Невед Третьего царства

Глава 1. Весело ли ведать?

За шесть лет до начала событий

День выдался жаркий и пыльный. Стёкла автомобилей на мосту и окна домов сверкали на солнце. За плоскими крышами многоэтажек в золотой дымке утопал лес на горе. На клумбах и в трещинах тротуара нагло пробивались одуванчики. За оживленной мостовой с пронзительным гудением промчался поезд.

Экскурсия второго «А» на ипподроме закончилась раньше времени, а выделенный «Теремом» автобус заберет их только через двадцать минут.

Одноклассники Алекса столпились сбоку от ворот ипподрома: кто перекусывал, кто звонил родителям или делился друг с другом видео с Буреславой.

– У меня получалось заснять на этот телефон домового! – оправдывался готовый заплакать Серёжа.

– Спокойно, дружище, – Захар похлопал его по плечу.

– Попробуй пропустить через приложение распознавания неисчислимов, – посоветовал Алекс.

Ну вот, опять телефон Серого через раз неисчислимов фотографирует. На снимке дорожка, барьер и больше ничего.

Под конец экскурсии к ним вывели вороную кобылу с золотой гривой. Увидели ее, конечно, далеко не все. Немудрено, ведь Буреслава – грозовая лошадь из небесного табуна – дух-покровитель туч и дождя.

Одноклассники Алекса бросились фотографировать воздух слева от бородатого, похожего на медведя конюха, чтобы потом посмотреть на Буреславу через приложения в телефонах. Алекс тоже пару раз ее щелкнул, чтобы не выделяться.

– Копытами выбивает молнии. Страшна для лукавых. В нашем Третьем царстве не водится, – вещала присланная из «Терема» сухопарая, какая-то бесцветная тётенька-экскурсовод. – Мы знаем, что пока только трое из вас могут ведать…

Эм, да. Ведунами называют всех людей, способных видеть неисчислимов и творить заговоры. Талант в каком-либо виде ведовства называют умением, а еще у человека может быть участь, то есть предназначение. Каждый человек в своей жизни хотя бы некоторое время способен ведовать. Если провалить инициацию или отказаться от ведовского умения, перестанешь быть ведуном. И очень редко рождаются люди, лишенные ведовского умения, – неведающие, неведы. Плохо такому несчастному приходится. Ведь нет числа духам, чертям и бесам. Потому и зовут их неисчислимые или попросту неисчислимы. Люди, вне зависимости ведают они или нет, постоянно окружены этими существами, и если не соблюдать простые правила общения с ними, то можно их разгневать.

Обиженный неисчислим и проклясть может, и что еще похуже сотворить.

Тётенька-экскурсовод попросила двойняшек, Милу и Аду, вместе с ними Лёню подойти и принялась их расспрашивать, как четко они видят Буреславу.

Алекс им не завидовал. Сказать, будто эта троица ведает, пока что можно только с натяжкой. Для начавших ведать ровесников неисчислимы казались тенями или быстро передвигающимися темными комками.

Алекс же видел чёрные лоснящиеся бока Буреславы так же ясно, как Нику и Вадика. Золотые грива, хвост и копыта грозовой кобылицы ослепляли. Алекс долго тер слезящиеся глаза, после чего стал разглядывать свои ботинки. И всё-таки краем глаза он видел зачарованную кобылицу. Буреслава гарцевала на месте. Красовалась.

– Виолетта Юрьевна, – нервная мама Сони поправила сумочку на плече, – мы с Сонечкой говорили вам, у нас запись в поликлинике…

Мама Кочкина не стала дожидаться, когда мама Сони договорит, и, не отрывая взгляда от экрана телефона дорогущей модели айэмфона, громко возвестила, что записана на маникюр, схватила драгоценного сыночка за руку и поцокала на каблуках прочь.

Кочкин, плакса и стукач, на прощание проныл еще разок:

– А дэшки в питомник цмогов поехали.

Алексу до его нытья не было никакого дела. Он в очередной раз окинул взглядом людей и бесов на тротуаре моста, обернулся к пустой тропе между бетонными квадратами забора ипподрома и запруженной автомобилями мостовой. Из прижавшегося к забору запыленного куста сирени на проезжающие машины глядели сиреневые совиные глаза. Цвета коры сиреневого куста шерстка. Лохматый. Не больше кошки.

Алекс знал, что это подкустовник, а точнее сиренник – дух сирени. Он огляделся. Классную руководительницу о чём-то расспрашивала бабушка Серёжи. Неисчислима никто не замечал.

Алекс быстро шагнул к кусту, присел на корточки, параллельно доставая из рюкзака яблочную слойку. Георг говорил ему, что большинство неисчислимов обрадуются выпечке. А эту слойку мама испекла.

– Прими, – шепнул он.

Подкустовник осторожно забрал угощение, скрылся в листве и тут же высунул лапку. Коготки на ней длинные, кривые, как сучки. На мохнатой серой ладошке лежала круглая коробочка. Крышечка расписана цветами сирени.

– Покажет, удержит, спасет, – прошелестел куст.

– Благодарю, – выдохнул Алекс, коснулся подарка, тот цзинькнул и исчез.

В рюкзаке цвикнул телефон. Алекс проверил: появилось новое приложение с сиреневым букетом на иконке. Не каждый раз неисчислимы одаривают за угощение.

Витёк махнул Алексу рукой и пожаловался:

– Прогнали мы через опознавание неисчислимов. Всё равно не видно. Ты чего там расселся?

– Деньги уронил, – буркнул Алекс и поднялся на ноги. – Так через опцию Чудесных, а не Общие Третьего царства. Буреслава в три скока царство пересекает. Она чудесная.

Серёжа нечаянно удалил фотографию, и у него задрожали губы.

– Спокойно, где у тебя удаленные? – Захар ободряюще положил руку Серёже на плечо.

Алекс снова смотрел на мост. По нему ехал зеленый автобус «Терема».

– Разве не Георг тебя должен забрать? – спросил Витёк.

Алекс промолчал.

– Второй «А», построились! Слышите, что я вам говорю? Саша, ох, Алекс, Витя, Серёжа, Захар! Встаньте со своими соседями по парте. Захар, у нас есть трёхместные парты?

Наконец, одноклассники встали по двое и потопали на остановку.

Серёжа под недовольное цоканье Витька искал удаленную фотографию. Соседка Алекса – Карина, болтала с повернувшейся к ней Никой.

Стоящий позади Захар ткнул Алекса в спину и указал через дорогу.

– Разве это не Георг во-он идет?

И правда, старший брат переходил мостовую. Алекс чуть сам себе по лбу не дал. В сторону стоящих боком пятиэтажек он ни разу не посмотрел.

Хоть мощные закрыти и делали Георга незаметным в толпе, но у Алекса была привилегия видеть его как есть: и сейчас брат выглядел чересчур сияющим. Солнечный свет оседал на нём, так что живописно растрепанная челка казалась медовой. Хотя утром, когда оставлял Алекса у школы, Георг всё еще был шатеном. Теперь же его левый серый глаз по цвету мог сравниться с пронизанной солнечным светом чашей мёда, а правый лучился светло-зеленым светом.

«Солнечную накидку в Прави пожаловали», – обрадовался Алекс за Георга.

Одноклассники Алекса зашушукались.

– О, Гоффман!

– Тихо ты. Он с первого раза инициацию прошел, а ты грубишь.

– Он в девятом классе.

– Бабушка говорит, Гоффман станет волхвом и переедет в царский двор Тридевятого царства, потому что у него глаза разного цвета.

– Знаю-знаю, слышала, как сестрица Царпова подруге рассказывала.

– Отсюда не видно.

– У Алекса глаза такого же цвета, как правый глаз у старшего родича, – сказал Лёня. – Верно? – И заглянул Алексу в лицо.

Алекс немедленно закатил глаза. Всегда, когда за ним приходит старший брат, Лёня таращится: цвет их глаз сравнивает.

А Георг уже вежливо улыбался классной руководительнице.

– Добрый день, Виолетта Юрьевна. Я за Алексом Сатановским.

Виолетта Юрьевна, поджав губы, воззрилась на Георга.

– Гоффман, разве вас не забрали на олимпиаду?

Алекс передернул плечами. Классная не поверила, что Георг взаправдашний. Ну, это ничего. Главное, очки классной руководительницы заговорены показывать истинное обличие. Они не отреагируют на накидку или скрывающие, больше известные как закрыти, заговоры на Георге.

Алекс и сам опоясан закрытями. Когда он общался с сиренником, взгляни на него кто, то увидел бы, что Алекс поднял с земли монетку или оброненный пакет из-под слойки. Так работает один из закрытей. Только Георг и несколько посвященных товарищей разглядели бы, что на самом деле сделал Алекс. Отдельные закрыти маскируют его разговоры с неисчислимами или об неисчислимах и ведовских делах.

– Так и есть. Олимпиада закончилась, – пожал плечами Георг. – Ну, так я – Георгий? Кровный родич Александра Сатановского?

– Вас учили и учили, на какие ухищрения идут некоторые существа, чтобы получить человеческого ребенка на обед… Саша, ох, Алекс, иди сюда. Твоя мама предупредила, что тебя, если успеет, заберет старший брат.

– Двоюродный, – вежливо поправил ее Георг, – по материнской линии.

Самодовольно улыбаясь, Алекс подбежал к старшему родичу. Он никогда не спутает Георга с напялившим его личину неисчислимом, так же, как никакое нечто не сочтет Алекса обедом. Хоть и считается, что времена, когда «ребенка на обед», прошли в юности Виолетты Юрьевны, но время от времени в новостной сводке проскальзывало «съеден», «съедена». И всё же Алекс – совсем другое дело.

Кстати, переиначивание имени на иностранный лад – это разновидность иносказания, верная защита от порчи и сглаза. Заговор наречения иносказательного имени очень сложный, да еще нужно получить разрешение «Терема».

Среди одноклассников были те, кто Алексу по этому поводу завидовал. Например, Царпов, зануда с манией величия, продолжал раздражённо таращиться на Алекса из окна автобуса, пока автобус не обогнал пешеходов и не повернул по кольцу.

Алекс с Георгом вышли на пыльную тропу между ипподромом и мостовой.

– Поздравляю?

Алекс кивком указал на солнце.

Георг кивнул в ответ.

– Как тебе экскурсия?

– Скучища! Ты мне всё это уже давно рассказал.

– Лошадей показывали красивых?

– Да-а. Представляешь, что Серый учудил!

– И что же? – улыбнулся Георг.

У него из-за пазухи высунулась змеиная головка с маленькими рожками. Блестящие умные глазки с любопытством воззрились на Алекса. Чудесный помощник домовых – цмог!

Алекс видел таких в Кромке, волшебные змейки шмыгали в подпол и из подпола. Не было им дела до любопытного мальчишки.

– Ух ты! Это наш?

– У нас с тобой нет просторного подпола. Григорий просил доставить в Библиотеку. Пойдем вместе?

– Само собой.

Библиотека была устроена у сестрицы в Тридесятом царстве.

– Да. А ты сам ездил в питомник цмогов?

Алекс сначала обрадовался рогатому попутчику, но теперь расстроился. Лучше бы он вместо ипподрома отправился вместе с Георгом.

Погодите, это за сколько же Георг написал олимпиаду?

– За ним Горислав съездил.

– А-а, – разочарованно протянул Алекс и огляделся в поисках угловатой фигуры. – И где он?

– Кто?

– Цепков.

– Помогает богатырям на Заставе. «Терем» припахал.

– Ясно.

Алекс лучился от счастья.

Георг, конечно, спросит, сделал ли он домашние задания. Но уроки на сегодня и завтра Алекс сделал еще вчера. Даже отчет по сегодняшней экскурсии накатал под порцию мультиков. Нужно только удалить из него, что им не говорили и чего в учебнике нет, а это больше половины.

Цмог поднялся над плечом Георга и развернул крылышки. Они у него, как у летучей мыши, только прозрачные, как целлофановые пакеты, и совсем невидимые, когда прижаты к бокам.

Алекс счастливо улыбался.

В Тридесятое!

С ними цмог и никакого Цепкова. Может, сестрицу увидят. Финиста им обрадуется.

Как же ведать весело!

Через полгода

Вадик, хороший футболист и крепкий троечник, стоял на краю заваленной мусором лужи. Мама собралась делать настойки от простуды и потому послала Вадика набрать воды из родника, пока они с тётей Риммой собирают коренья.

На горе с лесом много безымянных родников. Всё лето Вадик ходил к далекому роднику, что выбегал из-под берёзы. Но теперь куда делся их родник над жёлтым оползнем? Тут всё изменилось. Весной не было ни валуна, ни лужи с помойкой. Точно, родник за тем камнем.

Ну не забросали же мусором питьевую воду?

Вадик посмотрел на покачивающуюся на воде обертку от мороженого.

– Лужа тухлая… – буркнул он.

Тут же из мусора высунулась покрытая язвами рука и схватила мальчика за ногу. Вадик упал. Над головой сомкнулся мусор. Вадик пытался вырваться, но струи воды скрутили его, словно веревки. Грязная ледяная вода хлынула в горло.

Не лужа! Замусоренный родник.

Он назвал тухлой лужей родник!

В голове прозвучал отчаянный крик: «Я умру?! Что станет с мамой? Она же останется одна!»

В тот же миг его выдернуло из воды.

Вадик закашлялся и отполз к кустам. Вода бурыми ручьями стекала с него на подстилку из опавших листьев. Он не чувствовал обжигающего холода ветра и то, что всё еще сжимал ручку пластикового ведра. Его била крупная дрожь. Он чуть не погиб.

Но кто его спас?

Вадик обернулся и увидел, что перед родником на корточках сидит его одноклассник Алекс. Ветер трепал его волосы, а рукава и грудь синей крутки потемнели от воды. Однако Алекс не обращал внимания на пронизывающие ледяные порывы и что-то втолковывал замершему перед ним неисчислиму, судя по всему, духу загрязненного родника.

Трясясь от пережитого ужаса, Вадик сообразил-таки, что Алекс ведает. Наверное, летом начал.

Для Вадика хозяин родника выглядел, как сгусток воды с покрытыми язвами руками и сверкающими глазами. И вот ему-то Алекс говорил, Вадик решил, что ослышался… про вафли?!

Он еще не знал, что так работает закрыть, маскирующий от непосвященных ведовство Алекса. Конечно, Алекс ничего не говорил водяному про вафли, он выражал сочувствие, сожалел об утраченной живительной воде, просил отпустить Вадика и предлагал помощь.

Наконец, неисчислим согнулся.

«Кланяется», – понял Вадик.

После чего хозяин бывшего родника погрузился в воду, только мусор покачнулся.

Алекс обернулся. Вадик отпрянул и наткнулся спиной на куст боярышника. И даже потом Вадик вспоминал этот полный отчаяния взгляд.

– Не рассказывай никому, что я ведаю, – умоляюще попросил Алекс дрожащим голосом.

– К-конечно, – у Вадика самого зуб на зуб не попадал. – Я п-просто упал, а ты меня в-вытащил.

Нужно подкрепить…

Он уколол об иглу боярышника палец. Темно-красная капля упала на ярко-жёлтый лист вяза.

– К-клянусь, я никому не скажу, что ты теперь ведаешь, – сказал он, как ему показалось, торжественно, на самом деле жалобно и клацая зубами.

Алекс кивнул, сунул руки в карманы и передернул плечами.

Вадик, наконец, понял, что Алекс замерз. Сам же он по-прежнему не чувствовал холода, после пережитого ужаса он не понимал, что его колотит.

Вдруг Вадик чуть в колючий боярышник не запрыгнул. Рядом с ним неожиданно возник тощий паренёк. Весь он какой-то блёклый, жёлто-серый, угловатый. Даже короткие волосы цвета льна казались серыми. Светлые глаза в вечном прищуре, а тонкие, бесцветные губы презрительно искривлены.

Вадик видел этого парня раньше. Цепков, Горислав Цепков, кажется. Алекс его не жалует. Он ведун, что порчи наводит.

Что ж это получается? Алекс пришел в лес с порчельником?

Цепков схватил Вадика за плечо, глянул в ему глаза и вот уже встал между Алексом и замусоренным родником. Он склонился над колышущимися банками и обертками и зашептал. Мусор вдруг просел: вода провалилась сквозь землю.

Но Вадик этого не понял, а Цепков резко обернулся к нему:

– Это был водяной родника. Я изгнал его сквозь Мать Сыру-Землю. Понял?

Голос у него хриплый, сорванный.

– Да, – закивал Вадик. – Только не говорите маме.

– Не получится, – презрительно плюнул Цепков и позвонил в «Терем».

Алекс недовольно вздохнул. А утро обещало быть удачным.

Пару часов назад

Сегодня Алекс прощался до весны с хозяевами родников и ключей. Георг отправился в «Терем» и сопровождать младшего брата послал Сеню Льнова и Петю Козлова, ребята были старше Алекса на два года.

Их компания с рассвета по лесу бродила.

Утро выдалось промозглое. Осенняя дымка стелилась между почерневшими стволами деревьев. Пётр Козлов – немногословный коренастый темно-русый мальчуган – ходил в шкуре медведя и ревел. Иногда ему отвечали другие берендеи.

У берендеев связь с тотемным предком столь велика, что они с рождения перекидываются в медведя и обратно без обряда передачи сил от тотема. Они и в человеческом облике сильны, как косолапые. И в медвежьем обличии, как вещтицы или волкодлаки, не теряют человеческого разума.

В этом лесу нет ни медведей, ни волков. Только лисы и зайцы, привычные к разгуливающим берендеям.

Алекс злился. Слушай тут вопли Козлова.

Так продолжалось, пока к ним из-за сосен не вышел знахарь Истидар. Он кивнул Алексу и, не отрывая раздражённого взгляда темно-серых глаз с Козлова, медленно подошел к берендею.

– Прекрати, – холодно приказал он.

Медвежонок Козлов попятился, плюхнулся на пятую точку и принял человеческий облик.

Дальше, к радости Алекса, пошли вместе. При Истидаре Петька реветь не смел, даром что Ист младше берендея на год.

Истидар выкапывал из сырой почвы корень. Кинжал, которым тот пользовался вместо лопатки, так и сверкал в тонких пальцах, а попутно Ист рассказывал Сене Льнову, в какие отвары этот корешок кладут.

Льняная челка упала Сене на глаза, но парнишка не замечал, слушал Истидара с открытым ртом.

Поверх оранжевого рукава Сениной куртки был намотан шнур с медвежьим зубом – оберегом, сдерживающим медвежью силу. Неподалеку владелец медвежьего зуба Пётр Козлов тренировался перекидываться в медведя.

Алекс же на эту идиллию нарадоваться не мог. Только если здесь знахари, где-то должен быть и Цепков.

Алекс поискал взглядом угловатую фигуру и, не найдя, нахмурился.

Цепков что, ослушался?

Алекс терпеть не мог желчного порчельника, но и сам понимал: вряд ли тот отказался выполнять приказ. Где-то собирали ягоды и корешки девчонки-знахарки. А Цепков с Истидаром с этого учебного года однокашники, наверняка им опостылело видеть друг друга и в компании, и в школе, и в Тридесятом. Вот порчельник и пошел охранять девчонок.

На очереди был небольшой родничок на склоне за пределами леса. Вот и валун, из-под которого он выбегает.

Алекс резко остановился. За валуном стоял его собственный одноклассник Вадик Вьюжин.

Алекс юркнул под иву и на полусогнутых двинулся мимо кустов боярышника.

Вадик, конечно, не разглядит водяного, будет видеть колышущуюся над водой тень. Закрыти закрытями, но если Алекс и хозяин родника поприветствуют друг друга, Вадик поймет, что Алекс делает что-то очень странное. Алекс же не собирался рисковать тайной своего ведовства. Он заметил ведро в руке одноклассника.

Ну, давай набери воды и уходи!

В итоге вместо теплого обещания встретиться весной Алекс провел обряд отведывания, возвращающий похищенного неисчислимом человека, и уговорил духа родника переехать в царство рек и озёр – Белозерье, куда и открыл ему проход. Цепков проклял просто кучу мусора.

Прибывшие из «Терема» волхвы не нашли ничего, кроме ямы с мусором и следов проклятия Цепкова. Вадик сказал им, что Алекс вытащил его из воды, а Цепков изгнал водяного.

Правда заключалась в том, что Цепков к переезду духа родника отношения не имел. Только след от разговора Алекса с водяным не обнаружить, а вот от проклятия Цепкова – запросто. Оно еще и отведывание Вадика идеально прикрыло.

– Вероятно, хозяин родника провалился сквозь Матушку-Землю, – сказал усатый волхв кучерявому напарнику. – Хорошая работа, парень, – похвалил он Цепкова.

Цепков еще сильнее скривил губы и отвернулся.

Волхв пожал плечами: потомственный страж всё-таки растет.

Как только теремные с Вадиком ушли, Алекс отправил Истидара прямиком в Белозерье, где возле Синь-горюч-камня его ждал дух родника. Знахарь вылечит язвы и передаст традиционное осеннее подношение от Алекса: лесной орешек и кисть красной рябины.

Подошли Льнов с Козловым. Петя в человеческом обличии, распаренный, отдал свою куртку Льнову. Неподалеку зарычал другой берендей. Козлов перекинулся в медведя, коротко ответил и замолк, ведь Истидар мог вернуться в любой момент.

Между осинами, скрестив руки на груди и ссутулив плечи, взад-вперед ходил Цепков. Это он от досады. Всё еще дуется, что ему приказали охранять знахарей.

Солнце по-осеннему пригревало. Алекс прислонился спиной к берёзе на краю леса и прикрыл веки. У него перед глазами так и стояло изъеденное язвами лицо духа-хозяина родника и раны, нанесённые мусором. А еще мокрый, дрожащий Вадик. Алекс никогда не видел приятеля таким испуганным.

Родник превратили в свалку. Дух родника заболел от мусора. Убей он живое существо, превратился бы в кровожадного духа. Дух родника это знал и желал этого. Он хотел отомстить.

Истидар вылечит язвы. А Вадик не будет возражать, и Георг наложит на него закрыть. Вадик не сможет рассказать кому-нибудь про ведовство Алекса, вернее, сможет говорить о том только с Алексом.

Не разоблачен, а Вадик жив.

Пронесло!

Налетел ветер. Посыпались листья. Ветер словно сдул солнечное тепло.

Алекс передернул плечами и открыл глаза. Он стоял на вершине покрытого линиями гаражей склона. За гаражами красные и зеленые крыши частных домов сверкали в жёлтом ковре деревьев. Над ними возвышались серо-белые прямоугольники и цилиндры – многоэтажки, мало их. Больше всего плоских крыш пятиэтажек и треугольных крыш трёх и двухэтажных домов. Город подступил к лесу и вскарабкался на противоположный склон. Увидеть его весь мешали выступающие вперед соседние холмы.

Хоть и говорят «лес на горе», на самом деле лес расположен на гряде холмов, чьи пики назвали горами. Местная Лысая – тоже холм. Тут уж главное – возвышенность.

