Невероятная история Аластора Моуди

Глава 1

По окнам Моуди-холла, если это запущенное и давно опустевшее место еще могло носить это гордое имя, били плети водяных потоков. Типичные для туманного Альбиона дожди сегодня лили особенно сильно, становясь похожими на тропические ливни, вызывающие каскады воспоминаний и ноющие боли в ранах у ветеранов колониальных войн. На дворе стояло первое ноября 1981 года, и небеса благословенной Британии оплакивали жертвы, принесенные прошедшей ночью.

Обыватель в это воскресное утро никак бы не смог ответить вам на вопрос, что же такого случилось на землях Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии, что сама природа скорбела. Но люди, находящиеся сейчас в одном из пыльных залов поместья семейства Моуди, знали ответ назубок. Возможно все, кроме жмущейся в углу девятилетней девочки, для нее все происходящее смешалось в один смазанный кошмар, в духе тех фильмов ужасов, которые она пару раз смотрела с папой. Папой… Мысли об отце отозвались пугающими картинками в голове, а организм ребенка, чувствующий опасность и угрозу, инстинктивно начал меняться, стараясь обезопасить себя. Контур тела слегка поплыл, наращивая мелкие, но прочные чешуйки напротив важных органов, и коготки на кончиках пальцев. Мощный отток маны в непривычном к такому объему теле вызвал спазмы, и в полубреду она вновь проживала последние часы жизни.

Вот она с мамой сидит в гостиной их маленького коттеджа, доставшегося отцу от бабушки с дедушкой, решивших провести старость в Греции подальше от густых и беспощадно забивающих легкие туманов Англии.

Мгновение тьмы и домашняя идиллия рушится ворвавшимся в дом патронусом в виде бенгальского тигра. Остановившись перед матерью девочки, он постоял так нескольку минут, а потом истаял, распавшись на нити чистой магии. Все тут же полетело вверх тормашками. Мать заметалась по дому, скидывая в сумку многочисленные амулеты, склянки и на долю мгновения зависнув напротив картины со штормящем морем, она решительно подошла к нему и, проведя волшебной палочкой по раме, испарила картину. В нише, оказавшейся скрытой за холстом, находилась маленькая лакированная коробочка, исписанная рунами, которая тут же полетела в сумку следом за всем остальным.

Еще одна «склейка», и мама смотрит ей прямо в глаза. Глаза матери девочки полны сомнения, но в итоге она принимает решение и, подхватив девочку на руки, несется к камину. Изумрудная круговерть подхватила их после того, как в огонь полетела щепотка летучего пороха со словами «Моуди-холл». Полет сквозь зеленое ничто завершился в темном и мрачном камине, его явно давно не топили, так как даже камни в нем отсырели. Оставалось только сделать шаг наружу.

Ровно до этого момента девочка, которую, если вам важно знать, звали Нимфадора, воспринимала все происходящее вокруг как приключение. Дождливая ночь, быстрые, торопливые сборы, темные плащи, мамина сумка с расширением пространства. Все это вводило ребенка в восторг, и ничего от этого не осталось, стоило ем перешагнуть через каминный бордюрчик.

Большой и темный зал, напоминающий что-то среднее между гостиной и парадной, какие она увидела в мамином любимом новом фильме «Гордость и предубеждение», вышедшем в прошлом году. Это место было максимально далеко от уютной общей комнаты родительского дома. Большие французские окна словно вытягивали тепло из и без того промозглого помещения, а головы животных и чудовищ на стенах, казалось, вот-вот оживут и набросятся на них. Но эти страхи показались пушистыми зайчиками по сравнению с тем, что произошло дальше, ведь следующим шагом она своей детской туфелькой наступила в лужу вязкой и липкой крови.

Крик был каким-то образом проглочен, а саму ее мама дернула за руку, увлекая за собой. Еле поспевая за бегущей матерью, Нимфадора начала… нет, не догадываться, но каким-то звериным чутьем понимать, что ничем хорошим этот забег вдоль следа из крови не закончится. И чутье не подвело маленькую волшебницу.

След провел их сквозь темные кишки коридоров в чуть более обжитую часть особняка. Из приоткрытой резной двери сочился тусклый холодный свет. Такой создавали стационарные люмусы, иногда раскидываемые мамой вечером по дому. Не теряя времени, Андромеда, так звали родительницу девочки, шагнула внутрь. За дверью оказалась столовая, куда меньших чем гостиный зал размеров. К одной из стен, обвешанных полосатыми обоями салатового цвета, был приставлен стол, на котором бесформенной кучей тряпья лежал мужчина. А у противоположной стены в кресле развалился в кресле второй гость этого места – ее отец, Эдвард «Тед» Тонкс.

И тут кошмар только начался. Забившись в угол за креслом, Нимфадора, схватившая отца за большую и пока еще теплую ладонь, смотрела как мать мечется между отцом и человеком на столе. Слушала, как отец шептал ей о том, как любит их с мамой и всякие другие вещи. Зачем он этого говорит? Это все и так ясно, но мама же сейчас наколдует, зальет несколько зелий и все будет хорошо, ведь так? Да. Да? Да?!

Она слышала, как пришел в себя человек на столе, как он начал ругаться и даже отбиваться от матери, а та продолжала дергаться то в одну, то в другую сторону. Мужчина не прекращал страшно кричать, призывая мать к действиям, но все это уже не имело смысла. Отец прошептал последние слова ей и матери, после чего затих. Его рука похолодела.

Нимфадора не знала, сколько времени она так просидела в углу, обхватив колени одной рукой и продолжа сжимать одеревеневшие пальцы отца другой рукой, совершенно не следя за развитием ситуации. Ливень не прекращался, гром и молния продолжали бушевать на улице. Из транса ее вывела особенно яркая вспышка молнии, перечеркнувшая небосвод и озарившая помещение, свет от заклинания, в котором давно погас. Слегка придя в себя, она посмотрела прямо, и взгляд уперся в голову давно притихшего мужчины. Он тоже впервые начал двигаться с момента, как ее скрутило болевым шоком. Его голова с единственным целым глазом и копной серых волос вдруг резко повернулась в ее сторону. Он четко выцепил ее во мраке помещения, поэтому она вынужденно заглянула в его глаз, и плескавшаяся в нием расчетливая и вывереная тьма стала последней каплей надломившей и без того истерзанный дух девочки. Она закричала и потеряла сознание.

…………..

POV Андромеда Тонкс в девичестве Блэк

Этот чертов день стал настоящим кошмаром. Все началось с патронуса от бешенного Моуди. В момент, когда здоровенный бенгальский тигр из чистой маны вплыл в нашу гостиную, игнорируя все наложенные мной защитные чары, я поняла, что случилось нечто ужасное. Подтверждение не заставило себя долго ждать, и через минуту в мою голову влился поток образов. Особняк, залитый кровью каминный зал, комнатка в северном крыле и едва живые Аластор и Теди.

Адреналин ударил в кровь, но в такие минуты я как никогда радовалась боевому безумию Блэков, бывшему частью меня. Оно у всех нас разное, мое – полное отсутствие эмоций, кристальная ясность сознания. Подобно бездушному голему я двигалась по квартире и собирала все, что может помочь мне спасти этих двоих. В итоге со мной отправился даже единственный унесенный мной из Блэк-хауза артефакт – мое личное приданое, как будто само провидение подтолкнуло мою руку. Или судьба?

В любом случае подхватив малышку Дору, на руки я сиганула в камин и почти мгновенно оказалась в доме семейства Моуди. Вот только уже там мое наведенное самообладание начало давать трещину. Казалось, что крови в видении было меньше… Короткий забег за руку с Нимфадорой завершился в комнате, показанной патронусом.

На столе заливая все вокруг кровью лежал сам хозяин этого места, выдающийся волшебник, лучший мракоборец столетия – Аластор «Грозный глаз» Моуди. Вот только сейчас он и близко не напоминал великого чародея. Правая нога, ранее не имевшая лишь ступни, теперь отсутствовала до колена. Лицо и до этого испещренное шрамами как от магии, так и от зачарованной стали, было сильно повреждено, а на месте левого глаза была лишь мясное месиво. Но он хотя бы был без сознания в отличии от моего любимого мужа.

Тед Тонкс. Моя любовь. Мой герой, спасший от участи быть принесенной в жертву. Многообещающий для волшебника в первом поколении колдомедик. Он сидел, развалившись в кресле ближе к углу комнаты у восточной стены. Сидел так, чтобы видеть всех входящих внутрь. Узнав меня, он опустил палочку и облегченно испустил выдох, постепенно перешедший в хрип.

– А, это ты, моя царица… – это могло быть неправильно, но первым делом я бросилась проверять его.

– Это я, мой герой, – вымученная улыбка сама собой появилась на лице.

Эта наша многолетняя игра радовала меня до сих пор. Начавшаяся годы назад на первом курсе Хогвартса, когда блондинистый парень, искренне восхищавшийся магией, наплевав на факультетскую вражду, подбежал к ней в коридоре и спросил, правда ли она дочь Эфиопского Царя.

– Держись, милый, я взяла все, что было дома. Сейчас мы вас вытащим.

– Дорогая, не надо тратить на меня…

– Ни слова не говори! – скорее всего сейчас я была один в один похожа на Беллатрикс.

Всю жизнь нам говорили, что в гневе мы похожи на сестер близняшек. Разница всего год в возрасте этому только способствовала. Теду было плохо, и пусть все конечности у него были в порядке, двадцатисантиметровая чернеющая рана в центре живота трубила о тревоге.

– Лучше ответь, можешь ли ты воспроизвести, чем тебя ранили?

– Кха-а, не знаю. Они как с цепи сорвались, сразу шестеро налетели на нас посреди Косой аллеи. Началась свалка… и я не понял ни кто, ни чем меня ударил. Когда удалось отбиться, Моуди схватил меня, и мы аппарировали сюда. Затем он отправил тебе патронус с посланием и отключился.

– Ясно, жаль, но ничего. Сейчас будем выяснять, – пока я собиралась с мыслями перед использованием диагностических заклинаний, Дора гибкой кошкой просочилась к отцу и схватила его за руку.

Работа закипела. Палочка летала в воздухе, выписывая сложные формы, к которым были привязаны активаторы заклинаний, сопровождая все это катренами непривычно длинных медицинских арий. Склянки с зельями пустели одна за одной. Вход пошла даже дорогая алхимия, вырванная не иначе как чудом и припасенная на столь темный час. Но ничего не помогало, точнее помогало, но не Теду… Состояние господина Моуди удалось стабилизировать достаточно быстро, хотя проклятье, выжегшее глаз и стремившееся к мозгу, продолжало прогрессировать. А Эдвард Тонкс увядал прямо на глазах без всяких, но…

Полностью погрузившись в работу, я даже не обратила внимание, когда единственный глаз мракоборца открылся и очередное заклинание чуть не сорвалось из-за его хриплого, но требовательного голоса.

– Андромеда!

– А! Аластор, Вы пришли в себя, постарайтесь не шевелиться. Вам сильно досталось, сейчас я как раз готовила зелья на случай вашего пробуждения. Большую часть новой гадости, навешанной на Вас сегодня, я сковырнула. Но опасения вызывает дрянь в глазу… – я тараторила, вытаскивая нужные пузырьки.

Я не дам им умереть. Я не дам им умереть! Старший волшебник прервал мой порыв одним жестом.

– Меда, девочка, довольно. Нападавшими на нас были какие-то континенталы, притащенные Всем-известным-ублюдком откуда-то с Балкан. Не думаю, что ты успеешь подобрать контрзаклятия для каждого из нас. И выбор тут очевиден… Воспользуйся моей жизнью, чтобы… – внутри меня полыхнула ярость.

– Это даже не обсуждается, сэр Аластор! Я не темная ведьма! Я всю жизнь положила на то, чтобы доказать, что Блэк это не приговор! И ни за что не опущусь до подобного!

– Дура ты малолетняя! И так всем известно, что фамилия Блэк не приговор! А ребенку, – кивок в сторону Доры, – нужен отец! Нужна семья! За это я сражался, чтобы дети росли в полных семьях! Опасаясь за них не больше, чем того требует наша реальность!

– Вы правы! Но я справлюсь так! Обещаю, Вы будете жить! И Тед тоже!

– Где же вас таких делают. Не зли меня, девочка! Используй свое мордредово колдовство, или видят Моргана с Мерлином, и я сам начерчу под собой пентакль, благо крови тут достаточно.

– Вы бредите сэр! Инкарцеро корпус! – голубая вспышка сорвалась с палочки и заклинание, которым обездвиживают отдельные мышцы при сложных операциях заблокировала его опорно-двигательную систему.

Магия вновь заструилась вокруг, влияя на реальность, но уже тогда я начинала понимать, что спасти не то, что их обоих, а хотя бы кого-то одного у меня не выходит. За спиной матерился обездвиженный Моуди. Тело начинало болеть от количества пропущенной через него маны, а принципиальных улучшений не наблюдалось. Аластор продолжал требовать принести его в жертву, на что я малодушно не могла ответить, что даже не изучала подобные заклинания в семейной библиотеке. У Нимфадоры начался магический выброс в виде самопроизвольной метомаорфии, превратив ее в какою-то кошко-ящерку.

На очередном повороте, Тед до этого гладивший и успокаивавший Дору, поймал меня за руку и, притянув, начал шептать на ухо.

– Царица моя, хватит… Я тебя так люблю…

– Это я виновата… – слезы сами полились из глаз, – нужно было сразу как поняла, что не справляюсь, вести вас в Мунго!

– Нельзя. Мы не знаем, что это было, и почему они так открыто напали… Это могло стать концом и для тебя, и для малышки. Меда… А ведь знаешь, твой Персей все же смог порыцарствовать напоследок. Всегда был так плох в дуэлях, а тут раз и троим из них одним заклинанием мышцы в теле удалил… Я так хотел побыть для вас с Дорой героем чуть дольше… Я вас так люблю…

– Ты самый лучший герой, Любимый. Ты спас меня годы назад… И я тебя люблю больше жизни, мой рыцарь.

Сзади Аластор начал вырваться из магического паралича, все же он очень сильный волшебник. Заклинание, подвешенное над ним, показало, что зараза почти достигла мозга. В углу заскулила наша дочурка, а меня вновь омыло волной неестественного спокойствия. Я точно решила – никто больше сегодня не погибнет!

Руки потянулись к последнему артефакту – осколку. В руках тут же оказалась небольшая лакированная коробочка. Прошептав слова на одном из давно мертвых языков, капнув кровью из пальца на крышку и дождавшись едва слышного, но при это очень чистого щелчка я отворила ее. Внутри лежал небольшой кулон. Кольцо из неизвестного мне черного металла диаметром в два дюйма. При беглом взгляде это можно было принять за какой-то специфический ловец снов – те же геометрические узоры из туго натянутых нитей, но это был совсем не он. В центре кольца находился маленький красный камень – Осколок.

Осколок был вещью с историей. Девять сотен лет назад мой предок Алиот Блэк путешествовал по миру. В очередные непростые для семьи времена он отдавал всего себя делу роста личного могущества, за которым смогли бы скрыться слабые родичи. И однажды в странствии, ставшем для него последним, он встретил тварь, выглядящую как человек – вампира. Древнего вампира-мага. То был тяжелый бой, хроники умалчивают, каким образом он победил, но нежить была упокоена, а раненный волшебник вернулся домой. Трофеями в той битве стали осколки магического жезла. Изначально Алиоту удалось собрать почти все осколки, и тексты описывают оружие вампира как «волшебную палочку с алой рукоятью, навершием в виде пятиконечной звезды, заключенной в круг, обрамленную ангельскими крыльями, в золоте и серебре выполненную». Годы Блэки исследовали эту вещь по заветам, оставленным Алиотом, подавляющее большинство частей истратилось на эксперименты, но, когда все же удалось подобраться максимально близко к разгадке, было создано тринадцать артефактов, включающих в себя частичку жезла. Они творили лишь одно волшебство, странным образом спасали жизнь от страшных ран, от худшей магии, но ценой служила личность человека. Ты никогда не мог сказать, насколько сильно изменится твой знакомый, которому на шею в час нужды повесят медальон с осколком.

И сегодня я сама надела его на шею Аластору Моуди. Волна магии разошлась во все стороны, и пациент обмяк, потеряв сознание. Но результат был, эта же волна «смыла» как смертельные проклятия, полученные сегодня, так и некоторые старые подарки. Все стихло.

Уже начинало светать, а многочасовая гроза только-только решила утихнуть. Вдруг особенно яркая молния пронеслась по небу, и тут же послышался крик Доры. Я мгновенно ринулась в комнату, в которой продолжала сидеть дочь, отказавшаяся отпускать отца. Зайдя внутрь, я увидела поднимающегося на столе Аластора. Он сам незамедлительно отреагировал на звук и взглянул на меня.

Говорят глаза это зеркало души, да? В таком случае я поняла, что имели в виду предки, описывая эффекты Осколка. Исподлобья на меня смотрел совершенно незнакомый человек.

................................

Больше глав на https://boosty.to/ascaton

Глава 2

Для хорошего старта первые несколько глав будут выложены подряд. Приятного чтения!

*********

POV Аластор Аргус Моуди

Медленно сжимаю и разжимаю кулаки, простой жест, который ты волей-неволей делаешь много раз за день. Такие редко становятся триггерами для заклинаний, вряд ли ты хочешь спонтанно призвать воздушное лезвие или что, похуже просто гуляя по улице. Сейчас же вместе с движениями пальцами пытаюсь контролировать внутри… своего тела простейшую форму заклинания Поток. При смешении с поверхностной медитацией очень помогает при самодиагностике. Итогом же этих манипуляций были не самые приятные новости. Тело, которое почти наверняка теперь принадлежало мне, было доведено до удручающего состояния и пока что понимания происходящего у меня нет.

Я – Аластор Аргус Моуди, последний представитель благородного семейства Моуди, члены которого с самого основания Часовой Башни и Конфедерации магов занимают места среди Тридцати Охотников.

Тридцать Охотников – лучшие боевые маги Часовой Башни. Ищейки, охотники, детективы, судьи и палачи. Маг, получивший указ на печать, знает, что за ним придет один из нас. Моуди, будучи из благородной семьи с многовековой историей, тем не менее не лезли в политику, что было бессмертной темой анекдотов в определенных кругах. Века назад создавая свой герб, мы избрали свой путь, наше стремление к знаниям заставило нас охотиться на самых опасных реликтов Эпохи Богов, выходить против выдающихся чародеев в поединках и, побеждая, становиться сильнее, продолжая сбор знаний.

И в тоже время часть меня яростно пыталась убедить меня же, что я – Аластор «Грозный Глаз» Моуди, сын четы Моуди, потомственных волшебников-мракоборцев. Как минимум с момента принятия статута секретности, а скорее всего и раньше мы начали свой крестовый поход против тьмы и чудовищ, в ней таящихся. Именно поэтому наши знания стали основой того, на чем вырос Аврорат в общем и корпус Мракоборцев в частности.

Авроры и Мракоборцы – магическая полиция и армия. Щит, отделяющий гражданских волшебников и обывателей от самых разных угроз, начиная с последствий человеческой глупости, заканчивая злонамеренным обращением к темным силам.

Один Аластор провалился как потомственный маг, умерев, не оставив наследников, наверняка создав этим повод для пересудов среди магической аристократии. Но как он умер! Наверняка его имя будет выгравировано в тайной зале под собором в Винчестере, где хранится стол короля Артура, все же убийство прародителя мертвых апостолов даже ценой собственной жизни – выдающееся достижение.

Другой Аластор заслужил славу сильного волшебника, могучего чародея и известного ненавистника темных искусств. Посвятив всего себя этой борьбе, он умер как собака, истекая кровью и страдая от поражавших плоть и магические цепи проклятий.

Два набора воспоминаний. Две смешанные картины смерти. Два человека, которые по сути являлись одним. Это противостояние парадигм вызывало жгучую головную боль и мешало сосредоточиться. И вообще, если быть честным, делало попытки этого самого сосредоточения ничтожными. С этим нужно было что-то делать, и в какой-то момент мне это надоело. Я – маг, очевидно доминирующий в текущем теле, не мог позволить себе делить вместилище с каким-то фанатиком. Изображать умалишенного еще хотя бы несколько часов не было ни сил, ни желания, а потому стоило мне ощутить, что помогающая мне с лечением женщина удалилась в другую часть особняка, как я начал действовать. Ритмично курсирующее по цепям заклинание резко усложнилось и как ершик соскребло остатки альтернативного меня. Упаковав это в удобный пакет информации, оно же помогло мне его впитать, после чего осталось погрузиться в глубокую медитацию и переварить.

…………

Десять часов спустя. Вечер 01.11.1981. Моуди-холл.

Медитация с частично открытыми цепями отбирает много сил, но другого способа разобраться с возникшей проблемой я не видел. Раненное и без того находящееся в плачевном состоянии тело затекло, температура была повышена, мышцы сводило судорогой, но оно того стоило. Несмотря на общую усталость и истощение голова была ясной и свободной от фантасмагории наслаивающихся друг на друга образов. И так, что я имею в сухом остатке.

В 1981 году Аластор Моуди – охотник Часовой Башни умирает после успешной охоты и занимает место в теле Аластора Моуди – аврора на службе министерства магии и члена некоего «Ордена Феникса». Скорее всего на момент моего появления в этом теле версия меня, принадлежащая этому измерению, уже почти отправилась к Акаше, потому что после применения потока я получил воспоминания, зияющие огромными дырами. И даже так увиденного хватало, чтобы возродить некий энтузиазм в человеке, взявшем невыполнимую миссию ради банального побега от пожирающих изнутри инстинктов. Слишком сильный для простой смерти и слишком слабый, чтобы продолжать жить…

В любом случае! Другое отражение Земли. Другая магическая система. Другие противники. Оскал сам собой выполз на лицо. Если верить полученным от аборигена знаниям, то сейчас шла самая настоящая магическая война! Полноценное противостояние между объединениями одаренных, такое в мире под контролем Конфедерации сложно было представить. Единственная надежда — это ритуал Войны Святого Грааля, но туда еще попасть надо, а тут! Один только этот местный «Темный лорд» чего стоит!

Так. Спокойнее. Дьявол, даже в другом мире Моуди остаются Моуди. Нельзя этого забывать, я уже один раз пошел на поводу у своей крови и в итоге банально выгорел. Не имею ни малейшего понятия, как построен механизм переноса, но сейчас я во всяком случае не чувствовал убивавшей меня последние десятилетия гнетущей пустоты в душе. А значит есть шанс не скатиться в нее снова. Если это будет необходимо, я выслежу «Лорда», а пока надо разобраться с моим состоянием, узнать более полную информацию о положении дел в стране и мире, ну и естественно привести себя в порядок.

То, что я унаследовал от другого себя, описывалось одним словом – Кошмар. Осмотр показал, что изначально здесь, как и в родной Британии я обладал отличным, нет, превосходным потенциалом. Сорок две магические цепи против моих старых тридцати шести. Судя по воспоминаниям склонность к двум элементам огню и ветру. И все это омрачалось актуальным состоянием этого хозяйства.

Ноги и глаза нет. Цепи разработаны очень странно, частично и однобоко-скошено и при этом забиты всякой дрянью, включая заковыристые проклятия. Физическая форма никакующая. Как и говорил, одним словом кошмар наяву. Но слона нужно есть по кусочкам, как гласил наш девиз «охота может быть долгой», так что это лишь обрисовывало горизонт планирования для решения этих проблем. Куда большей проблемой было, так скажем, социальное наследие. Местный я был не последним человеком в британском магическом обществе, пробелы в памяти «донора» огромные, и сохранились только самый важные для него, буквально отпечатавшиеся в душе и даже теле вещи: часть навыков, некоторые знакомства, весь последний день и еще вереница мыслеобразов.

И чем больше я это анализировал, тем больше опасений вызывали связи, которыми «я» дорожил. Ярким, стоит уточнить неестественно ярким, огнем в воспоминаниях пылала фигура некоего Альбуса Дамблдора. С уверенность говорить об истоках такой близости и уважения было нельзя, но одного только ощущения силы, исходившей от него, было достаточно, чтобы признать его как мага. Не удивлюсь если он представитель местных, способных на Истинную магию. Куда слабее, но все еще различимо на фоне моря потерявших даже очертания призраков, выделялось несколько молодых авроров, включая молодого Поттера и, как мне шептал Поток, родственника моей спасительницы и сиделки – Сириуса Блэка.

В тоже время были в памяти Аластора-аврора и личности, которых он помнил столь же ярко, только источали они не свет, а черную смолистую тьму. Местный «Темный Лорд» или Тот-Кого-Нельзя-Называть. Человек, в бою с которым были получены самые жуткие раны этого тела. Хотя нет, человеком он точно не был. Просачивающееся сквозь пелену воспоминаний ощущение, заставляющее стыть кровь в жилах, и весьма характерный привкус смерти, по особенному вибрирующий в воздухе. Все это не оставляло сомнений – Лич! Да, с местными реалиями определенно стоит разбираться внимательно, если существо такого запредельного уровня опасности тут может выступать целым лидером фракции. Только если… одна предательская мысль промелькнула в сознании. Они не могут распознать в нем Лича?!

Ладно, как бы то ни было, жить как-то дальше придется, а сейчас я и близко не способен позаботиться о себе сам. Без зазрения совести можно говорить, что являюсь пока что скорее инвалидом, чем полноценным человеком, не заикаясь даже о статусе мага или, как тут вроде бы принято говорить, волшебника. Надо от чего-то оттолкнуться, и некоторые мысли на этот счет имелись.

В этот момент дверь в спальню, в которую меня по всей видимости переместили, пока я медитировал (был в отключке), открылась со страшным скрипом. Мда-а, даже я не настолько запустил Моуди-холл, а ведь львиная доля времени мной проводилась даже не в Великобритании. Тем временем в комнату вошла высокая молодая женщина со светло-каштановыми волосами и большими красивыми глазами. До тридцати лет внешне, а значит скорее это ее настоящий возраст, процессы старения у одаренных магическим даром резко замедляются годам к тридцати пяти – сорока (тем больше вопросов вызывал мой внешний вид, каким образом я к сорока шести годам при хорошем таланте стал такой развалюхой – вопрос открытый). В руке она сжимала мистический знак, который активнее всего мелькал в памяти основы – «волшебную палочку». Какая-то разновидность универсального артефакта? Увидев, что я в сознании, она тут же ринулась ко мне.

– Сэр Аластор! Вы пришли в сознание! Как вы себя чувствуете?

– Все не так плохо, э-э-э… Андромеда? – кажется так ее звали, мужа ее точно звали Тед, последние часы жизни он и альтернативная версия меня провели вместе.

По большому счету, если вспомнить как шел тот бой, изменивший жизни этих людей, Эдварду просто не повезло. Очевидно, что та шайка охотилась на «меня», а молодой дурак просто влез. Укол совести тронул сердце, и вот это заставило меня расширить глаза от шока и еще больше убедиться, что перемещение изрядно подлатало мою душу. Отсутствие жажды охоты вместе с душащей пустотой при очевидном возвращении эмоций.

– Вы не помните… – обреченным голосом сказала целительница, отчаянно собиравшая меня по кускам всю ночь.

– Нет, миссис Тонкс, помню… Просто все как в тумане, мысли путаются. Каких-то воспоминаний действительно нет, но я все еще осознаю себя Аластором Моуди по прозвищу Грозный глаз, – ни слова лжи.

Врать одаренным, тем более в стрессовом состоянии после потери близкого, когда ты сам не можешь обернуться многослойными щитами – плохая идея. Попутно пытаюсь выдавать самую располагающую и добрую улыбку, на которую способна моя порезанная морда. Смущать и расстраивать эту девочку еще силнее не хотелось, хотя она и так успела потухнуть, сделав одной ей известные выводы.

– Это все последствия использования Осколка. Но другого способа хотя бы вас спасти я не знала! В прочем возможно все и не так плохо, если верить записям в самых плохих исходах люди вообще не могли понять, кто они и где, или просто умирали…

– Так подожди, подожди. Что за осколок? – интуиция практикующего мага заверещала о важности этой информации.

– Осколок. Мое приданное от древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Когда я уходила, матушка метнула его мне в лицо со словами, что: «Может быть хоть встав на грань жизни и смерти, применив его, ты изменишься достаточно, чтобы вновь быть достойной быть частью фамилии Блэк!».

– Это все очень интересно, но мне очень хочется знать, причины моего состояния, – и снова чистая правда.

– Осколок — это амулет у вас на шее, – руки сами потянулись к шее, нащупали амулет, выполненный в неизвестной мне традиции, в центре которого был выцветший камушек.

Сейчас в нем не чувствовалось ни грана магии. Когда я закончил рассматривать вещь, скорее сего стоящую за произошедшими событиями, и, отпустив, вернул его в исходное положение, Андромеда продолжила свой рассказ. И тут я услышал увлекательную историю, от которой мои серые волосы встали дыбом. Чем больше я воспринимал, тем страшнее мне становилось. Нет, то, что в роду этой магички был по-настоящему сильный маг впечатляло. Никакой слабый не смог бы победить отражение чертова Зелтрича!

Кишуа Зелретч Швайнорг. Маршал-волшебник Часовой Башни. Маг, ставший на вершину мира вампиров, войдя в список Двадцати семи Прародителей Мертвых Апостолов. Один из пяти обладателей истиной магии Калейдоскопа, что связывает миры и которую невозможно повторить. Гениальный артефактор и создатель Магического Жезла Руби, позволяющего поглощать знания самого себя из других миров. Именно его, судя по всему, эти безумные Блэки и пустили на опыты. Вопросов было все еще море, но как минимум стало ясно почему фамилия Блэк и слово безумие у меня стоят со знаком равенства. Подумать только, одолеть одного из сильнейших чародеев и превратить его шедевр в извращенную супер-аптечку…

Хотя конечно я кривлю душой, понятно стало куда больше вещей. И пусть лично Андромеда ничего не знала, наверняка ее предки разобрались в механизмах работы Руби настолько насколько могли и переиначили их в очень креативном свете. Скорее всего в момент близости смерти носителя амулета, он запускает вложенное волшебство и притягивает сознание и душу альтернативной версии носителя. А сопутствующее этому исцеление ран и избавление от проклятий можно рассматривать как приятный бонус. Что же, слегка прояснив свой статус, можно было начинать рассуждать более предметно, и, если вся это магическая технология – плод закрытых экспериментов Блэков нескольковековой давности, то и обвинять меня не в чем, в конечном итоге травмы тонкого тела, цепей, души и памяти не редкость даже среди обычных людей.

Задачей первостепенной важности, опережающей даже вопрос собственного здоровья, была акклиматизация в этом времени и пространстве. А поэтому сыграв на остаточном чувстве вины, я втянул свою спасительницу в длинный и обстоятельный разговор с целью «сопоставления моих воспоминаний и закрытия пробелов». Как ни посмотри, я обладал идеальным алиби, оправдывающим даже самые дурацкие вопросы.

Закончили мы только часам к трем после полуночи. Извинившись за собственную усталость, Андромеда покинула меня и отправилась в комнату, занимаемую ею с дочерью Нимфадорой. Мне же оставалось еще час лежать и смотреть единственным глазом в потолок, осмысляя услышанное.

Бред. Что за безумный бред. Школа магии Хогвартс. Степень изоляции магического мира от простецов или как их тут называли маглов. Могучий лич, ведущий себя еще при жизни как душевно больной. Полубездействие официальных властей… Но самое удивительное – относительно всего этого моя чуйка молчала.

Постепенно истощение и усталость начали брать свое и раскачивать меня на волнах скорого сновидения. Много лет прошло с тех пор, как я спал вот так, самым обычным и самым здоровым сном. Новый день в новом мире принесет еще вал новостей вопросов и ответов, а пока что мне хотелось просто спать.

Заглядывая вперед, могу авторитетно заявить, что всего вышеперечисленного на следующий мир ожидалось в достатке. Ведь пока мы прятались и зализывали раны в забытом всеми поместье почти прервавшейся семьи охотников, всю магическую Британию потрясали социальные волнения национальных масштабов.

Больше глав на https://boosty.to/ascaton

Глава 3

02.11.1981 Моуди-Холл. Утро.

POV Аластор Моуди

У всего есть цена, и Исток своим неумолимым провидением напомнил мне об этом, начав новый день с щедрой порции боли. Болели многочисленные раны, ныли шрамы, как раскаленные иглы по нервам мана текла по магическим цепям, пусть тренированным, но не привычным к такой работе. У всего есть цена, и пока что я платил за новый шанс болью. Но я не был бы одним из лучших охотников Башни, если не имел бы силы воли справиться с такими препятствиями.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Примерно за четверть часа я смог подготовить себя к началу движения. Не без труда разлепив глаза, я обнаружил на прикроватной тумбочке маленькую записку, написанную убористым женским почерком. Рядом с ней лежало три пузырька, подписанных как «рябиновый отвар», «концентрированный укрепляющий раствор» и «экстракт бадьяна» соответственно. Память изначального владельца тела, все лучше и лучше укладывалась в сознании и сейчас услужливо подбросила мысль о том, что это классический набор зелий, использующийся при лечении разного рода ран. Простой как молоток и столь же эффективный, но ладно, оставим, к особенностям местного целительства можно будет вернуться и позднее, а сейчас хотело бы узнать, что нам решила сообщить овдовевшая миссис Тонкс.

Выведенное чернилами на куске качественного, хоть и пожелтевшего от времени, пергамента сообщало мне.

«Сэр, Аластор! Мы третий день прячемся в вашем поместье, блокируя связь с внешним миром. Мой покойный супруг был прав, мы не понимаем, что именно происходит снаружи. Поэтому я приняла решение отправиться на разведку. Обещаю не рисковать, но… Возьму на себя наглость попросить позаботиться о Нимфадоре в случае, если сыграет худшая карта. Понимаю, это очень большая просьба, а мы не столь близкие люди, но мои связи с магической Британией очень истончились по понятным причинам. Нет тех, кому бы я могла ее поручить, пожалуй, кроме вас и возможно Альбуса Дамблдора. Отправлять же ее к бабушке и дедушке, как бы ни тяжело это было признавать – ошибка, волшебника может вырастить только волшебник. Поэтому, Ыи прошу.

Андромед Тонкс

P.S. Если позволит состояние проведайте дочку в течение дня, помимо прочего ей сейчас сложно из-за пробуждения дара метаморфа.

P.S.S. Бумагу взяла в вашем кабинете, не сердитесь, пожалуйста. »

– Глупая девчонка. Конечно, я буду сердиться из-за взятой без спроса бумаги в то время, как мой единственный информатор и источник лучшего прикрытия решил засунуть голову в пасть ко льву…

Ладно, тут уже ничего не поделать, если верить часам, то сейчас уже почти полдень, а значит остановить ее от этой глупости я никак не смогу. Так-с, для начала займусь собой, что она мне оставила для самолечения? Рука потянулась цапнула первый попавшийся пузырек. В небольшом пузатом флаконе, сужающемся по мере приближения ко дну, плескалась красная жидкость. Рябиновый отвар – один из столпов местной медицины и результат очередной из многочисленных попыток создания истинной панацеи – мечты алхимиков, сопоставимой по своей легендарности с философским камнем. Своего рода истинная магия, воплощенная в зелье. Эта попытка тоже не удалась, но подарила местным волшебникам хорошее и многопрофильное лекарство. Тело без моей помощи справилось с непривычной крышкой и спокойно как и тысячи раз до этого опрокинуло терпко пахнущую рябиной смесь внутрь.

Эффект от микстуры был интересным, но очень уж непривычным. Попав внутрь, жидкость выпустила из себя всю магию, которая начала волнами блуждать по организму, применяя к нему странную версию духовного исцеления. Каждый пройденный цикл ослаблял эффект мистерии, делая ее куда менее эффективной. Складывалось ощущение, что разработавший этот рецепт зельевар даже не предполагал, что использующий сможет напрямую взаимодействовать с магией в собственном теле. Не став тратить попусту чужие труд и магию, я выпустил немного маны из цепей и, подхватив очередную волну, направил ее в загаженные какой-то дрянью из негативного спектра легкие. Овеществленное заклинание с разгона влетело в скопившуюся в правом нижнем отделе легкого маслянистую массу и оторвало от нее большой кусок.

Меня тут же скрутило в диком кашле, а еще минутой спустя вырвало на пододеяльник большим комком омерзительно пахнущей дряни. Вонь стремительно начала занимать помещение, но это была умеренная цена за пусть далеко не полное, но резкое и ощутимое очищение. Учитывая количество подобных запущенных мест в организме, ценность рябинового отвара для меня резко подскочила.

Воодушевленный первым успехом я сел, свесив ногу с обрубком с кровати. Мышечная память тела вновь попыталась подсказать следующее действие, я даже четко осознал, что рука дернулась взять палочку и убрать эти отходы из комнаты одним простым заклинанием. Но, во-первых, мне претило такая растрата сил на то, что можно убрать руками, а во-вторых, я откровенно опасался этого мистического знака. Очень уже подозрительным казалось его повальное распространение и некоторая даже культовость. На задворках памяти всплыл и соткался образ старика, водящего целые ритуалы вокруг выбора палочки, что лишь больше сбивало с толку привыкшего к четкости и научной обоснованности решений мага часовой Башни.

Следом взгляд вернулся к двум оставшимся склянкам. Как верный, но несколько придурковатый пес несет палку, так память принесла знание о том, что Экстракт Бадьяна можно оставить в стороне, почти наверняка Андромеда поставила его на случай, если у меня откроются раны. А вот забавная колбочка, стилизованная под сжатый кулак, оказалась подхвачена. Концентрированный укрепляющий раствор гласила надпись на этикетке, она же давала понять, что в отличии от других это зелье было куплено в больнице, а не сварено на дому своими силами. Бирка же с ценой в пять галеонов, вроде как делало его еще и достаточно дорогим. Тем не менее его употребить точно стоило. Отдельное впечатление произвела тара, в которой зелье хранилось, ведь пузырек был зачарованный. Я добрые пять минут крутил его в руках, пока не направил в него весьма дозированный магический импульс, после чего кулачек превратился в руку, показывающую знак «палец вверх». Создатель был тем еще оригиналом и предлагал выпить небесно-голубую жидкость через большой палец как через трубочку.

В этот раз я предпочел ограничиться наблюдением, боясь испортить дорогостоящий эликсир. Общий принцип действия был полностью идентичен Рябиновому отвару – те же гуляющие по телу волны, старющиеся разбить возникающие на пути препятствия и вернуть организм к эталонному состоянию. Очевидно, что разовое употребление даже в теории не могло пересилить мое отягощаенное наследство, но на заметку взять стоило. Пусть школа кардинально отличалась от привычной мне, но перспективность отменять было нельзя. Особенно учитывая мою возможность к контролю мистерий внутри моего тела.

В какой-то момент, скорее всего, когда управляющий блок чар понял, что на магические раны сил больше нет, он сконцентрировался в центре и взорвался, впитавшись в мышцы и кости, оправдывая свое название тем, что действительно привел в тонус и укрепил их. Это стало следующей ступенькой к подъему с кровати. Переполненное энергией тело требовало движения, что было весьма к месту. Работа по приведению себя в порядок предстояла большая, а не начав, мы никогда не закончим. Поэтому собравшись с силами, я коснулся голой ногой холодного пола и сделал движение вперед.

Поймать равновесие и удержаться прямо был той еще задачей, впервые в новой жизни я стоял «на своих двоих». Тело хоть и было очень похоже на мое, но куда менее тренированным, не имело тех улучшений, что я в свое время делал, и, как уже не единожды упоминал, оставалось куда более запущенным. В руке почти сам собой оказался приставленный к кровати посох. Массивный, тяжелый, выпаленный из волшебного дуба, с едва заметными красными прожилками, посох был теплым и неожиданно хорошо лежал в руке. Этот мистический знак был частью наследства, полученного аборигеном от родителей, и, хотя моему стилю он не очень подходил, магия в нем ощущалась старая и мощная. Возможно, с ним еще можно будет поработать.

Несложной арией создал себе деревянный протез на ногу. Может быть я и не самый великий фэйкер, а больше стихийник, но маг должен уметь если не все, то многое, и на такую поделку меня хватит. Деревянная нога без каких-либо расчетов получилась слега непропорционально толстой и короче, чем нужно, на несколько миллиметров, но для первого раза достаточно. Получив привычную точку опоры тело пришло в хрупкое равновесие. Сбросив пижаму на кровать и оставшись в исподнем, мда-а, насмотрелась же девочка, переодевая старого борова. Тело Аластора Моуди еще хранило следы былой силы и молодости, и при этом уже начало разваливаться и заползать жиром.

Проведя первую тренировку, чтобы разогнать ток крови и более-менее понять свои возможности. Пропотев и заработав отдышку, я направился на поиски ванной, которая обнаружилась за соседней дверью. Старое как по дизайну, так и по своей сути помещение было наспех почищено и кое-как приведено в порядок. Через полчаса я выбрался из него чистым как плотью, так и мыслями и ощутил готовность к дальнейшим свершениям. Пропев двухстрочную арию, я на мгновение охватил восприятием весь особняк. То тут, то там мелькали огоньки концентраторов магической энергии, в паре мест заклинание поиска разбилось о барьеры, но меня интересовали не предметы, а живые существа. Поиск выявил наличие двух магически одаренных живых существ, и, как ни странно, ни один из них не был вдовой Тонкс. Одна сигнатура соответствовала девочке девяти лет, с ней протекали странные метаморфозы, и ее стоило проверить. Маги могли быть суровы и даже вынуждено жестоки, но в любой нормальной семье дети – величайшее сокровище, они наследуют нашу магию, силу, знание и дело. Нимфадора была единственной дочерью человека, как бы то ни было, пожертвовавшего ради меня жизнью, а такие долги стоит отдавать. И если уж Акаша связала меня именно с этими людьми, то я не буду бунтовать, тем более что, пока я встретил от них только бескорыстную помощь, что редкость среди как магов, так и волшебников.

Возвращаясь к результатам Поиска, куда больше напрягал второй источник маны, обнаруженный в доме, он был сильным, но каким-то странным.

– Надо бы на него посмотреть.

Стоило мне это сказать, как с хлопком кто-то появился у меня за спиной. Тот самый чуждый источник магии оказался у меня за спиной, мгновенное перемещение — это не то, чем обладает абы кто. Разворачиваюсь на пятках, активирую цепи в правой руке, они наиболее разработаны, и воспользовавшись быстрой инконтацией, отправляю в сторону врага огненную стрелу. В это же время вторженец заговорил.

– Гимки почувствовала, что мастер Аластор хочет ее видеть! Ой-йей! – последний выкрик совпал с попаданием огненного снаряда во вспыхнувший серебром барьер, – Гимки чем-то разозлила мастера!? Простите, мастер Аластор, Гимки себя накажет сама, не надо!

Я уже готовил новое заклинание, когда понял, что передо мной не волшебник, а непонятное существо. Гуманоидное создание очень небольшого роста, лысое, с огромными ушами, напоминающие пересаженные крылья летучей мыши. Оно смотрело на меня огромными, блестящими от слез глазами и стояло на коленях, сложив руки в молитвенном жесте. Какого…! Так, спокойнее. Я впервые встречаю подобное, и память реципиента тоже молчит, а значит это, м-м, чем бы оно ни было воспринимается как нечто обыденное. И оно говорит, заклинание выпускать не буду, но попытаюсь выйти на контакт.

– Хм, Гимки, да? А кто ты такая? – вроде как оно говорит о себе в женском роде.

– Что?! Уа-а-а! – сорвался этот лилипут на плачь, – Гимки ужасный домовой эльф, хозяин Аластор забыл ее! А-а-а.

Затем что-то произошло в ее голове из-за чего, казалось бы, и так огромные глаза стали еще больше, и она поползла ко мне на коленях.

– Если мастер забыл Гимки, значит она ему больше не нужна! Мастер прогонит Гимки! Гимки плохой эльф, она станет бездомным эльфом… А-а-а! – существо, называющее себя домовым эльфом, схватилось за тапок, в который была обута моя единственная нога.

Никакой опасности от Гимки не исходило, а ее поведение разбивало даже мою природную подозрительность. Надо было, как-то действовать дальше.

– Стоп, Гимки, никто тебя не прогоняет! Ты выдела, что я был ранен, да?

– Да, мастер! Когда Вас принесли, Вы были очень плохи. Гимки не знала, что делать, и Вы запретили «тащить вас от***ный пожирателями Мунго». Хорошо, что пришла хорошая волшебница с дочкой, и Вас спасли. В какой-то момент Гимки думала, что хозяин умрет, так сильно натянулась связь!

– Нет, как видишь, я жив, но очень сильно ранен и многое в целом забыл. Так что буду рад, если ты расскажешь мне о себе и о таких как ты.

Охнув и даже неожиданно мило хлопнув ушами, эта «эльфийка» обрушила на меня целый водопад информации на странном диалекте английского. В считанные минуты я стал счастливым обладателем знаний о нелегкой судьбе ее народа, симбиозе эльфов с волшебниками, основных правилах и даже факте наличия среди их вида бунтарей ренегатов. С гордостью завершив свою речь тирадой про то, что ее семья служит клану Моуди уже несколько сотен лет, и она не переживет, если по ее вине это многовековая традиция прервется.

Заклинание лезвий ветра, удерживаемое в руке, давно рассеялось, а на его место пришло распознавание лжи. После того как к сознанию подключился канал от этого заклинания, я опешил от той незамутненной, около религиозной искренности и преданности к хозяину, которое испытывало это существо. Активировав мистический взгляд, к счастью, имеющийся и в этом теле, я разглядел опутывающую нас связь, чем-то отдаленно напоминающую связь с фамильяром. После того как даже малейший подозрения в потенциальной опасности Гимки были устранены, она задала сокровенный вопрос – «а что ей делать».

Поскольку уже прошло время пятичасового чая, решил, что пора и посмотреть, как там дела у ребенка. Приказал Гимки доставить мне повседневную одежду и уже через пять минут выходил из свое палаты, ступая на все тот же протез и опираясь на посох. Домовушка оперативно доставила мне комплект «повседневной домашней одежды», устаревший лет так на двести. Как бы то ни было, я ступал по коридорам поместья в шелковых легких штанах и белой рубашке навыпуск, сверх был накинут бархатный «турецкий» халат, обшитый атласом.

Дом, хоть и сильно отличался планировкой и оформлением от знакомого мне Моуди-холла, но все еще был таким же большим и в меру мрачным. Так что без помощи заклинания Поиск я бы искал девочку до второго пришествия христианского бога. Благо на моей стороне была магия, и очень скоро я замер у двери, за которой и была моя цель, легонько толкнув ее, я вошел внутрь. Темное помещение с полностью зашторенными окнами и мебелью, затянутой в чехлы. Именно тут завернувшись в непонятно где взятое одеяло, и сидела дочь Эдварда Тонкса, ее мать написала, что у той пробудился дар метаморфизма, но видимо забыла сообщить на каком уровне. Мистические глаза показывали один скрученный в тугой, но при это подвижный узел магических потоков. Они широкой рекой выплескивались из цепей и перестраивали организм. Нормальный маг уже бы давно потерял сознание от перегрева цепей, но тут колесо делало оборот, и метаморфизм, отзываясь на боль, перестраивал тело, отдвигая потерю сознания. Девочка держалась молодцом, не кричала от боли, а лишь тихо скулила.

Слишком близко подходить я не стал, чтобы не пугать и не подстегивать изменения.

– Ты тут Нимфадора? – обратился я в другую сторону, словно не знал ее настоящего положения, – Я Аластор Моуди, э-э, товарищ твоих родителей. Андромеда попросила помочь тебе, как ты? Где ты?

– Папа рассказывал мне о вас, – заговорил маленькая волшебница, – я тут, за креслом.

– А почему ты сидишь тут?

– Не знаю, тут тихо и темно. Так не болят глаза. А еще мне очень страшно, и я стала монстром. Уа-а-у-у.

Ребенок попытался заплакать, но дар тут же отреагировал и начал менять тело, и плач вновь был задавлен стоном боли. Мд-а, ну и Андромеда оставила ребенка в таком состоянии. Что она, что муж, откуда у взрослых магов такой фанатизм.

– Тише, тише! Можно я подойду? Я хочу помочь!

– Я тут.

– Хорошо. Подхожу.

Двигаться тихо, когда у тебя вместо ноги деревянный протез достаточно трудно, но шаг за шагом я добрался до девочки. Он была вымотана до предала, тело постоянно плыло, меняя и ожесточая черты, дар срочно нужно было брать под контроль.

– Мама или папа не учили тебя открытию магических цепей?

– Нет… Впервые слышу о таком…

– А сколько тебе лет?

– Девять, сэр, – она вдруг вспомнила о вежливости.

– Странно ну ладно. Давай руку, только учитывай, это больно, но без этого будет больнее. Хорошо? Я буду делать тоже самое, мне тоже это будет полезно.

Ребенок молча протянул лапку. Именно что лапку, так как человеческой ладонью это не являлось. Благо магические цепи была выше плоти и сохранили свой первозданный вид. А затем стартовал долгий и болезненный процесс открытия магических цепей. Работы тут не на один месяц или даже год, но сейчас было важно дать ей осознанный контроль над своей магией. Благо, что из-за все той же проблемы сознание она не потеряет. Стоит признать, что я несколько рисковал, любой маг может несколько менять свое тело магией, но то, что может с собой делать Нимфадора – другой уровень. Когда она сможет это полностью контролировать с ее количеством магических цепей на уровне наследников благородных семей… Она станет невероятно опасна.

Ребенок молчал, а я максимально методичным и скучным, успокаивающим тоном вводил ее в транс. Постепенно тот хаос что тело генерировало вокруг себя начал стихать. Магия, разлитая по всему организму, втянулась обратно в цепи, и бесконечная череда трансформаций прекратилась. Дальше видимо с уходом боли и ощущения опасности включился какой-то другой инстинкт, и плоть вернула свой оригинальный вид.

Девочка потеряла сознание, а смахнул пот со лба. Для меня это тоже была хорошая тренировка, надо было разработать все цепи до уровня, когда я смогу сражаться полноценно и продумать способы компенсировать отсутствие герба, которого очевидно нынешнее тело не имело. Без этого я буду чувствовать себя все равно что голым.

– Гимки! – домовушка с хлопком появилась у около меня.

– Да, мастер!

– Дома есть еда?

– Да! Мастер хоть редко, но бывал дома, так что я всегда держала запас продуктов.

– Подготовь комнату, уложи в ней эту юную мисс и приготовь для нее сытный обед. Я же хочу горячего чая.

– Есть, сэр!

Когда полчаса спустя я сидел в каминном зале с закрытыми глазами и гонял ману, чистя цепи, в камине вспыхнула стена зеленого пламени и потухнув оставила после себя Андромеду. Женщина, плача и смеясь, кинулась ко мне, выкрикивая…

– Умер! Он умер! Тот-кого-нельзя-называть мертв! Все Британия ликует!

Больше глав на https://boosty.to/ascaton

Глава 4

02.11.1981 Моуди-Холл. Вечер.

POV Аластор Моуди

– Итак, миссис Тонкс, позвольте я повторю все, что вы сказали за последние минуты совершенно ненормальное количество раз. Хорошо?

– Да, сэр.

Мы сидели в той самой комнате, в которой ранее пряталась Нимфадора, видимо Гимки расценила нашу тренировку, вынуждено прошедшую тут, как сигнал к возвращению этого помещения к жизни. Вообще забавное создание очень положительно реагировало на появление живых волшебников в доме. Может ли быть так, что эти «эльфы» – какая-то разновидность домовых духов, и их состояние завязано на фон дома? Это бы многое объяснило, само поместье было почти погибшим. В глубине дома чувствовался кристалл-накопитель, но он уже дышал на ладан, и если это правда подвид домового духа, то излишки магии жильцов для нее основной источник сил. С другой стороны, как уместить в рамки этой теории просто абсурдный уровень влияния на реальность, доступный домовикам, было категорически непонятно.

Ну да ладно, Гимки обеспечила нас горячим чаем и судя по разлитому в воздухе запаху капнула в него несколько капель бренди. Умное создание. Когда мы расселись в этой малой гостиной, разительно преобразившейся за какие-то жалкие минуты, Андромеда сделала несколько больших глотков чая и, заметно успокоившись, выдала мне байку, которую я бы счел детской сказкой или пьяной побасенкой. Собственного говоря этим пересказом я пытался сформулировать свое недоверие к предоставленным фактам.

– Итак, Темный Лорд – один из, как бы то ни было, выдающихся волшебников современной Британии, сам по себе являющейся силой, с которой вынуждено считаться государство, один, непонятно зачем, идет убивать одного из многочисленных своих противников, семейство Поттера-младшего, да?

– Да.

– Не посылает своих многочисленных миньонов. Не сносит дом площадной мистерией разрушения. Не натравливает химер или некро-конструкты. Не делает ничего из того, что он делал многие годы до этого, а лично идет туда против талантливого, но недоучившегося аврора, его жены, стажерки Отдела Тайн, и младенца, да? – по какой-то причине старый я очень хорошо был знаком с тактиками и привычками этого лича, скорее всего сказывались многие годы противостояния и горечь от личных поражений в силовом конфликте.

Личность Поттера или можно сказать воспоминания о ней тоже плавали на поверхности, так что раскручивать свою картину видения можно было даже на основе этих ошметков, благо вне зависимости от мира на моей стороне был разум и логика.

– Все верно.

– Хорошо. Итак он вместо всего вышеперечисленного заходит в дом, в котором априори нет тех, кто может ему противостоять в силовом конфликте, и-и-и умирает?

– Да! Он был убит авадой, отраженной от Гарри Поттера! Тот-кого-нельзя-называть был побежден Мальчиком, Который Выжил! Так сказал Дамблдор!

– Угум, я продолжу в таком случае. Итак затем на место действия начинают пребывать люди, включая твоего кузена, оказавшегося предателем, и он вместо того, чтобы закончить дело своего Господина и добить младенца, пускается в разнос, как и те молодчики, что напали на нас с Эдвардом, творит сущий бред, в итоге убивает школьного друга и только потом оказывается схвачен, и уже, как я понимаю, осужден и отправлен в Азкабан, – стоит отметить, что даже мысль об отправке «пожирателя» в местную тюрьму для магов вызывает вполне физическое чувство удовлетворения.

– Я сама в шоке от произошедшего. Сири всегда был, ну, нормальным! Одним из самых нормальных в нашей семейке, со своей, м-м, искринкой безумия, но все еще очень хороший мальчик. И в итоге такое… Джеймс был его лучшим другом! Вы могли это забыть, но когда стало известно, что Он охотится за четой Поттеров, то Сириус стал Хранителем Тайны их дома, скрытого под особым заклинанием.

– Мда-а. Ну и прежде, чем я перейду к выводам. Затем в течение буквально суток! Суток – двадцати четырех часов! Организация, которая десять лет кошмарила Подлунный мир, – черт не уверен, что этот термин тут в ходу, – разваливается на части и оказывается разбита, а самые ее сильные маги взяты живыми?

– При всей болезненности и трагичности ситуации, это великая победа над темными магами!

На этом восхищенном возгласе лопнул один из последних канатов моего терпения. О, Акаша, как этом мире могут одновременно существовать столь умелые маги и такие фанатичные идиоты. А ведь она еще и из благородной семьи. Пускай, я и раньше был известным попирателем устоев, а тут мало того, что осудить меня по сути некому, так и мы ведь в ответе за тех, кого приручили…

– Бред! Дистиллированный бред высочайшего качества!

– Что!? Почему?!

– Миссис Тонкс, я чуть было не прокатился на поезде реинкарнации и очень многое забыл, но даже на тех ошметках знаний о мире и людях, которыми я сейчас обладаю достаточно, чтобы понять то, что вы сейчас говорите, это ложь и профанация. И я постараюсь донести почему. Начнем с простого, по неизвестной нам на данный момент причине Темный Колдун начинает поиски пары молодоженов с младенцем на руках. Поиски людей при всем своем желании неспособных навредить ему. Приходит в их дом и таинственным образом умирает как он сам, так и родители этого Гарри, а сам малыш по чудесному стечению обстоятельств выживает. После чего при странных обстоятельствах вскрывается предательство Сириуса, что лично у меня вызывает большие сомнения, как и спонтанность грандиозного разгрома сторонников партии «Пожирателей». Неужели у вас все сходится в единую картину и не вызывает вопросов?

– Ну-у, в такой подаче это действительно звучит странно, но…

– Да это в любой подаче звучит странно, начиная ладно не с целей похода главного пугала Магического мира, так с его гибели точно.

– Ну почему?

– Да потому что это невозможно. Мы живем не в сказке, нам доступны магия и волшебство, но не чудеса. Только в фантазиях людей темный маг может умереть просто так, но не в реальности. В реальности и в магической тем более ничего не происходит просто так. За каждой мистерией стоят воля, желание и расчет, и допустить такую нелепую смерть темного колдуна…

– Тогда что произошло. И вообще вы звучите так, словно Он непобедим, хотя вы же и были если что одним из главных его противников и всегда призывали людей не забывать, что любого можно одолеть! И как бы то ни было, факт-то остается фактом, Тот-кого-нельзя-называть исчез. Его сторонники разбиты. Еще пара лет, и все придет в норму, как мне кажется.

– Да, непобедимых нет. Это правда, я от своих слов не отказываюсь. История многократно нам показывала подобное. Охотник загоняет куда более сильную тварь и побеждает. Чернокнижника ценой жизней пары сотен человек, поднимает на вилы разъяренная толпа. Слабость сильнейшего воина становится известна врагам. Но это все не просто так, я лично сражался с этим ублюдком и лучше большинства осознаю, насколько он силен! – пришлось чуть-чуть покривить душой, все же именно «Я» представлений о его силе не имел, – и я не знаю, что произошло, и именно поэтому призываю не делать резких движений. Постоянная бдительность! Мог бы сказать больше, если бы осмотрел место происшествия, но я и без этого вижу очень мутную историю, в которую никого желания лезть в нынешнем состоянии нет. Возможно, это была засада на Лорда, или эта девчонка Лили оказалась не так проста и смогла применить что-то, чем можно пронять даже пятидесятилетнего мастера волшебника на пике силы.

– И что вы предлагаете? – моя речь явно выбила из нее энтузиазм и радость момента, воспитание взяло свое, и она начала даже в интонация больше походить на потомственную магессу.

– Твой муж заплатил большую цену за помощь мне, так что я чувствую себя обязанным в высшей мере. Да, эти обязательства не подкреплены магическим обетом, но я человек чести. Так что сейчас я предлагаю вам с Нимфадорой свою помощь и поддержку в сложившейся ситуации. И первая из них – держаться в стороне от этой мути, хотя бы пока что-нибудь не проясниться, а я не вернусь в форму. Также по Нимфадоре, вы очень глупо и опасно поступили, оставив ее в таком состоянии, она очень сильный метаморф. Дар редкий и требует особого контроля и развития, я хочу предложить ей личное ученичество по несколько ортодоксальным методикам моей семьи.

Рисковал ли я? Да. Спешил ли я? Да. Но и особо вариантов я не видел, взрослый маг, резко настолько изменивший свою личность для всех кроме посвященных в тайну осколков, будет казаться угрозой, а без этого прикрытия притворяться оригинальным Аластором я не смогу. Так что хотя бы на ближайшие несколько лет нужно создать образ отшельника затворника, а общение с семьей Тонкс станет источником знаний, да и просто человеческого общения. Плюс мне было действительно интересно работать с таким странным магом как маленькая Нимфадора.

– Ох… Я не знаю, сэр Аластор, все буквально перевернулось с ног на голову, но наверно я приму вашу руку помощи, все стало зыбким и неясным, и мне кажется мы сможем помочь друг другу… А насчет Доры, ее дар не стал большим сюрпризом, иногда он пробуждается в сильных волшебниках и ведьмах кровавой линии Блэков, но раз уж мы отрезаны от семейных архивов, то ваше предложение об ученичестве будет наилучшим выходом.

– Хорошо, в таком случае детали обсудим чуть позже. Сейчас раз уж прямая и очевидная угроза была устранена, то нужно озаботиться ближайшей необходимостью. Вы…?

– Работаю, собственно, в Мунго, сейчас взяла отпуск.

– Хорошо, но вот такой вопрос имеется неловкий. Я понимаю, что вряд ли вы это знаете, но дело в том, что я не имею ни малейшего представления о местоположении моих вещей.

В гостиной повисла неловкая тишина, которую тут же разорвала хлопком своего появления верная домовушка.

– О! – вышла из ступора Андромеда, – точно! Стоит спросить у вашего домового эльфа, они часто многое знают о хозяевах, чего даже те сами не помнят.

– Действительно. Гимки!

– Да, хозяин Аластор! – а что-то в этом все-таки есть.

– Гимки, ты не знаешь, где я мог бы держать свои личные вещи? После потери памяти нет даже догадок, где их искать.

– Это легко! Гимки знает, Гимки хороший эльф. Ваши вещи в жутком сундуке в вашей спальне, я вас отведу, напомню, где она, а все более-менее ценное вы спрятали в фамильной ячейке в Гринготсе!

– Гринготс?

Такого термина в моем мире точно не было, очень важно найти точку бифуркации истории. Момент, в который этот мир кардинально разошелся с моим. Причем изменения явно касаются только магического общества, так как политическая карта мира за 1945 год, висящая в одном из коридоров полностью соответствует знакомой мне. Так же на лицо куда большее многообразие магических видов, но при этом мир принимает и привычные мне мистерии, а значит водораздел прошел значительно позже окончания эпохи Богов.

– Гринготс – магический банк, а заодно одно из самых лучших мест в мире для хранения имущества. Гоблины держатся за него всеми лапами! Вполне логично, что в вашей жизненной ситуации вы спрятали все ценности там!

– Звучит жутко… Любопытно. Так-с, миссис Тонкс, пусть мы и пришли к определенному решению, я все же оставлю вам время подумать. Мое предложение очень серьезное и имеющее последствия, так что выбор остается за вами. А я пока пойду прогуляюсь с Гимки, мне кажется раньше я уделял дому преступно мало внимания, буду заново знакомиться с родными стенами, – иронично насколько правдивы были эти слова, – Гимки, пойдем, покажешь мне все, начиная с «жуткого сундука», заканчивая подвалами.

– Подвалами, Хозяин… – грустно промямлила домовушка и пошлепала к выходу из комнаты.

Мы шли, и дом стремительно оживал прямо на глазах, а я не мог не поражаться этому существу, сейчас служащему мне проводником. Она семенила впереди меня, пассами рук приводя дом в порядок. Попутно своим странным акцентом представляя важные, по ее мнению, вещи. Однозначно изголодавшееся по общению с разумными созданием даже подзабыло свою боязливо подобострастную манеру, акцентируя внимание то на вазе, которой она «удачно закрыла неправильность», то на светлой паркетной доске, особенно плохо поддающейся чистящим чарам. В один момент в ней даже проснулся вполне достойный делец, и она начала долгий заход на вопрос о том, что было бы неплохо подкинуть деньжат на содержание дома, а то чинить все магией чревато проблемами на дальних дистанциях. Как раз на этом моменте мы остановились у входа в помещение, ранее занимаемое оригиналом.

– Это здесь хозяин Аластор! Тут вы изволили спать и тут хранили этот страшный сундук.

– К вопросу денег на дом вернемся после посещения этого… Гринготса, мне еще предстоит вспомнить чего стоят эти наши волшебные деньги. И кстати, почему ты зовешь этот сундук страшным?

– Он неправильный, куда более неправильный, чем может позволить себе волшебник, – ровным глубоким и спокойным голосом без всякого акцента сказала Гимки, после чего бросил на нее длинный взгляд, на который она лишь пожала плечами.

Умное создание. Куда более умное, чем пытается казаться.

Дверь со скрипом отворилась, показывая пустое, даже излишне аскетичное помещение. Голые пол и стены, кровать и сундук перед ней, а все вместе это дурной знак. Возможно, я переоценил местного себя, может так оказаться, что он проиграл нашей крови куда-а-а раньше меня. Такой отказ от всего, даже минимальных удобств и, что более важно, индивидуальности в вещах и быту, явно свидетельствовали о поздних стадиях повреждения его личности.

Сразу же прояснились слова Гимки насчет неправильности. Этот псих, то есть я, но не я, а другой я, был тем еще безумцем. Кажется, накручивая под конец плетения вокруг своего сундука, он уже совсем не беспокоился их совместимостью и вообще хоть как-нибудь здравым смыслом. О том, чтобы заглянуть внутрь в моем нынешним состоянии, не могло быть и речи. Через пару лет? Возможно. Но точно не сейчас, сомнений относительно содержимого я не испытывал, каким бы не был мир, бороться с тьмой, не измазавшись в ней, невозможно. Как говорится убивший дракона сам обратится драконом.

Лишь один момент меня беспокоил, и с ним нужно разобраться, не откладывая. Приказал убрать сундук в безопасное место, в очередной раз ошалев от ее навыков в пространенной магии. Затем сказал отвести меня в подвалы. Спуск в подземную часть поместья вновь вернул меня к мыслям о точке расхождения миров, ведь если «современная» наземная часть была кардинально отличной от моего родового гнезда, то вот по мере спуска картинка становилась все более и более знакомой. Гимки в какой-то момент осталась позади, но тут проводник был даже лишним. Но экскурсии по местами моей юности можно было уделить время и позже. Сейчас меня ждал самый низ, самая темная и глубокая точка, и чем ближе я был, тем быстрее ускорялся. Мне и не только мне было жизненно важно знать, пересек он последнюю черту или нет.

К счастью, еще метров за сорок до цели магические потоки начали искривляться до такой степени, что наспех наколдованный протез развеяло, и я грохнулся на пол. Я забыл об увечье этого тела, но даже не собирался на этом зацикливаться. Как и в моем мире поле искажения занимало не больше пары метров, и, преодолев их, я попал в «око бури».

Ладони ложатся на идеально ровный пол. Цепи открываются и пускают вниз волну маны. Томительные минуты ожидания и наконец ответ. Контур не нарушен. Оно не покинуло хранилища ни здесь, ни в подлунном мире.

Что же теперь, когда самое главное мы выяснили, можно и в этот Гринготс наведаться, что еще за волшебный банк придумали местные сумасшедшие. И кого они, черт возьми, называют гоблинами?

Больше глав на https://boosty.to/ascaton

Глава 5

03.11.1981 Косая Алея. Полдень.

Топ. Стук. Топ. Топ. Стук.

По брусчатке Косой Аллеи вышагивала пара из явно сильно шагнувшего во вторую половину жизни грузного джентльмена и молодой тонкокостной леди. Одетые по моде магического мира они появились на площадке для трансгрессии менее чем в квартале от банка Гринготс. Ступив на вытоптанные и стертые миллионами шагов камни, мужчина по началу пошатнулся и был вынужден опереться на трость. Его спутница тут же кинулась к нему с желанием помочь, но была остановлена жестом руки.

Лица пары были не показались прохожим и завсегдатаям ближайшей кафешки знакомыми или примечательными, а потому им было суждено исчезнуть из памяти без всякого обливиейта. Ну чего может быть интересного в очередной супружеской паре, решившей среди недели посетить банк, когда три четверти волшебников и ведьм Великобритании и ее заморских территорий пользовались его услугами. Разве что звук, издаваемый мужчиной при ходьбе, мог привлечь какое-то внимание, все же деревянный протез, заменявший ногу от колена до ступни, был громоздким и шумным.

Но даже с учетом этого мир забыл о существовании супружеской пары сразу же, как только они, прошагав по мраморным ступеням, скрылись под белоснежным сводом стен банка. Бронзовые, украшенные рунами и глифами двери закрылись, отрезав внутренности, скрывшие клиентов. Ничего примечательного.

………………………

02.11.1981 Моуди-холл. Полночь.

POV Аластор Моуди

Остаток дня так и не дал двигаться дальше, когда я вышел из катакомб, день уже скользнул в ночную тьму. Ощущение времени в этих каменных галереях может быть очень обманчиво. Андромеда нашлась в детской, ставшей прибежищем одного юного метаморфа, сидящая на кровати и гладящая дочь по голове. Не хотелось нарушать идиллию матери и дочери, так что я попытался отойти от двери и дождаться, пока они не закончат в одной из комнат, но на середине движения меня остановил громкий шепот.

– Постойте, сэр Аластор, я сейчас.

В итоге через минуту она вышла из спальни дочери, и мы вместе двинулись по коридору.

– Вас долго не было, почти четыре часа. Нимфадора успела прийти в себя, голодная как целый выводок нунду. Хорошо, что Гимки откликнулась на зов и накормила нас, я-то по правде признаться изрядно проголодалась. А вы были…?

– Нужно было кое-что проверить из семейных обязанностей, все же с этой долгой охотой на чернокнижников я сильно запустил дела.

– Понятно.

Завершив путь во все той же гостиной, где мы продолжили прерванный разговор.

– При всех моих соболезнованиях, не могу не восхититься вашей выдержкой. Вы очень сильный человек, заслуживающий уважение.

– Да ладно вам, не льстите, я почти десять лет в Мунго и такого насмотрелась. Думаю, я смертей видела больше, чем средний член Ордена феникса за тот же период. Да и к тому же, – тяжелый вздох, сопровождаемый грустной улыбкой, – сами же понимаете – воспитание…

На это можно только кивнуть, сказанное было правдой в любом магическом обществе. Например, очевидно, что в первую очередь, самое яркое отличие магов с родословной от неофитов и всяких вернувшихся в подлунный мир создавали накопленные знания и фамильные гербы. Но во вторую, хотя и в не менее важную очередь, это был менталитет. Образ мысли. Отточенность сферы восприятия. Те веще, которые идут не из магии как таковой, а из ее влияния на человеческий социум. Видя магию с рождения, ты воспринимаешь ее естественно, успевая пропитаться понимание как ее красоты, так и смертельной опасности, следующей по пятам. Часть вещей ты воспринимаешь проще, платя за это «здравым смыслом» с точки зрения неодаренного. Так что не стоит осуждать госпожу Тонкс за ее поведение – ведьмы в правильных семьях растут без иллюзий о суровости мира и с осознанием готовности в любой момент подхватить ношу ответственности за всю семью или даже клан. По мере того, как простецы шли впереди, делали свой мир все более и более безопасным и комфортным, им становилось все сложнее вписаться в куда более суровое, в некотором смысле даже жестокое, общество магов и реалии сурового Подлунного мира.

– Даже так не стоит прибедняться и преуменьшать свои заслуги. Как Нимфадора? Она все же ребенок, так еще и необученный. В ее возрасте подобное может закончиться плохо, болезненная фиксация, желание вернуть потерянного родственника… Сил у девочки много, в потенциале еще больше.

– Знаю… Природа щедро одарила нашу девочку талантами, возможно даже слишком. Как бы то ни было, в таких случаях рекомендуют мгновенный переезд, минимизацию упоминаний о погибшем родителе. Не обсуждать до определенного возраста причины смерти, чтобы не толкнуть его на путь мести. Ну самое основное – увеличить количество тренировок, и постоянное опустошение резервов и медитации. И если первые три пункта либо реализовались сами собой, либо не так трудны в исполнении, то вот с последним могут возникнуть проблемы…

– Хм, я вот как раз не вижу проблем в последнем, она метаморф, и ей так или иначе пришлось бы тратить огромное количество сил на контроль, добить остатки упражнениями по контролю элемента или изучению простейших арий и все. Я бы и так сказал, что вы затянули с обучением, когда мне пришлось помочь ей с обратным превращением, оказалось, что она никогда не занималась, а ей уже сколько? Девять?

– Сэр… Скажите в каком возрасте вы начали заниматься магией? – хм, четкого воспоминания на этот счет мне не досталось, в местную школу магии они идут в одиннадцать, меня начали тренировать в пять, ну, наугад назову что-то посередине.

– Хм, что-то около семи лет, если мне память не изменяет, – глаза жены покойного Эдварда округлились едва ли не до размеров чайных блюдец.

– Но это же очень рано! У вас даже своей палочки не было в этом возрасте! – кажется, промахнул я в своем расчете…

– Мы охотники, миссис Тонкс. Чтобы выжить и быть успешными в своем деле, мы вынуждены учить своих детей раньше.

– Не верится, мы – Блэки, – забавно как легко она вытащила корни, от которых открещивалась, судя по всему, много лет, – потомственные боевые маги, и даже у нас обучение начинается лишь за год до поступления в школу магии, а главное я не понимаю, чем можно грузить ребенка в таком возрасте.

– Ну-у… Есть методики, – о великие силы пусть местная магическая наука не будет настолько извращена, как мне иногда кажется, – вы как колдомедик должны знать о каналах, пронизывающих наши тела и являющихся вместилищем нашей личной магии? – кивок, – хорошо, так вот существуют методики, используя которые, маг может значительно расширить свои возможности…

А вот теперь она прикрыла рот руками, что-то не так-то с моими выкладками. И больно сильно она впечатлительная, может ли быть, что я перехвалил местное воспитание? Вопросительно поднимаю бровь, стараясь сообщить свое непонимание ситуации.

– Так это невероятно больно! Да, почти все, кто занимается саморазвитием, узнают об этом, и все обжигаются, любая попытка колдовать без палочки и тем более делать это напрямую через магические цепи – это верный путь в океан боли и скорее всего на больничную койку. Неужели вы прошли через подобное в семилетнем возрасте? – ладно, играть так по-крупному, все равно вряд ли она сможет проверить мои слова, а факты из моей прошлой жизни не ложь.

Кстати говоря, вообще слава Акаше, что они знают о цепях и боле того применяют тот же термин. Также надо отметить, что им известны способы «без палочкового колдовства», и, хотя такая зависимость от одного конкретного мистического знака вызывает у меня, как у охотника со стажем, оторопь изучить матчасть местных практик точно стоит.

– Я через многое прошел за жизни, – стараюсь держать улыбку, что не так просто с моим изуродованным шрамами и перекошенным лицом, – в детстве я получал домашнее образование по обычным дисциплинам лицея простецов. Учил магическую теорию, тренировал тело, подготавливая его к нагрузкам, ну и конечно – учился работать с цепями, которым наделено это тело.

Выставляю ладонь перед собой тыльной стороной вниз и усилием воли закручиваю над ней сначала воздушную сферу, по которой секундой позже пробегает огонь, превращая ее в гудящий огненный шар. Черт, даже с правой рукой, каналы которой куда ближе к привычному мне стандарту, использовать прямой контроль элемента не так просто. Срочно тренироваться!

– Невероятно… Но все еще очень радикально и опасно и стоп! Вы что предлагаете пройти через все это моей дочери?

– Через классическое академическое образование? Бесспорно, если вы примите мое предложение об личном ученичестве, я буду настаивать на зачислении ее в приличную школу и продолжение образование после отправки в…наш любимый магический интернат. А практика с цепями для нее жизненно необходима. Без лишнего преувеличения это буквально вопрос выживания. Если она не сможет осознано контролировать свои трансформации, это рано или поздно убьет ее, а тренировка магических каналов красивое, пусть и местами болезненное решение. С другой стороны, именно на такой случай я давал вам время подумать.

Молодая женщина, тяжело вздохнув, осела в кожаном кресле, прошуршав подолом платья, и прикрыла лицо руками.

– Да не о чем тут думать. Сама я заботу о метаморфе не вывезу. Старуха Вальбурга, вставшая во главе активов Блэков, меня и на порог не пустит без штрафных санкций, но стоит признать письма со своими мерзкими предложениям она рассылала регулярно.

– К этому вопросу, мне кажется, через пару лет можно будет вернуться. Поверьте, хотя я и не люблю бахвалиться, но к выпуску из Хогвартса Нимфадора будет в числе лучших из лучших. Эта ваша Вальбурга будет только рада ввести такой самородок в клан.

– Даже если так с учетом того, что именно вы помогли Доре, когда она страдала в этой комнате… Да, она мне честно рассказала, какая я дура. Так вот вы стали для нее настоящим спасителем, поэтому не думаю, что она согласится на какие-то другие варианты…

– Что же, так тому и быть. Тогда предлагаю завтра сходить в Гринготтс, уточнить наши активы. Еще я бы осмотрел рынок алхимии и зелий, ну а по возвращению при свидетелях произнесем гейсы, обменяемся клятвами и, уже обладая гарантиями, будем строить наш быт дальше…

…………………………

03.11.1981 Волшебный банк «Гринготтс». Полдень.

Да, после столкновения с домовыми эльфами выяснить, что воротилами финансовой стороны волшебного мира является целый вид разумных гуманоидных магических тварей, было куда меньшим открытием.

Встав с утра и совершив свой утренний обряд из медитации, зарядки и умывания, вышел к завтраку, которым нас всех обеспечила Гимки. Самый обычный, лишенный изысков набор блюд, называемый в колониях «английским завтраком», был сытным и съедобным, что уже меня вполне устраивало. Урожденная Блэк была печальна, задумчива и витала в облаках, а вот ее дочь напротив была неожиданно, даже скорее аномально бодра и весела. Возможно, именно из-за этого завтрак плавно перерос в эрзац тренировку, и пока леди Тонкс готовилась к выходу в «свет», мы засели в облюбованной нами гостиной и начали заниматься. К моменту, когда родительница Нимфадоры спустилась, одетая в скромное закрытое платье неброских цветов, я уже успел объяснить девочке суть моего предложения и возможные риски, следующие за ним. Кто-то скажет, что глупо пытаться объяснять такие вещи ребенку, вот только я с этим категорически не согласен. С появлением Андромеды разговор естественным образом свернулся, и, оставив юного метаморфа под надзором Гимки, мы отправились в банк Гринготтс.

В этот раз моя проводница решила не использовать так называемую «каминную сеть», и без того вводившую меня в ступор как способ передвижения, а раздвинуть мою границу восприятия еще дальше. Выйдя из парадного входа, нам открылся вид на заброшенную и запущенную территорию поместья. Конюшня почти развалилась, сады заросли дикоросами, инфраструктура немаленького участка захирела. Удручающее зрелище, особенно учитывая, что я запомнил этот пейзаж совсем другим. Собственно, в том, что поместье стоит там же где и раньше, я убедился еще во время спуска в катакомбы. Вопросов к различию между мирами было все еще очень много, так как мистическим взглядом я отчетливо видел пленки защитных барьеров, и самые древние из них повторяли знакомые мне.

Пройдя по постепенно захватываемой травой тропинке где-то полтора километра (что стало неожиданно сложно, для одного человека с наколдованным протезом), мы подошли к границе участка и покинули зону действия барьеров. Тут у самых ворот Андромеда взмахнула палочкой и набросила на нас достаточно качественную маскировку. А затем предложила…

– Трансгрессировать? Причем тут переход границы между возможным и невозможным? Термин, конечно, интересный, но какое он имеет отношение к магии и перемещению?

– Сложностей будет много… Трансгрессия, она же аппарация – искусство перемещения в пространстве. Странно, что вы забыли, даже я слышала, что вы были весьма сведущи в этой ветви и даже умели использовать разного рода модификации. Но давайте, я лучше один раз покажу, думаю тело вспомнит ощущения, они мягко говоря… Незабываемые.

И молодая женщина не соврала. На фоне того насколько сомнительные ощущения вызывал сам переход, терялся даже восторг относительно столь необычного колдовства. Мгновенное перемещение в моем мире было доступно лишь единицам! Тело действительно легко перенесло протаскивание через дыру в пространстве, видимо сказывался личный опыт, но думаю у тех, кто только учится, первое перемещение не раз заканчивается избавлением от пищи.

Когда я понял, что крепко стою на ногах, и мир вокруг меня не стягивается в тонкую линию посреди пустоты, появилась возможность оглядеться по сторонам. Я понял, что мы стоим посредине достаточно людной, хоть и не перегруженной улице. Выглядящее как историческая реконструкция, растянутое до общегородских масштабов пространство было буквально переполнено магией. Всевозможные конструкты, зачарованные предметы, местами искрящийся от паразитных потерь магии воздух. Какой кошмар…

Впасть в меланхолию от погружения в повседневность магической Британии локального образца мне не дала миссис Тонкс, увидевшая мою растерянность, и взяв под руку двинулась в сторону белоснежного здания, вывеска на котором гласила – Волшебный банк «Гринготтс». Храним ваше золото и ценности с 1474 года.

Поднявшись по ступеням, я столкнулся с первым представителем гоблинов. Невысокое, но все еще на голову выше домового, гуманоидное создание с бледной кожей, длинными пальцами на руках, непропорционально большой головой, острым носом и ушами. Гоблин был одет в алый с золотом костюм, чем-то напоминающий наряд швейцарской стражи. В своих длинных пальцах он сжимал древко алебарды, испещренной рунами, и едва ли не переливающейся магией. Профдеформация тут же заставила оценить, как бы я противостоял такому монстрику в моем нынешнем виде.

Видимо почувствовав мое настроение, гоблин повернул голову и вперился в меня взглядом своих черных, лишенных белков глаз, и оскалился, обнажив ряд острых зубов. Я подарил такую же ответную улыбку и шагнул внутрь. Зал за основной дверью был разделен на две части: первая, начинающаяся сразу за входом, была типичным операционным залом хорошего банка – много дерева и золота, только вместо симпатичных девушек магические твари. А вот вторая половина помещения как бы приподнятая на платформе, в центре которой была исполинская сейфовая дверь, скорее напоминала королевскую фондовую биржу, на которой я время от времени бывал, пока не забил на семейные активы. Что там происходило было неслышно, но видя суету и мимику мельтешащих там людей и нелюдей, нетрудно было достроить картинку в голове.

Подойдя к одному из окон, я обратился к сидящему на барном стуле гоблину операционисту.

– Добрые день, уважаемый.

– Чем могу быть полезен, господину Волшебнику, – прохрипело создание.

– Меня зовут Аластор Моуди, и я хотел бы попасть в свое хранилище.

– Клю-юч, мистер Моуди.

– Потерян. Требуется восстановить доступ.

– Кр-ровь, мистер Моуди, – вытащив передо мной бронзовое блюдце с египетскими иероглифами, а на нем и тонкий, но острый нож, гоблин замер в ожидании.

Прежде чем взять в руки что-либо из этого я взглянул на вещи мистическим взглядом, на что чувствительная к магии тварь лишь хмыкнула. В ответ я лишь пожал плечами и вымолвил: «Постоянная бдительность». Нож оказался самым обычным, а вот блюдце было необычным и точно не относилось к европейской классическое системе зачарованный.

– Пользуетесь наработками И… Египетских предшественников? – чуть было не сказал Института Атлас…

– Наибольшая р-рентабельность. Плюс наш Египетский филиал массово скупает такие. В древности охрана гробниц была там поставлена на поток.

Капнув в центр посуды своей крови, я с интересом наблюдал, как она, тратя часть своего материала, производит ключ достаточно тонкой работы.

– Ваш ключ, мистер Моуди, – протянул мне коротышка билет к моей новой собственности.

– А если бы это был ненастоящий я?

– Поверьте. Это последнее, что вас бы волновало в этот момент, – полыхнул злобой этот горбоносый мерзавец, а затем кивнул головой в сторону входа. Там на гобелене было вышито четверостишье.

Восшествуй, незнакомец, но прими в расчет:

Того, кто завистью грешит, возмездье ждет,

Богатство без труда ты хочешь получить —

Недешево за то придется заплатить.

Сокровище, что в подземелье мирно спит,

Тебе, запомни, не принадлежит,

Вор, трепещи! И знай, что кроме клада

Найдешь там то, чего тебе совсем не надо.

– Хах, ладно. Веди, ключник.

Больше глав на https://boosty.to/ascaton

Глава 6

03.11.1981 Волшебный банк «Гринготтс». Подземелья.

POV Аластор Моуди

Когда вагонетка, скрипя и высекая искры из рельс, остановилась напротив высокой каменной двери, покрытой орнаментом, изображающим заросшую лесную тропу, заваленную буреломом, я наколдовал себе новый протез и подошел поближе. Старую имитацию, как и остальные элементы нашей маскировки, смысл источник воды, «раскрывающей сокрытое», любопытный состав, надо будет набрать на обратном пути при возможности.

Коротышка проводник, пока я изучал смутно что-то напоминающий рисунок, ловко соскочил со своего места и, подхватив фонарь, косолапя, двинулся к хранилищу. Забавно было смотреть, как эта тварь пытается скрыть за этим клоунским поведением свою хищную суть. Только глупец будет недооценивать разумное магическое создание и насмехаться над гоблином, спокойно таскающим фонарь с него размером, спокойно ведущим дрезину в полной темноте и при этом наверняка умеющим двигаться на уровне спортсмена-олимпийца. Нет, конечно, вы могли бы, но ровно до того момента, как он разобьет единственный источник света в округе и вцепится в вашу глотку.

Коренной житель пещер поравнялся со мной и, блеснув своими кошачьими глазами, заскрипел нечеловеческой глоткой, с трудом справляющейся с английским языком.

– Вашу руку, пожалуйста, сэр! – длинный когтистый палец указал на небольшую выемку в отпечаток человеческой руки, сам же гоблин сноровисто подпрыгнул и вошел когтями в специальные отверстия в каменной коре дерева.

Стоило мне вложить ладонь в обозначенное место, как ключник что-то зашептал на гоблинском наречии, и в мои только-только наспех возведенные ментальные барьеры врезался дикий таранный удар, а перед глазами появилось изображение пары волчьих глаз. Первой реакцией было отдернуть руку, но я, словно парализованный током, застыл на месте, пока незримый защитник этого места «обнюхивал» мой разум. Какой бы логикой не руководствовался страж, но он остался удовлетворен увиденным, потому что орнамент на двери зашевелился, площадка наполнилась звуками, и под шорох и треск лианы заросли убрались на обочину, и что-то утянуло бревна в сторону. Тропа на картине оказалось освобождена, и дверь мягко и беззвучно отворилась.

Шагнув в темноту, я оглянулся назад и выжидающе посмотрел на гоблина с фонарем, на что тот хмыкнул и ответил.

– Дальше нельзя, сэр. Таков закон, – как только слова были произнесены, створки захлопнулись, отрезая меня от теплого света, теплящегося за стеклом огня.

Я остался в темноте. К счастью, это не было проблемой, потому что, начав двигаться по проходу, я активировал встроенный в помещение артефакт, и вокруг меня зажглись многочисленные светильники, на мгновение ослепив меня. Проморгавшись своим единственным глазом и осмотрев просторное помещение, в которое попал, все, что мне оставалось, это сочувственно покачать головой.

– Мда, слишком высокого я был о местном себе мнения.

Мои наивные мысли о том, что оригинал этого тела был менее подвержен влиянию крови, чем прежний я, осыпались пеплом и костяной мукой на пол. Не знаю, что за дрянь хранилась в том сундуке, но это хранилище было настоящим прибежищем маниакального психопата. Всю пещеру, которой являлось хранилище, можно было разделить на три части. В первой, начинающейся сразу за входом, были видимо наименее ценная литература и архив. Длинными рядами на нескольких полках стояли исписанные убористым подчерком дневники Аластора Моуди.

Каждый день Каждый шаг. Каждая мысль. Возможно, он только на этом и держался, но он уже не различал реальности и все для него было сплошной охотой. Для меня же, как ни странно, это было великим сокровищем, ведь посиди я тут несколько недель, и темных пятен в моих теоретических знаниях о мире почти не останется. Пролистав самые свежие экземпляры, я понял, что уже несколько лет «я» был одержим охотой на этого темного лорда.

– Ох, на прочтение этого уйдет много времени. Надо буде вернуться с сумкой с расширенным пространством и взять все это с собой.

Следующей частью хранилища была казна рода, и удивительно, но смотрелась эта гора золота очень внушительно. Ладно, возможно, в введении финансовых вопросов он оказался успешнее меня. Эта зона тоже несла в себе следы болезненного стремления к систематизации и наведению порядка, вообще по всему полу были видны следы сундуков и прочей подходящей для хранения мебели. Полистав гроссбух, удобно выставленный перед зоной с золотом и еще раз подивившись предпринимательской жилке, пережившей даже нисхождение безумия на голову моего предшественника, я двинулся дальше.

А вот последняя секция вызывала неподдельный интерес. Беглый взгляд наверняка бы расценил это как очень крепкую антикварную лавку, но на самом деле это была настоящая сокровищница семьи. В шкафах за створками, даже стекла которых были покрыты рунами, на стойках, под витринами лежали книги и артефакты из разных стран и эпох. Но особо мое внимание привлекал котел, стоявший на постаменте в самом центре помещения.

На первый взгляд грубо сделанный, но богато украшенный серебряный котел не выделялся чем-то необычным и магическим. Вот только на моей стороне в этом деле был опыт наблюдения за тем, что хранилось под нашим поместьем, вещью, сохранность которой я первым делом проверил в этой жизни. От чаши исходили слабые едва заметные волны… Божественной силы! Артефакт эпохи Богов, не растерявший всей своей мощи, спокойно хранился в сейфе угасающего рода. Да за такие вещи маги развязывали войны! Я приблизился к нему и ощутил эти эманации еще ярче, они все еще были несопоставимо слабее, чем знакомые мне, но все еще были невероятными.

«Котел Тевтата» гласил маленький шильдик с гравировкой, висящий на каменном постаменте.

Тевтат – древний бог кельтов, один из сильнейших в их пантеоне, к сожалению, я не был большим знатоком мифологии, но даже мне была знакома эта фигура. Защитник племени, защитник людей, бог войны. Кажется, даже мои предки как-то были связаны с ним.

Мысль только оформилась в моей голове, а глаза уже расширились от шока. Мозги заскрипели, сбрасывая медиативный настрой, в котором я рассматривал свое новое имущество. Знания из моей прошлой жизни, те осколки, что удалось подобрать в этом, факты и события, они соединялись цепочками связей и срастались в единую картину.

Эпоха Богов была и прошла, больше по земле не ходят герои и магические существа. Но в этом мире уровень свободной маны значительно выше, одних только тварей и чудодейственных растений тут великой множество. Но может ли быть так… что благодаря этому, и кто-то из богов не ушел отсюда? Холодный пот пробежал по спине, это серьезный факт.

Спокойствие, раз «оно» все еще на месте, значит все в порядке, хотя наверняка, если кто-то из божков (при условии, что они и правда есть, и я не преувеличиваю) узнает об этом, то стопроцентно захочет его забрать себе. Как только восстановлю силы, нужно будет обезопасить подземелье и поместье в целом. Восстановив внутренний баланс, поставил в голове пометку напротив пункта найти перечень всего, что тут храниться. Обходя постамент с чашей по широкой дуге, я еще какое-то время потратил на изучение хранилища и двинулся к выходу. Досадно, что я не подумал о сумке с расширенным пространством, толком не смогу сейчас ни денег, ни книг набрать.

За каменными дверьми меня ждала забавная сцена, освещенная парой фонарей. На пяточке расчищенного камня стоял деревянный стул с высокой спинкой, на котором, закинув ногу на ногу и попивая чая из фарфоровой чашки, сидела Андромеда. Рядом с ней садовыми гномами переростками стояло уже целых два гоблина. Лицо женщины было расслабленным и задумчивым, взгляд блуждал где-то во тьме, а она просто слушала звуки подземелий.

– Надеюсь, я не застал леди ждать слишком долго? – привлек я ее внимание.

– О, нет что вы! Мне как раз было достаточно времени, чтобы без спешки проверить счета и решить многие вопросы. В частности, по документам эти любезные господа, хранящие наше злато и предоставившие мне чаю, имеют целую услугу легализации в мире немагов. А в моем случае все и не так сложно, потому что до недавнего времени Блэки оформляли очень многие документы на всякий случай. Видимо гордость не позволяла им отказаться от титула, дарованного короной несколько сотен лет назад. Так что через пару дней нам передадут варианты легенд, а потом начнут их прорабатывать.

– Надо же, действительно очень удобно. А как вы это реализуете? – обратился я к хранящим молчание людоедам.

Живо и с энтузиазмом ответил мне гоблин визуально постарше и посолиднее.

– Банк Гринготтс имеет договоренности с рядом контрагентов среди волшебников и маглов, которые комплексно подходят к вопросу легализации среди простецов. Вообще вы очень вовремя озаботились этим вопросом! С каждым годом эта услуга будет только дорожать. Маглы разрабатывают все больше систем контроля и учета себе подобных. Помяните мое слово, еще двадцать лет и ввести волшебника или ведьму будет требовать колоссальных усилий.

Коротышка был абсолютно прав. Маги часовой башни не были настолько оторваны от реального мира, и все имели чистую историю и живые документы. Мы жили среди людей, получали образование, имели многочисленные связи в разных слоях общества. Поэтому я прекрасно представлял, как далеко продвинулся технологический прогресс, так что то, о чем он говорил вполне может стать правдой в ближайшем будущем. Наверно стоит решить все проблемы с легализацией скопом.

– Хм, в таком случае посчитайте еще и сколько будут стоить такой вот запрос. Моя семья тоже долго имела тесную связь с обывателями, но в последние годы я запустил это дело. Я бы хотел, чтобы вы привели мои документы в порядок.

– Я передам этот вопрос поверенному вашей семьи.

– Вы закончили с остальными делами, сэр? – вернулась в разговор миссис Тонкс.

– Да, только, к сожалению, я не озаботился сумкой для того, чтобы взять все нужные вещи.

– О! Так это не проблема, воспользуйтесь моей!

В итоге с дамской сумочкой в руках я вернулся в хранилище и набрал некоторое количество денег на текущие расходы (исходя из моего понимания цен из воспоминаний), а также серьезную часть дневников и прочих записей. В общей сложности посещение гоблинского финансового царства заняло три часа, и, зайдя в полдень, вернулись мы в приемный холл только после наступления пятнадцати часов.

Входная дверь еще не успела полностью открыться, и мы ступили на крыльцо, когда по нервам резануло чувство опасности. Это тело было хуже и менее подготовленным чем привычное мне, но все еще оставалось телом мага-боевика. Все доступные магические цепи разом открылись, боевой коктейль из гормонов ухнул в кровь, укрепление безмолвно легло на все тело, а единственный взгляд заметался в поисках опасности, и тогда я наткнулся на него.

Маг. Старый. Множество магических цепей и мана, клубящаяся вокруг его фигуры. Сильный. Нос уловил легкий запах дыма, который он пытался скрыть за запахом одеколона – пиромант. Многие из них стараются минимизировать проявление подконтрольной им стихии, сам даже так делал. Следом сознание выловило странное ощущение, распространяемое волшебником вокруг себя в пространстве. Некая иллюзорная рябь, словно мир рядом с ним был менее стабильным. Так он еще и фейкер, только рядом с ними чувствуется эта неправильность, связанная с тем, что в любой момент они могут призвать почти любую вещь по собственной воле! К тому же такого могущества я еще не встречал среди их братии.

Тело сработало быстрее разума. Шаг вперед, левой рукой задвигаю Андромеду себе за спину, цепи нагрелись, и мана в них пришла в движение. Я еще не проверял эту мистерию, но времени на сомнения не было. Рука взметнулась, изогнулась под непривычным углом и прижалась к груди. Пальцы сложили сложную фигуры и были обращены к волшебнику. Одна из сильнейших известных мне мистерий – дыхание молоха. Заклинание, создающее конус сверхвысокой температуры, в который вбрасывается некротическая энергия, синергией своих элементов обращающий все в пепел. Десятистрочное заклинание А ранга, тренированный маг подготовится к такому за минуту, но я все же мог похвастаться возможностями, превосходящими среднего тренированного мага. Мне ценой адских спазмов, прошедшихся по всему телу от использования сокращения заклинаний и адской боли в магических цепях, удалось сократить время подготовки в шесть раз. Всего десять секунд и короткая ария на лешон ха-кодеш, на древнееврейском языке, и в кулаке застыла чистая смерть для почти любого противника.

Надежды, что в моем нынешнем состоянии мне хватит сил сразиться с волшебником, вызывающим напряжение немногим меньшее, чем старая тварь Зелретч, я не испытывал, но это не значило, что я сдамся без боя. Единственной причиной, почему я еще не атаковал, стало запоздалое чувство узнавания, выползшее из подсознания. «Я» знал этого человека и более того уже Я даже обдумывал его персону. Передо мной во плоти стоял Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, профессор трансфигурации, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов. И самое главное – сильнейший чародей современной Великобритании. Исключая политическую власть, по непонятной мне причине находящуюся в руках министра магии, его действительно можно было спокойно ставить в один ряд с нашим Маршалом Волшебником.

– Аластор! Друг мой, ты жив! – бородатый чародей сделал шаг вперед с раскинутыми руками.

– Стоять! – рука перед собой уже подрагивающая от скопившейся в ней силы, настоящий он или нет, к долгим разговорам с ним я пока не готов, уж точно до тех пор, пока не прочитаю дневники предшественника, – если ты и правда мой… друг Альбус Дамблдор, то докажи это!

– Аластор… Твоя паранойя, как всегда. Но в этом нет смысла! Лорд Воландеморт пал! И вообще я мог бы задать тебе тот же вопрос, – он улыбнулся уголками губ.

Точно, он же единственный, кто не боялся говорить имя местного пугала.

– Да, да, чудо младенец победил сильнейшего темного колдуна, и идиоты ликуют. А отвечая на эту провокацию… Есть нюанс, я только что на глазах всего Гринготтса спустился в подземелья сквозь «гибель воров» и вышел оттуда живым. А вот, кто ты такой, я не знаю.

– Что ж, ну надеюсь этого хватит для подтверждения. Фоукс! – он выставил руку перед собой параллельно груди и выпустил односложное заклинание, больше звучащее как имя, после чего во вспышке прямо на его руке появился самый настоящий феникс.

Размером с лебедя-шипуна, весь в красных с золотом в перьях, на кончиках каждого из которых горел огонь. А вот это уже другой уровень проблемы. Мифический зверь-фамильяр, владеющий аспектом перерождения, возвышающийся над жизнью и смертью феникс.

– Хорошо. Ты что-то хотел сказать?

– Пойдем посидим у Фортескью.

……………………………..

Уже десять минут мы напряженно сидели в, как я понял, одном из самых популярных заведений магической кухни. Мне было ему сказать нечего, более того постоянно сканирующие ментальное поле чары легилименции напрягали только сильнее. И тем не менее молча уйти я тоже не мог, поэтому все, что оставалось, это сидеть и барабанить пальцами по столу.

– Не понимаю, что произошло!? Ты куда-то исчез, от тебя ни слуха ни духу. Как это понимать?

– Много всего произошло. Скажем так, я вышел на пенсию, теперь мне есть на что тратить время.

– Пенсия! А как же аврорат? Непойманные пожиратели? Опасности, грозящие магической Британии?

– Альбус, повторюсь, многое произошло, я взял на себя определенные обязательства, и пока я не готов это обсуждать. Тем более не противоречь себе, если Он действительно пал, то разогнать остатки его последователей, не составит труда.

– Ты уверен, что все в порядке?

– Альбус. Поговорим как-нибудь потом.

Пока возникло окно возможностей, я резко встал и заковылял к ожидающей снаружи Андромеде.

……………………………………..

POV Альбус Дамблдор

Я сидел и провожал взглядом одного из своих немногочисленных оставшихся друзей. Когда в ночь «падения» связь с ним оборвалась, я думал, что худшее, что с ним может случиться это пытка и смерть. Но то, что я видел перед собой, пугало еще сильнее.

Пока что я мог только гадать, что за сила может так исковеркать душу? Надо связаться с учителем. А пока я буду следить издалека.

Больше глав на https://boosty.to/ascaton

Глава 7

19.12.1981. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Винчестер. Школа при Королевской Академии Бладспир.

POV Барбара Тилни

Наступило долгожданное многими девятнадцатое декабря, сегодня я, подражая своей предшественнице и наставнице, лично провожала учеников на рождественские каникулы. Это была давняя традиция, которой придерживались директора каждой ветви древней академии. Мне повезло стоять на этом месте в свои двадцать восемь лет, и это был немаленький повод для гордости!

Даже не верится, что это происходит, на самом деле особенно учитывая мои… Трудности на старте. Да, пробиться наверх будучи ведьмой было непростой задачей даже со знатной фамилией. Семья, разделенная на два мира, определенно не была в восторге от привлечения лишнего внимания, но в этом случае меня спас мой дар. Удивительно, ведь изначально я считала свою слабую магическую одаренность проклятием, а как иначе, ведь возможность учиться в Хогвартсе была для меня закрыта.

Уже здесь, в Кровавом копье, я поняла, что вытянула счастливый билет. И именно тут зародился мой амбициозный план – создать, нет, не конкурента старому Хогу, альтернативу! И сейчас я уже превращала свои мысли в реальность. В этом году моими усилиями в школу поступило пятнадцать… шестнадцать одаренных детей. Да, кто-то из них уедет в магический замок, но первые кирпичики будут заложены. Хорошо, что удалось решить некоторые возникшие проблемы, получив поддержку с «той» стороны.

В этот момент мимо меня, вежливо поклонившись, прошла девочка девяти лет. Она была нетипично красивым ребенком. Как только порог школы остался позади, ускорившись к ожидающей ее машине, Нимфадора стала сама собой. Собственно говоря, это девочка и есть та самая помощь, вернее ее источник.

……………….

POV Аластор Моуди Я стоял, оперившись на капот OpelSenatorB, приобретенного некоторое время назад и ждал Нимфадору из школы. Обычно ее забирает Андромеда, но в день окончания учебы было решено, что ее заберу я и покажу кое-что интересное.

Вообще эти полтора месяца прошедшие с визита в Гринготтс были посвящены устройству быта. Прежде чем погрузиться в затворничество, полного лечения и тренировок, нужно было сделать так, чтобы ничто не отвлекало от этого дела. Безусловно, тренировки были частью ежедневной рутины уже сейчас, причем как совместные с ученицей, так и мои индивидуальные, но значительную часть дня приходилось уделять решению текущих задач. Огромную помощь, как ни странно, оказал гоблинский сервис.

Подземные жители за две недели провели титанический труд, создавая нашу легенду и внушая простецам сразу в нескольких странах в память детали, подтверждающие наше существование. Так осенью 1981 года в свое родовое поместье вернулся сорокашестилетний лорд Аластор Моуди. Проживший много лет в заморских территориях неудачливый ветеран нескольких вооруженных конфликтов решил вернуться после скоропостижной смерти племянника. Основной же причиной возвращения стала малолетняя дочь погибшего вместе с ее овдовевшей матерью. Именно такую легенду мы выбрали, посовещавшись, она была удобна, многое объясняла и хорошо согласовывалась с документами, оставленными моими покойными родителями.

Более того, на отлично гоблины сделали и задание по моим финансовым документам. Как выяснилось помимо приличных накоплений в волшебной валюте счет семьи Моуди стабильно пополнялся деньгами от аренды, принадлежащей нам земли. Другие активы, требовавшие более активного участия за годы, уплыли из рук, но счет в Королевском банке радовал своим содержимым и даруемой им некоторой свободой действий, хотя бы в ближайшее время. Безусловно, когда свободного времени станет чуть больше этот вопрос тоже надо будет либо взять на контроль самому, либо, что более вероятно, найти компетентного исполнителя.

Больше всех радовалась происходящей вокруг суете Нимфадора, погрузившееся в череду событий пластичное детское сознание отключилось от произошедшей трагедии. В ее жизни стало куда больше магии, пусть и в виде изнуряющих тренировок, рядом стало куда больше людей, но про это стоит рассказать отдельно и конечно же школа. Когда служащие Грниготтса передали нам наши документы встал вопрос ее образования. По возрасту она успевала отходить три класса начальной школы и тем самым завершить второй ключевой этап образования, прежде чем отправится в этот не до конца понятный мне Хогвартс. Остальные этапы она смогла бы проходить дистанционно, уж за три года я смог привить ей должное отношение к дисциплине, но стоял другой вопрос – куда ее отдать сейчас?

Андромеда представлений о школах мира простецов не имела, мои познания все же сильно отличались, и многих мест, про которые я хотя бы слышал от коллег, тут не существовало. Лишь с одним названием мне улыбнулась удача. Академия Бладспир. В моем прошлом-настоящем это заведение было аффилировано с Часовой Башней и было как одним из-заведений, куда нестыдно отдать ребенка приличному человеку, так и одной из приоткрытых дверей в мир магии и магов. Именно туда вела дорога «из хлебных крошек», оставленная для неофитов и энтузиастов, желающих войти в подлунный мир. В Британии Бета, как решил в своих мыслях отделить нынешнюю реальность от прошлой, это было просто старое учебное заведение, стоящее в одном ряду Оксфордом и Кембриджем, и также имеющее свою школу.

Денег нам хватало на любой из трех вариантов, но начать захотелось с места, в котором я уже бывал, пусть не как родитель или наставник, а по работе. Располагалась эта академия в известном и важном для любого Британца месте – в городке Винчестер, что в графстве Гэмпшир. Древняя столица, место упокоения королей прошлого, город в котором хранился круглый стол рыцарей короля Артура, вывезенный из Камелота. Именно здесь на окраине старого Винчестера располагалась начальная школа при Кровавом копье, и именно сюда мы с Андромедой приехали месяц назад для изучения перспектив на следующий день после ознакомления с бумагами. Кто бы мог подумать, что этот день окажется так богат на встречи события.

………………

17.11.1981. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Винчестер. Школа при Королевской Академии Бладспир.

На улочки Винчестера мы переместились трансгрессией, а до самой Академии дошли, пешком прогуливаясь по мостовым. Поздний осенний день радовал ясным солнцем и бодрящей свежестью воздуха. Насколько все же прекрасно жить, не чувствуя давления родового гейса, требующего продолжать охоту. Может ли быть так, что ценой двух смертей, мы обрели избавление от него? Черт, да даже в юности я не был настолько предоставлен сам себе.

Наш променад уже подходил к концу, когда я ощутил возникшее невдалеке искажение пространства. Пара недель тренировок были ничтожным сроком, но даже так каждый день по капле возвращал магическое могущество моим цепям, а телу даровал исцеление. Местная же магия для перемещения в пространстве оставалась для меня чем-то не понятным (моя актуальная теория, что это каким-то образом похищенное людьми наследие обитателей холмов), но из-за ее инаковости я мог хорошо ощущать ее рядом с собой. Вот и сейчас, нечто скрутило свободную ману в подворотне недалеко от нас и выплюнуло из себя человека.

Неизвестный, наблюдавший за нами, беззвучно шагнул в новую воронку и выпали из нее уже на крыше ближайшего домика, слегка сбив черепицу. До назначенного времени встречи с местной директрисой оставалось еще примерно минут двадцать, так что я вполне был готов потратить его на то, чтобы разобраться с этим казусом. Возможно, во мне говорила излишняя самоуверенность, поселившаяся внутри после удачного нивелирования встречи с местным Маршалом, или взятая в хранилище пара защитного и атакующего артефактов так сильно жгла карман, но я отправил миссис Тонкс на территорию школы, а сам решился погулять по окрестностям. Отойдя в глубь развалин, ранее являвшихся Винчестерским замком, которые начинались сразу за территориями учебного заведения, я замер прислушиваясь к ощущениям.

Тело напряглось и тут же расслабилось, приготовившись в случае чего отражать атаку. Мне боевому магу Часовой Башни было любопытно, каков местный магический бой. Да, в моем распоряжении были воспоминания основы, но это все не то. Пока ты не чувствуешь жар колдовского пламени между пальцев, пока разряды магии от слишком могущественной мистерии не рвут твои собственные одежду и плоть… ты не поймешь и не сможешь сказать наверняка, насколько ты силен или слаб. Ну и кроме всего прочего был еще один важный момент, с которым стоило разобраться. Скорость. «Там» я был одним из быстрейших магов, мой опыт и родовой герб, позволяли сокращать арии сильнейших заклинаний, а модифицированное тело давало тотальное господство над большинством противников. Но даже исходя из того, что я знал и вспомнил, местная маги была заведомо быстрее?

Другая система колдовства открывала волшебникам широчайшее поле для фантазии, прибавь к этому не являющуюся родовым таинством систему быстрого перемещения и получи головную боль для боевого мага. Но рассуждать можно было долго, пора было действовать. Перешагиваю через махровую веревку, натянутую между двумя столбиками и запрещающую людям топтать землю разрушенной твердыни, но мне нужно убраться прочь от лишних глаз. Пройдясь в глубь, останавливаюсь прикрытый с трех сторон каменными стенами. Демонстративно правой рукой достаю палочку и скрещиваю руку на груди, но следящему за мной волшебнику невдомек, что в моих магических цепях уже ждет своего часа град воздушных игл, бьющих как шрапнель по широкой дуге.

– Выходи и представься, а то я лично вытащу тебя из того угла, в который ты забился.

Резкий шорох сбоку в районе моей слепой зоны (будь трижды проклят ублюдок, забравший глаз у этого тела), раскручиваюсь на пятках и через плечо, словно плетью, бросаю росчерк палочки, повторяющий руну Ансуз.

Огненная стрела, щедро напитанная магией, срывается с кончика нового для меня мистического знака и устремляется в полет, чтобы закончить свой путь, разбившись о возникший в воздухе полупрозрачный щит наблюдателя. Это, был мужчина, среднего роста, одетый в кожаный плащ с матерчатым капюшоном, надвинутым на лоб. Мой единственный орган зрения успевает заметить, как его глаза расширяются от шока, а сам он делает два шага назад, сопротивляясь остаточному импульсу.

Перетекаю в низкую стойку, чтобы после следующего заклинания сократить дистанцию и ударить вблизи чем-то убойным. Воздушные иглы бьют тремя нестройными волнами, но противник, доказывая свою небесталанностью умудряется увернуться от большей части, а оставшуюся треть отразить короткими вспышками смутно знакомых по воспоминаниям чар.

– Усиление, – шепчут губы, и я срываюсь вперед, петляя зигзагами, параллельно наматываю на кулак взятый из хранилища деревянный кельтский крест, прикрепленный к деревянным четкам, создающий нечто похожее на короткий огненный клинок.

Мой визави не сдавался до последнего и по мере моего приближения обрушил на меня целый шквал чар разного калибра, что наталкивало сразу на несколько выводов, благо, ускоренное ОД (магическая сила принадлежащая самому живому сущетсву) из малого источника сознание могло позволить себе потратить время на их обработку. Первой был неприятный, но объективный факт, что о звании быстрейшего заклинателя можно забыть если не навсегда, то на долго. Кем бы ни был это человек, но он только что прошелся по моей гордости грязной тряпкой, даже я бы не смог выдать такой вал разноплановых, зачастую принадлежащих к разным аспектам заклинаний, за те жалкие секунды, что у него были. А значит тавматургия, практикуемая в этом времени в своем ядре имеет что-то за пределами привычного мне механизма чтения заклинаний. Второе – это странная манера боя. Каждая моя мистерия всегда максимальна эффективна, допустим местным маг… волшебникам нет нужды так беречь драгоценное «биение сердца планеты», допустим. Но почему, имея такую огневую мощь, не использовать более мощные чары. В первом приближении я видел всего пару вариантов: либо я имею дело с гражданским прошедшим какую-то подготовку, но даже будучи волшебником, не переступившим барьер убийства человека, либо есть какая-то ускользающая от меня культурная подоплека.

Пока шестеренки мыслей прокручивались в голове я успел оказаться вплотную к неудачливому шпиону и занес руку для удара. В этот же момент противник отшатнулся, и капюшон плаща, до этого скрывавший лицо, и моя атака была заторможена резким чувством узнавания.

– Ливси? – сознание услужливо вытащило «по случаю» воспоминания об одном из моих подчиненных авроров, – какого дьявола ты творишь!?

– Ну хоть что-то из того, что вы нам говорили оказалось правдой… – сквозь зубы процедил человек, еще месяц назад шедший в бой по «моему» приказу, – своему принципу «постоянная бдительность» вы не изменяете.

– Ты перебрал огневики? У тебя горячка, что ты несешь?

Мужчина или скорее юноша дернулся как от удара.

– Хватит врать, мистер Моуди! Или может быть мне лучше обращаться к вам, ло-о-орд? Весь Лондон уже обсуждает – чем же на самом деле была эта война? А то интересно выходит, стоит одному из главных ублюдков столетия сдохнуть, как все тут же стало нормально. Пожирателей судят не по всей строгости, один из главных мракоборцев снюхивается с дочкой Блэков. И все счастливы кроме простых людей, которые за это все гибли, а как только оловянные солдатики стали не нужны их можно и поглубже задвинуть…

Он хотел сказать что-то еще, но уже примерно начав понимать, что происходит, я решил остановить этого сопляка от дальнейшей горячности и, все еще находясь под усилениями, резко ударил его в челюсть, повалив на землю. Проглотивший свои слова парень схватился за лицо и испугано взглянул на меня. Хм, возможно гонять местных авроров будет не сложнее чем молодых кандидатов в охотники ассоциации, нет наверняка среди них должны быть матерые спецы, но среди подчиненных основы таких точно не было. Во многом из-за того, что волшебники, как и маги-индивидуалисты, и пути арканы разводят их в разные стороны, и работать становится проще в одиночку.

– А теперь, мистер Ливси, сейчас вы выслушаете меня, и, когда я закончу, по порядку, внятно и четко выскажите суть ваших претензий, если вам еще будет, что сказать. Кивните, если поняли.

Кивок последовал незамедлительно.

– И так, хотя я и не обязан вам ничего объяснять, из уважения к нашему общему делу. В ночь «падения» Пугала я и еще один человек, небезызвестный вам Эдвард Тонкс, подверглись нападению наймитов колдуна. Мы отбились с большим трудом, и Тэд спас мне жизнь, за что расплатился своей, я же как волшебник, джентльмен и человек взял на себя обязанности помочь вдове и осиротевшему ребенку. Поэтому за любые дальнейшие инсинуации в адрес миссис Тонкс и ее дочери я буду вынужден с вас спросить. Далее, я сам в ходе этого нападения был серьезно ранен, – закатываю штанину и показываю воплощенный протез, – уже одно это добивает мою карьеру главы аврората, а все вместе со старыми ранами… Так что я просто решил после того, как проблема была решена, уйти в сторону и чуть-чуть заняться своей жизнью. А теперь я готов выслушать вас, мистер Ливси.

Последовавший после рассказ вызвал у меня добрую ностальгическую улыбку. Еще одна вещь стабильна во всех мирах – любовь обличенных властью к интригам. Любимый способ борьбы со скукой Глав департаментов ассоциации видимо был в почете и тут. Всего ничего прошло с моего тихого ухода, а жернова уже закрутились, и вот я уже совращаю вдов и бросаю общее дело. Но в этот раз удар пришелся и по, условно, мои подчиненным. Все восемь человек из моего специального отряда, волшебники в возрасте от двадцати до сорока лет были выброшены на улицу. Мне, собственно говоря, такое пренебрежение кадрами было противно, поэтому, разобравшись с этими слухами и их влиянием, выдал пристыженному Ливси задание дождаться меня и потом собрать всех, чтобы продумать план действий.

………………..

POV Барбара Тилни

Дверь мягко открылась ровно в назначенное время и впустила внутрь двух людей. Болезненного вида мужчину, возраст которого уже клонился к пятому десятку, и женщину на пару лет старше меня. Джентльмен был одет в строгий костюм и, что сразу бросалось в глаза, слегка хромал, учитывая разность звуков при ходьбе, скорее всего протез. Удивительно, что я сразу не заметила повязку из темно-синей такни, закрывающую глаз. Его спутница была одета в спокойное длинное платье темно-зеленого цвета, шляпку в тон и носила траурную вуаль. При всех этих деталях с легкостью вписываясь в образ типичных родителей, желающих отдать свое чадо в Кровавое копье было в них что-то неправильное. Появившийся опыт или женская интуиция, но что-то заставляло чувствовать себя вновь школьницей перед профессором.

Разговор шел в привычной манере: стандартные вопросы, стандартный обмен любезностями. Откуда узнали при Бладспир? Сколько лет ученице? Почему меняете школу? И так одно за одним, но спокойствие не приходило. В итоге, чтобы успокоиться рука сама потянулась за палочкой. Я специально заказывала у Кидделла палочку, которую легко можно в открытую носить с собой называя просто учительской указкой. Но вот реакция моих посетителей чуть не перепугала до чертиков.

Стоило мне коснуться палочки, как женщина вскинулась и выхватила из рукава палочку, а мужчина за мгновение оказался у меня за спиной и перехватил мою руку своей шершавой грубой ладонью.

– Возможно нам придется извиниться за излишнюю грубость, но времена нынче такие, что лишний раз хвататься при незнакомцах за палочку не стоит, – голос сэр Аластора, как он сам представился, был глубоким и спокойным.

И тут до меня дошло, чувство неправильности шло от узнавания! Как можно было не узнать героя последней войны и великого мракоборца Аластора Моуди?!

– Я ничего такого не хотела! Просто перенервничала!

– Хорошо, тогда отложим палочки и начнем сначала, – мягко улыбнулась госпожа Тонкс, о происхождении которой у меня уже были догадки.

– С удовольствием, – все вернулись на свои места, и мы начали куда более честный разговор.

С учетом моей мечты эти люди были подарком небес. Впервые я так легко поведала кому-то о своих планах, впервые кто-то из волшебного мира хотел отдать свое чадо в мою школу. Я не могла упустить такой шанс и пусть трагедия семейства Тонкс определенно царапала сердце, я могла только радоваться. Вопрос поступления Нимфадоры бы решен очень быстро, наличие рядом с девочкой взрослой ведьмы было очень весомым поводом. Все шло без сучка, без задоринки, пока мистер Моуди не задал два скользких вопроса.

– Все звучит отлично, но есть пара волнующих меня вопросов. Собрать одаренных пораньше и дать им шанс — это конечно интересно и в чем-то даже полезно, но вы уже сказали, что в этом году в начальной вашей школе пятнадцать одаренных детей плюс Дора. Уследить за ними, когда на фоне эмоций и начнутся выбросы дело не из легких. И не спешите отвечать, но времена до сих пор не спокойные, мы не знаем когда улягутся последствия войны, в свете этого меня очень волнует вопрос безопасности? – если первый вопрос можно было раскрутить, то от второго я дернулась как от пощечины.

– Что же, мне не хочется ставить вас в неудобное положение, поэтому могу предложить решение. Миссис Тонкс вы могли бы отправить патронусом сообщение Майклу Ливси, ждущему за воротами, чтобы он вошел.

Буквально три минуты спустя в кабинет вошел молодой парень лет двадцати пяти.

– Майкл, я позвал вас, потому что кажется решение вашей проблемы нашлось раньше, чем я думал.

…………………….

19.12.1981. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Винчестер. Школа при Королевской Академии Бладспир.

POV Аластор Моуди

Так в тот день удалось закрыть сразу несколько проблем. Вопрос с устройством остатков моего подразделения решился легко и непринужденно. Получив предложение от мисс Тилни, Ливси собрал всех переживших эту войну и выкинутых на мороз сослуживцев, после чего мы в результате долгого обсуждения и целой череды признаний пришли к тому, что я лично как глава Семьи Моуди беру их на службу, четверо из их переходили на обеспечение безопасности академии, а остальные в мое личное подчинение. Удивительно насколько многим людям спокойнее чувствовать себя членом какой-то структуры, чем решать свои проблемы самому…

Появление лишних ртов требовало их чем-то занять и главное пристроить к продуктивному делу, а значит к моему расписанию добавилось еще и изучение рынков Британии и мира на предмет того, чем тут мог обеспечивать себя волшебник. Лишние заботы и риски от нахождения рядом хорошо знавших основу людей могли отнять время от магии, но с другой стороны. Лучше иметь десять опутанных обетами магов в подчинении, чем не иметь. Правда же?

Как раз на этой мысли я увидел выбегающую из ворот Нимфадору. И я обещал ей встречу с сильным магическим зверем если успешно впишется в учебный процесс, а свое слово надо держать.

Больше глав на https://boosty.to/ascaton

Глава 8

09.05.1983. Великобритания. Поместье Моуди. Тренировочный зал.

Два силуэта метались по тренировочному залу, лавируя между регулярно выпускаемых друг другом лучей, сгустков, конусов и прочих заклинаний самых разных пространственных форм. Хотя правильнее будет сказать, что метался и лавировал все же больше только один из них, тот, что поменьше. Второй скорее либо стоял на месте, либо плавно скользил в стороны, избегая немногочисленных, но регулярных атак со стороны первого.

Атакующим был мужчина, в котором теперь уже с трудом можно было узнать Аластора Моуди. Для людей, наблюдавших его весь этот год, даже столь радикальное преображение прошло незаметно, но любой другой человек был бы шокирован, увидь он сейчас знаменитого борца с темной магией. Отяжеливший и вставший на путь полноты силуэт сменился поджарым спортивным телосложением, построенным с упором на максимальную эффективность мышц. Полная проплешин от многочисленных ожогов голова исцелилась и заросла густой серой шевелюрой, лицо украсила широкая эспаньолка. Многочисленные шрамы рассосались или побелели. В сущности, сейчас это был взрослый мужчина в отличной форме, в одной руке он держал волшебную палочку, а в другой небольшой веер.

Тем, кто продолжал уклоняться и контратаковать в свою очередь была девочка-подросток, осенью этого года ей исполнится одиннадцать лет. В любой нормальной ситуации даже шуточный бой взрослого мужчины с ребенком – лишь форма издевательства, но не в этом конкретном случае. Внимательный зритель заметит, что двигалась юная леди со скоростью и проворством, недоступными даже лучшим спортсменам. Прыжок, кувырок в воздухе, чтобы избежать трех оглушающих заклинаний, и рывок вперед. Взмах веером в левой руке мужчины отправляет на встречу девушки мощный порыв ветра, но она разрезает его ладонью и оказывается на расстоянии вытянутой руки от своего оппонента. Детский кулачек, уже ни раз доказавший, что может крошить камни, окутанный синим сиянием летит в висок мужчине, но тот лишь доворачивает голову, а в следующую секунду ребенка подбрасывают в воздух пущенные снизу чары.

…………………..

POV Аластор Моуди

Нимфадора тяжело упала вниз метров с трех, на которые ее подняло местное оглушающее заклятие – Ступефай. Интересные чары из сегменты воздушных, эдакая смесь воздушного кулака с шоковым касанием. Слабого противника может парализовать надолго, но не стоит недооценивать устойчивость моей ученицы. Полтора года ежедневных тренировок магических цепей и занятия метоморфизмом дали о себе знать, и даже в пассивном режиме она хорошо владел своим телом, для десятилетки так точно.

– Учитель! Это нечестно! Не может такого быть, чтобы вы не использовали на себе усиление. А вы обещали этого не делать! – бросила она, поднимаясь с пола.

– И я держу свое слово, просто ты продолжаешь пренебрегать мистическими глазами и их развитием. Даже с одним глазом мне под силу видеть и читать все твои намерения.

– Да, зачем оно мне нужно? – огрызнулся разгоряченный подросток, пряча правую руку в карман спортивного костюма, – я же все равно рано или поздно смогу превратить глаза в аналог таковых у магической твари и…

– И умереть от сенсорного шок от непривычной картины восприятия и вообще, – делаю шаг вперед, хватаю мелкую негодяйку за спрятанную ладонь и вытаскиваю ее наружу.

Да, неуклюжего и боящегося своей силы ребенка не стало, но теперь ее кинуло в другую крайность – бездумные эксперименты и нарушение техники безопасности. К сожалению, если должное отношение к магии в целом я смог вложить ей в голову, то ее врожденная способность видимо воспринималось теперь как нечто слишком естественное. Поэтому я совсем не удивился, когда, вытащив на свет кулак, порвавший мое заклятие, я обнаружил когтистую лапку, покрытую чем-то похожим на драконью чешую.

– Сколько раз я предупреждал тебя – никаких трансформацией тела в аналоги магических животных, пока не достигнешь шестнадцати лет и пока не сдашь биологию, химию и маго-зоологию на отлично?

– Много… – ответила она, потупив взгляд.

– Тогда почему я вижу это? – пускаю энергию по цепям и запускаю обратную трансформацию, легкий фокус, который никогда не сработает в реальном бою, но отлично подходит для воспитания маленьких непослушных метаморфов и, к счастью, достаточно болезненный.

Не из жестокости, а исключительно в воспитательных целях. Лицо скривилось, но лишних звуков она не издала. Боль и настоящая магия идут рука об руку, и это ученица тоже успела усвоить.

– В таком случае раз у тебя есть силы на лишние эксперименты с самотрасформацией, то сегодня после ужина тебя ждет увлекательное наполнение накопителей, а после – чтение трудов Тар Чудали, глава третья «Об опасностях телоизменяющего на его пути поджидающих». Естественно, с подробным докладом потом, – сливать энергию в накопители стало моим нововведением.

Я не мог до конца принять то насколько дешево волшебникам обходилась магия и не мог избавиться от червя, точащего подсознание мыслью. А вдруг оно кончится? А что ты будешь делать, когда источник магии начнет усыхать? В один момент эти сомнения стали так сильны, что уже полгода в каминном зале стоит тумба со сменным камнем накопителем, в который все обитатели скидывают силы, а для кое-кого это стало еще и отличным наказанием. Мало того, что тренируется контроль и проводимость цепей, сверху этого еще и резерв раскачивался. Вот только, слив резерв, особо не поколдуешь и соответственно не потрасформируешься.

– Черт…

– Идите готовься к ужину, юная леди, – насупившись, Нимфадора убежала переодеваться, а я лишь качал головой ей в след, – я определенно добрее чем мои наставники.

Проводив взглядом подопечную, я сам двинулся к своей комнате. Полтора года пролетели незаметно. До ортодоксального рождества восемьдесят второго я налаживал быт, читал дневники и занимался устройством свалившихся на меня подчиненных.

С последними вообще развернулась целая история. Первым делом все они приняли на себя магические контракты, в очередной раз продемонстрировав парадокс местного маг-образования в виде очень поверхностного знания о природе таких соглашений. Как бы то ни было, в здравом уме и трезвой памяти они предпочли поставить себя в зависимое и подчиненное положение. И так передо мной встала задача понять, как их задействовать, ведь у большинства из них были семьи, но и платить без причин противоречило моему мировоззрению.

Так я погрузился в познание реалий магической стороны этого мира. Картина была максимально странная, застрявший в эпохе принятия местного «Статута Секретности» социум, межевался от неодаренных куда сильнее чем привычное мне общество посвященных. Свои производства и сельское хозяйство, во многих странах валюта, низкий уровень международного взаимодействия… Все это делало систему очень закрытой, инертной, а главное хрупкой. Местные волшебники (по крайней мере в той части мира, о которой можно было собрать достоверную информацию) не смогли оценить благо в виде всплеска рождаемости сильных одаренных, начавшегося в конце прошлого века и еще даже не вышедшего в пик. Это лишь множило конфликты и раз за разом ставило Статут под угрозу, так как правильного подхода тоже выработано не было.

В итоге для старта деятельности я выбрал поле, на которое можно было зайти с теми людьми, что были в моем распоряжении при этом не столкнувшись лбами с игроками, обхаживающими свои делянки по много лет. Этим полем стала служба доставки. Имея на руках десять волшебников с боевым опытом, трое из которых были не многим младше меня, хоть и происходили не из старых семей, но являлись крепкими чародеями, по сути костяком отряда мракоборцев, а с привлечением семьей многих из них мы могли охватить сразу несколько сфер, ведь многие вещи не перенести трансгрессией. И уже весной 1982 года мир увидел новое начинание в виде офиса «Ведьминской службы доставки».

К лету того же года, жизнь наконец вошла в стабильное русло, и я погрузился в самосовершенствование и работу с ученицей. За это время удалось восстановить состояние примерно семидесяти пяти процентов магических цепей, что было уже очень неплохо и давало определенную уверенность в своих силах, но дальше процесс не шел. Я достиг предела того, с чем можно справиться своими ресурсами и с использованием имеющихся у меня и Андромеды знаний. Зелья и заклинания вместе с дыхательными техниками помогли исправить большую часть последствий от ран и при этом ничего не могли сделать с потерянным глазом и ногой. Каналы были прочищены, но в той самой оставшейся четверти засела такая грязь что о их использовании не могло быть и речи. Все вместе это подводило меня к решению, что пора преступить к поискам решения за пределами привычного уклада.

Последние полгода, когда процесс исцеления начал стремительно замедляться, через своих подчиненных, постепенно расширяющих связи в магической Европе, я начал собирать информацию о местной магии. Как оказалось, тут деньги могут открыть куда больше замков чем может показаться и теперь у меня на руках было как минимум несколько вариантов лечения, которые стоило проверить. Но делать это придется самому, и сейчас пришел час, когда я уверен в своих силах эта пережить.

Подготовка ученицы, кстати, сыграла в этом деле не последнюю роль. Занимаясь с ней, я передавал ей мои «родные» подходы к магии и в тоже время активно вытаскивал из памяти и учебников методики местной школы, старательно их анализируя и адаптируя под привычный стиль боя. Даже так и не раскрывшая мне свои тайны аппарация после некоторых усилий поддалась. Насколько это будет эффективно только предстояло понять, а говорить о полноте принятия этих навыков пока рано.

Вообще с магией тут была очень странная ситуация. Магической энергии много, на порядок больше чем в мире Альфа, казалось бы, есть все предпосылки для стабильного развития магической науки. На деле же мы имеем стагнацию и угасание. Когда я начал изучать семейную библиотеку и литературу, собираемую по всей Европе, стало очевидно, что какое-то время магия двигалась привычными путями. Писалось большое количество трудов, велись исследования, начатые еще на закате Эпохи Богов, стремящиеся компенсировать ослабление сил чародеев. Но уже после пятого века до нашей эры начался спад с локальными всплесками в отдельных регионах (как например, расцвет нечестивых искусств в темные века европейского средневековья). Последние двести лет обстановка достигла низшей точки – массовые запреты на самые разнообразные практики, вымирание связей. Одним словом – деградация.

Но это была по большей части забавная загадка, я видел Альбуса Дамблдора и не сомневаюсь, что он не единственный силач в местном царстве-государстве, и по подвалам у людей наверняка напрятано добра достаточно. В любом случае, мое снаряжение охотника было почти изготовлено, и перед отправкой в наиболее перспективное место в плане решения вопроса ноги нужна была реальная проверка.

Прокручивая все это в голове, я незаметно для себя самого дошел до столовой, в которой Гимки уже накрывала на стол. Миссис Тонкс, продолжавшая носить траур и корящая себя за то, как легко похоронила мужа, уже сидела и, потягивая чай, читала ежедневный пророк. Еще через минуту подоспела изможденная Нимфадора, наверняка уже скинула магию в накопитель и сейчас старательно, показательно страдала. Ужин проходил в тишине, во все еще непривычной мне домашней атмосфере. Хотя самым счастливым существом в доме была Гимки. Чем больше магов жило в поместье, чем больше чар плелось вокруг, тем более довольным ходило это лопоухое создание. Шоком было, когда она однажды вечером подошла с просьбой отпроситься на встречу с другими домовиками Графства, мотивируя это тем, что «Теперь-то она сможет утереть нос этому зарвавшемуся Круби, говорившему, что она не смогла сохранить своих волшебников». Любопытно конечно, что творится в их головах, кто еще, по ее мнению, чей хозяин, если задуматься.

Когда прием пищи подошел к концу, Дора побежала читать свою книгу. Вслед за ней засобиралась и Андромеда, уставшая после смен в Мунго, но ее остановил я.

– Миссис Тонкс.

– Да?

– Хотел предупредить, скорее всего до понедельника следующей недели меня не будет в поместье. Прошу проконтролируйте тренировки Нимфадоры, и если потребуется помощь, помогите Ливси с его вопросами по нашему общему делу.

– Хорошо. А куда вы отправитесь? Кто едет с вами?! – помимо судьбы мужа, она также была угнетена моим состоянием и то, что я уже стал здоровее и даже скорее всего магически сильнее чем раньше, ее не волновало.

– Незначительные дела на юге, с которыми я смогу справиться в одиночку, не переживайте. Я буду на связи, – постарался успокоить ее улыбкой.

Попрощавшись, я пошел готовиться к отбытию. Все мои подчиненные имели полный комплект инструкций на разные чрезвычайные ситуации, так что тратить время на разговоры и обсуждения я не видел смысла. Они были предупреждены о цели моей отлучки, и этого достаточно.

Замок комнаты щелкнул, а палочкой на дереве вывел запечатывающие руны. Пора в путь. Штаны и рубашка. Прочная, но тонкая куртка из кожи, вымоченная в специальных укрепляющих составах и усиленная армирующими вставками с рунами на них. Разгрузка с ампулами и ножами поверх нее. Высокие прочные подкованные сапоги на ноги. И длинное пальто по современной моде поверх всего это, трость сама прыгнула в руку, и я направился к выходу.

Песок ярко-красной грунтовой дороги, ведущей от крыльца до въезда на территорию, скрипнул под сапогом. Я шел по освещенной лунным светом дороге, приходя сквозь возведенные вокруг поместья барьеры, чувствуя их касания. Вдруг я ощутил что-то еще. Обернувшись в одном из окон, я увидел маленький силуэт, жмущийся к стеклу. Отсалютовав своей подопечной, я двинулся дальше, впервые за несколько лет я шел на охоту. Меня пьянили давно забытый азарт и жажда схватки. Мой путь лежал в третий крупнейший порт страны – Саутгемптон.

Глава 9

09.05.1983. Великобритания. Графство Гэмпшир. Городской вокзал города Винчестер.

В переулке между пабом и бакалейной лавкой, в паре кварталов от Винчестерского вокзала, носившего гордое название Станция, на улице со вполне ожидаемым названием Стейшен-роуд вдруг раздался хлопок. На глазах у незадачливого пропойцы родом из Алжира воздух вдруг дрогнул, скрутился и выплюнул из себя джентльмена в длинном сером пальто. Сбив невидимую грязь с сапог тростью, он оглянулся, и взгляд, сверкнувшего желтизной глаза, уперся в опустившегося на социальное дно араба.

Ваджид (так звали этого бродягу) с трудом сглотнул скопившуюся во рту слюну, взгляд единственного нечеловеческого глаза, улыбка-оскал, прорезавшаяся сквозь густую белую бороду, и способ его появления вернули мужчину в далекое детство, когда под родным североафриканским солнцем после смерти отца мама учила их с братьями. Она рассказывала про падшего Иблиса, про выжигающих все на своем пути ифритов, про гулей – пожирателей мертвой плоти и среди прочих звучал рассказ про неуловимых маридов, джинов повелителей воздуха, являвшихся в образе белого мужчины с белой же бородой. Сейчас же он был уверен, что за ним явился сам повелитель этих бестий – Черный Марид.

Губы сами начали шептать все известные ему дуа и аяты, но видимо его душа слишком сильно погрязла во грехе, потому что даже имя господне не могло отогнать явившегося из бездны гостя. Липкий страх сковал тело и разум Ваджида, сына Нишана, все его естество молило о жизни. Он клялся, что если порождение Иблиса не заберет его душу, то он бросит пить, покинет нечестивую землю, вернется в Алжир и проживет остаток дней как подобает правоверному мусульманину.

Тем времени шайтан уже подошел к нему вплотную и коснулся виска. Сознание алжирца померкло, а появившийся из воздуха человек застыл над ним, держа пальцы у виска, тихо бормоча что-то под нос.

– Та-а-ак. Это тебе помнить не стоит… А вот эту мысль вывести на поверхность и-и-и закрепить. Ага, ну что же эта задержка не должна была повлиять на мои планы.

Мужчина покинул подворотню, постукивая тростью по мостовой, оставив бессознательное тело позади. Но пробыл в мире снов Ваджид недолго, уже через пару минут он открыл глаза и посмотрел сам на себя. Как низко он пал, пронеслось в голове, разве такого хотела мать, отправляя его сюда? Ощутив острое отвращение к самому себе, он выблевал все, что было в его желудке. Как в бреду он шел по улицам Винчестера к ночлежке, за которой прятал свой немногочисленный скарб. Какой-то прохожий дал ему бутылку воды, и дитя Алжира пило ее так жадно как никогда еще не пило воду.

Сознание прояснилось, и мужчина точно понял, что он должен делать. Как лошадь, почувствовавшая близость к дому, он ускорил свой бег, дрожащими пальцами в грязном и жирном свертке он держал свои все свои документы, включая диплом геолога, на которого он изначально и поехал сюда учиться, мечтая о том, как, вернувшись домой, будет бурить водяные скважины для людей. Да, таким он был прежде, чем проиграл…

Прижимая деньги и документы к груди он побежал к вокзалу, чтобы купить билет до порта, а оттуда уже любыми способами добраться домой, найти брата, извиниться и исполнить наконец мечту матери… Свою мечту.

Ваджид покидал земли туманного Альбиона и был счастлив как никогда.

– Не иначе, как ангел господень осенил меня своим светом! – повторял он, понимая, что словно впервые за долгое время… очнулся ото сна, в который его погрузил чуждый ему мир.

………………………..

POV Аластор Моуди

Оставив позади бомжа, я вышел на Стейшен-роуд и двинулся к вокзалу. Пространственные перемещения – на самом деле жуткая магия, практика показала, что в целом я могу перемещаться и в места, в которых в этом мире еще не был, так сказать по старой памяти. Но отсутствие гарантий и понимания процесса останавливали меня от таких авантюр, поэтому я переместился в хорошо знакомый Винчестер, а уже из него дорога до Саутгемптона займет меньше часа на поезде.

На станции было пусто, пара бомжей лежала в дальнем конце холла отгородившись от нормальных людей оборонительным облаком зловония. В остальном помимо меня и этих маргиналов в зале ожидания сидела какая-то многодетная семья из женщины и трех ее детей, использовавших мать как подушку, и пожилая супружеская пара с чемоданами, нервно поглядывающая на часы и о чем-то тихо спорящая. Я купил билет в одну сторону и принялся ждать.

Поезд подъехал с небольшим запозданием, это был новенький InterCity 125, начавший свою жизнь не больше года назад на заводе Кру Уоркс. Принесший второе рождение пассажирским перевозкам в старушке Великобритании стальной высокоскоростной гигант вызвал повышение как стоимости, так и комфорта проезда. Разместившись в полупустом вагоне, я достал свой блокнот и начал сверяться с записями.

К подготовке своей первой после перерыва охоте я приступил основательно и заранее. Воскресив старый, зарекомендовавший себя еще в моем родном мире подход, я принялся сверять информацию из подлунного и смертного мира одновременно. Имея магию, получить доступ к данным полицейской службы является обычным делом, а обладание курьерской службой, прыгающей по всей стране, позволяет собирать самые разные данные из всех ее уголков. Так мое внимание привлекли два на первый взгляд несвязанных друг с другом события.

Уже некоторое время в районе Саутгемптона пропадают дети от семи до десяти лет, счет достиг уже двенадцати человек за два года. Кости нескольких пропавших нашлись в разных районах города, а восемь месяцев назад один из пропавших, сильно раненый, выбрался к полицейскому участку в центре города, где благополучно и умер. Естественно все эти события вызвали шквал гнева, и полиции нужны были виновные, и очень скоро череду убийств повесили на кучку незадачливых воров, пойманных в районе, где пропала большая часть детей. Вот только через месяц пропажи продолжились.

Другим, казалось бы, совершено не связанным событием стало появление на одном полулегальном магическом рынке в Северной Ирландии зелий высокого качества, произошедшее примерно пятнадцать лет назад. На эту информацию я наткнулся во время поисков информации по способам лечения и в последствии даже приобрел одно из этих зелий. Доставленный Ливси пузырек был действительно целебным раствором с очевидной эффективностью. Это буквально была жизнь в жидком виде. Чужая жизнь. Вытянутая по капле во время приготовления лекарства. Тогда же я и начал свое расследование, аккуратная работа с поставщиками, тайный опрос информаторов, взятки… Какого же было мое удивление, когда я узнал, что все ниточки так или иначе тянутся в Саутгемптон. В самом городе все становилось более и более запутанным, так что удаленно обнаружить, кто был производителем не было возможно.

Узнав это, я зацепился за этот факт и решил изучить вопрос более детально. Как оказалась пропажа детей не была редкостью в южном городе – крупный порт, большой поток самых разных людей… Но пропадали как правило дети улиц, судьба которых никогда не были никому интересна. А вот странно так это то что пропажи дети из «приличных» начались тоже не два года назад. Уже порядка ста лет в этом городе гуляет детская страшилка о трау – мерзких старушонках, похищавших непослушных детей. Не правда ли, иронично, что если верить записям гроссбуха, той самой ирландской ярмарки, то появление этих страшилок, первые регулярные пропажи детей и появление новых зелий на рынке произошли едва ли не в один год?

Придя к этим выводам, я ощутил прилив дикого энтузиазма, история постепенно срасталась воедино, я чувствовал близость хорошей охоты. Поезд нес меня к месту событий, где мне предстояло выяснить, правда ли за всем этим стоит кто-то из обитателей подлунного мира.

…………….

Поезд прибыл четко по расписанию, видимо машинист гнал, чтобы компенсировать задержку на прошлом перегоне. Ступив на асфальт и проверив время, убедился, что сегодня опрашивать людей бессмысленно, завтра надо было посетить полицейский участок и морг. Посмотрим, что нарыли местные, а еще неплохо было бы прощупать место будущих действий. Так что, вооружившись заранее приобретенной картой города, я отправился в парк Палмерстон, и, накинув на себя отвод глаз, я занял одну скамейку в глубине парка, а затем погрузился в медитацию, предварительно окружив себя сигнальными чарами.

Когда я открыл глаза, уже занимался рассвет, чувствовалось небольшое ментальное истощение, все же охватить своими чувствами такую большую площадь без по сути ритуалов, дело не простое. Город же был слишком большим, чтобы напрямую обнаружить проявления черной магии. В пределах городской черты ощущалось несколько барьеров и свернутых пространств, причем большая их часть была в районе порта. Скорее всего там и стоило начать поиски, но прежде полицейский департамент.

………………..

POV Джон Сото, детектив департамента уголовных расследований

Рабочий день еще только начался и уже ощущался еще одной провальной тратой времени. Дело о похищениях мало того, что зашло в тупик, так еще и попытка комиссара Ричардса унять общественное недовольство, повесив вину на левых бандитов, скоро по нам ударит. Парни уже во всем признались под кулаками его молодчиков и были упрятаны в глубокую и страшную камеру, а похищения продолжаются.

– И главное, что шансов поймать преступника у нас нет, ведь невозможно поймать существо, настолько превосходящее человека… – выдыхаю, откинувшись в кресле.

Вдруг внизу началась какая-то суета и беготня, что нетипично для нашего сонного царства ранним пятничным утром. Удобно, что архитектура нашего бюро позволяла мне взглянуть не только на кирпичную стену, но и вниз в холл. Там в окружении нескольких наших офицеров, включая городского комиссара, стоял незнакомый мне мужчина. Прямая спина, военная выправка, повязка на глазе и ледяной спокойствие на лице. А вот и наша общая похоронка приехала, почти наверняка это кто-то из больших шишек.

Минут пять спустя за дверью послышались постепенно приближающиеся голоса, опять же не сулившие ничего хорошего.

– Конечно, мистер Моуди, детектив Сото один из наших лучших сотрудников и уже значительно продвинулся по этому делу.

– Это решать буду я и мои коллеги из центрального офиса. О вашем маленьком провале c теми домушниками, которых вы выставили то ли сектантами, то ли торговцами органами в столице уже известно и меня вы можете считать лишь первой птичкой. Так что в ваших интересах оказать максимальное содействие моей деятельности.

– Да, да… Конечно… – хах, никогда не видел этого жирного ублюдка Ричардса таким подобострастным.

Дверь резко отварилась, и гость вместе с комиссаром вошли в мою обитель.

– Детектив Сото, это мистер Моуди, он прислан центральным управлением, чтобы разобраться с вашим… Наиболее проблемным случаем. Понятно?

Боров что-то еще лепетал, но до меня его слова уже не долетали. Как маленькая мышь перед удавом я замер под взглядом мистера Моуди. Этот человек ощущался также как и другие вещи «которых нет». Стоило этой мысли закрепиться в сознании, как он начал одну за одной подмечать детали: отсутствие у «мистера Моуди» с собой каких-либо документов, странный стиль одежды, словно сошедший со страниц охотничьих журналов, пустой плывущий взгляд комиссара. И тут я ощутил… не знаю, как это сказать по-другому, как что-то коснулась моего разума. На лбу вздулась вена, а по спине побежала испарина.

– Идите, комиссар, дальше мы с детективом Сото отработаем тет-а-тет, – начальник полиции Саутгемптона испарился прежде, чем эти слова стихли, – сядьте, мистер Сото, и расскажите все, что на данный момент известно о похищенных детях.

Его голос звучал как будто со всех сторон, ощущения можно было сравнить с кастрюлей, одетой на голову и принявшей на себя удар молотком. Ноги стали ватными, и я упал в кресло, но прикусил язык и не стал рассказывать все, как меня просил голос в голове. Руки вцепились в столешницу и до белизны пальцев, до скрипа и треска сжали ее. Он точно из этих!

– Все же решили убрать меня, – речь дается с трудом, лицевые мышцы словно налиты свинцом, – Неужели все это правда, и мне удалось прижать кого-то из ваших? – рука дернулась за пистолетом, но все тело одеревенело от одного жеста рукой со стороны гостя.

– А вот этого делать не стоит, но надо же как любопытно! Слабенькое первое поколение? Сквиб? Или просто сильная воля? – давление на мозг тут же исчезло, – давайте так, Джон, начнем сначала, а вы расскажите мне, что вызвало у вас такую реакцию и что вам действительно известно. Для ясности, если я потребуется, я выпотрошу ваш мозг и все равно получу нужную мне информацию. Теперь вы можете двигаться.

Тиски сжимавшие все тело сразу опали, и я судорожно и быстро задышал.

– Кхм… С чего бы начать? Когда я был маленький за мной часто следила бабушка, она была старой женщиной, и многие считали, что она не в себе. Она с улыбкой рассказывала про волшебников и ведьм, живущих среди нас, и что она сама ведьма просто очень слабая из семьи с оскудевшей родословной. Как я и сказал, все считали ее не от мира сего, а я ее слушал и верил.

– Ты видел, да?

– Да… Никто кроме меня и бабушки, даже ее родной сын – мой отец, не видели всех происходящих вокруг вещей. Но мне не мешало это знание, она просто посоветовала научиться игнорировать «магический мир», ведь таким как я там не рады. И я смог! Я был умнее, сильнее, быстрее большинства ребят и спокойно сделал карьеру, избегая сверхъестественного по заветам бабушки.

– Хм-м, нет, не сквиб – вполне себе слабая единичка. Цепи открывались чисто интуитивно, и могу поздравить ваши дети, особенно если жена будет хотя бы сквибом, будут полноценными магами, – половина его слов мне мало что говорила, но я продолжал, если он захочет меня убить, то я действительно ничего не смогу сделать.

– И так все продолжалось вплоть до этих эпизодов с похищениями. Всем было понятно, что те парни не виноваты, и новая пропажа – лишь вопрос времени. Я же уже к тому моменту знал правду. Я был там, когда маленький Тимми вышел к участку. И видел тень, скользившую за ним в темноте, поднялся вой, куча людей с оружием выбежала из участка, но они не видели эту тварь, скользящую мимо них. Тогда-то до меня и дошло, что мы никогда не найдём виновного среди простых людей, поэтому я побежал. Мне удалось преследовать ее до самых доков, я могу быть быстрым если захочу… Там-то ей и надоели игры, за секунду она оказалась рядом со мной и одним ударом отправила в стену.

– Это была женщина?

– Ну грудь у нее точно была, это все что я успел заметить прежде, чем отправиться в полет.

– Что же, мистер Сато, ваша бабушка вам, с одной стороны, очень помогла, а с другой оказала медвежью услугу. Ну да ладно, сейчас нам надо выловить как вы, верно, выразились –тварь. Вы наверно подумали, что я пришел зачистить лишнего свидетеля, но нет. Эта ситуация привлекла внимание и на стороне волшебного мира, поэтому давайте хорошо поработаем и отправим это отродье в ад.

– Чем я смогу помочь?

– Мне понадобится доступ к костям найденных жертв. В идеале осмотреть тело Тимми или хотя бы место захоронения. Информация по докам, и постарайтесь вспомнить все, что можете, про это существо. Давайте, давайте расскажите на ходу, у нас много дел, и нужно торопиться прежде, чем местные узнают о моем прибытии!

Глава 10

Дисклеймер! Эта глава переписывалась три раза. Я предпочитаю быть аккуратным с фактами, которые привожу, если это незадекларировано реалиями мира. Эта микроарка и возможно некоторые последующие будут иметь плотное пересечение с деятельностью британской полиции и нескольких других государственных служб. Но в итоге процесс работы превратился в штудирование нормативно-правовых актов, что душит до крайности. Так что с этого момента я хоть и буду продолжать предварительный фактчекинг, но буду позволять себе вольность трактовки действий официальных лиц там, где проверка превращается в написание полноценного эссе.

09.05.1983. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Саутгемптон. Городской морг.

POV Аластор Моуди

Молчаливый прозектор вел нас сквозь коридоры городского морга, для него наше появление было неприятным вмешательством в ежедневный уклад. Меня же его эмоции интересовали чуть меньше, чем никак. В сопровождении уполномоченного детектива не требовалось даже тратить магию на гипноз, «волшебная» бумажка в руках «волшебного» подручного открывала двери, затыкала рты и отводила взгляды. Единственное, дабы избежать лишних вопросов к мистеру Сото после окончания нашего сотрудничества, я держал на себе отвод глаз.

За очередной дверью нас ждал поток холодного воздуха, мы наконец покинули административную часть и вошли в прозекторскую. Дальняя стена представляла собой соты холодильных камер, в одной из которых нас и ожидал наш молчаливый, маленький, окоченевший свидетель. Ухватив одну из каталок, ассистент подкатил ее к ячейке в среднем ряду и сноровистым движением вытащил под лучи холодного электрического света накрытый специальной простыней труп ребенка.

– Не знаю, что вы еще хотите тут увидеть. Судебно-медицинская экспертиза уже все проверила, я лично учувствовал во вскрытии – он умер от кровопотери. Все ноги были иссечены. Больше вы из бедолаги ничего не вытяните. Дали бы вы ему уже в землю лечь, не хор… – касаюсь виска нормального мужчины, просто делающего свою работу, умудрившегося не до конца на ней очерстветь.

– Сейчас ты встанешь в угол лицом к стене будешь считать до двух тысяч, – взгляд потерял осмысленность, и он дерганными движениями пошел к стене.

– И вы так можете с каждым? – озабочено спросил детектив, проводив взглядом загипнотизированного патологоанатома.

– Ну-у, для начала не вы, а все же мы. Ты хоть и совсем слабосилок – одна-два магические цепи, но все же волшебник. Если тебе интересно, то я бы посоветовал тебе ознакомиться с ритуалистикой. Наука сложная, но не требовательная к тонкому телу. А отвечая на твой вопрос… По большому счету да. Не все так искусны и аккуратны как я, но заклинания, «помогающие скрыться от простецов» и вмешивающиеся в разум, входят в школьную программу.

– Какой кошмар…

– Разве? Ну не сказал бы, не лучше и не хуже того, что делают все остальные люди на планете. Поверь, если бы это имело массовое влияние на человечество... с нами бы уже было покончено.

– Ладно, даже думать пока не хочу о всем том, что происходит в вашем обществе.

– И в очередной раз в нашем! Твои дети точно войдут в подлунный мир.

– Неважно. Скажите, что мы реально тут ищем?

– Следы. М-м, я ознакомился с фотографиями вещдоков в целом и с костями, найденными ранее, в частности. Поправь меня, если я ошибаюсь, каждая кость была выварена и отполирована?

– До блеска...

– Ну вот, так что скорее всего обращаться к ним смысла почти нет. Почти наверняка над ними провели ритуал Молчаливого мертвеца, а вот Тимми... Тимми другое дело, думается мне, он тоже был одаренным и сбежал с помощью стихийного выброса.

– И вы собираетесь…? – глаза, казалось бы, спокойного и бесстрастного детектива расширились до размеров блюдец.

– Не только то, о чем ты очевидно подумал. Мои навыки в ретроспективной анимации или, если вам угодно, в некромантии, носят достаточно узкий, сугубо специализированный характер, – поймав вопросительный взгляд я продолжил, – магия смерти, опасное искусство жизнь сама по себе чудо и оставляет свой отпечаток в реальности. В своих чарах я обращаюсь как раз к этому следу и воскрешаю в своей голове образы, чувства, воспоминания, чтобы узнать нужную мне информацию. Смогу упокоить многие виды нежити, но вот творить ее самому? Не мой уровень и не мой путь. Только могущественные некроманты, посвятившие этому жизнь и возможно нежизнь, могут вырывать души, поднимать пасом руки кладбища и прочие непотребство. И вообще в нашем случае речь идет о комплексном подходе. Эта наша единственная ниточка, ведущая к противнику, и мы должны вытащить максимум, – все время, пока шел мой маленький монолог, я готовил рабочее пространство, вычерчивая прямой на кафеле колдовскую фигуру, в которую будет положено тело мальчика.

– И в чем его комплексность?

– Как я уже упоминал, магия оставляет свой след в реальности. И при знании методик его можно уловить. Плюс мельчайшие следы ворожбы помогут лучше понять, чего ждать, – снимаю покрывало и разглядываю обнаженное детское тело.

Судя по документам, которые нам передал наш невольный помощник, экспертиза проводилась в полном соответствии со всеми правила. Тело несет многочисленные аккуратные швы, если не ошибаюсь, использовался метод Шора, когда внутренние органы извлекаются в едином комплексе и исследуются без отделения от него. Ну или одна из его модификаций, непринципиально. Читаю заключение. «На теле глубокие колотые раны в районе ключиц с деформированными в одну сторону краями. Предположительно жертва была подвешена на чем-то вроде крюков». «Нижняя половина покрыта многочисленными порезами. Обнаружить логику и последовательность по которым они наносились не удается». Конечно, не удается, ведь вам не знакомы традиции ритуальной скарификации.

Палочка плывет сантиметре от кожи ноги, а губы шепчут заклинание, которому меня обучила Андромеда

– Autopsia carnis, – слышу, как сзади подавил рвотный позыв мистер Сото от вида мягкий тканей, разъединяемых и разворачиваемых магией, – ага! Вот, мистер Сото! То, что нам нужно, посмотрите, как затейливо, для максимальной эффективности руны были выжжены прямо на костях! И в них есть еще даже немного маны. А руны… Если я не ошибаюсь, это что-то похожее на ранне-пиктские руны, но я даже не слышал, чтобы у них были стабильная система… Или чтобы сохранились способные их использовать… Ладно, едем дальше.

Провожу палочкой в обратную сторону и как замочек на молнии закрываю рану. Поднимаю почти невесомое тело на руки и укладываю его в фигуру, уже налившуюся зеленым светом. Усаживаюсь напротив головы безвинно убитого и начинаю тянуть катрены на давно мертвом языке. Постепенно между моим сознанием и пустотой, в которой, когда-то была душа мальчика, устанавливается зыбкий канал связи. Пустота рада, она хочет быть заполнена… Хочет быть, а потому устремляет по этому каналу все, что может предложить. Но впитать в себя всю личность даже такого маленького человека — это опасно, а потому сразу отсекаю все воспоминания, предшествующие смутным силуэтам его похищения. Следом один за другим как шелуха с семечек отлетают осязание и болевые ощущения, мне нужна информация, а не его чувства. В итоге оставляю себе только визуальные и звуковые образы, а также запахи.

Мир вокруг гаснет, а по нервам проходит волна могильного холода. Началось.

………………………….

«Я» бегу по дорожке прочь от дома в сторону порта, чтобы посмотреть на прибытие одного из этих морских исполинов. Покинув зону жилых домов, попадаю в старую промышленную застройку, мы всегда с ребятам срезаем дорогу. Калейдоскоп мусорок и подворотен заканчивается у старого склада такелажа. «Я» жду минут пять, десять, полчаса, я хорошо чувствую время. Видимо парни решили надо мной пошутить…Последнее, что я вижу это зеленоватая рука с длинными тонкими пальцами. Тьма.

Следующее, что встает перед глазами, это мрак, разрезаемый колеблющимся светом фиолетового огня. «Я» лежу голый в клетке, стоящей между каким-то ящиками в воздухе, витает стойкий запах гнилой рыбы, аммиака, рвоты и крови. Где-то с другой стороны ящиков идут крики, они не прекращались уже неделю, даже не верится, что человек может так кричать. Прошло восемь дней с моего первого пробуждения, я хорошо чувствую время. К сожалению.

Следующее видение. «Я» кричу, это не боль, точнее не просто боль, и не только она. Силуэт, похожий на женщину, танцует вокруг меня, подвешенного над фиолетовым огнем, горящем в центре сложной фигуры, она шепчет и тащит из меня все… Раз в несколько секунд она бьет меня тонкой стальной нитью. Прошло три дня с начала пыток.

«Я» уже не кричу. Минула целая неделя. Она, кем бы она не была, уже закончила с моими ногами. Сил на крики уже не было, голос давно сорван. Мне уже небольно, негрустно, необидно. Я просто хочу, чтобы она умерла. Чтобы ее не было, никогда. Вдруг появляется новое чувство, тело загорается изнутри, и я успеваю поймать ее звериный красные глаза. Но я улыбаюсь. Та новая боль поможет мне сделать то, что я хочу. Сила разрывает пространство, между нами, нанося по ней удар, и последнее, что я осознаю это желание оказаться в безопасном месте. Последнее, что я вижу это полицейский участок и толпу людей, бегущих ко мне.

…………………

Откидываюсь назад и меня вырывает из погасшего сознания мальчика. Каким-то образом я увидел и получил куда больше, чем ожидал. Кажется, эта тварь забрала у нас жизнь, возможно, великого волшебника. И она за это поплатится.

Поднимаю глаз и натыкаюсь на пылающий синим огнем силуэт.

«Месть. Убийца. Смерть. Страдание. Установить. Прекратить. Убрать». Не структурированные, но вполне очевидные по своему посылу образы начали идти от мстительного духа, восставшего из тела мертвого маленького мага.

«Месть. Помощь. Сильна. Смерть. Справедливость. Желать.»

– Нет, малыш, ты храбро сражался, дальше свое дело должен сделать я. Отправляйся в поток душ, и пусть Акаша будет милостива к тебе и дарует достойное перерождение. Ты был настоящим сыном Британии, маленький маг. Покойся с миром.

Поняв смысл сказанных слов, он кивнул, подлетел чуть ближе и прикоснулся к моей трости отправив в нее частичку своего пламени, а затем с хлопком исчез, распавшись на сонм энергетических «снежинок». Не отводя взгляда, я встал, наблюдая счастливую улыбку, образовавшуюся на лице мертвого ребенка. Как привет из далекого прошлого в голове звучали слова отца: «Всех не спасти, как минимум невозможно спасти мертвых. Не оскорбляй их своей скорбью, просто постарайся, чтобы новые невинные не присоединялись к усопшим раньше времени».

Тело Тимми было убрано обратно в шкаф, где оно дождется погребения. Следы нашего пребывания уничтожены, и мы покидали стены морга, имея на руках все, что нужно: образы места, примерное понимание природы противника, а также простенький амулет на основе симпатической магии, указывающий примерное направление к цели.

Выйдя с территории этого не самого дружелюбного заведения, мы двинулись к небольшой кафешке неподалеку, чтобы как-то осмыслить произошедшее. В большей степени это было конечно нужно мистеру Сото, не проронившему ни слова с момента начала ритуала, поэтому мы просто сидели, пили горький до спазмов кофе и молчали. Для меня подобное было в некотором смысле рутиной, еще только унаследовав позицию лидера Охотников за своим отцом, я столкнулся со всем многообразием жестокости, на которую способны люди. Чего уж тут говорить про представителя нечеловеческой расы.

– И что дальше? – нарушил режим молчания мой невольный спутник.

– А какие тут варианты. Мы знаем примерно, что это. Мы знаем примерно, где оно. Знаем, что оно ранено. И что нам нужно его убить. Разве этого недостаточно?

– В целом то да… Но я вот чего не могу понять. Пусть, вы крутой и могучий волшебник, но разве вы такой один? Неужели после побега Тимми она не подготовилась к тому, что за ней придут? Это же очевидно! Плюс оставленный нетронутым труп мальчонки, это же как я понимаю ковровая дорожка к ней.

– Труп она не испортила как минимум, потому что боится. Если верить тому, что мне показал мертвец, то он ее неслабо приложил своим предсмертным колдовством, что является еще одним поводом напасть сейчас. Так что почти уверен, что она боится соваться к нему, и да это же гарантия того, что там нас скорее всего ждет ловушка, ведь она в любой момент может ожидать нагрянувший отряд волшебной полиции.

– И вы собираетесь просто пойти туда, даже зная, что это ловушка?!

– Конечно. Зверь уже загнан в угол, нет нужды в хитрых схемах. Я просто пойду и убью ее.

– Да откуда такая уверенность! – молодой мужчина аж грохнул кулаком по столу в порыве эмоций, заставив чашки подскочить.

– О! Это очевидно. Ведь я сильнее, – против воли губы растянулись в улыбки, обнажив мои зубы.

……………………………..

09.05.1983. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Саутгемптон. Портовый район.

Дождавшись сумерек, мы направились в портовый район, куда вполне однозначно вели все следы. Города – живые организмы, и ты как правило не найдешь точной границы между тем, где закачивается одна жизнь и начинается другая. Просто в какой-то момент оглянувшись по сторонам, ты понимаешь, что аккуратные и прилизанные дворики, как и довлеющие бетоном и сталью новостройки остались позади, пропустив тебя в царство кирпича, труб, грязи, и масла.

В отличии от многих снобов из Ассоциации я не испытывал проблем грязью в разных ее проявлениях. Сама моя работа часто загоняла меня в такие дыры, что вспомнить страшно. Стоит признать, что осужденные на печать исхитрялись как только могли, чтобы скрыться от охотников. Поэтому я хорошо знал причину, стоящую за всей этой разрухой в декорациях викторианской эпохи. Ты никогда не отмоешь порт и не сделаешь чистой стройку, остается только принять реальность, в которой, работая в некоторых местах, ты будешь испачкан. Вот только есть грань, закладываемая в воспитании – кто-то приводит себя в порядок, а кто-то свыкается со скотским состоянием и делает его своим родным…

Под неспешные размышление, служащие скорее тому, чтобы отпустить скопившееся за день ментальное напряжение и отчистить сознание для боя, мы углублялись вглубь портового района. И все же из-за одаренности Тимми и природы мстительного духа я хапнул куда больше чем нужно. Даже несмотря на все страховки, эхо чужой личности все еще гуляло в моей голове. Один только его забег до места встречи оставил столько деталей, что сейчас суровые и мрачные проулки потерявших свой лоск зданий обрастали для меня чуждыми образами. Как сорняки сквозь каменную кладку, не принадлежащие мне мысли прорастали при взгляде на бесформенные кучи мусора и полюбовавшиеся кладки. Вслед за ними тянулись еще и смыслы, развернуть которые во что-то такое, что смог бы воспринять взрослый человек, было совершенно невозможно.

– Когда закончим, надо будет помедитировать, почистить сознание… – бросаю в воздух.

В какой-то момент в нос ударил резкий запах гнилой рыбы и аммиака. Да, так пахли старые склады, на которых хранился улов, так пах цех в памяти Тимми. Остановившись перед длинной чередой одинаковых стальных и покрытых ржавчиной амбарных ворот, я сначала прислушался к амулету – тот нестерпимо стремился к третьему справа строению. Следующим шагом прикрыв глаз, попытался ощутить магию вокруг и тут же наткнулся на структурированные барьеры в том же здании.

Открываю глаз и пристально смотрю на запертые ворота. Очень хочется сейчас встать поудобнее и с чувством и расстановкой зачитать десятистрочную арию, которая оставит от всего этого здания одни только головешки. Но, к сожалению, это был не наш вариант. Посох, принявший по моей просьбе вид трости, нагрелся от предвкушения, по его черной лакированной поверхности пробежали красные прожилки, а температура рядом со мной поднялась на пару градусов.

– Ну что, мистер Сото, это – ваш последний шанс выйти из этой истории без последствия. Через несколько мгновений я поздороваюсь с нашей «подозреваемой», ну а дальше… думаю, тут станет жарко. Нет, гарантирую! И там я уже не смогу гарантировать вашу безопасность.

– С каждой минутой этого дня у меня все больше сомнений, что для меня есть выход из этой истории, – стоило ему договорить, как дверь складка со скрипом отъехал в сторону без видимого участия кого бы то ни было.

– О, смотрите-ка! Ей надоело ждать, и она решила сама сделать первый шаг! Ну что же, пойдемте пообщаемся с любительницей красть маленьких мальчиков, мистер Сото!

Глава 11

09.05.1983. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Саутгемптон. Портовый район.

POV Аластор Моуди

Ржавчина и чешуйки высохшей облупившей краски все еще сыпались с резко распахнувшейся двери, когда мы переступили порог. Тьма, клубившаяся по ту сторону была неестественной, она неохотно отступала под лучами лунного света и далеких городских огней. К сожалению, выбора я не имел и, наложив на себя укрепление и ускорение, шагнул прямо в маслянистый мрак.

Сразу за этой наведенной иллюзией находилось широкое складское пространство. По глазам ударили всполохи фиолетового пламени, горящего в нескольких местах, а нос учуял тот самый запах – кровь, гниение и рвота. Сомнений в целом и не было, но теперь мы точно на месте. Где-то неожиданно далеко, как если бы это случилось на другой стороне реки, лязгнула дверь, а барьеры, легко пропустившие нас сюда, сгустились. Путь назад для мистера Сото был отрезан.

– Яви-и-ились… – то ли пропел, то ли проскрипел голос из глубины зала, – а ты оказался хорош, волшебник, я ведь даже не почувствовала твоего появления в городе, пока ты не нашел меня по костям того дрянного мальчишки. Неужели в этот раз на меня вышел не полный бездарь?

Из глубины склада к нам продефилировал невысокий силуэт, одетый в какие-то лохмотья, когда-то бывшие то ли платьем, то ли шубкой из шкурок. Серая кожа, тонкая стать и два фонаря красных звериных зрачков.

– Надо же, мистер Сото! А у нас тут реликт. Я, честно говоря, думал, что магический фон мира стал слишком скуден, и даже слабейшие из детей богини Дану покинули нас с наступлением Эпохи Людей. Перед вашими глазами представительница, как многие уверены, вымершей расы – каледонская Фейри Трау! – несмотря на браваду в речах я был максимально сконцентрирован, чтобы уследить за действиями противницы.

Про них было очень мало известно, как я и говорил они считались вымершим видом. Слишком ужи сильно на них повлияла потеря связи с Истоком. Читая те осколки знаний, что имелись под рукой, я уже знал список волшебных рас, переживших закат Эпохи Богов, и Фейри среди них не было. Но сейчас передо мной во плоти стояла именно она. Каким-то образом выжившая и возвратившая магию община? Беженцы с обратной стороны? Один вариант более дикий чем другой, но главное – передо мной неизвестный противник с незнакомой магической системой. Думаю, ее заведомо можно приравнять к сильным кровососам. Вряд ли выше, иначе бы она не вела такой образ жизни. И я должен ее убить, как же это… Волнительно!

– Как смело называть Эпохой Людей ваши жалкие попытки повторить то, что является данностью для нас. Кучка лысых обезьян, расползшаяся по планете. Твои предки поклонялись нам как богам, жалкий колдун, – так легко задел за живое.

Трогать цепи раньше времени нельзя, слаба она или ранена, но магию она чувствует наверняка лучше любого волшебника. И тем не менее ударить слишком поздно тоже нельзя, отдать ей инициативу, значит наплодить лишних рисков.

– Является данностью для вас? Неужели перед нами столь древнее создание, что видело величие Летнего и Зимнего двора? Может быть, ты помнишь древние битвы и торжество магии? Или наверно не ты сейчас стоишь перед нами в лохмотьях и как гнилая карга воруешь детей?

– Червь! – она вскинула руку для удара, но я был быстрее.

Посох-трость крутанулся в руке, описывая кружевную замкнутую фигуру в воздухе, а губы прошептали.

– Melfian parva meteora! – кончик трости коснулся бетонного пола, и невидимая сила тут же вырвала шесть кусочков искусственного камня.

Магия коконом обернула зависшие в воздухе куски камня, чтобы следующим шагом закрутить их и поджечь, превращая в шесть раскаленных метеоров. Все снаряды незамедлительно сорвались к цели, из-за чего нелюди пришлось менять свои планы. Агрессивная поза тут же сменилась на защитную в виде скрещенных перед грудью рук, и фейри закрылась пленкой зеленоватого щита. Один за другим раскаленные снаряды врезались в барьер, и только два последних смогли проломить его и, почти не потеряв в силе и скорости, взорвались в месте, где стояла маньячка. Вот только там ее уже не было.

Прыгнув на два своих роста, бестия ухватилась за висящую под потолком толстую цепь, намотанную на ферму. Уцепившись за нее двумя руками, она резко дернула ее вниз, выгибаясь дугой, и что-то прошипела на своем языке. Цепь окутали черные молнии, и та как огромный хлыст понеслась в нашу сторону. Оттолкнув мистера Сото назад, провожу рукой над землей, обжигая ее нутро открытием цепей и выпускающей из себя магию под короткую арию.

– Muri Romae non cadunt, – земля под ногами дрогнула и резко вспучилась вверх, встав на пути импровизированного оружия каменной стеной.

С грохотом раскаленная сталь врубилась в камень и застряла в нем, разрубив примерно до середины, ну а я уже оббегал ее по дуге, осыпая оппонентку потоком огненных шаров, с легкостью создаваемых посохом. Сбив мои фаерболы каким-то сгустком желтого тумана, безымянная ведьма оскалилась и сделал шаг вперед. Воздух не дрогнул, не было возмущений в пространстве, просто в один миг она оказалась рядом со мной. Взмах рукой, свист воздуха и когтистая пятерня вспорола мне грудь, вернее попыталась так как созданная на основе моего опыта борьбы с кровососами защита успешно сделала свое дело, и вместо пяти рваных ран я получил лишь наливающуюся под одеждой гематому.

Тем не менее, избежав тяжелых ранений, я не мог ничего сделать с энергий удара, поэтому нога и протез оторвались от земли, и я улетел в соседнюю стену. Удар выбил воздух из легких, а кирпичная кладка за спиной натужно захрустела, готовая обвалиться еще от одного такого удара. Сползая на землю, вновь обращаюсь к мистерии усиления.

– Confirmans carnem, – болевые ощущения притупились, а по телу расползлась паутинка чар, укрепляющих и подстегивающих мышцы, кости и нервы.

В этот раз меня спасла защита и полное отсутствие техники у противника – чтобы она там не говорила, но это был не воспетый в легендах воин дворцов фей. Те столетиями оттачивали свое боевое мастерство, и не сомневаюсь, что смогли бы прикончить меня за пару ходов. Но повезет ли мне со следующей атакой? Именно во избежание такого исхода я начал шептать слова одного заклинания, про существование которого я в этом мире уже слышал, но еще не испробовал ни свой, ни местный вариант, слишком уж оно было разрушительным даже в версии, сокращенной до пяти строк.

– Пламя демонов, я взываю к тебе,

Тем временем прорастив прямо на лице маску превосходства, похитительница шла на меня, покачивая бедрами.

– Ну что? Убедился в том, насколько разными силами обладает каждый из нас? Я стала главной... – на этой фразе она осеклась, скорее всего решив, что взболтнула лишнего, но вскоре продолжила, потеряв часть уверенности в своих интонациях, – десятилетия назад, и ты думаешь, что за все эти годы ты первый, кто смог меня найти?

– Из глубин ада, в мои руки лети.

Пожри все зло, в свете твоих огней,

– Но, пожалуй, что ты самый интересный из них, столь же хорош как ты был только тот идальго из Испании. Он, как и ты он был профессионалом и шел за мной целенаправленно. Кое-кто из моих контактов попал в руки к «святым отцам», тем не многим из них, кто еще не оставил своих попыток противостоять необоримому. Но удача была не на его стороне, и его палочка вошла в мою коллекцию, – даже с некоторое нежностью она провела по обугленной до черноты деревяшке, – а сегодня я покажу тебе то же самое, что и ему, настоящий жар моего сердца.

Фиолетовое пламя, горящее в фонарях и кострах, разожженных по периметру помещения, начало отрываться от своих «гнезд» и вереницей танцующих огоньков потянулось к ведьме, постепенно закручиваясь вокруг нее.

– Адское пламя, послужи моей воле.

– Что ты там бормочешь себе под нос?сошел с ума от отчаяния?

– По моей воле, гори и мчись вперед!

Infernus ignis!

Столб кроваво-красного с прожилками черного огня и не уступающий ему в размерах собрат фиолетового цвета вспыхнули одновременно и тут же уничтожили потолок склада.

………………………..

09.05.1983. Великобритания. Министерский центр контроля аномалий и магических всплесков

POV Дэвид Пэрри – дежурный по контролю.

Очередной вечер в душной комнате наблюдений…

Скучнейшая часть работы невыразимца. Взгляд вяло скользил по части великого артефакта – карты, отображающей работу многоуровневого заклятья, собиравшего информацию о магических всплесках на территории всей страны. Правильнее было бы, конечно, сказать о том, что информацию только о всплесках выше определенного порога, в противном случае карта бы постоянно мерцала как новогодняя елка простецов. Более того, мало кто знает, но данный порог еще и калибруется в зависимости от общемирового магического фона, но это все детали мало кому интересной работы по сбору статистики.

Еще несколько лет назад эти дежурства были настоящей каторгой. Гражданская война, которая закончилась также стремительно, как и развернулась, не оставила традиционно находящихся вне политики сотрудников отдела тайн в стороне. За соблюдением предписаний начали жестко следить и выходить на дежурство приходилось, залившись зельями, так что потом разве что слюна не светилась. Сегодня же ни желания, ни смысла травиться токсичной алхимией я не видел, на мне были тихие и спокойные южные графства в которых никогда ничего не происходит.

Карта тихо мерцала, и зрение становилось все более и более мутным. Ну какой смысл сидеть здесь, если сегодня наверняка ничего не произойдет. Оглядываюсь по сторонам, тихонько снимаю печати с двери и выглядываю в коридор, никого. Отлично. Закрыв дверь, «совершенно случайно» накладываю чуть менее тривиальные запирающие чары чем те, что я должен был применить, и за пару взмахов палочки превращаю жесткий и рассевающий ощущение комфорта в помещении одним своим присутствием стул в мягкую односпальную кровать. Сон накатил тяжелой и неторопливой волной, поглотившей меня за доли секунды.

Мне снился яркий и красочный сон. Мне снова девять, и мама ведет нас с сестрой в цирк. Играет громкая музыка, разноцветные огни бьют по глазам, все происходящее кажется мне магией куда в больше степени чем то, чем мама и папа занимаются в своей лаборатории. Мне так хорошо и весело! Вот начинается водное шоу, и почему-то поток воды из бассейна бьет прямо мне в лицо, ведущий со страшным лицом кричит.

– Дэвид! Давид! Дэвид, черт тебя побери, проснись!

Что-то здесь не так…

– Дэвид! Видят мертвые боги, если ты прямо сейчас не откроешь глаза, я отдам тебя на эксперименты Мэгги, – голос явно принадлежал не циркачу…

В этот момент иллюзия развеялась окончательно, я осознал себя самим собой, тридцатипятилетний невыразимец, которому прямо сейчас бьет в лицо поток аква эрукто. Стоило глазам открыться, как поток ослаб, и я смог оглядеться по сторонам. Дверь в наблюдательный пункт выломана и лежит дымиться рядом, а надо мной склонился и кричит мой прямой начальник мистер Джозеф Колинс.

– Какого хрена, Дэвид, ты спишь! Почему я узнаю о происходящем в Саутгемптоне из сообщений живущей там тетушки?!

– Сэр, задремал, сэр. А что происходит в Саутгемптоне?

– О! Тебе стало интересно! Так разуй глаза и посмотри на карту, за которой ты должен был, кстати говоря, следить. В порту этого чудесного городка идет бой с адским пламенем и еще неизвестно чем, всплеск в одиннадцать Рууков!

– Мать моя Моргана, это же уровень высших боевых чар!

– О том и речь поэтому быстро поднимай авроров и бегом туда, с собой взять снаряжение по третьему списку, мое личное распоряжение. Бегом!

– Передам, но зачем нам туда отправляться?

– Всего три слова Дэвид. Следы. Нечеловеческой. Магии.

…………………….

Когда мы прибыли к месту событий, происходящее напоминало сцену из хроники. Потоки разноцветного пламени с ревом сталкивались и боролись друг с другом. Переплетаясь и пожирая друг друга как два диких зверя, они смешивались, порождая еще больше грохота и жара. А в центре всего это стояли две фигуры – полуголая женщина, настолько плотно окутанная фиолетовым огнем, что разглядеть детали внешности не представлялось возможным, и мужчина, почему-то казавшийся смутно знакомым. Женщина руководила огнем голыми руками, мужчина же орудовал тростью как дирижерской палочкой.

– Да, что здесь происходит? – прошептал занявший место рядом со мной в оцеплении аврор, – такого даже во время войны не было…

И это полная правда, кроме пары громких терактов большая часть боевых действий шла на скрытых территориях. Волшебники убивали волшебников, и даже рейды пожирателей смерти на маглов тщательно маскировались. Сегодня же пылали склады одного из крупнейших портов страны, уверен, что министерство уже во всю маскирует произошедшее под пожар горючих материалов, но в этот раз им брошен настоящий вызов. Скрыть подобное…

Волшебники в оцеплении уже начали возводить коллективный барьер, чтобы не дать битве чародеев поглотить еще большую площадь. Сражение, изначально видимо протекавшее на территории склада, уже давно вышло за его пределы. Вдруг ведьма, которую планомерно теснил адский огнь, вызванный мужчиной, вскинула руки, и вся подконтрольная ей стихия трехметровым валом пошла в разные стороны. Ответным жестом мужчина упал на колени и вонзил свою трость в землю, адский огонь мигнул всей своей массой и отгородил нас от ядра боя. Последнее, что было видно, это рывок двух противников, на протяжении целых четырех минут все что мы могли наблюдать это сплошная и беспросветная стена из огня, а затем все стихло.

…………………………….

POV Аластор Моуди

То, что она собиралась с делать, было вполне ожидаемо, поняв, что проигрывает, эта дрянь решила ударить по площади, чтобы создать суету и возможно большие проблемы мне. А может быть, что это был просто жест отчаяния, ведь даже справься она со мной, вокруг собралось уже пара десятков волшебников и вряд ли это случайные зеваки. В любом случае давать ей такую даже самую малую победу я не собирался и, вогнав посох в землю, перехватил контроль над полуразумный заклинанием.

Все тело ныло от боли. Я определенно и точно подошел к лимиту моих сил, температура тела уже подобралась к тридцати девяти градусам, а цепи близки к опустошению. А такой прямой контроль над десятистрочными заклинаниями не может не бить по тонкому телу. Подавив стон, я уставился на застывшую фейри, и впервые с самого начала боя я увидел в них то, что хотел. Страх животного, загнанного охотником. Она была сломлена пониманием того, что умудрилась проиграть человеку на своем поле – в магическом противостоянии.

Но даже далекий от охоты человек знает, что загнанный в угол зверь – самый опасный. Страх быстро сменился яростью, и она побежала на меня, отведя руку в глупом замахе. Все, что оставалось сделать мне, это ответить тем же, сделав глубокий вдох тело исторгло оставшиеся крохи энергии на чудесное заклинание ближнего боя – огненные ладони. За доли секунды мы сошлись в последней схватке.

Несколько неуклюжих, но от того не менее страшных ударов я избежал, используя превосходство в боевом опыте, а затем… Победу мне подарил случай. Протез, спрятанный в сапог, банально не выдержал всех этих издевательств и надломился, выведя мня из-под удара. Больше на инстинкте чем от холодного расчета рука, объятая пламенем, метнулась вперед и пробила грудную клетку, пальцы обхватили сердце феи и сжали его. Очень быстро жизнь начала покидать ее. Хрия фейри обхватила мое предплечье руками, царапая кожу сквозь обожженные рукава.

– Х-х-ха… Ни о чем не жалею, колдун… Лучше уж умереть так, чем жить… Чем выживать…

– Не могу пожелать тебе счастливого посмертия. Так что просто прощай, фейри. Ты была хорошим противником, но мерзким разумным.

– Айлса. Меня. Зовут. Айлса, – она договорила и обмякла, жизнь покинула возможно одного из последних детей Дану.

Держать марку становилось сложно, первый бой дался очень тяжело и выявил множество моих проблем, но даже в своем нынешнем состоянии я не мог не обратить внимание на то, что фиолетовый огонь продолжал рваться за мою «оградку». Поэтому я ни капли не удивился, когда у меня за спиной раздался старый, нет, древний голос.

– Могу ли я рассчитывать на возможность забрать тело своей дочери?

Глава 12

09.05.1983. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Саутгемптон. Портовый район. Руины складов.

POV Аластор Моуди

Голос, раздавшийся позади, был странным. Старый как камни, лежащие в основании этого города, вмещающий в себя и скрип старой ивы, клонящейся под ветряными потоками, и шепот дремучей лесной чащобы. Так мог звучать только разумный, прошедший… многое.

Развернувшись на каблуке, и подволакивая вторую ногу с раздробленным протезом за собой, я решил взглянуть на вышедшее мне навстречу ископаемое. И предчувствие меня не подвело, в десяти шагах от меня стояла женщина вполне человеческой внешности, лишь легкое чувство нереальности сопровождало ее присутствие, ну и конечно наряд из осенних листьев сообщал о неестественной природе пришелицы.

Всматриваясь в ее глаза, я ощущал дыхание веков, опустившееся на меня. Да, а вот она уже вполне могла видеть и расцвет с падением Камелота, слышать чеканный шаг римских легионов и участвовать в войне Боудикки. Я не сомневался в своем суждении. Те ощущения вызывал убитый мной мертвый апостол, вот только сейчас со мной нет фамильного герба и набора артефактов. Но это не вызывало отчаяния, лишь ледяное спокойствие, если мне суждено умереть сегодня, то так тому и быть.

– Что вам нужно, уважаемая? Ваша дочь нарушила множество наших законов.

– Нарушила и поплатилась за это. Желай я другого, вмешалась бы в ваш бой и не дала бы тебе победить, Охотник, – она знает, точно знает и понимает, кто я такой, говорил же, раньше этот мир шел похожим путем.

– Если тебе известно, кто я такой, то столь же ясно должно быть, что я не отдам свою законную добычу.

– Естественно, защитник людей. Думаешь, мало моих сестер и братьев оказалось в катакомбах ваших твердынь. С вами, конечно, судьба обошлась столь же немилосердно, что по-своему иронично. Но пока есть возможность договориться и не дать ее телу оказаться на разделочном столе, я готова рискнуть.

– Ты готова идти на риски ради ее мертвого тела, но не хотела вмешаться и спасти ей жизнь? Насколько же извращенная логика. И не рассказывай мне про заслуженность наказания, ни за что не поверю, что все эти загубленные жизни человеческих детей для тебя хоть что-то значат, – я даже не могу ощутить ее магию, хотя она и стоит практически в паре шагов.

– О поверь, Охотник, – на мгновение облик, поддерживаемый магией, дал трещину, и ее лицо отобразило истинную сущность говорившей – старая, но ослабшая и загнанная тварь, в другой ситуации я бы предпочел напасть на нее всем, что у меня есть, но не сейчас, – люди, жизнями которых я дорожила, давно мертвы, к сожалению, даже сильнейшие из вас проигрывают битву со временем куда раньше нас. Просто меня в отличии от моей дочери устраивает положение вещей, в то время как остальные гордецы уже целую вечность страдают на обратной стороне мира, куда сами изгоняли преступников и отбросов, а я вижу солнце и небо. И ты прав, идет Эпоха Людей, но на смену Эры Рыб наступает Эра Водолея, и вместе с приливами и отливами я наблюдаю, как в мир возвращается магия.

Звериный оскал давно скрылся за миролюбивой улыбкой, и она продолжала свой монолог.

– И мне очень хочется перестать тратить почти все силы, на то, чтобы поддерживать свое существование. Убей я тебя сейчас, Аластор Моуди, и мной заинтересуется твой покровитель, – о ком она интересно, неужели о Дамблдоре, да не может такого быть, – а если не смогу забрать твою голову, того хуже ты вернешься, и тогда за выживание я и мои подопечные заплатим слишком высокую цену. Поэтому я предлагаю честную сделку…

– Верить фейри? О вас, может быть, и забыла основная масса волшебников, но я не они. Если хочешь забрать тело этой маньячки, то мы заключим магический договор, на моих условиях, – опять же вступать в такие игры с подобными ей опасно, но все лучше, чем просто отступить, думаю на подобное она и рассчитывает.

– Не зарывайся, чародей, ведь я могу взять на себя и другие риски, – осенние листья закружились вокруг нее, создавая своеобразное искажение.

– Клятвы или сделки не будет, – одним движением достаю свой козырь – тот самый крест с деревянными четками.

Именно в него и была слита значительная доля энергии, накопленной в поместье за последние месяцы, и силы в нем хватит, чтобы превратить пламенный клинок в достаточно мощное заклинание. Но самое приятное, что она не может знать, что именно за чары в него вложены, а вот оценить количество вложенной маны – вполне.

– Будь, по-твоему, Охотник. Я вижу незалеченные раны в твоих каналах, могу предложить безопасный способ решения этой проблемы в обмен на тело Айлсы.

– Способ, который будет не просто «безопасен», но и не будет иметь для меня долгоиграющих последствий. Заранее утоню, что способ не должен включать откровенной черноты. Последсвтий как положительных, так и отрицательных, мне не нужны от тебя подачки, я лишь хочу вернуть то, что и так принадлежит мне, – лицо этой ведьмы не дрогнуло, но глаза, в которых блеснули молнии, сказали куда больше.

– Ах-ха-ха, – заскрипела смехом ведьма, – волшебник, боящийся замарать руки, ну хорошо, но в таком случае я требую гарантий неразглашения информации о нашем существовании.

– До тех пор, пока очередная твоя дочурка не начнет красть детей, я буду молчать и не буду обсуждать детали произошедшего ни с кем кроме стоящих тут.

– Да будет так.

В итоге еще какое-то время ушло на то, чтобы согласовать все детали нашего договора. Магические контракты – это опасные вещи и небрежность в их составлении сурово наказывается. Будь ты хоть трижды могучим магом или мифическим зверем, если ты дал доступ к своей ауре, а иногда и к душе через гейс или договор, будь добр соблюдать условия, иначе готовься к последствиям. В итоге устраивающие нас обоих формулировки все же были произнесены, и незримая нить договора натянулась между нами. В этот же миг пришел отклик от адского пламени, надежно прикрывшего нас от посторонних глаз. Полуразумный конструкт, подчиненный моей воле, сообщал, что вложенные силы и даже то, что он поглотил у противника, на исходе, а значит нужно было поторопиться.

– Забирай свою мертвячку и уходи, скоро наша маскировка спадет, и часть договора потеряет свой вес просто в силу того, что ваше существование станет достоянием общественности.

Хмыкнув, древнее дитя богини Дану двинулось в мою сторону, вместе с ней двигался и шлейф из листьев, тянущих за собой аромат пожухлой листвы, сладковатый привкус гнилых яблок и амбре трупного разложения. Мирным это создание точно не было. Подойдя вплотную к телу, она наклонилась и подобрала ладонь покойницы, в небесах каркнул ворон, и ворох листьев, ранее призванный ей в попытке гнева, закрутился вокруг усопшей, в итоге поглотив ее, не оставив и следа.

– Прощай, Охотник, надеюсь, что навсегда.

– Надейся, безымянная Фейри, и следи за своим выводком, потому что в следующий раз я приду не один, и, где бы вы не прятались, мы найдем вас.

– Ох уж эти смертные, хорошо, что при всей вашей изменчивости, хоть что-то остается неизменным. Как и сотни лет назад эти угрозы до ужаса смешны. Но ты не плох, ты напомнил мне о старых временах, так что я оставлю тебе прощальный подарок. Знай, что не пройдет и пяти лет, как ты столкнешься с ученицами моих учениц, и мне неведомо, чья судьба оборвется в тот момент.

Договорив, она взмахнула рукой, и хоровод рыжих листьев унес и ее. Огонь уже исчез, но жар раскаленного воздуха все еще скрывал меня от групп быстрого реагирования, обступивших нестройным кольцом место отгремевшего сражения. Стоит убраться отсюда прежде, чем возникнут лишние вопросы, а с этим могут быть проблемы... Внезапно послышался шорох и треск со стороны груды строительного мусора, в который обратился склад, в котором все происходило. Из-под наваленных друг на друга битых, спекшихся в разнородные комки кирпичей, кусков оплавленного металла и прочей шелухи с хлюпаньем начала выливаться тень. Именно тень, черная даже на фоне ночного неба она толчками выбрасывалась из маленького отверстия и постепенно собралась в человекоподобный силуэт. Еще через пару секунд оно превратилось во вполне живого, стоящего на коленях и тяжело дышащего мистера Сото, о котором я, к своему стыду, в какой-то момент позабыл.

– Мои извинения, мистер Сото! Я, к своему стыду, уже списал вас со счетов. Нечасто кому-то вашего калибра удается выжить вовремя силового столкновения такого уровня! Не просветите, как вам это удалось, и что с вами происходит? В свою очередь обещаю небольшую услугу за эту информацию.

– Сраные вы чародеи... не знаю просто, когда вы начали это фаер-шоу мне стало охренительно страшно, и все, о чем я думал, это способ спрятаться и выжить... а потом стена обрушилась, и я растекся. Я был чем-то вроде жидкости и мог чувствовать, что происходит. Потом попробовал двигаться и вытек наружу, в нормальное состояние вернулся сам собой.

– И вновь вы лукавите, теперь уже точно "сраные мы чародеи", тем более учитывая, что ваши тело и душа оказались честнее. Надо же, стихийный выброс в таком возрасте! Думаю, кто-то из ваших почтенных предков славно позабавился с дальней родней тех дамочек, что устроили всю это заваруху. Нечеловеческая кровь знаетесъ.

– Я человек!

– Ни в коем случае не пытаюсь это оспорить. Как ни странно, в таких вопросах очень многое как раз в голове, но не суть мистер Сото. Я думаю, нам стоит удалиться, пока эти нетерпеливые джентльмены не осмелели достаточно, чтобы сунуться к нам.

– И у вас есть способ это сделать?

– Лучше! Он есть у вас! – делаю шаг вперёд и хватаю его за руку.

К счастью для нас обоих опыта в защите от подобных действий он не имел, а потому я тут же ввёл его в транс и запустил его же цепи. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, и ставка сыграла. Кожа (не)везучего бобби потемнела, а затем чернильная плёнка перекинулась и на меня.

Перейдя в это теневой состояние, я потащил нас обоих через прокол. Процесс пошёл, но сильно отличался, словно «путь», через который нас тащило, отличался от привычных мне. Как я и думал скорее всего аппарация была вырвана у дивного народа, возможно, что даже кем-то из моих идейных предшественников. Тут же явно было ощущение некой, нехоженности и запустения. Чего уж скрывать, во время классического перемещения ты не успеваешь почти ничего просмотрел, в то время как сейчас я вполне себе осознавал происходящее и пытался осознать увиденное.

Из воронки неправильной трансгрессии, которую используют неправильные люди мы вывалились в тихом, полузаброшенном и непопулярном лондонском сквере. Мистер Сото делился с червями и птичками остатками своего завтрака. Я же перенес перемещение куда лучше, даже с учетом всей его нетипичности.

– А вот и мой первый дружеский совет вам, мистер Сото! Постоянная бдительность! Волшебный мир, в который вы сегодня сделали последний шаг – суровое и во многих аспектах архаичное место. Здесь обыватели защищены от повседневных опасностей куда меньше, чем в привычной вам реальности, а люди могут показаться более жестокими!

– Да почему… – слегка ошалевши спросил он, протерев рот рукавом рубашки, но затем резко опомнился и добавил, – не делал я никакого шага!

– Ладно, спишем ваше тугодуме на стресс. Отвечу сначала на первый вопрос. Все упирается в пресловутый образ мышления. Представь, что для тебя с рождения нормой является знание, что каждый человек, окружающий тебя – это разумный вооруженный как минимум ракетницей. Выдающийся студент в школе при должном усердии к восемнадцати годам сможет заменить собой установку залпового огня, а единицы, лучшие из лучших, могут считаться оружием тактического сдерживания. Мужчина, женщина, старик и ребенок каждый из них вооружен каждую секунду. Но и это не все, малого того, что эта сила у них есть! Они еще и исползают и не только для разрушения, но и для исцеления. Оторванная рука? Пшик. Вываливающиеся кишки от колотой раны? Дело пяти минут. Безопасное падение с небоскреба? Задача для выпускника школ, – видимо от перегрузки нервной системы и от общей усталости я вошел в свой учительский режим, который использовал, общаясь с Нимфадорой, – и пусть такое положение дел и призма восприятии скорее соответствуют моей прошлой реальности, тут это тоже актуально пусть и не в столь сформулированной оболочке.

– Да, но при этом вы ходите без ноги и глаза, – все же включился Джон.

– Мистер, я получил эти раны сражаясь с людьми, держащими в своих руках знания столь темные, что то, что эта фея делала с мальчиками, покажется рождественской сказкой. И удары они наносят, не сдерживаясь и не церемонясь, естественно с ранами темно-магическими справиться куда сложнее. Теперь, когда с первой частью вашего невежества и неосведомленности покончено, перейдем ко второму вопросу. То, что вы часть волшебного сообщества уже решенный вопрос и точка.

– Получается я теперь тоже волшебник? – с усмешкой спросил он.

– Не совсем. Под действием стихийного выброса энергии из ваших магических цепей ваше тонкое тело скорее всего необратимо трансформировалось. Готов ставить свой посох против драных сапог, теперь любая другая магия кроме дремавшей в вашей крови магии тени вам недоступна, ну еще может быть ритуалистика. И да, даже если бы по какой-то причине вы резко увеличили свои возможности к магии, что по факту нонсенс, но представим, даже так волшебником вас можно было бы считать лишь годы спустя. Магия — это талант, дар, если угодно алмаз, требующий ухода и огранки. Так что можно с уверенностью сказать, что вы выиграли в лотерею, при столь малом количестве цепей пробуждение врожденных способностей, завязанных на кровь, позволит вам со временем стать достаточно опасным существом.

– И сейчас вы, многомудрый волшебник, предложите мне стать вашим учеником? Так же это обычно происходит в сказках?

– Не уверен насчет сказок, но за свою жизнь я таких история не слышал. Принятие ученика сакральный и важный процесс, а мы хоть и прошли через небольшое приключение, но вы даже пока не осознаете, что с вами случилось и не можете адекватно ценить открывшиеся возможности. А и конечно даже не говорю о том, что в данный момент у меня есть ученица, успехи которой меня более чем устраивают. Но в качестве ответной услуги, как и обещал, – тянусь во внутренний карман, не иначе как чудом уцелевший в прошедшей сваре, и достаю оттуда золотой галеон, – я дам ваш шанс. Когда вы наконец поймете, что жить прошлой жизнью уже не получится, ищите. Ищите силу, знания, навыки и меня. Найдите Моуди холл и-и-и… Если сможете переступить ворота и сделать десять шагов к дому, то я обучу вас всему, чем смогу и что вы сможете воспринять.

Эта способности доступ к другим пространственным ходам меня серьезно заинтересовали. Кто-то мог бы сказать, что нет смысла устраивать эти игрища, а просто вырубить бедолагу Джона, и дальше уже втащить из него все, что получится. Но что-то подсказывает – без добровольного сотрудничества узнать что-либо не удастся. А лучше всего с тобой сотрудничает какой человек? Правильно! Замотивированный! Так почему не дать ему эту мотивацию, тем более я ни в одном месте не покривил душой.

Золотая монетка закрутилась в воздухе, и полицейский рефлекторно поймал ее, чтобы тут же застыть соляным столбом.

– Мда-а… А ведь я же уже сказал постоянная бдительность, Джон! Ну ничего, если выживешь – научишься, – обойдя своего товарища по несчастью по кругу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и какое-то время он простоит спокойно.

Заглядываю в глаза и чуть-чуть правлю его воспоминания о прошедшем дне. Когда концы подтерты, можно и закруглиться. В чем нужно я убедился, к следующему выходу я буду готов… Лучше, а теперь самое время уйти по-английски – не попрощавшись.

Глава 13

14.07.1983. Южно-Африканская Республика. В глубине саванны.

Группа из десяти человек, полностью состоящая из опытных путешественников, неторопливо шла по ночной саванне, она впервые шагала по землям Африки. С момента выхода ЮАР из содружества наций прошло уже больше двух десятков лет, и отношения с местными были не то чтобы натянутыми, но такие компании не были особо частыми гостями. И тем не менее сложности были не тем, что пугало сэра Оливера Мортона – почетного члена Королевского Географического общества.

Много лет он считал своим долгом почтить память своего предка, стоявшего у истоков организации, из которой КГО и выросло, а именно Ассоциацию по продвижению открытия внутренних областей Африки. И вот много лет спустя он тут! Над головой полное звезд небо южных широт, а впереди бескрайние просторы саванны!

– Сэр! Посмотрите вперед! Что это? – обратилась ко нему юная участница и помощница Сюзан.

Посмотрев туда, куда указывала не так давно принятая в общество аспирантка Лондонского Университета, он увидел то, чему действительно можно удивиться. На земле в круге, освещенным почему-то идущим снизу рыжим светом, сидела девочка подросток в окружении пяти гепардов.

Неожиданно, прямо из воздуха как из-за толстой театральной кулисы ему на встречу вышел сначала молодой мужчина, одетый в военную форму, но почему-то с каким-то явно неуставными фенечками-амулетами, подвязанными к бронежилету, а следом за ним пепельноволосый джентльмен в старинном охотничьем костюме.

– Господа! Прошу минуточку внимания! – заговорил джентльмен, – вынужден вас предупредить, вы зашли на частную территорию, дальше вы пройти, увы, не можете. Мой помощник поможет вам найти дорогу.

– Но позвольте! Здесь не может быть никаких част… – жестом фокусника юноша достал из рукава длинную дерненную палку, напоминающую указку, и сделал ей резкое движение.

– Обливиэйт! – стало последним, что сэр Оливера Мортон услышал прежде, чем уснуть крепким сном, от которого он отойдет лишь следующим утром. Проснувшись с головной болью в одной палатке с голой Сюзан, он будет уверен, что отмечать их экспедицию посреди диких территорий так бурно было неправильно и безответственно.

…………………..

POV Аластор Моуди

– Мы спровадили этих залетных туристов, Сэр, – отчитался один из моих бывших молодых коллег по Аврорату, а ныне сотрудник принадлежащей мне же «Ведьминской службы доставки».

– Хорошо, Майкл, возвращайтесь к наблюдениям и внимательнее, черт побери! К разбору того, как они смогли подкрасться так быстро и незаметно, мы еще вернемся.

– А тут я вам сразу могу сказать. Я знаю этого чудака! У меня подруга в отделе контроля артефактов, попавших в руки маглам, работает. И он довольно известная личность – Оливер Мортон. Лет четыреста назад, то есть еще до статута, его семья заполучила в дар от одного из Поттеров за оказанную услугу артефакт «Слепые четки». Достаточно мощный скрывающий амулет, привязанный к ним по всем правилам на кровь, причем переданный вполне официально. С тех пор каждое поколение этой семьи лезет в самые опасные места на планете в поисках непонятно чего. Хотя лично я думаю, что просто из-за наследуемой одержимости. В общем в министерстве есть даже тотализатор, сколько они еще продержатся.

– Неожиданные новости. Ну ладно, пока свободен, моей ученице они не помешали, так что все хорошо, – отвернувшись, я продолжил следить за Нимфадорой и напряженно поглядывать на север за горизонт.

После моего однодневного приключения в Саутгемптоне я в итоге почти неделю отлеживался в Моуди-холл. Попетляв по стране, чтобы запутать следы, на всякий пожарный я вернулся под утро следующего дня и рухнул отсыпаться. В какой-то момент меня разбудило появление Гимки, прибывшей осторожно поинтересоваться, нужна ли мне помощь. Именно тогда, когда она помогала мне снять остатки моего снаряжения, в одном из внутренних карманов я обнаружил сложенный вчетверо листок. На нем был записан рецепт зелья, помогающего с чисткой магических цепей, а внутрь вложен красный кленовый листок. Как «она» смогла его незаметно подкинуть мне в одежду, причем на время заставив забыть о своей части сделки, загадка. Так или иначе я стал обладателем рецепта очень сложного, но очень эффективного зелья. Старая-новая предводительница трау, можно сказать, честно сдержала обещание, хотя и не без нюансов.

А заключались нюансы в том, что я либо разорюсь на сборе ингредиентов, либо ограблю зельевара магистра, ну может быть коллекционера на крайний случай. Да и варку такого снадобья далеко не каждый потянет. Андромеда, посмотрев сразу призналась, что не дотягивает до нужного уровня. Поэтому данный вариант был отложен в долгий ящик, рецепт скопирован и отправлен в сокровищницу, а я вернулся к своим делам, состоящим из управления постепенно становящейся крупнейшей курьерско-почтовой волшебной службы, личных тренировок и исследований, а также занятий с ученицей.

Тихо и незаметно пролетели остаток мая c июнем, вслед за которыми подоспел и июль, означавший одно. Летняя практика с Нимфадорой. В Хогвартсе, в который ей предстоит отправиться в следующем году у нас будет куда меньше возможности для занятий. Там она сосредоточится на местной европейской классической магии, пока не давшейся и мне самому до конца, а я искренне был уверен, что в этой магической традиции есть большой потенциал. И хотя до отбытия ученицы в этот пансион еще больше года, успеть надо многое, в частности проконтролировать ее первою осознанную глубокую трансформацию.

Пока я приходил в себя и восстанавливал силы, она как раз подготовила свой доклад. И выбор ее пал на гепарда, собственно, это и стало причиной, почему мы уже неделю ночуем в саванне. Сборы, подготовка снаряжения и дорога от Лондона до Претории заняли семь дней сами по себе. Также все задержалось из-за подготовки к транспортировке страховки для Нимфадоры в виде четырех волшебников из «службы доставки». Я откровенно опасался черного континента, а поводом для беспокойства являлась Уагаду.

То, что на земле Бэта отсутствовала большая часть привычных мне организаций магов, было странно, но некритично, ведь львиная доля из них появилась позже примерно высчитанной мной точки ветвления мировой истории. Но в то, что древняя как сама человеческая магия Академия Атлас затеряется в потоках истории… Принять это было сложно.

Академия Атлас. Собрание гениев. Яма титана. Уникальное место, носившее множество имен, под которыми прятался один смысл – место безграничных возможностей, цитадель творцов, приют художников с одним лишь правилом, царившим над каждым из его членов. Ни что из того, что создано под сводами Академии, не должно покинуть ее пределов. Это единственное ограничение на протяжении более чем четырех тысяч лет, сдерживающее обитателей этого места. Ходила даже пословица: «Хочешь уничтожить мир семь раз – сними печати Атласа».

Смотря же за горизонт, мне начинает казаться, что тут это знание не стало общедоступным. Даже отсюда я чувствую эхо магического хаоса, творящегося в центре континента. Нечто могущественное и темное клубилось вокруг горы, спрятанной от посторонних глаз. Лунные горы, являющиеся месторасположением Школы магии Уагаду. О ней я узнал, изучая хроники в поисках старейшей организации магов, и след связи с Великим Атласом прослеживался невооруженным глазом.

За несколько десятков лет до наступления новой эры римские легионы вместе с их магами вторглись в Египет, вступив в схватку с Птолемеями. Что точно произошло в тридцатый год до нашей эры и не осталось даже в записях волшебников, но Академия Исиды, как она назвалась в то время, исчезла со своего места вместе с горой, в которой находилась.

Несколько лет никто не слышал новостей о старейшей цитадели волшебников, а пятьдесят лет спустя, первому ребенку приснился сон, в котором седой старец сообщал, что он зачислен в школу магии, взявшую новое имя Уагаду. Прознав об этом, несколько раз, властители прошлого посылали свои армии к вотчине алхимиков, даже на земле Бэта сохранивших секреты древнего колдовства. С тех пор крупнейшая магическая школа держится особняком, а ее адепты истово хранят свои тайны.

– Интересно, а в этом мире Ночь Валахии стал тем, кем он был в моем мире? – проговорил я, не отводя взгляда от горизонта.

Но даже так мое беспокойство не могло повлиять на планы. Оторвавшись от земли на крохотном арендованном частном самолете, в сопровождении четырех моих подчиненных, вооруженных не только палочками, но и вытребованными мной комплектами зелий и артефактов, а также новейшим британским оружейным комплексом SA-80 с зачарованными пулями, мы через какое-то время сели в аэропорту Претории. Затем последовал небольшой марш-бросок, использовать полет на незнакомой территории мы боялись, а нанимать проводников все равно, что громко заявить о себе на всю округу. Нет, такие ритуалы проводятся тайно, и даже не всегда ближайшие родственники ставятся в известность.

Сутки спустя мы углубились в саванну достаточно глубоко, и с этого моменты нам пришлось занять позицию наблюдателей. Дальше Нимфадора должна была действовать сама. Изначально я думал, что она пойдёт по легкому пути и просто получит нужную ей информацию о выбранном звере через пожирание, но обычно непоседливая и вечно спешащая девочка смогла меня удивить.

На протяжении трех дней она постепенно сближалась с коалицией из нескольких молодых больших кошек. Еще два дня ушло на то, чтобы с помощью легкого гипноза приблизить и приучить их к себе, и вот на седьмую ночь нашего пребывания в Африке она преступила к самому главному – ритуалу Познания. По сути, это усложненная форма примененного мной в первый день Потока, реализуемая через руническую магию, но уже тот факт, что она освоила это в свои неполные одиннадцать лет, заставлял меня радоваться таланту моей ученицы. И чего местные тянут так долго с началом обучения?

Жаркий африканский день перешел в куда более холодную ночь. Прогретая беспощадным солнцем за день земля начала отдавать свое тепло воздуху. Вместе с теплом от земли отрывались и ароматы высушенных трав саванны. Полные, в силу своей природы, эфирных масел они заставляли чувствовать прекрасную смесь запахов, в то время как дуновения ледяного как колодезная вода ветра не давали одуреть. Лаванда, мирт и вербена умиротворяли, настраивали на спокойствие и внутренне равновесие. Даже хорошо, что начать таинство Нимфадора могла только ночью, из-за того, что гепард, в отличии от своих сородичей по семейству кошачьих, был дневным хищником. Эта атмосфера сама подталкивала к медитативному состоянию, неудивительно, что она так легко скользнула в транс в окружении пяти пятнистых кошек, разлегшихся вокруг нее в пределах пентаграммы.

Отвадив этих туристов-энтузиастов и убедившись в целостность сигнальных чар, я сам уселся на примятую сапогами траву и даже смог купировать скребущееся на подкорке беспокойство. Иронично, но покой оказался недолгим.

Сначала я ощутил далекую вибрацию. Затем она повторилась. В каком-то ритме, напоминавшем тяжелый бег великана, она начала постепенно усилятся и приближаться с каждой секундой. Еще через мгновение кто-то пересек границу комплексной сети из Чар обнаружения магии, обнаружения добра и зла и обнаружения жизни. Очень сомневаюсь, что это вторая за ночь группа маглов с могущественным артефактом, доставшимся в наследство от дедушки.

Обернувшись, я бросил в взгляд на Дору. Ритуал был в самом разгаре и прерывать его было никак нельзя. Откат от этой мистерии, очевидно превышающей доступный ей сейчас уровень, будет страшным. А значит незваный гостей нужно встретить как можно раньше.

– Майкл, – он все еще стоял ближе всех, – палочки, артефакты и оружие к бою. Кто-то движется к нам с северо-запада. Кто-то большой. Я постараюсь отвести их в сторону, если не получится разойтись миром, свяжу боем. Не дергайтесь раньше времени, в идеале дождитесь окончания ритуала и выдергивайте ее порт-ключом, – слава Акаше, местные так хороши в пространственной магии.

– Может быть вам понадобится помощь, сэр? – обратился с вопросом второй по старшинству и силе в моей компании, ветеран корпуса мракоборцев – Чарльз Хагез.

– Нет, Чарльз, ваша первостепенная задача – охрана Нимфадоры.

Достаю палочку и накладываю сам на себя последовательно усиление, ускорение и укрепление. На одежду ложится хитрое защитное заклинание «Пепельное облачение», нашел его после того, как старый комплект брони был уничтожен во время огненных игрищ в Саутгемптоне. Когда чары полностью развернулись, я сорвался с места в сторону, с которой к нам шли гости. Заклинания сигнализации и скрывающий барьер были растянуты на максимум, получается, преодолев барьер минуту назад, сейчас они должны быть в полутора километрах от сюда.

Как оказалась, говоря о великане, я не ошибся, благо на свободной от высокой растительности равнине не заметить достаточно сложно. Это был гигантский саванный слон почти семь метров в высоту, что почти в два раза больше тех «малышей», встреченных нами ранее. И он двигался напрямик к моей ученице. Встав у него на пути, я убрал палочку и уперся верной тростью-посохом в сухую землю.

Завидев меня, слон исполин затормозил, но даже так каждый его шаг заставлял землю ходить ходуном. В итоге он остановился в десяти метрах от меня, нависнув надо мной всей громадой своего роста. Вблизи он казался еще больше и даже как-то страшнее, во всяком случае его белые и покрытые рунами (а это были именно они) бивни смотрелись весьма внушительно. Пока мы со слоном рассматривали друг друга, в небесах раздался орлиный клекот, и величественная хищная птица камнем спикировала на голову великану. Секундой позже оттуда пришли вспышка маны и послышался голос, говоривший, что занимательно, на чистом английском!

– Ну все, Бабалва! Ты проиграл спор и обратно меня повезешь на своей спине! Я же говорила! Я не могла ошибиться, сначала пришла вспышка ауры, а затем все как обрубило. И вот, что мы видим? Какой-то белый старикашка и… Бабалва! Ты видишь тоже, что и я? Я не во сне? Та девчонка в заклинательном круге, она истинный метаморф?! – говорившей оказался молодая девушка-эфиопка, невероятной красоты: похожая на ожившую статуэтку из сандалового дерева, одетая лишь в белый топик и юбку, высокая и тонкокостная, с копной вьющихся густых волос на голове, с черной как смоль кожей, расписанной белыми татуировками, которые как и ее белоснежные зубы и ногти аж светились в темноте.

Первое, это волшебники, и это нехорошо. Местные – еще хуже. Одним взглядом определили талант Доры – ужасно.

– Туули, – прогудел говорящий монстр, мотнув головой, из-за чего золотые браслеты на руках и ногах девушки звякнули, – ты, как всегда, невежлива… Но вынужден признать, такого таланта в превращении я ни у кого кроме наставницы не встречал. Хотя, судя по всему, у нее уже есть учитель, – огромные глаза мигнули синим огнем.

– Да, какая разница! Есть или нет! – глаза девушки тоже на секунду озарило сияние, – на ней нет меток школы или рода, а значит она свободный от обязательств волшебник. Мастер должна ее увидеть!

Кажется, пора вмешаться, а то происходящее начинает меня раздражать.

– У вас у обоих проблемы с манерами. Вы мешаете моей ученице, и я требую удалиться. Также ваши разговоры абсолютно неприемлемы, и она никуда не пойдет. А теперь. Прочь, – в последнее слово я попытался внести частичку магии, а главное своего истока.

Названная Тулли зашипела как кошка, а слоняра сделал шаг назад.

– Мы ученики великого магистра школы волшебства Уагаду Зельды Шонгве, и этот ребенок обязан получить ее наставления. Мнение дикаря тут никого не волнует, – огрызнулась чернокожая.

– Что же. Жаль, но кажется мирно мы с таким подходом не разойдемся, – не хочется навредить Нимфадоре, но мы вроде достаточно далеко, и тут нет толпы маглов за соседним поворотом, а значит можно и пошуметь, – последний раз предлагаю вам вернуться туда, откуда вы пришли. Вы мешаете ритуалу. Захотите подраться? Приходите завтра.

– Я редко согласен с Туули… Но в этот раз вынужден встать на ее сторону, – ответил слон, отзывающийся на имя Бабалва.

– Жаль.

Глава 14

14.07.1983. Южно-Африканская Республика. В глубине саванны.

POV Аластор Моуди

– Жаль.

Как только я договорил, с пальцев эфиопки сорвалось сразу три сферы темно-фиолетовой энергии, кляксой растекшихся по выставленному мной щиту. Протего было отличным боевым заклинанием. Близкое по своей простоте к мгновенным шаговым заклинаниям оно при этом позволяло показать и свое мастерство. Универсальный щит был отличной заготовкой как под стихийные, так и под концептуальные вариации. Так что и это «вольное размышление на тему» Гандра, классического проклятья скандинавского происхождения, не смогло его преодолеть. Зато послужило отличным сигнальным выстрелом к началу нашей схватки.

Делаю шаг вперед, и аппарацией оказываюсь у ног обладателя шикарных бивней, которые, кстати, начали нехорошо светиться белым светом. Палочка касается земли, и еще я до начала арии пускаю в землю волну праны, чтобы очертить радиус действия. В ход идут два заклинания, применяемые одно за одним так, что даже их арии сплелись в одну. Первое создало на глубине пятнадцати метров взрыв, вызвавший ощутимой толчок тут наверху, второе же размягчило грунт между слоном переростком и образовавшейся от взрыва каверной. В результате этот тяжелый, наверняка защищенный от магических атак, мясной танк рухнул вниз.

Зачем колотить по консервной банке, если можно просто выбросить ее в сторону?

Пока пыль от падения колосса еще не осела, переключаюсь на наглую девчонку, к сожалению, ссориться с местом, заменившим тут Яму Титана, не хочется, а значит придется ограничиться нелетальными методами. Еще одно пространственное перемещение в пределах видимости, и вот я уже стою напротив отскочившей в сторону девушки. Выставляю руку перед собой и начинаю атаку ступефаями, отточенными мной до совершенства за многочасовые тренировки с Нимфадорой, сейчас я мог спокойно варьировать силу воздействия этих чар от элементарного учебного «кнута», да стенобитного тарана.

Забавно кстати, что имея множество специализированных бытовых заклинаний, основанных на градации воздуха или, как ее называли местные, трансфигурации, основой боевых чар служили своеобразные заклинания конструкторы. По крайней мере во всем, что не касалось проклятий. Проклятья стояли особняком и были яркой демонстрацией возможности каббалистики в игре с концепциями и смыслами.

Ступефаи один за другим летели в цель, и на каждом третьем формируемом воздушно-шоковом кулаке я увеличивал мощность атаки. Стоит отдать должное, у чернокожей за плечами лежала хорошая школа, так как она верно оценила ситуацию и вместо статичного жесткого барьера выбрала тактику активной защиты. Превратив заклинанием часть земли рядом с собой в металлический песок, она подняла его в воздух и жестами рук направляла поток песчинок, тем самым спасаясь от прямых попаданий. Вот только скорость реакции даже подготовленного мага не может вечно поспевать за выпускаемыми с большой скоростью магическими снарядами. Плюс, чем дольше я наблюдал за ней с помощью мистического глаза, тем больше убеждался, что при всей этой показной агрессии она была все же выходцем из местного Атласа – не воином, а скорее ремесленником. А они при всех своих тайных знаниях уступали сторонникам современной алхимии и каббалистики в прямом столкновении. Очевидно, удачное попадание было вопросом пары десятков секунд, когда вдруг справа пришло чувство опасности.

Тело сработало быстрее разума.

– Ab inducto malo defende, octavam Aegidis effigiem, – заклинание «реплики Эгиды» перекрыло сектор потенциального удара мерцающей пленкой с золотыми прожилками и тут же осыпалось, приняв на себя удар вращающегося громового копья, – а вы решили играть по-крупному, детишки.

Как оказалось, пока я бомбардировал эфиопку, ее товарищ вернул себе человеческий облик и, выбравшись из ямы, использовал против меня некий атакующий артефакт. Скорее всего это было отброшенное в сторону стальное копье, покрытое рунами, пока сам Слон встал перед девушкой, выставив перед собой щит из кожи. Сам объявившийся защитник выглядел как стопроцентный классический представитель воинского сословия племени масаи. Высокий чернокожий юноша, завернутый в красное клетчатое покрывало, символы на его лице и амулеты, подвязанные к щиту и одежде, говорили о том, что он уже прошел посвящение и вошел в касту взрослых воинов – моранов. По лицу стекала капелька пота.

– Раз так, то и я стану серьезнее, – сказал я перехватил палочку поудобнее.

– Черт, не сработало… – донес до моих ушей их перешептывания ветер.

– Ты что творишь, идиот? А если он шарахнет чем-то сопоставимым в ответ? И я более чем уверена, что у него есть вещи и мощнее в запасе!

– А что было еще делать? И вообще ты сама втянула нас в это, можно было проигнорировать их, или хотя бы задуматься о том, что такой самородок не будет обучаться у не пойми кого.

– Ой, а то я еще не осознала! Ладно, надо подумать, как нам выжить…

– Ну, использования «копья» должны были заметить, – ладно довольно, промариную их до прибытия руководителей, а там уже можно будет или договориться, или ритуал подойдёт к завершению.

– Хватит шептаться пора показать, чему вы там хотели научить мою ученицу! Turbidus aer fluxus!

Косая черта палочкой, и на парочку обрушивается воздушный поток, сбивающий с ног. А вот дальше они решили меня удивить. Сначала эта Тулли рявкнула что-то на геэз – древнеэфиопском языке, и татуировки на ее теле налились светом под нарастающий гул браслетов, обернувших руки и ноги волшебницы синим сиянием. Затем парень-слон свел руки перед собой и двумя ладонями ударал себя в грудь, тем самым запустив процесс самотрансформации, в итоге став какой-то пародией на человекоподобное индийское слоновье божество. Прибавил почти полметра в росте, черная кожа посерела, а лицо украсила пара бивней. От обоих драчунов полыхнуло жизненной силой, наверно отбросив попытки мериться «размером шаров» в чародействе, они решились попытать счастья на почве ближнего боя.

– Хо-хо! Давайте потанцуем детишки! Pallium Cinerum! Vestesventi! – обновляю ускорение и защиту.

Эти ребятки оказались хороши. Конечно, на контрасте с трау, с которой я дрался меньше двух месяцев назад, они могли смотреться бледно. Но не стоит забывать, что то была как минимум столетняя ведьма нечеловеческой расы, а это молодняк вряд ли старше двадцати лет. И тем не менее каждый из них смог бы стать серьезным игроком в недавно отгремевшей магической войне, так как явно превосходил рядовых обывателей, представлявших большую часть волшебников Британии. И скорее всего такая же ситуация повторилась бы в любой другой стране, все же без глобальных целей таких, как поиск дверей к Акаше, волшебники сильно сдали.

И хотя им ни разу не удалось меня достать, повторюсь, фейри была на голову быстрее и сильнее, они сражались достойно. На очередном витке их парной атаки решаюсь проверить одну задумку, вынашиваемую еще с земли Альфа.

Шаг в сторону. Выпускаю облако маны прошедшей через цепи, и не теряя связь с ней пытаюсь «убедить» реальность в том, что она должна подчиниться моей воле. Сложное взаимодействие, осуществляемое через факт, что наш бой сейчас озаряет полная луна. Единственный спутник земли является одновременно очень далекой переменной и в тоже время остается неотъемлемой частью большинства чародейских школ. И в отличии от многих других таинств его могущество, как и могущество солнца как символа, не падает, а лишь растет с распространением знания об их влиянии на планету и их природе.

Как и века назад люди столь же зависимы и от солнца, и от луны, не прекращая возносить свои молитвы к ним. Да, какие-то старые заклинании потеряли свою власть, когда знания об астрологии расползлись по земле, но это значит, что волшебники еще просто не нашли нужных ключей к их новому звучанию. А потому.

Посох рисует широкий круг над моей головой.

– Лунная сказка! Фантазия о далекой земле! – дурацкие слова еще не законченного заклинания, но ведь и мистерия таится не в них.

Три секунды – все, на что сейчас я могу рассчитывать без риска пережечь цепи или истратить все силы без остатка. Три секунде и так вытягивающие из меня многое. Три секунды, на которые мир уверен, что в радиусе действия чар действует неземная гравитация. Ускорение свободного падения в числовых значениях падает с земных 9,804 метров на секунду в квадрате до лунных 1,625. Силая притяжения теперь составляет лишь 16,6 процентов от прежней, и мир для находившихся в движении ребят смазывается. Три средней силы воздушных поток сбивают их вместе и выкидывают за пределы действия чар. Где их вес резко увеличивается в шесть раз.

Со стороны места, где закончился полет этого дурного дуэта, послышались стоны и хрипы. С другой стороны, еще бы, приложило их не слабо.

– Не в моих привычках отпускать тех, кто может стать проблемой в будущем, но учитывая показанные вами таланты, я готов вас пощадить. Сдайтесь, и я гарантирую вам неприкосновенность, а когда мы закончим свои дела немедленно вас отпущу. Пока кроме пары слов легко искупаемых скромной вирой, нету необратимых проблем.

Вместо ответа мне в лицом полетел луч синего света, прошедший мимо меня и вызвавший цветок взрыва на барьере, развернутом группой прикрытия.

– А вот этого делать не стоило, – рука с палочкой начала вычерчивать круг и наполнять его рунами, попутно погружая себя в транс начитывая арию, – Ледяные ветра и силы стужи,

Врага заключите в холодную тьму.

Малый Хельхейм!

Не хочется стрелять из пушки по воробьям, но я должен избавиться от них на время проведения ритуала с гарантией. Из ледяной ловушки они сами выберутся. Часов через двенадцать, но убить их это точно не должно. Когда клешни капкана уже почти захлопнулись, с неба в мои чары врезался сгусток на первый взгляд неспроектированной маны, при этом вполне успешно рассеявший мою мистерию. Секундой позже между мной и назойливой парочкой, не понимающей намеков, встал новый действующий персонаж.

………………

POV Тулли Адису

То, что я поспешила и создала нам проблемы, стало понятно практически сразу. Чертов лайме оказался куда сильнее, чем можно было подумать на первый взгляд. Своего врага надо знать в лицо, а у Уагаду много врагов, среди которых есть и волшебники с туманных островов. Наставники накрепко заставляли запомнить простые принципы, помогающие определить, кто перед тобой – враг, от которого нестыдно убежать, или жалкий фокусник, ни на что не способный без своей палки-ковырялки. Собственно, это и было первичным критерием.

Многие уверены в том, что волшебник, ни на что не способный без своего мистического знака, не мог быть воспринят всерьез, а вот если британец перерастал эти костыли, то тут уже следовало быть осторожным.

Справедливости ради, уже это было заблуждением, и даже просто опытный «палочник» может дать огня. Но как ни крути я не могла пересилить себя и признать, что безобидный вид седого, одноглазого мужчины с протезом вместо ноги обвел меня вокруг пальца. Ясность наступила, как только мои «Гибельные сферы», как куски грязи со стекла сползли вниз по плоскости его щита. Щита выставленного мгновенно, без лишних жестов и слов. Произошедшее далее было просто избиением. Что меня, что Бабалву валяли по земле как малолеток, и было понятно, что он находится в другой лиге.

Безымянный одноглазый колдун спокойно отразил заряд артефакта, подаренного моему партнеру наставницей, а он мог, на секундочку, пробить барьеры любого чародея, не достигшего уровня наших старейшин. Надежду внушало то, что в момент применения вложенной в ритуальное копье магии об этом узнала и учитель и скорее всего уже была на пути сюда. Но пока это было еще лишь надеждой, мы предприняли попытку навязать ему ближний бой, в котором опять же как нас учили, британцы в последнее время сильно сдали. Только складывалось ощущение, что конкретно этому подданому британской короны об этом сообщить забыли. Одноногий старикашка, накинув на себя какие-то чары, вертелся как уж на раскаленном камне и даже не думал попадать под удары.

Я восхваляла всех мертвых богов, что происходящего не видел никто из Уагаду, в противном случае все, что нам с Баб’ом оставалось сделать, это забиться под самый большой камень и никогда из-под него не вылазить. Два лучших выпускника проиграли чужаку! Причем как проиграли! Ладно бы он нас убил, но нет он унижал! Целенаправленно унижал! Болезненные тычки острой как раскаленная кочерга тростью, пинки по мягкому месту, искры туда же… А то, что он сделал в конце, я просто не могу понять!

Колдовство что-то сделало с пространством, а дальше все полетело вверх тормашками. В прямом смысле слова. Заклинание, пущенное мной в ответ на его последнее предложение о сдаче, было скорее актом отчаяния. Актом, за которым последовал закономерный ответ в виде почти сомкнувшихся челюстей ледяной тюрьмы, от попадания в которую нас спасло прибытие тяжелой кавалерии.

Учитель прибыла!

……………….

POV Аластор Моуди

Передо мной стояла темнокожая женщина, выглядящая чуть старше Андромеды, сколько же ей лет на самом деле можно было только гадать. Если ее ученики (а это скорее всего была их наставница, та самая Зельда Шонгве) были коренным жителями Африки, то в ней явно гуляла львиная доля европейской крови. Куда более светлая кожа, аристократические черты лица, наталкивающие на мысли об Испании и фиолетовые волосы. Одета была Магистр школы волшебства Уагаду в короткие белые джинсовые шорты, красную кожаную куртку, украшенную золотыми цепями, под которой находился спортивный топ. Даже ночью она была в солнцезащитных очках.

Не говоря ни слова, она залезла рукой в карман куртки и вытащила оттуда крупный алый самоцвет, тут же уронив его на землю. Почва под ее ногами дрогнула и пошла рябью. Из этих волн плавно выплыла пятиметровая человекоподобная фигура, отливающая сталью. Голем, причем обладающий собственными магическими цепями! Ну вот! Узнаю Атлас, как бы он там не назывался, дай этим умельцам время развернуться и окопаться и выковырять их станет непосильной задачей.

У меня за спиной началась какая-то суета, появление еще одного колосса явно взбудоражило моих подчиненных. Скорее всего от того, чтобы прямо сейчас сорваться в Британию их останавливало только мое видимое спокойствие.

– Странные у вас представления о том, как следует извинятся за ошибки учеников, Уважаемая.

– А у вас очень странные представления о поведении в гостях в принципе, Сэр…?

Ну конечно же, как я мог забыть, пока ты не показал серьезность намерений, с тобой не будут считаться. Обжегшее изнутри раздражение на весь абсурд сложившейся ситуации послужило топливом, заменившим арию на позиции ключа для заклинания. Во второй раз адский огонь откликнулся легко и даже естественно. Воплотившись в реальности, он счастливо взревел, оглянувшись по сторонам. Он знал это место, знал очень хорошо, когда-то он гулял тут от горизонта до горизонта и был бы рад вспомнить былые деньки. Воодушевление этой сущности было столь велико, что пришлось тут же одернуть за связывающей нас магический поводок.

– Меня зовут Алистер Аргус Моуди, и эти двое нанесли оскорбление мне, моей семьей и моей ученице. Судя по всему, вы и есть тот учитель, о котором они лепетали. Думаю, будет правильно если вы возьмете ответственность за их действия.

– Не то, чтобы я сильно хотела устраивать тут еще более масштабные разборки, но просто любопытно, а что, если нет? – руны на броне голема засветились, и он одним движением достал из воздуха подходящий ему по габаритам клинок, более того голем оказался еще более интересным механизмом, ведь его нагрудная пластина с шипением отварилась, показывая черное нутро.

Так это доспех!

– Тогда мне придется стать грубым.

Не люблю свой исток.

В юношестве, пока жажда охоты еще не поглотила меня, я был крайне расстроен тем, что из всех возможных начал, которые могли мне достаться, я получил наименее приспособленное для созидания. Сложно достигнуть синергии с чарами творения, когда твой исток, начало твой души, формулируется не иначе как «Убийство».

Огонь полыхнул с новой силой.

Глава 15

01.09.1983. Англия. Лондон. Район Сохо. Ресторан Кеттнерс.

Первое сентября восемьдесят третьего выдалось солнечным, ясным и теплым днем. Солнце, словно подбадривая жителей острова перед длинной, серой и промозглой зимой, обрушило на землю жар, разогнавший тучи и осветивший унылые лица школьников и студиозов, идущих в свои учебные заведения.

На данный момент, к пяти часам дня зал ресторации Кеттнерс был почти полностью пуст. Любители французской кухни, привезенной в эти стены Августом Кеттнером, личным шеф поваром Наполеона III, больше столетия назад, еще не выползли из своих контор и офисов. Так что потревожить семейную атмосферу, царившую за столиком у окна в дальнем углу, было некому. Лицом ко входу сидел загорелый джентльмен с пепельными волосами в очках хамелеонах, рядом с ним стояли искрящиеся морозной, металлической свежестью рюмки с джином. Напротив него сидела пара из матери и дочери. Старшая женщина была одета в глухое черное платье, а девочка подросток, лишь не многим менее загорелая чем джентльмен, носила униформу знаменитой на всю империю академии, о чем гордо сообщала не только красно-черная расцветка, но и герб с окровавленным копьем на груди ее пиджака.

Официант, обслуживавший этот столик, был готов ставить свою месячную получку, что видит самый обычный сюжет. Девочка с отцом, дедом или может быть дядей провела лето в путешествиях, в то время как родительница в кои-то веки получила время для самой себя. Иронично насколько он был прав и не прав одновременно.

…………………….

POV Аластор Моуди

– Не могу поверить! И это в наше время! До сих пор не могу поверить в произошедшее и вообще почему в ваших письмах всего этого не было?! Вы подвергли ребенка такому риску, – обычно спокойная и невозмутимая Андромеда сидела с лицом, застывшим фарфоровой маской, с улыбкой, в искренность которой мог бы поверить только умалишенный.

Статная дама метала взглядом молнии, а все, что оставалось мне, это принять данный факт как должное. Моя вина, что предупредить Нимфаору о том, что в письмах рассказывать все подробности наших летних каникул не следует, я предупредил. А о том, что стоит от этого воздержаться и по приезде домой, забыл. Поэтому здесь и сейчас я стоически выдерживал волны праведного гнева от рассерженной родительницы.

– Ну миссис Тонкс! О каком риске мы вообще говорим? С ней был я и малая звезда магов с артефактным оружием. Нам угрозу мог представлять разве что загулявший нунду.

– А еще африканский магистр в зачарованном доспехе.

– В итоге вышла не более чем забавная ситуация. Разошлись как в море корабли, и Андромеда прошу успокоиться. Девочке важно увидеть мир, а в компании меня и моих людей реально ей ничего не угрожало. Чтобы коснуться ее, любому пришлось бы перешагнуть сначала через меня, а потом через каждого из моих бойцов, а мы очень хотим жить и жить долго. Так что прошу не надо лишних эмоций, это было необходимо, – резкая отповедь сбила с оскорбленного родителя запал, и дальше она говорила уже стушевавшись.

– Ну и вы меня поймите, эти африканцы они же дикие! Даже статут поддерживают постольку поскольку. Кто знает, что твориться в их головах?

– Ах-ха-ха, не ожидал от вас такой риторики. Не думаю, что волшебники древней цитадели чем-то отличаются от нас в худшую сторону. Надо ли напоминать, что не прошло и трех лет, когда жизнь чародея в Великобритании вообще ничего не стоила? Эта Зельда Шонгве достаточно рассудочная волшебница для разумного ее возраста и уровня сил по меркам долгоживущих, ее некоторая эксцентричность в выборе одежды не в счет.

– Так что в итоге там произошло?

– Ничего особенного, после ее прибытия…

…………………

14.07.1983. Южно-Африканская Республика. В глубине саванны.

Зельда Шонгве, магистр Алхимик, также известная как Идальго, ненавидела опаздывать и тем не менее это было ее проклятием. Близящейся к своему пятисотому дню рождению чародейке потребовались годы на то, чтобы перестать винить себя в смерти отца. Ведь когда она еще носила фамилию Писарро, из-за холодного отношения к ней со стороны родни отца она оставила его, уйдя громко хлопнув дверью.

Будучи первой дочерью от принцессы Инков, позднее отданной в другой род, Зельда успела получить как наставления от отца, умудрявшегося быть одновременно истовым христианином и прожженным чернокнижником, так и возможность быть последней в новом свете впитавшей искусство магии инков. Франциска, родившаяся следом, уже не имела того интереса, да и таланта в магии, предпочтя судьбу богатейшей наследницы целого континента. Зельда же, оскорбленная пренебрежением, отправилась в странствия на поиски новых силы и знаний.

В такие минуты, сколь бы сильным чародеем ты не был, и как бы близко смерть не ходила подле тебя, ты не веришь в то, что совершаешь нечто непоправимое. Отец был могуч, молод (для волшебника) и окружен верными слугами, каждый из которых мог палкой разделать рыцаря в тяжелой броне под орех. Представить, что с ним может что-то случиться, было невозможно. Поэтому как должное воспринимались новости о падении новых и новых его врагов, а слухи о готовящемся заговоре казались блажью.

Когда сигнальный амулет зазвонил тревожным колокольным звоном в 1541 году, Зельда осаждала пещеру одного наглого даоса на территории современного Китая. Осознав, что произошло она рванула сквозь весь мир на помощь родне, но было слишком поздно. Слуги, многих из которых она знала всю жизнь, дядя, учивший ее владеть мечом, и конечно же отец были мертвы. Забрать жизнь чародея, разменявшего полторы сотни лет в его собственном доме можно только очень высокой ценой, и нападавшие заплатили ее целиком.

Дом как таковой перестал существовать, земля вокруг него была залита кровью людей, животных и химер. Отец лежал в своей спальне (том, что ей когда-то было) в окружении десятка мертвых врагов, до конца сжимая свой верный клинок. Сжигая себя в чувстве вины и испытывая стыд, что даже не может нормально похоронить отца, а делает это тайно, словно он недостойный человек, Зельда нашла для себя единственный выход – обрушить свой гнев на забравших жизнь единственного близкого человека заговорщиков. Ни один из них не прожил больше года.

В кратчайшие сроки новый губернатор, прибывший из метрополии, получил лучшие зелья и зачарованные снаряды. Сутками Зельда загибалась в лаборатории среди негативных энергий и ядовитых испарений, а все ради того, чтобы лично войти в камеру плененного Диего де Альмагро и пусть на краткие минуты, но открыть ему ад, который пережала она сама.

Франсиско Писарро-и-Гонсалес, завоеватель империи инков, конкистадор получивший от короля титул аделантадо, основатель города Лима, и просто ее отец был отмщен, но душа алхимика была далека от покоя. Так начались годы странствий, за которые этот злой рок настигал ее из раза в раз. Ученики. Подруги. Любовники. Муж, чью фамилию она носила сейчас. Каждый раз по злой насмешке судьбы она продолжала жить там, где другие умирали, поэтому получив сигнал об использовании ее учеником артефакта, подаренного на крайний случай, древний магистр сорвалась туда, где копье выдало весь свой заряд.

Прибыв на место, она увидела стенки ледяной тюрьмы, смыкающиеся над ее подопечными, и тут же отреагировала на это «разрушителем проклятий». Дальнейшие действия стали чередой последовательных ошибок, в результате которых она впервые задумалась:

«В этот раз я успела и что дальше?»

Стоя на броне своей верной «Терции», она смотрела на суховатого мужчину с посохом, стилизованным под трость и являвшимся не только аналогом волшебной палочки, но имевшим собственную ману. А вот черты лица его казались знакомыми. Она его знала? Или может быть кого-то из его предков?

– Странные у вас представления о том, как следует извинятся за ошибки учеников, Уважаемая, – голос чужака был сухим и даже несколько скучающим.

Откуда же она могла его знать?

– А у вас очень странные представления о поведении в гостях в принципе, Сэр…? – неважно, кто бы ты ни был, никто не смеет вредить ее ученикам, правила негласны, но нерушимы, а он явно перерос уровень младших волшебников, чтобы втягивать их в свои разборки без должной на то причины.

В ответ на это немногословный чародей, британец, судя по говору, устало улыбнулся и крутанул трость в руках. За его спиной закрутилась спираль протуберанца алого до черноты огня. Адское пламя. Плохо.

– Меня зовут Алистер Аргус Моуди, и эти двое нанесли оскорбление мне, моей семьей и моей ученице. Судя по всему, вы и есть тот учитель, о котором они лепетали. Думаю, будет правильно, если вы возьмете ответственность за их действия, – лениво махнув рукой, он указал на кучку людей, топивших чуть меньше чем в километре от них, среди которых было четверо взрослых магов, увешанных снаряжением, и девочка, находившаяся в середине ритуала познания сути зверя.

Картина начала постепенно складывать в ее сознании, вызывая головную боль, но отступать было поздно. В волшебном мире нельзя давать слабину. Тем более с неизвестным тебе чародеем без слов и жестов призывающим пламя ада.

– Не то, чтобы я сильно хотела устраивать тут еще более масштабные разборки, но просто любопытно, а что, если нет? – поочередно зажигаю глифы внутри «Терции» постепенно приводя ее в боевую готовность.

– Тогда мне придется стать грубым, – в один миг нечто изменилось, та ничтожная соломинка, что ломает хребет нагруженному верблюду, легла на чашу весов.

Зельда Шонгве догадывалась, что произошло. Скорее всего, к их несчастью, стоящий перед ней британец обладал неприятной формой истока. Исток, он же Киген в азиатской практике. Остаточной импульс столкновения реальности с сущностью более высокого порядка чем даже боги, отражающийся в каждом отдельном человеке уникально. Для идущих путями магии познания форму своего начала необходимое условия для успешного развития, ведь зная исток, можно далеко продвинуться в той ветви мистического знания, который подошел бы тебе больше всего. Другое дело что везет всем и не всегда, многие маги получают бесполезные или ситуативные истоки. Ее собственный исток звучал как «преобразование», а мистер Моуди, стоящий внизу в объятиях дьявольского огня, судя по всему, был связан со «смертью» или «разрушением», этого было недостаточно, чтобы испугаться, все же по сравнению с ней он был сопляком. Ладно, очень опасным сопляком, и в их сражении могут пострадать люди с каждой из сторон.

«Точно! Моуди» – сверкнула мысль в ее сознании. Лет сто пятьдесят назад она была знакома с одним британским Охотником на монстров с такой фамилией. Скорее всего это был его дед или даже прадед, но это объясняет узнавание черт лица.

Натужное молчание затянулась. Тишину разгонял лишь озадаченный гул инфернального пламени, словно не понимающего, почему оно тут, а старой доброе ультранасилие еще нет, и скрип-скрежет-свист маго-механической машинерии, работающей внутри «Терции». Большой удачей стало то, что он предпочел заговорить первым.

– Может все же предпримем еще одну попытку сделать поворот к конструктивному диалогу? –легкий кивок головы, – Хорошо. Твои ученики пришли сюда, почувствовав нашу активность. Моя ученица проводит один важный для ее развития ритуал. Они же посчитали, что им виднее, кто и кого должен учить, и начали вести разговоры о том, чтобы прервать ритуал и отвести ее, судя по всему, к вам.

На виске женщины за пульсировала взявшаяся вена. Да, такого она не ожидала.

– Я думаю, как цивилизованные люди, не желающие превращать эту чудесную ночь в очередное смертоубийство, мы сможем договориться о вире, – внимательно следя друг за другом, оба волшебника начали сворачивать наступательные потенциалы.

Почти одновременно истаял последний лепесток чародейского пламени, в свой запечатывающий камень вернулся магический доспех на базе голема.

– И что вы считаете соразмерным их проступку?

– С учетом того, что никто и ничто кроме их гордости не пострадало, я предлагаю такой вариант. Книга по превращениям для моей ученицы. Книга по целебной алхимии для меня, на ваш вкус. И вот это копье в качестве моральной компенсации, – и все же все эти лайме те еще торгаши…

– Понадобится время, чтобы стереть с артефакта привязки.

– Ничего главное, чтобы он был рабочим в итоге.

………………………………

01.09.1983. Англия. Лондон. Район Сохо. Ресторан Кеттнерс.

POV Аластор Моуди

– И, собственно, все! Как только мы пришли к устраивающему всех варианту, миссис Шонгве отбыла накручивать хвосты своим ручным обезьянкам, а мы продолжили ждать окончания ритуала. В итоге как раз к пробуждению Нимфадоры сова принесла запрошенные мною книги и артефакт, ну а после мы направились в мой дом на Греческом острове Корфу, где она оттачивала свое разученное превращение.

– Невероятно. Вот вроде подобное недолжно восприниматься странно… Мы же волшебники!

– В этом как раз ничего удивительного. Миссис Тонкс, признаетесь себе, даже вы сами, хотя и вовлечены в сложную магию больше многих, живете жизнью обывателя. Ваша магия не тратится на то, чем она должна быть – ключом к истинным чудесам! Подумайте об этом на досуге.

– Алистер, сэр, – зарделась женщина, – готова спорить, что любой магловский доктор назовет то, что я творю в Мунго каждый день, чудом.

– Магловский? Вполне. Единственное, вы сами задумаетесь, что говорите. «На повседневной основе»! Как и другие колдомедики вы действуете в рамках отработанных шаблонов, это уже не чародейство, а какое-то ремесленничество. А может быть, вы смогли бы двинуть магию еще дальше вперед, если бы чаще старались выходить за рамки этих проторенных троп и отработанных схем? – и только договорив, я понял, что сморозил…

Черт, а ведь случай трехгодичной давности все еще висел грузом на ней. Положение спасла Нимфадора с ее детской непосредственностью и тот факт, что сегодня мы праздновали не только начало учебного года, но и ее одиннадцатый день рождения. А значит весь день прошел в ожидании письма из Хогвартса, и вот наконец это момент настал.

– Мама! Учитель! Смотрите! – завизжал ребенок, – Смотрите она тут! Она тут!

За стеклом сидел огромный важный черный филин, важно постукивающий лапкой по стеклу. На крики никто не обратил внимание лишь потому, что я успел заметить птицу раньше и активировать специально взятый на такой случай амулет. Форточка была немедленно открыта, письмо получено, а птица схватила небольшую мзду в виде кусочка ростбифа и улетела.

Нимфадора была счастлива, и это фонтан эмоций немедленно утопил в себе весь промелькнувший негатив. Чего уж даже мое сердце наполнялось тепло при этой сцене. Я не помнил Хог. Не помнил своего первого письма, и какие эмоции оно у «меня» вызвало. Эти воспоминания так и остались за бортом, а дневники основа начала вести значительно позже. В этом смысле мне предстояло оставаться чужаком до самого конца, ведь радость от поступления в эту школу волшебства навечно будет для меня тайной.

– Учитель, можно я пойду в машину, позвоню похвастаюсь ребятам?! – в машине был установлен достаточно громоздкий сотовый телефон, ставший популярный пару лет назад.

– Беги.

Как только она скрылась в дверях вместе с ожидавшим нас в фае Майклом, я переключился на задумавшуюся Андромеду. Вздохнув поглубже и собравшись с силами, я приготовился к еще одному сложному диалогу.

– Миссис Тонкс, есть еще один вопрос, который я хочу обсудить в свете того, что в следующем году ваша дочь, моя ученица поедет в школу.

– Какое, мистер Моуди?

– Вам нужно восстановить для нее фамилию Блэк, – и вот теперь я понял, что до этого настоящего ее гнева я не видел.

– Как вы можете мне такое предлагать! Она дочь Эдварда Тонкса, спасшего вам жизнь, как вы сами многократно говорили! Это имя ее память и гордость за отца!

– И в любой другой ситуации я бы и слова не сказал. Будь Эдвард жив тем более. Но наша реальность слегка другая, еще два года назад мы с вами столкнулись с распускаемыми о нас с вами слухами. Да, мы начали компанию противодействия, но мы говорим не только о взрослых людях, но и о их детях. Я считаю, что человек должен закаляться испытаниями, но предпочитаю давать равные шансы. Даже сейчас в период величайшей нужды, мало кто сможет рискнуть дойти до чего-то крайнего в отношении единственной наследницы рода Блэк. А вот против дочери Тэда Тонкса, мать которой тут же с кем-то связалась… – из женщины словно вынули стержень.

– Я… Я не представляю, как это сделать…

– Не переживайте! У меня есть план, но сначала я должен буду завершить приготовления. Детали обсудим с вами позже.

Глава 16

17.11.1983. Швейцарские Альпы.

Сквозь завывающую вьюгу медленно, но верно продирался одинокий силуэт. Зима в этом году пришла в Альпы мало того, что раньше обычного, так еще и невероятно сурово. За считанные часы несколько долин, горных троп и серпантинов поглотил снежный вихрь. Но даже так путник продолжал двигаться к своей цели, он забрался слишком далеко в горы, чтобы повернуться назад.

Одетый в теплую куртку мужчина шел, периодически останавливаясь и осматриваясь по сторонам, как будто сквозь сплошное белое полотно можно было что-то разглядеть, а затем продолжал движение, удовлетворенный одному ему известными критериями. Присмотревшись, можно было заметить отсутствие следов за неизвестным путником, и это не яростные горные ветра стирали их прежде, чем глаз успевал их заметить. Их просто не было, он не проваливался под снежный наст под собственным весом.

Наконец, много часов спустя сквозь метель начали проступать силуэты конечного пункта его назначения. Сначала на белом холсте, в который обратился мир вокруг, расцвели желтоватые пятна далеких огней, горящих за толстым стеклом. Следом сквозь белое безмолвие проявились темные очертания достаточно длинного трехэтажного здания.

Горный приют или, как его называли в этой части гор, Шутзхаус. Конкретно это место было достаточно известным среди разумных, не обделенных склонностью к благородному искусству магии, и носило имя Приют Трех. Массивный фундамент из традиционной каменной кладки, плавно перетекающий в первый этаж с нежилыми помещениями. Сверху на конструкцию из местного бута через защищающие от коррозии и грызунов гранитные грибы-столбики болери, был поставлен массивный деревянный сруб. Потемневшие за годы борьбы с ветрами и солнцем фасады были испещрены множеством традиционных широких окон, гостеприимно смотрящих на округу сквозь распахнутые ставни и зовущих усталых путников внутрь, к теплу. Табличка на входе гласила: «Входи, Гость, но помни! Все, что взял – верни с избытком! Оставь в доме еды и огня для других! Помни о гостеприимстве».

Дважды прочитав написанное, Аластор Моуди хмыкнул и потянул на себя тяжелую дубовую дверь. Изнутри в лицо ударил поток теплого, даже горячего воздуха и звон бокалов. Старый охотник достиг первой остановки на своем пути.

……………………..

POV Аластор Моуди

Поднимаясь вверх по альпийским склонам, я прокручивал в голове событие, что привело меня сюда. В начале сентября состоялся важный разговор с Андромедой относительно будущего Нимфадоры. Да, возобновление связей с семейством самых знаменитых чернокнижников Старушки Британии имело как свои плюсы, так и своим минусы, хотя чего уж там, даже опасности. Старые долги, проклятия, финансовые и не только обязательства... Так что за процессом я собирался следить очень пристально, тем более сейчас они ослабли до крайности.

Но, прежде чем переходить к активным переговорам нужно было подготовиться по нескольким фронтам. И вот пока сотрудники «Ведьминской службы доставки» искали выходы на бывших и нынешних поставщиков и контракторов древнего семейства, пока Андромеда, наступив на горло гордости, поднимала старые связи, я двигался в сторону того, без чего любая дипломатия в этом мире невозможна – силы. Справедливости ради сейчас не совсем силы в чистом виде, а скорее возвращение утраченного боевого потенциала. Без функционирующей ноги вести бой было пусть не невозможно, но куда сложнее чем с живой и подвижной конечностью, не говоря даже о том, что многие практики тела становились недоступными для калеки.

Собственно планы на мое исцеление у меня были готовы уже некоторое время, оставалось только убедиться в том, что мне по силам пережить эти авантюры. Почему авантюры? Ну, именно это мне подсказывал весь мой жизненный опыт, всегда там, где есть какая-то выбивающаяся из привычного уклада вещей выгода, рядом будут и проблемы. Благо восемьдесят третий год позволил мне удостовериться в том, что я не собираюсь прыгнуть выше головы, расшибив себе черепушку в процессе. И наконец, сейчас, когда года неторопливо двигались к своему логическому завершению, я шаг за шагом приближался к месту, о котором мне сообщил один итальяшка.

Ставший одним из первых постоянных клиентов молодой курьерской службы мутный колдунишка из солнечной Италии по имени Константино Вальсекки быстро заглянул сквозь вуаль смыслов и игры названий, которые я ввел, чтобы скрыть в сущности элементарные схемы заработка. Заглянул и начал использовать в своих целях. Нет, до подстав и откровенного мошенничества он не опускался, но вот спекуляции, попытки нашими руками влезть с этой услугой на земли раскинувшиеся между Мерано на севере и Лацизе на востоке, всего этого было более чем достаточно. К его чести, когда я лично пришел прояснить для себя ситуацию, он не пал духом, а был готов защищать свои интересы. Возможно, именно из-за этой его решительности мы в итоге все же смогли договориться. Результатом нашего общения стал набор легших на него обязательств, при этом обеспечивающих его возможностью вести дела от лица «ВСД» в центре средиземноморья.

С того момента от итальянского филиала, не имеющего, по правде говоря, какой-либо значительной автономии, потекли не только деньги, но и информация. «Полукровка», закончивший одну из малых и непрестижных магических школ на Корсике, он тем не менее умудрился ввинтиться в слои, не предполагавшие наличие персон «не из их песочницы», но факт оставался фактом, Константино знал многих. От его многочисленных, кузин, кузенов, братьев кровных и названных, и конечно же клиентов и партнеров к нему стекались многочисленные и нередко весьма интересные данные.

Так он совершенно случайно узнал о редчайшей в наше время возможности поторговать ни много ни мало, а с гномами. И речь не о младших земляных духах, в достатке встречающихся по всему миру, речь о легендарных карликах – цверги, дворфы, найн, нано, как только не называли смертные жители Земли выходцев из легендарного Свартальфахейма. Дом черных альвов давно закрыл свои врата и не впускал в мир новых карлов, а тех, кто прижился в новом мире, было не сыскать днем с огнем. И тем не менее некоторые из них все еще жили в глубине Альпийских, и не только, гор. Самая же главная деталь заключалась в том, что было несколько семей, уже на протяжении нескольких сотен лет державших связь со скрытными коротышками и по сути монополизировавших поток товаров от одних из лучших кузнецов. Но все течет, все меняется, и бывает, что даже самая надежная страховка подводит. Подобная участь постигла и одну из этих славных фамилий.

Тяжесть падения была столь высока, что информация от последнего выжившего наследника ушла в цепкие руки синьора Вальсекки, делавшего все, чтобы стать уважаемым основателем магической династии. Но цепкие руки, как уже можно было понять, были далеко не главной сильной стороной моего информатора-должника-подчиненного, в отличии от острого ума. Осознавая, как это знание «жжет ляжку», но не теряя связь с реальностью, намекавшей, что стоит об этом узнать не тем людям, и все мечты о счастливом будущем потомков оборвутся смертельным проклятьем, он сделал единственный верный выбор – переложил ответственность и избавился от мук выбора.

Почти год ушел на уточнение и сбор информации, и вот я уже мог разглядеть темную громаду условленного места встречи. По словам наследника каждый участник этого договора мог встретиться с представителем цвергов в точно отведенный час в одном и том же месте – горном шале Приют Трех. Пять минут спустя я уже рассматривал табличку над входной дверью, сверив часы и убедившись, что назначенный час почти настал, я отворил дверь и шагнул внутрь.

Опыт пребывания в заведениях типа Дырявого котла уже подготовил меня к некоторой гротескности в выборе оформления для питейных и ресторанных заведений. Приют Трех внутри выглядел как троюродный брат по материнской линии для Паба, в котором находился один из самых известных проходов на косую алею. Тот же дизайн под старину, хотя тут это вполне мог быть его изначальный вид, тот же стойкий запах пива и еды в воздухе, та же большегрудая официантка, мелькающая меж столов и демонстрирующая прекрасные навыки прикладного применения телекинеза в быту. В общем все одно и то же, но слегка другое с эдаким наносным региональным колоритом. Люди, сидевшие в зале, отреагировали на мое появление без энтузиазма, разве что пара тройка мутных типов по углам напряглись, приняв меня то ли за охотника за головами, то ли наоборот за их более успешного собрата по ремеслу, что неудивительно, учитывая, что свою готовность к силовому решению вопроса я не особо скрывал.

Выстукивая тростью простенький ритм по деревянному полу, местами закинутому коврами и шкурами, я прошествовал к барной стойке, за которой стоял рыжий, конопатый мальчонка лет тринадцати в одежде поваренка, ну или волшебник, желающий так выглядеть и чувствовавший себя комфортно в таком теле. Вежливо поклонившись, я обратился к внимательно изучающему меня взглядом домовладельцу.

– Уважаемый! А подскажите, пожалуйста, мне доподлинно известно, что тут есть, с кем обсудить поставки камней для строительства нового храма, – посмотрев на меня несколько по-новому, он ответил.

– Да, действительно, тот, кто был в этом заинтересован, уже прибыл. Пройдите на второй этаж в комнату пять, он через какое-то время зайдет. Уже достаточно поздно, и он не ожидал, что кто-то придет, – голос у трактирщика был под стать внешности: звонкий как горный ручей и столь же неестественный, – Марта, проводи нашего гостя в пятую комнату.

Умудрившаяся подойти ко мне со спины не замеченной давешня официантка, очевидно носившая имя Марта, повела меня за собой. Второй этаж был выполнен в виде галереи, нависающей над основной залой с небольшими комнатами по кругу. На одной из них виднелась вырезанная из медного листа цифра пять, зайдя внутрь и отпустив подавальщицу, я сел на стул и прялся ждать. Комната не поражала своим убранством, а была действительно скорее помещением для неформальных, но имущих рабочие моменты переговоров. За окном продолжала бушевать метель, когда на втором стуле кто-то появился и заговорил.

– Ты, очевидно, не Манчини. Не то возраст и полное отсутствие семейных черт. Ты почти наверняка не их вассал или представитель, не чувствую привычных контрактных плетений. Но сегодня их день, а значит почти наверняка род или прервался, или его прервали. Жаль, они были неплохими людьми, ну что же будем общаться с тобой, мистер…? – на стуле сидел широкоплечий, но при этом низкорослый мужчина.

Одетый в самый обычный горнолыжный костюм, на него не обратили бы внимание на любой туристической базе. Пожалуй, внимание привлекали только две вещи: шикарная окладистая смоляного цвета борода, с тонкими жилками проседи и двуручная секира, приставленная к стулу. С учетом впечатляющих навыков скрытности (меня, конечно, не очень радует, что уже второй раз за вечер есть шанс, что меня могли застать врасплох, тем не менее это позволяет судить о его возможностях, сомнений не было – это тот, кто мне нужен.

– Дриддал Гемсвитчер, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, наземник, – ответил глава целой гномьей общины, поглаживая свою бороду.

– Рад знакомству, почтенный. Мое имя Аластор Моуди, и здесь я представляю себя, семью Моуди и организацию «Ведьминская служба доставки», вы могли о ней слышать.

– Ну как же, слы-ышал. Британцы, прорубившие новую нишу на рынке. Не наемники, не охранники, не телохранители, а курьеры. Что угодно в любую точку мира. Даже в нашем медвежьем углу о вас уже слышали.

– Приятно это знать. Продолжая мой рассказ, действительно, так скажем, контакт нам передал Чезаро Манчини, и мы все надеемся, что он справится с навалившимися сложностями, тем более за эту информацию он получил хорошую награду. Но дела по его контракту с вами теперь хотели бы вести мы, надеюсь мы сможем договориться о взаимовыгодном сотрудничестве, – в его глазах мелькнул огонек интереса и удивления.

– Надо же и что даже не будешь пытаться давить? Требовать отдать тебе какой-нибудь артефакт или оружие за сохранение нашей тайны? Угрожать? Брать в заложники?

– А что есть смысл пытаться? – не смог я сдержать усмешку.

– Ну пытаться или нет твое право, но мы очень быстро выясним, что быстрее, твоя магия или мой топор, – оскалился гном.

– И что действительно находятся те, кто рискуют?

– Как же без них. Раз в десять пятнадцать лет находятся голубчики.

– Забавно, но в сторону юмор. Я заинтересован в долгосрочном сотрудничестве, наши услуги, или если необходимо поставки товаров, в обмен на позиции из этого списка, – схватив телекинезом листки, вытаскиваю их из кипы бумаг, заранее подготовленной мной.

Достав из внутреннего кармана костюма очки в роговой оправе с толстыми как бутылочные донышки стеклами, Дриддал приступил к изучению документа. Скорее всего это был артефакт для поиска скрытого текста, а возможно, что и с каким-то аналитическим модулем. Магией они в любом случае светились изрядно. Через двадцать минут педантичного и дотошного чтения главный гном Альпийской общины двергов отложил его в сторону и убрал свои окуляры.

– Хорошо. Услуги, упомянутые в тексте, согласуются в индивидуальном порядке в зависимости от их сущности. По товарам. Все с позицией с первую по двадцать третью мы можем поставлять в заявленных объемах и сроках. Позиции из категории «Обсуждаемые» тоже критических вопросов не вызывают, точнее не больше, чем подразумевается помещением их в эту категорию – детали, сроки, объем. Но… Это хорошо. Слишком хорошо. Обменные коэффициенты, честно скажу, выгоднее чем то, что нам поставляет наш основной партнер. Так что тут не может быть подвоха. Признавайся, чего ты хочешь, чародей? – в голосе лязгнул металл.

– Речь как раз об одной услуге. Лично для меня. Как видите, – снимаю сапог и закатываю штанину на травмированной ноге, – мне не посчастливилось потерять ногу из-за неприятной комбинации из стихийно атаки и темного проклятья. Распространение заразы я купировал, но ногу восстановить не удалось. Так что я хотел, чтобы вы изготовили мне протез, который сможет полноценно заменить утачанную конечность. Мне точно известно, что вы владеете технологией работы с кровавым металлом.

– Нет! – рубанул резко рассвирепевший гном, – мы больше не даем людям такие вещи. Мало того, что вы теряете и уничтожаете собственные знания, вы еще и на наши заритесь! – слегка выдохнув, он продолжил, – дело не в тебе, волшебник, но стоит тебе показать миру такой протез, и с тебя уже не слезут. Вы же сами, хах, поместили всю кровь, тьму, некромантию и многое другое под запрет. Даже самые лучшие товары со всего света, которые, я не сомневаюсь, ты можешь достать, не стоят того. Мы потеряли слишком многое, чтобы рисковать еще и своим искусством.

Его гнев и тирада меня не напугали. Как миниум, я знал что он не нарушит правила Приюта как нейтральной территории.

– Уважаемый, я владею достаточно полным пониманием сущности такого артефакта и гарантирую, что смогу его скрыть. Но и ваше беспокойство точно понимаю. Может быть есть какая-то проблема, решение которой поможет нам больше доверять друг другу.

Бородач задумался.

– Есть одно дело, в котором наши силы уже справиться не могут, и если ты справишься с ним, то я поверю, что и от ищеек ваших правительств ты скроешь наше творение… Но ты же понимаешь, что это совсем другой уровень обетов?

– Дриддал, мне тоже есть, о ком заботиться и кого защищаться, так что давайте приступим.

– Твое слово, Аластор. Твое слово. Не пожалей.

Глава 17

17.11.1983. Швейцарские Альпы. Бункерная сеть редут.

POV Дриддал Гемсвитчер

Гермо-дверь с шипением закрылась за спиной у приведенного мной человеческого волшебника. Удивление от увиденного, слегка проступившее на его лице, стало приятной наградой после того, как этот хваткий мужик сидел с одним и тем же лицом на протяжении всех наших переговоров. Это, конечно, было не сравнить с рассказами прадеда о том, как застывали человеческие лидеры, спускаясь в наши ныне покинутые твердыни… Мало того, что люди развивались семимильными шагами даже без всякой магии, так еще и бункер Штальмуттер, в котором разместилась наша община был лишь блеклым подобием «Каменного Сердца», нашего главного города.

Когда магия начала покидать мир, а дивный народ первым покинул этот план, либо уйдя на изнанку мира, либо уйдя в другие миры, тогда же стали закрываться и врата в наш родной мир. Целые династии оставляли позади землю, с которой связывали себя многие поколения. Но на это решились не все, часть из них, а в частности, мой предок – Ярлок Гемсвитчер не воспринял серьезность и масштабность наступавших перемен. Каменное сердце было главным оплотом нашего народа в этой реальности и находилось под тем, что сейчас зовется Альпами, только ниже, намного ниже… Веками мы спускались все глубже и глубже, и к моменту исхода значительная часть населения жила на нижних уровнях, там, где без систем магического климат-контроля и рунической защиты не выживала ни одна форма жизни. А стабильность работы системы обеспечивала дюжина генераторов магической энергии, в которых были заключены души и источники демонов, джинов и даже пары божков.

Вот только окончание Эпохи Богов было не просто вопросом количества свободной маны в воздухе. Изменения коснулись реальности на самом глубоком уровне, и сколько бы дней осады и штурма не мог бы выдержать наш дом, как бы велики не были наши мастера, все это было ничем по сравнению с волей планеты.

Все свершилось в один день. В один день сущности, питавшие системы, хранившие целостность нашей главное гордости, были стерты из реальности. И… Мир просто взял свое. За минуты многочисленные подземные проспекты, цеха, галерее, дворцы и замки, все это стало адом. Температура, давление, движение воздуха, не оставляли гномам, жившим там, и шанса. Миллионы умерли за мгновения. Выжили лишь те, кто был ближе к поверхности или вообще находился в тот момент в иностранном посольстве.

С тех пор все шло по наклонной, ведь вместе с городом погибли и лучшие ученые, ремесленники и воины. Врата в Свартальфахейм к тому моменту были уже закрыты, и мы оказались в рассеянии. Мы все еще знали и умели многое, но проблема в том, что нас было слишком мало, чтобы противостоять миру самим. Нужен был партнер, который смог бы вступить в союз с нами на равных, не пытаясь закабалить, как это делали чародеи, желавшие получить гномьи руки. И сделав полный круг по миру, наша община нашла его, вернувшись туда, откуда все началось почти тысячу лет спустя.

Хроники описывают этот момент как пик отчаяния. Мы просто пришли умирать у ворот места бывшего нам домом, но все решил случай. Маленькая ведьмочка из горной деревни, увидевшая крадущийся в ночи караван и приманенная блеском волшебных камней, прикрепленных к нашим телегам… Чистый и искренний ребенок захотел обменять хлеб и молоко на красивый камень, а за ней потянулись другие. Это не было идиллией, нет, были как хорошие, так и плохие люди. Кто-то нес добро, а кто-то зло, но символизм момента, что это происходило вблизи со входом в Каменное сердце, дал нам новый импульс к движению. Между нашей общиной и двенадцатью семьями магов, живших в округе, был заключен договор о взаимопомощи.

С этого началась наша долгая совместная дорога. Со временем роли даже слегка поменялись, магия продолжала умирать, и наступили времена тяжелые даже для человеческих магов, и тогда то эта смена и произошла. И даже так, итог печален – из двенадцати фамилий, вошедших в тот пакт о стороны людей, не прервались кровавые линии лишь у половины. Старейшины не могли понять причину, но волшебники слабели, каждое следующее поколение уже не могло повторить достижения предыдущего, местами отказываясь от своей сути и извращая его. Наверно, это стало причиной и поводом поверить этому человеку и вовлечь его в нашу проблему, ведь он напоминал их. Чародеев прошлого, про которых мне рассказывал еще дед прежде, чем вернулся в камень. Сильны, решительные, живучие они не были готовы принять ослабление магии и рвались все глубже в ее тайны, чтобы не только сохранить, но и преумножить свое могущество.

Мы спускались все глубже и глубже внутрь «объекта», и Аластор продолжал разглядывать окружение. Безусловно, он не мог увидеть всего. Хотя эти галереи строились с использованием современных технологий, в них было вложено достаточно много магии. Пройти тем же маршрутом, что строил я для потенциального союзника без позволения кого-то из высшего эшелона гномьего сообщества, можно было только умывшись большой кровью. Ловушки, мины, големы, скрытые ниши с позициями для стрелков… Жаль только, что все это не помогло нам против врага, обнаруженного в камне.

Пройдя поворот, ведущий в жилым секторам, мы свернули в сторону выработок. До цели было идти еще прилично, так что я решил начать вводить его в курс дела.

……………………..

POV Аластор Моуди

– Настало время ввести тебя в курс дела, волшебник, – заговорил мой молчаливый проводник и в данный момент работодатель, – знаешь ли ты, почему мы осели именно тут?

– Не имею ни малейшего понятия. – честно признался я, найти что-либо про историю этих коротышек после окончания эпохи Богов было практически невозможно.

Достоверно, что вплоть века до десятого их можно было встретить почти в любом более-менее крупном городе, но после какого-то момента лучшие кузнецы в подлунном мире начали исчезать с мировой арены, пока полностью не пропали с радаров после принятия статута.

– Какое-то время… Мой народ скитался по миру в поисках дома, до тех пор, пока мой прапрадед не привел свой клан сюда, к предместьям того, что раньше было столицей нашего вида. Здесь мы осели и жили почти как наземники, спускаясь в шахты лишь поработать, почти шесть сотен лет, – мы дошли до транспортного узла, где переплеталось семь полос железнодорожных колей, на одной из них нас встречала мотодрезина с мрачного вида гномом в черной форменной одежде, – новый виток проблем начался с принятием статута секретности. Волшебное сообщество начало уходит в подполье, и наша разросшаяся и компактно проживающая группа рано или поздно стала бы причиной нарушения этого документа. Мы стали скрывать наши поселения, а зависимость от партнеров выросла. К началу двадцатого века ловушка вокруг нашей шеи почти захлопнулась, тогда-то ко мне с предложением и пришел это мальчишка Анри Гизан. Даже на смертном одре он так не признался, как он смог выйти к Приюту Трех со своей безумной идей «Швейцарского редута». Наша магия, знания гор и помощь в строительстве его бункеров в обмен на любую технику и рабочих, а также возможность возвести для самих себя новые подземные города.

