда турист почти подошёл к главным дверям здания, из них в классическом красно-коричневом костюме с узором в клеточку вышел мужчина чуть старше самого Люпена. Приложив новенькую «Моторолу» к своему уху, он направился прямо к одной из множества машин премиум-класса, оставленных своими хозяевами на широкой парковке. Отвлекать человека от его работы не сильно хотелось, но другого выбора у него, в общем-то, и не было. Подошел он к нему почти вплотную, так, чтобы было понятно, что он хочет у него что-то узнать.

⸺ … Все установки Вам были даны ещё несколько месяцев назад, и я не могу понять, почему Вы до сих пор... Подожди, я перезвоню.

Убрав длинную трубку с антенной, которую он держал длинными холёными пальцами с золотой печаткой на одном из них, мужчина осмотрел его с головы до ног с некоторой настороженностью и удивлением. Он даже поправил свой монокль на левом глазу, который закрывали настолько темные рыжие волосы, что вполне сходили за красный. От такого пристального разглядывания не самым дружелюбным взглядом французу даже стало немного не по себе.

⸺ Я перезвоню.

Мужчина выключил телефон, засунул в кожаный дипломат, который он своей крепкой хваткой жилистых рук все это время держал.

⸺ Извините, Вы что-то хотели, мистер?

Его насыщенный и глухой голос, явно противоречащий такому молодому виду, на несколько секунд ввёл мозг француза в замешательство, из которого он вышел лишь благодаря ветру, гуляющему по открытой местности.

⸺ Прошу прощения что отвлек Вас. Я приезжий, и так вышло, что я заблудился. Если Вам не трудно, можете подсказать, что это за место?

⸺ Вы сейчас на входе в гольф-клуб Black Dog. Справа — центр Корал-Гейбс, слева — Корал-Терренс, если пройдете вниз, то там будет университет. Вы, случаем, не студент?

⸺ Нет-нет, ⸺ в растерянности быстро закивал головой француз, ⸺ я не студент, просто недавно приехал, поселился в гостинице неподалеку и заблудился.

⸺ Гостиницы, говорите, — нахмурил неизвестный свои брови с резким изломом, — а можете немного поподробнее описать её? Я немного знаю этот район, но не так часто здесь бываю. Мест отдыха тут немало, все-таки курорт.

⸺ Как бы Вам так объяснить… Двухэтажное здание красного цвета, стоит около автострады, позади неё железнодорожные пути, два перекрестка рядом.

Мужчина прижал руку к гладко выбритому подбородку, потёр его, задумался. Он смотрел то на окружающую его местность, то на иностранца, то на свои темные туфли.

⸺ Двухэтажное здание, — начал он негромко перечислять, — красная облицовка, находится возле дороги. Хммм… Я знаю, о каком здании вы говорите. Вам нужно пройти вниз до перекрёстка, потом направо, через две улицы налево до тату-салона, от неё направо — и вы на месте.

Француз попытался вообразить в своей голове карту пути, но после второго хода рисованной карты не успевал за ходом слов незнакомца. Переспрашивать не стал, побоявшись выставить себя нелепо, и, вместо этого, решил задать другой вопрос.

⸺ Неблизкая дорога. Может, есть какой-нибудь транспорт?

⸺ К сожалению, нет. Можно доехать на нескольких автомобилях, но их ожидание будет дольше, чем путь пешком. Если хотите, я могу подвести Вас. Мне тоже надо в ту сторону.

Что-то странное почувствовал француз в этом предложении. Хоть тон, которым мужчина говорил, несколько не поменялся, но взгляд красно-карих глаз, пробирающий до самой души, был не особо приятен.

⸺ Огромное спасибо, но я откажусь, — стараясь выглядеть как можно вежливее, ответил иностранец, — я должен хотя бы осмотреться в новом районе. Ещё раз огромное спасибо за помощь.

⸺ Как знаете, настаивать не буду.

Ещё чуть ли не с минуту француз чувствовал на себе взгляд. Он даже оглянулся, чтобы удостовериться в том, что за ним не ведется слежка, но этот человек уже удалялся куда-то в сторону, продолжая разговор по телефону.

*

Время подходило к обеду, а со вчерашнего вечера у Люпена не было ни крошки во рту, и живот настойчиво это напоминал. До перекрёстка никаких приличных заведений ему не попадалось, да и после тоже. Не успевали чувства привыкнуть к необычному, немного раздражающему маслянистому запаху гуакамоле, доносившемуся из переулка вместе с оживлёнными испанскими голосами, как, стоило ему свернуть, его сразу окутывали чесночно-цитрусовые ноты жареной курицы. Под палящим южным солнцем всё усиливалось, а акклиматизация не поспевала.

Наконец, удача улыбнулась ему. Взгляд француза устремился на небольшое здание, стоявшее чуть в стороне очередного проспекта. Незамысловатая неоновая вывеска указывала на то, что это кафе. Не будь иностранец так голоден, он бы подверг свое решение пойти в то место критике и постарался бы найти какое-нибудь местечко более презентабельное, но, боясь вновь заблудиться, после продолжительных раздумий пошел к нему. Табличка на тщательно вымытом стекле указывала на то, что кафе открыто. Уже только этот факт отодвинул часть его опасений. В помещении оказалось прохладно, и в такую погоду было удивительно такое малое количество людей. С первого взгляда он насчитал не больше пяти посетителей. Это тоже было несомненным плюсом. Заняв место в центре заведения, иностранец взял в руки простенький ламинированный лист с перечнем того, что тут подают.

⸺ Не Бельканто, не Бельканто, ⸺ с досадой протянул француз, рассматривая наименования бургеров, сэндвичей и прочей не самой полезной еды.

Молодая девушка в белой футболке и красном фартуке уже через минуту подошла к нему по поводу заказа и была сильно озадачена некоторыми вопросами посетителя.

⸺ Добрый день. У вас есть бульон на треске или минтае?

⸺ Н-нет, боюсь, в нашем меню не предусмотрена такая позиция.

⸺ Хорошо, а быть может антрикот херефорда medium-well?

⸺ Есть только...бифштекс

⸺ Эх, жаль. Я надеюсь, хотя бы морской салат возможно заказать?

Девушка записала пожелание клиента, и уже через десять минут он уже наполнял организм треской, форелью, креветками и овощами. С каждым укусом голод уходил, и приходило осознавание того, что, оставшись в новом городе один, он толком не знает расположение даже самых базовых вещей. Если дома он знал их, как свои пять пальцев, то сейчас он был словно самый отъявленный разведчик, проникший на чужую территорию без какой либо подготовки. И это несколько пугало француза. Такую проблему надо было в срочном времени решать.

Поднимая взгляд в поисках обслуживающей его работницы, иностранец заметил сидящую пожилую пару, что изредка прерывала свои разговоры маленькими глотками чая. Найдя их лучшими кандидатами для общения, нежели другие посетители, француз, подобрав удобный момент, когда официант менял чайники, со всей своей обаятельностью подошел к ним.

⸺ Сегодня как-то по-особому жарко. Часто тут так? ⸺ отдалённо завел беседу врач.

Сказать, что французу повезло с собеседниками, это не сказать совершенно ничего. Как оказалось, эта пара на протяжении тридцати лет жили в этом районе, а всю жизнь провели в самом округе Майами. Они не понаслышке знали о всех самых интересных местах, и, что тоже немаловажно, о магазинах, транспорте и самом отеле. И этой информацией они радостно поделились за чаепитием, в котором неожиданно принял участие и он сам.

⸺ Говорите, тут и приличные заведения в округе есть?

⸺ А как же, ⸺ бодро ответил мужчина, приходясь платком по своим седым усам, ⸺ Наши бары нисколько не уступают заграничным. Бывал я как-то в одном из них. Ни мяса нормального, ни пива, непонятно, что там вообще делать.

⸺ Наверное, Вам просто с заведением не повезло.

⸺ Может быть, может быть. Но от этих Жанов я ожидал чего-то большего. Культурная столица мира как-никак.

Француз на секунду замолчал. Пожалуй, не будь его собеседник в таком почтенном возрасте, он использовал выражение более резкие, но из уважения решил попридержать их.

⸺ У нас никогда не было ориентированности на пиво, мы предпочитаем ему вино и сидр — они богаче вкусом, и на наших полях лучше произрастают фрукты, чем солод.

⸺ Значит Вам обязательно нужно побывать в Miami Shadows. Только благодаря этому месту наш брак держится так долго.

Неожиданно вклинившийся голос женщины разрядил обстановку, вызвав улыбку на лице мужчин.

⸺ В первый раз слышу о нем.

⸺ Оооо, если не был в этом баре, то, считай, Корал-Гейбс не видел.

⸺ Генри, помнишь, на следующий год нашей учебы отменили сухой закон. Страшное было время — все дорожало, работы не было, а платить за учебу надо было. Отведет тебя Бог от того, чтобы познать такое. Только в подобных местах мы и могли перевести дух между работой и учебой.

⸺ Удивительное место. Если оно до сих пор работает, у него должна быть богатая история.

⸺ И много хорошего пива, сынок. Так что обязательно загляни в университет, хоть попробуешь что-то получше своего плонка{?}[Сленговое название вина в Америке.]

Разговор начинал переходить в совершенно другое русло с обсуждением знойной летней погоды, ухудшения работы общественного транспорта и выбора цветов для посадки на заднем дворике. Пожалуй, если бы не новые дела, то он с радостью остался и продолжил разговор, но в этой ситуации было необходимо покинуть заведение. Когда молодая девушка, обслуживающая его, принесла счёт, он, не глядя, положил в него стодолларовую купюру. Отдавая ей бланк, он, как будто поправляя низ рубашки, невзначай наклонился.

— Прошу оплатить за себя и за ту милую пару, — тихо сказал он.

С чувством выполненного долга француз, выбравшись из-под приятного бриза кондиционера, направился покорять новые просторы. По настоянию местных жителей он решил всё-таки дойти до своего отеля, и уже от него ходить по главным, и вместе с этим и самым оживленным улицам, где и было все необходимое. И хоть эта идея казалась достаточно банальной, свою эффективность она все же оправдала. К вечеру Люпен успел погулять по рукаву канала района, посмотреть местный центр города, который оставил лишь воспоминания бетонной пустыни, со стаканчиком фраппе посидеть под пальмами в сквере, и, конечно же, записать расположение остановок, магазинов, ателье и других немаловажных зданий, которые могли пригодиться ему.

*

Вечер, по настоянию пожилой пары, было решено провести не рядом с запыленной террасой или в душном номере, а за столиком в как минимум значимом для района месте. Сама только идея о нахождении бара на территории учебного заведения не выходила из его головы, и как минимум из-за этого вместе с новокупленным инструментарием и паспортом он по начерченному словами маршруту отправился до заведения. Весь путь до этого места, по заверениям собеседника, занял не менее трети часа легким прогулочным шагом, но Люпен преодолел эту дистанцию несколько быстрее, боясь приключений в ночных районах.

Осмотрев пространство у главного входа, он нигде не нашел открытого прохода. Только сторожевой пост охранника давал возможность пройти на территорию.

⸺ Надеюсь, хоть студенческий предъявлять не придется.

Чтобы найти место со свободным проходом, иностранцу пришлось потратить столько времени, сколько занял путь досюда. Периметр заведения не был обнесён забором, но посты охраны служили местами проверки, и охранники патрулировали её, полностью отрабатывая свою зарплату. Территория учебного заведения была далеко не маленькая, хоть и по размерам явно уступала его альма-матер. Отойдя подальше от посторонних глаз, Люпен стал искать возможный способ обхода, но нашел кое-что куда лучше. Его проводниками на территорию стала пара студентов, выбравшая кратчайший путь выхода с территории. Подождав, пока они скроются за поворотом, француз двинулся сквозь посадки зелени, и вскоре вышел к самому университету, о чём он понял по белым зданиям кампуса. Ещё с десяток минут он потратил на поиски этого самого паба, что из-за незнания местности и надвигающейся темноты было особенно затруднительно, из-за чего пришлось довериться интуиции. Она его не подвела.

Из всех построек вокруг заведение выделялось сразу же, хоть и было выполнено в таком же строгом стиле, как и остальные здания. Возможно, это отличие таилось на подсознательном уровне, а, возможно, давали знаки уличные стулья, столы и солнцезащитные тенты над ними. Перед тем, как зайти внутрь, он решил осмотреться. Заглянув в длинное панорамное окно, которое почти полностью покрывало одну из стен, он, к своему удивлению, заметил небольшое скопление людей, в основном — студентов. Парковка и вовсе была бы совершенно пустынна, если бы не несколько автомобилей. Француза такая обстановка успокаивала. Не предвиделось и неудобных вопросов от преподавателей.

Место было обустроено достаточно комфортно, но в то же время очень компактно. Стены, обклеенные университетскими флагами, плакатами и другой атрибутикой поверх черных обоев, смотрелись достаточно интересно, что сложно было сказать про другие элементы интерьера. Слева от входа находилась длинная деревянная барная стойка, за которой стоял невысокий бармен средних лет в свободной, но строгой одежде, занятый протиранием бокалов. За ним — пул лёгких напитков без особой экзотики. Но, впрочем, Люпену она была и не нужна.

⸺ Bonsoir, бокал кира, пожалуйста, — негромко сказал иностранец, готовя купюру.

Бармен остановился, исподлобья пристально посмотрел на него, и по истечении минуты начал готовить коктейль, так ничего и не сказав. Француз молча отдал купюру и поправил свои волосы, которые, судя по взгляду человека напротив, и вызвали больше всего неназванных вопросов.

⸺ По обмену? ⸺ подавая заказанный напиток, спросил бармен.

⸺ Д-да, по обмену, можно и так сказать. Приехал для практики. Участие в совместном проекте.

Бармен улыбнулся, забрал оставленную купюру и положил её в кассу.

⸺ Удачи Вам, студент.

⸺ Благодарю. Ах да, заказы на блюда принимаете Вы или официант?

Мужчина повернулся назад, в сторону кухни, откуда раздавались звуки разговоров, сборов и общего завершения работы.

⸺ Пожалуй, уже никто.

Понимающе кивнув, вместе с бокалом слабоалкогольного напитка Люпен аккуратно дошёл до места у окна, запримеченного им с первого взгляда. Поставив папку на незанятую часть диванчика, он присел на него, оставил бокал на тёмно-коричневом деревянном столе и упёрся спиной о мягкую спинку. Лёгкий ветерок из кондиционера освежал его снаружи, а глоток холодного алкоголя — внутри. После напряженной прогулки это было лучшей наградой.

Однако после отдыха, как и было положено любому достойному человеку, следовал период работы, к которой Люпен был готов. Из его небольшого чемоданчика вмиг показались самый простой циркуль, линейка и целая гора плотных листов для черчения, купленного им во время утреннего путешествия. Единственного не было у Люпена. Единственного и самого важного — карандаша. Такая оплошность заставила его дать себе мысленный нагоняй и вновь поднять тело на его поиски.

К его удивлению, студенты, находившиеся тут, не имели при себе абсолютно никаких принадлежностей, а некоторые умудрялись оставить где-то и пропуска в кампус, от чего спешно покидали это место.

⸺ Ах, счастливый отдых от учебы, ⸺ только и проговорил француз сам себе, от чего на лице появилась улыбка воспоминаний.

Внимание вновь пришлось обратить на бар.

⸺ Искренне прошу прощения, но я могу у Вас на время позаимствовать карандаш? С этими чертежами уже и голову можно где-то позабыть.

Мужчина, до этой минуты протиравший полку с напитками, неспешно повернулся. Вновь посмотрел на него, но уже не с таким неприятным выражением, а даже, как ему показалось, с сочувствием. Сначала он осмотрел всю стойку, а затем на несколько секунд пропал под ней:

⸺ Неа, вообще ничего не осталось. Лучше вот у Хокинга спроси, — движением головы бармен указал в сторону.

Взор иностранца упал на ранее незамеченного мужчину крупного, но отнюдь не толстого телосложения. Всё, что он мог разглядеть, так это длинные волосы, покрывающие лицо и часть стола, на котором оно находилось, да пара опустевших бокалов с остатками пива, стоявших несколько в стороне от него. И хоть его не особо прельщала перспектива будить спящего человека, за неимением других альтернатив пришлось сделать именно так.

— Добрый вечер, мистер, могу ли я у Вас позаимствовать карандаш? — спросил он у явно потревоженного и сонного лица, как только оно оторвалось от поверхности стола.

Глава 2. Солдат удачи

Нежный океанический муссон, берущий начало от Северного Пассатного течения, волной разлился на узкие и широкие улицы города, заставив их утопать в освежающем ветре. Продвигаясь между небольшими домиками со светло-коричневыми покатыми крышами, которые стояли чуть ли не вплотную друг к другу, тот ветерок почти полностью потерял былую силу, став слабеньким потоком воздуха. Обтекая табличку с надписью «410 Camelo Ave», висевшую на бежевой стене дома, ветер, колыша тёмные жалюзи, через окно проник на кухню, оставив подарок в виде упавшего с подоконника на пол пепла. Расплываясь по тёмному линолеуму и низко прикреплённым шкафчикам, тонким потоком проходил он вглубь помещения, и, вскользь касаясь заштукатуренных серых стен и длинных металлических поручней на них, ветер продолжал свой путь, который вёл в главную и единственную полноценную комнату этого дома. Перелистнув белые страницы всевозможных книг, находившихся в отдельном стеклянном шкафчике, где в один ряд с Хоккингом, Саганом и Доккинзом стояли старенькие и несколько потрёпанные собрания Манна, Гессе и множество других авторов, чьи фамилии были не переведены либо сохранились в таком состоянии, что их невозможно прочитать, сквозняк продолжил свой путь дальше. Проскользнув по тёмной, как и большая часть помещения, пластинке, что стояла в серебристом проигрывателе, он, унося тихие мелодии White Don, столкнулся с объёмной стопкой бумаг, стоявших на рабочем столе. Пара листиков, которые лежали выше всех, от таких манипуляций медленно, словно перья, упали на поверхность стола, закрыв собой тёмную, почти литровую круглую кружку, и подняли в воздух резкий запах кофе, что, разносясь дальше по дому, потревожил маленького длинношёрстного котёнка.

Тихо зевнув и растянувшись по всей длине рабочего кресла, он неуклюже залез на обитый подлокотник. Любопытным и властным взглядом зелёных глаз, будто глава прайда, домашнее животное оглядело свои владения. Заметив своего хозяина, котёнок почти бесшумно спрыгнул на пол. Топая коротенькими ножками по полу, он, обойдя причудливый лабиринт разбросанных вещей, градация которых была от обычного «рабочего» мусора до элементов одежды, наконец приблизился к кровати. Собрав все свои лапки вместе, животное, уверенно смотря на одеяло, напряжённо сжалось и одним махом допрыгнуло до вершины. Как охотник, котёнок впился в ткань и неуклюже подтянулся.

Его огненно-рыжая шёрстка растворялась в лучах утренней зари, которые только-только начинали пробираться сквозь плотные тёмные занавески. Неумолимо, шаг за шагом, приближалось животное к подушке. Через пару секунд, цепляясь коготками за длинные волосы цвета карамели, раскинутые по всей кровати, котёнок, мурча, старался поднять своего хозяина, который совершил самый непростительный грех – пропустил время завтрака, и причём не своего, а его любимого питомца. Первые пять минут эти действия не имели никакого эффекта, кроме как поворота головы в другую сторону. Но пушистик не сдавался.

Сквозь сон чувствуя острые коготочки и, словно созданные в противовес им, мягкие подушечки, парень медленно начал освобождаться от тяготивших оков сна. Ускориться ему помогло пронзительное мяуканье, что раздавалось сбоку. С великим трудом разъединив прилипшие друг к другу веки, мужчина, повернув голову, не глядя взял на руки котёнка, положил к себе на живот и успокаивающе погладил по голове.

— Хорошо, хорошо, Марта. Сейчас мы позавтракаем.

Убрав от неё руки, он тыльной стороной прислонил к глазам, начал тереть их, чтобы дать им вновь привыкнуть к свету. Чтобы окончательно проснуться, владелец дома аккуратно сдёрнул с себя тёплое покрывало, полностью оголив тело для ветерка. Отодвинув подушки, он, взявшись руками за ноги, перетащил их на край кровати. Минуту посидел, готовясь к новому дню. Подтянув к себе инвалидную коляску, что стояла вплотную и, вдобавок, заменяла собой вешалку, мужчина не спеша пересел в кресло. Объехал кровать и, насколько мог, аккуратно заправив её.

Оставив котёнка нежиться в тёплых лучах восходящего солнца, инвалид поехал на кухню. Правда, поездка была недолгой. Штанина джинсов, оказавшаяся под колесами, заставила приложить усилия, опуститься и кинуть их в другую сторону.

— Заработался, заработался. Надо будет взять выходной, хоть дом в порядок привести. А лучше два.

Непродолжительная уборка вещей несколько обременила его список дел, однако, закинув все вещи на дальнее кресло, стоявшее в вечной тени угла, он двинулся дальше. Чувствуя свежий воздух, немец остановился возле окна, несколько секунд полной грудью наслаждался им, а затем постарался побыстрее полностью открыть путь воздуху. Взяв специальную телескопическую палку, что была в поддоне под сиденьем, мужчина, расширив её, отодвинул жалюзи, оказавшись один на один со стенным врагом. С силой он надавил на раму, отчего характерный хлопок о резину и скрип закрепленного на раме механизма разразился в комнате, после чего инвалид, легонько ударив по ручке, раскрыл окно.

Опустив свой взгляд вниз, его внимание сразу же приковали детали того самого механизма автоматического открывания, за ночь успевшие сменить своё местоположение. А может, и за несколько ночей до. Нагнувшись, он, чуть ли не перевалившись из кресла, стал их быстренько подбирать, чтобы они не стали очередной игрушкой пушистой сожительницы. Вместе с ними инвалид собрал и опавший пепел, заставивший его опустошить всю пепельницу в урну. Проехав обратно, он, как и всегда, посмотрел на миску, лежащую невдалеке. И, как и всегда, она оказалась пуста.

— Mein Gott, — проговорил парень, забирая из отделения в кухонной тумбочке пакет с сухим кормом. — Столько уже живешь, а растешь только в длину. Бедное животное.

Это самое животное, только услышав шуршание пакета, в мгновение ока оказалось рядом с миской, ознаменовав своё появление громким «Мяу». После нескольких поглаживаний, оставив расправляться его с трапезой, немец оставил наполнять кружку чудесным зерновым нектаром и поехал в душ. С трудом, которое сопровождает каждое утро, он принял утренние водные процедуры, помогавшие хоть как-то отличить сон от реальности.

В отражение зеркала даже страшно было заглядывать. Разбитая усталостью физиономия, припухшие глаза, неровная бородка, отросшая больше носимой им плотной щетины. Благо хоть с последним он справиться мог.

Убрав свои руки за спинку, он, цепляясь пальцами, достал тёмное поло с треугольным вырезом и немного потёртые временем голубые джинсы. Не без определённой сноровки одев на себя эти вещи, парень выехал из ванной и сразу же направился в сторону комнаты.

Подъехав к рабочему столу, немец, тихо выругавшись на собственную неаккуратность, стал разбирать огромный завал из бумаг и различных инструментов, необходимых для работы, которую он взял на дом. Вытаскивая полузаполненные таблицы и расчёты, находившиеся под кучей других, менее удачных попыток, немец собрал чуть ли не с полфунта неудачных экземпляров, которые сразу же полетели в мусорное ведро. Достав несколько мультифор, инвалид, перед тем как вложить в них бумаги, поставил оставшиеся росписи, передав всю ответственность на свою персону, переложил папку в поддон коляски и, наконец, с кружкой в руках, поехал на кухню.

Следующей остановкой оказался гардероб, перед которым он сделал небольшой крюк, чтобы вкусить горький нектар, принятие которого было утренней традицией. Первым делом немец нацепил на руку кожаный браслет со вставками из металла, а на ноги — самые обычные тёмно-коричневые оксфорды. Нагнувшись, он вновь потянулся за своей телескопической палкой, попутно подбирая красную бирку, лежащую рядом с полкой для обуви.

— Да твою мать. Какого чёрта я вообще повесил его сюда? — вполголоса проговорил он, концом палки одёргивая ровно пришитую петельку.

Как оказалось, задача была ещё труднее, чем выглядела на первый взгляд. Проклиная этот гардероб вместе с палкой, одеждой и всеми, кто причастен к их созданию, он старался снять верхнюю одежду с крючка, но нечувствительные пальцы были слишком недовольны такой деятельностью. Не в силах что-то с этим поделать, немец со злости убрал инструмент в одну из углублений гардероба, ухватился за край кардигана и начал раскручивать его из стороны в сторону. Только после нескольких секунд усердий, не имея сил больше сопротивляться, вещь наконец упала ему в руку. Не медля, парень одел его, забрал из кармана тёмные броулайнеры с деревянной душкой и посмотрелся в зеркало. Тихо выругался, закрыв линзами морщины и мешки под глазами.

Мужчина окликнул своего питомца, который сразу же прибежал к нему и запрыгнул на колени.

— Я на работу, ты за старшую. Меня не будет допоздна, сама обедай и ужинай. Не скучай.

Оставив наставления, немец сразу же уехал, правда, недалеко. Лишь только он увидел открытое окно, как тут же ракетой отправился обратно в дом, чем сильно испугал питомца, что ещё не успел отойти от двери. На ходу забирая свой телескопическую палку, он чуть меньше чем за минуту закрыл окно, проверил воду и лоток, и только после этого вновь выехал за дверь.

Удостоверившись в том, что дверь закрыта, инвалид, удовлетворённый этим, выехал по каменной дорожке на улицу. На развилке он повернул влево, оказавшись прямо перед массивными закрытыми дверьми гаража. Их открытие проблемой не оказалось. Всего одно нажатие кнопки на брелке, и механизм со страшными звуками, больше похожими на работу бензопилы, распахнул вход в помещение, выглядящее чуть ли не лучше самого дома.

Помещение озарилось светом восходящего света и сразу же открыло взору аккуратно окрашенные тёмно-жёлтые стены, на которых ровными рядами висели металлические полочки с различным инструментарием для починки, расходниками и рабочим верстаком для работы над всем необходимым. Совсем слабым свечением, всего лишь небрежными штрихами тени, вырисовывало из дальнего угла шкафы, небольшой диван для небольшого отдыха, кусок материи, большой кусок плащевки, закрывавший его старый проект, да выход на задний двор.

Освещение было слабое, но его вполне было достаточно, чтобы среди него разобрать самую главную прелесть и украшение – его личный скакун, каждый раз исправно выполнявший свою работу по перевозке костей, мяса и мозга из одной точки в другую и обратно. Без лишних промедлений подъехав к машине, немец разблокировал её, открыл дверь и с практичностью, нажитой годами, перелез со своей коляски

прямо на водительское сиденье. Сложив переднее пассажирское кресло, мужчина механически справился с уборкой коляски, непринужденным движением закинув её на задние места.

Ключ зажигания вошел в замок, легкий поворот — и мощный рев из-под капота в секунду заполнил все помещение и, не находя там больше свободного места, выбрался на улицу. Плавное переключение переделанных педалей только со стороны и непривычки могло показаться неудобным, но, привыкнув к ним, ездить можно было абсолютно спокойно.

С тяжестью, словно несколько цепей оплетали его руку и приковывали к дому, он все-таки сдал назад, плавно выехал из гаража и единственной кнопкой с грохотом захлопнул помещение под железный занавес. Высокий пищащий звук всего на секунду вырвался из механизма, означая, что сигнализация заняла место для несения охранной службы.

— И почему я посчитал, что этот чертов визг — хорошая идея?

Пробки, пробки, пробки. Даже в пригороде города, где живет далеко не самая активная часть населения, всегда приходилось останавливаться и ждать возможности выбраться из потока машин. Удивительного в этом ничего не было, но людей, которые с первыми лучами солнца отправлялись на работу, очень сильно раздражали те, кто на своих железных конях после знатного увеселения мчались обратно в стойла. И было бы ещё терпимо, если это была небольшая часть народа или рабочие, отмечавшие свои ночные труды, но такое количество людей не вписывалось ни в какие рамки.

Солнце, что уже заливало собой все пальмы и дома, сильно слепило даже через утреннюю дымку, не давая ни сосредоточиться на дороге, ни смотреть на обыденные, приевшиеся виды. Бороться с этим оказалось задачей сложной, да и бесполезной. Чтобы совсем не заснуть в этой поездке, приходилось смотреть на совершенно приевшиеся за эти тысячи поездок пейзажи, а чтобы получить от этого немного удовольствия – вальяжным подкидыванием картонной пачки достал сигарету, прикурил и высунул руку в окно, отдав её на растерзание океаническому бризу. После первой затяжки все утренние проблемы уже не казались такими уж серьезными и тревожными, ожидать того, когда он вновь сможет тронуться, стало спокойно. Взгляд нечаянно ухватился за книгу, оставленную в бардачке, которую он использовал как коротания времени в ожидании разрешения дорожных ситуаций, не позволяющих ехать дальше. Однако сейчас с ней все было намного лучше, отчего он решил выбрать более легкий досуг. Магнитола, неизвестно по какой причине, находилась на совершенно не на той станции, на которой он её в прошлый раз оставил. Пришлось вновь через терни католических песнопений и совсем уж незамысловатого кантри пробираться к нормальной музыке. Наконец-то приемник поймал 99,5 волну, дав возможность насладиться причудливыми психоделичными ритмами «The Doors».

Вскоре ему удалось выехать на второстепенную дорогу, где автолюбителей было на порядок меньше. Несколько поворотов, и вот машина уже подъезжала к воротам, отделяющим проезд к самой территории. Не открывали, что было странно, но не удивительно. Опустив окно, немец решил подтвердить свои мысленные догадки. Как и ожидалось – охранник просто спал, не ожидая кого-либо в такое время.

Немец вздохнул, потянулся к окну, отделяющего его от охранника, и несколько раз с силой постучал в него. Гримаса пожилого человека резко скислилась в недовольное выражение, глаза медленно открывались, чтобы с недовольным взглядом посмотреть, кто потревожил его блаженный сон.

— Этюрн, какого черта ты так рано? Тебе дома что ли не сидится?

— Ага, конечно, так и горю желанием ехать сюда ни свет ни заря.

Шлагбаум, скрипя своими механизмами, дал возможность его автомобилю проехать на территорию, что он незамедлительно и сделал. Парковка, что было совершенно не удивительно, была свободна. Не задумываясь, он занял ближайшее к выходу место, после чего полностью повторил недавнюю процедуру залезания, но в обратном порядке.

Инвалид достал ещё одну сигарету, остановился насладиться ещё одной дозой никотина, потому что следующую он, скорее всего, получит очень не скоро. Конечно, даже на территории лабораторий по этическим соображениям это делать было запрещено, однако в отсутствии контролирующих лиц полностью нивелировало всю строгость.

Учёный, проехав к полуживым ступеням, ухватился за поручни и медленно, но верно стал перебираться наверх. И если бы не коляска, которую приходилось волочить следом, то это путешествие до входа прошло намного быстрее. Перед самым входом он, ловя собственное отражение в стеклах дверей, поправил одежду и волосы, которые нещадно лезли в глаза.

По приезде в фойе немец сразу же направился к выполненной в таком же простом и эргономичном стиле, как и всё остальное помещение, стойке регистрации. Чтобы доехать до неё, двигаться приходилось не так быстро. За всё время его работы в этом месте плитку несколько раз приходилось перекладывать, и начальство настоятельно просило уменьшать тут скорость передвижения. Когда же он всё-таки смог преодолеть дистанцию, то, спустя несколько минут ожидания, во время которого на него даже внимания не обратили, дипломатично покашлял в кулак. Громкий звенящий голос разразился по широким стенам помещения.

— Господи, Этюрн, зачем пугаешь!? Ты чего так рано приехал? — заинтересованно спросила молодая девушка, от испуга поправлявшая квадратные очки в толстой чёрной оправе.

Немец поднял взгляд и едва не растерялся, чтобы ответить на вопрос. Совершенно уставший взгляд в никуда, черные круги, в центре которых были глаза, если так можно назвать красные белки и расширенные зрачки, растрёпанные от частой встречи с подпирающей рукой волосы. Это была она, определённо.

— Нужно кое-какие расчёты в лаборатории доделать, а то начальство уже три дня как требует отчётов. А ты, как я погляжу, вообще не уходила с работы?

— Ага, — устало ответила девушка и, тяжело выдохнув, на своём офисном кресле отодвинулась от компьютера. — Точно такие же проблемы. И для чего им так резко понадобились все эти бумаги? До конца квартала еще двенадцать дней, я бы и так успела это всё написать. Но нет же, прямо сейчас подавай им это всё. И ведь даже не доплатят.

— Да, и не говори, scheiss, а не работа. Им — показатели сверхнорм, нам — недосып, переработки и человеческое спасибо. Ну ничего, прорвемся как-нибудь, уже недолго осталось, — ободряюще проговорил Этюрн.

— Это да, — протянула обладательница белокурых волос, после чего и сама опустила взгляд на мужчину. — Ой, точно, прости. Не хотела нагружать своими проблемами. Подожди пару секунд, я вроде где-то видела этот ключ.

— Все нормально, Эби. Если бы ты меня напрягала этим, то я бы уже давно сидел в своём кабинете.

На несколько секунд учёный увидел её улыбку, после чего она скрылась за поворотом головы и объемным хвостом волос. Встав с кресла, девушка потянулась, немного пошатнулась, протёрла глаза и прошла к миниатюрному стеклянному шкафчику, за дверцей которого висели ключи.

— Тебе же от девяносто седьмого, да? — не поворачивая головы спросила девушка.

— Желательно, но лучше от бухгалтерии.

Через пару секунд в руки учёного попал ключ с биркой, заботливо протянутый рукой секретарши.

— Я надеюсь, ты в этот раз хоть не забыл ключи от своего кабинета? — с лёгкой улыбкой спросила она.

Медленными, без доли волнения движениями, Этюрн полез в карманы. Вывернув их, он ожидал услышать стук металла о кафель. Не услышал. С видом, будто всё идёт так, как и запланировано, он залез в свой старенький чёрный кожаный дипломат с потёртыми золотистыми замками, бывший неизменным атрибутом, носимым под коляской. Раскрыв один из маленьких карманов, заботливо сделанных на фабрике, Этюрн театрально-вычурно достал его.

— Ну вот и хорошо, — с небольшой улыбкой ответила секретарша.

Сев обратно за стол, она, уже без той радости, что была всего секунду назад, продолжила заниматься своей рутинной работой, заключавшейся в заполнении извечных отчётов за компьютером.

Немец, чтобы не отвлекать работницу, вспомнил, что ему тоже стоило бы начать заниматься собственными делами. Положив ключ в один из карманов кардигана, учёный неспешно повернул свою коляску. Взявшись руками за широкие, тяжёлые колёса, незаурядной силой рук он вновь привёл конструкцию в движение.

— Удачного дня, мисс Тейлор, — вслед сказал Этюрн

— И вам, доктор фон Бюрн, — не отводя взгляда от монитора, проговорила девушка.

Проскакивая между разросшимися, как рукава этого здания, ветвями декоративной сосны, высаженной в центре фойе, загнанной в простор внутренности каркаса металлической лампочки, немец аккуратно завернул направо. Неспешно проехал по одному из многочисленных, залитых волнами света, коридоров, которые прятали в своих стенах бесконечное количество почти одинаковых белых дверей, отличавшихся лишь номерами да названиями. Лишь некоторые из них, такие как конференц-залы и кабинеты начальства, имели другой цвет. Однако и некоторые ученые удостаивались личных дверей, выбранных с особой внимательностью, и именно одну из таких немец отпер собственным ключом.

Открыв широкую, с выгравированными инициалами и припиской доктора в начале дверь, Бюрн переехал через низкий порожек. И вновь, как и изо дня в день, перед ним открылся вид на окутанный сумраком кабинет. Вытянутый и сжатый, он был обставлен достаточно прилично, но в то же время в нём не было ничего лишнего. По бокам, на длинных стеллажах, тянувшихся до самого потолка, стояли стройные ряды различных справочников по областям физики и большие папки, надписи на которых указывали на не самое интересное содержание: статьи в журналы, планы лекций, предыдущие отчеты. Объезжая небольшое кресло-диван, которое стояло рядом со входом, Бюрн протиснулся к своему рабочему столу и протер накопившуюся за сутки пыль ладошкой. Отодвинув клавиатуру к подаренному начальством выпуклому монитору, он закрыл ей несколько оставленных предыдущим владельцем сколов и достал из поддона коляски дипломат. Вытащив все бумаги, ученый сразу же отодвинул их в сторону. С облегчением выдохнул.

Первым делом парень, немного поискав, достал из верхнего ящика свой записной блокнот, внутри колец которого находился карандаш. Перелистнув почти все исписанные страницы, он нашел крайнюю из них, глазами обвел длиннющий список дел и зачеркнул один из пунктов. Тяжко вздохнул. Затем последовала очередь заменить свой кардиган на лабораторный халат, который висел на металлической вешалке, похожей на садовое дерево с закругленными ветвями.

— Oh Gott, как тут душно. Всего день-то не проветривал, а ощущение такое, будто тут терму открыли, — проговорил немец про себя.

Подъехав к окну, которое находилось позади его письменного стола, он резким движением распахнул его. Этюрн уже хотел было отъехать от него, но солнечный свет, блиставший на сетчатке всеми цветами радуги, заставил остановиться. Пейзаж только-только поднявшегося солнца, лучи которого, как вода в океане, заполняли всё живое и неживое, бросился ему в глаза. На наслаждение этим Бюрн выделил лишь несколько секунд. Больше ему не было позволено.

Закрыв за собой дверь, парень по памяти направился в нужное помещение. Через пару минут разъездов по коридорам физик наконец добрался до грузового лифта. Переместившись на третий этаж, доехал до столовой. Несколько раз с надеждой дёрнув входную дверь, он окончательно убедился в том, что она была закрыта. Тихо выругался. Снова.

Спустившись в свой кабинет, учёный открыл один из нижних ящиков. Убрав несколько папок, находившихся спереди и сверху, он нащупал небольшую стеклянную баночку. Вытащив её из бездны старых документов, сразу же открыл коричневую пластиковую крышку, высвободив кофейный запах наружу. Засыпав гранулами дно кружки, он быстренько поставил всё обратно и вновь выехал из своего уголка. На этот раз он, скрипя колесами по плиточному полу, добрался до середины коридора. Белый, блестящий отчищенным корпусом, кулер старой модели был включён в сеть, в обход запрету, декларируемому распечатанному листочку рядом с ним.

— Как хорошо, что и тут работают такие раздолбаи, как я, — с некоторой радостью прошептал Этюрн, набирая кипяток.

Закрыв металлопластиковую продукцию чёрной крышкой, он, удерживая её между бедром и подлокотником, осторожно отправился в путь к изначальному месту работы.

На этот же раз порог не оказался предназначен для людей с ограниченными возможностями, из-за чего приходилось достаточно сильно напрягаться для его преодоления. Но не немцу. Взяв небольшой разгон, он, немного отпружинив, непринуждённо перебрался через преграду. Но оказалось, что силы были значительно недооценены, из-за чего ему приходилось преодолеть инерцию, которая хотела его свалить на землю, самым примитивным способом – держаться за край стоящего рядом стола. Его взгляд сразу устремился на кружку с кофе. К счастью, она ни на сантиметр не сдвинулась.

Спокойно выдохнув, сотрудник лаборатории сразу провёл все стандартные процедуры: включил свет, отметился в специализированных журналах, надел на свои руки виниловые перчатки и, конечно же, не забыл сделать глоток бодрящего напитка и убрать его в сторону, подальше от оборудования, но в зону досягаемости. Наконец, когда вся подготовительная работа была закончена, он приступил к одной из самых главных частей, которая и привела его к науке, и, по совместительству, самой её ненавистной — проведение экспериментов.

*

Труд, кипевший в этой изолированной толстыми стенами от остального здания комнате, хоть и не был для Этюрна сверхсложным и не требовал от него многократно усиленной мозговой деятельности, являлся достаточно долгим и утомительным. Одни и те же симуляции солнца, дождей, ветра, тумана, редкого снега, наводнения и кучи других погодных явлений вместе и порознь, при разных условиях, проводимые над бедными стройматериалами по десятку, а то и не по одному, раз, просто-напросто плавили мозг учёного. Будь голова способна проводить тепло, подобно чайнику, то из его ушей давно бы шли густые клубы пара, затянувшие всё помещение. Но ведь, кроме самих результатов, не менее важной частью было и описание модели поведения этого самого материала, чем он и занимался большую часть времени. Работу усугубляло и то, что, работая в одиночку, он едва ли находил время отлучиться по нуждам, не говоря о потребности в перекуре или принятии пищи. Однако и другие сотрудники не часто к нему захаживали, что было своеобразным плюсом.

После проведения большей части запланированных экспериментов, уже порядком подуставший учёный, передвигая дрожавшими от письма руками, с новой пачкой документов отправился к себе в кабинет. Все силы уходили в голову, мысли в которой под действием сильнейшего желания сна не превращались в сплошное месиво лишь только потому, что работник лаборатории двигался с каким-то необыкновенным напором и ученой яростью, вызванной явным несоответствием профиля работы и его положением. Однако его работа шла, и шла достаточно успешно, как минимум из-за невмешательства людей, которые даже в таких мелочах, как уступание дороги, давали возможность немцу проехать вперед, тактично отходя к заштукатуренным бежевым стенам, что позволило ему достаточно быстро переместиться из одной части здания в другую.

Но всё же день оказался не таким плохим, каким ожидал учёный. Он был ещё хуже.

Отмахиваясь от любых разговоров с другими лаборантами и сотрудниками, которые они пытались заводить, Бюрн забрался в своё убежище и плотно закрыл дверь. На несколько замков. Повернув голову, посмотрел на простенькие квадратные часы с крупными цифрами, висевшие в далёком тёмном углу. Их стрелки уже давно показывали и за бротцайт{?}[Немецкое слово для обозначения второго завтрака или перекуса], и за обед, и вот-вот уже переходили за традиционное время для кофе. Но и эту традицию он, к своему сожалению, также пропускал, ведь четвёртая кружка данного напитка за день была бы не удовольствием, а пыткой, от которой хотелось тошнить. Да и его бурчащий от возмущения живот не простил бы ему такую выходку. Вместо него немец решил заехать в столовую, надеясь, что она ещё открыта, и уже там заказать хоть какой-то лёгкий перекус.

— Мистер Бюрн, откройте, дело первостепенной важности!

Хрипловатый голос за стеной в миг отменил все планы учёного. Подкрепляя свои слова быстрыми ударами по двери, лёгким эхом отдававшимся по помещению, голос не переставал требовать открыть и через минуту, в которую ответственный за этот кабинет человек притворялся, что вовсе здесь не находится.

Грубым и резким движением руки он провернул ключ внутри замочной скважины и также резко открыл дверь. Словно нашествие саранчи, чуть не потеряв равновесие, с той стороны двери залетел молодой парень в официальном костюме и с серой папкой в руках. Присутствие учёного на пороге несколько смутило его, ведь в таком случае вход вовнутрь был достаточно затруднителен. Тогда сотрудник сделал тактичный шаг вперёд, ожидая скорейшего освобождения прохода. Не получилось.

— Что на этот раз? — холодно спросил Этюрн, подняв взгляд.

— Строительная компания, — до противного протягивая последние буквы, говорил он, — которая заключила с нами контракт на исследование, запросила отчетную информацию о исследованиях, которые вы проводите для неё. Они ведь уже готовы?

— Мистер Скоплер, я минуту назад приехал из лаборатории. Такие документы не составляются за неделю, тем более в одиночку. У меня не хватает рабочих рук ни на этот проект, ни на тот, что оплачивается грантами.

— Мне ещё раз повторить свой вопрос, мистер Бюрн?

— Нет, — резко ответил иностранец, но через пару секунд, опомнившись, уже более спокойно добавил: — Отчеты ещё не готовы.

— Это печально. ОЧЕНЬ печально, доктор. Вам стоит ускориться с выполнением этого задания, иначе это плохо скажется на всем нашем блоке и на вашем отделении в частности.

Вместе с поворотом головы исчезла и неприятная улыбка одного из высокопоставленных менеджеров, курировавшим данный проект и, в частности, лабораторию физики при университете.

Ненависть и отчаяние безмолвия, вызванного неспособностью хоть что-либо сказать, жгли сердце немца. Но ради блага находившихся под его попечительством лаборантов учёный не стал ответить ему хоть сколько-нибудь грубо. По крайней мере сейчас, хоть он и очень хотел этого.

— И да, доктор фон Бюрн, прошу, не забывайте о своём контракте, — сверкнув натянутой улыбкой, которую было принято нацеплять на лицо при официальном разговоре, сказал начальник перед тем, как скрыться в обширных коридорах помещения.

Дверь закрылась так же быстро, как и открылась, но на этот раз без характерного хлопка. Крупные ладони, истерзанные множеством сорванных и ещё держащихся мозолей, добела обхватили потёртые кожаные подлокотники. Пальцы чуть ли не продырявливали обшивку, оставляя глубокие следы от ногтей, которые вот-вот могли заставить расползтись её вдоль шва. Единственной вещью, что останавливала Этюрна от неконтролируемого порыва гнева, был его кабинет, а точнее те вещи, большинство из которых он самолично купил сюда. Взгляд упал на древовидную вешалку, и Бюрн вспомнил: это его вещи. Он сам их купил.

Медленный вдох. Медленный выдох. ГГромкое и тяжёлое, словно после марафона, дыхание заполнило помещение. Единственный способ успокоить себя, который был позволен ему прямо сейчас, был не особо эффективный.

— Просто дотерпи этот гребаный месяц. Всего лишь четыре недели. 28 дней, 672 часа, 40320 минут. Совсем немного.

*

Если предыдущие часы работы были не самыми простыми, то следующие, казалось, возрастали в прогрессии. Отчёты уже окончательно заблокировали ему возможность подкрепиться, чему, отчасти, он был рад. Только голодные завывания желудка оставляли его глаза открытыми, а мозг — думающим. Но, чтобы окончательно не убивать организм, к счастью учёного, в закромах его шкафчиков нашлось несколько энергетических батончиков, купленных в точно такие же периоды бесконечного завала.

Лишние листы один за другим улетали в ближайшую корзину, карандаши не единожды теряли свою остроту, как, впрочем, и ясность ума физика, но фронт работы уменьшался на какие-то миллиметры. Казалось, что это бумажное море никак не могло уменьшить свою энтропию, вновь откуда-то добирая в себя всё новые и новые документы, требующие разбора. И всё это в абсолютном, беспросветном одиночестве. Даже уборщики помещений не стали утруждать себя работой в этом кабинете, что, впрочем, было не редкостью.

Семь часов вечера отчётливо пробили тёмные стрелки из-под квадратного стекла, после того как Бюрн, наконец, трясущейся от усталости и напряжения рукой ставил размашистую роспись, расплывшуюся на весь угол заключительного листа. Сложив все бумаги в свой портфель, он вяло выехал из кабинета, добрался до первого этажа на пустом лифте, проехался по тускло освещённым коридорам к кабинету начальства. Конечно, он не ожидал после дневного происшествия услышать что-то лестное о такой проделанной работе, но, впрочем, ему было абсолютно всё равно. Даже если бы ему выдали заявление об увольнении, то его удивление было бы равносильно удивлению от вызываемого дуновением ветра трепета листов.

Как и было положено верхушке в такое время, когда солнце уже начинало клонить город ко сну, уже никого из них не было у себя. Последний вышедший, как узнал учёный от мимо проходящего коллеги, закрыл дверь не меньше чем полчаса назад. Ждать кого-либо ещё особого смысла не было, поэтому Этюрн, ни о чем не жалея, захватив немногочисленные вещи из кабинета, и сам отправился домой.

Мужчина уже почти открыл дверь, повернулся на звук. Невысокая стройная фигура, освещаемая слабым холодным светом настенных, как строгий учитель, упёрла худые руки в бока. В эту же секунду Бюрн, позабыв об усталости, в несколько движений пересёк отделяющее расстояние до стойки. За несколько метров он остановился, на ходу достал ключ, протянул его и совершил театральный поклон, чуть не упав с самого кресла.

— М-да, потрепала работа тебя, конечно, знатно, — с язвинкой сказала Эбигейл, убирая разыскиваемый предмет за стеклянный щит. — Сегодня по отделению разные слухи ходили. Что-то с начальством не поделил?

— Да так, ничего особого, — ответил Этюрн, подметив на её достаточно симпатичном, по крайней мере по его меркам, лице всё новые и новые признаки длительного отсутствия отдыха. — Просто рабочая ситуация. У тебя самой хоть всё нормально?

Закончив с ключом, она повернулась в сторону собеседника, упёрла руки на деревянную стойку, вздохнула.

— Могло быть и хуже. Тоже загрузили сегодня работой с этими таблицами, данных было как на несколько флоппи{?}[Сленговое название дискет], да ещё и комп тупил постоянно. Ужас какой-то, а не работа.

— Эх, а ведь нам обещали, что компьютеры облегчат работу, а тут такое. Но ты держись там, уже скоро отпуск, там легче будет. Тебя подвести?

— Прости, езжай без меня, — сквозь тяжёлый вздох сказала она. — У меня ещё много работы, я останусь тут. Ты, кстати, не сильно занят?

— Смотря для чего.

Потянувшись вниз, девушка поставила на стойку свою простую тёмную сумочку. Достав из неё стопку листов бумаги, она пересчитала их, вышла из-за стойки, посмотрела по сторонам и подошла к ученому. Этюрн нервно повёл глазом.

— Ты же знаешь, мой диплом ведет профессор Уорд, а в последнее время он совсем не в настроении, да ещё и не найдешь его. Мою работу он раскидал в пух и прах и ничего толком не пояснил. Уже по ночам сижу в библиотеке и пытаюсь понять, что не так, но вообще ничего не выходит. Ты не мог бы посмотреть, где у меня там ошибки? Да, я знаю, что это не твоя область, но я совершенно не понимаю, чего они от меня хотят. Я это еле сделала, а тут…

Голос, полный усталости, и взгляд, желающий получить знания, не мог оставить его равнодушным даже сейчас.

— Без проблем, — перебил учёный, аккуратно забрав бумаги из её неухоженных, потрескавшихся, но изящных рук.

Лицо девушки в секунду преобразилось, налилось живительной краской, глаза, как два маяка, зажглись путеводным жизненным огнем, а жизнерадостная улыбка тонких губ вновь смогла украсить её лицо.

— Огромное спасибо. Я твоя должница.

Совершенно неожиданно Бюрн почувствовал на щеке прикосновение тонких губ Эбигейл, отчего и в его глазах еле заметно, но прошел радостный огонек.

— Удачной смены, Эби. Береги себя.

— И ты себя.

Попрощавшись с ней, иностранец выехал на передние ступени здания. Подняв текст к глазам, он сразу попытался оценить количество работы, но, быстро пробежавшись по строкам, он прекратил это бесполезное занятие. Разобраться в хитросплетениях округлых широких букв было достаточно сложно, а рассеянный свет то и дело от наклона его головы менял своё направление.

— Нет, так дело не пойдет, — прошептал он, убирая дипломную работу. — Maisel, жди меня.

*

Искусно сплетённые воедино лозы, нависшие над ровными рядами кустов, рассеивали и без того слабый солнечный свет. Проезжающий под ними Этюрн уже давно бы потерялся в этих потёмках, если бы не высокие фонари, словно приблизившиеся к земле звёзды, освещавшие местность. И в выборе между освещённостью и скоростью ему, к сожалению, приходилось выбирать первое. Спустя некоторое минут пути машина доставила Бюрна до нужного ему места. Перед входом он заглянул в панорамные стёкла, дабы узнать, стоило ли ему вообще заезжать в это заведение. К его удивлению, народ в этот вечер почти полностью отсутствовал и лишь пара студентов, сидящих в центре и о чём-то споривших, попутно потягивая хмельное, была его компанией.

— Привет, Брюс, — выкрикнул Этюрн, подъезжая к барной стойке паба.

Мужчина за ней остановился, поднял взгляд из-за кустистых бровей, отложил тряпочку в сторону и пунктуально пожал протянутую руку.

— Привет. Давненько я тебя тут не видел. Неужто с почками проблема, или ты остепенился?

— Сплюнь. Дважды. Работал на благо науки, — процедил он, опустив руку, — у тебя случайно не осталось ничего для меня?

— Прости, твой Maisel уже месяц не могут доставить.

— Печально. Я надеюсь, хоть мясной рулет будет?

— Это-то у меня всегда есть, — с задорной улыбкой ответил мужчина, — Я смотрю, ты сегодня с 4-х на 2 колеса пересел, тебе пить-то можно?

— Потом заберу, один черт у меня ещё и завтра смена.

— Только у нас тут не приход, сам знаешь, за бесплатно смотреть за ней никто не будет.

— Охрана приглядит, они до сих пор у меня в скате не отыграли.

После непродолжительного разговора о жизни, Этюрн проехал в самую дальнюю часть помещения, подальше от света улицы. Мимоходом ответно поприветствовав студентов, он пересел с коляски на тёмный угловой диванчик, оставив своё средство передвижения в тени. Через несколько минут бармен поднёс массивную пивную кружку светлого фильтрованного, а следом за ней и само блюдо.

— Спасибо, Брюс. Как говорится у меня на родине: «Ohne dich ist wie Schneewittchen ohne 7 Zwerge»{?}[«Без тебя как Белоснежка без 7 гномов», немецкая пословица, русский эквивалент «Без тебя как без рук»]. За твоё здоровье!

В этот же момент иностранец взмахом поднял бокал, чуть не разлив всё его содержимое. Сделав большой, но в меру приличный глоток, он проводил бармена взглядом. Поставив напиток в сторону, Бюрн сразу же съел половину блюда, которое явно отличалось от стандартного размера в бóльшую сторону. К сожалению, и его пришлось отодвинуть в сторону, ведь дипломная работа нависала над ним не хуже заходящего солнца.

— Ну, за работу, — ободрительно объявил он, разложив листы за чем‑то действительно стоящим.

Глава 3. Большие надежды

Минуту Люпен лицезрел уставшее, заспанное и явно недовольное лицо, одаривавшее его вопросительным взглядом. Впрочем, самого Джови это нисколько не смутило. Различных реакций на такую нестандартную расцветку ему довелось повидать довольно много, и такая была самой что ни на есть обыденной.

Рука ученого потянулась к бокалу, в котором оставалось ещё немного выпивки. Залпом осилив её, в следующие секунды его взгляд прояснился, а физиономия приобрела живость окончательно разбуженного человека, которая была заметна в мимике и неразборчивом бурчании.

Через несколько мгновений инвалид без лишних вопросов наклонился к земле. Только после непродолжительного поиска на уровне пола он вспомнил, что находится вовсе не на коляске. Ухватившись за край стола, он придвинулся к концу диванчика, рывком пододвинул инвалидное кресло к себе и через пару мгновений протянул пару чёрно-жёлтых карандашей.

Немного наклонившись вперёд, Джови забрал предметы из его рук, едва заметно нажав подушечкой пальца на конец графита, чтобы проверить его остроту.

— Прошу прощения, что разбудил Вас, — виновато сказал француз, — ещё раз благодарю Вас за помощь.

— Пожалуйста, — кратко ответил немец, протирая глаза ото сна.

Француз сделал почтительный поклон головой, от которого его чёлка упала на глаза, неспешно прошел на свое место и вновь сел.

— Пожалуй, и мне нужно доканчивать работу, — сам себе признался немец, разбирая беспорядок, оставленным его телом после сна

*

Разложив перед собой все необходимые вещи, француз сделал небольшой глоток коктейля, специально задержав его во рту, дабы полностью насладиться вкусом. К его несчастью, этого не удалось. Слишком уж сильно для Люпена бил по горлу вкус черной смородины от ликера, перебивая шампанское, отчего этот напиток сразу был отложен в сторону.

— М-да, это определённо не то, чего я ожидал.

И, не успел вкус полностью пропасть, врач уже начал заносить карандаш над бумагой. Лёгкими движениями руки лист тонкой линией делился по только ведомой ему пропорции на две части, а затем одна из этих сторон вновь делилась, и так, пока они не стали неразличимы глазом. Дальнейшая задача была интереснее: соединить все прямоугольники по точкам в центре и получить уходящую в бесконечность спираль. Конечно же, в теории это было посильно, и, можно даже сказать не такой уж и сложно, но даже из-за самой маленькой погрешности вся идеальная точность, которая требовалась от него на этом рисунке, начинала ломаться на четвёртом, а то и на третьем соединении. Как бы он ни выводил эти округлые линии, какую бы толщину карандаша ни использовал и как бы не поворачивал лист, хоть на десятую миллиметра, но были отклонения от необходимой пропорции искривления

Часы за работой над дипломом промчались как одно мгновение. Умственная активность и непродолжительный сон не оставили от алкоголя почти никакого следа, только лишь приятное послевкусие хмеля, теплящееся на языке. Тема работы, хоть и не была специализацией немца, но, к его счастью, с основной деятельностью она переплеталась. Самое большое количество времени заняло не столько пересчёт и исправление почти незаметных ошибок, сколько то, чтобы вспомнить теорию и представить сам ход опытов. И для части утверждений у него это получилось, но из-за недостатка информации оставшееся пришлось отложить до возможности проконсультироваться с другими специалистами. С формулами же задача оказалась в разы легче. С цифрами у Бюрна всегда было лучше, чем с текстом. За неимением другой работы, которую немец мог бы выполнить, он стал раскладывать все разрозненные вычисления по местам, собирая единый образ в своей голове.

К его удивлению, что почти все, даже далеко не самые простые из расчётов Эбигейл были выполнены верно. Про себя немец подметил, что те вычисления, в которых он смог заметить ошибки, были связаны с неправильным расчетом погрешностей, что, хоть и было значимым, однако даже для него составляло трудности. Со временем усталость брала своё. Мозг давал явные сигналы, что сделать что-либо полезное Этюрн более не мог, а ведь завтра вновь нужно было прибыть на работу, где с ясной головой придется браться за оставшиеся отчеты и опыты. День уже давно сдал свои позиции ночи, и решения лучше, чем начинать собираться домой, он не видел.

Убрав локон, синей тенью свисающий с округлого лба на васильковые глаза, обратно за ухо, Люпен вместе с карандашом отодвинул исчерченный лист бумаги, нервно выдохнул, облокотился на спинку дивана и потряс кистями.

— Да это какой-то Сизифов труд. Ничего не получается.

Чтобы найти успокоение, рука потянулась к сосуду с напитком, который уже успел стать чуть теплым. Пальцы вот-вот коснулись бы прозрачного стекла, но чувство внутри помешало ему. Что-то такое, отчего он решил, что лучше повременить с алкоголем. Взгляд медленно поднялся вверх и в сторону, стал искать то, что могло бы вызвать такое неспокойное ощущение.

— Вы чего-то хотели, мистер? — спросил он у немца в инвалидной коляске, остановившегося рядом с его столом, — Ах, да, точно, прошу прощения.

Иностранец, не став дожидаться ответа, потянулся сначала к одному, а затем, через весь стол к другому карандашу, о принадлежности которых он успел позабыть.

— Нет-нет, я не из-за этого, — остановил его немец, — Просто интересно, что Вы тут чертите. Вы ведь не с инженерного дела, верно?

— Да, я врач, — с нотками удивления ответил Люпен, — Нейрохирург, если быть точнее. А с чего Вы это решили?

— Студенты у нас такое не пьют. Вы, случаем, не к нам на лекции приехали, мистер хирург?

⸺ Нет, к сожалению, я ещё не дорос до такого уровня, пока что только перебрался в Майами. А вот это…

Француз пластинкой ногтя показывал на листок с чертежами и сразу же им и придерживал его, и держал так, словно от крепости сцепления с поверхностью стола зависит как скоро придет ответ.

—Как бы вам объяснить... Пожалуй, это будет проще показать. Не откажетесь посмотреть, мистер?

Теперь уже инвалид задумался над таким предложением. Он поднял глаза, глянул за затянувшуюся плотной чернью улицу и засмотрелся на круглый уличный фонарь, издали напоминавший миниатюрную луну, закреплённую на шесте каким-нибудь межпланетным мастером.

— Что же, мне уже торопиться некуда. Всё равно уже не высплюсь.

Отставив коляску в сторону, Этюрн пересел на диванчик и, уложив предплечья на край стола, установил свой подбородок на ладони.

Ещё с минуту врач старался подобрать правильные слова и интонации. Для незнакомого человека это могло быть совершенно странно и непонятно. Однако, раз он был каким-то ученым, и судя по всему даже связанный с физикой и математикой, значит в этой теме он должен был разбираться.

— Вы слышали о золотой спирали? — в лоб спросил Люпен, кладя перед собеседником лист с собственным изображением

— Да, что-то припоминаю. На вышмате мы говорили о ряде Фибоначчи и его графической интерпретации, но особого акцента на нем не было.

Длинные, изящные пальцы француза потянулись к чемодану, взяли оттуда очередной лист, после чего сразу демонстративно передвинули его на середину стола, прямо между бокалом, ластиком и линией взгляда ученого.

— Это хорошо, меньше придётся вдаваться в подробности. Как вы знаете, золотая спираль уходит в бесконечность, как и сама последовательность чисел. А если в вещи есть что-то бесконечное, то из этого можно получить бесконечную пользу.

Люпен заметил, как кустистые брови собеседника наморщились, а его взгляд, до этого наполненный некоторым интересом, стал холодным. Впрочем, замечать такую перемену настроения после подобных заявлений для человека науки было весьма свойственно.

— Я надеюсь, вы не клоните в сторону бесконечного двигателя? — изменившимся голосом спросил Этюрн.

— Если говорить откровенно, да. Но прошу, не считайте меня человеком недалекого ума: я понимаю, как это звучит. Золотое вращение может использоваться и в медицинских, и в инженерных, и в других целях.

Мужчина, сидевший напротив, прикрыл лицо рукой и вздохнул. Он медленно помотал головой справа налево, а потом и вовсе махнул рукой, придвинулся к краю диванчика, пододвинул к себе коляску и стал по очереди перетаскивать ноги.

Несколько секунд Люпен сидел в полной растерянности, не зная, как на такое правильно отреагировать.

— Мистер, Вы меня даже не дослушаете? — вежливо поинтересовался француз.

— Спасибо, но "Перпетуум Мобиле"{?}[Имеется ввиду произведение Генри Дикса "Perpetuum Mobile: Or, A History of the Search for Self-motive Power from the 13th to the 19th Century"] я читал, не буду тратить ни Вашего, ни своего времени.

Француз промолчал. Чувство непонимания и обиды, далеко несвойственной ему, охватили мысли. В раздумьях над своими словами и поведением он начал водить глазами по окружению, от окна до противоположного угла помещения, покрытого липкой тенью. Его взгляд невольно упал на потрёпанную инвалидную коляску, в которой сразу бросались некоторые несвойственные черты, являвшиеся удобными модификациями. Лоток для вещей, карманы, подставка для ног, ручные тормоза – их состояние со множественными царапинами и неоднократной заменой говорило о явно долгом её использовании. Сами движения этого человека, который при своих габаритах выполнял их ловко и умело, тоже говорили сами за себя. В секунду в его голове, словно лампочка, ввинченная в патрон, зажглась идея.

Видимо, Люпен слишком долго и непростительно любопытно смотрел на него, за что получил вопросительный и, как ему показалось, несколько обозлённый взгляд Этюрна.

— А жаль, —после непродолжительной задержки с оттенком сожаления добавил Люпен — Тогда заберите карандаши, я в них более не нуждаюсь. Ещё раз благодарю Вас за помощь.

— Лучше оставьте их себе. У меня их ещё полно.

— Благодарю, — всё так же спокойно сказал француз, — но всё же позвольте тогда компенсировать потраченное время другим способом. Только, пожалуйста, уделите мне секунду, прошу.

Поставив карандаши перед ним, француз, словно иллюзионист из труппы бродячих артистов, со свойственной им торжественной зрелищностью выставил перед грифелем свой длинный, правильно аккуратно подстриженный указательный палец.

Пожалуй, остановился Этюрн в основном из-за вежливости. В меньшей степени из интереса, хоть в этом учёный увидел лишь последнюю попытку привлечь его внимание, наподобие торговцев с рынков, желавших получше продать совершенно блёклую и неинтересную безделушку, которая, с их слов, всегда была какой-нибудь вещью с тела знаменитости, или, как минимум, с его дома. Но, хоть немец и был в не лучшем расположении духа, чтобы продолжать общение с ним, что-то эфемерное, притягательное было в этом синеволосом юноше, который будто вышел с портрета личного художника какого-нибудь аристократа эпохи Возрождения.

Если бы Гудини был жив и в здравом уме, он, пожалуй, отдал бы всё состояние и славу, только чтобы хоть краем глаза увидеть то, что в этот вечер происходило в неприметном пабе на окраине Майами.

Через несколько секунд маленькое, не больше кулака, длиннохвостое разноцветное существо, похожее на плюшевого земного аксолотля, материализовалось рядом с Люпеном. Чёрными глазками-пуговками оно пару секунд всматривалось в хозяина, затем маленькие ручки в белых перчатках начертили замысловатую спираль прямо на пальце француза — и существо тут же растворилось в воздухе. Оранжево-жёлтая вспышка озарила ноготь Джови, и вокруг всей фаланги светлыми кольцами закрутилась нечто, что для любого, знакомого с научной фантастикой, выглядело воплощением чистой энергии. Оранжево-жёлтая вспышка озарила ноготь Джови, и вокруг всей фалангами светлыми кольцами затянулось то, что для любого человека, знакомого с научной фантастикой, казалось бы воплощением чистой энергии. Поднеся палец к тому месту, где заканчивался однотонный рисунок карандаша, переходивший в грифель, он медленным движением снял тоненький слой древесины, явив миру чистую прослойку. Повторив это с каждой стороной, он, словно профессиональный столяр, добился заточки, не уступающей заводской. Когда же юноша закончил и со вторым карандашом, он положил оба предмета прямо перед инвалидом, поднёс палец к лицу и, словно леоновский ковбой, сдул с него стружку.

Немец насупился и от удивления выгнул одну бровь. Выражение его лица сменилось с полностью недоверчивого на скептическое. Не более того. Взгляд учёного сначала переместился на сами объекты эксперимента, затем на руку хирурга, что отбивала весёлый ритм по столу, потом вновь на карандаши. С осторожностью он взял один из них в правую руку, осмотрел грифель и, желая ещё раз убедиться в реальности того, что произошло, надавил на его кончик. Тот неприятно кольнул. Тихий, еле слышный смешок раздался за столом.

— Это ведь какой-то фокус? — отодвинув карандаш в сторону, прямо спросил учёный.

— Я же говорил, что смогу Вас заинтересовать, — расплывшись в обаятельной улыбке, ответил Люпен, жестом пригласив иностранца вновь сесть за стол.

— Видите ли, мистер, — вскоре продолжил он — к сожалению, я не Дэвид Вернер и таким даром иллюзий не обладаю. То, что вы сейчас увидели, — физическое проявление той самой золотой спирали, или, как я привык её называть, спина.

Без удивления француз смотрел на то, как его собеседник размышлял над сказанным. Боясь спутать его соображения, он молчал, давая время собраться с мыслями. Почти все люди после таких представлений очень долго обдумывали увиденное, а некоторые, особо впечатлительные, и вовсе меняли взгляды на жизнь. Как оказалось, это было достаточно умным решением, ведь иначе он бы потерял удовольствие услышать вопрос, заданный им.

— Этот спин… где-то я это слышал. Насколько я припоминаю, это ведь собственный вращательный момент у элементарных частиц, разве нет?

Теперь же пришла очередь француза удивляться высказыванию эрудированного собеседника.

— А ведь в этом и правда что-то есть, — тихо подметил он — я даже и не замечал.

— Вы что-то сказали?

— Не берите в голову, просто мысли вслух, — уже обычным и даже несколько излишне громким голосом ответил Люпен, — и так, показанное мной было лишь несущественным процентом того, на что в действительности способна энергия вращения, но, увы, полный её потенциал недостижим. Вращение предмета должно идеально повторять траекторию золотого сечения, а даже теоретически создать её практически нереально, не говоря уже о исполнении.

— Но тогда откуда Вы знаете о именно таких её возможностях? — с лёгкими нотками нажима спросил немец, — Как это удалось доказать?

— Я… я не уверен, — разведя руками, ответил француз, — Я знаю, что идеальное вращение удалось получить паре человек, и то почти сто лет назад. Об этом сохранились только записи очевидцев.

Конечно, Этюрна, как человека науки, такое объяснение мало радовало, а ещё меньше объясняло произошедшее. В его душе проскользнуло скрытное ощущение того, что его обманывают — и карандаш в этом деле был далеко не главным.

— Ладно, к чёрту ваши спины и сечения. Скажите честно, герр хирург, как вы провернули этот фокус с карандашами? — стараясь скрыть раздражение, напрямую поинтересовался учёный, — Кремень в ногтях? Гнущиеся карандаши? Или... — он коротко смолк, словно одна из версий зашла в тупик, — ...у вас есть сообщник?

Люпен тяжко вздохнул, протёр глаза, провёл всей ладонью по волосам. Другая рука забрала бокал с киром и поднесла его ко рту, несколькими глотками допил содержимое.

— И Вы всё равно не верите, что это не фокус, а реальная действительность?

— При всём моём уважении, — сказал немец, явно собирая последние крохи этого чувства, — то, что вы сейчас показали, просто не могло произойти. Не может свечение появиться просто так, не может карандаш резко стать острым. Тогда как это произошло?

Странное, очень неприятное чувство вновь всплыло где‑то внутри и тут же ударило в голову. Он давно не испытывал ничего подобного — словно был неправ в собственной правоте, словно обманывал кого‑то, хотя знал, что говорит чистую правду.

***

Большой кабинет, в котором любой чувствовал бы себя незначительным и маленьким, заставлял тело покрываться мурашками.. Солнечный свет, живой и блестящий, проходя через синие стекла, тут становился совершенно иным, холодным, будто и не от Солнца вовсе. Он лился прямо на массивный деревянный стол, водопадом стекая на светлый паркет. Запах старой книги и сигарет ударил в нос. Казалось, он, словно эфемерный дух обитал тут, не выходя из своего жилища даже через открытые форточки.

— То есть ты утверждаешь, что сам диагностировал человеку перелом ребер, оказал первую помощь и сам начал подготовку к операции — не поднимая взгляда, спросил грубый баритон, принадлежавший человеку возле книжных полок

— Д-да, пап. Но все прошло хорошо. Скорая приехала быстро и забрала его

— А как ты определил, что и где у неё конкретно сломано? На ощупь? Интуитивно? Взял совет у Нострадамуса? Каким образом ты смог остановить ей кровь без вскрытия груди?

— Н-нет, я ничем таким не занимался. По в-внешним признакам это было п-понятно, а для остановки крови я попросил из бли-лижайшего продуктового лотки со льдом, после чего поддерживал с-сердце...

— А какого чёрта ты вообще где-то шастал посреди ночи, тем более в 18 округе?! Я тебе дал работу в саду, в гараже и помощь в мебельном у мистера Ришара. Ты это все полностью выполнил?

Голос отца был необычайно строг, хоть он всегда и не баловал его какой-то мягкостью. С самого рождения он помнил всего несколько раз в таком состоянии. Казалось, ещё чуть‑чуть — и глаза нальются кровью, а усы вместе с бородой встанут дыбом.

Комок обиды подступал к горлу, но нужно было держаться. Он не мог показать слабость большую, чем дрожь в голосе.

— Но ведь я просто хотел ей помочь, что я сделал не так?

— Джозу, этот бред можешь рассказывать своим пациентам, но не мне. Сколько раз я тебе говорил не использовать спин среди людей. И ты опять меня не послушал. Да даже если и вытащил ты этого чертового подбитого машиной, я уверен, ты увечий сделал больше, чем помог. Ты вечно меня не слушаешь, Джозу. Марш к себе!

— Н-но...

— Быстро из моего кабинета!

*

— Что ж, наверняка вы считаете меня шарлатаном. Пожалуй, я бы и сам не сразу доверился человеку после такого. Но позвольте показать ещё кое-что, что, надеюсь, Вас убедит.

Убрав бокал на подоконник, иностранец встал из-за стола, отошёл на несколько шагов от настенного светильника, висевшего точно посередине стены.. Едва приподняв рубашку, Джови оголил массивную бляху с орнаментом какого-то животного, который из-за блеска разглядеть более подробно было совершенно невозможно. Даже малое количество лучей, стократно отражаясь от её блестящей, как королевские кубки на балу, поверхности, ослепляло всё вокруг, кроме самого француза.

Несколько раз постучав по ней, иностранец откинул крышку в сторону, ловким, отточенным движением забрал всё содержимое внутри, также быстро закрыл и спустил рубашку пониже. В его руках оказались два небольших, размером с четверть ладони, но увесистых шара, сверкающих металлическим блеском.

— И вот эти вещи понадобятся Вам для объяснения, да? — с непониманием в голосе спросил физик.

— Всё верно, — ответил врач, положив один из шариков на крышку стола.

Показательно, даже несколько импозантно, француз, вращая пальцами левой руку, переместил железный шар по фалангам пальцев от мизинца до большого, затем легонько подбросил его и перевернул ладонь так, чтобы он упал ровно на её середину, прямо на сплетение линий на руках. Скатив шар на стол так, чтобы оба шарика оказались неподалёку друг от друга, Люпен указал на них собеседнику, жестом намекая, что они полностью готовы к проверке.

Не отказавшись от такой возможности, Этюрн испытал предметы всеми возможными способами, до которых додумался его уставший мозг: взвесил их, покатал по столу, покрутил и даже попытался сжать между ладонями. На проверку они оказались не только обычными, но и между собой абсолютно одинаковыми, хоть, надо сказать, и весили несколько больше, чем он ожидал. Однако внутри был только металл, и никакой конструкции он обнаружить не мог.

Забрав один из предметов обратно, он показал собеседнику свои руки с обеих сторон, потряс ладонями и даже скрестил и сплёл пальцы, дабы показать, что чего-то инородного у него не было.

— Как видите, у меня абсолютно ничего нет, — ещё раз утвердительно сказал француз, — А теперь, мистер, пожалуйста, только не делайте выводы раньше времени.

— Клянусь, если Вы сделаете что-то из ряда вон выходящее, я возьму все свои слова назад.

Голос немца, хоть до сих пор и казался скептическим, скрывал в себе толику новообразовавшегося интереса. По крайней мере, так казалось самому Джови.

— В качестве компенсации я ещё приму бутылочку Шато Л'Эрмитаж, — расплывшись в ехидной улыбке, ответил француз.

И вновь, словно по волшебству, шар на искрившейся от энергии ладони француза сам собой пришёл в движение. Всего за секунду он разогнался от полной неподвижности до безумной скорости, вращаясь вокруг собственной оси.. Не менее удивительно было и то, что он не сместился со своего места, даже когда Люпен повертел своей кистью и перевернул её.

— Невозможно! Как, чёрт возьми, это происходит?! — в сердцах крикнул Этюрн, ударив ребром ладони по столу, — Это какие-то чертовы фокусы!

Ангельская улыбка засияла на столь же ангельском лице француза.

— Ну что же, тогда можете убедиться сами.

Рука француза молниеносно, словно змея в изящном броске, скользнула к крышке стола. Маленькие ручки в белых перчатках снова коснулись его пальца, и золотая спираль вспыхнула на коже. Шар, в эту же секунду, освобождённый от невидимых оков, с поистине сумасшедшей скоростью полетел к своему металлическому собрату. С резким глухим звуком шары столкнулись, и второй, подхватив энергию удара, покатился прямо к выставленной руке немца. В тот же миг по его пальцам прошёлся горячий укол. Словно электрический ток, импульс прорезал кожу, подкожные слои и мышцы, по нервным волокнам устремился к спинному мозгу, минуя сознание, и за доли секунды достиг цели — едва живых, почти погасших, исковерканных нервных узлов.

Громкий удар о дерево раскатился по залу. Следом раздался глухой стук посуды и мелочей, с грохотом слетевших со стола на пол. Люпен поставил убранный бокал обратно и нагнулся за личными вещами . Еще секунда, и из-за барной стойки послышались быстрые шаги, активно приближающиеся к столику с единственными посетителями.

— Что тут произошло? — протараторил работник бара, быстрым взглядом осматривая гостей.

— Ничего особенного, мистер. Этот господин просто чуть переутомился, прилёг на стол и случайно смёл всё с него.

— Всё… Всё в норме Брюс, — подтвердил Этюрн — Не удержал, моя оплошность. Прошу прощения.

Перед тем как уйти восвояси, Брюс лишь многозначительно посмотрел на Джови, затем на Этюрна, потом на стол, прошептал что-то не совсем культурное и вздохнул.

Некоторое время собеседники молчали. У одного из них было слишком много вопросов, у другого – слишком мало свободного времени. Чтобы и дальше его не терять, Джови, сев за стол, стал заниматься поиском сечения, над которыми он так скрупулёзно трудился. Однако изменившийся вид собеседника не давал ему полностью сосредоточиться на работе. Его лицо выражало лишь глубокую задумчивость, но глаза бегали в смятении, стараясь обдумать произошедшее.

— То, что сейчас произошло, мне ведь не показалось? — негромко переспросил немец, проводя лечебный массаж ударившихся ног.

— Если для Вас боль в парализованной ноге и упавшие со стола предметы не довод, то нет, ничего такого не произошло, — спокойно ответил он, стараясь продолжить запланированное дело.

— Я не это имел в виду. Не поймите меня неправильно, но... Простите, я не хотел оскорбить Вас— полным сожаления голосом произнёс немец, отводя свой взгляд в сторону

Рука с карандашом остановилась. Спустя пару секунд изящная шея выпрямилась, чтобы без труда видеть собеседника. Лицо заиграло чертами благородства и добродушия, которыми он, безусловно, обладал, но до этого момента не раскрывал их в полной мере.

— Наконец-то я перестал быть каким-то шарлатаном, — протянув руку, сказал иностранец, — Люпен Джови́, рад знакомству.

Вся тяжесть крупной, минимум на треть большей, мясистой ладони учёного в полной степени была прочувствована его собственной. В ту же секунду она была сжата в крепкое, даже чересчур, рукопожатие. Ко всему прочему, мозоли на тыльной стороне его ладони, раздражающие гладкую кожу и даже несколько режущие её, вызывали не самые приятные ощущения, от которых Люпен и решил побыстрее избавиться.

— Этюрн фон Бюрн, физик-инженер, — искреннее ответил учёный.

Разжав руку, хирург освободил её от крепкого рукопожатия и дипломатично убрал в сторону, ближе к окну.

На улице становилось по-ночному прохладно и темно, и находившееся рядом стекло не давало погоде соврать. Даже заведение уже явно готовилось к закрытию, которому не давали совершиться двое оставшихся посетителей. На место блюзу и инструментальной музыке, что обычно играли в этом заведении по вечерам, пришли электрические мелодии лампочек, акапеллу которых составляли шумные уборочные работы из внутренних помещений.

Взгляд француза невольно пал на стены, где должны были быть часы. Искал долго, чему способствовало разнообразие атрибутов института в виде шарфов, бейсболок, футболок и других предметов, выдержанных в зелёном и оранжевом цветах. Такие атрибуты были частью духа любого американского университета, но выходцу из западной Европы было сложно найти в них что-то интересное и увлекательное.

Время оказалось поздним. Слишком поздним. Он и так понимал, что давно пора домой.

— Мистер... Джови, Вы ведь говорили, что использовали не весь потенциал этой энергии, я прав? — после длительного молчания неожиданно спросил учёный.

— Это даже не десятая того, на что она способна, — не останавливая сборку вещей, ответил он — При идеальных условиях и технике, конечно же.

— То есть, если такое простое действие заставило выпрямиться мои ноги, то другие, более совершенные, смогут усилить эффект?

Едва ли сам Люпен мог хоть что-то сказать. Он старался не отвечать на те вопросы, ответы на которые ему были неизвестны, или известны лишь поверхностно. Его взгляд вновь скользнул по коляске, по непривычно ровно поставленным, как у куклы, ногам, по мужественному, не лишённому благородства, но исчерченному усталостью лицу человека напротив. На секунду ему показалось, что он увидел необычный светлый огонек в глазах физика. Быть может, это был всего лишь блик от ламп или отсвет от стекла, в которое бил уличный свет, но разум подсказывал иностранцу, что это нечто другое. Такие ситуации не могли быть просто совпадением.

— Я… я слышал об одном случае, произошедшем почти сто лет назад. Не могу с полной уверенность говорить, правда это или нет, но мне кажется, что такое возможно. Да и я сам лишь продолжаю обучение, а не являюсь мастером.

— Но есть хотя бы шанс?

Люпен достал лист бумаги, аккуратно оторвал от него ровную полоску и быстрыми движениями карандаша вывел тонкие, зауженные и очень витиеватые буквы. Прокатив листочек по столу, он положил его прямо перед правой рукой собеседника.

— Это адрес моего временного проживания. Я буду там ещё некоторое время. Если у Вас останется желание поговорить о вращении, мы может встретиться и обсудить, но только вечером, после шести. А сейчас прошу меня простить. Au revoir, professeur.

Глава 4. Песнь иммигранта

Перед собеседованием следовало хорошо отдохнуть, и, как Люпен давно приметил, именно сон является самым лучшим восстановлением после насыщенного дня. Но, как и всегда, множество невыполненных дел тяготили француза, и знание этого немного ухудшали его предстоящий настрой.

По пути домой, на одном из многочисленных переулков он заметил небольшой магазин, к которому и поспешил. Надо ли говорить, что ни один нормальный человек не протянет на постоянном питании общепита, тем более, если оно не будет подкрепляться зарплатой. При должном усилии из тех же продуктов можно приготовить блюда точно не хуже, а то даже и лучше своих ресторанных аналогов, а такие магазинчики лишь способствовали проявлению собственных кулинарных талантов.

Будучи единственным, за исключением работника за кассой, человеком в помещении, Люпен не встретил проблем с очередями. Зато проблемы начались позже, когда он стал выкладывать продукты из корзины. Его набор в своем составе содержал если не изысканные, то уж точно не самые обычные продукты, занимающие далеко не нишевые позиции в холодильниках граждан. За обычные набор для завтрака, мясо красной рыбы, замороженную овощную смесь и специи, по его подсчётам, он должен был заплатить не более семи долларов. Однако кассовый аппарат, как и человек, стоящий за ним, считали явно иначе.

— С Вас семь долларов сорок восемь центов, — устало проговорил кассир.

Люпен несколько удивился новой стоимости покупок, что не могло не читаться в его глазах.

— Что-то не так?

— Ничего такого, просто…Прошу прощения, я не пойму, почему на витрине цена одна, а в чеке другая?

Кассир тяжело вздохнул, рукой указал на объявление, закрепленное под самой стойкой оплаты

— Эти приезжие, — про себя прошипел он, а затем во всю силу произнес — НДС включается после оплаты.

Не сказать, чтобы этот факт радовал француза, но кроме как смириться, он сделать ничего не мог. Поблагодарив сотрудника за объяснение, иностранец сложил продукты в бумажный пакет и направился в гостиницу.

*

Проходя по малолюдному пешеходному тротуару рядом с многочисленными окнами здания, Люпен невольно заметил, что только в некоторых из них горел свет. Однако, для него это было только в плюс, ведь это означало, что большинство соседей уже спят и не смогут потревожить его сон.

Поднявшись по бетонным ступенькам на свой этаж, парень, не решившись проверять, насколько же крепок сон других людей, очень тихо подошёл к ограждению позади дверей, не дающему упасть с этажа. Отчистив его от бычков и другого мусора, он положил свою папку, открыл её и достал оттуда ключ от номера.

Дверь открылась, и первым же делом Люпен включил свет в прихожей, снял кроссовки, покрывшиеся слоем пыли, и оставил их на коврике при входе. Пройдя к кровати, аккуратно рассортировал содержимое папки и положил её саму в отсек прикроватной тумбочки, затем снял одежду, повесив её на плечики стула, положил продукты в небольшой холодильник и пошёл искать средства для отчистки обуви. Как оказалось, в таких местах вещи подобного характера были не предусмотрены или же находились там, где представляли своими поисками больше вреда, чем пользы. Люпен, несколько огорчённый их отсутствием, взял в тумбочке несколько белых сухих салфеток, полупустой пачкой лежавших внутри, и вместе с ними прошёл к обуви.

— Ужас, просто ужас. Уже неделю не стиранные. И сколько ещё будут такими? В кого ты превращаешься, Люпен.

Выкинув все расходники в мусорный бак, что находился в ванной, парень, не уходя оттуда, открыл горячую воду. И, пока та согревалась, он открыл чемодан, где среди аккуратно сложенных стопок вещей начал искать нужную ему к завтрашнему дню одежду и немаловажные банные предметы к сегодняшнему. Не теряя времени, он развесил всё по вешалкам, которых, в отличии от других предметов, в номере было в избытке. Укладывая всё ненужное обратно, Джови боковым зрением обратил внимание на какую-то пелену в коридоре, мешающую посмотреть дальше, на дверь. Повернувшись, обнаружил, что пар из душа уже начал просачиваться в остальное помещение.

— Кажется, вода уже достаточно нагрелась, — констатировал он, оставив дела, и поспешил в ванную.

Пройдя по однотонному кафельному полу до душевой кабинки, прикрытой шторами, он почувствовал под своими ногами теплую жидкость, которой оказалась немалого размера лужа, уже успевшая отвоевала значительную часть пола.

– Вот ведь… – только и сказал Джови, опустив голову вниз.

Не без пренебрежения голыми пятками присев на корточки, француз выставил руку вперёд, сфокусировался. Белоснежные, как у игрушки, перчатки на маленьких ручках вновь появились возле руки, прикоснулись к указательному пальцу, начертив на ней спираль и в ту же секунду исчезли.

— Спасибо, друг.

Искрящийся энергией палец прикоснулся к струйке воды, и он, исполненный новой силой, стал пробивать путь через швы плит прямо к нему под ноги. Люпен засмотрелся на то, как она, подобно водовороту, начинает закручиваться и уходить к центру. Встав, он пошёл вслед за ней. Когда же вся вода закрутилась единым потоком, что постепенно сужался в диаметре и ускорялся, парень просто накинул на неё полотенце и, растирая ногами, стал убирать всю жидкость с пола.

Его план мог быть определённо хорош, учти он, что частично вращение передавалось и полотенцу. Но, забыв об этом, француз поскользнулся и полетел спиной прямо на пол. Благо, уже падая, он успел ухватиться за металлическую сушилку для одежды, которая была установлена рядом с раковиной и ванным зеркалом. Отделавшись лишь непроизвольной чечёткой, врач забрал полотенце с пола и повесил его сушиться, закрыл дверь в ванную, и наконец, встал под горячие струи душа.

Наверное, Люпен бы простоял под горячим душем ещё не один десяток минут, если бы в перерывах между напеванием «A Quoi Ca Sert lAmour» и «Tombe la neige» он не услышал отчётливый, ритмичный, злой стук во входную дверь номера, который, как ему подсказывал внутренний голос, игнорировать не стоило. Смыв с себя всю пену и закрыв краны, парень, быстро замотавшись во все пару полотенец разных размеров, что лежали в шкафчиках, вышел в комнату и взглядом начал искать то, что из более-менее приличного можно было бы накинуть на себя.

— Секундочку, —крикнул он в ответ на усиливающийся стук, попутно надевая заранее подготовленный тёмно-голубой халат в серую вертикальную полоску.

За секунду домчавшись до двери, Джови, не задумываясь, открыл её. И тут же об этом пожалел.

Иностранец хотел было поприветствовать полуночных гостей, но резкий словесный порыв от невысокой, но крепко сложенной женщины лет за сорок, стоящей в светлом ночном платье, не дал ему такой возможности.

— Мы уже пятнадцать минут слушаем это хлюпанье, а вода всё не перестаёт шуметь! Вы вообще время видели? Почему мы должны это терпеть? Мы на отдых приехали, а не ночные водные процедуры слушать! Да, Генри?

Этим самым Генри был мужчина пониже, но заметно шире женщины, особенно в области живота. И, судя по его коричневым строгим брюкам и лысине, сверкающей по центру головы, явно не младше возрастом.

—Да, дорогая, — сонным и уставшим голосом сказал мужчина, что стоял правее своей жены, —Мужчина, вы вообще имеете совесть? Мы уснуть не можем. Может нам вызвать администрацию?

—Да-да, администрацию, пусть они тут с ним разберутся по полной, — соглашалась супруга, всё время смотря в глаза Люпена, — А вы чего молчите?! Может хоть что-то скажите!

Из микроступора приходилось выходить очень быстро, иначе француз понимал, что такой монолог мог продолжаться надолго

— Я искренне прошу прощения за этот неприятный инцидент, — прокашлявшись, сказал француз, — Мне честно, очень неприятно из-за этого. Я правда не знал, что здесь такие проблемы с шумоизоляция. Я прошу простить меня за т….

— Да твоё прощение нам до одного места, — перебила его женщина, — Вы хоть понимаете, что испортили мне с любимым весь сон? А ведь нам через пару часов вставать на экскурсию. А если мы из-за вас опоздаем или проспим?

— Дейзи, правда, не стоит уж так цепляться к человеку. Он как-никак уже извинился, — обратился к ней муж, стараясь увести её от двери номера Джови.

— А что, я разве не права?! Он нам не даёт спать, а ты его ещё и выгораживаешь?! Ты вообще тут зачем?! Ты меня поддерживаешь или его?

К этому моменту в голове Люпена зарождалось понимание, что спорить бесполезно и необходимо как можно быстрее зайти обратно, иначе и он, и они не смогут покончить с вечерними делами.

Ещё несколько минут он спокойно кивал головой и односложно отвечал на возражения женщины, что неустанно кляла его за безответственность, самолюбие, неуважение к другим и чуть ли не все остальные пороки человечества. Многократно извинившись, он попросил поговорить с супругом один на один, на что тот, хоть и не без опаски и возражений жены, но согласился.

— Генри, разберись с ним по-мужски, я не могу терпеть такое отношение к себе.

Пройдя вместе с ним чуть поодаль от двери, Люпен невольно ещё раз оглядел его сверху вниз. Даже он понимал, что супруг скандалистки жены не собирался разбираться так, как она хотела. Впрочем, это было даже к лучшему.

— Ещё раз прошу прощения за то, что произошло, мистер. В этом моя вина, я не отрицаю, но честно, наш разговор вместе с Вами и Вашей супругой ни к чему не приведёт, и в итоге мы все будем невыспавшимися и в дурном настроении.

— Мистер, я бы и сам не против того, чтобы побыстрее разойтись. Лично я претензий к Вам не имею. Но вот моя Дейзи… Я боюсь, что она уже разошлась и не успокоится. У неё просто очень буйный характер.

— Но всё же, Вы же её муж, мистер. Вы ведь сможете воздействовать на неё.

Мужчина поднял глаза из-под редких бровей. Спокойный, отчужденный голос Джови оказался более чем убедительным, а его твердый взгляд подкреплял его.

— Вы правы. Я попробую поговорить с ней.

Вернувшись к своему номеру, Джови вновь испытал на себе пренеприятнейший взгляд, но быстро и достаточно дипломатично скрылся от него за дверью. В этом ему помог подоспевший муж, который завел диалог с супругой. Несколько секунд Джови позволил себе подслушать разгорающийся спор, но, поняв, что это дело может затянуться надолго, просто закрыл входную дверь на ключ.

Радостно выдохнув, он уже собрался было снимать одежду и ложиться в кровать. Однако, вступив за порог на светлый линолеум, он почувствовал, будто что-то впивается в ступню. При ближайшем рассмотрении оказалось, что крошечные камушки попали в самые неприятные места на пятке и между пальцами. Джови перевёл взгляд на светло-синие тапки, тихо, по-предательски стоявшие в углу под самой дверью.

— Да что за вечер-то такой? — риторически спросил он, пока проходил в ванную комнату, чтобы смыть всю грязь с ног.

Полностью закончив со всеми процедурами перед сном, Нанеся на лицо привычную маску, Люпен подошёл к кровати. Все вещи, лежавшие на ней, за пару секунд сменили своё расположение во внутрь шкафа. Халат же Джови оставил ближе всего – на спинке стула, стоявшего около тумбочки. Открыв единственное окно нараспашку, иностранец насладился ночным воздухом. Как бы он не был испорчен множеством машин, но морские нотки давали с каждым дуновением ветра немного удовольствия.

Открыв список дел, составленный его собственной головой, парень, оглядывая помещение, вспоминал то, что он должен был сделать для завтра, и, ко всему прочему, чтобы не запутаться в них проговаривал всё это вслух,

— Одежда? Готова. Документы? Собраны. Завтрак? Есть. Надеюсь всё.

Удостоверившись, что всё готово, парень со спокойной душой выключил свет и лёг на кровать.

—Надеюсь, всё пройдет гладко. Не хотелось бы опозориться в первый же день.

Положительный настрой. Положительные мысли. Только это сейчас крутилось у засыпающего Джови перед тем, как его тело, уставшее от поездок, перелетов и прогулок, погрузилось в царство Морфея.

*

— И долго ты собираешься бегать туда-сюда, а, братик?

Высокая фигура, даже сидя, заграждала свет от уличного фонаря, не давая рассмотреть лицо, закрытое тенью синих волос. Приятный аромат лаванды и ванили был постоянным её спутником, и мог пробиться даже через кофе

— Я...я не знаю, Марселайн. Мест нет даже в коммунах, в клиниках Монтрея мне отказывают, а за квартиру платить нечем.

Люди тенями сидели вокруг, и, казалось, тоже что-то обсуждали. Их голоса сливались в один окружающий шум, такой тихий по сравнению с их разговором. Даже те, кто сидели за столиками рядом, казались какими то нечеткими, расплывчатыми и немного пугающими.

— Мда, однако постарался папенька. А ты говорил с господином Море?

— Он на некоторое время отходит от дел. Хочет взять отпуск. Предложил мне поехать к его знакомому, н-но...

— Так, спокойно, не нервничай. Давай вдох, выдох и говори.

— Я не знаю, как мне там одному, в другой стране. Я ведь не ты...

Официант принес счёт, не раздумывая положил его рядом с девушкой, за что был награжден её аангельской улыбкой, неожиданно мягкой для её внушительной фигуры.

Люпен потянулся за кошельком, что лежал во внутреннем кармане пиджака, но звонкий смех остановил его. Мягкая ладонь сестры взяла его за руку, поводила пальцем, как успокаивала в детстве и отвела в сторону.

— Рано тебе ещё за меня расплачиваться, Джозу. Побереги лучше деньги для поездки.

От такого действия кровь невольно подлилась к щекам француза, что заставило чувствовать его себя неловко рядом с ней.

— Н-но как я поеду в другую страну? Эт-это ведь...

— Никаких но. Или же ты так и хочешь выслушивать от нашего отца как все плохо и какой ты ужасный специалист? Ты так и хочешь продолжать работать на него без карьерного роста? Хочешь оставаться жить в своей комнате? Если так, то пожалуйста, прошу, останавливать не буду.

Француз опустил руку, увел свой взгляд в сторону, к мощеной булыжником улице, в полутьме которой они были словно бесконечные дороги, разрастающиеся до неведомых путей, идущих куда угодно, в любые стороны и части света. Резкость её тона нивелировалась правдивостью слов, каждое из которых попадало по самым слабым местам.

— А как же семья? Вдруг что случиться с ними?

— Если ты так беспокоишься, дома остаётся Ренард. Ты же знаешь его: он скорее министерство на себе вынесет, чем даст семье развалиться. Да и остальные уже не дети, Джозу. Туссен почти тебя догнал.

Несколько секунд француз молча смотрел на полную кружку кофе, пенка которого то и дело от любого дуновения меняла свой рисунок.

— Д-да, ты как всегда права.

Неловкое молчание повисло между ними. Никто не мог найти подходящих слов. Если бы не работник заведения, который очень тактично и почти незаметно забрал счет со стола, то они бы так просидели до самого закрытия.

Её тяжелая рука легла ему на плечо и мягко сжала.. Люпен посмотрел на её лицо. Оно, казалось, напрямую изливало из себя всю поддержку, которую только девушка могла дать.

— Братик, я знаю как это сложно, вот так бросить все и уехать. Но поверь, лучше уж оставаться голодным, но свободным, чем сытым, но в золотой клетке...

*

Слегка потянувшись, Люпен посмотрел на солнечные лучи, разливавшиеся по комнате сквозь тонкие, почти прозрачные белые занавески. Одержав короткую, но уверенную победу над желанием остаться в кровати, он быстро встал, застелил её, надел тапочки с халатом и с чувством новизны в душе подошёл к окну.

Из-за молодых высоток поднимался слепящий, отливающий золотом рассвет. Его лучи безостановочно, всепоглощающе захватывали в себя все, до чего они дотрагивались. На тёмных стволах пальм и стеклянных боках зданий вспыхивали белые пятна света, будто новый день оставлял на всём свои ожоги.

—Вот каждый день бы такое видеть, — мечтательно проговорил иностранец

Утро Джови не могло обойтись без кофе, лёгкого завтрака, душа, ухода за лицом и хотя бы короткой разминки. Полноценные тренировки во взрослой жизни оставались роскошью: смены по восемь-двенадцать часов быстро объяснили ему, что врачебная профессия плохо дружит с регулярным спортом. Но совсем отказываться от движения он не мог — без него тело становилось тяжёлым, а мысли вязкими.

Взяв вещи, иностранец забежал в ванную и быстро совершил утренние процедуры. Вместе с паром он вышел из помещения, мельком глянул на часы. До назначенного времени было ещё более полутора часов, и даже при всём желании парень не смог бы опоздать.

Для собеседования Джови выбрал заранее приготовленный комплект: льняные тёмно-синие, почти чёрные брюки, белую классическую рубашку с длинными рукавами и подогнанный по фигуре жилет с коротким пиджаком. Встав перед единственным в этом номере зеркалом, француз стал осматривать свой внешний вид, который не особо-то ему и нравился. Там торчала нитка, тут был какой-то белый пух, а где-то и вовсе одежда казалась помятой. Призвав силу вращения, он легко провёл пальцем по ткани. Торчащая нитка срезалась у самого шва, белый пух скатился в крошечный комок и упал на пол, а мелкие складки разгладились, будто по ним прошлись горячим утюгом. Закончив с этим, он потратил ещё несколько минут на то, чтобы как можно ровнее расположить чёрный галстук-бабочку и надеть золотисто-синие запонки.

– Надеюсь, я сделал всё правильно. По крайней мере, мама была бы рада, что я собрался сам, – улыбнувшись, иронично сказал Джови, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшую, заранее приготовленную металлическую расчёску.

Смочив её зубья, парень убрал чёлку назад и зачесал волосы, придав своей прическе более подходящий, официальный вид.

Напоследок, немного отойдя от зеркала, Джови ещё раз полностью осмотрел себя на наличие недостатков в образе. Теперь же, когда он убедился, что все они были устранены, картина по ту сторону стекла начинала нравиться в разы больше.

Элегантный кожаный дипломат и новенькие, только единожды одетые чёрные туфли ждали своего часа в коробке под кроватью. Уже у самой двери он вдруг остановился, задумался и вернулся за духами. Через несколько секунд за ним потянулся лёгкий, ненавязчивый аромат ириса и лаванды с нотками кардамона.

Спустившись от номера по лестнице вниз, иностранец, не забыв надеть солнцезащитные очки, быстрым шагом направился к стойке регистрации, которая, как он надеялся, к этому времени была открыта. К его разочарованию, американские работники не так сильно спешили приходить на свои рабочие места. По крайней мере, они явно не собирались на работу к рассвету, что для француза было явным минусом. Не в силах изменить это обстоятельство, он, надеясь на свою удачу, отправился в город, рассчитывая уже там узнать о том, как добраться до места работы.

Выйдя за импровизированные ворота, первым делом он направился в то ближайшее место, которое определённо работало круглые сутки – аптеку, примеченную им во время вчерашних прогулок по городу.

Не прошло и нескольких минут, как Джови почувствовал на себе знойные лучи солнца. Первые минуты он держался бодро, прячась в редкой тени домов и пальм. Но жара быстро взяла своё. Однако, когда воротник начал липнуть к шее, он расстегнул пиджак и чуть ослабил бабочку.

Его надежда на то, что идти до самой аптеки не придется, таяла с каждым шагом. На улицах совершенно не было людей, а те редкие представители местных и не очень жителей, что попадались, быстро удалялись на своих автомобилях. Пришлось идти почти половину мили всего лишь для удовлетворения его единственного вопроса.

Молодая женщина в халате, упершаяся головой на выпуклый монитор, сначала сонно, а затем очень быстро подняла свой взгляд на посетителя. Она вздрогнула, выпрямилась и несколько секунд шарила руками по стойке, будто искала то ли очки, то ли ручку, то ли остатки самообладания. Люпен настороженно оглянулся, посмотрел, есть ли кто за ним, выдохнул.

— Доброе утро, — подойдя к кассе, поприветствовал он, — Прошу прощения, что отвлекаю Вас в столь раннее время. Я заблудился в городе, а мне срочно нужно попасть в одно место. Не могли бы вы помочь найти его?

Фармацевт, явно удивленная посетителем и его видом не меньше, чем сам Джови, спокойно выдохнула и кивнула головой. Достав из бумажника записку, посетитель протянул её по столу.

Посмотрев на запись, девушка вновь изменилась в лице, выражая удивление.

— Самый короткий путь — доехать до станции у университета, а там пересесть на Metrorail до Civic Center. Оттуда до медцентра пешком.

— А автобусом?

— Можно, но с пересадками. Утром быстрее будет такси.

Поблагодарив работницу, Люпен, забрав записку, незамедлительно отправился по уже знакомым путям до университета Майами.

*

— Я уж думал, что в Лондоне пыль столбом, — стряхивая платочком с костюма песок и серые крошки дорожной пыли.

Уже с десяток минут француз стоял на остановке и ожидал, пока свободная жёлтая машина с фирменной шашечкой на крыше поблизости остановится. Однако не одна из них даже не замедлилась у Университета. Не помогали ни активные сигналы рукой, ни остановка чуть поодаль от городского транспорта. Ко всему прочему, лучи солнца стали палить ещё сильнее. Не спасали ни расстёгнутый пиджак, ни ледяная минералка из ближайшего магазина, ни жидкая тень пластикового навеса.

— Господи, ну и жара. Так и свариться недолго

Неожиданно резкий, близкий, освежающий поток ветра заставил парня взбодриться и активно вертеть головой в поисках его источника. Справа от себя он уловил движение автомобиля, мчащегося вперёд. Среди такого потока транспорта удивляться было очень глупо, однако Люпена привлекла его яркая жёлтая раскраска и, что более важно – его пустующий салон.

— Да что за день сегодня такой неудачный? — спросил сам у себя Люпен, погнавшись за машиной и уже подсчитывая время, на которое он опаздывает, если не успеет.

Со всех ног он помчался за автомобилем, хотя тот и не думал останавливаться. Не спасал и поток машин, который, как надеялся француз, немного придержит транспорт. Понимая, что просто так он его не догонит, парень, после непродолжительной погони на десяток ярдов, решил бросить это бесполезное занятие. Притормозив он осмотрелся вокруг в поисках другого транспорта

— И всё-таки надо было садиться на автобус. Насколько я тут ещё застряну?

Однако же разочаровываться ему пришлось недолго. Ближайший светофор загорелся красным светом, остановив поток автомобилей на перекрёстке. Обрадовавшись такой удаче, Джови, стряхнув пот со лба, вновь помчался вперед. Он нагнал такси уже у красного сигнала, постучал в заднее окно со стороны тротуара и, когда водитель удивлённо повернул голову, наклонился к приоткрытому стеклу.

— Доброе утро. Прошу прощения за столь неожиданное появление, но, пожалуйста, мне срочно нужно доехать до одного места, — попросил Люпен, смотря на удивлённое лицо молодого смуглого водителя с тёмными глазами и густыми бровями из приоткрывшегося стекла.

Его удивление не помешало дать положительный ответ, поэтому француз быстро открыл дверцу машины, стараясь не помять подол фрака, сел в кабину и аккуратно закрыл за собой дверь. Услышав на ломаном английском вопрос о месте, куда ему надо, парень достал небольшую бумажку из кошелька и внимательно перечитал написанный адрес.

— Мне нужно в медицинский центр Bad Medicine, — медленно, по слогам сказал Джови, — Прошу, пожалуйста, можете меня доставить туда как можно быстрее.

Без лишних слов молодой человек, включив счётчик,водитель дождался зелёного, резко перестроился и повёл машину на северо-запад.

На удивление, дороги, хоть и были загружены, но не стояли так, как это бывало в его любимом Париже. Но даже этот факт не спасал француза от напряжения, которое с каждой минутой поездки всё нарастало. Из-за него Люпен не мог ни спокойно перепроверить документы, ни заранее продумать ответы на возможные вопросы работодателя, ни тем более расслабиться перед тем, как решится его судьба в этом городе.

*

По прошествии чуть больше получаса машина уже заворачивала на неширокую улицу, особенно по сравнению с теми, которыми ему доводилось увидеть во время поездки. Если бы не огромный, никак не меньше стадиона Hard Rock, современный комплекс зданий медцентра, то эта улица была бы совершенно неприметна даже для жителей округи. Однако же это не мешало располагаться на ней какому-то кафе, которое и привлекло внимание Джови на подъезде к потенциальному месту работы.

Уже подъезжая к заведению, на которое француз указал пальцем, он, радиинтереса, поинтересовался у водителя о качестве местного кофе, однако, как и ожидал, тот ничего не смог сказать, а акцент лишь усугублял ситуацию. Пришлось полагаться на собственное чутье.

— Прошу прощения, но двадцать пять долларов за такую поездку? Наверное, у Вас сломан счетчик. Да это ведь грабёж среди белого дня.

Однако парень за рулём нисколько не реагировал на его высказывания, и, не убирая руку с руля,своим длинными и цепкими пальцами показывал на цифры электронного табла счетчика, отображавшие цену и расстояние, которое они проехали. Даже по примерным расчётам выходило, что за одну милю получался почти доллар, что было просто невообразимо. Однако поделать с этим иностранец ничего не мог.

Молча протянув ему купюры, француз быстро вылез, со сдержанным хлопком закрыл дверь и быстрым шагом направился в то место, где собирался зарядиться энергией перед таким важным мероприятием. И хоть он и осознавал, что времени у него нет от слова совсем, но отнять у себя такой ритуал как утренний кофе не мог.

В этом маленьком, светлом помещении с высокими барными стульями, недлинными столиками, вскрытые лаком, и стенами, украшением которых были разнообразные плакаты и автомобильные знаки, как и всегда в утренние часы, было полно людей. Многие, судя по их резвому поведению, красноватым от бессонных ночей глазам и отсутствием каких-либо блюд, кроме кофе, были старшеклассниками из ближайшей школы, находившейся недалеко от пути следования Джови. Такой контингент заставил его на секунду вспомнить студенческие годы, счастливейшее время за всю его жизнь. Но воспоминания пришлось быстро вернуться обратно в закрома памяти, ведь время поджимало.

Выбор напитков, на удивление, был достаточно широк, отчего француза решил взять кое-что вкусное и калорийное, заменившее бы ему завтрак и, возможно, обед – глясе с несколькими кубиками льда.

Отойдя от кассы, он сразу же решил утолить жажду и попробовать его. Поднеся стакан к губам, запах кофе из кофемашинки, наполовину смешанный с мороженным явно не лучшего качества, ударил прямо в нос. На вкус же оказалось ещё хуже. Такое количество сахара в молочном лакомстве и самом напитке заставило его невольно поморщится.

— Пожалуй, в следующий раз без мороженного.

Выходить на улицу, где царствовала жара, желания не было абсолютно никакого. Выбор Джови пал на одинокий столик возле стен с неоновой вывеской «Delicious», занимавшей всё пространство между ним и возможным собеседником. Впрочем, пока она не была включена, то ничем и не мешала. Зато это делали остальные вывески в кафе, которые, нагромождаясь друг на друга, создавали мешанину и рябили в глазах.

Среди многообразия образов было очень трудно найти настенные часы, которые, как оказалось, отличались от обычных своеобразием дизайна и были сделаны под электрический неон. Однако найдя их, сразу пришло чувство удовлетворения. Как оказалось, часы в его номере или не двигались вовсе, или отставали примерно на час.