Слева зажатая между домами полоска полей расширяется и уходит вдаль. С одной стороны возле полей – ипподром, а с другой – дом Алекса. Отсюда его не разглядеть: скрывают деревья. За городом поля объединяются с жёлто-зеленым склоном и тянутся до горизонта. Справа из-за других холмов блестит река. Соседний берег утопает в дымке. А на противоположном склоне легко угадывается главное здание «Терема»: травянисто-зеленая, устремившаяся ввысь коробка.

Конечно, хорошо, что есть такая организация, как «Терем».

Каждый человек хотя бы на время становится ведуном. Младенцы видят неисчислимов, затем перестают. Потом подросшие люди снова начинают видеть, сначала нечетко, затем ясно, у них проявляются способности к ведовству. Почти все взрослые ведают. А «Терем» – проект министерства по развитию ведовства и регистрации ведунов, помогает освоить ведовское умение. А также следит, чтобы люди и неисчислимы не ссорились.

Только вот кто-то превратил родник в свалку. А Вадик не был готов к нападению озлобленного водяного.

Цепков заглянул Вадику в глаза – он так с новоиспеченными порчельниками поступает, и мгновенно определил, что Вадик не справится. Жаль.

Алекс искал взглядом разбросанные по городу и склонам Врата. Потемневшие от погоды, потрескавшиеся от времени, без заговорённой резьбы и начертанных символов парные столбы, или высоченные парные сосны или ели. Он нашел те, что рядом с домом: огромные сосны между железными путями и мостовой – проход в Кромку.

Выросли царства на Великом Древе.

В кроне Верхний мир – Правь, у корней Нижний мир – Навь, а Срединный мир – Явь, на ветвях посередине. Самое Явское царство, Третье, обернуто Кромкой, как бутоном. Ниже-выше стоят на ветвях другие царства. В Прави – Первые царства, в Нави – Вторые, в Яви – Третьи.

Пространство между ветвями-царствами заполняет Небытие – так называемая тень Кромки.

В стародавние времена можно было из Третьего государства дойти пешком до Тридевятого царства или в Ирий к предкам пробраться. Но потом всё изменилось: появилось Небытие, а вокруг Третьего царства обернулась Кромка – Нулевое царство.

Тогда погибло Великое Древо, и великая Богиня‑Мать всего сущего приняла его ипостась и до сих пор держит царства на своих ветвях.

Тогда же благословлённые богом Чуром появились Явские послы, ведуны – хранители путей, границ и переходов. Они проложили между Третьим царством, Кромкой и в Закромкских землях врата, воротца, калиточки. Еще Явские послы дали безвременный указ богатырям: «Все, кто дал присягу, могут из любого царства переместиться к Заставе, что опять же в Кромке находится».

Явские послы могли здесь и сейчас открыть переход в любое царство. А теперь врата-калиточки – единственный верный способ сообщения Третьего государства с другими царствами.

Ну, можно, конечно, поехать в другую область страны или заграницу. Оттуда на поезде или самолете заехать или перелететь на соседнее Древо в Мировой Роще, или, скажем, сплавать на корабле на остров Лемурию. А оттуда уже прямым рейсом или с пересадкой прилететь на самолете в одно из Явских царств.

Алекс тихо вздохнул. Ему еще надо пройти по всем родникам на склоне с другой стороны леса.

Вернулся Истидар и продолжил искать коренья.

Пётр услужливо предложил подвезти. Алекс попрощался с Истом и сел медведю на спину. Мишка Козлов, шурша опавшей листвой, бодро потопал рядом с тропой. Льнов шел за ними, вертя на пальце шнур с медвежьим зубом.

Глава 2. Зайцы и шиши

Треклятый «Терем»!

Весна, конец апреля, а теремные как с начала учебного года навалились, так и не отвалили! И это в восьмом классе, когда экзамены в девятом! Неужели нельзя готовить ведунов к инициации в корпусе «Терема», а неведов не напрягать!

Алекс вылетел из подземного перехода и помчался мимо кирпичного забора завода, словно за ним гнался индрик-зверь.

Да что там индрик-зверь?!

Будто его преследовал Велесов потомок. Велесовичи гораздо хуже индриков. Тем более что сегодня Алекс был сыт индриками по горло. Утром убегался, выдворяя этакую шкуру с рогом в Тридевятое.

У трёхметровой зверюги лосиная морда с малым рогом на носу и массивным рогом промеж налитых кровью маленьких глазок. Лохматое тело кабана на мощных, как у слона, ногах. У индрика не копыта, а три когтя. Маленький хвостик, точь-в-точь как у носорога. А из пасти торчат кривые клыки.

И вот эта громадина пугается любого шороха, тут же приходит в бешенство и атакует.

А еще индрика земля не держит, наделал гад в акациевой аллее дыры. Спасибо Земле-Матушке, откликнулась, и затянулись провалы. По крайней мере, индрик до асфальта не добрался. А вообще, индрики в то место, где в землю провалились, клады притягивают.

«Ну, меньше месяца осталось до дня Симона Зилота, вот и проверим», – думал Алекс.

Но чтоб его этот «Терем»! Если бы не это треклятое умение!

Умения делят по талантам: чаровничество – оно же заклинательство, все ведающие сколько-нибудь – чаровники.

Знахарство-лекарство. Истидар – воплощение этого таланта.

Ведуны, обладающие талантом и умением вещтицы, в отличие от природных оборотней, могут принять личину любого существа и предмета. Зинка Юлова в клубок шерстяных ниток на три с половиной часа перекидывалась.

Георг перед «Теремом» разыгрывает из себя сновидца, умение с талантом провидца.

Среди живых людей, способных влиять на погоду (умение погодничество), чаще всего рождаются облакопогонники.

По способу воспроизведения тайных знаний среди ведунов встречаются чтецы, шептуны, певцы. Кстати, письмо ведовских знаков – навык, которому обучают всех. Не уметь чертить охранные круги – это себя не уважать. И «Терем» такой вольности не позволит.

По энергетике ведунов делят на ладников, нейтралов и проклятушников.

Проклятушники – люди, способные сглазить или проклясть, это, конечно, порчельники. Только не рождалось в Яви проклятушников, способных проклинать каждым произнесённым словом или взглядом сутки напролет.

Знахари же ладят пациентов, пострадавших от порчи и проклятий. Но больше всего в обществе нейтралов, людей со слабо выраженным потенциалом проклинать или ладить.

При наличии любого таланта, без разницы с какой энергетикой, человек по участи-предназначению может оказаться богатырём, Иваном-дураком, Марьей-искусницей…

Еще ведунов разделяют по тому, как они получают ведовские знания. К кому-то во сне приходит предок либо другой ведун и передает премудрости семейного умения. Кто-то находит наставника в лице ведуна или неисчислима.

Например, знахарей, специализирующихся на лечебных травах, часто учат лешие.

У Явских послов тайное знание передается от одного к другому, иногда их учителями становятся духи – подчиненные бога границ Чура.

А кто-то проводит обряд вызова своего тотема, от которого получают не только тайные знания, но еще и чудесных помощников.

Для большинства, когда умение просыпается, начинается зубрежка заговоров и составов отваров; накачивание мышц богатырями и духовные практики, которые в современном ритме жизни так необходимы ведунам, чьи души ненадолго выходят из тел.

Есть и такие семьи, в которых тайное знание передается от умирающего члена семьи через предмет. Например, в Триседьмом царстве, Белозерье, есть боярский род, главное ведовское знание в нём передается через очень древнюю, якобы привезенную из Византии ночную вазу. Тотемы и передача через предмет буквально вкладывают тайные знания в голову хоть ведуна, хоть неведа. А невед после этого еще и начинает ведать, становится ведуном.

Каждый ведун и даже невед немножко чаровник. «Терем» следит за тем, чтобы все знали минимум бытовых и защитных заговоров. Помимо врожденного умения, можно овладеть и другими тайными знаниями. Тех, кто это сделал или достиг вершин в своем умении, называют волхвами.

Каждый работник «Терема» – волхв, владеющий несколькими умениями.

Алекс же для «Терема» и школы – невед. В нём не нужно искать умение. Только мало того, что почти все уроки в восьмом классе касаются ведовских умений, так еще теремные волхвы устраивают внезапные проверки. Вот сегодня после алгебры, последнего урока, была очередная встреча.

На встречах ты, хе-хе, встречаешься с неисчислимами. Неисчислимы – они везде. И «Терему» важно знать, насколько каждый человек, ведун – не ведун, знает, как себя вести с такими существами.

На встрече нужно узнать неисчислима-гостя и либо пообщаться с ним, либо рассказать экзаменаторам всё, что про него знаешь.

Алекс час колотый, гораздо дольше одноклассников промаялся в кабинете музыки в окружении солнечных зайчиков. А до этого его отчитали, мол, рубашка в школу должна быть только из утвержденного комплекта школьной одежды.

Какая разница?

И вообще, на этой оберегов в три раза больше, чем на школьной!

На встрече зайцы прыгали по стенам и скамейкам, а Алекс сидел за роялем, наигрывал мелодию приветствия солнцу, одну из трёх мелодий, которые знал, и вещал:

– Скользящие по стенам солнечные пятна – это либо солнечные зайчики, либо духи карманных фонариков. И те и другие не опасны. Зайчики очень редкие и живут в Прави – в Солнечном царстве. Они выглядят как обычные зайчата. Только на самом деле солнечный заяц – оживший, теплый и мягкий сгусток света. Он не слепит глаза, а за пазухой согревает в лютый мороз.

Этой зимой Алекс с таким зайцем под курткой пожал руку духу холода и не обморозил пальцы.

– А духи фонариков – дружелюбные неисчислимы Третьего царства. Селятся в квартирах под диванами. Если неожиданно выключится свет, они вылетают и светят вместо лампочек. Дальние родственники электрических духов…

Заяц запрыгнул на рояль. Клавиши под пятном света не опустились. Алекс отшатнулся и свалился со стула.

Волхвы из «Терема» бросились его поднимать.

– Это было неожиданно, – со страдальческой миной пробормотал он, опираясь на руку высокого волхва. – От этих существ не защищаются. Я просто не ожидал.

Эти слова дались Алексу тяжело.

Заяц на рояле смотрел на него с укоризной. Солнечных зайчиков не принято гонять заговорами. И обереги на них не действуют. К тому же зачем отмахиваться от комочка тепла и света?

Из школы Алекс вышел, всё еще плавясь от стыда. Но если проваливать встречи и контрольные работы по ведовству, придется ходить в летнюю школу при «Тереме». Алексу хотелось, чтобы в его жизни было как можно меньше «Терема». И для неведа реакция Алекса на зайца была идеально естественной. Даже ведуны не всегда видят неисчислимов и тоже могут испугаться самого миролюбивого духа, если тот внезапно перед ними появится.

Алекс сбавил шаг и свернул в Тупик на широкую дорогу между заборами заводов. Здесь нельзя бегать. Этот каменный коридор поделен между стаями собак. Тупик почти посередине поворачивал влево, так что выхода из него на этом участке пути не было видно. Зато отсюда виднелись Сосны-Врата.

Соседство железных путей и мостовой неслучайно. Близость врат позволяет отправлять поезда в Кромку и обратно. Предпредыдущий владыка границ и переходов это устроил. Ближе всего к Вратам находится первый путь. В определенное время поезда отправляются по нему в Кромку, в то время как другие – по второму пути – из Кромки.

Почти так же автомобильный транспорт. Нужно съехать с мостовой на асфальтовый полукруг. Машина проезжает мимо Врат как раз половину полукруга и выезжает с другой стороны уже в Кромке. Мимо таким же образом из Кромки выезжают в Третье.

Пешеходы же просто в любое время заходят во Врата.

Глядя между Соснами-Вратами, не видно Кромки, только траву позади Врат. Будто эти сосны и не Врата вовсе.

Врата…

Раньше Алекс считал, что став для всех неведом, он будет незаметен на фоне ведающих сверстников.

Как же он ошибался!

Теперь ему казалось, что он стоит посреди стадиона, и все софиты направлены на него. Люди на трибунах тычут в него пальцами и гадают, почему он невед.

«Больше половины класса худо-бедно ведают. Ими бы занимались», – раздражённо думал Алекс.

Учителя и одноклассники всю осень искали в нём способности ведуна. В декабре, наконец, отступились. А вот «Терем» никак не хочет признать, что Алекс войдет в три сотых процента населения Явских царств, кому природное ведовское зрение и умение не даны.

Как же недоверие «Терема» несправедливо!

Вадик после озлобленного духа родника отказался ведать. Теперь он видит только тех существ, что нацепили на себя материальную личину. И ему разрешили взглянуть на зайцев через приложение в телефоне и уйти.

А Соня – тихая, часто болеющая девочка. В «Тереме» считали, что из-за слабого здоровья ее ведовское умение опаздывает. И вот сегодня Васька Арбузова разболтала, что Сонька Облак оказалась здухачкой. Умение погодника у Сони проявилось в прошлый ливень. Теремной знахарь выдал справку, и Соньку перевели на домашнее обучение.

Здухач, где бы он ни находился, перед началом дождя засыпает беспробудным сном. Его душа отделяется от тела и временно становится погодным духом. Летая внутри туч, он следит, чтобы дожди и град не побили землю, или сам направляет непогоду соседу-здухачу. Тогда здухачи дерутся.

Колян Царпов тут же заявил, что Сонька и трёх дождей не протянет, откажется от своего умения.

Что бы он понимал!

Здухачка, пусть слабенькая физически, дух ее крепок. Она в небе будет не слабее богатыря на земле. А Царпов, как всегда: никто не справится, у всех недочеты, а он самый умный, и теремные волхвы его хвалят. Только вот умение у него всё никак не проявится. Большой удар по Царповскому самолюбию.

Алекс тоже не радовался, что Соня оказалась здухачкой, но и не завидовал. Грустно, что теперь внимание будет делиться не на троих, а на двоих. Вернее, Вадик же отказался видеть неисчислимов и ведовать – ведать. С Алекса теперь глаз не спустят.

У Алекса великолепное здоровье, он способный ученик, все его родственники ведают! И он-то вдруг невед?

Как же всё достало!

Нужно было сынициировать нападение неисчислима, после которого он якобы отказался ведать. Но тогда всё равно теремные волхвы попытались бы определить его умение. Вот Вадик, не откажись он ведать, стал бы чаровником: ведуном, предрасположенным к созданию заговоров. Так что хорошо, что Георг предложил Алексу изображать неведа.

Играть с адресацией отказа от умения богу Чуру не следовало, оно могло сработать. В то время они с Георгом не могли заручиться помощью божества-покровителя Алексова умения.

А теперь что?

Продолжаем скрываться. Да не будь Георга, Алекс бы уже давно отказался ведать, как это сделал бывший чаровник Вадик. И всё-таки как высокомерно с рояля глядел солнечный заяц, когда он растянулся на полу.

Алекс вышел из Тупика к железнодорожным путям.

Три часа.

Как всегда, Алексу показалось, что Врата нависли над ним и рассматривают его.

– Разрешаю скорому временному пройти в Третье.

Поднялся ветер. Задребезжали рельсы. И вот к пешеходному переходу мчит сотканный из тумана поезд. Он скрыт и от ведунов. Но даже невед почувствует порывы ветра, услышит характерный стук и подождет, когда рельсы затихнут, а ветер уляжется.

В силу умения Алексу сквозь прозрачные стенки вагонов видно парящих внутри полупрозрачных парней и девушек – дождевых духов. У каждого по скрученной туче в рюкзаке или по облаку в корзинке-переноске. Всего вагонов двенадцать.

Алекс выдохнул: «Успел, выполнил просьбу Георга: пропустить скорый временный».

«Терем» не заметит, погодные духи постоянно летают между царствами, но на проход скорого поезда нужно разрешение Совета Неисчислимов или одного из послов Яви, Нави или Прави.

В начале месяца Алекс потратил полдня и установил уйму разовых врат для поездов из Грозовой канцелярии. Разовые проходы открываются единожды в заданное время и исчезают, будто их никогда не было. Раньше их делал Георг, а Алекс ему помогал. И вот Георг передал Алексу прошение Грозовой канцелярии, очень похожее на расписание человеческих электричек.

Алекс постарался: после школы, не заходя домой, залез в кусты возле железнодорожных путей и наделал разовых врат. За час до заката он, голодный и усталый, но довольный, побрел домой.

Теперь им с Георгом до зимы не нужно бегать к железным путям, если только Грозовая канцелярия не отправит срочное прошение, как сегодня.

Не успела туманная электричка полностью выехать, как в нее, визжа и вопя, врезался чёрный состав, состоящий из перекрученных между собой чертей. Окаянные отцепились друг от друга и набросились на дождевых духов. Они бодали их рогами, хлестали длинными хвостами, лягали копытами. Некоторые духи выронили переноски. Те раскрылись, и в небе тут же прибавилось облачков. Черти заулюлюкали. Вдруг запахло грозой. Кто-то упустил тучу.

И всё это за пару секунд!

Алекс хотел крикнуть, чтобы они прекратили. Но тут в Третье царство прибыл двенадцатый вагон, и из него вылетели грозовики.

Раздался гром. Черти заорали и бросились врассыпную.

Алекс оперся на нагретые солнцем перила, достал майфон и сделал вид, что кому-то звонит. Сам же глаз не сводил с разошедшихся неисчислимов. Бесы и духи скрыли себя от глаз ведунов, но связанный с Вратами Алекс их всё равно видел.

– Перестаньте. Иначе в Нижний мир спущу, – вкрадчиво прошептал он. – Всех касается. Рога в мозги проросли, что ли, на стихийников нападать? Гости жданные, молнии без грозы – не по уставу.

Алекс не успел досчитать до двух, черти разлетелись, грозовики и дождевые духи поклонились ему и растаяли.

Алекс потер лоб.

Черти, вот гады распоясавшиеся!

Из-за них Грозовая канцелярия до конца мая будет посылать грозы. Опять Георгу работы привалило.

Попала Сонька!

Но и самому Алексу теперь во время дождя нужно быть осторожнее, вдруг здухачка Соня его на ведовстве поймает.

– Не спи у путей, лукавые утащат.

– Не поминай треклятых, – отозвался Алекс и уткнулся в майфон.

Агата, девчонка из соседнего дома, скептически посмотрела на него. Ее взгляд зацепился за ворот рубашки. Алекс расправил плечи. Дорогая рубашка, тонкая работа, обереги на вороте вышиты серебряной ниткой.

Агата разочарованно вздохнула и одернула ярко-красный пиджак. Вероятно, зашла в торговый центр возле своего лицея и переоделась в туалете или раздевалке какого‑нибудь магазина. А в пакете несет форму. К рубашке Алекса ей не придраться, а вот к чёрной в синеву школьной форме запросто. Только смеяться над Алексом из-за школьной формы для Агаты означало осмеять и лучшую подругу Нику, которая учится в одном классе с Алексом, а еще живет с ним в одном доме, в соседнем подъезде.

Агата посмотрела на ботинки Алекса, прищурилась, поправила на плече сумочку и покосилась на парочку чертей. Лукавые снова крутились в небе.

– Знаешь, ну это, ты не… короче, ты бы тут не стоял. Вредные соседи. Понимаешь?

Алекс понимал. Агата, без сомнения, имела в виду развеселившихся чертей. Те, как нарочно, стали видны ведунам, но не неведам. Для Агаты Алекс невед: лукавых и погодников не видел. Да и к обуви его она придраться не смогла, вот и сменила тему.

– Какие соседи? – спросил он.

– Лукавые.

– А. Рельсы стучали. Я жду, когда неисчислимы проедут.

– Эм, – Агата посмотрела вправо-влево. – Никто не едет.

– Спасибо за информацию, – кивнул Алекс.

Агата перехватила пакет с учебниками, которые просто не могли уместиться в ее сумочке, пересекла рельсы и повернулась, двумя руками раскачивая пакет.

– Ну, ты идешь?

– Сейчас.

Агата пожала плечами.

Вот она прошла под тепловой трубой в том месте, где та образует громадную широкую букву П, свернула на дорогу к светофору и скрылась за кустами.

Алекс не спеша перешел железнодорожные пути, когда из-за кустов раздался рёв индрика-зверя. Только он не заглушил шум машин на мостовой. Включив на запись видео, Алекс кинулся за Агатой.

Между путями и автомобилями проходила тепловая труба. С двух сторон от нее росли кусты. Далее в сторону мостовой тянулась полоска травы шириной в десять шагов, пешеходная дорожка и снова полоса травы и сухой земли. Там, где труба поднималась, образуя букву П, пешеходная дорожка разделялась. Одна тропа вела к Вратам, вторая – к светофору.

Алекс не дошел до развилки, остановился.

Агата на невероятно высоких каблуках интенсивного красного цвета обозревала поле битвы. Ее сумочка была раскрыта. Перед ней носился наряженный то ли в неупокоенного духа, то ли в упыря Кузик. То есть в лохмотьях и обсыпанный мукой.

Кузик и его друг Дениска на своем канале в видеохостинге Porch, то есть «Крыльцо», были популярными чтецами легенд, а с февраля месяца ни с того ни с сего решили разыгрывать людей. Один наряжался в неисчислима и с воем выскакивал на ничего не подозревающую жертву. Его товарищ сидел в засаде и снимал розыгрыш на видео. Только никто особо не пугался. Многие смеялись, фыркали, фотографировали, обзывали Кузика и Дениску болванами, ведь неисчислимы фору дадут любому Кузику. Их тоже заснять на телефон можно, лукавые еще и попозируют. Куда до них обряженному Дениске! Так Кузик с Дениской потеряли почти всех подписчиков. А теперь еще решили разыграть Агату.

Сейчас за Кузиком носились проворные, изворотливые, вишневого цвета бесы: на рогах у них были завязаны разноцветные ленточки. Бесы пинали Кузика копытцами и прыскали на него из флакончиков. Запах стоял такой, будто перевернулась цистерна с духами.

Алекс огляделся в поисках Дениски.

И у кого же из этой парочки на телефоне столь плохая запись рёва индрика?

Вдруг обереги на рукавах, воротнике и поясе обожгли Алекса холодом. От внезапной боли он прикусил губу. Он видел, как кружащие над перроном черти раззявили пасти, так что стало видно горящее в их глотках пламя, и спикировали в кусты.

Свет померк, словно небо закрыла темная туча. Алекс почувствовал, как его сжимает безысходность. Так действует затемняющая разум живых существ несдерживаемая аура чертей.

Из кустов выпрыгнул Дениска и на четвереньках ломанулся к светофору, но столкнулся с Кузиком. Горе-пранкеры упали, но тут же, громко вопя, вскочили и побежали. Мостовая защищена от гнетущей ауры лукавых, но Кузик с Дениской находились на пешеходной части. Агатины бесы сбились в кучу, не давая им броситься под машины. Тогда ошалевшие парни рванули мимо мостовой в сторону моста. Черти заулюлюкали и улетели.

Агата утирала потекшую тушь: у нее от смеха выступили слёзы.

– Ты всё заснял? Скинь. Ты не собираешься выносить на «Крыльцо»?

– Нет, передаю права на сие видео тебе.

– Спасибки, – обрадовалась Агата, глядясь в чёрный экран телефона, как в зеркало.

Позже Агата выложит видео, как говорится, вынесет на «Крыльцо», которое меньше чем за сутки станет вирусным.