Под скрип транспортного средства мы доехали до места, где идеальная серость бетонных стен сменилась голыми сводами «живых» выработок, прореженными стальными рамами крепи. Остановилась дрезина у лифтовой камеры, ведущей видимо на более глубокие горизонты. Зайдя в кабинку и дождавшись стрекота механизмов, стальная клетка поползла вниз.

– Поверив этому маглу, мы приступили к работе. С 1935 годы вгрызлись в грунт подобно червям, вгрызавшимся в плоть Имира, из которых мы были созданы. Все постепенно вставало на свои места – гномы строили подземные грады, и так бы оно все и шло, пока двадцать лет назад мы не обнаружили нечто.

Долгая дорога закончилась в неожиданно. Еще пока мы спускались на лифте, я обратил внимание, что уже достаточно длительное время двигаемся сквозь заброшенные помещения. Не новые и законсервированные, а именно заброшенные. И скорее всего нечто, заставившее двергов оступиться с этих этажей и уровней, и было предметом нашего торга-обсуждения. Последняя фраза проводника и гномьего лидера прозвучала перед массивными воротами с гермозатвором, каждый миллиметр которых был исписан символами. Но дальше он повел не к большой двери, перекрывающей проход, а к почте незаметной нише, в которой пряталась можно сказать офисная дверь. За ней скрывался скромный кабинет, в котором на пробковой доске во всю стену были развешены записи, снимки и зарисовки, беглый взгляд не позволил сразу понять, что на них изображено, как минимум по тому, что все записи были сделаны гномьими рунами. Застыв спиной к доске, Дриддал продолжил, очевидно подводя к финальной части своего затянувшегося повествования.

– С самого первого дня здесь не было гнома, который бы не лелеял мысли о возвращении в Сердце Камня. Мы живем дольше людей. Значительно дольше, пусть и не так долго, как Альвы, или как вы их называли, Дети богини Дану. Для нас события двухтысячелетней давности не такая седая древность. И вот, оказавшись тут, когда наша мечта буквально лежит захороненная под ногами, мы не смогли удержаться и начали поиски прохода в Древнюю Твердыню. Населении росло, и Штальмуттер вместе с ним, а наши исследовательские штреки уходили все дальше, и в один совсем не прекрасный день мы обнаружили это, – неожиданно длинный и тонкий палец уперся в рисунок, изображающий гуманоидную фигуру, сидящую в позе эмбриона, обхватив колени руками, – ни камеры простецов, ни записывающие картинку кристаллы рядом с ним ничего не работает. Этот рисунок было получен ценой жизней трех смелых гномов.

– Что стало причиной смерти? – вот оно, наконец-то!

– Повреждение души, – как палач лезвие гильотины уронил Гемсвитчер слова, – те, кто был в забое в тот момент, умерли сразу, а затем эффект его воздействия начал расширяться. Приступы безумия, потеря памяти, панические атаки и это лишь самое начало списка создаваемого этим кошмара.

– Удалось ли что-то выяснить о его природе?

– Да. Наши приборы говорят, о том, что спектр отклика совпадет с демоническими эманациями. Шахта специально прокопанная, с другой стороны, над местом обнаружения каверны с телом, показала, что грунт прямо над ним был изменен. Скорее всего в какой-то момент, когда оно еще было живо, оно было сбито или просто ранено и попыталась скрыться от проблем, закопавшись в скальный грунт, буквально проплавив себе дорогу вниз, где и умерло, – м-да, это конечно достойное задание, вот только мои знания о демонологии нельзя было сравнивать с теми же Эль-Меллойами, для них такая находка стала бы наградой сама по себе.

– И вы хотите…?

– Я хочу спать спокойно, не опасаясь того, что в один день эхо его смерти захватит весь Штальмуттер.

– Но вы же отдаете себе отчет, о том, что такое задание уж сильно за плоскостью оборота товаров и услуг?

– Естественно.

– И речь уже пойдет совсем не о разовом изготовлении артефакта. Как вы и говорили – «совсем другой уровень вовлеченности».

– Аластор, если позволишь так к себе обратиться. Мне двести двадцать четыре года, и каждый из них я посвятил служению народу двергов. Я готов пойти на очень и очень многое ради того, чтобы мои потомки и потомки моих потомков жили. Я хочу, чтобы гномы перестали умирать, и вопрос тут не в моей готовности, а в твоих возможностях. Признайся, Аластор Моуди, по силам ли тебе справиться с этой задачей, – мы были одни в этом кабинете-заставе, ведь было очевидно, за этими воротами начинались помещения, потерянные из-за нежданной находки, поэтому голос, напоминающий вой кузнечных мехов, эхом ударил по стенам и, отразившись от них, загулял по углам.

Я крепко задумался: не могу сказать, что многие маги даже на Земле Альфа имели опыт в борьбе с демонами или демонологами. Все же слишком уж хорошо свою работу делает святая церковь. Эти фанатики из числа экзекуторов, членов похоронного бюро и рыцарских орденов как бешенные собаки носятся по миру, охотясь на проявления ереси и скверны. У меня лично опыта борьбы с демонами тоже было явно недостаточно для этой задачи, но с другой стороны… У меня и моих предков было достаточно много возможностей обменяться любезностями с самими церковниками. И пусть публично Ассоциация магов и Святая Церковь держали нейтралитет, это не отменяло возни в тенях. Так что за годы в нашей копилке собралось достаточно много специфических знаний как по церковным обрядам, так и непосредственно по демонологии. Поэтому я решил рискнуть, такие союзники много стоят.

– Думаю, я смогу вам помочь, но сначала надо осмотреть место действия, сможет ли кто-то провести меня так близко насколько это возможно. Как-то же вы туда еще ходите? И что сказали другие демонологи, пришедшие сюда до меня, не верится, что вы не искали помощи на стороне до этого, – повернул разговор в сторону важных деталей.

– С помощью артефактов ходим, – недовольно буркнул в бороду Дриддал, – знания о борьбе и подчинении демонов мы потеряли почти полностью вместе с, как вы их называете, НИИ, которое ее исследовало еще в Сердце камня. Когда демонические сущности, что питали те самые генераторы исчезли, потоки магии пошли в разнос и выдернули весь корпус на другой план. С той стороны вышла всего пара гномов, но о них уже много лет ничего не слышно. Возможно, и сгинули уже, хоть и сильные были, – прервавшись он повернулся к бюро, стоящему в углу комнаты, нажал на кнопку на краю стола, затем достал оттуда толстую папку, перевязанную веревочками, и тут же передал мне, – А подчиняющие демонов. Часть обезумела от радости и попыталась напасть на нас, чтобы оставить себе это «сокровище». Часть честно сделали свою работу и развели руками, предоставив свою мысли, и, получив деньги, честно ушли. Один старый хрен из Гамбурга пришел, посмотрел, сказал, что выход есть, но цена, которую он заломил… не многим лучше изначальной судьбы. Если кстати справишься, будет тебе лишний повод не трепать о связи с нами, тот чернокнижник не идиот и наверняка сидит уверенный, что не сейчас так через пару лет мы к нему придем, и условия уже будут хуже. А если он узнает, кто тому виной, то проблем тебе не избежать.

– Сначала надо сделать и выжить! – хохотнул я в ответ, хваткий все же мужичек это Дриддал.

В это же момент дверь скрипнула, и к нам присоединился старый даже на вид гном. Седой как лунь, низенький, но все еще очевидно крепкий карлик. Страшно представить, сколько ему лет, если Гемсвитчеру уже больше двух сотен, и он выглядит как мужчина в своих поздних пятидесятых, то этому должно быть чуть ли не в два раза больше.

– Звал, Ярл? – прохрипел новоприбывшей, параллельно вцепившись в меня своими льдисто-серыми глазами.

– Да, Фелнир, будет новый спуск, даже не один. Готовь два больших набора, проведешь нашего друга как можно ближе к эпицентру и вернешься. Потому помогаешь ему в работе над нашей общей проблемой, – от дряхлого гнома повеяло энтузиазмом.

– Наконец-то! – с неожиданной прытью он подпрыгнул, распрямившись и резко с ощутимую часть своего возраста, – этот выглядит также уверенно как тот мудак из Ганзы.

– Ганзы нет уже четыре сотни лет, и, Фелнир, не теряй голову.

– Я все понимаю, Дриддал. Прошло уже двадцать лет и что-что, а ждать камни умеют. Я буду ждать его у шлюза,– сказал это деятельный старик и ушел.

– Вся его семья осталась тогда в тех коридорах. Мы даже не всех смогли похоронить, так что его тяготит не только их смерть, но и то, что они до сих пор не могут вернуться в камень.

Глава 18

Глава далась не просто. Был большой соблазн покататься на ниве профессиональной детальности, но получалось как-то не складно. Буду рад услышать вашу оценку!

18.11.1983. Швейцарские Альпы. Глубины бункера Штальмуттер.

POV Аластор Моуди

Шаг, второй, третий. Две пары наших ног медленно продвигали нас вперед. Идти было тяжело, комплект артефактов явно был не рассчитан на то, что его будут носить физически более слабые чем гномы люди. Не начни я курс модификаций собственного тела зельями, мне был пришлось постоянно тратить ману на усиление тела, а у нас и без этого задачи были масштаба, в рамках которого каждая единица маны и ОД были на вес золота.

Сразу за дверью нас ждал многослойный барьер, перегораживающий широкий коридор. Только здесь я обратил внимание насколько большим был тоннель, в котором мы находились. Почти девять метров в диаметре, гладкие стены, покрытые чем-то вроде бетона, толстые змеи кабелей энерговодов, тусклый свет фонарей и дорожная разметка по центру с полосами тротуаров по бокам. Определённо и точно это была улица, если не проспект судя по количеству полос.

Постепенно преодолевая многоуровневую защиту, включавшую в себя все от полосы соли и церковных свечей, до пленок барьеров, гудящих от переполнявшей их энергии, мы вышли за периметр.

– Уважаемый! – решил я задать вопросы признанному эксперту в области противостояния с этой потусторонней угрозой.

– Можешь просто, Фелнир, право называться Уважаемым, как и титул Мастера Над Камнем, я оставил много лет назад, наземник Аластор.

– Хорошо, Фелнир, из профессионального любопытства. А ваша защита она перекрывает только открытое пространство или уходит и в горною породу тоже?

– Только проход. Не смей недооценивать землю, волшебник, ненарушенный скальный грунт хранит в себе силы и отголоски магии столь древней и великой, что не каждый бог мог проявить. Задумайся, сколько тысяч лет то тело могло храниться в своем склепе, так никак и не проявив себя на поверхности. Процесс, конечно, идет, скала не монолитна, а рассечена тысячами трещин, по которым скверна растекается по округе, но это идет настолько медленно что можно не учитывать. А вот по открытому пространству или по камням, которые уже были осквернены рукой разумного, она промчится как вагонетка по прямой шахте. Будь все так просто, мы бы пусть и не без потерь, но залатали бы ход в тот могильник.

Транспортный тоннель плавно перетек в пещеру, своды которой утопали в темноте. Дорога далее уходила вниз в раскинувшийся в темноте городок или скорее большую деревеньку. Скорее всего так выглядят и другие жилые секции, которые упоминал Дриддал, но меня он однозначно вел мимо них. Сейчас я имел удивительную возможность рассмотреть поселение двергов вживую. Архитектура домов была странной, вдоль главной улицы просматривалась классическая европейская застройка с фахверками на фасадах, а уже вторым рядом за ними стояли железобетонный коробки без капли индивидуальности в них – триумф чистой рациональности и прагматизма. Не сразу я заметил, что двигаемся мы не просто через город, выстраивая маршрут по желанию Фелнира, а неотступно соблюдаем границы узкой тропинки, обложенной солью и столбиками с рунами, между которых были натянуты серебренные цепи. За этой границей время словно застыло, жилой район жители покидали в панике. Словно следы из хлебных крошек к выходу вели брошенные вещи, а местами и кучки пепла.

– Аура этого трупа распространялась быстрее чем можно было представить. Горизонты, лежащие дальше, были потеряны буквально за десяток минут, затем темп замедлился, и это дало время приостановить ее и подготовиться. Сначала мы думали, что это болезнь, поэтому все отступавшие оттуда попадали в карантин и оставляли свои вещи тут, что не было лишним, как мы позже выяснили, демоническая энергия куда лучше оседает на вещах чем на живых. Многие спаслись, но не меньше людей умерло в муках. После первых часов мы вошли туда впервые, обвешанные лучшими доспехами, с артефактами и оружием в руках. Выживших уже не было. Множества раз мы повторяли спуски впоследствии, прежде чем выяснили природу проблемы. Еще не почувствовал? Нет? Ну это сейчас, на «тропе», за ее пределами уже даже тут на голову давит крепко. Я-то просто чувствую теперь несмотря на всю защиту, как оно скребется по душе и сознанию.

В этот же миг как по сценарию театральной драмы что-то заклубилось на границе восприятия, и я ощутил воздействие на разум и тонкое тело. Чем-то происходящее напоминало контакт с адским пламенем, только пламя ада было куда более разумным и не стремилось обрушить всю свою силу на призывателя. По крайней мере не сразу. Но общего и без этого наблюдалось много. Поражала сила воздействия, если судить по плану, выданному мне Гемсвитчером, до каверны с трупом еще был длинный путь, но влияние было столь мощным уже тут. Тогда-то я решил взглянуть на окружение мистическим глазом.

Цепи пропустили по себе привычный импульс ОД, и мир вокруг меня расцвел багровыми тонами. Инфернальное свечение охватывало весь город и усилилось по мере приближения к спуску, и пусть ему было пока недостаточно сил, чтобы проявиться в реальности на энергетическом уровне, тут явно почти созрело нечто страшное. От буквально утопающего в свечении входа по всей пещере, поднимаясь к самому своду, по домам и зданиям, огибая лишь тонкую нить подготовленной дорожки, тянулись грибницы конструкций неизвестного мне назначения. В некоторых местах наливались маной метастазы, внутри которых зарождались демоны. Пока что низшие бесы, скорее духи без разума, одержимые чистой незамутненной злобой, но можно было предположить, что формировалось ближе к эпицентру.

Я только занес ногу для следующего шага, когда сознание скрутило болью, а разум был настигнут мыслью, явно не принадлежавшей. Примерно так, но в сотни раз слабее ощущался зов охоты, сейчас же неизвестная сила, о природе которой можно было только догадываться, требовала, чтобы я любыми способами сковырнул этот гнойник, иначе… То, что выйдет отсюда из переродившегося трупа, пока что сделает слишком много, прежде чем его настигнут те, кто сможет ему противостоять.

Видение отпустило столь же быстро, как и пришло, оставив после себя ноющую зубную боль.

– Все в порядке? – поинтересовался увидевший мое состояние гном.

– Да, просто взглянул на мир под другим углом. И понял, что работы нам тут предстоит очень много.

– Думаешь у тебя есть шанс?

– У меня теперь нет выбора, дверг. Кстати, я так понимаю, ты тут с самого первого дня и многое, если не все, знаешь о произошедшем? – решил перевести я тему разговора, будет непродуктивно, если он примет меня за припадочного.

– Я… Я не просто тут с первого дня. Я причина происходящего.

……………………………..

История Фелнира из рода Синдри и всей его семьи красной линией шла через память гномьего народа. Потомок одного из величайших двергов, из-под руки которого вышло множество воспетых в веках артефактов, включая молот бога грома Тора – Мьельнир. Никогда не славившееся своей многочисленностью семейство долгое время жило в отрыве от остальной общины, путешествуя по миру, поставив своей целью восстановление утраченного мастерства. Даже после принятие статута они активно мелькали среди людей в поисках новых подходов и вдохновения.

Путь Фелнира же начался четыреста тридцать три года назад, когда он родился в семья Гундрага Синдри уже тут, в Альпах. С малых лет Фелнир был одержим прошлым. Слушая рассказы матери, маленький ростом и возрастом, но не амбициями, гном оживлял в своей голове подземную империю, в центре которой билось сердце гномьего народа. С годами стремление вернуться в давно оставленные и даже потерянные места лишь крепло в нем, поэтому, как только родительская власть над ним ослабла, юный гном преступил к подготовке.

Годы были потрачена на поиски и исследования, но все было тщетно. Как бы не выросли его силы и возможности, за почти три сотни лет поисков тайны Каменного Сердца лежали слишком глубоко даже для самого уважаемого гнома. Какова же велика была радость немолодого уже на тот момент главы клана Синдри, когда гномы вступили в проект «Швейцарский Редут». Сплетение магии и технологий показало прекрасные результаты, и стоило всем гномам заселиться в свежепостроенные подземные залы как речи знаменитого мастера легли на благодатную почву.

И все казалось настолько правильным! Если мы сделали одно чудо, то сможем сделать и второе, верно? И горы ресурсов потекли рекой, много лет сообщество двергов не встречало такого воодушевления, поиск прохода в Каменное Сердце перестал быть мечтой одного разумного, а стал целью пусть малочисленного, но целого народа! Новый расцвет науки и магии, масштабные исследования, сканирования поиски… В итоге выбор направления для раскопок пал на инициатора всего процесса, и Фелнир решил использовать ориентирование по магическим сигнатурам.

Недра гор богаты на магические диковинки, и наиболее напиленные магией направления стали векторами для раскопок. Сам же идейный лидер этого движения выбрал наиболее перспективное направление, и его семья, разросшаяся за последнюю пару сотен лет, двинулась за ним. Кто бы мог подумать, что он вел их на смерть.

Вот тот день на передовой части забоя находились сыновья Фелнира, их кости до сих пор белеют перед входом в крипту, по крайней мере в этом уверен безутешный отец, так и не сумевший приблизиться к ним ближе, чем на пятьдесят шагов. А следом домино судьбы начали падать одно за другим, утягивая каждого, кто был дорог этому несчастному, в бездну. За один день он потерял всех. Как обезумевший он лез в коридоры и рисковал собственной душой в бессмысленной надежде найти хотя бы тела каждого члена семьи. В час, когда угас последний лучик надежды в последнем из Синдри, осталось лишь одно – желание уничтожить проклятый труп, белеющий в зеве провала в темноту.

………………………………………

POV Аластор Моуди

Мы застыли у широкой лестницы, ведущей дальше, и тут я скомандовал остановку. Дальше двигаться было уже опасно. Не знаю, когда они в прошлый раз отправляли экспедицию, но те заклинания, что я применил в попытках понять степень предстоящей опасности, не сообщили ничего хорошего. Даже трансфигурированный из камня голем развалился, пройдя не больше тридцати шагов вглубь.

– Мы прокляты… Мы все прокляты… Я подставил наш народ сильнее чем кто-либо со времен… Да возможно сильнее чем за все времена! – шептал, наблюдая происходящее мой спутник.

Я же тем временем напрягал голову в попытках уместить все необходимые расчеты хотя бы в общих массах. За этим порогом нас ждало три штрека на разных высотных горизонтах, самым глубокий из них переходит в выработку, за которой и находится наша конечная цель. По-хорошему требовалось как минимум на месяц засесть за расчеты, но чутье подсказывало мне, что этого времени у нас нет.

– Отставить, Фелнир! Мы еще поборемся за ваш лабиринт!

– Да как тут бороться?! Чем?! Надо срочно всех предупредить, чтобы мы могли эвакуировать отсюда хотя бы детей и наши знания.

– Повторюсь! Отставить! Да, задача сложная, но я взялся за дело, а значит не уйду, не попытавшись. Возвращаемся, дальше мы все равно не пройдем без предварительной подготовки. Будем зачищать уровень за уровнем. Надо приготовить с собой припасов, чистого серебра и много драгоценных камней…

………………………

22.11.1983. Швейцарские Альпы. Глубины бункера Штальмуттер. Брошенные помещения.

Крики, запах серы и обжигающие касания ядовитой маны сопровождали нас уже на протяжении четырех суток. Очередной бес с визгом улетел, отброшенный в стену ударом клевца Фелнира, я тем временем продолжал заливать теперь уже тонкую струйку расплавленного серебра в борозды рисунка печати таинства кремации. Если основные контуры были хорошими и толстыми линиям, особенно учитывая габариты печать десять на десять метров, то вот некоторые вензеля знаков от увеличения проще не становились.

За спиной тарахтел агрегат, выданный мне Гемсвитчером после того, как вернувшись с разведки, я озвучил свой план. Этот станок на колесах, собранный местными умельцами, был буквально универсальной строительной установкой. На крыше фургончика, который за несколько простых манипуляций мог стать туннелепроходческим щитом (маленьким), хоть буровой, хоть сталелитейным цехом, стояла громоздкая конструкция из стальных прутьев, в центре которой был установлен крупный самоцвет.

– Скоро пора будет заменить, – сказал гном, протянув руку к камню и что-то прошептав, – да, как и думал, почти переполнен, даже на эту печать не хватит.

С деловым видом дверг залез в сундучок в задней части «телеги» и, покопавшись, вытащил оттуда рубин, ничем не уступающий в размерах своему переполненному собрату. Затем вскарабкавшись наверх, он быстро поменял камни местами и, спустившись, отправил оставшийся не удел кусок минералов на хранение, но уже в другой ларец. Пронаблюдав за действиями компаньона, я смахнул пот со лба и продолжил работу над печатью. К этому моменту мы уже давно были по пояс голые, с защитой прямо на обнаженное тело, а пот все равно тек в три ручья, впрочем чему удивляться, система климатического контроля отказала почти сразу, как мы начали работать.

В качестве средства борьбы я решил использовать схему с обратным откатом. В любом другом месте оно бы не сработало, ведь ни у кого нет столько материалов, чтобы поддерживать работу общего цикла. Ни у кого кроме гномов. Что из себя представляли это схема и цикл? С самого начала я оттолкнулся от магии самоцветов и церковных тайн. Перебрав все известные мне обряды происходящие от «еретического», ха-ха, колдовства, я остановился на таинстве погребения огнем, которое, как ни странно, в этом мире было потеряно.

Таким образом, мы заходили в рабочую зону и отливали прямо в камне печать кремации, а затем провоцировали окружающую среду вспышкой жизненной энергии. Грибницы-ложноножки тянулись к нам, где и попадали в область действия начертания, далее происходил подрыв, и большая зона пространства освободилась от скверны. В этот момент начиналось два важных процесса. Конструкция с камнем в центре начинала формировать зону пониженного магического давления и тем самым отводила откат выпущенной магии от нас, забирая его на зарядку камня, которым в свою очередь мы запитаем следующую печать. Для меня же с Фелниром открывалось окно в десять минут, за которые нужно было отлить еще десяток маленьких печатей по контуру свободного ареала.

Чего я не учел так это ранее обнаруженных метастаз и реакции самой «дьявольской грибницы» на наши действия. Ответ пришел незамедлительно. Стоило с диким скрипом и скрежетом первой части проклятия превратиться в прах, как этот организм запустил свои защитные механизмы, выпустив каждого демоненка на этаже на нас. Сверх этого почувствовавшая угрозу псевдо-сущность, отвечающая по всей видимости за безопасноть мертвой тушки нашего противника, активизировалась, пытаясь как можно быстрее целиком воплотиться в материальном плане на области, которую она обрабатывала уже долгих двадцать лет. Сопровождались эти попытки буйством энергии и ветвистыми молниями, бьющими со всех сторон и отводимыми от нас этой гениальной конструкцией, предложенной Фелниром в замену моей идеи кому-то из нас быть громоотводом. Походя эти феерверки пережгли всю проводку, оставив нас с минимальным притоком воздухе, не зависящим от внутренних систем, в кромешной темноте и с сотнями ничего не понимающих, но от этого не менее мерзких бесов вокруг. Дни перестали быть томными, как только тьму впервые разорвал луч моего заклинания и крик…

– Конфиго Фианто Калидум!

Глава 19

17.12.1983. Швейцарские Альпы. Глубины бункера Штальмуттер. Нижний горизонт проходки.

POV Аластор Моуди

Думаю, теперь я могу говорить, что прошел через ад. Грузно опускаюсь на колени, где-то сзади хрипит и пускает кровавевшую пену изо рта Фелнир Синдрисон. Уже месяц мы прорываемся сквозь зараженные демонической энергией подгорные пространства. Хотя конечно не только энергией, но и тварями, возникшими из нее. Страшно представить, насколько могущественен был похороненный в той каверне демон, если даже тысячи лет спустя его тело вырабатывает столько энергии. Он без малейших сомнений сложил голову еще в разгар Эпохи Богов. Но это все малоценная лирика, ведь скорее всего тут, в каких-то жалких тридцати метрах от цели, мы и умрем. Я просчитался. Оказался не готов к столкновению с силой, превосходящей меня настолько, насколько я превосхожу простеца. А ведь я знал достаточно, чтобы учитывать подобное, особенно после столкновения с древней трау и артефактами, несущими осколки-отголоски божественности…

Мы достаточно бодро прошли первый этаж, очистив город полностью. Работа была проделана колоссальная, и теперь он сверкал многочисленными кругами почерневшего от всей пропущенной через него энергии серебра. Неделя работы, тонны драгоценного металла и бессчётное количество убитых низших демонов. Связавшись с Гемсвитчером, сообщили о том, что можно сдвинуть кордон, и двинулись дальше.

Спуск на рабочие горизонты вновь убедил нас в относительной разумности, противостоящей нам силы. Стоило нам ступить под голые своды, как мы столкнулись с новой линей обороны этого подземелья – одержимые останки павших в этих коридорах гномов. Сотни двергов, навсегда оставшиеся в этих каменных мешках, стали вечными узниками собственных тел. Они стали истинными инферналами. Современные волшебники, как я слышал, связывали этот термин с обобщенным образом живых мертвецов (сказывалось тлетворное влияние угасающего образование в целом и запрета на практику некромантии в частности), но истинное значение данного слова, и, можно сказать породившие его создания, плотной стеной встали на нашем пути.

Не зомби, не умертвие, не некрохимера, поднятые некромантом, не стихийно восставший с погоста труп, а порождение энергий ада. Труп, душа которого была недостаточно далеко, когда ее опалило сияние адских просторов, и что была обречена стать батарейкой для захватившей тело адской формы жизни. Тогда как стихийный ходок будет слаб, глуп и неповоротлив, инфернал покажет на что способно в теории тело человека, если его простимулировать магией. Сильные, быстрые, крепкие, умеющие работать в группах, устойчивые к огню и кинетике, хорошо, что сама по себе устойчивость к магии небольшая, и они с трудом переносили концептуальный урон.

Целый час мы отбивали первую волну адской нежити, прежде чем получили возможность начать работать. Процесс пошел тяжелее в силу того, что, приблизившись к эпицентру, мы увеличили возможности этой «мегагрибницы». Задним числом легко говорить о том, что очевидно нужно было вернуться за подмогой, но нас закрутил водоворот магического противостояния.

Следующие недели стали сплошной чередой боев и ворожбы. Цепи работали на пределе, но что удивительно такая нагрузка даже слегка пробивала засоры проклятий в них. На каком-то этапе свое мастерство начал активно демонстрировать Фелнир, повинившись, что горы вокруг так пропитались скверной, что с трудом отвечают его воззваниям. На предпоследнем этаже сломалась телега-инструмент, и далее мы шли уже с поклажей на себе.

Переход в этот забой сначала воспринялся как победа. Мы дошли! Минутная радость, незамедлительно уничтоженная поставившим нас на колени давлением. В последний миг, прежде чем сознание бы померкло, я почему-то вспомнил подземелья родительского дома. Первый раз, когда отец отвел меня в самую глубокую точку, протолкнув сквозь искривление маны, запомнился навсегда. Целые сутки я сидел и медитировал, слушая пульсацию вещи, спрятанной нашими предками и тщательно охраняемой нами уже много поколений подряд.

Как там будут Андромеда и Нимфадора? Ребята из «Ведьминской службы доставки»? Странное чувство… годами я охотился один без оглядки на что либо, а сейчас… Почему сейчас, когда я уже один раз умирал, мне так страшно?

Перед глазами поплыли лица людей, окружавших меня последние годы. Неправильные маги с неправильной магией, они же, несмотря на все мои оставленные инструкции, пока не справятся. Гимки наверняка расстроится... Как же хочется выжить. Мысли вновь свернули к воспоминаниям о детстве, когда я сбегал вниз, чтобы послушать, как я это называл – «музыку магии». Неизменный веками ритм импульсов сам собой восстановился в голове.

Изображение окружающего мира почти утонуло в темноте беспамятства в момент пришедшего удара боли. Цепи открылись все разом, выпуская половину оставшейся в них маны, и тут же затворились, чтобы открыться через долю секунды и заполнить пространство куда меньшим по мощности импульсом. Тело стонало от такого издевательства, но цепи бывшие не более чем материальным отражением духовной надстройки продолжали открываться и закрываться, повторяя… Тот самый ритм!

Зубы скрипели от боли, но с каждым новым ударом вихрь маны, завертевшийся вокруг меня, раздвигал вязкую и тягучую массу демонической энергии. Сравнить это можно было с ощущением, когда выходишь из душной комнаты на горный воздух или со всплытием на поверхность после затяжного нырка. Даже потерявший сознание Фелнир перестал стонать, а глубоко и размерено задышал. Не зная сколько продлится это окно, догадки об источнике которого тут же сложились в голове (слишком уж очевидно нечто, жившее в глубине моего сознания, намекнуло, чему я должен быть благодарен за спасение), я рванул к сундучку с оставшимися камнями маны, нужно было срочно восполнить запасы, да потом будет больно. Приемлемая цена за жизнь.

Магическая энергия только побежала по моему телу и тут же начала утекать. Причем уходила она непонятно на что, скапливаясь на правой груди она в итоге вспыхнула синим заревом, заставившим меня вскрикнуть от боли. На месте ожога красовалось тавро в виде перевернутой руны Альгиз, заключенной в круг.

– Какого…

– Кхе-уех-кхе… Аластор! Действительно, какого хрена ты не использовал это раньше, у тебя был такой трюк в рукаве? – с кашлем и кряхтением встал на ноги пожилой гном.

– Считай его, что оно работает только в… экстраординарных ситуациях, – и еще бы я знал, какого-черта тут происходит, что творится со мной.

– Хм, ну я уже давно не сомневаюсь, что ты небезосновательно сюда полез. Наличие такой страховки вполне логично. И какова цена? – люблю, когда люди сами находят ответы на неудобные вопросы, не люблю, когда в процессе задают новые.

– Не думаю, что тебе бы подошел такой вариант. Ладно, осталось немного, и мы увидим свет. Оно там за поворотом?

– Верно… Мыслями я приходил сюда тысячи раз. Каждую ночь мне снится, что я успеваю прибежать и остановить их от высвобождения этой дряни, или хотя бы сразу уничтожить ее. Любой ценой. К сожалению, это лишь мечты. Через восемь шагов мы сможем заглянуть за угол и увидим то, ради чего мы сюда спустились. А от той точки всего двадцать два шага до «источника».

– Соберись, Фелнир, еще чуть-чуть, и они будут отомщены.

Восполнив ману по максимуму, мы начали обратный отсчет. Тридцать шагов. Двадцать два шага – мы проходим поворот. Четырнадцать шагов – тьма, разгоняемая пущенным вперед шаром света, отступает. Семь шагов – я вижу очертания трупа, но он не сидит, обхватив ноги, а замер в позе лотоса, удерживая нечто на коленях.

– О великие горы… Быстрее, Аластор!

– Что такое?! – пытаюсь ухватить старика за плечо, но он с не дюжей силой вырывается.

– Это моя внучка! Итриша! Ее отец –мой старший сын, Борин, и он часто брал ее с собой!

– Да стой же ты! – мне все же удается затормозить сверкающего диким взглядом коротышку, –Прошло два десятка лет, как она может быть жива?

– Я чувствую ее! Это все еще она, да, демон что-то делает, но… Видимо он хотел в ней возродиться!

– Но разве такое возможно?

– Ее мать… Он была человеческой ведьмой, может где-то в глубине ее родословной есть и толика демонической крови. Неважно, главное ее спасти, раз моя связь с ней еще цела, а значит сейчас она максимум тифлинг! – дальше его удерживать было невозможно.

Ракетой он устремился к внучке, действительно обернутой в энергетический кокон, девочке. Его рука почти коснулась ее в момент возникновения чувства опасности. Телекинетический рывок позволил дернуть его назад, за секунду до попадания под со свистом прорезавший воздух клинок. Из-за спины трупа появилась новая фигура – последний защитник, демонический рыцарь.

Его рост был чуть выше обычного гнома, около пяти футов, но его физическая форма заметно исказилась под воздействием нежити. Кожа стала мертвенно-бледной при этом покрытая слизью, чешуей и струпьями. Глаза гнома-рыцаря-демона сияли ярко-красным светом, словно две адские звезды. Волосы стали пепельно-серыми и падали вниз в завивающихся локонах до самой брони. Лицо застыло восковой маской.

Доспехи, когда-то бывшие пышными и красочными, теперь покрыты пылью и трещинами. Часть брони разломана, давая пространство для еще одной пары рук. Каждая конечность сжимала по своему виду оружия: костяной меч, топор, копье и палаш.

– Не может быть… Борин…

– Ты долго добирался сюда, отец. Надо было торопиться, еще полгода назад вы смогли бы спастись, но не сегодня, – откидываю ошарашенного гнома себе за спину и встречаю удар демонического оружия.

– Protego maxima! – не такая уж тонкая пленка барьера задержала клинок на десятую долю секунду, но этого мне хватило, – Obscurum in tenebris, vis mentis insania, crimen mysticum, hostem divellere barathrum.

Скороговоркой прочитанная ария вызывает привкус крови во рту, а высший инфернал улетает обратно в каверну, чтобы через секунду двинуться обратно, раскручивая свои орудия.

– Удержи его, Аластор! – слышу голос таки пришедшего в себя соратника.

Хорошо! Проворот палочки – размягчить гранит под ногами демона, пас левой рукой – обрушить ему на голову воздушный поток.

– Sancte Hasel Vincula, – толстые цепи словно отлитые из света опутали фигуру переродившегося в демонического стража первенца Фелнира.

И несмотря на все это, он неумолимо продолжал движение. Буднично он вырывал ноги из гранита, в котором их утопили, рвал цепи способные пусть на несколько секунд, но обездвижить кого угодно. Очевидно, пока за его спиной стоял источник его нежизни, он будет способен остановить кого угодно.

– Не знаю, что ты задумал, но тебе лучше поторопиться, долго я его не удержу! Тогда мне придётся ударить, и, к сожалению, я не смогу гарантировать безопасность твоей внучки, если ты все еще хочешь ее спасти! – крикнул я напарнику по несчастью, продолжая накладывать сдерживающие печати и запирающие чары на двигающегося к нам воина.

– Не беспокойся, друг мой, – гном потянулся к шее и схватился за висящий на ней кулон, рассмотреть который боковым зрением не удавалось, – главное позаботься о Итрише, все, что ей нужно будет узнать, как последней из потомков Синдри, в моем сундучке! А теперь, – сорвав с шеи то ли амулет, то ли нечто иное, он заговорил иначе, – пора действовать! Я и так слишком долго цеплялся за эту жизнь! Знай, маг, сила гномьего творения велика, и один раз в жизни, – глаза Фелнира заполнило голубое свечение, а по телу побежали молнии, – дин раз в жизни член семьи, ведущей свой род от Синдри Кузнеца, может призвать любое творение своих предков. Чем более могущественное оружие призывается, тем выше цена, и в моем случае это. Жизнь! По праву договора, по зову моей крови, Явись! Сокрушающий Молот Mjöllnir.

Фигуру гнома полностью поглотил поток молний, а в его руке появился боевой молот с короткой рукоятью, делающей его неприменимым как обычное оружие, ударная часть была полностью покрыта рунами и вязью неизвестных мне символов. Фелнир застыл, прикрыв глаза, было видно, как ему тяжело совладать с могуществом артефакта, или пусть даже не с оригиналом, а с тенью от тени легендарного оружия.

– Мне это не мерещится? Благородный фантазм проявлен смертным? – и мир вновь одарил меня чем-то, буквально рушащим мое представление о границах магии.

Благородный фантазм, или же как его называют в восточных странах сокровенное орудие. Легендарный артефакты, буквально бывшие овеществленными чудесами. Вещи настолько повлиявшие на судьбу человечества, что те из них, что пережили падение Эпохи Богов, до сих пор являются национальными магическими сокровищами. Так поговаривали, что славяне до сих пор хранят Збручиский идол, а французская магическая власть защищена клинком Святого Роланда – Дюрандалем. Столь же доподлинно известно, что сила этих сокровищ слишком велика даже для сильнейших чародеев. Спиритисты ближе всех подобрались к тому, чтобы поставить себе на службу легенды прошлого, но, насколько я знаю, полноценного успеха достигли только фанатики, устроившие Войну Святого Грааля. А сейчас передо мной в реальности воплотился молот Тора, что можно было бы добавить. Осталось увидеть легендарный Экскалибур и умереть?

Фелнир сделал шаг вперед на встречу сыну, успевшему порвать все мои чары. Окружающая мана пришла в движение, не будь у меня сейчас этой стигмы на груди, то меня могло и травмировать. Мир застыл, когда изо рта пока еще живого гнома вырвалось лишь одно слово.

– Торден, – сначала пусть и просторное, но так или иначе замкнутое пространство затопил треск, а затем из кончика бойка молота вырвалось копье из молний.

Толщиной в три якорных цепи океанического лайнера оно, вращаясь, двигалось по тоннелю, оставляя на скальной породе опаленные борозды. Демон, может быть, не до конца понял масштаб бедствия, но пренебрегать им не стал. Все четыре руки сжимавшее оружие были выставлены перед ним в защитном жесте и покрылись толстым слоем сконденсированной энергии ада. Все, что я успел перед столкновением, это завернуться в каменное «одеяло» и сжать зубы покрепче. Удар был страшным и в одно мгновение уничтожил мое укрытие.

Есть звуки, которые пугают тебя одним только фактом своего появления. Треск льда под ногами на реке. Визг тормозов машины на пешеходном переходе. Скрип лебедки в лифте. Каждый слышал их хотя бы однажды и знает, что ничего хорошего они не несут. Для меня же сегодня эта копилка пополнилась еще одним пунктом. Я услышал, как стонет земля. Грохот, вой сдвигающихся пластов породы, пронизывающий душу скрежет схлопывающихся трещин и хлопки от появления новых.

Безумие звуков вокруг еще не утихло, когда до меня дошло, что нужно действовать. Тучи пыли застилали обзор, но, к счастью, это было просто каменное крошево. Магии было все равно. Шаг, второй, третий. Перехожу на бег, точнее на ту его имитацию, на которую я был способен без протеза. Как могу на своей культе. Прохожу мимо упавших на колени перед друг другом отцом и сыном, Фелнир уже не дышит, а в глазах Борина больше не горит инфернальный огонь. От его тела отделяется какая-то дымка, и в ушах звучит шепот: «Спасибо». Тело младшего Синдрисона осыпается прахом, а у меня нет времени пока что почтить память павших. Работа еще не закончена.

И наконец я могу разглядеть виновника происходящего. Молния Мьеллнира отбросила и прибила тело демона к тебе. Чтобы рассмотреть его получше, пришлось перешагнуть через острый край проема. Тут было неожиданно тихо и даже прохладно, а мистический глаз уже не давал точной картинки окружавшего, пришлось зажечь самый обычный светляк, то есть люмус. Изображение демона как бесполой антропоморфной фигуры оказалось все же излишней абстракцией. Сейчас тело было почти полностью обескровлено, мумифицировано и изуродовано опаленной дырой в груди, но даже при всем этом сквозь все эти факторы просматривалась ее былая красота. Да, демон был белокожей и беловолосой женщиной, с аккуратными черными рожками проступающими на лбу. Глаза были закрыты, и рисковать проверками я не собирался.

Не знаю, чего хотела добиться ее магия, и не думаю, что когда-нибудь узнаю. Ребенок в коконе магической энергии внешне выглядел как обычное человеческое дитя не старше трех лет. Телекинезом притянул к себе внучку моего, не побоюсь этого слова, друга и на последние единицы маны призвал огонек адского пламени.

– Не знаю, кем ты была, и кому помешала твоя жизнь, что ты предпочла умереть в темноте и одиночестве каменного мешка, но твоя смерть принесла много горя. Так что сожалею, но этим останкам не суждено покинуть своего последнего пристанище. Адеско Фаер.

Пламя жадно вцепилось в жертву, почти не подпитываясь моей маной или од. С другой стороны ему же дали такое угощение… Тело демоницы уже почти обратилось в пепел, когда из сердцевины догорающего костерка в мою сторону вырвалась алая капля, тут же впитавшись в руну на груди. Ладно, даже у меня не хватает сил и подозрительности, чтобы что-то делать с этим прямо сейчас. Впереди предстояло много работы, выйти на поверхность, спрятать Итришу, стребовать плату…

Глава 20

07.01.1984. Великобритания. Моуди-холл.

Шел уже второй месяц отсутствия хозяина этого поместья дома, и стоило признать, что без него жизнь в округе замерла. Аластор Моуди будучи не самым разговорчивым, социально приятным или общительным человеком умудрялся быть центром сложившегося общества волшебников. Непонятно исходило это из его воспитания или из врожденной отвесности, но отстраненный и хмурый мужчина держал на контроле нужды и проблемы каждого обитателя усадьбы. И отсутствие его цепкого, внушающего уверенность в правильности происходящего взгляда одинокого глаза нервировало почти всех.

Про то насколько без своего наставника страдала юная Нимфадора, можно было даже не упоминать. С момента как ее мир стал по настоящему волшебным, фигура Аластора прочно закрепилась в ее сознании, со временем даже подвинув образ отца. Ведь помимо защиты и надежности он позволил ей быть. Нет! Стать собой! И сейчас, когда вестей от него не было уже больше месяца (не считая любопытного ребенка, доставленного по его воле домовым эльфом), переживания всколыхнули старые раны. Потому-то она и топила себя в тренировках, а вечерами засиживалась в обнимку со ставшей ее фамильяром самочкой гепарда.

Не могла справиться со своими чувствами не только Нимфадора, но и ее мать. Неторопливо протекал уже четвертый год их жизни в доме семейства Моуди, и она до сих пор не могла понять, что думать о нынешнем главе. Моуди – старый клан, может быть столь же старый, как и Блэки, даже удивительно, что, учитывая боевые специализации обоих родов, они либо никогда не пересекались, либо случилось это очень давно. Дом же в момент их заселения был чем-то средним между музеем и перевалочной базой. Аластор говорил, что большая часть членов семьи, когда еще были живы, проводили жизнь в охоте. Аластор… Человек-загадка, ставший после событий той ночи восемьдесят первого лишь более загадочным.

Раньше, во времена войны и Ордена Феникса, он был для нее жителем несколько другой реальности – старший волшебник, вошедший в более высокую лигу (несмотря на куда более внушительную продолжительность жизни магов, для нее разница в полтора десятка лет тогда казалось очень значительной). Да, она не знала его до воздействия амулета, но ведь его бывшие подчиненные пусть и не без проблем, но приняли его, не заметив чего-то кардинально выбивающегося из образа. Значит он всегда был примерно таким? Сильным, надежным, уверенным. И абсолютно не интересующимся ничем кроме магии и работы.

Когда все только начиналось, она в глубине души ожидала худшего… Но шло время, и он оставался вежливо отчужденным, демонстрировал идеальный манеры и при этом умудрялся окружать их с дочерью облаком своеобразной заботы. Сменялись сезон за сезоном, и такая жизнь стала вводить все еще молодую женщину в замешательство. Она отходила честный траур по мужу и понимала, что впереди еще как минимум сто лет жизни при том, что следующие тридцать-сорок это де факто молодость. Вместе с этим менялся и сам мистер Моуди. Занявшись своим здоровьем, он стремительно возвращал себе силу, молодость и внешнюю привлекательность. Вместе с полным отсутствием знаков внимания это наводило на определенные догадки, но поскольку сама Андромеда помогала ему с лечением, она прекрасно знала, что по части этих функций у него все в порядке. Нормальный волшебник сорока семи лет. Так что вопросы продолжали множиться вплоть до отметки, на которой она поняла, что слухи про их пару ее уже не задевают.

Одним словом – сложно. Тем более сейчас, когда впервые за три года он покинул их так надолго, что лишь увеличило ее сомнения, относительно собственных чувств. Долгая тишина, и затем появление домовушки Гимки с трехлетней спящей девочкой на руках. Это определенно отвлекло ее и внесло некоторое оживление в словно застывший в янтаре дом. Что случилось? Почему от него нет вестей? Он уходил по совершенно иным целям, каким образом ему пришлось прятать тут ребенка? Как следствие к сомнениям прибавилось еще и беспокойство.

Сегодня же вдова Тонкс в очередной раз проводила вечер в оставленном ей кабинете. Дела «Ведьминской службы доставки» не были чрезмерно сложными, но требовали постоянного контроля и в отсутствии истинного главы их на себя брала она, совмещая с продолжающейся практикой Мунго и исследованиями, начатыми несколько месяцев назад после взбучки, полученной от всего того же Аластора Моуди. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда тонко и пронзительно звякнул колокольчик, являющийся частью сигнального артефакта – кто-то пересек периметр. Он звучал каждый раз в момент нарушения целостности сигнальной сети, развернутой вокруг территории поместья, а карта, спрятанная под бюро на столе, показывала место пересечения, и если человек внесен в список, то его имя так же отобразится на карте, тем не менее до кабинета лендлорда еще надо было идти, а выйти на порог было куда проще. В любом случае будь это более одного человека – сигнал был бы другим, а уж в своей возможности справиться с одним вторженцем Андромеда не сомневалась.

Накинув пальто, она вышла на крыльцо навстречу холодному зимнему воздуху и увидела его. Он шел так же, как и уходил – по центральной алее, только теперь вместо пожелтевших листьев под ногами хрустел снег. Похудевший, осунувшийся, с признаками тяжелейшего истощения на лице. При этом он спокойно двигался вперед, не опираясь на привычную трость, вместо этого удерживая ее подмышкой. Что-то оборвалось в груди, и Андромеда Тонкс, урожденная Блэк, ринулась ему на встречу и повисла на шее, уткнувшись в грудь. Замешкавшись на секунду, мужские руки обняли ее в ответ.

– Я тоже рад вас видеть, миссис Тонкс, но как же все то, что я пытался вложить вам в голову? Постоянная бдительность!

– Ну вот теперь я точно уверена, что вы это вы, – пробурчали снизу.

– Пойдемте в дом, слегка устал… в дороге.

– Почему от вас так долго не было вестей?! Все ли вышло?

– Это… Долгая история.

…………………………………….

05.01.1984. Швейцарские Альпы. Медицинское крыло бункера Штальмуттер.

POV Аластор Моуди

Сознание после процедуры возвращалось с трудом, мысли путались и нужно было срочно прийти в себя. Что случилось за это время? События начали всплывать и нужно было расставить их в хронологическом порядке. Помню, как долго ковылял в обратную сторону, пытаясь докричаться до Гимки.

………………..

После нашего многодневного очищения и окончательного упокоения демона, магия стремительно покидала эти стены, оставляя за собой пустоту. Дышать, двигаться и даже думать было тяжело, но я продолжаю шагать, в одной руке у меня был сундук с наследством потомков Синдри Кузнеца, в другой – спящая Итриша. Изображение в глазу то плыло, то приближаясь, то удалялось – последствия запредельного по продолжительности использования мистического зрения.

– Гимки. Гимки. Гимки, – как мантру повторяю я имя домового эльфа в надежде достучаться до нее.

Наконец раздается треск, пространство передо мной изгибается как мыльный пузырь, в итоге выталкивая из себя блестящую от пота и слез домовушку.

– Хозяин Аластор! Еле к вам прорвалась! Начала пытаться, как только вы позвали, но что-то блокировало перемещение, – испуг и нагрузка даже выбили из нее привычную манеру речи, – с вами… Ничего не в порядке! Надо срочно доставить вас к леди Андромеде!

– Спокойнее, Гимки, мои дела тут еще не окончены. Я позвал тебя с другой целью. Это – Итриша, внучка моего друга, и он попросил меня о ней позаботиться. Твоя задача доставить ее в Моуди-холл и оберегать ее до моего возвращения. Там мы уже решим, как поступим.

– Хозяин стал так добр! Все больше волшебников, о которых надо заботиться, – не смеющая перечить и скорее всего неплохо меня изучившая эльфа с легкостью подхватила поклажу и, многозначительно кивнув, бросила перед исчезновением, – возвращайтесь скорее, вас все очень ждут.

Хлопок, разошедшийся по рукотворной пещере, возвестил об ее отбытии.

………………………

Так, помню, как вышел к людям. Ну то есть к гномам естественно.

………………………

Не знаю сколько всего по времени занял подъем, но появление дверей, поставленных перед спуском на рабочие горизонты, я воспринял как полную победу. Массивные стальные створки сами по себе были артефактом, о чем в открытую сообщали горящие огнем глифы. Уж не знаю, откуда они их вытащили или у кого купили, но вложенные в них чары вполне смогли бы выдержать несколько ударов перерожденного и не сдерживающегося Борина.

Удар.

– Открывайте!

Удар.

– Я говорю – открывайте! Меня зовут Аластор Моуди, и если вы сейчас не откроете эту калитку, видят мертвые боги, я найду способ ее снять.

Удар.

По ту сторону добрых десяти сантиметров зачарованной стали послышалось какое-то шевеление, командные окрики, топотом десятков ног и только после того, как все успокоилось ворота с удивительной для такой массивной конструкции легкостью двинулись в стороны, выпуская мне навстречу поток слепящего света. После почти месяца в темноте подземелий, свет жег мой единственный глаз не хуже, чем раскаленная кочерга. Когда зрение слегка восстановилось и адаптировалось к свету я увидел встречающую меня делегацию.

Три десятка гномов, застывших в боевом порядке. Перед входной зоной были полукругом выставлены бетонные блоки в человеческий рост, на каждом из которых был оборудован огневой рубеж, укомплектованный пулеметчиком, удерживающим огнестрел незнакомой мне конструкции, и фигурой в балахоне, сжимающей артефакт похожий на кубик Рубика. В проходах между платформами плечом к плечу стояли закованные в массивную латную броню дверги, удерживавшие тяжелые ростовые щиты из черного металла. Кто-то еще точно толпился за спинами у щитоносцев, но разглядеть их не приставлялось возможным.

Самым примечательным был разумный стоящий во главе всего этого построения. Честно говоря, мне потребовалось время, чтобы узнать в представшем в новом образе карлике моего нанимателя и партнера – Дриддала Гемсвитчера. Вышедший во всеоружии гномий ярл внушал. От торговавшегося со мной в горном убежище бизнесмена не осталось и следа. Потомок древних подгорных королей явно готовился биться за свой дом до конца, какая бы угроза не вышла из потревоженных ими же глубин. Горнолыжный костюм сменился некой вариацией миланского доспеха, варежки уступили место латным рукавицами с длинными раструбами, а секира, которую он вечно таскал собой, без сомнений увеличилась в размерах. Отдельного внимания заслуживало его лицо, оно больше не принадлежало существу из плоти и крови, а обратилось мраморной статуей. Почти наверняка это какая-то боевая форма, берущая неизвестную мне цену с заклинателя. Может быть он сейчас вообще скорее голем, чем дверг? Лишних движений я точно совершать не собирался, уж точно не после того, что перед смертью продемонстрировал Фелнир. Мало ли что еще есть у безумных коротышек в загашнике.

– Назовись! – громыхнуло это изваяние.

– Меня зовут Аластор Аргус Моуди, у меня в руках мои посох и волшебная палочка, с которыми я спустился в эти глубины.

– Призови патронуса, Аластор, я должен убедиться, что ты это ты, а не порождение тьмы.

– Expecto patronum! – высшие светлые чары дались нелегко, но я так смог воплотить в реальность одноглазого бенгальского тигра и поставить его между собой и нервными гномами, в крайнем случае он даст мне пару мгновений, чтобы ударить в ответ, если они решат нарушить договор между нами.

После появления этой манифестации моей души весь заградительный отряд ощутимо расслабился, но следом последовал третий вопрос.

– Сделано ли дело, Охотник?

– Демон уничтожен. Угрозы вашей общине больше нет, поэтому теперь я призываю к договору, между нами.

– Слава великим силам, – ответил Дриддал и начал «сдуваться», возвращая себе здоровый цвет лица, – мы уже готовились к худшему, а где Фелнир?

– Внизу. Его тело можно похоронить, он оставался верен своему народу до конца и в итоге разменял свою жизнь на возможность для меня уничтожить проклятые останки…

Вдруг горизонт почему-то начал заваливаться, и я оказался на полу. Растревоженный улей вокруг меня снова пришел в движение. Слышались какие-то крики, кто-то звал медиков, другие бежали вперед на более низкие этажи, но мне было критически все равно. Я наслаждался наконец не беспокойным забытьем, заменявшим нам сон последние недели, а сладким томным беспамятством.

………………………

Следующее воспоминание – я прихожу в себя светлом просторном помещении на странной конструкции из сдвинутых друг к другу больничных кроватей, поверх которых был уложен матрас. Рядом послышался шелест тонкой бумаги и, повернув голову, вижу Дриддала, сидящего рядом с моим лежбищем. Глава всего этого гномьего анклава сидел на деревянном стуле с высокой резной спинкой и внимательно читал газету. Если верить надписям на немецком, то это была какая-то странная подборка, рассказывающая с одной стороны об основании новой швейцарской пассажирской авиакомпании ASL – Airlines Switzerland, в то время как соседствующий с ней листок радовался развалу скандальной и по мнению автора просто ужасной рок-группы «Адский молот».

– У лидера крупнейшей общины двергов в Старом Свете нет других дел кроме как сидеть рядом с кроватью наземника и читать желтую прессу? – было ли причиной этому продолжительное истощение или молчание магического дара, но настроение было ниже плинтуса.

– Для начала это не просто желтая пресса, а первая гномья газета! Уже больше двух тысяч лет публикации… с перерывами, но не суть. А во-вторых, ради героя нашего народа нестыдно и посидеть.

– Героя? Я не думаю, что то, что я совершил откроет мне доступ к Трону Героев, ахах.

– Трон Героев? – бровь Гемсвитчера поползла вверх.

– Да, теория о том, что особо могущественные души, запомнившиеся жителям планеты, вместе формируют псевдо-пространство, называемое Троном Героев. Неважно. Как уважающий себя наемник никакого героизма за своими действиями не вижу.

– Неважно видишь ты или нет, главное, что мы имеем в реальности. А имеем мы спасение от демонической угрозы и что более важно… Проход в Сердце Камня!

– Что?! – а это то тут каким боком?

– Когда вы сошлись в последнем бою у той злополучной каверны, ходуном пошел весь хребет, и в одной из вторичных галерей обвалился пол… Это оказалась одна из магистральных вентиляционных шахт, питавших великую столицу. Первые группы археологов уже спускаются вниз. А особо ярые деятели готовятся ставить вам с Фелниром памятники.

Я откинулся на подушку, рассматривая слепяще-белый потолок палаты. Была во всем этом какая-то жуткая ирония. Годами Фелнир искал путь в обитель гномов прошлого и в итоге открыл проход в нее ценой собственной жизни. Молиться на выживание кого-нибудь из своих потомков, отчаяться, потерять себя, обрести надежду и так и не коснуться собственной плоти и крови. Десятки мыслей крутились в голове, и все они так или иначе возвращали меня в Моуди-холл к моим беспокойным подопечным. Дриддал вежливо дал мне осмыслить происходящее и выкристаллизоваться одной единой мысли. Мне пора домой.

– Есть что-то еще, что я должен знать?

– Если ты захочешь попрощаться с Фелниром, то его похоронили в фамильной усыпальнице, как полагается, утопив тело в камне.

– Там рядом с ним должна быть горка праха – это его сын Борин, думаю он тоже должен вернуться в камень.

– Хорошо.

– Если это все, то…

– Мы думаем, что кто-то из детей или внуков еще жив, – сердце пропустило удар, но Гемсвитчер, приняв мое выражение лица за удивление продолжил, – рядом с Синдрисоном мы нашли четыре образца оружия, получается оно принадлежало как раз Боирну, и скорее всего Фелнир перед смертью, видимо зная или догадываясь о чем-то, перебросил привязку на них на свою кровь. А главное! Привязка до сих пор цела – значит кто-то из его прямых потомков еще жив и может считаться Синдрисоном.

– И что теперь?

– Будем искать, – обрубил Дриддал, – Синдрисоны – великий род двергов, не правивший нами лишь потому, что творить они всегда любили больше, чем что-либо еще. Мы обязаны найти его, кем бы он ни был.

Узелок клятвы взятой у умирающего натянулся в глубине души. Знаю, знаю ребенку лучше войти в силу в стороне от дрязг и интриг, которых после обнаружения Сердца Камня станет только больше.

– Понял. Что же надеюсь ваши поиски окажутся успешными. В таком случае я хотел бы вернуться к тому, с чего мы начали. Протез из кровавого металла. После всего того, что ты сделал это меньшей из моих благодарностей, ты навеки Друг Гномов, ты или твои потомки всегда получат убежище и защиту в этих стенах. Но уверен ли ты, что стоит так торопиться…?

– Уверен.

– Это будет очень больно. Нервы будут сшивать, пока ты будешь в сознании. А воплощение в стальной плоти магических цепей возможно будет величайшей болью в твоей жизни.

– Я не боюсь боли.

……………………………………

И вот я тут, ну как я и говорил, пора домой.

Глава 21

01.02.1984 Великобритания. Лондонские улицы.

Представительский автомобиль катил по улочкам района Энджел, резко выехав на Риджертский канал, он ускорился в сторону старой застройки. Внутри машины сидело пять человек: двое мужчин на передних сиденьях, одетых в одинаковые костюмы, а также джентльмен, молодая женщина и девочка-подросток в пассажирском отсеке. Женщина нервно теребила платок, то и дело отрываясь на то, чтобы сдуть невидимые пылинки со своей дочери. Джентльмен флегматично смотрел в окно и перекатывал между пальцами огонек алого пламени.

– Аластор, а уместно ли нам ехать к тетушке на магловском автомобиле, особенно учитывая то, о чем мы собираемся ее просить? – нарушила затянувшуюся тишину Андромеда Тонкс.

Оторвавшись от своих размышлений, мужчина, выглядящий на сорок с небольшим, развеял свою игрушку и обернулся к старшей из его спутниц.

– В первую очередь мы едем не просить, а предлагать и поверь ей наше предложение ничуть не менее выгодно чем нам. Будь у нас чуть больше времени, и я бы обеспечил безопасность Нимфадоры своими силами, но, к сожалению, пока что это невозможно. Вальбурга же сдает, ее испытания немногим легче ваших. Муж мертв, родня тоже, старший сын в тюрьме, а младший пропал безвестии. Проблем было бы еще больше, если бы не Альфарад. Многого узнать моим людям не удалось, но поговаривают, что «Одинокая змея» пропал далеко не в одиночестве, а вместе с целым рядом интересных персонажей, имевших зуб на вашу семью. И малого того, что зуб, так еще и ресурсы воспользоваться их слабостью. Глобально – Блэки почти кончились, и Нимфадора для нее последняя надежда, так что мы прогуляемся пару улиц до площади Гриммо, это ничего не изменит. Меня больше впечатляет, как быстро тебе удалось договориться о визите.

После тирады опытного волшебника Андромеда успокоилась и даже одарила натянутой улыбкой, мгновенно сменив переживания на ироничное раздражения, что в принципе было вполне в духе ее семьи.

– Не сказать, что легко. Мне пришлось по уши погрузиться в эту змеиную яму, без которой я счастливо жила больше десяти лет. Легкой частью было начать всю кампанию, но большой удачей стало мое участие в жизни вашей организации. «ВСД» внесло куда более ощутимые изменения в наше болотце, чем можно себе представить.

– Правда?

– Не то слово! С момента принятия статута Магическая Великобритания была соединена с миром, если не брать в расчет колонии, тонкими ниточками связей. По многим причинам мы вошли буквально в противофазу с магловской частью страны, и пока они прирастали мощью и владениями, мы умудрились оказаться на отшибе. Да, все те же колонии сильно помогали и нам, но связь с Европой хирела. Многие не знали, как принять новые правила игры и не нарушить статут. Перевозки редких ингредиентов, плохо переносящих свернутые пространства и саму пространственную магию, превратились в едва ощутимые на фоне нужд крохи. Обмен корреспонденцией, которую нельзя доверить совам, также ослаб. А те, кто все же занимался чем-то подобным, и не думали замахиваться на масштаб, к которому мы пришли, держась за свои нишевые области. А мы ведь уже приобрели целых два корабля! Знаете, как я удивилась, узнав, что это первые в истории судна, полностью принадлежащие волшебникам в Англии и работающие на наши нужды?! Впервые за многие годы не только элиты одаренных, но и средние обыватели вообще коснулись большого мира!

– Вот вроде бы знаю все, о чем вы говорите, леди Тонкс, но в собственной голове никогда не подавал это таким образом.

– А мои подружки, успевшие превратиться в тех еще кумушек за паузу, образовавшуюся в нашем общении, видят это именно так, если не более героически. Поэтому вписаться было несложно, а вот навести мосты со старой перечницей было сложно. Танцам с бубном, которые пришлось устроить вокруг этой встречи, позавидовал бы даже тот индейский шаман, давеча приезжавший на переговоры с вами.

Разговор по мнению Аластора Моуди вышел действительно интересным, и самой приятной его частью стал подарок «от охотника охотнику» в виде наводки на одну старую ведьму, живущую на гаити, крайне заинтересованную в услугах опытного мракоборца, но сейчас речь шла о другом.

– Ой, да ладно вам! О чем мы вообще переживаем, пусть только попробуют ко мне лезть, быстро зубов не досчитаются, – в разговор попыталась вмешаться Нимфадора, выставив перед собой руку и тут же покрыв ее синеватой паутинкой чар укрепления, за что тут же получила алую молнию с палочки матери.

– Манеры, юная леди! – зашипела Андромеда, – чем бы не закончилась эта встреча, я сама займусь твоими манерами, раз уж нас возвращает в определенные круги, придется соответствовать.

– Твоя матушка права. Неважно, насколько ты сильна, ты должна быть образцом для подражания тех, кто слабее, а не быть дикарем с самой большой дубиной.

Девочка собиралась сказать что-то еще, но машина затормозила и жалюзи, отделявшее пассажирские сиденья от водительского места, опустилось вниз.

– Мы приехали, сэр.

..............................................

POV Аластор Моуди

Майкл открыл дверь, а я уже помог Андромеде и Нимфадоре выбраться из машины. Энджел был старым районом Лондона, ранее бывшим пересечением зон влияния двух приходов Клеркенуэлл и Ислингтон, он ширился, строился и сейчас был развитым коммерческим центром, разряженным вкраплениями викторианской застройки, в одном из которых мы и находились.

Взяв миссис Тонкс под руку и проследив, чтобы Нимфадора ни на что не отвлеклась, мы двинулись вдоль череды постаревших, но все еще обжитых и респектабельных домов времени Бабушки Европы. Возрожденная готика явно была главным мотивом в местной архитектуре. Свободная от машин улица заканчивалась площадью с круговым движением и мрачноватым сквером в центре. Интересно, Блэки задали тон всему своему окружению или просто нашли район с подходящими им по настроениям маглами?

Урожденная Блэк тем временем уверено вела нас вперед, периодически зависая и всматриваясь в одной ей известные детали пейзажа. Я же был впечатлен с каким масштабом Блэки охраняли свою даже не основную резиденцию. Первое, что бросалось в глаза, это масса магической энергии, застывшей в пространстве, и то уверен, она ощущается только потому, что хозяева или точнее хозяйка не стремится ее скрыть. Собственно границу территории я тоже не заметил, просто в какой-то момент окружение пошло рябью, и пространство исказилось, открывая нам вид на отдельно стоящий дом окруженный густым и зеленым не по сезону лесопарком.

Дом сам по себе отлично бы вписался в реальный вид района, но был скрыт от обывателей, лишая их возможности насладиться этим образчиком зодчества, ставшего визитной карточкой Лондона и его пригородов. На участке царил идеальный порядок.

Сам дом был сложен из кроваво-красного кирпича и радовал глаз множеством французских окон, башенка на одном из углов вообще казалось по большей части состояла именно из стекла. Покатая краша была выложена черной черепицей и создавала странный контраст со стенами. Внутрь вело крыльцо из старого обтесанного ногами камня, приводящее гостей к смолисто-черной двери без почтовых щелей или замочных скважин. На ее ровной поверхности имелось лишь два выступа: дверная ручка, стилизованная под собачью пасть, и дверной молоток в форме извивающегося змея.

Андрмоеда попыталась предостеречь меня от следующего шага, но я уже тянулся к молоточку, чтобы через миг выставить перед собой пленку протего. Латунная пасть попыталась меня укусить, но бессильно стукнулась о сияющий ровным серым светом щит. В это время совсем по живому зашипевшая змея увеличилась в размерах, попыталась вцепиться мне в шею, была перехвачена рукой и тут же оказалась впечатана в дверную поверхность. Внимание сразу же привлек факт, что вместо грохота удара по дереву в доме раздался перезвон колокольчиков. Входная группа вернулась к нормальному состоянию, интересно смогут ли эти артефакты перенести подсаженное мной проклятие на разрушения металла?

Дверь неторопливо отворилась, и уже за порогом нас встречал самый надменный домовой эльф из всех, кого я встречал.

– Интересный у вас способ встречать гостей, – не удержался я от колкости, приправив ее самой искренней своей улыбкой, проступившей сквозь бороду и усы.

– Всего лишь маленькая проверка, чтобы убедиться в том, что гость достоин того, чтобы тратить время на разговоры с ним, – удивительно, но существо мне по пояс умудрилось посмотреть на меня сверху вниз, – госпожа Вальбурга готова принять, мистера Моуди… со спутницами. Пройдемте.

– Ну что же, спутницы мои, пойдемте побеседуем, раз уж нас ждут.

В темный, мрачный и богато украшенный коридор нас вышла встречать последняя из Блэков. Высокая, но болезненно выглядящая дама. Лицо ее демонстрировало болезненную желтизну, а света жизни в глазах почти не было. Мазнув по нам с Андромедой своим бесстрастным взглядом, она впилась им в мою ученицы. И только в этот момент в них появилось… нечто. Женщины, которых разделяли десятки лет жизни, не моргая, боролись взглядами. Неожиданно для меня самого тьма в углах помещения дрогнула, а тени удлинились. В ответ на это Нимфадора нахмурилась, и все вернулось в норму.

– Да. Она Блэк, – сквозь плотно сомкнутые губы выдавила старая перечница, – как бы мне не хотелось она, может быть Блэк больше даже чем мой первенец. Идемте, нам многое надо обсудить.

Развернувшись на каблуках вынужденный матриарх рода Блэк молча направилась в сторону гостинной.

………………………....................

01.09.1984. Шотландия. Хогвартс. Большой зал. День распределения.

Сегодня был важный день для множества самых разных по духу и взглядам волшебников по всей Великобритании. Этот ритуал проводился ежегодно вот уже на протяжении десяти веков, и директор Дамблдор был рад тому, что этот набор не будет последним. Волшебников с каждым годом все больше, и это радовало сердце повидавшего на своем веку человека. Происходящее определенно несло свои проблемы, но это было тем, с чем можно было работать в отличии от перспективы вымирания, маячившей еще во времена его юности.

Мысли сами собой унесли его в оставшийся так далеко позади конец XIX века к царившей в тот год атмосфере отчаяния. Не удивительно, что тот факт с легкостью забыли, хотя и зря. 1892 год. Год с самым маленьким набором в истории, всего четырнадцать первокурсников присоединились к ученикам старейшей британской магической твердыни. Даже деление на факультеты тогда было очень условным, что не помешало ему уговорить шляпу отправить его именно на факультет Гриффиндор, вместо Рэйвенкло.

Сегодня же школа готовилась принять целых шестьдесят человек! Среди студентов со второго по седьмой курс царило задорное возбуждение. Год за годом время залечивало раны, нанесенные отгремевшей войной, и словно в благодарность за этот мир вселенная возвращала к жизни старые линии крови. Люди Альбуса Персиваля в министерстве стабильно сообщали о все новых и новых проверках на родство, получающих положительное заключения.

Война… С этим словом было связано две величайшие загадки его жизни, не связанные с магией напрямую. Две войны, одна прогремевшая на весь мир, и вторая, поставившая под угрозу существование магической Британии. Первую устроил его лучший друг, вторую ученик и с обеим было что-то не так. Что-то не складывалось, даже спустя годы анализа логика выявляла слишком много глупостей и ошибок, а интуиция опытного волшебника (а это переменная, с которой стоит считаться) шептала он наличии какой-то связи между произошедшим. Слишком много они оставили после себя секретов словно… Прикрытие чего-то большего.

Война Геллерта, мировая бойня, спровоцированная сильнейшим магом за последние пять веков. К моменту, когда мир вошел в пике, все понимали, что момент остановить Грин-де-Вальда был упущен. Древние, которые еще могли посоперничать с ним по силам, не лезли, кто от страха за свою шкуру, кто из любопытства посмотреть, чем это все закончится, а кто-либо слабее не смог бы справиться с некромантом, буквально купавшемся в душах. Черные костры, сжигающие в себе души миллионов убитых и тем самым питавшие его самого, пылали над концлагерями по всей Европе. Несмотря на то, что его карманный фюрер проигрывал, Геллерт мог в одиночку переломить ход войны, почти достигнув могущества чародеев Эпохи Богов и Героев. И потом буквально за один день эта мощь ухнула в никуда. Когда Дамблдор примчался, получив от старого друга весточку, в цитадели не было уже ни грана маны, а человек, ценивший магию больше, чем что-либо еще, сидел и улыбался как дурак с полностью выжженым каналами маны. От возводимой в его часть за ту «победу» похвальбы у него до сих пор сводило зубы, в прочем, как и у чародеев с востока, которые уже пришли к необходимости нарушения статута и готовили свои чернейшие ритуалы, чтобы обрушить их на Берлин. Ну они потом еще от души рубились несколько лет с недобитыми гвардейцами Темного Лорда на западе и японскими демонологами на Дальнем Востоке…

Не пройдет и сорока лет, как уже в родной Старушке Британии появится новый претендент на титул Темного Повелителя. И снова те же странности, тот же неуловимый след безумия в действиях, каким-то чудом приводящий к успехам. На этот раз уже единожды обжегшийся волшебник не стал медлить и обрушил на личинку Грин-де-Вальда всю свою мощь. Как назло, это вылилось в какое-то комическое противостояние с кровавой и бессмысленной развязкой.

От размышлений восседавшего в центре стола столетнего волшебника отвлек прогремевший вой горна, возвестивший о прибытии первокурсников и начале церемонии распределения. Гурьба детей ввалилась через главный вход и широкими глазами смотрела на новое для них окружение. Среди детей было много интересных личностей, за которыми будет интересно наблюдать, но с первых секунд его особое внимание привлекла троица детей, стоявшая чуть в стороне.

Первым в глаза бросалось то, что все троя носили на своей форме помимо пустой нашивки под герб факультета по шеврону со щитами, в центре которых были вышиты окровавленные копья. Вторым занимательным моментом было, то, что щуплый и даже несколько женственный беловолосый мальчик из этой компашки стоял, опираясь на посох, бывший больше его самого по росту. Затем волей-неволей взгляд цеплялся за рослую девушку-северянку, опоясанную прямым рыцарским мечом. Их третья спутница стояла спиной к залу, так что сказать о ней что-то конкретное было невозможно, и мысли побежали дальше… А стоило задержаться на этом персонаже.

Миневра вышла перед всем залом и отлеветировала за собой стул, бережно неся в руках Распределяющую шляпу, и начала зачитывать список в алфавитном порядке. Сложно сказать из-за чего, но мужчина отвлекся от процесса, и не заметил момент, когда зал затих, не звучало ни единого звука. Тут же вернув фокус внимания на происходящее вокруг, Дамблдор почувствовал вал надвигающихся неприятностей в этом году.

– Блэк Нимфадора, – повторила Миневра Макгонагал.

Последний член того трио обернулась и двинулась к стулу. По спине кавалера ордена Мерлина Первой степени пробежали мурашки. К столу пружинистой походкой шла молодая Беллатриса Блэк, а точнее ее племянница и ученица его друга, Нимфадора, которая по всем законам должна быть Тонкс, но видимо что-то сильно поменялось за прошедшие годы.

.........................

Глава 22

02.09.1984. Великобритания. Шотландия. Хогвартс. Спальня факультета Рэйвенкло.

POV Нимфадора Блэк.

Не спалось. Прибегать к медитации не хотелось, а эмоций было много. Самое странное, что эмоции были очень… непривычными. Ярких эмоций в моей жизни много причем как положительных, так и отрицательных. Путешествия с учителем и боль тренировок, эксперименты с мамой и знакомство с бабушкой Вальбургой, плохое и хорошее шли рука об руку.

Полгода назад жизнь снова подкинула новых ощущений. Собственно, связанно это было именно с персоной пожилого матриарха Блэк. Хотя назвать я ее так могла едва ли в шутку, слишком уж она не соответствовала тому, к чему я привыкла. Перед ней я не чувствовала того легкого давления, которое оказывали на людей вокруг волшебники, которых я уважала. Их было немного и по факту все из них были либо членами, либо клиентами Ведьминской службы доставки.

Вальбурга же была неправильной чародейкой. Она куда больше внимания уделяла этикету и манерам чем по настоящему важным вещам, но несмотря ни на что не потеряла зерно прагматичности, что чувствовалось с первого дня знакомства. Мы только расселись в большой, но мрачной гостиной, когда она начала брать быка за рога, выставляя свои условия, включающие в себя участие в моем воспитании как «истинной Блэк» (тут они с мамой чуть не сцепились), отказ нас обеих от фамилии Тонкс… Было много чего еще, но самое вкусное она запасла на потом! Помощь в освобождении мое дяди Сириуса Блэка. Как сейчас помню этот момент.

……………..

01.02.1984 Великобритания. Малая резиденция Блэк, в доме по адресу площадь Гриммо дом 12.

– И последнее, что я считаю необходимым обсудить, – вышла на финальную прямую эта ободрившаяся пожилая женщина, – это освобождение моего старшего сына Сириуса из Азкабана.

Матушка аж подавилась чаем в этот момент и, прокашлявшись, вскинулась.

– Предлагаешь вытащить одного из самых опасных преступников, абсолютно заслуженно осужденного с нижних этажей Азкабана?

– Пф-ф. Преступника? Безусловно. То, сколько преступлений этого уродца нам вместе с Поттерами пришлось замять за один только Хогвартс, потянет на хороший срок на верхних уровнях. Опасного? Тоже правда. Несмотря на критический отказ от завершения обучения, м-м, семейным секретам, мой мелкий поганец до одури силен и изобретателен. Его собственный отец предпочел с ним не драться в открытую, потому что их драка уже на старших курсах закончилась бы разнесенной улицей. Но заслуженно осужденный? Не-е-ет. Ученик Темного Лорда? Что за бред?! Ему не нужно было что-то придумывать, чтобы получить все это! Он Блэк! Протяни ладонь и чернейшие знания, до которых тот же лорд мечтал добраться, упадут тебе в руки. И самое главное, – тьма вновь зашевелилась в углах, – мой сын: дурак, бестолочь, хулиган, хам, извращенец, но не предатель! Он любил этого идиота Джеймса также сильна как младшего брата и сам бы лег в могилу за любого из своих близких. Ты-то знаешь Аластор! Мы обсуждали его тогда, когда я приходила к тебе в аврорат! Ты мог вычислить человека под империусом, ты бы точно смог распознать предателя! Помоги мне Аластор… Он – все, что у меня осталось, мне отведено не так много времени. Цена за кое-какие грехи оказалась слишком высока.

Тишину, заполнившую только что звеневшее пространство, можно было черпать ладонью.

– Я подумаю, что можно сделать. И если такой шанс будет разберусь в ситуации. Леди Андромеда подтвердит, мне эта ситуация казалась странной с самого начала.

…………

02.09.1984. Великобритания. Шотландия. Хогвартс. Спальня факультета Рэйвенкло.

Мысли засыпающей девочки вильнули и вернулись к событиям сегодняшнего долгого дня.

POV Нимфадора Блэк.

И вот после всех этих развлечений и постоянных миграций между Моуди-холл и Домом на площади Гриммо под номером 12 я попала на вокзал Кингс-Кросс, на край платформы девять и три четверти. Оказалась я не одна, а в компании моих товарищей по кровавому копью. Помимо меня, всего двое из нашего «кружка по интересам» получили заветные письма из Хогвартса.

Первым был Роберт Фицуолтер, потомок старой английской аристократии, точнее обедневшей, выбравшей магию ее ветви. Невысокий, худой и даже как-то болезненно выглядящий блондинчик был настоящим энтузиастом от магии и по словам наставника при должном усердии обещал вырасти в очень неслабого волшебника. И вот чего, чего, а усердия у него было более чем достаточно, как и упорства, ведь всего однажды заявив о том, что палочки ему не подойдут, и, откопав дома пыльный посох, продолжал с ним заниматься.

Вторым или точнее второй была Габриаэлла Маклеод, наследница северных воителей-викингов, проявила в себе пронесенные предками сквозь века скандинавские черты – русые волосы, узкие губы, широкие скулы. Она была крупным и несколько нескладным человеком, но мама предупреждала, что у нее есть шансы расцвести по мере взросления. Когда и где ее род выродился как маги, или где залетные волшебник оставил свою кровавую линию неизвестно, но для всей родни способности дочурки стали шоком. Чета Маклеодов была парой далеко не бедной. Союз преподавателя права в Оксфорде и знаменитой в узких кругах оценщицы антиквариата имел достаточно интеллекта и связей, чтобы позаботиться о своем чаде. Габри имела очень сильные магические выбросы в виде ярко выраженного криокинеза (это умное слово я узнала от ее отца вовремя чаепития у них), так что пускать дело на самотек было нельзя. Не знаю как, но ее матушка вышла на знаменитого прайдоху Мундунгуса Флетчера (понятия не имею кто это, но бабушка говорит, что из-за Аластора он ко мне на милю не подойдет), а он уже вывел к Академии Бладспир. Мать также смогла выкупить на каком-то аукционе железяку, которую моя самая близкая подруга таскает на себе. Меч был изучен всеми волшебниками в нашем ближайшем окружении и признан староформатным мистическим знаком – предтечей палочек. Клинок помог первично справиться с выбросами, жадно впитывая излишки маны.

Мы стояли нашей небольшой компанией в ожидании отбытия поезда. Периодически к нам подходил то один, то другой взрослый, отрываясь от их группки, стоящей обособлено. Мир взрослых жил своей жизнью. Кто-то с кем-то здоровался, кто-то, наоборот, демонстративно игнорировал, в общем взрослые играли в свои игры, а мы в свои.

Вдруг меня обжег чей-то взгляд со стороны, рефлексы, вбитые за последние годы, сработали быстрее разума. Резкое смещение в сторону, слегка изменить тело и обернуть его укреплением. Укрепление – одна из нескольких арий, которые я научилась сворачивать всего до одного слова. Как наставник может умещать в пару слов несколько строк при этом не сплевывая потом кровь изо рта для меня пока загадка.

Было, очень разочаровывающе повернувшись к источнику опасности, увидеть не изготовившегося к бою волшебника, а какого-то старшекурсника, переводящего свой недовольный взгляд с меня на учителя. Впрочем, инстинкты меня предупредили, а значит что-то опасное в нем все-таки есть.

– Роберт, а это еще что за тип? – толкаю в плечо вечно клюющего носом друга, который несмотря на слабость и затворнический образ жизни семьи, знал в магов мире очень многих.

– М-ф-м, если судить по внешности, цвету волос и перстню на пальце, то кажется кто-то из Розье.

– И чего он на нас пялится?

– Кажется, твой отчим…

– Он не мой отчим, а учитель, Роберт!

– Да-да, посмотрим через пару твоих лет в Хоге. Но не суть, кажется, сэр Аластор поймал его старшего брата на горячем в эпоху пожирательских рейдов. Что-то такое мелькало в светских хрониках.

– Ого, это что вендетта!? – вскрикнула воодушевившаяся Габри, возможно постоянное наличие рядом этой палки-ковырялки плохо на нее влияет.

– Вряд ли. Максимум острая неприязнь. Они сейчас как раз максимально не заинтересованы в привлечении внимания. Вспомнил! – ударил он кулаком в ладонь, удерживая посох сгибом локтя, – его зовут Феликс, и он стал старостой Слизерина в этом году. Так что возможно стоит и быть осторожней, старосты могут знатно попортить жизнь первокурсникам.

– Пусть попробует. – оборачиваюсь вновь и дарю ему одну из тренированных с бабушкой улыбок, чем заставляю его скрыться в прибывшем поезде.

Затем мы погрузились в поезд и просто поехали! Как в самое обычное путешествие. Потом была дорога, первое столкновение с громадой Хогвартса, возвышающейся над озером. Запомнилось распределение. Шляпа очень хотела отправить меня на Слизерин, еле-еле сторговалась на Когтевран, видят мертвые боги, она хуже Вальбурги! Но в остальном все это было как-то слишком… обыденно! Ей богу даже в Кровавом копье было веселее! Там было ощущение тайны, прятаться с ребятами от остальных учеников, скрытно от чужих глаз творить ворожбу. Здесь же все казалось слишком постным, надеюсь завтра станет повеселее, а то семь лет тут грозят превратиться в самые скучные годы жизни.

………….

Провалившись в сон, Нимфадора не могла знать, насколько быстро все станет «веселее».

…………..

02.09.1984. Великобритания. Шотландия. Хогвартс. Коридоры замка.

Первая пара по трансфигурации проходила ободряюще! Даже вечно клюющий носом Джордан ободрился и с интересом выводил рисунок плетения, превращающего спичку в иголку, то и дело бросая долгие взгляды на свой любимый посох. Наверняка думает, как переложить эти чары на него. Фанатик.

Мне же трансфигурация была интересна по многим причинам. В первую очередь, потому что в некотором смысле я была естественным трасфигуратором, вот только мой природный дал был ограничен границами моего тела. Эта же дисциплина позволяет выйти за пределы того, что и так мне доступно. Таюшком почти полностью убравшись под парту, прикрываясь надуманным предлогом,активирую мистические глаза. Не зря же я страдала, приучая себя к этому навыку…

В эту же секунду мне был преподнесен первый урок – в самом замке этот навык нужно еще научиться использовать. Вокруг было слишком много маны! Поэтому глаза тут же обожгло острой болью, и если бы не выработанная привычка терпеть боль, то я бы точно вскрикнула. Первый заход оказался провальным, подсмотреть за тем, что происходит в момент творения чар не получилось. Еще тренируясь дома, я заметила, что когда взрослые колдуют палочкой, это ощущается иначе чем, когда я или учитель магичим используя цепи. К сожалению, навык мистических глаз поддался мне лишь недавно и достаточно подробно изучить, что происходит в момент сотворения заклинаний не получалось.

Справившись с болью, я вернулась на место, постаралась расслабиться и как учил наставник думать одновременно о двух вещах. Часть сознания уходило в особый транс, реагирующий с магическими цепям, запуская ток маны и ОД, убеждая реальность подчиниться согласно моей воле. Вторая же часть сосредотачивалась на расчетах, которые должны облегчить процесс превращения. Можно, конечно, каждый раз творить все на голой воле, во всяком случае пытаться, без обращения к выверенной и просчитанной базе частота успехов будет. Не слишком велика.

Собственно, даже зная теорию ни с первого, ни со второго раза успешно превратить спичку не получилось. Долго не могла понять в чем же проблема, собственно, напряглась после того, как у людей вокруг начали получаться первые результаты. В тот-то момент я и психанула, отбросив в сторону попытки анализа, просто выполнила жест и влила побольше маны. Тут же появилось странное, сосущее ощущение отбора моей маны палочкой прямо из цепей, а спичка превратилась в длинную швейную иглу. Так незаметно урок и подошел к концу, получив сдержанную, но вполне искреннюю похвалу от мадам Макгонагалл, я развернулась и пошла на выход. Роберт, как всегда безбожно отставал и, махнув рукой, попросил оставить его позади. Я же решила пока есть время начать исследовать замок. Отовравшись от однокурсников, повесив на сумку Роберта простенький маечек, чтобы найти потом нужный мне кабинет, побежала по коридору.

Свернув по одной из боковых лестниц и миновав украшенную скульптурами галерею, я очутилась в одном из внутренних двориков. Он был почти пустым, если не считать компашки старшекурсников, что-то бурно обсуждавших под раскидистым дубом. Я уже была готова идти дальше, когда мне в спину прилетел чужой крик.

– Хей! Пожирательское отродье, а ну стоять! – разумно решив, что это не может относиться ко мне, поправив мантию, пошла дальше.

– Остановись, мелкий ублюдок! – кто-то схватил меня за плечо, это была одна из девушек из той компании.

– Что вам нужно?

– Зачем ты приперлась сюда, отродье? – едва ли не выплюнула мне в лицо эти слова.

– Не знаю, с чего такая агрессия, и почему вы меня так называете, но я, пожалуй, пойду.

– Стоять! – дорогу мне преградил один из парней с Пуффендуя.

– То есть вы все же имеете какие-то претензии ко мне.

– Еще бы не иметь претензию, сраная расистка! Половина твоей родни сидит в Азкабане, а ты живая и здоровая бегаешь тут. Пока моя старшая сестра прикована к постели, после того как с ней порезвились дружки твоих дядюшек и тетушек! – я начала понимать ситуацию и внутри закипела злоба.

– Я могла бы тебе рассказать про своего отца, убитого слугами Того-кого-нельзя-называть, но не вижу смысла тратить время на идиотов. Для протокола. Подтверждаешь ли ты, что ты трижды оскорбила меня, урожденную Тонкс, возвращенную Блэк? И не приняла мои попытки разойтись?

– Да пошла ты, сегодня хоть кто-то из вас поплатится, – на этой фразе она выхватила палочку, а за ней действие повторили остальные, тут мое субъективное восприятие ускорилось, замедляя движения окруживших меня.

– Психичка какая-то. Ну хоть повеселимся! – прямо под мантией мои мышцы и кости пришли в движение.

………………

В учительских кабинетах и спальнях противно визжало особое заклинание, информирующее о применении учениками высокоэнергетической магии в неположенном месте. Все понимали, что детские разборки неизбежны, но магия в широких пределах подчиняется закону сохранения энергии, так что без вливания большого количества магических сил в чары ты не сможешь нанести и большого вреда. Поэтому это колдовство, охватывающее всю школу, фиксировало только всплески выше определенного уровня. Сейчас оно сходило с ума, потому что кто-то применил чары выше четвертого ранга по Рууку. И пока учительский состав и с старосты неслись к месту событий последняя стоящая на ногах из участников конфликта задавалась совсем иными мыслями.

– Интересно, а чем сейчас занимается учитель? Надеюсь, ему так же весело, как и мне! – подумала в слух девочка, сидящая на небольшой горке из тел посреди разгромленного дворика.

……………..

02.09.1984. Гаити. Порт-о-Пренс. Заброшенное депо в пригороде.

POV Аластор Моуди

На спине наверняка будет синяк… Град пуль продолжал барабанить по стальной плите, которую я трансфигурировал из непонятно кем и когда притащенного сюда стола. Смотря на то, как истлевает заклинание укрепления, предусмотрительно наложенное мной на этот удачный предмет метеного интерьера, можно было сделать два вывода. Первый – я не первый, кто додумался снабдить своих подчиненных оружием с зачарованными пулями. Второе – с учетом того сколько они высадили, не считаясь с тратами, говорит о том сколько на их стороне магов. Будет обидно выжить в филиале ада и проиграть толпе гаитянских бокоров. Стоило начать действовать до того, как они соберут сюда все, что есть. При этом действовать аккуратно, без адского пламени. Прямо в центре города сидел кто-то очень сильный и не скрывающий своего присутствия. Уверен, что он не оценит столб адского пламени у себя в городе.

Вдруг спереди послышалось шевеление, и прямо мне в лицо выскочил нигер, начавший терять человеческие черты в процессе оборота в какую-то большую кошку. Выскочил и тут же завалился на брюхо с остекленевшими глазами и пеной изо рта, а следом за ним вышел чумазый и перепачканный парнишка лет двадцати. Смазливое лицо, спутавшиеся и слипшиеся золотистые волосы… Черт возьми да это человекоподобный золотистый ретривер. Ретривер, который стоял и смотрел на дело своих рук, каким-то чудом в эти секунда огонь по нашей позиции прекратился. Послышались щелчки перезарядки, а я воспользовался этим, чтобы повалить этого бедолагу к себе в укрытие.

– А ты еще кто такой? – сдержать эмоции не получается, и изо рта вырывается даже не речь , ашипение, в ответ на которое ловлю взгляд полубезумных восхищенных глаз, тут же забывших, что только что прикончили человека.

– Меня зовут Гилдерой Локхарт, и я верю, что вы должны помочь мне стать настоящим героем!

– О великие силы… Как я докатился до такой ситуации…

И действительно, как?

Глава 23

01.09.1984. Воздушное пространство над Атлантическим океаном.

POV Аластор Моуди

Боинг 747, принадлежащий компании Virgin Atlantic Airways, основанной буквально в этом году, легко оторвался от взлетно-посадочной полосы и стремительно удалялся от земли благословенной Британии, унося меня и еще где-то шесть сотен пассажиров в сторону Карибского бассейна. Откинувшись в кресле, я наверно впервые за эти полгода расслабился по-настоящему и даже подумал о том, что неплохо было бы поспать обычным сном, отказавшись от медитации. С момента моего возвращения из гостеприимных палат Альпийских двергов возможности просто затормозить не было.

Помимо всех накопившихся дел гирями легло три новые задачи.

Самым острым стало введение в нашу жизнь малютки Итришы. После того, как остатки демонических чар, спали она вела себя как обычный человеческий ребенок своих лет. Заботу о ней между собой разделили Андромеда, Гимки и Марта, жена одного из моих ветеранов. Я же, приготовив крупную сумму, отправился к своему консультанту в Гринготсе и, отгрузив средства за услуги, не забыв о бюджете на оперативные расходы, заказал полный комплект документов для нового члена семьи. Так для мира возникла Итриша Моуди, моя дочь, рожденная вне брака. Это вызвало странные ощущения с учетом того, что отцом мне ни в мире Альфа, ни тут пока стать не удалось. Внучка Фелнира было здоровым и счастливым ребенком, и тем не менее она двадцать лет была под влиянием сути могущественного демона, неизвестно как это проявит себя в будущем, поэтому вокруг нее мы разместили множество следящих чар и постоянно проверяли ее состояние. Но пока что вся диагностика видела в ней лишь человека с примесью гномьей крови.

Вторым вопрос, съедающим лично меня, деталями которого я ни с кем не спешил делиться, была стигма, проступившая на груди. Каждую ночь я уходил вниз к той самой вещи. Спустя почти четыре месяца изучения я мог сказать, что чем бы оно не было, пришло оно не из вне. Чем-то напоминая герб, только куда сложнее и, если это будет корректно, находящийся в спящем режиме. Оно слабо резонировало с энергией «вещи» и моей имитацией этой пульсации, запуская какие-то процессы внутри себя. Что это? Куда делась та капля демонической крови? Откуда оно? Ответ лежал в нескольких десятках метрах под землей и возможно где-то в глубинах архива семейства Моуди. Во всяком случае оно однозначно изначально было частью моей души и не наносило урон, а значит можно было продолжать исследования. Впервые с момента моего ученичества меня с такой силой охватил именно исследовательский азарт.

И наконец наш союз с Вальбургой. Ведьма, несмотря на все рассказы о ней, проявила себя очень… рассудочно. Всем было понятно, что этот шаг ставит нас на одну доску, деля между нами, как союзников, так и противников. Андромеда, конечно, ворчала насчет возвращения фамилии Блэк, но почему-то в моменты разговора об этом бросала длинные взгляды на меня. В целом самой сложной частью стал не разбор накопившихся проблем, не трата ресурса на помощь в управлении их активами (под достаточно строгими условиями надо сказать), а проблема по имени «Сириус Блэк».

К счастью, еще старый я, знания которого продолжали встраиваться в меня, стирая грань между нами с каждым днем, имел свои связи и должников, так что поднять материалы дела, даже находясь в отставке, не составило труда. Картина выглядела еще менее радостно чем могло показаться сначала. В первую очередь шансов у парня избежать удара со стороны властей не было. Задержание с поличным на месте магического сражения. Смерти простецов, отсутствие тела второго участника конфликта. Неадекватное состояние… Все играло против опального наследника Блэков. А вот дальше начались странности.

Первое это то, как яростно они пытались все успеть, возможно хотели воспользоваться тем, что я выбыл из игры. Отсутствия следствия. Полное. Об этом мало говорят, но министерские ищейки и сотрудники отдела тайн, в отличии от любого обывателя, имеют доступ и разрешения на самый широкий список мистерий. В одной только серой зоне находится больше десятка заклинаний школы крови, позволяющих изучить части тела волшебника, а у них был целый палец «убитого» Сириусом друга Питера Петигрю. И это я о самом базовом уровне, который можно было применить, при минимальном желании картину событий можно было восстановить с точностью до девяносто девяти процентов.

Вторым пунктом шел полный запрет на контакты. Ни юрист, присланный Блэками, ни мать, никто не смог пробиться к нему сквозь министерские заслоны. Пока пожиратели с метками на руках получали помощь от лучших специалистов, которых могли найти, наследник древнейшей и благороднейшей был изолирован.

Ну и конечно, скорое отправление в Азкабан. Причем, читая все материалы, проходившие по делу, складывалось ощущение, что против пацана играло сразу несколько сторон, принявших решение похоронить его заживо. Сам же он, если верить записям штатного колдомедика, «находился в критически неадекватном состоянии», что, например, Вальбурга связывала с последствиями знаменитого боевого безумия Блэков. Интересно, как он был удивлен, когда после падения пелены ража, он оказался на нижнем ярусе самой страшной тюрьмы.

Как бы то ни было, быстро этот Гордиев узел мог разрубить лишь один человек, по какой-то причине устранившийся от этого дела – Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Новой встречи с которым я хотел бы избежать, но, судя по всему, обстоятельства толкали меня к этому. Во многом из-за желания подготовиться к этой встрече я решил и не откладывать решение вопроса с глазом. Поэтому предварительно связавшись с карибской ведьмой я летел через Атлантику.

Незаметно для самого себя я отошел ко сну и просунулся только, когда самолет зашел на посадку.

– Дамы и господа! Говорит командир корабля. Наш самолет преступил к снижению. Через тридцать минут мы совершим посадку в международном аэропорту имени Туссен-Лувертюра, Порт-о-Пренс, Гаити… – поставленный голос пилота, прорвавшийся сквозь несовершенство техники, разогнал остатки сна.

Уже через час, выйдя из аэропорта, я ехал в такси к старому кладбищу в районе бывших французских вилл. Улыбчивый мужчина, черный как ночь, вез меня, сверкая белозубой улыбкой и располагая к себе некой дикой энергетикой, на которую способны немногие европейцы. Он неплохо говорил по-английски и пытался развлечь меня разговором. Его быстрая речь с заметным трудом доходила до меня сквозь удушливый жаркий воздух, заполнявший все вокруг. Как сообщил пилот после посадки, температура на улице составляла тридцать семь градусов по цельсию, а влажность укрепилась на отметке в восемьдесят процентов. Душное, влажное, смрадное дыхание джунглей, губительное для белого человека, давило на голову, заставляя задумываться об использовании парочки бытовых заклинаний.

– Вы едете к маме Элис, почтенный сэр? – вырвал меня из тягостных мыслей водитель.

– М-м?

– Ну вы едете к дому старого кладбища, а там живет мама Элис, одна из лучших мамбо на всем острове! Плюс только если из аэропорта выходят… такие э-э чопорные, в хорошем смысле, – поспешил отговориться мальчик, – люди, то они почти наверняка к маме Элис. Вот только у нее настали тяжелые времена.

– Я действительно скорее всего еду к человеку, которого ты называешь мама Элис, хотя мне она известна как Элис Кадэт. А что за тяжесть времен?

– Уже года четыре против нее ополчилась банда Солейл Нуар. Они контролируют добрую половину острова после того, как приняли в свои ряды сразу нескольких сильных бокоров, – на этом момент он выругался на французском и сплюнул в окно своего драндулета, – эти ублюдки убили верховного хунгана, когда он был ослаблен после важной церемонии, потом они попытались напасть на маму Элис, но сунувшисьна территории маман Бриджит… они потеряли треть колдунов. Еле унесли ноги, вот только с тех пор она там как в осажденной крепости. Члены черного солнца не дают ей приводить припасы и вещи для жертвоприношений. Хотят дождаться, когда истают контракты с верными ей лоа, удерживающие их в нашем мире. Вы же тоже бокор, едете помочь маме Элис? – с надеждой в голосе спросил таксист.

По лбу потекла капля холодного пота. Международная конфедерация магов, жалкое подобие ассоциации магов моего родного измерения, относилась к соблюдению секретности куда менее ответственно чем я привык, но такого я не ожидал. Какой-то парень с улицы знал о многолетнем конфликте местных магов и рассуждал о контрактах с духами.

– А как тебя зовут?

– Алекс, мистер!

– Да, мне сказали, что мы с, как ты говоришь, мамой Элис можем помочь друг другу. Алекс, а если эта банда так обложила ее, ты не боишься заиметь неприятности?

– О что вы, мистер. Кого-то значительного за таким маленьким мной не пошлют, а от шушары я смогу отбиться, ведь со мной дедушкин подарок, – длинная рука одетого в одну только майку алкоголичку негра потянулась к бардачку и, открыв ее ударом кулака, извлекала оттуда сорокасантиметровый потемневший от времени тяжелый палаш.

Оружие было старым и успевшим попить немало крови. Лезвие было расчерчено каким-то бессвязными текстами на латыни, и у рукояти был вычерчен глаз, в котором я уверен пошевелился зрачок.

– Это оружие нашей семьи! Им орудовал мой предок еще во времена нашей революции. После этого мы еще поездили по свету. Рубились в гражданскую в США, в общем повидал клинок немало, а теперь служит мне, – глаз на клинке продолжал смотреть в мою сторону.

– Интересный меч.

– Ага! Иногда мне кажется, что он помогает в бою, буквально направляет руку. Представляете! – мда-а, это определенно совсем другой мир, почти наверняка к оружию был привязан дух, причем еще и отожравшийся на человеческих смертях.

Тем временем машина затормозила у изящных кованых ворот, отделяющих улицу от когда-то шикарного, но сейчас истрепавшегося и обветшалого особняка, покрашенного белой краской с шикарным мавританским газоном перед ним. Сразу за домом начинались теряющиеся за холмом ряды могил, принадлежащих местному кладбищу. Сюда-то мне и надо. Выбравшись из машины, посмотрел, как, отъезжая, Алекс помахал мне рукой перед этим, всучив мне бумажку с номером его домашнего телефона, и если мне понадобится гид по острову, он с удовольствием поможет за скромную монету. Повернувшись к дому, еще раз рассмотрел распнувшийся вид и пошел на сближение. Рядом с воротами обнаружилась незаметная издали калитка с керамическим колокольчиком, и стоило мне лишь раз в него позвонить, как из тени цветущей акации вышел престарелый чернокожий мужчина, одетый в костюм дворецкого. Стальная преграда бесшумно отворилась.

– Приветствую, мастер Моуди, госпожа Элис ожидает вас. Меня зовут Луи, и я ваш сопровождающий.

Кивнув, я переступил границу участка и только в этот момент ощутил присутствие всех сущностей, прятавшихся за забором. Тонкие линии контрактов, вплетенных в саму землю, и камни вокруг, гротескные образы духов, мелькающие где-то на периферии сферы восприятия, но никогда не показывающие себя полностью, и конечно гигантское веве супруги барона Самди – маман Бриджит. И пусть я не мог оценить всю красоту этих конструкций не будучи спиритистом, но в целом как мага меня это не могло не впечатлить. Следом взгляд вновь упал на шагающего рядом дворецкого, и на фоне шевелящегося на тонких планах окружения тот факт, что он оказался мертвецом, уже не удивлял.

Видимо ощутив мой изучающий взгляд, Луи обратился ко мне.

– Прошу прощения, что-то не так, мастер Моуди?

– Нет, что вы просто нечасто встретишь такого качественного мертвеца. Особенно в наше время.

– Ну в наше время и волшебника, умеющего разглядеть магическую энергию, не каждый день увидишь, – с улыбкой ответила нежить, что вместе с прожилками некротических чар, оплетающих и поддерживающих его тело, смотрелось впечатляюще, – но я и неклассический оживленный труп в вашем европейском понимании. Две сотни лет тянулась моя служба семье Кадэт будучи живым, а смерть показалась мне недостаточно веским поводом прекратить эту службу, и по моим просьбам с помощью еще матушки госпожи Элис и ее милости барона Субботы и его Супруги я остался тут, таким, – ясно еще одно подтверждение наличия живых богов в этом мире.

– Благодарю за объяснение! – дальнейший путь до крыльца мы проделали в тишине.

Двери дома, построенного в французском колониальном стиле, открылись сами собой впуская меня внутрь и отсекая оставшееся позади пекло. Темная и прохладная внутренняя галерея закачивалась двустворчатыми дверями ведущими в просторный зал, из которого слышалось журчание воды. Эхо шагов по каменному полу гулко расходилось по коридору преследуя нас по мере приближения к заветной двери.

Следующий зал, в котором я должен был встретиться с хозяйкой этого места, оказался еще одним прекрасным примером использования свернутых пространств. Оказавшись примерно в четыре раза больше, чем сам дом снаружи, пространство вмещало в себя небольшой кусок джунглей, из которых острым копьем вырывался кусок скалы. С каменной глыбы вниз падал бурный поток воды с шумом, врезающийся в водную гладь, остающуюся при этом недвижимой. На выровненном пяточке земли белой краской было старательно вычерчено веве. В нем ощущался колоссальный объем вложенной энергии, учитывая, что, насколько я знаю, данный символ – это маяк или, можно сказать, пригласительный билет для и духов лоа в наш мир, то конкретно он мог позволить воплотиться тут и самим покровителям вудистов.

Хозяйка этого места нашлась в плетеном кресле, стоящем у кромки воды, рядом с ней стояло еще одно такое же, но пустое. Элис Кадэт, более известная в этих краях как мама Элис, мамбо мадам Бриджит, выглядела как женщина примерно сорока лет и, что удивительно, была европейкой. Рыжеволосая француженка с аристократическими чертами лица была одета в белые жреческие одежды и внимательно следила за содержимым кубка. Ощутив мое появление, она оторвала взгляд от него и посмотрела на меня.

– Рада, что вы все же решили прибыть, мистер Моуди.

– Тоже рад познакомиться в реальности, леди Элис. Скажу честно, я недолго думал над вашим предложением. Все же не так много разумных может помочь мне с моей проблемой. А вы могли бы обратиться к кому угодно. Все же она ни столь специфична.

– И тем не менее сюда прибыли вы, а не кто-то из более близких мне чародеев. Змеиное жало, порекомендовавший вас, был одним из немногих, кто хотел прибыть и при это обладал реальными причинами, почему не мог этого сделать. Я так понимаю, что помимо информации от моего старого друга вы уже получили представление о ситуации.

– Да, я, конечно, был удивлен состоянием Статута на Гаити, но Алекс, если вам известен такой человек, достаточно многое успел поведать.

– У нас далекий и дикий край, как и на многих других подобных участках планеты, магия тут секрет полишинеля. А Алекс, да-а. Перспективный молодой человек, мог бы стать неплохим бокором, если бы захотел, но пока бежит от своей судьбы.

– Но он же почти начисто лишен магических каналов!

– У магии вуду свои пути, сэр.

– Удивительно. Но собрались мы не для этого. Прежде чем начать действовать, я хотел бы получить более полный расклад.

– Уверена, что вы знаете почти все, – произнесла она с грустной улыбкой, – пять лет назад на остров прибыла большая звезда бокоров из Африки и начала активно проповедовать «истинное учение». Мой коллега вступил с ними в конфронтацию. Сунуться к нему прямо они не решались, ведь он и меня превосходил по силе, его контракторы раскатали бы их тонким слоем по реальности, но они дождались великого таинства и нанесли дистанционный удар, пока он был в трансе, и щиты ослабли. Потом опьянев от успеха, пришли ко мне и перешли границу. Из девяти противников ноги унесло шестеро. К сожалению, я не столь много могу за пределами кладбища, а потому оказалась осаждена в собственном доме. Если вас устраивает такой расклад, то, как и обсуждали, после решения проблемы вы получите вот это.

Облако черного тумана сгустилось вокруг ее ладони и выбросило из себя шкатулку.

– Глаз истинной огненной саламандры, подготовленный особый образом. После достижения успеха я вычищу гниль, отравляющую вашу пустующую глазницу, и помогу прижиться импланту.

– Как я вам и говорил, меня устраивает. Головы выживших в обмен на решение моей проблемы. Но прежде, чем начать действовать. Хотел бы получить чуть больше вводных, – настало время старому охотнику поработать по профилю.

……………..

Следующей ночью я отправился на разведку, которая и привела меня к этому злосчастному депо.

Глава 24

Прошу прощения из-за рабочей командировки не отредактировал главу. В течении дня обновлю до отредактированной версии.

02.09.1984. Гаити. Порт-о-Пренс.

Природа регулярно мягко напоминает человеку, что он не хозяин этой планеты, лишь гость, такой же, как и все другие. Взять туже температуру. Европеец, заселив пригодные для проживания регионы шагнул в места, к которым местные адаптировались тысячи лет. Крайний север, где тебе становится уже не холодно, а больно. Края, где холодные ветра сдирают с тебя кожу обжигая не хуже пламени. Или, наоборот, страны вечного лета и царствующая в них жара. Земля и воздух раскаленные до такой степени, что даже просто ходить становится сложно, не говоря уже о более сложных действиях. Ну и как же можно забыть о влажности, которая может быть столь высока, что с каждым вдохом в твои легкие набирается воды. И вот в такой вот атмосфере на одной из веранд в трущобах Порт-о-Пренса сидели двое. Суровым взглядом отгоняющий местную детвору от их столика негр и одетый совсем не по погоде бородатый мужчина в глухом костюме.

– Мастер Моуди, не понимаю зачем мы тратим время. Или вы сомневаетесь в моих словах?

– Уверен, что к сбору информации ради мамы Элис и по ее же просьбе ты подошел со всей ответственностью, но мне нужно еще прощупать свою почву. – ответил беловолосый европеец наконец прервавший свой транс.

– Хорошо, но обязательно ли нам это делать тут? Я люблю свой город, но не могу сказать, что это лучшая из его достопримечательностей.

Взгляд чернокожего заскользил по сплетению узких алей собирающихся в лабиринт из халуп, собранных из дерева и металла. Крошечные окна и двери, стены, расписанные яркими красками, любой ребенок из богатой семья сказал бы что это идеальные шалаши, но вот взрослого бы это все повергло бы в ужас. Но отсутствие минимальных условий, высокая опасность и косые взгляды явно не смущали приезжего британца.

– И все же именно тут лучшее не занятое сплетение лейлиний в округе. Но не переживай я уже узнал все что мне нужно и очень рад что решил перестраховаться. Есть тут у вас… тяжеловесы, кто же это может быть? Ну да ладно, поехали в гостиницу, а вечером отправимся к тому депо, про которое ты говорил.

– А ведь я говорил! И как будем действовать?

– Ты отвезешь меня поближе и будешь ждать снаржи, а я войду внутрь и найду того, кто сможет знать больше об укрытиях бокоров.

– То есть стоять на стреме?

– Да, «стоять на стреме» если тебе угодно.

– Будет исполнено, мастер Моуди и давайте вс еже двинем отсюда, не будем еще больше смущать местных.

– Веди Susanin.

– Э?

– Не важно, пошли.

……………………………

POV Аластор Моуди

И в какой момент все пошло наперекосяк?

Думал я пока лежал за стальными укрытиями прижимая к земле ошалевшего мальчишку, смотревшего на меня преданными глазами. А ведь как все казалось просто? Расслабился. Недооценил аборигенов. Старею?

Накинув магло-отталкивающе чары, я спокойной вошел в депо через центральный вход минуя заставу, на которой был установлен крупнокалиберный пулемет. Одного за одним и обходил подавшихся мне по путь бандитов, пока не зашел в основу ангар. Тут то разворошенный муравейник пришел в движение, чары продолжавшие цепляться к тонкому телу потеряли свою эффективность и в меня полетели первые пули.

Дальше больше, даже дезиллюминационные заклинания не имели силы. Как одержимые бандиты лупили по мне как бы я не пытался выйти из поля зрения пока я не укрылся тут. На самом деле убить всех в здании было не сложно важно было понять, каким образом они меня отслеживают. Такие моменты нужно отрабатывать сразу.

– Эй ты! Ретривер! Слушай меня!

– Да-да, сэр!

– Бомбарду знаешь?

– Так точно, сэр.

– Если кто-то сунется лупи что есть силы, а мне надо подумать. – не дослушав его ответ активирую магические цепи в глазу и соскальзываю в медитативный транс.

Ярким фонарем рядом горит мой новый знакомый, но он маг, тут все ясно, еще и британец, судя по акценту. Вот блеклые точки зачарованного оружия и оставленные пулями трассеры из остаточной маны. Тоже понятно. Что же такое… Как они меня видят? Маны пришлось подавать все больше, вплоть до момента пока боль в глазу начала становиться опасной. В самый последний миг мне удается заметить крохотного, не больше пчелы духа, прицепившегося к лацкану пиджака. Вот оно! Такие же висят почти на каждом бандите, стоп! Это не много маленьких духов, а один дух с множеством астральных тел! Хорошо, что он похоже не умнее того же насекомого.

– Ну как вам понравится это! – возвращаюсь ко взору на материальный мир и пальцем размазывая кровь вычерчиваю фигуру на бетоне, крепости стола должно хватить в самый раз.

Колдовской рисунок совместивший в себе манок для нечести и печать очищения стремительно обретал законченный вид, нахватало только одного. Жертвы, без которой такой отожранный дух на него даже внимание не обратит. Взгляд сам упал на все еще дышавшего бандита вырубленного ретривером.

– Не думаю, что, учитывая твой интеллект тебя часто потчуют человеческими жертвоприношениями, так что. Жри! – мой палец пробивает грудь оборотня неудачника, и он тут же осыпается прахом.

«Мотыльки» духа не смогли устоять пред такой закуской и мгновения жадно бросившись к нему, чтобы завершить свой путь яркой вспышкой, озарившей астрал. Удовлетворённо констатировал тот факт, что откат от смерти духа покатился по связи договором куда-то прочь за горы, на другую часть острова подарив кому-то веселую ночь, а бандиты оторопели, прекратив стрельбу. Эх, а теперь, самое грязное – бойня.

Встаю в полный рост, оставаясь невидимым для их глаз. Движение руки поднимает в воздух всякий мусор, а жест палочки трансфигурирует его в стальные иглы. Импульс. В смерти нет ничего красивого. За спиной блевал от увиденного назвавшийся Гидероем Локахртом, а мне надо было успеть найти среди этих стонущих тел их главаря. Сколько дел…

…………………………….

Закончив с бандитами внутри, мы вышли на улицу, хотя вышел я а, мой новообретенный миньон скорее ковылял на негнущихся ногах. Горячка боя начала спадать и, скорее всего гражданского, парня накрыл отходняк. Вот они выверты сознания местных волшебников, выродившихся даже не до ремесленников, что вполне уважаемо, а до клерков и чиновников. Хогвартс, который этот щенок закончил пару лет назад, не дает нужного расширения сферы восприятия, один молодой магл, кстати недавно предложил интересный термин – окно дискурса и его очень удачно можно применить и тут. Местный маги, ну или как минимум их часть попыталась отгородиться от реальности, причем не изменить ее по своей воле, а именно отодвинуться. И вот итог.

На улице, моему глазу предстала интересная картина. Старый кадиллак Алекса был окружен пятью мертвыми телами, а сам таксист, залитый чужой кровью, сноровисто потрошил последнего еще дышавшего члена «черного солнца» в округе. Дикие неестественно сильные движения и полная отстраненность на лице, любопытно на сколько сейчас живущий в клинке паразит сейчас ведет его тело? Через несколько секунд агония насаженного на палаш и поднятого над землей мулата кончилась и тот затих, вместе с судорогами испарился и подаренный проклятым оружием буст. Мой гид явно был не слабым малым, но удержать на вытянутых руках тушу килограмм в девяносто задача не простая, так что как только усиление пропало руки его дрогнули, и он упал придавленный своим противником на влажную от росы и крови траву.

– О! Вы уже закончили, мастер Моуди?! И кто это с вами?

– Это Коди.

– Меня зовут Гилдерой Локхарт! – скорее на автомате выдал прокручивающий недавние события в голове пацан.

– Не-е… Был у меня в детстве пес, звали Коди, один в один как ты. Так что пока я не передумаю ты будешь Коди. – надо было его по чуть-чуть растормошить. – Алекс, все что нужно я узнал, внутри осталось много мусора, и я бы хотел, чтобы к утру его не осталось.

– Это много работы…

– А я плачу тебе много денег, так что думаю все честно. Плюс мне нужно время обдумать следующие шаги. Иди, а мы пока потолкуем с Коди.

– Меня зовут Гилдерой Лок…

– Да-да, Коди.

Алекс пожал плечами и начал перетаскивать трупы в сторону депо сетуя, на то, что любимая белая майка оказалась заляпана кровью. И еще немного погодя я успокоил его тем, что достаточно будет просто собрать трупы в одну кучу, а оружие в другую, ведь по факту мне нужно было просто отослать его на какое-то время. Все же мне было не комфортно обсуждать магию при простеце, пусть и столь странном. Подхватив под руку Гилдероя-Коди я отвел его в сторону и парой пасов палочкой организовал нам ровную и чистую площадку с тихо потрескивающим на ней костерком. Усадив его поближе, вытащил из внутреннего кармана фляжку и отхлебнув терпкого ледяного джина сам влил глоток в глотку парню. На секунду его перекосило, алкоголь опалил слизистые, но уже через пару секунд взгляд перестал быть стеклянным, и пусть не вернул полную осмысленность, но хотя бы стал чуть более живым.

– Не переживай это нормально для обычного человека. Сама природа человеческого тела и заложенные в тебя нормы и правила протестуют против убийства. Да даже тренированному разумному бывает сложно впервые убить. Слышал, что двадцать пять процентов солдат и офицеров перед каждым боем мочатся или испражняются от страха. Ты не похож на прирожденного убийцу, но ты и далеко не первый кто это переживает. Так что, рассказывай Коди, как ты докатился до жизни такой. – я определенно плох в таких речах.

– Меня зовут Гилде… А ладно. Три года назад…

А далее последовала не самая скучная история, по крайней мере в жанре трагикомедии. Три года назад Гилдерой Локхарт, волшебник полукровка весьма недурно закончил седьмой курс Когтеварана. Отрада матери был единственным из трех ее детей кто унаследовал ее дар, а потому семья возлагала на него большие надежды, но мальчику нужна была не карьера. Сколько себя помнил юный Гил хотел сиять и блистать. Зачитываясь как магловскими сказками, так и сильно отретушированными министерством магическими хрониками он видел себя рыцарем, борцом за справедливость. Героем! Вот только у реальности были свои планы. Природный талант к менталистике, обнаруженный еще в раннем возрасте, стал для него билетом в золотую клетку. Отдел контроля воспоминаний и даже отдел тайн были готовы принять его в свои ряды, но отличнику факультета умников было очевидно, что выйти из этих контор свободным почти невозможно. Особое распоряжение же из тех же службы захлопнуло перед ним дорогу в мракоборцы, а самым страшным стала случайная встреча с местным Темным лордом. Парень лишь краем столкнулся с ментальными щитами этого монстра и до сих пор страдал кошмарами. В итоге раздираемый противоречиями он принял отчаянную попытку вырваться из ловушки, в которую его загнала жизнь, цепляясь за остатки детских образов, долгие годы поддерживавших его. И тут…

– И тут в том кафе я подслушал ваш разговор и ошметки мыслей! Вы собирались идти на войну с темными магами, убийцами невинных! И более того, это же Вы! Сам Аластор Моуди! Грозный Глаз Моуди! Человек трижды сходившийся в бою с неназываемым и оставшийся в живых. Очевидно, что если не вы, то никто не поможет мне стать Героем! – а нет, крыша у парня все же конкретно протекла, дар его был велик, но умения пользоваться никого.

Думается мне, что его начало это что вроде… «блеска», «сияния», «славы». Причем исток весьма сильно довлел над ним перехватывая контроль. Еще несколько лет и он скатится в тупое следование желаниям этой слепой, в сущности, силы. К чему это могло привести? Ну в самом безобидном случае мы бы получил очередного артиста или может быть игрока на публику, эпатажного сумасшедшего. А вот в худшем, в котором исток бы слился с талантом мы бы получили очень опасную тварь. Менталист, слетевший с нарезки и мечтающий приковать к себе внимание миллионов, мог бы стать достойной целью для приказа на печать и большой игры среди охотников моего мира. Хотелось, бы ему помочь, но сначала надо кое-что проверить.

– Несколько месяцев назад, я уже объяснял одному коротышке, что меня нельзя называть или считать героем. Хотя это и не значит, что я не смогу тебе помочь, но прежде позволь кое-что проверить и да, будь готов заранее. Путь героя – это путь боли и ее будет по-настоящему много.

– Мистер Моуди, – он резко выпрямился словно проглотив палку, – поверьте я знаю что-то такое боль, и если цена за то, чтобы стать тем, кем всегда мечтал быть – всего лишь боль. То я заплачу ее без остатка… Пока еще могу. – он снова потух, возвращаясь в сове инертное состояние.

– Хорошо, тогда приготовься и дай мне руку. – недопуганный или может быть наоборот перепуганный парень послушно протянул свою ладонь.

Естественно, никакого сопротивления я не встретил, и моя мана спокойно скользнула в его магические цепи насильно открывая, чтобы через секунду чуть не отлететь в сторону всем телом. Годы обращения с цепями помогли погасить импульс опалившего меня света, а вот Гилдерой захрипел, непривычное к таким нагрузкам тело свело в спазме. Касаюсь его виска и ловлю глаза.

– Спи. – фу-у-х, а все оказалось даже хуже.

Мистер Локхарт может только радоваться, что на земле Бэта не так пристально следят за элементальным родством. Он имел склонность к огню куда ниже среднего и почти нулевую связь с остальными элементам, но не из-за скудности таланта, а потому что все остальное «пространство» занимал свет. Мда, будь в этом мире Святая Церковь знакомая мне и у него было бы два выбора: вступить в ряды инквизиции или умереть. Кардиналы не могли бы позволить такому чистому свету находиться в руках еретического колдуна. Как бы то ни было, сейчас он просто заваливался набок на примятую траву, а я уселся, всматриваясь в темноту.

Вся моя возня с Локхратом не отнимала много сил, а потому и мой контроль окружения не просел. Шорох маракасов, появившийся минут десять назад, не ускользнул от моего внимания и видимо удача сегодня решила быть не на моей стороне. Стрекот высушенных плодов горлянкового дерева приближался и вряд ли исходил от кучки любящих погулять под лунным светом танцоров. Тьма за пределами круга света от костра сгустилась, скрывая лес, депо, машину Алекса, да и в целом весь мир вокруг. Прикрыв глаз, я вдыхал ночную прохладу, неожиданно заполнившую воздух, уши старались уловить хоть один звук из тысяч свойственных ночному лесу. Тщетно. Сделав последний глубокий вздох, я обратился к ночному гостю и открыл глаз.

– Незачем скрываться в ночи и так завуалированно приглашать на разговор. Если двум джентльменам есть о чем поговорить, то они найдут способ это сделать. – Тишину нарушил хруст ветки, а в нос удар крепкий запах спирта, перца, табачного дыма и пота.

– А ведь не соврала, ты хорош, Аластор Моуди, или как мне лучше обращаться к тебе беглец? – перед о мной стояла долговязая, широкоплечая фигура, одетая в высокий цилиндр и черный фрак на голое тело.

Языки пламени замерли, но продолжали освещать пришельца. Ноги его были босы, а правая рука удерживала мутноватую бутылку, внутри которой плескалось нечто распространявшее дурманящий сладко-горький запах. Лицо мужчины, национальность которого не получалось определить даже когда он стоял в метре от меня, было разрисовано бело краской, собирающейся в форму черепа.

– Приветствую Барона Субботу или как мне лучше обращаться к одному из чемпионов мрачной госпожи?

Гулкий смех, словно собранный из грома и молний, прокатился по поляне, а существо чью магию я ощутил в городе шлепнулось на голую землю подмяв полы фрака под пятую точку.

Глава 25

05.10.1984. Великобритания. Шотландия. Хогвартс. Граница Запретного леса.

POV Нимфадора Блэк

Шаг за шагом темная громада Запретного леса наступала на меня по мере моего приближения. Холодные октябрьские ветра суровой Шотландии ничего не могли мне сделать из-за метаморфизма, пара штрихов, и даже без изменений во внешности морозы мне не страшны. Можно хоть в летней одежде ходить, но лучше не смущать людей. За уже месяц в Хоге я укрепилась в своем мнении, что здесь скучно. Точнее не совсем так, замок прекрасен! Не думаю, что мне и семи лет хватит чтобы исследовать его целиком, а вот люди… Кроме моих друзей пока интересных персонажей не мелькало. Да, у старшекурсников жизнь была ощутимо веселее, но даже среди них было всего лишь несколько студентов, на которых можно было обратить внимание.

Под ногами начали хрустеть первые ветки и сухие листья, принесенные ветром из леса, и я решила остановиться. В самом замке проводить эксперименты было решительно невозможно, обращение к мистическому взору больше чем на пару секунд вызвало кровотечение и головную боль. Учитель в своем ответе на мое письмо за сентябрь ответил, что надо продолжать тренировать цепи, и со временем они адаптируются, но ждать несколько месяцев, а то и лет, прежде чем я дойду то такого уровня… Поэтому я перлась в небольшое окно между двумя средоточиями магии: твердыней основателей и первобытной чащобой, здесь даже сейчас я могла позволить себе внимательно изучить процесс трансфигурации.

Буквально в пяти шагах обнаружился удобно прикрывающий со стороны школы и еще лишь слегка заполненный дождевой водой овражек. Без промедления из кармана в кулак перекочевал мешочек со спичками, абсолютно идентичными тем, что Мак-кошка раздавала нам на парах. Формула была заучена наизусть, движения отточены до автоматизма, единственное, не далась пока теоретическая подоплека, критически не хватало математики в целом и то-по-логии в частности, а также знания концепций. Так что моя основная ставка была на внешние наблюдения и попытки интерполировать мои внутренние ощущения при метаморфизме.

Первый десяток попыток ничего не дал, превращение происходило слишком быстро. Почти мгновенно. Возможно, стоило начать с трансформации чего-то более массивного? Что в целом логично, если я пытаюсь значительно менять свои габариты на это мало того, что уходит прорва маны, сопряженная с нагрузкой на магические цепи, так еще и происходит все куда медленнее. Но отрицательный результат тоже результат, так что это эксперимент нужно довести до конца. Пасс рукой и телекинетический щуп поднимает в воздух на удобный для письма уровень, чтобы зафиксировать промежуточные итоги. Вскоре рабочий процесс поглотил меня, заставляя подмечать мельчайшие детали происходящего. Наличие связи между массой объекта и необходимой на трансформацию маны. Наличие предела, после которого вместо превращения происходит разрешение объекта. Взаимосвязь между количеством заменяемых параметров объекта и тяжестью протекания процесса…

Сумерки постепенно начали опускаться на землю, но мыслей о том, что пора идти в замок не возникали, пока я не почувствовала знакомый пристальный взгляд, пробившийся даже сквозь мой исследовательский раж. Медленно поворачиваюсь и поднимаю глаза. Сначала словно из земли вырастают коричневые классические броуги, плавно перетекающие в идеально выглаженные брюки. Сверху ниспадала мантия, столь же идеальная, как и брюки, блин он же пришел со стороны леса. К лацкану был прикреплен значок старосты факультета Слизерин. Феликс Розье.

– И чем вы тут занимаетесь, мисс Блэк?

– Э-э-м, тренируюсь, староста.

– Угум, и для вас не удел правила о недопустимости использования палочек вне учебных классов? Думаю, ваш факультет обрадуется потере пяти десятков балов?

Вот мудак! Нужно же ему прикопаться, черт, что же делать! Секундочку… Идея, конечно, сомнительная, но попробовать стоит!

– Так я и не использовала палочку! Так что все законно! – нагло улыбнувшись отвечаю ему прямо в лицо.

– Опустим маленькую деталь, что палочка все еще в ваших руках, и допустим, я не видел ваши маленькие эксперименты. Но тут целая гора трансфигурированных игл, как будете объясняться? Вы же понимаете, что ложь только увеличит количество снятых балов! И вообще стоило придумать, что-нибудь получше, а то первокурсница, колдующая без палочки, это уже слишком.

– Но я и не вру! Смотрите! – вытягиваю руку над последней спичкой.

Ставшая привычной боль открытия цепей напрямую полностью проигнорирована, столь велика была сейчас моя концентрация. Мир стянулся до размеров дюймовой спички. Мана формируется в плотноое облако вокруг маленького кусочка древесины. Воля, мысли о превращении, все это и било в одну точку. Давай же! Давай, Нимфадора! Ты уже пару сотен раз это делал, ты сможешь! И вот оно! Медленно от самого кончика к серной головке пополз стальной отлив, форма поплыла, а главное, я вижу, что происходит внутри «спички»! Вижу! Успех.

Не тратя время на слова, подхватываю свежепревращенную иглу и с довольным лицом протягиваю ее Феликсу. Ох, надеюсь я запомню это выражение лица на всю жизнь!

– А вы умеете удивлять. Причём не только навыкам магловского мордобоя, но впечатляющими магическими. Но вы и так тут задержались, буду вынужден сопроводить вас в Большой зал.

Дебильная ухмылка заняла наверно все мое лицо, но уже все равно. Я сделала это!

…………………………

05.10.1984. Гаити. Западная часть острова.

По дороге, которую Анан Депай, потомственный нигерийский бокор, никогда бы не удосужился узнать, катил бронированный автомобиль, отнятый у одного из местных богачей. Мысли единственного в полном смысле живого пассажира были заняты кризисом, наступившим в последний месяц. Стальная колесница надежно закрывала голову от жарящего не хуже, чем в родной Нигерии, солнца, а броня толщиной больше человеческого пальца была готова принять на себя даже очень тяжелый удар. Но ни это, ни тройка слуг, созданных из мясных рабов подселением в них верных лоа, сопровождающих всюду, не могло унять чувство, которое он не чувствовал уже несколько лет – Страх.

Последний раз он чувствовал его почти пять лет назад, когда вместе с дюжиной других колунов, собранных их лидером, прибыл сюда из Африки, чтобы получиться власть и могущество. Первая часть плана прошла как по маслу, и Гаитянский жрец отправился к своим покровителям, а вот потом они совершили ошибку. Войти на территорию оставшейся в одиночестве матери магии было величайшей глупостью, и четверо из нас заплатили за нее жизнями. Хотя после этого все было хорошо и даже отлично! До последних недель. Началось все в первых числах сентября с нападения на базу нашего мяса. Неизвестный колдун перебил всех, кто там был, и воспользовался связью бокора с духом, чтобы нанести удар, окончательно убив лоа. Гвембеш тогда принимал ванну и откат настиг его в самый неподходящий момент, его глупая смерть стала первой ласточкой грядущего кошмара. Затем раз в полторы недели умирал еще один из нас. Один убит в собственном доме, другой оказался разорван собственными контракторами, третий погиб сражаясь, но, что за колдовство использовал противник, было неясно, слишком сильно было разрушено место сражения. Было очевидно – кто-то объявил им войну, и сейчас на острове был лишь один человек, способный найти мага достаточно сильного и отбитого, чтобы выйти против них. И сегодня все чародеи группировки «Черное солнце» должны были собраться в имении их лидера, чтобы вместе проработать стратегию.

Бесплотные духи голодными пираньями курсировали вокруг несущейся вперед машины, сканируя пространство. Западная сторона Гаита по какой-то причина была начисто лишена растительности, что давало видимость на многие сотни метров вперед. А до точки назначения оставались жалкие пять-шесть километров, Анан чувствовал, как приближается незримая граница, за которой начиналась территория старого бокора, собравшего их по всей западной части черного континента.

– Черт, насколько было бы легче, если бы это параноик не запечатал наглухо пространство вокруг своего дома. Трансгрессировать же прямо сюда тоже излишне опасно, идти несколько километров пешком все равно, что напрашиваться быть убитым, – успел подумать в слух нигериец перед тем, как духи разом взвыли, сообщая о разрыве пространства.

Время словно замедлилось, младший сын семьи Депай успел разглядеть, как из воронки аппарацци появляется седоволосый мужчина. Как палочка в его руке делает росчерк, загораясь белым светом, а губы изгибаются, проговаривая фразу «Бомбарда Максима». Следом пришел удар, перевернувший броневик, выталкивая его на обочину. Восприятие, ускоренное лошадиной дозой боевых гормонов в крови, продолжало показывать, как из крутящейся машины один за другим выпрыгивают химеры, размазываясь в воздухе и атакуя противника. Чего он не мог ожидать, так это противотанковой мины стремительно приближавшейся в стекле ближайшей к нему двери.

А через мгновение произошел взрыв.

……….

В голове гудело, разобрать, где верх, а где низ не представлялась возможным. С огромным трудом Анан обнаружил себя стоящим на коленях в паре десятков метров от горящего автомобиля. Украденное у отца артефактное кольцо сделало свое дело и защитило от смертельного удара, уйдя на длительную перезарядку. Кое-как выпрямив спину, он обнаружил что из ушей и глаз течет кровь, а там на дороге двое оставшихся телохранителей атаковали противника, умудрявшегося уклоняться от каждой из их атак. Третий их «собрат» лежал обуглевшей грудой костей в стороне. Нужно было срочно что-то делать и раненый спиритист ухватился за связанные с ним нити контактов и совершил то, что могло поставить крест на его силе на многие годы, но жизнь дороже. Энергия бурным потоком начала перекачиваться от связанных с ним духов. Тонкий пласт реальности заполнили щелчки рвущихся связей и крики умирающих, но не перестающих негодовать лоа. Ситуация резко пришла в норму, могущество струилось по его телу. Бежать? Не вариант, лучше дождаться прихода подмоги, компаньоны уже должны были ощутить творящееся тут колдовство.

– Exterminans anima impia! – выкрикнул все еще дышащий враг, луч синей энергии связал кончик палочки с грудью бойца и второй из его охранников рухнул на середине движения, как кукла с подрезанными нитками, по инерции пропахав еще несколько метров.

Существование третьего и последнего одержимого не продлилось сильно дольше. Всего два заклинания завершили его нежизнь.

– Flipendo Duo! – воздушный поток отрывает химеру от земли, а второе заклинание, – Ignis Sphaera Aurelii! – заключило его в пылающий огненный шар.

Гул пламени еще не стих в ушах Анана, когда пришедший за его головой беловолосый колдун обратил на него свой взгляд единственного бесстрастного глаза. Мана, отнятая у духов, переполняла тело, может быть, четвертый сын семьи Депай и не был храбрецом, но не был он и бездарностью. Прежде чем отправиться покорять новые для себя земли он отучился в Школе магии Уагаду, копил силы и знания и был признанным мастером проклятий. Так что в эту секунду гордость чародея пересилила даже страх перед неизвестным противником. Вокруг пальцев закружились протуберанцы темно-фиолетовой энергии, прежде чем он успел это обдумать Анан слегка поклонился противнику, увидев это, европеец выпрямился, встал боком и ответил таким же поклоном. Бой чародеев начался.

……………………….

POV Аластор Моуди

Негр передо мной успел оклематься от подрыва на мине, жаль было бы куда приятнее, если бы план увенчался успехом, и тот фугас отправил его в небытие. Надо было признать с каждым днем вся это охотничья рутина погружала меня в ностальгию и все больше становилась похожей на «большую игру». Большой игрой называлось редкое в мою бытность охотником ассоциации событие, когда какой-то бедолага получал приказ на печать. Тогда в движение приходили не только каждый из тридцати, но и многочисленные бродяги.

Мысли о большой игре вернули меня к одной из немногих моих подруг, с кем я был по-настоящему близок и откровенен. Наталье Камински. Мелкому сученышу Кирицугу повезло, что его куцых мозгов хватило, чтобы не попадаться мне на глаза после того, как отплатил такой черной благодарностью ей. Беловолосая полька была… Специфической женщиной. Хороший маг, умелый наемник, первоклассная л… У нее были свои проблемы, начиная от демонической родословной, давившей на мозги, закачивая унаследованными оттуда же сомнительными практиками, но при этом в своей искренности и циничной честности она была для меня одним из самых комфортных людей в подлунном мире. Ее позиция относительно заработка денег не конфликтовала с моей жаждой охоты, и далеко не один раз мы объединялись ради совместных миссий, и наверно она была ближе всех к тому, чтобы стать моей женой. Не передать как жаль, что ее игра в маму одному неблагодарному желтожопому чинку закончилась смертью.

Тем временем бокор окончательно справился с последствиями удара и изготовился к бою. Несмотря на то, что он смог впечатлить меня своим подходом к созданию химер на основании смеси духовного начала человека и духа, не думаю, что стоит недооценивать его как противника. Он умудрился восстановиться, пока я был занят упокоением одержимых, и был настроен на решительное противостояние. Обмен поклонами ознаменовал начало нашей дуэли.

Прежде чем я успел сделать ход, он перехватил инициативу и сдавил пространство вокруг меня, сведя руки вместе и пробубнив ключ фразу себе под нос. Серебристый барьер воздвигнуто Протего тоталум заскрипел, но выдержал первое столкновение. Времени на второе я ему не дал, рванув вперед и в сторону, петляя и не давая нормально прицелиться. Ответом на это стали сотканные из тьмы гориллы, отделившиеся от его тени.

– Lumos Solem Maxima! – косая черта солнечного света развеивает конструкты, но на встречу мне уже летят две сферы проклятия гниения плоти и луч проклятия окаменения.

Падаю на землю, пропуская их над собой, а из моего «протеза» выстреливают стальные крючки, поднимающие меня назад. С ладони направляю на него огненный шар, внутри которого спрятан трансфигурированный из камня кинжал, оба исчезают в черном мареве пространственного заклинания, призванного им. Грустно что, даже зная столь сложные заклинания, он не знаком с контролем окружения, что доказывает каменный шип, вырвавшийся из земли позади него и пробивший сердце.

Можно было бы чуть дольше посмаковать победу, но для того, чтобы выполнить задание Самди, придется сначала выбить пешки…

……………………….

02.09.1984. Гаити. Лес близ заброшенного депо.

Запах рома умудрился затопить всю поляну и запьянеть наверно можно было, просто пройдя мимо нас. Какое-то время я и Самди просто молча пили, греясь у заставшего в мгновении костра. Не знаю, сколько мы уже так сидели, лишь волнами накатывало ощущение неестественного спокойствия, весь остальной мир перестал существовать. Было только здесь и сейчас. Я и мой джин, Барон Суббота и его ром. Сделав очередной глубокий глоток и довольно прищурившись, он выдохнул струи сизого дыма из носа, а затем подкинул бутылку в воздух, дав ей истаять в воздухе.

– Хороший ты мужик, Аластор. С тобой хоть можно выпить, а то как Фредерик умер, – видимо так звали убитого верховного Хунгана, – так и выпить не с кем стало. Жаль, что не можем так просидеть всю ночь. Хотел бы задать тебе много вопросов, но время ограничено, а нам нужно разобраться с делами.

– Поверь, я бы тоже хотел много вопросов задать живому богу, если тебя так можно назвать, – переход на ты произошел как-то совершенно естественно.

– Вот такая она сложная, суровая реальность. Зато моя просьба максимально проста! – голос его резко посерьезнел, а по черному фраку побежали едва заметные молнии, – на мою землю приперся названный гость. К сожалению, из-за ряда сковывающих таких как я ограничений я не могу лично отправить их кататься на паровозе реинкарнации и особенно меня раздражает один конкретный паразит, умудрившийся обмануть систему. Так вот, на время охоты ты получаешь от меня разрешение на любую магию, но главное… Доставь мне лидера этих бокоров живым на мое кладбище, и ты не останешься без награды… награды… награды…

Поседения его фраза эхом разошлась по поляне и в итоге слилась с ударом черной молнии, упавшей с неба и забравшей проводника мертвых прочь.

– И зачем нужно было это устраивать… Мог же через миссис Элис передать.

Глава 26

15.10.1984. Гаити.

POV Аластор Моуди

Перекрестие оптического прицела демонстрировало жизнь большого и богатого поместья, раскинувшегося почти в семи километрах от моего наблюдательного пункта. Ни одна оптика маглов не позволила бы мне так вольготно рассматривать эти стены из белого камня, фонтаны из мрамора и отсыпанные белыми песком дорожки. К счастью, одним из сувениров, привезенных мной из Штальмуттера, стало это чудо, вышедшее из-под руки гномьих оружейников. Прибор, вобравший в себя опыт как простецов, так и подгорных ремесленников, позволял ясно видеть на расстоянии вплоть до десяти километров и при этом давал возможность не быть обнаруженным целью. Уже неделю я наблюдал за моей последней мишенью, воспринявшей угрозу максимально серьезно. После того, как я выбил последних его подручных, Абдураббихи Эл Идрисси стал очень осторожен.

Абдураббихи Эл Идрисси – моя последняя мишень по этому контракту. О нем как о зачинщике всех развернувшихся событий я решил собрать максимум информации. Как ни странно, но о немолодом марокканском колдуне удалось разузнать очень многое. Родившийся в середине девятнадцатого века в семье потомков сподвижников самого Идриса ибн Абдаллаха – правнука Хасана ибн Али и основателя Халифата на территории современного Марокко, первые полсотни лет жизни был на слуху в магическом сообществе. С блеском завершил обучение в Школе магии Уагаду и остался там же, занимаясь изучением спиритизма и археологии. Мадам Шонгве, с которой удалось наладить деловую переписку, даже прислала подшивку его работ в области познания сути вещей через духовный отпечаток.

Все начинает становиться интереснее во время магловской Первой Мировой. Доподлинно неизвестно, что именно стало первопричиной, но до этого респектабельный волшебник резко сменил поле своих исследований на подчинение могущественных духов, а география командировок с севера Африки сместилась в глубь так называемого пояса эпидемий. Те, кто неплохо его знал, сообщали о кардинальных переменах в характере и манерах моей цели. Все чаще он пропадает в сомнительных экспедициях и с каждым разом берет все меньше людей, пока в 1928 не возвращается с группой учеников, обращенных в марионетки для духов. В тот же момент происходит его сражение с несколькими членами силового крыла школы, закончившееся бегством Абдураббихи.

С тех пор на протяжении почти пятидесяти лет он периодически всплывает то тут, то там по всему миру в контексте полузаконных экспедиций в древние курганы, капища и храмы. Забавно, что по информации от все той же мадам Шонгве, которая, кстати, была очень заинтересована в этом персонаже, он уже десяток лет, как должен быть мертв, сложив голову в степях Монголии под ударами нескольких местных бонз. Так что сейчас я собирал максимум информации, кем бы и чем бы не стал за время своих странствий марокканец, штурм дворца опытного мага это вам не очистка пусть перекаченных силой, но полустихийных порождений демонической магии.

Цель не проявляла следов беспокойства, словно его вообще не волновало то, что он лишился всех своих рук. Целыми днями он находился на территории своей «крепости». Узнать что-либо о его распорядке было невозможно, духи перехватывали любые следящие конструкты, а вся обслуга почти наверняка была порабощена лоа. Единственное, он не изменял себе и каждый день выходил во внутренний двор и продолжал рисовать картину, неизменно стоящую в одном и том же месте. Маневра этот факт не давал, поэтому я продолжал собирать информацию, готовиться и ждать группы из Уагаду, тайно собранной руководством школы для окончательного устранения ренегата. Хотя, конечно, не в моих правилах было класть яйца в одну корзину, так что, отложив в сторону оптической чудо, из положения лежа метнул жалящее заклинание в отчаянно потеющего на турнике Гилдероя-Коди.

– Ауч! – ойкнул тот и мешком свалился на землю, – за что!

– Опять халтуришь, Коди. Я тебе говорил не применять изученное усиление на себя при тренировках. Тело должно быть выносливым и привычным к стрессу. Ты и так потерял много времени, скажи спасибо неплохой генетике, что из тебя вообще еще можно что-то слепить. Ладно хватит пока, теперь к рубежу и тренируй копье света, поочередно правая-левая рука.

– Есть сэр! – голый по пояс парень пошел к подкопченной полуразрушенной стене и начал, зачитывая трехстрочную арию, формировать небольшой конус света, который затем отправлялся в непродолжительный полет.

– И не забудь, что тебе потом еще сливать остатки маны в камень, – мальчишка скривился, но больше неудовольствия не выказал.

Работать с взрослым волшебником было сложнее чем с малюткой Нимфадорой. Она изначально росла в гибридной школе мистицизма, Гилдерой же был в свое время старательным студентом, хоть и не самым вдумчивым. Вбитые намертво рамки из связок действий и ритуалов расширялись с трудом, благо личной мотивации моего полоумного ученика хватало, чтобы с потом и кровью перековывать себя в нормального чародея.

– Пока ты тренируешься в знакомом тебе заклинании, расскажи мне, что вообще помнишь про эти самые заклинания.

– Заклинания, – без запинки заговорил он, – это действия для сотворения магии, ментально-волевые закладки, пропечатанные как в мире вокруг, так и в сознании волшебника, которые необходимы для запуска магической формулы. Несмотря на то, что количество «влитой» в заклинание влияет максимум на параметры мощности, форма и содержание чар может меняться через изменение магических формул, подложенные под это заклинание. Пока формула заклинания обладает особым смыслом и или несет в себе набор ключевых слов, остальную её часть маг волен подбирать по ситуации. Например, есть формула из N слов. Смысл заклинания критически завязан на часть из них. Волшебник может изменять остальные слова или даже добавлять новые манипулируя концепциями, главное – не трогать ключевые. Таким образом в заклинаниях присутствуют определенные правила, и если их соблюдать, то можно добавлять к ним что-нибудь свое, повышая тем самым их эффективность. В частности, можно наблюдать различия в одном и том же заклинании в разных школах и у разных магов.

– Молодец! Запомнил все верно. Продолжай, а когда закончишь с текущими двумя заданиями, вернемся к занятиям менталистикой.

…………………………..

20.10.1984. Поместье Абдураббихи Эл Идрисси

Тот, что когда-то носил имя Абдураббихи Эл Идрисси, потянулся в кровати. Ночь опять была беспокойная, хозяин этого тела, заточенный в темнице разума, продолжал сопротивляться. По какой-то причине последовательная смерть всех пешек вселила в него уверенность в возможной победе, но что мог смертный против того, кто когда-то мог воздвигать дворца и разрушать города? Впрочем, такое уже бывало и раньше в землях Потрясателя неба и земли он очень неудачно успел перехватить контроль и подставить их обоих под удар местных магов. Смех, да и только, ему было грустно видеть до чего выродились потомки тех, кто когда-то поверг его и обратил в инструмент.

С другой стороны, найди его кто-то из тех, кого еще можно считать достойным звания чародея, его уделом все еще было быть рабом лампы. Лишь отчаяние этого смертного и слабость его воли позволили проникнуть в тело и незаметно мало-помалу перековать его в приемлемое вместилище. Жить телу оставалось недолго, но и план уже был близок к завершению. Тот факт, что ослабели не только люди, а еще и боги, был подарком небес. Годы ушли на то, чтобы найти божество хотя бы функционирующее и при этом ослабленное достаточно сильно, дабы перехватить контроль над его концепцией.

Сегодня будет ровно пять лет как его слуги внедряли нужные дополнения в местные дикарские ритуалы, а значит ждать осталось совсем немного. Да, сейчас он слабее червя, но магия возвращается в этот мир, неважно сколько времени уйдет на восстановление истинного могущества, год, десять, сто лет… Мир еще услышит имя Маркиза Кеймеса!

POVАбдураббихи Эл Идрисси – Кеймес.

Фантазии о грядущем, включающие в себя безусловную месть прямым потомкам моего пленителя, были разрушены появлением одного из слуг.

– Господин, к вам проситель.

– Опять кто-то из недостойных детей моей родины?

– Нет, господин, это Маг, – дух, занявший тело этого мужчины, был из старых, да он не застал эпоху моего правления, но унаследовал семя подчинения от кого-то из моих легионеров, а потому не смел бы солгать. И то, как он описал гостя напрягало, неужели тот, кто устроил охоту на моих миньонов?

– Любопытно… И чего же хочет этот Маг?

– Он сказал, что хочет поговорить. Его зовут Аластор Моуди. Называет себя Охотником из земель англов.

– Ах-ха-ха, что же приведи его сюда, но правила ты знаешь.

– Он и так пришел без оружия, демонстрируя соблюдение всех правил гостеприимства.

– Неожиданно. Пусть войдет. Я встречу его в саду, гости – не повод менять привычки, – отдав указания, я двинулся во внутренний сади и там вернулся к занятию служащему своеобразной медитацией, дурманящей мятежный дух истинного Абдураббихи.

На протяжении многих лет я продолжал использовать эту лазейку. Безграничная любовь к дочери ставшей жертвой одного из пустынных джинов отправила этого мужа на поиски духа достаточно могущественного, чтобы найти душу его дочери и дать ей достойное посмертие. Так он и обнаружил мое узилище в глубинах старого храма. Сколько этих картин «я» нарисовал за годы нашего соседства. Десятки? Или может быть счет уже идет на сотни? Неважно, главное оно продолжает работать. Сзади послышались шаги, а в сферу восприятия вошел живой источник маны. Да, его действительно можно считать магом. Тело хоть и несущее на себе следы многочисленных ран, но при этом готовое к взрывным действиям. Тонкое тело, привыкшее и приученное с работой с маной напрямую. Была еще нечто странное, скребущееся где-то на границе сознания, но тут же ускользающее, даже ускорение мышления не помогло выявить причину этого раздражения. Я отпустил данный момент.

– Приветствую, гость, – поздоровался я, не оборачиваясь.

– Приветствую, Абдураббихи Эл Идрисси, хотя думаю правильнее будет назвать Вас Маркиз Кеймес, шестьдесят шестой дух, могущественный, великий, сильный и могучий маркиз?

– Интересно…

…………………………….

POV Аластор Моуди

– Интересно… Я мог бы, конечно, подискутировать насчет моей природы, но не буду. Раз уже ты дошел в своих поисках до этого факта, предполагаю ты заслужил быть выслушанным. Что же за вопрос привел тебя ко мне, наймит этого мальчишки Самди и его сучки? – ого, так он и про участие Барона Субботы в компании против него в курсе.

Одержимый, а теперь я точно знал, что именно он, выглядел как араб в районе шестого десятка. Привлекательные черты лица, украшенного густой, черной бородой и небольшими, аккуратными усами не давали сами по себе даже намека на то, что перед тобой опасный преступник и чернокнижник. Выразительный взгляд глубоких темных глаз, которые искрились от внутренней силы и… мудрости, располагал.

На голове у «Абдураббихи» небрежно умастилась помятая искристая феска из мягкого красного плюша, волосы, спадающие из-под нее, доходили до плеч. Волшебник носил традиционное арабское одеяние – светло-коричневую кафту с белыми вышивками и золотыми деталями, которые в любой другой ситуации отражали бы его высокий социальный статус.

Может когда-то он и был спиритистом академиком, но годы странствий под контролем одного из джинов Соломона оставили на нем следы множества чародейских школ. На его запястьях видны серебряные браслеты, украшенные драгоценными камнями, выдающие в нем пользователя магии самоцветов. Руки покрыты татуировками с мистическими символами и знаками, корни которых тянулись куда-то на восток. Очевидно, марокканский волшебник, проигравший бой за свое тело, пытался дотянуться до всех доступных источников сил, не особо заботясь о временном вместилище души.

– Связать воедино все факты было действительно сложно, но сильнее всего вы прокололись во время боя у стен Уагаду. Мне удалось связаться с одним из выживших в той бойне, и тот образ, что пусть на мгновение, но был призван вами, оставил жирный след ведущий к разгадке. «Кимейес, Кимеиес или же Кимарис – Шестьдесят шестой из Джинов Соломоновых. Узник Гоэтии. Могущественный, великий, сильный и могучий маркиз, что появляется подобно отважному воину, верхом на статной черной лошади и повелевающий двадцатью легионам адских духов».

– У людей тех времен были проблемы со счетом, и они очень любили все преувеличивать, – с улыбкой отреагировал на свое классическое описание джин, а я продолжал.

– Повелитель всех духов, джинов и демонов в Африке. Знаток логики и риторики, мудрец, что обнаруживает скрытые вещи, смыслы и сокровища.

– Все так, когда-то все это было в моей власти. И будет снова не меньше.

– Да и это хорошо объясняет ваш интерес к Вуду. Попадался мне один трактат, написанный как говорят, одним из просителей царя Соломона, которому вас выделили на помощь. Там Вами упоминается один дух – Легбарис или Легбариил… Очень уж схож с так называемым Папой Легбе. Не ошибусь, если предположу, что часть африканских духов разорвали между собой вашу епархию?

– Шустрый ублюдок никогда мне не нравился, стояло развеять его по барханам, когда он только начал крутить эти странные схемы с теми, кто потом стал Самди и Бриджит.

– В удивительное время живем. Второй бог, которого я вижу в этом мире и далеко не первый сильный дух.

– Поверь мне, юноша, это все не боги, а то, что тебе кажется силой, лишь насмешка над истинным могуществом. Эпоха богов прошла безвозвратно, даже то, что придет на смену Эре людей, будет чем-то иным и навсегда сохранит отпечаток господства человека над планетой. Но об изменчивости будущего можно беседовать долго, а мне бы больше хотелось узнать об истинной причине твоего визита.

– Как бы мне не был приятен этот разговор меня действительно привела… нужда. Я бы хотел узнать у кого-то достаточно старого и мудрого информацию о природе одной руны или, даже можно сказать, стигмы.

– Хм, я, конечно, не Белиал и не Марбас, но думаю смогу посмотреть на твою загадку, – преследуя свою изначальную цель, я отодвинул ворот свободной белой рубахи, в которую был одет и прежде чем успел показать ее полностью получил мощнейший удар в грудь, отправивший меня в полет через весь двор.

Рассвирепевший волшебник, одержимый джином, воздел руки к небу и что-то быстро зачитывал на незнакомом мне языке. Хорошо, что это укладывалось в рамки плана.

– Законы гостеприимства были нарушены, стены этого дома обагрились моей кровью, а потому взываю к своему праву на защиту.

Продолговатый кристалл гелиодора, который Коди больше месяца насыщал своей маной, спрятанный до этого в протезе из кровавого железа, выстрелил из пятки как снаряд из пушки. Еще в полете он обратился столбом солнечного света, сбившим чары, закрутившиеся над Абдураббихи и устремившемся в небеса. Когда свет погас, я успел обернуться несколькими слоями щитов, а сосуда джина задумчиво рассматривал свои опаленные, но стремительно регенерирующие руки.

– Ты же не думал, что такая малость сможет убить меня, мерзость? – прорычал он.

– Даже и не надеялся, но вот на то, чтобы пробить барьеры изнутри и дать сюда прибыть тем, кто уравновесит наши шансы, вполне, – взгляд джина рванул вверх, где над нами разверзлась пятиметровая дыра, делая защиту похожей на разбитое камнем стекло.

Враг начал что-то делать с пробоиной, но было уже поздно, из закрутившейся воронки аппарации вышло два человека. Один выглядел, как крестоносец в латном доспехе, но в куфии и с лицом, закрытым стальной маской. Второй был черным как ночь стариком в белой хламиде. Осознавший произошедшее одержимый стянул губы в тонкую линию и свел руки в молитвенном жесте, зажигая вокруг себя десяток черных огней. Большая игра вышла на финальную стадию.

Глава 27

18.10.1984. Гаити. Порт-о-Пренс. Порт.

POV Аластор Моуди

Соленый морской ветер обдувал нашу небольшую встречающую делегацию, состоящую из меня, таксиста Алекса и моего новоявленного ученика Гилдероя-Коди. Время от времени он подхватывал брызги разбивающихся о водобой волн и доносился до нас, словно делясь осколками жизни безграничного океана. На некотором отдалении шумел основной промышленный порт, пропахший запахами пота, смазки и рыбы, но мы были в отдельной марине, предназначенной для личных судов состоятельных гостей. Тут не было той описанной во множестве книг и песен жизни и суеты, даже наоборот чинно и спокойно к причалам подходили суда, а команды смазанным отточенным механизмом проводили швартовку. Сияющие чистотой, новизной и лоском морские короли и тонкие изящные частные скорлупки занимали свои места в отведенных для них точках. Несмотря на общую бедность страны интерес к ней со стороны толстосумов-простецов определенно существовал и создавал такие вот островки совершенно иной реальности.

«Ретривер», получивший первый за несколько недель полноценный выходной, счастливо стоял соляным столбом и пялился за горизонт, подставляя себя теплым объятиям пассатов, пока еще не успевших до конца обратиться в суровые "бризас алисеас". А вот Алекс чувствовал себя не очень комфортно. Этот осколок африканского древа, проросший на теплых берегах Карибских островов, привык плавать в мутных водах. Зависнув в серой зоне социальных слоев, он крутился как мог и имел контакты как среди гаитянского дна, так и, что удивительно, среди достаточно уважаемых людей, но ценой этому стало становление чужим для всех. Так что он не до конца комфортно чувствовал себя как в городских фавелах, так и в таких вот очагах роскоши. Он ходил кругами и оглядывался по сторонам, нервно теребя край белой льняной рубахи, надетой им вместо любимой алкоголички.

– Успокойся, Алекс, – не выдержал я, когда тот пошел на очередной заход, – их корабль уже подходит.

И действительно, корабль, какое-то время назад появившийся на горизонте, стремительно рос и на полной скорости шел на сближение с берегом. Сейчас большая белая двухпарусная круизная яхта, идущая под флагом Франции, уже была хорошо различима. Надпись «Цезарь», золотыми буквами выведенная на борту, сверкала на солнце. Как бы удивились люди, узнав, что всего три дня назад это судно покинуло порт Дакар и вместо положенных восьми дней успело преодолеть Атлантику? Но для зачарованного судна, принадлежащего одному из мировых магических центров, это была более чем посильная задача. Паруса, рангоут, такелаж, борта, палуба, транец, все это было изготовлено с использованием магических материалов или зачаровано. Прекрасная работа.

– Я не то, чтобы нервничал, господин Аластор, но все же… Несмотря на теплые отношения с мамой Алис и, ну, забавные полусказочные истории деда я всегда был как-то в стороне от всей этой абракадабры. А за эти полтора месяца с вами я уже такого насмотрелся, что чего ожидать от прибытия африканских бокров даже не знаю…

– Такова жизнь, мой друг, от судьбы не уйдешь. Раз уж оно так происходит, то рано или поздно ты бы оказался во все это втянут, – неожиданно меланхолично отреагировал я на этот пассаж.

– Ну да, ну да. Все предопределено, но это не мешает быть не в восторге от происходящего.

Яхта Цезарь тем временем уже застыла у причала, пришвартовалась и спустила трап. По нему легкой походкой спускалось всего два человека. Оба были обряжены в белые длинные одежды. Первым шел сморщенный темнокожий старик, кожа его посерела и была тонкой как пергамент, а лицо бороздили многочисленные морщины. При всем это он не проявлял других признаков старости или увядания, движения были бодрыми и уверенными. Некромант. Настоящий мастер магии смерти и души. Слишком уж явное было несоответствие внешности и всего остального. Как правило облик был последствием того, что, общаясь с другими живыми некромансерам, приходится жестко ограничивать губительную для живых тканей энергию внутри своих тел, получая вот такой вот откат. Про внешность его спутника ничего нельзя было сказать, кроме его выдающегося роста и стати. Свободные одежды скрывали его с головы до пят, а глаза были закрыты солнцезащитными очками. Он шел на полшага позади мастера над мертвыми и без особых усилий тащил одной рукой похожий на гроб саквояж.

– Приветствую вас, господа! Наша проблема уже заждалась вашего прибытия. Меня зовут Аластор Моуди.

– Рад знакомству, мистер Моуди. Давно хотел лично познакомиться с человеком, который накрутил хвост малышке Зельде, ах-ха-ха, – первым заговорил старик, – меня зовут Вафула Тесфогиоргис, и я тут, чтобы проконтролировать решение этой самой проблемы и убедиться, что на этот раз она будет решена действительно окончательно. А этот великан окажет нам силовую поддержку.

Решительно кивнув, укутанный в ткань мужчина заговорил глухим голосом, свидетельствующим о серьезных повреждениях речевого аппарата.

– Имя мое Йадал Аль Гадир, и у меня… имеется личный интерес к смерти этого конкретного разумного.

– Моих спутников зовут Гилдерой, он мой ученик, и Алекс – специалист по связям с местной общественностью и водитель. Пройдемте в машину и продолжим разговор там.

Получив подтверждение от новоприбывших союзников, мы переместились в организованный Алексом лимузин. Какое-то время прошло в молчании, пока гаитянец искал по окрестностям прицеп, в котором бы уместился багаж африканцев. После устранения этого нюанса мы плавно двинулись вперед, и я вновь взял слово.

– В первую очередь хочу поблагодарить вас за такое оперативное вмешательство. Несмотря на то, что моей просьбой вполне могли бы пренебречь.

– Не стоит благодарностей. Это событие не устанавливает между нами долгов и обязательств, повторюсь, у школы Уагаду есть свои причины желать убрать оставленный ею мусор, – незлобиво перебил меня Вафула, а я продолжил.

– Тем не менее я рад видеть на своей стороне столь могучих чародеев, к сожалению, моих личных сил несмотря на прожитые годы недостаточно, чтобы в одиночку достать в его крепости, – есть время, когда приходится играть в политические игры и аристократизм.

– Не нужно винить и наговаривать на себя, молодой человек. Для своих лет вы прекрасно идете, я лично вообще считаю, что это гонка, в которой побеждает черепаха. Удел гениев, к сожалению, сиять ярко, но недолго и ваш британский монстр отлично продемонстрировал это в очередной раз. Когда же вспышки гениев гаснут, то мир греется вокруг таких как мы, годами, собиравшими мудрость и силу, и как мы видим сейчас, мы же разгребаем кучи дерьма наваленного остальными.

– Присоединяюсь, причин видеть свою вину в чем-либо, что касается этого… человека глупо, он дьявол во плоти. Поэтому я бы хотел первым делом узнать ваш план, – вмешался Йадал Аль Гадир.

– Знали бы вы насколько со своей фразой про дьявола во плоти попали в цель, господа, – дождавшись пока удивление расцветет на лицах всех пассажиров этого лимузина, я продолжил, – да, вернее его конечно будет назвать духом или джином, но суть именно та. Пока я вел свое расследование, параллельно изучал историю его работ, и особое мое внимание привлекла вот эта вот статья, – в руки гостей перекачивала подшивка из трех перепечатанных листочков, на одном из которых была карт,. – 1919 год, за почти десять лет до той кровавой трагедии, экспедиция на юг территорий Британского мандата, туда, где проходила граница древнеиудейского царства Царя Соломона. Южнее города Кадеш был обнаружен затопленный храм, опознать принадлежность которого «не удалось по причинам критических повреждение, как магических, так и механических несущих конструкций».

На это фразе Йадал задрожал всем телом и почему-то кивнул.

– Вот только мой человек, отправленный туда, сообщил об обратном. Да, храм действительно сильно разрушен и даже вход найти было трудно, но он смог, – майкл лично излазил те руины по моему приказу, – и если пройти сквозь затопленный галереи, то в одной из них можно найти каверну, ведущую в скрытый альков, в котором на маленьком кусочке земли лежат осколки разбитого кувшина или даже скорее лампы. А чудесное заклинание репаро позволило хорошенько ее рассмотреть. Лампа на вид очень простая с одной единственной надписью «шестьдесят шесть».

– Не может быть… – прошептал некромант, – один из джинов Соломоновых… Тогда мы недооценили угрозу, нужно срочно связаться с директором!

– Думаю нет. Если бы это был шестьдесят шестой демон в своей пиковой форме, то я не знаю, что бы нас спасло. Но мир пока не смог бы воплотить его мощь, слишком бедный магический фон. Плюс его действия и осторожность подтверждают тот факт, что он ослаблен до уровня пусть могущественного, но современного чародея. Так что на мой взгляд основная загвоздка — это бой с ним на его территории. Тут-то и нужны вы, мой план заключается в том, что я пройду в его дворец под предлогом разговора и изнутри пробью брешь в барьерах, главное умудриться выверить карты так, чтобы аккуратно вывести его из себя, заставив нарушить одно из древних ограничений, наложенных Соломоном, а дальше это будет делом нас троих…

……………………………………

20.10.1984. Гаити. Поместье Абдураббихи Эл Идрисси

Водоворот черного огня, излившийся из призванных колдуном огней, закрутился, скрыв его от глаз и приняв на себя сгусток некротического заклинания и исполинский воздушный клинок, сорвавшийся с меча Йадала Аль Гадира. Мгновением позже темное полотно огня свернулось в тонкое веретено и, следуя за руками марокканца, ударило в рыцаря. В цель снаряд не попал, оказавшись рассеченным полоской зачарованной стали.

Темнокожий некромант тем временем переместился за спину цели и прокричал несколько слов на глубоком гортанном языке. Произнесенное заклинание не имело визуальных проявлений, просто нечто незримое пропахало глубокою борозду с гладкими стенами, усыпанными прахом. Абдураббихи укрылся от какой-то формы заклинания тлена, выбросив вперед одно из колец, поглотившее его пространственным искажением. Настал мой черед вмешаться.

– Ossa terrae. Lightning Saltatio! – пока одержимый обменивался ударами со своими старыми знакомыми, я поднялся на ноги и зачитал заклинание.

Шесть каменных столбов вырвалось из земли вокруг, синие молнии заплясали между ними и в итоге в едином потоке обрушились на затылок арабу. За мгновение они обвили торс и руки заклинателя, сбивая концентрацию. Мои союзники не упустили возможности нанести удар, подлетев вверх Вафула, начал выписывать письмена, зависавшие в воздухе слабым сиянием, мужчина в стальной маске в свою очередь воткнул клинок в землю и, взмахнув перчаткой, прокричал «Bigby manu». Итогом стало то, что поверх пут из молний легла трансфигурированная из земли стальная ладонь, схватившая его, а письмена некроманта замкнулись в круг и начали тянуть из него нечто.

Ответ не заставил себя долго ждать, согнувшийся почти до самой земли и разбираемый мелкой дрожью Абдураббихи Эл Идрисси резко распрямился и прохрипел.

– Таш-шад-хурсаг. Зу-шах-маш! – ключ фраза сделал то, чего я опасался с самого начала, в движение пришли охранные механизмы.

Внешние барьеры потемнели, температура поползла вверх, острые ветряные потоки закружились, ускоряясь с каждой секундой. Хозяин этих владений мгновенно сбросил с себя сковавшие его конструкты. Небрежный пас руки добавил в смерч тонный песка, ввинтившегося в воздух и сбившего левитирующего старика. Сам же носитель Маркиза Кимейеса оказался облачен в призрачный черный доспех.

– Ваши жалкие попытки помешать моему замыслу смешны.

– Да, мы еще даже не начали! – встав наперекор бушующей вокруг стихии, Вафула Тесфогиоргис выставил руки перед собой, – Аластор, переходим к плану «Б»! – следующая фраза прозвучала уже только в моей голове, – вытянуть его душу из тела не удалось. Атакуй всем, что есть, пока Йадал готовится!

Немедля африканец отгородился барьерами от калечащей песчаной бури, развернувшейся под куполом и перемалывающей уже все вокруг, включая постройки и решил продемонстрировать на что способен опытный некромант, обрушив целый вихрь из заклинаний. Слова одно за другим покидали его рот, а пространство и так раздираемое магией вскипело, искажаясь и изгибаясь. Смерть и тьма столкнулись в неравном противостоянии. Древний джин успел собрать могучие силы и имел превосходство в опыте, измеряемое сотнями лет, учитывая, что он мог не жалеть свое тело, то победа над мастером мертвых была вопросом времени. Поэтому я «открыл второй фронт».

К сожалению, мне не хватало навыков так искусно совмещать столь прочные статичные барьеры с сотворением атакующих чар, а потому я наложил на себя укрепление и ускорение, а затем обратился к приятным способностям, даруемым кровавым металлом, а именно общее усиление тела.

Кровавая, красная или, как ее еще называют, живая сталь, один из секретов гномов, обладала удивительными свойствами. Пытаясь повторить ее, алхимики создали множество интересных мистерий, но при моей жизни полностью повторить так и не смогли. Тут же при наличии живых гномов она не была потерянной в веках легендой, а редкой диковинкой. Я же смог на своей шкуре ощутить всю прелесть этого чудо металла. Операция была болезненная, ведь сначала мастер из цельного куска стали вытаскивал раскаленные нити, из которых ковались нервы, заживо прикрепляемые к оголенным нервам в плоти. Раскаленные черви вгрызаются в плоть куда глубже чем кажутся, стоило им коснуться нервов, как они устремлялись вперед, оплетая едва ли не всю нервную систему. Затем был черед кости, потом сухожилья и мышцы. Даже я чуть не сошел с ума от боли, пока проходил сквозь это, но результат того стоил, помимо возвращения конечности я получил перманентное усиление, раздвинувшее возможности моего тела, и скрытое оружие, обнаружимое ни одним поиском, так как омытый моей кровью металл был частью меня и моей плоти.

Крепко стоя на ногах, я задумался, чем же нанести удар. Пока что наиболее разрушительными чарами, что я призывал, было адское пламя и мистический разряд. Применять чистый инфернальный огонь было плохой идей. Будучи джинами, а не дьяволами, демоны Гоэтии тем не менее имели большую связь с инферно и хорошо умели бороться с проявлениями его силы. Мои личные наработки охотника скорее были вспомогательными чарами слежки и проникновения. Среди фамильных заклинаний было много специализированного колдовства, заточенного под отдельные виды, но проблема борьбы с одержимостью столь могучей сущностью могла возникнуть разве что во время войны Святого Грааля. А значит оставался мистический разряд, весьма энергоемкое колдовство, работающее за счет разности планарных потенциалов. Я уже начал было читать арию, когда в голову пришла мысль: «а что, если в чародейскую формулу внести одно любопытное изменение?».

Поток вдохновения захватил меня, и я затормозил. Визуализировав перед собой сложное переплетение линий маны, нахожу ту часть, что отвечает за ту самую разность потенциалов. На самом деле это заклинание столь опасно, потому что прокалывает путь, на тысячную долю мгновения соединяющий изнанку с реальностью, но что, если проход будет двухканальным? Усилием воли раздвинув схему, вписываю в нее симметричную часть, уравновесив ее дополнительными надстройками по краям. Взяв за основу хорошо знакомый призыв адского огня, я сделал так, что удар будет строиться не только от изнанки, но от инферно.

Пока я творил, одержимый почти дожал негра, смыкая вокруг него кольцо из песка и тьмы, тот совершенно неожиданно ушел в оборону, закрывшись толстым слоем льда. Но вот наступил миг моего маленького магического триумфа! Вместо черного луча потрескивающей энергии с руки сорвался черно-красный луч, полетевший по рваной траектории. К сожалению, из-за сложности чар, вылившихся в десять полноценных строк, удержать прицел не удалось, и вместо сердца или головы я попал в низ живота. Изломанной куклой он отлетел в сторону, призрачный доспех принял на себя львиную часть удара, не дав испарить его нижнюю половину, но от двадцатисантиметровой дыры, уничтожившей позвоночник, не спас.

Плоть одержимого вокруг раны, зараженная эманациями сразу двух измерений, начала разлетаться рваными нитками. Шокирующе на фоне этого выглядело то, что он начал упрямо вставать.

– Неплохо… Очень неплохо! Вы действительно достойны называться чародеями, но этого все еще недостаточно! Пять лет я отбирал у этого идиота Самди его силу! И даже уничтожив сейчас тело недоумка Абдураббихи, вы мне не помешаете! Путь в новое, подходящее именно мне тело уже выстроен! Жернова судьбы запущены! Пройдут годы, что для меня как мгновения, и я вернусь! Великое слово – Реинкар… – договорить ему не дал рунический клинок, пронзивший сердце.

– Не так быстро! – араб, оставивший позади броню и одежду, держал клинок двумя руками.

Впервые я увидел его истинный облик. Обезображенное струпьями и язвами тело, лысая голова и, судя по всему, искалеченные глаза.

– Я отомщу тебе за те мучения, что ты принес учителю, всем моим соученикам и мне, тварь!

Глава 28

20.10.1984. Гаити. Поместье Абдураббихи Эл Идрисси

POV Аластор Моуди

– Я отомщу тебе за те мучения, что ты принес учителю, всем моим соученикам и мне, тварь!

Йадал Аль Гадир, человек, о котором я почти ничего не знал. Инвалид с телом, пораженным старинными проклятиями. Маг с очень странной манерой сражаться. Он стоял и удерживал врывающегося одержимого.

– А-а-а! Так это ты! Странно был уверен, что все мясо из того похода сдохло.

– О нет! Тот, чье тело ты сделал своим орудием, хорошо меня обучил. После того, как в том путешествии ты попытался превратить каждого из нас в марионеток, одержимых духами пустыни, я затаился на задворках собственной души. Стоило начаться бою в школе, как я подставил свое тело под удар, и как только плоть отключилась, мы с духом оказались в моей душе, где начался поединок воли. Как два диких зверя мы рвали друг друга, пока я не одержал верх. Но как видишь цена была высока. Тело и душа связаны, и раны, полученные мной во время борьбы за свою свободу, не заросли до сих пор. С другой стороны, к твоей неудаче, я многое получил от остатков того джина, что ты подселил в меня, как и, например, метод заточения вам подобных. Кто бы знал, что моя месть свершится именно так! Ах-ха-ха!

Клинок в его руке светился все ярче, в какой-то момент вокруг нег возник поток воздуха, стягивающийся к крупному камню в граде.

– Ты не получишь той желанной реинкарнации! Тебя ждут годы в компании мастеров Уагаду, и, уж поверь, древний демон, мы сможем удивить даже тебя!

Губы пронзенного арба беззвучно шевелись вплоть до момента, пока свет в них не потух окончательно. Веки закрылись и через секунду открылись вновь, но это был совсем другой человек.

– Йадал?

– Это вы, учитель!

– О великие силы… Наконец-то этот кошмар закончился.

– Держитесь, учитель, с нами мастер Тесфогиоргис! Он что-нибудь придумает!

– Оставь, Йдал… – слеза катились из глаз резко постаревшего мужчины, – это тело израсходовало свой лимит очень давно, лишь могущество демона Гоэтии поддерживало в нем жизнь. Да и жить после всего того, что сделали эти руки… я не смогу. Только прошу вас, друзья, похороните меня рядом с Джалией.

Это стало последними слова Абдураббихи Эл Идрисси. Мир мигнул и застыл. Оглянувшись по сторонам, я понял, что время остановилось, а рядом возникло присутствие кого-то очень могущественного, сопровождаемого запахом табака, рома и пота.

– Ты сделал хорошую работу, Охотник. Свою награду ты получишь от жрицы моей жены, а теперь время настало мне сделать мою работу. Не переживай, я позабочусь, чтобы этот человек благополучно ушел на перерождение, – прозвучал голос Барона Субботы у меня за ухом, а затем из моей тени выступил он сам.

Пройдя путь от меня до поверженного волшебника, он одним движением поставил на ноги его душу. Эл Идрисси выглядел таким, каким его запомнили выцветшие колдографии. Мираж продержался какие-то мгновения, чтобы быть унесенным как дым потоком вновь пришедшего в движение ветра.

– Кажется этого многовато для меня. Быстрее бы вернуться в Британию. И со всей этой беготней почту от Нимфадоры давно не проверял… Как у нее дела?

…………………………

09.12.1984. Великобритания. Шотландия. Хогвартс. Граница Запретного леса.

POV Нимфадора Блэк

– Как же невыносимо холодно, разве мы не можем заниматься магией в более комфортных условиях, – в очередной раз гундел Роберт, своим посохом раскидывая нападавший за ночь снег с тропинки, по которой мы ходили к моему месту для тренировок.

Неумолимо близилось так ожидаемое мной Рождество. Из-за взятого высокого темпа учебы и тренировок голова пухла, и постепенно эффективность падала. Мне нужен был хороший отдых и помощь учителя в составлении расписания, сама я, к сожалению, не справилась. Обучение нашим академическим дисциплинам, тренировки метаморфизма, развитие цепей, выполнение учебного плана «Бладспира» и конечно мои личные эксперименты с трансфигурацией. Все это сжирало силы и время, не оставляя шансов на отдых. Возможно, я попыталась взять на себя слишком многое…

– И я тебе в стотысячный раз говорю, хотя мы с тобой и на Рэйвенкло, это не значит, что мы должны становиться паркетными колдунами, не способными и люмус призвать в непогоду!

Через какое-то время к моему занятиями на открытом воздухе присоединились и Роберт с Габриэллой. Габри обычно размахивала своим мечом, пытаясь научиться вплетать простые заклинания во взмахи этой железкой. Как полноценный мистический знак он был на это способен, но из-за того, что принадлежал к чуждой чародейской традиции, поддавался с трудом. Фицуолтер младший же либо читал книгу, либо тренировался с посохом. Забавно, что оба они делали в эти моменты очень похожие вещи.

– Правда? А мне кажется, что это все ради встречи с этим расистом. Нет! Не подумай, я не осуждаю твой выбор, да и статус у вас плюс-минус равный, но как на это посмотрит твоя семья?

– Р-р-роберт! Сейчас стукну. Больно.

Да, был у наших сборищ еще один неожиданный участник. Феликс Розье. С того самого дня, когда он застал меня за тренировкой, мы стали регулярно с ним пересекаться. Сам он тренироваться уходил в Запретный лес, но так как возвращался он с одной и той же точки в одно то же время, встречи обрели периодичность. Как правило он просто подбирал нас и вел в большой зал, но бывали случаи, когда он решал посидеть с нами. По началу это были минуты неловкого молчания и смущения от моих друзей, но со временем лед треснул, и он начал потихоньку учавствовать, помогая нам с каким-то моментами из школьной программы. На вопрос «Зачем он это делает», получила неожиданно прямой ответ:

«Вы одни из тех немногих, кому магия по-настоящему интересна, так почему не помочь… единомышленникам?»

– Ой-йой, боюсь-боюсь! Ах-ха-ха, – захохотал Роб и побежал вперед, смешно прыгая из сугроба в сугроб, улепетывая от поднятого мной флипендо комка снега.

Но в вопросе отсутствия комфорта он был, конечно, прав. Плюс темнеть с приходом зимы стало куда раньше и находиться у кромки скалящегося голыми стволами деревьев магического леса становилось жутковато. Лес вообще был живым воплощением магии такой, какой ее учил меня видеть учитель. Не плохая и не хорошая она была и была частью нашей жизни. Древняя как сам мир она при этом была опасна для волшебника. Опасна именно своей первобытной непокорностью. Ступая на дорогу чародейства, ты буквально прокладывал себе путь сквозь темный лес полный опасностей, поджидающих тебя за поворотом и только свет твоих знаний, крепость тела, храбрость и отточенность навыков помогут тебе выжить на этом пути.

Дойдя до «нашего места», мы сосредоточились каждый на своем. Роб продолжил отрабатывать ливиосу, поднимая заклинанием валун, притащенный нашими совместными усилиями еще месяц назад. Я же сосредоточилась на следующем этапе своих экспериментов. Как показала практика, для трансфигурации сложных и сложно составных объектов мне пока не хватает знаний. Вмешательство в сущность вещей, наполненных разными элементами и концепциями пока не поддавалось, поэтому я сделал шаг назад и сосредоточилась на обращении к чему-то простому. В частности, сейчас мои исследования сосредоточились в области трансфигурации сыпучих веществ. Опыт показал, что можно работать с одной песчинкой, и чародейская формула спокойно воспринимает его как отдельный объект, но в тоже время можно обращать и целую горсть. И вот как в таком случае чары определяли объект воздействия непонятно. Как говорится, кучка песка это сколько? В общем, поле для экспериментов было более чем широкое.

Время зимой стало отслеживать сложнее, так как солнце рано скрывалось за горизонтом. За работой минуты свободной части дня мало-помалу начали истекать, и незаметно подошел момент, когда надо было возвращаться. Сумерки сменились полноценной темнотой морозной ночи, а наш «старший товарищ» так и не появился. Взгляд сам упал на ставший непроходимой стеной лес.

– Дора, пошли быстрее, я уже весь околел! Еще чуть немного и придется идти к Мадам Помфри за бодроперцовым и настойкой для растирания.

– Феликс так и не появился сегодня.

– Он мог выйти другой тропой, мог вообще сегодня никуда не пойти и, если уж с ним что-то случилось, не мы должны этим заниматься. Он старше и сильнее нас и должен отдавать отчет о последствиях и рисках тренировок в магическом лесу! – фыркнул Роб, который был наверно образцово показательным представителем нашего факультета.

– Другой тропой он не ходит, и еще ни разу он не пропустил тренировку, а то, что он старше, не значит, что не имеет права на ошибку.

– Эх… Ты права, но, признай, в таком случае надо поспешить рассказать кому-то из старших волшебников… – Роберт говорил что-то еще, но я уже его не слушала, улучшенным зрением орла я всматривалась в темноту леса, когда примерно в километре что-то мелькнуло, а тишину разорвал волчий вой.

– Хорошо, Роб, зови учителей, а я попытаюсь его найти, ты же знаешь, я могу быть очень быстрой, – коротко бросила ему через плечо и, углубив изменение собственного тела, рванула в лесную чащобу.

– Долбанная задница! – прилетело мне в спину, весь дальнейший звук был перебит шумом ветра, ворвавшимся в уши.

Прямо на бегу изменяя структуру мышц и костей, я ускорялась и увеличивала прочность тела. Как назло, снег в лесу был мне почти по пояс, и прорваться сквозь него стало было почти невозможно. Решение принято мгновенно, ступни окончательно превращаются в лапы большой кошки, ботинки рвутся, и, подпрыгнув, я хватаюсь за ветку древа. Благо деревья растут тут очень близко, и мой забег продолжается скорее в формате прыжков от одного ствола к другому. Холодные и острые как ножи или крюки ветки царапают лицо, так и норовя выколоть глаза. Волчий вой в дали нарастает, и теперь я вижу уже не далекое мерцание, а постоянные вспышки заклинаний.

Этот звук пробирает до костей и вызывает нечто очень глубокое и древнее… Страх. Мне страшно двигаться вперед. Почему? Меня буквально парализовало, и я упала в сугроб, удачно прикрывший собой какой-то куст, все же разорвавший мне одежду.

– Почему… Давай же двигайся, ну-у… – тело дрожит, предательски трясутся коленки, – не-е-ет! – вспышка темноты настигает меня, и в моем сознании звучит голос учителя.

Мы шли на по саванне для проведения ритуала познания, и мне стало так же страшно. Тогда он сказал слова, смысл которых я тогда не поняла. «Не бойся, страх для волшебника худший из врагов. Он плодит сомнения и создает полутона там, где их нет. Для чародея вера в себя и свои силы – основа могущества, а страх – есть малая смерть, ведущая лишь к полному уничтожению». И вот здесь и сейчас я стояла не в силах пошевелить и пальцем, в то время как в считанных метрах от меня умирал человек. И как только эта мысль прорвалась сквозь плотное кольцо окружившего меня липкого и холодного ужаса из тех же глубин, откуда пришел мой незримый враг, пришло новое чувство. Гнев. На себя. На свою слабость. На глупого Феликса, который никогда никому ничего не говорит. Припав на руки как на передний лапы, я ощутила, как рвутся до этого стягивавшие грудь стальные ленты.

Рык и рывок вперед, мир размазался в хоровод из белых, черных и белых лент, перетекающих одна в другую, и стянулся в точку. Пятьдесят метров, отделявшие меня от места битвы преодолены за какие-то мгновения, и я наконец вижу место сражения, зависнув у верхушки одного из вечнозеленых, молчаливых обитателей леса. Поле битвы представляет собой чистый хаос из крови и разрушений. На поляне одновременно находится восемь живых существ, одно из них это Феликс, другие семь – стая волков переростков с блестящими в ночи шкурами. Мой молчаливый приятель выглядит не очень: теплые одежды слегка помогли ему вначале, но сейчас были изорваны и пропитались кровью, лишь замедляя его передвижения. Левая рука плетью висит вдоль тела, а сам он привалился к стволу великану, выставив палочку перед собой. Мои улучшенные органы чувств улавливают тяжелое, прерывистое дыхание старшекурсника.

С другой стороны, сказать, что он сдался без боя было бы ужасающей ложью. Помимо семи живых особей рядом находилось как минимум пять трупов. Одна тушка была ровным слоем размазана по земле, словно попала под удар гневного бога. Другая чуть в стороне распята как бабочка в коллекции энтомолога, только вместо булавки использовались корни и ветки соседних растений. Черт, а этот парень знает несколько опасных заклинаний, не думаю, что имею какие-то шансы против него, в прочем если выживем попрошу об учебном спарринге. Из оставшихся троих неудачливых хищников двоих располовинило мощными режущими чарами. Последний же, и видимо нанесший крайний удар серый, напоминал скорее кучку слизи, скорее всего тут слизеринец перестал переживать о запретах и нормах и ударил боевым проклятием гниения.

За время, потраченное на наблюдения, волки пришли в движение и слишком организовано для лесного зверья стали окружать бедолагу. Секунда и один из них, оскалив пасть, решается на бросок, кажется пора вмешаться. Отталкиваюсь задними ногами и бросаюсь наперерез, всем весом влетев в бок серому бродяги, чем надеюсь сломала ему пару костей. Теперь между раненым старшекурсником и волками стою я…

– Блэк! Что ты тут забыла?! Быстрее прочь от сюда, я смогу их задержать.

– Молчи, Феликс. Надо чуть-чуть продержаться. Роберт уже должен был позвать на помощь, – еще один член стаи хочет проверить нас на прочность и припадет к земле для прыжка, в ответ я выставила руку перед собой.

Боль от открытия цепей слегка отрезвляет вошедшее в раж сознание, и я спокойно формирую самый мощный ступефай из тех, что я могу создать. Воздушный кулак врезается прямо в лоб волку и останавливает прыжок, но не более. Вся вложенная в мистерию энергия просто стекла по его шкуре…

– Не поможет… – комментирует, видя мой шок наследник Розье, – это лютоволки, а не обычные звери, их шкура защищает от атак не хуже зачарованной брони. Для пробития нужно куда больше сил, так что еще раз предлагаю тебе убегать! – в его срывающемся на крик голосе звенит раздражение.

– Ну уж нет! – разворачиваюсь и, наложив на себя укрепление, подхватываю парня наверно в два с половиной раза тяжелее меня.

Двигаться становится невероятно трудно, возможно я снова себя переоценила… А вот мои действия стали сигналом «пора нападать» для лютволков. Все семь особей приходят в движение и пускаются в пляс, окружив нас и нападая со всех сторон. Какое-то время мне удается уклоняться, но с ношей делать это долго не удастся. Частота атака постоянно нарастает и нужно срочно что-то придумать. Мы успели отойти с поляны чуть в сторону в лес, прыжок вертикально вверх, и я цепляюсь за широкую ветку, неизвестно как проросшего тут дуба. Оставив раненого там, я спрыгиваю вниз.

– Эй! А ну не лезь туда.

– Поздно! Если это такие умные твари, то спрятаться на дереве не получится.

– Черт, и как я буду работать с драконами, если меня отделали эти зубастые варежки… – шепчет он, но я все слышу, так он хочет стать драконологом?

Оказавшись на земле в компании семерых голодных магических животных, и делаю еще шаг в сторону трансформации, сейчас мне нужно быть максимально быстрой. Пляска смерти продолжается. В течение невыносимо долгих полутора минут я прыгаю, кружусь и изгибаюсь. Как же я сейчас благодарна тем жутки тренировкам с учителем. К несчастью, в какой-то момент госпожа фортуна решила изменить мне, и тот самый волк, что получил от меня ступефай в лоб, сбивает меня на очередном пируэтное. Черт, тварь весит под сотню килограмм, и мои кости едва ли не трещат. Я чувствую его зловонное, гнилое дыхание и ясно вижу частокол из острых как бритвы зубов. Капля слюны падает мне на лицо и символично становится последней каплей.

То, что произошло далее было скорее порывом, итогом собранных за это время знаний и голым желанием выжить. Уже много лет я знала табу для метоморфов. И одно из основных запрещал не подготовленным магам обращать свое тело в неорганические материалы. Жаль, что здесь и сейчас мне было плевать. Тело изогнулось дугой, а вся оставшаяся мана разом исторгнулась из цепей, перемалывая мое собственное тело в нечто, способное помочь мне выжить. От кончиков волос до пальцев ног я ощущала переполняющую меня силу. Когти на руках резко удлинились до пятнадцати сантиметров и блеснули сталью.

Вернувшись из-под лап, втыкаю когти-лезвия в шею зверю, прокручиваю, чтобы одним движением отделить голову от тела. Вскакиваю на ноги, продолжая удерживать в руках голову обрубок, который заливал меня кровью. И почему мне так весело и хочется смеяться.

– Ах-ха-ха-ха! – смех, который все же не получилось сдержать внутри разрывает воцарившуюся тишину.

Глава 29

10.12.1984. Великобритания. Где-то в Шотландии. Хогвартс-экспресс.

POV Аластор Моуди

Под стук колес за окном стремительно проносились окруженные горами поля средне шотландской низменности. Живущий паром, сталью и магией механизм бежал вперед, разрезая стальной иглой белое полотно метели. Черно-красный паровоз разгонял тьму вокруг себя, с каждой секундой приближая меня к сердцу магической Британии. Школа Чародейства и Волшебства оставалась для меня загадкой даже, после почти полного поглощения памяти этого тела. Место, в которое маги отбывали на целых семь лет обучаться высокому искусству, было даже по тем знаниям, что у меня оставались, слишком изменчивым местом, особенно для чего-то столь фундаментального, как главная твердыня знаний. Когда оригинал там учился, это было полупустое печальное место, страдающее от нехватки учеников, но учили при этом на совесть по старым канонам. В бытность «мою» студентом только начинался бэби-бум, и замок словно оживал ото сна, это было достаточно беззаботное время, директор Дипет, разменявший к тому моменту триста десять лет жизни, стремительно терял силы и, честно говоря, больше сосредоточился на попытках удержаться на плаву чем на своих обязанностях. Если бы не мрачная тень Старой Стервы Галатеи Вилкост, маячившая за плечом директора, то весь учебный процесс мог разрушиться просто из-за некой пассивности преподавательского состава. Тем не менее тогда еще акцент делался на подготовке студентов к жизни в магическом мире, наверно играло роль, что почти все преподаватели родились еще до принятия Статута, либо сразу после. Сейчас же по рассказам Локхарта парадигма сменилась кардинально. Игровая система в обучении с этими баллами, попытки облагородить волшебный мир, заметание под стол неудобных моментов... Очевидно Альбус пытался оседлать накатившую волну свежей крови, но боюсь, что ставка была сделана не на ту лошадь.

Как бы мне не были приятны рассуждения о судьбах родины (как и любому человеку с решеными бытовыми нуждами), мысли об истинных причинах моего прибытия в Хогвартс не отпускали ни на минуту. А связанны они были с двумя родственниками: дядей и племянницей Блэк. Решение вопроса Сириуса нужно было двигать с мертвой точки, а сделать это без засовывания собственной головы в пасть льву, было невозможно.

Моя же ученица не упрощала задачу. После возвращения из жарких Гаитянских земель я поначалу честно радовался тому, насколько мне повезло с подопечной. Одна за одной неделя шла за неделей, на стол ложились ее более чем подробно прописанные письма, описывающие ее тренировки, учебу и отношения с окружающими. У меня появилась возможность прийти в себя. При этой мысли рука непроизвольно потянулась к закрывающей лицо повязке, потрогав прячущийся под ней глаз истинной огненной саламандры. Несмотря на то, что операция прошла куда менее болезненно чем приживление ноги орган мистического зверя, занявший место в пустовавшей глазнице отнимал очень много сил в период адаптации. Так же не стоило забывать о «маленьком подарке», переданном от Барона Субботы и информации, полученной от мадам Бриджит через ее медиума в лице мадам Элис.

Вдруг дверь в мое купе отварилась, пропуская внутрь свежий ветерок, блуждавший по коридору, и Гилдероя-Коди, продолжившего следовать за мной и после приключения на Карибах. После возвращения в Великобританию он отлучился буквально на пару дней проведать родню и затем объявился на пороге Моуди-холла с твердым намерением продолжить обучение. И в целом я был за, ведь огранить такое любопытное сочетание талантов, поставив их в процессе на свою сторону, было достойной задачей, если бы не одно «но». Лежащий чуть ли ни в ядре его личности синдром героя. Раз в неделю он приходил ко мне с очередной теорией и тратил время на уговоры, видя лучшим исходом для нас – пуститься в крестовый поход на зло. Иронично, что старый я, подверженный семейной жажде, или оригинальный Аластор этой земли, вполне могли бы и согласиться. Я же мог позволить себе быть более избирательным в выборе целей.

– Учитель, пять минут до прибытия на станцию Хогсмид…

…………………………………

POV Феликс Розье

Приглашение в кабинет директора не стало для меня неожиданностью, как и компания, в которой я туда шел. На самом деле не знаю, когда в следующий раз появится что-то способное меня шокировать. В душе царило стойкое ощущение, что, вчера сидя на ветке дерева и наблюдая, как девочка-подросток рвет на части стаю лютоволков, я потратил весь отведенный мне на удивление ресурс.

В сознании тут же ожили картинки прошлой ночи. Запретный лес и его тропы, казавшиеся до этого дня такими знакомыми и изученными, резко ставшие смертельной ловушкой. Бой с вышедшей из метели стаей. Ранение и неожиданное появление Нимфадоры. Странная девочка со странной биографией и еще более странными навыками появилась со стороны Хога в момент, когда я уже был готов попрощаться с жизнью, и показавшая нечто невероятное. С первого учебного дня я обратил на нее внимание, было жутко интересно что из себя представляет ученица убийцы моего брата. Нельзя говорить о каких-либо близких отношениях между мной и покойником (слишком уж велика у нас была разница в возрасте), но слишком уж часто звучало дома имя Аластора Моуди, поэтому и пройти мимо его воспитанницы было для меня почти невозможно. И ученица одного из главных боевых маньяков Великобритании не подвела. Буквально в первый день она засветилась в драке со старшекурсниками, из которой умудрилась выйти победительницей, подробности не разошлись, а байки, крутившиеся вокруг этого случая, были одна безумнее другой. Затем я стал случайным свидетелем ее тренировок, а через какое-то время и сам присоединился к ней и ее юным товарищам.

Взгляд сам сместился на одного из них, вышагивающего рядом со мной. Блондин прибыл на место событий за несколько минут до появления учителей и отчасти тоже был героем дня, ведь в момент его прибытия наследница Блэк выпала из своего боевого угара, и обессиленная свалилась в снег оставшись полностью беззащитной перед вожаком стаи. Самая крупная тварь явно имела интеллект, не уступающий человеческому, и терпеливо ждала в стороне, пока первокурсница тратила силы на его пешки. Тем наверно обиднее ему было отправиться в посмертием, будучи убитым гигантским валуном поднятым Фицуолтером с помощью левиосы, брошенным ему на голову. Еще секундой позже он уже прятал в полыхающем костре труп волка, убитого с помощью примененного мной гниения плоти, и шел к Нифадоре, проверить ее состояние.

– Мистер Розье, – заговорил он со мной, – мы оба прекрасно понимаем, куда мы идем и зачем, ведь так?

– Допустим.

– Мы с вами волей-неволей стали участниками не самого красивого инцидента и, если бы по какой-то причине в нем учувствовали только вы и я, то можно было бы обойтись без лишних телодвижение. Тем не менее ключевую роль в сложившейся ситуации сыграл человек судьба, которого мне совсем не безразлична. Поэтому я бы очень хотел согласовать нашу позиции по этому вопросу, иначе мы можем создать друг другу ненужные проблемы. Хорошо?

– На что ты намекаешь?

– Ну будем честными, позиции вашей семьи сейчас очень хлипкие, и если все это попадет на обозрение широкой публики, кто-нибудь совершенно случайно заинтересуется тем, что за заклинания вы применили, и кто вас им научил. И это ведь встает сразу за вопросом «а чем же мистер Розье занимался в Запретном лесу?». Достаточно прозрачный намек? Я предлагаю подать тем, кто ждет нас в кабинете директора максимально удобную для обеих сторон версию, – льдистые глаза человека сильно младше меня внимательно наблюдали за моими реакциями.

– Думаю, мы сможем договориться, но честно, рекомендую не строить переговоры таким образом. Пока в твоих руках нет всестороннего превосходства.

– Правда? А мне кажется, оно как раз у меня, вроде как не я сейчас иду на ковер к самому бескомпромиссному мракоборцу будучи сыном и братом пожирателя смерти?

– Эх, вы точно плохо кончите с такими методами, мистер Фицуолтер. Обсудим детали, раз уж нас не расспрашивали до этого и дали возможность подумать об этом.

– Непременно, я вижу это следующим образом…

………………………………..

В кабинете нас ждало пять взрослых волшебников: Директор Дамблдор, профессора Флитвик и Снэйп, Аластор «Грозный Глаз» Моуди собственной персоной и какой-то смутно знакомый парень, застывший за спиной у Учителя Нимфадоры.

– Добрый день, мальчики! Я специально попросил мадам Помфри отпустить вас до вечера. Вчерашнее происшествие едва ли не стало трагедией, и всем присутствующим хочется разобраться в ситуации, – взял слово Альбус Дамблдор.

Дальнейший наш рассказ занял порядка пятнадцати минут, в течение которых мы поочередно рассказывали пусть и правдивую, но очень отцензурированную версию событий. Первым заговорил я, рассказав, что ушел в Запретный лес отработать масштабные заклинания, все же это необходимый опыт для становления драконологом, что и было указанно в моем личном деле. О том, как прозевал момент появления стаи и приготовился умереть. Не забыл, конечно, и о чудесном появлении Нимфадоры, вытащившей меня из-под атаки. Ну а далее мы как разумные школьники сели на ветку дерева и отбивались от магических тварей всем чем могли. Незадолго до прихода Роберта Дора упала с дерева.

Роберт повторил свою версию событий, оставив за скобками все то, что он видел на поляне, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом расставленных по кабинету артефактов.

– Думаю, учеников можно отпустить, винить мне их не в чем, а добавить им чуть больше здравого смысла – ваша задача Директор, так что я думаю, можно их отпустить, – выдал свое резюме Аластор Моуди.

……………………………………

POV Филиус Флитвик

Как только разговор о произошедшем намедни эксцессе себя исчерпал, и студентам разрешили идти я тоже решил покинуть кабинет директора. Только слепей бы не догадался, что так неожиданно похорошевшему Аластору и его другу есть о чем поговорить. Безусловно, мне тоже была любопытна судьба пропавшего со всех радаров, но при этом постоянно всплывающего в светских разговорах волшебника. Одно только его чудесное преображение и возросшая на качественно новый уровень магическая мощь заставляли меня трепетать. Где-то внутри заворочалось темное кровавое наследие моих острозубых, кровожадных предков, требовавшее здесь и сейчас определить сильнейшего, но опыт многих лет жизни в окружении могучих чародеев тут же его усмирил.

Дабы отвлечься от опасных и непродуктивных мыслей я сосредоточил внимание на другом интересном персонаже, прибывшем вместе с уже ставшим легендой мракоборцем. Гилдерой Локхарт. Мой бывший подопечный. Честно говоря, я был уверен, что мальчику не удастся ускользнуть от лап министерства. Слишком велик был его талант, и слишком мало ему на этом поприще могли дать мы. И тем не менее он сумел выкрутиться! Не знаю, как долго он следует за Грозным Глазом, но его рост не мог не радовать меня я как преподавателя. Наконец-то ментальное поле вокруг него перестало напоминать маленький шторм. Со времен нашей последней встречи он загорел и ощутимо раздался в плечах, и хотя не лишился своей белозубой нисходящей с лица улыбки, идущей в комплекте с рассеянным взглядом, движения его стали куда более плавными и спокойными.

– Гилдерой, пойдем прогуляемся по школе. Дадим двум старым товарищам обсудить дела и новости, раз уж история завершилась, ко всеобщему удовольствию, – окликнул я так и застывшего за плечом у Аластора юношу.

– Мастер? – тут же обратился он к своему наставнику.

– Да, будет чудесно, если мистер Флитвик покажет тебе, как изменилась альма-матер за время твоего отсутствия.

– Пойдемте, профессор Флитвик! – тут же он пришел в движение, тряхнув копной своих собранных в хвост золотистых волос.

Стоило двери за нами захлопнуться, как я двинулся в сторону выхода из директорской башни.

– Ну что, Гилдерой, как твоя жизнь? Не обижает тебя Аластор? У него говорят тяжелая рука, хотя никто из тех, кто прошел аврорскую учебку под его началами не пожалел.

– Мастер – прекрасный наставник! Моя самая большая удача с момента попадания на ваш факультет — это встреча с ним!

– Надо же! Приятно слышать такую высокую оценку от выпускника, но, если честно, не помню у тебя такой теплой любви к Рэйвенкло.

– Понимаете профессор, – начал отвечать он, не меняясь в лице или интонации, – за те месяцы, что я нахожусь под руководством мистера Моуди, у меня впервые появилась возможности взглянуть на мир и свою жизнь под совершенно новым углом, и не знаю… может быть повзрослеть? Вы же наверняка понимаете, я был… странненьким ребенком. Не то, чтобы Хогвартс был жесток к чудакам, но наверно только наш факультет дает людям быть самим собой. У нас нет такого сильного социального давления как под флагами льва, змеи или барсука. Сомневаюсь, что попади я на Гриффиндор, как предлагала шляпа, что я вообще бы пережил эти годы с моим-то багажом проблем.

Моя собственная улыбка восковой маской застыла на лице. А я похоже недооценил Аластора и его педагогические таланты. Через что он провел мальчишку, что он так далеко продвинулся в принятии и понимании себя. Для волшебника очень важно познавать не только внешнее, но и внутренне, ведь величайшее колдовство зарождается не где-то снаружи, а внутри самого тебя. И пока твой разум недостаточно остер, а дух отягощен веригами, то и раскрыть полный потенциал не получится. Уже одно это заставляет меня снять шляпу перед Моуди, не только самому побороть своих демонов, но и передать нужный импульс другом, это дорогого стоит.

– Твои слова радуют старого человека. И пусть может быть я делаю недостаточно, но хотя бы стою на верном пути, – незаметно под неспешную беседу мы соскользнули в одну из верхних галерей и вышли на распутье.

Отсюда можно было попасть почти в любую важную часть замка, и понимания, куда захочет пойти наш гость, пока не было. Хотя-я-я, хм.

– Гилдерой, а не хотел бы ты сходить со мной в дуэльный клуб? Пусть ты не был его завсегдатаем, но у тебя были свои минуты славы. Занятия уже кончились и сегодня планируется последнее крупное собрание перед рождественскими каникулами, как насчет устроить небольшую демонстрацию возможностей выпускников? Да и мне интересно, чему ты научился за это время, – было видно, как загорелись его глаза при словах про славу и демонстрацию, и все же это все еще Гилдерой Локхарт.

– Даже не знаю, – вдруг замялся он, – я еще слишком мало учусь у мастера, но положение ученика обязывает не ударить в грязь лицом и не пустить тень на имя учителя…

– Не переживай, никто не требует от тебя победы надо мной, и никто не будет винить в проигрыше. По крайней мере пока ты не войдешь в мои «весовую категорию», ах-ха-ха. Просто покажи хорошую магию и этого будет достаточно.

– Ну раз вы так говорите… – Дальнейший путь до помещений дуэльного клуба мы провели в тишине.

При моем приближении сработало зачарование, наложенное на главные двери, и тяжелые дубовые створки с хлопком распахнулись. Как ни крути пока ты ростом с ребенка, имея за плечами не один десяток лет жизни, то сама судьба заставляет прибегать к некоторым… Способам удержать внимание. Перешагнув порог дуэльного клуба, мы своим появлением убили все смешки и разговоры. Толпа из студентов разных курсов, заинтересованных в тонкостях магического боя, замерла. Они хорошо знали, что если я появляюсь через эти двери, то сегодня их ждет что-то как минимум любопытное. Легко взбежав по траснфигурированной на ходу лесенке за кафедру, я возвысился над аудиторией и применил сонорус.

– Кхм-кхм! Надеюсь, меня все слышат? Рад поприветствовать всех присутствующих, кто несмотря на всю тяжесть этого полугодия нашел в себе силы посетить наше последнее собрание в этом 1984 году! И сегодня нам очень повезло, по делам к нам прибыл один из выпускников прошлых лет, многообещающий волшебник – мистер Гилдерой Локхарт!

«Здравствуйте, мистер Локхарт» – отозвался нестройный хор голосов. Три десятка взглядов разом собралось на моем спутнике, но тот в свою очередь просто наслаждался моментом, купаясь в общественном внимании. Не мешало получать удовольствие даже то, что часть взглядов была как минимум недоуменными, все же семикурсники могли еще его помнить по школе. В ответ на приветствие ученик Аластора лишь помахал рукой и сам взял слово.

– Не могу передать все свои эмоции от того, что могу сегодня присутствовать в этих стенах, бывших моим домом долгие семь лет. Более того, мне посчастливилось получить приглашение от профессора Флитвика, поучаствовать в демонстрационном поединке. Профессор, – обратился он уже ко мне, – это большая честь, надеюсь, вновь смогу научиться у вас чем-то новому.

– Всегда рад, Гилдерой, всегда рад. Что же не будем терять время, прошу пройти на дуэльную площадку!

По взмаху моей волшебной палочки все тут же пришло в движение. Ребетня разбежалась в стороны, давая подняться из пола подиуму, покрытому ковром, на котором на синем фоне были вышиты все фазы лунного цикла от молодой до старой луны. Прекрасный образчик утраченной ветви артефакторики, именно он был ядром защитного барьера, укрывавшего зрителей от случайных чар.

– Мистер Локхарт, прошу вас занять позицию в зарождающейся луне, я же с вашего позволения встану в старую луну. Добавим некоторого символизма ситуации. Хорошо, теперь, когда мы на своих местах, Гилдерой, предлагаю сражаться по немецким правилам. К сожалению, для того, чтобы выйти на улицу сейчас уже холодновато, там бы, конечно, можно было бы обратиться и к испанскому варианту.

В мире было принято две основные системы проведения магических поединков. Немецкая и испанская. Вариант продвигаемый дойчами был наиболее распространенным и предполагал наличие двух очень обиженных друг на друга безумцев, готовых стоять на месте и бить друг на друга до потери как минимум сознания. Испанский же вариант соответствовал натуре горячих южных людей. Много движения, очень много движения, динамических щитов и чуть ли не рукопашных столкновений. Если немецкая дуэль была чистым противостоянием магической силы и чаротворческого мастерства, то ее конкурент был куда ближе к реальному бою. И пусть погода была справедливым и реальным аргументом, не стоило забывать, что как мастеру чар мне хотелось оценить не только личностный, но профессиональный рост Гилдероя. Мы застыли друг на против друга.

Как только ноги слегка утонули в многовековом ворсе ковра, Локхарт изменился. Веселость и придурковатая слащавая улыбка словно уплыли куда-то в глубину, выпуская вперед кого-то нового, доселе мне не знакомого. Глаза, до этого пылающие радостью и спокойствием, обратились ледяными озерами. На какие-то доли секунды я отвлекся на эту метаморфозу, а следом мне в лицо полетела вспышка золотого света.

Добрый день, уважаемые читатели! На этом моменте хотел бы объявить о небольшом перерыве. Последние недели выдались очень трудными для автора в отношении работы и проблем в реальной жизни. Так что я беру двухнедельный перерыв в публикации, на АТ чтобы чуть чуть подразгрестись и нарастить запас по главам. Спасибо за понимание!

Глава 30

10.12.1984. Великобритания. Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Когда последние лишние уши покинули кабинет, на какие-то секунды воцарилась звенящая тишина. И я, и мужчина, носящий титул сильнейшего волшебника Британских островов, а то и всей Европы, знали, что нам есть, что обсудить, но не спешили начинать разговор. Впервые с той встречи в Косом переулке я мог рассмотреть одну из самых крупных жаб в местном болте во всей красе. Сейчас я уже стоял на ногах куда крепче чем тогда (как прямом, так и в переносном смысле), тем не менее старик все еще внушал. Сложно описать это чувство парой слов, но, находясь рядом, ты осознавал, что все, до чего дотягивается его взгляд, находится целиком и полностью в его зоне контроля. Запах пожара продолжал сопровождать сильного пироманта и тут, пусть и сбиваемый благовониями и всевозможными сладостями, лежащими в многочисленных вазочках вокруг. Из сильных чародеев этого мира я пока встречал Зельду Шонгве, старика некроманта и мстительного рыцаря, все трое принадлежали фракции Уагаду, но явно проигрывали этому человеку в личном могуществе. С другой стороны, его внешний вид наталкивал на не самую маленькую цену за эту силу. Не может маг такой силы, только шагнув за порог ста лет жизни, выглядеть… так. Слова Вафула Тесфогиоргиса о долгом пути к магическим высотам против стремительного взлета тут же всплыл на поверхность сознания.

– Три года прошло с нашей последней встречи, Аластор, и мне очень жаль, что мы вынуждены столкнуться при таких обстоятельствах, – наконец заговорил Персиваль Вульфрик.

– Не преувеличивай, Альбус, самый обычный повод, впервые что ли дети срываются в Запретный лес и находят там себе приключений на пятую точку? – отмахнулся я от этого захода, – плюс Нимфадоре нужно время от времени сталкиваться с испытаниями, это подстегивает развитие, сам знаешь. Так что, думаю, и без этого нам есть, какие вопросы разобрать.

По какой-то причине мой ответ вызвал нескрываемое недовольство и раздражение у моего собеседника.

– Да, разобраться надо во многом, но мне бы не хотелось совсем закрывать эту тему. Я не понимаю, что ты делаешь, Аластор!

– О чем ты?

– О твоем «обучении»! С самого начала года я, наблюдаю за Нимфадорой и ее друзьями и то, что я вижу, меня пугает! Девочка только и делает, что изматывает себя тренировками! Они не заводит новых друзей, не играет и даже не хочет попробовать нечто другое! Ты что готовишь из нее солдата?! – чем больше он говорил, тем больше хмурился уже я.

– Я? Я готовлю из нее волшебника, Альбус.

– Аластор, война кончилась! Волшебникам нет нужды быть бойцами, ты забираешь у ребенка детство! Мир изменился, людям больше нет нужды бросать детей в мясорубку! Мы сражались буквально ради того, чтобы они могли вырасти и найти свой путь!

– Не знаю, за что сражался ты, а я бился с опасным сумасшедшим с маниакальными идеями, которые он не стеснялся воплощать в реальность. А воспитание юных чародеев… Хватит жить в иллюзиях, господин директор! Мы еле-еле чудом свалили одного чернокнижника, опасность которого ограничивалась…

– Ты даже не осознаешь масштабы опасности, которую он представлял!

– Да даже если так, очнись, Альбус! За три года с момента окончания той войны, я сразился с вылезшей из какой-то дыры фейри, похищавшей детей на зелья, практиковал экзорцизм в промышленных масштабах, и не прошло и двух месяцев, как я чуть не погиб от руки древнего джина! Очнись! Мир не изменился! Тот тонкий налет цивилизованности, который отожравшиеся магловские страны создали для себя, не имеет ничего общего даже с их реальностью, не говоря уже о нашей с тобой! Мы живем в мире спящих легенд и мертвых богов, в мире чародейства и волшебства, где каждый гражданский носит в кармане с собой оружие способное убить десятки человек! Тут нет места слабости! Я ни в чем не ограничиваю Нимфадору, а лишь хочу дать ей шанс прожить все отведенные ей годы, целой и невредимой. Волшебник ее потенциала спокойно может прожить и полтысячелетия, так, может быть, трудности в учении – приемлемая плата за сотни лет существования? Вылези из своего волшебного замка с розовыми единорогами.

Мужчина, сидевший передо мной, сник и осунулся.

– Что же с тобой случилось той ночью, Аластор…

– Я выжил ценой жизни молодого отца и не побоялся взять на себя ответственность за оставленное им наследие. И если ты хочешь оспорить мое право дать этому ребенку лучше из того, что я могу, то мы с тобой сильно поссоримся, – каким-то образом старый дурак вывел меня из себя, и новый глаз, отозвавшись моим эмоциям, вспыхнул протуберанцем маны.

– Ты изменился.

– Способности к изменению и развитию и делают нас живыми, и, скажу честно, я хочу оставаться живым как можно дольше. Признай, мы бы положили куда меньше хороших парней и девчонок в могилу, если бы нормально их обучали.

– Или убили бы еще больше, тебе ли не знать, как опасна магия, – уже без эмоций, а абсолютно ровным тоном ответил чародей, указывая на себя.

– И это твой долг их этому научить. Но как минимум вся эта ересь про чистоту крови не смогла бы прорости. Нет, наследуемость магических талантов, конечно, важна, но основной могущества старых семей были и остаются знания. Нимфадора яркий пример – девочка, как ты наверняка уже узнал, метаморф и очень сильный, но без достойного наставничества талант бы стал для нее проклятием. Или взять Гилдероя. Да он же с ума сходил из-за собственного дара, и это имея директором школы сильнейшего менталиста. Я, например, не страдаю лишним заблуждениями, захоти ты, и мои ментальные барьеры лопнут под твоим напором, но даже так мне удалось стабилизировать его состояние. Уверен, что таких примеров куда как больше.

Ого, теперь мне удалось достать старика, так как на плечи ухнуло давление моря маны, разлившейся из его цепей. Впрочем не сюрприз, Альбус может быть и идеалист, но не идиот. Ему ли не знать, кто годами живет под его крылом и какими проблемами обладает.

– Так может быть, если ты такой великий ментор, то займешь мое место? Обвяжешь себя контрактами с замком и откажешься от своих странствий и боев?

– Не пытайся передергивать факты, я не наивный подросток. Каждый должен делать то, что умеет. Ты, как бы то ни было, хороший администратор и алхимик. Вот и делай то, что умеешь, мне же останется продолжать то, что я и так делаю – охотиться. Просто предлагаю задуматься и пересмотреть часть твоих выборов.

– Тебя не переспорить, впрочем, как обычно. С другой стороны, именно из-за этого мне и важна наша дружба, немногие решаются со мной спорить в открытую, при этом не стесняясь подтверждать свою позицию фактами. Пока что я тоже останусь при своем мнении, но обещаю обдумать твои слова.

– О большем и не прошу.

– Но и я рекомендую тебе задуматься. Ладно, раз это вопрос мы решили пока оставить в стороне, ты явно хочешь обсудить что-то другое. Чем я могу тебе помочь?

Мы наконец добрались до самой интересной части. По большому счету судьба Сириуса Блэка решится здесь и сейчас. Если к его заключению приложил руку главный чародей страны, то шансов спасти его от медленной и мучительной смерти в лапах душеедов почти нет. Но в противовес этому, в случае успеха этих переговоров, расклад резко меняется. С Верховным чародеем на нашей стороне протолкнуть освобождение опального наследника Блэков не будет чем-то непосильным.

– Есть один вопрос, где мне пригодятся твои ответ, совет и справка, только прошу ответь максимально честно. Почему Сириус Блэк сидит на нижних ярусах Азкабана?

……………………………..

Завершив второй раунд переговоров, касавшихся судьбы возможно самого известного узника Азкабана последних лет (история его предательства так широко разошлась в народ, что стремительно морфировала чуть ли не в элемент фольклора), Альбус предложил прогуляться по школе и найти моего второго ученика, после чего пойти за Нимфадорой.

– Их можно искать по всей школе часами, – не смог я сдержать улыбки, – Гилдерой может становиться невероятно меланхоличным время от времени, а уж родные стены Хога наверняка пустили их в длинный пеший тур по всему замку.

– Хо-хо, ну пожалуй это не будет большой проблемой. Директор я или кто? Можно же иногда пользоваться своими возможностями не по назначению, – сказав это, он прикрыл глаза и завис на несколько секунд после чего открыл их, – хм, ты оказался не прав: они в дуэльном клубе, и вокруг них неожиданно много учеников, судя по всему Филиус решил устроить своим птенцам показательную дуэль. Вполне в его духе.

Меня же заинтересовало другое – его возможности в замке. Еще идя на встречу от Хогсимда я проверил информацию из писем Доры, и она полностью подтвердилась. Замок был монументальным представителем магического зодчества. Буквально каждый сантиметр был пропитан магией, кем бы ни были сотворившие его чародеи, я мог только снять шляпу. Осадные щиты по периметру, находящиеся в полуактивном состоянии. Многочисленные барьеры, следящие чары и самый настоящий пылающий костер маны где-то в глубине донжона, так что даже мне было не просто удерживать мистический взгляд вблизи него. Общая картина чаротворческого гобелена безусловно делалась не за один день и имела некоторые огрехи, но вот базис, вокруг которого она разрослась, был шедевром. И ведь это только то, что было видно в повседневном режиме, а сколько всего скрыто в этих камнях? Логично будет даже предположить наличие у замка некоторого управляющего духа, в противном случае сомневаюсь, что даже такой мощный легилимент как Дамблдор смог бы обрабатывать весь поток стекающейся к нему информации. Но вот вопрос, а какую часть из всех этих ресурсов он может применить по собственному желанию?

Увешанные живыми портретами и разнообразными предметами искусства стены старинной цитадели мелькали на периферии сознания, по большей части оставаясь без моего внимания. Я «помнил» внешний вид этих мест, некоторые из них вызывали смутные отклики ностальгии и будоражили что-то глубоко в душе, но были слишком малозначимы для нынешнего меня. А потому эти чувства истаивали как дым на ветру также быстро, как появлялись. Постепенно до этого пустые коридоры стали наполняться учениками, бредущими и бегущими в том же направлении что и мы. По мере приближения к пункту назначения ручейки из учащихся слились в плотный поток, коллективному сознанию которого при этом хватало здравого смысла обтекать нас двоих стороной и не задерживать движение.

У массивных ворот в дуэльную залу, традиционно открываемым в честь значительных событий, которые достойны того, чтобы их увидели все желающие, столпилась толпа народу. Думаю, половина учащихся точно набилась внутрь. Кто-то висел под потолком, подняв себя чарами, кто-то умастился на трансфигурирвоанной жердочке у стены, но большая часть просто и незатейливо выглядывала из-за спин друг друга. Изнутри же коридор озаряли вспышки заклинаний.

Раздвинув людское море… нет, все же, детское… нет, ребяческое озерцо, мы вступили под своды дуэльного зала, в центре которого на длинном помосте под «немецкую» дуэль мой ученик сражался с Филиусом Флитвиком.

Обернувшись сияющей золотом дневного света вариацией протего, Гилдерой стоял под градом атак мастера дуэлянта, при этом умудряясь огрызаться.

……………………………………

POV Гилдерой «Коди» Локхарт

«Победить. Я должен победить.»

Прокручивал я в голове простую мантру. Одна из первых вещей, на которые мне открыл глаза учитель — это отношение к бою.

– Сражение, – учил он, – начинается за долго до того, как сталь выходит против стали, а магия против магии. Изучение врага, планирование, подготовка себя, оружия и пространства и только потом атака. Я не смогу научить тебя быть рыцарем в сияющих доспехах, если захочешь, этот путь тебе придется пройти самому. Я покажу тебе, что значит быть охотником. Но запомни одну важную вещь, вступая в бой, будь готовься биться, биться до победы. Без готовности победить, нет смысла доставать палочку.

А значит даже сегодня я должен победить.

Ветвистая молния, сорвавшаяся с палочки декана воронов, врезалась в созданное мной протего, усиленное светом и начала усиленно его разъедать. Крутанув барьер вокруг себя и сбрасывая конструкт противника с его поверхности, отправляю во Флитвика три стрелы света, одна из них иллюзия-пустышка, внутри второй трансфигурирвоанный из булавки стальной стержень, и лишь третья является тем, чем кажется.

Тот разговор породил много мыслей, ведь бывает так, что бой навязывают тебе, что нет другого выхода, и нужно вмешаться или, например, как сейчас твой враг многократно сильнее и опытнее. Я долго мучился в поисках ответа, пока не пришел к одной мысли. Победа имеет больше вариаций чем просто поверженный противник. Победой в навязанном бою может стать успешное отступление. Победой в бою ради кого-то важного для тебя станет выживание твоих близких. Сегодняшней моей победой станет мое выступление!

Филиус Флитвик – могучий волшебник, достойный противник и просто разумный, которого я уважаю. И сражаясь с ним, я покажу все, что могу, все, что успел в меня вложить наставник за столь короткий период. Я покажу им и всем, кто за мной наблюдает, что Гилдерой Локхарт Достоин!

Все снаряды оказались отбиты профессором Филиусом, и шквал атак на мой барьер возрос. По сути, только первая моя атака имела ощутимый успех, подпалив подол мантии чародея, в дальнейшем каждое мое заклинание либо отражалось, либо сбивалось контрзаклинанием. Сам же декан, не скупясь, демонстрировал всю широту возможностей, даруемых чарами. Стихии антагонисты, конструкции самых разнообразных форм и размеров, голова шла кругом от одного только контроля, требуемого для реализации всего этого. Так же завораживал подход к магическому бою, отличный от того, что исповедовал Учитель. Если Мастер Моуди был рыцарским мечом, то мистер Флитвик – дуэльной шпагой. Даже уступая наставнику в чистой мощи, он вряд ли бы стал легкой добычей для старого охотника.

– Saltare matutini lusciniae! – огласил слегка писклявый, но совершенно не вызывающий смеха голос профессора, и стая синих птиц из огня и молний окружила меня, – сдайтесь, мистер Локхарт, не каждый волшебник до тридцати сможет держать такой натиск, это прекрасный пример того, что простые и отработанные связки заклинаний в купе с незначительными модификациями к ним могут стать крепкой опорой в дуэли.

Ну что же вы, профессор, не ожиданно, что у нашего чудака есть такая сторона. Решил закончить все эффектно. Был ли это мой дар легилимента или интуиция, но я знал, что, если откажусь, эти милые птички сломят мой чудом удержавшийся щит за секунду. Я видел все во взгляде этого опытного потомка гоблинов, в хитрых прищуренных глазах, в глубине которых плясали чертики.

– Прошу прощения, Профессор, – выхожу из дуэльной стойки и распрямляюсь полный рост разведя руки словно пытаясь обнять весь мир, и бросаю я ему с улыбкой, – но я не могу отступить под взглядами стольких прекрасных юных леди и моих младших товарищей.

Пленка протего осыпается исчезающим золотым песком, не долетев до земли. Сколько раз за эти несколько месяцев я призывал стрелу и копье света. Сотни? Тысячи? За это время я успел почувствовать эти заклинания как никакие другие. Их чародейскую формулу, вибрации маны, трансформирующейся в обжигающий луч, их различия между собой… Это различие невелико, суть едина, разнится лишь форма, а что если… Я изменю эту форму? Сияющий диск солнца всплывает у меня в голове. Мир замирает. Это одновременно и солнце как оно есть – звезда, гигантский раскаленный газовый шар. Но в тоже время — это солнце, каким я запомнил его в детстве – сияющий герб на груди рыцаря на витраже в старом храме, куда меня водила бабушка. Я чувствую его жар и вижу игру света в цветном стекле.

Все цепи в теле открывают разом. Подчиняясь моей воле, чародейская формула меняется, едва ли не теряя сознание от боли, я толкаю ману вперед, заставляя мистерию проявиться в реальности, и всего два слова покидают мой рот.

– Circulus solis!

Я заваливаюсь на спину, но успеваю узреть, как вокруг меня закручивается хоровод из солнечных лучей. Первый, второй, третий и далее каждый из них уничтожает окруживших меня «птиц». А последний, особенно мощный летит прямо в Филиуса Флитвика. Да, он остановлен неизвестным мне щитом, но я вижу, что для этого декану пришлось сделать шаг назад и ступить за пределы круга.

Глава 31

10.12.1984. Великобритания. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. Больничное крыло.

POV Нимфадора Тонкс

В больничной палате было скучно, а очнуться в ней страшно. Последним моим более-менее осознанным воспоминанием была кровавая пляска с волками, а затем темнота и свист чего-то тяжелого, разрывающего воздух. Поэтому открыв глаза и поняв, где нахожусь я первым делом бросилась проверять все ли на месте. Тело оказалось неожиданно целым и почти не болело, но вот что ввело меня в самый настоящий ужас, так это понимание того, что магия не отзывалась. Вообще.

Тело не менялось, цепи не открывались, мистический взор не активировался. Отсутствовало то сложное, но такое родное ощущение чего-то многократнобольшего чем ты сам поблизости. Лишь робкая надежда в лучшее и вера в чудо позволили мне удержаться и не наделать еще больше глупостей. Я так и замерла на середине движения, стоя босыми ногами на пушистом ковре, застилающем пол при кровати, боясь даже пошевелиться. Ведь остаться без магии я боялась даже больше, чем умереть.

Спустя полчаса в этом же положении меня нашла наша школьная мед-ведьма, мадам Поппи Помфри. Седая старушка среднего роста, одетая как медсестра из военных хроник, бесшумно вплыла в палату и сразу же увидела меня.

– Ой, милая, а чего ты стоишь…

– М-м-магию не чувствую.

– Так естественно, я же как только принесли, опоила тебя зельем блокиратором. Тебе после такого истощения, до которого ты себя довела, еще пару недель вообще палочку в руки нельзя брать. Как минимум!

– То есть это временно… – с души свалился камень, наконец давая место развернуться более правильным мыслям, – а со мной должно было еще быть два парня, что с ними!?

– Твой друг с Рэйвенкло в полном порядке, переохлаждение и простуда – многолетние спутники жизни в Хогвартсе. А старший мальчик со Слизерина после оказания помощи отпросился на встречу с директором. То-о-очно! У директора сейчас же мистер Моуди, так что думаю скоро он тебя навестит, – учитель в школе? Неужели новости разошлись так быстро, что он уже успел пребыть в Хогвартс.

– А причину его прибытия… вы не подскажите?

– Ну, очевидно из-за вашего приключения. Как я поняла широкого хода делу не давали, кроме всего прочего целая стая лютволков на территории Запретного леса, вместо необходимой пары – это не то, о чем хочет узнать совет попечителей и министерство. Ладно, не слушай старушку, ложись отдыхать, магия не вернется еще пару недель, пока повреждения не зарастут и укрепятся.

– О-ох, а он не один случайно прибыл? – если с ним мама, то можно сразу петь похоронные гимны.

– М-м, нет, не один.

– О, черт, надо бежать!

– Никаких бежать! Вечно вы, ученики Рэйвенкло с синдромом гриффиндорца, создаете проблемы. Обычные ваши товарищи ну максимум заколдуют себя или соседа. Обычные гриффиндорцы без меры актвины, но, к счастью, до старших курсов слишком мало могут, а когда наконец получают нужные навыки, уже достаточно взрослые, чтобы думать головой. А вот ваша братия… Слишком быстрые и слишком умные, чтобы оставить меня без работы. Дослушай для начала, с учеником он прибыл!

Ученик? Какой ученик? Когда он успел взять еще одного ученика? Почему? Я его чем-то обидела? Разочаровала? Почему он не писал про ученика в письмах? Видимо не студент раз путешествует с ним вне Хогвартса…

Мысли вихрем закрутились в голове, и, перестав сопротивляться, я дала мадам Помфри уложить себя в кровать и незаметно для себя провалилась в сон. Следующее пробуждение сопровождалось топотом десятков ног, криками и гоготом. Первой в палату влетела запыхавшаяся Габри.

– Мерлинова борода, Дора! Ты такое пропустила! Там! Ученик твоего учителя! И профессор Флитвик! И вжух и лучи, и сияющий щит! И профессор делает шаг из круга! О-о-о! И он такой красавчик! Почему ты раньше не говорила, что у тебя такой крутой соученик?

– Потому что сама о нем не знала, – все что я смогла буркнуть в ответ на этот восторженный поток слов.

Ответить что-либо она не успела, ведь дверь снова открылась, впуская внутрь Учителя. Было очень странно видеть его без привычных сопровождающих его магических ощущений. Словно самый важный орган чувств покинул меня. Как кино без картинки, концерт без звука или еда без вкуса. Мысли о том, что был шанс навечно остаться без магии, ноющей болью отозвались где-то глубоко в душе.

– Рад, что с тобой все в порядке, Нимфадора, – были первые его слова после нескольких месяцев отсутствия рядом.

– И я… Рада вас видеть, Учитель, но я… магии не чувствую… – вывернувшись из-под одела я рванула к Аластору и обхватила его руками, скрывая свои слезы от окружающих.

Хорошо, что даже без магии остальные мои чувства были со мной. От учителя все еще пахло его бессменным одеколоном, непонятно откуда берущимся запахом гари и стойким убаюкивающим ее с того самого проклятого дня запахом крови.

– Ну чего ты, ну, Нимфадора, это нормально. Я не знаю ни одного серьезного волшебника, который бы не ловил откат после перенапряжения. Это полезный опыт, и лучше пройти его сейчас. Все хорошо закончилось. Пошли. Познакомлю тебя со своим новым экспериментом.

………………………….

Через каких-то сорок минут я сидела в купе Хогвартс экспресса, готовящегося к отправлению в обратный путь до Лондона. Выяснилось, что из-за мой травмы и благодаря отличной успеваемости директор разрешил забрать меня на каникулы раньше положенного.

Это была не одна из тех клетушек, в которых ездили студенты, а напоминающее скорее небольшую квартиру-студию купе в вагоне для гостей и преподавателей. Напротив меня, держась за голову, сидел какой-то разодетый в светлый костюм хлыщ, облокотившийся на стол и держащий голову двумя руками.

Пожалуй, только гримаса боли на его лице примиряла меня с положением дел. Когда представлял нас Учитель сказал, что этого мужчину зовут Гилдерой Локхарт, и он подобрал его во время путешествия на Карибы.Меньше полугода под патронажем наставника и он уже смог показать хорошие результаты на учебной дуэли, этот факт жег лютой завистью особенно на фоне того, что я чуть не погибла, сражаясь с каким-то блохастыми тварями (решено с этого дня любые волки, оборотни и им подобные в моем вечном черном списке!). И никакие аргументы со стороны логики, время от времени всплывающие в голове, ничего не могли с этим сделать.

– Рад тому, что наше знакомство наконец свершилось! – слащавой до ужаса улыбкой сопроводил он свои слова.

Учитель куда-то вышел, оставив нас один на один.

– А я вот про тебя ничего не слышала. И знаешь что?

– Что?

– Ты мне не нравишься, Гилдерой Локхарт.

…………………………..

25.12.1984. Великобритания. Лондон. Ресторан Вилтонс.

POV Аластор Моуди

Рождественский вечер, организованный мной от имени ведьминской службы доставки, шел своим чередом. Аренда старейшего ресторана Лондона была солидной разовой тратой, но я оправдывал данное мероприятие, приравнивая его к вложению в выполнение взятых обязательств. Старое и покрывшее себя славой заведение как оказалось высоко котировалось не только среди простецов, но и среди одаренных. Часы уже пробили полночь, и та часть мероприятия что предназначалась для более широкой публики уже кончилась, а здесь и сейчас в отдельном зале имени Джимми Маркс (кем бы он ни был) собирались самые важные для моей организации партнеры и должники. Часть из них уже расселась по своим местам и о чем-то спрашивала у официантов из сквибов, предоставленных одной конторой в Косом переулке, другие стояли группками и обсуждали дела и другие стандартные темы.

– И как это понимать, Аластор? Ты уговорил меня прийти сюда, сказав, что дело касается моего сына? – с боку раздался недовольный голос Вальбурги.

Внешний вид полностью соответствовал настроению, переданному голосу, красивое, но чопорное черное платье в пол. Плотно сжатые губы, метающий молнии взгляд и гордо, с вызовом поднятая голова. Хотя стоило отметить, что за последний год с момента принятия «под свое крыло» Нимфадоры Андрмоеды она взбодрилась и сбросила с плеч несколько лет жизни, вернув себе осколок красоты и молодости.

– Всему свое время, миссис Блэк. Все это ради реализации моего плана. Если вы помните, нужда выдернула меня в Хогвартс пару недель назад?

– Да, у меня было более чем достаточно времени, чтобы… обсудить с Дорой эту ситуацию. Видимо я во многом зря грешила на сына, и умение притягивать к себе неприятности в крови у Блэков. В конце концов все младшее поколение продемонстрировало это на практике, но при чем тут это?

– В тот же день мне посчастливилось иметь очень интересный разговор с небезызвестным Альбусом Персивалем Дамблдором.

– И? – неглупая женщина сразу поняла, куда поворачивает разговор.

– Представляете, в удивительное время живем, Верховного чародея Визингамота, оказывается, можно снабдить ложными данными, и это могло кануть в Лету на десятилетия.

– Да что вы говорите! И как такое возможно?

– Наш общий знакомый сам жаждет получить ответы, поэтому пока мы тут с вами под чарами, изолирующими от связи с внешним миром, удерживали на протяжении всего вечера нескольких потенциальных виновников, вызванные по его приказу авроры опечатывают судебный архив и задерживают всех засветившихся в деле исполнителей.

– И как Вы думаете, мистер Моуди, удастся ли распутать этот клубок вопиющего судебного беспредела?

– Не уверен, что мы сможем добраться до всех и сразу, но, если верить записке, переданной мне пару мгновений назад, Люциуса Малфоя уже вызвали в Министерство. А так как вера в честный суд хотя бы в отношении лордов – один из немногих столпов нашего нынешнего социума, у членов Совета Мудрых будет к нему много вопросов.

– Значит все-таки Малфой…

– Уверен, что не только он, но видимо, так как на нем самом тогда горела шапка, следы к нему самые явные. Стесненность в средствах сказалась скорее всего.

– И что дальше?

– Любом процессу нужно дело для раскачки. И что не менее важно, так это поддержка. На одной волне негатива и распрь мы, конечно, подлетим высокого, но нужно довести дело до конца, а поэтому сейчас мы с вами пойдем и вовлечем этих уважаемых сэров и леди в нашу проблему.

………………………..

13.03.1985 Северное море. Тюрьма Азкабан.

POV Сириус Блэк

Тяжелые крепостные стены почти на сотню метров возвышались над уровнем моря, но узники низших ярусов были на столько же далеки от солнечного света. Надводные части треугольного донжона, словно вырастающего из воды, были отведены под казармы охраны, архивы, оружейные и конечно камеры для осужденных за наименее тяжкие преступления. А вот низшие ярусы… Были совсем иной историей. Зияющий плотоядной тьмой провал более чем пятидесятиметровой шахты был пристанищем для худших из худших. Слишком сильных и опытных, чтобы иметь надежду сдержать их в заключении, при этом оставляя в живых силами гарнизона. Там в вечном мраке, разгоняемом лишь тусклым пламенем огня то и дело тухнущих факелов.

Обитатель камеры номер одиннадцать в самом низу этой бездны прекрасно изучил местные правила за почти три с половиной года, проведенные тут.

Не шуми. Шум привлекает душеедов сторожащих камеры. Крики питаются эмоциями, а на них как падальщики на труп слетятся дементоры и оставят тебя скулящим куском плоти на полу камеры. Он понял это быстро, в отличии от дрожащей кузины.

Не проси. Никто не придет. Никогда. Первые месяцы он верил, что все случившееся окажется чудовищной ошибкой и его вытащат. Дамблдор, Моуди, мама… Но этого не случилось, и кошмар продолжался. Превращение в пса помогало, но очень ограничено, нельзя было вечно находится в таком состоянии, можно было растерять остатки того, что имел, а это было недопустимо. Как мантру он, Сириус Блэк, повторял про себя свою историю. Чтобы помнить. Чтобы не раствориться. Он уже видел, как это происходит, иногда из соседних камер переставали идти любые звуки, и через какое-то время охранники, приносящие еду, забирали оттуда тело. Смерть настигала узников бездны не от голода или жажды, нет, им не давали умереть так просто. Стены с выбитыми на них рунами лишали магии, а природные способности немертвых стражей пытали душу и разум. Волшебник куда более чувствителен к повреждению тонких оболочек, а потом сидельцев убивало отчаяние.

Как никогда пригодились казавшиеся теперь чем-то легким и нежным тренировки отца по структуризации и защите сознания. Сириус знал, что его не хватит навечно, и рано или поздно эти стены сломят его, переварят и выкинут, как и сотни других до него. Знал, но не переставал бороться, в конце концов, сражаться это все, на что способен бойцовский пес.

Вдруг где-то в вышине послышались звуки: голоса, шум запускаемых механизмов и скрип раздвигаемых барьеров. Странно еще не время кормежки, скорее всего привели новое мясо. Давненько у них не было пополнения. Звуки постепенно приближались, и постепенно картина дополнялась. Разговаривала лишь охрана, те, кто ехал с ними, лишь молча слушали, причем если слух не обманывал бродягу, то сопровождал гостей сам начальник тюрьмы. Следом обостренный энергетическим голоданием организм уловил мощь спускающейся вниз группы. Кто бы не спускался в самое темное место Великобритании, он был видимо не обделен ни властью светской, ни волшебной.

– Сэр, я правда не знал, сэр! Я маленький человек, моя задача следить, чтобы все местное отребье не сбежало!

– Довольно, мистер Кэйси, я больше не представитель официальной власти, а всего лишь представитель пострадавшей стороны. Степень вашей вины или безвинности определят другие люди, – ответил смутно знакомый голос из прошлой жизни.

– Конечно, конечно! Но все же, если будет возможность шепните мистеру Дамблдору о…

– Я сказал хватит! – вместе с хлестким ударом словом, сознание чуть ярче сделало образ человека, которому он мог принадлежать.

Нет, нет, нет не может быть. Это опять сон, опять творение Экриздиса или другого психопата его создавшего испытывает меня, подсовывая иллюзии ложной надежды. Тем не менее против воли Сириус Блэк обернулся человеком и, царапая колени и ладони об острые плиты темницы, подполз к двери и прижался к ней всем телом. Какое-то время тишину нарушали лишь звуки работающей машинерии и дыхание людей, пока деревянная платформа подъемника не стукнулась о дно колодца. За дверью камеры послышались шаги, люди расходились по помещению и в щели отверстия для подачи еды появилось три силуэта.

Прежде чем Сириус успел сориентироваться дверь резко отворилась, и он вывалился наружу, распластавшись на ледяном полу перед пришедшими по его душу людьми. Один носил форму стража Азкабана, а вот остальные двое были одеты во что-то напоминающее одежду королевской курьерской службы. Высокие начищенные сапоги, галифе, сверху белая рубашка, перекрытая жилеткой и синий до черноты распахнутый китель поверх. Под бортами кителя топорщились палочки и тихо позвякивали амулеты. Лица встречающих вызывали какие-то ассоциации.

– О великие силы, поднимите же его! – прозвучал властный голос из-за спин оторопевших мужчин.

Не теряя ни мгновение, те двинулись и бережно, но крепко подхватили его под руки и поставили на ноги. Главный надзиратель отскочил в сторону, давая обзор на остальных членов делегации. Один также являлся сотрудником узилища, двое другие носили все туже курьерскую форму, а вот последним являлся высокий пепельноволосый мужчина в дорогом даже на вид костюме. Увидев недоуменный взгляд жителя одиннадцатой камеры, он сделал шаг вперед и обнял грязного и исхудавшего Блэка.

– Идем, Сириус, прости, что так долго.

– Командир… Это вы, мистер Моуди? Вы настоящий?! – что-то тепло потекло по щекам.

– Настоящий, Сириус, Настоящий.

Нервное напряжение, постоянно удерживаемый оклюментный щит, зарытая в глубине безумия горечь за то, что подвел друга, все это вырвалось наружу и мгновенной вспышкой выбило Сириуса из реальности. Объятия спасительного беспамятства приняли его.

Глава 32

08.05.1985. Великобритания. Шотландия. Хайленд. Национальный парк Кернгормс

POV Аластор Моуди.

Прохладный горный воздух бурным потоком нисходил с вершины Каирн Тоул, убирая в сторону запах крови, гнили и раздражения, попутно заменяя его ароматом растущих вокруг сосен и кустов можжевельника. Я стоял на большом камне, тысячи лет назад спустившемся все с той же горы и за годы ставшим неотъемлемой частью местного пейзажа. С валуна была отлично видна развернувшаяся тут несколько дней назад трагедия. Пять растерзанных тел, беспорядочно разбросанных по лесной тропе, и давно потухший остов сундука, в котором хранился груз.

Не успела закончиться весна, как на меня свалилась новая головная боль. Казалось бы, только что удалось закончить целую эпопею с освобождением Сириуса. Парень за три года в пугающей даже по моим меркам в тюрьме сильно пострадал, и впереди его ждал еще минимум реабилитации. Он, конечно, слегка осложнил ситуацию свой просьбой остаться в Моуди-холле под присмотром Андромеды, но несильно. Отчасти я ощущал, что «я» и так ему сильно задолжал, так что эта прихоть больного была удовлетворена.

Я спокойно продолжал вести дела, тренировать «Коди» и Нимфадору, теперь более плотно контролируя ее тренировки после возвращения в Хогвартс, и конечно продолжал исследовать проявившийся в гномьих подземельях знак. Последний не спешил раскрывать свои секреты, но информация, полученная от Гаитянских божков, позволила сделать большой шаг вперед.

«Секрет этой руны покоится рядом с волшебными палочками».

Одна фраза, оброненная медиумом древнего духа, сразу определила вектор поисков ответов. И раньше, исследуя разницу между мирами Альфа и Бета, я предполагал, что важным моментом расхождения стал выбор пути адаптации. До конца эпохи богов и героев миры шли практически идентично, сформировались основные чародейские школы, сохранились легендарные персоналии и так далее. И тут и в моем старом мире исток оторвался от поля земли и вызвал своим удалением падение магического фона. Это понятно. Удивительно другое, что даже после расхождения планов миры не стали критически отличаться. Да, внешние проявления безусловно масштабны, но… Большая часть знакомых мне мистерий работала либо с минимальными огрехами, либо за вменяемое время адаптировались под местное «палочковое» колдовство. Вместе с новой подсказкой все это толкало к одному выбору. Мировым событием стал выбор ключа к силе.

Там, где мы решили пировать на костях старого мира, превращая осколки старой эпохи в фундамент собственного могущества, местные маги поступили в некотором роде изящнее. Пожертвовав в полном смысле слова личными возможностями, они вошли в куда более глубокую симбиотическую связь с реальностью и достигли запредельного уровня использования внешних энергий. Это, кстати, подтверждается некоторым символизмом в выборе центрального мистического знака – палочке древа.

Но это не значит, что исследования по созданию магического герба не велись! В науке такое нередкое явление, когда две группы ученых работают над одной и той же проблемой, и побеждает то решение, что успевает уйти в массы раньше. Приняв, что этот энергетический имплант – предтеча гербов, причем древняя достаточно, чтобы быть узнанной одним из джинов Соломона. Оставим в стороне вопрос, «каким образом я ее получил», ответ напрашивался сам собой. В жизни «оригинала» было лишь одно место воспоминания, о котором хоть и были многочисленными, но оставались смазанными и полными дыр. Подвал рядом с «той вещью». Может ли быть так, что она связанна с нашим гербом, и из-за того, что маги Альфа выбрали путь гербов, эта рунная конструкция просто стала частью Магического наследия Моуди?

Я бы с удовольствием и дальше размеренно придавался исследованиям, но у жизни и моей судьбы охотника были другие планы. Проблемы не то, чтобы полились как из рога изобилия, нет, более того, можно сказать, что случилось то, что должно было произойти рано или поздно. На нашу курьерскую группу успешно напали.

Стоит отметить, что внутренней организацией, выстроенной в «Ведьминской службе доставки», я искренне гордился. И если за наших сотрудников я почти не переживал (их зоной деятельности были города, в которых можно было быстро оказать поодержку), то вот для парней и девушек, тянувших на себе лямку долгих, тяжелых и опасных миссий, пришлось выстроить целый устав взаимодействия. До недавнего времени все работало как часы. Да, бывали налеты, бывали попытки засад, подстав и так далее, мало того, что нам платят не за красивую униформу, так еще и бизнес никогда не был средой для слабонервных. Но еще ни разу мы не несли таких потерь.

Чуть больше суток назад группа, доставлявшая заказ из самого Китая одному магу-отшельнику в Шотландии, перестала выходить на связь. Через полтора часа группы быстрого реагирования бросились к последней точке отчета и к пункту, до которого они так и не дошли. Двигаясь навстречу друг другу, они быстро обнаружили пропажу. К сожалению, помогать было некому, все пятеро были мертвы.

– Мистер, Моуди, сэр, – отвлек меня от размышлений запрыгнувший ко мне на камень Майкл.

– Да?

– Парни уже начали восстанавливать картину боя, Томпсон пытается найти следы нападавших. Если у нас будет хоть капля крови, то мы…

– Подождем, но не думаю, что он что-либо найдет, к тому же нападавший был один.

– Думаете?

– Почти уверен, смотри, – спускаюсь вниз на устланную травой и листьями лесную землю и подхожу к выгоревшему пикапу, – четверо ехали в машине, и один следовал за ними на метле под дезиллюминационным заклинанием, но что-то заставило их остановиться. Следы машины закачиваются вот тут.

Сажусь на одно колено и касаюсь земли в месте обрыва следа проекторов шин.

– Машина не двигалась, потому что, когда ее сбило ударом в сторону, она отлетала ровно перпендикулярно. В противном случае след не был бы таким прямым. Получается по какой-то причине они остановились и скорее всего вышли из машины. Более того прикрытие с воздуха тоже, нарушив устав, присоединилось к ним, вот тут отпечаток пятой пары ног возникает из неоткуда.

– Чары иллюзии? – выдвинул свою теорию мой заместитель.

– При этом сильнейшие. Тем не менее одному из них удается вырваться. Видишь тот, кто стоял тут резко крутанулся на месте и судя по борозде перед нами ударил заклинанием разрушения. Моя ставка что это был Марк, учитывая положение тела, плюс он был сильнейшим из них и смог бы вытянуть даже Verum exitium. Вряд ли это принесло успех, учитывая произошедшее дальше.

Делаю пару шагов вперед к уже накрытому простыней телу Марка.

– Кем бы и чем бы ни был нападавший, атака его не зацепила, и он контратакой уничтожил нашему герою голову. Он умер мгновенно, но своим порывом снял чары с остальных.

– Любопытные чары. Какая-то кинетика? Или специфическое проклятие?

– Чистая физическая сила. Нападавший не применил ни одного внешнего заклинания в бою. Просто сила и скорость, с которой он действовал превзошла реакцию и возможности наших людей. После смерти Марка началась непродолжительная потасовка. Следы мельтешат, они пытались встать в круг и в тоже время хотели попасть во что-то очень быстрое.

– То есть враг какое-то волшебное существо?

– Все мы, волшебники, волшебные существа, но я более чем уверен, что это кто-то, обладающий интеллектом на человеческом уровне. Применил сложную магию, а когда первоначальный план сорвался, методично перебил охрану, вытащил из машины сундук и вскрыл его. Вот только не учел, что по желанию клиента на него накладывается отложенный Губрайтов огонь, сжигающий содержимое в магическом пламени. Не получив желаемого, нападавший сорвал гнев на пикапе и исчез. Так что список возможных виновников достаточно широк, вампиры, квартероны демоны, маги восточной традиции, сконцентрировавшиеся на внутреннем усилении, волшебники-химерологи, изменившие себя, какие-нибудь ортодоксальные магические рыцари. Возможно, нас подтолкнет к ответу груз, который он пытался захватить, что там, кстати, было? – как только включился в ситуацию, содержимое сундука меня мало волновало, куда серьезнее был факт убийства моих подчиненных.

– Дорогой товар, три стебля бамбука, впитывавших энергию жизни в одном маленьком монастыре на протяжении тридцати лет. Тот аграрий с озера Лох-Ломонд заказал их себе, чтобы поднять плодородность почвы. Его же условие, что лучше они сгорят чем достанутся конкурентам.

– Понятно, что ж, отправляйся к заказчику и объясни ситуацию, реши вопрос с компенсацией, но главное подробно расспроси его на предмет того, кто знал о поставке.

– А вы капитан?

– Я… По-хорошему надо пройтись по Эдинбургу, но сначала подхвачу Коди, потом возьмем за жабры старого пройдоху Наземникуса, так сказать, обновим данные по шотландскому криминальному миру. А! Заодно отправь официальное письмо в Верхний Тинг горцам, пусть кланы знают, что на их земле убили людей Моуди, и я буду искать виновных.

Раздав еще несколько указаний подчиненным, я сделал шаг и покинул место трагедии через воронку аппарации. Впереди еще была самая тяжелая часть руководства – разговор с семьями погибших. Но такова доля человека, берущего ответственность за других.

…………………………………….

09.05.1985. Великобритания. Лондон. Боро Ламберт. Социальное жилье на дальней окраине.

– Когда-нибудь… Когда-нибудь, мистер Флетчер, ваша полезность подойдет к концу, как и мое терпение, и мы с вами либо радикально подружимся, что вам вряд ли понравится, либо столь же радикально поссоримся, что понравится вам еще меньше, – я с удовольствием расположился на траснфигурированном кресле и вел неспешную беседу с одним из самых известных мошенников магической Британии.

– М-м м-м-м-м, М-м-м-м м-м м-м-м м-м! – промычал в ответ Наземникус или, вернее сказать, Мундугус Флетчер, говорить более членораздельно ему мешали цепи из света, закрывающие рот и приковывающие его к столу, через который он пытался сигануть в окно.

Собственно, на середине движения его и оплели материализованные Гилдероем путы. После той учебной дуэли парень прогрессировал стремительно и уже через пару-тройку лет его можно будет спокойно заносить в элиту. Озарение, полученное в последний миг противостояния с Флитвиком, толкнуло его вперед и позволило нащупать собственный стиль. Через несколько лет его формирование завершится, мальчишка выйдет на плато и дальше останется только долгий и мучительный сбор сил и знаний по крупицам.

– Ну что вы! Ваша верность Альбусу и его делу сомнений не вызывает, как минимум пока мистер Дамблдор носит титул сильнейшего чародея в Европе. Вопрос в совершенно неадекватных реакциях с вашей стороны на мое внимание, я все же уже давно не «бобби».

– М-м-м-м м-м-м м-м-м, – положение, в котором его зафиксировала мистерия было достаточно неудобным и унизительным. Думаю, за те пятнадцать минут, что я дал ему промариноваться, конечности уже хорошо затекли, а несущий концепцию тепла и света конструкт хорошенечко прогрел.

– Ладно, Коди, будь человеком, освободи его… Частично, – до этого момент меланхолично разглядывавший более чем скромную обстановку в крохотном кондоминимуме, ставшим одной из сотен лежек грязного (во всех смыслах) махинатора, Локхарт дернул палочкой и три четверти звеньев цепи распались, позволяя Мундугусу принять более удобное положение и говорить.

– Да потому что некоторым людям лучше не попадаться на глаза в независимости от того, где и чем они занимаются и ты, Аластор, как раз из таких. Мерлинова борода, я теряюсь в догадках, когда ты был более невыносим, когда был скован аврорским уставом и играл в солдафона, или сейчас, став большим человеком? Подскажешь, а? – разродился он тирадой, разминая руки и ноги.

– В таком случае, я всегда одинаково невыносим. Теперь ты готов к разговору? – время шло а я пока не приблизился к цели, и так пришлось потратить целый день на то, чтобы вытащить его из клоаки, в которую он засел.

– Не то, чтобы у меня был выбор. Что тебе нужно на этот раз, Моуди? Учти! Братанов не сдам!

– То, что ты якшаешься с этими черными, меня не интересует, и хватит прикидываться. За сутки новость об уничтожении группы моих людей должны были разойтись, а я ищу виноватого.

На мгновение этот низкий кривоногий мужчина с длинными растрепанными рыжими волосами замер как сурикат. Как для основы, так и для меня это были мгновения чудесной метаморфозы. На считанные секунды взгляд его грустных, одутловатых глаз менялся, и он становился похож скорее на биологический компьютер, без слов или мимики обсчитывающий тонны информации в поисках оптимального для него решения. Яркий пример таланта, спущенного на мелочи…

–Да-а... Уже разошлись слухи, стоило догадаться, что ты не спустишь это на тормозах и начнешь копать землю в поисках того на чьих руках кровь твоих людей. А приход ко мне абсолютно логичен, – устало встряхнув рукой свою грязную, сальную шевелюру, он поднял голову и соединил наши зрачки, – чем я могу бать полезен?

– Вот поэтому я верю, что наши встречи будут повторяться снова и снова! Мне нужны твои контакты в магическом подполье Эдинбурга, кто-то, кто знает «правила» и поймет, что помощь мне стоит затраченных усилий. Если сможешь сориентировать кому, могли понадобиться высокоемкостные источники жизненной энергии, будет просто прекрасно.

– Хм, в Эдинбурге вам стоит навестить Старого Коробейника Билли, он владеет небольшой антикварной лавкой в Калтон Хил, он сможет дать более точную информацию, я, к сожалению, выпал из жизни горцев, запрет для меня на посещение клановых земель действует еще пару лет. А второе… Знаете! А я даже слышал что-то подобное, уже три года как бродят слухи, что одна контора массово скупает такие артефакты и ингредиенты!

– Мне нужно название конторы и более точный адрес этого Билли Коробейника.

…………………………………

10.05.1985. Великобритания. Шотландия. Эдинбург. Росалинская часовня.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Под темными сводами готической капеллы было при этом свежо и прохладно. Жажда погрузиться в медитативный транс была столь велика, что даже я не смог удержаться.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Поднимающиеся сквозь гранитные плиты тонкие нити магии сплетались в сплошное полотно, пронизывающее все вокруг. Они проникали сквозь одежду, закручивались в тонкой резьбе украшающей колонны и арки. Годами это место питалось силой и хранило свои тайны. Построенная на одном из крупнейших выходов лейлиний на островах часовня внушала. Это была не тираническая мощь Хогвартса, так плотно сросшаяся с творениями магов прошлого что неподготовленному волшебнику было сложно даже осознать все ее величие. Ощущение от нахождения в свободном и не оскверненном месте силы было сродни купанию в горном ручье. Удивительно, что это волшебное место построили простые люди в пятнадцатом веке и еще более удивительно, что оно пережило эти годы.

Со стороны входа, спиной к которому я сидел на простой деревянной скамье послышались шаги. Да, именно тут была назначена моя первая встреча в рамках текущей проблемы. Эти земли хоть и входили в состав магической Британии и подчинялись министерству, влияние кланов тут не упало после подавления якобитских восстаний, и если уж я хотел пошуметь, то надо бы заранее предупредить хозяев.

– Приветствую, Мастер Аластор, – обернувшись через плечо увидел идущего в мою сторону мужчину, скорее всего мой ровесник.

Узнавание прошло не сразу из-за непривычных одежд. Все же чаще всего я видел его в алой аврорской мантии.

– Ивар Кинкейд, сколько лет, сколько лет! Неужели мой маленький запрос взлетел так высоко, что тинг направил ко мне одного из «Эдинбургских судей»?

– Действительно, после вашего ухода в отставку мы стали видеться реже. Аврорат многое потерял в тот день, когда вы покинули наши ряды.

– Будет тебе, к счастью, на страже Соединенного Королевства все еще более чем достаточно достойных магов, а мне нужно было заняться делами семьи. Ты-то уж должен меня понять.

– Понимаю и во многом поэтому я здесь, вас помнят и уважают очень многие. Тинг проинформирован о произошедших событиях и тоже будет искать виновных. Мы не будем мешать вашему расследованию, но просим держать в курсе развития событий. Более того думаю мне есть, чем с вами поделиться в плане информации.

Глава 33

17.05.1985. Великобритания. Шотландия. Эдинбург.

POV Аластор Моуди

Поиски виноватых затянулись уже на целую неделю, и, не смотря на некоторые подвижки, назвать их успешными было нельзя. Эдинбург сравнительно небольшой город, но с учетом ограниченной численности одаренных затеряться в нем магу не сложнее чем карманнику в мегаполисе. В этом была одна из сложностей магического сыска, что тут, что в мире Альфа, которая и выделяла охотников Ассоциации в отдельную группу спецов.При желании и должном внимании к деталям даже слабосилку по силам спрятаться так что искать его можно годами. В теории. На практике же я был уверен, что поймаю негодяя, вопрос лишь в том, сколько времени на это уйдет.

Сейчас я находился в лавке-офисе старого Коробейника Билла, наводку на которого нам дал Мундугус. Как я уже упоминал, рыжий пройдоха, отбросив в сторону все его недостатки и особенно патологическую жуликоватость, был талантом и знал свое дело. Билл оказался волшебником-дельцом в полном смысле этого слова. Высокий суховатый мужчина с прической «под горшок», как и Флетчер, скорее балансировал на грани закона, чем однозначно его переступал, но в отличии от своего младшего товарища контролировал себя куда лучше и от того был как визуально, так и фактически более успешен. Дожив до восьмидесяти лет, он не был особенно сильным человеком, хотя выглядел не старше пятидесяти. Забавно, кстати, что волшебники земли Бета предпочитали выглядеть куда старше чем их коллеги из моего прошлого мира. Там мужчины старались удерживать облик в районе тридцати пяти – сорока, женщины тридцати – тридцати пяти. Местные же, иногда обосновывая это «конспирацией» взяли моду запускать процесс старения и ходить старыми развалюхами, как будто долго живущие старики вызовут подозрений меньше, чем меняющие место жительства раз в десятилетие люди средних лет?

Обжигающе горячий «ирландский» кофе скользнул по горлу вниз, согревая и контрастируя с испортившейся погодой северных регионов страны. Кабинет, находящийся за торговым залом и перед хранилищем лавки Билли, пах все тем же антиквариатом, сыростью и шоколадом, а главное был плотно занят мной на протяжении последних дней.

– Может быть вы все же покинете мой дом, мистер Моуди? Ваше присутствие мешает бизнесу, – прошелестел вошедший сюда хозяин помещения.

– Откажусь, пока что мне удобнее всего работать отсюда. К тому же не кривите душой, мы помогаем друг другу, пусть я далек от непосредственно торговых операций, но не мои аналитики. Ваш счет в Гринготтсе наполнился перезвоном золотых галеонов уже на следующей день после начала нашего сотрудничества, – отвечаю, не отрывая взгляд от построенных схем.

Проигнорировав обращение Билли, я постарался выстроить единую картину происходящего. Картина не складывалась.

Часы незаметно пробили пять часов вечера, и я решил прерваться и проведать поместье. Парой пасов отправляю всю разложенную по кабинету бумагу в зачарованный кейс и, запечатав его, выхожу на задний двор. Привычное путешествие по складкам пространства, именуемое аппарацией, выкидывает меня на границе поместья. После возвращения с Карибских островов я усилил защиту и начал долгий и многодельный процесс построения серьезной обороны. Пример нападения на дом мадам Элис и мое собственное вторжение в дворец одержимого чернокнижника заставили меня пересмотреть мои взгляды на стационарные средства обеспечения безопасности. Путь впереди предстоял еще длинный, но уже сейчас, вышагивая по дороге к входу, я ощущал на себе пристальное внимание комплекса наведенных чар.

Зайдя в дом и охватив его мистически взглядом, обнаруживаю домочадцев в одной из гостиных. Дом сильно преобразился за эти годы и уже не напоминал мавзолей для некогда великой семьи. Все же детский смех и рутинные дела – самая главная магия, оживляющая жилое пространство. Андромеда, Гимки и малютка Итриша расположились в малой гостиной на втором этаже. Пока миссис Тонкс что-то старательно высчитывала на листе пергамента, периодически заглядывая то в один, то в другой из справочников из разложенных рядом, Итриша заливисто смеясь передвигала кубики простейшим телекинезом под присмотром домовички. Потенциал моей приемной дочери был огромен. Взросление почти пятилетней девочки шло нормальными темпами, и мне уже пришлось учить ее работе с цепями. Слишком уж могучая магия таилась в ее хрупком теле, и если я хотел выполнить данное обещание, то кроме как научить ее с этим жить, выхода не было.

Мое появление не вызвало ажиотажа, Гимки, уже зная мои предпочтения, тут же поднесла чашку с чаем. Примерно через пять минут мое присутствие наконец заметили остальные люди в помещение. Итриша, подскочив на ножки, побежала ко мне и забралась на колени, тем не менее не бросив свои игрушки, а так и потащив их за собой подвешенными в воздухе.

– Папа Аластор! – обращение все еще вызывало легкую дрожь внутри.

– С возращением, – оторвалась от своих расчетов Андромеда, – есть успехи в поисках?

– Не особо. Кем бы он ни был он выбрал удачное место для своей деятельности, – умный ребенок, поняв, что разговор сейчас пойдет о делах, не стала меня отвлекать, а вновь вернулась к, казалось бы, позабытым головоломкам, – как оказалось в Шотландии уже несколько лет как стартовал аграрный бум среди волшебников. Сразу несколько кланов и частников решили вложиться в гербологию и начали строить магические фермы. С тех пор спрос на такой товар велик, а в мутной и бурлящей воде легко спрятать что угодно. Нити ведут сразу в несколько мест, в часть из которых попасть будет сложно даже с поддержкой «Эдинбургских судей».

– А что ты сам думаешь?

– Сомневаюсь, что это волшебник, слишком высокий уровень мастерства. Марк Хьюз был сильным и опытным мракоборцем. Погрузить его в иллюзию, а потом убить одним ударом… Это повышает планку очень высоко. Так что я бы склонялся к вампиру.

Вдруг мельтешение, создаваемое моей приемной дочерью, замерло. Инстинктивно повернув голову, я натолкнулся на два темных провала вместо глаз, по комнате разошлась плотная волна маны. Прежде чем я успел что-либо сделать она заговорила.

– В день, когда папа вернулся, мф-ф, – неожиданно глубоко втянула она воздух носом, – от него пахло стригоем. Старым. Сейчас запах сильно слабее, но там куда он ездит, он все еще есть, не так далеко.

Секундой позже разошлась новая волна маны, игрушки со стуком упали на паркет, а Итриша обмякла и уснула у меня на руках.

– Это было оно? Проявление демонической силы, оставшейся в ней? – через несколько мгновений напряженного молчания спросила Меда.

– Да. Она долго находилась рядом с колоссальным источником демонической воли и маны. Понять, что именно оно делало с ней все эти годы, за рамками моих возможностей. Во всяком случае двергом она быть точно перестала.

– И что теперь?

– Будем следить внимательнее. Очень сомневаюсь, что в этой эпохе есть кто-либо, кто сможет нам помочь в этом вопросе. Хотя аккуратно сделать пару запросов через моих знакомых можно. А вот к этой наводке я думаю прислушаться.

Гимки, отошедшая от всплеска чужеродной маны, пришла в себя и, подхватив девочку, перенесла ее в детскую, оставив нас один на один с нашими мыслями.

……………………………

24.05.1985. Великобритания. Шотландия. Эдинбург.

– Как ты нашел это место? И почему думаешь, что это именно то, что нам нужно? – спрашиваю у застывшего рядом Гилдероя.

Перед нами было здание частной клиники, построенное несколько десятилетий назад, оно было выполнено из красного кирпича и имело нечто общее с домом на Гримо 12 в своей архитектуре. Если верить брошюре «Эдмед», клиника предлагала широкий спектр медицинских услуг, включая ревматологию, онкологию, кардиологию и многое другое. А команда высококвалифицированных специалистов во главе с мистером Бэйтсем, потомственным владельцам заведения, работает здесь, чтобы обеспечить максимальную заботу, профессионализм и комфорт пациентам.

Бэйтсы были старым родом простецов. Пересечений с маг-миром не замечено. Участия в мутных мероприятиях не замечено. Провести глубокий анализ финансовых потоков за такой короткий промежуток времени было невозможно. А от того мне было еще более интересно, почему Коди из всех мест выбрал именно это, пусть и мелькавшее в докладах, но в рамках третьего четвертого порядка значимости.

– Так, знаете, мастер, – зарывшись пальцами в свою золотистую шевелюру, он слегка сконфужено продолжил, – мы с вами за последние дни перерыли все, что могли в теневом мире, и после вашей наводки касательно вампирской природы нашей цели я решил проверить нечто исключительно вампирское. Всем видам вампиров, о которых мы знаем, нужна кровь! Убийств или регулярных пропаж я не выявил, а значит был смысл поискать в альтернативных каналах. Тогда я решил отследить движение донорской крови и выяснил забавный факт. Клиника «Эдмед» семьи Бэйтс закупает крови куда больше, чем может тратить даже в теории! Дальнейший ход мыслей, я думаю, очевиден.

Меня охватил ступор, черт, а парень хорош! Видимо частично старость нагоняет и меня, ах-ха, я даже не взялся направлять свои мысли в эту сторону. Начиная с 1928 года служба крови начала развиваться по всему миру. Магловская медицина совершила глобальный прорыв за последние сто-двести лет и тем самым не только уничтожила множество мистерий, но и создав такие вот беспрецедентные лазейки для некоторых видов волшебных существ. Как для вампиров, в частности, так и для всех кровососущих, в общем.

– Молодец, Гилдерой, хва… Ты плачешь?

– Да, учитель, простите… Просто … слегка расчувствовался. Это первый раз, за все время, когда вы назвали меня по имени… М-фх… Не смог держать чувств, – мд-а и видимо что-то все же сломалось в его голове безвозвратно, а с другой стороны, все ступившие на путь магии и так слегка безумны, ведь здоровый человек не сможет прогнуть реальность под свою волю.

– Ну будет тебе, Коди, если хочешь, то это последний раз. Но довольно шуток, твоя мысль может быть очень верной, так что предлагаю вернуться сюда ночью, сейчас там полно персонала и пациентов. К тому же не смотря на безупречность твоей логики я совсем не чувствую маны от этого места.

– Значит…

– Нет, ты не понял. Вообще не чувствую. Больницы, кладбища, школы, приюты все места скопления сильных человеческих эмоций. Сильных как правило настолько, что даже простецы инстинктивно используя те ошметки магических цепей, которыми наделены их души, собираясь вместе, пробуждают в них особый дух. Отсюда и истории про призраков и прочую жуть в таких местах. Тут же я чувствую лишь гнетущую пустоту, обратись к своему мистическому взгляду.

Глаза парня сверкнули синим светом с лишь едва заметным золотым отливом. Любопытно, смогут ли они в дальнейшем эволюционировать в более совершенную форму? Я не встречал такого раньше, но это не значит, что такого не может быть.

– Действительно… Пустота.

– Да, обычными методами такого не обнаружишь. Поэтому сейчас мы вернемся домой. Возьмем необходимое снаряжение и вернемся.

………………………………….

24.05.1985. Ночь. Великобритания. Шотландия. Эдинбург. Частная клиники «Эдмед», семьи Бэйтс.

Войдя в здание больницы, мы с легкостью окунулись в атмосферу старой Англии, где каждая деталь пропитана элегантностью и комфортом. Высокие потолки с красивыми резными узорами, величественные мраморные лестницы и грандиозные холлы создавали впечатление роскоши и монументальности. Даже полумрак поздней ночи, нарушаемый лишь тусклым светом аварийных ламп и одинокими лучами лунного света, героически прорвавшегося сквозь парящие над городом тучи, не мог скрыть этой красоты.

При этом больница не производила впечатление музея. Это было современное медицинское учреждение, сочетающее в себе классику и современность. В просторных залах и кабинетах сохранились антикварные мебельные изделия, находящиеся рядом с современными технологическими приспособлениями. Уверен, в более ранние часы интерьер мягко освещается нежным светом из хрустальных люстр, создающих атмосферу спокойствия и умиротворения.

Под маскирующими чарами мы беспрепятственно вошли в задние незамеченными. Комплекс чар, окруживших нас плотным коконом, не только скрывал наш вид, но и полностью скрадывал другие проявления присутствия такие как звуки шагов и биения сердец, запахи и даже магическую энергию. Тихая неразличимая человеческим ухом трель заклинания «Колыбельная Гекаты», зачитываемого Локхартом, уже распространилась по всему зданию, погружая в сон всех его обитателей.

– Все еще не могу понять, как мы что-то тут найдем. Ощущение будто сами стены поглощают магию, – нарушил молчание мой второй ученик.

– Именно из-за этого мы и не будем искать проявления волшебства. Наоборот, нам нужно найти воронку, по которой все они уходят прочь, и здравый смысл подсказывает мне, что стоит спуститься в подвал.

Прежде чем вторгнуться сюда мы подробно изучили планы этого здания, хранившиеся в городской администрации. И спрятать что-либо тут было невозможно. А значит вариант был только один, если что-то и было спрятано от чужих глаз, то лишь под землей.

Путь до спуска в подвал занял не более десяти минут, и вот перед нами оказалась тяжелая стальная дверь с винтовым затвором. За ней располагался морг. Эта прозекторская сильно отличалась от потертой и «уставшей» вотчины патологоанатомов в Саутгемптоне. Маленькое аккуратное помещение, сияющее чистотой белой плитки, встречало нас блеском новенького металла, ярким холодным светом электрических ламп и раздражающим постером «семьсот восемьдесят два дня без клиентов».

– И что теперь? Пока я вижу только то, что они успешно выполняют работу больницы, раз сюда уже пару лет никто не попадал.

– А теперь нам нужно найти что-то вроде потайной двери. И мне кажется это… должно быть… где-то… Тут! – поводив палочкой по стене, в которую были вмурованы камеры для тел, я постепенно вводил в нее свою ману, выстраивая в голове объемную модель.

Процесс занял не так много времени и вот я уже мог рассмотреть конструкцию целиком. Каждую камеру, механическую дверь, механизм открытия и коридор за ней. С такой подсказкой вскрытие стало просто импульсом маны, пущенным внутрь.