Облегчённо выдохнув, иностранец, облокотившись на стену, поднял свой портфель, открыл его и начал искать кое-что очень важное - на этот раз расписанную его мелким, чуть наклонённым вправо, но аккуратным подчерком бумагу. Вместе с ним он достал и новенький карандаш, прямо из упаковки.

— «Добрый день, мистер Роуч, я Люпен Дж…». Нет, слишком уж вычурно. Он ведь и так знает, кто я.

Скрежет грифеля карандаша по бумаге. Зачёркивание старой записи. Новая строка.

— Так, а если: «Здравствуйте, доктор Роуч, рад знакомству...». Уже ближе, но что-то не то.

Зачёркивание. Новая строка. И так до того самого момента, пока на листе не закончилось место. Всем вариантам обращений чего-то не доставало или же было с избытком, идеальная пропорция все никак не находилась. Одно было слишком неформально, другое чересчур официально, а то и вовсе на другом языке.

Впрочем, время на то, чтобы исправлять что-то в своей речи, уже было на исходе. Оставалось времени лишь на то, чтобы выкинуть в урну бумагу, вытереть губы запасным платочком и, читая то, что ему казалось более-менее удачным, отправиться к медицинскому центру.

*

— Прошу прощение, какие конкретно документы? Я пришел устраиваться на работу и могу предъявить только письмо и паспорт

Мужчина средних лет крепкого телосложения, которое в отличии от большинства охранников реально подходило его работе, в строгой рабочей форме несколько секунд подумал над этим предложением, словно перебирая в голове всю должностью инструкцию, и, найдя в них пункт о таких посетителях, согласился.

— Давайте сюда это.

Француз, даже не ставя дипломат, кое-как на весу достал папку сразу со всеми бумагами, и, не став разбирать их, отдал на пост охраны. Мужчина несколько минут поразглядывал их, сверял друг с другом и даже посмотрел на какой-то список, висящий на стекле. В конце концов он отдал их французу и открыл турникет, отделяющий вход от вестибюля здания.

— Mon Dieu, ну и охрана, — про себя пожаловался француз, — как будто к РокаруМишель-Луи-Леон Рокар- премьер-министр Франции с 1988 по 1991 годы иду.

Совсем рядом оказалась стойка регистрации, которая могла бы хоть немного прояснить ситуацию. Француз решил не терять такую возможность и сразу направился туда.

— Доброе утро, я Люпен Джови. Пришёл на собеседование по личному приглашению мистера Роуча. Как я могу к нему попасть?

Подняв голову, одна из секретарш быстро посмотрела на лицо синеволосого парня, сверкающего обаятельной полуулыбкой, и сразу же что-то быстро начала набирать на компьютере. Попутно она попросила документ, удостоверяющий личность. Из всего списка, необходимого для приёма на работу, ближе всего был загранпаспорт, который он и предъявил. Несколько минут поисков по компьютерной базе так ни к чему и не привили, от чего молодой девушке пришлось звонить и узнавать о ситуации самостоятельно.

— Доктор Джейкоб Роуч сейчас свободен и ожидает вас в своём кабинете на четвертом этаже, — протягивая паспорт обратно, сказала девушка, — проходите к лифту прямо, поднимайтесь на этаж. Затем до упора направо, налево и прямо.

Поблагодарив секретаршу за информацию, парень, положив документ обратно в папку, двинулся прямо по ранее сказанному маршруту.

Проходя мимо многочисленных палат и кабинетов с белоснежными дверями и синими табличками на них, где одинаковыми золотистыми печатными буквами было написано их предназначение, Люпен обратил внимание на пару особенностей. В таком огромном здании, где только коридорных керамических плит хватило бы на две, а то и две с половиной больницы, не было очередей на приём к врачу. Абсолютно. Не один человек не сидел на близстоящих синих пуфиках. Более того, хоть на всех кабинетах и были таблички, часть из них совершенно пустовала, о чём свидетельствовало полное отсутствие звуков. Однако пациенты, медицинский и технический персонал вместе с немалочисленными охранниками создавали ощущение прямо противоположное незанятым местам.

— Уж лучше так, чем как в Бише. Ух, страшно вспомнить.

Всё же его внимание переключилось на интерьер, нежели на поиск таких не влияющих ни на что особенностей. Через пару минут француз, пройдя по свободным широким коридорам, добрался до портала лифта. Нажав на кнопку, выпирающую из стены, покрытой светло-синей акриловой краской, через пару секунд толстые двери раскрылись и впустили Джови в саму кабину. Даже обычный чистый лифт с небольшим зеркалом в задней части придавал огромнейший плюс к солидности этого места.

Не больше, чем за минуту он добрался до нужного этажа. Выйдя из лифта, на него чуть было не наехала бригада медбратьев, что в своих одинаковых светло-синих костюмах оперативно везла лежачего пациента к другому, более широкому лифту, стоявшему неподалёку. Спустя минуты ходьбы по длинным проходам, залитым солнечным светом из широких окон, Люпен добрался до нужного ему кабинета, не без помощи других сотрудников, конечно же.

Подойдя к двери, покрытой матовым стеклом парень не стал сразу же заходить, а, как и положено человеку, желающему произвести на себя впечатление, решил немного подготовиться. Первым делом Джови привёл свою причёску и костюм в порядок. Затем дошло дело и до репетиции текста. Однако, набор слов в его голове не как не мог уложиться в полноценную мысль. Пришлось достать листок с предыдущим текстом.

Вдох, выдох, новое прочтение. И вновь без толку. Отложил бумажку в кошелёк, вздохнул.

— Опять импровизировать. Ладно, Люпен, fortis fortuna adiuvatХрабрым судьба помогает.

Набрав воздух полной грудью, француз решительно постучал в дверь. Спустя несколько секунд бодрый, глухой бас, радушно приглашающий зайти, раздался по ту сторону. Люпен, плавно опустив ручку, вошёл в помещение.

Оказавшись в небольшом, но светлом кабинете, иностранец сразу же подметил простоту, но в то же время и вкус, с которым он был обставлен. Небольшой кондиционер и несколько полок со всевозможными наградами и дипломами, светлый диван новомодной конструкции, рабочий стол, высокий книжный шкаф с кучей всевозможных папок различной ширины и горшки с растениями – это всё, что было у самого высокопоставленного человека в этом месте. Сам главврач стоял возле местных представителей флоры, и, казалось, был полностью увлечён их поливом и рыхлением земли.

— Первый раз вижу драконово дерево в горшке. Сами культивировали? — рассматривая причудливый ствол, спросил Джови.

— Я вижу, Вы тоже увлекаетесь садоводством, — приоткрыв лёгкой улыбкой свои белоснежные зубы, ответил главврач, — Да, сам. Они – моя вторая гордость после медицинского центра.

Убрав садовнические инструменты в сторону, мужчина, сняв зеленый резиновый фартук и вытерев руки об полотенце, лежавшее рядом с горшком, протянул руку.

— Джейкоб Спенсер Роуч, глава медицинского центра «Bad Medicine». Рад личному знакомству с Вами. много наслышан о Вас.

— Люпен Джови, взаимно признателен Вам за знакомство.

Подойдя к белоснежному столу, на котором, кроме как монитора компьютера, рабочего стационарного телефона и небольшой семейной фотографии в рамке ничего не было, Люпен, аккуратно сев на заранее поставленный светлый офисный стул, придвинул его к столу так, чтобы ничего не загораживало собеседника.

Джейкоб был афроамериканцем достаточно крупного телосложения, что, при его профессии, несколько удивило француза. Однако, это не продлилось больше, чем удивление от вида человека с без конечности или необычным цветом глаз. На вид Джови дал ему чуть больше сорока пяти. Его осанка даже на стуле была ровной и четкой, будто на голове стояла кипа всех его наград.

— Прошу прощения, что встретил Вас в таком виде. Я думал, у меня хватит времени до встречи с Вами. И так, благодарю, что Вы приехали по моему приглашению. Медицинскому центру нужны такие работники как Вы.

— Спасибо, мистер Роуч, — поклонившись головой, ответил Джови, — Однако Вам нужно благодарить господина Моро. Именно он рассказал о Вас и Вашей клинике и посоветовал мне перейти к Вам.

— Я обязательно отдам ему должное. Кстати, как он поживает? — с неподдельным интересом поинтересовался Джейкоб.

— Живее всех живых. Правда, господин Моро недавно стал прихрамывать на одну ногу, начал ходить с тростью. Старая болезнь дает о себе знать. А так он до сих пор практику ведёт, ещё и выступает с еженедельными лекциями.

— Таким людям при жизни надо памятник ставить. Одно только, что по документам почти век прожил, а так всем нам фору даст, да и нашим младшим коллегам тоже. Однако же, давайте перейдём к делу. Господин Моро рекомендовал Вас, но, сами понимаете, я должен знать, что за человек у меня работает. Я могу взглянуть на Ваши документы?

— Да, конечно, прошу, — ответил француз, передавая из портфеля папку со всеми важными документами.

Главврач открыл внутренний ящичек стола, достал коричневый футляр и разместил окуляры на глаза. Через тонкие золотые дужки его очков пробивался энергичный взгляд тёмно-карих глаз, которые были полной противоположностью тяжелому, морщинистому лицу с бульдожьими щеками. В коротких волосах врача, подстриженных под машинку, местами проглядывали седые пряди, как, впрочем, и в его густых бровях. Через выглаженный медицинский халат виднелась новенькая белая рубашка и светло-синий галстук, который пытался выдержать напор его бычьей, жилистой шеи.

Присмотревшись, помимо обручального кольца, Люпен заметил на руке Роуча, на уровне запястья, часть какой-то неразличимой черноты, что едва показывалась из-под халата.

— Как я вижу, Вы достаточно квалифицированный специалист, мистер Джови, — после долгой тишины сказал врач, — Обучение в элитной гимназии, окончание Сорбонны, участие в научной деятельности, рекомендации от ректора и господина Моро. И всё на высшем уровне.

— Кроме высшей математики, — самокритично подчеркнул француз, — Я слабо разбирался в ней.

— Однако же и нам не нужен новым мистер Бэббитт. Но, я надеюсь, Вы понимаете, мистер Джови, что даже с такими рекомендациями я не могу сразу взять Вас на полноценную ставку. Как руководитель клиники я должен знать, как Вы работаете, а для этого у меня есть стандартный испытательный срок для всех новых сотрудников.

— Конечно понимаю, — спокойно ответил иностранец, — Я надеюсь, в вашей стране не придётся вновь подтверждать аккредитацию?

— Об этом можете не беспокоиться. Европейские университеты такого уровня у нас в почёте, особенно из Франции.

— Это приятно. Сколько будет проходить мой испытательный срок?

— В зависимости от Вашей работы. Первую половину месяца Вы будете проводить операции совместно со мной, вторую – самостоятельно, но под моим наблюдением. Затем контрольный приём пациента и проведение плановой операции в одиночку. Если за Вами не будет замечено значительных дисциплинарных взысканий, то Вы попадаете в штат сотрудников на полную ставку.

Как бы не хотелось начать полноценную работу сразу, Люпен принимал такие условия, тем более за исключением других вариантов этот был лучшим

— Надеюсь, я буду соответствовать вашим ожиданиям — добродушно приподняв уголки губ, ответил француз.

Утвердительно кивнув, работодатель продолжил стандартную процедуру принятия на работу, которая вместе с заполнениями всех заявлений, распоряжениях, журналов заняла с час времени. И с каждой росписью страхи Люпена казались все более и более безосновательны, ведь по остальным параметрам он также подходил, и, более того, даже все документы, составленные не без помощи наставника, оказались правильными.

— Мистер Джови, позволите один личный вопрос? — в заключении всего диалога спросил главврач, — По какой причине вы выбрали именно медицинский центр в Америке, а не во Франции или Европе, который Вам, несомненно, ближе?

Люпен увёл глаза в сторону. Пожалуй, это был один из тех вопросов, которые и заставляли его так переживать. Однако же ничего другого, кроме как ответить, ему и не оставалось, ведь промолчать, было бы верхом неуважения.

— Мистер Роуч, — не поднимая взгляда, ответил он, — Не сочтите мой ответ за грубость, но мой переезд обусловлен личными обстоятельствами. В моей семье….появились некоторые разногласия, правильно это будет назвать так. Я не могу об этом говорить. Многократно приношу извинения.

— Что Вы, мистер Джови, я не могу требовать от Вас ответа. У всех нас есть то, о чём не каждому расскажешь.

Джови показалось, будто голос главврача на мгновение дрогнул, а живой огонёк в глазах погас, но тут же вновь Джейкоб, словно ничего и не было, продолжил речь.

— И так, все формальности соблюдены. Поздравляю Вас со вступлением в ряды нашей организации, мистер Джови

В лучших традициях европейского этикета, трудовой договор был подкреплён рукопожатием. Пожав протянутую ему с грацией мясистую, далеко не изящную, но мягкую руку, по сравнению с которой француз были как ребенок, на его лицо незаметно пробралась добродушная улыбка. Улыбка, посвящённая судьбе, которую хирург благодарил за то, что она позволила быть здесь.

Забрав часть документов обратно, он, как и было обговорено во время заполнения бумаг, вместе со Спенсером направился в небольшую экскурсию по больнице, где ему предстояло работать.

Выйдя из кабинета раньше своего работодателя, Джови, рывком отойдя в сторону от двери, сделал глубокий вдох. Сердце чуть ли не ломало грудную клетку, выпрыгивая из неё от радости.

— Получилось, Господи, получилось, — шёпотом приговаривал он, — Спасибо тебе.

Когда же и сам глава медицинского центра вышел из своего кабинета, новоиспечённый сотрудник, без лишних движений поправив причёску и костюм, незамедлительно, как ни в чём не бывало, подошёл к нему и направился в тур.

При ближайшем рассмотрении медицинский центр оказался ещё более удивительным, чем был на первый взгляд. Здание было разделено на несколько секторов, каждый из которых отвечал за свою сферу. В медицинском центре был блок стационарных больных, личного приёма, «рабочих» кабинетов и специальное отделение для персонала. Каждый из пяти этажей был обустроен настолько хорошо, что Люпен некоторое время думал, что это лишь декорации для какого-нибудь нового сериала про врачей. В какое бы отделение с пациентами они не зашли, всё буквально дышало новизной. Не то что оборудование, даже такие обыденные вещи, как комнатные градусники или держатели для полотенец были словно только куплены и установлены. Как и везде в этом медицинском центре были как обычные палаты, так и VIP. Последние, в свою очередь, отличались лишь меньшими размерами, единичными койками, да большим количеством встроенных услуг. Самое главное, что сами пациенты, находившиеся даже в обычных просторных палатах, не испытывали никакой нужды.

Но его удивление на этом не закончилось. Когда Роуч прошёлся с ним в ту часть здания, где работала «кухня» медцентра, то Люпен был окончательно поражён всем, чем можно. Оборудование, за которым работали специалисты, инструменты, интерьер и их одежда – всё выглядело на уровне никак не хуже, чем в тех центральных клиниках Парижа, в которых ему доводилось работать. К сожалению, Люпену не удалось увидеть медиков за их работой, ведь Джейкоб, как и полагалось, показывал только те помещения, которые были свободны от приёма. Но, проходя мимо многочисленных рабочих, лица которых не выражали недовольства, в отличие от работников других медицинских учреждений, в голову француза начали закрадываться сомнения по поводу реальности того, что ему показывают.

Завершением всей программы стала святая святых всех врачебных отделений – ординаторская. Из-за того, что Люпен был человеком, работающий за хирургическим столом, то его пригласили в отделение, находившиеся в распоряжении хирургов и анестезиологов различных направлений. Помещение от прочих отличалось каким-то особым уютом и вкраплениями коллективного творчества, которое, хоть и было в других отделениях, но не так сильно выделялось.

Тут и там, на немногочисленных полочках стояли сувенирные тарелочки, статуэтки и другие мелкие предметы, привезённые из различных мест отдыха. На главной стене, помимо негатоскопа, многочисленных планов, заметок и другой медицинской документации, Люпен заметил какую-то зарисовку с бригадой врачей и больным, выполненную не совсем умелыми детскими мазками акварели.

— И это каждая ординаторская так обустроена?

— О общих чертах, да. Нас, хирургов - 53 человека, по несколько разных направлений, 10 анестезиологов и столько же операционных сестер, но они отдельно. Поэтому да, немало.

От такого количества персонала Джови едва сдержал свои глаза от того, чтобы они не вылетели из орбит. Теперь было сложно обращать внимание на обустройство интерьера, и только реальные размеры больницы заняли его размышления.

— Мне конечно говорили, что Bad Medicine крупная клиника, но чтобы настолько.

— Этот комплекс был создан при поддержке Морриса ФирреАмериканский политик, занимавший пост мэра Майами с 1973 по 1985 год. Ферре был первым мэром Соединенных Штатов, родившимся в Пуэрто-Рико, и первым мэром Майами-латиноамериканцем., Ксавьера СуаресаАмериканский политик, который был первым кубинцем на посту мэра Майами (1985 – 1993, 1997 – 1998) и комиссар округа Майами-Дейд и их коллег в поддержку переселенцев из Пуэрто-Рико, Кубы и Латинской Америки. Дотаций нам идет достаточно, а вот хороших специалистов..

Не успел главврач вникнуть в суть проблемы, как вихрем забежала одна из многочисленных медсестёр, перебив его рассказ. Суть их короткого разговора он уловил буквально с первых секунд и, не дожидаясь приглашения Роуча, подошёл к входной двери. Оставшись стоять перед дверью, Спенсер, пропустив девушку, обратился к Джови:

— Прошу прощения, но меня вызвали на неотложный случай. Буду ждать вас завтра в этом помещении на планёрке в 7:30.

В знак уважения пожав протянутую ему руку, француз попрощался со Спенсером, который вместе с медсестрой очень спешно удалился к грузовому лифту.

Оставшись один, Люпен, за неимением других вариантов, самостоятельно направился к выходу. Конечно, он мог также дойти до лифта, нажать на кнопку и оказаться на первом этаже, но делать этого не стал. В его голове до сих пор не укладывался факт того, насколько же это место обширно, и детский интерес тянул его узнать, как эта громадина была обустроена изнутри.

По коридору, который находился прямо, они не проходили, а это значит, что он был бы пригоден для изучения. Даже было интересно, в какие помещения он может вести. И, до конца коридора, так и продолжали тянуться помещения с приборами и кладовые. Дойдя до развилки по обе стороны, он, не задумываясь, повернул налево и посмотреть, что находится там. Проходящие рядом работники странно смотрели на него, словно на потерянного, что не особо то и нравилось французу. Пидав себе уверенный вид ровной осанкой и походкой. В конце его ожидала такая-же развилка, но в этот раз людей было ещё меньше.В обе стороны тянулись пугающе длиннющие белые коридоры, которые казались таковыми даже для этого здания.

—Да, наверное, куда-то я не туда попал.

Круговой разворот-и быстрый уход, так в детстве, чтобы его никто не заподозрил в его шалости. Впрочем, он и не стал бы об этом переживать, ведь по всему коридору персонала не было. Не было даже голосов ни с той стороны, ни с этой, хоть несколько секунд назад тут была жизнь. Он начал смотреть кругом, заглянул за оба оглу, но так никого и не обнаружил. Француз нервно сглотнул и напряженно скрутил локон свисающей синей пряди.

— Мистер, прошу, не уходите.

Нежный женский голос, смешиваясь с топотом туфелек, окликнул Люпена. Как и положено он остановился, повернулся на голос и обомлел.

Девушка остановилась в нескольких шагах и торопливо убрала прядь каштановых волос, выбившуюся из-под белого чепчика. Она тяжело дышала после бега, халат, охватывающий тонкую талию, трепался на ней, но даже это не делало её менее собранной. Наоборот — будто только подчеркивало живость её загорелого лица, а белоснежная улыбка на тонких, красных как горячая кровь, губах даже и не думала прятаться

— Ох, прошу прощения, что задержала Вас, — стараясь отдышаться, ответила девушка, — Я Алехандра, доктор Роуч попросил меня проводить Вас до выхода.

— А, д-да… Люпен. Благодарю, н-но я и сам могу добраться до выхода.

— Прошу, не отказывайтесь. Всё-таки, мне за эту работу платят.

Против её обворожительной улыбки француз был полностью бессилен, отчего без раздумий согласился на такой эскорт.

*

До первого этажа с таким сопровождением он добрался достаточно быстро. Однако же, когда Алехандра повернула в сторону ресепшена, только тогда Джови осознал, что толком ничего и не выяснил ни о самой больнице, ни о тех, кто тут работает. Пространной информации от главврача было не особо достаточно для его пытливого ума, а увиденные новшества вместе с размерами помещений лишь подогревали интерес.

— В-вы тут давно работаете? — собравшись с мыслями, поинтересовался француз

— Дайте-ка подумать…

Она развела руками и, несколько раз щелкнула пальца, пересчитывая ими как счетами

— Да, где-то около двух лет.

— И Вас тоже на работу нанимал мистер Роуч?

— Да, насколько я помню, именно он. Сначала правда со мной общался отдел кадров, а затем пригласил и он сам.

— Он так пристрастен ко всем делам, что относятся к медицинскому центру?

— Я бы даже сказала, что слишком, — рассмеявшись, ответила медсестра. Не знаю, как с другими отделениями, но с нашим хирургическим очень даже. Каждый день в конце смены интересуется у старшей медсестры, что у нас да как, в каком состоянии каждая из работниц. Иногда и с нами общается, но всё же реже, чем с врачами.

— И как, не пожалели что устроились сюда?

— Иногда жалею, особенно когда двое суток подряд.

Она вновь улыбнулась, и уголки рта не скрывали настоящей рабочей радости

— Но увольняться всё равно не хочется. Если у Вас есть свободная минутка, не хотите пройти за мной? Попросили Вам кое-что показать.

Пожалуй, даже если бы у Люпена оставалось десять минут до посадки на единственный в сутки поезд, то он бы не отказался пойти с этой девушкой куда-то.

Уже на выходе из помещения парень был окликнут работницей информационной стойки. Подойдя к ресепшену, ему, как новому сотруднику, был вручён именной бейдж с магнитным пропуском, из-за отсутствия которого у него на входе и были некоторые проблемы.

Открыв дверь навстречу просторной улице, Люпен сразу стал искать Алехандру взглядом. Она оказалась совсем невдалеке, около клумбы с растениями, высаженными украшением среди каменно-бетонных застроек.

— Красивая клумба.

— Год назад у нас их не было, — нежно поглаживая цветки, сказала девушка, — Нам всем казалось, что вход был безжизненным, а растительность бы привнесла сюда что-то новое и приятное.

— И Вы решили их посадить?

— Да сказала это как-то на планерке. Роуч на следующий день уже заказал клумбы.

Наклонившись поближе, француз также стал рассматривать цветы. По пути в здание он и не обратил внимание ни на них самих, ни на их красоту, благо, теперь мог насладиться ей сполна. В особенности же внимание привлекли нежно-голубого цвета незабудки. Даже среди других садовых бутонов бутонов не менее прекрасных растений, эти полевые цветы выделялись необычайным цветом, будто были нарисованы самим Ван Гогом.

— Очень красивые цветы, и сочетания подобраны красиво. Особенно незабудки

— Д-да...особый сорт. Они ещё очень интересно пахнут.

Люпен уловил на себе странные взгляды людей, что проходили рядом. Как и подобает человеку его положения, он бы встал, отряхнул одежду и попрощался с девушкой. Но против её обворожительной улыбки француз был полностью бессилен.

Цветы и вправду имели достаточно необычный, но приятный запах. Водянистые нотки сменились резким цветочным запахом, переходящим в аромат поля после дождя, который ещё очень долго не отпускал его, держась в голове как нечто материальное.

— И вправду чудесный аромат, — заключил иностранец, встав во весь рост, — Благодарю, что сопроводили меня. До свидания, мисс.

Истинно театральный, но от того не менее эффектный поклон последовал в сторону Алехандры, чем вызывал её звонкий, но не обидный смех.

— Думаю, это не последняя наша встреча, — с неизменной улыбкой ответила она.

Достав свои очки, парень повернул за угол, несколько грустно вздохнул и направился к ближайшей остановке. На подходе к ней он заметил машину такси, которая, судя по всему, ждала очередного клиента. Чтобы не повторить судьбу первой поездки, Люпен быстрым шагом, едва направился к автомобилю. Подойдя к нему, иностранец аккуратно забрался в салон, стараясь не помять одежду.

— Bonjour. В главное отделение банка Gimme Shelter. Но перед этим в какое-нибудь хорошее кафе рядом с ним, пожалуйста.

Глава 5. Подайте доллар

Зачеркнув ещё одно из множества таких же газетных объявлений, Люпен вновь положил проводную трубку телефона на деревянную поверхность тумбочки.

— Только по полной предоплате, — прошипел он, лениво бегая глазами по неброским заголовкам.

Нахождение места для временного жилья, как ему казалась, будет задачей не самой трудной. В таком огромном туристическом городе должно быть очень много людей, желающих сдать жилплощадь какому-нибудь приезжему, или даже полностью продать её и перебраться в более тихое место. Однако, чего не учёл француз, так это неимоверно высоких цен на жилье.

Остановившись на очередном объявлении, Джови не спеша изучил её. Отложив газету в сторону, он начал взглядом блуждать по новенькой карте города, совмещённой со справочником. Подметив достаточно неплохое расположение, буквально в паре кварталов от работы, француз бегло прочитал информацию об этом месте.

Каждый район Майами представлял из себя чуть ли не отдельную страну. Пройдя пару сотен ярдов на север от футуристичного бизнес сердца города, можно оказаться в районе, похожем на любой провинциальный город Латинской Америки, а ещё в нескольких милях на северо-востоке – и местное гетто с бедным афроамериканским населением.

Ответ пришлось ждать достаточно долго, что пощекотало нервы и без того уставшему медику. Уже собираясь сбросить звонок, он услышал в динамике мужской голос. В секунду он повеселел и отдёрнул руку.

— Добрый день, вы ещё сдаёте в аренду домик на юго-западе семнадцатой улицы? Замечательно. Всё также, как и написано в объявлении, да? Только мебель недавно вывезли. Понятно. И сколько стоит аренда? Три тысячи с учетом коммунальных услуг?! Простите, я просто первый раз слышу такие цифры. То есть, я имею ввиду, что первый раз сталкиваюсь с арендой. Н-нет, меня пока что всё устраивает. Вы как принимаете оплату? Частями нельзя отдавать? А, первый месяц полностью. А не могу я вам отдать часть сейчас, а остальное потом? Просто сейчас я только переехал в город и… Под залог. Прошу прощения, я не могу отдать документы, мне нужно трудоустраиваться. А, х-хорошо. До свидания.

Медленно опустив трубку в специальное ложе, Джови поставил жирный крест на этой пометке. Отложив газету в сторону, парень откинулся на спинку табуретки, тяжело вздохнул.

— И как же я докатился до этого, — спросил он у самого себя.

*

— О Господи, как они смогли это испортить? — только и промолвил Люпен.

Запив кусочек яичницы с беконом ароматным американо, он отложил половину съеденной порции в сторону. Надежда не испортить приём пищи оставалась лишь на пышные панкейки, изначально не входившие в заказ, однако рекомендации официанта о них сделали своё дело. Джови с опаской разрезал блин на несколько частей. Взяв на кончик вилки немного сиропа, которым традиционно поливали это лакомство, француз опробовал его. Приторно. Полностью убрав его со всего лакомства, столовым прибором поддел кусочек блюда и отправил его в рот.

Удивление и непонимание от этой необычной нежности смешались у него на лице. Полакомившись ещё одним куском, врач, удостоверенный в том, что ему это не показалось, неожиданно изумлённый этим обычным блюдом с удовольствием доел все остальные части.

— Ну и вкуснятина, — тихо восхищался француз, — как же я мог это не попробовать раньше?

Протерев руки о салфетку, он, достав кошелёк из внутреннего кармана, быстро пробежался взглядом по оставшимся в его распоряжении финансам. Пересчитав всю сумму, посетитель хотел было заказать себе вторую порцию этой воздушной радости, однако внутренний голос Джови почти сразу же отрезвил его, заявив, что эти калории ему впрок явно не пойдут. Ко всему прочему, и время уже давно пересекало полдень, что требовало более серьёзного приёма пищи. Пришлось отказаться от добавки, подозвать официанта и попросить принести счёт.

Оставив на несколько долларов больше, чем было указано в итоговой сумме, Джови перед выходом зашёл в уборную. Встав напротив раковины, он отогнул синие рукава фрака и рубашки, открыл воду и стал тщательно намывать поверхности ладоней и места между пальцами. Убедившись, что никого вокруг нет, парень стал тихо насвистывать «Марсельезу».

Через пару мгновений ему стал аккомпанировать странный звук, будто что-то тяжелое повалилось на землю. В недоумении подняв голову, француз осмотрелся по сторонам. Не найдя ни единого человека, он, повернув голову, стал искать упавший предмет. Его внимание привлекли чьи-то ботинки, протянувшиеся вместе с ногами из туалетной кабинки. Перекрыв воду, врач подошёл к ней и несколько раз постучался, спросил о самочувствии человека по ту сторону двери. Ответа не последовало. Переспросив ещё несколько раз, француз с опаской стал открывать дверь.

Отодвинув ногу, которая блокировала вход, в сторону, он лицезрел перед собой мужское тело средних лет, не подающее признаков жизни. Его кожа была болезненно-белого цвета, и, казалось, приобретала синеватый оттенок, что заставило Люпена явно напрячься и даже измениться в лице.

— О Господи, что же с тобой произошло? — осматривая тело, жалостливо произнёс медик.

Сняв фрак и повесив его на косяк двери, француз повернул тело иностранца на спину и попробовал взять мужчину за ботинки. Наклонившись, начал тянуть его. Однако спустя несколько секунд таких манипуляций, Джови, посмотрев на загрязненные рукава своей рубашки, сразу же отстранился от него.

— Опять ты что-то испачкал, — укорял себя француз, смывая загрязнения с манжетов рубашки, — как можно быть таким неряшливым?

Не став ожидать того, пока ткань полностью высохнет, парень засучил рукава, обошел мужчину, взял его за воротник белого спортивного костюма. Тихо вздохнув, Джови бесцеремонно стал тащить тело посетителя по полу ближе к раковинам. Однако по весу он был явно больше того, на что рассчитывал Люпен, отчего его ветровкой он обтёр почти каждую плитку, но всё же смог вытащить тело больного из кабинки.

Лёгкий щелчок механизма двери перечеркнул всё то, что сделал врач. В уборную зашёл официант и сразу же обратил внимание на самого Люпена и тело рядом с которым он был.

— О Господи, ч-что здесь произошло? — дрогнувшим от страха голосом спросил новоприбывший.

Тихий, но протяжный вздох раздался в помещении.

— Это не то, о чём Вы могли подумать, — совершенно спокойной ответил Люпен, — Этому человеку стало плохо, он потерял сознание, а я пытаюсь оказать ему первую помощь.

— А-а из-за чего ему стало п-плохо?

— Это я и пытаюсь выяснить. Если Вам не трудно, не могли бы вы принести набор первой помощи и вызвать скорую?

— А? Я? Д-да, хорошо, я Вас понял. Только Вы я тут н-не причем, х-хорошо?

Убедившись в наличии дыхания и пульса, Люпен стал пробовать пробудить человека из этого состояния. Несколько раз прыснув ему водой на лицо, он, видя отсутствие эффекта, решил применить более радикальные методы. Приподняв туловище, иностранец стал легонько трясти его, но ожидаемого эффекта это не принесло. Изменений не произошло даже с аптечкой первой помощи, в которой не оказалось хоть какого-то нужного средства. Единственное, что дало какую-то пользу, так это салфетка, которой врач поправил запавший язык пострадавшего.

— Мда, плохо дело, — констатировал Джови, расстёгивая все удушающие предметы на теле пострадавшего, — Даже не знаю, что с ним такого произошло. Не поможете, пожалуйста, вынести его тело на улицу?

— Вы что-то хотите с ним сделать?

— На улице врачам будет проще и быстрее занести его в машину, да и на свежем воздухе телу намного легче набирать кислород.

— Д-да, хорошо. Я только быстренько к начальству сбегаю, предупрежу их о скорой и сразу помогу вам, — проскальзывая в дверной проём, ответил официант.

— Но ведь Вы уже её выз...

Не успел он закончить фразу, как его оборвал хлопок двери. Тихо вздохнув, француз попытался в одиночку поднять его. Слишком неудобно, пришлось оставить мужчину на полу до прихода помощи.

Исполняя врачебный долг, Люпен хотел было найти причину того, что могло вызвать такое состояние. Без суеты, возникавшей у неподготовленных людей в такие моменты, он снял с него спортивную куртку, которую собирался использовать как валик. Когда удушавший предмет оказался у него в руке, он почувствовал внутри какие-то небольшие продолговатые предметы. Бровь в удивлении выгнулась, взгляд стал настороженным. Врач взял другую салфетку и стал выворачивать карманы. Не найдя в них ничего, кроме бумажника и несколько фантиков, медицинский интерес Люпена разгорелся лишь сильнее. Осмотрев вещь на наличие потайных карманов, врач, к своему удивлению, не заметил таковых. В глаза бросились лишь некоторые не самые ровные штрихи, похожие на таковые у бракованных или некачественных вещей.

Ещё несколько раз проведя по этому шву, врач понял, что предметы за ним по размеру и форме очень похожи на капсулы, в которых обычно продаются таблетки. Насторожившись, он открыл глаза мужчины, в надежде опровергнуть свою догадку, но, к сожалению, этого не произошло. Зрачки, большие чёрные и круглые, как литые диски на грузовиках, ответили на его вопросительный взгляд. Чувство страха и переживания за его состояние подкралось к врачу. Закрыв глаза больного, Джови без лишних слов стал в одиночку тащить его до выхода из помещения.

Помощь не заставила себя долго ждать. Только открыв дверь, к нему тут же подлетел рослый парень-официант, вместе с которым они и вытащили больного на улицу. Сделав валик из ветровки и подложив его под голову, Люпен не желал оставлять человека в таком бедственном положении и решил остаться, помочь всем чем он мог

В момент, когда он вновь вычищал свою одежду от следов пыли, к зданию на всех парах подъехала белая машина со специальными обозначениями и красными линиями по бокам. Из открывшейся задней двери оперативно выбежала медицинская бригада из трёх человек, одетых в стандартные синие комбинезоны. Видя состояние пострадавшего, двое парамедиков стали выносить носилки, пока другой, по возрасту больше всего подходивший на роль главного, начал узнавать, что произошло с больным. В качестве того человека, который мог дать показания, Джови сразу же выставил свою кандидатуру.

— Добрый день. Вы были рядом с пострадавшим во время того, как ему стало плохо?

Сухой, лишённый любой, кроме рабочей, интонации голос тут же разъяснил всю серьёзность и подход местных врачей.

— Да, я мыл руки в уборной, когда этот человек потерял сознание.

— Вы можете поточнее описать, что было с ним?

— Я видел его только после того, как он потерял сознание. Услышал, как его тело упало в кабинке, открыл, вытащил оттуда. Зрачки были расширены, кожа бледная, дыхание медленное.

— Вы можете назвать его имя, фамилию, адрес проживания?

— К сожалению, не могу. Я в первый раз вижу этого человека.

— Понятно. Митчел, Маршалл, посмотрите у него страховку.

Двое врачей, переносивших его на носилки, без лишних вопросов принялись искать по карманам больного хоть какие-то зацепки насчёт его личности.

Первые несколько секунд Люпен даже ничего не мог сказать. Такое отношение к больному ничего другого, кроме как ступора и удивления, вызвать не могло. Собравшись с мыслями, парень всё же решился на то, чтобы узнать об этом поподробнее.

— Мистер, прошу прощения, но Вам не кажется это чересчур?

— А вы можете предоставить его страховую или другой документ, покрывающий расходы на транспортировку больного? — не отвлекаясь от заполнения бланка, ответил глава бригады.

— Оплата за транспортировку?! Но ведь у этого человека даже реакции на свет нет, это могут подтвердить даже официанты. Я не…

— Подождите, — резко перебил его начальник бригады, — то есть Вы, не попытавшись найти знакомых пострадавшего и даже никого не предупредив, стали приводить его в сознание?

— Как человек, я переживал за его состояние, и попытка спасения жизни была для меня приоритетнее, чем оповещение людей, — немного возмущённо ответил иностранец.

Тишина повисла между ними. Даже сотрудники неотложной помощи, что до этого выполняли поручения по транспортировке, остановились. Простояв так несколько секунд, с губ одного из них слетел вопрос, который никто не решался озвучить, хоть у всех он крутился в голове.

— Мистер Коллинз, у него с собой ничего нет. Что будем делать?

Вопрос напряженной молнией ударился о землю ситуации. Ни одна из сторон не могла придумать разрешение ситуации, пока больной пациент ждал хоть каких-то действий от любой из них. Француз даже забыл о своей встречи, боясь, что только чуть-чуть отступившись от своей позиции, он оставит человека без помощи.

— Есть хоть какая-то возможность госпитализировать его без документов? — спросил француз у размышляющего врача.

— Сейчас дело далеко не в возможности, — всё также сухо говорил начальник бригады, — У него с собой ни паспорта, ни страховки, ничего. Установить его личность, ровно как и оплачивать реанимацию, будет нечем.

— Но оставить его в таком состоянии тоже нельзя. Или Вы просто хотите, чтобы этот человек остался тут без сознания? Прошло уже больше трёх минут, мужчина может и не выкарабкаться. Вы же можете…

— Мистер, Вы можете понять, что просто так мы его госпитализировать не имеем права? Таковы законы, и идти против них у меня нет никакого желания.

На секунду, всего лишь на мгновение француз почувствовал на своем лице оскал, успевший вырваться у него из потаенных уголков разума от злости и несправедливости, творящейся на месте. Благо, он вовремя успел убрать эмоции подальше, вглубь себя

— Тогда дайте мне необходимые инструменты и я сам возьму ответственности на себя — возразил француз — Я не могу смотреть на то, как закон оставляет людей умирать.

— А если мы его тут откачаем, а в больнице скажем, что по приезде больному стало лучше и он при нас ушел? — конструктивно предложил младший парамедик.

Тишина вновь стала царицей разговора. Подняв свой суровый взгляд на коллегу, начальник бригады с тяжестью вздохнул. Взглядом осмотрев всех находящихся вокруг, мужчина несколько секунд подбирал правильные слова, необходимые для объяснения перед людьми, которые смотрели на происходящее.

— Я совершенно не люблю так поступать, но, как я вижу, выхода у меня нет. Нам придётся тратить на него одну-две ампулы «Налоксона» вместе со шприцами. Если при инвентаризации обнаружат эту пропажу, то нам конец.

— Ради всего святого, давайте я заплачу за эти уколы, только реанимируйте его.

Немолодой начальник бригады вновь поднял свой тяжелый взгляд из под бровей, посмотрел в чистые голубые глаза француза. Казалось, он хотел что-то сказать, но замешкался, не смог собраться с мыслями и тихо выругался.

— Митчел, подготовь его, Маршалл, возьми экспресс анализ крови. Мне кажется, я знаю, что с ним, но нужно подтверждение.

На лице француза появилась радостная улыбка. Улыбка победы над несправедливостью. Он сразу же отошел, не мешая коллегам проводить реанимацию.

Как и ожидалось от медицинской бригады такого города, всё прошло совершенно гладко и быстро. Не успел француз и глазом моргнуть, как работники неотложной помощи уже зафиксировали больного на каталке. И пока один помощник просил нескольких зевак разойтись, другой, как заметил начинающий хирург, вместе с начальником группы проводил необходимые реанимационные действия. Экспресс тест и вправду оказался почти мгновенным, и результаты не заставили себя ждать. В тело пациента был введён бесцветный вязкий раствор. Следом каталку с больным увезли в машину. Начальник машины неотложной помощи стянул с себя резиновые перчатки и выбросил в переносную урну для подобных отходов. Указав бригаде собраться, мужчина остановил Люпена, который, убедившись, что жизнь пострадавшего в надёжных руках, уже собрался уходить.

— Прошу прощения, мистер. Благодарю, что проявили такую осмотрительность. Когда-то и я был таким же. Также старался спасти каждого пациента, довести до больницы, помочь им. И за это всегда прилетало.

— Но кто мог настолько сильно не уважать Ваше стремление? — с интересом спросил Люпен.

— Бюрократия и начальство, — на вздохе ответил он.

Джови крепко пожал протянутую ему руку. С огнем в глазах он смотрел вслед уходящему врачу, пока тот не запрыгнул в машину и та вместе с остальным персоналом стала ждать, пока человек не придет в себя.

Забежав за своим чемоданом и фраком, про существование которых в такой суматохе он едва не позабыл, француз оставил мужчину, не боясь за его судьбу и незамедлительно направился вверх по улице.

*

— Ну давай, Люпен, работы на несколько минут, — ободряя себя, тихо произнёс иностранец прямо перед крайним вдохом свежего уличного воздуха.

Войдя через широкую стеклянную дверь, француз оказался в очень просторном, залитом светом помещении. Строгая трёхцветная расцветка интерьера, выдержанная в голубом, сером и белом, напоминала Люпену медицинский центр. Единственной вольностью в этом здании был потолок. При взгляде на его необычную округлость, похожую на купол храма, создавалось впечатление, будто само здание возвышается над тобой. Это усиливали и многочисленные источники света, замысловатым кругом вписанные в сам потолок.

Снаружи здание казалось намного меньше, чем было внутри. Заплутать даже в его фойе оказалось довольно-таки легко, в особенности без знания или сопровождения. Обходя помещение в поисках консультанта или работника, он услышал обращение, направленное в его сторону. Обернувшись, парень в нескольких метрах от себя увидел молодую девушку в официальной белой блузке и тёмно-синей прямой юбке, по цвету идеально копирующей интерьер.

— Вы кого-то ищите, мистер? — с улыбкой обратилась она.

— Д-да. Мне нужно проконсультироваться с мистером Бергом насчёт доверенности.

Сделав поклон головой в знак понимания ситуации, девушка, специально отойдя в сторону, рукой указала на необходимый коридор.

— Вам нужно пройти до первого поворота направо, повернуть и идти до конца коридора. Его кабинет находится там.

Француз смущенно протараторил что-то непонятное, похожее на «спасибо», и, сверкая пятками, направился к нужному месту, даже не став дожидаться ответных благодарностей.

Однако его спешка была совершенно бесполезна, и по приходу его ждало глубокое разочарование. Очередь от приёмного кабинета растянулась на несколько человек и пару близлежащих кресел, и, судя по не самым довольным лицам людей, порядок людей менялся крайне медленно. Узнав о последнем человеке в этой очереди, парню ничего не оставалось делать, кроме как долго и упорно ждать.

Время тянулось так медленно, будто бы врач, вместо минималистичного банковского здания находился возле горизонта событий черной дыры. Все люди вокруг будто бы застывали в своих позах на подобие аниматроников, и их немногочисленные движения были по скорости были точно такие-же. Однообразную картину разбавляли лишь передвижения рабочего персонала от одного кабинета к другому, но они были слишком уж редкими. За неимением с собой какой-либо литературы или другого способа занять себя Джови приходилось лишь перечитывать одну и ту же записку, находившуюся среди документов, и заводить воображаемый диалог с банковским работником, рассматривая различные возможные варианты развития событий.

Минута за минутой тянулись безграничной чередой. По прошествии четверти часа француз перебрал если не все, то уж точно большинство тем для разговора, но очередь не уменьшилась ни на одного человека. Однако же, как только осознание этого факта пришло ему в голову, вся толпа ожидающих с недовольными возгласами оставила свои места и пошла в сторону выхода. Подняв брови, Джови, ничего не понимая, аккуратно протискиваясь между людьми, направился в сторону кабинета, и до него сразу же дошло, от чего было вызвано такое бурное движение.

Жалюзи быстро опускались на матовые стены из стекла и сразу же закрывались. Означать это могло лишь одно – сотрудник уходит на перерыв и, судя по табличке с графиком его рабочей смены, висевшей на входе, до следующего дня.

Лишь только из кабинета послышались шаги к выходу, Джови тут же помчался к входу на опережение. Немного отойдя от открывающейся двери, Люпен увидел перед собой мужчину средних лет в классическом одеянии банкира, который как будто вышел со страниц Forbs: волосы зачёсаны и залиты лаком, лицо, прошедшее курс омолаживающих процедур, да и сама одежда, как и обувь, сияли на нём каким-то богатством и старостью.

— Мистер, — резко сказал он, — у меня уже давно закончился рабочий день, чего Вы тут стоите? Дайте мне пройти.

— Да, я знаю, мистер Берг, — скромно и спокойно ответил француз, — однако я у Вас был сегодня записан на консультацию, но вы так и не приняли меня.

— Я не виноват, что ко мне записано так много людей. У меня есть график работы. Не успели – приходите завтра.

— Я Вас прекрасно понимаю, но мой вопрос… Не хочу казаться грубым, но этот вопрос является очень личным.

Однако банкир оказался непреклонен, и, ничего не ответив на его просьбу, скорым шагом направился к выходу. Первые пару секунд француз был в ступоре от такого поведения, однако почти сразу в его голове появилась идея. Идея, которая не особо ему нравилась, но ничего другого он сделать не мог. Почти бегом он нагнал работника банка, аккуратно остановил его на траектории движения, и, пока он не стал возмущаться, перенял инициативу на себя

⸺ Я от мисс Беатрис Джови. Дело очень важное.

Банкир посмотрел на него оценивающим взглядом, пробежался по причёске, одежде и чемодану, а затем в удивлении поднял брови.

— Вы случайно не тот самый мистер Люпен Джови?

— Да, это именно я.

— А, — чуть улыбнувшись, не совсем официальным тоном ответил банковский сотрудник, — это замечательно. Прошу прощения, что сразу не узнал. Тогда пройдёмте ко мне в кабинет.

Проследовав за сотрудником через открывшуюся стеклянную дверь, Люпен оказался в маленьком, но строгом, под стать своему владельцу, кабинете. Работник банка, опустив формальные церемонии, сразу же сел в своё кресло, жестом пригласив и врача. Он, в свою очередь, не теряя ни минуты, занял предложенное ему место и стал раскладывать на столе все документы по стопкам, словно это были карты в блэк-джеке.

Быстрым профессиональным взглядом оценив весь ворох бумаг, мужчина отодвинул большую часть из них в сторону, оставив лишь по несколько из каждой башенки.

— И так, — сказал сотрудник банка, не отвлекаясь от изучения документов, — Наша общая знакомая сказала, что у вас есть какие-то проблемы с банковской доверенностью, я ведь правильно понял?

— Можно сказать и так. Дело в том, что мне очень срочно надо получить чек на реализацию денег по доверенности, хотя бы по частям.

— И ради этого Вы записались на консультацию со мной? — резко ответил Берг— Да это ведь смешно. Я не берусь за такие дела. Попросите кого помладше.

— Понимаете, тут всё не так просто… Дело в том, что эта доверенность была заверена и оформлена в отделении банка другой страны.

— И это по-вашему проблема? Если вы их украли у наркокартеля Мексики, привезли сюда, использовали в банкоматах и госучреждениях без всякого контроля и затем хотели бы забрать, вот это была бы проблема.

— Ну что же, — всё с той же легкой улыбкой ответил мужчина, осмотрев одежду Люпена — в принципе это возможно. Дайте, пожалуйста, взглянуть на неё.

Вытащив из-под большой стопки документов одну совершенно непримечательную квитанцию, Люпен протянул её по столу, словно она весила не десяток грамм, а чуть ли не десяток фунтов.

Переведя на неё взгляд, мужчина небрежно взял документ в руки. Поднеся его на свет, он стал читать, меняясь в лице. Глаза работника банка бегали по строчкам, и, дойдя до самого низа, работник банка нервно сглотнул. Осторожно положив его обратно, он заметно напрягся.

— Прошу прощения, но как же Вы собираете обналичить такую сумму? — выделяя последние слова, спросил он.

—Если такое возможно, то не по частями, а сразу полной суммой, закрыть счет и открыть новый на своё имя.

— Нет-нет, вы немного не так поняли, — вновь перебил банкир, — Я имел ввиду, что наш банк не сможет вам выдать такую сумму без дополнительных процедур. Нужно заказывать из главного отделения юга, а это делается не по одному звонку, да и рабочий день у них скоро закончится.

— Но ведь наша общая знакомая сказала, что эти операции Вы можете выполнить за рабочий день. Это ведь так?

— Прошу прощения, я постараюсь сделать все необходимые процедуры прямо сейчас, но обещать не могу. Просто, для выполнения таких запросов нужно предупреждать заранее, да и я не уверен, что смогу так быстро договориться.

— Ради этого я готов подождать, — с лёгкой улыбкой ответил иностранец.

*

И вновь время начало тянуться, словно при просмотре банального детектива, на который тебя затащил красочный плакат, вывешенный возле кинотеатра. С последнего вопроса работника банка по самым меньшим подсчётам, прошло более двадцати минут, а казалось, что дело так и не сдвинулось. Однако, как француз не смотрел, работа кипела: банкир постоянно разговаривал с кем-то по телефону, спорил и несколько раз даже выходил из кабинета, а потом, словно ошпаренный, вновь вбегал обратно.

— Мистер Джови, пришёл ответ из отделения в Париже.

Голос, и, в особенности, его выражение, сразу вывели его из медитативного размышления. Люпен поднял взгляд на Берга и сразу понял, что ждать чего-то хорошего явно не стоит.

— К сожалению, я вынужден Вам сообщить, что Ваша доверенность была обнулена, а счёт заблокирован.

Слова, словно океанический смерч, окутали безмятежное сердце иностранца. Яростный порыв охватил все его тело, заставило двигаться само, не слушать позывы разума. В секунду француз вскочил с кресла и с резким, совершенно не характерным для него хлопком поставил руки на стол, так, что он зашатался.

— К-как заблокирован?! Не может такого быть. Может у них неполадки или какая-то ошибка? Это совершенно исключено.

— Мистер, ошибки быть не мо…

Джови пристально посмотрел на работника банка, как статуя, он зафиксировал свой взгляд на его лице. Берг невольно поднял голову, до этого, даже не поворачивая в его сторону. Глаза. Необыкновенный горящий взгляд голубых глаз пламенем пожирал его и заставлял его самого гореть. До Берга пришло осознание того, что стоит ещё раз перепроверить информацию.

— Мистер Джови, ⸺ через несколько минут выдал работник банка, ⸺ скорее всего, это всё-таки не ошибка. П-понимаете, я уже несколько раз посылал запрос на этот счёт, но мне каждый раз приходит сообщение о его недействительности.

Блеск в глазах, бывший пару секунд назад, сняло как рукой, и теперь он представлял собой лишь блёклое пятно, полное озадаченности и непонимания. Руки Джови непроизвольно потянулись к глазам и лёгкими круговыми движениями стали массировать их.

— Прошу прощения. Можете, пожалуйста, позвонить в парижское отделение, где и открывали счет? — закрыв глаза, спросил иностранец.

— Мистер, я вам говорю, что это…

— Прошу, — отрезав любые возражения, произнёс он, — Пожалуйста, позвоните в их отделение. Это ОЧЕНЬ важно для меня.

Не решившись спорить с клиентом, мужчина, быстро набирая какие-то слова на клавиатуре, через минуту перешёл на клавиатуру настольного телефона.

Сжав твердые бока папки, которую он всё это время не выпускал из своей руки, до того состояния, пока они не стали мягкими, француз нервно сжимал накрученный локон собственных волос, ожидая ответа, который всё так и не приходил. Изъедая себя переживаниями, Люпен хотел было выбежать из кабинета, попасть на свежий воздух, и, обдуваемый ветром страны свободного капитала, просто ждать конец этого недоразумения с деньгами. Однако же, собственная натура не позволяла ему это сделать.

Ураган мыслей, бушующих у него в голове, заставило усмириться одно единственное обращение к нему.

— Мистер Дж-Джови, Вас к телефону.

Подняв голову, парень немного дрожащей рукой взял светлую телефонную трубку, протянутую к нему. Спокойный, сдержанный, будто механический голос встретил его, и, представившись как человек с какой-то высокой должностью, имя которого у него сразу же стёрлось, мгновенно пресёк возможность сказать что-либо в ответ.

— Мистер Люпен, по просьбе мистера Берга я специально ещё раз проверил счёт, который Вы просили. Счёта на имя Бернанда Джови и Розали Джови были полностью заблокированы другим человеком, обладающим правом им распоряжаться - Жаком Джови. С прискорбием должен Вам сообщить, что Ваша доверенность также является нед…

Юноша медленно, едва слышно, положил трубку на стеклянный стол. Опустив голову, глаза на которой закрывала растрёпанная от волнения чёлка, парень на несколько минут застыл, как статуя. Медленно убрав руки со стола, стал также неспешно подниматься. Ноги, будто уставшие лошади после скачек, отказывались слушаться его. Даже опереться на них было сложно, не говоря уже о передвижении. Взявшись руками за спинку кресла, Джови тяжело и прерывисто дышал.

— Мистер, с Вами всё в порядке? — спросил работник банка, подойдя к побледневшему телу.

— Д-да, всё в порядке, — спустя пару секунд ответил он.

Небрежным движением, подобно тому, как сказочные пираты крюком сгребали свои сокровища, Джови сложил все документы в дипломат.

— Мистер, может Вам помочь дойти? — с опаской предложил Берг.

Исподлобья взглянув на руку, поддерживающую его за предплечье, Джови не совсем тактично убрал её и сам двинулся к выходу. Остановившись перед дверным проёмом, он опёрся рукой о дверь, набираясь сил.

— Мистер Берг, а другие счета, в которых фигурирует моё имя, они тоже заблокированы?

Мужчина спешно сел за компьютер, сделал несколько кликов и с тяжестью, подобной той, которая возникает, чтобы не расстраивать клиентов, кивнул головой.

— Благодарю, — выдавил из себя француз, выходя из кабинета.

Казалось, что среди людей идёт не человек, а труп. Светлый, почти что бледный цвет лица вместе с медленной, лишённой плавности походкой заставили обратить на себя внимание некоторых клиентов, которые, не желая быть даже косвенно причастными, расходились в разные стороны. Лишь пару человек, будучи неравнодушными, попытались установить контакт с французом и даже узнать о его самочувствии, но получали лишь просьбы не беспокоиться о нём.

Навалившись телом на дверь, врач вышел из здания и, чуть не упав, сел на верхнюю ступеньку лестницы. Положив сбоку дипломат, закрыл руками от слепящего солнечного света лицо, боясь поднять на него свои остекленевшие глаза.

— Господи, почему всё именно так? Всё ведь должно было пройти незаметно. Отец не должен был об этом прознать.

Достав свой кожаный кошелёк, Джови несколько раз с грустным взглядом пересчитал все банкноты. В запасе у него оставалось не больше пятисот долларов, чего, несомненно, в одном из главных курортных городов страны в лучшем случае хватило бы на несколько недель.

—Вот чёрт, — немногословно, но эмоционально заключил он.

Протерев тыльной стороной руки лицо, француз поднял его, дав свежим ветрам возможность вдохнуть в него новые силы. Он смотрел на проезжающие мимо машины, спешащих куда-то людей, поющих птиц. Все, что происходило тут, казалось лишь частью какого-то большого механизма города, и даже он, сидящий и грустящий о своей несчастной судьбе, был не больше, чем его частью. И эта его проблема была всего лишь одной из множества тысяч проблем жителей всего города, что ни могло не вызвать улыбку.

— L’argent ne fait pas le bonheur{?}[Не в деньгах счастье], — ободряюще сказал он самому себе.

*

За размышлениями Джови и не заметил, как солнце приблизилось к горизонту. По обыкновению, в такое время многие люди уже завершают работу и переходят к ужину. Исключением не стал и Люпен. Убрав все бумаги в сторону, он вышел из-за стола и направился к холодильнику. Выбор блюда на ужин был несильно велик: либо тунец, тушенный с овощами, либо овощная смесь, запечённая с филе красной рыбы. Однако жаловаться было не на что, разве что на отсутствия бокала белого вина, которое, по мнению самого француза, было одним из лучших напитков под рыбные блюда.

Закрыв дверцу холодильника, он, как ему казалось, услышал странный звук, напоминающий то ли какую-то поломку, то ли входящий звонок на телефон. На всякий случай он даже открыл дверцу холодильника, чтобы перепроверить его на исправность. Всё было в норме.

В секунду он позабыл о чувстве голода, отложив продукты на верх холодильника, и помчался к аппарату. Он хотел верить, что, может быть, кто-то ответил на его звонок или же поменял условия сделки и он смог бы наконец съехать из хостела пусть и в дорогую, но зато дом или хотя бы квартиру.

Ответ хоть и не оправдал его ожиданий, но оказался для врача большой неожиданностью. Прокуренный хриплый голос, в котором Люпен распознал своего вчерашнего собеседника, встретил его официальным приветствием по имени и даже с приставкой мистер.

— Мистер фон Бюрн, это Вы? Добрый вечер. Да-да, помню. Вас всё же заинтересовала эта возможность? Свободен ли? Как сказать…

Взгляд француза в эту же секунд направился в сторону перечерканных газетных объявлений и изувеченной чернилами карты, а затем и на полуфабрикаты.

— Да, вполне. Отлично, в течение получаса буду Вас ждать. Только, не сочтите за грубость, будет одна просьба…

Глава 6. Дьявол в сердце твоем

— Господи, я, конечно, ничего не имею против латиноамериканцев, но это количество пряности в еде…

Заняв место на переднем сидении, модифицированным подушкой под голову и подставкой под ноги, француз прикрыл за собой дверцу, оставив неоновый свет вывески закусочной позади. Повернулся к водителю, который поспешно выкинул сигарету в окно.

— И так, мистер фон Бюрн, Вы ведь хотите, чтобы я Вас обучил вращению?

— Я мог бы ответить, что да, но буду честен, у меня другая причина. Вы смогли вернуть мне чувствительность в ногах, и я не могу терять такую возможность, а на овладение мастерством мне банально все равно. Это звучит излишне грубо, но это правда.

— Вот оно как, — задумчиво сказал Джови, приложив руку к подбородку, — Тогда и я буду честен с Вами. Я не смогу их починить полностью, это будет завесить только от Вас. Чтобы Вам восстановить ноги, как минимум придётся освоить ступени вращения уровня намного выше моего. Однако даже при удачных стечениях обстоятельств я не могу гарантировать успех.

— Я.… понимаю. Но терять мне уже нечего.

От холода, с которым Этюрн произносил эти слова, становилось несколько не по себе. И француз прекрасно понимал, что с таким настроем бесполезно было даже начинать обучение. Чтобы хоть как-то подбодрить человека рядом, Люпен развернулся в нему, посмотрел прямо в глаза.

— Всегда есть, что терять, даже если это – только собственное тело и разум. Но этим можно рискнуть и поставить на кон, урвать свой шанс.

Но, увы, блеск из глаз француза не передался немцу. В нём по-прежнему царили чувства усталости и отрешённости, и лишь на какое-то мгновение эта пелена спала с него. Неудачные попытки развеять их были больше неловкими, чем полезными.

— Прошу прощения, — нарушая тишину, сказал Джови, — наверное, я полез не в своё дело. Что же, раз Вы хотите вернуть подвижность своим ногам, я помогу Вам. Но, как я и говорил, я и сам застрял на определенном этапе его изучения, поэтому, в случае необходимости, могу ли рассчитывать на Ваши знания и ум?

— Я помогу всем, чем смогу, — уверенно, без доли сомнения заявил немец.

В знак заключения договора француз протянул руку, и резвый пламень энтузиазма, передавшийся из тела на руку немца, надежнее всяких бумаг закрепил все пункты сделки.

— Давайте лучше приступим к тренировке прямо сейчас. Занятия проводить в домашних условиях достаточно опасно, поэтому неплохо бы подошли какие-нибудь тренировочные площадки. Желательно подальше от людей и на мягкой поверхности, чтобы в случае, если не удержите равновесие, было не так больно падать. Вы случайно не знаете таких?

Этюрн положил руку на руль, приложил к своему квадратному подбородку, ненадолго задумался. Его палец начал скользить по стеклу, будто пытаясь выдавить на нем карту из головы.

— Кажется, припоминаю одно такое. Только оно вдалеке отсюда. Но не беспокойтесь, доедем мы до туда быстро, и я привезу Вас обратно.

— Отлично, давайте туда.

Сняв машину с ручника, немец выжал сцепление на ручке, элегантно и почти незаметно совмещённое с рулём, и машина плавно тронулась с места.

Поначалу Люпен по своей наивности при слове «подъехать» от данного человека думал увидеть небольшую двухместную машину, какие обычно были у людей с физическими ограничениями. Но какого же было удивление француза, когда длительные гудки прямо перед отелем понеслись из тюнингованного Мерседеса. Люпен мало разбирался в машинах, но даже на взгляд такого несведущего человека, как он, отделка медовым шлейфом вдоль всего кузова, украшенные диски с шинами и установка на капоте, похожая на такие у масл каров, вместе с почти мгновенным разгоном не оставляла равнодушным.

Дома, магазины, отели, растительность и все остальное, что было в городе, плавно проплывали за стеклом, и закатный свет придавал им ту самую атмосферу туристического Майами. Вот только напряжения это с него не снимало, и такая молчаливая поездка даже больше напрягала, чем давала расслабиться и набраться сил перед не самым легким занятием

— Мистер фон Бюрн, Вы хорошо знаете город?

— Неплохо, приходилось часто разъезжать по районам. А что такое?

— Видите ли, не хочу Вас сильно утруждать, но у меня возникли небольшие проблемы с переездом. Я впервые в этом городе и еще мало знаю о нем. Вы случаем не знаете о районе рядом с клиникой Bad Medicine?

— Далековато это отсюда, — почти не раздумывая, ответил он, — Про район много сказать не могу, очень редко там бываю. Но если мне не изменяет память, то это центр Форт-Лодердейла, а это очень неплохой район. Почти как центр Майами, только в миниатюре. Всё под рукой, преступления относительно редко, шумновато по вечерам правда, но привыкнуть можно.

— А как там по ценам на квартирам?

— За аренду сказать не могу. Если рассчитываете на покупку, то это точно не меньше сорока тысяч.

***

Дороги были на удивление пустыми, по крайней мере, настолько, насколько это позволяло время, в которое все возвращались с работы. Возможно, этому способствовало и то, какие обходные пути выбирал немец. Главной дороги они не видели с того момента, как отъехали от отеля, однако это давало свои плоды. В пробке они ни разу не стояли.

Окраины города сильно отличались от того, что видел Люпен совсем недавно. Едва ли не друг за другом мелькали и жилые многоэтажки, и двухэтажные коттеджи, и жилые палатки с импровизированным огнем из бочек, рядом с которыми грелось множество полуголых людей, одновременно и жарящих на них что-то. Глубины улицы были заполнены зеленью, где-то ухоженными пальмами с дворовыми садиками, где-то просто разросшаяся трава, украшениями для которой служили железные банки, бычки, листы стройматериалов и ещё Бог невесть что. Однако больше всего поражал местный контингент латиноамериканцев и женщин легкого поведения, попадающихся на каждой улице и не действиями, ни внешним видом не вызывавшие уважения. Спустя треть часа почти все жилые строения оказались позади, и перед взором иностранца открылись далёкие просторы полей и посадок, лишь редко прерываемые мотелями, да заправки где-то на линии горизонта, освещённые тёплыми лучами электрических ламп.

Не сказать, чтобы Люпену совершенно не нравились такие поездки, но от осознания того, что едва знакомый мужчина везёт его в неизвестное место за город, становилось слегка не по себе.

— Мистер фон Бюрн, мы точно едем в том направлении?

— Да. Тут путь неблизкий, но мы скоро будем там. Это место должно идеально подходить под Ваши критерии.

Вскоре машина съехала с основной дороги, завернула влево, проехала по бездорожью и остановилась. Этюрн погасил фары, заглушил мотор и вытащил ключ зажигания, скрепленный с несколькими другими в одну кипу.

— Мы приехали, мистер Джови. Надеюсь, тут вновь не начали какую-то застройку.

Место, как и обещал учёный, оказалось достаточно пустынным. Настолько, что всё то, что охватывал взор Люпена, состояло из высокой травы и деревьев, и только где-то вдалеке, поблескивая лучами заходящего солнца, стояли перекрытия какого-то недостроенного здания. Чтобы привлекать как можно меньше внимания мелькающими по пустырю на фоне одной растительности фигурами, француз решил, что именно там им и стоит расположиться.

Выйдя из машины, парень, притаптывая высокую траву, неспешно пошёл вперёд. Однако, пройдя несколько метров, он почувствовал какое-то одиночество, а неизвестные ругательства позади усиливали их. Машинально обернувшись, он понял причину.

Даже у Люпена, воспитание которого не позволяло смеяться над людьми с болезнями, это, хоть и не вызвало улыбку, но заставляло смотреть на это. Водитель выползал из машины, попутно стараясь вытащить коляску с заднего сидения, изворачиваясь в очень необычных позах. Надо ли говорить, что даже при достаточной сноровке, которой, как видел иностранец, его новый ученик вполне обладал, это выглядело настолько же изящно, насколько изящны гусеницы, выкарабкивающиеся из ямы.

— Может Вам помочь?

— Не стоит, сам выберусь, — ворчливо ответил немец.

Люпен отошел назад, к багажнику. И если его помощь не требовалась и даже пренебрегалась в такой грубой форме, то он не стал мешать, дабы не раздражать ещё больше. По крайней мере, таков был его план на первое время.

Однако ни через одну, ни через две минуты ситуация не поменялась. Когда же в дело пошли выражения на другом языке, звучащие как лестные молитвы Сатане, он понял, что лучше взять помощь в свои руки.

— Das verdammtenrollstuhl, какого чёрта они делают такие неудобные двери?

Подкатив рукава рубашки, парень взял коляску за стойки и начал тянуть на себя, чем вызвал непонимающий взгляд нового знакомого. Не без сопротивления он забрал её у Этюрна, поставил на землю, разложил и подвёз прямо к водительской дверце.

— Благодарю, — залезая на коляску, процедил инвалид, — однако не стоило. Я бы и сам справился.

— Боюсь, к этому времени нам бы пришлось ехать обратно, — с лёгкой улыбкой ответил собеседник.

*

— Мистер Бюрн, что по-Вашему, есть сила вращения золотого сечения? — неожиданно спросил француз, подходя к зданию.

— Я могу только предположить, что это какая-то сила, для понимания которой я слишком мало знаю.

— Самокритично. Однако не Вы один ничего не понимаете.

Расположившись под тенью от высокой магнолии, Люпен, встав на носочки, аккуратно сорвал крупную веточку с дерева.

— Золотое сечение окружает нас повсюду. И курса биологических наук я вынес один урок - всё живое стремится к некоему идеалу, к совершенству, и его визуализацией является эта спираль или же, если математически, это отношение одна целая шестьсот восемнадцать сотых и много числе дальше. Посмотрите, даже чередование веточек подчиняется этому закону.

Для большего понимания Люпен, положив веточку на землю, словно на чертеже палочкой стал очерчивать от неё линии.

— Если взять расстояние через каждый узел за условную единицу, то почка, находящаяся между ними, будет на том месте, где должно быть золотое сечение.

Наклонившись, Этюрн рассматривал, прищуривался, расчерчивал пальцами по воздуху и вскоре также согласился с этим утверждением.

— И вправду. Я и не замечал этого.

— Посмотрите, длина и ширина листа также очень близки к этому значению. И даже цветы на этом растении. Пестики на нём также подчиняются золотой спирали, которая исходит из центра каждого золотого прямоугольника.

Рядом с другим прямоугольником на земле появился ещё один, отличающийся от него по размерам. Вытянув вперёд ладонь, Джови быстрыми движениями стал отсекать квадраты и продолжал, пока он мог различить фигуры на земле. Поставив точки в середине каждого прямоугольника, он, насколько мог, соединил их спиралью.

— Вот что такое сила золотого сечения, мистер фон Бюрн. Это сила совершенства, к которому стремится вся Вселенная, и, как ученый, Вы понимаете, что Вселенная очень сильна. Может, я и звучу как Йозеф Галль, но Вы сами видите все эти закономерности, и они отнюдь не совпадения

— Знаете, со вчерашнего дня я готов поверить даже в Розуэлл. Однако и правда, логика в этом прослеживается, но по какому механизму действует это самое вращение?

— А вот это уже и есть то, чему Вы должны научиться, — с заразительно добродушной улыбкой сказал француз.

В ту же секунду из его бляхи на ремне появилась пара металлических шаров, один из которых француз тут же передал в руку Этюрну.

— Перефразируя одного учёного, скажу: «Чтобы научиться вращению, надо вращать». Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Нужно просто заставить свои мышцы подчиняться собственным мыслям. Следите за рукой.

Поставив шар на середину ладони, француз, лишь отведя большой палец немного в сторону, заставил металлический предмет в своей руке крутиться вокруг своей оси.

— Во вращении первичную роль играет работа мышц рук и кистей в частности. На первых этапах напряжение мышц большого пальца позволяет напрячь все остальные и включить их в работу, тем самым раскрутив шар. Потом это делается почти что автоматически, от одной лишь мысли.

Точно так же без единого усилия он остановил его и играючи прокатил по всей ладони.

— Самое главное –представить вращение, а дальше процесс пойдёт сам собой.

Убрав шар обратно в бляху, Люпен, как и подобает наставнику, стал следить за каждым движением Этюрна.

Одного запоминания, как оказалось, для Бюрна было не совсем достаточно. Выставив свою руку вперёд, он поставил точно в её середине шар, отвёл большой палец в сторону, напряг мышцы руки и.... ничего не увидел в ответ. Проделав точно такие же движения ещё несколько раз, сфера всё также отказывалась самопроизвольно вращаться.

— Здесь что-то явно не так, — в слух подметил Бюрн, рассматривая руку, — судя по всему, мышцы почему-то не могут передать энергию на шар, хоть я и напрягаю их.

— В первые разы такое всегда бывает. Мышцам надо понять то, чего от них требуют, однако даже тогда они будут не полностью подчиняться телу. Приучить их сложно. Тем более у Вас на руках достаточно грубая кожа и им труднее через неё передать импульс. Однако не стоит отчаиваться, у Вас это обязательно получится.

Немец тяжело вздохнул, выставил руку вперёд и вновь стал пробовать раскручивать шар. И дабы подбодрить его, Люпен встал рядом. В глаза вновь бросилось что-то странное. Будто-то огонёк, похожий на проблеск лучиков заходящего солнца, мелькнул во взгляде Этюрна. Огонек азарта и надежды, который бывает у людей в казино, вошедших в азарт. И такое начало было вестником хорошего начала, от чего француз не скрывал свою улыбку

*

— Нет, это, мать его, какая-то чушь! Да как это должно работать?!

Резкий выкрик, совмещенный с лязгом металла о деревл посреди полянки едва нарушил сон птиц, нашедших пристанище на ночь в этой глуши. Лишь одна из них, встрепенувшись, вылетела из насиженного на магнолии места и полетела искать новый ночлег.

— Но ведь у Вас пару раз получилось его запустить, — спокойно ответил француз, подбирая кинутый шар.

— Это произошло случайно. Я ни черта не понимаю этого механизма.

— Всё, что нужно – это обратить эту случайность в постоянство. Отдаться потоку. Я Вам неоднократно говорил про Вашу главную ошибку: слишком сильное напряжение. Расслабьтесь и попробуйте заново.

Подойдя к инвалиду, Люпен немного наклонился и со свойственной ему улыбкой передал шар. Спокойное выражение лица несколько подуспокоило не такого спокойного ученика.

— Да, Вы правы, мистер Джови, попробую ещё раз.

В полутьме все звуки сливались воедино. Лёгкое шуршание травы, свирели ночных птиц, манящих к себе таких же, как и они, писк насекомых. И недовольный рев моторов, смешивающийся с шумом толпы, начавший раздаваться очень близко от них.

Сначала слова были полностью неразличимы. Однако с каждой минутой выражения становились всё более разборчивыми, будто какое-то сборище единым потоком специально шло в их сторону.

— Мне ведь это не кажется? — с нотками тревоги в голосе спросил Джови.

Этюрн оставил попытки раскрутить шар, прислушался, нахмурил брови и утвердительно кивнул головой.

— Мне это совершенно не нравится, — заключил француз.

Как оказалось, опасения были не напрасны. Буквально через пару мгновений с противоположной стороны посадки показались те, кто и был виновником устроенного шума.

Разношёрстная толпа начала выходить из-за стороны недостроенного здания. Люпен по обыкновению своему не привык судить людей по их лицам и одежде, однако они явной симпатии у него не вызвали. Тела, обернутые то в обноски некогда неплохих вещей, то в повседневные толстовки и джинсы, с недовольными впалыми лицами в очень агрессивной форме спрашивали их намерение нахождения в данном месте, а различные предметы дробящего и колющего типа, которые они держали в руках, усиливали эффект от их слов.

— Вы, блять, кто такие?! Какого хуя вы делаете на нашей точке?! — вскрикнул худой паренёк, стоявший впереди всех.

Люпен слегка повернул голову в сторону Этюрна. Судя по его выражению лица, такой поворот событий ему тоже не нравился.

— В-вы ведь говорили, что тут никого не будет, — шёпотом спросил француз, не поворачивая головы.

— Я несколько раз бывал в этом месте, и даже, мать его, в этом здании никогда ничего не было, — сквозь зубы процедил немец.

— Эй, вы тут оба инвалиды что ли? — встрял в разговор крупный детина с короткой стрижкой, — Я, нахуй, в последний раз спрашиваю, хера ли вы тут делаете? Это наша точка!

В кончиках своих пальцев француз вновь почувствовал неприятную дрожь. Дабы успокоить её, напряг их. Краем глаза заметил, как лицо напарника покрылось злостной оскоминой, а его кулаки впились в подлокотники кресла. Очевидно, если не взять инициативу в свои руки, то для них эта ситуация закончится очень и очень плачевно.

— Прошу прощения, что мы заявились на вашу территорию, — пройдя вперёд, мягко ответил иностранец, — Мы совершенно не знали, что это поле уже занято. Как Вы видите, нас всего двое, и ничего тут мы организовать не могли. Мы сейчас же уедем отсюда и никогда сюда больше не заявимся, ровно как и никогда не скажем, что вообще тут когда-то были и что-то видели, ведь прекрасно понимаем, что нас ждет в случае того, если мы о чем-то расскажем. Ещё раз прошу прощения за себя и моего товарища.

— Гладко стелишь, faggot{?}[Непереводимое оскорбительное обозначение гомосексуалистов, принятое в Американском сленге], вот только это твой косяк, а за косяки надо платить. Выворачивай карманы. Коляски это тоже касается.

Люпен вновь пробежался глазами по толпе, которая начала окружать их. Перевес был слишком велик. Только на одного Люпена приходилось не меньше двадцати мордоворотов, не говоря уже о новом знакомом. И даже если было бы по-другому, он бы не предпочёл драться вовсе.

Француз похлопал себя по карманам, тяжело вздохнул. Как оказалось, кошелёк с последними деньгами он выложить не успел.

— Да что за… что за день то такой, — про себя высказался француз.

— Э, бля, Вы чё, сука, совсем тупые?!

Этот крупный парень в чёрной футболке выделился из всей толпы и пошел к ним с какой-то арматурой в руке наперевес. Для убедительности своих слов он с легкостью ударил ей по земле, создав небольшую ямку, чем вызвал одобрительный гул толпы, уже хищным взглядом осматривающей их.

— У вас есть три секунды, иначе я Вас этой арматуриной отъебеню так, что врачи не соберут.

Совершенно неожиданно для себя Джови заметил, что без каких-либо предупреждений Этюрн проехал вперёд, отдаляя его рукой назад, попутно вытаскивая из карманов всё то, что у него было, себе на колени. Злость сменилась на ехидную ухмылку, а его глаза совершенно по-иному стали смотреть на происходящие.

— Прошу прощения, что вторглись на вашу территорию, — спокойно сказал он, передавая в руки грабителя своё имущество.

Когда рука парня уже почти выхватила бумажник и ключи от машины, Бюрн кинул их в него, захватил руку, мощным рывком подтянул тело к себе и захватил голову вокруг шеи. Грабитель попытался сделать удар штырём, что был в другой руке, но Этюрн перехватил её, железной хваткой став сжимать запястье. Рука грабителя попыталась вырваться, но это было совершенно бесполезно. Арматура упала на землю. Без лишних слов немец несколько раз ударил лицо лысого бугая об железную перекладину позади подлокотника кресла. Послышался неприятный хруст, а вместе с ним и выкрик боли. Немец мощным толчком руками оттолкнул тело назад, так, что оно повалилось на спину. Парень сразу же закрыл хлещущую из сломанного носа кровь. Ошарашенная толпа отступила на несколько шагов от тела. То же самое сделал и Люпен. Бюрн, как ни в чем не бывало, стал подбирать свои вещи обратно,не обращая больше внимания на нападающего.

— Мы вам доходчиво объяснили, что сейчас уйдём. Прошу ни нам, ни себе не доставлять неприятностей.

— Ублюдок, я тебя захуячу!

Держась за разбитое место, нападающий сразу пошёл на Этюрна. Его примеру последовали ещё несколько людей, с подручным оружием наперевес набросились на инвалида. Точно такая же толпа стала окружать и оттеснять самого Джови, стоявшего в совсем небольшом отдалении от немца, чего с лихвой хватило для противников.

Первые секунды Люпен был в ступоре от того, что произошло. В голове совершенно не укладывалось, как такой человек смог избить настолько превосходящего противника. Однако больше на раздумья времени совершенно не оставалось. Вид нападающих на безоружного инвалида людей в тотчас вывел его из ступора.

— Shine A Light.

На бегу дух Люпена начертал на его ногах причудливые прямоугольники и спирали. Парень справа, который попытался ударить по нему доской с гвоздём, в мгновение ока почувствовал подсечку, теряя равновесие, а в следующее мгновение - восходящий удар из полусидячего положения. Второму нападающему удалось избежать такой участи-Люпен успел нырнуть под его руку, и, используя инерцию и опору рукой, ударил пяткой по челюсти. Однако, чтобы француз не предпринял, защитить своего нового знакомого от ударов он не мог – счёт до удара шёл буквально на мгновения.

Как оказалось, помощь Этюрну была совершенно не нужна и более того, даже бы помешала.

— Soldier of Fortune, — холодно отчеканил немец.

Огромная рука, закованная в доспех, в мгновение ока схватила шею одного из нападающих. Ещё секунда, и ствол дерева с треском принял на себя первую жертву. Атака справа, удар станда на опережение свободной рукой в грудь, щелчок костей. Двое парней сзади, не успев опомниться, получили черепно-мозговые травмы ударами голов друг об друга.

Однако даже после такой эффектной расправы желающих расправиться с ними не уменьшилось. Вся оставшаяся толпа, словно сорвавшись с цепи, рванула на них. Не теряя ни секунды, Люпен прыжком перескочил через тело перед ним, подскочил к Этюрну, встал сзади коляски, принял оборонительную стойку.

— Зря Вы в это ввязались, профессор, — подхватив боевой настрой сказал француз.

— Мы ввязались, gerr хирург.

*

Насколько бы не была сильна пара человек, но толпа почти всегда находит способ одолеть их. Почти всегда.

Круговая оборона из двух человек была вариантом далеко не лучшим, однако единственным, который они могли предпринять. Многочисленные бандиты тут и там стремились нанести удар, достать хоть каким-то предметом, однако у многих не было и шанса просто подойти. Кружась вокруг Этюрна, Люпен, отбивая искры из-под земли, один за одним расправлялся с нападающими. Финт-вынос бедра-хлесткий удар обувью по лицу- перекидка ног с опорой на руки- и все по новой. Сила вращения заставляла выдавать мышцы весь сокрытый в них потенциал, делать все, лишь бы поддерживать этот ураганный ритм перемещений и контратак.

Казалось, что эта толпа никогда не закончится. С каждым новым приёмом Люпен чувствовал, как его тело, вымотанные сверхнапряжением, начинает давать слабину. Наврядли он справился без своего товарища по несчастью. Неотесанным, грубыми движениями, совершенно не похожими на его изящные пируэты, он добивался отличных результатов - стоило атакующему оставить без защиты кусок торчащей одежды на расстоянии вытянутой руки, ему доводилось испытать цепкий захват и удар, превращающий участок тела в красноватую отбивную.

Нога после попадания по голове противника машинально опустилась на землю сама, готовясь к новой атаке. Оставалось лишь перенести вес тела, сделать прокрутку на одной руке, перенести одну ногу, ударить и добить ошарашенное тело второй. Но неожиданный, полный злости выкрик неподалеку остановил его.

— Гребаные придурки, и почему босс вас ещё терпит?

Странный, словно искаженный помехами молодой голос с неизвестным ему акцентом раздался на поляне. Повернув голову, Люпен захотел увидеть того, кому он принадлежит. Но француз не успел.

Сильнейшим толчком, словно от ударной волны бомбы, его опрокинуло на землю. В первую секунду он даже не смог понять, что точно произошло. Молниеносно посмотрел по сторонам. Бандиты упали вместе с ним. На тех частях тела, которые он мог у них разглядеть, местами прослеживались сквозные раны.

Прозвучал второй выстрел. Ближе, чем первый.

Поднимись Джови на несколько сантиметров правее, и его ожидала бы встреча с куском чьего-то оторванного уха. Пролетая рядом, оно, словно из сорванного гидранта, прыскало кровью в разные стороны. Попало и на француза. Если бы не медицинское образование, он вряд бы сдержал свои рвотные позывы.

Этюрн лежал в нескольких метрах от него. Могучий рыцарь, выставив блок, закрывал своего хозяина от нападения, пока тот полз к коляске.

Люпен рывком подбежал к нему. Ноги подкосились, едва не опрокинув его на землю, однако он вовремя успел удержать равновесие..

Новый выстрел.

Его тело отлетело так, будто сказочный великан с размаху вдарил по нему своей палицей. Дыхание сбилось, в глазах потемнело, из туловища боль неприятно разлилась по всему телу. Спасла лишь густая трава, что немного смягчила падение.

Вдох. Выдох. Скачок с земли прямо на ноги. Механическим движением он вытащил из бляхи шар, мельком огляделся и, раскрутив, направил его в полёт на землю, в сторону единственного стоявшего противника, загородив обзор. Не медля ни секунды, он вновь предпринял попытку добраться до Этюрна. На этот раз более удачно. Отвлекающий бросок шара выиграл для Люпена немного времени. Не решившись испытывать удачу ещё раз, парень сразу упал на землю рядом с учёным. Одного взгляда на мелкие сквозные отверстия в его руках и туловище было достаточно, чтобы понять серьезность ситуации.

— Господи, что тут твориться?

— Сам посмотри

Это был настоящий демон, и, не будь его половина тела открытой, Люпен бы никогда не назвал это существо человеком. Вся рука афроамериканца от запястья до плеча была оплетена кровоточащими канатами мышц, которые плавно перетекали в соединённое с ней оружие. Огромная, не по-человечески безобразная, сотканная из самого мяса двухстволка сияла на месте его ладони, а из самых её недр выбиралось неоново-красное, инфернальное свечение. Довершал образ вырост, отдаленно напоминающий сердце на его груди, из которого и произрастали эти ужасающая конструкция.

Выстрел. Люпен зажмурился, сжал челюсть и готовился вновь отлететь на несколько футов от него. К его удивлению, этого не произошло. Станд перед ним закрыл их от дроби, поглотив всю её в себя. Этюрн отшатнулся, ухватился руками за землю.

— Гребаный нигер. Сильный попался. Такими темпами меня надолго не хватит.

Люпен перевёл взгляд на руки, затем на бляхи. Пусто. Оставшийся шар был у Этюрна.

— Я буду его отвлекать. Вы должны будете вращением парализовать его, и тогда мы вместе нанесём удар.

— Это невозможно! Как я запущу этот чёртов шар, если у меня ничего не получалось?

— В бою все учится намного быстрее, доктор.

Учёный хотел сказать что-то, но звук очередного выстрела прервал его речь. На этот раз выстрел был намного ближе, и его последствия были серьёзнее. Сгусток крови брызнул из рта ученого, запятнал одежду, попутно попав и на руки вместе с ладонями француза.

Медлить более было нельзя. Резким скачком Джови поднялся на ноги, рывком подался вперед. Подойти к этому парню вплотную означало для хирурга верную смерть. Боеприпасов для стрельбы не осталось. Пришлось импровизировать.

По мысленному приказу рядом с французом появилось зелёное существо. Плавными движениями оно перевело всю окружавшую тело Люпена энергию на уровень стоп. Джови резко дёрнулся, громко прошипел от боли и со скоростью олимпийского спринтера побежал по косой траектории к афроамериканцу. Противник провёл его оценивающим взглядом, развернулся вполоборота и выпустил очередной выстрел прямо в станд Этюрна. Броня рыцаря озарилась жёлтыми огнями. Тело немца повалилось с колен обратно на землю

Атака не заставила себя ждать. Молнией пронесясь рядом, Джови со всей силы провёл удар ногой в развороте по кадыку афроамериканца. Скорости оказалось недостаточно. Его оружие, хоть и было массивным, успело принять атаку. Не удержав равновесие, Джови упал в нескольких футах позади него. Мышцы на ногах рвались и уже не то что жалобно скулили, но яростно кричали от переизбытка напряжения. Он оказался наилегчайшей мишенью для атаки, чем и воспользовался бандит. Размашистый удар всей стопой по лицу пришелся болезненно, голова начала жалобно скулить, а в глазах ненадолго потемнело. Ещё один удар, и в ту же область, для усиления эффекта

Выстрел. И вновь по защите рыцаря, железо которой кипело от нагрузок, доставшихся ударами. Немец снова не смог сконцентрироваться, завалился прямо на коляску, запачкав её кровью, грязью и частями собственных тканей.

Бандит отхаркнул кровавый ком куда-то в сторону, прошел несколько шагов вперед. Кровавые щупальца стали прорастать в сторону одного из недавних нападающих. Бесцеремонно они пробрались к нему в рот, и через секунду бедолага стал выть от боли. Канаты мышц волнообразно уменьшались и увеличивались, как кишки, напитывая от него живительными веществами. Крик был пронзительный, но не долгий. Зарядившись, они вплелись обратно в конструкцию, и удар приклада заставил иссушенную батарейку замолчать.

Широкие шаги нападающего стремительно сокращали расстояние до Бюрна. Сердце на его теле стало биться быстрее, дьявольски-красное свечение изливалось, как из неоновой вывески посреди темной ночи. Всё произошло в секунду. Тяжелая рука рыцаря с размаху ударила по нему. Бандит словно к этому и готовился. Дробовик выпустил заряд прямо по предплечью, закованному в доспехи. Кровь фонтаном вырвалась из руки немца, а болезненный глухой крик - из рта.

— Не стоило тебе выгораживать эту синеглазку.

Яркая жёлтая вспышка озарила руку Soldier of Fortune. Всего мгновение назад, отлетев от отдачи в бок, она вновь с размаху ударила афроамериканца. Даже прикрытие в виде мутированных мышц не спасло его от полёта на пару метров в сторону.

Ноги ужасно болели. Ещё немного и мышцы бы просто не смогли сокращаться, остались мёртвецки недвижимыми. Но лучшего момента для контратаки Люпен видеть не мог. Не став медлить ни секунды, француз попытался встать. Колкое, как от сотни игл, ощущение прокатилось по всему телу. Ноги подкосились. Сопротивляться этому болезненному чувству было очень трудно.

Тело с грохотом повалилось на колени. Голова склонилась вниз, не видя ничего, что происходит впереди. Но звуки вокруг она прекрасно слышала и, что самое пугающее, представляла. И шаркающие шаги кроссовок, и хлещущую из руки кровь, и попытки отползти в сторону.

Рука француза злостно сжала траву. Нет, бой ещё не окончен, он не может позволить себе такую роскошь как отдых. Находится под защитой инвалида, пока того избивают - разве он мог себе это позволить? Секунда- и тело, как пружина, отскочило от земли. Взор сразу выцелил слабое место - правое плечо, атака в которое не прошло просто так

д

Теперь ситуация складывалась в его пользу. Пока противник находился в прострации, Люпен, отвлекая, стал кружить вокруг него, уводя всё дальше от инвалида. Не давая продыху, Джови, раз за разом делал ложные выпады, кувырками в воздухе и фляки в его сторону, отвлекая от внезапных двойных ударов ногами. Его простейшая защита, заключающая в закрытие тела оружием, была слишком бесхитростна для множественных обманок, отчего раз ра разом в руку и голову оппонента приходилось скоростные удары.

В этот раз ему повезло. Удар передней частью стопы попал на уровень диафрагмы прямо на вдохе. Не успев перезарядить своё оружие, афроамериканец, восстанавливая дыхания, отскочил назад. Силы ударов уже и в четверть не обладали той разрушительной мощи, которые были в начале, но все равно доставляли массу самых "приятных" ощущений. Выставив оружие перед собой, он направил его в сторону Джови. Дьявольское сердце на груди с треском ускорило биение, канаты мышц стали разрастаться от плеча к шее, захватывая всю кожу под собой.

Мышцы ног подвели его. Вновь. Стоило лишь на секунду нарушить навязанный ритм, и изнеможденные усталостью, ноги подкосились. Не хватило лишь какой-то части секунды, какого-то мгновения, чтобы полностью перескочить с направления атаки. Часть органической дроби попала в его руку, выбив оружие. Боль была сравнима с вырезанием ткани без анестезии. Люпен, не способный скоординироваться, распластался рядом с бандитом, схватился за предплечье. Shine A Light подлетел к проткнутому маленькими дырочками телу, попытался расчертить на ней свои узоры, но тут же был остановлен французом. Ноги были сейчас важнее.

Оружие вновь было направлено на Джови. Но на этот раз он был готов. Вдавив ногу в землю, Джови под действием силы вращения закрутился, повернулся на другой бок, готовясь сделать оборот ногой и сменить уровень.

Выстрел.

Получать по спине и голове случайными предметами, которые валялись на земле, было крайне неприятно, но несравнимо лучше, чем найти на себе лишние отверстия. Тело оказалось в противоположной стороне от противника. Упор на руки, выпрямление корпуса. Неудача. Рука отказывалась более выполнять какие-либо действия. Но угроза всё продолжала нависать над ним. Чтобы хоть как-то защититься, пришлось изо всех сил ещё раз перевернуться на бок и выставить ладони перед лицом.

Выстрел.

Раскалённой иглой часть дроби насквозь пробила ладони, щёки, височную и клиновидную кость, едва не задев глаза. Благо, от ударной волны он не лишился зрения полностью. Обошёлся лишь тем, что мощно приложился головой о землю, будто от удара молотом кузнеца. Искры из глаз полетели, словно на наковальне, губы почувствовали на себе липкие струи горячей крови.

Однако больше удача ему так не улыбалась. Без церемоний афроамериканец носком кроссовка несколько раз вдарил по рёбрам француза, что-то невнятно говоря. Сосредоточиться на голосе он просто не мог, как и на дыхании - обувь нападающего давила на грудную клетку. Мясные щупальца нападающего, распутываясь, стали тянуться к его ладоням, ступням и самому Shine a Light, беспомощно бегающему из стороны в сторону. Даже ногой нельзя было пошевелить. Руки абсолютно не слушались француза. Даже дышать было трудно. Его лимит был достигнут. Тянуть время он больше не мог.

Центр тяжести нападающего неожиданно быстро сместился в сторону, словно от попадания чем-то тяжелым. Его нога подкосилась, слетела с груди француза. Люпен сразу посмотрел по сторонам, но в ту же секунду пыльное облако закрыло его взор. Лишь ярко-желтый, золотистый клуб света, что с неимоверной скоростью нёсся вперёд, был различим. Прозвучал выстрел, второй, третий. А затем на пустыре раздался писк боли и отчаяния.

Собрав оставшиеся силы, Джови приподнялся, повернул голову и ужаснулся. Массивный рыцарь, облачённый в величественную резную броню, стоял под первыми лучами луны. Свечение, пробивающееся из-под пластин, падало точно на вертящийся под набедренником воздушный шарнир, заменяющий ноги. Латные перчатки с силой сжимали руки афроамериканца. По дробовику пошли неровные трещины, а щупальца, казалось, вот-вот взорвутся от давления. Всё тело нападающего словно начало сжиматься, становиться красным, а болевой писк переходил в настоящий крик, режущий слух.

Терпеть такое было слишком, даже для того, кто сам отважился напасть на них.

— Прошу, оставьте его, — что есть сил прохрипел врач

Люпен встал так быстро, как смог. Не с первого раза, едва передвигая ногами, держась за больной бок, но встал. Всё время он не сводил глаз со своего подопечного, переполненного злостью и своей же кровью из недавно сочившихся ран

Подходя ближе, он заметил странный белый отблеск на траве рядом с ним. Кошелек. Опустившись на колени, Джови взял его в руки, поставил под свет луны.

Никаких записей, наставлений и указаний в нем не было. Денег было немного, буквально, чтобы пережить следующий день-другой. На прозрачной вкладке была фотография. Маленькая девочка лет семи-восьми занимала центр кадра. Красное платьице, наполовину состоявшее из заплаток, резко контрастировало с деревцами и травой вокруг. В её руках был светлый плюшевый медведь. Весь в пятнах, с пришитой лапой и швами на ухе. Но смотря на него, на её тёмненьком лице сияла белоснежная улыбка.

Люпен поднялся, положил руку на плечо Этюрна. Рассматривай он фотографию хоть на десяток-другой секунд дольше, кровавые ошмётки разлетелись бы по всей долине.

— Не стоит больше его трогать. С него достаточно. Мы не должны калечить его сильнее, чем сейчас.

Голова инвалида повернулась на француза. Глаза его горели от боли и желания в большем размере возместить её своему обидчику. И это не на шутку пугало.

⸺ Мы не должны опускаться до уровня зверей и казнить его. Просто отпустите его.

⸺ Как скажите, — с таким же холодом ответил Бюрн.

По земле пробежала небольшая дрожь, заглушившая все неприятные звуки падающего тела. В секунду афроамериканец с помощью резкого броска оказался в горизонтальной плоскости, не способный ни на что больше, кроме как и оставаться в нем.

⸺ Я надеюсь, Вы не убили его?

Этюрн с полным безразличием развёл руки в стороны. С помощью станда подъехал к избитому парню, перевернул его. Грудная клетка не поднималась, не опускалась.

— Я не врач, но мне кажется, что дыхания у него нет.

Доскребя до побеждённого оппонента, Люпен опустился на колени, точным движением наложил два пальца под угол нижней челюсти, немного надавил. Затем перенёс пальцы на руку, рядом с большим пальцем, незаметно вложил фотографию ему в ладонь, тихо отсчитывая секунды.

— Пульс есть, но прощупываю я его с трудом. Если его тут оставить, то через час-другой он скончается от переломов и внутренних кровоизлияний.

Этюрн вздохнул, медленно подъехал к Люпену. Он достал пачку сигарет, с тяжесть вынул одну из них и неприятно закурил. Это немного помогло привести нервы в порядок

⸺ Как бы мне не хотелось признавать, но Вы правы. Оставлять его тут нельзя. Да и остальных тоже. Надо вызвать скорую, чтобы разбирались со всеми. Вот только как бы их сюда вызвать...

Странная тишина повисла на пустыре. У каждого из них были свои мысли по разрешению данной проблемы. И первым их решил озвучить Люпен.

⸺ Мистер фон Бюрн, в вашей зажигалке ещё не закончился бензин? У меня есть одна идея.

*

— Нет, нет, идея Ваша, вот Вы и поджигайте, — категорическим тоном отказался Этюрн, отъехав в сторону.

Лицо Люпена пробрала неприятная кислинка. Он аккуратно обошёл лежащее на земле тело, чуть ли не полностью обернутое в бинты из лоскутов собственной одежды, неспешно подошёл к оставленному в нескольких сотнях футов следу от бензина. Рука дрожала, то и дело приближая и отдаляя огонь лучины. Наконец, как только она начала жжечь пальцы рук, то, тихонько цикнув от чувства ожога, выбросил её и, шипя от боли в ногах, подбежал к Этюрну, неотложно удаляющемуся от будущего пожарища.

— Вам не кажется, что идея с пожаром была слишком радикальна для незаметного привлечения внимания?

— Думаю, других вариантов у нас нет. Насколько я знаю, война за территории между бандами в Майами – это дело обычное.

— Не спорю. Но вот только это какая-то очень странная война. Пулевых ранений нет, всем оказана первая помощь, машины без бензина, да ещё никто и не умер.

Контролируемый, как казалось французу, пожар перерос в большее. Нечто намного большее. Резкий взрывной хлопок прозвучал позади них. Дабы не замедляться, Люпен лишь на секунду повернул голову. И этой секунды было достаточно, чтобы приложить все усилия покинуть это место. Основания недостроенного здания, сгорая, рушились, падая друг на друга. Осколки взрыва то тут, то там падали на землю. Благо, предусмотрев такой исход, они отнесли тела чуть ли не на четверть мили, облагородив пространство до них перерытой землей, ставшей последней и единственной блокадой для недопущения распространения огня

— Надеюсь, именно нас в этом подозревать не будут.

Спешно добравшись до машины, иностранцы, благодаря совместным усилиям, очень быстро залезли в неё. Секунда, и немец запустил двигатель машины, снял с ручника, выжал сцепление. С характерным металлическим рыком автомобиль набрал обороты и начал вывозить их в точности по такому же маршруту, как они ехали до этого. Машину, прикрепленную сзади тросом, то и дело заносило в стороны, не говоря уже о сидевшей в них людях, хоть ремень безопасности и старался компенсировать это. Лишь выехав на основную дорогу, немец позволил транспорту уменьшить обороты, немного убавить скорость, а той, что была позади, дать выровняться след в след. Посмотрев в зеркала заднего вида, он дал знак французу, и тот, выглянув из-за стекла, точным броском закрученного камня отцепил трос.

Транспорт медленно начал останавливаться, спешно уходя в горизонт их зеркал. Это значило только одно - несмотря на всю странность и спешность, их план сработал. Оба парня чуть ли не единовременно выдохнули, расслабленно откинулись на спинку сидений.

— Я закурю, Вы не против?

Отрешённо смотря вдаль, на простирающиеся поля и окружные дома, в который люди только через несколько часов узнают о случившимся, Люпен не слышал ни звука. Всё, что отличало его от спящего человека – лишь редкое моргание глаз. И чтобы вывести его из такого состояния, немец легонько дёрнул его за плечо.

Через силы вновь придя в сознание, француз заметил, как его ученик перебинтованной рукой указывает на пачку сигарет, лежащую на панели машины.

— Д-да, мистер фон Бюрн, без проблем. Я привык к запаху сигарет.

— Можно просто Этюрн.

По салону разнёсся крепкий запах табака, который почти в ту же секунду улетел на улицу. Не отрываясь от руля, немец протянул сигарету Люпену.

— Будете?

— Можно на ты, Этюрн. И спасибо, но откажусь. Не курю, — мягко ответил Люпен.

— Это хорошо. И не начинайте. Это худшее, что придумало человечество. После кукурузного пива, конечно же.

*

Фонари, мелькая один за одним, сливались в единый световой поток. Среди тёмного пригорода они немилосердным светом терзали глаза, которым и так было сложно смотреть на что-то. Сила вращения ещё давно забирать свой долг обратно, и когда организм перешел в режим покоя, она начала делать это с двойной силой. Полностью заснуть Джови было очень сложно. Жгучая боль в голове, рёбрах и мышцах нисколько не унималась, и, кажется, со временем становилась лишь сильнее

Машина резко остановилась на перекрёстке. Красный свет светофора, как и всегда, появившийся из неоткуда, ударил прямо в лобовое стекло. Люпен дёрнулся, машинально выставил руки вперёд, чтобы не удариться, раскрыл глаза.

— Долбанные светофоры. За каким чёртом тут оставлять их ночью?

Люпен молчаливо согласился с мнением, в знак чего махнул головой.

— Прошу прощения, что разбудил. Тебя отвезти в тот отель?

— Думаю, дома уже смотреть поздно, так что да, в отель, если не трудно, — с искаженной улыбкой ответил француз.

— Хорошо, мы скоро будем на месте.

Светофор, наконец, наградил их за ожидание зелёным свечением своей линзы, и машина тронулась с места.

Сон сняло как рукой. Стоило отдать в этом должное добавившейся резкой щемящей боли в локте.

— Знаешь, — после недолгого молчания сказал Джови, — для первого раза у тебя вышло достаточно неплохо.

— Благодарю, — не отвлекаясь от вождения, ответил немец, — Однако я слишком долго не мог сосредоточиться, чтобы раскрутить и отправить его в полёт. Да и мне наверное стоило сразу предупредить о том, что у меня есть этот хранитель.

— Хранитель?

— Да, Schutzengel. Откуда я родом их называют именно так.

— А, понял тебя. Но все же мы оба живы, и это уже неплохо. Да и вообще, не каждому встречному ведь показывать свою душу. Буду молчать об этом как рыба.

В знак благодарности и уважения собеседник кратко кивнул. Казалось, на его лице, среди бороды, слабо пробралась улыбка.

— Кстати, а ты это где так скакать научился? В первый раз вижу такие боевые танцы. Это какой-то традиционное боевое искусство во Франции?

— Традиционное, но не наше, а бразильцев. Я обучался капоэйре, потому что там нужна растяжка и выносливость, и как раз совмещал со спортивной гимнастикой. Пробовал ещё сават - наш бокс с ударами ногами в обуви, но не срослось.

Немец удивленно выгнул брови, и, словно в знак уважения, кивнул.

Ехать и вправду оказалось недолго. Выехав из пригорода, они, разогнавшись по пустым магистралям города, без помех направились прямо к отелю. И это было хоть не так интересно, как экскурсия по закулисья города, зато намного и намного быстрее. Пару десятков минут по главным артериям с разношерстными увеселительными заведениями разного пошиба-и машина остановилась уже на знакомой парковке, где автомобилист и заглушил транспорт

— Ну вот и приехали, — на вздохе сказал немец, доставая ещё одну сигарету

— Спасибо огромнейшее. Ты сможешь доехать до дома?

— Всё нормально. Бывало и похуже

Водитель протянул раскрытую ладонь в его сторону. Незамедлительно Джови протянул свою, но иглою боль пронзила его локоть. Рука сразу же опустилась вниз. Подтянув другую руку, он положил ладонь чуть выше, зажал, вновь протянул её ученому, и, как мог, крепко пожал.

— Завтра лучше отойти от ран, а послезавтра мы продолжим. Удачи, Этюрн.

Отсалютовав, немец закрыл дверь, и его машина медленно удалилась в закат, оставив Люпена наедине с со своим номером.

*

Шелест деревьев, до этого момента стоявших совершенно неподвижно, не считая колыхающихся по инерции ветра листиков, стал намного оживлённее. Ветки затрепыхались, словно в конвульсиях, листья устроили неожиданное парашютирование на лужайку по другую сторону от автострады, разделяющей отель и жилые дома. Вскоре интенсивные колебания закончились, и, казалось, всё вновь пришло в норму. По крайней мере, если считать нормой звуки нажатия клавиш прямо из кроны.

— Передаю. Этот Люпен силён, да ещё и не один. С ним ещё какой-то инвалид. Оба со стандами. Расправились со всеми. И с Рэйем тоже. Нет, не убили. Подожгли заброшку рядом. Скоро там будут пожарные и медики. Нет, босс, я там всё подчистил, они ничего про них не узнают. Вас понял, буду ждать указаний.

Прокуренный сухой голос замолчал, нажал на клавишу отключения звонка. Треск пластиковых деталей заглушился шумом проезжающей машины.

— Молись на ФБР и Интерпол, больше в этом городе тебе никто не поможет.

Глава 7. Добро пожаловать в джунгли

Волосы, залитые потом, слипаясь, падали ему прямо на глаза, вместе с солнечным светом закрывая и без того неясный образ города. Не помогали даже солнцезащитные очки, лишь усугубляя ситуацию. Собираясь на дужках и линзах, солёные капли падали на глаза, заставлял их неприятно слезиться. Но времени не было даже на то, чтобы отмахнуть их.

Пробежав очередной переулок, Люпен притормозил, но окончательно не остановился. Медленной трусцой, если его ходьбу можно так охарактеризовать, проскакивая вдоль бетонной стены, он пытался найти обозначение улицы, на которой находился. И он непременно быстро разобрался бы с этой проблемой, если бы не два «но»: о своём местоположении он мог лишь догадываться, да и спадающие волосы не помогали в распознаванием местности. Благо, хоть с одной из проблем Джови справиться мог.

Широко раскрыв рот, француз с усилием вытолкнул из себя почти весь воздух в волосы, а затем вновь наполнил им свои лёгкие, которые ответили на это покалыванием в грудной клетке. Повторив это несколько раз, в конце концов, врач, не выдержав упорства чёлки, долго сопротивляющийся потокам ветра, приподнял её, убрал назад и для надёжности пригладил. Пару секунд парень потратил, чтобы восстановить дыхание, убрать пот со лба, и с новыми силами, которых оставалось не так уж и много, побежал дальше.

Окна ещё одного здания оказались позади, и Люпен неожиданно для себя резко выбежал прямо на проезжую часть. Его лицо выразило удивление, а через мгновение, когда оглушительный и противный гудок вновь привёл его в чувства — страх. Одним прыжком, отозвавшимся болью в бедре, Люпен вернулся обратно к прохожим, смущённым и одновременно ошарашенным такими акробатическими трюками человека во фраке. Однако уже через пару секунд все продолжили свои обыденные дела.

— Ещё бы чуть-чуть и сбили, — держась за ногу, негромко сказал француз — Зато на работу доехал бы с ветерком. И почему же я такой неаккуратный?

*

Проснулся Люпен, как и обычно, вместе с рассветом, что сегодня далось ему с особым трудом. Веки еле-еле отлипли друг от друга, а руки не хотели подчиняться для помощи им.

Кровать захватила его в заложники, не желая, чтобы он вырывался из её плена. Однако, были и дела поважнее таких нежностей, и поэтому француз сразу же попытался вскочить с неё, но организм был категорически против этого,выразив свой протест поднятием давления и рвотой. Пришлось подниматься медленно, опираясь на изголовье кровати, тумбочку и на всего остального, что могло служить для этих целей.

Держась за стену, он тихим шагом дошёл до ванной. Умылся, посмотрел в зеркало, ужаснулся. Множество припухлостей и синяков после вчерашней потасовки проявилось на лице, груди, конечностях. В особенности же выделялось частичное отсутствие участков кожи на всех этих участках.

— Ну и дела… Сколько же консилера придётся потратить на это?

Его Shine A Light появился из неоткуда, и одарил владельца рисунком вращения на пальце. Приложив его к синяку, он, словно валиком, стал проходиться по коже, заставляя кровоподтек быстрее рассосаться. Неприятно, но эффективно. Закончив с душем и наведением марафета на лице, Люпен перешёл к ежедневным утренним делам. Но в его распорядок дня был введён новый элемент, являющийся основой любого утра каждого уважающего себя человека — чашка крепкого кофе и лёгкий завтрак.

Взяв часть продуктов, что хранились у него в холодильнике, парень, стараясь никого не разбудить, прошёл на общую кухню. Наполнив чайник, Люпен поставил его на плиту и вместе с тем стал думать, что можно сделать из нарезанного хлеба, кусочков рыбы и запакованной булочки. На ум пришли только тосты с жаренным лососем, что было хоть и не самым полезным, но довольно неплохим завтраком

Тихо и аккуратно приготовив трапезу, Джови вместе с ней вышел на открытую террасу. Заняв место невдалеке от дороги, под навесом, парень неспешно опустошал чашку с растворимым, но ароматным кофе. Вместе с тем с тарелки исчезали и хрустящие тосты с лососем, а затем и главное утреннее лакомство.

— Эх, если бы не спина — всё бы было идеально, — откинувшись в кресле, с улыбкой на лице проговорил француз.

Сделав последний глоток напитка, иностранец, отнеся посуду обратно, перемыл её и, отложив в сторону, оставил сохнуть. Поднявшись обратно на этаж, повесил халат на крючок в прихожей, стал надевать на себя официальный костюм. Первый день на работе, по мнению самого француза, должен запоминаться на всю жизнь, особенно работодателю.

На этот раз каких-либо вещей, как, впрочем, и портфеля, с собой иностранец не брал. Его рассуждения о практичности привели к тому, что вещей было немного, да и чувство отягощения от лишнего груза становилось достаточно серьёзным. Единственное, что он не стал оставлять, так это ключи, пропуск, грин-карту, бумажник и авиаторы.