Замершие в воздухе вишневые бесы разом бросились кто куда. Штук пять, мешая друг другу, пытались вернуться в сумочку. Остальные спрятались в кроне тополя. Агата непонимающе посмотрела на дорогу за спиной Алекса и резко отвернулась к светофору.

Алекс обернулся.

Ах, вот в чём дело! Вернее, в ком.

К Вратам шагала десятиклассница Маремьяна. Недавно она с блеском прошла инициацию и официально стала ученицей царского чаровника Трипятого царства. С прошлого месяца она каждый день отправлялась в Трипятое прибрежное государство. Конец апреля, а у нее бронзовый загар, и ее светлые волосы выгорели от солнца. Полгода, каждый день после школы, она пропадала на кораблях Трипятого, тренировалась заклинать ветра и волны. А еще она приходилась троюродной племянницей ныне царствующему в Трипятом царю Асону Эксцентричному.

В истории царств власть передавали и захватывали. И сейчас, помимо правящих царских семей, живут потомки прежних царских родов, чьи родословные тянутся из глубин Докромкских времён. И, конечно, никто не отменял платы в виде райончика или улочки за подвиг.

Так в прошлом столетии появилось княжество внутри Триседьмого царства: чтобы стать князем, Сергей Радогастович уговорил водного духа вернуть высохший сто двадцать лет назад водопад. Если полить водой из этого водопада некий камень на берегу реки Славы, то появится лаз в древний арсенал. Тогдашний царь Триседьмого, по-другому Белозерья, получив арсенал, отдал часть этих предметов ученым, часть теперь выставили в музее, и почему-то никто не видел, что именно его величество забрал себе.

В общем, знатных и родовитых повсюду пруд пруди. Только в их обычной среднеобразовательной школе, помимо Маремьяны, около двух десятков девчонок и мальчишек, связанных дальним родством с царскими и боярскими Закромкскими и Кромкскими родами.

Маремьяна увидела Алекса, улыбнулась и помахала рукой. Он помахал в ответ.

Агата делала вид, что просто ждет, когда переключится светофор.

– И что это было? – прошипела Агата, когда они переходили дорогу.

– Она в одном классе с Льновым и Козловым.

Агата поджала губы, но попрощалась как ни в чём не бывало.

***

Дома Алекс позвонил Гоше Седунову:

– У нас в области неисчислим похищает живых?

Он выслушал ответ.

– А богатыри с ними не пойдут? Ладно. Я понял, Цепковская свора, как всегда, разберется, – выдохнул он.

Домовой призывно постукивал чашками на кухне. Звал обедать. Алекс проигнорировал заботу домашнего духа. Он переоделся к хороводу в кафтан и сел за компьютер. Нужно написать статью о приходе русалок на грядущие Зеленые Святки.

Алекс писал статьи для нескольких ведовских сайтов. Полученные за них деньги шли на карманные расходы. Ему в плечо прилетела конфета и упала на стол. Алекс не обратил внимания. Это так домовой его звал обедать. Он перечитал готовую статью и полез было в новостную ленту, но тут домовой, громко сопя, встал у Алекса за спиной. На стол легла мохнатая рука.

Алекс поспешно выключил компьютер. У домового духа кончилось терпение, чего доброго, килограммовым пакетом с конфетами огреет.

– Ладно-ладно, иду я. Иду.

Рука тут же исчезла. Недовольное сопение прекратилось.

Отобедав, Алекс рухнул на кровать. Сегодня всю ночь хоровод водить. Алекс не беспокоился, отпустят его родители хороводить ночью или нет.

Мама с папой молекулярные биологи. Вымучивают свойства Кромкских и Тридевятовских растений. Сейчас они оба в командировке в Тривосьмом степном царстве. Алекс их с позапрошлых выходных не видел. Приглядывали за Алексом Георг и домовой.

Алекс запустил руку в волосы и вздохнул. Еще один день. Ему опять удалось. Он не прокололся. Все по‑прежнему думают, что он невед.

Алекс прижал руку ко лбу и уставился в потолок.

Достали этими встречами. И почему Георг с Финистой не захотели взять его с собой в Тридесятое? Родители написали бы записку в школу. Не пришлось бы дрожать от страха разоблачения в окружении солнечных зайчат. Слушать про не ту рубашку. И этот устный опрос по умениям.

Как там Лёня сказал про Явских послов?

Ах да!

Явский посол, как динозавр, ископаемое. Вроде вымерли, а «Терем» их откопать пытается.

Алекс усмехнулся.

Ископаемое?

Реликт, ёп-р-ст!

А «Терем» откопает Явского посла, только если посол самонадеянный глупец, самоубийца или неудачник.

Боги здорово посмеялись над этим умением.

Послы Яви открывают и закрывают ходы через Небытие. Назначают условия перехода вроде того: перешагни порог, шагни три раза, спрыгни со ступени или вскарабкайся на холм и, конечно, зайди за горизонт. Еще они очерчивают границы владений духов‑хозяев. Потому неисчислимы чтут Явских послов. Ведь лишить духа-хозяина территории – значит забрать его силы. Собственно, от них и пошло называть послов Яви владыками. Впрочем, это не означает, что духи и бесы беспрекословно слушаются Явских послов.

Часто Явского посла относят к категории предназначение. Так как Явские послы получились из встречников – ведунов, которые одаривали героя или указывали ему путь, или же встречник становился попутчиком героя, помогал советом, оказывал чудесную помощь.

Вообще, троих послов: Яви, Прави и Нави упоминают обособленно, так как это самые молодые умения. Правда, посла Прави часто относят к провидцам, хоть знания о грядущем у него полнее и достовернее, чем у ведуна с умением предсказатель. Ведь посол Прави – всеведающий человеческий советник.

Навьего посла же иногда признают могущественным порчельником, но это в корне неверно. Посол Нави – судья и каратель. Нередко проклятый, но никогда не проклятущий. Она или он следит за Навьими порождениями в Явских царствах, если нужно, ловит их и низвергает. С недавних пор ее или его свиту действительно составляют по большей части порчельники.

Кстати, Явские послы обладают правом короновать царей и цариц новоиспеченных династий, то есть помогают выполнить предназначение другим. В связи с этим не только неисчислимы, но и люди стали называть Явских послов владыками.

Владыки Прави не спускаются, а владыки Нави не поднимаются в срединные царства. Они признают в Явских царствах смертных – своих послов. Послы Прави и Нави вхожи на тот ярус Великого Древа, который представляют, но свободно перемещаться по царствам, как послы-владыки Яви, не могут. Явский посол, он же владыка границ и переходов, три раза шагнет и окажется в Тридесятом царстве. Прямым рейсом, чёрт с блинами!

Алекс разозлился и, чтобы отвлечься, стал думать о новом телефоне, который Гоша Седунов доставит ему из Тридевятого. Прямо как курьер.

Ха-ха!

Сделанный в Тридевятом – мировом импортере чудесной техники, майфон последней модели. В отличие от новых айэмфонов, он не будет разряжаться в Небытии за считанные секунды, а на дисплее даже будет появляться дополнительный таймер, отсчитывающий время по-явски…

***

Пробивая тяжёлые волны сна, мелодия вызова вгрызалась в мозг. Алекс перевернулся на живот, свесил с кровати руку и поднял разрывающийся телефон.

– Да?

– Привет, Алекс, это я, Ника.

«Да кто еще по твоему-то номеру!» – хмыкнул про себя Алекс и перекатился на спину.

– Что у тебя?

– К Агате в квартиру опять бес забрался. Мы его веником, а он летает. Стоим на лестничной площадке. Помоги, пожалуйста!

– Сейчас приду.

Ну вот, опять!

Алекс сел на кровати и потянулся.

Ника очарована царствами и ведовством с рождения. Она ведает с седьмого класса. Но пока умение у нее не определилось, и заговоры ей не даются.

С Алексом Ника ведет себя как с очень много знающим… неведающим другом. Вот и сейчас зовет его, а не кого-нибудь из ведовских подруг-приятелей, чтобы Алекс почувствовал себя нужным.

Алекс обреченно вздохнул: «Куда уж нужнее?»

В начале апреля, когда появились первые зеленые ростки, духи зимы устраивали свалки с духами зелени и цветения. Вместе с ними разгулялись и мелкие бесы. Алекс приветствовал стихии и времена года, разнимал неисчислимов. Цепковская свора притаскивала ему скрученных кровожадных порождений смерти, которых Алекс низвергал в Нижний мир. Еще он исправно мотался в Тридесятое царство, делал уроки, терпел тесты и встречи «Терема» и притворялся-притворялся, притворялся неведом.

Сейчас Алекса раздирало жгучее желание, чтобы от него отстали. Но когда Ника просит помощи, это не то что: «Алекс открой скорее врата в Тривосьмое царство!», «Алекс, пригрози анчуткам не разбрасывать мусор вокруг помойки!». После Никиного «спасибо» в груди разливалось тепло.

Алекс и сам пока не понимал, но когда он смотрел в серые Никины глаза, ему становилось спокойно и тепло. У сестрицы Финисты тоже серые глаза, но в них лёд, лунный свет и сталь. А в Никиных солнца свет и тепло.

Алекс с родителями жил в пятикомнатной квартире на втором этаже кирпичного двухэтажного дома, построенного почти полтора века назад. Семья Сатановских проживала в этом доме со дня постройки. Тогда еще в каждую квартиру ставили печи. Родители своей не пользовались.

Зачем, когда в доме есть газ и отопление?

А у сестрицы Финисты печей не меньше полусотни. А вот Никина семья свою печь зимой топила. Ника говорит: «Атмосфера». Сейчас опять стали строить дома с печами в квартирах до шестого этажа.

В соседнем квадратном, тоже двухэтажном доме живет Георг. Агатин дом стоял боком к дому Алекса и Ники и фасадом к акациевой аллее. Дом довоенный с бункером. А на первом этаже квартиры имели два входа: через подъезд и прямо на улицу, а на третьем, последнем этаже находился общий коридор. Одну стену и часть крыши, как раз смотревшие на подъезд Ники и Алекса, оплетали виноградные лозы и розы. А со стороны двух подъездов, третий на торце Т-образного дома, гаражи и огород. Между домами и треугольником, засаженным деревьями, дорожки.

Алекс вошел в ближайший подъезд и услышал голос Агаты:

– … но он же его даже не увидит. Как он изгонит эту штуку? Эх, жил бы рядом Ромчик. Давай звони Захару.

«Да, почему бы вам не позвать Иванова? Может, он разрешит выкрасить себе прядку в розовый. Если опять начнет уговаривать, а то русые волосы так скучно – развернусь и уйду», – раздражённо думал Алекс, поднимаясь по лестнице.

Первой его увидела Ника.

– Помоги изгнать!

Она потрясла сложенными вместе руками. Ее русые, чуть сероватые волосы волнами ниспадали ей на плечи, а в глазах светилась надежда. Обычно, если ведунья распустила волосы, а заговор выдворения не сработал, то дело плохо. Но у Ники заговоры почти всегда не срабатывали.

– Наконец-то.

Агата цокнула каблуком и удивленно окинула Алекса взглядом.

Еще бы, он нарядился к хороводу как царевич. Сама она, в отличие от Ники, которая была всё еще, как обычно, в джинсах и обшитой оберегами футболке, тоже уже облачилась в праздничное платье-сарафан и нацепила красные серёжки. А темные волосы временно заплела в косу. Не сильно она старалась ведовать, раз не распустила их.

– Понимаешь, он поднимает ветер и загоняет пыль в комнату. Шиш, настоящий шиш…

– Красивая рубашка. В «Свиле» покупал? – Агата перебила Нику, поедая глазами ярко-красный кафтан, расшитый тонюсенькой золотой нитью.

Алекс утвердительно кивнул. На рубашку, которую сестра подарила вместе с кафтаном, он нечаянно пролил чай.

– Да подождите вы! У тебя в квартире бес! – осадив подругу, Ника снова повернулась к Алексу: – Я всё испробовала!

Агата цокнула языком и распахнула дверь квартиры. Как раз мимо дверного проёма по комнате пронесся…

«Шиш! И правда, шиш», – обескураженно подумал Алекс.

Серенький, высотой полметра, курносый бесенок. На голове знаменитый колтун – шиш. Конкретно у этого беса – ярко-синий. От его колтуна отскакивали бусины.

Шиши относятся к придорожным бесам, носятся по свету вместе с пылью и ветром. И вот сейчас такой пылегон крутился по комнате в вихре пурпурных бусин и белых осколков.

Зачем он в квартиру-то залетел?

У Ники с Агатой и не такое случалось, но всё-таки?

А домовой что?

Агата легонько толкнула Алекса локтем.

– Узреть пытаешься?

– Не много нужно пытаться, чтобы увидеть осколки. Ник, похоже, и правда шиш.

– Заваливайтесь.

Агата переступила порог и сбросила туфли. Одна туфля улетела в комнату, ее тут же подхватил вихрь. Вторая со стуком врезалась в стену прихожей.

«Брось я у себя дома ботинок о стену, обратно прилетит. И от домового, и от Георга. А потом от родителей», – обалдело подумал Алекс.

Он аккуратно поставил на обувной коврик заговорённые, чтобы не пропускать жар и холод, сафьяновые сапоги. Ника стянула кеды и подтолкнула Алексу тапки Агатиного папы.

Алекс достал из специального кармашка в сапоге телефон, между прочим, предпоследней модели майфон. Навел камеру и включил приложение. Он ведь невед, шиша не видит, а телефон ему в этом поможет.

Алекс посмотрел на стол: ложки, которыми девчонки ели пирожные, остались на столе. Металл у многих неисчислимых – табу. Сами же пирожные вертелись в вихре и оставляли пятна на дверцах шкафа и стенах. Туфля с глухим хлюпом врезалась в пирожное. Слишком уж текучее пирожное.

Тает оно, что ли?

А вот осколки блюдец – это опасно.

– Я уже все заговоры, какие знаю, нашептала. Кукиши ему показывали, пальцы уже отваливаются. Он только носом вертит, да колтун свой поправляет, – взволнованно шептала Ника.

Да, для шиша колтун – его гордость.

– Хлеб давать пробовали?

– Он обратно кидает.

Агата лениво указала ярко-красным ногтем на кусочки хлеба возле ножки стола.

Алекс чуть за голову не схватился: хлеб на пол побросали!

– Принеси хлеба, – попросил он.

– Слепой, что ли? Посмотри вон туда возле ножки стола. По-твоему, мы бесам хлеб давать не умеем?

– Бородинский подойдет?

Ника сунула Алексу кусок буханки. Пока Агата выступала, она сбегала на кухню и вернулась.

– Ну, давай убедись, – буркнула Агата, скрестив руки на груди.

Алекс молча открыл окно и положил хлеб на подоконник снаружи.

Бесенок завис вверх тормашками спиной к Алексу.

– Прими угощение и в этот дом не возвращайся, – стоило Алексу договорить, как нос бесенка задергался.

Унюхал!

Шиш перекувыркнулся в воздухе, оттолкнулся от стены птичьими, как у голубя, лапами и полетел к окну.

Ника с Агатой встали рядом с Алексом, заберет бесенок хлеб и улетит, а если запустит хлебом в Алекса, они – ведуньи, не дадут неведа в обиду.

Поднятый шишом вихрь у самого окна столкнулся с невидимой преградой. Бусины и осколки посыпались на пол, а пирожные пролетели в опасной близости от плеча Алекса и угодили в Агату. С кремом на волосах Агата вылетела из комнаты. Перепачканная в пирожном туфля врезалась в стену и сбила на пол картину «Три медведя». Ника сразу убежала за подругой.

А шиш схватил хлеб и вылетел наружу.

– Не залетай сюда больше, – бесцветно произнёс Алекс и захлопнул окошко.

На мгновение ему показалось, что бесенок целил пирожными в него. Если бы Алексу пришлось переодеваться, то ко времени хоровода на его территории не осталось бы ни одного шиша. И плевать, что там «Терем» подумает, а Георга он уговорит.

Алекс достал из кармана очень дорогой карандаш с сердцевиной из угля, сожженного молнией дуба, нарисовал под подоконником змейку – оберег от вездесущих неисчислимов, и оглядел комнату. Бусины рассыпались по углам и теперь тихонько поблескивали – заговорённые от потери. Кусочки хлеба с пола исчезли. За шкафом тихонько ругался домовой.

Алекс его понимал: исчезновение защитного оберега с окна – дело нешуточное. Агате влетит. Да и за хлебом девчонкам теперь бежать. Остается надеяться, что Агата еще не спустила свои карманные.

Вопли Агаты летели из ванной комнаты:

– Ну конечно, пойдет с Георгом. Посол Прави Седунов ведь свой хоровод устраивает. Не дома же в такой роскоши он сидеть собрался! Раньше надо было спрашивать! Какие там настойки для чистки ты знаешь? Я сейчас болотницей зарыдаю! Мое новое платье! Ну почему не в Алекса! Нет, только не на него. Рубашка – такая тонкая работа! Кафтан – шедевр! Ник, и на тебя нельзя – ты моя лучшая подруга… Кстати, ты ведь наденешь то платье, что мы купили?

– Только не призови его своими проклятиями назад, – крикнул им Алекс через дверь.

– Алекс, благодарим, – отозвалась Ника. – Хочешь торт-мороженое? Оно в холодильнике, шишастый до него не добрался.

Так это не пирожные, а мороженое.

– Нет, спасибо. Агат, скажи родителям, пусть обновят заговоры на окнах и дверях. На том окне совсем стерся. Если что, мой заговор на окне прослужит до Купалы.

«Вернее, зачем ты его стерла?» – добавил он про себя.

– Ты куда пойдешь хороводить? – высунулась из ванной комнаты Ника, но Алекс уже закрыл за собой входную дверь.

«Ника, неужели хотела позвать меня хороводить с ними, чтобы дома один не сидел?»

Алекс держал телефон в руке. На выходе из подъезда он открыл приложение с цветами сирени на иконке. На экране открылась камера. Через нее Алекс быстро посмотрел на огороды в прямоугольнике дверного проёма, на синие стены, на потрескавшийся потолок и поймал шиша. Того самого, что залетел к Агате. У него в колтуне застряла пара осколков.

Шиш уже прикончил хлеб и зачем-то залетел в подъезд, а теперь бился об экран внутри майфона. Много лет назад сиренник подарил Алексу воистину чудесный предмет. Мало того, что зеркальце меняло форму на более привычную для нового хозяина, приложение с сиреневой иконкой само переходило со старого телефона на новый.

– Хочешь познакомиться с котом Баюном? – спросил Алекс.

– Владыка, выпустите, – пропищал шиш. – Я ли-ишь объясниться. Чтобы недопонимания не остал-лось.

– А, так ты знаешь, кто я.

– Конечно, владыка. Мы – шиши, ратуем и гордимся, что над нами такой владыка, как вы. Коль чего, только ш-ши-ишкните, мы все пред вами явимся. А они меня призвали. Та, что в сарафане со стеклянными вишнями в ушах! Хотела, чтобы некий Захар пришел и прогнал меня, вот я и задал им трёпку!

Алекс уже и сам догадался, что бесенка призвали. И не Ника. Она такими вещами не шутит. А шиши, если и залетят в помещение, так поскорее из него вылетают, им ветра во все стороны подавай.

Алекс вышел из подъезда и выпустил шиша. Бесенка тут же умчал ветер, в чьём дыхании уже крутилась парочка шишастых.

Алекс улыбнулся. Для школы, «Терема» и во дворе он – невед. А для неисчислимов – владыка.

Сейчас он не боялся раскрыться. Закрыти Георга работали безотказно. Теперь, когда он общался с бесами, становился незаметным и незапоминающимся для людей. И всё-таки Алекс по привычке осторожничал.

Ну, Агата дает!

Не предупредила Нику, что призвала шиша для Иванова. Захар, вообще, в курсе?

Алекс представил, как девчонки спорят, кого позвать: Захара или его, Алекса, тычут в шиша кукишами, а он швыряется в них бусинами и мороженым.

Алекс обогнул Агатин дом и увидел долговязого Гошу Седунова. Тепло с души вслед за шишами сдуло.

«Новый майфон приехал», – безрадостно подумал Алекс.

Ясно. Георг не успевает и прислал вместо себя Седунова.

Гоша был без очков, наверное, положил их в карман рубахи, а светлые волосы забрал в пучок. На хороводе придется распустить.

Если ты хозяин костра, на хоровод являешься со свитой или почетными волхвами. Алекс пошел бы с Георгом, даже если бы Георг не был послом Прави, весьма значительной фигурой.

Но Гоша Седунов?

Со всегда извиняющейся улыбкой и вечно рассеянным взглядом.

Гоша! Ровесник Георга, сновидец, присягнувший Георгу и Алексу.

Сновидцам во снах открыто будущее. Пару столетий назад они были еще какими бойцами! Но Гоша боец просто тьфу, а Георг назначил его библиотекарем.

Алекс не понимал Георга. Ну, согласился Гоша корчить из себя посла Прави перед «Теремом», видите ли, сновидец идеально подходил для этой роли, и «Терем» не заметил подмены. Но зачем сразу его библиотекарем делать? Тут богатыря нужно было. Хоть бы порчельника Цепкова.

Дело в том, что арсенал присягнувших Георгу и Алексу ведунов сначала был гордо назван Оружейной. Но так уж получилось, оружие и другие ведовские вещи постоянно кто-то брал. В Оружейной оставались только ведовские книги с редчайшими заговорами и учебники по каждому умению. Знай только старославянский. Брать с собой громадные фолианты и берестяные грамоты без острой необходимости никто не решался. Вот и превратилась Оружейная в читальный зал. А так как некоторые книги всё-таки выносили, но всегда возвращали, то Оружейная окончательно переименовалась в Библиотеку.

Здесь же Георг с Гошей поставили три заговорённых компьютера, в которых самостоятельно обновлялись календари с точным временем, когда небесные светила и стихии будут слышать обращающихся к ним, ведь тогда-то их и нужно приветствовать, благодарить или просить; ежесезонные переписи неисчислимов, карты их перемещений и карты с нанесенными территориями духов-хозяев. А так же сказы о происшествиях, неправильностях в балансе между Навью, Явью и Правью; и еще сказы о решенных спорах между неисчислимами и ссорах между неисчислимами и людьми.

Если бы «Терем» узнал о такой сокровищнице, как Библиотека, непременно попытался бы ее заполучить.

Да что там «Терем»?!

За некоторые заговоры, хранящиеся в ней, раньше торговались царствами и уж, конечно, пытались их захватить силой. Потому библиотекарь должен быть могучим волхвом, способным победить или продержаться до подкрепления. Гоша же может только предсказать нападение и собрать вокруг себя волхвов. Ничем не занимайся, бросай всё, спасай Библиотеку и нерадивого Гошу, не способного продержаться и трёх минут самостоятельно.

Может, тучу бесов вызвать? Чем не достойный эскорт хозяину хоровода?

Ага, шишей ши-икнуть.

Алекс подошел к Гоше.

– Он хоть на хоровод придет? – осведомился он вместо приветствия.

– К самому костру, – виновато улыбнулся сновидец.

Голос у Седунова чуть извиняющийся, блеющий и при этом мягкий, будто его хозяин сделан из облаков или ваты.

– Я провожу тебя, – с улыбкой сообщил Гоша.