– Сезам откройся, как учит нас одна старая сказка, – механизм пришел в движение, и три створки расположеннаые одна над другой у правой грани этой стены сложились одна в другую открывая проход, – пойдем.

…………………………………….

Коридор за дверью сильно отличался от остальной части больницы. Вместо полного, будем честными, излишеств убранства публичных помещений тут царила строго утилитарна атмосфера лаборатории. Чем-то все это напоминало территорию факультета Химеры, департамента зоологии Ассоциации магов. И вот тут магия уже чувствовалась хорошо, точнее ее ток, бушующий поток энергии, закручивающийся в спирали и стремящийся дальше по белому коридору с такой силой, что даже создавал движение воздуха.

По обе стороны от нас находились стеклянные усиленные двери в пустующие помещения. Часть из них были такими же, но более совершенными прозекторскими как та, через которую мы вошли. Другие вели в архивы, заставленные десятками рядов стеллажей, педантично заполненных папками с записями. В-третьих, стояли гигантские колбы, заполненные зеленоватой жидкостью, внутри которых плавали и гуманоиды, и сгустки крови, и отдельные части тел. Владелец этого места очевидно позиционировал себя ученым, и скорее всего предмет его основного интереса находился в конце коридора.

Пройдя это внушающее уважение к преданности своему делу создателя этой лаборатории мы уперлись в очередную гермо-дверь, за которой плескалось целое море маны.

– Будь готов, мы не знаем, что ждет нас впереди, – посерьезневший Гилдерой сдержанно кивнул, и я нажал на кнопку справа от двери.

Коридор наполнило шипение работающий гидрозатворов, а из приоткрывшихся створок повеяло холодом, и повалил белый пар, застрелившийся по полу. Пространство, в котором мы очутились, заслуживало отдельного описания, но начать, наверное, стоило с постамента, стоящего в центре. Небольшая стела была окружена многослойными рунными кругами, вычерченными прямо поверх толстых каналов трубок и энерговдов ведущих к ней. А на вершине лежала отрубленная голова гуманоидного существа неопределенного пола. Когда мы подошли ближе, голова дернулась, и глаза открылись. После этого тот факт, что отрубленная голова с нами заговорила уже никого не впечатлил.

– Ого! Надо же гости! Не думал, что малыш Гильем так обленился, что позволил волшебникам найти свою миленькую игровую площадку.

Какого черта тут происходит?!

Глава 34

24.05.1985. Ночь. Великобритания. Шотландия. Эдинбург. Частная клиники «Эдмед», семьи Бэйтс.

POV Аластор Моуди

– Ого! Надо же гости! Не думал, что малыш Гильем так обленился, что позволил волшебникам найти свою миленькую игровую площадку, – обратилась к нам вышедшая из… сна голова.

– Добрый день, уважаемый э-э-э…, – на автомате поздоровался Гилдерой.

– О! Где же мои манеры! Хм-м, какое же из имен будет ближе к реальности… Да, думаю так! Рад знакомству господа! Иштван Варгоши, прошу любить и жаловать! – ага, безусловно не так впечатляюще, как знакомство с каким-никаким, но богом и тем не менее все еще впечатляюще.

– Позволю себе спросить, тот самый Варгоши? Венгерский граф XIII века?

– Так точно! Верный слуг «Дома святых королей», граф и, как вы могли уже догадаться, вампир.

– Вы достаточно бодры для… разумного своего положения.

– О, ну что вы, как будто это первый раз, когда я нахожу себя столь разбитым, ах-ха-ха.

– Может быть вы тогда в порыве своего оптимизма поведаете нам, как оказались в таком щекотливом положении? – общаясь с такими сущностями, нужно быть готовым ко всему, конкретно этот вампир был сейчас как минимум недееспособен, а значит, можно было и поговорить.

– Презабавнейшая история знаете ли! Можно сказать, что в некотором смысле семейная драма. Знакомо ли вам прозвище «Вампир из замка Алнвик»?

– Что-то такое я слышал. Если я не ошибаюсь ваш современник, граф, засветился примерно в то время в Англии, пока не убился об отряд охотников на нечисть.

– Да, да! Именно он, вот только он не убился. Вам ли не знать, как можно удачно сымитировать собственную смерть. А эта история имела свои последствия. Озлобленный птенец по имени Гильем Бэйтс затаил обиду на почти убивших его человеков естественно, но в первую очередь на собственную слабость. И так уж сложилось, что происходим мы с ним от одной родословной, одного предка, если угодно, и, в то время как я отношусь к третьем поколению, получившему благословение ночи непосредственно от чада прародителя, то он был… куда более убогим птенцом. Но упорным этого не отнять. Мальчишка поставил перед собой цель достигнуть вершины нашей эволюции, и если не стать истинным предком самому, то максимально к нему приблизиться. Уж, к сожалению, не знаю, чем именно он занимался эти восемь сотен лет, мои пути пересеклись с ним… Какой сейчас год?

– 1985.

– Получается чуть меньше сотни лет назад во время англо-бурской войны, есть у меня, знаете ли, такой порок – учувствовать в войнах смертных. Море крови, боль, агония вокруг м-м! Там он меня и подловил. За время что я о нем не слышал и, по правде говоря, даже забыл, а что вы хотели, помнить всех младших из твоей родословной замучаешься, он уже неслабо прибавил в силе. В Капской колонии пошумели мы знатно и так сложилось, что я проиграл. Каким-то образом он еще и заручился поддержкой незнакомых мне испанцев, и хотя отправил к праотцам три четверти их шайки, в итоге я проиграл… Следующее мое пробуждение было уже тут в этом милом подвальчике, в нынешнем расчлененном виде. С тех пор мы с Гилли играем каждый день! Раз в какое-то время к нам присоединяются другие пойманные им птенцы, но долго они не протягивают. Думаю, конечной целью Бэйтси является извлечение нашей родословной и успешное привитие ее себе. До тотального успеха, конечно, еще далеко, но с помощью моей крови он конкретно расширил свой потенциал.

– Вы так спокойно об этом говорить, вас совсем не беспокоит сложившееся положение?

– Ну что вы, я всей своей мертвой душой жажду вырваться и растереть этого сопляка тонким слоем по реальности. И как видите даже без вашего прихода это стало бы вопросом времени. Сложно, знаете ли, удерживать подобного мне в заточении и к тому же в сознании долго. Из года в года его растраты жизненной энергии, отравляющей меня, растут, ведь я еще и адаптируюсь к ней. Поэтому в перспективе я вырвусь отсюда даже сильнее чем был. С другой стороны, соверши он прорыв, и это почувствуют все мертвые апостолы, и ему…

– Мертвые апостолы существуют?! – а вот это уже плохие, нет, ужасные новости, двадцать восемь мертвых апостолов — это проблема с большой буквы П. Проблема, которую я в своих планах не учитывал.

– Естественно, мистер…?

– Моуди.

– О! Вряд ли он еще жив, а то передал бы привет вашему скорее всего прапрадеду, подонок чуть дважды не убил меня окончательно. Рад, что род таких достойных охотников на нежить еще не прервался. Жить стало бы куда скучнее. Отвечая на ваш вопрос, естественно существуют! Не считая меня, принявшего этот титул еще в прошлом тысячелетии, на момент заточения активность проявляло как минимум три старичка из дохристианской эпохи и трое моих младших товарищей по цеху. Один старый хрен до сих пор заточен где-то под Ватиканом, один вроде как в лапах Уагаду. И еще троих я даже лично не видел никогда, но пердуны говорят, что они еще живы, просто отстранились от дел. Так что дюжина прародителей мертвых апостолов вполне себе существует.

– Интересная информация, мистер Варгоши.

– Да с меня не убудет! Плюс в момент, когда вы вошли сюда, информация уже ушла малышу Гилли, и он, м-м, на полной скорости двигается сюда и прибудет… секунд через сорок.

– Гилдерой, аппарция наружу и на полтора километра в сторону, я свяжу его боем, готовься, если дам сигнал – включаешься, – ученик, слава великим силам, не стал играть в героя и просто выполнил приказ, – мистер Варгоши, могу я взять с вас магический обет, что если мы сегодня выйдем отсюда живыми, то вы уберетесь так далеко от Великобритании как только возможно?

– Весьма разумное предложение, но хочу предупредить, что я все еще слаб, а чары, сковывающие меня простой, отменой не свернуть, так что не уверен, что смогу сразу оказать поддержку в бою.

– Ну это уже моя забота, вы главное подключитесь как придете в себя, мне тоже есть чем впечатлить вашего брата. Имею, знаете ли, опыт.

Вот и пришло время опробовать ту часть работы с моим новых «гербом», о которой я думал все это время. А пока…

– Эй! Что вы собрались делать?! – почуял неладное старый кровосос.

Пускаю ману в руну и тяну за «нить», обнаруженную мной еще в подземельях гномов. Меня вновь прикрывает тот же барьер, но на этот раз это не сфера, а пленка вокруг моего тела. Руки обхватывают посох и вонзают его в землю, красные прожилки на нем наливаются светом.

– Infernus ignis!

– А-а-а-а-а-а! – кричит рядом граф Варгоши, а все вокруг поглощается круговертью пламени ада разрушающего как плетения вокруг, так и камень с землей отделяющие нас от поверхности.

……………………………………..

POV Гильем Бэйтс, вампир замка Алнвик, ученый, врач.

Черт, черт, черт…

– Все не может пойти прахом, когда я уже почти у цели! – рычал тысячелетний вампир, несущийся на скорости хорошего спорткара сквозь лесополосу.

Гильем Бэйтс… не мог уже вспомнить каким он был человеком, но вампиром точно являлся целеустремленным. Ни на мгновение своей нежизни он не забывал о моментах, сделавших его таким, какой он есть сейчас. Прекрасная Маргарет, подарившая ему вечность, сейчас-то он уже понимал, что она была лишь чуть менее убогим творением их общей родословной, но тогда… Тогда она казалась ему самым прекрасным созданием на свете. Мимолетная встреча с лордом Эстером, тогдашним членом дюжины лордов крови, и это ощущение силы, могущества и изящества, заставляющее ноги трястись, а остатки души трепетать. И конечно позорная стычка с волшебниками в том самом злополучном замке Алнвик, почти закончившаяся его окончательной смертью. Вот они три стола, державшие его веру и его убеждения.

Сотни лет минули с тех пор. Дни и ночи скрутились в сплошной калейдоскоп гонки за недостижимым. Так все продолжалось до тех пор, пока, путешествуя в горах Южной Америки, он не обнаружил записи древнего вампира. Не записи в привычном понимании, а пещеру, расписанную наскальными рисунками. Годы ушли на то, чтобы расшифровать в черточках, пиктограммах и древнейших рунах жизненный путь одного из тех, кто в дальнейшем вошел в пантеон кровавых богов. Естественно, житель средних веков не мог и помыслить о повторении пути героя прошлых эпох (не те были времена), но взять из него максиму ему никто и ничто не мешало. Краеугольным камнем всего этого было вычленение эссенции, сути, смысла, порожденного истинными предками, и сделать его частью себя.

Вампир прошлого ни много ни мало обманом захватил тело истинного предка прародителя своей родословной и, потратив годы, сам стал подобен… нет! Превзошел его! Гильем же нацелился на цель значительно меньшую, но в ядре своем не менее амбициозную. Если все вампиры несут в себе частичку того самого мистического кода, которого даже в ослабленном состоянии достаточно могущественного, чтобы изменить их естество и сделать более совершенными… А подобное стремиться к подобному, то это значит, что из достаточного объема образцов можно вычленить и поглотить больше силы!

Так его путь обрел законченный вид. Начал он с отлова младших, но уже очень скоро опыты показали, что это почти ничего не дает. Да, поглощение чужого птенца могло помочь быстро восстановиться, но ни о каком росте власти над кровью речи ни шло. Так он пришел к мысли об охоте на старших. Поймать вампира сложная задача единственное что встало на его сторону это факт, что он никогда не недооценивал смертных. Чем дальше шло время вперед, тем больше он перенимал от них приемов. Широкое распространение огнестрельного оружия стало его личным праздником, так как после этого дело сдвинулось с мертвой точки. За годы существования он даже «нехотя» скопил приличное количество богатств. Не оставив деньги лежать без дела, он тайно собрал по стране сквибов, внушив им что ведет новый тайный крестовый поход и устроил настоящую охоту на вампиров. Прикрывая свои действия тайными ритуалами инквизиции, он уже тогда, в XVI веке, начал вести более глубокие исследования. Ритуалы кабалистики, алхимические процессы, выпаривание, конечно, прямое поглощение… Он испытывал на пойманных все что мог найти или придумать и прогресс был, пока во второй половине XIX века он окончательно не уперся в потолок.

Можно было сказать, что мистер Бэйтс вплотную подобрался к силе тех, кого считал небожителями раньше, но за горизонтами открывались новые горизонты, и ему было этого мало. Настал момент, когда едой должен был стать кто-то еще более совершенный! И чудо случилось, один из дюжины мертвых апостолов решил прогуляться по Африке, участвуя в своем любимом развлечении – военной охоте. Там,то гениальный кровосос и настиг долгожданную цель. Потеряв кучу сил, верных (насколько возможно) союзников, но домой в старую добрую Шотландию он вернулся с желанной добычей. В Хайленде предстояло задержаться на следующее как минимум сто лет, ведь еще исследуя младшие поколения Гильем обнаружил, что каждый следующий слой кровавой мистерии, как бы защищен более сложной защитой, что даже полутора сотен лет могло не хватить на расшифровку. Но тут вновь на помощь матерому колдуну пришли маглы, а именно их медицинская наука! Методы лабораторных исследований, численные и аналитические методы математики, компьютеры, Бэйтс был открыт ко всему, что могло помочь достигнуть цели.

И вот именно сейчас, когда разгадка, казалось бы, так близко – руку протяни… Он ошибся. Вдвойне обидно из-за того, что ошибка случилась именно на том поле, где, как Гильем считал, он превосходит остальных одаренных. На эмоциях от кризиса материалов он напал на конвой одной расцветающей организации волшебников. И вот уже половину месяца они роют землю вокруг Эдинбурга, главное судя по тому, как один за одним сгорали сигнальный руны сегодня наконец нашли.

Лес кончился резко, и, вылетев на дорогу, вампир оказался перед полем, под которым располагались основные помещения его лаборатории. В это же секунду погасла связь с печатью, сдерживавшей его главного узника, а в небо ударил гигантский столб пламени.

Глухой рык, концентрирующий в себе весь гнев и негодование из самых глубин души, вырвался изнутри его глотки, на мгновение заглушив даже рев пламени.

………………………………………

POV Аластор Моуди

Заклинание левитации отрывает меня от земли и вытаскивает из образовавшейся ямы. Ощущения от того, что призванное мной адское пламя не могло коснуться меня, вызвало настоящий восторг. К сожалению, эти чары, «зашитые» в руну были выше моего понимания, удавалось лишь ухватить общую структуру, но реализуемые им концепции – нет. Впрочем это лишь подтверждало мою гипотезу, руна работала как «герб» и давала возможность использовать заклинания, которые ты никогда не учил и которые не постиг.

Сапоги касаются оплавившейся, раскаленной земли, слегка утопая в ней, а глаза уже видели заставший по ту сторону огненной стены застывший на середине движения силуэт.

– Triplum quaestum! Triplum acceleratio! Triplum confirmatio! Potentia centauri! Wyvern pellis! – накладываю на себя самые эффективные укрепляющие чары, это бой обещает быть интересным, и не факт, что этого хватит, – какая прекрасная ночь, мистер Бэйтс! Не правда ли?

Сделав шаг вперед сквозь приятно греющий меня огонь, вижу своего противника. Ночная тьма и полыхающий у меня за спиной костер по началу скрадывали черты лица, и я видел лишь мужчину в клетчатых брюках, охотничий куртке и туфлях. Вся его одежда изорвана словно он бежал сквозь лес, хотя может быть оно так и было. Мгновением позже плывущие по небу облака расступились, давая диску луны осветить место нашего рандеву, тут то мне и удается рассмотреть убийцу моих людей получше. Теперь спутать его с человеком можно только в состоянии тяжелого помутнения сознания. Да, зная, как выглядел добропорядочный меценат и владелец частной клиники «Эдмед», в этом можно было разглядеть его черты, но перекошенное гримасой гнева абсолютно белое лицо с торчащими клыками и два пылающих красных фонаря глаз сильно мешали.

– Ублюдок… Поверь. Ты. Будешь умирать так долго, что судьба твоих людей покажется тебе сказкой.

– Меньше слов – больше дела, кровпий… Хотя нет, ты уже даже не кровопийца. Как назвать каннибала трупоеда? Не подскажешь?

– Ар-х! – монстр сорвался с места легко, глаз саламандры уже закрепился достаточно, чтобы позволить мне рассмотреть его движения. Совершенный хищник!

Заставив землю взрываться под его шагами, он оказался около меня за секунды и что удивительно нанес отличный прямой удар в корпус. Обычно сверхсильные существа пренебрегают боевыми искусствами, но этого предупредить кажется забыли. Удар был грамотным, в него были вложены годы тренировок, все его тело сработало как единый механизм, и если бы не опыт сражения с мертвыми апостолами, я мог бы и проиграть.

– Искажение Михеля, – шепчут губа сокращенную формулу забавного заклиная, переданного мне в свое время самим Зелтречем.

Как только кулак приближается к моей груди, оно приходит в действие, изменяя каждый вектор силы, вложенной в это удар, перемалывая и отбрасывая его плоть прочь. В таком случае чем сложнее движение, тем выше откат. Идеальное заклинание против силачей. Жаль только применить я могу его лишь раз. Цепи и так уже опустели на половину. Освобождение Варгоши далось мне тяжелее, чем я думал, и адский огонь взял большую плату. Хорошо, что враг об этом не знает.

Еще не долетев до земли, тело запустило процесс регенерации. Вижу мигнувший в нескольких сотнях метрах от меня блик солнечного света, понимаю, что пора. Выхватив палочку, выписываю сложную фигуру, включающую в себя целый сжатый алхимический круг, и в летящее тело начинают вонзаться врывающиеся из земли серебряные пики.

– Дава-а-ай, Ко-о-оди! – кричу, что есть сил, и ход ученика не заставляет себя ждать.

В двух десятках метров в воздухе открывается воронка аппарации, и из нее выпадает Гилдерой. Непонятно как, но он отталкивается от воздуха и замирает прямо над куском мяса, возвращающим себе гуманоидный облик несмотря ни на что. Парень делает оборот вокруг себя с палочкой в руке, и ветер доносит до меня обрывки слов.

–Solaris poena!

Толстый, толщиной с мужское запястье, луч солнечного света устремляется вертикально вниз, вгрызаясь в кровососа, сжигая его и выбивая новый крик боли. Локхарт уже у меня за спиной. Лицо парня покрывает испарина, а тело бьет мелкая дрожь, но взгляд четкий и смотрит прямо. Потратив время, он вновь зачитывает заклинание, призывая три прямых меча из плотного света, парящих рядом с ним.

– Не расслабляйся. Оно еще живо.

– Действительно, – звучит голос сзади, и из уже затухающего пела выскакивает протуберанец пепла.

За четыре удара сердца он собирается в голого мужчину, в котором легко узнается Иштвар Варгоши. Этого времени хватает и нашему врагу, чтобы восстановиться окончательно.

– Ну что, малыш Гилли! Готов продолжить то, что мы начали под Африканскими небесами?! – кричит венгерский вампир.

Глава 35

24.05.1985. Ночь. Великобритания. Шотландия. Эдинбург. Территория частной клиники «Эдмед», семьи Бэйтс.

POV Гильем Бэйтс

Впервые за много десятилетий он получил такой урон. С момента как волшебники приняли решение уйти в подполье, магические битвы стали куда более тихими. В этом смысле вампиры оказывались в, безусловно, более выигрышном положении. От природы тихие и приученные скользить в тенях они с удовольствием переняли правила игры. Сегодня же все было как в старые добрые, пришедшие за его головой волшебники не скупились на ману и действовали с размахом. Изящные, «дуэльные», лучевые версии чар и проклятий? Нет. Масштабные армейские заклинания достойные применения в лучших баталиях прошлого. А странное плетение, превратившее все тело в фарш? Гильем понимал – в этот раз по его душу пришли настоящие профессионалы.

Тем не менее основатель и бессменный глава семьи Бэйтс ликовал. Наконец-то! Наконец-то появился шанс ощутить то, ради чего он все это начал! Эту силу, эту уверенность, возможность выйти одному против нескольких сильных противников и иметь шанс победить. Все было не зря! Несмотря на боль и изломанную плоть Гильем был в восторге, и даже освобождение ублюдка Варгоши не могло ничего изменить. Захлестнувшие его с головой ощущения затмили даже гнев от потери лаборатории.

– Ну что, малыш Гилли! Готов продолжить то, что мы начали под Африканскими небесами?!

Крик, который должен был вывести его из себя, наоборот внезапно смысл весь накал страстей, погрузив живого мертвеца в, казалось бы, недостижимую такими как он нирвану. Порыв вдохновения овладел им. Рука сама, ведомая лишь этим чувством, воткнулась в грудь и достала оттуда аккуратное золотое колечко, вшитое им туда годы назад. В нем в свернутом пространстве, размером едва ли десять на десять сантиметров, хранилось величайшее сокровище, буквально носимое им у сердца. То, что было второй частью наследия, оставленного древним вампиром, прошедшим по пути возвышения – капля его крови, аккуратно упакованная в шприц.

Гильем всегда был уверен, что использует ее в самом конца, когда достигнет идеала, но сейчас вместе со вдохновением он не видел в этом необходимости. Здесь и сейчас он совершит то, что уже тысячи лет не мог повторить ни один вампир. Рука, уже сжимающая заветный шприц изогнулась змеей, и устремила острие иглы прямо в сердце. Варгоши, видимо заподозрив неладное, рванул вперед, но было уже слишком поздно, время для Бэйтся замедлилось. Можно было рассмотреть испуг на лице старого венгра, непонимание, воплощенное молодым магом света, и злость его учителя.

Игла вошла в грудь, по желанию вампира достигла сердца, впрыскивая в него эссенцию крови. Мир рассыпался на осколки, чтобы снова собраться в совершенно новом виде. Пейзаж сменился. Он видел все вокруг, но не существовал, а был ветром землей травой и камнями вокруг. Он был на тихом пологом склоне какой-то горы. Где-то там далеко внизу колыхались исполинские деревья, и гуляли животные, которых он никогда не видел. На том же склоне сидел… Человек? Дикарь? Варвар? Существо? Бог? Он был высок и прекрасен, перевитое мускулами тело и лицо, которые не могли испортить ни грязь, ни рваные шкуры, заменявшие ему одежду. Это создание сидело на камне, держа в руках каменную чашу с кровью. Алая жидкость плескалась, повинуясь неторопливым движениям его руки. Эта минута длилась словно тысячи лет, пока он не поднес чашу к лицу и не вдохнул. Кровь, подхваченная его дыханием, распалась на золотой песок и втянулась в его рот и нос. А потом он взглянул на Гильема Бэйтса, хотелось бы сказать, что взглянул в глаза, но чем бы Гильем не был в тот момент, глаз у него не было, и взгляд кровавой бездны и вечности пришелся в самую его суть.

Все не заняло и секунды, но вампир XIIIвека и так узрел больше, чем мог бы даже в теории осознать. Падающая капля крови. Первый удар первого сердца, совершенный эоны назад глубоко в океане. Капля кр… Первое убийство. Убийство. Смерть, принесенная не ради пропитания или защиты, а по прихоти. Капля… Грех, тянущийся вместе со всей линией крови. Кап. Миллионы жизней миллионов существ, связанных друг с другом круговоротом жизни и смерти. Странные существа решившие сделать силу совершенного своей. Знание, которого позволил Бэйтсу коснуться первый вампир (и уж сейчас он точно знал, что это именно он), было столь велико, что чуть не уничтожило саму его суть. Но он выдержал. Выдержал и сохранил частичку открывшегося. Гильем не стал равен Первому. Не стал он и истинным предком. Но переродился.

Мир снова распался на осколки.

И собрался, заново приняв новою ступень эволюции вампиров.

Гильем улыбался. Гильем был счастлив.

………………………………………….

POV Аластор Моуди

То, что положение дел изменилось в худшую сторону, стало понятно незамедлительно. После того, как этот кровосос ввел себе что-то прямо в сердце, даже воздух вокруг него потяжелел. Вязкий и острый металлический привкус крови стремительно распространялся по округе. Сама наша цель видоизменилась, то, что еще недавно было бесформенным комком, преобразилось до такой степени, что узнать в «этом» Гильема Бэйтса было невозможно.

Волосы резко отросли до плеч и побелели, рост уменьшился с почти двух метров до метра семидесяти. Кости, мышцы, кожа – все претерпело разительные изменения. Существо стояло и задумчиво словно впервые рассматривало собственную руку и отросшие на ней аккуратные когти.

– Случилось же что-то плохое, да? Я правильно понял? – подал голос Гилдерой.

– Плохое не то слово, юноша! Мистер Моуди, не знаю готовили ли вы что-то на подобный случай, но я готов дать любые клятвы и любые гарантии… Черт, я готов питаться только листьями салата следующие двести лет, если у вас найдется чем упокоить… Его! – удивительно, но голос графа Варгоши подрагивал.

– Может тогда для начала вы подскажете, что с ним произошло, и почему он не атакует?

– Не знаю! По крайне мере ручаться в правильности своих догадок точно не смогу, но… Скажем так, если верить моим ощущениям, то он стал ближе к истинным предкам чем любой другой знакомый мне мертвый апостол. Даже предположить не могу, где он раздобыл частичку одного из них, но он смог поглотить ее как минимум частично. А не атакует… По мере взросления или старения если вам угодно, при росте силы крови, одним словом, нам открываются некоторые хранящиеся в ней секреты. Гилли же перескочил неизвестно сколько ступеней и сейчас испытывает что-то вроде информационного шока. Сам его взгляд на мир изменился. Чувства, навыки, тело – все это ему никогда не принадлежало. Они чужие для него. И вот, что я могу сказать точно так то, что именно в этом наш единственный шанс на победу. Как только он освоится с этим хотя бы на половину… При всем уважении вы пока не в той весовой категории, Альбус с его жареной курицей могли бы дать бой, но не вы и возможно, что и не я.

Как только тирада графа кончилась, голова «Бэйтса» дернулась. Двигался он скованно и дергано, как если бы носил неразношенный костюм еще и меньше на несколько размеров. Правда это не помешало ему поднять руку и провести косую черту всеми пятью пальцами. Не могу объяснить как, но я успел среагировать и, «дернув» за герб-руну, растянул пленку все той же защиты, вернув ей форму сферы, тем самым закрыв нас от атаки. Десятки тончайших, лишь слегка блестящих под лунным светом, нитей столкнулись с защитой и начали ее сжимать. Не сомневаюсь, что любая из этих струн смогла бы разорвать человека на части. С другой стороны, более инстинктивное чем осознанное действие сконцентрировало его внимание на мне.

– Сила предателя? Стоило догадаться. Кто еще кроме ублюдков изменника будет ненавидеть нас так яростно, – чарующе красивый голос раскаленным лезвиями вонзился во внешние слои ментальной защиты, а от внешне спокойного кровососа разошлась волна концентрированной злобы и жажды убийства.

– О чем это он? В прочем неважно. Ну так что у нас с планом, Аластор? – Иштван вышел вперед, закрывая нас с Локхратом.

Сознание судорожно перебирало все доступные мне чары, которые хотя бы в теории могут помочь. Адское пламя? Возможно, но маловероятно. Мой модифицированный мистический разряд? Уже более вероятно, но нужна была мистерия, гарантирующая успех. Одно за другим перед глазами неслись все известные мне заклинания столь высокого уровня, что, к сожалению, не все из них я мог выполнить. Было одно… то самое, которым я убил одного из двадцати восьми в своем мире, но без всех цепей я его не вытяну. Забавно, как изменилась моя планка с переходом в это мир… древние демоны вампиры и боги.

Круговорот мыслей и сомнений затягивал меня все глубже, притупляя остроту разума и скорость мышление. Был ли это страх или воздействие навыков порядившегося Гильема, но факт оставался фактом, я не видел решения.

Не видел до тех пор, пока волна ненависти врага не дошла до меня и не пробудила нечто спящее внутри герба. Осознание наличия чужих мыслей в голове пугало, все же слышать голоса в голове не самая нормальная вещь даже для волшебников. Воля два года назад, потребовавшая от меня решения демонической угрозы, вновь вышла на связь, но с совершенно иным настроем. Чем бы не была сущность, одарившая мой род этим гербом, она ненавидела то, чем стал Гильем Бэйтс, так как не может ненавидеть человек. Жгучая, всеобъемлющая, заставляющая крошиться зубы и мутящая сознание ненависть. Оно кричало в моей голове. Просила. Требовала. Заставляла меня уничтожить представшее перед нами существо. Боль, скрутившая всю мою душу, наказывала за каждую секунду промедления.

– Если это тебе так нужно, то помоги, – прохрипел я сквозь сжатые зубы.

И, как ни странно, на этот глухой вопль пришел ответ. Мыслеобраз согласия и одобрения. Как и в пещера Штальмуттера в моей груди начал зарождаться ритм. Биение силы. В этот раз герб не раскрыл мне новое заклинание, но сделал нечто даже большее.

Укол. Зуд. Порез. Ощущение раскаленной проволоки, ползущей по нервам. Руна расширялась, плотнее врастая как в мое тело, так и в мою душу, развертывая то, ради чего маги были готовы лгать, грабить и убивать – магические цепи. Я не стремился понять сколько мне даровал этот таинственный «спонсор» и что попросит взамен, мне хватало и того, что смогу упокоить эту тварь. Приняв желание помогающей мне сущности и слившись с ним, я резко распрямился, слегка отпуская вожжи самоконтроля и давая своему истоку делать свое дело.

– Иштван, у меня есть план, как его упокоить. Сейчас я ударю разрушением, а потом вам с Гилдероем надо будет его удерживать в течение трех минут. Быстрее не справлюсь.

– Три минуты, хм-м. Ладно! Прикрывай издали, пацан! – бросил он через плечо Гилдерою, – Armatura sanguinea!

Вокруг фигуры венгра закрутился кровавый вихрь, за мгновения облачивший его в глухой миланский доспех алого цвета. На броне горели руны, шипастые латные перчатки сжимали иберийский монтанте. Огромный даже для такого вида меча имел почти двухметровое красное лезвие и шестидесятисантиметровую рукоять. Человек орудовать таким не сможет. Завершив трансформацию, прибывший в росте и массе Иштван взвалил клинок себе на плечо.

– Давненько я не выгуливал своего старого друга! Не подведи, чародей! – огласил он и сорвался вперед.

Вампир двигался так быстро, что размазывался в пространстве, оставляя остаточные изображения. Обновленный Бэйтс попытался схватить его своими нитями, но не смог попасть. Разорвав дистанцию и оказавшись рядом с противником, Варгоши занес меч над головой и прокричал.

– Altabaxo! – сокрушительный нисходящий удар устремился прямо в корпус не сдвинувшегося с места виновника, оставляя за собой кровавый шлейф, но был заблокирован.

Осознав, что выиграть в скорости на дистанции он не может, Гильем сменил тактику и притянул нити к себе. Словно живые они плотно обвили его тело, создавая подобие защиты, которая вполне успешно позволила принять лезвие на скрещенные руки. Резким движением венгр оказался отброшен в сторону, и вампир замка Анлвик перешел в контратаку. Создав себе из нитей копье, он бешенным зверем налетел на Иштвана, атакуя своим специфическим копьем. Зрелищем это было невероятным, наверно так выглядят легендарные битвы слуг в войне Святого грааля!

Наблюдать за этим было вечно, но мне нужно было сделать, что должно. Мистерия, которую я собирался воплотить в жизнь, относилась к высшему классу и не могла быть призвана сокращением заклинаний. Даже мне требовались все части ритуала, все движения, все строки арии и конечно особенное состояние души.

– Восемь владык, хранящих покой мира…

Парировав несколько ударов в защитной стойке и потеряв в размене наплечник, Варгоши принял низкую стойку и атаковал вновь.

– Reverz, – обратный удар слева направо с запредельным изяществом прошел сквозь блок измененного и попал точно в грудь. Теперь шлейф не следовал за лезвием, а вырвался из него в момент удара.

– Тоска по дому. Глубины морские…

Прямо в воздухе Бэйтс трансформировал копье в циклопический молот и буквально вогнал Иштвана в землю, но, не долетев до конца, оказался схвачен десятками цепей света, наколдованных Гилдероем и был притянут к земле.

– Отлично мальчишка! Estoccada! – запараллелив лезвие полу, граф размазался в воздухе, чтобы переместиться к связанному врагу и вонзить лезвие в грудь. Земля под ними вздыбилась от ушедшего в ее глубины импульса.

Хлесткий, наотмашь нанесенный удар стал ответом, казалось бы, обездвиженного противника. Силы атаки оказалась столь велика, что рука графа взмыла в небеса.

– Одиннадцать братьев. Дуат. Меркурий.

– Pυƚι ȥαρҽƈԋαƚαɳɳιҽ σƚʋσɾყαυƚȥα…

Пока потеря руки вывела из строя венгра, Гильем вжался в землю, пуская нить сквозь толщу грунта и охватывая ими всю округу. Целый океан колыхающихся, похожих на усики жуткого насекомого, нитей устремились к замершему рыцарю, но его было рано списывать со счетов.

– Cingido! – подхватив меч одной рукой, пока вторая стремительно отрастала, благородный вампир крутанулся на пятках, разрубая и поджигая эту жуть разом.

– ʋʀǟȶǟ ʋ օɮɨȶɛʟ ƈɦɛʀռɨɦ ɮʀǟȶɨɛʋ…

Мой ученик решил не оставаться в стороне и, приблизившись так близко, как мог, стал одно за одним посылать во все еще лежащего оппонента каждое из известных ему атакующих заклинаний. Не чтобы нанести урон. Отвлечь.

Запретные слова, слишком тяжелые для этого мира, покидали мой рот одно за другим. Кровь лилась изо рта, носа и глаз, но я продолжал

Врагоши было тяжело. Каждый из этих ударов-мистерий отнимал много сил и маны, хотя видимо силы еще остались.

– Talho! – нарочито медленные и обманчиво небрежный удар справа налево, нацеленный прямо в шею, достиг цели и породил волну алой энергии, прочертившей борозду не менее двадцати метров длину.

Искры и кровь полетели из шеи кровососа ренегата, и наш союзник победно взревел.

– Жалкие попытки, – это были первые слова Гильема после начала второго этапа боя и более чем веские.

Волна спрессованного воздуха ударила как по графу, так и по Локхарту, раскидывая их в стороны. Между мной и мои убийцей никого больше не было. К его несчастью. Я успел.

– שչﻮɭץค๔ ๒єչ๔ภเ. Прощай, Гильем Бэйтс. Знал ли ты, что если смотреть в бездну, то она рано или поздно посмотрит на тебя?

Не было ярких вспышек, лишь тонкая серая нить соединила нас, и мир окрасился в серые тона. Через один удар сердца Гильем Бэйтс вампир замка Алнвик, ученый, врач, существо, которое могло изменить судьбу всего своего вида, был мертв.

…………………………………………………………..

После праздника разрушения, царившего на территории клиники «Эдмед» воцарившаяся тишина казалась особенно пронзительной. Как быстротечны изменения мира, еще секунды назад земля стонала под ногами сходящихся в сшибке монстров. Воздух разрезали лучи и сферы заклинаний бросаемых Локхартом. Пространство кипело от выпускаемой маны. А сейчас было слышно кряканье пролетающего высоко в небе косяка птиц.

Гилдерой подошел и грузно осел на примятую траву рядом со мной. Несмотря на то, что он старался держаться в стороне и посылать лишь дистанционные атаки, пара нитей Кровососа все же зацепили его. Длинный, но не глубокий разрез проходил от ключицы до пояса, второй змей оплетал предплечье.

– Как ты, Коди?

– Чудом не лишился руки, сэр… Тяжело.

– Vulnera Sanentur! – раны, до сего момента обильно кровоточившие, закрылись, а часть крови, залившей его одежду, вернулась в тело, – я остановил кровотечение, но нужна более профессиональная помощь, так что сейчас тут закончим и сразу отправимся к Андромеде. А так ты можешь собой гордиться, Гилдерой. Первая сраженная тварь и сразу такой величины, с подобным стартом ты быстро превзойдешь старика.

– Спасибо, учитель.

К окончанию его фразы к нам бодро подошел граф Варгоши. Выглядел он удручающе. Клинок исчез. Кровавый доспех был уничтожен на половину, еще недавно горевшие огнем руны погасли, а оставшаяся относительно целой часть стремительно разрушалась, распадаясь на ржавую пыль. Тело не имело физических ран, те успели регенерировать, но не нужно быть большим знатоком вампирской биологии, чтобы понять, как тяжело ему дался прошедший бой. Вместо двадцатилетнего юноши перед нами был крепкий, но изможденный старик, маны от которого почти не ощущалось.

– Вот и все господа, это было удивительное событие! – в голосе пробивалась усталость, нескрываемая показательной бравадой, – не в моем положении просить, но позволите ли вы…?

Он изможден, связан обетами и боится! Видимо заклинание, которым я поставил точку в истории Бэйтса, не на шутку напрягло одного из двенадцати. Более того я не сомневался, что очень скоро об этом узнает вся верхушка вампирского сообщества. Круги по воде от падения такого камня разойдутся далеко.

– Нет, – понял, к чему он клонит, – тело Гильема Бэйтса я лично уничтожу сейчас. Пусть сегодня мы были на одной стороне, но я не могу позволить, чтобы эта сила попала в руки вампиров. Человечество с огромным трудом забыло о страхе, который вы несли и то, потому что ваша сила тоже упала.

Граф помрачнел еще больше.

– Что же. В таком случае я вас покину, мир наверняка сильно изменился за сто лет моего отсутствия. Всего хорошего, через какое-то время с вами свяжется мой человек и передаст контакты. А я, как и обещал покину территорию Великобритании и отправлюсь куда-нибудь на юг восстанавливать силы и есть свой салат. До встречи господа, – и не дожидаясь ответа он развернулся на каблуках и побрел прочь.

Когда венгерский вампир удалился достаточно далеко, я поднял Коди, и мы вместе пошли к телу окончательно мертвого врага. Ученик шел, опираясь на меня, а я сам использовал посох как трость.

– Знаете, учитель, барды уже не поют песен о героях по тавернам, но, если позволите я напишу об этом книгу! Книгу о встрече с вампирами, которая закончилась тем, что один из них пообещал есть только листья салата!

Оказавшись вблизи трупа, уже знал, что случится дальше. Полностью повторяя произошедшее в подгорной каверне, герб вытянул каплю чего-то из трупа и поглотил, вновь уйдя в спящий режим. Труп мгновенно осыпался прахом, который подхватил возникший порыв ветра.

– Надеюсь, это будет хорошая книга, ученик.

Глава 36

25.05.1985. Ночь. Великобритания. Шотландия. Эдинбург. Территория частной клиники «Эдмед», семьи Бэйтс.

POV Сэр Джонатан Люси

– Ублюдки! Девяносто процентов людей, которые меня окружают, конченные ублюдки! Как так работать… – стенал мужчина в мантии невыразимца, увешанный с ног до головы какими-то громоздкими артефактами.

Он бегал по всему перепаханному чарами полю, чтобы замереть на секунду у очередной рытвины, поднести к ней один из множества амулетов, ругнуться, черкануть короткую запись прытко пишущим пером и побежать дальше.

– А с ним все в порядке? – поинтересовался у старшего невыразимца Джонатана Люси один из его младших коллег, наблюдающий за местом отгремевшей битвы с холма, на котором они стояли и курили.

– Конечно, это же Патрик, – ответил его начальник с усталой улыбкой на лице, – он, может быть, и кажется странным и слегка не от мира сего, но он настоящий профессионал своего дела. Сегодня его просто выводит из себя, что нас сюда не пустили местные. У Хайлендского тинга достаточно высокий уровень автономии, и даже когда наша аппаратура взбесилась от уровня применяемых тут чар, нас задержали. Поэтому сначала сюда прибыли местные «потоптались» и только сейчас пустили наших спецов.

Проблема взаимодействия между регионами королевства стояла давно, и если маглы как-то разобрались между собой, то в силу куда более длинного срока жизни, маги продолжали помнить старые обиды. Нет, открытого противостояния не велось уже достаточно давно, но вот такие мелкие пакости был в порядке вещей. Наверно именно из-за осознания этой причины командующий этой операцией Джонатан Люси, старший невыразимец, даже не обижался, ведь в обратную сторону произошло бы тоже самое. Более того он был уверен, что шотландские коллеги знали куда больше, чем говорили, просто не стремились облегчить лайме задачу. Как раз в этот момент Патрик с его ассистентами закончили работы, и, продолжая посылать в воздух словесные проклятия (что в исполнении неслабого мага было дурной привычкой, так можно и серьезную дрянь на кого-нибудь накликать), он двинулся в сторону наблюдавшего за его работой начальства.

– Я и мои парни закончили можешь запускать своих новичков заниматься сокрытием, – бросил Патрик, подойдя достаточно близко для ведения диалога, параллельно достав из пачки сигарету, прикурив ее от маленького огонька, загоревшегося на пальце.

– Чем порадуешь? – решил не тянуть резину изрядно утомившийся за эту ночь мужчина.

– Ну как сказать, не считая уродского поведения халендеров, нам скорее всего повезло.

– Расшифруй.

– Восстановить последовательность событий достаточно сложно, но я вижу ее примерно так. Кто-то пробирается в «Эдмед», находит там «нечто» и очень хочет его уничтожить. Так сильно хочет, что применяет адское пламя. Кстати, если вам любопытно, судя по отпечатку адского огня, это наш Саутгемптоновский поджигатель.

– Как интересно! Несколько лет ни слуху ни духу, и тут такое выступление, – обвел рукой Джонатан поле прошедшей битвы, стремительно возвращающее себе исходный облик под взмахами палочек его подчиненных.

– Да, и это определенно и точно тот же человек, но в этот раз действовал не один. Чувствуется еще как минимум две радикальные полярности спектра маны, кровь и свет. Но что меня пугает куда больше так это размах заклинаний! Точку в бою поставили чем-то совсем уж зубодробительным, мне придется закопаться в архивы и подключить «умника», чтобы разобраться с этой задачкой. Так вот, возвращаясь к череде событий. Уничтожив внутренние помещения, вторженцы, назовем их так, вышли наружу, где столкнулись с хозяином этого места. Тут-то у них и случилась кульминация – эпическое противостояние. Которое, если меня не подводят мои навыки, закончилось смертью лишь одного участника. Так что моя версия, следующая: либо шотландцы руками наемников подчистили какую-то сомнительную лабораторию, либо мы имеем дело с линчевателями.

– Орден Феникса?

– Вряд ли, сам знаешь, при всем моем уважении к Дамблдору и его личной силе, это не его методы. В противном случае возня с Рэдлом закончилась бы куда раньше. Нет, мы имеем дело с кем-то достаточно умным и расчетливым, чтобы поддерживать связи с обществом, находить поддержку и при этом достаточно отбитый, чтобы применять чары в духе из категории адского пламени.

– Хм-м, а один такой волшебник как раз в последний месяц разогнал большую активность в этом регионе?

– Аластор Моуди… Хах, если это он, то можно даже и не копать. Мужик, выскочив из аврората, так плотно схватил наших островных толстосумов за яйца, что поймать его на горячем около невозможно. Хотя да, он бы мог, ему бы хватило и мозгов, и безумия.

– Именно про него и подумал, но тут ты прав, тылы у него более чем крепкие. С одной стороны, его так или иначе прикрывает наше силовое ведомство. Они и просто своих неохотно выдают, а за такую легенду могут и голову отвинтить. А с другой стороны, его «Ведьминская служба доставки» – наши аналитики до сих пор пытаются понять, как все просмотрели такую удобную нишу… Ладно, довольно мистификаций. Патрик, сворачиваемся и на базу, не хочу задержаться тут и потом снимать тонны лапши, навешанной местными, с ушей. По прибытии «комната ума в твоем распоряжении» я хочу видеть все расклады по этой ситуации, и что это было за заклинание, у меня до сих пор мурашки бегают по спине от его эха.

Получив указания от своего босса, работающие в поле люди ускорились, в то время как их начальник вернулся к озвученной кандидатуре. Моуди… Они были старой семьей из тех, что стояли в основе некоторых столпов общества, это знали все. Что знали немногие, так это факт маленькой «проблемы», сдерживавшей их потенциал на продолжении поколений. И что до ужаса пугало старого колдуна в действиях Аластора: он не видел следов этой проблемы. Одной из главных задач отдела тайн как части министерства – сохранение статуса-кво, и тут его интуиция орала об опасности, исходящей от фигуры этого человека. Но самое абсурднее, она же уговаривала его не трогать, словно отводя ему важное место в дальнейших событиях.

– А не навестить ли мне моего старого знакомого, так редко видимся, а ведь я у него старостой был. Решено! Закончим тут, и посещу Хогвартс, поговорю с Альбусом, – сэр Джонатан Люси один из невыразимцев, достигших звания Магистра, и просто сильный волшебник привык доверять своей интуиции, в магии без этого никак, а значит надо взять вопрос на личный контроль.

…………………………………………………

26.05.1985. Ночь. Великобритания. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

Мерный гул стальной пластины, дрожащей от напитавшей ее магии, не отвлекал, а наоборот помогал. Тончайшие вибрации маны, едва заметное движение воздуха, слабые токи, бегущие по организму, все это помогало цеплять за реальность и выводить из себя остатки того, что я успел цапнуть, «приоткрывая заслон».

Заклинание, примененное мной в Эдинбурге, было обоюдоострым мечом полностью, уйти из-под удара которого было не дано никому. И речь тут шла не о банальном загрязнении или отравлении магических цепей, нет, проблема был куда глубже и сложнее. Сила, щелочку к которой я приоткрывал, используя это заклинание, была чужеродна буквально всему. Полное отрицание. Абсолютное ничто. Бездна. Явление… Нет! Концепция экстремально противоположная материальным и духовным планам и не терпящая заигрываний с ней.

Честно говоря, в этот раз я рисковал куда больше, чем во время событий в Штальмуттере или на Гаити. В прошлый раз я применил эту мистерию в предыдущем мире против схожего противника с наивной надеждой пережить этот шаг. Да, кровосос был убит, его душа, то, что от нее осталось или нечто ее заменяющее, было стерто из реальности, как будет стерт любой слушком глубоко заглянувший в бездну. Применять ее до этого не было смысла. Демону Соломона могло хватить сил и знаний прервать либо подготовку, либо само заклинание, а в Альпах мы фактически противостояли пустой оболочке без души, слепку силы и воли. С другой стороны, против противников с высоким фактором регенерации тела оно подходило отлично.

Позавчера применение этих чар далось мне легче, скачкообразно возросшее количество цепей позволило пережить миг контакта и добраться до базы, где я смог заняться восстановлением своего состояние. И хотя нам удалось выжить, ничто не дается просто так. Получить целых шесть, как показала внутренняя диагностика, магических цепей звучит как мечта, вот только мечтатели не думают, какой кризис подобное усиление создает для взрослого мага. Более четырех десятков лет я корпел над своим стилем в мире Альфа, за несколько лет на пусть и загаженной, но хорошей базе, почти удалось вернуться в форму, а теперь… Моя энергетика была мне велика, тонкое тело словно надело костюм из плоти на пару размеров меньше, и это мешало. Мешало критически. Безусловно, через какое-то время удастся превратить это в критическое преимущество, но пока что стоило остеречься от активного поиска приключений.

– …….ль. ……итель. Учитель! – крик Гилдероя «Коди» словно прорвался сквозь толщу воды и вывел меня из медитативного состояния.

Голос ученика шел из другого конца залы, отведенной мне под наш госпиталь, а если быть точным, то из чудовищных размеров чугунной ванны, покрытой эмалью и весьма богато украшенной. Точнее так мне подсказывали воспоминание, теперь разглядеть, что за узоры петельки и вензеля украшали этот резервуар, было категорически невозможно. Отданный на поругание-усовершенствование Андромедой он был переделан в специфическую алхимическую печь, такие используют колдомедики, чтобы лечить случаи, перед которыми даже более чем широкие возможности волшебной медицины пасуют. Например, заковыристые проклятия на материальной основе.

Одно такое Локхарт и получил от удара кровавыми нитями ублюдка Бэйтса. Раны, наспех закрытые мной на месте, открылись уже через полчаса удвоенной силой. Не дойдя до конторы Коробейника Билла, он потерял сознание и мне пришлось серией аппарацией доставлять его в Моуди-холл. В итоге мы оба свалились без сознания прямо на порог особняка. С того момента мы оба успели прийти в себя, и пока я усилено, измываясь над собственным подсознанием, вытравливал остатки дыхания бездны, Гилдерой завершил свое турне по медицинским «кабинетам» в этой самой ванне. До краев заполненная особым зельем и подогреваемая губрайтовым огнем, питающим руны, она медленно вытягивала из него проклятую кровь, подстегивала кроветворную функцию и постепенно извлекала мельчайшие части вражеского колдовства.

– Что ты хотел, Коди?

– Так, а что за заклинание вы применили в конце? – все же не дают покоя мысли о произошедшем, хах, постепенно он становится настоящим магом.

– Тебе такое пока рано знать, малыш.

– Хей! Мастер, я сражался вместе с вами!

– Не обижайся, но это пока и возможно, что и на всегда будет выше твоих сил. Слишком энергозатратное и к тому же не питающееся внешней маной. Волшебник может воплотить его только сам. Так что тебя оно скорее всего убьет. Не переживай, ты тоже найдешь свой способ убивать таких… крепких орешков. И не сомневаюсь, что более безопасный чем мой.

– Хорошо. Это справедливо, но хотя бы общий принцип объясните, если оно не навредит, конечно, – продолжил гнуть свое, но с правильно корректировкой, – просто я даже не понял, что произошло, все чары и проклятия, которые мы разбирали до этого имели так или иначе много общего, а тут хаос какой-то!

– Знал бы ты, как близко и одновременно далеко оказался к правильному ответу, ах-ха. Ладно. Если не вдаваться в детали, которые как раз могут навредить. Суть в том, что это мистерия из другой чародейской школы, принципиально другой, забытой почти всеми, но очень древней и от того столь глубоко впечатавшейся в ткань мироздания что даже сейчас, когда ее адептов уже почти не найти. Само заклинание же в своем ядре очень простое. Своей маной ты формируешь что-то вроде, м-м, воронки аппарации только в очень далекое место. Затем как бы связываешь себя нитью договора с целью, а затем начинается не самая честная часть. Ты вовлекаешь врага в игру, не называя ее правил, игру можно назвать прятками и побеждает то, кто не дает живущим по ту сторону «воронки» его найти. Как-то так.

– Странное заклинание, кто вообще мог додуматься такое придумать?

– О! Еще один хороший вопрос. Однозначного ответа на него нет ввиду того, что спросить-то не у кого, но мне кажется, что это плод худшего врага и вместе с тем лучшего друга человечества – его любопытства.

– М-м?

– Откуда ребенок узнает, что для него опасно, а что нет? Как маленький человек узнает, что трогать булькающую воду и раскаленный до красена металл нельзя? Что не стоит совать пальцы в розетку? Что лизнуть языком железяку на морозе плохая идея?

– Ну его научат родители.

– А если нет родителей или тех, кто их заменит?

– Своим горьким опытом получается, все узнает. Если выживет конечно.

– Так вот человечество в целом и маги в частности и есть тот ребенок, выросший без родителей. Когда-то первые чародеи взявшиеся исследовать свои силы и границы возможностей на своем горьком опыте, набивая шишки, проливая кровь, пот и слезы, узнавали границы дозволенного. Попутно заглянув в такие места и придумав такие вещи, что лучше им навсегда остаться забытыми. Отмокай, золотая жаба, а я пойду посплю, обещал завтра миссис Тонкс вместе с ней сводить Итришу в парк. Доброй ночи, Ученик.

– Доброй ночи, Наставник и… Спасибо.

– За что?

– За то, что не даете набивать каждую возможную шишку на моем пути.

…………………………………………………………

26.05.1985. День. Великобритания. Лондон. Лондонский зоопарк.

– Когда ты говорила, что хочешь, чтобы я составил компанию для похода в парк, я не предполагал, что это будет просто… парк, – если честно, мы с Андромедой уже давно перешли на неформальный стиль общения наедине. Плюс Итриша твердо была уверен, что мы ее родители, и даже такой сухарь как я не хотел ломать это ее заблуждение.

– Да будет тебе. Во-первых, я почти на сто процентов уверена, что упоминала, куда мы пойдем, а во-вторых, какая, в сущности, разница.

– Можешь смеяться, но не очень люблю вид животных в клетках, пусть и больших.

– То ли дело их головы на стенах, да? Аластор?

– Ты не понимаешь это другое, там это жизнь! Я убиваю зверя в честном бою, а это… Чем-то я сам раньше напоминал себе зверя в клетке.

– Зато сейчас ты на свободе и печалишься о братьях своих меньших.

– Смейся-смейся, откуда вообще возникла идея?

– О! Мне подсказала одна моя новая знакомая из маглов, хотя мне кажется, она слабенький сквиб. Столкнулись с ней, пока я гуляла по Винчестеру, и как-то разговорились. У них с мужем дочь примерно того же возраста, вот я и подумал, может быть неплохо их познакомить, а Джейн предложила Лондонский зоопарк для первого знакомства.

Итрише же было целиком и полностью все равно на нашу «домашнюю» перебранку. Ребенок шел между нами, держа обоих за руки и деловито осматривая новые просторы открывшегося ему мира.

– А вот и они. Хей! Джейн, мы тут! – обернувшись на крик и помахав в ответ к нам, двинулась супружеская пара маглов со своей дочерью.

Женщина была высокой, худой, черноволосой англичанкой с легкой примесью скорее всего испанских корней. Ее супруг скорее напоминал француза с его носом и легкой рыжиной в русых волосах. Самые обычные уставшие работающие люди с достатком ощутимо выше среднего, если судить по одежде и аксессуарам.

Они только подошли и еще даже не успели поздороваться, когда произошло событие, поставившее нас всех в тупик. Едва ли пятилетние девочки, заметив появление поблизости другого существа того же вида «девочка дошкольная», вцепились друг в друга взглядами и хором серьезным тоном выдали.

– Ты мне не нравишься!

Глава 37

26.05.1985. День. Великобритания. Лондон. Лондонский зоопарк.

POV Аластор Моуди

Странная прогулка продолжалась. Под мерное гудение что-то бурно обсуждавших женщин и пищащее переругивание детей мы шли по дорожкам лондонского зоосада. Эта семья привлекла мое неподдельное любопытство. Осмотр при рукопожатии подтвердил, что супруги были слабыми сквибами. Очень слабыми, не сравнить с тем пробудившимся полицейским из Саутгемптона, но на то, чтобы быть чуть сильнее, здоровее, внимательнее и умнее обывателей, им этого хватало. Их дочь была куда более интересным экземпляром.

Почти на сто процентов она была одаренной ведьмой, конечно, из-за того, что попытка прикоснуться к чужому ребенку не будет воспринята хорошо, полноценное подтверждение получить возможности не было. Хотя будем честными и вторичных, косвенных признаков хватало с головой. Умная, собранная, вежливая дочь супругов Грейнджер. Миону можно было считать идеальным чадом, если бы не очевидное противоречие, рождающееся внутри нее. Поясню, визуально они с непоседливой и открытой Итришей были антиподами как хаос против порядка. Вот только даже так Гермиона оставалась пока что обычным ребенком, внутри нее рождались импульсы и желание, тут же жестко гасимые чем-то. Даже для моей куцей эмпатии это читалось как открытая книга. Юная волшебница мало того, что сковывала себя сама словно боясь случайно совершить непоправимую ошибку, так еще и подавлялась каким-то сторонним фактором. Такое сильное проявление истока? Или нечто другое?

– Так вы тоже врач, мистер Грейнджер? – поддерживал я неформальный разговор с новым знакомцем Венделлом параллельно со своими мыслями.

– Да, мы с женой недавно начали свою частную практику как дантисты.

– Хорошее начало, и дела, как я вижу, идут в гору.

– Ваши бы мысли в голову моему отцу, а то я уже устал слушать упреки. Старый перечник видит во мне едва ли не предателя родины из-за того, что я выбрал спокойную судьбу стоматолога вместо пусть и уважаемой, но не простой доли армейского врача.

– Ну это грустно, когда семейное дело прерывается.

– Какое-там, – отмахнулся мужчина, – два моих старших брата прекрасно справляются с продолжением династии офицеров военно-медицинского корпуса ее Величества. А вы чем занимаетесь?

– Мне повезло наверно не так сильно, как вам, – приходится отвечать на вопросительный взгляд, – единственный сын в семье, так что служба, война, ранение, – стучу тростью-посохом по протезу, созданному гномами, – благо ресурсов и связей хватило на хороший протез, а сейчас, когда появились люди, которым нужна моя забота и опека, и при этом это не бойцы, пришлось искать себя заново. Так что я вложился в международные перевозки. «Ведьминская служба доставки», может быть, слышали.

Сказанное, как ни странно, было абсолютной правдой. Наша компания, владела уже несколькими судами и имела абсолютно чистое «зеркало» в мире простецов. Занимаясь грузоперевозками, мы имели не только плавучие базы для наших людей, но и доступ даже в самые труднопроходимые части планеты. Как оказалось, мистер Грейнджер слышал о моей копании и подивился том, сколь разных людей может свести судьба.

– Вы бы легко сошлись с моим стариком, возможно, вы даже как-нибудь познакомитесь, ну знаете, если общение дочерей задастся…

В этот момент мы свернули с основной аллеи, выйдя на одну из менее популярных дорожек, ведущих в один из множества сквериков. И тут, как говорится, в темном-темном мире, в темном-темном городе, в темном-темном парке градус событий резко подскочил. Девчачья ругань, до этого момента уже ушедшая далеко на задний план, вспыхнула с новой силой. Резко рванув вперед, пигалицы встали друг на против друга и выпалили одновременно.

– Дура ты! – припечатала моя приемная дочь.

– А ты… А ты… А ты неправильная и быть тебя не должно! – не осталась в долгу маленькая мисс Грейнджер.

Следующий шаг эскалации этого сурового конфликта не ожил никто. Итриша, до этого разумно следовавшая моим инструкциям и не применявшая магию в присутствии неодаренных, вскинула руку вперед и направила в сторону Гермионы телекинетический толчок. Что более удивительно, без малейшего промедление последовал ответ дочери наших новых знакомых. Глаза ее полыхнули белым светом, и на встречу первому удару устремилось что-то вроде недоделанного ступефая. Обе атаки столкнулись по середине и нейтрализовали друг друга.

Поняв, что конфликт в энергетической плоскости не показал должного результата, два взвинченных комка косичек и платьишек с кошачьим визгом кинулись друг на друга и начали кататься по земле, неумело нанося удары друг по дружке, дергая за волосы и кажется даже кусаясь. Секунд на пятнадцать эта сцена поставила всех присутствующих, включая меня, в тупик. Вот так бывает, знаешь, что делать в самых разных ситуациях, а разборки дошколят вызывают ступор. И это при том, что догадки относительно природы их конфликта у меня уже были.

Первой в себя пришла, как ни странно, Андромеда. Выхватив палочку из рукава, она двумя взмахами мистического знака растащила Итришу и Гермиону, подвесив их в воздухе как нашкодивших котят, удерживая за одежду. Забавно, что произошедшее хоть и заставило глаза четы Грейнджер округлиться, но вместе с тем даровало и странное облегчение. Следующим опомнился уже я и, вычертив посохом несколько петель в воздухе, прикрыл нас скрывающим и маглотталкивающим барьером.

– Думаю, у нас открылась новая тема для обсуждения. Удачно, что все, м-м, усложнилось в безлюдном месте. Я как раз вижу беседку, пойдемте поговорим.

……………………………………………………..

Материнские, да и вообще женские слезы – страшная сила, они мистическим образом действуют на любых нормальных разумных, вызывая нечто лежащие даже глубже инстинктов. Джейн Грейнджер беззастенчиво рыдала в плечо миссис Тонкс-Блэк. Это действие ознаменовало собой окончание первого раунда нашего разговора и продолжалось вот уже добрых пять минут. Обе виновницы происходящего, уже опущенные на землю, замерли как сурикаты. Наконец рыдания начали стихать, и Андромеда выпустила миссис Грейнджер из своих объятий. Лицо ее опухло, но главную скрипку в ее настроении теперь играла радость.

Ее супруг был куда более сдержан.

– Эм-м, э-э, мистер Моуди, поправьте меня, если я что-то неправильно понял. Вы говорите, что магия существует?

– Да и уверен, у вас было достаточно поводов насмотреться на ее проявления, – кивок в сторону их чада.

– Так. А еще существуют маги, и вы с Андромедой одни из них?

– В Британии принято говорить волшебник, реже чародей, но суть та, верно.

– И наше дочь одна из них… вас?

– Почти наверняка. Есть небольшой шанс, что она может быть чем-то, вернее кем-то другим, но он не более одного процента. Даже меньше.

– Господь всемогущий… Как же я счастлива! – вмешалась в разговор его жена, – это началось очень рано, ей было не больше полутора лет, когда предметы начали плавать по дому и все прочее. Нам пришлось с самых первых секунд объяснять ей, что она не должна показывать такое на людях. Мало ли ужасных слухов бродит по городу.

– Думаю, все бы обошлось, министерство магии тщательно следить за сильными одаренными из проснувшегося наследия. Вашу же дочурку… Сложно проглядеть, уверен, что ее имя уже вписано в книгу учеников Хогвартса, нашей школы чародейства и волшебства. Так что расслабьтесь, а вот с практикой подавления ее способностей лучше завязать. Это и с более слабыми детьми плохо заканчивается, а вы гарантированно получите обскура, и поверьте, вы не хотите знать, что это такое.

– Но как же быть… – «из огня да в полымя», так и читалось на ее лице.

– Поясню. Если позволите, я потом даже удостоверюсь в своих догадках. Слушайте внимательно и остановите, если я ошибусь. Миона умна не по годам. Верно? Вижу, что верно. Она всегда вас слушается, а еще очень четко следует «правилам». Моя же дочь имеет частичку, думаю верным будет слово «темной» родословной. Так что в представлении разумного, так плотно связанного с понятием правильности происходящего, она как красная тряпка для быка.

– Все так…

– Ага, я вижу тут два варианта, либо это часть ее сути как волшебницы, и тут ничего не поделать кроме как углубиться в медитации и поиски внутреннего равновесия, – объяснять маглам смысл и важность для чародея его начала я не видел особого смысла, ты не объяснишь слепому цвет в конце концов, – но есть и другой сценарий, вполне возможно, что на вашу дочь влияет некая сила не то, чтобы со стороны, но все же непосредственно ей не принадлежащая.

– О чем вы? Это звучит жутко, – умные люди, приятно иметь дело с умными людьми, они не знают правду об этом мире. Незнание их пугает, но они продолжают задавать вопросы.

– Давайте не будем дальше гадать, а проведем небольшой и абсолютно безопасный эксперимент, – дождавший утвердительных кивков от родителей обращаюсь уже к Гермионе, – Миона, подойди пожалуйста.

– Меня зовут Гермиона, сэр, – мгновенно отрапортовала девочка, тем не менее послушно подойдя поближе.

Опускаюсь перед ней на одно колено, старясь быть поближе к линии взгляда. Она выглядит спокойной и уверенной, и сейчас во взгляде нет тех отблесков, мелькавших в нем во время их стычки с Итришей. Хороший настрой, из нее может получиться толк.

– Не переживай, я просто положу тебе руку на голову, и возможно ты что-то почувствуешь. Я опытный волшебник, и все будет хорошо, – касаюсь ладонью ее темечка и начинаю подавать ману, параллельно зачитывая арию одного из заклинаний спиритуалистки. В этот раз я куда осторожнее чем тогда с Гилдероем, мир уже научил меня быть готовым к самым неожиданным поворотам.

Поначалу все шло без сюрпризов. Сознание легко последовало за импульсами маны, показывая мне хороший набор пока еще неразработанных цепей и здоровый развивающийся источник. Не найдя аномалий в ее тонком теле, спускаюсь чуть глубже затрагивая внешние слои подсознания пока еще ничем не защищенного. Чистая детская душа раскрывается передо мной, хоровод мыслей обдает легким жаром, эта особа определенно много думает. Но вновь никаких странностей, черт, неужели все же исток? Почти десять минут я мягко, аккуратно и безрезультатно исследовал магию юной волшебницы, не отступая лишь потому, что чуйка твердила, что остановиться сейчас будет ошибкой. Нужен был раздражитель, который позволит мне, не прерывая эксперимента, вызвать контрольную реакцию.

– Итриша, милая, подойди сюда и выпусти чуть-чуть маны из цепей. Как на тренировках с кубиком рубика.

Чрезвычайно заинтересованная происходящим девочка бодро притопала к нам и, остановившись в трех метрах, начала выпускать ману из цепей в правой руке. Реакция была незамедлительна. Глаза дочери рода Грейнджер блеснули светом, к сожалению, это было не теплое золото солнца, живущее в душе и теле моего старшего ученика, нет… Это было холодное белое марево порядка, ну или какого-то из его подвидов. Не самая частая концепция, так что однозначно сказать сложно. А вот то, что я так упорно искал, чуть было в нем не скрылось, тонкая тщедушная, для любого взрослого мага, но более чем значительная для пятилетки линия связи с чем-то очень далеким коснулась ее души и разума.

Будучи уверенным, что в крайнем случай смогу оборвать контакт со своей стороны, я вцепился в нее, старясь получить больше информации. И о да, я ее получил. Взаимодействие со связью не просто позволило уловить мне смутные образы, оно утянула меня дальше. Мир мигнул.

Я оказался в просторной, но полностью разгромленной каменной зале. В потолке было отверстие, демонстрирующее ярко-голубое небо без единого облачка. Помещение несло на себе следы былого величия, но сейчас являло собой печальное зрелище. Труха, пыль и ощущение пустоты. В центре зала стоял расколотый трон из белого мрамора, над ним висела каменная табличка с надписью на рунописи. В центре же трона лежал сверток, от которого исходил все тот же свет порядка.

Сделав пару шагов поближе, мне удалось заглянуть внутрь, где под слоями белого тряпья лежало крохотное пшеничное зерно из стали. Прежде чем я усел разглядеть что-либо еще, меня дернуло, и все мое естество буквально втолкнуло в собственное тело. Гермиона закачалась и упала, пойманная бдительной и тут же подлетевшей родительницей.

– Аластор! С ней все в порядке? – вскинулась мгновенно подоспевшая Андромеда.

– Я же говорил все нормально, просто перенапряглась.

– Так вы убедились в своих догадках? – не терял нити происходящего молодой дантист.

– Да.

– Так каков диагноз? – обоснованно не унимался обеспокоенный родитель.

– Не переживайте, это не болезнь, чтобы ставить диагнозы. Но в нашем случае сыграл второй вариант.

– Стороннее воздействие?

– Так точно, вам, мистер Грейнджер, стоит растрясти своих стариков на тему истории вашей семье. Узнать, кто вы и откуда, это важно. Ваша дочь имеет очень тесную связь с богом. Точнее с кем-то из мертвых богов.

– Так и боги существуют…

– Как минимум существовали, и видимо в прошлом ваш род был глубоко погружен в служение одному из богов фракции порядка. Сейчас почти все они либо покинули мир, либо пали. Из-за высокой одаренности ваша дочь связанна с останками домена этого существа. Сама сущность уже давно мертва, ее паства рассеяна, а домен разрушается.

– И что с этим делать? Опасно ли это?

– В целом нет, думаю по мере взросления она научилась бы давить эти порывы, хотя какой-то след они бы точно оставили на всю жизнь. Например, нездоровую жаду справедливости. Но раз уж мы с вами познакомились, мои люди передадут вам амулет, который ограничит эту связь до тех пор, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы самой с этим разобраться, а вот там это уже может стать настоящим подарком судьбы. Конечно, потребуется немало времени, чтобы найти концы этого божества или хотя бы его пантеона, но у нее будет время подготовиться. Ну и мы поможем, чем сможем.

– Большое спасибо, конечно, но при всем уважении, Мистер Моуди, зачем это вам? Я бесконечно далек от этой всей магии. Да чего уж скрывать, я и не верил в нее до этого момента, и только потому, что я сам видел происходящее с дочерью, не считаю, что я под веществами. Но волшебники или нет вы все еще люди, а бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Хо-хо! Считайте это инвестициями, плюс наши дочери точно пойдут вместе в Хогвартс. Ну а во-вторых благодарность сильной в будущем – волшебницы на дороге не валяются. А так с нас много сил не потребуется, есть те, кто на начальном этапе помогут, вам куда лучше.

– И кто? Как вы вообще себе это представляет? – стресс начал подтачивать уверенность мужчины в своем контроле над ситуацией, а это для мужчины еще большее испытании.

Он отчаянно хочет защитить свою семью. Достойно.

– Ну это вообще не проблема. Вы же, как я понимаю, живете в Винчестере?

– И мы и семья моих родителей.

– Отлично, значит вам должно быть знакомо название «Академия Бладспир»?

– О ней знают многие далеко за пределами Винчестера.

– Прекрасно, получается вообще не о чем беспокоиться, мистер Венделл. Женщина особого направления обучения в этом прекрасном заведении – моя хорошая знакомая и партнер. Святой, идейный человек, ратующей за помощь как раз людям в вашей ситуации.

– Людям, на мозги дочерям которых капает посмертное наследство какого-то существа?

– Юмор — это хорошо, мистер Грейнджер, запомните это чувство, оно вам понадобиться, так будет легче принять все то безумие, которое будет происходить с вами впредь. А с отцом лучше поговорите, может он что-то знает.

Глава 38

12.07.1985. Великобритания. Шотландия. Станция Хогсмид.

POV Нимфадора Блэк

Первый курс подошел к своему логическому завершению, экзамены были сданы, оценки получены, но это совершенно не занимало юную Нимфадору. Даже объявление факультета победителя прошло мимо нее, стоя на пироне в ожидании поезда и своих друзей, она оглядывалась назад и пыталась понять, как она относится к этому месту и времени, проведенному тут.

Было ли ей интересно? Безусловно. Нравилась ли ей учеба? Сто процентов. Довольна ли она прошедшим годом? Нет. И основным источником ее недовольства было отсутствие прогресса. Не учебного прогресса, конечно же, в академическом смысле она справлялась блестяще, несмотря даже на их холодное противостояние с профессором Снейпом и откровенную антипатию от Декана Гриффиндора.

Мысли почти двенадцатилетней девочки крутились вокруг отсутствия продвижения в ее личных исследованиях. После рывка, совершенного в ту злополучную волчью ночь, она не продвинулась ни на шаг! Трансформация частей тела в неорганические конструкции так и осталась в зачаточном состоянии. Да даже повторить тот успех с ногтями-когтями не удавалось. Все, чего она достигла это лишь возможность сохранить металлическое покрытие на ногтях, и то, понять, как оно работает, не получалось. В привычной картине мира человека, росшего с ясным как день пониманием факта, что магия логична, прорастала брешь. Задним умом Нимфадора отдавала отчет, что скорее всего ей всего лишь не хватает знаний, а восполнение этих пробелов не более чем вопрос времени, но тем мучительнее становилось ожидание.

И вот уже тут кстати начинала играть роль непонятная неприязнь от Миневры Макгонагалл. Суровая тетка, имеющая неслабые познания в трансфигурации, от чего-то крайне невзлюбила воспитанницу Аластора Моуди, и глупо было уповать, на то, что по прошествию времени она воспылает желанием открыть ей секреты волшебства. В общем ей нужен был совет и человек, который был способен ей его дать, ожидал по ту сторону несколькочасовой поездки на поезде.

Сзади послышались шаги двух человек и стук дерева о камень, юной наследнице Блэк ненужно было даже поворачиваться, чтобы понять, кто там. Роберт и Габриэлла наконец закончили сборы и прибыли на перрон. Их настроение было не в пример лучше, хотя мешки под глазами Габри могли напугать случайного прохожего.

– Долго же вы, – с улыбкой поприветствовала она единственных настоящих друзей.

Нет, она не была изгоем или парией, после того как школьное общество привыкло к появившейся из неоткуда и знатно пошумевшей в первом семестре девочке семьи Блэк, она завела много знакомств. Но не сказать, что с кем-то кроме может быть Феликса Розье она стала ближе, чем просто соучениками. Кстати, не без помощи все того же Феликса, сейчас отсутствующего из-за последнего собрания старост, многие из этих контактов и появились. Парень тоже кардинально сменил свой подход к трате свободного времени, и если раньше он укатывал в Запретный Лес раскачивать свой арсенал, то теперь он начал учиться его применять, едва ли не ночуя в Дуэльном клубе и организовав его филиал для троих первокурсников.

– Дора! Ты бы знала, какая мука собираться после этого кошмара! – взорвалась яростным негодованием.

– А нечего было вместо учебы своей железякой постоянно махать, – осадил подругу меланхоличный Роберт.

– И это я слышу от человека, который даже во сне не расстается со своей палочкой-переростком. Скажи честно, компенсируешь? – не осталась в долгу мисс Маклеод.

– Гибриэлла… Тебе же всего двенадцать, и где ты только такого понабралась, и ты же леди!

– У меня папа профессор. Я живу считай в студенческом городке, так что рано узнала о темной мужской стороне. Парни, знаешь ли, вообще не следят за тем, что они говорят?

Перебранка двух друзей позволила Нимфадоре отвлечься от горестных мыслей и переключиться на слегка другие, касающиеся уже упомянутых ранее дружеских отношений. Ей нравилось общаться с друзьями, помимо школы все обитатели ее дома были людьми серьезными, не делающими скидок на детскость собеседника, поэтому она привыкла к определенному уровню общения. И парочка из потомственного мага-затворника и дочери английской интеллигенции ее полностью устраивала, но вот другие одногодки… Любопытно, а не станет ли это большой проблемой в бедующем? Может как раз это время, когда те, кому предначертано стать волшебниками и чародеями, пока просто играют в плюй камни, беззаботно летают на метлах, позволяет получить нечто большее? Мысль постепенно двигалась по этому вектору, пока с треском не разбилась об одно простое воспоминание. Об один конкретный день 1981 года. День, когда самые важные для нее люди остались один на один со вставшими непреодолимой стеной проблемами и не смогли с ними справиться. Сил не хватило. Сил, знаний, опыта…

– Ох, точно надо срочно с кем-то посоветоваться, – тихо пробурчала себе под нос одетая во все черное девочка подросток.

Вместе с этой невероятной сентенцией объявился и сверкающий хромом и ярко-красной краской локомотив Хогвартс-экспресса. Протяжный гудок возвестил о скором отправлении, и теперь у всей толпы учеников было порядка двадцати минут, чтобы набиться в купе.

……………………………………………

12.07.1985. Великобритания. Лондон. Вокзал Кингс-кросс. Платформа девять и три четверти.

– Мои уже вон стоят, так что давайте, девочки, спишемся! – сказал старший сын Филцуотеров, подхватывая чемодан и поудобнее берясь за верный посох.

– Мне тоже пора, родители так и не могут сюда войти.

– Ребята, вас ждать в гости?

– Не знаю, Дора. Я-то своих считай год не видела… Давайте позже решим, но думаю раньше, чем за две недели до начала учебного года меня не отпустят.

– Постараюсь заскочить, но ничего не обещаю.

С расставанием не стоило затягивать, лучше оторвать резко, как пластырь. Поэтому попрощавшись, Нимфадора решительно двинулась в сторону ожидавшей ее Андромеды. Встреча матери и дочери была стремительна и полна теплоты. В такие моменты они были по-настоящему близки.

– Пойдем, доченька! Я так соскучилась! К сожалению, сейчас заброшу тебя домой и побегу дальше, милая прости, но надо успеть на операцию в Мунго, – у Доры не было проблем с принятием занятости ее родителей и опекунов, так что она спокойно восприняла этот факт.

Краткий миг перемещения через воронку аппарации, и вот их уже выкидывает перед воротами Моуди-холла. В волосах заиграл ветер, а до ушей донеслись звуки жизни поместья. Она была дома. Матушка быстро чмокнула ее в темечко и исчезла, с хлопком оставив ее одну. Выкинув из головы любые переживания, Нимфадора подхватила собственный саквояж и пошла к центральному входу. Мама улетела в Мунго, Учитель скорее всего тоже сейчас занят, иначе бы прибыл ее встречать, а значит дома Гимки, Итриша и может быть кто-то из конторы.

Песчаная отсыпка дорожки бодро шуршала под ногами, а девочка уже представляла, как сейчас затискает младшую сестру (воспринимала она Итришу так и никак иначе). Массивная синяя дверь отворилась при ее приближении сама собой и пусть не отчий, но дом впустил ее. Внутри как и все последние годы царило ощущение свежести и чистоты, но было что-то, что портило всю эту идиллию. Наследница Блэк замерла и попыталась понять, что вызывает это чувство неправильности. Мгновенно по ее воле тело начало меняться в боевую форму, в которой все органы чувств были обострены до предела. Ответ был обнаружен столь же быстро. Запах. В доме пахло мокрой псиной.

Лежа под десятками килограммов волчьего мяса и мокрой от крови шерсти, она запомнила его очень хорошо. И теперь он. Был. В ее. Доме! Надо было срочно понять, что за бродячая псина забралась к ним, и как можно быстрее ее отсюда выпроводить. Напрягая обоняние, она двинулась по следу и через несколько минут услышал шум льющейся воды. А через секунду ее мозг сломался. Без скрипа и шума дверь в ванную комнату в хозяйском крыле распахнулась, и оттуда, резво стуча коготками по паркету, вышла здоровенная черная псина, задница которой была замотана в махровое белое полотенце. Прямо на середине движения собака дернулась, что-то недовольно гавкнула и, не замедляя шаг, поплыла, превращаясь в высокого поджарого мужика. Мужчина был гол, лишь одно жалкое полотенце скрывало то, что девочка-подросток видеть совсем не хотела. По его телу бежала тонкая вязь мистических татуировок, которые незнающий человек (коим в этой ситуации и была Нимфадора) мог принять за тюремные. Длинные темные волосы ниспадали до плеч, а лица было невидно, все же он стоял к ней спиной.

– Черт, опять не заметил, как превратился. Эту проблему надо решать и срочно,– озвучил свою мысль неизвестный.

– А-а-а… – тихий крик начал вырываться из горла шокированной увиденным ученицы Хогвартса.

Услышав звук со спины, вторженец, наглый полотенечный вор, обернулся.

– А? Белла!?

– А-А-А-А-А-А-Аи-и-и-и-и! – крик становился все громче, постепенно переходя на визг, и прежде, чем пойманный с поличным мерзавец успел что-либо сделать, с пальцев визжащей девушки сорвался самый мощный невербальный ступефай, который она могла себе позволить.

Поймав снаряд из спрессованного воздуха и молний снаряд грудью, мужчина отлетел дальше по коридору, в полете теряя единственную часть своего гардероба. И тут у Нимфадоры окончательно соврало планку, под воздействием стресса металл, покрывающий ее ногти, вскипел и увеличился в объемах, закрывая ее руки до локтей вороненой стальной чешуей, а сама она, ломая паркет под ногами, прыгнула вперед, еще в полете начав выбивать из него душу. Наверно самым печальным в этой ситуации было то, что в данный момент в поместье как на зло не было разумных, способных объяснить девочке ситуацию. Кроме домовой эльфы Гимки, уставшей вести с Сириусом Блэком войну за соблюдения правил приличия, а потому она решила… Немного опоздать.

……………………………………………

12.07.1985. Великобритания. Моуди-холл.

В небольшом, но все еще достаточно просторном, помещении стоял сигарный смог. Это была относительно недавно отреставрированная сигарная комната в имении семьи Моуди. Еще не так давно вся мужская часть обитателей поместья, любившая покурить, спокойно делала это, где хотела, но по мере увеличения количества обитающих в нем детей, женщины настояли на восстановлении курительной залы. Восстановленная не совсем в изначальном виде она вмещала в себя шесть кожаных кресел, два диванчика, два журнальных столика, разделенных софой. Помещение было выполнено в традиционных приглушённых тонах с большим количеством натурального красного дерева в отделке и мебели.

Освещение формировало несколько светильников, делающих возможным использование несколько световых сценариев, подходящих разному количеству гостей. На столиках стояли хьюмидоры и хрустальные графины с джином, искрящиеся морозным покровом, создаваемым выбитым на них рунами. Комната в целом была уютным местом со спокойной и изысканной атмосферой, хорошо подходила для встреч и неспешных бесед, и как раз сейчас в ней протекало такое мероприятие.

Пять мужчин расселись кто где и неспешно курили привезенные хозяином дома с Карибских островов сигары. Сегодня тут собрались три первых лица в «Ведьминской службе доставке», включая основателя мистера Моуди и двух его заместителей. Ученик Аластора Моуди также был тут. Последним из присутствующих был блудный сын семейства Блэк, носивший гордое и сильное имя Сириус. Тем не менее вид он в данный момент имел далеко не впечатляющий, ведь изредка постанывал, прикладывая ледяное стекло графина ко все еще отекшему лицу.

…………………………………………….

POV Аластор Моуди

– Даже подумать не мог, что у племяшки такой тяжелый удар! Чем вы ее кормите и чему учите, Командир? – нервно посмеиваясь, обратился ко мне бедолага-сиделец и мой бывший подчиненный.

– Отвыкай, Сириус, отвыкай. Я уже давно не твой командир, да и тебя несколько лет как списали из мракоборцев. А ученицу я рощу приличной леди, которая может за себя постоять.

– И обратно не возьмут точно, особенно если совершенно случайно кто-то узнает, что тебя избила первокурсница. Ах-ха-ха! – загоготал Майкл Ливси, взявший на себя контроль за работающими по международному направлению сотрудниками службы.

Выдох и длинная густая струя дыма устремляется к потолку, чтобы там смешаться с ее сестрами. Ситуация была действительно до жути смешной. Так уж вышло, что даже при высокой плотности нашей переписки я не предупредил Нимфадору о том, что ее дядя, освобожденный из тюрьмы, расквартировался в нашем поместье, а не на Гриммо двенадцать. И прибывшая после целого семестра отсутствия девочка увидела не знакомого ей по старым колдофото дядюшку, а неизвестного мужика, гулящего по дому, почти голышом, иногда превращающегося в огромную псину. И вбитые мной на подкорку рефлексы сработали на двести процентов. Просматривая воспоминания домового духа о случившемся, я был впечатлен ее выступлением, хотя ее стойкое желание ввязываться в ближний бой слегка напрягало.

– И вообще Сириус не возмущайся, столько лет вбивал в тебя принцип постоянной бдительности, и все псу под хвост. Видимо годы в Азкабане сточили твои навыки, надо будет тебя погонять в свободное время или лучше с Коди в спарринги поставлю.

– С Гилдероем? Да, ладно…

– Как человек проигравший малолетке ты не имеешь права возмущаться. На самом деле идея хорошая. Коди сейчас только набирает форму, а ты, собака сутулая всегда знала много грязных трюков, этой пойдет на пользу вам обоим. А еще рекомендую наконец взять свое достоинство в кулак и пойти поговорить с матерью, тебе нужно завершить обучение семейным секретам. Хотя бы по книгам.

– Надо. Может тогда и про Нимфадору поговорю? Ей с ее стилем и навыками метаморфа это едва ли не больше нужно.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну так про обучение. Я ведь правда больше тяготел к зачарованиям чем к нашим фокусам. Хотя дай я отцу завершить комплекс татуировок, смог бы взять этого поганца Хвоста прямо там.

Да, печальная история предательства действительно имела место в тот проклятый день, вот только предателем был другой. Теперь у каждого моего сотрудника была ориентировка как на человеческую, так и на анимагическую форму Питера Петтигрю. Никто не верил, что тварь, прячущаяся уже несколько лет, проколется и покажется сейчас после освобождения своего злейшего врага, но вода камень точит. Меня в его словах заинтересовало другое.

– Не хочу лезть в твои секреты, но наши дела сейчас слишком сильно связаны. Вальбурга мне ничего не сказала про ваш семейный стиль, а это может быть действительно важным для Доры.

Сириус задумался на несколько секунд, убрав в сторону бутылку с алкоголем.

– Пойдем, сэр. Незачем нам это слышать, тем более еще есть дела, – воспользовались паузой, мои главные помощники и покинули помещение.

– Спасибо, парни, я с вами скоро свяжусь.

Как только дверь за ними закрылась Сириус отмер и заговорил.

– Не могу сказать, что есть именно стиль. Сборник фамильных заклинаний – да, а вот стиль ковал каждый сам под себя. Но! Раньше мы все же были магическими рыцарями, поэтому все отличаются большо подвижностью, а навыки боя холодным оружием вбивают всем. Плюс наша система боевых татуировок и коллекция рун вещь неоценимая. Если Дора продолжит тяготеть к таком стилю боя, то рунное начертание подойдет ей куда больше.

– Кажется, к твоей матушке мы отправимся вместе, ну да ладно. Что собираешься делать дальше? – на этих словах почему-то неожиданно оживился Гилдерой.

– Да-а, знаете, Командир, мы тут с вашим учеником обсуждали… Говорят, в последнее время становится все больше проблем с оборотнями по всему миру.

– Факт, эти ребята в последние годы сильно оживились, даже несколько раз нападали на наши группы. Хотя и безуспешно.

– Угу. И Гилдерой сказал, что вы думали заняться этим вопросом…

– Разобраться точно необходимо, хотя бы, чтобы знать, что происходит.

– Вот! А мне очень нужен один конкретный оборотень.

– Люпин?

– Он самый. Я списался с некоторыми старыми знакомыми, последний раз его видели в Армении как раз там, где произошло нападение на ваших ребят. Я к тому, можно мне с вами отправиться?

– Тебе еще далеко до восстановления.

– И армянский горный воздух позволит восстановиться быстрее!

– Я подумаю об этом. В любом случае, до осени мы будем заниматься домашними делами.

– Ха-ха! Похоже нас все же ждет странствие с оборотнями, – подал голос Гилдерой со своего дивана.

Глава 39

Прошу прощения, из-за проблем на работе (последние часов 50 провел в офисе) не было возможности нормально отредактировать главу. Вместе с 40 главой постараюсь залить финальную редакцию этой главы.

Перезалито

07.11.1985. Великобритания. Лондон. Дом на Гриммо двенадцать.

POV Аластор Моуди

Быстрым шагом, не тратя время на любование округой, я преодолел расстояние от начала свернутого пространства лондонской резиденции Блэков до входа в здание. Мерзкая артефактная дверь, невзлюбившая меня с первого дня знакомства, на этот раз не стала чинить препятствий, а размашисто отворилась, пока я поднимался по ступеням. Сразу за порогом в нос ударила смесь из запахов десятков зелий, спирта, болезни и искаженное отравленной магии. Меня никто не встречал, но я и сам прекрасно знал, куда идти. Старая скрипучая лестница стонала под каждым шагом, гнетущая атмосфера чувствовалась уже на ней. Когда несколько неслабых магов испытывают одни и те же чувства – это сложно не заметить.

На втором этаже было темно, лишь у двери хозяйской спальни горел свет, и толпились люди. Среди присутствующих легко узнавались Сириус и мистер Флойд Хоуел, поверенный Вальбурги. Мужчины о чем-то полушепотом беседовали. Нимфадора, отпущенная Дамблдором через его камин из Хогвартса по особому поводу, сидела на стуле старинного вида справа от входа. Единственным человеком, которого я не знал был старый, нет, древний мужчина, занявший второй стул рядом с дверью. Глаза его были закрыты, дыхание мерным и ровным, а в вертикальном положении он удерживал себя, опираясь на обхваченный двумя руками и прижатый к груди фонарь. Казалось, что он спит.

– Приветствую, джентльмены! Нимфадора, – кивок ученице, – Как она? – к несчастью, всем и так было понятно о ком речь.

– Плохо… Лекарства подействовали, но видимо урон для ее и без того слабого здоровья был нанесен слишком сильный. Андромеда дает неутешительные прогнозы, – то, что Андромеда лично взялась за лечение родственницы меня изначально сильно удивило. Даже сейчас из-за приоткрытой двери слышались голоса миссис Тонкс и ассистирующих ей колдомедиков.

– Как же жаль малышку, Вальбургу. Глупая! Глупая! Глупая горделивая девчонка! Какое будущее ее могло ждать?! Какой талант закопан в землю! В навоз! В дерьмо! – неожиданно встрепенулся и разразился гневной тирадой незнакомый мне старик.

Видимо от переизбытка чувств волшебника старинный фонарь в его руках полыхнул гнилостным фиолетовым светом. Этот мужчина опасен. Такой интересный мистический знак, и при этом я совершенно не чувствую в нем ману.

– Уважаемый, мы с вами незнакомы. Аластор Моуди, «Ведьминская служба доставки», – протягиваю руку.

Выбеленный временем практически до прозрачности волос мужчина пристально рассматривал то меня, то мою руку как неведомую зверушку. Пронзительный взгляд глаз цвета ясного северного неба слегка сковывал. Сухое лицо старика имело подозрительно мало морщин при том, что пергаментная кожа была покрыта пятнами кератомы. Тем не менее через несколько секунд по нему прибежала иска понимания или узнавания, и он бодро подал свою тонкую, сухую ладонь для рукопожатия.

– А-а-а! Так это вы тот молодой человек, встряхнувший это затхлое болото, Зельда писал про вас! Наводила справки. Рад знакомству, очень рад! Пусть я уже много лет не живу на Альбионе, но новости родины все еще собираю, можно сказать болею душой. О, как же это я, Алекс Дубх, директор Салемского института Ведьм, – теперь пора была удивляться мне.

Алекс Дубх, мастер проклятий, бастард рода Блэк, частично принятый семьей. За его таланты ему была дарована ирландская версия родового имени и право основать побочную ветвь. Вот только бешенный и проблемный по молодости (как и все Блэки), он любил «дергать Мерлина за бороду», что в один момент закончилось резней, даже победив в которой он был вынужден бежать в новый свет. Там его путь теряется и вновь на сцену он уже выйдет в статусе одного из первых лиц Салемского ковена, или как сейчас принято называть «Салемского института ведьм». Еще одно многовековое ископаемое на мою голову.

– Для меня честь познакомиться с таким выдающимся человеком.

А еще сильнейшим мастером проклятий за последние несколько сотен лет, по крайней мере из тех, кто более-менее публичен. Проклятия странная и страшная вещь – магия, направленная напрямую на работу с концепциями, она тяжело блокируется щитами, легко цепляется к тонкому телу и имеет почти безграничную вариативность. Некоторые эксперты считают проклятия максимально приближенной из доступных нам возможностей прямого манипулирования реальностью.

– Как приятно, что тебя еще помнят! Очень жаль, что повод у нашего знакомства столь печальный.

– Вы давно знакомы с маман? – не удержался от вопроса Сириус.

– Да почти всю ее жизнь, если задуматься. У Вальбурги был талант! Она могла бы со временем, если не достичь моего уровня, то приблизиться к нему и сохранить собранное мной наследие. Сорок пять лет назад я предлагал ей личное ученичество, защиту от любых нападок семьи и могущество, о котором другие лишь мечтают. Но она выбрала семью и долг, а ведь согласись, и никто сейчас не посмел бы даже пискнуть в сторону вашей семьи, – тяжелый вздох вырвался из груди старика, хотя он быстро переключился, обратившись к Нимфадоре, – юная леди, я вижу печать наставника, но может быть вас заинтересует древнее и благородное искусство проклятий? Тьма любит вас, это заметно невооруженным глазом. Вполне возможно, вам будет по силам принять данное знание.

На размышления ученице не понадобилось и секунды.

– Благодарю за столь высокую оценку моих способностей. И если после окончания моего обучения у Учителя, ваше предложение еще будет актуально, я с огромной радостью приму его, – без запинки ответила она, замявшись лишь в конце и спешно добавив, – и, если Учитель не будет против, конечно.

– Ну что вы, что вы. Буду рад видеть вас с мистером Моуди у себя в Штатах, двери Салема всегда открыты для вас, ведь в отличии от вашей бабушки бедняжки у меня еще есть время…

В этот момент дверь распахнулась, выпуская к нам бледную как смерть покрытую испариной Андромеду. Руки ее слегка дрожали, а глаза были на мокром месте. Трясущимися пальцами она достала из мантии пачку тонких женских сигарет и закурила.

– Бесполезно. Слишком сильные повреждения каналов, мышц и сердца. Мы смогли выбить ей лишние полчаса, и она хочет поговорить с каждым из вас.

После этих слов нас по одному начали вызывать внутрь. Сириус, Хоуел, Нимфадора, мастер Дубх. Каждый из них выходил от умирающей женщины темнее тучи. Старший из сыновей был безэмоционален и задумчив, Мистер Хоуел шокирован, а Дора выбежала в слезах, прижимая что-то к груди. Лишь настрой Алекса отличался, грустная улыбка царила на его лице, и поймав мой вопросительный взгляд, он ответил.

– Не первый и скорее всего не в последний раз хороню близких. Эх. Все такая же гордая, как и всегда… «Лучше умереть Блэк чем жить, как Дубх». Что же, если таково твое желание… последняя воля умирающего священна, – договорив, он ушел в другую часть коридора, делать что-то у темных драпированных штор.

Наконец дошла и моя очередь.

– Она ждет тебя, Аластор, – окликнула Андромеда.

Спальня Вальбурги Блэк, не несла каких-то следов обжитости, полупустое помещение, превращенное в больничную палату. Окно широко распахнуто, впускает внутрь осеннюю прохладу и лучи редкого Британского солнца, вышедшего попрощаться с дочерью туманных островов. Темно-зеленые с узорами обои, светло-серый балдахин над кроватью и сухонькая маленькая женщина на нем. Единственными вещами, говорившими о том, что бывший владелец еще цеплялся за жизнь, были три колдофото в рамках, стоящие на прикроватной тумбочке. Именно их и рассматривала матриарх Блэков. На первом, самом старом и потертом была молодая пара, держащая двух сыновей на руках. Вторым было большое общее фото, изображающее все семейство Блэк, судя по возрасту Сириуса на нем, он только пошел в школу. Третье было сделано недавно, буквально несколько месяцев назад, после возвращения Нимфадоры с первого курса. Вальбурга настояла на нем лично. На этом фото Андромеда, Сириус, Нимфадора и я стояли вокруг сидящей на стуле «старушки». Мое появление заставило ее отвлечься от любования фото. Да, именно любования, редкая теплая улыбка была самой яркой чертой этой суровой женщины.

– Ты пришел, Аластор Моуди.

– Да.

Вальбурга доживала последние минуты, даже мне было это очевидно. Скрытый под повязкой глаз огненной саламандры показывал в режиме реального времени, как распадаются ее цепи и источник. Позеленевшая кожа, изорванная лопнувшими и не заживающими оспинами, натянутая на тонкий, без малейшего следа мышц, скелет. Драконья оспа беспощадна к слабым. Минуты, если не секунды, а она продолжала держать лицо.

– Кхе-кхе, – еле заметный сноп искр вырвался из ее носа и рта, – я, конечно, знала, что мне осталось недолго, но не предполагала насколько. Когда мы заново познакомились несколько лет назад, я считала тебя подлецом. Была уверена, что через тебя этот маглолюб пытается добить то, что осталось от нас. Но я ошиблась. Человек, ненавидевший и презиравший таких как я, оказался благороднее чем любой из этих ло-о-ордов. Кхе-кхе, – от меня тут не нужны слова – это ее время, – Ты сделал то, на чем я разбилась как шлюп о рифы… Поэтому я возьму на себя смелость предложить тебе достойную сделку. Позаботься о них и впредь! А за это…

– Не стоит, госпожа Вальбурга, я и так не брошу… свою семью. Пока я жив, волос не упад с голов Нимфадоры и Андромеды. А за Сириусом я пригляжу.

– Ах-ха-ха! Ты сам об этом сказал! – спина ее распрямилась, а глаза налились силой и тьмой, – я, Вальбурга Ирма Блэк третья этого имени, нарекаю тебя, Аластора Аргуса Моуди регентом дома Блэк до восхождения его наследницы Нимфадоры Блэк в полную силу! Я, – она вскинула руку направив ее на меня, – Вальбурга Ирма Блэк третья этого имени, проклинаю тебя, Аластор Моуди, пока живы те, о ком ты пообещал заботиться………………..

Окончание ее слов я не слышал, весь мир потонул в океане мрака, рванувшем из углов и щелей. Ее цепи распадались одна за одной, трансформируясь в последнее заклинание. Проклятие. Гейс, печатью врезавшийся мне в душу.

Вальбурга Блэк безусловно могла стать мастером проклятий. Ее предсмертная воля одарила меня чем-то, с чем еще предстояло разобраться. Когда тьма схлынула, а тело не успело осесть на белые простыни, в комнату ворвался Алекс Дубх со своим фонарем. Прочитав незнакомую мне арию, он открыл дверцу фонаря, втягивая в клубящийся там хаос, нечто вырвавшееся из мертвого тела матриарха одной из двадцати восьми благородных семей. Мгновением позже, захлопнув створку, он вновь с неожиданной от такого дряхлого тела прытью побежал ко все тем же шторам. Я последовал за ним.

Мы были одни в коридоре, в момент, когда я подошел камлающему у стены волшебнику.

– Что это?

– Это? – он отодвинул один из черных толстых кусков ткани в сторону, показывая мне портрет Вальбурги Блэк, написанный маслом, – это ее последнее желание. Она считала, что уходит слишком рано, но отказалась принять мое предложение и… Неважно. Она решила сохранить частичку себя в виде разумного портрета. Не смотри, что оно статично, малышка пережила страшный стресс, смерть как ни как. Понадобится время, чтобы она пробудилась и продолжила свою службу семье, – буквально кончиками пальцев он погладил руку на картине.

С холста на нас смотрела женщина в самом расцвете сил. В пышном платье из шелка и бархата, украшенном изысканными узорами и оборками на рукавах, а также с изящным кружевным воротником, обрамляющим ее шею. Волосы собраны в высокую прическу, украшенную жемчугом и перьями. Вальбурга на картине стоит прямо, ее осанка царственна и горда. Она продолжает наблюдать за своими потомками с портрета, как будто ее дух не покинул этот мир. В ее взгляде читается забота о будущем и стремление передать свои знания и опыт следующим поколениям, каких наверно никто не видел у нее при жизни. Живая и активная, как будто готовая в любой момент покинуть свою раму и присоединиться к своим потомкам.

Человек, который совершил очень много чудовищных ошибок при жизни и не способный на проявления любаи, совершил нечто большее на пороге смерти.

– Воистину, смерть — это искупление. Покойся с миром, Вальбурга Ирма Блэк третья этого имени.

………………………………………………

13.01.1986. Турция. Ризе.

– Учитель, а ваш информатор точно будет ждать нас здесь? Уж больно людное место.

– Точно, эти существа… Чтят свое слово. К тому же лично у меня нет контактов в Армении, а без проводника из местных мы будем искать их по зимним горам годами.

Вторая за дюжину лет эпидемия драконий оспы, вспыхнувшая в Британии, и смерть Вальбурги спутали мне многие карты. Эта волна болезни оказалась куда страшнее первой. Неизвестно кто привез эту заразу, мне же пришлось прерывать работу своей организации. Последнее, чего я хотел, это дать эпидемии ворваться в Европу. В итоге нашу «охоту» на Римуса Люпина и оборотней пришлось отложить до самой зимы.

Волны после смерти пусть далеко не самой могущественной, но точно одной из самых влиятельных женщин магической Британии, расходились еще очень долго. Само назначение меня регентом подняло целый шторм, а вместе с ним и ворох проблем, которые надо было решать. Недели мы с мистером Хоуелом потратили на то, чтобы распутать тугой клубок из инструкций, оставленных нам покойной мадам Блэк. Как оказалось, старая стерва (о мертвых либо хорошо, либо ничего кроме правды) готовилась к своей смерти основательно и с коварством, достойным выпускницы Слизерина. Умерев, она вложила нам в руки отравленный стилет. Правда понять, где у него рукоять было проблематично.

Одним словом, привести в порядок дела удалось лишь к новому году. Вот только прочие проблемы не спешили взять перерыв и продолжали накапливаться. К рождеству частота нападений оборотней по всей Европе нарастала. Немцы, даже не став размениваться на полумеры, уже спустили с цепей егерские отряды для наведения порядка. Я же был категорически не готов взяться за этот «мохнатый» вопрос, но тот, кто ищет, тот всегда найдет, а тот, кто знает у кого спросить, найдет еще быстрее. И у меня как раз имелся контакт существа, обязанного иметь множество связей с темной изнанкой магического мира. Благо визитка Иштвана Варгоши появилась в почтовом ящике у ворот на территорию поместья почти сразу после завершения той истории в Эдинбурге.

Вопрос с активностью вервольфов не был новостью для вернувшегося к активной деятельности кровососа. Ответом на него он, к его собственной печали, не обладал, зато имел горячее желание помочь в поисках. Сам граф держал слово и проводил время на одном из островов в Океании, на встречу нам был направлен один из членов его гнезда, контроль над которым он восстановил в рекордные сроки. Местом оговоренного рандеву стала набережная маленького прибрежного городка Ризе, что на востоке Турции.

Солнце на небосклоне уже клонилось к закату, пока наша троица продолжала наворачивать круги по городу, собирая на себе подозрительные взгляды местных. Сумерки постепенно вступали в свои права, когда чаша моего терпения переполнилась. Присутствие в тенях следующего за нами на протяжении всего дня наблюдателя я ощутил уже давно, но до последнего уповал на благоразумность подчиненного моего знакомого.

Спустившись поближе к морю, я постоял так несколько минут, безмолвно накладывая на себя чары ускорения. Следующим шагом я вбил свой посох-трость в тень, отбрасываемую большим камнем у кромки воды, чем выбил оттуда невысокое субтильное тельце, подпрыгнув к нем тут же опустил ногу на грудь и приставил мистически знак к горлу.

– Пожалуйста, вампир, назови неверный пароль, и мы проведем незабываемую ночь, которая закончится для тебя в мешке, набитом истинным серебром и солью.

Глава 40

Глава 39 перезалита.

...................

13.01.1986. Турция. Ризе.

POV Аластор Моуди

Где-то за окном бились о берега неспокойные воды Черного моря. Люди, привыкшие к зимним штормам, сидели по домам, и лишь немногие отягощенные рабочими обязанностями бедолаги спешили по своим делам. Разговор протекал в гостиничном номере, который мы сняли после целого дня блужданий по городу в единственной приличной гостинице, но даже тут повсюду чувствовалось ощущение, если не бедности, то всеобщего истощения.

Для турок семидесятые прошли крайне неспокойно, при чем в отличии от Британии речь шла как о волшебном, так и простецком мире. Да, у них не было своих темных лордов, но куда более тесно связанное с мистической изнанкой мира восточное общество по полной выплеснуло накопившиеся противоречия во взглядах. Переворот местных военных пять лет назад поставил точку в магловской части конфликта, но вот волшебники резали друг друга еще на протяжении трех лет спустя. Очевидно, с учетом разнице в численности между одаренными и неодаренными, то, что для простецов в истории останется как череда столкновения, для магов было гражданской войной. Так что неудивительно, что в Ризе я не ощущал ни единого источника маны, кроме присутствующих здесь и сейчас.

Вампир, пойманный мной полчаса назад, выглядел как молодой парнишка не старше восемнадцати лет, хотя сколько ему на самом деле, оставалось только гадать. Среднего роста, худощавый, он обладал достаточно приметной внешностью. Темная, оливковая кожа, голубые глаза и волосы золотые до такой степени, что делают его со спины похожим на брата Гилдероя. Младшего брата, ведь за последнее время «Коди» сильно прибавил в мышечной массе и раздался в плечах. Грудой мышц он, конечно, не стал, напоминая скорее пловца, но на фоне тщедушной комплекции кровососа смотрелся внушительно. Покоя мне не давало то, что обидевшийся вампиреныш упорно мне напоминал кого-то из старых знакомых.

– Мне кажется, нам стоит начать заново, – наскучила мне эта игра, – тем более мы все понимаем, что у тебя приказ твоего же господина, и ослушаться ты не посмеешь, так что давай сэкономим наше общее время и перейдем к конструктивной части. Знаю, ты можешь, отлично слышал твой голос, когда ты называл пароль.

Дернувшись как от пощечины, парень подсобрался, приосанился и заговорил.

– Мое имя, данное при рождении родителями, Албум Галлиаста… – ну конечно! Как я мог не узнать одного из этих напущенных ублюдков, аффилированных с ветвью алхимии.

Семья Галлиаста одна из старейших семей Ассоциации магов в мире Альфа. Яростные приверженцы фракции аристократии, вот уж кто бы с удовольствием разделил бы идеологию Того-кого-нельзя-называть. Несмотря на глубокие познания в самых разных ветвях магии преобразований они как сумасшедшие носились со своими «первобытными» чарами. Хотя по правде за пафосным названием хранилась просто жертвенная магия, хотя и довольно специфическая. Нет, безусловно на своей земле они безумно сильны, но вот так – без свиты из гомункулов, десятков мистических знаков и времени на подготовку они куда менее опасны. С другой стороны, этот мир уже слишком часто меня удивлял и ставил на грань, к которой я едва ли несколько раз подходил в прошлой жизни.

– Галлиаста… Алхимики? – неожиданно протянул Сириус. Ха! Похоже эти ребята пережили последствия, рожденные изменением пути, но видимо не в Британии.

– Мои связи с семьей были порваны двести лет назад, после обращения. То, что я продолжаю использовать эту фамилию – моя дань уважения предкам.

– От представителя древней благородной фамилии в мальчика на побегушках у людоеда. Совсем не героически, – вынес свое заключение Локхарт, тут же потеряв интерес означенному персонажу.

– Вы и ваши люди так и будут меня оскорблять?

– А вы так и будете тянуть время? Признаться честно, ваши личность меня мало интересует, а вот информация, хранящаяся в вашей голове более чем ценна. Так что повторюсь, чем быстрее мы перейдем к делу, тем быстрее все это крайне неприятное для обеих сторон общение закончится.

– Боюсь, что не закончится. Лорд Варгоши поручил мне оказать вам всестороннюю поддержку на протяжении всего расследования. Изначально я прятался в тенях, проверяя, смогу ли я выполнить миссию, не вступая в активное взаимодействие, но очевидно потерпел неудачу. Поэтому с вашего позволения я начну.

Солнце уже зашло, на мир опустилась ночь, мрак которой разгонял лишь редкий и нестабильный свет уличных фонарей, а Албум продолжал свой рассказ. Судя по всему, вопрос аномальной активности оборотней волновал моего вынужденного знакомца куда больше, чем я уловил из переписки. Обнаруженные его птенцами следы все вели на Кавказ, и слуга графа уже озаботился для нас как транспортом, так и поддержкой на месте.

– … По прибытии в порт Батуми нас встретит Татул Саргасян. Армянский маг и охотник на оборотней.

– Именно на вервольфов?

– Да, во время войны Гриндевальда его Вулшсгруппе совершали глубокие рейды по всем фронтам, забираясь в магические поселения и атакуя нонкомбатантов с целью сломить дух. В одной из таких атак погиб весь род Татула, с тех пор он и ведет свой крестовый поход. Он много знает об оборотнях и ничуть ни меньше о горах. Плюс его обширные связи среди красных магов. Одним словом, идеальный союзник. Вот только, как мне сказали – минимум один из них нужен вам живым, поэтому его лучше не сводить с этим горцем.

Гнетущая тишина заполнила пространство. Я был подростком, когда настоящий темный лорд и его магловская говорящая голова начали свое буйство, но даже так хорошо помню все те новости с фронтов. Гриндевальд был умен, силен и беспринципен. Собрав вокруг себя самых разных людей и нелюдей, он не гнушался ничем для победы. Комми приняли основной удар на себя, но это не понижало градус ужаса в Европе, ведь его темному воинству нужно было много… еды. Похищения и убийства маглов? Поджоги домов волшебников? Пф-ф, по сравнению с тем, что творили «оккультисты» Рейха, деятельность нашего пугала можно проводить как мелкое хулиганство.

– А ведь в его войсках было не мало вампиров, сам-то ты там не порезвился? – это был важный вопрос, не хочется расстраивать такое существо как Граф Варгоши, но возможно одна из его пташек наше знакомство не переживет.

– Мы были слишком заняты поисками Господина. Все его птенцы тратили силы на них, было не до участия в войнах смертных, – лжи в его словах я не почувствовал, тоже самое подтвердил малозаметным кивком «Коди».

– В таком случае я все понял. Ты сказал, что отправление завтра на рассвете? Встретимся на причале.

……………………………………………………

14.01.1986. Акватория города Батуми.

Маленький и юркий теплоход «Аджария», едва заметно покачиваясь на волнах, подходил к пассажирскому порту Батуми. Стоя на носу и оперившись на трость, я уже некоторое время наблюдал как из-за сизой дымки зимнего тумана вырисовывался город. Стоящий на небольшом склоне город понемногу поднимался в гору. Не отличаясь многоэтажной застройкой, он пестрел трех-пятиэтажными зданиям с выкрашенными в красный металлическими крышами. Это был мой первый за два мира визит в земли советов, и пусть прибывали мы не в метрополию этого странного государства это казалось мне интересным опытом.

Над головой кричали чайки, вечные спутники акватории городов. Привычный большинству островитян соленый морской воздух тут отличался. Сернистый он был куда менее соленым и несмотря на пору зимних штормов оставался мягким. Мало-помалу мы становились все ближе к месту встречи с нашим проводником. Вдруг за спиной раздался спаренный хлопок аппарации, и прямо на палубе появилось двое мужчин, одетых в одинаковые сине-черные костюмы. Лицо у парочки были закрыты глухими белыми пластинами без прорезей для глаз или дыхательных отверстий. На форме тонкими флюоресцентными нитями были выведены незнакомые мне узоры и символы. Оба застыли, убрав левую руку за спину, а правую удерживая вдоль тела. Не сговариваясь, один из них накрыл себя магло-отталкивающими чарами и двинулся внутрь судна, второй направился ко мне.

– Добрый день, товарищ! Старший волшебник пограничной службы, личный номер 35390162. Наша сеть зафиксировала присутствие на этом борту трех волшебников и одно человекоподобное магическое существо. Назовите ваше имя и цель прибытия на эту территорию, – голос несмотря на наличии маски звучавший ясно и четко был спокоен вежлив и практически не имел акцента.

– Сэр Аластор Моуди, «Ведьминская служба доставки», Великобритания. Решение бизнес-проблемы. А вы относитесь серьезно к своей работе, такого я еще не встречал. И это при том, что у ваших маглов все совсем негладко.

– Дела маглов это дела маглов. Аластор Аргус Моуди. Бывший Аврор Министерства магии Объединенного королевства. Бывший глава корпуса мракоборцев. Основатель почтово-курьерской службы «Ведьминская служба доставки». Волшебник красного уровня опасности. Будет ли вас сопровождать кто-то из чародеев, имеющих возможность гарантировать правдивость целей вашего прибытия. Предупреждаю, в случае отрицательного ответа я буду вынужден проконтролировать ваше удаление от наших границ. В случае оказания сопротивления, буду вынужден применить силу. В случае начала конфликта и/или моей смерти группа быстрого реагирования уже получила наводку для дальней аппарации.

Где-то в глубине теплохода почувствовалось движение маны, и пограничник напрягся, подняв руку перед собой и изогнув ее в странном жесте, напоминающем птичью лапу.

– В порту меня и моих спутников ожидает Татул Саргасян. С ним же мы и ведем дела в рамках данного посещения.

На целую минуту он застыл, периодически испуская малозаметные чары.

– Принято. Всего доброго, – он развернулся и пошел прочь на встречу вылезшему на свет напарнику.

– Постойте, просто из личного любопытства, откуда такая строгость, я много путешествую и впервые встречаю такой основательный подход.

Старший Волшебник остановился и медленно повернулся.

– Мир не спокоен. Сорок лет назад мы проигнорировали угрозу. Уроки были выучены и больше мы такой ошибки не повторим, – ответ был очень рубленым, но прозрачным.

Магическая Россия и раньше была закрытой историей, а на фоне всех развивающихся процессов грозила полностью устраниться от мировых проблем. Магия возвращается в мир. Тут это явно заметили и пытались понять, куда история повернет дальше. Может быть, я конечно и переоценивал красных, но уже этот визит производил впечатление.

……………………………………………..

Татул Саргасян ждал нас сразу на выходе из морского вокзала. Высокий мужчиной с длинными седыми волосами и густой бородой. Его глаза были яркими и проницательными, хотя и сильно уставшими. В целом он производил вид бегуна – впалые глаза и щеки, обветренная высушенная кожа, общая изможденность. В прочем это гладко ложится на образ чародея, одержимого одной целью и следующего за ней с упорством лучших охотничьих собак вот уже сорок лет. Он был одет в длинный кожаный плащ поверх утилитарной и невзрачной одежды, сильно контрастирующей с нашими привычными костюмами.

– Добрый день, как добрались? – буднично начал он разговор, голос у армянина был с хрипотцой, а английский лишь чуть менее чистый чем у пограничника.

– Здравствуйте, мистер Саргасян. Неплохо, но встречают у вас сурово, – взял на себя диалог, как лидер группы. Я Аластор Моуди, а это Сириус Блэк и Гилдерой Локхарт.

– А, встретились с безликими. Да, все встрепенулись, многое меняется, и в кои-то веки они не суют голову в песок. Вопрос, по которому вы со мной связались тревожная, но далеко не единственная весточка скорых проблем. Так вам скажу, не пройдет и двадцати лет как что-то грянет, – одинокий мститель оказался на удивление разговорчивым человеком.

Под начавшийся разговор мы спокойно двинулись по узкой улочке вверх по склону. Был в районе пять часов вечера, но улицы были в меру малолюдны, и наша процессия не привлекала такого внимания как в Ризе. Батуми относительно большой порт, и к иностранцам тут привычны.

– Вы правы. Но слона нужно есть по кусочкам, и сейчас мне нужно узнать, что вызвало такую активность оборотней. И кто такие безликие? Аналог наших авроров?

– Вроде того. Авроры, мракоборцы, невыразимцы, все в одном флаконе. Хорошие ребята, более-менее восстановились в последние годы. Тот, что вам попался, нам еще может помочь. Тем более ответ на ваш вопрос я могу дать уже сейчас. Вожака. Они выбирают вожака. Такого не было много лет, и вот недавно появилось несколько, хм, выдающихся особей. Небезызвестный вам Фенрир Грейбек уже был замечен безликими.

– Секундочку, но, если при такой плотности контроля границы у вас должны были заметить их всех. Так почему об этом молчат?!

– Как молчат, вы же здесь? Просто нам нет резона поднимать лишний шум. Им дают собраться в одном месте. Стягивают незаметно все возможные силы, и в самый ответственный момент накроем их всех разом! – глаза старика блеснули безумным кровожадным алым светом, – другое дело, что наша с вами задача, не просто оказать силовую поддержку, но вычислить место сходки. В этом было большое упущение умников из управления, проморгали тот момент, что прятаться они могут о-о-очень хорошо.

– Все еще не понимаю, зачем в таком случае тут я и мои люди. Мы не ожидали участия в подобной операции.

– Аластор, если позволишь без официоза, – почти зарычал армянский колун, – мне неинтересно, что за ваши личные дела и мотивы толкают вас на встречу с этими тварями. Вы можете решать свои вопросы, как угодно, и с кем угодно из них, но решить их без меня шансов у вас нет. А мне нужны опытные охотники. Я считаю это достойная сделка. Вы помогаете мне с моей инициативой, а я помогаю вам выполнить ваши задачи.

– Мне не очень нравится твоя манера вести дела, Татул. И если бы ты не был до отвращения прав, то я бы предложил дуэль, но впредь попрошу воздержаться от такого тона в мой адрес. Я уважаю твое дело, и не посягаю на твою боль. Но лучшем нам оставаться профессионалами.

Горец слегка споткнулся и сбился с шага, теряя весь запал.

– Хорошо. Мои извинения. Наверно я слегка одичал за эти годы. Пойдемте, я покажу вам квартиру, которую подготовил для вас, как отдохнете с дороги, выдвинемся. Время поджимает.

……………………………………………………

Уже на этой самой квартире, бышей, как тут говорят, «коммуналкой» и, сидя под пологом тишины, наша четверка решила обсудить первые впечатления от партнера. Мигающая электрическая лампочка под высоким потолком тускло освещала помещение кухни, где мы расселись вокруг старого засаленного стола.

– Во что мы ввязались, учитель? – обратился ко мне Гилдерой.

– В огромную кучу дерьма, Коди.

– Есть ли смысл связаться с нашими и запросить помощь? Или даже напрямую к директору Дамблдору обратиться? Выбор вожака — это легендарное событие, о чем думают эти комми, скрывая это?!

– О том, что не хотят давать десяткам волшебников со всего мира гулять по своей земле. Об этом сценарии можно забыть. Плюс он прав. Чем больше внимание мы привлечем, чем меньше будет шансов решить проблему. На нынешнем этапе по крайней мере.

Неожиданно Сириус подскочил с табуретки с грохотом откинув ее в сторону превратив недокуренную сигарету в пылающий огненный шарик. Он нервно заходил по кухне, что-то бормоча себе под нос и даже чуть было не начал превращение в пса, но остановил себя резкой пощечиной.

– Я понял! – закричал он.

– Понял что?

– Понял, что тут нужно Римусу! Эта тварь Грейбек, он обратил его, и видимо, пока я гнил в тюрьме, он решил отомстить!

Повисла неловкая пауза.

– Звучит логично, – резюмировал Локарт, – найдем Грейбека, найдем твоего друга-недруга и заодно выясним, кто конкретно нападет на наши группы. Осталась самая малость, найти место сходки самых отвратительных перевертышей в мире, которое пока не нашли невыразимцы целой страны.

Глава 41

21.01.1986. Окрестности города Алаверди. Склон Горной вершины Димац.

POV Гилдерой «Коди» Локхарт.

«Лежать на земле холодно и вообще опасно,» — скажет обыватель. «Лежать на земле надо уметь,» —в один голос заявят снайпер-профессионал с охотником. «Лежать на земле скучно,» — ясно и четко ответит Гилдерой Локхарт, вот уже который час лежащий на одном месте, следящий за жизнью маленького армянского городка и его окрестностями. Почти целую неделю его учитель вместе с их проводником таскались по горам в попытках определить местоположение сбора вервольфов. Вводных было всего несколько. Исходя из слов немногочленных очевидцев, оборотни регулярно встречались только в этой части гор. Второй кусочек от этого пазла подкинул Татул. Если верить его информации, а поводов сомневаться в своих навыках один из лучших знатоков оборотней не давал, то для определения верховного нужен особый ритуал. А для ритуала в свою очередь нужно особенное место. Таких локаций было, как ни странно, достаточно много. Из-за этого первые дни прошли в ползанье по полу в вычерчивании заклинательных кругов на досках горной хижины, принадлежавшей семье Саргасяна.

Итогом многочасовой работы стало сужение списка до пяти мест, за которыми они теперь и следили. Опасаясь быть обнаруженными, группа охотников наладила наблюдательные позиции вдалеке, сверху прикрылись маскирующими чарами. Магия позволял избежать дискомфорта и возможных негативных последствий этого положения, но не решала вопроса скуки и ментальной усталости. За те часы, которые Гилдерой провел в лежке, Алаверди жил своей рутинной жизнь без каких-либо примечательных моментов. По утрам жители древнего города расходились по кормившим его рудодобывающим предприятием, а вечером вернувшись домой занимались своими делами. Но причина, почему за этим местом наблюдал Локхарт, находилась не в самом городе, а рядом с ним.

Монастырь Санаин. Средневековая обитель знаний, хранившая в себе мудрость всей Северной Армении. Говорят, что когда-то там нашел приют значительный кусок наследия Рима и Византии. Сейчас скрипторий и сам комплекс были разграблены, но местом, стоящим на пересечении нескольких мощных лей-линий и наполненным древней магией он быть не перестал. Нельзя было сказать, что он был больше, нет, даже наоборот. Крошечная, не больше пяти акров, территория, вмещающая в себя три основные постройки: две церкви, часовня, академия, книгохранилище и колокольня. Неодаренные почти забросили его, лишь редкие группки местной детворы лазали по стенам из массивного отесанного камня.

Вдруг тени позади пришли в движение, а Гилдерой перекатился на спину, выставляя перед собой руку, на которой уже начало формироваться копье света. Тем не менее боя не случилось, появившимся оказался помогающий им вампир – изгнанник семьи Галлиаста, ставший вампиром порядка двухсот лет назад.

– А это ты. Не стой столбом, заходи под «полог». И почему ты вообще тут?

– Я больше суток следил за руинами, пока не решил спустится и посмотреть, что-там, – заговорил Албум, втискиваясь под контур скрывающих чар, – смысла следить не было. Все плетения распались, а лей-линии ушли на несколько километров в сторону. Саргасян, пришедший после моего сообщения, это подтвердил. Так что меня сняли с поста и направили к тебе.

– Понятно.

– Как твои успехи? – вампир, смирившийся со свой участью помощника этой компании странных и без всякого преувеличения жутких магов, спокойно улегся рядом с молодым человеком.

– Глухо. К самой церкви я пока подходить опасаюсь, снаружи никакой активности нет.

– А чары? – не унимался вампир.

– Использовать что-то конкретное Учитель запретил, а свет, через который я бы мог попробовать ощутить, что происходит внутри, туда не проникает.

– Допустим. Значит наблюдаем.

Повисла неловка пауза. Изнывающий от скуки Гилдерой, выбирая из двух зол, выбрал меньшее и сам решил продолжить разговор.

– Скажи, а как ты вообще, ну стал вампиром.

Неожиданно, но член рода Галлиаста не стал отмалчиваться и достаточно бодро начал свой рассказ.

– Около двухсот лет назад я родился в главной ветви семьи Галлиаста, и к великому горю моих родителей оказался практически сквибом. Алхимия, будучи точной наукой, требующей скорее знаний, чем голой силы мне давалась исправно, но положение оставалось незавидным, несмотря даже на протекцию родителей. В худшую сторону все повернулось, когда мне было четырнадцать, у родителей родился мой младший брат, не обделенный талантом, и я оказался не удел. А потому я просто сбежал. Прихватив пару гримуаров и реагенты, я решил попытать счастья в Новом Свете. Палочка у меня была, хотя и слушалась с трудом, да и совершеннолетним я по меркам смертных уже был. Статут тогда всего сто лет как установился и нарушения были сплошь и рядом, так что на несколько конфундусов, с помощью которых я дурил экипаж кораблей, никто не обратил внимание. Северная Америка была все равно что другим миром. Почти год я слонялся по Мексике, с каждым днем все яснее видя в какую задницу себя загнал. А потом я нанялся в команду волшебников, которые хотели грабануть какого-то мага-отшельника. Нас была дюжина чародеев, из которых всего четверо закончили школы или академии. Как можешь догадаться магом-отшельником оказался мой повелитель, граф Варгоши. Трое суток он развлекался, гоняя нас по лесам, пока ему это не наскучило. Свой шанс я получил за то, что, устав бегать, собрал все, что знал и спрятался в пещере, заминировав подход к себе алхимической бомбой. Последнее, что я помню это его звонкий смех, расходящийся эхом по стенам пещеры, а следом взрыв и темнота. Очнулся я уже вампиром. Мастера впечатлило то, что я смог повредить его кожу взрывом.

– Ты не выглядишь слабым сейчас. Очевидно, мой учитель или этот помогающий нам горец скрутят тебя, но вот для меня наш бой стал бы тяжелым. И раз ты столь слабый маг, то и долгожительство было не про тебя, а смотри, ты увидел двадцатый век.

– Ах-ха-ха! – привстав на локтях темнокожий беловолосый монстр, сохранивший внешность миловидного юноши, засмеялся безумным смехом. Благо полог не выпускал звуки наружу, – жаль, что жизнью это назвать сложно. Да я не слаб и за двести лет жизни стал сильнее, чем когда-либо мог стать со своим талантом. Граф… Он одержим битвами и своей «военной охотой». И пока власть статута не стала столь сильна как сейчас, мы вмешивались во все войны. Ты можешь этого не знать, но есть малоизвестный термин – «скрытый фронт». Власти почти всех стран знают о магии и волшебниках, а ведь это такой большой соблазн, применить волшебство в своем противостоянии. Сами маги тоже люди, а не просветленные отшельники мудрецы. Многие согласны получить мирские блага в обмен на услуги для властителей смертного мира. Гриндевальд лишь вывел это на новый уровень. Двадцатый век стал на фоне прошлого паузой, но мистер Моуди прав – это затишье перед бурей.

– Знаешь, смотря на тебя, забываю, насколько ты стар. Если задуматься, двести лет звучит как чертовски долгий срок. Я видел в бою мистера Иштвана. Видел своего учителя. Слышал его рассуждения про скорую бурю, надвигающуюся на мир. И много размышлял об этом под воздействием страха. За себя, за семью, за близких… – вереница лиц важных для него людей поплыла перед затуманившимся взглядом Гилдероя. – но слушая тебя, мне пришла в голову одна мысль. Получается, мир был опасным местом всегда и вряд ли перестанет им быть. Таков порядок вещей, а значит надо просто жить дальше. Жить, не забывая об этом факте, и делать все от тебя зависящее, чтобы то, чем ты дорожишь сохранилось в этом шторме, а не стало подобно руинам, за которыми тут сегодня следим. Вон посмотри там даже детишки играют, только им оно и нужно.

И действительно, проследовав взглядом за направлением указанным пальцем напарника, Албум увидел компанию из четырех парнишек и двух девчонок, лазающих по крыше старейшего из храмов, церкви Сурб Аствацацин. Но, некая странность приковала сознание вампира к шести фигуркам, явно не впервые забравшимся туда. Он был пожирателем крови не первый год и давно научился сдерживать свои инстинкты и не смотреть не людей как на еду, но эта мысль все равно всегда билась где-то глубоко в подсознании. Сейчас же это далось слишком легко. Птенец гнезда Варгоши прикрыл глаза и нахмурился. Порядка минуты он смотрел на храмовый комплекс сквозь прикрытые веки.

– Странно… Что?! Гилдерой! Быстрее аппарируй на временную базу и отправляй патронуса мистеру Моуди. Это здесь!

– С чего ты взял?

– Кровь. Мы хищники и чувствуем кровь на многие мили вокруг. Я вижу этих детей также ясно, как и ты, но не чувствую их! Более того, в старых зданиях всегда много всякой живности крысы, мыши, хомяки, змеи, а тут ни единой капли живой крови! Это просто невозможно без особых чар и очень сомневаюсь, что их накладывали прежние хозяева «святого места».

……………………………………………………………

21.01.1986. Окрестности города Алаверди. Пещеры под Монастырем Санаин.

POV Римус Люпин

Многие забывают, что человек тоже животное, то, что волшебники стали волшебными тварями, ничего принципиально не меняет. А людям нужна семья.

Оборотни, перестали быть людьми и стали скорее волками, породившими их. А волку нужна стая.

Римус Люпин, был несчастным разумным. И слабым. Перестав быть человеком, он не стал до конца и волком. В нем не нашлось силы, чтобы решить для самого себя и сделать шаг либо в одну, либо другую сторону. Выбрав путь слабости и бегства, он годами скитался в одиночестве, сам того не замечая заточив себя в тюрьму из страхов и пустоты. Даже на похороны собственных родителей он явился как вор под покровом ночи. Так его жизнь и продолжалась, имевший потенциал стать могущественным магом или сильным оборотнем медленно гнил, разрушая себя изнутри, пока несколько лет назад в одном из убежищ в которых собирались опустившиеся на дно люди и нелюди он не стал свидетелем сцены.

В старой рассохшейся телеге везли детей, не старше десяти лет, грязных и избитых. Укушенных. Тогда он спросил у старика, сидевшего у того же костра: «Кто это?». Ответ чуть не выбил из него душу. Жертвы Фенрира Грейбека. Сильнейший оборотень Великобритании, тварь, лишившая его всего, продолжала следовать своим убеждениям и обращала в оборотней все новых и новых детей. Потерявшие какую-никакую защиту от статуса простецов и отверженные волшебным миром у них не было выбора кроме как влиться в стаю Грейбека. Наверно это был первый раз за все время его жизни, когда желание противоборствующих в нем сущностей вервольфа и человека слились. Это мимолетное чувство подарило ему такую легкость, что он отдался ей с головой. Дождавшись темноты, он убил всех бойцов Грейбека и снова сбежал. Все же его природа не могла измениться за один день, но первый кирпичик был заложен.

Долгих четыре года он вел свое противостояние. Опыт войны с Неназываемым почти покрывшийся пылью и паутиной вновь ожил и дал свои плоды. Оказывается, даже на дне общества прячется много сильных противников. Десятки шрамов, не раз опаленная шкура, каждый новый бой делал его сильнее, но Грейбек оставался неуловим. Более того он знал о нем. Один из его подручных, пойманный Люпином, со смехом рассказывал, захлебываясь собственной кровью, что этот безумец «рад, что у одного из его волчат наконец прорезались клыки и ждет, когда он попробует бросить ему вызов».

Безумная тварь не испытывала страха, она ждала и упивалась этим, ведь таков мир для него.

И вот зимой 1986 года Римус оказался в месте, где никогда не мог представить себя даже в самых смелых фантазиях. Путь по следу заклятого врага привел его в горы Армении. Именно тут собрались самые мерзкие из представителей его вида, ради одного единственного события. Выбора вожака. Грейбек не мог не явиться сюда.

Поэтому он сидел в маленьком выбитом в стене алькове и ждал. Вокруг творились ужасные вещи. Оборотнем, отвечавшим за этот воплотившийся в реальности Ад, был двухметровый мужчина, носивший странную черную форму с множеством черепов. Его подчиненные оскверняли храм, выводили безумные руны человеческой кровью и приносили жертвы. Стойкий запах свежей крови витал повсюду, пропитывая одежду и оседая в волосах. Но он должен был наступить на горло совести и дождаться.

– Хей, парень, я тебя не знаю. Ты чей будешь? – отвлек его от мыслей грубый голос незаметно подкравшегося амбала. Вообще сначала вопрос прозвучал на немецком, но, увидев полное непонимание, он повторил на английском.

– Англия, – коротко ответил Люпин.

– Че, молодой, решил попытать удачи в борьбе за статус вожака? Эх, много вас, дураков, помрет.

– Нет. Мне оно ненужно. Я знаю, насколько слаб.

– Вот и правильно, и так все знают, что победит герр Нолькен! – скорее всего он имел ввиду того самого распорядителя этого карнавала жестокости, – но зачем ты тогда приперся? Чтобы попасть сюда, надо немалые усилия приложить.

– Мне нужен один конкретный… человек. Его голова точнее.

– А-а-а! Месть?! Да, можешь не отвечать, вижу. Чувствую! Тогда все хорошо, это по-нашему! Что может быть лучше, чем поймать своего врага и рвать его плоть. М-м-р-р! Аж молодость вспоминается! Жаль красных сюда не позвали, иначе бы слишком многие бы пришли поквитаться со старыми должниками. А кто-то может и командиру всю малину испортить, многим он лапы отдавил полвека назад. Плюс они вообще не любят, когда ниаих земле кто-то гадит.

– Никто не любит, – почему-то решил продолжить разговор Люпин.

– И то правда, но что поделать, – пожал плечами его неназванный собеседник, – так кто тебе нужен? Народу сюда уже много набилось, твой кровник может тебе и не выпасть. Скажи кто, я, знаешь ли, много с командиром Вольфгангом прошел, – он щелкнул по небольшому стальному волчьему черепку, висевшему на его шее, – понравился ты мне, если я попрошу, он так жребий организует, что точно с кем нужно подерешься! Понравился ты мне, пацан.

«Интересно кто же он такой и кто такой этот герр Нолькен?» – мелькнула мысль в голове Римуса.

– Мне нужен Фенрир Грейбек, – не стал он отмалчиваться.

– О-о-о! Так ты из фенрировых щенков! Ну, это уже совсем большая удача. А ведь говорил я ему, что рано или поздно вы в кучу соберетесь и завалите его. Но этому толстолобому ублюдку все побоку. Радуйся, парень, как тебя, кстати?

– Римус Люпин.

– Радуйся, Римус! Меня этот дятел самого уже много лет бесит, но он тоже под командиром ходил, а нам внутри стаи драться нельзя. Но поспособствовать справедливой файде, мне никто не запретит.

Стоило ему договорить, как внизу пещеры, формирующей настоящий амфитеатр, послышалась какая-то возня, и на сцену вышел все тот же блондин Нолькен. Свет от гигантской луны, нарисованной его подчиненными на потолке, освещал всю каверну, и в самом его центре стоял он. Теперь под большим количеством света Римус легко разглядел ту самую форму. Нолькен носил некую вариацию немецкой формы времен Второй мировой войны. Три полосы под сдвоенными листьями на нашивке, две звезды на погонах, дубовый лист на обеих петлицах выдавали в нем штандартенфюрера. Полковник волчих отрядов Гриндевальда…

– Здравствуйте, брать! Слышите ли вы меня!? – обратился он ко всем собравшимся сразу.

Слитный вой сотен глоток стал ему ответом.

– Подходящий час уже близко! Луна взывает к нам, наша мать хочет увидеть, кто из ее детей возглавит нас. Мы расстроили ее… Пятьдесят лет назад герр Гриндевальд подарил нам потерянные знания, но из-за козней врагов этот ритуал совершится на пятьдесят лет позже, чем нужно. Под светом солнца мертвых мы выберем нового Вожака!

– Кажется, мне надо поспешить, чтобы о тебе похлопотать, этой ночью все решится. Бывай, Римус, если получится еще поговорим.

– А как вас зовут, уважаемый?

– Меня? Ганс Вельф, мальчик, – оскалился это таинственный собеседник.

Глава 42

С утра еще раз проверю на ошибки и опечатки.

22.01.1986. Убежище семьи Саргасян

POV Аластор Моуди

Тревога поднятая Гилдероем и Албумом оказалась не ложной, прибывший на место Саргасян очень быстро это подтвердил. Монастырь был накрыт достаточно сложной вязью чар, скрывающих присутствие живых и при этом не нарушавших течение маны. Скорее всего храм был уже осквернен и подготовлен к ритуалу, а значит и нам нужно было начать готовиться. Сразу после получения подтверждения горец развел кипучую деятельность. Совы улетали одна за одной, его патронус, в виде некрупного горного козла, даже не возвращался к хозяину, продолжая свой бег от одного адресата к другому. Для меня это тоже было сигналом что пора начать готовиться. Уловив посланный мной сигнал Гилдерой и Сириус последовали за мной в другую комнату, где из наших сумок с незримым расширением начали извлекать снаряжение.

Гилдерой стремительно облачался в подаренный мной после истории с вампиром замка Анлвик костюм. Только там я осознал свое досадное упущение, а именно тот факт, что таскал с собой ученика, фактически лишенного защиты. Как бы усерден и без лишней скромности талантлив он не был, до моего уровня, на котором отсутствие снаряжения может быть сглажено опытом и инстинктами, ему еще далеко. Сириус в кои-то веки решил отказаться от своего образа битника из XVIII века и сменил его на добротный охотничий костюм усиленный рунописью. Скорее всего что-то из фамильных закромов. Мое же облачение внешне не сильно отличалось от того, что я надел на дело в Саутгемптоне, но вот по содержанию. О! Это был совершенно иной уровень. Занимаясь транспортировкой ценных и редких ингредиентов и материалов, ты волей не волей обрастаешь контактами поставщиков, а когда вторая часть твоей жизни связанна с охотой на темных тварей то сложить два и два удается очень легко.

Во время жизни в мире Альфа я определенно зря посмеивался над стремлением фракции аристократов к обогащению. То насколько легко мне удалось договориться о приобретении высококлассных компонентов уже говорило о многом (а тот факт, что Константино Вальсекки продолжал добросовестно работать на меня обеспечил то, что все прошло еще и быстро). Гномы из Штальмуттера, после обнаружения прохода в Сердце Камня, как никогда увеличили интенсивность взаимодействия с внешним миром (всевозможные ресурсы им были нужны были в поистине промышленных масштабах) и в обмен на дополнительную помощь с удовольствием выполнили мой заказ. Поэтому сейчас будучи облаченным в прекрасный по качеству костюм Охотника семьи Моуди я рассматривал имеющееся передо мной оружие, также воплощенное двергами по моим чертежам. А что? Как бы ты ни был искусен как волшебник, выходя против толпы плотоядных тварей добрая сталь всегда хороший помощник. После недолгих раздумий выбор пал на реплику так любимого моим покойным родителем «Коротыша». Длинное, слегка изогнутое древко из темного железного дерева, усиленное как рунами, так и гномьим заговором. Массивное, превышающее по мнению любого смертного кузнеца все допустимые размеры, лезвие в форме полумесяца и острый шип, на противоположной стороне. Секира.

Как и мечем не к добру вспомнившегося Иштвана Варгоши обычный человек не смог бы ей эффективно сражаться, но и делалось оно не для неодаренных. Закинув Коротыша левой рукой на плечо, а правой проверив перевязь с зельями и затем подхватив верную трость-посох, я двинулся на улицу. Одно из убежищ стоящего на грани угасания рода Саргасян, находилось на обветренном горном склоне и было вдавлено в скалу открываясь миру лишь со стороны не большой плоской скалы, на которой я сейчас и стоял.

Ночь уже опустилась на землю, я стоял, подставив лицо холодному и острому горному ветру. Не первый раз за две жизни я благодарен миру за возможность рассмотреть самые разные его уголки. Горы были прекрасны. Большую часть времени в Альпах я провел под землей и не смог насладиться их величием, но сейчас… Великолепные каменные шпили подпирали небеса. Конструкции, возведенные природой с использованием сил, о касании коих даже боги не смели задумываться. Колоссальное количество энергии, таящейся в земной коре, воплощенное в застывшем моменте. Смотря на них, я видел свою жизнь как она есть, то спуски, то падения. Головокружительные подъемы и столь же умопомрачительные неудачи. Редкие плато спокойной размеренности, за которыми может ждать как отвесная стена, так и глубокая бездна.

(https://music.yandex.ru/album/28222480/track/119284803 песня, хорошо отражающая настроение, которое я пытался заложить в эти строки)

Высоко в небе светило Солнце мертвых и вдруг ночную тьму разогнал поток лунного света, бьющего в небеса. Достаточно большой и насыщенный энергией он фонтанировал считанные мгновения, но этого было достаточно чтобы изменить все. Взъерошенный, сверкающий бешенными глазами Татул вылетел на улице под порывы ветра. Его взгляд тут же устремился в ту сторону, где находился монастырь Санаин и откуда бил тот столб силы. Скрутив пальцами и руками несколько умопомрачительных фигур, он вытолкнул из своих цепей целую прорву энергии, запитавшей свежесозданный конструкт, горец замер. Порядка минуты он всматривался в темноту сжимая кулаки до белизны, пока не рухнул на землю ударив одним из них по голой скале и прокричал.

– Грозе тани дзез! – и тут же ринулся в дом, видимо результат ему не понравился.

Через пять минут он вышел из помещения преобразившимся. Никакой суеты, никаких лишних движений, лишь смазанный и отлаженный механизм. Перед нами предстал буквально другой человек. Под неизменным плащом теперь была потертая, но очень дорогая броня. На поясе висел устрашающего вида тесак. За пояс заткнут без малейших сомнений ритуальный кинжал в богатых ножнах. А к каждому из суставов был подвязан амулет с надписями на армянском. Единственным что внушало опасения было лунное серебро, залившее его глаза и это не просто мистический взгляд, а нечто большее. Жертва? Определенно нечто связанное с луной и оборотнями… Гейс? Сейчас он определенно ощущается сильнее и опаснее.

– Мы выступаем. Сейчас. – сказал как отрезал стареющий мститель.

– Остальные будут ждать нас на месте? – буднично уточнил Гилдерой проверяя вшитые в жилетку кусочки геолита, янтарная и цитрина, заряженные его же магией солнца и света.

– Не будет подкреплений. Или будут, но слишком поздно. Ритуал нарушил течении маны в лей-линяниях, а это верный способ сбить привязки порт-ключей. Оперативная группа уже в пути и будет непонятно, когда, а ритуал уже идет во всю. Столб лунного света значит, что первая фаза пройдена, у нас есть не больше полутора часов, чтобы прервать его ход. После… Мы точно не знаем какую власть и силу обретает признанный вожак, но как минимум ни один оборотень не сможет противиться его воле. Учитывая, насколько он искренне верил в идеологию своего повелителя, разорения всех ближайших стран и глобальное нарушение Статута – будет еще не самым худшим исходом.

– Но как же так!? – вскрикнул Сириус, скорее всего исподволь переживающий за друга.

– Мы ошиблись! Я ошибся… Оригиналы инструкций по проведению таинства Гриндевальд передал лично в руки одному из своих ближников – командующему волчьими отрядами, Вольфгангу Нолькену. Разведка смогла получить пусть значительные, но лишь куски описательной части. Аналитики обсчитались, по их расчетам круг должен впитывать концепцию луны и трансформации еще как минимум один полный лунный цикл, но нет! Он уже готов и находится самом разгаре. Поэтому мы выступим сейчас. Я выступлю… И прошу помочь вас всех, один я не справлюсь.

Заливистый смех моего ученика зазвучал едва ли секундой после окончания речи Татула.

– Это ли не работа для героя! Нарушить план темного колдуна-оборотня! Спасти целую страну от разорения! Мистер Татул, вы не самый лучший человек, но я последую за вами! Простите, учитель, – обращение ко мне звучало абсолютно серьезно, – когда-то вы сказали, что свой путь Героя я смогу построить только сам и сейчас я чувствую! Это может быть его началом. Так что, если я вас разочаровал, я благодарен вам за науку, но я не могу бросить этих людей.

– Ох… Дети так быстро растут. – притворно смахнул воображаемую слезу с щеки. – Мистер Саргасян, вы не оставляете выбора, я не могу оставить этого недоучку.

– Я с вами. Я обязан найти Римуса и задать ему пару вопросов.

Ответил Татул не сразу.

– Я… Рад! Спасибо вам, господа и знайте. Для меня честью будет сражаться с вами.

……………………………………………………

22.01.1986. Окрестности городка Алаверди

К заброшенной и оскверненной обители Санаин мы переместились на тоже место, где до этого был наблюдательный пункт Коди. Под лунным светом монастырь уже выглядел мрачным и пугающим местом, а если знать, что сейчас пряталось внутри… Такого не пишут в магловских книжках.

Прикрывшись скрывающими чарами, мы группой двинулись вниз по склону. Как это бывает караван идет со скоростью самого медленного верблюда, которым в нашем случае был Сириус. Пусть он более-менее вернулся в форму, но он привык к городским боям, пересеченная дикая местность были чужими для него. Это выдавала его походка и тяжесть шагов, да, того же Коди я регулярно таскал по лесам приучая быть вне города охотником, а не дичью. С каждым шагом наша цель становилась все ближе, все сильнее грелся прикрытый повязкой глаз саламандры, показывающий мне скрытые до этого нити колдовской пряжи, опутывающей каждый дюйм средневековой постройки.

Территория не пустовала, по всему периметру стояли часовые, двое дежурили у главного входа и еще одна тварь затаилась на крыше.

– Тринадцать целей. Все с жетонами вульфшсгруппе. – отрапортовал Албум Галлиаста.

– Стая Нолькена. – проскрежетал горец. – Не удивлен, будьте внимательны, они не слабаки. Почти все маги или умеют уникальные таланты, прекрасно работают в группе и имеют большой опыт убийства превосходящих по силе противников. Мы должны убить их всех разом иначе даже один успеет подать тревогу, все жетоны вульфшсгруппе связаны протеевыми чарами.

План родился быстро. Сириус дальнобойным заклятием снимает часового на крыше. Гилдерой и Албум берут северную и восточную сторону соответственно. На мне юг и часовые у ворот, на Татуле запад. Напали мы одновременно.

Коротыш покинул заплечное крепление. Четыре заклятия ускорения подняли мою скорость до предела, который могут контролировать мое тело и разум, и я врываюсь прямо через центральную арку. Заклятие обращения в прах попадет в стоящего у ворот оборотня уже после того, как я пролетел мимо него. В ускоренном восприятии я вижу, как черно-красный луч с палочки Сириус мчится куда-то у меня над головой. Шаг-толчок, чары маскировки еще не слетели до конца, а я уже возник между охранниками двери. За монастырем на секунды вспыхивает солнце и гаснет.

Даже находящимся в частичной трансформации ветеранам Гриндевальда нужно время чтобы сообразить, что происходит. Коротыш танцует в моих руках, с начала широкий взмах отрубает вскинувшиеся в атакующих жестах руки, а следом с плеч слетают головы. Откуда-то справа на меня летят лишние брызги крови, там Албум буднично снес головы двум перевертышам и теперь вырывал сердце третьему, грузно оседающему на землю.

С запада пахнуло огнем и смертью. Татул не мелочится на честный бой, как в прочем и мы все. Товарищи уже идут ко входу, через него нам предстоит пройти, когда я под ускорением слышу странное шевеление. Прежде чем мозг до конца осознал произошедшее я с места прыгаю к оборотню без сердца, но не успеваю. Хрипящий и истекающий кровью мужчина нордической внешности приподнялся на локтях и сорвав жетон с шеи прокричал.

– Хайль Хексерай! – и затих.

– Быстрее! – раненым зверем взревел Татул. – Он знает, что кто-то напал!

……………………………………………………..

22.01.1986. Подземелья под Монастырем Санаин.

POV Вольфганг Нолькен, штандартенфюрера Волчих Отрядов, высший оборотень.

Он сидел на своем стуле и наблюдал за происходящим внизу побоищем. Вольфганг, как и его господин не считал себя достойным сидеть на троне или чем-то подобном. Он солдат и ведет свою вечную войну, а на войне излишества и комфорт приближают твою смерть. Миссия же возложенная, по его мнению, на него было слишком важна. Битва за его вид и весь магчиеский мир не могла быть проиграна. Пусть единственный кого он мог признать как Фюрера пал, но его дело живет пока жив последний солдат верный Великой магической империи. Позади на том же балкончике собрались его офицеры, те кто остался, те кто не размяк, кто откликнулся на призыв и те, кто был с ним все эти годы.

Внизу текли реки крови, десятки глупцов, возомнивших себя героями прошлого подмяв под себя дюжину блохастых алкашей, уже отдали свою жизни у души чтобы изменить судьбу каждого оборотня в мире. Он чувствовал, как запущенная им мистерия передает ему то, что уже очень скоро станет его силой и его бременем. Регалии власти, незримые даже волшебниками, хотя возможно кто-то уровня Фюрера и сможет что-либо на нем разглядеть. Верные бойцы уже расчистили эту затхлую пещеру от опустившегося мусора и успешно завершили первую ступень ритуала. Теперь можно было чуть-чуть передохнуть и дать его будущему народу решить мелкий разногласия, без которых двигаться вперед станет легче.

Давние обиды, фаида, долги, все это должно остаться в прошлом. Плюс, стоит признать, что это было тяжело и ему нужен был перерыв. Воля и суть тысяч живых существ по капле переткала к нему и это было не просто. Вновь давняя мысль… как же тяжело было господину Гриндевальду. Но самое сложное еще впереди, когда разборки на ристалище завершатся, чемпионы выйдут против него на формальный бой и признают поражение. Силу последующего удара ему было страшно даже представить.

Но пока этот момент не настал Вольфган вынужден был быть начеку. Слишком часто самые идеальные планы ломались, в конце концов даже лучшие провидцы и умники Фюрера не смогли предостеречь его от удара в спину. Нолькен не верил в победу этого лайме над его лордом. Разумные из вне даже не предполагают сколько могучие силы подчинил темнейший маг XXвека своей воле. Любитель жареной курицы не смог бы даже обжечь своего старого друга в честном бою, а значит вывод только один. Удар в спину. Вот поэтому даже сейчас он следил не только за ходом поединков, но и за сидящими позади соратниками. Там за спиной шла привычная и неизменная, не смотря на прошествие пяти десятилетий, перебранка между членами его первой стаи.

– А я тебе говорю, Маркус! Неправильно это что разрешают биться магией и в частичной трансформации. Пускай и так понятно командир победит, но это нарушает весь дух ритуала! – зубоскалил превосходящий его ростом даже в человеческой форме Пауль.

– Ого, а может ты рискнешь выйти против меня в полной трансформации без своего любимого тесака? А? Посмотрим кто кого пришибет, м-м? Давай же, Пауль, время еще есть ринг внизу! – не остался в долгу Маркус, глубже чем любой из них погрузившийся в боевые искусства.

– Р-р-р! – взвелся его собеседник.

– Вот и рычи себе тихо, пародия на рыцаря.

– Да заткнитесь вы оба, полудурки, – вмешался в спор его заместитель и правая рука Ганс Вельф, – я вот лично хочу спросить у Фенрира, что за мальчишка так хочет снять его голову с плеч? Имей ввиду Сивый он не кажется полным ничтожеством, на одной злобе может при везении укокошить тебя. Особенно с твоей любовью как раз к частичной трансформации.

– Хм-м. – отозвался со своего дивана Грейбек. – А как его зовут? Он назвался?

– Римус Люпин или что-то такое.

– А-а-а! Да, – заулыбался этот сумасшедший. Нет, Нолькен отдавал себе отчет что все присутствующие безумны включая его самого, но Фенрир выделял даже на их фоне. – это один из моих щенков. Его папаша много лаял на тему того, что оборотни «бездушные, злобные существа, которые не заслуживают ничего кроме смерти». Вот я и обратил его сынулю, ах-ха-ха.

Эту шутка поддержали почти все офицеры.

– Но пацан меня начал радовать, наконец стал настоящим оборотнем. Гонится за мной уже несколько лет, стольких младших выбил,м-м. Поэтому мое слово вы знаете, убьет меня займет мое место.

Снизу что-то прокричали.

– А вот кажется и моя очередь, если что, не поминайте лихом. – сказал Фенрир и с разбегу прыгнул на арену с балкона.

Внезапно Вольфган ощутил приток новой значительный порции силы. Странно бой же еще не начался, бойцы пока только говорили друг с другом… Может быть кто-то пришиб врага в галереях, не дождавшись боя? Надо послать парней проверить. Не успел он додумать эту мысль как по сердцу резанула привычная, но от того не менее злая боль. Сигнал, пришедший вместе с отблеском угасающего сознания его солдата, показал группу из пяти магов замершую у входа. Философское настроение было сметено в туже секунду. Из груди вырвался рык-вой.

– На нас напали! Охранение перебито, их пятеро! Не дайте им дойти сюда! Убейте ублюдков!

Глава 43

22.01.1986. Монастырь Санаин.

POV Аластор Моуди

Не все пещеры и подземные помещения хороши для наземников вроде нас. Более того большая часть из них скорее – смертельные ловушки. Сжатость пространства, затхлость воздуха и плохая вентиляция, все это играет против существ, привыкших жить с небом над головой. И если в монументальных подземных объектах вроде того же Штальмуттера негативные эффект сглаживались, то тут в Санаинских катакомбах они, наоборот, раскрывались в полный рост. Сложное ветвление кривых и узких ходов начиналось за царскими вратами храма, и не будь с нами Татула, чувствовавшего кратчайший путь к сердцу ритуала, плутать бы тут и плутать.

Коридоры время от времени заканчивались небольшими пещерами, оборудованными под самое разное назначение, в которых нас и поджидал враг. Оборотни страшные противники сами по себе. Запредельная физическая сила, которую обеспечивают исключительно физические параметры, без любой мистической подпитки, резистентность к магии вплоть до достаточно мощных чар, регенерация и вложенные в кровь боевые инстинкты. Идеальные солдаты, если не считать одного маленького изъяна – отсутствие самоконтроля при обращении, но и это не непреодолимое препятствие. Старые, опытные и просто талантливые особи полностью себя контролируют, имеют навык частичной трансформации и даже могут пользоваться магией, если имеется такой талант. Вот тогда-то из просто опасных животных они становятся Силой.

В нашем же случае мало того, что все собравшиеся тут перевертыши не были слабаками и доросли до осознанности в волчьей форме, так еще и все бойцы Вульфшсгруппе обладали этим навыком. Если верить прочитанным в своей время записям в семейном архиве, условиям службы оборотней Гриндевальду были две вещи: гарантия их прав в его новой империи, а так же получение двух глав из считавшейся безвозвратно утерянной «Священной книги оборотней». Уже от Саргасяна я узнал, что первая из них содержала как раз описание ритуала «Вожака», а другая – методику, позволяющую наладить самоконтроль. Так что нам противостояли не звери, желающие лезть в коридоры, где из-за ограниченности места для маневра мы могли бы продавить их превосходящей огневой мощью. Нет, они организовывали рубежи в залах, держали боевые порядки и действовали слаженно. Будь мы чуть слабее… просто увязли бы в их обороне, а применять что-то масштабное нельзя – союзники слишком близко. Тем не менее с трудом и в постоянном напряжении, теряя ману с бешеной скоростью, мы прорывались вглубь.

Оставив после себя очередной разрушенный зал, полный трупов и провонявший горелой шерстью (скорее всего когда-то это была трапезная), мы остановились перевести дух в коридоре. Выглядело наша компания достаточно паршиво, даже педантично следящий за своим видом Галлиаста сейчас больше напоминал взъерошенного, перемазанного в крови ворона. Собственно, остальные выглядели не лучше, более того двух самых юных членов отряда эта мясорубка сильно истощила. Гилдерой привалился к стене и начал один за одним опустошать солнечные камни, восполняя силы. Да, он активно колдовал палочкой, что серьезно экономило силы, но ситуационно применял и мистерии, которым я его обучил.

Сириус же устал скорее ментально и морально. Опыт войны с Неназываемым сделал из него не самого плохо дуэлянта, даже с поправкой на несколько лет в одиночной камере Азкабана, но не солдата. Узкие коридоры, вспышки заклинаний, стрельба, впитывающийся одеждой запах горелой плоти и экскрементов. Такого ему негде было увидеть.

– Не время отдыхать, уже через следующую дверь мы попадем в ритуальную залу. Я прошу вас, открыть мне путь к Вольфгангу, между нами, наверняка встанут его офицеры. Каждого из них вам придется взять на себя, ведь в противном случае все будет зря, – продолжал поднимать нас в бой Татул.

– А ты уверен, что сможешь один справиться с их лидером? – выразил общее сомнение Сириус, отбросивший формальности и вежливые обращения.

– Я? С Нолькеном? При всем желании лично свернуть шею этому выродку, но нет. Не уверен, знаете вы или нет помимо того, что он возможно сильнейший оборотень в Старом свете…

– В Старом? То есть оборотни Нового света в этом не учувствуют? – перебил его Гилдерой.

– Аг-х! Нет времени на долгие лекции, но раз уже нам нужен отдых… Системная ошибка в терминологии. Обе Америки были почти полностью изолированы почти десять тысяч лет. Иные школы, иные мистерии и что немаловажно свои болезни. Ликантропия, как бы и где бы она не возникла, не существовала на территории земель, которые мы сейчас знаем как Северная и Южная Америки. Но это не отменяет того, что там возникли силы с аналогичными проявлениями. Луна слишком сильно влияет на жизнь планеты и в разных частях света, ее цикличность и изменчивость порождает родственные явления. Жители Нового света, которых можно считать оборотнями, не имеют никакого отношения к ликантропам. Своя песочница и свои силачи. Нолькен сейчас сильнейший вервольф. На чем я остановился до этого? Да! Нолькен могущественный чародей из старого рода и чудовищно сильный оборотень, но в этот момент он должен быть поглощен ритуалом, а значит уязвим пусть не для прямого воздействия, но для диверсии… – маниакальный оскал в неярком свете слабенького люмуса, призванного Албумом, выглядел пугающе.

– С этим разобрались, – вмешался я, – скорее всего у тебя есть план, ну а поворачивать назад поздно, так что дай информацию по его «офицерам».

– Не знаю, кто точно с ним сегодня, все же с конца большой войны они были в подполье. Те, кто точно продолжал следовать за Нолькеном или как минимум поддерживал связь, это небезызвестный вам Фенрир Грейбек. Правая рука Вольфганга – Ганс Вельф, один из немногих в их банде, кто предпочитает сражаться в человеческом обличии, тоже выдающийся маг. Пауэль Шнайдер, берсерк, боевой маньяк и такой же как Фенрир фанатик идеи распространения ликантропии. И Маркус Лэнг, наверно его можно считать магическим рыцарем или мастером боевых искусств.

Следующие минуты мы провели в тишине, обрабатывая полученную информацию. Лично я был спокоен, еще несколько дней назад Татул открыл мне часть своего замысла, и это могло сработать. Ну, а элита вулфшсгурппе… При всем уважении к ним как к сильным противникам вряд ли находится на уровне графа Варгоши, их собственного вожака или того же Бэйтса. Тем не менее для части из нас бой будет настоящим испытанием. Больше всего я переживал за Сириуса. Учитывая, что я не успел разобраться с проклятым-благословением Вальбурги, рисковать его жизнью было не самой разумной идей. Но, с другой стороны, если я не хочу подтирать за этим инфантилом сопли всю его жизнь, то у меня не было выбора кроме как пойти ва-банк.

Чем я руководствовался? В далекой Японии говорят: «До пяти лет ребёнок – царь, с пяти до пятнадцати – слуга, после пятнадцати – равный». Мудрость холодной северной России учит: «Воспитывай, пока поперек лавки лежит». Можно вспомнить еще много таких поговорок, прошедших сквозь века. Если свести все к одной черте – перевоспитать взрослого, каким бы он не сформировался к этому моменту, человека почти невозможно, а потому бессмысленно. И в целом смотря на низложенного наследника Блэков можно было в этом лишь убедиться. Предательства, потеря ближайших друзей, годы в неволе, совмещенные с общением с душеедами, и даже смерть собственной матери. Ни что из этого не изменило суть этого человека. Возможно, конечно, дело в каком-нибудь истоке из разряда «бунт» или «противодействие», но он отказывался изменять себе и оставался легким, презирающим планирование человеком. Так что я видел один единственный шанс это изменить – поставить его на такую грань, где произойдет… слом, как тогда с Гилдероем. Оказавшись в этот момент рядом у меня, будет возможность повлиять на него. Да, это может звучать как безумие, но и магия сама безумна.

– Пора, ахпер, чем дольше мы отдыхаем, тем лучше они подготовятся.

………………………………………………..

Двери, отделяющие нас от виновников происходящего, слетели с петель от заклинания Саргасяна. Пространство, ставшее сердцем ритуала, было выщербленным в камне амфитеатром. Циклопическое сооружение, явно сотворенное при помощи магии, уходило неестественно сильно вверх давая возможность рассмотреть множество трибун, балконов и галерей. Мы вошли через один из нескольких каналов и попали сразу на арену-подиум, заполненную кровью. Песок уже стал алым от пролитой на него главной жидкости человеческого тела, но и сейчас под ним можно было увидеть отлитые из метала линии, формирующие сложный ритуальный круг.

Прямо на против нас застыли три… человека. Стоя расслабленно, с ленцой в движениях, их совсем не волновали ни мы, ни парочка ликанов, сражающаяся на арене, ни высокий, приметный мужчина в форме немецкого полковника медитирующий прямо рядом со бьющимся насмерть дуэтом. Хотя стоит признать, что даже на первый взгляд пространства должно было хватить и на наше противостояние.

Не было пафосных речей, просто увидев нас, стоящий по центру рослый мужчина с появившимся пивным животом поднял руку с волшебной палочкой, и в нас полетел толстый луч серого цвета. Мир мгновенно пришел в движение. Коротыш полетел навстречу вражеской мистерии, разрубая ее и разрушая конструкцию, а я рванул следом, выхватывая посох. Единственное и главное свойство оружия охотников на магических тварей – зачарование, разрушающее чары. Оказавшись рядом с оторопевшим магом, я уже вблизи прокричал.

– Ступефай! – простые ударные чары не могли, да и не должны были нанести урон, единственной целью было прервать новое движение его мистического знака, и дать моим спутникам возможность вступить в бой.

Один из оборотней безумно захохотал, за секунду выхватил из воздуха гигантский мясницкий нож и прыгнул наперерез Татулу с Сириусом. Третий из офицеров вульфшсгруппе размазался в воздухе и переместился мне за спину, но был перехвачен и отброшен к дверям Галлиастой. Игра вышла в эндшпиль.

…………………………………………………

POV Вольфганг Нолькен

Мир для Вольфганга расширялся скачкообразными темпами, точнее способность к его мировосприятию.

С момента как он отправил всех… ну почти всех, на встречу вторженцам, его офицеры тут же произнесли ритуальные фразы, передавая свою долю власти ему. На арене остались лишь Фенрир с его щенком. Вечный лейтенант, услышав сигнал тревоги, попытался подло закончить бой одним ударом, но недооценил собственное порождение и теперь плясал с ним в восточном секторе печати. Не став ждать, когда они закончат и идеального результата, Нолькен занял место в центре круга и запустил последнее заклинание, завершающее соответствующую главу «Священной книги оборотней».

Тот, кто написал это труд был гением, а ритуал вожака возможно был его магнум опусом. Сложнейший комплекс ритуалов и чар, выводящий победителя на принципиально новый уровень сил. И сейчас бывший штандартенфюрера мог прочувствовать этот шедевр полностью. Годы подготовки, сотни часов потраченные на изучения каждого заклинания, все ради этого момента. Сверху, игнорируя толщу камня и искажения от свернутого пространства, спустилась полоса света. Один ее конец уперся прямо в темечко Вольфгангу, а второй в другой край арены. Вот он последний этап. Ожидание.

Луч медленно, но достаточно активно, чтобы это можно было заметить пополз в сторону по часовой стрелке. Период последнего шанса, «право проклятого», как его описывал неизвестный автор. В это время никто из оборотней не может уже бросить ему вызов. Но у него есть шанс отступить. Один единственный шанс ступить с выбранного десятилетия назад пути, навсегда лишиться права стать фюрером, но избежать бремени.

По мере того, как свет занимал все новые и новые сектора круга, чары, охватившие его с ног до головы, меняли, переписывали саму суть сына Германии. Вспомнилось первое обращение, его укусил дед, выбрав своим наследником. Старый мудак сам убил родителей Вольфганга, посчитав их слабыми и не соответствующими критериям и кодексам, определявшим едва ли не каждое его действие. Это было больно, обращаясь первый раз организм испытывает колоссальный стресс, тебя буквально изламывает, давая возможность новой массе воплотиться в реальность. Так вот по сравнению с тем, через что он проходил сейчас, то можно было сравнить с комариными укусами…

Вместе с болью физической пришел и сенсорный шок. Звуки, запахи, вибрации маны били по мозгам, благо разум опытного волшебника адаптировался куда быстрее. Уже через десять минут он свыкся с этим потоком информации. Эхо душ, умирающих от чар и стали братьев, гуляло по всему подземному комплексу, ясно позволяя определять, как близко пробились атакующие.

– Еще чуть-чуть. Продержитесь парни, и все закончится, – прохрипел он сквозь сжатые зубы.

Старый солдат понимал, что те, кто смог прорваться сквозь десятки вставших на их пути оборотней со всего мира и его бойцов могут быть угрозой, но отступать сейчас было слишком поздно. Вот пущенные в упор чары выбивают тяжелы древние двери, а Ганс использует «Дыхание вечности», которое тут же оказывается разрублено топором самого опасного по ощущениям волшебника. Через мгновение Пауэль связывает боем молодого черноволосого мужчину и смутно знакомого горца, а Маркус бьет кулаком в кулак пришедшего с людьми вампира.

Теперь рядом с ним кипело сразу четыре сражения, ведь Фенрир так и не расправился с этим Люпином. Ганс и его навыки не подвели, они с седоволосым мужчиной кружились, осыпая друг друга целыми сериям чар. В ход шло все: стихийные заклинания, короткие боевые проклятий, трансфигурация и динамические щиты. Как маг Нолькен мог только наслаждаться таким боем, а еще больше радовал внешний паритет сил между дуэлянтами.

Куда хуже обстояли дела у Маркуса и Пауля. Первого теснил смуглый блондин, компенсирующий полное отсутствие изящества в технике явно превосходящим оппонента боевым опытом, полным пренебрежением к ранам и магией крови, хорошо служащей в ближнем бою. Лэнгу даже пришлось перекинуться в волчью форму, чтобы уровнять шансы. На Пауля насели сразу двое противников. Мальчишка, работавший в паре с горцем, не впечатлял, хотя все еще уверено сыпал проклятьями, пусть и стекающими по шкуре берсеркера, но сбивающими ритм. А вот горец осторожничал, он огибал вошедшего в раж оборотня и наносил точечные удары явно, экономя силы.

Внезапно старик рванул к Шнайдеру и воткнул ему кинжал в лапу, а сам понесся прямо на Нолькена. Глупец, достать его сейчас он не сможет лишь продаст жизнь парня ни за что. Один на один у него не будет шанса против «убийцы волшебников». Удивиться второй раз Вольфганг не успел, горец бежал, сбрасывая с себя оружие со снаряжением и что-то шептал себе под нос. Доля секунды, и он вошел в поле лунного света. Вспышка и они вдвоем оказались в белом пространстве без границ, низ или верха.

– Наконец-то… – прохрипел стоявший в десятке метров от него человек, слезы текли из его глаз.

– Но как?!

– Не ожидал, тварь?! Сидел уверенный, что пока идет «право проклятого», никто не сможет тебя коснуться? Такая наивность, ведь там написано, ни один «оборотень» не сможет тебя коснуться. Про остальных речи не шло. Отлил заклинательный круг из стали, чтобы, не дай бог, не повредили и не прервали трансформацию. Ха-ха! А главная угроза была не снаружи. Внутри.

Нолькен вскочил на ноги и выхватил из рукава палочку… и ничего не произошло. Более того даже внутренний зверь не отзывался.

– Магия тут не работает, ублюдок. Никакая. Здесь и сейчас мы с тобой как два человека будем убивать друг друга.

Глава 44

22.01.1986. Монастырь Санаин. Главный амфитеатр.

POV Аластор Моуди

Ганс определенно хорош, он не был именно сильным в плане голой мощи, но очень опытным и искусным. Он напоминал мне парней моря бродяг из прошлой жизни. Под небесами того мира скиталось множество талантливых людей, не обладавших на старте ресурсами благородных семей, но проторивших собственный путь. Оттачивая до совершенства весьма ограниченный список мистерий, они могли свернуть в бараний рог и крайне родовитых носителей фамильных гербов.

Это встраивалось настолько глубоко в суть мага, что, даже дорвавшись до власти и возможностей, они оставались верны своим истокам. Схватившись с этим херр Вельфом, я видел в нем многих своих старых знакомых. Уверен, что за годы службы своему вожаку он мог бы получить доступ даже к самым изысканным мистериям, при этом сейчас в бою со мной он использовал множество мощных, но простых чар. И я мог его понять, в глазах очень живо стояла картина, как великовозрастные, преисполнившиеся мудростью маги умирают, сметенные этим градом атак. Центр шторма из чар, вот чем был Ганс Вельф, будь я чуть медленнее или менее тренированным меня бы тоже смело. К его несчастью, я был наверно одним из самых неудачных противников для него, ведь проведя годы в охоте за получившими приказ на печать собрал опыт, которым мало кто из живых в мире Бэта мог похвастаться.

Когда в нашем обмене ударами возникла передышка, я успел проверить состояние моих спутников. Албум был полностью сосредоточен на бое с маленьким, по их меркам, оборотнем. А этот кровосос очень хорошо маскировал свои выдающиеся навыки боевых искусств, наверняка кто-то из членов гнезда Варгоши выходец из восточной школы мистицизма не иначе. Очень уж даосы любят рукомашество. Саргасян, тем временем, оставил «подарочек» вервольфу со здоровенной рельсой, маскирующейся под меч, и был на середине пути к вражескому лидеру. Сириус же остался один на один со взбешенным оборотнем, ну почти один, даже так он все еще держался, что было уже неплохо. Вмешиваться пока рано.

Спустя примерно десять секунд Татул наконец добежал до цели, и там, где еще мгновение назад была ритуальная площадка, возник сплошной, непрозрачный куб цвета луны. По его поверхности бегали молнии, давая понять, что посторонним к нему лучше не приближаться, о чем-то таком Татул как раз предупреждал. Чего я не ожидал так это реакции, которую у оборотней вызвало исчезновение их лидера. Ритм атак Ганса сбился, и он на несколько секунд выпал из реальности, скорее всего у вожака со стаей была некая особая связь, потому что тоже самое продемонстрировали и остальные трое, за что поплатились пропуском пары болезненных ударов.

Как только наваждение спало с Вельфа его состояние полностью переменилось. Глаза налились кровью, и он перешел в частичную трансформацию. Выглядело это как превращение в оборотня, застрявшее где-то на трети процесса. Тело еще недавно бывшее тушкой когда-то крепкого, но сдавшего под ударами пива бюргера обтянулось тугими канатами мышц, когти на руках удлинились, как и уши, а часть кожи покрылась густой жесткой даже на вид шерстью.

– Что. Вы. Сделали. С командир-р-ром! – прорычал он, обнажив клыки, заменившие ему зубы, хм, даже форма черепа слегка изменилась, как он может все еще говорить?

– Мне кажется, сейчас не самое лучшее время для разговоров, – впервые за все время боя заговорил я.

– Р-р-р-ублюдок, ты явно, что-то знаешь. Когда я развешу кишки твоих дружков по пикам, разговорю и тебя.

– Какая жалость, а ведь ты показался мне более рассудительным, надеюсь, переняв черты зверя, ты не отупел окончательно. Будет обидно, если дуэль с сильным магом превратится в убийство очередного зверя. Aeris laminae saltare!

Давно хотел испытать это заклинание. Шесть лезвий из спрессованного воздуха закружились вокруг меня, а сам я убрал посох и двумя руками ухватился за Коротыша.

– О! Мы с тобой еще повеселимся, волшебник. Lupus carmen!

……………………………………………..

POV Сириус Блэк

Он думал, что забыл, что значит бояться. Азкабан выбивает такие вещи накрепко, ты либо боишься и умираешь, либо побеждаешь страх и продолжаешь жить. Но сейчас… стоило признать: ему было страшно. Возможно, Сириус забыл, что такое бой насмерть? Или никогда и не знал? Почему-то в памяти о войне с Неназываемым ничего из того, что он ощущал сейчас, не было.

Клинок бешено машущего своим оружием вервольфа снова проносится мимо, срезая прядь отросших волос у правого уха. А ведь такой удар вполне может снести голову.

Уклоняясь от атак и огрызаясь вбитыми на подкорку мозга заклинаниями, он продолжал воскрешать в памяти старые битвы и никак не мог найти там этот ужас. Липкий сковывающий движения страх, дыхание смерти и стынущую в жилах кровь. Наоборот, те дни были заполнены куражом и весельем, а боевые выходы казались продолжением хогвартских шалостей печально известных «Мародеров».

Прямой удар вертикально вниз раскалывает пол у его ног, а сам бывший наследник успевает лишь уйти от него, упав назад и пропустив клинок между ног. Каменное крошево бьется о внутреннюю часть его бедер как шрапнель. И это вытягивает на поверхность то, чего он многие годы стыдился – его гнев и безумие. Услышь воцарившиеся в голове дядюшки мысли, племянница-подросток бы точно понимающе кивнула. Тоже самое она испытывала в Запретном лесу, сражаясь с магическими волками, что кстати придавало ситуации некоторую иронию.

Даже под зельями правды и под обетами Сириус не сможет в последствии восстановить, в какой именно момент он нарушил данное много лет назад самому себе слово не использовать знания, вбитые в него отцом. Чернейшие и темнейшие из известных ему заклинаний и проклятий полетели в оборотня, ставшего центром его мира в ту секунду. Темная, почти черная кровь текла из его глаз, ушей, носа и из-под обломанных ногтей, подхватываемая ветрами магии она вплеталась в его чары, усилия их.

– Да сколько можно! С̶̨̛͕̗͔̭̳͇͍̳̻̞̺̹̥̪̪̣̪̗͋͂́͛̍̃͌͒͌̾͊̄̂̐̃̂͊̈́̉͋́̍̌́̓̌̕̕͜͜͝о̵̖̰̦̠̲̦̱̲͓̙̟̭͎͉͓̀̌̔̊͗̇͐̾̚͜͡ͅͅх̵̧̳̦͔̰̩̀͑͜н̷̨̧̰̖̣̖̗̱͎̤͙̞̠͈͚͈̹̳̣̣̟̄̈̊͜͡ͅи̸̮̲̱̝̊͛̔̑͆̂̓͊̄̚͠!

По Паулю словно ударил невидимый молот, и он, захрипев, прижался к земле под треск собственных костей. Сам Сириус после использования проклятия тяжело упал на колени. Тройка запрещенных заклинаний? О, в этом мире были вещи куда страшнее, вот только и цену они брали соответствующую. В легких булькала кровь, алыми пузырями вырываясь наружу при каждом вздохе, права рабочая рука с палочкой повисла безженной плетью.

Оборотню было куда хуже, силы покидали его, но он продолжал цепляться за жизнь. Полная трансформация сменилась частичной и окровавленный кусок плоти продолжал скрести руками-лапами резко потяжелевшую рукоять.

– Все кончено… тварь… – слова довались Сириусу с трудом.

– Моя честь называется верность, поэтому для тебя… ДА! Хайль Хексерай! – видимо вложив последние силы в рывок, Пауль Шнайдер подхватил меч и, удерживая его параллельно земле, прыгнул на оцепеневшего Блэка. Но тут словно сплетаясь из лучиков света, над ним возник Гилдерой Локхарт и впечатал его ударом ладони в пол на середине прыжка.

Всем весом прижав его к земле, Гилдерой победно улыбался.

– Но… Как?! Против меня не действуют скрывающие чары, я должен был тебя заметить! – затихающим голос спросил один из последних оставшихся в этом мире бойцов вульфшсгруппе.

– А они и не действовали, просто я убедил тебя, как и почти всех здесь, что меня тут нет. Магия разума, знаешь ли, такая полезная вещь, когда умеешь ей пользоваться. Прощай, – последний из заготовленных Локхартом солнечных камней засиял под ладонью, чтобы мгновением позже охватить тело вервольфа протуберанцем солнечного огня.

…………………………………………………………

POV Аластор Моуди

С влажным хрустом-хлюпаньем лезвие коротыша отделило голову Ганса Вельфа от тела, после чего я поспешил вырубить его сердце из груди от греха подальше. Работать одной рукой было тяжело, эффект от усиливающих чар и зелий подходили к концу, а старый хитрец все же сумел достать меня последней атакой. Звуки боя вокруг уже стихли, и, оглянувшись, я увидел ковыляющего ко мне Албума Галлиаста. Кровосос лишился правой руки с левым глазом и прихрамывал на одну ногу. Гилдерой сидел рядом со смотрящим в пустоту Сириусом и хлебал что-то из фляжки, периодически пытаясь подсунуть ее товарищу.

– На этот раз надеюсь ты с гарантией добил противника? – с легкой усмешкой спросил я, готовясь в случае чего отражать атаку. Раненый вампир может потерять контроль над собой.

– С гарантией. Гаденыш не только был хорош в бою, но и знал магию крови. Последней атакой он выжег всю свою кровь и оттяпал мне руку.

Из другого угла арены послышался скулеж, обойдя все еще стоящий на месте куб по кругу, я увидел валяющегося в пыли оборотня. Кажется, это был тот самый смутно знакомый по воспоминаниям оригинала Римус Люпин.

– А где это, еще один, как его… Фенрир?

– Убежал. Когда добивал своего краем глаза заметил, как он вырубил этого, – он брезгливо ткнул пальцем в Римуса, – и припустил куда-то наверх. Прямо по стенам карабкался! Но сил у меня его догонять не было…

– Ничего, это говно еще всплывет. Такие не тонут. Помоги Люпину, он поедет с нами, есть к нему пара вопросов у уважаемых и не очень людей.

Оставив ругающегося Албума хлопотать над раненым, я пошел к своему ученику и великовозрастному ребенку. Сев рядом с ними, я схватил Сириуса за шиворот и отвесил ему звонкую пощечину.

– Соберись, Сириус! Ты понимаешь как близок был к смерти?!

– Очень близко, командир.

– Ты понимаешь, что ты больше не одинокий бродяга?! У тебя есть кузина, племянницы! Обязательства! Понимаешь, что не имеешь права так бездарно сдохнуть?!

– Понимаю! – от него полыхнуло злобой.

– Тогда собери себя в кучу и, если твое слово хоть что-то стоит, через неделю после возвращения жду тебя на полигоне в Моуди-холл.

………………………………………….

Куб исчез резко без звуков или любых других эффектов. Раз и энергетический конструкт пропал. В центре ритуальной фигуры стоял лишь один человек. Вольфганг Нолькен, тело Татула Саргасяна изломанной куклой лежало у его ног. Рука было сломана в трех местах, оба ярко голубых глаза выдавлены, по всему тело синики и гематомы, кожа на лице висела лоскутами, а местами виднелись следы от укусов. На ватных ногах он сделал десять шагов в нашу сторону и оглядел округу.

– А ведь я все-таки вспомнил тебя, ублюдок, – таковы были последние слова сильнейшего оборотня в Старом свете. Сказав это, он покачнулся и замертво упал лицом в песок.

– Покойся с миром Татул Саргасян, твоя семья отомщена, – я подошел и закрыл остекленевшие, но счастливые глаза старого армянина, – готовьтесь, парни, скоро тут будет не протолкнуться от местных безопасников, а я уже хочу домой. Коди, черт тебя, подери, что ты делаешь?!

– Пишу, учитель, пишу! Боюсь, что-то забуду!

………………………………………….

07.07.1986. Испания.

POV Албум Галлиаста

Ровный и хороший автобан, построенный Германцами… Дойчами остался далеко позади, и в одежду набивалась хорошо знакомая дорожная пыль хилой проселочной дороги. Судя по следам от протекторов, прочно отпечатавшимся в земле последний раз, машина ездила тут больше месяца назад. Бодро шагая под лучами заходящего солнца, Албум Галлиаста шел по пути, не покинувшему память даже спустя двести лет. Мир вокруг менялся столь быстро, но тут в глубине испанских земель все было как раньше, ну подумаешь пара деревец, чахнувших раньше под зноем солнца, разрослись в оливковую рощу. Или камень, с которого они прыгали с другими детьми в холодную воду, стал лишь кучей щебня у хиленькой речки. Разве это перемены?

Замок рода Галлиаста появился словно из неоткуда, когда он прошел один из барьерных камней. Магия, скрывающая его родовую твердыню, была древней и завязанной на кровь. Тот факт, что громада донжона проступила из воздуха словно мираж, внушала ему некоторую уверенность в принятом решении. Значит, его кровь это все еще кровь великих алхимиков Галлиаста!

Все та же что и столетия назад пыль набивалась в обувь, лезла под одежду и глаза, но сейчас ему было все равно, он лишь ускорял шаг, едва сдерживаясь, чтобы не рвануть к воротам красной размазавшейся в воздухе тенью.

Задание владыки, выполненное зимой, дало неожиданные плоды. Новости о почти полном падении оборотней привели графа Иштвана Варгоши в полный восторг, и он даровал неожиданную милость, Албум как его вассал получил свободу. Не в полном смысле, но спустя столько лет службы безумному вампиру тот позволил ему идти и вить свое гнездо. А это все равно что получить вольницу, да его могут призвать, но когда это будет? Получив долгожданную свободу Албум задумался, чего же он хочет, и в памяти воскрес разговор, состоявшийся все в ту же зиму. Посетить родной дом?

Почему-то эта идея, показавшаяся ему сначала глупостью, с каждым днем становилась все привлекательнее, и вот он уже в шаге от места, которого избегал много лет. На плече слегка оттягивала сумка с чарами незримого расширения, и ее мерный стук о бедро отвлекал его от нервов при виде ворот. Стоило ему подойти ближе, как те открылись сами собой. Все те же кровавые чары. Пара магов, дежуривших у ворот, смотрели на него с подозрением, но не посмели пойти против охранных плетений, показавших в нем члена семьи и союзника. Внутренний двор в отличии от окружения замка изменился очень сильно, чистота, порядок, довольство. Без него семья жила хорошо и прошла сквозь множество бурь, став лишь сильнее. Эта мысль кольнула мертвое сердце, в глубине души ему хотелось войти сюда спасителем и помочь потомкам его родителей и братьев.

По двору ходило чуть больше десятка парней и девушек, носивших те же фамильные черты, что и он, чем дальше он шел, тем больше настороженных взглядов он собирал. Интересно через сколько за такую наглость в него полетят заклинания? Вдруг двери донжона отварились, и из них вышла еще одна «родственница» – молодая, красивая женщина, одетая по современной моде.

Вот сейчас! Она выхватит палочку, и ему в лицо полетят боевые заклятия! Но разбив в дребезги его ожидания, она склонилась перед ним в поклоне.

– Приветствую вас, господин Албум! Мы ждали вас очень долго, слава великим силам, что лорд дожил до этого дня, – сказать, что он был шокирован, не сказать ничего.

– Приветствую, уважаемая…?

– Виолека, господин, пойдемте скорее! Лорд бы и сам вышел, но уж слишком слаб стал, даже алхимия не помогает, а его слабость молодым лучше не видеть.

И она повела его по таким знакомым, но так переменившимся коридорам туда, где раньше были покоя главы рода. Дверь, на которую он мог часами любоваться в детстве, открылась легко и непринужденно впустила их в светлый и просторный кабинет.

– Я оставлю вас… – Виолека тихо удалилась.

Стоило дверь закрыться, отрезая звуки жизни большо дома, массивное кресло, обращенное к окну, повернулось к Албуму.

– Здравствуй, брат, – прохрипела старая развалина, сидящая в кресле.

Человек, оставшийся в его памяти заносчивым слегка надменным мальчишкой… постарел. Кожа посветлела, став почти полностью белой. Волосы выпали. А тело больше напоминало скелет.

– Здравствуй, Каерулеум. А я тут… – слова застряли в горле.

– Знаешь, а ведь они ждали тебя до последнего дня… – Албуму не нужны были подсказки, о ком идет речь. Родители.

– Но почему…

– Пузырек с твоей кровью в фамильном склепе так и не разбился как должен был при смерти. Каждый день мать ходила в склеп, смотря на него. Отец потратил кучу сил и денег, перевернув каждый притон, каждый невольничий рынок, каждый камень куда мог дотянуться в твоих поисках. Они верили, что ты вернешься, ведь огонь силы горел в склепе все сильнее с каждым годом. Они ждали, я ждал, Мартина ждала. Со временем остался ждать я один.

– … Я не думал…

– Так странно… Прошло столько лет, а ты такой же, каким я тебя помню. Скажи, Албум… Оно того стоило?

Этот вопрос выбил почву, только-только устоявшуюся под ногами, но ответ пришел быстро.

– Нет.

– Так и думал. Не переживай, я не виню тебя. Больше не виню, все для чего-то происходит. Я стал стар и так прокоптил небо дольше положенного, и вот наконец я увидел тебя. Наверно это знак.

– Я принес, – слезы, впервые за два столетия он чувствовал слезы на своих щеках, – тут все что я собрал по миру.

– Хорошо, знания, богатства — это всегда хорошо, но главный подарок для семьи это ты, – видимо поймав потерянный взгляд брата, Каерулеум продолжил, – как и сказал, старость настигла меня, не думаю, что долго протяну, так что ответь мне на четыре вопроса. Хорошо?

– Конечно.

– Тебя долго не было, семья изменилась, но это все еще твоя семья. Так?

– Да.

– Ты все еще верен семье?

– Да.

– Ты больше не исчезнешь?

– Нет, не исчезну.

– Отлично. В таком случае тебе все же придется понести ношу, которую ты сбросил на меня своим побегом.

Глава 45

25.01.1986. Поезд Марсель – Кале

POV Аластор Моуди

Освободившись в новой жизни от гнета родового проклятья, я заметил, что мне нравится множество вещей, которые я раньше даже не замечал, например, путешествия на поезде. Раньше даже после успешного выполнения миссии он несся обратно в коридоры часовой башни в ожидании информации о новых темных тварях или сильных магах-отступниках. Сейчас же он мог позволить себе спокойно наслаждаться дорогой домой после по-настоящему интересной авантюры. Вагон был выкуплен целиком, всего для четырех пассажиров, один из которых пребывал в наведенной коме. За окном проносились поля Франции, и до порта, из которого они пересекут Ламанш, оставалось еще полно времени.

Гилдерой увлеченно строчил записи в своем дневнике, время от времени переключаясь на альбом для эскизов. Полностью погружаясь в любимое хобби, молодой мужчина отпускал, поддерживаемый даже во сне, блистательный облик. Кончик высунутого от усердия языка со временем пересыхал, тем самым выводя парня из транса.

Сириус не разделял бодрости духа младшего товарища, а оставался мрачнее тучи, то и дело бросая долгие взгляды в отгороженную часть вагона. Там за тонкой стенкой находилась кровать, на которой, не приходя в сознание третьи сутки, лежал Римус Люпин. Бой с Фенриром Грейбеком дался ему с трудом, и если бы не кровавая магия Албума, то он уже отправился бы к праотцам. Принудительная трансформация, многочисленные раны и перенапряжение цепей почти прервали его нить жизни.

……………………………………..

22.01.1986. Монастырь Санаин. Главный амфитеатр.

Через семь минут после наступления развязки весь храмовый комплекс наполнился людьми в одинаковой форме и безликих белых масках. Татул был прав, они бы не успели. Останься мы ждать подкрепления и бороться, пришлось бы уже с совершенно другим противником. Десятки масочников действовали слажено и без лишнего шума под предводительством уже знакомого мне старшего волшебника под личным номером 35390162. Хотя должен отметить, он был далеко не самым сильным из прибывших – как минимум шестеро безликих были на моем уровне и выше.

Саргасян скорее всего и правда согласовывал все свои действия с аврорами красных, так как лишних вопросов к нам не возникло. Серыми тенями сотрудники службы безопасности скользили вокруг нас, проявляя интерес ко всему от трупов оборотней и отлитого на песке арены ритуального круга до каких-то книг и бумаг, выносимых сверху. Я же отпустил ситуацию и, собрав своих побитых и не очень спутников, погрузился в медитацию. Игнорируя вскипевший вокруг муравейник, я внутренним взором осматривал свое тело, пока не дошел до злосчастного пораженного участка цепей. Даже с новыми, полученными от герба магическими каналами и постоянной работой над собственной маной в малом источнике сломить сопротивление, посаженной самим Воландемортом, заразы не удавалось. Рецепт, полученный уже почти половину десятилетия назад, жег карман. С новыми связями мне удалось собрать почти две трети ингредиентов, после чего процесс почти сошел на нет. Жажда побороть собственную немочь была столь велика, что я был готов рискнуть и попытать счастье, отдав рецепт на изучение алхимикам, но пока что здравый смысл продолжал брать вверх.

– Стоит ли обратиться к кому-то со стороны? Хм-м-м… С Варгоши лучше часто не связываться… Гномы и так уже лишь разводят руками. Альбус? Вариант, он наверняка имеет неплохую коллекцию или напряжет связи своего учителя, но что он попросит взамен… – рассуждал я про себя, пока не увидел приближающуюся ко мне фигуру Старшего волшебника.

– Приветствую вас, сэр Аластор Моуди, – мне кажется, или в этот раз он говорит куда мягче и уважительнее?

– И тебе всего хорошего, Старший волшебник 35390162.

– Благодарю за помощь, если честно я скептически смотрел на план Татула призвать ему в помощь сторонних специалистов, да и не откликался никто очень долго. Чистая случайность спасла нас от больших проблем. Хотя определенную цену пришлось заплатить, –задумчиво сказал он, посмотрев за мое плечо. Обернувшись, я увидел, как трое мужчин аккуратно укладывали тело павшего горца на носилки, чтобы понести к выходу.

– Как тогда и ответил, сюда меня привели личные проблемы. Оборотни, готовясь к ритуалу, пытались ограбить далеко не одну группу моих людей. Но не могу не признать, получилось действительно удачно… почти для всех.

– Мужик жил своей местью, мистер Моуди, и ушел так, как хотел – забрав с собой виновника несчастья его семьи.

– Что с ним дальше? Не знаю, как у вас тут с похоронами… А он одинок…

– Безликий остается безликим, даже покинув наши ряды, и никогда не становится по-настоящему одинок. А еще у него внучатая племянница у нас служит, последняя живая родственница. Так что ляжет он на нашем кладбище рядом с другими, сложившими голову за отечество, – помолчав ровно минуту, он продолжил, – но теперь к плохим новостям, вам с вашими людьми нужно срочно уезжать. Эта операции пошла через одно место, всплеска, потревожившего лей-линии не должно было быть! Все планировалось как тихое мероприятие нашего ведомства, но теперь все серьезные ворожеи и колдуны страны в курсе произошедшего. Нам задают вопросы, много вопросов, и вам лучше быть подальше отсюда, когда они узнают больше, вам помогут добраться до границы.

– Ясно, дерьмо попало в вентилятор.

– Да.

– У меня двое тяжело раненых на руках и один контуженый.

– Вампиру не помогу, верхние этаже уже окончательно зачистили, так бы можно было ему дать недобитка выпить, но нету. А того изорванного можем зельями опоить и положить в кому лечебную. Есть такие спецы с собой, а там вы уже сами. До границы вас тоже сопроводим.

– Ну хоть так, нам действительно лучше убраться отсюда, пока что-нибудь в вину не вменили.

Из Санаина да и вообще из Армянской ССР отбывать нам пришлось в спешке. Буквально сразу после окончания разговора новая тройка людей в форме подскочила к Люпину и, уложив его на носилки, начала магичить, шепча фразы то на латыни, то на древнеславянском, попутно вливая ему в рот зелья. Уже через несколько часов вертолет, ждавший нас в поле сразу за забором монастыря, отвез нашу пеструю компанию к одному из портовых городков черноморского побережья.

………………………………..

25.01.1986. Поезд Марсель – Кале

Следующий отрезок в пути мы преодолели быстро своими силами, а в Марселе нас встречали мои люди. Ими и был выкуплен этот вагон, и четверка из их числа сейчас дежурила в разных частях поезда. Оставшаяся часть дороги до дома обещала быть спокойной и размеренной, вот только Сириус рушил всю эту атмосферу своим напряжением, метаниями по «комнате» и хмурым видом.

– Довольно, Блэк, ты такими темпами себе туфли стопчешь, если продолжишь наматывать круги. Сядь или иди проспись, раз нервишки шалят.

– Ну не могу я так! Римус он же… Говнюк он конечно, и морду мне ему хотелось набить, но он единственное, что осталось от моей старой жизни! Последний друг! А вы сами всегда говорите о важности защиты близких.

– Как вывернул-то! А! – поняв, что это будет небыстро, я отвлекся от любования пейзажем, пролетавшим мимо нас за окном, и повернулся к этому невротику, – но ты мне лучше вот что скажи. Ты дурак или претворяешься? Допустим… Только допустим! Что Римус Люпин, бросивший тебя гнить в Азкабане… – он было вскинулся что-то сказать, но я не дал себя прервать, – не перебивай! Пускай Римус Люпин, бросивший тебя гнить в Азкабане, все еще твой близкий друг, хотя новости о твоем помиловании, освобождении и заключении по ложным обвинениям разошлись даже за пределы магической Британии, а он так и не объявился. Но разве у тебя нет крестника? Х-м, как же его звали? Уже не Гарольд ли Поттер, сын Джеймса Поттера, а Сириус?

Мальчишка в теле двадцатисемилетнего побелел лицом.

– Что с ним!? Где он?! Как я мог забыть о Гарри!? – он едва ли не рвал на себе волосы.

– Не имею ни малейшего понятия. Пару лет назад, еще до твоего освобождения Андромеда с Вальбургой писали Дамблдору с вопросом, где крестник их брата и сына, ведь по старым законам о нем должен после смерти заботиться ты, а в случае твоей недееспособности твоя семья. Но Альбус отбился сказав, что у него все хорошо, он надежно скрыт от недобитков Неназываемого и лишнего внимания.

– Но почему вы не надавили?

– Сириус, Джеймс был моим подчиненным и в какой-то мере боевым товарищем, но и близко не так близок, как миссис Тонкс или Нимфадора. При всем желании я не могу позаботиться о всех сиротах войны. Плюс Дамблдор, конечно, сложный человек, но сомневаюсь, что он бы что-то плохое сделал с мальчонкой. Как минимум сейф рода Поттер в Гринготтсе еще закрыт и не ушел в цепкие лапы гоблинов, а значит и наследник еще жив.

– Как только вернусь в Англию, отправлюсь на его поиски, – и вот его опять понесло.

– Тпр-р-ру, рыцарь без страха и упрека. Во-первых, расставь приоритеты, у тебя тут друг в непонятном состоянии на руках, и вроде как ты еще секунду назад за него переживал. А во-вторых, хорошо, найдешь ты его, и что дальше? Куда ты его поведешь, голодранец?

Его глаза потеряли осмысленность. Ну все, этот сломался.

– Мы же с тобой еще там в монастыре обговорили. Сначала мы приводим тебя в форму, ты встаешь крепко на ноги, а там уже можешь делать, что хочешь. Моя совесть будет чиста.

– Вы правы, командир. Как и всегда, – поникшим голосом ответил Сириус, – но как же все сложно, черт! Я и четырех лет не пробыл в Азкабане, а словно выбросил большую часть жизни в помойку.

– Ну выбросил ты ее справедливости ради куда раньше, когда жил бездумно в свое удовольствие. Но ничего, боец, как говорили древние: «Все проходит и это пройдёт». Все твои пробелы решаемы, пацану сейчас пять лет, если ты в семь возьмешь его к себе, ничего страшного не должно случиться. А что с твоим мохнатым другом и его проблемой делать придумаем.

В этот момент впервые за все это время в разговор вклинился Гилдерой.

– Да тут же и думать не надо! Госпожа Андромеда его подлатает, а потом он по методике этих немцев своего зверя под контроль возьмет. Какие дела?

– Не ошибусь, если скажу, что все документы, которые были у Нолькена забрали себе безликие, – ох не нравится мне этот его заход.

– Ну-у-у, да-а-а… Но они забрали все, что там было к тому моменту… А пару листков никто в той суматохе и не заметил… Зато у нас есть способ привести этого вашего Люпина в норму. Я его помню, когда был на младших курсах, он старостой был. Нормальный парень вроде, занудный слегка, конечно, но староста же, – говоря это, он движением фокусника вытащил из своей папки с рисунками два пожелтевших от времени пергаментных листка.

– Но как! – а вот тут был повод удивляться уже мне.

– М-м, когда скрывал свое присутствие ментальной магией, я возможно не все время был рядом с Сириусом и Татулом. В самом начале я залез наверх, осмотреть самое видное ложе и там нашел письменный стол с бумагами. Среди них было несколько старых листков. Эти два лежали наособицу…

Повисла странная тишина.

– Ты молодец, Коди, но бит будешь, обещаю тебе.

…………………………………………

10.08.1986. Великобритания. Моуди-холл.

POV Нимфадора Блэк

Второй курс Хогвартса Нимфадора провела как муха в янтаре – все ярко, красочно, а движения нет. Крылась ли причина в закручивании гаек после прошлогодних событий, или просто так встали звезды, но за весь год произошло решительно ничего интересного. Поэтому стоило прозвенеть трубам, возвестившим о конце учебного года и победе одного из факультетов, она, полная надежд, рванула домой. Ведь там семья: мама с ее теплотой и заботой, учитель, который наверняка научит чем-то по-настоящему интересному и полезному, малышка Итриша с ее новой забавной подругой, Гимки и все остальные. В сознании Нимфадоры в Моуди-холле всегда кипела жизнь. А самое приятное, что этим летом Габри и, как они его в шутку называли за излишнюю серьезность, мистер Филцуолтер приедут провести у нее половину каникул.

Чего она не учла так это то, что у нее не было сил ждать ничего из этого. Лето восемьдесят шестого выдалось на удивление загруженным и жарким. Матушка Доры пропадала в Мунго, Аластор с Гилдероем опять куда-то сорвались, даже Итриша и та была занята в каком-то малышовом лагере. Сверху на все это ложились рекордная жара с влажностью и конечно же ожидание приезда друзей. Липкой патакой, заливающейся в рот и нос, эта атмосфера душила деятельную девочку подростка. Одно за одним она начала отсылать письма товарищам в надежде упросить их приехать пораньше.

Вот тут-то и начались странности. Ответы от Роберта приходили быстро, более того иногда резвый лощеный сычик привозил его послания, прежде чем она бы отправила свое. А вот Габриаэлла молчала. По началу Дора списывала это на ее растерянность и невнимательность. Найдя ответ для самой себя, она начала звонить на домашний телефон подруги, благо телефонный кабель в поместье прокинули уже давно. Резиденция Маклеодов отвечала лишь быстрыми короткими гудками отключенного от сети устройства. Последнее породило в юной особе нешуточное беспокойства, и она поспешила рассказать об этом Андромеде.

Миссис Тонкс-Блэк не стала пренебрегать беспокойством дочери, не так далеко в прошлом остались времена, когда семьи маглорожденных пропадали за одну ночь без следов. Так что следующим шагом матери и дочери стали звонки на работу родителям девочки. Звонок шел, но никто не отвечал. Так продолжалось на протяжении целой недели.

Мало-помалу календарь начал подбираться к середине августа. В этот день, как и на протяжении всего лета, солнце беспощадно обжигало землю и даже как будто дольше положенного держалось в зените, стараясь по максимум уничтожить любые укрытия в тени. Просторный и относительно прохладный каминный зал поместья озарила вспышка изумрудного огня, впустившая в дом его владельца и ученика.

– Юная хозяйка, – обратилась Гимки к девочке, сидевшие в своей комнате, – хозяин Аластор с мастером Гилдероем прибыли. – Получив известие, она тут же рванула вниз по лестнице, чтобы наброситься с объятиями на учителя. Он самый умный и сильный, он точно разберется с проблемой.

Двое мужчин, совсем молодой и более чем зрелый, стояли в каминном зале грязные, в дорожной пыли, с кусками земли и глины на одежде. Что удивительно и было редчайшим событием они переругивались. Обычно услышать пререкания Гилдероя с его наставником было чем-то из разряда фантастики, но сегодня, когда Нимфадора выбежала им на встречу, они активно спорили.

– А я вам говорю, учитель, мы должны выпотрошить все, что можем из мозга этой твари и узнать, что за умник притащил ее на наш остров. Что угодно, хоть к некромансеру обратиться, но уж точно не вешать на стену!

В это же время Аластор Моуди пристально разглядывал стену с головами зверей и монстров, убитых его предками и им самим. Увидев подходящее место, он свободной рукой (вторая удерживала подмышкой объемный темный сверток) начал пассами палочки раздвигать чучела, освобождая пространство между гигантской головой пантеры и блестящей золотом морды Ре-эма.

– Может быть я неясно выразился? Я хочу найти и обломать руки этому шутнику, но! Эта тварь три недели водила нас! Нас! Меня за нос и, если бы не случайность, эта полуразумная обезьяна ушла бы от нас. Так что как достойный враг он заслужил полноправное место в коллекции. А гения зоолога мы найдем и так.

Не выдержав Нимфадора вмешалась в разговор и скопом вывалила на пару уставших охотников свои переживания. Правда договорить ей было не суждено. Сигнальные чары, окружающие поместье сообщили о проходе через центральные ворота постороннего. Отложив все дела, взрослые обитателю этого дома, вышили на встречу пришельцу. Как оказалось это не требовалось, ведь шлепающий босыми ногами по песчаной дорожке мужчина едва ли смог бы представить угрозу для кого бы то ни было.

К центральному крыльцу двигался едва стоящий на ногах и одетый в больничную робу отец Габри, мистер Маклеод. Не дойдя пару шагов, он упал на ступени, успев вымолвить.

– Габриаэллу! Она забрала Габриаэллу! – после этого он потерял сознание.

Глава 46

11.08.1986. Великобритания. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

В себя мистер Маклеод пришел только на следующий день. Андромеда, примчавшаяся после получения моего патронуса, осмотрела бессознательного мужчину и диагностировала тяжелейшее истощение, повреждения нервной системы каким-то специфическим проклятием, а также синяки, ушибы и прочие мелкие телесные травмы. Даже при поддержке зелий ясность сознания возвращалось к Дункану с трудом, тем не менее к его чести, как только смог, он ясно и четко описал сложившуюся ситуацию.

Услышанное не радовало.

……………………………………………..

19.07.1986. Великобритание. Графство Линкольншир. Город Грантем.

POV Габриаэлла Маклеод

В ноздри ударил букет запахов старого дома. Отец только открыл дверь, и они с матерью переносили вещи, привезенные с собой и необходимые для проживания тут на протяжении следующих недель. Дом родителей отца был большим крепким строением, когда-то он был сильно меньше, но по мере роста семьи Маклеод рос и он. Ширясь пристройками и поднимая стропила, он постепенно принимал свой нынешний вид. Еще несколько лет назад в нем доживали свои дни родители мистера Маклеода, отказавшиеся покидать его даже после того, как все дети разъехались.

С тех пор часть года ветвь старшего сына Дункана проводит тут, после смерти старшего поколения частота посещений сократилась, но летний приезд был неизменной константой. Оставив родителей внизу у машины, Габри рванула напрямик в свою комнату на втором этаже. Сухие доски старой лестницы радостно поприветствовали бедующую хозяйку дома фанфарами скрипов. Каждый шорох, щелчок и хруст, которые мог издать этот дом, были ей хорошо знаком с самого раннего детства, с первой зимы, которую она помнит, тогда они с мамой жили здесь. Именно тут дедушка рассказывал ей сказки, а знаток мифов и легенд, много лет преподававший их в Оксфорде, знал великое множество историй. Может быть именно из-за этого, открывавшийся ей мир магии, частью которого она являлась вот уже два года, не шокировал ее?

Сейчас не было уже ни Дугласа, ни его супруги Маргарет, но дух, заложенный ими, все еще витал в воздухе. Поэтому зайдя в комнату и бросив тяжелую сумку на кровать, она первым делом разложила книги со свитками и только потом перешла к вещам. Палочка, пусть ей и нельзя было пользоваться на каникулах, вернулась в крепления на запястье, чтобы не забывать нужных чувств. Верный клинок покинул серый мешковатый чехол и повис на специальных скобах, вбитых в стену. А ведь раньше на том же самом месте висел сделанные ее дедом деревянный клинок, теперь же самый настоящий меч!

Сбросив опустевший баул на пол комнаты, Габриаэлла упала на его место, откинув кроссовки в дальнюю часть комнаты, и погрузилась в чтение. В любом случае до ужина ее никто не побеспокоит. Приехали они уже после шестнадцати часов (сказалось позднее отправление из основной резиденции), а значит еще час отец будет дотошно заниматься проверкой всех систем, и только после этого ее мать примется за ужин.

«Еще наобщаемся», – думала про себя девушка. А какие еще могли быть варианты? С момента как они забрали ее с вокзала Кингс-кросс, маленькое семейство и так проводило вместе дни на пролет. Так что с чистой совестью, отрешившись от мира, Габри погрузилась в книгу о магических рыцарях, подаренную ей Робертом. Трактат был древним и рассказывал об эпохе, предшествовавшей полному воцарению волшебных палочек в магической Европе. Чем глубже она погружалась в текст, тем более яркими становились образы, спрятавшиеся между сухими строками текста. Для подростка, жившего рука об руку с клинком, не собравшим косые взгляды в Хоге разве что от слепых, это было сродни глотку свежего воздуха.

Нет, Габриаэлла не была парией в школе, не в случае если твои друзья одни из самых ярких младшекурсников последних лет, а староста вообще другого факультета дает советы по магии. Да и учеба ей в целом нравилась, но вот палочка… Ей не хватало веса, ощущения надежности и силы. Время от времени в голове ребенка даже проскакивали мысли, пойти по пути зануды Филцуолтера и попробовать использовать посох, но раз за разом она возвращалась к своему клинку. И дело было далеко не в том, что ей безумно нравилось холодное оружие, хотя это и было правдой. Ответ крылся в том, о чем она не говорила еще никому, даже своей ближайшей подруге Нимфадоре. Она чувствовала связь с клинком! Кусок зачарованной связи спас ей жизнь, не дав собственной силе погубить ее или кого-либо из близких, от того-то она и испытывала… Благодарность? Привязанность? Те самые желанные поддержку, надежности и партнерства, какие не могла подарить даже купленная в магазине у Оливандера палочка с волосом и кровью маргюга.

За чтением время пролетело незаметно, и вот уже сумерки опустились на землю, когда ее отвлек странный грохот на первом этаже, вместе с подозрительной вспышкой, озарившей улицу. Но было еще кое-что царапнувшее нервы ощущение. Так ощущалась боевая магия! Вскочив с кровати, она сорвала клинок со стены и метнулась вниз. Она была на еще на ступеньках, когда увидела царившую в холле разруху, вырванную вместе с петлями дверь и самое ужасное – тела отца и матери, разбросанные по комнате. На пороге стояла высокая черноволосая женщина в мантии с капюшоном.

– А! Вот ты то мне и нужна, теперь-то я… – женщина говорила что-то еще, но Габриаэлла уже не слушала, ее взгляд уперся в мерно наливающуюся цветом лужу крови у маминой головы.

Всего три слова вырвалось изо рта юной ведьмы.

– Я. Убью. Тебя.

То, что произошло дальше поразило бы любого взрослого волшебника. Ярость, затопившая разум попыталась толкнуть ее в лобовую атаку, но вместо этого она застыла, замороженная пришедшим от клинка холодом.

– Странно, – мир застыл для девочки, когда ее настигла это чувство, – ведь меч раньше только отбирал магию.

Ледяная, как родниковая вода, мана затопила ее тело, остужая разум и оставляя лишь холодный расчет. Разум и инстинкты сплелись воедино, спаянные магией меча. Габри начала действовать. Клинок уходит назад.

– Flipendo duo! – воздушный поток, сорвавшийся с лезвия, толкает подростка вперед.

За мгновение преодолев разделяющие их метры дочь Маклеодов оказалось у темной волшебницы. Первый удар разрубил пополам выставленную вперед руку от ладони до самого локтя (девочка с удовольствием отметила, как дополнительно ее начал разламывать оставляемый мечом лед), а последовавший за ним пинок в живот с силой невозможной для подростка выкинул противницу на улицу. Но вместо продолжения атаки Габриаэлла подошла к матери и касанием пальцев закрыла рану на голове матери тонкой пленой синего льда.

– Потерпите чуть-чуть, – обратилась она к родителям.

Стоило ей обернуться к двери, как из проема прилетало три шара ярко-зеленого огня, принятых ей на клинок. Следом там снова возникла та же ведьма. Целая и невредимая.

– А ты не так проста! Ну ничего, мама любит ломать таких зубастых, как ты. Flame…

– Aqua Er-ucto! – буйный поток воды прервал чтения ведьминских чар, – Glacius Duo!

Две последовательные мистерии дались Габри так легко как никогда и заключили незваную гостью в ледяную тюрьму вместе с половиной стены. Подняв руки с клинком над головой, она принялась концентрироваться для применения единственного по-настоящему боевого заклинания, которому их обучил Феликс. Бомбарда должна была взорвать лед вместе с заточенной в нем ведьмой. Это стало ее ошибкой.

Сначала внутри натурального айсберга зародилось зеленое свечение, а потом последовал взрыв, отбросивший девочку в стену. Волна зеленого огня прокатилась по помещению на уровне груди взрослого человека, принося еще больше разрушений. Удар выбил воздух из легких подростка, но клинок она так и не отпустила. С трудом встав на колени, Габри увидела нависшую над ней тень и занимающийся вокруг пожар.

– Так-с, мелкая сучка, это тебе больше не понадобится, – руку пронзила боль, послышался хруст ломаемых костей. Острый каблук алой туфельки сломал руку Габриаэллы, выбив из нее клинок, – кто бы знал, что дети сейчас такие резкие. Надо было махнуться с Анной! Нет, повезло же мне выбрать именно это место! Прическу и платье испортила!

Последнее, что успела увидеть теряющая сознание ученица третьего курса Хогвартса, это приближающаяся уродливая когтистая пятерня.

…………………………………………..

11.08.1986. Великобритания. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

– А потом она просто подняла мою дочь и унесла прочь! Нас с женой не добила, видимо и подумать не могла, что кто-то из нас не то, что в сознании, а вообще еще жив. Тут я отключился, в себя пришел уже в госпитале Линкольна. Врач сказал, что я был в коме две недели, а Жанна все еще не пришла в сознание. Естественно, я никому не стал рассказывать правду, а рванул к вам. Не помню толком, как добрался, разве что теперь могу сказать, что все деньги, бывшие в украденном мной кошельке врача, я потратил. И как меня никто не остановил?

Рассказ Дункана был коротким, но содержательным. Приезд, бытовая суета, нападение неизвестной. Жена первой пришла на грохот и получила заклятие в лицом. Он прибежал следом и тоже получил какое-то проклятие, судя по всему, что-то травмирующее центральную нервную систему. Скоротечный бой дочери со взрослой ведьмой, и как финал ее похищение.

– Вы все сделали верно. Андромеда, бери пару парней и отправляйтесь туда, помогите миссис Маклеод, – миссис Тонкс не стала задерживаться и сама побежала наружу, попутно отсылая патронус, – а вы пока подумайте хорошо и ответьте на вопрос. Хорошо? Так. Использовала ли эта неизвестная чары, которые сопровождало бы нечто похожее на осеннюю листву? Это очень важно!

– Что? М-м-м… Нет, точно нет. А почему вы спрашиваете?

– Нет? Что же, ладно, это хорошо и плохо, если бы использовала, я мог бы сильно сузить круг поисков и уже даже знать, с кого снимать шкуру. В общем отдыхайте, мистер Маклеод, вы совершили настоящий подвиг. Дальше мы сами.

– Спасите Габриаэллу… Умоляю вас! – дернулся было лежащий мужчина, вокруг кровати которого мы стояли.

– Не переживайте, постарайтесь уснуть, пока есть шанс, что она жива, мы будем ее искать.

– Все что…

– Somnum! – погрузив бедолагу в сон, я оставил его на попечении Гимки и одной из помощниц Андромеды из числа сотрудниц компании. Мы же с Гилдероем двинули в мой кабинет, – значит так, сейчас сделаем пару звонков, и я сяду писать Дамблдору, она его ученица и по всем законам будучи маглорожденной сейчас находится под его защитой, поэтому пусть пошевелится. Ты же тем временем набери у него крови для ритуалов поиска, – обратился я ученику.

– Принято, Учитель. Есть у вас подозрения, кто это может быть?

– Было одно предположение, но пока нет оснований для его проверки. Придется отправиться на место, благо по всей в Англии можно просто трансгрессировать. В целом местность не должна быть опасной, да раньше Фенские болота были той еще западней, но после того, как простецы осушили их… – и тут меня настигло понимание.

Слова матриарха фейри, сказанные мне три года назад, всплыли в голове: «Знай, что не пройдет и пяти лет, как ты столкнешься с ученицами моих учениц, и мне неведомо, чья судьба оборвется в тот момент». Половина напророченного срока уже прошла, и сейчас чуйка подсказывала, что настал момент встретиться с теми самыми ученицами. Честно говоря, тогда после моего первого столкновения со скрытой даже от большинства волшебников частью магического мира я не принял ее слова всерьез. Слишком мало я тогда еще знал, был уверен в большей схожести миров Альфа и Бэта. Да просто называя вещи своими именами, тогда мне просто повезло, сейчас же я был готов воспринять это предупреждение со всей серьезностью. Я остановился.

– Скажика мне, Гилдерой, а кто у нас из волшебных тварей связан с фейри?

– Да много кто, элементали, духи природы, карги…

– Так… Слушай меня, Коди. Ты сейчас отправишься в офис Национального союза фермеров в Лондоне и запросишь у них актуальную карту графства Линкольншир с нанесенными на нее осушенными и сохранившимися болотами. Сохранившиеся болота выдели поярче, как закончишь, возвращайся, выдвинемся, время терять нельзя.

……………………………………….

Альбус воспринял информацию более чем серьезно. Думаю, он мыслит также как и Андромеда – для него это знак возвращения Неназываемого. Старик отказывался видеть другие опасности и видел в пропаже талантливой маглорожденной ученицы проделки слуг этого сумасшедшего. А уж в чем в чем, а в таланте Габриаэллы можно не сомневаться. Еще когда мне ее только попросила осмотреть Барбара Тилни, я отметил выдающийся талант в магии воды и льда. Магические выбросы вредили самому ребенку и окружающим его людям и вещам. И это было еще до Хогвартса! То, что я подсмотрел в воспоминаниях Дункана, было впечатляющим выступлением для девушки, не получавшей такой подготовки как Нимфадора. Надеюсь, она жива.

После того как Локхарт отбыл, передав мне пузырьки с кровью, я закончил отправку сообщений и отправился в ритуальную залу. Примерно в это же время Андромеда вернулась с миссис Маклеод и вручила мне еще и ее кровь. Имея материал от обоих родителей, настроить поиск будет куда легче. Я, конечно, не испытывал надежды, что получится точно определить положение похищенной, ведь оно почти наверняка скрыто чарами. Но убедиться жива она или нет и сузить зону поисков, оставалось вполне посильной задачей.

Ритуальная комната, восстановленная мной вместе с оборонительной системой поместья, была относительно небольшим каменным мешком в геометрическом центре усадьбы. Именно через нее шла подпитка от пролегающей под домом лей-линии, а значит, и поисковые ритуалы пройдут легче.

Закрыв за собой толстую, тяжелую дверь со свинцовым сердечником, я снял пиджак и, достав из специально организованного сундучка мел, принялся за работу. Первым шел ритуал определения жизни. Две концентрические окружности, промежуток между которыми заполнили руны, и три круга внутри, соединенные символами подобия. В центр ставится черная свеча из тех, что готовили на севере острова, а в круги капаю кровью Маклеодов. Импульс маны и короткая ария.

– Ostende mihi vitam!

Свеча послушно загорелась мерным светом. Огонь горел чуть слабее нормы, но ровно, без дрожи и мигания. Значит, она жива и относительно в порядке. Ослабла, но прямо сейчас жизни ничего не угрожает.

Следующий ритуал куда сложнее. Почти сорок минут ушло только на то, чтобы вычертить нужный конструкт. И короткой арией тут было не обойтись. Результат превзошел мои ожидания. Удалось не только подтвердить, что держали Габриаэллу где-то в Линкольншире, но и выцепить вид избушки, в которой ее удерживали.

……………………………………….

12.08.1986. Великобритание. Графство Линкольншир. Город Грантем. Дом семьи Маклеод.

Находясь под маглоттакливающими чарами, мы с Коди легко пересекли яркую ленту, опечатывающую место преступления. Полиция и службы спасения отработали на славу, жаль только, что зря, неодаренным поле битвы юной ведьмы с похитительницей ничего не могло сказать. Произошедшее посчитали терактом и как обычно искали Ирландцев и ИРА. Поэтому пострадавшие находились под особым надзором, и уже побег Дункана наделал шума. Андромеде пришлось попотеть, чтобы не вызвать панику у персонала, так что она «убедила» всех, что чету родственники перевели в частную клинику. Благо у клиники святого Мунго было отражение в мире простецов со вполне хорошей репутацией.

– Пора поработать, Гилдерой!

Глава 47

12.08.1986. Великобритания. Графство Линкольншир. Город Грантем.

POV Аластор Моуди

Скрип ножа о керамическую тарелку раздражал, но и близко не так сильно, как досада неудачи, с которой мы столкнулись при обследовании дома Маклеодов. Да, следы физических повреждений присутствовали в большом количестве, начиная от разломанной мебели и треснувших стен, заканчивая вымоченным талым льдом паркетом. Остатки маны Габриаэллы тоже хорошо ощущались, для прошедшегося момента боя времени так вообще отлично, а вот даже намек на магию ее противницы отсутствовал. И это было грустно, образы из памяти Дункана давали спорную картину. Нападавшая вела себя и выглядела как человек, при этом имела явно повышенную прочность организма (тот удар ногой мог отправить на тот свет многих британских волшебников, брезговавших усилением тела), использовала как безмолвные чары, так и какие-то арии.

В целом вместе с моей догадкой о происхождении этой угрозы оставалось выяснить насколько они близки с тем кланом фейри. Зеленый огонь был недостаточно конкретным направлением. Слишком много концепций при смешении с огненной стихией могло дать такое внешнее проявление. Одним словом, печально. Печально, что время идет, а возможности лучше подготовиться к столкновению не представляется.

Мы сидели в средненьком заведении под названием «Миллер и Картер» и жевали свои стейки. Готовили тут, как и по всей старушке Британии за исключением дюжины мест, средне, но хотя бы продукты радовали свежестью. Но думаю очевидно, что еда была последним, о чем мы могли переживать. Гилдерой так вообще уже некоторое время как отстранился от стола и, закрыв глаза, медитировал. Скорее всего поймал какую-то идею и раскручивал ее в голове.

С момента начала изучения им ментальной магии он сильно продвинулся на этом поприще, что ярко показал еще в Армении. Среди выученных трюков было и погружение во внутренний мир, эдакая обратная менталистика, направленная на самого себя. Не столько даже мистерия, сколько форма медитации, позволяющая отрешиться от мира и с пользой потратить текущее медленнее время. Внезапно Локхарт дернулся и свалился со стула как подкошенный, попутно стукнувшись головой о столешницу, разбивая себе висок в кровь.

Шум падения заставил всех немногочисленных посетителей отвлечься от своих дел и посмотреть в нашу сторону. Так что мне не оставалось ничего кроме, как свести все к чем-то привычному для обывателей.

– Ха-ха, ну ты горазд пить, сынок! Пойдем-ка мы с тобой домой. Проспишься, – и подхватив под руку успевшего встать на карачки Коди, последовал к выходу, попутно гипнозом подтирая наш облик из кратковременной памяти невольных зрителей.

Выйдя на улицу и скрывшись в переулке, минуя встреч с жандармами, я закрыл рану на лбу ученика полюбившейся мне мистерией «Vulnera Sanentur». Все же снимаю шляпу перед местными чернокнижниками, уместить инкантацию такого сложного заклинания, которому под силу излечение даже глубоких ран, в арию из пары слов. Стоило парню прийти в себя, как я поспешил разобраться в ситуации.

– И что это было, Коди?

Вокруг нас был типичный тупичок маленького английского городка. Кирпичные стены столетних домов разрисованные этими новомодными графити, куча гниющего мусора, сваленная сюда благообразными на первый взгляд горожанами. Ни мой ученик, ни я определено не вписывались сюда органично.

– Ох-х-х… Голова кругом… Да, ничего такого на самом деле… Я просто подумал, что у похитителей должен быть контакт в городе. Ну чтобы искать новых жертв и так далее, так что я вспомнил ваш метод охвата большой территории для поиска магии и применил тоже самое на ментал.

– Ох идиот… Послали же великие силы ученика. Я и так проверил информацию о похищениях через магловских силовиков. Ты же мог себе мозги спалить, в Грантеме двадцать пять тысяч жителей, даже накладывая строгие фильтры, тебе бы все равно пришлось коснуться тысяч разумных, а это пока что выше твоих сил.

– Я заметил… Как и то насколько в мире много мерзавцев! Только в этом городе несколько десятков человек думает о… похищении маленьких девочек. Мерзость!

– Успокойся. Мы тут не за этим.

– Конечно… В общем я смог кое-как охватить город, и ничего касающегося напрямую нашей пропажи не нашел. Но! Перед тем как получил откат почувствовал два странных спутанных сознания, словно и не людям принадлежащих. Они стремительно удалялись из города в сторону леса.

– Искаженные сознания, хм-м. Стоит проверить. Показывай направление.

……………………………………

Короткими прыжками аппарации мы быстро добрались до окраины Грантема, в точку, где Гилдерой обнаружил подозрительных разумных. Дальше мы могли столкнуться с проблемой наличия только условного направления движения, но нам дали прозрачный намек. Где-то в трех-четырех километрах от нас раздалась череда взрывов, зашелестел автомат, а сумеречный лес осветили яркие вспышки лучей заклинаний.

– За мной. Быстро! – наложив на себя ускоряющие чары, боковым зрением увидел, что по коже Локхарта тоже пробежали синие линии. Освоил. Молодец.

Поле размазалось в череду смешивающихся линий, мы рванули к вскипевшему боем лесу. Чем ближе мы становились, тем лучше ощущались странности набирающего обороты конфликта. Одна из сторон очевидно не использовала магии, но очевидно могло противостоять силой магловского оружия. При этом мои чувства подсказывали, что сражаются лишь двое, хотя шума было на целый механизированный взвод. Чем глубже мы заходили в вековую чащобу, тем жарче становился обмен ударами, пока все разом не стихло.

Приложив палец к губам, я приказал ученику затаиться. Он кивнул, в ответ и исчез в скрывающем заклинании оптического искажения. Я в свою очередь применил привычный маскировочный комплекс. Продвинувшись еще на два десятка шагов вперед, нам раскрылась новообразованная просека, созданная минувшим боем. Воронки от разрывов бомбы, поваленные с перебитыми и опаленными стволами деревья, дымящаяся земля, и в центре всего этого великолепия шел полевой допрос. Мужчина в измочаленной и порванной военной форме держал за волосы женскую голову, периодически опуская ее во что-то напоминающее в полутьме нефтяное пятно. В промежутках между погружениями звучали ответы вопросы. И если женщину я опознать не мог, то вот мужчина был мне хорошо знаком.

Не став дальше таиться, навесил пару пассивных кинетических барьеров и вышел на встречу.

– Давно не виделись, мистер Сото! А я смотрю, вы стали куда менее щепетильным в своих методах с нашей последней встречи, – а я уже если честно и забыл про него, не ожидал, не ожидал.

Среагировав на мой голос как на удар плетью, он отпустил голову и перекатился в сторону, выхватывая откуда-то автомат. На груди загорелся синим скрытый под майкой амулет. Несколько секунд посмотрев на меня поверх мушки, он неуверенно опустил ствол и заговорил.

– Мистер Моуди? Вот уж действительно не ожидал.

– Как говорят верующие, неисповедимы пути Господни, но что-то мне подсказывает, что сегодня нас свела здесь одна и таже проблема.

– Скорее всего. Предлагаю продолжить разговор у меня на базе и попросите своего спутника выйти из скрыта. Я нервничаю, когда на меня направлена палочка, могу непроизвольно дернуться.

…………………………………………………..

12.08.1986. Великобритания. Графство Линкольншир. Город Грантем. Дом-база Джона Сото.

Развернулся Джон не сказать, что с комфортом, но широко. Просторный одноэтажный домик постройки десятилетней давности сдавался хозяевами, постоянно живущими в одной из более теплых стран Содружества и часто менял жильцов. Сегодня ночью в гостиной этого милого места разместились мы трое. Сам мистер Сото занимал его вот уже несколько недель, и привела его сюда действительно та же самая проблема, но обо всем по порядку.

В себя после нашего расставания Джон Сото пришел где-то через пару часов и пусть накрепко запомнил мое наставление, но поспешных действий совершать не спешил. Тем не менее эпизод с похищением ребенка оставил на нем сильные впечатления. Он глубоко зарылся в архив так называемых глухарей, параллельно изыскивая контакты с волшебным миром. Отправной точкой в его поисках стал визит в дом покойной бабушки, так уж вышло, что после ее смерти жилище осталось нетронутым. Так что в результате тщательного обследования в его руки попали письма, а вместе с ними и адреса, имена, фамилии, многочисленные нюансы жизни магической Британии полувековой давности, некоторые из которых в силу инертности нашего общества все еще были актуальны.

Чем глубже он рыл, тем больше ужасался открывающейся ему картине. Если неофитов вводят в волшебный мир через парадный вход, то Джон буквально вломился через черный ход для обслуги, кривую отсыревшую дверь, заваленную мусором и помоями. Прорываясь сквозь всю эту чернуху и грязь, он не забывал следовать моему совету, исследовал свои силы и искал знания. Год спустя он уволился с работы, продал все свое имущество и полностью пустил его на погружение в магический мир. Как я уже упоминал, стагнация работала ему на руку, и бывший детектив начал извлекать из этого максимум пользы. Так с поля зрения широкой общественности пропал магл и офицер Джонатан Сото, а еще через полгода на задворках волшебного Лондона появился дерзкий новичок-наемник по имени Джим «Ловкач» Уэст.

На деньгах и наработанной полицейской наглости можно, конечно, ехать далеко, но недолго. Для выживания в суровом мире Подземья (так назывался теневой волшебный Лондон) нужна была сила и его упорство, пополам с талантом пробили ему дорогу к ней. Его врожденная или может быть родовая способность превращаться в тень делала его достаточно опасным человеком самого по себе, что не помешала ему развиваться вплоть до момента открытия его главного аспекта силы – «Шаг в тень».

То кривое отражение реальности, через которое мы покинули место боя в порту Саутгемптона было полноценным теневым миром. Мертвым миром.Или пока еще мертвым, ведь магия просачивается во все уголки земли Бэта сразу, а значит и во все планы. Пока до этого жуткого мига пробуждения коренных обитателей было еще далеко, Джон использовал его к своей пользе. Расчистив небольшую площадку, он быстро обнаружил что может хранить тут вещи и больше того людей. Правда даже одаренные ужасно чувствовали себя при погружении в тень, теряя способность ориентироваться, двигаться и временами даже думать. Страшная способность, резко выводящая этого удачливого мерзавца в другую лигу, но и тут он пошел дальше. Его наступательные возможности в сравнении с магами все еще были ничтожны, и он решил это до безобразия просто – обчистил несколько армейских складов, под завязку забив тот пяточек теневой реальности самым разным оружием. Да, были свои ограничения, завязанные на его скудные запасы маны и сильно деформированные поздним пробуждением цепи, но Джон все еще смело мог называть себя человеком-артиллерией. Ну или арсеналом.

Именно с этого момента начинается третья часть его бурной биографии, кардинально изменившейся за эти несколько лет. Вооружившись копией полицейского архива Сото, начал собственный крестовый поход, направленный в первую очередь против торговцев человеческим товаром. Детали он даже не стал проговаривать в слух, а просто передал мне папку, прочтение которой заставило уже меня… обдумать некоторые свои планы.

В итоге после нескольких удачных акций Джону попадается любопытная книга, хотя скорее это можно считать брошюрой. Этот труд представлял собой записки монаха англиканца, попавшего и чудом выжившего на «Ведьминском шабаше» в XV веке. Кровавые жертвы, оргии уродливых старух, прочие мерзкие ритуалы.

– Но таких шабашей не бывает! Да и ведьмы редко откровенно уродливые, плюс если верить тому, что вы говорили, Учитель, от такой примитивной жертвенной магии давно отказались, – вмешался в рассказ Гилдерой.

– Ведьмы не бывают, а вот карги вполне, – парировал Джон-Джим.

– Карги?

– Карги – согласно легендам ученицы фейри Неблагого двора. Нечто, застывшее на середине между человеческой ведьмой и злым духом. В истинном обличии уродливые лицом, обладающие злобным нравом и очень ценящие в своих ритуалах детскую жизнь. Раньше их было довольно много, целые кланы, но они слишком сильно сопротивлялись Статуту секретности, и их почти всех выбили еще в XVII веке. Есть слух, что на британских островах в живых осталась лишь их матриарх, по большей части из-за своей силы, но и из-за того, что дела мирские ее более не интересовали, – дал я справку для ученика.

– Но теперь можно однозначно сказать, что не одна. Их как минимум четверо – мать и три дочери. Близится время Шабаша, и они начали похищать детей для своего темного праздника, – закончил перереванную ранее мысль, – и я так понимаю вы тут из-за…?

– Верно, близкую подругу моей ученицы пару недель назад похитила черноволосая ведьма, бросающаяся зеленым огнем. Ритуалы показывают, что девчушка еще жива и относительно здорова, более того находится где-то недалеко.

– О! Зеленый огонь, ну тогда вне всяких сомнений моя пленница из той же шайки, на которую мне удалось выйти.

– Черт нас переиграл вчерашний простец, – не сдержался от досады Гилдерой, но быстро помнился, – не в обиду вам, мистер Сото.

– Ничего страшного, вы проделали путь, на который у меня ушло четыре месяца за сутки, если кто-то и должен осыпать голову пеплом так это я. Но вместо этого предлагаю поговорить с моей пленницей.

…………………………………………………….

Переместились в теплый звукоизолированный гараж, который изначально предполагался как площадка для музыкальных репетиций музыкальной группы сынка лоботряса хозяев. Сегодня же он послужит местам нашей пристрастной беседы с «юной» каргой. Джон вышел в центр помещения и пальцем вычертил на земле круг, где-то метр в диаметре. Фигура тут же налилась чернотой, от нее повеяло потусторонним холодом. С деловым видом Сото засунул руку в эту жидкость по локоть и рывком вытащил в реальность черноволосую бледную женщину среднего роста, одетую в простую мантию. К сожалению, несмотря на очевидное семейное сходство это была не похитительница Габриаэллы. Примерно через минуты оцепенение от пребывания в тени спало, и пленница оживилась.

– Ах, ты мерзкая обезьяна! Ну ничего, когда я доберусь до тебя, ты будешь умирать долго, – женщина ревела и брызгала слюной.

– Мда-а, а молчавшей она мне нравилась больше. Джон, убери ее еще на минутку, если несложно, – дважды просить не потребовалось, и она с бульканьем снова пропала из виду.

– Джон, я обещал тебе помощь, если выполнишь мои условия, и я честно могу их зачесть. Тебе все еще это интересно?

– Ха-ха, сэр Аластор. За эти три года я хорошо узнал, кто такой Аластор Моуди. От таких предложений не отказываются.

– Отлично! В таком случае, господа, нас ждет краткий экспресс-курс прикладной спиритуалистки с элементами полевого допроса. Ведь карга, как минимум на значительную часть дух!

– Пытки, сэр? – уточнил Локхарт.

– Пытки. Времени на политесы у меня нет, как и желания рисковать Габри. Поэтому… – посохом вывожу на земле ритуальный круг. Возможности трансфигурации крайне велики, – как только она появится, Джон закрывай дыру, Коди накладывай цепи света.

Сработали как часы, и уже через мгновение карга уже была зафиксирована в центре печати, растянутая на цепях из твердого света. В этот раз она сразу заметила мое присутствие.

– А ты еще кто? Дружок этой макаки?

Игнорирую крики твари.

– Значит, смотрите внимательно, эта фигура основа что спиритуалистки, что демонологии. Она отрезает существо от питающих его внешних сил. Волшебник внутри нее тоже сильно ослабнет, но не лишится собственной маны, в отличии от духовных сущностей собственной маны как таковой не имеющих, а хранящих ее в общем энергетическом поле. Самое приятное для нас, что это образец частично является человеком, а значит примерно через, – смотрю на хронометр, – сейчас! Она лишится подпитки своих скрывающих чар.

Тело карги пошло рябью, и плотная иллюзия, поддерживающая ее облик распалась, являя ее истинное лицо. Как ни странно, оно было пока не столь ужасным. Просто старая женщина лет пятидесяти, не лучшим образом сохранившаяся.

– Чем еще нам облегчает задачу этот факт? Все просто, в отличии от работы с демонами или духами, в общении с этой особью нам не потребуются специальные инструменты, хватит и того что всегда с нами. А значит начнем!

Одним движением срываю с нее мантии, оголяя все тоже старое тело. Для Гилдероя это может быть сложным моментом, но он должен его пройти.

– Важно не забыть о каких-никаких лечащих чарах, ведь она должна говорить. Но важнейшим этапом переговоров является поднятие мотивации к сотрудничеству. Примерно вот так!

В глазах полу духа уже плескался ужас напополам с осознанием, что произойдет дальше. Подняв посох трость, я с размаху вбил его ей в мизинец левой руки, отрывая его и тут же прижигая рану огнем.

– Чуть не забыл! Гилдерой, «Купол тишины», пожалуйста. Разговор предстоит долгий и тяжелый, а я рассчитываю вернуть пропажу родителям как можно скорее.

Глава 48

13.08.1986. Великобритания. Графство Линкольншир. Город Грантем. Дом база Джона Сото.

POV Аластор Моуди

Занимался рассвет, я наблюдал восход солнца через маленькое окошко, стоя у раковины в туалете домика, арендованного Джоном. Засохшая кровь медленно и неохотно смывалась с рук и утекала в слив. Брюки и рубашка были безнадежно испорчены, разве что магией можно будет отчистить, но это повредит ткань. Э-х…

«Беседа» с каргой выдалось нетяжелой, но долгой. Да, создания чистой магии или звери куда более волшебные чем человек имели множество преимуществ по сравнению с хомо-сапиенс и даже хомо-магикус. К счастью, все в мире находится в балансе, так что они куда сильнее страдали, когда им перекрывали доступ к основе их существования – мане. Так и прошедшей ночью я в очередной раз видел хорошо знакомую картину, как существо, привыкшее ощущать свое превосходство и власть над реальностью, билось в ужасе, оказавшись низвергнутой до состояния тех, кого презирала. Действительно, сколько раз я это видел? Маги, вампиры, демоны, духи все они жили с осознанием своей силы и могущества, она была их частью и зачастую заслуженным поводом для гордости, но как же быстро с них слетал этот лоск, когда они оставались один на один с врагом без капли маны.

Карга, которую звали Блейн, что в прочем уже неважно, рассказала нам многое. Рассказала куда больше, чем любой из нас ожидал услышать, можно сказать, изначальный план был перевыполнен, но итоги не радовали. Мы знали место, где держат похищенных детей, знали, что у нас пока еще есть фора по времени, а вот как вырвать их из лап старшей «ведьмы» было неочевидно. Спасение заложников — это всегда задача повышенной сложности, нам же предстояло иметь дело с очень опытной тварью. Иллюзии, мороки, магия природы, ядовитый огонь, все это было лишь верхушкой айсберга ее сил. Блейн сама не знала таких деталей как точный возраст матери или ее истинные возможности, но даже отталкиваясь от того, чему она обучила троицу своих, двухсотлетних на минуточку, дочерей внушало.

Робкую надежду на успешный исход давала причина, из-за которой развернулись все события последнего месяца. Старая карга, забавно кстати, что дочери не знали даже ее имени, называя ее просто матерью, готовилась умирать. Точнее чувствовала приближение смерти и отправила дочерей искать для нее кандидаток для становления новым вместилищем. Подходящие тела им помогали искать специальные амулеты, один из которых попал к нам в руки вместе с Блейн. Прошлой ночью она должна была похитить последнего ребенка, чтобы довести число потенциальных жертв до тринадцати. Почему именно тринадцати? Сильное нумерологическое число, к тому же ритуал смены тела был трудным и затратным, и дюжина детей уйдет как жертвы для него. Произойти он должен был в день летнего Шабаша, то есть через четыре дня.

Как бы то ни было, теперь мяч был на нашей стороне вместе, и положение требовало ответных действий. Закончив приводить руки и мысли в порядок я вышел в гостиную, где меня ждали Джон с Гилдероем. Блейн после нашего вдумчивого общения осталась кровавым пятном на полу, не в моих причинах отпускать с миром монстров-людоедов. Джон флегматично перебирал свое оружие, поочередно разбирая и начищая его. Рядом стоял какой-то хитрый станок с несколькими манипуляторами, базовым кругом на платформе и подвижным держателем в центре.

– Забавная игрушка, что это? – поинтересовался я, рассматривая станок.

– Для кого игрушка, для кого будущее, сэр. Это универсальный станок для рун и зачарования. Еле достал из штатов, хотя вроде как на рынок его вывел кто-то из европейцев, но там такая конспирация, что выйти на производителя невозможно.

Тут меня осенило, точно Гемсвитчер как-то писал мне, что собирается вывести на рынок, некий инновационный продукт. Глава общины гномов был очень горд этим товаром и был уверен, что он как минимум изменит мир. Если, честно будучи далек от созидания в силу своих личных особенностей я почти проигнорировал этот факт. И вот теперь смотрю и вижу, как однобоко развитый калека, без должного обучения зачаровывает свои патроны со скоростью какую не каждый чароплет покажет.

– Чудеса! Коди, как ты? – ученик сидел, откинувшись в массивном дизайнерском кресле, видимо притащенном сюда чьим-то злым гением, ноги вытянуты, голова со слипшимися от пота волосами запрокинута назад, глаза невидящим взглядом рассматривают потолок.

– А?! А-а-а… Да, ничего такого, пытаюсь… Сдержать гнев под контролем! – последнее он сказал уже сквозь плотно сжатые губы.

– Держи себя в руках.

– Понимаю, учитель, просто… Когда вы начали ее обрабатывать очень быстро ее ментальные щиты без поддержки маны дрогнули. И я решил воспользоваться этим, чтобы взглянуть поглубже и проверить правдивость ее слов.

– Разумный ход, в целом должен быть эффективным. Нужно было сразу попросить тебя об этом, но не подумал. Инерция мышления, не привык работать в связке с сильным менталистом. Так в чем проблема?

– В том, что все правда. Абсолютно все! И даже больше, я прорвался дальше. Ее разум даже не сопротивлялся, а я попал ловушку жадности и не смог оторваться. Смотрел, смотрел и смотрел. Каждое убийство, каждый съеденный или пущенный на ингредиенты ребенок… Черт! – глаза парня полыхнули золотом, – жаль, что я не могу вернуть ее к жизни и убивать снова и снова!

– Да, некромантия тебе точно не поддастся. Однако я рад, что ты не воспринял плохо мои методы.

– К таким как она не применимы правила и гуманизм, но знаете, что я понял? – ученик резко вскочил на ноги и растер лицо руками, возвращая на него привычную белозубую улыбку, – что мне только что стало куда легче быть героем, ведь как вы говорите, слава великим силам, что в этом мире еще остались сущности, которых нужно просто убить. Жечь их, пока не сгорит даже пепел!

– И я в который раз прошу тебя держать себя в руках, Гилдерой, – со всей серьезностью я обратился к нему, – да, эти карги мерзкие твари, но герой ты или охотник, ты не должен поддаваться гневу. Гнев толкает тебя не необдуманные поступки, а не думающий волшебник – мертвый волшебник. Никогда не забывай об этом. Они часть естественного порядка вещей, нравится оно тебе или нет. И да, наш бой с ними никогда не закончится, как не закончится борьба человечества с природой. Но ты же не грозишься обрушить свою магию на природу, так и тут. Воспринимай их как часть этой природы, часть, которую надо вовремя выкорчевывать естественно.

– Я постараюсь учитель… Потребуется время, но справлюсь…

– Надеюсь на это. Сейчас у нас другая задача. Гимки! – обратился я в пустое пространство, которое тут же исказилось, выплевывая из себя домовушку. Как же приятно работать на своей земле, где можно получить самую разную поддержку. К боевой или, вернее сказать, логистической полезности Гимки я тоже дошел относительно недавно, во время исследований разных способов перемещения в пространстве. Домовой эльф в пределах Великобритании могли оказать весьма ощутимую поддержку, перемещая некоторые грузы. По большому счету от банкротства «Ведьминскую службу доставки» спасали низкая численность домовиков и ущербность мышления некоторых волшебников.

– Гимки здесь, хозяин Аластор! Чего желаете? Есть ли у вас новости для госпожи Андромеды и маленькой госпожи Нимфадоры?

– Новости есть, но пока им их знать не стоит. На глаза домочадцам не попадайся, детали не разглашай, и мне нужен образец двадцать три из малого хранилища, – без лишних слов Гимки исчезла в пространственном возмущении, чтобы двадцатью секундами позднее вернуться с огромным, в несколько раз больше нее сундуком.

– Что это? – оторвался от своей подготовки Джон, после появления в комнате столь приметного предмета.

– Наш единственный шанс сохранить жизни заложников. Не думал конечно, что придется залезть в эти запасы вот так спонтанно. Берег для по-настоящему интересной охоты, с другой стороны, чем плоха эта работа за исключением факта наличия заложников?

…………………………………………………………….

14.08.1986. Великобритания. Графство Линкольншир. Фенские болота.

Фенские болота – древняя земля. Заболоченная низинная равнина на границе Восточной Англии и Мидлендса, расположенная к югу и западу от бухты Уош, с других сторон окруженная холмами. Тысячи лет прошли с момента как первый человек ступил на эту территорию и начал бой длинной несколько веков. Борьба за них шла страшная, смертные бились за прилегающие к рекам и болотам плодородные земли, маги за доступ к лей-линиям. А сколько крови пролилось за Хольм Фен (нижайшую точку британских островов и великое место силы) не скажет никто.

Но все меняется, и год за годом люди по кусочку отвоевывали себе контроль над этой землей, пока в итоге от некогда огромного пристанища лесных и болотных духов не остались жалкие клочки, оставленные как насмешка над прошлым. В одном из таких лоскутов и притаилась Карга с двумя оставшимися дочерями и чертовой дюжиной девочек возрастом от семи до четырнадцати лет.

Под сень вековых ив мы вошли без чар скрыта, наоборот максимально шумно раскрывая свое присутствие. Важной деталью выловленной Локхартом при присмотре памяти Блейн было отсутствие настоящих скрывающих чар или свернутых пространств. Фактически древняя тварь воспользовалась классической тактикой – «Хочешь что-то спрятать – оставь это на виду», ведь чем больше магии накручено вокруг лей-линии, тем сложнее ее скрыть. Она же поступила мудрее, напитав своей силой сам лес, превратив его в аналог рощи фейри, мягко отводящей внимание людей. Маги же видели в ней лишь удачную делянку для сбора редких трав. Иногда же особо уперты маглы или просто сквибы, не знающие о своей малой причастности к волшебному миру, заходили в осколок болота достаточно глубокого, чтобы быть встреченными местными обитательницами в облики прекрасных женщин. И закончить свою жизнь ужином, либо в ритуальном круге.

Вызнав это ради успеха плана, мы пошли на риск. Я хотел верить в свои шансы справиться с целью один на один, но сначала надо решить вопрос с похищенными девочками. Для этого мы должны были подобраться достаточно близко и только тогда нанести удар. План был сработан на скорую руку, но мог сработать. Переодевшись так, чтобы быть похожими на туристов любителей походов, мы вышли в путь. Удачно в «теневом схроне» у Сото было более чем достаточно барахла, чтобы скрыть под немаркой туристической одеждой нашу броню и оружие. Специальный амулет прятал наши проявления магии, а в походный сто двадцатилитровый рюкзак вместил в себя мою козырную карту.

– Надеюсь все помнят план? – обратился я к спутникам.

– Так точно, – по-армейски рублено ответил Джон, – твари всегда встречали жертв вчетвером… В нашем случае уже втроем. Дальнейшая конфигурация отличалась, но они не отказывали себе в удовольствии поиграть с жертвами. Как только будем на расстоянии удара мы с Гилдероем выбиваем дочерей, а вы связываете старуху, пока мы эвакуируем заложников.

– Ага, у вас будет минут двадцать, вряд ли больше. Оно много лет пролежало в загашнике моей семьи без дела. В общем двадцать минут у вас будет, а потом… Вам лучше быть как минимум в двух километрах от этого леса, только таК я смогу гарантировать вашу безопасность.

– Хорошо, – единогласно ответили они.

– Тогда действуем.

………………………………………………

Мы продвинулись вглубь болота почти на полтора километра, оглашая округу своими восторженным криками и пугая птиц вспышками фотоаппаратов, когда земле под ногами неожиданно вновь стала твердой, а жухлая, переполненная влагой, желтая трава налилась ярко-зеленым цветом.

– Удивительное! Удивительное место, друзья мои! Вы даже не представляете, господа, как нам повезло! После того как Граф Бедфор, Френсис Рассел четвертый в XVII веке спустил на эти земли своего подчиненного из Голландии по имени Корнелиус Вермюйден Фенские болота начали умирать. Сейчас лишь в таких реликтовых уголках можно видеть, какими они были годы назад!

Стоя лицом к Джону и Гилдерою я, имитируя восторг, рассказывал им то, что успел прочитать об истории региона. Для нашей операции я взял на себя роль профессора из какого-нибудь университета. Легко представить очки со стеклами в три пальца, сутулость, непременно клетчатый пиджак даже поверх походной водолазки. Несколько одиозный образ на первый взгляд, но на скольких таких чудиков я насмотрелся, гуляя по Оксфорду.

– А вы много знаете о нашей родине, мистер, – раздался со спины мелодичный доброжелательный голос. Добыча клюнула на приманку.

– Ох! – притворно дергаюсь от неожиданности, хотя заметил ее приближение уже давно, – добрый день, мисс!

Перед нами стояла как раз та нечисть, что похитила Габриаэллу и почти убила ее родителей. В этот раз на ней вместо темной хламиды было пусть и несколько старомодное, похожее на те, что любит Андромеда, но вполне себе современно красивое платье. На внешность, как и ее почившая сестра карга не скупилась и могла с легкостью сойти за магловскую звезду международного уровня известности.

– Бердетт. Мое имя Бердетт.

– Очень приятно, мисс Бердетт, я доктор Фолкс, а это мои ученики мистер Колинс и мистер Спир. Но что вы тут делаете, мисс Бердетт, мы далековато в лес забрались?

– Вы скорее всего, как и многие слегка заблудились и вышли из болот с юга. Тут недалеко стоит дом нашей семьи. Мы с матерью и сестрами провели тут всю жизнь, а сколько лет семья владеет самим домом, я вам даже не скажу, ах-ха-ха. Так что скорее это к вам вопрос, что вы тут делаете, доктор Фолкс, – продолжала она говорить со своей лживой улыбкой на лице.

– Это в высшей степень благородное дело, мисс! Понимаете, я историк, и вместе с учениками мы работаем над восстановлением истории этого региона, да нашей великой родины в целом. Мистер Колинс, – указываю на Джона Сото, – пишет свою докторскую диссертацию под моим началом, и мистер Спир, – кивок на Локхарта, – очень перспективный бакалавр!

– Как интересно! Тогда вам точно надо пройти со мной! Мы с матушкой и сестрой устроили пикник, пока наша средняя сестра уехала в город по делам. Мама помнит куда больше легенд и фактов о болотах. Думаю, она знает даже побольше вас, умников в красивых костюмах из дорогих кабинетов, – не прекращала она свой цирк уперев руки в боки и выставив грудь на показ.

– Кх-м… Думаю, это будет как минимум полезная встреча. Фолкьлер и народные предания великая сила, в которой таится древняя мудрость.

– Вы абсолютно правы, доктор Фолкс, жаль только, что люди так много забыли.

– Ваша правда. Ну что пойдемте? Если честно в мои годы такие переходы даются с трудом, так что мы с удовольствием присоединимся к вашему пикнику. И-и-и я бы не отказался от чашечки чая.

– Пойдемте, уважаемые сэ-э-эры, ах-ха-ха.

Путь оказался недолгим, не более шести семи минут. В конце концов мы вышли на еще одну поляну, не менее живописную чем ту, на которой произошла встреча. Эта просека была куда шире, с одной стороны журчала речка, в противоположную сторону от нее метрах в ста пятидесяти стоял большой старинный дом в стиле Тюдоров. Небольшие окна, высокие узкие двери и крутые крыши, дымоходные трубы различных форм, декорированные керамикой и конечно фахверк с наружным деревянным каркасом.

Почти у самой кромки воды был раскинут большой синий плед, на котором сидело еще две женщины в схожих платьях. Они действительно играли в семью и напоминали родственниц. Самая старшая приняла облик дамы лет шестидесяти и была бледной и уставшей. Видимо приближение смерти тела отражалось даже в иллюзии. Та, что помоложе, помахала нам рукой.

– Пойдемте я познакомлю вас с семьей! – вскрикнула наша проводница.

Мы быстро дошли до пледа с разложенными на нем сервизом и походным чайником.

– Матушка, сестра позвольте представить вам докто… – договорить она не смогла, глаза старой карги округлились и вытянулись в два хищных веретена.

– И кого ты к нам привела, идиотка!

– Работаем! – дал я короткую команду парням.

Дальше все понеслось вскачь. Гилдерой пробил грудь похитительницы палочкой прямо через спину, и их двоих поглотил столб солнечного света. Джон рванул вперед и толкнул вторую сестру в грудь, сбрасывая ее вместе с собой в тень. Даже карга не успели отреагировать. Мое заклинание было быстрее.

– Implicare! Parva Gleipnir!

Глава 49

14.08.1986. Великобритания. Графство Линкольншир. Фенские болота.

POV Аластор Моуди

Стоило пыли, поднятой нашим общим рывком, улечься, как стало ясно, что план сработал, как минимум частично. Гилдерой стряхивал с рук прах, которым обратилась похитительница Габриаэллы, ей не удалось пережить воплощенную мистерию. «Ярость Гора» – старая жреческая магия египтян, попавшая в руки ромеев после падения династии Птоломеев. Это был закат эпохи богов, они еще отзывались на молитвы, но все реже, и их власть над реальностью снижалась. Маги к тому моменту уже потеряли связь с истоком, приступив к поискам альтернатив и Римские лидеры поняли, куда дует ветер перемен первыми. Их легионы первыми со времен древних героев доказали, что человек может вступить в схватку с богом, выжить и победить, а магия покоренных народов вливалась в фундамент их могущества. Так и эти чары были разобраны и повторены без божественной благодати.

В наше время мистерии, связанные со светом и родственными ему концепциями, были достаточно редки. Свою роль в этом сыграло проникновение в мир веры в абсолюта. На самом деле тема для отдельного обсуждения, ведь даже маги Ассоциации не смогли разобраться с этим феноменом авраамических религий. Годы противостояния с ними создали пропасть, которая не позволяла магам и волшебникам дорваться до сердца церкви. Личинка кого или чего проникла что в мир Альфа, что в мир Бэта и продолжала одаривать своих последователей силами, оставалось тайной. Что тайной не было – это тяготение их всех к свету и жизни, более того за этими чарами они открыли настоящую охоту. Теперь, когда активная фаза борьбы стихла, а адепты боевых крыльев церквей ушли в глубокое подполье, дорваться до собранных ими знаний стало почти невозможно.

Так что чары для Гилдероя-Коди мы собирали по крупицам, готовя базу для его дальнейших самостоятельных исследований. «Гнев Гора» был выкуплен за кругленькую сумму у одной хиреющей испанской семьи магов, но как нам дал понять сегодняшний день – оно того стоило. Карга даже не успела ни что-то сделать, ни даже понять, а лишь осыпалась кучей пепла. Да, Локхарту тоже досталось, но не в пример слабее, когда он лучше поймет это заклинание, то перестанет получать от него урон в принципе.

Джона Сото было не видно, скорее всего он утаскивал свою противницу поглубже в мир теней, чтобы расправиться уже там. Надеюсь, он не будет долго тянуть, в противном случае все может выйти из-под контроля. Я же стоял, где стоял, оплетенный светящимися мерным синим светом цепями, тянущимися от моей правой руки к матриарху. Древняя ведьма-дух тоже не двигалась с места, да и не могла. Что слегка напрягало, так это полное отсутствие гнева или любых других эмоций в ее глазах, хотя они там были до нашего общего удара. Она спокойно сидела на своем пледе и рассматривала меня.

– Гилдерой, под полной защитой быстро в дом, не дожидайся Сото, – ученик кивнул и пулей рванул к жилищу карги. Я же обернулся к связанной ведьме, – ну здравствуйте, уважаемая…?

– Ха-ха, да к нам тут нагрянул настоящий рыцарь. Держишь хорошую мину даже при плохой игре? Я давно отказалась от человеческого имени. Но имя, данное мне наставницей, не поймет не знающий языка фейри, так что можешь обращаться ко мне Олдерси.

– Вождь значит, забавно.

– Действительно забавно. Но да у смертного, зачавшего меня вместе с моей матерью, были большие амбиции. С другой стороны, даже неволшебники в те времена не до конца лишились чудес и были покрепче чем сейчас.

– И наверно вкуснее?

– Не скажи. Жестче. Аж на зубах скрипели, бывало, –оскалилась она пастью острых маленьких клыков, чертов монстр, – то ли дело мягкая и податливая плоть твоих современников, чародей.

– А вы очень спокойны.

– Ну из-за чего мне нервничать. Блейн, раз вы тут, скорее всего мертва. Слабачка, тьфу, у нее даже не хватило мозгов вовремя понять, что проиграла и убить себя. Оди и Кловис погибли пару мгновений назад. Обидно, конечно, они втроем были моей страховкой на случай, если ритуал пойдет не по плану. А теперь… нервничать. Мне скорее любопытно, где ты откопал эту игрушку. Малый Глейпнир, ведь так?

Не могу сказать, что удивлен тому, что она узнала примененный артефакт. Вещь была старая и пусть редкая даже в былые времена, но не единичная. Многие кузнецы-чародеи пытались повторить легендарные путы, сковавшие Фенрира. Так что как реплик, связанных с этой цепью, так и с ее предшественницами Лединг и Дроми по Европе гуляло немало. Сейчас их осталось куда меньше, и одну из самых удачных версий я нашел во время разбора сокровищницы семьи.

Малый Глейпнир был связан с самой легендой, в которой Асы обманом заставили чудище коснуться цепи, но важнейшим аспектом, позволяющим ей работать, была жертва. В покрывшейся пылью былине один из сыновей Одина Тюр, бог войны и чести, пожертвовал рукой, чтобы запечатать детище Локи и великанши Ангрбоды. Этот артефакт наматывался вокруг руки пользователя, и пока тот в состоянии терпеть боль, «что тем сильнее чем более сильного врага ты пытаешься связать», он не даст врагу ни пошевелиться, ни использовать магию.

Как только дела более-менее наладились, я взялся за более подробное изучение имеющихся ресурсов. Так за пару лет я смог с больше или меньшей точность классифицировать девяносто пять процентов содержимого хранилища, распределив его по категориям. И хотя даже сам факт обладания таким внушительным арсеналом был весьма ощутимым подспорьем, стоило понимать, что за все пять лет пребывания в мире я смог подчинить и стабильно использовать лишь три из них. Посох-трость, Малый Глейпнир и один весьма полезный кинжал.

– Да, именно он.

– Хах, тем более. Сколько ты продержишься? Минут пять-десять, не более. Апарировать отсюда нельзя, значит увести девочек твои помощники далеко не смогут. Придется, конечно, побегать старушке отлавливая их по новой, но ритуал случится, хочешь ты того или нет. Хотя ты в любом случае будешь к тому моменту мертв, волшебник, – снова эта жуткая улыбка.

– Десять не десять, а пока что у нас есть время. Почему не поговорить.

– Твоя правда, чародей.

Гилдерой успел добраться до дверей, когда к нему присоединился вылезший из тени одного из деревьев Джон. С палочкой наголо, обернувшись пленками щитов (сотворенным заклинанием у Локхарта и артефактом у Сото), они подошли вплотную к двери. Ко всеобщему удивлению дверь отварилась раньше, чем они зашли. Конус холода и льда, ударивший из темноты проема, отбросил стоящих у входа бойцов и образовал узкий коридор из ледяных сосулек, по которому вперед рвануло два силуэта.

– Проблемная девочка. Надо было сразу отрезать ей руки и ноги. Не убыло бы от меня потом отрастить их уже себе обратно. – процедила ведьма.

…………………………………………………….

14.08.1986. Великобритания. Графство Линкольншир. Фенские болота. Хижина карги.

POV Габриаэлла Маклеод

Тело девочки жутко болело. Только три дня прошло с момента как ее сняли с крюка, на который ее подвесили за ключицу, и рана все еще беспокоила.

Эта было самым жутким временем в ее жизни. После того как потеряла сознание в доме своей семьи, в себя она пришла в каком-то темном подвале. По углам мрачного и полного влаги помещения сидело еще одиннадцать девочек разных возрастов. Грязные, в оборванной одежде избитые они жались к стенам, стараясь держаться подальше от светящегося проема люка.

Все были настолько запуганными, что заговорила с ней лишь одна из них. Единственная ее ровесница – Жаклин. Девочка была ученицей французской школы магии и была из маленькой семьи волшебников в третьем поколении, гостила тут с родителями. Она же и объяснила ей их судьбу. Как оказалось, их похитили какие-то то ли ведьмы, то ли духи для своего ритуала, а до этого момента они пробудут тут. Собственно, одна из них ранее и просветила Жаклин о дальнейшей участи пленниц. От них вообще ничего не скрывали, даже люк в подвал, где их держали был постоянно открытым с тем нюансом, что за выход из темницы ждало суровое наказание.

Первый раз Габриаэлла попыталась сбежать через неделю. В ту ночь никто даже Жаклин не захотела ее слушать, и ученица Хогвартса решила бежать одна. Очевидно, далеко уйти не удалось. Хозяйки чувствовали все, что происходит в доме. В сделав три шага по коридору, в который она попала из подвала, мисс Маклеод упала на землю от прилетевшего в спину заклинания главной ведьмы. Почти двадцать минут красные молнии, спущенные с пальцев старой суки, мучали ее, бегая по телу, высасывая жизненные силы и причиняя неимоверную боль. Мир в глазах девочки выцвел и лишился красок, а мышцы сводили спазмы, не дававшие даже кричать. Но даже тогда ее отказывавшийся от смирения разум выцепил главное для нее в тот момент – рукоять меча, служившего ей уже несколько лет. Потом она выпала из реальности от боли. Зато теперь она знала, что ее билет на свободу лежит в просторной и светлой гостиной на другом конце коридора.

Еще семь дней она страдала в подвале, потихоньку выхаживаемая Жаклин. Кормили плохо, а о лечебных зельях не шло и речи. Хотя маленькой героине было плевать на тот момент сквозь жар и бред лихорадки, капли воды вливаемой в рот подругой по несчастью были для нее слаще любого блюда из меню кофейни Флориана Фортескью. На исходе седьмого дня жар спал, и к ней вернулась ясность мысли, сразу же сконцентрировавшаяся на новом плане бегства.

Несколько дней она провела, сидя под люком, вслушиваясь в звуки жизни хижины. Похитительницы как минимум раз в несколько дней покидали свое жилище, чтобы отправиться по делам. Она слушала и запоминала, пытаясь выявить систему, по которой они это делали и насколько. Никогда до этого она бы раньше не смогла сказать, что сможет различить шаги трех разных людей среди сотен звуков, которыми живет здание. И вот спустя четыре захода и четыре восхода солнца она решилась на второй побег.

Выждав примерно полчаса с момента закрытия двери, он собралась с силами и вновь выпрыгнула из подвала. Напрягая до предела свое ослабленное тело, она побежала туда, где видела верный клинок. К счастью, он остался на своем месте. Ей даже удалось добежать и взять его в руки, вот только дальше произошло то, чего она не могла предсказать. Все вещи, лежавшие по комнате, поднялись в воздух и начали атаковать ее. Какое-то время ей удалось отбиваться от домашней утвари, пока она не пропустила удар кочергой, отправивший ее в страну снов.

Пробуждение было болезненным. Первое, что она увидела, открыв глаза, это жмущиеся к стенам девчонки и лицо старшей ведьмы с омерзительной улыбкой на лице. Следом пришла боль. Что-то выворачивало ей руку и плечо, тут-то она и заметила, что висит на жутком крюке, пробившем ее ключицу. Завизжав от боли и страха, она извернулась и ухватилась второй рукой за цепь, к которой крепился крюк.

– Я смотрю, ты так хотела добраться до этой железяки, – под ноги полетел ее любимый меч, – но он тебе не очень помог. Знаешь в одном давно мертвом племени было поверье, что клинок должен сначала привыкнуть ко вкусу крови хозяина, поэтому… – Cned! (рана – древ. ирландский)

Ровно, как и молнии до этого, с кончиков ее пальцев слетели три полупрозрачных лезвия, облетевших ее по кругу и оставивших три разреза на спине. Теплая кровь потекла со спины, на ноги и с них на пол и на меч.

– Так что, повиси тут, покорми меч, может мысли поумнее придут в твою пустую голову. Но запомни, за следующую попытку побега я отрежу тебе руки и ноги, – закончив свою речь, она ушла прочь.

Три дня продлилась пытка дочери Маклеодов. Три дня она провисела, как напоминание для остальных, чем закачивается неподчинение, и всего три дня назад ее сняли, а меч издевательски положили у самой грани проема. Все это время она постоянно страдала, лишь время от времени проваливаясь в беспамятство, где ей снились странные сны. В них она открывала глаза на берегу северного фьорда. С одной стороны бурное северное море, с другой бескрайний океан зеленой травы. Вскоре после «пробуждения» к ней приходил высокий, но очень худой мужчина с грустными глазами и жидкими волосами пшеничного цвета, собранными в высокий хвост. Его худое, но при этом мускулистое тело покрывало множество татуировок. Мужчина учил ее обращаться с мечом и показывал магию, которую она не видела никогда до этого. Ту самую магию, о которой она мечтала, где меч и душа работают в единстве.

Возвращаясь в море боли, которой была наполнена ее реальность, она была уверена, что это лишь выверт ее воспаленного мозга. И вот наступил этот день. Она почти не стояла на ногах, сил не было. Но после всех этих часов пытки в голове билась лишь одна мысль. Она умрет, но не даст этим тварям сделать то, что они хотят.

В душе установилось равновесие. Она словно зависла на той тонкой грани между неостановимым буйством темной морской стихии и вечным спокойствием прекрасных полей и лугов. В этом состоянии у нее не было сомнений или страхов, была лишь голая решимость. В голове билась лишь одна фраза, что не покинула ее память после пробуждения.

«Воин умирает, когда переступает порог родного дома».

Порог ее дома остался где-то невероятно далеко в прошлом, хотя не прошло и месяца с момента похищения. Сегодня им сказали, что ритуал пройдет через три дня. Она была готова умереть, но сделать то, что задумала.

Наверху раздался хлопок двери, и наступила тишина. Хозяйки покинули здание под разговоры про удачно появившихся туристов. Габриаэлла встала и на негнущихся ногах подошла к Жаклин. Оказавшись рядом с новообретенной подругой, она села на корточки рядом с ней.

– Жаклин!

– А! Да, это ты, Габри, – девочка тоже сидела в полусне.

– Да, Жаклин, надо что-то делать, иначе у них все получится.

– У них уже получилось! Дура, ты дважды пыталась бежать. Успокойся… Три дня… И все закончится.

– Не хочу! Не хочу, чтобы заканчивалось! Не хочу, чтобы у них получилось!

– А что ты можешь сделать. Мы дети! Палочки сломаны! Нас поят какой-то отравой, что я не смогу колдова…

– Не ври, – Габриаэлла перешла на шепот, – ты же не совсем человек. Вейла скорее всего, да? Я читала про вас, даже без палочки вам подвластны огонь и ветер. И главное я видела, как ночью, когда ты думала, что все спят, ты грела нас огоньком в своих руках.

– … Да… Но я еще плохо контролирую это! Мне и такой огонек сложно держать. А чуть что может полыхнуть, что нас убьет.

– Так и не нужно держать! Наоборот нужно, чтобы полыхнуло.

– Не знаю…

– Жаклин, у меня в голове всего два варианта. Нас, конечно, скорее всего ищут, но не факт, что успеют найти. Время никак не потянуть. А значит, либо мы с тобой пытаемся бежать и привести помощь. Либо, – она постаралась придать лицу как можно более злые черты, – я возьму этот меч и убью нас всех, а потом сама брошусь на клинок. Они собирали нас по всей стране несколько месяцев, так что новых точно не успеют набрать.

– Ты сошла с ума, – как отрезала, сказала Жаклин.

– Может быть, но… – вдруг ее речь прервал раздавшийся с улицы грохот и какие-то крики, – бегом, Жаклин! Я чувствую там боевую магию! Кто-то напал на этих тварей.

Потянув бедняжку за руку, Габриаэлла потащил ее наверх. Поднявшись по скользким от подвальной сырости ступенькам наружу, она первым делом схватила рукоять меча. Без промедление ее настигло тоже чувство, что и тогда во время боя с похитительницей. Магия бурным потоком рванула в ее тело, смывая усталость и придавая сил. Холодная решимость соединилась с яростью сохранившейся в мече магии, и в голове девочки встал один из образов ее снов. Там безымянный мужчина поднимал меч над головой и, опустив его в прямом ударе, примораживал море на несколько десятков метров вперед. И она знала, как это сделать!

На улице быстро все стихло, и через какое-то время Габри ощутила приближение двух людей к двери.

– Жаклин, готовься! Как только я скажу «бей», посылай в дверь самый мощный поток огня, какой можешь. А потом следуй за мной…. Бей!

Черты лица француженки заострились, приобретая хищные птичьи черты, и в дверь полетел неровный мигающий, но очень злой шар из пламени. Двери исчезли в пламени взрыва и не дожидаясь пока все успокоится Габри повторила те движения и те чувства от текущей по телу силы из сна. Волна холода устремилась с лезвия в затянутый дымом и копотью проем, а две девочки побежали следом.

Глава 50

14.08.1986. Великобритания. Графство Линкольншир. Фенские болота.

POV Аластор Моуди

То, что у Нимфадоры очень способные друзья, я знал и раньше. Маклеоды как Фицуолтеры вошли в наше поле зрения через академию Бладспир. И с Габриаэллой, и с Робертом у меня была возможность пообщаться, и они производили крайне хорошее впечатление, но то, чего нельзя было ожидать, это сила воли, проявленная маленькой девочкой. Две попытки побега, за которыми по словам самой карги, последовали жестокие наказания. И сейчас она решила воспользоваться поднятой нами шумихой и попыталась сбежать в третий раз. Уже несколько минут она вместе с еще одной девчушкой помогала Джону и Гилдерою вытаскивать других детей из дома. Озлобленный взгляд старой твари стал для меня маленькой дополнительной наградой.

– Ну что, еще чуть-чуть придет мой черед поработать, – сказал я, вернув взгляд к своей будущей противнице.