Спешно покинув помещение, Люпен столкнулся с очередной трудностью нового города. В поисках помощи с тем, как добраться до работы не на такси, парень заглянул в большое количество мест, первым из которых стала стойка администрации отеля. К его сожалению, в такое время она оказалась закрыта, из-за чего пришлось искать других людей на улице, хоть поиски последних успехом не увенчались. Единственное, в чём ему повезло, так это найти неравнодушных водителей автобусов, которые пусть и раздражённо и не особо вежливо, но помогли, объяснив путь.

По их совету, пройдя направо и вверх по улице, он пришел к станции метро. Некоторое разочарование испытал француз, когда по заданному маршруту он вышел на надземную станцию с возвышенными платформами, по которым курсировали поезда. И хоть для Франции такие линии были не редкостью, но осознание того, что и тут нужно подниматься по лестнице, несколько угнетало его.

Впопыхах забравшись наверх, держась за поручни для подъема и испытав целый спектр неприятных эмоций, врач, не смотря на номера только подошедших вагонов, забежал в самый первый, отправляющийся в следующий пункт назначения — Международный аэропорт Майами.

Толкотня в вагоне, являющаяся обычным делом для утренних рейсов, вызывала у француза не самые хорошие чувства, но вместе с этим и помогла ему взбодриться. Пожалуй, ни у кого не получится заснуть в таком разнообразии далеко не самых приятных звуков, прикосновений и запахов. Однако, будь у него возможность, от такого утреннего моциона он предпочёл бы отказаться.

Чтобы хоть немного избавиться от духоты, царившей в металлической бочке на колёсах и вызывавшей, мягко говоря, лёгкое недомогание, Джови попытался расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Приподняв руку, он почувствовал, что предплечье зацепилось за какую-то материю, не схожую с его костюмом, а пальцы прикоснулись к гладкой, влажной от пота женской коже. В секунду иностранец убрал руку обратно, чем лишь усугубил ситуацию. Лямка топа спала с плеча, потянув за собой остальную часть одежды. Люпен хотел было извинится, но было уже поздно. В кабине разразился оглушительный визг.

Машинально зажмурившись, Люпен поднял плечи и спрятал голову, надеясь хоть как-то защититься от шума. Но его защита была моментально разбита ударом, к чему он был явно не готов.

— Насильник! Насильник! — выкрикивала молодая девушка в жёлтом топе, посылая удары наточенных ногтей точно в голову, — Он пытался снять с меня одежду!

— Д-девушка, В-Вы не так поняли, — в ответ объяснялся врач, закрываясь руками, которые, впрочем, не особо и помогали.

Совершенно не слушая француза, «пострадавшая» не переставала наносить удар за ударом. Но и этого оказалось ей мало. Вместе с этим обиженная особа, не желая так просто отпускать обидчика, попыталась взять его за волосы. Для этого она даже стала замахиваться, чем явно потревожила остальных соседей, которым, впрочем, было всё равно.

Чтобы хоть как-то спастись от неё, Джови резко нырнул вниз. Призвав Shine A Light, в секунду одарившего его руку золотым узором, с его помощью вызвал волну энергии вращения, заставившую всех вокруг потерять равновесие. Какой-то мужчина, не удержав равновесие, налетел прямо на пострадавшую, она-на женщину в годах, а та на кого-то юношу. Воспользовавшись суматохой, иностранец, резво встав, едва не ударил головой какую-то мужчину в летах, оказавшегося рядом. Еле избежав столкновения, он тут же слился с толпой, перебрался к двери поезда и на первой же остановке, словно пробка, вылетел оттуда.

— Хоть больше и не заходи в метро.

Убрав со лба испарину, Люпен, осмотревшись по сторонам, понял, что уже находится ближе к центральной части города, но насколько именно, сказать не мог. Отойдя от платформы, он спустился со станции, прошёлся к центру улицы и в отдалении увидел, как от большого белого здания со множеством стёкол отскакивал свет, слепя всех вокруг. Около него было всё залито серостью, и лишь где-то вокруг возвышались редкие стеклянные небоскрёбы. Внутренний голос подсказывал французу, что ничем другим, кроме аэропорта, это быть не могло.

Чтобы проехать одну станцию, ждать второй поезд было пустой тратой денег и времени. Расстояние, которое на глаз было не более пары-тройки километров, иностранец не без усилий преодолел чуть больше чем за полчаса, хоть ему и пришлось немного поплутать по извилистым улицам. Наконец, проскочив между потоков людей, он успел заскочить в уходящий поезд другой ветви, заполненность которой, на удивление, была в разы меньше. Люпен, наконец, смог отдохнуть от всех ужасов утреннего города и настроиться на работу. Сев в одиночестве где-то в конце транспорта на кресло рядом с окном, щекой упёрся в металлическую конструкцию и устало прикрыл глаза. Такие ускоренные передвижения редко утомляли его, но раны на теле и недосып, который начал сказываться только сейчас, потихоньку овладевал мозгом, приказывая ему отдохнуть.

Сколько времени он находился в полудрёме, иностранец не мог даже предположить, но различить несколько объявлений о прибытии на станцию, открытие и закрытие дверей ему всё-таки удавалось. От этого голова, желавшая буквально несколько минут спокойствия, начинала сильно ругаться на самого Люпена, посылая на него карающую боль в висках. От неё же и рушился только-только начинающийся сон, который был для него так желанен, хоть он и знал, к какой вялости это потом может привести. Чтобы хоть немного перебить такое сонливое состояние, Джови, через силу раскрыв глаза, стал искать электронную таблицу со временем и станцией, на которую он приехал.

На лице врача пробилась струйка холодного пота. Мандраж охватил весь организм, голова думала только об одном – как он мог так просчитаться со временем? Конечно же, ему стало не особо хорошо не от того, что скоро он вновь сможет очутиться в разогревающемся бетонном котле под названием Майами. До первого в его жизни рабочего дня в этом медицинском центре оставалось чуть больше получаса, а от работы его отделяло минимум ещё с пол десятка километров.

Приходилось действовать быстро. И не совсем вежливо, чего уж Люпен не любил. Спросив у ближайшего человека название последней станции, врач поднял голову вверх, отсчитал количество оставшихся. Оказалось, до нужной было ещё три. Целых три станции. Каждый метр пути между ними Джови отсчитывал нервным топаньем ног. Чёлка, убранная назад, уже давно не была на своём месте и, свисая вперёд, подвергалась деформации кручения с помощью его тонкого указательного пальца.

Наконец, томительное ожидание закончилось. Выскочив из транспорта, француз бегом стал спускаться со станции на остановку. Однако его ждала ещё одна неприятная подстава, и на этот раз – от самого организма. Быстро шагая по ступенькам, нога, ещё не отойдя от вчерашнего напряжения, не выдержала нагрузки на себя, подвернулась и заставила упасть за собой всё тело. Сам француз едва не покатился кубарем вперёд. Спасли лишь перила, за которые он успел ухватиться. Однако, чтобы уменьшить ноющие покалывания, пришлось остановиться и помассировать её.

Дойдя до остановки, он с неприятным удивлением обнаружил, что нужный ему автобус, по словам ожидавших, несколько минут назад скрылся за горизонтом, и новый предвиделся через неопределённое время. Выбора, что делать в такой ситуации, оказалось немного: или ждать следующий, ведь в погоне за ним не могло бы помочь даже вращение, или же на своих двоих добираться до нужного учреждения, находившегося в неизвестной отдаленности.

Джови выбрал второй вариант.

Самый быстрый и понятный путь, как всегда, оказался по самым оживлённым улицам. Пробегая в толпе прохожих, он то расспрашивал их о дальнейшем пути, то, боясь опоздать ещё больше, бежал в примерном направлении, однако отсутствие времени заставляло преобладать последнее.

*

Отдышавшись, парень лихо направился на самый край той проезжей части и пешеходного тротуара, на которой он несколько секунд назад чуть не стал виновником ДТП. Двигаясь вровень с увязшими в утренней пробке машинами, врач теплился надеждой, что вскоре он выйдет на главную улицу, где вчера было его такси, а оттуда до работы уже было рукой подать.

И его ожиданиям, к счастью, было суждено сбыться. Память на удивление точно запомнила ориентиры этих мест, отчего пройти к медицинскому центру оказалось нетрудно. Но теперь проблема была совершенно в другом – растрёпанный француз, весь вспотевший, не мог сообразить, что ему надо делать после открытия двери в медицинский центр. Все мысли были направлены лишь на то, чтобы восстановить своё дыхание. Рукой оперившись о косяк двери, голова непроизвольно поникла, а туловище согнулось и стало поглощать воздух, подобно насосу.

Резкий мужской оклик заставил его оглянуться. Ещё несколько человек столпились за ним, посылая во француза недовольный взгляд. Разогнувшись и пробормотав слова извинений, он незамедлительно отошёл и, найдя ближайшую опору, запрокинул голову в поисках сверхнеобходимого кислорода.

На свои тяжелые вдохи и выдохи парень получал закономерные вопросы о собственном состоянии и необходимости в медицинской помощь. Некоторое время иностранец не отвечал, восстанавливая сердцебиение. Когда люди уже заметно напряглись, Джови пришлось глушить в себе неприятную боль с рёбер, сжать кулак и с фирменной улыбкой ответить на беспокоящий вопрос:

— Не стоит беспокоиться, всё нормально. Я сам врач.

В доказательство этого иностранец убрал руки от угла стены, выпрямился и показал бейдж охраннику, всё время стоявшему рядом, что более чем удовлетворило его. Поправив одежду, француз, как ни в чем не бывало, подошёл к уже знакомой стойке регистрации.

— Ну и тренировочка, конечно, — тихо прошептал он в сторону и спустя мгновение уже глядел своими голубыми глазами на работницу, — Bonjour, mademoiselle. Подскажите, пожалуйста, как быстрее всего добраться до ординаторской на втором или тре…

Но лишь взглянув на него, девушка всё поняла и то ли с сочувствием, то ли с усмешкой улыбнулась и прервала его дальнейшую речь.

— На лифте до третьего этажа и прямо. Девяносто восьмой кабинет.

В знак благодарности врач кивнул головой и поспешил к лифту.

— Merci beaucoup, удачного Вам дня!

Однако слова, посланные ему в догонку, несколько смутили его, ведь в ответ он услышал тихий смешок и фразу о сохранении удачи себе. Обмозговав это предложение, до него не сразу дошёл истинный смысл, но когда это произошло, было уже совсем поздно.

Ноги провели начинающего врача через сеть коридоров к дверям помещения, из которого сначала раздавался приглушённый хохот, перешедший в оживлённую беседу на тему правильного лечения и операций, а затем и вовсе совершенно неожиданно наступала гробовая тишина.

— Вот чёрт. И угораздило же меня опоздать в первый день, — едва слышно критиковал себя иностранец, — Так, ладно, Джови, соберись. Если я вообще не зайду, будет намного хуже. Ну что же: три…два…один.

Сделав вдох во все лёгкие, Люпен, противясь дрожи, пробивавшей ноги и руки, взялся за ручку и легонько надавил на неё.

— Пошёл.

Вместе с этой фразой дверь немного приоткрылась и также быстро закрылась, словно это было не больше, чем игрой воздуха через приоткрытое окно. Пробраться в стан врачей, занявших почти все сидячие места в помещении, было задачей хоть и сложной, но выполнимой. Нырнув в слабо освещённую часть помещения, иностранец сразу прижался к стене, прячась от света, словно от тюремного прожектора.

И, конечно же, шансов на то, что его не заметят, не было совершенно. В ту же секунду парень, выступавший с речью перед остальными, резко остановился и повернул голову в сторону открывшейся двери.

— Прошу прощения, но кто Вы такой? — спросил он, состроив до карикатурности вопросительное лицо.

Все остальные присутствующие, не понимая причины его замешательства, повернули головы в ту же сторону. И все как один, судя по выражению лица, задались точно таким же вопросом.

— Дамы и господа, прошу, прошу! — просил дать дорогу знакомый бас.

Люди без возражений поднимали ноги и даже немного двигались и сближались, давая проход высокой темнокожей фигуре. Через мгновение Люпен уже стоял напротив Роуча и жал его протянутую руку.

— А вот и господин Люпен Джови собственной персоной, — так же весело, но, как казалось французу, несколько ехидно сказал Джейкоб, — мой бывший наставник и хороший знакомый мистер Море очень рекомендовал его как умного, смышлёного и очень аккуратного специалиста.

Акцент на последней фразе заставил лицо Люпена покрыться стыдливой краснотой, а затем сменить её на неприятную бледность.

— П-прошу про-прощения за опоздание, — с поникшей головой ответил он, боясь поднять взгляд на окруживших его людей.

— Ну что же, что же Вы, мистер Джови. Ничего, со всеми бывает. Все-таки для Вас это новый город, тяжело освоиться. Надеюсь, В следующий раз Вы этого не допустите.

Тон, которым он это сказал, не давал возможности что-либо ответить или оправдаться. Ладонь Роуча разжала рукопожатие и скрылась позади халата.

— Кажется, мы немного отвлеклись от наших плановых операций. Предлагаю продолжить их. Вы с нами, мистер Джови?

— Я? Д-да, конечно, — негромко произнес он.

Не поднимая головы, парень прошёл к затемнённому углу за диваном так, чтобы можно было свободно видеть и своего начальника, и выступающего, и бóльшую часть новых коллег. Роуч же, в свою очередь, никого не задевая вновь занял свое место в кресле.

— Итак, какое же лечение Вы выберете для этого пациента, мистер Картер? — обратился главный нейрохирург больницы к врачу, стоящему перед остальными.

— Так как мужчина с вышеописанной травмой черепа находится в стабильном состоянии средней тяжести, я не могу предложить чего-либо иного, кроме как проведения краниотомии латеральнее места повреждения с целью удаления гематомы. Однако мы не можем перевести его в сидячее положение, поэтому придётся выполнять операцию на лежачем пациенте. Необходимо будет дополнительно приподнять голову. Операция будет проходить под общей анестезией для уменьшения риска движений больного.

— И Вы на несколько лет отправляетесь в тюрьму среднего режима с компенсацией семье больного в размере от нескольких десятков тысяч долларов.

Повернув голову в сторону сказавшего, перед Джови предстал мужчина средних лет с большим орлиным носом и несколько узкими глазами, глядящими на выступающего, словно преподаватель на неразумного студента.

— Из-за чего Вы пришли к такому основанию, мистер Тьютор? — несколько недовольным голосом возразил выступающий.

— А с того, мистер Картер, — всё тем же спокойным, но требовательным голосом ответил он, — что у Вашего пациента указана почечная недостаточность в лёгкой форме. Наша больница не может рисковать и вводить общую анестезию. Необходимо использовать местные анестетики. И да, ко всему прочему, как собираетесь в данном случае останавливать кровотечение?

С заметно поникшим настроением Картер прошептал что-то себе под нос. Несколько минут он, стоя спиной ко всем, разглядывал информацию о больном в виде снимком рентгена МРТ, КТ и других всевозможных приборов. Иногда его голова едва заметно поворачивалась в сторону аудитории, будто бы в поисках поддержки. Но врачи, кроме как редких разговоров между собой, не давали никакой информации.

— Может тогда эндоскопическое клипирование сосудов и их последующее шитьё?

— Классический вариант, хоть и недостаточно надёжный.

— Отнюдь не согласна с Вами, мистер Тьютор, — возразил женский голос из зала, — В данной ситуации это будет оптимальным вариантом.

— Обработка лазером была бы более приемлемым и быстрым решением, тем более у нас есть и другие пациенты.

— Она более сложна, и использование лазера при местной анестезии может быть опасно для пациента.

— Коллеги, — резко ворвался в начинающийся спор Роуч, — давайте лучше предоставим выбор лечащему врачу.

Взгляды всех врачей, в том числе и Люпена, устремились на молодого специалиста, стоящего перед ними. От напряжения, которое неожиданно резко выросло в этом помещении, Картер, казалось, вот-вот расплющится.

— Пожалуй, я всё-таки остановлюсь на клипировании.

В комнате шершавым языком заговорили страницы больничных дел. Тьютор, захлопнув папку, передал её другому врачу, и она по цепочке дошла до одного специалиста, отличавшегося от остальных достаточно почтенным возрастом и большими круглыми очками во всё лицо. Тот положил её наверх одной из нескольких стопок из других таких же папок, различных объемом и высотой.

— Операция запланирована сегодня на четыре часа дня, — прозвучал голос Роуча, — мистер Тьюдор, Вы будите ассистировать мистеру Картеру?

— Да-да, конечно. Это конечно онихокриптозоэктомия, но думаю, мы справимся

— Значит так и поступим, — заключил главврач, делая заметку в собственный блокнот.

Посмотрев на башенку из документов за соседним столом, главврач, судя по его изменившемуся выражению лица, испытал некоторую радость. Встав из-за стола, он взглядом обвёл всех присутствующих.

— И так, дамы и господа, приступим к сле….

Но не успел он даже завершить слово, как в кабинет ворвался вихрь в халате. Медбрат с явно напуганным и встревоженным видом, в мгновение ока переместился от входа к главному врачу, передав ему несколько бумаг, собранных в кучу.

— Мистер Роуч, прошу прощения, дело серьезное. Шесть минут назад привезли одну неотложную. Взяли экспресс тест, рентген и сразу к Вам.

Чуть больше, чем за несколько секунд окинув взглядом весь собранный материал анализов, главный нейрохирург, потерев лысую голову, лишь многозначно вздохнул.

— М-да, однако интересный случай. Нечасто такое происходит. Мистер Нильсон, возьмите у пострадавшей расширенные анализы и проведите КТ.

Проводив нежданного гостя, с которым он несколько разговорился на выходе, главврач вновь занял место. По комнате прошла волна переговоров касаемо того, что же такого произошло, что это дело передали прямо ему в руки и что им теперь с этим делать. Это, надо сказать, смутило и самого француза.

— Все неотложные дела доставляют сразу мистеру Роучу? — тихо поинтересовался он у женщины, сидевшей справа от него.

— Нет. Обычно их передают дежурному врачу, а тот начальнику отделения. Но в исключительных случаях дела перенаправляются сразу ему.

— Так что же это за пациент то такой? — не выдержав, спросил самый молодой врач,которому можно было дать не более двадцати лет.

— Господа, прошу немножечко терпения. Случай очень интересный. Мистер Джови, не уделите ли время этому делу?

Интонация, с которой это было сказано, сама по себе бросала вызов. Словно подстёгивая его к действиям, горели огоньки в глазах главврача. И этот вызов новоиспеченный работник больницы проигнорировать не мог. Собравшись духом, Джови твёрдой походкой подошел к нему и попросил разрешение на ознакомление с составленным анамнезом. Взяв папку в руки, он разложил все имеющиеся бумаги на той же стене, где недавно выступал другой парень, пробежался по ним взглядом, тихо вздохнул.

Как и подчеркнул Роуч, ситуация была не из рядовых. Открытие фиброзного кольца между самыми нижними позвонками грудного отдела, ко всему прочему, было осложнено воспалением. Спинно-мозговая жидкость сочилась через трещины и пробиралась в полость канала позвоночника

Волнение, словно зверь в засаде, начало подбираться к юному врачу. В самый ответственный момент, мозг, который знал все действия наизусть, предательски сбоил и начинал цепляться за то, что было совершенно не нужно, лишь только усугубляя ситуацию. Легкое, навязчивое нервное покалывание начинало захватывать его виски. Избавиться от этого было наипервейшим его приоритетом.

— И где же она умудрилась так покалечиться? — вслух спросил француз, оттягивая время — Я думал, что такие травмы можно получить только намеренно, и то, если сильно постараться.

— Честно, меня самого удивил этот случай. По показаниям её подруги, которая и привезла её сюда, у нашей пациентки Джейн Лоуренс во время прогулки по набережной начало проявляться странное поведение. Она захотела освежиться и направилась к пирсу. Подруга пыталась её остановить, но безуспешно. Пациентка её даже не слушала. Уже подходя к обрыву, подруга дёрнула миссис Лоуренс за руку, но та, по её словам: «как-то необычно дёрнулась, поскользнулась и упала на край платформы».

Это, как ему казалось, абсурдное обстоятельство помогло ему раскрыть секрет одного повреждения, но второе все также не давало покоя.

— И так, мистер Люпен, у вас есть предложения? — спросил Джейкоб, не убирая взгляд с иностранца.

И все как один стали смотреть на него, словно происходил какой-то ритуал. Хоть врач и старался не отвлекаться на остальных, мозг же, в свою очередь, использовал большую часть ресурсов именно для этой работы. Шум мелких разговоров превращался в громогласный грохот, мешавший сосредоточиться. Отсрочка, взятая на пару секунд, казалась предлогом того, что он вовсе ничего не может сказать по этому случаю. Но на самом же деле она и вправду только казалась, хоть в этом был уверен только лишь один француз. Медленный вдох, медленный выдох. Разворот к документам, ещё один просмотр всех собранных анализов, поворот обратно. Вдох. Выдох.

— Из-за отсутствия дополнительной информации я не могу со сто процентной точностью ставить диагноз, ровно как и назначать лечение. Что касается моего видения, то это, очевидно, серьёзное повреждение поясничных позвонков. При проведении обследования было замечено открытые диска из-за передавливания его между позвонками, поэтому спинномозговая жидкость вышла наружу. Ко всему добавляется и люмбальный остеоартроз. Такое воспаление за несколько часов развиться не могло, а значит, продолжительное время она уже болела им. Из всего вышеперечисленного я делаю вывод, что нам будет необходимо избавиться от зажимов костей, вычистить жидкость вместе с осколками от позвонков, зашить диск, восстановить работу спиномозгового канала и зацементировать трещины в позвоночнике. Последнее возможно в дальнейшей операции, но остальное должно проходить первоочерёдно. Также необходимо использовать общую анестезию и коагулянты чтобы предотвратить возможное смешивание жидкостей.

Произнеся это всё на одном дыхании, Джови резко выдохнул. Рука оперлась на ближайшую поверхность, которой оказался длинный белый стол. Взгляд же ушёл прямо в стену, чтобы не видеть чьи-либо глаза, направленные на него.

— Весьма… неплохие предложения, — сменив свой тон на более ободрительный, отметил начальник — Но вот у меня остался один вопрос: как Вы собрались лечить обострение поясничного отдела?

— В этом случае я бы провел назначил НВПС{?}[Нестероидные противовоспалительные препараты-это лекарства, которые используются для лечения острых и хронических заболеваний, сопровождающихся болью и воспалением.] в соответствии с анамнезом и хондропротекторов.

— Но а если это вмешательство потребуется прямо во время операции?

— Необходимо будет провести криокоагуляцию. РЧА{?}[Радиочастотная катетерная абляция-лечение болей в спине путем воздействия на нервные окончания фасеточных суставов электромагнитным полем.] был бы лучше, но на поврежденной поверхности я бы побоялся осложнений. Однако информации мало и нам нужно всегда быть готовым к худшему, чтобы не растеряться...

— Или быть приятно удивленным, — довольным голосом продолжил главврач, закрывая свой блокнот, — Узнаю в Вас ученика мистера Моро. В девять часов жду Вас в хирургической этажом ниже.

Уважительно кивнув, Джови, собрав документы и передав их, занял тоже место так, словно никуда и не уходил. На немногочисленные обсуждения он даже не обращал внимания, боясь сделать что-то не то. Исключение он сделал лишь для Картера, который занял место недалеко от него.

— Умеете Вы произвести впечатление, мистер Джови.

— Обычная служебная процедура— с улыбкой ответил он.

Могучая фигура главврача, захлопнув папку, передала её другому сотруднику, а он ещё одному, и так дальше по цепочке, пока она не достигла человека, что хранил их.

— И так, коллеги, — вновь разразился голос Роуча, — в связи с этим трудным случаем мы должны перенести все операции, но выполнить план. Время поджимает. Мистер Ачивист, прошу, передайте сразу все оставшиеся дела.

*

Следующие двадцать минут были проведены в более энергичном ключе, где больше говорили более опытные специалисты, не тратя драгоценные минуты, сразу ставили планы и цели для операций, не давая возможности обсудить их. В свою очередь, Люпен, стараясь не отставать от специалистов, внимательно следил за ходом совещания, примечая как можно больше нужных вопросов и ход их мыслей. Будь у него возможность, некоторые из них он даже записал, но увы, пришлось хранить в голове.

— Итак, на сегодня разбор плановых и срочных операций закончен. Прошу всех пройти к своим рабочим местам, — начальническим тоном объявил главврач, поднимаясь с занимаемого кресла.

Женщина, что сидела ближе всего к выходу, без просьб встала и переключила выключатель. Всё помещение в миг озарилось холодным светом, неприятно ударив в глаза. Быстро встав, люди, убрав стулья и кресла по местам, стали выходить. Вместе с ними, дабы не сильно выделяться, стал прибираться и француз.

— Мистер Джови, — окликнул его Роуч, — прошу прощения за столь нескромный вопрос, но где же ваша рабочая одежда?

Люпен остановился, повернул голову вправо и, прибывая в некотором смятении, переспросил:

— Вы имеете в виду халат?

— И его тоже. Я хоть и уважаю опыт эдвардинаских врачей{?}[Имеется ввиду врачи Эдвардианской эпохи между Викторианской эпохой и Первой Мировой войной ], но боюсь, их униформа уже не соответствует современным стандартам.

Джови окинул свой внешний вид взглядом с туфель до воротника рубашки и тихо вздохнул. Только сейчас он догадался о своей главной оплошности, которую он умудрился допустить. Дабы не показаться совершенно некомпетентным, француз принял как можно более представительский вид, поправил галстук и причёску.

— Прошу прощения, мистер Роуч, моя оплошность. Я не полностью освоился в городе, с вещами забыл его забрать. Я немедленно поеду за рабочим халатом и к операции уже буду тут.

Врач взглянул на своего нового подопечного с головы до ног, затем перевел взгляд на его лицо, словно уловил скрываемую за средствами для обновления кожи ложь

— Сколько дней Вы провели в нашем городе?

— Два дня, мистер

— Вижу, знакомство прошло не совсем гладко.

Француз едва улыбнулся, и, хоте было уже ответить, но голос Роуча, тон которого с недовольного сменился на более понимающий, остановил его.

— Хорошо, мистер Джови, будем считать это был первый и последний раз, пока что без выговора. В нашей стране говорят что один переезд равен трем пожарам, так что могу понять Вас, но будьте впредь более внимательным. На первое время возьмите одноразовую служебную одежду у заведующего складом нашей больницы. Он на первом этаже. Вы его быстро найдёте.

Встревоженное лицо иностранца преобразилось и стало располагать на себе аккуратную лучезарную улыбку.

— Спасибо Вам. В ближайшее время я все докуплю. Ещё раз прошу прощения за мою невнимательность.

— Не стоит благодарности. Жду Вас.

В знак понимания Джови кивнул и пошёл прямиком к выходу. По памяти он направился в сторону лифта, однако его упования на неё оказались слишком сильны. Потребовалось несколько минут чтобы найти злосчастный элеватор, и уже дойдя до него, он обнаружил, что его расположение отличается от того, с которого он выходил. Ко всему прочему и сам лифт также уменьшил свои габариты. Осмотревшись по сторонам, француз понял, что и сам коридор отличается от того, который его встретил. Лишь по нескольким людям, которые стояли рядом и ждали возможности уехать с этого этажа, он смог догадаться, что неизвестно по какой причине, но он оказался у другого крыла.

Время, потерянное в поисках, Джови решил компенсировать спуском на первый этаж по лестнице. Однако со своей лёгкой походкой он попрощался уже после нескольких ступенек. Приходилось идти не так быстро, аккуратно ставя ноги и держаться за поручни, подавляя нарастающую боль. Спустившись на первый этаж, парень, расспросив первого попавшегося работника о складе, направился туда. Но, как и обычно, всё оказалось не так просто.

Сотрудникам пришлось изрядно помучаться со своими новым коллегой, в направлении ему пути. Один из них, особо вспыльчивый и не имеющий лишнего времени, чуть ли не за руку ответ француза к необходимому месту. В конце своих поисков его ожидала отличающуюся от остальных мощная металлическая синяя дверь с соответствующей табличкой, на которой белыми буквами красовалось слово «Склад». В ту же секунду он быстро и достаточно громко постучался в неё.

— Входите — через стену ответил голос работника.

Через секунду Люпен оказался в небольшом, похожем на офис помещении, в углу которого за скромным коричневым столом сидел человек в рабочей униформе синего цвета, который, как и множество других людей в этом здании, занимался бумажной работой.

— Что Вам нужно? — гнусавым голосом переспросил он, не поднимая взгляда.

— Прошу прощения, я пришёл за получением рабочей одежды. Можете, пожалуйста, её выдать.

Мужчина медленно опустил ручку и также неспешно поднял свою голову. Его рыжие короткие волосы блеснули в свете яркой люминесцентной лампы, как иголки кактуса. Он встретил его недружелюбным холодным взглядом, от которого Люпену стало не особо приятно находиться с ним в одном помещении. Отодвинувшись от стола, работник встал с широкого кресла на колёсах во весь свой рост, который даже по беглому взгляду едва доходил Джови до груди.

— Вот объясните мне, мистер, почему я должен Вам что-то выдавать?

Выйдя из-за стола, он широким торопливым шагом направился к иностранцу.

— Где Ваш халат? Вот объясните мне? Я заведую материальным имуществом, а не благотворительным фондом. Или по-вашему мы на государственном обеспечении что может так обращаться с имуществом?

— Мистер, я ни в коем…

— Нет, не перебивайте меня. Я уже вчера занёс Вас в свои документы. Я знало вас почти все, а теперь ещё и то, что Вы некомпетентный и безответственный работник. Неизвестно откуда взялся и уже начинает требовать с нас что-то.

Глаза иностранца, до этого момента бегавшие то по необычной для такого места одежде, то по короткой прическе, то и вовсе осматривающие лампы, на доли секунды будто засияли неведомым синим огоньком, от которого так и разило холодом, и стали стали смотреть прямо в его душу.

— Моя квалификация, также как место, откуда я прибыл, никаким образом не должны касаться Вас. Вы выдадите мне халат или нет?

Работник в синем комбинезоне округлил глаза, на его лице отобразилось далеко не наигранное чувство удивления и даже обиды от услышанного.

— Если до Вас не дошло сразу, мистер Джови, то я скажу Вам очень кратко и отчетливо: нет. Пока Вы или кто-то из вышестоящего начальства не принесут заверенный подписями бланк, я никому ничего не отдам.

Показательно развернувшись, он зашагал обратно на своё место.

— Shine A Light, — прошептал Люпен.

В секунду кончик пальца француза покрылся искрящимся рисунком. Незаметным движением он прикоснулся к одной из выпирающих на столе бумаг.

— Я что-то непонятно сказал или Вам ещё что-то объяснить? Нет? Тогда соблаговолите выйти из моего кабинета.

— Может, я позвоню с Вашего телефона мистеру Роучу, и он Вам всё объяснит?

— Я же сказал, отдам только с деклараций. И вообще, не отвлекайте меня и доктора от работы.

— Хорошо, я вас понял — с неизменной улыбкой ответил француз.

Не став ждать ответа, парень, как пробка из шаманского на праздничном столе, выскочил из кабинета. Оказавшись в коридоре, он под усиливающиеся звуки перелистывающихся страниц прошёл в помещение напротив, чтобы узнать, как же получить этот документ. Постучался, но ответа не услышал. После второго раза тоже, ровно как и после третьего. Француз приложил ухо к двери, прислушался. В помещении явно кто-то был, и работа там кипела не шуточная.

Не став их отвлекать, Люпен прошел бы дальше в поисках какой-нибудь другой жертвы для расспросов, если бы один человек из кабинета случаем не вышел из него.

Окликнув его, француз задал вертевшийся на уме вопрос.

— Честно, я сам тут только недавно работаю и многого не знаю. Спроси у Элизабет, она у нас руководитель.

Надавив на ручку, он открыл дверь и оказался в лаборантской, где несколько сотрудников, несмотря на только начавшийся рабочий день, уже вовсю проводили исследования. Причём их работа была настолько затягивающей, что никто, к полнейшему удивлению француза, даже не заметили его. Побоявшись отвлекать всех сразу, Джови подошёл к женщине, что доставала из большого шкафа различные пробирки.

— Здравствуйте, я прошу про…

Громкие и не самые цензурные выражения заполнили комнату. Лаборанты, приостановив свои работы, стали оглядываться по сторонам, а сам Джови от непонимания отходил от неё.

— В следующий раз можешь так не пугать, — поворачивая голову, произнесла она, — Стоп, а Вы кто ещё такой?

— Люпен Джови, только вчера устроился сюда. Прошу прощения, что отвлекаю, но мне нужно связаться с заместителем мистера Роуча, вы случайно не знаете где он, или хотя бы его номер?

— Ох, точно не помню. Вроде там было 3, и 7, и 6. Мартинес!

Женщина сложила руки в виде мегафона, и окликнула одного из лаборантов, который спешно подошел к ней.

— Коллеге требуется помощь. Номер бухгалтера Роуча не помнишь?

—*3411. И только не говори, что ты отвлекла меня ради этого

— Большое спасибо, — в благодарственном поклоне наклонив голову, сказал француз

Незамедлительно он направился к телефону, который находился в ближайшем от двери углу. Однако и тут ему пришлось проявить недюжинную ловкость, чтобы обогнуть все расставленные предметы, и, в особенности, работающих над ними людей. Набрав необходимый номер, француз длительное время слышал лишь гудки. Настолько долго, что он уже начал переживать, а верно ли он набрал пять символов. Однако, как только у него появились такие мысли, из противоположной стороны динамиков Джови услышал бодрый мужской голос, который чувствовался на десять, а то и пятнадцать лет старше его.

— Алло, да, что случилось?

— Добрый день, беспокоит стажёр Люпен Джови. Прошу прощения, что отвлекаю от работы, произошла спорная ситуация с заведующим складом. Мистер Роуч отправил меня за халатом, но без определенных бумаг его не выдают. Могу ли я узнать, как мне обратиться к Вам для получения декларации на него?

Со стороны собеседника послышались щелчки, перелистывания бумаг, разговоры. Несколько минут звонок и вовсе стоял на удержании.

— А, да-да, мистер Джови, подойдите на склад и заберите нужные вещи.

— А что делать с документацией?

— Не беспокойтесь, всё уже улажено.

Таким поворотом событий он был крайне удивлен. Поблагодарив собеседника, Джови как можно незаметнее покинул помещение.

Встав рядом со входом на склад, парень снял фрак, положил его на правую руку, левой поправил успевшую потерять свою форму причёску. Несколько раз он постучал в дверь и в ответ без всякого удивления, в не самом дружелюбном тоне услышал просьбу подождать.

Минуты его ожидания были прерваны достаточно громкими и нервными движениями, доносившимися из-за двери. На лице Джови непроизвольно появилась кроткая улыбка. Дверь открылась, и работник склада, держа в руках какие-то листы, жестом дал понять, что нужно идти за ним.

Кучи документов, до того момента сложенные аккуратными башенками на столе, стали заменять собой покрытие пола. Разнообразные предметы от канцелярии до стационарного телефона оказались раскиданы по углам кабинета. Особенно его удивила картина с вытаскиванием ключей из проема люминесцентных ламп самим Моррисоном, едва достающим на стуле до них.

Отодвинув в сторону кресло без колёсика, которое стояло в середине помещения, Джови вместе с работником проследовал в маленькую комнатку. От неё отходил небольшой, но извилистый коридор, в конце которого находилась широкая, хорошо освещенная лестница вниз.

Остановившись у белой двери с большими стёклами, отделявшей две комнаты, Люпен с интересом стал смотреть на то, как мужчина, совершив всего несколько переборов на большом кольце с ключами, открыл сначала замок ключом, а затем и саму дверь каким-то подобием банковской карты.

Было темно, прохладно, и, казалось, несколько сыро, словно они перенеслись в монастырские катакомбы, и только высота потолков отличала их друг от друга. Ближайшие лампы, работающие от аварийного освещения, вскрывали из под мрака обрывки помещения. Подойдя к стене, Моррисон, нажал на переключатель. Резкий свет ударил по глазам, отчего пришлось их на секунду прикрыть.

Перед взором вошедших оказалось огромнейшее белое помещение, где даже свет включался каскадом. Заполненное бесчисленными шкафами, тумбочками, стеллажами и многими другими предметами и конструкциями, часть из которых была видна только по очертаниям закрывавшей их белой ткани, оно вызывало немалое изумление.

Даже на первый взгляд это помещение казалось чересчур огромным, но когда внутри него оказались такие же белые двери с большими стёклами, будто отделяющие ещё что-то, Люпен был окончательно поражен. Проходя вместе с кладовщиком к каким-то типовым шкафчикам, Джови постоянно оглядывался по сторонам, стараясь рассмотреть всё, что могло быть в распоряжении врачей. Даже по сравнению с частными и государственными клиниками Лиона и Парижа, если медицинский центр и уступал, то только в количестве, но никак не в разнообразии аппаратуры. Всё, начиная от металлических квадратных подносов с пинцетами, зажимами, иглодержателями и остальными возможными хирургическими инструментами и до баллонов с многочисленными газами и новейшими аппаратами ИВР, стоявшими возле широких дверей железного лифта, вызывало в нём некоторый профессиональный трепет и чувство маленького ребенка, которого в первый раз привели в отдел игрушек "Les Quatre Temps"{?}[Самый большой торговый центр Парижа и один из самых крупных в Европе, открытый в 1981 году. Занимает площадь ≈ 0,14 км²]

— В первый раз вижу столько всего в негосударственной больнице — шёпотом подметил он, обходя новенький CEREC{?}[Chairside Economical Restorations of Esthetic Ceramic (аппарат для экономичной и эстетичной керамической реставрации) — комплекс из технологии, оборудования и материалов для изготовления зубных микропротезов ]

— Ещё бы, — нервно ответил Моррисон, — это тебе не какой-то там хоспис, а лучшее медицинское учреждение на Западном побережье. Остальные и рядом с нами не стояли.

Через несколько минут рыжий мужчина остановился, открыл большой шкаф, созданный из нескольких соединённых вместе, пронумерованный и подписанный простым обозначением «Одежда медицинская одноразовая». Сделав ещё несколько оборотов на ключнице, мужчина, мельком глянув на Джови, открыл только одну дверцу.

— Давай быстро ставь роспись, подбирай себе по размеру и выходи. У меня ещё полно работы.

Оставив размашистый подпись на самом нижнем поле, парень аккуратно повесил верхнюю одежду на дверцу. Приятной мелочью стала табличка с размерами и их нумерацией, заботливо приклеенная сверху шкафчика, на которую Джови сразу обратил внимание. Отодвинув половину в сторону, он взял какой-то халат и хирургические костюм из середины. Размер ему подходил, но, решив перестраховаться, он пример первый из них.

— Благодарю, — кратко сказал он, забирая униформу.

Вместе с мужчиной уйдя со склада, иностранец быстро вышел из кабинета и, насколько быстро ему позволял организм, поднялся обратно на третий этаж. Пройдя по коридорам, он зашёл в ординаторскую, где остановился на самом входе, обводя взглядом всех вокруг в поиске того, кому он должен ассистировать. Лишь несколько специалистов, занятых утренними делами, встретили его ленивым взглядом, после чего продолжили свою работу.

— Мистер, — произнёс врач в узорчатой шапке, — Вы сейчас в туфлях?

Странный вопрос, заданный им, ввёл иностранца в ступор. Повернувшись к нему, он выгнул брови и прищурил глаза, как будто только что услышал этот же вопрос на каком-то выдуманном языке.

— Да, — неуверенно проговорил он, — а что-то не так?

— Посмотрите себе под ноги, мистер.

Опустив взгляд вниз, парень увидел лишь свои туфли с сеткой микротрещинок, от такой длительной пробежки и белое напольное покрытие, имевшее в своем внешнем виде что-то от ковра, что-то от линолеума, а что-то от шерсти пушного зверя.

— Вы хоть понимаете, как сильно этот ковер загрязняется пылью с Ваших туфель? И ведь не Вы его покупали и чистили. И сейчас стоите и пачкаете его.

От одного врача к другому прошла волна недовольства, в которой можно было услышать что-то похожее на "опять он за своё"

— Эй, Митчел, он всё-таки новенький, — заступился за него человек с отчётами, — первый день так-то. Откуда ему знать-то?

— По-твоему, он только стал интерном или закончил университет? Потому что только эти зеленые не знают, что в ординаторской надо снимать свои пыльные туфли.

Решив, что раздувать конфликт будет слишком глупо и не уместно, Люпен, прикрыв шкаф, лишь извинился за свою невнимательность, не обращая внимания на разгорающийся спор, вышел из помещения и незамедлительно направился в операционную, оставшееся место, где мог быть начальник.

Вскоре кабинет с нужным номером был обнаружен. Небольшой размер входной двери достаточно удивил его, ведь все операционные, с которыми он сталкивался, были словно отдельные больницы внутри главного здания. Однако, вспомнив склад, его сомнения в площади помещения резко пропали.

От главного коридора шла развилка в две стороны. Посмотрев направо, он заметил вход в какое-то помещение, которое на проверку оказалось операционным складом. Оставался только проход слева. Вход в комнату для отдыха хирургов находился в самом конце, после выходной, подготовительной и шлюзовой комнаты. Зайдя в помещение, куда он был приглашён после стука в дверь, парень сразу обратил внимание на главврача, который, сидя перед стеклянным кофейным столиком с листом бумаги и ручкой, делал какие-то пометки перед снимками МРТ. Нанеся тонкую линию вдоль бумаги, Роуч, отложил канцелярию в сторону и жестом пригласил парня присесть на красный диван рядом с ним.

— И всё-таки я не думаю, что тут все так просто, как Вы предположили, — без лишних церемоний сказал главврач.

В секунду лицо француза изменилось с его обыденного выражения на взволнованное, вот-вот ожидавшее получить плохие известия

— Там есть что-то, что я не учёл?— скрывая так мешающую сейчас эмоцию, произнёс он.

— Смотрите.

В эту же секунду главврач переместил листок бумаги с перерисованным позвоночником, который был больше похож на чертеж, чем на рисунок, на середину стола таким образом, чтобы каждый из них одинаково хорошо видел его.

— При повторном рентгене и расширенном сборе анализов оказалось, что повреждения несколько серьёзнее, а часть жидкости уже попала в кровь. Но сейчас там образовался тромб, что не даёт вытечь остальной части. Делая разрез обычным способом, у нас есть вероятность ещё раз задеть диск, и тогда её состояние ухудшится.

В этот момент Роуч обвёл «разрез» вдоль линии и заштриховал область в том районе, где находится грудь человека.

Скрестив пальцы на уровне подбородка, француз внимательно разглядывал каждую косточку и трещину, взглядом прорисовывая по ним извилистые пути. К его счастью, имелся не только рентген, но и КТ мягких тканей, что позволяло углядеть разрывы в нервах, если таковые были. А они, конечно же, были.

— К счастью, нервы у пациентки пострадали минимально, — подметил иностранец, над листом пальцем обводя светло серую область, — Мышцы должны получить ушибы и растяжения, но не больше, а это уже даёт возможность выживания. Ей уже делали переливание крови?

— Да. Пока искали по ней информацию, подруга всё рассказала. Она даже сама предлагала стать донором. Но переливание крови это лишь временная очистка. Она не отменяет того факта, что мы должны действовать как можно аккуратнее. Жидкость находится чуть ли не вокруг всего позвонка.

— Проблема, — протянул француз, перемещая взгляд то на одно изображение, то на другое.

Массируя пальцами виски, парень подгонял в мозги идеи, но почти сразу же отметал их. Рутинное очищение совершенно не подходило, нужно было использовать что-то более чувствительное и тонкое. В момент в голове француза пронеслась мысль о небольшом надрезе и использовании вращения Shine A Light, но и она надолго не задержалась. Риск проявить свою странность был слишком велик, особенно в кругу незнакомых людей. Но эту идею он оставил на самый крайний, безысходный исход событий.

Вдруг в дверь сделали несколько ритмичных ударов.

Не поднимая взгляда, главврач дал разрешение войти юному помощнику анестезиолога, который присутствовал на утреннем разборе операций. Примятая рубашка и неровно надетая шапочка свидетельствовали о спешке и работе, которой он продолжительное время занимается.

— Пациент подготовлен и отвезён на операционный стол, — протараторил он, скромно стоя за чертой порога.

— Благодарю, мистер Смит, — доброжелательно ответил главврач, — через несколько минут мы с мистером Джови подойдём. Нам нужно ещё посовещаться. Пока пусть остальная бригада подготовит для нас одежду и займёт свои места.

— Вас понял.

Поспешно, но аккуратно закрыв дверь, анестезиолог оставил врачей в одиночестве, а сам быстрыми шагами направился обратно в операционную.

— У Вас есть какие-то предложения? — обратился Джейкоб.

Мысли француза вновь обратились к идее с вращением. Она была действительно неплоха, но требовала определённой доработки. Более реалистичной доработке.

— Какого-то иного варианта, кроме эндоскопической постановки кровяного патча{?}[Операция по введению сгустка крови в область разрыва спиномозгового канала для создания пробки] вторичного очищения позвонка и мышц с последующим сшиванием я не вижу. Впоследствии нужно будет сделать полноценную реконструкцию, а пока надо дать зажить

Джови не сводил с него взгляда. Он ждал, как же главный хирург отреагирует на такую достаточно непростую идею, хоть в их профессии никогда ничего простого не бывает.

— Ваша идея имеет место быть До вашего прихода я думал над идеей использования антигистаминных{?}[Группа препаратов, снижающих проницаемость сосудов] и антиагрегантов{?}[Группа препаратов, препятствующих тромбообразованию.] вместе с низкой температурой, что позволило бы в приличной степени уменьшить ток крови и провести нам отсос жидкости внутри организма с минимальным разрезом. Что вы думаете?

Джови приподнял бровь. Ход мыслей в голове его начальника, как и следовало ожидать, был намного более практичен.

— Я считаю, что это наилучшая идея. Вот только не будет ли возникать дальнейших осложнений от заморозки? Есть вероятность временной атрофии нервов и осложнения их воспаления.

Пришло время призадуматься самому главе больницы. Он приложил свою крупную руку к не менее мощному подбородку, и, словно мыслитель, загруженный вопросом бытия, стал смотреть прямо на листы анализов

— Хорошее замечание, мистер Джови. Думаю, курс ГКС{?}[Глюкокортикостероиды (ГКС) – это вещества, сходные с естественными стероидными гормонами, которые вырабатывает организм. Их применение уменьшает боль, покраснение и отек в суставах и окружающих тканях.] поможет справиться с побочными последствиями.

Джейкоб встал с красного дивана, поправил свой халат и направился к выходу.

— Мистер Люпен, нас ждут, — ободряюще говорил он, жестом показывая на дверь.

Быстро встав, парень сразу же последовал за ним, всем своим нутром улыбаясь за такое хорошее начало работы. Пройдя по коридорам за плотный целлюлозный занавес, француз без промедлений надел прозрачные накладки на обувь, заботливо оставленные на сверкающей от чистоты белой материи, уложенной поверх железной тумбочки. После этого несколько минут мыл руки под проточной водой вместе с одноразовой щеткой и растворами антисептиков, исходящих из настенных дозаторов.

Дав своим рукам просохнуть, парень, подождав Роуча, вместе с ним прошёл в необыкновенно просторную операционную, которая оставалась таковой даже с огромным количеством хирургической, анестезиологической и другой специализированной аппаратуры, а также персонала, участвующего в операции. Пройдя к углу синей стены, парень вновь чистил свои руки, но на этот раз специальным раствором, который поливала медсестра из бутылки. Затем он дал одеть на себя резиновые перчатки, специальный синий балахон, маску и шапочку, которая не особо отличалась от его светло-синих волос. По просьбе медсестры он повертелся по сторонам, посмотрелся в висящее в пол длины стены зеркала.

— Благодарю, — пробурчал врач.

Подойдя к операционному столу, Джови, как впрочем, почти весь основной персонал, изучал как инструменты вместе с больной, так и людей, с которыми ему предстояло проводить первую операцию. И надо сказать, после всего увиденного, это помещение в его глазах гордо держало марку. Всё буквально блистало и сверкало – что металлические поверхности скальпелей и зажимов, что корпус микроскопа, соединённого с механической рукой манипулятором, провода от которых пусть и занимали приличную часть пола, но были разложены с чуткостью и аккуратностью, что светлые потолки с вытяжками и вентиляцией, поддерживающие комфортную температуру, что сами врачи и их одежды.

Смотря на форму, Люпен не мог не заметить интересную шапочку, что красовалась на месте волос главврача. Тёмно-жёлтая материя с рисунком домашних растений в горшочках обволакивала его голову и, впитывая в себя весь свет от операционных ламп, как казалось, словно оживала. Пока персонал делал последние приготовления, главврач подошёл к операционному микроскопу, подвинул рабочее кресло, заранее подготовленное под такую операцию, и неожиданно замер. Обратив свой взгляд наверх, он скрестил пальцы на руках и несколько секунд шёпотом произносил какие-то слова, которых не было слышно, но все прекрасно понимали, что он говорит и к кому обращается. Даже Джови понимал.

— Дамы и господа, — без лишней официальности произнёс главный нейрохирург больницы, — приступаем. И да поможет нам Господь.

Операция проходила слаженно, как сцена в механических часах, когда те пробивают полуденное время. Бригада выполняла все действия главного врача, но на удивление, Джови влиться в их коллектив оказалось не так и сложно. Движениями, лишенными его повседневной суеты, француз правильно использовал расширители, устанавливал гемостатические губки и выполнял другую несложную работу. И хоть и проходило всё почти как по нотам, иностранец всё же достаточно часто останавливался и смотрел на помещение в поисках нужного лотка с инструментами. Но большие сложности вызывало незнание имён работников и работниц, что в совокупности с отсутствием лишнего времени доставляло неудобства в обращении.

До самой последней минуты операция шла вполне успешно. Настолько, что Роуч, будучи уверенным в её окончании, отошёл от операционного стола и, обсуждая с коллегами результаты, лишь изредка поглядывал в сторону своего подручного.

— Дальнейшую операцию я оставляю на Вас, — перед уходом сообщил он Джови.

Но, к счастью или нет, для Люпена осталась совсем простая работа: избавиться от лишней крови и зашить место разреза несколькими небольшими, но проблемными швами, располагающимися одна под другой, от самой кости до кожи.

Через четверть часа бережной работы операция была окончательно завершена, о чём заявляла радостная улыбка иностранца, отдавшего иголку на попечительство медсестры. Это, как и весь персонал, увидел и Джейкоб, успевший избавиться от всех сопутствующих дел. Для того, чтобы внимательнее рассмотреть конечный результат операции, мужчина, лично подойдя к пациентке, пододвинул хирургический светильник, укреплённый над операционным столом. Наклонившись поближе, он несколько минут внимательно рассматривал работу.

— С вашим умением обращаться с иголками и нитками Вы давно должны были быть в Луи Витон, — с лёгкой улыбкой говорил он, — Спасибо Вам за работу.

— Благодарю. Мне сестра так же говорила, — с такой же улыбкой ответил он.

Перед тем как вместе уйти из операционной, Люпен стал свидетелем послеоперационной перевозки больных, а также традиционной процедуры обмена любезностями в виде благодарности за проделанную работу. И, не зная их местных этикета профессии, француз стоял бы в углу и молча наблюдал за процессом до того момента, пока ему не удастся уйти. Сейчас же, наученный опытом юноша хоть и с трудом, но переступал через свою закрытость перед новым коллективом. Желание познакомится с людьми было настолько велико, что парень подходил чуть ли не к каждому с фразой «Большое спасибо Вам за проведение совместной операции» и пожимал руку. И по его же ощущениям, в стенах этого медицинского учреждения такая формальность чувствовалась не так наигранно, как в государственных больницах.

Выкинув всю одноразовую операционную одежду и выйдя из нейрохирургического отделения, главврач хотел было пойти куда-то по извилистым коридорам больницы, но был остановлен словами Джови, спешно гнавшегося за ним из кабинета.

— Благодарю, что оценили мою работу. Есть ли какие-то замечания, мистер Роуч?

— Не считая того, что ты несколько раз спутал моё имя и наших коллег анестезиологов, то нет, — беззлостной ответил он.

— Благодарю, — скромно ответил француз, — какие мои дальнейшие действия?

— Через час у нас следующая операция, которую мы обсудили без Вас на планёрке. Так что, пожалуйста, ознакомьтесь с больничным листом Роберта Блэка и будьте готовы. Буду ждать Вас в комнате для отдыха хирургов, чтобы всё обсудить.

Глава 8. И змеи начинают петь...

⸺ Доктор Хаммер, мне кажется, Вы должны это увидеть

Полноватый мужчина, проживший на этой земле явно больше полувека, до этого стоявший у другого конца операционного стола, незамедлительно подбежал к Люпену. Встав рядом с ним, мельком протер окуляры и стал смотреть на подвешенный экран телевизора.

⸺ Мда, ситуация намного хуже, чем мы предполагали. Аденома{?}[Доброкачественная опузоль желез] очень узкая и залазит на тракт{?}[Волокна, соединяющие гипоталамус (железа, ответственная за работу мозга и поддержание состояние организма) и гипофиз (железа, контролирующая рост и обмен веществ) по которым проходят гормоны]. Если образование пойдет и дальше, то оно может и вовсе прекратить питание гипофиза. Придется вырезать, иначе никак.

⸺ Мистер Хаммер, это единственный способ? Мы ведь на консилиуме говорили о том, что вскрытие необходимо для проверки наших догадок. Медикаментозное лечение в данном случае менее рискованно.

⸺ К сожалению, мистер Джови, это сейчас не поможет. Она не сможет рассосаться, слишком ушла в глубину.

⸺ Может быть попробовать лучевую терапию? Более длительный вариант, но менее опасный.

⸺ Боюсь, это будет крайне опасно. Пациент слишком долго не обращался к врачу, увеличилось продукция ТТГ{?}[Тиреотропный гормон, вырабатывающийся в гипофизе, управляющий функцией щитовидной железы.], нарушилась щитовидка, ударил инсульт. Я не хирург, не в моем праве распоряжаться вмешательством, но мы можем сделать только хуже. Вся надежда на ваш скальпель, коллега.

Француз ничего не ответил, повернулся обратно, вглядываясь на опухоль через микроскоп. Ситуация была не из самых простых. Если браться за эту работу, необходимо по мельчайшему кусочку вырезать новообразование, отщипывать и сразу же утилизировать их, не допуская проникновения и нового поражения и так далеко не самого функционирующего мозга.

⸺ Может мне позвать мистера Роуча? Его операция скоро должна закончиться, время у нас есть.

Джови повернулся, молча посмотрел в глаза эндокринологу. Перевел взгляд на экран.

⸺ Я сам справлюсь. Не стоит его отвлекать. Сегодня у него был трудный день.

Секундный разворот - и француз продолжил намеченную операцию.

Вдох. Выдох. На секунду время словно остановилось

*

Теплый электрический свет, напоминающий таковой из керосиновых ламп, сиял ровно по центру комнаты. Стерильный запах хлорки, смешанный с ароматом анатомических препаратов, формалина и полевых цветов после дождя. Едва тихое звучание классической музыки из граммофона, которую доктор всегда проигрывал фоном. Старческий силуэт, стоящий около огромнейшего шкафа. Несметное количеством книг, грамот, благодарственных писем и даже кубков стократно отражали лучи света, и вся комната становилась приятно светлой.

⸺ Ты все же решил принять моё предложение.

Сильный, чуть хрипловатый голос мягким тембром отозвался по всему помещению, хоть говорил он достаточно тихо.

⸺ Да, мистер Море. Это будет лучшей послеоперационной практикой для меня

⸺ И жизненной практикой тоже. Америка отлично помогает разобраться в себе и во всех окружающих невзгодах, даже семейных. Хех, страна новых возможностей и свобод.

Его глаза весело сузились, а на чуть полноватом, загорелом лице, полном трудовых морщин, стала красоваться ехидная старческая улыбка. Люпен был полной противоположностью. Он опешил, глаза округлились, а белоснежное лицо несвойственно покраснело.

⸺ Но как Вы узнали?!

⸺ Я уже не мало прожил, Люпен, сам был таким как ты. Но я не буду говорить, что это плохо. Каждый человек должен хоть раз в своей жизни оторваться от семейного гнезда и полететь в неизвестные края, чтобы понять себя и получить новый опыт. А с мистером Роучем ты его обязательно получишь. Он хороший специалист, очень удивлял меня во время прохождения практики, хоть и был на несколько лет старше всей группы, да и образование у него было далеко не самое лучшее.

⸺ Да, конечно, это опыт, но вот…я не знаю, смогу ли я там быть? Все-таки тут Вы, Ваша клиники, все люди знакомые, инструменты, а там…

⸺ Мда, с их метрической системой ты первое время ой как настрадаешься. Крайне неудобная, и, прости меня Господи, противная вещь.

⸺ Н-нет, мистер Море, я имею ввиду совершенно другое.

Старый врач, неожиданно быстро для Люпена, взял его своей мягкой рукой за плечо, от чего француз даже немного вздернулся. Доктор Море повернулся в сторону окна, за которым народ прохаживался по ухоженному больничному саду. Джови незамедлительно повернулся за ним.

⸺ Знаете, доктор Джови, я знаю Вас чуть ли не с акушерского стола. Если бы я не был уверен в Ваших силах, то не стал бы присылать своему коллеге неподготовленный кадр. Конечно, привыкнуть будет тяжело, куда без этого, но будем смелее. Может меняться место, время, люди, инструменты-все что угодно, но опыт и талант…Они всегда остаются с нами до самого последнего пациента.

*

⸺ Начинаю второй этап операции, ⸺ четко продекламировал Люпен на всю операционную.

Даже вне стола чувствовалось напряжение. Каждая мелкая дрожь, проходившая по руке, отдавалась в хирургический прибор, значительно отклоняя его от этой самой опухоли. Всего лишь одно нервное покалывание в руке, какое-то совершенно незначительное, едва ощутимое движение - и структура гипофиза, ценнейшей железы организма, будет навсегда нарушена. Органы в организме больше никогда не будут функционировать должным образом, заставив провести пациента остаток своей жизни, в лучшем случае, на множестве препаратов с приемом едва ли не через каждую минуту.

Какой час подряд он провел за операцией? Третий, четвертый, пятый? Сколько раз ему пришлось менять ракурс эндоскопа, вырезать мельчайшие кусочки опухоли? Наверняка больше нескольких десятков. От напряжения пот струился по всему телу, хоть самое физически тяжелым действием было повернуть рычаг манипулятора. Если бы не медсестры, чуть ли не сросшиеся с пинцетом, держащим тампон, ситуация могла бы быть совершенно плачевной. Но иначе француз работать не мог. Такая операция требовала невероятной скрупулёзности и терпения, ведь эта была одной из самых противных её разновидностей. Только хирург, начавший её, мог её и закончить. В таких тончайших работах проявлялся личный профессиональный подчерк, и каждый из них сам решает, как именно ему будет более удобно расчищать опухоль. Однако, несмотря на все трудности, любые работы рано или поздно завершаются. Настал конец и этой операции.

Откинувшись на спинку кресла, Люпен закинул голову наверх, тяжко выдохнул. Если бы он курил, то достал бы пачку прямо рядом с пациентом. Отдышавшись, он повернулся в сторону двери из операционной.

⸺ Второй этап завершен. Мистер Хаммер, нужна ваша консультация.

Ответа не последовало. Какого-либо движения тоже. В операционной царила полнейшая тишина. Было так тихо, что казалось, что даже тиканье приборов стало намного тише.

⸺ Миссис Харрис, Вы случаем не видели доктора Хаммера?

От кипевшей пару секунд назад работы не все работники успели отойти. Женщина средних лет в одернулась, словно только проснулась, повернулась в сторону хирурга.

⸺ Наверное, пока ждал конец операции, уснул. Я его сейчас разбужу.

⸺ Не стоит. У нас есть другой свободный эндокринолог, который ещё находится в больнице?

⸺ Нет. Мистер Хаммер тут единственный. Но его разбудить все равно надо. Не будет же он тут спать на диванчике до завтрашнего дня?

⸺ Да, вы правы, утром спина не очень обрадуется.

Специалист не заставил себя долго ждать. Пусть он по возрасту и годился в отцы, а то и в деды Люпену, но его шустрым и энергичным движениям могли позавидовать многие из здесь находящихся.

⸺ Прошу прощения, Мистер Джови. Случайно уснул. Вот что делает с людьми старость. Казалось, недавно ты мог горы свернуть, а уже нет сил даже посидеть и не уснуть. Миссис Харрис передала, что Вы уже закончили операцию, с чем Вы хотели посоветоваться?

⸺ Взгляните на экран. Полностью её вычистил, но перед окончанием операции у меня должна быть уверенность, что пациент теперь здоров

Мужчина перевел взгляд на экран, несколько минут молчаливо рассматривал его, после чего попросил Люпена переместить манипулятор в другую сторону, и так несколько раз, пока эндокринолог полностью не осмотрит железу.

⸺ Вы проделали отличную работу, мистер Джови. У Вас прямо-таки золотые руки.

Француз, как и всегда, встал и повернулся в сторону врача, чтобы напрямую в лицо передать ему благодарность. От такого маневра в глазах потемнело, тело пошатнулось в сторону операционного стола. Ещё немного, и он бы разделил это место вместе с больным. Благо, старый врач успел его ухватить, не дав этому случиться

⸺ Да, видимо, отдых нужен не мне одному, ⸺ с улыбкой проговорил Хаммер, ⸺ Вам лучше подышать воздухом.

⸺ Н-нет, я сам доведу операцию. Не стоит грузить ассистентов. Они тоже сильно устали.

⸺ Мистер Джови, Вам и вправду стоит отдохнуть, ⸺ вмешался в разговор мужчина чуть старше него, стоявший подле, ⸺ Мы сможем завершить операцию. Тут осталось то всего ничего. Не только же Вам забирать все лавры?

Мимолетная улыбка мелькнула под маской француза. Он посмотрел на окружающих персонал, который явно давал понять, что ему стоит отказаться и отдохнуть, перевел взгляд на пациента, устало вздохнул. Дальнейшая работоспособность хирурга была явно под большим вопросом.

⸺ Вы правы. В таком состоянии я могу допустить ошибку. Мистер Кэсседи и мистер Форд, если не трудно, сможете закончить операцию?

⸺ Без проблем, мистер Джови.

Эндокринолог улыбнулся, пожал французу руку и направился к выходу. Джови поблагодарил всех за помощь в операции и также направился к шлюзовой комнате. Первый уверенный шаг из-за стола тут же сменился на совсем медленные шашки, нуждающиеся во внешней опоре предметов и стен.

Отпахнув дверь, врач снял с себя всю одноразовую одежду, необходимый атрибут любой операции, рассортировал её и выбросил в разные урны. Сразу выходить из помещения он не стал, да и не мог. Перед этим сел на мягкий диванчик, стоявший около одной из стен, прикрыл лицо руками, начал массировать его.

Нельзя сказать, что его первая операция в этом центре прошла плохо. Наоборот, даже сам француз был доволен результатом. Доктор Роуч был явно уверен в его силах, раз за такое короткое время ему доверили полностью вести пациента, причем не самого простого. Однако такое количество потраченных сил сегодня было просто несравнимо с остальными за две недели работы в этом медцентре. Организм будто использовали как батарейку, выжали все соки, оставив лишь совсем чуть-чуть, и то только для того, чтобы была возможность доехать до гостиницы и уволиться спать.

Маленький разноцветный дух появился из-за спины, подлетел прямо к французу, стал беспокойно кружить вокруг него. Иностранец убрал руки, посмотрел на собственный станд, улыбнулся.

⸺ Все нормально. Спасибо за беспокойство друг

Его глаза лениво поднялись на настенные часы. Стрелки неумолимо приближались к полуночи. Надо было собираться и идти домой. Повезло, что сегодня был не его черед заступать на ночное дежурство.

Дежурное освящение коридоров, состоящих из теплых ламп, включенных в шахматном порядке, давало глазам приятно отдохнуть, хоть сам врач не отказался бы прямо сейчас от полной темноты. После холодного потока света операционной это было в сто крат приятнее.

Ординаторская была открыта. Радовало, что не пришлось идти за ключом на первый этаж или по несколько часов стучаться до дежурного врача, утомившегося от заполнения бесконечных бумаг. Люпен приоткрыл дверь, постарался как можно тише зайти в помещение. Не получилось. Едва он полутьме не споткнулся о собственную ногу, вовремя успев ухватиться за дверную ручку. Врач, в полудреме выполнявший свои обязанности за столом, резко активизировался и повернулся к нему. Врачебная солидарность говорила о них сама за себя, но для приличия вопрос задать было необходимо.

⸺ Все нормально, мистер Джови?

⸺ Д-да, не переживайте, спасибо.

Не став продолжать диалог, дежурный врач развернулся и продолжил бороться и со сном, и с отчетами. Впрочем, Люпену это было только на руку. Забрав собственный портфель, он без лишних слов и телодвижений направился в раздевалку.

*

Ночь выдалась несколько прохладной. Рубашка и джинсы, которые утром казались едва ли не скафандром, сейчас пропускали холодный ветер, который ободряюще пощипывал кожу. Такси поблизости не было, как и почти все другие дни. Водители не любили это место, особенно по ночам. Спрос почти нулевой, а мигалки скорых только раздражали.

Несмотря на состояние, пришлось идти до станций надземного метро, чтобы уехать отсюда. Если оно конечно ещё работало. А если же к моменту его прихода не работало, пришлось бы идти пешком. В голове промелькнула мысль занять место в ординаторской до следующего утра, сэкономив время и деньги на проезд. Многие врачи нисколько не брезговали таким поведением, а самые отчаянные после тяжелых смен занимали и свободные отдельные палаты, после чего самолично их вычищали и дезинфицировали, показывая остальным назидательный пример.

— Люпен, подождииии...

Знакомый женские голос издали окликнул его, заставив все мысли уйти прочь. За две недели этот голос стал слишком знакомым, едва ли он мог спутать его с чьим-то другим. Фигура в удивительно красивом и простом цветочном платье, изящно, словно перелив волн, двигалась в его сторону. Свет фонарей был словно лазер для такого бриллианта, ограняя каждую грань её тела. Легкий ветер трепал темные локоны девушки, подхватывал их, кружил, играл с ними. А этот запах незабудок, который каждый раз будоражил его, туманил голову своей нежностью, чувствовался издали. Не став ждать, Люпен пошел ей навстречу.

⸺ Что такое Алехандра? Что-то случилось?

⸺ Люпен, прости пожалуйста, случилась неприятность. Я зашла в магазин, понабрала продуктов, но вот пакет с ними оказался очень тяжелый, ручка чуть не лопнула. Даже в две руки не могу взять. Прости что отвлекаю, я знаю, что у тебя сегодня была операция, н-но если можешь, то поможешь донести?

Её голос, звонкий и плавный, будто играл в самой голове. Усталость ушла сама собой, руки и ноги налились силами, голова прояснилась. Не мог ведь такой джентльмен, как Люпен, отказать этой девушке в такой банальной просьбе?

⸺ Н-не, я все пойму, усталость, все дела. Сама едва тащусь после сегодняшнего.

⸺ Без проблем. Показывай, где ты там свой клад оставила.

*

Пакеты, надо сказать, оказались и вправду не самыми легкими. Ручки впивались в его нежные ладони, оставляли эстетически неприятные, а то и вовсе болезненные следы. Кучу продуктов пришлось разложить по двум пакетам, ведь неси он все в одном, то оставшуюся часть дороги вся эта нагрузка свалилась на его руки и горб.

⸺ Мда уж, это явно не твой район ⸺ с улыбкой сказал француз, ⸺ То проблемы в дверью, то продукты, то перенести что-то дома.

⸺ Ну, что поделать. Такая я невезучая, ⸺ смущенно улыбаясь, ответила девушка, ⸺ Я же надеюсь, я не сильно тебя нагружаю?

⸺ Нет, нет, что ты. Мне совершенно не в тягость.

Ночная тишина и холод пробирали все тело, развеивали любые мысли, которые приходили в голову. Лишь автомобили, редкие караваны на этих пустынных дорогах, давали понять, что они ещё где-то среди людей. Если бы не они, то справедливо могло показаться, что весь город куда-то скрылся, и остались лишь эти глухие, скрытые в ночи улочки и переулки, по которым они шли. Прохожих и вовсе не наблюдалось.

⸺ Сколько тут уже раз был, все время тихо ⸺ спросил Люпен как бы по себя, даже не повернув голову в сторону девушки.

⸺ Да, на удивление спокойный район. Хоть рядом находится и пляж, и аэропорт, и центр.

⸺ Наверное, тут много пожилых?

⸺ Не знаю, ⸺ пожала плечами девушка, ⸺ вроде как не особо. Они выбирают районы на севере. Сюда стекаются молодые, которые работают в центре, но им не по карману снимать жильё там, а покупают тут дома, заводят семью и остаются. Также делают их дети, и дети их детей и так далее.

⸺ Мне жалко их, ⸺ спокойно сказал француз

⸺ А что плохого то? Люди работают, спокойно живут с семьями, отдыхают, что ещё для счастья нужно?

⸺ Нет-нет, не семьи, а детей. Для них спокойствие это не всегда хорошо. Хоть и никогда не нужно беспокоиться что тебя кто-то убьет или ограбит за углом, наверное, только дурак бы никогда не променял свои покои на свободу от них, тем более, что она в нескольких кварталах отсюда.

⸺ Говоришь так, будто сам вырос в гетто, ⸺ с усмешкой ответила девушка.

⸺ К счастью или нет, но не довелось. У детей из гетто есть свобода воли и выбора, мне же её увидеть почти не удавалось.

Парень на долю секунды почувствовал что-то странное, словно недовольство собеседницы материализовалось и пришло в настоящий мир. Люпен приостановился, собрался с мыслями, чтобы сгладить углы и извиниться перед ней, но девушка опередила его.

⸺ Если бы ты жил в их условиях, то не говорил бы так. Эти люди погибают от самых обычных болезней и голода, у них нет нормального образования и работы, а ты с набитым животом жалуешься, что тебе не разрешают гулять при свете луны.

⸺ Прошу, прости пожалуйста, ⸺ виноватым голосом ответил француз, ⸺ я немного не это имел ввиду. Я хотел сказать, что свободная жизнь впроголодь намного лучше, чем существование в сытой неволе. Жизнь одна, и тратить её на такой застой будет очень жалко и не рационально.

⸺ Эх, легко тебе сказать. Посмотрела бы я на тебя, будь ты сам не из благополучной среды.

⸺ Да, может, и не говорил бы так. Но ведь и Чаплин смог выбраться из бедности и подмостков Лондона.

⸺ Таких как он один на миллион. Всем остальным приходится лелеять эту мечту, чтобы хотя бы просто хорошо жить, не говоря о том, чтобы стать таким как он.

⸺ Но а если не эти люди, то кто создаст за них собственное счастье?

Девушка замолчала. Её взгляд был направлен куда-то вверх, к высоким стеклянным зданиям центра города, светившимся неоном, который был виден даже с улицы, по которой они шли. На секунду врачу показалось, что цветочный запах, будто бы рожденный вместе с ней, развеялся.

Ручки пакета оказались не настолько крепкими, насколько это рассчитывал француз. За весь путь они сузились, истерлись, превратились в подобие ниток, и, казалось, вот-вот лопнут и разорвутся, и все продукты скопом полетят на землю. Чтобы не допустить этого, француз остановился, приподнял их, прижал к себе, после чего последовал за поворот, за которым скрылась девушка.

⸺ Тебя случайно Роуч не посвящал в детали завтрашнего собрания? ⸺ спросила Алехандра, оглянувшись на парня, чтобы проверить, не застрял ли он где-то по пути.

⸺ Нет, к сожалению, не знаю. Он мимолетом говорил, что вроде как какая-то проверка из Министерства должна скоро приехать. Или же какие-то спонсоры. Точно не расслышал.

⸺ И как обычно, мы все должны присутствовать там, сидеть с умными лицами и кивать головой. Опять не получиться уйти вовремя.

⸺ А что поделать, такая профес….

Француз оборвался на полуслове. Густой туман, неприятный и склизкий, как студень, начал мягко стелиться по земле, оплетать ноги. Было непонятно, откуда он появился, но не успел Люпен моргнуть, он был уже везде. Из каждого поворота, канализационной решетки, трещинки в кирпиче выходил этот неизвестный серый дым. В голове сиреной завыл зов тревоги, громогласно трубящий о том, что сейчас произойдёт будет что-то страшное, что он должен либо бежать от этого, либо противостоять ему.

⸺ Shine A Light, ⸺ тихо, едва двигая губами, чтобы не задеть туман, произнес Джови

Привычная плюшевая фигура в белых сапожках и перчатках не появилась. Лица француза исказилось удивлением со смесью страха от происходящего. Он попытался сделать это ещё и ещё раз, но не где не было признака появления его собственного станда.

⸺ Люпен, все нормально? Ты как будто призрака увидел. Пойдем.

Врач хотел было возразить, сказать ей, что он чувствует себя как-то странно, что все вокруг необычно, закричать о том, что ей нужно со всех ног мчаться куда-нибудь подальше, но не стал. Кто поверит такому, особенно посреди самого обыкновенного переулка Майами?

Туман закрывал глаза серой неровной пленкой. Дальше собственного локтя разобрать было ничего невозможно, а отмахиваться от него было совершенно бесполезно, и выглядело, как минимум, странно. Это было сродни тому, что пытаться раздвинуть воду в бассейне. От такого неведенья идти становилось совсем тяжко. Шаг за шагом, аккуратно продвигался он рядом с девушкой. Этот переулок казался бесконечным. Может быть, он сам по себе был таким большим и просторным, может быть это туман заставил делать короткий шаг. Девушка шла как ни в чем не бывало, будто улица для неё вовсе не изменилась.

⸺ Алехандра, подожди пожалуйста, у меня в глазах немного помутнело. Давай немного сбавим темп.

Девушка незамедлительно подошла к французу, взяла его за руку.

⸺ Люпен, что произошло? У тебя голова не болит? Слабость, помутнение рассудка, тошнота?

Француз с усилием зажмурил глаза, несколько секунд подержал их закрытыми, резко открыл, но окружающее пространство так и не избавилось от густой пелены.

⸺ Н-нет, у меня все нормально. Наверное, просто переутомился на работе.

⸺ Господи, не пугай меня так. Ладно, тут до квартиры осталось немного. Дойдем и посмотрю, что с тобой. Ты сам дойдешь?

⸺ Д-да, конечно, дойду, ⸺неловко улыбаясь, ответил он

Вскоре туман и правду рассеялся. Всего лишь нужно было выйти из очередного поворота к грязной аллейке, откуда виднелась широкая трехэтажка рядом с мостом, где и жила медсестра. До неё было совсем недалеко, и Люпен хоть и немного, но радовался, что от этого груза в руках он сможет избавиться.

Резкая боль в боку огнем охватила сначала живот, а затем и все тело. Пакеты с продуктами с грохотом упали на асфальт, рассыпались на метр по всем сторонам. Руки ослабели, стали похолодеть, потянулись в сторону раны. Люпен машинально посмотрел на место, откуда распространялась боль. Багровым потоком текла кровь, впитываясь в ткань белоснежной рубашки. Лезвие тяжелого кухонного ножа наполовину вошло в его тело. Девушка отпустила рукоять, сделала шаг назад

⸺ Прости Люпен, ничего личного. My Chemical Romance.

Женская гуманоидная фигура, словно выросла из куста незабудки позади Алехандры, и стала её частью. Цветочный аромат чувствовался как никогда сильно.

Люпен схватился за нож, рукой зафиксировал его, уменьшив кровотечение. Сердце билось чаще, дыхание участилось. Необходимо было что-то сделать, чтобы выжить. Он не хотел проливать кровь. Особенно её кровь. Не отрывая руки, он призвал свой станд, стал пятиться обратно, стараясь зажать рану, посильнее натянув кожу.

⸺ Люпен Джови! ⸺ громким повелительным рыком вырвалось из женских губ.

Француз невольно повернулся. Она была рядом. Он не знал почему, но заглянул ей в глаза, где блестел яркий голубой огонь, словно горела её душа. Разве он мог хоть куда-то убежать, оставить её одну в такой опасности? Что он мог сделать против этого аромата незабудок?

Несколько фигур, как по волшебству, появились в различных частях улицы. Свет не проливался не на одну из них. Француз, насколько мог, обвел всех взглядом. Одна направлялась с левой стороны дороги, другая с противоположный. Ещё двое шли сзади, где раньше был туман. Главный среди них, о чем свидетельствовала величественная походка, ничего не боясь, шел посередине дороги прямо на него. Красные волосы легонька кружил ветер, рукава клетчатого пиджака двигались в такт его плавным, спокойным шагам. Высокая, чуть ли не на голову выше, по истине королевская фигура в соответствующем одеянии появилась сбоку от него. Одним движением руки, скрытой под богато расшитой мантией, станд заставил всего Люпена сжаться, сдавиться, упасть на колени, будто несколько тонн веса обрушилось на каждую клетку его тела. Такой силе сопротивляться было невозможно. Люпен мог только подчиниться ей.

⸺ Я же говорил Вам, мистер Джови, что мы с Вами ещё встретимся.

Даже сам голос своим холодом вызывал если не величие, то преклонение. Фигура присела на корточки и, луч света пробежал по стеклу монокля на левом глазу. Бархатная рука взяла француза за подбородок, резко потянула вверх. В глазах потемнело, но даже через эту темноту была видна его усмешка на лице без изъянов, украшенном двумя родинками на около скул. Сами кости стали трещать под таким давлением. Сколько не прижимайся к земле, его нельзя было облегчить. Уйти было невозможно.

⸺ Знаете, против Вас лично я ничего не имею против. Но вот Ваша семейка...Они мне отвратительны.

Ошеломительно громкий звук стрелы разорвал ночную тишину. Резкая боль на уровне живота, намного больше, чем от всего, что было раньше, заставила его лицо исказиться в гримасе боли, вскрикнуть. Вторая атака была намного хуже. Стрела попала ровно в верхний отдел спины, пробила кожу и подкожные слои, мышцы и сделала это ещё раз, выйдя насквозь. От такого удара у француза как будто вырвали руки вместе с плечами.

Глаза француза болезненно бегали из стороны в сторону, однако это продолжалось только первое время. Одного удара хватило, чтобы они наполнились тяжестью и болью. Предметы нельзя было отличить друг от друга, а фигура с зеленым пламенем в глазах и вовсе исчезла. Все становилось блеклыми, сливалось, переливалось один в другой, а затем мозг и вовсе потеряли какую-либо способность понимать хоть что-то вокруг.

Француз не мог видеть рукоять ножа. Казалась, он уже полностью был внутри и создавал отверстия во всех окружающих органах. Парень не мог увидеть кровь. Кожа едва ли могла воспринять вокруг себя плотную жидкость. Хирург не видел, что происходит с его телом. Он ничего не мог увидеть. Но мучительная боль и собственный крик давал знать, что он живой. По крайней мере, живой хотя бы в собственной голове. Только и её он переставал чувствовать, уходя куда-то туда, где не было уже совершенно ничего.

Ослепительная вспышка света. Так светло не бывает даже в самый солнечный день, даже в Майами, даже если смотреть прямо на солнце. Казалось, что само светило оказалось в глазах, заменив собой хрусталик. Француз попытался ещё сильнее закрыть глаза, но этого оказалось мало. Непонятный шум, неразбериха, крики между людьми. Кажется, были слышны выстрелы. Слух также отказывался работать. Все сливалось между собой в одну большую, еле слышную мешанину звуков.

Тело в секунду стало легче, освободилось от оков груза, тянущего его к земле. Боль тоже исчезла. Было ощущение, что его приподняли над землей, начинают куда-то нести. В миг стало невыносимо тихо, будто весь мир попал в вакуум. Открыть глаза до сих пор было трудно, однако возможно, а значит, это не мертвое сознание ищет последней встречи с телом, а живой разум пытался понять, что с ним происходит. Худшее могло быть впереди, нужно быть готовым и к нему, даже если сил совсем нет. Глубокий вдох, насколько это было возможно.

Мир глазам открывался постепенно. Пелена боли сменилась на непонятное свечение, окрашивающее все предметы вокруг в блеклую сепию. Его тело явно куда-то несли. Здания сменялись одно за другим. Впереди оказалась какое-то строение, и курс был прямо на него. Повернуться не было никакой возможности, оставалось только безучастно ожидать, что же произойдет дальше. На удивление оказалось, что для его тела не было преградой ни деревья после него, ни стены, ни предметы интерьера.

В голове вновь пронеслась мимолетная мысль о смерти. Но ведь не мог он умереть прямо сейчас и прямо там? Даже если он умер, то почему все так странно? Ни рая, ни ангелов, спустившихся чтобы забрать его душу наверх, к небу. Да даже не было обновления оболочки души, которая оставалась с такими же ранениями.

Собрав оставшиеся силы, француз повернул голову максимально назад. Невиданная черная гуманоидная сущность длинными руками держала в руках копье, на котором и был нанизан француз. Он не чувствовал ни страха, ни усталости, лишь непонятный холод, который пробирал все его тело. Глаза слиплись обратно.

*

Биение сердца не было слышно даже ему самому. Кровь изливалась куда-то из него. Теплый свет нещадно выпаливал закрытые веки, а теплая поверхность в комнате зажаривало все раны и внутренности. Слух подводил, и едва ли можно было различить два голоса, кажется, принадлежащих разным полам.

⸺ Твою мать. Ты что ко мне принес? Что я должна с этим телом сделать?

⸺ Мне кажется ты прекрасно знаешь что делать с людьми, которые тебе приносят.

⸺ Ты конченный или просто тупой? Ты ворвался ко мне ночью, в мой дом, и требуешь от меня то, чтобы я подняла этот кусок мяса. Да он почти не дышит. Я тебе блять Франкенштейн что-ли?

⸺ Ты ведь знаешь кто такой Элси Гастингс{?}[На момент событий истории - Судья окружного суда Соединенных Штатов Америки по южному округу Флориды] ? Можешь не отвечать, он наверное и так тебе в кошмарах сниться. А знаешь, с кем он работает?

⸺ Да меня это ебет?! Нахрен мне вообще эта информация?

⸺ А он работает с нашим отделом, и по первому требованию мы можем поднять дело. Так что пожалуйста, будь добра исполнить мою просьбу и ни у кого из нас не будет никаких проблем.

Недолгая пауза прервала их разговор. Казалось, девушка пыталась что-то сказать, но оборвалась на полуслове. Или обрывался его слух.

⸺ Как же я ненавижу эту чертову работу. Ты мне хоть материал принес, или мне его собирать из куриных косточек?

⸺ Ты слишком плохо обо мне думаешь. Все у тебя на кухне.

⸺ Да ты охуел! Давай в следующий раз сразу мне их на кровать класть будешь?

Множественные мелкие жужжащие тени начали окутывать источник света, защищая француза от его постороннего воздействия. Женская рука притронулась к его руке чуть ниже большого пальца, проверила пульс.

⸺ Если ты или начальство не пришлет мне ещё анастетиков и бинтов, ничего больше делать не буду.

⸺ Я передам им.

Куда-то в участок тела, не обезображенный ранами, ворвалась сталь иглы, по которой был введен жидкий раствор. Сознание почти тут же покинуло его.

*

⸺ Ты точно уверен, что этого хватит? Его нужно было отправлять больницу, а не ко мне. Кроме перевязок и обработки швов я ничего не смогу сделать

⸺ Большего и не потребуется. Несколько дней будет отходить, но это всяко лучше, чем оставлять под капельницей. Своих ребят я дать не смогу, а в стационаре он станет легкой мишенью.

Два мужских голоса. Один из них вновь тот, который он слышал, будто во сне. Такой знакомый голос, который он не слышал давно. Очень давно. Быть может, это его мозг, пострадавший от этой потасовки, стал подстраивать его именно так? Люпен не мог просто принять это, ему необходимо было самому увидеть его обладателя.

— Б-Бернард?

Имя шепотом слетело с его губ. Вновь поднятые веки Люпена смыкались под собственной тяжестью. Все расплывалось, фигуры не могли вырисоваться четко. Свет лился ярко, щипал глаза, хоть все остальное вокруг и было темно.

— Видно, братец, голова у тебя точно не пострадала.

Француз машинально повернул голову на звук, что отозвалось резкой болью в шее. Пряный, немного фруктовый запах, смешенный с ароматом табака. Синие волосы, небрежно уложенные в конский хвост, подпираемые несколькими белыми заколками. Орнамент, выбитый темно-синими чернилами на всю руку и грудь, который не могла прикрыть даже служебная форма. Иначе и быть не могло, это был точно он.

— Бернард, о Господи, ты тут!

В глазах француза, даже сквозь весь туман, пробрался радостный огонек. Как пружина, его туловище, невзирая ни на что, подскочило с кровати, руки раскинулись в объятиях, но тут же был остановлен его рукой, молниеносно взявшей врача за предплечье и положившей его обратно.

— Стой, стой, я тоже рад тебя видеть, Люпен. Ещё успеем обняться. Тебе сейчас нельзя делать резкие движения.

Словно по злому заговору, в эту же секунду глухая боль отозвалась в его плечах, и судорогой сжало мышцы. Неприятно шикнув ей в ответ, он отодвинулся к самому краю кровати, оперся на заднюю спинку, и сел, насколько мог, вытянув ноги вперёд.

— Не понимаю, так как тебя - Бернард или Гуарин? - раздался второй знакомый голос

— И так и так. Долгая история

— Э-Этюрн? А ты что здесь делаешь? — не менее удивленным тоном вмешался в разговор хирург

— Как сказать…По большей части сплю, если выходит больше одного выходного подряд, то даже живу тут.

Люпен закрыл глаза, попытался вытереть их. Конечности не одобрили этот ход, почти сразу же отозвавшись болью. Пришлось открыть их без помощи и сконцентрироваться. Все предметы интерьера-вещи, разложенные на кресле, куча папок на столе, заполненная пепельница и многие другие указывали на то, что он находится в частном доме, в особенности- рыжий котенок, который мирно спал на краю кровати.

— Ты как себя чувствуешь?

— Могло быть и хуже. Прошу прощения, не признал. Я не думал, что окажусь тут. А как я попал к тебе в дом?

— Мы знали, — взял на себя инициативу Гуарин, — что в Майами у тебя есть только один знакомый, который мог бы помочь, и при всем это он не связан с государством и мафией.

Предшествующие события вихрем пронеслись у него в голове, что вызвало ещё один неприятный электрический разряд, но на этот раз иной, эмоциональной природы. Взгляд невольно опустился вниз и заставил повторно ужаснуться- все тело было измазано в собственной крови, которая успела запечься вместе со всякой грязью.

— А как…Господи, ничего не понимаю, что произошло?

— После того случая, где вы с мистером фон Бюрном отмудохали одного из барыг веществами, за ним и особенности тобой была установлена тайная слежка нашими агентами. Именно она и позволила оперативно прибыть на место происшествия, когда тебя, не путевого, чуть не прибили.

— Барыга? Вещества? Такого ничего не было. В течении двух недель я вместе с Этюрном изучал вращение и…о Господи, это ты про того парня за городом? Бедные люди, мы не хотели, просто защищались. Скажи мне, он живой?

— Их всех привезли в больницу в тяжелом состоянии, этот парень был в крайне тяжелом. Кости собирали по кусочкам, пришлось использовать протезы, но жить будет.

— Моё упущение, — вмешался Этюрн, — я тогда слишком разошелся, не хотел доводить до такого.

— Да, парень то он неплохой, читал его дело. Просто сбился с пути. Мне удалось замять это все, скинуть на разборку банд. Спасибо хоть додумались оставить за них улики, так бы все было совсем туго.

⸺ Спасибо что прикрыл, братец.

⸺ Не понимаю. Ладно там смотреть за Люпеном, он как ни как твоя родня, а я то чем удостоен такой чести?

⸺ У меня такой же вопрос. Что происходит?

Гуардин вздохнул, сложил свой телескопический мундштук, находившийся все время у него в руках, во внутренний карман, поправил круглые очки, которые только подчеркивали лисий взгляд его синих глаз.

⸺ Вы очень зря затеяли ту драку, хоть и помогли нам. Ты, братец, перешел дорогу не тем людям, но твоей вины в этом нет.

Джови приподнял голову, посмотрел в лицо Бернарда. Его глаза излучали такую силу и чистоту, что Люпен явно понимал, что случилось что-то страшное. До этого он лишь единожды замечал такой взгляд.

— Я не хочу встревать в Ваши семейные разборки, — глухо произнес немец, доставая из упаковки очередную сигарету, направляясь в сторону выхода из комнаты.

— Нет, Этюрн, лучше останься тут, — не раздумывая сказал Люпен

— Да и Вы тоже теперь связаны с этим, мистер фон Бюрн, — с ироничной улыбкой дополнил Гуарин, — Человек, что напал на тебя, Люпен — это Рафаэль Катнат.

— Рафаэль?! Это ведь от него отец...

— Да, — на полуслове перебил Бернард, — Мы с тобой тогда были маленькие, ты только родился, я ходил в детский сад. Отец и Принципаль, они...Тогда всем досталось. Его вышвырнули из страны, он затаил злобу и сбежал сюда. Сейчас нам его планы неизвестны, но раз он напал на тебя, нас ждет крестовый поход. У меня есть защита в Америке, а вот у тебя...Даже после стольких лет для интерпола они та ещё заноза в заднице, отсидеться просто так не получится.

Младший Джови тяжело вздохнул. Такая новость самым неожиданным образом пробралась в его жизнь, перевернула все с ног на голову и теперь хочет заставить жить его в страхе перед неизвестным, страшным противником. Жизнь пытается сделать все, чтобы он сбежал обратно из этого города на родину и больше никогда не возвращаться сюда, оставил эти амбиции на новую жизнь.

Но жизнь не знала, настолько это мало пугало Люпена Джови.

Он аккуратно сел на край кровати, всеми силами убирая руки Этюрна и брата, которые укладывали его обратно, вздохнул, посмотрел своими ясным, как безоблачное небо, взглядом, прямо в глаза им обоим.

⸺ Плохи наши дел, но ведь, братец, у тебя же есть какой-то план против него?

Гуарин весело улыбнулся, от чего все его лицо стало намного добрее.

⸺ А ты все никак не изменился, frère. Есть у меня пара идей. Мистер фон Бюрн, хоть Вы уже и ввязались в наши разборки, но не могу Вас не спросить - Вы с нами?

Сигарета, поднесенная к губам, тут же убралась в сторону. Усталый взгляд пробежал сначала по полицейскому, а затем по хирургу.

⸺ А у меня есть выбор? Все равно умру от рака легких, а так хотя бы будет что вспомнить.

Среди семейства Джови пробежал искристый смешок, ненадолго заполнивший все помещение. Особенно им отличился младший, у которого с лица не сходила радостная улыбка.

⸺ И так, слушайте меня...

Глава 9. Мост над бурными водами

Вечер после очередной тренировки приносил с собой лишь немалую боль в обоих руках и не меньшее по размерам разочарование. Его пальцы и ладонь едва могли согнуться и удерживать руль автомобиля, о крепком хвате не шло даже и речи. Приходилось управлять очень нежно, чуть ли не кончиками пальцев, иначе всю конечность сведет в приступе спазма.

Люпен говорит, что это нормально, что так и должно быть, и что даже эти этапы он переносит относительно хорошо. Но с каждым этапом в освоении вращения переходить все труднее и труднее. Удерживать вращение в своих руках давалось намного сложнее, чем просто запустить шар прямо, а перемещать его по телу - в два раза труднее, чем оба предыдущих вместе. Изредка, когда ему нечаянно на глаза попадались ссадины и синяки на руках, что сформировались за эти дни, Этюрну казалось, что его новый знакомый ему что-то не договаривает, стараясь не расстроить его. Но ведь не могло же быть все настолько плохо?

Машина проехала вдоль больничного двора и ещё несколько улиц вперед, пропустила пару поворотов и завернула в один из переулков, где плавно затормозила и остановилась. Бюрн краем глаза взглянул на француза. Наверное, даже Дороти не снились такие мечтания, какие сейчас видел его товарищ, прижавшись к прохладному стеклу. Лучезарная, добрая улыбка так и не спадала с его довольного лица, объятого легким румянцем. Будить его было так же жалко, как и ребенка после тяжелого дня в школе.

Немец прожал клаксон на руле, и эффект не заставил себя долго ждать. Молодой человек резко подскочил, с явным непониманием оглядываясь по сторонам, фокусируя взгляд то на водителе, то на дороге.

⸺ Ваш поезд прибыл, доктор Ватсон, ⸺ кратко пробурчал Этюрн, зажигая очередную сигарету.

На лице собеседника проскользнула улыбка, которая скрылась за сонливым зевком.

⸺ Спасибо, Этюрн. Этот часовой пояс творит страшные вещи с людьми. Я все никак не могу к нему привыкнуть, аж голова раскалывается. Надеюсь, я тебя своими просьбами не сильно напрягаю?

⸺ Все нормально. Если бы ты меня отвлекал, то я бы высадил тебя где-нибудь по пути домой.

Француз понимающе кивнул. Спешно, но без суеты он стянул с себя ремень безопасности, начал поправлять свою прическу, смотрясь в боковое зеркало. Немец лишь с состраданием посмотрел на это действие, но так и продолжил молча курить. Вскоре сражение француза с недостатками внешнего вида подошли к концу. Неизвестно как, но даже после сна в такой неудобной позе его вещи оставались с иголочки, а лицо не приобретало выражение замученного жизнью каторжника.

⸺ Спасибо тебе огромнейшее. Даже не знаю, как бы я добирался сюда ночь. Я тебе даже долг с жилья и питания не отдал, а ещё и бензин. Я буду до конца жизни расплачиваться.

⸺ Я тебе говорю, что все нормально. Это пустяки. Не стоит меня за них осыпать благодарностью.

⸺ Добрая ты душа, Этюрн. Что же, тогда до следующего раза.

⸺ Как я точно узнаю, в какие дни буду в лабе не до ночи, тогда обязательно сообщу. Удачи.

Пожав руку, Люпен спешно вытащил какую-то бежевую коробочку из кармана, быстро убедился в целостности её содержимого, положил обратно, вышел из автомобиля, поправил свою рубашку и пошел вперед по переулку. Не став дожидаться того, как его фигура скроется за очередным поворотом, немец вновь завел свой Мерседес и начал давать назад. Уже почти отъехав к главной дороге, он заметил, что какая-то женская фигура направляется в сторону хирурга. Брови немца в удивлении приподнялись, а на лице появилась полуулыбка, почти полностью скрытая под бородой.

— Wird dieser schwerenöter jemals müde?{?}[Этот сердцеед вообще устает?]

Дорога домой предстояла не короткая. Даже без пробок ехать надо было не меньше, чем пол часа. Телу было тяжело сосредоточиться на дороге, но это было необходимо. Не спать же ему в машине до следующего утра прямо тут? Вздохнув, он смирился с ещё одной поездкой на сегодня, переключил скорость и отправился в путь.

*

Майами-ночной нарцисс Восточного побережья. Именно после заката солнца город распугает свою блестящие, полные красок лепестки витиеватой формы, которые только и ждут, чтобы как можно больше людей наслаждались их внешним видом. Аромат ночного соленого бриза смешивается с богатым шампанским из Washington Avenue, самопальным метадоном Opa-Loka и бесконечной, бескрайней приторной похотью обоих полов со всего города. Непередаваемый аромат. Невероятно противный, мерзкий но уникально притягательный. Нигде больше ты не сможешь прочувствует хоть что-то настолько тяжелое, но одновременно чарующие. Избавиться от такого ощущения помогает лишь скоростная езда по ночному шоссе да сон в самых отдаленных районах, где-нибудь рядом с океаном, где это чувствуется меньше всего

Океан…Кто бы что не говорил, но это лучшая часть города. Этюрн всем сердцем любил её, хоть и не мог познать всю прелесть воды. Только она умудряется оставаться чистой, незапятнанной пороками человека в этом городе. Ночные блики луны, их покачивания на руках волн кажутся такими натуральными, живыми, не то, что все вокруг. Однако уже и в неё пробираются корешки неприятной сущности людей. Тусовки на яхтах, катерах, взрывы фейерверков — это только портило первозданный облик могучего покровителя этих берегов.

Последний раз за ночь он видит этот прекрасный пейзаж песка и воды. Переезд через мост, поворот налево и дальше по прямой, где за домами полоска берега становилась совсем не видна

Доехал до дома немец без особых проблем. В гараж машину загонять не стал-все равно через несколько часов ему опять ехать на ней. Выбравшись из автомобиля, дополз до багажника, где и забрал коляску. На его счастье, брюки сильно не запачкались - на них осталась лишь каменистая крошка.

Домашняя тишина. То, что требуется для успокоения после такого дня. Первым делом Этюрн проехал на кухню, незамедлительно достал припасенный кусок говядины, покрошил его небольшими кубиками и наполнил миску. Звук грохочущих лапок по линолеуму незамедлительно отозвались по всему дому.

— Приветик Марта. Прости что так поздно.

Радостное и довольное мурчание отозвалось в ответ. Не став более отвлекать пушистика от еды, он открыл морозильное отделение холодильника и достал первую попавшуюся коробку. На этот раз ужин был изысканным - его должна была обрадовать паста-карбонара. Незамедлительно Этюрн поставил её разогревать, а сам отправился смывать с себя всю накопившуюся грязь.

Руки неслабо болели. Терпимо, но неприятно. А ими ещё нужно было переместить своё тело обмыться. Несколько минут он сидел перед ванной, собираясь с силами. Сначала была перекинута одна нога, затем вторая. Горячая вода потекла из крана, заполняя всю ёмкость. Этюрн лежал неподвижно, лишь убрал стул для купания из самой ванны к коляске.

Вода приятно согревала тело. Не хотелось ничего делать, только лежать и смотреть в белый потолок, не смыкая глаз.

Одиннадцатая смена подряд…треть месяца работы подряд, а если и не считать выходные, которые он провел за писаниной документов в своей комнате, то выходит чуть ли не две трети. Откуда было такое количество бумаг? Он ведь работал столько дней без выходных, до самой ночи. Ещё и диплом Эбигейл, о котором он начисто забыл. Нужно сегодня сесть за него, завтра её смена, он обещал ей управится с ним в кратчайшее время.

Дым вместе с паром заполнял комнату, которая уже больше напоминала хаммам. Пепел сбрасывался прямо в воду, медленно уходя на дно. Капли из крана ритмично падали на водную гладь. Если закрыть глаза и прислушаться, то она в легкую заменяла водопад

⸺ Ещё немного. Дождись получение её диплома и уйдем работать оттуда куда-нибудь в нормальное место.

Голова сама по себе невольно откинулась назад, оперлась о стену. Волосы липкими слоями распластались по плитке. Фильтр вслед за последней затяжкой упал в воду. Почему-то Этюрну было хорошо, даже в такой неудобной для него ванне. Наверное, все дело в её тепле, из которого совершенно не хотелось выбираться. Веки под тяжесть пара смыкались, чему ученый противостоять не мог, да и не особо желал.

Жалостливое, протяжное «мяу» пронеслось по всему ванной комнате. Бюрн, ещё даже не успев открыть глаза, отлип от стены, подорвался и повернулся в сторону звука. Рыжий комочек шерсти, опираясь лапкой о борт ванны, шлепал по воде и жалобно пищал, привлекая внимание хозяина. От такого на его лице проскользнула мимолетная улыбка.

— Господи, Марта, не бойся за меня, тут не глубоко.

Как не хотелось остаться в горячей воде, делать этого он больше не мог. Спешно закончив водные процедуры, парень решил также быстро закончить с рутинными делами. Не получилось. Когда крайняя макаронина была съедена, последняя кружка вымыта, а вещь отправлена в стирку, часы уже пересекли полночь.

*

Рука, опустившая карандаш на стол, нечаянно пошатнула тяжелую настольную лампу. Чтобы её теплый, но невыносимо прохладный свет продолжал светить на бумаги, пришлось вновь поправлять главное крепление. Ладонь потянулась к фонарю, но тут же опустилась обратно. Переместить бумагу было куда проще.

Текст, текст, текст. Буквы сливались в слова, слова- в предложения, предложения- в бессвязный набор и того, и этого. Даже отдельные элементы в его голове уже не представляли из себя никакого смысла. Работать с книгами, что плотным полукругом окружали его, также было бесполезно. В любую свободную секунду, когда для мозга прерывалась хоть какая-то умственная активность, он безнадежно приказывал организму уснуть. Поначалу немцу удавалось противостоять этому, но долго ли он мог так перебарывать себя?

Лучи солнца будили его обратно, заставляли вернуться в пришедшее завтра. В его голове был только один вопрос - почему так быстро? Куда делась вся ночь, которую он, как с десяток лет назад, был готов провести за работой, успеть все сделать и поспать, оставив время на какое-нибудь ночное шоу в городе?

Сонный взгляд оглядел кучу листов, которое его лицо смяло во время сна. По большей части это были те самые книги, которые он выписал для работы над дипломом Эбигейл из библиотеки университета. Неприятно, но не смертельно. Отжавшись от края рабочего стола, немец стал широко смотреть на всю картину. Такое количество информации вокруг заставило вспомнить годы его студенчества, когда его карьера в науке только начиналась. Как теперь ему казалось, самые счастливые годы.

— Когда я успел так состариться? — тихо произнес он, хватаясь руками за разболевшуюся голову

Несколько минут он провел, смотря на бардак. Вздохнул, устало сгреб все документы в одну кучу, кое-как разложил их, упаковал в папку. Глаза едва ли вновь не закрылись. В голове пронеслась одна единственная мысль-а может ну его, всю эту работу? И в чем-то внутренний голос был прав. Наверное, от него сейчас не будет никакой пользы. Он то происходящее вокруг понимал с трудом, что уж говорить о науке. Да и столько дней подряд он не отдыхал. Мог ли он себе позволить хоть немного расслабиться?

Взгляд через силу пробежался по всей той кипе расчетов и пометок, что была вокруг него. Нет. Решительный отказ тут же прекратил все попытки увильнуть от работы. Нужно было ехать в лабораторию, и конец размышлениям.

⸺ Я после всего этого дерьма неделю из бара выходить не буду. А то и две...

*

Такси подъехало прямо к самой двери здания. Наверное, если бы не разбитая усталостью физиономия ученого на переднем сиденья, то машину бы остановили ещё перед воротами КПП. Водитель, мужчина средних лет с забавными усиками, на удивление настойчиво стал помогать ему с тем, чтобы он сел в коляску. Насколько настойчиво, что дело чуть ли не перешло до словесной перепалки.

⸺ Мистер, прошу, я же вижу, Вам не удобно.

Мужчина подвез тележку вплотную к автомобилю, подал руку ученому.

⸺ Если бы мне было тяжело, я бы Вас попросил о услуге.

⸺ Но я же вижу, что вам помощь.

⸺ Если я на коляске, это не значит, что мне нужна помощь.

Резко отодвинув его руку, немец перебрался к средству передвижения, пересел на него и без лишних слов поехал на работу, ничего не сказав таксисту. Впрочем, он больше и не ожидал ответа, ибо уже через пару секунд с хлопком закрыл дверь кабины и быстро уехал оттуда.

В фойе никого не было. Было бы более удивительно, если бы кто-то в такое раннее время тут был. Медленно и, насколько он мог, тихо немец подъехал за стойку регистрации, заглянул за неё.

Женская фигура прислонилась к столу. Расплетённые волосы закрывали черты её лица. Руки лежали на клавиатуре, пальцы едва касались зеленого кухонного таймера.

⸺ Потерпи, осталось немного.

Кабинет удалось открыть не с первого раза, что его очень удивило. Замок провернулся, защелкнулся. Со второго раза она уже поддалась, но открывать полностью ученый не стал. В секунду он отъехал по направлению её открытия, резко дернул ручку на себя. Дверь открылась на распашку, запустив вперед себя солнечный свет. Этюрн не спешил заходить в помещение. Минута-вторая, но даже намека на звук не было. Коляска медленно выдвинулась из-за угла.

Может быть, просто зашла уборщица? Или он, как обычно, из-за своей невнимательности просто забыл закрыть дверь? Или же...Сердце начало быстрее биться, рука непроизвольно сжались в кулак. Нет, они не могли прийти за ним, ему было дано обещание, что все дела с ним закончены?

Мужчина аккуратно проехал вовнутрь, осмотрелся. Кабинет действительно был прибран, мусорная корзина очищена, полы вымыты. Немец схватился за голову, прислонился к подлокотнику кресла кровати. Лишнее волнение очень сильно ударило бы по нему, особенно сейчас.

⸺ Нет, с этим определенно нужно заканчивать. Хотя бы на несколько часов.

*

Голодный живот мучительно бурлил, уже не то что прося, но требуя для себя хоть какого-то перекуса. Желание уйти на сон также не отпускало его. Наверное, только из-за чрезвычайно громких звуков он и проснулся. Глаза сразу же метнулись посмотреть на часы. День ещё не наступил. Уже радовало, правда, традиционное время завтрака он уже пропустил. Была лишь надежда на то, что когда он закончит, придет время почти что традиционного полуденного кофе.

Уже подъезжая к столу, где он и собирался вносить последние правки, Бюрн стал сам себе задавать вопросы о том, каким образом его тело умудрилось поместиться на обычном кресле, и при этом более-менее выспаться и не почувствовать никаких странных болей в теле. Ответ было достаточно прост-никаким. Стоило только немного потянуться, как на весь организм высыпался сразу весь неприятный букет различных болей-скрежет позвонков, хруст и покалывание костей, припекание мышц спины и торса. Несколько минут понадобилось потратить на разминку и растяжку, иначе он бы так и остался в скрюченном положении. Заодно, уже начав разминать все тело, он не забыл про ноги, которые также активно промассировал, пригнав в них кровь, но, как и всегда, не почувствовал от этого никакого толкового эффекта.

И все же, какая отличная вещь-сон. Всего лишь несколько часов нормального отдыха головы от всех дел, и продуктивность повышалась в разы. Туман ещё окончательно не развеялся, но работать было уже во много раз легче. Страницы летели одна за одной, карандаш не успевал затачиваться, шуршание забранных книг перекрывало звуки с улицы, и все ради одного-нужно было все успеть. И эта спешка не прошла для него даром.

Не прошло и часа, как дверь из кабинета немца со свистом распахнулось. Стрелой он вылетел оттуда, чуть не сбив проходящего рядом лаборанта. Мгновение ока-и его ворчание осталось за поворотом

В обеденный зал он въехал не сразу. Осмотрелся. Людей было не сильно много, да и их работа продолжала кипеть даже во время еды. В стенах этой этого места мало кто мог позволить себе отдых, не совмещенный с мозговой деятельностью.

Она сидела за столиком возле окна. Солнечный свет заливал и без того светлые волосы девушки, отчего последние больше походили на лучезарную корону. Даже с заплетённым конским хвостом они доходили ей до середины спины. Голова была сонно запрокинута на руку, глаза часто моргали. Она что-то писала в какой-то большой тетради, лениво убирая стакан из-под напитка то в одну, то в другую сторону.

Рядом с кофейным автоматом, как и всегда, велся очередной ожесточенный спор. Наверное, они не прекращались тут со времен, когда этот прибор сюда и поставили, лишь на ночь отступая на перегруппировку сил и аргументов.

⸺ Да я тебе говорю быть такого не может.

⸺ Господи, Юджин, кто тебя вообще взял сюда? Ты вообще хоть что-то новое читаешь? Уже что подводная лодка должна будет утонуть, если будет двигаться на сверхсветовой.

⸺ А как она может утонуть, если материя вокруг также сжимается? Подлодка должна всплыть из-за повышения плотности!

⸺ Да ты издеваешься?! Не может она подняться.

Этюрн тихо подъехал к кофейному автомату, начал доставать купюры из кошелька, стараясь как можно меньше показывать своё присутствие. Однако, скрыть его было равносильно сокрытию слона в лавке, где продают фарфор.

⸺ Доктор Бюрн, доброе утро. ⸺ повернувшись в сторону немца, поприветствовал один из научных сотрудников, протянув свою руку. Другой незамедлительно сделал тоже самое.

⸺ Доброе утро, коллеги.

Немец, как и подобает, поприветствовал их, однако сделал это больше из-за традиций, чем по собственному желанию, после чего они почтительно разошлись по сторонам, давая ему возможность сделать заказ.