Он был выше Алекса и, как бы этого не хотелось признавать, чуть выше Георга.

«Только чтобы не расстраивать брата, – вздохнул про себя Алекс и мысленно обратился к Седунову: – Как же ты бесишь».

Прежде чем войти в лес, Алекс поклонился лешему. Сам лесной хозяин не показался, но Алекс ведал это наверняка, приветствие видел. Алекс и угощение лесным обитателям оставил: корочку хлеба, посыпанную солью, и мягкие баранки.

На заветной полянке он поприветствовал духа родника. Гоша больше не шел за ним. Для костра ведуны заготовили сухие поленья, хворост и мох, привезли прошлогоднее сено. К появлению Алекса они под командованием богатырь-девицы Дарьи Сахаровой и Истидара – теперь уже главного в их компании знахаря, складывали оставшееся сено в громадный костер.

Алекс удовлетворенно кивнул. Костер будет гореть всю ночь.

Осталось добыть живой огонь. Алекс колотую четверть часа тёр две заранее заготовленные палочки над сухим мхом.

За спиной треснула ветка. Алекс с облегчением выдохнул, пришел Георг. Раз старший здесь, всё будет ладно. Если у Алекса не получится разбудить живое пламя, Георг попросил Перуновых приказчиков подстраховать их костер молнией. Они с Георгом всегда так страхуются. Небесный огонь самый что ни на есть жизнь дающий, живой, подходящий.

Когда солнечный закатный луч коснулся рук Алекса, от палочек пошел дымок, и появился оранжевый язычок пламени. Алекс подхватил его на сухой мох и подложил под хворост. Огонек жадно проглотил сухие ветки, и яркое пламя с ревом взлетело до светившегося изнутри сумеречного неба.

Алекс выдохнул и поднялся на затекших ногах. Ничего, сейчас он разомнет кости. Все разомнутся. Кое-кто делал растяжку. Это не первый и не последний хоровод в этом месяце, но от этого не менее важный.

Солнце село.

На перекрестках дорог, на берегу реки, на островах, на вершинах холмов, во дворах и даже на плоских крышах некоторых домов полыхали костры. Сегодня всю ночь будут водить хороводы.

На местной Лысой горе «Терем» устраивал грандиозное празднество. И леший в знак одобрения обряда погреет над теремным костром руки, но до этого хозяин леса будет водить хоровод с Алексом.

Из темени к огню вышли ведуны и духи-хозяева. Тихо переговариваясь, они сомкнули круг. Правую руку Алекса осторожно сжала богатырь-девица Сахарова. Левую – прохладные, влажные, перепончатые пальцы хозяина родника.

Круг сомкнулся.

В тот же миг на дубах и соснах появились лесовики и лешачихи с трубами, гуслями, балалайками и бубнами. Заиграли. Им вторили из-под земли. Звонкое журчание и басистый рокот родника, задиристый треск костра и таинственный шепот листвы влились в яростную, как солнечный жар, будоражившую, как весенний ветер, загадочную, как сумерки, древнюю мелодию. Несколько знахарок и окутанных вихрем духов записывали ее на телефоны.

Алекс сделал шаг, хоровод двинулся. Он не остановится, пока костер не погаснет.

Георг вышагивал напротив Алекса – между хозяином леса и хозяйкой рощи номер двадцать три – лешачихой с венком из фиалок на голове.

А Льнов с Козловым не пришли.

«В следующий раз пригоню накануне, и пусть ночуют под ёлками», – пообещал Алекс.

Глава 3. Наперегонки с Цепковской сворой

Посеревшие от жары поля и прозрачный воздух дрожали в жарком мареве. Вдалеке, словно живой поток, зеленели прямоугольники посевов. Светло-песочная полоса дороги петляла в горку и, между прочим, была хорошо видна с перрона. Алекс сначала долго бежал по ней, поднимая столбы пыли, затем пересек лесополосу и теперь быстро шагал по лугу скорее жёлтому из-за расцветших одуванчиков, чем зеленому. Футболка прилипла к спине. Рюкзак врезался в плечи. Только заговорённая бейсболка защищала от солнечного удара.

Полдень неотвратимо приближался. От железнодорожной станции до поселка Пурпурные Васильки пешком полчаса. Алекс снова и снова прокручивал в голове последний хоровод.

Разомкнуть хоровод во время обряда или затушить костер – значит оскорбить чествуемые силы. Нужно отдать должное, когда хороводишь всю ночь, кажется, что она длилась всего двенадцать минут.

Да, Алекс, пока добывал живой огонь, все нервы себе истер. А Георг тогда был еле живой от усталости после установки закрытя на семейном капище в Тридесятом и переговоров с Грозовой канцелярией в Прави.

А Льнов с Козловым мало того, что явились за полночь, так еще Льнов споткнулся, пролетел под сцепленными руками участников хоровода и грохнулся в опасной близости от торчащих из огня поленьев. Его рюкзак полетел в костер. Леший отбил его ветром так, что рюкзак придавил Льнова. Пока рюкзак летел, из него выплеснулась коричнево-зеленая жидкость. Алекс увидел летящие в него мутные брызги. Он собирался увернуться, но богатырь-девица Дарья Сахарова чуть не вывернула ему руку, не разорвала и не остановила хоровод, но и Алекса собой закрыла.

Как потом выяснилось, Льнов за каким-то лысым притащил ржавую воду с Затхлого болота. Тухлая жижа попала девушке на лицо и волосы, намочила рубаху и сарафан. Сахарова с закрытыми глазами и ртом продолжила двигаться по кругу вместе со всеми.

Размыкать хоровод нельзя!

А в этот момент нужно было скакать, как пресловутая кикимора.

В затруднительном положении Дарья пробыла недолго. С волос хозяина родника поднялась прядь чистой воды и аккуратно смыла с девушки затхлую воду. Даже сарафан ей почистил.

Болотную воду в ветряную чашу подхватила лешачиха в берёзовых серёжках. Чаша, самый настоящий маленький вихрь, повисла у нее за левым плечом. Прямо на иве прутья сплелись в короб, и лешачиха опустила в него болотную воду. Чаша-вихрь рассеялась, обдав Георга и его соседей теплым ветром.

Льнов, придавленный собственным рюкзаком, барахтался на земле, как вдруг его вместе с рюкзаком подбросило на вершину сосны. Музицирующие на верхушках деревьев лешаки и лешачихи заулюлюкали.

Алекс кипел от злости. Льнов к полетам привычен. Ему это не наказание. А Истидар, под рукой которого пролетел Льнов, удержался на ногах только благодаря соседке Ладе Причудиной. Через дым костра Алекс видел, как главный знахарь начал терять равновесие и исчез за высокими языками костра. Причудина с решительным видом потянула его на себя. Главный знахарь выпрямился. На его бледном от недосыпа и аристократически прекрасном лице отразилось выражение крайней досады. Вместе с главным знахарем к костру наклонился его сосед справа.

Горе Седунов чуть не рухнул за компанию!

Однако по посветлевшему лицу Причудиной Алекс понял: обошлось.

Между прочим, раньше Льнов с Козловым были Гошиными помощниками.

Но зачем помощники сновидцу?

Чтобы защищать. А эти двое ни на что не годны. Вот их и подсунули Алексу, чтобы тренировал. Иначе зачем еще Георг сказал Алексу звать этих двоих с собой ведовать, когда сам отправляется в Правь?

Алекс этой парочке тридцать три сообщения послал, чтобы в семь вечера были на Боярышниковом роднике и ни минутой позже. А они мало того, что опоздали, так чуть всё не сорвали.

Гадёныши!

Конечно, музыка не сбилась, хоровод не запнулся и не разомкнулся. Даже Сахарова с болотной жижей на лице продолжала двигаться вместе со всеми.

Настало утро.

Солнце озарило верхушку дуба, и в тот же миг догорел костер. Разгоряченные участники хоровода расцепили руки и поклонились друг другу. Леший отправился на местную Лысую гору.

Благодаря наложенному Георгом закрытю «Терем» не уведал, что самое значимое приветствие в эту ночь произошло не на местной Лысой горе, а у Боярышникового родника, куда утреннее солнце бросает свой взгляд на несколько минут раньше, чем на Лысую.

Цепков забрал у ивовой древесницы болотную воду: перелил ее из короба в банку для сушеных растений. За что тут же получил от Истидара приготовленной для нее пластиковой бутылкой.

Льнов с Козловым уселись возле пепелища. Алекс хотел отвесить им по пинку. Но Георг безо всяких «но» потащил его собирать травы. Льнов с Козловым, к наглости своей, даже не посмотрели в сторону Георга и Алекса. К ним, видите ли, подошел Седунов. Гоша навис над Льновым и Козловым, а эти двое сжались от страха.

Алекс закатил глаза. Для его горе-помощников даже занудный Горе-Седунов страшен!

Дожили! Какой позор! Седунов, забери эту никчемную парочку назад!

Но как ухмылялся Цепков с банкой болотной воды в руках!

«Цепков, мерзавец, я покажу тебе, что твои порчельники мне не нужны», – злился Алекс.

Показались крыши домов Пурпурных Васильков. А за лугом вставала зеленой стеной роща: цель марш-броска и спасение от палящего солнца. Посреди луга дикая груша накинула цветочную вуаль. Нет, не вуаль, цветочный саван.

Узловатое, высокое двуствольное дерево окутано не только цветами, но и дурманом. Бесы кружатся в нём, как в дыму. Празднуют новоселье. Кто ни подойдет, заморочат. Алекса с его умением это не касалось.

Одуванчики вокруг слабо подрагивали в жарком мареве. Груша же рябила и мерцала, буквально исчезала секунды на две и снова появлялась.

Алекс прошел мимо.

– Подожди!

Из-за груши выбежал Кузик.

«К бабушке приехал, – понял Алекс. – Так, а где второй?»

Кузик остановился перед ним, опустил голову и оперся руками на колени. Дышал он так, словно три раза пробежал до железнодорожной станции и обратно.

И чего его вообще в такую жару на улицу выгнало? Послушаем.

Причина, по которой Алекс подождал Кузика, дурман, колышущийся над грушей, словно гигантские водоросли, не потянулся к парнишке. Нечисто дело: над Кузиком господствует морок. Жертва или подельник? В любом случае горе-пранкер может быть полезен.

Кузик отдышался.

– Я вот чего. Короче, не ходи в лес. Там лешак людей утаскивает! Оскорбили мы его, короче, сараи в лесу построили.

Алекс мысленно вздохнул. Так обычно и начинались розыгрыши Кузьмы и Дениса. Случай с Агатой принёс горе-пранкерам немного лайков, но видео выложила она, и перевалившие за миллион лайки принадлежали хозяйке вишневых бесов.

Может, Дениска сейчас залег в траве и снимает очередное видео. Но…

«Дурман не потянулся к нему. Если это очередной пранк, я его вместе с дружком в темницу брошу», – мысленно пообещал Алекс, снял бейсболку, убрал мокрые волосы со лба.

Глядя Кузику в глаза, он заявил:

– Не верю.

Кузик раскрыл рот и рассеянно уставился в пространство. Алекс прищурился. Вот если бы он еще рассмеялся… Но, к слабому разочарованию Алекса, Кузик вздрогнул и посмотрел на него.

– Чего?

«Ладно, взгляд обнадеживает», – подумал Алекс, а вслух высокомерно заявил:

– Нет никакого лешака. Я тебе не ведун, чтобы в чушь всякую верить.

– Думаешь, разыгрываем? – надулся Кузик. – С конца января пять человек пропало. Об этом в новостях говорили, якобы маньяк объявился. Отношений с неисчислимами портить не хотят. Но мы-то знаем наверняка, лешак это. Слушай, короче, просто поверь. Мы с Денисом больше не пранкуем. Невыгодно. Мы теперь, короче, детективы. Мы раньше не ведали, а теперь… короче, в лесу сторожка. Лешак их убил, а трупы в подполье спрятал. Душа возле костей мается, не может за порог выйти. И тебя утащит, сгинешь, короче.

– Кого лешак убил? Бесов?

– Да нет же, похищенных!

«В прошлом году здесь никаких сторожек не было. Мало просмотров? Обратитесь к Агате. А вот подробности про подпол уже похоже на влияние», – размышлял Алекс.

Он лениво заметил:

– Ваша сторожка вроде аттракциона ужасов для особо впечатлительных. Не иначе.

– Я правду говорю!

Театр Драмы отдыхает.

– Ладно, показывайте, – разрешил Алекс, а про себя добавил: «Но потом катитесь к кикиморе или в подземелья Тридесятого».

В противовес ожиданиям Алекса, роща оказалась солнечной. Клочки травы едва прикрывали песочно-коричневую сухую землю. Кое-где виднелись темно-синие огоньки – фиалки. Кузик уверенно петлял между тонкими стволами кленов и сухостоем. Видимо, часто по этому пути ходит.

Алекс точно знал, когда за ними начал красться Денис: «Ну чего они себе воображают? Он крадется, как Аркона по скалам прыгает. Хоть бы бурелом расчистили. Как они сюда детей уводили?»

Кузик вывел Алекса на прогалину.

– Вот! Что я говорил? Чувствуешь?

Алекс скептически прищурился. То, что он видел, скорее развалившийся сарай, чем сторожка.

Так и есть – покосившийся сарайчик из почерневших досок. Окон нет. Дверь валяется в стороне. Крыша отсутствует. Похоже, вся сторожка – это кое-как прибитые друг к другу прогнившие доски, которые от падения удерживает высохшее дерево.

Дерево же… Белое, словно кость, без коры. Оно напомнило Алексу скорчившегося гиганта, который пытался прикрыться руками от неба, да так и застыл. Голые ветви – точь-в-точь пальцы. Нежно-зеленые берёзы и двуцветные осины стояли поодаль, окантовывая полянку. Хорошо вытоптанную, между прочим.

Алекс крутанулся на месте, шагнул вперед, поставил рюкзак прямо на землю, положил на него бейсболку. Затем он решительно подошел к «сторожке» и протянул руку к покосившейся стене.

Пальцы обдал замогильный холод. Даром из-за жары от камней пар идет.

«Убегай!» – заорала интуиция.

Страх поглотил Алекса и тут же быстро съёжился, на его месте немедленно разрослось разочарование. Существа не было дома.

«Ждать его? Я здесь дождусь только Цепкова с его сворой. Придется искать», – решил Алекс и покрутил головой вправо-влево.

Дальше скрываться не было смысла, и Денис подошел к Кузику. Глядя, как Алекс вертит головой, мальчишки прыснули со смеху.

«А вот и смех. Так, это почему не слева? А, ладно», – плюнул на несоответствие Алекс.

Денис с Кузиком снова залились трескучим, кикиморским смехом и не заметили, как Алекс, тряхнув головой, устремился вниз по склону.

Первым его уход заметил Денис:

– Эй-эй! Ты куда? А внутрь зайти? Перешагни порог. Иначе все увидят, какой ты смелый…

«Кто увидит? Ваши минус два подписчика, что ли? – Алекс спустился в прогалину и посмотрел наверх. – Да и вы сами подневольные, не запомните».

Снизу он не увидел ни сторожки, ни Кузика с Дениской. Только на фоне ясного неба белели ветви‑кости сухого дерева. Склон сплошь был усыпан маленькими жёлтыми цветочками – гусиным луком. Неподалеку от места спуска Алекс заметил рваную колею. В конце колеи чернела коряга. Алекс обошел ее по кругу. С массивных обрубков корней свисали комья земли. Острые сучья напомнили ему когти. А лишенный коры ствол – колоду.

Алекс поднял с земли палку и, волоча один ее конец по земле, заключил себя и колоду в круг. Стоило ему замкнуть черту, как…

– Й-я-а-в-ви-ился!

Колода со страшным скрипом поднялась вертикально, вытянула острые сучковатые ветки и, ворочая обрубками по земле, двинулась было на Алекса, но замерла.

Удивилась, что ли?

Может, если судить по возгласу, с кем-то перепутала.

И страшна же она. Подсознание подсказывает: не ствол, а гроб эта колода. Стройное высоченное дерево. Чёрное, как сам мрак. Острые сучья длиннее человеческих пальцев раза в три.

Колода снова задвигалась, сделала несколько неуверенных шажков корнями-обрубками и вдруг метнулась к Алексу. Раздался отчаянный скрип – сомкнулись ветви. Алекс увернулся и бросил в колоду щепотку соли.

– Одеревеней! – приказал он.

Колода одеревенела и с протянутыми вперед ветвями рухнула. Раздался треск, и колода заскрипела на всю округу будто от боли. У Алекса уши заложило от замогильного воя и ужасного треска. Если команда Цепкова приехала, то без труда найдет Алекса и его противницу.

Алекс шептал заговор и быстро чертил внутри охранного круга символы. Он впервые пошел изгонять без Георга и спешил, как мог. Между кругом из символов и дугой охранного круга получалось небольшое расстояние.

Личина близка колоде-домовине. Дух намекает на ошибки в обряде захоронения. Вероятно, они-то и не дают ему упокоиться. Что ж, отправим в Нижний мир принудительно.

Алексу оставалось начертить пару чёрточек, когда он, повинуясь инстинкту самосохранения, выскочил из круга. При этом он нечаянно смазал линию круга. Там, где еще секунду назад была его голова, шишковатые чёрные ветви сомкнулись в ужасное подобие кулака.

Вместо того, чтобы просунуть ветки в образовавшийся проход, колода неуклюже вскочила и рванулась к Алексу.

Алекс как раз поставил последнюю чёрточку и замкнул круг. Древесная махина с силой разъяренного индрик-зверя ударилась о незримый барьер. Округу огласил полный боли стон-треск: острые, как когти, сучковатые пальцы расшиблись о невидимую преграду, – колода рассекла себе еще одну ветку. Сквозь скрип-визг и рёв-треск отчетливо раздался глухой стук. И колода замерла, будто Алекс снова заставил ее одеревенеть.

Сам Алекс медленно сполз на землю. Не успей он замкнуть круг, чёрная колода его раздавила бы.

Внутри охранного круга поднялся шквалистый ветер.

Ёлки-палки, бесы в Нижнем мире гуляют и ураган поднимают!

Молодая осинка не выдержала натиска воздушной стихии, повалилась поперек линии круга, стала мостом между Железным царством Нижнего мира и Третьим государством Яви.

Колода пыталась ухватиться за барьер: царапала воздух шишковатыми сучьями-пальцами – безрезультатно. Обрубки корней погружались сквозь землю, проваливались в Навий мир.

Убрать осину Алексу было не под силу. Только снова врата сотрет. А погруженная по нижние ветви во мрак колода вцепилась сучками в поникшую зелено-белую крону.

Алекс оторвал у осинки листок, поднес к губам, шепнул, наколол его на палку и метнул импровизированное копье во врага. Колода почти выкарабкалась, когда ее настигла палка.

Ветер взревел и чуть не сдул осину, колоду и Алекса. Из врат, как из-под земли, раздался усиленный мощью колонок перезвон колокольчиков, а вместе с ним голоса, песни, смех.

Колода по-прежнему держалась за осину, но из-за палки, застрявшей в изъеденном древоточцами стволе, снова одеревенела. Листик, словно флажок, неистово рвался вверх.

Ветер превратился в ураган. Казалось, он вот-вот подхватит колоду, а вместе с ней и осину с Алексом унесет в небо и уронит в Навь.

Алекс распластался по земле и корням осины, левой рукой он сжал перепачканные землей корни, а правой вцепился в траву за охранным кругом.

– Отправляйся в Железное царство немедленно, – процедил он сквозь зубы.

Шквал стих так же внезапно, как и поднялся. Усиленный динамиками звон колокольчиков и радостный гул окружили Алекса, будто он стоял в центре празднества. Краем глаза Алекс заметил, внизу сияли звёзды.

Неожиданно колода сделала рывок. Осина наклонилась над ямой. Алекс взлетел вместе с ее корнями. Палка подскочила, перевернулась в воздухе и врезалась в колоду, на этот раз концом с листиком.

Колода тут же разжала сучья. Осинка вместе с повисшим на ее корнях Алексом почти рухнула во врата, но опрокинулась назад. Алекс отпустил осинку и откатился от охранного круга.

– Врата, закройтесь, – завершил он заговор глухим хлопком в ладоши. И тут же приказал осинке: – Встань, как стояла!

Бело-зеленая крона взметнулась – осинка вскочила на прежнее место. Звон колокольчиков стих. Иное звёздное небо исчезло. Переход в другой мир закрылся. Вместо туч ясное небо. Ветер унялся. В круге символов зеленеет трава. Палка валяется у самого края охранного круга. Рядом с ней белеет листок осины.

Алекс стер ботинком охранный круг и круг-врата и придирчиво осмотрел поле брани. Затем поднял листок, который сыграл решающую роль в битве с колодой, и подошел к осинке. Легкий ветерок колыхал ее двуцветные листья, словно не вырывал ее ветрище, будто не она минуту назад чуть не упала в Нижний мир.

«У осины листья двуцветные, – произнёс про себя Алекс наставления Георга и улыбнулся. – И правда, чуть не подвела. Почти подвела».

Он поднялся к сторожке.

– Где мы?!

– Ой, мамочки, я боюсь!

– Мне страшно!

– Тут дверь!

Высохшее дерево покрылось молодыми листиками. Еще одна осина. Алекс подбежал к сторожке, из которой доносились тяжёлый стук и приглушенные рыдания.

– Подождите, я помогу! – крикнул он.

– Тихо!

– Тс-с-с.

– Слышите? Кто-то пришел.

– Говорил же я, кричать надо. Мы здесь! Помогите! Мы ничего не видим! Мы не можем выбраться!

Алекс подскочил к рюкзаку. Неподалеку Кузик и Денис привалились спинами к осинам. Вид у них был потерянный. Алексу некогда было возиться с ними, да и сильно помочь им он бы всё равно не мог. Он достал из рюкзака фонарь, вернулся к сторожке и перешагнул брёвнышко-порог.

В углу сторожки деревянная крышка погреба приподнялась и грохнулась назад. Алекс схватился двумя руками за ржавое кольцо, оттащил крышку и посветил вниз.

Кружок света выхватил из темноты щурившуюся компанию. Старшая девочка на полгода старше Алекса. А выглядит лет на двенадцать. Она и двойняшки стояли на лестнице. Это они пытались поднять крышку.

«Пятеро. Все. Двойняшки с шарфами до носа не вернулись домой в январе. Этот малец исчез в феврале. Девочка в весенней куртке пропала в марте. В ветровке – апрельская».

– Как вы здесь очутились? – спросил он.

– Нас кто-то всех здесь запер, – возмущенно заявил мальчик в шапке-ушанке и насупился.

– Когда?

– Мы тут пять минут сидели, не меньше.

«Он не знает, что отсутствовал почти три месяца. Как бы то ни было, свою работу я выполнил», – самодовольно признал Алекс и помог ребятам выбраться.

Очутившись на поверхности и протерев глаза, они вытаращились на нежно-зеленую берёзку.

– Февраль же…

– Апрель. Это же вы в новогодние каникулы пропали…

– Не ври! Мы только из дома вышли.

– Смотрите, на сухом дереве листочки.