Рука болела, нет, даже слово боль не могло точно передать то, что я испытывал в эти минуты. Плоть одновременно жгло и морозило, кололо и резало, било плетью и током. Маги мира Альфа привычны к боли, можно сказать весь путь мага – это путь боли. Все, что лежит за пределами уличных фокусов, требует с волшебника свою кровавую цену, так что за свою жизнь мне довелось испытать самые разные истязания плоти. Но то, до чего дошел создатель этого артефакта, чье имя потерялось в веках… О, это был новый уровень! Самое любопытное, что имел место какой-то концептуальный механизм, так как я воспринимал полный спектр ощущений, но не получал реальных физических ран. Испытание воли, если тебя что-то и убьет, то это будет слабость твоего собственного духа.

И вот наконец караван из двух взрослых и дюжины детей скрылся среди ив. Вынужден признать, что мои воля и разум уже были на пределе. Освещенные синими молниями маны цепи дрожали от натяжения, а карга начала первые движения. Артефакт уже не мог сдержать ее полностью, поэтому она смогла встать и распрямиться.

– Как и говорила, волшебник, далеко им уйти не по силам.

– Ну, тебе все еще нужно пройти мимо меня, так что еще ничего не решено, – свободной рукой перехватываю поудобнее посох-трость.

– Ох уж эти смертные, хорошо, что при всей вашей изменчивости, хоть что-то остается неизменным. Как и сотни лет назад эти угрозы до ужаса смешны.

– Ах-ха-ха! – цепь трещала и распадалась, обещая уйти на длительную перезарядку, но меня разбирал смех.

– Что смешного смертный? Тронулся умом?

– Ах-ха-ха! Нет, просто это очень иронично и за одно как раз связанно с последним вопросом, который я хотел тебе задать. Скажи, встречала ли ты в своей жизни женщину, имеющую привычку гулять в хороводе осенних листьев?

Вопрос создал эффект сродни воплотившейся Бомбарды Максима. Крага даже перестала двигаться, на несколько мгновений вперев в меня свой немигающий звериный взгляд, а потом во круг нее закружились потоки воздуха наполненного маной.

– Где. Ты. Видел. Ее! – цепь окончательно распалась, опав частью звеньев в траву, а с остатками втянулась в ядро артефакта. Голос ее дрожал от целой смеси эмоций: гнева, зависти и нетерпения.

– Получается, все же знакома с этим описанием. Лично ты ее вряд ли встречала, хм-м…

– Где и когда ты встретился с Госпожой, обезьяна! – весь лесок задрожал, вода в речушке вспенилась, трава и деревья начали быстро расти, обретая металлический отблеск. Если бы не щит, скопированный мной из герба, боюсь ставшая ковром из лезвий трава уже бы проткнула мои ступни. Правая рука, освобожденная от пытки творением старых мастеров, слушалась плохо, но все еще отзывалась, так что я поспешил открыть цепи в ней, формируя заклинание ледяной тюрьмы – Хельхейм. Не ту урезанную версию, которой я когда-то хотел пленить учеников Зельды, а полновесную высшую мистерию.

– Боюсь, тебе придется попотеть, старуха, чтобы получить ответы на эти вопросы. Но знаешь, мы очень мило побеседовали.

Это стало финальной точкой нашего разговора, получившая полную свободу действий карга отбросила иллюзии и приняла свой истинный, весьма неприятный облик. Лишенное обманчивого покрова тело увеличилось в размерах, достигнув примерно двух метров. Она была очень худой, напоминая скорее скелет, обтянутый кожей, что при всей странности смотрелось очень естественно. А вот что точно вызывало отвращение, так это серая, морщинистая, покрытая пятнами, шрамами и, на первый взгляд, бессмысленными символами кожа. Тонкие, костлявые руки и ноги, на которых видны вены и сухожилия. Пальцы длинные, заканчивающиеся острыми когтями. Кто бы что ни говорил, а все человеческое она потеряла очень давно.

– Fiendfyre!

Карга оказалась достойным противником, как и обещало мне предсказание древней фейри. Огонь и ветер столкнулись в равном противостоянии с хороводом листьев. Тварь создавала десятки иллюзорных копий, перемещаясь между ними и меняя направление атаки, как ей вздумается, но со всем можно было бы справиться, если бы я вдруг не ощутил, что внешней маны для моих чар начинает не хватать. И это было удивительно! Впервые на моей памяти я видел такой фокус!

Бой волшебников — это всегда не только столкновений знаний, но и силы. Пропускная способность, качество и количество магических цепей безусловно важны, но есть составляющая ни разу не попадавшая мне в поле зрения. Контроль над внешним источником! Мы привыкли творить заклинания, смешивая ману из малого и большого источника, заставляя мир воплотить желаемое в реальность. И это всегда работало без сбоев, ведь мировая мана никому не принадлежит, но что, если вы попали в ситуацию, где это не так?! Что если магический поединок обретает еще одну плоскость – своеобразное «перетягивание каната» на энергическом уровне, бой за контроль над маной. Бой, который я успел проиграть.

Сколько лет она жил в этой роще? Триста? Шестьсот? Тысячу? Каждый день она пропитывала эту область собственной маной. Она ведь даже не скрывала, что буквально все вокруг является продолжением ее силы. Могла ли она неким неизвестным образом отделиться от остального мира, взяв всю окружающую ману под свой контроль? Почему нет, все же она наследница тех, кого обучала крайне могущественная сущность и, собственно, сейчас она проделывала со мной нечто похожее на то, что я сам буквально вчера сделал с ее дочерью – отрезала от внешней подпитки.

Только скорость реакции и удачно выявленная причина разрушения моих чар позволили мне пережить следующий удар, а не примени я первым делом адское пламя, бодро уничтожающее округу, и этого могло не хватить. Отбросив попытки зачерпнуть ману извне, я сосредоточился на внутренних резервах. Благо это было достаточно близко к бытию магом мира Альфа. Вцепившись в малый источник, я прогнал ману по цепям, вливая ее в гербовый щит, стоически принявший на себя луч разложения.

Встретившись с мистерией карги, щит завибрировал и стал наливаться красным цветом, проявляясь все сильнее и сильнее. Руна на груди нагрелась и случайно ослабевший контроль (такое бывает и с лучшими, невозможно не совершать ошибок) породил протуберанец энергии, порвавший рубашку и куртку, обнажив грудь и саму руну. Карга застыла, увидев это и затряслась мелко дрожью, даже шквал ее атак стих.

– Ну конечно… Как я сразу не догадалась… С кем еще могла захотеть заговорить Госпожа, уж точно не с обычной лысой обезьяной. Порождения перебежчиков снова ходят по земле. Я… Ты! Мой долг… Видимо это и правда судьба. Следуя древнему договору между кланом Sveinn и нашими покровителями, я остановлю тебя!

Завершив свою тираду, она хлопнула в ладоши, и мир вокруг нее пришел в движение. Вихрь силы начал стягивать внутрь себя ману из всей рощи, оставляя на месте еще недавно цветущего сада мертвую землю. Карга менялась. Сначала ее рост и облик вернулись к более человекоподобному, причем эта была не иллюзия. Она действительно молодела на глазах. И тут на меня накатила тоска. Чужая тоска.

………………………………………………….

Впервые за все мои контакты с этой сущностью отголоски мыслей, чувств и желаний, которых я чувствовал через герб, она была… Опечалена? Словно свозь зыбкую пелену сна в сознании начало формироваться фантомное воспоминание. Я смотрел на мир глазами другого человека (отличалась и ощущения от тела и расстояние до земли), стоявшего посреди поля битвы. Вокруг были разбросаны тела людей, волшебных существ и каких-то неизвестных чудовищ, чей облик походил на работы душевнобольного художника.

«Я» стоял на небольшом пяточке, чистом от ошметков плоти и костей, утопая кованными сапогами во влажной от крови земле. Несколько тел в ярких доспехах с цветочными и древесными орнаментами выглядели относительно свежими, а прямо напротив стояла хрупкая, раненная… золотокожая девушка?

(Вам, порождениям бездны, не обмануть нас!), – язык звучал незнакомо и чуждо, а вокруг девочки в воздухе закружились руны , отдалено похожие на старший Футарк.

(Это все гигантская ошибка, маленький страж), – голос того, от чего лица я наблюдал эту сцену, был спокойным, печальным и не имел ярко выраженного полового признака. Проще говоря понять, был ли говоривший мужчиной или женщиной не представилось возможным.

(Во славу Благого Двора!), – девушка прокричала что-то и попыталась начать движение, но тут мое видение пространства смазалось, и через долю секунды «я» уже стоял за спиной у ее падающего тела, удерживая снятую с плеч голову двумя ладонями.

……………………………………………….

Закрыв глаза убитой, неизвестный двинулся дальше по полю битвы, а с меня спало наваждения, и я вновь оказался перед трансформировавшейся каргой. Стянув все силы взращиваемой ей сотнями лет рощи, она преобразилась. Внешне она чем-то стала походить на девушку из фантомного воспоминания, только кожа стала не золотого, а зеленоватого оттенка, и доспех был не в пример беднее. В нем нет тех ярких цветов и сложных узоров, он, очевидно, был типовым и не внушал того же трепета. Если подбирать уместное сравнение, то можно было подумать, что то было офицерским снаряжением, а сейчас я видел солдатскую броню. Сразу несколько деревьев взмыли в воздух и, повинуясь ее жесту, скрутились в спиралевидное древесное копье.

Оружие тут же оказалось направлено на меня.

– Synda·gjald! – озвучила она, и на острие копья зародилась маленькая звезда.

Эти чары созданы убивать таких как я, пронеслось в голове. Таких? Каких? Перерожденцев? Иномирцев? Черт! Уже второй раз вид этой руны приводит моего врага в бешенство. Что это за заклинание? Всей душой я ощущал приближение смерти, причем окончательной и не менее страшной чем та, что грозила мне при ошибке в бою с вампиром замка Анлвик. Надо было думать о спасении или бегстве, но вместо этого мне стало так… спокойно и радостно.

Убийство. Концепция, навечно привязанная к моему истоку. Всего несколько раз за две жизни она позволяла мне творить, и этот миг был идеальны моментом. Отрезанный от внешней маны, стоя перед своей убийцей один на один я ощутил настоящую завершенность. Законченность, целостность себя самого. Как же обидно жить без возможности создать собственное заклинание. Да, можно украсть чужое, изучить его разобранное по кусочкам и повторить, но я уже говорил, исток подобный моему противоречит созиданию, мне не доступна страсть поиска Акаши или изучения других тайн мироздания. Зато сейчас я знал, что приблизился к чему-то очень важному.

Правая рука, измученная Малым Глейпниром, поднялась в воздух и была направленна на преобразившуюся каргу. Маленький, не больше пенса, шарик начал формироваться на раскрытой ладони, вобрав в себя почти всю ману из цепей, не только ее. Я годами использовал в бою свой исток, мешая противникам аурой страха и чувством скорой кончины, теперь же вместо того, чтобы распространить его, я сжал эту мысль, эту идею в нечто подобное заклинанию.

– Skaði! – завершил ритуал карга.

– Caledfwlch! – ответил я.

…………………………………………….

30.08.1986. Великобритания. Моуди-холл.

За окном слышались крики и визги детворы, думаю тот, кто придумал фразу «дети – цветы жизни», имел очень искаженное представление о работе садовника. Как бы то ни было, август подходил к концу, и скоро большая часть из мешающих мне думать спиногрызов отправится в Хогвартс. Уже две недели прошло с успешного освобождения девочек из плена ныне мертвой карги, но еще не все девочки покинули стены моего семейного пристанища.

Когда я, уставший и весь покрытый сажей вперемешку с пеплом, вышел из остатков владений ведьмы меня уже встречала делегация из десятка моих сотрудников, Коди, Альбуса Дамблдора, дюжины авроров и парочки невыразимцев. Андромеда с ассистентками тоже была тут и хлопотала над спасенными, бегая от одной к другой, накладывая палочкой исцеляющие чары и вливая зелья им в рты одно за другим.

Авроры требовали объяснений, у меня же не было ни малейшего желания сейчас что-либо кому-то рассказывать. Положение неожиданно спас директор Хогвартса, выйдя вперед и соврав, что я вместе с учеником проводил операцию по спасения ученицы лучшей школы магии. Чем больше мои бывшие коллеги слушали, тем лучше понимали в какой заднице оказались. Невыразимцев это, кстати, тоже касалось, одно дело без энтузиазма гонять шушару из Лютного, а проглядеть логово твари опасности XXXXXX – совсем другое.

Оставив Гилдероя с Андромедой разбираться с самой простой частью проблемы, я аппарировал сразу в Моуди-холл. Нужно было многое записать и обдумать, ведь с каждым разом звонки, получаемые мной от использования «герба», были все тревожнее и тревожнее. Возможно, я выбрал неверный вектор и прежде, чем использовать его силы, нужно было лучше разузнать историю, стоящую за ним? С другой стороны, у меня теперь куда больше информации, чем когда-либо до этого.

Погрузившись в работу, я вышел к миру почти трое суток спустя, чтобы столкнуться с проблемой, о которой не мог и подумать. Мой дом был переполнен детьми. Мало того, что Габриаэлла с родителями оставались у нас на излечении, а к своим подругам примчался Роберт. Моуди-холл решением Андромеды принял под свою защиту шестерых девочек, спасенных нами. Половину похищенных оперативно вернули родителям, предварительно, аккуратно почистив память от самых жутких моментов, а вот с оставшимися, включая новую сообщницу Нимфадоры и Габри, Жаклин, возникли проблемы.

Трое были слишком маленькими и не могли дать ясных подсказок, где искать их семьи. Ситуация у еще троих была того хуже. Их родители были убиты. На данный момент этот случай, получивший широкую огласку из-за участия в нем Альбуса Дамблдора, разбирался в Министерстве магии. Судьбу сирот решать никто не спешил, и они продолжали жить у меня.

Закрыв тетрадь с записями, я встал из-за стола и покинул кабинет, предварительно запечатав дверь. Уже в коридоре я удачно столкнулся с миссис Тонкс-Блэк.

– О, Андромеда! Я как раз хотел тебя найти. По нашим приживалкам нет информации?

– Нет, полная тишина. Дамблдор обещал помочь с зачислением старших в Хогвартс, но на этом пока все.

– Ладно, надо что-то решать. Прости, что сталкиваю это на тебя, но мне сейчас надо многое проверить. Так что свяжись с Майклом, мое решение такое – если до конца лета их родители или родственники не найдутся, то их удочерят сотрудники «Ведьминской службы доставки». Я точно помню, что у нас есть несколько бездетных семей, давно мечтавших о спиногрызах.

– Как-то резко. Не находишь?

– Не пойми меня неправильно, мне жаль их. И как раз поэтому я прошу действовать быстро, пока министерские гении не предложили что-нибудь в духе развести их по приютом простецов. А с Альбусом я еще поговорю, мне как раз надо в Хогвартс, кое с кем посоветоваться по другим вопросам.

……………………………………………..

P.S. В качестве языка духов решил использовать Толкиеновский Синдарин, но не нашел нормального способа вставлять его символы в Word. Если кто-то подскажет, как это сделать буду, очень благодарен!

P.S.S. Добрый день, уважаемые читатели! Нам остался не большой рывок до событий канона, но вынужден вновь объявить о перерыве. Конец года и работа с закрытием проектов отжирают львиную долю времени. Надеюсь, что уложусь в неделю и в новогоднюю ночь порадую вас подарком. Всех с наступающим новым годом, а я пойду добивать дела и готовиться.

Глава 51

27.09.1986. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

В этот раз я выбирал для посещения Школы Чародейства и Волшебства время так, чтобы ученики точно были на уроках, когда шанс создать суету и ажиотаж попаданием в фокус внимания малолетних бестий минимален. Шаги по каменным плитам гулко расходились эхом по коридорам западной башни. Сам визит в Хогвартс пришлось отложить почти на месяц из-за тонны свалившейся на наши головы бумажной волокиты, связанной с «линкольнширскими сиротами». Да, мы успели предвосхитить направление мысли министерских работников, и когда они наконец разродились решением, девочки уже были взяты под опеку доверенными семьями работников «Ведьминской службы доставки», что не отменяло факта неадекватного количества бумаг, которыми волшебники мира Бета обременили свою жизнь. Сложнее всего вышло с Жаклин, будучи полувейлой, гражданкой магической Франции и ученицей Академии Шармбатон, она создавала уникальный прецедент. В итоге заботу о ней взяла семья Майкла Ливси, все же отношение к полукровкам в магической Британии было скорее негативным, а семья третьего человека в одной из самых быстроразвивающихся компании страны могла позволить себе плевать на предрассудки.

Так что же привело меня в Хог, если директор свои обязательства выполнил, и старшие дети отправились в школу (француженка, кстати, была распределена на третий курс Гриффиндора, чем крайне опечалила новых подруг)? Все ответы на этот вопрос брали свое начало в роще карги.

В первую очередь это конечно поиск информации о руне, связанной с моим «гербом». Весь этот месяц помимо войны с бюрократией я провел в медитациях, детально восстанавливая видение, показанное мне гербом. Зацепок было много: язык, на котором говорили участники той сцены, руны, кружившие вокруг девушки, вид и форма доспехов… Вот только добраться ни до чего из этого не удалось. Почти наверняка произошедшие события имели место во времена Эпохи богов, причем далеко не на ее закате. Ни в одном архиве, из тех к которым у меня был доступ, не было и намека на то, что мне было нужно, а значит, раз письменных свидетельств не сохранилось, нужно было найти кого-то достаточно старого, чтобы если не застать, то слышать об этих событиях. И нужный контакт был в Хогвартсе.

Вторая причина, помимо последствий боя с каргой, вновь связывала меня с Саутгемптонской фейри. Сразу после того, как карга осела, убитая моим личным заклинанием, пространство, напрямую зависимое от нее начало разрушаться, и дом в первую очередь. Тем не менее я решил рискнуть и зашел в распадающееся строение, где меня ждал приз. Если сократить скучную часть обыска, то надо отметить, что наградой стало богатое хранилище ингредиентов. У Андромеды ушло две недели на разбор трофеев. Итог оказался интересным, теперь для создания того самого зелья, рецепт которого манил уже некоторое время, не хватало всего одного растения. Как раз поэтому поводу я и хотел посоветоваться с Помоной Спраут – нынешним деканом Пуффендуя и одним из лучших гербологов на островах.

……………………………………………….

Дверь в кабинет истории магии открылась мягко и без скрипа. Помещение ничем не отличалось от любой другой лекционной аудитории: небольшая, уютная комната, рассчитанная на комфортное размещение тридцати слушателей. Расположенная на верхнем этаже крыла и в отличии от большинства аудиторий с их окнами бойницами она имела большие панорамные окна, обеспечивающие естественное освещение и потрясающий вид на окружающий ландшафт, неудивительно, что ученики постоянно находили нечто более интересное чем лекции профессора. Так было в мое время, так это остается до сих пор. На самом-то деле я вообще не был уверен, что тут вообще хоть что-то изменилось за годы, прошедшие с моего выпуска. Есть у сильных привидений такая особенность – создавать рядом с собой подобное им самим застывшее во времени постоянство. Обычно меня это раздражало, но сегодня именно из-за этого я тут и был сегодня.

Стоило мне сделать несколько шагов вглубь аудитории, как плотный магический фон всколыхнулся, и за кафедрой появился полупрозрачный силуэт насыщенного синего цвета – верный призрак стабильного, сытого приведения. Профессор Катберт Бинс навечно застыл в образе сухонького старичка с седыми волосами, уложенными в косу. В момент смерти на нем был длинный сюртук-пальто с жилетом под ним и галстуком, прямые длинные брюки и аккуратные туфли. После своего появление призрак давно умершего профессора принялся монотонно начитывать какую-то лекцию, но видимо все же он обращал на окружение чуть больше внимание чем пытался показать, так как быстро осекся и повернулся ко входу.

– М-м? Вы не похожи на студента…

– К добру или худу давно перерос этот статус, – отвечаю я с улыбкой.

– М-м… Точно! Кажется, вас зовут Амброуз Моуди!

– Сожалею, но Амброуз Моуди это мой прадед, меня зовут Аластор Моуди.

– А! Аластор, помню, помню, – он определенно не помнил, но старался быть вежливым, что на самом деле необычно для призраков, пренебрегающих статусными играми живых. – но вы очень похожи на своего прадеда.

– Семья, одна кровь, куда деться.

– Так что вас привело к одному из самых скучных приведений Хогвартса? Не то, чтобы я куда-то спешил, но все же…

– Ну, уже то, как идет наш разговор, доказывает, что я обратился по адресу. Вы куда более активны, чем во времена ваших лекций.

– Мне кажется, вы слабо себе приставляете бытие полуматериальной сущностью, но это не камень в ваш огород, даже опытные спиритисты редко таким заморачиваются. Мы мертвы, в самом полном смысле этого слова. Тени прошлых себя, отпечатанные в магическом поле планеты. Кто-то сохраняет больше от когда-то живого человека, кто-то меньше. Мне, ах-ха, «повезло» – в момент Х я был тут, в Хогвартсе, на этом самом месте, над возможно крупнейшем источнике на островах. И что мне это дало? Да, я помню больше, но от этого же только хуже! Для семьи и друзей Катберт Бинс мертв, а новое приведение просто еще одна причуда замка. И об этом как о восстаниях гоблинов я могу говорить часами, но о чем вы все же хотели поговорить?

– В моем случае мне интересны оба ваших начала, как призрачное, так и оставшееся от покойного. Я бы хотел кое-что узнать о давно минувших днях. Но я не историк, а личное исследование зашло в тупик.

– Что-же, любопытно… Может быть, и смогу помочь. Показывайте, в чем вопрос.

На стол легла моя тетрадь, исписанная заметками, зарисовками и в принципе наполненная всем, что мне удалось собрать за это время. Призрак профессора пролетел сквозь мощную деревянную кафедру и завис над тетрадью. Медленно и вдумчиво он рассматривал каждую страницу, по мере изучения переворачивая их телекинезом. На все у него ушло не более пятнадцати минут, и вот он захлопнул тетрадь, оставив ее лежать вниз обложкой.

– Сожалею, Амброуз, но тут я ничем не смогу вам помочь, – опять забыл. – таких доспехов я не встречал ни в одной из своих экспедиций. Было немало отдаленно похожего, особенно на второй комплект, но-о… Нет, все еще не то, скорее то, что я видел, можно было бы назвать поздними репликами, попытками подражать. Я бы предложил вам развить эту тему, покопавшись в памяти, наверно, вспомню в чьих коллекциях мне подобное встречалось, но я так понимаю, вас интересует быстрый ответ.

– Как можно более быстрый, хотя если не останется других нитей, придется копать в этом направлении. Что-то еще?

– М-м-м, язык… Сложно оценить по звучанию, но сопоставив с рунами… Я бы поставил на Tungaa-speki.

– Язык духов?

– Что-то вроде. Это не официальное название, по всей Британии в руинах, криптах, гоблинских сокровищницах мы уже лет пятьсот находим надписи на неизвестном языке. У коротышек сохранились обрывочные данные о неких «мудрых соседях», которых они то ли боялись, то ли почитали. Но делятся они чем-то неохотно, сами понимаете, мы больше были заняты их истреблением чем изучением. А! Можете написать, а-а-а, он тоже уже умер. Был просто один перспективный юноша из сквибов, осел в Оксфорде, если знаете, что это такое, и очень интересовался языками. Многие коллеги вели с ним переписку, свежий взгляд и все прочее ценится в нашем деле. Так вот, к нему долго стекались эти обрывки, и он даже неплохо продвинулся, собрав из обрывков функционирующие языки. Мы их и называем в шутку языками духов, отсылаясь к детям холмов. Правда додумок там все еще слишком много. Сколько бы мы не пытались приложить их к более-менее длинным артефактам, ничего осмысленного на выходе не получалось. А вот транскрипции, приведенные вами, звучат очень похоже на то, что было у него. Жаль, умер лет десять назад, скорее всего дело захирело. И тут снова проблема сроков.

– Я так понимаю, что проблема в том, что слишком мало отправных точек.

– Верно.

– И неужели во всем Соединенном Королевстве не нашлось человека или нечеловека, который мог бы подсказать.

– К чему вы клоните? – недоверчиво уточнил он.

– Мне кажется, вы и сами догадались. Может быть, среди вашей братии есть призраки достаточно старые, чтобы задать вектор исследований?

– Начнем с того, что я не большой фанат этой клоунады с социализацией призраков, смертенинами и прочими попытками играть в живых. Чем больше ты цепляешься за прошлое, тем дольше продляешь эту насмешку над жизнью. Я предпочту просто в один прекрасный день раствориться в мане и никогда боле не появляться в этой аудитории. А если бы и был кто-то достаточно активный и достаточно старый, чтобы понимать, о чем идет речь, то уже бы это сделал. Постарайтесь осознать, Ал… Амброуз, – а нет, получается специально. – мы с вами говорим о вещах, которым как минимум три тысячи лет. Три тысячи и скорее всего больше, ведь уже оттуда мы ведем непрерывно документируемую историю без больших темных пятен. Во всем, что старше, у нас естественно побольше определенности чем у простецов, но не слишком сильно.

– Допустим. А из числа неактивных и неконтактных?

– Вы выкручиваете мне руки! Не могу даже представить, если только не… они.

– Кто они? – неужели он все же что-то вспомнил?

– Не уверен, что должен вам это говорить, ничем хорошим оно не кончится.

– И тем не менее я долен испробовать все варианты.

– Мне в голову приходят всего два места. В графстве Керри, на юго-западе Ирландии, в трех милях к западу от городка Сним есть разрушенный замок Стейг. Там можно найти проход в скрытую от простецов крипту. В ней обитает призрак женщины, очень сильная банши. И говорят сильная, я не преуменьшаю, именно из ее владений вынесли самые лучше примеры этих текстов. В XIII веке, тогда еще Совет Мудрых изучал крипту внешними способами, но не обнаружил там сильных источников магии за исключением самой банши и решил не тратить силы на изгнание такого опасного духа, ограничившись запечатыванием. Вряд ли у вас получится ее разговорить, быстрее голову сложите, но вы сами просили.

– А второй Вариант? Вы упоминали двоих.

– Вы точно изощренный самоубийца. Попытайте счастье в Шотландии. Найдете остров Скай, это нетрудно. На северо-западном побережье есть милое местечко – замок Данскейт, он же Дан Сгатай, он же Токавейг, бывшая твердыня клана Макдональдов. Вас же интересует другое имя этого места – Крепость Дун Скат! – мне почудилось, что по кабинету прокатился раскат грома.

– Крепость королевы ведьмы?

– Она самая. Изнанка мира там до сих пор такая тонкая, что говорят редкие везунчик до сих пор могут услышать там голос великой наставницы и при большой удаче получить пару наставлений. В отличии от Банши Стейга это чистой воды легенда, официально никто это не фиксировал, а те, кто и урвал там что-либо, не стремятся трезвонить об этом на каждом углу. А вот то, что Изнанка там ближе, чем где-либо на островах – факт.

– Вы знаете об Изнанке?!

– Все, кто должен, знают. А теперь довольно! Это был интересный разговор. Выживите – приходите с новостями.

Договорив, призрак профессора истории магии, истаял в воздухе, оставив после себя тонкий налет эктоплазмы на деревянных поверхностях.

– Древнее привидение и учительница великанов, вот это выбор, ну что же, допустим. Наверно, несмотря на риски, начнем с Ирландии, она хотя бы точно существует. А потом можно и в Дун Скат наведаться, Скатах – одна из героев древности, память о которой прошла сквозь века и сохранилась даже у маглов. Хорошо, а теперь надо успеть проскочить в теплицы мадам Спраут, пока детишек не выпустили из «клеток».

…………………………………………………………………..

27.09.1986. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Нимфадора Блек

Лежа в своей кровати, Нимфадора думала о том, как изменилась ее жизнь после этого лета. Когда Габраэллу и других привезли в поместье, она была в ужасе. То, в каком состоянии находились девочки, было не описать словами, еще тяжелее оказалось столкнуться с тем, что случилось с ее лучшей подругой. Габри была жива, хвала великим силам, матушка наследницы Блэков излечила раны, но взгляд на мир девочки-подростка изменился.

Она не расставалась с мечом, мало говорила и в течение первых дней, если не сидела у кроватей родителей, то молча уходила на тренировочную площадку. К своему стыду, у Доры в те дни не нашлось нужных слов, и ситуацию спас всегда раздражавший девочку Гилдерой.

Нет, умом она понимала, что он много работает и с каждым днем становится сильнее. Постепенно с него начала сходить юношеская утонченность и сменяться мужской грубостью, что не могли скрыть ни его вечная улыбка и ни легкий цветочный одеколон. Его магическая мощь росла, и тьма внутри Нимфадоры все сильнее ощущала как разрыв в силе, ранее казавшийся не столь значительным, начал расти. Учитель говорил, что кроме возраста дело в том, что он уже нашел свой путь и теперь рвался по нему вперед, хотя легче от этого не становилось. Еще больнее стало от того, что он и в этом очень личном моменте обошел ее.

Оставалась еще неделя до начала учебного года, когда он ворвался к Габри на тренировочную площадку с двуручным мечом наперевес. Двадцатидвухлетний парень сорок минут валял подавленного подростка в пыли, а потом рассмеялся и, вынеся на улицу, бросил в пруд. Вода в водоеме мгновенно заледенела, и в хохочущего дурака полетело полдюжины сосулек, с шипением расплавившихся о золотистый щит, возникший перед ним. Дора не знала, что они обсуждали после этой потасовки, но Габриаэлла начала оживать. Холодная сталь из ее глаз никуда не делась, она все так же ходила тренироваться, но уже с Локхартом. Еще пару дней спустя и отчужденность между подругами сошла на нет, однако мисс Блэк не нравилось все произошедшее.

Уже месяц они снова были в Хоге, а она так и не могла вычленить, что же именно ее выводило из равновесия. В голове вновь встал образ Гилдероя-Коди, почему-то плавно перетекший в образ учителя. Спустя доли секунды фигура учителя поплыла и превратилась в старика с фонарем, с которым она познакомилась в день прощания с бабушкой Вальбургой. Старик малефик по какой-то причине трансформировался в вожака волколака, убитого ею два года назад. Волколак встал на задние лапы и пошел на нее, постепенно превращаясь в нее саму, такую какой она была на первом курсе.

Дора поняла, что спит, но наставники давно научили девочку быть внимательным к снам, ведь иногда подсознание помогает находить выходы из ситуаций, в которых мозг при бодрствовании пасует. Целую вечность две Нимфадоры смотрели друг на друга, пока младшая версия кровожадно не усмехнулась и начала изменяться. И главное! Она понимала, что делает этот фантом. Осознавала, как сталь с ногтей оборачивает руки и плечи в стальную чешую. Как кости и мышцы меняют свою структуру, не травмируя нервные окончания. И внезапно фантом нанес удар, заставивший девочку проснуться.

Открыв глаза в мокрой от пота постели, она тут же подскочила и начала собираться. Дневник с записями, манускрипты, выданные Сириусом для обучения семейным приемам магического боя, и парочка исцеляющих зелий отправились в сумку. Нимфадора хотела как можно скорее оказаться в одной из многочисленных пустующих аудиторий, записать все нашедшее на нее вдохновение и начать тренироваться. Она справится! Она сделает то, что должна, и станет достаточно сильной, чтобы не оставаться в стороне, когда ее близким что-либо угрожает.

Глава 52

11.10.1986. Республика Ирландия. Графство Керри. Руины Форта Стейг.

POV Сириус Блэк

Ветер бессильно разбивался о пленку барьера, защищающего летуна от ненастья, царившего высоко в небесах. Сириус Орион Блэк с высоты в сотню метров рассматривал руины древнего форта, раскинувшиеся внизу. Каменная стена чуть больше двух сотен метров в диаметре, закрывающая вход в цветущую долину – все, что осталось от некогда могучей твердыни. Место казалось тихим и безопасным, сюда даже маглы ходили с экскурсиями, если бы они только знали. Если бы только они могли увидеть и почувствовать то, что волшебники скрыли от их глаз. Проход. Спуск, сохранившийся даже после того, как башня, когда-то стоявшая внутри стен, была обрушена и растащена по камешку. Дверь в место, от которого даже ему, большую часть жизни прожившему среди тьмы своей семьи, было жутко. Изучая место грядущей битвы (а в том, что все закончится именно битвой, бывший наследник Блэк не сомневался ни на секунду) Сириус мог лишь молча склонить голову перед мастерством членов канувшего в историю Круга Мудрых. Место было безопасным для смертных и при этом не оставляло сомнений в своем статусе смертельной угрозы для одаренных.

Когда пару недель назад Аластор Моуди лично навестил его в месте добровольного уединения, Блэк был удивлен. С момента окончания заварушки в Армении у него было достаточно времени обдумать все озвученное в поезде и определиться с дальнейшим планом действий. Род Блэк был фактически уничтожен. Все, что осталось от некогда большой и крепкой семьи: девочка подросток, принявшая бремя наследницы, и великовозрастный дурак, годами бежавший от обязанностей и ответственности. Безусловно, им повезло, что его бывший командир оказался… человеком со своими взглядами. Не хорошим, нет, но определенно верным своему слову и принципам, и только благодаря этому семейное наследие не было растащено шакалами. Но вечно жить в чужой милости Сириусу не могла позволить уже проснувшаяся гордость, так что вместе с бессознательным тогда еще Римусом и парой помощников от Аластора, он отправился в давно заброшенный Блэк-кастл.

Несмотря на то, что правящая ветвь семьи вот уже две сотни лет львиную долю времени проводила в доме двенадцать на площади Гриммо, оставалась и старая обитель. Возвышающаяся на изрезанными приливами меловыми скалами Норфолка, мрачная крепость Блэк-поинт пустовала уже не первый год, ведь проблемы с рождением наследников преследовали род уже несколько веков. Уже к появлению Сириуса на свет за ней следила всего пара семей из вассальных семей. В итоге, как молодняк, последовавший за Регулусом, так и сорвиголов, поддержавших Сириуса, полностью выбили за войну Неназываемого, и Блэк-поинт остался без надзора, закрывшись щитами, и в таком же печальном и запустевшем виде встретил своего побитого хозяина.

В целом состояние постройки и ее владельца соответствовали друг другу. Опустошенные потрепанные и одинокие. Так началась жизнь Сириуса Блэк в доме предков. Хотя нет, еще этому предшествовал тяжелый разговор с Римусом. Вышедший из волшебной комы «друг» был словно насмешкой, пародией на прошлого себя. Спокойный и улыбчивый парень, казалось бы, стойко принимавший удары судьбы стал озлобленным, мелочным человеком. Возможно, будь у него несколько лет относительно спокойной жизни, он бы смог и сам вернуться в форму, но именно времени у них и не было. Так что, приняв себя и обратившись к методам предков, Блэк вспылил, и их первый разговор закончился дракой. Как и второй. Как и третий. Почти месяц на ежедневной основе два бывших друга пытались убить друг друга, пока в какой-то момент не наступил слом ситуации. Только после этого Люпину торжественно вручили трактат, открывающий тайны осознанного оборотничетсва.

Были естественно и другие дела кроме кулачной терапии для оборотня, например, воскрешение старых связей. Поиск потомков бывших вассалов, восстановление замка, его оборонительной системы и опять же тренировки. Плотный график и обилие ежедневных дел затянули Сирисуса так сильно, что он и не заметил, как прошло больше полугода, и в некотором смысле очнулся он, только увидев во внутреннем дворе замка бывшего командира. Будучи регентом при Нимфадоре Аластор мог спокойно посещать почти все локации, ассоциированные с наследием Блэков, не считая пары исключений.

Сначала он обратился с просьбой просто прошерстить библиотеку рода на тему Форта Стейг. Тогда-то мистер Блэк и узнал о «тайне» этого места. На самом деле, это не было каким-то особым секретом. По всему миру разбросаны тысячи мест, небезосновательно имеющих дурную славу из-за своего магического происхождения. Призраки же вообще были обыденностью. Но два этих факта в комбинации с комментариями из заметок предка, участвовавшего в сокрытии места, вызывали опасения из-за интереса командира и наставника к форту и его обитательнице.

Интуиция не подвела, на самом деле, неслабого волшебника, и спустя неделю мистер Моуди появился вновь и предложил тренировочную дуэль. Говорить о победе над вторым по силе чародеем Великобритании не имело смысла, но даже так Сириус чувствовал, что за полгода усиленных тренировок он как минимум полностью вернулся в форму. Аластора результаты видимо тоже устроили, так как сразу после ее окончания поступило приглашение поучаствовать в экспедиции в тот самый форт.

И вот он тут вместе с еще дюжиной человек. Конечно же тут были сам Аластор с его учеником Локхартом, большая часть людей была ему в той или иной мере знакома по аврорату, а вот двое оставшихся были абсолютно новыми персонажами. Сразу после прибытия были распределены задания, и Сириус взлетел в небеса. Нужно было разметить территорию для ритуала.

………………………………………………………………………

POV Аластор Моуди

Сквозь арочный проем во внутренний двор Форта Стейг мы прошли впятером: Гилдерой, Сириус, Джон, я и приглашенный мной по совету профессора Бинса специалист по интересующему меня вопросу. Вообще было очень неожиданно получить от него письмо, в нем он писал, что связался с семьей того самого сквиба лингвиста и выяснил, что один из его сыновей продолжает его дело. Сейчас Кристофер шел рядом со мной и как ребенок удивлялся открывшемуся ему истинному виду развалин.

– Не могу поверить! Это просто невероятно, ведь я бывал тут не один раз и ребенком, и студентом, и уже сам будучи профессором с учениками, и тут все было абсолютно другим. Чудеса…

– Не чудеса, а магия мистер Т. Это самая настоящая пусть и необычная магия. Ваш отец тоже имел очень слабый дар, но видимо вам передалось еще меньше, – это правда, чтобы нахождение тут Кристофера имело смысл, нам пришлось увешать его недешевыми амулетами как рождественское дерево.

– Скажу честно, я всегда с некоторым сомнением относился к рассказам отца, но после всего увиденного с момента вашего появления на пороге моего дома…

– Это нормально, – вклинился в разговор мистер Сото. – сложно верить в то, что почти не видишь, особенно, когда это настолько противоречит привычному здравому смыслу. Мне тоже несколько лет назад было болезненно трудно принять правду о нашем мире. И это при том, что я видел куда больше вашего. Главное, не забывайте об опасностях, о которых мы вас предупреждали и слушайтесь наших приказов.

– Да, я помню. Не идти первым, ничего не трогать, по команде падать на землю или заходить за спину одному из вас. Поверьте, я служил в армии и был на войне. Мне известно как важно следование приказам в вопросах жизни и смерти. Но сам факт, что у нас есть возможность поговорить с носителем такого удивительного языка, оправдывает все риски.

– Главное, чтобы разговор вообще случился, – вновь я взял себе слово. – еще раз, я иду первым, за мной Коди, в центре построения Кристофер, Блэк и Джон замыкающие. Хорошо?

…………………………………………………………

В то время как смертным был виден лишь ровный зеленый луг, подступившийся к самым стенам форта, нам было открыто и то, что лежало под скрывающими чарами. Слегка смещенная от центра нас встречала ракушка, выложенная из камня. Когда-то спуск стоял внутри башни. Волшебная твердыня пала, но крипта усилиями ее немертвой охранницы продолжала стоять. Дверь когда-то была украшена резьбой, складывающейся в письмена и орнаменты, но ветра времени стесали верхние слои подчистую.

Открылась она легко. Чародеи прошлого не заморачивались над такими мелочами, скорее всего полагая, что если потомки проигнорировали все предупреждения, то они должны быть либо достаточно сильны, чтобы столкнуться с тем призраком, а значит, нет причин для беспокойства. Либо достаточно глупы, и им лучше самоустраниться из генофонда. Крипта была сухой и чистой, лестница, стены и своды коридора были выложены камнем без следов раствора в стыках. При этом отсутствовал обычный для таких мест запах плесени и сырости.

Первые пятьдесят метров мы прошли спокойно, там не нашлось ничего интересного, а то, что и могло быть раньше вынесли задолго до нашего появления. Чем глубже мы спускались, тем больше нам начало попадаться мусора, осколков оружия, битой посуды и даже каких-то свитков, чудом переживших тысячи лет под землей. Мистер Т. горящими глазами наблюдал за этими «богатствами», но радовал своей дисциплинированностью и отсутствием малейших поползновений в их сторону. Приятно все же работать со взрослыми, понимающими значение слов «нет» и «нельзя» людьми.

– А что мы, кстати, будем делать, если все выйдет из-под контроля? – поинтересовался Кристофер.

– Как раз на этот случае на поверхности остались мои люди. Форт уже заключен в большой заклинательный круг, а это, – показываю извлеченный из одного из многочисленных подсумков амулет. – маячок наведения. Мы метнем его в банши, и в нее сразу же ударят военным проклятием, а мы просто отступим.

– Кстати, да, – теперь включился Джон, – вы уже не первый раз упоминаете военные проклятия и военные чары, раньше я о подобном не слышал.

– Военные или сейчас их еще называют армейские чары. Почти ушедшая в небытие с принятием Статута секретности ветвь колдовства. После того, как волшебники перестали официально и в полную силу учувствовать в войнах смертных, потребность в чарах, способных прокалывать замковые стационарные барьеры и сминать ворота, отпала сама собой.

– И мы собираемся ударить сами по себе аналогом тактического вооружения?

– Э-эх, Джон. Не смотря на все твои успехи тебе предстоит еще очень многое узнать о магии. Простецы безусловно невероятно продвинулись за последние столетия, но волшебники все же совершенствуют способы массового убийства себе подобных несколько дольше. И пусть многое и было утеряно, некоторое преимущество мы пока еще имеем.

Коридор, по которому мы шли, закончился неожиданно, за очередным поворотом нас ждала площадка восемь на восемь метров, на одной из стен которой красовалась двустворчатая дверь. По габаритам это была сестра близнец той, через которую мы спустились в подземелье, но в отличии от своей подруги эта сохранилась куда лучше. Тонкая вязь букв складывалась в рисунок листа, а по четырем углам были выгравированы четыре рисунка: чаша, меч, маска и семя. Поверх этой красоты, пересекая по диагонали уродливым шрамом, была вырезана еще одна строчка рунописи.

(Текст написан эльфийским шрифтом по русской раскладке, спасибо пользователю с ником Станислав Боровиков. Если получится найти способ более осмыслено вставлять текст, перейду на него, но пока так.)

– Кристофер, вы можете предположить что-тут написано?

– Так… – мужчина заглянул в бережно хранимый в специальном портфельчике блокнот. – что написано в «листе» не смогу разобрать – слишком мелко. А вот поверх, если использовать последние наработки отца… М-м-м, нет, бессмыслица. Смерть… Последний… Разворот… Ночь… Нет, не понимаю.

На несколько минут мы застыли у этой двери.

– Мне кажется это посмертное послание. Вы не замечали, что пока мы шли сюда было много оружия и брони, а еще больше домашней утвари. Первых хозяев замка взяли измором, по крайней мере, мне так видится. И скорее всего за этой дверью навсегда остались остатки защитников.

– Ну это объясняет наличие такого приведения. Возможно, что это и не банши вовсе, а полноценный мстительный дух. Ладно, в любом случае мы пришли сюда именно поговорить с ней. Вперед!

…………………………………………..

Стоило нам ступить во тьму следующего зала, как дверь за спиной захлопнулась. С шипением загорелся зеленоватый огонь, осветивший вытянутый зал. Каменные столы, поваленные столешницами к дверному проему и множество истлевших останков, закрывающих собой пол от входа до баррикады из столов.

– Как-будто ты прав, Сириус, и именно тут защитники крепости приняли свой последний бой.

– Не расслабляйтесь! Она уже тут!

Из противоположной части пространства, напрямую к нам вылетел светящийся силуэт женщины в длинном платье. В то время как все привидения Хогвартса были глубокого синего цвета чистой маны, эта банши, как и освещавший округу огонь, имела гнилостный болотный цвет. За исключением этого факта я мог бы назвать представшую перед нами женщину одной из самых красивых, что встречались мне за два мира. Высокая, как минимум два метра ростом, с тонкими чертами лица, и что не сразу бросалось в глаза, это слегка заостренные уши. Полукровка, нет, квартерон сид? В момент смерти она была одета в роскошное платье из тонкого шелка, украшенное серебряными нитями и драгоценными камнями. На голове у нее мерцала изящная тиара. Волосы, когда-то густые и длинные, теперь превратились в легкие нити тумана, плывущие за ней, словно лунный свет, отраженный в воде. Зависнув в десятке метров от нас, она изучающе взглянула на наш отряд.

– Так, учитель, она перед нами, и что теперь? – с легкой дрожью в голосе спросил Локхарт.

– Кристофер, как и договаривались?

– Хорошо.

За следующие четыре минуты мистер Т. обратился к призраку на шести языках, с каждой попыткой переходя на все более и более древние диалекты. Безрезультатно. Мертвая вот уже несколько тысяч лет женщина лишь безэмоционально следила за нами, так же не совершая движений.

– Сожалею, скорее всего она не знала при жизни ни один из этих языков, – в его словах звучало неподдельное расстройство.

– А может быть я попробую… – вышел вперед Гилдерой.

– Нет! Коди стой!

Я не успел. Ментала всколыхнула едва заметная дрожь. Еще готовясь к экспедиции, мы обсуждали вариант, что в случае провала лингвистического контакта, можно попытаться связаться через мыслеобразы. Но изначально для этого мы хотели вывести Кристофера… Реакция банши не заставила себя ждать. Бесстрастное выражение лица сменилось гримасой ярости, и она закричала. Акустический удар прижал нас к полу. Казалось бы, пусть и очень громкий, но обычный крик оказался не так просто. Вибрации нарушали структуры заготовленных заклинаний и амулетов. Резко разведя руки, я уже натренированным движением растянул щит, закрывая своих союзников. Сото сразу же перешел в полутеневую форму, Гилдерой зажег вокруг палочки меч из твердого света, Блэк начал начитывать арию экзорцизма, а Кристофер разумно сместился нам за спины. Тем удивительнее было то, что именно он переломил ход событий.

Мы уже полностью приготовились к бою по согласованному сценарию с пленением остатков древней ведьмы, когда Крисофер Т. предпринял еще одну попытку. И заговорил на языке, восстановленном его отцом.

Акустическая атака ведьмы прекратилась. Сложно сейчас сказать, что в тот момент толкнуло меня на действие, но я просто повторил фразу, которую сказал тот разумный в воспоминании.

На лице призрака застыло удивление, и она заговорила с нами на своем певучем языке. Идентичном тому, на котором говорили те фантомы далекого прошлого. Поняв, что мы ее тоже не понимаем, она облетала нас по кругу и, коснувшись тиары, направила руку на Гилдероя. Ментал вновь вздрогнул.

Глава 53

11.10.1986. Республика Ирландия. Графство Керри. Руины Форта Стейг. Крипта.

POV Аластор Моуди

Ментал всколыхнулся. В отличии от других подобных материей, ментальный план был наиболее эфемерным. Ни одни мистические глаза не позволяют увидеть конструкции разума лишь внутри нашего собственного сознания, за счет фантазии и визуализации они обретают уникальную для каждого форму. Но сейчас я готов поклясться, что буквально увидел толстый щуп, соединивший головы призрака и Гилдероя. Черная, холодная ярость вскипела внутри меня, побуждая к ответным действиям, цепи открылись, а губы сами начали начитывать катрены сильнейшей из известных мне арий экзорцизма. Вот только контакт прервался прежде, чем я успел что-либо сделать. Банши вновь обвела нас взглядом и ко всеобщему удивлению заговорила на чистом английском.

– Как любопытно. Сразу двое, знающие слова нашего языка, еще и в такой компании. Человеческий чародей, осколок бездны, потомки, несущие по толике крови моих братьев и сестер из Благого и Неблагого двора и смертный с ними до кучи. Такая пестрая группа была редкостью в мое время.

Переборов первый шок, я заговорил с ней в ответ.

– Приветствую, почтенную. Обители Королев лета и зимы давно пали, а память о них стала почти легендой даже для долгоживущих, что вы называете бездной, я вам даже не скажу.

– Уже «почтенная», не ты ли секунду назад хотел прерывать мое существование, осколок? Впрочем, у тебя бы все равно не вышло, цепи, удерживающие меня в этом мире, крепче воли живых.

– Я не знал, пытаетесь ли вы навредить моему ученику или нет. Мой долг как учителя оберегать вверившего мне свою жизнь. Мы же пришли с миром.

– Ах-ха-ха! Увидь этоМейгар – сама бы бросилась на свое копье. Осколок учит чему-то потомков ее двора. А с миром… Ты думаешь, ты первый, кто пришел сюда с таким посылом? Возможно, вы первые за долгое время, кто смог сказать хоть два слова на дивном наречии, но лишь то, что вы не напали тут же, спасло вас от моего гнева.

– Это я привел сюда этих людей в надежде, что смогу у вас узнать кое-что о себе.

– Ты же понимаешь, что у всего есть своя цена, и не все знания стоят того, чтобы их получать?

– Конечно, но надвигаются тяжелые времена, и я должен быть готов защитить тех, кто следует за мной.

Выражение лица бессмертной стражницы павшей твердыни стало печальным.

– Мне знакомо это стремление. Знакомо больше, чем ты можешь себе представить, и видишь, куда оно меня привело? – призрачная ладонь обвела утопающее в зеленом свечении пространство.

– Вы сами сказали, у всего есть своя цена, но отступить с того места, где я стою – судьба еще хуже.

– Допустим, я захочу помочь тебе. В чем твое желание?

– Вы можете считать, что, как и у любого человека, мои наглость и жадность не знают границ. Сила, сокрытая вот в этом, – демонстрирую руну на груди, – насылает мне видения, разумные в которых говорят именно на дивном языке. И если это в ваших силах, то буду рад, если вы прольете свет на происхождение этой руны и научите вашему языку.

Сгусток зеленой маны в форме женщины подлетел вплотную ко мне и оставляющие ледяные капельки эктоплазмы пальцы коснулись моей груди в том месте, где под курткой пряталась руна.

– Сколько же времени прошло… Неужели вы и правда все забыли, не только язык, но и себя? – на минуту в склепе воцарилось молчание, нарушаемое лишь нашим дыханием и шипением колдовского пламени, – да, наверно так оно и должно быть. Может быть ради этого и были все эти годы заточения?… Хорошо, осколок, я помогу тебе и даже твоим спутникам, в обмен же вы, м-м, пройдете мое испытание.

И мертвая ведьма взмахнула руками. Мир пошатнулся.

……………………………………………………….

Неизвестно когда. Неизвестно где.

Дыхание сперло лишь на мгновение, а секунду спустя я уже вдыхал жаркий ароматный воздух. Зрение прояснилось не сразу, но вскоре мне удалось привыкнуть и к царящему вокруг бедламу. Шкворчащее мясо, сладкий мед и прочие диковинные яства стояли на столах, а я был посреди большого трапезного зала. Вокруг колыхалось людское море, эльфы, сиды, фэйри, люди и духи, одетые по непривычной мне моде, в едином порыве что-то праздновали. Вспышки шуточных чар слепили глаза, и красочные и сложные иллюзии плыли под потолком. Все было… настолько реальным, что в то, что это всего лишь видение не верилось совершенно.

– Это было время празднования великой победы, – раздался голос со спины, обернувшись, я увидел знакомое привидение, только… живое, – спустя пять сотен циклов мрака мы наконец одержали победу. Ради всех тех, кто не дожил до того дня, ради всех жертв, принесенных во имя победы, мы праздновали. Союз королей и королев объявил столетний мир между всеми расами, а вознесенные выставили для всех чудеса, продлевающие жизнь из своих запасов. Никто не хотел думать о битвах или кровопролитии.

Мимо нас пронеслась стайка детей с пепельными волосами, и банши проводила их взглядом.

– Все хотели лишь одного, забыться в этом мгновении как можно дольше. Ведь этот день значил столь многое… Как минимум то, что детям не скоро придется вновь брать в руки оружие. В это мы верили.

– Но с кем вы воевали?

– Тише, маленький осколок, твое испытание еще не началось, это лишь подводка к нему. Внешний враг был побежден. Низвергнут. И даже само упоминание о нем было решено предать забвению. Но природа разумных оказалась… сильнее здравого смысла. Нашлись те, – где-то высокого над нами за звонили в тревожный колокол, и чудо этого момента обратилось в прах. Люди забегали, послышались крики и плач, – кто посчитал, что клятвы и обеты, принесенные во время войны, после ее окончания ничего не стоят.

Колокол звонил все громче, и все больше людей двигалось на улицу. Прямо на ходу они умудрялись облачаться в мантии и броню, шкуры и панцири. В руках вспыхивали контуры чар, а пальцы сжимали рукояти и древки оружия.

– Те, кто посчитал, что лучше знают, каким должен быть мир, и решили отчистить его от неугодных.

Вместе с потоком разумных мы выкатились на улицу и поднялись на стены. Это, безусловно, был Форт Стейг, точнее то, каким он был тысячи лет назад. А с востока к нему двигалась армия. И если на стенах я насчитал не больше трех сотен существ, то к ним подступало не менее пяти тысяч. Вперед вышла эльфийская женщина, чем-то похожая на мою проводницу, и по взмаху ее руки над замком и стоявшей в его центре башней начал смыкаться барьер.

– Но то, что мы не хотели новой войны, не значило, что мы откажемся от того, во что верим, и не будем за это биться.

Вражеское войско встало в паре миль от форта, и из общей массы стала отделилась небольшая кавалькада всадников. Чем ближе они приближались, тем лучше мне удавалось рассмотреть броню, идентичную той, что я видел в последнем видении. Золото брони слепило, но едва ли больше, чем надменные лица, приблизившихся к нам нелюдей. Еще фейри и сиды. Возглавлявший процессию рослый мужчина с лицом ребенка подъехал к барьеру вплотную и обратился к так и стоявшей над воротами эльфийке.

– Приветствую свою царственную сестру!

– Что привело тебя сюда, принц Тайг, еще и в компании целого войска. Война окончена, и воины должны пировать.

– Сочувствую, сестра, но за радостью победы мы забыли о том, чтобы избавиться от других ошибок.

– Что ты пытаешься этим сказать, мальчишка?

– Выдай нам выкидышей бездны с людьми, и мы уйдем.

– Не знаю, кто вложил тебе эту дурость в голову, но проваливай, Тайг, и забирай своих миньонов. Тут нет чужаков, лишь воины, лившие вместе кровь, свою, чужую и их потомки.

– Эти слова будут дорого тебе стоить, Лоудер.

……………………………………………………

Как только он договорил, со стороны его войска в нас полетел град чар и снарядов. Все они безуспешно разбились о синеву щита, но обзор заволокло дымом и пылью. В ноздри ударил запах пожарища, и облако пепла поглотило меня. Я закашлялся и прикрыл глаза, а когда открыл, картинка сменилась. Теперь мы стояли на вершине башни, или правильнее будет сказать том, что от нее осталось. Величественное мегалитическое сооружение было обвалено примерно на половину, внутренний двор форты был взят, а стены частично обвалились. Земля между башней и внешним кольцом обороны была завалена телами, но даже такие потери не снижали настрой защитников. Стоявшие вокруг меня люди и нелюди осыпали нападавших вихрями заклинаний и стали.

– К этому моменту осада шла уже месяц, – замолчавшая на какое-то время женщина-призрак заговорила вновь, – но мы все еще бились в надежде дождаться помощи. Сейчас в живых осталось лишь сорок семь воинов и магов, все остальные это женины и дети, спрятавшиеся в катакомбах.

Договорив, она метнулась к облокотившейся на стену эльфийке, спорившей с принцем фейри. Вечная юная волшебница постарела сразу на сотни лет. Правая рука у нее отсутствовала полностью, а на левой не хватало пальцев.

– Матушка, – обратилась «банши» к эльфийке, – надо уводить хотя бы детей!

– Не выйдет… Они создают возмущения в мане, тропы перекрыты. Обложили нас знатно, остается только надеяться, что помощь успеет.

– А она успеет? – в ответ на вопрос старшая женщина грустно улыбнулась.

– Мы отправили четырех самых быстрых наших людей. Быстрейшие из служащих мне духов ветра и грома ускоряют их шаг. Самые тихие из духов тумана скрывают их присутствие. Самые игривые из духов природы запутывают их следы. Если хотя бы один из их вырвался, то помощь уже должна быть в пути.

Выслушав эту речь, проводница вновь повернулась ко мне.

………………………………………………………………..

– И мы ждали, – особенно сильный удар впечатался в башню, заставив ее ходить ходуном. В небе над нами расцвел алый цветок, и огненный дождь посыпался на наши головы. Я ощутил чувство падения, завершившееся ударом о землю. Мы переместились в уже знакомые коридоры крипты. На ногах стояло лишь десять мужчин и женщин в броне и при оружии. Они опрокидывали и перетаскивали каменные столы, организовывая себе позицию.

– Мы отступили в подземелье. Моя мать осталась там одна, мы лишь мешали ей. Она сразилась с лидерами вражеского войска, – каменная крошка сыпалась с потолка, я чувствовал буйство магии, творимой на поверхности, – она до последнего верила, что к нам придут на помощь и запечатала проход к нам своими чарами, выиграв еще сутки.

Призрак стояла передо мной, а за ее спиной выстроились последние защитники, за которыми в свою очередь стояли дети и старики, все сжимающие оружие.

– Но никто не пришел. Не успел. Не смог.

Картинка мигнула, и моим глазам предстали все те же залы, но теперь заваленные трупами.

– Когда остатки нападавших ворвались сюда, надежды уже не было. Те кого мы защищали, и кто еще не сложил головы в бою, ненавидели клятвопреступников лютой, черной, страшной ненавистью. И один за другим, бросившись на клинки, они обратили свою злобу посмертным проклятием. Так что, когда я была поднята на копья, – только сейчас заметил в ее призрачном платье десятки разрезов и проколов, – я знала, что они не уйдут отсюда живыми. Ведь последняя из Балла Дуиле встала из могилы.

Я застыл как муха в янтаре, а мир словно крутился с огромной скоростью. Я видел, как гнили и осыпались прахом тела погибших в этих коридорах, как время выбелило их кости.

– Сотни циклов прошли с тех пор, но души моих боевых братьев, сестер и их семей все еще страдают запертые в собственных костях. Они хотят отмщения, жаждут быть спасенными… Так подари им! Подари Нам спасение!

Она вновь подлетела вплотную и, обняв меня, прошептала на ухо.

– У тебя будут тебя будут те же сутки, что имели мы. Успей то, что не успел тот, другой осколок, и тогда я открою тебе кусочек правды о силе, спрятанной в этой руне, то, что знаю, – за этим последовал толчок в грудь, и меня бестелесным духом понесло сквозь тонны земли, сквозь поля и леса, чтобы я вновь задышал в новом скоплении людей.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что уже сам еду во голове колонны, бредущей через густой и дикий лес. Покрутив головой, заметил еще нескольких таких же удивленно взирающих на округу всадников. Выявив друг друга, мы быстро собрались вместе, чтобы идентифицировать, кто есть кто.

– Сириус? – обратился я к завернутому в черное тряпье и звериные шкуры мужчине, лицо которого закрывала деревянная полумаска в виде волчьей морды.

– Да, Аластор?

– Верно, это…?

– Это я, учитель! – откликнулся белокожий «подросток» с длинными ушами и жидким золотом в глазах.

– Так точно, мастер, мы все тут, – заговорил голый по пояс, худой как жердь, серокожий дроу, покрытый татуировками и костяным пирсингом. Джон Сото.

– Мистер Моуди, я тут, – отозвался рослый сакс северянин с копьем на плече. Это видимо мистер Кристофер Т, – кто-нибудь может объяснить, что с нами произошло. То привидение за секунду выучило английский, вы с ней поговорили, а потом я попал в какую-то страшную сказку.

Остальные согласно закивали.

– Скорее всего мы видели разные вещи, но это все ведения из прошлого. Мне показали падение форта Стейг и гибель его защитников и обитателей, – кратко пересказав им свой экскурс в прошлое, я подвел итог, – мне кажется, она хочет, чтобы мы завершили некий псевдоритуал. Мы все еще в очень правдоподобной иллюзии, в воспоминании, созданном чужой коллективной жертвой, и мы должны сделать то, что не удалось в реальности – успеть к ним на помощь.

– Это конечно скорее всего правда, но как мы поймем, куда бежать, я даже не понимаем, где мы, а времени в обрез, – резонно заметил Кристофер.

Пока шел разговор, колонна продолжала свой путь вперед по петляющей лесной дороге, и словно в ответ на наш общий немой вопрос из кустов на встречу нам вылетел парень. Грязный, перемазанный в земле и глине, с кровоточащими ранами и стрелами, торчащими из спины. Увидев нас, он было попытался снова дернуться в лес, но присмотревшись получше, заплакал и бросился ко мне.

– Господин Катал! Господин Катал! Слава вознесенным, я вас нашел.

– Тише что происходит? Что с тобой? – спрашиваю я, про себя уже зная ответ.

– На нас напали, крепость Балла Дуиле атакована! Я уже больше месяца бегаю от их гончих в надежде найти подмогу, но видимо это предательство самих Королев… Слиэ Горм и Блаф Бреах уже сожжены, вы первый отряд, в котором я могу быть уверен. Прошу помогите! Спасите нас… – он договорил и затих, спрыгнув с коня и подхватив его падающее тело, я понял, что гонец уже был мертв. Только стальная воля и жажда выполнить приказ поддерживали в нем жизнь.

Стоило ему договорить, и руна на груди нагрелась. Сквозь нее даже в этой иллюзии я ощутил гнев, царивший в душе существа, глазами которого я видел эту сцену, в голове само собой развернулось знание о том, как добраться до Форта Стейг. А следом пришло еще одно важное открытие. Магия. Точнее мана. Ее было так много, словно ты стоишь в самом центре Хогвартса. Поняв это, дикая мысль посетила мое сознание. Мы же в прошлом, пусть и иллюзорном, но прошлом, во времени эпохи богов. По наитию потянувшись за маной в малый источник, я понял, что его нет в привычном понимании, вместо него был канал, связывающий меня со всей окружающей маной.

– Насколько же это уникальное чувство… Чтобы отдали умники из Ассоциации ради возможности испытать это? И это точно не сила одной лишь банши… Чего же стоит жертва сотен одаренных той эпохи, если даже тысячи лет спустя она может воплотить такое.

У меня была связь с истоком. Магия еще не покинула этот мир, и я мог почувствовать, что это значит – быть без оговорок всемогущим магом. Вскочив на коня и выдернув из притороченных к седлу ножен меч, я развернулся к колонне, насчитывающей около четырехсот бойцов. Почему-то зная, что это будет правильно, я закричал.

– Друзья! На дом наших боевых братьев напали предатели. Всем приготовиться к маршу, спасем наших близких!

Глава 54

NNNN лет до нашей Эры. Остров Ирландия.

POV Аластор Моуди

Моя речь вызвала рев сотен согласных глоток и привела весь отряд в движение. Ритуал, частью которого мы стали, требовал действий, но не возлагал на наши плечи необходимость нести бремя всех деталей. Войсковое формирование демонстрировало слаженность единого организма, пока основная масса бойцов проверяла снаряжение, вперед выехало четыре остроухих всадника на оленях. Не будучи экспертом в дивных расах, пока я мог ориентироваться только все по той же броне, и эти четверо по богатству снаряжения болтались где-то в середине всего увиденного мной многообразия. Прежде чем начать действовать, они молчаливо замерли, уперевшись в меня взглядами, хорошо знакомыми любому командиру – «люди» ждали приказа действовать и незамедлительно его получили. Выстроившись в квадрат, они воздели руки к небу или возможно к густым кронам деревьев и зашептали что-то на непонятном мне наречии. Только сейчас я задумался, что на протяжении всего «испытания» я говорю и думаю на дивном наречии, так что если этот навык сохранится и после его окончания, то сделку можно будет считать, как минимум, частично выполненной.

Катрены остроухих быстро возымели эффект, и небольшой кусочек леса перед нами ожил, сначала рванул вперед, поглотив дорогу перед нами, а затем начал перестраиваться, открывая проход в виде арки. Земля в этом коридоре была устлана толстым слоем густой, «жирной» травы, сплошной лентой, уходящей вглубь прохода и в какой-то момент теряющееся во тьме, несмотря на мерный зеленый свет, освещавший путь.

– Все готово, мой лорд, – отчитался один из четверки.

– Хорошо, вперед!

По колонне прошла волна команд, и мы рысцой двинулись вперед по открытому проходу. Скорее всего это и были легендарные лесные тропы – одна из потерянных вместе с прямыми линями крови детей холмов форм магии пространства. Так и не подчиненное потомками умение, даже матерым друидам не удалось его полностью повторить, хотя тут я не уверен. Слишком уж хорошо круг друидов, сохранивший свою автономность и в мире победившей Ассоциации, скрывал свои тайны.

Рысью мы неслись сквозь складку пространства, масса всадников бурным потоком заполнила собой узкую тропу. Двигающийся почти без лишних звуков отряд наверняка внушил бы страх случайному зрителю, хотя конечно таких тут не ожидалось. Наш марш окончился так же резко как начался, «тропа» оборвалась, выбросив нас на практически идентичную лесную дорогу. Не дав случиться свалке, мы продолжили движение прежде, чем затормозить и перегруппироваться в новый порядок.

– Что случилось? – обратился я к державшемуся около меня эльфу из отвечавших за проход.

– Не знаю, мой лорд… Что-то преградило тропу, повезло, что мы смогли ухватить контроль и вывести нас вместе обрыва.

Вспомнив слова матери Банши из «пролога» нашего приключения о перекрытых тропах и блокировке телепортации, я озвучил свою мысль вслух.

– Скорее всего нападавшие заблокировали все возможные пути перемещения в пространстве, чтобы не дать осажденным сбежать. Дальше путь продолжим пешком. Коди, – даже не пытался вспомнить как звали основу, впустившую в себя дух моего ученика, – посмотри, что там впереди.

Помимо разведки я хотел проверить, как он себя поведет, и как изменились наши возможности в этой реальности. Оправдывая мои ожидания, Коди или вернее полукровка сид, в теле которого он был, кивнул , легко вскочив на спину своему скакуну, ногами оттолкнулся и одним прыжком запрыгнул на толстую ветку дерева метрах в шести над ним. Без чар, без осознанных усилений маной, легко и привычно словно делал это годами, а значит ритуал-испытание предоставлял нам не только достоверные картинки, но и даже навыки и память тел. Скорее всего все это было скопировано и восстановлено из памяти все тех же страдающих душ, среди которых наверняка были не последние бойцы и маги своей эпохи, неважно, это все пусть интересная, но пока что малозначимая теория. То, что имело реальную практическую ценность, это возможность коснуться давно утерянных знаний и навыков, особенно на фоне вновь возвращающейся в мир большой массы магии.

Пропавший в кроне деревьев Гилдерой вернулся быстро, мягко спрыгнув на землю рядом со своим конем.

– На горизонте видно облако пепла, валящее со стороны крепости. Они все еще там! Надо поспешить.

Скачка снова продолжился теперь уже без остановок. На полном скаку мы вылетели из леса и помчались к постепенно проступавшим из тумана горящим руинам Балла Дуиле. Земля на сотни метров вокруг крепостных стен была изломана и выжжена, являя последствия магической войны, полноценной и соразмерной своими масштабами эпохе богов. Даже такое локальное сражение было ужасным по своей разрушительности для окружающего мира. Огонь, лед, ветер, проклятия и другие энергетические атаки перемололи ландшафт, хороня в нем десятки нападавших. Осадный лагерь пустовал, видимо все нападающие сейчас были на штурме, поэтому мы проскочили его на полной скорости, и только когда до разбитых ворот оставалась пара сотен метров, нам начали попадаться первые противники.

Одинокие разъезды часовых, больше следившие за тем, чтобы никто не вырвался из крепости, чем защищавшие от атаки из вне, оказались сметены. Мы шли на прорыв. Наше появление было замечено, и за стенами началось какое-то шевеление. Кто-то залез на остатки укреплений, а кто-то начал ворожить изнутри. Так на нашем пути начали возникать плоскости щитов и барьеров, в ответ на это я ощутил потребность в действии. Отдавшись инстинктам тела, я позволил ему действовать самому. Сначала «мной» был призван уже хорошо знакомый барьер, ставший тут в разы сильнее, а затем он начал трансформироваться в наконечник копья, прикрывающий голову колонны. Люди за моей спиной победно взревели и пришпорили скакунов. Копьевидная форма щита начала закручиваться и грохотом пробивать вставшие на пути заслоны.

Моя кавалерия ворвалась внутрь, пространство двора, только-только очищенное от трупов, вновь стало полем битвы. Ураганом пройдясь по кругу, мы увязли в локальных стычках. Несколько недель осады серьезно истощили численность нападавших. Из пяти тысяч вторженцев уже сейчас осталось меньше полутора тысяч, а наша внезапная кавалеристская атака выбила еще от двух до пяти сотен пеших воинов. Округу заполнили вспышки заклинаний, всполохи жара и холода и гулкие раскаты ударов молний. Где-то на периферии зрения расцвел круг из солнечных лучей – Локхарт применил свой «Круг Солнца», у врага было все еще достаточно элитных бойцов, и я просто надеялся, что нам не придется проверять, чем заканчивается смерть в этой иллюзии.

Я же вместе с еще пятеркой бойцов прорывался ко входу в башню. В десяти шагах от входа из зева проема вылетела косая черта, от которой я рефлекторно закрылся протего, вышедшим в три раза мощнее чем обычно. Атака вгрызлась в белесую поверхность щита, но, увязнув в ней, распалась. Под свет солнца навстречу нам вышел давешний вражеский лидер. С момента переговоров с главой осажденной крепости с него изрядно сошел лоск. Броня была разбита во множестве мест, волосы на голове сожжены, а кожа под ними, да и по всему телу, бугрилась не обычными ожогами, а явно каким-то проявлением проклятия гниения. Бой с эльфийкой дался ему тяжело. Но все это не убирало горделивое, надменное выражение на его лице.

– А! Так называемый «Лорд» Катал! Еще один выкидыш бездны, по ошибке не отправленный за грань! А я тут пришел поохотиться на ваших выблядков, только вот глубоко забились, буду выкуривать наверно!

Не принадлежащий мне гнев вскипел в венах, и руки покрепче обхватили рукоять тяжелого меча.

– Твоя охота окончится, не начавшись, нелюдь!

И мы начали бой. За жизнь мне довелось учувствовать в десятках если не сотнях магических поединков, но еще никогда я не мог всего того, что мне удавалось здесь. Мощь иллюзорного истока, давно отдалившегося от мира, пьянила. Каждое заклинание давалось с такой легкостью, словно мир весь без остатка служил мне. Каждой клеточкой своего тела, каждой частицей души я пытался впитать эти ощущения, проносящиеся мимо меня в хороводе поединка.

Нельзя забывать и о противнике. Как же хорош был этот ублюдок, если при жизни он обладал хотя бы двумя третями этих сил, его бы можно было зачислить в одни из величайших чародеев нашего времени, хотя конечно сравнение неправомерно, без подпитки от мира он бы скорее всего просто умер, оказавшись в современном Форте Стейг, от жажды, от которой нет спасения. Был ли у меня шанс победить его своими силами? Хотелось верить, что да, но бой стал бы одним из сложнейших.

Делаю подшаг, пропуская его клинок над собой, трансфигурирую землю под ним в болото. Пальцы выписывают в воздухе руну огня, которая должна обрушить ему прямо в лицо огненный протуберанец, но ладонь оказывается перехвачена рукой в латной перчатке. Чувствую хруст собственных костей вместе его голосом.

– Не так быстро, мерзость!

Мы оба уже потеряли оружие, и бой превратился в самую обычную борьбу, благо даже без заклинаний усиления это тело крепче стали. Не знаю, как долго мы рвали друг друга на части, но закончилось все в один момент. Вырвав руку, я выпустил молнию в его ногу, а затем повалил, в падении превращая землю под нами в яму со сталагмитами. Тяжело поднявшись на ноги, я вновь потерял контроль над телом, с щелчком пальцами целой руки на грудь полумертвого врага летит алая искра, обернувшаяся жарким костром. На плохо гнущихся ногах спускаясь в подземелье разрушенной башни, переступая сквозь тела атакующих и защитников. Дверь открывается со скрипом, и я вижу встречающую меня толпу. По ушам бьет радостный человеческий крик.

…………………………………………………………………….

Мир, утонувший в радостных криках спасенных и грохоте фанфар вновь собрался воедино уже в реальной крипте. Банши все еще левитировала перед нами, и я не уверен, что в реальности прошло много времени, но в это раз с ней была компания. Десятки призрачных силуэтов «спасенных» нами застыли у нее за спиной с теплыми улыбками. Лицо призрака давно павшей чародейки тоже было радостным.

– Это было прекрасно, сэр Аластор! Я уже поняла, что мир за пределами нашей братской могилы изменился. Не осталось ни стран, ни народов, которые раньше ходили по земле. Сам факт того, что предавшие нас ублюдки обратились в прах, не может не радовать. И магия… Вы показали чудесную магию, она так отлична от той, что использовали мы, но все так же прекрасна, а значит мир все еще живет, несмотря на посулы лживых пророков. А благодаря вашему подвигу я и мои товарищи наконец можем уйти на перерождение.

Словно в подтверждение ее слов машущие нам призраки начали один за одним рассыпаться снопами синих и белых искр. Меньше чем за минуту мы остались в зале лишь вшестером, но судя по разгорающемуся в груди девушки сиянию, и это ненадолго.

– К сожалению я не обладала при жизни могуществом своей матери, но каждый из вас получил дары, которым, как я надаюсь, вы найдете применение в столь отличном от знакомого мне мире. А теперь… – все члены моего отряда схватились за головы, а следующий взмах руки отправил их прочь из подземелья. Мы с банши остались один на один, – настал твой черед, осколок. Молчи и слушай, времени у меня осталось мало, и я постараюсь передать тебе все, что помню, дабы подготовить тебя. Множество лет назад, на заре человечества миром правила магия, эпоха вознесенных, именуемых вами богами. Магическое сердце планеты – ее исток, пылал и в его сиянии воздвигались первые государства и империи. Магическое знание постигалось во всех уголках планеты, и не было сил способных это остановить. Ужасов естественно хватало, первые хозяева планеты, монстры и титаны одинаково не жаловали как дивные народы, так и смертных, но многие эоны это сохранялось в рамках одного уклада, пока все не изменилось за один день.

Я весь обратился в слух, впитывая каждое слово собеседницы.

– Никто не знает, где все началось, но моя мать грешила на Атлантов. Слишком скрытными они были, слишком глубоко погрузились в грани искусства, ставшие в последствии запретными. Да, спеси и гордыни целого народа вознесенных хватило бы на то, чтобы замахнуться на силы, лежащие за рамками божественности. В общем это и не так важно, кто это начал, в один день в мир пришел враг, нарушавший сами законы мироздания. Бездна. Я покажу тебе.

На это раз без того эффекта присутствия она начала делиться со мной своими воспоминаниями, видимо вместе с упокоением страдавших души ушла и дарованная ими мощь. Но даже этого хватало, чтобы впечатлиться видом выходящей прямо из океана армии. Полчища чудовищ, выглядящих насмешкой над жизнью, поднимались из пенящихся волн и наступали на зеленые берега. Искаженные гуманоидные фигуры великанов, рыцари в броне из кости и плоти, внушающие одним своим видом отвращение груды сросшегося мяса, внутри которых таились сотни тварей поменьше и конечно пылающие темными кострами силы одинокие фигуры повелителей этих монстров.

– Порожденные или искаженные бесконечным хаосом, мы назвали их Фоморами. Не знаю точно, что творилось в остальных уголках мира, связь с ними оборвалась в первые годы войны, но на нашу землю положили глаза целых три повелителя Бездны. Одноглазый великан Балор, Дурной Глаз, Сокрушающий Армии.

В голове сам собой ожил образ чудища, лишь отдаленно напоминающего человека. Высотой более двадцати метров в одной набедренной повязке, с длинными космами спутанных красных волос и единственным глазом посреди лба.

– «Живой Мертвец» Индех Де Домннан, Король фоморов. Ходили слухи, что среди всех вошедших в наш мир он был одним из сильнейших, и если бы он не потратил время на нас и соединился с прочими отродьями, то наше сопротивление пало бы.

Я видел человека в рогатом шлеме и глухой черной броне, лишь небольшое пространство вокруг блестящих серебром глаз являло миру гнилую плоть.

– И Элата «Прекрасная Смерть», «Совратитель Дочерей», «Погибель Храбрых». Искуснейший воин племени фоморов, самый красивый из сыновей и дочерей Домну и глава их разведки.

Из рассветной тьмы на меня вышел высокий и по-настоящему красивый мужчина с золотыми волосами и алебастровой кожей. Смеясь, он шел сквозь дождь из стрел и заклинаний, играючи отклоняя их клинком и руками.

– Четыре сотни лет мы вели нашу войну и… проигрывали ее, пока среди фоморов не нашлись предатели. Хаос бездны одновременно имеет над своими порождениями бесконечную власть, но и дает им столько же свободы. Одна из дочерей Домну, имя которой я не могу назвать, нашла в себе силы восстать против все сокрушающей мощью Бездны. Она была равна вознесшимся и состояла в родстве с повелителями, но полюбила человека. Век смертных всегда был короток и опасен, а если ты попал под прицел таких сущностей как лидеры бездны, то он имел все шансы стать еще короче. Ее мужа и детей выследили и убили одного за другим, а ее саму лишили возможности иметь потомство. Снедаемая завистью к своей дальней родственнице Этлинн, дочери Балора, она поняла, что не сможет так жить дальше и начала думать, как ей удастся помочь людям в их борьбе. И ответ ей помог найти брат покойного мужа, не последний маг, ведомый жаждой мести. Чтобы дать людям шанс не только защищаться, но и контратаковать, спускаясь даже в глубины крепостей фоморов, она отдала свое тело и душу, став живым заклинанием и каждый принявший его в себя становился одновременно и человеком, и фомором. Осколок рода человеческого и осколок бездны в одном существе. И руна на твоей груди ни что иное как переданная сквозь века частичка данного заклинания. Именно благодаря взявшим на себя этот груз родства с хаосом и тьмой мы и смогли победить, именно за их жизнями и пришли предатели в Балла Дуиле. Именно потомком выживших в тех войнах ты являешься.

– Но как ей пользоваться? Что она таит?!

– Этого я тебе открыть не смогу… ищи ответ у ведьмы темных земель… темных земель, темных земель… И прошу, запомни мое имя… Меня звали Бевинн, – последние ее слова утонули во вспышке света, отправившего ее в лучшую жизнь.

Глава 55

18.10.1986. Великобритания. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

Лопата неохотно входила в уже начавший подмерзать грунт, но я продолжал, не обращая внимание на неудобство делать свое дело. Кто-то мог бы спросить, почему я не использую магию? Но тут ответ лежит в самой причине, почему холодным октябрьским утром мужчина моих лет копался в земле. Я рыл могилу. Защитники Форта Стейг или, правильнее будет сказать, Балла Дуиле были упокоены, но так и остались без могил, поэтому прах, рассыпанный по крипте, и единственный целый скелет, принадлежавший, собственно, Бевинн, были собраны мной, чтобы похоронить.

Спустя неделю после возвращения из экспедиции я вышел во двор и пошел к границе участка поближе к лесу. Гроб, гранитная плита и лежавшая на ней лопата прорепетировали за мной до самого места, где было принято решение начать работать. Медленно, но верно яма увеличивалась, расширяясь в длину и глубину. Наконец размеры могилы стали удовлетворительными? И взмахом палочки я поднял заказанный в магловском ритуальном агентстве гроб, чтобы опустить его на дно. В след за ним туда же отправилась урна с прахом. Застыв у раскрытой могилы, я прислушался к звукам осеннего леса. Они были мне хорошо знакомы и были в списке вещей неизменных даже после преодоления границы миров. Хорошие звуки.

– Спите спокойно, надеюсь, здесь вам будет чуть приятнее чем в месте собственной гибели. Это правильный лес, тихий и красивый.

Сначала первый, а потом и последующие комки земли полетели в провал, дробно стуча по крышке гроба. Когда могила была почти полностью заполнена, по моей воле в воздух поднялась тяжелая гранитная плита, прикрывшая захоронение сверху. Последними штрихами, встав на плиту, палочкой вывожу на ней слова на английском и на дивном наречии. Да, знания языка эльфов и духов остались с нами, плотно врезавшись в подсознание. Палочка плавно двигалась по поверхности, раздвигая твердый камень и оставляя на нем глубокие и гладкие борозды, складывающиеся в слова.

«Здесь покоится последняя защитница Балла Дуиле – Бевинн Балла Дуиле и ее боевые товарищи. Будьте счастливы в новой жизни». – Встав с колен, я развернулся и двинулся обратно к дому. Дело было сделано.

С нами остались не только знания давно мертвого языка, но и кое-что еще. Суммарно мы провели «в прошлом» не больше нескольких часов и даже так сразу после возвращения словили тяжелейший откат. Память тел, полученная во время испытания, сыграла с нами злую шутку, и, выйдя из крипты, даже я свалился от шока. Два набора ощущений вошли в конфликт между собой. С одной стороны, выступали наши родные рефлексы и навыки, привычные к современной магической традиции, с другой же, встала куда меньшая, но зато очень свежая часть, искавшая исток и тот безграничный объем маны, окружавшей нас там.

Я встал на ноги и справился с большей частью последствий спустя несколько дней, Джон, Сириус и Гилдерой отходили до сих пор и львиную долю времени посвящали медитациям. Мистеру Кристоферу Т. пришлось одновременно проще и тяжелее всех. Он не имел реальных мистических сил, а потому относительно спокойной справился с первой волной ощущений. Хуже стало позднее, когда эти воспоминания начали возвращаться во снах и кошмарах. Не удивлюсь если через какое-то время нам придется подтереть его воспоминания.

Дом пустовал, Андромеда повела младших в театр, Нимфадора закономерно пребывала на учебе в Хоге, а работать или докучать своим хорошим самочувствием страдающим ученикам было вариантом, конечно, интересным, но не слишком. Мысли вновь и вновь возвращались к последней речи Бевинн, не давая покоя.

– Это безусловно талант – сказать так много, но одновременно ничего… Черт, что же делать? – пройдя в гостиную, я грузно опустился в одно из кресел у камина, – «ищи ответ в темных землях». Что это может значить? Допустим, она имеет в виду изнанку, ее точно раньше называли тенью, плюс перевод с дивного совпадает, но попасть туда невозможно. Даже истинный дракон, «опоздавший на бал», не смог, интересно кстати, ее туша все еще гниет глубоко под Лондоном? Нашло ли ее местное министерство? Ладно, потом поспрашиваю у кого-нибудь.

Разговоры с самим с собой могут показаться со стороны не самой здоровой практикой, но зачастую помогали разобрать сложный вопрос. Тем более в такие минуты, когда рядом точно никого не было.

– Что же еще… Секунду! – сознание усиленно прокручивало в голове одну очень важную мысль, ускользнувшую за суетой дней, – темные земли… Ну конечно! Ах-ха-ха! Я же знал ответ с самого начала, даже до того, как загадка была задана. Темные земли – Земли теней, вотчина Скатах и место ее родового замка «Крепости теней». Пункт под номером два, куда мне предлагал отправиться профессор Бинс, был он серьезным в своих словах или нет, неважно, сейчас я точно знаю, что хоть что-то я там должен найти.

Ноги сами привели меня в рабочий кабинет, где на одной из стен висела подробная карта Британских островов, но что более важно, там лежала подшивка документов по острову Скай и прочему окружению Дун Ската.

– Та-а-ак, остров Скай, – взгляд забегал по сухим выжимкам текста, подготовленным Андромедой для меня сразу после разговора Бинсом, – самый большой и самый северный из крупных островов во Внутренних Гебридах в Шотландии. Полуострова как ложноножки отходят от горного узла, с доминирующей вершиной Куиллин. Не то… Ага! Портрет – столица и крупнейший город региона с населением в две с половиной тысячи жителей. Гимки!

– Да, хозяин Аластор! – верная домовушка тут же откликнулась на зов.

– Есть ли подключения каминной сети в городе Портрет, Шотландия.

Существо на несколько секунд выпало из реальности, испустив с десяток тонких импульсов маны.

– Нет, Хозяин. На острове есть несколько семей магов, но они очень закрытые.

– Допустим. Ты сможешь меня туда перенести, в этот Портрет, а в идеале как можно ближе к руинам замка Дун Скат.

– Не надо, Хозяин! Прошу не надо! Это плохое место, очень-очень плохое место!

– Неужели хуже, чем то, из которого я недавно вернулся?

– Хуже, хозяин Аластор! Хуже! Мертвые не смогли бы навредить такому как вы, а тень может! Там же, куда вы хотите пойти, граница истончена до предела. Хорошие домовики не ходят туда и не носят своих Хозяев. Старшие моего народа говорят, что там можно даже самим провалиться на изнанку.

Интересная информация, это уже само может служить подтверждению слухам. С другой стороны, не думаю, что для мага это также опасно, как для магического существа. Волшебники же там все еще живут, потомки Макдональдов и Маклаудов кажется, так что чего-то плохого случится не должно.

– И все же я попрошу тебя о помощи…

………………………………………………………………..

18.10.1986. Великобритания. Шотландия. Остров Скай. Окрестности города Портрет.

Погода на севере Шотландии не радовала большим количеством солнца, а повышенная влажность южной половины острова вместе с температурой, упавшей до семи градусов по Цельсию, создавали непередаваемо отвратительные ощущение. С учетом того, что Гимки подбросила меня только до столицы региона, оставшийся путь предстояло проделать своими силами. Под порывами борющихся друг с другом морского и горного ветров в голову приходили даже дурацкие мысли пересесть на метлу, но вот в чем уж я не мог себя пересилить, так это в вопросе этой идиотской мистерии. Здравый смысл внутри меня бунтовал на протяжении всей жизни в мире Бета и не давал свыкнуться с фактом того, что основной вид волшебного транспорта в Европе — это чертовы метлы. И это при массовой доступности трансгрессии! Ее-то я, собственно, и использовал из раза в раз, перемещаясь на границу видимого обзора, сознание конечно все еще будоражили мысли о чистом полете, коим владел Неназываемый и ближайшие из его соратников, но ключик к этой тайне продолжал скрываться от меня.

Как бы то ни было, но к вечеру я добрался до нужной мне части полуострова. К пункту назначения я подходил со стороны воды, и в лучах заходящего солнца развалины крепости смотрелись одновременно грустно и внушительно. На скале, возвышающейся над морем на добрые сорок футов, сохранились идущие по самому краю береговой линии полутораметровые навесные стены. Посмотрев снизу вверх на место, в котором я ожидал найти ответы на вопросы, пришлось собираться с силами для последнего рывка вверх по склону.

На вершине меня ждал еще один повод усомниться в правильности принятого решения. На дороге, ведущей к сохранившемуся арочному мосту, стоял самого обычного вида дом, построенный, если не ошибаюсь, по так называемой канадской технологии – дешевое и быстро возводимое жилье. Табличка на куцем газоне недвусмысленно сообщала, что данное сооружение является домиком смотрителя памятника. Чего табличка не сообщала, так это того, что смотритель – волшебник, а именно им и был сидящий на скамейке перед домом благообразный седой старик, меланхолично наблюдающий за играющими на земле малолетними детьми. Более того, я не сомневался, что о моем приближении он знал задолго до моего появления в поле видимости, слишком уж внимательны и цепкий взгляд мне достался. Тем не менее старый колдун немалой силы не спешил действовать или проявлять враждебность, так что я решил, как минимум поздороваться. Такие как он редко оказываются где-либо просто так, и если взрослый волшебник зачем-то проводит свое время в маленьком дешевом доме на отшибе мира у старых руин, то прежде, чем что-то делать в этих руинах, лучше поговорить с ним.

– Доброго дня вам, сэр!

– И вам доброго времени суток, мистер, – говорил старичок на старом добром SSE – стандартном шотландском английском, со всеми его многочисленным гортанными и хрипящими звуками.

– Ошибусь, я если спрошу прямо, вы же волшебник?

– Как же то это не волшебник, конечно волшебник, – словно для большей убедительности своих слов он ловким движением извлек из рукава потертого свитера палочку.

– Это очень хорошо, значит, я оказался прав.

– Опасно задавать такие вопросы в лоб, молодой человек, вас в лучшем случае примут за сумасшедшего, а в худшем можно и статут нарушить.

– В моей ситуации я предпочел бы рискнуть. Понимаете, нужда толкает меня провести некоторые исследования на территории крепости, и в таком случае, нельзя не спросить разрешения у смотрителя. Тем более компетентного в таких вопросах.

– Ой, да ради магии! Вы же не собираетесь взрывать остатки наследия моего Клана? Нет? Вот и отлично. Меня зовут Альфред Макдональд, и я тут как раз за тем, чтобы в случае чего прибрать беспорядок. А это мои правнуки Джим и Джейн. Так, о чем это я… А! Да, пока вы не собираетесь сеять хаос и разрушения, ваши дела мне мало интересны.

– Спасибо, мистер Макдональд, меня зовут Аластор Моуди, «Ведьминская служба доставки», рад знакомству! В таком случае я пойду.

Стоило мне развернуться и сделать несколько шагов в стороны руин, как в спину прилетела еще одна сбивающая шаг фраза.

– Что, исследования зашли в тупик, и отчаялись настолько, что вы решили попытать счастья получить наставления у легендарной Наставницы?

Замерев на середине движения, я обернулся и с улыбкой ответил.

– Вроде того. С этим есть какие-то проблемы? – люблю, когда люди сами придумывают стройные ответы на собственные вопросы, даже не задавая их.

– Нет-нет, все хорошо, время правда вы не лучшее выбрали, скоро зима, а она подбирается поближе к границе летом, когда морская вода прогрета, и ей кажется, что может почувствовать теплые брызги.

Оставив это замечание без внимания, я наконец пересек мост и сквозь сохранившийся проем попал во внутренний двух. Внутри стен почти ничего не сохранилось, к счастью, в этот раз оно мне было и не нужно. Парой взмахов палочки расчистив себе площадку, я сел на нее по-турецки и начал с крайне нудного, но важного занятия – медитации с открытыми цепями и источником. В нынешнем виде чисто восточная практика, когда-то пришедшая к нам по Великому Шелковому Пути. Вместе с полным открытием цепей маг пытается синхронизироваться с большим внешним источником, высвобождая всю ману из цепей и в равном количестве втягивая ее обратно. Без арий, без формирования заклинаний, голый контроль и максимальная концентрация.

За полчаса пытки собственных магических каналов мне все же удалось достигнуть нужного результата. После чувства контакта со всем миром разом в испытании получилось даже легче чем обычно. Мир изменился. В зависимости от места проявления эти чувства всегда разные, например, здесь в месте истончения завесы, отделяющей изнанку, они приняли облик «помех» и постоянного чувства того, что кто-то двигается на границе вашего восприятия. Убедившись в стабильности собственного положения, перехожу к фазе Два. Шепотом слова дивного наречия покидают мой рот.

– Аластор Моуди, названный малым осколком, приветствует Ведьму Теней, – никакой реакции или изменений.

– К вам меня направила Бевинн из Балла Дуилле, сказав, что именно тут я найду ответы, касающиеся тайн моей наследственной силы, – а вот после этих слов реакция не заставила себя ждать.

Резкий порыв ветра поднял облако песка и резко бросил его мне в лицо, нарушая концентрацию. Камешки же, сдвинутые проявлением стихии, сложились в надпись на языке духов у моих ног.

– «Ложь – далеко не лучший способ заслужить мою благосклонность, а попирание имен давно мертвых героев уничтожает твою честь подчистую. Откуда ты узнал дивный язык и это имя?»

Есть контакт!

– Я не вру, владычица. Не более недели назад я с учениками спустился в подземелья под руинами крепости Клана Балла Дуилле, где столкнулся с неупокоенным духом его последней защитницы. Выполнив ее просьбу и отправив ее и ее пожертвовавших собой товарищей в новое перерождение, я получил награду в виде знаний дивного языка, кусочка знания о прошлом и подсказки искать ответы тут.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем новый порыв ветра стер старое послание и оставил новое.

– «Приходи в день летнего солнцестояния в следующем году. Поговорим.»

Новый порыв ветра оказался достаточно силен, чтобы все же свалить меня и нарушить концентрацию. Спазм от резко захлопнувшихся цепей и нарушения тока маны выдавил из меня глухой стон, и я, тяжело дыша, развалился на траве раскинув руки.

– Ну, кажется больше сегодня на контакт со мной не выйдут. Хотя даже то, что случилось невероятно…

………………………………………………………………..

18.10.1986. Великобритания. Лондон.

Богатый на мысли и впечатления день подходил к концу, и, переместившись в Лондон из Шотландии, я решил закончить его достойным ужином. Выйдя на Мэйден Лэйн 35, я направился напрямую в Рулс. Двери ресторана, не закрывающиеся с 1798 года, всегда были рады предложить «чистой» публике лучшие блюда английской кухни. Время уже перевалило за девятнадцать часов, а значит, дети младше десяти больше не допускались до утра следующего дня. Расторопный немолодой официант из простецов уже принес мне мою лопатку Хердвик, приготовленную на медленном огне, а где-то там в глубинах кухни уже рождался мой крамбл с заварным кремом. Довольный прошедшим днем и погруженный в чтение отчетов от Майкла я тем не менее не упустил момент, когда новый посетитель зашел в ресторан и, высмотрев меня, двинулся напрямую.

Неопределенного возраста мужчина с густой окладистой бородой русого цвета, одетый в легкое пальто, приближался с неумолимостью атомного ледокола, лавируя между столами и носящимися туда-сюда официантами.

– А вас не так-то просто поймать для приватного разговора, мистер Моуди, – заговорил он, усаживаясь на второй стул.

– Прошу прощения, мы знакомы? – магии не больше, чем в любом другом смертном, странно.

– О, нет, это совершенно невозможно. Вы, знаете ли, до последних лет вообще были вне интересов и расчетов людей моего круга, но должен отметить, что вы невероятно выросли над собой, без лишней скромности в плотную подойдя к высшей лиге, – он легко и свободно говорил на английском, лишь при большом напряжении внимания можно было услышать едва заметный русский акцент.

– Вы из России? Я думал мы разрешили все наши вопросы с безликими? – неужели все же выяснили судьбу одной из страниц книги оборотней?

– Вот досада! Столько лет уже говорю на вашем языке, а меня все равно так легко вычисляют… Не быть мне шпионом, ах-ха-ха. Да, я родился на русской земле, можете обращаться ко мне Ярослав, и нет, я уже продолжительное время не связан обязательствами с Управлением. Сейчас я представляю интересы группы куда менее многочисленной, но до крайности, озабоченной развернувшимися в мире событиями.

– Знаете, Ярослав, это все безумно интересно, но период жизни, когда я увлекался тайными обществами прошел. Хотите поговорить о чем-то предметно? Найдите меня в рабочее время, а сейчас я занят личными вопросами, – спасавший мне многие годы жизнь принцип «Постоянная бдительность» буквально вопили об опасности этого простеца и советовали отступить.

– Сядьте! – в голосе звякнула сталь, а на плечи опустилось огромное давление, вдавившее меня в стул, – не стоит совершать резких и необдуманных движений, – для пущей убедительности он откинул полы пиджака, продемонстрировав пояс смертника под завязку, набитый взрывчаткой.

– Мальчик, – продолжил он с жуткой улыбкой, – мне самому не нравится тратить свое время на вашем занюханном острове, но ты и твоя активности подошли к точке, где от них будет больше вреда чем пользы. Ты можешь продолжить дергаться и проверить, что может этот «магл», но уверяю тебя – я буду быстрее. И взрыв, гарантированно отправивший тебя на тот свет, станет для меня лишь поводом сменить пиджак.

– Действительно очень самоуверенно для «магла», – руна, как и положено гербу уже пришла в боевую готовность и давала уверенность в том, что бой для ублюдка не станет таким простым, как он думает.

– Аластор, я видел, как маги Сотрясателя Вселенной ровняли стены городов. Как Корсиканский Ублюдок вселял в своих людей демонов. Как Кавказские чернокнижники, питая гекатомбами жертв свои ритуалы, хоронили целые армии. Как Темнейший из магов столетия убивал бессмертного. И знаешь, что забавно? Я все еще живой, а все они нет. Так что взвесь еще раз, хочешь ли ты испортить наш чудесный диалог.

– Ближе к делу «Столетний Иван», что тебе нужно?

Несколько минут напряженной игры в гляделки завершились тем, что к нам подошел метрдотель со стеклянными глазами и что-то шепнул на ухо русскому.

– Не-е-ет, все же безумная наглость – ваша национальная черта, лайме. Но тебе повезло, мои друзья не хотят, чтобы я открутил тебе голову прямо сейчас. Поэтому слушай и запоминай. Все, кому нужно, и так знают о возвращении магии в мир. Не стоит кричать об этом на каждом углу. Готовь своих людей, готовься сам, но не более. Так будет лучше для всех, Моуди. Жди и скоро с тобой свяжутся, раз уж ты у нас такой деятельный.

И договорив, он просто… исчез. Без вспышек маны или любых других следов, оставив после себя лишь воткнутый в столешницу боевой нож.

– Что за день… Что за манеры…

Глава 56

ТОМ 2.

08.08.1990. Великобритания. Графство Суррей. Городок Литтл Уингинг.

Ровно в полдень безмолвную тишину, в которой прятались от своих жизненных проблем и неудач жители Литтл Уингиг, бесцеремонно разорвал шум. Тут не любили громкие звуки, но еще больше не любили действовать вне своих привычных расписаний, а потом большая часть обитателей сонного уголка на юге Лондона предпочла сделать вид, что не слышит отвратительного рева незнакомого транспортного средства. Звук работающих механизмов двигался по шоссе Магнолий в сторону Тисовой улицы, отстроенной не больше десяти лет назад и заселенной преимущественно молодыми семья, а молодые семьи — это оптимальная среда для появления формы жизни, крайне заинтересованной в шумных и грохочущих аппаратах.

Привлеченные ревом мотора дети, живущие в доме по адресу Тисовая улица четыре, выбежали на газон перед домом, чтобы получше рассмотреть неожиданного визитера. С шипением машинерии и густыми облачками дыма из-под покрышек мотоцикл, а это был именно он, свернул на Тисовую улицу и помчался дальше. Что десятилетний Гарри, что его кузен Дадли, бывший старше на месяц, заворожено смотрели на черно-красного стального скакуна и восседавшего на нем всадника в одежде той же раскраски. Ну а кто из нормальных мальчиков в возрасте от восьми до шестидесяти пяти откажется от такого шоу, ведь даже Вернон Дурсль (отец одного мальчика и дядя другого) стыдливо поглядывал в окно, отодвинув занавеску с аляповатым цветочным узором.

Маленький Гарри же буквально пожирал мотоцикл глазами. Как бы он хотел иметь такой и гнать на нем на полной скорости прочь! Прочь отсюда, из ненавистного дома тетки, от дурацкого города, от вечного донимающего его Дадли. Он желал этого всем своим сердцем, и мир откликнулся на его зов, хотя сам мальчик не понимал этого полностью. Мотоцикл исчез из-под водителя и с треском упал прямо в центр зеленого газона, заливая его маслом.

– «Это конец», – подумал Гарри, – «дядя лупил меня за подожженные занавески, а за убийство у порога своего дома он сам меня прикончит», – Гарри не был глупым ребенком и понимал, что на такой скорости падение на асфальт будет смертельным для неизвестного водителя, но в этот раз мир не оправдал ожидания мальчика.

Черно-алая фигурка, как только оказалась в свободном полете, сгруппировалась, крутанулась в воздухе и оттолкнулась ногой от асфальта. Подлетев на несколько метров вверх, человек сделал сальто и только потом упал на землю, каким-то образом погасив падение. Распрямившись и стряхнув несуществующую пыль, мотоциклист стянул с себя шлем, высвобождая толстую косу угольно-черных волос, и решительно двинулась к остолбеневшим детям.

………………………………………………………….

POV Нимфадора Блэк

Сказать, что она удивилась, когда верный Ducati Monster исчез из-под нее, не сказать ничего. Она только ощутила вспышку маны где-то слева и уже оказалась в воздухе. Не то, чтобы это, конечно, стало для шестнадцатилетней волшебницы проблемой, совсем нет. Мгновенная трансформация помогла выйти из положения без единой царапины, благо после стольких лет тренировок она смогла бы пережить и куда более сложные испытания, а вот с виновниками все еще хотелось побеседовать. Правда весь запал ругать быстро сдулся, стоило ей увидеть двух стоящих на лужайке перед одним из домов мальчиков лет десяти.

– Я-я-ясно… Случайный выброс. Но такой силы, надо поговорить с ними. Так! Признавайтесь, кто из вас двух негодников, так сильно захотел мой мотоцикл? – обратная трансформация под глухой одеждой прошла незаметно для окружающих. Мотоциклетный шлем плотно закрывал лицо, кожанка полностью скрывала торс, а на длинных ногах под короткой черной с красными вставками юбке были плотные лосины.

Мальчики, несмотря на критически разную комплекцию, несли очевидные родственные черты, и у обоих были магические цепи, хотя тот, что покрупнее скорее всего был сквибом. Скорее всего братья, и даже не родные, а двоюродные.

– Это все о-о-он! – завизжал куда более полный мальчик.

Не успела жертва обстоятельств даже дойти до своего мотоцикла, как из дома вихрем вылетел тучный джентльмен. Полный мужчина с пышными усами, светлыми волосами и короткой шеей подбежал к щуплому ребенку и отвесил ему страшной силы затрещину, сбившую мальчика с ног, и тут же схватил его за ухо, выкручивая его в неестественное состояние. Детский крик и плач огласили улицу.

– Что вы творите, мистер! – не ожидавшая такого поворота девочка сама рванула вперед и одним движением убрала руку мужчины от скулящего ребенка.

– Ах ты, дрянной мальчишка! Мало было с тобой проблем нам, ты решил еще и убивать людей теперь, – разгоряченный человек и не заметил, что невысокая и хрупкая на вид девушка оказалась сильнее него, – о, мисс, богом клянусь, мы невиноваты! Я не знаю, как так вышло! Вы в порядке? Я все компенсирую!

– Со мной все в порядке, мистер, но зачем вы так с мальчиком, у него же просто магический выброс! Никто не пострадал!

Стоило ей это сказать, как выражение лица с испуганного сменилось на брезгливо презрительное, что Нимфадоре определенно не понравилось. Еще никто не позволял себе такого отношения к наследнице древнейшей и благороднейшей семьи.

– А. Так ты тоже из «этих».

В тоже время из дома выбежала худая высокая красивая женщина, выглядящая как стереотипная домохозяйка. Ахнув, она метнулась к детям, внимательно осмотрев толстячка, а затем и быстро пробежав по состоянию ребенка в очках.

– Вернон, что случилось?! – обратилась она видимо к мужу.

– Все в порядке, сама видишь, дети целы. Это все проделки мальчишки, он снял с мотоцикла одну из «этих», и теперь она стоит у нас на газоне. И да, мисс, – теперь он снова говорил с Дорой, – если все в порядке, забирайте свой мотоцикл и покиньте мой дом.

Нимфадора тоже не была дурой, и вырисовывающаяся перед ней картина изрядно пугала. Она много слышала о таком от ребят из магловских семей что в Бладспир, что в Хогвартсе. Простецы, боящиеся и непонимающие магию, порой были способны на ужасные вещи, не было сомнений, что ребенку перед ней нужна помощь, и она не была бы собой, не попытайся она ее оказать.

– Мистер и миссис…?

– Дурсль, наша фамилия Дурсль, – ответила на очевидный вопрос женщина, вставшая по правую руку от мужа и прижавшая сына к себе.

– Мистер и миссис Дурсль, меня зовут Нимфадора Блэк, я студентка Академии Бладспир в Винчестере, – расстегнув куртку, она продемонстрировала форменную жилетку с шевроном на груди.

Почему-то упоминание школы слегка сгладило негатив, которым так и разила эта семейная пара.

– Достойное место, – с важным видом сказал усач, – меня зовут Вернон, а это моя жена Петунья, но как это возможно, вы упомянули магию, а все ваши учатся в этом… Как его там, дорогая? Эссвартсе?

– Хогвартсе, милый. Школе чародейства и волшебства Хогвартсе.

– Да! Точно, там.

– Не все одаренные учатся там. Очень многое учатся на дому и в обычных школах, – она понимала, что сейчас несколько кривит душой, но так было нужно для дела, – Академия Бладспир является одним из мест, где молодым волшебникам помогают взять свои силы под контроль. В свое время там помогли и мне, и многим моим друзьям. Я понимаю, что мы не знакомы, но я вижу, что у вас ситуация часто… выходит из-под контроля.

– У нас все в порядке! – начал вскипать Вернон.

– Знаю! Знаю, но давайте все же поговорим, возможно нам удастся сделать ситуацию лучше.

Спустя десять минут уговоров и благодаря универсальному аргументу, что их разговор уже начал привлекать людей, они все впятером перешли в дом. Чайник быстро засвистел на плите, и вскоре по кружкам был разлит обжигающе горячий чай. Дети ушли к себе, но никто не сомневался, что они отчаянно подслушивают. Некоторое время царила неловкая тишина.

– Прекрасный чай, миссис Дурсль.

– Спасибо, – не смогла сдержать улыбки Петунья.

– Я хочу понять, зачем такая жесткость к мальчику? Он же не может контролировать то, что он делает.

Реакцией на это стала усталость, буквально выползшая на лицо женщине вместе с дрожанием губ.

– Девочка, сколько тебе лет?

– Шестнадцать, мем.

– Вот как, чудесный возраст, я тоже о таком не думала, когда мне было шестнадцать. Так вот, десять лет назад у меня родился сын. Я была обычной счастливой женщиной, которая хотела жить такой же обычной жизнью. Моя сестра, бывшая ведьмой уже много лет, существовала в своем мире, связь мы почти не поддерживали, и в одну ночь я обнаружила на пороге дома младенца, моя сестра была убита в ваших разборках, а мне нужно было позаботиться о ее ребенке. Опустим, что тот, кто его сюда привез, мог хотя бы снизойти до разговора со мной, ладно, слава богу, мой супруг не бедствует и прокормить двух детей вместо одного – не проблема.

– Я исполнительный директор фирмы «Граннингс», – с гордостью отметил Вернон.

– Да. В общем я не была против позаботиться о племяннике, нет. Но когда по дому начинают летать предметы? Когда косяк из ножей висит над кроваткой твоего сына… Мне страшно, любой матери было бы страшно, Вернону было страшно, пусть он никогда и не скажет это в слух. И оно не кончалось! Горящие занавески, распадающиеся в пыль вещи, гуляющие по дому трупы грызунов… Я. Просто. Устала. Мне хватило всей этой лабуды, еще пока Лили жила дома, и то каждый ее приезд летом это новая порция нервов. Мой супруг пытался держать все под контролем своими методами.

Слово вновь взял глава семьи, взгляд юной ведьмы машинально перешел на него.

– Меня старики воспитывали в строгости, а потом в Академии Вонингс из меня сделали настоящего мужчину. Все мальчишки чудят, и сначала я думал, что разницы большой не будет. Ошибся, не спорю. Все, что мы заметили это то, что вспышка боли сбивает эту магию-шмагию. А так, от тумаков еще никто не умирал.

– О, великие силы, – невольно повторила она присказку Учителя, – вы ведь даже не понимаете, как близко к краю прошли?

– О чем ты? – натурально надулся еще более увеличившись в размерах мужчина.

– Я понимаю, что поверить может быть трудно, все же вы не одаренный, а ваша жена и сын проходят по нижней границе критериев, и тут даже полученные вами перечисленные проявления роли не сыграют.

– Что?! – натурально взревел на это семьянин.

– М-м? Ну, ваши жена и сын – одаренные. Очень слабые, таких называют сквибами, конечно, сама я вопросом не интересовалась, но мой учитель говорит, для таких доступны только ритуалистика и зельеварение. В остальном здоровье покрепче, сила чуть выше, сопутствующие вещи в духи интуиции или «чуйки». Лет за сорок при должных вложениях можно конечно и с такими исходниками тем еще монстром стать, но вряд ли, даже если вся выручка вашей компании начнет уходить на это результат, будет быстрее.

– О, матерь божья…

– Согласна, дела-а, – было видно, что известия несильно радовали ни бледную как смерть женщину, ни ее резко осунувшегося супруга.

– И что… Это может передастся дальше?

– Дар? Безусловно, более того учитывая, что даже после брака с маглом ваш сын оказался более сильным сквибом чем вы, мэм, то уже его дети почти наверняка будут иметь выбросы. В такое время живем.

– Ужас…

– У всех свое мнение конкретно на этот счет, я бы даже сказала, что ваш личный ужас не в этом. На чем я остановилась? Точно, на вашей планомерной подготовке собственного суицида. Постарайтесь сейчас послушать меня, не перебивая. Магия – опасна. Чтобы вам кто не говорил, про красоту и чудеса, в первую очередь это сила способная на почти безграничные ужасы, и тут вы в своем отношении, если я правильно его считала, абсолютно правы. А теперь к самому интересному, основа любой магии – желание волшебника. Взрослые чародеи себя контролируют, а еще постоянно тратят свои силы, а потому почти не имеют случайных выбросов. Дети же, совсем другая история, их воля слаба, а силы иногда больше чем в большинстве взрослых, и эта сила находит выход в их эмоциях. Во всплесках этого самого желания, на чтобы оно не было направлено. Да, болью вы сбиваете мальчику концентрацию, но лишь вопрос времени, когда его природные доброта и мягкость дадут сбой, а вы будете мертвы. Причем смерть, учитывая ваши рассказы про марширующих дохлых грызунов, еще один из лучших исходов. Директор нашей школы смогла бы быть более убедительной с колдофото этих самых последствий, – в голове сами собой всплыли короткие повторяющиеся сценки с бурой жижей, стекающей по стенам, анимированными трупами, распивающими чай и выгоревшим до углей школьным кабинетом, дети, учившиеся в котором, навечно остались отпечатанными тенями на стенах, – так что все это время вас спасала лишь доброта мальчика, а подход вам надо срочно менять. Вы можете не любить магию, но оно того не стоит.

– И что ты прикажешь нам делать?! – сорвалась на крик с рыданием женщина, – я уже потеряла из-за магии сестру, рисковать еще и собственной семьей я не готова…

– Я не знаю… Вы сами сказали, мне всего шестнадцать лет, но вы можете перевести его в Кровавое Копье! Там достаточно специалистов, чтобы помочь с вашей проблемой.

– Это недешевое место и не для всех, людей с улицы там даже за деньги могут не принять.

– Давайте я поговорю с директрисой! Я на хорошем счету, а мои родители одни из спонсоров академии. Мисс Тилни вообще идейный человек.

– Это возможно?

– Более чем.

– Спасибо тебе, Нимфадора… Но, если есть шанс, мы бы хотели поговорить с кем-то из взрослых. Это наверно первый раз за эти десять лет, когда мы высказались кому-то о нашей проблеме и прости, но ты все еще подросток… Контактов на вашей стороне у нас не было, а единственный знакомый, которого я могла найти, отказался со мной говорить.

– Я все понимаю! И как раз еду на встречу с учителем, я побеседую и с ним, и с мамой. Они обязательно помогут! На всякий случай, я напишу вам телефон, если в ближайшую пару дней никто не придет, позвоните по нему. И главное – поговорите с мальчиком, расскажите, ему кто он, кем были его родители.

– Еще бы мы точно знали, что сказать… – проскулила Петунья.

– Расскажите, что знаете, но главное не бейте, не провоцируйте, на пару дней этого точно хватит. Раз он держался все эти годы, то это точно не сделает хуже.

– Мы… Мы постараемся и… Спасибо тебе, Нимфадора, – ответил Вернон.

– Я не могла поступить иначе.

На кухне вновь воцарилось молчание, но теперь уже куда менее давящее, а скорее напоминающее катарсис.

– Пойду я наверно, надо поспешить. Мистер и миссис Дурсль, спасибо вам за прекрасный чай и за то, что выслушали. Я поеду, и через пару дней, надеюсь, мы поговорим с вами уже в более спокойной обстановке.

Процессия из трех человек уже вышла к двери, когда Петунья вдруг встрепенулась.

– Ой! Нимфадора, ты сказала твоя фамилия Блэк?

– Да, так и есть, а что?

– Просто вспомнила, много лет назад Лили говорила, что с ней в одной группе учится мальчик – Сириус Блэк, он случайно не твой родственник?

– Это мой родственник, дядя если быть точной. Они дружили?

– Сложно сказать, он часто фигурировал в ее письмах домой и рассказах, но скорее как местный хулиган.

– Я поговорю с ним при случае, может у него будет, что рассказать мальчику о его родителях. Как, кстати, зовут ваших детей?

– Мой сын Дадли, а племянника зовут Гарри.

– Вот видите, как все может удачно сложиться! Возможно, скоро и для вас, и для маленького Гарри наступят светлые времена.

– Хотелось бы верить.

…………………………………………………………..

Выкатив слегка отсыревший за время лежания на траве мотоцикл на дорогу, Дора чувствовала себя абсолютно обессиленной, как если бы Учитель целый день гонял ее по полигону. Приведя «скакуна» в порядок одним беспалочковым репаро, она села на него и, легко оттолкнувшись ногой, поехала вперед, постепенно набирая скорость.

– Во истину, прав был учитель, «Волшебника должны воспитывать волшебники». Все правда! И как мисс Барбара и деканы каждый раз проводят такие разговоры?

Глава 57

08.08.1990. Великобритания. Моуди-Холл

POV Аластор Моуди

Нимфадора опаздывала. И это было достаточно удивительно, ведь, несмотря на бурный подростковый период в вопросах своего обучения и охоты, она оставалась крайне дисциплинированной. Она могла сколько угодно изводить Андромеду провокационным нарядами, злить округу ездой на мотоцикле, который каким-то образом достался ей прямо от конструкторов (этой модели еще даже не было в продаже, и поступить она туда должна была только в следующем году), нервировать меня своим метоморфизмом, но никогда она еще не опаздывала на тренировки или миссии. Так что я, на мой взгляд, вполне обосновано начал волноваться. К моей собственной гордости уже в свои шестнадцать лет она могла доставить проблемы даже очень серьезным противникам. Конечно, до побед с использованием исключительно чародейского мастерства было пока еще далеко, но ее способности к манипуляциям с собственным телом — это неотъемлемая часть ее же силы, так что и обвинять ее использовании этой грани по меньшей мере глупо. Из-за чего же она может опаздывать?

– Да не переживайте вы так, мистер Моуди, все с вашей дочерью в порядке, – пока я продолжал смотреть в окно на дорогу, в комнату зашли остальные участники грядущего мероприятия: школьные друзья Нимфадоры и старший из моих учеников Гилдерой.

– Габриаэлла, твоя подруга сильна, но не бессмертна, а дури влезть в неприятности у нее всегда хватало.

– Ой, как мило! Вы наконец перестали отговариваться от того, что считаете ее своей дочерью!

За последние несколько лет произошло действительно много всего, и эта перемена далеко не на вершине списка радикальных изменений. Встреча с тем странным русским в Рулс в восемьдесят шестом заставила меня всерьез задуматься о происходящих в мире событиях под новым углом. Поверить в его слова было достаточно просто, старый миропорядок, державшийся с первого века нашей эры, постепенно умирал, и недальновидно было полагать, что старожилы этого не замечают и не ведут своих игр. Вопрос только в том, к чему они идут, жаль, что для разговора со мной направили скорее ликвидатора, чем дипломата. Несколько недель тогда я провел в анализе полученной информации, а потом мне пришло приглашение от Альбуса. Какого же было мое удивление, когда в кабинете директора Хогвартса меня встретил совсем другой человек. Николас Фламель, легендарный алхимик и учитель Дамблдора, оказался вторым представителем волшебных элит, решившим ввести меня в курс дела.

Разговор выдался непростым, как и правда о реальности, в которой я возродился. Я долго не мог понять, почему при всех схожестях миров Альфа и Бета тут почти неизвестна легенда об Истоке, ответ был очень прост. Волшебники его нашли. Не в том смысле, как о том грезили мои прошлые коллеги, но при этом местные были к истине куда ближе и куда дальше одновременно. Еще несколько тысяч лет назад, одаренные заметили, что магия начала слабеть, а связи с истоком рваться. Первым на себя удар приняли слабые одаренные и волшебные существа, жизнь которых без маны невозможна, они же первыми ринулись на изнанку. Боги и могущественные волшебники продержались значительно дольше, каждый из них как якорные цепи держал уходящий в пустоту корабль Истока, выигрывая драгоценное время на изучение вопроса. Как раз тогда они и обратили внимание на жизнеопределяющую константу своего существования и бросились ее изучать, пока не стало слишком поздно. Фламель не поделился со мной деталями, но если обобщить результаты их поисков, то они говорят следующее: «Исток есть ни что иное как межмировая аномалия, свободно дрейфующая в пустоте между мирами». По мере ее приближения миры наполняются маной, при отдалении остаются исключительно с, так сказать, «природным» уровнем. Так же им удалось каким-то образом примерно (с точностью до пятисот лет) рассчитать цикличность этого дрейфа, и, как уже можно было понять, мы находимся в фазе прилива, и скоро это прилив захлестнет мир. К чему, стараясь не привлекать внимания, сильные мира сего и готовятся. Теперь же я за свою активность последних лет и стремительный рост (возвращение) личной силы получил билетик на участие в этом спектакле. В довесок к этому шли не самые сложные правила: не раскрывать суть надвигающих событий широким массам и сохранять договороспособность для дальнейшего взаимодействия. Подобное меня устраивало полностью, и на следующие три с половиной года я погрузился в свои внутренние вопросы, минимизировав иностранные командировки. Тренировки учеников, личные исследования, наращивание сил «Ведьминской службой доставки» и ежегодные беседы с Ведьмой Темных Земель, но об этом стоит вспомнить отдельно.

Конечно, моя оседлость не могла не повлиять на уклад жизни внутри Моуди-холл. Наверно можно не ходить вокруг да около, в какой-то момент мы сошлись с Андромедой. Она была совсем не похожа на Наталью, похороненную в другом мире, да и мне в целом было сложно сближаться с матерью моей ученицы, но годы совместной жизни и наличие симпатии сделали свое дело. Сложно было не почувствовать что-то к такой красивой и сильной женщине. Андромеде это тоже далось нелегко, груз от потери мужа и мысли о том, как этот шаг воспримет Нимфадора, удавкой стягивались вокруг ее шеи. К счастью, все обошлось, безумные изменения в жизни такого человека как я.

От размышлений меня оторвал приближающийся рев мотоциклетного мотора, разрывающий сельскую тишину. Через несколько мгновений черно-красный метеор влетел через главные ворота и затормозил у самого крыльца. Еще с десяток секунд послышался топот подбитых сапог, и в каминный зал вбежала Нимфадора.

– Извините за опоздание, Учитель! Тут такое!

– Достаточно, Дора, мы и так задержались из-за твоей проволочки, расскажешь все на ходу. А теперь предлагаю всем взяться за порт ключ, – по одному все стоящие в комнате люди подходят к относительно недавно установленному тут столу с левитирующим над ним кольцом из металла, – нна счет три касаемся ключа, и я командую перенос. Раз. Два, – все пять пар рук уже сомкнулись на холодном куске зачарованной стали, – Три! Портус!

Тянущее ощущение в районе живота скрутило и протащило меня и остальных через искривленное пространство перехода. Безусловно, в плане комфорта это было сильно хуже той же аппарации, но с учетом того, что с нами были маги младше семнадцати лет, закономерно не имеющие лицензии на трансгрессию, выбора у нас особо не было.

…………………………………………………………………….

08.08.1990. Великобритания. Уэльс. Регион Сноудония. Национальный парк в окрестностях горы Сноудон.

Портал выкинул нас ровно там, где нужно, по ушам ударил шум леса, а рядом вставали на ноги мои спутники. Не так далеко на севере упиралась в небеса гора Сноудон или, как ее называют местные валийцы, Yr Wyddfa – курган. Почему курган? Когда-то она носила другое имя – Могила Рудда. Именно тут Король Артур убил великана Рудду Гавра, терроризировавшего эти земли и жившего в пещерах под горой. Легендарный правитель Камелота сразил монстра в тяжелом бою, потеряв меч и заканчив бой одним лишь кинжалом. Но даже после победы он не был уверен, что его магия пересилит регенерацию монстра, способного сражаться даже с разрубленными внутренностями и вырванным сердцем, а потому он повелел запечатать останки в серебряный гроб. Гроб вместил в себя останки твари, не иначе как несшей в себе кровь одного из темных богов, лучшие маги наложили на нее печати, а потом один из рыцарей круглого стола унес его глубоко в пещеры и обвалил всю сеть тоннелей. Так как гроб так и не был найден, считается, что волшебники наложили еще и сложные скрывающие чары. Но не приходится сомневаться в правдивости этих событий, ведь с ними связанна причина нашего присутствия тут, и дело совсем не в старом названии, стершемся из памяти.

– Итак! – все уже пришли в себя после перемещения, – если кто-то еще не сориентировался на местности, подскажу, мы в Уэльсе, а точнее в Национальном парк Сноудония. Сегодня мы тут не просто ради охоты, сегодня мы проводим, скажем так, выпускной экзамен для моего ученика и вашего товарища Гилдероя «Коди» Локхарта,– все присутствующие, включая самого виновника торжества, раскрыли рты от удивления.

– Но… как же, Учитель! Мне же столько предстоит узнать!

– И это правда, но ты уже почти десять лет следовал за мной и достиг очень многого. Конечно, учиться можно и нужно бесконечно, но с этого момента, если меня устроят результаты, начнется твой собственный путь. И не вздумай хитрить, надеюсь, ты знаешь, как это меня оскорбит.

– Как скажете, Учитель… – было видно, что слова дались ему с трудом.

Гилдерой был хорошим учеником и верным помощником, от того потерянного и едва ли не разрушившего себя парня, прилипшего ко мне на Гаити, не осталось и следа. Это был молодой мужчина, маг, которому еще предстояла взять от мира свое. Естественно, я давно был знаком и с его семьей, а его самого знал как собственного сына, которого у меня никогда еще не было. Я не сомневался, что после испытания он не пропадет из наших жизней, но все же было в этом что-то… Личное и трогательное даже для такого сухаря как я.

– Хорошо, раз с этим разобрались, перейдем к сути. Гора перед вами – Сноудон, место захоронения одного монстра времен Камелота. Он мертв дольше, чем пало «Волшебное королевство», но его кровь все еще притягивает сюда родственных существ. Проще говоря, национальный парк Сноудония является местом паломничества, точкой притяжения для множества племен великанов. Раньше за их популяцией строго следили, но после того, как при Кромвеле на них устроили настоящую охоту, истребив почти под корень, добрую традицию забыли. Теперь же они снова расплодились до неприличных размеров популяции, а делать с этим никто ничего не спешит. Твоя цель – обнаруженное два года назад поселение у подножия Кургана, ты должен будешь туда зайти и уничтожить его. Мы же будем на подстраховке и проследим, чтобы никто не вышел оттуда живым. Будь осторожен, там есть как минимум несколько шаманов, так что не надейся на легкую прогулку.

– А не слишком ли сурово, учитель? Хагрид вот полу-великан и вполне себе нормальный человек, директриса Шармбатона тоже. Они же разумны! – вылезла со своим мнением Нимфадора.

– Ага, вот так и выявляются пробелы в образовании, для начала посмотришь на быт этих «разумных», а после для закрепления изучишь материалы из хроник. В общем, отчет уже два года лежал в министерстве, но пока эти твари не вырежут соседнюю деревеньку, они видимо не зашевелятся. А теперь в путь, нам идти добрый час, и кстати, Гилдерой, напомню, я не против твоих книг. Они хороши и действительно пользуются популярностью, но если ты опять вывалишь на страницы кучу не самых распространенных знаний, я не посмотрю на то, что ты у нас уже взрослый и выпорю. Ты хотел писать сказки, так и пиши сказки, рассказывай истории, не надо делать из них учебное пособие по защите от темных искусств или краткое руководство, как стать охотником на монстров. Я уже устал разгребать жалобы от других охотников и аврората о том, что эти публикации грозят вызвать новый восход линчевателей.

В другой ситуации я бы наверно даже похвалил ученика за распространение настоящей магии, а не того баловства, которым занимается большая часть Британских волшебников, но резонанс получился действительно слишком сильный. В попытках сделать свои работы более реалистичными и достоверными, он, сам того не замечая, вывалил в широкие массы уйму вещей, для многих являющихся чуть ли не родовыми секретами. Так что про завал гневной корреспонденцией я не врал ни на миг.

– Ладно… Если из этого что-то получится, дам вам прочитать перед публикацией.

– Уж будь любезен. Всем наложить скрывающие чары, не забывайте там есть шаманы, и они уже взяли под контроль множество духов и хорошо контролируют большую часть леса.

Один за другим все обернулись персональными скрывающими чарами. Кроме Нимфадоры, она просто перешла в одну из своих боевых форм. Миг, и на месте красивой черноволосой девушки стоит самый настоящий человекоподобный ящер. Еще один удар сердца, и под мерцание чешуек она растворяется в воздухе. Эта была форма «разведчик», скопировав свойства к сокрытию и мимикрии нескольких типов волшебных ящериц и змей Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, она почти полностью пропадала из поля восприятия. Даже мне приходилось применять глаз саламандры, чтобы раскрывать ее местоположение.

Слегка рассредоточившись по лесу, мы двинулись к месту «экзамена». Нимфадора быстро поравнялась со мной, но продолжала молча идти рядом, фонтанируя нетерпением и желанием быстрее поделиться информацией, по всей видимости связанной с причинами ее задержки.

– Успокой свой разум, твои мысли слышно на всю округу, и если у великанов в услужении уже есть духи кошмаров, то они их быстро услышат. Хорошо. Рассказывай, что тебя задержало.

– Наконец-то! Я уже начала думать, что и не спросите. В общем я гоняла по Лондону и проезжала по пути к вам один из пригородов. Литл Уиндинг или что-то такое, не суть! Так вот еду я через скучнейшую улицу целиком из однотипных домов, и тут, бах, мотоцикл исчез прямо из-под меня!

– Надо будет все же поговорить с Сириусом, чтобы он не дарил тебе такие подарки, хорошо хоть успели его остановить и не дали зачаровать.

– Вот не надо, учитель, я хорошо езжу… Сама как-нибудь потом зачарую, – буркнула она себе под нос, – и вообще история не об этом, мотоцикл из-под меня магическим выбросом выдернул мальчишка лет десяти.

Затем последовал печальный, но от этого ни четь не более удивительный рассказ о судьбе ребенка-волшебника, каких после последний войне осталось великое множество. Сирота, мать из пробудившихся, отец скорее всего из чистокровных, судя по тому, что подбросили родне матери, перебитых полностью или сидящих в Азкабане, или живущих слишком далеко, чтобы в годы смуты с ними связаться. Вариантов множество, но исход зачастую идентичен и безрадостен. Как я всегда говорю, мага могут воспитать только маги. Простецы закономерно потеряли контроль над ситуацией, и все свелось к самому обычному бытовому насилию. Не слишком сурового, раз мальчонка не размазал их по реальности тонким слоем вспышкой гнева, что не отменяло уже нанесенного урона психике. Забавно, что мать мальчика училась вместе с Сириусом, из их выпуска я знал многих, кто бы это мог быть?

– И что ты предлагаешь?

– Сходить с мамой и мисс Тилни к ним, пожалуйста! Я, конечно, вроде доходчиво объяснила, что им грозит в случае продолжения третирования, но…

– Дора… Таких историй сотни, если не тысячи, и мы не можем помогать каждому.

– Но, учитель! Вы же сами всегда говорили, что если судьба вывела нас на встречу с кем-то, то это что-то да значит.

– Судьба… Надо же было сказать, наверно ослабил бдительность и перебрал с огневиски. Судьба, Дора, ехидная су... особа и что, да почему вылазит в ее плетениях. Но раз уж есть шанс, что я или Сириус были знакомы с его матерью, то нужно проверить.

– Супер, учитель, вы лучший! – вскрикнула она, едва ли не кинувшись обниматься.

Под рассказ о судьбе некого Гарри мы добрались до точки, где в нос удар стойки, смрадный запах. Великаны были близко, уже отсюда можно разглядеть их стойбище.

– Всем, кроме Гилдероя, разойтись по периметру, будьте наготове. Гилдерой, удачи.

Молча кивнув, ученик снял иллюзию и двинулся напрямую к воротам в частоколе, окружающим деревню великанов.

– Vestibus solis!

Глава 58

08.08.1990. Великобритания. Уэльс. Регион Сноудония. Национальный парк в окрестностях горы Сноудон.

POV Аластор Моуди

– Vestibus solis! – громовым раскатом прокатилась по округе ария заклинания моего ученика.

Солнечные камни-накопители по всей его одежде засветились, разом выпуская треть накопленной в них энергии, но предстоящий ему бой стоит того, чтобы позволить себе такие траты. Молодец, не недооценивает противника, а с сражается в полную силу. Более того идет он не вслепую, его ментальное поле уже охватило все стойбище. И пусть ему еще очень далеко до того, чтобы просто импульсом собственной воли заставить врагов убить себя, неважно, он уже знает сколько врагов, где они находятся. Как я и сказал много лет назад, без контроля он бы превратился в страшного монстра.

Энергия из накопителей рванула ко вшитым в одежду пластинам, запуская процесс трансформации. С момента появления в его арсенале конструкций из «твердого света», Гилдерой стал буквально одержим идеей создания полного комплекта брони по такому же принципу. Вот только подобное тянуло бы не иначе как на божественное творение, а потому как настоящий маг он начал искать обходной путь. И нашел, на стыке трансфигурации, укрепления, артефакторики, симпатической магии и тауматургии. Результатом тех исследований стал прототип, сейчас раскрывающийся вокруг Локхарта, не мистерия в чистом виде, а скорее артефактно-заклинательный комплекс. Золотые пластины поплыли и подобно жидкости и начали обволакивать тело и одежду ученика тонкой пленкой, попутно формируя кирасу, наплечники и другие элементы брони, естественно встающие прямо поверх охотничьего костюма. В последнюю очередь его лицо закрывает маска, явно вдохновленная снаряжением русских безликих. Выглядело все вместе очень красиво, хоть и сыровато, но суть была далеко не в превосходстве над противником за счет чувства прекрасного.

Светопреставление после неожиданного появления у самых ворот вызвало нехилый переполох, и в доме дикарей переростков началось движение. Прежде, чем толпа смердящего мяса вывалилась на встречу незваному гостю, он сделал свой ход. Со взмахом волшебной палочки с нее сорвался конструкт Бомбарды Максима, уничтоживший ворота, разметав их в щепки, а Гилдерой просто двинулся внутрь сквозь дым и пепел. Вдруг с небывалой для таких габаритов скоростью ему на встречу метнулся тролль, вооруженный вырванной откуда-то железнодорожной рельсой. От души замахнувшись, он нанес удар прямо в голову Гилдерою… к несчастью для магической твари атака, которая должна перешибать стволы деревьев и оставлять рваные дыры в металле, была остановлена одной рукой. Более того сталь начала краснеть и плавиться от касания вплоть до того, что тролль, взревев, выронил свое оружие из рук.

Да, как я и сказал, суть этого заклинания-доспеха была отнюдь не в красоте. Трансфигурация помогала придать металлу форму, укрепление давало прочность, симпатическая магия и тауматургия помогали через игру с концепциями и смыслами наделить носителя сразу тремя характеристиками: повышенной силой, скоростью и самое главное «жаром солнца». Почти полгода Локхарт провел глубоко в пустыне, выполняя поручение умника из Уагаду с одной единственной целью – выменять золотую чешуйку площадью не больше шиллинга и толщиной как у ногтя. Это было ядро всей мистерии, а именно кусочек одеяния высокопоставленного жреца Гора. Учитывая как сильно от этого ошметка металла фонило божественностью, даже удивительно, что нам удалось заполучить его так легко. Без моих связей с мадам Шонгве и старым некромантом этого бы и не получилось, но Локхарту повезло и тут, чудила уже давно потерял научный интерес к дорогой игрушке. Сейчас же именно она резонировала с магией самого Коди, даруя ему возможность контролировать температуру вокруг себя, а заклинания света, созданные под его действием, обладали впечатляющей силой. Конечно же это не было заимствованием сил павшего со своего пьедестала бога, лишь лазейкой, позволяющей убедить мир, что конкретно этот разумный способен на такое.

Рев твари оборвался резко, ученик не стал испытывать собственное везение и незатейливо отрубил голову монстра извлеченным из ножен мечом, попутно прижигая рану. Правильно, что тролли, что великаны, что огры, все они обладали экстраординарными способностями к сопротивлению магии и порой проще нанести физический урон, чем пытаться пробиться сквозь их резистентность.

– Хм-м, тут собралось как минимум три вида тварей, и при этом они еще не перебили друг друга… А тут определенно завелась особь с мозгами, – для лучшего обзора я взлетел на один из соседних корнуоллских дубов и теперь наблюдал за всем происходящим с высоты сорока метров.

По всему стойбищу зазвучал барабанный бой, и вся масса обитателей кагала ринулась в атаку. Шаманы пока так и не показались на сцене, но это означало лишь то, что они готовились к бою. Таков уж удел шаманов и прочих спиритуалистов, напади на них быстро и незаметно, и велик шанс победить с одного удара, дай им подготовиться и вступить в бой вместе с подчиненными духами – будь готов к сложному и выматывающему противостоянию. Вся эта мясная масса сейчас всего лишь выигрывала время для своих командиров. Толпа рванула со всех сторон, готовая завалить Гилдероя трупами, если понадобится. Когда между Локхратом и несколькими десятками противников осталось не более пяти метров, он упал на одно колено и вогнал созданный вокруг палочки клинок и света в землю.

– Circulus solis! – вал тел, прущих со всех сторон, сомкнулся над Коди, а через секунду неровные ряды великанов прорезало три ослепительно ярких концентрических кольца, лежащих в разных плоскостях. Мир, замерший на мгновение, продолжил свое вращение под вой взревевших глоток раненных и перепуганных животных. Можно сколько угодно рассуждать об ограниченности интеллекта этих существ, но в остроте инстинктов им не отказать, каждый из великанов и им подобных ощутил мгновенную смерть сородичей. Слабейшие или может быть наоборот умнейшие из них приняли единственное верное решение – бежать, впрочем так бывает и со всеми остальными видами, когда кто-то демонстрирует мгновенную расправу. Хорошо, что мы выставили заслон, с разных концов стойбища послышались грохот и взрывы, ребята очевидно справлялись со своей задачей, а вот в мою сторону никто не бежал.

Сбросив с себя навалившееся сверху тело, Гилдерой вновь распрямился в полный рост и окинул взглядом окружение. Кольца света давно потухли, демонстрируя свой истинный облик. Один за другим в воздухе распадались на неструктурированную ману десятки мечей из света, только что одним своим проворотом нашинковавшие «отряд», способный уничтожить небольшой городок простецов. Вокруг все еще лежали стонущие обрубки, но на них никто не обращал внимания, мой ученик устремил свой взгляд к богатому шатру в самом центре лагеря, а сородичи недобитков были заняты безуспешными попытками побега.

– Вы выйдете сами, или мне зайти и втащить вас под свет Великого Солнца за шкирку? – обратился ученик к по всей видимости прячущимся в шатре шаманам.

Реакция на провокацию не заставила себя долго ждать. Раскаленный огненный болид, зародившийся где-то внутри тканевой конструкции, за секунды спалил ее и на полной скорости устремился к спокойно стоявшему Локхарту. Сила атаки была более чем достойной, она последовательно уничтожила три слоя «Солнечного Протего», выставленного человеком прежде, чем истратило свою силу. Со своей позиции и с помощью глаза саламандры я прекрасно видел, что это было неожиданностью для ученика, маны в его цепях оставалось не так много, все же даже жесточайшие тренировки не могли компенсировать природные оковы, лежащие на человеке, и малое количество каналов еще долго будет ограничивать Гилдероя. Пока что он оставался прекрасным бойцом быстрого темпа, затяжные бои играли против него.

– А ты наглый человечишка, – послышалась вполне чистая и членораздельная речь со стороны истлевающего на глазах остова шатра, – победил кучу младших и думаешь, что силен. Жалкий, глупый человечишка, правда, Орби?

– Правда, Горби, – ему ответил второй куда более грубый и гулкий голос.

На встречу сражению шло два существа. Один огромный, высотой с трехэтажный дом, великан, завернутый в парусину как в балахон и сжимающий в руках цельнометаллическую дубинку. Второй куда меньшее по габаритам создание, тролль, но очень странный, куда более человечный что ли и без их вечного выражения отстраненного идиотизма на лице. Он был одет в кожаный доспех, неплохо подогнанный по фигуре, и с ног до головы увешан разными мешочками, узелками и амулетами, в руках тролль держал посох из кости неизвестного существа. Более внимательный взгляд на парочку заставил меня нахмуриться, я честно не ожидал, что парочка будет столь сильна. Нет, пока он не готов биться с обоими.

– Нимфадора, иди и помоги Гилдерою. Я недооценил врага. Возьмешь на себя здоровяка, а я пока… – взгляд мистического глаза уперся в едва заметную аномалию, уплотнение в реальности медленно, но методично двигающееся прочь от стойбища, – займусь беглой крысой.

Нашептав патронусу послание для Доры, сконцентрировал свое внимание на улепетывающей от места боя аномалии. Судя по всему, это был третий шаман, о котором предупреждали министерские донесения, и складывалось стойкое ощущение, что его возможности ищейки тоже недооценили. Такая умелая маскировка явно тянула на более чем приличный уровень навыков. Выставив руку в сторону «уплотнения» и сделав хватательное движение, выпускаю ману из цепей, формируя импульс сырой маны, пульсирующей на определенной частоте. Эти годы прошли не зря, и я вытянул все, что мог из воспоминаний о сражении в иллюзорном прошлом. Самым ощутимым, если не считать прогресса в работе с гербом, был успех на поприще контроля маны как внутри, так и вне тела. На самом деле достоверно описать полезность этого навыка очень сложно, для современных волшебников это было навыком едва ли не более редким чем безмолвные, беспалочковые чары. Искажение, выпущенное мной секунду назад, стремительно разрасталось, постепенно слабея с одной единственной целью – разрушить любое тонкое плетение в пределах зоны поражения.

Пространство вокруг аномалии пошло трещинами словно шарик, схваченный рукой незримого исполина, и в итоге осыпалось, разрушив временную складку, в которой и прятался шаман. Из-за разности в координатах существо упало с высоты нескольких метров и басовито заматерилось. Внезапно я понял, почему у меня есть ощущение дежавю при взгляде на него.

– Точно! – осознание пришло быстро.

Да он же один в один похож на Рубеуса Хагрида, Хранителя ключей и садов Хогвартса, попросту лесника, а если совсем точно, то личного слугу Альбуса Дамблдора! Очевидно, при внимательном рассмотрении можно было увидеть миллион отличий, начиная от каменистого цвета кожи и крупных клыков, заканчивая несколько иной конституцией тела. Но при беглом взгляде и за счет такого же цвета потной и пропитавшейся спиртом и дымом хламиды, идентичной копны спутавшихся волос и комка бороды спутать было очень легко. Возможно, он даже пользовался этим, Хагрид, несмотря на свой н однозначный юридический статус, был достаточно известным разумным, имеющим проход сквозь большое количество дверей, а имя сильнейшего чародей острова, стоявшего за его спиной, надежно отпугивало многих.

Полувеликан, потерявший свою маскировку, нервно озирался по сторонам в поисках источника неприятностей, но все же не мог пробиться сквозь мой скрыт, а значит мне он все еще значительно уступает. Ну да ладно, никому из учеников он как ни крути не по силам. Придется прибраться самому. Рука с посохом вытягивается в сторону твари. Инстинкты у него тоже были на высоте, просто ощутив наведенный на себя мистический знак, он изготовился к бою. Первым делом накладываю не боевое заклинание «Метку охотника». Чары легко планируют на ощетинившегося щитами колдуна, минуя всю его защиту будучи не более чем маячком. Отлично, теперь даже если он припустит, я найду его даже на краю света.

– Percute de acus ferro vento! – спрессованная до твердости стали воздушная игла собралась у кончика посоха и, с хлопком преодолев звуковой барьер, выстрелила в затылок чернокнижнику.

Враг не подвел и в очередной раз продемонстрировал свои навыки, уйдя перекатом в сторону под хруст сминаемых барьеров. Следующим шагом он сам выхватил жезл и ударил конусом заклятий по верхушкам деревьев, лишь на пару метров ошибившись с моим местоположением. Собственно, это и спасло его от того, чтобы быть убитым следующей атакой. Жезл в его руках, а это был именно он, не классическая европейская палочка, не старо-форматный посох, заинтересовал меня. Жезлы делали исключительно для боевых магов, они выполнялись из особой стали и являлись не только концентраторами, но и многофункциональными артефактами. Дорогие и созданные мастером могли нести в себе до нескольких десятков как атакующих, так и защитных чар, дешевые значительно меньше. Но даже самый простой жезл повышал боевые возможности мага на порядок. Конечно, они не были распространены из-за дороговизны и ограниченного числа мастеров, способных их делать. Для наглядности в данный момент во всей Европе было всего три человека, умеющих это делать.

Черный с золотом образец, сжимаемый в руках великаном полукровкой, приковывал взгляд, в особенности германским орлом с раскинутыми крыльями на навершии. Жезл времен войны Гриндевальда. Настоящее сокровище… Как оно могла попасть в руки к этому бомжу? Придется повременить с его убийством.

Спрыгиваю вниз с верхушки дуба и снимаю скрывающие чары.

– У тебя есть два варианта, нелюдь. Ты рассказываешь, где взял эту игрушку сам, и я отправляю тебя к твоим предкам быстро и безболезненно. Либо мы сражаемся, в конце ты все равно умираешь, возможно долго, но я вытаскиваю эту информацию из твоего мертвого тела.

Мгновением позже в меня полетел град каменных снарядов, шрапнелью взрывающихся перед лицом и позади меня.

– Видимо ты выбираешь второй вариант. Что же надеюсь, с этим жезлом ты продержишься подольше.

……………………………………………………………….

POV Гилдерой Локхарт

Молодой мужчина отдавал себе отчет в том, что он основательно встрял в неприятности. Просчитался. Решил покрасоваться перед учителем и остальными, за что имел все шансы сейчас поплатиться. Вышедшие навстречу особи были вне всяких сомнений сильны. Это не значило, что Гилдерой слабее, нет, даже в нынешнем состоянии, опустошив запас цепей наполовину, он все еще мог справиться с любым из них… по отдельности. Вдвоем они имели все шансы укоротить одного героического волшебника на целую голову.

– Мда, этот вариант «доспехов солнца» точно идет на доработку. Я же ограничил подключение к моей энергосистеме, проклятье, как они высасывают столько маны и на что?!

– Ну что, готов к смерти, человечишка? – вновь проорал великан с палицей.

– Готов, готов… С момента как встал на свой путь готов, – цепи во всем теле отворились вновь. У доспеха энергии хватит еще минут на пять боя максимум. Гилдерой встал в привычную боевую стойку и приготовился биться насмерть. Это его экзамен и его ошибки, и, зная своего учителя, он не испытывал иллюзий, вероятность, что тот вмешается, была слишком низка. Золотые молнии забегали по руке, сжимающей палочку, готовясь воплотить заклинание «священного пламени». Мистерия почти сформировалась, когда напряжение момента разрушил звонкий девичий голос с крыши одной из земляной.

– И вот в критический момент отважный герой оказывается спасен прекрасной валькирией! Хей, Гил, ты же что-нибудь такое напишешь про свою дорогую ученицу в очередной книжке? – на коньке крыши стояла шестнадцатилетняя, тонкокостная девочка, одетая в своебразный байкерский костюм.

– Что ты тут забыла, Нимфадора!? Это мой экзамен!

– Не кипятись, Коди-бой, – ее губы растянулись в улыбке, которую легко спутать с волчьим оскалом, – наставник, направил мне патронус с приказом помочь тебе. Так что знай, тот здоровяк мой.

Не успела она договорить, как тролль-шаман топнул ногой, и всю избушку объял столб огня.

– Самка много говорила, – прокомментировал он свое действие. Наивный, если бы Нимфадору было так легко убить…

Глава 59

08.08.1990. Великобритания. Уэльс. Регион Сноудония. Национальный парк в окрестностях горы Сноудон.

POV Гилдерой «Коди» Локхарт

«Наивный, если бы Нимфадору было так легко убить…»

Думал Гилдерой, теперь даже с некоторой жалостью смотрящий на два живых трупа перед ним.

«Радуйся, что учитель отдал ей на растерзание здоровяка, иначе бы ты умирал очень долго и болезненно».

Рев пламени еще не утих, когда в сторону тролля вылетело несколько идентичных черных ножей, с жадностью впившихся в воздвигнутый барьер. Плотное проклятие и трансфигурация. Наследие Блэков. Ничего удивительного, они годам, нет, поколениями оттачивали навыки убийства одаренных, и Нимфадора с удовольствием перенимала эти знания.

– Знаешь, – послышался гулкий и сосем не женский голос, – совсем невежливо кидать такие чары, пока твой противник еще не договорил.

Прямо из огня шагнула переменившаяся фигура Доры. Достигнув почти двух метров в росте и покрывшись то ли мелкой чешуей, то ли сплошной стальной броней, она напоминала по странному гармоничный гибрид кошки, человека и богомола. Длинные конечности, мощные усиленные суставы и инсектоидный шлем вместо лица. Основная боевая форма наследницы Блэк – тип жнец. Нечеловеческие скорость, сила и прочность, но главное, что делало именно это вариант ее любимым – это сохранение возможности использовать магию. По словам самой девушки метаморфизм воздействовал на нее куда глубже, чем можно было подумать, вплоть до влияния на сами цепи. В потенциале это могло стать ключом к невероятной силе, но пока разительные отклонения от человеческой физиологии лишь блокировали ей способности волшебника, оставляя лишь частичные силы существа, которому она подражала.

– Коди-бой, может быть, махнемся?

– Нет, нет. Великан твой. Против слов учителя я не пойду.

– Ну, ладно… Здоровяк вроде покрепче будет… – и сорвалась в сторону башни на ножках.

– Ну а мне видимо надо упокоить тебя, да?

– Вы оба умрете тут! – гаркнул шаман и полыхнул маной во все стороны.

………………………………………………………………

POV Нимфадора Блэк

В отличии от Гилдероя и учителя она не любила слов во время боя... Или не могла пока себе позволить? В общем будучи любительницей потрепать нервы оппоненту до сражения или поглумиться над проигравшим в бою, девушка не разменивалась на лишние слова. В этот раз ничего не изменилось, договорив, она набросилась на великана.

Большой, сильный, опасный, при всем это он не воспринимался ею как угроза. Инстинкты всех существ, слившихся в этой форме, мягко давили на сознание. Да, местами возникали противоречия, над сглаживанием которых она старательно работала, но был пункт, в которых они безусловно сходились – перед ней была жертва. Она охотник. И никак иначе.

В мгновение ока оказавшись у ног великана, она как кошка по шторе начала бежать по его парусиновой робе, попутно создавая в руке длинную тонкую иглу, в надежде ослепить тварь. Правда на пути к легкой победе ее ждал неожиданный сюрприз. Поняв ее замысел, враг крутанулся на месте, поднимая волны воздуха, и просто сбросил ее с себя, неизвестным образом умудрившись ударить по ней на манер бейсболистов. Протаранив собой несколько лачуг, девушка вскочила на ноги, но противник уже контратаковал уже.

– Я может и не могу так хорошо слышать маленьких духов как Горби, зато меня услышал один большой дух! – после взмаха палицы на плечи девушки опустилось колоссальное давление, – сами горы слушают Орби! – хохотал великан.

«Гравитация! Он локально управляет гравитацией!» – пришло к ней запоздалое осознание.

– Орби даже не придется бегать за мелкой, странной самкой людишек. Я тебя просто раздавлю!

С каждым новым ударом о землю давление на тело подростка росло, постепенно вдавливая ее в землю. Но вместо отчаяния в ней расцветала радость. В чем главная сила метаморфов? Что именно сильнее всего помогает им развиваться? Ответ прост – адаптивность. Невероятная, лежащая за границами разумного адаптивность. Но вот незадача, в какой-то момент ты упираешься в потолок. Количество вещей в мире, способных подстегнуть твой ускоренный эволюционный процесс, становится все меньше, и приходится начинать искать новые и новые способы испытывать себя на прочность. И Дора была опасно близко к этому пределу. Нет, естественно, волшебный мир таил в себе еще более чем достаточно опасностей, но добраться до них и не умереть – было отнюдь не простой задачей.

Так что сегодня наследница Блэков была уверена, что удача на ее стороне. Она уже чувствовала, как мана, наполняющая ее тело, постепенно меняет течение, как перестраиваются клетки, как с каждой секундой, проведенной под этим давлением его влияние слабнет. Она буквально душой понимала, что становится сильнее и совершеннее.

И вот прежде, чем великан успел понять, что произошло, она выхватила палочку и обвела себя кругом. Пусть своих сил, чтобы перебороть упавшую на спину гору, ей пока не хватало, их вполне было достаточно у магии. Земляной взрыв выстрелил ею в голову противника как снарядом из пушки. Пятиметровый ком земли вместе со вцепившейся в него волшебницей впечатался прямо в лицо Орби, заставив его покачнуться, и как это всегда бывает в боях с использованием магии – секундная потеря концентрации стоит тебе жизни. Превратившись в живую мясорубку, Нимфадора врубилась в горло гуманоида. Исход боя был предрешен.

………………………………………………………………

POV Гилдерой «Коди» Локхарт

Где-то справа грохотал бой между младшей соученицей и великаном Орби, пока сам Гилдерой вальсировал с троллем. По внешности нелюдей сложно определить их возраст, но если судить по количеству духов, с которыми у этой твари были договора, то он был стар. Стар и силен. Все четыре стихии неукоснительно подчинялись заклинателю.

На стороне же Локхарта были колоссальный для его возраста боевой опыт и аура «Гора», частично сжигавшая вражеские атаки и усиливающая его собственные. Эти танцы продолжались уже добрых пять минут, и даже звуки противостояния с великаном постепенно начали стихать, во всяком случае сотрясавшие землю удары почему-то прекратились.

Вдруг мир в глаз молодого охотника на монстров поплыл, а уши наполнил сонм голосов. Зовущих плачущих кричащих. Они звали и молил его о чем-то, и он почти ответил им, ведь он герой и должен помогать страждущим. Рука сама потянулась вперед, когда неожиданно для себя самого он понял, что впервые не чувствует привычного тепла, разливающегося в груди при помощи другим. Словно… Это были не его чувства!

Стоило этой мысли прорваться до ядра личности волшебника, как он осознал наличие в своем разуме лишнего элемента. Что-то мерзкое и чужеродное копалось в его память вытаскивая все личное и сокровенное, обращая это против него. Мужчину впервые за долгие годы затопила ярость. Цепи послушно открылись несмотря на паралич тела и объятую вражеским огнем руку.

– Ярость Гора, – произнесли пересохшие губы.

Солнечный столб диаметром в двадцать метров охватил и Гилдероя, и тролля шамана.

………………………………………………………………

POV Аластор Моуди

Красная молния сорвалась с пальцев, подловив полу-великана на смене конфигурации жезла и прожарив его до костей. Вот она проблема заемной силы. Ты зависим от заведомо ограниченного в функционале источника и не можешь в полной мере показать должную гибкость и адаптивность. В итоге проследив систему в его действиях, я просто ударил в открывшееся окно, тем самым ставя точку в порядком подзатянувшемся поединке.

Надо признать – он бился достойно. Откуда бы он не достал этот артефакт-концентратор, полу-великан явно потратил много времени на освоение его функционала. Как я и думал, хороший жезл переводит пользователя в новую лигу, и тут проблема была скорее в том, что исходный материал подкачал. Что тролли, что великаны, очень плохи в человеческой магии. Наши чародейские школы просто не рассчитаны на их энергетику. И даже с этим ограничением безымянный колдун с его помощью продержался против меня почти восемь минут, что, учитывая мои нынешние возможности, было более чем впечатляющим результатом.

Волочить ста пятидесятикилограммовое тело по лесной земле было непросто. Будучи хорошо прожаренным, он пах еще хуже, чем раньше и так и норовил зацепиться за корень дерева, предательски выскочивший из-под земли, или какой-нибудь камень, века назад спустившийся с горы. Наконец преодолев разрушенный ворота, я вышел на более-менее выровненную дорожку к центру стойбища, где уже оседала пыль от боя моих учеников. Оставив свой ценный груз в десятке метров от частокола и бросив на него несколько предотвращающих гниение заклинаний, пришлось ускориться к месту основных событий.

Ученики нашлись ровно там, где я и ожидал – в разрушенном сердце поселения. Нимфадора, как сытая и довольная кошка, сидела перемазанная в крови на туше великана и потягивалась. Видимо тот контракт с ее фамильяром, многие годы гадившем в моем поместье, внес несколько больше отметин в ее личность. А уж какой кошмар наступил в первые ее отъезды в Хог… Хорошо, что тварюшка, проживая в окружения множества волшебников, постепенно развивалась и теперь уже могла спокойно превращаться в самую обычную кошку и путешествовать со своей хозяйкой.

Гилдерой оказался поблизости, старший ученик стоял на одном колене рядом телом убитого врага и старательно что-то вычерчивал на земле обожженной рукой. В целом парень имел вид потрепанный, но довольный.

– Ну что, я смотрю сегодня у меня на одно бремя все же станет меньше! И, Нимфадора, прикрой срам! – не самой приятной частью ее метаморфизма было то, что при значительных трансформациях одежда разрушалась. Судя по всему, это произошло вновь, но несмотря на то, что все ее сумочка с незримым расширением была на добрую половину забита одеждой, каждый раз она пыталась пощеголять в одних только спортивных топике и шортах. Где мы с Андромедой просчитались? Неужели моя, по сути, приемная дочь стала эксгибиционисткой?

– Дора, ты прекрасно понимаешь, о чем я! Либо ты сейчас надеваешь свои любимые вещи, либо я заворачиваю тебя в эту же… что это вообще такое? Парусина?

– Ой, ладно… – бросив это через плечо, она прыжком ушла за соседнее здание.

– Так, ну а ты чем занимаешься, Гилдерой? И поздравляю тебя с прохождением испытания. Не без нюансов, конечно, но теперь я хотя бы точно уверен, что ты не помрешь в первый же месяц свободного плавания.

– Спасибо, учитель. Пытаюсь, пока он не ушел далеко, выловить одного духа, служившего троллю шаману.

– Решил попробовать себя в спиритизме? Раньше тебя это не интересовало.

– И все еще не интересует, но эта тварь каким-то образом очень легко вскрыла мои ментальные барьеры и почти поймала в лабиринт сознания. Не контролируй я цепи и одной рукой бы не отделался, – ответил он, помахав покрытой волдырями и глубокими ожогами рукой.

Коди все больше становился настоящим магом в моем понимании. Связи с простой человеческой логикой уже рвались, границы нормальности раздвигались, в совокупности это положительно влияло на магию. Нанеси такую рану простецу, и он либо потеряет сознание от белового шока, либо даже останется инвалидом. Магу же доступно много большее, например, сейчас уже были видны едва заметные зеленовато-желтые молнии исцеляющих чар, бегающих по руке. Да, для полного восстановления придется пить зелья, ведь раны, нанесенные магией, заживают куда хуже.

– Интересно, и что ты от него хочешь?

– Тварь успела проникнуть далеко, а я не хочу, чтобы какой-нибудь обкуренный медиум узнал что-либо из моих наработок. Как у него вообще это получилось?! Я могу даже против опытного менталиста держаться добрых десять минут, а какое-то полуразумное животное вскрыло мой разум как консервную банку! Поймаю и заточу в один из геолитов, пока не найду способа изучить и уничтожить. Ага! Попался ублюдок!

Рунный круг медленно налился светом, только сейчас я обратил внимание, что в его центре лежали веревка, сплетенная в круговую конструкцию из узлов и необработанный геолит средних размеров. Когда свечение полностью заполнило рисунок веревочка вспыхнула, а сознание коснулся визг, разошедшийся по менталу. На последнем шаге ритуала едва заметная волна маны прошлась камню, сигнализируя об его успешности. Как раз в это время к нам вернулась Нимфадора, успевшая переодеться в штаны и новую кожаную куртку, один в один напоминающую потерянную.

– Отлично, если все здесь пойдемте посмотрим, чем жили наши деятели. Проблем с периметром не было?

– Неа, ломанулись женские особи и мелкий выводок. Они проблем не составили, – отрапортовала Дора, – а что это за жезл у вас в руках? Выглядит дорого.

– Трофей с местного главаря. Он выскользнул под любопытными скрывающими чарами, как бы сдвигающими его в пространстве. Почти уверен, что этого не его личная магия, а что-то из арсенала артефакта. Вещь действительно редкая, он оказался не особо разговорчивым, так что по возвращению пойдем в ритуальный зал, разговорим труп.

Не теряя время, мы пришли на пепелище еще недавно бывшее местом проживания троицы нелюдей. Очевидно, они были лидерами всей общины, но сразившись с тем патлатым чудищем не поверю, что тут не велись какие-то темные дела. Сквозь обломки зачарованной древесины и остатки обгоревшей ткани просматривались лежащие в вперемешку предметы интерьера, книги, какие-то заготовки. Целая тонна мусора сплошным ковром закрывала пяточек земли. Надо полагать, что на ткань шатра были наложены чары расширения пространства, иначе та махина в него бы просто не поместилась. Аккуратно переступая сквозь весь этот обгоревший хлам, мы углублялись в эту свалку в поисках чего-нибудь важного и стоящего траты времени.

Вдруг Дора остановилась и начала озираться по сторонам, нервно водя носом. Не переставая крутиться на месте, она изменила свою голову, морфируя в настоящую девушку-кошку. Тонкие белые вибриссы колыхались в воздухе, а ноздри постоянно сокращались, втягивая воздух.

– Что-то не так? – Гилдерой первым не выдержал установившегося молчания.

– Я… Чувствую человеческую кровь… Свежую, живую и много. Но как-то странно, одновременно далеко и близко.

– Хм, если бы в шатре кто-то живой был его должно было выкинуть в момент разрушения чар. Такие предохранители ставят даже на самые дешевые модели зачарованных палаток. Гилдерой, слышишь кого-нибудь? Мысли? Боль? Сны?

– Нет, учитель, полный штиль. Только Габриаэлла и Роберт медленно идут в нашу сторону, думая об ужине.

– Ну это точно не они. Дора, можешь определить источник запаха? Если это жертвы великанов, и там есть кто-то живой им нужно оказать помощь.

– М-м… Он словно идет снизу из-под земли!

– Ребята, в сторону, я сейчас уберу эту кучу, и осмотрим фундамент. Soar! Magnus aer fluit!

Вся гора натащенного покойными внутрьскарба оторвалась от земли, чтобы быть сметенной в кучу одним мощным потоком воздуха. И все же палочка, будучи неоднозначным оружием, невероятно экономила силы в быту. Когда все, что не было прикреплено к полу, оказалось убрано в сторону, перед нами остался только ровный восьмиугольник из бруса, когда-то являвшийся частью каркаса, и массивный люк в земле, сделанный из не менее добротного дерева и щедро покрытый рунами старшего Футарка. Похоже все-таки хотя бы частично убитый мной обладал классическим образованием.

– Хей! У вас все в порядке? – крикнула из далека подоспевшая вместе с Робертом Габриаэлла.

– Все нормально! Что-то нашли, ближе пока не подходите и будьте готовы. Мало ли, что там есть! – проявила должную осторожность Дора.

……………………………………………………………………

Не меньше тридцати минут мы потратили просто на изучение преграды. Надо быть последним идиотом, чтобы грубой силой ломиться в личные помещения одаренного. В лучшем случае будет просто уничтожено все что скрыто за этой дверью, в худшем мы сами можем получить посмертный привет от мертвого врага. Так что я не спешил. Система была мне хорошо знакома, но имела множество модификаций. В итоге я решил применить пятистрочную арию из моего первого мира. Предварительно отогнав учеников подальше и подняв дополнительные барьеры, один, отделяющий меня от люка, второй уже за своей спиной для дополнительной защиты подопечной.

– Aperi, sigillum, in nomine lucis et tenebrarum;

Vi naturae, potentia quinque elementorum;

Magia castri sine vestigio evanescant;

Quomodo nebulae sub sole tabescunt.

Arce, subice, in perpetuum evanescet!

Такие чары не творятся быстро. Пусть со стороны кажется, что ты просто зачитываешь слова и сметаешь преграду, но на деле все куда сложнее. Ария лишь способ подступиться к решению задачи и несколько его облегчающее подспорье. Время замедлилось. Каждое следующее слово давалось с большим трудом словно ты пытаешься его читать, все глубже погружаясь под воду. В это же время перед тобой расцветает настоящий Гордиев узел, который ты распутываешь своей волей и своим разумом. Спустя пару часов субъективного времени защита все-таки поддалась, и символы на внешней панели исчезли. Пот ручьями лился с моего лба, от снятия магического замка я устал едва ли не больше, чем за весь поединок. А сам ли он накладывал такую защиту? Заставляет задуматься, особенно если посмотреть на проблему вместе с фактом наличия у него такого мощного оружия.

– Первыми идем мы с Локхартом, если там нет ничего опасного спускаешься ты, поняла? Ребята, вам лучше постоять там. Мне кажется, внизу даже я не смогу чувствовать связь с поверхностью, так что, если кто-то явится, подавайте сигнал или прыгайте к нам.

Люк открылся достаточно легко для такой массивной конструкции. Поочередно спрыгнув вниз, мы оказались в длинном каменном коридоре. Пройдя чуть вперед по нему, я услышал мягкий звук приземления за спиной. Похоже я перехвалил ее, и в добавок к зачаткам эксгибиционизма добавились еще и проблемы с дисциплиной. Но мы продолжили движение. Как и любой другой этот коридор чем-то заканчивался, и очень скоро мы попали в просторное подземное помещение. Стоило Доре нагнать нас и осмотреться, как ее тут же скрутило и вырвало на пол.

– Ну что все еще жалеешь бедных разумных великанов?

Глава 60

08.08.1990. Великобритания. Уэльс. Регион Сноудония. Национальный парк в окрестностях горы Сноудон. Подземная лаборатория шамана.

POV Аластор Моуди

– Ну что, все еще жалеешь бедных разумных великанов? – обращаюсь к выворачивающей кишки Нимфадоре.

Да, и душный смертный плоти запах. Это была далеко не первая лаборатория темных магов, в которой мне довелось побывать, но, пожалуй, ее смело можно поместить в число самых мерзких. Этому месту определенно было далеко до университетской стерильности вотчины давно почившего в бозе мистера Бэйтса и тем не менее и то и другое было местом проведения исследований.

В лаборатории полу-великана, не было сложной архитектуры или организации, все максимально дешево и функционально. Сразу за дверным проемом по бокам от входа стояли две объемные клетки, сваренные из грубой арматуры и разделенные на секции, в которых как птицы на ферме в скрюченном положении сидели обнаженные человеческие женщины. Их было около трех десятков, и, судя по всему, все были под действием некого дурманящего сознание зелья.

Следом за ними начинался настоящий анатомический театр. Десятки колб с деформированными младенцами и их более старшими версиями, погруженными в формалин. Беременные женщины и девушки в самом разном состоянии. Часть из них была трансформирована в гибриды человека и великана, часть врощена в сплетение корней деревьев, торчащих прямо из стен. Несколько совсем молодых дам, находящихся на разных месяцах беременности, были покрыты ровным слоем татуировок, полностью скрывающих кожу. И это были далеко не все… подопытные очевидно слишком легко сдохшего ублюдка.

В дальнем конце под светом яркого промышленного прожектора в круге света находилась рабочая зона. Там находился массивный стол, подходящий по габритам полу-великану, и такой же стул. А также пара операционных столов, четыре гинекологических кресла, два больших белых шкафа с инструментами, морозильные камеры, питающиеся от генераторов, и протяженные стеллажи с документами.

– Чем они вообще тут занимались! – рявкнула бледная как смерть Нимфадора.

Мы продолжали двигаться к затопленной электрическим светом зоне, оставляя позади несчастных жертв.

– Очень хочу ошибиться, но скорее всего пытались вывести способных к человеческой магии гибридов, таких как Хагрид или заправлявшая всем здесь тварь. Надо осмотреться внимательнее.

Стоило мне подойдя к бюро начать изучать лежавшие наверху бумаги, как я понял, что мы отхватили куда больше, чем можно было ожидать. Это была не просто скороспелая мастерская химеролога-самоучки (стоит, кстати, изучить вопрос склонностей полу-великанов к этой дисциплине, я видел тварей, выводимых хранителем ключей и садов), а крепко поставленная исследовательская база. Длинные ряды журналов даты, которых начинались с 1948го года, постепенно прирастая в толщине. Подробные записи экспериментов и самое интересное… увесистая пачка заархивированной личной переписки. Нелюдь вел общение с большим количеством людей, имена некоторых были мне знакомы, другие не говорили ничего. В любом случае ситуация резко становилась все более и более горячей, а значит надо действовать соразмерно.

Развернувшись на каблуках, я двинулся к выходу.

– Гилдерой, быстро на поверхность. Вызываешь наших, чтобы мигом были тут. Ориентировка на портальный маяк. Нимфадора, берешь друзей и пулей к порталу. Нет! Коди, перенесешь их аппарацией и возвращаешься. Ученица, находишь Андромеду, пусть она поднимает спецов из Мунго. А я пока вызову тяжелую кавалерию.

В этот раз никто не стал оспаривать мои решения, и оперативно начали притворять их в жизнь. Сам же я поднялся на поверхность и, проследив за исчезновением четверых людей в воронке трансгрессии, достал сквозное зеркало, выданное мне Альбусом на случай экстренных ситуаций. Эта договоренность возникла после ситуации с похищением Габриаэллы, тогда мы договорились, что хоть больше и не трудимся над общим делом, но некоторые угрозы будем устранять совместно. И это был именно тот самый случай.

Несколько минут волны расходились по зеркальной поверхности артефакта.

– Да, что случилось, Аластор? – голос пришел прежде, чем появилось изображение. Вибрирующая до этого мутноватая пелена разгладилась и посветлела, являя мне вид на кабинет директора Хогвартса и его хозяина. Судя по ракурсу зеркало стояло на столе.

– Случилось, Альбус, случилось. Тебе нужно срочно пребыть в Национальный парк Сноудония. Дальше тебя проведет мой патронус.

– Можешь дать чуть больше вводных. Мне надо отдать распоряжения перед отбытием.

– Мы наткнулись на темного химеролога и его исследования во время зачистки поселения троллей у подножия горы Сноудон. Думаю, тебе стоит это увидеть прежде, чем я вызову аврорат и невыразимцев.

– Скоро буду.

……………………………………………………………………..

POV Альбус Дамблдор

Директору Школы чародейства и волшебства Хогвартс понадобилось пятнадцать минут на то, чтобы добраться в нужное место. Как только он шагнул на мягкий лесной грунт перед ним возник сияющий насыщенным синим цветом маны бенгальский тигр.

«С нашей последней встречи Аластор стал еще сильнее», – тихо отметил про себя великий светлый волшебник.

То, что старый друг изменился он принял уже давно. Даже для пережившего самые разные перипетии в отношениях с людьми человека было болезненно терять верных соратников. И пусть он уже неоднократно убедился, в том, что это был все еще Аластор, он все еще не мог до конца осознать, что именно в ту ночь так повлияло на давно огрубевшего душой мужчину. Как и сам Альбус много лет назад Моуди вступил в гонку за силой, в которой до сих пор шел стабильно и уверенно. Из года в год Дамблдор ощущал, как растет могущество очередного бывшего товарища, и сейчас даже судя по воплощению его души было видно, что он совершил качественный скачек к силе самого Великого волшебника. Интуиция нашептывала чародею, что лишь малая преграда, наследие от бурного прошлого сдерживает Аластора от того, чтобы превзойти его.

Но были и поводы для радости. Своим принципам известнейший мракоборец Британских островов был верен до сих пор и продолжал выжигать чернейшую тьму на своем пути. Тихо. Молча. Без потребности в помпе и овациях. Также как и многое поколения семьи Моуди делали до него. И уж ради этого он был готов поддерживать деловые отношения с самим Альбусом. Сегодня же он явно столкнулся с чем-то определенно стоящим траты времени. Будь это обычный химеролог, Грозный глаз просто бы сжег его вместе с лабораторией и исследованиями.

Патронус привел столетнего чародея к дымящимся руинам деревни великанов и махнув хвостом исчез во вспышке света. Дальше ему предстояло пройти в одиночестве. Преодолев ворота, охраняемые парой бойцов «Ведьминской службы доставки», стороживших их, он двинулся вглубь. На подобных миссиях подчиненные Моуди окончательно сбрасывали шкуру мирных курьеров и, не скрываясь, светили боевыми артефактами и зачарованной защитой. Вместе с личной силой росли и возможности маленькой армии, скрывающейся под личиной гражданской компании. Деревня пребывала в плачевном состоянии, большая часть построек разрушена или сожжена, а жители были перебиты прямо на месте.

Сам Альбус прекрасно понимал опасность таких разумных и полу-разумных видов, но и излишнее насилие он… не любил. Принимал, руки самого чародея были по локоть в крови и далеко не только неправедной, но не любил и не одобрял. В прочем он еще не знал, как сильно изменится его настроение всего через пару десятков минут. Путь волшебника завершился у очищенной от мусора площадки, у которой стоял караул сразу из пяти волшебников. Эти пятеро были уже вооруженных не только магическими инструментами, но как холодным, так и огнестрельным оружием. Одетые в тяжелые на вид исписанные рунами кирасы они внушали уважение, попытайся сюда пробиться кто-либо кроме персон уровня Моуди и Самого Дамблдора, то такая стража обеспечит горячий прием.

– Командир ожидает вас внизу, – отрапортовал смутно знакомый Верховному чародею голос.

– Дерек? – с некоторым, пусть и незначительным для опытного лигилимента, усилием он выудил из памяти человека, заговорившего с ним.

– Ваша память не перестает удивлять, мистер Дамблдор, но прошу поторопиться. Я там был. Спуститесь вы и поймете почему.

– Не знал, что ты ушел из аврората… Каждый год из Хога выпускаются десятки студентов. Вы не обязаны знать судьбу каждого. Повторюсь, прошу, поторопитесь.

Отступив под напором молодого мужчины, Альбус ускорился и через десяток секунд уже спустился в открытый люк, в который кем-то была опущена деревянная лестница. Для своих лет и набора ран, проклятий и последствий тренировок мужчина все еще сохранял достаточно ловкости, чтобы не проиграть стремянке. Даже несмотря на то, что все его внимание занимали остатки чар, все еще не рассеявшиеся.

«Тут без сомнения было мощное запирающее заклинание. Как минимум уровня смертельного проклятия. Снять такое без жертв… впечатляюще. Кто же помогает Аластору? Можно было бы списать многое на наследие Моуди, на безумные тренировки и даже на жертвы, хотя следов такого я не обнаружил. Но это совсем другое дело. Аластор был отличным боевиком, но я не замечал за ним талантов чаротворца, а значит кто-то ему помогает», – напряженно гонял в голове мысли Дамблдор, пока коридор не закончился… адом.

То, что увидел стареющий мужчина выбило его из колеи. Его! Видевшего лаборатории Гиндевальда. Лично прилетавшего на далеко не одну очередную акцию Пожирателей Смерти с темнейшими ритуалами. Его, самолично хлебнувшего тьмы, так что до сих пор он не мог спать без зелья «сна без сновидений» (излишки идеальной памяти менталиста). Это было ужасно, но самое мерзкое, сквозь все это сквозило системой. Безэмоциональным сухим научным расчетом. Все эти люди страдали просто из научного интереса. Без цели. Без смысла. Всего лишь ради чьих-то амбиций. Альбус мог на самом деле понять многое. И Риддл был ему пусть и противен, но понятен с точки зрения его стремлений. Не-е-ет, старый маг винил не мертвого полу-великана. Тварь, а это было именно она, и даже известные мягкие взгляды Дамблдора не могли сгладить этого, была лишь руками. Исполнительным инструментом, у которого пусть и могли быть свои желания, но не более того. Кто-то направлял его.

И впервые за добрые десять лет его стальная броня невозмутимости дала сбой, давая выход эмоциям, смывшим образ «великого светлого чародея». Пламя феникса, бывшего далеко не просто фамильяром, уже покрыло его фигуру с ног до головы, а тяжелое давление горячей маны заставило пол рядом с ним трескаться. Здесь был Великий Маг – человек, приблизившийся к истинной магии, тот, чья воля – закон.

– Альбус, если ты не хочешь убить всех этих несчастных женщин, то тебе лучше усмирить свой гнев, – голос мракоборца прозвучал совсем близко, и когда кровавая ярость спала, он увидел стоявшего в паре шагов Аластора. Спокойный серые глаза наблюдали за реакциями директора, давая понять, что, если понадобится, он нанесет удар, дабы остановить буйство потерявшего контроль волшебника.

– Хорошо, – убедившись, что старик себя контролирует, он отступил на шаг назад, – с твоей силой опасно так сильно давать волю эмоциям.

– Прошу прощения, просто увиденное… – обвел он рукой помещение, – весьма сильное зрелище.

– Не спорю. Тем лучше нам ускориться.

– Мистер Дамблдор, Аластор, вы можете наконец начать действовать, только из-за вас мои люди еще не вытаскивают жертв,, – обратилась к ним стоявшая тут же во главе отряда из сотрудников больницы Святого Мунго Андромеда Блэк-Тонкс.

– Конечно, Андромеда.

За следующие два часа они отсмотрели записи за последние несколько лет, чтобы понять, что сделали с пострадавшими тяжелее всего людьми и, как и помочь. Младшие служители Мунго уже во всю обрабатывали травмы запертых в клетках, вытащив их на поверхность и уложив в развернутом палаточном городке. Далеко не все девушки были транспортабельны даже с учетом аппарации. Директор успел погрузиться в глубокую медитацию, пытаясь распутать клубок чар внутри врощенной в корни женщины, когда его концентрацию сбил послышавшийся от входа грохот.

Открыв глаза, он увидел троицу сотрудников «Ведьминской службы доставки», преградивших путь дюжине человек в нарядах невыразимцев. Обстановка стремительно накалялась, и оставлять ее без внимания Дамблдор был не намерен. Особенно учитывая все рассказанное Грозным Глазом.

– А в третий раз скажу тебе, подстилка пожирательская, без приказа от мистера Моуди или Альбуса Дамблдора я ни тебя, ни твоих людей не пропущу.

– Да я тебя за это в Азкабане сгною, дуболом!

– Что тут происходит! – единовременный выкрик с двух сторон сбил с раскочегарившегося сотрудника отдела тайн весь запал. Аластор, отходивший для дачи распоряжений, только что вернулся, и в итоге группа людей во главе с не слишком умным волшебником оказалась зажата между первым и вторым по силам магами островов.

– Э-э-э… У нас приказ! Поступила информация о стойбище великанов и творимых ими бесчинствах. Нас направили разобраться в ситуации, а вы и ваши люди мешаете следствию.

– Ну, допустим, информация поступила два года назад, так что вы не особо торопились. Тем подозрительнее ваше появление только после того, как в Мунго начали поступать первые жертвы Химеролога. И… Секундочку! Билл Суттон! Ты ли это? А я думал всех членов группы Руквода разогнали из отдела, ан нет! Как приятно видеть старых знакомых, – говорившим был бесцеремонно растолкавший невыразимцев Аластор.

Следующим слово взял сам Альбус.

– Меня тоже интересует момент с этой проволочкой, и почему из всех достойных людей, верно, служащих Отделу, Министерству и Магической Британии сюда явился именно ты? Уж не стоит ли мне искать виновного в этих ужасах среди наших общих знакомых?

Все, кому нужно, прекрасно знали, что в отделе тайн было множество откровенно темных магов. Темных, но, так скажем, правильных. Уважающих правила игры и умеющих делать свои дела настолько тихо, что мир со временем забыл об их существовании.

Названный Суттоном побледнел, но, проглотив вставший в горле ком, заговорил вновь.

– Я… Я должен забрать труп полу-великана!

– Не может быть и речи, это моя законная добыча. Все остальное ваше после того, как мистер Сметвик Старший и его люди помогут пострадавшим.

Время только приблизилось к шести часам вечера.

…………………………………………………………

POV Аластор Моуди

Только в третьем часу ночи этот бесконечно долгий день подошел к концу, и я смог привести себя в порядок. Наконец оказавшись внутри родных стен, пришла невероятная усталость. Внизу в заклинательной зале ждал труп полу-великана, в личном кабинете под замком и печатями нашел временный приют жезл, почти наверняка принадлежавший одному из генералов Гриндевальда. Но все это меня пока не интересовало.

– Да это не охота.

Еще со времен ученичества в Часовой башне я терпеть не мог все эти дрязги с властными структурами, а, став одним из охотников, просто отстранился от них, привыкнув, что статус равный Главам отделений ассоциации отводит любые горячие головы. Сегодня же я вкусил всего в полный рост, от души замешав это с щедрой порцией чернухи. Нужно было на что-то отвлечься и хотя бы пару дней подышать спокойно прежде, чем снова взять ситуацию под личный контроль.

Как раз в эту секунду в гостиную, где я отдыхал, вошли не спавшие Нимфадора и Андромеда.

Взгляд упал на ученицу и, по сути, приемную дочь, лицо которой застыло восковой маской. Да, отвлечься надо не только мне. Тут-то мне и пришла отличная на первый взгляд идея.

– Так что ты говорила про того мальчишку сироту?

Глава 61

09.08.1990. Великобритания. Графство Суррей. Городок Литтл Уингинг. Тисовая улица, дом 4.

POV Петунья Дурсль (в девичестве Эванс)

Судьба явно не милосердна к ней, Петунья Дурсль была в этом свято уверена. Начиная с момента, когда двадцать лет назад ее сестра получила треклятое письмо из Хогвартса, она не испытывала никаких сомнений. Охлаждение отношений с родителями, ссора с Лили, постоянный стресс из-за проявлений магии, оказавшейся к ней так близко и так далеко одновременно, последующая смерть сестры… Лишь на краткий миг после знакомства с Верноном она ощутила легкую надежду на счастливую и в меру беззаботную жизнь. Надежду, в дребезги разбитую появлением на пороге дома сына, как оказалось, убитой Лили. И вот сегодня она испытывала зуд от дребезжащей на задворках разума веры в то, что ей снова дается шанс.

Как одержимая она всю ночь просидела в гостиной в кресле напротив телефона, а с наступлением утра впервые за долгое время не стала учувствовать в утренних бытовых ритуалах. Даже не стала контролировать готовку Гарри на кухне. Ее ничто не интересовало кроме обещанной помощи. Все домочадцы, включая ее любимого, но чрезвычайно рассеянного Дадлички, заметили ее состояние и старались обходить стороной. Вдруг, когда полуденное солнце достигло зенита, летнюю пастораль жилого массива нарушил шум работающих двигателей, оборвавшийся ровно у их дома.

Вернон как раз в этот момент находящийся рядом выглянул в окно и присвистнул.

– А дорогие игрушки у этих фокусников.

С несвойственной ей резкостью в движениях Петунья рванула к нему и тоже посмотрела на улицу. Прямом перед обиталищем семьи Дурслей остановилось две антрацитово-черные машины. «Bentley Continental Tи Audi А8 (D2)», – всплыла в ее голове пара названий. Именно около них ее обычно индифферентный ко всем супруг простоял почти по двадцать минут у каждой, пуская слюни на выставке в Ливерпуле. В противном случае она бы и в жизни не вспомнила марку автомобиля. Сначала открылись двери стоявшего впереди двухдверного седана, и с водительской стороны вышел высокий подтянутый мужчина крепкого телосложения с аккуратными, седыми волосами и бородой. На нем был классический костюм из тонкой шерсти бежевого цвета, белая хлопковая рубашка, тонкий с неразличимым с такого расстояния рисунком, и темно-коричневые оксфорды. Обойдя машину спереди, он открыл пассажирскую дверь, помогая выбраться очень молодо выглядящей, красивой женщине с черными как ночь волосами, собранными в высокий хвост. Спутница джентльмена была одета в легкое летнее льняное платье с цветочным рисунком, и Петунью определенно не покидало ощущение, что она видела его в одном из модных журналов.

Уже по машине и нарядам домохозяйка из Литтл Уингинга могла сказать, что родители вчерашней случайной гости, мягко говоря, не бедствовали. Пока пара приводила себя в порядок из второй машины с задних сидений выбралось еще два человека. Первой была Нимфадора, сменившая байкерский наряд на черной платьице. Второй была особа лет тридцати на вид, в приталенном блейзере поверх блузки и юбке-карандаше. Водитель остался в салоне. Соединившись, вся четверка единой процессией двинулась к входной двери.

Скоро все должно решиться.

……………………………………………………………………

POV Аластор Моуди

После вчерашнего ада, сегодня словно в награду светило яркое солнце, а на небе не было ни облачка. Во время ночного разговора Андромеда, без слов считавшая мой замысел, с энтузиазмом подхватила идею не откладывать посещение сироты и его опекунов. Поэтому утро началось со звонка мисс Тилни и торопливых сборов на встречу.

Несмотря на бессонную ночь, в десять тридцать утра все были готовы, а Гимки помогла Барбаре перенестись в поместье, и уже в одиннадцать, погрузившись в две машины из моего автопарка, мы выехали. Благодаря чарам, ограниченно скопированным с ночного рыцаря (спасибо одному из многочисленных клиентов «Ведьминской службы доставки», расплатившемуся схемами за просрочку в оплате), мы спокойно за час преодолели приличный кусок страны и въехали в Графство Суррей.

Тисовая улица Литтл Уингинга лично на меня производила достаточно угнетающее впечатление. Ровная, выстроенная по линии череда абсолютно идентичных друг другу коттеджей. Одни и те же аккуратные прилизанные газончики с вспученными на них прыщами клумб. Одни и те же декоративные заборчики и зеленые изгороди. Интересно как часто местные мужчины, возвращаясь домой в подпитии, путаются и попадают в не свои дома? В общем мне как волшебнику была свойственна… нет, была нужна куда большая индивидуальность.

– Напомни мне, Дора, почему твой дядя не с нами, вроде как ты должна была с ним связаться? – почти уже у самых дверей спросил я.

– Сириус, ответил, что находится посреди эксперимента. Он во всю взялся за изучение проклятий и активно проверяет информацию из семейной библиотеки. Попросил узнать фамилии отца и матери мальчика, если он с ними учился, то вспомнит.

– Допустим.

– Не переживай, Аластор, в чем-то он прав. Поднять списки выпускников и найти концы, при условии, что они остались, несложно. Но на многое можно не рассчитывать. Раз мальчика подбросили не посвященной особо в реалии нашей жизни тетке-сквибу, то скорее всего ловить будет нечего. Семью либо вырезали пожиратели, либо сами воевали на стороне Неназываемого.

– Но мать же у него из семьи простецов! – вмешалась Нимфадора.

– Дочка, не глупи, на стороне Лорда Судеб билось более чем достаточно как полукровок, так и волшебников в первом поколении. Он хоть и был настоящим чудовищем, но чудовищем гениальным. Жаль сейчас не осталось записей его выступлений, министерство тщательно подчистило все следы, а было бы полезно послушать как убедительно и светло может звучать зло.

– Хорошая идея, постараюсь выудить их для омута памяти.

Короткий разговор был прерван протяжной трелью дверного звонка, на который молча нажала Андромеда. Дверь распахнулась мгновенно, словно хозяева стояли по ту сторону в ожидании звонка. Встречала нас чета Дурслей при параде.

– Добрый день! Не ожидали, что вы приедете так скоро! – едва сдерживала фонтан эмоций Петунья.

– Здравствуйте, – Вернон был куда более сдержан, – пойдемте в гостиную.

– Добрый, я Аластор, леди рядом со мной миссис Андромеда Тонкс-Блэк, а это директор специального учебного центра в составе Академии Бладспир, мисс Барбара Тилни. Ну а с Нимфадорой вы уже знакомы.

За следующие полчаса я повторно выслушал рассказанную ранее Нимфадорой историю, попутно осматривая дом и укрепляясь в том, что в этой ситуации пойти на поводу у ученицы было правильным решением. Здание было переполнено остаточной, застоявшейся маной. Постоянный концентрат негативных эмоций и намерений, он пропитывал все вокруг, влияя как на людей, так и на вещи. Черные струйки невидимого без мистического зрений дыма с каждым вздохом проникали в тела маглов, отравляя их. Замкнутый круг, выбросы и страдания ребенка влияли на его опекунов, те интуитивно находили причину в ребенке, и, срываясь на него, лишь усиливали влияние. По-хорошему дом стоило снести и отстроить заново, ведь он уже вплотную подбирался к статусу проклятого места. Малец был определенно не обделен природой силами.

– Хорошо. Я вас понял, думаю, и я, и мои спутницы уже успели оценить критичность положения. Андромеда?

– Вам очень повезло, еще пара лет и спасать было бы уже точно некого, несмотря на всю сдержанность ребенка. Он бы погубил и себя, и вас, – мужчина и женщина заметно вздрогнули при этих словах, – мисс Тилни, вы сможете принять еще одного ученика сроком на год? Расходы на нас и трастовом фонде. А через год он почти наверняка получит приглашение в Хогвартс. Не может не получить.

– Конечно, миссис Тонкс, от одного нового студента никому хуже не станет.

– Что же в таком случае я думаю, пора поговорить с самим мальчиком. Принятие своей сути очень важно для него, так что прошу позвать его.

– Гарри! Иди сюда быстрее, гости хотят с тобой поговорить.

Послышался топот детских ног, и через несколько секунд в комнату вошел десятилетний ребенок с растрепанными черными волосами и ярко-зелеными глазами, прикрытыми круглыми очками с толстыми линзами. Немного ниже среднего роста для своего возраста, он уже обещал сильно вытянуться со временем. Сквозь мягкие линии детского лица уже просматривались угловатые черты. Внешность мальца казалась до боли знакомой. Следом в глаза бросался аккуратный белый шрам в форме руны соулу, фонящий маной отличной от таковой в теле мальчика.

– Здравствуйте, я Гарри! Рад знакомству, – голос был еще не сломавшимся мальчишеским и очень спокойным.

– Ой, какой ты милаш, – вскинулась Андромеда, – и какой серьезные и вежливый. Ух! Жаль, что моя дочурка сильно старше, а то, не думая, бы сосватала ее за такого красавчика! Хотя-я-я… Мы живем долго, лет через десять поженитесь, а через тридцать и вспоминать о ней не будете...

Моя собственная женщина явно веселилась и пыталась разрядить гнетущую обстановку, повисшую в гостиной дома семьи Дурслей. Нимафадора зарделась, а маска невозмутимости на лице ребенка треснула. Тем не менее даже после такого подлого и неожиданного удара он умудрился выцепить из всей ее тирады главную фразу.

– Мы живем долго? О чем вы?

– Да, конечно, это, собственно, то, из-за чего мы собрались здесь сегодня, – она поочередно представила всех присутствующих, с кем он еще не был знаком, – ты наверняка замечал, что с тобой порой происходят, м-м, странные, даже невероятные вещи.

В глазах Гарри отобразился испуг.

– Д-да, когда мне страшно, я могу перенестись прочь. А еще иногда вещи горят… И…

– Я понимаю, и это нормально. Это может звучать бредом, но ты не совсем человек, Гарри, – ага, а вот теперь его глаза округлились от ужаса, – точнее нет, технически ты человек, но и в то же время сильно от них отличаешься. Как отличаюсь я, Аластор, Нимфадора и мисс Тилни. Мы все волшебники, Гарри, и ты тоже.

Минутное молчание прерывает Барбара, аккуратно поднявшаяся с дивана.

– Давайте, наверно все же я продолжу, миссис Тонкс. Мне уже несколько раз доводилось вести подобный разговор, – она подходит к мальчику и присаживается, оказываясь чуть ниже уровня его глаз, – Гарри, все в порядке, тебя никто не обидит, просто послушай меня. Ты волшебник, веришь ты в это или нет.

– Но я…

– Тише, прошу, слушай. Магия уже есть в тебе. Пока что она спит и лишь иногда вырывается из тела, но ты растешь, и магия крепнет. Наступит момент, когда без должного обучения она может навредить и тебе, и окружающим, а вот если правильно обучиться…

Жестом циркового фокусника она достала из спрятанной в рукаве кобуры волшебную палочку. Несколько плавных, гипнотизирующих движений и пара арий, и по комнате летают бабочки, а пол устелен густой, сочной травой. А Барбара времени зря тоже не теряет, за все те годы, что мы знакомы, она сильно продвинулась. Как же приятно, что есть в этом мире правильные маги.

– … то можно творить истинные чудеса.

Сложно не заметить оторопь в глазах Вернона, столь же сложно не разглядеть в покрытом пеленой воспоминаний взгляде Петуньи отблески далекого от нее нынешней прошлого. Андромеда и Дора просто улыбаются, глядя на это, но мое внимание снова возвращается к руне на лбу сироты. Что-то с ней не так. Родовой знак? Какое-то запечатанное заклинание? Почему я чувствую опаску, смотря на лоб ребенка.

– И я смогу так же?! – наконец-то опытная учительница владеет его вниманием полностью.

– Лучше, Гарри.

– И что будет теперь? – задает малец вполне логичный вопрос, кажется, настала пора взять слово мне.

– А теперь нам прежде, чем принимать решения надо сделать кое-что важное. Узнать наконец, кто твои родители. Миссис Дурсль, какая девичья фамилия у вас и вашей сестры? Известно ли вам имя и фамилия отца ребенка?

– А! Да, конечно. Мы с сестрой носили фамилию Эванс. Моя младшая сестра – Лили Хезер Эванс, в тысяча девятьсот семьдесят первом году поступила в Хогвартс, на факультет Грифиндор, – мое сердце пропустило удар, о великие силы, пусть это будет не то, о чем я думаю, – отца звали Джеймс Поттер.

Каждая из моих спутниц замерла в той позе, в которой находилась в ту секунду. Я же резко встал и, резко открыв цепи в руках, хлопнул в ладоши, тем самым запуская одно из стационарных защитных заклинаний известных мне.

– Куг. Ир. Ниг!

А ведь я так хотел сегодня просто отвлечься.

………………………………………………………………………………………

POV Гарольд Джеймс Поттер

Когда незнакомые, богато одетые люди, приведенные вчерашней мотоциклисткой, начали вести разговоры. Гарри не на шутку испугался. Он был слабым, задумчивым, отстраненным, но не глупым ребенком и умел слушать, что говорят люди вокруг. Среди сирот и детей из малообеспеченных семей, каждый из которых утверждает, что «он знает парня, который знает парня, который знает по-настоящему серьезных людей», постоянно ходили страшилки про богатеев, любивших собирать всякие диковинки и использовать для личного «увеселения» и «ночных развлечений». Потому-то он больше всех пугался своих причуд, он совершенно не хотел стать чьим-то домашним питомцем. Так что на встречу он шел, собрав все мужество в кулак.

Открывавшееся в дальнейшем было подобно счастливому сну. Он кто-то! Не мерзкий мальчишка, а самый настоящий волшебник! Но даже после всего показанного Гарри продолжал испытывать некоторое недоверия к его первым знакомым волшебникам. Это продолжалось ровно до того, как тетя Петунья озвучила так редко звучавшие в этих стенах имена его родителей. Эти слова произвели эффект разовравшейся бомбы.

Молчавший большую часть времени мужчина со странным глазом, скрывающимся за стеклами очков хамелеонов, резко встал и хлопнул в ладоши.

– Куг. Ир. Ниг!

Мир дрогнул, а в окне блеснула и тут же исчезла красная пленка, покрывавшая по ощущениям весь дом. Воздух вокруг джентльмена загустел и тяжелым одеялом опустился на всех присутствующих, заставляя их оставаться на своих местах.

– Я прошу никого не двигаться и не совершать лишних движений. Прошу прощения за доставленные неудобства, но ситуация только что стала значительно сложнее.

– Что. Происходит? – из последних сил преодолевая воздействие волшебства, выдавил из себя старший Дурсль.

– Я еще раз извиняюсь за такое бесцеремонное применение силы, но у меня нет выбора, – не прекращая говорить, он залез во внутренний карман пиджака и достал оттуда два стеклянных на вид кольца и с хрустом сжал их в ладони, – известны ли вам обстоятельства смерти родителей мальчика?

– Нет, – коротко пискнула тетушка Петунья, – в записке на корзинке было написано лишь, что их убил злой колдун, и мы должны позаботиться о ребенке.

«Колдун? Убил родителей? Что?» – мысли судорожно метались по черепно-мозговой коробке Гарри.

– Угу, все сделано очень умно, я еще в ваш первый рассказ заметил, но суть не в этом, – мужчина продолжал крутиться на каблуках, делая самые разные пассы руками и складывая пальцами фигуры, – суть в том, что это не просто колдун или задрипанный чернокнижник, а возможно сильнейший маг столетия на островах. Сильнейший чародей своего поколения был при странных обстоятельствах повержен ребенком, вот этим ребенком. Такова как минимум официальная версия. И у него было более чем достаточно сторонников. Считалось, что он спрятан в безопасном месте, но как вы видите… – Вернон просто грязно выругался в полный голос, сложив два и два.

О да, теперь Гарри верил, что перед ним настоящий волшебник, ввести в такое состояние Дядю Вернона мог только могучий заклинатель. Исходящая из скорее тварного, чем человеческого начала уверенность распространилась в душе юного Поттера – чего бы это ни стоило, он станет таким же сильным как этот мужчина.

Глава 62

09.08.1990. Великобритания. Графство Суррей. Городок Литтл Уингинг. Тисовая улица, дом 4.

POV Аластор Моуди

После того как я раздавил манок, вызывающий Сириуса, и его брата близнеца, сообщающего о необходимости срочно прибыть на место Гилдерою. Безусловно, я мог дуть на воду, но будем честными – не без повода. У меня было много врагов, служба в корпусе мракоборцев в составе аврората и жесткая позиция оригинала относительно темных искусств создали непреодолимую пропасть между мной и большим количеством влиятельных чародеев. У Андромеды и несовершеннолетней Нимфадоры было много врагов, потому что даже шанс на восстановление рода Блэк заставлял многих скрежетать зубами и точить ножи. Некоторых от черной ненависти по отношению к влиятельнейшему и благороднейшему дому, а других от страха, ведь Блэки всегда спрашивали со своих должников и обидчиков. На это могло уйти день, неделя, год, десятилетия, но пока последний из семьи был жив, ни один недоброжелатель не мог спать спокойно. И наконец даже Барбара Тилни не была обделена желающими ее крови. С налаживанием работы особого класса в Бладспир мы действовали тихо, и все равно сумели оттоптать ноги некоторым мерзавцам. В их число, кстати, вошло примечательно большое количество людей, о некоторых я и не подозревал. Это и работники Министерства, промышляющие мелкими аферами в отношении маглорожденных и их семей. И преступники из теневого мира, отслеживающие юных магов, слишком слабых для Хогвартса, но достаточно сильных для того, чтобы быть пущенными на ингредиенты. И хиреющие аристократические семьи, похищающие таких детей, чтобы освежить свою линию крови. Не удивительно, что, когда по их рукам за поползновение в сторону попавших под протекцию Кровавого Копья учеников, начали больно бить по рукам их гнев пал на официальное лицо, представляющее эту компанию.

К чему я это вспомнил? Каждый из нас на постоянной основе находится в поле внимания не самых отягощенных высокой моралью людей, многие из которых раньше в открытую служили или как минимум сочувствовали «Темному Лорду». Да, одной моей показательной прогулки по основным злачным местам теневого мира с демонстрацией силы хватило на то, чтобы заставить их всех затихнуть. Но учитывая имя нашего сегодняшнего юного собеседника, обычная поездка в целях благотворительности грозила превратиться в первый порыв надвигающегося шторма. Слишком уж широко славили младенца убийцу.

Объяснение ситуации не заняло много времени, благо Вернон не был идиотом и сразу понял, что это тот случай, когда не стоит демонстрировать, кто в доме хозяин. Так что, договорив, мы принялись ждать, к счастью, недолго. Уже через минуту с разрывом в пять секунд на улице раздалось два последовательных хлопка, и из воронок аппарации вышла пара мужчин. Оба были в боевых облачениях, и только отсутствие непосредственной угрозы перед глазами останавливало их от того, чтобы начать действовать. На лицах отражалось легкочитаемое без всякой менталистики непонимание, что было вполне ожидаемо, эти амулеты предназначались для использования в самом крайнем случае.

– Андромеда, ты могла бы привести сюда своего кузена и моего ученика, – на что она просто кивнула и молча вышла из гостиной.

Раздался звук открытия двери, я волевым усилием открыл брешь в барьере, закрывшем дом. Звук шагов и взволнованные голоса заполнили коридор.

– Он вам сам все расскажет сейчас. Говорю, ситуация правда очень… щекотливая и непонятная.

Вместе с этими словами вся троица вошла в нужную комнату. Андромеда села на свое место рядом со мной, а Сириус с Гилдероем застыли в проходе.

– Что случилось, Аластор? Не верю, что ты бы просто так раздавил манок, – весь внешний вид Локхарта выражал полное согласие со сказанным.

– Действительно не просто так, и хотя ситуация не боевая, по степени проблемности превосходит любую другую. Гарри, повернись.

Мальчик, с которого я убрал ограничения маны, добросовестно повернулся, и так изнемогая от нетерпения узнать, что же будет дальше. Встреча двух взглядов была достойна того, чтобы я даже сохранил этот эпизод в одном из сосудов памяти. Не каждый день видишь, как сильный и уверенный в себе взрослый волшебник, последние годы не пренебрегающий развитием, бледнеет и хватается за дверной косяк.

– Этого… не может быть… Дже…Гарри?

– Да, сэр, Гарри. Гарри Поттер, мы с вами знакомы?

Чувствую, как рывком, Сириус открывает свои цепи. Интересно ни я, ни кто из тех, кого я учил, не могли ему этот навык передать. Дошел сам? Или нашел что-то в библиотеке Блэков? Пусть я и изучил ее неплохо, но в самые дебри не лез, а там могло найтись всякое, стоит вернуться к этому вопросу позднее. В любом случае, волна энергии приводит его в чувства, и осоловевший взгляд исчезает, сменяясь интенсивной работой мозга. Полностью отстранившись от эмоциональной стороны вопроса, он сосредоточился на анализе проблемы и поиске решения. Прямо на ходу трансфигурировав для себя кресло, он сел напротив нас.

– Так. Парня нужно извлекать это раз, и это не обсуждается. Дом почти оформился в закладку природного проклятия. Я смогу его сковырнуть, но так как негативный фон копился на протяжении нескольких лет, без моего постоянного присутствия при его нахождении тут как источника маны, даже без дополнительных стимуляций оно разрастется вновь. Просто на остаточных эмоциях.

– Уверен? Я тоже почувствовал присутствие стихийного проклятия, но не могу точно оценить степень развития, – как я и сказал, он крепко насел на фамильные материалы, особенно в области проклятий, так что локально превосходил меня не навыками, так узкоспециализированными знаниями.

– Абсолютно, могу подсветить основные структуры, еще несколько недель и на всех жильцов упало бы проклятие как минимум, серьезно ухудшающее здоровье и когнитивные функции.

– Хорошо. С тем, что парня нужно вывозить, я согласен, но кто возьмет на себя заботу о нем?

– С юридической точки зрения проблем быть не должно. Бумаги, которые Джеймс оформил после рождения сына, в полном порядке, по законам Магической Британии Гарри Должен находиться под моей опекой с момента моего возвращения.

Маглы стремительно теряли нить нашего разговора, а вот Гарри внимательно слушал, стараясь запоминать самое важное. Гилдерой же тем временем активировал свое магической зрение и пошел гулять по дому, достав полочку. Видимо не хочет оставлять проклятие в нынешнем состоянии, а в его квалификации разрушителя проклятий сомневаться не приходится. С таким интуитивным творчеством юного чародея он точно справится. В подтверждение моих мыслей по коридору начали разноситься слова на латыни и короткие вспышки света. Тем временем Сириус продолжал развивать свою цепочку заключений.

– Однако могут возникнуть проблемы как со стороны министерства, так и со стороны человека его сюда поместившего.

– Разговор с Альбусом я беру на себя, а вот с министерством… Нужно будет посоветоваться с нашими юристами и моими прикормленными гоблинами. Последнее так и так понадобится, для оформления ему того же пакета документов, что и девочкам. И там понадобится твое участие.

– Хорошо. Следующий вопрос, где ему жить.

– Это мне кажется пока можно отложить. Первое время пересидит у нас, потом решим в зависимости от ситуации. Присутствие Итриши и частые визиты Гермионы как минимум помогут ему адаптироваться.

– Принято.

Естественно, так быстро принять все решения и продумать любые возможные исходы было невозможно, но при всей своей общей медлительности в сравнении с обществом простецов, волшебники были способны к быстрому анализу ситуации и принятию критических решений в сжатые сроки. За час мы обсудили в первом приближении дальнейшую последовательность действий, а я постепенно свернул пассивное давление на область, давая свободу Дурслям. Вернон принял самое деятельное участие в разговоре. Как выяснилось тучный мужчина в свое время неслабо рисковал, проворачивая махинации с документами младенца. Сына Поттеров им подбросили без документов и доказательств родства, совершенно не заботясь о том, каким количеством бумаг сопровождается жизнь современного человека. А если участь, что и документы покойной Лили были далеки от нормального состояние, ему пришлось выложить несколько десятков тысяч фунтов на взятки, чтобы скормить бюрократическому монстру для легендирования происхождения Гарри. Это было по-настоящему важным нюансом.

Когда, казалось бы, уже многое было определено, настал момент самого важного вопроса, о котором все по какой-то причине забыли. Поэтому повернувшись к Гарри, я спросил то, с чего следовало начать данный этап.

– Гарри, а ты вообще хочешь пойти с нам? Там будет много незнакомых людей и другая жизнь… Если что мы могли бы подумать над другими вариантами.

Этот вопрос вывел мальчика из транса, захватившего его целиком. Мечтательная поволока сменилась искренним испугом.

– Нет! Не против! Хочу! Я очень хочу пойти с вами!

Все вздохнули с облегчением, кроме одного человека – молчавшей все это время Петуньи. Установившаяся на лице бледность никуда не сходила. Губы вытянулись в тонкую, потерявшую цвет и яркость, линию. Чтобы сэкономить время на расспросах, а дел сегодня предстояло еще много. Незаметно скользнув в разум женщины, я не стал лезть глубоко, оно и не требовалось, считывание верхнего слоя мыслей дало мне полную картину. Она боялась. Нет, она не воспылала к племеннику жаркой материнской любовью, просто в ней сошлись в бою два противоречия. Когда-то точно так же она потеряла сестру, и теперь история повторяется. А она… Этого не хотела.

– Вы что-то хотите сказать, миссис Дурсль? – обращаюсь я к ней.

– Знаете… Действительно хочу. Подскажите, а есть ли еще какие-то варианты?

– Что простите? – переспросил Сириус.

– Есть ли варианты решить проблемы с магией Гарри иным образом? – это стало настоящим прорывом плотины, – я обещала! Обещала и себе, и ей, и покойным родителям, что мы с Верноном вырастим из него достойного человека без всей этой магии-шмагии! Вы уже забрали у меня сестру, теперь хотите забрать все, что от нее осталось?! – слезы лились ручьем, женщина впала в настоящую истерику, – да! Я была неидеальной, я никогда не была такой идеальной как Лили, но я неплохой человек… Я могу! Давайте что-нибудь придумаем. Вы же маги, вы все можете!

Робкие попытки дам успокоить потерявшуюся в собственных желаниях и побуждениях женщину лишь вызывали новые всплески рыданий. Остановить происходящее удалось в два этапа. Первым стало мое обращение.

– Миссис Дурость. Петунья, если позволите. Нет, других решений для ситуации Гарри нет. Будь он сильно слабее, не раскачай вы своими воспитательными методами его источник, шансы бы еще были. Но сейчас отсечение от магии означает для него смерть. Медленную и крайне мучительную. Сначала придет ощущение пустоты, лишение чего-то столь важного для волшебника как его магия мгновенно фиксируется организмом. Пустота будет лишь разрастаться, мешая ему жить и думать о чем-либо еще, а на смену ей придет чувство, перед которым меркнут жада и голод. Ощущение неправильности и собственной неполноценности, а через какое-то время… смерть. Так что, если вы действительно хотите спасти вашего племенника и дать ему достойную жизнь, вам надо его отпустить… – договорить мне не удалось, ведь слово перехватил сам «виновник торжества».

– Тетя Петунья… Я не пропаду, правда! Если будет возможно, буду приходить к вам по выходным, помогать готовить завтрак как всегда… И Дадли буду помогать с уроками, он хоть и дурачок, но свой… – дальнейшую часть его речи стало неслышно, ведь подошедший опасно близко мальчик оказался зажат в объятиях, и финал слышала лишь его тетка.

……………………………………………………………..

Мы вышли на улицу, и устало плелись к машинам, мда-а, не таким я себе представлял день для отвлечения и отдыха. Не таким. Мы только погрузились в машину, и задумчивая Андромеда сразу заговорила.

– Сколько же доброты в этом мальчике… – сказано было как будто в воздух, но я-то хорошо знал, что это адресовано мне.

– Посмотрел бы я как надолго бы хватило этой «доброты», когда бы проклятие развернулось в полную силу. Сириус с Гиледроем успели мне дать контекст, пока вы собирали вещи мальчонки. При всем уважении Дурсли и так невеликого ума люди, а когда бы чернота, призванная Гарри, стала бы еще сильнее давить на мозги… Да, они могли настоящий концлагерь ему строить. И через сколько бы произошел прорыв, одним богам известно. И заметь, это при условии самого мягкого сценария проклятия. Даже чуть более жесткий сценарий, который мог бы развернуться после того, как ловчие нити проклятия замкнулись, означал смерть всех внутри. Я раз десять повторил это за день, но почему-то все смотрят на это сквозь пальцы.

– Просто не все такие прагматики как ты, дорогой.

Машина была уже готова стартовать, когда в окно постучался Гилдерой.

– Учитель, важная информация.

– Говори.

– Только сейчас понял. За домом все время велась слежка, – а вот это как раз те плохие новости, которых я и опасался, – внимание удалось почувствовать сразу, но сначала я списывал это на не в меру любопытных соседей. В головах маглов полно воспоминаний о местной традиционной забаве в соревновании участков, а сплетни вообще любимое развлечение. Из-за этого и не придал большого значения сразу, но за короткий промежуток времени число фокусов внимания, пусть слабых и едва уловимых увеличилось с одного до восьми. И только сейчас выйдя из-под вашего барьерного заклинания, я понял в чем была проблема! За нами следили кошки, не просто долбанные кошки, а книлзы и полу-книлзы. Нити связей фамильяр-хозяин тянутся недалеко, буквально в соседний дом, так что… жду ваших указаний.

– Плохо, значит дом под слежкой уже давно. Иди и разберись, кто следит и для кого. Если станет опасно, отступай и вызывай подмогу, но, – на секунду закрывая глаза, охватываю чутьем всю округу в поисках огоньков маны, – если там сидит не скрытник уровня последышей Хасан ибн Саббаха, то там сквиб, и проблем быть не должно. Не забудь уточнить у Дурслей, кто, по их мнению, там живет или вернее должен жить.

Автомобиль мягко тронулся с места. Дел еще было невпроворот.

…………………………………………………………..

POV Альбус Дамблдор

Резкий порыв ветра, неожиданно проникший в кабинет через окно, разметал кипу бумаг, собранную на нем по всему кабинету. Тяжелый вздох усталого человека последовал следом за ним. Волевым усилием директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс поднял всю документацию и вернул на изначальное место, даже не шевелясь. История с лабораторией продолжала набирать обороты.

К двум часам дня Альбус уже успел встретиться с верхушкой отдела тайн и провести с ними приватную беседу. Ложе темных магов, не один год курировавшая развитие магической науки на островах, ни на шутку взбаламутили новости о подобной деятельности у них под самым носом. Это было щелчком, затрещиной, напоминающей сильным мира сего, что и они не всезнающи и вездесущи. Они будут искать виновника с полной отдачей, и Дамблдор был уверен, что совокупными усилиями его найдут. А пока нужно было доделать документацию и пойти на совещание с коллегами, сейчас помогающим в Мунго лечить спасенных женщин.

Раздался гром, и порыв влажного, теплого ветра вновь повторил свою шалость. Взгляд чародея упал на горизонт. Где-то там клубились тучи.

…………………………………………………………..

Маленький мальчик с тяжелой судьбой, не оглядываясь, покидал дом, в котором прожил всю свою жизнь. Но мир изменился, судьба вновь начала ткать по новой полотно, заделав небольшой сбившийся стежок. Наступала гроза. Темная, громкая, страшная летняя гроза.

Глава 63

10.08.1990. Великобритания. Моуди-холл.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Гарри разлепил глаза, не сразу поняв, где находится. Непривычно большая комната была освещена жидким, пробивающимся сквозь рассветную хмарь светом. Что происходит, и почему он не в своем чулане под лестницей? Тут-то его и догнал каскад воспоминаний со вчерашнего дня, отложившегося в памяти скорее как какой-то фантастический сон. Девочка, чуть не убитая им на днях, оказалась настоящей волшебницей и привела своих старших, чтобы помочь ему. Волшебство, красивые и добрые леди, статные и могущественные мужчины, машины, несущиеся сквозь Лондон с огромной скоростью, средневековый город внутри мегаполиса, странные горбоносые коротышки. Если честно, конец дня больше похожего на фантазию он помнил очень смутно, да и не проснись он сейчас в комнате, по его мнению, подходящей принцу, он бы и не поверил в реальность происходящего.

Выбравшись из безразмерной, для его габаритов, кровати он, мягко ступая, подошел к двери и аккуратно выглянул в коридор. Жизнь в доме Дурслей научила его быть очень тихим при желании и очень внимательным. Сделав пару аккуратных шагов по паркетным доскам босыми ногами, он прислушался, не ожидая услышать большого количества шумов, все же на часах было полседьмого утра. К его удивлению, в столь ранний час дом уже жил своей жизнью. Ветерок, гуляющий по коридорам, донес до него шум готовки и запах, создаваемой на кухне еды. Он же привел к нему ритмичный перестук дерева о дерево и еще десятки разных звуков. Заворожено он погружался в мелодию совсем другой жизни.

Внезапно за спиной раздался хлопок, подпрыгнув на месте, Гарри обернулся, чтобы увидеть пред собой небольшое существо, меньше его самого.

– Гимки рада приветствовать, молодого гостя Гарри Поттера! – восторженно пискнуло создание.

– Ой! Да… Доброе утро, Гимки?

– Да, да! Молодой мистер Поттер такой вежливый! Гимки приятно! Да, чем больше в доме волшебников, тем лучше!

Собравшись с духом, мальчик решил задать очень важный вопрос.

– А кто ты, Гимки? Гоблин? Мы видели много вчера в том банке, как его…? Гринготтс?

– Нет, нет, нет и еще раз нет! Гимки и другие приличные домовые эльфы не имеют ничего общего с этими грязными, кровожадными бродягами! Лишь опустившегося дальше некуда и берущего со своих хозяев деньги эльфа можно сравнить с гоблином! А Гимки не такая, не обижайте Гимки, мистер Поттер!

– Прости! Я не хотел тебя обидеть! – запричитал маленький волшебник, видя гнев домовушки, – мне просто все это в новинку… Еще не давно я был «просто Гарри», – искренние слова немного успокоили домовушку.

– Хорошо, мистер Поттер, но больше так не делайте. Я Гимки – домовой эльф, служащий семейству Моуди и управляющий этим зданием. Мне нужно было показать вам территорию, пока мастер Моуди и его ученик проводят утреннюю разминку, но кажется, мне придется только закачивать за другими.

Сказав это, она исчезло с еле слышным хлопком, просто пропав с того места, где стояла. Для Гарри это стало еще одним напоминанием, что теперь не только он будет источником окружающих странностей. Или это уже нельзя считать странностями, если для окружающих эта норма? Логическая ловушка-задачка увлекла мальчика настолько, что он пропустил момент появления в коридоре еще двух разумных.

– Хей! Ты же Гарри, да?! Мена зовут Итриша Моуди, а эта зануда – Гермиона Грейнджер!

– Я вообще-то могу представиться сама, но раз уж так. Доброе утро, Гарри.

– Э-э-э…

Перед мальчиком в паре шагов от него стояли две девочки десяти-одиннадцати лет на вид, одетые в одинаковые серые спортивные костюмы. Та, что повыше, представившаяся Гермионой, была стройной с тонкими, но крепкими руками и ногами. Густые и пышные, темно-каштановые волосы собраны в высокий хвост. Пара карих глаз на округлом и милом лице со слегка вздернутым носом внимательно изучали самого Поттера. В какой-то момент Гарри показалось, что по темному зрачку пробежало серебристое сияние.

Ее подруга была полной противоположностью. Ощутимо ниже подруги она больше походила на ожившую фарфоровую куклу. Светлая почти белая кожа, серебристо-желтые волосы, собранные в сложную косу, живая мимика лица. Они были очень разными, как огонь и вода.

– … Рад знакомству, да, я Гарри Поттер. Судя по всему, ближайшее время я буду жить тут.

– Это здорово! – тут же взорвалась эмоциями, – у нас не так много знакомых ровесников. Ребята из Кровавого Копья к нам летом не ездят, а общество зануды иногда бесит слишком сильно!

– Тоже, рад… наверно. Я до вчерашнего дня не знал ничего о магии и волшебниках, так что, если вы сможете мне что-то рассказать, я буду точно рад.

– Бедняга. Не знаю, как бы я жила, не встреться моя мама с леди Андромедой. Исключительно с неодаренными детьми бывает очень сложно из-за выбросов, – проявила неожиданное сочувствие Гермиона.

– Ладно, ладно, ладно, все потом, надо показать ему тут все!

А потом начался забег по поместью. Раньше Гарри считал большим дом Джона Милтона, сына местного богатея, жившего в другом конце Литтл Уингинга, но теперь он понимал, что такое по-настоящему большой дом. Череда дверей, комнат и коридоров казалась ему бесконечной. Так же в какой-то момент он заметил, что начал уставать в то время, как две девочки продолжали бежать в том же темпе, еще и переговариваясь на ходу. Когда они вернулись к исходной точке, а Итриша горела желанием пойти на второй круг, так как «забыла показать кое-что безумно важное», Гермиона предложила пойти потренироваться на улице, оказывается девочки как раз и шли изначально на утреннюю зарядку.

Короткая фраза за секунду перестроила план действий беловолосого урагана, и новые знакомые выкатили на улицу. Участок поразил мальчика не меньше, если не больше, чем дом. Огромная территория, раскинувшаяся вокруг строения, походила на парк или заповедник, но никак не на частную собственность. Девочки отвели его к небольшому озеру, которое они обзывали прудом, и начали разминку. Тут он уже почти выбился из сил, поспевая за подружками, разминающимися в движении и периодически совершающими настоящие акробатические трюки. Как раз перед тем, как позорно объявить о собственной слабости, ему на помощь пришел хозяин поместья.

…………………………………………………………….

POV Аластор Моуди

Закончив тренировку с Гилдероем, я привел себя в порядок и пошел искать очередного подселенца. Гимки как раз должна была показать ему основные помещения. К моему удивлению, нашелся Поттер отнюдь не в компании домовушки. Гарри вместе с Итришей и Гермионой бегал вокруг пруда. Заприметив их компанию, я двинулся навстречу заходящей на очередной круг ребятне. Увидев меня, все трое остановились и начали махать руками.

– Привет, Папа! А мы уже познакомились с Гарри!

– Я рад, что вы так тепло приняли нашего юного друга, но прежде, чем тренироваться с вами, ему нужно закончить другие дела. Так что я украду его у вас до вечера. Пойдем, Гарри, – подхватив парня под руку, повел его в сторону рабочих помещений Андромеды.

Сын Поттеров пребывал в глубокой задумчивости по пути к дому. Знакомство с Итришей и ее лучшей подругой, как мне показалось, прошло без накладок. Обучение в Бладспир хорошо готовило девочек как к жизни в волшебном мире, так и к контактам с простецами. Гарри же сейчас не отличался от любого другого неофита, оторванного от родной среды, ничем кроме ужасающего для его возраста запаса маны. В остальном он, по сути, был обычным нетренированным мальчишкой из первого поколения. Так что осознавал то Сириус или нет, работы впереди было еще очень много.

– Это же из-за магии, да? – прервал мои размышления спокойный голос Гарри.

– Что из-за магии?

– Они так сильны. Они же мои ровесницы, сказали, что учиться будем в одном классе и в Хогвартс в один год поступим. Но я никогда не видел, чтобы кто-то из ребят так двигался.

Хотя шансы исправить ситуацию тоже далеко не нулевые. Голову парень пытается включать.

– Ты прав. И Гермиона, и Итриша тренируются с малых лет, они обе уже заплатили большим количеством пота, боли, крови и слез за то, чтобы иметь свои нынешние возможности. Пока у нас есть минутка тишины вне женского внимания. То, что тебе вчера показала миссис Тилни, лишь одна из граней магии. Запомни, даже если сейчас не поймешь смысла того, о чем я говорю, волшебный мир – опасное место, а сама магия – такая же бесстрастная и беспощадная стихия, как лесной пожар или океанический шторм. Зазеваешься и сгоришь, потеряешь концентрацию, и она поглотит тебя. Если ты правда хочешь прожить долгую и счастливую жизнь, будь готов сражаться за нее, и в твоем конкретном случае отсидеться точно не получится.

– Я понимаю, – несоразмерно серьезно ответил Гарри, – чувствовал вашу силу там, в доме тети и дяди, вы просто встали, и никто больше не мог даже пошевелиться без вашего позволения. Мистер Моуди, я дрался в школе, дрался на улице, хотя там кстати меньше. Но я к тому, что никогда даже под ударами дяди Вернона я не чувствовал такой беспомощности и… Больше не хочу ее испытывать никогда.

– Очень зрелый вывод для десятилетнего.

Остаток пути мы провели за неспешным разговором о магии и волшебниках. Парня интересовало буквально все, и даже моя отповедь его не напугала. Зайди в лабораторию Андромеды, я передал его ей в руки, а сам уселся на одно из гостевых кресел. Спешить было некуда, жертвы полу-великана были в Мунго, и к некоторым из них уже начало возвращаться сознание. Гилдерой отчитался о соглядатае, следившем за нами, выпотрошив память старушки-сквиба, следившей как оказалось для Дамблдора. После операции воспоминания он ей, конечно, подчистил. Само по себе это не было хорошей новостью, но пока я не лез к Великому Волшебнику с вопросами и не давал это сделать Сириусу. Вчера мы успели заскочить к гоблинам и оплатить их услуги.

Подземный народец до сих пор добросовестно работал в рамках наших договоренностей, хотя по мере моего изучения возможностей герба я стал замечать некоторую опаску с их стороны. Скорее всего они сохранили чуть больше знаний с древних времен и чувствовали во мне осколок. Как бы то ни было, переговоры прошли успешно, и коротышки взяли на себе заботу о документах. Они же пообещали тихо решить проблему с министерскими бумагами, банкиры крепко держали за одно место много возомнивших о себе волшебников, и пусть само по себе мне такое положение дел не нравилось, сейчас это было удобно. Так что прежде, чем идти выяснять отношения с Альбусом, нужно закончить оформлять ребенка. Плюс медицинское обследование, мало ли какие процессы начали развиваться в его теле, родство с наследными магическими фамилиями несет как преимущества, так и проблемы.

На протяжении почти полутора часов читая, я боковым зрением наблюдал как вошедшая в профессиональный раж мед-ведьма гоняла парнишку по разным приборам и печатям. Начиная со второй половины этого отрезка, стало заметно, что с каждым новым тестом она хмурится все больше. Печати, внутри которых она просила Гарри замереть, усложнялись, а накопители, подготовленные мной для Андромеды, стремительно пустели. В итоге уложив мальчика на кушетку и погрузив его в магический сон, она подходит ко мне.

– Что-то не так с ребенком? – озвучиваю напрашивающийся вопрос.

– Ну как сказать, тебе стоит посмотреть самому, даже сейчас ты понимаешь в этих вещах больше меня, – с этими словами она повела меня внутрь, – физически все в порядке, да, есть небольшие отклонения от возрастной нормы, следы недоедания и старые травмы, но ничто из этого не лежит за пределами моих возможностей. Уверена, уже к началу учебы в школе от травм следа не останется, а там и тренироваться сможет, но вопрос в другом. Я не эксперт в духовном исцелении, так что осмотри его «цепи» сам… Руна в его лбу, вокруг нее… что-то странное.

Это интересно. Шрам в виде молнии, ну или как лично мне удобнее, руны соулу привлек мое внимание, как только я его увидел. Символ Бальдра и Сунны традиционно считался светлым, хотя применять дуальную логику не совсем верно. Все руны этого алфавита несли все множество смыслов и оттенков. Так сияние солнечной соулу, несущее новую жизнь, врачевание и возрождение, обращался яростным и беспощадным оружием на поле боя. А беря во внимание, что по общественным слухам (интересно кем пущенным) это был знак, оставленный самим Неназываемым перед смертью, относиться к нему надо было с повышенной осторожностью.

Подойдя вплотную к кушетке, я положил руку на солнечное сплетение Гарри и начал аккуратно исследовать организм познанием, параллельно открывая его цепи и осматривая их. Наследник Поттеров мог похвастаться хорошей генетикой и удачным сочетанием стихий: близкие мне огонь и ветер, хорошо гармонировали со смертью и приносимым ею холодом. Уверенная и надежная боевая комбинация. Пройдясь по малому источнику и всем периферийным цепям, которых было достойное количество причем хорошего качества, я перешел к самому интересному – голове и глазам. Тут-то меня и ждала та самая аномалия, начиная от солнечного сплетения вверх тянулись сторонние отростки. Покажи мне кто-нибудь такое в прошлом мире, я бы ничуть не удивился, просто фамильный герб в процессе развертывания, но в мире Бета они не получили распространения! Продолжив двигаться вверх, я увидел конструкцию из семи пока еще не развернувшихся цепей, однозначно принадлежавших взрослому чародею, как если бы кто-то начал процесс создания герба, прервал его на середине и запечатал. Вокруг конструкта просматривались следы практически уничтоженных ограничителей.

Что более любопытно в сплетении качественно отделенных от основы каналов находилось что-то еще. Заклинание? Нет, слишком мелкая и сложная для любых смертных чар структура. Благословение или проклятие? Но отсутствуют даже минимальные следы божественности, да и нету сейчас на островах активных божеств. Я проверял. Решив пойти на риск, касаюсь этого плотного ядра и получаю мгновенный откат в виде отблеска чужого разума. Мальчишку выгибает дугой, и он хрипит от боли. Немедленно прерываю контакт. Мысли галопам проносятся в голове, субъективное восприятие времени замедлилось, огненные знаки уже загорелись вокруг меня, когда я понял, что сразу после прекращения контакта возмущения в «прото-гербе утихли». Одержимость явно не прогрессировала.

Все еще не выводя разум из ускорения, прокручиваю в голове чувства и, в частности, страх, вызванный этим контактом. И я вспомнил его. Тень бегущего от смерти Темного лорда коснулась меня. Образ упокоенного годы назад лича вновь всплывает в голове таким же, как и когда я заполучил память оригинала. Ну конечно! Словно само собой перед глазами встал увесистый фолиант, обтянутый черной кожей, на которой золотым тиснением были выведены слова «Тайны наитемнейшего искусства». Я помнил этот труд из библиотеки Блэков. Прекрасный в своей фундаментальности труд по темной магии и проклятиям.

В двух своих жизнях я держал всего два подобных магнум опуса, и с творением некоего Оуэла Буллока могла сравниться лишь истинная книга Мерзебургских заклинаний. Да, найденный маглами список был лишь криво сделанной по памяти репликой нерадивого ученика. Истинная книга существовала лишь в двух экземплярах. В моем первом мире обе копии хранились в сокровищнице Ассоциации. В мире Бета одна копия принадлежала Германскому Министерству магии, а вторая затерялась в веках. Это были очень разные труды, Буллок систематизировал темную магию, дробя ее на разделы, и уже внутри этих разделов шел от простого к сложному. Неизвестный автор Мерзебургского гримуара словно пытался объять необъятное (хотя скорее всего он просто записывал все чары, которые знал в том порядке, как он их учил). Поэтому, начиная с простейших мистерий и заговоров, он постепенно поднимался ввысь по спирали знаний и вниз во тьму к самым жутким и извращающим человека тайнам магии.

Но было в двух этих трудах и кое-что общее. Один простенький по описанию и очень сложный, по сути, ритуал. Исследователи Ассоциации предполагали, что он даже мог быть базисом для ритуала создания герба. Но по большому счету он делал всего одно ключевое действие – вырывал кусок цепей и души, помещая их в объект. Да, это был ритуал становления личом. Картинка в моем сознании сложилась окончательно. Тайна ночи тридцать первого октября была мной почти разгадана, непонятно, чем именно, конечно, Лили Поттер нанесла урон темнейшему колдуну, но ей удалось поставить его на грань жизни и смерти. В решающий момент чернокнижник решил перестраховаться и, умирая, создал себе живую филактерию, мясной хоркус из младенца. И сейчас нам предстояло решить, что с этим делать дальше.

– Андромеда, мальчика не приводи пока в сознание, накинь лечебный комплекс, в общем не мне тебя учить, и вызывай Сириуса. Мальчик – его крестник, и ему нужно это знать.

Глава 64

10.08.1990. Великобритания. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

Гарри продолжал пребывать в наведенном Андромедой целебном сне, зелья и мистерии делали свое дело, потихоньку приводя организм мальчишки в порядок. Мы же с Сириусом и, надеюсь, будущей миссис Моуди сидели в ее кабинете и пытались найти выход из ситуации. Сириус упер лицо в ладони и молчал, для него новости о наличии такого подарка от Темного Лорда было сродни ударом молотом по голове. О хоркусах тут знали все по-настоящему образованные волшебники, темные века, разгул некромантов и многолетняя борьба с их порождениями, хоть и заметались под ковер, но не могли быть стерты из памяти. Так и о живых филактериях местные имели представление, в том числе и о их незавидной судьбе. Тем больнее было понимать, что только обретенный крестник был, по его мнению, приговорен с рождения.

– И что теперь? – обреченно вымолвил бывший наследник Блэк.

– Будем искать решение, что же еще, – не разделяя уныние кузена, ответила Андромеда.

– Какое решение!? Его нет! Гарри девять лет прожил с куском души Волан-де-Морта в своей голове. За этот срок он уже намертво укоренился, соединившись его тонким телом. Чудо, что еще не начались конфликты личностей, и не было приступов одержимости.

– Во-первых, прошу, не стоит использовать его имя в нашем дома. Во-вторых, не сгущай краски, Сириус, да, просачивание есть, мальчик упоминал, что умеет говорить со змеями, а это явно наследие Неназываемого, но в остальном душа мальчика полностью стабильна. Плюс одержимые столько не живут, даже в молодых и сильных телах.

– Ну это-то все кардинально меняет. Сколько в таком случае у него времени? До седьмого курса он хотя бы дотянет?

– Хватит юродствовать. Есть как минимум одно решение проблемы, известное мне, – прервал я зарождающийся конфликт. Мгновенно завладев вниманием слушателей, я продолжил, – способ, с одной стороны, верный, но в тоже время опасный.

– Ну же, не томите, Командир! – хах, в стрессовые моменты Сириус продолжает называть меня командиром.

– Есть одна, м-м, техника, практикуемая очень небольшим количеством семей и моей в том числе. Называется «Фамильный герб», суть в том, что маг может пожертвовать частью своей силы и, особым образом запечатав ее в основу, полученную от волшебной твари, а затем вживить своему потомку. Тем самым передавая часть силы и знаний. Волшебная мощь со временем сливается с тонким телом ребенка, разом увеличивая его возможности.

– Живые хоркусы…

– И близко нет, – резко оборвал я ложную логическую цепочку, – имеются некоторые сходства, но ядро принципиально разное. Передаваемая сила представляет собой лишь дополнительные магические каналы и пакет информации о запечатанных в них мистериях. Герб не несет в себе ни малейшей частицы души или сознание создателя и прошлых носителей.

– Как эта техника должна помочь Гарри?

– А вот тут самое интересное, как я упомянул, у создания герба и филактерии есть сходства. Это вместилище Лорд Судеб создавал второпях, да, отделена частица была качественно, но в итоге он просто впихнул ее в тонкое тело младенца. Без всех необходимых ритуалов и привязок, случайно превратив в идеальную заготовку для Герба!

Ответом мне послужила тишина. Как же иногда сложно из-за сохранившихся культурных барьеров. В мире Ассоциации за возможность обеспечить своего наследника Гербом из цепей и знаний одного из сильнейших магов могла развязаться война семей. Аборигенам же абсолютно все равно. Печально… Видя отсутствие понимания причин моего воодушевления, мне пришлось продолжить.

– Проще говоря, мы можем обратить проклятие в благословение. Я смогу завершить трансформацию незавершенной филактерии в Герб. Так Гарри мало того, что останется жив, так еще и обретет дополнительные силы, которые ему почти наверняка понадобятся.

Сириус вскочил со своего кресла и принялся расхаживать по ковру.

– Отлично! Тогда чего же мы ждем.

– А вот тут мы подходим к самой сложной части. В заготовке сейчас прячущейся за его шрамом есть кусок личности Неназываемого, и вот что-либо сделать с ним я не смогу. Тут все будет в руках Гарри. Он сам должен будет на последнем этапе отстоять свое право на жизнь.

– То есть все же это бессмысленно. Как может ребенок, подросток, да даже взрослый волшебник, что-то противопоставить самому сильному британскому чернокнижнику этого столетия?

– Не скажи. Против живого колдуна шансов бы конечно не было, но против кусочка, тени его былого могущества? Ослабленного неправильно проведенным ритуалом и годами изоляции. Тут я бы уже не был так уверен.

– А в случае, если он не справится, мы получим возрожденного Темного Лорда. Прекрасная перспектива.

– Заметь, Сириус, я предлагаю решение. Твое дело как опекуна принимать его или нет. Мы можем сейчас обновить защиту, и лет до четырнадцати мы время для Гарри выиграем спокойно. У тебя будет четыре года на то, чтобы подготовить его к этому дню. Я пообщался с ним: он сильный, замотивированный и достаточно волевой – идеальная основа для обучения искусству. Свое слово я сказал, дальше выбор и решение за тобой. Вспомни, я предупреждал тебя об этом несколько лет назад. Ответственность за чужую жизнь – тяжкий груз, и тут это не твои бойцы, которых ты натаскиваешь в черном замке и не алхимики, собираемые тобой под руку. Это ребенок.

Изменчивость настроения Блэка продолжала подражать синусоиде, бросая его из стороны в сторону. Он в очередной раз замер без движения, словно животное, изготовившееся к броску. А потом из него резко вытащили стержень, и он рухнул в кресло.

– Но ведь если я не справлюсь, он погибнет.

– Так и будет, – за эту фразу Андромеда шлепнула меня по руке.

– Не переживай, Сири, мы поможем.

– Но это должен был сделать я! Когда Джеймс доверил мне заботу о Гарри, рядом не могло быть ни тебя Андромеда, ни тем более командира. И в итоге я мало того, что уже дважды подвел своего лучшего друга, первый раз бросившись в погоню за Питером и второй банально забыв о крестнике, погрузившись в новую жизнь. И сегодня получив шанс, если не все исправить, то хоть как-то искупить свою вину… Я оказываюсь бесполезен… Будем честными, я не смогу подготовить его так, чтобы быть уверенным в его победе над этим фантомом. Какой же я неудачник…

– Печально, – безумный взгляд мужчины метнулся ко мне, – печально, что ты так мало понял из того разговора. Я говорю это не для твоего утешения или чего-либо подобного. Запомни, я говорю это сейчас в первую очередь как регент рода Блэк и фактически твой глава. Ты проделал за эти годы отличную работу, как над собой, так и над вверенными тебе делами. Повзрослел, многое узнал и наконец встал на путь становления настоящим волшебником. Даже тот факт, что сейчас тебе хватило ума и силы воли признать свои слабости и не постыдиться этого, ну почти. Но задумайся, перед кем ты это раскрыл? Моя обязанность как временного главы вашего рода заботиться о его членах.

– Да, Сири, – с доброй улыбкой Меда подошла к нему и обняла со спины, – нет ничего зазорного в том, чтобы просить помощи у семьи. Проблемы Блэков начались с того, что мы забыли об этом. О главном. И эта просьба не делает тебя слабым или неудачником. Ты сильный, мало кто мог пережить то же что и ты и не сломаться.

– Так что подними голову, Сириус. С момента, как ты принял этого мальчика, он под моей защитой, как и каждый в этом доме. Что не менее важно в парне чувствуется потенциал, помяни мое слово, через четыре года он отвоюет свое право на жизнь.

Больше лишних сотрясений воздуха не звучало, мы вернулись к бессознательному пациенту, и я установил на герб ряд ограничений, которые должны были защитить его как от внешнего, так и от внутреннего влияния. Такие в той или иной вариации ставили своим наследникам все потомственные маги в моем первом мире. Для защиты от недоброжелателей, имевших возможность добраться до ребенка, украсть или повредить герб и для безопасности самого малолетнего носителя, еще не понимающего до конца, какую силу он обрел.

Ритуал, благо все нужные ингредиенты имелись в хранилище, занял полтора часа. В Гарри влили еще порцию зелий и оставили приходить в себя. К ужину он уже будет в порядке, а завтра мы начнем тренировки, пусть я и не лгал в своей уверенности к четырнадцати годам натаскать его, это не значило, что это будет легко. Будет сложно, очень сложно. Для самого Гарри в основном. Уже завтра я планировал рассказать ему всю глубину той ямы, в которой он оказался и показать путь, как из нее выйти. А дальше… Время покажет.

……………………………………………………………………

POV Сириус Блэк

Выйдя на улицу и обойдя дом по кругу, Сириус привалился к стене. Слабый. Недостойный. Да, слова командира не дали скатиться в губительную ненависть к себе и то исключительно из-за того, что одноглазый волшебник не лгал. Никогда. Впрочем это не могло погасить всей той бури эмоций, терзавшей мужчину изнутри. Столько лет ждать, и в итоге облажаться. Нет, разумом он понимал, что столкнулся с обстоятельствами и силами, лежащими далеко за пределами его сил и возможностей. Даже поступи он девять лет назад иначе и останься с Гарри, это ничего бы не изменило. Разве что в худшую сторону, Блэки были ослаблены, орден Феникса обескровлен, а сам Дамблдор вел политическую борьбу. Сириус, а вместе с ним и Гарри безусловно стали бы белыми кроликами, светящимися в темном лесу – идеальная мишень. Так что в некотором смысле произошедшее можно считать удачей. В циничном и суровом смысле, но тем не менее, сейчас за спиной у них стояла вся сила союза семей Блэков и Моуди (то, что со временем Андромеда примет титул леди Моуди было решенным делом, стоит Нимфадоре вступить в свои права хотя бы частично, и это случится), «Ведьминская Служба Доставки» и круг магов, созданный самим Сириусом и базирующийся в Черном Замке.

Все еще дрожащими пальцами он достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет имени Герцогского дома и с третьей попытки смог ее поджечь. Едкий и горячий табачный дым ворвался в легкие слегка, туманя голову и успокаивая чародея. Он искренне думал, что бросил эту привычку за время пребывания в Азкабане, но не прошло и пары лет, как он закурил вновь. Не то чтобы он боялся за свое здоровье, даже он сам спокойно мог избавиться от любых последствий, просто было в этом что-то не правильное.

Внезапно справа пришел тихий толчок. Что-то приземлилось рядом с ним с большой высоты, слегка загасив падение. Забывшийся в своих мыслях волшебник вскочил и направил палочку в нужную сторону, но у его шеи уже была пятерка бритвенно острых, больше похож на короткие метательные ножи, когтей.

– Проклятие, Нимфадора! Я же мог и ударить чем-то! Не подкрадывайся так к людям!

– Ах-ха-ха, дядя, не смеши меня, прежде чем ты бы успел что-либо сделать, я бы разорвала тебя на части раз пять. И поверь, даже такие как ты не живут с вырванным сердцем и переломанной шеей. – ее вторая рука действительно была прямо напротив сердца мага, – совсем постарел, бдительность! Постоянная бдительность!

– Но и такие как ты не смогут весело жить с выжженым животом, – парировал Сириус, опустив глаза еще ниже, туда, где у самого пупка девушки остановилась объятая черным огнем ладонь.

Увидев, как округлились глаза племянницы, он расплылся в широкой улыбке и сделал шаг назад. Убрав палочку, он вытащил еще одну сигарету и, уже куда более уверенно закурив, ее затянулся. С дочерью Андромеды ему было по-настоящему легко. Она умудрилась стать тем, чем когда-то давно еще до того, как по коридором Хогвартса стала гулять слава Мародеров, в глубине души мечтал он сам. Органичным сплавом силы и этажности Блэков с несокрушимым стремлением к свободе.

– Ладно… Один-один, старикан. Но ты правда очень сильно ушел в себя, и столь же правда, что это бывает опасно.

– Да знаешь, тут как-то сложно не погрузиться в мысли, столько произошло за эти два дня… Ситуации с Гарри и… А, ты же наверно не в курсе.

– В курсе, я все же личная ученица Аластора, от меня не так много секретов. Тем меньше я понимаю из-за чего ты грустишь. Учитель – второй по силе волшебник Магической Британии. Даже если взять стариков-затворников, он все еще не выпадает из первой десятки, и это при том, что ему сильно меньше сотни лет. Раз он сказал, что обучит твоего Гарри так, что ошметок Неназываемого не станет проблемой, значит так и будет, – договорив, она извлекла точно такую же красно белую пачку и, создав на кончике пальца маленький огонек, затянулась.

– Ты веришь в своего учителя… я тоже когда-то верил, а потом…

Выдохнув в лицо дяде густую струю дыма, превратившуюся в китайского дракона, Нимфадора перебила его.

– Бла-бла-бла, Азкабан и прочее дерьмо. Похоже ты с твоим блохастым дружком перекачиваете этот слезливый навоз жалости к себе к сообщающиеся сосуды. Вроде один только-только начал вести себя как нормальный волшебник, другой ушел в разнос. Ты точно начал хиреть в своем Черном Замке. Столько случилось за два дня? Да, знаешь сколько всего происходит вокруг учителя каждый день? Сколько дерьма он разгребает по всей стране? И это при том, что уже четыре года как он сократил свои заграничные командировки. Я даже не сосчитаю количество раз, когда он на пару с Гилдероем закачивал день в лечебной купели, созданной мамой. Соберись, Сириус, волшебный мир полон, нет! Состоит целиком и полностью из грязи и крови, и то, что мы их слегка замазали штукатуркой, не изменило ни-че-го. Продолжишь так разваливаться после каждого удара судьбы, и не только сам утонешь, но и других за собой потянешь, – хотя она и не срывалась на крик, но слова ее звучали жестко.

Несколько минут они молча курили в тишине.

– А мать-то знает, что ты куришь?

– Конечно, знает. Попробуй скрыть запах дыма от кого-то вроде нее, – Дора все также жестом спалила окурок и стряхнула пепел на газон, – не говорит ничего.

Новая пауза затянулась еще на целых пять минут.

– Ладно, прости, дядя, что наехала на тебя. Понимаю, что тебе действительно не просто пришлось. Я скорее к тому, что не надо топить это в себе и вот так сжигать себя изнутри. Ты давно не одинок, это же до тебя пытались донести мама с папой.

– Я… Я понимаю, Дора.

– Давай, не буду мешать, пойду еще кое-что почитаю-посчитаю до ужина. Не опаздывай! Сегодня Гимки обещала подать свое фирменное жаркое в честь нового жильца. Ее такие события приводят в восторг.

Молча кивнув, он еще какое-то время смотрел в спину уходящей будущей главе дома Блэк. Она сильная, она справится. В этом Сириус не сомневался.

«Ты давно не одинок»

«Нет ничего зазорного в том, чтобы просить помощи у семьи»

Слова матери и дочери рефреном звучали и переплетались в его голове. И впервые за много лет он вдруг понял – у него была семья. Сколько же воды утекло с момента, когда Сириус Орион Блэк мог сказать, что у него есть семья?

– Хах, семья… Нимфадора права, слишком много соплей. Может и правда начал стареть? Раньше такого за собой не замечал. А семья — это хорошо, но не только она должна помогать мне, о ней надо заботиться и в ответ. Рано сдаваться, сложнейшие бои только впереди! Надо подумать, что делать дальше лично мне, но сначала ужин! Готовит Гимки действительно восхитительно.

……………………………………………………….

11.08.1990. Великобритания. Моуди-холл. Тренировочный зал.

POV Аластор Моуди

Утром я вытащил Гарри из кровати и отправил на утреннюю пробежку. Парень упорствовал, даже будучи бесконечно далеко от норматива пробежал установленную дистанцию и теперь, вытянувшись, стоял передо мной ловя ртом воздух.

– Отлично! Мы наконец сбросил сонливость и можем начать твое обучение. Но перед этим надо обсудить кое-что важное. Ты умный парень, и сглаживать углы я не буду. Наверняка ты не мог не заметить новых шрамов на лбу, так?

– Да.

– А теперь я должен рассказать несколько фактов, которые помогут тебе понять, в насколько глубокой заднице ты оказался.

………………………………………………………

Над туманным Альбионом всходило солнце последних летних дней, и волшебник, которому еще очень многое предстояло совершить в жизни, начал свое обучение

Глава 65

02.10.1990. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Астрономическая башня.

POV Нимфадора Блэк

Летнее тепло еще не до конца покинуло Шотландию в первых числах октября. Для шестого курса это были наиболее беззаботные деньки — Стандарты Обучения Волшебства остались позади вместе со всеми потраченными на них нервами, и теперь студенты, решившие продолжить свое обучение дальше? вкушали плоды своих трудов.

Вообще плоская крыша Астрономической башни была популярным местом у всех курсов ведь с нее открывался прекрасный вид на всю округу. Но конкретно сегодня тут все было занято именно шестикурсниками. Лежащая на раскаленной черепице одной из башенок и греющаяся как кошка Нимфадора из-под приоткрытых век наблюдала за возней однокурсников, не проваливаясь в сон только из-за создаваемого ими шума. Спустя годы, проведенные вместе под одной крышей, она могла точно сказать, что ей повезло с потоком. Они наконец прервали нараставшую тенденцию к окончанию обучения после пятого курса. Более семидесяти процентов студентов перешло на шестой. Для сравнения в год выпуска Феликса их осталось сильно меньше половины.

«Кстати, надо написать Розье, давненько от него не было писем. Надо же ему было сунуться в драконьи заповедники узкоглазых. И ведь прижился», – оформилась в голове мысль.

Что именно сподвигло одного из немногих друзей отправиться учиться на другой конец света, она и так прекрасно знала. Он сам рассказал ей на своем седьмом курсе. Было очень приятно чувствовать оказанное ей доверие, тем более от такого сложного человека как Феликс. Так вот причины… Нет, парень не бежал от дурной славы своей семьи или врагов, как думали многие. Даже сам отец признавал, что староста Слизерина стремительно становился достойным молодым магом, а это была более чем высокая оценка. Нет, дело было в другом. Как сейчас она помнила, как на этой же самой башне в холодную зимнюю ночь он внезапно прервал их молчаливую тренировку по отработке чар и заговорил с ней.

– Нимфадора, знаешь, у меня есть мечта. Все эта затея со становлением драконологом ради одной единственной цели – я хочу воссоздать драконьих всадников Камелота!

Действительно, суровый, мрачный и местами даже жуткий подросток жил мечтой. И семимильными шагами шел к ее исполнению. К сожалению, единственными волшебниками, сохранившими партнерские отношения с оставшимися дарконами и не сделавшие из них стада на забой, были чинские Даосы. Поэтому последние годы общение ведется только через переписку. Вдруг среди потоков теплого воздуха затесались их морозные братья, верные спутники ее лучшей подруги. Легко вспрыгнув, лишь слегка брякнув мечом, на черепицу рядом с ней уселась Габриаэлла. Прогнозы матери сбывались с пугающей точностью, изначально крупная и полноватая девушка превратилась к шестому курсу в настоящую красотку. Во время прогулок по Лондону их часто принимали за учениц модельной школы или спортсменок. Помимо фигуры самые большие изменения коснулись волос и характера девушки. После инцидента с похищением она с головой погрузилась в изучение любой магии, связанной с водой и льдом. Сколько копий было сломано во время споров о том, что это режет ее потенциал, но все без толку. В итоге только вмешательство Гилдероя убедило девушку не бросать учебную программу. Но последствия все равно имелись. Магия меняет людей, и чем глубже ты погружаешься в то или иное ответвление, тем заметнее эти изменения. Так глаза магов крови наливаются кровавым багрянцем, за пиромантами вечно следует запах пожара. От постоянного контакта с мистериями льда и воды волосы Габри приобрели очень заметный сине-белый окрас, характер изменился и стал подобен морю, которое могло быть как тихим и спокойным, так и бушующим и яростным.

– Чего это ты тут отлеживаешься, пока остальные развлекаются? – действительно смотровую площадку то и дело оглашали крики и улюлюкание сгрудившихся у парапета ребят.

– А что такого? Лежу, греюсь, пока можно, ты же в курсе, я люблю тело. А этой клоунадой можно круглый год развлекаться.

– Да ладно, мне-то не ври, либо говори, как есть, почему такая смурная, либо пошли покажем этим простофилям мастер-класс, – в этот момент по группке шестикурсников прокатилась очередная волна свиста и аплодисментов.

Как много разных вещей может после себя оставить один и тот же человек, вдруг поняла Нимфадора. На самом деле подруга была права, и мысли ее последнее время все чаще возвращались к личности Неназываемого. Не то чтобы его история или разговоры о нем были под запретом в Моуди-холл, но и вспоминали его нечасто. Появление в доме Гарри Поттера вновь оживило этот образ во всеобщей памяти. Человек, развязавший гражданскую войну. Причина Гибели ее биологического отца. Безумец. Чернокнижник. Садист. А могло ли все закончиться иначе?

Последний месяц, вернувшись с каникул, она активно искала следы жизни Неназываемого до его возвышения. Каково же было ее удивление, когда оказалось, что никакого человек с родовым именем Де-Морт в Хогвартсе никогда не было. Она проделала большую работу и, если бы не случайность, все пошло бы насмарку. В какой-то момент ей стало все чаще и чаще попадаться на глаза одно и тоже имя – Tom Marvolo Riddle. Казалось бы чего такого? В школе чародейства и волшебства проявляет себя множество ярких волшебников. Устав от безрезультатных поисков, Дора решила отвлечься и почитать про этого персонажа. Староста факультета, староста школы, победитель множества соревнований, который после школы… исчез в никуда? Это и стало спасительной случайностью для всей затеи молодой наследницы. Такие люди в волшебном мире не исчезают с горизонтов. Чем больше она узнавала о странном молодом маге, тем больше крепли ее подозрения. Финальной точкой стало открытие, что полное имя Риддла, чудесным образом раскладывается в анаграмму «Волан-де-Морт».

Это открытие лишь увеличило число вопросов, роившихся в голове у Нимфадоры. Почему человек, имевший такое бурное начало жизни, стал тем, кем стал? В библиотеке до сих пор хранилось множество его работ и ранних исследований по зельям и чарам. Она понимала это и раньше, но не осознавала в полной мере, гением какой величины он был. И это были еще не самые очевидные следы его жизни! Да, даже любимая всеми старшекурсниками забава, которой они придавались здесь и сейчас, была начата им! Именно он несколько десятилетий назад первым прыгнул с астрономической башни, продемонстрировав всем полет без палочки или метлы. С тех пор каждый год ученики шестого и седьмого курса поддерживают ее, делая тоже самое. Многие берут с собой метлу для подстраховки, и хотя за годы было перепробовано уже наверно все, что можно было придумать, еще никто не повторил его триумф с полетом.

– Уж ты то меня чувствуешь, Габри. Да, дома очередная суета.

– Все в порядке? Это как-то связанно с той охотой? – посерьезнела Маклеод.

– Да нет, там пока отец и Дамблдор роют носом землю в поисках концов. Тут другое, вопрос конечно тоже серьезный, но в какой-то мере даже радостный. Все под контролем.

– Ну ладно, раз ты так говоришь… Тогда тем более пошли повеселимся!

Как раз в этот момент очередной прыгун вышел на дистанцию. Джим Донован, студент Пуффендуя, отошел от края метров на семь, толпа перед ним расступилась. Послышались подбадривания и призывы к действию. И вот, он, разбежавшись оттолкнулся от бортика и прыгнул вперед и вверх. Еще на середине движения тренированный глаз девушки заметил знакомую рябь его контура. Миг и в точке, в которой парень должен был войти в зенит своего прыжка, оказывается черный ворон.

– Хах! Джон все-таки стал анимагом, хорош!

Нимфадора согласно кивнула, становление перевертышем в таком возрасте верный признак хорошего таланта и глубокого познания себя. Еще и анимагическая форма крайне удачная, птица, еще и ворон. Ему однозначно предстояло попасть в один из разделов ее дневника, в котором она фиксировала всех перспективных студентов. После выпуска некоторые из них получат особые предложения от Ведьминской службы доставки или Рода Блэк. Но все это дела будущих дней, а пока она вместе со всеми поддерживала сокурсника, а параллельно в ее голове родился замысел о виде ее собственного прыжка.

– Пойдем скорее, прыгнем следующими! – Габриаэлла уже буквально тащила подругу вперед.

Маклеод решила прыгать первой и под рев зрителей без разбега солдатиком шагнула вниз. Уже у самой земли она создала бурный поток ледяного ветра, остановивший ее падение и мягко опустивший на землю. Настала очередь Нимфадоры. Замысел уже полностью выстроился в ее голове.

Она решительно подошла к границе, за которой следовал пятидесятиметровый обрыв. Дуновения ветров тут ощущались куда сильнее, словно заигрывая с наивным человеком, рожденным не для полета, зазывая его в свою смертельную игру. Вот только сегодня они играли против магов. На самом деле Дора могла назвать с десяток способов без падений спуститься с башни, начиная от стихийных чар, как поступила Габриаэлла, заканчивая возможностями метаморфизма, с которыми можно было либо проскользить по стене, цепляясь за нее когтями, либо усилить тело так, что падение не принесет особых травм. Но вдохновленная юная магесса желала продемонстрировать нечто более… комплексное.

Шаг вперед, и рев ветра в ушах отсекает все прочие звуки. Она камнем летит вниз, прикрыв глаза, переполняясь верой в то, что когда-нибудь она тоже освоит полноценный полет. Метаморфизм начинает делать свое дело перестраивая кости, сокращая процент жировых тканей, в общем всячески облегчая тело. Опасная практика, баланс веществ в живом существе не то, во что стоит влезать просто так. Извернуться в воздухе и раздвинуть руки и ноги в позе звезды, а теперь…

– Confirma hoc! – Одно из простейших заклинаний укрепления пускает по мантии вереницу искр и синих линий, превращающий одежду в подобие параплана.

А дальше был лишь полет! Смеясь и лавируя между башен, Нимфадора покружилась вокруг замка и плавно пошла на снижение. Мысли и теории отошли на второй план, но не были забыты. Сейчас она приземлится и от души повеселится в компании Габриаэллы и подоспевшего Роберта, а потом вернется к ним. И добьется ответов, ведь не зря древние учат: «Знай своего врага и знай себя, и ты сможешь провести тысячу битв без поражений».

…………………………………………………………………………

02.10.1990. Великобритания. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

Вот уже второй месяц шло расследование по делу «Великана химеролога», и кто бы не стоял за этим, конспирацию они соблюдали на уровне. Даже объединив силы с Дамблдором и стариками из Отдела Тайн, мы то и дело натыкались на тупик. Всех участников переписки, до кого мы могли дотянуться и уже перетрясли, слышали лишь одно – они были уверены, что ведут переписку с кем-то из мэтров, решившим начать изучать новое для себя поле. С ними щедро делились результатами и активно дискутировали на самые разные вопросы в области химерологии, биологии и прочих смежных дисциплин.

Из купленного невыразимца и его дружков тоже выбить многого не удалось, хотя чуть-чуть Отдел Тайн от гнильцы почистили. Сами негодяи оказались всего лишь исполнителями. С ними связались черед длинную цепочку исполнителей, большая часть звеньев которой к моменту, когда мы их нашли, была мертва. Их задачей было отведение внимания от одной области, а в случае раскрытия уничтожение улик. Снова провал.

Пока наибольший прогресс дал допрос трупа полу-великана, проведенный сначала мной, а потом и мерзковато ощущающимся в магии стариком прибывшим от ОТ. Оба сеанса дали идентичную информацию. Тварь действительно оказалась родичем Хагрида, по материнской линии. Выродка подростком подобрал неизвестный еще до мировой войны Гриндевальда. В памяти не осталось следов ни о имени, ни внешнем виде таинственного покровителя. Он учил его узким направлениям искусства, обвесив контрактами и печатями так, что нормальный волшебник, без примесей великаньей крови колдовать бы не смог. После того как обучение в неком подземном комплексе завершилос,ь его выпнули в мир с набором рекомендаций и приказов. Дальше все было просто и неинтересно, в рамках моих предположений. Он работал, собирал силы и отчитывался о результатах. Не удивительно, что его хозяева не боялись допроса некромансера.

Последней и пока что самой многообещающей линией был Имперский Жезл одного из чемпионов Гриндевальда. Работа была штучной и экспертом была идентифицирована как личное оружие широко известного в узких кругах Джаспера Бельца. Он был командиром корпуса заклинателей и мог бы спокойно считаться великим волшебником, если бы не истовая вера в идеи своего учителя. Что примечательно, он же был одним из немногих уцелевших высших офицеров. Ему удалось скрыться из полыхающего Берлина, попутно прихватив с собой пятерку ближников. Мог ли он быть нашим виновником? Вряд ли, но вот то, что его жезл привезли несколько лет назад полу-великану из южной Америки, было последней нитью к виновнику, и ее нужно было исследовать.

Дверь в кабинет мягко отворилась, впуская уже выпустившегося ученика.

– Ну что, как прошла тренировка?

– Все нормально, учитель. Малец выкладывается на полную, и если бы не поддержка Андромеды, темп держать бы не смог. Он очень замотивирован как вашим предупреждением, так и соперничеством с Итришей и Гермионой. Мальчик твердо нацелен на то, чтобы к поступлению в Хогвартс сократить их разрыв до минимума, и не могу сказать, что у него нет шансов это сделать. В общем он опять закончил в купели, а Итришу, потратившую всю ману в цепях, отправил медитировать.

– Хорошо, спасибо, что помогаешь, без тебя будет сложнее.

– В каком смысле, я же…

– Для тебя есть задание от меня лично.

– Слушаю, учитель.

– По делу с тем химерологом осталась последняя нить. Жезл, выбитый у полу-великана, принадлежал раньше одному из ближних людей Гиндевальда. Его привезли из южной Америки, это точно. Пока самое вероятное направление Аргентина, но это только предположение.

– Я, конечно, ценю вашу веру в меня, но это огромный континент, и если этого волшебника не нашли за столько лет, то какие шансы у меня?

– Не нашли, потому что толком не искали. После падения несостоявшегося Императора магии все резко успокоились. Вспомни даже этот оборотень со своей шайкой сорок лет колесил по Европе под носом у Международной Ассоциации Магов. Южная и Центральная Америки же в этом плане вообще другая планета, там после падения колониальных властей нет хоть какого-то единства волшебников при том, что одаренного населения там куда больше, чем осталось в Европе. Главное соблюдай осторожность и попытайся решить дело миром. Если он жив, попытайся узнать кому и при каких обстоятельствах передал жезл. Если все станет плохо, дави амулет, и я прибуду через… полторы минуты.

– Я вас понял, учитель.

– С материалами ознакомишься по пути. Поддержку тебе будет оказывать региональное отделение Ведьминской службы Доставки, но наше влияние там пока очень слабо, на многое не рассчитывай. С акклиматизацией и местными реалиями они во всяком случае смогут тебе помочь ознакомиться лучше меня.

– Принято. Надеюсь, мы сможем найти тварей, творящих подобные вещи.

– Найдем. Главное, держи под контролем свои геройские порывы, особенно в таком специфическом регионе. Они рано или поздно могут выйти тебе боком.

– Вы же меня знаете…

– Из-за того, что знаю и предупреждаю. Помни! Бдительность! «Постоянная бдительность!», —говорю и незаметно кидаю в него слабенькую молнию, тут же пойманную засветившимися желтым светом пальцами.

– Я знаю, учитель. Знаю и помню.

Глава 66

04.01.1991. Великобритания. Винчестер. Академия Бладспир.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Глубоко в парке, находящемся на территории академии, на отчищенном от грязи камне, сидел мальчик. Обычно так далеко забирались разве что парочки старшеклассников охочих до взрослых развлечений. Эта же зима, хоть и выдалась аномально теплой вслед за жарким летом девяностого года, все еще была не лучшим временем для таких приключений, так что компании у ребенка не было.

Гарри, а это был именно он, сидел в спортивном костюме в так называемой позе лотоса, по телу бежали ручьи пота, а кончики пальцев мелко дрожали. Зубы и губы были плотно стиснуты от боли, но это не могло остановить упорного юного волшебника. Каждый раз, когда в голове рождалась предательская мыслишка дать себе поблажку и прекратить издевательство, она тут же уничтожалась безжалостным потоком аргументов. Он и так пропустил уже много времени, которое можно было потратить на обучение.

Вот уже полгода шла новая жизнь в поместье семьи Моуди. Учитель Аластор занимался с ним физической подготовкой, тренировками цепей и общей теорией магии. Леди Андромеда каждый вечер рассказывала им с Итришей что-то о гербологии, зельях и истории волшебного мира. Сириус, регулярно появляющийся в поместье, помогал то тут, то там по разным направлениям. Уроки в самой Академии были на совершенно другом уровне относительно его прошлой школы в Литил Унгине. В итоге с таким плотным расписанием каждый день, кроме продавленных учителем выходных, для Поттера заканчивался одинаково. Из последних сил приняв душ, он падал на кровать и спал до самого утра.

И… на самом деле, ему нравилась такая жизнь, он словно проснулся от долгого страшного сна. Жизнь, наполненная смыслом, а не молчаливое, бездушное существование. Каждая тренировка, даже самая изнурительная, казалась игрой, а погружение в мир магии – сказкой. Гарри, любил учиться, и главное чувствовать результаты этой учебы. Даже поездки на уикэнд к Дурслям стройно ложились в подтверждение об окончившемся кошмаре. Дядя Вернон спокойно, хоть и без энтузиазма, говорил с ним. Дадли интересовался учебой в новой школе и почти не доставал. А тетя Петунья радовала выпечкой, фотографиями с рассказами о его дедушке, бабушке и конечно же маме.

Маны в открытых на данный момент цепях оставалось всего ничего, самое время прерваться. Как раз когда он хотел спокойно завершить прогон, его настиг девичий крик.

– Вот ты где, Гарри! Мы тебя уже обыскались.

– С каждым разом вы находите меня все быстрее и быстрее. Теперь и это место обнаружили.

– А не надо избегать нас на обеде! Меня уже притомили вопросами, о том, что не так с нашим новичком.

– И они сами должны знать ответ, задавая этот вопрос. Я новичок и не могу тратить время на всякие глупости.

– Не неси чепухи, от того, если вместо самоистязания ты пообедаешь с нами, ничего не изменится.

– Ладно… Пошли, – спорить было бесполезно, если Итриша что-либо для себя решила, она будет идти к цели с ничуть не меньше настойчивостью чем сам Гарри. Привычно схватив парня за руку, она потащила его сквозь парк наружу.

– Как тебе вообще тут? Не нравится что-ли?

– Да нет, почему. Очень нравится, учится тут прикольно, не видела ты мою старую школу. Вот это был тот еще отстойник. Даже Дадли после А теста собираются переводить в частную школу. Раньше ему жутко завидовал на этот счет, но теперь сам посещаю едва ли не лучшую академию на острове.

– Ага, а потом мы пойдем в лучшую школу магии!

– Ну-у с последним хочется поспорить.

– В смысле!

– Да подумай, я уже полгода помимо наших тренировок штудирую оставленные Нимфадорой записи, и это все выглядит очень странно. Интересно, что она привезет после шестого курса, но пока все выглядит очень… просто?

Замедлившая шаг Итриша несколько погрустнела.

– Заметил значит?

– Я может быть иногда залипаю, но не идиот.

– Что правда, то правда. Я тоже об этом подумала и пошла к маме за ответами. В итоге картина примерно следующая. Устои в нашей, м-м, семье несколько архаичны, да. Большую часть из них принес отец, со стороны матушки больше вопросы этикета и тому подобного. А вот стандарты обучения отца, если так смотреть, они соответствуют реальности лет так шестисотлетней давности, когда каждый уважающий себя маг – это сам себе и аврор, и алхимическая поддержка, и колдомедик. На истории магии объяснят лучше, но мы вроде как живем далеко не в эпоху магического рассвета, – вот за это Гарри и любил общаться с девочками, во-первых, они знали больше него, во-вторых, быстро думали, а в-третьих, заставляли его самого думать быстрее.

– То есть волшебники ослабли?

– Как сказать… Это сложно, и я сама не до конца понимаю, как все работает, но, судя по всему, местами они потеряли смысл быть волшебниками. Вот подумай, я периодически слушаю разговоры ребят на Косой Алее, тебе, кстати, тоже рекомендую… Ой! Точно, мама же просила сказать, чтобы мы не задерживались после уроков, пойдем прогуляемся по торговым рядам! – девочка иногда перескакивала с мысли на мысль, –и да, вот, я слушаю людей, так большая часть из них и не колдует толком, за рамками каких-то бытовых вопросов. А те, чьи интересы все же касаются магии, раскрываются годам к тридцати-сорока. На дядю Сириуса посмотри, типичный пример, все, кого я спрашивала, сказали, что раньше он был совсем другим и только после тридцати взялся за голову, а вот живи мы лет на пятьсот раньше, то уже к шестнадцати годам нужно быть готовым в полный рост проблемы встречать самому.

……………………………………………………………………….

Поход в Косую Алею действительно состоялся, стоило отзвенеть звонку с урока, как леди Андромеда уже встречала их у ворот. Гермиона, отколовшаяся от их группки, отказалась от поездки, сказав, что есть дела дома. В итоге женщина просто перенесла двоих детей аппарацией.

Эта магия занимала отдельное место в сердце Гарри. Помнится еще недавно он, смотря на Нимфадору, мечтал о свободе, даримой ее мотоциклом, но теперь, хо-хо, поищите другого дурака. Мгновенное перемещение на огромные расстояния! Это ли не величайшая магия, не ярчайшая манифестация свободы? Что особенно радовало, это то, что учитель в полной мере разделял его уважение к этой ветви чародейского искусства.

«Современные волшебники не понимают, какое сокровище передали им предшественники», – многократно говорил он, и юный Поттер был полностью с ним согласен.

Косую Аллею, как всегда, заполнял миллион разных звуков и вспышек. Если и существовали максимально приближенные к сказкам места, то это было одно из них. Магазины и лавки, кафе и рестораны, ателье и мастерские, на любой вкус, а главное все с приставкой «волшебный». Запахи чудесной выпечки и еды, сделанной с использованием чар, зелий или ингредиентов из волшебных существ. Самые разнообразные зачарованные вещи, которые только можно было купить за звонкие галеоны. Чудесная картинка успеха и довольства, скрывающая как угасание магического искусства, так и обратную сторону Волшебной Британии. Но сейчас дети, бредущие за взрослой леди, были бесконечно далеки от этих вопросов, они просто радовались жизни.

Гарри с Итришей тихо переговариваясь следовали за Андромедой, периодически здороваясь с проходящими мимо волшебниками статусом повыше. Мальчик еще не до конца разобрался во всех хитросплетениях английской политики и точно знал лишь три вещи. Семьи Моуди и Блэк сильны. Его учителя уважают очень многие. И третье по порядку, но не по важности, ему лучше оставаться неузнанным.

Таким образом, неудивительно, что Гарри очень сильно переменился за прошедшее с момента отъезда от Дурслей время. Перво-наперво специальным зельем ему сменили цвет волос на общий для всех Моуди серо-серебристый. Семья охотников на монстров была до недавнего времени очень закрытой и не имела большой публичности, так что появление какого-то внучатого племянника главы дома ни у кого вопросов не вызвало. Следом шел нюанс с глазами, но тут все было еще проще, зачарованные линзы легко меняли цвет изумрудных глаз Поттера. Отдельной проблемой являлся целый набор шрамов на лбу. Да, после наложения дополнительной защиты помимо привычного с самого раннего детства зигзага молнии вокруг него появилось пара десятков новых белых черточек и узелков, складывающихся в волшебный круг. На помощь пришла самая обычная ткань – широкая лента с кельтским узором, закрывающая весь лоб, полностью снимала вопрос.

Вместе с усиленным питанием, подпиткой зельями и алхимией, а также ежедневными тренировками начала меняться и фигура ребенка. Одним словом, узнать в нем сироту-приживалу из дома четыре на Тисовой улице было – невозможно. В общем чистая публика главной улицы страны видела лишь уважаемую женщину с парой детей из семьи мужа (не иначе как мистическим образом слухи об отношениях вдовы Тонкс-Блэк и главного мракоборца Британии начали просачиваться в массы).

– Мам, а куда мы идем? – надоело пребывать в неведении Итрише.

– Ничего такого, просто пятничный ужин вне дома, и знаете, что странно… Аластор должен был присоединиться к нам уже пятнадцать минут назад…

……………………………………………………………………….

04.01.1991. Мексика. Место точно неизвестно.

POV Гилдерой Локхарт

Надо было признать, это задание стало утомлять Гилдероя. Полгода бесконечно возни и беготни через всю южную и центральную Америки с юга на север и обратно без всяких значительных результатов. Хорошо хоть сегодняшний день мог вывести его на финишную прямую.