Оба парня начали шептаться между собой. Стоя рядом друг с другом, разобрать весь их разговор было сложно, однако и без смысл был вполне понятен.

⸺ Вот пришел знающий человек, давай у него и спросим.

⸺ Вот тебе надо, ты и спрашивай. Я-то знаю, что был уверен.

«Ныряльщик» прокашлялся, как это делают в случае желания что-то сказать или спросить. Бюрн, совершенно не желавший ни первого, ни второго, даже не повернул голову в его сторону. Пришлось действовать напрямую

⸺ Доктор Бюрн, прошу прощения, что отвлекаю Вас, но у нас с коллегой произошел небольшой спор. Как более квалифицированный специалист, вы не могли бы дать свою оценку по одному вопросу?

Немец тихо вздохнул, морально готовясь к новой порции удивительных историй от лаборантов и ассистентов. Иногда ему самому было интересно узнать про источник их настолько удивительных научных фактов и наблюдений, которыми они сразу старались поделиться с учеными и профессорами, отчего первые готовы были использовать на них последние реагенты, а вторые прибить своими диссертациями.

⸺ Насколько я знаю, вы из отделения фундаментальной физики. Не моя область, но помогу чем смогу, ⸺ безразлично ответил он

⸺ Вы слышали про парадокс субмарины?

⸺ Это тот бред про то, что при движении со световой скоростью субмарина со стороны стороннего наблюдателя уменьшалась и её плотность повышалась, а со стороны экипажа сжималось пространство.

⸺ Да, но почему бред?

⸺ Да потому что «а», ⸺ немец отогнул первый палец, ⸺ это бесполезный мыслительный эксперимент, и «бэ», ⸺ тут Этюрн отогнул второй палец, ⸺ этот ученый, Саппли, использовал СТО и забыл о изменении гравитационного воздействия на воду и на подлодку. Из-за возросшей плотности, больше, чем плотность воды, лодка и так пойдет на дно, ей не нужно дополнительно искривленное поверхности.

Без лишних слов он забрал один стаканчик кофе, который уже дожидался его, а затем и второй, который он оплатил.

⸺ А ведь и правда. При переходе к световым скоростям будет увеличиваться гравитационное воздействия и самого объекта, и окружения на него. Огромнейшее спасибо доктор.

Немец кивнул, и, удерживая напитки одной рукой на коленях, с аккуратностью эквилибриста стал ехать в сторону Эбигейл, огибая взгляды окружающий. Выходило не очень, но он хотя бы попытался. Люди оказались слишком погружены в свои дела. На удивление, не заметила его и Эбигейл. Подъехав к столу, ему стало интересно, чем она была так занята. И ответ, как и всегда, оказался намного прозаичнее, чем он ожидал. Девушка буквально уснула за работой.

Поставив кофе для неё чуть поодаль от локтя, Бюрн сел напротив её и через весь стол придвинулся к девушке, совершенно обыденно начал выводить её из сна, аккуратно пошевелив за руку.

⸺ Raus aus den Federn{?}[ досл. Вон из перьев! - аналог "проснись и пой" в Германии] ⸺ совсем тихо произнес он, словно сам боялся будить её

Глаза девушки медленно открылись, рот раскрылся в сонном зевке, который она тут же поспешила прикрыть своей элегантной ладонью. На её приподнятой руке, отражая солнце, сиял однотонный лак холодного фиолетового оттенка, который отлично сочетался с палитрой глаз.

Когда взгляд девушки наконец сфокусировались на его лицо, она от неожиданности дернулась, и, казалось, даже немного подпрыгнула.

⸺ Этюрн, ты так меня заикой на всю жизнь оставишь. Нельзя так людей пугать.

⸺ Странно, я думал за спасение от штрафа за сон на рабочем месте положена другая награда.

Белоснежные, как пески на далеких островах, зубы, показались из под тонких красных губ, образуя красочную, но почему-то неловкую улыбку.

⸺ Тогда благодарю, мой спаситель.

Она закрыла тетрадь, вместе с пустым стаканом отодвинула её в сторону и обратила внимание на стоящий рядом новый стакан, взяла его в руки и сделала небольшой глоток.

⸺ Ванильный, мой любимый. Спасибо Этюрн.

⸺ Не за что. Какая смена? ⸺ бесцеремонно спросил немец

Девушка опешила от такого вопроса и ненадолго задумалась. В определении количества дней она стала использовать собственные пальцы, один за другим загибая их.

⸺ Я уже не знаю. Три тогда, плюс две за Кетти, потом три, подработка…Да, где-то десятая смена

⸺ Ты в своём уме? Тебе своё здоровье совсем не жалко? Ты хоть помнишь, когда в последний раз нормально спала? Доведешь себя до болезней раньше времени. А инвалидные выплаты все равно меньше зарплаты выходят, поверь мне.

Улыбка вновь озарила её светлое, молодое личико. Вот только не по возрасту быстро она сошла на нет.

⸺ Этюрн, ты сам прекрасно знаешь, какая у меня проблема. Я не могу сейчас пропускать подработки. Чем раньше я закрою этот чертов кредит, тем меньше у меня этих процентов накапает. Да ещё и отец что-то с квартирой сделал, и мать заболела. Не знаю, не месяц а просто ужас какой-то. Да и следующий тоже лучше не будет.

⸺ И не говори, и сверхурочно постоянно что-то подкидывают, а людей так и нет. Не помню такого с дефицита кадров в 82-ом. Ну ничего, этот месяц тоже когда-нибудь закончится, и дальше будет легче. Хотя бы на чуть-чуть, ⸺ с ободряющей улыбкой произнес немец.

⸺ Твой оптимизм меня иногда поражает. Как там твоя рука? Я когда в тот раз её заметила, мне чуть плохо не стало.

⸺ Да, и компрессы, и растирки делаю. После них стало намного лучше, спасибо большое за советы, Эби.

⸺ Ты такой старый, а до сих пор в какие-то передряги попадаешь. Пора бы и за ум взяться, профессор.

Её мимолетная улыбка грела нисколько не хуже солнца, через стекло лучиками падающего прямо на него.

⸺ А что поделать, как у меня на родине говорят - Je älter der Kater, desto steifer der Schwanz{?}[«Чем старше кот, тем тверже хвост»-немецкая пословица, русский эквивалент «Седина в бороду - бес в ребро»]. Кстати, я сюда заехал не просто так. Посмотрел я на твою работу. Я тут не эксперт, область не моя, но по опыту могу сказать что все очень хорошо. Но смотри...

Шустрыми движениями немец достал весь ворох документов, которые он успел уложить в аккуратную, небольшую папочку. Ему самому было удивительно смотреть на то, как такой объем бумаг смог так аккуратно поместиться, особенно у него.

⸺У тебя введение суховатое, оттого цель кажется странной, ⸺ вместе с пояснениями Этюрн на раскрытых документах стал указывать недочеты, ⸺ кое-где хромает теоретическое обоснование, и построение этих кривых и графиков мне не сильно нравиться. Я в уме прикинул, там что-то не так, но лучше у наших хакеров поспрашивай.

Тоненькими пальцами девушка с научной жадностью начала взглядом пробегаться от одной страницы к другой. Пальцы то и дело перелистывали бумажные страницы с заметками, голова вертелась вправо-влево, сверяя текст с пометками

— Этюрн, я бы тебя на костре сожгла, — не отводя взгляд от бумаг, радостно сказала Эбигейл

— Когда я учился, у нас таким только программисты занимались, и то тогда все было все только начинало развиваться...

— Да нет же, такого волшебника нельзя оставлять в живых - это опасно для нашего общества.

Девушка подняла свою голову. Её глаза горели, как у первоклассника, когда ему дали его первый в жизни учебник. Руки девушки быстро убрались от бумаг, и потянулись к нему, раскрываясь в широких объятьях. Даже наличие стола между ними нисколько не смущало её.

Немец сражу же аккуратно подался назад, уклоняясь от такого жеста, словно от прыжка кобры. За это действие он сразу же был одарен неодобрительным взглядом коллеги.

— Ой, Этюрн, не выделывайся, — порицающим тоном сказала она

— Я твой научный ассистент, Эбигейл, не думаю, что люди правильно поймут это.

— А помог ты мне тоже как научрук?

Девушка быстренько встала, цепкими объятьями обхватила его широкие плечи и положила голову на плечо. Руки Этюрна совершенно неловко проскользнули по её халату, в нерешительности остановились на уровне талии. Ещё немного, и его руки также неловко заключили бы её в подобие объятий, однако было слишком поздно.

— Господи, спасибо тебе большое что послал мне именно тебя.

Секунда-и уже все стало, как и было. Девушка, попивая свой напиток, продолжала внимательно читать страница за страницей. Лишь теплый след на плечах напоминал о том, что что-то недавно произошло. Ладони немца быстро спрятались обратно в карманы халата.

Глоток кофе ненадолго продлил это чувство теплоты. Этюрн решил пока не уходить. С работой он все равно не спешил, а помощь в понятии комментариев могла ей понадобиться в любой момент

Немец лениво повернул голову к стене, стал смотреть на пейзаж из-за барьера панорамного стекла. Студенты и персонал выходили из душных помещений, растягивались на летнем зеленом газоне. Уже почти наступил полдень, который по праву считался одним из самых лучших времени в университете. Дать своему телу возможность проветриться и часик отдохнуть под тенями экзотических сплетений было большим наслаждением. Что уж говорить, если даже некоторые профессора, некоторые из которых были в почтительном возрасте, без зазрений совести позволяли себе снимать обувь и давать ногам почувствовать траву.

Этюрн почти никогда не выходил на улицу в это время, и тем более вместе с кем-то. Ему было неплохо и в своем кабинете, особенно до поломки кондиционера, но даже когда у него и появлялось такое желание, то всегда его что-то останавливало и не давало этому произойти. То скорые дедлайны, то какая-то лекция, которую надо было обморочно подготовить для будущих светил науки. Но главная проблема была далеко не в окружении, все было намного глубже.

⸺ Все нормально?

Женский голос вывел его из размышлений. Словно выйдя из туманного сна, он, на сколько мог быстро, повернулся в её сторону, помассировал глаза пальцами

⸺ Не, все нормально, с чего ты это взяла?

Эбигейл положила карандаш на последней странице, закрыла документы и отодвинула их далеко в сторону.

⸺ Ты так и не научился врать. Рассказывай, что произошло.

⸺ Я же говорю, что все нормально, просто не выспался.

⸺ Мог бы что-то и по новее придумать. Я больше бы поверила в версию, что ты забыл наложить Марте покушать, потому что только тогда ты отрешенно смотришь в пустоту. Что произошло?

Немец вздохнул, посмотрел по сторонам. Смысла в том, чтобы врать и выкручиваться перед ней, он не находил. Ему давным давно нужно было узнать её совета, взгляда со стороны, чтобы сейчас не сидеть в нерешительности и думать, какие слова подобрать. Но сделать это было надо - либо сейчас, либо уже никогда.

Нерешительность, свойственная немцу при разговоре с девушкой, проявляла себя во всей красе. Он помассировал глаза двумя пальцами, пожал плечами, отведя их в сторону.

⸺ Да вот думаю, куда я трачу все своё время. Мог бы вместо всех этих отчетов на траве полежать, на плаже под зонтиком посидеть, выспаться в конце концов. Хотя бы так провести лето, а не вот это вот все.

⸺ Ох, и не говори. Счастливцы, что сказать. Радуюсь за них, но не от всего сердца.

⸺ Как будто мои мысли читаешь, ⸺ едва заметно улыбнувшись, сказал немец, ⸺ ещё и ходят туда сюда, скачут, как будто специально бесить пытаются.

⸺ Ну уж сильно ты загнул. Люди просто радуются возможности отдохнуть, вот и выражают это по-разному. Просто жизнь так распорядилась - сначала они отдыхают, а затем мы, сам же так говорил.

Этюрн промолчал, не находя нужных слов ответить ей. Он не когда не был мастером в деликатности и между простым, но более понятным языком и витиеватыми, красивыми изречениями всегда выбирал первое.

⸺ А если все таки можно управлять жизнью? Если я хочу выйти прямо сейчас и часок-другой отдохнуть в свой перерыв, кто мне может помешать?

⸺ Да вроде никто и не запрещает выходить...то есть выезжать, прости, ⸺ с растерянность и сожалением произнесла она последние слова

⸺ Ничего страшного, я правда имел ввиду выходить.

Брови девушки приподнялись, и хоть выражение лица и выдавало непонимание, но заинтересованность сполна перекрывала его.

⸺ Я не понимаю тебя, что ты хочешь сказать?

⸺ Что если есть такая возможность снова встать на ноги? Да, звучит глупо, я знаю. Уже несколько раз такое проходили, но на этот раз все иначе. Я совсем недавно впервые почувствовал землю под ногами. Что ты об этом думаешь?

Глаза девушки заблестели так, как могут радоваться только близкие люди за счастье другого.

⸺ Господи, Этюрн, это настоящее чудо. Но как?

⸺ Я недавно познакомился с одним человеком в баре. Вроде приятный малый, интеллигентный такой врач, да ещё и француз. Он мне и показал, что ещё не все потеряно. Просто нужно подчинить себе тело, вот и все

⸺ А ты уверен, что эта вся плата? Нет-нет, я правда рада за тебя, но ведь люди отдают только за операции по несколько миллионов, а протезы и того больше, а тут- просто так.

⸺ За такое я готов отдать любую цену. Слишком много времени прошло с того, как я мог опереться на ноги. Хотя бы просто попробовать, а дальше как получиться

Девушка направила свой взгляд прямо на него и долго не сводила его. Очень долго. Её фиалковые глаза заглядывали далеко за зрачок, туда, что не может увидеть ни один из существующих приборов, да и навряд ли когда-нибудь сможет. В один момент её ладони, с необычайной для такого хрупкого тела силой, обхватили его, и весь неисчисляемый жар обуял его.

⸺ Этюрн, я не могу решать за тебя, да и ты уже не маленький. Прошу, только не теряй голову. Я знаю, ты и так не сильно жалуешь людей, но все таки в наше время слишком много тех, которые требуют цену намного больше их услуг. Птица в руках лучше чем две в кустах, ведь так?

Немец совершенно не мог ничего возразить. Что он мог противопоставить той истинной правде, что выходят из её уст? Она была права во всем, но он просто не мог отказаться от этого. Как утопающий хватается за любую тростинку, так и он тянулся за любую возможность вновь почувствовать опору под собой и самому стать ей.

Как же быстро пролетело время при их встрече. Казалось, что всего пару мгновений они вместе рассматривали страницы и весело пили кофе, а прошло уже полчаса. Как бы он не хотел остаться, работы с него никто не снимал. Последний глоток кофе заставил его оставить Эбигейл наедине с листами новой информации. Взяв её пустующий стаканчик, парень, вместе со своим, переложил на картонный поднос.

⸺ Ты уже уходишь? ⸺ подняв голову, спросила девушка

⸺ Да. Прости, горят сроки по сдачам отчетов.

⸺ Понимаю. Удачи, и ещё раз спасибо за диплом. Тебе заказать что-нибудь на обед?

⸺ Нет, спасибо, боюсь, времени на него сегодня не хватит.

*

Непроглядные кучи облаков, не держа равнение и хоть какой-либо строй, плотной кучей закрывали предрассветное небо. Лишь какие-то непомерно маленькие горстки лучей смогли пробиться и, жертвуя собственными телами, разбивались и дарили свет. На сегодняшний день жара на улице, по всем прогнозам, должна дать слабину, отступить и готовиться с новой силой напасть на прибрежный город. Но, по крайней мере, он хоть один день мог провести в более комфортной температуре.

Но в доме Этюрна, даже под кондиционером, тепло продолжало упорно давить. И если бы это был только жар обыденный, тепловой, то он бы испарился в мгновение ока. Жар работы, который непроходящей пеленой стоял в помещениях, с завидной активность окутывал их с Люпеном уже несколько дней подряд. Бороться с ним было крайне тяжело. Хоть большую часть времени им удавалось работать над документами, однако, лишь немного дав слабину, мозг сразу же отключался, отдавая себя сновидениям. В такие ситуациях уже почти ничего не могло ему помочь поддерживать бодрствование. Однако и сон не был лучше. Случайно закрыв глаза, уже начинали мелькать разные буквы, цифры, фотографии, которые плясали и скакали в своём бесконечном хороводе.

Тяжелая входная дверь, насколько это возможно, тихо раскрылась. Ключ с характерным щелчком провернулся с внутренней стороны. Ученый, как можно тише шурша пакетом, заехал в дом.

Люпен низко склонил голову, чуть ли не упершись лбом о сами документы. Если бы не редкие движения пальцев, то ученый бы думал, что он спит

⸺ О, ты уже вернулся, - сонно сказал француз, — Однако быстро ты.

⸺ Тут недалеко есть круглосуточный маркет. Вот только пока продавца будил мог съездить за ним на Гавайи

Немец заехал в комнату, положил пакет с банками на единственную поверхность в комнате, где ничего не лежало, и затем подъехал к своему рабочему месту, которое он делили с хирургом. Отодвинув кучу бумаг, он оставил перед собой одну, не самую объёмную из всех папок с документами и тетрадь с записями.

⸺ Нашел что-нибудь интересное?

⸺ Нет, ничего такого. Мне кажется, что у них есть люди, которые убирают о нем всю информацию, потому что о Рафаэле ничего нет, даже отпечатков пальцев, и всех работников его компании тоже, и уж семей тоже.

⸺ Тогда мы столкнулись или со святым, или с настоящим Принцем .

Со звоном шипучий напиток открылся. Химозно-неприятный не то апельсина, не то мандарина ударил прямо в нос, заставив рефлекторно поморщиться. Сделав глоток этого напитка, Этюрн отставил его далеко в сторону, подальше от всех записей, чуть ли не на край стола. Он придвинул свет к себе, как и его знакомый, стал внимательнейшим образом изучать документ.

⸺ C’est pas vrai, Этюрн, как ты можешь пить эту химию? ⸺ не отрываясь от записи, сказал Люпен

⸺ Ты как будто сам никогда их не пьешь. Лично я только на них и держусь.

⸺ Нет, и не хочу. Ты как будто не знаешь, как они бьют по сердцу, печени и почкам.

⸺ Да я и не собирался умирать здоровым. Ну а если у тебя хватает сил третий день не спать, то прошу, чай кофе на столе, и если пойдешь делать, то прихвати и мне кружечку.

Француз ничего не ответил, отвернулся и продолжил работать над документами. Тоже самое сделал и Этюрн. Копии заметок и различных дел из архивов полицейского департамента, которые были им любезно предоставлены, хоть и были рассортированы по годам и тяжести преступлений, но толком это никакой информации не давало. Впрочем, никакие документы никакой интересной информации дать не могли. Ничего, что касалось бы Рафаэля, даже косвенно, они не замечали, и, наверное, не заметят.

Резкий щелчок прошелся по всей комнате, после чего его сменил звук переливающейся жидкости. Вместе с этим повернулось и кресло. Интересуясь таким поворотом событий, Этюрн также повернулся на звук.

⸺ Знаешь, мне кажется, продолжать уже не имеет смысла.

Поднеся кружку с напитком к губам, француз вдохнул, неприятно поморщился, но все же сделал крупный глоток, да так, что чуть не опустошил всю тару полностью. Немец ничего не сказал, лишь едва заметно улыбнулся.

⸺ Не думаю. Мы с тобой не профессионалы, и просто не можем углядеть те закономерности, вот и все. Если мы посидим дольше, думаю что-то накопаем.

⸺ Ага, единственное, что мы накопаем, это неприятностей на работе. Дал хотя бы одного детектива, а то как и сидели с этими кипами так и сидим, а завтра обоим на смену.

⸺ Гуарин дал нам все, что мог выудить у полиции. Можешь ложиться отдыхать, я поработаю сам, просто лягу попозже и высплюсь. Делов-то.

Немец посмотрел на его физиономию, которая каким-то образом смогла проявить ободряющую улыбку за слоем усталости. Он вздохнул, подложил к себе поближе несколько папок, размял пальцы несколько раз прокрутив карандаш в них

⸺ Ага, Вам молодым хорошо это говорить. Все у вас так просто. Я в свои 21 также мог.

⸺ Мне в этом году 28 будет.

Немец прокашлялся, опустил голову, что-то тихо сказал себе под нос, и, вновь открыв документы, с головой погрузился в работу.

*

Казалось бы, чем можно разрушить ту самую атмосферу, которая бывает в те моменты, когда солнце только встает, и ночная тишина делала последние попытки остаться на своих позициях? Ответ был совершенно прост. Сильнее, чем первый артиллерийский выстрел боя, в утреннем затишье прогремел разящий округ гудок автомобиля, заставивший мужчин резко поднять головы и начать осматриваться вокруг.

⸺ Was zum Teufel hat dieser Scheisskerl geschrien{?}[Какого черта этот ублюдок разорался].

Бюрн машинально повернулся к окну, посмотрел на потенциальный источник, и, совершенно без желания, выбрался из квартиры. Люпен, до сих пор не понимая, снится ему это или нет, насколько мог сильно раскрыл глаза, повел взгляд следом за своим товарищем, но сам идти не стал. Организм дал понять, что пока он встанет и дойдет до двери, тот уже успеет вернуться, поэтому решил просто наблюдать.

Из-за противоположной стороны стены доносился разговор, один участник из которого имел повышенный тон, и, на удивление, это был не ученый. Автомобильный спор о невозможности проезда вызвал такую бурную реакцию, однако он разрешился довольно быстро. Как и ожидалось, уже через несколько минут Этюрн завел свою машину на асфальтовый выезд участка дома, после чего, стараясь удерживать в себе спокойствие, вернулся обратно.

⸺ Когда-нибудь у меня кончится терпение и я всю жизнь буду кататься на такси, ⸺ на вздохе сказал инвалид, закрывая входную дверь, ⸺ хоть эти льготы просто так не сгорают

⸺ У меня до сих пор вопрос почему ты так не делаешь? Хорошо ведь, и водят, и паркуются за тебя, прямо как король с личной каретой.

⸺ Да скорее как тумбочка в грузовике.

Люпен едва ли смог сдержать легкий смешок. Однако его улыбка почти моментально сменилась задумчивостью. Шестерни механизмов головы привелись в движение, начав механизм образования мыслей. Оставалось только немного помочь, начти ту недостающую часть, которой не хватает для ускорения. Организм, получив второе дыхание, стал с новой силой перебирать все документы, что лежали перед ним.

⸺ Автомобиль...Автомобиль, у нас же было. Этюрн, что у нас было по автомобилям?

⸺ Да черт его знает, может, и было что-то.

Немец заглянул в блокнот, перетянул его страницы несколько раз

⸺ На каждого в базе, кроме Рафаэля и сотрудников его фирмы, у кого есть машина, записан её номер. У некоторых есть штрафы: нетрезвое вождение, парковка в неположенном месте, проезд на красный.

⸺ Хммм...А если мы попробуем это совместить. Мне кажется, что достаточно много людей из группировок любят оставлять свою машину не там, где положено, а то и водить её под градусом.

⸺ Ты думаешь это сработает? ⸺ не уверенный в работоспособности плана спросил Этюрн.

⸺ Не уверен, но лучше попытаться, это все равно полезнее чем просто читать.

*

Наверное, если бы Люпен выбирал название дома, в котором он сейчас находится, то оно бы звучало никак не иначе, чем логово Шелоб. Только оно приходило на ум при взгляде на все тканевые перипетии, которые сейчас имели место быть в обители ученого. Стены были невольно преобразованы в детективные доски, где разноцветные нити пестрым ковром соединяли между собой огромное количество листов, которые, однако, были всего лишь кучкой по сравнению с остальными.

Чуть ли не на носочках пытаясь достать кнопку на самом верху стены, Люпену приходилось удерживать баланс подобно эквилибристу, ведь даже поддержка лестницы Этюрном не сильно помогала делу.

— Мне вот интересно, откуда у тебя столько мотков нитей, да ещё и разноцветных? Ты что ли вязанием занимаешься?

— Нервы успокаиваю, когда сигареты кончаются, ⸺ зажимая очередную никотиновую палочку в зубах, ответил немец

— Скорее в Сене закончиться вода, чем у тебя пачки.

Немец, не сколько ни стесняясь, выпустил клуб дыма вверх, прямо в французского гостя, отчего тот несколько закашлялся и немного пошатнулся.

Наконец нить поддалась, и стало возможно обернуть её вокруг кнопки. Похлопав ладошами друг о друга, как делают мастера по окончании заказа, Джови аккуратно слез, отошел как можно дальше, и с довольным видом стал осматривать стену, которая превратилась в экспонат музея Токийского дворца. К нему присоединился и ученый, с задумчивым видом стараясь найти хоть какую-то перепитою в линиях. И обоим было очевидно, что она была.

Водя пальцами, словно воображаемой палочкой, Люпен, казалось, больше вырисовывает какие-то магические знаки. Этюрн в этом вопросе был более прагматичен, поэтому взял лист и ручку. Аккуратно убрав котенка с тумбочки, на которой он боксировал с одним из листков, немец начал внимательно разглядывать нити и записывать мысли, наводившие его на решение дело.

— Похоже, эти парни либо очень любят Бога, либо поесть, ⸺ высказал француз, подъезжая к стене.

Картина начала собираться. Несколько штрафов за стоянку было на одном месте, ещё пару – возле другого, где-то и вовсе работал эвакуатор, забиравший автомобиль, блокировавший дорогу.

— В этой стране мафию может победить только налоговая, ⸺ с кислой усмешкой процедил немец, мастерским движениям кидая окурок в мусорку.

— Ты знаешь этот район?

— К сожалению, да. Овертаун, очень противное место. Пристанище чернокожих, а недавно ещё и латиносов. Мало того, что воюют между собой, ещё и белых кошмарят. Как только полиция вообще умудрялась им там выписывать штрафы?

— Мда уж, увлекательная выходит поездка. Хотя я давно посмотреть город, думаю, это будет познавательно.

— Мы должны ехать одни? Может, лучше пусть этим занимаются профессионалы Гуарина? Мы ведь совершенные профаны.

— Не думаю, что это хорошая идея. Напрямую агентов интерпола он отправлять не может, полиция, как то говоришь, этот район не любит, людей не выделят, а если и выделят, то их могут узнать, и тогда все наши планы просто прогорят.

— Думаешь, они не знают про человека с синими волосами, которых у нас, дай подумать…один на весь город?

— Но они не знают про тебя.

Немец вздохнул, посмотрел на то место, где должно быть солнце, ныне перекрытое тучами, приложил ладонь к слегка морщинистому лбу.

— Что тогда могу сказать. Бойся своих желаний - они имеют свойство исполняться.

Глава 10. Плохие парни

Дверца машины хлопнула так неожиданно, что её владелец, задумчиво прислонивший подбородок к кожаной оплетке руля, почувствовал вибрацию по всему телу.

⸺ Блять, пациентов так своих хлестать будешь, хирург мать его.

⸺ Прошу прощения, я не специально, ⸺ тоном, на который не возможно обидеться, ответил Джови.

В то же мгновение, из-под темной бейсболки показалась копна синих волос, которые врач распределил по всей голове несколькими взмахами здоровой руки. Через пару секунд послышался шелест бумажного пакета, и из него, как из сундука с сокровищами, француз достал пару новеньких биноклей, с которых даже не была скрыта пластиковая упаковка.

⸺ Я надеюсь, ты брал это все не в ближайшей магазине?

⸺ В ближайших их не было, пришлось немного пройтись. И твоих сигарет кстати тоже, так что сегодня у легких выходной

Вскрыв упаковку, француз сразу же прислонил прибор к глазам, присмотрелся, настроил против падающего солнца, что оказалось намного легче, чем проводить то же самое с микроскопом. У его товарища, на удивление, это вышло также быстро.

⸺ И так, мы должны сейчас сидеть, смотреть за парковкой и ждать, пока они не подъедут машины, после чего схватить их, верно?

⸺ Абсолютно, ⸺ подтвердил Люпен, водя увеличительным прибором по всему стеклу, ⸺ только сначала мы попытаемся с ними просто поговорить

⸺ Что-то мне подсказывает, что план прогорит. Это только в Беверли-Хиллз может прокатить или в Лос-Анджелесе, но не у нас. Мы пулю схватим быстрее, чем поприветствуем их.

⸺ Ты прав, но выходов не много. Если только…

Француз отложил бинокль, посмотрел налево, где множество граффити почти полностью перекрывали собой потрескавшийся кирпич нескольких обветшалых зданий, готовых как кокон вот-вот треснуть и выпустить из себя целый рой различных насекомых и людей, за которыми виднелся поворот в переулок, потом посмотрел направо, туда, где щебень вперемешку с асфальтом создавал подобие дороги и продолжал собой естественный спуск.

⸺ Если что-то пойдет не так, нам придется разделиться. Shine A Light даст мне возможность догнать их и прижать к стенке. Если они побегут врассыпную, то своим автомобилем ты заблокируешь спуск, а оттуда уже будем действовать по обстоятельствам.

⸺ План хороший, если только из самой закусочной не выйдут амигос и не начнут по нам пальбу. Вдвоем с трех сторон удерживать их мы не сможем, даже с хранителями.

⸺ А нам это и не нужно.

⸺ А как тогда ты собрался достать их главного, если не удержишь всю эту группу?

Люпен в задумчивость прижал руку к подбородку, вновь начал быстро рассматривать место будущего задержания. Однако, под каким углом он это бы не делал, все равно результат этого анализа был одинаков. К сожалению для себя он понял, что придется менять тактику, отчего печально вздохнул и посмотрел прямо в глаза Этюрна, который, казалось, от скопившейся за несколько дней и ночной смены в лаборатории усталости был готов завалиться спать во время того, как моргал.

⸺ Если все обернется так, как ты сказал, ты сможешь удерживать их? Я задержу его, и у них не останется никакого выбора, как сдаться.

⸺ Если ты это сделаешь, ⸺ высказал Этюрн, сделав особое ударение на обращении к нему, ⸺ я буду тебя почитать как нового Арминия, потому что я на коляске не смогу выдержать обстрел из десятка полуавтоматов.

Люпен понимающе покачал головой, посмотрел вниз, на свое туловище и ноги. Перебинтованные части тела болели заметно меньше, чем несколько дней назад, но ни восстановительная физкультура, ни таблетки, купленные на оставшиеся деньги, не могли полностью устранить ранения организма. Силы были не те, но только на них да оставшееся мастерство он и мог рассчитывать, а этого, конечно же, было бы недостаточно.

⸺ Эх, вот в такие моменты и начинаешь скучать по бокальчику Эдониста и кусочком баранины средней прожарки.

⸺ Ты это на что намекаешь?

⸺ Да так, думал вот, что если у нас все хорошо выйдет, то можно открыть одну из бутылок, которую я привез с родины. Все-таки, после такой работы мы смогли по праву организовать отдых.

Немец, явно оживившись, несколько выровнял свою осанку, поправил волосы, что успели закрыть его взгляд под пышной пеленой, потянулся, размял шею

⸺ Знаешь, план не так уж и плох. В случае чего я что-нибудь придумаю, но тебе придется действовать быстро. Очень быстро.

На лице француза засияла обнадеживающая улыбка. Человеку всегда было нужно совсем немного для собственного счастья, и ещё меньше для его временного аналога, в чем он ещё раз успел убедиться.

⸺ Не переживай, они и опомниться не успеют, как уже будут обезоружены.

*

Освещение всегда было одной из лучших составляющих этого города. Даже в таких отдаленных от денег и инвестиций местах все равно на каждые несколько домов находилось по одной, а то и по несколько неоновых вывесок, а фонари, на удивление, редко становились мишенями для пристрелки новенькой игрушки 9 калибра. И что это не могло не радовать людей с биноклями, что неустанно по очереди следили за одной и той же парковкой, которые красовались перед ними. Только единственная машина мозолила эту пустоту, и каждый раз, заходя на смену, напарники перепроверяли за собой, не нужный ли автомобиль стоит перед ними, и всегда ответ был отрицательный.

Звуки ревущих моторов разразились где-то невдалеке. Француз легонько толкнул напарника, погрузившего в настолько глубокие размышления, что они стали сном. Не помогло. Пришлось приложить несколько больше усилий и эффект не заставил себя.

Тело с зевком стало потягиваться, выходя из сна, и тут же была попытка прижать его к рулю самим врачом. Полностью согнуть не получилось, но знак был максимально понятен. Сам Люпен также пригнулся, да так, что линзы его бинокля не выглядывали на окружающий свет ночи.

⸺Я многое проспал? ⸺ шёпотом поинтересовался немец, выглядывая вместе с усилительными окулярами из-под руля

⸺ Проснулся к самому интересному.

Двери машин хлопнули, и через несколько секунд пара фигур вышли из задних сидений, после этого открылись передние двери, и остались только водители, которые, на его удивление, сменил место своей парковки в самое дальнее от входа место, после чего стали забирать свои ключи из дряхлых понтиаков и фордов.

⸺ Они что ли решили всей шайкой сегодня поесть?

Ответ на вопрос не заставил себя долго ждать. Ещё пару автомобилей заняли место на парковке, откуда также повалили люди. Последней в этой колонне был транспорт совершенного иного рода, престижнее и безопаснее того, какой был и предыдущих посетителей. Сбавив скорость, красная импала, по всему кузову и крыше которой красовались витиеватые черные орнаменты и разные цветы, заметно пружиня по дороге, под громкий рэп на непонятном языке вальяжно заехала на стоянку, даже не удосужившись посмотреть, перекрыли ли его колеса разметку или нет

⸺ Mein Gott, как же это выглядит. Они бы ещё на весь багажник винила с девушками в купальниках наклеили, чтобы уж наверняка.

⸺ А по мне неплохо. Выглядит намного интереснее, чем обычные кабриолеты, да и статусность прибавляет.

⸺ Лучше бы выхлоп нормальный сделал, а не эту чертову гидравлику. Блокнот у тебя?

Люпен, не отвлекаясь от сбора информации, нащупал записи и передал их Этюрну для проверки. Только одна из них сходилась с теми, что было в списке, однако и такого малого совпадения вполне хватало.

Единственны пассажир лоурайдера, на удивление, не спешил выходить. Сзади было почти неразличима причина задержки, которая остановила парня в салоне, однако было заметно, что предмет, с которым он возился, был достаточно крупным и требовал того, чтобы его спрятали под забитую спортивную сумку на переднем сиденье

⸺ Мы на коротком старте, приготовься.

Немец моментально убрал бинокль, и ожидая команды, стал держать руку рядом с ключом зажигания

Наконец этой музыке, доносившийся из транспорта, пришел конец. Машина заглохла, и несколько парней, судя по одежде и оружию, которое они держали за пазухой, были наиболее приближены к нему, начали окружать средство передвижения.

Только тело главаря полностью успело показаться за порогом, отмашка на действия наблюдавшего не заставила себя ждать. Хватило всего лишь краткого «Начали», и автомобиль, рявкнув во все лошадиные силы, в секунду вылетел из переулка, промчал с пару десятков метров, оставляя бурю из камней и стёклышек позади себя, подпрыгнув, выехал на дорогу, и перегородил её резким полицейским разворотом, ни давая не единой возможности хоть кому-то выбраться до того, как их проблема будет решена.

Такого маневра не ожидал даже француз, и если бы его интуиция не подсказала ему, что следует руками цепляться за что-угодно в этом автомобиле, то его участь была бы остаться где-то позади своего напарника, или вывалиться подобно мешку. Однако, боль все равно почувствовать пришлось, ведь по инерции тело заставило больную руку участвовать в сохранении положения тела.

Все прошло на удивление гладко. Дверь мерседеса не полностью развернувшейся машины раскрылась, и, подобно Бонду, Люпен выпрыгнул из неё, кувырком погасил лишнюю инерцию, заставив одежду испачкаться в пыли, а кепку отбросится в сторону и обнажить его синие локоны.

⸺ Прошу прощение за столь неожиданный визит. Мне очень нужно поговорить с Вашим боссом, это дело крайней важности.

Абсолютно все были изумлены столь, пусть и эффектной, но достаточно странной и глупой выходкой. И только владелец лоурайдера, понимая во что может все обернуться, начал спешно залазить в свою машину.

⸺ Похоже, ты был прав, ⸺ оглядываясь на водителя, сказал француз

Пока ступор окончательно не прошел, француз решил добавить себе форы. Терпя боль в поврежденных ногах, он, не то что побежал, а помчался со всей оставшейся силы до того, кто считался их главой.

⸺ Shine A Light.

Его станд не заставил себя ждать. Подсознательно понимая желания хозяина, он уже был готов нанести витиеватые узоры на его стопы, дать мышцам почувствует необходимое жжение, улучшить их кровоток и преисполнить силы, вот только исполнить это в движении было крайне сложно даже такому существу как он. Контуру золотистого рисунка были нечеткими, смазанными, принося не такой сильный эффект, ожидаемый от него. Но все же, даже так он становился в разы быстрее чем любой из присутствующих.

Машина уже была близка, но и люди, стоявшие рядом, уже полностью осознавали, что это была не шутка и такие выходки могут грозить их здоровью, репутации, и, конечно же, кошельку. Почти все одновременно начали тянуться за оружием, кто-то же побежал за ним в салон автомобиля, явно не ожидая подобной поворота событий. Но было уже слишком поздно.

Не успел один из подопечных, стоявший возле ближайшей от главы машины прицелиться в бегущую цель, как резкий свист предвестил предстающую бурю. Тело бессознательно упало на асфальт от прилета по голове неопознанного объекта, с виду похожего на две трубки с окулярами, с силой ударившегося по голове. Взгляд большинства был переведен туда, откуда был совершено это действие. Второй такой же предмет полетел в сторону человека напротив того, кого задел первый заряд. Результат был совершенно таким – машина стала опорой для его головы и туловища.

⸺ У вас есть другая проблема, ⸺ выкрикнул немец, чтобы уж наверняка все находившиеся обратили внимание.

Ответ не заставил себя ждать. Очередь выстрелов из различных калибров направилась во все его тело и коляску. Для любого нормального человека это бы закончилось превращением в натуральный фарш, с таким обилием вкраплений свинца, что можно было бы подумать, что несколько ящиков тушеного мяса были расплющены вместе с банкой в нем.

Но немец был не самым нормальным. Кинетическая сила выстрелов заставляла колеса двигаться назад, буквально отталкивая его от мест нахождения прямо к машине. Руки железного рыцаря, закрыв собственную грудь, защищали хозяина от губительного урона, однако даже его броня не могла уберечь тело от ссадин, ушибов и кровоподтеков. Резкий поворот коляски, рывок, стоивший ему удержания равновесия, и немец был уже за бетонной преградой, оставив транспорт в относительной безопасности.

⸺ Ублюдки, только попробуйте что-то сделать с моей машиной.

Золотистая вспышка озарила пространство позади Люпена, после чего незамедлительно последовал удар по земле, по ощущениям сопоставимый с работой дорожной фрезы. Однако французу это не сильно помешало. Нога водителя лоурайдера уже пыталась скрыться в салоне, но оказалась не настолько быстра, как это было необходимо. Со всей силы француз захватил её.

⸺ Мистер, прошу Вас, мы просто хотим поговорить. Отзовите своих людей и выйдите из транспорта.

Пустые и черные, как солнце в ночи, глаза взглянули на него с туманной яростью. Рука, державшая за дверцу, со всей силы захлопнула её, ударив металлической частью по ладони француза. Все пальцы словно воспылали болезненным пламенем, который пожирал все, начиная от кожи и до костей, особенно на больной руке. Однако об этих чувствах сразу же пришлось забыть.

Дуло пистолета-пулемета выглянуло прямо из открытого окна и начало изрыгать из себя свинцовый вихрь. Пожалуй, если бы не сила вращения, давшая возможность быстро отскочить в сторону, то на этом его жизнь в Майами и закончилась. Удалось отделаться малой кровью – левая щека была поцарапана, и алая кровь без какого-либо приличия хлынула из неё.

Автомобиль на всей скорости помчался вперед и круто повернул налево, совершенно не обращая внимание ни на бордюр, ни на ограничительные линии.

Хирург уже собирался побежать за целью, но резкий удар рукоятью пистолета вывел его из равновесия. Парень покачнулся, инстинктивно схватился за ушибленную щеку, рана на которой только сильнее открылась и едва не пропустил такой же удар прямо в нос, в последний момент смог отскочив в сторону. Времени на то, чтобы разбираться с защитником босса совершенно не было, поэтому Люпен бесцеремонно вдарил носком прямо под низ прямой мышцы живота и сразу же завершил атаку отработанным годами мартело, лишив оппонента возможности прицельно стрелять.

Драгоценные секунду все уходили, как и его цель. Собравшись с силами, француз вновь продолжил свою погоню. Навыки водителя позволяли ему ехать и одновременно стрелять по догоняющей цели. Точность пуль, выпущенных таких образом, оставляла желать лучшего, но из-за их непредсказуемого разброса выбрать одну траекторию было совершенно невозможно, отчего приходилось петлять зигзагами, чуть ли не прыгая из стороны в сторону. Такой танец мешал набрать скорость и быть наравне с машиной. Одна преимущество разгона на короткой трассы до сих пор было на его стороне.

Боезапас оружия быстро себя исчерпал, и атаковавшему ничего более не оставалось кроме как полностью сосредоточиться на дороге и хоть таким образом обеспечить сохранность своей жизни.

Бляшка ремня с легкостью открылась, озарив ночное пространство белоснежной вспышкой, дав краткую видимость впереди себя. Чтобы взять шары, видеть Люпену их необходимости не было, а вот с прицельной стрельбой такой трюк уже бы не прошел. Стрелять по колесам был самый лучший вариант, но вот вероятность того, что он удачно попадёт, была достаточно маленькая. Только выжав себя до суха, не оставив никаких сил на возможный дальнейший бой, он мог прямо сейчас догнать машину. Оставалось только одно – ожидать его разворота, окончательно реализовав преимущество.

Как и ожидалось, водитель не решился губить себя прямым въездом в стену, а повернул прямо в сторону выезда из переулка, что и стало его ошибкой. Снаряд, выпущенный из рук француза, поразил заднюю часть кузова, хоть и не разрушив её, но через удар доставил достаточно энергии, чтобы транспорт сделал ещё пол оборота и ударился прямо о несущую конструкцию. Не выдержав переданной энергии, кирпичная кладка рухнула прямо на его заднюю часть. Однако даже несведущий Джови знал, что в таком состоянии транспорт ещё способен ехать, поэтому второй бросок был нацелен прямо по задним колесам, отчего шина на них лопнула.

Не теряя ни секунды, Люпен подбежал к двери со стороны водителя. Ночь очень хорошо скрывала выражения лиц, но даже без должного освящения было прекрасно понято, что шофер был явно напуган и очень зол.

⸺ Мистер, прошу прощения что так получилось, мне просто…

⸺ Тебе пизда уебок.

Оскал смуглого лица с острыми чертами словно уже пытался напасть на него, но только этим дело не ограничилось. Его тело нырнуло прямо под сиденье, к спортивной сумке. Не ожидая ничего хорошего, Джови, совершенно не желая делать, сделал то, что он считал необходимым

Рука резко распахнула дверь, нога с разгона влетела по его лицу, после чего бандит был схвачен за шиворот черной футболки и потянут наружу наружу. Однако, уцепившись за салон, водитель все продолжал спасать этот предмет, стараясь откинуть куда-то в сторону, чем сделал только хуже - ткань разорвалась, и зеленые бумажки с портретами и достопримечательностями попадали на землю. Резкий рывок позволил на пару десятков дюймов протащить его по покрытию, что и было нужно противнику. Рука уперлась в педаль газа, и, сверкая искрами, машина начала вновь ехать.

Француз несколько пошатнулся, но хватку не ослабил. За транспортом он бы не поспел, поэтому ему и оставалось только одно – самому залезть в машину. Схватить человека после такого не составляло никакого труда. Одна рука Люпена начала оттягивать пальцы с педали, вторая захватила его ладонь. Хоть противник и был чуть крупнее и обладал большей массой, но что-то сделать он не смог.

⸺ Прошу прощения, я этого делать не хочу, но твои ребята обстреливают моего друга. Ничего личного.

Ладонь водителя быстро повернулась лицевой стороной, ототкнула его руку и нажала на тормоз, заставив нападающего потерять драгоценное равновесие. Вторая рука захватила футболку Люпена, после чего он стал легчайшей мишенью для удара по своему лицу.

Пожалуй, если бы не усилия ног и руки, которой пришлось проломить окно, то его тело уже вывалилось из транспорта. Сохраняя равновесия, парень поставил свою ногу в его лицо и несколькими ударами попытался вдавить теплые струи крови и его голову прямо в корпус. Послышалось неприятное искажение звуков, будто что-то твердое вонзилось в мягкое.

⸺ Вот черт…⸺ только и смог выдавить из себя Люпен.

Мужчина вновь попытался выбраться из захвата. Мощный толчок рукой в грудь оттолкнул ослабил хватку француза, от чего уже пострадал его собственный затылок. В ту же секунду свободная нога водителя ударила его по колену. Его занимаемое положение было намного выгоднее, отчего удар полностью согнул ногу француза и наполовину вывалил его из машину. Удар другой ногой пришелся на уровень паха. Боль огнем разразилась по всей области, затмив собой все предыдущие удары.Все его мышцы напряглись, чтобы перенять часть импульса на себя. И вновь удар ногой, но на этот раз по животу, окончательно выпроводив гостя.

Захватив обоими руками ногу, когда она уже собиралась согнуться, француз силой потащил её за собой. Вторая нога трепыхалась как у повешенного в надежде задеть его. Сопротивление не прекращалось. Поворот стопы в противоположную сторону и надавливание на нерв чуть позади лодыжки заставили его забыть о защите, и болезненный крик озарил переулок.

Парой рывков тело с грохотом оказалось на асфальте, но лежать там ему было недолго. Одним движением подняв водителя на ноги, француз телом прижал его к автомобилю, приставил локоть к шее и начал с силой давить на трахею, другой рукой заблокировав его рабочую руку зажатием нерва предплечья.

⸺ Я просто хочу поговорить, ⸺ холодно прочеканил каждое слово француз, ⸺ и если ты откажешься и не отзовёшь своих людей от моего друга, то мне придется добывать информацию другими методами.

Единственным источником света в таком забытом Богом забытом месте была только всевидящая Луна, но даже её хватало, чтобы заметить что-то странное, что было спрятано за растрепанной прической и слипшимися от пота и крови локонами в глазах Люпена. Быть может, это всего лишь галлюцинация от недостатка кислорода, но чувство настоящего страха за свою жизнь, неподдельного, в первый раз охватило его. Со всей силой он, как боец в партере, стал быстро стучать по металлическому корпусу машины.

⸺ Х-х-х-хорошо, х-хорошо.

Врач резко отступил, и недоумевающее тело медленно сползло по корпусу машины. Жадно глотая воздух, оно пыталось прийти в себя и осознать, в насколько ужасное положение он поставил и себя, и парней.

⸺ Я жду, ⸺ совсем негромко, но крайне отчетливо произнес француз.

Парень едва отдышался, поставил локти на землю, приподнялся, и, насколько быстро смог, с упором больной ноги поднялся на землю. Набирать воздух в легкие было трудно, но взгляд хирурга рядом заставлял это сделать как можно быстрее.

⸺ Эй, все парни, харе пальбы, ⸺ со всей мощи выкрикнул он

Редкие звуки выстрелов, гулко разившие просторы, удивительно быстро оборвались. Слишком быстро для этого мест. Чтобы разобраться с этим, он, схватившись за затылок, перебирая ногами, пошел вперед. Выходя из тени поворота, бандит предстал перед собой картину, которую не ожидал увидеть даже в страшном сне: с головы до ног окровавленная фигура мужчины в своем кресле сидела посреди улицы, на которой, словно только вырванные увядшие цветы из сада, лежали тела его хоуми с различными степенью травм, несовместимых с продолжением боевой деятельности, а где-то и полноценной жизни. Большой кусок асфальта, нависающий над инвалидом, вырванный из дороги, покрытой паутиной расщелин, с грохотом опустился на землю прямо перед носками кроссовок смотрящего.

Кивок головой француза, не отводящего от него глаз ни на секунду, заставил парня идти вперед, аккуратно перебираясь через товарищей и обломки автомобилей, которых также не обошла участь пострадать в этом месиве.

⸺ А ты мог с ним ещё дольше возиться? А то мне у меня синяков мало, думал вот ещё в коллекцию заработать.

⸺ Прости, я старался обойтись малой кровью.

⸺ Ч-то мать его тут п-произошло?! В-вы мать его понимаете на кого вы…

Немец резким взглядом из-под покрытых пленкой крови волос стрельнул прямо в лицо главаря, заставив уйти из него остатки возмущения и мести, сменив их страхом за свою жизнь.

⸺ Ты и твое ебанные ами{?}[Немецкий сленг, обозначающий американцев] начали по нам пальбу первыми, и, клянусь, если я сейчас посмотрю и увижу, что на моей машине есть хоть одна царапина от их пуль, я…

⸺ Этюрн, остынь, ⸺ дружеским тоном успокоил его француз, аккуратно положив окровавленную руку на плечо, подальше от видневшейся гематомы, ⸺ Я прошу прощения за своего друга, он слишком резок, но мы сразу объявили, что просто хотим поговорить, и, он прав, Вы первые на нас напали.

Те несколько человек, которые ещё могли стоять на ногах, выглянули из своих укрытий, набравшись сил смотреть на тех, кто вероломно украл у них здравое проведение выходного. Ярость этих людей, не проходившая даже после прекращения огня, вновь перешла в открытую стадию, проявлявшуюся в наведении своих пистолетов на тела двух стандюзеров.

⸺ Если эти мудаки сейчас же не выкинут пушки и не выйдут сюда - ты послужишь для меня живым щитом.

Парень медленно, под надзором двоих немых смотрителей обернулся, жестом показал складировать оружие в одно место, после чего подойти их к нему. Конечно, никто не хотел подчиняться требованиям белолицых незнакомцев, оттого они сопротивлялись настолько сильно, насколько могли, и даже остатки былого уважения не действовали на них, ни говоря уже о угрозах

— Томми, ты даже не наш босс, какого черта ты тут вообще раскомандовался? —раздался голос позади одного из столба.

— Заткнись нахер и положи свою пушку на землю, придурок.

— Не, Уолли прав, — отозвался в ответ другой голос, — я застрелю этих снежков, ты только посмотри что они сделали с тобой и остальным

— Я считаю до трех, — монотонно сказал Этюрн, очищая кулаки от крови собственной футболкой— и либо мы либо разговариваем по хорошему, либо…

— Либо ты и твой друг идут к хуям, — заверещал один из участников банды, нацелив оружие на сидячую цель.

Не успела его эмоциональная фраза закончится, как пуля мгновенно вышла из ствола и на незаметной для человека скорости направилась в его тело. Однако это было недостаточно быстро, чтобы стальная оболочка станда не успела укрыть его тело, оставив только очередной кровоподтек, своей силой вскрывший такой же поблизости

— Ладно, я старался. Люпен, на тебя те, что слева.

— Pardonne-leur, car ils ne savent pas ce qu'ils font{?}[Евангелие от Луки глава 23 стих 34]

Пожалуй, одна из главных причин, почему Томми был выбран правой рукой главаря, так это бо́льшие умственные способности, которое давали ему понять, что лесть на людей, которые бы по одиночке справились с ними, было не самой лучшей идеей. В безмолвие он поднял руки, признавая своё поражение, и, боясь обернуться, стал ждать, что же произойдёт дальше.

Мешанина звуков быстро сменилась полным затишьем. Лишь через несколько секунд парень медленно повернулся, оценивая ущерб, нанесённый им. Какого же было его удивление, когда инвалид, неизвестным образом схватил нескольких парней за одежду, словно пушинки, переносил их в одну кучу, пока другой парень занимался оказанием первой помощи

— Вот скажи мне, тебе было обязательно швырять и ломать им что-то? Ты вроде и так мог их обезвредить, зачем крайности то?

— Ага, на себя то посмотри, гуманист херов. Мне пока второе тело не дали, да и они не мертвы, оклемаются как-нибудь.

— Ага, как в прошлый раз. Надеюсь, что хоть скорая сюда ездит. Сейчас бы хоть бинтов и доски достать, без них будет совсем тяжело, ничего сделать не смогу.

Звук очередной мчащейся машины прервал их беседу. Донеся находившиеся вокруг него тела, немец оставил их на попечительство врача, хрустнул костяшками побитых пальцев, и выехал навстречу гостям.

На этот раз машина была даже более убитой, чем у рядовых бандитов. Додж конца 60-х от своей старости рычал так, что спокойно мог служить сиреной, предупреждающей о атаке с воздуха. Очень высокая фигура поджарого телосложения быстро выпрыгнула из своего места, а вместе с ней ещё и 2 парня с заднего и водитель которые, хоть и были определенно ниже ростом, но несколько шире и коренастее чем он.

— Вспомнишь солнце вот и лучик. Может, хотя бы с тобой получиться поговорить?

Предупреждая своего босса о опасности, Томми едва заметно показал сначала на Этюрна, затем на Люпена, который, казалось, даже и не заметил прибытия гостя, после чего отрицательно покачал головой из стороны в сторону. Парень осмотрелся по сторонам, окинул взглядом все тела, после чего посмотрел назад, к кирпичной парковке машины

— Кто из вас двоих разхреначил мою машину?

Люпен, завершив обработку раны пострадавшего, отряхнул свою одежду, встал, и, стараясь лишний раз не напрягать болезненные после вращения ноги, подошел к нему.

— Это был я, извиняюсь что так вышло. Мне необходимо было поговорить с её водителем, но остановить его уход другой возможности не было.

Меньше, чем за секунду, рука афроамериканца вылетела из кармана его красных шорт и по прямой направилась прямо в скулу француза. Такой быстрый удар было банально даже трудно заметить , не говоря о реагировании. Однако на этом атака не закончилась – сразу же после пошел удар коленкой прямо по челюсти, да так, что у француза из глаз полетели искры. Длинные конечности и быстрая скорость позволяли добираться до цели почти моментально.

Третья атака – хук справа в слепую зону. Если бы он не заметил характерный замах, то его голове пришлось бы далеко не сладко. Небольшой отскок в сторону и резкий разрыв дистанции. Следующий удар был за ним – стопой прямо по голени. С хирургической точностью носок попало прямо под икроножную мышцу, заставив ногу нервно подогнуться. Второй удар не заставил себя ждать. Боковой удар прямо в челюсть должен был вывести его из равновесия, но с таким телосложением и состоянием растяжки удар едва-ли дотянул до горла.

Взрывной баскетбольный скачек с колена удивил француза, и, если бы не подсказка инстинктов отойти назад, это удивление бы у него надолго отпечаталось на лице вместе с кулаком, не достигшим своей цели, но оставивший подарок на щеке

Разница в росте позволяла парню едва ли не хватать его за одежду. Удары, как хлысты, летели прямо во врача, ни давая даже секундной передышки от уворотов. Отходить назад было бессмысленно, вперед – руки сразу хватали за футболку и пытались залететь прямо по лицу.

Машина сзади стесняла его в движениях, не давая иного выхода, как пойти в контратаку. Удар рукой слева был более чем ожидаем, и заблокировать его локтем не составляло большого труда. Это действие было также легко считать, отчего американцу ничего не стоило со всей силы врезать ему по незащищённой груди, так, что на несколько секунд перекрылось дыхание, после чего с силой оттолкнуть на багажник, подкосив неровную стойку. Большая ладонь уже заносилась для завершающей атаки, и если бы не пара сантиментов, отделивших бойцов друг от друга, то Люпен бы почувствовал сейчас то же самое, что и металлический корпус.

С этим противником надо было что-то срочно решать, с каждой секундой удерживаться на гудевших от напряжения ногах становилось все сложнее. Отход назад, разворот на носочках вокруг своей оси, чуть не заваливший его на землю, прыжок с разворотом, утонченное шассе прямо в область его головы. Конечно такой удар не мог, да и не должен был нанести какой либо урон. Тело главаря пригнулось, отмахнуло ногу и понеслось вперед, направляя мощный джеб прямо в солнечное сплетение.

Опрометчивая ошибка, основанная на своей сверхуверенности, тут же дала о себе знать. Только носок левой ноги вступил на землю, Джови, сменив на него центр тяжести, правой ногой с разворота ударил прямо по открытому кадыку, заставив главаря отшатнуться и схватится за горло.

Все трое парней ринулись на француза, но путь им сразу был прегражден фигурой немца. Первый, нисколько не церемонясь, со всего размаху провел толчок прямо в грудь, ожидая, что тело упадет с коляски. Однако, захватив его ногу, Этюрн оставил их надежды на избиение. Резкий удар локтем по колену и откидывание ног назад заставило тело упасть.

— Толпой? И на инвалида?! У вас осталось хоть немного чести?

Француз поднял голову, дал ей время проясниться от черноты, заполнившей глаза, отдышался, посмотрел на своего противника. В его глазах до сих пор блестело желание продолжить бой, но остальной организм не особо разделял его. Слюна с кровью было выпущена прямо в асфальт, горло пыталось избавиться от раздражающего его комка крови, а тело спешно восстанавливало дыхание.

— У тебя возможен перелом щитовидного хряща, — констатировал Люпен, шкрябая по асфальту к своему противнику, — ты с остальными должен поехать в больницу, а то будет хуже. Постой тот, я сейчас принесу лед.

Француз, на вздохе собрав силы, побежал в закусочную, оставив парня в полном недоумении от происходящего. Однако, ещё раз сплюнув красную вязкую жидкость, он понял, что продолжать бой был самый неблагоразумный вариант.

Хоть бой и был окончен, парни, окружавшие Этюрна, отступать не собирались, держа вокруг него выставленные для ударов руки

— От инвалида отъебались, — просвистел он сквозь кашу во рту

Как послушные собаки, они опустили руки и отошли назад, к своему хозяину, оставив только неприятный взгляд. Немец тяжко выдохнул, пошарил по карманам, и, не обнаружив рядом сигареты, раздосадовано выругался на родном языке. Размяв руки, он поехал к ближайшим телам, которые уже начали приходить в себя, и, хватая за шивороты футболок и поло, волочил к остальному скоплению.

— Вы своих собирать будете или это только мне надо? — проворчал немец прямо перед ними.

Парни растерянно посмотрели на это действо. Неожиданно для всех стоящий вдалеке советник первый подошел к телам, начав осматривать их повреждения, где возможно, перевязывая их частями оторванных футболок.

⸺ Луис, мы тут нихрена не справимся, может с парнями подсобишь?

Через пару минут дверь закусочной с грохотом распахнулась, и, запыхаясь, из неё показался врач с несколькими пакетами льда, которые он кинул своему противнику. На удивление, поймал он их на лету, даже не отвлекаясь от переноски раненного.

— Владелец попросил передать это, ⸺ запыханно обратился Люпен ко всем, кто ещё находился в состоянии воспринимать речь, ⸺ и сказал всем пройти к нему, как закончим с раненными

⸺ Твою мать, ⸺ только и смог проговорить главарь.

***

Удивительно, как такое уютное здание могло стоять в столь неприглядном районе. Буквально все, начиная от плетеных диванчиков, стоящий вдоль стен и покрытых мягкими цветастыми накидками с различными узорами, до самих красных стен с традиционной мексиканской утварью на них будто бы было личным пристанищем хозяина, а не просто бизнесом.

Они сидели напротив друг друга, освященные теплым светом из завитых железных канделябров сверху. Только полноватый мужчина, выглядевший на полвека, с крупными чертами лица, которые обрамляли не менее пышные усы-шеврон с редкой проседью, как и положено владельцу, занял место поперек стола. Длинные, темные и очень массивные бусы толстой цепью спадали на его живот, едва ли не касаясь стола, и только одежда да красный платок на шее сохраняли кожу от перетирания

⸺ И так, амигос, я хочу кое-что прояснить. Скажите мне, кто дал Вам право драться возле моего заведения? ⸺ менторским тоном спросил он присутствующих.

Мужчина, звучно хлопнув в ладоши, потер их, и, скрестив пальцы, прикрыл ими складки своей белой гуаяберы с темно-синими, как ночной океан, манжетами. Серые глаза резко стрельнули на бандитов, а затем и на самих Люпена и Этюрна.

⸺ Луис, мальчик мой, тебе ли не знать этого? Ты же знаешь – любые разборки в моем заведении запрещены. Ты мог сказать это нашим гуэро, и вы бы все решили это где-нибудь в другом месте.

⸺ Мы сразу обратились к ним с просьбой поговорить, ⸺ вставил Люпен, ⸺ но они не захотели.

Мужчина повернул мощную шею и нахмурил кустистые брови, направив взгляд на француза

⸺ Ховен, до вас очередь ещё дойдет. Позвольте мне разобраться с ним.

⸺ Да я откуда знаю че они накинулись на них, ⸺ резко ответил Луис, сильнее прикладывая лед к кровоподтеку, ⸺ меня там не было, и мне ещё машину разъе…сломали.

⸺ Но ты все равно полез в драку с ними. Ну хорошо, ты защищал нашу честь. А ты, Томми, почему ты не отозвал наших типос?

⸺ Так они напали на нас, ⸺ резко ответил помощник, ⸺ как я мог допустить, чтобы какие то гринго требовали с нас что-то, на нашей же территории.

⸺ Я все видел, Томми, и эти люди просто хотели поговорить, ⸺ голос мужчины несколько понизился, и угрожающим рычанием стал обращаться к нему, ⸺ а это я никогда не запрещаю. Ты решил, что лучше отхватить от них, чем подчиняться моим правилам, я прав?

⸺ Н-нет, мистер Кортес, я п-прост не мог допустить, что они что-то требовали от нас.

⸺ И в итоге все мои люди лежат с переломами, а моя правая рука чуть не лишилась голоса. Очень хорошая тактика. А что касается Вас, джентельмены.

Голова мужчины, поблескивая короткими волосами, повернулась к ним, и точно таким же взглядом стала смотреть на парочку. Француз несколько напрягся, а Этюрн, совершенно безразличный к этому, едва держал своё сознание, чтобы просто не уснуть от усталости.

⸺ По всем правилам я должен скормить вас свиньям или отправить на мясо моим китайским партнерам, но в вас что-то есть, и этим вы мне нравитесь. Вы не нарушали законов гостеприимства и помогли моим людям после всего, а за это не наказывают.

⸺ Они сломали наши машины, ⸺ недовольно выкрикнул Луис, ⸺ и едва не убили всех там, и Вы их прощаете? Какие-то снежки лучше чем мы?

⸺ Я. Тебя. Не спрашивал, ⸺ чеканя каждое слово, отвечал владелец заведения, ⸺ То, что ты и парни проиграли двоим, это исключительно Ваши проблемы, поэтому будь добр, прими свой проигрыш и надейся на то, что этот молодой человек на захочет продолжить драку с тобой.

Парень зло посмотрел на своего начальника, но ничего не сказал, полностью приняв выпад в его сторону.

Обстановка за столом была слишком напряженной, чтобы начать расспрос о их главной цели. Роль по её снятию Люпен принял на себя. Опираясь на стол, он аккуратно встал, чем сразу вызвал на себя огонь всех взглядов. Свое обращение он, как и подобает, начал с легкого поклона в сторону владельца заведения.

⸺ Благодарю Вас, мистер Кортес, за вашу доброту и гостеприимство. Изначально у нас были только положительные намерения, и я вместе со своим другом сожалею что все так вышло, но раз мы все собрались за одним столом, если Вы не против, могли бы мы узнать несколько интересующих нас фактов?

Мужчина неожиданно изменился в лице, став ещё более хмурым, чем когда отчитывал своих подчиненных. Как и француз, он встал из-за стола, и его мощная, объемная фигура едва ли не полностью закрывала обзор хирургу. За один шаг своей танцующей походкой он преодолел расстояние и приблизился к нему почти вплотную, но а сами бусы стали рядом с ним неестественно дрожать

⸺ Вы хотите, чтобы я вел дело с Вами. Я даже не знаю Ваших имен, господа, и Вы ещё от меня что-то просите?

От такого настроя дел проснулся даже Этюрн, внимательнейшим образом следя за каждым движением хозяина. Люпен делал то же самое, но не отступал ни на шаг, держа свой стан прямо.

⸺ Прошу прощения, мы не хотели проявить неуважение, просто так случайно вышло. Мое имя- Люпен Джови, а моего друга – Этюрн фон Бюрн.

Немец, в знак признания переведенных на него взглядов, сдержанно кивнул головой.

Выражение физиономии владельца изменилась в мгновение ока. Радушная улыбка заблистала от уха до уха, а в глазах начался светиться фонтан искр, будто они были отблеском фейерверка на ночном небе.

⸺ С этого и надо было начинать, мистер Джови. Хорсе Анхель Кортес Горсия, но можно просто Кортес, к вашим услугам.

Крепкое рукопожатие закрепило их знакомство. К такой перемене настроения Люпен привыкнуть не мог, и с радостью выдохнул, когда Хорсе подошел к инвалиду, чтобы поприветствовать и его.

⸺ Нет-нет, что вы, мистер Бюрн, не стоит утруждать себя. Не понаслышке знаю, как тяжело людям с подобной болезнью как у Вас.

Немец, несколько отшатнувшийся от такого настроя, также приветственно, хоть и растерянно, сжал протянутую ему руку.

⸺ Ну раз у нас переговоры, то чего просто так раздражать сухую глотку. Роза, Селена, принесите нашим гостям чего-нибудь выпить. И этим матонес тоже, ⸺ кивком головы указал он на своих подчиненных

***

⸺ И так, что же вы хотели узнать, ⸺ произнес Анхель, сделав глоток из небольшой чашечки с кофе, заботливо оставленной одной официанток.

⸺ Мы ищем одного человека, ⸺ устало сказал немец, не давая возможности французу разводить разговоры, ⸺ а для этого нам нужен один из его связных. Очень нужен. И именно он очень часто останавливается у вас.

⸺ Мой друг опустил много деталей, но в целом он сказал верно, ⸺ подтвердил француз.

⸺ И кого же вы так желаете найти?

⸺ Рафаэль Канкат.

Все, словно по мановению волшебного заклинания, замерло. Руки, которые только хотели поднести бокалы с напитками ко рту, остановились на полпути, а те же, кто успел сделать глоток, так и удерживали жидкости в горле. Даже мексиканец, услышав такое, в удивлении поднял брови и округлил глаза.

⸺ Боюсь, амигос, Вы спрашиваете это совершенно не у того, кто бы мог помочь. Я слышал про этого человека как о городской легенде, но мы всего лишь небольшая семейная организация, которая отстаивает свои интересы в этом районе.

⸺ И сумки с наличными в машине Вашей правой руки это только Ваши деньги, да? ⸺ укоризненно спросил француз

⸺ Эти парни мне как семья, и они защищают улицу от нападений, а наш бизнес сейчас на подъеме, и я благодарен Богу за это.

⸺ Значит, если Его посланники решат проверить Вас, то Вы перенесете это испытание без душевных терзаний, верно?

Фраза немца заставила остальных несколько напрячься, а его самого откинуться на спинку дивана и лишь немного сильнее сжать бокал с кофе.

⸺ Я думал, что деловые встречи ведутся без угроз, тем более в моем заведении, ⸺ со вздохом сказал мужчина после глотка напитка, ⸺ Правду говорят, что каждое поколение все хуже и хуже. Боюсь представить, что с нами будет дальше.

Француз незаметно пихнул локтем в ребра своего товарища, да так, что он вновь вернул свою правильную осанку.

⸺ Я и мой друг не имели ввиду что-то подобное. Мы не угрожаем, мистер Кортес, а просто хотим узнать, как выйти на человека, или, хотя одного из его курьеров

⸺ А вы не считаете это не справедливым, господа? Вы получаем нужную информацию, а я со своими парнями должен буду прямо сейчас зализывать раны.

Люпен вздохнул, перевел глаза на своего товарища, но он лишь пожал плечами. От такого француз только сильнее растерялся. Предложить ему хоть что-то он совершенно не мог, ведь и сам не обладал ни связями, ни деньгами, ни какой-либо властью. Или все-таки часть из этого он имел? Как ему не хотелось поступать именно так, но другого варианта выйти на преступный след у него не было, даже если подумать очень хорошо.

⸺ Я могу помочь вашим людям с реабилитацией, и я с моим товарищем забудем о том, что на нас было совершенно нападение в этом районе.

⸺ Мистер Джови, если бы тут работала полиция, то уверяю, что больше половины всех ресторанов были бы прикрыты, а про магазины я вообще молчу

⸺ Может тогда оправленные в налоговую документы по автомобилям и деньгам, которые вы перевозите, помогут лучше нам понять друг друга?

Взгляд, с которым мужчина начинал переговоры, заметно потускнел, а с лица убрался тот задор, который и задавал весь темп разговору. Мексиканец с грустью выдохнул, медленно обвел взглядом сначала на Этюрна, а затем и его друга. Его кулак властно сжался, но, обмозговав ситуацию, медленно и горестно расслабился.

⸺ Вот уж не думал, что все так закончиться. Да, мы сегодня должны были передать деньги посреднику, а он держателю нашего района. Сам он не появляется, и все деньги передаются его посредникам. Место приходит мне на этот адрес вместе с почтой, и каждый раз оно меняется.

⸺ Мистер Кортес, Вы бы не могли дать нам эти письма, если они у Вас сохранились?

⸺ После прочтения мы должны их сжигать, так что, к сожалению, не могу.

Этюрн пристально посмотрел на мужчину, заинтересовано подняв одну бровь.

⸺ Прям совсем не сохранились? Ни клочка бумаги? Даже на всякий случай не сохранили, если вдруг понадобиться скостить себе срок?

⸺ Вот уж не думал, что когда-нибудь я так просто буду работать с представителями нашей доблестной власти. Раньше бы я такого не допустил. Томми должен был встретиться в парке с кем-то, это единственное, что я смогу вспомнить.

⸺ Может быть, раз Вы поделились информацией, то знаете, сколько из этого района ещё передает деньги этим посредникам?

Предложение фарцнуза полностью озадачило владельца ресторана, и скрывать свою злобу и искры в глазах за тучной маской у него уже совсем не выходило.

⸺ То есть Вы, мистер Джови, хотите, чтобы я сдал не только себя, но и остальных? Не слишком ли это невыгодные условия? Я старый владелец ресторана и ничего про других не знаю, а если и знаю, то это бизнес-тайна и к налоговой никакого отношения не имеет

⸺ Начнем с того, что компромат на Вас и заведение у нас уже есть, а найти остальных будет лишь вопросом времени, которое бы Вы нам могли заметно сократить.

Люпен вновь едва заметно ударил локтем своего собеседника, чтобы тот несколько снизил обороты. Тот бросил на него острый взгляд, но замолчал.

⸺ Как и сказал мой товарищ, это так. Мы ничего не можем больше предложить взамен, и все, на что я могу рассчитывать, это ваша благосклонность в решении данного дела.

Мужчина поднялся из-за стола, и задвинул стул, за чем последовали и все остальные из его компании.

⸺ Как я и говорил, я человек старый, мистер Джови, и в чужие дела лесть не хочу. Будем считать, что то, что я вам рассказал, это моя помощь за оказание первой помощи и ваше молчание. Думаю, это справедливый обмен.

Мужчина неспешно подошел к французу, протянул ему руку. Люпен поднялся и как следует, пожал её, хоть напряжение и сила сжатия, с которой это происходило, не могло назваться приятным. Этюрн же слабо отреагировал на окончание переговоров, оставшись сидеть на стуле и допивать свой кофе. Когда же мужчина подошел к нему, он неспешно опустошил чашку, отставил её в сторону и также проявил уважение к этикету. Мужчина попытался было провернуть такой же трюк, как и с врачом,но крепкий захват заставил на его руке проступить венам, а лицо немного исказиться в неприятной гримасе.

⸺ С вами приятно работать.

Немец резко расслабил руку и выдвинулся в сторону выхода. Люпен также неспешно начал выходить из помещения, как заметил, что привычное управление коляской для его друга дается с непривычным трудом. Пожалуй, сейчас он был в намного более лучшем состоянии чем он, поэтому незамедлительно взял средство передвижения за рукоятки и покатил в сторону выхода.

⸺ Люпен, убери свои руки, я пока ещё могу сам собой управлять, ⸺ шепотом возмутился немец.

⸺ Ага, я вижу.

Полустеклянные двойные двери уже почти полностью открылись, как вдруг их пара была окликнута голосом хозяина. В головах товарищей проскочила одна и та же мысль о чем-то нехорошем, но явно с разным уровнем негативной эмоциональной.

⸺ Сегодня я Вам ничего не говорил, но знайте, если кто-то узнает ⸺ вендетты никому не избежать .

Двое людей молча выбрались из здания и хотели было неспешно отправиться к машине, но мигалки машин скорой помощи заставили со всех оставшихся сил бежать к автомобилю, убрав его с проезда. Пришлось чуть-ли не на бегу заскакивать в неё, забыв о всяком удобстве, заводить мотор и со всей скорости выезжать в переулок.

⸺ Да чтоб я так ещё раз куда спешил, мать его.

⸺ Надеюсь, больше нам это не понадобится. Мы сделали все что смогли

Немец пошарил рукой в бардачке, надеясь, что хоть одна сигарета осталась там про запас, но его ждало очередное разочарование. Было абсолютно пусто, и эта пустота передалась ему самому.

⸺ Ну и что мы должны делать дальше?

⸺ Мы? Ничего. Наша работа на этом закончилась, их посредника мы сами найти не сможем, и все, что нам осталось – это передать моему брату сведенья.

На секунду улыбка немца натянулась от уха до уха, что вызвало огромное удивление у его товарища.

⸺ Этюрн, всё нормально?

⸺ Да, да Люпен, просто я тут вспомнил кое-что красное, игристое и очень вкусное. Уговор дороже денег, не так ли?

ЭКСТРА 1. Тренировочный день

Удивительно, каким чудодейственным медицинским средством был обычный морской ветер, задуваемый прямо на набережную. Он помогал вылечивать и болезни дыхания, и подправить расстроенную работой в городе нервную систему и, чего уж таить, помогал Люпену избавиться от похмелья после очень веселого вечера.

Казалось, около часа назад его мозг набух, а череп сжался и этим давлением мешал не то что думать, но даже просто жить, а теперь он даже и намека на это не чувствовал, лишь остаточные позывы желудка в ближайшую уборную несколько портили утро

Соленый атлантический воздух опьянял, но уже совсем по-другому. Бегать в его окружении было не столько проще, сколько приятнее, особенно когда морской бриз касался вспотевшего тела. Однако, даже возле воды холод не сильно ощущался. Светило, как заботливый опекун, к даже такому раннему часу успевало несколько прогреть и воду, и окружающий воздух.

С каждым километром француз замечал, что для таких же ранних пташек, уже после рассвета улетавшим на работу или учебу, была проявлена большая забота. Взять тот же бег. Даже тут, где коктейль-баров и футкордов было больше, чем оттенков купальников отдыхающих, всегда на полоске тротуара, тянувшегося вдоль набережной, находилось отдельно расчерченное место и для обычных бегунов, и для скоростной езды на велосипедах, которых тоже было немало.

Последний круг уже близился к завершению, что не могло не заставить мозг радоваться от приближения окончания этой бесполезной и изматывающей работы. На сколько же человек глуп, раз, потребляя еду, гоняет сам себя по одним и тем же дорогам, чтобы сжечь еë и затем вновь насытиться, пустив очередной виток этого бесконечной спирали. Но, как бы это странно не было, без такой глупой работы жизнь человека как думающего существа, ограничивающего себя, была бы просто невозможно, и все, во что оно скатывается, было бы простым потреблением.

До финальных трехсот футов было уже рукой подать. И, на удивление, такие мелкие участки давались труднее, чем предыдущие шести миль бега. Пятьдесят футов- и мышцы ног в жгучей агонии, выдавливая из себя последние силы, делали крайнее ускорение. Пожалуй, тело было готово на все, лишь бы побыстрее прекратить этот стресс для себя. Тридцать футов — и меньше дюжины шагов отделяют тебя от остановки. Пятнадцать, десять, пять.

Инерция не отпускала даже после окончания забега, и французу лишь оставалось подчиниться её, следующие несколько секунд просто замедляясь. Организм был занят заполнением кислородом, но пришлось найти в себе силы чтобы повернуть головы на электронные часы ближайшего здания, чтобы посмотреть время. Все оказалось плохо, но не настолько, как в самых пессимистичных расчетах.

За прошедший месяц он успел подрастерять форму, да и не затянувшиеся раны давали о себе знать, но в тридцать пять минут он уложиться все-таки смог. Над чем работать ещё было, и это совершенно не печалило, а лишь заставляло мыслить о том, чтобы через пару дней вновь выйти на занятие спортом.

Следующим этапом, как он и планировал, были упражнения на самые пострадавшие мышцы — спина и грудные. Пожалуй, находясь в своей родной Франции, ему бы пришлось идти до ближайшего зала или же вовсе ехать домой, а тут нужно было всего лишь в спокойном темпе пройтись с полмили назад.

Для полного наслаждения француз решил снять с себя купленные по скидки пегасы{?}[Nike Air Pegasus 5] и носки, и дать ногам ощутить приятный холод песка. Чтобы остудить пылающие ступни, он решил пройтись вдоль легких волн, которые приятно обдавали берега пляжа. Конечно, жар пылал от всего тела, но футболку снимать он не решился. Для него это было одной из постыдных вещей, которые он на пляже делать не любил и почти что всегда пренебрегал, да и ветер мог с легкостью продуть его, и мимолетная радость сменилась бы неделей температуры и недомоганий.

Обычно в такое время многие люди только просыпаются или идут на работу, однако даже сейчас несколько человек уже занимало тренажеры.

Пожалуй, одним из главных достоинств как и этого пляжа, так и всего города в целом была почти полная свобода, и, что не менее важно, возможность для её реализации. Даже залы, установленные под открытым небом, только способствовали раскрытиям твоих талантов и поддержанию формы, а даже если таковой и не было, то можно было себя в неё привести, ни ощущая абсолютно никакого дискомфорта со стороны других

До утренней смены оставалось не так много, поэтому с разминкой пришлось поспешить. В конце концов, слабому она не поможет, а сильному не так и нужна. Начав с головы и закончив верхней половиной туловища, он поспешил на его самый излюбленный аппарат - турник. Пожалуй, только он и спасал его во времена бурной учебы от мышечной дистрофии и набора лишнего веса, хоть и их любовь друг к другу была достаточно специфичная.

Ещё один пункт самой необходимой разминки — отжимания. Упражнение, старое, как и сам человек, требующее от него нахождения горизонтального положения, опоры, и наличие хотя бы одной руки. Условия достаточно выполнимые. Несколько десятков раз взрывных отталкиваний земли от себя налили его мышцы кровью, привели тело в тонус и оно уже было готово полноценно работать.

Однако голоса рядом, за формальной оградой зала, кричавшие что-то подбадривающее, заставали его повременить со спортом. Интерес, вызванный такой поддержкой, заинтересовал француза подойти к толпе поближе. Не парни, а мужчины, многие из которых были явно старше него, развлекали себя выполнением упражнений. Неровный загар, охватывающий лицо и руки, крепкое телосложение и странный, но не иностранный акцент, проскакивающий то от одного, то от другого участника давали понять, что, скорее всего это были обычные рабочие с ближайшего порта или стройки, которых тоже было не мало.

— Одиннадцать… Двенад, да давай уже, тянись-тянись-тянись…цать.

Руки, не в состоянии более держать своего хозяина, соскользнули с перекладины, и сам человек аккуратно сполз с землю.

⸺ Да впизду, сегодня не мой день, ⸺ оправдательно проговорил парень, быстро массируя правое плечо

⸺ Да ты пизди больше, у тебя каждый день не твой, Джерри, ⸺ сказал коренастый мужчина лет тридцати с пышной эспаньолкой, после чего и сам подошел к снаряду.

Парень, пройдя поодаль от него, достал из приличного по размерам переносного контейнера металлическую банку пива, звонко открыл её и сделал несколько глотков.

⸺ Давай, ща мы на тебя посмотрим.

Оголив мясистую верхнюю часть тела и оставшись в одних спортивных шортах, мужчина, крепко вцепившись в железо руками, начал четко выполнять упражнение.

Первые двадцать повторений проскочили у него, словно полет гимнаста. Руки, поднимая туловище до перекладины, несколько секунд фиксировали его, затем быстро опускали вниз и, давая мощный импульс, повторяли это действие по кругу. Потом стало намного тяжелее. Мышечная усталость давала о себе знать, и мужчина попарно встряхнул то одну руку, то другую, после чего совершил следующие десять подтягиваний, но уже не так красиво. Из груди стали вырываться хрипы, движения лишились прежней плавности. Последние три раза и вовсе вытягивались только на подбадривающих криках своих коллег, и ни о какой спортивности с такой раскачкой уже идти не могло.

Тридцать четвертый раз был остановлен на половине, когда и люди вокруг, и он сам прекрасно понимали, что это будет уже больше походить на дрыганье висельника. Мужчина аккуратно слез, потянулся и под одобряющие возгласы товарищей также направился в сторону охлаждающего напитка.

⸺ А ты чего тут делаешь, с нами хочешь?

Его вопрос имел направление на определенного человека, и Люпен даже знал на кого.

⸺ Меня заинтересовало, что тут происходит, вот я и решил посмотреть.

⸺ Это какой-то спортивный куколдизм, ⸺ обратился к нему самый старший из этой компании, рослый мужчина на голову выше самого Джови, приличный живот которого компенсировало мощное строение конечностей, выпирающее из-под гавайской рубашки.

⸺ Пусть тоже проявит себя, или я не прав, а, парни?

Все несколько человек посмотрели на француза. Конечно, он бы мог и отказаться участвовать с ними, уйти и продолжить заниматься по своему плану, но такой поступок был бы верхом неуважения ко всей компании.

⸺ Раз вы приглашаете, ⸺ со спортивным азартом высказал француз.

Огонь в ногах не отпускал даже спустя столько времени, отчего шел он совершенно не спешно, стараясь выдержать равновесие и случайно не провести встречу своего носа с песком

За несколько минут простоя на прохладном воздухе тело успело остыть, и его вновь пришлось приводить в движение набором простых упражнений, чем только подогрел интерес. Нервное напряжение подкатило к мышцам. Хороших, основательных тренировок у него не было с момента переезда, и ему оставалось уповать на то, что за это время форма не так сильно растерялась.

Прыжком он дотянулся до перекладины, и от такого сильного раздражения ног они едва не заставили его рухнуть обратно. Но руки, обхватившие железо, справились, хоть и из-за отсутствия практики успели стать совсем нежными. Медленный вдох, напряжение широчайшей, двухглавой, грудной мышцы, выталкивание своей груди на уровень турника, выход на прямые руки, фиксация наверху, выдох. Все произошло единым движением, отточенным ещё многие годы назад. Кости рук и спины неприятно заныли, а позвоночник стал буквальным столбом. Второй раз был ещё болезненнее. Ощутив, что единичной работой все не закончится, организм стал сопротивляться, подавая сигналы о немедленном прекращении. Но соскакивать было уже слишком поздно, ведь вся взгляды были направлены прямо на него.

Каждый раз приходилось фиксировать себя внизу, глубоко дышать, и, запихивая чувства боли куда подальше, вновь повторять выходы. Но после десятого раза стало намного легче, и теперь уже мозг отдавал все распоряжения помочь этому телу в скорейшем завершении упражнений, лишь бы побыстрее опуститься на землю. Разминка была закончена, и пришло время настоящих подтягиваний, что не могло вызвать на лице француза ехидную улыбку

Пятнадцать, двадцать, тридцать, сорок раз — цифры летели один за одним, а время стало совершенно неисчислимой субстанцией, размазанной для него в одно единое мгновение между вдохом и выдохом. Наверное, если не тот коренастый мужчина, что вслух считал повторения, то он бы сам давно потерялся бы, перестав осознавать происходящее.

Очередной выход на два, но на этот раз он привел его к началу. У организма был понижен придел, и он чувствовал, как подходит к нему. Все тело заливало потом, и даже прохладный морской ветер не спасал от этого, только лишь усиливая прохладу, и, забирая под ладони, снижал сцепление. Следующий раз локоть при подъеме туловища подкосился, лишая равновесия, потом ослабела кисть, едва не сорвав его, и, наконец, сами мышцы исчерпали всю энергию, крайний раз зафиксировав тело над перекладиной.

Ноги с небывалым блаженством коснулись земли, от её величия заставив все его тело подогнуться. Выпрямился он сам, без посторонней помощи, и сразу же отошел в сторону, набираться воздуха от такого бурного дыхания, которое у него было после бега. Красное лицо, опухшие мышцы на жилистых рифленых руках, из которых выпирали вены, будто вот-вот порвущие кожу и собирающиеся выйти в отдельный организм, да и просвечивающая от пота атлетически развитые мышцы груди и кора - все это было не сильно похоже на человека, которому через пару часов предстояло спасать человеческие жизни.

Высокий темнобородый мужчина хлопнул его сзади по плечу, протянув железную банку с живительным напитком. Люпен слабым движением руки показал знак отказа.

⸺ У меня через пару часов несколько планов операций запланировано.

⸺ Да ладно, ты хирург что-ли?! Серьезно?

Мужчина обернулся ко всем участникам, что не спускали с них взор, и своим громким, поставленным голосом четко объявил радостную весть.

⸺ Мужики, нам ещё есть куда стремиться. Наш коллега за скальпелем всухую обошел нас, медбратьев! Когда мы успели такое допустить?

Работники больницы куда-то увели взгляд, и следующий человек моментально приступил к новому подходу. Удивление Люпена было не меньше, чем их реакция. Пожалуй, на его памяти это первая спортивная-медицинская организация, созданная ими самими для поддержания формы.

— Ну ты и вытворяешь конечно. Ты что-ли гимнаст какой?

— Да нет, просто хорошая подготовка, для себя — стеснительно проговорил француз, ⸺ и часто Вы с коллегами так выбираетесь?

⸺ Два раза в неделю точно. У нас в Кендалле все какие-то дистрофики, лифты часто ломаются, вот и приходится поддерживать себя в форме, а то некоторых пациентов совсем не поднимешь. А ты сам откуда будешь?

⸺ Bad Medicine

⸺ Знаю, знаю, хорошее это место. Мой знакомый там травматологом работает, будет возможность, передай ему привет от Юджина.

⸺ Без проблем, сегодня ему и передам.

Мужчина понимающе кивнул головой, в знак прощания протянул ему свою здоровенную руку и они обменялись рукопожатиями. Повернувшись к остальным, француз взмахнул рукой и медленно, оберегая свои ноги, двинулся в сторону дома, надеясь, что если не такси, то общественный транспорт ему точно попадется.

***

⸺ Давай-давай-давай, жми! Когда ты таким слабым стать успел?

Мощный единичный выдох разразился на весь зал, и гриф с весом громогласно опустился на грудь. Он допустил ошибку, не сохранив инерцию для выталкивания, и все, что оставалось, это использовать оставшуюся силу. Не было возможности даже вздохнуть, пришлось набирать воздух при поднятии.

⸺ Да терпи ты, пару раз ещё надо. Пошел.

Удивительно, почему весь торс и грудь так болели. Казалось бы, стартовые подходы должны были помочь ему устранить это, да и раны с кровоподтеками должны были уже затянуться, но вес в 310 фунтов заставлял его организм думать совершенно иначе. Только выбор у него оставался один — подход должен быть завершен, и единственной причиной для досрочного окончания был сердечный приступ.

Штанга всем своим грузом опустилась на его грудь и тут же была поднята наверх. Для последнего раза он дал себе отдышаться, мозолистыми пальцами сильнее сжал гриф, и медленно вдыхая воздух, вновь силой заставил быть его ближе к земле. Мышцы начали выжимать вес обратно, спина, выгнутая невысоким мостиком, плечами и лопатками впивалась в полотенце. Казалось, ещё немного, и судорога, полностью пробирающая его, заставит все блины просто выпасть и с грохотом упасть на паркет, оставив очередные глубокие раны. Благо, он успел справиться с задачей до того, как это произойдет.

Штанга опустилась на стойку, и грохот метала дал понять, что его мучения закончились, по крайней мене на время. Туловище медленно поднялось вверх, дрожащие руки дотронулись до полотенца рядом и стали вытирать насквозь промокшее тело, с длинных волос, собранных в пучок до низа живота.

— Ты меня угробить что-ли решил? — тяжко спросил Этюрн

— А нечего тренировки пропускать. Минут 4-5 отдохни и пока горячий сделаешь ещë 2 подхода на 6 раз, потом на наклонную скамью и узким хватом по той же схеме, дальше я тебе скажу что делать.

⸺ Понял, тренер, ⸺ только и смог выговорить немец.

Мужчина, чей возраст приближался к четвертой декаде, с коротким светлым боксом и щетиной, что была почти бородой, отошел от него и направился к другому спортсмену, у которого он профессиональным взглядом заметил недочёт в выполнении становой тяги, что и собирался исправить. Хоть его суровый нрав частенько кого-то задевал и заставлял недолюбливать, особенно за суровые и холодные ответы, Этюрн знал, что этот человек полностью знает что он делает и что он говорит делать другим. Как минимум, он был крупнее самого Бюрна как в росте, так и в объеме, что особенно было видно по его рукам, забитых татуировками от пальцев до груди, на которых ушло минимум 5, а то и 6 флаконов с черной краской.

Ограничения накладывали на инвалида свои проблемы, из-за чего он мог развивать полноценно только верхнюю часть своего тела, оставив ногам только укрепляющие упражнения, чтобы совсем не растерять их. Висевшие балластом, они не давали ни опоры, ни силы, что для него в повседневной жизни приходится компенсировать. Полноценные тренировки, такие, как сегодняшняя, он старался выполнять два, а то и три раза в неделю, но отпечаток, накладываемый работой, иногда не позволял заехать в зал даже один раз. Количество упражнений также было ограничено в своем разнообразии, и даже такие базовые, как обычные отжимания, в его исполнении становились больше похоже на молитву на коленях , а не выполнению физической нагрузки.

Время отдыха подошло к концу, о чем сигнализировали сменяющиеся цифры на электронном циферблате, и это означало только одно — необходимо вновь подвергнуть истязаниям свой организм.

⸺ Майки, потом подстрахуешь? ⸺ обратился мужчина к парню, контролирующему присяд у человека без руки

Пожалуй, чем это место нравилось Этюрну больше всего, так это то, что именно тут были абсолютно все равны, и за его недуг ему не было никаких поблажек, хоть, конечно, без некоторой корректировки тренировочной программы дело не обошлось. Впрочем, для остальных людей с проблемами здоровья, которые также тут занимались не в малом количестве, это воспринималось как необходимая данность.

Стандартные походы шли один за одним, но тяжелее чем обычно. После жима были подходы с разведением гантель, тягой на весу и, составленные по его просьбе, пару подходов со статичным удержанием веса на силу хвата.

Последние секунды казались такими близкими, что думалось, опусти ты блины на землю, то уже результат и так проявит себя, но это была главная уловка организма. Именно в такие моменты и развивается истинная силовая выносливость. Пот стекал ручьем по всему телу, пальцы едва сохраняли сцепление с уже раскалённой до его температуры кромкой металла, и даже короткие ногти помогали ему сохранять этот металлический груз на весу. Про красное лицо, которое едва сдерживало в себе порядочное выражение за счет сжатия челюстей и говорить не стоит.

Электронные цифры циферблата лениво и совсем нехотя поменяли свое значение на двадцать две тысячи, и в эту же секунду весь вес с грохотом опустился на прорезиненный помост, чуть не задев неработающие ноги. В первые секунду в его голове даже не могло образоваться четкой команды разогнуть пальцы, но когда разум прояснился, то мышцы буквально в полную силу сопротивлялись и делали все возможное, лишь бы не переходить в новое состояние. Пришлось собирать почти квинтал груза именно таким образом, за что спина «благодарила» его жжением и болью.

⸺ Как закончишь ложись на стол, ⸺ проговорил тренер, уходя из главного зала в другое помещение.

Этюрн вздохнул, но отказаться не мог. Каким бы здоровым он сам себя не считал, но отрицать того, что у него имеется серьезная болезнь, к сожалению, он не мог, и как любому нездоровому человеку ему была необходима медицинская помощь. Однако, когда её оказывал кто-то, кроме него самого, это заставляло чувствовать себя совершенно немощным

Это зал, помимо непосредственно тренировочных, предоставлял и другие услуги, проводившиеся в отдельном помещении. Приняв душ, чтобы нигде не оставлять свои липкие следы, он заехал в массажное помещение, оборудованное в стиле между йогой и кабинетом ЛФК, где его уже ждали. Пришлось ещё немного напрячь своё тело, чтобы переложить его на стол, застеленный полотенцами, распределить свое тело и вытянуть ноги.

Тренер размял руки, подошел к кушетке, приподнял его правую ногу и начал растирать правую ступню, двигаясь сверху вниз, давая застоявшейся крови прийти в движение.

⸺ И давно ты вернулся в подполье, Медведь?

Немец был удивлен от такого заявления. Он надеялся, что все недавно полученные дефекты будут закрываться футболкой на пару размеров больше, но и этого было недостаточно

⸺ Я похож на того, кто хотел туда вернуться?

⸺ Ты в зеркало то давно смотрел? Лицо побито, синяки на груди и руках, шрамы. Может это и отбитый город, город, но я не поверю, что инвалида могли так избить, тем более тебя.

Отрицать факт драки было бесполезно, но попробовать он должен был. Резкий импульс толчка крови в мелкой судороге пробрал всю его лодыжку, от чего на секунду он сбился с мыслей и нервно моргнул.

⸺ Да так, пару стычек, и совсем не по той причине. Я помогаю моему другу, а он помогает мне, вот оба и влетаем в неприятности.

⸺ И давно у тебя появились друзья?

Раскат крови по сосудам начинал пробирать правую ноги выше колена, и тут же перебрался и на левую. Каким бы этот человек не казался далеким от лечебных практик, но в знаниях мануального терапевта ему было трудно отказать, как и в проявляемом положительном эффекте после них.

⸺ Кен, да пошел ты.

Тренер на секунду ехидно улыбнулся, но ничего не ответил. Свои «мучения» над неисправными конечностями он продолжал около получаса. После этого настала пора проводить пытки над самим собой. Жар крови нижних конечностей давал хоть небольшую возможность использовать их в самых простейших упражнениях и тренажерах. По-человечески обидно и стыдно было немцу, когда, лежа на спине и прилагая все усилия, он не мог даже согнуть ноги, и разрабатывать мышцы приходилось другому человеку. Легкость и жар наполнили нижние конечности, и, не растрачивая время проявления этого эффекта, по окончанию восстановительной тренировки он быстро упаковал спортивную форму в сумку, закинул её на колени и поехал на выход из зала, где уже отключалось все оборудование, которое могло потреблять энергию. Остановившись возле выхода, он, как и всегда, оставил зеленую банкноту с портретом Франклина, и уже хотел было уезжать, как был окликнут знакомым голосом.

⸺ Я не знаю что ты задумал, но не трать свой потенциал зря. Жду тебя послезавтра в то же время.

⸺ Хорошо, я буду.

Глава 11. Милая леди

Тишина в доме. Неимоверно тихо, будто ты попал в читальный дом, а не в квартиру, где происходит разработка плана по поимке опаснейшего преступника. Перевороты страниц прерывались на мелкие глотки из кружек и уж совсем редкие потягивания на стуле, которые не давали окончательно заснуть.

Никакой информации после их наводке Гуарину совершенно не поступало, и все, что оставалось, так это совмещать бумажную работу, дававшую столько же много информации, сколько и прочтение состава освежителя воздуха, с работой обыденной. Опасность их вылавливания по одиночке, а также и многочисленные раны заставили француза временно остановиться в доме немца, и, хотя тот был и несильно и против, однако неумение делить территорию с кем-то заставляло притираться их обоих. Лишь тренировки да постижение искусства вращения заставляло хоть немного развеяться и оставить напряжение ума

Однако телефону было вовсе все равно, в какой тишине и насколько важная работа тут происходила. Во все динамики он оповестил находящихся в доме о том, что какой-то человек очень сильно хочет связаться с ними. От такой резкости и удивления подскочили все, даже котенок, который дремал где-то в углу комнаты.

⸺ Verdammte Scheisse! Так инфаркт схватить можно!

Первым подъехав к телефону, немец снял трубку. Уже знакомый хрипловатый голос на непонятном для него язык что-то приветливо сказал

⸺Я ни черта не понял, сейчас передам Люпену.

Француз, до этого момента находившийся в дымке полусна, резко повернулся в сторону телефона, едва не сбив охапку бумаг, быстро встал со стула, и, чуть не споткнувшись о пол, подошел к нему.

⸺ Гуардин, рад тебя слышать. С тобой всё нормально, этот вызов не проследят?

⸺ Привет. Не переживай, я не такой дурак, чтобы давать возможность мафии поймать тебя. Как продвигается работа?

⸺ Полный ноль. Из тех документов, которые нам выдали, мы больше ничего толкового и не узнали.

⸺ Неудивительно, особенно после того, что вы вытворили в той закусочной. Мы даже и не рассчитывали, что будет такая большая зацепка, ещё раз спасибо за неё. Но ближе к делу. Есть одна хорошая новость. Тебе нужно приехать сегодня в 7 вечера на стоянку домов на колесах, которая на Халландейл Бич и встретиться с доверенным человеком. Он кое-что смог разузнать о тех бегунках. Он знает информацию о тебе, так что никаких специальных шифров не нужно.

⸺ Я понял, спасибо за информацию. От нас ведь ничего пока больше не требуется? Это уже дело намного серьезнее, чем с той стоянкой, а мы не профессионалы

⸺ Понимаешь Люпен, там такая ситуация, то что я узнал от него... Я не могу послать своих людей. Нужен кто-то совершенно не связанный с нашими, так сказать, делами. Мы сможем помочь, но тут придется все самим.

⸺ Ясно, я буду на месте. Спасибо большое Гуардин, ты очень многое делаешь для меня. Удачи тебе.

⸺ Разве не так должны поступать братья? — ободряюще-веселым голосом напоследок произнес он

Абонент на другом конце провода закончил прием связи, и вместе с ним Люпен поступил также. Повесив трубку, он сел обратно за место и вновь взялся за карандаш.

⸺ Что-то интересное?

⸺ Вечером я поеду в одно место. Гуарин сказал, что им удалось выйти на какой-то след, что-то связано с посредником Рафаэля

⸺ Ясно, — с усталым вздохом протянул Этюрн, — значит сегодня экскурсия по вечернему Майами.

⸺ Ты не обязан ехать. Ты и так хорошо помогаешь с моими семейными делами, спасибо тебе огромное. Мне даже стыдно так втягивать тебя в это

⸺ Скажи мне, Люпен, ты знаешь, куда тебе ехать?

Француз растерянно посмотрел по сторонам в поиски хоть какого-то справочника, карты или любой другой информации, но, как и ожидалось, ничего такого не нашел

⸺ Да, Халлайдейл Бич, ну, эм…раз там в названии пляж, то значит где-то на побережье, и там должна быть стоянка домов на колесах.

⸺ Ну да, так точно найдешь. Поедем вместе, я, кажется, знаю, что это за место. К тому же ты сам знаешь, что они за тобой могут сейчас установить слежку. Если нападение повториться, то брат может не успеть среагировать. Вдвоем шанс спастись будет выше.

Искренняя улыбка вмиг проскользнула по лицу француза. Позитив и доброта от неё, казалось, могли заменить так недостающий солнечный свет, который едва проникал из-за туч.

⸺ Спасибо, Этюрн. Я твой должник. Опять

⸺ Брось, мне и самому неплохо было бы выбраться из этого чертовых бумаг. Они сидят по горло ещё с работы.

*

Кучевые облака до сих пор ограждали Солнце от земли. На улице неприятно сквозило. Ветер шел от самого океана, что добавляло ему настолько много влажности, будто они шли из сырого подвала. Но холодно, определенно, не было.

Машина остановилась за поворот от назначенного места. Этюрн вытащил ключи, положил их в карман джинс, мельком посмотрел на часы приборной панели. До встречи оставалось ровно семь минут

⸺ Не далеко мы припарковались?

⸺ Нет, так мы будем меньше светиться.

На стоянке было тихо и спокойно, как в каком-нибудь кемпинг лагере. Этому способствовал и местный пейзаж. Зелень заполонила всю округу-посадки снаружи, асфальт, а на периферии-даже часть архитектуры. Люди были заняты своими делами. Несколько из них, поставив рядом раскладные стулья и стол, сидели и с горячительными напитками что-то бурно обсуждали, кто-то из них готовил мясо на переносном фритюре. В половине трейлеров был включен свет, а там, где нет, по теням, которые отдавали люди, было легко понять их нетривиальные занятия. В большинстве своем это был вечерний просмотр телевизора, хотя кто-то готовился ко сну, или, что уж совсем удивительно — так это романтический ужин в столь странном месте, который устроила одна из пар. Но ничего подозрительного немец не видел. И это его настораживало.

⸺ Ты точно уверен, что это был твой брат, а не проделки кого-то из мафии?

⸺ Не думаю. Даже если им удалось подделать голос, то характер так не передать.

А время подходило к сроку встречи. Необходимо было выходить из транспорта, что Этюрн с неохотой и сделал.

Не забыв проверить, заблокировал ли он машину, вместе с французом они выдвинулись прямо на территорию стоянки. И, к несчастью, даже дорожки не были полностью забетонированы, что добавляло лишние трудности при управлении коляской, особенно при постоянных поворотах между домами, за что он не самыми лестными словами благодарил отдыхающих и строителей

⸺ Этюрн, прости конечно, это не моё дело, но почему ты себе на коляску не поставишь электрический привод? Это ведь намного удобнее.

⸺ Так я растеряю форму и буду просто сидеть, а окончательно становится овощем мне совершенно не хочется. Да ещё и этот акум здоровенный. Я лучше него пару банок Битбургера{?}[Немецкая марка пива, которая стала набирать популярность в конце 80-х] поставлю, всяко энергии больше даст

Понимающе кивнув, Люпен оставил все остальные вопросы при себе.

*

Этюрн уже был уверен, что время встречи наступило, но никто так и не появлялся. О таком он предпочитал вслух не говорить, но люди, которые опаздывают, ему никогда не нравились, особенно когда было такое важное дело.

Они остановились вдалеке от входа, там, где бетон неровно и рвано переходил в зеленую поляну. С боков из-за многочисленных трейлеров их было увидеть проблематично, и, поэтому, что человеку оставалось, так это выйти прямо к ним или обойти всю стоянку, перелезть через бетонный забор и подойти сзади.

Влажный ветер, какой обычно бывает перед дождем, неприятно шел снизу вверх, продувая поясницу. Однако, глянув на своего товарища, на нем он не заметил ни единого признака того, что погода на него хоть что-то воздействует

⸺ Замечательно, как только куда-то понадобилось выехать, так сразу дождь. Что за несправедливость?

⸺ Зато земля станет влажной, и дышать станет легче.

⸺ Скажи, ты не хотел случайно в морге работать?

⸺ Неа, мне больше нравится лечить живых.

⸺ Странно, а то ты как патологоанатом на кладбище — везде видишь только плюсы.

Француз улыбнулся, но тут же его выражение лица сменилось на беспокойное, а взгляд нахмурился, как и облака по всей округе. Он начал смотреть по сторонам и резко повернул голову назад. Этюрн сделал то же самое.

Они могли поклясться, что, пока они тут стояли, то не видели ни то что человека, но даже какой-нибудь предмет, который мог отдаленно напоминать его фигуру. Однако индивид напротив указывал прямо обратное.

Малюсенький огонек от зажигалки на секунду осветил лицо, проводившее слежку за ними, которое оказалось красивым, мягким и молодым, даже слишком молодым, чтобы работать на полицию. Кудрявая, выкрашенная в розовые, пышная прядь падала прямо на левый глаз, закрывая его от взоров, а слегка смуглая кожа едва ли не сливалась с окружением

В секунду пламень потух, и на его место пришел светоч сигареты. Фигура начала плавно двигаться в их сторону. С каждым шагом из тени на свет показывались все новые и новые её штришки. Постепенно можно было различить и худое, но атлетичное телосложение, и белую футболку без рукавов, конец которой был чуть выше коленей, и накинутую поверх неё военную бирюзовую куртку, наподобие тех, которые носили пилоты, а завершал весь этот образ черные спортивные штаны со шнуровкой по всей длине и неимоверно высокие белые кроссовки, которые, казалось, стояли на пружинах, лишь бы компенсировать недостаток роста их носителя.

⸺ Вы опоздали, ⸺ резко сказал хриплый голос, который явно не подходил такому маленькому и хрупкому телу

⸺ Боюсь, что опоздали именно Вы, ⸺ спокойно ответил Этюрн, дуновением легких отмахиваясь от дыма, летящего прямо в лицо.

⸺ Ожидание стоило мне больше часа с часами в руках на верхушке этого чертового дерева. В семь часов и 7 секунд вы были тут, а мы договаривались в семь часов ровно.

Этюрн уже хотел было возразить человеку, который появился из неоткуда и предъявлял им за бестактность, но в дело вмешался француз.

⸺ Просим прощение за ожидание. Мы переживали насчет того, установлена ли слежка за нами, и, чтобы не попасться, старались идти по самым малозаметным путями, оттого задержались.

Физиономия напротив все также выдавала кислую гримасу, всем видом давая понять абсолютное безразличие на то, какие проблемы могли у них возникнуть.

⸺ Ладно, черт с ним. Не нужно отнимать этим ещё больше времени. Идемте за мной.

*

Как ни странно, связной привел их в один из домов на колесах, для которых эта стоянка, в общем то, и предназначалась, хоть и пришлось идти обратно, почти в самое начало.

Увидев предназначенное для переговоров места, взгляд Этюрна по-предательски устремился прямо на высокую подножку трейлера.

⸺ Отлично, просто мать его замечательно. А чего не в Дымчатых горах{?}[Дымчатые горы (Great Smoky Mountains) - горный хребет в южной части Аппалачей, расположен на границе штатов Теннеси и Северная Каролина, один из самых знаменитых парков и хребтов Америки] сразу?

⸺ Если не нравится-можешь остаться тут. Мне для разговора нужен только Люпен.

Немец ничего не ответил, лишь жестом пропустил их вперед. Однако же Люпен не воспользовался этим, дав возможность пройти человеку из полиции. Сам он пошел в сторону, осматривая все, что есть по сторонам.

⸺ Ты чего там ищешь? ⸺ раздался вопрос из окна транспорта.

⸺ Нужна дощечка, чтобы дать возможность коляске забраться наверх.

На эти слова повернулся и сам инвалид.

⸺ Люпен, к черту, брось это. Я останусь тут, буду на карауле, если что-то вдруг произойдет.

Но француз даже и не думал слушать этих людей. Несколько минут он старательно ходил по округе, выискивая хоть что-то длинное, плоское и способное вынести под двести тридцать фунтов.

⸺ Он всегда такой?

⸺ Насколько я его знаю, да.

Спустя одну сигарету, которую успел выкурить немец, где-то издали послышался победоносный возглас. Француз одним рывком поднял широкую деревяшку над собой, как трофей показывая её двум другим присутствующим. Насколько мог, он быстро подбежал к трейлеру, поставил её на порог до земли, и, поправив свои локоны тыльной стороной кисти, отошел в сторону.

⸺ Если бы я мог сделать поклон…. ⸺ наигранно досадно сказал немец, в благодарность делая кивок головой

Без особых проблем Этюрн заехал в трейлер, после чего за ним последовал и француз. Когда уже все находились в доме на колесах, информатор закрыл дверь и расположился на длинном подобии лежанки в головной части. Эта кушетка, как, впрочем, и весь остальной интерьер, особого доверия не вызывали. Было видно, что это место находилось в эксплуатации далеко не один год и давненько порядочным образом не убиралось, однако только и оставалось, что убрать паутинку над головой, вытереть столешницу и облокотится на то, что тут заменяло встроенную кухню.

⸺ Наверное, Гуардин рассказал Вам о том, кто мы и зачем нам информация от Вас? ⸺ прервал тишину Люпен.

⸺ А то, иначе это дело меня не заинтересовало.

⸺ Премного благодарен за Вашу работу. Как мы можем к Вам обращаться?

⸺ Дай-ка подумать… Чарли. Зовите меня Чарли

Собеседники, мило обменивавшиеся любезностями, все ходили вокруг да около, так и не подходя к сути, что несколько раздражало самого немца

⸺ Хорошо Чарли, спасибо за встречу, ты молодец и все такое, но есть ли какая-нибудь полезная информация?