Алекс прошелся фонарем по стенам погреба. Жёлтый кружок света выхватывал из темноты нарисованные вместо обоев символы, украшенные резьбой притолоки, заколоченное окошко, дверь и, наконец, на северной стороне длинную полку с человеческим скелетом на ней.

«Душа возле костей мается, не может за порог выйти», – повторил про себя Алекс. – Ладно, дальше пусть Цепков разбирается».

Скелет в подполье. Он же похититель живых. Хорошо, что у похищенных не было заговорённых фонарей и майфонов. В Небытии все телефоны, кроме майфонов, разряжаются мгновенно. А эта подземная горница связана с Небытием.

Помахивая фонарем, Алекс вышел из сторожки и оказался в толпе. Человек тридцать: одни заключали прогалину со сторожкой в круги, другие занимались освобожденными ребятами. Три ведуньи возились с Кузиком и Дениской.

– Я нашел его. Неупокоенный дух в Нижнем мире. Его кости в погребе, – объявил Алекс.

Четверо порчельников прошмыгнуло в сторожку.

– Там темно, – предупредил Алекс, повернулся и чуть не поперхнулся воздухом.

Перед ним возник Горислав Цепков, словно из-под земли вылез.

– Какого ты здесь делаешь? – грубо спросил командир порчельников.

– Я? – Алекс изобразил недоумение. – Изгнал неупокоенный дух в Навь, нашел пропавших ребят…

– Совсем сдурел? Твое дело сидеть в Библиотеке и хлопать вратами. Гоффман не разрешал тебе в одиночку отлавливать неупокоенных духов.

– Если я решил ловить похитителя жизненных сил на моей территории, мне не нужно ничьё разрешение. Георг еще вчера вынес насчёт него приговор.

– Очень мило, что ты решил спасти своих ровесников, – скривился Цепков.

«Так, спокойно! Он бесится, что зазря примчался», – Алекс едва сдержался, чтобы не разругаться.

– А то. Дело-то пятнадцати минут для меня или полтора часа для тебя и твоей своры.

– Смерти ищешь? – спокойно спросил Цепков. – В прошлом году Гоффман всё тебе рассказал. А ты бродишь в одиночку. Дурость, или прибейте меня поскорее?

– На мне его закрыти, – Алекс сжал кулаки.

Дневная жара плавила, а злость сжигала. Странно, но эти два жара заставляли дрожать, как при ознобе.

Цепков закатил глаза к небу. Алекс видел, как взгляд Горислава напоролся на покрытое маленькими листочками сухое дерево.

– Точно, если ты не можешь спрятаться за Гоффмана, тебе нужен Виктор. А где сейчас твой безмозглый дружок? – Цепков повертел головой, будто кого-то разыскивал. – Ах да, он уехал на море. Раз твоя главная боевая единица ретировалась, ты сейчас должен почивать дневным сном или быть подле Гоффмана.

– По крайней мере, мне, чтобы поймать неупокоя, не нужно тридцать подручных, – дрожащим голосом ляпнул Алекс.

– Ты один без Гоффмана? – Цепков прищурился. – Ты хоть понимаешь, чем твоя выходка могла для нас всех закончиться?

– Я бы не успел загнать неупокоя в Нижний мир до вашего прихода, – ровным голосом ответил Алекс: один без Гоффмана, один без… без Георга.

– Думаешь, нас тут просто так три десятка собралось?

Ответ читался на лице Алекса.

– Прекрасно!

Цепков сжал кулаки и отвернулся.

Алекс мстительно прищурился. Он достал вредного порчельника.

– Смотри, не доиграйся, – прошипел Цепков. – Яна, впиши его рассказ в сказ для Григория.

Григорием он Гошу величает.

Подошла ученица выпускного класса Яна Сенькина – светлая челка, застенчивая улыбка. Ей вот можно охотиться на неупокоенных духов. Впрочем, тихая, кроткая Яна Алекса ничем не обидела. Нечего и ему на нее срываться. Он рассказал о Кузике, Дениске и колоде.

Сейчас бы сюда Истидара с его знахарями, но тех припрягли в «Тереме» слушать какие-то лекции. Но и без них, благодаря обрядам отведывания их главной чаровницы Лады Причудиной и ее подчиненной Оли Ворожейкиной, Кузик и Дениска пришли в себя и кое-как рассказали, зачем они пошли в лес.

– Да хотели один пранк попробовать, – всхлипнул Кузик. – Пока зимние каникулы не кончились.

Потом они присели под пользующейся дурной славой большой осиной, а дальше ничего не помнили вплоть до лиц Ворожейкиной и Причудиной.

– Когда это было? – спросила Причудина.

– Да вот. Э-э, лето? Январь же! А я понял, это пранк. Ну, девчонки, вы – профи! Научите?

Похищенные рассказывали одно и то же. Вот они идут в лес, а в следующий миг стоят в темноте, и над их головами узкая полоска света. Это крышка неплотно прилегала к потолку. Телефоны у всех разрядились. У апрельской девочки был светящийся брелок в форме белочки, но и он помигал и погас. Они нащупали лестницу, но поднять крышку им не хватило сил.

Алекс ждал, когда прилежная Яна допишет сказ, как вдруг спасенные ребята уставились в пространство и невнятно забормотали. Ведуны, проведшие над ними обряды отведывания, бросились к ним.

– Опять неупокоенный дух атакует!

– Сатановский его не добил…

Алекс печально вздохнул. Никто их не атакует, неупокоенный в Нижнем мире – в Железном царстве, и оттуда его не выпустят. Просто после долгого пребывания в Нави неподготовленные к спуску люди вернулись с ведовскими повреждениями. Всегда так.

Чем дольше в Нижних царствах находится похищенный, тем тяжелее будет вернуть его тело и разум назад в Явь. Это настолько серьезно и грустно, что Алекс счел ниже своего достоинства осадить присягнувших. Цепковский порчельник или Причудинский чаровник получит от главного. Кузика с Дениской тоже госпитализируют. Тяжелее всего будет вернуть в реальность их и двойняшек.

Ну, ничего. Сейчас разработаны методики. К концу лета будут как новенькие. Как раз к школе. И Алекса они, если и запомнят, то безликим ведуном или духом. А Кузик с Дениской с их повреждениями даже не вспомнят, что возле Пурпурных Васильков встретили неведа Алекса, но вряд ли забудут, что помогли заработать миллион триста лайков Агате.

Алекс рассказал Яне про охваченную клубами дурмана дикую грушу. Когда этот дурман не схватил Кузика, Алекс решил, что заветные слова «не верю» превратят Кузика и Дениску в запрограммированных провожатых к неисчислиму-похитителю.

Так и вышло.

Алекс посмотрел, как порчельники Цепкова разбирают сторожку. И теперь чаровницы Лады Причудиной готовились очищать энергетику места. Горницу до поры до времени опечатали.

Цепков с тухлым видом вручил Алексу записанный Яной сказ, чтобы он передал его Георгу. К сказу добавили показания, а если точнее, сплетни о лешаке, собранные в поселке. Остальное ведуны узнали у растений и Земли-Матушки.

Общая картина получилась такая: Кузик с Дениской в зимние каникулы провалились в комнату-ловушку, где томился неупокоенный дух и, сами того не ведая, его выпустили.

В благодарность за освобождение неупокой наслал на Кузика и Дениску невероятно мощный морок. Чтобы ходить по земле, злой новоиспеченный дух нуждался в жизненной энергии людей. Так что в каждый приезд Кузика и Дениски к Кузиной бабушке пропадали дети. А приезжали горе-пранкеры раз в месяц.

По велению духа они натаскали досок и соорудили сторожку. Дыру, в которую они провалились, накрыли крышкой погреба. Связь с пространством неисчислимов быстро состарила доски. За четыре месяца сторожка превратилась в трухлявое гнилье. Но самое главное – порог. Кузик с Дениской клали новое поленце каждый свой приезд.

Порог – это замок на ловушке для похищенных. Зайти зайдешь, а назад порог не выпустит.

Так что прав был Дениска, если бы Алекс вошел в сторожку, неупокоенный сам бы явился по его душу. Только вот драться с ним и открывать врата пришлось бы рядом с похищенными. Ведающими или нет, что толку? Необученными ведунами.

Пранкеры-неудачники распространили слух о сторожке и лешаке. В поселке их никто не заподозрил. Слух будто взялся из ниоткуда. Всему виной отвод глаз, который сотворил неупокой.

Кузик с Дениской тоже не помнили, что пустили этот слух, как и то, что подначивали ребят идти к сторожке. Девочка в ветровке – троюродная сестра Кузика. Этот морок оказался сильнее кровных уз! И не будь Алекс тем, кто он есть, стал бы майской жертвой.

Кстати, бабушка Кузика и родители девочки принимали за дочь потерявшее кору полено. Морок был так силён, что их совершенно не смущала неспособность дочери встать с постели.

Хорошо, Гоша Седунов выбил у «Терема» распоряжение разобраться с тем, что здесь происходит.

Но вот что странно, Алекс заметил, что с Кузиком что-то не так только у груши. Не то чтобы он часто встречался с горе-пранкерами в городе, но ведь когда их недавно гоняли Агатины бесы, он не понял, что Кузик с Дениской под чарами.

И вот что интересно, те, кто искал сторожку без Кузика и Дениски, ее не находили, только подначенные «на слабо» могли переступить ее порог. Неупокоенный тут же хватал их и отправлял в какой-то уголок в Нижнем мире. В обмен на живую жертву он получал силы ходить под солнцем. Чтобы находиться в Яви днем, он облачился в содранную с осины кору. Осина долго питалась его ненавистью, так что высохла, и ее кора оказалась неупокоенному впору. Вот почему неупокой предстал перед Алексом в личине колоды. Не получи он новой жертвы, лежать ему колодой одеревеневшей. И тогда какой из миров его бы принял? Если раньше он был духом человека, то сейчас мало чем отличался от неисчислима.

И еще стены его темницы испещрены знаками-ловушками, удерживающими бесов. То есть тот, кто замуровал тело этого человека, знал, кем он станет после смерти.

Когда почерневшая колода ухнула в Нижние царства, сухая осина ожила, а похищенные живые вернулись в Третье царство. Их забросило в горницу, послужившую капканом-ловушкой для неупокоенного.

Алекс тихо вздохнул. Он отлично понимал: неупокоя низверг он. Но увидел беду и попросил Георга присмотреться к исчезновениям в Васильках сновидец Гоша Седунов. Ведуны Цепкова и Причудиной нет, не зря их здесь столько собралось, опросили местных людей и неисчислимов, теперь очищают место от мертвой энергетики неупокоя и страха похищенных. Еще чаровники и чаровницы Причудиной опрашивали духов деревьев и воздушных духов, порчельники эксгумировали и запечатали останки тела неупокоенного.

То есть Алекс опять всего лишь отправил кого-то в Железное царство. Хотя этого неупокоя пекельники переправят в Пекло. И хоть открывать врата в Нижние царства – занятие не из легких, с таким же успехом он мог подождать, пока Цепковская свора притащит скрученного заговорами неупокоя в Библиотеку.

«Георг сделал бы всё в одиночку. А я только открываю врата. Георг, посол Прави, ведает наперед. А еще он судья и вершитель. А я кто? Инициация может начаться в любой момент. Я должен быть готов. Что я творю?» – Алекс задумчиво стирал линии круга, в котором оставил рюкзак.

Начертить защитный круг носком ботинка, крутанувшись на месте, – навык, доведенный им до автоматизма, которым он весьма гордился. Забрать вещь из такого круга, подкрепленного шёпотком, таким коротким заговором, мог только тот, кто этот круг начертил. Работает только на сыпучих и вязких поверхностях.

Алекс надел бейсболку, закинул рюкзак на спину, и к нему подскочили Сеня Льнов и Пётр Козлов. Волосы Сени и намотанные до локтя на правой руке пестрые браслеты-обереги растрепались.

Алекс мгновенно раздражился: «С ветерком, значит, добирались».

У Козлова на шее болтался медвежий зуб.

– Немедленно спрячь оберег, – прошипел Алекс.

Даром что он чуть ли не вполовину тоньше крепкого Козлова, берендей немедленно сунул зуб под футболку.

– Ты должен прятать его от чужих глаз, – отчитывал его Алекс.

Оба помощника выглядели как после урагана и, несмотря на жаркий день, дрожали от холода.

– Льнов, если ты вызываешь ветер, то зови такой, чтобы он вас, двух опоздунов, в миг ко мне принёс! Понял?

– Я думал, ты разозлишься, – выдохнул Сеня.

Алекс возвел глаза к окаймленному берёзовыми верхушками небу.

Если бы не годы командования этой парочкой, Алекс решил бы, что Льнов издевается. Но сочувствующий Сеня и не думал его поддеть.

– Хватит терять время. Возвращаемся. Мне нужно отвезти сказ Георгу. Тц, перестаньте дрожать. Ты, что арктический ветер оседлал?

– Перенести нас к Библиотеке? – оживился Льнов.

– Чтобы я дуба дал?

– Извини…

Алекс стиснул зубы: «Бесите. Что бы вам такое… А, знаю!»

Скоро на изрытой колеями проселочной дороге показались трое. Сеня Льнов тащил рюкзак Алекса. Сам Алекс ехал на спине большого бурого медведя Петра Козлова и рассказывал Георгу по майфону про неупокоенного духа. Когда его собеседник говорил, Алекс откусывал от внушительного бутерброда с копченой колбасой и солеными огурцами на ржаном хлебе.

– Неупокоенный вел себя, как дух проклятого человека, требующий жертв, но его способности не уступали силе некоторых неисчислимов. Докатились, мутируют неупокои, что ли?

Алекс откусил от бутерброда.

– Когда Кузик привел меня к сторожке, хозяина не было дома, и я пошел ему навстречу. Нет. Он валялся, прикинувшись колодой. Никто не ходил в… «лес», и у него не осталось сил вернуться в горницу. В сказе комнату с полкой Яна назвала горницей… Эй! Это было просто! Мы позавчера закрыть новый установили. Всё в порядке. Ты сам всё знаешь. Я могу один. Ну, считай, я развлекся. Ну, Георг, в самом деле… А неупокои, оказывается, творческие личности. Предстал в образе колоды. Слился с древесной энергией. Дерево, похищение живых, рабы-болваны. Ну да, не колодой, а корягой. Не знаю, почему-то глядя на нее, колода и всё. Ха, лешак похищает в Васильках! Я за лешаков горой… Куда царства катятся? Я обездвижил его солью. Чтобы не задеть наш мир, начертал охранный круг. Почти без проблем окружил барьером… Еще как сопротивлялся! Круг – надежная преграда, но он сбросил соль! Я сказал про соль Яне, чудесные помощники чаровниц соберут крупинки.

Алекс надолго замолчал и тихо ответил:

– Вот оно что. Ты раньше не говорил. Значит, заклятый или проклятушник. Он, кстати, сломал осину… Нет, она находилась за вратами, но в охранном круге. Вот ирония: из всех деревьев залег рядом с проводником в Нижний мир.

Алекс снова долго слушал, не забывая есть теперь сосиску в тесте, и заговорил с набитым ртом:

– Ее «двуличный», как ты говоришь, лист взял на себя вес, равный Уральским горам, и низверг колоду в Навь. Я этого неупокоя в Железное царство отправил. Ну, я подумал, вес священных гор… Кстати, в Пекельном царстве сейчас празднуют чьё-то перерождение. Хотя, может, всё уже прошло. Осину я вернул, она жива. Ладно, забыли. Дело прошлое. Есть еще какие дела в этом секторе? Ну, отлично. Что? Я ем. Издеваешься? Я с пяти утра не ел. Нет, меня Козлов на станцию везет. Чего? Я устал. Меня ноги не держат. Да я с четырех часов на своих двоих ношусь. Ладно. Козлов, Георг говорит, что ты очень добр ко мне. А я говорю тебе, что берендею тащить меня – плевое дело. Сдерживающий твою медвежью силу зуб у меня, так что не филонь. Георг, вечером в силе? Без вопросов, я приеду – посплю. Возьми меня с собой! Что? Да-да, в восемь часов. Ага, пока.

Алекс закончил разговор и скептически посмотрел на маячащую впереди красную крышу железнодорожной станции.

– Эй, мы так не успеем. Электричка через семнадцать минут. Следующая придет только в два часа ночи. У нас Георгом в полночь дела. Вперед, Козлов! Поднажми! Я не разрешаю тащить нас ветром, дай воды, – последнее он кинул Льнову.

Льнов остановился, нашел в рюкзаке Алекса бутылку родниковой воды и помчался за Козловым.

– На ходу достать не мог? – разозлился на него Алекс.

Когда Льнов протянул ему бутылку, Алекс выхватил ее, отпил пару глотков и начал копаться в майфоне.

Льнов, который внимательно слушал рассказ Алекса о сегодняшнем происшествии, спросил:

– Почему ты не поверил, что это лешак?

– Потому что зависшие мониторы были обморочены, – не отрываясь от просмотра видео, ответил Алекс. – А? Ты спросил, почему я не поверил, что похититель – леший? Это вообще не лес, а запущенные насаждения. В рукотворных лесах лешие редко заводятся. Возле Васильков лешего отродясь не возникало. Я всё еще хочу есть. Дай мне контейнер с бутерами.

Сеня Льнов протянул ему контейнер с булками и бутербродами, достал его на этот раз, не останавливаясь. Алекс выбрал бутерброд с сыром, колбасой и помидором на белом хлебе, поднес ко рту и вдруг опустил его обратно.

– Надеюсь, вы в поселке обо мне не спрашивали?

– Нет, – дружно ответили помощники.

Козлов проревел, хоть и может в обличии медведя говорить по-человечьи.

– Отлично.

Алекс задумался о замурованной душе, которая взамен себя бросала живых людей на пограничье Яви и Нижнего мира.

Неупокоенный…

Заперт в ловушке для нежити не может миновать порог, но улетает в дыру в потолке, крадет энергию деревьев, похищает людей, ходит днем в личине. Ладно бы еще ночью. Соль на него действует частично. Выходит за порог горницы. Не выпускает за порог жертв. Ловушка под землей – это символы, которыми сдерживают не человеческого духа, а неисчислима. Но он удерживал похищенных другим порогом. Удерживать порогом способен только человек или человеческий дух. Еще у него сила отправить в иной мир.

Что он такое? Дух проклятого порчельника?

«Разборки с неупокоями – дело Навьего посла. Георг ничего не рассказывает мне про его обязанности. Мое дело – границы и переходы. Эх, собирался все майские тренироваться. Но правильно ли, что я в Навьем деле стою в стороне? Или пока я не пройду инициацию, нечего соваться? Ладно. Хорошо, охранный круг универсален и удержит в себе всех и вся. А Нижний мир принимает всех неживых и только потом разбирается», – размышлял Алекс.

Они добрались до станции за пять минут до прибытия электрички.

– У меня проездной, – напомнил Алекс, пересаживаясь со спины Козлова на скамейку и обводя взглядом пустынный перрон.

Льнов пошел к кассе. Вскоре из-за поворота показалась электричка.

В почти пустом вагоне Алекс устроился у окна и объявил:

– Я посплю. У меня уже голова не соображает. Нам с Георгом еще сегодня присутствовать при дележе.

Козлов в человечьем обличии послюнявил палец и налепил билет себе на лоб. И тут к ним подошла кондуктор. Не сводя осуждающего взгляда с Козлова, указывавшего на приклеенный ко лбу билет, Алекс с кислым видом протянул проездной.

Тут Льнов достал из-за уха свой билет, свернутый трубочкой. Стыдясь своих великовозрастных подопечных, Алекс откинулся на сидении и прикрыл глаза: «Да пошли они, сейчас главное – поспать, наверняка до рассвета провозимся».

– Кто что делить будет? – спросил Льнов, когда кондуктор ушла в другой конец вагона.

– Анчутки. Воздушное пространство на лето. Сходка сегодня в полночь. Я поставил себе будильник за три остановки до нашей. Не проснусь, трясите, – вывалив на помощничков информацию, Алекс прислонился виском к окну и на самом деле заснул.

Льнов с Козловым облегченно выдохнули: Алекс их не прогнал.

***

ЖСК «Облака» – это семь девятиэтажных квадратных новостроек из красного кирпича. Их построили и в Третьем царстве, и в Кромке. Так что с квартирой в Третьем царстве собственник приобретал точно такое же жилье в Нулевом царстве.

На балконе последнего этажа боковой высотки в жарком мареве подрагивала тонкая, высокая фигура. Казалось, вот-вот и неисчислим исчезнет в раскалённом воздухе.

Только бесов на этом балконе быть не может. Молодой темноволосый человек, а это был именно человек, спрятал майфон в карман и раздражённо скрестил руки на груди. Он хмуро вглядывался в чистое, почти прозрачное небо, словно пытался разглядеть предвестия шторма в небесном океане.

В море солнечного света его серо-зеленый глаз пожелтел, а серый стал одного цвета с необъятным ясным небом.

– Осина – двуличное дерево. Начнет он снова меня слушать?

Глава 4. Крутим-вертим

На подъезде к городу тревожно пикнул майфон у Алекса. Он медленно опустил руку в карман.

Льнов с Козловым напряженно смотрели, как он поднял телефон на уровень глаз, что-то развернул, наконец, поднял веки и вперил взгляд в экран. В это время электричка остановилась, открылись двери.

– Тц! – Алекс глянул в окно и вскочил. – Вставайте, выходим! – крикнул он и выбежал в тамбур.

– Э-э, мы еще не доехали… – начал было Льнов.

Когда помощники спрыгнули на раскалённый от солнца перрон, Алекс уже перебрался через заборчик станции, вскарабкался на заросшую чертополохом насыпь и теперь лез в пыльные кусты.

«Опять Вертящийся дворец… Нашли чем хвалиться. И чего богатырей так к нему тянет? Повезло, что они фотографии выложили, когда мы здесь проезжали», – думал Алекс.

– Это здесь вы зимой в бункере две недели дежурили? – спросил Льнов.

Он полз за Козловым через кусты. За Льновым примятая трава выпрямлялась, а ветки снова переплетались. Несколько раз он чувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд, и его пробирала дрожь.

– Почувствуешь взгляд, не смотри в ответ, это бесы-охранники, а то заморочат, – запоздало предупредил Алекс.

Он шагал в полный рост. Ветки перед ним расступались, образуя арку. Но перед помощниками арка сжималась до маленького коридорчика, по которому те могли только идти на четвереньках.

– Ага, здесь, – кивнул Козлов.

– А это здесь ты целую ночь один пробыл?

– Прекрати болтать и пошевеливайся, – раздражённо бросил Алекс и подумал: «Какое тебе дело?»

Конечно, такой невнимательный ведун, как Льнов, ничем не мог помочь ни в слежке, ни против Навьего существа, так что его загружали контролем погоды над полями и в бункер не звали.

Алексу меньше всего хотелось обсуждать ночевку в бункере с таким, как Льнов. В голосе облакопогонника сквозила жалость: один возле болота ночь коротал, как же тебе бедному страшно-то было!

Ну надо же! Какой ужас!

Ух, как же это бесит!

Алекс присел на корточки и постучал по ржавой крышке.

Люк немедленно открылся. Алекс быстро спустился на две ступени и спрыгнул на пол: девчонки кусочки линолеума трое суток стыковали.