Очередной аукционный дом, занимавшийся помимо торговых операций еще и доставками особо ценных грузов, пару лет назад перевозил один жезл с большой историей. Естественно, речь не шла о записях в гроссбухах или чем-то подобном, просто в памяти одного из ублюдков, сознание которых Гилдерой выпотрошил за последние месяцы, мелькнул хорошо знакомый ему артефакт. Следование за дорожкой из хлебных крошек привело его сюда, в Мексику, к дому, жилец которого как раз и передал связному жезл.

Уже на протяжении пяти часов он наблюдал за поместьем, практически не подающим признаков жизни. Где-то в глубине одноэтажных построек из белого камня горел огонь, который с таким же успехом могли зажечь бродяги, обосновавшиеся в брошенном доме.

– Похоже еще один тупик… Ладно, схожу проверю дом и подумаю, что делать дальше.

Уже поднявшись со своего лежбища и отряхнув пыль с брюк и куртки, Гилдерой вздрогнул от раздавшегося позади голоса.

– Кхм-кхм, подскажите, молодой человек, а вы собрались обследовать внешнюю часть дома или вас все же интересует основное строение? Но боюсь, во втором случае у вас возникнут проблемы с проникновением в смещенное пространство…

Крутанувшись на месте и ощетинившись многослойными щитами, он увидел перед собой высокого брюнета с первой сединой на висках, с волосами, собранными в длинный хвост. Строгие черты лица и ярко голубые глаза резко контрастировали с загорелой кожей, а прямая спина и сложенные за спиной руки выдавали военной прошлое.

В его нынешнем положении Гилдероя не устраивали сразу несколько вещей. Во-первых, он не услышал, как к нему подобрались, и это при том, что он постоянно мониторил ментальное поля на три сотни метров вокруг себя. Во-вторых, человек перед ним был подозрительно похож на архивные колдофото, приложенные учителем к делу беглого нациста Джаспера Бельца, и «Коди» был готов спорить на весь свой немаленький гонорар с последней книги, что это не его сын. И в-третьих, этот человек сейчас рассматривал его как забавную зверушку, игнорируя все иллюзии и скрывающие чары, наложенные волшебником.

Пока молодой мужчина молчал, его нежданный собеседник продолжил говорить, параллельно прогуливаясь перед ним.

– Так-с, судя по языку и акценту ты скорее всего Британец. От МАКУСА я откупился еще лет тридцать назад, и уверен, что мы с их лидерами пришли к консенсусу, так что ты не из штатов. За ученика кого-то из моих недругов и бывших товарищей из колоний ты тоже не тянешь, хотя внешность такая много кому из них бы полюбилась. Да! Почти наверняка британец! Тем более там недавно всплыл мой верный товарищ, и кто-то уже добрые полгода ищет его следы в Новом Свете. Получается остается только один вопрос – кто именно тебя послал? Огненный петух Дамблдор? Не уверен… да и заклинания не из тех, что он передает своим слугам. Полудохлые пни из вашего отдела тайн? Опять же чародейская школа отличается, но уже горячее. О! Точно! Этот выскочка Моуди! – по спине пробежал холодный пот, то, что этот маг так легко обо всем догадался и абсолютно не воспринимал его всерьез напрягало Гилдероя, – ладно, теперь, когда я утолил свое любопытство, вываливай, что тебе нужно и, если тебе повезет, я отпущу тебя даже почти целым, Мальчишка.

В голосе молодого старика лязгнула сталь, и сквозь ленцу и скуку проступили командные нотки.

– Добрый день, мистер Бельц! – осознание того факта, что стоящий перед ним мужчина был старше директора Хогвартса, при этом мог позволить себе называть его «Огненным петухом», не прибавляло желания вступать в бой, – я здесь действительно по заданию моего учителя, Аластора Моуди. Это я искал следы вашего жезла в этом регионе и даже надеялся на встречу с вами, но раз уж так сошлись звезды, то не могу не воспользоваться возможностью задать вопрос напрямую. Скажите, пожалуйста, был ли ваш жезл украден, или вы передали его кому-то?

На лице волшебника проступило удивление вперемешку с шоком, пробившие даже источаемую им лень и незаинтересованность в происходящем.

– Мальчик, ты же понимаешь, что я не обязан о чем-либо перед тобой отчитываться?

Глобально он был в своем праве, но на этом этапе Локхрат уже не был готов отступить.

– Вы можете этого не знать, но он в итоге оказался в руках у очень плохих разумных…

– А что, если я скажу тебе, что прекрасно знаю, к кому и как он попал? Что будешь делать в таком случае? – ответил вопросами Джаспер.

Воздух вокруг одного из первых сподвижников Гриндевальда сгустился, а сам он стал несколько энергетически больше. Пространство рядом с ним пошло рябью. Все инстинкты, все уроки говорили о том, что сейчас нужно попытаться бежать. Некоторые бои выигрываются тем, что они не случаются. Он не готов к этому сражению, не знает противника, лучше будет отступить и вернуться сюда уже с учителем. Но в конфликт с данной абсолютно логичной мыслью вошли два фактора. Тот факт, что его ученичество уже было закончено, а он не может всю жизнь прятаться за спиной учителя и вереница сцен из лаборатории Химеролога полу-великана. Превращенные в кадавров, искалеченные, замученные женщины. Он слышал их плач и стоны. Так что… все мы иногда поступаем нелогично.

Проглотив вставший в горле ком, Гилдерой, ответил.

– Тогда мне придется быть грубым и принудить вас к ответам!

Несколько мгновений на холме, на котором они стояли царила тишина. Беспощадное даже в январе солнце раскаляло воздух до двадцати восьми-тридцати градусов. Шум, гоняемого ветром песка, и стон, раскачивающейся немногочисленной растительности, буквально утонули в напряжении момента. Пока немец не рассмеялся.

– Ах-ха-ха! – он смеялся искренне и заливисто, наслаждаясь каждой секундой, – у-ух… Развеселил! Прошло сорок… Нет! Сорок пять лет с момента, когда со мной последний раз говорили в таком тоне. Знаешь, за это я может быть тебя и не убью, но проучить наглеца обязан.

Бельц просто щелкнул пальцами, и все прикрывавшие Гилдероя чары с хрустом сминаемого автомобильного стекла исчезли. На правом пальце сформировалась плотная сфера тьмы, рванувшая в грудь стаявшему в всего в пяти шагах от чернокнижника юношу. Только годы тренировок и ускоренное сознание спасли Локхарта, если не от смерти, то от тяжелых травм точно. Разом открыв все цепи в теле, он укрепил плоть и пригнулся. Усиление. Ускорение. Ускорение. Усиление. Припав к земле, молодой волшебник сотворил сразу пять мечей света и одно насыщенное маной копье и разом пустил их в Джаспера. Вот только тот, мигнув, переместился в пространстве, уходя из-под удара.

– Ого! Прямая манипуляция с каналами магии! Безмолвное и безпалочковое сотворение заклинаний! Мое уважение твоему наставнику, он неплохо тебя натаскал. Но этого все еще недостаточно, – со взмахом его руки в воздухе возникли десятки подобных сфер.

Тихо хрустнул висевший на груди амулет.

«Что же… теперь надо как-то выжить полторы минуты».

Раздался взрыв. Свет и тьма сошлись в неравном бою.

Глава 67

04.01.1991. На пути в Мексику.

POV Аластор Моуди

Если бы пятнадцать лет назад кто-то сказал уважаемому охотнику Ассоциации магов, Аластору Моуди, что он на ежедневной основе будет пользоваться пространственными перемещениями, я бы посмеялся. Скажи ему семь лет назад, что нечто может впечатлить его больше, чем путешествие сквозь теневое отражение земли, я бы снисходительно улыбнулся. Но как говорится, хочешь насмешить великие силы, выскажи им свое мнение. И вот сейчас я в который раз испытывал на себе прелести доступных в этом мире способов быстрого преодоления больших расстояний. Местная телепортация была высокоуровневым волшебством, основанным на магии пространства и нумерологии. Если пытаться объяснить процесс, то происходило примерно следующее. В то время, как аппарация как бы протаскивала тебя через свернутое пространство, то телепортация формировала вокруг объекта сферический каркас из маны, в нужной точке создавался его аналог, а затем содержимое менялось местами. Естественно, это очень грубая схема, оставляющая за скобками тонны расчетов. В них же, кстати, крылась причина, почему именно телепортеров столь мало – даже усиленный разум чародея не всегда способен произвести нужные вычисления, поэтому порталы тут прочно ассоциировались с артефактами – порт-ключами. Картина сильно менялась, если ты пытался телепортироваться в точку без конкретных координат или на слабый сигнал маяка.

Идея маяков-манков родилась у меня еще после случая с разорения нашего конвоя вампиром и до конца оформилась после общения с красными чародеями. Итогом работы нашей команды стала комбинация нескольких хорошо изученных концепций в нечто новое. Впрочем еще в мире Альфа один из лордов департаментов, с которым я был в приятельских отношениях, говорил, что эпоха одиночек и гениев-затворников подходит к концу, а дальнейшие достижения магии в руках научных коллективов. Манок стал более дешевым аналогом порт-ключа. При нарушении физической целостности амулета, он сообщал внесенным в список людям сигнал о помощи. К сожалению, в такую маленькую форму никак не внести полноценный блок передачи координат, так что мы схитрили, заменив его духовной нитью, по которой ты как бы вытягивал свою сферу в нужную точку. Это сильно экономило нам требуемый размер, но имело свои последствия. Если на коротких (относительно) дистанциях все работало хорошо и требовало лишь чуть большего напряжения, то вот на дальних всплывали неожиданные нюансы.

Собственно, из-за этих непредвиденных обстоятельств я сейчас и был крайне шокирован. Обычно телепортация для находящихся внутри сферы выглядит и ощущается как пребывание в центрифуге. При использовании нашего неклассического портала вращение все еще сохранялось, но было на порядок медленнее, и главное, я видел и в некотором смысле чувствовал, что происходит за границами пузыря.

За такой тонкой и обманчиво хрупкой границей области действия телепортации бушевал настоящий шторм. Странная разноцветная материя разрушалась и тут же пересобиралась в неуловимые мгновения. Потоки неизвестных мне энергий плетьми били по моему убежищу, а я упорно продолжал держать в голове нужные формы и образы, чтобы продолжать движение.

Все закончилось резко. Пузырь лопнул, и я небольшой высоты приземлился в лужицу оплавленного песка. В радиусе полутора метров видимость была нулевая, обзор во все стороны перекрывали клубы дыма, песка и пыли. Убрав всю эту взвесь в сторону порывом ветра, я наконец смог разглядеть, что происходит вокруг.

Первое, что бросается в глаза, это перепаханный длинными глубокими бороздами и испещренный воронками взрывов песчаный склон. Но стоит лишь поднять взгляд, как тут уже удается найти виновников разрушений – Гилдероя в его разбитой Солнечной броне, цепи света которого оплетают полупрозрачную темную сферу, и его противника, зависшего внутри барьерного заклинания. Второй чародей выглядел несопоставимо лучше моего ученика, то и дело прикрывающегося от заклинаний, градом льющихся из окружающих его черных шаров. В нем не составляет труда узнать Джаспера Бельца, что ж, хотя бы можно сказать, что поиски Локхарта оказались успешными. Он смог раскрутить этот клубок до самой его сердцевины, ведь кто если не хозяин должен быть осведомлен о судьбе своего личного оружия.

Усиливающий и ускоряющий мое тело комплекс чар разворачивается без усилий, и я перемещаюсь к ученику за секунду до того, как ему в затылок втыкается фонящий тьмой и разложением снаряд.

– Sphaera Dissonantia! – рябящая, нестройная волна искажений полусферой расходится вокруг меня, нарушая стабильность чар противника и разом уничтожая основную массу вражеских «шаров», чем бы они ни были.

– О! Новое лицо и какие любопытные чары! Я не ошибусь, если предположу, что это инверсия хеттской сферы тишины?

– Доброго дня, мистер Бельц, вы верно определили корни этого заклинания. Вижу ваши переговоры с моим учеником зашли в тупик?

– А-а-а! Так это вы тот самый Аластор Моуди. Наслышан, наслышан… Это же вашими стараниями стая малыша Нолькена отправилась в земли вечной охоты, – примечательно, что после моего появления он лишь сильнее закрылся щитами, – и да, дипломатические навыки этого юноши оставляют желать лучшего. Вам определенно стоит над этим поработать, если не хотите спустить в унитаз все вложенные в него усилия.

– Обязательно подумаю, что можно сделать, но сначала нам все же нужно разрешить ряд проблемных моментов. В частности то, что кто-то устраивает в моей стране опыты над людьми. Людьми которые, знают они об этом или нет, находятся под моей защитой.

– Вы давно не аврор, мистер Моуди, или «корона» так сильно давит на голову, что уже вредит мозгу?

– Судя по всему, вы все еще не готовы прислушаться к доводам разума и помочь мне с разрешением этой проблемы?

– Скажу честно – не вижу ни единой причины изменить свое мнение.

– Очень жаль, – верная трость поудобнее легла в руке, в то время как Джаспер впервые с момента моего появления и скорее всего с самого начала боя достал палочку, – видимо нам придется подойти к решению сложным путем. Tempestas ignis!

– Umbra gladius!

Два заклинания, прочитанные одновременно, открыли нашу схватку. Защитную сферу поглотила огненная буря, а в мою сторону полетело тонкое лезвие цвета ночного неба. Уклонившись, вижу, как аккуратно этот теневой клинок срезал верхушку соседнего холма. Огненная тюрьма, сотворенная мной, тоже не смогла надолго сдержать немца. Шар из пламени, внутри которого легко плавился вольфрам, оказался растянут руками невидимого великана и лопнул как воздушный шарик.

В следующую секунду мы оба пришли в движение. На скоростях, достойных уважения героев древности, мы перемещались по относительно небольшому пяточку земли в безуспешных попытках задеть друг друга. Можно только представить, насколько я сильнее себя прежнего как минимум физически, не говоря уже голой магической мощи. Заклинания отбивались и разрушались. Шары тьмы разворачивались обратно в хозяина особыми ветряными барьерами, огненные болиды сталкивались и с грохотом самоуничтожались. С каждым следующим шагом ставки росли. Уровень и энерго-затратность применяемых чар росли. Постепенно простые, но массовые мистерии сменились на хитрые и сложные комбинации, проще говоря от размахивания топорами мы перешли к точечным, но смертоносным ударам шпаг.

Повседневная одежда, не созданная для сражения на таких скоростях, уже превратилась в лохмотья. К счастью, в этом смысле мой противник выглядел не лучше, впрочем сложно нас в этом винить. Это Гилдерой был на задании, а для меня и волею судеб вставшего на нашем пути Джаспера это был самый обычный день. Вместе с этим наступила короткая передышка, два опытных чародея сверлили друг друга взглядами, пытаясь предугадать следующий шаг. И шаги были сделаны. Почувствовав, как немец прогоняет большие объемы маны через открытые цепи, я начал делать тоже самое.

– Firestorm venit Omnia in tuo calle combure; Accipite ventum irae Frangite et lacerate, perde, urite! – стоило последнему слогу впитаться в ткань реальности, как в пространство между нами ударил пятнадцатиметровый вихрь из алого пламени. Чтобы не применил со своей стороны старый нацист, его ждет неприятный сюрприз. Мало какая магия может сразу передавить стихию, окрашенную даже малой каплей энергии бездны. Я был уверен в своем шаге, что не отменяло факта более чем достойного ответа со стороны волшебника возрастом скорее всего старше Дамблдора.

– Obscurum mundum, veni ad me Aperi in tenebris portas Lumen obscurum parumper Ostende, Domine, potentiam tuam, umbrarum! – как искаженный брат близнец рядом взвился столб антрацитово-черной энергии.

Смерч из алого пламени столкнулся с водоворотом непроглядной тьмы, засасывающей в себя частицы материи, попутно нанося травму реальности. Поднятый столкновением двух мистерий шторм маны полностью перекрал энергетический обзор, не давая точно определить положение противника. Уверен с самого начала он этого для того и затевал. Применять площадные чары такой силы, более подходящие для разрушения городов, в дуэли почти бессмысленно, только если целью не является формирование нужного для тебя окружения. И можно честно утверждать, что своими действиями мы эту цель даже перевыполнили, но как я уже замечал, волшебники нашего уровня силы уже очень далеки от границ человеческих возможностей. Несмотря на рев пламени и вой, втягивающей в себя окружение черной бури, я застыл без движения. В сторону зрение и чувство маны, только мешают. От резко обострившихся осязания и слуха начинает болеть голова. За счет ускорившегося до максимума сознания я успеваю ощутить движение воздуха, рассекаемого чем-то маленьким и очень быстрым.

– Vermiculus manus Balor! – алый луч неотличимый от такового у обезоруживающего заклятия.

Мне же удается успеть сместиться в сторону, но ногу все еще простреливает болью. Видно, как из нее торчит сочащийся черным дымом стержень. Хотя мне точно повезло больше, чем моему оппоненту. Алая длань Балора – еще одно заклинание, вытащенное мной в ходе работы над гербом во время медитаций в замке ведьмы теней.

……………………………………………………….

Последний удар все же настиг немецкого чародея, испарив ему правую руку и добрую треть корпуса.

– Хах, все же достал… чертов… британский… выскочка, – прохрипел он, оглядев себя, и, качнувшись, упал на спину.

Гилдерой рванул было к нему, чтобы оказать помощь и дать дожить до допроса, но был остановлен моей рукой. Уж мне-то, как человеку, семья которого всю жизнь впитывала знания и силы с поверженных врагов, было известно, как отчаянно маги берегут свои секреты. А сколько всего может рассказать тело! Так что все компетентные волшебники имели пренеприятную привычку не оставлять победителю ничего. Ну знаете, в духе старых добрых сказок, где побежденный злой чародей распадется на прах и пепел, и все бы ничего, если бы зачастую это еще и не совмещалось с каким-нибудь мерзким прощальным подарком вроде бомбы адского пламени.

Зная все эта, я подходил к стремительно теряющему силы Джасперу, плотно обернувшись щитами и внимательно следя за потоками маны в остатках его цепей.

– Ну что, мистер Бельц, ваше нынешнее состояние сделало вас более договороспособным? Если мы с вами проясним все интересующие меня вопросы, то я гарантирую вам жизнь. Слово джентльмена.

Каркающий хохот стал мне ответом.

– Твое слово ничего не стоит, ублюдочный лайме. Кхе-кхе, – кровь обильным потоком вырывалась из зияющей раны и толчками выплескивалась из горла. То, что он все еще был жив, лишний раз доказывало, насколько высшие волшебники далеки от людей, – но даже если бы и стоило, то ничего бы не рассказал… Кхе-кхе…

– Ну и разве так нужно умирать? Могу поделиться опытом, явление неприятное. Смиритесь, Джаспер, вы повержены, ваша война давно проиграна. Расскажите, кто стоит за той лабораторией в Уэльсе, и вы будете жить.

– Иди ты… Наивный дурак… Сильный, но ничего не понимающий, как и все остальные… Никто так и не понял, кроме него… И я бы не понял, если бы не объяснили… Моя война проиграна? Не-е-ет! Это вы, помешав ему, проиграли свою главную войну… Он пытался помешать, пытался подготовить и не смог… Их не остановить… кхе-кхе… Хрен тебе, а не ответы, но… Он бы оценил, дай я вам подсказку… Хочешь найти тех, кто стоит за той лабораторией? Ищи отблеск потухшей свечи в долине снов повелителя и… надеюсь, ты сдохнешь! Хайль Хексерай!

Последний слова стали не просто прощальным салютом, но и ключом сразу двух заклинаний. На его груди загорелся огонек черного пламени, за мгновение поглотившего тело. За нашими спинами послышался грохот, и, обернувшись, я увидел, как все его поместье целиком тонет в черной смолистой тьме, заключенной в идеальном круге, охватывающем всю постройку. Пыль, поднятая нами во время боя, постепенно оседала. Тишина вновь возвращалась в сонную безымянную долину Мексиканского нагорья. Солнце уже во всю спешило спрятаться от всего происходящего за царапающие горизонт вершины восточного хребта Сьерра-Мадре. Мы молчаливо провожали последний приют без преувеличения достойного мага и ничего не могли с этим поделать. Можно ли это считать данью почестей?

– И что теперь делать? – нарушил молчание ученик.

– Да ничего уже тут не поделаешь. Если не ошибаюсь, мистерия, поглощающая сейчас дом, это «Врата Тартара» или их вариация. Спайка магии тьмы, пространства и энтропии. Из ее лап уже ничего не вырвешь, – рука сама потянулась за фляжкой, и, отхлебнув сам, перевернул ее пролив джина на пепел. Джаспер Бельц подарил мне хороший бой и, если задумать, он был наверно первым человеческим магом в этом мире после Дамблдора, силу которого я мог признать без всяких оговорок. Не вампир, не фейри, не многовековое чудовище, сохраняющее человеческий облик больше по привычке, а самый обычный пусть и талантливый человек, посвятивший свою жизнь магии. И это… Освежало! В некоторой степени даже сглаживало горечь неудачи.

– Получается все зря?

– Почему же? У нас есть подсказка, не думаю, что он лгал на последних секундах жизни. Ладно подсказка, сама его речь наталкивает на очень интересные мысли. Пошли отсюда. Нашу потасовку слышали все окрестные горы, а чувствовало наверно вообще полстраны. Здесь еще нет толпы местных и агентов МАКУСА только потому, что Джаспер так забил фон тьмой, что у них наверно датчики сходят с ума.

– Короткими аппарациями до ближайшего порта?

– Будь я уверен в одной идее чуть больше, попробовал бы дальнюю телепортацию, но, к сожалению, этот немец меня хорошо потрепал, – взгляд невольно упал на посиневшую в точке попадания иглы тьмы ногу, – так что да, но сначала.

Из внутреннего кармана была извлечена россыпь небольших стальных шариков. Половину я передал Гилдерою, и, кивнув друг другу, на счет три мы напитали их маной и бросили на землю. Отскочив несколько раз от сухого грунта, они начали один за одним исчезать в воронках трансгрессии. Когда исчезла примерно половина мы прыгнули сами. Эти забавный вещички – раббер боллы. Еще одна моя задумка, предназначенная для запутывания следов. Данный факт не очень широко распространен, но тем не менее есть умельцы, способные отслеживать точки перемещения с помощью аппарации. В этих же крохах заложено именно это заклинание, и, впитав ману заклинателя, они начинают перемещаться в произвольном направлении, маскируя остаточный след под ауру пользователя. Бросишь десяток таких обманок, и целый взвод ищеек замучается выслеживать нужный маршрут. Идея простая как ломанный шиллинг, и уверен не новая, но в свободной продаже я таких не нашел.

– Эх… Жаль, что Андромеду не предупредил… Мы же собирались в ресторан с детьми…

Глава 68

Отдельное спасибо за эту главу пользователю с ником Илья Легат. Именно его своевременное замечание мало того, что фактически создало эту главу, но и помогло мне избежать ошибки, которую я чуть было не сделал. История изменилась, но на мой вкус от этого стала лишь полнее и интереснее.

14.07.1991. Великобритания. Шотландия. Остров Скай. Окрестности города Портрет. Руины крепости Дун Скат.

POV Аластор Моуди

Морской бриз играл с моими волосами, не особо переживая о моем внешнем виде. Сегодня наступил день моего очередного посещения крепости Ведьмы Теней. С каждым годом наше общение шло все легче, и если изначально, я грешил на то, что имею дело с какой-то формой духовной памяти, то теперь я был почти полностью уверен – я действительно говорю с существом, запертым в изнанке.

– Ты снова пришел, мальчик, – прошелестел песок, проскрипели камни, покрытые мхом, провыл загулявший в руинах ветерок.

Ведьма Дун Ската не могла говорить, напрямую будучи запертой в магическом отражении земли, что не мешало ей тем не менее слегка влиять на мир и использовать природу для общения.

– Не мог не прийти, могущественная. Время идет, и, кажется, шторм, который я ждал последние годы, совсем близко. Почти чувствую дыхание своих врагов. Хрупкий мир на грани, а мне кажется, что я критически не успеваю.

– Так было и так будет, мальчик. Во все времена любой будь он вознесенный, смертный или ребенок Дану… Каждый, кто несет на себе проклятие разума, будет совершать одни и те же ошибки, разжигая костер новой войны, – не поскупилась на ответ древняя ведьма.

– Да, но боюсь, буря, грозящая накрыть мир, в этот раз куда сильнее любой из прошлых, сохранившихся в памяти живых. И вы чувствуете это, да?

– Ты умен, даже с моими незначительными советами быстро сумел начать овладевать силой, спящей в твоей крови и привязанной к душе. Будь у тебя хотя бы лет пятьдесят на развитие, и ты сам мог бы стать бурей. К сожалению, это не так, магия почти вернулась в этот мир. Стены темниц скоро падут, и те, кто веками страдал в изгнании, вернутся и попытаются вернуть свое. Но ты и так уже догадываешься об этом. Тебя тревожит нечто иное, а не мои мрачные предзнаменования.

– Все так, могущественная. Я боюсь, что в тени, что отбрасывает это мировое событие, прячется сила, о которой я ничего не знаю… – рассказ событий всколыхнувших как меня, так и, как недавно оказалось, небольшой «элитный клуб», частью которого мне довелось стать (неудивительно, но людям, привыкшим считать себя вершинами, мира очень не понравился факт, что кто-то может проворачивать такие дела без их ведома), занял примерно полчаса.

Какое-то время царила тишина. Ветер был лишь ветром, а камни лишь камнями. Я даже подумал, что может быть нечто в моей речи разгневало королеву-ведьму, или быть может имела места какая-то метаморфоза изнанки. Но, к счастью, собеседнице лишь нужно было время на раздумья.

– Я услышала тебя, новости действительно тревожные, и тут я, к сожалению, ничем не смогу тебе помочь. Семьи и ордена, которым было под силу такое в мое время, давно пали. Кто-то из богов тоже осилил бы, но их судьба была хуже нашей. Присосавшись к силе людской веры, они как наркоманы стали зависимы от нее, а в итоге не смогли даже уйти в изнанку, растворившись в небытии или уснув вечным сном. Ситуация сложная и опасная, хотя больше всего меня в твоем рассказе удивляет другое. Из наших бесед я уже давно заметил, что в истории последних лет из-за каждого более-менее значимого события виднеется тень этого вашего… Гриндевальда. Даже этот воин, сложивший свои голову за великой водой в последних словах, жил волей своего господина. Его подсказка, его вера, они все принадлежат тому человеку, и ты же полгода ломаешь голову над сложной загадкой. А почему бы просто не пойти не поговорить с несостоявшимся королем-чародеем?

Меня словно окатили ушатом холодной воды. Годы, многие годы по меркам смертных и просто ощутимое количество лет с точки зрения одаренных прошло с момента, когда я в последний раз чувствовал себя нерадивым учеником, просмотревшим в окно, пока наставник объяснял решение задачи. Урок. Едкий, обидный для меня как для человека, привыкшего чувствовать контроль над ситуацией урок. Но очень своевременный. Так очевидно… я едва ли не выл внутри. Помни, Аластор, ты влез на поле, на котором слаб и должен это признавать. Политика и интриги никогда не были среди твоих достоинств, а за спиной стоит суровая тень Ассоциации. Тебе надо учиться и развиваться, если не хочешь подвести всех, кто тебе доверился. Как много еще времени можно было потратить, имея при этом готовое решение на руках. Полгода уже упущено… Слава великим силам, что не больше.

Все еще чувствуя холодный пот, стекающий по спине, я встал на ноги. Страх, а это был именно, я испытывал нечасто. Всех своих учеников я подводил к мысли, что путь мага это всегда дорога рука об руку со смертью. Я и сам жил этой мыслью. Десятилетия под влиянием этой парадигмы не могут не оставить последствий. Живой и успешный маг перестает со временем бояться в привычном понимании этого слова. Это мерзкое деструктивное чувство, заставляющее дрожать ноги и слабеть руки, точащее волю… Оно уходит, заменяясь логикой, инстинктом самосохранения и даже интуицией одаренного, так что в какой-то момент остается не так много вещей, способных его воскресить. И одно из них – это угроза того, что твоя ошибка ударить по другим, по тем, кто тебе дорог. Радовала во всем этом лишь обратная сторона – ощутив отголосок этого чувства издалека, маг менялся и в этот момент становился по-настоящему опасен. И даже не до конца контролируя себя в данный момент, я чувствовал, как внутри разгорается этот жар. О! Как же хорошо быть живым и иметь не затуманенный родовым проклятием разум.

Выпрямившись в полный рост, я поклонился. Глубоко, так как не кланялся никому кроме своего покойного отца и наставника.

– Благодарю за ваше наставление и мудрость, могущественная. К своему стыду, я не осознавал какая честь мне выпала в виде возможности получить уроки из ваших рук.

– Подними голову, мальчик. Ты не имеешь права называть себя моим учеником, – голос пленницы изнанки звучал необычно живо и грозно, – ты слишком стар и слаб, чтобы перенять мой путь, что не мешает мне быть довольной тем, что в этих землях еще остались достойные чародеи, – в голосе резко поубавилось стали, – к тому же как ни крути, а делиться знанием и помогать юным слишком важно для меня, слишком сильно это слилось с моей Сутью.

Последнее слово прозвучало так ясно и четко, словно она стояла напротив меня. А силы, содержавшейся в нем, хватило, чтобы заставить реальность дрогнуть.

– Я должен идти, могущественная.

– Иди.

Я уже развернулся и двинулся к выходу, когда как и в первую нашу встречу угасающий шепот был донесен ветром до моих ушей.

– Я жду твоего прихода в следующем году мальчик, мне нравятся наши разговоры. Постарайся не умереть до падения стен моей темницы. К тому же твоя приемная дочь кажется мне очень интересной особой.

– Меня не так просто убить.

На выходе из руин замка Дун Скат меня встречал местный смотритель. Вот только сейчас в образе Альфреда Макдональда не было ни грамма от медлительного, дряхлого и добродушного смотрителя никому не нужных руин. Четыре года подряд посещая одно и тоже место, было бы глупо не озаботиться тайной личности пребывающего тут человека. Так что, ощущая застывший как студень воздух, я прекрасно осознавал опасность, которую представляет этот разумный, о истинном имени которого я только догадывался.

– Доброго дня, Альфред! К сожалению, ты спал, когда я шел медитировать, не смог поздороваться.

– Я слышал ее голос, Моуди, – мд-а, сегодня он точно не настроен играть в наши привычные игры.

– Не переживайте, граница держится… пока что. Просто сегодня слишком большая мудрость была мне передана.

Какое-то время он молча разглядывал меня.

– Ты стал сильнее за эти пять лет. Удивительно, что она решил помочь тебе.

– Великая радость для меня. Но если говорить о том, что вас беспокоит, то мне кажется рассвет нового тысячелетия и закат старого будут окрашены кровью, – более чем прозрачный намек.

– Для того-то я и нахожусь здесь. Чтобы людской крови пролилось как можно меньше.

– Понимаю…

Сдвинувшись в сторону, старый волшебник пропустил меня, но, поравнявшись с ним, я решил не уходить сразу. Из кармана я достал два новых амулета, дообработанных мной после путешествия в Мексику. И передал их в руки старику.

– Возьмите, Альфред. Это для ваших внуков, дети растут так быстро, но иногда недостаточно, для уверенности, что они смогут позаботиться о себе.

– Я более чем уверен в своих возможностях позаботиться о них, – ответил он с улыбкой.

– Мистер Макдональд, когда граница рухнет, ведьма теней будет далеко не единственной, кто шагнет в подлунный мир. А поле боя таких масштабов… не то место, где можно быть в чем-то уверенным на сто процентов. Проверьте эти амулеты, после привязки они будут закольцованы только на вашу ману и по желанию выдернут ваших внуков в безопасное место, чтобы тут не происходило. А там я обещаю сберечь их.

Оставив легендарную личность в задумчивости, и более чем довольный собой и этим днем, я удалился.

……………………………………………………………………

29.07.1991. Австрия. Альпы. Крепость-тюрьма Нурменгард.

Альпы, хорошо знакомые мне по неоднократным визитам в Штальмуттер, в этот раз встречали меня совсем по иным причинам. В этот раз меня привели не дела в стремительно крепнущем подгорном государстве гномов, хотя в преддверии новой эпохи надо будет и их проведать. Подтвердить старые договоренности и возможно заключить новые, но сейчас не об этом. Я стоял у ворот в скрытую меж трех гор долину, с трех сторон окруженную отвесными скалами, дополнительно выровненными магией. Пол во всей долине был залит монолитным темно-серым камнем, а в центре этого плаца возвышалась великолепная стометровая башня, выполненная в виде сплошного четырехугольного столба, увенчанного ступенчатой пирамидой.

Но вся эта красота служила лишь маскировкой для истинной сути этого места, которому лишь предстояло занять свое заслуженное положение в легендах. Даже без использования мистического зрения я чувствовал колоссальные потоки энергии, циркулирующие внутри заклинательного круга, скрытого под толщей камня и то, как они, переплетаясь, поднимались вверх по стенам башни. Крепость-тюрьма Нурменгард, точка на карте, которой уже было не суждено стать сердцем великой магической империи. Места, где рождались планы, и погибали противники темнейшего волшебника нашей эпохи.

Даже решив не откладывать визит сюда, мне понадобилось две недели, чтобы организовать проход к самому могущественному преступнику во всей Европе. И надо сказать это было непросто, не обошлось без помощи старого французского алхимика, письмо от которого уже дожидалось меня дома, а пока…

Пройдя по абсолютно пустому пространству, я вплотную приблизился к подножию башни. Несколько секунд ничего не происходило, а потом на меня упало внимание некой сущности. Явно использовался тот же принцип, что и в родовом хранилище Моуди, только масштаб совсем иной. Дух-хранитель этого здания мало того, что был перекачан энергией, так еще и обладал на порядок более могущественным разумом. Как минимум у него было достаточно осторожности, чтобы не проявлять себя и не давать мне дополнительного преимущества.

– Аластор Моуди. Великобритания. Личный уровень опасности – Особый, – лишенный чего-либо человеческого голос зазвучал у меня в голове, – разрешение на посещение, заверенное советом Международной Конфедерации Магов. Степень контактов с заключенным – прямые контакты отсутствуют. Имеется упоминание о постоянном контакте первого порядка. Альбус Дамблдор – к посещению не допущен при приближении имеется директива на уничтожение. Имеется упоминание о разовом взаимодействии с двумя контактами первого порядка. Контакты в результате взаимодействия уничтожены, – ого оно уже даже о дуэли с Бельцем в курсе, интересная система, – Совокупная вероятность помощи заключенному не превышает допустимый предел в пятнадцать процентов. Аластор Моуди, приготовьтесь, сейчас вы будете перемещены во внутренние помещение комплекса.

Вокруг меня начала формироваться хорошо знакомая сфера телепорта, хоть и с некоторыми надстройками. Любопытно, этот дух наверняка закладывался как часть оборонительной системы изначально, а значит должен быть верен своему создателю. Должно было вмешаться сразу несколько волшебников «клуба», чтобы переписать его протоколы. Странно все это.

Тем временем заклинание уже полностью заключило меня в свои объятия и закрутило в водовороте телепортации. Как только сфера распалась, я оказался в зале, площадь которого значительно превышала площадь башни в поперечном разрезе. Расширение пространства, стабильное. В пустом помещении, словно отлитом из одного материала, было лишь одно окно (которого, кстати, не было видно снаружи), и я не упустил возможности взглянуть в него. К моему собственному удивлению, там я увидел не просто вход в долину, но и себя входящего в нее. А вот это, если является тем, о чем я подумал, уже было чем-то очень близким к грани Истинного волшебства.

– Не стоит удивляться, – сзади послышалась чистая английская речь с едва заметным немецким акцентом. Обернувшись, я увидел, что в полу открылась темная ниша, из которой по лестнице поднялся мужчина. Длинные седые волосы, обрамляли худое изможденное лицо. Голубые глаза, худого, высокого человека, одетого в простые серые брюки рубашку, смотрели ясно и спокойно, – высокие стены, духи и проклятие не единственное, что удерживало пленников внутри. Крепость всегда находится на несколько секунд в прошлом.

– Приветствую, герр Гриндевальд.

– И я рад встрече, неизвестный гость. Когда Модгуд сообщила, что у меня посетитель, и что Гарм скоро переместит его внутрь, я очень удивился. Уже много лет сюда никто не приходит.

– Прошу прощения, меня зовут Аластор Моуди. Гарм и Модгуд? Легендарные стражи Хельхейма? – не может же такого быть.

– Ну не те самые Гарм и Модгуд, а созданные мной искусственные духи, мне показалось хорошей шуткой дать такие имена стражам моей крепости. Какая ирония, – искусственные духи уровня старших демонов… что же он все-таки за монстр, – а! Так вот почему вы показались мне таким знакомым! Знал вашего отца и деда, очень достойные волшебники, жаль, что не смогли справиться со своим проклятием.

– Вы были знакомы?

– Безусловно. Я предлагал им снятие проклятия в обмен на службу. Жаль конечно, что не смогли договориться, но как я вижу, вы уже справились с этой задачей, поздравляю, – ого и сколько же он знает про мою семьи и ее наследие.

– Не напрягайтесь, мне не интересна сила осколков бездны. Не сейчас по крайней мере, хотя тогда я бы не отказался иметь на своей стороне вашу силу. Ну а теперь поведайте, что за нужда привела вас к ненавидимому всем миром калеке.

Да, его цепи были полностью уничтожены, удивительно, что он выжил и нормально функционирует после такого. Но факт уничтожения каналов магии не уменьшал моей осторожности перед ним, так что я решил говорить честно и просто в лоб высказал свой вопрос вместе со всем контекстом.

– Ох, ну и новости вы привезли старику. Не подумайте, я не держу на вас зла за Бельца и Нолькена, они были моим соратниками и друзьями, а подвел я их куда раньше. Может быть, то, как закончились их пути, было наилучшим исходом. А по вашему вопросу… Значит, они начали действовать… видимо недолго осталось…

– Осталось до чего?

– Уверен, возвращение магии не секрет для вас, но вот более интересные вещи я вам рассказать не смогу. Есть обеты, способные сковать даже меня. Честно говоря, Джаспер действительно дал вам лучший совет и могу разве, что только его дополнить. Ищите там, где все началось.

Проклятие! Бездна! Люди, которым удалось заткнуть рот самому Гриндевальду – не просто опасные противники.

– Герр Гриндевальд, вы же лучше меня осознает истинную опасность этих разумных. И вам они явно не друзья, неужели вы ничего не попытаетесь сделать? – не самый лучший ход, конечно, он может просто ответить, как и его подчиненный Бельц, что просто не понимает почему должен мне чем-то помогать. Но интуиция шептала, что это самый верный вопрос.

– Понимаю, мистер Моуди, и куда лучше вас. Ну и не обижайте меня, я дал вам большую подсказку. К тому же, как я и сказал, обеты способны сковать меня, но не говорил, что они будут делать это вечно. Просто час еще не настал. Вы же не думаете, что что-либо кроме моего лично выбора удерживает меня тут?

После этого вопроса я испытал ощущения схоже с использованием тех чар, которыми я убил вампира. Без маны, без заклинаний, даже без цепей, воля стоявшего передо мной человека подчиняла себе мир вокруг него.

– Рад возможности видеть современника достигшего Истинного Волшебства, – такого мага действительно не удержит ни одна тюрьма.

– На всякий случай попрошу пока не информировать никого, а в особенности моего старого друга об этом факте, – он отвернулся и сам посмотрел в окно, – развязав ту войну, я преследовал множество целей. Часть из них, к примеру самая главная, былая достигнута, а другая нет. До начала новой партии еще есть время, и постарайтесь подготовиться к ней получше. Модгуд, проводи гостя.

Аудиенция у настоящего Темного Лорда кончилась, и меня выставили вон.

Глава 69

31.07.1991. Великобритания. Моуди-холл.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Еще никогда Гарри не ждал своего дня рождения с таким нетерпением как в этом году. Праздник решили отметить в Моуди-холл, поэтому приглашены были только ближайшие друзья вроде Гермионы и еще пары человек, с которыми Гарри успел построить приятельские отношения в академии. Той паре учеников Кровавого Копья уже было по одиннадцать лет, и письма из Хогвартса не пришли, тем не менее и сквибами они не были, а потому планировали продолжить изучение магии в Кровавом Копье. Благо там сейчас преподавало сразу несколько подписавших особые бумаги бывших авроров. Как объясняла мисс Тилни, для министерства все оформлялось как личное ученичество, а потому не попадало под запрет. Да, средневековые законы, царившие в Магической Британии, позволяли и такое, так что, когда начнется новый учебный год, и ажиотаж вокруг магазинов волшебных палочек спадет, они с наставниками приобретут свои собственные.

Неожиданными гостями должны были стать тетя Петунья и Дадли, отношения с которыми за год буквально преобразились. Тетя все еще с опаской и завистью воспринимала магию и волшебников, но все же сделала определенное усилие над собой для посещения мероприятия. Дадли же после исчезновения конкурента за внимание семьи, сначала успокоился, а затем без влияния давящего на мозги зародыша стихийного проклятия, стал самым обычным одиннадцатилетним подростком, мечтающим о военном будущем. А учитывая, как эти разговоры понравились дяде Вернону, то это вполне могло стать правдой. Мистер Дурсль уже даже начал узнавать о возможности поступления в военизированный Уэлбек-колледж в Ноттингемшире, откуда курсантам открывалась прямая дорога в Королевскую военную академию в Сандхерсте.

Сейчас пока до торжественной части с поздравлениями и вручением подарков было еще далеко, Гарри, Итриша и Гермиона сидели в гостиной и под присмотром Андромеды. Старшая женщина, пользуясь свободной минуткой, разбирала корреспонденцию, Гермиона читала, забросив ноги на подлокотник, а Гарри и Итриша играли в шахматы. Хотя будь их воля, все трое уже бы улизнули в один из пустовавших ранее кабинетов, поиграть в Подземелья и Драконы. Появившаяся шесть лет назад игра была привезена одним из учеников Аластора на прошлое Рождество.

Мистер Сато относительно редко появлялся в особняке, больше скитаясь по миру и выполняя поручения учителя, но все же регулярно возвращался за новой порцией наставлений и материалов. Заодно он не обделял вниманием младших обитателей Моуди-холл, привозя им разные интересные штуки. Настольная игра привлекла внимание не только детей, но и самого Грозного глаза и Гилдероя. В итоге потратив пару вечеров на чтение материалов, они заперлись и дообработали подарок, превратив его в обучающее пособие. Миниатюры ожили, бестиарий стал реальным Бестиарием, а карточки заклинаний несли в себе информацию о реальных чарах. Впрочем многие другие игровые условности были переписаны с учетом реалий магического мира. Новый вид игры привел детвору в полный восторг, и она быстро стала их любимым развлечением.

Но сегодня взрослые не могли допустить, чтобы виновник торжества выпал из реальности, так что в ожидании гостей дети тратили время в гостиной.

– Гарри, ты проиграл мне уже три партии подряд, и мне это не нравится. Обычно мы идем вровень, соберись! – возмутилась, не выдержав, Итриша, она любила честную и сложную игру.

Ерзающий и то, и дело бросающий долгие взгляды в окно Гарри опомнился не сразу. Спустя один пинок по коленке он за озирался и наконец заметил гневно раздувающую ноздри подругу.

– А? Да… Прости. Просто уже полдень, а письмо еще не пришло…

– И почему ты так переживаешь? Ты же сам понял, что учеба в Хоге не имеет почти ничего общего с тем, что нужно нам. Нет, конечно, каждый год сбивается несколько групп друзей по интересам, которым удается выбить максимум из старого замка, а там есть что брать. Особенно в запретной секции. Но даже если оно не придет, то что тогда? Пока мы будем искать знания в пыльных старых стенах, ты продолжишь тренироваться с отцом. Ты в любом случае победитель.

Гермиона услышав, куда повернул диалог, вклинилась в него сама.

– А я вот понимаю, Гарри. Вроде и всю жизнь знаю о магии, но этот замок и прочие тайны не могут восприниматься чем-то обыденным. Так что сама как на иголках сидела в сентябре. А насчет ожидания, – теперь она обратилась уже к Гарри, – в энциклопедии «Все о Хогвартсе» написано, что сова вылетает из замка ровно в то время, когда ты родился. Маглорожденным оно приходит по обычной почте, это контролирует министерство, но тебе я думаю должна прилететь сова. Ты родился, если мы правильно провели тот ритуал, в районе одиннадцати часов. Из Шотландии сюда лететь птичке даже с их особой магией далеко не один час. Часов до семнадцати должно быть точно.

Разговор затух, и каждый вернулся к своим делам. Гости должны были начать пребывать после трех, так что молчаливое ожидание продолжилось под шелест переворачиваемых страниц, скрип ручки и перестук шахмат. В половину третьего по натянутым ожиданием нервам юного Поттера молотом ударил стук в стекло. Все сидевшие в комнате тут же обернулись на звук, там за стеклом сидела достаточно редкая в Британских землях рогатая неясыть. Неизвестно, как гостью из далекой Коста-Рики занесло в Хогвартскую совятню, но сейчас людей рассматривала серо-коричневая с характерными для всех сов контрастными пятнами и полосками птичка. Лапка, к которой крепилось письмо, была покрыта перьями до основания пальцев. Раз в пять-десять секунд она издавала недовольное квакание и настойчиво стучала в окно.

– Это то, о чем я думаю? – неуверенно произнес Гарри.

– А что это еще может быть, гений?! Беги быстрее!

Получив мотивирующий окрик, парень сорвался вперед и резко распахнул оконную раму, чем слегка напугал ночную хищницу. Тем не менее быстро придя в себя, она крутанулась в воздухе и, хлопнув крыльями, влетела внутрь. Усевшись на спинку одного из кресел, неясыть выставила лапку вперед, позволяя принять письмо.

Получив наконец заветный конверт в пользование, Поттер почесал птичку за ухом. Тут же рядом оказалась Гимки с мешочком сушеных жучков, которыми питались такие совы. Оставив животное один на один с угощением, Гарри покрутил холодной и слегка отсыревшее письмо в руках. На желтоватой бумаге запечатанной пурпурной восковой печатью с гербом Хогвартса и литерой Х в центре аккуратным почерком было выведено: «Мистеру Г. Поттеру, родовое поместье семьи Моуди, гостевая спальня на втором этаже».

Как только мальчик ощутил пергамент между пальцами, его переживания и тревоги ушли. Он уверено вскрыл конверт и развернул письмо.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

Девичьи крики заполнили комнату, и обе его подруги кинулись обниматься. Следом подошла Андромеда и заключила всех троих в свои материнские объятия. На шум спустился даже хозяин поместья, а Гимки объявила о прибытии первых гостей. Праздник наконец начался.

…………………………………………………………………………..

POV Аластор Моуди

Последний раз взглянув на играющую детвору, я пошел к себе в кабинет, были дела, требовавшие моего внимания. Например, письмо от Николаса Фламеля так и не открытое до сих пор.

Где-то на середине пути меня нагнала Андромеда у нее явно были какие-то вопросы.

– Дорогая, ты была весьма напряженной в течение всего праздника. Что-то случилось?

– Удивляюсь, как ты с такой внимательностью, столько лет игнорировал мои знаки внимания, – сказала она с натянутой улыбкой, – но ты прав, я очень переживаю из-за письма для Гарри. С Гермионой удачно получилось, и Грейнджерам удалось заговорить зубы Макгонагалл, так что наша связь не вскрылась как ты и хотел. Но письмо сегодня пришло сюда, и там был записан наш адрес. Мы столько сил приложили, чтобы скрыть мальчика от всеобщего внимания. Не пойдет ли все прахом?

– А! Ты насчет этого. Не переживай, письма создает сама Книга Отбора, просто вписывая заданный в настройках текст. Создатели дали Директору школы очень ограниченный доступ к ее функционалу. Мозги этой «шпионке» Дамблдора миссис Фиг Локхарт прополоскал качественно, она весь год продолжала отправлять донесения о том, что все, как всегда. Сегодня же от нее улетит сова, сообщающая что письмо доставлено в дом четыре на Тисовой улице. Ученик проконтролирует это.

– А ответное письмо? Будет глупо, если кто-то из преподавателей придет к Гарри, а его там не окажется.

– С этим нам согласилась помочь Петунья. Она напишет своей рукой ответ, сообщая о том, что сама все рассказала мальчику и проводит его на Косую Аллею. Если и это не поможет будем решать по обстоятельствам. В любом случае остался месяц, а в Хогвартсе все равно все будет разоблачено. По большому счету уже сейчас никто не успеет ничего предпринять. Я оформил полноценное ученичество, как с Нимфадорой, и принял его под защиту семьи Блэк через опекунство Сириуса.

Мы уже дошли до кабинета и продолжили разговор внутри.

– Хорошо, если так… Но я все равно переживаю. Гарри и Итриша отправляются в Хогвартс, а он… из того, что рассказывала Нимфадора, он очень сильно изменился со времен нашей учебы. Не говоря уже о приближающемся катаклизме маны, о котором ты предупреждал. Такое место как главная школа магии точно будет в центре событий.

– Все будет в порядке. Мы делаем все возможное и будем готовы. Гарри с Итрешей вырастут сильными волшебниками, тем более с ними Гермиона, а она удержит их от необдуманных действий на первых парах.

– Да, она очень рассудочный ребенок. Хотя и ее иногда заносит, особенно когда прорывается влияние ее жреческой родословной. К вопросу про все возможное. Встреча с Гриндевальдом помогла тебе решить загадку Бельца?

Напоминания о встрече с чародеем, достигшим Истинной Магии, вызвало табун мурашек по спине. Я молча прошел и, сев за свой рабочий стол, вытащил карту Великобритании, без заморских территорий. Многие отдали бы за этот кусок бумаги большие деньги, ведь на нем были на нанесены почти все объекты страны, имеющие магическую природу или связанные с волшебниками. Создать ее было очень непросто даже с моими связями. Сейчас же она была дополнительно исчерчена карандашными заметками и стрелочками.

– Думаю я близок, точнее почти со стопроцентной вероятностью у меня в руках половина решения. Загадка Джаспера звучала так: «Ищи отблеск потухшей свечи в долине снов повелителя». Сам Гриндевальд дополнил: «Ищите там, где все началось». Так что готов спорить на деньги, что речь идет о Годриковой впадине, она же «Годрикова Лощина», «Лощина Годрика» или «Годрикова Долина». Небольшое поселение в долине, носящей имя в честь Годрика Гриффиндора. «Годрик» в переводе со староанглийского означает «властелин» или «повелитель», так что ребус с «долиной повелителя» можно считать решеным. Гриндевальд… в молодости он как до, так и после исключения из Дурмстранга много времени проводил там у своей бабушки по линии матери, и началось там для него действительно многое. А вот что делать с отблеском потухшей свечи я пока не знаю.

– Уверена ты справишься, дорогой, – обойдя меня со спины, она заключила меня в объятия и тут же отстранилась с серьезным лицом, – в таком случае, раз все под контролем, я бы хотела обсудить еще один важный вопрос. Через месяц дети убывают в Хогвартс, и теперь как бы ты не относился к качеству образования, даваемого в нем, большую часть времени они проведут там. И… Мы уже несколько лет вместе, ты сам говорил, что до излива маны около десяти лет, а мне бы не хотелось встречать время перемен с младенцем на руках. Так что, если у тебя нет возражений я бы предпочла решить это вопрос в течении года, пока тут нет ни младших, ни Нимфадоры. И хотелось бы стать наконец уже миссис Моуди!

Помнится я недавно жаловался на то, что страх уходит из жизни магов? Кажется, я ошибался. По какой-то причине напор Андромеды в этом вопросе был крайне пугающим. За мои более чем полвека жизни у меня не было собственных детей. И даже тот факт, что я уже можно сказать рощу троих сразу, не делал данную проблему менее волнительной. Особенно меня беспокоил вопрос с моим наследием. Андромеда тщательно готовилась еще к рождению Нимфдоры, а за последние годы исследований и экспериментов (в том числе поставленных и на себе самой) вычистила из своей энергетики и крови вообще все, что только можно было посчитать угрозой. Она уверенными шагами шла к тому, чтобы стать признанным мастером сразу в нескольких областях, но видимо в ее системе ценностей были вещи превалирующие даже над личными возможностями. И как потомственный маг я был с ней в этом согласен, от того-то меня и пугали остатки дряни, блокирующие часть цепей. Откладывать вопрос больше было нельзя и возможно мне придется влезть в долги одному почти семисотлетнему алхимику.

– Хорошо. Давай решим так, за следующие двенадцать месяцев мы сыграем свадьбу, а я решу проблему с последним моим серьезным проклятием. Я не хочу, чтобы был даже минимальный шанс на то, что оно передастся детям.

Улыбнувшись моему ответу, она снова обняла и, поцеловав, сказала.

– Чудесно! Я знала, что ты согласишься! – договорив, она легкой пружинистой походкой покинула кабинет, оставив меня в одиночестве.

– Так, ну что, прежде чем влезать в новые долги нужно закрыть старые. Чего же от меня хочет Фламель?

Особо важные письма, бумаги и документы я хранил в зачарованном сейфе, который точно бы просто так не вскрыли. Письмо одного из старейших волшебников современности полностью заслуживало своего места в нем. Так что, воспроизведя правильную последовательность знаков, я услышал, как мягко щелкнули затворы. Конверт нашелся легко, он все еще лежал сверху. Достав его и убрав внутрь карту, я вернулся на свое место.

Красивый перетянутый лентами и скрепленный сургучной печатью конверт не нес в себе почти никаких следов магии кроме заклинания искры, привязанного собственного к печати. Тонкое плетение чар, как-то определяло, кто именно вскрывает конверт, и при попадании в чужие руки сжигало письмо. Сломав печать, я развернул письмо. Написанное на состаренной, а может быть и реально очень старой, бумаге (с этого человека станется схватить для письма пару листков пергамента века так пятнадцатого) было настоящим произведением искусства. Вязь узоров окантовывала лист по периметру, а каллиграфический почерк алхимика показывал, что такое сотни лет практики в каком-либо деле.

Можно было бы и дальше любоваться письмом как предметом эстетического наслаждения, если бы не его содержание. Чем больше я вчитывался в ровные строчки текста, тем глубже в бездну падало мое хорошее настроение. Этот безумный старик решил разместить в Хогвартсе философский камень! Lapis philosophorum, он же магистерий, ребис, эликсир философов, жизненный эликсир, красная тинктура, великий эликсир, пятый элемент, одно из величайших достижений алхимии. С древних времен было несколько десятков человек постигших секрет великого делания и столько же его вариаций. Тем ценнее в масштабах истории этот реагент и тем больше нездорового интереса он вызывает у магов. В своем письме он просил меня проконтролировать транспортировку и построение защиты вокруг его главного сокровища. Причин и мотивов этого действия он не раскрывал, но за эту услугу был готов списать долг за организацию встречи с Гриндевальдом. Отказываться я не собирался, тем более учитывая, что сразу четверо моих подопечных отправлялись в Хог в этом году. А значит нужно поработать.

Глава 70

03.08.1991. Великобритания. Лондон. Косая Аллея.

POV Аластор Моуди

Протяжно скрипнула дверь старой и пыльной лавки, впуская внутри двух новых посетителей и информируя хозяина о их приходе куда лучше отключенной системы колокольчиков. Забавно, это место словно застыло во времени, готов поклясться, что, когда больше сорока лет назад я пришел сюда за своей первой официальной палочкой, тут все было абсолютно так же. Гарри с интересом рассматривал легендарное заведение. Мальчики всегда перенимали от воспитателя мужчины больше, чем девочки, так было очевидно, что за прошедший год он насквозь пропитался моим скептицизмом относительно зацикленности на одном типе концентраторов. В отличии от многих ровесников он не грезил об этом дне. Ему нравилось заниматься и зельями (хотя получалось не очень), и копаться в мистических знаках (даже несмотря на пробелы в матчасти), а главное ему хватало упорства доводить свой интерес до логического завершения. Тем не менее, первая палочка имела более глубокий, сакральный смысл для местных волшебников, так что мальчик все же был в некотором предвкушении.

Моя трость стукнулась об пол, где-то в глубине магазина послышалось шевеление и грохот, а до нас докатилась волна пыли, неизвестно сколько десятков лет копившейся по углам. Через какое-то время из клубов пыли и стружки к нам на встречу вырвался высокий, худой мужчина с серебристыми волосами и очень яркими голубыми глазами. Располагающее к себе лицо, испещренное морщинами, имело несколько потерянный вид, он словно смотрел и не мог понять, кто перед ним, его реакция на меня каждый раз забавляла.

– Доброго дня, Мастер Оливандер!

– А-а-а! Это вы, мистер Моуди! Терновник и жила мантикоры, укороченная, ох и сложно же было работать с таким материалом! Все же решили прислушаться к моему совету и обновить палочку? Вы определенно очень изменились, думаю, сердечная жила дракона подойдет вам сейчас куда больше, – он предлагает мне это каждый раз, когда я сюда прихожу.

– И снова моей ответ нет, уважаемый. Я к вам с очередным юным покупателем, – подтолкнув Гарри в спину, я выставил его вперед, отгородившись от этого энтузиаста живым щитом.

– Эх, надеюсь, что ваше пристрастие к артефактам сомнительного происхождения вам не аукнется, – интересно он про трость, ногу или глаз? Впрочем задавать вопросы я не спешил, тем более он уже переключился на новую жертву, – я смотрю вы ответственно подошли к возрождению вашей семьи. Уже третий ребенок за двенадцать месяцев, которого вы сопровождаете, и только первая девчушка не походила на вашу родственницу. Так, так, так и кто вы у нас такой, молодой человек?

Он задал вопрос не просто так. Я уже много лет уверен, что у него достаточно уникальное мистическое зрение. Он пугающе хорошо определяет элементы и общую направленность истока, даже не касаясь покупателя. Сколько и чего еще он может пассивно считать с тонкого тела без всякой менталистики, вопрос открытый. Ну а тут явный пример засбоившего конвейера. На защиту для Поттера мы год назад не поскупились, и теперь что-либо выцепить в той мешанине, которой казалась его энергетика, было невозможно.

– Меня зовут Гарольд, сэр, и я бы хотел приобрести свою первую палочку.

– М-м-м, если несложно позволите вас коснуться? – ага! Как и думал.

– Если вы хотите определить элементы, то ветер, огонь и смерть в относительно равных долях с небольшим перекосом в смерть. А исток… что-то вроде конфликта или подобное, точнее определить не смог.

– Удивительно! Мистер Моуди, и не боитесь получить ноту недовольства министерства за восстановление полузабытых практик? Сейчас непринято так рано погружать детей… в тонкости искусства.

– Искусства он еще и близко не коснулся, а медитации еще никому плохо не делали.

Покачав головой, мастер палочек отстранился от Гарри и задумчиво почесал подбородок.

– Хм-м… Огонь, ветер и смерть, при этом все замешано на конфликте или чем-то подобном. Обычно с такими устными уточнениями ко мне приходят куда более взрослые волшебники, я могу оттолкнуться от того, что делал для них ранее, но у вас молодой человек это первая «подруга». Хорошо попробуем так.

А затем началась моя самая нелюбимая часть – представление по перебору палочек. Даже имея вполне конкретный вектор на сердцевину и дерево для палочки, он все же устроил свой классический спектакль с перебором своих поделок. Хотя возможно с учетом особенностей его сегодняшнего пациента это был первый раз, когда спектакль был оправдан. Шоу шло как по нотам, очередная палочка попадала в цепкие пальцы малолетнего мага, он совершал взмах и тем самым вызвал беспорядок и сумятицу в помещении. Пылевое облако с дальних стеллажей, неоднократно взбаламученное действиями Гарри и столько же раз прорезанное Оливандером, рассекающим по лавке, на зачарованной лестнице подступило опасно близко к прилавку.

Когда я уже собирался воплотить воздушный поток, который бы поставил логичную точку в происходящем, Гаррик Оливандер вдруг замер. Двигаться он начал секунд сорок спустя, при этом его движения обрели какую-то инсектоидную дерганость, а рот тихо бубнил что-то в духе: «не может быть… но как это возможно?». Исчезнув на этот раз надолго, он вернулся с роскошной черной, лакированной коробкой. Судя по толстому слою пыли, она не один год, а возможно и не одно десятилетие пролежала в загашнике ремесленника.

– Честно говоря не думал, что вообще когда-нибудь продам эту палочку… Особенно учитывая судьбу владельца ее сестры, но… палочка сама выбирает волшебники, и кто я такой, чтобы стоять на пути у судьбы. Пробуй, Гарольд, если она откликнется тебе, то так тому и быть.

С легким щелчком кейс отварился, являя миру обивку из красного бархата. В неглубокой выемке лежала достаточно длинная (порядка тридцати сантиметров) волшебная палочка. Знак концентратор-резонатор был выполнен под старину и имел ярко выраженную древесную фактуру. Рукоятка вообще издалека походила на кусок высушенной коры. Над палочкой завертелось еле заметное марево, как от высокой температуры, а от глаза саламандры, давно сросшегося с моим тонким телом, начали исходить импульсы жадности. Ему явно нравился горящий у нее внутри огонь.

Гарри уже порядком устал от перебора палочек. Каждый новый контакт с очередным мистическим знаком отнимал силы. Сам механизм, по которому палочка помогала волшебникам колдовать подразумевал глубокое проникновение составляющих в тонкое тело. Палочка как бы вставляла в цепи своего рода катетер, мягко раздвигая их и облегчая взаимодействие с внешней маной. Логично что каждое новое «подключение» отнимало силы, и сейчас мальчик был близок к тому, чтобы истратить весь свой запас. А ведь нам еще столько таскаться по Алее… Решено! Если эта не подойдет, то я просто свяжусь с кем-нибудь из других мастеров и закажу ему палочку в индивидуальном порядке.

В этот момент ученик наконец собрался с духом и вытащил инструмент из футляра. Сразу стало понятно, что в этот раз нам повезло. Как только пальцы сомкнулись на рукояти мальчика облизнул поток теплого воздуха, а хоровод белесых лепестков огня закружился вокруг него. Мальчик искренне улыбался, купаясь в потоках маны. Да, без этого знака он бы еще не скоро смог бы воззвать к таким силам. Если бы палочки не привили магам коллективную леность ума, то с таким подспорьем… Волшебники Земли Бета были бы страшной силой.

– Одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса. Глубокое сродство с огнем, ветром, а также жизнью и ее зеркальным отражением смертью. Фениксы – существа парадоксы, прочно спаявшие в себе две эти концепции. Видимо это действительно судьба… – напомнил о себе нынешние глава семьи Оливандеров. Поймав мой вопросительный взгляд, он расщедрился на пояснения, – давно… когда я только-только отточил свои навыки и создал свой первый шедевр, сделавший мне имя, я много экспериментировал. Тогда-то я и задумался о создании палочек сериями. Ну знаете семьи, делящие одни склонности могли бы владеть небольшой серией, которая потом бы передавалась дальше. Условно палочки отец и сын, например. Тогда-то я и создал пару палочек, использовав два пера одного и того же феникса. Было невероятно сложно заполучить этот материал в свое пользование, и тем больший восторг вызывал результат. А спустя пять лет с момента создания пришел мальчик, которого выбрала одна из них. Он был столь же силен, как и ты Гарольд, и в итоге возвысился… Творил великие дела. Ужасные, но великие. И теперь сестра той палочки у тебя.

На секунду в лавке повисла гнетущая тишина.

– Ну меня такое устраивает, – история явно не впечатлила Гарри, хотя уверен, он прекрасно понял, о ком шла речь. Вот только мальчик давно знал правду и о себе, и о бое, который ему только предстояло принять, – Великие дела — это хорошо. Очень хорошо!

– Что? Почему? – спросил, уставши опершийся на прилавок мастер. Явно не такой реакции он ожидал, старый актер.

– Это значит, что я как минимум до них доживу! – ответил Поттер, словами и плотоядным оскалом на лице. Ем стоит определенно чуть меньше общаться с Нимфадорой. Уже вся их троица переняла эту привычку у нее, а если мой ребенок это унаследует?

………………………………………………………………

Расплатившись за универсальный мистический знак и набор средств по уходу, мы наконец закончили основное дело на сегодня и отправились на встречу остальным нашим спутникам. Андромеда с девочками (со старшей, и младшими) ждали нас в одной из кофеен. Эта было одно из тех мест, что специализировались на каком-то одном нишевом продукте. В частности, это кафе при пекарне продавало так называемую «воздушную выпечку». Пончики, круассаны, эклеры и даже буханки хлеба были легче воздуха и при отсутствии ветра меланхолично парили над тарелками, а при покупке навынос покупателей снабжали своеобразными сетчатыми пакетиками с привязанными к ним грузами. И пусть я все еще до конца не смирился с многообразием чуждой мне бытовой магии, определенная красота в этом все же была.

Как только мы с Гарри перешагнули порог заведения, девочки тут же кинулись смотреть на новую игрушку их друга. Спешно расплатившись, наша «семейка» покинула кофейню и всей гурьбой вывалилась на улицу. Именно в этот момент на противоположной вымощенной камнем пешеходной дороги из одной из множества аптек излилась рыжеволосая река. Уставшие и несколько потрепанные мужчина и женщина вели за собой пятерых детей. Точнее пытались вести, так как буйная детвора скорее кружила вокруг них, за исключением младшей девочки, которую отец семейства нес на руках. Артур Уизли, худой мужчина в очках и отец целых семерых детей, тоже заметил нас, помахал рукой и, завидев моих подопечных, сочувственно кивнул.

С Артуром мы были знакомы давно, еще по Ордену Феникса, хотя активного участия в жизни организации он не принимал, и после моего, х-м, обновления наши пути разошлись на несколько лет. Он работал в Министерстве в секторе борьбы с незаконным использованием изобретений маглов на позиции главы и при этом был далеко не самым плохим артефактором. За последние годы мы стабильно каждый год виделись во время закупок перед учебным годом и несколько раз пересекались по линии работы «Ведьминской службы доставки». Причем последнее в очень разных ролях. Однажды его отдел натравил на нас какой-то недоброжелатель, а потом он с энтузиазмом брал частные заказы на отдельные необходимые нам в большом количестве артефакты. В общем-то он и чародеем был неслабым, просто при всех своих достоинствах ментально оставался представителем типичной местной «ботвы». Как можем совсем не слабый (по местным меркам более чем) маг, обладающий такими навыками в создании артефактов, иметь проблемы с деньгами?

Передав дочь своей жене Молли, он подошел поздороваться.

– Добрый день, мистер Моуди!

– Здравствуй, Артур, смотрю, вы тоже выбрались за покупками?

– Ах-ха, да… Надо было остановиться на первых трех, ну или делать перерывы побольше. В это году младшенький идет в Хогвартс, а буквально следом дочка. Эх…

– Ну если надоест это издевательство над собой, то мое предложение все еще в силе. Мне нужен крепкий мастер артефакторики, платить буду точно больше, чем в Министерстве, да и против сторонних заказов не буду возражать, если это основным задач мешать не будет.

И в его голове начался очередной раунд внутренней борьбы.

– Я бы и хотел, но будет непросто. Не хочу жаловаться, но… Молли имеет некоторое предубеждение. Знаешь, в те месяцы после войны, когда вы пропали, да и сразу после… Писали о вас много разного, а она у меня, м-м, легкая, да. В ее мире, если газета пишет, то дело серьезное. Извините…

– Да ничего, в любом случае пока что место вакантно. Имей в виду.

…………………………………………………………………………….

Еще какое-то время погуляв с семьей, я довел их до ателье «Мантии на все случаи жизни от Мадам Малкин». Название держалось исключительно на вере волшебников в традицию, все же там уже очень давно шили не только мантии, но и любую другую одежду. Думаю, даже если наступит будущее из странных книжек про космос, которые любит читать Гарри, и волшебники начнут ходить в скафандрах, Мадам Малкин своего поколения сохранит эту потертую вывеску.

Наступил полдень, а значит пришло время идти начинать выполнять долговое задание старшего товарища по «клубу». Вникнув, насколько это возможно через письмо, в суть происходящего я обратился за подробностями к Дамблдору, как куратору всей этой истории. На первом этапе мы договорились, что все важные подробности он поведает мне при встрече, а пока что он просит меня помочь его человеку с транспортировкой. По своим каналам Фламель переправил философский камень в Англию, а именно в Гринготтс. Теперь же мне и некоему «человеку Дамблдора» предстоит перевести его из Лондона в Хог.

Местом встречи была назначена одно из популярных питейных заведений на границе между Косой Аллеей и Лютным переулком. Да, вопреки распространенному среди маглорожденных заблуждению Дырявый Котел был далеко не единственной таверной в свернутом пространстве магического Лондона. Никуда не исчезло и множество других кантин, баров и салонов, где приличные волшебники могли провести время. Зайдя в основной зал «Пера и палочки» (даже в названии иронично отображалась двойственность этого места), я начал осматриваться по сторонам. Когда-то тут собирались наемники, авантюристы и просто искатели приключений. Их эпоха давно ушла, став частью истории, но атмосфера слишком прочно впиталась в здешние своды. Закоптелые дубовые стены и пол из грубых досок создавали впечатление надежности и долговечности. Вдоль стен развешаны разнообразные трофеи - щиты, мечи, топоры, посохи, палочки, добытые в различных битвах и походах прошлыми поколениями. Столы и стулья из тяжелого дерева, служащие теперь только для сидения, раньше не раз использовались для защиты от проклятия или холодной стали. Запах эля, жареного мяса и табака впитался в сами стены этого места, ну а громкие голоса и смех разносятся по всей таверне, как и прежде. Да, есть тут и более цивильные залы для приватных бесед. Да, здесь больше не услышать рассказы о великих подвигах и опасных приключениях, их сменили обсуждения бизнеса, последних новостей и слухов. Но в общем – приятное место.

Простучав стальной ногой по половицам, я вышел на середину зала и начал искать связного от Альбуса. Как же я не люблю фразы в духе: «Ты сразу поймешь кто это», а особенно когда это срабатывает. Я действительно быстро обнаружил человека, который не мог быть здесь просто так. Ладно… Допустим он действительно доверяет Хагриду настолько, что готов дать ему такое важное поручение. Допустим! Но, о великие силы! Эта туша мертвецки пьяная! В полдень!

Глава 71

03.08.1991. Великобритания. Лондон. Косая Аллея. Таверна «Перо и палочка»

POV Аластор Моуди

Состояние полу-великана откровенно не радовало, если он успел так наклюкаться, что проняло даже его метаболизм, значит выпил он по-настоящему много. И тем не менее сейчас он нужен мне был трезвым ну или хотя бы вменяемым. А потому надо для начала прервать его возлияния. Решительным шагом я преодолел разделяющее нас расстояние и уселся напротив зашедшегося в протяжном вздохе здоровяка.

– Привет, Хагрид! А уж не меня ли ты ждешь?

Два сравнительно маленьких на таком широком лице два черных осоловевших глаза уперлись в меня, и лишь с некоторым опозданием в них проступило узнавание.

– А-у-э… А… Это вы, Ластор, – заплетающийся язык полукровки не смог выговорить даже мое имя, – уас, уас дожидаюсь значится…

Так, ясно. В нынешнем состоянии далеко мы не уедем. Достаю палочку и накладываю на нас купол тишины, а следом отправляю в косматого пропойцу накаченное до предела (а иначе сопротивляемость полу-великана магии попросту не перебороть) плетение заклятия, изгоняющее яды из организма. Не ожидавший такой подставы смотритель ключей и садов резко напрягся, а потом резко согнулся, выворачивая желудок. Процесс был не очень быстрый для такого дела и малоприятный. Еще бы, ведь мистерия буквально вытягивала яды и спирт из крови. Как только здоровяк закончил, я тут же удалил все с помощью Эванеско. За счет отсутствия звуков никто даже толком не обратил внимание на это сцену. С трудом отдышавшись и вытерев рот, Хагрид посмотрел на меня уже куда более осмысленным взглядом.

– У-у-х… Давно меня так не прикладывало. Чего же вы так?

– А нечего пить, когда есть задачи. Чего ты вообще квасить начал посреди бела дня?

– Не мое лето, мистер Моуди…

Как оказалось последние месяцы действительно не задались, и это еще мягко сказано. Началось все с мелкой череды неудач вроде штрафа за использование зачарованной магловской техники. Сириус после выхода из Азкабана не стал забирать себе свою давнюю поделку, а просто зачаровал полноценный мотоцикл. Следующим этапом стали неприятности в Лютном. Осторожный при своей простоватость громила умудрился показать перед неприятно мелочной шушарой, что не просто так носит свой зонтик. То, что он сохранил обломки палочки для меня секретом не было, но не ожидал, что он так обидно подставиться. В итоге несколько недель мелкие кровопийцы трепали ему нервы, пока он не сорвался и не обратился уже к своим знакомым в криминальной среде. Не прошло и пары дней, как он узнал о… по правде говоря, печальном для него событии, из-за которого я испытал небольшой укол совести. У каждого действия есть последствия, позитивные и не очень. Шумиха, поднятая вокруг лаборатории темного химеролога, подняла бурю негодования, несмотря на все попытки министерских удержать ситуацию под контролем. В итоге общественное напряжение вылилось в решение проредить популяцию великанов и троллей до «приемлемых» значений. На практике все вылилось в первую за много лет полноценную боевую операцию аврората. Полномасштабная резня по всем островам и подконтрольным Британскому министерству магии заморским территориям. В число погибших попала и мать Рубеуса. Не то, чтобы я сочувствовал гибели монстров, но я мог понять боль Хагрида.

– И вот наконец на этой неделе сам Дамблдор дал мне поручение отвести Гарри в Гринготтс! Даже ключ от его хранилища передал, – сказав это, Хагрид достал из одного из своих неисчислимых карманов аккуратный золотой ключик и шлепнул его на стол. Это было интересно, так как я долго и безуспешно пытался договориться с гоблинами относительно доступа в его сейф для Гарольда, – тортик ему испек на день рождение… Приезжаю в это их… как его? Литтл Уингинг, а они оказывается на море уехали… И тут провал.

Судя по тому, что в глазах начали скапливаться слезы, и по излишнему эмоциональному фону он все еще был слегка пьян. Вот это шкура! А про его последний рассказ… Это было близко. Хорошо, что мы придумали этот план с отправкой Дурслей на море, более того по документам Гарольд вылетел из Хитроу с ними, так что не подкопаешься.

– Это все печально, и я не очень хорош в словах утешения. Пожалуй, даже плох, но то, что могу сказать точно, так это то, что если продолжишь пить, то рискуешь провалить еще одно поручение, – в этот момент в голове родилась забавная идея, – а насчет последнего вообще не вижу проблемы. Сходи в офис «Ведьминской службы доставки», он как раз тут неподалеку и запроси доставку особой надежности. Мои парни доставят ключ в любую точку планеты.

– Точно! Сейф с… – тут он осекся. И правильно, купол не был абсолютной защитой от слежки, – а мысль-то правда дельная. Умный вы человек, мистер Моуди. Давайте я сейчас быстро сбегаю и пойдем в Гринготтс.

– Иди, иди! Я пока расплачусь.

– Но я тут много выпил…

– Давай быстрее, день не резиновый.

Спровадив проблемного компаньона, я снял купол и, расплатившись, за выпивку вышел на улицу. Это лето действительно было не из лучших. Тяжелый свинцовые тучи висели низко и сплошным одеялом закрывали небо. Мои старые травмы уже давно не болят при изменениях погоды, но чуйка упорно твердила, что скоро начнется дождь. Примерно через пятнадцать минут Хагрид наконец, покачиваясь, вернулся, и мы двинулись в сторону главного банка магической Британии.

……………………………………………………………………….

– Вот, господин волшебник, – Хагрида нелюдь старательно игнорировал, – сейф под номером семьсот тринадцать. Разовый доступ с разрешения владельца. Имейте в виду, у вас будет ровно пять минут для нахождения внутри. По истечению данного отрезка времени сейф запечатается сам, и вскрыть его сможет только владелец. Учитывая, что… человек, на которого он оформлен не появлялся тут уже двести лет, перспектива не самая радужная.

В круглом проходе виднелась частично заросшая сталактитами стальная дверь. Открывали ее явно нечасто, и в слова про двести лет охотно верилось. Интересно, как он доставил его внутрь? Впрочем, я уже неоднократно убеждался, что знаю далеко не все секреты коротышек. Дверь выглядела солидно. Сплошной, литой кусок стали с многочисленными шипастыми нашлепками. Не видно ни петель, ни замочной скважины. Похожие двери артефакты часто встречаются у гномов.

– Я вас понял, мне хватит с излишком.

Кивнув на мое утверждение, старый гоблин-шаман (а это был именно он, как мне по секрету сказал мой поверенный, гоблины, не заключившие контракт хотя бы с пятью десятками духов, не допускаются до работы на нижних этажах) подошел и коснулся когтем двери. Противный скрежет царапал нервы, а гоблин продолжал царапать металл. Казалось, вот-вот и он вырвет себе коготь, но этого не случилось. Послышался треск лопнувшей струны и звук работающих механизмов – маго-механический замок.

С шипением и скрежетом в центре двери проступила линия стыка. Еще чуть позже в сопровождение все той же как какофонии звуков гоблин шагнул вбок, а створки разъехались в стороны, открывая проход в хранилище Фламеля. Сразу как это произошло, я понял причину последнего движения гоблина. Меня чуть не снесло потоком вырвавшейся изнутри энергии. Невидимая обычному глазу она кружилась вокруг простого холщевого мешочка, одиноко лежавшего в центре комнаты. Вот он – магистерий… Неудивительно, что столь многие хотят им обладать. Хорошо, что прежде, чем идти сюда я предусмотрительно спустился в свое хранилище и взял специальный сундучок.

Да, свое семейное хранилище я привел в порядок. Точнее закончил начатый то ли моим предшественником, то ли отцом проект. Отчистка, ремонт, приведение в порядок, сортировка и конечно ритуалы с зачарованиями. Дух-хранитель был накачен энергиями принесенных в жертву животных под завязку и более того получил в свое распоряжение несколько алмазов-накопителей. Несколько забавных проклятий на случай, если кто-то все же прорвется через стража, крепко впитались в пол и с гарантией оборвут жизнь даже весьма живучим злоумышленникам. Ну а содержимое хранилища помимо особо ценных вещей, записей и ингредиентов обзавелось складом важных расходников. Из него-то я и прихватил один из специально подготовленных и экранированных ларцов, используемых «Ведьминской службой доставки» для перевозки энергетически-активных грузов.

Где-то через минуту, шторм из рубиновой энергии жизни прекратился, скопившаяся в небольшом помещении сила рассеялась по подземелью. Положив мешочек в кейсмы двинулись наружу, где нас уже ждали заранее предупрежденные мои люди. Пятерка магов, среди которых был и мистер Сото, дожидались нас в одной из предоставляемых банком переговорных.

– Господа! Не будем терять время зря. Кто-то из вас знает этого человека, кто-то нет. Это Рубеус Хагрид – Хранитель Ключей и садов Хогвартса. Сегодня он должен доставить один важный артефакт Директору, и вы должны это обеспечить.

Молчаливые кивки стали мне ответом.

– Держи, Хагрид, – передав ему сундучок с философским камнем, я продолжил, – эти господа будут скрытно сопровождать тебя в пути.

Джон молча подошел и шагнул в отбрасываемую телом Рубеса широкую тень, надежно спрятавшись в ней. Остальные, также не говоря ни слова, ушли в скрыт. Хорошие бойцы. Одни из лучших специалистов из тех, что предпочли работу лично на меня, чем прозябание и медленное ржавление в рядах аврората. Смотря на них, я в свое время осознал еще один важный факт о местном магическом обществе. Я долго его не замечал, продолжая подсознательно воспринимать местных как привычных мне магов Ассоциации. Но это было не так. Маги мира Альфа существовали в симбиозе с неодаренными, никогда до конца не отрываясь. Здесь же уход в параллельный мир с попыткой имитации полноценного обособленного общества привел к множеству сломов в социальных и экономических механизмах. А главной причиной этого стала… скука. Можно сколько угодно костерить местных за леность или что-то подобное, но что, если посмотреть на это с позиции аборигена-обывателя? Люди просто не знали, куда себя приткнуть в этом игрушечном мирке. Потому-то созданная мной компания привлекла так много жаждущих действия людей. Она стала для них глотком свежего воздуха.

Ну, по крайней мере, к добру или худу, существовать нынешней системе не больше десяти лет. А потом изменится сам мир вокруг них. Приняв это, я стал лучше понимать деятелей клуба, тихо готовящихся к приходу новой эпохи. Кадавр, в которого мутировали волшебники, не мог быть уже изменен изнутри их собственными силами. Его судьба быть сметенным волной, которую никто не будет в силах остановить.

Подождав, пока полу-великан с его сопровождением удалятся как можно дальше от банка, я пошел, но не вслед за ними на выход. Выйдя в заполненный гулом счетов и арифмометров зал, я развернулся в противоположную сторону и пошел вверх по лестнице, незаметно спрятавшейся между стоек клерков. Как у особо важного клиента у меня был доступ к администрации, и я впервые решил им воспользоваться. Поднявшись по пустым коридорам с низким, явно сделанными не под человеческий рост потолками, на шестой этаж я оказался в просторной и несколько вульгарно украшенной приемной. Золото, дерево, лепнина, всего без меры много. Типичный гоблинский кабинет. Достаточно молодой гоблин сидел на месте секретаря. Завидев меня, он тут же вскочил и попытался изобразить дружественную улыбку, хотя на практике получился все равно зверский оскал.

– Мистер Моуди! Смерти вашим врагам! Вы закончили со своими делами?

– Золота твоей сокровищнице, Рагрок, да вот решил кое-что сообщить. И, кстати, люди улыбаются немного иначе, хочешь научиться достоверно имитировать – запроси магловскую литературу, слышал у них есть книги, как правильно выражать эмоции.

– Эх, почему не все люди такие мудрые как вы, мистер Моуди… Мягкотелые наземники…

– Не думаю, что твой народ был бы счастлив, будь все наземники не мягкотелыми.

– И то правда! Мне сообщить о вас Главе?

– Не стоит трать время уважаемого гоблина. Будет достаточно, если ты просто передашь ему мои слова, он все поймет. Запоминай. То, что мы сегодня забрали из сейфа семьсот тринадцать может привлечь отчаянных злоумышленников.

Стоило мне договорить как Рагрок преобразился. Как я всегда говорю, не стоит обманываться напускным дружелюбием нелюди. Как бы хорошо они не имитировали человеческое поведение, они живут другими инстинктами и другой системой ценностей. Передо мной был маленький злой и проворный хищник.

– Еще никому не удавалось что-либо украсть из стен Гринготтса, и уже очень давно не находилось дураков, пытающихся это сделать. Не переживайте, если кто-то сунется даже к пустому сейфу их костям никогда не увидеть солнца, – в слова мальца и какого-то дальнего родственника нынешнего главы хотелось верить, и я бы даже поверил, не имей я представлению о калибре людей, желающих насолить величайшему алхимику современности.

– Не смениваюсь в доблести ваших воинов и могуществе говорящих, но в это раз может прийти по-настоящему достойная дичь, так что будьте внимательны.

– Ваше слово крепче стали, – с серьезным видом кивнул гоблин, – это знают все, кто имеет с вами дела, поэтому Глава узнает о ваших словах, и уверен, не откажется усилить охрану около указанного сейфа.

– Меня радуют твои слова. И раз уж на то пошло, если удастся захватить кого-то живьем, я хотел бы с ним поговорить до того, как он закончит жизнь на ваших алтарях.

– Этого я обещать не могу. Некоторые мои братья… могут потерять контроль от такой наглости.

– Верю в ваш профессионализм.

……………………………………………………………

Дела были на сегодня закончены, осталось завершить покупки и дождаться сообщения от моих парней, и тогда можно будет спать спокойно. Выйдя из прохладных стен банка, я с головой окунулся в творящийся вокруг бедлам. Не став ломать голову, я просто вызвал патронус, и на радость бесновавшейся неподалеку детворе здоровенный тигр упрыгал вглубь улицы. Я же просто остался стоять на ступенях крыльца, не решаясь сделать шаг в людской поток. Как же легко и как же сложно было быть одиночкой. Вечная гонка вечная охота, вечное одиночество, против тепла, даримого семьей, вместе с которым приходит и беспокойство за них. И это при том, что мне больше нет нужды бороться с давлением проклятия в крови, а скольких сил стоило отцу и прошлым поколениям перебарывать его в себе, заводить семьи, продолжать передавать свои силу вперед в надежде, что когда-нибудь оковы, сдерживавшие наши разумы и души падут.

К счастью, глубоко уйти мне в свои мысли не дали, уже очень скоро в поле зрения появилась процессия из моей будущей супруги и приемных детей. Взгляд Андромеды красноречиво намекал, что я еще столкнусь с последствиями своего побега от семейного шопинга. Как бы она не любила малышню, но три подростка и только-только входящая в силу старшая дочь способны истощить даже ее бездонные запасы терпения.

Сами дети заслуживали отдельного внимания. Итриша шла, слегка впереди неся перед собой здоровенную клетку, в которой с важным видом сидел здоровый филин. Черное как ночь оперение и белоснежно-белая грудка создавали иллюзию того, что птицу наряди во фрак. Чуть позади необычайно довольная собой шла Гермиона, прижимая к груди как плюшевую игрушку едва ли не годовалого рыжего кота. Уже сейчас по мощным лапам и крепкой тушке можно было сказать, что вырастит он настоящим гигантом. Едва заметный фон маны рядом с ним явно говорил, что перед нами как минимум полу-книлз. Тонкая нить связи хозяин-фамильяр уже начала выстраиваться между ними и ее определенно стоило укрепить соответствующим ритуалом. Ну и наконец Гарольд. Мальчик шел аж надувшийся от довольства, а на его плече сидел вороненок. Умная птица спокойно обходилась без клетки и даже не думала покидать своего хозяина. Связь между ними была даже крепче чем у книлза с мелкой заготовкой под жрицу.

– Ну и развели же вы зверинец, пока меня не было.

– У Нимфадоры есть Уайлд, а нам что нельзя!? – резко взбрыкнула Итриша.

– Все хорошо, но ухаживать за ними будете сами, и Гимки запрещу помогать.

Дети тут же переключились на внутренне обсуждения особенностей ухода за животными, Андромеда подошла ко мне. Как бы этот мир не отличался, и какие бы угрозы не таил, но для меня он определенно стал лучшим местом.

Глава 72

15.08.1991. Великобритания. Шотландия. Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

– … И это станет финальным штрихом в защите! Ну что скажешь своим экспертным взглядом, Аластор? – обратился ко мне сильнейший чародей Британских островов, директор Хогвартса, Верховный чародей Визингамота и президент Международной Конфедерация Магов – Альбус Дамблдор.

Сухой и теплый летний воздух наполнял легкие пылью, и надеюсь только ей, а не разлитым в воздухе идиотизмом. Я почувствовал, как глаз начал дергаться. Во мне просто не было сил поверить в правдивость происходящего. Боковым зрением я видел, как профессор Флитвик устало покачал головой, а Северус Снейп скривился в усмешке. Хорошо, значит, как минимум не мне одному увиденное кажется бредом. Рядом со мной стоял Альбус, а за нашими спинами выстроившись полукругом на ступеньках расположились деканы каждого из факультетов, профессор нумералогии и Хагрид. Мы находились в одном из неиспользуемых лекционных залов, выстроенных в римском стиле. Помнится, раньше он использовался для демонстрационных ритуалов или вскрытий, но они уже в мое время уходили из программы.

– Альбус, давай так, не хочу наговорить сгоряча, поэтому сначала проверю, все ли я правильно понял. Поправьте меня, господа, если в какой-то момент искажу ситуацию. Нас с вами попросили организовать хранилище для невероятного артефакта. Более того из письма уважаемого мистера Фламеля я знаю, что нас особо не ограничивали в методах для хранения этого чуда. И что я вижу. В качестве хранилища вы выбрали аудиторию, путь к которой ведет через старый тренировочный, полигон пару раз даже использовавшийся в Турнире трех волшебников, информацию о котором можно найти в любой хронике турнира. В первый зал вы посадили тварь, не многим менее опаснее дракона – цербера. В первую же комнату, для попадания в которую ученику надо просто открыть дверь! Господа, через сколько мы будем хоронить первого любопытного студента, заглянувшего сюда? Через неделю или меньше?

– Но Пушок он…

– Помолчи, Хагрид! – я начал слегка закипать, – но ладно, допустим, школьника он напугает и остановит, ладно даже опытного мага может остановить. При условии, что тот не информирован о главной слабости этих животных, из-за которой их чуть не истребили. Допустим! Далее, под люком, ведущим в следующий зал, вы оживили давно сгнившие дьявольские силки. Кстати, прекрасная работа, миссис Спраут, но подскажите на каком курсе студенты сейчас их проходят?

– На третьем, сэр.

– Хорошо, то есть главную слабость знают все студенты старше третьего курса. Опустим тот момент, что их можно просто перелететь. Но почему самые обычные! Почему не один из их мерзких подвидов, пьющих кровь или магию или и то, и другое вместе? Почему не модифицировать их, дав возможность ловить цели в воздухе, или дать повышенную устойчивость к огню и свету?

– Это опасно для учеников!

– Не опаснее цербера, не говоря уже о том, что как бы печально это ни было, мы тут не учеников спасаем, а создаем хранилище для опаснейшего артефакта. Артефакта, который при попадании не в те руки, устроит нам вторую черную смерть, – как много может натворить без контроля та же Помона Спраут с полноценным философским камнем в руках, хорошо представлял каждый из присутствующих, – двигаемся дальше. Третий зал, Филиус, мое почтение, прекрасное зачарование, хотя и, к сожалению, бессмысленное против любого сильного волшебника. Но думаю, после первых двух залов у вас и не было желания напрягаться. Далее, Миневра, – поворачиваюсь к бывшей однокурснице, – твой талант трансфигуратора и погонщика големов не перестает удивлять. Опасная ты, конечно, женщина, дай тебе подготовиться…

С деканом Гриффиндора у этого тела были длительные и сложные отношения. Однокурсники, сильные волшебники, соперники. Любовниками нам слава великим силам стать было не суждено, но когда-то мы были друзьями. Высокая женщина довольно сурового вида с собранными в строгий пучок темными, местами седыми волосами, смотрела на меня сквозь квадратные очки пустыми глазами. Печально было видеть, что от железной леди Гриффиндора остался лишь выгоревший остов. Предательства, смерть родственников, очень короткое семейное счастье, издевательски помахавшее хвостом и скрывшееся в могиле мужа. По рассказам Нимфадоры и ее друзей она была суровым, если не сказать жестоким человеком, которому мало что интересно. Даже за собственным факультетом она следила постольку-поскольку, сбросив большую часть дел на старост.

– Но тут я ничего не понимаю. Големы отличные, не подумай! Даже мне придется приложить усилия, чтобы прорваться сквозь них с наскока. Но к чему эта дурость с шахматами? Почему просто не разместить тут сорок големов, и не оставлять лишних лазеек в игре? Мы что сами не сможем отключить свою же защиту? Про твои Северус ребусы я вообще молчу, мог хотя бы как мистер Флитвик сделать вид. Ну и наконец к вам, мистер Дамблдор. Зеркало «Еиналеж», серьезно? Сама по себе идея спрятать камень в складке зеркального пространства демонического артефакта особого уровня хорошая. Я лично не рискну просто так в него заглянуть, такие артефакты не зря называют ловушками гордецов, но будем честными… Когда до него может дойти половина учеников школы, это попросту опасно.

Некоторое время в старом анатомическом театре царила гнетущая тишина. В итоге удар взял на себя директор.

– Кхм… Наверно я слегка неверно поставил коллегам задачу. Все же рамки секретности накладывают на меня определенные ограничения в области выбора людей. А я сам при этом не проконтролировал процесс. Думаю, нам надо посовещаться и как-то переработать наше хранилище. Аластор, у тебя будут конструктивные предложения после такой разгромной критики?

Старый, хитрый жук. Мало того, что сам схалтурил с заданием собственного учителя, так еще и решение проблемы на меня перекинул. Ну и отступить я соответственно не могу, раз уже подвязался обеспечить безопасность, то нужно довести дело до конца.

– Что я могу сказать, я, конечно, сам не специалист по защитным системам, скорее по их взлому и то, хах, силовому, но вот как я это вижу. Этого Пушка, отсюда убрать, Хагрид делай, что хочешь, но зверюга не должна тут быть и не должна навредить ученикам. Комнату так и так оставляем буфером, была бы у школы стража как в старые времена, поставили бы там ее, но за неимением предлагаю там разместить пост с домовым эльфом. Их сложнее обмануть маскировкой, и наказать им, парализовать любого подозрительного волшебника. Это отвадит учеников, никто не станет рассказывать, что его спеленала домовушка. Миссис Спраут, дьявольские силки оставляем, но я хочу видеть у них как минимум все свойства, которые я вам назвал, остальное на вашей фантазии. И пожалуйста, для всех, не включайте каких-то особых поблажек для студентов. Будет печально, если злоумышленник просто пройдет, прикрываясь учеником как живым щитом. Филиус, как вам идея возвести там «испанский лабиринт отражений»? Ну или что-то подобное на ваш вкус. Далее зал с «шахматами», попрошу тебя Миневра перекомпоновать. Никаких игр, мне кажется, сорок боевых големов справятся с защитой. Надеюсь, чары конфликтовать не начнут, и мы с профессором Флитвиком еще дополнительно пройдемся и наложим усиление.

Поворачиваюсь к Снейпу. Он человек не самый приятный и с изрядно расшатанной психикой, но выдающийся зельевар и потенциально алхимик далеко не последний.

– Северус, головоломку в бездну. Ты знаком с Циньской боевой фармакологией?

– Не моя прямая сфера интереса, но представление имею, – без сарказма ответил заинтересованный моим вопросом мужчина.

– У них есть множество добротных наработок по боевым газам. Ими заполняли залы и коридоры Запретного Города. Изучи вопрос и разработай аналог, зал с големами должен быть заполнен такой дрянью, что при прорыве нападающий умоется кровью. Про противоядие для нас не забудь.

Так, что еще осталось?

– Мадам Вектор! Понимаю, что времени мало, тем не менее у нас должен быть инструментальной контроль над объектом. Рассчитайте те ритуалы и рунные цепочки, чтобы директор, деканы и я могли отслеживать состояние защитной системы.

– Ох, как волнующе! Давненько у меня не было таких серьезных задач!

– Рад, что смог увлечь. Ну и наконец, Альбус.

Повторюсь, идея у него хорошая и наверно он единственный, кто подготовил рубеж, подходящий статусу охраняемого объекта. Вот только при всех своих заслугах и личной мощи, которой он набрал немало, он не лидер. Мощный боец индивидуал? Да, в замкнутом помещении я бы не хотел с ним сражаться даже сейчас. Гениальный или около гениальный ученый? Тоже да, в конце концов все его достижения на почве изучения трансфигурации и алхимии — это его труд. Неплохой управленец в формате, как это сейчас становится можно у простецов, менеджера? И это правда, с учетом всех проблем своего времени, он хорошо справился, худо-бедно втянув большую часть свежей крови маглорожденных в волшебный мир. Но он точно не лидер и не военный командир, отгремевшая одиннадцать лет назад граждан кая война это хорошо показала. Вот и сейчас, он даже со всей своей силой не смог банально правильно раздать задачи.

– Итак, зеркало в целом можно оставить, но оно должно сразу попасть сюда, чтобы даже шанса на контакт со студентами не было. В остальном… не знаю, признаюсь, я очень в общем представляю твои возможности. С учетом всех улучшений тут не хватает только чего-то способного поставить точку в пути вора.

На какое-то время директор задумался, а потом уверенно кивнул.

– Знаю я несколько подходящих заклинаний. И утверждаю все, что ты озвучил. С моей позиции это может быть несколько чрезмерно, но мы не можем рисковать ни здоровьем учеников, ни сохранностью философского камня. Коллеги, мои извинения, что заставил делать двойную работу.

Буквально через десять минут профессура стала расходиться. Филиус предложил на днях встретиться в Лондоне обсудить его идеи относительно ловушки в третьей зале. Под неравномерный топот шагов большая часть людей покинула зал. Когда же я ощутил сквозь все помехи, создаваемые волшебным замком, как Флитвик разом свернул все свое зачарование на ключах, я обернулся к задумчиво рассматривающему помещение Альбусу.

– Альбус.

– А, что? Прости, ушел в свои мысли. Старость не радость знаешь ли, – оторвал я директора от размышлений.

– Ничего, мой тебе совет. Либо ищи нового преподавателя трансфигурации, а Миневру полноценно переводи на своего зама, либо найди себе полноценного зама. Ты привык держать все нитки и задача, завязанными на себе, но уже не справляешься. Ты в курсе нашего того разговора с твоим учителем. Идут не простые времена, страшные времена, на фоне которых недавняя гражданская война станет детским утренником. В общем заимей компетентного зама и пересмотри наконец учебную программу. Проще говоря: «Хочешь мира, готовься к войне».

……………………………………………………………………

01.09.1991. Великобритания. Хогвартс-экспресс

POV Гарольд Джеймс Поттер

– Значит так, малышня! В этот раз едете в последнем вагоне, это традиция. Со второго курса сможете сидеть, где договоритесь, но как правило курсы просто сдвигаются ближе к головному составу. Ехать часов восемь, так что не заскучайте. Давайте, если что я с седьмым курсом в первом вагоне.

– Давай, Дора! Привет Габриэлле и Роберту.

Месяц с дня рождения пролетел как одно мгновение. И вот вещи были собраны, учебники и прочая учебная утварь упакованы, фамильяры, ритуалы над которыми уже были проведены, готовы сопровождать своих партнеров, а плотные картонные коробки с годовой программой Бладспир на грядущий покоились в самых темных углах чемоданов. Проще говоря, могучая кучка начинающих чародеев была готова покорять Школу Чародейства и Волшебства. Семья и родные проводили их до вагона, а дальше роль провожатого взяла на себя только что покинувшая их Нимфадора. Поезд тронулся, оставляя позади платформу девять и три четверти, провожающих и Лондон. Потихоньку разгоняясь, он следовал сквозь складку пространства, из которой он должен был вынырнуть уже в абсолютно безлюдном поле.

– Так! – первой вмешалась в ритмичную песню рельс и колес Итриша, – мы долго откладывали этот разговор, ребята. Теперь самое время, на какой факультет вы будете просить распределить шляпу? Предлагаю сказать насчет три! Согласны? Хорошо, и так! Раз! Два! Три! Рэйвенкло!

– Рэйвенкло!

– Рэйвенкло!

Переглянувшись, все трое зашлись смехом. В коридоре продолжалась какая-то суета и брожения. Трех друзей это абсолютно не интересовало. За прошедший год они успели сблизиться и выстроить настоящую дружбу, стоящую на совместных тайнах, детских невзгодах, труде и магии. Нет, они не замыкались и не закрывались от мира, просто готовы были встречать вместе как плохое, так и хорошее. Аластор Моуди смог донести до подопечных насколько важно иметь соратников, готовых прикрыть спину.

Поездка продолжалась и за все восемь часов их побеспокоили всего трижды. Первый раз в самом начале заглянул рыжий парнишка, которого они видели летом на Косой Аллее. Видимо он тоже запомнил их, так как, увидев троицу, он скривил странную рожицу и, проглотив собственные слова, вышел прочь. Следующей была проводница, предложившая сладости, но они отказались, на выданные родителями галеоны у них были свои планы. Ведь еще наблюдая за старшими учениками в Кровавом Копье, они поняли, как важно иногда иметь звонкую монету в кармане. И это в школе, стоящей в большом городе, чего уж говорить про изолированный от мира интернат. И последним гостем стал наследник Лонгботтом, потерявший своего фамильяра жабу.

Уже в закатных сумерках поезд прибыл на станцию Хогсмид. Курсы со второго по седьмой шли к каретам, а младшекурсников встречал настоящий полу-великан. Эта личность интересовала Гарольда, ведь именно он него он получил посылку с ключом от своего сейфа в гоблинском банке. Учитель посоветовал не вдаваться в подробности, но мальчик пообещал себе когда-нибудь хотя бы поговорить с ним.

У ветхой пристани покачивались на черной как ночь воде лодки, к которым здоровяк с фонарем сзывал первокурсников. Перед первым шагом его на секунду охватило волнение, но стоило зачарованной скорлупке оторваться от берега, как оно отступило. Мерное скольжение на волнах Черного озера убаюкивало и успокаивало до такой степени, что даже мрачная громада замка не давила, а манила к себе. Хогвартс был красив в свете полной луны. Его стены, башни и шпили манили.

В этом размеренном ритме для юного Поттера прошел весь оставшийся вечер. Вот они сходят на берег облицованном камнем и освещенном светом факелов гроте. Вот суровая чопорная леди ведет их сквозь коридоры замка. Ветер, играющий в коридорах уже не одну сотню лет, коснулся макушек мальчиков и девочек, приветствуя новых учеников. Гарольд, словно и не сходя с лодки вместе с остальными, вплыл в сияющий и теплый большой зал. Тысячи свечей, парящих под потолком на фоне иллюзии ночного неба… Да, Хогвартс не зря считался самым волшебным местом на всех Британских островах.

Распределение.

Непонятный всеобщий ажиотаж, последовавший за ним.

Песнь шляпы.

Пир…

И только коснувшись головой подушки, он осознал – началась новая страница его жизни. И пусть только кто-то попробует ее отнять.

………………………………………………………

01.09.1984. Шотландия. Хогвартс. Большой зал. День распределения.

POV Альбус Дамблдор

Миневра ввела в зал новых учеников, тем самым начав один из самых важных в жизни юных волшебников ритуал. Почти шесть десятков первокурсников радовали глаз директора. Хороший набор, крепкий, собравший в себе сыновей и дочерей множества волшебных династий. Опытный глаз одну за одной выискивал в толпе копии своих давно повзрослевших студентов. Малфой, Гринграсс, Аббот, Паркинсон, Уизли, Браун, Боунс, Булстроуд, Лонгботтом и другие, все они были тут. Но по какой-то причине он не мог найти мальчика, на которого было возложено столько надежд. Гарри Поттера.

Внезапно глаз зацепился за одетую в черные мантии троицу. Когда-то он уже видел такую сцену… Интуиция сильного мага заставила его сосредоточиться на них. Серо, почти беловолосые мальчик и девочка казались братом и сестрой, а стоящая рядом девочка с каштановыми волосами явно была их подругой. Внимательно присмотревшись, он разглядел несколько важных деталей на их мантиях. Помимо единого цвета они имели несколько общих черт: у каждого ребенка на отвороте мантии был приколот серебряный франчик с оскалившейся волчьей пастью – символ рода Блэк, который раньше носили их дети и дети их вассалов. У каждого из них помимо герба Хогвартса был пришит герб с окрашенным кровью копьем. Эти гербы появились в школе семь лет назад и сейчас по коридорам ходило как минимум тридцать студентов с такой символикой. Они поддерживали достаточно близкие товарищеские отношения, регулярно собирались для тренировок, а руководила ими никто иная как Нимфадора Блэк. В очередной раз Альбус пожалел, что не проявил должного интереса к жизни учеников.

Распределение шло своим чередом.

– Грейнджер Гермиона! – Рэйвенкло!

– Моуди Итриша! – Рэйвенкло! – «Неужели это дочь Аластора?» пронеслось в голове у великого мага. «Значит мальчик — это сын? Но они не похожи на двойняшек…».

И вот наконец поставленный годами преподавания голос его заместительницы объявил.

– Поттер Гарри!

Зал затих, а на стул сел последний член той троицы! Шляпа провела на его голове целых три минуты, прежде чем громогласно прокричать на весь зал.

– Рэйвенкло!

Глава 73

14.09.1991. Великобритания. Шотландия. Хогвартс.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Шаг. Толчок. Шаг. Толчок. Шелест мокрой от росы травы и щебет птиц вот и все спутники Гарольда этим субботним утром. Выходной и прошедшая ночью гроза не были достойными причинами, чтобы пренебрегать тренировкой. Он бежал уже полчаса, ноги болели, а холодный воздух жег легкие. Лень, связанная, билась в углу на границе сознания, даже так умудряясь посылать в голову лукавые мысли о том, чтобы облегчить себе задачу, и ценой небольшой боли от открытия цепей снять усталость и напряжение. Мысли тут же забивались и выкидывались из головы. Движение, это жизнь, а бег самое привычное для человека движение. В какой-то книжке в библиотеке он вычитал о том, что тысячи лет человечество кормили ноги. Перейдя к оседлому образу жизни, люди начали меняться, но это не значило что путь длинною в тысячи лет исчез без следа. Для волшебников сохранялся тот же закон. Да, когда-нибудь наступит момент, когда сил будет достаточно, чтобы не бегать от опасности, но в юные годы хорошая физическая форма значительно повышает твои шансы выжить.

Вот наконец показались замковые ворота, а значит утренняя норма выполнена. Бредя в сторону прохода во внутренний двор, Поттер анализировал прошедшие две недели. Собираясь в Хогвартс, он попытался узнать все, что только можно ему пригодиться во время жизни тут. Благо Нимфадора активно делилась историями и охотно отвечала на вопросы. Тетушка Андромеда посоветовала внимательно слушать профессора Снейпа, по ее мнению, даже ей было чему у него поучиться, на что Дора лишь посмеялась, сказав, что наставления получить будет непросто. Учитель предлагал ему сосредоточиться на чарах, рунах и нумерологии. Профессора по этим предметам могли дать очень хорошую базу, на которую лягут знания самого Аластора Моуди.

Неожиданно было получить советы от дяди Вернона. В последний приезд перед началом учебного года он вызвал его к себе в кабинет и завел разговор о предстоящей учебе.

…………………………………………………….

– Значит так, послушай меня, мальчишка. Я может быть ничего не понимаю в этой вашей магии-шмагии, да и не хочу понимать, если честно, но я хорошо знаю людей и что такое школа-интернат. Поэтому постарайся запомнить и понять. Неважно, едешь ты в вашу школу фокусников или в королевскую академию, вас там соберется толпа предоставленных самим себе малолетних гаденышей. И поверь мне, когда несколько десятков мальчишек собирается в одном месте это всегда заканчивается одинаково. Не имеет значения сын лорда или фабриканта, инженера или композитора, вы все мелкие звереныши и скорее рано, чем поздно начнете выяснять отношения, первую в своей жизни иерархию. Важность этого момента для мужчины сложно недооценить, он наложит отпечаток на всю твою жизнь! Борись! Не дай себя прогнуть. Бей кулаками, лягайся, кусай, но не дай себя продавить. Не следуй я этому принципу, смог бы я выжить в академии Вонингс? Нет! Не следуй я этому принципу, смог бы я без наследства и покровителей создать свою фирму? Нет! Следи и не проворонь момент, когда это начнется, ну и это… учись хорошо. Что тебе еще сказать? Все! Иди!

……………………………………………………..

Гарольд не собирался пренебрегать ни одним из полученных советов. Как ни странно, первым начал сбываться прогноз дяди Вернона. На протяжении двух недель Гарри внимательно следил за своими однокурсниками. Первые дни было тихо, ученики привыкали друг к другу и знакомились между собой, но уже на вторую неделю начались шевеления, о которых дяди и предупреждал. Первой весточкой стало появление стаек среди парней первокурсников. На каждом факультете кроме его собственного сформировалось несколько центров тяжести. Хочешь найти гриффиндорцев? Ищи рыжую голову. Рон Уизли, тот самый мальчик, заглянувший в купе, стал во главе первокурсников ало-золотого факультета. Тебе нужен первый курс Слизерина? Ориентируйся на белобрысую макушку Драко Малфоя. О самом главаре слизеринцев Гарри знал немного, а вот о его семье более чем достаточно, чтобы опасаться. Его отец – бывший слуга Темного Лорда, неслабый волшебник и один из главных богачей Магической Британии. Выделить кого-то конкретного из барсуков было сложнее, но Поттер был уверен, что это лишь погрешность и вопрос времени.

Ситуация между враждующими факультетами накалялась, и он не мог нарадоваться, что заставил шляпу отправить его именно в дом Ровены. Воронов эта возня касалась куда меньше. Вообще следя за старшекурсниками, Гарри выявил, что с каждым курсом противостояние меняло свой формат, но никогда не уходило на совсем. Он мог быть очень тихим при желании и крайне незаметным даже без всякой магии, поэтому скользя в ночных тенях спящего замка, он уже трижды видел стычки старших товарищей. Ночью замок жил совершенно иной жизнью чем днем, и мальчика пугало, то насколько это все его… возбуждало. Вспышки проклятий, звон стали… Он ждал этого и хотел испытать это чувство борьбы.

– Впрочем пока об этом рано думать. Еще столько лет впереди, а пока я должен готовиться к другой битве. Пусть лучше они меня пока не трогают, – озвучил Гарольд итог своих мыслей в слух.

Сам того не заметив, он уже дотопал до гостиной своего дома.

– Доброе утро, страж! – отсалютовал мальчик голему, стерегущему проход в гостиную Рэйвенкло.

– Кто два раза родится, один раз умирает? – холодно задал свой вопрос конструкт.

– Хм… Птица?

– Верно, – с каменным скрежетом стена с висящим на ней стальным вороном отъехала в сторону.

Быстро приведя себя в порядок, Гарри спустился в Большой зал на завтрак. Подкрепившись, он вытащил из внутреннего кармана свернутый листок со списком книг по рунам, которые ему посоветовала профессор Вектор. Улыбчивая женщина с пониманием отнеслась к запросу заинтересованного первокурсника и буквально за пару минут накидала шесть книг, подходящих для старта.

По мере приближения к Библиотеке до него стали доноситься голоса. Несколько человек о чем-то спорили, явно миновав стадию аргументов и конструктивной критики, неумолимо двигаясь к оскорблениям и мордобою. Повернув за угол, Гарольд понял, что сбываются его худшие ожидания – перегородив весь коридор, его однокурсники из грифов и змей стояли друг напротив друга. В центре всей этой невероятно драматичной сцены стояла парочка, которую он сегодня уже вспоминал, Малфой и Уизли.

– Хватит врать, Уизли. Уже в понедельник у нас общее занятие по полету на метлах. Там-то все увидят, какой ты «летун».

– Иди в задницу, Малфой! Сам тут заверяешь, что летаешь чуть ни с младенчества. Конечно, так бы твой папочка и посадил единственного сына на метлу. Врешь, а пытаешь других обвинять!

«Хорошее попадание», – отстраненно про себя отметил Гарри. О проблеме Малфоев знали многие. – «Может этот Рон только кажется идиотом?».

– Не пытайся переводить стрелки. У моего отца было достаточно денег на детскую метлу, на которой было невозможно разбиться. Слышал про такие? Хотя куда тебе, – отмахнулся блондин как от насекомого, – я с трудом смог бы поверить, что у твоих нищих родителей хватило бы монет на метлу… Одну на вас всех, но точно не на такую вещь. Впрочем наверно твоя мамка была и рада бы дать тебе полетать. Представляю, как она молилась, чтобы ты разбился, и надо было кормить на один рот меньше.

Цвет лица Уизли стал приближаться к цвету его волос. Драко попал в наверно один из самых болезненных для мальчика моментов – благосостояние его семьи. Поттер же понял, что его этот цирк утомил и громко сказал.

– Господа! Вы мешаете проходу в библиотеку. Разойдитесь, пожалуйста.

Фокус всеобщего внимания тут же сместился на него.

– А! Неуловимый «белый ворон Рэйвенкло» – Гарри Поттер! Тебя не так-то легко встретить в школе.

«Меня так называют? Не знал, надо будет спросить у Итриши, она каким-то образом узнает о всех школьных слухах».

– Доброе утро, Драко. Я предпочитаю полную версию своего имени – Гарольд. А теперь дайте пройти, у меня есть дела.

– Минуту твоего времени. Просто рассуди наш с Нищизли спор. Ты же его слышал?

– Не с самого начала, да и нет желания участвовать в ваших разборках. Повторюсь, у меня дела.

Уже двинувшись мимо подростков, он оказался схвачен за рукав. Повернув голову, он увидел все еще багрового Рональда.

– Я не понял тебе, что не хочется осадить этого пожирательского выкормыша? Ты же знаешь, кому служил его отец?

– Уизли. Отпусти. Мою. Мантию. В третий раз говорю, у меня дела. И сейчас мне абсолютно все равно, кто кому служил.

– Ты че считаешь, что ты лучше меня? – шестого Уизли продолжало нести.

– Не думал, что когда-нибудь скажу это, но согласен с Уизли. Поттер, ты оскорбляешь меня таким пренебрежением. Неужели Блэки разучились дрессировать своих щенков?

«Вот и начали прогибать! Как ты и говорил дядя!»

– Отнюдь! – привыкший жить в состоянии сжатой пружины Гарольд, улыбнулся фирменной «блэковской» безумной улыбкой, – Учитель и наставники передают мне все в полном объеме! Мне, конечно, до них еще очень далеко, а если у кого-то из вас есть сомнения, то сомневающийся точно получит в бубен!

Оппоненты в неожиданном порыве единения слегка отшатнулись, но тут же пошли в контратаку.

– Не думал, что ученик самого Грозного Глаза такой трус, что только и может бросаться громкими словами!

– А ты точно победил Темного Лорда?

Медленно развернувшись, Гарольд сконцентрировал на парочке воинственных идиотов свой взгляд. Поворот скрыл легкое вздрагивание от открытия цепей и шепот арии мистерии укрепления. Так что к началу потенциальной драки его кожа уже была усилена укреплением. Показательно тяжело вздохнув, он заговорил вновь.

– Эх… Не умете вы заводить знакомства ни один, ни второй. Я устал повторяться за эти пять минут. Наследник Малфой, ваши слова оскорбляют не только меня, но и моего учителя. Теперь я просто обязан настучать вам по морде. Уизли, ты идиот? Как можно верить в то, что младенец убил сильнейшего темного мага страны? Я тебя даже бить не хочу, остатки мозгов вылететь могут.

Провоцировал ли он их сейчас осознано? Определенно и точно да. Размышляя о положении в школе, юный Поттер не исключал такого исхода и соответственно продумывал свое поведение. После долгих размышление итогом стало заключение, что если его все-таки втянут в конфликт, то он просто сделает все, чтобы показать – такие фокусы дорого обойдутся обеим сторонам.

«Давайте же! Давайте! Я вижу, как вы оба хотите наброситься на меня! Укрепление уже легло. В кулаке сформировано ослабляющее проклятие умбра. Ну же, нападите на меня скопом, под взглядами портретов, в двух шагах от библиотеке, из которой уже выглядывает мадам Пинс.»

Больше всех Гарольда удивил Малфой. Он первым смог успокоиться и взять себя в руки. Рон еще клокотал от злости, а Драко уже поправил одежду и, напустив пафоса, ответил.

– Ну, мы все-таки волшебники, а не какие-нибудь грязные маглы, чтобы «стучать друг другу по мордам». Если мои слова вас оскорбили… Что ж, я готов предоставить вам возможность получить сатисфакцию. Я вызываю тебя на дуэль, Поттер! Сегодня в полночь в восточном атриуме! Оружие палочки! Мой секундант – Винсент Крэбб!

Почувствовавший перемену ветра где-то на середине речи Рон бросился в вдогонку за уходящим поездом.

– И я тоже вызываю тебя на дуэль! Нет вас обоих! Мой секундант Симус Финниган!

– Вы нарушили оба сразу несколько пунктов дуэльного кодекса, но мне в принципе все равно. С одним подраться или с двумя. Мой секундант… – пришлось задуматься, кого из новых знакомых он мог бы попросить об услуге, – Терри Бут. Жду вас в полночь на условленном месте. И господа, если кого-то из вас не будет, я крайне разочаруюсь как в факультете Гриффиндор, так и в Слизерине.

Развернувшись на каблуках, мальчик продолжил свой путь.

«Надо будет не забыть предупредить Терри, что он успел стать секундантом.»

……………………………………………………..

POV Северус Снейп

Этот учебный год стартовал на удивление куда менее отвратительно чем почти все до него. Впервые за долгое время ему поступил по-настоящему интересный заказ от прямого руководства. Работа над боевыми газами крайне увлекла молодого, в сущности, мастера. Как ни странно, даже разработка его мастерского зелья не была такой интересной. А уж сколько боевых применений такой алхимии он придумал за неполные три недели… В общем учебный год начинался неплохо, даже первый урок у первого курса для групп Гриффиндора и Слизерина не смог пробить броню хорошего настроения. Но самое важное он отвел такой же урок для Рэйвенкло и Хафлпаффа!

Северус, абсолютно искренне боялся этой встречи. Взрослому мужчине до слез не хотелось увидеть копию покойного Джеймса с глазами его любимой Лили. И жизнь преподнесла ему очередной неожиданный сюрприз. Мальчик совсем не был похож на сына ненавистного Поттера, да он даже не нашел его в толпе детей, ждущих очереди на распределение. Скорее Гарри был похож на сына, пропавшего без вести Регулуса, чем на порождение того ублюдка. Когда наступило время урока, он лишь больше в этом убедился.

Зайдя в аудиторию, он окинул класс взглядом. По правда ему нравилось работать с воронами и барсуками даже больше, чем со змейками. Старательные Хафлпафцы и жадные до знаний последователи Ровены были благодарной аудиторией, и пусть он никогда не признается об этом вслух, но и радовали они его успехами куда чаще.

По началу он хотел устроить сыну Лили встряску, проверить, не закисли ли мозги в его черепушке от общения с Блэком. Хотя практика показала, что если он и жил с Сириусом, то воспитанием занимался совсем не он. Манерой держаться и разговаривать он напоминал уменьшенную версию Аластора Моуди. В плавных и скупых движениях при работе с ингредиентами так и сквозила школа зельеваров Мунго, а также легко просматривались некоторые детали, свойственные только Андромеде Блэк (например, манера держать нож при резке). В реальности он не вызывал того отвращения, лелеемого Северусом внутри себя многие годы. А когда профессор увидел зеленые глаза один в один как у его покойной возлюбленной, сердце схватила костлявая рука стыда. Знал ли мальчик о висящей над ним опасности?

Сейчас сидя в своем кабинете, Снейп вновь вернулся мыслями в тот самый проклятый день. Он стоял на пепелище дома Поттеров в Годриковой впадине. Буря словно сошедшей с ума маны еще не утихла, но мужчине было все равно. Идя сквозь губительные для тела потоки магии, мысли темного зельевара были сконцентрированы вокруг одной мысли: «Пусть она будет жива. Ради всех богов, темных и светлых пусть она будет жива». Жаль только, боги давно не отзывались на молитвы смертных. Как сейчас он помнил ее иссушенное до состояния трухлявой мумии тело, не оставляющее и малейшей надежды на выживание. В минуты тишины и одиночества он до сих пор чувствовал на кончиках пальцев жесткую и тонкую словно пергаментная бумага кожу на ее веках, в момент касания закрытых глаз. Северус не жалел о своем поступке, он должен был знать правду, поэтому и применил к телу любимой знания некромантии, ради возможности увидеть последние минуты жизни ее глазами.

Сила любви, защитившая ребенка, да? Именно такую сказку Дамблдор скормил массам. Ну в какой-то степени это даже было правда, только истинная любовь может толкнуть человека на подобные безумства. Лили Поттер действительно защитила сына от смерти, и Гарри, или как он предпочитал себя называть Гарольд, действительно пережил смертельное заклятие. Да даже то, что Темный Лорд умер в результате этого было правдой. Ложью, хотя нет, полуправдой были лишь слова про Силу Любви и ее возможности.

Северусу предстояло многое обдумать, прежде чем совершать какие-либо шаги.

(Поттер в недалеком будущем)

Глава 74

15.09.1991. Великобритания. Моуди-холл

POV Аластор Моуди

Сознание вернулось, рывком словно вытолкнув меня из мрачного темного омута. Мгновения и я открываю глаза, картинка размытая и нечеткая. Стоп, так я же реально под водой. Выныриваю и вижу хорошо знакомые стены зала исцеления в подвале нашего дома. Что случилось? Как я тут оказался?

Голова мутная, а мысли путаются. Так, что последнее я помню? Мы проводили детей в Хогвартс, хорошо. Затем я собирался принять зелье… Точно! Сознание начало потихоньку проясняться, вытаскивая на поверхность цепочку событий. Проверив работу Хогвартской профессуры по обеспечению безопасности философского камня и по мере возможностей улучшив ее, я не стал откладывать сложный разговор в долгий ящик и напрямую написал Фламелю свой запрос. Ответ пришел неожиданно быстро, и даже удалось отделаться малой кровью. Платой за финальный и ключевой ингредиент стал даже не рецепт зелья фейри, а список остальных ингредиентов. Семисотлетнему алхимику стало интересно в комбинации с чем мог работать этот крайне редкий, но столь же невероятно инертный ко взаимодействиям цветок.

Уже на следующий день на пороге Моуди-холла оказалась стальная коробка, внутри которой на серебряных цепочках висел ярко-красный бутон, чем-то похожий на тюльпан. Сердце феникса, такое название он носил в переданном фейри рецепте. Сформироваться он может только при стечении нескольких маловероятных событий – если на семечко, занесенное в жерло вулкана, упадут слезы феникса. Не удивлюсь, если за всю многотысячелетнюю историю он появлялся всего несколько сотен раз. И мало того, что для его рождения должно произойти настоящее чудо, так еще и получить его непростая задача, ведь его энергия привлекает к себе очень могущественных огненных и лавовых элементалей.

После того как «сердце оказалось» в наших руках, мы завершили многолетний процесс варки зелья. Сложно представить, что этого момента я ждал долгих десять лет. Флакон с алой жидкостью, внутри которой пробегали изумрудный всполохи. Если философский камень был жаркой доменной печью, пышущей жаром, то этот эликсир был скорее эссенцией, концентратом исцеления как концепции. Возможно, в моих руках была вещь ближе всего подходящая под термин панацея. Полюбовавшись результатом наших трудов, я прошел в специально подготовленный зал. Пусть фейри тогда связала себе руки клятвой, это не отменяло шанса, что есть какой-то скрытый камень. Точнее я не сомневался в его наличии. Потому-то принимать лекарство я собирался в присутствии Андромеды, в центре десятка магических кругов, готовых в любой момент подхватить сохранение моих тела и души.

Залпом опрокинув в себя флакон, сел в позу медитации и подхватил зарождающееся в животе чувство. Внутри словно распустился цветок, испускающий волны мягкой и теплой энергии. По отработанной схеме работы с зельями я начал слегка направлять эти волны в сторону проблемных мест до тех пор, пока… все мое естество не сковала боль. Прежде чем потерять сознание я увидел, как вполне реальный алый цветок в моем желудке пускает корни по всему моему телу, оплетая нервы и цепи. Внезапно прорвавшееся даже сквозь адскую боль чувство опасности отрезвляет, и я волевым усилием проваливаюсь в собственный внутренний мир. Уже изнутри я вижу, как на мою душу накатывает вал пламени. За моей спиной появляются бенгальский тигр из маны и саламандра размером с крокодила из чистого пламени. Все силы разом, включая безднову магию осколка, уходят на противостояние ворвавшемуся внутрь пламени, чтоб в конце концов проиграть… Огонь поглотил меня.

Тогда как я могу быть жив? И остался ли я собой? Продолжая сидеть в исцеляющей купели, заглядываю в собственный внутренний мир. Изменения стали заметный сразу. Внутри моей души горела самая настоящая алая звезда.

– Хах, видимо все же я не проиграл. Малый источник впитал как силу бездны, так и пламя феникса. Так, ну связи души с учениками и клятвы на месте. А вот от проклятий действительно и следа не осталось. Что же со мной произошло?

Понимания пришло легко и естественно, словно это знание спало где-то в моей крови. Зелье, рецепт которого мне отдала фейри, не исцеляло волшебника. Оно буквально перерождало его, имитируя способность феникса. В моей памяти всплыли образы как мое тело сгорало вновь и вновь, обнажая кости, выжигая глаза и даже мозг. Да, результат его применения выше всяких похвал, но ставкой были моя душа и само существование. Будь я слабее духом, то просто выгорел бы без следа и возможности уйти на перерождение или к трону героев.

Перевалившись через край купели, делаю первый шаг и вижу змейки, расходящихся по полу трещин.

– Чертова Фейри! Даже для меня это был слишком большой риск.

Продолжая изучать собственное тело, я заметил, что изменения не ограничились отчисткой цепей. Протез из кровавого железа был полностью ассимилирован, а волшебный металл разошелся по телу, укрепляя кости. Глаз огненной саламандры тоже не пережил процедуры и, будучи инородной частью, оказался почти уничтожен. Но видимо ошметки души зверя, сохранившиеся в его глазу даже в такой ситуации, выбирая между окончательным исчезновением или другой формой существования, выбрали второе, впитавшись в мои родные мистические глаза. С этим, с возросшей физической силой и прочими изменениями еще предстояло разобраться. При беглой оценке я бы даже сказал, что ослаб, но это было лишь иллюзией. Моя суть как бы уплотнилась, а такого Малого источника я не видел даже у старых монстров Ассоциации. Произошедшее определенно сделало меня на шаг ближе к истоку. Нет, я все еще не был способен на истинные чудеса, но путь к ним стал однозначно короче, хотя ближайшее время я потрачу на освоение нового тела.

Что заслуживало отдельного внимания – проклятие-благословение покойной Вальбурги. Я так и не смог расшифровать суть оставленного ей «подарка», но то, что он пережил очищающее пламя феникса говорило о двух вещах. Во-первых, оно питалось от некоего внешнего источника, сторонней неочевидной концепции, которую не смогли отсечь грубые в некотором смысле манипуляции зелья. А во-вторых, скорее всего не несло прямой угрозы мне, так как в противном случае его скорее всего бы если не стерло, то купировало. Оно же продолжало прятаться в моей душе без каких-либо изменений.

Сделав несколько шагов к дверям, я решил ради эксперимента открыть разом все цепи. Привычная боль окатила тело, хотя и была ощутимо слабее. А вот пришедшее следом чувство завершенности и полноценности привело в неподдельный восторг. Все мои цепи, вся моя сила вновь были со мной. Можно сказать, прошедшие десять лет я пытался дышать с грудью, стянутой стальными канатами, а сегодня он были порваны.

Я так и завис, наслаждаясь результатами отгремевшей авантюры, когда двери в зал распахнулись, и внутрь фурией влетела Андромеда. Сначала повиснув на шее, а следом впившись в губы поцелуем. Да, безумие Блэков делает их несколько безумными не только в бою.

– Слава Великим Силам! Ты жив! Две недели комы, не говоря уже о том, что было сначала! – начала наседать на меня без пяти минут жена.

– Все не так плохо, дорогая…

– Не так плохо?! Я стояла и смотрела, как мой мужчина сгорает, оставляя после себя покрасневший костяк, восстанавливается и снова сгорает! И так на протяжении трех дней. На исходе третьего дня ты стабилизировался, но в сознание не приходил. А еще поглощал ману в безумных количествах. Ничто кроме зала исцеления не могло обеспечить тебе такой приток, так что я погрузила тебя в купель.

– Ну то, что с рецептом этого зелья меня пытались конкретно подставить конечно факт. И ведь ни словом мне нарушила договор…

– Ты так и не можешь рассказать, откуда его откопал?

– Нет, все клятвы, связи и контракты все еще на мне, так что это пока останется тайной. Ладно, все потом. Что случилось за время моего, м-м, временного отпуска?

Отстранившись, Андромеда виновато скосила глаза в сторону.

– На самом деле, не вижу чего-то особенного, но очнулся ты очень удачно. Дамблдор и часть совета попечителей подняли шумиху из-за драки…

– Ого! Навевает воспоминания, кажется, семь лет назад я точно также сорвался в школу в первые дни. И кого же Итриша избила?

– Все не так просто… Избила не Итриша…

– Итришу поранили? – я правда успел полюбить приемную дочь, какова бы ни была ее природа, – но этого не может быть, она хоть и не имеет метаморфизма Нимфадоры, но тоже очень сильна для своих лет.

– Нет...

– Тогда?

– Гарри подрался и сильно ранил двух учеников Слизерина и двух студентов Гриффиндора. Самое печальное, что среди них Драко Малфой и Рон Уизли. А встречаться ни с зятем, ни с истериками Уизли я не хочу. А Дамблдор со своей стороны не делает ситуацию легче, только второй день заваливает нас письмами.

Действительно неудачно. Я не хотел еще хотя бы несколько месяцев показываться после исцеления. Старик наверняка ощутит пусть не резко возросшую силу, но как минимум мой сдвинувшийся потенциал. Но делать нечего, Гарольд – мой ученик, и сейчас я по документам ему даже ближе, чем отец, будь он жив.

– Что же, ничего не поделаешь, придется направиться туда. Гимки! – не заставив себя ждать, рядом со мной появилась домовушка.

– Мастер Аластор! – сияющая как начищенный медный таз тварюшка с обожанием посмотрела на меня.

– Подготовь мне комплект парадной одежды, как только я приведу себя в порядок, я отбываю в Хогвартс.

………………………………………………………

15.09.1991. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Филиус Флитвик

Воскресный день был безнадежно испорчен человеческой глупостью. Честное слово, даже прожив всю жизнь среди людей и будучи человеком на половину, он не мог понять их до конца. Когда его разбудили посреди ночи, вызывая сначала в медицинское крыло, а потом к директору он был уверен, что случилось, что-то серьезное. Ну там покалечился кто-то или убился… Зайдя же в вотчину Поппи Помфри и увидев всего лишь четверых избитых первокурсников даже не с его факультета, он чуть было не плюнул и отправился спать дальше, но долг и привычка делать свою работу хорошо требовали разобраться в ситуации.

Оказавшись в кабинете Дамблдора, он обнаружил там спокойно улыбающегося Гарольда Поттера. Новый ученик старины Моуди радовал профессора изо дня в день примечательным рвением к знаниям и умением задавать правильные вопросы. У мальчика вне зависимости от ходящих вокруг его персоны слухов было впереди большое бедующее. Сейчас спокойно, с легкой полуулыбкой и прямой спиной сидел в кабинете главного чародея Британии и молчал. Когда же он выслушал рассказ мальчика о произошедших событиях, степень недоумения лишь выросла.

– Альбус, а объясни мне пожалуйста, чего ради мы не спим и не даем спать парню? Все же ясно как день, ну подрались мальчики, чего такого особенного? – недоумение декана Рейвенкло было абсолютно искренним, он правда не понимал всей этой возни с детьми. Пока они ограничивают себя травмами, которые может исцелить магия проблемы, по его мнению, не было вообще. Более того он считал, что эта гиперопека лишь вредит молодым магам, ведь им еще только предстояло понять истинное положение дел в мире волшебства и его главный закон – «Сила и знание – это все», – сними с моего факультета пять десятков балов, и разойдемся.

– Филиус, мальчики серьезно пострадали…

– Магия… Какое сильно? Если что-то «сильно» и пострадало, то только их самолюбие. Пацан поколотил их кулаками, пока те пытались махать палочками.

– Скажем так, магию Гарри…

– Гарольд, – прервал речь своего начальника Флитвик, – он просит называть его Гарольд.

– А? Да, хорошо. Гарольд все же использовал магию. Магию, которую первокурсник знать не может, и у меня есть основания беспокоиться по этому поводу. В любом случае, я уже вызвал родителей и опекунов участников.

Несколько часов спустя, когда забрезжил рассвет, низкорослому Филиусу стало тесно в директорском кабинете от толпы гомонящих родителей. Более-менее прилично вели себя Малфой с вассалом, а вот чета Уизли, а точнее Молли Уизли, создавала столько шума, что начинала болеть голова. Весь галдеж стих разом, стоило последнему действующему лицу шагнуть в кабинет. Все замолкли, а сам полу-гоблин напрягся, что-то вновь переменилось в лучшем мракоборце Магической Британии. Темно-серый сюртук под алой мантией-пальто и вечная трость вроде все как всегда, но нечто отличалось. Точно! Нет повязки на глаз! Изменения в Аласторе заметил не только он, судя по длинным взглядам, бросаемым на него всеми присутствующими.

Молча пройдя через комнату и увидев, что все места заняты волшебник трансфигурировал себе кресло и, усевшись, замкнул круг участников.

– Добрый день, господа! Мои извинения за задержку, был на завершающей стадии многолетнего исследования. Давайте разберемся, что случилось, – спокойный размеренный тон второго по силе волшебника страны резко сменился гулом голосов возмущенных родителей.

Спустя три минуты прослушивания этого концерта Аластор ударил тростью об пол, призывая всех к тишине.

– Я примерно что-то уловил из вашей речи, но давайте опросим напрямую непосредственного участника событий. Гарольд.

– Да, Учитель.

– Расскажи, что произошло вчера.

– Хорошо. Шел в библиотеку. Стал свидетелем конфликта между группами студентов Гриффиндора и Слизерина. Студенты Малфой и Уизли попытались втянуть меня в конфликт. Я отказался. Трижды по всем правилам я отказывал им в участии. В итоге оба студента опустились до оскорблений, после чего вызвали меня на дуэль. Несмотря на многочисленные нарушения дуэльного кодекса, я принял вызов. В полночь в назначенном месте мы встретились, и я их побил. Секунданты отказались принять положение веще и вмешались в бой. Их тоже избил.

– Гарри, мальчик мой...

– Альбус! – слова мужчины лязгнули сталью, – он не твой мальчик, и его зовут Гарольд.

– Кхм… Гарольд, но зачем ты это сделал? Ты же мог просто рассказать своему декану?

Надо отметить, что парень взглянул на великого мага, как на сумасшедшего.

– Директор, сэр, я долго готовился к поступлению в Хогвартс и узнал все до чего мог дотянуться. И при всем уважении, я не хочу, что на протяжении семи лет моей учебе мешали конфликты, к которым я не хочу иметь отношения. Если для этого нужно было размять кулаки, я считаю это приемлемой платой, – Моуди! Хорошо воспитывает ученика, правильный у него взгляд на вещи. Будь у его отца такой может быть и не умер так бездарно.

– Гарольд, ты лукавишь, не стоит. Ложь вредит душе. Ты же использовал магию, плохие чары, которые хороший ребенок знать не может и не должен. Скажи, кто тебя им научил? Может есть какой-то… советник?

– Но-о-о я применял только то, чему меня научил учитель, это…

– Достаточно, Гарольд, – властный голос заметно помолодевшего за последние годы мракоборца прервал речь его ученика, – чему я учу ученика, в первую очередь наше с ним дело. Перед тем как прийти к вам, я зашел к мадам Помфри, так что у меня на руках заключение, что единственное заклинание, примененное Гарольдом к мальчикам, это слабое ослабляющее проклятие Гандр. Оно не является темным или запрещенным, остальное тайна учителя и ученика.

Что-то во всей этой ситуации казалось странным профессору чар. Дети дрались в Хогвартсе едва ли не ежедневно, и с каждым курсом масштаб разрушений и тяжесть травм росла вместе с ростом силы юных магов. Но почему-то даже когда студенты попадали в медкабинет без костей, глаз и конечностей, это несильно кого-то волновало, а сегодня Директор развел такую активность. Это была загадка, а загадки Филиус Флитвик любил.

Глава 75

15.09.1991. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

– Достаточно, Гарольд. Уважаемые, чему я учу ученика, в первую очередь наше с ним дело. Перед тем как прийти к вам, я зашел к мадам Помфри, так что у меня на руках заключение, что единственное заклинание, примененное Гарольдом к мальчикам, это слабое ослабляющее проклятие Гандр. Оно не является темным или запрещенным, остальное тайна учителя и ученика.

Судя по лицам каждого из присутствующих в комнате волшебников, они вот-вот собирались разразиться новой порцией глупостей, что стало меня порядком раздражать. Уже по нескольким оговоркам Дамблдора я понял из-за чего был весь сыр-бор. Директор явно знал про крестраж во лбу Гарольда, знал и ничего не смог сделать на месте, что, впрочем, неудивительно. Учитывая количество схожестей между внедренным хоркусом и гербом, его удаление закончилось бы смертью или как минимум инвалидностью мальчика. Теперь же он боялся, что личинка души его павшего во Тьму ученика начала раскрываться в парне. Вот только как в это вписывается происходящий здесь и сейчас цирк, я не могу понять в упор. Он же должен был разглядеть ученическую метку на его тонком теле, сложить два плюс два и понять, что он не только под опекой Сириуса, но и под моей. Можно же было просто вызвать меня на разговор, но нет, нужно было накрутить невесть что, а мне теперь надо как-то это нивелировать. Люциус не идиот, тоже может многое подчерпнуть из речей Дамблдора, и пусть после войны и нескольких моих акцией его семья сдала часть позиций, как влиятельную персону его нужно было учитывать. В конце концов половина пожирателей, сейчас дышащих воздухом свободы обязаны ему, а несколько десятков боевиков, как идейных, так и просто опытных наймитов осели среди его подчиненных.

– Господа! – заговорил я, опережая уже набравшую полную грудь воздуха супругу Артура, – я предлагаю разбираться в ситуации предметно. Теперь, когда все знают, что никакого риска здоровью не было, никто не пострадал, темные знания никто не применял, а значит, и решить мы все можем быстро. Люциус, надеюсь теперь у тебя нет претензий? Парням иногда полезно получить щелчок по носу, и я тем более не вижу смысла испытывать наши только-только вставшие на рельсы взаимоотношения. Как ни крути это будет глупо сориться еще больше из-за мальчишеской драки.

На несколько секунд маска самоконтроля одного из лидеров старой аристократии дрогнула. О да, ему-то ли не знать про чудодейственный эффект «щелчков» по носу, он их собрал более чем достаточно. Цепь серьезных ошибок и просчетов, основанных, как я думаю, на излишней уверенности в силе людей, окружавших его, чуть было не привели его к трагическому финалу. Сверху всего этого легла смерть его отца – Абраксаса. Старого заговорщика забрала та же эпидемия драконей оспы, что и Валбургу, и эта стало для него куда более болезненным ударом. Прошлый глава Малфоев был Фигурой, и без его поддержки вести дела стало ощутимо сложнее. Так, что… Он был не в том положении, чтобы рисковать конфликтом со мной и моими людьми.

– Пожалуй, я склонен признать, что мне события были преподнесены в несколько искаженном варианте… Мальчики подрались, а поражения в детстве хороший стимул и возможность избежать их в будущем. Кто знает, может это даже станет кирпичиком в фундаменте крепкой дружбы.

Хитер! Растет над собой, если не утонет в интригах, а продолжит развиваться как волшебник, то с годами полностью сотрет последствия бурной молодости. Для этого, конечно, еще нужно пережить грядущее мировое событие, но у этого змея есть на это все шансы.

– Отлично, я рад твоему благоразумию.

– Чудесно, в таком случае я откланяюсь. Еще есть дела, требующие моего внимания. Господа, Директор, мистер Моуди! – попрощавшись, Люциус в сопровождении своих вассалов покинул кабинет директора через камин.

– Теперь, когда разногласия с частью участников конфликта улажены, приступим к вашим вопросам. Миссис Финниган вы, судя по всему, тоже прояснили для себя ситуацию?

Миссис Финниган была невысокой крепкой, светловолосой ирландкой, одетой по моде простецов. Что удивительно, от ее маны шел едва заметный запах гари – верный признак выбравшего свой путь пироманта. На мгновение активировав мистическое зрение, я увидел тянущиеся через все ее тело линии волшебных татуировок. Так она из клановых?

– Более чем, мистер Моуди. Вас хорошо знают и уважают в Эйре, так что у меня изначально были некоторые сомнения относительно рассказанной версии. В клановых школах редко первые годы учебы проходят без драк, так что проблемы я не вижу. Мистер Дамблдор, я вынуждена буду донести эту ситуацию до Ард Ри, нам не нравится, когда наших детей пытаются втянуть в странные истории. Всего доброго, – договорив, она повторила маневр Малфоя и скрылась в зеленом пламени каминной сети.

Это интересно. Несмотря на то, что я регулярно бываю в Ирландии, особых контактов с местными кланами я не заводил и, к своему стыду, даже не особо интересовался. Ирландские волшебники –достаточно закрытый социумом, не выносящим внутренние вопросы наружу. Насколько я знаю по ним эпоха завоеваний, «бегство графов» и последующее принятие Статута ударило даже сильнее чем по Шотландцам. Слишком уж плотно кланы и септы были переплетены с состоящими в них простецами и тем болезненнее был разрыв. Но выходит они начали оправлять раз даже выбрали Ард Ри. Любопытно, что за чародей встал на ноги на западе, что смог принять титул древних королей Ирландии?

– Мне кажется мы отлично идем к финалу! Артур, Молли, вот вас я вообще понять не могу, точнее вашего присутствия. Мне кажется, вы избегали вопросов выяснения отношения с родители других учеников как огня.

Моя фраза сработала как красная тряпка для быка в отношении Молли Уизли.

– На что ты намекаешь, Аластор?!

К этому времени кабинет под шумок покинул и декан Слизерина, оставив меня в компании рыжих родителей, директора и Флитвика. Артур уже явно начал понимать, что происходит что-то не то. Сложно спрогнозировать насколько он проинформирован о «проблеме» Гарольда, но он был известным сторонником Дамблдора и редко ставил под сомнения слова Великого Светлого. Им бы хватило и просто слов в духе: «так надо».

– Намекаю? Ну последние три года с поступления ваших близнецов в школу я каждый год слышу рассказы о том какими проблемами оборачиваются их шалости. Парни талантливы безусловно, но совершенно не контролируют себя и не видят границ разумного. Также, насколько мне известно, вы пока успешно игнорируете претензии от всех учеников.

– Ты хочешь сказать, что мои сыновья темные маги?! – завыла белугой бывшая Пруэтт.

– Но Аластор, у мальчиков, конечно, есть проблемы с дисциплиной, но я в их шутках нет ничего плохого или злого! Нет порочных намерений, – наконец-то нашелся что сказать Дамблдор.

– Ну да, а ты готов поручиться, что ни одно из их шуточных зелий не попадет в рот ребенку с аллергией? Или если у кого-то из так оберегаемых от тьмы нашего мира маглрожденных сдаст сердце от пугача с толикой перуанской алхимии, которую они откуда-то наловчились доставать? О или может быть однажды они утащат первокурсника в такой закуток замка и приклеят его там к потолку, что его не успеют найти? Дора дважды вытаскивала первоклашек из таких задниц, что дрожь берет. А теперь скажи мне, Молли, почему ты сегодня прилетела рассерженной орлицей, но не в один из прошлых случаев? Или ты не знала ни о чем из этого? А может быть видишь в них своих братьев? Так они сейчас даже не бледная тень Гидеона и Фабиана. Те были образцовыми волшебниками, – эта баба, а назвать леди я ее не мог, меня по-настоящему раздражала, – если все упомянутое ни у вас, уважаемый директор, ни у вас Уизли не вызывает опасений, то я донесу свою мысль и видение ситуации. Парни подрались, это нормально. Накажите балами, назначьте отработки, что угодно в пределах разумного. Но! Если я узнаю, что хоть один из рыжих лезет мстить находящимся под моей защитой за своего пустоголового братца, то видят мертвые боги, я не оставлю это без последствий.

Молли все же собиралась, что-то сказать, но была прервана рукой мужа, больно сжавшей ее ладонь.

– Я согласен с тобой, Аластор. Скажу честно, изначально я прибыл сюда ради другого, но то, как вышло… И, хотя мне печально слышать, то, что ты рассказал про близнецов, я рад ,что узнал об это тебя, а не от безутешного родителя. Молли, мы идем. Директор, я благодарен вам за всю помощь, но предпочел бы узнать о проблемах не таким образом.

Зал покинуло еще двое.

– Что же кажется, теперь мое присутствие излишне, так что я пойду спасать остатки своего выходного дня, Господа! Гарольд, зайди ко мне как освободишься, – Филиус Флитвик спешно удалился.

Мы остались втроем.

– Аластор, я понимаю, что ситуация тебе не нравится, но у меня правда были резоны поступить таким образом. Есть один факт, который я думаю Гарольду знать пока рано, и он все объясняет.

– Альбус, я уже говорил тебе, найди помощника. Не доверяешь магам, подтяни сквиба, получившего хорошее образование в управлении. Твои ошибки множатся, а цена ошибки Великого Волшебника порой слишком велика. И ты мог, поняв, что парень жил в моем доме, связаться со мной для начала. Я знаю об этой проблеме, и Гарольд знает об осколке души Темного Лорда в его голове. Гарольд. Гарольд! – мальчишка под шумок уплыл в свои фантазии и возвращать его пришлось окриком, – сними повязку.

Без лишних разговор парень стянул ставшую такой родной для него ленту показывая результат нашей с Андромедой работы. Дамблдор встал и внимательно осмотрел печать, чтобы затем покачать головой.

– Печать хорошая, но даст ему всего несколько лет без влияния чужой души, а что потом?

– А потом он сразиться и отвоюет свое право на жизнь. Он знает о ставках. Потому-то я его и тренирую как проклятого. Через несколько лет он заберет то, что принадлежит ему по праву.

– Это все очень серьезный вопрос. Предлагаю обсудить его отдельно и позднее, мне тоже надо подумать. Но как минимум в одном ты прав. Я стал ошибаться.

– В таком случае мы с учеником прогуляемся прежде, чем я отбуду. И Альбус это странный вопрос, но где в Годриковой впадине лучшее место почитать в одиночестве?

…………………………………………………..

POV Гарольд Джеймс Поттер

С момента появления в кабинете Учителя Гарольд полностью расслабился. Он сделал все, как ему объяснила тетя Андромеда, и не говорил почти ничего, пока мистер Моуди не появился, сделав исключения только для своего Декана. По началу было забавно, он видел не так много волшебников, не связанных так или иначе с семьями Моуди, Блэк и «Ведьминской службой доставки». Чета Узли несколько отталкивала. Поведение миссис Уизли вызывали у него не лучшие ассоциации с худшими годами жизни на Тисовой улице, а мистер Уизли производил впечатление замученного работяги, которые нередко ошивались у пабов в конце рабочей недели. В противовес этому отец Драко и мать Финнигана вели себя совсем иначе. Люциус полностью укладывался в ставшую привычной картину мира, а светловолосая ирландка по пластике движений казалась аврором.

Наблюдение за социальными ритуалами взрослых быстро наскучило. Происходящее с каждой секундой обретало все больше общих черт со стычкой в коридоре, с которой все началось. К счастью, появление Учителя быстро исправило ситуацию, и Гарольд смог отодвинуться от окружения и сосредоточиться на своих мыслях. Сознание же само вернуло его к самому яркому событию последних месяцев. Он был уверен, что надолго его голова будет занята моментом приручения ворона, которому он дал имя Техтейр – Посланник. Или тот миг, когда он ощутил единение со свей палочкой. Но нет, все это было вытеснено произошедшим несколько часов назад.

Гарольд слегка прикрывает глаза, и вот он уже вновь стоит в темном атриуме. Позади озираясь, плетется Терри, в нем борются страх и возбуждение. С одной стороны очень страшно попасться Филчу, а с другой… Это же блин первая настоящая дуэль! В какой-то мере Поттер в те секунды разделял с ним это состояние, но как только навстречу из тени двух разных коридоров вышли четыре силуэта, все переживания отошли на второй план. Застучало сердце, надпочечники аж свело от резкого вброса адреналина кровь. Как на тренировках учили, за три вздоха он отсекает эмоции, входя в то, что со временем должно развиться в боевую медитацию. Мир слегка выцветает, сужаясь до круга в тридцать шагов, внутри которого ничто не скроется от его внимания.

Ритуальные фразы звучат как положено, но проходят мимо разума. Вот секунданты отходят, освобождая пространство для дуэли. Все цепи, доступные на данный момент открылись, разом обжигая нервные окончания. Со стороны наверно было видно, как в глазах загорелись зеленые огоньки. На тело ложатся ускорение и укрепление, а кулаки окутываются фиолетовым свечением Гандра. Рон и Драко выхватили палочки и растерялись. И если стоящий чуть поодаль Малфой начал что-то выписывать в воздухе палочкой, то оказавшийся куда ближе Рон просто застыл с мистическим знаком в руках превращаясь в идеальную мишень. Видимо он даже не думал, что все будет в заправду.

Рывок вперед, и Гарольд осознает, насколько медленно двигается Рони-бой, Поттер уже стоял рядом, а он все еще поворачивал голову. Раскручиваясь и вкладывая в удар усиленного тела вращение, он наносит удар прямо в печень. Не останавливаясь, но сбавляя силу, парень догоняет заваливающуюся вниз рыжую голову, впечатав ладонь в щеку.

Развернуться и устремиться к Малфою. Драко не зря потратил время на чтение заклинаний, так как навстречу Гарри понеслись два снопа алых искр и прячущийся за ними ступефай. Искры ловятся кулаком прямо на бегу, обжигая ладонь и руку.

«Не успел призвать хотя бы малый щит», – отметил про себя ученик Грозного глаза.

От ступефая пришлось уворачиваться и не зря, так как мистерия, попавшая в угол, выбила оттуда каменную крошку и пыль. Следующее заклинание уже не покинуло рта слизеринца. Стоило Гарольду оказаться рядом Драко попытался поступить по науке и разорвать дистанцию. К сожалению, для него Гарольд был куда быстрее. Три точных удара за счет наложенного проклятия, буквально выбивающего силы из жертвы, один за другим пришлись по его лицу.

Кровь все еще бешено стучит в висках, и он толком не слышит, что там кричат секунданты побитых неудачников.

«Да, это не те красивые и тихие вспышки заклинаний под звон мечей, которые устраивают старшекурсники. Скорее кабатская драка», – новая мысль пронеслась в непривычно пустой голове.

По какой-то причине она отрезвила его, сбив боевой угар и эйфорию от собственного поведения. Странная смесь от удовлетворения и презрения к себе заняла их место. Он определенно был рад тому, что смог постоять за себя, но появившиеся при этом эмоции ему точно не нравились.

«Я же сильнее их, и то, что я привык в спаррингах стоять против на голову превосходящих меня Итришы, Гермионы, Нимфадоры и ее друзей, меня не оправдывает. Чем я в таком случае лучше уродов, изводивших меня в школе?»

Все эти невероятно важные для юной личности идея оформились за доли секунды, и Финнигана с дружком Малфоя он уложил очень мягко. И сейчас сидя в кабинете директора гоняя их в голове, начал понимать, насколько оказался прав. Нет, он не заразился фанатичным рыцарством Гилдероя Локхарта, уже начавшего обретать славу сильного борца с темными тварями и его старшего соученика, но точно понял, что избиение слабых ему претит. Он не получит удовольствия от вбивания в пыль десятков и даже, возможно, в будущем сотен врагов. Ему будут нужны сильные враги, такие как тот, что ждет своего часа в его голове. Вспомнив об этом, он поднял руку и, потянувшись, погладил повязку на лбу скрывающую сложную вязь из шрамов, формирующих, как говорил учитель, сложнейшую запирающую печать, в центре которой покоился злополучный молниевидный шрам.

После этого разговор старших резко свернулся, и пара учителя и ученика оставила старика директора в одиночестве.

– Произошедшее мы еще проанализируем, а пока. Нимфадора, спускайся, пока у тебя так истекает мана из цепей, то, что ты слилась потолком и замедлила процессы в организме тебе не спасает, – беззвучная тень упала сверху на пол перед ними, быстро превратившись в Дору, – Итриша и Гермиона, вам даже двоим пока не хватит сил удержать полный скрывающий комплекс, а без всех элементов мистерии это жалкое зрелище, – воздух в небольшом алькове справа по коридору задрожал и, осев, показал его подруг.

И прежде, чем учитель сказал что-либо еще, Итриша бросилась на него со страшным лицом.

– Ты пошел драться на дуэль и не позвал меня! Тебе придется заплатить за это, Предатель!

................................................................................................

PS

Добрый день, уважаемые читатели! Надеюсь новый этап истории вам нравится! Я по крайней мере доволен тем как раскрывается задумка, вперед и вперед. Тем не менее сейчас я вынужден объявить перерыв до четвертого марта. Меня не будет в городе, а стабильно писать и редактировать в дороге будет сложно, так что проще предупредить заранее.

04.03.2024 выкладка продолжится в штатном режиме.

Глава 76

19.10.1991. Великобритания. Графство Эйвон. Годрикова Впадина.

Годрикова Впадина была… странным местом. Небольшое поселение на первый взгляд не имело в себе ничего примечательного, и любой из живущих здесь сказал бы, что оно абсолютно нормально. Но стоит тут появиться пришельцу со стороны, как нечто начнет скрестись на подкорке сознания. Свежий, но при этом такой тяжелый воздух. Тишина и мирная, деревенская пастораль, но ты не можешь избавиться от ощущения, что что-то постоянно движется на границе восприятия. И конечно та легкость, с которой случайные посетители забывают о своем визите в этот городок, не отмеченный ни на одной карте, находящийся абсурдно далеко от любого центра работ. Впрочем для всех посвященных причины этих странностей не были секретом. Таково воздействие повышенного магического фона на простецов, ведь тут издавна бок-о-бок живут маги и маглы! Хоте честнее будет сказать, что к концу двадцатого века это были скорее маги и сквибы (частые браки близких родственников и обилие неодаренных сыграло свою роль).

Место было известно в Магической Британии не только своим населением, но и своими знаменитыми жителями. Здесь начал свой путь один из известнейших боевых магов и член четверки основателей Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс – Годрик «Кровавый рассвет» Гриффиндор. Волшебник, о происхождении которого мало что известно (хотя все еще больше, чем о других основателях), родился в деревушке, тогда носившей название Унылая Лощина и в начале десятого начал свое шествие по островам. Никто не знает, кто обучил его магии, но в 910-ом году он под знаменами Эдуарда Старшего подавил восстание мятежных городов, а через несколько лет уже пировал на празднике в честь покорения Восточной Англии. В 924-ом алые мантии под его командованием помогли сокрушить Денло, Северную Англию и Стратклайд. Три года спустя он будет стоять по правую руку от сына своего сюзерена – Этельстана, когда на его голову будет возложен венец «Короля Англичан». Вплоть до середины десятого века Гриффиндор и собранная им дружина поучаствует в каждой крупной войне на островах, а с выдворением датчан погрузится на корабли и поплывет за силой и славой на большую землю. Где-то в этих странствиях и произойдет судьбоносная встреча четырех сыновей и дочерей Альбиона. На закате века Салазар «Змей» Слизерин, Ровена «Ведьма» Рейвенкло, Пенелопа «Боудика» Пуффендуй и сам Годрик ступят на берега родной земли с одной единственной целью…

Годрикова Впадина в последствии породит еще немало героев пусть и не столь легендарных, но это не имеет отношения к нашей истории. Сейчас куда интереснее было бы посмотреть на мир глазами единственного зрителя, тихого, но важного события произошедшего ясным октябрьским днем. Марта Гречинкс была стара и уже толком не могла самостоятельно передвигаться по дому, все, что ей оставалось, это взирать на улицу своими глазами, несмотря на преклонный возраст сохранившими практически юношескую остроту. Таково было ее наследие от тех крах магии, плескавшейся в ее крови. Делала ли она это от скуки, пользуясь единственным доступным ей развлечением, или отчаянно пыталась успеть увидеть кого-то прежде, чем смерть заберет ее? Кто знает, но вот вдруг она заметила, как качнулся воздух, выплевывая на дорогу джентльмена, одетого в серое пальто.

Марта не могла разглядеть его лицо, ведь он стоял к ней спиной, но смогла заметить… ощутить нечто, исходящее от него, что всколыхнуло в ее памяти давно забытые чувства и эмоции. Прямая спина, уверенная походка, аура силы, исходящая от него. Она уже встречала человека, обладавшего всем этим. Тогда, почти сто лет назад, когда она была еще не дряхлой старухой, а юной и нежной девочкой десяти лет, она любила сбегать в соседний лес и сидеть со парой старших мальчишек. И на одного из них был так похож этот появившийся из воздуха путник. В то время, как взрослые обсуждали какие-то казавшиеся странными и ненужными вещи вроде назревающего в континентальном Китае восстание, и как они собираются «пощипать Цинских сектантов», принц из сказки рисовал ей чудесные миры. Лежа на траве, она живо представляла мир, нарисованный тем юношей, лицо которого почти стерлось из памяти.

Незнакомец уходил, все дальше стремясь пропасть за поворотом и женщина поняла, что это ее последний шанс окунуться в сказку снова. Ощутить дыхание такой близкой и такой далекой реальность. Она знала о магии, но сама была ее почти полностью лишена. Родственники всю жизнь относились к этому с пониманием и старались не демонстрировать волшебство при ней. Сейчас же… по правде бессмысленно оправдывать себя, она жаждала этого всей своей душой. Неосознанно она потянулась за ним, не заметив, как встала с кресла и упала. Но душу Марты поглотила не тьма, солнечный свет затопил все вокруг.

…………………………………………………………

Десятилетняя светловолосая девочка, в платье с рюшечками пробиралась сквозь кусты, не обращая внимание на оставляемые ими грязь и маленькие порезы. Попасть на ИХ место было очень важно, а вдруг она все пропустит?! Наконец полумрак подлеска кончился, и она выбралась на невысокий холмик, стоящий посреди опушки. Ведьминский круг, так называли его ее друзья. Одеяла были раскиданы как обычно вокруг неторопливо чадящего костерка, и на одном из них расположились нескладная печальная девушка-подросток чуть старше нее самой с книгой в руках. По всей поляне были расставлены свечи, они не мешали ходить, а по ночам создавали чудесную иллюминацию.

– Привет, Ариана! – кинулась она к подруге, – а что Альбус, Аберфорт и Геллерт еще не пришли?

Старшая из пары подростков опустила книгу и улыбнулась.

– Нет, Сноудроп… – она отвела взгляд и посмотрела в бескрайнее синее небо над головой, – их время еще не пришло, но давай дождемся их вместе?

– Конечно! – бодро закивала головой победительница кустов и репейника.

– Отлично! Нуже, Сноудроп! Расскажи, как у тебя дела? Мы ведь очень долго не виделись…

…………………………………………………………….

POV Аластор Моуди

Все дороги ведут в Рим? Судя по всему, все дороги Англии ведут в Годрикову Впадину.

После того как я разобрался с «интригой», закрутившейся вокруг Гарольда в Хогвартсе, мне наконец удалось сделать то, что я хотел сделать изначально – уйти на некоторое время на самоизоляцию от мира, чтобы пусть в первом приближении, но разобраться со всем сонмом произошедших со мной изменений. Сложно описать, каких усилий стоило мне не раскрыть нестабильность своего состояния. Очистившаяся и уплотнившая мана из-за качественно улучшенного малого источника, заполняла цепи слишком быстро, то и дело грозя вырваться в виде куда более мощного аналога детского выброса. А то, как слепило глаза от пребывания в Школе Чародейства и Волшебства? Ведь мистическое зрение работало теперь даже без подачи маны постоянно, пусть и в ослабленном режиме. Про физическую силу тоже забывать нельзя. Да, я регулярно использую усиливающие мое тело мистерии и в целом куда крепче как неодаренных, так и большинства волшебников, но с активными чарами я не хожу по собственному дому, а к своему телу я привыкал буквально всю жизнь. Так что нырнуть с головой в самопознание было единственным логичным решением

Две недели исследований себя показали, что всего одно выпитое зелье сделало меня человеком в куда меньшей степени, чем я мог представить. Понимаете, в чем суть. Мысли мага, его душа, эйдос, исток, все эти грани первичны для одаренного. Там, где у человека бытие определяет сознание, у волшебника сознание определяет бытие, а мое сознание разумного, десятилетиями шедшего путями магии, пережившего смерть и пусть на краткий миг увидевшего эпоху богов… было бесконечно далеко от человеческого. Поэтому, когда магия, заключенная в зелья, верстала мою плоть, она подгоняла ее не под условный идеал человека или мага, а под ту смесь, которую представлял мой внутренний мир.

И это открытие нас с Андромедой ни на шутку напугало. К счастью, проведенные в срочном порядке тесты и ритуалы, показали, что я все еще в большей степени существо из плоти и крови, а не какая-то энергетическая форма жизни. Но несмотря на то, что к этому моменту в сохранности моих репродуктивных способностей мы не сомневались, Меда все равно заставила меня подготовить биоматериал. Так, на всякий случай: «Если ты вдруг решишься на какое-нибудь безумство, ну там стать высшим элементалем или еще нечто подобное».

Но преодолев возникшие трудности все трудности, спустя месяц подготовки, грубо говоря «научившись заново ходить», я понял – пора возвращаться к делам. Загадка, оставленная мне перед смертью старым нацистом, была ключом к переменной, пока что скрывающейся вне моего поля зрения. А значит нужно было покинуть родной дом и отправиться в путь.

Воронка аппарации выплюнула меня на дорогу, по обеим сторонам которой тянулась вереница коттеджей. В какой-то мере это место было полным антиподом Тисовой улицы. Если там нужно было напрячься, чтобы найти отличии между домами, то тут надо было неслабо изгаляться для нахождения хотя бы пары общих деталей. Старя часть Годриковой Впадны, именно она в свое время запомнилась оригиналу больше всего в те немногочисленные визиты. Где-то в глубине даже до сих пор ворочалось желание на старости прикупить тут участок и встретить надеюсь далекую, но неизбежную кончину. Забавно, что именно сюда ведет дорога из хлебных крошек.

На секунду я просто позволил себе отпустить тот клубок нитей, который пытался распутать, и просто шел, наслаждался осенним теплым днем. Внезапно по нервам резанула вспышка чужой смерти. Кто-то умер в одном из соседних домов. Раньше у меня не было такой чувствительности, очевидно, сродство с жизнью и смерть тоже поднялось на новый уровень. Остановившись посреди улицы, попытался прислушаться к своим ощущениям, пытаясь ухватить флер этой смерти. Аккуратно снимая ментальные блоки, ограничивающие мое восприятие от того хаоса, стремящегося поджарить мне мозг сенсорной перегрузкой, я охватил сенсорикой весь городок. Опять же еще некоторое время назад для такого мне нужен был ритуал и пара часов подготовки.

Древний город… Древняя деревушка магов, конечно, не могла сравниться с Хогвартсом, но все еще была ровным слоем покрыта слоями мистерий, веками впитывающимися в эту землю. Сколько поколений чародеев легло в эту землю, удобряя ее? Будь в этом мире чуть больше прагматичных магов, кто-то должен был попытаться. Новый взгляд на реальность завораживал, еще никогда я не мог смотреть так глубоко в суть вещей. Впрочем злоупотреблять этим нельзя, иначе слишком велик шанс просто раствориться в магии. Проклятие видящих, так еще называют этот эффект.

Своей первоначальной сиюминутной цели я достиг. В соседнем доме умерла старушка, это была хорошая – «своя» смерть. Но, помимо этого, я получил еще кое-что в придачу. Пятидесятиметровый шрам, тянущийся сквозь все тонкие планы. Ноги сами вывели меня к нему. Аккуратная гранитная стела на самой границе пораженной области гласила.

«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер.

Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире,

пережившим Убивающее заклятие.

Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен

в неприкосновенности как памятник Поттерам

и в напоминание о злой силе,

разбившей их семью.»

Вокруг выведенных на камне строк было множество надписей, оставленных совсем другими людьми. Слова благодарности. Молитвы. И все это на фоне бурлящего нечто.

– Что же ты сотворила, Лили Поттер? Насколько несоразмерную цену с тебя взяли за жизнь твоей крови? – взгляд вновь упал на мемориал, постепенно пропитывающийся силой людской веры, – и что задумал ты, Альбус?

……………………………………………………………..

Мое турне по Годриковой Впадине продолжалось. В последний визит в Хог я впроброс, больше на удачу, задал Альбусу один вопрос. С чем могут быть связаны свечи в голове человека, жившего в конце прошлого века? Конечно же с книгами. Все это было чистым экспромтом, который скорее всего выстрелил. Дамблдор рассказал мне про одно место в полумиле в лес от городской черты. На этой поляне он с братом, сестрой и немногочисленными друзьями собирался, чтобы поколдовать или почитать подальше от глаз простецов.

То, что я на верном пути, стало ясно примерно на половине дистанции, когда через обычный чистый и немагический лес стали одна за другой пролегать стены барьеров. Отводящий внимание, отводящий хищников, улучшающий погоду и многие-многие другие, но ни одного намертво блокирующего проход, хотя у единственного человека, который мог их наложить было более чем достаточно сил, чтобы просто вырвать это место из реальности. Но он… словно оставлял возможность другим вернуться сюда в любое время.

С каждым шагом лес становился все более и более густым. Ветки приобретали остроту, а кусты сплетались в сплошную непроходимую стену. Должен отметить, что без защитной мистерии Герба пройти сюда без разрушительных чар могло стать проблемой. Я же мог просто двигаться вперед, постепенно вливая ману в одну из лучших защитных мобильных мистерий, известных мне. Может быть «Щит эгиды» и еще парочка сравнятся с ней.

Конечно, точкой моего путешествия стала небольшая поляна, напоминающая кемпинг или охотничью стоянку аристократов викторианской эпохи. Пледы, изящные котелки, одеяла. Множество книг были разбросаны вокруг и наверняка пролежали тут много лет, но ни одна вещь не была затронута старением или гниением. Время для этого пяточка земли словно остановилось. Как я и говорил один могучий и страшный темный маг вложил немало усилий в сохранения… чего-то явно очень важного для него. А еще повсюду стояли свечи, возможно в их положении и была какая-то система, но они явно несли скорее эстетическую, чем ритуальную функцию.

– Так, я нашел множество потухших свечей, осталось понять, что есть их отблеск?

Я сел напротив потухшего костра в самом центре поляны и попытался понять, где может быть то, что я ищу, и что я вообще ищу. Геллерт, Альбус и остальные члены их детской компании собирались тут неоднократно. Более того все выглядит так, словно никто и не собирался бросать их тайное убежище.

Сосредоточившись на мистическом взгляде, я начал осматривать поляну. Неожиданно, но единственным зачарованными вещами оказались свечи и сам костер. Дополнительный осмотр показал, что на свечах лежало простое зачарование горения и левитации. После этого мое внимание вернулось к костру.

Несколько обугленных деревяшек и слой пепла скрывали простой рунный круг.

– Секундочку…

Давно истончившийся рунный круг. Но что тогда создает тут магическое возмущение?! Не сходя с места, я погрузился в медитацию. Слой за слоем я уходил в вглубь, пока не уловил точнейшие нити чар, тянущихся от пепла, лежащего в костре к свечам, разбросанным по поляне.

Пас рукой, и легкий импульс маны заставил свечи зажечься и приподняться над землей. Нити маны налились силой, становясь все более и более заметными.

– Что же ты такое?

Одно за одним я перебирал известные мне чары сокрытия. Озарение, как это бывает, пришло внезапно.

– Ну конечно… Кто сказал, что рукописи не горят? Горят еще как и хранят свои секреты куда лучше, чем в целом виде.

Еще один импульс маны, чтобы разжечь костер. Колдовское пламя, попав на деревяшки тут же охватило их, напитывая маной. Казалось бы, хаотично расставленные куски обугленной древесины и были ключом, без которого схема была не замкнута.

С тихим шелестом пепел закружился внутри костра, быстро собираясь сначала в плотную кучку, а потом во что-то более геометрически правильное и плотное. Процесс целиком не занял и минуты, после чего в моих руках оказался пухлый блокнот в кожаной обложке, стянутый черным шнурком.

– Получается все логично. Что еще может быть отблеском потухшей свечи как ни текст, написанный при ее свете?

Глава 77

31.10.1991 Великобритания. Моуди-холл

POV Аластор Моуди

Из сна меня выдернуло одномоментно. Вот ты наслаждаешься прекрасным безвременьем сна – даром самой природы, созданным, чтобы слабый разум не трансцендентных существ отдыхал и восстанавливался. А вот ты лежишь в собственной кровати, смотря в потолок под вой-скрежет беснующейся в твоей душе сирены. Да, Септима Вектор вместе с Флитвиком проделали великолепную работу по созданию сигнальной системы в охраняемом коридоре, органично встроив ее в и без того плотные и перегруженные плетения древнего замка и причем без урона для последних. Стоило лишь потянуться разумом к нужной связи, и перед глазами вспыхнула трехмерная модель коридора. Первым делом проверяю самую важную, последнюю комнату. К счастью, там царит полный порядок, ни одна из ловушек не активирована, ни один контур не потревожен. Я уже нахожусь в движении параллельно проверяя залу за залой. Зал с ядом и големами – тишина. Ловушка-лабиринт – тишина. А вот уже в комната с модифицированными дьявольскими силками заполнена красным цветом аур, недопущенных для посещения этого помещения.

Гимки появилась рядом со мной, молча принеся комплект моей формы-брони, и начала помогать мне в него облачаться. Андромеда, очнувшаяся вместе со мной, уже несла перевязь с боевой алхимией и мой топор из оружейной. Посох, чувствуя мои намерения, ужался до размеров палочки и скользнул в нарукавную кобуру. Внизу в каминном зале трижды вспыхнуло зеленое пламя, а я уже бежал по лестнице. Безмолвно поприветствовав двух моих учеников и Сириуса, мы двинулись обратно к камину.

– Каминный зал Хогвартса! – мой выкрик утопает в белом дыме.

– Зал заблокирован, – нарушил молчание Гилдерой.

– Оно и понятно, вопрос в том, что случилось и сколько уровней защиты замка поднялось, – вставил своей слово Блэк.

– Всем разойтись и перебирать замковые камины и порталы. Если результатов не будет, используем средний круг и прыгаем в Хогсмид.

Одно за другим безрезультатно прозвучали названия основных точек доступа в саму школу Чародейства и Волшебства, и мы поспешили воспользоваться переходом в ближайшую локацию. Выскользнув из пространственного пузыря, наш маленький отряд осмотрелся по сторонам. В единственном целиком и полностью магическом поселении Соединенного Королевства царили вечерняя тишина и покой. Громада мрачного замка, освещенного тысячами огней тоже, не раскрывала поводов для тревоги. Даже наоборот хорошим знаком было отсутствие в воздухе над крепостью разноцветных переливов и радужных пленок стационарных барьеров. Взлетев прямо с портальной площадки, мы скользили над верхушками крон Запретного волшебного леса. Осень еще не полностью вступила в свои права, а потому это царство магической природы пока еще скрывалось за толстым одеялом пожелтевшей и заалевшей листвы. У входа нас никто не встречал, лишь в последний момент по отблеску кошачьих глаз я заметил скрывающийся в темноте силуэт, замерший без движения с боевым молотом в руках. Старик Филч. Его можно было считать сквибом, настолько насколько постаревшего боевого скакуна пони. Уж не знаю, чем Дамблдор сманил эту старую тварь, но рыцарь-командор Королевского Викторианского ордена, много лет служивший лично королевской семье, появился в Хоге перед самым началом гражданской войны. И вот уже третье десятилетие студенты бегают по коридорам от «хромого калеки». Почему до учеников так долго доходит, что обычный сквиб ни в одной реальности не смог бы противостоять молодым чаротворцам, оставалось загадкой. А ведь тот факт, что заклинания просто стекали с него, секретом не было.

Сейчас он был тут, что вселяло определенную веру в лучшее. Не останавливаясь, мы проследовали к большому залу. Сейчас там правил организованный хаос. Старосты и префект гоняли учеников в бессмысленных попытках утихомирить детей. Никого из учителей не наблюдалось, так что, выловив первого попавшегося парня со значком старосты факультета барсуков, я остановил его для получения информации.

– А? Да, происшествие, да… Стоять, Тимоти! Никто не покидает общий зал без распоряжения Директора! Точно, да, происшествие. Несколько троллей прорвалось в школу через подземелья, кто-то из учеников ранен…

На этих словах меня настигла новая волна плохого предчувствия. Я разом охватил мистическим взглядом весь зал и ожидаемо не нашел среди учеников ни одного из своих подопечных. Ни троицы первокурсников, ни Нимфадоры с парой ее друзей тут не было. На факультете Рэйвенкло обязанности старосты выполняли три незнакомых мне студента. Судя по всему, они, как всегда, оказались в гуще событий. Хоть бы все были живы…

– Гилдерой, идешь в медицинское крыло. Сириус, Джо,н помогите навести тут порядок и следите, чтобы все были в одном месте. Будьте на чеку, это вполне может быть как провокация или попытка отвлечь внимание, так и попытка мести кого-то из выживших вождей великанов. Я проверю объект и постараюсь отправить к вам кого-нибудь из преподавателей.

Дурное предчувствие лишь нарастало. Может стоило сразу пойти в медицинское крыло вместе с Гилдероем?

…………………………………………………………………….

POV Гарольд Джеймс Поттер

Тридцать первое октября было не самым любимым днем для Гарольда. Раньше, когда он еще не знал правды о себе и своей семье, в этот день его мучали кошмары, природу которых он не мог понять. Теперь же это стало просто траурным днем, ведь тренировки по защите сознания хорошо помогают бороться с ночными страхами. С учетом того, что своих родителей он не знал, эффект должен был быть не столь силен, но все усугубляло наложение праздников. Для всей Магической Британии это был канун Самайна и день окончания Гражданской войны, развязанной Неназываемым и его сторонниками. Окончания десятилетия скорби и крови естественно значило для людей больше, чем горе одного паренька. Собственно, он никого и не винил за такое отношение, но и смысла раздражаться самому лишний раз не видел.

Именно по этой причине сейчас Поттер, Итриша Моуди и Гермиона Грейнджер гуляли по коридорам замка, неторопливо двигаясь в сторону подземелий. Где-то там наверху уже звучали праздничные гимны, до нижних уровней долетало лишь далекое эхо, а на наличие праздника намекало только тематическое украшение коридоров. Гарольду нравился замок, по правде, даже больше, чем ставший родным Мойди-холл. Тяжеловесность и монументальность стен, высота башен, прохлада галерей… Именно таким он видел свой будущий дом, пусть все же поменьше размером и поуютнее. В будущем он видел себя волшебником, живущим в замке высоко в горах и по словам Сириуса это можно было вполне считать даже не мечтой, а целью. Сейчас же его устраивали и прогулки по Хогвартсу.

Спустившись до тупика у одного из женских туалетов, ребята остановились. Дальнейшая часть была опечатана, там находились старые, заброшенные классы и полигоны. Ходили слухи, что Директор обдумывал изменения в программе, так что вполне возможно, что скоро их разблокируют, в программу вернутся такие дисциплины как алхимия, ритуалистика, а провалившийся проект защиты от темных искусств вновь разделят на боевую магию и защиту от магических тварей. Пока это конечно были только досужие разговоры студиозов из разряда «у моего дяди есть друг в министерстве…», и если бы о том же самом не упоминал Учитель, то скорее всего он бы сильно сомневался в правдивости этих слухов. А так… будет здорово, если оно случится. Нет? Будет чуть сложнее, но он все равно дорвется до знаний.

– Ребята, может пойдем назад? Я все еще хочу заглянуть на ужин, а не тащить поднос от кухни через весь замок. Домовики-то не против, но Филч и старосты смотрят на это неодобрительно, – озвучила всеобщую мысль Итриша после того, как у нее предательски заурчал живот.

– Да, думаю самое время. Пока дойдем как раз большая часть народу разбредется, будет куда спокойнее. И… спасибо, что провели этот вечер со мной, правда спасибо, – отозвался Поттер.

– Ну ты чего, Гарри, – Гермиона подошла и обняла его, девочки были одними из тех немногих, кому он позволял называть себя «старым» именем, – ты для нас практически брат, а эти гуляния – пшик, все равно важны лишь финальная песнь и сам ритуал. До последнего же допускают только учеников пятого курса и старше. Пойдемте!

Миона выпустила его из объятий и побежала вперед, но стоило ей зайти за поворот, как она встала как вкопанная. Прежде чем они успели спросить у подруги, что случилось, до ушей долетели тяжелые шаги, распространяющие мелкую дрожь по полу и потолку, а также мерзкий зловонный аромат гнилого мяса, дерьма и немытого тела, легко забивающийся в ноздри. А потом они все увидели его. Молодой, уродливый тролль с дубиной наперевес потерянно шагал по коридору. Ширины помещения и высоты сводов более чем хватало, чтобы он двигался, не задевая висящие под потолком знамена и штандарты, и даже расставленные вдоль стен статуи и доспехи. Сложно судить о том, что творится в черепушке у этой полу-разумной твари, но выглядел он так словно вообще не понимал, где находится и что происходит.

По коридорам прокатилась громкая скрипучая сирена, а факелы окрасились в красный. В замке была поднята тревога, что значило лишь одно – школа атакована. Гермиона под звуки сирены сбросила с себя оцепенение первой и первой же пришла в движение.

– Редукто! Редукто! Редукто! – три быстрых косых, рваных росчерка палочки, и с нее сорвалось три разрушающих заклятия.

Когда Грейнджер успела выучить чары третьего-четвертого курса, сейчас никого не волновало. Куда важнее был тот факт, что первокурсница заметно пошатнулась после трех емких заклятий подряд. Явно влила в них маны столько сколько могла. Первый из трех щелкающих синих сгустков энергии разрушения впечатался прямо в лицо троллю, второй в руку, но, к сожалению, даже этого было недостаточно. Монстр пошатнулся, но устоял, его сопротивляемость чарам легко и без серьезных последствий переборола магию талантливого ребенка, а вот разозлили они его не на шутку. Куда более эффективным оказался третий энергетически снаряд, попавший в деревянные декоративные балки и обрушивший их на голову чудищу. Двигаясь на животных инстинктах, тролль уклонился от большей части падающих обломков, но один из них все же попал ему в плечо, дробя кости.

Монстр взревел и начал разгоняться в сторону детей. Итриша, вспыхнув чарами ускорения и укрепления, рванула к ослабевшей подруге. Оказавшись рядом, она выкрикнула арию огненного шара, отправив его на встречу троллю. Стихийные чары не возымели эффекта. Увидев, что великан со своей дубиной уже близко, и что шансов уйти от удара самой, при этом захватив Гермиону, нет юная Моуди наложила сверху еще одно укрепление и прикрыла вторую девочку своим телом.

Раздался чавкающий звук удара. Словно в замедленной съемке Гарольд видел, как тела его первых друзей, и как они сами признавали, почти сестер изломанными куклами летят по коридору. Мир затих и замер для него. Цвета, звуки, ощущения, все это разом исчезло. Только всепоглощающая ненависть рвалась из глубины его души. Боль от открывшихся цепей, причем не только тех, что он уже натренировал, но и ранее закрытых, так и не дошла до его мозга. Мальчик полностью отдался этому гневу и в порыве этого темного озарения обратился к той запечатанной части его тонкого тела, которую старательно избегал во время медитаций. Обычно темные эмоции – плохой советчик для мага, но сейчас Гарольд был готов платить любую цену. Кровь барабанами стучала в висках где-то очень далеко. Словно бродячего пса он скрутил собственный источник и прячущегося в нем паразита. Вся его душа хотела лишь одного – силы, способной убить эту тварь. И узник души мальчика не мог не подчиниться.

Серые узлы силы вспыхнули в воздухе перед ним. Гарри поднимал руку и видел, как по мере наполнения этих узлов маной его кожа трескалась, а мышцы усыхали.

– Твой прах будет вечно пылиться в самых дальних уголках этого замка. Orcus Halitus! – не своим голосом произнес Гарольд.

Дрожащая и сметающая все на своем пути волна праха конусом разошлась по коридору, разом выбив жизнь из чудовища. Тролль не добежал до Поттера буквально несколько шагов и грузно распластался по полу у ног мальчика.

Последнее, что ощутил подросток перед потерей сознания, было чувство величайшего удовлетворения. Мир померк.

…………………………………………………………………

Сознание вернулось рывком. Он лежал на кровати, судя по стойкому запаху лекарственных трав в больничной палате. Тело болело неимоверно, даже пошевелиться без вспышки боли было невозможно. Выровняв дыхание, Мальчик начал пытаться открыть мистический взгляд, который почти начал стабильно у него держаться. Обращение ко внутренней мане вызвало ощущение огня, текущего по венам, но он не отступал, пока не ощутил через несколько ширм от него огоньки аур Итриши и Гермионы. Отпустив жгущую изнутри ману, он наконец расслабился и услышал, что не так далеко кто-то ругается.

– Они живы… Слава великим силам, – прохрипел Поттер.

На этих словах в палату вошла мадам Помфри – штатный целитель.

– Успокойтесь, мистер Поттер! Вам категорически нельзя сейчас колдовать, чтобы вы не пытались сделать. Этот выброс, которым вы защитили себя и подруг дорого вам обошелся.

– С ними все в порядке? – через силу ворочая языком, спросил Гарольд.

– Куда лучше, чем вам. Раны плоти ничто для магии, а вот вы тут задержитесь как минимум на пару недель, чтобы скомпенсировать последствия вашего героизма.

– Я могу их увидеть?

– Они пока что без сознания, а вам двигаться я пока не позволю. Лучше лежите и ждите, скоро к вам придут посетители, а пока послушайте. Песнь начинается.

Замолчав, мадам Помфри дала ему знак прислушаться. И правда практически сразу он услышал размерный гул, плавно переходящий в слова. Десятки голосов тянули старую ритуальную песню. Слова каждого отдельного человека сплетались с другими, заставляя пространство вибрировать, а замок словно подпевал.

Прошу простить за поздний час, но раньше я не мог

И даже здесь я, собственно, недолго, видит Бог

Проделав путь по пустырю не поднимая ног

Твой дом нашел я, стало быть, случайно

Шагнув без разрешенья на порог

Когда в ночи зажглись огни Самайна

Когда в ночи зажглись огни Самайна

Когда в ночи зажглись огни Самайна

Зажглись огни холодного Самайна

Следы на выпавшем снегу читает дровосек

Его колотит, как всегда, когда он видит снег

Идет зима без дураков. Спасайся, человек

Не созданный для зимнего молчанья

Когда всю ночь в переплетеньи век

Горят огни холодного Самайна

Горят огни холодного Самайна

Горят огни холодного Самайна

Горят огни холодного Самайна

И вот в прокуренном амбаре сели старики

Дымятся трубки в их руках, мерцают угольки

Крепки засовы на дверях, железные крюки

Не подпускают к дому племя Каина

Ты мне не рада? Не подашь руки

Когда в ночи горят огни Самайна

Когда в ночи горят огни Самайна

Когда в ночи горят огни Самайна

Горят огни холодного Самайна

Я не разбойник, не мертвец, я просто пешеход

Меня у этого окна давно никто не ждёт

Железный нож в твоей руке дымится и течёт

Мне жаль, что всё закончится печально

Мне правда жаль. Взгляни на небосвод

Пока ещё видны огни Самайна

Пока ещё видны огни Самайна

Пока ещё видны огни Самайна

Видны огни холодного Самайна

Зажглись огни Самайна

Холодного Самайна

Холодного Самайна

(Песня Огни Самайна, группы Тролль гнёт ель. https://music.yandex.ru/album/6068062/track/45208986 )

Слова, давно потерявшие свой смысл для простецов, рекой лились и расходились по древнему замку, выходя за его пределы. Черное озеро, Запретный лес, далекие жители Хогсмида. Все подхватили этот мотив. Самайн начался.

......................................................................................

Добрый день, уважаемые читатели! Хотелось бы услышать мнение моей аудитории по одному вопросу. Сайт АТ недавно объявил о начале конкурса "Этот мир - твой" (https://author.today/contest/33).

Участники могут представить свою книгу в одной из трех номинаций:

«Свой в чужой стране» – герой адаптируется в новом для себя мире, не изменяя его;«Трудно жить богом» – герой становится прогрессором, перекраивая мир на свой лад;«Попаданка на выданье» – героиня обретает любовь и счастье в новом мире.

Хотели бы вы увидеть мою оригинальную работу среди участвующих в данном конкурсе? И если да, то в какой номинации? Идеи у меня есть и давно заготовлены, но написание работы на конкурс может повлиять на график выхода глав. Хочу услышать ваше мнение!

Глава 78

31.10.1991. Великобритания. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

POV Аластор Моуди

Стоя посреди разгромленного зала предбанника, я смотрел внутрь разбитого люка. Там внизу в полумраке можно было легко разглядеть движение, словно тысячи змеи-лианы дьявольских силков оплетали массивные силуэты попавших в ловушку троллей. Два тела еще лежали на поверхности и растение только-только преступило к их поглощению. Синюшные и в тоже время болезненно зеленые лица троллей явно сообщали, о том какой страшной была их смерть. Третьего здоровяка дьявольский цветок уже утащил к корням, судя по торчащим из сплетения зелени пятками. А вот четвертая и последняя особь еще сопротивлялась. Оплетенный ловчими лианами в плотный кокон он продолжал сопротивляться, периодически испуская неструктурированные вспышки маны, скорее всего это был шаман.

– Мы так и будем смотреть, как он умирает или все же вытащим его? – не выдержала первой Минерва.

Сейчас мы стояли в первом зале, где дежурить должен был домовой эльф. По стечению обстоятельств здесь собрались все те, кто учувствовал в обеспечении безопасности философского камня. Северус смотрел скучающе и разочаровано, зельевару было глубоко плевать на троллей. Вот если бы один из них дошел до комнаты с боевыми газами, тогда-то он бы наверняка куда живее следил за ситуацией. Флитвик переминался с ноги на ногу, что показательно, он стал единственным кто в первую очередь известил меня о том, что в лазарет попали именно мои подопечные, но успокоил, сказав, что девочки в порядке, а Гарольду понадобится всего лишь пара недель на восстановление. Минерва, изначально неохотно принявшая ужесточение мер безопасности, побледнев лицом, наблюдала, за трапезой хищного растения. У мадам Спраут с научным интересом осматривала дьявольские силки и украдкой что-то фиксировала в свой дневник. Мы же с Альбусом стояли у самого края проема и последние минуты обсуждали возможные варианты развития событий.

Обернувшись на выкрик декана Гриффиндора, Альбус тяжело вздохнул и обратился к школьному друиду.

– Помона, будь добра, вытащи еще живого тролля к нам. Все-таки есть смысл посмотреть его разум, вдруг там будет хотя бы кусочек информации.

Без лишних вопросов профессор гербологии направила мистический знак на в центр тяжести растения и, прочитав короткую арию, взяла под свой прямой контроль. Биомасса, сдерживавшая последнего выжившего, волной разошлась в стороны, открывая нам вид нам изрядно потрепанное тело. Суховатый и не такой большой как его сородичи тролль действительно был шаманом. В немногочисленных лохмотьях, оставшихся на нем, виднелись ритуальные фенечки и амулеты, а на побледневшей от кровопотери коже хорошо просматривались пятна татуировок. Тем временем полненькая ведунья сделала еще пару пассов палочкой, и четыре особо толстые лианы растянули чудище за конечности и вытащили его к нам наружу, продолжая удерживать навесу.

На этом шаге в дело вступил сам Дамблдор, без мистических знаков он направил палец на голову бессознательного шамана, глаза его резко открылись, и тварь пару раз дернулась, но путы удерживали его достаточно хорошо. Сухая, но крепкая ладонь Великого волшебника легла на лоб монстра, и тот мгновенно застыл. Через две минуты директор отстранился, а у тролля пошла пена изо рта, глаза закатились.

– Тупик, – констатировал он, – сегодняшний день для него начался уже внутри дьявольских силков. До этого чистое белое полотно, даже пассивных воспоминаний нет. Скорее всего они были под прямым контролем, так как последние осознанные воспоминания – это посиделки их племени у костра где-то на юге страны. Затем он успел заметить шевеление теней и на этом все. Судя по положению звезд на небе, это было в конце лета, начале сентября.

– Юг… значит они полтора месяца пробирались через весь остров, – на скорую руку прикинул Флитвик, – а это значит только одно… Кто-то начал готовиться к проникновению почти сразу после того, как мы возвели защиту.

В комнате повисла гнетущая тишина, ведь этот напрашивающийся вывод подводил к другой безрадостной мысли – против нас играет один из тех, кто постоянно находится в Хогвартсе. Нет, нельзя исключать вариант, что противник это кто-то из старых затворников, но это не облегчало задачу.

– Ладно, давайте пока восстановим последовательность событий. Кто первым обнаружил присутствие троллей? – пора переводить разговор в конструктивное русло.

– Профессор Квиррелл, – тот же ответил Макгонагалл, – он сейчас преподаватель защиты от темных искусств.

В голове сразу всплыл образ молодого мужчины, предпочитавшего темно-фиолетовый цвет в одежде. Первый раз я с ним встретил еще несколько лет назад, до его отплытия в кругосветное путешествие. Сильный маг-полукровка был типичным рейвенкловцем, поставившем себе цель и идущим к ней. Помнится он даже особо не скрывал в разговорах, что выбрал позицию преподавателя маггловедения просто, чтобы иметь преподавательских доступ к библиотеке Хогвартса и соответственно к запретной секции. И надо сказать он был очень неплох, я бы поставил его на один уровень сил с Северусом, которого можно было считать примечательным боевиком. Вроде как ему не очень повезло в последнем путешествии, и он нарвался на один из европейских кланов кровососов. Тварей то он поубивал, но вылез с таким количеством проклятий крови, что восстанавливать прежнюю силу будет еще несколько лет.

– Он столкнулся с ними по пути из своего кабинета и тут же отступил в большой зал. Как раз шел праздничный пир, и все… почти все ученики и преподаватели были собраны в одном месте, – закончил за нее Альбус.

– Понял, побеседую с ним позже. Что было дальше?

– Мы тут же подняли тревогу, заблокировали школу и отправились проверять хранилище, так как двигались тролли именно к нему, – на этот раз слово взял Снейп, – вообще я думаю тут можно заканчивать, что произошло тут, я думаю и так достаточно очевидно. Неприятель как-то узнал о новой защите, как бы не приятно ни было это признавать, но местом утечки хотя бы частичной могу быть я. Цинская боевая алхимия достаточно узкая тема, и мой интерес к соответствующей литературе почти наверняка не остался незамеченным. Отсюда и выбор троллей как минных тралов, явный расчет на то, что их биология сможет хотя бы временно сопротивляться почти любой отраве. Провели их скорее всего через подземелья, а точнее их часть выходящую далеко в Запретный лес, а ведь кто-то клялся и божился, что его ручные пауки не пропустят никого… – долгий пронзительный взгляд достался Хранителю ключей и садов, – тут они двинулись точно к хранилищу на третьем этаже, с одной из особей видимо слетел контроль, и он на развилке пошел в другую сторону, где и убился о Поттера. А эти четверо до цели дошли, эльф ничего сделать не успел, шаман размазал его сырой силой, вон до сих пор чернота со стены не дошла. Ну и в конце концов они провалились в зал к дьявольским силкам, о которых злоумышленник может быть и был в курсе, но точно не знал про то, как их модифицировали. Поняв, что идея провалилась, он отпустил контроль, я даже не уверен, что он в это время был в замке.

На какое-то время все замолчали, обдумывая сказанное. По большому счету добавить мне нечего, Северус все правильно растолковал. Хотя и обошел стороной тонкий момент с поиском виноватых. В замке работало не так много людей и основной преподавательский состав не менялся годами. Допустить, что один из них стал предателем и подверг детей опасности… сама мысль об этом пускала холодок по спине. Были в магической Британии некоторые правила, которые не нарушали даже самые отбитые чернокнижники. Одно из них – неприкосновенность Хогвартса. Да, дети могли сколько угодно проецировать отношения своих родителей между собой на школьную жизнь, играть в интриги и даже косвенно решать какие-то внешние вопросы, но вот их родители и дышать в сторону Хогвартса опасались. Непрямое влияние? Сколько угодно, а вот попытки устроить подобную акцию исключены по определению. Ученики, кстати, все еще были обязаны держаться в рамках, ведь наказание за убийство, изнасилование или принесение соученика в жертву приведет в исполнение сам замок. Эти и еще некоторые правила были вписаны в сами стены и за их нарушение древняя магия карала без жалости. Откуда такая строгость в дремучем средневековье, спросит любой знающий историю человек? А ответ на этот вопрос крылся в личностях основателей. Четверка волшебников, каждый из которых скорее всего либо постиг, либо как минимум коснулся истинного волшебства, не собиралась делать Хогвартс в полном смысле слова школой. Они просто по праву сильного надавили на тогдашний Совет мудрых и начали свою большую стройку. Вообще Хогвартс таил множество тайн, даже подступы к которым потерялись в веках, но то, что до нас дошло, формировало однозначную картину. Они создавали не школу, а личную крепость, площадку для экспериментов, что-то в этом духе, а для всего этого нужен персонал. Причем персонал подготовленный и дисциплинированный, так что, называя вещи своими именами, ученики воспринимаются замком, как солдаты гарнизона. А солдаты армии не убивают, не насилуют, не приносят друг друга в жертву и вообще очень ограничены в действиях относительно друг друга.

В любом случае ситуация вырисовывалась более чем паршивая. И ввиду неуловимости зачинщика грозила оставаться в таком подвешенном состоянии до самого конца. Те профессора, которые могли провернуть такое, были в тот момент на ужине, а мимо взгляда Дамблдора такое напряженное действие как прямой контроль не ушло бы. Единенный человек, которого я мог подозревать в такой ситуации – Квиринус Квиррелл, но мне сложно поверить, что с неснимаемым вампирским проклятием он осилил бы такой филигранный контроль. Побеседовать с ним все равно придется, конечно…

– Если мы тут закончили, то, коллеги, могли бы вы передать этот экземпляр мне? Ну а что? Тело тролля шамана, да еще и такого живучего – целый кладезь ингредиентов! Подкормку у дерева забирать уже не вариант, Поттер своего убил с гарантией, выброс некроса был такой силы, что туша едва ли в прах от касаний на рассыпается. А тут целый, живой и почти не поврежденный экземпляр. Да я из него одного смогу сходу сварить зелье, которое пострадавших учеников на ноги поставит и еще про запас останется.

– Я не думаю, что… – договорить Макгонагалл не дал сам Альбус, воздушной иглой пробивший мозг чудищу.

– Он твой, Северус, и я хочу, чтобы дети вернулись к учебе как можно скорее, – объяснил свои действия Директор, – Филиус поможете коллеге отлевитировать тело в его лабораторию?

– С удовольствием, сэр, а потом с вашего позволения я проверю своих учеников.

……………………………………………………………

Когда преподавательский состав удалился, мы с Дамблдором продолжили стоять в помещении. Через несколько минут после ухода мадам Спраут, снизу вновь раздались скользящие и чавкающие звуки – силки возобновили переваривание своего обеда.

– Похоже тут ты оказался прав, Аластор, а я ошибся… Опять. Впрочем учитель говорил тоже самое, и я не поверил. Времена меняются и не так, как я себе представлял. Знаешь, когда стало снова рождаться больше одаренных детей, я думал, что это путь к моей мечте юности. Ключ к миру, о котором я мечтал с Геллертом задолго до того, как он стал Темным Лордом. О времени, в котором волшебники перестанут прятаться в возведенных своими руками резервациях. Когда мы перестанем гнить и с каждым годом терять все больше знаний.

Он оглянулся на меня. Нет, великому волшебнику непозволительно быть таким нежным и немощным. Не знаю, как так вышло, что он так сильно размяк, но это становилось просто опасно. Слишком много вещей в этой стране на него завязаны, и слишком многое зависит от его решений. Хогвартс должен быть в надежных руках. А что, если… Ну и почему нет? Ведьминская служба доставки вполне автономно работает, а та доля управления, что все еще лежит на нас вполне может выполняться и из Замка…

– Да, пожалуй, ты выбрал не самый реалистичный путь к цели, но это не значит, что сама цель плоха. Более того я бы даже сказал, что она все еще актуальна и близка мне. Просто надо сменить подход. Мы оба знаем, что скоро придет большая буря, которая всколыхнет весь мир. Так давай подготовим детей к этому. Думаю… Я даже могу тебе с этим помочь?

– Подготовить? Да, похоже это единственный выход. Но кадровый вопрос и проблема пересмотра программы.

– Второе думаю вообще можно не рассматривать. Вдвоем наших связей хватит для набора нужного количества голосов. Кадровый вопрос… ну для начала нужно будет посоветоваться с остальными преподавателями, а потом, хм, знаешь ли, я уже некоторое время поддерживаю активную переписку с несколькими магистрами из Школы магии Уагаду…

………………………………………………………….

Дверь в кабинет Защиты от Темных Искусств отварилась без скрипа, и мне в лицо тут же ударил стойкий спертый запах чеснока и еще целого множества смешанных с ним трав. Пожалуй, плохой запах был единственным изъяном класса, в остальном он был в довольно приличном состоянии. Во всяком случае на моей памяти он переживал и куда худшие времена. Вся обстановка была сделана по уму. Несколько крепких опечатанных деревянных шкафов, обитых сталью, для хранения демонстрационных материалов. Плакаты с подробными схемами самых основных защитных и боевых мистерий, а также разрезы строения монстров.

Единственными не «уставными» элементами были четыре курильницы, распространяющие этот самый невероятный аромат. Из-под малозаметной двери, прячущейся за кафедрой, выползала полоска света. Комната преподавателя ЗоТИ находилась именно там. Зайдя в класс, я подошел к двери и, несколько раз постучав, вернулся к столам и облокотился на один из них. Из-за толстого куска дерева послышался шорох, негромкие ругательства и лишь затем слабый голос профессора Квиррелла.

– Иду-иду! Секундочку!

Через минуты ко мне вышел слегка помятый Квиринус. Он был уже в вечернем халате, но из рукава все еще виднелась волшебная палочка. На голову был накинут вечный спутник этого мужчины – фиолетовый тюрбан. Вид у него был действительно удручающий. При нашей последней встрече он был молодым, бойким пусть и слегка язвительным мужчиной. Он пришел с просьбой его поучить, но я отказал и теперь встречался с последствиями пусть и только отчасти, но и моего решения в том числе. Именно после этого он отправился в почти двухгодичное кругосветное путешествие в поисках силы. И нашел ее! Сейчас он ощущался на порядок могущественнее чем раньше, вот только вместе с силой ему на голову свалились и проблемы.

– Давненько не виделись, Квиринус.

– Да, поч-чти три года п-прошло, – с некоторой дрожью, приобретенным заиканием и неловкостью в голосе ответил он.

– Сам понимаешь по какому делу я тут, но сначала все же хотел узнать, как ты?

– Могло б-быть и лучше… Та пос-следняя тварь наградила м-меня проклятием «Гниением к-крови»… П-пришлось обратиться к… не-не самой светлой сущн-ности, чтобы с-спастись.

Пусть я чувствовал, что он что-то не договаривает, но все факты были, что называется, на лицо. Постоянная бледность и усталость, не смотря на полный резерв. Сладковатый запах гниения и разложения, который он старательно пытался спрятать за благовониями и этим дурацким чесноком. Ну и конечно красные до черноты пятна на тонком теле. Одно из них сплошной темной вуалью закрывал его затылок и наверняка неслабо давило на мозг. Внушало уважение, что даже в этом состоянии он мог преподавать.

– Не знаю, захочешь ты этим воспользоваться или нет, но у меня есть некоторые связи среди вампирской элиты. И-и-и эти отношения достаточно хорошие, чтобы я мог попросить об одной маленькой услуге.

Несколько мгновений он молча смотрел на меня.

– Ес-сли вы пер-реживаете, что я в-в обиде из-за того ваш-шего отказал, то вы ош-шибаетесь. От своего п-путешесвтия я получил мног-го больше, чем м-мог представить. А с п-проклятием я с-справлюсь сам. Но с-спасибо.

– Понимаю. Но если все-таки надумаешь, ты знаешь, как связаться. В таком случае поговорим о деле.

В итоге разговор не занял и десяти минут. Он подтвердил все ранее сказанные слова, но ввиду своего положения оставался единственным подозреваемым. Уже выходя из кабинета и двигаясь к больничному крылу, я подумал о том, что стоит как минимум расспросить Варгоши об этом инциденте. Квиррелл не спешил делиться подробностями, но почему-то мне очень хотелось разобраться с этим проклятием.

Глава 79

01.11.1991. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

POV Гарольд Джеймс Поттер

После принятых зелий ему полегчало куда быстрее, чем он думал. Как оказалась, методика учителя по приему зелий, пусть и в урезанном варианте, работает и при опустошенных и перегруженных цепях. Поэтому, как только он это заметил, сразу после того, как отгремела песнь Самайна, Гарольд принялся гонять энергию мистерии по своему телу. Мадам Помфри уже объяснила, что его плачевное состояние тела – дело поправимое, ведь даже истратив все силы, он не перешел грань. А в таком случае пара недель в медицинском крыле ничтожная цена за жизнь и здоровье лучших подруг. Но было и еще кое-что помимо несомненной радости за здоровье Итришы и Гермионы. Цепи! После того заклинания, вырванного у осколка Неназываемого (Поттер не испытывал сомнений относительно источника этих чар), он чувствовал свои цепи. Все. Да, пройдут еще годы прежде, чем он обретет над ними контроль, но этот путь сегодня сократился едва ли не в разы.

Свет в палате давно погасили, и он продолжал полулежать на кровати, контролируя распространение магии по телу. В друг в коридоре послышались шаги, и Гарольд слегка напрягся. С одной стороны, он был уверен, что это тот самый задержавшийся посетитель, но с другой… несмотря на всю радость, сейчас он бессилен и беззащитен. Хорошо смазанная дверь впустила гостя без сопротивления. Сквозь ширму он мог разглядеть лишь расплывчатый силуэт, легкими шагами прошедший через всю комнату. На несколько секунд он остановился у кровати Гермионы, затем перешил к Итрише, около которой провел уже почти пять минут, а затем двинулся к нему.

По мере приближения шагов в мальчике рос липкий и иррациональный страх. Он настолько привык чувствовать надежность и силу даруемые магией, что сейчас без них вновь ощутил себя почти безымянным сиротой из чулана под лестницей. Кровь ускорила бег по венам, а тело заныло.

Когда настал момент истины, Гарольд вцепился исхудавшими пальцами в простыню и, пересилив страх боли, начал вспоминать то чувство, когда заклинание пило силы из его плоти. Интересно сможет ли он вытащить из своего тощего мяса еще хоть что-то? А выживет он после этого? Впрочем неважно. Волна спокойствия смыла все переживания, кто бы там не стоял, он, Гарольд Поттер, встретит врага и умрет достойно. Вместе с шорохом отодвигаемой шторы, над ладонью дрожащего всем телом, но не от страха, Поттера закружилась маленькая воздушная игла. К счастью, вошедшим оказался учитель.

На несколько мгновений они пересеклись взглядами.

– Паршиво выглядишь, ученик, – без малейшей иронии обронил он.

– Что вы сделали, когда впервые узнали мое имя? – выдавил из себя Гарольд, в ответ на что на лице наставника расцвела улыбка.

– Молодец. Постоянная бдительность. Я накрыл дом шумерским барьером. Доволен.

– Да. Прошу прощения, учитель…

– Ты все правильно сделал. С самого начала и до конца.

– То есть не будете меня осуждать за то, что я сделал? –с подозрением уточнил Гарольд, получивший от прихода учителя новый заряд сил.

– Иногда бывают дни, когда охотнику приходится идти напролом, сегодня, мне кажется, для тебя был именно такой день, – на секунду в его глазах вспыхнул и тут же погас синий огонь, – так, теперь нас не смогут подслушать, поэтому скажи мне. Это же был не выброс?

Он знал, что на этот вопрос придется отвечать.

– Нет… Это было заклинание, Его заклинание. На меня накатил страшный гнев, когда я увидел, что случилось с девочками, мана взбесилась, и… я буквально вырвал из него эту мистерию – «Дыхание бога смерти Оркуса». Она слегка сорвалось, видимо даже так сил не хватило. Это должна быть волна праха, после которой от тролля бы ничего не осталось.

Мистер Моуди молча пододвинулся ближе и положил ему руку на лоб.

– Хм. Печать в порядке, но при этом полное знание о заклинании осталось с тобой.

– Да, я как бы ощутил свое главенство в тот момент и не знаю, насколько это уместное сравнение… Заставил заплатить дань?

– О! Отлично! Это очень важный момент, попробуй, как вернется контроль над маной, восстановить это чувство в деталях, оно очень поможет тебе через несколько лет. А так я понимаю, – тон резко стал более серьезным, – нам придется форсировать твое обучение, даже не только твое, а вас троих в целом. Будь готов, в течение пары недель я подготовлю для каждого из вас новые учебные материалы, а летом после окончания учебного года вас ждет особое обучение. Насколько я вижу, использование некроса далось тебе без особых проблем?

Гарольд задумался, действительно, цепи пропустили через себя разрушительную энергию смерти достаточно легко. Его учили, что любые новые проявления маны, причем не только темные и серые спектры, а вообще любые, могут негативно отразиться на тонком теле при первом использовании. Но тут не было ничего такого, тело приняло ее как нечто привычное, если не сказать родное.

– Угу, я хватил слишком много и надорвался, но тут против меня сработал именно объем энергии, а не ее принадлежность.

– Хорошо, я в любом случае собирался лететь к ним на переговоры… Ладно, этого достаточно, отдыхай, восстанавливайся. Завтра мистер Снейп должен принести вам зелья на основе троллей крови, они быстро поставят вас на ноги. А теперь спи, набирайся сил.

……………………………………………………………….

05.04.1992. Великобритания. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

После Хэллоуинских событий жизнь вошла в некую спокойную фазу. Враг, кем бы он ни был, явно затаился: никаких провокаций или попыток вторжения, за исключением не в меру любопытных студентов. Дети активно тренировались, Нимфадора, завершив основной и продвинутый курс «палочковой» магии, полностью сконцентрировалась на прямом контроле цепей. Более того она продолжила эксперименты и зачаровала себе несколько летающих кинжалов.

Ну и конечно, как можно забыть два самых ярких события прошедших шести месяцев – нашу с Андромедой свадьбу и известие о ее беременности. Торжество было маленьким и тихим, хотя и без всякой пышности, навечно останется в моей памяти. А уж новости о том, что через несколько месяцев я стану отцом, вообще выбили почву из-под ног. В срочном порядке я начал оформлять свои записи и исследования. Если раньше я не верил в то, что мои знания может унаследовать кто-то кроме учеников, то теперь род Моуди получит продолжение, а значит все, что я накопил, должно быть передано. В итоге это решение вылилось в многие недели кропотливой работы с бумагами, ведь мне не только нужно было зафиксировать приобретенные лично мной мистерии и таинства, но и в полном объем восполнить те достижения, что были у нас в мире Альфа.

История обещала затянуться на несколько лет, так как было еще одно дело, требующее моего внимания. Дневник Геллерта Гриндевальда оказался куда более крепким орешком, чем мне показалось на первый взгляд. Наверно было наивно с моей стороны полагать, что он не попытается защитить свое послание от случайного пришельца, которому удастся пройти сквозь возведенную защиту. Заклинание-дешифратор, чудом вытащенное мной из глубин памяти, билось над поиском ключа без перерыва уже несколько месяцев подряд. Скорее всего без него я бы и близко не подошел к разгадке, все же все эти игры разума с шифрами, кодами и паролями, совсем не сфера моего интереса. Взгляд упал на целый ритуальный комплекс с постаментом в центре, на котором лежал дневник. Несколько концентрических кругов из рун, выплавленных на мерно гудевшей стальной пластине, горели синим светом и создавали в воздухе над собой сложную пространственную конструкцию. Со стороны это было похоже на какую-то астролябию из чистой энергии, которая на большой скорости вращалась вокруг дневника, перелистывая страницы в одной ей известной последовательности. По большому счету это можно было считать узкоспециализированной вариацией заклинания «познания», ее активно использовали археологи, и как минимум в прошлом мире я знал, что была пара умельцев, приспособивших ее даже для взлома стационарных защит.

Но как это всегда бывает, периоды спокойствия – лишь затишье перед бурей. То, что мир пришел в движение, я понял по первыми ветерками надвигающейся бури, принесшим к порогу моего дома первого за долгое время незваного визитера.

Пока еще не вошедшее в полную силу весеннее солнце тем не менее упорно работало над тем, чтобы напечь мне голову. Полоса света неторопливо ползла по моему рабочему столу к краю, мешая работать с бумагами, и только сила воли и знание, что конкретно с этим надо закончить сейчас, удерживали меня от того, чтобы пойти отдохнуть. Невозможно вечно поддерживать одинаковую эффективность работы, даже будучи волшебником и превосходя обывателей возможностями тела и разума на голову. Всем нужен отдых. Колокольчик в углу кабинета зазвонил, как и положено, пронзительно звонко и громко, сбрасывая полуденную сонливость.

– И кого же это там еще принесло? Гимки!

Треск эльфийского пространственного перемещения не заставил себя ждать.

– Да, Хозяин Аластор?

– Кого там принесла нелегкая? – взгляд уже скользил по анимированной карте поместья и ясно выделял на ней ярко красную точку – маг неслабой силы, снабженный мощным артефактом и при этом не внесенный в список жильцов или запланированных посетителей. Впрочем его ауру я мог различить и сам отсюда с помощью мистического взгляда.

Не то чтобы я боялся. За годы я в полном объеме развернул защитный комплекс вокруг поместья. И даже если у потенциального неприятеля там будет запечатанное стратегическое смертельное проклятие, то защита выдержит и более того контратакует. Тут скорее вопрос о личности, и есть ли у него сообщники. Домовушка, отключившаяся от реальности после моего вопроса и обратившаяся к домовым духам, встрепенулась.

– Это Феликс Розье, друг Хозяйки Нимфадоры. Он извиняется за визит без предупреждения и просит о разговоре с вами.

– Мальчишка Розье? Интересно, что ему нужно. Вроде как он уже много лет сидит где-то у даосов. Впусти его и проведи в Дубовую гостиную, как раз хотел сделать перерыв.

Гимки мгновенно исчезла, отправившись выполнять мое поручение, а я встал и потянулся. Долгое сидение за столом все так же вызывало у меня ощущение застоя. С другой стороны, оно же меня радовало, ведь набегаться мне еще точно придется. Выйдя из кабинета, я начал неторопливо двигаться в сторону нужной гостиной. Когда же я туда добрался, гость уже был на месте. В кресле передо мной сидел высокий брюнет с короткой стрижкой, тонкими чертами лица и спокойными карими глазами. Да, от слегка дерганного мальчишки, которого я когда-то давно видел на платформе Девять и три четверти, в нем мало что осталось.

– Добрый день, мистер Моуди! Спасибо, что приняли без предварительного письма. Просто события развивались очень быстро, я буквально сегодня вернулся в Великобританию, но решил сразу направиться к вам, – при моем появлении молодой мужчина встал и пожал мне руку. В глаза бросалась его одежда, причудливым образом совмещающая себя китайскую и европейскую традицию и массивный чемодан, буквально пышущий магией. Пространственное хранилище?

– Добрый, Феликс, добрый. Честно сказать, я удивлен, мы с тобой не так много общались даже в те немногочисленный встречи. И хотя я знаю, что ты очень дружен с Нимфадорой, непонятно, почему сразу после возвращения ты решил навестить меня. Ты же последние шесть лет провел в Цинь?

Он вытянул из себя натужную и уставшую улыбку.

– Ну, моя семья действительно не лучшим образом отметилась в Европе в этом веке. Сначала выступив на стороне Гриндевальда, а потом примкнув к Неназываемому. Так что не сказать, что меня много кто хочет тут видеть за исключением матушки, но она все поймет. Снова вынужден извиниться, ведь прибыл я к вам не просто так, а с просьбой.

Парень не лукавил. Розье действительно сделали несколько неудачных ставок в двадцатом веке. Сначала Винда увела под его руку чуть ли не половину семьи, которая вся в той войне и полегла. Сама Винда была со своим повелителем до конца, и даже когда было ясно, что им уже нанесли поражение, дралась до последнего, пытаясь с кучкой верных людей провраться к Геллерту и не дать пленить его. Затем вслед за ней аналогично глупо поступил отец моего собеседника, Ангус, поддержавший британского Темного Лорда. Выступая на стороне проигравших с первых лет, Розье оказались выбиты почти полным составом. Ангус сейчас гнил в Азкабане, а кишки старшему брату Феликса «я» выпустил лично.

– Раз уж есть дело, и мы уже говорим, то давай обсудим.

Отсутствие немедленного отказа явно вселило в него некоторую надежду.

– Не знаю, рассказывала вам Дора или нет, но я уже много лет преследую одну и туже цель. Восстановление драконьих всадников. Помимо моей любви к драконам, я правда считаю, что это необходимо. Мы, волшебники, медленно умираем, и ни новые скрытые области, ни игры в аристократию не делают ситуацию лучше. Вон, в Китае скрытых пространств колоссальное количество, а маги при этом в еще худшем положении чем у нас, хотя, казалось бы, пространства куда больше. Нам нужно дело, нужны новые или хорошо забытые старые дела, то, что будет напоминать нам о том, кто мы есть. Одна ваша «Служба Доставки» какой эффект произвела! Но и этого недостаточно. Нужен символ! И драконьи всадники вполне могут им стать!

Я слушал и искренне удивлялся.

– Кхм, мне приятно видеть, что есть люди, пришедшие к тем же выводам, что и я. Но не очень понимаю, чего ты хочешь конкретно от меня?

– М-м… На самом деле, к вам мне посоветовали обратиться. Изначально я написал о своих идеях Ньютону Скамандеру и даже получил от него несколько ценных подарков, включая совет искать помощи у вас. Чтобы начать полноценную работу мне нужно легализовать новый питомник, а это очень не просто само по себе. Слишком близко это попадает под решение международной конфедерации магов 1709 года «О запрете на частное разведение Драконов». А значит, мне нужно провести это через Визенгамот, ну и сами понимаете с прошлым моей семьи это почти невозможно.

– Звучит все очень логично. Я так понимаю, что ты хочешь как-то подвязать эту инициативу к деятельности «Ведьминской службы доставки» по крайней мере на первых этапах. Сверх всего это понадобится еще и финансовая поддержка. Закупка драконов – дело совсем не дешевое…

– Ой! Простите, что перебиваю, да финансовый вопрос тоже стоит, хотя с момента моего вступление в роль главы семьи мои финансовые возможности не так плохи. У меня даже подготовлены экономические расчеты. И тут мы подходим к еще одному, э-э-э, скользкому моменты.

– Так?

– Можно сказать, что есть две новости. Хорошая в том, что закупать драконов не придется. А плохая в том, что покидать Китай мне пришлось в спешке как раз из-за того, что драконы у меня как бы уже есть…

Ага, кажется, я всерьез переоценил разумность этого парня. Или может это что-то семейное? Как безумие Блэков, только умение находить неприятности у Розье?

– И ты сейчас намекаешь, на то, что прямо сейчас… – взгляд сам по себе упал на выдающийся пространственный артефакт, – у тебя тут с собой, драконов достаточно для начало твоего проекта?

– Получается так, – виновато улыбнулся этот деятель. О! Точно, он ведь общался со Скамандером, а тот, пусть лично мы с ним и не знакомы, но известный чудак. Может от него подхватил? – Это тот самый легендарный чемодан Скамандера. Не оригинал, конечно, но тайну мобильных свернутых пространств подходящих для длительного проживания волшебных тварей он так никому и не раскрыл и изготовил всего несколько штук.

– Ох-х-х… И сколько у тебя сейчас драконов? Прежде чем я окунусь в этот омут с головой?

– Вместе с молодым норвежским горбатым, которого Нимфадора попросила забрать из Хогвартса, будет ровно три десятка особей подросткового периода! – с гордостью заявил он.

– А у нее-то дракон откуда?!

.......................................................................

Добрый день, уважаемые читатели! Я все же принял решение участвовать в конкурсе "Этот мир - твой"! В ближайшее время начнется выкладка оригинальной истории, которая, как я надеюсь, пройдет модерацию на участие в конкурсе. Спасибо вам за комментарии и поддержку! Я постараюсь минимизировать влияние работы над этим проектом на выкладку глав этого фанфика.

Глава 80

17.06.1991. Великобритания. Графство Камбрия. Лейк-Дистрикт. Камберлендские горы. Долины Скофелл-пайка.

Британские острова или, как их знали древние греки, Касситериды не могли похвастаться высокими горами, и тем не менее многие знали и о кланах хайлендеров, и о природе этих мест. Бессчетное количество поэтов и художников из простецов, включая представителей знаменитой «Озерной школы», на славу постарались, прославляя Озерный край. Он был красив. Особенно летом, когда яркое солнце превращало ледниковые водоемы в сверкающие алмазы, а широкие и почти полностью свободные от деревьев склоны покрывались коврами сочной зеленой травы, тем самым подчеркивая белые ледяные шапки на самых высоких пиках. Лейк-Дистрикт был красив.

……………………………………………

POV Аластор Моуди

Как я много раз говорил, маги страшные индивидуалисты, как бы некоторым не хотелось доказать обратное. То, что в неодаренных порождает лишь грани их индивидуальности, толкает волшебника в куда более темные дебри. Магия меняет людей… К чему это я? Маги индивидуалисты, и это источник части наших проблем. Только внешняя угроза или общая цель собирают большое количество чародеев в одном месте и превращают в по-настоящему необоримую силу. И сейчас я был свидетелем такого явления.

Спустя каких-то два месяца после долгого и вдумчивого допроса молодого Розье, случилось чудо, и мы сейчас наблюдали крупнейшую волшебную стройку века, если это можно так назвать. Идея возрождения «Крылатых всадников» вспыхнула как огонь на сухой соломе и мгновенно получила поддержку от самых разных игроков. Кого-то интересовала сила и власть, даруемая правильно обученными драконами, кого-то вело желание увековечить свое имя в истории этого места, а кого-то звала песня золота, обещанного специалистам за участие в этом проекте. В совокупности такой концентрированный интерес разогнал скорость вращение шестеренок бюрократической машины до невиданных величин. Несколько недель назад маглловские власти объявил о том, что в одну из долин спустилась чудовищная лавина, и сейчас та закрыта для посещения.А в это же самое время туда потекла река из чародеев.

Сотни тысяч галеонов и неизмеримое количество магии стремительно превращались в без преувеличения монументальное сооружение. Прямо в одном из склонов вырубались помещения будущего замка драконьих всадников. Целая артель магов-строителей стряхнула пыль со старых проектов, оставшихся со времен, когда драконов еще можно было разводить в частном порядке. В возведенном на скорую руку палаточном лагере без перерыва сверкали зачаровательные круги, и гремели инструменты артефактов, готовящих материальную основу для пространственных чар. Собственно, именно из-за последнего здесь сейчас и собрались почти все сильнейшие чародеи Туманного Альбиона.

Рядом со мной стоял Альбус чуть поодаль общались Сириус и Гилдерой в окружении вновь собранных черных гвардейцев дома Блэк и бойцов. Отдельным крылом стояли представители старых семей, точнее немногочисленные, достойные с точки зрения личного могущества их представители. Третья группа ожидающих начала ритуала магов и была представлена сотрудниками отдела тайн, столпившимися вокруг четырех магов в глухих мантиях. Так же было еще некоторое количество одиночек, курсирующих по поляне вокруг только что вычерченного ключевого знака ритуала. Ну и где-то на периферии суетились клерки Министерства вместе с Министром Магии.

– Надо же, и старые пни из Ложи вылезли под свет солнца ради такого дела, – обратился я к стоящему рядом со мной Альбусу.

Маскирующийся под старика великий волшебник застыл, зажмурив глаза и смотрел на солнце. Ему определенно нравилась вся эта суета с новым питомником. Учебный год был можно сказать окончен, инцидентов, если не считать нападения троллей и контрабандный провоз драконьего яйца, в Хогвартс не было. И как вишенка ко всему этому он наконец-то мог позволить почувствовать себя полноценным чародеем, а не курицей наседкой над толпой малолетних одаренных. Ноги утопали в густой притоптанной траве, распространяющей дурманящий сладкий запах. Ни дать ни взять пикник, а не сложнейший ритуал столетия.

– М-м? А, да… Хотя как бы мне не претил основной род деятельности этих реликтов, они все еще очень сильные и опытные маги, а главное умные. Хах, глупый некромант, само по себе синоним слову труп. Ну надо признать, они один из столпов, не дающих делам Магической Британии рухнуть в бездну окончательно.

Словно почувствовав, что речь идет о нем один из четверых некромансеров повернулся в нашу сторону и, напоровшись на мой взгляд, отсалютовал гротескной тростью с навершием в виде смеющегося черепа. Ответив на его приветствие, я продолжил разговор.

– Факты, Альбус, голые факты. По крайней мере с такими составом ритуал пройдет штатно, что уже неплохо для такого масштабного действа, – взгляд упал на сложное сплетение фигур и рун, вычерченных на расчищенной под это площадке, – но надо быть честным, я слегка переживаю за Гилдероя, на нем важная часть работы, а опыта групповой ворожбы такого уровня у него не было.

То, что мы собирались сделать в этой долине, было невероятно амбициозной задумкой. Двенадцатиступенчатый ритуал, когда-то использованный для создания ни много ни мало самой Косой Алеи и Министерства магии, создавал не просто свернутое пространство, как в домах волшебников, это была полноценная область, скопированная из реальности и сжатая практически в точку. Мистическое зрение давало мне увидеть охватывающие паутиной всю площадь долины линии ритуального знака. Начав колдовать, мы сначала полностью возьмем под контроль объем нужного нам пространства. Следующим и самым опасным шагом будет «копирование реальности». Все то, что втянет в себя наша магия будет одновременно и существовать, и нет. Это является самым рискованным моментом, ведь одна ошибка или удачное покушение и двенадцать сильнейших магов островов окажутся навечно выброшенными из нашего мира на куске скалы и грязи. Именно поэтому у нас была такая многочисленная охрана. Третий и четвертый шаги – привязка и свертка, достигнув их, мы привяжем «Драконью долину» к якорю и свернем таким образом, чтобы у простеца не было шанса случайно туда забрести, а у молодых драконов выбраться наружу. Это достаточно простые этапы. На пятом шаге сложности вернутся, ведь уже сразу после отделения и тем более после свертки сюда перестанут поступать грунтовые воды, воздух, тепло недр и солнечный свет. Так что вплоть до восьмого шага мы будем делать место обитаемым. Девятое звено отвечает за закольцованность пространства, грубо говоря, летя в одну сторону ты всегда вернешься внутрь с другой стороны. Десятый этап синхронизирует течение времени внутри и снаружи. Ну и последние два шага стабилизируют всю эту конструкцию. Голова шла кругом от масштаба предстоящей работы.

– Ну что, Господа! Раньше начнем – раньше закончим! – обратился ко всем будущим участникам Тибериус Крайм, единственный свободный от принадлежности к одной из фракций участник грядущего ритуала и сильнейший маг пространства на островах.

Одобрительный гул мгновенно разошелся по полю, и люди пришли в движение. Каждый из двенадцати магов, выбранных для участья в ворожбе, знал, куда ему двигаться. Остальные сопровождающие покинули зону действия магии, обнажив палочки и боевые жезлы. Да, соберись такая группа во время гражданской войны и пожирателей раздавили бы за сутки вместе с Тем-кого-нельзя-называть, все же он не был кем-то уровня Гриндевальда.

Заняв отведенную мне позицию в южной части печати, я начал настраиваться на остальных участников. Ментальный касания приоткрывали узкие бойницы к разумам остальных волшебников. И вот это миг настал. Под шепот произносимых катренов пространство задрожало, а звук нарастал без дополнительных усилий со стороны участников. Слова мертвого языка, точно выверенные импульсы маны и первые мистерии, они убаюкивали мир, убеждая его пойти на поводу у смертных. Обманывая его и создавая то, что не должно было существовать, но мягко и аккуратно, так чтобы не навлечь на себя гнев Гаи – воли мира и Аллаи – воли человечества, великих сил противодействия. Это было трудно, мы словно прорывались сквозь толщу воды. Слишком редко сейчас маги собирались, для таких масштабных актов мистицизма, слишком мало людей верило в возможность подобных чудес.

Это произошло без каких-то звуков и визуальных эффектов. Просто в одно мгновение солнечный свет исчез, погружая нас во тьму. Первый шаг был сделан.

……………………………………………

Давно не звучат тут песни детей холмов, и от баллад маленьких храбрых пиктов не осталось и эха, но магия все еще живет в горах. Тот, кто когда-то был духом этих мест, тот кто мог сбивать старые пики и воздвигать новые, запускать каменные реки и создавать гранитных птиц, сейчас почти полностью потерял себя. Но вот в один прекрасный день в долину, где он спал вечным сном пришло много маленьких человечков и начали творить большую магию.

– Большая магия — это хорошо, – подумал/вспомнил/сказал остаток древнего духа.

Те, кто живут на этой земле почти перестали творить большую магию, а магия великая покинула своих детей. Кто знает, сложись обстоятельства чуть иначе, и через пару лет даже от него не осталось бы и следа, но судьба распорядилась по-другому. Двенадцать маленьких человеков, сиявших куда ярче остальных, встали в круг и закрутили ману в бешенном танце.

– Давайте, человеки, кружитесь в танце! Творите то, что задумали! Делайте то, что должны!

Двенадцать ярких огней пылали и пульсировали. Они говорили на незнакомом ему языке, но не нужно знать слов, если ты живешь магией. Осколок духа понял, чего именно добиваются человеки и одобрил их замысел. Маленькие и слабые рыли нору и хоть не в земле, а в ткани мира, сам принцип был верным. Нора — это хорошо, нора укроет от ветра и спасет от врага. Норы рыть правильно.

Человеки были хороши и работали слаженно, но вот один из них, несущий в себе капли крови его младших, пусть и принадлежащий не матери Земле, а ее сестре Небу и брату Солнцу, дрогнул. Ритм танца волшебного танца сбился, и доселе послушная воле мана взбесилась. Еще чуть-чуть и она ударит по человекам. И в момент, когда она ударит, они не смогут больше вторить большую магию, и все кончится!

Дух не испытывал к людям каких-либо чувств самих по себе, и тем не мнее он испугался, ведь если они прекратят творить большую магию, он снов уснет, рискуя никогда не проснуться. То, что когда-то было духом гор этого не хотело. Он присмотрелся/принюхался/прислушался к людям и почувствовал их связь с землей, когда-то породившей его, они были такими же ее детьми, пусть слабыми и глупыми. Что более важно, это давало ему шанс помочь. Дух нашел того, чья связь с островом была больше, чем у остальных, того кто, как и он сам не сможет жить без него, и поделился/одолжил/подарил крупицу, нет пылинку от того, чем когда-то владел. Стойкость гор поможет ему стабилизировать остальных.

И у них получилось! Магия того яркого человека охватила остальных и вернула ритм в норму.

– Давайте, закончите то, что начали.

Духу были чужды понятия о добре, зле, справедливости, бесчестии и всем прочем, ведь даже будучи далеко не самым сильным духом природы, он осознал себя задолго до того, как его младшие братья произнесли первые слова, назвали себя фейри и разделились на Благой и Неблагой двор. Он жил по первичному закону куда более важному и древнему – принципу равноценного обмена. Люди пробудили его своей магией, он спас их жизни. Он будет брать излишки маны, вытекающей из их «норы», а ответ он будет… помогать им.

Дух был доволен/рад/сыт, может через какое-то время он даже поговорит с тем ярким человеком.

……………………………………………………..

POV Аластор Моуди

То, что произошло худшее стало понятно, как раз на стадии привязки. Поначалу все шло гладко, разгоняя ману каскадом и синхронно вводя ключи через катрены, мы успешно прошли первые шаги. Вокруг бушевал уже самый настоящий шторм маны, ветвистые молнии били из накопителей в точно отведенные для этого точки знака. Лишившись света звезд мы стояли в полной темноте, освещаемой вспышками энергии, и лишь наши мистерии удерживали эту область от поглощения безграничной пустотой, спасая нас от не факт что мгновенной, но точно мучительной смерти. Магия – это путь риска. Лакуна была успешно скопирована, и теперь мы всеми силами привязывали ее к нашему миру.

Двенадцать «цепей» должны были приковать ее именно в том месте и в том времени, где мы начали ритуал. Первая, вторая, третья, четвертая… Исполинские ленты загорались в самом центре печати и устремлялись во тьму, туда, где остался мир Бета и наш дом. Круг был почти полностью замкнут, оставалось всего три элемента, когда один из нас дрогнул, и старая, мощная магия пришла в разнос.

Поторопились! Понадеялись на свою силу и опыт, великовозрастные идиоты! До этого четко структурированные последовательности концепций, мыслей и воли, привязанные к энергетическим каркасам, начали разрушаться, незримыми плетьми нанося удары по остальным участникам. Только что скопированное пространство задрожало и пошло рябью искажая линии главной печати.

А что нам стоило потратить еще месяц и полноценно отработать чародейский круг и выбрать ведущего? Ведущий маг круга, был своего рода управляющим и стабилизатором одновременно, как раз помогающим избежать таких вот ситуаций. Источники моих коллег уже задрожали, могущественные маги боялись. Надо было что-то делать и срочно. Главное – побороть эту панику.

Не знаю, что это было, подарок воли или промысел чего-то иного, но вдруг на меня накатило невероятное спокойствие. Я вновь ощутил почву под ногами, даже перекатывание камешков под подошвой охотничьего сапога. Тело, даже такое сильное как у него, до этого неумолимо проигрывало бой с разбушевавшейся магией, стало подобно скале под штормовыми приливными волнами. Я не мог не воспользоваться этим шансом. Все цепи, вся мана, все скрытые резервы, все сразу было пущено в ход. Я одновременно шел напролом, прокладывая путь к разумам остальных одиннадцати магов, чтобы докричаться до них и в тоже время окутывал весь круг своей магией. Тонкие, дрожащие почти эфемерные конструкции охватывали всех нас, связывая в настоящий круг. Там, где кто-то отступал и надавливал, там, где один от нервов выдавал лишнего, я ослаблял натиск.

Естественно, мне не хватало слов, чтобы передать всю суть происходящих на огромных скоростях процессов. И, к нашему общему счастью, все участники были опытными чаротворцами, и как только основной кризис миновал, моя помощь уже не требовалась…

…………………………………….

Время почти перестало для нас существовать. Час, день, неделю или целый век? Никто из нас не смог бы сказать, сколько времени мы провели тут. Но также неожиданно, как все началось, оно закончилось. Гигантская синяя трещина прочертила иллюзорное небо и начала резко расширяться, показывая за собой еще одно, уже самое настоящее небо. Последовавший следом за этим толчок в грудь я воспринял как благословение Великих сил.

С грохотом я упал на землю, прочертив полосу в пару тройку метров своим телом. Мы вернулись в реальный мир. Тут же рядом со мной из тени возник Джон Сото с большим перекачанным маной изумрудом и связкой зелий. Всунув мне их в руки, он тут же метнулся сначала к Гилдерою, а потом и к Альбусу. Впрочем помощники остальных волшебников тоже уже были подле них. Начав впитывать ману из камня и вливая зелья, я попутно проверял свое состояние.

– Фу-у-ух! Это было куда сложнее, чем я ожидал. Это вам не палатки штамповать, но какой опыт… – что еще там хотел сказать опомнившийся первым Тибериус, я не слушал. Все мое внимание прикипело к четырем лопнувшим сигнальным кольцам, связанным с Итришей, Нимфадорой, Гарольдом и Гермионой.

Резко, игнорируя слабость и близкое магическое истощение, я бросился к Дамблдору.

– Альбус! Срочно, скажи мне, что говорит твоя связь с Хогвартсом? – черт, черт, черт, пусть они лопнули из-за флуктуаций магии. Надежда еще теплилась, но я понимал, что тогда бы лопнули и остальные артефакты.

Альбус нахмурился и на секунду отрешился от мира.

– Нет! Замок полностью заблокирован!

Попытка аппарации в Хогсмид, предпринятая мной, тоже провалилась. В замке что-то произошло.

Глава 81

17.06.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Профессор Квиринус Квиррелл (одержимый)

Мужчина в фиолетовой мантии медленно поднимался по винтовой лестнице, оставляя за собой след из капель крови, тянущийся аж из разрушенного и дымящегося коридора. Големы, оказавшиеся основным кулаком защитной системы, оберегающие покой кабинета директора оказались неприятной неожиданностью, раньше этого элемента точно не было. И пусть сейчас одержимый разделял ненависть своего господина по отношению к хозяину кабинета, не признавать его таланта он не мог. Если бы не статус преподавателя, позволивший ему подойти достаточно близко и повредить управляющие модули, то вряд ли бы он вышел без больших потерь, даже с поддержкой и знаниями своего патрона. Быстрые, подвижные, лишь условно человекоподобные конструкты в спящем режиме были замаскированы под элементы кладки, но в момент атаки активировались и приняли боевую форму. Почти полная неуязвимость к стихийной магии и дикие способности к регенерации делали из них очень опасных противников, к счастью, у них обнаружилась критическая уязвимость к некромантическим заклинаниям. Мистерии, базирующиеся на энергиях и концепциях некроса нарушали целостность псевдо-живых бойцов и дали волшебнику достаточно времени, чтоб банально вплавить их в стены коридора.

И вот показался конец пути в виде арочного прохода в освещенное теплым светом помещение. Перешагнув порог, одержимый оказался в просторном рабочем кабинете. «Он» знал и прошлого, и нынешнего его владельцев, без труда находя характерное наследие обоих, лежащее поверх всего привнесенного в него их предшественниками. Что еще привлекло «его» внимание так это нехарактерная тишина. Место, всегда наполненное звуками словно замерло. Не стучали артефакты, не переговаривались меж собой портреты. А ведь при первых шагах он еще слышал все это, но каждое движение, приближавшее его к цели, убирало шумы.

Сделав еще несколько шагов, он замер из-за взбесившейся интуиции. Их теперь уже общая, пусть и временно, суть до ужаса боялась, ведь следующий шаг означал бы его смерть. И даже сконцентрировавший свое существование в его затылке Господин и Хозяин не был уверен, что он и другие его якоря переживут удар, в который вложит свои силы псевдо-разум замка. Так он и застыл с занесенной ногой.

– Каждый раз… Каждому недоучившемуся идиоту, посчитавшему себя достойным титула Кастеляна, последние шесть сотен лет я говорю «заключай договор по образцу, оставленному Основателями»! В каждом маге, в каждом сквибе, в каждой чумной крысе, которую ты берешь на работу надо быть уверенным, а что может обеспечить лучше, чем старый добрый магический контракт? Но нет! Они же все думают, что умнее самой Ровены! И что в итоге? На учениках обязательств больше, чем на всех профессорах, а всякая предательская шваль может позволить себе проникнуть в одно из сердец крепости. А чего ты остановился, без пяти минут мертвец? Сделай шаг и позволь мне завершить твои мучения.

Голос шел из старой пыльной шляпы, лежащей на одиноко стоящей табуретке, к которой в свою очередь был приставлен простой меч полуторник, украшенный лишь рубином в навершии. Распределяющая шляпа и меч Годрика Гриффиндора, два артефакта одного из основателей, совершенно случайно оказавшиеся на этом месте в этот час.

– «Повернись и дай мне контроль над телом. Я хочу с ней поговорить», – голос повелителя, прозвучавший в сознании, не требовал возражений, и остатки воли молодого волшебника, выдрессированные болью и страхом, послушно ушли на второй план, отдавая управление телом другому существу. Руки задвигались, снимая скрывающий голову тюрбан, а шея закрутилась, повреждая сухожилия и мышцы, разворачивая голову на сто восемьдесят градусов, таким образом, чтобы действовать было удобно Ему. Кости черепа вскипели и поплыли, смещаясь в противоположную сторону и принося боль, полностью отданную на откуп остаткам некогда подававшего надежды чародея. Когда болезненная трансформация завершилась, можно было считать, что в кабинете директора стоял совершенно иной человек.

– Ну что еще не с-с-сгнил и не съеден молью, старый кус-с-сок ветоши? – заговорил его господин, даже не подавляя змеиные нотки в своем голосе.

– А! Так это ты полоумный, наглый мальчишка. И не надейся, меня не сожгли чары и не прорезали мечи сотен тех, с кем мой создатель бился тысячу лет назад. И поверь среди них было более чем достаточно тех, кто научил бы тебя манерам. Какая растрата потенциала… А ведь ты мог стать по-настоящему великим. Я видел все это в твоей душе десятилетия назад, теперь же я вижу лишь пережженные угли…

Волны гнева и раздражения прокатилась по внутреннему миру Квиррелла.

– Да, что ты знаешь обо мне и моем пути, творение безответственных идиотов?! Что ты знаешь о моей цели, и на какие жертвы ради нее пришлось пойти? Молчи и не раздражай меня свой узколобостью, видимо намертво вписавшейся в твою недо-душу в качестве наследия от твоего создателя, – пас рукой создал видимую обычным зрением полусферу из серого дыма – «Зону тишины», заклинание прерывающие почти любые попытки колдовства в радиусе действия, – жаль, что мне сейчас не хватит сил подойти ближе и напомнить тебе, что такое то самое «настоящее величие», но ничего, скоро это изменится… А пока мне хватит… и этого клочка пола! Ведь управляющие контуры проходят и тут!

Палочка в руках чернокнижника замелькала с невероятной скоростью, оставляя за собой остаточные изображения. Про сложность сплетаемых им на ходу конструкций можно было даже не упоминать. Все же хотя он и обманул первоначального владельца тела, как минимум часть сделки он выполнил в полной мере – показал настоящую силу. Рябящий от вложенной маны клубок чар одним жестом был отправлен в пол под их ногами, а по замку прошлась едва заметная дрожь.

– Что же этого должно хватить, какими бы идиотами они не были, магами они были экстраординарными и защиту навернули прекрасную. Столько сил… а я смог лишь ненадолго перехватить права младшего администратора. И так! – палочка вновь налилась маной и устремилась вниз. – Запечатать замок! Запечатать комнаты преподавателей! Запечатать гостиные факультетов! – щелчок пальцами. – Ага, газ пошел! Талантливый мальчишка Северус, послужишь мне и сейчас. Отлично! А теперь надо поспешить. Раб, возвращаю тебе контроль, я потратил много сил, а они нам еще понадобятся для моего триумфального возвращения. Философский камень послужит отличной основой для нового тела, а в замке достаточно жертв, чтобы быстро вернуться в форму. И не забудь выпустить наши маленькие заготовки, которые развлекут непрошенных гостей, если такие появится.

Обратная трансформация прошла ничуть не менее болезненно, но позволить себе даже секунды промедления ради приведения себя в порядок, он не мог. Хозяин бы не потерпел, а значит надо поднимать нежить и идти к хранилищу камню. Как сейчас чувствовал Квиринус, оно было выведено из общей системы защиты замка, а потому просто приказать защите отключиться, он не мог, ну хотя бы имел четкое представление о составе защитного комплекса. А значит надо спешить!

……………………………………………………

Он шел по коридору, по полу которого уже струился газ, похищенный из лаборатории Снейпа. Как удачно, что ему поступил заказ от Министерства магии для разработки специального состава, которым можно было бы усыплять пленников на время проведения специальных мероприятий по обслуживанию темницы. За спиной профессора вышагивало два рыцаря смерти, созданных из каких-то рыцарей времен Столетней войны, могильники которых удачно подвернулись под руку. До заветной двери оставалось пройти по прямой пару десятков метров, когда дорогу преградил хромающий силуэт с каким-то дрыном в руках.

Высокий, худой и сутулый человек с бледным лицом, маленькими черными глазками и длинным крючковатым носом – Аргус Филч, «завхоз» Хогвартса. Его лицо всегда, как всегда, выражало недовольство, а тонкие губы были искривлены в постоянной усмешке. Он был одет в старый поношенный костюм, который плохо сидит на его тощем теле, а на шее позвякивал серебряный свисток. Руки его сжимали удлиненный чекан с резным клевцом и слегка сияющим молотом на обухе.

– Так вот кто безобразничает в замке, а я ведь чувствовал этот запашок гнили, тянущийся за тобой. Ну ничего сейчас размажу твою пустую голову и уберу остальной мусор из замка. Господина директора пока нет, а значит никто не сможет ограничить меня в методах, – старик перехватил оружие по удобнее и встал в боевую стойку.

– Прочь с дороги, сквиб! Мне некогда тратить на тебя время! – телекинетическая волна, которая должна была выкинуть препятствие в ближайшее окно словно разбилась о фигуру в лохмотьях.

– О! Сколько же раз я это слышал от напыщенных чародеев, толком не умеющих держать удар, – зловеще произнес мужчина, а потом буквально вспыхнул факелом маны и размазался в воздухе. За мгновение сократив разделяющие их метры, он оказался на расстоянии удара от мятежного профессора. Клюв оружия почти впился в висок цели, когда ему навстречу змеей метнулась черная латная печатка. Двигаясь с не уступающей завхозу скоростью, немертвый воитель прикрыл собой погонщика и все же выбросил излишне резвого старика из здания.

– Разберитесь с ним! – скомандовал волшебник рыцарям смерти, смахнув каплю холодного пота, выступившую на лбу.

Молча кивнув, твари выпрыгнули в окно, а уже через секунду снаружи послышался звон стали.

– Это было близко… Кто же знал, что сквиб будет проблемой… А я опасался только профессоров.

«Причина в том, что ты идиот. Я ведь предупреждал, он не просто сквиб, а Рыцарь-командор Викторианского ордена. Они одни во всем Соединенном Королевстве сохранили знания о воинских техниках контроля маны, если не считать всяких затворников. А теперь шевелись, раб!»

– Да, мой повелитель…

……………………………………………………

POV Гарольд Джеймс Поттер

Казалось бы, обычный летний день не давал юному Поттеру покоя. Почти все экзамены были уже сданы, но ощущение занесенного над шеей клинка не покидало его целый день. Так в липком и вязком предчувствии непонятно чего время доползло до пяти часов. Он с подругами как раз сидел в одном из альковов на верхних этажах замка, когда по всему зданию прошла странная волна энергии. Что-то неуловимое изменилось в этот миг, и Гарольд понял. Началось.

Что случилось? Откуда ждать опасности? А главное, что делать? Мальчик не знал, но тут же предупредил замерших как сурикаты подруг о своих опасениях. Выбежав к «гуляющим лестницам», дети столкнулись еще с одной пугающей странностью. Одна из главных достопримечательностей замка была сломана… Все лестницы были разведены кроме одной, ведущей в коридор на третьем этажа.

Невозможно полностью скрыть что-то в замке, полном магически одаренных детей. Это правило безотказно сработала и в этот раз. За год уже все знали, что в старом полигоне времен одного из давно отгремевших турниров трех волшебников было что-то спрятано. И даже неважно, что именно! Имела место тайна, а тайны как известно сильнее всего будоражат пытливые детские умы. Сколько всего было перепробовано… невидимость, левитация, големы, несколько старшекурсников даже пытались прорваться туда штурмом! Но все попытки были пресечены, и вот в день, когда в замке начинает происходит, нечто подозрительное, свободен оказывает исключительно путь к тому самому загадочному хранилищу…

– Ребята, прислушайтесь! – вдруг встрепенулась Гермион, после случая с троллем она наверно яростнее всех налегла на тренировки.

Последовав совету подруги, Гарольд и Итриша обратились в слух. И действительно стоило им сосредоточиться на ощущениях, как до них донеслись странные звуки. В разных концах замках слышались крик, грохот и звон. Кто-то защищался с помощью магии, и что более важно они услышали шипение. Бросив взгляд вниз, они увидели, как медленно, но верно вверх по стенам и лестницам поднимался желтый газ. Ядовитое даже на вид желтоватое тяжелое облако ползло, занимая все больше и больше пространства.

– Это явно не какой-то экзамен и не шутка близнецов Уизли… – прошептала Итриша, отпрянув от края.

– Девочки, я говорю, происходит что-то за рамками наших возможностей. Директора нет в школе, декана Флитвика тоже, он вместе с ним отправился поучаствовать в том новом проекте Учителя. Профессора Спраут и Северус уже отрезаны этим газом… Надо срочно ломать маячки!

Спорить никто не стал. Уже долгое время им вкладывали в голову мысль о том, как опасна может быть магия, и пока они были еще слишком слабы, чтобы сталкиваться с силой, охватившей всю древнюю крепость. Один за одним три кольца были сломаны, и сразу за этим последовал взрыв, сотрясший весь замок, а газ ускорил свое приближение.

– Бежим! Не знаю, что это, но дать этому добраться до нас я точно не хочу! – Гарольд первым взял себя в руки и потащил девочек прочь от стремительно надвигающегося облака. Коридор на третьем этаже, который они старательно обходили весь год, нес на себе следы боя, начиная от разбитого окна, закачивая выбитой дверью в Хранилище, но обратного пути не было, газ был уже близко.

Подгоняемая ядовитым веществом троица бросилась вперед, чтобы столкнуться с новой сценой из страшной сказки. Кто бы не пришел сюда перед ними, он явно не имел добрых намерений. На одной из четырех голых стен раскуроченного помещения висел распятый домовой эльф, прибитый к кладке стальными клинками без рукоятей.

– О боги… а мы точно хотим идти вслед за тем, кто сотворил такое?

– Как будто у нас есть много вариантов выбора, – огрызнулась Итриша на вопрос Грейнджер.

С этими словами она прыгнула во все еще пышущий жаром люк. Гарольд не мог сказать, что там было раньше, но сейчас он мог разглядеть лишь рябь раскаленного воздуха и жирный липкий пепел на полу. Следующие комнаты продолжали оставаться частью все того же кошмара. За следующей дверью их ждал просторный зал, заполненный висящими в воздухе разбитыми зеркалами. Но это был не конец, выставка ужасов должна была продолжаться. Следующая комната сначала показалась им свалкой, ведь в центре лежала огромная гора из битого камня и разломанного, оплавленного метала, но очень быстро стало понятно, что перед ними нечто иное. Это были сломанные големы, в воздухе над которыми кружилось заклинание «Сферы ветра» окруженное тремя кольцами горящих алым огнем рун. Внутри же нее клубился еще более зловещий на вид газ, гнилостного болотного цвета.

Оставалась еще одна дверь на другом конце комнаты, по размерам не сильно уступающей обеденному залу. Газ же успел догнать их и тут.

– Черт… если мы переживем этот день девочки, то я первым делам выучу те чары… Как их там? Головастого пузыря?

– Головного, Гарри, головного пузыря, но в остальном я с тобой полностью согласна!

– Ах-ха-ха, осталось всего ничего, не отбросить копыта в этом склепе.

– Не лучшая твоя шутка, Итриша…

– А кто здесь шутит. Я тоже не горю желанием пересекаться с учинившим этот бедлам. Вы посмотрите, он штук сорок боевых големов покрошил! Хотя взрыв был меньше пяти минут назад. В создании этой защиты учувствовал отец, а он или она прошел ее как раскаленный нож масло! И тем не менее попытаться стоит, смотрите вон туда! – палец девочки указывал чуть в сторону от остатков оборонительных конструктов. Там лежала, заливая пол кровью, отрубленная рука. Осмотревшись внимательнее, они нашли еще несколько следов: обрывки ткани и следы крови на клинках, и характерный металлический привкус в воздухе.

– Судя по всему совсем без потерь он не прошел, – прокомментировал увиденное Гарольд, – а без руки… Может быть что-то и получится… Идемте!

Глава 82

17.06.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Нимфадора Блэк

Когда по замку прошла волна магии Нимфадора и вместе с большей частью факультета пребывала в гостиной. Жутко Академическая Блестящая Аттестация выпила из седьмого курса все моральные силы, и те отказались даже от привычных развлечений, предпочтя растечься лужицами по общему пространству факультета. А ведь у некоторых впереди были еще экзамены в учебных заведениях простецов, как например у троицы носителей эмблемы с кровавым копьем на мантии. Но импульс, разошедшийся во все стороны откуда-то со стороны кабинета директора, мгновенно смысл ленивую атмосферу заставив всех подобраться.

– Что это сейчас было? – встрепенулась задремавшая Габраэлла.

Для выпускников это было не просто смутным ощущением на границе восприятия. Их знаний было уже достаточно, чтобы разглядеть в нем структуру и чей-то осознанный замысел, а если учесть, что подобного за все семь лет учебы до этого дня не было… В совокупности наталкивало на не самые лучшие мысли. Суета в гостиной постепенно поднималась и очень быстро обнаружилось, что возможности покинуть гостиную у них нет.

– Не знаю, но оно как-то повлияло на магистральные потоки маны в замке, – ответила Нимфадора, рассматривая стены горящими магическим огнем глазами, – так, а где Итриша и остальные?

– Не знаю, они после обеда пошли куда-то гулять.

– Черт, надо связаться с Деканом.

– Не получается, я уже отправил ему патронуса, и он не отвечает, – Роберт тоже активировал мистическое зрение и водил рукой по воздуху, направляя одному ему видимые мистерии, – плюс хочу отметить, что в разных концах замка уже идет бой.

– Значит мне надо их найти! Дверь, откройся! – обратилась она к духу привратнику, отзывающемся на простое, но логичное имя Дверь.

– Не могу вас выпустить. В замке объявлено чрезвычайное положение. Гостиные факультетов заблокированы. Каминная сеть заблокирована. Аппарационные площадки свернуты. Над замком подняты стационарные барьеры.

– Кто отдал приказ? Директора нет в замке, а в его отсутствие такой приказ может отдать только профессор Макгонагалл, – вклинился в разговор Роберт.

Молчание стало ему ответом. Видимо духи сами не очень понимали, что именно происходит, но противоречить управляющей магии никак не могли. Сцена, которую наблюдал почти весь факультет, вызвала еще больше паники. Начали появляться первые крики и вопросы, ведомые эмоциями, а не разумом. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, но тут вмешалась сама Нимфадора.

– Сонурус! Внимание всем ученикам! Студенты с первого по четвертый курс расходятся по комнатам. Пяти, шести и семи-курсникам собраться в гостиной и приготовиться к обороне. Под мою личную ответственность к префекту факультета разрешаю использовать боевые чары вплоть до штурмовых проклятий. Мисс Кристал.

– А! – удивилась задержавшаяся в помещении четверокурсница.

– На вас контроль за младшими курсами, не подведите. Пока что проведите перекличку и узнайте, кого из наших нет в гостиной, – она давно заприметила эту волшебницу полукровку и была готова предложить ей работу со временем, но прежде нужно доказать свои навыки.

– Хорошо! А вы…

– А я пойду и разберусь, что тут происходит. Всем отойти от двери и выставить щиты! – дождавшись момента, когда все отойдут на безопасное расстояние, она начала атаковать факультетскую дверь взрывными заклятиями, – слишком крепкая…

В эту секунду весь замок содрогнулся от прогремевшего где-то в глубине взрыва.

– Ты просто опять выбираешь самый прямой путь, – Габриаэлла вернулась из своей комнаты, сжимая в руках ножны с мечом, но направилась не к двери к окну, – но иногда стены темницы слабее двери, которую они держат.

Легко шагая по ковру, она подошла к одной из стен с витражными окнами. Девушка коснулась холодных еще непрогретых летним солнцем и не выпустившим весь накопленный за долгую зиму холод камней и пробежала по ним пальцами. На мгновение ее силуэт размазался в стремительном движение, и она снова замерла теперь уже с клинком, воткнутыми в стык между булыжниками. Какое-то время ничего не происходило, но уже через полминуты от разом побелевшего лезвия начала расходиться изморозь. Паутинкой она бежала по обтесанным камням, постепенно охватывая их целиком один за другим. Спустя еще несколько ударов сердца уже целый кусок стены превратился в сплошное звенящее белое полотно, с треском развалившееся от удара меча. Развернувшись на каблуках, блондинка шуточно поклонилась и махнула рукой.

– Дорога свободная, моя госпожа.

Дора уже устремилась к образовавшемся проему, который, кстати, не планировал просуществовать долго (замок уже направил дополнительную энергию на восстановление прорехи), когда ее остановил своим посохом Фицуолтер.

– Постой! Посмотри туда, – куда-то вниз показывал Роберт, на зеленом идеальном газоне, на котором никто ни разу не видел садовника, ползали черные точки, а две из них вообще кружили вокруг маленького белого силуэта, периодически напрыгивая на него. Вот только более внимательное рассмотрение показало истинную природу происходящего. Черные точки были самой настоящей нежитью. С такой высоты было сложно распознать конкретный подтип монстра даже с помощью мистического зрения. А вот одинокую человеческую фигуру на немыслимой скорости, фехтующую уже не с двумя, но с пятью порождениями некромантии, ко всеобщему удивлению узнали все. Старый добрый, брюзгливый Филч, не отступая, бился с молотом в руках и не думал сдаваться.

– Что за чертовщина здесь вообще происходит? – выкрикнул кто-то из задних рядов, столпившихся у проема студентов.

– Не знаю, но теперь точно уверена, что мелких надо срочно найти. С их удачей они точно влипли в самую большую кучу дерьма, – отреагировала на выкрик Нимфадора, – мои приказы сохраняются. Габриэлла, Роберт вы со мной?

– Конечно… Ты же не более удачливая чем твои мелкие. Без нас ты наверняка свернешься себе шею.

Услышав слова Фицуолтера, наследница Блэк кивнула и солдатиком шагнула в прореху в стене, в полете переходя в боевую форму. Ее друзья отправились следом, но в куда менее скоростном режиме. Под стенами Хогвартса они наконец поняли с чем столкнулись. Как минимум десять рыцарей смерти заметили их и, забыв о Филче, двинулись в их сторону. Девушки уже были готовы вступить в бой, но тут вперед вышел Роберт.

– Мне кажется, тут нам нужна разделиться, – он шел вперед, разматывая намотанную на его посох ткань. Последние два года он почти не использовал посох, так как заклинания с ним выходили слишком мощными для тонкого, почти ювелирного плетения чар, – Габри, отправляйся и проверь комнаты деканов, они сильнейшие чародеи в школе, вряд ли без них удастся уладить кризис. Дора, иди ищи всех студентов, кто мог быть в коридорах во время начала нападения. Я понимаю, что ты хочешь сорваться в бой и вытащить Итришу и Гарри, но они не единственные кому нужна помощь.

– А ты тут один справишься? – с некоторым подозрением спросила Маклеод.

– Конечно!

…………………………………………………….

(На этом моменте автору пришло понимание, что попытка писать все POV второстепенных персонажей от 3-го лица не удалась. Я буквально сам загнал себя в стилистическую ловушку создав среду, которая мне не нравится. Особенно это стало заметно на фоне труда над конкурсной работой. Так что я буду продолжать искать баланс между подходами.)

…………………………………………………….

POV Роберт Фицуолтер

– Конечно! – Мерлин! Хоть бы они поверили и просто быстрее отправились за подмогой! Внутри этих тварей точно нет, я еще на четвертом курсе смог ограниченно подключится к оборонной системе Хога, чтобы отслеживать положение шебутных подруг. В этом деле мне кстати очень помогли советы Сириуса Блэка, дяди Нимфадоры, а заодно одного из составителей легенды замка – Карты Мародёров.

– Хорошо! Тогда мы побежали. И смотри не умри! – проскрипела Дора, чей голос в боевой форме менялся до неузнаваемости.

– Давайте, спешите!

Я стоял в ожидании подступающих рыцарей смерти и провожал убегающих подруг. Девушки… Вы удивительные… С первого дня в Кровавом Копье я понял, что вы отличаетесь от остальных. Кто-то списал бы это на детскую влюбленность, но я был уверен, что это шепот самой магии. Именно с вами я впервые ощутил настоящую радость и почувствовал себя живым. Да, миссия, возложенная дедом по возращению целой плеяды старых семей в Магический мир, никуда не исчезла, но тяжесть ноши словно уменьшилась в разы. А потом началась магия, и мне вновь пришлось переосмыслить то, насколько вы выдающиеся люди. Одна наследница древнейшей и благороднейшей семьи, маг-метаморф невероятной силы, ученица и приемная дочь самого Аластора Моуди! Другая – ледяная дева воительница, словно воплотившаяся сказка. И как на их фоне не потеряться мне, самому обычному ребенку, семья которого пусть и накопила немало знаний, но почти не было тех, кто был способен меня им обучить. Слишком часто прерывалась преемственность.

Тогда-то я и пообещал себе, что сделаю все, дабы не отставать от вас. Я выжал все, что мог из семейной библиотеки, выбил себе доступ в запретную секцию собрания книг Хогвартса. Тренировался как проклятый, до потери сознания пытался противостоять профессору Флитвику. И чего все это будет стоить, если сейчас я не смогу взять на себя такую малость? Пшиком! Все мои старания превратятся даже не в тыкву, а гниль! Поэтому у меня нет опции проиграть.

Посох, за эти годы ставший частью меня, ложится в правую руку, согревая ее подбадривающим теплом, а не его навершии загорается синий огонь. Левая рука достает из кобуры палочку. Ноги плавно, начиная с каблуков, заканчивая носками туфель, отрываются от земли.

– Идите сюда, твари!

…………………………………………………….

POV Итриша Моуди

Тело было невероятно тяжелым. Магия этого урода буквально вдавливала нас в пол, не давая пошевелиться. А ведь как все хорошо начиналось...

Убедившись, что вторженец все-таки серьезно пострадал, мы решились пройти за ним дальше. Последующий путь пролегал через коридор, напоминающий какое-то произведение «современного искусства». Во всяком случае смятые и перекрученные стены, очень походили на те картины и скульптуры, что мы видели в Виктория и Альберт-холл, на выставке на которую нас водила мама (специально для читателя под ником Сергей Коваленко. Каждый голос будет услышан) Гермионы. Дорога вывела нас в подобный коридору зал, в центре которого находился… Профессор Квиррелл? Он стоял спиной к нам, вместо правой руки виднелся пустой рукав, а его фиолетовая мантия была порвана и запятнана кровью.

– Профессор, что здесь происхо… – начал говорить Гарри.

– Нет! Гарри, стой, это не профессор! – закричала Гермиона. В ее правом глазу горел холодный и беспристрастный серый свет. Она вскинула палочку, но ничего не успела сделать. «Профессор» мгновенно развернулся и пустил ей в груди молнию, повалившую Грейнджер на землю, а через секунду нас придавило к полу неизвестной мистерией.

– Так, так, так! И кто это у нас такой шустрый оказался? Полукровка… Вечная заложница своего таланта, обреченная никогда не найти единомышленников, ведь ее бог давно покинул этот мир. Гарри или как он всех пытается убедить Гарольд Поттер… «Мальчик, который выжил»! А на деле лишь маленький трусливый мальчишка, боящийся принять самого себе и дело вереницы славных предков. И Итриша Мо-оуди, бастард, которому суждено собирать объедки, бросаемые родителем. Но какая все-таки удача, что вы собрались тут сами, по своей воле! Я-то думал придется искать, в какую щель вы забились, – каждое слово было переполнено ядом, как вода забивающимся в уши. На разум обрушилось ментальное давление такой силы, что я даже не сразу поняла, что губы Квиринуса все это время не двигались. Звук шел откуда-то из-за его спины. Сообщник? Или…

– О! Кажется, кто-то из «победителей» о чем-то догадался! Ну что же в этом маскараде в любом случае не было смысла. Раб! Отдай мне тело.

– Слушаюсь, повелитель, – впервые по-настоящему заговорил волшебник.

А потом началось самое мерзкое превращение, которое я когда-либо видела. Чем-то это напоминало обращение сестренки Нимфадоры, но в разы болезненнее. Плоть Квиррелла натягивалась и рвалась, оголяя мышцы и кости. Череп на несколько мгновений превратился в жидкий студень. И все это для того, чтобы через десяток секунд перед нами стоял совершенно иной человек. Лысый череп – единственное, что связывало стоящее перед нами существо с исчезнувшим профессором. Безносое лицо со змеиными ноздрями, красные, налитые кровью глаза с алыми зрачками, теряющимися на фоне белков. Одержимость?

– И все же мне сопутствует удача! Какие зрители будут у моего триумфа! Но для начала надо призвать зал к тишине и порядку, «ради всеобщего блага», как любит говорить ваш директор. Круцио! Круцио! – сначала он навел свой палец на ворочающегося Гарри, а следом и на меня. Вспышка боли на какое-то время заставила меня забыть, как дышать, но не успокоила, а лишь распалила гнев.

– Мой… Отец… Все равно доберется до тебя тварь, чем бы ты ни была! – смогла я собрать силы и выплюнуть ему в лицо.

– Да, он как минимум попытается. Уже пытается на самом деле. Вам этого невидно в силу вашей слабости, но я уже почувствовал, как он разорвал пространство в нескольких милях отсюда и сейчас уже пытается проломить барьеры замка. Определенно жаль, что вам это недоступно! Ветвистые алые молнии, впивающиеся в стационарный щит, буйство энергий! Как бы мне не хотелось испытать насколько сильнее стал мой старый враг, но пока у меня другие планы. К тому же до того, как сюда прибудет его группа поддержки, у нас еще есть время… Дерьмо, да почему вы такие тупые! Круцио! Круцио! И к тому же: «чем бы ты ни была». Да уже даже твой пустоголовый дружок понял, кто перед вами! Сам Лорд Судеб Волан-Де-Морт!

Шипастая раскаленная плеть словно проехалась по моей спине. Почему это происходит! Почему я такая слабая?

Действительно… Почему?

Мысли в голове резко замедлились и перестали быть полностью моими.

Почему я склонилась перед каким-то смертным магом? Почему я лежу в грязи и даю моим друзьям страдать? Почему он смеет насмехаться надо мной, дочерью одного из повелителей пылающих небес Преисподней!

Моя и одновременно не моя ярость сжигала каждую клеточку моего тела, ломая поставленные родителями печати. Знала ли я о своей маленькой особенности? Конечно знала, как можно не заметить за собой таких изменений. Уверена, моя кожа уже начала краснеть, а изо лба пробиваются рожки. Но еще никогда влияние той, другой моей половины не было таким сильным. Она разом стала настолько больше, что грозила размазать меня саму и только то, что наш общий гнев падал на одно существо защищало от этого.

Встать. Нужно встать и показать этому червю, где его место. Никто не смеет подумать руку на принцессу Ада! Союзники возвысятся, а враги покорятся! Непокорные… Умрут!

Последняя мысль придала мне сил, и рыком я вскочила на ноги. Сила. Мне нужно что-то, что упокоит змеемордого. Я желала этого и желание было столь велико, что я ощутила отклик. Готовность помочь. Прежде чем тварь успела среагировать, напротив меня зажглось огненное колесо портала, из которого прямо мне в руки прыгнул гротескный шипастый топор. Прежде чем он закрылся, я успела увидеть двух ошарашенных гномов в полной латной броне.

Прыжок и я наношу удар, который должен раскроить врагу череп, и к моему, и, к ее удивлению, ему нашлось, что ответить. Схватившись за обрубок руки, он одним движением вырвал ее и превратил в костяной клинок, заблокировавший атаку.

– Надо же! Квартерон? Нет! Полноценный полу-дьявол! Это где же старые развратник нашел настоящую демоницу! – договорив, он сам начал атаковать, кружась в танце, – сначала я планировал забрать себе только полукровку и мальчишку, но теперь без тебя я не уйду. Какой любопытный образец.

Как так!? Я же сильнее, быстрее…

Сознание снова путается.

Нет! Она была быстрее, сильнее, могущественнее! А я лишь отблеск той силы! Идиотка!

Он почти достал меня, когда в зал ворвался новый участник. Нимфадора в боевой трансформе, набросившаяся на Неназываемого как дикая кошка. На секунду показалось, что у нас получится, и мы стали атаковать вместе. Но то была лишь иллюзия… Волан-Де-Морт даже сейчас, в чужом теле, с одной рукой и без палочки заставил наше наступление захлебнуться. Он всем видом показывал, что бой идет пока ему это нравится, и он может прекратить его в любой момент. Собственно, это он и сделал, в конечном итоге махнув рукой и прибив нас обеих к стене.

– Довольно. Это была забавная разминка, но пора заканчивать.

– Согласен, действительно пора, – сказал Гарольд, неожиданно оказавшийся у него за спиной.

В пылу боя он не заметил, как оказался рядом с ним, и Поттер воспользовался этим моментом. Левая рука мальчика висела плетью. Повязка была сорвана, а кожа с рунами под ней изорвана так, что часть ее лоскутами свисала вниз. Как в замедленной съемке я видела приближение ладони Гарри к спине противника.

– Dangemacharus! – огласил зал выкрик мальчишки.

– А вот это было уже не плохо, – произнес спокойным голосом темный маг, – надеюсь, в следующий раз вы покажите больше, потому что это было… удручающей.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом изо рта и глазниц одержимого вырвался огонь. С инфернальным криком нечто вырвалось из темечка профессора и тут же покинуло зал. Квиррелл упал на колени и наконец стал собой.

– Спасибо… – прошелестел ветер.

Тело Квиринуса Квиррелла бывшего профессора маггловедения, а затем и ЗоТИ разбилось как глиняная статуя на мелкие черепки.

Глава 83

17.06.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Барьер над замком и не думал поддаваться, мистерии, заложенные еще четырьмя основателями и потом столетиями улучшаемые многими поколениями волшебников, непреодолимой стеной встали между мной и моими подопечными… нет, моими детьми. Даже когда к моим чарам с примесью энергий бездны присоединились бьющий в свод купола свет Гилдероя и белое пламя Дамблдора, нам не удалось сразу проломить защиту. К моменту, когда подоспел Сириус мы уже как раз подошли к мысли, что приемлемым вариантом является собрать малый круг и применить стратегическое проклятие, но этого не потребовалось. В один миг многослойные барьеры, сплетенные в один комплекс как по команде свернулись, вернувшись в закопанные глубоко под землю мегалитические плиты или впитавшись в саму землю, являющуюся по большому счету одним целым с замком. Путь был свободен.

Обернувшись щитами, мы ринулись внутрь крепости готовься к худшему. Как многое мог натворить неизвестный противник за то время, что взял под контроль оборонительную систему Хогвартса? Очень многое. Я ожидал увидеть все что угодно от залитых кровью учеников коридоров до прорыва в какое-нибудь очень опасное место. Но вместо этого нас встречала пугающая тишина. Школа Чародейства и Волшебства не спит никогда, даже ночью многие старшекурсники занимаются тренировками и исследованиями, чего уж говорить про середину дня. Сейчас же замок не издавал ни единого звука.