⸺ Какой же ты все-таки нетерпеливый Этюрн. Хочешь просто сухой остаток? И никаких подробностей?

Тонкая, изящная фигура села намного свободнее, потянулась за сигаретой, которая лежала в пачке рядом с ней. Рука уже нависала и испытывала собственное тело на силу воли, но, продержавшись так несколько секунд, убралась в сторону

⸺ Неееет, это я оставлю на потом.

Закинув нога на ногу, человек полиции позволил глазам с ног до головы осмотреть сначала Этюрна, потом, значительно медленнее, и самого Люпена.

⸺ Вы что-нибудь слышали о производстве наркотиков в Майами?

⸺ С этими кубинцами пришло много низкопробной дряни. Их кокаин, трава, какая-то местная дурь- все, что удалось увести от команданте, проникло на улицы, даже в Брикелле{?}[Финансовый центр Майами и Флориды, самый густонаселённый район города] не боятся толкать

Француз кинул удивленный взгляд в сторону своего друга. Заметив его, немец слегка повернул в его сторону голову.

⸺ Да ладно, все, кто прожил тут больше года, это знают. Можешь у любого местного спросить.

⸺ Нет, я не про этих дилетантов. В Майами было несколько серьезных игроков, и до прихода латиносов они кое-как уживались вместе. Однако, когда им на смену пришел очень дешевый аналог их продукта, многие были просто смяты диаспорой. Конечно, даже сейчас есть стычки картелей, но эти брауни не перестают приезжать, да и Опа-Лока стала очень хорошо их поддерживать, так что уже несколько лет экс-коммуняки чувствует себя прекрасно. Но все-таки одной банде удалось уцелеть и даже процветать среди всех них. Слишком хорошо процветать. Ни мы, ни ОБН не можем подкопаться к ним. Они работают без определенной структуры, но работают под одним человеком-Принцем, которым, предположительно, является Рафаэль Катнат.

⸺ Но почему предположительно?

⸺ У нас нет никаких доказательств то, что это именно он, кроме как-то, что он посещал концерт Роджера Нильсона год назад.

⸺ Да мы уже поняли что это скользкий ублюдок. Но я надеюсь, мы встретились не за тем, чтобы рассказать о его музыкальных предпочтениях?

⸺ Может, не стоит меня перебивать?

Руки информатора закрыли от всего мира тихий зевок, а ноги как-то совершенно легко и воздушно перекинулись с одной на другую

⸺ Так вот, выйти мне ни на кого не удалось. Рафаэль ни с кем подозрительным не встречался, никуда не ездил, кроме заказов. Пару штрафов за превышение скорости да и только. Его архитектурное бюро абсолютно чисто, документов, кроме самых главных, на него не оформлено, все сделано через посредников, которые вместе с ним и работают. Но они ещё чище чем он. Кроме семьи и работы у них ничего и нет. Работа идеальная, нигде нет слабого места, я выражаю уважение.

Длинные, как у музыканта, пальцы Чарли потянулась за очередной сигаретой. Секундный всплеск пламени рядом с кудрявыми локонами- и по всей комнате уже чувствовался химозный запах табака и фруктов.

⸺ Но мне кое-что удалось узнать. После того, как Вы перебили группу Рэя и накрыли этих чаки, в ячейке пошла совершенная неразбериха. В общем, тот нигга задолжал тутошнему князьку за свой район, и сейчас, по понятным причинам, не может отдать. Конечно, искал он его через подставных людей, но проследив их маршруты, вскрылась интересная информация. Он часто зависает в Cheri Lady, и, в основном, с одними и теми же девушками. Можете начать оттуда.

⸺ Ты что-ли шутишь? Прямо туда? Мы что, в Голый Пистолет попали?

⸺ Мне, по-твоему, больше заняться нечем? ⸺ выдыхая дым, исторгли сухие губы, ⸺ это единственное место, где я могу сказать, что о нем есть информация. Можешь сам прочесывать весь город и искать, если это не устраивает.

⸺ Прошу прощение, я недели три назад переехал в этот город, что такое Cheri Lady? ⸺ неожиданно для обоих говоривших вклинился француз.

⸺ Это самое отвратительная, грязная, мерзкая клоака похоти и разврата, ⸺ с лицом, показывавшим всю неприязнь мира, ответил Этюрн, после чего и вовсе отвернулся за сигаретами

⸺ Стрип и бордель в одном лице на границе Уэствью и Опа-Лока, ⸺ спокойно высказался человек напротив

Француз поднял руку, в знак моральной поддержки положил её на плечо товарища.

⸺ Да ладно, Этюрн, все пройдет нормально. Если тебе станет от этого легче, то мне эта идея тоже не особо нравиться.

Немец прикрыл свое лицо руками, тихо вздохнул, что-то недовольно пробурчал на родном языке. Через несколько секунд он вновь положил руки на подлокотник своего кресла, недовольно выдохнул.

⸺ scheiße, как я все это отсутствие буду объяснять начальству?

И, пока Этюрн отходил от не самой приятной новости, выпуская сигаретный дым прямо в окно трейлера, француз решил, что пришла его очередь вникать в курс дела.

⸺ А когда он там появляется?

⸺ А вот этого я уже не знаю. График разный, может как и с утра, так и поздним вечером. Но в выходные он там точно бывает. Одну «работницу» он берет чаще всего. Ты точно её узнаешь — у неё темно-рыжие волосы, как покрашенные, и татуировка на лодыжке. Она должна что-то знать о нем.

⸺ Она не может быть членом мафии?

⸺ Не думаю, хотя, конечно, с ней бы я никогда не…а впрочем неважно.

Фигура информатора приподнялась, метким ударом пальца по сигарете отправив её в далекий полет за пределы окна, после чего подошла к двери и без лишних церемоний открыла её, давая совершенно не двусмысленные намеки.

⸺ Если больше вопросов нет, то быстрее уходите отсюда. У меня ещё полно дел.

Первым выехал Этюрн и сразу направился в сторону машины. Люпен последовал за ним, но помедлил. Ещё с минуту он старался посмотреть, что же будет делать тот человек. Однако, за это время он, казалось, даже не пошевелился, а смотрел в одну точку.

⸺ Люпен, ты долго будешь ещё стоять?

Голос Германии, который успел отъехать довольно далеко, стал слишком активно звать его, из-за чего интересующемуся французу пришлось прервать своё занятие и отправиться к машине.

Уже садясь на переднее сидение, он ещё раз осмотрел все вокруг, от углов кирпичного здания до самых рассадников цветов, что были впереди. На всякий случай, он даже посмотрел наверх.

⸺ Конечно так о людях нельзя говорить, но эта Чарли какая-то совсем странная. Её манеры, образ обращения? Может она и есть та самая охрана, которая шпионит за нами?

⸺ Она? ⸺ удивительно переспросил немец? ⸺ да это же парень.

⸺ Это девушка, уверяю тебя. Линия бровей, лоб, скулы, шея, ⸺ я не видел ни одного парня или мужчины с таким мягким лицом, даже у себя на родине.

⸺ После Тутси я бы не стал утверждать такое. А вот выкурить несколько таких химозных сигарет подряд не каждый мужчина выдержит.

Люпен повернул голову в сторону окна, посмотрел на стоянку, которая была видна лишь на половину и долго вглядывался куда-то между трейлерами, не сводя с этого места глаз

⸺ И все-таки, кем не был этот Чарли, я в нем не уверен. Но ничего другого кроме этого у нас нет, чем быстрее заберемся в это змеиное логово, тем быстрее выйдем оттуда

— Ты хочешь ехать туда прямо сейчас? Прямо так? — воскликнул немец, чуть ли не выплюнув сигарету на приборную панель

— Да, — спокойно ответил француз, — а что-то не так?

— Понимаешь, в такие места…нужно что-то более приземленное. И нужно избавиться от синих волос, их в тот раз ещё хватило

— Волосы красить не буду! — неожиданно резко, даже несколько грубо ответил француз, да так, что удивился даже его напарник

— Этот цвет очень дорог для меня, и лучше попасть под удар, чем прощаться с ним, — уже намного более мягким, почти что оправдательным тоном добавил он

— verdammte aristokraten. Хорошо, будь по-твоему. Но как-то приодеть тебя все равно нужно. Дай-ка подумать...

Машина неимоверно резко снялась с места, так, что Люпен чуть не ударился о лобовое стекло, если бы не выставленные вовремя руки. В секунду они выехали из переулка на одну из дорог, откуда двинулись по каким-то очередным неизвестным путям.

— Куда мы едем?

— Соберем твой гастрольный костюм и купим кое-что по райдеру, мистер Роудс{?}[Имеется ввиду Ник Роудс, основатель и клавишник группы Duran Duran]

*

Если центр Майами ночью напоминал цветок, то его окраины, в лучшем случае, были жухлой травой. И нет, это было неплохо, а в моментах даже и хорошо, ведь светись он так же, то постоянный поток туристов, а вместе с ними и различных торговцев, офисников и полицейских уничтожил бы такой культурный феномен. Что уж говорить про существование таких колоритных мест как Cheri Lady. Оно было бы не то, что под сомнением, но в принципе существовать не могло.

Машину пришлось припарковать чуть ли не за квартал от места назначения, в едва заметном неосвещенном переулке, где обычно скапливается бытовой мусор, между трущобами и нормальной дорогой. Оставалось только молиться на то, что за это время с ней ничего не случиться.

Прогулка тоже мало чем могла порадовать глаз. Если Господь явил на земле сады и животных, то это место явное дело рук самого Люцефера. Бетон, кирпич и брезент. Всюду, абсолютно везде все застроено ими. И почти все места были мало пригодны для существования, а на те, в которые могли поселиться, без слез взглянуть было тяжело. Единственное, что напоминало о том, что они находятся на Земле, а не в лимбе, была зелень, отвоёвывающая себе территории обратно прямо под ногами, на мусорных баках и даже стенах домов.

⸺ Господи, как тут люди живут?

⸺ Скорее выживают, ⸺ без какой либо иронии подметил Этюрн.

И действительно, так оно и было. Местный контингент, который попадался французу на глаза, ничего, кроме жалости и сострадания, и вызвать не мог. Устраивать жилище для себя и детей, в продуваемых зданиях, обтянутых, в лучшем случае, какой-нибудь плащевкой, и греть их открытым огнем, было, мягко говоря, очень опасно и губительно для здоровья. Что спасало этих людей-так это мягкий климат города, позволявший им спать так даже в их разрухах. Хотя, видя в квартирах некоторых зданий электрический свет, Люпен искренне надеялся, что хоть у некоторых в таком месте дела идут хоть немного, но хорошо.

Однако тут был один, неоспоримый плюс-полная свобода. Люди делали все, что хотели. Кто-то пытался обустроить быт, кто-то с мутными глазами и трясущимися руками нес какие-то железяки, а кто-то вовсе беспросветно пьянствовал, выкрикивая лозунги во Вселенную о несправедливости мира. Некоторые матери не стеснялись кормить своих детей с груди прямо возле своих домов, при взглядах лишь отворачиваясь от людей, бурча под нос какие-то заклинания.

От такого зрелища становилось не по себе. Люпен старался идти чуть вровень с Этюрном и не отставать на него ни на шаг. Косые взгляды смущали врача, однако ответить что-то на них он не хотел, да и по-правде, немного боялся.

⸺ Эй, молодые люди.

Два шатающихся тела вышли из какого-то очередного переулка прямо по пути их следования. Впалый взгляд, бледноватая кожа, нечеткость движений были явными показателями того, что с ними что-то не так. Однако француза больше удивил их акцент, слишком знакомый для таких то мест.

⸺ Искренне просим прощения, но нам кое-что нужно от Вас.

Один из парней достал нож, а другой, прямо из-за спины-старенький пошарпанный глок, который он направил прямо на француза.

Иностранец напрягся. Он никогда не любил вида оружия, но реальность была такова, что, когда оно перед ним появлялось, бежать было бесполезно и приходилось принимать бой. Посмотрев на своего напарника, он не заметил в его выражении лица никаких изменений, кроме как усталость от всего, что происходит.

⸺ Господа, давайте разойдемся по-хорошему, нам совершенно некогда, ⸺ предложил француз, приводя руку к ремню

⸺ Просим прощения, но боюсь, эти вещи не терпят отлагательств.

Колеса инвалидной коляски задвигались в его сторону. Второй парень сразу же перевел оружие, целясь прямо в голову. В секунду француз достал из бляхи шар и нацелился им прямо в руку. Не отставая, он пошел за ним, держа на прицеле то одного, то другого

⸺ Эй, держите дистанцию, пришибу ⸺ выкрикнул парень с пистолетом

Но Этюрна эти слова несколько останавливали. Он все также ехал прямо, не обращая внимания ни на кого из них. Сначала это ввело грабителей в ступор, но, понимая, какая добыча от них уходит, парень с ножом резко перекрыл ему дорогу

⸺ Молодой человек, боюсь, что просто так Вас мы отпустить не можем. Не хотите отдавать сами, мы заберем сами.

Его нога замахнулась, чтобы ударить по самой неустойчивой части, но руки инвалида резко хватили её и с силой оттолкнули, заставив «интеллигента» пролететь с несколько метров и с грохотом упасть навзничь. Француз сразу же повернулся в сторону пистолета.

⸺ У вас есть ровно пять секунд на то, чтобы убрать оружие, иначе оно будет единственным, что перейдет в наследство вашим детям.

Первый грабитель встал, отряхнулся и выкинул нож на землю. Второй попробовал упираться, но упорный взгляд Джови и Бюрна заставил и его убрать пистолет. Через секунду оба орудия, от действия двух невидимых людям сил были сплющены, словно от нажима многотонного пресса по ним, и без каких-либо эмоций они продолжили свой путь дальше. Однако, когда они чуть удалилисЬ, произошло то, что заставила Джови на секунду забыть обо всем на свете и повернуться назад

⸺ Ta mère, j’aurais dû gifler ces connards{?}[Твою мать, надо было сразу этих придурков разхреначить]

⸺ Assene il en cheval , tu n’as pas à gérer tous ces putains de hacks{?}[Да ебись оно конем, не хватало ещё с этит ебанными неформалами возиться]

От такого неуважения к родному языку французу захотелось самому разобраться с этими людьми, но тратить свои силы попусту он не желал

⸺ Si notre couleur bouge ici, je suis vraiment triste pour mon Paris{?}[Если сюда переезжает наш цвет нации, то мне очень грустно за мой Париж]

Таким обращением они были поражены ничуть не меньше, чем отбором оружия прямо из рук. Они сразу же ушли в сторону и стали перешептываться о чем-то совсём тихо, неразличимо для ушей

⸺ Что-то случилось? ⸺ послышался голос немца позади него

⸺ Все нормально. Просто печально, что люди могут настолько сильно потерять себя.

*

Это место не отличалось ничем другим от остального сброда таких же серолицых построек, разве что мусора вокруг было поменьше, да и сама облицовка пострадала немного меньше, чем у остальных. Рядом с ним не было каких-то признаков жизни, но за стенами кипела нечто такое, что оно чувствовалось даже через несколько слоев материалов. На удивление француза для того, чтобы заехать в это место, им пришлось приложить намного больше усилий- сначала они отъехали на приличное расстояние от него, а после этого начали куда-то постоянного заворачивать, иногда то пригибаясь в каких-то проходах, а то и вовсе натыкаясь на запертые двери, которые немец с легкою открывал какой-то особой комбинацией поворота частей ручки. Однако, вскоре все стало понятно. Не удержав своё любопытство внутри, Люпен аккуратно дернул футболку немца, привлекая к себе внимание

⸺ Этюрн, я, конечно, не сомневаюсь в твоих познаниях города, но ты уверен, что это точно то здание? Мне казалась что такие места должны быть более доступны для посетителей.

⸺ Это не обычный бордель. И мы специально идем через черный вход, через главный этот главный торговец может нас заметить.

⸺ Даже не буду спрашивать откуда ты все это знаешь, ⸺ с ехидной улыбкой тихо произнес Люпен

⸺ У меня…были тут дела.

Его коляска быстро завернула за угол. Отъехав чуть вперед, сам немец показал французу знак, который никак кроме «держись тихо и молчи» трактоваться не мог. Люпен также однозначно кивнул и отошел чуть назад, предоставив Бюрну самостоятельно заниматься дверью перед ним. Однако в этот раз он всего лишь постучал в неё, и ответ по ту сторону не заставил себя долго ждать.

⸺ Чего надо?

⸺ Впускай. Мне нужна встретиться с Нелли.

⸺ Нихерасе, не много на себя берешь? А кто спрашивает?

⸺ Этюрн.

⸺ Не знаю никого такого. Катись отсюда пока ещё можешь.

⸺ Впускай, если не хочешь, чтобы Даниэль пинком под зад вышвырнул тебя отсюда, а сделает он это по её просьбе сразу.

Холодный тон и горячие слова подействовали на охранника как нельзя лучше. Немного помявшись, он все же нехотя открыл дверь. Коренастый детина появился по ту сторону и, в секунду отойдя с прохода, дал инвалиду проехать. Однако для Люпена этот проход так и остался закрыт

⸺ На этого кафе-гонщика мы не договаривались.

⸺ Он со мной, пропусти его.

⸺ Только ты туда идешь, и больше никто. Если Нелли даст разрешение, я пропущу его.

⸺ Нелли даст тебе 5 минут убраться отсюда, если ты не пропустишь его в заведение. Он бронировал косую комнату и пару девочек. Я его проводник

Глаза охранника округлились, его взгляд, ошарашенный от такого заявления, с удивительной скоростью пробежался по нему, его новой кожанке и синих джинсах свободного кроя, лицу и бандане, скрывающей волосы

⸺ Он то, этот Зигги недоделанный? Не смеши меня. Ты вообще откуда это знаешь? Тоже с ним идешь что-ли?

⸺ Не веришь-поднимись к хозяйке и спроси у неё лично.

Охранник скривил недовольное лицо, несколько секунд постоял, подулся, поводил глазами из стороны в сторону, однако уступил, дав возможность французу пройти.

Люпен, немедля не секунды, направился за немцем прямо по освященному слабым светом коридору.

⸺ А что это за косая комната?

⸺ Комната для…эм, VIP-клиентов, ⸺ ответил немец, уводя взгляд куда-то в сторону, подальше от Люпена

Очередная дверь. Французу уже начинало казаться, что это вовсе не увеселительное заведение, а какая-то военная база, где, как минимум, с такой секретностью должен быть командующий состав юга США. Однако же, стоило ей приоткрыться, так он сразу понял, почему такое сокровище так тщательно охраняется.

Это место было сродни салону Меркурия от мира публичных домов. От такого убранства внутри, как тут, даже тяжело становилось дышать. Облицованные деревом стены, полы в блестящем от чистоты ламинате, полуинтимное красноватое освящение, аромат жасмина, розы и имбиря и абсолютная тишина, будто тут никто и не находится, чего, конечно же, быть не могло. Сдерживая свой интерес о каких-либо дополнительных расспросах о этом месте, француз продолжал идти за своим путеводителем, который, однако, не спешил выходить к главному залу, предпочитая этому проезд в удивительно небольшом лифте, сделанный под манер всего интерьера, который вмещал себя не больше трех-четырех человек.

Потянув напольный рычаг вперед, элеватор закрылся ажурными деревянными шторками и плавно направился на заказанный этаж. Их было всего 4, причем нумерация начиналась с отрицательного первого значения. Думать о том, какие гости могли быть там и какие извращения с ними делали, совершенно не хотелось.

Кабинет местной управляющей выделялся от всех с самого порога. Её дверь была обита мягкой коричневой кожей, пока все остальные были обычными бордовыми с узором по бокам

Этюрн поправился в кресле, поправил растрепанные волосы, прокашлялся и несколько раз слабо постучал. На всякий случай Люпен также спешно поправил свой внешний вид, хоть этого и не требовалось

⸺ Господи, да кого там опять принесло? Входите.

От этого бархатного, но сильного и властного голоса волосы на кожи невольно становились дыбом. Люпен напрягся, стараясь сдерживать эмоции, окутавшие его. Его спутник оставался непоколебим.

Такая тяжелая по виду дверь с легкостью распахнулась, и дала возможность взглянуть на самое главное место этого заведения. Кабинет управляющей не отличался той роскошью, что и коридоры, но назвать его простым язык никак не поворачивался. Вокруг темного дубового столика были расставлены массивные красные креслица, возле стен-такого же цвета диванчики. Освещение было более привычное глазу, и в нем можно было разглядеть немногочисленные украшения-пару картин в анархичном стиле, небольшой стеклянный шкафчик в углу и настольная лампа. Однако не в чем больше это помещение и не нуждалось, ведь его главным украшением являлась сама женщина.

Она относилась к такому типу, для которых определить их возраст не составляло труда, но назвать его вслух назвать было прямым оскорблением. Короткое светлое кары приятно сочеталось с темно-зеленым цветом глаз, а локоны, падающие на лоб, искусно дополняли её приятный овал лица. Её хорошую фигуру подчеркивал зауженный черный костюм, выкройка которого была явно мужской. Впрочем, на такой сильной фигуре он смотрелся даже лучше, чем женский.

⸺ Ах, Этюрн, это ты. Сколько лет, сколько зим.

Каблуки отчеканивали шаги по полу в направлении двоих. Её властная походка от бедра восхищала, а улыбка, сияющая на лице, была приветлива ровно настолько, сколько этого требовал этикет

Голова немца опустилась в почтительном поклоне. За ним сразу же повторил и француз, но, женщина даже не повернула голову в его сторону. Рука, украшенная перстнем с ярчайшим янтарем, который служил единственным предметом роскоши на хозяйке, изящным движениям скользнула в сторону ученого, и тот, в знак приветствия, поцеловал его, вызвав на лице француза мимолетное негодование.

⸺ После стольких лет ты вновь пришел ко мне? И что же случилось? Та девчонка тебе надоела, хочешь забрать ещё одну из моего гнездышка? Или нашего медведя вновь взяли в оборот?

⸺ Не принижай меня перед другим человеком, я все-таки не так плох. Да и все твои условия до этого я выполнил, так что никаких претензий ко мне.

⸺ Я тебе её долго буду припоминать. Так зачем же ты пришел?

Владелица заведения перевела взгляд на Люпена, оценивающе осмотрела его с ног до головы, особенно лицо и фигуру.

⸺ И зачем взял с собой этого парня? Или он сам решил сюда прийти?

Не дав немцу ответить, француз перенял инициативу на себя.

⸺ Люпен Джови. Благодарю, но я с Этюрном тут по другому поводу.

⸺ Жаль. Есть у нас одна любительница Пресли, она бы тебе точно понравилась. Ладно, не будем ходить вокруг да около. Говорите, за чем пришли.

Немец повернулся, подъехал к двери и плотно закрыл её, на всякий случай удостоверившись, что она точно закрыта.

⸺ Дэниэл сейчас не в здании?

⸺ Отъехал по делам. А что, хочешь крепких мужских объятий?

⸺ Одна птичка шепнула мне, ⸺ сказал немец, пропустив её колкость мимо ушей, ⸺ что один нужный нам человек почти что живет у тебя в одной и той же комнате, и почти всегда берет одну и ту же девушку.

⸺ И что с этого? Мне напомнить, сколько раз в неделю ты сюда приезжал? И почему я вообще должна что-то рассказывать о своих клиентах?

Щеки инвалида налились легким румянцем, взгляд направился в сторону француза, как бы стараясь доказать, что она все это придумала и если такое было, то явно не так.

⸺ Как я понимаю, ответ по старой дружбе будет недостаточно. Может, хотя бы это поможет тебе войти в наше положение.

Немец засунул руку во внутренний карман кардигана, и из него появилась небольшая бархатная коробочка, которую он почтительно передал женщине. В ту же секунду она открыла её, и явила перед ними небольшую фарфоровую статуэтку ангела с белоснежным венком из цветов, державшим в руке скрипку. Улыбка женщины в секунду потеряла свой холод

⸺ Ты всегда умел находить подход к женщинам. Ладно, чего ноги просто так мучать, сидеть так же дешево, как и стоять.

Женщина жестом пригласила их за кресла, а сама направилась в сторону шкафа. Только сейчас Люпен заметил, что он весь, начиная с самого нижнего яруса, почти полностью был забит подобного рода статуэтками разных форм, одеяний и поз. Ангелочка она поставила в центре верхней композиции, расчистив для неё немного оставшегося места.

⸺ Этюрн, ты же знаешь, сколько у меня клиентов. Ты можешь сказать что-то более конкретное?

⸺ Он постоянно берет одну девушку, рыжую, с татуировкой на лодыжке.

Женщина присела на кресло перед ними, взяла в руки ручку и скучающе стала вертеть ей.

⸺ Допустим, что я знаю и девушку, и этого человека. Но правила есть правила- сведений о клиенте я не даю. Я ничего никому не рассказывала и не собираюсь это делать.

⸺ Я прекрасно это знаю, Ненси, и просить бы без причины об этом не стал.

⸺ Однако ты все все-таки приехал ко мне

⸺ Я это делаю не для себя, а для этого прекрасного человека, ⸺ сказал немец, удивительно утонченным жестом показывая на француза, ⸺ После перепалки с одним из его сошек ему угрожает смерть, и я сейчас не утрирую, чуть сам под раздачу не попал. А ведь этот человек работает хирургом, он спасает жизнь таких как ты и я.

⸺ Это вроде как ваши проблемы. Не вижу причины, при чем тут я.

⸺ Не причем. Но нам нужно лишь узнать от него информацию, и мы уйдем отсюда. Я внесу двойную сумму за оказанные ему услуг

⸺ Не в деньгах дело, Этюрн, ты же знаешь. Это правило, и нарушать я его не могу.

⸺ Разве когда тебе и Дэниэлу нужна была помощь, я не шел тебе на встречу? ⸺ с укоризненным нажимом произнес немец,

⸺ Мы не собираемся выяснять в твоем заведении отношения, нам просто нужно поговорить с этим человеком.

Ручка замерла в её белоснежных руках, взгляд направился куда-то сквозь них, минимально отвлекая мозг от рассуждений. Через минуту молчания рука потянулась к шкафчику внизу, и в ней появилась небольшая бумажка. Письменная принадлежность бесшумно заплясала по ней.

⸺ Я благодарна тебе за то, что ты сделал, но прости, тут ничем помочь не могу. Если хотите, можете ждать его возле входа, пока он не выйдет. Я нарисую тебе как выйти отсюда, если ты вдруг забыл.

Эту бумажку она протянула под руку Этюрна. Мельком взглянув на неё, немец понимающе кивнул, развернулся и начал движение на выход. Люпен ничего не понимал, но последовал его примеру-встал из кресла, придвинул его, сделал почтительный поклон головой, поблагодарил за помощь и вышел.

⸺ И что же нам теперь делать? ⸺ негромко спросил француз

Немец отвел руку назад, пальцами показывая, что необходимо кое-что забрать у него. Француз мигом это сделал.

⸺ Стоять и ждать…стоять и ждать.

Теперь уже француз мог узнать, что же такого было в этой записке, однако после прочтения он понял, почему у всех была такая странная реакция. Женщина объясняла, что разглашение информации о клиенте грозит ей смертью, однако это не касается её работниц, одна из которых, которую он заказывал, поднимется в номер, к которому им и следовало выдвигаться.

— Ждать так ждать, — подыграл француз.

Они спустились на этаж ниже, прошлись по коридору, и вместе остановились перед дверью, которая была описана в записке. Немец, словно консьерж, открыл дверь, пропустил француза вперед. Комнаты ничуть не различались по своей шикарности от того, что было внутри, и, даже наоборот, смотрелись ещё более изящно, отчего, однако, не страдало удобство и функционал. Стеклянные кувшины с водой, пепельницы для сигарет, звуконепроницаемые стены и двери, нераспечатанная коробка с различными расходниками для плотских утех, пульты для регулировки освящения и другое множество мелочей, которое делало это место максимально комфортным.

⸺ Теперь я понимаю, почему ты так часто сюда заезжал, — с нескрываемой улыбкой сказал Люпен, аккуратно присаживаясь на диван.

⸺ Это было давно, — ответил немец, открыв окно на улицу, — и неправда. По крайней мере, все было не настолько выражено, как она говорила.

⸺ Эта женщина…она не самого лучшего о тебе мнения.

⸺ После случая с одной из её девушек она меня не сильно любит, хотя я с ней полностью рассчитался за все, и даже сверх.

⸺ И что же тогда произошло?

Сигарета вспыхнула, и дым начал медленно стекать в щель между окном и улицей.

⸺ Как тебе сказать…я решил немного изменить численную структуру их персонала, а взамен меня «попросили» поправить кое-какие их дела.

Люпена распирал интерес, и он уже думал, как бы аккуратно задать ещё один вопрос, но, словно по указке судьбы, это помешало сделать девушка, которая зашла в комнату. И если бы француз не имел представление о этом месте, то думал бы, что Диор арендовала эту комнату для своих моделей на очередную выставку, а они были тут лишь непрошенными гостями. Белоснежная чистая кожа, красиво уложенные светлые волосы, черное вечернее платье с вульгарным вырезом на бедре, обтягивающее её несомненно красивую и стройную фигуру.

⸺ Я не рассчитывала на двоих, ⸺ пролепетала она нежным голосом.

⸺ Без проблем, ⸺ ответил немец, туша сигарету между пальцев, ⸺ я уверен, что этот молодой человек и сам справится

⸺ Н-нет, ⸺ покрывшись румянцем, ответил Люпен. Мы т-тут не за этим. Лучше останься.

Девушка вздохнула, куда-то увела свой взгляд, но все-таки села по середине кровати, так, чтобы и Люпен, и Этюрн одинокого хорошо её видели.

⸺ Так что вы хотите?

Этюрн молча повернул голову, стал вглядываться в окно, полностью давая понять, что теперь француз должен объясняться сам, чему, он собственно, нисколько не был рад.

⸺ Дело в том, что… Как бы, нам нужен один клиент, Вы с ним недавно работали. Он ещё позвал какую-то девушку с рыжими волосами

⸺ Допустим, что это было, а что с того?

⸺ Не могли бы поделиться информацией, где она сейчас?

Работница состроила несколько обидчивое лицо, вздохнула.

— Если вам нужна конкретно она, то после окончания работы с клиентом она подойдет, а так я не могу говорить, в каком номере находится конкретная работница, — почти механическим ответила девушка.

Джови увел взгляд в сторону, посмотрел на немца, но он всем своим видом показывал, что тоже не понимает, что делать в подобного рода ситуациях.

— А я так надеялась на интересную прелюдию, — на вздохе сказала девушка, скучающе облокотив руку на подбородок.

В секунду в голове Люпена зажглась лампочка идеи настолько хорошей и одновременно противной, что его внутри передернуло. Он вновь поднял взгляд на немца, и тот почти сразу обратил на него внимание. Направлением взгляда он указал на дверь, что достаточно удивило немца, однако против этого он говорить ничего не стал.

— Хорошо, раз было рассчитано на одного, значит, нам стоит остаться одним.

Француз, будто поправляя что-то в кармане своей куртке, повернулся в сторону немца, и несколько раз ему подмигнул.

— Не переживай, я ничего не расскажу твоей Джей.

И пока немец, с ехидной улыбкой выезжал из помещения, Люпен, чуть ли не сгорая от стыда, начал осуществить свой план.

⸺ Да прости меня Господи за такое, ⸺ тихо прошептал он.

Повернувшись к девушке, он расстегнул свою кожаную куртку, обнажив черную футболку, которая обтягивала его атлетичную фигуру. Девушка сразу заметила это, повернулась в его сторону и в полной мере могла ощутить на себе зачаровывающий взгляд синих глаз, настолько чистый и блестящий, словно она оказалась посреди Ледовитого океана. Его наливающиеся кровь щеки, которые приближались все ближе, вовсе не отпугивали своей стеснительностью, а даже наоборот- создавали какую-то изюминку в этом почти безукоризненном лице.

⸺ Я люблю, когда от меня ничего не скрывают, ⸺ нежно сказал француз, накручивая её локон её светлых волос у себя на пальце.

Конечно, волнение в такой ситуации для него было истинно сложно скрыть, и все силы приходилось тратить на то, чтобы случайно не заикнуться или, чего хуже, выдать в себе человека, не сведущего в делах любовных.

⸺ Я-я не могу разг…

⸺ Прямо совсем-совсем не можешь? Даже исключением для меня?

Его сладостный шепот ещё несколько раз эхом раздался в её голове. От таких слов было сложно скрыться, они перекрывали мысли, и думать о чем-то другом было очень сложно

⸺ П-прости, н-но я н-не могу.

⸺ Знаешь, когда-то у меня в семье была собачка, ⸺ неожиданно начал француз, ⸺ Очень хорошая собачка, умная, красивая но вот только отцу она никогда не нравилась, потому что она сильно хромала на одну лапу, и не могла защищать дом. Он приказал её выкинуть, а мне было жаль, и некоторое время я продержал своего питомца в моей комнате, а когда нашел новых хозяев-то отдал её. Вот видишь, я поделился с тобой своим секретом. Было бы несправедливо, если ты не сделаешь такого в ответ. Мы ведь с тобой честные люди, да?

Девушка уже чувствовал теплое дыхание француза на своей шее, и мягкие губы едва касались мочки. От такого обращения с ней она невольно впала в краску. Его движения, мягкие и властные, взгляд, который ни на секунду не перемещался с её глаз-это все буквально давило на неё. Вся масса слов врача наваливалась на работницу, и с каждой секундой лишь увеличивалась, не оставляя ей никакого выбора как необходимо поступить.

⸺ Я…я сегодня не была с ним. П-позавчера. Д-да, это было поз-завчера. Я п-пришла вечером, переод-делась и потом м-меня сразу вызвали для н-него. Он в-выбрал фиалковую комн-нату и т-там я вм-вместе ещё с одной девушкой. Мы обе обс-служивали его. В-вышла я ближе к утру, и зат-тем был ещё од-один клиент.

⸺ Спокойнее, не нужно так нервничать, ⸺ все таким же нежным голосом произнес француз, ⸺ ты своим прекрасным видом и рассказом принесла удовольствие, я благодарен тебе.

Француз аккуратно отстранился от неё и медленно вышел из помещения, не забыв, как любой уважающий себя джентльмен, послать воздушный поцелуй женщине. Не поворачиваясь к двери, он исполнил этот жест, на ощупь открыл дверь и аккуратно вышел, оставив девушку в одиночестве.

И как только раздался звук закрытия двери, Люпен настолько тяжело выдохнул, словно только что закончил марафон на рекорд Гиннеса. После этого он ещё и неимоверно глубоко вдохнул, заставив полностью наполнить легкие воздухом. И так по несколько раз. Немец сразу обратил внимание на нездоровое поведение своего товарища и незамедлительно подъехал к нему.

⸺ Я все мог предполагать, но чтоб прямо сейчас и тут…

⸺ Господь прости меня грешного, ⸺ прошептал француз, отходя от такой невообразимой отдышки, ⸺ никогда больше не буду в этом рассаднике змей.

Люпен облокотился на стену, запрокинул голову и с минуту просто дышал, стараясь отойти от того, что произошло. Вскоре вышла и сама девушка. Её лицо было такое же, как и у француза, а на правой стороне тела свисал один неровный локон. Она мельком обратила взгляд на Люпена, смущенно отвернулась и чуть ли не побежала от этого номеру куда-то к себе

⸺ Он… в какой-то… фиалковой комнате, ⸺ прерывисто ответил врач

⸺ Фиалковая комната… Она где-то на первом этаже, рядом с переходом на второй.

Немец сразу же поехал в сторону лифта. Люпену понадобилось для этого чуть больше времени. Он полностью отдышался, забежал за оставленной курткой и быстрым шагом стал нагонять своего товарища, который не стал его дожидаться.

Спустившись, они направились направо, пересекли несколько пар дверей и остановились. Этюрн стоял в раздумьях между двумя из них, указывая пальцем то на другую дверь.

⸺ В одной из этих комнат и будет этот парень.

⸺ Мне как-то не хочется нарушать покой других людей

⸺ В этом доме нет обычного обозначения номеров. Каждый из них разбит по цветовой гамме, от холодного к теплой. Цвета не повторяются. Вот только я не помню, в каком ряду холодные оттенки, а в каком более теплые.

Они оба стояли в нерешительности. Бюрн подъезжал то к одной, то к другой, то что-то высчитывал на пальцах и задумчиво прикладывал руку к подбородку. Но время неумолимо шло, а ситуация так и не решалась.

⸺ Так мы просто теряем время. Давай ты в правую, я в левую, — предложил немец, уже подъезжая к своей стороне.

Люпену ничего не оставалось, кроме как начать повторять за ним. Он подошел к ней, но, чтобы не вызывать подозрений, дергать не стал, лишь аккуратно потянул на и от себя. Она была заблокирована. Чтобы убедиться в наличии или отсутствии людей, француз тихо опустился на четвереньки, и как любопытный кот стал смотреть в зазор, но и тут его ждала неудача. Не было даже расщелины, чтобы хоть что-то увидеть.

Врач сел на корточки, насколько возможно придвинул ухо к замку и достал железный шар. Закрутив его, поток воздуха, словно сладкая вата в аппарате, стал тянуться к нему. Однако ни одного звука он принести не смог.

⸺ У меня никого.

Щелчки пальцев раздались позади француза. Он машинально повернулся и увидел, как его напарник энергично поворачивает голову в сторону двери.

⸺ Значит он там. Вот только они закрылись, а с замками я не умею работать.

⸺ Можно попробовать открыть его вращением, но возможно замок вылетит

⸺ Тогда исключено. Я пообещал, что мы ничего не сломаем.

Парни стали смотреть по сторонам, стараясь хоть за что-то уцепиться взглядом, надеясь, что случайный образ натолкнет их на какую-нибудь хорошую идею. И что удивительно, так это то, что это сработало.

Немец подъехал к двери, приложил руку к подбородку, а второй стал ударять пальцами по своей коленке.

⸺ Как там Нелли делала-то? Тум-тум-тутутутум-тум-тум? А нет, вспомнил.

Кулак, словно выстукивая мелоди, соприкасался с тяжелой древесиной. Выдохнув, он отъехал от двери в сторону её открытия. Через несколько минут послышались легкие шаги, поворот механизма замка и, наконец, очертания женской фигуры, выглянувшей из под косяка

Увидев, кто перед ней стоит, работница хотела было закричать и начать разборки, но характерный жест о просьбе замолчать и не возражать, в совокупности с его недовольным взглядом и запиской сделали свое дело. Движением головы он вежливо и понятно указал, что ей было бы неплохо выйти из посещения в сторону самой владелицы, с чем она уже спорила и упиралась. Однако несколько таких движений, более активные и резкие все-таки заставили её согласиться на такие условия. Чтобы не казаться слишком агрессивными, француз, в знак благодарности, сделал поклон, а затем, следом за немцем, перешагнул через порог

Зайдя за дверь, по телу Люпена прошли мурашки, причину которых он даже не понимал. Он не видел ничего пугающего и страшного, но само чувство чего-то странного и необычного, с чем он никогда не сталкивался, пробирало все его тело. И от каждого нового элемента оно все сильнее усиливалось. Сначала это было синее теплое свечение, как от свечи, которое словно растекалось от самого источника и волнами приближалась к ним, скрывая в своей пучине все, что попадало — обои, полки, гвозди и все остальное. Затем раздался запах шалфея, полыни, мандрагора, гортензии и ещё бог знает чего, что смешивалось в один необыкновенный аромат, заставляющий представить себя не в закрытой комнатушке, а обширном диком горном лесу.

Перед выходом из коридора француз остановился, и остановил немца. Он быстро вытащил из бляхи второй шар, отдал его прямо в руки.

⸺ В этот раз у тебя все должно получится. Не зря ведь этот месяц тренировались?

Осматривая главное помещение комнаты, можно было заметить, что такой свет поглотив собой почти все пространство, кроме как самых отдаленных углов на стене. Удивительнее всего было то, что такое сильное свечение отходило всего от нескольких свеч, которые стояли на отодвинутом к середине комнаты столе, вместе с какими-то картами, рукописями, шаманскими браслетами.

⸺ Вы не сильно похожи на Тельму, ⸺ произнес звучный мужской голос за столом, на владельца которого они даже не обратили внимание

Фигура в официальном красно-коричневом костюме по-цирковому поднялась со своего кресло-стула, легким движением ноги ударила по трости, что была на полу и тут же оказалась у него. Скользящими движениями, полными необычайной плавности посетитель заведение оказался рядом с этими двоими

⸺ Впрочем, с ней я уже закончил. А вот с Вами мне только предстоит поработать. Чего вы от меня хотите?

Смугловатое лицо юноши, которое напоминало ему таковое у представителей коренных жителей Америки, которых он видел из фильмов детства, заиграло чарующей улыбкой. Странная манера поведения, играющая и зазывающая к себе, словно этот человек был не главой наркоячейки, а барнумовским шоуменом, несколько смутила их. Этим сметанием он и воспользовался, опередив вопрос Этюрна

⸺ Дайте угадаю… Вы хотите от меня что-то узнать? ⸺ с характерной жестикуляцией сказал парень,

⸺ Конечно что-то узнать, ради этого ко мне и приходят. А как же иначе. Как же это однообразно, не этим я хотел заниматься. Правильно мне говорили-не нужно об этом таланте распространяться.

Первым из ступора вышел Люпен. Он, как и подобает гостю, прошел вперед, представительно поклонился, чем уже удивил самого индейца, выразившего это в приподнятых бровях.

⸺ Просим прощения, что так резко к вам ворвались, мы сделали это не из-за злых умыслов. Дело в том, что мы и вправду разыскиваем одного человека, и ваша помощь бы оказалась неоценима в данной ситуации.

Немец взглянул на француза, как обычно новенькие врачи в психбольнице смотрят на пациентов, и француз это заметил, но как-то менять свою риторикe не стал.

⸺ Что же, хорошо, все равно до прихода следующего клиента мне нечем заняться.

Пританцовывая, он уселся за собственный стол, положил рядом с собой трость, взял в руки колоду карт и жестом пригласил их сесть. Люпен сразу же воспользовался этим, заняв один из стульев напротив. Немного подумав, присоединился и Этюрн.

Теперь, при наилучшем освящении этой комнаты, портрет этого человека вырисовывался куда лучше. На его коренастом лице с орлиным носом и сильно выделяемыми скулами можно было разглядеть и налобную повязку с характерным племенным орнаментом, и длинные, но тонкие белые дреды, а ниже, на стройном теле всякие вычурные цветные вставки-завитки на плечах и середине пиджака и жилета.

⸺ Так и кто же Вам конкретно нужен? ⸺ спросил парень, как заправской шулер перебрасывая карты с одной руки на другую.

⸺ Как бы вам правильнее объяснить ситуацию… Видите ли, сами мы этого человека мы видели только один раз, но нам он очень нужен. Этот человек, он очень сильно оскорбил нас.

Немец, не отводя головы от таинственного картежника, стараясь понять задумку плана француза. Уголком глаза он смотрел на него, и не заметил хоть какого-то отклонения от его обыденного выражения лица.

⸺Он напал на нас, пытаясь убить, ⸺ подключился немец, как мог, подыгрывая ему.

⸺ Что же, карты видят многое. Дайте мне какую-нибудь его вещь

⸺ В этом и проблема, что никакой информации о нем, кроме его имени и нет. Мы о нем до этого ничего не знали, но после нападения не можем быть уверены, что это не прекратиться.

⸺ Наши общие знакомые порекомендовали Вас как лучшего. Говорят, Вы можете узнать о человеке только по имени, так ведь?

Лицо индейца засветило в обольстительной улыбке, какая была у коммивояжерев, успешно выполнившего план компании. Карты в его руках начали плясать из одной руки в другую, словно на ниточках.

⸺ Ах, слухи, слухи. Какой же нечеловеческой силой они наделяют людей и как же жаль, что они исчезают при первом же неудобном случае.

Колода резко, но беззвучно упала на стол, будто лишилась магического руководства своего хозяина.

⸺ Так я, конечно, не могу. Мне нужна хоть какая-то значимая вещь, а ещё лучше-немного крови. Хотя, все-таки один способ есть. Только потребуется уже Ваша кровь, и желательно того, кто более эмоционально связан с человеком. Вы согласны?

Все это несколько настораживало немца. Он метнул беспокойный взгляд в сторону Люпена, надеясь предупредить его о всей глупости подобной проделки, но он, кажется, уже со всем давно определился.

Протянутая рука парня, была удивительно грубой и шершавой, как песок в Аризонской пустыне его возможных давних предков. Рука колдуна сразу же потянулась за специальным футлярчиком, откуда он достал длинную иглу и прогрел её над пламенем свечи, после чего передал французу. Не секунды немедля, кончиком иголки он приблизился к подушечке безымянного пальца, после чего быстрым и точным движением пробил слои кожи и передал несколько капель крови ритуальной кукле, на которую ему указали.

⸺ Вот черт. Держи.

Из кармана кардигана немец вытащил чистый носовой платок, которым он собирался пожертвовать в пользу остановки кровотечения. Подъехав к французу, немец стал передавать его, незаметно указав на этого самого картежника. Люпен лишь сделал понимающее лицо и никак больше не отреагировал. Перевязав палец, он поблагодарил товарища и, как не в чем не бывало, повернулся обратно

⸺Прошу прощение за свое невежество, но скажите пожалуйста, каким образом моя кровь поможет найти его?

⸺ Это секрет, передавшийся мне от моего отца, к отцу-от деда, к деду-от прадеда и так далее. Но могу лишь сказать, что чем больше эмоциональная связь с человеком, тем сильнее видна картина происходящего с человеком и тем проще определить его проекцию.

С умным видом помахав головой, француз продолжал наблюдать на мистические приготовления. Какие-то части куклы протыкались такими же иголками, карты таро раскладывались рядом с ней, свет от его постоянных телодвижений начинал несколько мерцать.

⸺ Вы так мне и не сказали, кого именно ищете.

⸺ Рафаэль Канкат, известный также как Принц.

Парень на несколько секунд замер, затем нервными движениями продолжил работать с картами, то смотря на них, то вновь жонглируя, а то и вовсе откладывая их и манипулируя с куклой под собственное негромкое ритуальное пение, а затем вновь остановился. Его лицо, хоть он это и пытался скрыть, приняло неприятное выражение, а на толстых губах овал появилась вынужденная, но уж очень недовольная улыбка.

⸺ Боюсь, этот человек находится под сильной защитой, возможно даже, одного из шаманов, в таких случая я ничего поделать не могу.

⸺ Прямо совершенно ничего не ведёте и не знаете? ⸺ с лоб задал вопрос немец

⸺ Нет, на этом мои полномочия заканчиваются. К сожалению, ничем помочь не могу.

Они сидели друг напротив друга в таком напряжении, что даже не двигалась не одна их мышца. Каждый прекрасно понимал, что даже лишнее моргание будет расценено как начало недружественных действий, за которыми сразу пойдет ответная реакция.

⸺ Ко мне скоро придет следующая клиентка, не думаю, что она обрадуется появлению ещё нескольких мужчин

⸺ Нам очень ВАЖНО чтобы Вы нашли этого человека, ⸺ сделав акцент на ключевом слове, сказал француз

⸺ Мы попросим её подождать, ночь длинная

На секунду лучезарная улыбка парня спала, обнажив его истинные, не такие уж дружелюбные эмоции. Однако, как она быстро исчезла, так же быстро и появилась вновь. Ни слова не говоря, индиец неспешно открыл самый верхний ящик, достал оттуда зловеще расписанную маску из дерева с широкой челюстью, закрепленную на каких-то кожаных петлях.

⸺ Хорошо, для моих клиентов я постараюсь сделать все, что могу.

Люпен держал стальной шар с таким же напряжением, с каким ковбои это делают с пистолетами перед дуэлями. И буквально любое неправильное движение глаза даже за маской было готово полностью взвести его.

⸺ Будьте спокойны, мистер Джови, я не в первый раз занимаюсь этим.

Уже через секунду все помещение наполнили возгласы неизвестного ему языка, а руки шамана извивались в странных движениях перед плетеной куклой. Огонь свеч стал качаться из стороны в сторону, как несбалансированный маятник, а перья маски вот-вот, да и сами начнут взлетать

Резкий удар ногой перевернул стол прямо на француза. Люпен по инерции вскочил и сразу же метнул шар в сторону деревянной поверхности. Если бы не спасительное вращение, то весь вес немилосердно обрушился на тело. Металл вдавился в деревянную поверхность, забуксовал и с силой отодвинул её обратно на удивленного индейца. Незамедлительно последовал и второй бросок.

Попадание было безошибочным. Тело незадачливого шамана отбросило прямо к стене. Предметы декора на ближайших полках затряслись, и ещё немного- и все бы попадало с них. Быстро, чуть ли не в полете подхватив свечи с пола, француз подскочил к этому опасному месту, стараясь остановить падение, пока тело рыцаря железной хваткой зафиксировало его нападающего прижатием к стене, не давая сделать хоть что-нибудь.

Люпен оставил вещи на ближайшей поверхности, спешно подошел к пострадавшему.

⸺ Мы ничего не хотим тебе сделать, нам всего лишь нужно узнать, где нам искать Рафаэля. .

Сквозь маску пробрался нервный, но издевательский смех, смутивший их обоих

⸺ Хорошо-хорошо, раз ты так сильно этого хочешь. Voodoo Child.

Тени в комнате быстро зашевелились, стали бегать из стороны в сторону, будто кто-то менял само освещение, ставя его из одного места на другое. Они оба машинально повернулись к свечам, но они оставались на том же месте.

По истине неприятное и жуткое существо встретило их пустым взглядом из ближайшего угла. Вместо головы-подобие горшка индейцев, увенчанное огненной паукообразной короны, три пары длиннющих рук, удлиняющихся по нарастанию, от верха к низу, самые нижние из них волочились по земли. Все его худое тело украшали костистые пластины, украшенные множественными ярчайшими перьями. Они же служили прикрытием ног, отходившим от кожаного пояса, доходившие до самого пола.

Неимоверно быстрое существо. Балласт нижних рук нисколько не мешал ему молниеносно напрыгнуть на француза и повалить на пол. Не помогло даже вращение, которое он призвал к себе на помощь. Паукообразные руки в плотных объятьях обхватили все его туловище, не давая пошевелиться. Педипальпы короны медленно, но необратимо раздвигались, приближаясь к его голове.

Растерянность немца прошла очень быстро. Soldier of Fortune провел один, но очень болезненный удар в челюстной сустав, освободил руки индейца и обрушил град ударов на Voodoo Child. Но казалось, духу совершенно все равно на какие-либо попытки противостоять ему. Удары проходили сквозь него, будто через пламя костра. Попытки вытащить Люпена также не увенчались какие-то успехом. Как бы он не тащил его тело, это существо, как клещ, впивалось в него всеми руками.

Корона полностью раскрылись и воткнулись в лицо Люпена. Болезненный крик пронесся по всему помещению, но сразу же был заглушен вплотную приблизившимся телом станда. Ноги француза стали медленно растворяться, уходить в тень.

Острая режущая боль прошла от боковой части к низу шеи. Немец машинально повернулся в сторону, откуда был нанесен удар, о чем сразу же пожалел. Второй удар предназначался для его позвонков, но щека приняла на себя всё острие клинка. Помогать Люпену уже было бесполезно. Надо было бороться с первопричиной. В ту же секунду немец направил станд прямо на индейца с ножом, одним ударом с хрустом выбил из его рук оружие, другой рукой схватил его за горло

⸺ Ублюдок, я все твои кости перемелю если ты сейчас же не отзовёшь его.

Из его рта вырвался смех, который больше напоминал скрип дверцы.

⸺ Увы, я нисего не мгу дедать. Он сам пдписал контракт.

⸺ Ещё лучше. Если убить тебя, то действие способности сразу же отмениться

Глаза шамана округлились, кожа стала бледнеть. В голове начинало мутнеть, воздух даже самыми мощными движениями носа не мог пробиться к мозгу, и все остатки драгоценного ресурса тратились на пляску ног. Сил уже не было и оставалось лишь уповать. Уповать на то, что его же главная слабость ему и поможет.

⸺ Убёш меня, он не выбелется.

Воздух закончился. Лёгкие, выдавив из себя все что можно, не могли обеспечить даже глаза. Померкшие блеск не оставлял ему возможность осмотреть мир вероятно, в последний раз, и лишь образы, подобно вечному духу прошлого, всплывали на сетчатке: старая квартира, вторая колыбель, могила, детская рука, карты, рыжие волосы, последний сеанс

По телу пробежала тупая боль, словно его ударили по чему-то плоскому по всей спине. Было очень неприятно, но всяко лучше, чем испытывать медленно загибаться от недостатка воздуха. Зрение начало проявляться, и шаман понял, что его неслабо припечатали к стене. Однако, он все таки был жив. Фигура на инвалидной коляске вместе с неведомым рыцарем, оскаленные и забрызганные собственной кровью, угрожающе возвышалась над ним, и, все их естество и огонь в глазах устрашающе пугали своей злостью.

⸺ Ты вытащить его оттуда и расскажешь нам все, что знаешь о Рафаэле или отправишься к своим духам.

И на этот раз никакой улыбки у индейца это не вызывало.

Глава 12. Друзья на другой стороне

Первый вопрос Люпена был совершенно прост-чем так странно пахнет? Будто смесь пыли и больничной хлорки раскалили до предела и засунули прямо в носовые ходы. Такой запах моментально вывел из состояния небытия. Веки поднялись, дав обзор глазам, но те, что было неожиданностью, ничего не увидели, и, лишь спустя несколько секунд все предметы вокруг начали вырисовываться из пелены.

Неземное сине-голубое небо в фиолетовых паттернах – вот что первым встретило его в этом необычном месте. Где-то впереди, высоко-высоко ярко светило единственное светило.

⸺ Что-то мне подсказывает, что это не Майами.

Любые опасности теперь могли подстерегать француза, и, чтобы хоть как-то обезопасить тебя, он решил осмотреться. И только Джови оперся рукой на поверхность, на которой лежал, сразу же почувствовал что-то странное со своей рукой. Хоть «земля» и была твердой, но чувствовалось, что все под его ладонью превратилось в песок. Машинально повернув голову, он сам убедился в этом. На месте активного контакта такая же необычная по цвету земля дробилась, превращаясь в разноцветную пыль, но стоило убрать руку обратно, и она падала и заново твердела.

Врач моментально, чуть ли не единым прыжком, поднялся, чем заслужил награду от своего организма в виде головокружения и потемнения в глазах, которые, впрочем, достаточно быстро прошли.

По началу, только увидев пейзаж вокруг, он ущипнул собственную щеку, хоть и прекрасно понимал, что не спит. Однако такое можно было увидеть или так, или под серьезным приходом психотропных веществ. Огромная пустыня, где линия горизонта простиралась на десятки, а то и сотни километров, хотя с такой же вероятностью они могли быть совершенно рядом. И все это пространство заполнено разноцветным песком. Однако глаза цеплялись даже не за это, а кое-что совершенно диковинное. По всей окрестности находились невероятные архитектурные конструкции. Они, хоть и были высотой в холмик, имели совершенно разнообразные неправильные формы, которые в нормальном мире совершенно точно бы рухнули. В основном это были колонны цвета кофе с молоком с отверстиями внутри, будто проделанные термитами-строителями. Где-то в верху они утолщались, становились монолитными и тяжелыми, где-то были воздушно-витиеватыми, а где-то почти наполовину состояли из отверстий. И не одного повторяющегося вида. Некоторое были гордыми одиночками, другие же перетекали друг в друга с помощью арок, словно это был и не камень, а направленная струя воды

⸺ Только длинноногих слонов не хватает

Какого-либо плана по тому, что в такой ситуации делать, француз, к своему великому сожалению, не разработал. Самым логичным вариантом он выбрал добраться до ближайшей колонны, и уже от неё ориентироваться и составлять план действий.

*

На проверку, материал больше напоминал какое-то сахарное печенье, чем цельный камень. Хватало лишь немного сжать его-и все сразу же превращалось в песок, который через пару секунд вновь становился частью конструкции.

Сами отверстия также вызывали немало вопросов. Выглядели они так, будто были созданы специально, причем чуть ли не вручную. Это в них выдавали ровные, хоть местами и несколько рваные внутренние края, которые никак не могли появиться от воздействий сил природы. Чтобы получше рассмотреть, что же там находится, француз попытался подойти к одной из них, однако, когда оставалось с десяток шагов, он резко остановился и принял оборонительную стойку.

Полузаметное, мерцающее свечение, как оболочка мыльного пузыря, покрыло всю внутреннюю поверхность и никуда не исчезало. Люпен сразу же отошел на пару шагов назад, и, на его удивление, оно исчезло. Он начал быстро осматриваться по сторонам, но ни одного намека на какое-либо воздействие он не выявил. Набравшись смелости, он сделал один шаг вперед, потом второй, а затем и ещё парочку. И с каждым из них это свечение становилось все более плотным, начинало обрастать материей вокруг себя.

За пару метров нечеткое изображение сменилось на какой-то морской пейзаж. Далекий голубой океан, бурный и величественный, предстал перед его взором. Неспокойные волны накатывались на два деревянных корабля, бороздивших воды, беря их на таран. Судна качало то в одну, то в другую сторону, и что-то разобрать с высоты птичьего полета было проблематично.

Ничего не понимая, француз подошел почти вплотную к этому отверстию, и перед ним открылась совершенно другая картина. Молодой капитан, браво расхаживал по деревянной палубе, не страшась ни ядер, ни пуль, браво жестикулируя, отдавал приказы то одному, то другому моряку. Черная, как штормовое небо треуголка, синий мундир с золотым тесьмой и эполетами, красный жилет, черные туфли-все это будто было специально сшито на него, и даже обрушивающийся дождь нисколько не портил внешний вид офицера военно-морских сил.

Бой кораблей во всю бушевал. Взрывы, огонь, дым- все смешивалось воедино. Ядра нещадно таранили выкрашенный борт, опрокидывая всех и вся на них находившихся. Где-то они достигали и людей, превращая те конечности, куда они попали, в неописуемое месиво. Ошметки палубы отлетали во все стороны, впиваясь в оставшиеся тела моряков. Один из снарядов окончательно уложил бизаль-мачту на дно морское, прихватив с собой нескольких солдат. Клочки некогда белого паруса, который давно стал серым от грязи и соли, падали в это безумие сражения как лепестки роз. С каждым новым приливом вода забирала с себя все опавшее, беря плату снарядами, припасами, а иногда и жизнями.

Персональный Посейдонов ад. Но бравый офицер даже не собирался оставлять свой пост. Переступая через остатки корабля, он смело мчался то к штурвалу, то к пушкам, поспевая везде и сразу.

Люпен подошел ещё ближе, меньше расстояния вытянутой руки. Он внимательно присмотрелся к человеку по ту сторону, и его лицо одновременно исказило недоумение и страх. Сомнений быть не могло-это он сам. Черты лица, его выражение, синие волосы, постриженные по военному образцу-все имело максимальное сходство.

В недоумении он отошел назад, так, чтобы не видеть больше не одного изображения. Что же тот индеец хотел ему показать? Это специальная постановка станда или же действительные альтернативные реальности? Что он может с ними делать- только наблюдать или взаимодействовать? Что ему вообще теперь делать?

Никакого ответа, конечно же, не последовало. Француз прекрасно понимал, что ему самому придется разбираться с этим. И первым вопросом, на который он себе собирался дать ответ-для чего нужны другие арки с порталами. Он догадывался, что, возможно, они ведут в альтернативные места, но проверить это было просто необходимо. Благо, ещё одна была совсем недалеко.

*

Теплым светом разукрашивала лампа накаливания с десяток отчерченных метров вокруг фонарного столба. Лишь небольшой красный отблеск с одной из сторон позволял заподозрить, что тут произошло что-то неладное, и как позже оказалось, оно так и было.

Свечение отлично дополняло картину с кровью на асфальте и убитым телом, к которому оно принадлежало. Полицейские ходили взад и вперед, стараясь заметить на месте преступления какую-нибудь новую улику и не допуская толпу зевак, которые слетелись на место преступления, как сороки на незакрытый магазин с антиквариатом. Благо, работе криминалистов ни те, ни другие нисколько не мешали.

Достав фотоаппарат с несколькими наложенными друг на друга объективами, один из специалистов отошел на расстояние, так, чтобы запечатлеть полную картину. Руками в ярко-синих перчатках он выбрал нужный формат увеличения, повернул паровой клапан на правой стороне устройства, выдержал вспышку и стал дожидаться, пока перфокарта сохранит его. Минута - и к сохранению фотографии уже преступала другая карточка.

Было видно, что стражи порядка были явно чем-то недовольны, и их настроение передавалось и следственно-оперативной группе. В такой поздний выходной вечер никто не хотел глядеть на обезображенное несколькими глубокими ножевыми ранениями тело молодой девушки без нижнего белья и протеза руки, который по всем признакам оставшегося механизма должен был там находиться. Однако, пока эти люди были на своей работе, им приходилось скрывать возмущение, что было не так просто.

Мужчина убрал камеру обратно в обитый кожей чемоданчик с золотыми замочками, и вместе с ним пошел к самому дальнему местному подобию машины из всех, что стояли на улице. Только он подошел к оградительной черте и уже собирался было её переступить, как вдруг был удивленно-недовольно окликнут одним из полицейских в сверкающем бронзой шлеме и темно-синей форме, защищенной на плечах, руках и животе пластичными вставками из того же металла. Человек с камерой быстро повернулся, да так, что полы его светло-коричневого пальто успели сделать несколько фуэте. Разобрать, или даже увидеть эмоции его было невозможно-фетровая шляпа с широкими краями хорошо скрывала их, выдавая только несколько торчащих синих волосков сбоку.

Ответ был недолгий, как и возмущение самого представителя закона. Представление удостоверения какого-то государственного служащего, которое фотограф достал из внутреннего кармана, заставило сменить выражение полицейского на разочарование и покорность и удалиться обратно, на разборки с горожанами. Мужчина, так же быстро повернувшись, зашагал подальше от фонарей, и фигура его начала скрываться в тьме.

Достаточно отойдя от места расследования, он достал из кармана какой-то прибор, похожий на ключ от машины, брелок и радиопередатчик одновременно, он обронил из кармана какую-то неизвестную деталь и сразу же посмотрел на неё. Что-то странное, как улыбка, блеснуло на его лице. Сначала он наклонился, чтобы подобрать её, но, немного постояв и поразглядывав её, выпрямился и пошел к автомобилю, напоследок ударов по ней ногой, оставив валяться под непримечательным баком в забытом богом переулке.

Люпен отстранился от изображения и прислонился к арке. Картина начала складываться. Все подобия порталов показывали альтернативные версии событий и времени, где все и происходит. И наблюдал он везде только за тем, кто там считался Люпеном Джови. И хоть понимание этого и давало некоторое разъяснение обстановки, что делать с этой информацией он не знал.

Приложив руку к подбородку, француз начал внимательно смотреть по сторонам, словно ожидая, что на него спадет какое-то озарение. Но прошел один отрезок времени, другой, а оно все никак не приходило. Оставалось только найти его самого среди множества всех реальностей.

*

До чего же песок может являться противным, даже такой необычный и завораживающий, как тут. Он каким-то образом умудрялся пробираться под одежду, грубо шелушить всю кожу, до которой сможет пробраться. Радовало отсутствие бурь, характерных для подобного рода мест, хотя и это для Люпена не слишком большим облегчением. Быть может, он провел тут слишком мало, чтобы судить о отсутствии такого.

Было тут иным не только окружение, но и пространство с временем, или, по крайней мере, их восприятие. Путешествие от одной колонны к другой могло занимать как и условные пару минут, так и несколько часов, хоть расстояние, как казалось, было одним и тем же. Ко всему ещё и бесконечная смена положения местного светила, от которого завесило то, насколько сильно будут попадать лучи в глаза, также немало раздражало

Чего он только не успел за это время увидеть- и доисторические эпохи, и феодальное средневековье, и далекий космос со всеми его необъятными красотами, и глубины океана с невиданными зверолюдьми и всякое фэнтезийное волшебство, что творилось в различных мирах. Однако, и испугаться он успел не меньше: кромешная, бесконечная ночь с одичавшими людьми, неведомые заболевания, оставлявшие тела людей покалеченными. Один раз ему даже попалось что-то похожее на его время и место, вот только пугал сам двойник. Фигура, окутанная странными цветастыми одеяниями и витиеватой маской, сидела за письменным столом и перебирала какие-то старые бумаги, но через пару мгновений остановилась, отложила их в сторону. Он не видел, что произошло, но чувствовал, за лицо за гипсовой изменилось в настроении и стало смотреть прямо, словно заглянуть в него самого. Не на шутку испугавшись, француз стал быстро пятиться назад. Изображение быстро меняло масштаб и уже совершенно померкло, и странное мерцание, будто движение крыльев внутри картины, стало последним её отблеском. На некоторое время это заставило хирурга отказаться от идеи заглядывать так близко, однако без этого выбраться было совершенно невозможно, и, дав разуму немного прийти в себя, он продолжил поиски.

Очередной портал. Очередное измерение, где, скорее всего, какая-то незначительная деталь изменится, отчего вновь все станет совсем по-другому. Но как бы ему не надоедало лицезреть чужие реальности, для собственной жизни это было крайне необходимо.

*

Чей-то собственный приусадебный сад. Различные цветы: ландыши и ирисы, лилии и клематисы, тюльпаны и георгины почти всех существующих цветов, размеров и форм находились тут. Композиции, которые складывались из их сочетаний, были достойны туристических архитектурных комплексов, в особенности цветочные статуи, рассредоточенные по всей видимой территории. Хозяин этого места настолько любил данных представителей флоры, что некоторые из них, с помощью искусных садоводов, были высажены прямо на стенах, создавая подобие дикой природы. И до того хорошо это было сделано, что даже пчелы нисколько не стеснялись опылять их в таком необычном месте

Через распахнутое окно с классической рамой виднелось помещение, окрашенное в теплые, приятные глазу постельные цвета. Широкие деревянные двери с золотистыми петлями были полностью распахнуты, позволяя увидеть нескольких мужчин в официальных костюмах, которые, сидя за круглым столом, о чем-то очень активно спорили. Только два места отличались от всех остальных. Главное кресло находилось на самой отдаленной от круга дистанции, ближе к несущей стене, и было несколько больше и намного удобнее. Второе кресло стаяло поодаль от всех справа, почти у самого окна и было не занято. Его законный обладатель стоял рядом и вдыхая аромат одомашненной природы, лицезрел картину вокруг.

Активные дискуссии продолжалось недолго. Один единственный, властный жест в виде поднятого указательного и среднего пальца главы сего собрания заставил прекратится всем спорам. Он убрал свою красную челку, которая падала прямо на монокль, на другую сторону, закрыв неподвижный, мертвецкий взгляд. Оглядев всех присутствующих, он жестом потребовал специального человека закрыть дверь, и тяжелые петли беззвучно отрезали людей от главного контакта с внешним миром.

Мужчина скрестил руки за спиной и медленно, тщательно выбирая постановку ног, зашагал против часовой стрелки вокруг стола, обходя всех присутствующих со спины по кругу, что заставило их повернуться. Хоть слова были и не слышны, но выражения были абсолютно понятны-что-то его не устраивало, и это было не какой-то мелочью. Речь людей в официальных костюмах, пытавшихся перебить его и вставить свой ответ, каким-то образом сама собой сразу же подавлялась, заставляя их умолкнуть до самого конца.

Разговор была коротким, но, судя по всему, очень действенным. Как только все закончилось, люди спешно похватали свои кожаные дипломаты и в срочном порядке стали удаляться из кабинета, но дверь так и оставалась закрыта. На их лицах появилась выражение непонимание, а у некоторых, как будто понимавших всю опасность возникающей ситуации, страх

Таинственная фигура механического короля появилась за спиной главы этого дома. Одно величественное движение рукой из-под мантии- и все шестеро представителей «белых воротничков» были чуть ли не вжаты в эту самую дверь. Петли напряглись, скрипнули, но свое положение не меняли. Видимо, уже привыкли к чему-то подобному.

Руководитель остановился за несколько шагов до двери и начал свою напутственную речь, которая закончились достаточно быстро. Люди смогли «отклеиться» от ограждения, после чего та открылась и они, едва переводя дыхание, спешно направились на выход.

Фигура, до этого стоявшая возле окна, повернулась и направилась к нему. Её голубовато-белый костюм сильно отличался от остальных, и, пусть цвет и был очень необычным и достаточно редким, но очень хорошо дополнял его глаза и волосы

Для Люпена больше сомнений не было-это и есть он, и это его версия по каким либо причинам была за одно с местным Рафаэлем. Очень и очень странно, однако после кибер-миссионера на отдаленной космической базе и королевского мага-ловчего это не казалось сверхневероятным. А ещё это было самой лучшей вселенной, чтобы начать поиски информации.

Параллельные миры, такие разнообразные и притягательные. Всего лишь одна мелочь, какие-то незначительное событие-и вся жизнь человека, а то и самого человечества идет по другому. Но сколь они были необычны, столько же и хранили в себе опасностей и тайн. Что произойдет при его появлении там? Изменит ли он этим свою реальность и чужую? Останется ли он вообще жив?

Ситуация была далеко не самая обыденная и требовала как следует обдумать её. Где-то в глубине мыслей Люпену хотелось думать, что есть способ более безопасный, чем пробуривание через реальности. Чтобы это проверить, он даже прошелся по всем окрестностям в надежде на какое-то найти что-то, отличающееся от этих колонн. Однако с каждым намотанным километром он понимал, что выход только один.

⸺ По крайней мере худшее что может произойти — это смерть. Надеюсь, ⸺ с кислой улыбкой обнадежил он сам себя

Набрав полную грудь воздуха, француз двинулся в сторону портал. За шаг, который отделял его от самой арки, он остановился, огляделся по сторонам ещё раз. Нет, иного пути он не видел, остается только этот.

Материя была слишком эластичной. Настолько, что даже не собиралась пропускать его вовнутрь, все сильнее оттягиваясь, обволакивая её тело, как спандекс. И чем дальше он продвигался, тем сильнее ткань другой реальности сопротивлялась этому. Приходилось быть все настойчивее, однако эта попытка закончилась не очень приятно- его отшвырнуло прямо на песок, который тут же поднялся и посыпался на всю его одежду, голову и тело

Врач встал, отряхнулся, насколько мог убрал неприятный песок из волос и попробовал обойти портал с другой стороны. Однако эффект оказался тем же самым. Благо, на этот раз он догадался не переть таким тараном в другую реальность.

Следующие его попытки также не увенчались успехом. Чтобы он не пробовал- зайти в этот портал боком, кинуть перед собой песок и после него успеть вбежать, снять с себя всю инородную материю этой реальности и оправиться без неё- результат был один, а точнее было лишь его отсутствие. А события по ту сторону все продолжали и продолжали сменять друг друга, заставляя Люпена все больше и больше напрягаться, боясь совсем отстать в понимании происходящих событий.

Грубая сила не была тут помощником. Нужно было что-то совершенно другое. Найти более гибкое, аккуратное решение. Гибкое…именно за это слово и уцепился разум француза в поисках того, каким же образом преодолеть барьер перед собой. Если заставить своё тело максимально маленькими частичками перемещать через портал, то ответной реакции возникнуть не должно. Вот только для того, чтобы вытворять такое, ему была необходима сила вращения. Верный станд покинул его ещё по прибытии сюда, поэтому и приходилось полагаться только на собственные силы.

Нужен был какой-нибудь круглый предмет. Француз поискал таковой по карманам, но, к сожалению, не нашел- железные шары остались по ту сторону реальности. Во время поисков он обратил внимание на железную собачку на кожаной куртке. Конечно, для такого действия предмет был не сильно хорош, но всяко лучше, чем ничего, да и теоретически для его задумок он вполне подходил. Ловким движением он отстегнул данную деталь, и стал вращать ей в пальцах. Рельеф был не совсем привычный, потому приходилось к нему привыкать.

⸺ Если и это не поможет, то я застрял тут надолго.

Француз вновь стал напрямую пересекать ткань реальности. Как и прошлые разы она тянулась и сопротивлялась, но и тело самого француза стало необычно деформироваться. Сначала вращение изменило его кожу на ладони, действуя все глубже и глубже- подкожные слои, мышцы, суставы. Собачка перебиралась на предплечье, затем плечо, а после и на все оставшееся тело.

Сначала боли не было- лишь неприятный ощущения да покалывая. Однако уже через минуту рука подавала тревожный сигнал бедствия в мозг, сравнимый с закрытым переломом. Барьер сопротивлялся и лишь ждал, пока терпение и сила воли француза подойдут к концу. Не дождалось. Стоило кисти провернуться ещё на десятые части градуса, то она вместе с пальцами начинала закутываться в неё. От такой радости Джови не сдержал радостный крик, который больше был похож на подбитое животное. Определенная частота была найдена, и оставалось только выкручиваться и терпеть.

Бегунок-молнии, словно по змейке, перемещался от одного участка тела к другому, подгоняемый лишь силой вращения от мышц. Нужно было делать все быстро, пока организм не устал. С каждым перемещением положение тела вбок оно перемещалось в другое место, вот только сделал он это не настолько аккуратно, как того требовала эта тонкая работа, отчего собачка полетела прямо на песок.

Даже на брань не хватало сил. Одна нога удерживалась за внешний рельеф, другая на половину была в другой вселенной, и, судя по ощущениям, застряла где-то в кустах как, впрочем, и правая рука по локоть. От приложенных усилий портал крошился, но тех секунд хватило, что француз использовал его как батут, отпустил ногу от выступа и, поддав себе выталкивающей энергии, успел в полете схватить ей, вновь скрутив тело.

*

Глаза невольно зажмурились. В темноте ощущалось безопаснее всего, меньше чувствовалась боль и страх, опутывающее его. Беспокоило только одно- неожиданное завывание ветра, взявшегося неизвестно откуда и словно разносящееся так, словно пытающееся затянуть его в центр какого-то воздушного водоворота.

Даже кожа ощущала местный воздух как-то по-другому. Он вызывал такие странные чувства, которые француз не мог ни понять, ни описать, но ощущал их с полной отчетностью и ясностью. Это просто был совершенно не его воздух, круживший голову. Когда же и его глаза раскрылись и смогли увидеть все вокруг, он начал искать третье светило над головой или вторую луну или расщелину через всю землю под ногами, но даже близко ничего похожего не было. И факт их отсутствия заставил его несколько расслабиться, снять вращение с организма. Однако, сделав это сразу, он немного не рассчитал эффект, отчего все его тело, словно освобожденный от груза мешок, рухнуло на землю.

С минуту он просто переводил дыхание, собирался с мыслями. Когда его организм был готов к дальнейшим действиям, француз, опираясь на окружение, поднялся и начал осматриваться. Он оказался в какой-то посадке с разросшимися деревьями и травами, и, судя по всему, где в отдалении от цивилизации. Ни Люпена из этого мира, ни других людей в ближайших метрах десяти от него не было, что, несомненно, радовало. Он пошел интуитивно прямо, надеясь если хоть не увидеть, то хотя бы краем уха подслушать нужную информацию.

Его недолгие блуждания вывели к концу своеобразной посадки, откуда виднелся какой-то некрупный ангар со взлетной полосой, какие бывают у богатых частников. Рядом с ним было абсолютно пустынно, и только сам надлежащий вид вместе с вычищенными полосами для приземления говорили о том, что он находился в эксплуатации.

Нарастающий шум мотора сразу обратил на себя внимание незваного гостя. Черная машина, быстро, словно арабский скакун, в десятке метров от него промчалась по щебеночной дороге. Джови сразу же спрятался за ближайшее дерево, создавая иллюзию, будто бы его в лесу и нет, и человеческая фигура вообще оказалась игрой воображения на такой большой скорости. В действительности, или хирургу реально повезло, или же водитель его не заметил, или ему было все равно, но никто из машины не вышел и не направился искать его. Люпен ещё несколько минут простоял за стволом сосны, после чего немного высунул голову, чтобы убедиться в отсутствии слежки за собой. И всем людям, находившимся вокруг, было, мягко говоря, наплевать на него, ведь они готовились к чему-то более серьезному и важному.

Местный Джови вместе с двумя амбалами, которые были больше для солидности и вида, а не охраны его персоны, стояли на самом начале взлетной полосе рядом с ангаром и ожидали чего-то, или, скорее всего, кого-то. Машина остановилась невдалеке, подстраховывая на случай неожиданного нападения уже далеко не партнеров по бизнесу.

Место для обзора было далеко не самое лучшее. Ни лиц, ни эмоций, ни чего-либо ещё подсмотреть было сложно. Люпен и тот распознал себя только по синеватому отблеску костюма. Надо было поменять место и причем очень быстро и ещё более незаметно. Хирург быстро посмотрел по сторонам, пригнулся, и пробежался к ближайшему дереву справа, за которым и спрятал своё тело. Повторив так несколько раз, он оказался настолько рядом, что смог рассмотреть, что водитель также остался в Линкольне, периодический постукивая пальцами по рулю, ожидая уже окончить эту работу.

Через несколько минут тишину прервал странный стрекочущий звук, который напоминал что-то среднее между звуком работы мотора грузовика и вертолетом. Машинально глянув вверх, хирург заметил это самое летающее устройство, только какое-то круглое и явно не предназначенное для перевозки людей. Сделав круг над этой полянкой, оно начало достаточно быстро спускаться. Когда же это чудо конструкторской техники окончательно опустилось на землю, Люпен подтвердил свои догадки- пассажиров в нем было немного- 2 человека вместе с пилотом, и было видно, что перевозит он что-то явно габаритнее, чем люди.

Джови этой вселенной вместе с эскортом подошел поприветствовать главного из этой вертолетной компании. Им оказался какой-то рослый мужчина с выбритым затылком и достаточно широким и плотным телосложением. Судя по всему, именно из-за него на борт и не поместил в себя ещё одного человека. Обменявшись крепкими рукопожатиями, они все вместе пошли смотреть на привезенный товар.

Мужчина подошел к двери, открыл её и хотел было достать первую коробку, но тут Люпен остановил его. Он осмотрелся по сторонам, будто специально выискивая какого-то лазутчика, ненароком пробравшегося сюда. Француз машинально спрятался за деревом и несколько минут не выглядывал из него, почти что не дыша, чтобы не выдать свое местоположение. Выждав время, он очень аккуратно повернул голову в сторону и немного высунул её.

Двое телохранителей француза везли транспортную тележку, на которую и установили вертолет, пока сам консерьери беседовал с прибывшим представителем какой-то из банд. Распахнув ворота, они ввезли транспортное средство вовнутрь и поспешили начать закрывать его обратно, утаив свои дела от посторонних глаз.

И, конечно же, любопытство жгло Люпена изнутри. Однако самая важная информация уже была у него, осталось только выбраться отсюда и найти её аналог в собственной реальности, если, конечно, таковой имелся.

Люпен взглянул наверх, затем по сторонам. Ни одного знакомого ориентира рядом не было. Только деревья да закатное небо. Спешно, но без паники француз пошел в самую глубь посадки, надеясь на то, что она будет всего лишь небольшой лесок между городом и скрытой авиаплощадкой.

И в этот раз он просчитался. Уже через две минуты было понятно, что путешествие будет далеко не из самых быстрых, в особенности его усугубляло незнание направления. И буквально через минуту страх усилился ещё сильнее- какие-то странные звуки, похожие на выстрелы и скрежет металла послышались позади, но почти в секунду стихли.

Неужели перестрелка? Только такой вопрос возникал в голове француза. Нечего иного такие звуки напоминать не могли. И если были выстрелы, то будут и раненые, может быть, даже не сама мафия, а кто-то совершенно посторонний. И допустить их смерти в такой ситуации врачу было недопустимо.

Люпен остановился и попятился назад. Звуки пальбы стихли, и ничего дальше не следовало. И пока они до сих пор находятся там, соваться с оказанием помощи просто бессмысленно- он быстрее будет подстрелен или вращение его альтернативной версии сделает что-то похуже. В таких ситуациях время шло на секунды, в которые возможна хоть какая-то помощь

И этой секунды у француза не было. В любой момент автомобиль с другой версией мог выехать и заметить его, а охрана заниматься людьми до самой ночи. Со скрипом в сердце эту идею пришлось отложить. Француз ещё сильнее ускорил шаг.

Шум машины начал нагонять его, и уменьшать свою скорость он явно не собирался. Попадаться на их взор, мягко говоря, не хотелось, но к его сожалению и никаких укрытый рядом не было. Все деревья были позади, бежать к ним обратно было опасно. Француз бросил куртку в далекие заросли, сделал глубокий вдох, ничком упал на траву, максимально погрузился в неё и начал сдавать чуть -чуть назад, к небольшой канавке.

С каждым нарастающим децибелом звука мотора стук сердца немного усиливался. Когда же он поравнялся с его местоположением, то хирург невольно сжал кулаки, ухватился ими за траву и чуть ли не вырвал весь клочок вместе с землей, в которую она проросла корнями.

Насколько он мог судить в своём положении, автомобиль двигался с такой же скоростью, как и раньше, но даже после того, как его гул стал находился далеко впереди, вставать он не сильно и спешил. Должна быть какая-то команда зачистки, убирающая следы криминала, или же звук вертолета, улетающего обратно. Но ни того, ни другого не было. Однако желание убегать все равно не возникало. Для своей же безопасности он прождал около пяти минут, но никакого намека на других людей в слышимом диапазоне не было. Даже сейчас было небезопасно куда-то убегать, но момента лучше в дальнейшем могло и не представиться.

Молниеносно подорвавшись, он забрал оставленную куртку и почти что по-пластунски пересек проезжую дорогу, после чего ненадолго спрятался в кустах и ещё раз осмотрелся. Дорога тянулась неизвестно насколько далеко, позади уже были какие-то городские здания, и, в частности, дома. Ничего вокруг не могло выступать ориентиром для этих мест.

⸺ Ангар, лесополоса, дорога, овраг. Ангар, лесополоса, дорога, овраг.

Чтобы не забыть местность, приходилось заучивать каждый значимый предмет лучше чем гаудеамус. Все осложнялось и не особо приятным способом передвижения, совмещающий в себе перебежки и ползанья от любого шороха. Однако свои плоды оно дало- до города ему удалось добраться, и, не считая пары ссадин, полностью невредимым.

Первым делом, он, дабы не привлекать к себе внимания, решил раздобыть какой-нибудь головной убор, прикрывающий его голову. Благо, почти на каждом углу встречались какие-то мини маркеты, в которых всегда были какие-нибудь бейсболки. Зайдя в первый попавшийся, француз хотел было взять бейсболку, но остановился. Разве он, даже не в своем мире, мог так просто своровать вещь? Нет, совесть бы это не позволила ему ни сейчас, ни потом. Борясь с потребностью, он вышел оттуда и направился к другому, менее презентабельной галантерее. Большие мусорки и свалки всегда кишили вещами различной степени качества, да и выбор там был не сильно велик. Благо, ему повезло - попался головной убор, вящий рядом с контейнером на железке, без запаха и грязи, даже относительной новый, правда, несколько узкий и маленький. Не без отвращения крутил он его в руках, но пришлось смериться и закрыть им свои синии локоны

⸺ Как хорошо что об этом никто не узнает, ⸺ обнадежил сам себя врач.

Запоминать названия улиц было для него максимально бессмысленного. Одни и те же места могли называться по-разному, или же и вовсе находится в разных частях города, что, в общем то, ещё больше запутало бы его, да и в таком он никогда не был силен. Даже взяв ту улицу, на которой он находился. По выездам и общему плану, а также своему расположению где-то вдалеке от города она напоминала ему ту, через которую они с Этюрном ехали на поле. Однако сейчас здесь велась какая-то масштабная стройка, хотя в его вселенной ничего похожего не было. В остальном же- почти близнецы Были и одинаковые вкусы людей, и одинаковая музыка, и места, даже одинаковые события.

Медлить было несколько нельзя. По какому способу здесь течет время, он абсолютно не знал. Этюрн мог как и выиграть битву с подчиненным Рафаэля и битый час ждать его возвращения или чего похуже, сам быть без сознания или вовсе получить тяжелые увечья, не получив своевременную помощь. Но при всех этих мыслях возникал один, и, пожалуй, главный вопрос- а как, в общем-то, выбраться из этой вселенной?

Первой его попыткой было использование того же способа, что и оправил его сюда. Зайда в один из многочисленнейших переулков с наименьшим количеством людей, француз начал искать бегунок для молнии. После его приключений это было бесполезно, в чем хирург через несколько минут и убедился. Его взгляд зацепился за самый круглый из камушков, которые были в округе и вновь стал измываться над своею кожей, мышцами и всем к ним прилегающим, находя оптимальную силу вращение. Однако же, ни за пять, ни за десять, и даже за четверть часа абсолютно никаких сдвигов не было. Как не досадно было признавать, но свое тело было искалечено за зря.

И если вторая причина перемещения во вселенные не помогала, французу ничего не оставалось кроме как оправиться к самому человеку, который и отправил его в путешествие за просмотром различных версий вселенных.

Его надежда была вновь встретить его в этом заведении. Конечно же это было не особо разумно и даже глупо, но Cheri Lady был единственным ему знакомым местом, где он обитал. Будучи уже немного сведущим в устройстве этого города, француз, первым делом добрался до его центра, откуда уже собирался пересесть на автобус до Опа-Лока, но и тут его ждало разочарование - даже если бы он нашел, чем расплатиться, то ждать рейс было бы дольше, чем добраться пешком.

Новая архитектура сердца города, с её острыми углами, бесконечным стеклом и этажностью стала только ещё претенциозней и футуристичней. Это же касалось и на магазинах, и государственных учреждениях и даже обыденных урн вместе с посадками цветов. Только исторические здание были не тронуты и чудеснейшим образом новые объекты вокруг удачно адаптированы под них. Среди таких разноплановых построек было очень легко потеряться, и он бы, несомненно, это сделал, если бы не неизменный ориентир в виде аэропорта и помощь неравнодушных людей.

Построение улиц отличалось не критично, но даже при незначительных изменениях в постройках французу было тяжело их осознать и подстроить свой маршрут. И, к сожалению, на этой земле исключения не было. Прошло уже и 15 минут, и 30 минут, но все нужные ему автобусы так и не появлялись. Не было их ни возле аэропорта, ни в округе, ни даже в квартале, а меж тем ноги все сильнее и сильнее ныли. Приходилось чаще останавливаться, садиться отдохнуть в тенечке, все больше компрометируя себя.

*

Пожалуй, этот мир оказался не настолько утопическим, насколько ему думалось с первого взгляда, и далеко не настолько хорошим, как те, что он видел, пока искал выход. Бюджетов города не хватило на то, чтобы полностью сменить облик, и изменению подлежал лишь фасад. Дабы не привлекать к себе внимания, он постоянно сворачивал с главных улиц, шагая то по аккуратной плитке, то по разбитому асфальту, где местами успела пробить себе дорогу трава. Обстановка сильно напоминала те заключительные районы, которые ему довелось увидеть при походах с Алехандрой.

Какие-то резкие шаги вдруг учуял слух врача. Он моментально повернулся, встал в боевую стойку и ничего не предпринял дальше. Уличный кот, вынырнув из-за угла каменной постройки, решил так же быстро убраться с поля зрения, скачками перебравшись через дорогу

Француз нервно выдохнул. После сегодняшнего дня свое психическое спокойствие придется восстанавливать очень долго. И только эта мысль проскользнула в его голове, так тут же стала роковой.

Женская фигура в белом халате мигом вылетела из того же угла и побежала в его сторону. В растерянности Люпен сам отскочил вбок, по невнимательности получил удар о кирпичную кладку. Однако времени на неприятные ощущения не было. Следом, из того же угла вылетело несколько мужчин крупного телосложения, явно преследовавшие убегающую. Повторный удар, но на этот раз от руки мужчины, впечатавшего его в поверхность. Благо, в этот раз он успел обратить инерцию в свою сторону, отделавшись испугом.

На этот раз вопрос о возможности помощи не стоял. Француз не мог, да и не простил бы себе того, что дважды за день не смог помочь тем, кто находился в опасной для жизни ситуации.

Джови со всех ног поспешил за этими мужчинами, и погоня была этой не долгой, ведь изначально была несправедливой. Они, словно гончие псы, сразу учуяли её слабость и загнали в угол, из которого выбраться было просто невозможно. И как всегда делаю такие животные, кружили рядом с ней, заигрывали, хоть сразу было понятно, что все козыри были у них.

Люпен не стал сразу выходить на свет. Он прекрасно понимал- если покажет своё лицо раньше времени- проблем с местным Джови ему не обобраться. Нужно было действовать из тени, не привлекая к себе внимания.

Человеческий организм есть сущность слабая, и кто как не врач знал это. Для любого, даже самого крепкого и стойкого на вид, хватает одного крепкого удара между в шею, висок, нос, под грудину и ещё около десятка мест, и человек уходит на покой. Но выполнить такое он не мог- шанс промаха слишком высок. Оставался вариант вращением летящего предмета закрутить мышцы рядом с сонной артерией, и на время остановить кровоснабжение и обесточить нервы. Для этого было достаточно даже небольшого камушка или осколка кирпича, которых вокруг находилось в избытке.

Француз выглянул из-за угла, прицельным взглядом навел снаряд сначала на одного, затем на другого мужчину. Попасть было проще некуда, шеи полностью открыты. Оставалось лишь вытянуть руку и отправить камень в полет.

Между телами мужчин мелькнули необычные платиновые волосы, которые неряшливыми прядями закрывали все её красное лицо. Девушка откинула пряди, чтобы хоть как-то видеть лица нападающих. Люпен чуть не выронил снаряд из собственных рук. Это была Алехандра. Её черты лица, даже с отпечатком слез и ужаса на них, он мог угадать из тысячи.

На секунду у него промелькнула мысль и не помогать ей вовсе, оставить на произвол судьбы. Но эта мысль сразу же, как нежелательный гость на дворцовом бале, была выброшенная из собственной головы. Из этой вселенной девушка ничего ему не сделала, и быть таким жестоким он просто не мог.

Мужчина занес руку для первого действия. Идеальный момент. Первый снаряд сразу же попал в цель. Парня, как от боксерского удара, отшатнуло в сторону. Он сразу же взялся за шею, но было уже поздно- вращение уже было не остановить. Второй из них начал с бешено оглядываться по сторонам в поисках своего противника

⸺ Кого ты блять сюда привела? ⸺ угражающее спросил он у запуганной девушки.

Однако, это было последнее, что он успел сделать. Следующий снаряд также не пощадил его, оправив тело валятся навзничь.

Девушка прижалась к стене, закрыла лицо и шею руками, всхлипами и плачем отгоняя неизвестное ей зло подальше от себя. И, к великому сожалению, Люпен не мог остаться, успокоить её и показать, что больше ей ничего не угрожает. Это, как минимум, было бы не безопасно, да и в собственном мире неизвестно, что происходит с его товарищем.

Француз тихо встал, отряхнул свою одежду и очень спешно, чуть ли не бегом отправился на выход из этого злополучного переулка в поисках попутки.

*

Первая мысль француза, когда он только попал в эти «трущобы» – А точно ли добродушный мужчина и его жена по пути не сменили своё направление? Абсолютно ничего похожего на то, что он видел сегодня вечером. Весь район был словно заново отстроен, с новыми многоквартирными домами, чистыми улочками, и, что было самое удивительное, без проживающих в ней латиноамериканцев за чертой бедности. Единственное, что оставалось от них-так это местные граффити, которые придавали некоторый колорит местности и полулегальные уличные магазинчики на углах.

Однако, поиски этого публичного дома осложнялись ещё и плохо оставшимися в памяти ходами, через которые его вел Этюрн. Спрашивать об этом месте он у местных даже не решался- или посмеются про себя, либо пожмут плечами. Однако никто не мешал ему прогуливаться по всем закоулкам, кроме, пожалуй, некоторой ответственности за такое долгое отсутствие в своем мире. Чтобы хоть как-то загладить это, он чуть ли не бегал от одного угла здания к другому.

Удивительно, как врач не нашел его с первого раза. Теперь внешность полностью соответствовала интерьеру. Исторический облик был для этого места настолько неожиданным и красивым, что француз на пару минут загляделся, став рассматривать его конструкцию, где сочетались и классические испанские нотки, и коренные архитектурные решения латиноамериканцев, а местами просачивалось и новое веяние технологий.

Позади послышался звук мотоцикла, который, проехав несколько метров, заглох. Он был почти в тупике, бежать было бесполезно. Если со стандом у него были какие-то шансы, то без него-почти полный ноль.

⸺ Вы кого-то ищите?

Голос был женским, и довольно знакомым. Кажется, сегодня ему уже доводилось его слышать. Если в данном мире Люпен является преступным авторитетом и по внешности почти не отличался от него самого, то, с сожалением для него самого, этим пришлось воспользоваться. Сняв головной убор, обнажил свои синие волосы, набрал воздуха в грудь повернулся к женщине

⸺ А, мистер Джови, это. Прошу прощения, не узнала сразу! Чем мы обязаны Вашему визиту?

Француз, как и полагается в такой ситуации, совершил поклон головой и очень аккуратно и нежно пожал её руку.

⸺ Мисс Эктов, добрый день. Вы сегодня просто прекрасно выглядите.

⸺ Благодарю. А Вы, как я вижу, решили приобщиться к культуре реднеков?

Вопрос заставил его немного растеряться. О какой культуре она говорила? Однако, взглянув на свою куртку и джинсы, покрытые земляной пылью и потертые от травы, он полностью осознал, что находится не в столь представительном виде.

⸺ Да, я бы назвал это так, ⸺ с легкой улыбкой ответил он, ⸺ В работе с каждым нашим….представителен нужен находить индивидуальный подход. Кстати говоря о них. В Вашем заведении сейчас находится один из них, и мне очень срочно необходимо с ним встретиться. Он сейчас в фиалковой комнате?

⸺ Мистер Джови, при всем моём уважении к Вам, я не могу раскрывать информацию о клиентах, даже если они ваши так называемые «представители».

Люпен ничего не ответил, лишь вновь посмотрел на отремонтированное здание. Он понимал, какую риторику, как представитель мафии, он должен сейчас вести, чтобы если и не добиться результатов, то хотя бы не раскрыть себя. Гадкий разговор, построенный лишь на шантаже и использовании собственной власти над заведением. И как же было противно понимать, что этот путь-единственный для достижения результата.

Все внутреннее сознание француза поморщилось от такого, его передернуло от этого, но выбора не оставалось.

⸺ Хорошая все-таки реконструкция получилась. Сколько ей уже лет?

⸺ Ваша компания ведь недавно её закончила, ещё и года нет.

⸺ Ах да, точно. И года ведь нет. А ведь недавно тут было просто ужасное здание. Неприглядный вид, вокруг разруха, ходили бездомные. Жуть, одним словом.

⸺ Вы на что-то намекаете, мистер?

⸺ Нет-нет, что Вы, мисс Эктов. Никаких намеков, упаси Господь от такого. Просто говорю, что отношение к Вашему заведению несколько изменилось после нашей реконструкции. А ведь терять новых клиентов никому не хочется, верно?

Женщина несколько напряглась, перешла в оборонительное положение.

⸺ Вы не можете мной манипулировать, особенно из-за такой мелочи, как одна из ваших сошек. У нас с Вами договор. В этих стенах каждый находится под моей защитой, и если Вас это не устраивает- у меня есть к кому обратиться.

⸺ Alea iacta est. Удачного Вам дня, надеюсь его остаток вы проведете в удовольствии вместе с мистером Дэниалом.

Француз по театральному, как он и умел, начал двигаться в сторону выхода из переулка, скрывая стыд под необходимой маской своей другой версии. Говорить такое, тем более женщине, было действительно низко, но так того требовало его положение, и это было единственным, что его успокаивало.

⸺ Он там же. Как и всегда.

Обиженный голос позади заставил его медленно повернуться и пойти в сторону официального входа, который был неподалеку. Мимо владелицы он прошел совершенно тихо и спокойно, лишь поклонившись головой в знак благодарности. Но досаду от своих действий он скрывать не мог. Ладонь сжалась в кулак, и ногти начали терзать его кожу, стараясь хоть так заглушить совесть.

Люпен уже успел войти в здание, а женщина все стояла на улице, после чего все равно не решалась входить сюда и стала что-то делать со своим мотоциклом. Врачу было жалко и стыдно за своё поведение, и он надеялся, что это на самом деле был самый рациональный выход из ситуации.

На подобие ресепшена в таком месте его встретили достаточно тепло, и, что удивительно, первой фразой был довольно необычный для него вопрос

⸺ Добрый день, мистер Джови. Вы желаете как обычно?

⸺ Нет-нет, не сегодня, ⸺ со смущением и улыбкой сказал он, ⸺ я сегодня по другому делу. Скажите пожалуйста, сейчас в фиалковой комнате кто-то из девушек есть?

Смуглая, не лишенная красоты девушка, как настоящий профессионал своего дела, даже не стала никуда заглядывать, лишь пару секунд покрутив информацию в голове, выдала ответ.

⸺ Да, данная комната сейчас занята. Если вы хотите, мы можем подготовить Вам другую.

⸺ Прошу прощения, мне необходимо переговорить с клиентом оттуда прямо сейчас. Я, конечно, знаю, что это невозможно, но это крайне необходимо.

⸺ Извините, но я не имею право на такое. Это необходимо согласовать с мадам Эктов.

Люпен хотел было достать бумажник, чтобы немного расположить эту девушку к себе, но, вспомнив что он был где-то на полу этой же гостиницы, но совершенно другой вселенной, отказался от идеи материального поощрения. Однако, раз у него в этом мире тут достаточно высокое положение, это было бы не обязательно.

⸺ С ней уже все согласованно. Вам необходимо только отозвать работницу обратно. Наша организация очень ценит тех, кто помогает ей с разрешением различных трудностей. И никогда не забывает платить по счетам.

Девушка понимающе покивала головой, вышла из-за стола и быстрой походкой от бедра направилась в сторону к какому-то бугаю в официальном костюме, проходившему куда-то дальше по коридору.

Пока он остался наедине сам с собой, француз не мог убрать взгляд с того, какое же это все-таки красивое помещение. От их вселенной оно, пожалуй, отличалось лишь лучшей технической оснасткой, однако в общих чертах все осталось соответствовать богатому стилю. Фасад также подвергся более крупным косметическим изменениям. Появилась и хорошая облицовка, и приличные двери, и украшенные резьбой окна. Заглянув в одно из них, француз заметил, что владелица этого места с кем-то разговаривала по своей новенькой Моторолле, и, судя по виду, явно не в положительном ключе, что и тревожило его. В любой момент мог приехать и сам Люпен, а может и тот, кто был выше него. Необходимо было как можно скорее забраться к этому шаману.

Девушка вместе с охранником стояли возле номера и готовы были досрочно остановить сеанс. Однако, даже не успев поднять руку для замаха, девушка с рыжими волосами сама открыла дверь в внутренней стороны, помахала клиенту на прощание и начала выходить наружу.

Выражение лица владелицы резко поменялось на гневное. Его раскусили. Нужно было действовать немедленно. Не теряя ни секунды врач проскользнул в кабинет, вихрем задев всех троих.

⸺ Это не Люпен, держите его! ⸺ послышался запыхавшийся женский голос позади, только вбежав с улицы.

Однако персонал свой момент уже прозевал. Джови молниеносно влетел в помещение, заблокировал его на ключ с внутренней стороны, который торчал в замке. Он прекрасно понимал, что её сейчас начнут выламывать, поэтому, не став отдавать им преимущество, дверь сразу же была прижата тумбочкой, а затем и вовсе подвергнута воздействию вращения с помощью первого попавшегося под руку предмета-этих же самых ключей. Один удар по такой конструкции – и человек под действием кручения отправлялся отдыхать от удара в близлежащую стену. Через пару секунд так и произошло.

⸺ Какого черта… ⸺ только и успел проговорить индеец, пока не был остановлен Люпеном.

Быстрым движением француз нырнул в глубь помещения, ухватив за собой и шамана. Не ожидав такой резкости в общении, он пошатнулся и чуть ли не упал, благо, был успешно подхвачен.

⸺ Я знаю кто Вы. Я Люпен из другой вселенной, который под действием Вашего Voodoo Child попал сюда по ошибке. Мне нужна Ваша помощь для перемещения обратно, иначе тут мне конец.

Хирург протараторил это настолько быстро, что парень едва ли поспел за главной мыслью, однако такая неожиданная информация о нем самом заставила его не мало удивиться

⸺ Господи, да что за день такой сегодня. То им предсказания не нравится, то теперь клиент из параллельной реальности жалуется на меня. Да что за чертовщина!

Шаман начал ходить по комнате в поисках решения того, что же делать с новым гостем. Однако непрекращающиеся стуки в дверь, которые и не собирались ослабевать, точно не способствовали мыслительному процессу одного, а также заставляли серьезно паниковать второго.

Звук ломающихся досок окончательно вывел стандоцкая из себя. Раздраженной походкой он подошел к столу, нервно вытащил ритуальный нож и, начал нагревать его над пламенем свеч

⸺ Черт с ним. Если ты и твоя версия встретятся тут, то умрешь и ты, и я, и все живое в радиусе мили. Думаю, если заключить ещё один контракт, то должно отправить обратно в Коридор

Лезвия начинало сиять от огня. Шаман отвел его в сторону, протянул руку французу для рукопожатия, и, не теряя времени, замахнулся над ней

⸺ Мистер Джови, вы согласны увидеть себя и своё будущее?

Француз, до того внимательно следивший за ним на расстоянии шага, стараясь не растереться, задал единственный вопрос, пришедший ему в голову

⸺ У меня один вопрос- как мне попасть обратно в свой мир

⸺ Вы это что ли не уточнили перед отправлением? Какой же я некомпетентный. Идите за светилом, оно должно вывести к арке родной вселенной.

В ответ француз сделал быстрый кивок головой и произнес заветные слова:

⸺ Да, согласен.

Приятное рукопожатие сразу же сменилось болезненным уколом. Крови почти и не было, однако нескольких капель хватило для закрепления договора. Паукообразное нечто, явившееся из неоткуда, сразу же захватило его всеми руками, корона обхватила голову, и француз погрузился в забытье, не успев лицезреть остатки дерева от бывшего входа в комнату

*

Песок. Опять эта противная субстанция, только и делающая, как засорявшая собой любые свободные отверстия в его теле. Лучше уж было провести ещё несколько дней неподвижно в мягкой траве, чем пару часов тут. И появившаяся из неоткуда песчаная буря была лишь подтверждением.

Небесное светило вновь повернулось куда-то в сторону, уводя куда-то туда, где по всем законам мироздания эта пустыня должна была закончиться. По крайней мере француз надеялся на то, что это солнце, а не игра воображения. Люпен вновь поднял взгляд на горизонт, но теперь он вновь цеплялся только за колонны.

⸺ Сколько же пространство пропадает за даром, ⸺ с иронией подчеркнул он

Поворот, очередной поход прямо, налево, направо, ещё раз налево, прямо и так ещё с десяток раз в различных комбинация. Ему повезло-усталости он не испытывал, как голода или жажды, иначе его остатки уже давно были бы единственной достопримечательностью тут. Ещё одним ощущением, помимо неприятного чувства песка в ушах и рту, была усталость моральная. Однако и перезагрузить свой мозг сном он тоже не мог- как бы он не старался, но места, где бы заканчивалась эта буря, он найти не мог

Светило остановилось и замерло над одной из миллионов таких же построек, какие он встречал до этого. Сначала он даже не поверил, проверил на то, не было ли это оптической обманкой песка размахиванием куртки вокруг. Свет никуда не исчезал, можно было со спокойствием выдохнуть, хоть и мысленно.

⸺ Господь, спасибо что дал мне этим искупить мой обман.

Дело оставалось за малым- просто вернуться обратно. Даже его телу не пришлось извращаться со скручиванием различных частей. Единственный шаг в пустоту отделял француза от своего родного мира. Слова, повторяемые сотнями раз, лежали уже в подкорки памяти. Даже песчаный ураган, мешавший мыслить, не мог их стереть. Нужно было всего лишь собрать немного сил и вновь произнести их

⸺ Ангар, лесополоса, дорога…

Шаг, второй, вхождение в портал-и только непроглядная тьма, которая чуть ли не заливалась в него самого.

*

⸺… овраг, окраина города, парк, канал, прудики, трасса дома на воде слева, мемориальный центр, перекресток.

Слова явно ушли в пустоту, ведь находящиеся в этой комнате были заняты кое-чем более важным. Дела шли неважно, причем как у Этюрна, так и у самого заклинателя. Это место стало больше напоминать локацию из какого-нибудь подпольного бойцовского клуба, чем элитное заведение для получения наслаждения.

Кровь из тела немца хлестала так, что не могла просто впитаться в сиденье и футболку, и оттуда струйками лилась на пол. Состояние шамана было не лучше- с первого взгляда можно было определить несколько переломов. И если это тут же не прекратиться, то уже придется разбираться не только с администратором, но и полицией и судом.

Француз аккуратно стал шагать в сторону стены, где все и происходило. Вот только что-то странное произошло с его телом. Секунду назад, только придя в своё измерение, он спокойно стоял на ногах, а уже сейчас упал на пол совершенно без сил, словно несколько дней бродил без еды и воды.

Звук тела вывел немца из его боевого транса, заставил моментально повернуться и подъехать к французу

⸺ Люпен, что такое? Ты жив?!

Глаза от тяжести не открывались. Очень хотелось спать. А ещё есть и пить. И немного полежать под теплым одеялом или под лучами солнца на пляже, чтобы согреться. Нет, точно не пляжа. Песка ему хватило на пару жизней вперед.

⸺ Могло...быть и хуже...Я знаю куда нам надо...Но сначала помоги встать и найти пару штук.

Глава 13. Пока я не нашел тебя

⸺ Как тебе такая мысль вообще в голову взбрела? ⸺ спросил немец, давая отдых собственной дыхалке от собирания по полу различного мусора, предательски осыпавшегося во время случившегося «конфликта»

⸺ Выбор был не велик, ⸺ с задержкой ответил француз, едва не разразившись во смачном зевке, который вовремя был прикрыт рукой ⸺ или оставаться там, или закрутить себя так, что становится дурно…подойди пожалуйста сюда, нужно попридержать бинты

Немец обхватил кусок материи так, как сказал ему доктор, и держал его плотно, почти не шевелясь, если не считать небольшие дерганья рук вверх и вниз. К сожалению, первичные материалы в виде вырезок из одежды годились бы только во время войны или стихийных бедствий, а шиной и вовсе служили резинки для волос, которые вместе с дощечкой, зажатой между зубов, старались хоть как-то сохранить целостность костей и суставов лица. Единственное, что спасало такую конструкцию от полного разрушения, было то, что все элементы идеально сжаты и подогнаны вращением друг к другу.

⸺ Я вот думаю, может нам надо сначала допросить его, а потом перевязывать?

⸺ Этюрн…. ты сломал ему сустав, а местами раздробил верхнюю и нижнюю челюсть. Он бы нам не то что ничего не сказал, но….в судорогах корчился, издавая вопли на несколько этажей. Стоит благодарить судьбу за то, что он быстро отключился.

⸺ А спин не смог бы восстановить ему способность говорить? Или хотя бы писать?

⸺ Ты удушил его и с размаха ударил об стену…Обычно человеку надо немного восстановится. Да и с одними шарами без инструментов я бы побоялся выполнить такую операцию, особенно в своем состоянии

Дальнейших попыток как-то использовать шамана немец, в связи с отсутствием идей, не предпринял. Зато таковых было в избытке у француза, отчего индеец был положен на кровать, оставлен с шиной на челюсть и перевязан во всех местах, из которых сочилась кровь.

После проведенных операций надо было быстро убраться с места собственного преступления, и желательно сделать это незаметно. Они медленно подошли к двери, осмотрелись в отверстие, предназначенное для ключей. Судя по количеству местного персонала, вышедшего в коридоры и чего-то тихо обсуждающих, выйти незаметно у них явно не получится. Из плюсов он мог выделить отсутствие охранников.

Француз, как мог быстро подошел к окну. Будь у них хоть какой-то запас сил, то выйти через него к машине составило бы никакого труда. Но его тело, отекающее по стенам, не было способно даже открыть железные ставни, но даже если и получится, то двигательные способности немца не дадут выбраться без лишнего шума. Как не хотелось признавать, но им оставался только один путь- через всех этих женщин, напрямую к выходу.