– А если бы ты ногу подвернул?

Круглая лампочка на стене светила жёлтым. Широкий бетонный коридор был завален мешками и ящиками, в трёхлитровых банках и светильниках вместо свечей дремали подаренные духами болотные огоньки. К люку вела лестница: три далеко расположенные друг от друга ступени-перекладины, последняя была в метре от пола.

Следить за входом поставили порчельницу Верку Болтову. Девица с ногами забралась во втиснутое между ящиками просевшее кресло. Похоже, ей было лень переодеться из школьной формы. В руках она держала раскрытый учебник английского и тетрадь. На подлокотнике лежала красная бейсболка. Возле кресла стояли домашние тапки.

– Ты мог ушибиться, – продолжала отчитывать Верка. – О, еще один.

Следом за Алексом спрыгнул Козлов. И, наконец, свалился Льнов: промахнулся ногой мимо перекладины и грохнулся на Козлова.

– Я предупреждала.

– Я изменю переход, никто не должен в него заходить, пока я не вернусь, поняла? – пресек Веркину тираду Алекс.

Болтова кивнула: ее белые хвостики по бокам головы качнулись взад-вперед.

В этом заброшенном бункере теремные волхвы сорок лет назад проводили опыты, а в этом январе он за двадцать один час был выскоблен до блеска, отремонтирован и оборудован под наблюдательный пункт командой Георга.

Незабываемые новогодние каникулы и начало третьей учебной четверти. Всё потому, что в болоте неожиданно открылась забытая калитка в Нижний мир.

Когда-то из-за близости больших Врат калитку не заметили ни «Терем», ни на тот момент малоопытные Георг с Алексом. Но этой зимой через нее попыталось пройти Навье существо. Рядом как раз упражнялись летать в сорочьем обличии вещтицы, они‑то и доложили Георгу, что духи болот средь бела дня рвутся из-подо льда впадающего в болотце ручья. Они же расколотили лёд клювами.

Тогда накануне богатыри поголовно отправились на Заставу в Кромку, потому что какие-то духи холода припозднились к ежегодному своему появлению и полезли так не вовремя. А прибывший на место Алекс не смог закрыть калитку, потому что из нее высовывалось громадное чёрное нечто. Что это когтистая тринадцатипалая рука стало ясно через пару суток. Не имевшее в родной Глубинной Нави устойчивой внешности существо принимало форму, адаптировалось к нахождению в Яви.

Чтобы аура вторженца не распространялась по Третьему царству, Георг установил вокруг калитки печати и закрыти. А незанятые члены их команды установили дежурство у мониторов, транслировавших поверхность болота и дно с торчащей из калитки рукой. Для этого в болото были перемещены заговорённые зеркала, перенесенные из Тридесятого царства.

В какой-то момент не занятыми в «Тереме», Кромке, Закромкских царствах и притом не свалившимися от усталости остались Алекс с богатырь-девицей Дашей Сахаровой. Цепков тогда уехал домой в Тридесятое, а его свору припахал «Терем». Следующей ночью Дарью вызвали на Заставу: духи холода никак не хотели запихиваться назад в Провал. К Алексу присоединился Истидар. По сравнению с богатырями и порчельниками Явский посол со знахарем – не самые лучшие боевые единицы. Но Алекс прекрасно владел заговорами, а Истидар мог не только ладить, но и проклинать.

Не прошло и часа, Истидара позвали на другой конец города, за Заводской район, лечить ледяные и термические ожоги: Цепковские порчельники по приказу «Терема» выдворяли из области чертей, когда налетели духи холода. Черти, известное дело, запаниковали, их страх перед духами оледенения велик, и разлетелись, паля во все стороны проклятым огнем. Вот Истидар и отправился ладить последствия проклятий чертей и духов холода.

Алекс в одиночестве таращился на мониторы, пока не рассвело. С бледным светом дня вернулась разгоряченная боем, раскрасневшаяся Сахарова.

А спустя неделю Алекс закрыл калиточку на дне болота. От Юловой и Причудиной он узнал, что «громадную чёрную руку» затолкал назад в Навь проезжающий мимо Велесов потомок. Вот кого по просьбе Георга Правь прислала остановить вторгающееся в Третье царство дитя Нави.

Узнав это, Алекс с облегчением выдохнул, ведь Велесов потомок прибыл к калиточке не в его дежурство. Велесовы потомки, невероятно могучие ведуны, ненавидят Явских послов и, в отличие от теремных волхвов, узнают их с первого взгляда. А Гоша расстраивался, что, задержавшись в Прави, не разобрался с Навьей Рукой сам. Алекс даже знать не хотел, что бы тут смог поделать сновидец.

Потом Гоша Седунов на птичьих правах посла Прави взял у «Терема» в аренду на пятьдесят лет облюбованный командой бункер. «Терем» в свое время много таких по области наделал, даже некоторые бомбоубежища переоборудовал. Теремные волхвы проводили в них опыты, а затем просто опечатали их и бросили. Зато теперь бункер пригодился команде ведунов, посвященных в тайну послов Яви, Нави и Прави.

Алекс оставил позади тамбур, прошел мимо занятой знахарями медчасти, мимо завешенной светящимися мониторами комнаты наблюдения: теперь в ней следили за некоторыми калитками, открытыми Алексом и Георгом.

Алекс поздоровался с топчущимися у пункта управления чаровником Филатом и порчельником Пересветом и завернул в жилые помещения, пять из шести были заняты под недочерченные круги-врата. Алекс лично начертил дуги и знаки.

Он проскочил мимо волкодлака Феди Михайлова и вещтицы Зинки Юловой, занятых сборкой шкафчика: надо же. А в прошлом месяце из-за этой парочки сильно пострадал Истидар.

Юлова превратила Федота в медведя за то, что он накануне не пришел на свидание: пробегал со стаей волком по Ленинскому району. А Федот, оказавшись в шкуре медведя, обезумел и рванул за Зинкой, но вместо этого закружился по помещению, размазал недочерченные врата в Тривосьмое царство. Он непременно выскочил бы в переполненный людьми бункер, если бы Истидар не воткнул в дверной косяк нож, а перед этим вытолкнул Зинку с Филатом за порог. Богатырь Стас Буреломов специально поставил деревянные косяки, чтобы, что случись, заговорённые ножи втыкать. Воткнутые в деревянный дверной косяк железные лезвия не дадут ведунам и неисчислимам выйти или войти.

Вытащить заговорённый нож может только тот, кто его воткнул. Или более сильный ведун. Так что Федот не мог выйти, пока Истидар не вытащил нож из косяка. Будучи в волчьей шкуре, Федот никогда никого не кусал, а теперь заметался, врезался в стену и вдруг развернулся, прижал уши и укусил главного знахаря за руку.

В обличии медведя!

Минуты не прошло, в соседней комнате из Тривосьмого вернулись порчельники и бросились утихомиривать Федота, но на всей скорости врезались в невидимый барьер, будто впечатались в окованную железом дубовую дверь. Пока порчельники стонали и ругались: «Да слезь ты с меня, баран безмозглый!», – Истидар вырвал из косяка нож: барьер исчез. А к дверному проёму протолкался Цепков.

Его презрительный взгляд прошелся по разводам, в которые превратились врата, по Истидару, стоявшему в луже собственной крови, он перетянул себе раненую руку, а в здоровой держал нож… В углу хныкал неудавшийся медведь Федька в человеческом обличии: Истидар вернул ему облик, кто, кроме него, ведает, каким именно заговором. Федька хоть и бегал волком, но в жизни никого не кусал. Ну и трясло же его.

Тогда Алекс сгонял в Тридесятое, а вернулся в бункер, держа в зажатых ладонях две ампулы с живой и мертвой водой. Дарья Сахарова не разрешила Алексу смотреть на Истидара и сама отнесла ампулы в медчасть.

Если это не твой рок, лечение живой и мертвой водой гарантирует полное исцеление, но боль Истидар пережил настоящую и кровь терял, не воду проливал, хоть мертвая вода потерю и восполнила. Если бы Истидар не удержал Федота, жертв могло быть намного больше.

Даша Сахарова вылеченного Истидара отвезла на машине домой. Алекс уехал с ними. В бункере остался занудствовать Гоша Седунов.

Зинка хороша, но как перекидывающийся в волка Федот мог потерять голову от испуга, что его оборотили? Серьезно, только лишь превращая, вещтица не лишает разума. Ну, Бурелом Федоту тогда бока и намял.

Помещение, которое было нужно Алексу, не имело двери и порога. На выбеленных стенах зеленой краской выведены обереги и печати, а на полу нарисованы два круга: один в другом, внешний сплошной, внутренний – по ободу первого символы. Надписи на вратах так же, как и заговоры, записываются буквами старой азбуки глаголицы, теперь именуемыми символами. А вместо пробелов и знаков препинания между словами ставятся точки и чёрточки. Своеобразный код Мирового Порядка.

Чтобы активировать врата, нужно добавить всего один знак. Но чтобы переход работал, начертить его должен Алекс или его регент Георг. У других символы выйдут искажёнными. Начертит Истидар прямую линию, а она загнется. Так мироздание отвечает на попытки овладеть умением Явского посла другими ведунами.

Через границы, спуски и подъёмы можно проложить проходы в другие царства. Но только в те, что в одном ярусе с тем, в котором ты обретаешься. Если в Яви находишься, то с разрешения Явского посла можешь, переступив через порог, перейти из Третьего в Тридесятое. В Навь спустился, попроси Явского посла, поднявшись на три ступени по лестнице, попасть из дворца Серебряного на площадь Медного царства. А в Прави, спрыгнув с сундука в тереме Зари-Заряницы, перешагнуть в Ирий. Но чтобы перейти из Тридевятого во Вторые царства, нужны врата или круги. Это как разрез в материи пространства сотворить и иглой с вправленной в нее толстой нитью стежки вокруг этого разреза наложить.

Так что нельзя три раза шагнуть, чтобы попасть в Навьи царства. Чтобы попасть туда, куда Алекс отправил колоду, и в царство, в которое он сейчас спешил, нужно начертить круг, то есть отгородиться от мира, и внутри знаками-символами обозначить путь и место назначения. Или можно найти постоянные Врата наподобие сосен возле дома, на другой стороне которых одно из Навьих царств.

Алекс взял с полки губку, такой в школе моют доску, осторожно стер пару символов, а вместо них начертил другие.

Связывать Явь с Навью постоянными вратами опасно. Поэтому Алекс с Георгом, когда им нужно попасть в Нижний мир, чертят врата тем, что можно стереть.

Правда, еще бывают личные врата. Такие врата – это предмет, который проведет хозяина в одно конкретное царство, как через открытую дверь. Ну, зачастую дверь и правда материализуется. Так, например, попасть в Серебряное царство можно с помощью кольца, ну да, серебряного. Вообще, такие предметы, как «переносные врата», – это большая редкость.

Алекс черканул последнюю линию, и врата озарились тусклым светом другого мира. Они ведут не туда, куда Алекс отправил духа похитителя живых. Он шагнул в круг и вышел на широкую дорогу в начале улицы. Медные рябинки за его спиной не шелохнулись.

Медное – самое посещаемое живыми царство Нави. Здесь правит Змиулан Шестидесятый, чей род змеев царствовал в Медном еще с Докромкских времён. Даже когда Медное вместе с Золотым и Серебряным поднялось в Явь, Змиуланов род продолжал в нём править. Ну, потом Золотое царствие поднялось в Правь, а Медное и Серебряное снова опустились в Навь. Впоследствии Золотое снова рухнуло в Явь. Сейчас Серебряное хоть и продолжают называть царством, но официально оно теперь княжество в составе Тридесятого вроде как Явского государства.

Сейчас в Медном стояла гробовая тишина. Покрытые бесшовно скрепленными медными листами улицы тускло сияли в сумерках. Обычно пестрые потоки разодетых змеев носились над городом, отбрасывая блики на крыши срубленных из местной медной древесины домов и начищенных теремов, но сейчас воздушные магистрали пустовали.

В центре города возвышался высоченный столб. На нём, словно закрытая полупрозрачной пеленой облаков громадная, прямоугольная луна, тускло сиял Вертящийся дворец.

Столб, на котором он стоял, кружил его то в одну сторону, то в другую. При этом во дворце движение не ощущалось. И вот сейчас столб не двигался.

Льнов с Козловым встали рядом с Алексом и тоже уставились на застывшую гордость Медного царства. Алекс сделал пару неуверенных шагов.

– За мной! – приказал он Льнову и Козлову, а то еще натворят чего-нибудь, и перешел на быстрый шаг.

В школе думают, что он бегает по утрам. Но на самом деле Алекс частенько встает затемно, добирается до нужного капища и на рассвете приветствует Зарю-Заряницу, кланяется Солнцу, совершает обряды, а потом спешит домой, чтобы успеть в школу.

И попробуйте не бегать, как ветер, если свалился с арысь-поле Лёльки – барышни, перекидывающейся в рысь, и пытаешься ее догнать. А всё потому, что Лёлька обещала его подвезти, чтобы он сказал загостившейся в Серебряном царстве сестрице Финисте, что приехал заморский посол.

На пересечении улиц Алекс увидел первого жителя. Змей длиной с человеческий рост спал, высунувшись из окна усадьбы.

Разноцветные линии спящих змей пересекали боковую улицу и наверняка продолжались на крышах, это те змеи, что летели по воздушным магистралям, когда царство захватил сон. Алекс побежал.

В летнем кафе посетители, обернувшись кольцами вокруг спинок кресел, шипели во сне. Один дух в обличии парня, только чересчур прозрачного, спал вверх тормашками, зацепившись ногой за ветку осины. Вообще на всех деревьях в сквере спали духи, змеи и черти. Последние за компанию.

Призрачные огоньки посапывали, растянувшись под столбами. Каждую ночь огоньки садятся в медные креслица на этих столбах и освещают собой город. Сейчас свет их потускнел. Несколько светящихся духов в личинах полупрозрачных парней и девушек делило осину с чертями. В окнах резиденции графов Скарапеевых горели чёрные светильники. Но, скорее всего, и тут все спят.

Темно-зеленый в золотой ромб змей в пурпурном кафтане растянулся вдоль стены графской резиденции на добрых три метра. Алексу показалось, что это один из дворцовых советников ныне правящего Змиулана.

Медное превратилось в сонное царство.

И тут раздался отдаленный грохот и очень близко взрыв молодецкого смеха:

– Через три царства в четвертое!

Алекс достал майфон, проверил чат.

Обычно богатырь добывает кладенец, в течение долгого времени владеет им, и после этого на него сваливается инициация. Но бывает и так, что кладенец дается богатырю во время инициации.

Некит – ровесник Стаса Буреломова и Дарьи Сахаровой, с шести лет размахивающих мечами-кладенцами, только вчера прошел инициацию: добыл на дне морском свой кладенец, а сейчас удерживал столб, не позволяя дворцу вертеться.

Алекс перешел на шаг и вышел на главную площадь, посреди которой стоял столб с дворцом. Тут собралось с дюжину молодых богатырей и богатырь-девиц. Среди них Алекс признал двух поляниц – богатырш, охраняющих Тридесятое. Алекс был хорошо знаком с их предводительницей Беляной, редко встречал ее младшего брата Булата, а их младшая сестра Настя, когда он бывал в Тридесятом, просила его помочь с тренировкой.

Увидев Алекса, защитницы Тридесятого низко поклонились. Остальные замолчали, только присутствующие здесь три порчельницы зашептались.

– Эм, – приблизилась к Алексу на два шага подруга Дарьи Сахаровой – Велина Камнева, – у нас тут посвящение. Некиту меч-кладенец дался.

– И для этого вы в чужом царстве железную палицу бросаете? – Алекс удивленно приподнял бровь. – Через три в четвертое? Ну, кто пойдет следом за ней в… – он поднял взгляд на подземное небо и демонстративно загнул три пальца, – Железное?

Он снова посмотрел на богатырей, но те словно окаменели.

Алекс прекрасно знал, не могли богатыри перекинуть пятитонную палицу отсюда в Железное, зато ох и напугал же он их!

У Алекса за спиной в обличии медведя затормозил Козлов. С его спины с рюкзаком Алекса в руках соскользнул Льнов. Козлов встал на задние лапы.

– Я тебя умоляю, – сказала ему порчельница Лизка Болтова, младшая сестра погодки Верки.

Голову ее венчал ободок с ярко-красным искусственным пионом, закрывающим половину Лизкиной головы.

Алекс повернулся к ней.

– Все ваши в Васильках. А вы что здесь забыли?

– Седунов отправил нас за богатырями.

– И потому вы выложили фотки с держащим столб Некитом на «Крыльцо»? А вы, богатыри, – он посмотрел на застывшего Некита, – только что выложили видео, как палицу пятитонную кидаете. Сами себя сдали.

– Змеи сами заснули. Вот где стояли, там и рухнули. Я пытался исправить, когда ты пришел.

– Ты сначала назад столб крутил?

Некит кивнул.

– Сколько раз?

– Двадцать семь минут, – посмотрела в телефон Лизка. Пион на ее голове качнулся. – А потом он застрял. Не Некит, а столб.

«Я без понятия, сколько раз Некит мог повернуть дворец за двадцать семь минут. Сам дворец вертится, как вздумается, но если его крутить принудительно, в царстве меняется время. Сейчас Некит установил в царстве зимнюю пору, вот змеи и заснули. А змеи не обращали внимания на богатырей, потому что обычно те покрутят столб и уйдут. Установить зиму далеко не каждый богатырь может».

Алекс подошел к столбу и быстро зашептал. С последним звуком его голоса столб дернулся и снова замер. Алекс рукой начертил в воздухе символы, и на столбе вспыхнула надпись: «Девятнадцатое января». И это с учетом того, что богатырь уже крутил назад. Вот докуда исправил Некит.

– Чуть-чуть в прошлый год не ушел, – одобрил несведущий Колян Смеянов.

Порчельницы стояли, как громом поражённые. Чаровники специализируются на создании шепотков, приговоров, одним словом, заговоров. Но Алекс наложил такой заговор, такое ведовство, на которое не факт, что Причудина способна. Дата будет меняться по мере движения столба, как вечный календарь, а когда совпадет с сегодняшним днем, идущим часом, минутой, секундой, светящиеся цифры исчезнут.

– Быстро крути столб в нужную сторону, – приказал Алекс.

Некит был на две головы выше Алекса и в два раза шире его в плечах. Но богатыри всегда получали помощь от Явских послов. Если царь или царица загадывали задачу, богатырь встречал путника, товарища, того, кого теперь называют послом Яви, который указывал ему путь, даже становился попутчиком и помогал преодолевать препятствия. А тот, кто указывает путь, может и на мощеную дорогу указать и через дебри послать.

– Но…

– Велин, серьезно, из-за вас в который раз всё население Медного царства с ритма сбилось? Сегодня что, Воздвижение? Змеи не совершили свои обряды перед спячкой. Так что крутите столб. Да перестаньте вы бояться, что я вас с третьего шага отправлю в Пекло!

До этого богатыри сделали кто один, кто два шага и застыли, а кто и с места не сдвинулся, теперь они оправдательно забубнили и потянулись к столбу.

Через пять минут ускоренного кручения столба в три пары богатырских рук, больше за раз не поместилось, «настал» апрель, май и, наконец, цифры на столбе исчезли.

– Отпускай.

Столб пошел своим ходом в несколько раз быстрее того, как его крутили богатыри, словно дразнил их.

В это время вернулась Велина. Алекс отправил ее в три шага сходить за палицей в четвертое отсюда царство и разрешил в три шага вернуться к Вертящемуся дворцу.

Тот змей, что спал, растянувшись у стены особняка Скарапеевых, поднялся, резко дернул змеиным телом, таким образом он отряхнул пурпурный кафтан от пыли и подполз к Алексу.

– Простите мою фамильярность, – четко, без всякого шипения произнёс он, поднявшись на хвосте вровень роста Алекса, и вежливо склонил голову. – У государыни Тридесятого к нашему повелителю дело?

Голос у него юношеский, так это же самый молодой советник, ровесник Алекса. Они с Георгом всегда с этим змеем запросто разговаривали.

За спиной советника просыпалась улица: змеи поднимались на дыбы, некоторые надевали человеческие обличия. Для них и змеиная кожа, и человеческий облик родные. В этом они схожи с берендеями.

Несколько змеев уже скользили ко дворцу. Поравнявшись с Алексом и его собеседником, они приподнялись на хвостах, поклонились и поспешили дальше. У самого столба они взлетели. Жители Медного летают не хуже родственников летучих змеев. И тем и другим, чтобы летать, не нужны крылья.

– Нет, я просто проезжал мимо, – Алекс поклонился в пояс.

Ведь проезжал мимо бункера на электричке.

Об этой выходке двор Змиулана будет опять говорить с начальником Заставы. Нет-нет, а найдется богатырь, желающий забраться в Медное и покрутить столб со дворцом.

– Хоть пару раз в месяц богатыри переполох устраивают, – поделился советник. – Но так, чтобы в сон нас погрузить, давно не бывало. Эх, совсем чувства меры не ведают. У нас группа туристов-чаровников из Триседьмого во дворце. Сейчас спускать их будем. Их величество сейчас в отъезде, иначе не дал бы нам заснуть. Полагаю, спасением мы обязаны вашей светлости.

И змей поклонился до земли, чуть не касаясь головой медных булыжников. Для этого он изогнул тело дугой.

А спустя неделю Алексу в Тридесятое будут присланы подарки из Медного царства: знаменитый пояс, сделанный из первой сброшенной шкуры Змиулана Пятьдесят Седьмого и кафтан из тридцать третьей кожи Змиулана Шестидесятого. Таковы в Медном традиции: пояса и одежда из сброшенной змеиной кожи – почетный дар. А из кожи змеиных царей-королей – могучий чудесный предмет, который защитит, согреет, сокроет. Змиулан Шестидесятый сбросил кожу, значит, достиг нового уровня ведовской силы. Это как у ведунов пройти инициацию. Только инициация обычно один раз в жизни. Хотя бывают и исключения.

Раскланявшись с советником Змиулана, Алекс приказал всем шагать за город. Там он пропустил богатырей и порчельниц пройти между рябинками.

К Алексу подошли поляницы.

– Ваша светлость, что нам передать государыне?

– Передайте привет. Сможете?

– Попросим сестрицу Беляну.

– Лады. Шагните между рябинами и окажетесь в Серебряном.

– Владыка, вы нам здорово помогли, – обрадовались девушки.

Из Серебряного царства легко перейти в Тридесятое. Через них мост хрустальный перекинут. Выйдешь в Тридесятом на берег морской. Висит, поблескивает на свету ледяной мост над волнами, а где-то на середине становится бледным-бледным и вовсе исчезает в снежной дымке. И вот по нему-то Алекс не так давно бежал-скользил за арысь-поле Лёлькой.

Следом за Льновым и Козловым Алекс сам прошел между рябинками и очутился на краю круга в тускло освещенном помещении с бетонными стенами. Он сразу же мысленно «закрыл» врата и размазал ботинком на полу один знак.

Мимо по коридору знахари вместе с присоединившимися богатырями и порчельницами таскали мешки с лекарственными растениями. Тюков с травами в апреле получилось много. Врата в лабораторию Истидара были открыты с той стороны Георгом.