Пройдя сквозь ворота, мы наконец увидели первые следы произошедшего. От центра поля, раскинувшегося между воротами и самим замком тянулся длинный след из фонящих остатками некромантических плетений тел. Здесь явно шло ожесточенное сражение, из которого оживленные колдовством рыцари победителями не вышли. Сейчас, когда магия покидала их плоть, они постепенно осыпались прахом, оставляя после себя опустевшие доспехи. По мере следования по пути из весьма своеобразных «хлебных крошек» до нас стал все отчетливее доноситься запах горелого мяса, и очень скоро мы увидели, где был дан финальный бой нежити.

Под самыми стенами башни Рейвенкло на зеленом газоне зияло выжженое пятно метров тридцати в диаметре, заполненное обугленными костяками, из которых выделялся лишь один. Мертвец в отличии от всех встреченных до этого рыцарей был одет в обрывки мантии, зачарованныие которой позволило ей пережить даже гнев стихии. Он полусидел, прибитый к земле посохом на манер копья, а из черепа торчал крупный чекан.

– А вот и кавалерия подоспела, только чу-у-уть-чуть опоздала! Все веселье уже кончилось, господа, – говорившим был Филч, привалившийся к камням, тяжело дышал и зажимал рану на плече.

Одежда была изорвана, сохранившись только в виде обгоревших брюк. Впервые я наблюдал тело местных магических воинов вблизи. Ассоциации магов мира Альфа были хорошо знакомы рунные рыцари, но в отдельную касту их не выделяли. Просто лишь один из многих подвидов европейской чародейской школы. Тут же аборигены в очередной раз продемонстрировали свою самобытность. Сейчас без всей спрятанной защиты я мог хорошо разглядеть энергетическую оболочку Аргуса и теперь мог однозначно сказать, что сквибом он точно не являлся. Густой узор татуировок был лишь внешним фасадом, вспомогательной системой, скрывающей истинную суть. Филч был магом, причем не с худшим количеством цепей, просто манипуляции, которые он провел над своим тонким телом почти полностью отрезали его от внешней маны, сохранив каким-то образом функционирующий малый источник. То ли находясь в особым образом угнетенном состоянии, то ли под воздействием особых тренировок тот был раздут до абсурдных размеров и действительно обеспечивал его энергий и… менял.

Пока мы все рассматривали его и окружающую картину, он заговорил вновь.

– Директор Дамблдор, я-то ладно отлежусь и буду в порядке, а вот пацану нужна помощь. Он отлично себя показал.

Теперь-то я разглядел еще одного героя. Прямо рядом с Филчем на земле лежал Роберт, друг Нимфадоры. В парне не было ни капли маны, а сознание ушло так глубоко в себя, что даже в ментальном поле он не ощущался.

– Конечно! Что тут произошло? – Альбус кинулся к своему студенту и начал колдовать над ним.

– Что-что, этот слизняк, Квиррелл оказался предателем… Не знаю, как он это устроил, но ему удалось запереть всех деканов и профессоров в своих помещениях. Заполнить коридоры каким-то боевым газом и прорываться в Хранилище на третьем этаже. Видимо опытным командиром для мертвецов он не был, так что после одного тупого приказа они все выползи за мной, а тут мне помог этот пацан. Ну он, конечно, знатно дал им похохотать, если бы не младший лич, то вообще проблем бы не было. А так пришлось повозиться с тварью.

В этот момент к Дамблдору подлетело сразу пять серебристых сгустков. Патронусы.

– Поспешим. Ситуация в школе уже начали брать под контроль. Вместе с падением барьера, исчезли и ограничения на их покоях, к тому же чуть ранее мисс Маклеод удалось высвободить профессора Снейпа. Сириус, Гиледрой, могу я попросить вас перенести мистера Фицуолтера и мистера Филча в медицинское крыло. А нам нужно попасть в Хранилище!

……………………………………….

Состояние выстроенной нами обороны меня уже не радовало. Неужели Квиринус стал настолько силен? Допустим, зная о том, что тебя ждет, можно спокойно справиться с домовым эльфом, тем более будучи преподавателем. С дьявольскими силками тоже все ясно, без эффекта неожиданности они теряют свою эффективность, хотя силу огненного заклинания, примененного тут, нельзя не отметить. Но как он взломал зеркальный лабиринт?! Это не те чары, которые можно продавить грубой силой, только на то, чтобы найти выход, нужен острый и тренированный разум, на уровне мастера Лигелеменции. Он же не просто вырвался, но и издевательских разбил мистерию на части. После этого зал големов вообще не впечатлил.

Двигаясь к самому важному помещению во всем этом комплексе, мы продолжали рассматривать следы его прорыва. У самой цели мы начали слышать голоса и стоны. Жертвы? Мы ускорились и ворвались внутрь, чтобы увидеть моих подопечных раненых и раскиданных по залу.

– Дети?!

– Учитель! Директор! – хором заорали они.

– Где профессор Квиррелл?

Ответил за всех Гарольд.

– Профессор мертв… Он был одержим призраком Неназываемого…

– Ладно, я очень хочу знать подробности, но главное, вы в порядке? И где философский камень?

И вновь слово взял Поттер.

– Думаю да, хотя помощь точно понадобится, учитель. А камень? Думаю, можно поискать в той кучке, оставшейся от профессора.

День обещал быть о-очень долгим.

……………………………………………….

POV Гарольд Джеймс Поттер

24.06.1992. Арабская Республика Египет. Каир. Каирский международный Аэропорт.

Самолет медленно шел на снижение. И все же человечество невероятно. Маги, запертые в своем мире часто об этом забывают или более того не хотят этого видеть, тем самым только усугубляя свое положение. Сколько волшебников способны на по-настоящему дальние перемещения? Не много, даже у учителя с этим проблемы. Сколько времени понадобится лететь от Лондона до Каира на метле, и будет ли это удобно? Много и даже с защитными чарами для длительных полетов комфорт будет ниже среднего, не каждый выдержит. А что нужно обычному человеку? Просто купить за деньги билет на самолет и менее чем за пять часов стальная птица перенесет его в другую часть света…

Тем временем песчаное море, разрезанное черными лентами взлетно-посадочных полос, приближалось до тех пор, пока частный самолет, арендованный учителем, не приземлился, слегка ударившись при контакте шасси с асфальтом. Это был мой первый полет на самолете в жизни, и впечатлений он оставил очень много, почти выбив собой воспоминания о событиях недельной давности. От этого поворота мыслей настроение тут же начало портиться. Обстоятельства сложились так, что с врагом, которого я должен был победить через несколько лет, я встретился значительно раньше. Такой же осколок, как тот, что засел во мне, только полностью подчинивший тело носителя. Да, то, что Волан-Де-Морт сотворил с профессором Квирреллом еще долго будет преследовать меня в кошмарах. Мы ничего не смогли ему сделать! Абсолютно ничего! Мы были раздавлены, и даже Итриша, рискнувшая и применившая свои особые способности, не смогла его оцарапать, даже Нимфадора, все еще переживающая на этот счет, оказалась небрежно отброшена к стене. А то, какой ценой были спасены наши жизни…

Лоб до сих пор чесался и зудел от восстановленной кожи и печатей. Мне снова пришлось открыть этот ящик Пандоры, и снова заклинание, вырванное у врага, помогло победить его отражение. Но я чувствовал, что это путь в никуда, путь к поражению. После каждого срыва печать слабела, увеличивая его влияние на меня.

– Что, опять самоедствуешь на тему произошедшего в хранилище философского камня? – голос учителя, сидевшего по диагонали от меня, нарушил мой ступор. На его вопрос я смог только кивнуть.

Подумать только, в Хогвартсе хранится самый настоящий философский камень! Несмотря на то, что Тому-кого-нельзя называть почти удалось его заполучить, хозяин легендарного артефакта согласился оставить его и дальше в школе. Более того ввиду каких-то изменений, грядущих в учебной жизни со следующего года, к нему даже можно будет получить доступ.

– Понимаю… Но ты же понимаешь, что уже тот факт, что вы живы, большая удача?

– Да, но не сказал бы, что от этого сильно легче, учитель. Смогу ли я за оставшееся время собрать достаточно сил, чтобы победить его?

– Победить Неназываемого? Определенно и точно нет, – сердце пропустило удар, – сейчас, через три года, даже через десять лет результат твоего боя один на один с ним будет тот же. Он размажет тебя по стенке. Каким бы психопатом Тот-кого-нельзя-называть не был, он остается чародеем высочайшего уровня. Между вам лежат десятилетия изучения магии и боевого опыта.

– Но, тогда как…

– Повторюсь, ты путаешь две вещи. Победить его в честном бою для тебя будет невозможно. Но через три года тебе придется биться не с ним. Неделю назад вы столкнулись с ним уже на протяжении как минимум года восстанавливающего силы, и то он не рискнул сталкиваться с деканами, предпочтя запечатать их. Но мы сейчас готовим тебя не к противостоянию с возрожденным Темным Лордом, а к убийству остатков его сути в подавленном осколке души.

– Я знаю, но мы уже поняли, что он может захватывать тела, получается, что он может возродиться и достигнуть успеха не тем путем так другим. И что тогда?

– Ну, меня и Альбуса пока рано списывать со счетов, – ответил на это учитель с улыбкой, – так что, если что найдутся те, кто перехватят первый удар. К тому же ранее я говорил только про честный бой, но этот немертвый маг не тот противник, с кем есть смысл биться честно. Там, где нет прямого пути всегда можно найти обходной. Запомни ученик, личная сила решает многое, очень многое, но не все. Ни в одну из эпох человек не был сильнейшим существом на планете. Мы уступали диким животным, наши чародеи уступали сидским колдунам и даже магическим тварям. И посмотри на мир сейчас. Кому он принадлежит? А позволила нам этого достигнуть наша адаптивность и способность, используя разум, хитрость и знания, повергать настоящих титанов. Но с одним я согласен, мы не учитывали, насколько разными способами он сможет вернуться к жизни. Поэтому твое обучение мы будем форсировать.

– Для этого мы летим в Египет?

– Именно так.

Самолет за время нашего разговора успел затормозить. Пилот как раззавершил парковку, а сотрудники аэропорта подкатили трап. Мы двинулись к выходу, а следующий за нами стюард подхватил чемодан. Стоило люку открыться, как лицо и ноздри обжег горячий воздух. До моря была примерно сотня миль, и его влияния тут совершенно не чувствовалось. Пылающий диск солнца словно занимал собой все безоблачное небо, стараясь отыграться на мелком островитянине, наконец осмелевшем достаточно, чтобы вылезти из-под защиты пасмурных берегов родины. Воздух над раскаленным песком рябил от искажений. Да… это точно не Шотландия.

Внизу у трапа нас уже встречали, массивный старый лимузин непонятной марки и стоящий по стойке смирно у дверей араб в костюме. Черт, от одного только взгляда на его плотно упакованную в форменную одежду тушку начинала кружиться голова. При нашем приближении он открыл дверцу, впуская нас внутрь, а сам перехватил вещи у стюарда. В машине нас ждала новая встреча. В салоне сидел седовласый старик. Темная хоть и посветлевшая от старости кожа все еще ярко констатировала с белыми одеждами, все его внешность и это окружение создавали образ успешного старого простеца, но не глаза. В ярких и живых, как у молодых людей глазах, плескалась магия.

– Доброго дня, мистер Тесфогиоргис. Кажется, вы стали еще крепче с нашей последней встречи, – учитель явно был рад увидеться с этим мужчиной, я же молча поклонился.

– Приветствую! Наконец то ты до нас добрался, Аластор, а то переписка, путь и такая интересная, не заменит живого обмена мнения. А это, я так понимаю, то самое юное дарование, про которое ты мне говорил? – на мне сконцентрировалось его внимание, от чего стало несколько неуютно.

– Да, это мой ученик – Гарольд. Он талантливый и упорный мальчик, но есть некоторые области его таланта, в которых моих знаний недостаточно.

Машина тихо тронулась с места, устремившись к нависающим над горизонтом настоящими горами барханам.

– Не стоит принижать свои таланты, но глобально согласен… Отпечаток госпожи на нем очень силен, к тому же я не ошибусь если скажу, что он уже пропустил по телу энергию некроса?

В разуме зажглась искра понимания. Некромант. Передо мной самый настоящий некромант.

– Я бы назвал это пониманием границ своих возможностей. Будь у него просто обозначенная склонность, пожалуй, и осилил. Научил обращаться к этому дару, проводить базовые ритуалы, какие знаю, но не более. Как бы на родине сейчас не относились некромансерам, это искусство много лет развивалось на нашей земле и губить навыки ученика, несущего в себе древнее наследие – преступно. Особенно, если есть выход на более сведущих людей.

– Понимаю твои опасения. Темные века, а потом игрища Гриндевальда сыграли с европейскими некромантами злую шутку, и сейчас школа смерти у вас угнетена. Хорошо, как мы и обсуждали, я согласен взять обучение Гарольда в вопросах некромантии на себя.

– И я за это благодарен, мастер Вафула.

…………………………………………………………

Через несколько часов пути мы прибыли в просторное и светлое поместье, построенное в колониальную эпоху. Сам путь я помнил плохо, так как в какой-то момент под обсуждение, ведущееся между взрослыми волшебниками, и от видов однообразных песчаных пустошей я банально уснул. В себя я пришел уже когда автомобиль заворачивал на территорию участка и то из-за того, что мы преодолели магическую защиту. Даже во сне я почувствовал пусть и куда более слабое, но все еще легко узнаваемое чувство сотен морозных иголок, пробегающих по телу в момент въезда под защиту Хогвартса. Дом, освещенный фонарями хоть и не выглядел пустым, но не нес в себе той искры гревшей меня в коридорах Моуди-холл.

– Это домой моей семьи уже очень давно, – заговорил со мной будущий наставник по некромантии, – когда-то он был куда ярче и живее, да и здание было другим на самом деле. За свою жизнь я перестраивал его трижды. Здесь жили моя семьи, жена, дети.

– С ними…? – невольно спросил я.

– О, нет с ними все было хорошо, они прожили длинные и славные жизни, вот только не имели той силы, которой обладал я. Я все еще поддерживаю контакты с потомками и некоторые из них успешно идут к тому, чтобы скрасить мое путешествие сквозь время. Просто собираемся мы редко, но в такие дни дом становится прежним.

Долголетие, сила, здоровье я хорошо знал, что они спутники сильных одаренных, но никогда не задумывался о том, что же происходит, когда те, кого ты любишь уходят настолько раньше тебя. И первое решение нашлось очень быстро и, казалось, до банальности простым – окружить себя тем, кто не оставит так рано.

– Вы бессмертный? – почему-то захотелось уточнить мне.

– Ах-ха-ха! – рассмеялся старый, нет, древний негр, – нет, Гарольд, все смертны. Хорошо запомни это и считай первым уроком, если хочешь. Смертны все без исключения, люди, звери, маги, боги, демоны, даже сам мир однажды падет в объятия Госпожи. Я, не исключаю, что даже смерть – смертна… в некотором смысле. И тем опаснее заиграться и быть отравленным ядом мнимого бессмертия. Всегда помни об этом. Скажи ты боишься умереть?

Резкий переход слегка сбил с толку.

– Я? Нет, – как раз об этом мне довелось много подумать, – раньше я даже хотел умереть, но уже ушел от этого. Я живой и боюсь умирать, но… Я готов умереть, если потребуется защитить тех, кто мне дорог, – эти простые слова откликнулись открытием цепей на долю секунды. Боль всего лишь на мгновение укусила меня, зато позволила ощутить искренность собственных слов. Лжи в них не было.

– Достойный ответ. Думаю, мы с тобой хорошо поработаем этим летом.

Глава 84

24.06.1992. Арабская Республика Египет. Средний Египет. Окрестности города Эль-Файюм. Вилла Вафулы Тесфогиоргиса.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Учитель отбыл по делам тем же вечером через портальный круг на заднем дворе поместья, оставив меня на попечении мэтра Тесфогиоргиса. Его ждали магистры Уагаду для важных переговоров, у меня же впереди маячили следующие два месяца, посвященные первым шагам на поприще некромантии. Мастер Вафула, несмотря на более чем почтенный возраст в несколько сотен лет, был очень активным мужчиной, так что я очень удивился, когда увидел его, выходящего ко мне под конец утренней тренировки. Увидев мою готовность к действию, он тут же назначил первое занятие сразу после завтрака. Так что через час я, уже будучи на взводе, пришел в один из внутренних двориков. Внутри был раскинут сад, и Вафула уже ждал меня, сидя на земле под сенью раскидистой акации. В скверике было достаточно свежо, и совсем не чувствовалось дыхание пустыни.

– Присаживайся, Гарольд, сегодня мы будем по большей части говорить. Скажи мне пожалуйста, что такое, по твоему мнению, некромантия?

Такие вопросы всегда имели в себе какой-то подвох, но гадать смысла я не видел и ответил то, что знаю точно.

– Некромантия – направление мистицизма столь же древнее как стихийная магия. Позволяет обращаться к оставленным разумными в ткани миру отпечаткам и использовать в своих целях. Получать информацию, управлять мертвой плотью и призраками. Применений множество.

Старый негр неопределенно хмыкнул.

– Как минимум в одном ты прав на сто процентов. Это действительно очень древняя чародейская дисциплина, появившаяся как ответвление магии души. Но есть у нее еще одна особенность… это единственная чисто человеческая магия.

– Что?!

– Да, тебе не послышалось это великое искусство создали именно наши далекие предки. Как так вышло? Ответ, как и все гениальное прост. Мы были слабы. Мы обрели разум гораздо позже дивных народов и не имели их знаний и могущества. Изредка людям перепадали «объедки» в виде отдельных информации об искусстве, но магия — это наука, требующая системности преемственности, а человеческой жизни, горевшей как свечка на ветру, особенно на фоне волшебных созданий, было слишком мало, чтобы закрепить эти навыки у потомков и развить. Как раз в ту темную эпоху появились люди, какие на протяжении всей нашей истории периодически посещают нас. Гении, существа такой силы и соразмерных ей амбиций, что стерпеть участь своих предшественников они не могли. Годами те неизвестные искали способ переломить привычный ход вещей… И они нашли! Обратив взгляд на магию души, пришли к выводу: «Если знания не могут передать живые. Их передадут мертвые». Да, именно так, именно с первых некромантических мистерий начался подъем человечества. Именно обучение было основной целью, любые другие применения пришли куда позже.

Я сидел и заворожено слушал историю столь древнюю, что удивительно, что она хоть в каком-то виде дошла до наших дей. А может ли быть что он сам с помощью своих чар разговаривал с участниками тех событий?

– Мы копили знания, чтобы при жизни и в смерти передавать их своим наследникам. Сначала дивные, у которых мы украли магию души, не заподозрили подвоха, а когда спохватились было уже слишком поздно. Люди имели своих великих волшебников. А теперь, зная это, ты можешь предположить с чего началось угасание нашего искусства, и почему оно сейчас в таком плачевном состоянии?

Было не просто сразу переключиться после такого красочного и эмоционального рассказа. Но шестеренки, пусть и с запозданием, заработали. Разум подсовывал самые разные ответы, но интуиция подсказывала, что есть нечто иное, к чему мне уже была дана подсказка. Я опустился на землю напротив наставника и еще раз прогнал в голове весь его рассказ.

– Хм… Это как-то должно быть связанно с самой магией. Вы говорили, что некромантия произошла из магии душ, а значит скорее всего причина кроется там. Неназываемый, терроризировавший мою родину, разделил свою душу, и ничего хорошего не вышло. В общем это опасное знание и получение им такого распространение ничем хорошим закончится не могло.

Мистер Тесфогиоргис довольно кивнул, мой ответ ему понравился.

– Молодец! Ты умеешь слушать, и это хорошо. Хотя на самом деле причины две, но ты правильно выделил первичную из них, так как вторая лишь определила тяжесть бытия нынешних некромантов. Когда первые мастера мертвых только начали развивать свою ветвь искусства, у них не было длинной вереницы накопленного знания, но каждое следующее поколение получало все больше и больше, становясь постепенно сильнее. И в этой гонке за могуществом они не увидели риф, на который неслись. Чем больше ритуалов проводит некромант, тем с большим количеством душ сталкивается, как бы накапливая их следы в своей собственной душе. Это увеличивает твою силу, но платой за нее становится безумие.

– Но вы же не сошли с ума даже за столько лет?

– Да и именно поэтому так важна правильная подготовка разума и тела неофита. Ты должен остро чувствовать свой предел, отрабатывать полученные знания и навыки, вырезая их уже в себе, и когда подходит час, сбрасывать следы других людей, изменяющие тебя.

Это было… Захватывающе! Если я его правильно понял, то перспективы доступные мне, были крайне широки. Вопрос только в том, о чем они договорились с учителем, и как многим он готов поделиться. В таком случае мне стоит самому убедить его в том, что я достоин его знаний.

– Это действительно важный нюанс и… многое объясняет, как минимум то, почему большая часть некромантов в новейшей истории были безумцами как тот же Гриндевальд или Неназываемый. А что все же за вторая причина?

– Ох-хо-хо, ну ваш деятель, конечно, изрядно двинулся головой, подумать только в его возрасте столько раз разделить душу… А вот Геллерта я бы безумцем не называл, не-е-ет. Он не был ни глупцом, ни безумцем и поднялся очень высоко. Глубину же его планов мы не поняли до сих пор. Вторая причина падения некромантии идет из первоначальной цели ее некромантии.

– Передача знаний… – понимание промелькнуло молнией в голове.

– Ты, кажется, понял. Биться с некромантом неблагодарное занятие. В отличии от обычного мага его сложнее завалить телами, ведь твои только что павшие союзники поднимутся и ударят в спину. Некроманта сложнее застать врасплох, ведь немертвые стражи не имеют своевольности лоа и не знают усталости или голода. Некроманта просто сложно убить, с нашей живучестью могут поспорить только наши же заклятые друзья маги жизни или друиды. Но самое страшное для любого врага организации некромантов, та вещь, что заставляла воевать с ними насмерть до уничтожения всех, от стариков до маленьких детей, это ядро искусства. Выживший и влекомый местью и не скованный обществом некромансер очень быстро за несколько десятилетий наберет силу и пойдет нести возмездие. И у него уже не будет родни и наставников, которые смогут уследить, когда он начнет слетать с катушек. Собственно, это и обескровило школу смерти. Но все изменится! – в глазах старика зажглось два зеленых факела, – близится час, когда мы снова станем нужны людям! Так что готовься, ученик, испытать на себе всю тяжесть бытия говорящим с мертвыми. Я спрошу лишь единожды. Готов ли ты обучиться великому таинству? Обратного пути уже не будет, ты либо пройдешь его до конца, либо… – свет неожиданно померк, погрузив весь сад во тьму, центром ее были два зеленых глаза, вокруг которых плыли контуры людей и других существ, – я лично озабочусь тем, что по земле не будет ходить новый безумный недоучка.

Сомнений не было.

– Да. Я ответил вам на этот вопрос еще вчера. Мне нужна вся моя сила.

– Ах-ха-ха! – каркающий смех чернокожего разносился над поместьем.

………………………………………………………

Находящиеся вне пространства и времени, вечно соперничающие и столь же вечно работающие плечом к плечу, не имеющие тел или душ, великие силы противодействия вновь ощутили изменение вероятностей, которое наконец-то исходило не из острова на западе Европы, а из северной Африки. Первый порыв был всегда один, вернуть ход событий в контролируемое русло, но они уже очень давно научились контролировать свои порывы. На одну миллиардную долю секунды сила сущностей, превосходящих богов сконцентрировалась на просчете новых исходов и в итоге заключила, что и для человечества, и для планеты это будет скорее благоприятный результат. Ну а если нет? Они успеют исправить ошибку.

……………………………………………………….

Африка. Точное положение неизвестно. Школа магии Уагаду.

POV Аластор Моуди

Стационарный портал старика Тесфогиоргиса сработал как должно, и выплюнул меня на обсидиановый пол портального зала Уагаду, не дав времени на лишние раздумья. Несмотря на то, что я только что преодолел весьма значительное расстояние, перемещение прошло практически мгновенно, так что сейчас я стоял и рассматривал теряющийся во тьме свод полусферической пещеры, в которой оказался. Что же, не буду заставлять хозяев ждать.

С площадки вел всего один выход, выглядящий как длинный арочный коридор с такими же ровными стенами и редкими светильниками, скрытыми в полотке. Последнюю неделю события действительно понеслись вскачь. Великий, без всякого преувеличения ритуал, вероломная диверсия в Хогвартсе, и вот теперь я являюсь, если называть вещи своими именами, послом Магической Британии к возможно древнейшему объединению волшебников в нашем мире. И хотя тот факт, что из-за этого я рисковал пропустить рождения наследника, даже я несколько волновался. Уагаду, как тут назывался, Институт Атлас манил меня очень давно. Крайне хотелось узнать, что он из себя представляет в мире Бета, могу ли я встретить отражения знакомых мне личностей в его стенах и конечно же понять позицию руководителей этого легендарного места относительно грядущего прилива маны.

Предшествовавшие этому визиту и ускорившие его события радовали меня не в пример меньше и являлись сплошным комом из дурных вестей и просчетов, причем таким, что едва не ставшая смертельной ошибка Гилдероя во время ритуала блекнет на их фоне. То, что местный Темный лорд может вернуться, мы предполагали, но кто бы нас предупредил в каком виде? Письмо графа Варгоши опоздало буквально на день. По моей просьбе он расследовал инцидент с Румынскими вампирами произошедший с Квирреллом и как только докопался до правды, тут же прислал письмо. Квиррелл действительно столкнулся с румынскими вампирами, точнее сам пришел к ним и не к одной семье, а в самый центр местного клана. И уничтожил его за одну ночь. Следы ритуалов, которые он проводил с мертвыми апостолами сделали фон вокруг замка опасным даже для самого графа. Поэтому то расследование и заняло много времени. Письмо сообщало, что тот, кто захватил тело Квиринуса провел целый каскад ритуалов, укрепляющих тело одержимого прежде, чем отбыть в Великобританию. На протяжении целого года Волан-Де-Морт водил за нос и меня, и Альбуса, и если бы не безумное стечение обстоятельств, то уже бы обрел тело.

Но если у меня пострадали только нервы, то вот детям досталось куда больше. Итриша, Гермиона и даже Нимфадоры были сломлены своим сокрушительным поражением. Доре наверно было тяжелее всего, она привыкла думать, что едва не погибшая в схватке с магическими волками девочка осталась далеко в прошлом, но реальность безжалостно показала ей, что до подавляющей силы ей было тяжело. Всю эту неделю она не выходила из своей комнаты, забросив даже планы поступления в колледж. И с этим еще только предстояло разобраться. Итрише и Мионе было проще, но последствия ментального удара, разбившего их оклюментные щиты в щепки, еще долго будут аукаться им кошмарами.

Больше всех в этой ситуации радовал и одновременно беспокоил Гарольд. Чтобы спасти всех в той чертовой комнате, он практически сорвал печать вместе с частью скальпа, а потом едва не вывернул себя на изнанку, во второй раз призывая высокоуровневую мистерию, оказавшуюся какой-то ортодоксальной версией огненного причастия. Итогом же для него стала мрачная решимость, и уверен, Вафула уже скоро сделает ему предложение, от которого он никогда не откажется. Некромантия – единственный шанс для него быстро набрать достаточно сил, а Тесфогиоргиса – единственный шанс протий этим путем и не сойти с ума.

Моим размышлениям конец пришел вместе с коридором. Я уперся в солидную стальную дверь, которая мгновением позже с шипением разъехалась в стороны, впуская меня… вот это неожиданность, почти идентичный знакомому мне зал дирекции академии Атлас! Мягко говоря просторный, а по факту визуально не имеющий границ зал утопающий в белом свете, странные конструкции над головой, все идентичныо, только колонн из синего мрамора было не четыре, а целых двенадцать, и на каждом из них, кроме одного пустующего, сидело по человеку.

– Приветствуем, магистра Моуди, – возвестил голос с самого высокого столба.

Мой взгляд тут же устремился к нему. Ну вот и разгадка на один из моих вопросов. Ты оказался достаточно живуч и упорен, чтобы повторить свой путь и в этом мире. Зепия Эльтнем Оберон – также известный как Вечный Атласия, Проклятие, Оживший Кошмар, один из Прародителей мертвых Апостолов и конечно директор института Атлас, ну или школы магии Уагаду в нашем случае.

– Приветствую уважаемых директоров, и спасибо, что решили рассмотреть мое предложение.

Я чувствовал на себе интерес собравшихся тут существ и их силу… В мире Бета в совет директоров входили не только четверо сильнейших волшебников, но и хранители семи орудий, а также по всей видимости сильнейший некромант.

– Для нас было большим сюрпризом получить ваш запрос вместе с положенным вкладом в знания о магии. Не могу не отметить, ваш труд о языках дивного народа великолепен, но несмотря на это и даже на заочное согласие со стороны уважаемого Тесфогиоргиса, мы не можем не задать некоторые вопросы. Оставим в стороне вопрос, откуда вы узнали наши традиции. Допустим, вы уже много лет общаетесь с Вафулой и миссис Шонгве, хотя я и не верю, что они могли вам рассказать. Ваш запрос… Вы предлагаете направить штат преподавателей в Хогвартс, чтобы помочь с учебным процессом?

Действительно забавно, даже тут он сохранил свою раздражающую манеру речи. Теперь я только больше благодарен тому Блэку, упокоившему Зелтрича. Снова провести годы общаясь с этим монстром, было бы выше моих сил.

– Давайте будем предельно честными, мы все понимаем, что приближается прилив маны. Ни для кого, имеющего глаза и уши — это не тайна. Я уже знаком с позицией, м-м, части сильных мира сего и не до конца разделяю ее. Мне бы хотелось дать людям чуть больше шансов, а чтобы выжить в подступающем мире понадобятся знания.

– А ты забавный! Первый, кто вспомнил о нас за последние годы. Первый кто пришел, но сразу требующий.

Говорившей была молодая на вид девушка, одетая в тунику и удерживающая на коленях длинный белый шест, иронично названный Черная Баррель. Лонгин, концептуальное оружие, единственный сохранившийся артефакт атлантов. Он – одно из семи супер-оружий Атласа, гарант их особого статуса, а его способность — это контроль продолжительности жизни. Звучит просто, да? На деле же он способен навязать концепцию смертности даже истинным бессмертным. Рядом с ней сидела ее точная копия, поигрывающая белым револьвером, репликой Черной Баррели.

– Я пришел обсуждать, а не просить. У вас может быть давно не было гостей, но даже владельцам концептуального оружия не стоит нарушать законы гостеприимства.

От нее полыхнуло удивлением и гневом, я же ответил призывом своего Истока.

– О! Какое чистое и незамутненное стремление убивать! Много лет не встречал подобного, может быть, вам удастся убить меня окончательно? – новым участником разговора был самый обычный на вид мужчина семитской внешности в простом деловом костюме, очках и с зализанными назад гелем волосами.

По залу разошлась аура страха, центром которой был Оберон.

– Призываю к порядку! Не будем оскорблять друг друга. Давайте попробуем поступить так. Аластор, скажите зачем вам это? Мы все понимаем, что даже без нашей помощи вы бы могли выправить ситуацию с образованием в Великобритании. Ваше же предложение очень серьезный шаг, за которым стоит как минимум стремление показать близость с Уагаду. Так чего вы хотите?

– Как и все – жить. Ну и быть уверенным, что в момент, когда мир покатится в бездну, наследники Академии Атлас не ускорят его падения.

Повисла гробовая тишина.

.............................................................

Добрый день, уважаемые читатели! Хотел бы предупредить, что в ближайшие недели могут быть сбивки в регулярности выхода глав. Начало работы над конкурсной книгой неудачно совпало с некоторыми событиями в реальности, так что выдерживать привычный темп сейчас тяжеловато. Возможно пока ситуация не улучшится придется перейти с режима "глава в два дня", на "глава в три дня". В общем пока я не настрою новый тайм-менеджмент давать точные прогнозы сложно. Но в любом случае эта книга пишется и не обделена вниманием. Надеюсь на понимание. Спасибо!

Глава 85

Извиняюсь за задержку. Знаю, что это немного кому интересно, и сам всегда косо смотрел на эти сетевые изливания души, но, дорвавшись до аудитории, решил сделать тоже самое. Умер мой пес. Он прожил долгие для собак пятнадцать лет и был со мной половину жизни. Полтора десятилетия назад живя, как говорил мой отец, в краю рыбаков и охотников, я жутко боялся собак. Иррационально, до ступора и взлетов на шкаф от карликового грифона. Но однажды зимой, отец же позвал меня на улицу, на стадион школы рядом с нашим домом. И там ко мне подбежало черно-коричневое чудо. Нагулянный невероятно породистой лайкой от помеси овчарки с волком щенок за десять секунд стер фобию, мучившую меня много лет, и стал самым близким существом. Я, будучи тогда большим любителем «Черной стрелы» Стивенсона (и не до конца испорченным интернетом подростком), назвал его Дик, в честь Ричарда Шелтона и как сокращение от Дикий, ведь именно так его описал знакомый охотник-промысловик. «Дикая зверюга вырастит», – сказал он, неся щенка за шкирку через двор после покупки у хозяина. Вся его жизнь для меня стала бесконечным набором сюжетов, и когда-нибудь я изложу ее на бумаге. Сколько знакомств я завел, гуляя с ним, сколько воспоминаний это оставило. Первая охота и первая дичь. Катание на собачей упряжке. Друзья, враги, недоброжелатели. Все как всегда – целая жизнь в миниатюре. Он был одним из героев моих первых литературных зарисовок и проб пера. Повторюсь, когда-нибудь я найду способ воплотить все это в тексте достойно. А пока я просто чувствую, что порвалась еще одна нить, связывавшая меня с прошлым. Это нормально, я похоронил достаточно близких, чтобы принять данность смерти и спокойно справиться с подобным, но я все еще человек, и мне грустно. Ты был отличным псом и настоящим членом семьи. Будь счастлив на полях вечной охоты, Дик, когда-нибудь в следующей жизни мы снова уйдем в тайгу, как тогда в первый раз.

24.06.1992. Африка. Точное положение неизвестно. Школа магии Уагаду.

POV Аластор Моуди

Тишина воспринималась очень странно в этом месте и в такой ситуации. Тихий гул колонн, формирующих TPI-Гермес был единственным звуком, заполняющим пространство. Да, одно из супер-оружий Атласа – величайшее хранилище знаний, информационная бомба, способная потрясти мир, и такой же узник, как и все сидящие передо мной…

– И все? Просто жить? – тишину нарушила тонкая андрогинная фигура в легком доспехе и зеленом плаще на его плечах, – магистр Моуди, вы сильный волшебник, среди не постигших истинной магии не так много тех, кто в состоянии выстоять против вас. Вы вольны делать почти все, что угодно, но ваше желание — это просто жить? – в конце голос существа, о личности которого я только догадывался, был близок к крику.

– А что не так с желанием, естественным для любого живого существа?

– Власть, удовольствия в конце концов?! Видимо волшебники внешнего мира совсем измельчали, сбившись в свои резервации, даже такие могущественные. Я могу принять многое, но не отказ от знаний. Поиски нового и стремление к уникальным открытиям – фундамент, на котором стоит Уагаду, вы же отрицаете даже его. Я Грей – хранитель Логос Реакта, буду голосовать против удовлетворения вашего запроса.

Отлично! Как же удачно он встрял! Даже не пришлось как-то юлить и вести диалог в эту сторону. Интересно, какие же цели преследует Вафула, будучи единственным членом дирекции, не прикованным к этим стенам? Он сам подсказал мне эту лазейку…

– Неприятно это слышать, да и согласиться я не могу. Вы говорите, что маги обмельчали, выродились в резервациях… А вы сами? Вы же того хуже, наследники Великого Атласа, чародеи, достигшие пика. Вы отделили внешнюю и внутреннюю школу, выдавая секреты древней алхимии только избранным, вы держитесь за традиции места, которого в том виде уже нет. Наверняка убеждаете себя наличием великой миссии, оправдывающей все, но на самом деле вы узники этого места в то время, как ваши ученики еще могут жить свои жизни и следовать тем заветам, о которых мы сегодня уже говорили, вы лишены этого, ведь печати Атласа висят на вас. И будем честными, не только они… Я же готов предложить вам решение, предложить вам один из Контрактов.

Тесфогиоргис и Зельда Шонгве многое мне рассказали о современном положении дел в Школе магии. Если у Хогвартса были одни проблемы, то у унаследовавшей волю Атласа Уагаду совсем иные. После переноса в центре черного континента, очень многое изменилось в жизненном укладе института. Сначала они столкнулись с чем-то, что очень заинтересовалось хранящимися в академии знаниями и мистическими кодами. Итогом противостояния стало превращение сотрудников в тюремщиков, охраняющих то самое нечто. С годами росло количество изменений, но все то, что делало Атлас Атласом – их уникальные артефакты и духи, были глухи к диктуемым внешним мирам переменам. Петля на шеях учителей и учеников института неумолимо стягивалась, вынуждая идти на отчаянные шаги, вроде создания внешней и внутренней школы и многое другое. Самым ироничным стало, то насколько кардинально изменилось отношение к так называемым «Контрактам Атласа».

В мире Альфа по сей день и тут в эпоху рассвета академии широко известны были особые артефакты, называемые Контрактами. Тогдашние руководители в двух параллельных реальностях пришли к одинаковым решениям. Будучи едва ли не заваленными бесконечными просителями, они выпустили в свет серию особых магических контрактов, реализованных в виде артефактов. Обладатель такой вещички мог запрашивать у Атласа помощь в очень широких пределах, но ровно до тех пор, пока псевдоразум контракта не считал его исполненным, и тот не исчезал, дабы появиться в другой части света. Да, пределы были действительно широки, некоторые семьи десятилетиями пользовались небольшими услугами лучших в мире алхимиков, потихоньку наращивая свое влияние, а кто-то выжигал весь потенциал артефакта за раз, использовав его для чего-то грандиозного. В любом случае, итогом стала настоящая гонка за выпущенными на свет рукотворными демонами. Как желающие получить помощь величайшей волшебной цитадели, так и сами создатели, понявшие всю тяжесть совершенной ошибки, пустились в погоню. Развязывались войны, за одну ночь исчезали целые семьи, сменялись поколения, а ажиотаж вокруг «Контрактов» и не думал утихать. Если в моем мире Аталасу удалось сохранить свое доминирующее положение центра магической науки, но не достичь успеха в сборе всех контрактов, то у его наследника в мире Бета все было ровно наоборот. Уагаду ушел в тень, скрывая свои истинные возможности, но умудрился уничтожить почти все контракты, бросив на это несколько столетий назад почти все свои силы.

К восемнадцатому веку конфликты, накопившиеся в управляющих плетениях этой школы магии, грозили разрушить самое ее основание. Опять же детали мне Вафула не передавал, зато передал ключ к их решению. Не знаю, как и когда он его заполучил и почему берег именно для этого случая, но ценой его помощи в реанимации Хогвартса, как по-настоящему серьезного учебного заведения и наставлений Гарольду, стала именно «спасительная встряска» для так любимой им Уагаду.

– Это то, о чем я думаю? – спросил Оберон Атласия.

– Я сказал прямо. Так скажите мне, директора Уагаду, стоит ли моя дружба и помощь в праведном деле развитии магии, вашего выхода из многолетнего заточения. Ведь именно контракты – великая уязвимость, способная обмануть всю систему, контролируемую Гермесом, не так ли, Хранитель? – не знаю, кто из них именно отвечал за Вычислительное устройство шестого поколения, но он наверняка был тут.

– Действительно, – неживой механический голос из кучи тряпья ответил на мой вопрос, – подтверждаю. Контракт был создан и вписан в общую логику академии еще до выхода работы системы Гермес на полную мощность и заведомо имел превалирующий приоритет. Изначальной причиной поисков данных артефактов с нашей стороны являлась возможность через них отдавать приказы на прямую в центральное ядро, более того сделать это мог только не обремененный связями с академией разумный.

– Как вы это видите, Моуди?

– Очень просто на самом деле. Более того, я повторюсь, это делает наш обмен услугами даже не равноценным. Вы оказываете мне всю необходимую помощь в наведении порядка в Хогвартсе, допустим-м… на протяжении десяти лет, я же в ответ помогаю вам распутать тот клубок проблем, в котором погряз ваш дом.

– Вы же осознаете, что мы не просто так были столь осторожны все эти годы? Поверьте, мы бы могли решить проблему и сами, пусть и ценой некоторых жертв, но далеко не все будут рады возвращению многих нашедших укрытие во внутренней школе во внешний мир. Более того, насколько мне известно, с вами уже связывались члены некого… «Клуба» и среди них недоброжелателей, которые воспримут это как нарушение правил их игры, будет более чем достаточно.

– Господа, миру таким, каким мы привыкли его видеть, осталось не более десяти лет. О чем вообще тут говорить? Их Игра кончится вместе с началом тех событий, к которым я собираюсь подготовиться, а после… Думаю никто не имеет иллюзий относительно того, что старые проблемы будут иметь хоть какой-то вес?

– Уверен, мы сможем прийти к соглашению, магистр Моуди.

………………………………………..

25.08.1992. Воздушное пространство над Средиземным морем. Воздушное судно Boeing 737—400 компании British Airways. Рейс Каир – Лондон.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Голова нещадно болела. В принципе спазмы были уже меньше, чем две недели назад, и переносились куда легче без тошноты и вспышек чуждых привычек и эмоций. Прикрыв глаза, я попытался расслабиться и успокоить взбесившийся сердечный ритм – признак «его» возбуждения. Дыхательная техника, как всегда, помогла, стало значительно легче. Мысли потекли спокойнее и появилась возможность осмыслить произошедшее за последние два месяца. А направлений для рефлексии было немало, все-таки обучение у мастера Тесфогиоргиса было очень… насыщенным.

На протяжении первых полутора месяцев Вафула старательно готовил меня к становлению на путь некромантии. Медитации и работа с цепями, о которых он прекрасно знал, сменялись изнурительными физическими нагрузками. Ощущение было словно я вернулся в первые месяцы пребывания в Моуди-холле. Нет, он был отличным наставником, наверняка подготовившим далеко не одного моего предшественника, но его методы, м-м, Учитель на его фоне являлся примером сдержанности и терпения.

На второй половине этого отрезка времени подключилась теория, выгрызшая себе место между медитациями и тренировками. Усиленными темпами Тесфогиоргис вбивал в меня объем информации, сопоставимый с тем, что в Хогвартсе по отдельным предметам нам дали за весь первый курс. Дикая смесь и ритаулистики, спиритизма, специальных дыхательных практик и конечно магии души, именуемая некромантией, была очень сложной и комплексной наукой, выставляющей очень высокие требования к адептам. Наставник безжалостно наказывал за ошибки, позволяя выжечь в памяти правильные элементы мистерий, последовательности арий и очередность открытия цепей, при этом не забывая объяснять смысл того или иного действия.

Такой ритм жизни сохранялся неизменным, пока три недели назад, он сам резко все не прекратил. Мы как раз собрались в его любимом саду для утренней медитации, когда он огорошил меня удивительной новостью. Через неделю мы проведем мой первый некромантический обряд.

– Мне претит мысль поводить такое важное мероприятие так рано, но выбора особо нет, – в голосе идущего путем смерти звучало неприкрытое раздражение, – изначально, я признаюсь тебе, скептически смотрел на просьбу твоего учителя, как бы он тебя не расхваливал, но полноценно некроманта сможет оценить только другой некромант. Что же, ты правда удивил меня, и я бы с удовольствием продолжил твою огранку, а не отправил тебя терять время просто так до следующего лета. В этом году ситуация в вашей школе, конечно, должна быть получше… Ладно, в любом случае, чего бы не хотелось мне – твое место там. К счастью, ты действительно везуч, если бы не ты не коснулся энергии некроса до знакомства со мной, ты вынужден был действительно замедлиться на все эти месяцы. Но как я и сказал, тебе повезло, так или иначе, твое тело уже познало ману, окрашенную великим разделом. Оно приняло ее, твои цепи не разрушились, а сознание не помутнилось, поэтому… Через неделю ты докажешь, что можешь стать настоящим некромантом!

Неделя медитаций, поста и подготовки ритуального круга. Бежавшее до этого галопом время замедлилось до ощущения, что в сутках не двадцать четыре, а семьдесят два часа. Но я по какой-то причине не испытывал нетерпения. То ли дело в давшей свои плоды подготовке сознания, то ли в я просто слишком измотал себя до этого, но я сам растворился в этом затянувшемся мгновении. В прочем, так оно было, пока не настал тот самый день.

В полночь мы вместе вошли под лучи лунного света, затопившего хорошо знакомый, но незаметно переменившийся сад. Островок незыблемого спокойствия бурлил, нечто двигалось в тенях, то вспыхивая огоньками, то сплетаясь в причудливые конструкции. Оно смотрело, оно ждало. Дыхание потустороннего ощущалось не только душой, но и телом. Руны, старательно вычерченные мной даже без вливания моей маны потрескивали зеленоватыми разрядами, а в центре фигуры лежал он – череп. Пожелтевший от времени и лишенный нижней челюсти, он выглядел печальным. Что-то в душе колыхнулось в тот момент, это внутреннее волнение крайне быстро оформилось в полноценную мысль.

«Я не хочу, чтобы мои кости вот так вот лежали на земле после смерти», – наваждение с меня сбил только голос Вафулы.

– Я долго думал, что поможет тебе больше всего… Знания о чарах? Нет, пока рано, ведь тебе еще надо укрепить фундамент твоей магии. Знания о боях? Тоже нет, пока твой собственный стиль только начал оформляться и прежде, чем начать собирать лучшее от других нужно найти подходящее для себя… Сложно, даже для меня сложно было выбрать то, что одновременно усилит и не испортит тебя. Слишком легко проиграть соблазну дармового могущества. Нужно было, нечто универсальное. Как же я был рад, когда мне удалось найти в пустыне его! – старческая ладонь из-за своего цвета, теряющаяся в ночной мгле, указала на молчаливые останки, – теперь дело за тобой, Гарольд! А вот еще, чуть не забыл, он поможет тебе.

К моим ногам прилетело нечто завернутое в белую тряпку. Внутри свертка оказался обломок меча. Истлевшая рукоять и кусочек проржавевшего лезвия. Скорее всего это принадлежало покойнику. Такие вещи всегда облегчали работу некромантов, на них след души мог быть лишь немногим слабее чем на останках, зато его связь с материальным миром оставалась более крепкой. Я сел на краю мелового рисунка и приоткрыл цепи. Заученные слова кельтского наречия потекли из моего рта.

– Своей силой я стучусь в дверь.

Своей душой я совершаю поклон.

Своей кровью я держусь земли.

Своей волей и вызываю память.

Своей плотью и принимаю боль…

Напев, бывший чем-то средним между стихом и молитвой, отзывался в реальности болью от открывающихся цепей. Тело била мелкая дрожь, из носа потекла кровь. Десятистрочное заклинание приближало меня к границе между жизнью и смертью, испытывая меня на прочность. Какое-то время чародейский круг просто поглощал мою ману, поступающую в него, а потом тонкие нити плетения смерти поползли из него, связывая меня и череп. Они постоянно двигались прежде, чем сплелись в в толстый канат и замерли.

Сначала ничего не происходило, а потом на меня обрушился целый водопад знаний и образов. Чуть не потеряв концентрацию от шока, я сильнее вцепился в собственные колени, пробивая кожу ногтями. Почувствовать, осознать, убрать. Почувствовать, осознать, убрать. Почувствовать, осознать, убрать. Дух откликнулся на мой зов, но меня не хватило бы для принятия всего, что несли в себе кость и металл, так что я безжалостно отрезал куски, которые были опасны для меня. Язык, образы раннего детства, влюбленности, секс… Я стирал все, что не могло мне понадобиться, но даже так этого оказалось слишком много для меня, как только казавшийся нескончаемым поток иссяк, а я добросовестно потерял сознаний в объятиях лихорадки.

Наследующее утро я проснулся, смотря на мир уже чуть иначе. Я терялся в ощущениях то и дело останавливая себя от проявления наследия Ригса. Да, его звали Ригс. Не самый сильный, да что уж откровенно слабый маг для своего времени пусть и неплохой мечник, он тем не менее прошел длинный путь от отчего дома где-то далеко северов востоке, до пустыни, которая поглотила его тело и обглодала кости. Дожив до седых волос, не переставая кормить себя клинком, он был по-житейски опытным человеком, не раз выживавшим там, где более сильные сложили голову. Ни магия, ни навыки боя, а именно этот самый житейский опыт человека, видавшего все проявления человеческой натуры, был для меня важнее всего.

Правда весь опыт не мешал ему одарить меня желанием мочиться где ни попадя, грязно материться и есть тошнотную сушеную рыбу. С этим можно было жить. За две недели я более-менее снивелировал последствия своих ошибок в ритуале и теперь вместе с самой странной компаний попутчиков летел в Лондон. Что за компания? О, это интересно, вместе со мной к берегам туманного Альбиона летела дюжин специалистов, посланных Уагаду для реализации педагогической реформы в Хогвартсе.

Глава 86

25.08.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Как и много раз до этого этот мир дарил мне новые впечатления. За свою жизнь я много путешествовал, очень много на самом деле. Возможно, что даже большую часть своей жизни в мире Альфа я провел в странствиях, но при этом ни разу не переезжал на полноценное проживание в новое место. И чем больше я об этом задумывался, тем страннее было сейчас разбирать с таким трудом собранные вещи по полкам и шкафам в выделенных для нас с Андромедой покоях.

Да, за восстановление Хогвартса в статусе лучшей школы магии в Европе я взялся на полном серьезе. Все начальные этапы пришлось проводить в режиме строгой секретности, так как не было желание разбираться ни с политическими оппонентами, ни с банальной чиновничьей глупостью. В итоге за прошедший с момента Хэллоуинского инцидента год мной и Альбусом был собран коллектив, трудившийся над новой учебной программой Хогвартса. Были подняты из праха труды прошлых поколений, не без помощи Фламеля и Вафулы поступали на изучение наработки других школ. Велись многочисленные споры, включавшие в себя все: от числа учебных предметов и их специфики до личностей преподавателей. К разработке привлеклись даже магловские исследования в области педагогики. Итог трудов выглядел примерно следующим образом.

Начать стоило с претерпевшего наиболее серьезные изменения списка базовых предметов. Заклинания сохранили свое место, но получили обширную прибавку в часах и наполнении. Защита от темных искусств прекратила свое существование, разделившись на боевую магию и борьбу с волшебными тварями. Зельеварение разделилось на, собственно, Зельеварение и Базовую Алхимию. История маги получила нового преподавателя (Профессор Бинс, увидев, что о важности его предметам наконец вспомнили и признали, воспринял это как исполнение своего земного пути и в конце концов нашел покой) и сестру в виде Основ магического права. Точно по тому же принципу Травология была отмасштабирована до Волшебной биологии и обзавелась дублирующей дисциплиной Магозоологией. Курс трансфигураций изменения затронули наверно меньше всего в силу того, что за исключением пары методологических моментов он был составлен на совесть. Так же в обязательные предметы перекочевали начальные нумерология, руны, ритуалистика, волшебную первую помощь и окружающий мир, поглотивший и переваривший магловедение.

Начиная с третьего курса, всем студентам разрешалось выбрать расширенные курсы по каждому из предметов. Становились доступны факультативы, включая дуэлинг, полеты на метлах, прорицание, курсы трансгрессии и еще некоторые нишевые ответвления уже даже от расширенных курсов. Расписание для учеников стало куда жестче, а учебная неделя с третьего курса становилась шестидневной.

Когда весь комплекс грядущих изменений был проработан, воспользовавшись шумом от создания Драконьих всадников, была проведена вероломная юридическая диверсия в Министерстве Магии, в ходе которой мы подавляющим большинством голосов утвердили новую программу. Наверно еще никогда в истории педагогики и тем более в реалиях волшебного мира столь масштабные перемены не происходили столь быстро.

Самым большим страхом оставалось то, что мы не найдем способ удовлетворить кадровый голод, но переговоры с Уагаду, которую я про себя продолжал называть Атласом, прошли успешно. Более того процесс перехода я решил проконтролировать лично, поэтому мы с Андромедой влились в число преподавателей. Я взял на себя боевую магию, а моя супруга Волшебную медицину. Решение было непростым, но «Ведьминская служба доставки» уже некоторое время как вышла на уровень самоподдерживающейся организации и требовала куда меньше прямого контроля. Андромеда же в любом случае брала перерыв в исследованиях для заботы о детях, нахождение в первые годы жизни на крупнейшем источнике природной маны для которых было крайне полезно. Взгляд сам по себе упал на детскую кроватку, стоящую у нашей кровати. В ней спали наши с Андромедой дети. Индулфо и Корделия, названные в честь шотландского короля-чародея, современника основателей и королевы первых бриттов. Роды прошли легко, особенно для сильной волшебницы. Пара пепельноволосых разнояйцовых близнецов мирно дремала под вращающейся над ними иллюзией ночного неба. Да, собственные дети — это абсолютно уникальный опыт для человека. Их магия еще не пробудилась, но я уже чувствовал спящий в их спящих магических цепях потенциал.

Оторвавшись наконец от своих наследников, я вернулся к распаковке вещей. Благо выделенные в одной из башен преподавательские покои были размером с полноценную квартиру, в которой легко разместили два кабинета, спальня, небольшая гостиная и две коморки под лабораторию и зал для ритуалов. Все же когда-то Хогвартс был без преувеличения передовым местом, дающим своим ученикам и сотрудникам очень многое. И мы собирались это вернуть.

Раскладывая бумаги, невольно задумался об еще одной заваренной мной истории – Драконьи всадники. К концу лета нездоровая часть интереса к новой организации улеглась, но быть центральной темой обсуждений у львиной доли населения ей предстояло еще долго. Не так много ярких позитивных событий радовало моих соотечественников в последние десятилетия. Сейчас Всадники имели статус независимой организации, но учитывая основные источники финансирования, всем было понятно, кто стоит у руля в действительности. Пока что все другие игроки заняли выжидательные позиции, наблюдая за тем, куда развернется эта грандиозная авантюра. Министерские чиновники пытались понять, как не допустить появления второй «Ведьминской службы доставки», моим стараниями им почти неподконтрольной, так что точились перья и перерывались своды законов в поисках подходящих правовых вериг. Стоящий в тени Министерства за дверьми Отдела Тайн круг некромантов, лидеры которого почти наверняка были членам «клуба», готовились к приливу маны. Потенциальную силу Драконьих всадников нельзя было игнорировать, в момент приближения истока к миру они смогут сравниться с полноценной армией, ведь опытный чародей на прирученном драконе – это море огня и разрушений. Остатки старых капиталов в лице аристократических семей судорожно искали пути присоединения к этому празднику жизни. Розье писал, что у него выстроилась целая очередь из людей ранее разводивших драконов или имевших в прошлом среди своих членов всадников.

Я же в своих целях был ближе всего к некромантам. Никто сейчас не знал, какие изменения принесет прилив. Будет он мгновенным или растянется на годы? Кто вырвется из-за грани? Что к этому готовят таинственные манипуляторы, которых остерегается даже Геллерт Гриндевальд, достигший некой новой Истинной магии? И главное, что еще может прийти в мир с маной спустя тысячелетия ее угасания? В любом случае надо быть готовым ко всему. И раз уж я не мог призывать людей к более активным действиям публично, то ничто не мешало мне вести скрытую подготовку. Частью этого замысла были и Драконьи всадники, и обновление Хогвартса, и не так важно, сколько галеонов утекло из наших карманов.

Закончив с сортировкой бумаг, я наконец встал из-за стола и еще раз прошелся взглядом по помещению и наложенной на него защите. Учитывая некоторую регулярность чрезвычайных ситуаций в этом замке, дополнял ее я лично. Уверен, что теперь Волан-де-Морт не рискнет сунуться сюда лично, но перестраховаться стоило. Преподавательский состав был увеличен более чем в два раза, внутренние защитные системы Хогвартса пробуждены, но моя интуиция подсказывала мне, что даже все это не позволит избежать проблем. Впрочем, пока это не маг уровня того же Гриндевальда, мы сможем решить почти любую проблему.

– Гимки!

– Да, хозяин Аластор! – домовушке было все равно на защиту Хогвартса, пока я находился в нем на законных основаниях, она легко ее обходила. На вопрос, а не испортит ли она отношения с другими домовыми эльфами, она гордо ответила, что ее питает целая семья, щедро делящаяся маной с ней и домом, так что мнение слабаков ее не интересует. Удивительно, даже не думал, что у этих существ такие… человеческие внутренние отношения.

– Я пойду найду Андромеду, она хотела пойти вместе со своей помощницей побеседовать с мадам Помфри, а скоро должны прибыть преподаватели. Присматривай за детьми.

Андромеда Блэк нашлась там, где и ожидалось, в медицинском крыле в компании своей помощницы, главной медведьмы Хогвартса и, как ни странно, Северуса Снейпа. Когда я подходил, они как раз находились в середине оживленного спора.

– Андромеда, я действительно уважаю тебя как ведьму и специалиста, более того ты великолепно справляешься с воспитанием детей. Что у Нимфадоры с Итришей, что у находящегося под твоей Поттера отличное воспитание, даже несмотря на легкие проблемы с дисциплиной. Но пойми! Большая часть студентов не потянет эту программу. До половины студентов маглорожденные, кусочками хватающие все подряд то тут, то там. Стараниями Дамблдора они взрослели, не понимая, где находятся и как тут жить, нет, его резкий разворот во мнении меня радует, но он слишком резкий! За исключением таких уникумов как Грейнджер, к которой вы тоже, кстати, приложили руку, эти дети воспринимают все вокруг как школу! Обычную школу простецов, но с фокусами. Уже к зиме они либо провалятся, либо будут на грани, – распинался зельевар, они с Андромедой были давно знакомы и спокойно общались.

– Мне кажется, ты просто предвзят к ним, – парировала моя жена.

– Я десять лет преподаю в этой школе и насмотрелся всякого. Они все сломаны, их вырвали из привычного учебного процесса и бросили сюда. Их надо не сталкивать вниз со скалы, а долго и серьезно адаптировать.

Фирменная блэковская улыбка расцвела на прекрасном лице супруги.

– Северус, тебе ли не знать, это – не путь магии и магов. Волшебство не терпит слабаков и глупцов, уже то, до чего мы дошли сейчас, опасно. Уж лучше часть из них потом уйдет к простецам, чем на энтузиазме полезет в дебри, и в итоге они унесут с собой на тот свет еще несколько десятков человек. Сколько таких случаев специалистам отдела магических происшествий и катастроф приходится маскировать в год? Напомнить тебе статистику? Даже на такую небольшую страну как Великобритания не хватает ни обливиаторов, ни разрушителей проклятий. И сейчас не семнадцатый век, когда людям можно было скормить любую чушь.

– Забавно слышать такие речи от тебя. Неужели жизнь с полноценным волшебником так изменила твое отношение? Когда-то ты смотрела на вещи совсем по-другому.

Улыбка не сошла, но задеревенела, превращая лицо Андромеды в пугающую восковую маску.

– Вот тут ты, Снейп, зашел уже на очень тонкий лед. Я ведь недавно родила, эмоции, гормоны и все такое… А ты моего покойного первого мужа и отца Нимфадоры позоришь, которого кстати человек за твоей спиной очень уважал, не так ли? Привет, дорогой!

Северус медленно обернулся и встретился со мной взглядом. Из любопытства я скрыл свое присутствие и накрылся маскирующими чарами, так что момент моего появления заставил дрогнуть и Поппи Помфри, и молодую ассистентку Андромеды Анну. Северус развернулся неторопливо, хотя явно не чувствовал моего приближения. Надо отдать должное его самоконтролю.

– Приветствую, мистер Моуди.

– И вам всего наилучшего, мистер Снейп, или мне уже можно называть вас коллега?

– Как вам будет угодно, меня не оскорбляет ни то, ни другое, – выдавил из себя он.

– Да? Ну это хорошо, зато я вот вижу, вы в вашем безусловно имеющем место диспуте вышли за рамки некоторых приличий.

– И это я еще не упомянула, что предложенная реформа учитывает сценарий помощи при обратной адаптации к немагическому миру, – бросила вдогонку отсыпающему врагу Меда.

– Пожалуй, я действительно был груб, мои извинения, Андромеда.

– Чудно, чудно! – похлопала в ладоши молчавшая все это время Помфри, – разговор действительно интересный. От себя могу добавить только то, что не испытываю сомнений в увеличении у меня работы с этого года, ваши методы же не могли стать мягче, да Аластор? Может быть тоже нанять помощника или помощницу, пока не поздно. В любом случае, кажется, наши новые коллеги должны вот-вот прибыть.

– Вы абсолютно правы, я определенно не размяк, и работы почти наверняка прибавится. Так что идея с расширением вашего штата – вполне разумная. Поговорите с директором. А теперь пойдемте, встретим вестников перемен.

В итоге встречать делегацию новых преподавателей вышел весь профессорский состав старого поколения, а также те новички, что уже были в замке. Точка невозврата была давно пройдена, и теперь нужно было удержаться на волне.

…………………………………………………………

01.09.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Главный зал Хогвартса был полон. Распределение уже произошло, и все ученики расселись по своим местам согласно принадлежности к факультетам. Над столами под наколдованным звездным небом реяли флаги, а ученики с интересом рассматривали значительно расширившийся преподавательский стол, стоящий на помосте. Да, в этом году для них многое изменится, тяжелее всего конечно придется пятому, шестому и седьмому курсам, но они должны справиться. Справятся или не переживут грядущих событий.

Наконец гул, создаваемый шепотом сотен детей, утих, и Альбус Дамблдор встал, чтобы произнести, можно сказать, историческую речь.

– Дорогие ученики и уважаемые преподаватели! Прошлый год оказался богат на испытания для нашей школы, нашего дома, но мы их преодолели. Тем не менее новые проблемы требуют новых решений, и мы были вынуждены начать поиски этих решений. Пользуясь опытом прошлых поколений, вековыми традициями Хагвартса и с помощью членов совета попечителей была разработана новая учебная программа! – волна шепотков прокатилась по залу, – с ее деталями вас ознакомят деканы факультетов и ваши старосты, которые еще летом получили свои новые права и обязанности. Так что не буду тратить зря время, а пользуясь случаем представлю вам новых преподавателей, которые откроют перед вами новые грани магии! Сэр Аластор Моуди и его ученица Нимфадора Блэк, которую многие из вас надеюсь еще помнят, возьмут на себя преподавание курса боевой магии, – а вот это заявление вызвало натуральную бурю, – да, начиная с этого года Защита от Темных Искусств будет упразднена и заменена Боевой магией и Защитой от магических тварей и сущностей. Защиту от магических тварей и сущностей возьмет на себя Амброуз Лич и Гретта Гриндолг…

Представление всех новых преподавателей заняло некоторое время, но наконец было закончено.

– Мы все понимаем, что вам будет трудно перестроиться на новый формат учебы, но окажем максимально возможную поддержку, чтобы каждый из вас успешно прошел через этот непростой адаптационный период. В течение ближайшей недели для учеников с третьего курса и старше будут проведены консультации и тестирования для корректировки ваших программ. Учеников первого и второго курса ждут новые расписания и занятия с завтрашнего дня. А теперь пир!

Хогвартс уже никогда не будет прежним после этого дня. Завтра будет новый день, первые консультации и демонстрации для учеников и море работы, но скучно мне тут точно не будет. Куда страшнее другое, я, кажется, начинал понимать этого проклятого Зелтрича. Раньше я в упор не осознавал, зачем и почему он делает то, что делает. Теперь же все куда прозрачнее. Как можно остаться в стороне, когда все вокруг за редким исключением только и делают, что пытаются убиться особенно изощренным способом? Ну ничего, я вобью немного здравого смысла в голову местных оглоедов.

Глава 87

01.09.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Хогвартс гудел как потревоженный улей. Еще бы! Изменения в устоявшейся и понятной жизни были колоссальные. Новая программа, новые предметы, новые учителя, новые порядки. Каждый из этих элементов в отдельности уже был настоящим фурором, но все вместе… Это было чем-то за гранью. Младшие курсы были возбуждены сверх меры, ведь уже много лет таких кардинальных изменений в учебный процесс не вносилось, а тут! Ученики старших курсов наоборот находились в мрачной задумчивости. Многие из них уже определились со своими планами не то, что на ближайшие годы, но и на всю жизнь. Для них такие резкие перемены разом перемещали их в пугающую неопределенность.

Обсуждение компаниями шло по всей школе, в каждой гостиной и в каждом коридоре. Одна из таких групп собралась перед камином в общей комнате Слизерина. Тихо потрескивали вымоченные в специальном зелье дрова, старшекурсники яростно обсуждали новости, а их младшие товарищи за этим наблюдали.

– Это какой-то кошмар, – сокрушался один из семикурсников, – и что дальше? Как готовиться к ЖАБе? А если я не осилю эту новую программу?!

– То ты полный идиот и позор своих предков, Патрик, – ответила на его бросаемые в воздух возгласы девушка, развалившаяся как большая кошка в кресле, – не знаю деталей, но выглядит как будто мы впервые за последние годы проведем тут время с пользой.

– О, Алисия, твое мнение мне очень важно! Если ты намекаешь, что я зря беспокоюсь, то вспомни, не у всех есть фамильные производства как у тебя. И отец не у всех признанный специалист по чарам. Я вообще младший сын в семье, мне только своими силами наверх пробиваться.

– Тем более не понимаю, чему ты возмущаешься. Ты же вроде думал о карьере разрушителя проклятий или вроде даже аврора. Так вот он твой шанс! Все карты в руки, профессор Моуди, как бы некоторые присутствующие к нему не относились, – легенда. Прошедшие через его учебку авроры сражались и выживали лучше всех остальных. Его личный ученик Гилдерой Локхарт – известный охотник на чудовищ. За последний год на его счету уже почти десяток тварей высшего класса опасности, а слава «Солнечного чародея» бежит впереди него. Так что наставник он неплохой как минимум.

Эта речь вывела разговор на новый виток, которые мог вновь уйти в никуда. Аластор Моуди был известной, но крайне неоднозначной фигурой в британском магическом обществе. Известный маглолюб и мракоборец, сподвижник Дамблдора, не единожды сходившийся в бою с самим Лордом Судеб и выживший. После войны он разорвал старые связи и ушел в тень, чтобы через несколько лет вновь вернуться на арену, но уже как владелец самой знаменитой компании и консорт древнейшего и благороднейшего дома Блэк, с которым он вступил в прочный союз. Ходило множество слухов про его участие в самых кровавых, страшных и таинственных случаях за последнее десятилетие, и мало кто имел возможность однозначно сказать, чего от него ожидать. Так бы и осталось все это пустым трепом, если бы вдруг кто-то не решил задать вопрос единственному человеку, возможно знавшему чуть больше. Как ни странно, этим источником информации оказался Драко Малфой, отец которого был лично знаком и регулярно пересекался с главным героем сегодняшнего вечера (остальные новые преподаватели были иностранцами и никак не могли вызвать такого же ажиотажа).

– Хей, Маленький Принц, мистер Малфой, что-нибудь рассказывал про нашего нового педагога?

Драко задумался. Аластор Моуди нередко упоминался в домашних разговорах, все-таки хотел отец это признавать или нет, но он не редко пользовался услугами «Ведьминской службы доставки». А сколько раз он встречался с Грозным Глазом вне рабочих вопросов вообще было интересной темой. Но также были и вещи, в которых Люциус Малфой был довольно однозначен, например сила. По его мнению, Аластор стал абсурдно силен. Подумав несколько секунд, он заговорил.

– Он… и правда очень силен. Отец мало говорит о, кхм, кризисных временах, но пару раз упоминал, что если одна сторона страшилась встретить Того-кого-нельзя-называть, то другая боялась его. Уже тогда он был на голову выше большинства, сейчас же. Насколько он стал более могущественным сейчас никто точно не знает. Скажем так в прошлом году я сильно сглупил и спровоцировал Поттера – его ученика. В тот день я выяснил две вещи, судя по способностям Гарольда тренирует мистер Моуди отменно, а во-вторых, даже моей семье сейчас не с руки ссориться с ним.

Говорить приходилось очень осторожно. Мало того, что нельзя было взболтнуть лишнего, так еще и отмахнуться от вопроса было невозможно. Прошлый год действительно многому его научил. Тот коктейль эмоций, бурливший в нем вплоть до выхода отца из кабинета директора, стал питательным субстратом для развития. Такое бывает, редко, но бывает, когда худшие из человеческих порывов делают особь лучше. И Драко вытянул счастливый билет. Сквозь волну гнева и истерику пробилась страшная, заставляющая душу леденеть мысль. Отец не всесилен. Он не сможет всегда решать все проблемы, и в какой-то момент их придется решать самому, ведь в конце концов люди не вечны. Мозг маленького, начинающего, но волшебника ушел в разгон в попытках найти решение из сложившейся ситуации. Три человека встали перед его глазами. Директор Дамблдор, Лорд Судеб и Аластор Моуди. Люди, которые могли гнуть окружение под себя не за счет денег, власти, связей или долгов. Нет. За счет силы.

Безусловно, все вышеперечисленное тоже важно, но первична сила. Мальчик затаился и начал наблюдать, в первую очередь за Поттером, оказавшемся на деле человеком, как и он познавшим определяющую роль силы в обществе магов. Драко налег на учебу, просил крестного о занятиях, вплотную занялся собой, попутно готовя почву и для других направлений… более социальных. И сегодня был поворотный день в его трудах за последний год. Он мало говорил, больше слушал, до момента пока его мнением поинтересовались. Сейчас нужно было все разыграть верно.

– Если вы хотите знать мое мнение, то учитесь. Алисия верно сказала, чтобы эти перемены не принесли в будущем, сейчас это шанс для каждого из нас. Думаю, профессор Моуди не единственный к кому стоит относиться серьезно. Скорее всего остальные преподаватели тоже могут многое показать. А насчет страхов, просто делайте то, что должны, докажите, что вы лучшие! Что вы цвет магической Британии!

Овации полетели в след его последним словам.

– Маленький Принц! Маленький Принц! Маленький Принц! Да здравствует Британия! – скандировал почти весь собравшийся вокруг камина факультет имени Салазара Слизерина.

Драко стоял в эпицентре этого и чувствовал – этот бой остался за ним. Он видел впереди Путь, купаясь в чистом внимании и одобрении окружающих. Нечто шевельнулось душе мальчика, даже не мысль, лишь намек на нее, понимание чего-то очень важного для любого мага. Сейчас он не успел ухватить ее, но это лишь вопрос времени. Малфои… Вероломные, пусть так, но чистота все равно одержит победу.

А тем временем за всем происходящим с тихим ужасом наблюдал декан Слизерина – Северус Снейп. Он смотрел на своего крестника, окруженного ликующими и едва ли не тянущими к нему руки детьми, скандирующими бывшее изначально насмешливым прозвище. И ему было страшно, ведь он ранее ни раз видел подобное, когда сам был одним из тех, кто также тянулся за резко выделившейся фигурой. Северус хорошо помнил, чем это все закончилось в прошлый раз. Развернувшись на каблуках и взмахнув полой своей знаменитой мантии, поспешил к себе в кабинет. Нужно было срочно написать письмо.

– Ради всего святого, Люциус, пусть я завтра получу письмо, где ты скажешь, что давно избавился от той мерзости…

Шагая по подземельям, он вдруг задумался, а замечал ли подобное его наставник и декан профессор Слизнорт. Могли он что-то сделать тогда? И сможет ли что-либо сделать он сам, в случае если подтвердятся его худшие опасения?

………………………………………..

POVАластор Моуди

Утренняя прохлада еще не сошла, над полем клубился жиденький туман молочных оттенков, а роса с газона так и норовила собраться в небольшое озерцо в моих ботинках. Настроение было отличное, передо мной как сонные мухи выползали на поле студенты пятого, шестого и седьмого курсов. Сонные, недовольные, мягкие… Только отдельные представители каждого из четырех факультетов показывали что-то похожее на нормальную подготовку. Навскидку не более пятнадцати-двадцати процентов от общей массы. Свои «консультации» я решил начать первым, чтобы собрать показатели студентов в условно пиковой форме. Именно ради этого их всех вытолкали на поле еще даже до завтрака.

Рядом стояла Нимфадора, переминавшаяся с ноги на ногу. Раз уж выдалась такая возможность, я предложил ей до конца ученичества побыть моей помощницей в Хогвартсе. Занять это должно было не больше пары-тройки лет, но по крайней мере все точно пройдет как надо, а у меня будет надежный помощник. Выпускные экзамены как из Хогвартса, так и из Кровавого Копья она сдала на отлично, взять на себя часть занятий для нее проблемой не является. Поступление в колледж простецов для нее горящим вопросом не было. Тем более сейчас ее друзья разъехались кто куда. Роберт отправился в Германию, а Габриаэлла полетела на Скандинавский полуостров, искать следы магии, переданной ей мечом и его прошлое.

Пока я думал, сонные мухи собрались полным составом и кое-как разобрались в двенадцать кучек по курсам и классам. Несколько десятков сконцентрировали свое внимание на нас, ожидая что же будет дальше.

– Ну что же, студенты Хогвартса, как вам вчера объявили, теперь многое будет не так как раньше. И это так. С кем-то из вас мне предстоит работать всего год, с кем-то больше, но каждый из вас станет лучшей версией себя прежнего. Но! – на этом моменте я начал прогуливаться перед этим подобием строя, – чтобы двигаться дальше мне нужно четко понимать с кем имею дело. Я ознакомился с личными делами каждого из вас. Правда… Буквы это всего лишь буквы, мне же нужно увидеть, кто вы есть, поэтому…

Договаривать я не стал, а просто разом открыл цепи и призвал собственное начало. Чистая и тяжелая мана простыней накрыла стоящих передо мной студентов. В воздухе появился фантомный металлический привкус крови, а по нервам подростков прокатились страх смерти и предчувствие скорой кончины. Я же начал внимательно наблюдать за реакциями. Часть учеников, особенно с пятого курса, просто повалились на траву, потеряв сознание. Другие оцепенели, скованные собственным страхом. И только те же самые люди, что в начале показывали лучший уровень пластики движения, продемонстрировали нужную мне реакцию. Да не все одинаково уверено, многие продолжали дрожать, но они выхватили палочки и приготовились драться за свою жизнь. Вспыхнуло даже несколько полусфера щитов.

– Хм… Все в пределах ожидаемого. Так теперь я попрошу вас привести в порядок себя и своих товарищей. Сначала я скажу вам всем пару слов, а затем вы разделитесь на две группы. Устоявших на ногах и выхвативших палочки попрошу проследовать за мисс Блэк, она испытает ваши практические навыки, а заодно проведет первичное обследование. Остальных хочу видеть сгруппировавшимися кучнее рядом со мной.

Возня продлилась примерно пятнадцать минут, но в итоге все были готовы меня слушать.

– И так, для чего была эта демонстрация помимо того, что я озвучил? Как мне известно, ранее у вас был предмет «Защита от Темных искусств». Скажу честно, прежде чем я стал готовиться к преподаванию он был для меня загадкой. В мое время его не было, а по словам моей приемной дочери преподавался он… с переменным успехом. В последствии я ознакомился с задумкой и нашел для себя ответы на массу других вопросов, например, почему качество курсантов академии аврората ухнуло в бездну. Защита от темных искусств, какое красивое и бессмысленное название…

– Почему?! – выкрикнул какой-то семикурсник-гриффиндорец, из бойких, но, если я не путаю биографию, то полукровка.

В ответ в него сначала улетело жалящее и только после того, как его вскрик огласил округу я продолжил.

– Прошу всех сохранять дисциплину. Если хотите что-то спросить, делайте это, как подобает. Но можете не переживать, я и так собирался ответить на этот вопрос. ЗоТИ – уродливый кадавр, заставляющий бороться с ветряными мельницами. Темные искусства? Можно много спорить о реальной границе, где они пролегают, но вот есть нюанс, ни одно из них не существует само по себе. Всегда нужно помнить – магия становится опасной, когда есть кому к ней обратиться. То есть первичная опасность исходит от человека. Причем ему даже не обязательно обращаться к чарам, требующим чего-либо темного. Я знал одного засранца, отточившего всего три практически бытовых заклинания, но до такого уровня, что выдержать с ним схватку мог не каждый. А еще каждый из вас, ежедневно видит Альбуса Дамблдора, человека, которому под силу в одиночку перебить половину Министерства Магии. Так что выделять так называемые темные искусства в отдельную категорию смысла нет. Вы должны быть готов противостоять людям, покусившимся на вашу жизнь и здоровье. Помните! Любая магия опасна, путь волшебника это всегда дорога рука об руку со смертью, впрочем это не заставляет нас к ней стремиться. Надо осознавать, в каком мире мы живем. Мы лишены блага неведения, коим одарены простецы. Да, да, именно так, вам не послышалось. Для простецов благо не знать, в каком сложном и опасном мире мы все живем, но вам не спрятать голову в песок. С момента, как ваши тело и душа высвободили первый магический выброс, выбор был сделан за вас. На наших уроках я постараюсь не только дать навыки, которые помогут выжить при столкновении с опасностью, но и постараюсь показать образ мысли, способствующий долгой и счастливой жизни. Сейчас вы разойдетесь, как я и говорил, на две группы, и мы начнем. Так же хочу отметить, что теперь каждое утро будет отводиться на занятия по физической подготовке, структуру которых мы обсудим после тестов. А! И еще кое-что. Всех, кто в обсуждениях с деканами изъявлял желание поступать в академию аврората, в обязательном порядке жду на дополнительных занятиях и в дуэльном клубе. Разошлись!

……………………………………………….

Вечером того же дня, после ужина и общего отбоя, мы собрались втроем в наших с Андромедой покоях, чтобы обсудить первый день. Я налил себе джина, супруга, сидевшая по правую руку, пила какой-то сок, а дорвавшаяся Нимфадора потягивала вино из бокала.

– Ну что скажешь, отец? – обратилась Дора ко мне.

– А что тут говорить… Все хуже, чем я себе представлял. Даже десять-пятнадцать лет назад, когда я сам гонял курсантов, все было не так плохо.

– Как я и рассказывала, собственно, – ученица любила оказываться победительницей в наших маленьких спорах.

– Одно дело — это слушать твои истории и совершенно другое – видеть своими глазами. Даже среди тех, кого обучали более-менее нормально, почти никто не умеет работать с цепями. У единиц есть подобие или хотя бы наметки на свой собственный боевой стиль и заготовленные связки боевых мистерий…

– Примерно тоже самое у меня, если не хуже, – включилась Андромеда, – навыки первой помощи у единиц, полноценные исцеляющие чары знает по парочке старшекурсников. У младших все будет еще хуже. Надо будет пообщаться с коллегами, как прошли у них проверки младших курсов. Вроде как первый и второй курс сегодня прогнали через алхимиков и ритуалистов. Третий и четвертый через защиту от тварей и историю. Насколько все плохо там? Ясное дело, полную картину будем иметь к концу недели, но будет неприятно, если Северус окажется прав в своих опасениях.

– Ничего, дорогая, не умеют? Научим. Не хотят – заставим. Я только больше убедился в правильности выбора, в противном случае прилив просто смоет нас всех в бездну. Миру нужны сильные и обученные волшебники и ведьмы. И он их получит.

Глава 88

08.09.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Старая шляпа лежала на нагретом широком подоконнике и слушала замок. Казалось бы, как шляпа может слушать и тем более целый замок? Но все возможно, если речь идет об одном из главных артефактов тысячелетней школы магии, созданном ее основателями. Распределяющая шляпа «хранилась» в кабинете директора. Она видела и помнила каждого из них, начиная от личных учеников и наследников ее творцов, до старика Диппета и полубезумного Дамблдора, и уже очень давно она не была довольна тем, что видела. Забыли, потеряли, растратили! Годами она смотрела как дело рук основателей то быстрее то медленнее летело в бездну.

«Хоть палочку с какой стороны держать не забыли…», – нередко мелькала мысль в искусственной душе.

Но все течет, все меняется, и как подсказывал опыт Ровены – рано или поздно за неудачами последует успех. Собственно, именно это наконец и произошло. Медом для нее были звуки стонов вытащенных на улицу учеников, тренирующихся под присмотром Филча и мисс Блэк. С трепетом воспринимались отзвуки первых за много десятилетий ритуалов, проводимых в распечатанных заклинательных залах. Вставшим на место кусочком мозаики казались ауры новых сотрудников из числа сильных волшебников, курсирующих по школе. Замок оживал, и вместе с ним оживала шляпа. Все дальше отступало безумие от разрушения искусственной души, все реже она ощущала всплески от частей четверки основателей, ставших ее основой.

Кто бы мог подумать, что этот мальчишка Моуди, давление родового проклятия на которого было столь сильно, уже когда она принимала его в Хогвартс, не только станет тем, кто скинет его поводок, но и так высоко взлетит. Во время его первого появление после долгого перерыва в визитах шляпа впервые ощутила протекающие в нем изменения. Сейчас же, десть лет спустя, было очевидно, что это трансформации завершились его выходом на новый уровень мастерства. Если все будет продолжаться в таком духе, то он вполне за какие-нибудь двадцать лет приблизится к уровню основателей. В любом случае это дела будущего, сейчас важно было то, как лихо он взял школу в оборот.

Внутренний двор огласила новая порция командных криков, за которыми последовал треск «жалящих» заклинаний.

«Прекрасно! Ничто не бодрит по утрам так хорошо, как стоны неофитов», – очередная яркая мысль вспыхнула в сознании шляпы, но она тут же поспешила отбросить ее. Вот опять осколок Годрика дернулся сильнее чем обычно и тут же попытался выйти на передний план, продавливая личность разумного артефакта.

Шляпа абсолютно заслужено считалась одним из величайших творений сильнейших волшебников Британии того времени. Союз магии души и артефакторики, предназначенный для помощи в управлении замком. Для ее создания каждый из основателей поделился частичкой собственной сути, но даже лучшие совершают ошибки. Будучи увлеченными процессом творения, они не учли силу собственных душ. Даже толик, пожертвованных на бессмертного и бессменного хранителя, стало достаточно, чтобы заложить фундамент проблемы. Шли годы, а крупицы, несущие на себе отблески основы, так и не растворились в искусственной душе. Более того они сами крепли, постепенно пробивая себе дорогу на поверхность с одной единственной целью – восстановиться до отдельного личности или воссоединиться с оригиналом. Последнее было невозможно по объективным причинам, так что шляпа была обречена на вечный бой за свою целостность. Но этому факту пока еще предстояло таиться в тени.

В последний раз взглянув на тренировочный процесс, шляпа с хлопком вернулось на то место, с которого «конечно же не могла никуда переместиться». Что-то происходило еще в замке… В той его области куда даже у нее не было доступа. Поэтому она должна быть тут, на случай если эти идиоты додумаются попросить ее о помощи.

…………………………………………………….

31.10.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

С чем работать сложнее с людьми или с магией? Этим вопросом я задавался уже ни единожды еще с момента основания «Ведьминской службы доставки». И человеческие коллективы и чародейские конструкты имели много общего причем еще к тому же в не самых приятных вопросах. Что одновременно раздражало и восхищало меня это их непредсказуемость. Вот ты вроде подобрал нужный ключик к тому, чтобы заставить систему работать, но тотчас судьба преподносит тебе очередной урок.

В данный же конкретный момент меня интересовало еще одна фундаментальная загадка вселенной – «есть ли предел человеческой глупости». Смотря на корчащуюся на полу семерку студентов седьмого курса, выбравшую спецпредметом боевую магию, я был в искреннем замешательстве. Месяц назад я объявил, что тот, кто сможет подловить меня, получит индивидуальные занятия. Ну… Они пытались и продолжают пытаться.

– Плохо! Очень плохо господа студенты, – говорю я, перешагивая через слизеринца, – нет, сама задумка хорошая, но вот ее исполнение. Удручающе. То, что вы додумались, что в одиночку у вас нет шансов, как раз радует. Тем не менее вам не хватает навыков, дисциплины, самоконтроля, расчетливости и главное на этом этапе – слаженности. Вы понимаете, что в этот раз мне даже толком делать ничего не пришлось? Что мешало проработать план чуть глубже, чем идею ударить всем вместе? Эх… Ладно теперь более конкретно. Алисия, то, что вы можете невербально применить такое заклинание как «Перст Борея» похвально, а вот почему вы при этом не хотите избавиться от запаха духов – большой вопрос. Томас и Джеймс, гриффиндорское «единство» уже, безусловно, притча во языцех, но додуматься использовать заклинания, завязанные на концепциях антагонистах? Чудо, что вас не ударило откатом сильнее. Марта, проверяй, что на линии огня никого нет! Не думаю, что твоя подруга будет рада тому, как ты подпалила ей шевелюру и отправила в нокаут. И наконец мой любимец! Можно сказать герой дня, Патрик! Так сильно старался до меня добраться, что готов был пожертвовать всеми, включая себя, даже вытянул мистерию, связанную с гравитацией. Понял, что попасть в меня чем-то направленным скорее всего не сможет, поэтому растянул поле действия чар так сильно, как мог. И все бы хорошо, но ты не учел, что я могу быть банально сильнее, и хотя чары меня замедлили, тут бы отлично смотрелся удар от страхующего товарища. А имеем то, что имеем. Вырубил и себя, и остальных. Ладно, даю вам пять минут прийти в себя, и быстро все в Большой зал, праздничный пир уже начинается.

Оставив позади жертв собственной глупости, я продолжил свое прерванное путешествие в Большой зал. Все же правильно говорят. Глубину проблемы не поймешь, пока не погрузишься в нее с головой. Как бы не различались магические традиции миров Альфа и Бета, любой нормальный волшебник пришел бы в ужас от реального положения вещей, что, кстати, и произошло с приглашенными мной преподавателями из Уагаду-Атласа. Идя по выстеленным коврами и гобеленами коридорам тысячелетней крепости в сопровождении следующего по пятам эха, могло показаться, что все в порядке. Бурные потоки маны пронизывали постройку, заклинания держались хоть и поизносились, но дело в том, что умирала суть замка. Его ученики не становились сильнее, не творили. Магия искала выход и не находила его.

Эти семеро были еще очень хороши на общем фоне. Хорошо тренировались и имели более-менее развитую энергетику, но при этом просто чудовищный провал в практических навыках. С одной стороны, многое еще можно исправить, они были как минимум годными заготовками, из которых еще не поздно было сделать магов, в конце концов ассоциация умудрялась надрессировать даже первое поколение, начавшее обучаться после совершеннолетия, делая из них достойных членов волшебного общества. С другой, пугал уровень готовности волшебников к столкновению с Приливом…

В какой-то момент из одного из проходов вынырнула девочка в цветах Хафлпаффа. Имени ее я пока не запомнил, но они была с третьего курса и была как раз первым поколением. Поравнявшись со мной, ребенок молча пошел рядом. Какое-то время мы шли, сохраняя молчание, до тех пор, пока она не чихнула. Русая макушка от этого аж подпрыгнула вверх. В замке уже начинало становиться холодно. Прогретые за лето камни стремительно отдавали тепло, постепенно превращая переходы и некоторые классы в ледники, царство холода и сырости. Заклинания климат-контроля в них либо распались, либо вообще никогда не существовали. Забавно, что кроме «зимних» мантий других способов защититься от холода детям не давали.

– С вашего позволения, юная мисс, – спросил я, направив на нее руку, чтобы, дождавшись утвердительного кивка, бросить в нее согревающее заклинание.

– Спасибо, профессор Моуди! – благодарно закивала она головой.

– Не за что мисс, но вам лучше изучить такие заклинания. Согревающие заклинания, стихийные щиты и прочие им родственные мистерии. – отличный тренировочный материал для входа во многие области магии.

– Буду знать, профессор!

– Хорошо, пойдем. Пир уже должен был начаться.

Мы сделали еще несколько шагов в сторону общей трапезной, и девочка, явно собрав все свои моральные силы для этого, заговорила снова. И хотя, я предвзято ожидал какую-то несерьезную глупость, девушка смогла меня удивить.

– Профессор Моуди, а разрешите вопрос?

– Допустим, мисс Хафлауер, – наконец удалось вспомнить ее фамилию.

– Скажите, а можно использовать защитные чары в бою?

– Хм, возможно я что-то не так понял, но где еще использовать щиты и барьеры как не в бою?

– Не-ет, прошу прощения, я имела ввиду – использовать их в нападении. Ну как знаете, рыцарь наносит удар щитом и бум, ломает связку противника. Я вот подумала, что есть же щиты от энергетических атак, есть от физических, то есть в теории подвижный щит можно использовать оружие!

Ого, неужели наши усилия начали давать первые плоды?

– Действительно интересный вопрос, хорошо думаю на краткое введение нам хватит времени. Пусть не совсем так, как ты описала, но в истории есть как минимум несколько школ и организаций, практиковавших подобное. Без лишних размышлений сразу вспоминается рыцарский орден «Сломанного клинка». Их основатель был не самым обычным волшебником и сражался как рыцарь, особым образом используя магию. В одном бою его меч был сломан, и он остался с одним щитом. В итоге выйдя из того сражения победителем, он решил, что меч ему больше и не нужен, и развил целую систему боя с помощью защитных чар и артефактных щитов. Можно еще, например сказать о школе «Замершего ручья». Это малая школа магии, спрятанная в глуши Цинской империи, точнее территорий ею когда-то бывшими, славится своими барьерными мистериями. Но они скорее используют это для контроля пространства. А вот так, чтобы плоскостью магического щита наносились атаки… такого я не слышал. Но знаешь, если тебе интересно, и ты хочешь изучить такой подход, то почему нет?

– Ой… Я как-то не уверена, что потяну… Даже не знаю, за что браться. Я о таких школах и орденах не слышала.

– Ну допустим о «Сломанных мечах» можно было раньше прочитать в библиотеке, то об остальном я подброшу тебе нужные книги… – мою речь прерывало вспыхнувшее предчувствие опасности. Буквально на долю секунды, в поле моего восприятия попало нечто опасное. Крайне опасное, способное, застав врасплох, убить меня в мгновение ока. Давно, меня так не бодрило. Тело сработало быстрее разума, я подхватил третьекурсницу под руку и, обернувшись сферой щитов, рванул на максимальной скорость в сторону кабинета директора. На середине пути я столкнулся с целой делегацией преподавателей, тем не менее не находящихся в боевом построении.

– Что еще случилось, Аластор? – поспешил с расспросами Альбус.

– В каком смысле, что еще? Меньше двух минут назад я ощутил присутствие невероятно сильной твари. Оно тут же пропало, но я поспешил на ваши поиски.

– Вот оно что… Значит тварь, тогда становится логично, а мы решили, что какое-то симпатическое проклятие. Странно, почему я ее вообще не почувствовал? Причем будучи в центре школы… – Дамблдор начал проваливаться в собственные размышления.

– Альбус, что случилось?! – нужно было срочно разбираться с ситуацией.

– Шел пир, и вдруг Аргусу стало плохо, он схватился за сердце и свалился с судорогами. Состояние его стабилизировали, но его пришлось переправить в медицинское крыло, – черт, Филч неслабый мастер внутренней энергии, его тонкое тело почти полностью автономно, а контакт со внешней маной такие как он проводят только при полном осознанном контроле. Как же его достало?

Как раз на этой мысли на сцене появилось новое действующее лицо. Перси Уизли, староста Гриффиндора, и человек, которого уже не переучить. Не могу не признать, рыжеволосое семейство порождает крайне талантливых одаренных и тем обиднее, когда такие таланты сами себя хоронят. Третий из сыновей Артура мог бы стать сильным магом, но вместо этого уже сейчас был заражен совсем другими идеями. Это было видно на занятиях и в личном общении. Печально. Теперь его потолок быть мелким клерком.

– Директор! Профессора! Студенты второго курса обнаружили кошку мистер Филча, и она… лучше просто увидеть пойдемте.

…………………………………………………

Естественно, давно отпустив перепуганную студентку, я рассматривал созданную неизвестным картину. Жаль, что круговорот природной магии в замке слишком силен. Хогвартс хорошо затирает следы, из-за этого тут можно многое провернуть или спрятать, чего уж, лично наблюдал как из реальности стираются последствия первых пробных серьезных ритуалов, проведенных перед началом учебного года. А так очень было бы интересно с помощью какой магии устроили это инсталляцию.

Прямо на стене передо мной кровью была выведена надпись.

«ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!»

Прямо над текстом на скобу факела за хвост был подвешен книлз-фамильяр Филча – Миссис Норрис. Теперь понятно, что так сильно ударило по самому королевскому рыцарю. Судя по количеству даже сейчас ощущаемой маны это животное живет уже не то, что ни один десяток, вполне возможно, что и ни одну сотню лет. Фамильный фамильяр, стоящий на грани становления сильным лоа, связь с которым глубоко влилась в кровь Филчей и позволяет развиваться хозяевам. Таким образом проклятие, наложенное на нее шлейфом, задело и Аргуса. Оторвавшись от земли, я подлетел поближе. Тело кошки было ледяным, но в ней все еще чувствуется жизнь. Проклятие Медузы? Возможно, ведь даже волоски шерсти ощущаются каменными, но в таком случае фактура бы тоже сменилась.

– Кто был первым, обнаружившим этот ужас? – обратился я к Перси, вернувшись на землю, заодно сняв проклятого фамильяра.

– Поттер, Моуди и Грейнджер, сэр, – мальчишка мгновенно выложил карты на стол.

– И почему я не удивлен? Ну что, ученики, – я специально выделил последнее слово интонацией, чтобы дать понять, что сейчас мне нужны их ответы как полновесному наставнику, – видели ли вы или может быть слышали что-то необычное перед тем, как обнаружить… это?

Почти минуты они молчали, прежде чем, собравшись с духом, Гарольд ответил.

– Учитель… По правде, это началось не сегодня, а где-то через неделю после начала учебного года. Я… Я слышу голос таинственный и зловещий. Иногда он звучит очень далеко, иногда наоборот очень близко. Сегодня пока бежал сюда был уверен, что успею увидеть говорившего, но не успел.

– О великие силы. Хоть один год пройдет в этой школе спокойно? Ладно, можете не отвечать, коллеги, знаю, что не может. Надо понять, что произошло. Работаем, господа!

…………………………………………..

Добрый день, уважаемые читатели! Хочу сообщить, что моя первая оригинальная история «Ветер приключений» была одобрена для участия в конкурсе «Этот мир – твой»! Буду рад, если вы захотите с ней ознакомиться, это большой шаг для меня, как для сетевого автора. Приятного чтения! https://author.today/work/337230

«Домгандэйт – свободный мир, родившийся на пепелище своего предшественника. В глубине его темных вод покоятся осколки былого величия и чужих амбиций, а по поверхности ходят потомки тех кто пережил Катаклизм. Но всех ли устраивает новый миропорядок? Кто знает... Лишь громче напевы катренов в эльфийских рощах, вновь стучат сотни молотов в гномьих кузнях, все больше судов спускают на воду со стапелей человеческие короли... А устраивает ли он тебя, странник?

Узнай! Ведь в спину уже дует ветер приключений!»

Глава 89

03.12.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Ранняя необычно суровая зима с долгими метелями погрузила замок в вечный полумрак, очень соответствующий общим настроениям его обитателей. К сожалению, нападением на фамильяра Филча все не ограничилось. Сразу после первой атаки Дамблдор распорядился об организованных перемещениях студентов по школе, но что способно удержать детей и подростков? На сегодняшний день у нас на руках было четыре студента разных курсов с первого по седьмой под действием чар окаменения. Вот уже целый семестр я пытался выследить тварь, охотящуюся на учеников, но пока ей удавалось ускользать от меня. Еще больше ухудшал ситуацию тот факт, что у монстра явно был разумный сообщник, ведь после каждого нападения он оставлял кровавые автографы на стенах. Это было вызовом! В действиях таинственного оппонента не было явной логики! Все, что объединяло четырех жертв, не считая духа, это их происхождение. Они были либо магами первого поколения, либо полукровками, но что-то мне подсказывало, что это лишь ширма. Отвлекающий маневр, нацеленный на запутывание следов.

Всех преподавателей уже проверили, причем самым необычным способом, от которого злоумышленник не смог бы скрыться. Помыслы и намерения были подвергнуты проверкой шляпы, работавшей на столь тонких уровнях, на коих защита разума просто игнорировалась, так что как минимум участие представителей старшего поколения можно было исключить. Впрочем задачу это открытие не облегчило, а даже наоборот. Злоумышленник скрывался среди учеников, а значит любые публичные мероприятия по его поиску могли спровоцировать его, и сталкиваться с неизвестной тварью, владеющей не понятной формой проклятий, при этом подставляя под удар учеников, я был не готов. Нужно было действовать с хирургической точностью. Охота обещала быть интересной.

Вот и сейчас мы сидели в одном из помещений для профессорского состава в попытках разгадать тайну человека, прикрывающегося именем одного из основателей. Время поджимало, министерство уже активизировало давление на попечительский совет и Хогвартс в целом. Это было колоссальной угрозой нашей инициативе. Пока что панику удавалось сдерживать.

– Коллеги? У кого-нибудь есть новые идеи? – обратился я к присутствующим, не отрываясь от наблюдения за огнем в камине.

– Это какой-то бред! – воскликнул Талал Аль-Сабах, – я провел полный каскад поисковых ритуалов и ничего! Частички тел жертв полностью инертны к поисковой магии. Даже у трупов такого не бывает, а они живы! Словно… Словно наш злоумышленник после каждого нападения сбегает на другой план бытия.

– Совершенно исключено… – проскрипел со своего места Флитвик, – хогвартс за исключением портальной площадки и отдельных заклинательных залов полностью отрезан от изнанки, стихийных планов и астрала. Все четыре нападения произошли вдалеке от любого из этих мест, так что этот вариант можно сразу отбросить. Меня куда больше смущает другое. По какой-то причине нападение не фиксируется управляющими контурами замка, как если бы… нападала одна из оборонительных систем крепости. Но и это невозможно, ведь тогда бы об этом была информацию у директора. Что удалось узнать о самом проклятии? Может оттуда можно оттолкнуться?

Слово плавно перетекло к Андромеде.

– Как ни странно с проклятием как раз проблем нет. Пусть и не совсем типичное, но хорошо изученное Maledictio Petrification. Вся проблема в сложности варки зелья и высоким требованиям ко времени выдержки. Мы бы могли уже сейчас вернуть их «к жизни», но тогда не исключен неслабый урон здоровью. В остальном, ничего, что могло бы оставить зацепки.

– А может ли это быть яд акромантула? Я слышала, что у вас тут целая колония в лесу! Лихие вы все же люди, лайме, таких тварей рядом со школой держать… – это была Франсин Мерсейр, бодрая женщины, выглядящая лет на шестьдесят, ведьма французского происхождения, предки которой связались с Уагаду после завоевания Синегала, и главное – очень хороший алхимик, – за пятьдесят лет с момента появления там вполне мог родиться какой-то мутант. М-м?

– Тоже мимо… – удивительно, но басистый зычный голос говорившего принадлежал Хагриду, – директор-то это того, пакт с ним заключил, значица, не могут они на детишек в школе нападать, значица. В лесу-то эт того, могут напаст,ь так как закон леса-то подревнее и Хогвартса будет, там значица, кто сильнее, тот и прав, но в школе никак…

– Хагрид, даже не пытайся уводить внимание от твоих зверюшек. Я о них и так, и так не забуду. Не случись этой засады с нападениями уже в этом году бы наведался, а так еще полгодика поживут, и там уже решим…

Хотелось продолжить мозговой штурм, но в этот момент дверь в преподавательскую распахнулись, впуская внутрь перепуганного и измазанного в крови Перси Уизли.

– Там… Там! Скорее идемте!

…………………………………………………..

Еще одно нападение, но в этот раз в больничную палату отправилось сразу трое студентов. Пенелопа Кристалл, Джинни Уизли и Гермиона Грейнджер. Выделялось не только количество жертв, но и характер полученных ран. Сейчас я осматривал разнесенный коридор, стараясь воссоздать картину, прежде чем Хог «переварить» любые последствия ворожбы. Гермиона и Пенелопа шли со стороны библиотеки. Вот тут они остановились, и староста Рейвенкло применила магию, отбрасывая Грейнджер на много метров назад. Успела что-то увидеть? Или почувствовать? Затем появилось нечто… очень массивное, левая стена коридора разгромлена как будто в нее въехал поезд. Мисс Кристалл попыталась перекрыть коридор стеной льда, но ей не удалось, преграда была разбита, ее осколки до си пор тают, превращаясь в лужи на полу. Тем не менее на тот момент ее не достали, скорее всего она рванула дальше по коридору и увидела злоумышленника. Девочка атаковала – на полу лежит окровавленная сосулька, но по ней ударили в ответ, удар сломал ей ребра и отправил в полет до стены, где ее уже настигло проклятие. После этого напавшие скрылись, оставив после себя разгромленный коридор и двух бессознательных студентов.

В целом на этом место преступления себя исчерпало. Девчушка хорошо справилась, прикрыв младшекурсницу и ранив злоумышленника. Не зря она так выжимала все из себя на занятиях. Картина была ясна и дальше все становится только интереснее, ведь в медицинское крыло попало три студента, а не два.

Развернувшись, я пошел к медблоку, попутно прокручивая в голове то, что мне успели передать. Двух девочек принесли вместе, их обнаружил Перси, который, как оказалось, пытался построить отношения с Пенелопой. А вот третью пострадавшую нашли с колотой раной ниже ключицы в одном из коридоров на нижних ярусах. И насколько же забавное совпадение, что злоумышленнику нанесли именно колотую рану. Ноги продолжили нести меня в нужную сторону, пока я сопоставлял факты, и кое-что меня очень смущало. Джинни была обычной девочкой с хорошим потенциалом, но с нулевым интересом к развитию. Из того, что я слышал о ней от Итриши это то, что она по какой-то причине постоянно лезла к Гарольду и ныла на тему того, что квиддич стал исключительно внеучебной активностью. Будем честными, среди младшекурсников никто, кроме моих подопечных и может быть еще пары человек, не сможет нанести урон старшекурснику. Разница в пару лет опыта тут пока играют большую роль, это потом уже имеет смысл обращать внимание на разницу в десятилетия, но точно не на стадии активного роста. Так что вариант, что младшая Уизли была нашим коварным злодеем, выглядел… сомнительно.

Дверь в медицинский сектор не стала препятствием, на ней сейчас не было никаких запирающих чар, а значит можно было входить.

– Ну как здоровье у наших героинь этого дня? – обратился я к сидящим за столом напротив входа Поппи и Андромеде.

– Да как сказать. С Гермионой все в целом хорошо, она приходила в себя, но толком ничего не помнит. Кроме того, что Пенелопа вдруг сказала остановиться, а потом сразу отбросила ее вглубь коридора. Мы напоили ее всеми необходимыми зельями и погрузили в сон, – взгляд упал на лежащую на ближайшей кровати Миону. Слегка бледное лицо и буря магических потоков, восстанавливающих физические травмы, ей действительно повезло.

– А остальные?

– С ними сложнее. Пенелопе на самом деле повезло быть проклятой. Чары заморозили ее сразу после удара, тем самым не дав умереть на месте. Без этого она бы умерла через несколько минут. Мы все подготовили, так что, как только мы будем готовы снять окаменение, она сразу попадет на операционный стол.

– Надо подумать над ускорением изготовления зелья. Мы не можем позволить ученикам так надолго выпадать из процесса. Меда, свяжись аккуратно со своими знакомыми через Майкла, пусть достанут все необходимое. Не верю, что нам нужно ждать весны, чтобы расколдовать детей. И что наконец с седьмой Уизли?

Последняя моя фраза заставила Андромеду нахмуриться.

– C мисс Уизли все еще куда сложнее, для начала мог бы ты взглянуть на нее мистическим зрением, – послушавшись совета жены, я перешел на полностью магическое мировосприятие и посмотрел на лежащую на отдельной койке первокурсницу. Зрелище оказалось не из приятных, помимо очевидной раны, оставленной без сомнения ледяным дротиком, тело девочки, было переполнено микроразрывами и травмами, цепи несли на себе многочисленные следы перенапряжения и истощения, ментальное поле изорвано в клочья. В общем она куда больше походила на жертву чернокнижника, чем на теневого погонщика магической твари или… на человека, прошедшего через одержимость.

– Проклятие или одержимость. Не могу определить точно, но кто-то почти наверняка использовал девочку в своих интересах. И этот кто-то продолжает находиться в школе.

– Или что-то, – вдруг сказала миссис Помфри, – я не могу своими глазами увидеть то, о чем вы говорите, но мои диагностические ритуалы подтверждают версию с одержимостью, но не с классической. Посмотрите, основной именно намеренный урон был нанесен в область ментала, остальное скорее последствия непривычного использования магии, но само управление шло из головы…

– А значит, имеется внешний носитель одержимости. Проклятый предмет причем очень высокого уровня, раз имеет возможность передавать не просто какие-то базовые установки, а строить планы и фактически иметь собственное самосознание!

…………………………………………………….

В школе-интернате вроде Хогвартса действительно сложно что-то удержать в секрете, или за короткое время навести должную дисциплину. Еще сложнее постоянно помнить об этом и держать должную концентрацию. Так уж люди устроены, общество надежных союзников, высокие, крепкие стены и многослойные заклятие даруют ощущение защищенности и вместе с этим создают лазейки. Поэтому наверно нельзя винить судьбу в том, что даже человек, превративший фразу «постоянная бдительность» в мантру, погрузившись в исследования, не заметил, как у их разговора появился еще один слушатель. Гарольд Поттер – начинающий некромант, влекомый вполне благим намерением проведать свою подругу, соляным столбом застыл у входа в медицинское крыло, слушая разговор опекунов и школьной целительницы.

И как это заведено под небесами – у любого действия есть последствия.

……………………………………………………….

POV Гарольд Джеймс Поттер

Возможно, Гарри еще полугодовой давности поспешил бы бежать куда-то и пытаться схватить обидчика его подруги за руку, но в этот день у него уже, во-первых, был горький опыт знакомства с итогами его необдуманных решений, а во-вторых, был опыт погибшего многие сотни лет назад наемника-мага Ригса. Уроки Наставника и отдаленно плавающая в сознании память северянина, погибшего в африканских песках, в этом вопросе были на удивление единодушны. Имея дело с проклятыми предметами или темными артефактами никогда, нельзя действовать наобум.

На протяжении всего этого времени он еженедельно отчитывался учителю о перемещениях странного голоса по школе. Они даже ходили, пытаясь вычислить схему передвижения твари по школе, но не преуспели. Каким-то образом монстр чувствовал их внимание и затихал. Беспомощность злила мальчика, а приключившееся с Гермионой несчастье стало последней каплей.

– Видят Великие силы… я этого не хотел, – прошептал Поттер и двинулся по лестницам в самый низ, к спуску в подземелья Хогвартса. Если быть точным, то к вполне конкретному помещению в подземельях, мрачному и пропитанному энергией смерти залу, в котором местные приведения проводили свои странные шабаши.

Ни одна живая или мертвая душа не встретились ему на пути. Как минимум части целей ублюдок, взявший под контроль младшую Уизли, достиг. Ригс одобрительно «качал головой», древняя уже в его времена стратегия террора и запугивания не потеряла своей эффективности. Страх начал прорастать в сердцах и разумах не учителей, но учеников, а мастер Вафула давно ему объяснил, какой благодатной почвой для разной магии является страх. Магия человеческой чародейской традиции очень сильно зависят от «веры», так вместе с ростом знаний простецов об окружающем мире в небытие ушли целые ветви заклинаний. Страх же, в свою очередь будучи древнейшим спутником человечества, является ключом, которым можно приоткрыть многие запретные двери. Кровь, текущая в наших венах, память предков, в едином порыве они заставляют нас искать способы объяснить страх, расшифровать его и уничтожить, а когда это не удается сделать… Когда победить страх не удается, наш разум оживляет тени, пробуждает ото сна кошмары и ужасы, делает возможным – невозможное. Например, возвращение пусть не легендарного, но точно вписавшего себя в историю и оставившего колоссальный след в магической Британии мага.

Двери в трапезную мертвых отворились легко и без скрипа. Изнутри повеяло могильным холодом, разложением и болью. Да, близость грани тут ощущалась Гарольдом даже сильнее чем в саду Тересфоргиса. Тут же появилось ощущение взгляда, упершегося в спину. Хотя живые обходили это место стороной, немертвые жители Хогвартс очень пристально следили за своей вотчиной. Сам Поттер тоже понимал, что его шаги не останутся незамеченными, и уже очень скоро Дамблдор узнает о новых гранях таланта одного из самых знаменитых своих подопечных. Все же старшие призраки замка были повязаны со школой особыми чарами. С другой стороны, если директор сам не хотел использовать все ресурсы для поиска виновника, Гарольд намеревался сделать это сам.

Пройдя в центр комнаты, он достал из кармана особый мел и свечи. Целый час ушел на то, чтобы вычертить на полу все символы должным образом. Расставив черные свечи в точки резонанса, Гарольд зажег их и сел в центр ритуальной фигуры. Мана ровным потоком потекла из цепей в начертанные на камне знаки, неторопливо и разборчиво мальчик начитывал арию заклинания. С каждым новым витком ворожбы Поттер все больше приближался к тем, кого искал.

Многие ошибочно думают, что в Хогвартсе всего пара десятков призраков. О! Это не так. Тысячелетняя крепость стала могилой для сотен и сотен мыслей, желаний, амбиций, ну и конечно же жизней. Отпечатки душ, прикованные к крепости, ее вечные узники, слишком слабые для сохранения своих личностей, но как бы иронично это не звучало, слишком сильные, чтобы раствориться в мане. Гарольду не было ни малейшей нужды рисковать, обращаясь к призракам факультетов или их свитским, было достаточно и этих потерявших себя страдальцев.

Десять. Ровно десять духов Поттер смог призвать к себе на службу. Печать засветилась зеленым светом, продолжая поглощать ману волшебника и окружающее тепло, оставляя растущее инистое полотно, а затем прямо из пола поднялось десять смазанных фигур.

– Идите и найдите мне проклятый артефакт, на нем кровь невинных, найдите и покажите мне, где он, – вместе с со словами призракам была отправлена вереница образов. Духи кивнули и истаяли.

Гарри даже не представлял как сильно в этот момент мог ошибиться, ведь проклятых предметов в замке было множество. Его спасительной соломинкой, стал образ Волан Де Морта, захватившего тело профессора Квирелла и следующий за ним шлейф маны. Именно он стал тем запахом, смешавшимся с стальным привкусом крови, на которые бросились его немертвые гончие.

Прошел час, второй, а мальчик продолжал сидеть внутри защитных знаков. Мана почти вся кончилось, и только силой воли он держал себя в сознании, когда фигура моргнула вновь, и послала волну энергии смерти, тут же скользнувшей в магические цепи мальчика. Магический круг погас, и, покачиваясь от боли, начинающий некромант принялся стирать следы своего колдовства. Ему было больно, ему было плохо, но дело было сделано. Он знал, где лежит этот чертов предмет.

Глава 90

04.12.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

То, что утро следующего дня спокойным не будет было вполне ожидаемо. Ложась спать, я гадал, что же именно мне на следующее утро помешает допросить младшую Уизли. Резкое ухудшение состояния? Очередное нападение? Но карты легли так, что мои догадки не оправдались. Ночь прошла спокойно, даже малыши не мешали спать, а вот утро началось с торопливого стука в дверь. На той стороне меня поджидал Гарольд. Бледный, осунувшийся, с мешками под глазами и с выступившей испариной.

– Я нашел его! – выпалил он, как только я открыл дверь.

– Что нашел? – сначала опешил я.

– Дневник! Точнее тот проклятый предмет, который взял под контроль Джинни и ее руками нападал на людей!

– Так, для начала расскажи-ка мне, откуда ты это узнал?

– Вчера… Я пришел проведать Гермиону в больничное крыло и подслушал ваш разговор… – ушлый мальчишка! И как я его только не заметил? Старею, ах-ах.

– Хорошо. К этому мы еще вернемся, а теперь внятно объясни, что, как и где ты нашел.

За этим вопрос последовал стройный и даже логичный с определенной точки зрения рассказ о том, как мальчик решил сделать работу взрослых. Более того осознавая последствия этого решения. Хотя меня, конечно, удивила новость о том, что директор имеет контроль над призраками школы, все же он странным образом избирателен в средствах. Плюсом к этом я недооценил насколько серьезно Тересфоргис подойдет к обучению последнего Поттера. Проведенный им ритуал уже не относился к категории простых и общедоступных, и тем не менее мальчик справился, хотя и не без доли удачи и преодоления себя. Так что, либо Вафула великий наставник, либо Гарольд гениальный некромант, либо и то, и то сразу. Как бы то ни было, парень оказался успешнее чем два десятка умудренных опытом и годами жизни магов.

– Я тебя услышал, ученик. Пусть нас еще ждет разговор на тему подслушивания и действий без ведома учителя, но ты молодец, хорошая работа. Сейчас мы сходим за еще парой человек и пойдем за этим дневником, – взмахом палочки вызываю патронус, который должен облететь замок и собрать на первом этаже наших штатных ритуалистов, Нимфадору, профессора Флитвика и, конечно, Альбуса Дамблдора. Все же он директор и обязан принимать участие в решении таких вопросов.

…………………………………………..

Сборы не заняли много времени, и уже через четверть часа мы стояли на первом этаже. Такое раннее собрание удивило всех, и они жаждали получить ответы на свои вопросы. Итог же моего рассказа поднял шквал обсуждения и неприятных вопросов. Начиная от вполне ожидаемых вроде интереса к скрытым талантам моего ученика, заканчивая логичными, но на первый взгляд второстепенными в данный конкретный момент – например, какие еще возможности, вложенные основателями в Хогвартс, мы не использовали.

И если касательно некромантических практик юного Поттера все претензии свернулись, стоило прозвучать имени Вафулы Тересфоргиса, которого знали все присутствующие в той или иной мере, то вот вторая часть спорных моментов потребовала жесткого пресечения. Проще говоря, только напоминание о необходимости в сжатые сроки решить нависшую над нами проблему заставило магов прекратить ругань и поиск виноватых. Еще какое-то время ушло на подготовку к предстоящей работе с темным артефактом, и вот мы наконец были готовы действовать.

…………………………………………..

Залитый водой туалет, имеющий среди учеников весьма дурную репутацию из-за обосновавшегося в нем надоедливого приведения, встретил нас гнетущей тишиной, нарушаемой лишь редкими звуками падения капель. Со стороны наверно ситуация, как шестеро взрослых магов, закрывавшихся щитами и артефактами, входят в женский туалет после потопа, могла показаться смешной, но не в том случае, когда речь шла о темном артефакте неизвестной природы. Дневник, о котором предупреждал Гарольд нашелся ровно на том же месте, где его нашли призраки. Обычный на вид ежедневник, «Почтенная компания продавцов канцелярских товаров и газетчиков» выпускала такие в сороковые, лежал залитый водой до середины и не производил грозного впечатления, если, конечно, не смотреть на него мистическим взглядом. В таком случае темный ореол, пылающий вокруг тетради, начинал «слепить». Ну во всяком случае у нас не осталось сомнений относительно того, чем является вещь, с которой мы столкнулись. Филактерия-хоркус. Причем мощная, сделанная по всем правилам и напитавшаяся силой.

Проследив за взглядом Дамблдора, я заметил, как тот потяжелел. Он наверняка тоже уже догадался о сути лежащего перед нами предмета, но повлияло на него нечто другое. Скорее всего дело было в инициалах, выбитых на видимой нами оборотной стороне. «Т.М.Р», – гласили три буквы, выведанные каллиграфическим подчерком. И, кажется, я знал, кто скрывался за этим обозначением, вот только мои мысли были озвучены прежде, чем я их даже доформулировал.

– Том Марволо Реддл! – выпалила Нимфадора, – человек-загадка, имя которого встречается то тут, то там по всему Хогвартсу…

– Не такая уж и загадка, мисс Блэк… К сожалению, – заговорил Дамблдор, – покажись, Том, я знаю, что это ты. Или эта часть тебя еще не знает, что я отличу твою магию от любой другой? – в голосе великого волшебника звенела сталь, и что удивительно дневник ответил ему… в некотором смысле.

Боковым зрением я заметил движение и увидел мальчика-подростка в форме слизерина, сидящего на двери в одну из кабинок и весело машущего ногами. Типичная внешность английского аристократа с густыми черными волосами, слегка бледной кожей и чуть впалыми щеками, при идеальной осанке делали зрелище еще более сюрреалистичным.

– Приветствую, профессор Дамблдор! Или мне надо называть вас Директор Дамблдор? Все еще непривычно осознавать, что вы все же подсидели бедолагу Диппета…

– Не хотел верить, что ты впервые разорвал душу еще в этих стенах, мальчик. И что, неужели основа не делилась с тобой знаниями, раз у тебя в голове такая путаница?

– Ну-у… Я довольно долго был не активен и надо сказать, когда Я отдавал себя на хранения Абракасу, я надеялся на чуть более достойной возвращение чем через игры с маленькой предательницей крови.

– Наверно дело в том, что Абракас мертв.

– Да-да, я в курсе. У меня было полгода на то, чтобы разобраться в текущих раскладах. Не думай, что я отупел, в отличии от тебя, старик, время и смерть не властны надо мной!

– И тем не менее из нас двоих труп именно ты.

– Знаешь, это я тоже как-то заметил и активно работаю над исправлением ситуации.

– Что вообще здесь происходит?! – не выдержала происходящего абсурда Нимфадора!

– О! Профессор, кажется юной наследнице Блэк нужны некоторые пояснения. Что же! Прежде чем вы начнете тщетные попытки прервать моя возрождение, представьте своего старого врага как подобает.

– Прости, Том, что не смог спасти тебя… Supplicium phantasmatis. Portatertiaecirculiinferni! – Альбус сделал свой ход первым, а ритуалисты сработали синхронно с ним.

В один миг вокруг дневника возникла два круга пылающих рун, а прямо над ним закрутилась белая воронка.

– Ну уж нет! Это уже совсем какое-то непотребство, старик! – в руках фантома возникла палочка, и одним взмахом он создал волную искажений, погасившую и воронку, и руны, – совсем общаясь с грязнокровками, растерял понятия о приличиях, что ж, тогда придется все делать самому.

Соскочив со своего насеста, он, театрально поклонившись, произнес.

– Радуйтесь, ибо перед вами величайший волшебник британских островов, Лорд судеб – Волан Де Морт! А вот теперь можно начать!

Во все стороны ударила аура безумия и давление маны, не уступающее моему собственному. Тут ему на вид лет шестнадцать, то есть первое разделение души произошло в таком раннем возрасте. И при этом этот еще не до конца воплотившийся осколок настолько силен? Безумие, я давно восстановил память о моих с ним с стычках, и Неназываемый точно не был слабей. Черт, что же он был за монстр, если, даже несколько раз разорвав душу и собственные цепи, он оставался в высшей лиге!

–Все назад! – успел крикнуть.

События резко понеслись вскачь. Вот Альбус отрезал наше поле битвы от остального замка, чтобы уберечь учеников, а потом наступил хаос боя. Фантом Лорда сотворил несколько сотканных из тьмы тварей и десяток болидов из черного пламени и обрушил их на наши щиты. Пространство вокруг директора вскипело и поплыло, превращая каждый миллиметр, попавший под его магию в оружие. Вот она истинная сила высшего мага, специализирующегося на трансфигурации. Несколько секунд понаблюдав за буйством призванных сил ,я сбросил все щиты, заменив их пеленой бездны, переданной гербом, и приготовился ринуться в бой.

– Как только мы его оттесним, запечатывайте дневник, а до тех пор уйдите в глухую оборону. Уверен, что филактерия защищена по максимуму. Возможно даже адское пламя ему не повредит, поэтому сначала запечатываем, и только потом находим способ уничтожить.

Договорив, бью в переплетение тьмы огненным копьем и молнией. В противостояние чистого мрака и материи вмешался мой огонь. Реддл стоял посреди всего этого хаоса, защищенный клетью из черно-зеленых кольев, и безумно хохотал. Сто тридцать четыре секунды прошло с момента как был сделан первый ход. Туалет Плаксы Миртл перестал существовать, превратившись в филиал ада.

Сражение в столь узком пространстве вынуждено ограничивает нас в арсенале доступных чар. Уже даже то, к чему мы успели обратиться стремительно ведет нас к катастрофе. Оплавленный камень сползал со стен, я чувствовал, как медленно начинают проседать барьеры, установленные Дамблдором, и как очень нехорошо потрескиваю пространственные чары, наложенные в Хогвартсе буквально на каждый камень. Фантому немертвого ублюдка-то все равно, пока цел дневник, он сможет возвращаться раз за разом, а вот мы рискуем отправиться к праотцам, если события продолжат развиваться в том же духе.

Обмен ударами продолжался. Грохот не позволял мне слышать даже собственный голос, зачитывающий арии. Как это возможно? Если крестраж был создан им на старших курсах Хогвартса, то и знаниями он должен был обладать соответствующими. Тем не менее, эта нежить перед нами знает несоизмеримо больше, чем, мог даже в теории мог выучить самый гениальный школьник за семь лет. Получается, ему каким-то образом удалось обойти это ограничение. Но как?

Щупальце из призрачных костей обвилось вокруг моего тела и тут же было сброшено огненной сферой.

В своей речи Том, или как будет правильнее называть эту его версию… неважно! Он упомянул, что знал, что его передают на хранение Абракасу Малфою. Что и неудивительно, он был одним из немногих его настоящих друзей и по факту единственным разумным, способным повлиять на решения полубезумного лича, коим Реддл стал к тому моменту. После этого в его воспоминаниях зияет дыра.

Гигантская каменная рука, созданная прямо из гранита у нас под ногами, попыталась схватить фантом внутри его оборонительных чар, но вместо этого превратилась в пыль, конус из которой ударил обратно в директора.

Дневник! Точно! Формой первой и, судя по всему, главной филактерии – дневник. Скорее всего он долгое время носил его с собой в своих путешествиях и возможно использовал для ведения исследований, тем самым пополняя знания собственной копии. Потому то дневник и был отдан покойному главе рода Малфой. Не скончайся Абракас от драконьей оспы, он бы почти наверняка попытался вернуть друга к жизни. Почем уже тянул? Можно долго гадать, но почти наверняка из-за повышенного внимания со стороны властей и Дамблдора к семье. Не исключено конечно, что он искал способы подстраховаться и сохранить разум ставшему жертвой собственных исследований товарищу? Ладно, в любом случае это все уже лирика.

Перехватив взгляд Альбуса, незаметно киваю ему. Поняв меня правильно, директор наконец перестает сдерживаться. По слишком тесной для подобного комнате расходится крик феникса, а фигура Дамблдора вспыхивает белым пламенем, я же обращаюсь к заклятию, убившему каргу, пусть и намеренно ослабленному.

– Caledfwlch!

– Phoenix Claw!

Слепяще белый коготь из огня феникса и красная сфера, овитая черными молниями, одновременно врезались в цель.

Наконец сдвоенная атака пробила защиту фантома и отбросила его к стене. Еще недавно почти материальное тело начало стремительно бледнеть и терять форму. На лице Реддла возникли страх и паника, а взгляд заметался по раскуроченному туалету в поисках заветного дневника. Ошметок темного Лорда (а после этого боя я был готов признать за ним этот титул) попытался переместиться к своему вместилищу, но был остановлен.

– Не так быстро! Argenteusspirituscarcerem! – тонкие и хрупкие на вид серебряные нити сорвались с палочки директора и опутали темного духа, приковывая его к месту.

– Скорее! Действуйте! – мой окрик вывел наших замерших за почти лопнувшими барьерами спутников из оцепенения, и ритуалисты доказали, что не зря потратили выигранное для них время.

– … shu En An, gar… si hul duli… gig tur! – слова одного из мертвых языков звучали то подобно раскатам грома, то словно сквозь подушку из ваты. Нанесенные на пол символы поднялись в воздух и падающими звездами устремились к тому месту, где злополучный ежедневник погрузился в пол. С треском филактерия была вырвана из-под слоя породы и зависла, левитируя сантиметрах в пятидесяти над землей. Один за одним символы выстраивались вокруг нее в определенном порядке, пока не сформировали додекаэдр, после чего, засияв, фигура сжалась в точку, опутав книгу черными цепями. Оба преподавателя из Атласа после этого упали на пол, видимо истратив все силы на могучее колдовство. Следом за ними осели и Нимфадора с профессором Флитвиком, все это время державшие барьеры.

Скованный заклятием директора дух уже окончательно потерял материальный облик и грозил вот-вот истаять на ветру, но по какой-то причине он резко успокоился.

– Думаете победили? Глупцы… Лорд Воланд Де Морт вечен, бессмертен и непобедим! Я вернусь снова и еще наслажусь своим триумфом, вот только вы к тому моменту уже будете мертвы! Saysasa sesiyasenga asasayshi saleashihassiysalle! – прокричал он и с хлопком осыпался черной пылью.

Несколько секунд ничего не происходило.

– Это все? У нас получилось? – прохрипели обожженным горлом Нимфадора из своего угла.

– Надеюсь, что да… – поддержал ее Флитвик, – сколько же силы он поглотил за это время, что смог продержаться так долго.

– Он был очень близок к возрождению, и самое печальное, если бы не стычка с мисс Кристалл, то у него все могло получиться, – сказал Альбус, собирая весь клубящийся в комнате дым в плотное облако, попутно снимая барьеры.

– Но что он прошипел в конце? – не унималась моя приемная дочь.

– Это был парселтанг, один из демонических даров, дошедших до наших дней и наследуемых среди магов-змееустов. Как можно догадаться, позволяет говорить и даже подчинять созданий змеиного племени.

– И к кому он мог обращаться? – регенерация Доры уже начала делать свое дело, восстанавливая повреждения. Все же метаморфа ее уровня уже очень сложно убить, даже когда она находится не в боевой форме.

– Подождите! Вы не слышите это? – Талал Аль-Сабах, так и лежавший на полу, перевернулся и прикоснулся ухом к полу, – только не говорите, что я один чувствую это дрожь?

Все тут же прекратили движение и прислушались. Действительно, с каждой секундой по началу едва заметная дрожь нарастала, постепенно переходя в грохот, заставляющий уже все строение дрожать. А затем последовал взрыв прямо во внутреннем дворе замка. Ошметки земли и камней шрапнелью ударили по стенам Хогвартса. Каждый из нас тут же оказался у окна. Во двор на остатки газона, закручиваясь кольцами, выползала огромная змея, размерами не уступающая знаменитому Хогвартс-экспрессу. Дикий, полный боли и отчаяния рев возвестил о явлении на свет второго виновника произошедших нападений и по совместительству одной из легенд магической Британии – василиска Салазара Слизерина.

– Ну вот с этой тварью закончим, и точно будет все. Господа, нас ждет охота! – ладно, надо быть честным, к столкновению с тысячелетней тварью я готов не был. Мои мысли метались от попыток построить план, как нам упокоить это чудище, до беспокойства об Андромеде и малышах. Черт, как же я не люблю спонтанную работу…

Глава 91

04.12.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Рев твари эхом разошелся по округе вместе с тяжелой, давящей и ядовитой аурой. Король змей заявлял о начале своей вендетты. Похоже кровь Слизерина действительно была сильна, раз он добился настолько высокого контроля над фамильяром покойного великого чародея. Внимание помимо воли вернулось к беснующемуся в замке монстру, голова которого уже высматривала жертв для первой атаки. Видимо определившись с планом, змей взревел еще раз и начал стремительно расти. Если еще несколько мгновений назад он был не больше пятнадцати метров в длину, но уже сейчас стремительно разрастался, увеличившись до сотни метров в длину и почти до трех метров в диаметре. Удивительно, чего способна добиться волшебное существо, на протяжении десяти веков купавшееся в энергии крупнейшей лей-линии. Впрочем меньшего от твари, прошедшей через руки гениального химеролога, ожидать глупо. Пасть василиска раскрылась и выдохнула облако ядовитого газа, тут же рванувшего заполнять каждый свободный уголок.

– Magna ancilia sublatio! Mid Custos Excitatio! Ignis Currus! – голос Дамблдора прозвучал так громко и жестко, что казалось даже перебил рев змея. Директор Хогвартса, очевидно, потерял остатки терпения и полностью прекратил сдерживаться.

Три арии, три взмаха палочкой, три мистерии. После первой вдоль стен вспыхнула серебряная пленка, остановившая распространение газа. После второго на стенах крепости начали возникать големы, ранее замаскированные под статуи, и пустые доспехи. Один за другим они начали спрыгивать вниз, окружая монстра. Как только пространство впитало последнюю букву третьего заклинания, в воздухе над двором возник огненный шар метров восьми в ширину и тут же устремился вниз.

Фигуру Альбуса все еще омывали волны колдовского пламени, а глаза Верховного чародея превратились в два провала на план огня. Похоже, чтобы сорвать с него так прочно наросший образ безобидного дедушки, нужно по-настоящему разбудить спящего дракона чем-то непотребным.

– Аластор, не думаю, что остальные готовы встретиться с этим противником. Рассчитываю на твою помощь.

– Мог и не говорить. Я – Моуди, а мы убиваем чудовищ.

– Тогда… Сонурус! Всем ученикам немедленно укрыться в своих гостиных. В школе объявлено чрезвычайное положение. Деканам заступить на охрану своих подопечных. Остальному преподавательском составу приготовиться поддерживать защиту.

Волна жара, прокатившаяся по двору после столкновения огненного снаряда с монстром Тайной комнаты, дошла до нас, весь снег разом превратился в мутную воду, заструившуюся вниз, но, к сожалению, серьезного урона даже такие чары не нанесли. Бронированное тело, чешуя которого в чем-то даже превосходит драконью. Устойчивость к заклинаниям. Экстремально токсичный яд. Строчки из бестиария сами всплывали в памяти при взгляде на только больше взбесившееся чудище. И это все еще без учета модификаций, которые наверняка провел Салазар Слизерин.

Флитвик, к этому моменту уже вставший на ноги, выудил из мантии пузырек с зельем и вздрогнул всем телом. Как только неизвестное варево подействовало, он что-то буркнул под нос и с неожиданной для такого тела прытью помчался по коридорам. Хах, каждый раз забываю, что он не просто карлик, а чертов полугоблин. Удивительно, как глубоко Филиус научился прятать ту, другую сторону своего естества, но он все еще сильнее, быстрее и злее большинства разумных. Выпитое зелье же скорее всего на случай, если прольется много крови. Гоблины слабы и падки на боевое безумие, а та алхимия должна подавлять его инстинкты.

Вот только не один полугоблин-дуэлянт периодически проигрывал тварному началу. Словно завороженная мимо меня прошла к пролому в стене Нимфадора. Глупая улыбка на губах и пустой взгляд, устремленный на улицу.

– Учитель… Мне нужна, не-ет… Я хочу ее! Хочу ее кровь, плоть, чешую! Они должны стать моими! Насколько сильнее я стану, поглотив и проанализировав столь могучее существо?! Идемте быстрее! – контуры тела наследницы Блэк поплыли, постепенно она переходила в боевую форму. Хорошо, что я имею дело с ее даром уже целых десять лет. Молниеносное движение, и пока она поглощена созерцанием василиска, успеваю прервать процесс.

Големы тем временем активно отвлекают змея, осыпая его градом ударов. Надолго их не хватит, но они все еще выигрывают нам время на подготовку и согласование действий. Дорого нам, конечно, обойдется эта чертова книженция. Надо будет обязательно найти, кто тут постарался, чтобы она попала к нам в этом учебном году. И я даже догадываюсь, чья белобрысая шевелюра будет мелькать в этой истории, ведь Абракас не мог перед своей смертью не передать наследнику всю полноту знания о секретах рода, а тот не рискнул бы уничтожить филактерию. В общем меня с мистером Люциусом Малфоем ждет длинный и обстоятельный разговор. Возможно, весьма неприятный.

– Держи себя в руках, Нимфадора. Не забывай, ты должна иметь чистую голову и ясное сознание, дабы не проиграть твари. Этот змей живет больше тысячи лет, поглоти ты его без подготовки и эхо его личности, пусть и поврежденной, раздавит тебя. Мы безусловно возьмем причитающиеся трофеи, но я не дам тебе купаться в его крови сразу после боя, – встряска помогла Доре взять себя в руки и сбросить наваждение, навеянное ее силой метаморфа, – пришла в себя? Хорошо, будь готова нас поддержать.

Тряхнув головой, она завершила трансформацию и молча встала позади меня.

– Начнем! – сделав шаг вперед, взлетаю в воздух и поднимаю верный посох-трость высоко над головой. У меня нет с собой подходящего оружия. Чары его почти не берут. А значит, остается только бить всем что есть и надеется, что его шкура проиграет нашим знаниям, – Hostem feri, demitte caelum, aperi oculos, Balor!

……………………………………………..

POV Гарольд Джеймс Поттер

Бессонная ночь не осталась для меня без последствий, все шло к тому, что пятничные уроки будут мной пропущены. Как только учитель дослушал мой рассказ, я был отправлен в руки только что пробудившейся миссис Моуди, а уже та, увидев мое состояние, усадила в одно из кресел в гостиной и принялась колдовать над склянками. Откат от проведенного ритуала надвигался медленно, но неотвратимо, словно зная, что бежать мне от него некуда. Чтобы сейчас не дала мне тетушка Андромеда, это не сможет снять все остаточные явления. Слишком много я на себя взял, несоразмерно большой объем силы смерти через себя пропустил. Наставник Тересфоргис предупреждал об этом. В независимости от твоей близости к Белой Госпоже, беря больше, чем можешь контролировать, будь готов платить.

– Ну по крайней мере… в следующий раз будет легче… – прошептал я, глядя в окно.

Через пару минут миссис Моуди наконец закончила подбирать микстуры и, напоив меня ими, пошла собираться, наказав мне отдыхать тут. Время тянулось неторопливо, тихонько гоняя магию зелий по телу, как показывал Учитель, я с трудом удерживался на границе сна, не давая себе полностью соскользнуть в дрему. Когда жидкая мистерия наконец окончательно растворилась в моем теле примерно полчаса спустя, мне осталось только встать и попытаться себя чем-то занять, чтобы не потерять этот день целиком.

В бесцельном слонянии по комнате я в какой-то момент подошел к кроватке с двойняшками. Дети Учителя мирно спали. Мальчик и девочка, коротенькие серые волосы уже пробивались на голове. Встав рядом и тихонько покачивая колыбель, я ощутил невероятно умиротворение. Семья. Ни магия, ни силы, ни знания, ни цели в жизни, ни что из того, что дал мне учитель и остальные, не было так ценно как семья. Не знаю, сколько я так простоял, склонившись над кроваткой, но в какой-то момент малыши проснулись и, счастливо заагукав, потянулись к моим волосам.

– Ах-ха-ха, нет ребятишки, я не ваш брат, хотя да волосы похожи, – даже после поступления и раскрытия моего инкогнито я не отказался от подкрашивания волос. Таким я привык видеть нового себя.

В этот момент страшный крик облетел весь замок. Шипящий голос, переполненный гневом и злобой прокричал.

– Иди и отомсти! Моим! Врагам! – по голове словно ударили кувалдой, я свалился на колени, а близнецы заплакали. В голове замелькали картинки. Я лечу на маленькой метле, а вокруг все такое огромное. Вокруг меня несколько смеющихся людей, с трудом мне удается узнать среди них Сириуса и мистера Люпина, большая часть лиц смазана, но я четко различаю пару, до этого виденную мной только на обычных и магических фото. Джеймс и Лили Поттер – мои родители. «Я» разворачиваюсь и лечу к ним, а потом все гаснет в кислотно-зеленом всполохе.

Вместе с окончанием видения меня настигает еще один крик, на этот раз идущий из самих недр земли. Такой же шипящий и сочащийся застарелой болью, он заставил кровь стыть в жилах.

– Не-е-етс-с!

– Что, о великие силы, тут происходит… – тяжело дыша и перебарывая свалившуюся на плечи тяжесть, я поднялся на ноги.

– Происходит то, что должно было произойти в любой момент. Даже будучи созданной волшебниками, я не могу понять вашего стремления жить на пороховой бочке…

Ни с того ни с сего прозвучавшие за спиной слова, заставили меня действовать быстрее чем, мозг успел обработать услышанное. Передо мной были дети, а в апартаментах был некто, кого тут быть не могло и не должно. Несмотря на боль в цепях, все еще отравленных ритуалом, создаю перед колыбелью самую прочную пленку щита, какую мог из себя выдавить без палочки и в своем нынешнем состоянии. Делаю это уже в движении. Разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, слегка закручиваясь и смещая корпус, в то время как рука отправляет в полет метательный кинжал, спрятанный за пазухой. Этот кусок железа – мое самое большое поражение памяти Ригса. Древний наемник без лишнего припрятанного грамма зачарованной стали чувствовал себя все равно что голым и передал мне это чувство в полной мере. Так что одним из первых я приобрел именно его, а потом мы с Итришей и Гермионой, нанесли на него несколько интересных рун, увеличивающих скорость полета в броске, остроту, прочность и позволяющую возвращать оружие в руку. Тем не менее кинжал прорезал лишь воздух и воткнулся в стену.

– Хо-хо! Все же осталась нормальная молодежь в замке! Вроде ходишь под домом цветом дома Ровена, но действуешь как настоящий гриффиндорец! – теперь голос шел с книжного шкафа в другом конце комнаты, и я смог увидеть говорившего. К моему шоку им оказалась распределяющая шляпа, – сначала ударить посильнее, а потом разбираться, хотя девочки Ровены тоже несильно задумывались, когда начинали крутить проклятия…

– По крайней мере гриффиндор вы мне не предлагали полтора года назад, – ответил я, вернув часть самообладания.

– Полтора года назад я был полуразвалившимся куском ветоши! – огрызнулся разумный артефакт. Еще один на мою голову, – и если бы не так резко оживившийся от действий твоего Учителя замок, то им бы и осталась. Но волшебники Хогвартса снова начинают вести себя как волшебники, и духу замка это нравится, а значит и мне становится легче.

– Мои извинения за ту атаку, – нож выдергивается из стены и летит мне в руку, – вы что-то говорили о происходящем?

За окном громыхнуло, на окне появилась серебряная, полупрозрачная пленка. Через несколько секунд в небе над замком зажглось маленькое солнце, тот же рухнувшее вниз. Кто-то вторил высшую боевую магию прямо в школьном дворе! Мысли сразу метнулись к группе, ушедшей разбираться с проклятой тетрадью, которую я помог найти, но тут вмешалась шляпа.

– Это не совсем то, о чем ты подумал. Нет, связанные, конечно, вещи, но с филактерией они справились, теперь же должны справиться с прощальным подарком этого наглого выскочки. И нет, я не читаю твои мысли, думаешь за тысячу лет существования я не разобралась, как работают человеческие мозги? Я шляпошлем самого Годрика Гриффиндора!

– Уважаемая шляпа… шляпошлем… Скажите прямо, с кем сейчас сражаются учитель, Нимфадора и остальные!

– И как я просмотрела в тебе гриффиндорца… Видимо действительно очень плоха была… А сражаются… Крик, услышанный тобой, принадлежал осколку души одного небезызвестного тебе чернокнижника. Как и ты он обладал даром змееуста и к тому же имел в своих жилах кровь одного из основателей, так что спелся с этой безумной зверушкой своего предка, охраняющей проходы в подземелья. Сегодня же когда директор и твой учитель прижали рвущегося к возрождению духа, он напоследок решил оставить прощальный подарок и обратился к системе защиты Хогвартса, частью которой считается и этот василиск.

– Василиск! – все резко встало на свои места. Вот что за тварь контролировал артефакт руками Джинни, – но как это возможно, замок и все его оборонные системы подчиняются в первую очередь директору!

– Эх-х, – тяжкий вздох живого головного убора был настолько человечным, что даже не верилось, что передо мной не настоящая душа, – не все так просто, юноша. Основатели, как бы так сказать… Были людьми своего времени и не видели ничего плохо в концепции «все равны, но некоторые равны более других». Они оставили для своих потомков некоторые, м-хм-м, привилегии, да! Привилегии! А тут еще и некоторые внутренние конфликты замковых структур, которыми никто не занимался… В общем старина Салазарус попал в серую зону с достаточно высокой степенью личной свободы… – шляпа рассказывала интересно, но сбивчиво, иногда проваливаясь внутрь себя. За окном за это время уже успели отзвучать предупреждения директора, начал греметь гром, взлетать в воздух комья земли и свистеть ураганный ветер.

– Но вы же все знали! Уже ваша речь доказывает, что вы все знали! Так почему молчали! Кто-то мог погибнуть, чудо, что этого не произошло.

– Вы волшебники и должны совершать чудеса! И вообще, чем ты меня слушал, некоторые вещи до определенного момента я не могла сказать никому! Но и радости мне это не доставляет. Случись что по-настоящему серьезное с учениками, и с людей станется попытаться стереть с лица земли все вокруг. Поэтому-то я и здесь,

– При всем уважении, но вы не думали, что лучше прийти с ценной информацией не ко мне, а к тем, кто реально сражается с монстром?

На мгновение алый свет затопил окно целиком, заставив зажмуриться. За вспышкой этого света последовали треск и скрежет разрушаемого металла и визг обезумевшего василиска.

– Не-ет, я не так сильна, как мне бы хотелось и возможности мои ограниченны. Меня разнесет в пыль стоит мне только приблизиться к их бою. Так что мне доступно только косвенное влияние. Ты же сейчас единственный незапертый в гостиной студент. У тебя есть шанс!

– Шанс на что! – чем яростнее шел бой снаружи, тем сильнее меня начинала раздражать эта тряпка-перестарок.

– Передать им то, без чего победа малой кровью невозможна! – непонятным образом подпрыгнув в воздухе в мою сторону, упала в мои руки.

– Вас?

– Да нет же, идиот! Меч! Вытащи из меня чертов меч, Годрика «Кровавого» Гриффиндора!

И действительно в ладонь уперлась чуть отдающая холодом стальная рукоять.

– Вытащить меч из шляпы?

– Да!

– О Мерлин и Моргана… Если выживу, ни за что не упомяну это при дяде Верноне, – еще бы, он годами шутил про фокусы магов, достающих кроликов из шляпы, а теперь я сам как какой-то циркач достаю из шляпы самый настоящий меч! – вот все нормальные герои получают меч красиво из камня там, из озера или прекрасной волшебницы, а я…

Рукоять легко легла в руку. Клинок же вышел вообще без малейшего сопротивления.

– Поверь ты бы не хотел…

– М-м?

– Говорю, ты бы точно не хотел повторить судьбы тех, кого упомянул, маленький волшебник. А теперь поспеши!

Глава 92

04.12.1992. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Колин Криви даже почти пол года спустя не мог привыкнуть к тому, что он оказывается был волшебником. Все странности и необъяснимые вещи, преследовавшие его всю жизнь, разом обрели ответы. Целый мир магии раскрыл перед ним свои двери. Магический квартал, волшебные магазины, живые волшебники, колдующие у него на глазах, целый древний замок, но… Но оставалось в этом всем нечто, не дающее ему поверить в то, что это все не то, что взаправду, нет, в реальности он как раз не сомневался, а всерьез. Было ли дело в скептическом отношении его отца, так и не принявшего, что его сын волшебник (немолодой уже сквиб, в свое время страдавший от влияния мистической стороны реальности, настолько глубоко погрузил себя в самогипноз, что, даже видя проявления волшебства перед глазами, не видел его), или в каких-то личностных качествах, никто бы не разобрал. Мальчик жил в этой странной сказке, наблюдая за происходящим даже с некоторой скукой, особенно после того, как местный герой на деле оказался угрюмым и слегка пугающим парнем. Так продолжалось до сегодняшнего дня.

На всю жизнь он запомнит, как вздрогнул при звуках сурового и властного голоса директора, идущего одновременно со всех сторон. Как староста гнал их по коридорам в сторону гостиной факультета. Он будет помнить мурашки, пробежавшие по телу от рева монстра, вырвавшегося из-под земли. Ну и, конечно, никогда не забудет, как припав к окну, пока все остальные держались подальше от стен, наблюдал за магией. Настоящей, заставляющей кровь стынуть в жилах, а сердце трепетать магией. За великими волшебниками, не разменивающимися на фокусы, а проминающими реальность своей волей, десятками боевых големов и исполинской тварью, против которой они сражались.

Вот две маленькие, по сравнению со змеем, как муравьи, фигурки застыли в воздухе без всяких молний. Разглядеть лица на таком расстоянии было невозможно, но по пестрой мантии, пусть и объятой огнем, легко узнавался директор Дамблдор. Профессора Моуди, ведущего боевую магию у старших курсов, тоже с головой выдавал черно-алый камзол, украшенный бегающими по нему красными молниями. Директор взмахнул рукой и атаковавшие все это время големы отступили. Миг, еще один взмах, но на этот раз уже волшебной палочкой, два голема из стоявших на стенах с разбега прыгнули вниз, чтобы через секунду из земли начало подниматься два десятиметровых каменных исполина. С грохотом, поднимая облака пыли, они встали на ноги и с чудовищной для таких гигантов скоростью обрушились на змея вихрями ударов, только что созданных бастардов.

Тем не менее, древний монстр (а не древним он по мнению юного гриффиндорца быть просто не мог) являл собой нечто большее чем просто животный переросток. Поняв, что ядовитое облако, созданное им вокруг себя, не мешает истуканам наносить ему урон, он со змеиной ловкостью извернулся в явно тесном для него пространстве внутреннего двора и кольцами обвил одного из каменных воителей, перемалывая его псевдоплоть. Второй голем в этот момент сместился в сторону и нанес широкий удар в основание головы. Атака подняла настоящую ударную волну, но в этой игре змея бьет камень, и буквально одно движение снесло верхнюю часть туловища неживому воителю.

Монстр победно зашипел. Вот только он не осознавал, что это было лишь отвлекающим маневром перед началом настоящего нападения защитников школы. Фигурки магов поднялись над змеем. Директор развел руки в стороны, как если бы он пытался обнять весь мир. Снег из каждого уголка крепости слетался к Дамблдору, стремительно собираясь в огромную снежную тучу. Когда же человек, которого вся школа воспринимала не иначе как доброго дедушку, показал, насколько он на самом деле опасен, сформировавшаяся в воздухе снежная шапка рухнула вниз, но не пролетев и десятка метров, превратилась в настоящий стальной дождь. Одинокие снежинки обратились едва ли не в швейные иглы, комки снега падали уже толстыми спицами, а самые большие скопления бритвенно острыми копьями. Со стороны это выглядело как стальной дождь, разверзшийся с чистого неба. Сплошная стена стали вонзилась в василиска, заставляя его свернуться кольцами, защищаясь.

– Вот это да… – против воли вырвалось у завороженного Колина.

– Не могу поверить, как это вообще возможно! – вскрикнул кто-то из старшекурсников, за это время переборовших страх и также подошедших к окну.

– Смотрите внимательно, ученики, – а это было уже декан Макгонагалл, – вам сам сегодня выпала уникальная возможность увидеть в деле сильнейших волшебников Британских островов. Альбус Дамблдор иногда… слишком увлекается своим образом, но я уверена, что иногда полезно напоминать, кто такой мастер трансфигурации. Продемонстрированный уровень одновременного превращения такого количества объектов не достижим для подавляющего ведьм и волшебников.

Стальной ливень начал понемногу стихать.

– А профессор Моуди? – не удержался от вопроса Криви.

– М-м? – вопросительно подняла бровь профессор.

– Вы сказали, что мы видим магию сильнейших чародеев. Если Директор Дамблдор специализируется на трансфигурации, а в чем тогда хорош Профессор Моуди?

Что-то неясное для любого из студентов промелькнуло в глазах декана их факультета. Впрочем неудивительно, что могут знать о боли стариков молодые ростки? Как бы то ни было, женщина тепло улыбнулась.

– Во-первых, мистер Криви, директор знаменит, хотя и не бравирует этим, не только как мастер превращений, но и как алхимик, –как по написанному сценарию в этот момент уже лежащий на земле металл потек, оплетая тушу монстра толстыми канатами, стремительно раскалившимися до бела, постепенно затопляя двор жидким огнем, – ох… как же потом все это восстанавливать… Так вот о чем я? Да, а во-вторых, мистер Криви, полезно интересоваться пусть не всем с чем сталкиваетесь, но хотя бы личностям преподавателей стоит уделить внимание. Профессор Аластор Моуди – нынешний глава дома Моуди, одних из основателей аврората и корпуса мракоборцев. Они охотники на монстров, выслеживающие самые жуткие и пугающие порождения как природы, так разума человеческого. А Аластор… он лучший из них, лучший убийца чудовищ.

В эту секунду до этого бездействовавший маг пришел в движение. Коснувшись ладонью груди, он что-то сказал и поднял руку над головой, выставив вверх указательный палец. Где-то с десяток секунд ничего не происходило, а потом над пальцем родилась маленькая черная точка. Хотя, конечно, никто из случайных зрителей не мог разглядеть этот момент. Они увидели уже черную сферу размером с футбольный мяч. Абсолютно черное тело не давало разглядеть собственное движение, в отличии от сформировавшихся вокруг нее синих колец. А потом он обманчиво медленно направил палец и следующую за ним сферу в змея.

То, что последовало за этим Колин не сможет осознать еще очень много лет. Ни один, ни два, ни три… десятки сотни раз он, обучившись менталистике и систематизировав собственную память, будет возвращаться к этому воспоминанию в попытках понять, что именно произошло на его глазах. Пройдут годы, и у него это получится. Судьба Колина Криви очень сильно изменилась в тот день, поставив его на путь становления совершенно другим человеком. Да, здесь и сейчас мир лишь мигнул на мгновение, тут же заполнившись мешаниной энергий, но этого было достаточно, чтобы один конкретный мальчик сказал себе.

– Так вот она какая… Настоящая магия…

И пусть никто, включая его самого, не знал об этом, в ту секунду родился один из будущих членов первого совета глав департаментов Часовой Башни.

А битва магов и монстра тем временем продолжалась.

…………………………………………………

POV Аластор Моуди

Ну что же, можно официально признать, что я превзошел старого себя на голову. Удивительно… С учетом того, в каком состоянии я унаследовал это тело, и не рассчитывал на подобный исход. Если честно, долгое время верхом моих ожиданий было возвращение той формы, какой обладал на момент смерти в мире Альфа. Но практика показала, что у магии действительно нет границ. Посмотрев вниз на уничтоженный двор и, к моему сожалению, все еще живую пусть и менее здоровую тварь, увидел еще одно подтверждение этому.

Василиск был все еще в сознании и относительно цел. Все же не стоит недооценивать гений предшественников. За то время что идет бой мы с Альбусом вплотную подошли к концу списка чар, которые могли использовать без еще больших разрушений. Более того, я не был в себе уверен до конца, если директор давно освоился со своим потенциалом и работал как хирург с поправкой на масштаб воздействия, то для меня это был первый серьезный бой, в котором я обладаю возможностями уровня высших магов. В мире Альфа я не был слабаком, более того стоял практически на вершине пирамиды силы, но все еще оставалось множество рыб, плававших еще глубже. Мои же победы над превосходящими противниками базировались на тех же столпах, что я передавал ученикам: планирование, расчет и выверенный удар. Но выйти за рамки определенных телом и природным талантом возможностей? Что же теперь я куда лучше понимал других аристократов Часовой башни и зацикленностью на селекции, да и не только их, даже еретиков с приказом на печать.

Все эти размышления я мог себе позволить за счет того, что мы как минимум заставили змея себя опасаться. Не думаю, что за последние сотни лет ему хоть кто-то нанес серьезный урон, так, конечно, давно забытая боль сделала его более осторожным. И опасным. Зверь больше не буйствовал, а затаился и явно готовился к новому витку бою. Он даже уменьшился в размерах практически в три раза, скорее всего разменяв разрушительную мощь на скорость и прочность. Два вертикальных зрачка неотрывно следили за нами обоими. Наши возможности стремительно сокращались, но главное он скорее всего уже не опасен для детей. Щиты выдержали всю серию атак, открытую стальным ливнем Альбуса и моим падением Юпитера. Теперь осталось не дать ему сбежать и придумать, как мы расковыряем эту консервную банку. Оставалась еще Нимфадора, притаившаяся где-то неподалеку и готовящая что-то из своего арсенала, но сильно сомневаюсь, что, если она не вытащит нечто из блэковской запрещенки, от этого будет больше толка чем от атак двух высших чародеев.

Внезапно боковым зрением я заметил какое-то лишнее движение на крыше замка. Маленький черный силуэта несся по крыше в сторону змея.

– А он что еще тут делает? Андромеда же должна была за ним и двойняшками присмотреть!? – выкрикнул я, узнав в бегуне собственного ученика, – откуда у него вообще силы двигаться? После прошедшей ночи он должен пластом лежать!

Как назло заметил новое действующее лицо не только я, но и чудовище Слизерина. Черт знает, какие шестеренки провернулись в черепушке у рептилии-переростка, важен результат. Целью новой атаки стала именно Гарольд. Сжавшись пружиной, змей резко распрямился, демонстрируя новую разрушительную магию. Толстый луч радужно-кислотных оттенков с гулом разорвал пространство и прочертил глубокую борозду в черепице, едва не оторвав ноги недоделанному некроманту. Щиты крепости дрогнули, а в месте попадания на теле здания осталась зияющая рана.

Это резко заставило нас изменить рисунок боя. Альбус рухнул на Астрономическую башню, рядом с ним из огня воплотился его феникс и вместе они обратились полыхающим костром, энергия которого начала укреплять защиту Хогвартса. Мне же пришлось приземлиться на землю. Мое приближение привлекло внимание василиска. Пальцы сжались вокруг посоха-трости, змей изготовился на новую энергетическую атаку, и в этот раз мне совсем не хотелось проверять защиту герба на прочность.

– Что же… Кажется другого выбора не осталось. Gehennae ignis!

На встречу энергетической атаке змея рванул поток адского пламени. Странная магия монстра боролось с пламенем преисподней, сведя в итоге все к голому противостоянию сил. Теперь вся надежда на Нимфадору.

……………………………………………..

POV Гарольд Джеймс Поттер

Выбраться из покоев четы Моуди оказалось на удивление просто. Клинок Основателя легко создал прокол в барьере и позволил выскользнуть наружу, а тренированное тело позволило вскарабкаться на крышу. Внешний вид внутреннего двора заставил меня проглотить вставший в горле комок.

– Да, к сражениям такого уровня я еще не скоро буду готов.

– Поторопись, мальчишка, мы и так долго провозились с разговорами. Салазарус, далеко не тупая тварь, хотя уже тысячу лет с исчезновения хозяина его рассудок помутнен, это не сказалось на его боевом интеллекте. Он создавался Салазаром как его ультимативное оружие против равных ему чародеев, способен к обучению и адаптации. В свое время сотни воинов и магов были отправлены Слизерином на арену против его создания, чтобы отточить навыки последнего. Ни один не вернулся, и поверь очень скоро твоим старшим придется либо пренебречь безопасностью замка и всех, кто в нем находящихся, чтобы убить его, либо отступить.

Вторая часть плана, по передаче меча учителю явна оказалась проработана недостаточно. Черепица была скользкой, ноги то и дело норовили сорваться, но я продолжал свой бег. Ни у меня, ни у моего «донора» знаний, не было подобных навыков, так что полагаться оставалось только на свои чувства баланса и ритма.

– Беги быстрее, Гарольд, мне кажется, он тебя заметил!

– Да не могу я!

– О мерлинова борода! Вытащи меня из подмышки и надень на голову!

То ли от страха, то ли от шока я тут же выполнил указание Распределяющей шляпы. Сотни игл тут же вонзились в голову, но даже вскрикнуть я не успел, ноги резко начали двигаться по-другому, а за моей спиной пронеслось нечто смертельно опасное. Никто не перехватывал мой контроль над телом, просто я вдруг узнал, «как» нужно правильно двигаться.

– Не удивляйся, мальчик, юноша, что не убегал по крышам от разъяренных прекрасных дев или их отцов, не знал всей прелести жизни! – не своим, куда более басистым и грубым голосом произнесла шляпа, прежде чем резко замолкнуть.

Внизу происходила какая-то суета, по округе гуляли волны маны, а я тем временем забежал за одну из малых башенок. В этот момент кто-то схватил меня за шиворот и поднял над землей.

– Гарольд. Джеймс. Поттер. Что ты тут делаешь, малолетний кретин? Жить надоело? – гулкий и вибрирующий голос со спины не оставлял сомнений в личности говорившего.

Двухметровый гуманоид сплетенный из стали, кости и чешую мог быть только одним человеком на свете. Моей старшей подругой и дальней родственнице. Нимфадорой Блэк.

– Нимфадора… Э-это не просто объяснить, но это правда очень важно! Мы должны помочь учителю справиться с этим монстром!

– Как ты ему собрался помогать, недомерок. Я наблюдаю за происходящим с самого начала, и это не тот бой, где я или ты сможем что-то сделать. Черт, да я даже не знала, что такое возможно!

– Мы не сможем, – согласно кивнул я, все еще болтаясь в воздухе, – но вот он в его руках сможет, – сказал я, параллельно вытаскивая из-под мантии меч самого Годрика Гриффиндора.

– Это то, о чем я думаю? – спросила Дора после непродолжительного молчания.

– Да!

– Подумать только… Так. Вопросов слишком много, выжимку. Кратко!

Все последние события легко легли в пару предложений.

– Хорошо. В это сложно поверить, но на фоне всего остального безумия даже как-то блекнет. Давай сюда меч.

– Но…

– Какие-но? Гарри, при всем уважении ты уже еле стоишь на ногах. Ты даже в лучшей своей форме не смог бы даже приблизиться к ним. У меня же есть вполне реальные шансы.

Тело резко потяжелело.

– Ты права.

– Давай парень, ты и так сделал очень многое.

Она аккуратно уложила меня на плоском участке крыши. Силы полностью покинули меня. Я слышал шаги Доры на пути к краю. Слышал свист рассекаемого ее телом воздуха. Звук приземления. Крики и взрыв. А потом все стихло. Дело было сделано. Спина начали побаливать от холода, источаемого вымороженным камнем, но меня это совсем не волновало. Я смотрел прямо вверх, глупо улыбаясь. На всем белом свете сейчас были только я, небо и плывущие по нему низкие белые облака.

Глава 93

05.01.1993. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Хогвартс постепенно оживал после Рождественских каникул. В данный момент я стоял на Астрономической башне и наблюдал как через двор тянулась вереница карет, возвращающая студентов под своды их альма-матер. Даже отсюда я чувствовал царящее среди учеников напряжение, смешанное с восторгом и предвкушением. Что в принципе не удивительно. Несмотря на то, что за время каникул община домовых эльфов, преподаватели и духи замка зализали большую часть нанесенных боем ран, шрамы будут видны еще долго. И еще дольше события отгремевшие в декабре будут предметом пересудов.

Джина в стеклянной бутылке не удержать, чтобы не говорили всякие сказочники. Новости о том, что на одну из старейших магических школ Европы совершил нападение василиск, уже разошлись по всему свету, вместе с колдофото, сделанным одним из студентов, на котором я, отрывая голову твари, по локоть загнав руку в рану, нанесенную клинком Гриффиндора. Хотя надо признать, наличию снимка я даже рад. К тому моменту я уже был близок к ставке ва-банк, и неожиданное появление Нимфадоры с клинком, способным рвать чешую этого червя, стало тем, что склонило чашу весов в нашу сторону. Я смог погрузить руки в его плоть и ударить чарами разрушения напрямую в позвоночный столб. Наверно это будет единственная моя охота, с которой останутся не только трофеи, но и такой вот вещдок.

В общем, с этим еще предстояло разобраться. Сейчас же я просто ждал окончания дня и готовился к предстоящей беседе с одним беловолосым авантюристом. Сколько бы я не проверял за это время, но других кандидатур на роль виновника не было. После того, как посреди каникул всех студентов наконец расколдовали, мне удалось опросить Джинни и вычислить с точностью до часа момент передачи ей дневника. А значит беседе точно быть.

И без этого работы предстояло немало. Нимфадора закрылась от мира, с головой уйдя в исследования крови и прочей требухи василиска, подпуская к себе только Андромеду в качестве компетентного советника. Мне даже пришлось дернуть в школу Гилдероя, чтобы он ее подменил. Без этого вал из пар для младших и средних курсов просто смел бы меня без единого шанса. Как вообще старый преподавательский совет таким малым количеством людей смог поддерживать хотя бы такое качество обучения – серьезный вопрос.

Гарольд, сыгравший, как ни крути, немаловажную роль в победе, получил профилактическую чистку мозгов от меня, после чего был отдан на растерзание Итрише, критически недовольной, что ее лучший друг посмел сунуть голову в пасть мантикоре без нее. Лучше всех было двойняшкам, они продолжали стабильно получать внимание и заботу и совершенно не переживали насчет развернувшегося вокруг цирка.

Со спины послышались шаркающие стариковские шаги.

– Все еще не понимаю твоей привязанности к стариковскому телу, Альбус. Чтобы ты с собой не творил на пути к силе, не может такого быть, что состояние тела совсем нельзя улучшить. С твоей силой пережить Армандо Диппета не должно быть проблемой. Может летом займешься собой?

Человеком, прервавшим мое уединение был сам Директор Дамблдор.

– Что-то наверно и можно сделать. Мои руки все еще крепки, а магия не собирается предавать, но пережить мое предшественника вряд ли удастся.

– Спорить не буду, тебе виднее, но даже так лет двадцать-тридцать у тебя еще есть, и почему не провести их с большим комфортом?

Альбус покачал головой.

– Знаешь, никогда бы раньше не подумал, что человеком, рассуждающим о личном комфорте, будешь именно ты. Когда я готовился к бою, который так и не состоялся… тогда я встал на путь, с которого очень сложно свернуть. И главное… я не могу сказать, что хочу этого. Скорее мне хочется пройти его уже до конца и отправить свою душу в следующе увлекательное путешествие.

– Все течет, и все меняется, Альбус.

– Возможно, но пока я директор, образ умудренного старца имеет больший психологический вес.

– Опять же, тебе виднее.

Несколько минут мы просто молча любовались закатом. Вот последняя карета, запряженная фестралами, выпустила своих пассажиров и те стремглав бросились бежать внутрь. Скоро должен будет начаться пир, открывающий новый семестр, и нам надо будет присоединиться к остальным.

– Возможно придется форсировать события, – нарушил я молчание.

– Из-за этого нападения?

– Не только, это синдром. Лишь одно из проявлений. Мы все еще слишком мало знаем о грядущем. Пророки молчат и даже не потому, что пытаются играть с судьбами, нет, просто ни один пророк не видит будущее после девяносто седьмого года. Слишком много развилок вероятностей…

– Это-то наверно и к лучшему. Могу многое рассказать про то, чем заканчиваются заигрывания с пророчествами.

– Да какая разница, что говорят смотрящие за грань! Важно понять, можем ли мы что-то сделать для смягчения удара, которого не избежать.

– Важно. И мы найдем выход. К вопросу про сложные проблемы, Аластор, ты придумал, что делать с дневником-хоркусом?

И его все еще беспокоит проблема с Волан-де-Мортом.

– Практически. Я нахожусь на грани достижения понимания, как лучше расковырять эту ракушку. В нее вложено столько, что мне не хочется рисковать проверками в виде призыва адского пламени.

– Хорошо. После пира все же отправишься в Уилтшир?

– Да и тебе меня не отговорить. В этот раз Малфой зашел слишком далеко. Ему точно надо правильно понимать положение вещей. В противном случае проблем в будущем может стать только больше.

…………………………………………….

05.01.1993 Великобритания. Англия. Графство Уилтшир. Родовое поместье семейства Малфой.

Ставшее в последнее время куда менее неприятным перемещение с помощью аппарации завершилось для меня на вершине пологого и поросшего травой и кустарником холма. Эдакий дикий и никем не примеченный уголок старой доброй не изнасилованной туристами и прочими доброхотами Англии. Вон у подножия виднеются остатки старой, наверняка еще римской дороги, все же проигравшей войну со временем, и теряющейся посреди пустыря затаившегося среди изгибов рельефа. Даже жаль, что это все не очень соответствует реальной действительности. Мне потребовалось секундное усилие, чтобы перебороть настроенные и на волшебников, и на простецов чары иллюзии и отвода глаз.

Картинка перед глазами дрогнула и рассыпалась, открывая вид на изящный замок, вполне подходящий внешним видом и убранством старой благородной семьей. Ажурные башни, аккуратная кладка, раскидистый парк, разные диковинные зверушки, гуляющие по участку. Ни дать ни взять владения самых обычных богатеев. Все же координаты, выкупленные у Наземникуса, не подвели. Меня и вправду переместило прямо на границу защитных чар родового дома Малофоев. Некоторое время назад я обещал Люциусу неприятный разговор, и сегодня, когда Драко покинул дом, было самое подходящее время.

Будучи вежливым человеком, я спустился на дорогу и, помогая себе тростью, зашагал к воротам. Подойдя вплотную, некоторое время полюбовался чугунными воротами с кованным, стилизованным гербом семьи на них. Геральдический щит с тремя скрещенными копьями, удерживаемый драконами и готической буквой «М» по середине, был выполнен на очень высоком уровне.

– Интересно, это кто-то из наших умельцев постарался или одни из главных магических расистов опустились до общения с «маглами»? Ладно, оставим это на их совести. Куда более важно сообщить хозяевам о своем визите.

Открытие цепей и удар посохом о землю сопроводила вспышка алой молнии, ударившей с неба в навершие мистического знака. Моя аура, напиленная отражениями моего истока, накрыла округу. Затрещали подобно трансформаторам щиты, замерли без движения боевые химеры, замаскированные под обычных животных, где-то под зданием закрутился вихрь силы. Волна маны прошла во все стороны от дома, после чего ворота тихо и без скрипов отворились.

– Ну по крайней мере они точно знают о моем появлении.

Приняв приглашение войти, я двинулся вперед. Мир вокруг замер, балансируя на тонкой грани между относительно мирными переговорами и хаосом битвы. Нет, я, безусловно, не был настолько безумен, чтобы в одиночку штурмовать поместье семьи с более чем двухтысячелетней историей. Тот факт, что Арманд Малфой появлялся в хрониках только в одиннадцатом веке, когда помог Вильгельму взять на клинок Британию, не означал, что он взялся из воздуха. Близкий друг Завоевателя был результатом многих лет развития семьи, начавшей свой путь еще в Вечном Городе. И пусть уже много лет имя Малфоев ассоциируется с финансовым могуществом, современники Арманда, помнившие его при высадке у Певенси, видевшие его в битве при Гастнгсе и во время покорения Северной Англии, с удовольствием бы поспорили с утверждением, что их притязания на власть беспочвенны. Он полностью оправдывал значение своего родового имени, и только великие силы знают, что он вложил в фундамент своего фамильного гнезда. Поэтому сейчас за периметром действия защиты меня ждала штурмовая команда из силового крыла «Ведьминской службы доставки» во главе с моими учениками и черная гвардия Блэков, под предводительством самого Сириуса. Начнись заварушка, и шансов у Малфоев будет немного.

Когда я подошел к крыльцу, мне на встречу вышла Нарцисса Малфой в шикарном темно-зеленом платье. Ни один мускул на ее лице не выдавал беспокойства, но вот глаза… Они говорили куда больше. Женщина боялась. Она почти наверняка догадывалась, о чем пойдет речь, и с удовольствием находилась бы во многих милях от сюда. И тем не менее она была вынуждена быть на своем месте здесь и сейчас, встречая человека, который вполне может разрушить всю жизнь ей и ее ребенку из-за сомнительных, мягко говоря, решений мужа. Впрочем это было частью ее картины миры. В жесткой реальности магов дети практически обязаны были платить за ошибки родителей.

– Рада приветствовать Магистра Моуди в своем доме. К сожалению, видимо почтовая сова с предупреждением о ваше визите затерялась в дороге.

– Ну что вы, Нарцисса, какой магистр… Мы с вами раньше так часто пересекались, особенно с вашим мужем, даже жаль, что эта традиция сошла на нет за последнее десятилетие. Можете не переживать, мой визит в любом случае оказался весьма спонтанным и исключительно частным. Так уж вышло, что у меня есть несколько серьезных вопросов к вашему мужу. Знаете ли, хочется уточнить некоторые нюансы по части отцовства от потомственного мага, успешно воспитывающего очень яркого молодого человека.

– Мистер Моуди, слава о вашей победе над василиском самого Салазара Слизерина гремит по всему миру. Международная конфедерация магов всерьез обсуждает вопрос появления в Британии нового великого волшебника. А касательно вашего желания, мне как матери очень приятно слышать такой лестный отзыва о своем ребенке. Мой муж ожидает вас в изумрудной гостиной и с удовольствием вас примет. Единственное…

– Я чем-то могу вам помочь, миссис Малфой?

– Могли бы вы убрать вашу силу. Дом нервничает, а слуги потеряли сознание. Чего уж, даже мне сложно дышать рядом с вами.

– Ох! Как я мог допустить такую оплошность. Знаете ли, нервы шалят после встречи с тем монстром, – ответил я, сворачивая давления и переключая все ресурсы на оборот магии внутри цепей и тела. Даже если сейчас по мне ударят всем имеющимся в распоряжении у древнейшего и благороднейшего семейства, я смогу вырваться.

– Не знаю, чтобы я делала встреться с подобным, – давление моей силы исчезло, и женщине стало ощутимо проще дышать и говорить.

– А что пережили дети, представляете?! Как и сказал, для меня это новая страница жизни началась совсем недавно, так еще и в Хогвартсе тогда находились не только ваша сестра, мать моих детей, мои дети, но и малолетние воспитанники.

– Это ужасная трагедия…

Под этот разговор мы шли через мрачноватые коридоры Малфой-мэнора. Я то и дело ловил на себе косые взгляды живых портретов, а также назойливое внимание духов. Путь завершился у резной двери, выкрашенной в яркий изумрудный цвет.

– Мой супруг ожидает вас там. Я же с вашего позволения пойду займусь наведением порядка в доме.

– Не могу вас задерживать еще больше, – дождавшись, когда хозяйка дома удалится достаточно далеко, я без стука зашел в их изумрудную гостиную. Свое название комната полностью оправдывала. Стены, обивка диванов и кресел, даже ковер несли на себе яркий оттенок зеленого. Нынешний лорд Малфой сидел над одном из массивных кресел и курил сигарету.

– Добрый вечер, мистер Моуди, – сухо поприветствовал он меня, – Вы хотели о чем-то поговорить?

– Добрый, мистер Малфой. Да, оказалось, что, если идти к вам в гости с частным визитом, не размахивая ордером от Министерства, можно рассчитывать на куда более радушный прием.

– О чем. Вы. Хотели. Поговорить? – начал он рубить слова, теряя терпение. Что же, это в свою очередь раздражало уже меня.

– Люциус, ты не в том положении, чтобы говорить со мной в таком тоне. Поверь, мне все еще очень хочется сжечь это место дотла вместе с тобой. И только переживания о куда более глобальных вещах останавливают меня от этого.

Несколько секунд он молчал.

– И все же кто бы что ни говорил, ты со всем не изменился. Может быть, стал чуть мягче и умнее, но все также приходишь в мой дом, угрожаешь, бросаешься беспочвенными обвинениям…

Договорить ему не дала моя магия, сковавшая его тело.

– Люциус, давай ты немного помолчишь, а то кажется ты слегка не в себе.

Хозяин поместья испугано вращал глазами, силясь понять, почему магия дома еще не наказала меня за нападение. Как хорошо, что магия бездны, переданная мне гербом, очень хорошо создавала помехи разного рода.

– Так вот. Я как ты знаешь, – прохожу глубже в комнату и сажусь напротив него, – старательно дистанцировался от всей этой политической мишуры. Жил своей жизнью, охотился, зарабатывал деньги, в общем старался развлекаться вещами, на которые вы тратите многие годы. В конце концов действительно нашлось немало вещей, достойных моего внимания, чем беготня с метлой за недобитыми сумасшедшими. Забота о близких, например. Но в этот раз, ты превзошел самого себя. Мы оба прекрасно знаем, о чем именно отец на смертном одре сказал тебе позаботиться. Знаем, что в текущем учебном году эта мерзость попала в Хогвартс среди вещей одной первокурсницы. И знаем, чем все это закончилось, – вот теперь его действительно проняло, магия забурлила в теле. Далеко не самый слабый волшебник пытался сбросить мое заклинание, но к несчастью для него я успел перейти в иную весовую категорию, – полмесяца назад мы справились с ситуацией, и никто не пострадал. Но! Запомни это хорошо, будь добр. Я последний раз говорю с тобой как с разумным человеком. Если еще раз следование по дороге из хлебных крошек, после очередного инцидента, приведет к тебе… Я сотворю все, что обещал, и ни наемники, ни услуги, которые в счет старых долгов тебе могут оказать разного рода личности, ни стены этого дома не спасут тебя от моего гнева. Мне крайне ценно здоровье моих близких.

Я резко встал с места.

– Вообще я планировал этот разговор в совершенно ином ключе, но ты умудрился вывести меня из себя, – разворачиваюсь к двери, – о филактерии Томаса Реддла можешь больше не переживать, очень скоро этот ошметок сути лича прекратит свое существование. А теперь я, пожалуй, откланяюсь. Думай, Люциус, думай, что делаешь. С каждым годом ставки, зависящие от твоих решений, будут только расти. И, прежде чем кинуться осыпать меня проклятиями после выхода за порог, представь, чтобы ты сотворил, если бы кто-то подверг такой опасности твоего единственного сына? Хотя секундочку! Ты же сам буквально это и сделал!

Глава 94

18.06.1994. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Как же сильно меняется школа после окончания учебного года. Петляя по коридорам замка, я спускался в сторону подземелий. Насыщенные девять месяцев, давшие старт моей официальной преподавательской карьере, подошли к концу. К счастью и с позволения великих сил второй семестр был не в пример спокойнее первого. Пожалуй, визит в поместье Малфоев и небольшая демонстрация силы стала самым ярким событием последних месяцев.

Дамблдор словно ожил от многолетнего сна и наконец влился в жизнь школы, даже как будто помолодев на несколько лет. Сбросив многолетнее оцепенение Альбус развел кипучую деятельность и активно брал учебный процесс под контроль. За пару месяцев до начала лета в замке даже появилось новое действующее лицо, по доброй традиции иностранное. Прислушавшись к моему совету, директор пригласил для решения хозяйственно-административных вопросов то ли сына, то ли внука своего товарища и коллеги из Германии. Молодой мужчина на пороге тридцатилетия не был сильным волшебником, но являлся крепким алхимиком. Будучи представителем достаточно специфической ветви искусства и к тому же еще и дойчем он бульдожьей хваткой вцепился в предоставленную возможность и с головой шагнул в авгиевы конюшни под названием бухгалтерия Школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Пострадавшие ученики давно вернулись в строй. Страсти внутри замка постепенно стихали, вымываемык более свежими и так скажем насущными сплетнями и проблемами. Все же детская психика в отличии от закостеневшей взрослой не в состоянии долго обсуждать даже самые яркие эпизоды. Тем более, когда на пятки наступают годовые экзамены. Кстати, к моему личному удовлетворению, ЖАБА и СОВ в этом году были сданы учениками блестяще. Некоторые из выпускников даже получили помимо диплома Хогвартса с официальной магической печатью еще и небольшой вкладыш в виде визитки Майкла, в данный момент заведовавшего кадровыми ресурсам «Ведьминской службы доставки».

А вот внешний мир полный молодых телом, но старых разумом одаренных, как и напророчила Нарцисса Малой, все еще кипел. Полуторатысячелетний василиск – реликт. Магических тварей такого уровня силы во всем мире не больше пары десятков, все же для большинства из них магический фон слишком разряжен. Лично я не сомневался, что в глубинах океана, в недрах земли и возможно даже на околоземной орбите спят другие чудовища, ведь великих источников маны и достаточно мощных лей-линий на всех бы не хватило… И как гром среди ясного неба, смерть подобного экземпляра.

Общество бурлило, общество раскалывалось. Меня восхваляли и хаяли последними словами. Мнение магов по всему миру разделились. Часть людей чествовала меня чуть ли не как героя древних времен, вошедшего в наш мир их эпохи богов, не забывая при этом затирать степень участия Альбуса Дамблдора. Другие, наоборот, смотрели на меня не иначе как на живодера, уничтожившего творение предков. Причем в эту группу набились все от защитников животных, вплоть до старательно не напоминающих о своем существовании химерологов. А ведь это были только две наиболее активные стороны участников развернувшейся вокруг «Хогвартской охоты» полемики.

Что меня невероятно радовало, так это факт удаленности всего этого балагана от меня и моих дел. Даже самые ушлые охотники за горячими новостями, такие как Рита Скитер, не рискнули сходу лезть в обновленный Хогвартс. Вышеупомянутая, кстати говоря, была интересным персонажем. Ярким, как минимум. Человек, имя которого сухим песком скрежетало на губах любого более-менее значимого волшебника Магической Британии, при этом доживший до своих лет другим быть и не мог. Не удивлюсь, если эта бойкая дамочка на самом деле куда лучше в тайных искусствах, чем большинства персонажей ее опусов. Но как повторюсь, все включая ее саму сейчас находилось за много миль от меня, а вот куда более важная и уже не терпящая отлагательств проблема ждала меня прямо за дверью, к которой я успел подойти под аккомпанемент собственных мыслей.

Казематы Хогвартса в своем нынешнем виде не поражали воображения. Большая часть помещений была «отключена» за ненадобностью. Но вот ритуальных залов, расположенных так близко к ним, по понятным причинам (всегда же удобнее, когда жертвы и прочие материалы под рукой), эта тенденция не коснулась, и за прошлый год ритуалисты из Уагаду-Атласса при помощи мадам Вектор привели их в надлежащий вид.

За дверью закономерно оказался длинный, широкий коридор с дверьми по обе стороны. Чем дальше я двигался по коридору, тем толще становились двери, массивнее обивка, и все более угрожающе гудели руны.

«Гномья работа, причем старая. Возможно даже кто-то из предков моих знакомцев из Штальмуттера выполнял этот заказ. Надо будет не забыть с ними связаться…».

От входа до самого конца ритуальные комнаты шли по мере усиления мер экранирования. Мне же нужно было в самый конец, туда, где проход упирался в сплошной стальной лист без намеков на ручку или замочную скважину. Полностью заполненная сложной вязью символов эта «дверь» была скорее артефактом в чистом виде. Такая вещица могла бы остановить и недавно убитого василиска, пусть и только на время.

Приложив ладонь к холодной поверхности стального листа, пустил определенную последовательность импульсов маны. Вплетенное в металл волшебство считало предъявленный код и признало его корректным. Мелко завибрировав, металл начал по спирали сворачиваться от центра к периферии, в итоге сформировав проход достаточный для пропуска взрослого человека, а вот тот же Хагрид уже бы не прошел.

В освященном губрайтовым огнем помещении уже собрались все будущие участники: директор Дамблдор, Северус Снейп, Гарольд, Гилдерой и оба специалиста по ритуальной магии, с учениками. Да, они и в правду выбрали по одному студенту пятикурснику и сговорились с ними об личных ученических контрактах. Правила школы такую практику не запрещали, и теперь у каждого из этих заморских специалистов была личная тень, следующая за ним большую часть неучебного времени.

– Добрый день, господа! Я вижу все уже готово?

Мое появление не осталось не замеченным, и первым ко мне подошел Талал Аль-Сабах.

– Все, что вы просили, мы подготовили, но честное слово, я посвятил всю свою жизнь изучению ритуалов и все еще не могу понять, что вы задумали! Пока это выглядит как чистой воды авантюра.

Стольной лист за моей спиной восстановил герметичность. Более того по взмаху палочки Альбуса по стенам прошла рябь, и мое чувство маны оказалась резко ограничено пределами этой комнаты. Теперь мы были надежно отрезаны от мира и можно было говорить в открытую.

– Что же… Все присутствующие уже в той или иной степени сталкивались с предметом, собравшим нас всех сегодня тут, но думаю не лишним будет собрать разрозненную картину воедино. Мы имеем дело с сущностью, когда-то известную как Томас Реддл, а чуть позднее как Лорд Волан Де Морт. Я использую именно термин сущность, так как умер Томас гораздо раньше. Предположительно первый этап превращения в лича он прошел еще в шестнадцать лет. Артефакт же, создавший нам столько проблем в инциденте полугодовой давности, ни что иное как филактерия, ну или хоркус. Кому какая терминология ближе. Наша же задача его уничтожить, но не все так просто. Достоверно известно еще как минимум о двух вместилищах. Поэтому сегодня у нас несколько задач: уничтожить основной крестраж и определить количество и местоположение остальных. С каждым из вас в отдельности я уже обсуждал, кто и что должен делать. Альбус, Гилдерой, вы страхуете меня. Если я проиграю тут же запечатайте мое тело. Вряд ли он сможет уничтожить меня сходу, а там я постараюсь вернуть контроль над плотью. Мистер Сабах, на вас и ваших людях поддержание контуров, обеспечивающих мое вторжение в книгу и отслеживание любых попыток вырваться. Мистер Снейп, Гарольд, вы дублируете предыдущую задачу, если почувствуете изменения сразу сообщайте другим.

Получив от всех подтверждение, я прошел в центре комнаты, где друг на против друга были вычерчены ритуальные круги. В малом, окаймленном кругом из черных свечей, лежала все еще запечатанная книга. В большим был подготовлен коврик для медитации, на который я опустился. Все заняли свои места. Свечи зажглись, цепи открылись. Ритуал начался.

………………………………………….

Мир закружился, свернулся в точку и выплюнул меня посреди поля зеленой травы. Где-то в далеке виднелись руины какого-то замка, а в противоположной стороне за лесом слышались удары волн о берег. Я представлял себя внутренне пространство хоркуса-книги совсем иначе. Окружение скорее всего было скопировано откуда-то с юга Англии, точнее я сказать бы не мог. Вдруг у меня за спиной послышался насмешливый голос.

– Пришел провести второй раунд нашей встречи, Аластор?

Я развернулся. Без суеты, без спешки, без опаски. Состояние, в котором мы находились чем-то напоминало чудовищную иллюзию-испытание, созданную для нас той банши. С некоторыми отличиями безусловно.

– Не совсем так, Том.

– А что же такое?

– Я пришел сюда за ответами и…

– Не думаю, что у меня есть желание о чем-то говорить, – перебил он меня, но я не обратил внимание.

– … казнить тебя, Томас Реддл.

– А силенок-то хватит, мистер Моуди? – оскалился призрак психопата.

– Знаешь, я давно хотел проверить, как эта сила, осколок которой я несу в своей душе, реагирует на души. И что-то мне подсказывает, что я получу то, что мне нужно, хочешь ты этого или нет. Не попробуем не узнаем! – герб почему-то смотрел на душу Волан Де Морту, как хищник на кусок окровавленного мяса. Неясные образы, которыми он фонтанировал не прибавляли ясности, но наследие предков меня пока не подводило, а более надежных методов вырвать необходимые знания, а не просто уничтожить хоркус, под рукой не было.

Алое пламя с черными прожилками щедро выплеснулось на округу.

– А! Осколок бездны! Любопытно, я ведь так и не нашел никого из вашей братии за годы поисков. А ты уже заметил, как много оборванных ниточек в разных частях планеты ведут к той войне? Или еще нет? – словно чернила из разбитой каламари из его груди начала истекать тьма, формируя вокруг него сплошное озеро, смотрящееся провалом в космос. – впрочем неважно! ТЫ сам явился сюда, скоро я захвачу твое тело, и сам узнаю, как далеко ты подошел к истине этого мира.

Повторяя события декабря прошлого года, тьма и огонь столкнулись, поглощая это прекрасное место.

………………………………………….

Когда я открыл глаза первое, что я увидел были направленные на меня палочки Альбуса и Гилдероя.

– Аластор? У тебя получилось? – робко спросил директор.

– Вроде бы я это все еще я… – в глазах Гилдероя полыхнуло два маленьких солнца, и он кивнул директору. Приятно видеть, что мои уроки не прошли даром. Привести себя в вертикальное положение было не просто. Голову мутило, а тонкие ментальные оболочки натурально изнывали от боли.

Поднявшись на ноги, я увидел лежащего на полу в позе эмбриона Снейпа и тяжело дышащего у стены Гарри. Оба выглядели неважно, но в отличии от почти теряющего сознание от боли Северуса, на лице ученика застыла довольная улыбка. Поворот головы и в малом заклинательном круге лежит куча тлеющего угля еще недавно бывшая могущественным артефактом. Герб довольный переваривал оторванный кусок сути лича, но были и поводы для беспокойства. Перед тем как я все же победил в борьбе с духом дневника, последний что-то сделал. Попытка то ли побега, то ли передачи информации, но если во внутреннем мире это выглядело как рывок потерявшего человеческий облик фантома к горизонту, то что происходило в реальности?

– Как все выглядело со стороны? – обратился я к коллеге и ученику.

– Первые полчаса вы просто сидели с закрытыми глазами, учитель, – начал отвечать Гилдерой. – где-то минуту назад вы затряслись, а книга вспыхнула огнем. После по мистеру Снейпу пришелся мощнейший ментальный удар. По Гарольду тоже, но его прикрыла наложенная вами защита, мне кажется, он даже что-то даже получил, судя по довольной рожице.

– Гарольд?

– А? Да, простите, учитель, ноги ватные. Надо еще разобраться, что произошло со мной. Печать надежно прикрыла от атаки извне. Единственное, кусочек Реддла внутри меня, как будто что-то оторвал от большего куска. Например, сейчас я знаю, где находится тайная комната самого Слизерина!

– Это все интересно, следи за своим состоянием, если что тут же обращайся ко мне или Гилдерою. Далее, друзья, как ваши руны? Удалось зафиксировать?

– Конечно, уважаемый! Нам удалось зафиксировать пять основных векторов и множество малых… Интересные конечно дело у вас тут творятся, почтенный, – Аль-Сабах невольно скосил взгляд на лежащего на полу Снейпа.

– Скорее всего ожидая подобного, он пытался запутать следы, атаковав своих бывших слуг через метку. Координаты определили точно?

– Я не ошибаюсь в ритуалах!

– Отлично! Жду развертку по координатам, куда он пытался вырваться.

– В таком случае поздравляю, друзья! Это большой день, друзья! Большой день….

…………………………………………..

19.06.1994. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и волшебства Хогвартс.

Усталость от проведенного ритуала была скорее ментально-духовной, чем физической. Все противостояние протекало на уровне силы разума и воли, чем голой магической мощи. И в этой игре Томас Реддл мог дать достойный бой. Награда в виде довольно переваривающего остатки сути лича герба и резко усилившегося ученика впрочем сглаживали неудобства от мигрени и накатившей апатии.

Проснувшись на утро, обнаружил, что половина кровати Андромеды, как и детская люлька пуста. Короткая записка на подушке сообщала, что супруга отправилась с детьми на прогулку до Хогсмида. А я же против обычного предавался утренней неге. Как интересно двигается жизнь, сколько лет я не проводил время вот так, просто лежу в кровати? Потратив некоторое время на созерцания потолка, все же решил встать. Еще даже до конца не поднявшись, призвал к себе домашнюю одежду и привел голову в порядок. Пара пассов руками, и на небольшой, почти декоративной, кухоньке кипит огонь под туркой с кофе. И только призвав к себе утреннюю почту, оставленную совой на подоконнике, с удивлением поймал себя на мысли – «Что я только что делал?».

Речь шла о поле, на которое я на фоне общей суеты и загруженности почти перестал обращать внимание. Бытовая магия. Или правильнее сказать использование магии в быту. Десять лет назад я смотрел на волшебников, постоянно тратящих драгоценную магическую энергию на вещи с которым вполне научились справляться простые люди, как на сумасшедших, нашедших горшок с золотом. Визуально нравится, но смысл и истинную ценность просто не осознают. Поэтому я не то, чтобы чурался, но избегал этой ветви волшебства. Может таким образом я цеплялся за родной для моей души мир, но тем не менее как показывает практика – реальность переваривает любого. Незаметно даже для себя самого я пропитывался миром Бета.

– Хм, а вот это уже любопытно.

Сформировавшаяся идея, как ни странно, стоила дальнейшего развития. Все это время я совершенно не брал во внимание степень влияния мира на себя. Зная о существовании сверх сущностей таких как воля Земли и воля человечества как о сложившемся факте мне, было по большому счету все равно, как они как мне отнесутся. Да, понимаю, звучит достаточно самолюбиво, но я все еще оставался пришельцем из-за грани, занявшим тело аборигена. Но за все эти годы, даже в значительной степени повлияв на окружающую действительность, я так и не был раздавлен неумолимой силой противодействия. А прецеденты бывали, не стоит шутить с сущностями, манипулирующими вероятностями при том, что в «руках» одной стремление всего человечества к выживанию, а у другой вообще всей жизни на планете. И нет ни Гайя, ни Алайя не были богами или чем-то подобным, но о пределе их возможностей еще в мире Альфа гадали очень многие в конце концов почти все магические твари так или иначе обязаны своим существованием им.

И если мир признал меня, то получается имел возможность и повлиять? Эх… жаль, что я не так сведущ в манипуляциях с душой, даже собственной. Возможно, стоит наведаться к Тересфоргису и попросить его под договор прочитать изменения за последнюю декаду?

Тем временем запах отборного кофе, варившегося в турке, заполонил всю квартиру, и я поспешил организовать себе еще немного «магии утра». Напиток плескался в чашке, накаляя ее в бессильной попытке обжечь кожу, которой подобные температуры были нипочем. Лавируя между хаотично расставленной в процессе сборов мебелью, в который раз за короткое время замер настигнутый очередным непредвиденным открытием. В апартаментах отсутствовал ставший давно привычным гул заклинания дешифратора. Опасаясь худшего, например срыва заклинания, я метнулся в свой кабинет, чтобы обнаружить в ритуальном круге не одну, а две книги.

Не без некоторого волнения я поднял с пола почти точную копию оригинала, созданную мистерией. Больше года работы, поддержание далеко непростого заклинания пусть и на ритуальной основе, неподъемные, по меркам большинства волшебников средства и расходники потраченные на расшифровку. И вот наконец в моих руках был расшифрованный дневник первого известного мне Истинного мага этого мира. С тайны грядущего возможно только, что спал еще один замок…

– Ну-с, давайте-ка узнаем. Что же так хотел спрятать Величайший темный маг двадцатого столетия?

……………………………………….

И пока на одном конце острова один выдающийся волшебник наконец получил желаемое, в другой его части одна волшебница была невероятно близка к этому. Молния, блеснувшая в вечно клубящихся на Азкабаном грозовых облаках, мелькнула с такой силой, что через маленькое смотровое оконце, расположенное на самом верху, осветила даже нижние ярусы. Глаза, много лет не видевшие неба и дневного света распахнулись в кромешной тьме двумя красными фонарями.

– Получилось… – прошептала некогда красивая женщина, от былой внешности которой сейчас осталась лишь блеклая тень. – получилось!

Еще одна молния рассекла небосвод. События начинали происходить все быстрее и быстрее.

Глава 95

20.06.1993. Великобритания. Шотландия. Северо-западная Шотландия.

POV Беллатриса Лестрейндж (Блэк)

Забег через хвойный лес шел уже третий час, и силы начали постепенно покидать Беллатрису. Тяжелое дыхание, болящее как от круциатуса тело и подступающее магическое истощение были предвестниками скорого окончания погони. Урожденная Блэк не привыкла быть в роли жертвы на охоте и от того лишь больше раздражалась. В очередной раз на периферии поля зрения замелькали темные силуэты, постепенно сокращающие дистанцию с ней. В очередном прыжке она развернулась и отправила в них сгустки магической энергии. Даже не полноценные заклинания, скорее хаотичная мана, но даже этот трюк смог выиграть ей целых несколько лишних минут, отняв и без того находящиеся на исходе силы. А ведь за спиной довлело облако темной, но такой знакомой ауры.

– А малыш Сири повзрослел за эти годы, – прошипела беглянка сквозь зубы.

Новости в Азкабан приходили, мягко говоря, с задержкой, если приходили вообще. Так что о судьбе двоюродного брата она знала немного. Однажды он просто исчез из своей камеры, и лишь несколько недель спустя ее просветили о том, что его забрал какой-то волшебник. Теперь же, только ощутив его присутствие, Беллатриса могла гарантировать, что зря он время эти годы не терял. Естественно, не было смысла сравнивать его с Повелителем, но вот к уровню бывшего главы рода он шел вполне себе уверенно. Во всяком случае в своем нынешнем состоянии шансов на победу у нее не было.

Лапник унизительно хлестал по лицу, босые ноги были изодраны камнями, и, как назло, лес должен был вот-вот кончиться.

«Неужели все завершится вот так?» – мелькнуло в голове у чародейки.

Столько лет… Столько вложенных усилий… Долгие годы она провела в глубинах Азкабана. Надежда? Издохла очень давно. В первые годы к ним регулярно спускались стражи из плоти и крови. Низкородные слабосилки лучились удовольствием от возможности выместить свои обиды на лишенных доступа к магии побежденных аристократах. О-о… Как бы долго они умирали на жертвеннике, будь у нее хоть капля сил. Но крепость Экриздиса была тюрьмой для волшебников не просто так, и, кто бы что ни говорил, идиотов туда не набирали. А со временем и этот источник новостей пересох.

Магия! Энергия, субстанция, концепция, связь с которой для одаренного так же важна и естественна как вода или воздух. Оказаться лишенной возможности творить искусство было пыткой само по себе. Дементоры же на фоне этого были больше похожи на издевку. Какие теплые воспоминания они хотели поглотить у потерявшей разом все женщины? Но никого это не интересовало. Холод, сырость и безумие стали ее спутниками на долгие годы. Но именно фамильное безумие и фанатичная преданность своему повелителю стали щитом, защитившим ядро ее личности.

Когда стало понятно, что Лорду нанесли поражение (верить в то, что человек, возвысившийся даже над другими волшебниками, погиб окончательно, она отказывалась), и помощи ждать неоткуда она решила взять судьбу в свои руки. Еще никому не удавалось сбежать из Азкабана, что, впрочем, не гарантировало, что этого не случится никогда.

Каждая минута бодрствования была потрачена в попытках придумать план, как выбраться из этого ада. Без палочки и доступа к природной мане это было агонией рыбы, бьющейся о лед. Но в одну из ночей, страдая от лихорадки, ее постигла идея. Если нельзя воспользоваться силой извне, надо найти ее внутри. Так она вспомнила про фамильный дар к метаморфизму. С той ночи ее существование разделилось на до и после. Можно бесконечно долго ловить тени в надежде на результат и при этом лишь отдаляться от своего света, но стоит человеку обрести реальную цель… Тогда может случиться настоящая магия.

Шесть лет ей потребовалось для достижения задуманного. Естественно, начав развитие этой способности в таком возрасте и в столь неблагоприятных условиях, нельзя было рассчитывать на что-то невероятное. Но шесть лет… Семьдесят два месяца, больше двух тысяч дней, больше пятидесяти тысяч часов, большая часть из которых была посвящена блужданиям в темноте. Беллатриса не зря считалась одной из самых талантливых ведьм своего поколения. Медленно, но, верно, она брала собственную плоть под контроль. Она научилась изменять различные параметры своего тела, и в конце концов ей не доставало самой малости – научиться одновременно менять несколько из них одновременно.

Лестрейндж ощущала, что она невероятно близка к разгадке этого секрета магии. Но барьер был слишком крепок. Вчера вновь безрезультатно стараясь повлиять сразу на сколько основополагающих переменных внутри организма, она уже планировала прервать медитацию, и так отнимающую немногочисленные силы, как на нее снизошло озарение. Первой пришла боль, но болело не ее тело. Она ощутила страдания своего господина, метка, почти исчезнувшая, налилась цветом, как и прежде транслируя волю Господина. Он был так близко! Женщина ощущала его присутствие, его желание, его приказ! Он звал своих последователей и конкретно ее, говорил без ненужных слов. И Беллатриса не могла не откликнуться, тем более теперь она знала, что должна сделать на следующем шаге.

Эмоции и желания значат очень много для мага, то, что случилось в ту ночь, было подобно бочке керосина, брошенной в затухающий костер. Пламя вспыхнуло с новой силой, и преграда оказалась сломлена.

– Получилось… Получилось! – кричала она, пустившись в пляс по комнате. Ощущение нахождения господина рядом не исчезло. Он выбрал ее! Он был с ней! Но что-то мешало теперь его мудрости проникнуть в голову ведьмы.

Неспособные более удержать ее оковы опали на пол. Затем она дождалась следующего прихода приносившего еду охранника. Было раннее утро. Когда небольшое отверстие внизу двери открылось, в него тут же метнулась удлинившаяся рука, обзаведшаяся острыми когтями. Парню-стражу просто не повезло, Азкабан не содержал в себе метаморфов, и протоколы противодействия им не были активны. Поэтому расслабившийся мужчина стал легкой добычей, но нужно было торопиться. Отняв палочку у мертвеца, бывшая Блэк впервые за долгое время почувствовала себя живой, даже со столь убогим инструментом в руках.

Отрезок после того, как вскрыла дверь и выбралась из крепости, она практически не помнила. Не иначе как благословение Лорда и его защита провели ее по коридорам и прикрыли от стражей. Заплыв через бушующее северное море стерся из памяти полностью. Успех был так близок, но стоило ей шагнуть на берег, как началась эта погоня. Хотя предчувствие подсказывало, что длиться ей осталось недолго.

Как вкопанная, встав у обрыва, внизу которого гремела бурная река, Беллатриса ощутила появление за ее спиной шестерых человек. Обернувшись, она увидела группу людей, нестройной шеренгой выходящих из-за деревьев. Черные охотничьи костюмы с малознакомыми ей элементами брони, полумаски, закрывающие лица, волшебные палочки наизготовку, мечи и амулеты. Вкупе с хищной пластикой движений становилось понятно, что перед ней не кучка мстителей, коих она могла десятками убивать во время войны. Не-е-ет! Так снаряжались и двигались самые дорогие наемники-ветераны, старожилы аврората, заставшие еще времена старого корпуса мракоборцев, бывший весьма грозной силой, и гвардейцы благородных домов.

– Ну конечно… – процедила она, смотря на выходящего последним родственника. – Мои поздравления, Сири. Черную гвардию восстановил, заматерел, наконец-то всерьез занялся магией. Смотрю, ты наконец-то стал похож на настоящего Блэка. Может быть, свершилось еще большее чудо, и ты преисполнился семейными ценностями настолько, что гнался за мной, чтобы предложить убежище и помочь?

Братец возмужал, не могла не отметить беглая Лестрейндж. Когда она видела его в последний раз, он был вчерашним мальчишкой, влезшим в разборки взрослых и поплатившимся за это. Уж ей-то было известно, что никаким агентом-учеником-сторонником Лорда Судеб дурачок Сириус не являлся. Малолетним доверчивым идиотом, поверившим, что маглы и волшебники могут жить в мире? Безусловно да, ведь даже ее многоуважаемая тетушка не смогла вбить ему в голову простую истину. Одаренные и простецы как вода и масло. Находится могут вплотную друг к другу, но никогда не смешаются. Но как ни крути, а свой урок он выучил. От того юнца не осталось ни следа.

– Можно сказать и так, кузина, можно сказать и так, – проговорил он, выдвигаясь вперед и оставляя своих миньонов позади. – Сдавайся, Беллатриса, в Азкабан тебя не вернут, это будет внутреннее разбирательство семьи Блэк. Твою судьбу решит глава, и только она знает каким будет твое наказание.

Из каждого слова, фразы или жеста истощенный мозг бывшего тактика Пожирателей смерти пытался выудить крохи дополнительной информации. Нужно было потянуть время и восстановить хоть какую-то часть сил для дальнейшей борьбы. У нее была великая миссия, возложенная на нее господином, и она не может позволить себе провалиться. Лорд Волан-де-Морт нуждается в ней!

– Неужели, госпожа Вальбурга взяла власть в свои руки? Семья справилась с тяжелым периодом?

Странная гримаса перекосила лицо ее кузена.

– Тяжелым периодом? – мана вокруг Сириуса сгустилась, а свет в некотором радиусе приглушился. – Мама мертва. Отец мертв. Регулус мертв. Сигнус, Друэлла, Альфард. Все мертвы. Семьи, которую ты знала, больше нет. Зато есть другая, обновленная, ради будущего которой я сделаю все что угодно.

Слова кузена вызвали странные эмоции. Годы жизни в роде Блэк, детство, юность, все это осталось в далеком прошлом, затянутым дымкой времени. А после десятилетия в Азкабане она и не могла до конца разделить, что из ее воспоминаний правда, а что иллюзия, навязанная безумием. Так что известие о смерти родителей не вызвало у нее нормальных для человека эмоций. Искалеченный разум был сконцентрирован совсем на других вещах, но почему по грязной, перепачканной в земле и саже щеке покатилась одинокая слеза?

– Тогда кому ты отдал роль главы? Не поверю, что ты бы лег под Цисси и ее муженька.

– Волей последней из старшего поколения наследницей и новой главой была выбрана дочь Андромеды – Нимфадора, принявшая имя Блэк.

Полукровка во главе древнейшей и благороднейшей семьи! А вот эта новость, наоборот, вызвала чистейшую, незамутненную ярость. Как?! Как возможно такое, что эта чопорная и властная старуха выбрала ее?! Это просто-напросто не укладывалось в голове чистокровной волшебницы.

– Да-а… ты прав семьи больше нет. Совсем не так, как я ее понимаю.

– У нас с тобой разные взгляды на этот вопрос. Впрочем, благоразумия от тебя ожидать не приходилось, бешенная ты сука, – произнес он со спокойной улыбкой, поднимая руку в сторону Беллатрисы. – Но убивать мне тебя нельзя, да и не хочется уже, если честно. Поэтому. Сдавайся!

Тьма сконденсировалась в густое видимое невооруженным глазом облако, а затем начала цепью наматываться на предплечье. Те крохи магической энергии, что успели зародиться внутри женщины, тут же были брошены на укрепление и ускорение тела.

– Вот в этом и разница, между нами, Сири. Ты стал лучше, безусловно, но так и не чувствуешь, когда надо отступить, а когда идти до конца.

Прокричав это, мятежная ведьма рванула назад и в сторону. Буквально за два шага она достигла края косогора и с безумным хохотом бросилась вниз в бушующие воды шотландской реки. Удар о водную гладь едва не выбил из нее дух. Через секунду она пошла ко дну, мимо летели вспышки заклинаний, испаряющие десятки кубометров воды, но попасть в человека, уносимого быстрым течением не так-то просто.

С чавканьем воронка случайной аппарации втянула ее. Правая рука Лорда Волан-де-Морта получила свободу. И чем дальше она удалялась от места своего заключения. Чем больше к ней возвращалось сил, тем четче звучал голос повелителя в его голове.

…………………………………………………………

20.06.1993. Великобритания. Англия. Моуди-холл.

POV Аластор Моуди

Я сидел на веранде и смотрел на горизонт. На столике рядом плескался в графине джин, а свежий летний ветер сносил в сторону облачка дыма от сигары. Подарок от одного гаитянского лоа, полученный на прошлое рождество, сегодня оказался как нельзя кстати. Уж не знаю, в какой аномалии рос этот табак, но он был невероятно хорош, а ритуал курения отлично подходил ситуации. Неторопливость, требуемая про этом, послужила отличным способом… Отвлечься?

Черт, эта вещь была действительно хороша. Первый вкус, пришедший после того, как сигара разгорелась, и горячий пепел начал проникать внутрь, был сладким. Легкий, щекочущий запах мокко и лесного ореха. Но постепенно аромат крепчал сладость сменилась нотам жженого сахара, смешенного с толикой свежескошенного сена. И наконец сейчас, когда первый мандраж от открывшихся перспектив, сошел на нет, в ноздри ударил крепкий прочищающий разом вкус эвкалипта.

Что же ввело меня в состояние, что пришлось прибегать к столь крайним мерам? О, все просто. Я наконец прочитал дневник Геллерта Гриндевальда, и, как и обещали, очень многие вопросы получили ответы. Вот только многие знания – многие печали. Этот дневник, написанный им в молодые годы, не содержал тайн искусства или проторенного пути к истинной магии. Он не открывал секретов личности своего создателя. Это был просто… журнал. Журнал исследования, начатого юношей, старавшимся убить скуку во время вынужденной ссылки в Великобританию. С одной поправкой – юношей гениальным.

Увлеченный модным в те года даже среди простецов оккультизмом, но обладающий совсем иным представлением о мире Геллерт искал тайны знаки и откровения в мифах и легендах, гуляющих среди магов. Так во время пребывания на землях Туманного Альбиона ему в руки попался труд, посвященный противостоянию с фоморами. Первую часть его исследования я знал. Война, оставившая след в каждой из мировых мифологий. Прорыв бездны, которому разобщенные одаренные того время практически не могли противостоять, но чудом победили. Все это я знал. О чем я даже не задумался, даже удостоверившись в своей причастности пусть и очень далекой к тем событиям, это то, что этот след был чем-то большим чем народная память. Ростки бездны сохранились на земле.

С этого-то момента история, описанная Гриндевальдом, делала резкий поворот. Сутками он пропадал в самых темных и опасных уголках островов. Скрытые пространства, не найденные министерством до сих пор. Брошенные поместья и замки. Как жадная до крови зверя гончая, он шел по следу, показывая уровень дедукции, недоступный лучшим из лучших детективов. И на свою голову однажды молодой мужчина вышел на нечто очень «горячее», ведь если долго смотреть в бездну, то рано или поздно она обратит на тебя свое внимание. Могу гарантировать по своему опыту применения чар, связанных с этим кошмаром. Вы этого внимания не хотите.

В очередном заброшенном доме, даже имя бывших хозяев которого история не сохранила, он наткнулся ни много ни мало на живое порождение бездны и двух служителей этой страшной силы. Уйти живым ему удалось лишь чудом, обрушив дом и вызывав схлопывание всего пространственного пузыря. А заодно из-за излишней любви таких персонажей к разговорам он узнал и приливе маны, и о том, что вместе с ним в мир вернется и Бездна. Дневник заканчивался тем, что его автор нашел лишь один путь для выживания человечества – объединиться и, завершив внутренние конфликты, подготовиться к куда более значительному.

Внезапно с гулким хлопком пространство передо мной исторгло из себя злого и грязного Сириуса в походной одежде.

– Черт! Черт! Черт! Ушла! – злой как дьявол Блэк пылал злобой, а вырывающаяся мана грозила повредить веранду.

– Сириус, успокойся. Разбудишь детей или повредишь дом – сам будешь разбираться с Гимки и Андромедой.

– Прости, Аластор, я оплошал. Не знаю, донесли тебе уже или нет, но Беллатриса Лестрейдж сбежала из Азкабана!

Что же, кажется, жизнь дает мне еще возможность отвлечься от тяжелых дум. Давненько я не охотился на получивших приказ на печать.

Глава 96

Мои извинения за задержку. Был на пути в Китай, а потом разбирался со связью. Приятного чтения!

.....................................

21.06.1993. Великобритания. Англия. Лондон. Лондонский боро Хакни

Боро Хакни был относительно молодым районом. Появившийся в 1965-ом году из слияния пригородов Хакни, Шордитча и Стоук Ньюингтона он уже сейчас стремительно опускался в бездну. Расположенный на юго-востоке Внутреннего Лондона он известен высоким процентом населения трудоспособного возраста, получающего социальное обеспечение, а также пенсионеров с минимальными пенсиями и безработных. Все эти горожане – благодарнейшая почва для разного рода криминала. Следом проявляется еще один логичный факт, в этом районе наблюдаются самые низкие показатели средней продолжительности жизни и количества трудоспособных граждан. Ну а поскольку сформировать свое окружение могут только сами люди, то и ситуация с жильём также неблагоприятна: в Хакни один из самых высоких уровней перенаселенности, и многие люди живут без определённого места жительства. Вонь, грязь, разруха, пара достопримечательностей и гигантские потоки спешащих непонятно куда людей.

Двое мужчин шли как раз сквозь такой людской поток, умудряясь легко и непринужденно избегать столкновений со случайными прохожими. Незаметные, несмотря на хорошие, дорогие костюмы непривычные для этой части города, они пропадали из памяти людей прежде, чем те успевали даже подумать о странных пешеходах. Резко повернув направо старший из парочки, вырвался из человеческой реки и, ускорившись, зашагал прямо по середине темного переулка. Через пару секунд его младший спутник нагнал и поравнялся с ним.

……………………………………………….

POV Аластор Моуди

– Куда мы идем, Аластор? Ты говорил, что собираешься начать поиски Беллатрисы!

– Не напоминай, я прекрасно знаю, что и когда я сказал. Поиски уже идут. Лучше расскажи еще раз, как так вышло что, даже имея такое чудесное преимущество на руках, ты умудрился упустить одну из самых опасных и лишенных рамок ведьм Великобритании?

История провала Сириуса вышла по-настоящему впечатляющей. По началу он, наоборот, проявил весьма разумную дальновидность. Как только стало понятно, что немертвый Лорд все еще коптит небо, Сириус через серию посредников провернул важную и своевременную операцию. Якобы в рамках испытаний (хотя все уже было апробировано) смотрители выпустили усыпляющую газовую алхимию, разработанную Снейпом, а потом спустились и поочередно собрали кровь, волосы, ногти и кожу с каждого из подготовленного Блэком списка. С того самого момента в восстановленном Черном замке появилась специальная комната, в которой были размещены специальные амулеты, отслеживающие положение узников. И вот позавчера один из них сработал. Сириус вместе со своими гвардейцами переместились на северный берег Шотландии и умудрились упустить свою чертову кузину Беллатрису Лестрейндж.

– Да знаю я, что облажался, но поверь, ее правда тяжело взять живьем. А мне хотелось выведать у нее расположение остальных крестражей!

– Верю, но факт остается фактом – тебя обыграла полубезумная женщина, двенадцать лет просидевшая в Азкабане в мешке из не пропускающего магию камня и в окружении порождений тьмы. Хотя везения ей и в таком состоянии не занимать. Любопытно как же ей удалось вырваться из камеры и переплыть чертов пролив?

– О, мне тоже, но еще больше мне любопытно, что мы все-таки делаем в этом гетто?

Тяжело вздохнув, я начал издалека.

– Один из основных навыков хорошего охотника, Сириус, знание леса. С этого начинается все. Не зная место охоты, в лучшем случае можно надеяться сохранить себе жизнь, но не победить. Когда ты служил под моим началом в аврорате, уже шла гражданская война, и де-факто никто уже всерьез выслеживанием темных и еретиков не занимался, и без того хватало вполне себе не скрывающихся противников. Но сейчас нас ждет охота в лучших традициях! И мы как раз идем вглубь этого леса, чтобы считать следы, оставленные зверем.

Проулок вывернул на полноценную улицу пусть и несколько неухоженную. Часть когда-то приличных домов была заброшена, в некоторых окнах горел свет, но наш путь лежал дальше, к тупику, которым заканчивалась эта улица. Спустя примерно десяток минут мы наконец дошли до двухэтажного здания, стоявшего тут не первое десятилетие и скорее всего даже не первый век.

– А это, собственно, и есть место, где мы, я надеюсь, многое узнаем о твоей кузине. Твоему вниманию главный источник информации для охотников на темных магов – морг! Конкретно в этот вчера привезли три тела с очень странными ранами. Раньше с нами работали только отдельные заведения, и то если странности привлекали слишком много внимания. Благо у нашего друга мистера Сото весьма обширные связи в мире простецов, так что теперь информация с большей части страны стекается к нам.

Мы подошли к самому порогу. Со стороны дома повеял мерзкий, промозглый ветер, полный запахов сырости, медикаментов и гниения.

– М-м, чувствуешь это, Сириус? Советую быть аккуратными с эмоциями, место путь и не такое древнее как больница святого Варфоломея, но лет двести ему точно есть. Людей сейчас так много как никогда. Даже в эпоху богов и героев. И их смерти питают каждое кладбище, каждый морг! Ох, чувствую еще аукнется нам это небрежение…

– Пока меня волнует, чем аукнется мне тот факт, что дал уйти Белле, да Андромеда с меня кожу снимет, если узнает.

– М-м?

– Не делай вид, что не понимаешь. Беллатриса и раньше была не самой уравновешенной. Истинная Блэк, боевая маньячка и адреналиновая наркоманка похлеще меня, а после ее переход к пожирателям, бр-р. Бешеная сука. А если она попытается добраться до детей? Или до Нимфадоры?

– То просто облегчит нам работу. Первые под постоянным присмотром, а Дора… Скажем так, когда она закончит свои исследования с кровью василиска, думаю ее можно будет от себя отпустить, как и Гилдероя.

Под такой вот не особо замысловатый разговор мы зашли в морг. Мой контакт говорил, что нужный человек будет ожидать в двенадцатом кабинете. Попетляв немного по коридорам, мы все-таки вышли к нужной комнате. Короткий стук в приоткрытую дверь.

– Доктор Мерфи? Вас должны были о нас предупредить. Мы из…

– Да, да пойдемте, – сказал седеющий мужчина лет сорока с короткой щетиной на лице. – Удивлен, что в этот раз вы заинтересовались.

– А что часто поступают… необычные покойники?

– Парень, мы в одном из самых неприятных мест этого города. Статистика убийств, публикуемая вашими коллегами, не стоит и выеденного яйца. Сто семьдесят пять человек за прошлый год. Ха! Да только через эту богадельню за год прошло так или иначе убитых в два раза больше. А уж всякими затейливо порезанными никого не удивить. Но тут должен признать, кто бы это не сделал, он себя превзошел.

Мы как раз спустились в подвал, где в центре настоящего анатомического театра лежало два тела, накрытых белой простыней. Мистер Мерфи прошел и одним движением скинул ткань, открывая нашим взглядам два голых мотивированных тела. У одного было перебито горло, а второму выдавили глаза. При жизни оба они были белыми мужчинами в районе двадцати восьми лет, хотя в таком состоянии понять не просто. У обоих на груди была выведена сложная пентаграмма.

– Вижу фронт работ, – безмолвный конфундус. – Коллега, подождете нас снаружи?

– Хорошо, зовите, когда закончите.

И так что тут у нас? Ага скандинавские и южноамериканские символы… Большой и малый круг циркуляции. Это определенно было что-то из кровавой магии, но что именно? Напрашивается изъятие жизни, но точно сказать сложно. Сириус тем временем рассматривал второе тело. Я же, не говоря ни слова, сел на пол и обратился к своим скудным знаниям некромантии.

– Сейчас заговорят кости!

………………………………………………..

20.06.1993. Великобритания. Англия. Лондон. Лондонский боро Хакни

POV Беллатриса Лестрейндж (Блэк)

Хаос пространственного перемещения выкинул меня вместе несколькими ведрами холодной речной воды в какую-то кучу мусора. Упав с небольшой высоты на мешки с помоями, я почувствовала, как хрустят битое стекло и сминаемый картон, а что-то острое дополняет уже имеющиеся раны, они получают еще одну подругу. Тело болело, впрочем… Когда оно в последний раз не болело? Холодный ветерок заиграл с обрывками бумаги, разбросанными вокруг. По телу прошел очень опасный и неприятный озноб. Надо было спешить и выкарабкиваться отсюда, но попытка встать закончилась падением на все те же мешки с дерьмом и новой вспышкой боли.

Взгляд на подломившуюся ногу не оставил никаких сомнений. Расщеп. Причем неприятный, по левой ноге от ступни до бедра поднимался спиральный разрез.

– Сохрани я хотя бы палочку той бездарности… было бы легче.

Трудно признать, но я сейчас практически сквиб, а еще нужно, что-то делать с тем, как Сириус меня нашел. Вряд ли он следил за мной постоянно, получается, учитывая, что он больше не чурается фамильных знаний, речь почти наверняка идет о магии крови. Нужно срочно провести ритуал отсечения отданной плоти!

Вот только сразу приступить к делу не получилось, на шум падения и возню решили заглянуть местные отбросы. Прежде чем троица пьянчуг показалась из тьмы, сгущенной светом непонятно кем повешенного над мусорными баками фонаря, я ощутила стойки запах перегара и смрада многодневно немытого тела, а заодно и довольный животный гогот.

– Посмотрите-ка сюда, парни! Я же говорил не крыса! – высказался первый шагнувший в конус света леммингов.

Два его дружка поспешили за ним и мало чем отличались от своего вожака. Тупые лица, без малейшего проблеска интеллекта в глазах, зато с морем похоти. И пусть какой-нибудь магле и такое внимание польстит, но у меня это вызвало ничего кроме раздражения. Однако этого могло стать шансом.

– Да-а… Девка знатная. Была когда-то, ах-ха-ха! – посмеялся уродец собственной шутке. – Готов поспорить, эта из отработанных цыпочек Тощего Чипа. Только этот шмаровоз-счетовод так плотно держит своих девочек на коксе. Но вы посмотрите, как ее переехало! А нога? Нога! Точно вам говорю из Чиповских, он всегда напоследок какому-нибудь живодеру отдает.

– О-о-ой, ма-а-альчики, а вы не поможете? – попыталась я подманить их поближе. Они должны быть на расстоянии практически вытянутой руки, чтобы мой спонтанный план сработал.

– Конечно, крошка, но ты же прекрасно знаешь, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Мы тебе поможем, крошка, и раны обработаем, а тебе придется поработать с нашими дружками. Ты же это умеешь, да? А если будешь себя хорошо вести, получишь от добрых сэров еще и маршевого порошка, тебе ведь хочется дозу? Вон как дрожишь, – дрожу от желания разорвать тебе глотку, ублюдок.

Приподнимаюсь на руках, и сама ползу в их сторону.

– Да-а-а! – стону от боли в ноге, но видимо животным такое нравится, потому что, бодро смеясь, они кинулись вытаскивать меня из помойки. Все решилось за несколько секунд. Как только они приблизились, я собрала остатки силы воли кулак. Скопившаяся во рту кровь, впитав в себя парализующее проклятие летит в лицо заводиле, и тот падает на землю одеревеневшей куклой. Второй, тот, что больше всех говорил и принял меня за выброшенную на улицу шлюху, получил укрепленными ногтями по горлу и хрипя завалился на спину. Сложнее всего получилось с последним, он успел сообразить, что что-то пошло не по плану, и если бы он попытался бежать, то у меня были бы проблемы. Но бандит вместо этого решил нанести удар сам. Пудовый кулак врезался мне в челюсть, выбивая зубы, в глазах потемнело. Нет! Уж лучше было сдаться Сируису, чем быть как свинья забита маглами. Ярость придала сил, и я вцепилась ему в глаза. К счастью, остатков усиления хватило для победы в непродолжительной борьбе.

Настало время действовать. Чудом удерживаясь на грани потери сознания, но не пересекая ее, я подползла к умирающему маглу.

– Радуйся, животное, перед смертью ты послужишь на благо настоящих людей!

Удлиненным ногтем на дрожащей руке начинаю вычерчивать руны крови на полутрупе. Столько лет прошло, а я все еще помню… Примерно пять минут ушло на то, чтобы на груди почти отдавшего концы магла сформировалась пентаграмма. Импульс маны для запуска ритуала, а уже через секунду мне стало так хорошо, как давно не было. Жизненная энергия грубо с огромными потерями конвертировалась в ману и вливалась в мое тело, остатки же ее отправились прямо на исцеление моих ран. Естественно, из-за разности энергетических потенциалов теперь уже точно мертвый и похожий на мумию человеческий мусор едва ли наполнил мои резервы, но зато я хотя бы не чувствовала себя умирающим от жажды в пустыне путником.

Прямо там на месте я провела ритуал, делающий бесполезными отнятые у меня частицы тела, по которым можно было быстро определить мое местоположения. Подумав некоторое время, осушила второго магла и только после этого вернулась к парализованному пленнику. Макака обладала видимо не дюжим здоровьем, раз уже пришла в себя и отчаянно вращала глазами. Ужас от судьбы подельников проник в самые глубины его тщедушной душонки. И так даже лучше!

Пальцы, слегка восстановившие подвижность, легли ему на виски, и, установив зрительный контакт, я вломилась в его разум. Как же глупы те, кто уравнивают нас с маглами. Даже сейчас, истощенная, обессилившая, практически беспомощная я смела волю и сознание этой мартышки как мокрый лист бумаги. Не прошло и четверти часа, как передо мной на коленях стоял послушный миньон. Из-за того, что работа была очень грубой, жить ему осталось недолго, и уже через пару дней он умрет от множественных инсультов, но на больший срок он мне и не нужен.

– Слушаю ваши приказы, Госпожа, – произнес он, потупив взгляд в пол.

– Собери фунты, или как там называют вашу пародию на деньги, и отведи меня к вам на квартиру. У тебя же должна быть лачуга, где ты спишь? Мне нужно место привести себя в минимальный порядок и отдохнуть. Пошевеливайся.

– Да, госпожа.

– Стой! Сначала помоги мне выбраться и встать на ноги.

Выкарабкавшись из городских отходов и наконец встав на ноги, я попыталась отряхнуться, но бросила это занятие. Лучше мой нынешний облик не сделать никак, поэтому мне оставалось только следить за тем, как Тоби, так звали неудачника, обчищал своих друзей. С уходом постоянной боли на передний план вырвались другие чувства, я ощутила ту ужасную вонь, пропитавшую меня с ног до головы.

– Грязный магл. Грязный город. Повелитель, за что мне такие испытания…

Сказала я в воздух без особой надежды на какую-либо реакцию, но против всех ожиданий в моей голове раздался слабый и изломанный голос повелителя.

– Найди крысу.

Голос затих, а я так и стояла, пытаясь понять, что он имеет ввиду.

…………………………………………………...

21.06. 1993. Великобритания. Англия. Лондон. Лондонский боро Хакни

POV Аластор Моуди

Вынырнув из потока образов, предоставленных следом души второго тела, я поднялся с пола. Хорошо, что в отличии от магии крови в некромантии она не смыслит ничего. Да, насильная откачка магической и жизненной энергии сильно повредила отпечаток, но не разрушила.

– Мы здесь закончили. Уходим, Сириус. Свяжись с Джоном, пусть проверяют другие морги, скоро к ним должен поступить Тобиас Нортекс. Почти уверен, что после того, как умерли эти двое она им воспользовалась, но долго в обществе простеца она не задержится. Так что вполне возможно он уже мертв и либо поступил, либо поступит в морг в ближайшее время. Идем быстрее, проверим квартиру этого Тобиаса, там могли остаться еще зацепки. Готовься, Сириус, мы упустили лучший момент. Это будет долгая охота. И чуть не забыл, на всех оставшихся узников… наложи проклятие через имеющуюся у тебя кровь. Если начнется побег оно должно активироваться и убить всех пожирателей. Сейчас вся верхушка гниет в Азкабане, но первая ласточка уже пролетела.

– Аластор, но это же!

– Друг, идет война, она уже началась, еще год назад, когда одержимый Квиррел напал на Хогвартс. И ведь это только первые ее аккорды, которые ни что по сравнению с тем, что начнется через несколько лет. Мы не можем позволить себе иметь слабый тыл.

На секунду в глазах Блэк завертелся водоворот тьмы, но быстро исчез.

– Я понял тебя. Ни один пожиратель смерти больше не сбежит.

Глава 97

01.09.1993. Великобритания. Шотландия. Школа чародейства и волшебства Хогвартс

POV Аластор Моуди

Лето было безвозвратно потеряно. Побег Лестрейндж стал опасным прецедентом и крайне настораживающим звоночком для всей Магической Британии. Важно понимать, что, несмотря на множество отличий в менталитете, волшебники в большинстве своем все еще люди. Да, иная система ценностей, отличные от привычных условия жизни, но в глазах простецов это бы сводилось к разнице между иностранцами. В своем ядре одаренные, не достигшие глубин искусства, оставались людьми, подверженными полному списку пороков. И, как и для любого другого человеческого общества, знание о тяжести и неотвратимости наказания за нарушение его правил должно сохраняться.

Более того, для волшебников этот вопрос стоял еще острее. Когда имеешь дело с обществом, границы которого возможного куда как шире… проявления действий маргинальных элементов имеют совершенно иной размах. К сожалению, магия в руках дилетанта, не получившего необходимые наставления, слишком легко сводит с ума и дарует ощущение вседозволенности, помноженное на безнаказанность. Многие годы застывших на грани людей удерживал страх Азкабана. Мрачные очертания треугольной башни всегда маячили за спиной у преступников и их потенциальных коллег.

Теперь же образ узилища, из которого невозможно сбежать, был разрушен. Кому-то удалось вырваться с самых глубоких уровней башни. Обыватели пока не осознали, но верхушка власти уже была в ужасе от понимания тяжести нанесенного удара. Азкабан потерял добрую долю своей силы как фактора сдерживание. Нет, он все еще оставался страшным и опасным местом даже для очень сильных магов. И надо быть той еще удачливой и могущественной сволочью, чтобы повторить подвиг Беллатрисы, но… Кто будет об этом думать? Каждый контрабандист, каждый темный маг, каждый безумец с силой – все они получили самое опасное – надежду. Надежду на то, что ему повезет, и в случае, если его поймают, то финалом его истории станет не жуткая смерть, а нечто более приятное.

Пока прошло всего два месяца, к тому же информацию старались купировать. Но кота в мешке не утаишь, и волей-неволей информация начала расползаться по теневому миру. Согласно заключениям аналитиков «Ведьминской службы доставки» (аналитический отдел появился относительно недавно и состоял из первого поколения магов, получивших специфическое образование среди простецов) пройдет не больше полугода, и мы столкнемся с беспрецедентным всплеском преступности. Подобного не было даже во времена Гражданской войны.

В общем два месяца лета прошли в попытках выследить залегшую на дно Лестрейдж и срезать надвигающуюся волну беспредела. Еще одном неприятным моментом стало то, что Министерство очнулось и осознало масштаб возможностей «Ведьминской службы доставки». Проверки, аудиты и прочие бюрократические глупости стали нашими постоянными спутниками. И пусть мы предполагали подобный исход и подготовились заранее, решение этих вопросов все равно отнимало множество ментальных сил.

Единственной отдушиной, как ни странно, стала семья. Глобальную проблему, обнаруженную в дневнике Гриндевальда, я пока оставил в стороне. Вся моя деятельность так или иначе играла против планов служителей Бездны. Дома же я впервые имел возможность наслаждаться покоем, наблюдать, как растут мои дети, ну и тренировать двух бестий – Итришу и Гермиону.

Первые импульс стать по-настоящему серьезными в своем обучении они получили еще после первого курса, когда столкнулись с одержимым Квиррелом. Ну и на новый уровень мотивированности вышли после инцидента с василиском, когда остались позади в то время, как Гарольд рисковал жизнью. Росшие бок-о-бок по большому счету всю жизнь они были крайне близки, и тот факт, что из года в год их «братец» становится сильнее с большей скоростью, попутно сталкиваясь с вещами, которые бы их убили… Он их несильно радовал. Так что этим летом они отменили любые планы и погрузились в постоянные тренировки. Естественно, чуда не случилось, и они не стали повелительницами магии за два месяца. Однако вектор был обозначен. Им обеим удалось сделать первые шаги на пути освоения своих уникальных способностей. Думаю, Гарольда ждет интересный учебный год…

Под такой нехитрый аккомпанемент мыслей я раскладывал вещи в уже привычных апартаментах в одной из башен Хогвартса. Прибыли с Андромедой и детьми недавно, во второй половине дня, поэтому разбор вещей был в самом разгаре. Сама супруга ушла прогуляться до медицинского крыла. Какие-то ее проекты должны были возобновиться после летнего «отпуска». В развитие урожденной Блэк я не лез. Целительство, химерология, магия-жизни я был от них крайне далек, а базис у Андромеды и без меня был приличный. Мои советы могли только что-то испортить, хотя вычищенную выкладку своего видения теории магических цепей я ей все же передал несколько лет назад. Сейчас же я только наблюдал, что за прошедшую дюжину лет она стала куда сильнее, развиваясь при том вполне гармонично. А учитывая концентрацию целительной силы в ее теле, могу предположить, что уж кто-кто, а она выберется сама из многих неприятностей.

Из мыслей о достоинствах моей избранницы меня вырвала противная трель сигнального амулет. Произошедшее тут же уничтожило благодушную атмосферу. Последний раз такое случалось два года назад и не думаю, что Гарольд, Итриша и Гермиона стали бы использовать их просто так. А значит что-то случилось по дороге в Хогвартс. Отправив патронуса с посланием Андромеде, не теряя времени, схватил свое «боевое» пальто и посох. Через камин, находящийся тут же, оказываюсь в кабинете Директора.

Альбус сам был мрачнее тучи и стоял у камина, словно ожидая меня.

– Что стряслось? Я так понимаю, ты уже в курсе нападения на Хогвартс-экспресс?

– Что-что…а человеческая глупость и некомпетентность стряслись. Поспешим!

……………………………………………………

01.09.1993. Великобритания. Шотландия. Где-то на пути следования Хогвартс-экспресса.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Очередное лето пронеслось мимо меня в мгновение ока. После пары недель отдыха в Моуди-холл я отправился продолжать обучение у чернокожего некроманта, а уж там плотность графика зашкаливала. Дорвавшегося до моей тушки наставника интересовало буквально все. Начиная от того, как я продвинулся на ниве благородного и древнего искусства некромантии, и заканчивая впечатлениями от моего опыта общения с Распределяющей шляпой. Последнее в особенности по одной простой причине – шляпа была одной из немногих вещей в области магии душ, которые старик Тересфоргис понять не мог. Творение основателей, бывшее практически ровесником волшебника, нарушало сразу несколько постулатов преподаваемой им мне науки, что невероятно раздражало мага. Мой же рассказ, подкрепленный воспоминаниями, сброшенными в омут памяти, поверг мужчину в некоторое уныние.

– Долбанная Истинная магия…

После этого к данному вопросы мы не возвращались, сосредоточившись на моих успехах и провалах. Ассимиляция знаний древнего наемника еще не завершилась, поэтому новых глубоких ритуалов мы не проводили, переключившись на более прикладные навыки: управление призраками, изготовление заготовок для некромантических артефактов, ну и конечно мои первые плетения из школы некромантии, не относящиеся ко взаимодействию с мертвыми и их душами напрямую. И вот тут для меня открылся новый мир.

До того момента единственным боевым заклинанием этого типа был конус смерти, вырванный мной из осколка души Волан Де Морта, сидящего во мне. Что же теперь я видел разницу между вылизанными годами чарами векового некроманта и без преувеличения гениальными творениями темнейшего чародея британских островов. Пусть и то, и другое было пока далеко от статуса полного понимания, но даже так различия просматривались. Чары Тересфогиса были… идеальными? Не какими-то сверхмощными или ломающими сознание, но идеально оптимизированными. Ничего лишнего, только необходимые элементы и концепции, обеспечивающие результат. Разработки Волан де Морте же наоборот были куда ближе к понятию искусства. Совмещение несовместимого, пойманный подушечками пальцев баланс, игра даже не с сутью концепций, а с переливами полутонов. Слишком сложно для меня. Можно сколько угодно называть его безумцем, но, надо признать, он был гением.

Ритмичный стук колес и размышления о прошедшем тренировочном интенсивнее не могли отвлечь от табунов мурашек, бегающих по спине. Две пары девичьих глаз неумолимо прожигали во мне четыре дыры, и долго делать вид, что ничего не происходит, не получится.

– Девчонки, что-то случилось пока меня не было в Англии? – решил я разрубить этот Гордиев узел женских обид. Что Учитель, что Тересфоргис были вполне однозначны в том, что не всякий легилимент разберется в хитросплетениях заключений, приводящих к женской обиде. Немертвый спутник, постепенно растворяющийся в моем опыте, так же был с ними солидарен.

– На-а-адо же, оно заме-е-етило. Представляешь, Герми? Только сейчас… – скривила удивленную рожицу Итриша.

– Виновен, – припечатала Гермиона. Мне могло показаться, но на секунду ее глаз блеснул белым огнем?

– Ну девочки… – продолжить вытаскивать из них истинные причины мне не удалось. Хогвартс-экспресс начал неумолимо замедляться, свет тускнеть, а на периферии зрения тени удлинились, и возник визуальный шум. Верные признаки присутствия потустороннего. Магические твари и сильнейший из волшебников, отпуская контроль над силами, способны вызывать подобный эффект. Слишком уж велико становится противоречие между реальностью и самим фактом их существования. Тут же определенно и точно мы имели дело не просто с магическими существами, но с порождениями некроса. Я очень хорошо выучил это ощущение ржавой пилы, гуляющей по нервам, за время обучения азам некромантии.

– Что происходит?! – выкрикнула вскочившая Итриша и сразу же вернулась ко мне. – Нас ждет серьезный разговор, Гарри, но позже.

Ощущение присутствия нечисти продолжало нарастать. Отстранившись, я смог ощутить, как минимум несколько десятков откликов. Холодные, пугающие, пустые, они тянулись к факелам жизни учеников. Определенно средняя, если не высшая нежить. Дементоры… До этого дня я не встречался с этим видом неупокоенных духов. Рискнув привлечь их внимание, я шагнул дальше и погрузился глубже в поисках контролировавшего их мага. И нашел! Этот гад остановился в паре сотен метров от поезда и контролировал каждую из тварей с помощью какого-то артефакта.

– Дементоры. Много. Под контролем некроманта, – наверно для любого другого нашего ровесника это прозвучало бы как приговор, но так уж вышло, что в нашей жизни это больше похоже на вполне обычную ситуацию. Хорошо это или плохо? Поразмышлять об этом можно будет и в более спокойной обстановке, а пока…

Пока я думал, что же делать, из хвостовой части поезда послышались детские крики. Это стало спусковым крючком для наших действий.

– Надо вывести некроманта из игры.

– Мы с Мионой пойдем на выручку малышне, – отрезала Итриша.

– Справитесь? – в ее взгляде промелькнуло что-то недоброе, а через мгновение нас накрыло аурой дементора. Одна из этих тварей зависла прямо напротив окна и начала просачиваться внутрь через стекло. В ответ на это младшая Моуди незаметно переменилась. Пальцы чуть удлинились и на них появились черный когти вместо ногтей. Радужка глаз сменила цвет на желтый, а в воздухе вокруг нее запахло серой. Взмах рукой, и нам по ушам ударил крик сжигаемой твари, от которого стекло разбилось в дребезги. Существо, которое считается крайне устойчивым к упокоению сжигалось в темно-красном пламени. Через несколько секунд оно с визгом свернулось в точку и исчезло. Сбежал?

– Мы… много тренировались, – тяжело дыша озвучила беловолосая. – Тебе не придется… переживать о нас… и оставлять позади…

Изгнание дементора и это новое волшебство явно далось ей не легко. Она побледнела, а на лбу выступила испарина. Тем временем мне на плечо легла рука Гермионы.

– Правда, Гарри, делай то, что задумал, а мы отобьемся тут. Судя по звукам, старшие курсы сами взялись за оборону, а вот первому второму курсу такое точно не под силу. Да и нашим товарищам тоже… большинств, – последнее очевидно из-за того, что буквально за стеной, где сидели слизеринцы с Малфоем, послышалась рваная ария на латыни и аура отчаяния, распространяемая дементорами, стала еще чуть слабее. Видимо еще один из них был изгнан.

Кивнув девушкам, я набросил на себя пару скрывающих заклинаний, вытащил нож и выпрыгнул в окно. Мягко приземлившись на траву, продолжаю движение в сторону, где последний раз чувствовал некромансера. Почему я это делаю, хотя очевидно далеко не так силен, как некоторые старшекурсники? Проблема в том, что я уже знаю, что нам противостоит некромант, и на что он способен, а они нет. Мы можем быть не самыми сильными волшебниками в прямом столкновении один на один. Но, видят мертвые боги, на поле боя повелитель мертвых становится страшным противником. Стоит появиться первым трупам, и его сила начнет множиться. В поезде несколько сотен людей и убийство одиннадцатилетки для дементора не более чем пустяк. Так что… стоило поспешить.

Начавшийся дождь, с одной стороны, играл мне на руку, но, с другой, искажал скрывающие чары. Более совершенная их версия, устойчивая к дождю, пылевым или песчаным бурям и прочим подобным, мне была пока не по силам. Из-за этого пришлось закладывать приличную дугу, чтобы оказаться у злоумышленника за спиной. Я легкой трусцой бежал вперед, пригибаясь к земле. Навыки древнего наемника, перевариваемые мной уже больше года, отлично в этом помогали и вселяли уверенность. Он был пусть и не живым, но доказательством того, что добрая сталь может помочь даже против значительно превосходящего по силам противника. Особенно, если ее правильно применить.

Фигура некроманта показалась неожиданно, на вершине холма напротив железнодорожной колеи. Он не скрывался, стоял во весь рост и со скучающим видом манипулировал круглым амулетом в руках. Среднего роста мужчина, которому с одинаковым успехом можно было дать как тридцать, так и сорок лет был полностью поглощен своим занятием. Со стороны поезда раздавались выкрики заклинаний, хлопки и взрывы, дождевую хмарь то и дело прорезали вспышки. Тот факт, что ученики оказали сопротивление, кажется, не входил в планы нападавшего. Тяжело вздохнув, он потянулся к кобуре с палочкой. Тогда-то я ринулся вперед.

– Укрепление. Усиление. Ускорение, – святая троица магии ближнего боя.

Стоило чарам закрепиться на теле, как я толкнул себя вперед. Ветер ударил в лицо, и я за две секунды преодолел разделявшие меня и некроманта два десятка метров. Одно только приобретенное ускорение позволило сбить его с ног, прерывая концентрацию. Мужик оказался явно не так прост, ведь, даже получив такой удар в спину, попытался развернуться и ударить в ответ, но я был быстрее. Слитное движение и сухожилия на ногах оказываются перерезаны. Еще одно, и нож воткнут в землю, прибивая его к разрыхленной дождем поверхности. Простой импульс маны, напрямую через лезвие, чтобы сбить его контроль над магией. Да, такие манипуляции болезненны не только для меня, но и для него. Вскакиваю на ноги и, выхватив палочку, отправляю серию ступефаев ему в тело.

Он уже не шевелился, потеряв сознание, но я не спешил подходить ближе. Маги очень живучие существа. Даже слабейший волшебник сильнее и здоровее обычного человека. Некроманты же, как и химерологи, и маги жизни, вообще при наличии нужных знаний могут продолжать бой, даже лишившись половины тела. Поэтому отправляю контрольный воздушный кулак ему в голову.

Не успел я приступить к «упаковке» пленного, как вокруг начали раздаваться хлопки аппарации. От отделения машиниста по земле прокатилась волна бело-голубого цвета, смывающая любую нежить в округе, а меня уронило на колени давление магической мощи появившегося там волшебника. Альбус Дамблдор не заставил себя ждать. Давление быстро исчезло, вокруг забегало все больше людей, и меня настиг чей-то выкрик.

– Да что здесь происходит?!

Действительно. Что?

Глава 98

01.09.1993. Великобритания. Шотландия. Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

– Это просто возмутительно… – министр Магии Фадж истерил вот уже второй час времени, не слушая ни аргументы, ни тем более чужие крики. Профессиональный политик как-никак, перекричать такого сложно. – … в такое сложное для страны время подрывать авторитет власти в глазах населения!

В кабинете Директора сегодня было очень людно, пожалуй, столько людей разом я тут еще не видел. Помимо Альбуса, Макгонагалл, Андромеды и меня тут были представители Министерства в лице министра Фаджа и его секретаря, Невыразимцы, представленные знакомым мне по ритуалу в Драконьем Заповеднике стариком и его уже подлатанным учеником, пара человек из попечительского совета и, конечно, плеяда студентов почти от каждого курса, начиная с третьего. Гарольд, Итриша и Гермиона, естественно, тоже были тут, среди прочих отличившихся при «обороне» Хогвартс-экспресса.

Что же произошло несколько часов назад? Как правильно подметил Дамблдор, произошла человеческая глупость. Фадж, также имевший в своем распоряжении аналитиков, знал о грядущих проблемах и пытался их предвосхитить, вернув беглянку в Азкабан. На это дело тратилось море ресурсов, что привлекало только больше внимания к проблеме и сводило на нет усилия по сокрытию произошедшего. Итогом стал закономерный интерес королевской семьи к происходящему. Маги и простецы как жидкости разных плотностей смешивались неохотно, но контактировали довольно плотно. И хотя Уэссекская династия давно прервалась, потеряв власть над островами, как и сменившие их Норманы, Плантагенеты, Ланкастеры, Йорки, Стюарты и Ганноверы, Виндзоры, сейчас являющиеся правящим домом, унаследовали древние клятвы и защиту, наложенную еще одним из первых составов Круга Мудрых. Так что пренебрегать ими у Министерства возможности не было. Ориентировка на волшебницу-ренегата за считанные дни разлетелась по Соединенному королевству, полиция получила приказ стрелять на поражение, а рыцари Королевского Викторианского ордена покинули свою твердыню и также присоединились к поискам.

Фадж рвал волосы на заднице и на очередном круге размышление решил, что будет неплохой идей подключить к поискам невыразимцев. Наиболее опасное подразделение Министерства, обладавшее не хилой автономией, некоторое время вяло отбивалось от нападок «правителя», но Корнелиус все же смог надоесть одному из лидеров достаточно, чтобы он согласился помочь. Некромант, которого я сейчас видел перед собой, сам плевал с высокой башни на нужды всяких слабосилков, однако все еще понимал важность вопроса и выделил ему в помощь группу своих учеников. Эти же гении, уже успевшие дистанцироваться от среднестатистических Британских магов, сами хотели как можно быстрее вернуться к своим исследованиям и не придумали ничего лучше, как привлечь к поискам молчаливых и, при должных навыках некромантии, исполнительных существ. Дементоров. А этот полудурок Фадж шлепнул на все это свое согласие.

Но вершиной стало решение одного из них. Того самого неудачник, которого его же наставник запретил лечить до конца. Парню (молодому мужчине конечно же, но в моих глаза просто парню) пришла в голову вполне логичная мысль. Любой, кто не сидел под камнем или в уединении последние тринадцать лет, знает о том, что Темный Лорд и его последователи имеют счеты с «мальчиком, который выжил». Так почему бы не проверить пассажиров поезда, находящихся в непосредственной близости от этого «живца»? Тем более дементоры прекрасно знают вкус магии Беллатрисы, а его не замаскировать никакими зельями и ритуалами.

Вот только он не учел два факта. Изменившиеся, с моим приходом и нововведениями, настроения среди учащихся школы Чародейства и Волшебства. И излишнюю активность моего ученика. Закончивший Хогвартс пару десятилетий назад мужчина все еще жил в реалиях старых тенденций, в которых навыки студентов падали с каждым годом. Но практика показывает, что при должной мотивации даже год тренировок дает результат. Он не давал Дементорам приказ атаковать, так что перепуганные ученики начали заливать их всем, чем могло сработать против нежити. Патронусы, магия света, кто-то вытащил из закромов даже чары церковников. Хах, сколько всего интересно может быть припрятано у местных. Лишнее напоминание о том, что не стоит считать себя пупом земли. Да, я выживал в битвах с древними монстрами и демонами. Да, после всех зелий и ритуалов убить меня очень сложно. Но что страхует меня от случайного паренька, в семье которого передается нечто сравнимое с моим «Взглядом в бездну»? Будем честными. Ничего. Годы развития, тренировок и целые поколения исследований могут проиграть загнанному в угол зверю, рискнувшему поставить на карту все – от тела и жизни, до души посмертия. Невыразимец забыл об этом, не сориентировался вовремя и поплатился. Это стало его первой ошибкой.

Вторая ошибка, как я уже и говорил, целиком и полностью была завязана на юного Поттера. Я воспитываю его без срезания углов или занижения уровня опасности. Мальчик, безусловно, контролирует себя и умеет сдерживаться на тренировках, но в случае реального столкновения работает в полную силу. И тут был именно такой случай. Пусть и несколько самоуверенно (за что ему будет отдельный нагоняй), ведь это могла быть сама Лестрейндж под оборотным зельем, действовал он грамотно и последовательно. К моменту нашего прибытия он уже сноровисто, и где только научился, упаковывал «диверсанта».

– Совершенно неприемлемо! Чему вы учите детей?! К чему ведет эта ваша новая программа? Почему юные волшебники… – на этом моменте мне это надоело, и я решительно встал с кресла, стукнув тростью об пол.

– Подумай над вопросом, который собираешься задать, и реши, стоит ли его озвучивать здесь и сейчас, Корнелиус. В данный момент тут присутствует три члена попечительского совета, включая мою Супругу. Трое родителей чьих детей по твоему приказу подвергли воздействию существа высшего уровня опасности. Не говоря уже о том, что среди этих детей были и мои ученики, – давление моей магии ювелирно упало Фаджу на плечи. Мужчина несколько раз дернулся и, что удивительно, даже начал движение маны в теле. К несчастью для него, мы были в разных весовых категориях. А так в вакууме обидно. Очередной маг, закопавший свой потенциал в бумажках.

– Что вы себе позволяете, мистер Моуди!

– Из последних сил удерживаюсь от того, чтобы не выставить вотум недоверия вам, господин Министр. И раз уж вы решили меня дослушать, то продолжу, – я улыбнулся и, отсчитывая шаги ударами трости, начал подходить к побледневшему политикану. – Для начала хочется знать, не забыли ли вы о крайне высоком вреде нахождения рядом с некроконструктами и тем более дементорами для организмов, как вы сказали, юных волшебников? Не забыли ли вы, что дети волшебников до четырнадцати лет согласно Грисбенской хартии от 1383-го года вообще неприкосновенны? Даже для файды? Не забыли ли вы, что подчиненные дементоры без особого приказа Визенгамота вообще не могут покидать стены Азкабана? М-м? Вы же понимаете, что стоит мне вынести сор из избы и напомнить только об этих трех замечательных фактах, и нам придется выбирать нового министра магии? – на последнем вопросе я оказался уже прямо напротив него. Капельки пота стекали по начавшему терять форму обрюзгшему лицу.

Договорив, я молча развернулся и пошел обратно к креслу.

– Это измена! Попытка переворота! Клементс, – бросился он к старшему некромант. – Немедленно задержите изменщика, он напрямую угрожал законной власти.

На что человек успевший прославиться еще при Кромвеле лишь расхохотался.

– Уймись, мальчишка. Охотник прав. Ты конкретно облажался. Опять. Нет, вина моих недоумков тоже есть, но они будут наказаны, а круг выплатит виру. Дети неприкосновенны, – мудрый старик, впрочем, другие до таких лет и не доживают. – Отдел тайн не встанет на твою сторону. К тому же, у нас уже есть долг перед Моуди за то, что помог выявить предателей внутри нас.

Из-под ног министра словно выбили почву.

– Спасибо, мистер Клементс. И как бы мне не хотелось выразить всю глубину моего разочарования, но мы не должны терять связь с реальностью. И она, к сожалению, такова, что смена правительства тем более со скандалом, это последнее что нам сейчас нужно. К тому же не могу не отдать должного, для управленца мирного времени вы справлялись совсем неплохо, – о великие силы, как же я ненавижу политику и все это словоблудие. И как только Эль-Меллой не сходил с ума на этих игрищах? Эх, столько лет прошло, наверно уже передал дела и герб Кайнету, полностью ушел в исследования, как всегда и хотел. Лицо Корнелиуса тем временем чуть-чуть просветлело, а дыхание выровнялось.

– И что вы предлагаете?

– Как что? Любимую часть любой политики – Компромисс! И, прежде чем мы перейдем к деталям, проясним первый и основной момент. Хогвартс экстерриториален. То, как, чем и с чей помощью мы тут учим согласовано с советом попечителей и сомнению не подлежит. Министерство принимает экзамены, пусть такой статус и сохранится. А теперь мы возьмем со студентов малые клятвы о неразглашении и уже в более приватной обстановке будем обсуждать, как будем выходить из кризиса.

……………………………………………………

01.09.1993. Великобритания. Шотландия. Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

POV Драко Малфой

Длинный и выматывающий день наконец кончился, и наследник семейства Малфой абсолютно не аристократическим образом рухнул на кровать.

– Завидовал отличившимся в инцидентах в прошлом и позапрошлом годах? Сам хотел побывать в центре внимания? Ну вот, побывал, понравилось? – пробурчал мальчишка в подушку, копя силы, чтобы встать и все же завершить вечерний или, можно сказать, ночной туалет.

Однако помимо мыслей такого депрессивного рода в голове присутствовало и кое-что еще. По телу вместе с усталостью строилось довольство. Сладкая нега удовлетворения от результатов вложенных усилий. С того памятного дня, когда он ощутил на себе настоящую силу магии, он тренировался, работал над собой. На грани, до предела. Доводя порой матушку до тихих всхлипов. Но прогресс… Он был не очевиден! Да, он стал лучше, сильнее, быстрее, выучил и отточил по-настоящему полезные чары. Одобрительный взгляды отца и крестного стали мелькать куда чаще, но это все было не то!

Со временем, когда Драко стал забывать те эмоции и чувства, мотивировавшие его целый год, он попросил крестного начать учить его контролю сознания – оклюменции. Это помогло, на этом поприще успехи ощущались куда весомее, и тем не менее все еще недостаточно. Мальчик чувствовал, что запал начинает угасать.

Все изменилось сегодня. В ту же секунду, как по спине пробежали мурашки, а на задворках сознания закрутились кошмары, тело сработало быстрее разума. Пока Креб и Гойл застыли соляными столбами, парализованные страхом и отчаянием, оклюментные щиты на разуме Малфоя сомкнулись, отрезая негативное влияние потустороннего. В голове сразу наступила кристальная ясность, а любые сомнения обратились прахом. Руки жили своей жизнью, выхватывая палочку и накладывая малый круг отторжения зла.

А потом в их купе вплыло оно. Парящее над землей почти трехметровое тело в черном балахоне. Открытые руки демонстрировали серую, лоснящуюся кожу мертвеца, равномерно покрытую слизью, струпьями, гнойными и трупным и пятнами. Капюшон скрывал верхнюю половину лица, зато давал полностью рассмотреть плотно стянутую щель пасти. Дементор. Страшная тварь, одна из тех которыми мамы пугают нерадивых детей. Немертвая стража Азкабана. Пожиратели радости. И вновь вбитые рефлексы сработали как часы.

Малфои не были светлыми волшебниками. Определенно не были. Но это не значило, что они не умели бороться с тьмой. Мало кто задумывается о таких вещах, поэтому большинство думает, что история Малфоев начинается с прибытия Вильгельма завоевателя, но это не так. Она началась гораздо раньше. За долго до того, как его предок и верный спутник Роллона, графа Руанского, взял в жены единственную наследницу семьи, бежавшей из вечного города, и принял ее родовое имя. Малфои знали многое. И Драко впитывал эти знания изо всех сил.

Слова заклинания вырвались изо рта, а мистический знак совершил свой танец, ведомый рукой юного мага. В горле встал тяжелый привкус крови. Заклинание «Клеть света» читалось на смешении сразу трех древних языков, из которых лишь два были человеческими, а третий не предназначался для человеческого горла. И все же оно того стоило. Тварь, привыкшая лакомиться обездвиженными и обессиленными волшебниками, забыла, почему она подчиняется смертным, а не наоборот. Сияющая ослепительно белым светом клетка сомкнула свою пасть на нежити и начала сжиматься, выжигая псевдоплоть. Призрак предпочел отступить и просто исчез, заставив заклинание бессильно схлопнуться с непонятно откуда возникшим металлическим лязгом.

Давление на психику видимо ощутимо снизилось, ведь его спутники осели на землю, пусть и не потеряв сознание. Потом был коридор поезда, сквозь который он бежал вместе с младшей Моуди и ее лучшей подругой. Где-то за спиной грохотали чары, а впереди толпа рыдающих детей и снова грохот, но теперь уж от вспышек их собственных заклинаний.

В эти секунды толчок, полученный два года назад и почти затухший, получил подпитку. Кровь кипела в жилах, пробиваясь даже сквозь толщу ледяного спокойствия, даруемого контролем сознания. Тело и дух требовали битвы, позднее сидя в кабинете директора в месте с остальными «героями дня», бурная мальчишечья фантазия заставляла переживать эти моменты. Где-то в глубине его сути ворочалась память предков, пришедших с севера брать на клинок мягкотелые южные города. Недалеко от них одобрительно кивали Ромейские маги, оттоптавшие вместе с легионами четверть мира. И лишь чуть в стороне заходились безумным хохотом под рев костра и бой барабанов обряженные в чернильно-черные волчьи шкуры головорезы, со временем взявшие родовое имя Блэк.

Понимание снизошло резко, но совершенно незаметно. С очередным сделанным полной грудью вздохом он осознал, что не сможет… Не сможет, как отец или дед вдумчиво плести многолетние интриги. Сидеть на заседаниях Визенгамота и решать судьбу неизвестных и по большому счету безразличных ему людей. Драко понял и, свалив с сердца очередной камень сомнений, принял тот факт, что его место здесь, в гуще боя. Там, где страх смерти давит на плечи, обращает ноги ватой, а руки заливает свинцом. Там, где гудят лучи чар, прожигая или наоборот замораживая воздух. Там, где он будет чувствовать себя живым. Возможно, это сделает его плохим наследником капиталов Малфоев? Возможно, но он что-нибудь придумает. Ничто не встанет между ним и двумя его страстями: магией и боем.

И это чувство, с каждой секундой превращающееся в убежденность, не исчезло, когда волна магии величайшего волшебника островов смысла всю нежить прочь. Не померкло, когда их вели в кабинет директора. Позволило с легкой улыбкой смотреть на метания Министра Фаджа. Более того уже на выходе после того, как они поклялись не разглашать детали увиденного, оно помогло перебороть накатившую усталость и подойти к хорошо знакомым Когтевранцам.

– Гарольд.

– Драко, – кивнул ему Поттер в ответ.

– Я бы хотел провести с тобой тренировочный бой. Сможем выбрать время на следующей неделе, как расписание устаканится?

– Думаю, да.

– Хей! Он наш! Первые! Мы первые должны показать ему, чтобы не зазнавался, – вспыхнула Итриша Моуди.

– Э-эм, думаю, мы сможем потренироваться все вместе?

– Хм… Приемлемо, – великодушно согласилась дочь их преподавателя.

– Тогда до встречи.

Сейчас, лежа в своей кровати, он еще раз обдумал этот разговор и остался им очень доволен. Не только Гарольд, но и Итриша с Гермионой были сильны. И теперь он сможет сразиться с каждым из них! Впереди был еще длинный путь к могуществу и другим сильным противникам. Яркая мысль расцвела в голове Драко. А может он успеет по спарринговаться со всеми сильными студентами школы?! Это свежая и новая для него идея придала сил все же оторвать лицо от подушки и пойти в ванну. Нужно было привести себя в порядок и ложиться спать. Это был длинный и выматывающий, но хороший день.

Глава 99

07.11.1993. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

POV Аластор Моуди

Проблемы не решаются сами собой. К сожалению, это неоспоримый факт. Некоторые из них не решаются, даже если приложить усилия целой страны. Тоже факт. Ну а некоторые имеют свойство не решаться без приложения, казалось бы, не стоящих того усилий, но решать их надо. Лестрейндж успешно скрывалась от нас уже на протяжении полугода, и за все это время единственным успехом стало обнаружение вскрытого схрона в Лестере. Это позволяло сделать далеко не самые приятные выводы. У Пожирателей была подготовлена целая система тайников, забитых артефактами, зельями под заклинанием стазиса и даже волшебными палочками. И если до этого момента в то, что поимку беглянки можно будет осуществить без применения высшего колдовства, еще можно было поверить, то после того, как стало известно о наличии в ее руках неизвестного количества ресурсов… Такое можно было назвать, мягко говоря, излишним оптимизмом.

Дознаватели из Департамента магического правопорядка и Отдела тайн уже во всю трясли полуживых сидельцев Азкабана на тему ранее утаенной информации. Уже не раз и не два совершались подходы к Люциусу Малфою и другим оставшимся на свободе сторонникам Неназываемого. Но как я уже многократно убеждался – поймать мага, не желающего, чтобы его поймали, может быть очень сложно. По-хорошему мне стоило взяться за дело самому, но меня слишком уж поглотила жизнь Хогвартса. Опыт убеждал, что такое малодушие в будущем аукнется большими проблемами, но даже железная воля и дисциплина могут проиграть семейному счастью. Дети росли рядом со мной, ученики становились сильнее, любимая женщина поддерживала, а мои исследования сдвинулись с мертвой точки. Отчасти благодаря переходу количественного в качественное, отчасти благодаря подсказкам из дневника Гриндевальда, но мне удалось систематизировать знания и нащупать дальнейшие шаги.

А джин тем временем уже был выпущен из бутылки. Первые проявления роста преступности встретились с волноломом в лице Министерства магии. За последние полгода ДМП задержало контрабандистов, темных алхимиков и торговцев живым товаром больше, чем за прошедшие десять лет. Среди населения же нарастал страх, люди просто-напросто не могли поверить, что столько гнили угнездилось в их маленьком уютном мирке. А вот фактам было все равно на их удивления и возмущения. Пока что ситуацию удавалось держать под контролем, но насколько еще хватит административного ресурса? оставалось большим вопросом. Тем более на фоне того, что в страну начали стекаться маргинальные элементы и разные «гастролеры» авантюристы из-за рубежа. Не все из них стремились в Англию с исключительно деструктивными намерениями, но многих интересовали аномалии, руины, наследие былых временем и многое другое, чем мы не были готовы делиться.

Очевидно, случайно упавший камешек обрушил целую лавину последующих изменений. Мир вновь смотрел на магическую Британию не только как на чумного пса. Удивительные метаморфозы, вызванные побегам одной безумной ведьмы…

Колокольный звон возвестил об окончании урока, и я отпустил выжатых как лимоны пятикурсников. Самому же мне предстоял подъем в башню Директора. Альбус очень просил меня зайти к нему после окончания уроков. Ему необходимо мое присутствие на предстоящей встрече. Кабинет встретил меня своим привычным творческим беспорядком и шумом десятков шуточных механизмов, среди которых прятались и охранные артефакты. Молчаливые портреты прошлых директоров безотрывно следили за мной, идущим к одному из свободных кресел, словно ожидая подвоха. Единственным, кто был настроен более благодушно, был портер Армандо Диппета.

– Приветствую, Аластор, ты к Альбусу? – бытие в таком виде определенно пошло оттиску души старого волшебника на пользу, в последние годы он стремительно угасал.

– Добрый день, Директор Диппет, да. Не подскажете случайно по какому поводу он меня вызвал?

– Охо-хо, не хочу портить сюрприз, но скажу так… Это связанно с возрождением одной старой традиции, ах-ха-ха.

Чуйка мага надсадно взывала. Я уважал и ценил древние традиции, но все же не каждую из них стоило возрождать. Сейчас моя интуиция предвещала мне наступление непредвиденных проблем в не таком уж далеком будущем.

…………………………………………………………………………….

07.11.1993. Великобритания. Англия. Графство Эссекс. Окрестности Колчестера

POV Беллатриса Лестрейндж

– Найди крысу… Найди крысу… Что бы это еще значило, Повелитель?!

Бывшая дочь семьи Блэк, бывшая леди Лестрейдж, бывшая предводительница боевого крыла Пожирателей смерти… Сейчас совершенно недостойным образом пробиралась через поля и разделяющие их линии перелесков.

– Долбанный Эссекс, с его древней магией… – все столь же неаристократично ругалась Беллатрисса. Все графство было окутано следящими чарами, сводящимися к одной конкретной семье.

Со дня успешного побега новых приказов от Господина не поступало, а удача… не сказать, что отвернулась от нее, но и лишнего везения не обеспечивала.

Все пошло наперекосяк. Она и подумать не могла, что спустя декаду лет у магической Британии будут ресурсы и кадры, чтобы так плотно за нее взяться. Активы Блэков и Лестрейджей оставались закрытыми для нее, а попытка отщипнуть что-либо от них являлась прямым билетом обратно в Азкабан. К Цисси тоже было не подобраться. Во-первых, она очень ограничено перемешалась за пределами поместья. А, во-вторых, помимо охраны из людей Люциуса за ней всегда скользили тени с гербами Блэков. Все, что ей удалось добыть, это содержимое из одного из аварийных схронов пожирателей. И ведь она сама смеялась над Долоховым, когда он настаивал на том, чтобы раскидать такие тайники по всем островам, многократно апеллируя к опыту его сородичей. Русские маги действительно собаку съели на тайной войне. Даже сейчас их главной защитой был не магический занавес, а превращенные в смертельную ловушку для любого одаренного леса и чащобы.

Воспоминание об оставшемся в Азкабане товарище перекосило лицо в гримасе боли. Пожалуй, если бы ее спросили, кого бы она вытащила из лап дементоров, то она бы точно назвала именно его имя. Не своего мужа или деверя, не кого-либо из остальных, а его. Только он был так же силен как она. Даже будучи брошенной в темницу, она узнала, что после падения Лорда, Антонин и его люди продержались дольше всех. Почти полгода пытаясь удержать пожирателей смерти от полного развала. В конце концов их накрыли. Все оставшиеся с Долоховым до конца сложили головы, а его самого раненного завалили телами.

Сбросив наваждение, она продолжила путь.

В итоге с захваченными из схрона вещами ей, подобно какой-то нищей карге, пришлось на целых четыре месяца забиться в глушь и с минимум ресурсов в руках восстанавливать свое тело и магию. Больше десяти лет на нижних ярусах Азкабана это все еще больше десяти лет на нижних ярусах Азкабана. Хуже мог быть только Нурменгард. В тот момент любой по-настоящему сильный волшебник был для нее проблемой. Про высшую лигу можно было даже не заикаться. За время, пока она еще бегала по Лондону, один единственный раз она увидела одного такого – Аластора Моуди. Беллатриса уже знала, что тот кардинально изменил свою жизнь, но, мерлинова борода, как же он стал силен. Инстинкты заставили женщину замереть и дождаться ухода бывшего мракоборца. Сражение с ним имело для нее лишь один исход. Смерть. А уже через пару дней город заполонили ищейки министерства, скрытники, подчиняющиеся Моуди, и даже королевские рыцари были спущены с цепи, и из Лондона пришлось бежать.

И только сейчас ее сил стало достаточно, чтобы начать действовать. Поиск крысы мог означать что угодно от поиска предателя, до какого-то особенного магического зверя. Ей нужна была информация. Этого ресурса с избытком было в столице, но там сейчас было крайне небезопасно. Несколько бессонных ночей привели ее к не самому обычному решению данной проблемы. Оставалось несколько волшебников в стране, чья натура, привычки, а также положение в обществе позволяли им иметь в своих руках полной спектр информации о происходящем в магическом мире. Но лишь у одного из них жизненные обстоятельства были таковы, что у опальной аристократки просматривались шансы до этой информации дорваться. Бартемиус «Барти» Крауч Старший. Или после всего, что он сделал, можно убрать «Старший»?

Предатель чистокровных волшебников. Мало кого Беллатриса ненавидела так сильно как его и ему подобных. Маглы? На самом деле она не испытывала к ним ненависти. Презрение, приравнивавшее их едва ли не к животным? Да. Маглорожденные волшебники? Тоже нет. Призрение той же природы, что и к самим маглам, но куда больше ее раздражали их незнание собственного места и дикие нравы, которые они тащили в волшебный мир. Более того во время войны она, в глубине души, испытывала к ним некоторое уважение. По крайней мере к тем, кто не побоялся вступить с ними в борьбу. А вот при мыслях о ком ее сжигало лютое пламя ненависти, так это чистокровные волшебники, вставшие на сторону врага. И особенно твари вроде последнего Крауча, забывшего о чести. Хотя надо отметить, что многие бы тут с ней поспорили, ведь пытки безвинных людей и принесение их в жертву слабо вяжется с понятиями о чести. Однако в данный момент собеседников ни внутри головы Лестрейднж, ни снаружи не было, так что и возразить было некому.

Бартемиус сделал свой выбор. Как голодный волк он вцепился в глотку собственным братьям и сестрам. Иногда почти в прямом смысле, ведь его мать леди Чарис, происходила из семьи Блэк. Молодой глава Краучей лихо взялся за дело, напомнив всем что их имя происходит далеко не от «перекрестка», а от крестов, на которых они развешивали своих врагов. Но у всего есть цена. И род Краучей ее заплатил. Потерей наследника. Потерей побочных ветвей…У всего есть цена.

Путь через такую вылизанную, но такую пустую старую добрую Англию продолжался.

И вот после почти двухдневного перехода, посреди резко расступившихся деревьев показалась ее цель. Дом, а правильнее сказать небольшая крепость на отшибе Колчестера. Ей даже не нужно было напрягаться, чтобы ощутить незримые нити силы, расползающиеся от этого дома по всем окрестным землям. Строение несло на себе следы сразу нескольких эпох. Сама Белла знала, что там достаточно глубоко внутри прячутся остатки римской виллы, поставленной на самой заре завоевания Туманного Альбиона легионами ромеев. Уже годами и столетиями позже вокруг нее наросло все остальное. Она хорошо это помнила еще со временем оставшегося словно в совершенно иной реальности детства, когда они с мамой и тетей приезжали к Кручам погостить летом. Барти, только-только сыгравший свадьбу, уже тогда был снобом и постоянно спорил с патриархами обоих семейств. В то время как его младшие сестры водили ее и Анди по фамильной твердыне, показывая все подряд. Как раз в одну из таких прогулок они и завели их в ту самую виллу. И «по большому секрету» показали тайный лаз, являвшийся ровесником самого первого строения. Он был вырыт первым хозяином земли и был сохранен как часть крайних мер. Женщины и дети должны были спастись через него, в случае если бы дом был осажден и накрыт запретами на пространственные перемещения.

Они прошли длинный пыльный и заполненный ловушками путь до конца, перемазавшись в земли и пыли, после чего были закономерно пойманы. Но никто не стал ругать непоседливых девчонок сверх меры, а тем более стирать память. Кто бы знал в те годы, что спустя тридцать лет она будет ползти по этому тоннелю вновь, но уже с абсолютно недобрыми намерениям.

За это время тут ничего не изменилось. Вход в лаз находился все там же, под полусгнившей лодкой на берегу реки Колн. Не поменялся и сам тоннель, единственное – многие ловушки истлели, потеряв силу без необходимого обслуживания. Впрочем неудивительно, ведь после ареста Барти-младшего Краучи разогнали всех своих вассалов, а за таким большим хозяйством не уследит даже могучий волшебник уровня нынешнего главы. Да, силу Бартемиуса, она не могла не признать. Предатель был достаточно силен, чтобы сам Повелитель считался с ним. И если бы он разделял взгляды сына, то победа в той войне была бы у них в кармане.