Люпен выстпутил заслоном. Следом за ним, собрав оставшиеся силы внутри себя, выдвинулся инемец. Девушки вокруг сразу замолчали, и француз, не теряя внимания, перевел все их внимание на себч. Даже через едва открытые глаза он мог увидеть их небезразличный взгляд, который, в особенности, падал на его тело, волосы и конечно же лицо.

⸺ Seigneur, donne-moi la force de partir d’ici, ⸺ прошептал про себя иностранец, облокачиваясь на стены

⸺ С вами все нормально? ⸺ спросила одна из работниц.

Француз замедлился в движениях до полной остановки, от тяжести накопившейся усталости от долгих странствий медленно поднял голову и мимолетным взглядом осмотрел всех находящихся рядом, как осматривал пациентов.

На лице хирурга заблистала обворожительная улыбка, которая могла расположить к себе даже нелюдимых аборигенов. Белоснежная эмаль зубов блистала в таком приглушенном свете, как блистают сафиры белоснежных костюмов парижских недель мод

⸺ Дамы, все в порядке…Не подумайте ничего такого, просто сегодня…тяжелый день. Если никто из Вас не против…мы хотим мирно удалиться.

Настрой молодых и зрелых особ сразу же поутих. Большинство из них, убедившись, что ни на что интересного поглазеть не получиться, сразу же удалились по своим делам и работам, остальные же глядели им в след, и то не особо долго. Впрочем, для Люпена это больше интереса не представляло. Этого времени хватило для выполнения задачи.

Немец скрылся в повороте черного выхода, и жестом позвал за собой товарища, сам скрывшись по ту сторону. На подходе к двери, ему показалось, что во внутреннем помещении идут какие-то споры. Заглянув за неё, он прекрасно понял, что это было далеко не ощущение, а действительность.

⸺ Да тут тебе Оушен Драйв что ли? Вали отсюда, это выход только для особых случаев.

Грубое высказывание охранника-собеседника явно раздражало ученого, но сил, как и сильного желания ругаться, не было.

⸺ Если бы нам не надо было выезжать через черный вход, то мы бы этого не делали.

⸺ Ты что ли ещё и на голову инвалид? Вали отсюда пока я тебя отсюда сам не выкатил!

Кулаки немца сжали подлокотники, да так крепко, словно это был не просто кусок металла, а шея человека, стоящего напротив. И французу надо было срочно вмешиваться в диалог, иначе только одним недееспособным телом тут явно бы не обошлось

⸺ Этюрн, спокойно…мы уже явно не в том состоянии чтобы спорить.

Врач, для успокоения своего бурного товарища, положил ему одну руку на плечо, другую же использовал для упора на коляску, дабы окончательно не свалиться от потерянного ногами равновесия

⸺ Скажите пожалуйста, мистер…Для того, чтобы нас выпустить, нужно разрешение мисс Эктов или экстренная ситуация…верно?

Из-за такого длинного формулирования вопроса охранник зло посмотрел на него, долго думал, решался на ответ, но в конце концов все-таки высказался:

⸺ Да, но ничего из этого нету.

⸺ Но все-таки Вы нас впустили сюда через черный вход, а если от неё такого распоряжения не было, то для Вас это обернется увольнением…думаю ни Вам, ни нам проблемы из-за какой-то двери не нужны

Бугай насупился, выпрямился во все позвонки своего хребта в один, став похожим на насыпанный похоронный курган посреди гладкой равнины. Двумя уверенными шагами он сократил дистанцию до француза, и теперь его тело казалось, чуть ли не касалось потолка.

⸺ Ты мне что, угрожаешь? Если я сказал нет, значит нет!

Грубый баритон несколько неприятно врезался в барабанную перепонку и передал их в мозг, отчего тот стал болеть. Однако сил, да и желания как-то реагировать на эту боль особо и не было. Надо было как можно быстрее добраться до автомобиля, чтобы не повалиться на землю где-то по пути.

⸺ Не в коем случае, ⸺ так же спокойно ответил Джови, ⸺ я просто…говорю факт. Если начальство узнает, что Вы не исполнили работу…думаю, это будет хуже нам обоим.

⸺ Попробуй

Этого здоровяка, даже при всем желании, французу уложить было нельзя, ведь он и ещё пару человек составляли единственную охрану девушек от различных неблагоприятных посетителей. Зато он спокойно мог забрать телефонную трубку, чей корпус был прикреплен к стене.

Врач сделал кроткий наклон головой в сторону охранника. Для немца и этого было достаточно. Не так быстро, как у Люпена это обычно выходило, он отправил закрученный шар в аппарат. Получилось не особо точно, ведь вместе с ней отлетела и часть самого телефона. Однако даже таким образом француз смог достичь своего. Пока ошеломленный охранник от своего удивления долго выбирал, с кем первым ему разобраться, Этюрн перекрыл ему проход, а Люпен, насколько мог быстро подбежал и чуть ли не на лету поднял её, заработав от своего благодарного организма повышение давления и темноту в глазах.

Работа охранника, полностью отстраненная от моральных норм, спокойно позволяла ему отодвинуть человека в сторону. Со всей силы он схватился за коляску и с лёгкостью опрокинул бы её в сторону, если бы не двухсотфунтовое тело на ней. Однако всего лишь одно нажатие зеленой кнопки все решило

— Мисс Эктов, прошу прощения, тут возникла небольшая проблема

— Э, хорош, — резко разразился охранник, уже прикинувший в уме ущерб от этих двоих, — хуй с вами, идите.

Охраннику ничего больше не оставалось, кроме как открыть ему путь на выход, чем он незамедлительно воспользовался. Первым к двери отъехал Этюрн, резким поворотом высвободив транспорт из захвата.Открыв дверь, он выехал через неё, оставив парня на едине с охранником. Следом за ним, по наибольшей дуге направился и Люпен.

Забрав шар и прошмыгнув туда, он, немного не подращивав всех возможных исходов, от толчка в спину с громкость шкафа ничком упал на бетонный пол. Незамедлительно мужчина направился, чтобы разобраться за пределами заведения, и, вместе с этим, и проучить эту пару.

Люпен такой расклад событий совершенно не устраивал. Устроить с ним честный бой он не мог, но запустить с разворота закрученным шаром ещё как. Такие телодвижения выиграли совершенно немного времени, однако для того, чтобы вернуть снаряд и создать дистанцию данного преимущества хватило с головой. Ещё некоторое время было слышно, как он пытается их догнать, после чего звуки все угасали и угасали, пока в конце концов не остались где-то в глубинах коридоров.

⸺ Mein Gott, лучше бы такие упрямые люди у нас в полиции работали

По пути к машине они молчали. Ни у кого больше не было сил даже съязвить, не говоря о обсуждении конкретных планов. Лишь только дойдя до машины и поместив свои полуработающие оболочки с мозгами, они наконец смоги хоть немного перевести дыхание.

Одного касания с мягкой поверхностью хватало на то, чтобы вызвать незамедлительное прекращение мыслительной деятельности и переход центра главного управления в спящий режим. С Этюрном все было не лучше - ранения так и норовили открыться вновь, продраться через нити и выпустить бурлящую кровь

⸺ В таком состоянии мы до дома не доедем, ⸺ сухо констатировал француз, ⸺ нам нужно укрытие в безопасном месте.

⸺ И только что мы это укрытие успешно проебали. Нам ехать не куда.

Казалось, и вправду, что никакого места, куда бы не могли заявиться люди Рафаэля, в этом городе просто-напросто не было. На ум французу приходили только отделения полиции, но и от этого вариант был не самым лучшим. Там могла начаться такая заварушка, что не помогут даже силы уголовно-исполнительной системы этой страны, если только они сами ещё оставались верны ей.

⸺ Вариантов совсем нет?

Немец поднял ладонь с разогнутыми пальцами, и, тихо размышляя, почти сразу же загнул три из них, а после этого, сомневаясь, за ним последовал и четвертый. На пятый оставшийся он смотрел долго, что-то про себя говорил, и, словно в нерешительности, загнул и его.

⸺ Нет, к той девушке я точно не поеду, себе дороже. Выходит нет, ничего нету. И если мы сейчас не поедем, то я усну прямо за рулем, если совсем не окочурюсь. Эти повязки скоро сами будут пропускать кровь, а сиденья отмывать мне совершенно не хочется.

⸺ Мда уж, все совсем плохо. Вот уж никогда не думал, что мне придется после борделя скрываться в ещё большем подполье.

И такая, казалось бы, шуточная фраза, натолкнула Люпена на последнюю гениальную мысль, после которой его мозгу стало больно даже просто обрабатывать информацию вокруг.

⸺ Нам нужно в бар к кубинцам…Там нас не должны тронуть.

⸺ Тебе что-ли его станд по голове зарядил? Отправиться к этим латиносам и беженцам это как выбор между Сциллой и Харибдой…

Немец огляделся по сторонам, будто выискивая этих самых представителей другой культуры. К счастью, никого рядом не было

⸺ Идея безумная. Но она должна сработать

Ключ зажигания быстро провернулся, и уже через пару секунд его машина, как добротный ездовой зверь, тронулась с места. Парни начали смотреть во все возможные стороны, чтобы хоть как-то уследить за возможной погоней, однако ничего необычного не наблюдалось. По крайней мере, не было видно для них, что уже успокаивало.

Немец выехал на главную трассу для проверки слежки за ними. На главнейших магистралях даже ночью иногда было встретить приличное количество машин, однако оно было несравнимо меньше, чем днем, а простор в асфальтовых расстояниях заставил бы наблюдателей сокращать дистанцию к ним.

На дороге таких претендентов оказалось несколько, и, во что совершенно не хотелось верить, что все машины ехали за ними специально. Теория не подтвердилась. Выбрав самый первый крупный поворот, он свернул в него, и только спортивный форд вместе с новеньким шевроле хвостом пристроились за ним.

Маленькие деревянные домишки с цветастыми стенами мелькали по обе стороны от автомобиля. Если бы не надписи да несколько американских флагов, то спокойно можно подумать, что они перенеслись в какой-нибудь пригород Гаваны. Однако такое место нисколько не играло им на руку. Дабы не привлечь к себе внимание местной банды раньше времени, лихачить было нельзя, но и играть в постоянные «шашечки» возможности водителя не позволяли, особенно после вклинивания одного из догоняющих в бампер, чуть не сбившего весь ход.

Сразу с нескольких сторон прозвучали выстрелы мелкокалиберного оружия, заставившего в мгновение ока забыть о какой-то боли и усталость. Звук летящего металла соперничал со звука попадания его в асфальт, а иногда и в сам металлический корпус автомобиля.

⸺ Ебаные ублюдки, сука, ficke deine Mutter schlampe, pimmel. И месяца не прошло из ремонта вышла

— Я все понимаю Этюрн, но пожалуйста, можешь не дергать машину.

Немец краем глаза глянул на то, что творилось у противоположного окна. Вылезший из него Люпен пытался как-то противостоять выстрелам, но пока что он мог только пригибаться под пулями, в надежде не словить одну из них. Shine A Light начал панически летать вокруг своего владельца, выть, пищать и размахивать руками, предупреждая его о опасности, которую он и так видел.

⸺ Господи, прошу, утоли страсти моей души и дай сосредоточится, ⸺ твердо, и даже несколько грубо сказал француз

К свисту пуль добавился тонко уловимый, почти бесшумный в этой массе свист стрел. Увидеть их он совершенно не мог, зато воспоминания, на секунду затмившие поле зрения, дали ему понять, что такой вещь нужно бояться. Моментально Джови пришел в себя, прицелился в одну из машин и вместе с нарисованной руной отпустил снаряд в недальний полет. Выстрел был изначально искривлён, испорчен своей неточностью, отчего вся энергия от вращения впиталась в землю, испортив лишь асфальт.

Повреждение машины, освободив его от моральных рамок, позволило придумать план более надежный, хоть и не лишённый жертв.

⸺ У тебя шары ещё остались?

С большим трудом, будто к руке был приклеен сотнефунтовый утяжелитель, он открыл бляху. Один из боеприпасов был на месте, и Джови утвердительно кивнул головой.

⸺ Есть план. По команде ты должен вылезти из машины и вращением оттолкнуть одну из них к другой. Я войду в разворот, поверну обратно и съедем на трассу, а они пусть немного покружатся

Люпен показал знак готовности, размял руку с шаром и стал ожидать возможности исполнить роль, которую ему приписали в этом действии. Ученый, не жалея ни себя, не автомобиль, начал стремительно набирать скорость. Почти сразу стал заметен отрыв, необходимый сейчас, как воздух. Догоняющие не спали и также активно старались преследовать их, но не могли. Помогали лишь их оружия, выводившие из строя несколько стекол, боковые борта да нервы водителя с пассажиром.

Десять секунд, двадцать, тридцать. С десяток ярдок были вырваны, так что пришло время исполнять вторую часть плана. Немец хищно улыбнулся, несколько приостановился и в эту же секунду дал задний ход

⸺ Feuer Frei!

В мгновение ока француз высунулся из окна автомобиля и едва ли не полетел прямо на асфальт. Немец сделал резкий разворот на 120 градусов, после чего дожал до полного разворота машины в противоположную сторону. Пожалуй, только Датч или Джон Матрикс смогли совершить бросок в подобных условиях, но у француза не было иного выбора, чем вписать свое имя в их список.

Этой задержки вполне хватило для расчета выстрела, поставившего точку в этой погоне. Тело, вызволенное из металлической оболочки транспорта, стало практичной мишенью для отработки стрелковых навыков. Несколько пуль пробило его с единственной стороны. На секунду Люпен мог даже почувствовать их: нисходящая часть толстой кишки, легкое между 6 и 7 рером, царская вена на левой руке. Последнее, что дал ему почувствовать организм перед тем, как врубить рычаг шокового состояния, было часть куска уха, оторванного синеватой тонкой стрелой

Инерция потащила его назад, вслед за пробившими тело снарядами, прямо на железный корпус автомобиля. Будь он не рядом с рамой стекла, то собственное тело стало подарком какому-нибудь маргинальному воришке, не стесняющемуся брать вещи с трупов прямо на улице. Он сполз прямо в кабину и заняло более-менее устойчивое положение в кресле.

Шок быстро прошел, и на его место организм послал те импульсы, которые чувствовал. Боль. Боль, которая была похоже на прохождение раскаленного сверла насквозь в нескольких местах сразу. Тёмная кровь стала хлестать прямо из под рубашки, светлая- из рукава. Мозг ещё был послушен, но совершенно не так гибок, как во время операций. В голове образами всплывала первая помощь при таких ранениях, и все, что оставалось- перетерпеть боль собственного тела.

Автомобиль сзади резко вильнул сначала в одну, а затем, с намного большей силой в противоположную сторону. Это заставило подстроиться и машину немца, завершив маневр разворотом назад, отчего тело француза прильнуло к боку . Немец ещё раз посмотрел на боковое зеркало, убедившись в состоятельности плана. Результат заставил его обрадоваться

⸺ Отлично, двух зайцев одним…блять, Люпен.

Тело француза, как субстанция, обтекала дверь. Зияющая дыра с кровяным сгустком в груди не говорила ни о чем хорошем.

⸺ Вот…черт. Нужно сделать перевязку и тампонаду, провести…

⸺ Блять, Люпен, молчи, не трать силы. Держись, сейчас доедем до бара.

Люпен здоровой рукой попробовал опереться и подняться. К его счастью, не получилось. Несколько выше него, на уровне подкладки для головы, проскочил синий сгусток энергии, напоминавший стрелу, и улетел куда-то в невидимые дали.

Мерседес, не хуже любой из змей, сделал очередной разворот и запетляла из стороны в стороны, едва ли сбавляя скорость. Теперь идти в лобовую на форд было чистым безумием без шанса на успех. Немец чуть ли не сросся с рулем, пока глаза, даже не моргая, смотрели на остатки лобового стекла. Однако, будучи человеком, его пик внимательности не мог быть вечен, а из-за ран он терялся слишком быстро.

Глаза прикрылись даже меньше, чем на мгновение. Просто для того, чтобы смочиться живительной влагой и не дать себе засохнуть. И, как и всегда, именно в такие моменты и происходят все самые ужасные и неподходящие события.

Ночью город, хоть и был намного меньше заполнен людьми, но не вымирал от этого. Перекресток 22 авеню и 135 стрит был заполнен несколькими машинами и одним несчастным пешеходом, по роковому решению судьбы попавший в смертельную опасность и ставший невольным участником преследования мафией и их жертвами. Необходимый поворот был слева от него, но та драгоценная секунда, в которую он мог сменить передачи, развернуть автомобиль и умчаться вдаль была безвозвратно упущена. Пару машин заняли все место для разворотов, и ехали слишком медленно, чтобы не остаться без повреждений.

Страшный рык вырвался из груди немца. Ему оставалось сделать последнее, что он мог. Руль был выкручен до упора влево, ключ зажигания вытащен из машины, и средство передвижения по инерции приобрело неистовый вращательный момент, закрутивший транспорт в сторону электрической подстанции района. Пожалуй, если бы не хранитель немца, мощным хватом взявшись за асфальт и корпус машины, то подрайон оказался бы без электричества, а тела – без находившихся в них душ

Треск металла о металл раздался на всю улицу всего лишь через секунду. Машина преследователь не успела провернуть такой же финт, и их ждала неизбежная авария с другим транспортом. Этюрн видел это. Его вина была в этой аварии, это было неоспоримо, но что ему оставалось делать? Мог ли он найти какой-то третий вариант, не допустив жертв? Наверное, но думать об этом у него не было времени. Форд протаранил водительскую дверцу, расплющив свой капот, после чего сам подвергся атаке сбоку от какого-то другого транспорта. Единый шум скрежета резины об асфальт, метала друг о друга и криков слились в одну отвратительную симфонию, которая, казалось, растянулась в вечности.

Немец прижал руки к лицу, вытер его, очищенным взглядом взглянул на все. Картина стала ещё хуже. Части машин разлетелись на несколько футов вокруг, битые стекла проросли из земли, как пробиваются ромашки или одуванчики, и тонкие струйки бензина, машинного масла и крови сливались в неестественный поток, устремляясь к стоку.

⸺ Твою мать, там походу все очень серьезно. Люпен, ты сможешь помочь?

Но Джови не ответил. Впрочем, это было неудивительно. Его тело находилось под сиденьем, и едва ли он сам мог хотя бы поддерживать позу. На голове белыми бриллиантами сияли осколки стекла, из носа медленно выливалась кровь, и, вмешиваясь со своими частями из других ран на теле, превращалась в один ручей, притекавший к двери

⸺ Блять, блять, блять. Scheisse!

С такими ранениями в больнице им надо было находиться уже несколько минут назад. Возможности остаться с пострадавшими людьми не было никакой. Работник ближайшего магазина да пешеход сразу же подбежали к месту аварии, и единственная надежда немца была на то, что они проявят сострадание и как можно быстрее вызовут скорою. В ту же секунду Этюрнн перетащил тело француза на сидение, с максимальной силой зафиксировал его ремнями безопасности и умчался с места преступления, направился в единственное возможное место, туда, куда ему точно окажут помощь.

Дыхание слабело, было поверхностным, не способным полностью обеспечить его тело живительным кислородом. Его дух устал, и не мог даже просто поддерживать француза в его борьбе со смертью. Пришла очередь Soldier of Fortune. Перенеся его на заднее сидение, он, в желании приказа своего хозяина хоть как-то помочь, начал удерживать ранения от дальнейшей крови, сажав их руками и кусками оставшейся чистой ткани.

⸺ Держись друг, скоро…скоро будет все хорошо.

*

Машина бесцеремонно въехала в какой-то дворик, даже не обратив внимания на зеленый газон, где и припарковалась. Немец вылез первым, и следом за ним облаченными в металл дрожащими руками были вытащены коляска и тело друга.

В окне домика сразу же загорелся свет, который можно было разглядеть даже сквозь темные шторы. Одна из них через секунду отодвинулась на пару дюймов и тут же закрылась обратно.

Входная дверь отворилась, и на порог, стражем своего жилища, вышла высокая темнокожая девушка, которой по виду едва ли можно было дать больше, чем Люпену. Её темные, как самая беззвездная ночь в этом городе, волосы, уложенные в небольшой афро с выбритыми боками, отвлекали на себя внимание больше, чем вырез на таком же черном платье, который шел от горла почти до самого пупку, открывающий миру на её стройной фигуре татуаж с причудливый узором, вдохновленный природными мотивами.

⸺ Ты блять кто ещё такой? ⸺ нисколько не стесняясь в громкости голоса и способе его выражения, сказала женщина.

Фигура, которая была чуть ли не в полтора раза больше Soldier of Fortune, материализовалась за спиной девушки. Её станд был схож со старыми африканскими тотемами - неизвестное божество, словно выросшее из самого дерева, со злобным выражением лица стояло на огромной толпе намного более меньших существ, подобных ему. Его руки держали чащу, из которой, казалось, вот-вот вырвется какая-то темно-бордовая жидкость и затопит всю улицу. Венчало же его величие длинная шляпа, чуть ли не с половины его ростом, переходившей в лицо тотема.

⸺ Тот, кто свел тебя с полицией, Камария Фрейхивот, ⸺ невозмутимо ответил немец, протягивая тело француза, ⸺ А теперь мне и этому человеку нужна твоя помощь.

Услышав это имя, девушка сразу же замолчала. Её лицо парализовало удивление, однако от неожиданности ситуации он быстро прошел.

⸺ Ты охуел что-ли? Иди нахрен отсюда, я ничего делать не собираюсь. Кем ты блять себя возомнил, что можешь приезжать сюда и давать мне чье-то тело? Какого хуя я должна тебе вообще доверять?

Выражение лица немца едва ли изменилось, но от злости вены на его лбу набухли, а зубы чуть ли не стали давить друг друга. В летней ночи, где воздух был особенно чист, его глаза светились подобно сове на охоте, смотрящая на очередную жертву.

⸺ Если кто-нибудь из полиции узнает, что ты отказала в помощи этому человеку, то у тебя будет пол часа на то, чтобы собрать все вещи и успеть добраться до корабля на Багамы или Кубу, иначе они вышвырнут тебя отсюда сами.

Последние слова он произнес, шипя сквозь зубы. Рукам и спине было физически тяжело понимать что-то больше, чем пачку сигарет, и они вот-вот отказывались от того, чтобы удерживать тело Люпена. А девушка до сих пор молчала и взвешивала каждое его слово на весах сомнений.

⸺ За ним сейчас гонится один очень серьезный хрен со своем командой недоумков. Они это сделали с ним и со мной, и если откажись залатать, то ты будешь беседовать с ними один на один

Однако, больше испытывать тяжесть ему не пришлось. Девушка открыла дверь и пустила тела к себе, сразу же жестом указав пол в прихожей. Немец незамедлительно оставил француза на нем, а сам отъехал подальше в ожидании дальнейших указаний.

⸺ Я даже не буду спрашивать, ⸺ раздраженно сказала Камария, осматривая тело парня, ⸺ как у тебя хватило наглости ко мне приехать, тем более в такое время. Я только приехала с клуба. У меня своя жизнь есть, и вообще тут мог быть мужчина.

⸺ Не мог, и поверь, я знаю почему. Она бы этого не одобрила.

Девушка подняла голову, недружелюбно зыркнула на него своими темными, как её кожа, глазами

⸺ Ещё одна такая шутка и будешь штопать его на улице. Ты мне материал привез?

⸺ Мы только что скрылись от погони, откуда я тебе их возьму? У тебя что-ли нигде лишних костей не лежит?

⸺ Я вегетарианка. И вообще, с хера я должна иметь средство на то, чтобы лечить твоего друга, а, Медведь?

По истине наглый и неприятный тон девушки, а также те слова, которые она с пренебрежением говорила, начинали выводить Этюрна из себя. Чтобы сохранить спокойствие, он немного напряг спину, чтобы ощутить боль, которая сейчас во много раз перебивала любую другую эмоцию.

⸺ Тогда какой ты нахрен врач, если у тебя нет таких лекарств. Залатай хотя бы по простому, чтобы кровь вся не вылилась

⸺ Если ты считаешь, что он похож на собаку, то да смогу. Я ветеринар, а не хирург

⸺ Да мать твою хоть стоматолог, сделай хоть что-нибудь, он сейчас к хренам подохнет!

Грубый и злой тон мужчины подействовали на неё более, чем отрезвляюще. В доме началась суета, которая, однако, очень быстро переросла в аккуратный и кропотливый труд. Игла в руках этой девушки словно оживала и делала все швы так быстро, будто она была спринтером, а тело- лишь участок в сто метров. После этого последовало создание какой-то смеси из аптечных средств, которые оказались у неё под рукой, поочередное вкалывание препаратов и окончательное перевязывание бинтами всей поверхности тела. За все это француз даже не пошевелился, будто девушка отрабатывала свои приемы на кадавре. Хоть во всем он был абсолютно похож, но изредка прощупываемый пульс говорил о том, что пациент все-таки больше жив, чем мертв, и, по крайней мере, не умер у неё на руках

⸺ Он готов. Забирай своего друга и вали от меня.

Однако немец не услышал её звучный голос и не пошевелился, даже если и захотел бы. Сон был намного сильнее его, и одолеть ему израненное уставшее тело не составляло какого-то особого труда. Он уснул прямо в коляске, опустив голову, как журавль и очень громко дышал, восполняя жизненную энергию мощным насосом дыхания.

⸺ Э, Медведь, давай вставай. Твой друг уже готов.

Однако, звук для него был не больше, чем жужжание назойливой мухи. Пришлось будить его более радикальными методами- потряхиванием тела и ударам по щекам, как выяснилось через пару минут, любые из них были также бесполезны, как и первый. Немец заснул крепко и надолго.

⸺ Отлично, приехала. И что мне с этими телами делать?

На нем оставалось использовать только последний, самый крайний метод. Смочив кусок ваты аммиаком, девушка бесцеремонно поднесла его к носу, отчего голова немца резко поднялась вверх, рука закрыла нижнюю половину лица, а воздухоносные пути стали стремительно выдыхать гадость, попавшую в них.

⸺ Проснись и пой. Забирай своего дружка и уезжай

⸺ Ага, спасибо, ⸺ сухо сказал Бюрн, держась за разболевшуюся голову.

Кое-как управляясь со своим средством передвижения, мужчина подъехал к врачу и попытался поднять его. Не получилось даже нагнуться за телом. Только начав опускать спину, первичные рубцы вновь лопнули, создав повторный паттерн кровавого следа с задней стороны футболки. Его хранитель легко бы справился с такой задачей, однако его появление не должно было проходить при человеке, который видел бы его. По крайней мере, точно не при этой.

⸺ Да твою мать. Камария, помочь можешь?

Однако девушки уже не было на месте. Она ушла куда-то вглубь дома и вернулась с через пол минуты с кровавой тряпкой, которую до этого она вытирала полы от француза, и набором инструментов.

⸺ Хер ты так только поднимешь, и то не свой. Весь пол сейчас кровью запачкаешь. Отъезжай в сторону.

Немцу ничего не оставалось, кроме как подчиниться указаниям хозяйки дома. Однако, вскоре кое-какое лечение нашлось и для него. Девушка вновь достала нитки и вместе с набором подошла к нему, по врачебному приказала повернуться на коляске на 180 градусов и посильнее стиснуть зубы, ведь кроме общего алкогольного обезболивающего она ничего предложить не могла.

Операция началась, и хоть Бюрн и ожидал для себя далеко не самого лучшего уровня работы, к счастью, все обошлось. Больно было, когда ножницы отрезали части совсем уж омертвевших тканей, только отравлявших собой организм

⸺ И как же ты обо мне вспомнил? ⸺ поинтересовалась девушка, искусно передавая иглу с одной руки на другую

⸺ Я помню всех, с кем работал, а из людей, способных помочь, ты оказалась ближе всего.

⸺ А таких что-ли много?

⸺ Не мало. Но не переживай, ты в их списке не на самом последнем месте, тревожить просто так тебя я бы не стал.

⸺ Ох, спасибо большое, что решил мной воспользоваться. Я очень благодарна.

В этот момент девушка безцеремонно сделала один резкий стежок на мышцах, да так, что это отдалось по всей спине. Немец болезненно шикнул, однако ничего говорить не стал. Каждое слово было себе дороже. И молчать ему пришлось достаточно долго. Швы хоть и ладились, но то тут, то там возникали какие-то проблемы: то расходились от усилий, то кровоточили, а то и вовсе заканчивались нитки. Однако вскоре восстановительные процедуры подошли к концу, и немец, хоть и не полной грудью, мог выдохнуть.

Камария ушла убирать все оставшиеся материалы и дезинфицировать их, и, пока её не было, Бюрн достал собственный бумажник и осмотрел его. Наличными была сотня долларов для бензина и непредвиденные расходы. Это было немного, но хоть какая-то благодарность, чтобы оплатить работу. Оставив их в пепельнице, немец, не став дожидаться, пока она вернется, вновь попытался поднять француза. Швы несколько трещали, но теперь не давали спине покрыться кровавой пленкой. Вместо с телом он поехал в сторону выхода

⸺ И ты уходишь с напарником? ⸺ возмущённо сказала девушка, перегородив ему дорогу, ⸺ А как же те, кто гнались за вами? Если они ко мне придут?

⸺ Если бы они могли, то прикончили нас троих прямо тут. Я бы ничего не смог сделать, ты- тем более. Так что спокойной ночи. И спасибо за помощь.

Девушка молча стояла перед ним. Этюрн посмотрел ей прямо в глаза, и смотрел недолго, но почти не моргая, совершенно равнодушным от усталости взглядом по отношению и к ней, и к этому дому, и в принципе ко всему вокруг. Вскоре девушка отступила, и ученый, насколько быстро мог, устремился к своей машине.

⸺ Чтобы я к ней ещё раз приехал, ⸺ прошептал Этюрн, укладывая тело француза на остатки задних сидений

*

Попытка была только одна, иначе, в лучшем случае, он останется без денег на существование в новом городе. Система безопасности после первой же неудачной попытки блокировала содержимое внутри и выла настолько громко, что могла спокойно разбудить весь дом, а заодно и ближайший полицейский участок. Благо, Люпен это знал, и такое не стало для него в новинку.

Дух появился из-за его спины, продвинулся к стенке сейфа, аккуратно постукал по ней. На некоторых кнопках были совсем немного ослабленные пружины. Дело было плохо. Мало того, что не была известна последовательность, но она усложнялась и количеством цифр, а также возможностью их повтора. Палец, заискрившийся вращением, прикоснулся к первой кнопке. Пружина максимально сжалась, вдавив кнопку в самый центр, после чего отодвинула её в сторону. Электронная часть, лежавшая ниже неё, пропустила в себя небольшую трещину, которая через несколько секунд разрослась на всю поверхность. Обломки тихим пластиковым градом попадали куда-то на самое основание железного ящика.

Вместе с обломками пала и система обороны этой, казалось бы, неприступной денежной крепости. Идеально сложенный, смазанный механизм с тихим щелчком отворился. Оставалось только поддеть её самым кончиком ноготка пальца, и дверца сама, словно по волшебству, открылась прямо на него. Никакой грубой силы или часы работы с механизмами- все было лаконично и элегантно.

⸺ Я думал, будет сложнее

Даже тут отец был не так прост. Первая дверца, сделанная из неизвестного крепкого сплава, была не единственной преградой. 4 секционных отсека с двойным набором шифрования в виде кода и замка ждали его дальше. На лбу появилась испарина, глаза, словно пустой сосуд, наполнились страхом и неуверенностью, выливающейся из души. Второй раз такой способ открытия не смог бы пройти, нужно было придумывать что-то простое и рабочее, и желательно как можно быстрее.

Воздух и вибрация, служившие главным способом визуализации, позволили французу исследовать внутреннюю конструкцию. Спустя пару минут Люпен понял, что открывать необходимо было все одновременно, что даже с его стандом и вращением было задачей практически невозможной. Замок был специально разработан под отца и его способности, который мог с легкостью это совершить. Ко всему прочему, попытка также была только одна, и если она будет введена неправильно, то блокировалась навсегда, пока сами мастера не сбросят все настройки. Однако даже на такое хитрое приспособление по сохранению ценностей француз мог вполне достойно ответить.

Сейф стоял тут достаточно долго, и его механизмы были несколько разработаны, чем француз и поспешил воспользоваться. При вращении потоки воздуха давали понять, в правильном ли направлении двигаются механизмы. С электронной частью приходилось несколько сложнее. Приходилось использовать весь свой слуховой потенциал, чтобы уловить характерные изменения в звучании оттягивающихся пружин, подстраивающийся под ритм открытия. Только благодарю спину удавалось проводить такие манипуляции, ведь без них он уже давно был в неприятном отделе в компании достопочтенных служителей закона

Мозг кипел, руки дрожали не хуже чем после нескольких выпитых рюмок трипл-сека без закуски, а сердце выпрыгивало как во время сложнейших операций. Но все же, в этом деле ему улыбнулась великая удача. Механизм нижней ячейки с плавностью фигуриста на катке расщелкнул свои замки, раскрылся и отъехал в его сторону. Было достаточно легонько подтолкнуть дверцу, и все сокровища были у него на виду.

Пот прошибал с ног до головы. Было страшно даже посмотреть, что он мог хранить в настолько закрытых секциях. Вскинув голову, первым делом он увидел какой-то ящик, внутри которого были различные небольшие подписанные коробочки. Позади них находилось множество папок, заполнявших всю заднюю стенку.

При всем своем желании француз не стал бы смотреть на то, что запрятано в них. Без промедлений он взял конверты, лежавшие на самом боку, и стал перебирать их в поисках своего. Они шли по старшинству, от Ренарда до Дженевре. Его лежал по серединке. Красивый, аккуратный отцовский подчерк пером вывел его самое полное и настоящие имя – Люпен Джозу Лука Джови. Но прямо сейчас заглядывать туда он не стал. Слишком рано.

Быстро убрав все на место, он, скрыв все следы своего прибывания, закрыл механизм и вновь погрузился в тень неосвященной части комнаты. Он пошел вдоль неё, не выдавая себя. Нужно было выбираться как можно быстрее и убираться из этого места и этой страны, куда-нибудь далеко, где найти его будет сложно. Однако оставалось одно последнее дело.

Подойдя к свечению, Люпен близко приблизился к нему. Очень близко. Он опять уснул прямо в кресле. Удивительно, как на таких вещах, даже отреставрированных, можно было засыпать? Они были достаточно неудобными, не давали позвоночнику отдохнуть, а ногам полностью выправиться. В его руках каким-то образом держался бокал с вином, на подлокотнике лежала книга в старинном переплете, которая чуть ли не разваливалась в руках. Может из-за этого он и не разрешал ему никогда их брать.

Джови посмотрел на лицо человека, спящего перед ним. Морщинистое, со следами усталости и тяжести от пройденного жизненного пути, но от того не менее мужественное. Для своих лет он очень хорошо сохранился, хоть время смогло затронуть и его. И как бы жизнь не повернулась и какое бы отношение Люпена к нему не было, он должен был запомнить его. Запомнить до конца жизни

⸺A plus tard, père{?}[До свидания, отец], ⸺ тихо сошло с его губ.

*

Странный шум прорывался сквозь спящее сознание, не дав ему досмотреть заслуженный сон. К сожалению, уйти от него было также нельзя – было тяжело даже напрячь мышцы глаза для открытия века. Спрятаться тоже не выходило – шум продолжал равномерно воздействовать на него, будто специально выводя из состояния сонного равновесия.

Спустя один цикл таких уведомлений он мог различить, что это был телефон, а ещё через один – недовольный мужской голос, резко ответивший на него. После этого звонки не повторялись. Как ни в чем не бывало сон накрыл его вновь, окутав сладкой пеленой временного небытия

Но это не было надолго.

В этот раз сознание Люпена не тревожили намного дольше, за что он был очень благодарен. Минусом же была пренеприятнейшая боль в руке, которая, почему-то, только нарастала. В секунду в нос ударил знакомый запах лекарств и антисептиков, после которого оставаться неравнодушным было просто нельзя. Рука в секунду отодвинулась, не принимая никакие процедуры на себе

⸺ Да твою мать, держи её спокойно. Ты врач или кто?

Сразу после запаха лекарств чувствовался крепкий запах сигарет. Только по одному голосу можно было понять, какому человеку он принадлежит, но теперь же сомнений не оставалось вовсе.

Повторный сон позволил немного больше отдохнуть телу, что непременно сказалось на его физических способностях. Теперь организм, хоть и не с первого раза, все-таки подчинился его мыслям и воле, и свет, пробиваясь через пелену темноты, смог попасть на сетчатку. Немец сидел на коляске рядом с краем кровати, и проводил манипуляции с его рукой. Постепенно просыпались и другие отделы органов чувств. Под боком чувствовалось какое-то тепло и периодическое движение, подкрепляемое довольным мурлыканьем.

⸺ Смотрите кто проснулся. Guten morgen, ⸺ сухо поприветствовал его голос товарища.

Француз в непонимании потряс головой, попытался задействовать вторую руку, чтобы немного помочь глазам в борьбе с глазами. Помогло. Взгляд стал явнее. Поверив в свои силы, он даже попытался повернуться на другой бок, дабы увидеть, что с ним делает немец. К своему удивлению, и это у него получилось, вот только странное ощущение, будто в области уха что-то отсутствовало, несколько смущало его.

Перед глазами вырисовывалось изображение окровавленных бинтов, лежавших рядом с них. Этюрн, как мог, менял их, обрабатывал швы и завязывал обратно.

⸺ Я вижу, кто-то не в настроении, ⸺ ехидно подметил француз.

⸺ Интуиция тебя не подводят, ⸺ ответил немец, после чего резко закончил с раной на руке, одним движением сделав узел на повязке.

В конечности сразу же неприятно кольнуло, отчего врач поморщился. Впрочем, за такое он был нисколько не в обиде, а благодарил своего товарища за проделанную помощь. В свою очередь немец забрал все медикаменты, отъехал от кровати и направился в сторону ванной. По пути он достал уже почти докуренную сигарету изо рта, прицелился в пепельницу и стрельнул ей. Не попал. Впрочем, он даже и не заметил этого.

Голова Джови, хоть и не могла полностью функционировать после вчерашних событий, медленно, но верно начинала запускать в себе различные процессы, направленные на разгадку того, что же могло произойти. Впрочем, дело это шло плохо, и менее ресурсозатратно было просто спросить.

⸺ Этюрн, что-то случилось?

Инвалид, который уже успел приехать из уборной и доехать до рабочего стола, повернулся и несколько секунд ничего не говорил, смотря куда-то отстраненно вдаль.

⸺ Этому гребанному начальству понадобилось, чтобы я был на работе и доделывал отчет. Сволочи. Я блять и так беру работу на дом. Сука, я доктор наук а не мальчик на побегушках, чтобы по первому их зову бежать в лабу. Уволюсь нахрен и пусть ебуться c ними как хотят.

Его кулак сжался, и, казалось, готовился вот-вот ударить какой-нибудь предмет рядом с собой. Однако все вокруг представляло ценность, отчего ему пришлось напрячь кулак со самого бела и резко раскрыть его. Немец сразу же начал доставать ещё одну сигарету.

⸺ Мда, плохи конечно дела. В таком состоянии ты можешь просто до работы не доехать. А поручить лаборантам по телефону не получиться? Или коллегам из других университетов?

⸺ Почти всех людей перекинули по другим проектам, часть ушла в отпуск. Мне оставили одного калеку, который почти все время то на больничном, то на какие-то встречи ездит. Я его видел от силы раза два

Сигаретный дым немного снизил накал злости, исходивший от ученого. Под действием этого эффекта он стал собирать в свой портфель различные бумаги с собственного стола. Однако в воздухе до сих пор чувствовались остатки негатива. И их, в кратчайшие сроки, нужно было выгнать отсюда, иначе возвращение будет неминуемо.

⸺ А знаешь что – ты прав, ⸺ ободряюще сказал Люпен, ⸺ Тебе положены выходные и льготы, как и умственная работа, а не поездки куда-то в полумертвом состоянии. Они привыкли, что ты всегда и полностью выполняешь их задания, поэтому и грузят на тебя такую ответственность. Я уверен, такого специалиста с руками и колесами оторвут.

Немец несколько секунд смотрел ему прямо в глаза, после чего едва заметно кивнул головой, выпустил клуб дыма и вновь повернулся к столу. И хоть не один звук не нарушил тишину за это время, француз понял, что его поддержка была принята.

⸺ Ладно, херня это все, прорвемся. Надо с тобой что-то думать. Мне придется уехать, а взять тебя с собой я не смогу. Если нас тут до сих пор караулят, то дела наши плохи.

⸺ Не думаю. Им ничего не мешало расправиться с нами ночью, когда мы были в отключке. Либо кто-то из людей брата наблюдает за нами, либо Рафаэль разбирается со вчерашней погромом и погоней.

⸺ Ты прав, но все равно оставаться тут не безопасно. Они могут прийти в любой момент и загонят в угол, а там уже никто не поможет

Слова немца, словно удар громом, озарили перед ним нападение на Ленью, увиденного в том измерении. Ленья. Если даже Люпен из того мира позволил угрожать ей, то страшно представить, что могло случится с их возможным главным информатором сейчас. Однако не это было не самой главной причиной.

⸺ А я и не собирался, — чересчур уверенным голосом сказал Джови, — У меня сегодня ночное дежурство, завтра – дневное. У больницы есть охрана, даже если что-то случиться, будет достаточно времени связаться с полицией или Гуарином.

⸺ Смена, серьезно, ⸺ в удивлении выгнул бровь немец, ⸺ Я конечно не врач, но ты сам то на ногах не стоишь, каких пациентов ты собрался оперировать?

⸺ Ничего, Ларрей{?}[Доминик Жан Ларрей - выдающийся врач 19 века, полевой хирург Наполеоновской армии, основатель службы скорой помощи] и под огнем спасал жизни, а у меня более чем спокойная обстановка, да и в случае чего меня могут подменить

⸺ Эх, как знаешь, ⸺ отмахиваясь, сказал немец, ⸺ я не твой начальник, настаивать не буду. Но на твоем месте я бы больничный все-таки взял.

⸺ Я бы тоже, но пока есть люди, которым хуже, чем мне, я не могу позволять себе прохлаждаться в кровати

Немец, несколько удивленный такой преданности делу, приподнял брови, и, словно в знак уважение, кивнул головой. Продолжая сборы, инвалид удалился в сторону кухни. Француз здоровой рукой потянулся к бляхе ремня и попытался открыть её. К сожалению, это действие ни стоило никаких силовых усилий. В ней не было ни одного из шаров.

— Мда, похоже вчера забрать я их не смог. Печально, но хоть жив остался.

— Этюрн, — насколько мог громко обратился врач к ученому, — у тебя случайно чего-то маленького, круглого и металлического доме нет?

— Пробка из под вискаря пойдет? — через минуту ответил голос с дальней части дома

— Подойдёт

В мгновение ока к нему полетел деревянный предмет, который он едва успел поймать. С минуту Люпен общипывал её. Форм-фактор был не самым обычным, но даже с таким, при должной ловкости рук, можно было спокойно управляться. Благо, последнего у него хватало.

Предмет быстро закрутился у него в руке. Незамедлительно другой рукой он зажал края раны в области живота. Лечебная боль, дающая прочувствовать весь процесс лечения, прошла сразу же по всему телу. Только она могла помочь ему залечить собственные раны, затянуть их, дать выдержать предстоящую встречу.

Со стиснутыми зубами пришлось терпеть всю эту терапию. С минуту швы вплетались в во все ткани, укрепляли её. Затем небольшая передышка- и все то же самое, но с другим ранением.

Животворящая красная жидкость вытекала из него прямо на простынь, оставляя красочные рисунки с использованием одного цвета.

Однако все сложнее и сложнее было не выдавать из себя ни звука, но даже через преграду стиснутых зубов и прикусанного языка они все равно умудрялись прорываться. Один из них и привлек внимание хозяина дома, который быстро возвратился обратно.

— Mein Gott, Люпен, какого черта?

Француз пытался отдышаться, перетерпеть остаток болезненного нервного импульса, и хоть что-то почувствовать кроме него. От напряжения челюсть двигала тяжело, а голова- гудела

— Я же говорил, что все будет нормально, — с улыбкой ответил француз, гордо показывая свою работу — я немного доработал швы, теперь должно быть намного надежнее. Прости за кровь на простынях, я потом её отстираю.

— Твою мать, из тебя по звукам как будто грудолом выбирается. Ладно, черт с этой простынью. Главное, что с тобой все нормально.

Француз оперся на здоровую руку, приподнялся, и стал смотреть на солнце, ушедшее уже далеко от своего зенита. Оно закатывало медленно и неуклонно, начиная погружать в тени все, что всего лишь недавно освещало собой. Даже его мысли коснулись этого.

От боли эмоции прошли, и на их место пришли чистые мысли. И первая из них была самой ясной и критической – её нельзя спасать. Ленья была той, кто подставил его, прикрываясь своим образом, и сама вогнала в него нож. Не было никаких гарантий, что она не нападет второй раз, или будет водить их за нос, вновь строя глазки.Но а если она и вправду делала это лишь из-за принуждения? Что если от неё ничего не зависело, и на её месте могла быть любая другая женщина? Просто кукла, необходимая для одноразовой сцены и оставленная за бортом после этого.

Голову разрывали противоречивые мысли. Две стороны его личности, ввязавшиеся в драку друг с другом, стучали кулаками, а от силы их ударов раскалывалась голова. И с каждой минутой напор споров внутри не утихал. Он становился только яростнее, и аргументы в голове доходили до полнейшего абсурда

Нет, так продолжаться не могло. Должен быть третий, срединный, самый правильный путь. И он был явно закрыт для него, но всегда оставался чист для другой, третьей стороны.

В свои разногласия немца втягивать не хотелось. Как никак, у него и своих проблем было не мало, да и личные проблемы на то и были личными, чтобы самому с ними разбираться.

⸺ Этюрн…

Он был недалеко, собирал окурки, пепел и другой различный мусор, островками устланный по всему океану пола. Машинально подняв голову, он посмотрел на него, и чуть ли не замер, ожидая продолжения.

⸺ Если бы у тебя был шанс, хотя бы мизерный, но шанс снова увидеть человека, предавшего тебя, ты бы им воспользовался?

Немец кисло улыбнулся, опустился, и продолжил собирать мусор. Француз почувствовал себя глупцом из-за него, и хотел было извиниться, но тут же был перебит вопросом, который ввел его в ступор

⸺ Ты ведь её полюбил, да?

Врач молчал. Он даже себе боялся ответить не этот вопрос, не то что открыть его другому человеку, хоть с которым он и делил один дом и все тяжести проживания в нем. Однако, ему даже не нужен был ответ, и он знал его наперед.

⸺ В жизни всякое бывает, но если чувства взаимны, то ничего не может их разрушить. И даже если нет, ты ведь поклялся помогать людям. Вроде так?

Француз ничего не ответил, лишь молча смотрел в стену. Взгляд, не излучающий ничего, был лишь прикрытием для осветленного разума. К собственному сожалению или счастью, все его слова были настолько точны, что другая сторона поспорить с ними не могла

⸺ Спасибо, ⸺ негромко сказал француз

⸺ Да ладно, говоришь так, будто на консультации у Фромма побывал. Пожалуйста.

По его лицу пробежала беззлостная усмешка, которая тут же скрылась за бородой. Тело вновь погрузилось в рутинные дела и продолжило работать над приведением всего беспорядка под контроль. Дом больше напоминал локацию из библиотеки в дешевом фильме ужасов, а не жилое помещение и тем более рабочий кабинет. Ко всему, кроме бумаг, было множество мусора, окурков, остатков бинтов и невесть ещё чего также украшавшего его, что нисколько не прибавляло баллов к уюту.

⸺ Мда, в дом как будто бомба упала, ⸺ подметил Люпен, аккуратно облокачиваясь на изголовье кровати, чтобы сесть на её край, ⸺ Что-то слишком мы с тобой заработались.

⸺ И не говори. Надо тут убрать, вещи перестирать, ужин приготовить, у Марты убрать. Господи, дай мне сил.

Этюрн замолчал, посмотрел на часы, затем на улицу за окно, пытаясь хоть немного справиться с грузом сегодняшнего дня, легшим на его раненные плечи.

⸺ Ну, готовить я вроде как умею, если есть из чего, так что помочь смогу.

⸺ Да ты и есть то самостоятельно не можешь. Потихоньку справляюсь, тебе ещё оперировать сегодня.

⸺ Если я могу порезать мягкие ткани и мышцы, значит, как-нибудь и с овощами справлюсь.

Вздохнув, повернулся к французу. Он не стал ему ничего говорить, но в знак благодарности за его самоотверженность с благодарностью кивнул.

⸺ По пиву?

⸺ Извини, я не пью его. Не понимаю этот напиток.

⸺ Это тебе не Гегель и Кант, чтобы понимать их. Пиво надо употреблять и наслаждаться.

*

В этот раз этот переулок не казался таким пустым, безлюдным и мрачным. Нет, он был все таким же обычным, и внешне совершенно ничего не изменилось - те же кирпичные стены, трещины в асфальте, переполненные мусорные баки. Вот только та эфемерная энергетика, витающая в воздухе, была совершенно другая, намного более позитивная. Где-то можно было даже увидеть пробегающих с добычей из бака котов, или уж совершенно редких голубей, завивших свои гнезда в малюсеньких ущельях между кладками стен.

Француз прижался к стене, перевел дыхание, вновь осмотрелся. Ни души, совершенно. По крайней мере, на тех местах, которые он мог увидеть. Однако, в глубинах разума у него были совершенно обоснованные сомнения насчет слежки людей Рафаэля за его персоной, хотя факт того, что он вышел из дома и ещё не был мертвым заставлял оставить их.

Надо было двигаться дальше, и чем быстрее он переберется в нужный пункт, тем безопаснее будет его путь. И хоть его состояние совершенно не располагало к быстрым передвижениям, приходилось уговаривать мозг ещё один раз перебежать от одного угла к другому.

Всего один поворот, и кирпичное здание уже было перед ним. Местность с остальных сторон была открытая, и с ближайших крыш он был тут как на ладони. Люпен поспешил пересечь этот участок как можно быстрее, не дав шанса быть вновь застигнутым врасплох. Подойдя к двери, от с размаху дёрнул железную конструкцию, зашипел от такого действия подбитой рукой, забежал вовнутрь и прижался к стене. Ответных мер не последовало, что, хоть и не подтверждало отсутствие хвоста, но делало состояние француза намного спокойнее.

Он знал, на каком этаже она жила, и даже то, какая из дверей была от её квартиры – ближайшая к лестничному пролету. Осматривая каждый темный угол, Джови медленно, перебивая руками поручень, начал подъем на второй этаж. Поднялся, подошел к простой серой двери, осмотрелся.

Спешить француз не стал. Первым делом он достал крупные железные шары, предназначенные для рогаток, купленные им по совету Этюрна в охотничьем магазине. Вес, материал и сам рельеф несколько отличался от того, какими он пользовался обычно, но они были намного лучше, чем пробки из-под вина. Ухом он прижался к двери и стал слушать звуки, которые могли быть за ней. Ничего, совершенно. Тогда он раскрутил один из шаров, направил поток воздуха из щели замка к себе, чтобы хоть немного усилить звуковые волны, передававшие по нему. И результат был совершенно тот же. Это могло обозначать, что владелица комнаты или спала, или сбежала, заприметив его фигуру, пока он добирался сюда, или же сама бесшумно сидела в засаде.

Несколько минут он внимательно прождал, и, поняв, что за дверью не предпринимается никаких действий, решился на проникновение в квартиру. Замок был самый обычный, от чего он даже не стоил того, чтобы применять к нему хитроумные отмычки. Спин справился и с этой задачей, и уже через секунду, француз, держа вытянутую руку наготове, прижался к стене прихожей и стал осматривать её.

Квартира была совершенно небольшая. От прихожей отходила развилка – справа была кухня, по пути к ней две небольшие двери, предназначенные, по его мнению, для уборной и ванной, а прямо – дверь, ведущая в оставшуюся комнату.

Чтобы исключить возможность нападения со спины, он начал осмотр со второстепенных комнат. Медленно и совершенно тихо он передвигался вдоль стены, откуда и высматривал возможных противников. Пусто. В не самом богатом, сильно обшарпанном интерьере кухни из живых он мог различить только тараканов, ищущие крохи еды между посудой, которые не были сильной угрозой. Санузел также не мог похвастаться ни нахождением в них разумных обитателей, ни самой обстановкой в нем.

Оставался только главный зал. За все время из него не послышалось ни звука, и даже сейчас, когда он внимательнейшим образом слушал каждое колебание воздуха по ту сторону, то не слышал абсолютно ничего. Не самая обнадеживающая мысль проникла в его голову. Оставалось только подтвердить её реалистичность.

Француз раскрутил шар в своей руке, резко дернул дверь на себя, влетел в комнату, в мгновение ока опустился на колени и уже был готов пустить разрушительный снаряд вперед. Но этого делать было бессмысленно. Все подтверждалось- в доме совершенно никого не было.

⸺ Вот же…черт!

Опираясь на стену, он тяжело встал, остановил шар, но убирать его не стал, оставил на случай, если хозяйка апортаментов вдруг захочет вернуться. А это было вполне возможно. В её комнате полноценно прослеживались следы того, что она до сих пор живет в этой квартире. Тут был небольшой жилой бардак, который возникал у работающих людей по будням. Вещи, в том числе и белье, то тут то там встречало ему, на полу было немного крошек и мусора, а на прикроватных тумбочке, столе и комоде- покрытые нетолстым слоем пыли предметы интерьера. Ничего особенно в них он выделить не мог, обычные лампы, бытовые мелочи, немытые кружки и какая-то коробочка, которая привлекла его внимание. Присмотревшись к ней, от её бежевого цвета его сердце забилось чуть быстрее. Незамедлительно он положил её обратно, и больше не стал смотреть в эту сторону.

Француз взглянул на часы. До ночной смены оставалось ещё пару часов, дольше он ждать не мог, как и люди, попавшие в такое время в неприятности и госпитализированные к ним. Однако, если она все таки придёт, то надо было устроить ей достойную встречу. Из личного гардероба девушки был изъят легкий шарф, который француз обернул на уровне глаз, постелил перед входом в комнату кухонное полотенце, передвинул кресло в самый дальний угол, из которого открывалась наибольшее окно возможностей, вложил в руку шар, принял сидячее положение и стал ждать прихода хозяйки.

*

Удивительно, но тело, даже в таком состоянии, не смогло заснуть. Даже находясь в собственном бессознательном можно было понять все, что происходит вокруг. Входная дверь открылась быстро, как будто никакого взлома и не произошло. Рука Люпена сжалась, готовая в эту же секунду направить заряд в вошедшего.

Задержка в минуту, где стоял гардероб и место для обуви. Легкие шаги в сторону комнаты, плавное открытие двери

⸺ Какого чер.…

Она даже не успела сказать это полностью. Шар, все это время копивший в себе энергию, как пуля вылетел у него из руки. Попав в лежащую на полу материю, он закрутил её, выбив у девушки равновесия. Француз в мгновение ока вскочил с кресла, скрипя зубами от боли, прихрамывая, побежал прямо на звук тела, не дав ему упасть

— My Chemical Romance.

В этот раз не помогло. Команда прошла слишком медленно, и станд даже ничего не успел бы сделать, оставаясь лишь дальнейшим безучастным наблюдателем, не успевшим предотвратить столкновение тела владелицы с полом. Так бы и произошло, если бы не парень, вовремя успевший поймать её и прижать к стене, собственным телом заблокировать ей возможность сбежать.

— Т-ты, ублюдок, немедленно отпусти меня. Я прикончу теб..Люпен, это ты?

Голос девушки резко изменился. Вместо злости и отчаянных оскорблений в нем на секунду появилась заинтересованность и совершенно неожиданная неловкость. Однако, эти чувства передавались и самому французу, но в настолько меньшей степени, что побороть их не составляло труда.

— Твой станд со мной больше не сработает. И, пожалуйста прошу, не пытайся сотворить какие-нибудь фокусы. Мне крайне не хочется применять к тебе никакого насилия.

Однако девушку эти слова нисколько не успокоили. Её руки также пытались вырваться из его захвата, ноги напряжены и будто вот-вот готовы ударить его в любое место ниже пояса. Но пока она не делала этого

⸺ Что тебе от меня нужно?! Т-ты хочешь ограбить меня?

⸺ Успокойся, Алехандра, ⸺ стараясь спрятать свой голос за пеленой невозмутимости ответил француз, ⸺ Я не преступник, мне просто нужно кое-что знать. Мы сядем, спокойно поговорим, и я уйду отсюда на ночное дежурство, хорошо?

Казалось, девушка немного поуспокоилась. Осознавая, что большую опасность несет дальнейшее сопротивление, руки перестали пытаться выбраться из захвата. Француз также отпустил её, отошел от женской фигуры на пол шага, дав ей возможность свободно перевести дыхание. Ситуация казалась одновременно и неловкой, и странной, и будь обстоятельства иными, хирург бы окончательно растерялся и не смог бы спокойно стоять перед девушкой.

Однако про хозяйку то же самое сказать было нельзя. Злость бессилия новой волной накатила на неё, и, хоть её лица француз не видел, прекрасно представлял, какие эмоции оно описывает.

⸺Я не обязана отвечать ни на один твой вопрос, Джови! Какого черта ты вообще в моей квартире на меня набросился?!

⸺ Прошу извинить меня, но заиметь ещё одно отверстие не хотелось бы, у меня ещё и новые не успели зарасти, ⸺ уже со свойственной улыбкой ответил француз

Девушка посмотрела на него, и заметила под беловатой рубашкой вылезающие на руках и торсе бинты. Она опешила, попыталась ответить что-то на это, но аргумент оказался неоспариваемым.

⸺ Ты так и собрался тут меня допрашивать? Проходи уже хоть куда-нибудь

*

Хоть безопасность, особенно после вчерашних приключений, у Люпена была превыше всего, внутренний голос подсказывал ему, что шарф на глазах уже был совершенно лишним. Он оставил его на спинке кухонного стула, где и расположился. Напротив него, скованно и смиренно, словно ожидая смертельного приговора, сидела сама девушка.

⸺ А ронять на этой тряпке меня было обязательно? Как ты это вообще это сделал?

⸺ Точно такой же вопрос у меня про нож. Скажи, ты специально внедрилась в медицинский центр, чтобы выслеживать меня и подцепить своим стандом?

⸺ Ты? Да я даже толком не знаю кто ты, Люпен. Мне пришло задание свыше, и я должна была его выполнить.

⸺ И как тебе удалось стать медицинской сестрой в Bad Medicine? У тебя есть медицинское образование?

⸺ А тебе какая разница? ⸺ несколько злостно сказала девушка, вжимаясь на спинку стула, ⸺ Мне передали, куда нужно ехать, дали документы, я оформилась – и на следующий день появляешься ты, по описанию один в один с моей целью.

⸺ И твоим заказчиком был один из людей Рафаэля, верно?

После этого вопроса девушка стала вести себя совершенно иначе. Глаза, едва уловимо посмотрели в стороны, будто бы выискивая человека с пистолетом, который за неправильный ответит без сожалений отнимет её жизнь. Пальцы же, хоть и старалась держаться вместе, нервно отстукивали друг по другу.

⸺ Алехандра, это не допрос, я всего лишь хочу спокойно жить в городе, и не подвергаться нападению того, кто когда-то поссорился с моей семьей.

Девушка моментально вскочила с места, нависла над французом, как клетки заключенных, закрепленные на обрыве, нависают над бескрайним океаном

⸺ Я не буду тебе говорить, на кого и когда я работаю. Хочешь – ищи информацию сам, но от меня ты ничего не узнаешь. Убирайся отсюда сейчас же, иначе я вызову полицию!

Взгляд медсестры стал бойким, а поза- готовой к драке, как и у всех представительниц Латинской Америки, в чьих жилах текла горячая южная кровь. Однако и Люпен уже не хотел отступать. Теперь цель стояла выше, чем собственная безопасность и счастливая жизнь.

Француз, опираясь на стул, встал, несколько наклонился вперед, посмотрел девушке прямо в глаза. Серо-голубая радужка, похожая на сталь далеких морских кораблей, разрезающих буйные волны Карибского моря, только на первый взгляд была такой холодной. Чем больше он всматривался, тем больше видел в её взгляде схожее с орхидеями и незабудками, которые охранялись огнем её взгляда, как это делал Гефест с собственным пламенем.

⸺ Они накажут тебя, если ты расскажешь что-то о них?

Выражение лица девушки вновь изменилось, и в нем можно было заметить растерянность и напуганность тем, что было намного сильнее её. Загорелая кожа приобрела бледноватый оттенок, зрачки уменьшились, а былой огонь и вовсе пропал.

Он попал прямо в точку.

⸺ Значит я прав. Господь, не представляю, сколько лишений в твоей жизни, если ты не можешь даже свободно говорить с людьми. Наверняка это очень тяжело нести такое бремя

⸺ Ты ничего не знаешь, Люпен… ⸺ сквозь оцепенение процедила она, смотря прямо в глаза Люпена

⸺ Я и не говорил обратное, но единственное, что мне наверняка известно, что под железным куполом не может быть никакой свободной жизни, а она ещё хуже, чем полное заточение, где ты хотя бы знаешь, что сделал неправильно и когда ожидать собственной смерти.

Рука француза непроизвольно потянулась к её ладони. На удивление, она сразу не убрала её в сторону, может, и не произвольно, но приняла его. Лишь когда электрический импульс осознания этого факта дошел до её мозга, девушка отдернула её

⸺ Алехандра, ты ведь не хочешь быть зависимой от них, я прав?

Ещё один неожиданный вопрос, схожий с неожиданностью внезапно разразившей молнии. Девушка долго думала, опустив голову вниз, скрывая её за распущенным пучком волос. Очень долго. Настолько, что даже у терпеливого француза появлялась мысль собраться и уйти, не ожидая вымученного ответа.

Врач, держась за разболевшийся бок, задвинул стул за небольшой деревянный стол с засаленной клеенкой, тяжко выдохнул и пошел в сторону двери, и шел не быстро, ведь затекшие мышцы не могли позволить себе такую роскошь. Люпен остановился в проходе между кухней и коридором, в последний раз посмотрел на лицо девушки. Оно напоминало ему фарфоровую статуэтку высочайшей работы. Каждая деталь её красоты была на ней, как на живой, но никаких эмоций, и только редкое моргание стеклянных глаз, смотрящих в пустоту, выдавало в ней то, что она жива.

⸺ Это твой выбор, Алехандра. Я не могу быть за тебя, если ты сама этого не хочешь. Если тебе так лучше, то я только рад. Живи счастливо.

Французу было физически больно смотреть на неё. Сердце терзалось от одной только мысли о том, что такое прекрасное существо может страдать в неволе, как прекрасные фламинго страдают в клетках зоопарка. Если хотя бы его взгляд мог избавить от страдания, он готов был остаться у запаха незабудок навсегда.

Но ничего не помогало. С тяжестью на душе он оставил эту идею, повернулся, и молчаливо потащил груз эмоций, новым балластом нависший у него на душе

⸺ Х-хочу

Голос девушки дрогнул, стал совсем слабым и тихим. Француз резко обернулся на его звуки. Лицо не было больше таким неприступным и безэмоциональным. Искаженная маска пройденных страданий, пролетевших мыслями в её голове, изменила Алехандру. Влага проступала прямо под глазами, и только старания в удержании собственных эмоций не давали им сползти и омрачить её прекрасные черты лица, как водосток скатных крыш мощных домов мешает дождю просочиться на землю.

Что может быть хуже, чем видеть девушку в таком состоянии? Наверное, только осознавать, что именно твои слова довели её до этого. Кулак француза сжался так, что боль от всех ранений сразу напомнила о себе. Но такая боль была нисколько не сравнима с её травмами.

Мозг сам стал решать, что же нужно делать прямо сейчас, обходя любые рациональные мыслительные процессы. И от него был лишь один приказ – помочь и успокоить её. Люпен аккуратно подошел сзади, обнял за тонкие, точеные плечи, подергивающиеся от боли руки обхватили её чуть ниже изящной лебединой шеи.

⸺ Х-хорошо, все будет хорошо.

Самые простые слова. Проше них, казалось, в этом мире ничего не существует. Повседневные конструкции, подходящие в любой момент отчаяния людей, когда ничего другого сказать и нельзя. Но сколько же живительной силы они могут иметь, когда будут сказаны в нужный момент нужным человеком.

Голова девушки прижалась к его руке. Горячая от мыслей и переполнявших её чувств, которые в любую секунду были готовы высвободиться из её гордого тела, которое служило последней преградой для их остановки.

⸺ П-прости м-меня. Я-я не хотела этого. У меня н-не было выбора, м-меня заставили. Ты не представляешь, как ужасно то, что я делала д-для него.

Мурашки океаническими, штормовыми волнами пробежали по всему его телу. А после них накатила неописуемая волна ярости. Как такой прекрасный цветок жизни мог сколь угодно мало контролироваться кем-то в собственных корыстных целях, использоваться и вянуть в собственной копоти страданий происходящего? Только за одно такое злодеяние тело должно отвечать на суде человеческом, а душа- на Небесном. Но как она быстро появилась, так же быстро и прошла. Быстро пришло осознание, что сейчас ей нужно не отмщение, а простая человеческая поддержка.

Руки неловко чуть сильнее обхватили девушку, голова прижалась к её голове, защищая от любых ненастий злого и такого странного, неразумного внешнего мира. И чтобы сдержать этот напор угроз, он должен быть сильным. Сильным ради неё.

⸺ Все хорошо, Алехандра. Я прощаю тебя. Теперь тебе не нужно ничего бояться.

⸺ Ла-Лалена. Зови меня Лалена.

Её имя. Настоящее имя, прекрасное, как симфония, где каждый слог водопадом струился прямо в сердце. И оно захватило его, каждую его частичку окутало своей невидимой магией, но на этот раз уже совершенно другого рода, нежели та, к которой принадлежали её способности.

⸺ Теперь все будет хорошо. Все будет по-новому.

Глава 14. Расправь свои крылья

⸺ Да это бред какой-то, не может этого быть. Ладно в той вселенной, но в этой. Мне доводилось работать с разными стандами, но это? Тебе случайно в голову ничего не рекошетнуло?

Недоверие всего одного человека, сидящего за столиком, вызывало неприятное нервное покалывание даже у Гуарина, однако его слова, как это было не странно, исключать было нельзя. Он хотел было высказать своё предположение, но мужчина напротив опередил его

⸺ А хрень, которая кидает на тебя сотню-другую атмосфер это не бред, да? ⸺ возразил немец, опуская наполовину опустошённую кружку с пенным.

⸺ В Майами я не знаю ни одного из стандюзеров, которые могли бы так укрывать вещи, тем более от других владельцев. А поверь, я знаю их немало.

⸺ Мне кажется, он работает как какой-то механизм, ⸺ спокойно высказался хирург, прерывая назревающий спор, ⸺ Может, у них есть какие-то предметы, которые пускают их в эту территорию, или ритуал?

⸺ Хорошо, а каким образом самолеты там садятся? Мы бы их уже сколько раз зафиксировали, а у нас инфы как волос у Хэлфорда{?}[Роб Хэлфорд - британский музыкант, вокалист группы Judas Priest ] на башке. Или по-твоему эти пропуска работают на таком расстоянии?

Старший Джови аккуратно достал мундштук из внутреннего кармана, разложил его на столе и начал нащупывать свой портсигар, однако почти сразу был остановлен.

⸺ Гуарин, тут не курят, ⸺ тоном настоящего лектора сказал немец, ⸺ мы на территории университета.

⸺ Это может быть как чемодан с двойным дном, ⸺ на грустном выдохе сказал он,⸺ прикрытием может быть чей-то частный авиадром. Их в Майами не мало, и отслеживать их без причины трудно.

⸺ Думаешь, что у нас в полиции работают настолько тупые? Мы проверяли все гребанные авиаклубы и этих частников. Один раз даже пришлось в одиночку рыскать по всей Опа-Локе и к парочке владельцев ангаров. Пусто. Да и вообще, какой им смысл везти наркоту откуда-то?

⸺ А что если там и нет прикрытия, а просто лес, как камуфляж? Возможно, в этой вселенной он находится не совсем тут, но я уверен, что какой-то аналог этого укрытия у них определенно есть.

⸺ Или эти les tox{?}[фр. наркоманы] хотят, чтобы мы так думали.

Все взгляды направились на работника полиции, и даже руки Чарли опустили стакан с мартини, оставив его недопитым.

⸺ И на кой черт им делать приманку? Если бы они хотели нас поймать, то сделали бы что-то намного более явное и простое.

Улыбка растянулась на всем нежном лице Чарли, и удивительно белые зубы, без толстенного налета никотина, который у них должен быть, показались из-под тонких губ. Смех, громкий и звонкий, на секунду заполнил все помещение, но самообладание быстро вернулось к человеку закона.

⸺ Вот же сукины дети. Этот гребанный Принц все организовывает слишком умно, и такой секретный павильон – лишь отвлекающий маневр. Он может захлопнуть ловушку, запереть нас там, пригнать своих людей и…

⸺ Слушай, это слишком, даже для тебя, ⸺ перебил его Гуарин, ⸺ Место и так секретное, ему проще было бы такое устроить в Тамайами{?}[статистически обособленная местность, относящаяся к округу Майами. До 2000 годов не получала должного развития и была придатком округа ].

⸺ Да куда уж там, его контора наверняка отстроило это место, чтобы в случае разоблачения через сошек дать нам ложный след сюда.

⸺ Так, ладно, мы в никуда теряем время. Нам нужно отправляться туда и смотреть уже на месте. Если даже это ловушка, то Рафаэль не успел её зарядить.

Люпен, в знак согласия со словами своего товарища покачал головой, направив взгляд на брата, словно ожидая сходной реакции.

⸺ Ну а каким образом ты туда попадешь? С трамплина на коляске собрался залететь? Или мне в Кеннеди{?}[имеется ввиду космический центр Кеннеди] позвонить, чтобы тебе чего-нибудь новенького выделили?

Острое, но точное возражение повисло в воздухе. Этюрн, к своему сожалению, ничего высказать не мог, и лишь до конца опустошил бокал с хмельным напитком. Каждый из присутствующих занялся трудным мыслительным процессом, перебирая всевозможные идеи, как бы проникнуть через защиту, которую даже не можешь увидеть.

Солнце начинало медленно подготавливаться к передаче смены другой своей небесной коллеге. И, как и всегда, это ежедневное событие, словно по какому-то механизму, запускало прибытие студентов в паб. Вместе с новыми людьми повышался и уровень шума, который не мог положительно сказать на их мозговом штурме.

Первый бастион в лице Чарли пал. Нога с досадой топнула по линолеуму, и этот звук от такой миниатюрной ножки с неожиданной силой разошелся по полу.

⸺ Да ну нахрен, это бред какой-то. С Дэном Купером и то более понятно, чем со всей этой фигней. Забери то, не знаю что, найди тех, не знаю кого, и проникни туда, не знаю куда.

Взрыв мыслей как сверхновой вмиг озарил Люпена, и свет, как новая материя, заглушил перед собой все другие внешние раздражители. Внутри головы, на белой доске стали возникать образы, соединённые стрелочками путей. Эти слияния превращались в мысли, а они – в план.

⸺ Эй, все нормально? ⸺ обратился Гуарин к телу, напоминавшему скульптуру.

Люпен машинально покачал головой, посмотрел на всех присутствующих, и на его безупречном лице показалась улыбка. Гуарин отвел глаза в сторону, прекрасно зная, что будет дальше, и, словно жалея о том, что вообще вывел его из стазиса.

⸺ Господа, у меня есть идея, но она явно никому не понравиться.

***

Нога в плотных кроссовках, словно позаимствованных с какого-то армейского склада, перебралась через порог автомобиля и вступила на ровнейший асфальт. Затем вышло и само тело, одетое совершенно не привычной для себя – свободный спортивный костюм едва ли давал ощущение той привычной защищенности от внешней среды, которое он получал от своих рубашек и брюк.

Передав водителю оплату, парень спешно, чуть ли не бегом выдвинулся в сторону большого кирпичного здания с двумя флагами – страны и штата. Одним прыжком он перебрался через несколько ступеней, ведущих вверх, и чуть ли не на лету открыл дверь. Мужчина в полицейской форме, собиравшийся выходить оттуда, отпрянул, что-то негромко сказал и вышел. Как ураган юноша залетел в участок, мигом подбежал к информационной стойке, и, чтобы не поддаться инерции, схватился за её выступающую часть.

Мужчина средних лет упитанной комплекции с легкой залысиной удивленно хлопнул глазами и чуть ли не сразу схватился за рацию, висевшую у него на плече. Однако первые же слова молодого человека остановили его от этого.

⸺ Я Люпен Джови. Меня должен ждать вертолет. Куда мне пройти?

Пальцы отпрянули от средства связи, глаза посмотрели на ворох записок на столе, и рука нерешительно показали назад, себе за спину. Француз кивком отблагодарил служителя закона и также спешно направился в указанном направлении. Вот только новая преграда вновь остановила его – сзади было сразу несколько коридоров, и неизвестные развилки могли вести куда угодно. Интуиция подсказывала, что необходимо было идти направо, логика – что нужно спросить кого-то, и для француза выбор был очевиден. Несколько поплутав по проходу справа, он пронесся обратно к развилке, с которой начинал проход, и выбрал другую сторону. Извилистый путь заканчивался одной широкой дверью, словно сделанной из большого куска железа, поделенного надвое. Он скрывал за собой вид небольшой взлетной полосы, где едва ли могло разместиться более нескольких вертолетов.

По мере приближения к транспортному средству француз заметил молодого мужчину, телосложение и вид которого больше походили на какого-то вышибалу в элитном клубе, чем служителем закона. Черная кожаная куртка, бывшая частью их рабочей одежды, была небрежно накинута на мощные смуглые плечи, а под ней красовалась синяя рубашка, которая не могла быть закрыта на шее пуговицей, и поэтому галстук также свободно висел. Встретив такого полицейского во время массовых беспорядков, люди, пожалуй, сами бы разошлись оттуда, понимая, что теперь им тут ничего не светит, кроме разве что синяки и переломы.

Задерживаться ещё дольше было бы крайне неуважительно. Ноги напряглись, и придали французу немалое ускорение. За секунду сократив дистанцию, парень добежал до пилота, но тут же остановился чтобы перевести дух.

⸺ Ну ты и выдал. Не стоило так спешить, движок только прогревается, ⸺ с добродушным лицом выпалил полицейский, ⸺ Хосе Дикинсон, рад знакомству.

Без своих авиаторов его лицо выглядело совершенно не таким серьёзным. Бегающий, веселый взгляд карих глаз приветствовал его, как и протянутая рука. Отдышавшись, Люпен, как и положено, выпрямился и подобающе ответил.

⸺ Я надеюсь, Вы тут не так долго стоите?

⸺ Не-не, все нормально, недавно вывел из ангара, и только поставил прогреваться. Думал встать раньше, но после сегодняшней ночи…ух, как хорошо погуляли, до сих пор сосчитать пальцы не могу.

Француз бросил одновременно удивленный и вопросительный взгляд на человека, на всем лицо которого распласталась улыбка. Предчувствие, что этот полет пройдет далеко не гладко, сразу же забрались в его голову, что несколько сконфузило его физиономию. Однако, не выдержав, пилот разразился громким смехом, и лишь спустя почти пол минуты наконец взял себя в руки.

⸺ Ты бы видел своё лицо. Я стекл как трезвышко, ой, ну ты понял. Ладно, залезаем, а то сейчас к чертям все топливо уйдет.

Хирург похлопал глазами, без злостно улыбнулся, быстро взобрался на борт транспорта с другой стороны от пилота. Хосе удивительно резво, как заправский водитель на родной машине, справлялся с приборами, будто он уже с самого утра выполняет различные перелеты.

⸺ Ну что, куда едем?

⸺ Куда-нибудь за город, а там уже посмотрим шеф, ⸺ решил подыграть француз

С улыбкой пилот сымитировал включение счетчика, потянул рычаг на себя и машина плавно, даже почти не покачиваясь, поднялась вверх.

Полет на лопастной транспорте прилично отличался от того, что ему приходилось ощущать. Плавное движение совершенно никак не могло устранить давление, которое с первых же секунд он не мог перестать чувствовать. Оно прижимало его к спинке, подобно космонавту. Заложило в ушах, а шум, раздающийся даже за закрытыми дверями, гасил собственные мысли. Пришлось сразу же надевать на голову наушники.

Пару минут одновинтовая железная птица, чей корпус наспех был закрыт какой-то тряпкой, поднялась на нужную высоту и направилась прямо, в сторону своей будущей добычи. Давление выровнялось, заложенность несколько прошла, но общее состояние лучше от этого не становилось. Не сказать, что француз боялся высоты, однако вид внизу заставлял если и не испугаться, то относиться с большим уважением. Почти полторы мили под ногами заставляли чувствовать себя гигантом, каким представляются детские фигурки по сравнению с пластиковыми домиками в воображении любого ребенка. На секунду, ради интереса посмотрев назад, французу представилось насколько красиво с такой высоты может выглядеть центр города.

— Не понимаю, как эту операцию вообще одобрили. Не, я против неë ничего не имею, но нам даже по 11-99{?}[полицейский радиокод, означающий требования немедленной помощи офицеру] их почти не дают, а тут…да ещë и позакрывать все, и специалиста со стороны привлечь.

Француз сочувственно посмотрел да покачал головой. То, что пилоту предстоит узнать о другой части плана, даже не могло подлежать какому-либо разговору, не говоря о согласовании с начальство, но только будущий маневр мог бы помочь добиться цели.

— Мне сказали что это какое-то дело, в котором они не могут открыто привлекать своих людей.

— А я уже не свой что-ли, — с наигранной обидой сказал Хосе, — ну мала мне эта форма, не могу я носить еë, так что же теперь, под удар подставлять меня?

Динамики микрофонов затрещали, как частички костра, пойманного в стеклянную бутылку. Звук с непривычки обжог оба уха, оставив француза на несколько секунд с волдырями шума.

— Hialeah Gardens, код 10-13{?}[полицейский радиокод, означающий требования доложить о состоянии погодных и дорожных условиях], Трипл-Альфа ответьте. Повторяю, код 10-13, Трипл-Альфа ответьте, прием.

Хриплый и высокий голос, который нельзя было ни с чем другим, стал звучит неожиданно исполнительно и твердо. Выражение лица Дикинсона в секунду изменилось - с него пропал даже намек на улыбку.

— Кто говорит?

— Немедленно выдвигайтесь к указанному квадрату. Цель уже приближается, мы отвлечем и задержим еë. По прибытию требую немедленного подтверждения. Прием.

⸺ Назовите себя, иначе я сажаю транспорт, ⸺ не меняя свой позиции затребовал пилот.

⸺ Это Макинбёрд, требую немедленного подтверждения.

Полицейский удивился, и сразу же неодобрительно цокнул языком, не сильно горя желанием выполнять задание этого человека.

⸺ Трипл-альф Вас понял. Конец связи.

Пилот одним щелчком выключил все средства связи с внешним миром, совершенно не желая, чтобы любой звук был слышен в общую частоту.

⸺ Да чтоб черт там всех побрал. Ну конечно, кого могли ещё поставить руководить этим всем, нет чтобы толкового кого-то, поставили вот…вот это

Хоть француз и слышал через букву, но общий посыл можно было понять даже глухонемому по выражению лица и сбившейся плавности хода.

⸺ От всего этого отдела добра не жди Люпен. У них вечно какие-то тайны, вечно вот что-то скрывают. А их командир, Чарли…а, нахрен, мне кажется, нас уже заждались.

Словно ничего и не было, пилот выжал рычаг управления вперед, не снижая скорости сделал поворот, и, выжимая все возможное из этой машины, направил её в сторону лесопосадок.

Если французу раньше казалось, что Этюрн ездит безбашенно, то по сравнению с Хосе он был всего лишь обычным практикантом на тренировочной площадке автошколы. Железной птице удавалось развивать такие скорости, от которых вестибулярный аппарат начинал бить тревогу, а легкие покачивая из стороны в сторону для придания ускорения лишь способствовали этому. Всего за пару минут сменились все виды, которыми могла удивить это прибрежная жемчужина, и вокруг них остались деревья, больше походившие на кусты, поля да несколько дорог, уходивших далеко за горизонт.

На одну из таких и решил обратить внимания Джови. Он повернул голову в сторону, опустил вниз и с некоторой радостью для себя обнаружил, что план идет в точности с тем, как они и обсуждали.

⸺ Макинбёрд, мы прибыли, прием.

⸺ Трипл-Альфа, пикируйте на первую машину и снижайте высоту до трехсот футов, и ради Бога не угробьте вертолет. Прием.

Пилот словно на секунду выпал из реальности. То, что ему сейчас сказали, совершенно не могло укладываться в рамках нормальной логики, не говоря даже о самой технике исполнения. Приказ спокойно можно было выполнить по частям, но все вместе…это было задачей уже даже не со звездочкой, а целым созвездием. Если им, конечно, необходимо при этом выжить.

⸺ Трипл-Альфа, как меня поняли, прием

⸺ Как эту хрень я должен сделать? Вы там головами когда-нибудь думаете или нет? Я свои яйца на винты быстрее пораскидаю, чем смогу выйти из такого потока воздуха.

⸺ Трипл-Альфа, я жду подтверждения, прием.

⸺ Я подтверждаю только то, что сваливаю отсюда, это бред сумасшедшего, а не приказ.

Француз вздрогнул. План, конечно же, был плох, но зайдя так далеко они уже не могли повернуть назад. Голова вновь посмотрела вниз, и все, что было у него внутри, сжалось в судорожном напряжении. Две машины перегоняли друг друга, толкались, сбивали с дороги и вот-вот норовились перевернуть одна другу. С такого расстояния француз ощущал всего лишь доли от того, что творится внизу, но даже их хватило, чтобы все нервы преобразовались в иглы, со злобой впивающиеся в мышцы. Руки, не выдерживая это, нервно задрожали, и сами по себе стали искать прядь волос, обматывая её вокруг пальца.

Слова пилота не были простым сотрясанием воздуха. Транспорт медленно повернулся в сторону и начал набирать скорость. В секунду мышцы француза прекратили трястись. Нет, так быть не могло. Уходить, когда снизу уже во всю кипит сражение, когда они были так близки к своей цели. Он был близок к своей цели.

Рука француза быстро сняла наушники с полицейского и схватила за мясистое плечо, заставив его обернуться.

⸺ Хосе, я знаю, это звучит как самоубийство, но мы должны это сделать. Сейчас рискуют все – и мужчина, что едет за машиной, и Чарли как командир операции, и я - мне нужно прыгнуть на эту машину.

Теперь даже шум лопастей не мешал расслышать каждое слово француза, совершенно твердо и четко произнесенное им, и как же пилоту хотелось, чтобы что все было неправдой, злой шуткой и ничем большим.

— Да ты под кайфом. Ты хоть понимаешь, с таким креном мы пробурим землю и носом и лопастями, и в лучшем случае просто ушатаем это вертолет. Мне ещë и транспорт, и твоя, и своя жизнь дорога.

Француз не отпускал пилота, и тот машинально попытался убрать его руку, чтобы снова заняться управлением. Но хватка оказалась несвойственно крепкой для его телосложения. Уже собираясь другой рукой схватить его, полицейский на секунду обратил внимание на его лицо и не отвел взгляд. Блеск в бездонных голубых глазах, будто вырезанный из затвердевших волн Атлантики лишал любых мыслей, заставлял на секунду выпасть из реальности и забыться обо всем.

⸺ Это вопрос не только моей жизни, а всего города – не поймаем их сейчас – не поймаем никогда. Вы ведь не хотите жить в городе наркоманов?

У людей профессии Хосе была небольшая, но удивительная способность – свои чувства они могли выражать матом даже без открытия рта, одним лишь взглядом, и сейчас как никогда она проявляла себя. Рука потянулась обратно к штурвалу, наушники заняли свое положенное место на голове.

⸺ Макинберд, начинаю входить в клин.

Нос машины направился точно в то место, где через несколько десятков секунд должны были оказаться две машины. Нисколько не проявляя паники, пилот аккуратно усиливал ускорение, так искусно, что тело даже не чувствовало оказываемой на него силы.

Что-то белое мелькнуло из-под низу, как будто кто-то решил отправить сигнальную ракету о помощи прямо в будний день. В пару мгновений этот объект достиг их транспорта, и теперь помощь была явно необходимо тем, кто находился в нем. Как сквозь пенопласт, что-то, напоминающее стрелу, прошло через толстое стекло вертолета, и врезалось позади них. Калейдоскопом осколков все, что было спереди, посыпалось на пассажиров. Француз машинально отвернулся, подставив руку как щит. Небольшие стекляшки впивались в неё, подобно тончайшим шипам розы. Однако даже пугали не они, а то, что было после.

Пилот не потерял управление, но то, как стремительно приближалась земля, заставляло произвести во всем теле выброс такого количества стрессорных гормонов, что ничего больше, кроме реальности этого застывшего в плавленой вечности момента и не чувствовалось.

Вдох. Выдох. Конечно, было страшно, но страх делает людей живыми. Даже больше, чем живыми. Оставалось чуть больше трехсот пятидесяти футов. Конечности застыли, боясь любых движений, глаза смотрели прямо на пыльную дорогу не моргая, и только мозг давал последний отчет для старта.

Un. Deux. Trois. Quatre. Allez{?}[Один, два, три, четыре, пошел]

Рука отцепила ремень, дав телу пространство для маневров. Ноги, оттолкнувшись от железа кабины, отправили француза в полет прямо через лобовое стекло. Сжав все свои мышцы, он стал подобно пушечному ядру, собиравшейся окончательно поразить противника. Потоки воздуха обволакивали каждую складку, придавая ускорение. Впрочем, он уже давно знал, что и когда нужно было сделать. Осталось просто дождаться момента и расправить свои крылья.

*

Металлический шар с силой пули вылетел куда-то за территорию сада заднего двора, и, как показалось по звонкому звуку удара, сломал часть чего-то имущества

⸺ Молодец Этюрн, хорошо. Броски в движении стали получше, но вот точность до сих пор хромает. Твои руки не пистолет, и шар будет иметь инерцию от любого твоего движения. Выставляй руку немного на опережение траектории

Немец вытер потную шею совершенно сухой ладонью, мозоли на которой, казалось, впитают любую влагу. Ручеек капель падал с головы прямо на выстриженный газон, обильно орошая его.

⸺ И как же мне определить это опережение? Да и после все равно будет инерция от качания на коляске, затормозить мгновенно я не смогу

Француз задумчиво посмотрел на него, на его коляску и руки, и в конце пришел к неутешительному выводу:

⸺ Да, с тобой ситуация посложнее. Нужно в голове рассчитывать влияние этих факторов, но если сказать приблизительно, то это должно происходить в момент сокращения мышц для поворота. Но ты сам должен прочувствовать.

Француз достал ещё один железный шар из кармана, кинул его немцу, и тот, нисколько не теряя хватки, поймал его.

⸺ Идея с подшипниками была хороша. Они немного похуже чем те шары, которыми я привык пользоваться, но для тренировок тоже подойдут.

⸺ А ты сам их можешь сделать? Или у вас — это какой-то семейный секрет.

⸺ Сплав металлов и внутреннюю структуру знает только глава семьи и старший наследник, да и увы, мои навыки в металлообработке намного хуже чем у Ренарда.

Немец понимающе покивал головой, и, устало вздохнув, вновь принял позицию чуть в стороне от импровизированной мишени, представляющей собой кусок ДПС с отрисованной на ней человеческой фигурой.

Этюрн сжал колеса коляски и мгновенно набрал большую скорость, не собираясь на ней останавливаться. Хищный взгляд был направлен прямо на цель, и рука, как взвинченная винтовка, была готова в любой момент выпустить пробивной снаряд. Математический склад ума позволял высчитать все до градуса. В этот раз все прошло успешно. Стоило лишь немного скорректировать курс полета от его руки, как пробивной эффект предмета, направленный на фигуру, пробил её насквозь к центру груди.

Люпен одобрительно кивнул и незамедлительно направился за снарядом.

⸺ Вот сейчас было просто отлично, а учитывая то, что ты ещё и коляской управлял, так вообще почти идеально. Может, все-таки стоит призвать ста…

⸺ Я не буду вызывать своего хранителя. Я не такой беспомощный, и могу прекрасно справиться сам.

Тон, сопровождавший его слова, заставил самого француза почувствовать себя в неловком положении, будто он произнес что-то совершенно оскорбительное.

— Прости, я не это имел ввиду.

— Ладно, хрен с ним. Что там у нас ещё по плану? Тренировка силы вращения на теле?

— А как же заминка? — ехидно вопросил француз

— Да иди ты. У меня времени в туалете посидеть нет, скоро опять за эти расчеты садиться, а ты тут со своей заминкой.

Француз театрально пожал плечами, слегка склонил голову на бок и развел руками в стороны.

— Ну не хочешь как хочешь. Когда опять растяжение кисти получишь, можешь не просить показать тебе ошибки. Кстати говоря…

Люпен спешно отошел к небольшому раскидистому кустарнику, стоявшему возле крытой беседки, поднял свой чемодан и достал из него кусок черной материи, который кинул Этюрну.

⸺ Мне кажется, ты меня с какой-то из своих пациенток спутал.

Легкая улыбка появилась на лице Люпена, и вместе с несколькими шарами он вернулся к инвалиду

⸺ Для овладения вращением необходимо уметь ориентироваться не только по изображению, но и по звукам, а то и по запаху. Так усиливаются все остальные наши чувства, в том числе ощущения положения конечностей в пространстве и мышц. Надевай это на глаза.

Немец туго перевязал повязку, выставил руки с шаром вперед, ограждая ими себя от остального, невидимого мира.

⸺ Ладно, ног и так не чувствую, пришла очередь зрения. Что делать то?

⸺ Все просто. Тебе нужно попасть по мишени сначала сидя, а затем в движении.

⸺ Да ты прикалываешься. Я что-ли на Доминго {?}[главный герой спагетти-вестерна Фердинандо Бальди «Слепой»] похож?

⸺ По началу все кажется сложным, но поверь, даже у мастеров прошлого, что создали все эти практики и развивали их, ушла не одна сотня попыток для этого. Главное сосредоточься, ощути цель по звуку, вращением почувствуй изменения ветра и стреляй.

Известно, что человек получает почти две трети информации от зрения, и другие органы лишь помогают составить полную картину. И когда человек лишается главного источника восприятия объектов, мир начинает играть совершенно новыми красками, такими, которые даже представить – задача обычным людям непосильная. Шум ветра, колышашего траву, рисует в голове мелкие, щетинистые бесцветные газоны, расстилающиеся под ногами, сила запах ближайших цветов дает возможность оценить примерное расстояние до них, а нервы от мышц под командами мозга начинают передавать импульсы все сильнее, не давая шокировать последний.

Ручной вихрь разразился среди этого потока звуков, и, разрезая его, направился прямо к цели. Попадание было достаточно близким – рядом с кистью осталась круглая вмятина. Немец спешно снял повязку и стал вглядываться в свой результат, что не вызвало радости на его лице

⸺ Mein Gott, ну и дела конечно. Но руки чувствовал намного лучше, это да, аж до самых кончиков. Только я так и не понял, что ты имел ввиду под этими потоками воздуха.

⸺ Ничего сложного. Дай пожалуйста повязку и следи за руками.

Пришла очередь француза становиться слепым метателем. Такая темнота когда-то была привычна для него, но за некоторое время он успел отвыкнуть от неё, отчего несколько секунд ушло на то, чтобы почувствовать себя и окружение. Шар на вытянутой вперед руке закрутился, и, словно магнитом, стал притягивать к себе воздушные потоки спереди, при столкновении с телом расходившиеся в разные стороны.

⸺ При должной концентрации и правильной работе спин дает возможность управлять воздухом. Можно создавать оптические иллюзии или подобие линз, но для нас главное то, что, концентрируя потоки ветра, можно чувствовать предметы рядом. Следи за моим вращением.

Картина, словно небрежными, белыми штрихами художника вырисовывалась на черном фоне. От легкой ротации руки менялся и угол обзора, давая ему больше информации. Снаряд пробил середину груди мишени, пройдя насквозь и аккуратно остановился из-за удара об живую изгородь, заменяющую собой забор.

⸺ Как-то так.

Немец взглянул на француза, затем на мишень, и потом на себя, и ничего, кроме усталого выдоха, из себя извлечь не смог. Он двинул в сторону оставленных за предыдущие попытки снаряды. Заметив это, француз решил не отставать, и, поравнявшись с инвалидом, наклонился для сбора металлических осадков.

— Я вот все никак понять не могу. Ты ведь вроде столько знаешь и умеешь, но говоришь, что ещё даже не полноценно мастер? Для этого тебе нужно какую-то степень защитить или третий глаз открыть?

Француз не смог сдержать несколько грустную улыбку. Отряхнувшись, убрал все снаряды в небольшой мешок к остальным припасам.

— Да уж, это было бы намного проще. Мастерство спина передавалось людям от одного мастера к одному ученику, редко когда двум или трем, да и критерии никто толком никаких не оставил. Однако я знаю одно – чтобы перейти на следующую ступень, нужно оказаться в такой ситуации, чтобы твои возможности вышли за пределы умений.

*

В его голове эта сцена была рассчитана бесчисленное количество раз, во сне и наяву. Каждое движение руки было рассчитано с высочайшей точностью, а бросок своим филигранным исполнением должен завершать композицию. И в этот раз без своего помощника. Сейчас своими силами он должен был пройти этот порог, все никак не дававший оказаться на другом уровне.

Тело стремительно приближалось к машине. Оно само выбрало для себя более удобную позу, чего француз даже и не заметил. В потоке разума его волновала совсем другая вещь – летящая прямо в него стрела, выпущенная точно в область между двумя бровями. Уклоняться было немыслимо, защищаться – бессмысленно. Для того, чтобы остаться в живых, необходимо было сделать только лишь одно.

Ветер единым потоком нес его тело вниз, сделав частью себя. Оно очистилось от зарослей мыслей, оставив единственно реальное чувство - чувство собственных мышц. Разогнанный шар набрал аномальную, даже для него, скорость. Как искры при сварке металла, сотни тысяч цветных огоньков отскакивали от руки, превращая Джови в невероятно яркую падающую звезду. Предохранитель мышечного механизма был спущен, и снаряд с неимоверной лёгкостью, будто пролетая через пластилин, вдребезги разбил летящий на него предмет

— Shiiiine A Light, act 2! — в радостном воинском порыве выкрикнул француз, как некогда кричал великий де Баярд{?}[Пьер Терра́йль де Бая́рд — французский рыцарь и полководец времён Итальянских войн, прозванный «рыцарем без страха и упрёка»], ведя солдат в бой

Таинственное существо, быстрое и проворное, напоминавшее близкого обезьяньего родственника человека, забралось на его спину. Хвост, словно легкий шарф, охватил его горло, а длинные пальцы на пятипалой ладони показывали только единственное возможное направление – вперед.

Расстояние падения в сто пятьдесят футов для любого человека без снаряжения превращалось в последнее в его жизни. Однако и француз был далеко не любым.

Второй шар уже ложился в его ладонь. Словно испытывая свои новые силы, Люпен обхватил его двумя руками, перенаправил вращение на ладони и подошву обуви, образуя вокруг себя обратный поток воздуха.

Времени на уклонение от второй стрелы было не намного больше, и как на зло, лишних снарядов не оказалось. Пришлось импровизировать. Маневры на высоте меньше, чем тройка домов Османа{?}[Дома Османа - типовая застройка проводившаяся в Париже в период Второй империи (третья четверть XIX века) по поручению Наполеона III под руководством барона Османа. Высота домов ограничивалась 22 метрами, так как при более высокой застройке свет не попадал в дома] не входили в его планы, и были совершенно опасны. Наконечник пролетел сквозь воздушную оболочку насквозь, нарушив её целостность. Тело неслабо тряхнуло и заставило на доли секунд потерять контроль над ситуацией. Реагировать пришлось ещё быстрее, ведь ещё несколько снарядов было на подходе. Джови ничего не оставалось, кроме как нырнуть под них, набрав ещё большее ускорение.

При падении с тридцати футов есть небольшой шанс остаться живым, отделавшись лишь парой переломов позвоночника, почти всех ребер и обоих ног, однако, проще выиграть в France Loto, да и от силы ускорения эти шансы пропорционально уменьшались. У Люпена они были слишком близки к нулю.

Крыша автомобиля вырастала на его глазах, и когда её размер стал вдвое меньше от обычного, пришло время действовать.

— Этюрн, дави! ⸺ что есть мочи выкрикнул француз

Мощный толчок внедорожника сбоку заставил F-класс пошатнуться, а золотистая вспышка света от удара кулаком его хранителя и вовсе уничтожила любой шанс на нормальное управление. Идеальный момент.

Воспользовавшись замешательством, хирург направил весь поток воздуха под себя, а шар, словно предвестник, легкой подачей был пущен вниз, циркулируя поток воздуха. Пара тройка футов - и его ноги уже соприкоснуться с металлом. Оставалось только перегруппироваться, согнуть колени и молиться Господу о том, чтобы он отделался малой кровью.

Хруст суставов резонировал с ударом ботинок об металл, но даже эта грубая симфония не смогла перебить планирование вертолета на землю, который спасался от падения только волей и навыками пилота. Замешательство водителя выиграло ему пару секунд на проверку состояния. Ноги едва ли могли вновь разогнуться, ступни от вращения нещадно пекло, а голову качало, будто он приземлился именно на неё. Но, в любом случае, он выжил и надо было действовать дальше.

Машину неслабо тряхнуло, чуть не выкинув его на повороте. Тело плашмя упало на крышу, и из-за постоянных виляний едва ли могло подняться. Белая энергетическая стрела прошла по касательной рядом с щекой, открыв кровоточащую рану, заливавшую все вокруг. Ситуация хуже некуда, и волна страха вновь накатывала к Джови. Но мог ли он остановится после всего пройденного пути?

Нет. Однозначно нет, иначе как он бы смог потом смотреть в глаза всем остальным, кто уже рискнул своим положением и жизнями, как бы он мог стать мастером вращения? Смог бы он вновь взглянуть в глаза ей?

Вращение было универсальной силой. Оно могло как и собирать ветер в единый поток, так и разгонять его , создавая подобие вакуума, дающий возможность противостоять работе сразу 225 лошадиных сил{?}[Имеется ввиду модель Linkoln Continental Mark VII 1987]. Идея была безусловно безумной, однако единственная, которая давала хоть какие-то шансы

Небольшой толчок ногами дался с трудом, но мышцы бедер, живота и спины помогли довести дела до конца. Ноги оказались над головой, оставалось лишь перенести своё тело поближе к краю автомобиля. Однако, сконцентрировав свое внимание на этом, он упустил другую вещь, которая мигом аукнулась болью по всему телу. Очередная стрела насквозь пронзила ногу чуть выше Ахиллова сухожилия, отчего все тело сразу же согнулась. Её пробивающая сила была в разы больше пули, и он не знал, благодаря какому чуду он ему ещё не оторвало конечность.

Зубы прикусили губу, толстой струйкой изо рта полилась кровь. Нужно было перебить боль хотя бы на секунду. Ему было достаточно и этого времени. Очередной резкий поворот не заставил себя ждать. Пассажир и водитель с надеждой думали, что сейчас то он упадет на землю. Но они просчитались.

Стиснутый крик боли пронзил округу. Ноги мгновенно поднялись вверх, и со всей силой, усиленной инерцией поворота и вращением Люпен откинул их и с размахом ударил по стеклу со стороны водителя. Последствий он видеть не мог, прижатые к крыше руки не позволяли, но хруст стекла и костей он даже на такой скорости слышал более чем отчетливо. Машину резко повело в совершенно противоположную сторону, и резкий съезд с проторенной дорожки только способствовал перевороту автомобилю. Новые силы нашлись моментально. Ноги с такой же акробатической изящностью поднялись наверх, руки успели открепиться от железа крыши, и тело на скорости сползло с автомобиля за считанные секунды до непоправимой аварии.

Тело прокатилось по земляной насыпи, разодрав олимпийку до состояния накидки. Руки и лицо покорежило не меньше - тысячи маленьких огоньков боли раздирали кожи. Когда его голова, рефлекторно закрытая ладонями, поднялась, то стала свидетелем ужасно картины, от которой даже у хирурга, повидавшего разные травмы, застрял ком испуганного крика. Машина, не замедляясь, сделала несколько переворотов, пока не достигла препятствия в виде крупного ствола дерева, пожертвовавшего собой ради остановки.

Счет их жизни шел ни на минуты, а на секунды, если они в принципе могли выжить после такого. Жгучие чувство неправильности горьким ядом выплеснулось в сердце, едва не парализовав его самого. Но оставшись потакать ему, он сделал бы ещё хуже. Уставшие ноги почувствовали в себе новую силу. Люпен подбежал к ним, раскрыл двери и по одному вытаскивал из цепких объятий ремней безопасности.

Водитель был без сознания, сердцебиение, пульс, дыхание отсутствовали, зрачки не реагировали на свет, что указывало на самый плачевный исход. Второй пассажир был в более лучшем состоянии. Нитевидный пульс ещё теплил в нем жизнь, но вот надолго ли?

Взяв их за ноги, француз потащил подальше от транспорта, который в любой момент был способен взорваться. Пуговицы от пиджаков послужили средством реанимации для пассажира. Сняв в него верхнюю одежду, он раскрыл ему грудь, и, приложив одну из них в область сердца, заставил вращаться. Вторая же должна перенимать силу вращения на себя, осуществляя подобие выдоха. Примитивная, не самая лучшая техника, едва ли заменявшая СЛР, но другому пациенту требовалось его непосредственное вмешательство

Руки автоматически освободили его от удушающей одежды, с точным ритмом сердца началась осуществляться компрессия, но не было совершенно никаких намеков на то, что этот человек может очнуться. Вентиляция легких дала точно такие же результаты. Подняв руку со лба, он заметил, чего, несомненно, очень сильно боялся. Размазанная, ярко красная кровь оказалась на его руке и запястье. Тихой струйкой она вытекала из левой ноздри, расплываясь по нижней половине лица. Незамедлительно француз повернул его голову в сторону, аккуратно ощупал голову сбоку. Крупный мягкий сгусток уже немного начинал выпирать из-под кожи.

⸺ Черт, черт, черт, ⸺ сквозь зубы прошипел француз.

Сделать он ничего не мог. Не тут. Не сейчас. Но ни одна скорая не успеет в такую даль. Весь опыт Джови сжался до одного пациента. Ноющая нога неровным стуком забила по почве, окровавленная рука с силой, способной без труда выдрать волосы вместе со скальпом, сжала свисающий локон. Нужно было незамедлительно проводить операцию, но как?

Совершенно сумасшедшая идея, которая могла прийти либо человеку, не сведущему в профессии, либо безрассудному, самоуверенному глупцу. Но других вариантов у него банально не было. Француз быстро свернул валик, положи его под голову, а сам сел сбоку. Станд наложил на всю ладонь вращение, дав возможность сбрить волосы с места ранения. Сконцентрировав энергию на кончиках пальцев, она стала подобием острого скальпеля, которым нужно было работать на приделе возможностей человеческих рук. Импровизированное острие заканчивалось на паре миллиметров от пальцев, и зайдя чуть глубже, вращение с легкостью превратит все оболочки черепа и его внутреннее содержимое в неравномерную кашицу. Из всех приборов у него оставались только тактильные ощущения и интуиция. Они не были лучше рентгена, КТ или МРТ, но в такой ситуации он был благодарен Господу за то, что после всех сегодняшних приключений он остался в состоянии чувствовать свои пальцы.

Расчерчивать примерное место проведения пришлось кровью пациента, обезболивать и обездвиживать не общим наркозом, а вращением камней, наложенных на спину, для сохранения кожного лоскута он использовал самое чистое, что было рядом – внутреннюю часть подкладки собственного костюма. Нет, это были даже не полевые условия. Совершенная дикость, похожая больше на древнейший обряд истязания трупа поверженного противника, чем на оказание профессиональной помощи в 20 веке.

Обильная гематома, неприятный чернеющий сгусток комком вылилсч рядом с ним, стоило хоть немного разрезать ткани. Вновь обнажился поток крови из вдавленных отверстий, и даже закрыть его было нечем. Срочным порядком места разреза пришлось прижимать друг к другу и накладывать первую попавшуюся чистую тряпку. Наверняка какие-то функции мозга будут повреждены, но после его действий шансы на выживание резко возрастали.

⸺ Люпен, ты как?

Похоже, эта задача настолько увлекла враса, что он даже не расслышал звук подъехавшего автомобиля. Неудивительно, раз он даже не чувствовал усталость в своих ладонях.

⸺Тут двое, оба в крайне тяжелом состоянии, их нужно прямо сейчас в больницу.

⸺ А как их вести? И кто повезет? Мы не можем – нам нужно сейчас проникнуть на эту гребанную базу. Ты ведь сам предложил этот план.

⸺ Да, но…черт, я не думал, что все так произойдет. Им нужна срочная госпитализация.

⸺ Было бы ещё неплохо и вертолет забрать. Точнее то, что от него осталось.

Пилот, казалось, до сих пор не отошел от такой срочной посадки. Его глаза безрассудно бегали по всему, что могли увидеть, руки пробирала нервная дрожь, хоть он и пытался скрыть это, положив их одна на другую.

⸺ Да мне все равно, что там с этим вертолетом и ответренностью за него! Если эти двое сейчас же не попадут на операционный стол МЫ будем нести ответственность за две смерти.

Удивительно, даже для самого себя, как француз мог так ответить. Чувство вины и профессионального долга преобладали вверх над чувством такта, оставив необходимое врачебное хладнокровие. Отвратительное чувство, в корне не соответствующее с его взглядами

— Прошу меня извинить, я…

— Нет Люпен, ты правильно все сказал. Я совершенно не туда расставил приоритеты. Мистер, вы не могли бы одолжить машину?

— Можешь забирать, ключи внутри. Это не моя машина, а ваша, из какого-то запаса.

Втроем перенести пару тел не было никакой проблемы. Француз, как и подобает по правилам, максимально закрепил их положение, однако даже так ему оставалось только надеяться на то, что они случайно не подавятся собственной кровью.

⸺ Поезжай в ближайшую больницу, скажи, что было проведено СЛР и трепанацию для удаления гематомы.

Машина незамедлительно отправилась в путь, оставив их двоих для дальнейшего выполнения плана.

— Что же, сейчас идем проверять барьер?

Люпен тихо прошипел. Все происходящее заставило его совершенно забыть о том главном, зачем они все это устроили, но будучи честным с собой, он не жалел ни об одной секунде промедления.

— Да, не будем заставлять нас ждать

Стряхнув грязь и пыль, он аккуратно размял ноги и ступни, которые скрипели от напряжения, и, подобрав метательные шары, аккуратно пошел в сторону тянущейся вдаль насыпи. Однако, как бы аккуратно он не шел, с каждым метром по этой дороге внутренние силы вместе со следами оставались позади. В голову начинали пробираться странные, но казавшиеся ему логичные мысли – а может, все-таки не стоит продолжать это дело? Слишком много сил было потрачено всего лишь на одну машину, и неизвестно, что ждало их дальше. Уже сейчас он был несколько потрепан. Да и мог ли он в принципе оставлять пациентов в таком состоянии? Надо было возвращаться назад, вместе с пилотом

⸺ Люпен, все нормально?

Люпен резко зажмурил глаза, помахал головой. Нет, определенно не в норме. Его решимость не могла вот так просто начать исчезать.

⸺ Что-то не так. Похоже, на меня уже начал действовать чей-то станд.

Ноги стали словно частью камней на дороге, по которой он шел, и двигаться не было ни желания, ни сил. Благо, он хотя бы это осознавал, а значит, в какой-то степени мог и контролировать. Если ему не удавалось идти на двух ногах, то это значило, что нужно было идти на четвереньках, что он и сделал. Однако, хватило его на пару шагов. Дальше нужно было переходить на ползок.

Рука схватилась за ближайший клочок земли, испытывая в себе такой уровень оттока сил, будто в нем самом сделали огромную скважину. Сокращения мышц, вялые, слабые, длились очень долго, но все же тело подошло продвинулось на очередной фут. Нет, идти никуда больше не хотелось, и все его желание было сосредоточено на нахождении посреди такой уютной гальки.

⸺ Люпен, твою мать, ⸺ прокричал немец, направляясь к своему товарищу, ⸺ позли обратно.