– Так идите, помогите носить.

Льнов и Козлов протопали мимо, а Алекс окончательно стер координаты Медного царства, и написал на круге знаки, которые создадут переход в Заветное государство, тоже подземное, только круглую точку в конце не поставил. Раз уж он здесь, Алекс прошел-проверил остальные врата. Трое врат закрыты, недоначертаны. От открытых врат к Морскому царю на вершину башни остались одни разводы.

Ну сколько раз говорить?

В Морское царство одни из двух врат всегда открыты. Ну не могут Георг с Алексом такие врата закрытыми держать. Дежурные в бункере с победы Велесового потомка над Явским существом через эти врата купаться на море бегают: в официальные врата за Дворцом культуры на Третьей Дачной и на Славянской площади всегда очередь, ждать неохота. А шпиль самой высокой башни в Морском царстве как раз у поверхности воды, а рядом островок с белым песочком.

Алекс принялся заново чертить врата в Морское царство.

К нему заглянула Зинка Юлова:

– Это морской конек его высочества царевича Елисея. Когда его хозяин от царя морского шел, за ним сюда скаканул, ну и как плеснет, а сам назад брякнулся. Елисей домой в Океан-Море через врата в Заветное потопал. Представляешь?

Только трёхметровых морских коньков здесь не хватало. И чего только морские царевичи ходят в Третье царство через врата в бункерах? Ясно, Елисей хотел произвести впечатление на Причудину.

Ха, так главная чаровница с прошлой недели за городом шашлык ест, грядки сажает и заговоры оттачивает.

– И что Елисею тут было нужно? – спросил Алекс.

– Купил в ближайшем магазине сухарики со вкусом семги с сыром.

– И только?

Алекс с Юловой согнулись пополам от смеха. Ну, точно, царевич Елисей караулил Причудину. Ближайший магазин отсюда ой как далеко. А уничтожив символы на вратах, вернуться через них он не смог. Пришлось морскому царевичу идти через Заветное.

Оставшиеся врата были в том состоянии, в котором Алекс их оставил.

Мешки с травами переправились в подсобные помещения летней лаборатории. Сам Истидар перешел в бункер и вместе с Алексом, Льновым и Козловым отправился на железнодорожную станцию.

– Я буду спать, – предупредил Алекс Истидара, пока они ждали электричку, и переставил будильник на майфоне.

– Вопрос анчуток? – поинтересовался главный знахарь. – Георг просил прислать знахарей. Я тоже иду.

– Ну да, если анчутки опять передерутся, леший им не спустит. А его гнев всех заденет.

Будильник не понадобился. За две остановки Алекса с Истидаром разбудил рёв Козлова в медвежьем обличии. Это Льнов со своими спешащими часами запаниковал, что будильник не сработал, и надоумил Козлова разбудить их. На самом деле Алексу с Истом оставалось спать еще три минуты.

***

Алекс и в следующий раз не взял с собой помощников.

В тот день он писал статью для одного англоязычного сайта про индрик-зверя, когда за окном появился бесенок и прокричал в форточку, что на окраине города появился проход. Нерукотворная щель или брешь. В него водяница Гуська Вторая чуть не упала, еле выкарабкалась.

Георг на неделю отправился в Тридесятое царство – ведовать на семейном капище. У Алекса появилась прекрасная возможность показать, как он справляется с обязанностями Явского посла.

Итак, проход.

Алекс задумался: «На дорогах сейчас пробки, он на автобусе три часа добираться будет. С одной стороны, он решил почаще ходить в три шага, с другой… Хм. Тогда и назад придется. Ну да ладно. Георг невероятно отважно шагает через Небытие».

И Алекс шагнул.

Первый шаг, и мир расплылся, второй – звуки резко оборвались, но он успел. Длинные белые пальцы запоздало сжали воздух там, где секунду назад была его шея. Алекс же очутился на шине от КамАЗа, застрявшей на мелководье посреди узкой речки.

Солнечный свет проникал сквозь кроны деревьев и расцвечивал жёлтыми пятнами быстрый поток.

На правом берегу, довольно крутом склоне, к воде спускалась семейка кленов. Левый берег пологий, зарос кустарником, за которым виднелись деревянные столбики, обтянутые металлической сеткой, – забор.

До левого берега с шины шага четыре, а на правый можно одним прыжком перебраться. Выше по течению возле громадной ивы светлел деревянный мост без перил.

Словно избегая моста, речка поднималась вертикально и бежала по правому крутому берегу. Бешеные огурцы безвольно качались на поверхности воды. Прозрачный поток тащил с собой землю и возвращался в русло коричневым. Много веточек и зеленых листиков застряло на мелководье перед шиной.

А на правом берегу толпились духи огородов и прибрежной растительности. На вид крепкие мужики и домовитые бабы, и несколько стариков. Одеты, не запомнить, и в глаза не бросается, что у всех до одного волосы зеленые стебли. Необычайно высокие девушки в белых развевающихся одеждах прилетели с полей, а несколько кудрявых мальчишек лет десяти по человеческим меркам, наверняка босые, за кустами не видно, должно быть, способствующие урожаю духи спор.

Балансируя на шине, Алекс поклонился:

– Приветствую хозяев местности.

– Здоровья, владыка границ, – духи поклонились в ответ.

– Вот пока тута стоим, Гуська Вторая нас не затопит, – поведала огородная баба.

– Тяжко мне крюк по верху делать, – поднимаясь из потока полупрозрачной девушкой, печально прожурчала водяница.

– Я вижу, – серьезно сказал Алекс.

Конечно, никакого разлома в земле не было. Но над влажным илистым руслом в воздухе темнел рваный провал. Ровно под мостом. Кто по нему пойдет, не заметит, через брешь перейдет. То же самое и вода в речке.

Врата, калиточки – переходы рукотворные, а бреши, провалы, трещины, щели, сказать бы, природные, но они и для природы противоестественны. В таких случаях Явские послы говорят: «Прохудилось Небытие». И ладно, если трещина ведет в степь Тривосьмого или в Подводное государство, а то эта в Глубинную Навь дальше Пекла. В нее даже речка свои воды направлять не хочет.

– Речка-речка, стань моим проводником, – вздохнул Алекс.

– Хорошо, – согласилась водяница и превратилась в поток.

Алекс присел на корточки, опустил руки в воду и почувствовал, как их кто-то аккуратно сжал: водяница взяла его за руки. Небольшой поток замешкался и длинными локонами водяницы побежал назад наворачивать круги вокруг провала.

Алекс завершил заговор. Они с водяницей расцепили руки. Слова Алекса скрепили материю пространства, будто она и не рвалась. Вода со склона обрушилась в русло, прихватив напоследок полоску земли. Передав волю Алекса, поток устремился назад.

Алекс поднялся с корточек, но тут же упал в середину шины: шина сошла с мели, и ее завертела бурлящая вода.

По приказу владыки можно переместиться, спрыгнув с бордюра или поднявшись на ступеньку. Подскоки шины на волнах тоже сойдут. Только Алекс это подумал, шину подбросило так, что он еле удержался, а шина бухнулась прямо на колтун из бешеных огурцов на правом берегу. Алекс приподнялся и упал назад. Не так далеко его и унесло, он по-прежнему видел мост без перил.

– Прошу прощения, – прожурчала водяница.

– Ничего, в такую жару приятно окунуться.

Алекс поднялся и на трясущихся ногах поклонился водянице и духам, стоявшим на том берегу. Духи поклонились в ответ и исчезли. Водяница скрылась в речке.

Что ж…

Алекс судорожно вздохнул: опять три шага.

Несмотря на преимущество в скорости, переход в три шага опасен. Потому что второй шаг приходится на Небытие. Прослойка между ветвями Великого Древа имеет разум, но не как у человека или там индрик-зверя, а как у хтонических сущностей или божеств.

Может, Небытие – ипостась какого-то бога?

И вот еще что странно, Георг сказал, что верит Алексу, но сам он не чувствует в Небытии присутствие колоссальных размеров сознания, которое люди ощущают рядом с божествами, баснословными зверями и хтоническими существами.

Как бы то ни было, Небытие нападает на проходящих через нее ведунов. Но таких ведунов немного. Явские послы прячутся, единицы имеют их разрешение преодолевать путь в три шага. «Терем» не может вычислить шагающих людей.

А опасность шага через Небытие, неужели это плата за преимущество, которое дают три шага?

Просто, если зайти в Небытие через врата или калиточку, никто не нападает и не крадется за тобой, чтобы столкнуть в топь. Прошлым летом Георга на втором шаге здорово царапнула по спине какая-то тварь. Жаль, не прицепилась к нему, иначе бы попала к лешему под раздачу. Алекс с Георгом тогда из дома в лес на горе шагнули. Алекс разрешил бы твари пройти. Сделал бы исключение.

Но без перехода в три шага Алексу с Георгом не успеть везде, где нужно.

Что, если во время инициации Явскому послу придется так ходить?

А Георг дошагался до того, что в прошлом месяце Небытие перестало его атаковать. Раз так, опасность второго шага – не разовая плата, а проверка. Алексу нужно чаще шагать через Небытие, тогда оно и его признает.

Алекс поджал губы, расправил плечи и двинулся к бешеным огурцам, но до них не добрался. Его, даром что с ног до головы мокрый, облепили прохлада и туман. Справа будто кто трёхногий хлюпал по размокшей грязи. Алекс шагнул еще раз, и очутился в своей комнате.

Алекс выдохнул: он дома.

Домовой за такие возращения в квартиру в три шага ругал Алекса. Но домашний дух никогда не придирался, если Алекс переходил с Георгом или Финистой.

– Я бы в школу опоздал, – оправдался Алекс.

– Не опоздай, – погрозил домовой и исчез.

Это можно считать откровенным издевательством. Не будь бреши, Алекс вышел бы в школу десять минут назад. Он бросился в ванную.

Никаких трёх шагов или вихрей, в школу только на своих двоих. Он невед, невед, невед, ведать не желающий.

На школьном крыльце помешанная на поп-культуре Лемурии Динка осаждала своими музыкальными кумирами Наташку Тетереву. Алекс выдохнул, он успел.

Нужно после уроков пойти к Гоше в Библиотеку, может, будут еще дела.

***

Но следующее ведовское дело досталось Алексу через несколько дней.

В субботу, незадолго до полудня, Алекс подарил домовому шоколадные пряники и шагнул из прихожей. Второй шаг пришелся на топь, и после третьего над ним распростерлось прозрачное небо. Позади отгороженное лесополосами шоссе, справа и слева дрожали в жарком мареве поля. Впереди на плавно поднимающемся склоне зеленело поле, на его вершине, словно корона, темнела дубрава.

Встречал посла Яви дедушка росточком Алексу ниже пояса. Появился он в окружении духов спор – кудрявых мальчишек.

– Ссорятся наши, бока друг другу мнут, – объяснял полевик, пока они шли по утоптанной дороге между нивами. – Территории-то трактористы перепахали, а мои соседи чёй-то вспомнили, как три столетия назад было. Тогда и оврага Пантелейкиного возле Пшеныча еще не было.

Они вышли на перекресток, где встречались три поля. Мальчишки-спорыши весело засмеялись и исчезли: разошлись по своим нивам.

– Я-то вон оттуда, – полевик указал на увенчанный дубравой склон. – А спорщики вот.

По меже, умудряясь не задевать рожь, каталось трое крепких ребят.

– Мой участок по шиповник!

– Нет, мой!

– Мой дуб, а ты на него заехал!

– Прекратите, – пристыдил их седой полевик. – Владыка границ здесь.

– Человек! – обрадовался один из драчунов и получил по уху.

Теперь вся троица вытаращила глаза на Алекса, а они у них, как у быка, и навыкате. А еще у каждого на голове маленькие рожки. Эти полевики в пыльных комбинезонах, когда встали, оказались двухметровыми.

– Есть только один способ разрешить ваш спор, – заметил Алекс.

– И нам он не под силу, – агакнули ребята.

Алекс кивнул им, отошел в сторону и поклонился Матушке-Земле. Затем он достал лопатку, такими знахари откапывают коренья. Ею он вырезал из землицы треугольник, осторожно взял его обеими руками и положил себе на голову.

– Земля-Матушка, не дай ошибиться, укажи границу, что ровно три столетия назад была.

Не успел Алекс договорить, его шатнуло в сторону, так что он вышел на межу, прошел по ней, и его занесло в рожь. Раздался радостный возглас: прибавилось к ниве. Но Алекс перешел на поле веселящегося полевика и обошел рябину. У него за спиной межа чудом через нее перескочила. Стоило ему попросить Мать Сыру-Землю о помощи, как кто-то ласково обнял его за плечи и повел. Граница между полями двигалась вместе с Алексом, а полоски посевов плавно меняли положение на земле.

В небе за дележкой наблюдали воздушные бесы и черти. Солнце палит, а от землицы на голове прохлада. Дуб остался за тем полевиком, который на него претендовал.

Алекс снял с головы кусок земли и почтительно отнес его на место, откуда взял. Так положил, что и следа не осталось.

– Благодарю, Земля-Матушка.

Всё, устал…

Тяжело толику Земли-Матушки на себе нести. Вернее, пока несешь, легко. Стоит только положить землю, чувствуешь себя досуха выжатым. На грани сил человеческих такая ноша. Вот он и устал. Но для неисчислима, пусть даже полевого хозяина, дело и вовсе невозможное. Всё дело в нематериальной природе неисчислимов. Только смертное разумное существо, обладающее нитью судьбы, может стать проводником воли Мать Сырой-Земли.

– Благодарствуем, владыка.

– Хе-хе. Дубок-то мой.

– Владыка?

– Подождите, я сейчас…

Ноги гудели, и перед глазами плыли чёрные круги.

Алекс опустился на траву на краю лесополосы и отер лоб.

– Эй, рогатые! – позвал старший полевик.

К ним немедленно приблизилась компания чертей.

– Подвезите владыку.

Путешествовать можно в порывах ветра, которые создают неисчислимы или ведуны-погодники. Не путать такие вихри с тем, когда ветра носят неисчислимов.

«Хватит на сегодня трёх шагов. Ну, замерзну и замерзну. Не январские морозы всё-таки», – решил Алекс.

– Отвезите к парадному подъезду крайнего справа дома ЖСК «Облака»! – крикнул он и подумал: «У Гоши должны быть и другие дела для Явского посла, а для чертей квас».

Только он одно сказал, а второе подумал, и его подхватил теплый вихрь. Окаянные – это вам не горе-помощничек Льнов.

Глава 5. Тренировочный зал

Ветряных духов усмиряем, что ли?

Далекие лесополосы и возвышающийся над ними склон казались синим миражом.

– До вечера дождь не начнется.

Алекс кивнул. Раз Георг так говорит – значит ведает.

Старший спрятал руки в карманы и сосредоточенно всматривался туда, где из-за почерневшей от непогоды лесополосы выплывали серые тучи. Ветер трепал его волосы, а высокий воротник серого плаща оставался непоколебим.

Алекса же разошедшийся ветер норовил впечатать в забор дендрария. Алекс терпел, стискивал зубы, отворачивался и морщился, пока, наконец, не спрятался за Георга.

После сильной жары резко похолодало. Теперь день и ночь на город обрушивались ливни. Георг успокоил, что они запланированы Грозовой канцелярией. А уж это Георг ведает наверняка.

Чтобы пойти с ним, Алекс вчера написал две статьи для сайтов, переделал все возможные уроки на пару дней вперед, а заданные сегодня строчил на переменах со скоростью беса-помощника, пересчитывающего ёлочные иголки в тайге.

Закончив с прогнозом погоды, Георг повел Алекса по дороге между дендрарием и полем. Они обогнули громадную лужу и свернули на тропу, бегущую мимо лесополосы. Оставили позади метеостанцию: белая вертушка быстро крутилась на фоне свинцового неба. Теперь ветер дул им в спины. За невспаханным полем шумели машины. Впереди над полями светлели стеклами окон дома ЖСК «Облака». Алекс и Георг пересекли лесополосу, перешли по мостику и зашагали по утоптанной дорожке.

Справа от тропы за ивами глухо ворчала речка Гусёлка, слева ветер гнал серебристо-зеленые волны травы, и чернел огороженный хвойной лесополосой узкий прямоугольник вспаханной земли.

Алекс слушал бурчание речки. Он ожидал, что в полях будет через каждый шаг раскланиваться с полевиками и межевиками. Но, похоже, привычные выходить в полдень духи решили, что раз вслед за серым утром начался сплошной вечер, нечего и показываться. Алекс их понимал. День был сущие сумерки. Всю ночь и утро лил дождь. С нависавшей над тропинкой травы на ботинки лились струи воды.

Где-то недалеко живет тётя богатырь-девицы Дарьи Сахаровой. Алекс у нее никогда не был. А Георг в ее доме на правах регента владыки границ давно открыл воротца. Через них верные Алексу и Георгу ведуны переправляли из Кромки нужные для ведовства вещи. Но, как водится, постоянно открытые воротца с обеих сторон притягивают к себе неисчислимов.

У Дарьиной тёти воротца находились в пристройке, буквально в доме. Потому от незваных гостей их стерёг домовой. А охранные барьеры, если что, сдерживали сильных существ из Кромки и Небытия, которые иногда ломились в Третье. Но неделю назад дух-хозяин дома исчез, и в дом с этой стороны полезла всякая слабая неисчислимость.

Сахаровскую тётку, как нарочно, «Терем» еще две недели назад командировал на окраину области, где она до конца месяца будет гонять облака.

Богатырь-девица Дарья приходила только покормить кота и не сразу заметила незваных гостей. Она сразу ринулась спасать дом, но добилась только того, что верные тёте бесы отказались выдворять очередных незваных гостей и спрятались на чердаке.

Последнее время никто воротцами не пользовался. А Дарья только вчера сообщила Георгу о пропаже духа – хозяина дома. Так что сегодня они отыщут домового.

Если бы домовой был ранен сильным незваным гостем, но Дарья не чувствовала угрозы. А бесы безбоязненно лезли во все щели. Не похоже, что в доме засел враг неисчислимов и людей.

Вот только кто будет на равных с домовым в его доме? И даже сможет его устранить?

Домовые, как и другие духи-хранители территорий, невероятно сильны на своем месте. А у домового – это не то что у полевика – духа-хранителя поля, место в кругу человеческой семьи под одной крышей. И если люди переезжают в другой дом, они берут с собой домового.

А что, если из-за тучи налетевших бесов это существо незаметно? Что, если в дом пробрался заброжий, то есть прибредший чужой домовой, которому не за кем было идти под другую крышу? Домовые подрались, заброжий или ранил, или победил хозяина. Заброжий – это же почти что брошенный семьей домовой – некошной…

Алекс нервно сглотнул.

– Здесь нет некошного. Если в дом проникло нечто из царств и усыпило домового, то оно наверняка из Нижнего мира.

Георг слишком хорошо его знает.

Алекс сжал кулаки, буркнув:

– Я всё сделаю.

На повороте речки, там, где она разливалась и мелела, за липами спрятался дом тёти Даши Сахаровой. Старый двухэтажный дом с темным пятиугольным окошком чердака и рыжей проржавелой крышей. В окно верхнего этажа заглядывала хлипкая сосенка. Подъезд сторожили два наполненных дождевой водой вазона. Возле покрытой мхом стены в луже мокнул засохший чертополох. Пахло влажной землей и пионами.

– Это жилой дом, – напомнил Георг.

– Угу.

Алекс посмотрел на речку.

Из прозрачной воды торчали камешки. Чуть подальше, где речка снова становилась глубже и уже, выгнулся дощатый мостик без перил. Близко к воде…

Может, бес какой приплыл?

Алекс хотел поделиться идеей с Георгом, но в этот момент из дома вышла Дарья Сахарова.

Ее длинные каштановые волосы развевались на ветру. В руке богатырь-девица держала резную шкатулку-ловушку. Ведуны в таких удерживают неисчислимов. Заговоры на боках и крышке не дают бесу-пленнику сбежать.

Алексу вспомнилась подземная горница в Васильках. Там на стенах были вырезаны такие же связывающие символы. Та горница – один громадный ларь для удержания неисчислима.

Он потрясенно подумал: «Тот, кто перевел символы с ларей-ловушек для неисчислимов на стены горницы, зачем он замуровал неупокоенный дух в Яви?»

– Это для злыдней, – заметив, как вытаращился Алекс, разъяснила Дарья и помахала шкатулкой. – В полнолуние всех изгоню. Надоело со всей этой мелкотой возиться. Везде засели. Домовой не объявлялся. Понятия не имею, что его сморило. Да не разувайтесь, а то репейники под ноги бросаются. Я потом полы помою.

Алекс переступил порог и в заваленной лыжами прихожей почувствовал, что дубеет от холода. Но ведь его куртку ветер-ветрище не пробрал, чуть с ног не сбил, но не продул!

– Тут холодно, – возмутился он.

– Мне нормально, – отозвалась Дарья, высматривая по углам злыдней.

Алекс передернул плечами. А закаленная Дарья стояла себе в футболке с коротким рукавом. От одного взгляда на девушку он покрылся гусиной кожей.

Георг сунул руки в карманы.

– У тебя работает кондиционер? – нахмурился он.

– Нет.

Дарья вглядывалась в комнату.

– Твоя тётя всё еще набивает снегом ледник на лето?

– В этот раз даже из леса десять ведер принесла, – подтвердила Даша и подняла веник на манер меча.

Алекс с Георгом переглянулись. Кто-то замораживает дом.

– И где этот снег? – спросил Алекс.

– В леднике, – пожала плечами толстокожая богатырь-девица и, крадучись, двинулась по коридору в комнату.

Чувствуя себя полным болваном, Алекс собирался крикнуть «А ледник где?». Но Георг хлопнул его по плечу и позвал:

– Идем.

Проходя мимо комнаты, Алекс видел у ног Дарьи синие отблески. Веник неумолимо вымел сияющих бесов из-под стола.

Бедолаги. Зря они в дом забрались. Сейчас Дарья на них душу отведет.

На нижней ступеньке лестницы вылизывался серый косматый котяра. Он так и вытаращился на Алекса с вытянутой вверх задней лапой.

– Филимон, – представил кота Георг.

Шерсть у кота серая с проседью. А глазищи светло-зеленые. Выскочит такой из-за угла, за домового примешь.

– Привет.

Алекс протянул руку. Филимон понюхал протянутую ладонь и потянулся. Алекс погладил его по голове, догадался, что кот охраняет от бесов лестницу.

Коты – сильные противники для многих неисчислимов. Видят их и когтями дерут. А Филя, по глазам видно, явно ветеран в борьбе с мелкими бесами.

Под лестницей оказался небольшой коридорчик, который оканчивался толстой, потемневшей от времени дверью. Здесь же в темном углу обнаружились злыдни – мелкие, тощие духи, они пакостят и разоряют хозяйство, но заморозить дом и устранить домового им не под силу.

«Они ждут, когда кот покинет свой пост, чтобы пробраться наверх. Первый этаж на Дарье, верхний на коте», – понял Алекс, а вслух приказал:

– Пошли прочь!

Тихо заливаясь слезами, злыдни отправились искать другой темный угол.