Тяжелая гранитная плита, стряхнув себя пыль, как старая собака, очищающая шерсть после игр в грязи, поднялась вверх и отъехала в сторону, после чего перед ведьмой открылся проход в сердце дома. Бартемиус как раз должен был отбыть на работу в министерство, леди Элизабет умерла, вслед за не пережившим заключение в Азкабане сыном, а значит дом был пуст. Тем не менее, двигалась Лестрейдж, держа палочку наготове и не теряя бдительности. Правда иногда бывает так что любые наши приготовления рушатся перед обстоятельствами непреодолимой силы.

– Нарушительница! Плохая волшебница! – возвестил писклявый голос где-то сбоку от нее, прежде чем колоссальный телекинетический удар не печатал женщину в стену.

Хрипя от боли, Белла укрепляла тело магией, выигрывая себе лишние минуты. Теперь даже в полутьме она отлично видела пылающие маной глаза едва ли метровой домовушки. Эта эльфийка была ей незнакома и явно являлась молодой особью, однако не будучи дурой, ведьма не посмела бы ее недооценивать. Семейный домовик в родных стенах, подпитывающийся магией семьи, которой служит был страшной силой. Пересиливая судороги и спазмы, она попыталась заговорить.

– Я… Беллатриса Блэк… ты должна помнить… меня. Мы были тут… когда… хозяйством управлял… Дромби, – не иначе как чудом вытащила она из памяти имя дряхлого домовика, сдававшего их проделке хозяевам дома. – а главой дома… был… Лорд Каспер… Я подруга хозяина…. Барти! – давление магии исчезло так же быстро, как и появилось.

– Точно, точно! Вы леди Белатрисса! Винки помнит-помнит вас! А вы помните дедушку Дромби! Ой. И вы подруга молодого господина! Ура! Значит, вы сможете ему помочь, идемте-идемте! Молодому господину очень плохо! Ему нужна помощь! – магическая тварь от радости начала очень быстро подпрыгивать, настолько быстро, что даже размазалась в серое пятно.

Оторопевшая колдунья даже не успела понять, что происходит, как ее потащили за рукав блузки по коридорам поместья. Какого дьявола? «Молодой хозяин»? Барти? Но он же умер! Путь действительно завершился у двери в комнату, когда принадлежавшую покойному наследнику. Совсем не запылившаяся дверь со скрипом открылась. Комната был типичным кабинетом педанта книгочея. Стол бюро, книжный шкаф во всю стену, карта мира с обозначением волшебных мест, аномалий и поселений и справа от нее еще одна дверь, ведущая уже в спальню. Но главная аномалия находилась чуть в стороне. В кресле, развернутом под углом к окну, сидел Барти Крауч Младший! Живой, но истощенный словно только что из Азкабана. Ноги его были укрыты пледом, а руки вцепились в подлокотники. Молодой мужчина дрожал всем телом, пытаясь встать со своего места, но невидимая сила сдерживала его. Пустой взгляд остекленевших глаз резко контрастировал с налитыми кровью от лопнувших сосудов белками. Она знала, что делать.

Одно зелье из разгрузки тут же отправилось ему в рот. Второе было вылито на голову, после чего женщина начала читать арию заклинания, попутно плетя вокруг затылка узор волшебной палочкой. Империус, в таких случаях не помогут короткие арии чар, сделанные для мгновенного использования. Чтобы отделить чужие волю и магию от сознания и души жертвы, нужна другая магия, старая магия. Через десять минут камлания оказались завершены, по комнате разошелся звук битого стекла, а Барти выдохнул облачко золотого дыма.

– А-а-ах, – простонал он и сполз вниз по спинке кресла, почти свалившись на пол.

Винки тут же бросилась помогать хозяину.

– Беллатриса? – с трудом выговорил он. – Мне это снится? Ты же должна быть в Азкабане…

– Нет, Барти, все абсолютно реально, хотя вопросов у меня не меньше. Ты же умер!

– Этот факт тоже далек от реальности. Меня… спасла мама… Но правда, что происходит?!

– Мне нужно многое рассказать… – на протяжении получаса он, не перебивая, слушал ее рассказ. – …Чудо, что я нашла тебя тут! Нам нужно уходить!

– Нет. Уходить нельзя. С отцом в прямом бою мы можем не справиться, а засаду на него еще надо приготовить. Нам же необходимо восстановить силы, обдумать слова Повелителя и придумать план. Хорошо. Ты спрячешься в доме, все приказы Винки я отдам. Но мы не можем выдать отцу тот факт, что я свободен от его магии. Точно! Ты наложишь на меня империус с какими-нибудь безвредными установками, и на какое-то время мы будем прятаться тут. Во славу повелителя!

Два темных волшебника нашли друг друга. Мир продолжил свое движение.

Глава 100

Ну вот и юбилейная 100-ая глава. До развязки осталось всего несколько лет (в рамках реальности книги, не переживайте ах-ха). Уже очень хочется показать вам финал этой истории.

Очень хотелось осветить один как мне кажется важный эпизод (или даже можно сказать аспект), полностью оставшийся за бортом как в оригинале, так и в большинстве фанфиков. В первые пытался описать хотя бы частично переговорный процесс, надеюсь получилось живо и интересно. Хотя далось и не без проблем. Приятного чтения!

..............................................................

07.11.1993. Италия. Пьемонт. Турин.

POV Аластор Моуди

Порт-ключ, что удивительно, не выбросил нас, как обычно, а медленно опустил на пол телепортационной площадки, застеленной мягким восточным ковром. На мой удивленный взгляд Альбус, выдернувший меня посреди дня на какую-то встречу с шишками из конфедерации магов, лишь довольно улыбнулся и, хмыкнув, заговорил.

– А я-то уже думал, что ничем не смогу тебя удивить.

– Никогда не претендовал на роль искушенного сверх меры человека, – на автомате ответил я, попутно стараясь уловить остаточные образы узоров чар, рассеивающиеся в воздухе. – И где мы, собственно говоря?

– Мы, мой друг, в солнечной Италии, славный город Турин, наследник Castra Taurinorum и пристанище одной из первых штаб-квартир Международной конфедерации магов.

– Да? Хм, я был уверен, что МКМ появилось значительно позже падения Империи Ромеев. К тому же достоверный факт, что центром их магической науки до самого конца оставался Рим.

– Ну, формально-то оно так, а второе утверждение вообще чистая правда. Конфедерация в своем нынешнем виде оформилась веке в двенадцатом, но это не значит, что этот процесс не стартовал раньше. Волшебники… уже тогда были слегка над политической жизнью стран, поэтому по мере того, как легионы шагали на север, чародеи шли первыми в поисках новых взглядов и знаний. Здесь же две тысячи лет назад заложили театр, который стал первой в Европе открытой площадкой для обмена знаниями, торговли и налаживания контактов с высшими магами разных племен и королевств. По сути, они повторили таковую же в Риме, но вечный город всегда был обращен на восток и на юг, а те, кто руководили этим местом, смотрели на север. Собственно, тогдаи были наложены эти чары «пространственной стабилизации».

– И мы сейчас в этом «театре»?

– Технически мы сейчас метрах в пятидесяти под Туринском Собором. Когда магия стала уходить от взглядов смертных, его также перенесли под землю. А уже потом сверху возникли сначала базилика, а потом и сам знаменитый собор.

– Не знал, что ты так увлечен историей, Альбус.

– Моя жизнь была разной, и я думаю, нет ничего плохо в том, чтобы сохранить для себя парочку безобидных хобби. А еще… я продолжаю собирать эти истории в память о тех, с кем я начал этим заниматься, – от его слов в голове сразу встал образ давно заброшенной поляны посреди леса рядом с Годриковой Впадиной.

– Безусловно, в этом нет ничего предосудительного. И раз мы разобрались, где мы, то я думаю, можно озвучить и цель нашего визита?

– А вот это нам расскажет наш соотечественник, который должен прибыть… – мы как раз сошли с платформы, когда воздух за нашими спинами затрещал. Я оглянулся назад и увидел, как в паре метров над землей пространство скручивается, формируя воронку портала. Через мгновение прямо из ковра в воронку ударили бирюзовые молнии, впившиеся в искажение материи и растянувшие его в ровный прямоугольник, из которого на землю спланировал франтоватый мужчина в старомодном костюме тройке, темном пальто и котелке.

Барти Крауч. Память услужливо подкинула сразу несколько образов, связанных с этим человеком.

Вот больше полувека назад статный, чопорный юноша – префект школы, проводит нас, первокурсников, по коридорам.

А вот уже я сижу с ним в маленькой темной комнате в его замке. Его руки плотно сцеплены перед собой и холодный взгляд смотрит в пустоту перед собой. В тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием и тиканьем часов, звучит вопрос: «Я хочу объявить войну. Сможем ли мы в ней победить? Есть ли у министерства силы для этого?». Основа ответит на тот вопрос согласием, и на следующий день министерство примет акт об особых полномочиях, выведя гражданскую войну в горячую фазу. Ни изначальный Аластор, ни тем более я никогда не были с ним друзьями, но мы точно разделяли определенную общую историю...

– Приветствую! Мистер Дамблдор, мистер Моуди. К сожалению, с этими разгулявшимися негодяями в министерстве полный разброд и хаос. Моим коллегам определенно не хватает твердой руки. Так что, к сожалению, как глава Отдела международного магического сотрудничества я один буду представлять Министерство Магии Великобритании. Аластор, мои извинения, что выдернул вас без предупреждения, но после того, как стало понятно, что все идет к тому, что тут буду только я с мистером Дамблдором, мне пришлось настоять на вашем участии. Ваше влияние и международная известность придутся как нельзя кстати. Пойдемте.

Мы последовали за Бартемиусом прочь из транспортной зоны вглубь «театра». Поначалу безлюдные коридоры начали заполняться людьми. Они спешили по своим делам, что-то обсуждали. Где-то за толстыми стенами слышался гомон сотен голосов на разных языках. Спорящие, доказывающие что-то друг другу, они были теми робкими проявлениями истинной сути того, чем должна быть МКМ. Ассоциацией магов из моего первого мира. Система, связывающая чародеев из разных уголков земли и дарующая им возможность двигать магию и свой вид вперед.

– Не люблю, когда обстоятельства диктуют свои условия, но выбора у нас нет. Знайте, господа, я постараюсь взять все на себя, но, если что рассчитываю на вашу помощь. Сегодняшняя встреча – это последний этап переговоров о возрождении знаменитого Турнира Трех Волшебников! Да, да! Тот самый, отменный в восемнадцатом веке. Вопрос по большей части решен, осталась только такая формальность как место проведения. И нам кровь из носу нужно добиться, чтобы им стала наша Старушка Англия! – последние слова он обронил уже у самой двери к месту встречи.

Совершенно не вписывающаяся в облик этого сооружения переговорная уже была заполнена людьми. Ощущение было словно мы воспользовались телепортом и из уникального древнего места перенеслись обратно в Лондон, в одну из многочисленных нотариальных контор. Посреди комнаты стоял тяжелый дубовый стол, три из четырех его сторон уже были заняты. С одной стороны, сидела полувеликанша, но сравнивать ее с Хагридом или другими подобными полкуровками было глупо. Пропорциональное, гармонично развитое тело, оливковая кожа, уложенные в высокую прическу волосы, взгляд умных пронзительных глаз и с трудом скрываемые физическая и магическая мощь. Компанию ей составляли мужчина, повторяющий стиль Крауча и одетый в костюм тройку. Внешность с головой выдавала в нем баскские корни. Третьим представителем делегации Шармбатона была еще одна женщина. И возможно, отпусти я мистический взгляд, то смог бы насладиться ее красотой, но вместо этого я наблюдал словно маячащий у нее за спиной и наплывающий на лицо образ хищной птицы. Вейла, причем тоже не слабая.

Напротив них сидела делегация Дурмстарнга. Они смотрелись не так монолитно, как представители французской школы, напоминая о контрастности магов востока. Трое мужчин. Один принадлежал к числу безликих, и номер на его шевроне был мне хорошо знаком по инциденту с оборотнями. Личность второго также не являлась для меня сюрпризом или тайной. Игорь Каркаров. Бородатый мужчина в черной косоворотке и бывший член Пожирателей Смерти. Удивительно, что он смог занять место ни много ни мало директора Дурмстранга, хотя, надо помнить, этот институт никогда не был для славов главной кузней кадров в отличии от Колдотворца. Ну по крайней мере он все еще не слабый волшебник. А вот третий мужчина, или правильнее сказать старик, был куда более любопытным. Седой как лунь, с ухоженной бородой-лопатой, одетый в идеально белую льняную рубашку, и льняные же штаны, перевязанные простым шнурком... Он подавлял. Не так как Гриндевальд во время нашей встречи в Нурменгарде, но все еще достаточно, чтобы быть почти стопроцентно уверенным, что они притащили сюда Истинного мага. На его фоне арбитр МКМ, представлявший площадку и почти наверняка бывший членом одного закрытого клуба, по интересам мерк.

Начался взаимный обмен приветствиями и представление участников переговоров друг другу, как тут же он был прерван. Сначала все шло абсолютно штатно. Выяснилось, что Шармбатон представляют его директриса-великанша Мадам Максим, Глава французского ковена Вейл Мадам Аози и коллега Крауча мистер Энко. Но стоило очереди дойти до меня, как я пересекся взглядами с безликим.

– Приветствую, Старший Волшебник 35390162. И еще с того раза хотел спросить, есть ли более короткое обращение?

– Добрый день, Мистер Моуди…

– А! Так это ты тот мальчишка, что увел у моих парней страницы Священной Книги Оборотней прямо из-под носа? – неожиданно вклинился представленный именем Всеслав старик. Атмосфера резко похолодела. Черт, так и знал, что из-за этой пары страничек будут проблемы…

– Так распорядилась судьба. В том не было моей воли, но по древним законам, они были добычей моих людей. А значит они мои.

– Дерзишь? – на плечи упало уже ставшее забываться давление силы. Не часто встретишь подобное существо. Кто он? Он точно уступает Гриндевальду, но мне кажется только потому, что действительно стар. Опять же у меня нет опыта общения с созданиями такой силы, и понять, кто из них сильнее затруднительно.

– Я. Всего лишь. Чту. Старый. Закон. – старый я не смог бы сопротивляться этому давлению. Сейчас же я определенно справлялся лучше всех остальных присутствующих. Наравне с Альбусом.

– Пф-ф. Старый закон – пшик, мальчик, ровно с того момента, как люди забыли о нем, иные ушли на изнанку, а боги пали.

– Пока жив хотя бы один…… чтящий его, он не падет.

В этот момент арбитр до этого шокированный резким поворотом переговоров, пришел в себя и попытался развеять воздействия Московита.

– Не пыхти, мальчик. Нет смысла. Я убивал существ, бывших для твоей бабки гостями из сказок и ночных кошмаров. Успокойся, тем более я не собираюсь тут безобразничать. Так, всего лишь небольшая проверка. Давненько я не выбирался из своей глуши, захотелось проверить, насколько измельчали чародеи за это время. Но вижу, что не все так плохо, здесь есть с кем говорить. А на счет этих страничек, предлагаю тебе, Аластор, обсудить потом.

Ощущение чужой магической мощи исчезло, и все сделали вид, что ничего не произошло. Переговоры продолжились. Основным предметом торга стало место проведение турнира. Каждый тянул одеяло на себя, обращаясь к тем или иным аргументам. Мой же взгляд был устремлен к предмету, оставшемуся в стороне от обсуждения. Кубку Огня. Чем больше я смотрел на него, тем больше крепла во мне уверенность в том, что я смотрю на одно из творений союза трех безумных семей из мира Альфа. Айнцберн, Тосака и Макири. Безумцы, положившие все, что имели, ради достижения истока. Мне не доводилось учувствовать ни в одном из их ритуалов, но с наработками я был хорошо знаком. Слишком уж близко они подобрались к границе, за которой лежит Приказ На Печать. Сложись жизнь иначе, и мне бы могли поручить охоту на них. Так что логично было изучить потенциального противники. Кубок действительно выглядел как ранняя версия разработок немецких магов. Стоило разузнать, имеют ли эти люди отношение к Турниру Трех Волшебников… Совпадения и расхождения между мирами альфа и бета все еще оставались для меня фактором неожиданности.

– А я все же считаю, что турнир должен быть возрожден в нашем Шармбатоне! Это будет мало того, что символично – восстановление связей между западом и востоком, но и наиболее безопасно! – надрывался мистер Энко.

– Хах! Настолько безопасно, что именно после вашего провала с василиском в 1782-ом его и отменили на две сотни лет, – огрызнулся Каркаров, на что баск аж задохнулся от гнева.

– Уж всяко лучше, чем у вас или наших английских коллег. То было, как вы сами заметили, двести лет назад, а не в прошлом году. А про заигрывания с темной магией в наших стенах и тем более среди преподавателей я тем более говорить не буду, – теперь наступил черед Игоря побагроветь, а французский баск продолжал. – Нет, я бы, безусловно, слова не сказал, выставь ваша сторона Колдотворец в качестве места проведения турнира, но вы же никогда не впустите туда никого со стороны.

– Не впустим, – утвердительно кивнул Всеслав. – Точно не после того, как половина ваших кинулась лизать пятки Гриндевальду.

– Попрошу всех оставаться в рамках протокола, господа, – призывал к порядку арбитр. – Мы здесь, чтобы прийти к соглашению.

– Поддерживаю инициативу. И раз уж об этом заговорили, то думаю стоит ответить на столь некорректно поднятый вопрос, – кому было хорошо, так это Бартемиусу. Он плавал в своих привычных сухих и чопорных бюрократических водах и, уверен, по-иезуитски наслаждался процессом. – Несмотря на то, что последние годы действительно были весьма беспокойными, это позволило нам вывести Хогвартс на новый уровень, – как лихо он притянул на словах нашу реформу в заслугу министерства! –Штат укомплектован лучшими волшебниками Магической Британии, а также приглашенными специалистами из хорошо известной каждому из вас Уагаду. Выбор Хогвартса как места возрождения Турнира Трех Волшебников не только позволит безукоризненно его провести, но и даст уникальные знания вашим ученикам. Я ни в коей мере не преуменьшаю достижения ваших школ. Европейская алхимия сильна в Шармбатоне как нигде. Боевая магия Института Дурмстранг, без сомнения, может соперничать только с легендарным Колдотворцем. Но если мы хотим достигнуть максимального прогресса на почве установления международного сотрудничества, то именно Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс станет лучшим выбором, – на мгновение показалось, что это было последней частью его монолога, однако я недооценил Бартемиуса, он заготовил напоследок еще одну карту в рукаве. – Ну и уже в порядке неформального общения хотел бы поделиться новостью, которую обнародуют в первых числах грядущего года. Магическая Британия была выбрана для проведения следующего Чемпионата Мира по Квиддичу. Мои коллеги уже начали подготовку инфраструктуры. А это значит, стационарные портальные точки, подготовленные щели в барьерах и прочие прелести приема большого количества иностранных волшебников. Все это, смею напомнить, стоит не малых денег и ресурсов. Денег и ресурсов, которые мы уже потратим, но которые не придется тратить вам в случае, если вы продолжите настаивать.

На этом момента капкан захлопнулся. Это было очевидно даже мне. Если от предшествующих аргументов еще можно было отбиваться, то последний стал настоящим стратегическим заклинанием. Чего же такого особенного озвучил Бартемиус? Деньги и ресурсы, да? Так, казалось бы, и какая разница, если каждая из школ участников должна была закладывать эти самые траты? Однако разница есть и весьма ощутимая. В масштабах, качестве и безопасности. Они просто физически не смогут мобилизовать столько сил без урона бюджету, чтобы конкурировать с возможностями, фактическим даруемыми Хогвартсу за счет куда более крупного мероприятия. Поверьте, как человек управляющий огромной транспортной корпорацией я более чем полноценно могу охватить масштаб задачи, все же пересечение магических границ не равно пересечению границ светских. Ну может быть русские и смогли бы, но вряд ли они будут это делать для своих лимитрофов.

Взгляд на вытянутые лица делегатов привел меня в необъяснимый восторг. Как же это все странно и неправильно! Маги! Волшебники! Чародеи! Ведьмы! Одни из сильнейших представителей своих наций были скованными одними цепями с политиками неодаренных! Прекрасное зрелище! Это даже перебило раздражение от факта, что по большому счеты мы с Альбусом сыграли роль свадебных генералов.

Воцарившаяся тишина не продлилась долго. Один за одним Директора проголосовали, единогласно выбрав Хогвартс как место проведения Турнира.

– Чудесно! Мы наконец-то пришли к компромиссу!

Клятвы были произнесены, а необходимые бумаги подписаны, приняты и переданы арбитру, как официальному лицу МКМ. Все участники «конференции» начали готовиться к отбытию. Французы испарились первыми. Последняя яростная политическая атака Крауча сломила их аргументацию, но точно не оставила удовлетворенными. Вообще это давало только новую почву для размышлений. До этого момента я воспринимал, всю эту историю с турниром исключительно с политической стороны. Но слишком уж яростно за право провести его у себя сражались французы, и в тоже время слишком не убедительно боролись славы. Кубок и все известное об этом турнире определенно надо будет предварительно изучить…

А вот наши восточный друзья не спешили уходить. Всеслав с совершенно не старческой прытью подскочил с места и решительным шагом двинулся ко мне. Видимо для меня эти переговоры еще не закончены.

Глава 101

07.11.1993. Италия. Пьемонт. Турин.

POV Аластор Моуди

Древний старик неумолимо приближался, а я прокручивал в голове варианты, отвечающие на вопрос, что ему могло быть от меня нужно. Листы Книги Оборотней почти наверняка просто предлог. За прошедшие годы они исчерпали для меня любую ценность, и я был абсолютно открыт к их обмену, особенно если приятным дополнением к нему идет упрочнение связей с сильной фракцией волшебников. Особенно! На фоне наступающих темных времен…

– Мистер Моуди, Мистер Крауч, Мистер Дамблдор, думаю, нам есть что обсудить… в более приватной обстановке.

– Если у представителей Магической России есть что с нами обсудить, то, думаю, это место удовольствием предоставит нам необходимое пространство, – ответил я Всеславу, одновременно с этим обращаясь к Арбитру.

– Ради всей Магии, это место существует ради подобных переговоров. У меня еще есть дела, требующие моего внимания, поэтому я откланяюсь. Этот кабинет в полном вашем распоряжении. Столько, сколько понадобится. Единственное… Господин Всеслав, я понимаю, что вы весьма уважаемый волшебник и можете позволить себе многое, но впредь настаиваю на том, чтобы вы не прибегали к подобным демонстрациям. Мне стоило больших усилий сдержать магию, содержащуюся в здешних стенах и обеспечивающую неприкосновенность гостей.

Не дождавшись ответа, человек, давно привыкший приказывать, а не просить, покинул помещение.

– Игорь, свою функцию мы выполнили. Дальше все на тебе. Наша команда должна быть готова в срок. Как будет готов список, направь его, возможно будут корректировки с нашей стороны.

– Хорошо. Альбус, Аластор, рад был увидеться и хочу заверить. С моим прошлым покончено.

– Время покажет, Игорь, очень хочется верить, что это правда.

Когда дверь за директором Дурмстранга закрылась, мы вернулись за стол, который при нашем приближении ужался в размерах, подстроившись под уменьшившееся количество человек. Стулья тоже растворились в воздухе.

– И так, как вы уже могли понять страницы Священной Книги оборотней всего лишь один из вопросов, которые мы бы хотели обсудить, – заговорил мой старый знакомый.

– Очень интересно, особенно с учетом того, что дипломатические отношения между Магической Британией и Магической Россией так и не были восстановлены с сороковых годов, – сострил Барти.

– Можно было еще дольше определяться со своим отношением к Гриндевальду, тогда бы мы точно не остановились и довели бы дело до конца. Верно Альбус?

– Это были сложные времена, Всеслав, – Ответил Дамблдор.

– Мы уходим от темы, – пресек я зарождающуюся ветку дискуссии. О недовольстве славов итогами войны с Гелертом не знал разве что глухой, и тратить на это время не было смысла. – Что вы хотели обсудить?

– Мы бы хотели поднять вопрос о возможных условиях экстрадиции печально известного Антонина Долохова.

Повисшая тишина могла по праву считаться абсолютной. Не было слышно даже дыхания, хотя в комнате находилось целых пять человек. Нарушил ее, шокировав этим всех, Бартемиус Крауч.

– Это абсолютно исключено, – бескомпромиссно обрубил он. – Мы потратили десять лет и сотни жизней на алтарь победы над этими террористами. О том, чтобы кто-то из них вышел на свободу, не может идти и речи! – впрочем, наверно не стоило слишком сильно удивляться. Для Барти, как и для многих других, та война стала точкой слома. Карьерный крах, предательство сына, смерть жены… Подобное уничтожило бы любого, даже «Железного» Крауча. И пусть Бартемиус все еще имитировал жизнь и убеждал всех вокруг в том, что он остается в строю, сохраняя былую компетентность… положа руку на сердце стоило признать. Он стал тенью себя прежнего, а любые разговоры об амнистиях или любых других поблажках для сторонников Тома заканчивалось конфликтом и порой даже дуэлью.

– Кхм! – вновь перехватил право голоса Старший Волшебник. – Стоит уточнить. Об освобождении речи не идет. Антонин и некоторые его родственники умудрились «наработать себе» на высшую меру наказания еще до своего бегства. Так что солнечного света и вольного неба над головой он не увидит никогда.

– Тем более непонятно. С лишением этих важных для любого человека вещей успешно справляется и Азкабан. Для чего вам нужна его экстрадиция? – надо было брать ситуация под контроль. Барти слишком предвзят, а Альбус наоборот излишне мягок, с него станется и просто так отпустить ублюдка. Тут же речь шла о большой политике, но прежде, чем я успел продумать дальнейшую вязь политических танцев все было нарушено другим человеком, явно ненавидящим политесы куда дольше и больше меня.

– До померли Долоховы, – Всеслав точно не собирался ходить вокруг да около. – Младшая ветвь еще в начале века с нарезки слетела и полегла в Большую Войну. Старшая же своему долгу осталась верна, вот только и их за последние сто лет проредили. Прямых наследников не осталось, а последний глава так набрал проклятий, что здорового ребенка зачать уже не смог. Несколько дней назад он умер. Этот род четыре сотни лет держал за собой Тульскую губернию. Все контракты, все духи, мелкая и крупная нечисть завязана на них. И это в самом сердце центральной России. Пока все в порядке, ведь чары видят наличие живого сородича. Вот только он сидит у вас в Азкабане и того глядишь загнется. Процесс наследования, тем более принудительного, вещь крайне тяжелая и болезненная, истощенное тело может и не пережить. А нам он нужен живой. По крайней мере какое-то время. В общем, думаю проблема для вас совсем не новая. Учитывая… кризис наследования среди многих ваших старых семей.

Время для меня замедлилось. Мозг способный возводить сложнейшие конструкции заклинаний вышел в ускоренный режим, осознавая смысл сказанного. Как гром среди ясного неба на меня снизошло понимание огромной проблемы, которую я не разглядел, хотя она лежала на виду. Британские острова, место заселенное давно. Очень давно. Много лет люди и волшебники ложились тут в землю, поколение за поколением расчищая место для человечества. Во времена, когда магии было больше, они опутывали договорами и контрактами тех, кто этому мешал, но чье уничтожение обернулось бы еще большей кровью. Потом магия ушла, и ценность этих «договоренностей» резко упала вниз. Но что будет, когда начнется Прилив?!

Перед внутренним взглядом один за другим всплывали десятки и сотни документов: писем копий договоров, списков с потерянных для неодаренных хроник. Все они когда-то встречались мне во время исследований и поисков фактов о сторонниках бездны. На них мелькали фамилии. Часть из них была мне знакома по миру Альфа, но тут они не пережили темные века. Часть впервые была встречена мной уже под небом мира Бета, но сейчас находилась на грани исчезновения. Последних стал резко больше после гражданской войны. И что мы будем с этим делать, когда изнанка начнет выплевывать своих узников? Когда в леса, поля и озера вернутся их исконные обитатели и хозяева? Что сдержит их, когда они поймут, что считавшиеся вечными клятвы истлели вместе с костями их носителей? Без всякой бездны тут начнется хаос.

Крауч собирался разразиться новой гневной тирадой, но мне удалось его опередить. Возможно, кому-то придется наступить на горло своей гордости. Как говорится, чем больше ты знаешь, тем больше ты понимаешь, что ничего не знаешь. Руки невольно сжались в кулаки. Это было очевидно, но… от того не менее неприятно. Я был силен. Сильнее себя прежнего в разы. Свободный от семейного проклятия, сделавший еще несколько шагов на пути магии, за моей спиной одна из крупнейших организаций волшебников в Европе. И при всем при этом я осознавал, как мало у нас сил хотя бы для защиты того, что дорого сердцу и душе. Нам нужны были союзники. Мне нужны были союзники. И если ценой за это станет продаже ублюдочного террориста-психопата, то так тому и быть.

– Понимаю всю глубину возникшей проблемы. Но прежде, чем говорить о чем-то дальше, я хочу обозначить несколько моментов и услышать, как вы видите технические детали этого процесса. Начну с того, что стоит понимать – я не официальное лицо в Магической Британии. У меня есть определенный авторитет и уважение, так что какой-то вес мое слово будет иметь. Но куда важнее вам убедить вот этих двух джентльменов, имеющих вполне себе политическую власть. Во-вторых, мне интересно, как вы видите судьбу, нашего м-м… предмета нашего разговора.

– Последнее – самое простое. Вы передаете его нам. Мы обвязываем его непреложными обетами. Помещаем его под действие заклинания абсолютного контроля, известного вам как Империус. И не удивляйтесь, все мы прекрасно понимаем, что в особых случаях правительства выдают разрешение на использование чего угодна. Даже не пресловутых непростительных, а по-настоящему темной магии. После этого уродец поработает бычком осеменителем, не переживайте, девушки вызвавшиеся помочь в этом деле действуют исключительно по собственному желанию. А когда родятся здоровые дети… – старик оскалился своим частоколом неестественно белых зубов. – Антонин пойдет в расход. Возможны какие-то подвижки, но их мы согласуем.

Увидев, как лицо Бартемиуса сначала разгладилось, а затем погрузилось в глубокую задумчивость, я понял, что можно двигаться дальше.

– Думаю… – зеркалю хищную улыбку старика. – Мы сможем договориться!

…………………………………………

Спустя три часа переговоры завершились предварительными позитивными договоренностями. Почти через половину суток мы готовились покинуть Италийскую землю. Альбус откланялся первым и, призвав своего фамильяра-феникса исчез во всполохе пламени, поглотившем его фигуру. Мы же с Краучем неторопливо шли к портальной площадке, чтобы отправиться обратно в Англию. Каждый был погружен в свои мысли, и учитывая, что вопрос, оставшийся у меня к Барти, был не из простых, я не знал как к нему подступиться. Однако, это и не потребовалось. Бывший глава ДМП сам прерывал молчание.

– Аластор.

– Да?

– Скажи, а Андромеда сейчас вообще прекратила практику на время заботы о детях и работы в Хогвартсе?

– По большей части да, но, если тебя что-то беспокоит, думаю я смогу ее убедить осмотреть тебя в частном порядке.

– Это было бы очень кстати. Сегодняшний разговор с русскими натолкнул меня на несколько весьма неприятных мыслей.

– Не одного тебя, Барти, не одного тебя, – на эту фразу он впервые за долгое время проявил живую эмоцию, вопросительно изогнув бровь.

– Да, как сформулировать. Ты же большой знаток истории?

– Непрофессиональный историк, но Краучи один из старейших родов Британии и свою историю помним.

– Хорошо.

– А ты сможешь тогда вспомнить, кто из семей, вместе с вами в свое время подписывавших договора с феями, гоблинами, лесными духами и другими, выжили?

Сразу отвечать он не стал, на несколько десятков секунд уйдя в себя, чтобы затем пожать плечами и ответить.

– Повторюсь я не историк, но даже так зависит от того, о чем мы говорим. Даже из перечисленных тобой созданий договора заключались в разное время. Если говорить про наше графство, то процентов тридцать могут претендовать на право считаться наследниками или прямыми потомками. Но какой в этом смысл? У нас волшебных созданий и им подобных осталось куда меньше, чем у русских с их духами тайги и прочими тварями. Наша нечисть уходила на изнанку, массово не цепляясь так сильно за эту реальность и людской род.

Уже этим он показал осведомленность, превышающую таковую у подавляющего большинства. Остается только вопрос, знает ли он про прилив маны? Но что мне подсказывает, что нет…

– Я тоже не историк, но если говорить про гоблинов, то из фамилий, стоящих на договоре с ними, осталось меньше трети. А гоблины никуда не исчезли. Так что думаю для твоей вотчины тридцать процентов это очень смелый прогноз.

– Ты намекаешь…

– Нам ли магам сомневаться в невозможных вещах? Магия покидала наш мир многие сотни лет, но что мешает ей вернуться? Подумай об этом на досуге, Барти. Подумай.

…………………………………………

22.12.1993. Водное пространство Соединенного Королевства. Тюрьма для волшебников Азкабан. Нижний ярус.

POV Антонин Долохов

Сознание узника вновь пробудилось от зыбкого сна. Могильный холод, распространяемый дементорами, отступил, сверху скрипели механизмы и звенели цепи, а значит, к ним пожаловали новые гости. Мужчина усмехнулся. В последнее время посетители зачастили в апартаменты самых опасных преступников, осужденных на пожизненное заключение в глубинах Азкабана.

Побег Беллатрисы наделал много шума, и судя по тому, что дознаватели раз за разом возвращались к ним, пока что ей удавалось убегать. В эти минуты он мог позволить себе испытать злорадное удовлетворение от очередного провала властей. Это делало его пребывание в заключении чуть легче. Как маленький теплый и почти потухший уголек он сохранял такие эмоции и воспоминания, дабы не потерять себя окончательно в окружающей его тьме.

Это была сложная дюжина лет. Антонин не смог бы вспомнить как попал сюда, даже пытаясь применить оклюменцию. Тогда, в начале восемьдесят второго, их накрыли под Йоркширом и в себя он пришел уже на холодных камнях темницы. Особенно сложно стало пару месяцев назад, когда внезапная волна боли скрутила его тело. Нечто древнее и могучее заползало в его душу, оставляя на ней неизгладимые следы. Только после месяца горячки он осознал, что это были фамильные контракты. Немолодой уже, в сущности, мужчина тогда кажется даже дементоров распугал своим хохотом. Произошедшее могла значить только одно. Старик Митрий наконец преставился, и раз контракты перешли на него, значит старшая ветвь Долохов окончательно прервалась.

Раскол в семье произошел еще до его рождения, но это не помешало его родителям, покинувшим родину, вбить в голову сына все возможные фамильные знания. В том числе и о сущностях, с которыми когда-то побратались его предки. С того дня время от времени его посещали мысли плюнуть на все и, рискнув жизнь, воззвать к сильнейшему из них лешему с приказом вытащить его отсюда. Но он терпел. Он ждал. Он не потерял веру. Лорд должен был спасти его, и раз Белла уже на свободе, значит этот день не за горами.

От этой важной мантры его отвлекли шаги. Отвлекли и заставили напрячься. За годы проведенные тут опытный боевой маг хорошо выучил повадки каждого из тюремщиков. И сейчас среди шестерых человек идущих к его камере знакомый был всего один. Остальные пятеро явно были не из замковой охраны. Тихие, мягкие, профессиональные шаги убийц и палачей.

Дверь в его камеру отворилась буквально через несколько мгновений.

– Вот этот ваш. Он полностью в вашем распоряжении.

А стоило словам утихнуть, как в камеру вошло пятеро безликих. Загадка в голове темного волшебника разрешилась в мгновение ока. За ним пришли куда более серьезные люди чем английские шавки.

– Спаси меня, хозяин леса! – выкрикнул он сухими растрескавшимися губами. Не было времени осторожничать.

Вся пятерка вскинула руки, а Антонин душой чувствовал, как сквозь темные тропы, доступные лишь духам, сюда прорывалось существо, много лет помогавшее его роду. Вот только оно не успевало. Тогда он сначала кинулся вперед, сшибая одного из пришельцев с ног. Попутно из его горла начали вырываться слова на старославянском. Да сил у него почти нет, но он лучше спалит себя и всех присутствующих в черном пламени, чем даст им себя захватить.

– υπακούουν, – одно слово на греческом языке и разум Антонина Долохова померк, растворившись в блаженстве безволия.

Упавший камешек может запустить целую лавину, перемалывающую судьбы. И судьбу последнего из Долоховых только что перемололо в пыль. Однако… как говорится: «Конец мой — ещё не конец: Конец — это чьё-то начало». И в будущем как минимум несколько человек, увидевших свет, ни за что не смогут назвать это день трагедией.

Глава 102

02.02.1994. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

POV Аластор Моуд

Маленький юркий филин вылетел в окно, оставив мне на столе небольшой лоскут бумаги, на котором транслитерацией было написано «Delo sdelano». Импульс маны и записка осыпается пеплом. Дело действительно было сделано, Антонин переправлен на восток и дожидается рождения детей, а значит уже завтра в отдел тайн будут переданы артефакты инструментального контроля. Ценой сделки с русскими стали их дополнения к нашим системе, позволяющие отслеживать мага по сигнатуре его ауры. У нас тоже было нечто подобное, завязанное на использование магии несовершеннолетними, однако до того, как распространить это на взрослых магов, британские ученые пока не додумались. Теперь, когда они заработают, кольцо вокруг беглой преступницы, сузится еще сильнее.

Кивнув своим мыслям, я вышел из кабинета и отправился на вечерний обход школы. В отличии от некоторых коллег я искренне любил эту часть обязанностей преподавателя. Ночью, после завершения занятий, людские эмоций, суета и переживания отпускали старый замок, и он обретал ту восхитительную атмосферу чуда. Детский смех, пойманный в коридорах. Едва заметная рябь волшебства на периферии зрения. Хороводы огоньков, кружащиеся под потолком. Пройдет каких-то сто лет, и они станут еще одними духами этого места. Магия возвращалась в этот мир, и это становилось все более и более заметно.

Спустившись до четвертого этажа, я услышал диссонанс в этой идиллии. Кто-то шумел в Зале Трофеев и судя по отголоскам осмысленной речи, низведенной до шепота периодически срывающегося на крики восторга, это был явно не Пивз. Обернув себя скрытом, я решил посмотреть, что же там происходит, хотя даже без обращения к мистическому взору, готов был делать ставку на то, что знаю имена виновников. По пути я заметил еще одну фигуру, крадущуюся в тенях. Филч после инцидента с вторжением нежити в девяносто втором почти перестал скрывать свои способности и вывел ночную охоту на озорников и нарушителей спокойствия на новый уровень. По мере приближения к залу голоса начали звучать все громче.

– Ах-ха-ха! Это будет одна из наших лучших шалостей, Фред!

– Тише ты, Джордж! Хотя да, прикол выйдет что надо. Давно мы так не веселились.

– Однозначно. С тех пор как в Хоге закрутили гайки, почти не осталось простора для творчества…

– Да-да! Старые добрые времена, когда можно было испытывать свои разработки на простофилях и толкать самые перспективные из них. Когда можно было по-настоящему развернуться!

– Не говори… Вот бы вернуться в прошлое, в золотую эру шалостей – эпоху Мародеров!

Бойкая беседа не мешала им продолжать работу, в этот раз абсолютно вредительскую. Значительная часть пола была разобрана, и дуэт близнецов методично что-то чертил на несущих перекрытиях.

– Кстати о Мародерах. Ты давно карту смотрел?

– Нет, – мальчик потянулся ко внутреннему карману, достал оттуда пожелтевший пергамент и коснулся его палочкой. Зачарованная бумажка засветилась и развернулась в куда больший по размерам лист. Глаза мальчишки, кажется, это был Фред, округлились, и он подскочил на ноги, что послужило отправной точкой для дальнейших событий. – Черт! Филч тут!

Меня видимо этот артефакт то ли не распознавал, то ли мой навыки маскировки превосходили его возможности. Однако события уже неслись вскачь. «Завхоз» размытой тенью метнулся за спины к парочке, которая с такими наклонностями имела все шансы кончить очень и очень плохо. Однако пятикурсники смогли нас удивить. Слитным движением они вытащили из сумок по пузырьку и без промедления опрокинули их в себя, после чего в моем мистическом зрении по их телам побежали молнии. Выпитые зелья ускорили парней, почти уровняв их в скорости со старым рыцарем. Какие все же таланты тратятся на всякую чушь…

Потасовка тем временем набирала обороты. Три силуэта кружили по залу наград с бешенной скоростью, умудряясь при этом не разнести разместившуюся по стенам и постаментам экспозицию. Длинноволосый старик со стеком в руках демонстрировал навыки и опыт, наработанные годами. Близнецы же во всю демонстрировали глубину своего таланта. Не имея персональных наставников, они смогли повторить в виде зелья сразу комплекс чар, показанных мной на уроках. Причем с весьма приличными показателями. Но если бы голым талантом можно было пересилить все что угодно, то наверно и наш вид был бы со всем другим. Реальность же рисовала свои законы. Рыцарь-отставник, вдоволь наигравшись со школьниками в салки резко ускорился и настиг одного из близнецов ударом стека по спине. На этом веселье для мальчишки кончилось. Однако его брат воспользовался этим моментом и метнулся к пентаграмме на полу, бухнув в нее прорву маны.

Из центра пересечения лучей звезды выстрелил тонкий луч энергии, проигнорировавший полы, стены и ударивший в барьер. На долю мгновения в защите школы возникла брешь. Только в этот момент я обратил внимание на сам рисунок. Ритуал прокола Брикса. Диверсионные чары, созданные специально для пробития временных брешей в стационарной защите. В скрыте не было больше никакого толка, и, сбросив чары, я шагнул к малолетнему преступнику. Уизли стоял все на том же месте, глупо раскрыв рот, и смотрел в окно.

– Но… Должны же быть рисунки на барьере… Что-то сделал не так?

Я же уже стоял у него за спиной, высвободив свою силу. Движение руки, и мальчишка улетает в стену, сшибая собой десятки кубков.

– Профессор Моуди! – вскрикнул Аргус. – Они, конечно, те еще гаденыши, но…

– Нет времени, Аргус, они применили «прокол Брикса» на две целых шесть сотых секунды барьер у границы с Запретным лесом приоткрылся. Из-за помех со стороны замка не могу сказать точно, но уверен, что в школу проникли злоумышленники. Поэтому, жертвы педагогической бесталанности, отвечайте, откуда у вас этот ритуал.

Фред или Джордж (после всей этой беготни разобрать было совершенно невозможно), прижатый к стене закрехтел, но правильно оценил ситуацию и заговорил.

– Переписка… Мы увидели, что Рони начал писать один наш дядя… и тоже вступили с ним в переписку…

Затем последовал сбивчивый, сжатый и абсолютно бессмысленный рассказ о том, как совершенно случайно с тремя братьями начал переписываться их дядя по материнской линии. Некто представился им чудом выжившим Фабианом Пруэттом. В общем мальчишками просто втемную воспользовались. С деталями произошедшего еще предстояло разобраться, но сейчас надо было решить вопрос с теми, кто проник в Хогвартс.

– Поднимаем тревогу? – сурово спросил один из защитников замка.

– Нет… Черт возьми, сейчас нам совершенно не нужна шумиха. Этих двоих в изолятор, с ними разберемся потом. Я отправлю сигнал директору. Шумиху сейчас поднимать нельзя…

………………………………………..

02.02.1994. Великобритания. Шотландия. Запретный лес.

POV Беллатриса Лестрейндж (Блэк)

Найти крысу оказалось не просто и могло бы занять еще больше времени, если бы не воля случая. Спрятавшись от всего мира в поместье Краучей, Беллатриса не только готовилась к дальнейшим трудностям на пути служения Господину, но и мало-помалу возвращалась к жизни среди людей. По ее приказу домовой эльф Бартемиуса доставлял ей подшивки газет за последнее десятилетие. Каждый день она уделяла время хотя бы поверхностному ознакомлению с миром. И в какой-то момент почти нагнала современность дойдя до выпуска, датируемого летом прошлого года. Из него с передовицы на нее глядели участники колдофото, сделанного на фоне пирамид Гизы – семейство Уизли. Место, запечатленное в кадре зачарованной камеры, безусловно, было удивительным. Египет, Шумер, Цинь все они были колыбелями современной магии, и когда-то урожденная Блэк мечтала побывать в каждой из них. Прикоснуться к напитанным, даже спустя эпохи, магией камням. Но в тот миг ее внимание привлекли не пирамиды Гизы или таинственные красоты Луксора. Ее взгляд приковала к себе здоровенная коричневая крыса, сидевшая на плече у младшего сына этого семейства маглолюбов. Как вспышка молнии из глубин памяти вынырнуло воспоминание о том, что именно это крыса регулярно бегала рядом с кабинетом Лорда. В другой ситуации вспомнить такое почти невозможно. Человек не запоминает муравьев, бегающих под ногами, и грызунов, шарящихся по помойкам. Даже самым странным вещам, связанным с таким вот падальщикам мира животных мозг очень легко находит логичное объяснение. На протяжении многих лет этот коричневый комок грязной вонючей шерсти, исчезающий из памяти, как только он пропадает из поля зрения, оставался беглым кормом любимой змеи лорда, Нагайны.

Сейчас же, на фоне задания Лорда, все становилось на свои места. Анимаг. Один из прислужников Повелителя все это время скрывавшийся в тени. Кто он и какие задания выполнял было неизвестно, но то, что для чего-то Лорд хотел призвать его назад, казалось самой правдоподобной версией. Она сразу же пришла со своим открытием к младшему Краучу. Потратив больше суток на раздумья, они осознали, что это наиболее рациональный вариант и взяли его в разработку. Итогом стал придуманный Бартемиусом план.

Началось все с поддельного письма младшему Уизли от давно покойного дядюшки, в надежде, что письмо с зашифрованным посланием прочтет скрывающийся анимаг. Это был пробный бросок камня, без особой надежды на успех. Каково же было их изумление, когда он дал мгновенный результат. В нижней части ответного письма, полного сопливых восторгов малолетнего идиота, шла ровная линия чернильных отпечатков крысиных лап. Еще сутки ушли на расшифровку, а дальше все закрутилось как четко слаженный механизм. Сыграть на тщеславии одного Уизли. В нужный момент подбросить письма паре других. И вот они тут у самой границы Магической Твердыни.

План Барти сработал как часы, и в назначенный час луч прокола открыл брешь в защите Школы Чародейства и Волшебства. У них были считанные секунды, чтобы проникнуть внутрь, но этого вполне хватило. Больше такой фокус не сработает. И так чудом было, что адаптивная защита замка еще не сталкивалась с ритуалом, появившимся сильно позже его последней осады. Усилившись чарами, они неслись к замку, где у одного из тайных проходов их уже ждала крыса переросток, при их приближении превратившаяся в смердящего жирдяя с ярко-выраженными звериными чертами лица.

– Ну наконец-то! Быстрее! Быстрее, у нас мало времени!

С огромным трудом она узнала в скрытом слуге господина долбанного Питера Петтигрю! Многие догадывались о том, что предатель Снейп был не единственным шпионом повелителя в стане врага, но кто бы мог подумать, что им окажется один из лучших друзей ее ублюдочного кузена. Еще один беглый взгляд по грязной фигуре с мерцающими нездоровым блеском возбуждения и страха глазами позволил по-новому взглянуть на Крысу (воспринимать Петтигрю иначе мозг просто отказывался, годы проведенный в анимагической форме слишком сильно изменили его).

«Не самый слабый полукровка, пусть и не ровня по потенциалу братцу и его тупому мертвому дружку. Однако он не один год ел с рук господина, а, значит, ему могли упасть и объедки знаний. Он точно может быть полезен. Тем более сам Лорд повелел его найти.»

– Быстрее! Быстрее! Нужно успеть, иначе господин будет очень зол!

– Тогда не теряем время. Вперед, – скомандовал Барти, прикрывающий лицо какой-то странной маской, свистнутой из семейного хранилища. Она не скрывала его от глаз живых подобно легендарной вуали Смерти, но духам и чарам было его не разглядеть.

Маг, целую декаду прятавшийся в Хоге, повел их вглубь замка. Уже на бегу Барти спросил Крыса о цели нашей авантюры.

– Предмет. Сокровище нашего господина. Он спрятал его тут, под самым носом у Дамблдора, и сокровище ждало своего хозяина долгие годы. Ждало бы и дальше, но на сторону его врагов встают все более и более сильные чародеи. Старик становится опаснее, сбросив вериги со своего могущества. Моуди почти равен ему, а за ним стоит уже не кучка вчерашних маглов, а старые знания и большие деньги. Захоти беловолосый и он бы правил Британией. Лорду пришлось пересмотреть свои планы, чтобы скомпенсировать урон.

– Если это такая тайна, то почему повелитель посвятил в нее тебя? – подозрительно сузив глаза, спросила Лестрейндж, сжавшись внутри как пружина и приготовившись атаковать или защищаться. Все же предавший один раз может сделать это вновь, и варианта с тем, что все может быть хитроумной ловушкой, она исключать не могла. Ведь найти крысу могло включать еще и ее устранение.

– Он не посвящал, – огрызнулся Петтигрю. – Просто я был ближе. Верный Хвост всегда оказывается там, где нужно Хозяину. Когда мерзавцы уничтожали сокровище Лорда, почти отданное им Малфоем, он связался не только с тобой, но и со мной. Но ты была в Азкабане и смогла получить лишь толику его мудрости. Я же был здесь, в Хогвартсе и узнал, где найти сокровище. К сожалению, я слишком ничтожен, чтобы доставить его Лорду в одиночку. Слишком могучие чары оно содержит внутри. Вы же… куда сильнее, – с почти нескрываемой горечью выплюнул он.

Забег по коридорам Хога завершился для трио диверсантов на восьмом этаже замка.

– Здесь! Здесь! В одной из тайных комнат Основателей Повелитель спрятал свое сокровище.

Трижды они проходили вдоль этого коридора. Трижды Беллатриса думала о том, чтобы плюнуть на приказ лорда и просто снести этому отродью голову. Они ходили до тех пор, пока на абсолютно ровной стене не появилась дверь. Самая обычная, ничем не отличающаяся от десятков и сотен таких же, разбросанных по всему замку, ведущих в пустующие классы и аудитории. Она вела в удивительное место. Огромная зала, потолок которой терялся где-то во тьме, поддерживаемый исполинскими колоннами по пять метров в диаметре, увенчанными арками сводов. Стен тоже было не увидеть. Горизонт из гор, оставленных и забытых вещей, смазывался в сплошную неразличимую линию.

Зайдя внутрь, Питер вытащил из-за пазухи палочку и со всей силы вогнал в проступившую на запястье темную метку. На пол закапала кровь, тут же собравшаяся в алую иглу, воспарившую над землей. Бег продолжился, но теперь среди лабиринтов из хлама. Среди этих гор, оставленных за тысячу лет вещей, наверняка хранилось не мало всего интересного, однако Пожирателей вела воля их Лидера, и на фоне этого все остальное было незначительно. За очередным поворотом игла ускорилась и врезалась в возникший над неприметным ларцом барьер.

– Режьте свои руки! Оно должно почувствовать силу господина, оставленную им в метках!

В полумраке комнаты блеснули короткие ножи, и пол оросила свежая жертва. Какое-то время защита изучала «подношение» и все же приняла его. Игла расползлась по пленке барьера незнакомой руной, впитавшей в себя кровь еще двух магов и опала на землю. Хвост немедля подхватил находку и, развернувшись, помчался прочь. Коридоры вновь мелькали один за другим, пока им в лица не ударил трескучий ночной мороз.

– «Неужели получится вот так легко?! Всего лишь пара необразованных идиотов, и мы сделали почти невозможное! Воистину планы Господина велики и необъятны!» – восхитилась Лестрейндж.

Снег хрустел под тремя парами ног, пока они приближались к Гремучей иве. На ходу Петтигрю перекинул свою ношу Бартемиусу и, обернувшись крысой, юркнул на ствол древесной химеры – неудачной попытки возродить Энтов. Нажатие лапой на неприметный сук заморозило беспокойные движения ветвей, а в земле у самых корней открылся темный провал лаза. От успешного побега их отделяли считанные метры, когда землю перед самым носом у Крауча перепахало огромное воздушное лезвие. Волна чужой магии тараном ударила в спину. Белле даже не нужно было оборачиваться, чтобы сказать, кто пришел по их души.

– Бегите! Миссия Господина должна быть выполнена! – успела крикнуть ведьма, оборачиваясь и в движении развертывая самое мощное защитное заклинание из известных ей. Чары приняли на себя полдюжины мистерий мастерского уровня, прежде чем развеяться, но этого хватило, чтобы Барти спрыгнул в нору. Половину сил как гиппогриф языком слизнул. В глазах потемнело, и волшебница лихорадочно влила в себя четыре зелья из перевязи на груди. Заключенная во флаконы магия разом взвинтила ее возможности до предела, придав сил и обострив чувства. Правая рука крепче сжала палочку, а левая выхватила зачарованный кинжал.

В свете полной луны, играющем в сонме падающих снежинок, ей на встречу шел, поигрывая тростью, Аластор Моуди.

Глава 103

02.02.1994. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

POV Аластор Моуди

Февральский снегопад грозил разойтись не на шутку и имел все шансы перерасти в настоящую метель. Мы потеряли непозволительно много времени на расспросы школьников. И, пожалуй, если бы я не вспомнил про выпавшую из рук артефактную карту, то наши ночные визитеры имели все шансы улизнуть незамеченными. Однако судьба распорядилась иначе, и я вовремя увидел сложившийся в аккуратный конверт листок пергамента. «Интерфейс» управления оказался предельно простым, но аккуратность работы нельзя было не отметить. Уж не знаю, где покойный Джеймс откопал нужные заготовки, но для троих даже талантливых студентов создать подобное с нуля не под силу.

Разобравшись с управлением, я нашел два имени, которых никак не должно было быть в замке. Беллатриса Лестрейндж и Питер Петтигрю. Безумная террористка и предатель своих друзей, практически названных братьев. Они и еще одна точка, подписанная бессмысленным набором символов, на полной скорости пытались покинуть пределы замка. Отправив послания Дамблдору и части профессоров, я направился на перехват.

Хогвартс – большой замок. Но определенно не когда ты высший маг, задавшийся целью кого-то поймать. Пушечным снарядом я пролетел насквозь, и снежный наст хрустнул под ногами, даже контролируемое магией падение подняло два небольших снежных облачка. Три темных силуэта приближались к Гремучей иве. Один из них на ходу превратился в крысу и что-то сделал с деревом. В этот момент я и начал действовать. Воздушная Гильотина рухнула перед самым носом у масочника, сжимавшего в руках какой-то сундук. Все должно было закончиться следующей серией заклинаний, у меня не было ни малейшего желания разбираться с их задержанием и содержанием. Одного “языка” должно быть более чем достаточно, чтобы закрыть проблему с Неназываемым. Будь ты хоть трижды истинным магом – вернуться из-за грани задача крайне трудная. Том Истинным так и не стал, так что сколько бы Хоркусов он не наплодил без помощников, среди живых пути назад ему нет.

Каскад из огненных и воздушных чар сорвался с навершия моего посоха-трости. Однако Лестрейндж смогла меня удивить. Что-то крикнув своим подельникам, она развернулась и умудрилась остановить мою атаку модифицированной версией протего. Мистическое зрение за годы прошедшие с момента «имплантации» глаза саламандры и употребления зелья фейри давало мне возможность одинаково хорошо воспринимать и реальный мир, и магическую ее сторону. В энергетических контурах, удерживавших каркас прожившего недолгую, но яркую жизнь заклинания, легко угадывались истоки самых популярных на островах защитных чар. При этом такой структуры я ранее не встречал ни в доступных мне библиотеках, ни среди наследия Блэков, а значит это вполне могла быть личная разработка Реддла.

Ночное небо рассекла пополам огненная полоса, сопровождаемая криком феникса. Мир по краям зрения мигнул и слегка подернулся. Дамблдор, получивший мое известие, вступил в игру, попутно отделив меня и Лестрейндж от остального пространства барьером.

– Предложу один раз для порядка. Сдайся, Белла. Мне бы не хотелось убивать сестру моей жены. Сдайся, и семья Блэк решит твою судьбу.

– Достаточно этого дерьма, Моуди!

Стартовали мы с места в карьер. Скользящим движением в сторону ведьма ушла от огненного протуберанца, созданного мною прямо у нее под ногами. Взмах палочкой, и в меня летит фантом змеи из синего огня. Как же все они помешаны на этих пресмыкающихся.

– Spiritus ensis! – призрачный клинок пробивает чешуйчатое создание насквозь, стирая его из реальности. Белла же за это время сократила дистанцию и попыталась нанести несколько ударов своим кривым кинжалом.

Без особого труда парируя атаки, замечаю, что в чистой физической силе она почти сравнялась со мной. Отбрасываю ее в сторону молнией и обрушиваю на голову воздушный молот. Снова скольжение на этот раз в клубах серого дыма. Интересная техника.

Новое сближение, но вместо привычных чар или рукопашных атак она почти бросилась мне на шею, выкинув из кармана четыре иссиня-черных на фоне снега камней. Направленным взрывом толкаю себя вверх, как только эти подарки закрутились вокруг меня, превращаясь в черные поглощающие свет воронки.

С удивлением отмечаю, что даже так эти гравитационные аномалии успели переломать мне руку и ногу. Протез из гномьего металла за пару ударов сердца вернул себе форму, а руку я восстановил исцеляющими чарами. Ведьма же получила большую часть урона. Изломанной куклой лежа подо мной, она продолжала читать заклинание.

– Думаю, пора закачивать. Poenam abyss! – раскат грома, и алая молния, ударившая с неба, разбила барьер директора и врезалась в грудь Лестрейндж. В последний момент я сильно срезал мощность атаки, все же решив передать ее своим новым родственником для суда. Как только я приземлился на землю, со стороны границы школы появился злой и помятый Дамблдор.

Стоя над слегка дымящемся и местами обугленным телом Лестрейндж, отсалютовал хмурому как шторм Дамблдору. Рукав у его мантии отсутствовал, а сама рука представляла сплошной сгусток пламени в форме конечности.

– Сбежали?

– Сбежали. Я настиг их уже в глубине Леса. И Питер, и тот второй были обучены магии перемещения, придуманной Томом, за счет чего так быстро преодолели половину пути. И даже так я недооценил степень их фанатизма . Не знаю, что они выкрали, но этого было достаточно для применения «Рукопожатия Капелюша».

На это оставалось только присвистнуть. Темное заклинание пятнадцатого века, воплощая которое чародей жертвует свои кровь, плоть и магию, буквально переплавляя их в проклятие.

– Пришлось сразу начать бороться с ним, чем они и воспользовались… Какой позор.

– Ну… у нас все еще есть этот полутруп, – ткнул я кончиком трости в едва дышащую Беллу. – Хоть что-то. Но надо признать. Мы облажались, Альбус.

…………………………………..

28.02.1994. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

POV Аластор Моуди

С пленения Лестрейндж прошел уже почти целый месяц и произошедшее можно было считать полным провалом. Для всего мира она погибла при задержании, и Министерство, не желающее ничего слышать про сохранившуюся угрозу, раструбило об очередной “великой победе добра над злом” и свернуло поиски. Даже добиться того, чтобы Питер Петтигрю воскрес из мертвых и попал в число разыскиваемых преступников было непросто. Сама Беллатриса очевидно не собиралась попадать в плен и сделала все возможное для сокрытия тайн своего господина. То последнее заклинание едва не убило ее, и только мое эгоистичное желание передать ведьму для расправы роду Блэк сохранило ей жизнь и шансы для нас узнать хоть что-то.

Пленница была доставлена в подземелье под поместьем Моуди, и Андромеда лично взялась выхаживать сестру. Как оказалось, у нее тоже есть вопросы к ближайшей кровной родственнице. Оставалось только ждать, когда зелья и чары дадут результаты. Пропустить ее пробуждение мы не сможем, а выкрасть ее из моих казематов… Скажем так, мое стремление быть готовым ко всему и паранойя здорового человека превратили родовое имение в крепость, для штурма которой потребуется сил куда больше, чем сейчас есть у террористов.

Очередной учебный день кончился, и я уже приготовился закончить работу с бумагами, когда в дверь кабинеты постучали.

– Войдите!

В открывшемся дверном проем появилась фигура профессора Флитвика.

– О! Какая удача, уже и не рассчитывал вас застать! – бодрый, чуть писклявый голос полугоблина не был обеспокоенным или взволнованным. Скорее он демонстрировал настрой на рабочий лад.

– Что-то случилось, коллега? Какие-то вопросы возникли?

– Наши с вами рабочие дискуссии всегда мне в радость, но в этот раз я выступаю полностью как частное лицо. Начну чуть-чуть издалека.

– Прошу, - махнул я рукой. – С делами я уже закончил.

– Отлично! Вы же знаете, я в свое время неплохо попутешествовал и за время этих самых путешествий завел множество знакомств. И представляете, так уж вышло… Один мой старый друг через своих дочерей, наших учениц, передал вам просьбу.

– А вы…?

– Моя роль тут минимальна, просто девочки не знали, как к вам подступиться, все же у вас очень, м-м, своеобразный подход к преподаванию, а я решил слегка поспособствовать. Падме, Парвати, заходите.

Спустя пару секунд число людей в комнате удвоилось. Сестры Патил - одни из представительниц немногочисленных в Хогвартсе инородцев. Против правил одетые не в форму школы, а в традиционные сари, тем самым они тоже обозначали свой статус как отдельных волшебниц, а не учениц Грииффиндора и Рэйвенкло. Зайдя внутрь, они согнулись в глубоком поклоне.

– Дочери семьи Патил приветствуют могущественного оджаха, – поприветствовали меня сестры. – От лица нашего рода просим вас посетить наш очаг. Сиддхарт Патил, наш отец, хотел бы получить совет по вашей специальности, – под конец голос Падме слегка сорвался и с немым вопросом посмотрел на Филлиуса.

– Не отказывайтесь, Аластор. Отец этих девушек в свое время мне очень сильно помог, и сейчас я вижу своим долгом поспособствовать вашей встрече. К сожалению, проблемы, с которыми он столкнулся, мне не по плечу.

– Как много людей в последнее время считают, что я могу им помочь. Хорошо, Филлиус, в последнее время с хорошими делами у меня все не очень успешно. Надо что ли почистить карму, ах-хах. Когда и где бы уважаемый Сиддхарт Патил хотел со мной встретиться?

– Если это допустимо, то как можно скорее, – не удержалась Парвати.

– У меня есть постоянный портключ к их дому, – вновь заговорил Флитвик.

Я сверился с часами. Стрелки неумолимо приближались к восьми вечера. Ужин уже прошел, близнецов Андромеда должна была уложить и отбыть проверять Беллатрису, а значит, еще где-то полтора часа свободного времени у меня было.

– Тогда не будем откладывать.

………………………………………

Портключ перенес нас за сотни километров, но все же оставил в границах Соединенного Королевства. Перед нашей делегацией из двух преподавателей и двух учениц находился скромный типовой британский домик с небольшим палисадником перед ним. Внутри конечно ощущалось свернутое пространство, но, пожалуй, двумя вещами, внешне выделяющими это строение среди прочих подобных разбросанных по всей Британии, были состав растений в палисаднике и флагшток перед домом. Садик пестрел самыми разными экзотическими растениями, определенно и точно чуждыми этим широтам. Флагшток же украшал флаг с крестом, известный всему миру, и другой куда менее известный, особенно без привычного цветового сопровождения. Ашок Чакра – символ царя Ашоки, великого Оджаха, объединившего в своем походе земли современной Индии, сильнейший из Мауриев…

При нашем приближении к крыльцу дверь распахнулась, и нам на встречу вышла взрослая женщина, внешне очень похожая на сопровождавших нас сестер и также облаченная в сари. Скорее всего это была их мать. Женщина тихо поздоровалась и вызвалась отвести меня к главе рода.

Забавно, что свертка начиналась сразу за порогом дома, бывшего не более чем ширмой для богатого дворца в классическом индийском стиле. Даже температура воздуха тут была выше, соответствуя тропикам далекого субконтинента. В какой-то момент полугоблин с близнецами отделились, и мы продолжили идти вдвоем. Рассматривая пристанище магических эмигрантов, я не мог не отметить пустоту этого места. Здесь не было других живых разумных кроме тех, кто пришел со мной, женщины и прилично развитого мага, ждавшего нас в конце пути.

Сиддхарт Патил был невысоким мужчиной суховатого телосложения. Внешность его почти не несла проявлений волшебства, плещущегося в его крови, хотя слабаком я бы его не назвал. Темная кожа и густые собранные в пучок волосы резко контрастировали с белизной дхоти и золотом браслетов на руках и ногах. А еще его энергетика с головой выдавала в нем брахмана. Если его дочери по своему «содержанию» были классическими европейскими волшебницами, то их отец однозначно шел путем тела. Я насколько возможно погружался в вопрос, когда искал пособия по метаморфизму для Нимфадоры, так что характерные немногочисленные, но толстые и практически слитые с костями и мышцами магические цепи узнал легко.

– Рад приветствовать Мудрейшего в своем доме, – нараспев протянул хозяин дома.

– Рад испытать ваше гостеприимство, – ответил я, присаживаясь на приготовленное место из подушек.

Какое-то время мы неторопливо пили чай, обсуждая общие самые обычные вещи, от опостылевшей погоды, до колебаний цен на некоторые товары. Но время расшаркиваний быстро подошло к концу.

– Мне больно прерывать нашу чудесную беседу, но большая нужда заставила меня попросить вас о визите.

– Внимательно слушаю. Как говорят последователи Распятого, надо помогать ближним, так что я готов как минимум выслушать родителя моих студенток.

– И это вселяет в меня определенную надежду. Скажите, доводилось ли вам сталкиваться с ламиями?

– Допустим, – воспоминания о паре далеко не самых приятных ночей моей жизни тут же всплыли в голове. В первом случае одна из Башен-департаментов умудрилась вывести из яйца полноценную ламию. Тварь разом осушила всех сотрудников лаборатории и почти прорвалась наружу, остановленная тройкой охотников. В тот день среди нас появилось свободное место. А во втором искателями древностей была вскрыта лакуна в океане времен эпохи богов. В итоге остров пришлось сжечь стратегическим заклинанием, а потом и пустить на дно авиабомбами.

– На земле моих предков поселился целое племя, и оно стремительно наращивает силы…

– Не хочу своим вопросом поставить под сомнение могущество вашего дома или мастерство брахманов и оджах Бхарата, но как так получилось, что помощь в таком сложном важном деле вы ищите у англичанина?

Что в мире Альфа, что в мире Бэта было два соседствующих региона, в которые я не лез и в которых деятельность Ведьминской службы доставки была ограничена. Индия и Китай. Древние земли магии, сохранившие достаточно знаний, чтобы уберечь свои секреты. И последнее, чего я хотел, это по полной влезть в разборки кого-то оттуда. Никто точно не знал возможность Брахманов и Даосов. Если на происходящее между простецами они закрывали глаза, то вторжение магов они бы не стерпели. Я же уже перерос тот масштаб, когда мои действия избегают взора сильных мира сего. Мой вопрос заставил Сиддхарта скривиться.

– Никаких обид, мистер Моуди. Ответ на ваш един с причиной, почему мы с семьей проживаем тут. Мой предки сделали свой выбор, и… у всего есть своя цена. Когда ваши люди начали выдавливать остальных «колонистов», тогдашний глава семьи Патил выбрал сторону чужестранцев.

Как я и сказал у простецов были свои войны, у магов свои. На заре формирования Британского Раджа статут секретности еще не был принят, и на кораблях вместе с матросами почти в открытую плыли волшебники и ведьмы. Там, где неодаренным нужны были золото и специи, маги искали знания и артефакты. Там же, где во всю гремели пушки, свистели стрелы, гудели заклинательные звезды и с грохотом расходились ветвистые грозди молний. Та война стоит в одной линейке с несколькими другими, когда маги в последний раз в открытую сражались плечом к плечу с обычными людьми. Индостан пылал, и если бы не становления статута, то коренное население вполне имело шансы сохранить независимость. Ужасные по своей разрушительности ритуалы, пугающие артефакты, все это сводило на нет преимущество Англичан. Тем не менее, у мира были другие планы. Брахманам пришлось подчиниться воле подписавших статут Истинных и отступить в тень, оставив воинственных раджей один на один с куда более технологически развитыми европейцами. Что в прочем не означало, что они простили предателей. Так что уже начал догадываться о судьбе Семьи Патил.

– И выбор ему не забыли.

– Не забыли, – утвердительно кивнул мой собеседник. – Обошлось без ужасов и грязи, ведь по началу мы были достаточно сильны, чтобы позаботиться о себе. Однако со временем все становилось все хуже и хуже. Наши собратья выбрали куда более жестокий в долгосрочной перспективе вариант. Мы перестали для них существовать. Старые договоры были признаны нарушенными с нашей стороны. Привычные проблемы, легко решавшиеся до этого, резко выросли в сложности. Даже приобщаться к знаниям предков стало невозможно, двери Чидамбарам оказались навечно закрыты для носителей крови Патил. Нам с женой пришлось покинуть родовое жилище еще до рождения девочек, потому что сил обороняться против разных тварей, нашедших теплое место вокруг него, уже не было. Ламии же стали последней каплей. Они умны и сильны. Стоит им нарушить статут, как их быстро уничтожат, вот только виноватыми будем мы. И тогда от гнева только и ждущих этого недругов нам не скрыться.

– А вы хотите удержать хотя бы это состояние взаимного игнорирования, – не спрашивал, утверждал я. – Не боитесь, что мое вмешательство расценят как нарушение правил вашей молчаливой игры? И сразу хочу сказать, пусть я и понимаю ваше горе, моя помощь будет стоить дорого.

– В золоте и богатствах нет смысла, когда их некому передать. Патилы не обнищали и не растеряли хватку, просто некому было даже заплатить. А насчет вашего вмешательство. Я уже однажды испытал свою долю унижения, придя к директору Чидамбарам на поклон. «Катись и ищи помощи у так любимых вами англичан» – сказал он. Что же. Я просто последовал его совету.

Хм, пусть жизнь преподавателя в Хогвартсе мне нравится, но иногда надо выбираться на прогулку.

– Мне понадобится вся информация, какая у вас есть.

Глава 104

11.03.1994. Французская Республика. Париж. Парижские Катакомбы.

POV Гилдерой «Коди» Локхарт

Под темными неровными сводами просторного зала, высеченного в камне, стоял высокий златовласый молодой человек, с неудовольствием рассматривавший окружающий беспорядок. Края рукавов были безвозвратно изорваны в клочья вторичными энергетическими потоками, а значит и о восстановлении с помощью универсального заклинания репаро речи идти не могло. Начищенные до блеска высокие сапоги до середины голени оказались перепачканы чужою кровью и могильным прахом. Праха было много, все же тварь, вызванная из-за грани местными негодяями, было по-настоящему большой, сил на нее ушло много, а останков образовалось, казалось бы, еще больше.

Почти три месяца молодой, но активно набирающий в последние годы славу и известность истребитель чудовищ и темных колдунов по заказу местного магического правительства гонялся за тенями по раскинувшимся под столицей любви подземельям. Дело поначалу, казавшееся удачно подвернувшейся возможностью прославить свое и учительское имя, при этом сократив число идиотов, решивших поиграть в великих демонологов, обернулось сущей морокой.

Если кто-то думает, что знаменитые на весь мир своим оссуарием подземелья ограничиваются только открытыми для простецов помещениями, то Локхарт сейчас был готов над этим только посмеяться. Древние, оставшиеся еще с эпохи богов катакомбы, исследовались со времен империи Ромеев и так до сих пор не открыли всех своих тайн. По большей части сокрытые от неодаренных магией они на многие сотни метров уходили в земную твердь. Кем они были вырыты? С какой целью? Где закачиваются? Ответы на все эти и многие другие вопросы просто-напросто тонули в океанах теорий. Зато был ряд фактов, вполне известных интересующимся людям. Здесь находился местный аналог Косой Аллеи, скрещенной с Лютным переулком. Здесь пряталось сразу несколько вполне легальных, но крайне закрытых сообществ волшебников. У заметного процента местных жителей были более чем очевидные следы наследия темных фэйри во внешности. А еще тут постоянно давил на мозги ужасающий некротический фон (шесть миллионов потревоженных трупов было более чем достаточно, чтобы последствия ощущались даже далекими от дара Серой Госпожи). Каких усилий Французскому Министерству магии стоило удерживать весь этот ужас от превращения в некрополь, Гилдерой не хотел даже представлять. Ему куда ближе было решение в духе его без всяких преуменьшений Великого Наставника. Собрать команду боевых чародеев, благо на землях галлов они не перевелись, и прогнать по каждому уголку медленно назревающей катастрофы вал очищающего огня. С имитацией техногенной аварии обливиаторы бы справились. Все лучше, чем регулярно затирать память о случайно пропавших людях и маскировать под взрывы газа последствия стычек с таки вырвавшимися из тьмы тварями.

Но возвращаясь к коченеющей на никогда не видевшим солнечного света полу проблеме. Ковен демонологов потерял остатки берегов и связи с реальностью, переключившись с городского сброда, на одаренных и, что не маловажно, детей. После чего часть правительственных шишек и решила продублировать работу аврората специалистами со стороны, среди которых прибыл и Локхарт – боевой чародей, охотник и просто герой. Три месяца работы. Три месяца беготни и поисков. Относительно короткая схватка, и вот теперь нужно было собрать тела. Упаковать надежнее единственного захваченного живым и сейчас подвешенного к потолку сплетенной из солнечного света цепью чернокнижника (думаю, у местных скопилось вопросов к этим персонажам) и вывести на поверхность стайку мелочи, испуганно жмущейся к дальним стенкам клеток.

– Сколько еще дел…

Тело жгло и ломало от пропущенной через него силы. Часть артефактов истратила весь свой запас энергии, а от жара раскалившихся защитных амулетов не спасала даже устойчивость к температурам, раскрывшаяся у любимца солнца. Однако молодой волшебник не спешил ослаблять концентрацию, отпускать напряженные магические цепи или разжимать палицы на универсальном мистическом знаке, широко известном как волшебная палочка. Собственно, поэтому движение магической силы за спиной со стороны единственного входа в убежище темных магов не осталось для него незамеченным. Развернувшись на каблуках, он ощетинился каскадом барьеров машинально растянув их вогнутой полуплоскостью, чтобы прикрыть беззащитных детей. К счастью, боя не предвиделось, в поле зрения величественно вплыл хорошо знакомый патронус в виде бенгальского тигра.

Увидев свою цель, манифестация души Аластора Моуди вытянулась в линию и, выродившись до почти бесцветной линии воспоминания, ввинтилась в висок мужчине между специально приподнятых для этого ментальных щитов. Несколько мгновений Гилдерой Локхарт стоял недвижимый, но как только мозг обработал поступившую информацию, он расплылся в широкой улыбке. Учитель призывал его, а значит впереди их ждет что-то по-настоящему интересное. Нужно было поспешить. Деловито засобиравшись, он сходил во внешний коридор за сумкой, заботливо оставленной за пределами зоны поражения, и извлек оттуда зачарованные цепи. Если все делать быстро, дела можно было завершить за сегодня, а значит, детям придется потерпеть издержки быстрого перемещения по подземелью, о хотя бы минимальном комфорте для заключенного можно было спокойно забыть. На горизонте маячили новое приключение и возможно новая книга!

…………………………………………

21.05.1994. Великобритания. Черный замок.

Как говорилось в одной детской страшилке: «В одном черном-черном лесу был черный-черный дом. В этом черном-черном доме была черная-черная комната…». Место, которое сейчас мог наблюдать любопытный путешественник очень походило на описанное в этой маленькой страшной сказке. На берегу черного-черного моря, неуловимо перетекающего в такое же черное-черное ночное небо, стоял черный-черный замок. Замок, действительно был построен из почерневшего от особого зачарования камня и выделялся на фоне распростершегося над ним океана звезд лишь за счет гало от палящих внутри факелов и фонарей. Однако против черного-черного дома родовая твердыня рода Блэк была жива. Жива спустя десятилетия забвения. Вновь внутри караульных башен дежурили маги, вновь в незатухающий уже много веков костер пролил кровь истинный Блэк, вновь ждали приказа очнувшиеся ото сна создания тьмы и крови. Многие из них даже сквозь сон знали, что произошло и Нимфадоре с Сириусом потребовались все их силы, чтобы сдержать жажду возмездия тех, кто по собственной воле обратился к темным тварям, а до того несли в себе кровь древнего рода. Не пришло, не пришло пока время объявить большую охоту и спустить их с цепей.

Но наша цель ждала нас не в сокровищнице, охраняемой старой магией. Не в катакомбах, тянущихся на многие сотни метров под землей. А вполне в соответствии с сюжетом старой пугалки в черной-черной комнате. Перед массивными стальными дверями, обитых цепями и покрытых рунными массивами, вот уже несколько месяцев находилось лишь два существа, ни одно из которых не было человеком. Первым была огромная хищна кошка, внешне напоминающая хищников саван. Со стороны было сложно выделить что-то кроме выдающихся размеров этой особи. Однако под короткой жесткой шерстью, по которой как вода могли стекать слабые и некоторые средние чары, пряталась практически мечта любого химеролога. Тугие канаты измененных магией мышц, чешуя, способная остановить удар зачарованной стали, кости, по прочности превосходящие лучшие композиты, придуманные простецами. И конечно же, пик всего этого – стремительно развивающийся собственный малый источник. Но эта большая кошка была отнюдь не творением мага жизни. Ее силы и способности исходили из связи с хозяйкой, вот уже которую луну борющуюся за жизнь за закрытыми дверьми. Вторым стражем уединившейся главы рода был бледнокожий мужчина, одетый в проржавевшие доспехи с плащом из волчьи шкуры. Его глаза были сомкнуты, а лицо скрывалось за длинным прядями темных волос, водопадом спускающимися с головы.

За запечатанным проходом что-то гулко ухнуло, и из-под мельчайших щелей вырвались клубы ядовитого газа. Животному не могло навредить волшебство, порожденное его же хозяйкой, а высшая нежить была слишком стара и сильна, чтобы в собственном месте силы проиграть вторичным порождениями трансформации молодого, пусть и талантливого метаморфа. Ощутив, как подскочила на лапы и заерзала самка гепарда, он, не открывая глаз, произнес на староанглийском.

– Не переживай. Молодая глава скоро выйдет. Я чувствую, как ярко горит звезда ее жизни. В этот раз она победила, но я бы точно не рекомендовал ей получать новые слияния следующие двадцать лет, – сказал он и слегка подумав добавил. – Это если говорить про обычных существ, о столь древних и энергетически развитых сущностях можно забыть на половину века. Не меньше.

Отдавший тело и душу человек знал о чем говорил. Во временаего жизни мастера изменения собственной плоти встречались куда чаще, и не раз на его глазах они проигрывали поглощенным началам магических тварей. Под слегка приподнявшимися веками в черных лишенных огня жизни глазах мелькнули сцены давно минувших времен. А взгляд обоих стражей Нимфадоры Блэк уперся в двери, за которым все только что стихло, и послышались неуверенные шлепки босых ног по каменному полу.

………………………………………..

POV Нимфадора Блэк

Сознание девушки плавало в темных водах беспамятства, с трудом пробиваясь к их поверхности. Этот процесс длился уже неизвестное количество времени. Время… Его подсчет еще давно потерял всякий смысл. Что же предшествовало этому скорбному меланхолическому состоянию души, чуждому такой бурной и деятельной натуре?

Жизнь. Одна и та же жизнь существа кратно старшего чем она сама, прожитая ею сотни раз. После того как вернувшись с огромным куском окровавленной головой тысячелетнего василиска, Нимфадора запустила ритуал поглощения и оказалась во влажной и теплой тьме. Дни и месяцы в этом недвижимом состоянии абсолютного покоя, более надежного даже чем объятия матери. Борьба за жизнь ради выхода наружу. Заинтересованный взгляд молодого смуглого человек с умными глазами. Годы и годы странствий в компании волшебника, давшего ей-ему имя. Битвы, свершения, встречи, разлуки, союзы, предательства. Пройдут десятилетия, и тот человек состарится и в один момент исчезнет, оставив его-ее в кромешной влажной тьме. Время от времени будут приходить другие жаждущие наследия ИХ друга и хозяина, но все они окажутся недостойны, даже тот, что подобрался к запечатленному идеалу ближе остальных.

Финал… Финал всегда был один, хотя и отличный от того, что Нимфадора видела своими глазами. В ее-его тьму спускалась гротескная змееподобная фигура, в которой временами почти растворенная памятью змея Блэк с трудом узнавала себя. Они бились бессчётное количество раз. Она была змей, была собой, была этой странной химерой. Призывала проклятия, вычитанные в семейной библиотеке. Взывала к знаниям самого Слизерина, подсмотренным из неполных, но все еще очень насыщенных воспоминаниях василиска. Обрушивала всю мощь тела, яда и магии короля змей. Но в независимости от итога сражения, в независимости от того, кто оставался в живых, цикл начинался заново.

Сейчас она поплавает в пустоте и вновь окажется в ставшей такой родной теплоте яйца...

Нет.

Нет.

Нет!

Это невозможно! Неправильно! Она Нимфадора Блэк! Глава древнейшего и благороднейшего рода Блэк! Сильнейший метаморф столетия! Ученица и приемная дочь величайшего охотника на порождения тьмы в конце концов! Она не может проиграть остаткам поверженной с ее же помощью твари! Магия заструилась вокруг нее, стряхивая оковы меланхолии, солнечным лучом разгоняя тьму, навеянную бесчисленным количеством собственных смертей, толкая сознание девушки вперед и вверх.

Подъем ускорился, и чем больше становилась скорость, тем четче и яснее становились мысли. Пол и потолок, право и лево, все перепуталось местами. Эта круговерть метала Нимфадору, пока вдруг мокрое и истощенное тело в очередной раз не выбросило «во тьму». Холодный, влажный, поросший плесенью камень лизал пятки. Затхлый, пропитанный скорбью и смертью воздух ударил в ноздри. Ни мгновения не ушло на осознания факта, где она. Тайная комната Салазара Слизерина. Не та, в которую сохранивший остроту ума и силу магии волшебник уходил для исследований и уединения. Нет. Та, какой Василиск помнил ее последние сотни лет своего существования.

Потерявшая всякий лоск и ухоженность, тускло освещенная измененным Губрайтовым огнем зала. Потрескавшиеся каменные колонны, обвитые каменными же змеями, резная чешуя которых была затянута толстым слоем грибка. И конечно, полуразрушенная исполинская статуя Герпия Злостного, в шутку воздвигнутая Салазаром Слизерином в память о маге, вернувшем миру королей змей.

Из сумрака, скопившегося у стен, выпорхнула пародия на саму Нимфадору. Потерявшая человеческий облик мешанина из разных существ, среди которых доминировали змеиные черты. Монстр, потерявший свою душу в борьбе бесконечной для любого метаморфа. То, чем нынешняя глава Блэков больше всего боялась стать.

Следом за грохотом и под аккомпанемент ручьев текущей воды из широко открывшегося рта статуи выполз Василиск. Даже в своей самой малой форме огромная змея, наделенная и магией, и высокоразвитым интеллектом. Опасный противник, для победы над которым понадобились усилия сразу нескольких могучих волшебников.

Они втроем замерли друг перед другом, изготовившиеся к бою. Магия заструилась между ними, воздух наполнился запахом озона, но сражение не спешило начинаться. И в эти секунды шаткого равновесия девушка вдруг осознала.

– А какой смысл в этой бойне?

Взгляд спокойно сместился на короля змей.

– Тебя больше нет. Ты проиграл, покинув мир в достойной битве, не опорочив честь своего отца и друга, твое время ушло. Сейчас ты меньше, чем призрак, цепляющийся за память крови. Я усвоила твои уроки и стала сильнее. А теперь уйди. Спи спокойно, я не опорочу чести твоей крови. А если и оступлюсь… Что же тогда у тебя будет шанс наказать.

Василиск, словно прислушавшись к словам хозяйки тела, внутри которого шло это противостояние, кивнул и истаял белесым дымом. Нимфадора осталось один на один со своим кошмаром.

– А ты? Как вообще мой собственный страх может иметь такую власть надо мной?! Прочь! – волна силы прокатилась по залу, запустив рябь на воде. – Ты можешь быть сильнее, но это я тебя такой нарисовала. Тебя не существовало и не существует, а ничто не может победить в поединке душ. Исчезни!

Новая волна магии, подкрепленная волей потомственной ведьмы, смела кошмар, не оставив после него даже дыма. Нимфадора Блэк открыла глаза во тьме ритуальной залы в черной-черной комнате, черного-черного замка, на берегу черного-черного моря.

…………………………………………..

С трудом пройдя расстояние от места проведения ритуала поглощения сути до дверей, Нимфадора влила магию в специально для такой цели оставленные ключи. Цепи лопнули, а двери широко распахнулись. По ту сторону уже собралась целая встречающая делегация. Страж Черного замка, ее фамильяр, дядя Сириус и тройка темных рыцарей-чародеев рода Блэк. Тишину первым нарушил дядюшка.

– С возвращением, племяшка! Долго же тебя не было. Поздравляю!

– Сколько?

– Почти год…

– О-о-ох… Мне срочно нужна сигарета, – на ее плечи накинули мантию, а Сириус с широкой улыбкой перебросил ей сигаретную пачку. Понадобилось некоторое усилие, чтобы зажечь привычный аккуратный огонек, а не огненный шар. Контроль магии после этой авантюры пошел в разнос. От души затянувшись, женщина вновь оглянула встречающих.

– Самые важные новости?

– О! Новостей у нас навалом, специально на такой случай мы готовили для тебя сводку, – помахал он в воздухе приличной по толщине папкой. – Но мне кажется, сначала ты захочешь ознакомиться вот с этим.

Вытащив из папки одинокое письмо, он передал его девушке. Отправителем оказался ее приемный отец, и она поспешила вскрыть послание. По мере изучения ровных строчек текста на ее лица расцветала фирменная безумная улыбка ее семейства.

– Что же… над тем, где восстановить контроль и отработать обретенные навыки, можно больше не думать, ах-ха-ха!

Глава 105

09.06.1994. Индия (Бхарат). Штат Махараштра. Мумбаи

POV Арджун Сингх. Вознесенный кшатрий.

Арджун Сингх был не молод. С одной стороны, восемьдесят лет – ничто для одаренного, но с другой стороны, все зависит от человека к человеку. Удача не сопутствовала волшебнику и не даровала просветления на его пути Дхармы. Был ли он слишком слеп и глуп, чтобы разглядеть подарки судьбы, был ли он не праведен, делая выборы против своей природы… ответы на все эти вопросы для мужчины были давно потеряны во времени. Сейчас на веранде кофейни рядом с портом Мумбаи сидел крепкий, но постепенно проигрывающий весу прожитых лет темнокожий мужчина индус, как и многие тут одетый в адаптированные под европейскую моду традиционные одежды.

Нет, его тело было все так же сильно, как и раньше, даже без напитки волшебной энергией, а в прямом столкновении ему могли противостоять только очень опытные брахманы. Но дело было не в недугах плоти. Совсем нет. Страдал его дух. Вздох полной грудью, и в легкие проникает тяжелый, густой, влажный воздух побережья. Словно в купальне с раскаленной жаровней. Даже за семьдесят лет он так и не смог до конца привыкнуть к местной духоте.

Мысли Арджуна как обычно в такие моменты плавно перетекли к воспоминаниям о родном Ладакхе. Чудесном, свободном горном крае. Месте, как и все другие имеющем свою темную сторону, но, несмотря ни на что, остающееся его домом. Да, там нет удушливой жары, с гор спускается прохлада, а дожди не идут неделями. Прошло уже столько лет с момента как дом его родителей почтили своими присутствием преподаватели из Чидамбарам и забрали его в средоточие знаний и мудрости. Мальчишка, рожденный в роду вайшьи, не имел больших перспектив среди родовитых брахманов, но талантом и усилием совершил чудо, доступное только магам – изменил свою касту. Годы службы и сражений возвысили его до кшатрия, и если бы не душевный раздрай, к закату жизни он вполне мог претендовать на возвышения до «уст Брахмы».

Вдруг в его поле восприятие вошло что-то инородное, чуждое, опасное. Определенно опасное. Годы службы, сражений и изысканий научили его быть очень внимательным к подобным сигналам и ни раз спасали жизнь. Разогнав магию по телу и напитав силой татуировки, мужчина начал озираться по сторонам в поисках того, что могло быть источником такого яркого и сильно страха. Как ни странно, источник его нашелся очень быстро. Он не таился в тенях, не крался по изнанке мира и даже не пытался избежать внимания сотен простецов вокруг. Прямо по центру пешеходной улицы двигалась парочка, которую надо было еще постараться, чтобы не заметить.

Чуть впереди шла девушка, почти девочка. Невысокая. С белизной кожи, способной поспорить с заснеженными вершинами гор. Грива черных как ночь слегка вьющихся волос, остриженных на уровне плеч, облачком мрака венчала ее голову. Одетая в непозволительно вульгарные для девушки из приличной семьи одежды, представленные лишь коротенькой маечкой, недостающей до пупка, и джинсовых шортах, она при этом умудрялась выглядеть благородной леди. Но что было по-настоящему странно – то, как она двигалась. Абсолютно точно нечеловеческая пластика движений, будто человеческая плоть — это не разношенный костюм, к которому надо привыкнуть.

– Почти наверняка нечеловек, – решил для себя старый кшатрий. – Нечисть причем очень неслабая. Но кто из дэвов мог позволить себе так в открытую ходить средь бела дня? –

Следом за пугающей девушкой шел молодой мужчина. Постарше своей спутницы он отставал от нее на пол шага-шаг и освещал весь мир белозубой улыбкой. Франтовато одетый в белые брюки и рубашку с начищенными наверняка не без помощи магии туфлями и солнцезащитными очками, скрывающими глаза. В целом кроме пылающих золотым огнем волос и точеной мужской красоты в нем не было ничего такого. На первый взгляд. Присмотревшись ближе, из-за маски британского денди проступал прожженный убийца. Выправка боевого мага (Сингх видел многих таких за время конфликтов на границе с Чин, ведь никто не запрещал сторонам набирать наемников) и спокойный цепкий взгляд, скользящий по округе. А еще свет рядом с ним вел себя как-то странно. Индус не смог бы четко облечь это чувство в слова, но если бы попытался… то ближайшим было бы сказать, что свет ластился к нему как верный пес. Если вся немалая сила “девушки” была плотно спрессована внутри тела, то вот ее спутник не стеснялся накрывать своим присутствием весь квартал. Такой фокус бывалый рубака тоже уже встречал. По щелчку пальцев безусый мальчишка сможет воплотить мистерию, способную накрыть всю округу. Силен.

– В нем точно тоже есть кровь иных, но он хотя бы человек.

Боевой маг, способный утопить в огне несколько кварталов и маскирующийся под человеческую ведьму дэв. Что им может быть нужно в городе? Как только эта мысль промелькнула в голове, он ощутил на себе пристальный взгляд. Черноволосая ведьма застыла посреди улицы, смотря на него немигающими глазами. На долю секунды в зрачках полыхнуло колдовское пламя. Губы растянулись в улыбке, она что-то прошептала своему спутнику, и тот тоже посмотрел на Арджуна, после чего они оба пошли напрямик к нему.

А вот это уже было многим больше чем просто опасения. Кончики пальцев онемели, тело начало слегка побаливать от открытых на полную мощность чар. Когда они нападут, кинуть общий морок, чтобы хоть как-то смазать картину происходящего для простецов, а потом… Пальцы сжали спрятанный под одеждами чакрам и Кшатрий начал представлять, что он будет делать в бою. Перевернуть стол, бросить его в них. Тьма. Видение того, как он падает на землю перерубленный лучом света сбило настрой. Боевое предвидение, тренируемое им большую часть жизни, буквально сошло с ума. За считанные мгновения его мозг прокрутил десятки вариантов атаки и обороны, но каждый из них приводил мужчину к смерти. Разорван когтями, обращен в пепел пламенем, растворен непонятным мраком. Каждое новое видение собственной смерти кузнечным молотом било по мозгам и в итоге все что он мог это сидеть недвижимый и покрытый холодным потом.

Прогулочным шагом пугающая парочка приблизилась и застыла напротив него. Первым заговорил мужчина, причем на чистом хинди.

– Доброго дня, почтенный! Скажите, ошибусь ли я, если предположу, что вы тоже не чужды таинствам магии? – этот доброжелательный тон сильно контрастировал с исходящим от него чувством опасности.

– А вы не боитесь задавать такие вопросы случайным прохожим?

– Случайные прохожие не имеют такой развитой энергетики и не думают так громко о возможных вариантах течения магического боя, – не изменяя себе, ответил блондин.

«Еще и менталист…». Эту братию Арджун как и многие другие не любил. Почти все маги разумы Бхарата были слугами тех или иных храмов. За ними был строгий надзор, а тяжесть и строгость клятв была так велика, что от изменника при попытке бунта могло не остаться даже горстки праха. Более того в его мироощущении это было абсолютно правильно и разумно. Ведь менталист не служащий храму и спокойно ходящий по округе попутно почитывая мыли был страшнее и опаснее разъяренного ракшаса. По крайней мере обученный менталист так точно. Этот же был почти наверняка обучен, его опытного кшатрия прочитали как открытую книгу и это при том, что его учили сопротивляться подобному. Так что теперь он был даже не уверен, что видит истинный облик пришельцев. Мало ли какие образу мог ему внушить этот иноземный волшебник.

– Серьезный аргумент, – не мог не признать старый индус, постепенно приходящий в себя. Парочка все еще оставалась жуткой и опасной, но пока явно не собиралась чинить беспредел. – В таком случае, да, не чужд. Но что вам нужно от скромного чародея?

В этот момент в разговор вмешалась ведьма. Хинди она, судя по всему, не знала, так как, раздраженно ткнув своего компаньона в бок, спросила.

– Что вы там обсуждаете, а? Гил! То, что ты с помощью оклюменции изучаешь языки за ночь – это настоящее мошенничество! Переводи, о чем вы говорите! – у нее был красивый звонкий голос.

«С таким голосом и такой внешностью она могла бы снискать славу певицы» – подумалось вдруг мужчине, после того как он все же решил для себя что видит перед собой истинный облик парочки. Проверка собственного сознания не ощутила косвенных признаков вмешательства.

– Думаю, всем будет комфортнее, если мы перейдем на английский, – несмело предложил зависший в состоянии полного непонимания индус. Его вынужденные собеседники вели себя так как должны вести молодые белые. Нагло и бесцеремонно. Но при этом обладали силами более чем внушительными. Вдруг ему захотелось посмотреть на зубы этого «Гила», они могут куда честнее рассказать возраст человека. Однако эти мысли он быстро заглушил, не стоит светить подобным перед человеком, читающим мысли окружающих как открытые книги.

– О! Отлично! И так, не знаю, успел ли Гил дойти до сути нашего вопроса. Нам нужно на Мерцающий Базар, и-и-и наш провожатый где-то потерялся, не могли бы вы показать нам путь или в идеале отвести? В долгу мы не останемся, дела, ждущие нас, не терпят отлагательств.

Мерцающий Базар. Весь мир знает индийские уличный рынки. Бегум базар с его коробейниками. Базар Бхенди и его торговцы деревом. Уголок Бирмы, Чандни Чоук, Чатта Базар, Базар Чаура… Десятки мест и судеб, тысячи и тысячи товаров, бессчетное количество лавок, в которых можно найти, наверное, все что угодно. Но мало кто знает, что у каждого из них есть один общий ма-аленький секрет. Они все являются воротами в пугающее и в то же время волшебное место – Мерцающий Базар.

У многих туристов и путешественников, прибывших на родину индуизма, есть похожая история, которую они рады потравить за стаканчиком-другим горячительного напитка. Сказ о том, как гуляя по одному из рынков, они вдруг оказывались у крайне колоритной лавочки, торгующей разными диковинками. Таких историй не счесть, но вот незадача, найти это лавочку вновь не получится. Как же так? Так это Мерцающий Базар махнул хвостом перед лицом незадачливого чужестранца. Над ним посмеются и забудут о сказанных словах. А вот в памяти местных знание живет куда дольше, и любая матрона, пусть, даже не веря в это разумом, знает, что отпустить руку ребенка на базаре – верный способ больше никогда его не увидеть. Дети… всегда были желанным товаром для чернокнижников.

Арджун Сингх, как и любой другой одаренный Великого Бхарата, хорошо знал Мерцающий базар, поэтому он не боялся его, но все же опасался. Гигантское свернутое пространство, обнаруженное больше двух тысяч лет назад, появилось за долго до того, как магия начала покидать мир. Люди или правильнее будет сказать сущности, его контролирующие, тщательно оберегали секреты этого места. Что в прочем не помешало им в остальном сделать законы на его территории весьма вольными. Внутри Мерцающего постоянно проживал значительный процент одаренных Индии, заключались сделки, работали фактории и мастерские. В некотором смысле именно тут билось сердце Магической Индии. То, что чужаки не могли найти туда проход, не было чем-то удивительным. Боль колониальных войн для волшебников было даже более свежей чем для простецов. В другой ситуации Арджун и сам попытался бы уйти от необходимости помогать потомкам тех, кто пытался захватить знания его народа, но интуиция настойчиво шептала, что сегодня нужно сделать исключение. С удивлением для самого себя он ощутил, что вновь слышит шепот самой магии. Колесо его судьбы снова вращалось, и упускать этот шанс нельзя. Нечто очень важное было связанно со встреченными им людьми.

– Буду рад помочь, если вы успокоите страх старого человека. Пообещайте, что не имеете дурных мыслей в отношении жителей Бхарата и не желаете наших тайн подобном тем, кто приходил до вас.

Блондин лишь неопределенно хмыкнул и, переглянувшись с девушкой, ответил.

– Меня и мою соученицу привел сюда призыв нашего учителя. Его же в свою очередь призвали для борьбы с врагами рода человеческого. Знания и сила, лелеемые вашим народом, едва ли его интересуют. Клятва.

Импульс магической энергии возвестил о том, что в произнесенное маг, стоящий перед ним, вложил Силу. Такими вещами не шутили, а он подозрительно легко пошел на подобное перед незнакомцем. Поступающие так были либо безумцами, либо фанатиками, что в целом одно и тоже. Однако скребущиеся на душе кошки успокоились.

– Вы странные люди… Не знаю, почему я соглашаюсь на это, но пойдемте, – кшатрий поднялся на ноги и собрался выдвинуться в сторону Мерцающего базара. Даже сделал несколько первых шагов, далеко он правда не ушел.

– Постой-постой! Надо же дождаться Учителя, – замахала руками чародейка.

– Угу, – подтвердил волшебник и коснулся пальцами виска. Постояв так несколько минут, он тяжело вздохнул и опустился на один из стоящих рядом стульев. – Сообщение я передал, осталось только дождаться. Присядем, уважаемый, и мы действительно начали наше знакомство вопиюще невежливо, – последовав озвученному предложению, они втроем расселись вокруг стола, а официант, наконец увидевший их столик, принял заказ на еще две чашечки кофе.

– Меня зовут Гилдерой Локхрат. Джентльмен, волшебник, охотник на чудовищ, авантюрист, писатель. Мою прекрасною спутницу и соученицу зовут Нимфадора Блэк. Нынешняя глава благородного дома Блэк, и пусть ее имя пока не так известно, как мое, уверен, у нее все впереди…

Впервые в жизни Сингх слышал о каком-то там Локхарте и естественно его книг он не читал. Все же его мало интересовала жизнь европейских чародеев. В прочем сомнению он его слова не подвергал, мало ли буйных голов путешествует по миру в поисках славы и силы. Его же аура говорила сама за себя. А вот про дом Блэк он слышал. Мастера проклятий и отменные боевые маги. Предки этой девочки по полной программе отметились в той войне, а если она смогла принять бремя Главы дома, то уровень ее сил вполне соответствует увиденной реальности.

– … Наш наставник, учитель и лидер Великий Волшебник! Аластор Моуди!

Ровно в эту секунду из-за поворота вышел мужчина, и если он был не тем, о ком только что говорил Гилдерой, то Арджуну стоило на веки оставить магию и уйти в скит. Одетый в легкий льняной костюм кремового цвета англичанин с то ли серыми, то ли седыми волосами не позволял себе каких-либо внешних проявлений своей одаренности. Он легко шел сквозь усилившийся к этому времени людской поток, выстукивая своей тростью незамысловатый мотив. Всего на долю секунды кшатрий, почти ставший полновесным брахманом, смог пробиться сквозь эту опасную личину. Сердце пропустило удар. Пара кварталов? Да этот мужчина, почти наверняка бывший младше него самого, мог опустить на Мумбаи настоящий ад. Кто и чем заманил этого монстра под небеса Бхарта!?

С грацией и неторопливостью хищника, осматривающего новые угодья он подплыл к ожидающим его людям и поприветствовал каждого по отдельности.

– Меня зовут Арджун Сингх. Ваши ученики сказали, что вам нужно попасть на Мерцающий Базар, но Перекресток торговцев велик, и может получиться, что от переходов, имеющихся в Мумбаи, а именно через базары Бхенди, Чира и Дава придется еще идти и идти. Так что лучше, если вы скажите точнее, куда именно вы хотите попасть.

– Арджун-джи, тут нет никакого секрета. Нам нужно попасть в заведение почтенного Анандананда Брахмачари.

Ну конечно… куда еще могла держать свой путь компания боевых магов кроме как в точку встречи самых отчаянных последователей Сканда…

Глава 106

09.06.1994. Индия (Бхарат). Штат Махараштра. Мумбаи

POV Аластор Моуди

Учебный год практически завершился, и я, передав табели с выставленными оценками Альбусу, забрал пакет документов и отправился в путь. Не могу сказать, что мне нравится климат жарких, южных стран. После «командировки» на Гаити еще полгода казалось, что пыль и песок забились просто всюду, куда только могли. К зельеварне Андромеда вообще тогда запретила приближаться после того, как несколько зелий и отваров были безвозвратно испорчены случайно залетевшими туда песчинками. В «прошлой жизни» тоже ни раз и ни два приходилось бывать как в джунглях, так и в местах, где правит пустыня, но… мне, пожалуй, все же ближе туманные береге Альбиона. Сейчас же шагая под палящим индийским солнцем и буквально прорываясь сквозь вязкое месиво воздуха, уже понимал, что после этой поездки будет хорошо, если меня вообще пустят в дом.

Запахи. Их было много, очень много если быть честным. Самые приятные и самые ужасные запахи правили в этом городе безраздельно. Они сплетались без преувеличения в самые невероятные сочетания, способные пронять даже мой улучшенный по сравнению с обычным человеком организм. Чего уж тут стесняться, если даже Нимфадора, способная как угодно контролировать степень остроты своих чувств, трансформировала дыхательную систему так, чтобы вообще их не ощущать. Душный смрад от коровьего и человеческого дерьма, немытых потных тел, гниения трупов смешивался с ароматами свежего сена, корицы, кардамона, гвоздики, мускатного ореха, сандалового масла, молока, соли, миндаля и ванили. Вместе они проникали в легкие, оседали на одежде и въедались в кожу. Без магии от такого не отмоешься.

Наш провожатый, не иначе как пойманный Гилдероем и Дорой, вел нас сквозь хаотичные сплетения улиц, тупиков и переулков неумолимо приближая нас к цели пути. Куда делась встречающая делегация, обещанная еще Патилом-старшим, нужно было разобраться, а пока стоило не терять из виду этого Арджуна Сингха. Надо сказать, такое начало мне совершенно не нравилось. Сойдя с корабля и обнаружив, что мы предоставлены сами себе, я попытался почувствовать проход на Мерцающий базар самостоятельно, но не преуспел. Если скрытая от простецов часть Лондона и другие тайные области, встреченные мной до этого, активно фонили вторичными выбросами магической энергии, то тут я максимум ощущал наличие чего-то крупного, находящегося здесь и не здесь одновременно. Ни больше ни меньше. Тонкая работа, явно не из нашей эпохи, впрочем это и не было тайной. Однако без проводника нам было не обойтись.

Оживленные улицы с бурным трафиком давно сменились исключительно пешеходными аллеями, как-то единомоментно обросшими разными лавочками. Мы шагнули на Базар Чира. Если я правильно помню справку, подготовленную моими людьми из Ведьминской службы доставки этот рынок специализируется на торговле драгоценностями. И увиденное вполне совпадало с переданными перед отплытием текстовками.

Приличные торговые дома умудрялись соседствовать с настоящими развалами, заполненными исключительным шлаком. Здесь собраны всевозможные украшения: серьги, кольца, браслеты, колье и броши, выполненные как в традиционном индийском стиле, так и следуя европейским школам. Материалы, из которых они были сделаны, так же демонстрировали все, чем может похвастаться Индийская земля. Золото, серебро и платина, а также камни различных цветов и размеров. Солнечные лучи играли, отражались и терялись в них, время от времени шутливо прыгая в глаза случайным прохожим. Мы как раз спускались вниз по склону, когда особенно яркий поток света отразился от крупного начищенного зеркала, обрамленного серебром, ударил нам в лица. В эту же секунду я ощутил едва уловимые колебания пространства.

Стоило зрению проясниться, как я осознал себя стоящим в совершенно другом месте. Да, мы все еще были на торговой улочке, только теперь зависшей на вершине холма. С возвышенности открывался вид на лежащую в низине долину, края ее терялись в белесом тумане, нависшем над цепью сопок, подобных той на которой мы стояли. Внизу насколько хватало зрения колыхался целый океан палаток, шатров и навесов, среди которых рифами возвышались капитальные строения. Величественные дворцы и упирающиеся в искусственные небеса башни соседствовали с кособокими деревянными постройками. В небе палило рукотворное солнце. Дух подобное зрелище безусловно захватывало.

За свою жизнь в двух мирах мне доводилось видеть всякое от запечатанных гробниц до заполненных чудовищами лабораторий магов отступников… Но такого в жизни я еще не встречал.

Увидев наш коллективный шок, Арджун Сингх довольно ухмыльнулся и, махнув рукой, провозгласил.

– Добро пожаловать на Мерцающий Базар! Крупнейшее скрытое поселение одаренных в мире! – словно сработав как ключ к незримой печати, отделявшей нас от окружения, его слова потонули в ударившем по ушам гомоне тысяч людей.

…………………………………………………………..

POV Нимфадора Блэк

– О великие силы… сколько же тут волшебников! – не веря собственным ощущениям, шепнула я на ухо своему приемному отцу и учителю.

– Бхарат или Индия, если тебе угодно, вместе с Китаем – две крупнейшие нации. Чисто статистически у них больше одаренных чем в любой другой стране, а вместе с тем, что свое наследие они сохранили весьма неплохо, то все вокруг вполне логично. Хотя спорить не буду, впечатляет.

Улицы Мумбаи сменились запутанными тропами Мерцающего Базара. Вокруг нас сновали люди, вот только вместо обычных вещей рядом происходил оборот волшебных товаров и услуг.

– Впечатляет?! Да, я вообще не могу понять, как мы не слышали обо всем этом раньше?

– Не кричи.

– Ладно, извиняюсь. Но вопроса это не снимает. Если тут столько магов, то зачем мы вообще в свое время, если их уже тогда было в разы больше?

– Отвечая на твои вопросы. Почему не слышали? А много твоих однокурсников интересовалось чем-то за пределами Англии? У вас даже история магии после четвертого века схлопывается ко внутренней кухне страны, а ведь это при том, что тогда, скажем так, международные отношения между волшебниками были куда более активными. Зачем полезли? Запомни, Нимфадора, есть момент, когда разница в силах становится так велика, что число слабых противников не играет большой роли. Заметь я не призываю пренебрегать простецами, они ни раз смертельно удивляли волшебников, но все же. Возвращаясь к основному вопросу. Оглянись вокруг, кого ты видишь?

Взгляд забегал по снующим вокруг местным обитателям. В каждом горела искра магии, а многие несли на себе следы давнего смешения с волшебными народами. Понять большее в кружащемся вокруг хороводе магии было невозможно, даже с моим многолетним опытом жизни на магическом источнике Хогвартса.

– Волшебников. Очень много волшебников.,– ответила я, слегка подумав.

– Не совсем, видишь ли, несмотря на колоссальное количество одаренных по меркам остальных наций, индусы крепко держатся за свои варны – касты. Рождение определяет очень многое в жизни человека. Большая часть местных одаренных не имеет доступа ни к ресурсам, ни к знаниям. Да они имеют магию и могут ей пользоваться, но сравнивать их даже со средним европейским волшебником глупо. Очень редко случается такое, что кто-то, рожденный в низших кастах, получает шанс возвыситься. Не так ли, мистер Сингх?

Проводник дернулся от слов отца как от удара плетью, но поравнялся с нами и ответил.

– Абсолютно, верно, мистер Моуди. Мне самому удалось пройти кармическое перерождение. Появившись на свет в касте бедер Брахмы, я был осенен светом и получил возможность пройти праведное возвышение при жизни. И не хочу, чтобы это прозвучало спесиво, но подобных мне правда крайне мало.

– Вот видишь, о чем я и говорил. Маги и чародеи Бхарта сами связали себя цепями. Большая часть местных обитателей… слабы. Что, собственно, и позволило достигнуть паритета сил между одаренными в той войне. Не говорю, что индийские маги слабы, нет. В их руках сконцентрированы страшные и древние знания. Магия ядов, плоти и крови тут на высочайшем уровне, а обилие жертв давало им колоссальные ресурсы. Вот только сражаться пришлось с волшебниками, унаследовавшими римскую школу. А методы легионных магов империи Ромеев еще две тысячи лет назад показали свою эффективность. В итоге магистры и мастера включились в противостояние, иначе бы дружины местных князей были бы просто сметены.

Внезапно дорога среди цветных лоскутов вывела нас к массивному каменному строению. Трехэтажный дом с покатой крышей и широкими окнами. Он был сложен из грубо отесанных, но плотно прижатых друг к другу камней. Перед входом никого не было, более того, многочисленные прохожие даже старались обходить здание по широкой дуге. Внутрь вели лишь одна крепкая дверь. Мы подошли к самому входу, когда я ощутила нечто странное от неподвижно стоящих стен. Положив руку на камень мне пришлось тут же ее одернуть. Материал бы раскален, но при этом не испускал тепло во вне.

– Ах! Черт! Больно! – я невольно схватилась за руку. Ожога тоже не было, но боль не собиралась стихать.

– Аккуратнее, госпожа Блэк. Это место, хоть и называется таверной, очень давно является пристанищем ярых последователей Сканда – Бога Войны и сына Бога Огня Агни. Собственно, агни-хотар тоже часто останавливаются здесь. За века стены этого места пропитались жаром магического пламени и болью врагов, отправленных на перерождение. Жрецы Сканда не строят храмов и проводят жизнь в скитаниях. Сейчас, когда не идет больших войн, они странствуют в бесконечной охоте на врагов рода человеческого, следуя заветам своего бога и его отца по защите домашнего очага. Даже несмотря на то, что боги давно не отвечают молитвам…

– Ого, надо же, твои коллеги, отец!

– Вы не знали, куда идете? И коллеги?

– Ну мы же говорили, уважаемый, у нас тут просто назначена встреча. Бхарат что для меня, что для Нимфадоры, да даже для учителя – новый, почти незнакомый мир, – Гилдерой пожал плечами вмешавшись в диалог. – Коллеги, потому что наш учитель один из самых известных борцов с чудовищами в западной Европе. Кажется, это я тоже уже упоминал...

Дальнейшего продолжения разговор не получил, ведь дверь в этот таверну-храм отворилась, и сухой старик с куда более светлой кожей чем у нашего провожатого и, осмотрев нас, пригласил внутрь.

– Пройдемте. Вас уже ожидают.

………………………………………………………

POV Аластор Моуди

Прохлада и полумрак внутреннего пространства, указанного как точка встречи с главой семьи Патил, сильно контрастировали с безумием цветов и запахов, оставшихся снаружи (в этих двух пунктах разницы между Индией и ее волшебной скрытой стороной не было ни малейших). Вполне обычное, единое наверно для всех миров, убранство этого здания формировало хорошо знакомый образ таверны. Никакой экзотики. Крепкие, хорошо сделанные столы, за парочкой из которых на слегка тронутых резьбой стульях сидели мужчины, одетые в белые халаты, поверх которых крепились элементы защиты. Украшения на шеях и элементы экипировки были переполнены магией. Видимо это и были те самые жрецы-воины одного из ушедших богов, о которых только что рассказывал Сингх. Любопытное на самом деле явление. Большая часть верований потеряла почти всю паству после конца эпохи богов. На какое-то время жрецам еще хватало силы реликвий и длительных благословений, но история неумолимо перетерла их в прах. Все же люди остаются людьми из без практической составляющей наша «вера» слаба. Тем удивительнее было видеть в мире, в рамках которого господствовал Авраамический «бог», слаженную и не растерявшую своих канонов секту. Особенно среди магов.

Посетители уважительно здоровались с ведущим нас стариком, поднимаясь с мест, и с интересом рассматривали нас. От их взглядов где-то в глубине души шевельнулся лепесток адского пламени, прочно закрепившийся там после многократного обращения к этому волшебству. Как ни странно, единственным заметившим это оказался все тот же старик. Он замедлил шаг и оглянулся посмотреть на меня, на что я лишь попытался повторить располагающую улыбку Гилдероя на своем лице. Кивнув чему-то в своей голове, индус вновь ускорился и, проведя по сухой, слегка скрипучей лестнице, отворил дверь в комнату на последнем этаже.

– Мистер Моуди! Наконец-то, а то мы уже начали переживать, что с вами что-то случилось по пути, – выкрик Сиддхарта Патила оглушительно разошелся по маленькой келье. Внутри кроме него мою группу встречал еще один индус. И если встретившего нас у дверей я мог спокойно назвать старым, то этот был древним. Не удивлюсь, если он ровесник этой ведьмы Зельды Шонгве, и ставшего мне уже хорошим другом Тересфоргиса. Есть что-то такое общее у разменявших несколько веков чародеев.

– Ничего стоящего упоминания. Просто дорога заняла чуть больше времени. К сожалению, мы не смогли найти ваших проводников и пришлось искать способных показать на путь сюда самим.

Взгляд нервничающего Патила тут же метнулся к составлявшему ему компанию старику. Тот в свою очередь нахмурился.

– Джитендер? – обратился он к так и застывшему у нас за спиной мужчине.

– Учитель, я лично направил в порт Маниша и Нирава…

– Разберись.

Вспотевший почтенный муж тут же достал из рукава длинные четки, видимо опоясавшие его руку до самого плечевого сустава. Найди среди множества нужные он надавил на них пальцами и прикрыл глаза. Через несколько секунд он распахнул их, переменившись в лице. Губы вытянулись в обескровленную тонкую линию.

– Понятно. Печально осознавать, что память моих друзей так коротка. Что же будем надеяться, что это юноши еще живы. В некотором смысле это может сыграть нам на руку. Теперь у меня будут развязаны руки, главное это найди следы наших пропавших людей…

Успело произойти две вещи. Во-первых, мы заняли свободные места в комнате. А во-вторых, я успел понять, что происходящее резко стало мне очень не нравиться. Собственно, из-за этого мне и пришлось перебить крайне опасное существо.

– Господа, знаете, у нас и так имелись темы для обсуждения, но если я правильно понял, то что я только что увидел, то их стало гораздо больше.

Атмосфера существенно потяжелела. Не назвавший своего имени волшебник выпустил магию из тела. Я же не имел права подводить Гилдероя и Дору и сделал тоже самое. По силам мы были более-менее равны, но вот в опыте пока еще могла лежать целая пропасть. «Герб» на моей груди, ставший куда сильнее, стабильно обеспечивал меня энергией и давал доступ к мгновенному сотворению заклинаний. В худшем сценарии все решит, кто успеет нанести первый сокрушительный удар… Но против моих ожиданий индус ухмыльнулся и отступил.

– Наглый. Как и все англы. Вам всегда не хватало смирения перед старшими и уважения к опыту предшественников. Но… наверно, в этой наглости и есть ваша сила. Иначе не мой народ был бы покорен… Меня зовут Пурохит Прадип, я последние три сотни лет я глава последователей Сканда и последний получивший благословение нашего бога. Попытаюсь развеять твои страхи, хотя полностью описать всю специфику наших местных раскладов будет сложно за такое короткое время. Можешь не опасаться нападения на своих людей со стороны недоброжелателей рода Патил. Даже произошедшее сегодня будет дорого стоить этим смельчакам. Участие же мое обусловлено желанием помочь роду моего старого друга, посмевшего ошибиться.

– Рад знакомству, Прадип-садху. Я понимаю, что вы не можете помочь этим достойным людям напрямую, но даже так мне понадобятся гарантии. Я не сомневаюсь в себе и своих учениках. Проблему с этими нагами /(примечание: написал в прошлой главе «ламии», хотя имел ввиду наг. Перепутал мифологии…)/ мы решим, но попасть в середину …

– Клятвы будут принесены. Главное, чтобы вы разобрались с монстрами. В противном случае шансов у Патилов уже не будет. И должен предупредить. С вашей целью надо быть очень осторожным. По просьбе Сиддхарта я подготовил для вас всю возможную информацию, но нанятым ранее людям удалось очень приблизительно оценить численность врагов. Их логово очень хорошо защищено.

– В худшем случае нам придется искать оправдание лесному пожару в джунглях в период дождей. В остальном и так было ясно. Будь задачка не так тяжела, поиски исполнителя не привели бы вас ко мне.

Глава 107

14.06.1994. Бхарат. Индия. Штат Андхра-Прадеш. Джунгли

POV Аластор Моуди

– Может нужно было сразу просто спалить тут все к чертям?

Этот невольно озвученный вслух вопрос крутился в моей голове с самого начала операции. Ищейки Сканда провели хорошую работу по локализации угрозы на территориях подконтрольных Патил, поэтому беготня по джунглям в поисках логова наг не отняли много времени. Сейчас мы заняли позицию на вершине одного из склонов долины, по низине которой протекала река, впадающая в озеро, в котором и находилась наша цель. Над поверхностью мутноватой воды в окружении зелени возвышались руины храма. Массивные каменные стены и колонны, уходящие под воду. Широкая арка прохода, полностью заполненная водой, над которой разместились многочисленные барельефы и скульптурный ансамбль в виде покрытых мелкой чешуей человеческих лиц. Изнутри доносился шум воды, так что скорее всего храм уходил дальше, вглубь земли на достаточную глубину, чтобы там образовался целый водопад.

Именно там и обосновалось племя наг. Однако при взгляде на каменные развалины, поросшие мхом и медленно, но, верно, проигрывающие времени и природе в голове начинали возиться нехорошие мысли. Слишком уж похожими выглядели символы, выбитые на фасаде, на те, что мне уже доводилось видеть в прошлой жизни. Тот остров, кстати говоря, как раз в Индийском океане встречал нас очень похоже архитектурой. Естественно, сохранность была даже не на одну, а на множество голов выше, ведь тот храм, посвященный ни много ни мало царю Мучалинда, просуществовал в пространственном пузыре, изолированном от мира, тысячи лет. Осколок цивилизации наг, сохранившийся там, отчаянно хотел жить, так что, выпытав информацию о положении дел в мире от тех исследователей-неудачников, они быстро поняли, в какой заднице оказались.

Магический фон был слишком бедным для им подобных, так что сначала плененные исследователи, а потом и пассажиры двух соседних океанических лайнеров, взятых на абордаж, отправились на жертвенные алтари. После этого о них узнала Часовая башня. Все тридцать охотников и боевые крылья трех департаментов (Духовного пробуждения, Проклятий и Археологии) были подняты по тревоге, и спустя еще сутки мы уже ступили на землю наг. Следующие дни потонули во вспышках заклинаний, жаре магического пламени и отблесках света в разлившихся кислотных озерах. Руководство Башни стремилось получить знания эпохи богов, так удачно сохранившиеся до наших дней, однако недооценило отчаянность змеелюдов. Итогом стал удар стратегическим проклятием. Старик Зелтреч лично выбрался с острова, чтобы руководить ритуалом и воплощением мистерии. А когда наши умники перестали чувствовать хоть малейшее присутствие жизни на залитом кровью клочке суши, его разнесла в пыль авиация.

Этот храм был слишком похож на увиденные там. Индия. Старый храм. И главное, снова наги… Подозрительно все это выглядит. Внезапно вспышка осознания промелькнула в голове. А откуда те умники с Кафедры Химерологии притащили то яйцо наги?! Даже потратив следующие десять минут на размышления, я так и не смог выудить из памяти точное происхождение проклятого реликта. В тот момент меня это слабо интересовало. Вьетнам? Лаос? Бхарат? Черт…

– Так. Это произошло в августе семьдесят пятого. Привезли яйцо они где-то в семьдесят втором – семьдесят третьем. Если верить отчетам, то наги появились в начале восьмидесятых. Может ли быть так, что здесь очередная точка совпадения миров? Допустим, некто примерно в тоже время находит яйцо наг, но тут нет ни Часовой Башни, ни Моря Бродяг, а значит и международных рынков сбыта тоже нет. Допустим этот некто смог помочь яйцу вылупиться. Мог ли он этим взять змеелюдов под контроль? Сейчас у нас уже девяносто четвертый, и если хотя бы часть инфраструктуры дворца восстановили, то за эти годы наги вполне могли расплодиться. Хотя… О великие силы, как же мало все-таки информации.

– Вы что-то говорили, учитель? – Гилдерой вышел из кустов к нашей наблюдательной позиции. В руках он сжимал какую-то модифицированную версию снайперской винтовки.

– Да так, размышления в слух. Ничего важного. Кстати, Коди, не замечал за тобой раньше большой любви к современному оружию. Мне казалось, ты больше тяготеешь к… более архаичной, рыцарской тематике. – И пусть я не испытывал предубеждения по отношению к достижениям простецов, превратить современное вооружение в мистические инструменты оставалось не тривиальной задачей. Даже с выпущенными гномами на рынок зачаровательными станками, которые год за годом неумолимо растекались по небольшим группам наемников, подвалам спецслужб и мастерским отдельных энтузиастов.

– Это все влияние Джона. Мистер Сото смог меня убедить, что мой путь может привести меня в самые разные передряги. Поэтому надо уметь использовать самые разные инструменты.

Джонатан Сото. Мой самый странный подопечный. Так и зависший на грани между миром магии и миром простецов. Или вернее будет сказать успешно существующий и тут, и там? Он упорно и последовательно развивал свои врожденные способности, налегал на ритуалистику, но… не горел этим. Определенно не горел. Хотя вполне может быть, что так проявлялась его природа. Наследие темных фэйри, даровавшее сродство с тенями, не могло не влиять на разум. Сейчас он по большому счету возглавлял нашу корпоративную службу безопасности и был в этом чрезвычайно хорош. Как оказалось, образ сущности, ходящей в тенях, знающей и слышащей, что эти самые тени помнят, крайне положительно сказывался на тонусе некоторых людей.

– Ты же понимаешь, что невозможно объять необъятное? Как минимум на такой короткой дистанции. Обсуждали же, ты пока еще очень далек от стабилизации своих магических исследований, куда тебе сейчас еще тратить время на военную науку.

– Тут можете не переживать, учитель! Я придумал очень элегантное решение.

– М-м?

– Решил совместить путь мага разума с получением некоторых неволшебных навыков. Устроившись в одну из клиник, которая занимается реабилитацией военных, прошедших горячие точки, я во время сеансов погружаю пациента в транс и снимаю с его разума отпечаток нужных навыков. Остается только наработать мышечную память. Процесс ускоряется в разы. Ну и заодно слегка ретуширую болезненные воспоминания у реципиентов.

– Опасную игру ведешь, ученик.

– Не могу согласиться, все абсолютно безопасно. Мало того, что при всем уважении разум неодаренного не сможет выдать усилие сопоставимое с моим, чтобы навредить себе или мне. Так еще и сами знания не несут и тени мистических смыслов, так что угрозы целостности моей личности нет.

– Ага, молодец, Коди. Все предусмотрел, а то, что через подобные центры проходят не только простые вояки, но и секретоносители ты учел? Гилдерой, люди, пусть и пока лишь их верхушка, знает о нас. Мало где сохранились тесные связи элит с магическим миром, но знают почти повсеместно. За последние сто лет человечество невероятно шагнуло вперед. С одной стороны, это определенно поможет ему пережить прилив маны. С другой, пока что лишь создает угрозу для раздробленного и ослабленного человеческого сообщества. Пожалуй, я бы призвал тебя прекратить эти эксперименты, пока тебя не заметили.

Ученик загрузился от новой точки зрения. Так и должно быть, пусть официально его период ученичества кончился, но я все еще считаю своим долгом направлять его и предостерегать от ошибок. Некоторые из них могут быть смертельными. В этот момент со стороны зеленого моря, раскинувшегося вокруг, пришла волна магии, предупреждающая о возвращении Нимфадоры. Разведка завершилась, и спустя почти двое суток ожидания Дора прибыла с собранными данными.

………………………………………………………….

12.06.1994. Бхарат. Индия. Штат Андхра-Прадеш. Джунгли

POV Нимфадора Блэк

Плотное полотно зеленого наста непривычно скрипело под чешуйками. Упражняясь в метаморфизме с самого детства, я уже привыкла к самым разным изменением своего тела. Смещения центра тяжести, перемены структуры мышц и костей, все это давно не ставило меня в тупик, однако змеиное тело давало совершенно новый взгляд на пластику и динамику перемещения собственной тушки. Если бы не годы в теле василиска внутри той иллюзии, наведенной ритуалом поглощения сути, то я бы точно испытывала куда больше проблем с тем, чтобы освоиться с новым телом.

Эта миссия в лесах Индии стала отличным испытательным полигоном для моих новых способностей. Весь край целиком был словно создан для таких созданий. Мягкая теплая земля, влажность вне всяких рамок, удушливый жаркий воздух. Любое другое живое существо, включая человека, испытывало бы тут хотя бы некоторый дискомфорт. Я же, превратившись в значительной степени в змею, скорее наслаждалась моментом.

План был очень прост и без лишней скромности могу сказать, что горжусь тем, что придумала его именно я. Выйдя на местоположение логова наг, нам нужна была разведка. И кто мог с ней справиться лучше меня? Трансформировавшись в подобие наги, моей задачей было прочесать окрестности, вычислить подходы к логову, возможно тайные тропы и конечно же ловушки с прочими элементами волшебной фортификации. Потребовалось даже не так много времени, чтобы убедить Учителя в том, что риск минимален и главное оправдан. И вот я уже пять часов как ползу по спирали, постепенно приближаясь затопленному храму.

Ловушки, сигнальные чары, о да, всего этого тут было в достатке. Территорию можно было бы назвать непроходимой… Для человека. Комбинируя мистический взор, мои собственные модификации зрения и отголоски опыта древнего василиска, мне удавалось легко проходить каждое из препятствий, постепенно формируя в своей голове карту местности. Во всяком случае версию о диком племени можно было отбросить. Тот, кто занимался обороной, явно знал, что делал, причем учитывая количество доступных только для ползающих существ лазеек, этот некто почти наверняка и сам был, мягко говоря, не двуногим.

Внезапно «дорога», по которой я двигалась, вильнула вниз, а впереди послышался плеск воды и девичий смех. Слишком сильно погрузившись в свои мысли и видимо переоценив приобретенные таланты в скоростном ползанье, мое тело на полном ходу протаранило жиденькие по местным меркам заросли и влетело в небольшое чистое озерцо. Смех и голоса тут же стихли. Распрямившись в полный рост, я увидела, как на меня из воды смотрят три пары змеиных глаз. Глаз, весьма органично разместившихся на очень симпатичных лицах девочек, ни одной из которых я бы не дала больше тринадцати. Подростковые груди были прикрыты кожаными топиками, а ниже пояса начиналось змеиное тело. Наги. Юные наги. Эта немая сцена растянулась на несколько секунд. Я не двигалась в ожидании реакции существ, воспринять которых в качестве противников категорически не удавалось.

Молчание нарушили мои внезапные знакомые. Завизжав как полагается девчонкам их возраста. Девочки захлопали в ладоши и запрыгали прямо в воде, причем так интенсивно, что умудрялись полностью выскакивать из воды, поднимая тучу брызг и сверкая светло-зеленой чешуей хвостов.

– А-а-а! Сестричка, какая ты красивая!

– У-и-и! А мы и не знали, что кто-то из старших сестер должен был вернуться!

– Я тебя никогда не видела. Ты наверно из тех сестер, что выполняют миссия архата в большом мире?

Три вопроса оказались очередью выплюнуты в меня сквозь создаваемый ими шум. Слава великим силам, что говорили они на одном из змеиных языков. И хоть василиск, суть которого я поглотила, никогда не встречал конкретно эту змеиную расу, его Парселтанг был универсальным ключом к любому из этих наречий. Кроме прочего я задумалась, как я для них выгляжу. Размерами я была больше даже самой крупной их девочек-змеек минимум в два раза. Чешуя, покрывающая мое тело имела металлический отлив, а на участках, прикрывающих особо важные органы еще, и светился рисунок из рун (мое личное изобретение на пути метаморфа). В остальном визуальное или видовое если угодно сходство между нами было, что называется на лицо. Но нужно было что-то им ответить.

– Да, меня тут не было можно сказать целую вечность. Расскажете, как обстоят дела… дома? И как вас зовут, красавицы?

– Мия!

– Лия!

– Сия!

Да, с именами они тут не особо заморачиваются. Черт, хорошо, что у них вообще есть имена. Мы же ничего почти не знаем об их культуре. Так можно было и проколоться. Мне и так жутко повезло, что мне попались малолетние дурехи, а не кто-то из их «старших сестер».

– А дела…

– Дела идут не очень, сестренка.

– Очень-очень плохо. Архат ведет себе грубо с матриархом, да.

– Да! Он все чаще стал забирать старших сестер, и они стали так редко возвращаться…

– А те, кто возвращаются, уже не похожи на самих себя.

– Ага, матриарх будет рада…

– Правда рада. Сейчас в храме нет никого из старших, ну кроме матриарха, конечно. Архат все еще запрещает ей покидать свои покои.

– Она очень переживает за старших.

– А архат – плохой человек. Вот!

– И то, что ты вернулась…

– И вернулась такой… живой.

– Да. Живой, в отличии от этих.

– Ее точно обрадует!

Девочки говорили речитативом. То перебивая друг друга, то завершая предложения за последней говорившей подругой.

– Тише-тише, девочки. Понимаю. Внешний мир и правда опасен и… – даже из их переполненного эмоциями потока слов удалось почерпнуть немало информации. У наг есть матриарх, что в целом совпадает с инструктажем от отца. Есть некий архат – человек, который командует матриархом и может забирать в услужение остальных змеелюдок. По-хорошему я должна как-то их обезвредить, но что-то внутри противилось этому. Наги только-только успокоившееся передо мной были обычными девчонками, как моя сестричка или ее подружка Гермиона. Они жили своей жизнью, и… рука просто не поднималась. – …и мне нужно многое рассказать Матриарху. Меня здесь не было очень давно и очень хочется ее порадовать.

– Да! Она точно порадуется!

– Только смотрите. Давайте сделаем ей сюрприз. Вы дождетесь меня тут. Я долго выполняла важную миссию во внешнем мире и привела людей, которые помогут многое тут изменить, – простите мне мою ложь, девочки, я правда надеюсь, что получится избежать бойни. – Так вот, вы дождетесь меня тут, а схожу за ними и вернусь. А потом, мы все вместе пройдем к матриарху и сильно-сильно ее обрадуем.

– Люди…

– Мы никогда не видели людей.

– А все люди такие же злые как Архат?

О-ох. Учитель точно не обрадуется таким спутницам. Хотя, кстати, интересно смазливая мордашка и аура «героя» Гилдероя работают только на человеческих женщин или и иным расам не избежать его очарования? Если так, то останется только радоваться, что этот чудик полностью сконцентрирован на своей магии и истреблении темных тварей. Иначе нас ждала бы настоящая социальная катастрофа. Ну или скандал как минимум.

– Люди. Они похожи на нас. Но все же другие, и конечно не все они злые. Конкретно этих однозначно добрыми я бы не назвала, но и плохими тоже.

– Только настоящий злодей, обладающий черной душой, будет выставлять себя святым, – с серьезным видом сказала, кажется Мия. – Так учит нас Матриарх, – ее подруги тоже быстро-быстро закивали, сделав серьезные и одухотворенные лица.

– Вот! Поэтому ждите тут. Никуда не уходите, а я скоро вернусь. Договорились!

– Конечно, Сестричка!

– Договорились!

– А как тебя зовут, Сестричка?

– Меня – Апсара, – кажется как-то так мое имя можно перевести на Хинди, так что пусть будет Апсара. – Все я пошла, ой, то есть поползла, а вы ждите тут!

–Хорошо! – прилетел мне в спину дружный хор голосов, когда я уже скрывалась в листве.

Глава 108

14.06.1994. Бхарат. Индия. Штат Андхра-Прадеш. Джунгли

POV Аластор Моуди

Кто бы мог подумать, что план Нимфадоры будет иметь такие неожиданные последствия. Мы с Гилдероем следовали за моей приемной дочерью и тремя молодыми нагами, выступившими нашими проводниками в глубины разрушенного храма. Я летел над водой, а Коди легкой трусцой бежал, создавая на самой грани трепещущей поверхности плитки из твердого света. Это был сложный трюк. Магия действительно возвращалась в этот мир, и появление таких талантов было лишь одним из множества свидетельств. Исток никогда не был так близок за последние тысячи лет как сейчас.

Вблизи храм Мучалинда внушал куда больше, чем с нашей наблюдательной позиции. Даже сквозь груз времени чувствовалась былая сила этих камней. Текущая вода всегда хорошо скрывала магию, это известно с древних времен и не изменилось по сей день. Только когда затянутый мглой свод прохода проглотил нас, я ощутил циркулировавшие внутри энергии. Их… вкус сразу бросался в глаза. Яркий по сравнению с большинством мест на планете, колкий и агрессивный вкус божественной магии. Сколько же тайн хранит в себе это место?

Зайдя внутрь, мы продолжили следовать за нашими чешуйчатыми проводницами, что-то постоянно шипящими Нимфадоре на Парселтанге и активно жестикулирующими. По затопленным ступеням, превратившимся в эдакие речные пороги, мы спускались все глубже и глубже. Первые сто метров пришлось двигаться в полной темноте, но потом, преодолев незримую пленку, маскирующего барьера, коридор осветил зеленый огонь магических факелов. Окружение стало куда более удобным для рассмотрения. Под водой помимо лестниц, рассчитанных явно не на людской рост, скрывались еще и утопленные вглубь каналы, следовавшие параллельно им. Видимо это место изначально подразумевало проникновение внутрь водных потоков и движение змееподобных обитателей, просто со временем уровень воды поднялся, затопив и сухопутные маршруты.

Ставший на такой глубине не более чем игольным ушком зев прохода давно потерялся из виду, и только сейчас мы завершили спуск войдя в рукотворный грот. Две трети пространства, также освещенного волшебным пламенем, было затоплено. У дальнего края находилась пятиметровая дыра, закрытая крепкой решеткой, через которую лишняя вода покидала зал, отправляясь в дальнейшее путешествие. За это время мы преодолели множество ловушек и оборонительных рубежей, но только сейчас встретили первых обитателей. На сухом островке был разбит настоящий сад, из которого вверх к потолку поднимались опирающиеся на колонны пандусы, увитые лианами. И на этом клочке земли нас встречало полтора десятка наг от ровесниц Маи, Лии и Сии до совсем малюток, хвостами обившихся вокруг животов старших родственниц.

Наше появление вызвало целую бурю эмоций и перешептываний. Три змейки, «шедшие» впереди нашей процессии, надулись от чувства собственной важности. Многоголосое шипение расходилось по коридорам, привлекая все больше и больше зрительниц, однако никто не спешил подходить ближе. Хотя, учитывая какой опыт общения с людьми они все имели…

Потратив время на спуск по лестнице вниз, теперь мы, наоборот, карабкались вверх. Отполированные и вылизанные временем пролеты упирались в своды пещеры, переходя без всяких препон в прочие помещения. Все кроме одного, уходившего на самый верх и упиравшегося в массивные двери, облицованные переливающимся всполохами магии в темноте нефритом. Покои Матриарха. ……………………………

В роскошной изумрудной комнате на кровати гигантских размеров, оперевшись на собственный свитый кольцами хвост, лежала нага. Настоящая, взрослая, могущественная нага. Будь она человеком, рост ее был бы никак не меньше пять метров, а сама она с хвостом могла растянуться на все пятнадцать. Четыре руки, на каждой из которых находилось по толстому золотому браслету. Шея тоже была украшена золотым украшением, отличным по стилю исполнения и плотном прилегающим к коже-чешуе ошейником. В отличии ее юных подчиненных одежу она не носила, без стеснения показывая многочисленный пирсинг, однако рядом на стойке висел искусно выполненный комплект зачарованной брони. По украшенному морскими узорами нагруднику, стальному воротнику и наручам с наплечниками то и дело пробегали золотистые молнии. Вокруг нее на небольшом отдалении были разложены четыре сабли с изумрудами, инкрустированными в рукояти.

– Матриарх! – начала было речь Мия, но была остановлена взметнувшейся вверх ладонью.

«Спавшая» нага открыла глаза и посмотрела на нас. Удивительно, что, будучи совершенно иным видом, она не была лишена человеческой красоты. Упавший на нас взгляд был изучающим, тяжелым и уставшим. Почти целую минуту она рассматривала нас, уделив большую часть внимания моей персоне, но и внешний вид Нимфадоры вызвал у нее заметное недоумение. Только, пожалуй, Гилдерой был ей незаслуженно обделен. Глубоко и тяжело вздохнув, она начала подниматься. Медленно и размерено, с гипнотической змеиной грацией. Не сомневаюсь, что также обманчиво плавно на ней окажется и артефактная броня.

– Что же… Это должно было рано или поздно произойти. Глупый мальчишка слишком много о себе возомнил и таки навлек гнев тех, кого злить не стоило. Эх, но вот что я себе представить не могла, так это то, что за моей головой придет потомок тех, с кем мы сражались бок о бок.

– Для начала, мне кажется, мы можем поговорить, госпожа…?

Брошенная мной фраза вызвала у нее новую порцию удивления.

– Поговорить? Неужели и осколки бездны так сильно изменились за эти годы? Раньше стоило вам встать на след, и разговоры теряли всякий смысл. А так уж вышло, что мои дети совершили достаточно зла, чтобы навесить на себя мишень.

– Проклятие крови потеряло свою силу, и против врагов рода людского меня заставляют вставать не изломанные временем клятвы, а собственные убеждения. Они же советуют мне разобраться в произошедшем детальнее прежде, чем устраивать побоище.

Меня начинают раздражать эти паузы в нашем диалоге.

– Мир действительно изменился куда сильнее, чем я могла спрогнозировать… Ну что же, тогда давайте поговорим. Меня зовут Иша, в эпоху славы моего владыки я была одной из старших жриц царя змей Мучалинды и настоятельницей этого храма. – женщина-змея расслабилась и вновь опустилась на свой хвост, тем самым оказавшись лицом на уровне наших глаз.

– Так вы действительно жили в эпоху богов?! – Нимфадора не удержалась от вопроса.

– Вот как вы называете то время сейчас? Хотя точных дат я тебе назвать не смогу, дитя, но, когда я увидела свет солнца, боги еще ходили по земле, а война с Бездной была в самом разгаре.

– Меня зовут Аластор Моуди, а это мои ученики Нимфадора и Гилдерой. Как я и сказал, нас пригласили разобраться в возникшем кризисе. Иша, расскажите, как так получилось, что ваши дочери нападают на людей и терроризируют этот край. И вы и они явно имеют полною власть над собой в отличии от некоторых ваших… деградировавших родичей, сохранившихся до наших дней. Наги всегда были союзниками человечества, многие секреты волшебства, полученные от вас, позволили нам выжить в те сложные времена, – надо будет напомнить Нимфадоре, что пока мы на миссии надо быть более сдержанной. Она слишком полагается на везение. Может я чрезмерно ее опекал?

Хвала великим силам, в этот раз обошлось без театральных пауз. Она лишь улыбнулась и, уверено кивнув, заговорила.

– То были славные времена. Жуткие, опасные, славные времена, что подошли к концу. Магия начала покидать Землю. Исток тысячелетиями, омывавший сердце нашей планеты, ушел в глубины измерений, которым принадлежал… Мы умирали, Аластор. Те, кто не был готов бороться, еще и с этим сбежали за Грань или в иные миры. И… я никого не обвиняю, с момента окончания войны с Бездной тогда не прошло и пяти веков, – причуды восприятия времени долгожителей, мне еще предстояло пройти через подобную метаморфозу, если, конечно, не сложу голову раньше. – Однако не все были готовы отступить! Мы потратили огромное количество сил в поисках решения, но так и не нашли его. Самым большим прорывом стало известие о том, что магия должна вернуться. К сожалению, срок был слишком большим для любого из живших в то время. Союзы, вместе боровшиеся с неумолимо наступавшей катастрофой, распадались, а их члены сконцентрировались на сохранении собственного наследия. Правда, как оказалось, времени у нас было меньше, чем мы думали. Мой народ, отдавая остатки сил, создал несколько храмов-ковчегов, в которых во временной стазис поместили яйца еще не рожденных детей. Вместе с ними в бесконечный сон ушло и несколько хранительниц, включая меня. В ковчегах наши правители оставили настоящие сокровищницы, полные знаний и артефактов, с помощью которых можно было восстановить утерянное. Большая часть ритуала сработала как надо, как видишь и я, и яйца выжили. Большая, но не вся. Первым времени проиграли наши книги и значительная часть артефактов, а затем и оборонительные системы храма. Сложно сделать такой комплекс на несколько тысяч лет. Тогда-то и случилось наше главное несчастье. Это место нашел человеческий волшебник. Я была лишь на грани пробуждения, когда он уже во всю обшаривал это место. Не знаю, как он разобрался в наших записях, но присвоив себе большую часть сохранившихся артефактов он нашел среди них это, – палец нижней правой руки скользнул на оплетающий шею ошейник. – Поводырь покаяния. Созданный специально для наказания и контроля провинившихся. Этот маг нацепил его на меня, тем самым взяв под контроль… А дальше начались годы кошмара. Он заставлял меня пробуждать моих змеек. Скорее всего у него был какой-то план, не знаю, со мной такими вещами не делились, он приводил сюда людей и устраивал ритуалы, в которых текла кровь как человеческая, так и моих детей. Так продолжалось несколько лет, в целом до сегодняшнего дня.

– Это ужасно, Иша. Скажите, он называл свое имя?

– Хотя он требовал, чтобы все называли его Архат, свое имя он тоже очень любил. Шукла Патил.

– А вот это уже совсем не по плану. Какой-то ренегат семьи Патил? – и кажется он уже здесь.

…………………………………………

Прибытие самопровозглашенного архата не осталось без внешних проявлений. Мои органы чувств позволяли мне охватить большую часть комплекса, и как только пространство у подножия лестниц разорвало портальное заклинание, во все стороны начала расходиться волна тишины. Юные змейки до этого громко шипевшие, видимо обсуждая последние новости, замокали и расползались по укрытиям. Появление человеческого мужчины в компании пары закованных в сталь взрослых наг их не на шутку испугало. Телохранительницы виновника всех развернувшихся тут событий были примерно равны по силе моим ученикам, а вот «архат» оставался слепым пятном, что было скорее всего эффектом тех самых присвоенных артефактов. Крайне неприятно. Особенно на фоне того, что он явно ощутил мое присутствие и стремительно рванул сюда.

– Они близко, несколько секунд и они будут тут, – сообщил Гилдерою и Доре.

– Сожалею, что так вышло, Аластор Моуди. Видимо судьбе все же угодно, чтобы мы сразились. Я не смогу противиться силе сковавшего мою волю артефакта. Убей меня, пока еще есть возможность, и постарайся спасти моих дочерей!

Не видя смысла как-либо скрываться, открыл магические цепи и фамильный герб на полную мощность, призывая мистерии, способные тут помочь. Даже если солнечный парень и мой метаморф возьмут на себя телохранительниц, бой против мага неизвестной силы и порабощенной старшей жрицы будет тяжелым. Убивать ее нельзя, если я действительно хочу помочь ее выводку, а значит надо вывести ее из игры нелетально.

– Это мы еще посмотрим. И Иша, заранее извинюсь, ощущения могут быть малоприятными. Hǫfuð·synd cill!

Привычная багрово-черная пелена возникла в воздухе, изолировав Матриарха наг от окружающего мира. В эту же секунду каменный двери с грохотом распахнулись, впуская внутрь взбешенного индуса и пару закованных в пластинчатую броню наг.

Гилдерой с Нимфадорой не стали тратить время и тут же атаковали, исчезнув со своих мест, оставив после себя лишь остаточный фон заклинаний ускорения. С характерным хлопком разрываемого воздуха наги вылетели из залы как пробки из бутылки. Я остался один на один с непонятным волшебником.

– Доброго времени суток, уважаемый. Прекрасная погода сегодня. «Не правда ли?» — сказал я, выставив вперед трость и оперившись на нее. Из такого положения я смогу легко нанести контрудар.

– Я не знаю, кто ты такой, но ты пожалеешь, что полез сюда. Иша! Атакуй его! – даже без знания фамилии было легко разглядеть фамильные черты Патилов. – Что ты сделал с моей змеей?!

– Как грубо, Шукла… У нас с Ишей состоялся любопытнейший, пусть и несколько преждевременно оборвавшийся разговор. И знаешь! Учитывая, с какой целью я сюда прибыл, у меня к тебе о-о-очень много вопросов. А ответы на интересующие меня вопросы я получать умею.

– А-а-а! Так ты тот лайме, притащенный моим недалеким братцем.

– И снова грубость. Можешь не стараться, твои приказы не дойдут до нее. А вот над моими вопросами тебе стоит хорошенько подумать, – Патил разом открыл цепи в своем теле, изготовившись к борьбе. Трость сама прыгнула в руки. Разговор зашел в тупик.

………………………………

POV Иша БдаааСанп

Ощущение от примененного этим новым человеком заклинания были действительно далеки от приятных. Конкретно это заклинание, буквально на всех уровнях изолировавшее ее от окружающего мира, было мне не знакомо. Хотя сама структура отдаленно напоминала чары осколков Бездны. Впрочем это было сейчас не так важно, ведь за мутноватой темной-красной пленкой барьера вот-вот должен был разгореться магический поединок. Все эти годы после моего пробуждения я провела в храме, Шукла панически боялся того, что я вырвусь на свободу, и как мог ограничивал мои возможности. Те крохи информации, что удавалось вызнать от редких пленников, не позволяли сложить полную картину мира за пределами храмового подземелья, тем более достоверно оценить уровень магических возможностей.

Магия всегда меня будоражила. Ее упадок не только уничтожал мой народ, но и наносил сокрушительный урон по моей же главной страсти. Какого же было мое удивление, когда оказалось, что единственным видом вышедшим из той катастрофы победителем оказались люди. Эти хрупкие и слабые создания в очередной раз проявили свой чудовищный потенциал. Покорить планету, при этом сохранив магию. Как сильно изменились они и их волшебство? На первый взгляд ни Патил, ни этот Моуди не были похожи на человеческих чародеев древности. Как, ракшаса их побери, им удалось сохранить великое искусство, когда даже мы не смогли!?

Маги застыли друг на против друга, переговаривайся о чем-то. Кажется, Шукла попытался что-то мне приказать, но удавка на моей шее не затянулась. Хороший ход со стороны Аластора. Барьер качественно изолировал звук и магические эманации, даже движения губ различались с трудом. К счастью, смотреть мистическим взором он мне несильно мешал. Диалог оказался недолгим. Каменные двери за спиной моего поработителя захлопнулись. Перебросившись несколькими предложениями с противником, пепельноволосый человек взял свою трость в две руки и выпустил магию. Огонь и ветер с едва заметными для неопытного наблюдателя зернами хаоса рванул во все стороны. Шукла сотворил мудру руками, и вокруг него возник пылающий фиолетовым светом колокол, покрытый чешуйками.

Картина сражения, протекавшего для меня в абсолютной тишине, выглядела непривычно. Нет, формально это была более чем приличная битва сильных колдунов. Огненные плети, воздушные лезвия, какие-то снаряды на стыке магии земли и огня без особых усилий десятками призывались светлокожим пришельцем. Шукла отвечал сложными энергетическими конструктами явно восстановленным до полноценных заклинаний через разбор наших артефактов и впечатляющими для человека физическими кондициями. Больно это признавать, однако скорее всего далеко не одна моя подопечная из «пропавших» на его миссиях стала частью его жутких ритуалов. Это при мне он сдерживался, просто собирая кровь Наг, опасаясь того, что пойду в самоубийственную атаку. За пределами храма его ни что не сдерживало. Но, как бы то ни было, за исключением первых секунд битвы, когда Моуди прощупывал оппонента, весь ход противостояния был под контролем пепельноволосого.

Вместе с регулярными непредсказуемыми атаками через очень аккуратные проколы пространства, менявшие углы удара и наверняка спрятанными в рукаве козырями, он был опасным противником. Куда более опасным в прямом столкновении чем тот же везучий выродок Шукла. Но было нечто ускользавшее от моего внимания и создававшее чувство неправильности в происходящем…

Тем временем скоротечная битва подходила к своему завершению. Шукла развеял окружавшие его барьеры и резко выкинув руку вперед что-то прокричал. Исполинская рука из изрядно потерявшей в цвете фиолетовой маны рванула к Моуди, заставив его прикрыться барьером. Обрадовавшись созданному перерыву в граде атака, бритоголовый рванул на сближение с противником, выставив вперед еще один осколок моего наследия – кинжал-ваджару, имеющий всего одно, но очень весомое свойство. Игнорирование любой защиты. Даже жаль, что его план не удался, я бы хотела посмотреть, как древний артефакт провзаимодействует с современными чарами. В нескольких шагах от почти не двигавшегося весь бой Аластора воздух пошел рябью, а перекрученное тело Патила улетело куда-то в сторону. Размахивая тростью, Моуди приближался к стремительно регенерующему брахману, и четырьмя пассами руки отрубил ему конечности воздушными резаками. И лишь в этот момент до меня дошло, что именно меня смущало. Их магия! Она не была людской в привычном мне понимании! Они использовали не просто другую систему волшебства для «уговора» мира на сотрудничество! Сам мир работал по иным законам!

Глава 109

01.09.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Большой зал кипел от переполнившей его атмосферы ожидания и предвкушения грядущих событий. Еще бы, впервые за несколько столетий будет произведен полноценный обмен между учениками магических школ разных стран. Новости о будущем Турнире Трех Волшебников просочились в массы еще в августе. За время поездки на Хогвартс-экспрессе об этом узнали уже даже первокурсники, толком еще ничего не понимающие в реалиях магического мира. Радовало, что большая часть взаимодействий должна была пройти гладко. Пребывание преподавателей из Уагаду всколыхнуло Хогвартс, но в тоже время очень хорошо подготовило студентов ко встрече со внешним миром. Во всяком случае сейчас они готовы куда лучше, чем кто-либо из их предшественников за последние три десятилетия. Можно не ожидать безобразных дипломатических скандалов и чего-либо подобного.

Бой с Шуклой оказался настоящим разочарованием. Признаться честно, от человека два десятилетия потрошившего ковчег одной из величайших магических рас, я ожидал куда большего. Сила моей магии значительно возросла за эти годы, и каждый новый бой помогал мне все лучше осознать свои нынешние возможности. Но это было как-то… расхолаживающе просто. Когда обрубок мага-ренегата упал на пол передо мной, не получилось даже испытать какого-то удовлетворения. А уже все, что выплыло потом, и вовсе начисто лишило эту историю даже намека на удовлетворение от проделанной работы.

Козни таинственных врагов? Протянувшаяся сквозь века история мести, берущая свое начало в эпоху британского завоевания? Или может быть воспетая в множестве произведений запретная любовь стала причиной того, что семья Патил чуть было не попала в смертельную западню? Что же мне теперь ответ был известен. Кто-то может увидит в ней отголоски чего-то из ранее перечисленного, но я видел лишь вопиющую человеческую глупость.

Шукла Патил был дядей нынешнего главы семьи и младшим из четырех братьев его отца. В то время как его старшие родственники были заняты вопросами базового выживания семьи, его не отпускали мечты не просто о существовании мага, а о возрождении былого величия семьи. Годы он потратил на изучение всех секретов единственного доступного для него региона Индии. Каждый уголок, каждая пещера и каждая долина была им изучена. В чем же причина такой бурной активности? Как оказалось, Храм наг нашел еще несколько сотен лет назад предок их семейства. В те годы система обороны мегалитической постройки древней расы еще работала исправно, и попасть в глубину сокровищницы ему не удалось. Однако даже того немногого, что он смог отщипнуть от внешних помещений древнего наследия, хватило, чтобы из переживавшей очередной упадок семьи создать наместников крупной провинции. Тогда еще юный Шукла посчитал это знаком и видел в обнаружении этого Храма путь к решению всех текущих проблем.

Шли годы, цель превратилась в одержимость, а уверенность в правильность собственных суждений – в фанатизм. Много лет подряд Шукла сходил с ума. Потеряв связь с семьей, он скитался по миру, прерывая поиски лишь на короткие периоды службы наемником ради накопления средств на их продолжение. И так продолжалось до тех пор, пока однажды ему не улыбнулась удача в виде рухнувших маскирующих и защитных формаций храма-дворца. Ну а дальше все ясно. Богатства, знания, сила. Он разом получил все, что хотел, но вместо усиления семьи начал реализовывать свой план. Редкие зелья и артефакты позволили создать сеть слуг и осведомителей. Наги, даже умирая, продолжавшие выполнять его приказы, стали мощным силовым аргументом. Еще два десятилетия ушли на подготовку. И возможно, будь на его месте чуть лучше держащий связь с реальностью человек… кто знает, чем бы это все закончилось. Но имеем то, что имеем – сумасшедшего старика, практически забывшего ради чего он начал свой поход. К тому же. В это же время на горизонте замаячили мы.

Узнав от своих осведомителей, что потомки его брата решили заняться вскрывшейся «проблемой с нагами», он попытался нас задержать и выиграть время для завершения приготовлений, по итогам которых он планировал повести юных наг и их Матриарха в атаку на ближайшие города. Расчет был до ужаса безумным. Ведь он рассчитывал, что сможет получить признание и прощение для семьи, став единоличным спасителем соседних провинций. Не забыв конечно до этого момента, получить от ставших заложниками разумных всю возможную выгоду. По его приказу были убиты те двое последователей Сканда. Для меня и моих учеников готовилась засада, и лишь счастливая случайность по имени Арджун Сингх, встреченный нами в порту и проведший безопасной дорогой к месту встречи.

Все это я узнал, став невольным свидетелем его исповеди Сиддхарту. Магия Пурохита Прадипа, главы культа Сканда легко сломила волю полубезумного старого мага. Как ни крути ему было на данный момент уже больше полутора веков, что сильно разнилось с его внешним видом едва ли сорокалетнего мужчины. Лишенный способности сопротивляться и что-либо скрывать, он как на духу выложил свою историю, и там же в жарком и влажном тропическом лесу короткая вспышка молнии, сорвавшаяся с одного из перстней Сиддхарта, оборвала его жизнь. Затем под тяжелым взглядом одного из последних богоизбранных магов тело ренегата загорелось за считанные секунды, став лишь едва различимым прахом на фоне обгоревшей земли. Еще пара пасов руками уже от меня, и земля забурлила, скрывая выжженый участок настом густой, темно-зеленой травы. После этого уже никто не смог бы сказать, где покоится прах человека, потерявшего все в слепой погоне за целью. В тот момент что-то кольнуло в груди. Возможно, из-за того, что я его слишком хорошо понимал. Жизнь под гнетом недостижимой цели может свести с ума лучше, чем любая пытка. Оставалось только радоваться, что родовое проклятие больше не довлеет надо мной и моим потомками. Герб на груди отозвался приятной теплотой. Семейное наследие, наконец получившее возможность выполнять свою первоочередную функцию, словно разделяло со мной эту радость.

Шукла умер. Сиддхарт и Прадип-садхи начали думать, какую выгоды можно было бы извлечь из произошедшего, а нас с учениками ждала дорога домой.

…………………………………………

От мыслей про отгремевшее приключение, о котором никто никогда не узнает (я успел убедить Гилдероя в этот раз изменить канву событий максимально сильно, если он решит вновь записать все в своей книге. Так, чтобы даже непосредственные ее участники, не смогли углядеть параллелей), мне помогло наблюдение за учениками. Преподавательский подиум давал отличный обзор на весь Большой Зал для каждого из преподавателей, даже в своем актуальном, сильно расширенном состоянии. Но даже на фоне общего возбуждения нельзя было не заметить, что праздничный ужин протекал куда… тише и спокойнее чем обычно. Причиной тому послужило одно изменение, ну или два кому, как угодно. В зале за столом Гриффиндора отсутствовали близнецы Уизли. Так уж устроена жизнь, что любое действие имеет последствия. Не знаю, какие именно вещи связывают Дамблдора и семейство Уизли, но он долго и упорно покрывал этих потерявших всякие берега мальчишек. И все же любая поддержка имеет свои пределы. Зимняя ситуация переполнила чашу терпения старого мага. Последней, и как я считаю излишней, поблажкой от «доброго дедушки» стала возможность выдернуть близнецов в Америку. Я никогда не отрицал талантов этих двоих. Они обладали всеми задатками, чтобы стать могучими и достойными чародеями. Жаль, что эти таланты потонули в бездне вседозволенности – страшной болезни для всех одаренных. Именно поэтому юным волшебникам нужно вбивать в головы уважение к магии и понимание всей ее силы и опасности, всей той ответственности, что легла на их плечи, когда дар пробудился. Волшебник, не несущий в себе этого понимания и при этом не обделенный силой – хуже бешенной собаки. Так что куда спокойнее мне бы спалось, знай я, что их палочки сломаны, а цепи запечатаны… В любом случае теперь эти двое были проблемой Ильверморни, а мне оставалось только мириться с присутствием в стране по какой-то причине озлобившейся на меня мамаши парочки малолетних преступников.

Ужин незаметно подошел к концу, и старосты начали разводить учеников младших курсов по гостиным и спальным. Их старшие товарищи же в свою очередь растворялись в замковых коридорах в поисках аудиторий, подходящих для того, чтобы уже «по-взрослому» отметить начало учебного года. У них впереди маячила бурная ночь. Дежурных преподавателей же наоборот ждала одна из самых тяжелых смен в учебном году, когда надо не дать этому празднику жизни обрасти, кхм, непоправимыми исходами. К счастью, я в этот раз избежал этого аттракциона, в отличии от Андромеды, поэтому мне тоже стоило поработать.

………………………………………………………..

И все же Хогвартс не переставал меня удивлять все новыми и новыми своими секретами. Снова подземелья, снова коридоры, ранее скрытые даже от моего взора, снова полумрак. Звук шагов гулко расходился по округе, а свет парящего чуть впереди шарика-люмуса неестественно рвано гас в окружающей тьме. Постепенно впереди начал слышаться шум плещущихся волн, в воздух стал ощутимо более влажным. Что же мне тут было нужно? Всего лишь небольшой дежурный разговор с новым партнером.

На самом деле говоря, что Индийский вояж был совсем лишен положительных итогов, я самую малость покривил душой. Когда тушка Шуклы была передана его же родственникам, остался ровно один не решенный вопрос. Наги. Даже со всеми понесенными по вине сошедшего с ума Патила, их община была слишком велика, чтобы оставаться незамеченными на территории Бхарата. Рано или поздно их либо нашли бы охотники за сокровищами и редкими ингредиентами, либо им просто в какой-то момент станет тесно в храме, и они сами вышли бы к людям. Что в первом, что во втором сценарии исход для Матриарха и ее подопечных одинаково кровав и печален. Как бы ни была сильна Иша БдаааСанп, в прямом столкновении она всего одна, понадобится еще очень много времени, чтобы хотя бы часть молодняка подобралась к ее силе. И даже так этого будет недостаточно, если на них начнут охоту верховные брахманы.

Можно было просто забыть об этом и пойти своей дорогой, но… Надвигающийся прилив маны, планы последователей Бездны, цели которых остались не ясны, далеко не слабый лич, ищущий способ возродиться, и клуб по интересам сильнейших магов планеты… Все это заставляло меня любыми способами искать пути укрепления своего дома, к добру или к худу неизменно находящегося на Британских островах. И вот поэтому спустя всего несколько недель я шагал вглубь замковых подземелий, чтобы остановиться у кромки воды, плещущейся в заботливо обработанном гроте. Люмус был тут же погашен, ведь стоило мне переступить порог залы, как по контуру стен зажглась цепочка факелов, только и ждавших визитера возможно целые сотни лет.

Импульс маны ушел в до черноты темную массу воды, я погрузился в ожидание. Не прошло и десяти минут, как из воды грациозно поднялся уже хорошо знакомый мне шестирукий силуэт, презирающий одежду. Матриарх наг Иша БдаааСанп приняла мое приглашение.

– Приветствую, Иша. Мои извинения, что столкнул вас на моих коллег. Командировка в Индию оторвала меня от времени, которое я мог провести с семьей.

Легко и непринужденно поймав баланс на воде, нага оперлась торсом на берег, сложив руки перед собой. Вода стекала по волосам и чешуе, капля за каплей соединясь со своей стихией. По сравнению с нашей последней встречей она стала выглядеть и ощущаться несопоставимо лучше. Все же жизнь в золотой клетке и постоянный стресс могут подточить здоровье даже созданий самой магии.

– Пусть лунный свет охраняет твой путь, Аластор. Какие могут быть обиды, мне ли не знать, как важна семья, а с учетом того, сколько ты сделал для остатков моего народа, то мне скорее стоило отрубить себе хвост и пойти на дно, чем обижаться на такие мелочи.

– Как прошел переезд? Не было ли проблем по прибытии?

– Нет, все прошло отлично. Ваши люди хорошо постарались, хотя было, конечно, удивительно видеть своими глазами, как изменился мир, и чего добились люди своими силами и… без всякой магии. Стальные корабли способные вместить целые города, стальные же птицы в небесах, письма, мгновенно приходящие адресату, эх. Моим девочкам в этом смысле проще. Они не видели той реальности, не дышали воздухом, полным маны, так что в некотором смысле они куда больше принадлежат этому времени чем я. Но это так, – отмахнулась она, – причитания старой женщины. Переезд прошел отлично, да тут ощутимо холоднее, чем в Бхарате, зато мистер Дамблдор отдал в наше распоряжение все подземные пещеры и воды Черного озера в обмен на вполне разумные клятвы. Мы успешно вывезли все, что могло нам пригодиться в новой жизни, магии, местная лей-линия дает на зависть большинству известных мне, с едой проблем нет, так что думаю через пару-тройку лет можно будет начать пробуждать оставшиеся яйца, – в ее глазах появилось мечтательное выражение.

– Не забывай, раскрыть вас магическому сообществу сейчас, не лучшая идея.

– Я понимаю. Сэр Альбус провел для меня весьма обширный экскурс в реалии этого времени и конкретного государства, в котором мы находимся. Все не так плохо на самом деле, даже приятно что хоть что-то осталось неизменным, ах-ха-ха! Насчет нашего раскрытия можете не беспокоиться.

– И какие ваши дальнейшие планы?

– Пока что просто жить, – ответила нага с улыбкой. – В нынешних условиях я за несколько лет натаскаю самых талантливых, и они смогут временно превращаться в людей. Мы дали клятву защищать наш новый дом. Очень интересное место, кстати, я уже нашла кое-что, что стоит вам показать и обсудить. Интересно, вы хотя бы сами знаете, на чем сидите? Не напрягайтесь, Аластор, ничего опасного, просто новые возможности.

– Буду иметь в виду. С такими защитницами мне будет куда спокойнее и легче оставлять родных за спиной, отправляясь в очередное путешествие. Но думаю, ваша помощь может понадобиться уже в этом году. Впереди большое событие, впервые за долгое время в школе одномоментно будет так много чужаков. Возможно, нам понадобится привлечь все имеющиеся ресурсы. Ну а что насчет каких-то глобальных задумок?

– А глобально… когда буду уверена, что мои дочери не пропадут без меня, отправлюсь проверить остальные храмы. Мы не могли быть единственными выжившими.

– Хм, думаю у нас будет время сверить твои воспоминания и актуальную географию. Плюс у меня есть предположения насчет расположения как минимум одного вашего мужского храма.

– Мм?

– Сейчас не так важно. Просто согласен, что вы можете быть не единственными сохранившимися представителями своего вида.

– Да, хотя бы один из Патриархов должен был справиться с кризисной ситуацией…

Вдруг ее речь оказалась прервана, и я прекрасно понимал почему. Только что по нервам резануло неприятное, аномальное даже для Хогвартса ощущение присутствия искусственной жизни и нечеловеческого разума. Кубок Огня прибыл в Хогвартс. Официальным поводом была подготовка к Турниру, но истиной причиной ранней доставки старинного артефакта была жажда Аластора изучить это творение средневековых магов. И если оно действительно связано с Анцейбернами, то далек от нуля и шанс того, что они связаны с этим таинственным культом Бездны. Все же они никогда не были разборчивы в методах изучения магии.

Глава 110

29.09.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

В темной аудитории в глубине замка, уже не один раз менявшей свое назначение, творилось колдовство. Эти стены уже видели внутри себя и прозекторскую, и лекционную залу, и хранилище для легендарного вещества, теперь же одна из самых труднодоступных и защищенных комнат Хогвартса была переоборудована в ритуальную залу высшего уровня защиты. Да, после завершения истории с философским камнем администрацией Школы было принято решение не снимать всю ту многослойную защиту, а сделать это рабочим пространством для особо опасных исследований преподавателей. Ведь даже если работающий тут маг потеряет контроль над ситуацией, то пострадает только он сам.

В этот вечер тут был всего лишь два человека. Один из них, мужчина, сидел в медитативной позе на центральной платформе. Перед ним на земле раскинулся ритуальный круг шестиметрового диаметра, изготовленный из чистого и не тронутого до сего дня магией серебра. В геометрическом центре мистической фигуры покоился артефакт. Высеченный из неизвестного кристалла кубок, украшенный отливающим серебром металлом, источал изнутри глубокий синий цвет, играющий в толстых полупрозрачных стенках. Чаша с тремя буквами WIZ снаружи была охвачена серым пламенем, но не спешила ни таять, ни трещать, ни ломаться под действием температуры, от которой воздух вокруг него рябил. Мужчина, застывший перед кругом, почти не двигал корпусом, лишь время от времени прерывал транс, чтобы пассами рук изменить что-то в настройках пентаграммы, или короткими сухими фразами озвучить информацию.

Вторым присутствующим в ритуальной комнате была молодая стройная девушка среднего роста с черными как воронье крыло, слегка кудрявыми волосами, отрезанная от проводимого ритуала тремя слоями гудящих от вложенной в них сил барьеров. Она выступала исключительно с позиции наблюдателя и в некотором смысле страховщика. Не отпуская мистического взгляда, Нимфадора терпеливо наблюдала, записывая комментарии наставника и приемного отца в тетрадь, готовая в любой момент активировать переданные ей артефакты и вытащить родителя из-под удара.

В любой другой день, особенно после ее последнего опыта проведения высшего ритуала, она бы попыталась поспорить с отцом и отговорить его от подобной спешки, но уже месяц они изучали Кубок Огня без даже намека на успех. И все же сегодня они снова были тут. Уже завтра в Хогвартс должны будут прибыть делегации из еще двух магических школ, и несмотря все приложенные усилия тайна кубка была далека от разгадки. Время поджимало, ведь уже завтра должны прибыть ученики из других школ, а чувство опасности, ощущаемое ее родителем от кубка, не утихало. И уж чему-чему, а интуиции Аластора «Грозного» Моуди она могла доверять.

……………………………………………………

POV Аластор Моуди

Легкая, но объемная и плотная, словно состоящая из нитей тончайшего кружева матрица чар, наложенных на Кубок огня, плавала передо мной. Разработка Айнцбернов, а спустя месяц экспериментов я был почти полностью уверен, что это была именно она, была очень интересной головоломкой. Откуда такая уверенность? Начал я уже с полюбившейся мне истории. Никто в мире Альфа не мог сказать, когда союз трех семей начал свои разработки. Ассоциации магов было точно известно лишь несколько дат, сохранившихся в анналах истории: 1790-ый год, когда Юстиция Лизрич фон Айнцберн отбыла на восток после создания ритуала «Открытия врат к Акаше», исчезнув из поля зрения Ассоциации, и 1814 – год проведения Первой «войны святого грааля». Но очевидно, что разработки начались значительно раньше восемнадцатого века. Айнцберны, когда-то владевшие Третей Истинной Магией – Прикосновением Небес или же как некоторые его Святым Граалем, стремились к его возвращению со дня ее потери. И закопавшись в архивы, мне все же удалось найти следы этих деятельных алхимиков. Но тут мы подходим к моменту, где пути миров альфа и Бета вновь разошлись. Начав исследования еще в прошлом тысячелетии, они периодически мелькали на страницах хроник и что самое главное упоминались в числе организаторов Первого турнира трех волшебников в 1294-ом году! С этого момента частота упоминаний этой семьи начинает падать, несмотря на рост числа хронистов и историков среди магов, фиксировавших происходящие события, и окончательно пропадают в 1792-ом после провального Турнира, закончившегося массовой трагедией. Очевидно, что из-за отсутствия как столь явного дамоклова меча Святой Церкви, так и неустанного надзора Ассоциации, они, судя по всему, решили начать свои эксперименты прямо в Европе. Союз семей Тосака, Мато и Айнцберн не возник, и что закономерно финал был совершенно иным. Совпадение дат исчезновения Айнцбернов и изобретения финального вида ритуала «открытия врат к Акаше» так же могло служить доказательством связи, но к разгадке тайны не приближало.

Однако все это было лишь подготовкой к настоящим исследованиям. Стоило артефакту официально прибыть в Хогвартс, как он перебрался в эту экранированную комнату. Мы с Директором и профессором Флитвиком на совесть потрудились над безопасностью как исследователя, так и остальной школы, и со второго сентября я преступил к работе. Шестиуровневая печать. Круг с семьюдесятью двумя точками опоры на последнем шестом слое ,отлитый из чистого серебра и соответствующая великому заклинательному чертогу по классификации Саломона. В такой при желании можно сдержать даже очень сильного демона. Великая ария заклинания познания, наложенная на саму платформу, на которой должно было происходить исследование. Четыре духа запечатанные в четырех записывающих магический фон артефактах, способные уловить даже мельчайшие изменения в радиусе своей работы. Мои личные навыки в конце концов! И всего этого оказалось недостаточно…

Чаша очевидно было продуктом трудов не одного поколения исследователей. За неделю камланий, пробившись через внешний слой защиты, я столкнулся с тем, над чем сидел до сих пор. Многослойную, многоярусную конструкцию, чем-то напоминающую сферу Дайсона из литературы неодаренных, в которой в центре вместо подчиненной людской воле звезды горело переплетение сразу нескольких концепций: жизнь, возрождение, душа. Архисложная мистерия, воплощенная в артефакте. Не имею представление по какому пути Айнцберны в мире Альфа, но тут… Это было уже очень близко к потерянной истинной магии.

Нет, совсем безрезультатными потраченные часы, дни и неделе не были. Прямое отношение данного семейства к Турниру Трех Волшебников можно было считать официально подтвержденным. Мало того что в летописях как минимум несколько раз упоминается ремонт, замена, повторное изготовление Кубка огня, на фресках и гобеленах зачастую, где-то на заднем плане, встречаются весьма характерные беловолосые и красноглазые фигуры. Так еще и в самой структуре чар прослеживался итерационный, можно сказать эволюционный процесс формирования мистерии. Среди на первый взгляд выверенных и идеальных контуров опыт мага достраивал тысячи отбракованных вариантов и версий. Десятки, нет… Сотни лет попыток и экспериментов. Создавший этот артефакт был гением.

Однако самыми ценными открытиями были два других факта. Во-первых, артефакт был не завершен. Более того искалечен, словно место, в которое должна была встать недостающая часть или может быть ключ, размозжили молотом. А во-вторых, он был дополнительно ограничен. Кто-то уже значительно позже создания этой версии кубка вмешался в его работу, перенаправив некоторые изначальные функции. И этот кто-то в отличии от самого Аластора знал несопоставимо больше. В данный момент основной сутью артефакта было не воплощение Третьей магии, а лишь урезанная ее часть в виде вознаграждения победителя.

– Хм, с этим уже хотя бы можно работать. Во всяком случае прямой угрозы он не несет.

…………………………………………….

30.09.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Гарольд Джеймс Поттер

С пика астрономической башни Гарольд смотрел за ровными рядами учеников, выстроившихся во внутреннем дворе замка для приема иностранных гостей. Сегодня там собрались лучше ученики школы и полный преподавательский состав. Он и сам бы мог стоять среди них, но приложил немало усилий, чтобы избежать этой участи. В преддверии годовщины смерти родителей ему захотелось побыть одному. Давненько уже его не настигали мысли о их кончине. Забота со стороны окружающих, обретение дома и насыщенная жизнь качественно отдавили переживания глубоко на задний план. Нет, он ни в коем случае о них не забывал и чтил их память, но все же обычно в эти дни его не настигала подобная меланхолия.

Причина же была пусть и совсем очевидна, но вполне логична – практика некромантии. Как и прошлые летние каникулы часть теплого времени года он провел у своего наставника продолжая постигать тайны некроса. В этом году магистр Тересфоргис посчитал его знания достаточными, чтобы начать первые самостоятельные исследования. При мысли об этом по рукам прошлась саднящая волна боли. По правде, он уже некоторое время готовил свой первый проект, выбрав специализацией совмещение живого и неживого. Смерти и ее обратной стороны – жизни. И сейчас был очень высокого мнения о себе, замахиваясь на подобное. Уроки мистера Моуди, знания его незримого спутника вместе с уже имеющимся опытом убедили его в том, что хорошему чародею нужно иметь несколько уровней страховок, а крепкое и отзывчивое тело иногда может быть полезнее даже очень изощренных проклятий. Поэтому весь год он регулярно советовался с профессором Флитвиком, профессором Баблинг и мадам Андромедой, чтобы этим летом он и представил свой план зачарования скелета. Сама идея усиления с помощью рун была совершенно не новой, но вот примеров того, чтобы маг без нанесения тяжелых ран плоти и урона собственной энергетики внедрял их так глубоко в собственное тело практически не было. А если учесть, что задумка Гарольда подразумевала не только прямое усиление, но еще и целый ряд вторичных функций, то можно понять, что похвалу учителя он получил заслужено. Как-никак работа едва не дотягивала до мастерского уровня, что для подростка было невероятным достижением.

Жаль, что радость продлилась недолго, ведь старый некромант после изучения выкладок, проверки их безопасности и короткой перепиской с Андромедой Моуди приказал своему ученику начать приводить готовый план в исполнение… Как показала практика, выжигать рунный массив на собственных костях своей же магией адски сложно. И больно. Безусловно, все потраченные усилия того стоили. Когда через несколько лет работа будет завершена, уже только с этим козырем он станет очень неприятным оппонентом. Сила, скорость, легкая регенерация, способность контролировать свое тело как марионетку даже с разорванными мышцами, облегчение сотворения некоторых чар школы некромантии… Все это манило, радовало, но не отменяло того океана боли, через который приходилось пройти ради каждого символа.

Сбросив неприятные воспоминания на задворки сознания, Поттер сосредоточил внимание на церемонии приветствия гостей. Вид гигантской, размером с приличный многоквартирный дом в Лондоне летающей кареты, запряженной дюжиной крылатых монстров, издали похожих на лошадей, внушал. Делегация Академии магии Шармбатон прибыла.

«Интересно, если они летели из самой Франции на такой громадине, пусть даже полностью перекрытой маскирующими чарами… Как они решили проблему с авиационными маршрутами?» – мелькнула мысль в голове парня и тут же улетела в даль, ведь в поле зрения попало нечто не менее интересное. Из кареты начали выходить люди. Четыре десятка студентов в небесно-синей униформе и видимо их директриса. По крайней мере других кандидатов на личность высокой статной полувеликанши, кроме как Олимпии Максим, не было в его памяти. Череда быстрых приветствий, и вот уже ученики старейшей школы Центральной Европы занимают свои места чуть поодаль от хозяев замка.

Тишина не продлилась долго. Воды Черного озера забурлили, закручиваясь в колоссальных размеров водоворот. Волна выкриков прокатилась по замку, исходя как от встречающих, так и от наблюдающих за происходящим со стен и башен. Появление представителей Дурмстранга было не менее впечатляющим. Из водной пучины начал подниматься настоящий корабль-призрак. Некроманты-артефакторы Востока совершили настоящее чудо. Эманации смерти от него были мощными, но строго структурированными и направленными на конкретные задачи, не теряя в воздухе ни капли маны. Понять принципы его работы оставалось для Гарольда непосильной задачей, зато лишний раз напомнило о том, как многогранна магия. Пришвартовавшись к озерному берегу, судно, походящее на парусник пятнадцатого-шестнадцатого века, выпустило на берег своих пассажиров. Одетые в строгие мундиры, утепленные мехом и вооруженные посохами студенты Института Дурмстранг сошли на береге и, выстроившись в колонну, двинулись к замку.

Поднявшись на ноги, Поттер сосредоточился и открыл свои магические цепи по максимуму, активируя мистический взор. Картина обычного мира померкла, исчезли привычные звуки и запахи. В спину словно ударил мощный поток обжигающего ветра, но это была лишь иллюзия отражения магического источника Хогвартса. Отстранившись от этого наваждения, Гарольд, сжимая свое восприятия на одном пяточке земли, попытался впитать все, что мог. Вкус, цвет, жар и даже запах магии учеников хлынули в его голову. Отбросив привычные следы учителей и товарищей по учебе, он пытался узнать как можно больше о новоприбывших…

Отдав болью во всем теле, значительно опустевшие цепи захлопнулись, и Поттер тяжело осел на пол астрономической башни. Пусть и не все, но многое из того, что хотел он, получил. Гости были сильны. Откинувшись спиной на пол, он полежал пару минут смакуя на языке отблеск чужой силы. Среди пришельцев было немало сильных молодых магов. Если бы не новшества, введенные мистером Моуди, то подавляющее большинство учеников старого Хога терялось бы на их фоне. Но и среди них некоторые выделялись особенно ярко. Запах пожара, смешанный с озоновым привкусом шторма исходивший от цепей одной из француженок был очень силен. Достаточно силен чтобы подавлять и игнорировать ментальную ловушку, непроизвольно ее же и развернутую. Также нельзя было игнорировать еще одну душу. Его личная сила не была выдающейся, даже при беглом осмотре Гарри мог быть уверен, что количеством и качеством магических цепей этот неизвестны был обделен. Чего нельзя было сказать о внимании со стороны духов. Дюжина средних духов воздуха следовала за ним, оберегая и усиливая.

Довольно улыбнувшись Гарри поднялся на ноги и отряхнулся. С такими гостями год точно обещал быть интересным.

– Думаю… Они не откажут в небольшой проверке навыков? – проговорил он, испытав несвойственный ему азарт предстоящей битвы. Да, вновь ощущать влияние чужой души было легче, но все еще неприятно. Старый наемник отдал юному магу все, что мог, и растворился под гнетом растущей в силе души чародея, и прошедшим летом они с Тересфоргисом провели новый ритуал. – Черт, надо держать себя в руках, ты будешь куда более проблемным донором, да? Антуан Легран?

На секунду ему показалось, что где-то в глубинах его души разнесся каркающий мужской смех. Антуан Легран полная противоположность древнему воину, покинувшему мальчика. При жизни авантюрист, бретер, неслабый маг и на редкость отбитая личность. Теперь же он был низведен до шепота на задворках сознания начинающего некроманта и мага души, но даже этой иллюзии ему хватало. И близко не подошедший к становлению Героической душой, но достаточно известный, чтобы даже спустя сотни лет после смерти были люди, помнящие о нем. Пусть ему уже не под силу взять палочку своими руками, пусть кровь больше не бежит по его венам, пусть он лишь блеклый оттиск прошлого себя, созданный под надзором возможно сильнейшего из ныне живущих некромантов. Он повеселится.

Глава 111

30.09.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Флер Делакур

Стены старого и неприветливого замка давили. Вообще и целом вся атмосфера британской колыбели магического искусства подавляла. Академия магии Шармбатон, располагалась в прекрасном дворце, достойном звания шедевра архитектуры, спрятанном среди альпийских лугов во французской части гор. Ее изящные своды, тонкие линии конструкций, огромные витражные окна, все это создавало ощущение присутствия истинного волшебства, сказочного королевства из магловских мультиков. Естественно, будучи частью реальность у него были свои темные стороны, но это и близко нельзя было сравнить с обителью островных магов. Хогвартс тоже был сказкой. Только страшной. Когда Мадам Максим лично готовила отобранных учеников к Турниру Трех, волшебников она говорила, что английская школа уже не та, что кроме пары сильных волшебников она ничем похвастаться не может. Что же возможно по меркам уважаемой директрисы (одной из сильнейших Французских ведьм своего поколения) тут и не было чего-то удивительного, но меня от открывшейся картины пробивали мандраж пополам с холодным потом.

Несмотря на то, что сейчас мы уже шли по темным мрачным, но теплым коридорам, в памяти еще стояли образы с только что завершившейся встречи. Шторм с грозой, разразившийся прямо перед нашим прибытием. Высоченные шпили башен, теряющиеся в низких грозовых облаках. Мрачные стоящие рядами волшебники в темных мантиях, словно незамечающие проливного дождя. Их наставники, от каждого из которых веяло опасностью… нет, внешне все были максимально благообразно и гостеприимно, но слишком трудно было абстрагироваться от их магии. Если у Мадам Максим сила была типичной для зельевара и заклинателя бесцветной, то преподаватели Хогвартса явно шли куда более классическими путями. Директор Дамблдор, едва ли не окруженный рвущимися из тела потоками пламени. Северус Снейп, плывущий в облачках ядовитого мрака. Филиус Фливик, ощетинившийся к миру вросшими в саму ауру сложносоставными плетениями, отчаянно маскирующими гоблинскую жажду крови. А еще тут был Аластор Аргус Моуди – единственный, кого Олимпия Максим наказала нам всем обходить десятой дорогой, и сейчас я понимала почему. Даже не беря во внимание ореол силы, достойный темного магистра, один его только его взгляд заставлял живот прилипнуть к позвоночнику от страха.

После церемониальных приветствий и обмена любезностями между директорами, мы встали рядом с так и не шелохнувшимися ученикам Хогвартса. С небольшой задержкой последовало прибытие ребят из Дурмстранга. Оглядывая крепко сбитых суровых парней и девчонок, я увидела несколько знакомых лиц. С кем-то из них я виделась на официальных мероприятиях родителей и бабушки, с кем-то пересекалась на цеховых конкурсах, устраиваемых гильдиями, а кто-то был просто известен всем и каждому, как например Виктор Крам, которому, как я слышала от мамы, пророчили титул чемпиона от своей школы.

Вспышка молнии рассекла небо белой широкой трещинной на две части. Пришел гром. А потом полыхнуло. С одной из башен на площадку двора, где все мы находились, опустилось чье-то внимание. По нервам словно провели ржавой пилой, а продлившееся не больше мгновение ощущение присутствия чего-то смертельно опасного чуть не подкосило ноги. Даже мои конкурентки, обладавшие куда меньше чувствительностью, заозирались по сторонам.

– Наглый мальчишка… – донесся до меня голос мистера Моуди, а две девушки лет четырнадцати у него за спиной захихикали. Кажется, они знают имя виновника этой ситуации.

Собрав всеобщее внимание сонуросом, тем самым отвлекая гостей, Дамблдор повел нас внутрь. Ученики Хогвартса, стоило нам войти под своды замка, растворились в многочисленных коридорах, а нас кратчайшей дорогой направили в Большой зал.

– Что здесь вообще происходит, – бурчала себе под нос Назира Аль-Бакр, моя одногруппница и одна из тех немногих, кого можно было считать одновременно не только соперницей, но и подругой. Смуглая, черноволосая ведьма с глазами, имеющими алый отлив, происходила из старой семьи арабских волшебников, перебравшихся во Францию из Алжира еще во времена Корсиканского дьявола. Бонапарт был одним из тех правителей простецов, что были посвящены в тайны волшебного мира, некоторые даже считали его сильным сквибом. Но если последнее еще было под большим вопросом и оставалось предметом споров, то, тот факт, что он активно призывал себе на службу заморских чародеев, был непреложной истиной. Паранойя заставляла его бояться французских волшебников и собирать вокруг себя более… лояльные элементы. И теперь две сотни лет спустя потомок арабских демонологов и алхимиков шла рядом со мной, бормоча ругательства, постепенно сбрасывая в карманы артефактные перстни, попутно наматывая на предплечье золотую цепь.

– Видимо кто-то решил узнать под шумок как можно больше о своих оппонентах, – в ту секунду я просто пыталась выглядеть как можно более уверенно. Нельзя показывать свои слабости. Даже подруге.

– Жуткий урод. Узнаю кто – нашлю самый мерзкий из известных мне сглазов. Нет! Выучу еще более мерзкий и нашлю его! Merde!

– Откуда столько негатива, Нази?

– Ты не поняла? – удивленно посмотрела она на меня. – Подруга, в этой сраной школе сраных темных магов ходит долбанный некромант. Видимо сорвался контроль, когда пытался нас прощупать и часть маны выплеснулась. Урод!

– Я, конечно, тоже ощутила, что-то странное, но некромант? – я с сомнением пожала плечами.

– Уверяю тебя, я не ошиблась. Эта цепь была сделана по заказу моего пра-пра-прадеда, и десять дервишей на протяжении целого года ковали ее, закаляя в своей крови и вознося молитвы. Цель ее – создание усмирение демонов и обнаружение всякого зла. И она накалилась!

– Некромант необязательно значит зло, ты знаешь это так же хорошо, как и я.

– Да! Но от того мне не становится легче, ведь жар я прекрасно чувствую, и черт! Это было больно!

Стены Хогвартса давили…

…………………………………………..

31.09.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Большой зал замка внушал. Вчерашний ужин позволил более-менее сбросить напряжение. В свете иллюзии ночного неба, усеянного звездами, и тысяч парящих свечей ученики уже не казались собравшимся для темного ритуала ковеном темных магов. Дети шумели и обсуждали предстоящий турнир. Гости и хозяева знакомились друг с другом. Парни вели себя как нормальные парни, попадая под мое врожденное очарование, однако сегодня это не вызывало тех же приятных, щекочущих эго чувств что обычно. Бросалось в глаза, что средний уровень самоконтроля тут повыше. Большинству старшекурсников пусть топорно, зато наглухо закрывало сознание от внешнего влияния. Только какой-то рыжий малолетка полностью поплыл при виде меня. Нас рассадили за стол к факультету Рэйвенкло, за которым обнаружились и две давешние девушки в компании меланхоличного беловолосого парня с яркими зелеными глазами.

Отзвучало официальное объявление о начале Турнира Трех Волшебников. Директор озвучил правила, сотрудники местного Министерства Магии внесли в зал постамент с легендарным Кубком огня на нем, и Дамблдор лично нанес вокруг него защитный круг, отсекающий не подходящих по возрасту кандидатов, что вызвало яркое разочарование у многих местных, смешанное с целым валом обсуждений, как можно обойти это ограничение. В последствии ужин как-то незаметно закончился, и мы вернулись в карету. Девочки бросились обсуждать увиденное, а я просто доползла до комнаты в карете и уснула. Иногда напряжено видеть больше остальных.

Утро сегодняшнего дня было не в пример более ясным и солнечным, особенно на фоне вчерашнего шторма. Сразу после завтрака прямо в том же зале преподаватели наколдовали трибуны, с которых сейчас множество людей наблюдали за процессом «заявления на участие». Мы по одному пересекали «возрастную линию» и бросали внутрь бумажки с собственными именами. Под общие аплодисменты я сделала то, что хотела, но решила не уходить, а понаблюдать за другими участниками.

Ручеек студентов, пусть и не был полноводной рекой, но оставался достаточно стабильным. На протяжении нескольких часов, проведенных за чтением прихваченной книги, я увидела наверно всех своих английских коллег. Внезапно в зал вошел тот беловолосый парнишка, вчера весь ужин проболтавший со своими подругами и даже не глядевший в мою сторону. Он уверено шагал в сторону Кубка огня, пока не остановился, не доходя пары десятков шагов. Стайка младшекурсников рядом со мной, увидев это, оживленно зашепталась, и, не выдержав, я из любопытства обратилась к ним.

– Ребята, не подскажете почему все так оживились?

– Ты что! Это же Гарольд Поттер!

– Арольд Поттер?

– Да! Наша, можно сказать, знаменитость! Один из учеников и воспитанник самого Аластора «Грозного Глаза» Моуди! Очень талантливый волшебник и вместе с еще несколькими учениками символ новой вехи в истории Хогвартса!

– Ага, – включилась в беседу девчушка, сидевшая чуть поодаль от всех остальных. – Он хороший, а еще у него очень тихие мозгошмыги сегодня. Не удивлюсь, если он станет чемпионом от нашей школы.

– Черт, а ведь Лавгуд права. Он же на твоем факультете на год старше, да? Наверняка вы все будете в восторге.

– Гарольд – настоящий ворон, но именно он и Гермиона с Итришей заставляют нас быть чуть меньшими индивидуалистами. Они многим помогают, – странноватая девочка с кучей разномастных украшений в волосах сидела на целой стопке учебников и весело болтала ногами, осыпая меня именами как чем-то самим разумеющимся.

– Ты говоришь на год старше, а тебе не больше тринадцати на вид… Стоп! Получается он не проходит по возрасту, но как тогда…?

– Просто смотри. Как говорит Профессор Моуди: «мы волшебники и не должны сковывать себя границами возможного и невозможного». Судя по всему, он хочет поучаствовать в отборе. Значит поучаствует. Захочет победить? Победит. Так что будь осторожна, французская птичка. Он правда силен, – по спине пробежали мурашки от взгляда затянутых белесой дымкой глаз, словно видящих меня на сквозь.

– Луна! Луна-а-а! Не уходи так глубоко в себя! Луна! Хей, ткните ее кто-нибудь! – окрикнули ее с соседнего ряда. Платиновая блондинка дернулась и замотала головой. Взгляд стремительно прояснялся, а глаза возвращались к своему нормальному серебристо-серому цвету.

– Спасибо, Шайла, что-то я опять замечталась, – благодарно кивнула она крикунье.

Какого-то продолжения разговор не получил, ведь этот Гарольд наконец пришел в движение. Все время пока я говорили с подростками, он стоял соляным столбом, словно гипнотизируя постамент. Вот он странно дернулся всем телом и сделал первый, слегка неуверенный шаг. Затем второй, третий, четвертый… По началу он двигался как-то дергано, но пластика движений исправлялась с каждой секундой. Последние пять шагов он преодолел уже легкой пружинящей походкой, лишь на миг зависнув у черты перед последним решительным действием. Линия осталась позади, а твердая мужская рука отправил объятую огнем чашу кусок пергамента, тут же осыпавшийся пеплом. Кубок принял его. Зал взрывался аплодисментами.

Я же неотрывно следила за юным магом, и кое-что не давало мне покоя. Почему вдруг он начал двигаться как совершенно другой человек?!

………………………………………

POV Гарольд Джеймс Поттер

Решение принять участие в Турнире пришло к Гарольду внезапно. На самом деле он собирался воспользоваться шумихой вокруг этого мероприятия и провести за год несколько важных исследований, пока все внимание приковано к соревнованию. В хорошем исходе можно было бы даже вырвать себе место в преподавательском ритуальном зале. Но потом Гарольд вспомнил все прошедшие три года в этом замке, из которых только третий можно было считать относительно спокойным. И то близнецы Уизли умудрились-таки заработать себе отчисление.

Так что поверить в то, что подобное эпохальное событие пройдет штатно и не выльется в какую-то жуть, было невозможно. Буря надвигалась и максимальной роскошью оставалась возможность подготовиться к ней. Тогда-то его и посетила мысль, идея, решение! Где будет безопаснее всего переждать шторм, подобный по своей неотвратимости тропическому циклону? Конечно же в оке бури!

Еще пару лет назад, читая книги по географии, Поттер наткнулся на описание такого явления как глаз бури, он же – глаз урагана, он же або офо, он же бычий глаз. По сути, оно представляло из себя область тишины и покоя радиусом километров десять-пятнадцать в самом центре урагана. Пока вокруг бушует ненастье, для находящегося в его сердце будет царить ясная, комфортная погода. Сегодня же эта аналогия пришлась ему очень кстати. Если не можешь остановить безумие – возглавь его! Тем не менее, оставалась одна большая проблема. Как обойти возрастную линию, наложенную директором.

После ужина он потратил все свободное время до самого отбоя на изучение чар, и чем больше юноша всматривался в структуру заклинания, тем больше он осознавал, что это будет непросто. Альбус Дамблдор поставил перед учениками серьезное препятствие. «Линия», в сущности, не делала ничего сложного, она лишь считывала возраст пересекающего ее и при несоответствии требованиям выбрасывала нарушителя прочь. Нюанс в том, что делала она это анализируя не тело, а душу и энергетические оболочки, что разом отсекало все очевидные варианты, вроде зелья старения.

Для большинства на этом попытки обмануть систему бы и завершились, но не для начинающего мага души. Бессонную ночь спустя в голове чародея созрел план. К несчастью, время утекало сквозь пальцы и времени перепроверить все расчеты не было. Оставалось только одно – действовать. Быстро нацарапав пером на оторванном от свитка с домашним заданием куске пергамента свое полное имя, Гарольд поспешил в Большой зал. Общий ажиотаж уже спал и многие просто отдыхали в большом зале.

Поттер вышел на точку старта и остановился. Небольшая дыхательная гимнастика помогла успокоить нервы, и юноша приступил к реализации плана. Легко скользнув в глубины собственного разума, некромант-недоучка потянулся к отпечатку души, лишь недавно поставленному на его цепи. Аккуратно стараясь не повредить матрицу этого оттиска, он начал мять и растягивать ее, постепенно как маску натягивая на собственную душу. Шум чужих голосов, на незнакомых языках, обрывки не принадлежавших ему мыслей, чувств, эмоций и воспоминаний… все то, что обычно было своеобразным белым шумом, мягко впитывавшимся подсознанием, начало давить на мозги. Личность французского дуэлянта проступала все ярче, пытаясь осознать свое нынешнее состояние.

– Сейчас. Или никогда! – сказал он, наконец делая заветный шаг вперед.

Тело, дезориентированное чужой мышечной памятью, вырвавшейся вперед вместе с «маской», меняющей возраст, слушалось с трудом. Первый несколько шагов он сделал как самый настоящий пьяница докер (примерно также он чувствовал себя, когда Итриша уговорила попробовать огневиски). Контролируя плоть и прилагая усилия к каждому шагу, в чем, кстати, уже очень помогали недавно нанесенные руны, он дошел до заветной черты. Последнее решающее волевое усилие и рунный круг из нанесенных так плотно друг другу символов, что издали они сливались в сплошную линию, остался позади. По телу прошла волна мурашек, и подрагивающая рука отправила бумагу в бушующий огонь. Где-то за спиной шумели люди, сердце колотилось как сумасшедшее, и все же дело было сделано.

Глава 112

31.09.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Ужин в ночь Самайна протекал в атмосфере всеобщего напряженного ожидания, особенно среди студентов, сдавших СОВ. Такой запах витает в воздухе на последних секундах перед стартом бегунов, перед заветным ударом гонга в боксерском поединке, когда звучат последние слова секундантов, объявляющих о невозможности решить спор мирным путем. Ожидание. Тягучее время последнего отчета. Каждый юный адепт знал, чем закончится этот ужин. Понимал, насколько важно решение артефакта, которое все ждали. И я в том числе, все же одна новость, донесенная до меня несколько часов назад, заставляла испытывать некоторое беспокойство.

Но ход времени не остановить, и час Х наконец настал. По мановению руки главного чародея замка свет в зале был затемнен, а вокруг постамента с кубком создана грамотно срежиссированная подсветка. Дамблдор, глубоко вошедший в образ многомудрого древнего чародея, торжественно встал рядом с точкой пересечения лучей магического света. Сине-белый огонь всполохами, пробегающий по кубку, отражался на торжественно-суровом лице Директора.

– Настал момент, которого мы все так ждали! Избрание чемпионов! Здесь и сейчас главный судья и беспристрастный смотритель этого состязания ума, силы и храбрости решит, кто из учеников каждой из трех твердынь наиболее достоин. Сегодня мы узнаем имена тех, кто будет защищать честь своих школ в Турнире Трех Волшебников! – зал взорвался криками и аплодисментами. – Тишина!

Развернувшись к артефакту, он коснулся его обеими руками. Несколько секунд ничего не происходило. А я воспользовался паузой и перешел на мистический взгляд. Логические блоки внутри Кубка провернулись, и он, полыхнув алым пламенем, «выплюнул» в воздух листок бумаги. На нем кириллическими буквами было выведено два слова.

– Чемпион Института Дурмстранг… Виктор Крам! – троекратное ура со стороны компактно рассевшихся учеников озвученного заведения почти оглушило аудиторию. – Тишина!

Новый проворот логических блоков и очередная вспышка кровавого огня.

– Чемпион Академии магии Шармбатон. Флер Делакур! – данное объявление уже не вызвало бурной поддержки. Студенты французской школы демонстрировали свои весьма разнящиеся способности к самоконтролю, ругаясь на разный лад. Некоторые особо впечатлительные особы даже плакали, пожалуй, хорошо, что они не прошли. Турнир испытание не для слабых духом. Лишь одна смуглая, черноволосая девчушка встал и громко, искренне поаплодировала подруге. Хах, кажется, франки умудрились даже нас оставить позади в части индивидуализма.

На этот раз потребовалось чуть больше времени, чтобы успокоить толпу. После нового касания кубок не спешил озвучивать результат. Отчаянно перемещались логические схемы, то всплывая к «поверхности», то уходя вглубь плетения. Аналитические блоки перегревались и перестраивались, отчаянно ища оптимальное решение. В повисшей тишине последний всплеск огня был подобен взрыву фейерверка. Листок пергамента, соткавшийся из пепла, покружившись в воздухе, плавно спланировал в руки к Альбусу.

– Чемпион Хогвартса… Гарольд… Джеймс… Поттер! – шокированный Дамблдор озвучил последнего, третьего кандидата, затихая с каждым сказанным словом. Вот и случилось то, чего я так опасался. На несколько мгновений зал в очередной раз погрузился в звенящую тишину, чтобы сразу после этого взорваться бурей аплодисментов и выкриков. Репутация моего ученика среди остальных товарищей была на высоте. Лишь только преподавательский стол потонул в безмолвии. Гарри же тем временем поднялся из-за стола воронов и встал рядом с чемпионами двух других школ. Однако не только он покинул свое место, директора Дурмстранга и Шармбатона тоже демонстративно резко вскочили со своих кресел и зашагали прочь. Дамблдор и добрая треть преподавателей незамедлительно отправилась вслед за ними. Думаю, мое присутствие лишним не будет, а оценить риски и последствия произошедшего можно будет и позже...

Голем-дверь в виде гаргульи считал мое появление и отъехал в сторону, пропуская меня к уже развернувшейся драме. Крики и взаимные обвинение летали как вспышки заклинаний.

– Это возмутительно, Альбус! Как это понимать?! – исходил желчью Каркаров.

– Я редко это говорю, но сегодня я полностью согласна с коллегой, – тяжело роняла слова Олимпия Максим. – Сначала вы сами протаскиваете это правило с ограничением по возрасту, а следом ваш же подопечный его нарушает!

Сложно было что-либо сказать по каменному выражению лица Дамблдора, но сомневаюсь, что в его душе сейчас пели птички, и разносился звон колокольчиков. В целом, как и у любого из присутствующих. Игорь Каркаров был неприкрыто зол, Олимпия Максим пребывали в холодной ярости, Крауч был болезненно бледным и нес на себе следы истощения, что в купе со скривившимся лицом создавало впечатление сильнейшего переживаемого страдания. Четыре декана также не отличались радостными выражениями. Единственным, кто не расстался с улыбкой блаженного идиота, оставался Людовик «Людо» Бэгмен. В прошлом загонщик в команде «Уимбурнские Осы» и игрок Сборной Англии по квиддичу, а ныне глава Отдела магических игр и спорта в британском Министерстве магии был на редкость тупым волшебником. Если честно даже произносить про себя фразу «тупой волшебник» было проблематично, сознание то и дело отчетливо выводило перед внутренним взглядом цепочку букв, складывавшихся в «мертвый волшебник». Однако этот конкретный индивид определенно был живым свидетельством существования этого феномена. О великие силы, жаль, что нельзя его засадить за одну только глупость. Сколько сведений он передал врагу в период войны? А уж что происходило в его голове сейчас после стольких лет спорта и министерской работы известно только ушедшим богам.

Как бы то ни было, ситуация продолжала набирать обороты.

– Если вы думаете, что меня сильно радует тот факт, что подросток на четвертом курсе будет вынужден столкнуться со смертельной опасностью, то вы сильно ошибаетесь, – парировал Альбус. – Мистер Крауч, можем ли мы как-то перезапустить процесс отбора?

– Нет, – однозначно ответил уплывший в свои мысли волшебник. – Кубок заключает с чемпионами достаточно суровый магический договор. Мистер Поттер участник, и почти наверняка ничто этого не изменит.

Настало время и мне вмешаться.

– Лично я не вижу сути проблемы. Да, Гарольд не соответствует критериям, выставленным нами. Но это наши критерии, я потратил немало времени на изучение магии Кубка огня и могу однозначно сказать, что его выбор беспристрастен. Его не интересует возраст, пол или что-либо подобное. Этому артефакту интересны лишь сила и знания. Каким бы образом юноша не преодолел «возрастную линию» – он это сделал, и раз старая магия признала его – значит он достоин. Какие могут быть разговоры?

Все присутствующие повернули головы ко мне.

– Какие разговоры? Вы же только что сказали, что изучали Кубок, не так ли? – повернулась ко мне Олимпия. – Тогда прекрасно должны знать, какую выгоду он дает. Победитель турнира гарантирована становился не просто видным волшебником. Элитой! Мы могли бы привести больше учеников…

– Вы забыли добавить, «становился элитой, если оставался победитель», и если он не умирал от ран, ядов и проклятий, собранных во время испытаний. А ведь, какая жалость, Кубок не обмануть, и ниже определенного уровня опасности он просто не примет условия ритуала как выполненные. Так что вам стоит радоваться, что вашим чемпионам будет противостоять заведомо более слабый и менее опытный участник. Да, что уж там! Я бы сам был рад, имейся у нас возможность пересмотреть результаты. Гарольд в конце концов мой ученик и воспитанник, меня совершенно не приводит в восторг тот факт, что ему предстоит рисковать жизнью, имея все шансы стать чей-то ступенькой к силе.

– И… – попытался что-то сказать Игорь, но был перебит Бартемиусом.

– В любом случае нам стоит опросить мистера Поттера, чтобы быть уверенным в том, что мы не имеем дела с подлогом, злонамеренным умыслом против конкретно этого студента или какими-либо другими обстоятельствами, через которые можно было бы попытаться повлиять на решение Кубка. Хотя даже в возможности последнего я сильно сомневаюсь.

Гарольда привели почти через десяток минут. За это время общее напряжение практически сошло на нет, и среди волшебников потек уже более спокойный, конструктивный разговор. Опрос парня также не дал ничего нового. Захотел участвовать сам, никто не надоумливал. Почему? Решил проверить свои силы. Как преодолел возрастную линию? Личные магические разработки, готов принести обет, что темная магия для этого не использовалась, и никто из живых или мертвых не пострадал. Отказ от участия? Нет, не рассматривал.

Проще говоря экспресс допрос ничего не дал почтенным и не очень мэтрам. С учетом того, что моя тирада позволила иностранцам взглянуть на это как на преимущество для своих людей, конфликт и так практически был исчерпан. И обсуждение сместилось в плоскость состава испытаний.

– Думаю, эта часть для участника уже не предназначена, и мы вас покинем. Мистеру Поттеру теперь надо уже кое-что объяснить мне как его учителю и опекуну.

…………………………………………………

Двери за нами с Гарольдом захлопнулись, отсекая нас от вновь вышедших на повышенные тона спорщиков. Им было что еще обсудить. До самых дверей наших с Андромедой апартаментов мы шли молча. Не стоит начинать серьезных разговоров в незащищенных местах, а тем более в таких местах как Хогвартс, где все от темных подвалов, до шпилей упирающих в небо башен пропитано магией. Ах! Как же легко и удобно прятать среди этого упорядоченного безумия переплетенных энергий разные следящие мистерии. Поэтому заговорили мы только, когда за нами сомкнулись контуры барьеров.

– А теперь рассказывай честно, – надавил я на ученика голосом.

– О чем? – на звуки нашей речи из гостиной выглянула Андромеда, уже наверняка знавшая о том какой фортель выкинул наш подопечный.

– О том, как надурил Кубок Огня, малолетний… олень.

– Оказался достоин и…

– Гарольд, я люблю тебя как своего ученика и практически как сына. Много лет я видел в тебе практически идеального молодого волшебника. Но то, что ты раз за разом суешь голову в пасть к дракону, начинает меня пугать. Неужели я провалился как воспитатель? Стоит ли мне переживать за собственных детей? – взгляд парня погрустнел. – Так что теперь честно и без обиняков рассказывай, кого вы с учителем выдернули из-за кромки, что он так охотно помог тебе?

А вот теперь его глазами можно было как минимум заменить теннисные мячи.

– Но как?!

– Гарольд, я знаю тебя много лет. Я лично начал учить тебя великому искусству. Я едва ли не за руку отвел тебя к лучшему из лучших некроманту в обучение. А еще я не первый год борюсь с магами, изучаю их, чувствую. Для моей работы умение анализировать факты не менее важно чем большое количество цепей и обширный арсенал заклинаний. Готов поставить свой посох против ржавого сикля, что ты каким-то образом воспользовался образом одной из душ, которые твой учитель выбрал для твоего усиления.

– Не саму душу… только ее отпечаток. Вбирать полноценные души опасно. Только давно ушедшие за грань и не перешагнувшие порога становления Истинным магом. Да и просто с сильными чародеями мне нельзя связываться ближайшие лет пять так точно. Разница потенциалов душ может и прибить.

– И так. Кто? Мне нужно понимать чьи желания и порывы сейчас давят тебе на мозги.

– Антуан Легран. Франк. Волшебник. Дуэлянт-авантюрист. Жил во времена Столетней войны, даже эпизодически учувствовал в Эдвариндском ее этапе то на стороне Англии, то на стороне Франции и умер в возрасте тридцати четырех лет где-то до начала Каролинской войны.

На этих словах Андромеда подошла к нам в плотную.

– Хм, кажется мне даже известно это имя, видела его где-то в хрониках… Точно! Он отметился в Оксфорде в 1355-ом году, во время Погрома в День святой Схоластики. Ну в магической его части конечно. Если я правильно помню именно он сплотил вокруг себя магов из числа студентов и схлестнулся с волшебной частью городского магистрата.

В целом, неудивительно. В те годы маги куда более открыто жили среди простецов и активно кучковались вокруг университетов. Оксфорд также не был исключением. Если я правильно помню, даже в моем первом мире Ассоциации пришлось приложить немало усилий, чтобы затереть упоминания обо всех чародеях, отметившихся в истории славного университета. В мире Бета ситуация в этом вопросе вряд ли как-либо отличалась. Поэтому факт упоминания давно мертвого дуэлянта в сохранившихся хрониках не является чем-то удивительным. Скорее этот факт помогал оценить рост силы Гарольда. Если Тересфоргис решил, что он готов выдержать влияние души человека более… «наполненного», чем скитавшийся всю жизнь по миру наемник-слабосилок. Однако можно с уверенностью сказать, что пока что влияние этого Леграна действительно сильно.

– Я просто хотел проверить. Честно говоря, не до конца верил в возможного того, что Кубок выберет меня.

– Надеюсь, ты осознаешь в какие неприятности себя втянул. Своим фокусом ты не только преодолел барьер директора, но и ввел артефакт выбора в заблуждение. Хотя я немало времени потратил на его анализ, но все принципы и механизмы его работы мне пока не понятны. По какой-то причине он увидел в тебе «донора» или как минимум смесь ваших душ. И как думаешь, увидев среди других кандидатур образ равный взрослому магу, он остановится на ком-то другом? Я, даже не зная ничего об этом Антуане, уверен, что маг, проведший всю жизнь в боях, сражениях и дуэлях, на голову превосходит практически любого старшекурсника. Вот только с испытаниями тебе придется готовиться своими силами. Твои конкуренты…

– Они сильны, учитель. Я знаю. Француженка не человек. Ну или как минимум нечеловеческой крови в ней много. Ее цепи буквально залиты ветром и огнем, а такого нет даже у меня, хотя вы говорили, что в этих стихийных началах у меня высокий талант. Не уверен, что с таким дисбалансом она хороша в классической магии, но все, что касается этой комбинации, она может взять просто силой воли. А этот летун-квиддичист – Вкитор Крам. Уж не знаю каким образом, но буквально любим духами ветра, они следуют за ним, скрываясь на неглубоком уровне астрала.

А он неплохо подготовился. Видимо тот эпатаж в вечер прибытия был не просто так. Он все правильно разглядел. Хотя честно сказать среди гостей было немало юношей и девушек помимо выбранной парочки.

– Тем более. На вашем уровне три года разницы в возрасте – это целых три года! И даже не в этом главная проблема, а в самих испытаниях. Тебе доводилось уже сражаться за свою жизнь, но еще никогда это не было спланированной акцией конкретно против тебя. Так что… будь готов, тебя ждут усиленные тренировки под моим контролем. Я непозволительно ослабил бдительность, рассчитывая на твою рассудительность. Там же ты получишь и свое наказание.

– Есть, сэр.

Когда Гарольд покинул занятые моей семьей помещения, настало время беседы с супругой. Да, бывают такие дни, когда на один вечер приходится очень много разговоров. Но разговор пришлось отложить, ведь в эту же секунду послышался противный писк сигнального артефакта. Андромеда пулей рвануло в кабинет, у нас был несколько подобных приспособлений, завязанных на разные места по всему Соединенному Королевству и предназначенных для разных задач. Очень скоро она выбежала обратно уже в пальто и с сумкой, полной зелий наперевес.

– Беллатриса очнулась!

Мда, ночь обещает быть долгой.

Глава 113

Всех с наступившим 2025-ым годом!

15.11.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Моуди-холл.

POV Беллатриса Лестрейндж (Блэк)

Сознание вернулось стремительно и быстро. Миг, и ничто беспробудного сна сменилось болезненным контактом с реальным миром. Мозг, отвыкший от связи с реальностью, затопили одновременно свет, звуки, тактильные ощущения. На фоне этого сенсорного шока потерялись даже базовые попытки осознать себя во времени и пространстве. Неразборчивое месиво звуков постепенно складывалось в слова.

– Что скажешь, Гилдерой? – вопрошающий женский голос казался смутно знакомым, но память отказывалась подсказывать ответ на вопрос – «Кто это?».

– Не возьмусь делать какие-либо прогнозы, – ответил знакомой-незнакомке звонкий мужской баритон. – Ее разум и душа находились в полном хаосе, когда вы меня вызвали, миссис Моуди. И если первое я еще могу как-то привести в порядок, то вот с душой тут нужно слушать, что скажет Мастер Тересфоргис, – после непродолжительной паузы баритон сменился скрипучим, старым тенором.

– Молодой человек абсолютно прав. Работу над ее разумом он проделал великолепную, но вот с травмами души… Даже моих знаний тут не хватит, чтобы нивелировать нанесенный урон.

– Тогда с вашего позволения еще пара вопросов. Сможет ли она жить нормально? И какие последствия от этих самых духовных травм? Для меня эта часть искусства в новинку. Я все же привыкла больше работать с живой плотью, а не тонкими материями, – кто же эта женщина?

– Жить? Скорее всего да. Как я и сказала, мистер Локхарт отлично поработал. Самые травмирующие области памяти убраны максимально глубоко и затерты. Некоторые, как правило связанные как раз с моментами получения духовного урона, вообще вырезаны. А вот последствия. Чтобы говорить про них, сначала нужно объяснить источники, и да предвосхищая ваш вопрос, их несколько. Самым первым является достаточно острая форма вашего семейного проклятия гнева. Развитая, запущенная форма. В то время как вы ему практически не подвержены, то ваша сестра видимо собрала все на себя. Было ли это так изначально, или ей помогли дойти до такого состояния, сейчас уже не сказать, но до нашего вмешательства каждое обращение к магии заставляло ее черпать ресурсы из глубины души, что не есть хорошо. Вторая причина – ее последний бой. В противостоянии с вашим мужем она вышла далеко за пределы допустимого. За что и получила сильнейший откат. Третья, достаточно очевидная – года заключения в вашем Азкабане. Длительное соседство с такими порождениями тьмы как дементоры не имеет каких-либо положительных последствий. Ну и четвертая… самая опасная и нанесшая наибольший урон причина. Ритуалы.

– Что за ритуалы?

На этом вопрос зрения слегка прояснилось, я увидела четырех человек, стоявших ко мне спиной. Трое мужчин и одна женщина, судя по всему, обсуждали мое состояние. Женщина, как и показалось изначально, была мне знакома. Седой степенный мужчина в безукоризненно сидящем костюме тоже вызывал мимолетное ощущение узнавания. А вот ни красавчик блондин, ни чернокожий старик ни малейшего отклика не вызывали.

Вместе со зрительным восприятием, начали упорядочиваться и остальные органы чувств. Я лежала в комнате без окон, освещенной несколькими артефактными светильниками. Мягкость перин компенсировалась тем, что руки, ноги и шея были зафиксированы ремнями. В воздухе стоял стойкий аромат зелий, медицинского спирта и больничной частоты. Где? Сознание все еще пребывало в суматохе.

– Кхм, кое-кто, думаю не стоит пояснять кто, использовал весьма сомнительные некромантические практики. Как вы можете знать, некроманты могут пользоваться силой и знаниями, находящихся в их власти душ умерших. Если делать все правильно, не перебарщивая с количеством доноров, то ты будешь размеренно расти в силе. Сложности начинаются, если ты эти правила не соблюдаешь. На таком пути поджидает множество опасностей. Можно потерять себя в круговороте душ. Можно лишиться разума. Или же нанести неизлечимые раны собственной душе. Но уже очень давно группа, так скажем, энтузиастов разработала комплекс ритуалов, позволяющих серьезно ускорить процесс усвоения. И что закономерно, у всего этого есть определенная цена, конкретно в этом случае, дополнительные участники. В сущности, идея проста до гениальности. Либо через жертв, либо через вторичных бенефициаров происходит насильственный расщеп донорской души. Урон распределяется между остальными звеньями, и в итоге некромант получает максимум при минимуме личных затрат. Сами знаете кто был сильным некромагом, а после того, как превратился в лича, мог бы и со мной поспорить в контроле над мертвыми. Судя по следам на душе вашей сестры, он провел сотни подобных ритуалов, в которых активно использовал своих «гвардейцев». Им, конечно, тоже кое-что перепадало, но куда больше они забирали себе урона. Затуманивание разума, потеря самоконтроля, духовные травмы, трещины в магических цепях, как их называет ваш супруг. Зато название «Пожиратели смерти» можно считать полностью оправданным. Ах-ха-ха!

Каркающий смех чернокожего старика раскаленной иглой вонзился в разум. Десятки сказанным им слов ударами молоточков встряхивали сознание и память. Целая вереница образов, сменявшихся один за одним, проносилась перед глазами. Некоторые были ясными и яркими, другие, так плотно затянуты туманом, что в нем вязли даже звуки сказанных предложений. Я инстинктивно потянулась к магии, но наткнулась лишь на глухой блок. Тело скрутил спазм, и из горла вырвался хрип. Ремни больно впились в кожу, когда тело выгнуло дугой.

– О! Кажется, пациентка пришла в сознание, – впервые заговорил седовласый, имя которого теперь проступила отчетливо и ясно. Аластор Моуди.

– Определенно так. После длительной комы и всех проведенных вмешательств пробуждение для нее явно не безболезненное.

– С ней все будет в порядке?! – женщина, оказавшаяся моей сестрой Андромедой, кинулась ко мне. Но почему она настолько взрослее, чем я помню… мысли все еще путаются. Какой сейчас год?

– Месяц назад при первом пробуждении, когда вы попросили меня на нее посмотреть, ее разум был почти полностью разрушен. Я сказал бы, что нет. Сейчас же. Возвращаясь к тому, о чем я рассказывал. Нанеси ей урон что-то одно из вышеперечисленного, то работать и делать какие-то прогнозы было бы проще. Вам не стоит заблуждаться, не в обиду семейству Блэк, но ваша сестра и без всего этого была той еще поехавшей сукой и расисткой. Очень плотно это вписано в ядро ее личности, а лезть в него вообще дело неблагодарное, а с такими травмами и подавно. Ваш супруг заблокировал ей магию, так что ни себе, ни окружающим она навредить не сможет. Из немногочисленных плюсов можно выделить, что такая степень фрагментации духовных начал позволила почти без ущерба вырезать эту многофункциональную рабскую метку. Однако наблюдение все еще необходимо. Из гарантий могу пообещать, что она точно станет более договороспособной и вменяемой в бытовом смысле. Дальше, только время покажет.

От пережитого стресса тело обмякло, а сознание снова начало уплывать.

– Отлично, в таком случае больше вам спасибо за помощь господа. Андромеда, продолжай за ней наблюдать. Не стесняйся просить помощи. Нам нужно, чтобы она окрепла достаточно, чтобы отвечать на вопросы. Если Беллатриса хорошо себя проявит, то можно будет говорить о каком-то дальнейшем восстановлении и реабилитации. А теперь, с вашего позволения, мы с Коди пойдем, с тренировками Поттера и организаторской деятельностью по этому проклятому турниру еще куча мороки. И эти шевеления министерских мне не нравятся…

«Точно! Меня зовут Беллатриса Блэк!»

…………………………………………

Это стало последней мыслью в разрывающейся от боли голове опальной ведьмы, в ту же секунду провалившейся в беспамятство. Хотя было одно важное отличие, на этот раз это был просто здоровый сон уставшего и истощенного человека. Мы это наша память, но что остается от личности, когда само ее естество перетряхнули с ног на голову?

…………………………………………….

POV Аластор Моуди

Последние две недели прошли в сплошной суете. Подготовка Гарольда к турниру, отнимающая не только его свободное время, но и мое. Каким-то образом муштра и наказание парня били по мне не меньше, чем по нему. К чести ученика, будет сказать, что выкладывался он на полную. Постоянно отвлекали то коллеги преподаватели, то сотрудники спортивного департамента. Кстати, что-то их многовато развелось в последнее время в стенах замка. Подозрительно. Нужно выделить время для беседы с их пустоголовым руководителем и для проверки персонала. Уроки со студентами старших курсов, к которым теперь присоединились еще и иностранцы, также никуда не делись. Парни и девушки из двух других крупнейших европейских школ, кстати, проявляли не дюжий энтузиазм в части постижения альтернативных подходов к обучению. Не проходило и дня, чтобы кто-то из старожилов Хогвартса или обжившихся специалистов из Уагаду не осаждался любопытными студентами. Похвально. Но даже с учетом этого я теперь куда лучше понимаю почему на протяжении всей истории очень многие маги, преодолевшие определенный порог силы, уходили жить в отдалении даже от собственных семей, воздвигая одинокие и не требующие людского внимания для обслуживания башни. В противном случае дальнейшее постижение тайн магии становится просто невозможным. Когда каждый новый шаг требует колоссальных вложений сил и времени… В общем, велик шанс что, когда мои дети повзрослеют, мы с Андромедой поступим так же. Черт, никогда бы не подумал, что получу такую роскошь как мысли о старости, взрослении детей и передачи им своих знаний. Старик Эль-Меллой наверно был бы в восторге, узнав, что я наконец стал «приличным магом».

Кстати, возвращаясь к иностранным гостям, сам я не так сильно погружался в дебри различия мистических школ, а они как оказалось были немаленькими. Пусть и имели общие корни, но пошли совершенно разными как по форме, так местами и по содержанию путями. От формы универсального мистического знака, до специализаций и подходов к сотворению чар.

Ну и как можно забыть про кавардак, разверзнувшийся после первого пробуждения сестры моей жены. В ту ночь мы с Андромедой тут же сорвались с места оставив Нимадору присматривать за детьми. Беллатриса билась в конвульсиях на собственной кровати. В широко распахнутых животных глазах не было и следа разума, а магические цепи и без того поврежденные были раскрыты и выплескивали неструктурированное волшебство в разные стороны. Пришлось ее оперативно усыплять и, пользуясь открывшимся окном во времени, прямо на спину наносить ей плетения, ограничивающие магию. Ингредиенты, ушедшие на это, стоили целую горку звонких галеонов и, если бы не просьбы Андромеды, я бы предпочел просто обрубить ей доступ к цепям.

Потом пришлось срочно приглашать Гилдероя и Тересфоргиса, чтобы они поработали в своих профильных областях, вытаскивая сумасшедшую самоубийцу с того света. Дослушав их заключения, я направился обратно в Хогвартс. Нимфадора, оставленная приглядывать за своими единоутробными братом и сестрой, встретила меня в гостиной.

– Как все прошло, отец?

– Приемлемо. Они справились. Она жива и в сознании. Будущее же пока туманно. Сегодня обошлось без происшествий?

– Тихо и спокойно. Только…

– М-м?

– Феликс связался со мной сегодня. Говорит, что у него есть к тебе разговор, не терпящий отлагательств.

– Он тут?

– Нет, просит связаться через пламенную проекцию через камин. Ждет твоего разрешения.

– Хорошо. Хочешь присутствовать?

– Не-а, интересно, конечно, но завтра еще занятие, а я не подготовила новый урок. Так что, если понадоблюсь, я в своем кабинете.

Дверь за моей приемной дочерью закрылась, и я снял запирающие чары с камина. Как по команде после моего согласия и свертывания защиты с камина, угли в нем зашевелились, расползаясь в разные стороны. Постепенно черно-красное месиво, испускающее снопы искр, собралось в человеческую голову. Феликс Розье с головой, ушедший в работу над своим проектом Драконьих Всадников, вышел на связь.

– Добрый вечер, мистер Моуди.

– И тебе всего доброго, Феликс. Случилось что-то требующего срочного вмешательства? По отчетам, которые ты направлял, твое детище растет без отклонений.

– О нет, что с всадниками, что с самими драконами все в порядке. Идем в полном соответствии с планом, и уже через два-три года первые группы смогут выполнять свои задачи. Я попросил Нимфадору организовать эту встречу по другому поводу.

Нынешний наследник, или уже можно считать глава семьи Розье, оказался приятной неожиданностью и удачным вложением. Парень семимильными шагами возвращал семье доброе имя и репутацию, причем не прикладывая к этому усилий напрямую. Не без проблем, конечно. Примерно раз в полгода находился отчаянный мститель, желающий отомстить человеку, который в момент зверств его отца и брата не был даже подростком. Так что, на счету у молодого Розье было уже три победы в официальных дуэлях, которые он, кстати, завершил нелетально. Когда в небесах Британии воспарят всадники на драконах, можно будет окончательно говорить о возвращении Розье на сцену.

– И что же это за повод?

– До меня дошла информация, что ваш ученик примет участие в турнире, в связи с чем вас как заинтересованное лицо отстранили от деталей организации испытаний.

– Все так.

– Угу, и тут мы подходим к самому интересному. Через моих людей я получил достоверную информацию о том, что после этого начались странные подвижки. Противниками первого испытания должны были стать юные драконицы. Я лично контролировал их ввоз в страну.

Это я и так знал. Мимо людей «Ведьминской службы доставки» это не прошло. Поэтому я просто кивнул.

– И вот после объявления имен Чемпионов школ, сверху спустили распоряжение о замене. Будет изменен не только сам формат испытания, но и драконы. Молодых дракониц заменили на достаточно старых, опытных и, что самое опасное, диких самок, высидевших на воле ни одно потомство. Вчера мы приняли их на побережье…

– Достаточно, Феликс. Не нужно испытывать границы строгости данных клятв. Уже с этим ты либо прошел по краю, либо вообще нарвался на наказание. Если заметишь последствия, тут же дай знать. И спасибо. Это правда важно.

– Это меньшее чем я могу отплатить за вашу поддержку, – связь оборвалась, и я отошел от камина, направившись к креслу. – Взрослые драконы — это серьезно. Взрослые дикие драконы еще серьезнее. Безусловно, истинные драконы покинули этот мир одними из первых, массово уйдя на Обратную Сторону. Исход магии был губителен для этого вида и даже величайший из них – Белокрылый Альбион, Последний Чистокровный дракон, Последний Истинный дракон проиграл в этом противостоянии с реальностью. (Любопытно кстати, что против моих ожиданий в мире Бэта, он попытался прорваться сквозь закрывшиеся врата не в том же месте, что и в мире Альфа. Последнее десятилетие кроме всего прочего я искал следи Гробницы Альбиона, но так и не нашел их. К этому вопросу еще надо будет вернуться, после начала Прилива Гробница и ее Лабиринт станут еще большими сокровищницами…) А вот их многочисленные деградировавшие потомки встречаются на большей части земного шара, и с поправкой на изменившиеся возможности одаренных остаются весьма опасными магическими тварями. Современный дикий взрослый дракон – это абсолютный сверххищник от мира магии. Наделенный крепким, сильным, устойчивым к магии телом, превосходящими львиную долю волшебников магическими способностями (пусть только в рамках своей стихии) и, что самое опасное, разумом. Именно за счет последнего он стоит на вершине своего класса опасности. Нет, другие обитатели этого списка также заслуженно относятся к сверххищникам и могут как показывает практика развить интеллект, не уступающий человеческому (убитый нами василиск, глава колонии акромантулов, вопрос с которым пришлось решить пару лет назад тому подтверждение). Проблема в том, что для остальных видов подобное – исключительный успех. Такие особи становятся вожаками и лидерами своих гнезд, стай и прайдов, да и рождаются не чаще раза в столетие. С драконами же все иначе. Они в дикой природе выходят на этот уровень поголовно. И если бы не целая программа по их контролю, отлову и созданию заповедников, то статут секретности пал бы уже давно. И даже несмотря на то, что на это тратятся огромные средства каждый год, дикие драконы не перестают появляться, а ум помогает им избегать охотников и иногда превращать их в закуску. У их условно одомашненных родичей эту проблему решают специальным комплексом зелий и заклятий, накладываемых в младенчестве и не дающим разуму пробить скорлупу животного начала. Жестоко и эффективно.

Дикие же… Скажем так, взрослая дикая драконица трех сотен лет возраста и для меня станет опасным противником. Для учеников и пятидесяти-семидесятилетней хватит с головой. Кто-то решил выставить таких тварей против учеников. И приказ пришел с самого верха. Все это стоило обдумать и подготовиться. Хорошо подготовиться.

Глава 114

24.11.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Утро дня Первого испытания наступило буднично. Как-то даже слишком обыденно, особенно по сравнению с последними тремя неделям. Учитель очень болезненно воспринял мои безрассудные действия и взялся за мою подготовку в полную силу. И если честно, я к этому моменту даже подзабыл, что значит всерьез навлечь на себя внимание наставника. Стиль его преподавания был очень специфичен. Помимо ожидаемых суровых тренировок, мистер Моуди начал то, что он назвал «боевой подготовкой». Постоянная концентрация, контроль окружения и никогда не опущенный до нуля запас магии в цепях – минимальный набор требуемые учителем. Относительно спокойный и столь же относительно безопасный замок превратился для меня в поле боя. Рунные ловушки, нападающие предметы бытового интерьера, чары, летящие в спину из темных углов, «нападения» во сне… Ничего из этого сегодня вокруг не наблюдалось.

Я смог спокойно встать привести себя в порядок и приготовиться к выходу. Дракон… подумать только. На что я вообще рассчитывал, так поддавшись влиянию чужой сути. Хотя надо быть честным с самим собой. Если не кривить душой, то… не будь соответствующего начала во мне ничего бы не вышло. Какая-то часть меня желала этого испытания, желала стать сильнее и доказать этот факт становление самому себе и окружающим. Я сам хотел, чтобы все эти разговоры, про юного героя, превратившиеся усилиями моих близких в шепотки за спиной, получили хоть какую-то материальную основу. Но драконы!

За минувшие недели я изучил все что есть в Замковой Библиотеке об этих созданиях и понял одно. Прямое столкновение неизбежно приведет к поражению. Нет, если бы мне хотелось привлечь к себе все внимание и напрямую раскрыть мою некромантию. Если бы можно было выйти, обвешавшись боевыми артефактами из семейного хранилища, к которому я недавно получил доступ. Если бы у меня совсем не было мозгов. То можно было бы попытаться. Но правила ясно и недвусмысленно ограничивали участников в использовании сторонних предметов. Суть испытания была в том, чтобы справиться с угрозой своими силами. Незнание непосредственного состава первого этапа, так же не облегчало задачу. Однако к сегодняшнему дню у меня были наметки плана как я буду действовать.

Перед выходом, так и не выпав из этого странного отрешенного состояния, оглянул комнату взглядом. После трех лет жизни с соседями по башне Рэйвенкло привыкнуть несколько холодной тишине комнаты чемпиона было сложно. И если в этом году это было оправдано (не думаю, что моим соседям понравились бы мои тренировки), то в следующем я твердо планировал вернуться в свое общежитие.

За порогом комнаты меня встречала делегация из тети Меды, Гермионы и Итриши.

– Вообще, я планировала вручить тебе это только после выпуска, но в честь таких испытаний придется сделать это сегодня. Держи!

Главные (на данный момент) женщины моей жизни вручили мне массивный сундук, в котором оказалась почти точная копия костюма охотника Учителя.

– Аластор в таком всегда возвращается из своих приключений живым. И… Надеюсь с тобой тоже все будет в порядке, Гарри, – он крепко обняла меня.

Какой странный день.

……………………………………

Новая и еще ни разу не одеванная одежда, подаренная тетей Медой, сидела как влитая, не иначе как магическим образом идеально ощущаясь на теле каждым своим элементом. Я каждый раз удивлялся, как Учитель в таком количестве снаряжения перемещается практически бесшумно. Теперь понятно, что помимо запредельных навыков самого мистера Моуди свою роль в этом играла еще и сама экипировка.

С момента распределения участников прошло уже почти шестьдесят минут. Трижды проревел горн, и судя по крикам толпы скоро прозвучит четвертый. Не знаю, что придумали Флер и Виктор, но куда важнее было сейчас настроиться на нужную мне магию. Через несколько минут этому телу предстояло пройти по лезвию ножа.

В медитации время пролетело незаметно, и выбил меня из нее только прогремевший горн. Не теряя сопровождавшего меня весь день отстраненного состояния, я прошел по засыпанному песком коридору и вышел под свет холодного осеннего солнца. Трибуны, крики, дракон… Все это казалось таким неважным и малозначимым. Где-то на задворках души билась в припадках сущность французского дуэлянта, а я начал читать арию заклинания.

Самая сложная и комплексная из известных мне мистерий. Двенадцать полных строк. Никаких сокращений или ускорений. Слишком уже велика цена ошибки. Цепи распахнулись на полную, питая маной мое тело и выбитые на нем руны. Сознание двоилось, а в спину дул холодный могильный ветер.

С последней строчкой заклинания легкие не сделали новый вдох. Сердце перестало биться. А мир вокруг был уверен, что Гарольда Джеймса Поттера тут нет. Ведь трупы не стоят на земле и не ходят под небом. Это неправильно.

С другой стороны, у некромантов своеобразные отношения со смертью. Поэтому зачарованный двигаться скелет в костюме из плоти сделал первый шаг.

……………………………………..

POV Флер Делакур

Нога дико болела и чесалась несмотря на то, что местные колдомедики уже хорошо над ней поработали. Да, драконы страшные существа. Ни то что природный, большая часть магического огня не могла нанести мне серьезного урона. А вот у пламени дракона было на это совсем другое мнение. И ведь план был хорош! Осознавая, что в открытом бою нет ни смысла, ни выгоды выбор пал на путь хитрости. Врожденную магия очарования вейл, доставшаяся мне в наследство по материнской линии, нельзя в полном смысле прировнять к ментальному колдовству. Она определенно была его частью, но не делала каждую из носительниц крови птицедев могущественной менталисткой. Давала предрасположенность в комплекте с не всегда полезной и плохо контролируемой способностью. В остальном та же, что и для всех, бесконечная гонка за личной силой.

Много лет ушло на то, чтобы превратить заготовку в острый клинок. Хорошо, что бабушка никогда не давала зазнаться. Да, я могла вскипятить мозги ровеснику, но вокруг всегда хватало тех, кто будет иметь палку достаточно длинную, чтобы дотянуться до меня, а взгляд достаточно острый, чтобы разглядеть любые… предосудительные движение. Даже тут в Хогвартсе это правило продолжало работать. Стоило мне попытаться прощупать поверхностные мысли местных школяров ради сбора информации об английском чемпионе, как на обратном пути до кареты меня перехватил улыбчивый красавчик блондин. Молодой мужчина «пожурил» и доступно объяснил, что тут на такие игры не будут спускать с рук и щелчком пальцев запер меня в лабиринте иллюзий. Тем самым превратив дорогу до кареты, в трехчасовое брожение по лабиринтам отражений.

Жестковато, конечно, и обидно, но… Черт вообще же не об этом думала! В общем, пусть я и не жуткий улыбчивый гранд ментальной магии, но с ней шансов у меня было куда больше. Выйдя против доставшейся мне валлийской зеленой драконницы, я грубо и незатейливо нанесла ментальный удар по заметившему меня бронированному чудовищу. Голова от этого до сих пор ныла, но оно того стоило. Самка дракона погрузилась в сон, свернувшись кольцами вокруг кладки, из которой и нужно было стащить золотое яйцо. Все шло как по нотам, пока уже на обратном пути от искусственного гнезда эта ящерица переросток не дыхнула во сне огнем прямо в меня! Теперь наверно не смогу пользоваться летучим порохом и каминной сетью… Этот вал изумрудного пламени все еще стоит у меня в глазах.

Обидно! Очень обидно! Я пожертвовала зрелищностью ради результата и в итоге все равно облажалась. Зато вот у кого не было проблем, так это у болгарина, который только что, не изменяя своему каменному лицу, поднялся на трибуны. Ослепить дракона и создать вокруг него торнадо, сбивающее с толку его органы чувств. Коварно, жестко и эффективно. Под ускорением он выхватил яйцо, после чего даже не оборачиваясь на драконологов выскочивших останавливать беснующегося зверя покинул арену.

– Смотри внимательно, Флер. Сейчас будет выступать наш юный друг, – слегка толкнула меня в плечо сидящая рядом подруга. Попутно накладывая еще одно заклинание исцеления. – И знаешь, поработали англичане, конечно, хорошо, но вечером все равно загляни ко мне в комнату. Проверим твою ногу с помощью моих семейных артефактов. И вообще! Я же предлагала тебе надеть хотя бы парочку защитных с собой!

Назиру дико раздражали озвученные организаторами правила. Ограничение на пронос зелий и артефактов серьезно связывал руки как минимум трети чародеев. Понятное дело, что алхимик-трансфигуратор уровня директора Дамблдора убил бы дракона за несколько мгновений, а главный замковый зельевар, к которому таже Назира не могла не проникнуться уважением, не нуждается в котле, чтобы практически на ходу упокоить противника. Но где они и где мы?!

Тем временем в гнездо из воронки портала опустился последний третий монстр, а над трибунами взвились в небо стенки барьеров. Медленно, но уверено, ступая по земле, из чемпионских ворот вышел третий участник. Гарольд Джеймс Поттер, одетый помимо спортивной мантии в какой-то странный охотничий костюм. Мой второй соперник, умудрившийся каким-то образом обмануть чары, закрывавшие Кубок Огня. Человек, от которого я не знала, чего ожидать. Если Виктор был публичной фигурой, активно мелькавшей на виду у серьезных людей и досконально изученной. То Гарольд оставался вещью в себе. Про него было известно до абсурдного много и при этом ничего конкретного. Мальчик, ставший частью истории, еще не умея ходить, победитель чудовищ в свои малые годы. Он показывал идеальную успеваемость, был дружен с людьми, но близко его знало лишь несколько студентов – те две девушки, замеченные в первый день, и наследник семьи Малфой, хорошо известной за Ламаншем, каждый день спаррингующийся с ним за закрытыми дверьми. Его же реальные возможности и предпочтения в магии не получали широкой огласки. Зато сегодня получится приоткрыть полог над этой загадкой.

Он прошел четверть пути до драконницы, уже обратившей на него внимание, и застыл на месте. Он всегда так делает? Сначала перед тем, как бросить свое имя в кубок, теперь сегодня… Это какой-то ритуал, или я уже просто от нервов думаю лишнее? В этот же момент он начал что-то шептать, а Назира вцепилась мне ногтями в травмированную коленку.

– Это он! – прошипела она сквозь зубы. – Это он тот некромант, из-за которого всех тряхануло по приезде!

– Да быть такого не может, – с сомнением кинув взгляд на разъяренную подругу я, скривившись от боли, убрала ее руку со своей ноги. – Сколько ему? Четырнадцать. Даже если бы он занимался только некромантией, вывести ее на такой уровень он бы не успел. Там был как минимум выпускник. Тот показушно добрый и радушный Хафлпафец Диггори например.

– Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. С некромантами никогда нельзя быть уверенным до конца в том, что его навыки соответствуют возрасту. Ты можешь гарантировать что он к четырнадцати не поглотил знания десятка волшебников куда более опытных?

– Нет, но это… – неожиданно на не самом плохом французском с нами заговорил сидевший неподалеку Крам.

– Ваша подруга полностью права. Не в части обвинений в сторону чемпиона Хогвартса, но вот природу его таланта она определила абсолютно верно. Парень, говорящий с мертвыми. Причем сильный. Смотрите, духи шепчут мне, что он начинает.

Вокруг фигуры Поттера, завершившего чтение арии, закружились потоки холодного воздуха. Каким-то образом этот холод умудрялся проникать даже сквозь барьеры. Кости заломило, а по спине пробежали мурашки. А потом… он просто исчез!

– Что, черт возьми, только что произошло! – непроизвольно вырвалось у Назиры переключившей свое внимание на арену.

– Я же говорю. Талантливый говорящий. Сложная магия. Если я правильно понял, то Гарольд убил себя.

– Что?! – выкрикнули мы одновременно.

– Ну не убил себя, а… По дяволите! Как се казва това на френски? Остановил сердце? Перестал дышать? Клиническая смерть? В общем он замедлил процессы в своем организме магией, оставаясь в сознании и как-то управляя телом. Второй же частью заклинания он убедил мир в том, что он мертв. Его нет. Песок под ногами шуршит не от шагов там, пробежала полевая мышь абсолютно не интересная дракону. Траву примял ветер.

– Как ты все это понял? – опасный. Наблюдательный. Я ничего из этого даже не заметила.

– У всех свои секреты, и мои не самые интересные, а вот как он двигается в таком состоянии, куда более интересный вопрос.

Я сконцентрировала все внимание на арене и теперь действительно могла заметить, что на земле остаются следы. Появлялись они медленно, скорее всего двигаться в таком состоянии быстро он не мог, но, как бы то ни было, через двадцать минут гнетущей тишины золотое яйцо, запрятанное среди настоящих, воспарило в воздухе и исчезло. Еще через пятнадцать Поттер появился уже в арке выхода, переступив порог которой, он свалился навзничь. Четырнадцатилетний волшебник умудрился обмануть чувство одного из самых опасных магических хищников на планете. И сделал это идеально.

……………………………………

POV Аластор Аргус Моуди.

«Женские эмоции страшная сила».

Подумал я, накладывая простенькое заклинание исцеления на поврежденную медвежьей хваткой Андромеды ладонь. Хотя может быть тут еще сыграли свою роль проводимые ею исследования. Как выяснилось, во время нашего недавнего тренировочного спарринга моя женушка стала на порядки сильнее. Вне зависимости от причины, когда она увидела своего приемного сына (а как-то иначе она Гарольда не воспринимала), выходящим против венгерской хвостороги, то умудрилась сломать мою уже в общем то не человеческую кость. А уж когда он начал воплощать в жизнь свой план мне пришлось сначала отключить нервные окончания в одной руке, чтобы сразу после этого извернуться, и второй удержать ее на месте.

– Он убивает себя!

– Дорогая, у него все под контролем. Ты сама контролировала нанесение этого рунного массива. Вещь, кстати говоря, оказалось действительно полезной и, как ни странно, своевременной.

– Да что ты понимаешь! Он удерживает матрицу мистерии почти полчаса! Не так-так эдак его мозг получит колоссальный урон, – сурово припечатала одна из лучших целительниц в стране.

– Он выпил заранее подготовленные зелья, из тех, что используют для глубоководного ныряния. Да, нагрузка на организм большая, но ничего такого с чем ты и остальные не смогут справиться. И для него это все еще куда лучший вариант, чем пытаться посоперничать с этой тушей.

Но вот наконец мой ученик прервал матрицу и, сделав три глубоких вдоха, за которые заставил сердце биться, кровь бежать в нормальном режиме, а легкие наполниться живительным кислородом, упал в обморок. В эту же секунду я отпустил Андромеду и как раз занялся лечением руки. Попутно заметив шевеление теней под креслом, незаметно создал в кулаке заклинание огненной иглы, однако конфликта не последовало.

Медленно и демонстративно из сгустившихся теней появились руки, зацепившиеся за края «провала», а потом столь же демонстративно слитным движением на свет появилось остальное тело. Тело, как и только что отключившийся Гарольд было моим учеником, пусть и не совсем полноценным, и откликалось на имя Джон.

– Поздравляю с прекрасным выступлением!

– М-м? Выступал Гарольд, если ты не заметил.

– Ну что вы! Успех ученика — это всегда следствие успеха учителя!

Несколько секунд я пристально рассматривал его стабильно остающиеся двумя черными провалами глаза. Полноценным магом он так и не стал, но стремительно превращался в магическое существо. Предположительно в то дитя холмов, что когда-то давно оставило след в его родословной.

– Знаешь. Когда ты был слегка чопорным бобби, считающим себя полусумасшедшим, ты мне нравился больше. И сходи-ка как будет время к миссис Моуди, пусть почистит цепи.

– Глаза?

– Они самые.

– Хорошо. Ну да, Джону Сото пришлось многое пережить. Если раньше я считал себя сумасшедшим только частично, то теперь я совершенно точно сошел с ума.

– Ладно, мозги тебе тоже надо почистить, но это потом, главное в ближайшее время меньше используй родовую силу. По нашему вопросу есть информация?

Сото резко стал куда более серьезным.

– Все очень странно, мистер Моуди. Распоряжение о замене драконов есть, а откуда оно появилось понять не получается. Кто-то качественно поиграл с разумом министерских. Каждый из подписантов уверен, что подписывал последним. При этом путаются в показаниях, чье имя стояло в графе отправителя. Время отправки и получения также разнится. Проще говоря, ради этой замены кто-то серьезно постарался.

Новости были не из приятных. После получения информации от Розье я решил выяснить, кто же решил половить рыбу в мутной воде. И, к огромному удивлению, мы оказались в тупике. В целом в Британии было не так много сил способных так ювелирно реализовать подобную махинацию. Ведь какой бы глупостью не казалось со стороны министерство, оно было старой и отлаженной системой, в которой разыграть такую комбинацию задача не из простых. Ложа Некромантов, скрывающаяся за отделом тайн, отпадала. С некоторой натяжкой можно было бы сказать, что мы с ними на одной стороне. Клуб? Тоже вряд ли. Старые семьи? Сомневаюсь. Остается три варианта. Плохой – в виде некого игрока, о котором я не знаю. Средний – в виде Реддла, вернувшегося к жизни. И самый плохой – те самые Адепты Бездны. Надо внимательно следить за ситуацией…

Взгляд как-то сам собой упал на судейскую трибуну, где в очередной раз за эти недели отсутствовал Бартемиус Крауч.

– Джон.

– Да?

– Пусть твои люди узнают, как дела у мистера Крауча. И сам проконтролируй.

Глава 115

25.12.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Графство Эссекс. Окрестности Колчестера. Поместья Краучей.

POV Тот Кого Нельзя Называть

В погруженной в полумрак комнате сидел мужчина. Света от пылающего в камине огня едва хватало, чтобы осветить изящные коричневые броги на его ногах и серые брюки. В темноте горели два алых глаза. Он медитировал, смотря на огонь и время от времени переключая внимание на собственную ладонь. Длинные, тонкие, белые пальцы сжимались и разжимались.

Чувствовать себя снова в живом (насколько это еще применимо к его форме существования), а главное в своем собственном теле было странно. Больше десяти лет нематериального существования серьезно изменили восприятие мужчины. Плоть казалось одновременно и оковами, и любимым привычным инструментом, вновь оказавшемся в руках мастера. Взгляд невольно опустился на журнальный столик рядом с креслом, в котором он сидел. Там на лакированном дереве лежал искореженный кусок металла, когда-то бывший одним из величайших артефактов в истории Британии. Как магу ему было больно смотреть на то, что пришлось сотворить с шедевром искусства зачарования.

– Еще одна жертва, – хрипящим, срывающимся на шипение голосом произнес он.

Сегодня можно было подвести промежуточные итоги. Один из сильнейших волшебников своего времени ясно ощущал свою связь с созданными крестражами. Его главная ставка, дневник, была уничтожена. Чтение истории о том, как он и при этом не он одновременно смог дать такой отличный бой своим варгам, даже не имея тела, вызвало смешанные эмоции. А вот гнев на человека, допустившего уничтожение столь важного предмета, был вполне определенным и персонифицированным. Удручающе было признавать, что сын его единственного друга оказался лишь жалким подобием своего отца. Хитрым, в то время как Абаркас был мудрым, не слабым, но не умеющим правильно эту силу прикладывать. Несмотря на то, что многие считали темного волшебника бесчувственной тварью, крохи человечности в нем еще оставались, и смерть прошлого главы семейства Малфой была болезненным известием. Мир покинул единственный человек, знавший правду о его великой миссии. Когда появятся время и свободные силы, он найдет умника, решившего поэкспериментировать с драконьей оспой.

Итоги… Да. Случайно возникшая связь с мальчишкой Поттером оборвана. А медальон Слизерина хоть и цел, но спрятан под столь хорошей защитой, что определить местоположение не удается. Чаша Пенелопы Пуффендуй недоступна, так как заперта в сейфе Беллатрисы, а она скорее всего мертва. Во всяком случае ее метка перестала быть активной. В возможность снятия клейма без гибели носителя именованный Темным Лордом не верил. И того, не считая диадемы Ровены Рейвенкло, уничтоженной в ходе возрождения, оставался всего один нетронутый крестраж, к которому у него был доступ – кольцо Мраксов. Нужно было срочно его забрать, пока ни ищейки его врагов, ни заклятые друзья до него не добрались.

Возрождение. Оно было необходимо и оставалось частью плана, вот только получилось все совсем не так, как ожидалось. Партнеры, первыми обнаружившие его, в очередной раз помогли. И это заставляло его скрежетать зубами. Такие же мелочные и недальновидные твари, как и большая часть смертных вокруг. Но не дураки, это стоило признать, а значит и подаренное ими тело почти наверняка несло в себе «закладки» и предохранители, которые еще только предстояло найти и снять. Благо украденная у артефакта способность к ускорению мышления облегчит эту задачу в разы.

Долгое отсутствие и проблемы с возрождением спутали многие карты. На доске появились новые игроки, и это надо было обдумать. План нужно было откорректировать с учетом новых вводных, ведь времени оставалось не так много. И пусть еще никто не знает об этом, но каждому предстоит сыграть свою роль.

– Хвос-с-ст, – стоило ему позвать, как в дверном проеме появился тучный нелепо одетый мужчина с крысиными ушами и разбросанными как струпья по телу пятнами грязно-коричневой шерсти.

– Да, повелитель?

– Как состояние Барти? – Хвост молчал, и терпения его господина хватило лишь на половину минуты. – Долго мне еще ждать ответа?

– Он очень плох, Господин… Та магия, что он применил, отбиваясь от Дамблдора нанесла чудовищные раны. Так еще и к тому же на его крови мы варим зелья для поддержания контроля над его отцом и используем ее для обмана защиты дома…

– Понятно, нам нужны жертвы для его излечения.

– Это не все плохие новости, Повелитель.

– Что еще?

– Возле поместья Краучей начали мелькать подозрительные личности. Они прощупывали окрестности, следили за домом и… – слуга тяжело сглотнул. – Мне кажется, они постепенно стягиваются к дому. Как минимум у нескольких из них я, наблюдая в анимагической форме, увидел составные части стационарных пробойников.

– Хм. Значит странности нашей марионетки все же были замечены. Они что-то разнюхали и теперь готовят штурм. Хвост, мы уходим.

– Оставить им тут пару сюрпризов?

– Нет, мы же не варвары, чтобы разрушать наследие моего верного слуги. Просто перехвати удаленно матрицу управления куклами, которые успел наплодить Барти-старший, зачисти следы нашего пребывания и перед уходом активируй полностью систему обороны дома. Пусть воюют с ветряными мельницами как можно дольше.

Нечто неприятно щелкнуло по нервам. Словно по голове ударили через подушку. Слишком яркая ассоциация, так его били старшие ученики в приюте Вула и точно так же для него ощущались чужие манипуляции с пространством.

– А нет, кажется, уходить придется раньше.

– Господин?

– Они наложили анти-аппарационные чары и собираются запечатывать пространство.

– Что же делать?! – раздражение прокатилось следом за этой фразой. Хвост был верен, в меру талантлив, но непозволительно туп и труслив для волшебника. Вдохнув поглубже, Он охватил своей сенсорикой поместье и всю ближайшую округу.

– Все же уходим так. Времени нет. Среди штурмующих есть пятеро достойных внимания чародеев. В былые времена они бы не стали проблемой, но сейчас я не могу рисковать.

– Да-а, среди них Сириус Блэк и его клика, а еще ученик этого мерзкого Аластора Моуди.

В некотором смысле магическая Британия десять лет спустя его радовала. Появилось много по-настоящему сильных волшебников, вроде того же Моуди, ранее бывшего не более чем бешенным псом (опасным, но не выше определенного предела), а теперь ставшего магом высшей Лиги. Многие, казалось бы, потерянные души встали на праведный путь. От ощущения клубка тьмы, ярости и магии без сомнения бывшего низложенным наследником Блэк тот, кто когда-то носил имя Том, испытывал извращенное удовлетворения. Находившийся практически вплотную к нему костер солнечного огня тоже радовал глаз. Магическое искусство жило, и в другой ситуации он бы дал этим молодым наглецам пару «уроков», но сейчас нужно было уходить. План был слишком важен, чтобы им рисковать.

– Почему ты еще здесь, Хвост?

– Бегу, Господин, бегу!

Слуга исчез в темноте коридоров, а его господин остался в одиночестве. Многие из его врагов думают, что основой мотивацией его действий является страх смерти. Но правы они лишь частично, он и правда боится умереть… Прежде чем исполнит свой замысел. А ради поставленной цели, если понадобится, он зальет кровью все острова, будет заключать сделки с теми, кого ненавидит всей своей сутью, рвать душу на части. Но план. Будет. Исполнен.

………………………………………………

25.12.1994. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Святочный бал был в самом разгаре. После окончания первого испытания первый ажиотаж спал, семестр протекал в обычном режиме. Вплоть до первой недели декабря. Чем ближе становился день новогоднего бала, тем явственней становилась атмосфера безумия, охватившая замок. Девушки готовились к событию, которое последний раз было в этих стенах немногим позже, чем последний турнир трех волшебников. Перешивались и подирались платья, шла борьба за кавалеров, плелись подростковые интриги, и лились целые реки девичьих слез.

К счастью, хотя бы от этого я оказался в стороне. Андромеда взяла на себя все хлопоты, связанные с приготовлениями вплоть до одежды для меня, Гарольда, Гермионы и Итришы. Так что сегодня каждый из нас мог позволить себе действительно наслаждаться праздником.

Гарольд как чемпион Хогвартса вышел на первый танец под руку с Гермионой. А мою дочь, что неожиданно, позвал сблизившийся с ними за последний год наследник Малфоев. Стоило ему это правда десятка «тренировочных» дуэлей, но своего он так или иначе добился. Мы спокойно станцевали с женой три танца и на время решили передохнуть.

Как раз в этот перерыв между танцами Дамблдор выловил меня, когда я отошел в сторону, чтобы просто понаблюдать за учениками. Как директору и смотрителю замка ему было доступно многое, да и личной силой он был не обделен, так что я не удивился, когда он возник рядом со мной, выйдя из, казалось бы, сплошной стены.

– Как вам Святочный Бал, Аластор?

– Чудесное и своевременное мероприятие, даже я пониманию, что юным сердцам нужны такие события. И взрослым, пожалуй, тоже.

– Ты прав, старый друг, в смутные времена важно находить время для радостей…

– Но-о?

– Но я не могу насладиться ими полностью.

Парочка из парня и девушки с Хафлпаффа забежала в наш слабо освещенный угол. Разгоряченные и держащиеся за руки они остолбенели, увидев нас и поклонившись чинно и даже несколько топорно, отступили обратно на танцпол.

– Таковы жертвы, приносимые сильными. Однако мне кажется, что тревожит вас не этот факт, мистер Дамблдор.

– И правда не это. Мне только что принесли очень интересные новости. Говорят, что Бартемиуса Крауча только что увезли в Мунго, а к его дому стягиваются авроры и дружина Блэков вместе с вашим учеником. Они готовятся к штурму.

– Абсолютно верно. Мои люди некоторое время следили за мистером Краучем и за его домом из-за его странно поведением в последние месяцы.

– Все еще не доверяешь никому? – осуждение в его голосе было столь густым, что у меня даже на секунду заболели зубы.

– Ну почему же никому. Определенному кругу лиц я доверяю практически безоговорочно. Но бдительность ослаблять все равно не стоит. И как показывает практика, я прав. Барти смогли обездвижить, когда он получил последний приказ. Артефактная взрывчатка должна была снести целый этаж Министерства. Хотя он и сам, конечно, герой. Даже сквозь заклятие подчинения и подавляющие волю зелья он пробился, удерживая себя от активации проклятого предмета. Когда мракоборцы и колдомедики ворвались в его кабинет, он сидел, вцепившись сломанными от напряжения пальцами в столешницу собственного бюро.

– Заклятия подчинения, темные зелья на крови, теракты с использованием волшебной взрывчатки… Звучит знакомо, не находишь? – по тону и содержанию этого вопроса нужно совершенно не знать Дамблдора, чтобы не понять, на что он намекает.

– Твоя одержимость Реддлом иногда пугает. Это мог и правда быть он, но мог быть и кто-то другой. Мы с тобой уже множество раз говорили, что есть угрозы куда более опасные и глобальные чем наш островной лич.

– Ты зря недооцениваешь его, Аластор. Он опасен…

– Естественно он опасен! Любой чародей, погрузившийся в магию так глубоко опасен. Ты опасен, я, твой учитель, твой заточенный в Нурменгарде друг опасен до безумия. В мире по меньшей мере пара сотен волшебников, способных погрузить в хаос целые регионы. Но знаешь в чем нюанс? Он, как и все остальные перечисленные, даже я, если мой рассудок помутится, угроза понятная и решаемая. Все мы смертны. На сколько хватит твоей связи с фениксом возьмись кто-то всерьез за твое устранение? И под всерьез я имею в виду настоящую охоту, какую веду я. Кровавую, грязную, не считающуюся с потерями и сопутствующим ущербом, максимально эффективную? – взгляд Директора мрачнел. – Вот и я о том же. Как маг, когда придет время, я с удовольствием брошу ему вызов со всем, что у меня есть. Да, даже если цепляться за пророчество.

Я махнул рукой, указывая в центр бальной залы, где Гарольд и Драко, поменявшись партнершами, кружились под звуки «Сказки Венского леса» Иоганна Штрауса.

– Не больше десяти лет, и этот мальчик станет действительно силен. И ты прекрасно знаешь о его Даре. Десять лет – с ним будет опыт жизни нескольких колдунов. Десять лет – он сможет голой силой помериться с нами, и тогда на нашей с тобой стороне будут только наши личные козыри. Том перестанет быть проблемой, или тогда ты повесишь клеймо на него?

– К чему ты все это говоришь?

– Только с одной единственной целью – достучаться до тебя и убедить смотреть на проблему шире. Не верю, что ты не пытался разобраться в ситуации. Скажи мне, что такого узнал Геллерт Грин-де-Вальд, что так стремился создать свою магическую империю. «Hail Hexerei» – с этим девизом на устах ведомые им безумцы шли в бой, не так ли? Пытался ли ты понять, почему так резко стали умирать маги прошлого поколения? Не столпы силы вроде тебя, а те самые чародеи в силу своего возраста, опыта и могуществ, являющиеся хребтом любого магического общества. Ведь драконья оспа прокатилась по всей планете. Борясь с Томом вот уже которые год, хотелось ли тебе посмотреть на старого врага под другим углом? Задуматься, что могло заставить такого тщеславного и любящего себя человека разорвать собственную душу на части и стать личом, тем самым ограничив себя в путях развития?

Полог тишины был поставлен мной на автомате еще в самом начале разговора.

– Ты узнал что-то еще, да?

– Узнал я давно. Просто потребовалось время, чтобы сложить все кусочки пазла воедино.

– Так может быть ты скажешь мне, черт возьми?!

– О нет, думаю, тебе полезно будет съесть собственную пилюлю. Подумай, пока еще есть время.

Рассерженный Альбус шагнул обратно в стену и ушел своими путями, а вместо него возник Джон Сото.

– Поместье Краучей взято штурмом, но мы не успели. Дом явно использовали как перевалочную базу. В алхимической лаборатории множественные следы активной работы на протяжении последних нескольких месяцев. А ритуальная зала уничтожена мощным выбросом энергии. Кто бы там не прятался, они смогли уйти, проигнорировав все наши средства контроля. Туда сейчас даже не попасть. Не знаю, что за дрянь они использовали, но экранирование чертога еле с ней справилось, но внутрь не попасть. Начинается мгновенное разрушение как физических, так и магических объектов.

Наконец-то! А я уже думал, что они нигде не засветятся. Терпеливое ожидание охотника позволило ухватить таинственных оппонентов за хвост. Под озвученное описание подходит всего одна энергия, одинаково губительная для всего вокруг. Бездна. Ее слуги наконец-то сделали свой ход, и теперь можно было переходить ко второй фазе.

– Остатки заклинательного чертога запечатать и никого не пускать. Я лично прибуду туда в ближайшее время. И свяжись с Майклом, пусть озаботится безопасностью Бартемиуса. Его почти наверняка попытаются убрать.

– Хорошо, еще указания?

– Пока нет. Нельзя дать понять врагу, что мы знаем больше, чем хотим показать.

– Принято.

– Единственное…

– Да?

– В режиме максимальной секретности начать приводить в исполнение директивы «Твердыня» и «Ковчег». Интуиция подсказывает, что у нас может не быть шести лет.

А пока я буду сидеть здесь и ждать. Очевидно, им что-то нужно в Хогвартсе. А если ты не можешь выследить или догнать дичь в лесу. Дождись, когда она придет на водопой. Главное озаботиться безопасностью учеников и гостей.

Глава 116

24.02.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Берег Черного озера.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Холодный февральский воздух хлестал по телу, и если бы не плотный гидрокостюм, отправленный Нимфадорой с «большой земли» еще в рождественские каникулы (сам бы его достать не смог, потому что учитель все еще не считал, что я в должной мере осознал свои ошибки, а обучение уже через неделю после первого испытания вспыхнуло с новой силой), и приоткрытые цепи, естественно поднимавшие температуру организма, то этот день имел все шансы обернуться приемом лекарственных зелий. Второе испытание должно было начаться еще несколько минут назад, но хаос, посеянный недавними событиями, уничтожил даже те немногие намеки на организацию, которые существовали до этого.

Да, скандал вокруг теракта, чудом предотвращенного в прошлом декабре, разгорелся нешуточный. Взятие под ментальный контроль волшебника уровня Бартемиуса Крауча не могло не вызвать последствий. С полок были сняты и очищены от пыли протоколы времен гражданской войны, разработанные для противодействия подобным акциям. Массовые перекрестные проверки. Интенсивные расследование любых подозрительных телодвижений. Все это было заметно даже школьнику-недоучке. Слишком явно и часто менялись действующие лица. Слишком часто случались переносы и резкие изменения в планах. Контролируемый хаос, кажется так мистер Моуди назвал происходящее.

Промороженные и слегка обледенелые доски причала кололи голые ступни, и чтобы отвлечься, я начал рассматривать стоящих рядом конкурентов. И если Крам еще держался весьма бодро, можно сказать уверенно в себе, то на француженку было жалко смотреть. Будучи на четверть вейлой, то есть созданием ветра и огня, она на этом испытании была поставлена в заведомо проигрышное положение. И нет, как я понимаю, вода не мешает ей в быту. Флер не боится утонуть в ванной или потерять сознание в душе. Заплывы на мелководье и даже у берега моря или океана тоже принесут не больше трудностей чем обычному человеку. Но вот когда дело начинает касаться магии… у нее начинаются сложности. Природная водная мана будет сбивать ее врожденные способности и тянуть силу, а это уже в свою очередь начнет создавать проблемы для классических чар. Так что в этот раз ее шансы на успех невелики.

Справедливости ради, условия проведения второго тура были неудачными для всех. Вода никогда не станет домом для наземников. На земле, в подземных катакомбах даже в воздухе, везде человек будет сражаться лучше, чем в глубине вод. Словно стихия, породившая все живое на планете, разгневалась на своих, выбравших сушу вместо ее бездонных глубин и захлопнула нам врата в свое царство. Почему? Загадка, ответа на которую маги не нашли даже за несколько тысяч лет исследований. В любом случае фантазировать можно было сколько угодно, но впереди вне зависимости от моего желание ждало трудное испытание. Ведь сегодня нас в толще практически маслянисто-черной озерной воды ждали его обитатели. Русалки, тритоны, гриндилоу и, что самое не приятное, это будет не дикая толпа волшебных тварей. Моим маленьким преимуществом было знание, о том, что в темных водах появились новые хозяева.

Наги, спасенные учителем из Индии, пока официально не объявили о своем присутствии. Не объявят о нем и сегодня. Их участие останется секретом для всех остальных кроме нескольких посвященных. Но даже из тени они значительно усложнят нам жизнь. Ведь то, что для нас будет вторым испытанием Турнира Трех Волшебников, для них станет первыми, возможно даже за всю историю учениями. Представители народа, бывшего когда-то лучшими воителями морей, возглавят озерных жителей, проверяя как свои собственные навыки, так и своих новых подчиненных. Аластор Моуди опять закрывал две цели сразу. Учитель брал под контроль ход испытания, исключая возможность диверсии, и множил оборону Хогвартса.

И честно сказать, я не имел стопроцентной уверенности в своем плане. Слишком мало было известно о самом формате испытания, по сравнению с первым туром. Да, я готовился. По коже пробежали мурашки от воспоминаний об этой подготовке. Учитель со свойственной ему методичностью «помогал мне стать лучше». Мы перемещались порт-ключами к Северному морю, где я тренировался нырять и плавать в ледяной воде. Разбирали работу заклинаний под водой и тактику подводного боя...

Внезапно любые мысли оказались вымыты из головы ревом горна на одной из башен. До этого погруженный в гомон разговоров полукруг трибун мгновенно затих. Все взгляды тут же устремились на Амелии Боунс, вошедшей в состав судейской коллегии вместо выбывшего Бартемиуса Крауча.

– Дамы и господа, уважаемые гости Магической Британии и ее достойные граждане, Чемпионы Школ и пришедшие поддержать их товарищи, рада приветствовать вас на Втором Этапе Турнира Трех Волшебников! – трибуны взревели, но быстро успокоились, давая главе Отдела магического правопорядка и члену Визенгамота продолжить. – Судя по внешнему виду чемпионов, все они успешно воспользовались подготовленной для них подсказкой и верно определили направление следующего испытания…

Подсказка, да-а… маго-механическое яйцо, которое, собственно, и нужно было выдернуть из лап драконов, оказалось хорошей шуткой. Уж не знаю чья это была идея, но почти две недели весь замок вздрагивал от адского крика, сотрясавшего школу каждый раз, когда один из нас пытался открыть эту треклятую шкатулку. Я лично мучался с ней в заклинательном чертоге. По началу мои мысли ушли совсем не в ту сторону, и я пытался воздействовать на артефакт с помощью любимой большинством драконов стихии – огня. И только счастливый случай вывел меня на правильное решение.

«Там за границей темных вод, стоял когда-то храм из бела камня. Но вызвал молний гнев его хозяин и воинство небес пришло на дно. То первый и последний раз, когда во тьме морской был скорби час. Пройди дорогой тех, кто вышел из глубин живой», – вот и все, что пропел нечеловечески мелодичный женский голос, когда подсказка была помещена под воду.

– Наверняка каждый из вас готовился к напряженной борьбе друг с другом, ведь в этом и смысл турнира не так ли? – вот ведь… кто бы мог подумать, что эта почтенная женщина может своей речью так взбудоражить толпу. И в какой иной ситуации этот талант большой начальницы нашел бы место для раскрытия? – Однако Турнир – это не просто череда дуэлей, ровно, как и волшебник — это не ходячая магическая бомба. Люди проверяются не только в минуты противостояния друг с другом, но и в те моменты, когда они вынуждены отбросить обиды и споры, чтобы стать плечом к плечу против общего врага!