Бюрн, как и всегда, был прав. Руки потянулись назад, отодвигая дальше от непроходимой границы, и сразу же часть сил, словно запрятанная от него самого, возвратилось в тело. Нет, конец пути был близок и осталось совсем немного. Ещё один волевой рывок вперед - и рука уперлась в невидимый барьер

Рой невообразимо ужасных слов пронесся в голове француза. Все, что он сделал, оказалось совершенно зря. Чувство злости на свою неосмотрительность и глупость наполнило все тело, сливая в изрешеченное тело новые силы. Их было достаточно для того, чтобы с рыком отжаться от земли и нанести полный злости удар по этой стенке.

⸺ Я доберусь до тебя, чего бы этого не стоило!

За ним последовал второй отчаянный удар. Но на этот раз он не почувствовал сопротивления. Конечность прошла сквозь прозрачный барьер, наполнилась жизненными силами, из-за чего в голове возникал сильный диссонанс. Всего одно движение – и стало настолько легко, что казалось, один взмах руками – и тело вознесется всем городом. Мгновенно нашлись силы преодолеть этот барьер полностью, и в пару движений оказаться за отделяющей от цели стеной. С неимоверной гибкостью мышцы тянулись в разные стороны, приводя телесное состояние в равновесие с мысленным

⸺ Этюрн, этот станд можно пробить, иди за мной

Француз обернулся, но сзади никого не было – ни немца, не пилота, ни машины, только уходящий в бесконечность стройный ряд деревьев с каменистой насыпью. Очередная уловка. Было интересно, сколько всего их ещё будет. Люпен сделал шаг назад, и картина прошедшего боя предстала перед ним.

Он и не думал, что со стороны это выглядит настолько ужасно. Тело не метафорически, а в самом деле покрывалось пробоинами и растекалось по дороге как бензинная пленка.

Джови протянул руку Бюрну, чуть ли не поднырнув под него. Приходилось держать его крепче, чем скальпель при первой операции. До границы нести тело не было проблемой, однако, когда рука уперлась в предел, тело не поддавалось совершенно никаким манипуляциям.

⸺ Приподними вторую руку, только так мы сможем попасть.

⸺ Да впизду. Нахрен нам этот аэропорт сдался, у нас уже два языка есть.

Француз неодобрительно кивнул, и без его разрешения схватил полусубстанцию за руки и потащил, но вход так и оставался открытым только для него. Люпен недовольно выдохнул, посмотрел по сторонам, попытался восстановить события. Что же конкретно он сделал, чтобы барьер пропустил его?

⸺ Этюрн, попробуй ударить по этому барьеру.

⸺ А смысл? На кой черт ты меня вообще туда тянешь, я и так чуть Богу душу не отдал.

Было бы странно, если бы этот вариант сразу прошел успешно. Нужен был какой-нибудь конкретный стимул, который бы заставил его расшевелиться. Вот только какой? Было ли у него хоть что-то, что могло вызвать сильный эмоциональный отклик, заставивший оставить эту слабость?

⸺ Хорошо, я тебя понял. Если ты не можешь просто ударить по воздуху, то не знаю, как ты будешь восстанавливать свои ноги. Не знаю, зачем оно тебе сдалось, но с таким подходом чего-то дельного и ожидать не стоит, только зря время потратили.

Немец глубоко вздохнул и медленно выдохнул, словно не воспринимая его слова в серьез. Вот только тело перестало плавиться, и, казалось, жидкость по каплям стала собираться обратно. Мощный удар по земле поднял столб пыли выше самого хирурга и заставил его немного отшатнуться. Вот только это было всего лишь отскоком, чтобы набрать ускорение. Костяшки руки врезались по стене, но ничего так и не произошло. Уже с меньшей силой вторая рука вновь ударила, но эффект был тот же.

— Я же говорил, херня это все.

Странно, но проявление ярости также не сильно способствовало его прохождению. Врач ничего не понимал, на всякий случай и сам ещё раз ударил, едва не упав от инерции. Значит, дело было в чем-то другом.

Склизкая рука, явно не успевшая отчиститься от всего, с чем прикасалась, машинально прислонилась к подбородку, и только через пару секунд француз заметил, в каком неприглядном состоянии она была. Грязь перемешивалась с какой-то прозрачной, неприятной слизью, и все это дополнялось красивыми вкраплениями пятен крови…Кровь! Действительно, что же могло стать его пропуском, кроме другой биологической жидкости?

Едва перебирающее руками тело немца стремилось уйти назад, и с каждым движением это получалось у него все лучше и лучше. Француз вздохнул, закатал полупорванные рукава и потащил тело обратно

— Может тебе стоит самому остаться там? Внутри никого не будет, а я на работу поеду, а то и так выговоров до одного места.

— Неа, не угадал, мы пойдем туда вместе.

— Mein Gott, мне это совершенно не нравится

Внимательный осмотр дал понять, что кровь от людей Рафаэля была у него на ногах, а точнее между коленом и тазом. Не самое удачное место, но пришлось работать с тем, что имелось. И идея реализации этой работы несколько расстраивала его, но другого, более быстрого и легкого метода в такой ситуации он найти не мог.

Обойдя инвалида, он взялся за коляску сзади, уперся ботинками в землю, на что тут же получил совершенно негодующий взгляд немца.

⸺ Мать твою, убери от моей коляски руки. Дай мне уехать обратно.

⸺ Прости Этюрн, но другого варианта у меня нет. Кровь не попала более удобный участок.

Прямо перед его лицом возникла угрожающая фигура рыцаря, и это не могло значить ничего хорошего.

⸺ Сейчас же поверни меня обратно или мне придется это сделать самому.

Плохо дело. Станд заставлял раскрывать темные черты попавших под его воздействие тем сильнее, сколь долго они тут находился не по своей воле. Необходимо было это решить прямо сейчас, иначе бой будет неизбежен. Француз демонстративно убрал руки вниз, и незаметными движениями Shine A Light начертил на них символы вращения. На всякий случай он сделал шаг назад.

⸺ Хорошо, я тебя понял. Спасибо что отвлекал их машину, дальше я сам справлюсь

Одного его полуоборота хватило. Станд Джови пробрался по земле, перекинулся через подлокотник и сел на то место, где должны были быть колени. Конечно это не могло остаться незамеченным, и рыцарь в мгновение ока перешел в атаку. Вот только это отвлекло его от самого француза. Нырнув вниз, он со всей силой ударил по дну транспорта, заставив и его, и владельца подскочить на несколько метров прямо. Правда, и ему самому досталось. Ловкость Shine A Light нейтрализовалась массивность площади удара, заставившего и самого француза отлететь в сторону.

Проскользив почти с десяток футов, парень рефлекторно затормозил, отдышался, оперся на локти и поднялся. Держась за подбитое плечо, он аккуратно шел в сторону, где приблизительно должен был упасть немец. Опасаясь второго подобного случая, он держался в боевой готовности, но, благо, это не понадобилось.

Частицы собирались в единое тело, и немец, держась за голову, пытался сообразить, что вообще произошло.

⸺ Прости Люпен, этот гребанный станд. Я не специально

⸺ Ничего страшного, ⸺ с улыбкой ответил француз, подавая руку, ⸺ кто знает, что было бы если ты пошел за мной пока я не попал вовнутрь

Немец схватился за коляской, да так, что Люпен чуть сам не упал на землю, подтянул к себе транспорт и сел на него. Осмотревшись по сторонам, они не увидели ничего выделяющегося, и, по памяти Люпена, решили отправиться вперед.

⸺ Хосе уехал в больницу?

⸺ Да, сразу как ты сказал он вызвал по рации скорую и помчался в участок.

⸺ Мда уж, я слишком переусердствовал. Да и с ним как-то грубы вышло. Надеюсь, с ними все будет хорошо.

— Если бы ты знал, что однажды твой скальпель будет орудием убийства, ты бы когда-нибудь стал заниматься медициной?

Молчаливым кивком поблагодарил Люпен товарища за поддержку, и, подождав когда он полностью соберется, двинулся по прямой

В том измерении французу эта дорога казалась намного более короткой, но все-таки, спустя длительное время, перед ними начало вырисовываться строение, сходное с ангаром. Идти внутри посадки больше не имело смысла – все пространство рядом было абсолютно пустым, отчего было принято решение пройти остаток пути по дороге. Кроме легкого дуновения ветра, шума листиков и травы, который он двигал, рядом с ними не было никого и ничего. Или, по крайней мере, им двоим так казалось.

Француз напрягся, надеясь хоть так подготовить своё тело к обороне. Он посмотрел на немца, и, казалось, он ощутил точно такое же чувство скрытой опасности.

⸺ Ты не забыл взять с собой шары?

⸺ Обижаешь.

Чуть задрав футболку, из под неё показалась небольшая сумка, из которой немец тут же вынул два снаряда, легким броском переданные врачу. Один из них Люпен начал держать наготове.

⸺ Я так и не спросил – твой план по эволюции удался?

⸺ Да, мне кажется, все прошло более чем успешно.

⸺ Тогда поздравляю, gerr учитель. Или мне тебя уже называть Ваше Сиятельство? ⸺ с улыбкой спросил немец

⸺ Остановимся пока что на виконте, а вот когда перееду в отдельный дом – можно и о чем-то повыше подумать, ⸺ мечтательно проговорил француз

Выбора, как попасть в это здание, было немного, а точнее – два. Либо они идут через главные ворота и достойно встречают все, что находится внутри, либо они пробиваются через любую из трех оставшихся стен. Вот только тайное проникновение уже было бессмысленным и понапрасну тратило их силы, и смысла в этих действиях было прямо пропорционально глупости.

Медленно, словно крадясь, они шли прямо, и их шаги сливались с вечной мелодией ветра, являющейся будто прелюдией перед основным концертом. Скорее, они делали это инстинктивно, будто для ощущения собственной безопасности.

Мужчины подошли к воротам, но ничего так и не произошло. Беззвучно осмотрев их, напарники, договорившись лишь парой кивков, подготовились к тому, чтобы открыть её. Первичный осмотр не выявил признаков того, что она заблокирована, заминирована или другим любым способом не дала бы им пройти.

Немец схватился за одну сторону, француз за другую, и совместной силой они стали раскрывать их, давая солнцу вновь, хоть немного, разнообразить мрак пребывания вещей внутри.

⸺ Как-то все слишком хорошо, а, Люпен?

Роковая ошибка. Говорят, что если хочешь рассмешить Вселенную, то просто расскажи ей свои мысли. Дверь начинала приоткрываться, и мощный поток электричества пронзил тело и Люпена, и Этюрна. Разряд был не такой сильный, чтобы поразить внутренние органы, но мышцы задело, и компенсировать их силой работы антагонистов было просто невозможно. И это очень дорого ему обошлось. Руку, держащую шар, в мгновение ока притянуло к воротам, зажав ладонь между двумя железными поверхностями. Немцу пришлось ещё хуже – с неимоверной скоростью его транспорт врезался в ворота, оставив на них вмятины. От скорости голова ударилась о толстенный слой краски, а ноги едва ли не оторвались от собственных держателей.

На секунду все затихло, и ему показалось, что это всего лишь автономная ловушка, и их попадание было временным, до того момента пока что-то не придумают. В то же мгновение сила притяжения магнита упала до нуля, но из-за последствий лучше бы они так и оставались висеть. Словно шарик в пинболе, от удара распахнувшимися воротами они отлетели на пару десятков метров назад. Было удивительно, как от такой силы не сломались сами железные загородки, чего нельзя было сказать о товарищах. Француз чувствовал, что неудачное приземление не особо хорошо сказалось на его ноге, ребрах и голове, а немец, как ему показалось, даже почувствовал боль в правой лодыжке. Все, что их спасло от серьёзных травм – использование стандов.

Плотным облаком завеса пыли из ближайшей земли была поднята вверх, закрыв все поле обозрения ангара. Джови быстро вскочил на ноги, занял оборонительную позицию, и закрыл собой и Shine A Light ученого, пока тот залезал на коляску.

⸺ Твою мать, вам в выходные что ли заняться больше нечем?

⸺ И не говори братец. В воскресенье все приличные господа находятся или с семьей, или же с друзьями, или в компании красоток.

Две фигуры молодых людей, будто бы ожившие работы Кита Харринга, вышли из этого непроглядного облака. Почти одинаковые костюмы, что-то среднее между концом Викторианской эпохи и ревущими двадцатыми, были выполнены в синих и красных цветах, и только цвета галстуков были их первыми отличиями, которые сразу бросались в глаза. Вторым был синий гэтсби с белой окантовкой, находившийся у одного из них на голове, куда он пытался спрятать растрёпанные волосы

Белые вышивки всех четырех мастей карт матовым светом словно светились на их шелковых поверхностях, украшая и лацкан, и борты, и мелкоц вышивкой, идя вдоль шлиц рукава.

⸺ Arschlöcher, какого хрена вы творите? ⸺ зарычал немец, направив своего хранителя в их сторону.

⸺ Господа, у меня и моего брата к Вам точно такой же вопрос.

⸺ Вы хранители этого места? ⸺ вступил в диалог Джови, надеясь немного снять напряжение

⸺ А этот парень явно сообразительнее, ⸺ подметил синий, ⸺ далеко пойдет, если не будет задавать лишних вопросов.

⸺ Нам необходимо осмотреть это строение с целью противодействия противозаконным действиям.

Парень в головном уборе, несколько секунд сдерживаясь за маской приличия, все таки не выдержал давление смеха на своё существо, и звонко разразился им на всю окружную поляну, да так задорно, что чуть не потерял равновесие и оперся на рукой о плечо своего брата, на лице которого ни двинулась ни одна мимическая мышца

⸺ Алан, ты слышал это?! Он так сказал, как будто мы не знаем этого.

Красный закрыл глаза, тяжело вздохнул и убрал его руку со своего плеча

⸺ Вы каким-то чудом сюда пробраться, значит, вы убили или захватили одного из доверенных людей Рафаэля, что для него равносильно. Это место секретно, и Вам отсюда не выйти.

Немец не стал дожидаться, пока их вышвырнут и начал атаку первым. Расстояние не позволило использовать Soldier of Fortune во всем его потенциале, и оставалось лишь отвлекать для сокращения дистанции. Серия молниеносных ударов по земле подняли завесу пыли, скрыв их фигуры, что дало возможность тактично передвинуться поближе. Вот только большим эффектом это не возобладало.

Выходя из завесы, его встретило поистине противное существо. Серый призрак, поделенный на две одинаковые половины, как на лицевой стороне карт, обносками одежды, не скрывающие полуразрушенный скелет, похожей на классический костюм мафии, касался земли. Раскрыв деформированные, длинные головы, волосы на которых заменялись одним большим костным наростом, станд исторгнул из себя склизкие щупальца, чем-то напоминающее кишки такого же бетонного серого цвета. Из-под одежды на уровне живот они также оказались наружи. Разные стороны, словно переплелись между собой и вытянулись вперед.

Станд немца успел ударить по корпусу этого существа, заставив на секунду прекратить атаку, но полноценно его это так и не спасло. Щупальца обоих концов выпрямились, и, подобно антенне, направились в его сторону.

Железная коляска, его личный Буцефал, словно намагниченная, подлетела над землей и вместе с ними направилась в сторону станда, с легкостью молодого жеребца выкинув своего владельца из седла. Лишь группировка при падении не дала сломать себе шею.

Люпен, не стоявший все это время на месте, обошел завесу, прицелился и метким броском запустил вращающийся шар прямо в синего брата. Словно вечный часовой, призрак среагировал на приближающийся шар, силой магнетизма устранив приближающуюся угрозу. Вот только силу вращения так просто нейтрализовать было нельзя. Ударившись о металл коляски, шар заискрился, и волны энергии вступили в борьбу против одной из фундаментальных сил вселенной

⸺ Что за? ⸺ только и успел проговорить парень в синем

Не дожидаясь, пока они оклемаются, Shine A Light, находясь на совершенно другом уровне ловкости, вырисовывал руны на ногах француза, придавая ему крайнее ускорение.

В секунду оклемавшись, немец, решившись своё возможности передвигаться, с одновременной горестью и великим желанием решил атаковать на расстоянии. Рука без единой запинки достала металлический шар. Усиленный хват, работа железных мышц, четкий прицел – и выбранная им цель с яростным криком должна ощутить на себе весь копившейся гнев

По касательной, пробивая ось воздух вдоль стелющихся трав, шар прободал землю прямо рядом «красным». Он сразу обратил внимание, от удивления округлил глаза и сразу же отпрыгнул, потащив за собой брата в сторону. Реакция не подвела – трещины также легко пробивали землю, как это делает бур для постройки метро. C невероятным импульсом предмет вырвался из плена земли он вышел из неё вверх

Замешательство пары дало французу прекрасную возможность для атаки. Их заминка открыла защиту в обороне станда, и отточенный ревер с разворота устремился прямо в голову синему. По звукам было понятно, что приличную часть костей лицевого черепа пришла в негодность. Недалекий полет брата заставил Алана прийти в себя, и, не секунды немедля, удивительно сильным толчком для его комплекции оттолкнуть француза. Мышцы, горящие от напряжения, пришлось освободиться от вращения, чтобы не сломать кости.

⸺ Ублюдки, вы ответите за это. Two of Herts, электрический ток на 90%

В радиусе пары метров вокруг призрака, казалось, словно вся существующая материя cтала извергать из себя электроны. Все мышцы на теле француза, особенно ног, свело такой судорогой, что казалось, вот-вот, и каждая из костей превратиться в труху. В мгновение ока бляха, едва не вырвавшись из ремня, направилась в сторону призрака, и на скорости, которую он даже не успел ощутить, грудь поразил удар о железную коляску и тело немца.

Однако эта боль была далеко не окончательной. Вся сила магнита была в самом центре сплетений этих щупалец, и метательные шары стремились именно к нему, все сильнее прижимая тело к металлу коляски. Французу казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Он пытался руками открыть бляху, но от судороги едва ли удавалось пошевелить пальцами. Кислород с трудом попадал в грудь, совершенно не перекрывая затраты мозга. С Этюрном ситуация была несколько не лучше. Ручка, за которую брались чтобы вести коляску, пыталась пробить его живот, и делала это довольно успешно. Частичный паралич осложнял работу стандов, не давая им нормально пошевелиться.

С легкостью, будто он вместо 4 квинталов держал всего пару футов, призрак вместе со своим хозяином последовал в сторону ангара, до которого было подать рукой. И если они ничего не придумают до этого, то их расплющенные туши даже никто не сможет найти.

Француз заметил шевеление губ, которые уже собирались что-то сказать, но вонзившийся в правый бок кусок металла мгновенно прервал его мысли. Машинально врач потянулся рукой к немцу, собирая все свои силы, но за расторопность был наказан сломанной частью металла спереди и вонзившимся куском сбоку. Резкая боль, словно всплеск адреналина, раскрыла его глаза на все, что происходит

⸺ Спин, ⸺ отчаянно прокричал немец, ⸺ Используй спин для трения воздуха.

Трение воздуха? Идея казалась бессмысленной, однако других, более адекватных у него не было совершенно.

Лицо француза исказила гримаса напряжения, которая хоть немного перекрывала боль. Рука ни в какую не хотела менять своё положение, слабо поддаваясь контролю. Его станд был в абсолютно таком же положении, и все, что оставалось, это уповать на собственную силу. Приходилось контролировать чуть ли не каждый пучок мышц для того, чтобы подушечной пальцев достать вырывающийся шар. До него оставался всего один небольшой рывок, совсем чуть-чуть – но из-за прошлого напряжения не удавалось сделать и это. Совершенно никак

⸺ Черт, не получается, ⸺ едва двигая челюстью выдавил из себя француз.

Фигура железного рыцаря появилась за ним, но почти ничем, по его мнению, помочь и не могла. Однако он совершенно недооценил своего товарища. Какие-либо движения для него ещё сильнее усугубили бы ситуацию, и все, что оставалось – полностью расслабить тело, подобно его же ногам. Тело повисло на штыре и провело так несколько секунд, пока одно, почти мгновенный удар не подвинул шар к Джови, за что ему пришлось поплатиться сквозным ранением. Глаза инвалида невольно закрыли, голова расслабленно повисла, и кровь, подобно дождю, начала орошать землю вокруг.

Какая-то странная эмоция смогла пробраться на его не запорченное негативом лицо и исказить в своей силе мимические мышцы. Что-то совершенно непривычное, что-то очень злое. Разгоняя внутренний мотор, она, пересилив собственное тело, разогнула руку, спину и грудь, дав обхватить металлический предмет. Железный штырь полностью прорезал молодую плоть, и кровь с напором весеннего водопада направилась вниз, а тела неумолимо приближались к металлической двери. Но больше никаких чувств он не испытывал – его ход был завершен.

Тонкая прослойка воздуха между двумя металлами заставляла поверхности искриться, вместе с ними поднимая капли конденсата с травы, усиливая потрескивания. Новое поле статического электричества исказило электромагнит станда, значительно ослабив его. Тела, как кожно-мускульные мешки, упали на землю, и в месте с ними и ноги Алана. Этот неожиданный фактор заставил его совершенно подогнуться и упасть, не успев ничего сделать. Его шанс был упущен

Глаза француза не закрывались лишь по одной причине – ему нужно было устранить опасность, но руки совершенно не слушали его. Shine A Light, бессменный помощник, начертил руну на локтевом суставе. Сил оставалась только чтобы самому открыть бляху и достать второй шар, прицелиться и отправить его в последний полет вперед.

С силой, которая обычно годится для распугивания воробьев, шар долетел до своей цели, поразив её. Вращение вывернуло кожу и мышцы в области сонной артерии, временно перекрыв доставку кислорода в мозг, выведя его из строя. Счет стал равен.

Ладонь Люпена с большой охотой закрыла его от отблеска солнца, которые словно стремились пронзить его. Как хорошо было оказаться на влажной траве, чувствовать на своем обуянном жаре теле приятную влагу и давать себе хоть немного расслабиться. Хотя бы сегодня, хотя бы сейчас.

Липкая кровь просочилась сквозь свободную руку, не убывающим ручейком все больше крася землю в ярко-красный цвет. Но ведь это не должно так быть. Ведь они выиграли эту битву, и умереть вот так – уже после конца, не оставив за собой ни зацепок, ни прохода, ни улик. Ведь это было совершенно неправильно - мириться с собственным положением. Очередной тест на прочность, и теперь не подготовка к нему равнялась смерти.

Парень сжал в кулаке кусок травы, медленно перевернулся на спину, приподнял голову, осмотрелся. Главная рана на его теле была глубока, и заставила вытечь достаточное количество главной жизненной жидкости, чтобы чувствовать слабость и головокружение. Остальные мелкие кровоподтеки, ссадины лишь усиливали её недостаток. Станд, не отходивший от своего хозяина, вяло зашагал к нему.

⸺ Я понимаю тебя, Shine A Light. Ничего, мы сегодня с тобой отдохнем.

Ещё несколько секунд ему понадобилось, чтобы собраться с силами, перевести дыхание. Рука аккуратно сжала бока раны, рисунок вращения скрепил его сокращением мышц. Легкие едва ли могли расшириться, но воздуха, поступающего через них, должно было хватить. По крайней мере он надеялся на это.

Медленным шагом, с которым он едва мог справиться, француз зашагал к немцу. Пробивший металл остался в нем, закупоривая созданную им же рану. Каким бы хорошим хирургом его не считали люди, даже наплевав на состояние, такую операцию на брюшной полости здесь он провести просто не мог. Его тело нужно было хотя бы оттащить к ангару и найти подобие аптечки. Он сразу же метнул взгляд на двух других противников. Сознание синего ставилось под сомнение, но грудная клетка немного поднималась, а значит, все было не так уж и плохо. Куском ткани он очистил дыхательные пути, и остатки пиджака подложил под голову. На первое время должно было помочь

Но оставался ещё один человек, и дать ему помешать осуществить их миссию он никак не мог. Для надежности Джови использовал пару ремней, чтобы стянуть конечности и зафиксировать тело.

Будь у француза с собой сигарета, наверное, он в разрез своим правилам без зазрений совести полностью выкурил её, но пришлось обойтись лишь тяжелым вздохом. Первым делом он занялся немцем. Используя остаток одежды немца подобно погрузчику, довез тело до внутреннего помещения склада, но что потратил почти все накопленные силы. Благо, потом его ждала небольшая разгрузка. Аптечка оказалась прямо рядом с входом, на стене, и пришлось лишь обогнуть несколько ящиков, чтобы достать её. Набор приличный, но для серьезных действий недостаточный. Все, что он мог – это лишь оказать первую помощь.

Попытка приподнять тело успехом не увенчалась. Напряжения мышц не хватило, и рана, подобно хлебной горбушке в горячей печи раскрылась, и копившаяся кровь вновь хлынула. Пришлось действовать быстро. Ножницами, которые шли в комплекте, он разрезал одежду. Одним аккуратным и резким движением хирург установил для него полусидящее положение, а сам судорожно стал рвать остатки одежды немца, создавая хоть какое-то подобие повязки, и вновь, только с большей силой, скрепил мышцы и сосуды между собой. Рык от напряжения раздался по всему залу. Он отвлек его внимание, и все усилия пошли насмарку. Требовалось повторить это же действие.

Запасы сил, возникшие словно из неоткуда из-за угрозы жизни, бурным потоком влились в него, и зажимы мышц на некоторое время ослабили кровоток. Зашивание раны он решил оставить на самый крайний случай – требовалось слишком много времени, и металл в теле только ухудшал положение

Перекись послужила антисептиком, медицинские пластыри послужили фиксатором и для него, и для немца. Для осторожности осталось только сделать перевязку на теле товарища. Однако, только переходя с живота на спину пальцами он почувствовал что-то странное и выпирающие, несколько мешающее сделать ровный тур. Немного отклонив тело от стенки, рука хирурга дрогнула. Хоть он проработал в медицине не так много, но такие крупные, по истине варварские шрамы от крестца до лопаток, сделанных в разных плоскостях, он видел впервые. Они не были получены не в ходе сегодняшней битвы, ни даже этим летом а остались старым воспоминанием о том, что прожил этот человек. Опыт и предчувствие говорили ему, что это последствие странных манипуляций с его позвоночником, а, возможно, и вовсе были причиной его инвалидности.

Нет, не сейчас, не время думать об этом. Его задача заключалась в оказании помощи, и он с великой осторожностью продолжил её оказывать.

Люпен отдышался, посмотрел на одежду, от которой остались только лохмотья. Кровь, смешанная с потом и влагой, осела на его теле. Состояние остальных было хоть тяжелое, но стабильное, поэтому решил заняться собственной раной – в любой момент его навыки вновь могли понадобится, и если собственное состояние ухудшиться, то от такого врачевания не будет никакого толку.

Конечно же, ни иглы, ни специальных ниток у него не было. Пришлось до конца распарывать футболку, отламывать кусок железа, и, обработав все, проделывать в себе дырки. Неприятно, больно и не особ гигиенично, но как временное решение должно было сойти.

Когда обработка ран была закончена, перед ним вставал новый вопрос – как связаться с внешним миром и доставит сюда профессионалов с оборудованием. Миссия в таком режиме продолжаться не могла, и даже если его товарищ чудеснейшим образом сможет выдержать, то любое неудачное движение француза может обернуться в падение в бессознательное. И, как тяжело это не было признавать, только один человек был способен на помощь в этом деле.

Француз, насколько мог, быстро подошел к Алану. Его сознание уже вновь могло активировать работу мозга. Тело перевернулось на спину, неловко ворочалось из стороны в сторону, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Бесполезно. Аккуратным движением он попытался стянуть ремень с его ног, но, не успев ничего сказать, получил плевок в лицо

— Пидрила, ты ответишь за то, что сделал с Аленом.

Рука устало скользнула по лице, и оттряхнула все, что на неё попало. Организм, настолько перенапряженный, что даже не мог выделить гормоны для развития агрессии, дал команду ногам опуститься на корточки, но не выдержав, неаккуратно плюхнулся на землю.

— Сейчас не время чтобы ссориться. Этюрн и твой брат в крайне плохом состоянии, я не знаю сколько они продержаться без специальной помощи. Нам нужна экстренная госпитализации

— Хуепитация. Мне достаточно призвать свой станд, и я освобожусь, и клянусь, я мудила тебе кости переломаю.

— Даже если и так, — безразлично произнес француз, — от этого будет больше вреда чем пользы.

— Конечно ты отнекиваешься, мудила. Two of Hearts

Распрыскивав щупальцы по всей земле, половина призрака использовала попеременный магнетизм, то ослабляя, от усиливая притяжение, хотя со стороны это больше напоминало судорожные конвульсии змеи.

— Алан, я врач, и в случае крайней необходимости буду проводить операцию прямо тут. Меня с Этюрном понятно что не жалко, но подумай о своем брате.

Мужчина перестал дёргаться, полностью расслабился. Разум начинал пересиливать чувство мести, и вскоре и станд растворился в глубине земли

— Вот ведь мудак. Сам пришел сюда, отхватил со своим другом пиздюлей, так ещё и нам ставишь ультиматум. Хорошо, хер с тобой, будь по твоему.

Француз быстро освободил его от ремней, поднялся, чуть вновь не упав на землю, и незамедлительно подошел к Алену, дрожащими руками взяв его за конечности.

— Его нужно перенести в ангар. Поможешь?

Вся злость парня быстро направилась в альтруистическое русло. Вскочив, он незамедлительно взял брата за ноги, забрал его подкладку под голову, и аккуратно, стараясь не изменить расположение ни одной складки одежды на теле, понес. Тело расположилось на бетонном полу, рядом со вторым раненным.

— Телефон есть?

— Мы по-твоему на Кохов похожи? Нас тут без связи держат, а даже если бы и была, то Эндрю не дал бы ей пройти.

— Эндрю? — удивленно переспросил француз, — тут есть ещё кто-то?

— Это не твое дело, визгун. Он предал Рафаэля, и за это должен своим телом расплатиться с ним.

Лицо француза исказилось совершенным недоумением. Какое наказание может быть над людьми, тем более телесное? Разве ни это есть варварство в чистом виде? Новая цель пламенем справедливости засветилась в его плане.

— Говори, где его держат.

— Я вижу, головой ты приложился хорошо, но не настолько ведь. Я тебе сказал – забудь о нем

Ненависть, неожиданная, как гром на летних парижских улочках, овладела французом. Тело, не чувствуя усталости, зверем кинулось и схватило мужчину за грудки, заставив того приподняться на носочки

— Мне начинает надоедать твое отношение. Если из-за тебя с этими людьми хоть что-то случится…

Запас организма был не долгим. Выдохшись, он упал на колени, и драгоценная жидкость ручейком начала вытекать из организма.

— Ты совсем ебнулся? Ты хочешь и меня с братом под это подвести? Я блять тебя прямо сейчас захуярю если хоть один такой трюк выкаешь.

Медленно, опираясь на все предметы окружения, он подошёл к Этюрну, проверил карманы, но не нашел рации.

— Моя рация осталась за барьером. Чтобы скорая смогла сюда прибыть, придется отключить его. Иначе никак

— Я вынесу брата через барьер, а ты уже ебись как хочешь. Это не мои проблемы

— И оставишь место без охраны? Ты и Алан его хранители, разве нет? Получается, вы повторите судьбу Эндрю?

Красный что-то тихо произнес, однако по губам читался целый ряд не самых цензурных выражений. Сомнения насчет собственных действий. А раз голос сомнений в голове стал звучать все сильней, то отвести его от неправильно выбора было вполне возможно. Оставалось всего лишь немного больше надавить.

⸺ Либо твой брат в любую минуту задыхается от остатков черепа и крови, либо ты вместе с ним получаете за невыполнение приказов Рафаэля. Выбор за тобой

Острый, как разящий наповал клинок рыцаря взгляд карих глаз сверкнул из-под красной прически прямиком на француза, но также быстро, как и отточенный удар, сразу же направили свой внимание на человека в синим. Прошло не больше пару секунд, но ответ был понятен с самого начала.

⸺ Пошли за мной.

Фигура быстро зашагала вглубь помещения, нисколечко не подстраиваясь под темп едва держащих на себе тело ног врача. Для придания большой опоры он передвигался рывками, отталкиваясь руками от опоры к другой

— Я все одного не могу понять - почему вы цепляетесь за Рафаэля как за манну небесную? Я думаю, что в этом городе есть работодатели и получше.

⸺ Если бы не он, то мы бы так и остались разгружать эти чертовы контейнеры гребанными БМВ и Опелями, в которых и приплыли. Он разглядел наш потенциал, дал нам настоящую работу, обустроил в стране – мы ему обязаны жизнью.

⸺ И вы решили, что нарушать закон — это лучше, чем даже такая работа?

⸺ Я бы посмотрел на твою честность, когда ты уже больше недели ничего сытнее водянистой похлебки в себя не закидывал

Француз ничего не смог ответить, ведь в даже в его голове все аргументы разбивались об одно невозможно жуткое слово – голод.

Приоткрыв непримечательную дверь, Алан быстро спустился по лестнице, ведущий в низ, к крохотному коридору, оканчивающейся даже не дверью, а чем-то по массе и конструкции схожим с входом в личный бункер. Несколькими комбинациями он набрал код на электронном замке, и со звенящим лязгом конструкция распахнулась.

Ровный холодный свет, находящийся на грани между яркостью и приглушенностью, изливался с потолка. Повторяя каждый совершенно ровный, без единой ошибки выверенный контур комнаты, он прошибал крохотные ячейки между толстенными прутами решеток камер.

Красный направился в дальний угол помещения, и каждый его шаг по идеально чистому, иссиня-белому кафелю раздавался как отбойный молоток. По ту сторону от них послышались шорохи, и француз машинально перевел взгляд в сторону. Как врачу, пусть и не с самой богатой практикой, ему доводилось видеть людей с различными дефектами – как психическими, так и моральными, и даже различные их сочетания. Но состояние этих людей заставило даже его поморщиться. То, что сидело в камерах, человеком было можно назвать с натяжкой, хотя их физическое состояние было в норме, не считая отсутствия больших пальцев и мизинцев на всех конечностях и выглядывающие местами синяки и шрамы. Но их взгляд…взгляд стекла, настолько безэмоциональный, что по спине бежали мурашки. Лишь только бледные зрачки, чуть ли не на половину занимающие глазное яблоко, в недоумении суживались и расширялись от падающей над ними тени, давали понять, что эти люди живы

Тела, аморфные от изнеможения запертыми помещениями, только и желали закрыть свои уши от невыносимой громкости и вернуться обратно в безмятежную тишину. Они упирались головами в мягкие пол и стены, прятали головы в открытые туалеты, но ничего не помогало избавиться от него

⸺ Чт-что тут происходит? ⸺ вымолвил француз, не решаясь идти дальше.

⸺ Здесь Рафаэль заключил врагов и предателей со стендами, от которых ещё может быть польза?

Нет, это было далеко не заключение. Самая натуральная психическая пытка, направленная на слом самого сущего в человеке.

⸺ ЗАКЛЮЧИЛ?! ОН УНИЧТОЖИЛ ЛЮДЕЙ!

Shine A Light, вскарабкавшись на руку француза, очертил на ней искуснейший узор, и француз, собравшись с силами, с небольшого разбега вломил по прутьям. Мощный электрический импульс мгновенно распространился с от кулака до плеча, заставив упасть его на колени. Сочетания от звуков удара и вырвавшегося крика, казалось, чуть не оглушили самого Джови, а про состояния заключенных было даже сложно сказать.

⸺ Не получится. Решетка из монеля под напряжением 50 тысяч вольт. Рафаэль знает толк в строительстве.

Все мышцы руки напряженно сжались, в то же время заставив руку повиснуть, как кусок плоти. Только сжатые зубы не давали крику боли ещё больше вырваться из него. Опершись на здоровую руку, француз кое-как поднялся, и тихим шагом подошел к крайней камере.

⸺ Э-это и есть Эндрю?

Знакомое имя пронзило слух каторжника. Судороги, которые бывают только у больных или наркоманов, заточили все его мышцы под свой неустанный контроль. Поднятая голова, с несколько секунд фокусировала взгляд на француза, словно пытаясь понять, что он такое, а затем, еле удерживая свои конечности вместе, с великим облегчением она опустилась на колени

⸺ Как тут выключить электричество? Нам нужно вытащить этого человека. Всех людей.

⸺ Только если подорвать все здание. Рафаэль строил это место независимым от его перебоя, водоснабжения и газа. Я ничего отключить не могу

— Он г-г-говорит правду.

Сухой голос, подобный трению осенней листвы о асфальт, прорезался из-за решетки. Едва шевелящиеся бесцветные губы выглядывали из-за небрежной бороды. Потрескивания на них густой сетью прорезались через кожный покров, с каждым словом выдавливали из себя каплю водянистой крови

— М-мы пытались. С-стены т-толстые, решетки проч-ч-чные. Даже к-когда л-ломали их, эт-тот звук из колонок…п-прямо в мозг…и откачка воздуха, д-дверь под давлением. Отсюда н-нам н-не выбраться.

Нет, не могло же все закончиться так? Чтобы он оставил этих людей в такой по истине ужасном положении, уничижительном для любого существа. Француз посмотрел по сторонам, попытался найти хоть что-то проем, где могла проходить проводка или вентиляция. Пусто. В своем нынешнем состоянии он не мог разрушить даже камень, что уж говорить толстенном кирпиче и металле.

— Алан, твой станд может сломать тут все и выпустить их, я один не смогу

— Ты издеваешься? Хочешь, чтобы я совсем в открытую пошел против своего босса?! Радуйся, что я тебя не добил после того, как узнал всю информацию. Я не присоединюсь к их числу.

— Черт.

Предметов под рукой не было, возвращаться он не стал. Все, что у него было - это только сила собственного тела – единственная, по истине его вещь. Бледный, как лица измученных заключенных, огонь пробежал по его рукам. Несколько вялых ударов по решетке лишили его ладоней той изящной красоты, которой обладал каждый хирург. От напряжения кожа лопнула, кровь парными струйками хлынула на руку, и неприятный запах опаленной плоти наполнил комнату. Вмятина, одна единственная, размером с костяшку, стала для него наградой взамен полного отказа рук с такой болью, заставившей всем телом навалиться на руки и прижать их к холодному полу

⸺ Б-бесполезно. Все б-бесполезно.

Парень в красном, сам того не осознавая, сел на корточки и пытался выяснить, что же произошло с этим парнем. Резким движением он перевернул его, взглянул на темно-фиолетовые ожоги, заполнившие кисти и отвел взгляд.

⸺ Ты придурок. На что ты вообще надеялся?

Дело складывалось не просто плохо, а отвратительно. Боль также быстро уходила, как и появлялась, но вот его руки не могли теперь не то, что работать, но выполнять даже самые элементарные действия. Это был его полнейший провал

— Эндрю скажи, как вы выбирались, что происходило?

⸺ У-у н-нас были с-станды, н-но сейчас никого нет. М-мы все н-ничего не можем сделать

Всю свою жизнь Люпен знал, что выход есть абсолютно всегда, ведь даже перед смертной казнью человек был волен сам себе откусить язык и уйти на своих условиях. И не могла жизнь оставить ни одной лазейки, даже у этого гения архитектуры.

⸺ Hearts of Two

Нижняя половина ужасающего призрака выплыла из сумрака, встав рядом со своим хозяином, пока верхняя была настолько бледной, что, казалось, стоит подуть -и она раствориться в воздухе и совсем исчезнет.

⸺ У нас с братом один станд на двоих, мы сиамские близнецы и получили способность до разъединения. Один я не могу полностью управлять им, но магнетизм мне ещё подвластен.

Щупальца вытянулись вперед, и направленный заряд врезался в электрическое поле, вырывая из него куски электронов. Пытаясь противостоять ей, металл старался удержать заряд, заискрился, но все равно сдавал позиции и через несколько секунд упорной работы система не справилась, дав первый сбой. На секунду защита ослабла, но почти тут же восстановилась, с новой силой противостояв станду.

⸺ Черт, если так будет с каждой, моих сил просто не хватит. Люпен, как только электричество пропадет – поднимаем решетку. У нас секунда времени

Нет-нет-нет. Они не могли остановиться на полпути, бросив людей. Все пострадали сегодня, и жизни всех были важны. Француз поднялся. Его руки были бесполезны, но поднимать их согнутыми локтями ему никто не запрещал.

— Три, два, один. Перегрузка.

Парень в красном всеми силами схватился за низ решетки, и силой ног и спины стал поднимать от неё. Люпен старался не отставать, но он едва ли мог работать хотя бы в половину своей эффективности. Железные ворота, как стражи, не ослабляли свой надзор, но и их время подошло к концу. Измученные глаза Эндрю потупились, голова опустилась, и он машинально, насколько сильно мог, зажал уши. Абсолютно правильное, но как оказалось, не эффективное решение.

Пронзающий, подобно хирургическому лазеру, звук, проникал в самый мозг, вызывая боль в черепной коробке. Простое недомогание сменялось болью, заставляющей сжаться мышцы лица в неимоверном напряжении, а то и вовсе вскрыть себе череп и достать оттуда злополучной орган. Тела, все как один, словно в бреду начали искать место, чтобы хоть немного защитить себя, но эти частоты, казалось, могли пройти через любой барьер.

⸺ Алан, как это выключить? ⸺ во всю мощь прокричал француз

⸺ Дверь. Нужно открыть дверь.

Двое, подскочив, как спринтеры в самом начале гонки, наперегонки со звуком помчались к заветному входу. Крик вырвался изо рта хранителя склада, помогая бороться с окружением. Магнитный импульс пронзил электрический щиток, превратив все его внутренности в сплошное месиво, и массив железа, неприступная и неподвижная глыба, открылась с легкостью консервной банки.

Колонки медленно затухли. Француз, опершись о стену, тихо выдохнул. Тремор всего тела совершенно не останавливался, одолевая все его тело в судорожной лихорадке, будто вот-вот и его побег закончиться провалом. Рука с усилием дотягивалась до лба, пытаясь стереть пот, несчастно щипавший его лицо. Что-то странное прилипло на неё, и француз украдкой перевел взгляд. Кровь сделала красным весь низ его лица. Губы скривились в подобие кривой усмешки, тут же вызвавшей боль по всей голове.

⸺ Э-эндрю, отзови станд, нам нужна связь чтобы выбраться отсюда.

Рука прижалась к холодной плитке коридора, и немного уняла свою дрожь. Казалось, нужно подчинить себе каждый мышечный пучок на ноге, чтобы просто приподнять своё тело. Несколько циклов таких повторений – и он стоял, опершись о стену, ожидая, пока контроль вновь перейдет к нему.

Худая, жилистая фигура, как и он, едва перебирая ногами, опираясь на пятки, доковыляла до него, подхватила за плечо, и, казалось, тащила тела только на одном желании выбраться из этого места

⸺ Нам нужно выйти на улицу. Спасибо что не оставили нас, мистер Люпен.

Парень в красном, запыхавшийся от открытия очередной решетки, полусидя повернулся в их сторону

⸺ Ты куда собрался?

⸺ Я на у-улицу, вызвать с-своих

Алан подскочил с места, и в мгновение ока перекрыл проход этим двоим. Его вид, который весь дышал усталостью и злостью, так и говорил, что от любого неверного слова они могли отхватить так, что остануться тут навсегда

⸺ Ты, урод, собрался легавых вызвать чтобы нас тут всех упокавали. Сука, надо было тебя сра…

⸺ Они приедут с их скорыми, ⸺ не давая самому себе задохнуться в глубине дыхания, проговорил Джови, ⸺ иначе потом дело уйдет из под нашего контроля. Я предупрежу, они вас не тронут

Не обращая больше внимания на преграду, он, вместе с Эндрю, пошел вперед. Бывшему хранителю пришлось уступить путь, и, не найдя, что сказать, вернулся к последней решетке.

С каждым шагом они старались уменьшать перерывы, затратить все неприкасаемые запасы, чтобы как можно быстрее позаботиться о больных. Двое вышли из ангара, и ослепительные, как 100 ваттные лампы среди подвальной темноты, лучи солнца ослепили их. Зажмурив глаза, они потеряли равновесие, и оба, словно поролоновые игрушки, потеряли равновесие и с размахом шмякнулись о землю.

Губы, в мгновение ока обветрившиеся от свежего воздуха, через кровавую пленку заблистали в широкой улыбке, перешедшей в нервный, неестественный смех, который, к своему сожалению, подхватил и француз

— А с-сотворенный мною м-мир не так уж и п-п-плох. Welcome to the Сircus, время возвращаться домой

Ничего не происходило, только, казалось небо стало неестественно черным, словно контрастным по сравнению с его обыденной белой синюшностью. Однако и воздух вокруг, и даже сама земля стала черной, а объекты превращались в простые и плоские, теряя свой цвет, оставляя только зеленый контур.

От самого места их входа до порослей деревьев окружение превратилось в то, как фантасты любили показывать компьютерные симуляции. Но в тот же миг, когда все упростилось до одних пикселей, они, словно по дуновению свежего ветра, жирными каплями начал падать на землю. Текстуры сползались друг к другу, словно живая слизь. Уплотняясь, они начинали выглядеть как какой-то чертеж, схема на котором подозрительно напоминала территорию ангара.

⸺ Это все время была иллюзия?

⸺ Д-да, и нет. Э-это все – генерация, и ч-чтобы войти – нужно вписать себя в к-код.

Каждое слово пленнику давалось с большим трудом. Первородная сила земли овладевала ими, забирая все мысли и силы создавать новые, давая взамен мягчайшую кровать, на которой можно было уложиться. Однако мысли о находившихся рядом больных, пусть и с сильным усердием, но все-таки заставляли добиться главной цели.

⸺ Нам нужна моя рация. Ты поможешь мне?

Мужчина, не став тратить драгоценные силы на слова, сел на колени, потащив за собой француза. Кое-как поднявшись, они пошли в сторону выхода, туда, где, предположительно, француз и выронил свое средство коммуникации. Благо, долго искать его не пришлось – его выкинуло прямо на дорогу. С тяжким трудом, будто это был его древний протопит, француз поднял рацию. Не с первого раза ему удалось вспомнить позывной, отчего он едва и не выдал и себя, и своё начальство

⸺ М-макинбёрд, все г-готово. Нужно несколько машин скорой, без полиции. Срочно

Цель была выполнена. Силы, яростным огненным топливом до этого момента питавшие его, в мгновение забыли дорогу из складов организма, оставив его без питания. Тело, уже без адреналина испытав всю усталость сегодняшнего дня, в бессилии упало на землю. Подошедший мужчина посмотрел на его состояние, но парень этого не увидел – его веки стягивала плотная петля усталости.

⸺ Я-я немного отдохну, разбуди если кому-то станет хуже.

***

⸺ Эй, парень, не спи, очнись.

Резкий аммиачный запах, через все рецепторы врезал прямо в мозг, заставив его глаза рефлекторно раскрыться, и тут же прищуриться от света. Даже в полутьме он мог разглядеть фигуру человека в халате, стоявшего над ним, несколько трубок, идущим к нему в руку, и уже едва ли не родные очертания рабочего места с кучей бумаг.

⸺ Где Этюрн, где Алан и Ален, где остальные?

⸺ А голова то у него даже сейчас резво работает. Жить будет. Я поехал.

⸺ Спасибо Алекс, ⸺ сдержанно поблагодарила фигура возле окна со знакомым хвостиком волос на затылке.

Француз, не без усилий, приподнялся на кровати, посмотрел на трубку, которая шла от катетера в вене к каким-то пакетам, напоминавшими аминозолом и дистриктазу.

Гуарин закрыл дверь за гостем, тихо обошел кровать и кучу капельниц с приборами, на которой лежало укутанное в одеяло тело немца, из которого только выглядывала только голова да волосы, и сел на край раскладного кресла, где находился брат.

⸺ Все-таки господин Моро был совершенно прав, когда отстаивал тебя у нашего отца. Как ты вообще провел операцию на черепе без инструментов, уму непостижимо.

⸺ Те два парня выжили? ⸺ слабым сухим голосом спросил француз, взглядом жаждущего в пустыне выискивая хоть какую-то жидкость

Словно почувствовав, полицейский без слов поднялся, посмотрел по сторонам, и, не найдя ни одной бутылки с водой, помчался на кухню, где его также ждало разочарование. Пришлось набирать из-под крана.

⸺ Да, правда один из них останется овощем. Врачи сказали, что ты сделал чудо, но при ране и автомобильной аварии слишком сильно была задет мозг. Второй в тяжёлом состоянии, пока поставили на все искусственное. Что касается остальных…

Брат единым движением доложил в свой мундштук ещё сигарету, зажег, и, отвернувшись, пустил тонкую струю дыма.

⸺ Этюрн в крайне плачевном состоянии. Я в медицине не сильно разбираюсь, сам знаешь, но врачи наговорили столько, что мне самому плохо стало. Они сказали, что были задеты ещё какие-то нервы, возможно паралич распространиться выше, но даже если все обойдется, на реабилитацию уйдет не меньше месяца, он столько крови потерял. Те заключенные физически целы, и их конечностями пообещали что-то придумать, но вот моральное здоровье…мы их передали белым врачам, но шансы на восстановление минимальны. Братьев мы задержали. Ален лежит в нашей реанимации, Алана сейчас допрашивают.

Стал инвалидом…В тяжелом состоянии…Паралич продолжиться. Эти слова, громогласным, бесконечным эхом повторялись в его голове. Стоила ли все, что они сделали в поисках Рафаэля, все его операции и врачебный опыт этого. Да, конечно, никто не умер, ведь теперь их судьба ещё хуже смерти. Он ведь давал клятву – не навреди. И ведь это было даже не за операционным столом

Может, и правда ему стоит прийти и отдать своё тело взамен на безопасность остальных? Даже банальная математика, самая точная наука, говорит об этом – одно тело против множества остальных.

Трясущиеся пальцы Люпена ухватились за его волосы, и сжались. Пальцы, болезненно бледные, сжались до красна, в попытках проткнуть череп и вытащить оттуда эти мысли.

Тревожность отразилась на обычно невозмутимом лице Бернарда. Подскочив, он легонько положил руку на плечо брата, наклонился к нему

⸺ Джозу, что случилось? Тебе нужна помощь?

И в ответ было лишь бормотание.

⸺ Твою мать-твою мать-твою мать-твою мать.

Лисьи глаза округлились, и теперь уже лицо у самого Гуарина побелело. Клок волос врача просочился сквозь пальцы, синевой упав на белоснежные пальцы. Незамедлительно он схватил его руки и попытался убрать от головы. Получилось далеко не с первого раза. Сколько же у него было сил, чтобы даже после такой тяжелой потасовки сопротивляться. Наконец врач поднял его голову и с усилием заставил себя не отводить взгляд. Тонкая струйка, пробивавшая себе дорогу из покрасневших глаз ,смешивалась с бледной кровью на углу губ.

⸺ Чт-что же мы д-делаем? Я-я должен был поолуч-чить эти у-увечья, а-а не они. Они ни-ни в чем н-не виноваты, э-это все я. Я-я просто по-пойду к Рафаэлю.

⸺ Джозу, посмотри мне в глаза.

Врач не сразу поднял взгляд. Пожалуй, туман переживаний хотел рассеиваться просто так, и стыд за свое поведение ещё больше закапывал его в себя

⸺ Джозу, посмотри на меня.

Словно ожидая, что когда их взгляды пересекуться, его глаза просто превратятся в белый свет и расплавятся вместе с белком. Но этого не произошло. По семейному теплый взгляд синих глаз окутал его подобно средиземному морю в летний период, принимающему в свои воды всех страждущих, давая им очищение.

⸺ Ты сделал все что мог, и это не твоя вина. Даже если ты уйдешь, то одна твоя жизнь ничего не изменит, но все вместе мы сможем отсечь главную голову гидре. Мне такое трудно говорить, но в нашей практике есть понятие «жертвы полицейского насилия» и нам придется за это отвечать, но это меньшее зло.

Люпен опустил голову. Струйка слез начинала пересыхать, как и фонтан сил, недавно бивший из него – глаза все чаще начинали слипаться, а тело само-собой придаваться гравитации кровати. Не желая больше утруждать брата, Гуарин опустил его руки и встал с кровати.

⸺ Отдыхай Джозу. Я тут пробуду до утра, если что нужно зови.

Парень ничего не ответил, лишь повернулся на бок и накинул посильнее на себя одеяло. Бернард тихо вышел из дома, достал очередную сигарету, и хотел было закурить, как краем глаза заметил что-то прекрасное наверху. Он замешкался, поднял глаза, и огромная луна, как единственное око космического циклопа взглянуло на него, вместе с плеядой приспешников мелких, далеких звезд.

Ещё один огонек промелькнул на земле, и дым пошел ввысь, дополняя облака, которые через несколько секунд перекрыли всю красоту. Мужчина достал новенький телефон, набрал чей-то номер, и в ожидании прислонился к стене дома.

Женский голос на той стороне ответил быстро, но сонно, не сильно ожидая, что в такое время его кто-то потревожит

⸺ А, кто?

⸺ Валентайн, это Бернард. Дела обстоят хуже чем я думал. Ты нужна нам, особенно Джозу. Приезжай как-только сможешь. Встретимся под луной в Майами.

Глава 15. Ветер ходит налегке

Морские волны нещадно били о борт деревянного судна, пытаясь уничтожить его, как это делает организм, выводящий из себя все чужеродное. Лодка, едва ли помещавшая в себя хоть пару человек, при любом движении теряла так дорого стоившее ей равновесие и была готова исчезнуть в серой пучине. Этюрн очередной раз переполз на противоположный край, всей рукой попытался вцепиться в деревяшку, но следы борьбы с великим валом не дали это сделать сразу. Ногти, поломанные и облезшие, впивались в мясо корабля, делая все, лишь бы не очутиться в ледяной воде. Но стоило океану прикоснуться к нему, как любая попытка сходила на нет. Призрачная пелена мутных вод каплями касалась его рук, и сильнейший холод словно простреливал тело насквозь. Мышцы рук, не слушаясь никаких команд, отцеплялись от борта, сползали по шершавой поверхности, загоняя очередные занозы.

Сильный толчок слева окончательно прорвал оборону непрочных дощечек. Холод жидким слоем заполнил его тело. Неужели именно таким и будет его конец? В заранее проигранной борьбе с природой сгинуть в неизвестных глубинах вдалеке от людей? Ведь оставался ещё один шанс, призрачный, но шанс на его жизнь. Нужно было всего лишь схватиться за нос суденышка, закрепиться и всеми силами грести к призрачному берегу, который должен был быть где-то за грязно-синим горизонтом. Он обязан был быть, иначе зачем все это пришло на его долю?

Тело ученого извивалось как червь, ищущий выход из-под почвы во время дождя. Не получалось даже поднять голову, чтобы выплюнуть находившуюся вокруг жидкость. Руки Бюрна на ощупь определили нос лодки. Локти, придя на замену пальцам, обхватили небольшой выступ. Можно было отдышаться – он выиграл себе хотя бы секунду спокойствия. Но стоило ли оно потраченных усилий? Очередной огромный вал, появился перед его только что поднятым взором, молчаливо отвечал на этот вопрос. Это был конец, и все, что оставалось – так можно сильнее обхватить спасательный брусок, сжать зубы и надеяться. Надеяться хоть на что-нибудь светлое.

Удар, хлёсткий и твердый, пришелся прямо на туловище. Все существо, от пресловутой футболки, на которой и так не было ни одного сухого места, до самой последней клетки организма ощутило эту силу, а с ней и мороз, приносимый этими водами. Лодка перевернулась как бумажный кораблик от поливочного шланга, нечаянно невправленного к канализации.

Нет, теперь это был уже не холод. Эта жидкость, заполнявшая его тело через все незакрытые места, была словно ожившей пустотой. Руки, ища спасения, пытались карабкаться по ней, плыть, рвать на куски, но ничего не помогало. С каждым её глотком свет мерк, как закрывается солнце для гроба с каждой новой горстью земли.

Что будет с Эбигейл, с Люпеном, с его кошкой? Много ли он успел сделать для этого мира? Останется ли после него хоть что-то? Первые несколько секунд его это беспокоило, но пустота подводит все до общего безразличного знаменателя.

Тело немца, подобно пружинному механизму, приподнялось над кроватью, машинально схватив руку справа. Глаза быстро открылись, и свет пятнами начал падать на них, давая картину окружения. Люпен, немного недоумевая, расслабил руку, чтобы не испытывать на себе всю силу хвата.

⸺ Прости, я должен был тебя разбудить. Один из людей Гуарина уехал на задание, другой приедет где-то через час, а я оставаться не могу – у меня скоро планерка, боюсь не успею. Если что, я приготовил поесть, а то на этом физрастворе долго не просидишь.

Немец разжал предплечье, дав возможность своему товарищу убрать руку, и покалывание с двойной силой устремилось протыкать мышцы по всему телу. Ладонь машинально направились к глазам, пытаясь размять их, хоть разум и прекрасно понимал - это бесполезно. Едва слышимый топот ног уже направлялся к выходу.

⸺ Прости пожалуйста за беспокойство, но не подскажешь, где тут можно выловить такси?

Немец спешно поднял голову, но боль в мышцах заставила её поникнуть вниз. Разминая их, он все равно заставил свой организм сделать так, чтобы глаза видели собеседника.

⸺ У тебя права есть?

Вопрос застал иностранца врасплох, и несколько секунд он пытался понять, для чего его больному другу нужна эта информация.

⸺ Во Франции сдавал, водить имею, правда, давно не практиковался, да и честно, не сильно люблю машины. А что такое?

⸺ А я тебе свою ласточку бы и не дал. Вот думаю не солидно хирургу без транспорта. Что думаешь насчет мотоциклов?

Даже сквозь непрошедшую пелену сна и опухлостей на лице ученый видел, как глаза его друга вспыхнули интересом. Врач открыл бумажник, посмотрел по всем отделениям, но не обнаружил нужный документ. Быстрым шагом он добрался до своего чемодана и обыскал его. К своему счастью, заветная карточка удостоверения была найдена.

От прикосновений к своему же телу боль передавалась и на него, и на конечности. Пришлось максимально аккуратно переносить ноги с кровати на пол, пока его не попытались остановить руки профессионала.

⸺ Тебе лучше не двигаться лишний раз, швы могут разойтись, дай телу отдохнуть

⸺ Я ещё не разваливаюсь по частям.

Тяжесть в голове едва ли не перекинула его вперед, благо, низ кровати очень вовремя оказался у него под рукой. Схватившись, он заставил свое туловище вернуться обратно.

⸺ Вот же черт. И что мне теперь получается, даже в туалет без посторонней помощи не получится? Я ведь ещё не настолько старый.

⸺ Большинство от таких ранений умерли, так что использование судна — это ещё маленькая цена.

Словно командующий полем боя, немец, сидя на краю кровати, осмотрел свои владения и волевым жестом направил палец в сторону гардероба

⸺ Походу я сам до туда не дойду. Открой вот тот шкафчик и возьми оттуда ключи на гараж, потом на то же место занеси.

⸺ Прости, я так не могу. В чужом доме брать чужие вещи и на чужом транспорте самому уезжать…

Взгляд, до этого и так не сильно блестевший радостью, затуманился грозовой серостью и металлической твердостью. Лицо, расслабленное от эмоций, совершенно игнорирую любую другую боль, повернулось на него и с пару секунд смотрела на хирурга такой же недовольной обидой, как могут смотреть только самые ближайшие друзья.

⸺ Если ты ещё раз такую херню скажешь, то будешь искать себе другое жилье.

Лицо Люпена, которое и от рождения не имела слишком насыщенного цвета, побледнело, а выразительные глаза округлились как во время его самого первого вскрытья. Он хотел было извиниться, но слова от сухости в горле даже не могли выйти

⸺ П-прости, я не хотел.

⸺ Я тебе и так по гроб жизни уже обязан. Мой дом – твой дом. Только пожалуйста, не приводи сюда девушек. И рыбу не жарь, терпеть этот запах не могу.

Накал эмоций был вновь сменен усталым, но добродушным выражением лица. Хорошо, что этого оказалось достаточно, и такие же положительные изменения отразились на лице француза.

⸺ Может хоть за порог выедешь, воздухом подышишь?

⸺ Может быть, но от сигаретного дыма я бы явно не отказался.

Пересесть куда-то с кровати после нескольких дней почти без движения оказалось задачей не самой простой. Все тело болело и ныло, и хотелось как можно быстрее вновь принять горизонтальное положение. Перемещение ног, как и всегда, оказалось самым сложным и достаточно болезненным, особенно для таза и поясницы. Это было похоже даже не на укалывание иглами, а удар молотом, который по инерции умудрялся ещё несколько раз врезать по этому же месту. Через несколько минут его тело все-таки удалось усадить, и, вместе с захваченными по пути пледом и сигаретами, они направились на улицу.

Утренний рассвет, пожалуй, одна из немногих вещей, которой можно было одинокого радоваться изо дня в день, и каждый раз обыденный ритуал поднятия солнца будет совершенно в разном антураже, но все равно оставаться таким же красивым и величественным. Чувствуя прохладный, свежий ветерок на своей коже, не хотелось даже курить, отложить сигареты в сторону и немного насладиться моментом.

Он не хотел выезжать дальше входного коврика. Боялся, что если вдруг ему станет хуже, он не удержит равновесие, упадет и сам уже не подниматься. Словно чувствуя это, француз, без всяких слов взял поручни его коляски и покатил в нужном направлении. Сопротивляться было рано, да и смысла не имело

Сегодня было слишком темно и рано, пришлось включать настенные лампы, придавшие этому месту помесь операционной и склада. Этюрн проехал вперед, едва не задев заднюю часть кузова и остановился возле прикрытого холщевой тканью экспоната. Схватившись за один край, жестом сказал Люпену сделать то же самое, но с другой стороны.

⸺ Давай, только аккуратно. Раз-два-три.

Волшебный покров легкой вуалью упал на пол, и открыл глазам вторую гордость Бюрна. Двухколёсный чистокровный немецкий эндуро восьмидесятой модели, который походил на себя изначального, пожалуй, только названием. Замена на 4х-цилиндровый двигатель, улучшенное место посадки, удлинённые выхлопные трубы – и это только лишь то, что бросалось в глаза сразу же. Даже стандартная окраска, созданная для третьей гонки Дакар, узнавалась лишь в специфическом расположении узоров рубинового цвета, а остальное же было и вовсе заменено матовой оранжево-коричневым покрытием

⸺ Будь аккуратен, я этого сокола с Германии вез, запчасти хрен достанешь.

Француз даже не сразу обратил внимание на его слова, разглядывая красоту. Когда же это время стало совсем неприличным, Люпен повернулся к инвалиду и аккуратно схватил его в дружеских объятьях

⸺ Спасибо большое Этюрн, у меня даже слов нет. Обещаю, привезу его в целости и сохранности, под залог оставляю вещи.

⸺ Да у тебя не хватит даже на фары, ⸺ съязвил немец, отъезжая в сторону

Врач начал аккуратно вывозить транспорт из гаража, не забыв взять с собой мотоциклетный шлем, разукрашенный под своего рыцарского собрата. Когда колеса встали на специальную дорожку, связывающую участок с дорогой, француз с минуту постоял рядом с байком, ещё раз осмотрел его, единым движением нацепил защиту, перекинул ногу и схватился за руль, но сразу уверенно поехать не смог. Ноги пару раз слазили и обратно залезали на металлическую конструкцию, рука нащупывала оптимальное положение для себя, несколько раз сомкнулась и разомкнулась.

⸺ Надеюсь, моя мышечная память сработает быстро.

— Давно не практиковался?

— Дольше чем хотелось бы, — с долькой грусти произнес француз

Наконец рука смогла спокойно уложиться на колонке. С пол оборота двигатель обогатил своим орлиным криком окружающие звуки. Забрало шлема скрыло лицо водителя, и он, празднично отсалютовав, аккуратно выехал на дорогу. Немец проводил его взглядом до первого поворота, и, когда убедился, что из-под седла на железном коне он точно не свалится, неспешно направился обратно домой.

Зайдя за порог, у него было только одно желание – закрыть глаза и продолжить спать. На кровати, в полной темноте и отчуждении от всего света было так хорошо, ни надо было ничего убирать, стирать, мыть, доделывать работы, готовить материалы, создавать отчеты. А ведь был ещё сад и машина, которые требовали не меньшего внимания. А все тело болело, и с его животом было даже наклоняться было непосильной задачей.

Грохотание лапок по пустой миске решили его дальнейшую судьбу. Перед Мартой он испытывал особый стыд. Прирученное животное, взятое с улицы, с таким отношением даже в доме не могло в полной мере почувствовать безопасность и любовь, и это было только его промахом.

Он открыл нижний ящик, потянулся за мешком, который чуть не перевесил все тело. Он успел схватится за столешницу, но в этот раз не так успешно - голова со смачным стуком ударилась о дерево

⸺ Твою мать, только этого ещё не хватало.

Немец уже замахнулся кулаком для ответного удара по ней, но, только отведя руку, почувствовал настолько противное покалывание, что чуть не вывалил все немногочисленное содержимое желудка. Более здоровая рука машинально потянулась ко рту, тело слабо согнулось, чтобы не вызвать очередной приступ боли. Нет, делать что-то подобное теперь было более чем опрометчиво. Никакой работы снизу, только то, что лежит в поле зрения.

Открыв холодильник, он внимательнейшим образом стал осматривать его на наличие чего-то, похожего на мясо. В глаза бросился небольшой кусок говядины, оставленный на разморозку и приготовление ужина в какой-то из дней, когда у него было на это время. На всякий случай проверил запах – намеков на несвежесть обнаружено не было. Нарезав кубиками, он положил их в миски и с минуту наслаждался тем, как котенок уплетал лакомство. Казалось, даже боль отошла на второй план, позволив ему спокойно насладится тем, что ему не так часто удается увидеть.

Вскоре чувства вновь вернулись к нему, причем в самом его неприятном проявлении – голод. Теперь хотелось вырвать из-за отсутствия еды. Пришлось пересиливать себя, открывать холодильник и разогревать приготовленную кашу и омлет. От одного запаха хорошей пищи уже потрескивала голова, а когда первые ложки попадали в рот, то он едва заставлял себя их проглатывать. Было вкусно, но вот только организм ни в какую не хотел принимать эту прелесть.

Нужно было что-то другое, дать организму чуть привыкнуть. Он хотел было посмотреть немного курицы в морозилке, чтобы сделать себе легкий бульон, но вспомнил, что недели две обещал себе съездить на фермерскую ярмарку и закупиться мясом, запасы которого почти закончились. Оставался только крепкий чай с сахаром, который хоть немного помог встать на ноги.

Пар медленно поднимался вверх, выталкиваемый лишь недовольным давлением воды. Давление даже тут было движущей силой. Пожалуй, только оно в свое время остановило немца от всего, что он творил. Придавленный грузом ответственности и балластом противовесом, он был опущен на землю, оставлен среди таких же трудяг. И он никогда не жаловался на это, по крайней мере, осознав и переосмыслив все то, что происходило с ним до этого. Но что творится сейчас – это все действительно его. Давление от кафедры, научного центра, начальства, студентов, коллег, журналов. Но даже они были мелочью по сравнение с тем, что действительно его беспокоило. То, что ощущалось, как сильнейшая сила в мире, и с каждым днем лишь усиливала на него влияние, хотя каких-то пару лет назад не имела никакого значения.

Интересно, как там Эбигейл? Получается ли у неё с дипломом? А с работой как? А дома? Этюрн хотел было поехать позвонить, но тут же передумал. Нет, ему не стоит её беспокоить. У неё своих дел полно, тем более утром. Нужно подождать, хотя бы до полудня.

Случайная капля брызнула на его сигарету, слегка затушив её. Вода давно закипела, и ему вновь пришлось вернуться к работе. Открыв дверцу, он пытался найти хотя бы что-то отдаленное похожее на чай, но кофейные зерна полностью перекрывали обзор. Чего-чего, а их у него было в достатке. Можно было бы запивать их алкоголем и протянуть столько, пока сам организм не решит отказать. И все-таки удача улыбнулась ему – какие-то пакетики оказались в глубине его запасов.

Немец заварил его крутым кипятком, трясущимися руками добавил пару ложек сахара, рассыпав половину из него по столу и сразу же отхлебнул. От пыли в пакете отвращение было не меньшее, чем от теплого «зверя»{?}[«The Beast» - американский светлый лагер, пользующийся популярностью благодаря хорошему вкусу по относительно низкой цене], но организм сразу же почувствовал себя лучше, нашел в себе силы для новых свершений. Ими он и хотел заняться, и первым делом в списке было просто вымести сахар со стола. Вышло, как и всегда просто, и, полный надежд на новые свершения, он решил продолжить со своей комнаты, надеясь за день привести её в более человеческий вид

*

Шум над ухом вывел его из состояния небытия. Он открыл глаза, но ничего не увидел. Все чувства говорили о том, что его голова в плотную упиралась о что-то мягкое, и её нужно было поднять.

Все-таки так обнадёживать себя было слишком оптимистично. Скорее всего, когда он наклонялся для того, чтобы поднять что-то с пола, нечаянно прикоснулся к кровати и уснул. Голова больше раскалывалась, чем чувствовала себя отдохнувшей. Благо, он хоть не вырвал, значит уже все не так плохо.

Телефон чуть ли не разваливался от звуков звонков, и казалось, вот-вот, и все винтики выпрыгнут из него. Бюрн протянул руку в сторону, попытался поднять трубку, но она не дотянулась и смогла ухватится лишь за свисающий провод, потянув всю конструкцию на себя. С треском аппарат ударилась о пол, но даже это не смогло заставить его замолчать. Этюрн даже и не знал, радоваться или злиться этому. В таком состоянии говорить не хотелось бы даже с иными цивилизациями, желающими поведать о секретах мироздания. Однако, это мог быть и Люпен или Гуарин, и тогда уже не только его научная, но и физическая жизнь была бы под угрозой.

Пришлось приложить не мало сил на то, чтобы поднять телефон и поставить его на кровать, и ещё больше – чтобы прислонить трубку к уху. Слабая отдышка была слышна по ту сторону. Ничего страшного в таком при обычном звонке не было, но тут он значительно просчитался.

⸺ О Господи, Этюрн, что с тобой? ⸺ пронзительно спросил женский голос

Беспокойство Эбигейл застало мужчину врасплох. Голова с несколько секунд пыталась осознать голос говорившей, и когда он наконец понял это, время на то, чтобы придумать успокаивающую сказку, у него совершенно не оставалось

⸺ И тебе привет Эби, ⸺ сдерживая мутность спросонья, ответил он, ⸺ прости, я немного приболел, вот и не отвечал. А ты…

⸺ И не брал трубку два дня подряд?

Два дня? Нет, это было уже конкретным неуважением к ней. Вот только у него было лишь одно оправдание – ему не приходило не единого звонка от неё. Может быть, когда девушка звонила, он был в отключке? Или умные коллеги Гуарина заблокировали все каналы связи, кроме него самого и университета, где он работает.

⸺ Прости, я отсыпался, не важно себя чувствую. Температура, давление, сонливость какая-то.

⸺ Этюрн, ты можешь это говорить Скоплеру или кому-то из его шайки. Ты и не в таком состоянии приезжал. Что случилось?

⸺ Если я скажу, что меня на самом деле три модели заперли в подвале и истязают ты ведь не поверишь, ⸺ решил снизить градус напряжения немец.

⸺ Если просто не хочешь говорить – то так и скажи

В голосе девушки, даже через механический шум телефона промелькнула какая-то обида. Мог ли он держать в неведенье? Должен. Она не должна ничего знать о его состоянии, не отвлекаться на него, тем более по таким пустякам. Но как же не заставить её беспокоиться? Что ей следовало сказать?

⸺ Хорошо, у меня правда возникли кое-какие проблемы. Прости что не брал трубку, надо было разобраться с лечением ног, да и без шуток, приболел я, с кровати не встаю. Ещё в саду надо прибраться. Завтра-послезавтра уже буду на работе, не переживай.

⸺ Да эта работа угробит тебя. Так, пока что сиди дома, я сейчас приеду, помогу тебе с задним двором.

⸺ Не надо никуда ехать. Я сам потихоньку справлюсь, а ты лучше перед сменой отдохни.

⸺ У меня и завтра выходной, да и я помню кое-кто мне васильки и фрезеи обещал.

Этюрн мысленно выругался на свой длинный язык и обещания девушке. Однако, если Эбигейл что-то наметила, то переубедить её было очень трудно, а если это касалось близких -то и вовсе почти невозможно. Больше спорить он с ней не мог – у него закончились аргументы.

⸺ Хорошо, жду тебя.

⸺ Скоро буду, отдыхай.

Он смиренно повесил трубку и окинул комнату потупленным взглядом – работы было непочатый край, а времени совершенно недостаточно.

Спрятать рабочие документы не было сильной проблемой – он их мог растолкать по закромам гаража, но даже с помощью станда это происходило недостаточно быстро. Свалить в одну кучу их было нельзя – пришлось бы несколько дней рассортировать вновь. Все медицинское оборудование также пошло туда. Но даже это не было самой большой проблемой – нужно было как-то закрыть стену со всеми её многочисленными печатными украшениями. С материалами для такого у него была серьёзная проблема – их банально не хватало. Использование чего-то кроме плащевки или клеенке привлекло бы к себе лишнее внимание, но этого материала у него было в достатке.

Скорость, с которой он выполнял косметические преображения, поразила бы даже его здоровую версию. Вот только недуг с нарастающей периодичностью напоминал о себе, останавливая его в любых действиях. Именно из-за него не хватило сил сделать что-то большее.

Эбигейл была пунктуальна и быстра, как и всегда. Почти что через час он краем глаза мог наблюдать, как её утонченная, худая фигура направлялась с восточной стороны прямо к его дому. Волосы, собранные в свойственный ей хвост, сопротивлялись потокам ветра, безрезультатно пытающимся накинуть их на тонкие очки, чему помогала противостоять соломенная шляпка. Своими кончиками он касался коричневого пояса, обхватывающего воздушный темно-синий сарафан, который словно растворялся в окружающем воздухе. Казалось, она сама вот-вот улетит, если бы только не большая тканевая сумка, переносимая ею на плече.

К своему сожалению, выехать и помочь ей он не мог. Необходимо вновь становиться больным, не забыв взять с собой несколько блокнотов и учебников на тумбочку для большей солидности. Она постучалась в дверь. Пришлось вновь пересаживаться на коляску, натягивать вещи, закрывающие его бинты, ехать ко входу и отворять его.

⸺ О Господи, Этюрн, ты как себя чувствуешь? ⸺ с порога поинтересовалась девушка, пытаясь притронуться к его бледной, вспотевшей коже

Немец тактично прикрылся своей рукой, оставил её в сторону

⸺ Все нормально, просто давление поднялось. Нужно немного поспать и все пройдет.

⸺ Я тебе давно говорила, чтобы ты курение с алкоголем бросал, вот оно тебе боком и выходит.

⸺ Во мне же должны быть хоть какие-то минусы.

Девушка кисло улыбнулась, положила сумку на гардероб и наклонилась, чтобы обнять его, однако немец не дал ей этого сделать, немного отъехав назад

⸺ Извини, я сейчас заразный и душ принимать боюсь. Ещё и нос забился, уже совершенно ничего не чувствую

⸺ Да ты и до этого не блистал нюхом.

Клубочек рыжей шерсти незаметно подобрался к ним, распластавшись рядом с девушкой. Заметила она это только тогда, когда лапки этого существа начали топтаться по её обуви. Эбигейл опустила взгляд, и в мгновение ока совершенно расцвела. Она взяла котенка на руки, прижала его к груди и большим пальцем начала гладить её за ушком. Эмоции на неё лице были просто неописуемые – восторг и радость от любых драгоценностей не смогли бы вызывать такое выражение.

⸺ Маааарта, как ты подросла, ⸺ в такт поглаживания чуть ли не пропела она, ⸺ какая красавицей стала, просто чудо.

Немец улыбнулся и, насколько позволяли ему свои умственные способности, запечатлел эту картину в своей памяти. Не часто удавалось застать её в таком приподнятом настроении.

Он направился на кухню, не мешая их идиллии. Как хозяин дома, своей гостье, тем более такой близкой, он не мог не предложить поделиться чем-то из своих запасов.

⸺ Ты кофе будешь?

⸺ Знаешь, я бы не отказалась. И если не трудно, можешь пожалуйста разложить сумку?

Немец подъехал её забрать, подтянул к себе на колени и несколько удивился весу. Даже для него она была далеко совсем легкой, а что уж говорить про хрупкую девушку? Он поставил вещь на стол и из неё, словно из скатерти-самобранки, начали выворачиваться готовые судочки с супами и вторыми блюдами, пару килограмм различных овощей, вырезки и субпродукты и половина блока красного Мальборо.

⸺ Надеюсь, теперь Марта нормально поест, да и ты там что останется тоже доедай.

⸺ Спасибо большое, мы очень благодарны, но правда, не стоило так напрягаться. Сколько за все вышло?

⸺ Не дороже помощи с дипломом, ⸺ не на секунду не задумываясь ответила девушка, которая никак не могла оторваться от котенка.

Он отодвинул стул, жестом пригласил её присесть и, занимаясь бытовыми мелочами, молча дожидались, пока кофейник извергнет из себя две порции горького напитка. В безмятежной неподвижности они ещё несколько минут просидели уже с напитком, наслаждаясь то ли компанией друг друга, то ли видом из окна.

⸺ Что там говорит мистер Флоппи, сильно ругался на тебя?

⸺ Да не то чтобы, ⸺ устало сказала девушка, пытаясь заглушить это ещё одним глотком кофе, ⸺ теоретическая часть ему понравилась, но техническую придется заново переделывать. Пару дней назад пришли результаты опросов из остальных штатов, почти везде поставили новые процессоры, так что надо будет пересчитывать. Да и профессор для сравнения из MIT как-то смог достать экспериментальную модель. Говорит, ещё около года наработок – и процессоры выйдут на совершенно другие мощности

⸺ Да ладно, он тебя пустил в свой компьютерный алтарь? Да ещё и новую работающую деталь дал, пока сам её на атомы не перемолол? Da sieh mal einer an!{?}[Вот это да!]

⸺ Glauben Sie mir, ich bin genauso überrascht{?}[Поверь мне, я также удивлена].

На секунду что-то екнуло у немца. Так происходило каждый раз, когда Эбигейл говорила на его родном языке. Делала она это крайне редко, но каждый раз, когда он слышал это, на душе становилось немного теплее от того, что его уроки не прошли даром.

⸺ Ты то сам как умудрился так слечь? Ты в те январские морозы в рубашке ходил, а тут летом просквозило{?}[Имеются ввиду аномальные заморозки января 1985 года, когда была зафиксированная рекордно низкая температура 1°C]

⸺ Так это когда было – четыре года назад. Старею, что поделать. Немного не так потянулся, там распаренным холодную воду выпил – вот теперь и отлеживаюсь.

⸺ Этюрн, ⸺ протянула девушка, прекрасно понимая несостоятельность его слов, ⸺ ты ведь так и не научился врать.

⸺ А вот тут я, к сожалению, действительно серьезен. Люпен наложил мне компрессы, выписал постельный режим, витамины выписал, разве что капельницу не поставил.

⸺ Это же что такое делал? Стоп. Кто-кто? Люпен? А это ещё кто?

⸺ Точно, забыл тебе рассказать. Тот парень, с которым я познакомился- Люпен Джови. Не самое частое имя, но что поделать – француз. Спасибо что хоть без их бесконечных титулов

⸺ Кому бы про них говорить, ⸺ усмехнулась она, ⸺ как там тебя на родине звали?

⸺ То дело прошедшее. Радуйся, что при переезде мне его сократили, а то пришлось бы на конференциях каждый раз выговорить.

Она улыбнулась, и её белоснежные зубы в сто крат сильнее отразили солнечные лучи в комнате, подчеркивая всю красоту этого простого, но пышущего молодостью девичьего лица.

Почему она находится с ним рядом? Зачем ей беспокоиться о таком, как он? Неужели ей и вправду хочется тратить свое и так немногочисленное время молодости с компании человека, который не всегда может даже завязать себе шнурки?

Свобода от четырех стен, до которой было всего лишь подать рукой, дурманила мысли, щемила сердце, лишало всякой возможности сосредоточиться. Быть может, сейчас тот единственный момент, который из-за своей глупости он может пропустить?

⸺ Эби, ты ведь говорила, что не сильно устала?

⸺ Да вроде как. Наконец-то за сколько времени выспалась. А что такое?

Нужно было собраться с мыслями. Нерешительность, подобно ветрам Цугшпитце, сковывало его всего, не давая выговорить всего несколько слов. Вся ничтожность его существа просыпалась в этот момент, уничтожая внутри него всю собственную душу, разум, сердце. Всего лишь пара простых слов, и как всегда, рядом с ней они давались невыносимо тяжело.

⸺ Может, выйдем на воздух? Там скоро солнцепёк будет, и твои цветы…

⸺ Да цветы не убегут. Ты себя хорошо чувствуешь? Может лучше отлежишься?

⸺ Да ты ведь знаешь – мне лежать без дела нельзя, будет ещё хуже

Улыбка девушки, одновременно сладко-утвердительная, блеснула на лице. Он понял, что даже пытаться продолжить не стоит. Единым глотком она допила кофе, встала из-за стола и направилась в его комнату.

⸺ Мои рабочие вещи также в шкафу? ⸺ уточнила она

⸺ Да, все там же. Я их простирнул и немного подшил, а то там было больше дырок чем ткани.

Эбигейл даже не стала прикрывать дверь – и так прекрасно знала, что Этюрн не позволит себе что-то такое же низкое, как подглядывание. Он так и сделал, просто выехав из дома и достав очередную сигарету. Дым по-особому противно ударил по горлу, тяжелым комом шел до легких, словно приходилось глотать его. Он засмолил её о асфальт, сжал в кулаке и хотел было проехаться до мусорки, но девушка успела выйти

⸺ Слушай, а что это у тебя там плащевка везде развешана? И листы чистые везде какие-то.

⸺ Да так, неделю назад озарение для одной работы пришло, сутки провозился над этим планом, но так толком ничего и не записал, а снять никак времени не хватает, вот и прикрыл до следующего прихода Музы

Девушка, словно с подозрением, посмотрела на него, но ничего не сказала. Наверное, стоило найти объяснение получше, но это было самое первое, что пришло ему в голову. Впрочем, дабы не вызывать дополнительных вопросов, он сам заехал в дом, нашел самые ненужные и грязные вещи и быстро облачился в них.

Они неспешно обошли дом, и зелень заднего двора приветливо покачалась. Хоть по немцу нельзя было этого сказать, но одной из его страстей были растения. У него было почти восемь тысяч квадратных футов земли, неплохая зарплата и до недавнего знакомства с врачем и накопившейся работы достаточно много времени на обустройство участка, и он, как по крайней мере ему казалось, потратил это время не зря. Все было обставлено просто, но с подобающим вкусом – крытая деревянная беседка с кухней, водопроводом и садовыми инструментами, которую венчала заостренная крыша, открытый костер, облицованный булыжником с парой скамеек вокруг, пару фруктовых и декоративных деревьев, рассаженных то тут, то там. Но главной его гордостью был цветочный полисадник, который одновременно был и центром конструкции, и стоял отдаленно от всех.

⸺ Ты все-таки решил не сажать пальмы?

⸺ Я подумал и понял, что на них я могу и в саде универа посмотреть. А карликовая ель – вот это вот редкость.

⸺ Надеюсь, ты саженцы не с кафедры биологии забрал?

⸺ Обменял на наш термостат, все равно без дела стоит.

Они подошли чуть ближе, и Эбигейл, словно страстный флорист, чуть ли не в плотную стала вглядываться в каждый цветок. Яркие герберы почти всех цветов радуги окружали её, как цветные блики солнца. Своими воздушными лепестками они касались её мягкой кожи, вызывая приятную щекотку. Девушка любила их. Это было прекрасно видно по её блестящим глазам, с наслаждением смотрящим на их раскрывшиеся бутоны, и рукам, с великой осторожностью касавшиеся лепестком, которые боялись их повредить, словно они состояли из паутинок цветного стекла. Эбигейл также нравились и орхидеи, и ирисы, и хризантемы, от рассмотрения которых она получала не меньшее удовольствие. В этой их вкусы были схожи, но немец больше предпочитал коттеи, отчего выделил им особое место на своей плантации и сейчас с удовольствием наблюдал за их ярким оранжевым пламенем, только сильнее разгоравшимся под разгоряченным солнцем.

Однако, уделенное внимание для жителей его сада было недолгим. Все её концентрация пропала в секунду, как только ей на глаза попались они – бледно-розовые царицы полей. Этот куст отдельным украшением стояли на самом краю посадки, в специально облагороженном, вручную сделанном деревянном коконе с витиеватыми узорами, элегантно вписанный в общую природную композицию, где до них никто не смог бы дотронуться.

⸺ Бедные розочки. Лучше бы их растоптал, если они тебе так не нравятся, ⸺ со злой грустью сказала девушка, садясь на корточки рядом с ними и гладя выглядывающие лепестки.

Немец вздохнул. Ему они действительно не нравились, но совершить такое стало бы великим грехопадением в её глазах.

⸺ Я специально их отгородил, чтобы они не разрастались. Высоты им хватает, а обрезать приходится почти постоянно

Девушка грустно вздохнула, поднялась и направилась за инструментами, но, не дойдя до беседки, вновь окликнула немца.

⸺ Ты что ли тут стрельбы проводишь? ⸺ заинтересованно указала она на разрисованный кусок фанеры с пробоинами.

Этюрн бесшумно выругался. С этой подготовкой он совершенно забыл и о нем, и о мешке подшипников, который стоял рядом и обращал на себя внимание, заставляя задать закономерный вопрос – а что это вообще такое и зачем. Времени на то, чтобы придумать убедительное объяснение не оставалось, пришлось выкручиваться

⸺ Новый подход к физиотерапии. С помощью вращения шаров мы разминаем мышцы, как на массаже, а на этой деревяшке тренируемся в координации движений – он двигает коляску, я приподнимаюсь, пробую двигать ногами и концентрируюсь на другой части тела.

Он старался говорить быстро и максимально убедительно, но Эбигейл знала его слишком хорошо. Она внимательно посмотрела на деревяшку, затем на мешок и снова на него.

⸺ Такие отверстия от броска? Я все понимаю, ещё от твоего выкорчевывания апельсинов в шоке, но пробить дерево? И как ты вообще приподнимаешься? У тебя же ноги совершенно нечувствительны?

⸺ Да там от дерева одно название. Одни опилки, и то спрессованы кое-как. Да и с ногами оказалось все не так плохо. Хотя сейчас покажу тебе

⸺ Я? ⸺ удивилась секретарша, ⸺ Да я только на той нашей поездке снежки метала да яблоки в детстве.

⸺ Ну вот, опыт уже есть, ⸺ ободряюще улыбнулся немец, ⸺ не переживай, я помогу.

Бюрн забрал пару подшипников, взял их в руку и направился к девушке. Аккуратно он вложил один из них в её руку и пальцем указал направление. Тейлор, прочувствовав на себе не самый легкий вес, смутилась, немного покатала его по руке, пытаясь нащупать центр тяжести.

Этюрн, следуя своему обещанию, аккуратно своей рукой обхватил её, так, чтобы их пальцы едва соприкасались. Легонько сжал ладонь, направил в сторону импровизированного противника. Её руки как никто другой знавшие тяжести домашнего труда, оставались такими же прекрасными. Он боялся даже прикасаться, как будто понимая, что одним неаккуратным движением может нанести ущерб всей их красоте.

— У тебя очень холодные руки, ты хорошо себя чувствуешь? — волнительно спросила девушка

— Д-да, все нормально, — утвердил он, едва сдерживая дрожь.

Они вдвоем обхватили шар. Ученый аккуратно отодвинул её руку в сторону. Эбигейл не сопротивлялась, заботливо передав себя под его управление. Серебряная рукавица с золотым узором, который словно был вышит на ней, сама облачилась на их конечности.

— Самое главное – вовремя задействовать силу. Надо передать импульс от самых ног до ладоней и тогда у тебя все получится.

Каждая мышца на её изящном теле, в попытках не разочаровать себя и его, как могли напряглись. Хотелось успокоить их, расслабить, но прикоснуться своими пальцами куда-то выше ладони он просто боялся.

— Ещё рано. Это нужно делать в самую последнюю секунду, а до этого бросай так, будто камушек по воде.

Их руки, объединенные невидимым механизмом, понеслись вперед. Плавность движений, как движение ручья, была стремительной, но этот поток требовал направления. Не заметив этого, их ладони полностью соприкоснулись, и в едином порыве слились. Как и требует техника, он напряг свою ладонь, и это действие было повторено девушкой незамедлительно.

Станд выполнил свою миссию на все сто процентов. Когда мышцы ладони уже начинали отпускать шар в свободный полет, он придал свою, духовную силу, сыгравшую главную роль. Сдерживая разрушительный потенциал, он смог придать ему нужную пробивную способность, и подшибник проделал точно такое же отверстие в области правой руки и, с грохотом ударившись о забор, приземлился на землю, оставив малюсенький кратер

Рука девушки моментально повисла, словно выбитая вместе с суставом. Ноги, как главные источники силы, от их избытка подкосились. Этюрн сразу же напрягся, аккуратно отдернул руку, аккуратно подхватил её

— Гейл, ты как? С тобой все хорошо?

Девушка пару секунд смотрела прямо, даже не моргала. На несколько секунд она закрыла глаза, резко раскрыла и посмотрела на немца

— А к-как? Как мы это сделали?

— Я же говорю – ничего сложного. Немного концентрации и умения – и даже Альпы тебе не по чем.

Она все равно не верила, подошла и внимательно посмотрела на отверстие, приложила палец и от температуры отдернула его

— Мда уж, если у тебя лечение такое, то боюсь представить, что он за тренировки тебе назначает.

*

Говорят, работа на свежем воздухе помогает в восстановлении организма, дает ему силы, а единение с природой и вовсе является чуть ли не лечебной магией. Этюрн был бледный, и только лицо горело каким-то странным румянцем. От отнекивался как мог, говорил, что это всего-навсего последствия переутомления и даже отдыхал в беседке под строгим надзором Эбигейл. Однако он и правда чувствовал, что ему становилось хуже. Постоянные помутнения в глазах, сбитое дыхание, боль в боку. Иногда получалось незаметно смотреть на бинты, боясь на них проявлений крови. Выступая из коричневой футболки, он просвечивал её, делая прозрачной, раскрывая новые раны

Небольшая лопатка, идеально подходящая для выкорчевывания различных сорных растений, незапланированным попутчиком добравшийся до него, блеснула в воздухе. Приходилось постоянно наклоняться и подниматься обратно. Неплохая разминка для спины, вот только вещи постоянно приходилось приподнимались. Заправлять было все равно бесполезно – работать было хуже, пота больше, да и все равно рано или поздно вылезет обратно.

Искусная работа с секатором остановилась, и взгляд направился на немца.

— И это у тебя тоже от лечения? — укоризненно спросила она, глядя прямо немцу в глаза.

— Я же говорил, что тогда мышцы потянул, вот сейчас и болит все, а это повязали для укрепления, там ещё и мазь была

Для доказательства работоспособности он стал ещё активнее воевать с нежелательными жителями сада, лишь ухудшив собственное состояние. Пришлось сжать челюсть и язык, чтобы работать в таком же темпе

— Ага, боковые мышцы на животе потянуть. И что же вы такое, на коляске фуэте отрабатывал?

Сборочный цех его фабрики мыслей был остановлен от недостатка подачи материала. Он смотрел на девушку, всю в земле, поту и налете работы и понимал, что какие-то оправдания были совершенно несуразными, лечение – уж тем более.

— Просто забыл сделать нормальную разминку, вот и расплачиваюсь, — пробурчал он, — Ты как будто меня в чем-то подозреваешь

— Да это не лечение, а бойцовский клуб какой-то. Я одного не понимаю – зачем ты вписался в это?!

Немец улыбнулся, и даже под палящим солнцем ей было заметно, как трещинки от уголков его рта, и так немилосердно потрескавшегося, начали переходить на щеки и губы

— Ну как тебе сказать. Я ведь не специально. Да и не переживай ты так, ты ведь знаешь – у меня организм работает как на конвейере{?}[Alles läuft wie am Schnellzug – немецкое выражение, используемое для обозначение процессов быстрой и эффективной работы]

— Эх, кто кроме меня будет о тебе ещё переживать.

Они пробыли на заднем дворе до полудня, когда невыносимо яркое солнце Восточного побережья уже не то что грело, а словно пыталось расплавить кожу. Изнывая от пота, голода и жажды, они направились домой, чтобы разобрать внутренние завалы и подготовить себя к последнему рывку в работе с землей после того, как на неё ляжет хотя бы легкая тень

— Господи, ну и духота то сегодня, — пожаловалась девушка, обтирая волосы после холодного душа специально хранящимся для неё полотенцем, — слушай, у тебя ведь температуры нет? Может сплит включим, а то тут продохнуть нечем?

Немцу было не легче. Выросшему в объятьях северных ветров переживать ежегодное повышение температуры было нелегко, и он сам бы не отказался от освежающего ветерка, но опасность того, что все его труды попадают на пол, была несомненно выше.

— Инвертор навернулся, сам в такой жаре пару дней лежу, так ещё и не искупаться толком.

— Господи, Этюрн, ты бы хоть в магазин позвонил, по гарантии бы раз пять успели бы его починить. Может у тебя хоть вентилятор остался?

Немец прижал ладонь к подбородку, пожал плечами, и, спустя пару секунд, пожал плечами

— Если у меня в гараже не остался, то нет, не будет. Домик у меня небольшой, мне тут и кондея с головой хватает, а их я, наверное, выбросил или отдал кому-то.

— Ты? И выбросил? Да не смеши меня. Мне кажется, ты даже поломанной швабре применение найдешь.

Немец резко выдохнул. Он никогда не считал себя таким скрягой, а всего то пытался извлечь пользу от любой вещи, даже, казалось бы, уже ненужной. Но дело с её настойчивостью ему не сильно нравилось. Переносить жару было тяжело, но ещё тяжелее будет пытаться оправдаться и придумать красивую легенду, если только не рассказывать правду. Только бы до этого не дошло. Он был готов так несколько дней лежать, не сползая, лишь бы уберечь её от этого.

Эбигейл направилась в гараж, прихватив его ключи, лежавшие на тумбочке. У него было пару минут, чтобы хоть что-то придумать. Листы снимать было нельзя, переделывать пленку тоже, и все, что ему оставалось, скотчем соединить клеёнку с полом, ни дав не одному листку самовольно выбраться. В одиночку было сложно, и помощь его хранителя невероятно пригодилась.

Когда её шаги уже отчетливо слышались перед входом, оставался маленький уголок рядом с дверью. Доделать его не представлялось возможным. Нужно было показать, что он все это время был занят каким-то делом, поэтому в секунду переместился на кухню, где начал раскладывать продукты для обеда. В такую жару какое-то теплое блюдо испарило бы всякое желание на любую работу, поэтому пришлось вспоминать, что в его краю любили готовить в таких ситуациях. На ум пришло лишь два, но основных блюда – тюрингский луковый суп и салат из картофеля.

— Ты ещё не разучился держать нож? — съязвила Тейлор, заглянув вместе с прибором на кухню, — хвалю, хвалю.

— А что поделать, — со вздохом, достойным театра, проговорил он, — надо же как-то выживать, пока кое-кто мне пекановый пирог не привез

— Да помню я, помню, но его делать, там все выходные уйдут.

Девушка прошла в главную комнату, включила в ближайшую розетку вентилятор, и, не устояв перед соблазном, села на кресло прямо напротив сильных потоков воздуха. Листы под прикрытым материалом предательски задрожали, у их удары друг о друга смогли вывести секретаршу из состояния долгожданного отдыха. Она устало повернула голову, посмотрела на них и хотела было узнать о них, но ответ немца опередил любой её вопрос

— Там тоже часть той работы. У меня светокопирвального стола нет, а рисовать в несколько слоев кое-что надо было.

Эбигейл с удивленным видом посмотрела на покрытие, но на этот раз ничего не сказала. Зная немца, она была готова поверить даже не в такую подручную изобретательность.

Вскоре блюда были готовы и Этюрн хотел было позвать подругу к столу, но словно чувствовал, что этого делать не стоит. Он заглянув в комнату, и по одной лишь позе определил, что она уснула. Сложно было её винить в этом – после такой изнуряющей работы ученый и сам был бы не против забыться на несколько часов, а ещё лучше до завтрашнего утра.

Простенький деревянный поднос, найденный в ящиках кухни, прекрасно справился с расстановкой всех блюд. Аккуратно, подобно ответственному официанту, он направился в комнату, аккуратно освободил подлокотники от её рук. Любое прикосновение к её ладони для него было событием по истине незабываемым, волшебным. Пока она спала, он мог делать это чуть больше, чем, казалось, ему было положено – палец большой рук, едва касаясь поверхности кожа, гладил её. Как же её было тяжело. Жар её рук от бескрайней работы передавался даже на выходных. Когда это все закончиться, они должны куда-то уехать отдохнуть. Они заслужили это за этот год, да за все года. По крайней мере, он обещал себе, что Эбигейл точно уедет.

Ладонь секретарши неожиданно перевернулась, обнажив внутреннюю сторону, пока первый палец неосознанно пытался охватить руку немца. Это было настолько неожиданно, что Бюрн отдернул свою руку, заставив девушку окончательно пробудиться.

— Эхх, что-то ты меня совсем из колеи выбил, — сонным голосом сказала девушка, пытаясь открыть глаза, — и долго же я проспала?

— Достаточно чтобы дождаться еды, но не слишком много чтобы она остыла

Приятный аромат домашней пищи активизировал её. Быстрее придав удобное положение, она с большим энтузиазмом проглотила ложку супа, и сразу же ещё одну.

— Я поражаюсь с тебя. Вот специй, заготовок, да даже овощей у тебя нет, а пиво на суп есть всегда.

— Оно меньше портиться, намного дольше и приятнее хранить, и вообще, в нем витаминов мало, поэтому его нужно много.

Колкость едва ли не заставило проглотить пищу вместе со столовым прибором. Чтобы больше такого не повторялось, он последовал за своей порцией, и, остановив коляску недалеко от Эбигейл, также приступил к еде, которая действительно оказалась вполне недурной. Расправились с блюдами они достаточно быстро, и девушка, дабы проявить уважение к оказанной заботе, чуть ли не силой начала забирать тарелки у немца. Не получилось, и даже больше - ей пришлось отдавать свои. С чувством выполненного долга Бюрн вместе с посудой на коленках направился в сторону мойки посуды

Первая капля из-под крана упала в унисон листу бумаги. Ученый моментально направился в комнату. Его план пошел под откос. Мог ли он что-то предпринять? Навряд ли. Даже если его хранитель успеет забрать лист, то как объяснить его магическую левитацию? Нужно было придумать хоть какое-то объяснение этим документам, но в голову не лезла ни одна мысль. Может быть сказать, что это машина Люпена в аренду, а штраф пришел на хозяина? Да, хорошая мысль, определенно. Осталось только придумать, почему он прикреплен к стене.

Девушка быстрым движением отодвинула всю остальную пленку, и то, что предстало её глазам, заставило в удивлении отойти на шаг назад. Пойманный на такой банальной лжи, Этюрн, словно первоклассник, выбросивший дневник с двойкой, опустил голову и направил взгляд на пол.

Это выражение глаз он видел второй раз в жизни, и надеялся, что больше ему никогда не придётся. Полные страха и злости, они, словно заменившие свой небесный синий цвет на грозовые тучи, скользили по документам, от одного отчета к другому, выхватывая всю подноготную работы. Время растянулось в бессвязную субстанцию, прилипало, медленно волочась в границах дома. С каждым новым протоколом тело Эбигейл начинало сильнее трясти, ногти впивались в измученные работой руки, сильнее портя их

— Это и есть твоя работа? — едва сдерживая себя, почти шепотом проговорила она

— Да. Я и Люпен занимались этим.

— И ты мне это не сказал?

— Прости, я не хотел подвергать тебя опас…

— И ты мне это не сказал?! — не имея сил сдержав чувств, выкрикнула девушка, замахнувшись листом по его лицу

Несмотря на её стройную, даже худую фигуру и кажущуюся легкость, рука Тейлор была крайне тяжелая. Может быть, это её врожденная особенность, а может, и их тренировки прошли не зря. Лист оставил порез на щеке, и в ту же секунду открытая ладонь врезалась по ней с той силой, с которой только родные люди могли ударить.

— Блять, я переживаю за тебя, стараюсь помочь, а ты..ты опять за свое…Тебе этих дел тогда не хватило?!

Несдерживаемые капли слез упали на щеку. Поступил ли он неправильно? В каком-то смысле – определенно. Вот только мог ли он иначе? Простил ли бы он себя за то, что втянул её в эту историю? Нет, у него никогда даже мысли не было об этом. Но важно ли это теперь?

Немец аккуратно взял её за руку, надеясь успокоить, давая второй выместить на нем всю высвободившуюся обиду и злость. От избытка чувств она со всей своей силы стукнула его по плечу, то ли надеясь освободиться, то ли наказать за это, и почти сразу же стала гладить рукой это место.

— Бинты? — словно окатанная ледяным ушатом воды, спросила она

— Да. Попали в одну передрягу, несколько дней отходим. Я побоялся идти на работу, вдруг кто-то заметит

— А он? Он что ли прикрывался тобой?

— Да куда там, весь в ожогах и рука еле работает. Но он врач, gottverdammt

Девушка отошла в сторону, тихонько вздохнула, положила на стол скомканный лист. Она пошла в ванную, и быстро, наизусть помня расположение вещей, достала перевязочный материал и все остальное, что могло бы потребоваться для обработки ран. Эбигейл села на край кровати, разложила предметы вокруг и жестом подозвала к себе ученого.

— Они у тебя все промокли, надо бы их поменять

Каждый раз оголяться перед ней, даже по пояс, было сродни собственному смертельному приговору. Нет, она не должна в очередной раз видеть его синяки, касаться их, обрабатывать раны, накладывать бинты на его истерзанную кожу. Её пальцы должны были отдыхать, трогать прохладные поверхности бокалов или чувствовать на себе бархатную кожу от чьих-то прикосновений. Она заслуживала этого, а не какого-то подбитого мученика, не способного даже сказать ей об этом.

— Давай лучше я сам. Пойди поспи, на вечер в саду ещё не мало осталось.

— Не выделывайся. Ты сам себе спину не перевяжешь.

— До этого же как-то получалось.

— Вот именно что как-то.

— Да нормально выходило. Не стоит, правда, лучше иди отдохни. Я разложу кресло и…

— Господи, до чего же ты упрямый. Снимай футболку и поворачивайся ко мне, а потом уже все сделаешь.

Был ли смысл с ней спорить? Теперь уже нет, абсолютно. Если Эбигейл действительно хотела что-то сделать, то это было основательно, и почти никогда не меняла своих планов, даже если они были совершенно глупыми. Пожалуй, в этом они были чем-то похожи.

Он подъехал к ней, повернулся спиной, и аккуратно снял промокшую от пота одежду, оставив её на подлокотнике. Белый материал, лежащий на его коже несколькими плотными слоями, почти полностью скрывал очерченные мышц, создавая единую белую поверхность. Даже не видя лица Эбигейл, мужчина чувствовал удивление и некоторый страх. Страх увидеть то, что находиться под ними.

Девушка без слов начала снимать слой за слоем. Она делала это медленно и аккуратно, стараясь не причинить ни малейшего вреда. Сначала ей ничего не предвещало такой большой беды, но, когда под перевязочным материалом начало виднеться тело, из её рта вырвалось выражение, полное отвращение и страха.

— О Господи, Этюрн, как ты с этим живешь? Тебя так на их заданиях потрепало? — приглушенно спросила она, открывая баночку с привычной пахучей мазью, которая всегда в избытке находилась у немца

Вся спина превратилась в одну сплошную, кроваво-фиолетовую гематому, где лишь по краям проглядывались более здоровые участки. Но хуже всего был участок живота. Черные нити стягивали сквозное ранение поверх старых шрамов, самую малость не задевая другие участки. На них было даже тяжело смотреть, и мысль о прикосновении отдавала болью в теле Эбигейл.

— Да, там. Это в первый раз такое, похоже, теряю форму

— Да тебя как будто волоком по земле тащили, как ты вообще так умудрился? И эта стяжка…В тебя стреляли?

— Нет, ⸺ мгновенно ответил немец, твердость в словах которого даже у Тейлор не вызвала бы сомнений, ⸺ не стреляли, все нормально. Просто сильно ударили штырем, вот и распороли ткани.

Девушка удивленно подняла брови, но промолчала. Она также не обронила не слова, когда вновь коснулась безобразнейшего шрама, огромным неровным рубцом тянущийся чуть ли не от середины спины до самого её низу. Ей доводилось видеть ученого без футболки, и когда этот след от раны, перечеркивающий всю красоту рельефа, попался ей на глаза, то она невольно ужасающе приоткрыла рот и глаза. Сейчас же он далеко не так сильно пугал, но больший страх был от осознания, какую боль могли причинить эти варварские пытки этому человеку. Его слова о том, что это следы старой операции, её нисколько не удовлетворяли – секретарша была убеждена, что ни один инструмент в руках даже самого неопытнейшего специалиста не смог бы оставить таких увечий.

Эбигейл хотела заняться и ранами спереди, вот только тут упираться начал сам Этюрн. Он мог справиться и сам, и дать видеть только недавно восстановленный кусок живота он уже ей не позволил. Она и так видела много, намного больше, чем нужно. Мужчина забрал ещё баночки из шкафчика комода, отъехал в ванну, встал перед зеркалом и быстрым, болезненным движением сдернул с себя защитную повязку. Куски мяса размером с кулак, сшитые между собой, больше напоминали ему кровяную колбасу в сетке с его родины. Шрам не кровоточил, не гноился и даже почти не был воспален – уже хорошо, однако стоило ему хоть немного воздействовать на мышцы с этой стороны, и все тело пробирал болевой импульс. Больше такое испытывать он не сильно хотел.

Пот после работы, который он так и не убрал, начинал въедаться в его кожу, создавая неприятное ощущение превращение в нечистоплотное животное. Купание было под строжайшим запретом, и все, что ему оставалось, так это легонько обтереть себя теплой водой, убрав хотя бы поверхностную грязь.

Жидкость из первой баночки щипала и жгла ранение, подготавливая место для нанесения восстанавливающей мази. Один только её запах, казалось, заменяет собой весь воздух, заставляя даже его непривередливый нос немного поморщиться. Но большая неприятность ждала впереди – нужно было заново приклеивать заплатку на новый шов.

Он вышел из ванной, включил кондиционер, прекращая мучительное влияние жары и вновь окруженный заботой девушки, сидел спереди неё на кровати и ждал, пока бинты почти полностью покроют весь его торс. Они не обмолвились не словом, понимая, в какую ситуацию попал каждый из них, и оба желали это обсудить, сказать что-то, но не находили сил начать первыми.

⸺ Ты на меня не сильно злишься? ⸺ прервал молчание немец

⸺ Нет, просто… просто у меня до сих пор в голове не укладывается, это кому надо было так насолить, что от тебя живого места не осталось?

⸺ Это…длинная история. Мы попали в засаду против сильных парней сразу после погони. Когда это все закончиться, я тебе все обязательно расскажу, но если ты узнаешь о том, что мы делаем, это может стать опасным для тебя. Самое главное не переживай, со мной будет все хорошо, в конце концов wo haben wir nicht verloren{?}[Где мы только не проигрывали – приблизительный немецкий аналог «где наше не пропадало»].

Девушка устало вздохнула. Секретность, недомолвки – это было не про неё. Его тон, такой же уставший, как и всегда, но такой обыденный, как будто и не случилось ничего серьезного. Но раз её друг так говорит, значит, может и вправду не стоило рвать на себе волосы, каждую секунду боясь за его жизнь? Но как можно не переживать, когда она видит такие синяки и шрамы? Вдруг в следующий раз все будет намного хуже?

⸺ Этюрн, прошу, скажи честно – оно стоит того?

⸺ Да, ⸺ без какой-либо задержки ответил немец, ⸺ определенно стоит

*

Остаток дня они провели в делах и заботах, стараясь привести дом в нормальному, опрятному виду. И, надо сказать, у них это получилось довольно-таки удачно. Весь мусор убран, грязные вещи перестираны, еда приготовлена, и даже сад не остался без их внимания.

Сказать, что под конец дня они были вымотаны – это ничего не сказать. Сидя в вечерней прохладе беседки, где было решено провести ужин, двое едва могли перевести дыхание. Пожалуй, если бы не две пару стеклянных бутылок дефицитного апфельвайна, который всегда хранился у него для Эбигейл в холодильнике, то тяжесть работы вместе с жарой окончательно бы добили их. Однако благодатная вода возвращала желание жить

⸺ Ну и что этот мужчина сказал потом? ⸺ переспросила девушка, закусывая очередной глоток традиционным капустным салатом

⸺ А он начал нам рассказывать о своем бизнесе и что они вообще непричастны и божью одуванчики. На его морду посмотришь – да там Дон Нето позавидует.

⸺ О Господи, вот все эти мексиканцы, их картели, перевозки всякого, подпольные банды – вообще отвратительно.

⸺ Да ладно бы только это, ты их рестораны видела? Да за одно такое надо депортировать их всех обратно, пусть свои кибитки без нормальных туалетов в пустынях ставят.

Девушка не смогла сдержать звонкого смеха, обнажив белоснежные зубы на показ.

Немец обратил внимание на её тарелку, и, не дожидаясь никаких просьб, попытался подложить ещё одну сосиску с гриля, на что получил отрицательный кивок головой из стороны в сторону. Но он продолжал настаивать

⸺ Ты и так сегодня упахалась, да тебе и дома надо будет готовить. Хоть у меня отъедайся.

И как бы она из скромности не отказывалась, глаза явно давали понять, что она хотела бы продолжить трапезу. В конце концов Тейлор согласилась, и с аппетитом, который сложно скрыть, разделила ножом прожаренное блюдо.

Их идиллия продолжалась бы до самой ночи, если бы не неизвестный транспорт, с рычащими звуками подъезжающий к его дому. На его мотоцикл было явно не похоже. Возможно, кто-то из соседей прикупил новенький авто, но и в это ему мало верилось. Все тело мгновенно принялось готовиться к обороне и девушки, и дома.

Жестом немец показал Эбигейл вести себя тихо и спрятаться. Она незамедлительно выполнила наказ, пока он сам, вооружившись несколькими подшипниками из мешка, двигался вдоль забора, так, чтобы с фасада его нельзя было заметить

Этот автомобиль был незнаком даже ему, видавшему всякое и в Старом, и в Новом свете. Какая-то модель, среднее между элитным лимузином и спортивной машиной, остановилась за несколько метров от его дома. Особенно привлекала в ней не только бело-розовый цвет, явно выделявший её от многих других, но и наличие шести колес, что крайне удивило его.

Немец присмотрелся к пассажирам, и плохие мысли сразу же покинули его. Это были Гуарин и Люпен, уже выходившие из транспорта, но не спешившие идти в дом и даже звать его, что настораживало немца. Да и к тому же, где был его мотоцикл? Неужели это стандюзеры, завладевшие их телами? Надо было разбираться.

Беззвучное движение веток кутов заставило обратило на себя предельно обострившееся внимание. Это был станд, ведь любое животное или даже ветер не могли заставить пропасть звуки. Рефлекторно удар Soldier of Fortune направился по траектории движения к дому, и не прогадал. Появившаяся черная, длинная тень с темной пикой выронила фигуру, и сразу же скрылась из виду. Но не успел он опомниться, как удар заставил его транспортное приспособление упасть, а его самого на пару секунд прийти в недоумении – кто, настолько сильный, чтобы сместить 220 фунтов.

⸺ Черт, тяжелый попался, ⸺ пролепетал неизвестный женский голос позади него

Говор американский, но особая картавость сразу прорезала ему слух. Француженка. Неужели Рафаэль решил привлечь кого-то со своей Родины?

Однако думать об этом времени не было. Движением рук он придал себе импульс от земли, перевернулся и направил в нападающего снаряд. Два железный предмета стокнулись, таранясь друг о друга. Мастерства немца не хватила, его снаряд отлетел в сторону, и противник получил доступ к его мышцам. Железный шар пригвоздил его правую руку, сведя все мышцы до самой ключицы. Он попытался выгнуть плечо, но гримаса боли ещё сильнее отразилась на лице. Нужно было что-то незамедлительно делать, и ничего большего, чем просить помощи у своего хранителя, он не мог

Второй снаряд не заставил себя ждать. Метнувшись ко другому плечу, он должен был полностью обездвижить его, но железный рыцарь, даже с одной рукой, несколькими ударами смог превратить шар в кривой кусок металла. Она не успела даже удивиться. Станд сразу же схватил её за лодыжку, с силой сжал, и резким движением опрокинул женскую фигуру, подняв столб сухой пыли

⸺ Биатрисс, Этюрн, остановитесь

Знакомый голос, запыхаясь, очень быстро приближался к ним. Став между ними, Люпен, крайне удивленный и несколько напуганный, начал быстро переводить взгляд то на него, то на неё.

⸺ Блять, ты мне кости сломаешь, ⸺ прорычала женщина

⸺ Джови, какого хера тут происходит? ⸺ вопрошал немец, едва ли говоривший от боли зажатых мышц.

Француз быстро наклонился к нему, и призванный Shine A Light, обеспечивший вращение в противоположную от атаки сторону, прикоснулся к шару, прекратив воздействие.

⸺ Этюрн, убери пожалуйста своего хранителя, у нас вышло небольшое недоразумение. Просто моя сестра неправильно все поняла.

⸺ Сестра? ⸺ в удивлении переспросил ученый.

Пыль осела, и перед ним, опираясь на руки Гуарина, в полном свете предстала обидчица. Она перегоняла полицейского не только в росте, но, даже, казалось, и в крепкости мышц. Она быстро отряхнулась, подняла упавшую коляску, и, осознавая затеянную глупость, подвезла её к инвалиду и протянула руку.

⸺ Биатрисс Джови, извиняюсь, не признала сразу.

Немец ухватился за неё, подтянулся, рывком пересел на свое средство передвижение и только тогда приветственно пожал ей руку. Прочувствовать настолько сильный захват на себе было крайне необычно.

⸺ Этюрн фон Бюрн. Надеюсь, в следующий раз таких неожиданностей не будет.

Их руки ещё несколько секунд были сцеплены, словно пытались перебороть друг друга, но этикет заставил убрать их. Нависла неловкая пауза, и только шум работающего в холостую двигателя и пустого желудка напоминал о цели их визита. Первым нарушил тишину Гуарин

⸺ Я чертовски голоден и чувствую запах сосисок на костре. Хозяин ведь не откажет в гостеприимстве?

⸺ Если только гости удосужатся рассказать, какого черта тут происходит.

Глава 16. Просто притворись

Встречный ветер, бивший прямо в защитное стекло мотоциклетного шлема, пытался проникнуть под него через любую щель. Глаза, едва моргающие от напряжения за рулем, нисколько были этому не рады. И без того красная от недосыпа и усталости организма склера украшалась все более разрастающимися лопнувшими капиллярами, пригоняя кровь так, словно вся жизнь его тела зависела только от одного зрения.

Но жаловаться ему было не на что. Люпен даже был благодарен - без должной терапии он бы уже не смог с поджаренной рукой не то что выполнять профессиональный долг, но даже держаться за двухколесный транспорт. Улучшал общее состояние и пейзаж, в который этот мотоцикл уносил врача. Солнце, восходящее из морской пены, раскалялось неспешно, не стыдясь быть пойманной в своей простенькой, не такой величественной, но донельзя красивой форме. Первые лучи грели кожу его рук, согревали, делали все, лишь бы одни из немногочисленных зрителей процесса великого превращения мог насладиться им сполна.

Однако ему казалось, что для такого времени зрителей слишком много. Маршрут одной машины, временами появляющийся в его поле зрения, казался слишком странным. Хоть он и не следовал за французом цепким хвостом, но чуть ли не на каждом перекрестке он не упускал возможность блеснуть своим синим корпусом. Интуиция подсказывала ему – это не обычное совпадение. К собственному несчастью, другие дороги до работы он совершенно не знал, и чтобы хоть немного обезопасить себя, старался ехать рядом с другими машинами, а когда выдавалась возможность использовать больше резвой силы своего железного коня.

Парковка оказалась не занята. Не мудрено. Не рассчитывая приехать слишком рано француз, все же, ставил транспорт за несколько часов до планерки. Ему стоит поблагодарить немца за такого монстра, скрытого под миловидной оболочкой чем-то большим, чем простое спасибо. Но голова совсем не могла выдать хоть какую-то равноценную помощь за мотоцикл, способный перелетать ограничители скорости, никак не замедляя темпа движения.

Фары заморгали в недлительном прощании, провожая француза до входа. На некоторое время он остановился рядом с дверями, оперся на угол и медленно вдыхал свежий воздух. День обещал был непростым – две плановые операции на головном мозге спокойно могли растянуться до следующей ночи, и это не считая какого-то срочного случая, который обязательно будет. Он знал это, чувствовал своей профессиональной чуйкой. Впрочем, к такому раскладу он начинал привыкать. Все-таки, помогать людям ему нравилось, и счастливые улыбки выздоравливающих моментально выветривали все его мысли о усталости, трудности и прочих, таких мелких невзгодах.

Солнце выглянуло из-за небольшого магазинчика в нескольких сотнях метров от больницы, что служило для него явным ориентиром, что пришло его время появляться в отделении. Рука потянулась оттолкнуть от себя железную ручку, и взгляд зацепился за то, что чуть его предательски не подставило его – обожженые руки. Они бы вызвали немало вопросов и наверняка были бы причиной его отставки. Однако, работать ими он мог удовлетворительно, и замен ему не требовалось. Он аккуратно нацепил перчатки, заботливо раздобытые старшим братом, и направился навстречу новой рабочей смене.

⸺ Доброе утро Джефф, ⸺ с добродушной улыбкой поздоровался француз, протягивая пропуск охраннику

⸺ Ага, доброе, ⸺ с грустью протянул охранник, машинальным движением нажимая на кнопку

⸺ У тебя все нормально?

⸺ У тебя случайно сигареты не найдется? Чертовски курить захотелось, а мои все вчера расстреляли, последняя вот ночью закончилась

⸺ Нет, прости, не курю. А чего ты в магазин не сходишь?

⸺ Да тут сходишь. Всю ночь был чемпионат по боксу, воды не попьешь, не то что за сигаретами. А сейчас все начальство будет съезжаться, увидят, что меня на месте нет – считай можно на биржу вставать

⸺ Мдааа, я погляжу спорт твоя слабость

⸺ А у кого нет? 9 лет жизни рингу отдал, если бы не пришлось контракт подписывать, то там бы сейчас был.

Врач мельком посмотрел на часы. До начала смены, с учетом всех приготовлений, ещё чуть больше получаса. Времени у него было предостаточно.

⸺ Давай подменю тебя. Если что скажи, что какие-то наркоманы тут ошивались, решил их прогнать отсюда.

Мужчина резко встал во весь свой немаленький рост, вышел из своего пропускного пункта и, мигом сократив дистанцию, протянул руку Джови.

⸺ Спасибо большое Люпен, побольше бы таких людей было.

Француз пожал протянутую руку, и, едва ли он успел поправить свою одежду, как Джефф уже был на пути обратно. Все-таки военная подготовка никогда даром не проходит, и порой француз жалел, что не стал её частью, как его братья и сестры.

⸺ Вот, держи, ⸺ протянул небольшой пакет охранник, зубами раскрывая нераспечатанную пачку Мальборо.

⸺ Это что?

⸺ Благодарность

Француз заглянул во внутрь бумажной упаковки и улыбнулся. Пару плиток темного шоколада помогут скрасить ему трудного дня.

⸺ Спасибо большое.

⸺ Тебе спасибо. Ладно, пойду я, пока никого нет.

Они направились в противоположные стороны, и хотел было француз открыть дверь и начать свое восхождение на этаж, как был окликнут.

⸺ Люпен, будь аккуратен, там Морган всю ночь на нервняке был, какого-то типа ему необычного привезли.

Он благодарственно кивнул, и, не заставляя себя больше ждать, поднялся на этаж.

Ординаторская, залитая светом всех ламп, была явлением далеко не самым частым, а носившийся по ней заведующий уж тем более. Вздымая бури листов, он метался от полок с книгами до рабочего стола с записями, на лету сверяясь с листами анализов и пометками, выписанными несвойственным размашистым, кривым подчерком. Однако суматохой это было лишь на первый взгляд. Глаз врача, хоть и не сразу, но видел в этом танце тела слаженный механизм, где каждое движение выполняло сразу две, а то и три функции.

Отвлекать такого человека было равносильно засовыванию зубочистки посреди механизма часов. Француз терпеливо встал в угол, и, пробегаясь глазами по книгам, пытаясь понять, с чем у такого профессионала возникли трудности, стал дожидаться, пока на него обратят внимание.

Ждать пришлось не мало. Выбившись из течения под градом информации, даже организм Моргана дал сбой, запнулся об ковер, и, сбив концентрацию, заставил его присесть.

⸺ А, мистер Джови, это вы, ⸺ безэмоционально поприветствовал заведующий, протягивая руку, держащую новейшее руководство для нейрохирургов вместе с кружкой кофе

⸺ Доброе утро мистер Имлер. Вижу, была тяжелая ночь

Мужчина, взглянув на свою белоснежную ладонь, убрал предметы в сторону.

⸺ Сколько занимаюсь медициной, в первый раз на моей памяти такой случай. Молодой парень, 29 лет, автомеханик, упал и расшиб себе затылок. Привезли, осмотрели, все нормально. Начали спрашивать, он ни в какую, говорит просто устал от работы и в глазах начало двоиться. Хорошо хоть жена была рядом, сказала, что он давно начал жаловаться на это.

Заинтересовавшийся француз сел рядом, мысленно начиная собственное расследование. Ботулизм? Нет, так долго он бы не протянул. Опухоль щитовидной железы? Вполне возможно, но обычно их привозят кардиохирургам. Остается самое банальное – повреждение нервов или ядер, отвечающих за зрение.

⸺ Она что-нибудь ещё рассказывала?

⸺ Парень стал какой-то вялый, начал есть больше обычного и хмурился постоянно, как будто голова болела.

А вот это уже было интересно. Если вялость и головную боль можно было объяснить почти чем угодно, от защемления шеи до интоксикации различными моторными маслами и красками, то аппетит не мог появиться так просто. Он был уверен, что дело было в гормонах. Логика выводила его на очевиднейший вариант – опухоль. Но вот только какой именно структуры?

Рука врача машинально потянулась к прядке синих волос, словно питаясь впитать из них знания. В поисках ответа он поднял глаза наверх, и на секунду встретился со взглядом заведующего. Это был не обычный рассказ о пациенте. Глаза Имлера блестели, ожидая окончательного ответа. Неужели это проверка на его компетенцию? Напряжение, как медленно сдавливающая петля, стало охватывать его.

⸺ А что показало КТ? ⸺ стараясь оттянуть время, спросил француз

⸺ Хотел бы я знать, ⸺ с грустью огорчил врач, ⸺ Хотел вызвать Анджелу чтобы она провела его, но как назло сломался контролер детектора, сделать должны только сегодня.

Волнение усилилось. По симптомам, хоть и не самым распространенным, ставить диагноз было чуть ли не приговором его карьере. Но, к сожалению, сомневаться у него не было времени. Нога предательски начала постукивать по стельке, пытаясь выбраться из плена туфли, только путая его мысли.

Что же все-таки это могло быть? Что ещё такого важного не спросил? Что же ещё серьезным образом влияло на жизнь человека, что мог бы заметить другой человек? В единое мгновение вспыхнули две мысли, одну из которых он решил попредержать.

⸺ А с туалетом у него что? Жена ничего странного не замечала?

⸺ Ничего необычного, разве что ночью как будто бы тошнило.

Круг диагнозов едва ли сузился. Зацепки были, но вариантов слишком много. Оставался крайний вопрос, на который он готов поставить почти все.

⸺ Ну а на личную жизнь она не жаловалась?

Заведующий удивленно приподнял бровь. Это значило лишь одно – вопрос был задан совершенно необходимый.

⸺ Да, говорила, что в последнее время в постели у них все никак не задается, хотя раньше было все нормально.

Нервный мандраж отпустил француза. Этот ответ свел все его варианты всего до двух, которые он решился сказать только вместе.

⸺ Похоже это либо карцинома гипофиза, или пинеоцитома эпифиза. К сожалению, без рентгена или анализа крови на их гормоны более точно я не смогу сказать, что конкретно из них.

Заведующий поднялся, сделал глоток из запачканной кляксами кофе кружки, и начал смотреть на кипу бумаг, в рабочем хаусе занимающую несколько столов.

⸺ Вот и я не могу, ⸺ вздохнув, проговорил Морган, ⸺ всю ночь искал материал, пытался найти что я упустил, но ничего не вышло. Но похоже это не в моих, ни в Ваших силах. Но Вы хорошо справились, мистер Джови. Признаюсь, у меня ушло больше времени чтобы дойти до этих вариантов. Думаю, я могу доверить вам этого пациента

Всегда было услышать дельную похвалу от того, кто в твоей области работает и разбирается больше тебя, но тон, с каким это все было сказано, оставлял странное ощущение грусти. Если это был обычный мозговой штурм, который он так любил устраивать своим сотрудникам, то почему он сам не радовался успешному разрешению?

Француз встал, подошел к заведующему, и вместе с ним стал уперся взглядом в занавешенные шторы, едва пропускающие лучи утреннего света. Только один хирург мог заметить те микроскопические движения, которые могли сопровождать волнение его коллег – учащенное моргание, подергивание мизинца рабочей руки, складки на лбу, едва красноватая шея, выглядывающая из-под синей рубашки.

⸺ Я думаю, этот случай не является экстренным, мы можем повременить с постановкой диагноза до починки аппарата и собрать консилиум. Вас что-то в нем ещё беспокоит?

⸺ Этот пациент – мой сын. Я всю ночь пытался разобраться, что с ним происходит, но не смог.

Его голос, хоть и был обыденно уверенным и спокойным, не смог скрыть угнетающее переживание. Оно и не удивительно. Любой человек, узнав о таком горе, не находил бы себе места, метался, проклиная судьбу за такую неблагосклонность. Но Морган Имлер не зря занимал такой высокий пост. Его выдержка и профессионализм были образцом для всех работников больницы.

Француз понимающе кивнул, и невольно ещё раз пробежался по всей кипе документов вокруг. Казалось, он вытащил всю литературу по эндокринологии и всем отраслям хирургии из этого города, лишь бы найти те самые необходимые отличия. Однако, как бы он ни старался, данных для точного диагноза было неимоверно мало, и любой врач не смог бы этого сделать.

⸺ Не отчаивайтесь, мистер Имлер. Уверяю Вас – с ним все будет хорошо. Я возьму его под личную ответственность и, если что-то пойдет не так - то откажусь от любой медицинской практики.

⸺ Спасибо мистер Джови. Вы хороший хирург, но здоровье пациентов, к сожалению, зависит не только от нас.

⸺ Несомненно. Однако я приложу все усилия чтобы уменьшит влияние остальных факторов.

Его слова, кажется, даже самому хирургу придали уверенности, но разрешить общую ситуацию они так и не смогли. Хоть добрые слова были сильной поддержкой, но в их работе больше всего помогала отвлечься улучшение жизни других людей.

⸺ Мистер Имер, мне тут тихий голос сказал{?}["Une petite voix m'a dit" (буквально "Мне маленький голос сказал") - аналог выражения "Мне тут птичка нашептала"], что у нас конференция собирается, не могли бы меня посвятить в детали? Прошу прощения за отсутствие на смене, разбирательства с документами в посольстве даже Цезаря заставили бы взяться только за них.

Лицо не молодого мужчины, казалось, стало намного свежее. Его загар приобрел здоровый блеск, а волнение вновь погрязло в штиле спокойствия.

⸺ Да, конечно, Вы, кстати там тоже учувствуете. Прошу прощения, мистер Джови, может не моё дело, но вам не жарко в перчатках?

Люпен старался не отводить с Моргана, не разоблачать себя. Врать прямо в лицо трудно, и как бы ему отвратительно от этого не было, иногда без этого было совершенно невозможно.

⸺ А, вы про эти. В их посольстве какие-то чернила от принтера странные, пока работал с документами, испачкался, и теперь ладони зудят и шелушатся. Но не переживайте, это никак не повлияет на мою работу.

Протараторив, как первоклассник стих, Джови поймал на себе странный, словно недоверчивый взгляд заведующего, который спустя пару мгновений вновь стал профессионально-холодным

⸺ Вас понял, обратитесь потом к мистеру Скиннеру, я думаю он не откажет. Но сейчас я бы не отказался от кружечки кофе, за ним все и обсудим. Вы как на это смотрите?

⸺ С превеликим удовольствием ⸺ с искренней улыбкой ответил врач

***

Нехорошее чувство не покидало француза, и он совершенно не понимал почему. Эта операция должна пройти также, как и предыдущие две. Все инструменты подготовлены, ассистент и анестезиолог тут, голова пациента выбрита и готова для доступа. Все было обыденно, кроме его состояния.

Он и раньше ощущал дрожь в руках. Для какого хирурга это было бы неестественно? Но в этот она была совершенно не такой. Люпен сжал пальцы, разжал и пошевелил каждым из них. Они были такими же неповоротливыми и тяжёлыми, как рыцарские перчатки, а собственный хват чувствовался только электрическим током поджаренных пальцев.

Врач моргнул, встряхнул головой. Не время уставать. Сначала закончить операцию, потом отдыхать, и никак иначе не повелевал ему распоряжаться профессиональный долг.

⸺ Ну наконец-то, я уже думал блэк-джек с зеркалом раздавать, ⸺ радостно сказал анестезиолог, расположившийся ближе всех ко входу

Француз поднял голову, и хотел было узнать о состоянии медсестры, но едва ли смог сказать хоть одно слово. Он не видел Лалену с их последней встречи в её доме, и сначала даже казалось, что это призрак прошлого всплыл образом перед его уставшим взглядом. Но взгляд этих глубоких, как небесная твердь, серых глаз, не смог бы повторить никто и не что.

Он постарался быстро взять себя в руки. Не получилось. Инициативу забрала девушка.

⸺ Мистер Джови, с вами все в порядке?

⸺ Да, мисс Райт, все в порядке. Вы будете на этой операции вместо мисс Милтон?

⸺ Она попросила меня подменить её. Отпросилась по каким-то срочным домашним делам.

⸺ Эх, а я-то уж думал она отыгрываться попытается….

⸺ Не переживайте, можете погасить её долг своим с той партии.

Хоть Джови и знал её настоящую историю, навыков в труде и самообладании ей было не занимать. Впрочем, француз тоже быстро пришел в себя. Он осознавал, что теперь мысли будут вертеться вокруг Лалены, а значит нужно было урезать контакт до минимума, сконцентрировавшись на работе.

⸺ Хорошо. Подготовьте пожалуйста конхотом и расширитель Вейтлайнер. Мистер Дикаини, помогите мне немного отодвинуть стул в сторону.

⸺ Согласен, а то оттуда как кровь брызнет, зальет от глазниц до яи…я думаю вы поняли.

Неустранимый оптимизм и юмор анестезиолога мог раздражать кого угодно, даже такого терпеливого человека как Люпен. Однако просить его замолчать он не хотел – тогда из звуков останется лишь работа кондиционера, что давило на состояние не хуже ответственности за жизнь человека, лежащего перед ними.

⸺ Понял, но не угадали. Мне с данном случае будет удобнее работать стоя.

⸺ Доктор Джови, такие операции разрешено выполнять на ногах? ⸺ вопросил ассистент, который, судя по его виду, только начинал вливаться в профессиональную стезю

Конечно, работать сидя было намного удобнее. Но удобство вызывало с собой расслабление, а оно – дополнительное снижение концентрации, что вместе с общей усталостью сказывалось не лучшим образом.

⸺ Мистер Новайз, это будет наш небольшой секрет. В конце концов, наши руководства и клинические рекомендации — это всего лишь общие правила, как мы должны выполнять операции, а не заповедные скрижали.

Под понимающий кивок молодого врача француз занял свое рабочее место, взял в руки протянутые инструменты, и на мгновение закрыл глаза, мысленно представляя, что и в какой последовательности он будет делать.

⸺ Господи, дай мне сил помочь этому человеку, ⸺ слышным только его уху шепотом слетело с губ

***

Что же случилось не так? Где он мог допустить свою ошибку? Волнение? Недостаточная профессиональная подготовка? Усталость?

Люпен точно помнил, как все хорошо началось. Наверное, даже слишком. Пожалуй, это и должно было натолкнуть его на то, что операция пойдет не так. Он успел подойти к опухоли, раздвинуть ткани мозга и методично, кусочек за кусочком вытаскивать её. Было чуть сложнее, чем доставать заносы из пальца. Вот только он слишком переоценил свои возможности. Почти через полчаса ноги начали наливаться свинцом усталости, а двигаться он толком и не мог. Разминать пальцы в ботинках не сильно помогало ситуации, так ещё и отвлекало. Следовало ещё тогда вновь попросить кресло и продолжить, а ещё лучше попросить смениться.

Еще десяток минут – и начинали подводить пальцы. Они, словно поломанные механизмы, скручивались сами по себе, едва ли разгибаясь под тяжестью незначительного груза и рубца ожогов. Ко всему прочему стала одолевать неимоверная жажда. Глотки воды, заботливо выдаваемые медсестрой, казались солеными и противными, как нечаянно попавшие капли из Сены во время плаванья.

Липкий, холодный пот пробирался из-под шапочки, обрамляя брови, стекавшие прямо на синюю маску. Его капли проявлялись на коже, собирались на теле, сцепляя вместе ткани. В помещении ему было душно и жарко, и казалось, ни один поток воздуха в мире не может дать ему желанную прохладу.

Хирург отчетливо помнил, что первыми отказали мышцы голени. Его многолетней профессиональной и спортивной подготовки не хватило даже на то, чтобы просто стоять. Все произошло в один миг - подкосившаяся левая нога, невозможность удержать равновесие, удар об операционный стол лбом, сползание вниз вместе с инструментами

Глаза рефлекторно закрылись – то ли из-за усталости, то ли из стыда. Суматоха охватила операционную. Даже те, кто в первый раз самостоятельно проводили оперативную помощь, редко падали без сознания, не говоря о тех, кто держал скальпель уже не первый год. Случаи нечастые, оттого и не отработанные.

Первым к нему приблизилась Алехандра. Запах незабудки нельзя было перепутать ни с чем, даже в таком состоянии. Словно нашатырь, он отрезвлял организм, но как бы он не пытался, открыть глаза больше чем на пару секунд не получалось. Не помогали и тонизирующие хлопки по щекам, ни тряска за плечи, ни просьбы прийти в себя.

Перед окончательным отключением от этого мира он почувствовал пару мужских рук, расстегнувших удушающую одежду и начавших проверять его состояние, пока другая убирала что-то липкое с лица. Однако через секунду он не чувствовал и это. Лишь звучащее, тихие женские просьбы о том, чтобы он очнулся, своими отголосками разделяло с ним пустоту, и все равно заглохло в тишине его разума. Наверное, он приходил в себя где-то в реанимационной, и, возможно, даже не один раз, пытаясь успокоить и не давать поводов заботиться о себе, но этого он не помнил.

И теперь он тут. Разложившийся на какой-то койке, в личной одежде и едва собравший свои силы. Глаза открывались с трудом, но, честно сказать, он и не сильно хотел смотреть на окружающий мир, поэтому предпочел закрыть их руками. Стыд пробирал всю его душу, перемещаясь в тело. Как ему теперь смотреть в глаза пациенту, напарникам, заведующему, да даже самому себе?

Интересно, сколько он пролежал без сознания? 10 минут? Час? День? Надо было узнать, перебороть себя, взглянуть на окружение. В конце концов, даже если исход операции был наихудшим, то он лично должен отчитаться за неё Имлеру и Роучу.

Тело француза перевернулось на бок, оперлось о лежанку и приняло сидячее положение. По счету «три» он открыл глаза, и несколько удивился нескольким вещам. Первая из них- на улице было темно, а операцию он начинал на закате, значит, прошло уже несколько часов. Вторая – он был в ординаторской, и никого из персонала не было рядом, что подтверждало его банальное переутомление и отсутствие какого-либо серьезного нарушения, иначе мягкая поверхность дивана сменилось бы стерильной койкой реанимации.

Опершись на подлокотник, Люпен, пробираясь через остаточную пелену сна, встал и попытался узнать, какой сейчас час. Стрелки часов приближались к одиннадцати вечера. Второй час операции подходил к концу, как и само вмешательство. Надо было идти, чтобы застать их всех. Стоило ему сделать шаг, и нога задела стул, поставленный рядом с изголовьем, едва не уронив содержимое на нем - кружка воды, заботливо оставленная кем-то из работников. На его сухих губах промелькнула улыбка. Он наклонился, взял её в трясущуюся руку, и одним глотком опустошил половину содержимого. Джови наверняка бы выпил её полностью, если бы не необычный запах, исходивший от неё. Незабудка пробиралась по его организму вместе с потоком жидкости.

«Это особенность станда или какие-то необычные духи, которые так отпечатывают запах своей владелицы?». Впрочем, второй глоток полностью вымыл эти рассуждения.

После кабинета с одной настольной лампой коридор больницы казался неимоверно ярким, приходилось идти, прищурив глаза. Что ещё хуже, так проснувшийся организм требовал восполнить запасы еды, однако узнать, как все прошло, хотелось намного сильнее. Пожалуй, это желание и позволило ему неспеша дойти до операционного блока и зайти в кабинет с огромными стеклами, где студенты, полицейские и другие наблюдптели могли следить за ходом операции.

По всем правилам операций, те, кто вышел из операционного блока, не допускались к операции без обработки всей одежды и чуть ли не всего тела, что по времени выходило нередко дольше, чем сами манипуляции, поэтому было неудивительно, что медсестра сидела тут, и вместе с заведующим наблюдала за всеми действиями ассистента.

⸺ О Господи, Люпен, ты почему встал? Ты с такими ожогами должен лежать!

Медсестра, подскочив с кресла, устремилась прямо к врачу. Взгляд сероватых глаз, как камера наблюдения, стал осматривать кожу его лица, руки и одежду, которые при его состоянии и особом свете рабочего места казались ещё более бледные, чем обычно.

⸺ Да тебя сейчас опять откачивать придется, я с мистером Имлером тебя не донесу

Люпен благодарственно кивнул. Хотелось поблагодарить девушку за заботу, но он боялся, что запаса сил ему не хватит даже для самого главного.

⸺ Не переживай, все нормально

Он подошел ближе к месту, откуда заведующий следил за ходом операции. В моменты, когда твои дети ложатся под операционный нож, даже самый стойким профессионализм начинает размываться в потоке негативных мыслей. Но врач держался. Его глаза считывали каждое движение начинающего эскулапа, а мозг взвешивал и выдавал десятки исходов даже самого простого захвата ткани.

⸺ Мистер Имлер, я искренне сожалею и приношу свои извинения за случившиеся сегодня и то, что пришлось Вас вызвать после ночного дежурства. То, что произошло – полностью моя вина и переоценка своих сил. Я готов понести полную ответственность за случившиеся и могу лишь надеяться, что пациенту не стало хуже.

Взгляд француза боялся подняться выше своих туфлей, даже не из-за того, что он опять мог свалиться на землю. Говорить такие слова родственникам могли только самые опытные или самые нелюдимые врачи.

Несколько минут он стойко держался, переминаясь с ноги на ноги. Но неокрепший от переживаний организм пытаясь найти опору, чтобы не рухнуть и был вознагражден. Операция закончилась, колесика кресла скрипнули, и тяжелый взгляд немолодого профессионала заставил смотреть на него снизу вверх

⸺ Мистер Джови, объясните пожалуйста, к чему эта самоотверженность и глупость? Почему вы не сказали, что имеете ожоги конечностей и груди, которые однозначно будут мешать работе? Почему вы не согласились на подмену после двух операций? Вы хотите забрать всю славу себе? Или не хотите конкуренции?

Могран встал, и его тело, не доходившее Люпену и до подбородка, теперь спокойно помещало руку на плечо, и несколько раз легонько хлопнула, едва не прижав к земле

⸺ Раньше я тоже думал, что пока молодой, то лишь я все знаю и умею и все операции мира по плечу лишь мне одному. Не Вы, не мы не должны допускать таких самонадеянных ошибок. Состояние пациента стабильное, больше ничего сказать не могу, надо ждать, пока выйдет из наркоза. Вопрос о сегодняшнем инциденте и смене планов операций операций я вынесу на завтрашнее собрание.

Холодная дрожь пробрала тело француза. Завтрашний разговор, для постороннего человека казавшийся не боше, чем обычным обсуждением ошибок, значил для его дальнейшей карьеры столько же, сколько и сам переезд в Майами.

Грохот открывающейся двери заставил сменить его внимание на человека, который нарушил их разговор.

Когда охранник здания, где ты работаешь, врывается в помещение, где не может быть никто лишний, это могло значить две вещи – либо теракт, либо приехал кто-то настолько важный, что любые протоколы становились второстепенными.

⸺ Прошу прощения, но если я сейчас не приведу Люпена, то боюсь, нам просто сломают входную дверь.

Встревоженность охватила всех, особенно самого француза. Неужели Рафаэль решил нанести визит прямо сюда, в пристанище больных людей, когда у него не было сил даже на нормальное передвижение? Или же это другие бандиты, которые решили свести счеты без ведома своего начальства? Кто бы то не был, право на отказ или побег он не имел – оставлять работников и больных один на один с кем бы то не было из них означало смерть, а может, и что похуже

Джови сильнее вжался пятками в поверхность пола, чтобы выглядеть хоть немного увереннее. Получалось слабо. Холодный, липкий пот стал лишь сильнее падать на его одежду, а лицо стало светлее мела.

⸺ Это мужчина? ⸺ процедил француз, борясь с комом страха в горле

⸺ Да куда там. Если бы не её топ, никогда бы не подумал, что меня может подвинуть девушка.

Неужели Рафаэль послал кого-то из своей элиты? Но почему она не зашла вовнутрь?

⸺ А чего она хотела?

⸺ Я-то откуда знаю? ⸺ раздраженно ответил охранник, ⸺ Сказала что ищет Люпена, я ей ответил что тебе с операции откачивали, и она сама чуть турникет не сломала. Про брата что-то ещё говорить начала, требовать пустить её.

⸺ Биатрисс?!

Обойдя охранника, Люпен, побежал к выходу так, что и не знал, что организм в его состоянии так может. Пролет сменялся один за другим, и шаги трех пар ног все дальше отставали от него. Последний поворот, спуск, и фигура женщины, окутанная пеленой собственных волос, закрывавших взгляд, предстала перед ним. Не успел он приблизиться, как она, непринужденно перепрыгнув защитное ограждение, двинулась навстречу и заключила в свои крепкие объятья.

⸺ Mon Dieu, mon frère{?}[Боже мой, брат мой], как же я рада тебя видеть!

Едва успев объединиться в объятьях, как последствия неожиданного спринта заставили обмякнуть его тело. О том, как она эмоционально встречала своих родственников, француз совсем позабыл.

⸺ Я тоже Биатрисс. Отпусти немного, дышать нечем.

Женщина, немного опомнившись, опустила свои руки, дав врачу наконец поглотить так необходимый воздух. Со времен их последний встречи, как, впрочем, сколько он себя помнил, она нисколько не изменила. В детстве Джови запомнил, как с её высоким ростом, длинными ногами и прекрасным, аристократичным лицом пророчили судьбу модели, но увлечение смешанными единоборствами и железом взяло вверх, что не могло не отразиться на мощной, рельефной фигуре и общем стиле – заплетенную косу, спускавшуюся до плеч, топ со полуспортивным жилетом, подчеркивающий красующуюся на шее и груди цветастого галльского петуха, полуофициальные брюки с кроем, словно для боев и белые кроссовки.

⸺ Господи, да ты белый как кокарда, что с тобой произошло? ⸺ волнительно спросила сестра, осматривая брата с головы до ног

⸺ Ничего такого, просто уснул на рабочем месте.

Коллеги наконец поспели за ним и крайне удивлены не только воссоединением семьи, но и прохождением охранным препятствий.

⸺ Девушка, вы не должны проникать на территорию объекта без специального раз…

⸺ Я уже не могу навестить своего брата?!

От такого ответа охранник немного опешил, как и сам Джови, но их ответ и так оборвался на мыслях, когда в разговор вступил завотделением.

⸺ Не стоит, мистер Глоув, родственники должны держаться вместе.

Он перевел взгляд на француза, и, вглядываясь в его бледное лицо, словно думал, что необходимо сделать, в конце концов одобрительно кивнул.

⸺ Мистер Джови, мы дальше справимся сами. Можете быть до завтрашнего утра свободны.

Найдя в себе силы, он подошел ему руку и на прощание обменялся рукопожатиями. Вот только как попрощаться с Лаленой? Хотелось отблагодарить её за помощь, от всего сердца приобнять, но перед столькими глазами он это делать не мог.

⸺ Спасибо большое. Как у нас говориться «Merci d'être sortie de moi, celle qui est marquée par les myosotis»{?}[Спасибо что выходила меня, та, кто отмечена незабудками]

Француз знал, что Джефф и Морган не будут искать перевод этой фразы – попросту забудут, и надеждой было то, что Лалена, в чью сторону он обратил взгляд. Только так он мог поблагодарить её, не проявив чрезмерную, но вырывающуюся из него нежность.

Не заставляя себя больше ждать, Люпен, невольно придерживаемый сестрой, вышел из здания, и напоследок повернул голову, прощаясь с девушкой. Под рабочим чепчиком пряталась не только усталость, но и некоторое удивление вместе с грустью, отчего он сам немного опешил.

⸺ Что, не уж то она смогла оторвать тебя от учебы, а, Джозу? ⸺ ехидно прошипела девушка, выйдя за двери

Кровь прилила к лицу, сделав из врача подобие фарфоровой игрушки.

⸺ С чего ты это взяла? Она просто оттащила меня и беспокоилась о моем самочувствии.

⸺ Ага, мне то не рассказывай. Говоришь так как будто я сама не девушка.

Оправдываться было бессмысленно, и ему оставалось лишь перевести тему разговора, не усугубляя и так сложные отношения.

⸺ А ты вообще какими судьбами к нам? И как ты меня тут нашла?

⸺ Бернард подсказал, где ты работаешь. Да и вообще, неприлично о таком спрашивать старшую сестру, тем более по пути.

Пришлось немного пройтись по переулкам, в которые он раньше даже не додумывался зайти, чтобы обнаружить брата, опершегося на машину и, выпускающего пар из очередной сигареты, читающего новости на свету уличного фонаря.

⸺ Если пепел попадет на неё, будешь искать мне вторую такую же, ⸺ пригрозила женщина, отмахиваясь от сигаретного дыма.

Непринужденным движением Гуарин выстрелил окурком из мундштука в мусорное ведро, свернул газету и кинул её на заднее сидение.

⸺ Ладно, ладно, не заводись. В твоем возрасте это вредно для сердца, врач подтвердит, ⸺ с ехидной улыбкой произнес полицейский.

Его взгляд направился в сторону младшего брата, но вместо того, чтобы найти поддержку своей колкости, в глаза бросалось выражение не самого лучшего состояния здоровья. Вдвоем усадив Люпена на место, Биатрисс осталась с ним, а Бернард занял положенное место водителя. Не теряя ни секунды, он пристегнулся, завел мотор, и достал из бардачка припрятанную рацию

⸺ Спутник 1, Спутник 2, прием, это Станция. Миццосукее уже закрывается{?}[Miccosukee Casino & Resort – одно из популярнейших игорных заведеней округа Майами 80х], прием.

Обе станции в момент заявили о готовности. Удовлетворительно кивнув, офицер полиции убрал средство связи, и рванул с места так, что двоих пассажиров сзади чуть не вывалило вперед

⸺ Ты все равно вышел на работу, ⸺ оглядываясь назад, спросил Бернард, ⸺ на тебе самого живого места нет, а ты все рвешься куда-то.

⸺ Aliis inserviendo consumor{?}[Cветя другим, сгораю сам], ⸺ делая подобие улыбки, сказал Люпен, ⸺ а в какую передрягу мы на этот раз попали?

⸺ Пока что не в какую. Бернард решил, что никто не должен узнать, что я оказалась тут, особенно Рафаэль.

⸺ Ты наш ценнейший ресурс, Беллона, и если Рафаэль прознает, то весь план пойдет коту под хвост. И вообще, наш долг охранять тебя

⸺ И куда мы едем?

⸺ Других мест, кроме дома Этюрна, я не знаю, да и доверять я могу только ему. Надеюсь, он не сильно будет злиться на такое количество гостей.

Глава 17. Нет больше слез

Тщательно планируемая маскировка было сорвана единственным недопониманием, и столь планируемая операция ставилась под угрозу лишь из-за чрезмерной охраны собственности. Раскрыть её нахождение сейчас, в паре метров от убежища, было очень глупо и чрезмерно обидно. Немец понимал это без слов. Он кинул ключи от дома Люпену, и, прикрывая всю французскую делегацию, с помощью хранителя стал поднимать успевшую осесть за лето пыль

Когда же процессия Джови наконец попала за стены дома, Этюрн остановился, рефлекторно чихнул от попавшей в нос сухой земли и ещё раз осмотрелся по сторонам. Ни в домах, ни на заднем дворе, даже на деревьях не было ничего подозрительного. По крайней мере, ему крайне хотелось надеяться на это.

Однако, даже в собственной крепости, он не мог начать обсуждать с ними причину их появления. Какими бы важными не были новости, пусть это даже будет спасение планеты от приближающегося астероида, оставить ту, кто оставив все дела, не побоявшись последствий приехала ухаживать за ним, он просто не мог.

⸺ Спасибо большое за нежданный приезд и пинок под зад, но теперь слушайте меня

Бюрн и до этого не блистал нежностью и изысканностью, но сейчас он был явно взбешен больше обычного, что сказалось на грубости его голоса и недовольством на лице

⸺ Прошу прощения, ⸺ высказался Бернард, в знак извинения опустив голову ⸺ убежища лучше чем твой дом я не знаю, и нам нужно кое-что очень срочно обсудить.

⸺ Блять, свое прощение…

Немец выдохнул, посмотрел на лица своих гостей, и его мысли несколько смягчились. Даже по их выражениям было видно, что Люпену и Биатрисс и сами не в восторге от этого, как, впрочем, и сотрудник полиции.

⸺ Делайте что хотите, но мне нужно, чтобы вы сейчас увезли отсюда одну девушку. Она с нашими делами никак не связана, и не дай Бог с ней что-то произойдет.

Глаза парней округлились, брови приподнялись, и с несколько секунд прихожая хранила напряженное молчание.

⸺ Этюрн, искренни прошу прощения, я не знал, что у тебя кто-то есть, но боюсь…

⸺ Все что идет до но превращается в говно. Что боюсь?! Уже на остальных людей совсем поебать? Кого вы ещё втяните на борьбу с этим блядским Рафаэлем?!

Тело ученого трясло. Ногти впивались в обивку кресла, стараясь хоть как-то унять неконтролируемые ярость, источником которой, казалось, были все вокруг. Пожалуй, если бы не знакомые лица, он бы уже давно выбросил все эти тела за пределы дома через одну из ближайших стен.

⸺ Этюрн, пожалуйста, успок… ⸺ начал было Люпен, но едва ли сразу не замолчал

Хлесткий удар по затылку прилетел сразу обоим братьям, заставив их лица поморщиться, а головы повернуть в сторону сестры, стоявшей позади

⸺ Бернард, у тебя с головой все в порядке? Сначала подставил девушку под угрозу, а сейчас не хочешь помогать?

⸺ Ни не хочу, а не могу

⸺ А меня то за что?

⸺ За компанию, Джозу. Какого черта ты не предупредил ни его, ни меня?

⸺ Я сам сейчас удивлен не меньше, чем ты

Физик вздохнул, и уже собирался было собственными силами выводить Эбигейл дома, как Биатрисс, растолкав братьев, шагнула в сторону двери с явным намереньем её открыть

⸺ Je vous présente mes excuses{?}[Приношу свои извинения], похоже мои родственники очень растеряны в последнее время. Я сама помогу увезти даму подальше отсюда.

Не успела Биатрисс сделать ещё один шаг, как черная, высокая гуманоидная фигура в шляпе и с длинным копьем в виде карточной пики перегородила ей проход

⸺ Не выходи никуда. Мой Through the Valley сможет перенести её на несколько километров отсюда и там она уже спокойно доберется до дома, но если у них есть люди со стандом, то они могут увидеть её. За домом установлен патруль из моих людей, я могу связаться с ними и навести их на ложный след, но…

⸺ Но что? ⸺ нетерпеливо высказался немец

⸺ Putain{?}[Блять], ты мне дашь хоть раз договорить?

Оба мужчины уперли друг на друга взгляды. Злость, не свойственная старшему брату, проявлялась на его лице лишь легкими штрихами – едва сомкнутые брови, напряженная челюсть, но его глаза совершенно менялись, становились словно у лиса, от неизбежности готовящегося к атаке.

⸺ Друзья, препинания нам не помогут. В чем же план? ⸺ спросил Люпен, стараясь разрядить обстановку.

Отходил Гуарин быстро, как, пожалуй, и должен любой человек его профессии

⸺ Но у меня на это не готов ни план, ни люди, да даже отделение полиции не подготовленно для такой операции, ⸺ почти спокойным тоном ответил он

⸺ Стоп, в смысле полиция не знает об этом? А ты тогда кто?

⸺ Это госуд…, ⸺ начал было Бернард, но звонкий голос Люпена, словно это обыденный вопрос, ответил

⸺ Так он один из аналитиков Интерпола, разве я не говорил?

Голова Бернарда в мгновение ока повернулась в сторону младшего брата и лисий взгляд в секунду стал словно у родителя, когда его ребенок сделал что-то совершенно ненужное

⸺ Да, именно он. А теперь дайте пожалуйста немного места и времени, я попытаюсь договориться с людьми. И Этюрн, пожалуйста, подготовь девушку к переносу. Процедура достаточно необычная и немного неприятная

⸺ Ей будет больно?

⸺ Нет, это безболезненно, просто может укачать.

По всему дому сразу же начались движения. Надеясь побыстрее это закончить, Бюрн захватил кошелек из своего кардигана, выехал на улицу, тихо вздохнул, и осмотрелся по сторонам, проверяя, не успели ли люди Рафаэля подкрасться к дому. В темноте улиц, даже при электрическом свете фонарей не было возможности проверить все, и оставалось лишь надеяться.

⸺ Gott, gib mir Kraft{?}[Боже дай мне сил].

Ученый вновь подъехал к беседке, пристально осмотрел все вокруг нее, поблизости, заглянул под каждый предмет интерьера и даже глянул на потолок– силуэта девушки нигде не было. Было даже страшно представить, где она научилась так прятаться.

⸺ Эбигейл, выходи, тут безопасно.

Через несколько секунд, между сухими чурками и печкой послышался шум, а затем появилась одна рука, вторая, а после и все тело. Испачкавшаяся в пыли и саже вид только недавно искупавшейся прекрасной девушки вызывал смесь смеха с некоторой огорченностью.

⸺ Мда уж, а я все думал как выглядит мой кобольд

⸺ Этюрн, какого черта только что произошло? Ты не пострадал? Я слышала звуки борьбы и…

Обеспокоенный, торопливый тон девушки заставлял мысли самого немца разбежаться по разные углы разума, а её бегающий взгляд искал и опоры, и объяснений. Он, машинально, не задумываясь, взял ей за руку и аккуратно сжал хрупкую ладошку в своей

⸺ Эбигейл, не переживай, все хорошо. Да, я знаю, ты в это не веришь и тебе это все не нравиться, но пожалуйста, доверься мне ещё раз. Ты в безопасности, просто сейчас нужно чтобы ты ушла бесследно. Мои друзья все организуют, только пожалуйста, чтобы не случилось, забудь, что произойдет. Посчитай это кошмаром или просто сном, что этого никогда не должно было быть.

Её чувства пришли в себя, взгляд устало упал на землю, но напряжение так и не ушло до конца.

⸺ Этюрн, пообещай мне, что ты говоришь правду. Скажи, что все будет хорошо. То что происходит за последнее время… я боюсь.

⸺ Клянусь своим родом Эби, все что я говорю – правда.

⸺ Все готово, ⸺ раздался крик из окна кухни

Черная фигура материализовалась за спиной девушки, готовясь пронзить её копьем. Пока секретарша повернулась на звук, станд немца незаметно достал деньги из кошелька, положил их в карман платья. Сам мужчина нежно погладил её руку, словно и сам боялся отпускать. Может, и правда стоит взять её покрепче, бросить все, увести куда-нибудь далеко-далеко, и уже там организовать её жизнь? Конечно нет. Он не мог так просто распоряжаться её жизнью, и неоплатный долг перед всей семьей Джови стал грузом на всю оставшуюся жизнь.

⸺ Сейчас я отпущу твою руку и тебя заберут. Позвони как приедешь домой. Спасибо большое за помощь и за заботу, это очень приятно.

⸺ Я была рада увидеть тебя. Надеюсь, мы скоро вновь встретимся.

Их взгляды остановились друг на друге, а пальцы нехотя ослабляли хватку. Они уже сотни раз прощались, но почему именно сейчас это было так тяжело сделать – он и не знал. Её взгляд словно просил остаться, хоть оба понимали, что это невозможно.

Он быстро закрыл глаза и рука соскользнула, отдав тело во власть Through the Valley, который тут же пронзил её тело и, оставив в такой же позе, стал уносить на запад. С несколько секунд ученый смотрел ему в след, после чего медленно вздохнул и направился обратно.

***

Дом немца никогда не был предназначен для такого большого количества гостей. Более того, при его покупке он и не хотел, чтобы тут появлялось больше, чем два человека. Однако судьба, как и всегда, считала, что ей виднее, что он хочет и что возможно, отчего четверым людям приходилось ютиться за овальным столом, который едва помещал на себе все приборы и тарелки. Однако, даже рассадка оказалась не самой большой проблемой. Уже затухший гриль не годился для приготовления всех остальных замаринованных блюд, отчего пришлось пользоваться духовкой и томить запахом изголодавшихся Джови, которые, впрочем, не хотели обращать на себя внимание, стараясь лишний раз не дышать

— Ещё раз приношу свои извинения за испорченный вечер,— нарушил тишину напряжения Бернард

— Проехали. Ешьте пока не остыло, потом уже и поговорим.

Несколько секунд все боялись прикоснуться к традиционным яствам, пока наконец Люпен первым не взял вилкой картофельный салату и стал уплетать его настолько аккуратно, насколько это мог делать человек, который за весь день даже не видел еды. За ним эстафету приняли и остальные члены семьи. Порции уходили настолько быстро, что хозяин дома успевал только услышать звуки приборов, стучавших по тарелкам. Он сам был не голоден, и наложил себе немного мяса и гарнира чтобы гости не чувствовали неудобства, но уже был готов отдать и свою порцию

— Это же шефёле, - воскликнула девушка, отламывая кусок свиной лопатки, — как я давно это не пробовала

— Шо́йфеле, — поправил немец, — традиционное блюдо моей родины - Шильтах. А вы все из Эльзаса что-ли?

— Нет, из Парижа. В начале 80х у меня по работе была серия материалов про движение сквоттеров в странах Европы, ездила по городам и занесло в округ Фрайбург, там и угостили. Кухня, конечно, у вас просто отменная - простая, но через чур сытная.

⸺ Хммм…как то я не успел застать их. Хорошо что успел продать там дом и землю, а то сейчас превратилось бы все в притон.

Младший из Джови неожиданно встал из-за стола, быстрыми движениями направился в сторону жилой комнаты, и, с шумом открыв чемодан, через несколько минут с озаренным видом принес бутылку вина

⸺ Этюрн, мясо просто безупречное, однако, я думаю, хорошее вино поможет раскрыть его вкус.

⸺ Так вот кто куда делись те бутылки, ⸺ улыбнулся Бернард, ⸺ отец уж думал что сам их кому-то подарил.

Винных бокалов, как было ожидаемо, не нашлось, и их пришлось заменить стаканами для другого алкоголя. Пивные кружки с флагами различных стран, хоть и выбивались из тона напитка, однако для всех присутствующих это было совсем незначительной мелочью. Расставив их рядом с каждым, врач сел обратно, ожидая, кто первый возьмет инициативу в свои руки. Ждать пришлось не долго.

⸺ Не знаю, как принято у вас, но в Германии все просто – за благополучие!

Вино, красное и жгучие, как молодая кровь, растеклась по стенкам всех бокалов, когда все четверо ударили друг об друга. Отблески воды жизни разлились по лицам, залив их приятным румянцем. Приятная атмосфера вместе с хорошим алкоголем заставила всех раскрепоститься, и даже немец, до этого несколько огорченный таким вечером, отказался от взглядов таких взглядов на него.

⸺ Признаю – очень вкусно. Не Weisse, но тоже ничего

⸺ А ты в каком году переехал? ⸺ поинтересовался Люпен, отламывая очередной кусок мяса

⸺ 4 февраля 1982 года, ⸺ не задумываясь, сказал немец, ⸺ меня пригласили по визе талантов после прохождения магистратуры в Гейдельбергском университе. Им нужны были специалисты для постройки Юго-восточного финансового центра, поэтому я продал все имущество там, занимался с парой инженеров над работой для композитов под морской климат. Когда стройка закончилась, материалов накопилось на докторскую по физико-химическим основам деградации материалов в тропическом климате, знакомые порекомендовали защититься в университете Майами, там я получил степень доктора философии по физике, да как-то и остался тут.

В моменте гости даже отставили в сторону свои приборы. Неожиданное откровение, заставшее их в распллох, заставило их брови приподняться, а младшего из всей все семьи и вовсе стал перебирать что-то на пальцах

⸺ Сколько же тебе лет?

⸺ Тридцать три

⸺ Ого, увидеть такого молодого доктора наук доводиться увидеть крайне редко, ⸺ удивленно обратилась девушка к хозяину дома, ⸺ Побольше бы таких людей в науку – как знать, может уже и космос бы заселили.

Взгляд её глаз пал на Гуарина, который, кажется, был удивлен даже больше чем свойу младший брат, смотревший на немца с большим восхищением и гордостью

⸺Кстати, братец, а чего ты свою работу забросил? Тоже ведь хотел в нашем университете выдвинуться на соискание? Ладно там я, я уже на пару лет опоздала, но ты то ровестник.

Пришла очередь удивляться немца. Смотря по Люпену, он догадывался, что молодость это их семейная черта, но чтобы настолько. Ни Гуарину, Ни Биатрисс он не мог дать даже больше 27, особенно по сравнению с собой, но чтобы они были с ним одного возраста и даже старше…В голове всплыла мимолетная мысль о зависти с такими генами, которая почти сразу же сменилась на идею о меньшем употреблении алкоголя.

⸺ И все у вас в семье так хорошо сохраняются?

⸺ Отец не дает расслабиться, ⸺ ответил Бернард, проглотив последнюю порцию гарнира

Ужин закончился намного быстрее, чем начался, и, когда оставшийся кусок свинины улетел с противня, кухня заполнилась грохотом собираемой посуды.

⸺ Оставьте, я потом это все уберу

⸺ Спасибо большое за гостеприимство, ⸺ ответил полицейский, аккуратно подхватывая тарелку, ⸺ но нам самим будет неприятно, если ты будешь за нами прибираться.

Не то, чтобы Этюрн был против такого занятия гостей, но из-за чрезмерной усталости препятствовать он не стал, тем более раз они сами проявляли такое желание. Буквально через несколько минут вся та часть дома, задействованная для приготовления и употребления еды, была настолько же чистой, как после вызова бригады для клининга.

⸺ Кстати, это же из твоей родины привозят Мальтердинген? ⸺ заинтересованно спросил Люпен, наливая кофе по разномастным чашкам

⸺ Мальтер кого? В первый раз слышу такой сорт пива

⸺ Да нет же, вино такое. Красное, сухое, из винограда пино нуар, который на юге Германии растет. Я думал ты слышал о нем, это ваша визитная карточка

⸺ Я меньше брата разбираюсь в вине, ⸺ подхватил диалог Гуарин, протирая последнюю тарелку, ⸺ Но я знаю что его даже к нам завозят⸺ не Пинотери конечно, но тоже очень даже ничего

⸺ Сколько лет там прожил не знал об этом. То-то я думал у нас такой противный виноград старушки на рынках продавали, есть невозможно было, кисляк тот ещё.

Искренний, сытых смех разразился со стороны всей французской семьи. Пожалуй, если бы не повод, по которому они так собрались, то после этого бы пошел традиционный спор о вкусовых пристрастиях каждого из них и выяснениями отношений между пивом и вином как наиболее лучшем способе утоления жажды, неизбежно переросшим в длительную попойку. Однако, слона в комнате игнорировать больше было нельзя. Первые же слова полицейского заставили сменить эмоциональную окраску вечера

⸺ И так, думаю мы наконец можем приступить к делу. Ситуация оказалась намного серьезнее, а Рафаэль намного умнее, чем мы думали. Самолеты перевозят наркотики, в основном кокаин из Боливии, но его концентрация настолько разбавлена, что весь этот порошок не может быть основанием для его задержания, да и выхода на владельца этого аэропорта мы просто не смогли найти. По документам – это участок одной из фирм-подрядчиков, с которыми работает Принц, но она сама давно закрылась, глава её был пожилой мужчина, скончавшийся несколько лет назад от рака поджелудочной, а его сын, которому по наследству должна перейти компания – какой то забулдыга, пропивающий её где-то в Канзасе.

Глаза Люпена и Этюрна округлились, но не столько от неожиданной информации, так от скорости, с которой она была найдена.

⸺ Охренеть, как ты это узнал?

⸺ Поработай с моё на CNN, и не на таких выходить сможешь, ⸺ горделиво улыбнулась Биатрис, не моргнув и глазом отпив крупный глоток кофе

⸺ А почему эту землю до сих пор не забрал себе штат? ⸺ добавил младший из Джови

⸺ Очень много юридических условностей. По документам эта земля была отдана на погашение долгов, и должна находиться в пользовании штата. Они там давно все снесли, оставили чистое поле для дальнейшей застройки, и как-то позабыли о нем. Все дело усложнял станд, который укрывал её. Сейчас соответствующие органы займутся всем этим

Бернард сделал легкий глоток кофе, несколько поморщил нос, и, стараясь перебить неприятный, горький вкус, достал мундштук

⸺ Алан и Ален сейчас проходят по системе защиты свидетелей, как и те люди, которых вы оттуда освободили, но из-за их состояния нам удалось узнать немного, но кое-что есть.

Запах апельсинов и тлеющего дерева начал распространяться по всему помещению, вызывая кашель у остальных двух представителей семьи

⸺ Господи, брат, ты как эту химозу до сих пор куришь? Как будто освежителем воздуха в нос побрызгали

⸺ Уж не тебе об этом говорить. Тебе там эти табачными патчи ещё зубы не попортили?

⸺ Табачными чем? ⸺ удивленно приподнял бровь немец

⸺ Жевательный табак. По работе ездила в Норвегию, из дома забыла свои сигареты взять, там решила их продукцию попробовать, вот теперь и закупаюсь. И нет, с моими зубами все нормально брат, ⸺ ответила девушка, в доказательство показав блистательную улыбку

⸺ Какое только извращение с сигаретами и не придумают

⸺ Да сигареты извращение по своей сути, кто в здравом уме будет пичкать себя никотином, чтобы потом же и лечиться от проблем с ним?

⸺ Ну извиняйте доктор, не все такие святые как ты.

⸺ Давайте уже потом с этим разберемся, сейчас есть вопрос поважнее. Оказывается, эти братья видели Принца только пару раз, в основном они встречались с грузчиками, по совместительству привозившие им еду и остальные необходимые предметы. Однако раз в месяц на это склад приезжала девушка, которая, судя по всему – одна из высокопоставленных помощниц Рафаэля. Вот только на ней толком и лица не было видно – бейсболка и солнцезащитные всегда все закрывали, даже волосы.

⸺ Продуманно, очень продуманно. Никаких особых примет нет?

⸺ Не так много как хотелось бы. Средний рост, средний вес, обычное лицо, из украшений только золотое кольцо с очень мелкой гравировкой, которую в городе никто не делал и обычные часы, всегда на встречах носила белый официальный костюм, каких полно в JC Penney{?}[Крупнейшая сеть одежды и обуви для среднего класса в США]. Из особенностей разве что им слышался какой-то странный акцент, будто бы она откуда-то из севера, да один раз от ветра весь её камуфляж немного разлетелся, но толком разглядеть они не смогли – волосы то ли темные, то ли каштановые, а глаза даже толком и не успели разглядеть.

⸺ Мда уж, проще найти иголку в стоге сена, чем эту женщину.

⸺ Вот тут мы всем отделом и зашли в тупик. И поэтому мне понадобилась твоя помощь сестра.

Девушка откашлялась, словно готовилась к официальной речи перед главными креслами какой-то высокопоставленной компании.

⸺ Из всех вариантов мы решили, что самым эффективным будет найти где они могут хранить такое количество веществ, так ещё и перерабатывать их. Помещение должно быть не маленькое, даже если этим занимается человек со стандом. Пораскинув мозгами и подключив знакомых инженеров и архитекторов, мы сошлись на мнении, что это должна быть какая-то постройка неподалёку. Предположительно это три района – Вестон, Санрайз и Пемброк-Пайнс.

⸺ Да с таким успехом можно было назвать весь северо-запад Флориды.

⸺ Если у тебя есть информаторы получше, то прошу, узнавай информацию от них.

Ворчливо фыркнув, немец отпил из кружку, потянулся за сигаретой

⸺ Хорошо, а что за здание то? Надеюсь это ни какой-нибудь подвал или притон?

⸺ По моему мнению это должен быть двухэтажный дом с гаражом в низине рядом с каким-нибудь крупным магазином, складом или чем-то похожим, ⸺ вмешался в объяснение Гуарин

⸺ Почему именно там? ⸺ удивленно поинтересовался врач.

⸺ Все просто. Дом не будет сильно выделяться из окружающих построек, но при этом второй этаж дает возможность незаметно выставить наблюдение, в гараж можно спокойно заезжать машинам и разгружаться, курсирование машин рядом с торговым центром вызовет мало подозрений, а в низине из-за меньшего распространения запаха, который может распространяться при работе.

Тяжелый табачный дом заменил собой легкий фруктовый бриз, чуть ли не растилась по столу, передвигался к остальным людям.

⸺ Ладно, так будет намного легче. Лично я почти не бываю в том районе, поэтому даже предположить не могу, где они могут скрываться.

⸺ А тебе и не надо. Мой информатор сообщает, что таких домов даже с десяток не наберётся. Сейчас они будут крайне аккуратными, а возможно и вовсе поменяют расположение базы, поэтому за всеми позициями ведется наблюдение. Их немного, но по одному человеку там есть

⸺ Так а какие наши действия, ⸺ выпуская кольцо дыма, поинтересовался немец

⸺ Пока что – просто ждать. В скором времени должен поступить сигнал – мы окружаем это здание и оцепляем его.

⸺ А мы зачем там? Штурм это ведь задача полицейских, не так ли?

За маской уверенной расчетливости Гуарина, всего на несколько секунд проявилось стыдливое и просящее выражение, которое, как казалось, даже не могло бы появиться на таком лице. Однако этого времени было достаточно чтобы понять, в чем весь подвох

⸺ Твоя правда Этюрн. Но я даже не знаю, что за люди могут там находиться. У меня нет таких же бойцов, как вы, которые смогли бы прикрыть их всех. Я искренни прошу прощения, но вновь нужна твоя помощь и

⸺ Твоя помощь брат…, ⸺ переведя уставший взгляд на брата, закончил Гуарин

⸺ Я не хочу терять их. Обычные люди не подготовлены к таким угрозам. Я соберу всех кого смогу, но вы нужны там как воздух

Немец вздохнул, затушил окурок о приготовленную ранее пепельницу, спиной откинулся на кресло и стал смотреть в потолок, предоставляя другу возможность говорить

⸺ А что потом Бернард?

⸺ А потом уже пойдет моя работа, ⸺ обратилась Биатрисс, ⸺ как только я узнаю особенности порошка, постройки и этих людей, выйти на поставщика и эту самую помощницу будет не так сложно, а там мы уже их прессанем.

Единым движением, словно читая мысли друг друга, Люпен и Этюрн ладонью прикрыли глаза и закрыли ими головы. Опять предстояло участвовать в какой-то операции, рисковать своей незажившей шкурой, получать травмы. Усталость накрывало его плотным одеялом лишь при одной мысли об этом, разум сковывал движение, отчаянно донося мысль о том, что это явно не безопасно, что не надо своей жизнь и подорванным здоровьем. Но шанс надежды, на нормальную жизнь, нерациональный, абсолютно не поддающийся этой логике озарял тьму мыслей, и при всем совершенстве мыслей человека только он, пожалуй, мог отставить все логичные доводы в сторону

⸺ Когда все это закончиться я уйду в отпуск. И мне он нужен будет любой ценой

⸺ Приезжай к нам во Францию, там тебе и алкоголь, и Лазурный Берег, и климат не такой знойный, подлечит тебя

⸺ Спасибо Гуарин, но отпуск оплатишь ты

⸺ Кстати о деньгах, frère, sœur{?}[брат, сестра], тут такое дело…

***

Несколько дней проходило в томительном ожидании. В перерывах между обычной работой приходилось настраивать свой тело и разум на то, что в скором времени они направятся вместе на самый настоящий штурм, которым обоим доводилось видеть только в фильмах. Но оказалось, что страшнее всего было даже не получить увечья или оказаться в эпицентре схваток, как вновь находить способы оправданий и скрытый двойной жизни.

Каждый день давался тяжелее предыдущего. Тренировки – силовые, восстановительные и со спином вместе с незнанием о том, когда предстоит выбираться выбивала из ритма жизни, отбивала всякое желание нормально функционировать, хотелось лишь спать. Умственная работа добивала, и в никакую минуту ты не мог быть уверенным, что это был твоим последним спокойным днем. Приходя на работу и уходя с неё, имелось лишь одно желание – закрыть глаза и приблизиться ко дню, когда это закончиться.

На шестой день после их разговора была подготовлена операция. За пять дней был окончательно найден подходящий под описание дом, проконтролирован и принят в оборот. Отряд должен произвести штурм здания после заката солнца, когда трафик в городе становился меньше, но машины ещё свободно ездили. Вся подготовка, как и полагалось, проводилась в специализированном отделе полицейского участка. По удачливому стечению обстоятельств, у немца и француза выпали долгожданные выходные, для которых у каждого хоть и было тайное желание просто отоспаться, но и оставалось ясное понятие, что пришедшее время задание выпустит их из оков ожидания.

Непримечательная машина подъехала к их дому, забрав пассажиров и окольными путями доставив до небольшого полицейского отделения на юго-западе города. Место, специально выбранное для неожиданной засады, было не таким шикарным, как главное отделение, однако, зайдя в него, даже не разбирающиеся люди понимали, что в нем все готово к такой операции. Немцу и французу, в рабочей суматохе, царившей для совершенно неизвестного им места, пришлось заполнять документы об отказе от претензий к полиции за возможный ущерб, проходить сверхкраткий курс об нахождении на подобного рода операция и ожидать, пока под них подберут наборы защиты. Однако, даже не успев снять мерки, они уже были приглашены на брифинг, проходивший в кабинете, заботливо заимствованном у начальника этого места.

Кабинет, в который едва пробирались заходящие лучи солнца, был заполнен тяжестью дыхания, пота и сигаретного дыма. Однако, это было не удивительно. Запереть 12 человек в помещении, где максимум где должно быть трое, оказалось задачей сложной и неприятной, но необходимой. Стоило им пересечь порог, как все полицейские, лица которых содержали в себе отпечатки тяжелых годов службы, обратили на них внимание. Кто-то с удивление, кто-то с настороженностью, а кто-то и вовсе с пренебрежением

⸺ Гуарин, что за херня? Ты кого на штурм привел? Этот slacker{?}[сленговое бездарь, разгильдяй] и инвалид? Ты нас загубить хочешь? ⸺ встрепенулся грузный мужчина средних лет с эспаньолкой, через всю щеку которого проходил глубокий шрам

Как имеющий более высокие полномочия, сотрудник Интерпола хотел отчитать подчиненного как за отношение, так и за оспаривание приказов, но никакая защита более не понадобилась

⸺ Надеюсь, мы штурмуем пешком? А то при Вашем приземлении придётся собирать пол Флориды по кусочкам, ⸺ с улыбкой ответил француз

Смех окружения неожиданным гостем застал оперативника врасплох. Ожидая противоположную реакцию окружения, он не нашел ничего лучше, как резко встать и помчаться на парня, замахиваясь кулаком. Дойти он не успел. Инвалидная коляска, выехавшая вперед, преградила ему путь

⸺ Съебись нахуй

⸺ Я надеялся в полиции адекватные люди работают, а тут такое быдло, так ещё и не на свою весовую категорию кидается. Давай выйдем на улицу, расскажешь мне что конкретно не нравиться

⸺ По хорошему езжай отсюда, я твою коляску сейчас нахуй отгоню

⸺ Попробуй.

Костяшки пальцев немца захрустели, все тело приняло оборонительную позицию. Француз тоже не отставал. Будучи меньше и проворливее, с правой стороны он в любой момент перехватить инициативу на себя, застать его в слепых зонах.

⸺ Юджин, если ты сейчас же не усадишь свою жопу на место, будешь весь оставшийся год ходить по школам и рассказывать детям о дорожном движении, а вечером прочесывать всю Маленькую Гавану пешком

Низкий голос, кажется, исходил от самой стены. Мужчина, чьим обладателем он является, был настолько высок и крепок, что, казалось, эту комнату строили вокруг него, и именно он был одной из несущих конструкций. Тон, не дающий возможности никак возразить против него, заставил подчиненного сесть и даже убрать взгляд с их стороны.

⸺ Однако он прав. Гуарин, для чего нам нужны эти люди?

Парень поправил круглые очки, жестом пригласил друзей занять места подальше от центра.

⸺ Времени у нас мало, буду краток. Нам предстоит штурмовать здание. Группа Ромео из Юджина, Генри, Этюрна и Люпена будут заходить через главные двери, руководить будешь ты, Джим, ⸺ показал полицейский на сотрудника, недавно угомонившего своего коллегу, ⸺ группа Танго из Робина и Рика во главе с Уильямом зайдут с бокового входа – они пойдут первыми, расследуют обстановку.

Группы людей, отмеченными небольшими черточками и стрелками визуализировались на расчерченном плане действий, находившимся на доске.

⸺ Предположительно они укрываются в подвале, где вход в него – нам неизвестно. Группе Танго предстоит найти его, Ромео – по возможности схватить находившихся для допроса, при невозможности - нейтрализовать.

⸺ Восемь человек на эту лачугу?, ⸺ встрепенулся командир второго отряда, ⸺ не многовато ли?

⸺ Мы не знаем, что ожидает внутри. Там могут быть стандюзеры, заложники, заложены бомбы или ещё чего хуже вместе взятого. К тому же, только Генри, Уильям, Люпен и Этюрн смогут справиться с потусторонней угрозой, остальные даже не заметят, как умрут.

Обсуждения и перешептывания резко прекратились. О потерях не было принято говорить так напрямую, но если речь о них шла, значит задание не из простых.

⸺ А мы что будем делать? ⸺ спросил один из троицы латиноамериканцев, занявших левый угол ближе к выходу.

⸺ Аваро, Клоди, Фокас вы- группа Зулу. Ваша задача – занять гараж рядом и не дать улизнуть через него. В случае, если противник окажется там, остальные группы будут отправлены к вам. Я буду контролировать ход операции из оцепления. Помимо вас будет ещё одна группа быстрого реагирования. Ещё вопросы?

Зал остался молчалив, что означало только одно – все начали понимать, что за дело предстоит. Мысли о тяжести задания снижали боевой дух команды, принося в головы тревожные мысли. И это решалось только одним.

⸺ Господа, наша с вами работа всегда сопровождалась риском, но риском оправданным. На нас держится спокойствие родных и граждан даже не страны, но и всего мира. Никому, кроме нас, нет возможности защитить их покой. По машинам, отправление через 10 минут.

***

⸺ Черт, как мне вообще в этом нагруднике сидя поворачиваться? Может сразу защиту саперов бы нацепили?

⸺ Знаешь Этюрн, если вокруг тебя поставить щит, как у Джима и Генри, и использовать силу вращения, то из тебя политься неплохая «Пантера»

⸺ В отличии от некоторых меня хотя бы от ветра в другой штат не уносит

Одна движение руками заставило закончить обоим перешептываться. Бойцы, которые всю профессиональную жизнь готовились к таким моментам, в последний раз проверяли работу радиосвязи, оружия и всего остального, что могло пригодиться в операции. Все, что оставалось обычным владельцам стандов, так это и наблюдать объектом штурма и морально готовиться самим.

Домик был совершенно такой, каким и представлялся обоим мужчинами. Покосившийся, с торчащими кирпичами, досками и другим строительным мусором, окнами, прикрытыми дырявыми мусорными пакетами и вывешенными на них одеждой. Гараж был не лучшего качества – краска с дерева уже давно облезла, а оно само вздулось и начало проедаться паразитами, железные же части, такие как куски крыши и ворота, частично отдались во власть коррозии. Однако больше всего вопросов вызывал двор. Даже странно было не видеть какой-то хлам, мангалы и бочки для разведения огня и многочисленные предметы быта, начиная от рваных кресел до больших бутылок для воды, а некрупную живность как кошки, собаки и даже пару куриц.

Француз прислонился к дереву и наблюдал, как солнце своими багровыми лучами ласкает землю этого города и всех остальных людей. Светило, единое для всех, освящало его жизнь от самого начала до сегодняшнего момента. И никто, кроме него, не знал, как он дошел до этого. С самого детства он хотел лишь мирно помогать людям, лечить их, но никаким образом не калечить. Но сейчас врач стоял тут и прекрасно знал, что в этом доме есть потенциальные жертвы. Все, на что ему оставалось надеяться, что полицейские не станут стрелять на поражение, что его способности врача смогут помочь даже в критический момент. Но а если ничего из этого не выйдет – то лишь на веру с правоту дела к которому он причастен. Его брат и сестра, да даже он сам после встречи с Рафаэлем не могли сомневаться в его намереньях.

Словно в поисках поддержки, он посмотрел в глаза своего ближайшего союзника, и с удивлением и беспокойством задержался на них. Парень не видел в них страха, сожаления и размышлений о правоте дела. Взгляд напоминал старого хищника, уставшего от погонь и своей собственной натуры, который хотел лишь побыстрее расправиться с жертвой и вновь впасть в длительный сон.

Закатные лучи перестали касаться верхушки церкви – самого высокого здания в округе.

Операция началась.

Забрала всех участвующих в операции почти единовременно закрылись закрылись, баллистические щиты выставились вперед и медленно, шаг за шагом, группа из 5 человек начала продвигаться во внутрь

Второй отряд не заставил себя ждать. Пока первая команда только подходила, они осмотрели интерьер, пробили вход через окно и стали осматривать проход из кухни в главный корридор. Каждое важное действие, каждый необходимый шаг оставляли свой след в речи рации.

⸺ База, это Ромеро-1. Кухня чисто. Ничего подозрительного нет, осматриваю коридор. Мой Ricochet Rabbit пока не видел траекторий пуль

⸺ Принял. Ромеро-2, Ромеро-3 подтвердите.

⸺ Ромеро-2 подтверждаю.

⸺ Ромеро-3, не могу выйти из кухни, вход передо мной закрылся.

⸺ Как закрылся? Что у вас там происходит?

⸺ Передо мной вместо двери образовалась стена, меня чуть не впечатало

⸺ Отходи обратно через окно. Ромеро 1 и 2 оставайтесь на своих местах, обеспечивайте прикрытие.

⸺ База, окна на севере больше нет, осталось только на юге.

⸺ Черт, какого черта тут вообще твориться! Отходи через него. Отряд Танго, обеспечить прикрытие.

⸺ Танго-1, подтверждаю, у нас есть это окно, пусть пробирается через него.

⸺ Хорошо, иду через него.

Остановившись напротив необходимого окна, весь основной отряд мог наблюдать, как человек в полной военной экипировке единственным ударом приклада выбивает окно и аккуратно перелазит наружу. Вот только стоило его телу оказать наполовину вне дома, как неизвестные силы в мгновение ока один кирпич за другим стали образовываться в этом проеме, разделив тело военного на две части. Передняя половина обезображенной, расплющенной часть упала на газон, и внутренности и кровь сделали закатную траву невозможно красной и отвратительно липкой.

Едва ли хоть один нормальный человек смог бы смотреть на такое без последствий если н психики, то для состояния собственного желудка. Двое оперативников отвернулись, стараясь скрыть приступ страха, смешанный с отвращением, капитан отряда, унимая дрожь, нажимал на кнопку рации, а двое гражданских закрыли глаза, стараясь стереть его тело из памяти.

⸺ Еб твою мать, этот дом живой

⸺ Я ничего не понимаю, доложите, что происходит.

⸺ База, это Танго-5, ⸺ вмешался в радиоэфир Этюрн, ⸺ скорее всего все это здание и есть станд, он может изменять себя.

⸺ Твою мать. Ромео-1, у вас есть какие-то изменения?

⸺ Никак нет. Но дом не соответствует тому что мы видели снаружи. На первом этаже как минимум 4 комнаты.

⸺ Плохо дело. Танго-4, Танго-5, нужна ваша пробивная мощь, будете разрушать стены. Танго 1 и 2, защищайте их. Танго 3, готовь Blind Guardian.

Построение быстро поменялось. Даже не смыслившие в военном деле Этюрн и Люпен поняли, как нужно занять свои места. Штурм с физической точки зрения не представлял из себя ничего сложного. Эта деревянная дверь спокойно выламывалась одним шаром Джови или парой ударов Soldier of Fortune.Но вот психологически заходить первыми было чуть ли не приговором, особенно после вида сотворенного.

Два станда, материализовавшись перед своими владельцами, были готовы по первой же команде внутрь. Но томительные секунды подготовки в голове тянулись минутами. Словно в замедленной съемке виднелись разворачивающиеся щиты, нацеливания оружий в возможные проемы и появление неизвестного до этого станда – бирюзовая желеобразная субстанция с желтыми глазами, по телу которой одна за другой переливались желтые и зеленые вспышки, по форме напоминала высокого человека с совсем небольшой летающей металлической тарелкой над головой, нависающей над ним, словно нимб

⸺ Танго-3, как только откроется дверь, устрой вспышку. Ромео, Танго будьте готовы к этому. Танго-4, Танго-5 на счет 3. Один…

Металлические подшипники, метая искры, разгонялись в их руках. Личные духи, разделяя решимость своих хозяев, сжимали кулаки, готовясь к нападению

⸺ Два…

Люпен метнул взгляд на Этюрна, и сразу же понял, что тот его заметил. Направлением глаз он показал сначала на себя, затем на дверь, а потом на него. Без лишних слов, в знак согласия ученый кивнул головой.

⸺ Три!

Железный объект с грохотом врезался в деревянную поверхность, вышиб её и обезьяноподобная фигура, руками перебирая через уступы и перекрытия, влетела в открывшееся пространство. Следующим в здание попал диск одного из оперативников, а вместе с ним и его станд, озарив все окружение вспышкой, схожей с рассветными лучами солнца. Сверкающий рыцарь закончил эту цепочку, отломав от здания кусок размером с крупного человека и занял оборонительное положение.

Отряд медленно выступил навстречу другому, проходя цепочкой по одному. Однако, стоило только последнему прикрывающему лишь немного замедлиться при переходе через отверстие в стене, крыльцо над ним стало словно разбираться, через пару мгновений оставив после себя лишь пустоту. Инерция опрокинула его вниз, а правая нога зацепилась за деревяшку. Он попытался снять её, чем обратил внимание всей группы. Soldier of Fortune в мгновение ока стал разбивать конструкции – но было уже поздно. Огромнейший рой, похожий на жукчов, уже начинал возводить остаток стены прямо внутри конечности. От боли оперативник протащил остаток ноги вниз, разорвав кожу и мышцы. Крик заполнил улицу. Все разом повернули назад, но помощи полицейский уже не дождался – крыльцо вновь выстроилось на своем старом месте, раздавив все его тело

Никто даже не успел отреагировать. Взгляд стеклянных глаз всей штурм группы передавал весь ужас и страх, который только мог вызвать вид настоящей бойни.

⸺ Mon Dieu, что тут твориться, я ничего не понимаю.

⸺ База, это Т-танго-1, Танго-2 погиб, его раздовило.

⸺ Что? Каким образом?

⸺ Его расплющило крыльцо

⸺ Блять, блять, блять! Танго, Ромео, срочно выходите оттуда, этот дом будет атаковать пока всех вас не перебьет.

Но отдавать приказы было слишком поздно. Ловушка захлопнулась, и стоило только отряду Ромеро сделать шаг в их сторону, как почти моментально все бреши в здании заделались, а коридор, едва ли способный вместить ещё пару людей, зрительно удлинился.

Оба капитана тут же стали пытаться доложить это по своим рациям, но ни у одного из них не было слышно ничего, кроме помех

⸺ Блять, Джим, это что за пиздец тут твориться?

⸺ Да чтоб мне знать Уилл, я сам ничего не понимаю. Занимаем круговую оборону и медленно отходим ко входу. Ты отслеживаешь траектории пуль, Этюрн и Люпен, становятся спереди и сзади. Если ещё раз попытается создать стену, вы её сразу же сломали. Генри, ослепляешь всех если что-то идет не так

Немец и француз утвердительно кивнули. Обладая большей пробивной силой немец остался спереди, а Люпен ушел назад. Медленно, шаг за шагом, две группы продвигались друг к другу, но казалось, что расстояние между ними становиться только больше. Сначала можно было отчетливо разглядеть каждый волос на их лице, затем стали неразличимы мелкие складки лица, а потом и вовсе начал теряться цвет глаз.

⸺ Либо мы идем не в том направлении, либо длина коридора между нами постоянно увеличивается, ⸺ быстро сообразил ученый.

⸺ Все, стойте на месте, Люпен, теперь ты направляющий. Танго, делаем пять шагов назад.

Однако эта затея ничем не помогла. Расстояние между отрядами увеличилось ровно на пять шагов.

⸺ Может, попробовать пойти в обход? – предложил Робин

⸺ Мы так уже парней потеряли, если дом захочет, ⸺ нервно откинул идею командир второй группы, – он их в любой момент сломает.

⸺ Этюрн, твой станд способен перейти к ним? ⸺ поинтересовался Джови

Хранитель Бюрна быстро, в мгновение ока переместился к двум застрявшим военным.

⸺ Отлично. Попробуй их переместить к нам

Без лишних раздумий Soldier of Fortune поднял одного из них над полом и аккуратно поставил рядом с командиром первого отряда, а следом и второго бойца.

Построившись плотным кольцом, они шаг за шагом продвигались вперед, и в этот раз проблем с расстоянием не было. Проверив каждую из попадающихся комнат, в том числе и подобие обеденного зала, с мебелью, которая, как и везде, была грязная, заляпанная и держалась только на честном слове, им оставалось осмотреть лестницу справа, которая ведет на второй этаж. Однако её вид не вызывал совершенно никакого доверия. От частого использования и плохих материалов ступени поизносились настолько, что от любого движения на них можно было спокойно провалиться вниз, а то и вовсе лишиться конечности

⸺ Mein Gott, я по этой лестнице забираться не буду

⸺ Мне казалось, в таких неблагополучных местах всегда есть подвал, ⸺ подметил Генри, осматривая фонариком каждый закуток

⸺ Твоя правда, ⸺ согласился Альфред, ⸺ но мне что-то подсказывает, что хозяин дома спрятал за досками, чтобы мы не нашли его. Нам придаться полностью разобрать пол этой постройки, но если мы хоть что-то заденем, то нам конец

⸺ Так думаете?

⸺ Что-то подсказывает что да. Люпен, сможешь пожалуйста сломать полку вот в той комнате отсюда?

Палец командира указал на самую дальнюю комнату позади, с выходом на внешнюю сторону дома, которая по наполнению мебелью и общей остановкой была чем-то между подсобкой и спальней. Без лишних слов француз достал небольшой железный шар из самодельной кобуры, нацелился и, придав вращение, сломал деревянную конструкцию. Ответ не заставил себя ждать. Через несколько секунд, со скоростью локомотива, кирпичная стенка стала на расстоянии метра заполнять все пространство собой, перемалывая вещи вокруг

⸺ Похоже человек, который управляет этим стандом, ощущает изменения только при нанесении урона. Значит, пока мы ничего не делаем, мы невидимы

⸺ Хорошо подмечено Этюрн, но как нам найти их?

⸺ Если бы они не хотели, чтобы мы шли наверх, то они бы перекрыли нам эту лестницу, значит там ловушка.

Мысли каждого из отряда были направлены на то, чтобы выработать стратегию по поиску противнику, но ничего дельного не выходило даже в теории. Найти их без потерь было нельзя, выйти теоретически можно, но проверять на себе скорость реакции станда никто не хотел, да и осадить и выманить тоже не получиться – у них банально больше ресурсов. Оставался самый глупый вариант.

⸺ Ладно, раз они этого так хотят, пойду я

Мужчина, чье лицо полностью закрывал шлем, а тело – десяток миллиметров бронепластин, выдвинулся вперед, призвав свой Blind Guardian. Жестами остальные участники команд распределись для обороны. Громко выдохнув, полицейский медленно зашагал вперед. Деревянные ступени сыпались под его ботинками, словно тончайшая кромка льда. Впрочем, звук был также схож, что никак не предавало уверенности

Первая, вторая, третья ступень оказались позади, но напряжение не отпускало даже на четвертой. Юджин только и смотрел под ноги, не отводя взгляд от полусгнивших деревяшек. Каждый шаг давался тяжело, словно мозг высчитывал уравнение и сравнивал извлеченный риск с шансом дойти

⸺ Твою мать

Кусок доски со скрежетом упал куда-то далеко вниз, куда не проникал свет от неровных перегородок. Однако, казалось, дому было на эту все равно. Все недоуменно стали готовиться, что же произойдет на этот раз, но все было тихо. Надо было действовать, пока станд не успел опомниться.

До следующего этажа его отделяло всего несколько ступеней, но на них ждало новое испытание. Темная, словно сотканная из теней фигура мужчины выбралась из тени и совершенно неуклюжими, пьяными движениями начал двигаться на полицейского, а затем и вовсе упал. Он рефлекторно попятился назад, но оставшаяся часть лестницы ускользнула вниз, будто бы её там никогда и не было. Мужчина успел перелезть через перила, спрыгнуть вниз, однако и там его ждала засада – весь пол начал проваливаться. Если бы не его станд, успевший перекинуть тарелку к месту падения и подать руку помощи, то все могло закончиться падением в смертельную пропасть

Однако ослепительный свет на секунду затмил все поле зрения, и отряд снизу не успел заметить, как толпа таких же фигур стала окружать их. Все из них были похожи на бомжей и бродяг, от которых даже в таком обличии разило алкоголем и немытыми телами. Некоторые из них держали при себе самодельное оружие. Тени, словно в пьяном угаре, нападали друг на друга, кололи, протыкали свои темные обличия, совершенно не заботясь о безопасности оперативников.

Первым от вспышки оправился Люпен. Если бы он не охранял отход, то, пожалуй, от залетного удара деревяшкой по голове мог бы на всю жизнь остаться инвалидом. Он отступил назад, попытался атаковать фигуру ударом кулака, но удар прошел сквозь неё. Выяснять, почему так произошло и удивляться происшествию не было времени, ведь новый удар уже пытался поразить его. Пришлось ещё раз отскочить назад, и в этот же момент доска под его ступней треснула, утягивая вниз. Француз подпрыгнул, сгруппировался и был готов вновь прийти на помощь товарищам, но деревянная стена, предугадав его планы, стала быстро вырастать прямо под носом. В секунду прикинув, что перелететь он не успеет, ловко отскочил от неё. И вновь для него не оставалось времени. Он уже чувствовал, как нога начинает уходить куда-то вниз.

⸺ Shine A Light, придай мне сил

С неимоверной быстротой, станд стал двигаться к нему по полкам и выступам, и, уже собираясь рисовать руны вращения на ладонях, с недовольным видом стал отталкивать падающие с полок прямо на своего хозяина теневые книги. Ещё один прыжок, уворот, пролом стены силой вращения – и француз вновь воссоединился со всей командой. Вот только пользы это особо не давало.

⸺ Все к лестнице, живо! ⸺ во всю мощь прокричал Джим.

Разрозненная группа, услышав приказ, интуитивно сгруппировалась и, держась спина к спине, направилась к лестнице. Из-за ограниченного пространства и неразберихи командир их отряда, прикрывая отступление щитом, не смог удержать равновесие и был застигнут врасплох вонзившейся сквозь все тело железной арматурой

Тени продолжали сражаться между собой, ни отвлекаясь на их попытки уйти, вот только стоило пробраться на этаж Генри, так новая волна существ чуть ли не вывалилась на них. Группа крыс, проползая между ногами, заставила попятиться назад. Не успев отдать своему станду команду, немец попятился назад, и за свою ошибку был наказан глубоким ранением живота.

Shine a Light резко оттолкнул бродягу, подтолкнул немца, и, прикрывая его, дал своему хозяину возможность подняться. Преодолев с помощью силы вращения лестницу всего за пару прыжков, Люпен добрался к ним, начал переводить дыхание, осматриваться вокруг.

Крыша дома, хоть и была на половину дырявая, казалось, просто не собираетсяЫ пропускать внутрь себя солнечный свет. На втором этаже все было также темно, как кромешной ночью. Даже вглядываясь, невозможно было увидеть, что находиться в открытой комнате

⸺Уильям, у тебя остался фонарик? ⸺ спросил Генри

Парень нервно похлопал себя по карманам, быстрыми движениями достал предмет и, чуть не выронив его на пол, осветил лицо союзника из противоположного отряда, заставив того рефлекторно зажмуриться

⸺ Да вперед свети твою мать

Круглый, холодный свет залил небольшую зону впереди, отчерчивая зеленеющие от старости и сырости доски, бреши в стене, меньшие из которых были размером кулак профессионального боксера, а также совершенно не вызывающее доверие тончайшие перекрытия

⸺ Mein Gott, если эти мужики со стандами скрываются на разных этажах, я это дом разломаю к хренам собачим

⸺ Думаете есть второй? ⸺ уточнил командир второго отряда

⸺ Уверен. Эти тени – совершенно другая способность, чем управление домом. Скорее всего владелец может воспроизводить события, происходившие на определенном участке земли.

⸺ Да уж, прямо уж un couple de boulets.

Группа, изрядно поредевшая, выстроилась наиболее оптимальным образом. Принимать на себя удар вызвался Этюрн, следом за ним двинулся Уильям, освещающий путь, а по бокам Генри и Люпен. Неимоверно аккуратно, стараясь не то что ничего не сломать, но даже не сдвинуть пыль с поверхности, они пробирались вперед по прямому коридору, который прерывали большие пустые комнаты с несколькими ответвлениями друг от друга

Время не имело счета, не длилось и казалось, что оно просто решило тут остановиться. Путь был настолько одинаковым, что становилось не понятно, то ли они ходят в закольцованном пространстве, то ли этот коридор постоянно удлинялся.

Для принятия решения о тщательном осмотре боковых комнат им понадобилось около десятка таких одинаковых разветвлений. Однако, даже внимательно все просматривая внутри, они не натыкались ни на что, что могло бы выдать присутствие других стандюзеров. В обшарпанных комнатах, где облицовкой стен служили старые, грязные обои и обрывки плакатов с полуголыми женщинами, их встречала лишь ветхая мебель, разбитые бутылки, немногочисленная порванная одежда и множество шприцев под ногами.

⸺ Твою мать, если мы так и будем плутать, то выйдем когда Пасха и Троица совпадут в один день.

⸺ Есть какие-то идеи, профессор? ⸺ со злобной усмешкой спросил полицейский

⸺ Да, есть. Нам нужно вернуться обратно к лестнице. Если сделаем как я думаю – выберемся отсюда

⸺ А если нет?

⸺ Тогда разделим судьбу оставшихся, ⸺ холодно ответил Этюрн

***

⸺ Все готовы? ⸺ переспросил Альфред, останавливаясь возле своего окна

Ответа не последовало. Почти единогласный, одновременный счет отмерил секунды, сколько этому дому оставалось находиться в таком состоянии. На счет три первым окно у себя сломал Уильям, и, свистя во все горло и не пряча вспышки от оружия, несколько раз выстрелил наружу. Следом он направил несколько выстрелам по разным углам, и, отбегая назад, начал освещать путь остальным. Rocket Rabbit, удерживая оружия, с идеальной точностью повторял траектории выстрелов, не давая противникам сориентироваться в местоположении

⸺ ГОТОВО!

Француз и полицейский разломали окна у себя, и их станды, выпуская владельцев, с неодинаковой регулярностью ломал предметы вокруг. Успев сломать шкаф, навесные полки да десяток-другой деревяшек, они побежали на лестницу. Оставшаяся работа ложилась на плечи Этюрна. Выждав несколько секунд, пока смертоносные структуры станда начнут создавать стены и проломы, его хранитель, размахивая облаченными в сталь кулаками, создавал все новые и новые разрушения в стенах, выходящих на улицу. С помощью силы вращения железные шары разрушали стены в остальных комнатах сразу после того, как работа станда в них закончилась.

⸺ Парни, спускайтесь

Отвлечь на себя внимание оказалось не так сложно. Но чтобы выбраться оттуда, приходилось двигаться быстро. Слишком быстро. Станд еле поспевал за тем, чтобы увозить его коляску из-под разрушающегося пола, таящего под собой неизвестную черноту.

Выход из двери оказался прегражден металлическими листами. Казалось бы, Soldier of Fortune пробить такие не составляла труда, серия ударов, совершенный за мгновение ока, оставил на них всего лишь круглые вмятины. Доски, словно пожираемые колонией ненасытных термитов, быстро исчезали под ним. Немец попытался пробить стену рядом, и, только закончив подходящий под размеры проход, понял, что не успеет пройти. Колеса коляски уже проваливались, уходили назад. Ученый попытался быстрее крутить их, забраться на другой этаж, использовать специальный механизм, позволяющий затормозить его коляске на склонах, но нарушенный центр тяжести опрокидывал назад. Стоило последнему куску пола исчезнуть, его тело покачнулось, и груз железной конструкции потянул назад.

Рука машинально схватилась за кусок деревянной стены, и сотни деревянных щепок вонзились в него, заставив прокричать от боли. Коляска начала падать, но хранитель немца, вытянув руку, успел захватить его, всеми силами держа подлокотник. Темнота пола снизу начала открываться взору, стоило только направить взгляд вниз. Несколько секунд дому понадобиться чтобы убрать пол вокруг ожидаемого места падения, а затем восстановить стену и потолок, оставив немца без руки. В голове сразу же вспыхнул план, настолько безумный, что ученый был уверен – он должен сработать

⸺ Альфред, стреляй в руку!

⸺ Ч-чего? Этюрн, ты в своем уме, ⸺ спросил капитан отряда, от неожиданности даже забывший о своей цели

⸺ Стреляй быстрее, иначе сейчас все подохнем.

С настороженностью мужчина направил пистолет на торчащую кисть, и тут же остановился, целясь в надежде не попасть по важным связкам. Но, как на зло, пол с верхнего этажа начал добираться до него.

⸺ Да стреляй ты уже! ⸺ прорычал немец

Пуля попала около основания кисти, но шок, как предохранительный механизм, не давал ему почувствовать боль. Пожалуй, если бы не броня станда, покрывающая его держащуюся руку, то его конечность осталась бы в этом месте навсегда. Перчатки покрылись слабым желтым цветом, что дало возможность ему отпустить ладонь, выкинуть коляску ко входу, и, использовав накопленную энергию от пули, разрядить её в воздухе и отлететь на тот край пола, который оставался в сохранности.

Падение было болезненным. Его затылок ударом наткнулся на колесо коляски, и темнота на несколько секунд захватила весь взор. Он облокотился на коляску, отдышался, открыл глаза. Захотелось закурить прямо сейчас, прямо тут. Но до заветной никотиновой палочки оставалось ещё далеко. Его часть этого плана не была закончена.

Звук сломанного стекла второго этажа означал, что Альфреду удалось выбраться. Значит пришло время Этюрну вытаскивать попавших в подвал парней. Однако, вновь усаживаясь на коляску, он почувствовал странное ощущение, будто все вокруг стало на пару градусов теплее, а в его легкие непроизвольно стал попадать дым. Оглядевшись заплывшим от крови и пота взором по сторонам, немец пытался понять, что ещё могло измениться тут, и только взгляд на потолок дал ему ответ. Черный, созданный из теней огонь, распространялся по всем деревянным перекрытиям, и такой же дым валили из всего здания. Это была концепция, то, что случалось раньше, но ощущения проявлялись вполне реальные.

Вытаскивать их нужно было как можно скорее. Быстро, насколько он только мог, немец заехал за лестницу, подъехал к размноженному деревянному люку, заглянул во внутрь, но не обнаружил там ни одного тела. Однако, стоило ему задуматься над тем, чтобы узнать о их состоянии, как внутри помещения разразился громкий, многократно отраженный от стен взрыв, а после него и несколько выстрелов. Тарабарщина криков не давала понять, где чей голос, но через несколько минут прекратилась и она.

⸺ Люпен, Джим, отзовитесь! ⸺ старался докричаться немец

Ответа не последовало. Едкий, густой, но невесомый дым начинал заполнять первый этаж, попадая прямо в глаза, заставлял их слезиться, не давая четкой картинки, что происходит снизу. Soldier of Fortune, по мысленной команде своего владельца, подхватил коляску и готовился спускать её вниз, но тихий, уставший голос остановил его

⸺ Этюрн, помоги подняться

Он и его хранитель протянули руки к человеку в броне, который по всем видимым признакам больше не находился в сознании. Голова безвольно обвисла, плечи осунулись, а на пояснице пестрела зияющая дыра, сочащая жизненной кровью. Немец аккуратно уложил тело в сторону, руки затряслись, боясь осознать, что могло случиться со вторым человеком.

Люпен попытался выкарабкаться сам. Не получилось. Руки, где заменой волос стали служить осколки мусора, в попытках ухватиться за отвес, просто бессильно падали. Он попытался совершить ещё одно движение, но его конечности падали с такой усталостью, что тянули тело за собой. Благо, хранитель ученого вовремя успел подхватить его, и, на сколько мог, аккуратным рывком подтянул к себе, облокотил на стену. Все лицо и шея парня были залиты кровью, на левой стороне, от щеки до предплечья, светился свежий ожог, а бронежилет, необходимый для спасения жизни, покрылся расписными узорами выстрелов, пожертвовав всю свою жизнь на спасение другой

⸺ Я-я не смог спасти. Никого.

Остатки его сил уходили на слова. Остекленевшие глаза смотрели на деревянный пол, тело медленно сползало вниз.

⸺ Люпен, ты не в чем не виноват, это ублюдки хотели нас убить. Нам нужно уходить отсюда.

⸺ Никого. Никого. Опять

Сломанная кукла, вываливающая слова изо рта вместе с тонкой ниточкой крови – так Этюрн видел своего друга. Хранитель подхватил француза, закинул за плечо, а затем и тело Генри, пересадив его на колени Бюрна, который как мог стал удерживать его. Схватив ручки коляски, Soldier of Fortune помчал сквозь дымную завесу дома.

На этот раз запертая дверь не оказалась сильной преградой, и проломанная телом ученого, его станда и Shine A Light стена выпустила их из кромешной тьмы, обдав порывом холодного, ночного воздуха.

Однако, только стоило выйти, как по ушам словно проехались сразу несколькими строительными катками, к которым приделали работающие перфораторы. Многочисленные существа, похожие одновременно на цикад и нотные ключи, музыкальным роем распространялись по всем сторонам света, прыгали из травы на деревья, резвились, пытаясь догнать людей и дать им услышать это нагромождение перегруженного звука.

В секунду, стоило лишь услышать этот звук, немец закрыл уши руками, и, потеряв концентрацию, впал лицом вниз, проскользив по всем ступенькам прямо на землю. Вместе с ним вниз покатились и тело Генри, и хранитель, и француз.

⸺ Блять, да сколько тут этих стандюзеров. Люпен, как с помощью спина заглушить звук?

Но даже вблизи докричаться до человека было невозможно. Врач не то что не слышал своего друга, но, казалось, даже не осознавал, что тот находиться рядом. Однако неслабый удар по щеке, несколько впечатавший его в траву, смог привести его в чувства почти что мгновенно.

⸺ Оу, Этюрн, что ты творишь?

⸺ Как нам вырубить этот чертов звук у нас из головы? ⸺ максимально громко и членораздельно говорил немец, пытаясь описать слова хотя бы чтением по губам

Француз, держа прижатыми руки к ушам, начал на пальцах перебирать варианты, но быстро они все загнулись

⸺ Вариантов нет, ⸺ таким же образом объяснился француз, ⸺ только если вместе со слухом выключить равновесие.

⸺ ВЫКЛЮЧАЙ, ИНАЧЕ НАМ ГОЛОВУ ОТ ЗВУКА РАЗОРВЕТ

Джови поднес шар, наполненный вращения, позади уха ученого, сильно надавил и заставил шар вращаться. Сила вращения, словно тончайшая игла, с максимальной аккуратностью прошлась сначала через кожу, мышцы, кости и, попав на нервы, натянула, закрутила их, доведя до временного нерабочего состояния.

Не сказать, что Этюрн почувствовал что-то совсем необычное. Пару раз он напивался до такого состояния, когда его движения управлялись лишь автоматизмом, рутинным комплексом действий, к которым организм привык за многие годы. Но сейчас же ему нужно было разобраться с владельцем станда, что было несколько сложнее закуривания сигареты.

Звук действительно исчез, и теперь, когда он мог более разумно мыслить, станд помог перевернуть его коляску и усадить тело обратно. Он посмотрел на Люпена, и по нему было сразу видно, что такое состояние для парня было впервые. Тело, не понимая, где оно и почему не ощущает себя в пространстве, начало считать, что его отравили, и изо всех сил пыталось вывести яд из себя. Конечности не слушались, не хотели даже делать опору, и любое действие оканчивалось очередным падением. Soldier of Fortune помог Shine a Light перевернуть своего владельца на спину, и, повторяя команды немца, на пальцах указал, что ему следует оставаться тут.

Держась за подлокотники, он аккуратно, медленно, так, чтобы не свалиться, смотрел по сторонам, стараясь найти, где же мог прятаться владелец этой способности. Исходя из её силы, он был уверен, что это где-то недалеко. Из всего окружения самым походящим для обороны сооружением казался гараж. Крепко вцепившись в железо, он смотрел вперед, ведь прекрасно знал, что стоит ему посмотреть куда-то в другую сторону, то уже и он будет не способен помочь.

По мере приближения насекомых становилось все меньше. Тратить силы на обход он не стал – несколько ударов закованными в железо кулаков превратили конструкцию в груду мусора. Схватив остатки несущей стены, станд начал метать в разные стороны, в надежде застать врага врасплох. Не теряя времени немец Бюрн заехал в строение, выискивая врага. Впрочем, план оказался абсолютно бессмысленным. Его противник, по всему своему виду выдающего себя за уличного музыканта, своим музыкальным слухом приметил приход врага, и успел уйти с линии атаки

В своем неустойчивом положении он боялся развивать большую скорость, и, в надежде поразить противника, запускались различные инструменты, мусор и куски пола. Каждый бросок загонял музыканта. Откликаясь от игры на своей скрипке, больше походившей на бедренную кость какого-то невероятного гибкого и грациозного животного, враг все хуже и хуже контролировал орды жуков, закрывающих своими телами.

Уходить больше было некуда – стена сзади не позволяла сделать даже пол шага. Труба, вырванная Soldier of Fortune пригвоздила ногу мужчины к стене, когда он вновь попытался сыграть аккорд. Фонтан алой крови, смешиваясь с ржавчиной металла, окрасил пол, ящики, стены и тело самого юноши.

Было прекрасно известно, что почти все хранители исчезают, если их владельцы без сознания или мертвы. Надо было быстрее покончить с ним, и, наконец можно было бы затянуться сигаретой. Битва затягивалась, и ученому было сложно даже сидеть, а противник, словно одержимый демоном музыки, все продолжал играть. Даже когда его широкие синие джинсы сочились кровью, а зеленая рубашка с длинными рукавами стала прозрачной от пота, он, дрожащими пальцами водил смычком по струнам. В секунду станд подобрал какой-то кирпич, попытался замахнуться им и сломать руку, но тут же осекся. Резкий звук появившийся из ниоткуда, стал звучать в его костях, позабыв о том, что он должен попадать в головуц. Немец зажмурился, дернулся, и по инерции подался назад. Он попытался удержаться в кресле, но противный звук вновь резонировал по всему его организму. Закружилась голова, сердце хотело выскочить наружу, как и содержимое его желудка

Станд сработал быстро. Заметив это насекомое около затылка, оно размозжило его между ладонями. Впрочем, радоваться этому не стоило. Цикады, которых было не меньше сотни, уже окружили со всех сторон, заставляя станд занять круговую оборону. Коллективное стрекотание крыльями заставило бы даже мертвого зажмурить уши, а для живого, ослабленного Этюрна это был приговор. Тело, не имея ресурсов сопротивляться, сползло на пол

Разгребая вещи руками, ученый пытался схватиться за какую-то опору, чтобы четко видеть и понимать, что делать. Рука взялась за какую-то полку, и тут же резко, вместе со всем плечом дернулась назад. Каленное железо вонзилось в мозг, взорвалось и отдалось по всему телу неприятной болезненностью. Это был выстрел. Однозначно. Ничего более схожего сейчас не могло повредить его тело

Он не отключился, значит остался жив. Истошный крик боли, формируясь изнутри, раскрыл его рот, вырвался на свободу. Насекомые, с зеленой чешуей и противно цокающими лапками облепили его рот и глаза, стараясь попасть внутрь. Если бы это были обычные существа, немец с легкостью смог их выплюнуть или пережевать. Однако жуков стандов приходилось вынимать хранителю. Срочно нужно было вставать. Немец попытался резко оторвать туловище от земли, подставив плечо правой руки, куда только недавно выстрелили.

Парень явно не был профессионалом в обращении с оружием. Его поведение и медлительность реакции выдавали того, кто не мог одновременно и использовать силу своего хранителя, и целиться в противника. Воспользовавшись замешкой, Бюрн оставшимися силами приблизился к противнику, ухватил его за ногу и как мог, согнулся, уменьшив свою фигуру. Хранитель немца по его приказу оставил попытки продолжить убрать насекомых. Желая быстрее закончить, парень судорожно нажимал на спусковой крючок во второй, третий и все оставшиеся разы, пока прзонанс, какой мог быть только от попадания железа по железу, на мгновение заглушил весь шум.

⸺ Попафя убюдок.

Немец отхаркнул кровь, а вместе с ней и малый коренной зуб. Перчатки, светившиеся от накопленной энергии желтым огнем, один раз ударили по нагрудники и рой насекомых извергся из его тела. Второй удар по полу сзади взрывом накопленной энергии приблизил его к противнику. Взгляд сверху вниз, испуганный и полный удивления, не вызывал в нем ни грамма, и все, что хотелось, это покончить с этим побыстрее и наконец-то покурить.

Третий удар станда пришелся прямо на игровой инструмент, а вместе с ним и на руку. Корпус получил вмятину сбоку, струны оборвались, гриф сломался, а рука, находившаяся сзади, впечаталась в стену с такой силой, что было понятно – с помощью неё он больше играть никогда не будет. Сгусток крови вырвался из его рта. Станд и хозяин почти всегда связаны между собой, и какой урон наноситься хранителю, то же ощущает и его владелец.

Джеб в голову. Ещё один. Ещё один. Снова. Снова. Снова. Ученый не знал, сколько провел ударов, не знал, подействовали ли они или нет, но сделал все что мог перед тем, как просто отключился. Он уже не мог видеть, как группа полицейских вновь приходит в себя, относят тела пострадавших, будучи сами не в самом лучшем состоянии, к врачам для оказания помощи, собирают немногочисленные улики и упаковывают преступников. Но немец чувствовал это, своей иррациональной частью ума знал, что оно так и происходит

«Спрашиваешь, стоит ли оно того? Конечно стоит Эбигей, конечно стоит…ради тебя это точно стоит»