А вот теперь на трибуны спустилась тишина. Такого никто не ожидал. А мадам Боунс не собиралась останавливаться.

– Много сотен лет назад греческий бог Зевс Громовержец обрушил свой гнев на замысливших против него заговор. Одним из заговорщиков был его брат – Бог Вод и Морей Посейдон. Но родство не защитило его. Пока боги дрались между собой, воинства последователей Олимпа в сопровождении волшебников и жрецов крушили Главный Храм Посейдона. В сегодняшнем испытании вам нужно будет повторить подвиг чародеев древности. Спуститься вниз и поднять на поверхность трезубец, спрятанный на дне. А теперь готовьтесь! У вас десять минут до старта!

Ну… планы не всегда срабатывают, не так ли?

………………………………………………………

POV Виктор Крам

Виктору не нравился этот турнир. Виктору не нравились игры, творящиеся под прикрытием этого турнира (он не был идиотом и тот факт, что лица многих «студентов» Дурмстранга были ему не знакомы, а в их движениях сквозила армейская выправка, не укрылся от него). Виктору не нравилась перспектива лезть в воду. В ней он чувствовал себя несопоставимо хуже, чем в воздухе. Но самое главное ему не нравился чемпион Хогвартса. Гарольд Джеймс Поттер. И нет, парень четырнадцати лет раздражал его не своим поведением или внешним видом, с ним все было в порядке. Кроме одного слишком важного для Крама факта. Англичанин был некромантом.

На востоке Европы некромантов знали, но не боялись так как здесь, на западе. С древних времен повелители мертвых находились внутри куда более жесткой чем у других кланово-военизированной структурой. И после нескольких болезненных поражений в далеком прошлом эта структура прочно и основательно вошла в общую для всех остальных чаротворцев систему. Так что сами по себе некромансеры его не пугали. Проблема была в том, что он как духовный медиум видел… чуть больше, чем люди и волшебники вокруг.

Духовный план реальности был одним из самых хаотичных и чуждых человеку. Сейчас ближайшие слои астрала были относительно пусты и условно безопасны, а вот в глубинах все еще дремали древние духи. Но тут-то, в этой пустоте, хоть и относительной, лежала другая опасность. А именно влияние куда более близкого к людям плана смерти. Ее эманации, губительные для духов, просачивались в астрал, далеко за рамки сложившихся тысячи лет назад буферных зон. Каждый же некромант в свою очередь был окном для этих сил, не говоря уже о том, что из-за специфики его магического зрения, стоило ему расслабиться и на месте черноволосого парнишки возникала пугающая картина, в которой вокруг него плавали остатки образов двух других людей… А теперь еще придется и координировать с ним свои действия. Вот уж действительно Испытание.

Тем временем и Поттер, и француженка успели закончить свой мыслительный процесс и двинулись к нему. Стоило некоторых усилий не отшатнуться от стремительно приблизившегося Гарольда. Надо было бы что-то сказать, но англичанин успел перехватить инициативу.

– Мистер Крам, Мисс Делакур, – поздоровался он с каждым, – насколько я понимаю ваши наработки, как и мои, улетели в помойку? – Виктор сдержано кивнул. Все, что он готовил для этого подводного испытания, было очень слабо приспособлено для командной работы. Флер также ответила согласием. – Хорошо. В таком случае я предлагаю поступить следующим образом…

…………………………………………….

POV Аластор Моуди

– А ведь знаешь, Аластор, изначально я очень скептически отнеслась к твоей задумке. Зато теперь! Теперь я вижу ее преимущества во всей красе! – отсалютовала нага кубком с фруктовым соком, зажатым в одной из ее четырех рук.

В этот раз за Турниром я наблюдал не со зрительской ложи как в прошлый раз, а через многочисленные водные зеркала, подвешенные в воздухе волей Матриарха наг. В подземном гроте, куда мы с Андромедой спустились, чтобы составить компанию Ише, было теплее, спокойнее и, будем честными, комфортнее. А заклинания главы общины наг давали обзор куда лучший, чем могли представить людям на трибунах.

– Изначально не понимал твоего скепсиса. Отработка слаженности действия больших групп войск должна же быть основой основ подготовки как рядового, так и офицерского состава, – ответил я со своих подушек.

– Да, это и так было понятно! – отмахнулась она – Просто… наверно во мне говорят мои старые привычки. В мое время младшие морские расы, м-м, не рассматривались как воины. Они трудились на подводных полях, занимались нашими городами, но никак не воевали. Нет, естественно, когда твари бездны прорывались в города, их атаковали все, но регулярными войсками они не были. Поэтому из-за инерции мышления я и не воспринимала твое предложение до конца серьезно.

– Проблем с тем, чтобы взять их под контроль, не возникло?

– Ни малейших. Когда-то этим озером правила могущественная озерная дева. Ее гробница до сих пор стоит глубоко на дне. Она же накрепко вбила в местных обитателей должное почтение и систему подчинения, а за давностью лет перехватить ее не составило труда. А гигантский кальмар, который тоже кстати ее зверушка, вообще изначально выведенное нами существо. Там проблем не было в принципе.

Пока мы вели неспешную беседу, на парящих перед нами «экранах» развернулось настоящее шоу. Началось все следующим образом. Мой ученик, видимо рвал жилы, чтобы реабилитироваться в моих глазах. А как иначе объяснить тот факт, что не стремящийся к лидерству, хмурый одиночка организовал двух других мальков в подобие малой чародейской звезды? Причем очень неплохое подобие.

Собравшись в круг, они что-то обсуждали до самого конца отведенного времени, а когда протрубил горн, встали в круг и начали колдовать. Первым вступил в игру болгарин. Даже заклинания наблюдения Иши не могли передать всю глубину мира энергий и творимой магии. К счастью, мне хватало опыта для понимания происходящего по косвенным признакам. Выпустив на свободу чуть ли ни всех духов разом, он закрутил вокруг троих студентов настоящий тайфун, поднявший их в воздух. С трудом можно было разглядеть, как француженка создала внутри тайфуна условно безопасную сферу. Гарольд же… юный Поттер уместился в центре их построения и начал читать арию, слова ее тонули в реве ветра, поэтому ее назначение лишь предстояло узнать.

Импровизированный снаряд поднялся еще на пять метров вверх и, закручиваясь, ворвался в водную гладь. В туже секунду стало понятно, что за заклинание начитывал Гарри. Водоворот. Не простое, энергоемкое, без сродства с водой, заклинание помогало направлять батискаф от мира магии. Интересная задумка, надо признать, однако юным магам не стоило списывать со счетов две вещи: давление воды и оборону, организованную озерными жителями под руководством наг из числа выбранных офицерами.

Те волшебные твари, что сейчас встречали чемпионов несвойственными для них точными построениями, не владели магией в привычном для людей понимании. Другое дело их навыки чистого гидрокинеза и движения в воде, вот в этом они могли показать класс. Что, собственно, и делали. Молодые наги каждая взявшая на себя командование отдельной группой существ, согласовывали свои действия через групповую медитацию. Да, водоворот и воздушный смерч сеяли хаос в воде, мешая защитникам, но водяные потоки все равно начали цепями-иглами впиваться в конструкт учеников, нарушая его структуру и понижая стабильность.

Ответ чемпионов не заставил себя долго ждать, в такт ударам сердца четырнадцатилетнего чародея из середины сферы по воде поползли тонкие ветвистые цепи электрических разрядов. Я сразу узнал частично разобранную и раскрученную до возможного максимума версию шокового заклятия. То, что Гарольд не желал сеять смерть, безусловно, меня радовало. Не из гуманизма, а из-за того, что он наконец начал правильно расставлять приоритеты. Его целью был трезубец. Можно было бы потратить силы на убийство противника, но тогда их могло не хватить на возвращение. Хорошо.

Под защитой сети из молний он проделали еще треть пути, после чего слаженный удар водяных все же разорвал составное заклинание. Троица людей оказалась выброшена в воду, но видимо они предполагали такой исход. Крам проявил хорошие навыки частичной трансформации собственного тела, превратив себя в гибрид человека и акулы. Вообще парень был даже слишком хорош для своих лет, уверен, его публичность как звезды спорта – единственное, что защитило его от вербовки в ряды «безликих» масочников. Флер с пузырем на голове тут же оседлала его, и они начали кружить петли и восьмерки, собирая вокруг себя все больше и больше существ. Через несколько десятков секунд, наконец адаптировавшись к скачке, француженка воплотила довольно интересную магию «водного огня». Поспорил бы на деньги, что это заклинание изначально было ее главной козырной картой. Это редкое на глубине явление привлекло еще больше внимания, и местами построение защитников начало рассыпаться. Кто-то бежал от стихии антагониста, ворвавшейся в их родной дом. А кто-то, наоборот, безумно бросался ему на встречу. Однако во всем этом хаосе я потерял из вида Гарольда.

– Кстати, тоже любопытный факт. Ты знала, что Черное озеро, было волшебным и заселенным за долго до того, как тут воздвигли замок? – обратился я с вопросом к Меде, продолжая выискивать взглядом Поттера.

– Если честно, не задумывалась об этом.

– Так тут не о чем думать, – вмешалась резко погрустневшая Иша. – Тут у вас под замком такой маяк для любого магического создания. Вообще удивлена, что к вам сюда еще не сползлись какие-нибудь древние духи, вроде той же озерной девы, когда-то правившей этим горным озером… Эх! Накручу дур малолетних, попались на такую простейшую провокацию.

Я наконец смог выцепить взглядом Гарри. Он с помощью энгоргио увеличил свой вес, не меняя габаритов, и камнем пошел на дно. Сейчас парень уже бодро двигался к конечной точке их путешествия, не встречая сопротивления.

– Подожди, что ты имела в виду под «маяком»? – это был важный момент. Хогвартс точно стоял на колоссальной лей-линии. Но никакого «маяка» я не ощущал.

– Так я же давно предлагаю спуститься осмотреть мою находку. Пойдемте. Я покажу. Все равно и так ясно, что Чемпионы достигли своей цели.

Андромеда пошла наверх поздравлять Гарольда с успехом, а я двинулся за Ише Баансап еще дальше и глубже, словно снова вернулся в гномьи шахты. Двинулся, чтобы через полчаса добраться до того, о чем рассказывала нага и сразу после этого, наплевав на технику безопасности, рвануть на верх. Пока на берегу Черного озера чествовали чемпионов, я обливался холодным потом.

Теперь я знал, почему Том Реддл так стремился в Хогвартс десятками лет. Знал, что может понадобиться тут последователям Бездны. Нашлось объяснение могуществу Основателей замка и странному девизу на гербе Школы.

«Draco Dormiens Nunquam Titillandus».

Не буди спящего дракона, да? Ну что же. Этого дракона уже не разбудить, но проблем от этого не меньше. Под толщей земли и скал, там куда с трудом дотягиваются монструозные конструкции, построенные четырьмя магами, спал вечным сном последний истинный дракон Альбон! Его не было под Лондоном по одной простой причине! Он попытался прорваться в Тень в другом месте, своей гибелью перекроив карту лей-линий, возможно и став тем самым фактором, пустившим историю этого мира по другому пути.

Нужно было готовиться. Это меняло все.

Глава 117

24.06.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Площадка для квиддича.

POV Аластор Моуди

Турнир Трех волшебников на фоне открывшейся истине о замке Хогвартс резко стал куда менее значимым событием. Обнаружение Гробницы Альбиона поменяло все, и самое удручающее – это был тот случай, когда я не знал, что со всем этим делать. Останки титанического дракона, в свое время превосходившего богов, превратившиеся спустя сотни лет в гибрид волшебного лабиринта и колоссального свернутого пространства, если не отдельного мира, легли неподъемным грузом.

Легко абстрактно мечтать об обретении доступа к подобному сокровищу. Не буду скрывать, я сам часто размышлял о поисках этого легендарного места (все же именно в нем крылась основа могущества Ассоциации магов), но это можно смело считать очень отвлеченными размышлениями. Теперь же знание о его точном расположении вызвало… смешанные эмоции.

В уже почти ставшем далеким сном мире Альфа вопросами, связанными с Гробницей, занимался отдельный департамент Часовой башни. Огромный технический, магический, человеческий и административный ресурс был задействован на работе с возможно крупнейшей в мире «делянкой» магических ингредиентов. Хотя на самом деле, дело было не только в добыче уникальных вещей, которые уже не найти во внешнем мире. Лаборатория, тренировочный полигон, заповедник, целый мир в миниатюре. И очень опасное место. А ведь еще не стоит забывать, что мы не знаем, что успели с ним сделать четыре Основателя, явно как-то увязавшие останки древнего дракона со своим замком.

Вот и сегодня мы с Матриархом наг и Дамблдором стояли перед входом в Гробницу, силясь понять, как нам объять необъятное. Даже если я сейчас переключу все ресурсы «Ведьминской службы доставки», которая уже давным-давно переросла то, чем изначально являлась, то даже этого не хватит для эффективной работы с таким сокровищем. Я стоял перед стальной дверью, запирающей переход в свернутое пространство, и разглядывал резную преграду с гербом Хогвартса. Сухой, горячий, нетипичный для подземелий воздух, идущий из закрытых кованными решетками пазух трепал полы костюма, дуя в спину. Он как бы призывал «иди вперед», но магу важно уметь бороться с соблазнами. Всему свое время и место. Поэтому я возвел еще несколько дополнительных барьеров, перекрывающих проход в истинное сердце замка. Альбус перекрыл путь, трансфигурировав скальную породу, а БдаааСанп растянула вариацию ловчих сетей.

Дела на сегодня были закончены. К счастью, Дамблдор не пренебрег моими предупреждениями, и охрана замка была взвинчена до беспрецедентного уровня. Приятно было видеть, что, даже пока что до конца не осознавая, к чему мы получили доступ, он начал действовать. Такое доверие радовало. Директор покинул коридор, воспользовавшись помощью своего фамильяра. Нага задержалась у двери чуть дольше. Одна только протекающая сквозь заслоны магия приводила ее в экстаз. По ее словам, таким плотным магический фон не был даже в Эпоху богов и героев. Про самого Альбиона она прекрасно знала. Все знали про титанических существ, осевших в нашем мире. Во время войны с Бездной они не вмешивались активно в возню существ, бывших не более чем букашками для них, зато делали не менее важную вещь – не давали открыться великим прорывам бездны и отгоняли тварей своего масштаба. Из-за этого многие превозносили их даже выше богов, ведь богам ни человеческим, ни каким-либо иным подобное было не под силу.

В любом случае через некоторое время Иша переборола бурлящие эмоции и уползла прочь. Я же, развернувшись на каблуках, пошел в другую сторону. Пусть Турнир и ушел далеко на задний план из-за последних событий, в нем все еще принимал участие мой ученик, а значит, надо было посмотреть за ним. Третий этап уже должен был начаться, и если потороплюсь, то успею к финалу. На поверхность я отправился не через замок. После обнаружения прохода в Гробницу «дочери» Иши исползали все открывавшиеся подземелья, постепенно составляя карту проходов. Один из них, пусть и самый дальний, удачно открывался далеко за замковой стеной, практически в Запретном лесу. Вся эта система переходов не пересекалась и даже не дублировала замковые проходы, так полюбившиеся студентам. Она начиналась на совершенно иной глубине и все выходы кроме того, что был в казематах замка, открывались только изнутри, что лишний раз свидетельствовало о мастерстве и разумности первых хозяев и создателей замка.

Тоннель заканчивался тупиком, однако нажатие на хитро спрятанную в нише руну и подача небольшого количества маны кардинально меняли ситуацию. Казавшаяся монолитной стена камня поплыла и спиралькой свернулась в круглый проем, через который я без труда выбралась на поверхность. Лето уже во всю вступило в свои права, даже тут в горах Шотландии. Земля успела начать прогреваться, а зеленый ковер покрыл все до самого горизонта, местами отбирая площадь даже у скалистых камней. Замок и близлежащие постройки светились свежестью и жизнью. Объем работы, проделанный за последние годы впечатлял. Все шло как надо. Оставался, конечно, вопрос со странной активностью Тома и его оставшихся слуг, вывернувшейся в сложную и многодельную интригу. Даже Бартемиус, уже пришедший в себя и сейчас проходящий реабилитацию в Италии, не мог пролить свет истины. Для него жизнь под Империусом схлопнулась в одно нескончаемое противостояние с калечащим волю заклинанием. Итог – обрывки и мешанина из воспоминаний вместо памяти.

– Неужели в этот раз все пройдет хорошо?

«Хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах» кажется так говорят русские? Стоило мне только заикнуться о беспроблемном прохождении этого долго и муторного года, как из центра полигона в небо ударил столб пламени. На несколько секунд на его пути появился замковый барьер, но долго он не простоял. Чары были все же направлены на защиту извне, а не изнутри. Кем бы ни был новый злоумышленник, в этот раз они не стали придумывать схем с аккуратными пробойниками, а просто устроили самую наглую и классическую диверсию из возможных. Сразу после этого в разные части замка, включая зрительские трибуны упали, перекачанные энергией проклятия. Сердце защемило, ведь на деревянных помостах сейчас была Андромеда с детьми, а во вражеских чарах чувствовалась энергия Бездны!

Возможно, впервые за многие годы я… растерялся. Проснувшийся после долгого молчания герб требовал немедленно встать на защиту гробницы. Долг отца и мужа – рвануть к трибунам и убить любого, кто покусился на мою семью. Узу, связывавшие меня со школой, чуть ли не прикрыть собой учеников. Надеюсь, никто и никогда об этом не узнает, но спасло меня от непозволительно долго промедления прибытие сразу нескольких патронусов. Воплощения душ моих союзников и членов семьи появились практически одновременно, а переданная ими информация позволила успокоиться и рвануть в практически закрывшийся проход. Пока часть врагов сеяла хаос в школе, несколько их лидеров прорывались в подземелья. Причем явно демонстрируя, что они хотят там найти. Чтобы они не задумали – это было недопустимо.

………………………………………..

POV Гарольд Джеймс Поттер

Темная клякса лабиринта, заменившая собой поле для квиддича, весь последний месяц мелькала в поле зрения. Каким-то образом казалось, что в какое бы окно я не взглянул, хотя бы ее кусочек попадал в зону видимости. Работы вокруг нее кипели денно и нощно. На начальном этапе привлекли даже студентов старших курсов для ускорения работ, но очень скоро их выдворили со стройплощадки, а место учеников заняли угрюмые личности. Чародеи под чарами изменения личности или просто в масках прибывали в специально отведенную зону порталами, зачастую вместе большим багажом. А вот убывали они уже налегке. Содержимое многочисленных сундуков, некоторые из которых крайне подозрительно активно и недобро дергались, бесследно растворялось в набирающей как физическую, так и магическую массу локации.

О сути третьего испытания мы не получили никаких подсказок. Все, что мы могли, это вплоть до сегодняшнего дня смотреть как медленно, но неотвратимо, место финального шага большого события примет свой законченный вид.

Запустили внутрь нас с трех разных сторон, а когда зеленая стена сомкнулась за моей спиной «товарищи» уже начали действовать. Со стороны, откуда запустили Флер, двинулся вал пламени. Зеркально от него астрал будоражило движение многочисленных духов. Видимо каждый решил не мелочиться и зайти с козырей. Ну что же, значит, я могу побравировать?Открытие цепей укололо будничной болью, а руны на костях налились магией. Оторвав от зеленого насаждения подходящую по длине палку и трансфигурировав ее в полуторный меч, я двинулся вперед. Посмотрим, что организаторы приготовили на этот раз.

………………………………………..

В ушах звенело. Изображение в глазах плавало и двоилось.

Что происходит? Я… кажется, я взял кубок раньше Виктора.

Скребя ногтями правой руки по влажной земле (левая так и не выпустила пресловутый кубок), я с огромным трудом смог подняться на четвереньки, а потом, казалось бы, целую вечность спустя, сесть на колени.

Активация… я успел ощутить активацию заклинания от рунного карга под постаментом кубка и отскочить в сторону…

В воздухе пахло гарью, а во рту стоял кисло-горький привкус крови и желчи. Двух третей запасов магии в цепях не было. Прохождение лабиринта и заклинание Protego Diabolica, выполненное за считанные секунды до взрыва, отняли очень много сил.

С некоторым запозданием сквозь пелену, застелившую сознание, начали пробиваться более четко сформулированные мысли. Что послужило причиной взрыва? Было ли это частью испытания? Что с Флер и Виктором? Запустив исцеляющие чары у меня, получилось подняться на ноги и найти своих недавних соперников. Оба были без сознания и лежали метрах в двадцати от того места, куда откинуло меня самого. Доковыляв до отрубившихся иностранных студентов, я убедился, что они сильно потрепаны, страдают от истощения, но живы. Облегченно выдохнув, повернулся в сторону судейских трибун. Надо было выпустить красную вспышку, сигнализирующую о выбывании конкурентов, но движение застыло на середине. Трибуны, лабиринт и даже местами сам Хогвартс горели в магическом пламени. В небе зиял огромной пробоиной стационарный щит крепости, а душу покалывало эхо не таких уж далеких смертей.

От созерцания ночного кошмара отвлекли хлопки аппарации, сопровождавшие появления людей в алых мантиях. Сначала я принял новоприбывших за выдернутых сюда Авроров преимущественно из-за алых мантий. Мнение пришлось менять очень быстро после того, как с палочки одного из них в тело француженки сорвалась быстрая бледно-фиолетовая клякса. Проклятие, а это было именно оно не просто отбросило девушку в сторону, но и попутно ломало ей кости. Стон и хрип так и не приходившей в сознание Флер нарушили тишину.

Как раз в эту секунду восприятие окружения пришло в норму, и, как назло, на смену мареву контузии пришёл шёпот. Нечто обращалось к нему из-за грани. Не с плана смерти или мира духов, а из какого-то очень близкого и одновременно очень далёкого места.

Голос-не-голос спрашивал. Он хотел узнать, что мне нужно. Жаждал понять, что именно нужно чемпиону. Мир замедлился, а в моей, не совсем здоровой, голове пылало огненными буквами лишь одно слово.

Сила.

Я хотел её. Она была нужна мне, чтобы спасти! Чтобы защитить! Чтобы наказать!

Нечто услышало и возликовало. Тысячи игл вонзились в тело, цепи… в саму душу! Все вокруг исчезло. Я парил над неизвестными горами, высотой превосходящие любые из тех, что когда-либо были или будут в этом мире. Погружался в столь глубокие морские бездны, что даже в теории там не могло появиться белковой формы жизни. Распадался на не энергию и собирался из нее тысячу раз. И открыл глаза уже… несколько другим человеком. Это было не просто осмыслить, тем более в моем нынешнем состоянии.

В реальности не успело ничего произойти. Тело Флер все еще катилось по земле, к счастью, огонек ее жизни еще не угас. Вторженцы хохотали и оживленно обсуждали происходящее.

– О, Клемент! И как я мог сомневаться в том, что это хорошая затея! После стольких лет в подполье размяться – отличная затея, – восклицал один из алых мантий, параллельно концентрируя вокруг направленного в сторону Флер кулака пульсар черно-красной энергии.

– Не расслабляйся, идиот! Пока мы создаем тут шумиху, пятерка столпов и Избранный должны вскрыть скорлупку, в которую Четверо завернули одну из Опор, а значит оплошности не допустимы, хотя… надо признать быть первыми из Ордена, кто за много сотен лет заявит о себе миру – чрезвычайно приятно! Ладно, в любом случае, хватит играться. Закачивай с девкой и идем, у нас еще! – договорить ему его товарищ не дал. Эти двое, кажется, были лидерами, ну или просто идиотами ведь остальные их спутники двигались молча, контролируя окружающее пространство.

– Смотри-ка, один кажется еще живой! Даже на ногах стоит.

Мой взгляд видимо каким-то образом выдал мои намерения, потому что, посмотрев мне в лицо, названный Клементом сразу собрался и начал что-то колдовать. К несчастью для него, нового меня такие мелочи уже не интересовали. Не без труда балансируя на грани между океаном чистого гнева и цельнометаллическим конвейером разума, я повернулся к ним и произнес, вложив всю свою ярость.

– Ваши. Души. Будут. Страдать. Вечность! – волна некротической энергии вырвалась из моих цепей и понеслась в сторону врагов. Люди не могут себя так вести, а значит они монстры. Я же – ученик охотника на монстров.

……………………………………

В ту секунду, когда Гарольд остался последним стоящим на ногах, концептуальный механизм, заложенный в Кубок Огня, сработал. Победитель остался один, а его соперники на грани жизни и смерти. В идеале, конечно, им полагалось быть мертвыми, но границы допустимого спустя годы были сильно расширены. То, что когда-то было могущественным демоном, низведенное создателями кубка до лишенного личности магического компьютера, отстраненно прокручивало заблокированные директивы, обязывавшие не трех, а семерых волшебников сразиться в смертельной схватке. На кон должны быть поставлены их кровь, жизни, магия и даже души, но крупицы сути истязателя не могли сопротивляться приказам. Ритуал был упрощен, урезан и как ни странно… только за счет этого и работал.

Снижение входных требований как раз и стало тем, что позволяло артефакту творить маленькое чудо при выполнении всех условий. Опять же не могло идти и речи о полноценном воплощении истинной магии, но возможности Кубка все еще были велики. Особенно сейчас, после нескольких сотен лет пассивного накопления энергии, когда ритуал завершен, а вокруг льется кровь и магия. Да, сегодня он мог очень многое, возможно больше, чем когда бы то ни было до этого.

Так же большой удачей стало и желание, высказанное сердцем Чемпиона. Вся его суть в эту конкретную секунду стремилась к силе. И будь на месте Кубка любой другой «исполнитель желаний», например джин, то такое первобытное и непродуманное стремление закончилось бы скорее всего ужасной смертью через превращение в гору мышц или чистую энергию. Но те, кто создали это волшебство, разрабатывали его под себя и озаботились защитой от таких глупых ошибок. Пламя в кубке затрепетало, стремительно тратя накопленную магию в поисках решения.

Десятки вариантов моделировались и отбраковывались, на основании показателей чемпиона и того, как он выступал на Турнире. Логические блоки едва ли не распадались от упавшей на них нагрузки, пока наконец не нашли решение. Небеса не могли коснуться смертного, для воспроизведения хотя бы реплики истинной магии понадобилась в сотни раз больше энергии. Гарольд не стал подобен героям древности. Зато он получил толчок вперед. Не считаясь ни с паразитными потерями (тем более паразит из кусков души неслабого мага послужил отличной базой), ни болевыми ощущениями, магия Кубка перекраивала тело и душу своего избранника, подготавливая его к принятию силы, подводя как можно ближе к оригиналу, если подобный термин тут вообще уместен.

Проанализировав практически всю жизнь юного чародея, Демонический артефакт нашел, по своему мнению, идеальное решение. Для волшебника – знания сила. Более того победитель трех испытаний – некромант. И что может форсировать его развитие как не подходящий донор? Совершенно не материальный щуп пробил инфополе Земли и, подобравшись опасно близко к вотчине самой Смерти, выдернул на грань реальности наиболее подходящего кандидата. Затем, подготовив Поттера к процедуре, Кубок обезопасил награду, насколько возможно, стерев практически всю личность средневекового некроманта и втолкнул в освободившееся пространство залог будущих побед.

Сложнейшая процедура в реальности не заняла и нескольких секунд, а ядро ритуала, его ключ, главный и единственный инструмент вывалился из рук Гарольда, простой железякой прокатившись по земле. Он истратил всю свою магию, до конца исполнив свое предназначение. Поттер же открыл глаза.

Мир, постепенно становившийся для подростка знакомым и понятным, вновь изменился. Полнота и глубина, развернувшиеся перед его глазами, поражали. Юноша еще не знал, что у него есть всего несколько десятков минут прежде, чем заемная сила, дарованная кубком, иссякнет, заставляя его потерять сознание от боли. Подобная степень манипуляции с человеком не проходит бесследно. Но всему этому только предстояло произойти. Сейчас в сознании мальчика разгружались «товарные составы» со знаниями, а тело и цепи прогоняли импульсы непривычных заклинаний.

Волна некроса выбила души из ничего не успевших сделать врагов, чтобы через секунду они оказались в руках пока еще даже не осознавшего, что с ним произошло некромансера. Механически, интуитивно, не заботясь об аккуратности или сохранности чужой сути, он разбирал их память. Безжалостно отрывая ненужные куски, Гарольд двигался к воспоминаниям последних дней и часов. Чужая, плохо знакомая даже новому молчаливому советчику сила, раз за разом сжигала естество пленников, в последние секунды укрывая сокровенные тайны. Лишь когда пятая, последняя душа распалась на мельчайшие частицы с безмолвным криком, на лице ученика чародея возникла довольная улыбка.

Пара целительных заклинаний улетела во Флер и Виктора, а Поттер двинулся в сторону пылающих трибун. Он знал с кем придется сражаться. Он знал, кого он будет убивать. Он знал, что победит. А за его плечом постепенно пробуждался тот, кого когда-то знала вся Европа. Французский барон из рода Монморанси-Лавалей, маршал Франции, еще один участник Столетней войны, сподвижник самой Жанны д’Арк. Алхимик. Чародей. Демонолог. И один из сильнейших некромантов. Жиль де Ре.

Глава 118

Ну что... я снова в строю. Свои мысли о последних неделях наверно размещу в отдельном посте, но если кратко... все проходит это жизнь и я рад вернуться к тексту.

24.06.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Шаг за шагом я бежал по змеями изгибающимся коридорам. Тело едва ли не святилось от того количества энергии, что я влил в заклинания усиления, ускорение и укрепления. О скрытности не шло и речи, да и смысла не было. Течение магии от лей-линии и Гробницы столь сильно, что искажает среду, сводя на нет любые попытки что-либо подсмотреть или прочувствовать. Поэтому я раскручивал собственный малый источник и широко раскрыл цепи, формируя матрицы мистерий. Более того герб щедро давал подпитку, по такому случаю даже перекачивал в мозг какое-то новое заклинание. Времени разбираться в его сути не было, так что я просто оставил это работой для подсознания.

Марш-бросок завершился там же, откуда я ушел не так давно – в зале с запечатанными вратами в Лабиринт. Три чародея двое из которых носили вычурные алые мантии, украшенные золотом, а последний чернильно-черную, закручивая совместные чары каскадом, методично взламывали защиту, наложенную нами на проход к Гробнице. И если личности первых двух были скрыты капюшонами, то вот третий был мне хорошо известен. Том Марволо Реддл собственной персоной! Причем, что удивительно, внешность его отличалось, как от той, что я помнил по дебюту его «политической» карьеры, так и от того, чем он стал под конец своей первой не-жизни. Что впечатляло сильнее всего так это то, что он ощущался в полном смысле живым! Да, скорее какое-то волшебное создание, чем человек, но и не лич, ауру которого я не смог бы ни с чем перепутать.

Впрочем, чем бы он не стал после возрождения, меня это не особо интересовало. Я не собирался разменивать на разговоры и предупреждения и просто ударил. Первым цепи покинуло заклинание «замедления». Мерзкое проклятие из раздела силовых чар, незначительно увеличивающее вектор сопротивления любому направленному физическому движению. Причем буквально любому. Неодаренный или слабый маг просто умрет в нем от сбоя тока крови в венах. Сильному волшебнику оно лишь создаст неудобства при попытках совершить пас руками или быстрое перемещение. Вторым в них полетела saliendo fulgur, она же прыгающая молния. Опять же не столько опасное для сильных врагов заклинание, сколько сбивающее концентрацию и мешающее творить чары.

Завершал комбинацию отработанный до автоматизма огненный шторм. Хлопок в ладоши, и всю троицу вторженцев поглощает ревущий смерч из магического огня.

– Ruunt venti, ruere nubes;

Lacrimarum turbo, elementa in ira vita sunt.

Clauditur circulus in instanti;

Elementa, perficite me…

Ария «Ока бури» оказалась прервана ударившей из все еще бушующего пламени ветвистой алой молнией, подозрительно похожей на заклинания моего герба. Еще через мгновение огненное заклинание оказалось разорвано изнутри тремя последовательным импульсами энергии. Поток ветра тут же снес образовавшееся пылевое облако, открывая вид на моих противников. К сожалению, живых. Визуально пострадал только один из них. Оставшийся без своей мантии мужчина европеец получил обширные ожоги по всему телу, но стремительно регенерировал, стоя как и его спутники под багряным щитом. Щитом внешне неотличимым от так полюбившейся мне гербовой мистерии.

– Ты слишком расслабился, Третий Глас. Непозволительно расслабился и чуть было не поплатился за это жизнью, – холодно процедил его союзник, сохранивший свои одеяния.

– Не моя вина, Первый Глас. Нам обещали, что все сильные маги противника будут заняты хаосом на поверхности, – огрызнулся раненый, залечивший за считанные секунды половину повреждений.

– Попрошу! Я сказал вам, что «Дамблдор точно будет занят хаосом и спасением невинных на поверхности». Ни разу мной не было сказано, что все остальные сильные защитники не встанут у нас на пути.

– Брехня, Альбус Дамблдор – единственный стоящий внимания враг в этой клоаке!

Они настолько самоуверенны, что игнорируют меня? Или глупы? Нет, Реддл точно постоянно боковым зрением контролирует мои действия. Три на одного… плохой расклад. Сложно оценить, насколько Том может действовать слаженно с этими двумя, но даже просто голой мощью они могут создать мне смертельных проблем. А значит, надо любым способ сократить количество противников. Но прежде, чем я успел сделать свой ход, со стороны спуска с поверхности послышались неторопливые, очень легкие шаги и смутно знакомый голос.

– Так, так, так. И кто тут пытается осквернить место упокоения Великого дракона? – под свет магических огней освещавших зал перед вратами вошла черноволосая, миниатюрная девочка, одетая в странную смесь индейских и греческих легких доспехов. – Химера, расколовшая и очернившая свою душу всем, чем только можно, и два предателя рода людского, продавшие себя Бездне, да-а-а… Сменились эпохи, великие империи обратились в пыль, как и пришедшие им на смену, а среди жителей нашего мира все еще рождаются ублюдки готовые на все ради огрызков силы со стола своих хозяев.

Только по тону и смыслу сказанного мне удалось узнать говорившую. Не может быть! Так выглядит человеческая форма Иши?

– Почему ты так смотришь, Аластор? А! Мой облик… К несчастью, эти ублюдки обвалили часть проходов, и я не смогла пробраться сюда в своей истинной форме, ну к тому же для боя в замкнутом пространстве маленькое тело подходит лучше.

Пока противником диверсантам был я один, их лидер (если судить по номеру в «имени») не особо переживал, то появление матриарха наг в человеческом обличье заставило его стать серьезным. Встав в боевую стойку, он зажег на руках колдовское пламя.

– Третий, займись снятием защиты, а мы возьмем на себя эту парочку.

Некий Третий Глас скривился, но спорить не стал, а развернулся и начал колдовать над нашей защитой. Закрученным жестом руки Первый создал вокруг взломщика барьер, наполненный силой Бездны. Реддл усмехнувшись достал палочку и принял классическую дуэльную позу, нагло перенятую у мастеров шпаги.

Скрутившись змей лидер слуг бездны резко бросил в мой сторону руку с которой сорвался незаметный в видимом спектре конструкт. Проклятие аурного гниение бессильно разбилось и рефлекторно выставленное гербовое заклинание. Его проявление тут же вызвало бурную реакцию. Первый и Третий буквально полыхнули гневом.

– Так значит, на этой земле еще остались потомки Осколков… – мужчина скинул на землю мантию, обнажая свое испещренное татуировками и шрамами тело. Символы покрывали его с ног до головы. Даже на веках и бритой голове нашлось место для одним своим видом вызывающих головную боль рун, явно не принадлежавших нашему миру. Сила магии, высвобожденная им, выдавала в Первом высшего мага. – Символично, раз так решила судьба, значит, сегодня мы сразимся, решив давний спор! Только один из нас уйдет сегодня отсюда! Потомок тех, кто предал своих Владык и последний сын тех, кто шел за Повелителями Бездны с самого начала.

Несмотря на грозный вид воина рукопашника, он извлек из поясной кобуры палочку и сражение началось. Издав угрожающее шипение, Иша призвала свою магию. В ее руках появилась знакомая мне еще по храму-ковчегу сабля, только уменьшившаяся в размерах. С хлопком она переместилась к Волан-де-Морту и объятым молниями клинком ударила по защите чародея. В этот момент я потерял возможность следить за ними. Первый уже напирал на меня. Наши щиты столкнулись, выбивая снопа багровых искр.

Противостояние грубой силы вошло в магический клинч, продлившийся добрые два десятка секунд. В итоге, так и не определив победителя в первом раунде, мы отскочили друг от друга и начали обмениваться смертельными чарами практически в упор. Каждый понимал защитные возможности оппонента, ведь так или иначе они имели родственные источники. Сложно сказать, сколько это бы еще продолжалось, если бы внезапно ко мне не подлетела Иша с криком «меняемся!».

Теперь напротив меня стоял Тома Марвело Реддл.

……………………………………….

Бой… Будоражил. Давно я не сталкивался с равными и тем более превосходящими противниками. Развернувшееся в замкнутом пространстве сражение происходило на сверхвысоких скоростях. Ни моя битва с одним из подручных Гриндевальда, ни сражение с высшим оборотнем, ни стычка с вампиром не шли ни в какое сравнение с происходящим. Том, заменивший адепта бездны на месте моего противника, сражался совершенно иначе. Скользя в облаках черного дыма, он ограничивался в защите только адаптивным дуэльным щитом. Не размениваясь на полумеры, чернокнижник прерывал свои маневры, чтобы нанести один, максимум два сильных удара. Это сразу выдавало в нем человека, привыкшего доминировать над противниками не только голой силой, но и знанием. Каждое его проклятие или заклинание были смертельными и щедро заполненными энергией. К пущему раздражению, явно выступавшему на лице возрожденного мага, ему не удавалось подобрать ключик к моей защите. То и дело о мерцающую сферу гербового щита расплескивались бесформенными кляксами атакующие конструкты.

Однако мой «бастион» не был воплощением легендарной Эгиды – непробиваемого щита самого Зевса. У без сомнения могучих чар, достойных войти в число великих были слабые места и предел прочности, который неумолимо приближался с каждой пропущенной атакой. Это не значило, что Реддл не платил свои цену. «Сван смерти» изначально плотным облаком окутывавший тело, висел обрывками, а на костюме вообще появились подпалины.

Такое сражение – игра с постоянным повышением ставок. Ты не можешь ни уйти в глухую оборону, ведь тогда тебя просто рано или поздно выковыряют из нее как черепаху из панциря, ни погрузиться в атакующий раж (судьба «стеклянной пушки» как правило еще более короткая и бесславная). Теперь мне было кристально ясно, что во всех прошлых стычках Волан-де-Морт сдерживался, играя со сходящим с ума аврором. Он не мог быть слабее в те годы, а значит, просто развлекался с почуявшим кровь охотничьим псом.

Помещение потонуло в гуле воплощаемых заклинаний, грохоте ударов и свисте воздуха в вентиляции, отчаянно борющейся с его постоянным оттоком и выжиганием. Мы в очередной раз замерли друг на против друга для обмена ударами. На навершии моего посоха зарождалась игла сингулярности, а Том явно бубнил что-то на санскрите, судя по эманациям готовя что-то на стыке некроса и трансфигурации. Но именно в эту секунду прозвучали слова Первого Гласа.

– С меня хватит! Digitus abyssi! – всего одно рваное, зигзагообразное движение палочкой и перед Ишей на долю секунды открывается пролом в пространстве. Изо рта бездно-поклонника хлынула кровь, а прорыв в ткани реальности тут же затянуло, но этого уже было достаточно. Толстый, с запястье взрослого мужчины, луч сокрушительной хаотичной и извращенной энергии ударил в матриарха наг, разрывая ее наплечник, испаряя часть сустава. На этом жизнь заклинания не прекратилась. Оно устремилось дальше, сметая и коверкая чары, с которыми все это время пытался справиться Третий. Более того дверь, созданная и зачарованная Основателями тоже не выдерживает длительного контакта с гибельной силой бездны. – Быстрее! Делай, что должен!

Не тратя больше времени, Третий размазывается, оставляя остаточное изображение. Все, что я успеваю заметить, это то, что нечто появилось в его руках.

– Нет! Аластор, не дай ему сделать это! У него Зерно Бездны!

Что бы это ни было, раненая Иша с трудом, приподнявшаяся на одной руке, прозвучала достаточно убедительно. По телу заструились багровые молнии. Герб словно будучи полностью согласным с озвученным сам вмешался в заклинание ускорения и помчался за убегающим Третьим. Ни Том, ни Первый не собирались облегчить мою задачу. Поравнявшись со мной, они начали прикладывать все усилия, чтобы остановить мое продвижение.

Мы кружились в безумном танце, погружаясь все глубже в великий лабиринт. Слуга бездны с неким Зерном был на несколько шагов впереди, а мы с Реддлом и его сообщником рвали друг друга на части. Мимо нас проносились пещеры, покрытые кристаллами светящимся от переполняющей их энергии. Подземные озера столь прекрасные, что их красоту невозможно было не заметить даже в таком состоянии как сейчас. Густые джунгли, которым позавидуют даже Амазонские леса. Белоснежные поля вечного льда и хлада. Пылающие подземным огнем лавовые моря. И даже настоящие провалы в сияющее россыпями звезд Ничто. Пространство, словно радуясь первым за много столетий гостям, играло с нами то сжимаясь, то растягиваясь, пока наш забег не завершился у одного из озер. Огромное с границами, скрывающимися во тьме абсолютно черное озеро.

– Врата в Древнее сердце – Нулевая яма… – не смог сдержать я возгласа, прежде чем бой снова затянул меня.

Третий же, пользуясь моментом, метнул Зерно так далеко в черную вязкую жидкость как только мог. По неподвижной глади пошли волны, сопровождавшие запустившиеся внутри процессы. Метаморфозы, находящие за гранью моего понимания, начались.

– Да! – отвлёкся Первый за что сразу же получил от меня протуберанец адского пламени в лицо. На этом моя удача кончилась, ведь Третий вспомнил о гнавшемся за ним Охотнике и пока я убивал его соратника, пробил мое бедро какой-то мерзкой мистерией, разворотившей мой сустав. Адская боль тут же сбила мою концентрацию. Поражение.

– Да! Да! Да! Наконец-то! Спустя столько лет! Мы сделали это! Первый, пусть Владыки будут примут тебя в свои объятия, – он резко повернулся ко мне. – А ты, потомок тех, кто отвернулся от Владык… о-о-о ты будешь умирать дол…

Договорить ему не дал костяной клинок, пробивший шею. Оставшийся в стороне Томас Реддл, предательски напав со спины, убил своего недавнего союзника. Даже хрип не покинул горла Третьего. Клинок мастера некроманта снял его голову с плеч, прежде чем в горле родился какой-либо звук. Тело глухо рухнуло на землю Гробницы орошая ее кровью, пока голова еще катилась к «водам» Нулевой ямы.

– Да, получилось действительно неплохо, – химера глубоко вздохнула, прикрыв глаза, словно смакую воздух и магию этого места. – Свободен! Большая часть обязательств была выполнена, и эта удавка спала. Осталось совсем чуть-чуть.

Перебарывая боль от раны, я сел и начал собственной кровью выводить жертвенные руны.

– Если ты думаешь, что уйдешь отсюда, то!

– То я просто уйду, – оборвал меня мой, теперь уже без всяких скидок, Враг. – А у тебя сейчас есть дела поважнее попыток моего убийства. Нет, ты достойный противник, и бейся мы один на один сегодня, то победитель был бы не ясен. Но жизнь диктует свои условия, поэтому я бы поторопился, – сказав это, британский «темный лорд» кивнул в сторону Ямы.

Невольно поддавшись импульсу, я посмотрел туда же и увидел нарастающее алое свечение в глубине первородного мрака. Одновременно с этим сквозь боль до меня дошли сигналы Герба. Не тревожные. Не призывающие. Панические. То, что было сердцем моей фамильной метки было в настоящем ужасе и требовало немедленного действия. За спиной раздавались шаги удаляющегося негодяя.

– Если не хочешь, чтобы прорыв Бездны начался здесь и сейчас, Аластор, то я бы на твоем месте поторопился.

Снова тишина. Тишина в которой я не знал, что мне делать. Поэтому я просто отдался инстинктам. Герб пытался «говорить» со мной, но боль, усталость и, как ни странно, разум мешали этому. Сомнения продлились всего миг. Верить или не верить словам Реддла? С другой стороны, Герб физически не может обмануть меня, а рисковать придется так или иначе, но с прорывом бездны будет справиться куда сложнее чем с одним живучим ублюдком. Так что я открыл все свои магические цепи, снимая ментальную защиту и заходясь в болезненном спазме. Древнее наследие прекрасно поняло мои намерения.

Мир исчез, поглощенный волнами тьмы.

Бездна пришла за мной.

Глава 119

24.06.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Гробница Альбиона.

POV Аластор Моуди

Сознание естественно не зафиксировало начальные метаморфозы, потонув в боли. Какая-то ясность наступила внезапно, а сказать сколько времени разделяло мою потерю сознания в глубинах Гробницы Альбиона и это прозрение посреди пугающей пустоты. Да, вокруг была пустота. Хотя правильней будет сказать, что вокруг отсутствовала материя. Энергия же… энергии вокруг были разлиты целые океаны. Сжатый в точку, лишенный и плоти, и духа я был песчинкой, поднятой со дна океанскими течениями. Вокруг меня разбивались на мельчайшие частицы и собирались вновь неподвластные человеческому сознанию конструкции. Процессы за рамками моего понимания не прекращались ни на секунду. И, как назло, единственным, что искаженное и неполноценное для этого мира восприятие могло уловить, была пульсирующая черно-алая клякса энергии бездны. Чуждая этому… миру, опухоль пульсировала, увеличивая свое присутствие, постепенно нарушая изначальный порядок вещей.

С этим нужно было что-то делать. И я делал. Хотя нет, это будет откровенной ложью. Делал осколок или вернее тот, кто сотни лет назад вырвал из своего тела десятки цепей для создания Герба. Один из тех фоморов, отказавшихся от службы Бездне и вставших на сторону жителей нашего мира. Один из тех, чьи имена прокляли обе стороны той войны. Тот, кто превратил всю мою кровавую линию в защитников Земли от Бездны и ее порождений.

Сейчас это нечто или некто отделилось от «меня» и начало свою, казалось бы обреченную на провал борьбу. Плотина из мешков с цементом на пути идущей по реке волны наводнения. Начав движение посреди царящего вокруг упорядоченного хаоса, мы зависли прямо над клокочущим прорывом бездны. Потянувшись к моей магии, Герб сформировал нечитаемое плетение и ударил в опухоль потоком энергии.

Времени тут не существовало, так что понять, как быстро протекал этот процесс, было невозможно. Поток просто добрался до энергетической и концептуальной язвы и затем выбил из нее ложноножку хтонического ужаса, из которого она и состояла. Следующим шагом ложноножку оплела моя сила, направив… ко мне.

Обратный ток силы Бездны едва не стер мою личность за первые мгновения контакта. А следом за ним устремилась родная сила нашего мира.

– Удержи. Я ограничу, – сухой, но при этом красивый андрогинный голос прозвучал внутри.

Оставалось только держать. Силы, сравнимые или даже превосходящие легендарный Исток, устремились сквозь мое естество. Сложнейшая в своем исполнении и невероятно простая схема, в которой я был не более чем фильтром.

Каким-то шестым чувством мне удалось понять, что хочет сделать мой предположительный предок. Направив эти неописуемые ресурсы, он просто-напросто очищал «рану», попутно собирая из шепота и ветра, из глины и солнечного света, из лжи и правды заплатку. Понял ли я это сам, или это знание оказалось даровано неизвестно в отличии от ключевого факта. Ему не под силу перебороть это. Запущенный в полет лист не сможет свалить дерево, его породившее. Призрак фомора пытался ограничить влияние и ущерб от произошедшего.

Что я точно осознал сам так это то, что происходящее будет продолжаться долго. Очень долго.

…………………………………………………….

POV Драко Малфой

Как только отгремели первые взрывы, а защитный купол над замком оказался разбит, прозвучал приказ деканов уводить учеников в замок. Еще несколько секунд назад он просто сидел в компании неожиданно ставших за последние годы действительно близкими товарищей и смотрел за последним этапом турнира. А теперь уже взяв в «коробку» первокурсников с разных факультетов, они уводили их прочь от развернувшегося побоища.

Нападавшие были неоднородны. Это было понятно даже из тех коротких стычек, что Драко успевал рассмотреть. Часть была типичным сбродом еще во время гражданской войны, игравшей роль пушечного мяса для оппозиции. Таких среди перемещенных порт ключами было большинство, и им взрослые маги вполне могли дать отпор.

Проблемой была совершенно другая категория. Облаченные в алые мантии маги двигались маленькими группами и без труда вырезали все на своем пути. Быстрые, безумно сильные для рядовых бойцов любой организации, слаженно действующие. Опасные… Очень опасные противники! Закрывая за последними из отступающих учеников ворота в Хогвартс, юноша заметил, как одна такая боевая пятерка теснила Профессора Макгонагалл и Профессора Флитвика.

Старосты и помогающие им студенты вели малышню по коридорам замка, пока Драко не почувствовал приближение опасности.

Лишние шаги он уловил почти случайно. Отфильтровав их от прочих звуков, Драко сразу сообразил, что в Хогвартсе не могло быть группы взрослых грузных мужчин, двигающихся так. Почти на автомате, быстрее чем мозг успел обработать, в темный коридор улетело «стенобитное» заклинание. Послышался хрип и чавканье разрываемой плоти, после чего темный и на первый взгляд пустой коридор перегородила толстая стена протего.

– Какие же резкие пошли детишки в нашей любимой школе, да парни? Без раздумий используют такие страшные чары, – по воле говорившего мага притушенные фонари зажглись, давая вид на шестерых мужчин из числа оборванцев из Лютного. С поправкой на то, что конкретно эти были хорошо оснащены доброй броней и артефактами.

– Да это же сынок самого Лорда Малфоя с выводком ребятни. То, что нужно, Босс!

Не выпуская уродов из поля зрения, Малфой младший обратился к старосте Барсуков.

– Седрик, уводи ребят, этих я задержу. Скорее всего им нужны заложники для выкупа и шантажа, – к великой радости, Диггори нахмурился, но скомандовал остальным ускориться.

– Э-э-э так не пойдет! – выкрикнул лидер бандитов, но теперь уже, с другой стороны, проход заслонил универсальный барьер, принявший на себя режущее проклятие, пущенное на уровне ног.

Повисло гнетущее молчание. Драко щедро вложил силы в эту мистерию. Понимал это и главарь убийц-похитителей, поэтому и не пытался тратить силы на ее взлом. И студент Слизерина, и банда нападавших замерли в ожидании. Стоило шагам учеников окончательно стихнуть, как события завертелись.

Выхватив вторую палочку, подросток зигзагами рванул прямо на врагов. На последних пяти метрах он пустил себе за спину взрывное заклятье, подбросившее его к потолку.

– Sectumsempra! – фирменное и любимое оружие Профессора Снейпа. Две головы катятся по полу. – Четверо. – проскрипел мальчик сквозь зубы, стараясь не сбивать дыхание.

Кривая падения позволила ему оказаться прямо посреди врагов. Оставшиеся в живых жутко орут, видя смерть товарищей. Созданный правой рукой щит принимает серию оперативных боевых чар, но трансфигурированная стальная игла все равно пробивает ногу.

Заломить руку ближайшему противнику и направить луч мощного Glacius в другого. Палочка в правой руке превращается в стилет и пробивает голову почти насквозь. Вытащить и уйти перекатом в сторону. Сердце бешено колотилось в груди юноши. Первая смерть живых врагов от своих рук и чужая кровь, струящаяся по рукам. Его разрывало от противоречия между страхом и экстазом.

– Осталось двое.

– Авада Кедавра! – гаркнул потерявший драгоценные секунды главарь, но Драко уже сместился в сторону.

Обычно непозволительно сложный для боя пас палочкой, и львиная доля сил утекает буквально в стену. Результат стоит того, предпоследнего преступника пробивает насквозь каменный шип. Чары, подсмотренные у директора, не давали покоя парню целых два года. Силы же, потраченные на изучение основ боевой трансфигурации, уже оправдали себя.

– Один! Замри! – настоящее проклятие. Описание того, как долго он вымаливал у матери, что-то из особенных знаний ее семьи было бы слишком неуместно для этого момента. Горло заболело, а опешивший босс получил незамысловатое инсендио прямо в открытый рот.

– Ноль.

Несколько секунд обессиливший Драко стоял, покачиваясь посреди коридора, с трудом оставаясь в реальности. Капала кровь, каменный шип хрустел под собственным весом, раненная нога немела. Поэтому последнее по-змеиному быстрое и стремительное движение он совершил, уже теряя сознание. Не иначе, как предки направили его руку, потому что мальчику уже не увидел, как вокруг застывшего в воздухе стилета появился одетый в алую мантию мужчина. Нож попал ему прямо в глаз.

– Что же.. Удача тоже сила, – прохрипел он, заваливаясь назад, успев перед этим бросить прощальный подарок – шарик филлитового огня, влетевший в грудь наследнику Малфоев. Финальный аккорд скоротечной схватки отбросил тело на то самое место, где он впервые услышал шаги.

…………………………………………………….

POV Аластор Моуди

– Очнись!... Очнись же! – голос… откуда здесь взяться человеческой речи? В энергетическом шторме, поднятом во время моей борьбы с Бездной нет даже чем передавать звук. Но факт оставался фактом. Смутно знакомый женский голос звал меня. И тут я заметил тонкую нить лазурной силы, прицепившуюся к тому немногому, что от меня осталось. Она дергалась, словно пытаясь меня вытащить. – Именем Мудрейшего змея, прикрывшего собой Будду, Очнись! – нить натянулась. – Тебя есть куда возвращаться, Охотник! – куда возвращаться? Зачем? Бездна купирована, а значит… – Тебя ждут твои дети, жена, ученики! Иди на мой голос! Твой долг еще не исполнен!

В последнее слово было вложено нечто куда большее, чем просто информационный посыл. Пробившись сквозь сверхплотную пелену поглощающих меня сил, он шевельнул что-то, что я едва не потерял и наконец смог сдвинуть. «Я», чем бы ни был я в тот момент, летел сквозь не-пространство и не-время. Сознание становилось все более ясным, скорость мыслительных процессов увеличивалась, возвращаясь к тому состоянию, какое она имела до схватки. Сердце мира осталось далеко позади и удалялось все дальше, пока я не пришел в себя в реальности, захрипев от боли.

Бо-о-оль! Вот уже не думал, что буду так ей рад! Хотя страдало, конечно, буквально все. Глаза слиплись и не открывались из-за залепившей их запекшейся крови. Более того все тело покрывал толстый слой одной из главных жидкостей организма. Сил не было даже на самое простое диагностическое заклинание. Цепи и даже герб полностью исчерпали свои запасы и даже больше.

– Наконец-то! Я почти потеряла веру, даже несмотря на поддержку моего небесного господина, – на лицо полилась ледяная, но такая желанная вода. Достаточно сильный поток смывал кровавую маску с лица. Жидкость проникала между высушенных губ и стекала вниз, даруя исцеление израненному мясу. Через некоторое время наконец появились возможность раскрыть веки. Надо мной был все тот же свод Гробницы. Уловить изменение в энергетическом фоне вокруг я не мог. Тотальное опустошение сил не давало даже намека на такую возможность.

– Как ты нашла меня… – губы не слушались, и скорее всего нормальные человек никогда бы не разобрал мое бормотание.

– Залечив рану, я тут же последовала за вами. Гробница Великого Альбона – одного из защитников Небес и Земли велика и непостижима. Но свершилось чудо! Впервые… Впервые с момента моего сна, за все время в новой реальности я услышала голос Повелителя Мучалинды! – на ее змеиных глазах навернулись слезы. – Его воля провела меня сквозь все опасности тайными тропами. Не могу даже вспомнить, как шла сюда. Тебя я нашла на этом самом месте. Хорошо, что сила господина не успела покинуть меня, и его исцеляющие воды привели тебя в чувство. Вот только, как выбраться отсюда… Еще и твое состояние.

– Отдал почти все, – опять этот голос. – Враг уже близко, найди мое тело. Сейчас я вытолкну вас отсюда. Последнее, что могу дать.

Мир смазался, и мы оказались у берегов Черного озера. Глаза Иши округлились, но она не стала задавать лишних вопросов в неуместное время, а просто нырнула в воду.

На поверхности царил настоящий хаос. Все вокруг несло следы многочисленных разрушений. Оплавленные стены, спекшаяся и промороженная земля, тлеющие руины трибун. И конечно же, стоны боли раненых. Такого тяжелого удара старейшая европейская школа магии еще никогда не получала. Повсюду уже суетились целители и авроры. Мой взгляд метался по округе в поисках близких и родных. Черт, раненый и без магии чувствую себя слепым котенком. Отвратительное чувство. И, прежде чем я успел среагировать, меня чуть не снес с ног человеческий снаряд.

– Дорогой! Ты в порядке?! – налетевшая со спины Андромеда повисла на мне. Тело заболело еще сильнее, но я не посмел отстранить ее. Не сейчас.

– Все хорошо, любимая. Просто случилась небольшая заварушка в подземельях под замком. Детали подождут. Ты и дети в порядке?! – наконец мне удалось развернуться и посмотреть на жену. Ее платье было повреждено и несло на себе следы попаданий заклинаний. Сколько же раз я говорил ей не полагаться на свои целительские способности, забывая про щиты!

– Мы в порядке. Дети в наших покоях с… сам догадываешься кем. Дочь и остальных пока не нашла, но Миневра говорила, что ученики успели отступить в замок. Только с Гарри мы столкнулись во время боя. О боги! Да, что с тобой случилось? – пока она причитала насчет моего состояния, мое внимание приковал диагональный шрам, проходящий через ее грудь, которые она пытались скрыть накинутой поверх платья курткой. Незаживающий шрам на теле магистра целителя, от которого даже сейчас я чувствовал дыхание Бездны. Слишком близко я с ней познакомился, чтобы не заметить этого, даже в нынешнем состоянии.

– Я в порядке… практически. Лучше скажи, как ты получила эту рану на груди?

– Да, попалось какое-то особенно мерзкое режущее проклятие. Эти ублюдки в красных мантиях вообще были аномально сильны. Представляешь один из них регенерировал не хуже меня! Уродец подох только, когда я уничтожила ему одновременно и мозг и сердце.

– Да, с их лидерами я и столкнулся в катакомбах, – дальнейший диалог прервал сам Альбус Дамблдор, спустившись к нам прямо с неба. Директор был очень зол. Как и во время нападения василиска маска доброго дедушки сползла с него. Мантия, лишившаяся обоих рукавов, демонстрировала по-старчески сухие, но все еще крепкие руки, предплечья старика были заполнены кольцами из скандинавских рун, переплетенных и цинскими иероглифами. В руках он держал обугленный череп с не отвалившимся от него позвоночником, лишь недавно лишившимся мяса. Общий бледный и истощенный вид говорил, что как минимум обратившийся пеплом и прахом адепт Бездны дорого продал свою жизнь.

– Альбус.

– Аластор, ситуация критическая.

– Знаю. Я…

– Сомневаюсь, что знаешь, друг. Как и я не знаю и не понимаю. Только что получил сообщение от Международной конфедерации магов. Неизвестная организация сегодня атаковала магический мир.

– В каком смысле магический мир…

– К сожалению, в самом прямом из возможных. Запретный город в Китае. Главное отделение Конфедерации в Праге. Институт Салем. Хогвартс. Руины Золотого города в Южной Америке. И даже Уагаду. Нурменгард. Все серьезные и старые сооружения и организации Подлунного мира были атакованы. Множеств жертв, а Статут Секретности едва устоял. Я не знаю, кому по силам такая акция! И какой смысл?! Напасть, убить кучу людей. Потерять ценных бойцов и просто отступить?!

Список был безусловно впечатляющим. Но с учетом известных мне кусочков пазла и тем непередаваемым опытом в Колодце, я точно знал, чего они хотят. Каждое из упомянутых мест было центром пересечения ключевых лей-линий планеты. И готов поспорить, что они же имеют свои тайны, вряд ли уступающие по значимости Гробнице Альбиона. В любом случае грань к сердцу мир там куда тоньше, а значит и запустить оттуда куда проще. Однако озвучить свои предположения мне вновь не дал случай.

– Мама, Отец, Директор Дамблдор! – взволнованная и перемазанная в крови (надеюсь чужой) Итриша бежала к нам со стороны центральных ворот и размахивала руками. – Гарольда арестовали мракоборцы, а Драко очень серьезно ранен.

Хорошо. Этот день хуже стать уже точно не сможет.

Глава 120

26.06.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Слегка шатаясь, он шел через горящий зеленый лабиринт. В нос бил терпкий запах тлеющих хвойных деревьев. Слабое тело так и норовило предать и свалиться кулем на землю, но затопившая сознание холодная ярость заставляла держать спину прямо и уверенно шагать вперед. То, что он увидел в душах тех отбросов было непростительно, и парень не собирался стоять в стороне.

Уже у самого выхода из ловушки ему на встречу выкатилась группа каких-то оборванцев с палочками, с улюлюканьем бросившаяся на него. Небрежный жест рукой, и ветряные копья с вплетенными в них проклятиями разложения плоти сбивают первых трех нападающих. Остальные понимают, что все пошло не по плану и пытаются сбежать. Отказано. Ни один не должен уйти.

– Дыхание Хель, – рассекающее движение палочкой сверху вниз, и конус из холода, переплетенного со смертью и мраком, нагоняет беглецов. Импульсы их смертей безэмоционально считываются сознанием. Он видит, как их души отрываются от тел, но прежде, чем уйти на перерождение, они послужат еще немного.

– Integumento amictu. Perambula vallem umbrae. Obstruere ictum. De pallio messoris!

Души бандитов устремляются к подростку, окутывая его защитой. Восемь жизней, взятых в бою. Восемь душ. Восемь смертельных ударов теперь он мог принять на голое тело.

Его путь продолжается сквозь мрак и боль. Какая-то мразь вроде тех, кого он убил в лабиринте, жестом подняла нескольких человек в воздух. Короткая аппарация вперед, и на автомате трансфигурированный из ближайшей лежавшей на земле ветки меч сносит ему голову.

«Он слабее той пятерки. Даже не успел среагировать».

Мысли прерваны вспышкой боли смерти впереди. Он несется вперед, почти не различая дороги. Еще пара кровавых мантий, но сейчас он не успел. Несколько изломанных тел уже лежат у их ног. Его опять не замечают, но только потому, что в небе вспыхивает натуральное миниатюрное солнце. Там идет бой на совершенно ином уровне.

– Diaboli hasta! – луч серебристого света пробивает грудь первому ублюдку, но второй оказывается предупрежден.

Серия из четырех таранных ударов воздухом выбивает почти всю защиту, а юноша даже не успевает среагировать. В эту секунду одно из тел на земле дернулось, и маленькая девочка с безумными глазами прыгает вперед, кусая убийцу за руку. Она тут же отброшена в сторону, и на нее несется огненная плеть.

Мальчик успевает прикрыть ее своим телом, лишаясь последней защиты. За спиной раздается хлопок, и к моменту, когда он смог обернуться, врага уже не стало. На том месте, где тот был еще секунду назад, стоял франтоватый мужчина со змеиными глазами и абсолютно лысой головой.

– Ты! – самоконтроль почти рассыпается в щепки под ударом ненависти, но удерживается. Разум же находит для нее выход.

Три слова на давно мертвом языке, и с ладони в грудь франту бьет серп, разрушающий все на своем пути фиолетовой энергии. Бьет и бессильно растекается по его барьеру.

– Не сегодня, мальчишка. Мы еще попытаемся забрать жизни друг друга, но не сегодня, – последние слова мужчины звучат, когда его уже нет на месте.

Вокруг раздаются многочисленные хлопки аппарации. Кто-то кричит на него, но юноша, откликающийся на имя Гарольд, слишком устал. Он хочет… спать. Веки тяжелеют, и он падает в пустоту.

…………………………………………

29.06.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Лондон. Министерство Магии.

POV Аластор Моуди

Вынырнув из омута памяти, установленном в центре зала заседаний Визенгамота, я обвел взглядом всех присутствующих. Череда лиц ведьм и волшебников, также поднявшихся над чашей, специально извлеченной как раз для таких случаев. Страх, усталость, раздражение, шок, радость, лица каждого из собравшихся для сегодняшнего заседание отражали очень широкий спектр эмоций. Что, конечно, неудивительно, увиденное в памяти моего ученика, было очень серьезным заявлением. Кто-то боялся появления на островах второго безумного некроманта. Другие были раздосадованы тратой времени на еще одно высосанное из пальца дело, особенно на фоне вала вполне реальных преступлений. Третьи просто не могли поверить в реальность увиденного. Как бы то ни было, этот затянувшийся цирк пора было заканчивать.

– Господа и дамы, уважаемые члены Визенгамота, присяжные заседатели, на этом, я думаю, можно закрыть данное дело. Мы предоставили достаточно доказательств невиновности моего ученика. Все совершенные им действия укладываются в пределы допустимого, определенные декретом от тысячи сто двадцать третьего года. Ну а поручительств, полученных со стороны авторитетов чародейского ремесла, включая Великого Магистра магии смерти и души Тересфоргиса, более чем достаточно, чтобы подтвердить отсутствие запрещенных темномагических практик в действиях Гарольда Джеймса Поттера.

Привлечение древнего африканца было чистой воды авантюрой. Страх широких масс перед темными и особо опасными разделами мистических искусств в целом и перед некромантией в частности был очень силен. Авторитет иностранных волшебников же наоборот был сильно подорван годами спонтанной самоизоляции. Ну а мой подопечный, войдя в раж и словив энергетическое опьянение пополам с шоком, продемонстрировал эталонное применение «темной магии» в ходе боевых действий. Даже удивительно сколь многим его одарил Кубок… Мысль незаметно ушла в сторону боевых мистерий, так что пришлось себя одернуть. Авантюра удалась, и слова одного из столпов Уагаду хватило, чтобы заткнуть рты недовольным. К счастью, плотное общение с новыми преподавателями и сильно оживившаяся в последние годы внешняя торговля смогли поколебать сформированный уклад.

Раздались удар судейского молотка и решительный выкрик «Тишина», прервавший забурлившее вокруг обсуждение. Взгляд невольно перешел на Амелию Боунс. Глава почти истребленного клана Боунс, так же известная как «Бешенная сука» Боунс. Положительный пример политики некоторых семей. «Быть, а не казаться» – девиз, который разделяли как волшебная, так и неодаренные ветви клана, вполне отражал их жизненное кредо. Будучи значительно старше своего младшего брата, Амелия успела прославиться и получить прозвище еще до его рождения. Тем не менее, она нежно любила свою семью, и когда за считанные месяцы ее отсутствия в стране, от нее почти ничего не осталась, Бешенная сука карающим молотом обрушилась на Пожирателей. Именно она подхватила знамя официальной борьбы, когда Барти оказался сломлен предательством сына, а я выбыл из игры по известным причинам.

– Суд узнал достаточно. Гарольд Джеймс Поттер признается невиновным по всем предъявленным обвинениям. За сим объявляю это заседание закрытым! – очередной удар молотка и цепи, сковавшие заскучавшего Гарри, со стуком упали на землю.

– Пойдем, Гарри. У нас впереди еще много дел. И так было потеряно непозволительно много времени на весь этот дешевый фарс.

…………………………………………….

30.08.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Моуди-холл

Скрипучее перо вывело последний символ, и скрипящий тычок кончиком писчего инструмента об бумагу ознаменовал постановку точки. Два месяца подготовки подошли к концу. События начали развиваться слишком быстро, и времени может быть недостаточно. По последним отчетам у нас должно быть еще минимум шесть лет, но после последней акции врага их осталось не больше трех. Все мои источники подтвердили нарастание магического фона планеты, а значит где-то незадолго до Прилива они снова начнут действовать.

Последний бой показал, что несмотря на все усилия сказать, что мы готовы к грядущему, нельзя. Поэтому последние восемь недель ушли на интенсивную переработку планов.

Дверь в мой кабинет тихо скрипнула, впуская внутрь супругу.

– Ты уверен, что без этого нельзя обойтись, Аластор? – оно пересекла комнату и обняла меня за шею.

– О великий силы, если бы я видел хоть один способ вас защитить, не прибегая к этому.

Я почувствовал, как на шею и затылок начали капать слезы.

– Дорогой.

– Да, любимая?

– Я не прощу тебя, если ты оставишь меня вдовой во второй раз.

– Такого не будет. Дети спят?

– Да.

– Зайду поцеловать их прежде, чем уйти, – ее хватка усилилась. – Запомни. Тут на столе. Инструкции для каждого из вас. Каждая книга подписана. Я попытался вместить туда все, что знал, и если я не выйду оттуда. Нет, я не собираюсь там умирать, но предупредить обязан. Если я не выйду оттуда, действуйте согласно написанному, и, Андромеда, я люблю тебя.

…………………………………………….

Как давно я не спускался сюда? Всего два раза за последние четырнадцать лет. Первый еще в самом начале своей новой жизни, чтобы удостовериться в сохранности главной ценности семьи, и второй раз спустя десять лет с того момента ради соблюдения традиции.

И вот третий спуск, правда сегодня я иду туда совсем с другой целью. На мне нет ни одного артефакта или пузырька с зельем. Только простая холщевая одежда, мешок, в котором лежали остатки Осколка с помощью, которого Андромеда выцепила мою душу в этот мир, родная трость-палочка, заранее приготовленная смесь для ритуальных рисунков и гномья кирка, закинутая на плечо.

И без того агрессивные магические потоки стали на порядок более жесткими за последнее время. Старый я не смог бы даже дойти до низа подвального комплекса. Измененная магическими практиками, зельями и контактом с древними сущностями плоть и душа могли выдержать пребывание в столь агрессивной среде.

Зайти в зал. Коснуться руками пола и открыть цепи. Импульс. Контакт. Разрыв. Воздух наполнился звоном разбитого стекла, которого тут конечно же не было. Барьер, ограничивающий нечто под родовым домом, был сломлен. Мистерия, созданная тысяч лет назад, прекратила свое существование. Каждый наследник семьи Моуди знал, не только как ощутить целостность барьера, но и ключ его отключающий. И я только что стал первым из своего рода, применившим это знание.

Разрушительная мана с примесями энергии Бездны ударила бурным потоком. В голове прозвучал знакомый по кошмару в Гробнице Альбиона голос.

«Пришел» – не спрашивал, но утверждал он.

– Пришел.

«Мне интересно, как ты понял, чего я хочу?»

– Учитывая, какой след из хлебных крошек вы оставили по всей истории, это было не так сложно. В любом случае время сомнений прошло.

«Воистину. Но что ты собираешься делать? Ты явно не пришел сюда просто так. Как бы много подсказок ты не нашел, вся картина тебе не может быть известна.»

– Какая картина? Я тут по одной единственной причине. Даже моих нынешних сил не хватит, чтобы защитить то и тех, кто мне дорог, а значит, мне нужно достичь большего. Поэтому я здесь.

«Слепая надежда на то, что я тебя чем-то одарю? Или что ты что-то получишь с остатков моего трупа?»

– Нет и нет, – успокоив сознание, я сел на пол и начал доставать содержимое своего мешка. – Уж не знаю, как много ты мог видеть в моей голове через герб. Но я все же расскажу. Жил да был один… человек. Да, когда-то он точно был человеком. И со временем он получил доступ к тому, что можно по праву считать Истинной магией. Вот только есть одна незадача. Жил он в совсем ином мире, а тут умер. Возможно ли вообще такое представить? Но тем не менее. Почти пятнадцать лет исследований привели меня к этому моменту, и я либо выйду отсюда Истинным Магом, либо погибну. Умирать мне права не дали. А от тебя… от тебя мне нужна лишь капля крови, чтобы решить одну последнюю задачку.

На какое-то время зал погрузился в тишину.

«Ах-ха-ха-ха!»

Безумный смех фомора, предателя, бывшего предком всей моей семьи гулял по моей голове.

«Ах-ха-ха! Ты наверно самый безумный из моих потомков. Что же, начинай! Разбей этот камень. Возьми, что тебе требуется, и возможно… возможно с такими безумными защитниками у мира еще есть шансы!»

Кирка из гномьей стали со свистом рассекла воздух и вонзилась в белый камень, вышибая из него пыль и крошку.

………………………………………

07.09.1995. Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. Гробница Альбиона.

POV Гарольд Джеймс Поттер

– Получается мистер Моуди все же решился на это, да? – вопрос Гермионы нарушил тишину, до этого разгоняемую лишь шорохом шагов.

– Да, отец все лето готовил… инструкции. Ты же получила свою версию? – Итриша тут же уцепилась за возможность начать диалог. Начало нового учебного года после трагедии в конце прошлого было тяжелым. Нападение забрало жизни очень многих гостей, пришедших поболеть за своих соотечественников, среди которых были и родственники некоторых учеников. Из-за этого обычно шумный и полный веселья Хогвартс был погружен в гнетущую тишину.

– Как-то неспокойно в замке без него, правда? Знаете, вроде он никогда не стремился контролировать наши шаги, но при этом ты всегда знал, что под его присмотром, а теперь… Даже не могу сформулировать… Я так понимаю, он проводит какой-то очень важный и опасный эксперимент?

– Очень важный и очень опасный, – голос беловолосой девочки слегка дрогнул при этих словах, а Гарольд кивнул. На правах ученика, что иногда ставили человека к учителю ближе, чем его дети, парень был посвящен в план наставника и, честно говоря… боялся за него не меньше. Ведь тот совершенно буднично собирался сделать то, к чему величайшие маги Эпохи Людей могли идти сотнями лет и так и не достичь успеха. – Но папа сильный и обязательно справиться! – да, вера Итриши в могущество родителя была абсолютной. – Ладно, извините ребят, давайте сменим тему. Драко, как твое самочувствие?

Нагнетать никто не стал, а сам обгоревший блондин (лысый на данном этапе своей жизни) решил поспособствовать смене темы.

– Да, в общем и целом, нормально, хотя… – он поднял руки затянутые в специальные артефактные перчатки, тянущиеся до плечевых суставов. – Руки болят и чешутся почти постоянно, но я привык. Вообще сильнее всего пострадали лицо и грудь. К счастью, тетушка Андромеда теперь руководит школьными колдомедиками, ну и хорошо, что нашли меня быстро. Она восстановила дыхательные пути горло и даже глаза, а вот с руками оказалось одновременно проще и сложнее. Проклятый огонь прожег руки и почти повредил магические каналы, поэтому потребовалось длительное вдумчивое лечение. Так что теперь это мой любимый аксессуар на ближайший год, ах-ха-ха.

Показательно бодрый и веселый смех не смог до конца скрыть горечь и страх, затаивавшиеся в глубине его глаз. Гарольд понимал почему. Среди всех из компании друзей на долю именно этих двоих выпали самые тяжелые испытания. Драться за свою жизнь, убивать, получать раны самому. Все это страшно. И что первому, что второму еще только предстояло научиться справляться с такими чувствами.

Под звуки более-менее разошедшегося разговора их компания наконец дошла до конечно точки своего пути. Массивные, невероятно красиво отделанные, буквально фонящие магией и только что отремонтированные ворота в три человеческих роста встречали новых гостей. Лабиринт Альбиона. Пока еще толком никто их учеников не знал, что это такое. Просто в этом году письма с указаниями для закупок перед началом года в нарушение многолетних традиций содержали множество дополнений, напрямую связанных с боевой магией. За приветственным пиром ученикам объявили, что с этого года защита от темных искусств будет проводиться на новом «полигоне» под названием Лабиринт Альбиона.

Сам Гарольд знал чуть больше. Гримуар, переданный ему учителем перед началом возвышения, хранил в себе разнообразные инструкции. Указания по дальнейшему развитию, списки редких ингредиентов, способ создания некого «Герба», и для всего этого и многого другого требовались вещи, которые можно добыть только в этом месте.

У входа их ждали. Не только их, конечно же. Перед проходом в Лабиринт сотрудниками ДМП было организованно КПП и непосредственно проход к воротам был перекрыт пятью столами и гудящей стеной стационарного артефактного барьера. Три стола были отданы министерским служащим, около них толпились авроры, невыразимцы и другие маги в походной одежде. Учеников же встречали у двух других окон, а всем процессом руководила незнакомая ведьма в обманчивом облике юной девушки.

– Ну мы вас совсем заждались! – от кучковавшихся у своих стоек студентов отпочковалась парочка, и, замахав руками, направилась к новоприбывшим, получив в ответ град нестройных приветствий.

– Невилл, Сьюзен, давно ждете? – улыбнулась Гермиона.

– Минут тридцать. Вы готовы?

– Готовы, – ответил за всех Поттер. – А вы?

Лонгботтом молча кивнул, похлопав по рукояти двуручного меча, Сьюзен же показала целую перевязь, заполненную зельями.

– Меч? Неожиданно, – Драко обратил внимание на нетипичное для мага оружие. Нет, клинки и кинжалы в последнее время стали носить многое, но полноценный иберийский монтанте все же очень бросался в глаза. На вопрос сильно раздавшийся в плечах за лето парень отреагировал слегка смутившись.

– Бабушка, после случившегося в конце Турнира… Уехала на несколько дней в семейный склеп ради какого-то волшебства. Вернулась она очень счастливая, возможно даже слегка безумная, и сказала, что настали славные времена. «Скоро маги снова смогут быть магами, а не прятаться за детскими играми. Кровь врагов потечет реками, напитав силой длинную низину». Но чтобы выжить в славные времена, она вскрыла семейные запасники, достав оттуда… много разного в том числе и этот клинок. С того дня я учился работать с ним, ну и новое волшебство изучать. Очень крутое!

Разошедшись под конец речи он махнул рукой, подбрасывая и тут же подхватывая вытащенное из кармана семечко. За считанные секунды руку от кулака до локтя покрыла латная перчатка из сплетений корней и коры. Подросток натурально наслаждался магией, причем возможно впервые в жизни.

– Магия правда крутая, но не думала, что мадам Августа такая кровожадная, – честно призналась Грейнджер.

– Да нет тут никакой кровожадности, Герми, чистый голый расчет. Ты сама прекрасно знаешь историю, сколько люди живут без войн? Лет пятьдесят по последним исследованиям? Сытая и спокойная жизнь – аномалия для нашего вида, и сейчас все просто возвращается на круги своя, – Драко не пытался сглаживать углы.

Каждый был уверен, что это могло бы стать стартовой точкой для очередной длинной дискуссии, но сила внешних обстоятельств в лице местного «администратора» не дала этому случиться.

– Так-с-с, – озвучила подкравшаяся ведьма со змеиными нотками в голосе. – Пятый курс, группа номер Шесть, Поттер, Грейнджер, Моуди, Малфой, Лонгботтом и Боунс. В полном составе. Прекрасно. Слушаем внимательно и не перебивайте, ученики, можете обращаться ко мне Мадам Иша, и пусть вас не смущает мой внешний вид. Я старше чем выгляжу, но уж таковы пути магии. Я наставник, ответственный за спуск в Лабиринт. Более подробный инструктаж вы пройдете внутри. Но главные правила таковы. Вы спускаетесь на месяц. Внизу уже разбит лагерь, и люди уже успели прозвать его Шахтерским Городком. Там у вас будут проходить штатные занятия, но не они ваша главная цель нахождения там. Лабиринт Альбиона – возможно величайшее открытие этого тысячелетия, в нем хранится множество опасностей и счастливых шансов. Ваша основная задача выжить и стать сильнее. Теперь вы подпишите бумаги, что спускаетесь по своей воле и можете приступать.

– А можно отказаться, Мадам Иша? – с удивлением уточнили Сьюзен и Гермиона одновременно.

– А вы хотите? – ответ вопросом на вопрос поставил девушек в тупик. Естественно, никто не хотел. Демонстрация недостатка личной силы была слишком свежа в их памяти.

– Не будем терять время, – Гарольд сделал несколько шагов вперед и оставил свою подпись на документах Кровавым пером. Бумага тут же приняла согласия, и сама сложилась в конверт для отправки. В дальнейшем она будет храниться в архиве Министерства магии.

Один за другим каждый из членов Шестой группы оставил кровавые автографы, и в барьере перед ними открывался проход.

– Удачи, детишки, там она вам понадобится! – крикнула им всем Иша, и они отправились дальше.

Стоило вратам за их спинами закрыться, как все приготовились к бою. Такой плотности магии в окружающем воздухе никто из них еще никогда не испытывал. Но смущало даже не это, а нервирующее чувство, что кто-то наблюдал за ними из темноты. Со взмахом палочки по одежде Гарольда заструился черный дым с зелеными прожилками. Глаза Гермионы затопил серебристо-белый свет. В руках Итриши появился объятый инфернальным огнем топор. Древесные латы закрыли собой большую часть тела Невилла. Драко извлек свою палочку и короткий меч. А Сьюзен, чуть помедлив, вытащила один из пузырьков и вылила его на землю, но ни одна из капель не долетела до нее. Собравшись в облачко желтоватого пара, зелье резко расширилось во все стороны, закрывая учеников в пузырь, не пропускающий звуки и запахи.

Первый шаг был сделан. В гробнице древнего дракона, в закрытых щитам поместьях, в самой жуткой магической тюрьме, под фундаментами древних городов люди готовились к предстоящей буре, которая захлестнёт весь мир. Срывались замки с оставленных арсеналов, снимались запреты с опаснейшей магии, разгорались горны чародейских кузниц… Клинкам предстоящей войны еще предстояла закалка.

Глава 121

27.08.1998. Соединенное Королевство. Лондон. Косая Аллея.

Уильям Беннет скучающе сидел за прилавком в отцовской лавке зелий «Беннет и пузырьки». Лавка вообще была не столько отцовская, сколько семейная. Восемь поколений Беннетов были зельеварами, а последние пять владели этой лавкой, где и реализовывали свою продукцию. Не будучи ни гениями, ни видными мастерами они тем не менее успешно держались на плаву. Удачное вложение предков в виде вышеупомянутого магазинчика, а также объемный список семейных рецептов зелий средней сложности были залогом стабильности и благополучия семьи. Так продолжалось до недавнего времени.

Косая Алея долгое время сохраняла за собой статус центра коммерческой и социальной жизни Магической Британии. Даже во время гражданской войны, отгремевшей почти два десятилетия назад, жизнь тут не замедлялась, а лето вообще было самым «урожайным» периодом. На смену снующим на протяжении всего светового дня школьникам и их родителям, приходили компании взрослых, выбравшихся из своих лабораторий и мастерских, чтобы хорошо провести время. Уильям не мог точно сказать, когда все переменилось, и что стало предвестниками беды. Наверное, будь он чуть внимательнее к клиентам, то еще три года назад заметил бы, как изменилась потребительская корзина учеников средних и старших курсов Хогвартса, когда вдобавок к неменяющимся годами наборам ингредиентов прибавились весьма специфичные позиции, требующиеся для изготовление боевых стимуляторов, вместе с самими однозначно боевыми смесями. Сам Беннет-младший не был выдающимся мастером котла и реторта, но отец накрепко вбил в него основы, тем больше было его удивление тем фактом, что каждый студент обладал разрешением на приобретение подобных товаров. Но сигнал воспринят не был.

Все стало куда более очевидно год спустя, когда к летней закупке школьники пришли уже совершенно иными. Когда первая стайка семикурсников зашла в его магазин, ему сначала показалось, что это группа авроров. Тяжёлый взгляды, уставшие лица и угрюмая сосредоточенность. А буквально через несколько дней английский магический рынок взорвался. Редчайшие ингредиенты, абсолютно новые или практически забытые материалы. Вместе с выпуском всего этого в оборот Министерством магии было сделано объявление об открытии аномальной зоны под Хогвартсом. Началась самая настоящая «золотая лихорадка». Мастера зелий и чар, охотники за сокровищами, целая армия сотрудников министерства ломанулась в Хогсмид за шансом спуститься в открывшуюся сокровищницу.

Инертный и нелюбящий перемены мирок погрузился в несвойственный ему кураж и азарт. Была основана Гильдия Проходчиков, так называли тех, кто спускался покорять Лабиринт Альбиона. Замаячившие на горизонте перспективы свели с ума всех и каждого, кто был кем-то большим чем магл с палочкой. Даже отец и старший брат Уильяма поддались этому веянию. Дом вышел из дремы, была стерта пыль с брошенных родителем еще в молодости дневников, а брат Адам впервые в жизни вошел в творческий угар. Поэтому, когда старшие сорвались вслед за всеми остальными в Хогсмид, Уил даже порадовался. Вокруг снова стало тише, а ощущение себя главным внутри основного семейного актива невероятно подпитывало эго.

Но ни что хорошее не случается без горькой ложки дегтя. Удар пришел оттуда, откуда он совсем не ожидал. Косую Аллею покинули не только продавцы, но и клиенты. Падение продаж по началу не было критичным, особенно на фоне того, что деятельность брата и отца на новом месте стартовала очень бодро. Но чем сильнее разгорался пожар вокруг Лабиринта, тем сильнее падали доходы. Поэтому сегодня, не дождавшись ни единого клиента, Уил наконец решил закрыть лавку до следующего утра.

Август выдался дождливым, поэтому, набросив плащ ради тепла и накрывшись заклинанием зонтика, он двинулся в сторону своего любимого паба. Достаточно дорогое место «Искры и пламя» было очень популярным у молодежи лет двадцать назад и сейчас переживало второе рождение, став негласным местом собрания проходчиков, выбравшихся из Лабиринта, чтобы потратить звонкие галеоны на легендарной улице. Жаль, что дешевые и общедоступные зелья не были в их сфере интересов, иначе и он бы обогатился подобно продавцам модного тряпья и прочих безделиц.

Сам Уильям ходил сюда за хорошей выпивкой, вкусной едой и, конечно, разговорами проходчиков, ставших героями своего времени. Как бы он не костерил внутри себя новое веяние, так больно ударившее по бизнесу, молодой еще, в сущности, мужчина не мог противостоять шлейфу шарма и романтики, тянущемуся за рассказами о столкновениях с монстрами, оставшимися только в легендах, магических аномалиях и целых океанах магии, разлитых вокруг.

Пару раз в неделю он выбирался сюда, наблюдая, слушая, фантазируя… Этот ритуал оставался неизменным уже на протяжении семи месяцев, и Уильям успел запомнить в лицо почти всех постоянных посетителей. Сегодня же, к его большому сожалению, было малолюдно, а его любимый столик в углу занимала новая доселе невиданная им компания. Три девушки и три парня лет восемнадцати-двадцати на вид, в явно дорогих и стильных охотничьих костюмах что-то оживленно обсуждали. Тем не менее молодой вид и дорогие вещи не смогли обмануть уже набившего глаз Беннета. Манера держаться, характерные жесты и специфические обороты. Точно охотники, и скорее всего из тех парней, что успели попасть в Лабиринт еще школьниками (он был уверен, что слышал, что это теперь является чуть ли не основным подходом к обучению).

Блондин и зеленоглазый парень с пепельными волосами показались Уилу смутно знакомыми, а общий вид компании говорил, что они могут стать интересными источниками историй. Все эти размышления заняли у человека с натренированной зельеварением внимательностью не больше нескольких секунд, которые он провел, стоя в дверях. Еще мгновением позже он уже шел к соседнему от них столу. Не слишком близко, чтобы вызвать подозрения или показаться навязчивым, и при этом не слишком далеко, чтобы получить проблемы со слышимостью. Ну и в конце концов, если бы они хотели обсуждать что-то секретное, то не делали бы это здесь, или как минимум наложили бы чары приватности.

Милая официантка оперативно приняла и принесла заказ.

«Настоящая кулинарная магия…» – подумал он про себя и тут же уперся взглядом в тарелку, обратившись в слух.

– … разрубает ее пополам! – активно жестикулируя руками, рассказывал о какой-то стычке рослый парень под два метра ростом, к спинке стула которого был приставлен пугающих размеров двуручник, перевитый руническим цепочками.

– Да, много всего было, – с улыбкой ответил на это блондин. Жаль боковое зрение не позволяло рассмотреть геральдический символ на вышитом на одежде гербе. Уила не покидало ощущение, что он знал этого парня.

– Даже не верится, что прошло уже целых три года, – с какой-то скрытой грустью сказала миниатюрная девушка с белоснежными волосами.

– Мало того, что целых три года пролетело, так еще и были они какими-то… пресными? – поддержала ее подруга, по какой-то причине сидящая в помещении в солнцезащитных очках.

– Это все последствия превращения такой жизни в рутину, – вмешался зеленоглазый. – Первые четыре года имели свою «перчинку», но в основном были обычными учебными периодами. А последние три слились в сплошную череду схваток. И если по началу все это будоражило кровь, то чем дальше мы шли, тем больше привыкали. Ну и закономерный итог,– развел он руками.

– Еще и отец так и не завершил свое затворничество, – продолжила первая.

– Кстати, от мистера Моуди есть какие-то новости? – поинтересовалась молчавшая до этого девушка.

– Контакт с ним держит только мама. Даже Гилдерой не может находиться в «том» месте. Не будь у мамы ее способностей к самоисцелению, то и она бы не могла. А так, по ее словам, какие-то прогнозы в этом деле давать нельзя. Он может совершить прорыв как через несколько часов, так может и через несколько лет.

– Что тут сказать. Наше счастье, что за это время никто из тех подонков, сорвавших финал Турнира, не вылез. Кое-кто, например, превратился в хорошо прожаренный стейк.

Про бойню на турнире Трех волшебников Уильям, конечно, же знал. Как и про произошедшие одновременно с ней теракты в других уголках мира. Наверное, вообще не существовало волшебника, не ужаснувшегося в тот день, когда неизвестная (по крайней мере неизвестная широкой общественности) группа, или правильнее сказать организация, магов напала на крупнейшие магические центры мира. Тысячи погибших в один день. Неизвестные цели. На несколько дней вся одаренная магией часть жителей планеты Земля погрузилась в ту атмосферу, в которой британские чародеи жили в период гражданской войны. Пугающая неизвестность. Вот только ни на следующий день, ни через месяц, ни через год не последовало дальнейших шагов. Те, кому было под силу сразиться с сильнейшими чародеями разных стран, растворились как дым на ветру и имели все шансы влиться в местный фольклор на правах страшилок. Наверняка власть имущие знали больше, возможно даже текла какая-то скрытая борьба, но в этот раз она была полностью не замечена обывателями.

– Хей! Прошло три года! Сейчас мне бы не пришлось полагаться на одну только удачу! – возмутился блондин, видимо эта шутка про стейк предназначалась ему.

– Да, да скажи это той огненной саламандре, которая хорошенько тебя подрумянила на шестом курсе, – без злобы в голосе поддержал шутку здоровяк.

– А это уже просто грубо, – уже без сил сдерживать улыбку, ответил его товарищ.

– Все, конечно, здорово, – вновь заговорил пепельноволосый. – Но кто-нибудь думал, что делать дальше? Как бы то ни было, я… слабо пока представляю жизнь после Хогвартса, – в груди Уила защемило. Большинству тех, кто семь лет провел в легендарном замке в Шотландии, было знакомо это чувство.

– Я, наверное, отправлюсь пока в Кровавое копье к Доре, – почти без задержек отреагировала взбодрившаяся девушка, переживавшая за родителя.

– Мы со Сьюзен хотим попробовать себя в отделе ее тети. Это ощущается как нечто правильное, – оставшиеся подружки синхронно кивнули.

– Простите, что скрывал, но еще в мае отправил запрос на зачисление в драконьи всадники, – смущенно вклинился большой парень с мечом. – И на днях получил положительный ответ.

Его слова были встречены волной одобрения, а следом озвучил свои планы блондин.

– У меня ничего интересного. Семейные дела. Ну а ты, Гарри? Не верю, что у тебя нет мыслей.

Названный Гарри достал из внутреннего кармана Кителя сигарету и прикурил ее от белесого огонька, на мгновение заигравшего на указательном пальце.

– Да мыслей-то много. Ясности и уверенности в них мало. Подожду, пожалуй, пару месяцев учителя, если он не прервет свое уединение, отправлюсь путешествовать. Долго засиживаться нельзя. Как там было в том гримуаре, который ты недавно читала, Итриша. Постоянно двигайся. Ад поглощает праздных.

Только на этой фразе текший плавной рекой диалог забуксовал.

– Ладно! Не будем заканчивать наш вечер на грустной ноте! Друзья, мы три года бились в Лабиринте и стали значительно сильнее. Я верю, что впереди нас ждет немало приключений, славных побед и магических достижений! Главное ни перед чем не останавливаться и помнить, что настоящий волшебник это тот, кто не боится получить от реальности то, что хочет!

На этом тосте светловолосого разговор стих, и молодежь, расплатившись, двинулась к выходу. Для Уила это было лучшим сигналом к тому, что и ему достаточно. Подслушивая разговоры молодых проходчиков, он успел нахлебаться пива больше чем обычно и ясно осознавал, что еще одна пинта отправила бы его в забытье. Бармен, конечно, его знал и не поленился бы отправить домой, но не хотелось бы предстать перед мамой и сестрой в таком виде. Поэтому, оставив нужное количество монет на столе, он двинулся к выходу.

Сытый, довольный, переполненный мыслями и слегка подвыпивший он брел в сторону дома. Лавка была закрыта, а жилые помещения располагались на втором и третьем этажах. В окнах комнат мамы и сестры горел свет. Матушка наверняка сейчас занималась с Анной. Уровень преподавания Хогвартсе стал значительно выше за последние годы, и как раньше, отправлять детей с минимальной подготовкой, стало моветоном. Более того помимо магических дисциплин взрывными темпами шло продвижение и немагических наук. Отцу пришлось даже напрячь некоторые связи, чтобы пропихнуть младшенькую в Академию Бладспир, бытие выпускником которой стало гарантом успешного будущего для ребенка не из древнейшей и благороднейшей семьи.

Ключ легко вошел в замочную скважину, и его поворот с привычным щелчком отворил дверь. Пальто слетело с плеч, и по мановению палочки отправилось в шкаф. Чистящее обувь заклятие окутало туфли светом, и только после этого Уил отправился в свою комнату. Не включая свет, он прошел к креслу и рухнул в него, ослабив удавку галстука. В голове шумело от выпитого пива, а в нос пробирались запахи находящейся ниже лаборатории.

Расслабившись в кресле, молодой мужчина застонал. Когда? Когда он похоронил себя? Когда разучился мечтать, променяв собственные желания, собственную жизнь на… Жизнь, которую он никогда не хотел?! Он хорошо помнил, как на старших курсах Школы Чародейства и Волшебства мечтал пойти в аврорат. Но тогда он испугался. Шла гражданская война, и любые разговоры об академии Аврората встречались слезами матери и строгими взглядами отца. И Уильям отступил. Отказался от ответственности за собственные решения и начал гнить.

Так происходило каждый раз, когда он возвращался из Искр и Пламени. Разговоры Проходчиков будоражили нечто в его душе. Конечно, крепкий сон смывал эти странные порывы, но сегодня что-то было иначе. Сна не было ни в одном глазу, а в голове раз за разом прокручивался разговор ребят, едва ли не в два раза младше него. Сражения, интриги, настоящая магия, а не бытовое непотребство, к которому свелась вся его работа с палочкой в последние годы. Ведь жизнь и ее обстоятельства не…

– Как сказал тот пацан? Волшебник это тот, кто не боится получить от реальности то, что хочет, да?

Проговорив это, Уильям Беннет вскочил со своего места и выхватил из одного из ящиков письменного стола пузырек с очищающим эликсиром. Горькое варево, ощущающееся горячим даже спустя недели после варки, раскаленным железом проскользнуло по горлу в желудок, где тут же растворилось без остатка, даруя легкость и трезвость. Прислушавшись к себе и убедившись, что ни воплотившееся в связную мысль желание, ни окрепшая вера в себя никуда не исчезли вместе с алкоголем, он скинул уличный костюм и вытащил из платяного шкафа давно оставленную тренировочную одежду. План стремительно вырисовывался в голове, и начать было решено с проверки, на что он вообще годится спустя столько лет за котлом.

«А там можно будет и укрепляющих зелий наварить, если повезет, даже что-то из сложных удастся. Старик Колинс до сих пор должен мне крупную сумму, так что согласится потренировать. Хм, Джим что-то говорил про популярность фехтования у маглов. Может тоже сходить посмотреть, что да как у них?» – перечислял про себя мужчина, твердо решивший изменить свою жизнь, спускаясь по лестнице вниз туда, где под лабораторией был тренировочный зал.

На последней ступеньке он запнулся и чуть не упал. Ни слухом, ни осязанием, а самой душой он ощутил, как где-то очень далеко нечто надломилось. Порыв ветра, которого тут быть не могло, ударил в спину, словно напоминая о том, куда он шел. Но следующий шаг мужчина сделал не сразу. Некоторое время Уильям пытался уловить, что же переменилось в мире, в итоге так и не поняв, что произошло. Ускорившись вперед, он четко мог сказать лишь одно – почему-то теперь он был уверен, что времени у него осталось немного.

Зайдя под защиту зачарованного камня, он не заметил, как по Лондону прокатилось землетрясение, а посреди города перемалывая дома, дороги и людей, поднялась к небесам башня из кости и обсидиана. Не знал, что прямо на улицах мегаполиса начали появляться волшебные твари. Хаос воцарился не только в главном городе Соединенного Королевства, но и по всему миру. Прилив магии начался.

Глава 122

27.08.1998. Соединенное Королевство. Лондон. Косая Аллея.

POV Гарольд Джеймс Поттер

Покинув таверну после затянувших посиделок с товарищами, Гарольд, слегка покачиваясь, двинулся в сторону выхода с Косой Аллеи. День, начавшийся рано утром, порядком подзатянулся, и, честно говоря, он не был уверен, что хотел, чтобы он заканчивался. Следующие сутки сулили стать очередным потраченным зря оборотом планеты вокруг своей оси. Кто бы мог подумать, что он попадет в такое положение? Многолетняя гонка, борьба на истощение с самим собой неожиданно… не получила развязки. Любая активность врагов стихла после теракта девяносто пятого года. Даже битвы с засевшим внутри осколком Волан-де-Морта не случилось. Старинный артефакт просто перемолол подселенца, пустив его на усиление самого Гарольда. И это ставило в тупик. Он знал, что это неправильно, но не мог перестать чувствовать себя тем рыцарем-драконоборцем в мире, в котором не осталось драконов. Вдыхая тот самый, совершенно особенный запах ночного города после алкоголя, он перебрался в обычную часть Лондона и побрел вперед без особой цели.

Грохот где-то в центре города и содрогнувшаяся реальность выбили всю меланхолию из разума молодого мужчины. А затем он ощутил ритм. Подобно ударам сердца что-то сокращалось в самом центре планеты. Нечто настолько огромное, что любой чародей или магическое существо заметили бы это. Магия… возвращалась в этот мир. То, о чем предупреждал мистер Моуди, то, что казалось совершенно невозможным, началось.

Важное отличие, даже средних, волшебников от неодаренных людей в толерантности к нелогичным и даже абсурдным вещам, а также вытекающее из него умение быстро реагировать. Поняв, что происходит, он тут же попытался аппарировать в Моуди-холл, но все заученные и впитавшиеся на подкорку метрики пространства оказались сбиты. Ближайшим местом, куда могли отправиться важные для него люди, была площадь Гриммо 12. Нужно было спешить. Активное усиление от боевого комплекса заклинаний взвинтило физические возможности молодого мага до предела, и он сорвался в бег к дому Семейства Блэк. Чувствительность некроманта, усиленная опытом от передавшего свои знания духа французского коллеги, выстраивала перед внутренним взором мужчины полную неприглядную картину. Привычный мир перерождался. Через кровь, боль и жертвы тысяч людей в ночной тьме всходило солнце новой эпохи. Разум и воля человечества столкнутся с тем, что стало для большинства обитателей земли сказками и страшилками. Невольно изнутри вырвалось воспоминание о фразе, вычитанной в переданном ему дневнике мастера Моуди. «После прилива вокруг возникнет множество чудовищ, а значит, мы как охотники точно не останемся без работы». Как ни странно, именно эта мысль окончательно уничтожила еще недавно буквально истязавшие его мысли.

Не нужно было быть пророком, чтобы понять — после сегодняшней ночи мир изменится навсегда. Тысячи откликов о смерти огненными спицами вонзались в разум волшебника. Еще недавно подобный прилив информации раздавил бы его. Лишь закаленные воля и самоконтроль позволяли справляться с таким перегрузом. Всех спасти было невозможно, ученик великих магов Гарольд это прекрасно осознавал…

Внезапно ему пришлось остановиться, так как в поле зрение попало нечто хорошо знакомое по Гробнице Альбиона, помимо распространяющегося по миру магического поля. Монстр. Прямо посреди Лондона сгорбленная гуманоидная фигура с непропорционально длинным руками и выгнутыми в обратную сторону суставами нависла над парой жмущихся друг к другу девчонок лет шестнадцати на вид. Стоящие торчком от геля и подсахаренной воды подкрашенные волосы, короткие юбки, сетчатые колготки, рваные майки. Гарольд не много общался с молодежью простецов, но даже он сразу понял, что они панки.

Мысли об их принадлежности к одной из популярных субкультур протекали фоном, куда больше его сейчас заботило то, что спригган (а это скорее всего был именно) – фэйри из тех, что не видели в этом мире тысячи лет, сконцентрировал свое внимание на парочке беззащитных смертных. Глубоко вздохнув, он остановился. Нельзя убежать. В мире происходит черт знает что, и кто-кто, а простецы не готовы к столкновению с этим. Поттер прекрасно слышал вой сирен, гудящих над городом, и видел поднимающееся зарево пожаров. Где-то далеко в неблагоприятных районах уже гремели трели выстрелов. Хаос распространялся с огромной скоростью.

– Всех не спасти, но это не значит, что не нужно спасти хоть кого-то, верно? – прошептал он больше для самого себя.

Рука скользнула в карман и вытащила из нее пачку сигарет, но не ту, которую они с Драко методично уничтожали на протяжении всего вечера, а другую особенную. В малопримечательном кожаном портсигаре лежал всего десяток «раковых солдатиков». Обрадовавшись, что после возвращения из последней вылазки в Лабиринт он пополнил запасы, Гарри вытащил одну из них и поджег белым пламенем. Необычный мистический знак, придуманный парнем после путешествия по Африке в компании его учителя некромантии, был хитрой и опасной вещью.

– Эй! Деревяшка, чем тебя так заинтересовали юные девушки? – нарочито наглый выкрик не нес цели оскорбить фэйри. Гарольд вообще сомневался, что эта тварь понимает современный английский, зато он привлек его внимание и дал девочкам понять, что к ним прибыла помощь.

Плавно и естественно, как ветка на ветру, порождение магии развернулось к молодому мужчине. Деревянная маска-шлем скрывала лицо, но вот сияющие желтым огнем глаза оставались прекрасно видны.

– Лес, – прошелестели слова в голове мага. – Тут был прекрасный лес, а теперь всего одно старое и больное дерево, – взгляд невольно скользнул на дряхлый дуб, раскинувший свои перекрученные ветви на добрый десяток метров. Дерево болело. Знаний гербологии Гарольда вполне хватало, чтобы уверенно говорить об этом. Мучнистый налет на листьях, желтоватые полосы мертвой коры на стволе и ветвях, множественные дупла, из которых тянуло сладковато-гнилостным запахом. Дерево-великан умирало.

– Леса здесь нет очень давно. Прошли многие сотни лет с тех времен, про которые ты говоришь.

– Но лес должен здесь быть, – произнесло чудовище слова с фанатичной уверенностью, передавшейся даже через мыслеобразы.

– Ни леса, ни тех королевств, ни Зимнего, ни Летнего дворов. Ничего из этого нет под светом солнца и луны, более того им больше нет тут места. Настала эпоха людей.

Это был риск, но осознанный. Ему нужно было полностью сосредоточить внимание твари на себе. Повисла тяжелая пауза, прежде чем еще не очнувшийся от пребывания в изнанке и травмированный отрывом от своего двора разум фэйри изрек свой ответ.

– Значит мы вернем то, что принадлежит нам по праву, силой!

Движение нелюдя было молниеносными. Проросший прямо из руки деревянный меч устремился к пискнувшим от страха подругам, но завяз в синеватой дымке подвижного кинетического щита, поднятого Гарольдом взмахом волшебной палочки. Еще один пас, и частокол из обсидиановых шипов, обтянутых пленкой барьера, заключает в круг пару панков во избежание случайных жертв.

Страж курганов двигается быстро, куда быстрее чем любой обычный волшебник, и три года назад на этом бой бы для Гарри и кончился. К счастью, эти три года он провел, сражаясь с не менее опасными существами. Зачарованный двигаться скелет, усиленные зельями магии мышцы и нервная система, все это позволило парню обмениваться ударами на равных с древним воином. Это, конечно, не был элитный гвардеец одного из Дворов, но на его стороне был опыт многих десятилетий, а возможно и веков боев причем с теми, кто остался в человеческой истории магами с доступом к Истоку. Сочетая кинетические удары с подвижными щитами и редкими выпадами благоразумно носимым с собой кинжалом, Поттер методично уводил врага от гражданских, параллельно начитывая про себя арию заклинания огненной петли.

Не было ни звука шагов, ни возмущения в магическом фоне, только когда еще два клинка засвистели, рассекая воздух у него за спиной, Гарольд осознал, что противников стало больше. Припав к земле, пропуская над собой вражеские клинки, он решил, что удалился достаточно далеко, чтобы перестать сдерживаться. Извернувшись на зависть именитым брейкдансерам, Поттер, хитро скрутив пальцы правой руки, активировал зафиксированный на запястье артефакт. Вложенная в обмотанные вокруг руки четки мистерия сработала как часы, и первый противник оказался нанизан на двухметровый ледяной шип, как бабочка булавкой.

Элементарные чары ветра позволили сдвинуться в сторону, не вставая, а заодно и убраться с места, куда через секунду воткнулись деревянные мечи. Вскочив на ноги, он змеей метнулся к другому противнику и практически ему в лицо выдохнул облако белого дыма, тут же охватившее его целиком. Нечеловеческий крик-скрежет стал наградой за это. «Сигарета» была, можно сказать, личной разработкой Гарольда и объединяла в себе аспекты магии огня, смерти и истинное проклятие разложения.

Последний фейри решил изменить тактике рукопашного боя и начал проращивать свой клинок сквозь землю, пытаясь схватить волшебника вырвавшимися из-под земли корнями. За что тут же и поплатился. И без того мобильный чародей воспользовался статичностью противника и наконец воплотил огненную петлю в несколько оборотов, связавшую древесного рыцаря. Бой был окончен.

Последнего из тройки спригганов еще дожирало жадное колдовское пламя, а Гарри уже возвращался к спасенным подросткам. Беспалочковый слабенький конфундус получили поочередно обе девушки. Не ради стирания воспоминаний, очевидно, что после этой ночи от Статута Секретности ничего не останется, так что будет бессмысленно спрашивать с него за открытие тайны волшебного мира. Все, что ему было нужно, это успокоить девчонок и выдать им минимальные инструкции.

– Я знаю, что вы сейчас боитесь и находитесь в смятении, но запомните, что я вам говорю. Поспешите домой, закройте двери, включите свет и по возможности молитесь светлым богам. Сложно объяснить, что именно происходит вокруг, но к рассвету ситуация должна стать спокойнее.

Нужно было спешить.

…………………………………………..

– Мэри…?

– Да?

– Ты понимаешь хоть что-то из того, что сейчас произошло?

– Ты про то, что в одну секунду начала происходить какая-то дичь в духе Кошмара на улице вязов, а потом незнакомый красавчик в старомодной одежде покрошил древесных монстров как чертов Дункан Маклауд только с магией?

– Угу, и, мне кажется, это были спригганы. Мне про них бабушка рассказывала…

– Блин, Энн, скажи, что мы просто слишком сильно накурились и у нас жесткий приход.

– Сомневаюсь, подруга… очень смениваюсь, – сказала одна из девочек подростков, проводя рукой по, оставшейся от появившегося первым монстра, кучке праха и древесного угля, после чего решительно встала.

– Ты чего? – с непониманием уставилась все еще сидящая на холодной земле девушка на свою одноклассницу.

– Как он сказал? Поспешить домой, закрыть двери, включить свет и по возможности молиться светлым богам… И знаешь…

– М-м?

– Меня очень напрягает эта оговорка. Значит ли это, особенно на фоне того, что мы увидели, что есть и темные боги?

Две подруги переглянись и судорожно сглотнули подступивший к горлу ком. Осмыслить произошедшие им не удавалось, но обострившиеся от стресса инстинкты требовали действия. Они побежали. В это же время, пока крупные города принимали первый удар вернувшейся в мир магии, на другом конце страны разворачивалась совсем иная сцена.

…………………………………………..

27.08.1998. Великобритания. Шотландия. Остров Скай. Окрестности города Портрет. Руины крепости Дун Скат.

Последние дни августа не радовали хорошей погодой. Дожди на северо-западном побережье Шотландии зарядили еще пару недель назад и с того времени почти не прекращались, давая земле лишь краткую передышку, чтобы просохнуть. Казалось, что слишком рано пришедшие холодные осенние ветра просто гоняли грозовые облака по кругу.

Когда все началось посреди ночи, он уже понял, что сегодня может умереть. Умреть окончательно, в полном смысле этого слова, а не как раньше, когда он имитировал свою кончину, чтобы взбодрить расслабившихся потомков или просто ради странствий. Сотни лет жизни, десятки имен в итоге, ставших частью его самого, все ради этого часа, наступающего здесь и сейчас.

Когда вернувшееся спустя тысячи лет странствий магическое сердце мира сделало свой первый удар, МакДональд тут же проснулся. Сон вообще был для последнего ученика Мерлина был скорее данью давним привычкам и способом сохранить ошметки собственной человечности. Стоило глазам мага распахнуться, как тут же прахом осыпался всегда находящийся рядом амулет связанные с подаренными одним многообещающим волшебником аварийными пробойниками. Пара одаренных потомков – все, что осталось от некогда могучего клана. Артефакты сработали как надо и выдернули «внуков» из-под удара прежде, чем первая волна маны планетарного масштаба встряхнула пространство временно делая мгновенные перемещения недоступными для большинства.

Накинув на плечи мантию, он с сомнением глянул на ларец, в котором хранилась его волшебная палочка. Подумав немного, он все же решил взять ее с собой, после чего вышел на улицу под потоки, пока еще теплого, позднего летнего дождя. Стремительно впитывающая влагу проселочная земля набухала и размокала, превращаясь в жирную вязкую грязь, но главу и основателя клана Макдональд это совершенно не волновало. Чувства и долг вели его туда, где собирались магические возмущения.

Пространство перед ним затрещало и раскрылось, провалившись внутрь себя, как осколки оконного стекла от метко брошенного камня. За рванными краями разлома клубилась серая хмарь. Тень. Обратная сторона реальности, ставшая прибежищем для волшебных народов и фантастических тварей. И сегодня врата в нее распахнулись.

То, что граница близка к падению, по-настоящему сильные сущности, оставшиеся теми или иными способами в этом мире, заметили давно. В некоторых местах, таких, как например замок Дун Скат, перед которым он сейчас стоял, грань между Изнанкой и Реальностью была столь тонка, что надежды на сдерживание обитателей отражения Земли от проникновения в «оригинал» не было совсем.

Даже без обращения к собственным цепям одной только воли истинного мага хватило, чтобы охватить властью все в радиусе пяти километров от места, где он стоял. Напряжение первых мгновений сменилось ощутимым беспокойством. Из пролома никто не появлялся, а ведь последние пятьдесят лет он отчетливо ощущал, что в тонком месте между двумя гранями одного мира скапливались весьма неслабые сущности, даже без учета Ведьмы Теней.

То, что почти за минуту в мир еще никто не шагнул, не укладывалось в ожидания древнего чародея. Изнанка – кривое отражение реальности, мертвое застывшее нечто приютившее беглецов, обреченных тысячи лет скитаться по бездушному противовесу баланса. Там не рождалась новая жизнь, по крайней мере та, которую можно встретить тут. Ты не можешь умереть от старости, но обречен не видеть света. За прошедшие эпохи в банке с пауками должны были остаться только самые живучие и сильные, и они уже должны ломиться в широкий проход к свободе! И тем не менее никто пока не перешагнул границу.

Тянулись минуты и внезапно почти заставив волшебника вздрогнуть из закрутов теневого тумана упал первый объект. Рука. Нечеловеческая отрубленная в районе запястья рука с длинными тонкими пальцами увенчанными когтями. Это ознаменовало прорыв плотины. На землю полилась настоящая река из мертвых, изрубленных и покореженных магией тел. Целая гора трупов выросла за несколько секунд, чтобы стать троном для той, кого МакДональд боялся увидеть больше всего. С кошачьей грацией из царящего за порогом хаоса выпорхнула девушка. По современным меркам ее можно было принять за девочку подростка. Рост в районе полутора метров, тонкие руки и ноги, точеная фигура и длинные фиолетовые волосы. Одета она была в облегающий боевой доспех, который легко было принять за один из тех футуристичных скафандров из так любимых его внуками книжек, если не знать, что эта броня сделана из кожи и костей мифических монстров. Красное копье с черным орнаментом невесомой пушинкой порхало в ее руках, пока она использовала его как балансир для спуска.

Не обращая внимания на гору тел, девушка начала оглядываться по сторонам, пока не заметила все также неподвижно стоящего Альфреда.

– Приветствую Ведьму Теней, – чинно кивнул он, и куда более древняя чем он сам сущность наконец обратила на него свое внимание.

Глава 123

27.08.1998. Великобритания. Шотландия. Остров Скай. Окрестности города Портрет. Руины крепости Дун Скат.

– Приветствую Ведьму Теней.

Тяжелый взгляд учительницы Героев упал на него. Еле сдержавшись, чтобы не ударить в ответ, он выдержал его. Сердце ускорило свой ритм, а кровь с утроенной силой заструилась по венам. Сколько лет прошло с тех пор, когда он чувствовал подобную угрозу? Годы, проведенные в добровольном изгнании, охраняя место, в котором на ту сторону ушла та, кто пережил остальных. Все ради этого дня.

– Не ожидала, что меня будут встречать, – звонким под стать обманчивой внешности голосом поприветствовала его ведьма.

– Скатах, повелительница замка Дун Скат. От лица тех, кто когда-то учился вашей мудрости и ради всех людей в этой стране, я прошу вас вернуться за грань, – не было смысла что-либо скрывать. То, чем сопровождался ее исход, она и сама прекрасно помнила. Но в счет давно забытых долгов столь же давно мертвых людей Альфред обязан был попросить.

– А что будет, если я все же откажусь?

Он никогда не был хорош в чарах… На самом деле юноша, которым когда-то был Альфред, ни в чем не был особо хорош, пожалуй, кроме упорства. Другие товарищи обходили его в боевом мастерстве, красоте и изяществе мистерий, силе заклинаний, скорости постижения тайн мира, но спустя сотни лет на этом месте стоял он, а не кто-то из них.

«Наверное, даже учитель удивился бы, увидь, что я буду встречать этот ходячий хаос» – подумал он.

Скатах… Когда-то великая героиня, в смертном теле зашедшая настолько далеко в область божественных сил, что оказалась проклята. Среди магических созданий ушедших на Изнанку было множество куда более разрушительных существ, но именно ее природа делала Ведьму наиболее опасной. Бессмертная смертная, в отличии от духов, демонов и детей дивного народа свободная от любых клятв и ограничений. Если она начнет свое странствие, то это закончится неописуемыми разрушениями.

Убедившись, что слова оказались тут бессильны, МакДональд вытянул руку вперед.

– Тогда мне придется приложить все усилия, чтобы остановить Вас здесь и сейчас.

Что есть Истинная магия? Чудо. Нечто нарушающее не просто естественный ход вещей, но делающее это образом необъяснимым ни науке, ни чародейским школам. За свою долгую жизнь Альфред встречал лишь двоих волшебников, достигших этой ступени. Одним был давно потерявшийся между жизнью и смертью араб, способный на истинное воскрешение или, как он это называл, Касание небес. Другим была девушка, существовавшая во всех эпохах и ни в одной из них одновременно. Синий маг. Еще о двух Маге Пустоты и Маге Калейдоскопа он только слышал. Вроде как оба уже давно мертвы. Ну и он сам…

Ветер словно лизнул вытянутую ладонь, заставив волшебника улыбнуться, и вместе с этой улыбкой измениться. Разгладились морщины, снова налились силой мышцы, волосы вернули свой естественный ярко-красный цвет. Что может быть столь же абсурдным, как власть над временем, жизнью, пустотой и границами миров?

– Истинная магия. Сотворение энергии, – волшебник свел руки вместе.

Ничто не берётся из ниоткуда и не уходит в никуда. Таков непреложный закон всех миров, если только не находится безумец, посягнувший на епархию сущностей, сидящих выше богов. И пусть всего на несколько мгновений (каждая лишняя секунда обращения к этому могуществу могла уничтожить его самого) Альфред МакДональд мог называть себя сильнейшим.

Чистая сила, словно вскрытая лей-линия планеты била из человеческого тела. За один удар сердца все живое в округе кроме мага и древней ведьмы умерло, не выдержав такого потока магии. Чем дольше Скатах, также известная как Ведьма теней смотрела на бушующий вокруг мага вихрь энергии, то и дело выстреливавший в разные стороны ветвями молний из чистой магии, тем более маниакальной становилась ее улыбка, тем крепче он сжимала свое копье.

Буквально на пару мгновений на округу опустился штиль. Сделав свой ход, Истинный волшебник ждал, что предпримет его противница. Та лишь сменила стойку.

– Ты напоминаешь мне сыновей Тараниса и Тора. У вас много общего. Море гнева, океан силы… и знаешь? И тех и других я убивала не раз, но может быть ты наконец сможешь убить меня?! Покажи, на что способны маги этой эпохи! Врата в Земли Теней!

На пути устремившегося к ведьме вала чистой разрушительной энергии возникли огромные каменные врата, а копье в ее руках, легендарный Гаэ Болг, засиял алой иглой.

Мир затопил свет.

……………………………………………….

Стоя над поверженным волшебником, Скатах тяжело дышала. Проклятие бессмертия уже развернулось в полную силу и с огромной скоростью излечивало ее раны. Вся правая половина ее тела была стерта из реальности вместе с руинами ее собственной крепости, скалистым берегом и значительным участком шельфа. С грохотом за ее спиной вода заполняла образовавшуюся полость, поднимая сорокаметровые валы.

В душе же древней ведьмы-воительницы плескался океан радости. Полной грудью вдыхая пропитанный озоном воздух, чувствуя, как на коже и волосах оседает испаренная их боем влага. Она была счастлива.

Тысячи лет в Землях Теней – вечное заточение среди таких же неудачников как она. Да, сначала присоединиться к Исходу казалось ей хорошей идей. На той стороне должны были собраться сильнейшие из тех, кого только можно было встретить на Земле. Идеальная банка с пауками, где она не ограничена в поисках своего убийцы! Как же она ошибалась.

Вечная стагнация. В оторванных от Гайи землях, полных магии, но лишенных жизни, не было места развитию. Даже в ужаснейших сражениях большая часть противников не развивалась. Истинные драконы, как и на изначальной земле, ушли так далеко, что найти их не представлялось возможным. Те же немногие, на кого она изначально возлагала надежды, вроде Королев Фей или великих духов востока, отвоевали себе куски этих пустошей и отгородились от остальных вместе с собственными поддаными.

Итог? Тысячи лет скитаний, изредка раскрашенных битвами и беседами с теми немногими, кто искал встречи с ушедшими на ту сторону. Последние она любила больше всего, ведь именно через них Скатах узнавала о событиях в «реальности». Узнала о расцвете эпохи людей, о том, как быстро и красочно они меняли мир все эти годы, об открытиях и величайших свершениях человечества. И, конечно же, о сильнейших людях, ходящих по земле.

Теперь же она наконец шагнула в этот новый для себя мир, сразу же получив достойный прием. Макдональд был невероятно силен, и, если бы не ее чертово проклятие, она бы проиграла этот бой. Но он был все же отголоском прошлого. Куда ближе к эпохе богов и героев, пусть и ее закату. Ведьму замка Дун Скат же ждали другие битвы. С теми, кто вырос уже в новых условиях. Где-то там был Геллерт Гриндевальд, тот забавный мальчишка Моуди и другие молодые монстры. Кто-то из них или возможно из новых учеников точно сможет освободить ее от проклятия. Таковы были овладевшие ей предчувствия.

Подхватив поверженного, но все еще живого противника она поплелась прочь от уничтоженной береговой линии. Мысли мыслями, но сначала ей определенно предстоял длинный и обстоятельный разговор с МакДональдом. Наконец нормально объясниться, узнать о реальном положении дел в мире после возращения истока и самое главное, почему в воздухе так отчетливо пахнет Бездной!

……………………………………………

27.08.1998. Соединенное Королевство. Лондон. Оксфорд стрит.

Веранда в одном из модных заведений Лондона была заполнена молодыми людьми. Успешные, жадные до денег и влияния дети своего времени, они считали себя хозяевами этого времени и этого города. В самом углу сидела небольшая компания из молодого мужчины и двух его ровесниц. Открытая бутылка игристого вина и легкие закуски на столе больше любых слов намекали на вектор, в котором двигался этот вечер. Пусть и намекали обманчиво. Гилдерой, а спутником девушек был именно он, собирая в кулак силу воли, держал на лице свою дежурную белозубую улыбку несмотря на то, что происходящее уже стало его порядком раздражать.

После того, как его учитель погрузился в закрытые исследования, самопровозглашенный герой прервал свои странствия. Внутренний моральный кодекс требовал от него временно осесть на родном острове, чтобы присмотреть за младшими соучениками, детищем наставника и, конечно, чтобы продолжить его дело истребления чудовищ, крадущихся в темноте.

Сначала он просто действовал по наводкам от сотрудников службы безопасности «Ведьминской службы доставки», но со временем по не слишком большому социуму волшебников информация о его подвигах разошлась широкой волной. Тогда-то для него и открылся проход в мир пасторальных ужасов. Ни во время свободных путешествий, ни во время жизни под крылом мистера Моуди, ни тем более в годы учебы в Хогвартсе, он не мог и представить, сколько черноты успело скопиться по укромным уголкам одной только Великобритании. Да, многое можно было бы предвосхитить и объяснить общим упадком магического искусства и даже некоторой деградацией, но не в таких же масштабах! Проклятые долины и пещеры, опечатанные могильники, барьеры над которыми почти проломились, брошенные лаборатории, время от времени выплевываемые из складок пространства… Все это и даже больше просто… было! И люди, и волшебники принимали это как данность, даже не пытаясь ничего сделать.

Глубины человеческой глупости развернулись перед Локхартом с совершенно нового ракурса. Осознать, что кто-то мог просто смириться с угрозой себе и своим близким, даже не попытавшись что-либо с этим сделать, оказалось непросто. Но, как бы то ни было, пройти мимо волшебник оказался не в силах. Так и потянулась казавшаяся бесконечностью череда встреч, чужих проблем и историй. И нельзя было сказать, что он был чем-то недоволен на том этапе. Мужчина делал то, что и хотел. Беда пришла откуда не ждали. Его собственная слава сыграла с чародеем злую шутку. О возможности встретиться и пообщаться с кумиром узнали фанатки его писательского alter ego. Пользуясь открытым им каналом связи, они начали засыпать его сообщении с просьбами о помощи, в итоге часто оказывавшимися либо просто ложью, либо чем-то настолько незначительным, что если с этим не могла справиться взрослая ведьма, то у нее стоило забрать палочку. И вот вместо того, чтобы оказывать кому-то реальную помощь, или хотя бы заниматься своими делами, которые у него как у любого живого человека, будь он хоть трижды героем, конечно же были, он сидел в этом баре и впустую тратил время.

Продолжая улыбаться, он уже собирался сворачивать это представление, как вдруг по нервам ударило чувство опасности. Абстрагировавшись от тоже что-то ощутивших женщин, он выпустил свои ментальные силы и попытался понять, что происходит. Разгадка не заставила себя ждать. Прилив маны.

На дальнейшие размышления времени уже не хватило. Сквозь терзавшие восприятия волны мировой энергии, расходящиеся по планете, он ощутил вибрацию, постепенно переросшую в грохот. Прямо по Оксфорд стрит несся огромный, размером с полтора двухэтажных туристических автобуса кабан. Исполинских размеров боров, покрытый толстой шкурой и костяными наростами, не обращал внимание на выстрелы полицейских, машины и пешеходов.

Жавшиеся к широкой спине боевого мага девушки не смогли бы описать, что произошло. Даже без хлопка аппарации он исчез, сжавшись в узкий луч солнечного света, буквально выстреливший на перерез траектории движения монстра. Миг, и на пути реликта встала крошечная на его фоне человеческая фигурка в светлом приталенном костюме.

– Ничего личного, хрюшка, но в город таким здоровякам как ты нельзя. Lucis Creatio. Vincula!

Шкура выжившего в Тени монстра была крепка, и ни сталь, ни магия не смогли бы взять его с наскоку, чего нельзя было сказать про его разум. А уж в противостоянии с подобными противником Гилдерой мог позволить себе не сдерживаться. Мощнейший ментальный удар за доли секунды сварил мозги твари в кашу прямо в его черепной коробке, а возникшие из прямо в воздухе цепи пусть, и не без труда, но остановили его разгон, погасив инерцию. Туша упала, проломив яму в дорожном полотне и смяв несколько легковых автомобилей.

Людские крики постепенно удалялись, но мужчина не спешил что-либо делать. В этой чуждой обычно людным и шумным улицам тишине скрывалось что-то еще. Раз за разом прощупывая окружение, он пытался вычислить эту неправильность и в конечном итоге нашел.

– Выходи. Не изгаляйся ты с сокрытием собственного присутствия, то я мог бы тебя и не заметить. Пустота среди пустой улицы смотрится очень неестественно.

Ария, вызывающая Доспех солнца, уже была произнесена. За годы оттачивания собственных заклинаний Гилдерой научился призывать его практически без поддержки дополнительных артефактов. Сейчас броня, отражающая работу мистерии, выглядела куда более материальной, демонстрируя рост силы волшебника. Один за другим в воздухе рядом с ним возникли восемь шаров солнечного огня, а около руки материализовалась тройка простых длинных мечей.

– Надо же… смог меня заметить? – послышалась речь на дивном наречии – Кажется, человеки все же чему-то научились за эти годы, хотя-я-я, – говоривший глубоко вдохнул. – Ты похож на моих летних собратьев. Да, определенно в тебе проснулось немало их крови.

Появившийся из ряби пространства, разумный не был человеком, а скорее олицетворением ангельской красоты и дьявольских замыслов. На две головы выше далеко не низкого Локхарта, одетый в броню из неизвестной темной кожи со стальными вставками, он имел синеватую кожу, длинные «эльфийские» уши и достигающие плеч белые волосы, собранные в тугую косу. Поймав взглядом два ледяных осколка заменявших твари глаза, волшебник попытался прочитать его разум, но получил в ответ лишь широкий оскал острых клыков.

– Со мной такие фокусы не пройдут. Каждый из гвардейцев Неблагого Двора защищен от посягательств на разум благословением нашей Госпожи. Так что если хочешь что-то узнать, попробуй спросить, если, конечно, вы тут совсем не одичали без пригляда старших народов.

Речь не понравилась волшебнику, и он покрепче перехватил извлеченную волшебную палочку.

– Каковы твои намерения, Сидхе зимы?

– А почему они тебя интересуют, маг? Дела дивного народа — это дела дивного народа.

– Если ты замыслил дурное по отношению к людям этой земли, то я не имею права тебя отпустить.

– Какой же ты странный, человек. Что может помешать мне сейчас соврать? Впрочем я пока даже сам не знаю. Королева Зимы еще не шагнула в этот мир, пока что магии недостаточно, но мы обязаны подготовить достойную встречу. Хорошо, что вы так обильно расплодились. Я чувствую тысячи человеческих жизней вокруг, и они смогут пойти в дело, никто даже не заметит на фоне такой тол…

Охотник на монстров даже не стал дослушивать тираду фэйри. Они в любом случае никогда не говорят правду. С самого начала он знал, что обе стороны лишь тянут время. Восемь огненных болидов ударили по слуге Зимы, однако ни один не достиг цели. От половины он уклонился, непонятным образом сместившись в пространстве, а остальные парировал появившимся в руках двуручным бастардом.

Очень быстро выяснилось, что эти манипуляции с пространством являются основным и наиболее опасным оружием нелюдя. Трансфигурированные ловушки, барьеры – все это он легко обходил, свободно шагая напрямую в нужную ему точку. Когда его все же удавалось подловить на очередном маневре, зачарованная сталь клинка отлично справлялась с разрушением боевых чар и конструкций из твердого света.

Неприятный противник, но шанс на победу все еще был. По крайней мере до тех пор, пока не была совершена ошибка. Досадная, пустяковая ошибка, вообще не имеющая отношения к магии. На очередном замахе палочкой Локхарт слишком сильно открыл корпус и тут же получил мечом в грудь. Вороненное лезвие разбило волшебный доспех и даже не заметило зачарованную ткань костюма.

Удар клинка должен был полностью вскрыть грудь Гилдероя, но, когда сталь прошла в паре сантиметров от сердца, его неожиданно дернуло назад. Едва не потеряв сознание от боли, возникшей одновременно от удара мечом и резкого толчка назад, он осознал себя сидящим на асфальте за выстроившимися в цепочку солдатами, поливающими эльфа очередями автоматного огня. Не сталкивавшийся до этого с таким оружием фэйри зимнего двора на несколько мгновений оторопел и принялся отбивать пули своим оружием.

Рядом с Локхартом стоял рыцарь. При беглом взгляде можно было подумать, что это сошедший напрямую со страниц рыцарских романов персонаж, но человек, сдавший трансфигурацию Макгонагалл, легко опознал в его доспехах современные материалы. Несмотря на использование достижений технологии, поверхность брони была густо покрыта вязью рун и символов, лишь часть из которых была знакомы волшебнику. От самого воителя исходили хорошо знакомые ощущения открытых магических цепей.

– Королевский Викторианский орден? – прохрипел Гилдерой, запуская заклинание исцеление, чтобы хотя бы как-то залатать пробитое легкое.

– Мы носили много имен в разные моменты истории, но сейчас известны под этим. Ты как, чародей? Сражаться сможешь? Кто наш противник? – ответил мужчина, с шипением подняв забрало своего шлема, под которым скрывалось молодое светлое лицо с ясным взглядом голубых глаз.

– Темный фэйри. Быстрый. Сильный, – слова все еще давались охотнику на чудовищ с трудом. – Использует какую-то форму смещения в пространстве. Мне нужно. Три минуты. И я вернусь в бой.

Рыцарь ее Величества кивнул и опустил забрало. Эльф тем временем уже приноровился к темпу оружейного огня и начал хохоча продвигаться к занявшим позиции вдоль улицы бойцам, попутно разрубив заехавший ему за спину танк.

– Хорошо. Господа! – обратился к солдатам изготовившийся к сражению воин. – Выиграем милорду чародею три минуты! Должны выиграть! Ubique quo fas et gloria ducunt (Везде, куда ведут долг и слава)!

Солдаты, стоявшие за спинами своих товарищей, посмотрели на Локхарта с сомнением, но подчинились, сделали несколько шагов вперед и открыли огонь, усиливая давление на нелюдя. Озвучив девиз, безымянный рыцарь обнажил свой клинок, так же, как и доспехи, покрытый рунами. Выставив его перед собой, он прочитал какую-то арию неразличимую из-за опущенного забрала и, полыхнув маной, рванул вперед.

С характерным хлопком преодолев звуковой барьер, он оказался прямо надо эльфом и нанес размашистый удар вертикально вниз. Сталь столкнулась со сталью, ознаменовав начало поединка мечников. Высекая снопы искр, они обменивались ударами, перемещаясь по уже опустевшей улице. Они сражались, абсолютно игнорируя сопутствующий ущерб. Трескающийся асфальт, рассыпающиеся осколками стекла в окнах. Один из стрелков оказался слишком близко к дуэли, за что незамедлительно поплатился. Легким движением монстр, лишь отдаленно напоминающий человека, схватил его за шею, тут же оторвав голову, и метнул прямо в рыцаря.

Солдаты, прекратив огонь, начали окружать место сражения, но, увидев судьбу своего товарища, поспешили занять крыши и верхние этаже окружающих зданий. Лишь четверо человек остались рядом с магом, защищая его. Даже не будучи мастером ближнего боя, Гилдерой видел, что рыцарю короны удавалось лишь сдерживать слугу Зимнего двора, а значит нужно было поторопиться.

Цепи пропустили обжигающую магическую силу, собранный в одну точку разум мага брал их под контроль, подчиняя и заставляя меняться реальность вокруг него. По крайней мере пытался. Ни первая, ни вторая попытки не дали этого сделать. Рана на груди начала страшно болеть и вновь вскрылась, запуская кровотечение. Липкий давно, казалось бы, побежденный страх смерти коснулся души первого ученика Аластора Моуди. Холодные пальцы Белой госпожи легли на его плечи. Если бы это было в его силах, то это стало бы первым случаем, когда он груб с леди, ведь больше всего на свете ему хотелось отбросить это присутствие. У него был долг! Были люди, которых он обязан был защитить! Была та, кому он еще не сказал о своих чувствах!

Оборот за оборотом, он запускал оборот маны, выжимая все возможное из своего тела и души, лишь бы встать и сделать следующий шаг. Он знал, верил, что сможет совершить это!

Мир застыл.

– Ты умираешь, Гилдерой Локхарт, – раздался девичий голос совсем рядом с ним.

– Маленьким девочкам сейчас лучше убежать как можно дальше отсюда, милашка, – попытался отшутиться он от чего-то принявшего облик десятилетней девочки. Учитывая происходящее, это могло быть что угодно.

– Не пытайся показаться глупее, чем ты есть, герой. Азъ есмь голос Алайи – воли человечества.

Когда-то давно он слышал этот термин от учителя, но сейчас даже такому сильному менталисту как Локхарт было слишком трудно вытащить из памяти детали давней лекции. Что-то про силу противодействия и баланс… Мало что из этого казалось сейчас достаточно важным.

– Я хочу предложить тебе…

– Неинтересно, – оборвал мужчина сущность, которую некоторые могли бы назвать настоящим богом. – Не знаю, что ты хочешь мне предложить… – перебарывая боль и появившееся в месте с этим аватаром оцепенение, он поднялся на ноги. – Но я Гилдерой «Коди» Локхарт, ученик Аластора Моуди, волшебник и охотник на чудовищ, защитник и, если я не могу исполнить свой долг… – с каждым сказанным словом его голос наливался силой, а вшитая в одежды пластинка из одеяний жреца давно мертвого бога раскалялась и пульсировала, постепенно сливаясь с телом заклинателя. – То грош цена моим клятвам и моей магии!

Голубые глаза заменило собой сияние солнца. Распавшийся на части Доспех солнца восстановился, пылая жаром ярости чародея, а в руку легло длинное тонкое копье из твердого света. Магия – это искусство, а иногда в искусстве абсурдная и даже нелепая вера в себя может значить очень многое.

Окружению вернулась его скорость и наполненность. Измочаленный королевский рыцарь тем временем ушел уже в практически глухую оборону, потеряв значительную часть доспехов. Фэйри продолжал демонстрировать что, сражаясь на его поле – победа невозможна. Впрочем это уже не имело значения. Чародей сделал своей ход.

Один шаг, и на пути стремящегося к шее рыцаря клинка встает запертый в контуры посоха жар солнца.

– Что?! – на лице одного из офицеров Зимнего двора застыло выражение неверия.

– Я. Тот, кто выше, – уронил четыре слова объятый светом волшебник. Из темных глубин ночного неба вертикально вниз ударил столб испепеляющего огня.

В глазах воина Королевского викторианского ордена застыло неверие, ведь то, что он видел, противоречило всему, что было ему известно о магии.

В глазах солдат отпечатался шок, ведь их мир за эту ночь в очередной раз рывком расширился.

В глазах одного волшебника рожалась решимость.

Образ, созданный ради одного короткого разговора, улыбнулся и исчез. Все же иногда люди могут справиться сами, а эта душа… Что же рано или поздно она в любом случае войдет в трон героев.

___________________________________________

P.S.

На бусти вышла финальная 130-ая глава)

В ближайшее время в открытый доступ начнется публикация новой работы)

Глава 124

27.08.1998. Федеративная Республика Германия. Земля Бавария. Административный округ Швабия. Нёрдлинген.

Улочки города Нердлингена напоминали декорации к фильмам о средних веках и при этом не выглядел искусственно. Следы жизни людей, незначительные изъяны только улучшали образ города. Сказочная картинка. Брусчатка, выложенная еще во времена Шпайерской протестанткой унии, неровно блестела под светом фонарей. Но важно помнить, никто не говорил, что сказка не может быть страшной.

По одной из улочек между рядов фахверковых домов в отчаянной борьбе за свою жизнь бежала пара подростков. Парень лет семнадцати тащил за собой свою сестру тринадцати лет, время от времени подхватывая ее на руки. Его лоб бы рассечен, и кровь из не глубокой, но широкой царапины постоянно заливала глаза. Об остановке же не могло быть и речи, несмотря на девичьи слезы, несмотря на то что каждый шаг уже отдавал болью, он продолжал бежать. Он успел очень хорошо, можно сказать детально, разглядеть, что именно остается от тех, кого нагоняет Это.

Оно появилось внезапно. Постоянно двигающаяся и изменяющаяся масса из тьмы, искаженной плоти, тысяч голодных пастей. Прийдя с юго-востока, оно начало стремительно пожирать жителей Нёрдлингена одного за другим. Заполняя улицы, проникая в дома, это нечто методично находило всех.

– Курт! Я больше не могу… Я устала! Мне больно! – захныкала девочка.

– Надо бежать, Аделина! Нельзя останавливаться! – он снова дернул сестру за руку. Тьма нагоняла. – внезапно за очередным поворотом им попался первый с момента начала забега прохожий. Курт тут же узнал его. Старик Варин был хорошо известен в их маленьком городке и считался кем-то вроде блаженного. Одинокий мужчина был стар уже когда прибыл в Нёрдлинген два десятилетия назад, а сколько ему лет на самом деле наверно не знали даже в городской администрации. Постоянно улыбающийся, молчаливый дед бродил по улочкам практически каждый день в независимости от погоды, словно пытался найти что-то очень важное. В какой-то степени он был даже местной легендой, ведь он умудрялся перемещаться по городку так, что ни у кого не получалось его отследить. Он шел куда хотел и когда хотел по одному ему известным делам.

Сегодня же на его лице не было улыбки, лишь мрачная решимость. С прямой спиной (к собственному удивлению, Курт заметил, что на самом деле он достаточно высок) твердой и уверенной походкой он двигался навстречу надвигающейся опасности.

– Герр Варин, надо бежать! Тут опасно! – крикнул парень, пробегая мимо старика и попытаясь потащить его за собой. Мальчику не хотелось видеть еще хотя бы одну смерть, но щуплая старческая рука с неожиданной ловкостью вывернулась из мальчишеской хватки.

– Бегите, дети, я обо всем позабочусь, – ребят обдало волной странного ветра, каким-то образом прибавившей им сил, после чего они синхронно кивнули и побежали вперед быстрее и легче чем раньше.

Две юные жизни, встречающие зарю юности, уходили прочь, не зная от чего спасаются, в то время как достигшая своего заката душа знала, с чем предстоит столкнуться. Варин Гоувальд не мог не знать, все же пятьдесят лет назад он в числе многих других поспособствовал появлению на свет этого ожившего кошмара. Великий мстительный дух. Он почувствовал его появление на руинах Даху и последующее продвижение практически сразу же, как по миру прокатилась волна магии. Карающей дланью монстр, рожденный из боли и осколков душ десятков тысяч жертв лагеря смерти, подобно чуме распространялся по землям Баварии.

– Воистину, никому не уйти от возмездия за свои деяния, – прошептал он больше для самого себя чем для кого-то еще. – Но это не значит, что я сдамся без боя! Hail Hexerei!

Ожившее проклятие столкнулось с потоком магического огня.

………………………………………….

27.08.1998. Российская Федерация. Вологодская область. Город Кириллов. Кирилло-Белозерский монастырь.

Пирр, тяжело дыша, привалился к стене церкви Введения. Стены, на протяжении более чем пяти веков впитывавшие людскую веру и молитвы, сейчас отдавали все, что накопили сражающимся защитникам. Кирилло-Белозерский монастырь – крупнейший монастырь в Европе, «Великая государева крепость», был охвачен пламенем. Место так усиленно оберегаемое как служителями веры, так и чародеями, достойно встретило первый удар магии. Руководства на такой случай рассылались по всем важным объектам, включая и скрытую от глаз обывателей часть древней обители, однако никто не ожидал, что именно тут из-за грани выйдут целые полчище тварей. Черти, вии, богинки, бесы, упыри и самое страшное несколько потомков Полоза. Одна из этих огромных чешуйчатых тварей оплела Белозерскую башню и сейчас выискивала новых жертв.

Чей это был просчет: командования безликих или высших иерархов церкви… уже не имело значения. Грань была прорвана в трех местах, включая сам подземный комплекс под храмом. Так что сопротивление застигнутых врасплох церковников оказалось непродолжительным.

Дышать было тяжело, он умирал, но сам шестнадцатилетний послушник не испытывал особых сожалений. Да, он прожил короткую жизнь, не самую счастливую и в тоже время далеко не самую плохую. Перед глазами проносились самые яркие моменты жизни.

Старый монах, нашедший его в подворотне Новосибирска и буквально через секунду сцепившийся в жаркой словесной перепалке с мужчиной в безликой маске, появившимся словно из воздуха. Тогда его отгородило от них прозрачной, но совершенно не пропускающей звуков стеной. Тем страннее выглядел их спор. Разряды электричества, расходящиеся в разные стороны от масочника. Опаляющий свет, горящий в глазах священника, за которым в тот день осталось последнее слово.

Маленькая келья в подземном тренировочном комплексе, готовящем членов тайного боевого крыла церкви, где его ладони впервые окутало сияние света.

Встречи, тренировки, открытия, радости и печали…

И вот его первый настоящий бой… Так что сожалений не было. Почти. Хрипя от сломанных ребер, Пирр едва не выл от мыслей о тех, кто сейчас прятался в здании за его спиной. Буквально три дня назад к ним приехала делегация из аналогичного женского монастыря. Среди ни была Она. Мария. Они виделись редко, буквально несколько раз в год в течение последних шести лет, но каждая встреча оставляла в его души тепло и искреннюю радость. Наверно если бы его спросили, он бы с чистой совестью ответил, что любит ее. А сейчас она вместе с матушкой настоятельницей читала тексты огненного причастия. И молодой мужчина знал – никто из них не отступит. Когда падут врата в церковь, они отдадут свои жизни и души пламени, но не порождениям тьмы. Более того этим они точно очистят мир от части подобных монстров.

На очередном вдохе Пирр заметил, что какофония звуков сражения затихла. Повинуясь возникшему наитию, он поднял глаза к затянутому тучами небу и увидел над собой нечто. Странное существо парило над ним, не издавая ни шороха.

– Ты… ангел? – он хорошо помнил изображения ветхозаветных ангелов, и эта химера из света, каменных колец и крыльев слишком сильно их напоминала.

– Я/мы лишь отражение Алайи – воли человечества, – ответило существо, притворяющееся ангелом. – Этот облик не более чем оболочка, взятая у слуг |1\|e2|32&, – последнее слово вызвало ощутимую боль в ушах и душе. – Я/мы сила противодействия/баланса. Я/мы олицетворяем стремление человечества к выживанию, и сейчас ему нужна помощь.

– И что? – в голове царил полный бардак, из-за нехватки кислорода картинка постепенно начала затухать. – Где эта помощь!

– Я/мы помощь. Твой жизненный путь закончится/закончился здесь, Пирр. Практически нет линий судьбы, ведущих дальше, но ты соответствуешь критериям и можешь стать сосудом/вместилищем/инструментом/стражем противодействия. Обязаны предупредить в случае принятия сделки шансы на сохранения твоей жизни/души/личности повышаются до пятнадцати процентов, однако шансы выживания людей в окружающем регионе повышаются до семидесяти процентов. Твой ответ.

Все это выглядело и звучало абсурдно. Алайя, про которую он никогда не слышал. Сделка, подозрительно похожая на сделку с дьяволом. Даже на фоне всех виденным им чудес и возможностей магии, кудо проще было поверить в то, что это его предсмертная галлюцинация, но… сквозь закрытые двери он слышал напевы «Огненного причастия», чувствовал пришедших в движение ману и святую силу, а главное ясно видел яркую и солнечную улыбку Маши…

– Я. Согласен, – выдавил юноша через силу.

– Слово сказано.

И «ангел» исчез без следа. Первые несколько секунд ничего не происходило, и Пирр почти вернулся к мыслям о предсмертной галлюцинации, но вот сбоку послышались шаги. Твердые, спокойные, уверенные. Так передвигались наставники по боевой подготовке, вот только их движение не сопровождал шелест плаща и бряцанье брони. Сил правда не было даже, чтобы повернуться и посмотреть, кто это. Неизвестный подошел к нему и опустился на корточки.

– Ну здравствуй, бедная душа, – скосив взгляд он увидел… воина. Белоснежная туника, алый плащ, и лорика сегментата. – Печально, что даже спустя тысячи лет происходит такое. Ведь ты даже не понимаешь, на что обрек себя. Впрочем, надеюсь, у тебя еще будет время осознать, какой выбор ты совершил.

Молодой загорелый мужчина, вполне возможно грек, смотрел на него печальными карими глазами. Его темные волосы были коротко стрижены, а в руках он держал шлем. Этот образ казался юноше до боли знакомым, но затуманенное болью сознание не могло вытащить из память откуда именно он его знал.

– Хотел бы я рассказать тебе больше, но у нас мало времени, – облик грека размылся, став чистой энергией.

Яркий поток света впитался парню куда-то в грудь и контроль над телом незаметно ускользнул. Став молчаливым зрителем в собственном теле, Пирр видел, как тело окутало сияние, и раны начали стремительно заживать. «Он» встал и двинулся в сторону уже заваливающейся под весом чудовища башне. Через несколько шагов тело юноши перешло на бег. Сила переполняла его тело и с каждой секундой ее становилось все больше. Ее излишки вырвавшиеся из тела стали броней, похожей на ту, что носил слившийся с ним воин.

– Запомни внимательно, что я буду сейчас делать, потому что потом, если твоя душа выдержит мою силу, тебе придется делать это самому, – голос шел откуда-то изнутри. – Надеюсь, моя наука тебе поможет, все же чем-чем, а убийством змеев я все-таки прославился, – в эту секунду пир понял, откуда он знал этого человека, и почему не распознал его сразу. Сложно сопоставить изображение на гербе с реальной персоной.

……………………………………………

Ушедший к Трону Героев впервые в истории ступал по земле.

…………………………………………….

27.08.1998. Соединенное Королевство. Пригород Лондона. Один из бункеров Министерства обороны Великобритании.

Мужчина, привыкший принимать сложные решение, но совершено не привыкший находиться перед камерами, напряженно сверлил взглядом темный глаз объектива камеры. Он прекрасно контролировал свое окружение, благо его уже далеко не простое человеческое тело позволяло делать это без особых усилий. Машинально попытавший встать при приближении монаршей особы, он был остановлен тонкой рукой, той, кому присягнул на верность годы назад.

– Все в порядке, Джеймс, можешь не вставать. Не та ситуация, чтобы соблюдать церемониал.

– Но Ваше Величество…

– Джеймс… – с укором посмотрела на него королева. Поймав ее взгляд, маршал королевских рыцарей остался на месте. Прошли десятилетия со дня, когда их представили друг другу. За это время она перестала быть хрупкой девушкой, состарилась, вырастила детей и внуков. Его же голову едва тронула седина. Он стоял за ее спиной, когда им на головы летели бомбы в Большую войну, он же лично давил подсылов проклятого Гриндевальда, он, а не кто-то другой, ждал ее приказа в семидесятые, когда маги потеряли контроль над ситуаций в своей внутренней кухне, и ему же сегодня предстоит выступить вместе с ней по национальному телевидению прежде чем самому отправиться в бой.

– Моя королева, вы же понимаете, что мир уже не будет прежним после этого заявления?

– Просто ты иначе смотришь на сводки со всей страны и дипломатические сообщение со всего мира. Ему не суждено пережить эту ночь в том виде, к которому мы привыкли. На улицах наших городов идут бои, а прямо в центре Лондона поднялась двухсотметровая башня из камня и кости. Толпы мертвецов и разных тварей, неизвестных даже нашим волшебникам. Мы не можем сидеть сложа руки. Американцы уже сделали ход, президент МАКУСА выступил вместе с президентом США пятнадцать минут назад. Сейчас идет координация действий между армией и их авроратом. Ватикан в огне. Папа убит. Нечто, запечатанное церковью под собором Святого Петра, вырвалось наружу, и то ли изгнать, тол и убить его удалось ценою жизней половины швейцарской стражи и нескольких высших иерархов так называемой Святой Церкви. Германия практически потеряна. Наследие от развлечений ублюдка Гриндевальда и его карманной говорящей головы извернулось и укусило самих немцев за задницу. Иронично, что все очаги сопротивления, от которых поступает информация, организованны его же бывшими офицерами. Швейцария держится только за счет по непонятным причинам вышедшим им на подмогу чёртовым гномьим хирдам! Русские оказались готовы лучше всех, но и у них не обходится без проблем. Слишком большая территория и слишком много забытых даже ими самим ужасов. И так повсеместно. Мир уже не будет прежним.

– Я в любом случае выполню свой долг и любой ваш приказ, моя Королева.

– Знаю, – королева позволила себе улыбку. – Ты всегда был таким, Джеймс… Всегда. Но ты прекрасно знаешь, что я… не знаю, что делать. Во мне недостаточно крови тех, кто скреплял древние договора. Я даже не уверена, что смогу призвать тех, кто правит магами. Поэтому нам остается полагаться на самих себя и верить в лучшее. Не так ли, мистер Смит? – обратилась она к еще одному присутствующему тут человеку.

Взгляд старого воина метнулся к тому, кому был адресован вопрос. Мужчина в старомодном костюме, с совершенно незапоминающейся внешностью, которая вполне могла быть и не его, являлся представителем Министерства магии, приставленным к Королеве. Консультант, защитник, советник. Магов можно было обвинить во многих вещах, и значительную часть жизни Джеймс посветил именно тому, чтобы следить за их преступлениями, но упрекнуть в неаккуратности и невнимательности ко взятым обещаниям их было невозможно. Согласно хроникам его ордена, рядом с каждым монархом стоял такой вот малозаметный специалист по особым вопросам. Волшебников мало интересовали детали жизни обычных людей, в отличии от поросших былью соглашений, достигнутых еще при прошлых династиях.

– Мы также работаем над проблемой, Ваше Величество. Уже в ближайшее время боевые группы аврората выйдут на улицы. Вопрос силы старых договоров с дивным народом также был поднят одним из наших лидеров несколько лет назад, поэтому некоторая фора у нас есть. Всадники на драконах, о которых я вам рассказывал, тоже ждут приказа выдвигаться и приступят к делу, как только будут уверены, что не попадут под огонь ваших сил противовоздушной обороны и военно-воздушных сил. Отдельно хотел бы напомнить, что проблемой с упомянутой вами башней уже занимаются наши лучшие специалисты. К сожалению, даже среди нас есть любители половить рыбку в мутной воде…

– Тем более. Чем быстрее мы доведем эти сведения до населения, тем быстрее мы сможем преступить к более активным действиям. Начинаем! – махнула она рукой в сторону снующих за пределами света софитов служащих, после чего села на заранее приготовленный для нее стул.

Защелкали переключатели, загудела электроника, и до этого мертвый глаз камеры ожил, моргнув при фокусировке. «Мотор», – крикнули из темноты и в зале наступила полная тишина.

– В этот час страха, непонимания и кошмара, в час, который никогда не должен был наступить, я обращаюсь к каждому своему подданному в метрополии и доминионах. Более того я обращаюсь к каждому человеку, кто слышит меня сейчас.

Преисполненная глубоким чувством к каждому из вас, я говорю с вами не как Королева, но как смертный человек из плоти и крови, разделяющий вашу боль. Мир, который мы строили и защищали был… сложнее, чем каждому из нас бы хотелось. Груз этой тайны веками висел на сильных мира сего, и до последних часов мы справлялись со своей ношей, но сегодня все изменилось.

Враг, с которым мы вынуждены столкнуться… Не знает жалости. Ему чужды наши эмоции и образ мысли. Наш враг не имеет ничего общего с тем, чем мы сталкивались. Наш враг — это миф, сказка, оживший кошмар, вернувшийся из глубины веков, но не обманывайте себя! Ее природа не делает угрозу менее серьезной.

Знайте! Магия реальна! Она всегда была рядом, но усилиями многих людей вы были защищены от нее. Сегодня все изменилось. Поддерживать эту ложь, эту иллюзию простой и понятной реальности уже не представляется возможным.

Эта беда общая для всего человечества! Но помните, вы не одни! Уже сейчас королевские войска начнут маневры по наведению порядка.

Во имя этой великой цели, я взываю к моему народу, здесь рядом со мной и к моему народу далеко за морем, считать данную волю собственной.

В этот час испытаний я прошу всех подданных сохранить мужество и выдержку.

Во имя сохранения всего, что нам дорого, боритесь!

Королева завершила свое обращение, и наступил черед Джеймса. Он встал.

– Я не умею говорить речи. Меня зовут сэр Джеймс Уильям Найветт, я являюсь верховным магистром Королевского Викторинаского Ордена, и мы ответим на любой удар, направленный против Британии, ведь с нами сила древних королей Британии и сам Бог! – одним слитным движением он обнажил клинок из висящих на поясе ножен. Свет, источаемый старинной реликвией, ударил во все стороны, вся эта задумка была ради этого момента. Чтобы как можно больше людей увидело происходящее, и их вера напитала его силой. Для предстоящей битвы им были нужны все возможные ресурсы.

Глава 125

05.09.1998. Соединенное Королевство. Англия. Графство Хартфордшир. Округа города Борхэмвуд.

– Это все не может быть правдой. Это все не может быть правдой. Это все не может быть правдой… – сэр Джеймс Найветт шагал по в сторону оперативного штаба, развернутого в стороне от наиболее проблемных зон города и слушал причитания солдата, прижавшегося к одному из колес грузовика.

Как только они отошли достаточно далеко, он обратился к сопровождавшему его сержанту.

– Не знаешь, что с ним стряслось?

Измученный и словно постаревший на несколько лет за последние часы мужчина мазнул взглядом по впавшему в истерику бойцу и продолжил движение.

– То же что и со многими сейчас. Столкнулись с чем-то безумным. Если я правильно помню, его взвод встретился с тварью, похожей на лошадь, из спины которой рос человеческий торс. Без кожи. Оно перебило два с половиной десятка хороших солдат, прежде чем им все же удалось убить его.

Великий-магистр кивнул.

– Ясно, наклави. Повезло.

– Повезло? – реакция главы рыцарей сбила мужчину с толку, и раз уж тот не требовал к себе особого отношения, решил переспросить.

– Повезло, что хоть кто-то выжил, и с тем, что дожди идут вторую неделю. Тварь сама по себе очень сильная и до недавнего времени редкая. Но вода, текучая в особенности, ее сильно ослабляют. Наверно поэтому и удалось ее убить.

Ко всеобщему расстройству оптимальных способов противодействия многим тварям без использования тяжелых вооружений пока не подобрали. Умники из научного отдела и так называемый Отдел тайн Министерства магии вели активный поиск, но пока безрезультатно. Были конечно артефакты для зачарования патронов, их даже было немало, а вот пользоваться ими могли немногие. Нет, с некоторыми противниками огнестрел справлялся неплохо, и гоблина, даже обвешенного амулетам, очередь из SA80 снимала гарантированно без всяких зачарований. Проблема была с врагами посерьезнее вроде воинов дивного народа, которых становилось все больше. Без тяжелого вооружения или магической поддержки против них лучше было не выходить.

Уложенная бетонными плитам дорожка привела в самое сердце этого лагеря, а именно к оперативному штабу столичной группы войск. В укрытую камуфляжным покрытием палатку набилось куча народу, сгрудившаяся в одному углу. С другой стороны, тихо гудели автономные генераторы. Полукругом перед доской с картой и парой дисплеев были расставлены рабочие столы. Понять, что же приковало всеобщее внимание, удалось без труда.

По небольшому телевизору, стоящему в углу оперативного штаба, крутилась запись его недавнего боя. На третьи сутки после начала явления, незаметно получившего название «Прилив магии», из-за грани вышел мертвый великан. И это была не одна из тех тварей, которых люди научились эффективно уничтожать еще много веков назад, а ходячий мертвец, созданный из полноценного древнего великана. Двадцатиметровая туша, имеющая хорошо развитый интеллект и экстраординарные способности к манипуляциям с землей. Не будь он поднятым трупом, сложившим голову где-то в глубинах обратной стороны Земли, то создал бы массу проблем. К счастью, конкретно с этой особью удалось справиться относительно легко…

Как раз в этот момент камера какого-то абсолютно безбашенного журналиста, найденного службистами и согласившегося направиться так близко к полю боя, сместилась на летящего в сторону врага, попутно огибающего позиции войск, Джеймса. Привыкший действовать в подлунном мире, скрываясь от глаз обывателей, ему было крайне непривычно смотреть на себя со стороны. А фигурка всадника, смотревшегося лилипутом на фоне этого исполина, почти добралась до цели. Даже будучи требовательным к самому себе человеком, он не мог не признать, что засняли его впечатляюще. Да, слегка рябящая картинка не могла передать всей полноты момента, но и без того вид летящего на монстра рыцаря в сияющих доспехах с пылающим огнем мечом в руке впечатлял.

Собственно, на это и был расчет. Усилить старую магию, сохранившуюся в осколках древних реликвий. Безусловно, он не был великим Королем. В руках он держал не легендарный клинок властителя, а лишь реплику, восстановленную вокруг более ранней реплики. Восседал он не на широкой спине Хенгроена – валлийского жеребца, в чьих жилах текла кровь волшебных коней, а на специально выращенной с помощью магии и генетики химере с такой же кличкой. Броня также была продуктом симбиоза технологий и рун, вместо изделия волшебных кузнецов дивного народа. Но все это было неважно! Весь смысл этого был в том, чтобы вера в хорошо знакомые образы «убедила» реальность, в том, что этот конкретный человек может сделать то, что мог великий король.

Камера снова сместилась в сторону, на этот раз не так сильно. В объектив как раз попал момент нанесения первого удара. Широкая полоса серебристого света сорвалась с клинка и, превратившись в сплошную десятиметровую ленту, подрубила правую ногу великана…

И план сработал! Уже четыре дня все Соединенное Королевство смотрело эту запись. Ну или как минимум те его районы, где еще не начались проблемы с электричеством. И, к сожалению, таких районов было не так много, как ему бы хотелось. Побережье пылало под ударами выходящих из водных глубин тварей. Железнодорожное и автомобильное сообщение между городами регулярно прорывалось. В городах регулярно вспыхивали волнения, переходящие в уличные столкновения. Относительный порядок царил лишь вокруг поселений волшебников и в самом Лондоне. И то про Лондон можно было говорить с большой натяжкой, ведь с башней, возникшей в первые минуты катаклизма прямо из-под земели, ничего пока сделать не удалось. Подходы охранялись постоянно прирастающей толпой мертвецов. Небо перекрывал плотный некротический барьер. Проще было указать, где проблем не было, чем обозначить зоны, где они были. А значит, у сэра Джеймса впереди было еще очень много работы.

Запись тем временем подошла к своем логическому концу. На все еще размахивавшего руками великана налетели всадники на драконах. Маги начали вмораживать чудовище в землю, а еще через несколько секунд появилась одна из их шишек. Стареющий джентльмен в старомодном костюме и шляпе котелке спрыгнул с зависшей над местом боя летающей кареты и еще в полете взмахнул палочкой. Его слов не было слышно даже там в реальности, их надежно глушили шум ветра и грохот артиллерийского огня. На записи его тем более было не разобрать, в отличии от результата этого действия. Вырывавшиеся из земли многочисленные стальные цепи, не обделенные острыми крюками, надежно связали монстра, после чего великому магистру оставалось только взобраться на обездвиженную тушу и обезглавить вторым ударом меча под торжествующие крики сотен солдат.

Маленькая победа на долгой дороге к великой цели. Рыцарь сделал несколько шагов в сторону доски с тактической картой, но сбился с шага из-за прострелившей сквозь внутренние органы вспышки боли. Самообладание вернулось к нему за доли секунды, и он окинул взглядом все помещение пытаясь понять заметил кто-нибудь это «конфуз» или нет. К счастью, весь офицерский состав все еще досматривал запись и не мог обратить на произошедшее внимания. И слава Богу, ведь людям еще рано было знать, что герой, образ которого им скормили и на которого они возлагают свои надежды, не просто такой же смертный, но с каждым применением своей силы становится ближе к кончине.

Легенды и вера, направленные чарами, могли подарить великую силу, вот только и цена была соответствующей. В сэре Джеймсе не текла кровь Пендрагонов. Сколько бы усилений не прошла его плоть, этого было недостаточно чтобы выдержать давление, приходящее с отблесками их могущества. Раз за разом беря на себя эту ношу, он знал, что идет на встречу смерти, и делал это без страха.

………………………………………………………….

05.09.1998. Великобритания. Графство Гэмпшир. Город Винчестер. Школа при Королевской Академии Бладспир.

Зугрим, один из лучших разведчиков и воинов племени Окровавленного когтя, медленно полз вперед, скрываясь в тенях.

«Того, что осталось от некогда могучего племени», – мысленно одернул он себя. Исход в тень был ошибкой. Когда магия покидала мир, они могли остаться! Гоблинам, в отличии от мерзких фейри и глупых людишек, не нужно было много магии, чтобы творить свое колдовство, а с качеством обработанного ими металла могли поспорить разве что заморские гномы и дверги. И если бы великий вождь не принял решение уйти на обратную сторону земли, то они бы легко смели жалких человеков и правили бы островами.

Однако этого не произошло. Львиная доля гоблинов покинула Землю, а те немногие, кто остался, как он теперь знал, лишившись поддержки своих богов и духов великих предков, проиграли войну человеческим магам и были загнаны в пару подземелий. Но теперь все изменится, ведь уже сейчас с возвращением магии в мир вернулись и те, кто выжил на той стороне.

Сам Зугрим практически не помнил всю ту бездну времени, проведенную в Тени. Несмотря на все свои достоинства, он не являлся чемпионом своего народа, а значит и не был достаточно силен, чтобы самостоятельно сохранить полную ясность рассудка в отрыве от Мира. Ну и конечно, тот факт, что гоблины не заморачивались созданием стабильных доменов, как это сделали другие, тоже сыграл свою роль. Так что все годы там стали для гоблина сплошной чередой кровавых кошмаров.

Семь дней назад дорога домой была открыта, и их изгнание завершилось. К великой радости вождя, проход домой открылся не абы где, а прямо в подземельях, занимаемых остатками их народа. Как же больно было видеть, что от былого величия гоблинов остались сущие крохи. С другой стороны, как он узнал позднее, у других и этого не было. К тому же это стечение обстоятельств позволило избежать множества фатальных ошибок, ведь окружающий мир не изменился в плане уровня своей опасности. Точнее как, мир, конечно, изменился до неузнаваемости, но старые угрозы сменились новыми и, если бы не это чудо, все племя Окровавленного когтя могло просто полечь в стычке с людскими войсками с их бум палками.

Но передышка не была долгой. Лидеры решили отправить разведчиков на поверхность, и одним из них стал и сам Зугрим. Его целью был крупный источник магии, появившийся пару десятков лет назад. Сейчас же он был почти у цели. Двигаясь через жалкое подобие настоящего леса, занявшее место рядом с источником, спрятавшимся где-то под массивным зданием из крупных красных кирпичей. Разглядеть его издали мешал густой туман, поднявшийся над поверхностью, а где-то в его глубине слышались звуки битвы. Припадая к грунту, он пытался понять кто и с кем бьется, пока завесу вдруг не снес в сторону поток сжатого воздуха.

Гоблин прижался к земле так плотно как только мог. У него наконец получилось рассмотреть заинтересовавшую его стычку. Развернувшееся перед его глазами сражение оказалось явно выше доступного ему уровня. Высокая человеческая женщина в плотном глухом платье сражалась с настоящим личом! Да, пусть далеко не самым сильным из их братии, раз вышел в подлунный мир одновременно с племенем гоблинов, но все еще очень опасный противник. И далеко не старая человечка подавляла его вооруженная лишь волшебным мечом. Промораживающий мясо до костей холод столкнулся с гнилью и разложением. На путь волн праха вставали стены льда. Мертвый огонь разрушал летящие ледяные копья, оставляя от них лишь безвредные паровые облачка. А время от времени посох немертвого волшебника сталкивался с чародейским клинком, высекая снопы искр.

Расу мертвого мага сейчас уже было и не разобрать, слишком давно он выбрал не-жизнь и за проведенное на той стороне время успели отмереть даже намеки на живые ткани. Можно было только гадать, кем он был несколько тысяч лет назад, на его стороне был колоссальный опыт и отсутствие слабостей, свойственных всем живым существам. Но несмотря на все это, с каждым новым обменом магическими атаками он проигрывал, уступая жизни и молодости, переплетенными с первобытной яростью ледяной стихии. Ни один бой не может продолжаться вечно, и на очередной сшибке человечке удалось подловить мертвеца. Налившаяся синевой сталь прошла сквозь обрывки ткани, когда-то бывшей мантией, и проскользнул мимо ребер скелета. А потом Зугриму пришлось зажмуриться от яркой вспышки, ударившей по глазам. Когда резь унялась, и он смог снова смотреть на мир. На месте, где еще секунду назад стоял лич, была лишь ледяная статуя. И только в этот момент, на фоне успокоившегося окружения и внезапно исчезнувшего тумана, он осознал, что вокруг здания бывшего его целью стояло несколько десятков таких ледяных изваяний, распространяющих холод вокруг себя.

Гоблин, не смея лишний раз совершить резкое движение, пятясь пополз прочь. Инстинкты, усиленные личными навыками, били в набат и твердили ему «беги». Он, собственно, и планировал побежать, как только выберется из зоны поражения этой чертовой ведьмы. Метр за метром он удалялся все дальше, не сводя взгляда с источника опасности, пока не врезался в препятствие. Все еще не рискуя привлекать лишнее внимание он попытался сдвинуться в сторону, но прямо рядом с его головой во влажную землю вошел посох.

– Она впечатляет правда? Даже сложно поверить, что десять лет назад она была совершенно другой, – голос, раздавшийся над ним, был спокойным и уверенным. – Видят предки, если бы мое сердце не было давно и накрепко украдено, я бы мог в нее влюбиться.

Гоблин напрягся. Магия пробежала по телу, приводя его в тонус, а сам он сжался пружиной. Распрямиться и оттолкнувшись нанести удар чуть ниже места, откуда идут звуки голоса. Ничего сложно для такого как он. Единственное смущало, что Зугрим почти не ощущал его присутствия, словно позади стоял обычный человек, а обычные люди в эту эпоху не используют посохи, в чем он уже успел убедиться. С другой стороны, это же могло значит, что говоривший был максимум слабым волшебник, что делало его легкой добычей. Все было логично, вот только сдвинуться с места гоблин так и не смог.

Попытавшись дернуться, он обнаружил, что крепко связан выползшими снизу корнями. Буквально распят на сырой земле.

– Так, ну а теперь посмотрим, что это за крыска отирает у порога места моего детства.

Говоривший наконец появился в поле зрения пленного разведчика. Молодой человеческий мужчина, возраст ему было понять сложно, все же люди стали жить сильно дольше, с бледной, как было принято считать аристократической кожей. Грязные блондинистые волосы были уложены в аккуратную прическу. Но тем, что привлекло внимание невольного зрителя больше всего, были посох, испещренный многочисленными символами, в руках человека и перевязанный цепями гримуар у него на поясе.

– Ух ты! Гоблин, вы сюда еще не забредали. Не переживай, в ближайшее время ты не умрешь. Думаю, всем полезно будет узнать, что замыслил ваш проклятый народец, заперевшись в Гринготтсе. Тем более уже скоро должно быть большое собрание…

Маг встал и, развернувшись, пошел в сторону зданий, изначально и бывшего целью гоблина. Даже не оборачиваясь, он взмахнул посохом, и Зугрима, все еще связанного корнями, подняло в воздух, и он полетел за ним. Неспеша они пересекли то подобие леса, откуда он еще недавно наблюдал битву, а затем и площадь с ледяными истуканами. Спустя еще несколько шагов они пересекли некую невидимую черту, и мир вокруг расцвел. Здание оказалось от основания до крыши покрыто многочисленными следами защитных чар, от переливов барьеров до периодических вспышек магических кругов, нарисованных прямо на стенах.

– Добро пожаловать в Академию Бладспир, нелюдь! Это конечно не Хогвартс, но достойный прием мы оказать если что сумеем.

Дверь в это странное место распахнулись, открыв темный проем. Мысли же Зугрима сейчас были только об одном. Хоть бы вождь правильно понял его отсутствие и не повел сюда племя, иначе… лучше бы они остались на Той стороне.

………………………………………………………….

05.09.1998. Великобритания. Моуди-холл. Пещера под основным поместьем.

По подземельям, скрывающимся под родовым домом семьи Моуди разносился хриплый каркающий смех. Прямо на полу посреди утонувшей в темноте подземной каверне сидел мужчина. Голый изможденный. Его правый глаз был закрыт и запечатан коркой из запекшейся крови. Весь его вид сообщал о том, что последние годы он явно провел непраздно. И тем не менее, он смеялся.

Но главу древней семьи охотников на чудовищ мало заботил его внешний вид. На фоне свершившегося… На фоне того, что он смог сделать, нагота и внешний вид, подходящий больше какому-то отбросу, были буквально ничем. Да и не получилось бы сейчас его кому-либо увидеть. Мало того, что он находился под собственным поместьем, для прорыва в которое потребовалась бы небольшая армия, так еще и непосредственное окружение было, мягко говоря, не дружелюбным для большинства. Магический фон после сотен экспериментов подскочил до невероятных значений. Прямо сейчас в мире набралась бы едва ли дюжина разумных способных войти под своды рукотворной пещеры.

Отсмеявшись и все же подняв себя с пола, Аластор Аргус Моуди посмотрел в сторону выхода из пещеры, после чего широко и искренне улыбнулся. Одним движением сорвав кровавую корку с глаза, он двинулся к выходу.

– Что же видимо лишиться правого глаза, это все-таки моя судьба. Подумать только… три года прошло. Пора возвращаться, ведь теперь я готов.

Столб энергии, полный радужных переливов, поглотил мага, чтобы перенести прочь отсюда. Чародей ушел, оставив позади пещеру, окруженную барьерами, стеллаж с записями, многочисленные черновики, разбросанные по полу и осыпающийся серым пеплом труп существа, спустя тысячи лет нашедшего свой покой.

Глава 126

06.09.1998. Соединенное Королевство. Англия. Лондон. Малая резиденция Блэк, в доме по адресу площадь Гриммо дом 12.

Лондонское поместье семейства Блэк было людным как никогда. Дом по адресу площадь Гримо 12 на протяжении последней недели с каждым днем принимал все больше… гостей. Часто вынужденных, не планировавших срываться из родных домов в сумасшедшей гонке на выживание. В итоге приняв за неполные семь дней больше двух десятков новых жильцов, особняк отгородился от мира многослойными полусферами барьеров и сторожевых контуров. В место, ставшее прибежищем древней и благородной семьи после того, как она оставила родовой замок, прошлые поколения вкладывались, не жалея ничего. А сейчас, когда с каждым днем драконьи жилы планеты наполнялись силой и исторгали все больше магии во внешний мир, эта защита только крепла.

В этот вечер в просторном кабинете главы семьи собралась немалая часть постояльцев. Нимфадора несмотря на то, что не так часто пользовалась этим помещением, по-хозяйски развалилась в кресле, стоящем за массивным бюро, оставшимся еще от ее прадеда. На кожаный диван, стоявший рядом с приоткрытым французским окном, была изгнана партия курильщиков в лице Гарольда, Сириуса и Гилдероя. Первый курил дешевые сигареты фирмы Lambert & Butler, Блэк наслаждался сигарой, а изможденный блондин зажимал в зубах мундштук, в который было вставлено что-то почти наверняка весьма дорогое и несерийное. Гермиона и Итриша в компании Габриаэллы что-то обсуждали в углу, рядом с зачарованной картой мира. Последними двумя находящимися в кабинете людьми была пара взрослых волшебниц, расположившаяся на софе под книжным шкафом с бокалами в руках. Одной из них была Андромеда Моуди, а вторая – скрывающая лицо вуалью была известна обитателем дома под именем Мисс Грей. Все они собирались здесь не только, чтобы пообщаться, но и чтобы скрыть от остальных подопечных гнетущие их сомнения. Мир перевернулся с ног на голову, и никакие приготовления не могли подготовить к такому на сто процентов.

Под чарами невидимости по комнате скользил домовик. Незримой тенью он убирал падающий на ковер с кончиков сигарет пепел, обновлял вино в бокалах для дам и чай в заварнике для леди. Старый Кричер был доволен. Он был повидавшим многое домовиком. Достаточно старым, чтобы совсем ребенком застать бегство из их родного мира и первые годы его народа в новом. На всю жизнь он запомнил, как лиловое рассеченное трещинами ведущих в никуда разломов небо сменилось безбрежной чистой синевой. Мудрецы пожертвовали своими жизнями не зря. Сгорая в потоках магии они проложили путь в поистине чудесный мир. Да, он был не так наполнен волшебством, хотя и нес на себе следы могучего колдовства. Народ, оставивший свое прежнее имя и ставший домовыми эльфами, обрел дом. Договор с самим миром, его душой, вписал домовых эльфов в реальность, найдя для них место. И наконец спустя десятилетия кризиса он был спокоен за свое собственное место.

Едва не совершив ужасный проступок и чуть не облив госпожу Андромеду вином (за что он бы том не одну ночь истязал свою жалкую плоть), Кричер застыл как вкопанный прямо на середине движения. Сидящие вокруг волшебники ничего не заметили, но его магия была иной. Смешиваясь с силой других живых существ, связанных с ним, она окутывала собой все вокруг на самых разных уровнях. И сейчас он чувствовал, как некто или нечто Желало оказаться на пороге дома его семьи, и никто из находящихся в доме не смог бы ему помешать, как не смогли многочисленнее барьеры, напитанные кровью и магией. Домовик приготовился хотя бы частично повторить подвиг предков. Сгореть самому, вложить все силы в удар по тому, что вот-вот должно было возникнуть в радужных всполохах неизвестной волшбы, но вместо этого облегчённо выдохнул. Вернув бутылку в винный погреб, он возвратился в кабинет и, вытолкнув себя в видимый спектр, торжественно объявил.

– Прибыл мистер Аластор Моуди!

В особняке воцарился хаос.

………………………………………………….

POV Аластор Аргус Моуди

Мое возвращение имело эффект разорвавшейся авиационной бомбы. Весь дом превратился в растревоженный улей. Плачущие жена и приемная дочь. Воспитанники и ученики. Родители и родственники некоторых из них. На секунду показалось, что в доме собрались вообще все, с кем у меня имелись достаточно близкие связи. Не хватало разве что пары лиц. Десятки вопросов, слезы, смех. Складывалось ощущение, что, перешагнув порог дома, я проломил целую плотину подавленных чувств.

С огромным трудом удалось отбиться от большей части людей и малой группой прорваться в кабинет Нимфадоры. Хотя бы тут ничего не изменилось. Все те же стены, обшитые тёмным дубом, увешанные старинными картинами и семейными гербами Блэков. По центру тот же массивный письменный стол из красного дерева, украшенный резьбой, с кожаным креслом. Знакомая мягкость персидского ковра под ногами. И характерный запах старых книг, смешавшийся с сигаретным дымом. Хорошо, что хоть что-то осталось неизменным.

К тому моменту основной вал эмоций начал спадать, хотя Андромеда и Итриша отказывались меня отпускать. Собравшись условным «внутренним кругом», я начал слушать рассказы каждого из них поочередно. Сжатые, информативные, касающиеся только самых важных вещей. Периодически Дора передавала мне бумаги с более развернутой информацией в особенности по последним семи дням с начала Прилива, который я ощутил даже в своем ските.

Первые столкновения. Итоги боев. Действия Министерства магии. Падение Статута секретности. Япония потеряна почти полностью. Пылающая Европа. Погрузившаяся в хаос Африка и Аравийский полуостров. Прорывы с Изнанки. Замок Дун Скат стерт с лица земли, а одной из гостевых комнат находятся внуки его смотрителя. Значит Альфред не справился, и Ведьма Теней уже исследует острова. Чем больше озвучивалось фактов и чем ближе мы подходили к продумыванию дальнейших шагов, тем менее организованной становилась речь окружающих.

Стремительно разгоравшееся обсуждение прервало появление домовика Блэков. Пройдоха Кричер неплохо «отъелся» за последнюю декаду и теперь не выглядел как дешевый реквизит из фильма ужасов. С гордо поднятой головой домовой с едва слышным хлопком материализовался справа от рабочего стола Нимфадоры.

– Госпожа! – несмотря на смягчившийся нрав, для него приоритетом был одна лишь глава рода, за неимением на данный момент других членов «главной» ветви семьи. – Внизу появились новые гости. Они утверждают, что являются проводниками воли некоего господина Иштвана Варгоши. – Я очень удивился, услышав имя единственного знакомого мне прародителя мертвых апостолов, при этом остававшегося относительно адекватным разумным. Не дожидаясь дальнейших разговоров, я обратился к слившейся с глазом мистерии и посмотрел прямо на улицу. У границы барьеров, отделяющих дом Блэков на площади Гриммо от остального мира, стояла группа из пяти человек. Хотя нет, четырех человек и одного вампира. И, конечно же, этим вампиром оказался Албум Галлиаста. Кто же еще… Впрочем, остальные его спутники все как один имели характерную внешность знаменитой семьи алхимиков. Две девушки в охотничьих костюмах с палочками наголо и портупеями на груди, заполненными склянками, и два парня с иберийскими монтанте на плечах.

– Кричер, впусти их, но перед этим сделай так, чтобы они прошли к нам, не встретив никого другого и будь настороже. Пока не сделают какую-нибудь глупость, их можно считать условно дружественными, – домовик кивнул и исчез. Хорошо, что даже после совершеннолетия Нимфадоры и ее вступления в роль главы дома, у меня как у бывшего регента остались некоторые полномочия.

Не прошло и пяти минут как в комнату вошел Албум. Прошло десять лет, а он практически не изменился. Внешность осталось все той же застывшей во времени статуей, пусть одежды и стали более дорогими. Что изменилось, так это его магия и взгляд. В последнем стало на порядок больше жизни и… воли?

– Мистер Моуди, господа, дамы, – поздоровался он со всеми. – Благодарю за уделенное время…

– Все в порядке, Албум. В такое время не до соблюдения протоколов. Твои спутники остались внизу?

– Да, не думаю, что им стоит слушать то, о чем скорее всего пойдет речь. И возможно… – мне снова пришлось грубо его перебить.

– Не переживай, каждый находящийся в этой комнате сильный волшебник или ведьма и моя семья, что не маловажно. Поэтому можешь ничего не опасаться и переходить сразу к делу. Считанные секунды ушли на принятие решения. Вампир потянулся во внутренний карман своего осовремененного гамбизона и вытащил оттуда нечто, на деле оказавшееся письмом, после чего протянул его мне. Весь его вид при этом передавал нешуточную скорбь.

Взгляд скользнул на сам передаваемый листок бумаги, свернутый в примитивный конверт. Приняв его из рук ставшего ощутимо сильнее вампира, я несколько секунд пытался понять, почему вдруг Мертвый апостол решил связаться со мной именно сейчас. Да, мы вели переписку и даже некоторые дела после того, как я убедился, что он действительно держит свое слово и просто тихо живет в своем островном раю. Но это общение было непостоянным и часто прерывалось. Последний год перед уходом в уединение я вообще от него ничего не слышал, и вдруг такое послание. Бумага, свернутая явно не вчера, раз успела так слежаться, слегка хрустнула, и я принялся за чтение.

«Привет, Аластор! Давно не общались, дружище!

Жаль, ты так и не принял мое приглашение и не посетил мой остров, без меня он потеряет восемьдесят процентов своего шарма. Ладно, о чем это я… Да! Если ты читаешь это, значит мой путь длинной в десять веков закончился. Странно писать такой текст человеку, с которым знаком считанные недели, если перекладывать срок моей нежизни на человеческий. Но так уже легли карты. Мир меняется быстрее чем когда-либо. Восемь веков, и стоило мне исчезнуть на какую-то сотню лет, и вокруг не осталось ни одного знакомого лица. Вам магам с этим чуть проще. Сильный волшебник может значительно продлить жизнь не только себе, но и своим близким. Удел же вампира смотреть как смертные, с которыми ты связан, обращаются в прах, ведь на самом деле мало кто хочет такого существования. Жить, видеть, любить, хоронить и все равно начинать цикл с начала, поскольку альтернатива – становление монстром в полном смысле этого слова.

С этого наверно и нужно начать рассказ. Я подошел к этой грани очень близко. Ненормально быстро. Будучи лишь говорящей головой в подвале Бэйтса, не было возможности это ощутить, но после моего блистательного возвращения и прочувствовал это в полной мере. Нечто внутри меня подтачивало мой самоконтроль, не подводивший меня, даже тысячу лет назад, когда я был жалким птенцом. Разрушать мою личность, пережившую закалку временем. И я начал икать причину.»

Чем дальше я читал, тем хуже становились мои предчувствия. Иштван Варгоши был очень силен, как и полагается одному из двадцати восьми прародителей мертвых апостолов. Он сохранял человеческий облик и не поддался измененной природе, и если нашлось что-то, что смогло подобрать ключи к его разуму… на примете была только одна сила способная на такое. Бездна.

«Это было непросто. Пришлось даже искать выходы на старых ископаемых. Как оказалось, они тоже смогли заметить те же тенденции. Десять лет поисков, сделок, исследований, но на ответ меня натолкнули твои вопросы об адептах бездны. И когда я озвучил этот вопрос в кругу нашей братии, поднялась настоящая паника. Что удивительно, подняли ее старики. Да-да! Та жуткая тварь, засевшая в глубине Тибета, даже имя которой успело стереться из истории, и этот Ацтекский пережиток, возомнивший себя богом, были напряжены едва ли не больше всех.

Видишь ли, наш вид появился не совсем естественным путем. Абсолютно неестественным, если быть честным. Вампиры как вид были созданы эмиссарами бездны, пришедшими в наш мир несколько тысяч лет назад. В вашей культуре они известны как фоморы. И будучи весьма прозорливыми засранцами они не могли оставить свои творения без инструментов контроля. С падением Бездны и закрытием проходов в нее контроль спал, и мертвые апостолы начали собственную историю, став почти неистребимыми. Вся загвоздка в этом самом почти. Вероятность того, что адепты бездны выдернут из-за грани, вернут к жизни, откроют дорогу… в общем, если хотя бы одно достаточно сильное и разумное порождение бездны окажется в нашем мире, мы все снова станем тупыми животными на службе старого господина. Ведь чем сильнее зверь, тем туже поводок. Логично?

Такой вариант не устроил никого из нас. Впервые за многие сотни лет все прародители мертвых апостолов начали действовать заодно. Мы искали, убивали, подкупали, но все же вышли на след культа, а после теракта трехлетней давности начали действовать.»

Так вот кто оттянул на себя все внимание культистов в эти три года моего отсутствия!

«По итогам этой подлунной войны хочу сообщить тебе несколько вещей.

Не верь никому из Клуба! Даже нам точно не удалось узнать, кто из сильнейших чародеев Земли продался Бездне. Единственный, в ком я могу быть уверен, что он чист, это тот бессмертный русский. Вы провели хорошую работу, очищая Гробницу Альбиона, но не все справились так хорошо. Энергия бездны уже проникла в наш мир, и ее уровень неуклонно растет.Как охотник на чудовищ ты можешь обрадоваться – половина Прародителей упокоилась окончательно. Они (культисты) скопили не шуточную мощь, но нам удалось хорошо их проредить.Как только будет дописано это письмо, я отправлюсь на крупную базу сектантов на острове Крит. Раз ты его читаешь, а принес его тебе прибавивший в силе Албум, значит у меня получилось и не получилось одновременно. Получилось снести конструкты Бездны с лица земли и передать часть своих сил Албуму (теперь он пусть юный, слабый и глупый, но прародитель, а все мои долги его головная боль, ах-ха-ха). И не получилось выжить.Не скорби! Мы делали это не из жалости к людям, чтобы я там не писал выше, а исключительно из собственной гордыни!Поспеши. Прародитель, который должен был зачистить ячейку культа на британских островах не только провалился, но и позволил врагу поглотить его силу. Итог ты должен видеть в виде огромной пошлой башни посреди Лондиниума.

Удачи тебе, Аластор Аргус Моуди

Твой вечно молодой, бесконечно прекрасный и окончательно мертвый друг Иштван Варгоши.»

Кусок бумаги был смят, как только я дочитал последний строки. Плохо. Очень плохо. Но пока не критично. Приготовления многих лет наконец-то дали свои плоды, и Британия в обеих ее ипостасях как магической, так и обычной устояла. Если все переданные мне сводки верны, то все нынешние проблемы связаны по большей части с периодом адаптации к новым обстоятельствам. Лучше нас отреагировали только восточные друзья. Не имею ни малейшего представления, как они это провернули и как давно готовились к происходящему, но по немногочисленной информации, поступающей сквозь накрывшую значительную часть суши завесу, им удалось почти полностью вывести острую фазу противостояние за пределы городов.

Культ Бездны пытается завершить начатое три года назад. Точнее та акция была лишь подготовкой. Им нужно было наполнить мир родной для них силой, отравить его сердце. Но полного успеха достичь не удалось. Существует как минимум несколько ячеек, и их поддерживают старые, опытные чародеи из клуба, что ожидаемо. Как минимум без этого им бы не удалось свалить Гриндевальда, явно бывшего их противником. С Британской ячейкой как-то связан Реддл, но при этом он преследует еще и свои собственные цели. Тот Бездно-поклонник был убит им без колебаний, мне же он сохранил жизнь, хотя знал, что я одна из немногих реальных угроз для него. Пока что он продолжает сотрудничать. Иштван однозначно указал на связь между башней и возникшей неделю назад практически из воздуха и Бездной, а других мастеров некромантов на службе этой силы не просматривается…

Во всей этой резко ставшей практически завершенной картине оставалась одна деталь, смысл которой продолжал укрываться от меня. Геллерт Гриндевальд. Еще несколько лет назад именно он толкнул меня в нужную сторону на пути к истине. Именно его дневник окончательно подтвердил мои догадки. Но его слова…

Повернувшись к застывшим в ожидании моего решения союзникам, я уже было собрался начать раздавать указания, как вдруг внезапно загустевшие тени выдернули под наши взгляда изрядно помятого Джона Сото. Мастер теней с каждым годом становился все искуснее в использовании своих сил. Но чем больше становились его возможности, тем менее человеческим становился облик. Сейчас он выглядел совершенно иначе по сравнению с уже достаточно далеким восемьдесят третьим годом. Блондинистые волосы магия словно измазала в мазуте до черноты. И без того светлая кожа, типичная для жителей Туманного Альбиона, стала неестественно белой, скорее походящей на мел. А на руках пролегали скрываемые за бинтами, но хорошо видные мне нынешнему трещинки полные тьмы внутри…

– О! Вы вернулись! Жаль, не могу порадоваться в полной мере. Нурменгард исчез, а Гриндевальда видели в Греции!

А вот и последний кусочек пазла… О великие силы, надеюсь, я хотя бы успею провести время с детьми.

Глава 127

06.09.1998. Греция. Периферия Центральная Македония. Деревня Сарти

По побережью греческой Халкидики неторопливо шел мужчина неопределённого возраста. С одинаковой вероятностью ему можно было дать как сорок, так шестьдесят, хотя на самом он был почти в два раза старше. Одинокого пешехода мало беспокоил зной, уже который месяц, выжигавший любую растительность на земле и рисовавший на землях эллинов подобие марсианского ландшафта. Земля была кирпично-красного цвета настолько, насколько хватало глаз. Лишь изредка попадались плеши травы, еще не успевшей смешаться с сухим горячим песком. С моря подул ветер, толкая вперед раскаленные воздушные массы. Белая льняная рубашка навыпуск, как и широкие штаны хлопали на ветру, пока легкие туфли продолжали топтать прибрежную пыль.

Через некоторое время путник все же остановился около единственного источника тени возможно на несколько километров вокруг. Небрежным жестом убрав насевшую на одежду грязь, он сел на широкий камень, оставленный кем-то под старым, узловатым оливковым деревом. Он любил это место. Когда-то сюда не нужно было идти пешком несколько часов. Буквально в пятнадцати минутах от дерева стояла вилла, принадлежавшая семье его матери, и он соврет, если скажет, что любил ее меньше, чем уютную Годрикову впадину, или что проводил тут меньше времени. Виллы не было же половину века. Ее сожгли, разрушили до основания, а землю «засыпали солью». Еще одна жертва, принесенная ради его целей и амбиций.

Но дерево все еще было тут. Впрочем… ладонь мужчины легла на толстый перекрученный ствол… оно было тут задолго до того, как его предки возвели эту виллу, и если не случится чего-то экстраординарного, то дерево, заставшее Эпоху богов и героев, простоит тут еще много лет. Мало кто мог бы назвать старые оливы красивыми. Нестройные, растущие в не самом приятном климате они, тем не менее, обходят многие другие виды, как делают это и волшебники. Стара Маслина в Черногоии, Азорийское дерево и дерево Вувес на Крите, Оливейра-ду-Мушан в Португалии, Оливастро ди Лурас в Италии, Аль Бадави в Палестине, Сестры Ноя в Ливане. Когда-то он объехал их все. Все старейшие оливковые деревья, возраст части из них превышал шесть тысяч лет. Но наибольший отклик в его, как иногда казалось, давно мертвой душе вызывало именно это ссохшееся, еще в детстве изученное до последней трещинки в коре и переплетения ветвей растение. Спрятанное многое сотни лет за магическими барьерами оно избежало внимание людей, а потому не было знаменито. А теперь… едва ли в творящемся вокруг хаосе его найдут в ближайшее время, если только не какой-то случайный путник.

Мужчина просто сидел на прогретом беспощадным солнцем камне. Слушал море и ветер. Дремал. Светило постепенно началось клониться к закату, когда со стороны материка послышались легкие, приближающиеся шаги.

– Доброго дня, уважаемый, – прозвучала за спиной у мужчины женская речь на греческом.

– Доброго, Томас, доброго.

– Знаете неожиданно волнительно наконец увидеть вас вживую, герр Гриндевальд. Ваши труды очень сильно повлияли на мой жизненный путь, – говорившая обошла мужчину и встала напротив него. Самая обычная гречанка, какую можно встретить в любом городе Эллады. Укороченные бриджи песочного цвета, белая майка и темные волосы, собранные в небрежный хвост. Единственным, что выбивалось из образа смертного обывателя, был серебряный медальон в виде змеи, оплетающей красный кристалл, на груди.

– Любопытно. Не скажу, что не имел собственного интереса в этой встрече. Даже во время моего заключения до меня доходили слухи о перспективном юноше, прошедшим очень далеко на пути темных искусств. Однако очень печально, что вы не удостоили меня встречей в своим истинном теле, – ответил наконец открывший глаза мужчина.

– Моя вина, к сожалению, в моем нынешнем положении не просто вырваться погулять в своем актуальном теле. Даже спустя годы не удается скинуть с себя повышенное внимание наших общих «друзей».

– И тем не менее вы тут.

– О! Дюжина лет в виде бесплотного духа, несмотря на общую отвратительность такого существования, помогли мне продвинуться в исследованиях души дальше, чем можно было себе представить. После этого создать эту игрушку, – палец девушки щелкнул по серебряному кулону, – не составило труда. Куда сложнее оказалось найти цепочку людей, которые смогут добраться до места встречи. Все же нынешнее положение дел в мире не очень способствует путешествиям. И, собственно, об этом я их хотел поговорить.

– О путешествиях? – известный всему миру темный волшебник позволил себе смешок, однако его собеседник не разделял даже намека на его позитив.

– Естественно нет. Я хочу… нет для меня жизненно необходимо знать… у нас получится? – в этот момент солнце перекрыла одинокая тучка, плывущая по небу, и подул чуть более холодный ветер.

– Ты задаешь очень расплывчатый вопрос, Томас. Что получится? У каких нас? Я лично встречаюсь с тобой впервые в жизни. И ведь это при том, что я прекрасно знаю, почему ты пришел ко мне. Скорее всего, как и этот Аластор Моуди, ты нашел мои дневники, только несколько раньше. Да, в те годы определенно был менее параноидален чем сейчас. Прочитав содержимое, ты сделал какие-то выводы. Но ведь они могут кардинально отличаться от реальности! Я начал свою войну почти сотню лет назад. По моей воле пролились реки крови. Я поставил на кон все. Вышел против них со всей силой, что имел, и проиграл. Да, я допустил немало ошибок, ополчив против себя весь мир, но факт остается фактом. Судить о моих планах по записям столетней давности… как минимум странно.

Повисло неловкое молчание.

– Герр Гриндевальд, – собравшись с мыслями, ответил другой чернокнижник, занявший тело девушки, ни разу до последних дней не контактировавшей с магией. – При всем уважении. Ваша отповедь могла бы сработать на ком угодно, но не на мне. Я подробно изучил ту войну, которую вы развязали. Каждый шаг, каждое действие, оставившее даже малейший след, были проанализированы. Поэтому я уверен, что вижу вашу цель или как минимум ее очертания. Безусловно вы правы в одном. Вопрос стоит переформулировать. Не помешают ли мои действия вам?

Геллерт Гриндевальд. Сильнейший волшебник двадцатого столетия поднялся со своего места.

– Оглянись вокруг, Томас. Эта земля, когда-то была полем битвы с Бездной. Одним из страшнейших, если не самым жутким. Небеса, земная твердь, магия… все пылало, сгорая в борьбе за жизнь. Мы уже пробовали сражаться с этой необоримой силой привычными нам методами… но все чего, мы достигли это то, что нанесли урон собственному дому. Магия ушла, а в некоторые районы даже сейчас во время прилива возвращается с неохотой. Да, та война выплеснулась даже на изнанку мира. Большая часть отражения Земли в этом регионе до сих пор непригодно для нахождения. Собственно, из-за этого тут сейчас так тихо. Большая часть представителей дивных народов Эллады просто не пережили свое изгнание, с другой стороны, те, кто вернулся – настоящие монстры, но сейчас мы не об этом. Какой вывод из всего это можно сделать, мистер Реддл?

В этот момент Томас Реддл, много лет назад принявший имя Волан Де Морт как свое собственное, ощутил нечто. Даже нахождение в теле смертной девы не помешало ему коснуться чего-то большего. Чего-то к чему он сам пока что лишь подошел в плотную. Почти смог сымитировать, но так и не достиг полностью. С огромным трудом он погасил в себе жажду заполучить это. Прямо здесь и сейчас сойтись в бой с тем, кого почитал как кумира. Видят великие силы, это была бы самая необычная битвы волшебников за многие годы. Чародей, шагнувший в царство истинной магии, но отдавший все, до последней магической цепи. И чернокнижник, расколовший собственную душу, затем собравший ее заново и сейчас смотрящий на мир глазами девушки-простеца.

Но наваждение спало, как уходит приливная волна, накатившая на берег. По побережью прокатился звонкий девичий смех.

– Ах-ха-ха! И все же вы все знали, герр Гриндевальд! Что же… в таком случае я начну свой последний концерт без страха.

Девушка развернулась и пошла прочь, когда в спину ей прилетел неожиданный вопрос.

– Вот так просто? Вы удивили меня, мистер Реддл. Видимо у меня была несколько искаженная информация о вашем отношении к смерти.

Гречанка, одержимая британским волшебником, обернулась и подарила старому немцу широкую и очень живую улыбку.

– Честность за честность. То, о чем судачат люди, не более чем удобная приманка. Вам ли не знать, что для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. И раз уж отвлекли меня, не дав эффектно, по-английски уйти… то позаботься об этом теле.

Стоило этим словам прозвучать как медальон на шее девушки осыпался ржавой стружкой, а сама она опала на землю. Оставшийся в одиночестве мужчина тяжело вздохнул и направился к ней. Действительно, не стоит оставлять девушку одну посреди пустыря в такое время.

………………………………………………………..

08.09.1998. Великобритания. Шотландия. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.

POV Аластор Моуди

Бездна ядовито-зеленого пламени, сопровождающая перемещение через каминную сеть, осталась позади. Отдел тайн, стремительно расширяющий или скорее проявляющий свое влияние на министерство, за последние десять дней проявил себя с лучшей стороны. Среди прочих заслуг этой скрытной структуры числился и перезапуск мистерии летучего пороха, в то время как другие способы мгновенного перемещения в пространстве на большие расстояния, пока что были недоступны. Аппарация просто не работала, эксперты разводили руками и пытались вычислить точные причины. Порталы превратились в казино с коэффициентами отнюдь не в сторону желающих переместиться. Метрики пространства сбоили из-за постоянно нарастающих колебаний магии, вернувшейся в мир. Вопрос был решаемым, и рано или поздно процесс стабилизируется, но сейчас эта дверь была закрыта. Каминная сеть же оказалась куда надежнее. Стабильные «тоннели» в пространстве требовали отладки и калибровки, но все еще оставались на своих местах.

Сделав шаг вперед из-под арки директорского камина, я двинулся к самому кабинету гоняя в голове мысли о текущем положении дел.

Страдала не только магическая логистика. Несмотря на все усилия человечества, порядка двадцати пяти процентов суши и шестидесяти процентов все площади планеты оставались неподконтрольны человеку. Так эти дикие земли и глубины океанов становились проходами для разных монстров из-за грани. Дороги уже не были безопасны для автомобилей, и между городами перемещались вооруженные караваны. В морях уже видели кракенов, морских змеев и драконов, так что скоро должны начаться разрывы в судоходстве. Ну и конечно небо уже не принадлежало единолично людям. Мы получили уже как минимум десяток сообщений со всего мира о нападениях на самолеты магических тварей, которых экстренно заново вносили в бестиарии…

Путь от каминного зала до кабинета Альбуса был недолгим, однако даже этого было достаточно чтобы оценить, насколько изменился Хогвартс. Замок не просто пробуждался, как это было во время моего активного участия в моей жизни. Он бодрствовал, полыхал жизнью и силой. Мощный упорядоченный поток силы пронизывал замок. Питал щиты, накрывающие твердыню, наполнял жизнью големов, замерших на стенах и в нишах переходов. Во дворе под окрики инструкторов из аврората и бдительным присмотром учителей шли уроки боевой магии. Сейчас Школа чародейства и волшебства действительно могла претендовать на звание самого безопасного места в Британии. Авроры, искатели, их семьи и семьи учеников. Взять крепость, за которую будут сражаться две с половиной – три тысячи магов будет непросто для любой силы. Примерно такая же картина сейчас была во всех крупных объектах волшебного мира. Горная крепость драконьих всадников, Косая аллея, Главный штаб Ведьминской службы доставки… маги собирались в большие группы и готовились встречать новый миропорядок.

Удовлетворенно кивнув увиденному, я вошел в кабинет Дамблдора, где уже собрались участники грядущей акции. Помимо моих учеников и членов моей семьи, прибывших первыми, тут был костяк преподавательского состава Хогвартса, несколько мракоборцев, часть которых я в свое время знал еще курсантами, восстановившихся после событий трехлетней давности Бартемиус Крауч, и трое стариков в балахонах, скрывающих их истинный облик. Отдел тайн. Причем его лидеры. Круг некромантов, на годы отошедший в тень лично взялся вести дела.

– Я вижу все уже тут, а значит не будем тратить время на расшаркивания, господа. Я понимаю, что все сейчас нужны на своих местах, и собрать всех сегодня здесь было не просто. Однако на это есть крайне веская причина. Постараюсь быть краток. Последние несколько лет мы шли по следу одной общности… давно стершей факт своего существования из истории. Кто-то из вас мог слышать про Культ Бездны.

В этот момент один из балохонщиков, от которых за милю разило некросом, подскочил на ноги. Как Альбусу удалось затащить сюда верхушку Отдела тайн на эту встречу оставалось загадкой, но это многое упрощало.

– Это невозможно! – качает он головой. – Все последователи этого культа были истреблены. Я лично принимал участие в уничтожении их последнего оплота шесть сотен лет назад. Никто не ушел, а все что осталось мы вытолкнули в пространственный пузырь и отсекли от реальности и времени.

Ого, а они умели развлекаться.

– И тем не менее, факт остается фактом. Не знаю… не знаком с этим куском истории, но как минимум последние двести лет они ведут активную деятельность. Теракт, которым закончился Турнир трех волшебников, как и прочие нападения – их рук дело. Как минимум значительная часть высших волшебников планеты на их стороне. И более того остатки Европейской ячейки сейчас сидят в самом центре Лондона в той башне.

– Это правда? – обратился к Альбусу другой невыразимец. – Башню мы изучали лично. Она произведение искусства на стыке некромантии и артфекторики, и тот, кто ее воздвиг, надо признать как минимум так же хорош, как любой из нашего круга. Это факт. Как то, что в зоне действия этого сооружения нам не перехватить контроль над его немертвыми слугами, число которых пополняется жителями города и напрямую со старых могильников, на которых он и сотворил скорее всего основной ритуал. Но никаких следов Бездны мы там не находили.

– К сожалению, да, – взял слово Дамблдор. Ему, кстати, прошедшие годы пошли на пользу. По словам Гарольда, директор лично регулярно спускался в Гробницу и уходил дальше и глубже, чем любой другой искатель. Думаю, если бы у него был такой же намек на истинную магию, как у меня, он бы уже не долбился в закрытую дверь, а проломил ее. – Три года назад многие догадки подтвердились. Они пытались прорваться к сердцу мира и отравить лей-линии. Удалось им это только частично, иначе вы все бы уже это ощутили. Энергия Бездны все же проникла в мировые потоки магии, но изливалась лишь в местах заражения. Мы создали искателей не только для тренировок студентов и добычи ресурсов, но и для очищения внешних слоев Гробницы…

В итоге сделать рассказ кратким не удалось, и он растянулся практически на полтора часа. Финальную точку в обсуждении поставил молчавший до этого Бартемиус.

– Мне кажется, у всех сейчас много мыслей, пищи для размышлений более чем достаточно. Но что вы предлагаете делать? В данную секунду у нас идет натуральная война и не с Бездной, чем бы она ни была, а другими созданиями нашего мира. Тысячи людей гибнут каждое мгновение. Так что каков план?

Мне захотелось засмеяться. Все же он не меняется, несмотря ни на что.

– Барти, если бы ты до конца понимал, о чем идет речь, ты бы пересмотрел свои приоритеты. То, что мы имеем сейчас, покажется тебе детской сказкой, если к нам откроет стабильный проход Бездна и ее слуги. А прямо сейчас у нас Башня посреди Лондона, в которой засели эти самые культисты с трупом Прародителя Вампиров на руках. И в первую очередь мы должны остановить творящееся там волшебство. Я предлагаю поступить так…

Глава 128

10.09.1998. Великобритания. Англия. Лондон.

POV Альбус Дамблдор

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, профессор трансфигурации, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов… Хотя теперь это все в прошлом. Сегодня он был просто свободным волшебником, идущим выполнять свой долг.

Клятвы перед органами власти сняты, (молчаливый представитель Министерства и Конфедерации тихо и без лишнего шума перекинул их на других людей). Должность директора Хогвартса передана Миневре, а награды и труды подарены школе, которой он отдал последнюю четверть века своей жизни. И несмотря на то, что он знал, что может не пережить сегодняшний день, Альбус Дамблдор был счастлив как никогда. Ни что не сдерживало его магию, ни что не давило на душу. Он словно помолодел на несколько лет.

Набережная Темзы была непривычно пустой. Даже в его детстве не бывало такого, чтобы в середине дня тут не было ни души. Мертвые безжизненные улицы. Темные провалы разбитых окон. Разорванное снарядами дорожное полотно, испещренные пулями и разломанные заклинаниями стены. Да, жизнь не покинула эти места по своей воле. Ее выкорчевали отсюда силой и не собирались пускать обратно. Он собирался это изменить. Впереди над крышами домов возвышалась Башня.

Сам ее внешний вид оставлял немолодого волшебника практически равнодушным. Человека, видевшего Нурменгард в сиянии силы и славы, было не так-то просто впечатлить. Сердце так и не родившейся до конца империи его старого друга навсегда останется в памяти Альбуса чем-то… не реальным даже по меркам чародеев. Магия. Забытая магия, столь красивая, сложная и страшная переплетенная в единое целое с металлом и камнем. Место силы и власти. На его фоне поделка Томаса смотрелась варварской дубиной против благородного клинка. И то, и другое было опасно, но совершенно по-разному.

До границы барьера накрывающего башню оставалось два десятка шагов, когда с трех сторон вокруг него вспыхнули вихри некротической магии. Круг Некромантов выполнил свою часть договора. Каждый из лидеров Невыразимцев был достаточно силен, чтобы в бою один на один победить Томаса. Вот только надежды на подобный бой не было. Реддл сидел в своей башне в компании культистов Бездны и как обычно не принял бы вызов на честную дуэль. Поэтому настоящие лидеры Министерства магии предложили другой вариант…

Магия троицы некромантов сплелась в единую мистерию и обрушилась на внешнюю защиту башни мгновенно испаряя ее и ощутимую часть скопившейся под барьером нежити. Ветер тут же подхватил и поднял в воздух образовавшийся прах, скрывая первые этажи в облаке бури. Альбус без сомнения шагнул вперед, пересекая нарушенную границу. Бузинная палочка легко и привычно легла в руку.

Да, сегодня его ни что не сдерживало и не ограничивало. Магия вырвалась из тела Великого Волшебника, облачая его в одеяния из пламени. Материя под ногами чародея вскипела и широким фронтом двинулась вперед, неся на себе волшебника, творящего все новые и новые пассы руками. Немертвые стражи не могли не обратить внимание на такую провокацию. Орда нежити выдвинулась на встречу одинокому магу.

Десятки инферналов сгорали в колдовском пламени. Рыцари смерти, имеющие куда более высокую защиту от стихийной магии, продвигались значительно дальше практически, занося свои окутанные некросом клинки над головой Верховного мага… прежде чем быть насаженными на выскочившие из земли пики или оказаться затянутыми под землю щупальцами из ставшего жидким асфальта и бетона.

С вершины башни к месту сражения спикировало пять зеленых огней, у земли превратившихся в пышущих магией скелетов с посохами в руках. Зависнув над полем боя, они обрушили вниз разрушительные чары стихийной магии. Грубые, но переполненные вложенной силой плетения, отразившиеся в реальности потоками льда, огня и тьмы, на пути, у которых встала серебряная полусфера, обратившая их в легкий летний бриз.

– Шаг. Эн. Ан! – Ответ верховного мага не стал себя долго ждать. На мгновение на округу упала полная тишина, чтобы через мгновение смениться ревом бушующего пламени. Огненный шар поглотил пространство радиусом в шесть десятков метров от точки, где в тот момент стоял человек, считавшийся сильнейшим чародеем Британии.

Пламя, питаемое магией, исчезло также быстро, как и появилось. Естественно освободившееся пространство тут же начали заполнять новые мертвецы, которых тут было как минимум несколько тысяч, а на вершине башни уже готовились к прыжку еще несколько личей. Альбус Дамблдор же просто шел вперед к гротескным воротам, обозначающим вход на первый этаж башни.

– Это была очень плохая идея, Том, вот так заявлять о себе, – усиленный сонуросом голос разнеся по округе и почти наверняка достиг вершины башни. – Тебе стоило как раньше сидеть где-то далеко и глубоко, не позволяя себе такой наглости. Статут, как ты того и хотел, пал. Но теперь и мои руки не связаны. Я Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, оказываю тебе честь и вызываю тебя на битву равных. Спустись и сразись со мной, если посмеешь.

Конечно же, мужчина не рассчитывал, что давний противник изменит своим привычкам и примет открытый бой. Но и задача у него стояла другая, навести как можно больше шума и стянуть силы защитников, давая возможность основному отряду подобраться к врагу на расстояние удара.

………………………………………………..

10.09.1998. Великобритания. Англия. Лондон. Лондонские подземелья.

POV Аластор Аргус Моуди

Подземелья Лондона по большей части не были магическими. Да, безусловно встречались в дальних тупиках старые еще не растерявшие силу места, имелись и могильники с неправильно, порочно упокоенными людьми. Но по большей части катакомбы столицы Соединенного королевства – это технические тоннели. Метро, почтовые монорельсы, убежища, инженерные коммуникации и конечно канализация. Именно по ней сейчас двигался достаточно крупной отряд людей и не только людей.

– Учитель, поправьте меня, если я не прав.

– М-м?

– Вы же достигли… – Гарольд оглянулся по сторонам, хотя тут все равно не было тех, кто был бы не посвящен в детали моего трехгодичного отсутствия. – Истинной магии?

– Да. Мне кажется, я уделил этому вопросу достаточно внимания, как в своих записях, так и в рассказе по возращении.

– Все так.

– Тогда я тем более не улавливаю, к чему твой вопрос.

Мне пришлось замедлить шаг, чтобы волевым усилием заморозить уродливую лужу, какой-то жижи с ядовито кислотным отливом по поверхности. Мы шли, особо не скрываясь, любые вторичные следы магии на такой глубине рассеивались, не доходя до поверхности, а близ самой башни (если полагаться на данные от големов разведчиков) был такой высокий некротический фон, что никакая «сингалка» не устоит.

– М-мх… Учитель, я не понимаю, зачем мы тащимся сквозь эту клоаку, если могли просто вашей магией… – договорить я ему не дал.

– Ты явно расслабился за три года моего отсутствия. Жаль, что не было времени привести тебя в чувства, – на его лице на секунду появилось странная гримаса, почему-то быстро перетекшая в улыбку

– Как же я поэтому скучал, мистер Моуди! – дети…

– Ладно, головомойку пока отложим. Хорошо, что ты хоть не спрашиваешь почему мы вообще не собрали сюда все доступные силы, включая профессора Флитвика и мистера Крауча.

– Ну это-то понятно. В замке должен остаться минимум сильных чародеев, чтобы контролировать ситуацию в лабиринте.

– Да. Пока Альбус отвлекает внимание своим фаершоу на поверхности, наша задача либо остановить проведение ритуала, либо, в худшем случае, минимизировать последствия. Если не брать в расчет масштаб предстоящего, то это, в сущности, обычная охота на отс… чернокнижника. Проблема в том, что мы не знаем реальных возможностей наших будущих противников. Три года назад их демарш забрал многие жизни. Даже я проиграл. В этот раз мы не знаем, с кем столкнемся, а какие главные правила для охотника?

– Знать, на кого охотишься. Будь уверен, что не станешь дичью, – ответил он без запинки пусть и в очень упрощенной форме.

– Верно. И мы нарушаем оба эти правила сразу. Гарольд, первое так точно. Я просто не знаю, кого мы там встретим. Сила, доступ к которой я получил, скорее всего позволит мне гарантированно избавиться от нескольких по-настоящему сильных противников. Но что, если их будет больше? К тому же будем до конца откровенными, получить силу, не значит стать мастером ее использования мгновенно. Тебе ли не знать, – проговорил я, легонько стукнув его указательным пальцем по лбу, намекая на его источник знаний. – У меня не было возможность освоиться с новой властью на должном уровне. Истинная магия очень опасна, Гарри. Она стоит в стороне от всего того, что мы придумали за тысячи лет, чтобы заменить ее. Так что тратить силы на срезание углов, когда можно просто и гарантированно подобраться к врагу и убить его одним ударом, в такой ситуации как минимум глупо. Хотя желание сделать все просто и быстро, ворвавшись на золотом гипогрифе в лога темного мага – абсолютно понятно.

Коридор, по которому мы шли, постепенно начала меняться, приобретая по мере нашего продвижения все более и более гротескные формы. Мы шли сквозь тьму и смрад уже несколько часов, попутно истребляя любую тварь, облюбовавшую себе городские подземелья, а значит скорее всего мы были почти у цели. Как только изменилось окружение, сменился и мой собеседник. После того как Гарри замедлил шаг, со мной поравнялся Вардун Гемсвитчер – племянник моего давнего знакомого, командир целого гномьего хирда и глава делегации гномов, согласившейся помочь в нашем нелегком общем деле.

Отряд на штурм цитадели собрался очень достойный и вобрал в себя представителей нескольких групп. Маги старшего и условно старшего поколения в лице меня, Гилдероя, Сириуса, Римуса Люпина, нескольких рыцарей Блэков и «таинственной незнакомки, искупающей свои грехи». Волшебники же младшего поколения по большому счету были моими учениками. Гарольд, Гермиона, Итриша, Нимфадора. Выбивались из этого списка только наследники Лонгоботомов и Малфоев. Итрише понадобилось много сил, чтобы убедить меня взять еще двух столь молодых магов. Однако в процессе споров мне пришлось признать, что несмотря на все усилия последнего десятилетия… в кадрах и их выборе я был все еще сильно ограничил. Да, удалось оздоровить общество волшебников и поднять процент людей, которых признали бы магами и в Часовой башне, но львиная доля этих людей все еще не были готовы столкнуться с тем уровнем угроз, который ожидался впереди. Что немаловажно почти всеми этим людьми сейчас затыкались дыры по всей Британии. Поэтому пришлось соглашаться. Тем более это был не единственный справедливый аргумент. Их команда последние три года едва ли не жила в Гробнице Альбиона и набрала серьезный боевой опыт, пусть и против в большинстве своем не гуманоидных противников.

Вторая половина нашего отряда была группой страховки. Гномы, высланные Гемсвитчером, после моего приватного разговора с ним и передачи реального уровня угрозы. Армейские эксперты в сопровождении рыцаря викторианского ордена. Молчаливый чернокожий мужчина некромант –один из то ли потомков, то ли учеников магистра Тересфоргиса. И конечно же, пятерка гномов-геомантов из хирда Вардуна, который, собственно, и подменил Гарольда после того, как тот ушел «переваривать» мой урок.

– Мастер Моуди, – чинно кивнул Вардун, иначе ни один житель их народа ко мне не обращался после того случая.

Гномы Штальмутера сильно продвинулись за прошедшее время, это отчетливо прослеживалось во внешнем виде Гемсвитчера. Вполне себе каноничный относительно молодой гном, с рыжей бородой, заплетенной в несколько косичек, собранных в сложную конструкцию, был одет необычно. На добротную армейскую униформу были обильно, но каким-то образом очень логично и естественно нашиты рунические пластины. Подмышкой он нес рыцарский шлем, также густо покрытый рунами и с обычным электрическим фонариком на лбу. Многочисленные разгрузки и их содержимое вообще можно было замучиться перечислять если только самые заметные из них были заполнены под завязку. Массивный пояс с карманами для магических кристаллов и инструментов: от чего-то подозрительно похожего на мультитул до миниатюрного сейсмографа. На запястьях сидели старинного вида, истертые временем браслеты с инкрустированные камнями, реагирующими на колебания земли и усиливающими его магию.

– Да, дренгер Вардун?

– Я… хотел бы еще раз уточнить, так сказать, уже вне давления вашего общества. Уверены ли вы в вашем плане.

– Вас посещают какие-то сомнения? Смогли усмотреть какой-то изъян?

– Нет, что вы мастер. План хорош настолько, насколько он вообще может быть хорош в таких обстоятельствах. Скорее вопрос в… госпоже Итрише. Я, как и многие другие гномы, не хотел бы, чтобы один из родов наших величайших кузнецов действительно прервался. Когда она впервые вернулась к своему народу, это был огромный праздник! Поэтому… у меня скажем так есть полуофициальное разрешение взять один из стратегических артефактов. При освобождении подземелий он был бесполезен и опасен, но тут на поверхность! Тут мы бы могли разом уничтожить всю эту башню.

Его взгляд невольно дернулся в сторону моей приемной дочери. Уходя в затворничество, я… смалодушничал и опасаясь, что не вернусь оставил в посланиях для нее и Андромеды инструкции и рассказ о ее появлении на свет. Она конечно и так о многом догадывалась, но ее версия все же крутилась вокруг того, что она мой ребенок от другой женщины с демонической родословной в крови. Однако правда стала для нее сильным ударом. Не могу даже представить каких масштабов драма развернулась в Моуди-холл, когда все вскрылось. До меня дошли лишь отголоски, но не могу сказать, что от этого сильно легче. Как бы то ни было, моя приемная дочь решила остаться частью семьи Моуди.

Вот только правду о ее рождении рассказывала лишь часть записей. Вторая половина включала мои мысли о ее силах и все те материалы по овладеванию демоническим наследием, какие я смог собраться с момента ее рождения. И дочь взялась за дело всерьез. Когда Гарольд уезжал в Африку к Тересфоргису, а Гермиона погружалась с головой в собственные исследования, Итриша уезжала в Штальмутер, где обучалась гномьей магии и подчиняла себе демоническое оружие, появившееся в день ее второго рождения.

– Вардун, давайте честно. Я прекрасно понимаю ваши эмоции. Если вы вдруг забыли, я семнадцать лет растил эту девочку как родную дочь. О великие силы, да я и считаю ее своей дочерью! И если бы у меня была возможность не брать с собой своих детей и учеников, я бы этого не делал. Но чтобы, никто не переживал у меня есть страховка на случай, если все пойдет не по основному плану, – гном не пытался меня перебить, так что я продолжил. – Далее, ко второй части вашего предложения. Подобные варианты мы тоже рассматривали, но пришлось отказаться. Почти наверняка ритуал, которым они там занимаются связан с попыткой организации стабильного коридора в Бездну.

Он кивнул. Гномьи архивы сохранили куда больше памяти о войне с Фоморами. Если задуматься, гномы единственная достаточно старая и развитая раса, чтобы помнить детали того противостояния.

– Просто ударить посильнее тут не получится. Последствия непредсказуемы. У нас есть план, и мы будем ему следовать. Это моя ответственность.

– Хорошо. Мы сделаем, что должны. Пока вы прорываетесь наверх, мы полностью минируем основание башни, и только если сигнальные амулеты каждого из вас погаснут, мы осуществляем подрыв.

– Все верно.

Дальнейший путь прошел в полной тишине. Фон энергии смерти стабильно рос. Это было хорошо заметно. Деформированные пол, стены и потолок были покрыты толстым слоем праха, и в один момент мы уперлись в сплошную каменную стену. Ну, конечно. Ни что не берется из неоткуда и не уходит в никуда. Чтобы за считанные десятки минут воздвигнуть такое сооружение он скорее всего вытянул и зачаровал многие кубометры земли и камня. Даже узор, в который сложилось окружение, напоминал застывшие потоки лавы. Они текли, складываясь в основание этого некрополя.

В работу включились геоманты гномов. Проходка дороги во внутреннее пространство башни заняло куда меньше времени, чем я думал. Через полчаса мы практически вывалились в просторный тускло освещенный зеленоватым светом зал. Что я говорил недавно Гаральду про тихо подобраться и убить с одного удара? Ну часть про тихо скорее всего точно отпадает. Дорогу нам перегородили два закованных в сталь умертвия, поднятых из чистокровных великанов. В голове тут же всплыл эпизод с полукровкой великаном, оставшийся в далеком прошлом. Что же, видимо он был не единственным из проектов бездны, они явно смогли вывести еще какой-то подвид и снабдить ими Реддла.

Глава 129

10.09.1998. Китайская Народная Республика (Цинь). Провинция Шэньси. Город субпровинциального значения Сиянь

Он появился в воздухе над Древней столицей первой Китайской империи, городом Сиань внезапно. Место, впервые ставшее городом более трех тысяч лет назад и бывшее за свою историю сердцем тринадцати разных государств, представляло собой жалкое зрелище. Город был разрушен едва ли не до основания и лишь на востоке от него еще горели огни сопротивления. Там, где у подножия горного хребта Циньлин, раскинулся мавзолей величайшего китайского императора.

Цинь Шихуанди. Великий император Основатель Цинь. Политик, интриган, полководец, управленец, воин, чародей и столь же великий дурак, умерший две с лишним тысячи лет назад и обрекший народ Поднебесной на страдания в современности. Маг, создавший великую империю, подчинивший своей воле демонов и духов, заставивший склонить голову секты, во главе которых тогда еще стояли те, кого можно было назвать истинными бессмертными, возжелал стать богом… и провалился.

«А ведь если бы у него получилось, то история пошла бы совсем по иному пути», – мелькнула мысль в голове Геллерта. Тут же породившая образы мира, в котором величайшие магические цивилизации эпохи людей не пали жертвой человеческой глупости, а продолжили бы развивать и преумножать магическое наследие. Шумеры, Древний Египет, Китай, Минойцы, Микены, Эллада, Рим, даже майя и ацтеки. Все они остались лишь названиями на страницах книг и табличках под музейными экспонатами. Покачав головой, самый ненавидимый маг Европы двинулся дальше.

Китайцы дрались за свой дом отчаянно защищая каждый сантиметр земли. Воздух был наполнен дымом пожара, паленого мяса и гнили, распространяемой тушами убитых монстров. Цинь Шихуанди определенно оказал своим потомкам медвежью услугу. Тысячи подчиненных им волшебных созданий были вынуждены уходить за грань ослабевшими и скованными запретами, и теперь вырвавшись в реальный мир, они мстили живым со всем присущей им нечеловеческой злобой. Причем, как ни странно, еще сотню лет назад, несмотря на несопоставимо меньшие возможности неодаренных людей, они могли бы оказать даже более эффективное сопротивление. Но случилось то, что случилось.

Гриндевальд хорошо помнил 1899-ый год, когда у лидеров ортодоксальных Циньских сект сдали нервы, и они пошли на жестокое нарушение Статута Секретности. Лидеры крупнейших школ и объединений, как светлого, так и темного толка, объединились с целью выбить европейцев из континентального Китая. Тогда же под лозунгами об удержании Статута на другой конец мира рванули все жадные до чужих знаний и собственной славы волшебники. Противостояние магов шло в тени от основной войны, также как это потом было и в развязанную самим чернокнижником Вторую мировую. И хотя, в конечном итоге, даосам удалось победить в тайной войне, достигнув своих целей, они проиграли войну смертных. Лишенные поддержки своих покровителей, китайцы оказались разбиты, как и индийские раджи в свое время. Мистический Китай оказался практически полностью закрыт от европейцев, но и цена у этого была велика. Несколько сект было уничтожено под корень, а сильнейшие практики ушли в уединение для восстановления. Сегодня же спустя сотню лет их наконец нагнали последствия сделанных тогда выборов…

Взгляд волшебника сместился на цель его прибытия сюда. Мавзолей Цинь Шихуанди стал последним очагом обороны Сианя. После начала прилива магии оборонительные системы «усыпальницы», что должна была стать центром вознесения, вновь заработали, и девять тысяч големов пробудились ото сна. Насколько было известно циньским магам, изначально предполагалось, что Терракотовая армия будет защищать своего господина во время перехода на новый уровень существования, но в итоге лишь запечатала проход внутрь. По мере падения уровня магии они отключались один за другим, пока не ушли в столь глубокий сон, что многие считали, что их покинул даже намек на зачарование. Впрочем это, во-первых, оказалось ложью, ведь последние две недели именно эти «глиняные» истуканы истребляли львиную долю выходцев с другой стороны, а во-вторых, за две тысячи лет ни один из циньских магов так и не рискнул сунуться в гробницу. Или рискнул, то история не сохранила его имени.

Выжившие жители Сианя нашли убежище под стенами некрополя давно мертвого правителя и жались к ним в надежде на спасение. Среди нескольких тысяч беженцев чувствовалось немаленькое количество одаренных, которые мало-по-малу организовывались и готовились. Что ж, возможно у них еще будет шанс спастись после того, как мужчина сделает то, ради чего пришел сюда.

Тенью, незримой ни для смертных, ни для мистических глаз, мужчина скользил сквозь лагерь беженцев. Вход в некрополь до недавнего времени скрытый от любопытных глаз, сейчас ярко светился исторгаемой им магией. Простая красная деревянная дверь, обрамленная круглой каменной плитой, украшенной узорами и иероглифами, находилась в самой глубине палаточного городка и была огорожена от излишне любопытных личностей забором из стальной сетки, сделанным на скорую руку. Помимо этого, у входа мерцала пленка барьерного заклятия, поставленного кем-то из местных, и конечно же пара големов, напоминающих индийских ракшасс, сторожили проход в усыпальницу. Однако ни что из этого не могло стать препятствием для мага, слившегося с пустотой.

Всего лишь один шаг, и он стоит уже перед самой дверью, не потревожив никого из местных обитателей или защитников. Темные коридоры без малейшего намека на источник света, не видели живых с момента, как их создатель начал свой последний ритуал. Для смертного они бы стали ловушкой. Непроходимым лабиринтом, простирающимся на многие сотни метров и играющим с сознанием своих жертв, но не для знающих. Он просто не предполагал вмешательства истинного мага. Для Гриндевальда это было не более чем интересной прогулкой и возможностью поразмыслить над вопросом, а правильную ли ставку он сделал?

Он находился тут сегодня из-за трактата, написанного одним сподвижников Цинь Шихуанди и раскрывающего план его господина. Замысел древнего императора… был на самом деле очень хорош. Отчаявшись найти секрет вознесения в материальном мире, он обратился к силам, стоящим над ним. Объединенный под его рукой Китай насильно был направлен к процветанию. Великие стройки дорог, сшивших империю. Реформы, стиравшие границы между жителями разных уголков его страны. Мавзолей, возведённый в беспрецедентной точке, практически повторяющей гробницу Альбиона и открывающий проход на ту сторону. Стеллы самовосхваления, укреплявшие его образ в сердцах и душах подданых. Все это было подготовкой к вознесению. К обращению к самому миру и его воле…

Центральная комната комплекса оказалась пуста и была единственным помещением полностью свободным от магии. Причем не просто от любых следов структурированных мистерий, а в принципе от магии как явления. Идеально стерильная область. Не говоря ни слова, Геллерт кивнул. Значит его предположения оказалось верным. Цинь Шихуанди пожелал стать богом своего народа и воззвал к Гайе и Алайе, но что-то пошло не так. Отдавшись своим чувством, он попытался разобраться что. Пустота хранит куда больше тайн, чем кто-либо может предположить. Сквозь разделяющие две эти точки времени тысячелетия маг восстанавливал последние мгновения жизни другого чародея.

Пустое пространство раскрывалось перед ним открытой книгой. Изломанные линии знаков. Слова устаревшего наречия, разрывающие пространство ради того, чтобы вмешаться в основу мироздания, пусть и в самый его поверхностный слой. Сияющая арка прохода, открывшаяся в центре комнаты рядом с дрожащим от напряжения мужчиной. И волна силы, стирающая все что возвел первый император ради своей безопасности.

Вздох облегчения. Принятие поражения, тесно переплетенного с такой близкой победой.

Шаг вперед в арку.

Пустота.

Наваждения отпустил Гриндевальда возвращая его в реальность. Широкая улыбка расцвела на высушенном временем и испытаниями лице. Теперь он знал достаточно.

Основатель Цинь не провалился полностью. Он действительно связал себя со своей империей. Стал ее вечным стражем и хранителем. Хранителем равновесия. Одним из трех смертных, что вошли в Трон героев в своем родном теле. Но что было самым важным для мятежного мага, его предшественник смог оставить концептуальный отпечаток своей воли на всей территории Китая.

Теперь сам Павший темный повелитель Геллерт Гриндевальд должен был сделать несравнимо больше и несравнимо меньше одновременно. Одно маленькое изменение, но затрагивающее весь мир.

Сила, которой еще мгновение назад тут не было, вырвалась из тела мага бурным потоком. Словно обладая собственным умом, она формировала печати и сигилы, постепенно воскрешая давно отгремевший ритуал. А в центре закрутившегося урагана находил один человек, в этот момент сосредоточившийся на одной мысли. На маленькой детали в огромном механизме мироздания. Точке, которую было практически невозможно найти специально. Переменной, что изменит жизнь всего мира, как магического, так и нет.

Силы было слишком много даже для такого как он, все же Гелерт не нес в себе крови могущих магов прошлого, наследия мистических зверей или меток исчезнувших богов. Все достигнутое им могущество было результатом его трудов. И даже так этого было недостаточно, чтобы позволить без последствий для тела выдержать влияния сердца планеты.

– Хайль Хексерай! – прошептали высушенные и потрескавшиеся губы.

Звуки исчезли.

Чудесно.

Мир вокруг него разрушался и искажался, принимая в себя всего одно маленькое изменение, внесенное волей волшебника. Магия безумствовала, а мужчина, отдавший все ради этого момента, сидел с улыбкой на лице. За его спиной образовалось залитое серым светом искажение пространства. Не проход к Трону героев, нет… нечто куда более тривиальное и жуткое. Тоже своего рода награда.

Остался всего один шаг с его стороны, и все будет кончено. Жаль, что проконтролировать он это не сможет. Скорее всего кто-то из старых врагов понял его замысел, не зря он чувствовал появившиеся над некрополем знакомые присутствия. Вполне возможно другие сейчас рвутся к Лондону, вот только вмешательство в Лондонскую часть ритуала — значит обернуть прахом их многовековой труд. Шах и мат.

Партия длинной в восемьдесят лет подошла к концу, и гроссмейстеру не обязательно лично наблюдать ее исход. А вот сделать предпоследний ход он обязан. Поэтому великий волшебник. Истинный маг, познавший таинственную первую магию, без малейших сомнений, откинулся назад, проваливаясь за кромку искаженного пространства.

………………………………………………………………

10.09.1998. Великобритания. Англия. Лондон.

POV Аластор Аргус Моуди

Небольшой, буквально пятиминутный перерыв мы устроили спустя добрых три часа прорыва по этажам башни, возведенной Реддлом. Три часа бесконечного сражения, которые выдержал бы далеко не всякий волшебник. Том хорошо подготовился встречать незваных гостей. Умертвия-великаны внизу оказались лишь легкой разминкой. Сторожами подвала и не более. За их спинами была целая некротическая ферма, поднимающая стягивающая с помощью заклинаний, связанных с землей трупы со всего города и автономно превращающая их в низшую нежить. И если великанов Гарольд и другой ученик Тересфогргиса оперативно обратили в прах, то сходу сломать этот кошмар нам не удалось, а трать время на распутывание плетений, вытащенных этой химерой, боги знают откуда, у нас возможности не было.

Гномы, как и планировалось, закрепились в самом низу и начали минировать основание башни, а мы двинулись на штурм. Этаж за этажом сквозь ряды немертвых защитников мы поднимались вверх.

В выстроенной обороне прослеживалась простая и понятная логика. Начиная с первого этажа, где нападающих встречала толпа примитивных некротических конструктов, и далее в верх с каждым пройденным пролетом «защитники» менялись в пользу качества в ущерб количеству. Костяки, удерживаемые в целости одной только магией, сменились полноценным умертвиями и инферналами. Банши, рыцари смерти, поднятые, судя по всему, из воителей прошлого, личи, некротические химеры…

Повторюсь. Он хорошо подготовился в опрометчиво предоставленные нами ему три года. Но самым страшным оказалась не сама орда нежити, созданная им. Самой страшной и непонятной частью этого подъема была сама башня. С каким целям он ее возводил оставалось только гадать. Это был полноценные город в одном здании. Стабилизированные свернутые пространства позволяли разместить в ее стенах большую часть населения магической Британии. И конечно же достаточно много мертвецов… спасало то, что оборона была пусть и ожесточенной, но лишенная изощренности живого ума.

Причина, почему все это время оборона была такой плотной, но… не слаженной, стала понятна на втором часу подъема. Именно в тот момент до нас начали долетать отголоски творящейся наверху ворожбы. Привкус огня и пепла, перемешанных с гнилью и прахом, густым облаком окутывал все верхнюю половину мега-конструкции. Не знай я, что Альбус так и не шагнул на уровень Истинных магов, то подумал бы именно на это. Скорее всего верхушка башни сейчас превратилась в один сплошной пылающий факел, внутри которого шло сражение, ведь те, кто находился там не просто выживали под защитными чарами, но и атаковали в ответ. Чем выше мы поднимались, тем сильнее становилась дрожь.

Самое страшное случилось, когда мы были практически на вершине. Всем кроме меня было очень трудно продолжать движение, температура воздуха превышала сотню градусов, и идти без специфических трансформаций тела или без прикрытия защитных чар было просто невозможно. Вихрь энергий, бушевавший над нашими головами, рывком вырос в мощности и расцвел эманациями бездны.

«Не успели», – промелькнула мысль в моей голове, но тут же была задушена в зародыше. Зато пришло понимание, что сдерживаться смысла больше нет. Трость, зажатая в руке, ударила об пол, и волна холодного воздуха с шипением и выбросами пара создала для нас коридор. Выстроившись в уже ставшее привычным построение, рванули вперед к последним дверям отделяющим нас от конечной точки пути.

Продолжая срывать навешенные на магические цепи ограничители (они должны были скрыть мой новый статус от врага или хотя бы затруднить определение моего положения) и разгоняя магию по ним каскадом, на долю секунды обращаюсь к новой силе, стираю тяжелые каменные двери, усиленные магией и спекшиеся под ее же воздействием, из реальности.

Просторное помещение по ту сторону еще некоторое время назад было смесью тронного и ритуального залов, все-таки тут был и трон и ритуальный круг, в центре которого лежало иссушенное тело, когда-то принадлежавшее прародителю мертвых апостолов, о котором предупреждал Варгоши, и теперь было окончательно мертво. И кажется, мысль о том, что мы не успели, была абсолютно верной.

За минувшие часы еще недавно изящное пространство превратилось в жалкую пародию на само себя. Оплавленные, местами проломленные пол и стены, распространялись на большую часть комнаты. А вот в меньшей, и куда лучше сохранившейся застыли немногочисленные участники этой печальной истории – полтора десятка адептов бездны разных калибров, Том Марволо Реддл, сияющий своей змееподобной мордой, украшенной чем-то вроде короны, и голый бледнокожий мужчина нечеловеческой расы, проткнувший рукой постепенно оседающего на пол Альбуса.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением воздуха, выходящего из перегретого камня.

Никто и не обратил внимание на странным образом возникший в зале пожелтевший дубовый лист, кувшинку лилии и облачко черного дыма…

Глава 130

10.09.1998. Великобритания. Англия. Лондон.

POV Аластор Аргус Моуди

Тело Альбуса начало медленно сползать с руки монстра, и через мгновение он уже стоял на коленях с дырой в груди. Очки-половинки были давно потеряны, а мантия истрепана и прожжена в множестве мест. С трудом обернувшись к нам, он вымучено улыбнулся.

– Я… не справился… правда хотелось… закончить здесь все самому…

Последние слова великого волшебника впитались в души всей нашей группы. Я чувствовал, как нарастает буря эмоций у меня за спиной, да что уж там. Даже по моему сердцу прошлись холодные и острые когти тоски. Еще один человек, которого не смотря на все противоречия и конфликты я мог бы назвать товарищем, если не другом, сейчас отправится к проотцам. А тело Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора тем временем начало покрываться сетью мелких трещин, из которых лился багровый свет. Посмертные чары! Феникс Фоук появился рядом с хозяином, и я еле успел оградить себя и союзников ледяной стеной чар Хельхейма.

Яростный крик феникса пронзил пространство, и мы стали свидетелями последнего хода бывшего директора Хогвартса. Огненный протуберанец, вырвавшийся из груди мага, поглотил фигуры волшебной птицы и ее хозяина, чтобы в последнем, полном иступленной ярости жесте ударить по нелюдю.

Башня снова содрогнулась отдавай честь магии смертного, достигшего пределов в своего искусства. Весь зал заволокло дымом, но ненадолго. Очень быстро его снес в сторону мощный порыв ветра. Фомор шел вперед прямо на ходу воплощая на своем теле элементы одежды и брони.

– Хорошо! Я бы сказал отлично, как для человека, отрезанного от истока! Любого из моих братьев, стоящих хотя бы на одну ступень силы ниже, этот человек убил бы! – Как и говорили легенды его голос был под стать внешности – не человечески красив. Иногда красота становится лучшей маскировкой для самых темных дел и помыслов. – Прекрасно! Этот мир даже спустя тысячи лет стоит того, чтобы его покоряли! Сколько же жизни! В прошлый раз я не чувствовал столько… такого… разнообразия! Не каждый мир перворожденных может показать столько оттенков и переливов… Осталось только стабилизировать переход, но потомки наших верных слуг хорошо потрудились.

Тварь, приближаясь к нам с упоением рассказывала о свои потребностях

– Боюсь у мира и его жителей слегка иное мнение по этому вопросу.

Истинный слуга бездны отвлекся от своих рассуждений и посмотрел на меня словно впервые заметил, но ничем ответить он не успел. Остатки мистерий, скрывающих мои возможности лопнули как мыльные пузыри и нас поглотило проявление магии. Моей магии.

– Биврест!

……………………………………………

05.10.1995. Великобритания. Моуди-холл. Пещера под основным поместьем.

POV Аластор Аргус Моуди

Звуки удара металла о камень давно стали родными для этого помещения. Разбить породу, под которой предки похоронили тело Существа, сделавшего нашу родословную охотниками, потребовало немало количество усилий. Магия, за исключением узкого спектра специальных мистерий для проверки целостности гробницы, не могла пробиться через буйный поток энергии, все еще поднимающийся из глубины. Поэтому единственной опцией оставалась работа мышцами. Кирка из гномьей стали пела в моих руках, а прошедшее изменение магией и зельями тело не знало усталости. Чего нельзя было сказать про энергетическую систему. Постоянно открытые цепи горели огнем, а душа и сознания не распадались только благодаря закалке, пройденной в Сердце мира.

Гезенк, выкопанный в центре, зала достигал в глубину уже почти восьми метров, и пульсация герба становилась все больше и больше, показывая, что цель раскопок близка. Пугающе близка.

«Я все еще не могу понять суть твоего замысла. Ты потратил почти год, чтобы докопаться до моего тела, и, скажу честно, пока я не увидел ничего, что позволит тебе обрести силу. Нет, твои расчеты пространства и времени сами по себе хороши. Даже не подумал бы, что люди так глубоко продвинутся в понимании вселенной, но тем не менее.»

Чем ближе я был к трупу прародителя, тем легче ему становилось выходить на связь, так что его внезапные появления в виде иллюзия за моей спиной уже совсем не пугали. Он не был нежитью или призраком в привычном понимании. Слепок личности, сохраненный в цепях, ставших основой герба, но все еще сохраняющий способность подпитываться от собственного трупа. Сейчас эта подпитка была сильна как никогда, и потому иллюзия жизни становилась все более и более правдоподобной.

– Мир очень скоро. Полетит к чертям. Не в прямом смысле, не в один из адских миров. Нет, – отвечать приходилось между ударами инструментам. – И к этому моменту. Мне нужна сила. Больше, чем когда-либо. И сейчас. В эпоху, когда магия изменилась. Такая сила одна. Истинная магия.

– Я уже слышал от тебя этот термин. Истинное чудо, нарушающее как мирские, так и современные магические законы. Но чем тебе поможет мое тело в таком случае?

– Скажи мне, предок. Информации о вас сохранилось очень мало. Но вы, фоморы, вы же создания Бездны. Я видел ее, вглядывался в нее в последний миг своей прошлой жизни. Она не может породить таких существ как вы. Слишком идеальные. Слишком упорядоченные. Буквально противоречащие самой сути Бездны.

Повисла пауза, разбиваемая лишь ритмичными ударами кирки.

– Ты прав. Несмотря на то, что я был рожден в одном из миров, принадлежащих Бездне, мой народ не был ее детьми. Лишь одними из первых, если не первыми, кого она покорила. Была ли в этом вина моего народа, заглянувшего слишком глубоко или нет, не знаю. Честно говоря, эта история столь давняя, что даже для меня ее начало потерялось в веках.

Очередной удар и осколок гранита, неудачно вылетевший из-под острия, бьет меня в щеку.

– Ага, и знаешь, какая теория у меня возникла, после изучения герба и другого наследия той войны? Конечно, бессмысленно пытаться понять планы такой сверхсущности как бездна, но, если смотреть на ситуацию в плоскости реалий материального мира. То я нашел ровно две причины, для чего эпохи назад она сделала вас своими Эмиссарами. Проникновение и инфильтрация в новые миры. Последние годы я пытался понять, как вы это делаете, как вы прорываетесь в новый мир без какой-либо двери в бездну, и пришел к выводу, что скорее всего это врожденная способность вашего народа, ну или вернее народа, которым вы когда-то были. Это очень хорошо ложится на удивительные способности мистерий, заложенных в герб, подобное невозможно без неочевидного, но глубокого переплетения с мистериями пространства.

– Ясно, к чему ты ведешь, но даже если ты впитаешь всю кровь, что осталась в моем трупе, этого не хватит, чтобы пробудить эту способность, даже…

– А я и не собираюсь ее пробуждать. Мне нужен лишь маленький намек, ключик к тому, что уже создал один безумный Мертвый апостол в другом мире.

Очередной удар против моих ожиданий не отколол очередной пласт породы, а увяз в нем уткнувшись, во что-то куда более твердое чем камень. По рукам прошла мелкая вибрация, и я улыбнулся. Парой взмахов раскидав оставшиеся сантиметры гранита, я увидел гроб, в котором лежало тело, ради капли крови которого я затеял эту авантюру.

– Вот он мой ключ от калейдоскопа миров. От радужного моста!

…………………………………………….

POV Гарольд Джеймс Поттер

Как только Аластор и один из лордов фоморов исчезли в круговерти радужного моста, Том Реддл встал со своего трона.

– Так, так, так. Мальчик, который должен был умереть, привел своих друзей на убой… ну что же, давайте посмотрим, чему вы научились за время прошедшее с нашей последней встречи! – костяной клинок возник у него в руке. – Как же это вдохновляюще!

Гарольду не нужно было повторять дважды. Годами он готовился к этому дню и теперь, когда он настал, не мог не выложиться на полную. В одно мгновение магические цепи открылись, выпуская всю накопленную силу. Шаг. Тени, следующие за ним, взвились вверх, оплетая фигуру юноши. Шаг. Энергия смерти, закружившись вокруг палочки, принимает форму клинка.

– Усиление. Ускорение. Укрепление.

Рывок.

Мгновения тишины кончились.

Костяной клинок под безумный хохот темного чародея столкнулся с клинком, воплощающим смерть. Адепты Бездны полыхнули силой и, огибая вихрь силы, закружившийся вокруг заклятых врагов, бросились на британских волшебников. Им на встречу ударили лучи света, всполохи тьмы и вал адского огня.

Мир взорвался в хороводе магического боя.

……………………………………………

POV Аластор Аргус Моуди

Проявление моей силы прорвало природную защиту фомора и вместе со мной выдернуло из срединного мира, выбросив нас на площадку, залитую морем золотистого песка. Мы оказались посреди циклопической постройки, отдаленно напоминающей римский Колизей, только более… первобытный? Вокруг было светло, но в небе не было солнца. Да и само небо было мертвым. Статичным. Даже мои обостренные чувства не могли ощутить и малейшего возмущения. Лишь с помощью расширившихся горизонтов понимания пространства и его законов я смог понять, что мы оказались там, где нужно. Не мертвый мир, а уснувший. Замерший в застывшем мгновении вместе с последним из его аборигенов. Место, которое уже очень скоро наполнится жизнью вновь. Асгард. Мне не хватило времени полноценно восстановить Калейдоскоп, поэтому я пошел на хитрость и связал его с мистическим кодом Миров Скандинавского пантеона. Лишь первый шаг на новом пути, которым я надеюсь пройти. Если выживу.

Фомор с любопытством осматривался по сторонам, словно абсолютно не впечатленный тем, что его только что принудительно вырвали из реальности и перенесли сквозь пространство-время. По животному глубоко втянув ноздрями воздух, он обратился в пустоту.

– Выходите. Я чувствую вашу жалкую магию.

К моему собственному шоку оказалось, что в место, куда я перенес Фомора на случай, если не смогу его победить, то хотя бы запечатаю здесь, попали незапланированные попутчики. Из хоровода пожухлых листьев на песок Асгардской арены ступила Фэйри. Та самая, что в свое время говорила со мной после расправы над одной из ее подчиненных. Сейчас от нее разило силой и жаждой убийства. Не заставив себя ждать, следом за ней появились еще более неожиданные персоны. Прямо из песка вырвался бутон кувшинки, в котором стоял сам Барон Суббота и жрица маман Бриджит – Элис Кадэт. Правда последняя сейчас явно не принадлежала сама себе. Не менее плотная чем у Барона аура божественности выдавала крайнюю степень одержимости высшим духом.

– Как приятно! Два отожравшихся лоа, трусливая соплячка, прятавшаяся за спиной сестер, и выродившийся потомок предавших наше дело братьев. Не думал, что вы так низко оцените мою силу. Особенно ты, девочка, ты-то в отличии от них должна помнить, на что я способен.

Фэйри заговорила первой.

– Ты силен, один из сильнейших среди вас. Но сейчас тебя не питает открытый портал. Так что здесь ты найдешь свой конец.

– Зря ты вернулся в этот мир, тварь, – добавил Барон, выпустив облако черного дыма, по которому бегали молнии.

Маман Бриджит просто улыбнулась и обратилась ко мне.

– Прости, мы не смогли привести другой подмоги. И прости за то, что все эти годы следила за тобой, смотря на мир через переданный тебе подарок, – и коснулся повязки, под которой уже не было дара этого Лоа.

– Довольно разговоров! Дайте мне продолжить разминку после долгого сна! – воздух Асгарда завибрировал от разом вырвавшейся из тела монстра магии. – Особенно ты, девочка! – обратился он к фэйри, встреченной мной много лет назад в Саусгепнтоне. – Надеюсь, ты чему-нибудь научилась за эти тысячи лет, королева младшего Осеннего двора? Ведь в прошлый раз ты вместе с сестричками смогла меня только запечатать!

– Ты слишком много говоришь для того, кто хотел драться, – ответила она, даже не дав мне осознать суть существа, с которым я когда-то торговался.

Вокруг нее закружился хоровод из гниющих прямо в полете, листьев стремительно принявший вид комплекса рун за ее спиной. Облик Барона Самди изменился. Угольно черный фрак сполз, обнажая голый торс, а в его руках появился старый потертый от времени барабан джембе. Под ногами захватившей тело своего первожреца Мамы Бриджит проступил рисунок ее веве, и из-под земли вырвались лианы и древесные корни.

Пантера, сплетенная из молний, исполинский молот из тропической флоры и луч чего-то крайне противоположного жизни ударили в фомора, прикрывшегося хорошо знакомой сферой одновременно. А значит нельзя было отставать. Сжав трость, выросшую до размеров посоха, я воткнул ее в землю, снова обращаясь к открывшейся мне магии. Ведь если ты можешь заглянуть в другой мир, пускай пока только мир сателлит, привязанный к твоему, ты в состоянии и что-то забрать оттуда.

– Биврест! Нифельхейм, – слова были сказаны, и над точкой, где стоял фомор, открылся радужный портал, из которого вниз начала падать, набирая скорость, глыба вечного льда.

……………………………………………

POV Гарольд Джеймс Поттер

Обратная сторона этой магической битвы кипела в реальности. В то время, как основная часть отряда схлестнулась со слугами Бездны, Гермиона и Итриша атаковали Волан де Морта, придя на помощь вошедшему в глухой клинч Гарольду.

Приемная дочь семьи Моуди полностью перешла в свою дьявольскую форму и сменила волшебную палочку на двуручную секиру, объятую адским огнем. Гермиона шла вперед, отменяя действие заклинаний в некотором радиусе от себя, параллельно орудуя палочкой. У Грейнджер ушли годы, чтобы достучаться до постоянно давившего на ее личность канала с доменом одного из мертвых богов. Несмотря на то, что божество давно исчезло, его храмы были разрушены и даже имя забыто, домен продолжал стоять. Выяснить, почему спустя много поколений в одном из потомков жрецов пробудилась эта связь, так и не удалось. Зато, потратив множество времени и сил, у нее получилось взять канал под контроль. Давление на личность ослабло до приемлемых величин, больше не стремясь превратить девушку в слепого адепта порядка, а ей открылись секреты жреческой магии. Она буквально разрушала магические конструкции, возвращая мир в исходное состояние. С учетом того, что с годами ее силы должны были вырасти, а собственная магия не страдала от такого соседства, Гермиона грозила стать страшным противником. Однако сейчас этого было недостаточно для победы над химерой…

Отбиваясь от трех атакующих магов, лич, или кем сейчас стал Волан-де-Морт, резко прочертил клинком борозду, выбивая из обгорелого камня крошево и обломки, взмахом руки превратил каждый из них в стальные иглы. Внезапный переход с боевых чар на трансфигурацию сбил концентрацию нападавших и позволил ему рывком оказаться в доминирующем положении.

– Вы ненавидите меня, ведь так!? Но разве вы не видите, насколько все прекрасно! Магия вернулась в мир, а волшебники наконец становятся теми, кем должны быть! – разорвав дистанцию, Реддл начал без палочки, жестов и слов призывать огненные и ледяные плети, параллельно показывая, что если он и уступал ныне покойному Дамблдору в мастерстве трансфигурации, то незначительно. Пол скользил вместе с ним, временами поднимаясь, чтобы перехватить ставшие редкими контрудары. На этом этапе троице друзей пришлось уйти в оборону. – Всего десятилетие, и маги вашего поколение уже превосходят предшественников на голову!

Ведение речей не позволяло ему наступать. По мере боя Гарольд явно осознал, что даже сейчас значительно слабее старого мага. Особенно это было очевидно, если вспомнить, что в противостояние с ними он вступил после того, как несколько часов сражался с сильнейшим чародеем Британии. Обожженная права нога и истощенный резерв – вот основные причины, почему юные маги еще не были убиты. Чернокнижник же продолжал рассуждать.

– Подумать только! Истинный некромант, потомок дьяволов и обедневшая кровь слуг падшего бога сражаются вместе. Каких-то пятьдесят лет назад такое было сложно даже представить. Сколько же талантов пало жертвами человеческой глупости! Давайте! Покажите. Мне. Вашу. Магию! Verbum potentiae: dolor!

По нервам резануло болью как от круцио, так что Гарольд едва не выронил палочку. Надо было идти на риск и поднимать ставки. Иначе они все тут погибнут, и даже то, что адептов Бездны пусть ценой потерь теснили, тут не поможет.

……………………………………………

POV Аластор Аргус Моуди

Мир пылал, рвался на части, покрывался корками льда и язвами некротических энергий, но арена, созданная для битв богов, стойко выдерживала это испытание. Сражение вышло на скорости недоступные смертным и даже высшим магам. Лишь недавно взятая ступень истинного мага позволила мне на равных войти в эту битву. Фомор бился всерьез, и это было страшно. Волны мрака и безумия вставали по его воле. Разрушительная энергия Бездны была универсальным оружием в руках того, кто отдался ей полностью. И с каждой секунду он восстанавливал связь с ней, становясь сильнее.

Первой пала Элис Кадэт, когда копье из ало черного пламени пробило ей грудь и отбросило в сторону. Барон взывал и обрушил на чудище дождь из молний. Настало время последнего шанса.

– Задержите его! Мне нужно пятнадцать секунд.

Барон отбросил в сторону бесполезный джембе и переместился за спину Фомору, схватив его за правую руку. Его тут же объяло такое же пламя как то, что убило жрицу мгновения назад. Он кричал в агонии, но продолжал держать. Фэйри поступила иначе. Упав на колени, она разорвала свои вены, из которых полилась золотистая кровь. Эссенция жизни дивного народа потекла по спекшейся земле и заключила бога и демона в круг, обездвижив обоих.

– Ты еще не понял, вырожденец? Твоей магии не убить меня!

– Моей нет, а вот магии твоего брата — это вполне по силам!

Последний козырь был выставлен. Последний фиал с кровью, извлеченной из трупа под поместьем моей семьи. Одним движением я опрокинул его и бросился вперед, выставив посох перед собой.

У каждого герба есть лимит сил, который он может предоставить владельцу. Так же есть и методы, позволяющие этот лимит преодолеть. Кровь того, кто вложил свои цепи в основание герба, вошла в резонанс с самим конструктом, перегружая его. Заставляя думать, что они снова в теле первоисточника. Собрав волю в кулак, я вложил все в одно последнее заклинание, ранее не доступное мне. Коготь бездны. Сильнейшая атакующая мистерия выглядела как относительно небольшой шип из твердой энергии, но стоила немало. Чары буквально вырвали из меня герб и все вложенные в него цепи.

Его полет был недолгим и завершился в груди монстра. Мгновенная смерть.

Один из лордов Бездны, существо которому по силам было угрожать всему нашему миру, был убит. Боль от вырванного герба гуляла по телу, но была какой-то далекой при этом. Мысли о том, что я лишился значительно части силы, тоже почему-то совершенно не беспокоили.

А ведь я даже так и не узнал, как его зовут. Иронично.

……………………………………………

Возвращение в срединный мир прошло буднично. Ослабевший и раненый Барон Самди собрал останки Элис Кадэт, распавшись на дым из благовоний, исчез. Внешне целая, но явно истощенная королева одного из неблагих дворов тоже нашла способ самой вырваться с арены Асгарда. А я, шагнув на радужный мост, перенесся обратно в Лондон, приготовившись встретить там что угодно, но не то, что я увидел.

Бой по большей части кончился. Гилдерой, Нимфадора и ее друзья были живы в отличии от все же нашедших свою смерть Сириуса и Белатрисс. Покойтесь с миром. Вы искупили свои ошибки. В это же время в центре зала все еще кипело сражение между Итришей, Гарольдом, Гермионой и Томом.

Я уже поднял посох для решительного удара, но в этот момент Реддл заметил меня и труп Фомора у моих ног. Безумно рассмеявшись, он произнес фразу на неизвестном мне языке, после которой труп начал впитываться в почти стертую боем заклинательную фигуру на полу. Это заняло у него долю секунды, и все же Гарольд успел этим воспользоваться, бросив собственное тело вперед, он пронзил тело Волан-де-Морта своим мистическим клинком. Скорее всего он даже не заметил, что тот сам подался на встречу оружию.

Лич выпустил палочку, схватил Гарольда двумя руками за голову и что-то прошептал, после чего разом осел облаком праха, оставив моего ученика со своей короной в руках. Гарри простоял буквально пару секунд и рухнул на колени, схватившись за голову. Из его носу текла кровь. Воцарилась тишина.

– Что… он только что сделал? – разбила повисшую тишину своим вопросом Итриша, пока так и не вернувшая себе человеческий облик.

– Переиграл всех нас, – озвучил я слова, пришедшие на ум, стоило мне прислушаться к окружающему миру, вновь необратимо изменившемуся. Второй раз за столь короткий промежуток. – Он… каким-то образом изменил положение нашей реальности.

Это окончательно добило остатки оцепенения, напавшего на моих соратников. Гвалт усиливался эхом, расходящимся от толстых стен и подхватываемый шумящим в провалах ветром, и уносился прочь. Постепенно на вершину башни начали прибывать другие маги, и буря обсуждений разгоралась лишь сильнее. Молчание продолжали сохранять только я и Гарольд, так и застывший на коленях перед осыпавшимся пеплом телом своего врага. Юноша отрешенным взглядом смотрел на зажатую в руках корону, перекованную из диадемы Ровены Рейвенкло. Только подойдя ближе я благодаря улучшенному слуху понял, что он не молчит, а очень тихо шепчет.

– Безумец, – шипел Гарри сквозь потрескавшиеся высохшие губы. – Безумец…

– Ты что-то узнал, Гарольд, – не спрашивал, а утверждал я. Парень дрогнул и, резко обернувшись, посмотрел на меня, слово никогда прежде до этого не встречал, но очень быстро вернулся в прежнее состояние.

– Да, учитель. Узнал, – еще десяток секунд ушла у него на то, чтобы собраться с мыслями. А потом он заговорил.

Том Марволо Реддл, все же оказался гением. Безумным. Смотрящим на мир через призму извращенной логики воспаленного сознания, но гением, пожалуй, все же сравнимым с его идейным вдохновителем Гриндевальдом. И возможно даже практически разрушив себя, он не смог позволить себе уйти безмолвно. За мгновение до того, как клинок праха в руках Гарольда пронзил ядро его химерического тела, он отправил ему прощальный подарок. Ментальный пакет, в котором он рассказывал… многое.

История Темного лорда Британских островов такой, какой она в итоге стала, началась не с рождения смертной женщиной, как можно было подумать. Нет, он не был абсолютным злом от рождения. И не в приюте, хотя определенные семена в те годы легли на благодарную почву. Она началась в Хогвартсе. С первого сентября 1938-го года, с каждым днем в голове рано повзрослевшего человека вызревала мысль о неправильности окружающего мира. Волшебники убивали себя. Размениваясь на глупости вместо поисков истинной силы, они превращались в шутов и «маглов с палочками». Сначала это вызывало в нем непонимание и легкое отвращение.

А потом наступил кровавый для Британии сороковой год. На континенте бушевала страшнейшая война в истории, а с тринадцатого августа начались и массированные налеты немецкой авиации. Восемнадцать дней бомбежек, и первого сентября до станции Хогсмид доехало на треть меньше учеников. «Абсурд», – решил тогда для себя Томас. Не может быть, чтобы волшебники – повелители магии, способные навязывать реальности свою волю, так легко проиграли магловским бомбам! Подобное не должно было случится, и тем не менее реальность диктовала свое веское слово. Тогда еще юный Реддл стремился получить на любой свой вопрос исчерпывающее объяснение.

Поиски, интриги, кражи, убийства. Исследования, в которых крестражи и другие, так называемые темнейшие искусства, могли показаться лишь верхушкой айсберга, привели его к правде о давно забытом враге. Дневник Геллерта, в свое время пришедшего к тем же заключениям, и его труды только подтвердили правильность выбранного пути. К тому моменту безумие уже значительно подточило его разум, и воспаленное создание создало план. Томас посчитал себя мессией? и все те чувства от презрения к слабости и глупости, до страха перед будущим, в котором не будет так любимой им магии стали ядром идеи.

Идеи о мире, в котором у магов не будет иного выхода кроме как становиться сильнее и развивать искусство.

Мире, который не сможет жить без магов и магии.

Мире, который он, согласно его же плану, никогда не увидит.

Он нашел выход на культистов Бездны. В каком-то смысле внедрился в их ряды пусть и статусе слуги. Годами чернокнижник дурил головы тем, кто водил вокруг пальца сильнейших чародеев земли. Пока те готовили прорыв, он закладывал основу совершенно другой реальности, понемногу едва-едва вмешиваясь в их ритуалы и двигаясь навстречу найденному «на ощупь» замыслу Гриндевальда.

Финал воспоминаний включал в себя огромный пакет знаний о магии, который Гарольду еще предстояло постичь, и детали о финале плана. И каждое новое слово вызывало у меня мурашки, бегающие по спине. То, что Томас предлагал создать, до ужаса напоминало Ассоциацию магов. Структура ветви, кафедры, система управления. Большинство названий совпадало до идентичности. Также он передавал информацию о том, что эта башня строилась как подспорье, сердце будущей организации, а венец был ключом к ней, и наследником этого бремени он видел лишь Гарольда, с которым его связало сказанное много лет назад пророчество.

И лишь в самом конце он раскрывал, какую же судьбу уготовил планете Земля. Правда заставила меня пошатнуться, и я повернулся к продолжавшим все это время спорить выжившим и прибывшим.

– Друзья! – чтобы привлечь внимание остальных мне пришлось усилить голос магией. – Сейчас здесь собрались сильнейшие маги Британских островов, поэтому я не буду откладывать неизбежное и озвучу. Вторжение Бездны было предотвращено. Однако ценой этому стало… погружение нашего мира в нее. Мы можем не опасаться нового вторжения, ибо действия отдельных волшебников, пожелавших остаться неизвестными, критических изменили замысел Культа. Теперь наш мир будет двигаться сквозь Бездну. Магия не уйдет. Не сможет уйти, но ценой этому станет ее неизбежное изменение. Со времени хаос и безумие этой сверхсущности будут менять наш мир. Новые монстры, новые магические аномалии, и, скажу честно, пока я даже не могу представить всю широту изменений. Могу точно сказать только одно, наша борьба не закончена. Она только начинается.

Я посмотрел на своего ученика. Я мог попытаться что-то изменить, попытаться перехватить вожжи чужого плана, но понял, что здесь и сейчас не могу предложить ничего лучше, и просто кивнул. Я буду рядом.

Сомнение во взгляде Гарольда стало физически ощутимым, но в этот раз колебания не были долгими. Отливающий серебром венец как влитой сел пепельноволосую голову. Он уже знал, что нужно сказать. При своей неописуемой абсурдности на этапе реализации финал плана Томаса Реддла был… хорош.

Сначала он говорил тихо, но все присутствующие, не обделенные силой и опытом маги, внимательно его слушали. Парень озвучивал им детали плана, так как это советовало наследие Волан-де-Морта. Паутина слов, небольшая толика лжи и голый расчет холодного разума сработали лучше любой ментальной магии. И когда даже ложа Некромантов признала такой подход разумным, он обратился уже к куда более широкой «аудитории».

– Жители Лондона, меня зовут Гарольд Джеймс Поттер.– голос, разносимый магией комплекса, был слышен по всему городу. – Я волшебник, маг, чародей, некромант и сегодня говорю от лица всех тех, кто не остался в час нужды в стороне. Тех, кто вышел на бой с возникшей угрозой вне зависимости от того был он к этому готов или нет. Новое время и новые вызовы требуют от нас новой организации. Поэтому я объявляю о создании Ассоциации магов. Башня, которую вы можете видеть в центре, была отбита у темного волшебника и отныне нарекается Часовой. Она станет сердцем этой новой силы!

Странное чувство родилось в груди живущего вторую жизнь волшебника. Словно кусочек пазла встал на свое место, или многотонный груз свалился с плеч. Мир наконец встал в нужную колею. Необъяснимая уверенность шептала ему, что теперь пускай и не прямо сегодня и весьма кровавой ценой, но ставший ему родным мир будет жить. Война с выходцами с Изнанки мира. Адаптация к новым законам реальности. Все это теперь с ними надолго, а он… его ждут жена, дети, ученики и охота. Да, определенно охота, ведь корпус охотников всегда был неотъемлемой частью Часовой башни.

…………………………………………………………..

От автора и вместо эпилога:

Ну вот и закончилась история, начатая в сентябре 2023-го. Без малого два (два года работы))) отредактировано для открытого доступа))))) года работы, за которые успело произойти очень многое. Да, точно многое. Срывались планы и графики. Менялось мое отношение к миру Поттерианы. Я то обожал эту книгу, то ненавидел. И вот она кончилась. Больше двух миллионов знаков. Самая моя большая работа на данный момент.

Подведем итоги касательно книги.

Получилось ли ВСЕ, как я задумывал? Очевидно нет. Огромное количество идей было отвергнуто, не меньше кусков переписано. Какие-то вещи я понял, что пока не могу реализовать так, как вижу в своей голове. Так что нет, как задумывал изначально не получилось.

Получилось ли написать то, что я хотел? Определенно да. Ядро идеи, лежащее в основе этой книги, удалось пронести сквозь все эти два года.

Книга изначально задумывалась как состоящая из двух стилистически и концептуально разных частей. Первая половина – приключения Гилдероя Локхарта, или какими они бы были, если бы в истории про Мир волшебников появился Маг. Вторая половина, к которой было больше всего претензий – последствия эффектов бабочки на историю мальчика, который никак не сдохнет. Кому-то это нравится кому-то нет, но оригинал — это история про него. И бросьте в меня камень, если для каждого из нас дорога в фики по поттериане не начались с мыслей: «А какой бы была история Гарри, если бы…». Я хотел это показать, и я это показал. И тут мы переходим к последней важной части.

История Аластора Аргуса Моуди завершена. Не жизнь в доработанном мной мире, но история. Фактор, сместивший движение этого мира, постепенно исчерпал свой ресурс. Он может жить тихо и вести исследования. Может охотиться на заполонившую мир хтонь. Может вообще уйти из него, ведь для истинной магии нет границ. Дальше мир будет жить последствиями его действий.

К финалу я пытался свести все сюжетные линии, какие хотел. Кто-то скажет, что часть персонажей появлялась и пропадала, не повлияв на сюжет. Но мне кажется, это не так. Я испытывал огромное желание показать, что при всей удивительности и крутости главного героя, мир не вращается вокруг него одного. Мы на протяжении жизни встречаем людей, они что-то привносят в нашу жизнь в нашу историю, а потом могут пропасть навсегда. В мире, который я рисовал эти два года, живет множество героев, чьи истории достойны рассказа, и Аластор лишь один из них. И уж точно он не всеведущее и всезнающее существо. Мир продолжил свое движение, придя в некоторое равновесие. И я ставлю точку.

Впереди новые герои, новые фанфики и оригинальные работы.

Спасибо Вам, что дошли до конца этой книги. Надеюсь, правда надеюсь, что Вы получили удовольствие от чтения.

Спасибо!

Москва. 02.07.2025

P.P.S.

Публикация в открытом доступе финала растянулась на лишних три месяца. Что бы я хотел добавить к уже написанному выше. Автор сыграл свадьбу и открыл новую главу своей собственной истории. Еще на бусти обещал об этом пост и надо его все же сделать.

Следующая работа, как и было обещано еще очень давно это вторая сюжетная линия в цикле «Косы смерти» - Блич. Звуки моей души.

Выставляю на суд публики обложку, которая скоро появится на сайте вместе с самой книгой.

Спасибо вам за ваше внимание, терпение, комментарии, советы, критику и до скорой встречи на странницах новой истории.

С уважением,

Ascaton

Москва 20.10.2025