Филя спрыгнул с лестницы и погнался за несчастливыми бесами. Отчаянный вой злыдней смешался с воинственным рёвом Филимона.

– Ну, я вас!

На вопли с веником наперевес летела Дарья.

Щелкнул выключатель. Это Георг, если ничего не случилось с лампочкой, включил в подвале свет.

Алекс прошептал пару охранных заговоров и толкнул дверь, но та не поддалась. Георг протянул руку над плечом Алекса, коснулся ладонью двери.

– Не зачарована, чем-то придавлена, – Георг отошел от двери и позвал: – Даш!

«Мы что, без богатырей заклинившую дверь не откроем?» – возмутился про себя Алекс, подергал ручку, ничего не изменилось, тогда собрался с силами и врезался в дверь плечом. Раздался треск, дрогнула дверь. Алекс чуть не упал на Георга.

Дарья не пришла. Не услышала.

– Давай-ка, я, – Георг попробовал подойти, но Алекс не отодвинулся.

– Я сейчас!

И снова врезался в дверь и зашипел. Кажется, он вывихнул плечо.

Георг похлопал его по спине.

– Давай вместе.

– А какая ведунья Дарьина тётя? – пропыхтел Алекс, когда они с Георгом навалились на дверь.

– Своеобразный облакопогонник. Любит призывать снежные вихри.

Алекс вчера, когда услышал об облаках, почему-то решил, что здухачка.

Облакопогонники – ведуны, следящие за погодой. Они пригоняют тучи для грозы, если Грозовая канцелярия их недостаточно выписала. Или разгоняют проливной дождь, в котором дождевые духи разыгрались и забыли, что пора и честь знать. Но менять погоду на противоположную не могут. Хотя их навыки весьма полезны в быту.

Льнов, например, во время пеших походов поднимает ветер, который обдувает лучше вентилятора. А Сахаровская тётка, оказывается, зимой собирает снег и в бесснежные месяцы тренируется повелевать им в леднике. Похоже, в июльскую жару в этом доме прохладно.

Наконец, дверь, постоянно застревая, отворилась. Алекс закрыл нос рукавом и отшатнулся. Из подвала дыхнуло такой стужей, что стало больно дышать.

– Ничего себе ледник, – просипел он. – Солнечных зайцев бы сюда.

– Это не ледник, – устало поправил Георг.

– Да?

Алекс уставился через дверной проём. Низкий потолок, справа проход без двери в другое помещение, а слева узкое окно под потолком. И сейчас стены, пол и потолок покрывал толстый слой матового льда. Свет странно преломлялся через прозрачное стекло замерзшей воды. Лампочка во льду, как в своеобразном светильнике. Дверь не открывалась, потому что тоже заросла тонкими узорами.

Не меньше десяти громадных сосулек, каждая толщиной с человека, свисало с потолка и едва касалось пола.

Алекс не представлял, кого Сахаровская тётка могла привести из леса. Будь ее гостем снеговей, в доме сыпал бы снег. Но здесь лёд, а в прихожей морозилка.

Трескун? Из свиты Мороза дух зимы, кладущий наст, сыплющий иней, лёд с сосульками кующий?

Не может здесь быть трескуна. Большинство их отправилось в царство холода, меньшинство оборотилось облачными духами.

– Трескун, – констатировал Георг.

– Но как? – удивился Алекс.

– Потенциальный дух дождя. Удерживает сущность рядом с прошлогодним снегом. Хм, сегодня подходящая погода для рождения дождевого духа.

Алекс задумался: «Погодный дух, остановивший свое развитие. Такое возможно?»

Вдруг Алекс склонил голову. В стороне от сосулек из-под пола поднималось ледяное дерево. Его закрученные ветви выглядели чересчур реалистично и жутко. Они врезались в память, добавившись в копилку иррациональных страхов. Он глубоко вдохнул.

Будь это дерево из Ледяного края, то как оно попало сюда?

Похоже, им какой-то дух или бес притворяется. Нужно прекратить это.

Алекс решительно перешагнул порог, поскользнулся и врезался в сосульку. Громадина сломалась. В следующий миг Алекс оказался за спиной Георга.

Снежное дерево взорвалось белым фонтаном, когда в него врезался огонек и полетел дальше. На ледяных стенах отразилось алое пламя. И пяти секунд не прошло, всё заволокло паром. Георг исчез в белой мгле. От треска и шипения у Алекса заложило уши. Воздух стал липким, влажным, мерзким.

Наконец, треск и шипение стихли. По всему подвалу раздавалась унылая капель.

Пар быстро оседал. Алекс увидел, как из белёсой мглы проступила собственная рука, которой он вцепился в антрацитовую ткань плаща Георга. Наконец, выступила узкая фигура Георга.

За полминуты от ледяной избы не осталось и ледышки. Вода обрушивалась в ледник и всё равно стояла выше щиколотки.

Алекс выдохнул. Если бы не Георг, быть бы ему придавленным ледяной глыбой. Хорошо, что у старшего брата по рукавам огни с молниями рассованы.

У Георга блестели от влаги волосы. Алекс чувствовал, что ему самому за шиворот тонкой струйкой стекает холодная вода. Ему было противно от холода и влаги и ужасно стыдно.

Кто просил его выскакивать вперед?

Теперь они с Георгом, словно в ледяной туман попали. В быструю капель вмешивались всплески. В громадной луже барахталась растрепанная девчонка в драненьком белом платьице – бывшая трескуница. Вода ластилась к ней, подхватывала под полупрозрачные ручки, но трескуница отчаянно отбивалась от льнущей к ней стихии.

– Поднимись! – приказал Георг.

Вода тут же успокоилась. Девочка выползла из лужи. Тоненькая, бесцветная – вот-вот исчезнет. Бывшая трескуница всхлипнула, вытерла просвечивающую щёчку и умоляюще посмотрела на ведунов.

– В-владыки, я… я ведь всё правильно сделала? – ее голосок, больше не трескучий, как морозный воздух, звучал звонко, как весенний ручеек.

Месяц май. Поздновато для ручейков из талой воды.

– А что ты здесь делала? – спросил Алекс и, наконец, отпустил плащ Георга.

– Тре-тренажёр. Я его каждый четверг для тётеньки устраиваю. Она морозить тренируется.

Алекс всё понял. Однажды Сахаровская тётка принесла из леса не просто ком снега, а трескуницу-морозницу. Большинство таких существ уходит в последнюю зимнюю ночь в царство вечных морозов. Но те, что остаются, становятся дождевыми или облачными духами. А трескуница, которой, как только растает снег, суждено переродиться в облачную деву, со снежной заначкой в леднике оставалась зимним духом и морозила тренировочную полосу для Сахаровской тётки. Только вот тётя вторую неделю в командировке. Трескуница морозила-морозила, так и заморозила дом, а духа-хозяина званая гостья нечаянно зачаровала.

Закалённая богатырь-девица не заметила, что дом превращается в морозильник. Даром что на улице похолодало, у Даши сейчас все окна нараспашку. А домовой не гнал трескуницу, потому что она – гостья, и сам не заметил, как его сморило.

Облачная дева… вот странная!

Девочка всё никак не могла свыкнуться с тем, что теперь повелевает водой и, как цапля, поднимала то одну босую ножку, то другую, а вода упорно пыталась лизнуть ей пятки.

– Это твой снег и лёд. Они растаяли и стали водой, – разъяснил Алекс, глядя на неисчислимое недоразумение.

– Рас-тая-ли?

– Спросишь в Грозовой канцелярии. Но сначала ответь на вопрос: когда ты здесь очутилась, ты видела хозяина дома?

– Нет.

– Иди поклонись грозовикам. Сейчас как раз непогода. После этого, если захочешь, можешь вернуться сюда к тётеньке, поняла? – молвил Георг.

Девочка поклонилась в пол и испарилась. Вот так сразу в пар. А от воды ноги задирала.

Георг открыл узкое окошко под потолком:

– Вылетай.

Облачко пара упорхнуло наружу.

Георг снял плащ и стряхнул его, подняв тучу брызг.

– Пошли, скажем Даше, что домовой скоро проснется.

***

Георг с Алексом сообщили богатырь-девице про трескуницу и затопленный подвал.

Дарья отвела их в маленькую, увитую тюлями, как плющом, очень теплую гостиную, закрыла окна, дала полотенца, вручила чашки с горячим чаем и, пока Георг сушил Алексу волосы феном, поведала про некий силуэт, маячащий в конце коридора:

– Пытаешься приблизиться – исчезает. Тётя сказала о нём еще две с половиной недели назад. Блазня, наверное. Я наконец-то заметила ее краем глаза, но у меня уже в глазах двоится от этой мелкоты.

Она замахнулась кулаком на сжавшихся в углу водных анчуток. А те, даже под угрозой получить богатырским кулаком, не перестали жевать. С речки пришли.

Алекс нетерпеливо вздохнул и приказал им проваливать. Беспятые и свалили в соседнюю комнату.

А Дарья сложила ладони в умоляющем жесте и попросила:

– Пожалуйста, раз вы здесь, словите блазню. Сил моих больше нет! А я пока водных товарищей восвояси выдворю. Весь линолеум обгрызли, козлы водные.

Блазить – значит мерещиться, наводить морок. Блазят многие бесы, но блазня или блазень специализируется только на видениях.

Из-за засилья мелких бесов дом наполнился шепотками, скрипами и тенями. Обереги на окнах и дверях мгновенно приходили в негодность. Алекс шел за Георгом по коридору, остановился у окна, черканул угольным карандашом обережную змейку, а она осыпалась. Слишком много неисчислимов. Да еще воротца открытые рядом. Тут уже нужны могучие обереги. Но теперь сначала нужно всех незваных гостей выгнать.

Снаружи резкие порывы ветра рвали вишневый цвет. Деревца чудом не ломались. Алекс засмотрелся в окно: «Да что сегодня с ветром такое? Ввалю Льнову, почему не следит?»

Краем глаза Алекс уловил движение, резко обернулся и увидел, как темный силуэт по-деловому зашел за угол.

«Сдается мне, это не дух кондиционера», – Алекс повернулся сказать это Георгу, но брат ушел.

Алекс опешил. Пока он смотрел на вишни, удаляющихся шагов не услышал. Ветер так и выл за окном, да плакали очередные неисчислимы, получившие от Дарьи веником.

Догонять тень не имело смысла. Дарья же сказала, что она исчезает. Зато можно догнать Георга, но после трескуницы Алекс чувствовал неприятный осадок. Его чуть не убило льдом. Из-за него они с Георгом вымокли.

Опять он старшему за спину спрятался!

«Он так меня никогда за равного не признает. Раз Георг пошел в заднюю часть дома, проверю чердак», – решил Алекс.

Филимон сидел у подножия лестницы.

– Пропустишь?

Кот великодушно махнул хвостом на ступеньки.

Люк на чердак оказался запертым. Алекс стоял в конце короткой и узкой комнаты перед чугунными перекладинами и смотрел на обитый жёлтым линолеумом люк на потолке, к которому эти перекладины вели.

Точно, там же бесы забаррикадировались. Но тогда и блазня на чердак не проберется.

Куда теперь?

Раздался громкий скрип. Алекс подпрыгнул и тут же презрительно фыркнул. Скрипела оклеенная жёлто-песочными обоями дверь: стенной шкаф или кладовая. Отличное место для блазни. Алекс сунулся в кладовку.

Что?! Квартира? Разве это не частный дом?

Алекс переступил порог и остановился в прихожей. Отсюда было видно часть кухни: раковину, полки с тарелками, табурет с подушечкой и светящееся белёсым сумраком окно. Алекс различил на обоях малюсенькие нарциссы и веточки сирени.

Если раньше этот дом делился на квартиры, у каждой семьи был свой домовой. Потом домовые ушли со своими людскими семьями в новые дома.

Что, если одного домового забыли?

Брошенный домовой обиделся, обозлился, возненавидел и стал некошным. Вот тебе и блазня. Здесь либо заброжий, либо некошной, которого победил домовой Сахаровых, пока не погрузился в спячку.

Алекс шагнул назад, но не успел он пересечь порог, как засвистел чайник.

От неожиданности Алекс подпрыгнул. Дверь захлопнулась, чуть по лицу не ударила. Алекс вовремя отшатнулся и отскочил. У него над головой просвистел табурет, врезался в дверь и упал, ударив Алекса по руке.

Морщась от боли, Алекс попытался выйти, толкнул дверь, она оказалась заперта.

Из кухни в него полетели чашки и тарелки. Он схватил чудом уцелевший табурет и выставил его как щит.

«Он что, на чай меня приглашает? Не иначе», – невольно подумал Алекс и затараторил заговор изгнания, который утихомирит некошного.

Он потом разберется, почему здесь пространство какое-то закручивающееся, а пока он защитился табуретом от маслёнки. Увесистые осколки с глухим стуком упали на пол.

Тяжеленная!

Получить такой по голове – мало не покажется. Хорошо хоть развенчанный из хозяев дух не может прикоснуться к ножам и вилкам.

Алекс, едва сдерживаясь, чтобы не заорать, положил в угол прихожей краюшку хлеба на платке.

Угомонись!

– Угостись, хозяин дома.

Неисчислимый возьмет хлеб из уважения, памятуя о муках хлеба. Невоспитанный шиш не в счёт. Тем более девчонки сами побросали хлеб на пол.

Но дух ответил еще одной табуреткой. Алекс отразил ее, как и маслёнку, и присел с дикой болью в руках. Его «щит» стал кучей деревяшек, как и последняя прилетевшая табуретка.

Что ж ты какой несговорчивый?

Ему в голову полетел кусок плинтуса. Алекс отскочил, бросил взгляд в угол и вытаращил глаза: смутьян забрал хлеб, а плинтусами кидается!

Тараторя третий по счёту заговор изгнания заброжего домового, Алекс высыпал на пол семечки. И оторопело уставился на них. В этом пакетике должна быть соль! Он не мог перепутать! Не успел Алекс крикнуть «Сосчитай», семечки исчезли.

Алекс еле увернулся от просвистевшей мимо раковины. За его спиной дверь с тихим скрипом приоткрылась. Что-то легкое и неострое врезалось Алексу в лоб. Он схватил предмет и сунул его в карман, выскочил в коридор, но споткнулся об унитаз и чуть не кувыркнулся в ванну. С полки посыпались бутылки с шампунями и тюбики. Дверь ванной комнаты захлопнулась. Снаружи оглушительно грохнуло. Наверное, некошной запустил кухонный шкаф.

Вот что не так с пространством: блазит.

В углу стоял веник. Алекс его схватил и, шепча заговор выдворения, начал мести к порогу.

Шир-шир, шкряб-шкряб.

Прежде чем Алекс понял, что звуки эти идут из-под веника, он услышал шаги. Некто, тяжело дыша, остановился у него за спиной. Алекс покрылся холодным потом.

«Не ведись», – приказал он себе.

Блазит не заброжий, а некошной. Уморил других домовых и блазит. Ведь если теряются вещи и преследует навязчивый образ, в доме завелась блазня. А если возник некошной: шумы, крики, разбиваются вещи, и блазит.

Странно, Дарья не могла перепутать блазню с некошным.

Алекс развернулся и обрушил на некошного веник.

– Выметайся!

Морок развеялся. Алекс очутился в продолговатой небольшой кладовке. Под потолком покачивалась жёлтая лампочка. Полки заставлены пыльным хламом. А стоял Алекс на выцветшем потертом портфеле и сжимал в руке лопату.

Он выдохнул. Так это он кафель лопатой «подметал». А некошного, значит, железом жахнул!

Послышался шорох. Алекс, чьи нервы и так были натянуты до предела, шарахнулся в сторону и задел плечом выключатель. Свет погас.

Алекс выронил лопату и отчаянно шарил по стене в поисках выключателя, как вдруг его ноги что-то коснулось. Алекс метнулся, споткнулся и шлепнулся. Его взгляд встретился с двумя парами светящихся глаз: кошачьими бледно-зелеными и красными с горизонтальными зрачками, как у козы.

Глаза мигнули и исчезли. В кромешной тьме запыхтели, завздыхали, вдруг с глухим стуком попадали с полок предметы, засвистел рассекаемый воздух.

Алекс моргнул. Теперь вместо красных, козьих, на него смотрели сияющие зеленые человечьи глаза. Само существо, громадное, как медведь, чернело в темноте. Из звуков осталось только тяжёлое дыхание самого Алекса.

Домовых духов принято изображать светленькими, голубоглазыми. А на поверку они поголовно бурые, всклокоченные, лохматые. И глаза у них то звериные, то человечьи. А у этого шерсть стояла колючками. Существо вздохнуло и исчезло.

До Алекса, наконец, дошло: домовой!

Домовой проснулся и задал трепку некошному!

Значит, хлеб и семечки забрал он и, скорее всего, застрял в пространстве неисчислимов, конкретнее, в тенях дома. Воротца рядом путают.

Тьфу ты! Как его вытащить?

Нужно позвать Георга. Но ведь и домовой может подсказать, как ему помочь.

– Дай подсказку.

Дверь распахнулась. Тусклый свет осветил заваленные вещами полки. Алекс выкатился на четвереньках.

– Хорошо сработал. Я тебя с первого этажа услышал, – похвалил Георг.

Дарья кивнула Алексу и скрылась в кладовке.

– Это некошной! Домовой его побил. Я хлеб дал. Только он застрял в тенях! Его нужно вытащить!

– Некошной? Тебе наблазило. А про домового давай поподробнее.

Дарья вылетела из кладовки, бросила на ходу:

– Блазня бита. Спасибо.

И умчалась вниз.

Алекс уставился на дырку в выцветших обоях.

Не некошной? Он же изобразил брошенное жилище.

Стоп! Так это всё-таки была блазня? Кошмар.

Алекс опустил голову. То-то заговоры, прогоняющие некошных, не сработали.

– Это не так носится.

Георг присел на корточки и с улыбкой поправил на манер шляпы жестяную миску на голове Алекса, сфотографировал его и показал снимок.

– Финисте пошлю.

– Не надо!

Алекс снял с головы миску.

– Почему? Ей понравится.

– Нет!

Из кладовки вышел Филимон. Так вот чьи зеленые глаза были рядом с красными глазищами домового!

– Ну чего ты? Она там без нас в Тридесятом, – произнося это, Георг отцепил обернувшуюся вокруг ноги Алекса новогоднюю гирлянду.

Алекс и не заметил, что за ним по полу волочатся фонарики. А Георг забрал у него из рук миску и совок для кошачьего туалета и скрылся в кладовке.

Младший братец вскочил на ноги.

– Блин! Ну не посылай сестре!

– Ладно-ладно.

Георг вышел из кладовки. Под мышкой он держал потертый портфель.

– Мы всё еще должны помочь домовому. Что тебе наблазило?

На улице грохнуло. Дарья воевала с бесами.

Алекс тяжко вздохнул. Его обманула блазня: какой стыд!

Он полез в карман, выудил из него пакетик с солью и потертый спичечный коробок. Безразлично посмотрел на него, и тут его озарило.

– Георг! Некош… Бес бросил в меня спичечный коробок, и он не исчез. Или меня до сих пор блазнит, – добавил он сконфуженно.

Георг некоторое время разглядывал коробок, после чего позвал:

– Пошли.

И направился к лестнице.

– Ты же не послал Нисте фотку?

– Да что ты в самом деле? Твой протест мне непонятен. Сестра любит тебя наряжать.

– Она перестала меня наряжать, когда мне стукнуло двенадцать! Чего смешного?

– Она до сих пор меня обрядовой одеждой снабжает. И тебя.

Они спустились по лестнице.

– Ну, не скидывай сестре!

– Хорошо, не скину, удалил…

Они вошли на кухню.

– Похоже?

Алекс замер на пороге. Нарциссы и сирень на обоях. И точно такие же раковина и табурет, как те, что в него летели.

– Один в один, – сглотнул он.

– Значит, говоришь, запустил из угла прихожей спичечным коробком в лоб?

– Угу.

Георг положил портфель на пол и открыл коробок. Алекс думал, что его будет крайне сложно открыть. Георг проигнорировал плиту с электроподжигом и открыл маленькую дверцу в стене. За ней оказалась печурка. Ею дом отапливался. Сейчас в ней лежали кусочки газет.

Георг попробовал зажечь их спичкой и тут же потратил вторую.

Раздавалось громкое, словно усиленное динамиками, шарканье.

Филимон заметался по кухне.

– Ему нужен маяк. Огни, – пояснил Георг недоумевающему Алексу.

Третья спичка, четвертая…

Филимон застыл перед кухонным шкафом, задрав хвост трубой.

Георг истратил последнюю спичку, спичечный коробок на его ладони исчез, а газеты вспыхнули синим пламенем. Внизу кухонного шкафа что-то стукнуло. Шкаф покачнулся.

Алекс открыл нижнюю створку, шарахнулся и налетел на табурет. Прежде чем раздался грохот упавшего табурета, Георг загородил Алекса от возможной опасности.

В шкафу ворочалось косматое пепельно-серое существо – домовой.

Филимон деловито замяукал: рассказывал хозяину о случившемся.

Алекс потер лоб. Сначала он не признал блазню, а теперь испугался домового и столько шума наделал. Сейчас Дарья спасать примчится.

Только домовой был явно не в себе: глаза с красных на зеленые, как испорченный светофор, меняются.

– Это я его так лопатой? – в ужасе просипел Алекс.

– Нет. Неисчислимое существо и не лопатой.

Домовой поглядел красными козьими глазами на Георга, на рассевшегося на полу Алекса, и прохрипел:

– Из прохода. Они ушли.

И исчез.

Филимон запрыгнул в шкаф и улегся.

Алекс трясущимися руками поднял табурет и сел на него. Ноги не держали. К горлу подступила тошнота.

Георг взял с подоконника журнал «Оружие Железного царства» и стал обмахивать им Алекса.

Из прохода, значит, и в проход ушли. Дело принимало серьезный оборот.

Трескуница погрузила в сон ослабевшего домового. Из царств мог пожаловать кто угодно. Обычно нежелательными гостями оказывались чудесные дикие или баснословные звери. Но иногда в Третье царство с просьбами о помощи «стучались» жители царств или приходили в гости деловые друзья и боевые товарищи. А раз в воротца никто не вошел, и сработали защитные заговоры, здесь пыталось пройти могущественное существо.

Высокий гость решил войти через грузовые воротца, но у него не получилось. А домового холод трескуницы сморил, и он Дарье не сообщил.

А гость что? Ушел или отправился Небытие?

Стыда не оберешься. Если только это не беглый из Нижнего мира.

– Застрянь здесь важный гость, мне бы сообщили, – заметил Георг.

Алекс по привычке попытался сглотнуть ком в горле.

Беглый из Нижнего мира?

Чур-р-р, огради!

Глава 6. Неожиданные гости

Коридор пронизывал ледяной ветер. На тумбочке в прихожей друг на дружке громоздились шкатулки-ловушки. Из них доносился приглушенный плач злыдней.

Дарья выметала в распахнутую входную дверь шишигу. Речная хулиганка не обращала внимания на предупреждения злосчастных и корчила рожицы. То еще зрелище: лицо у шишиги круглое, цвета речного песка; нос длинный, словно щепка; ручки-ножки тонюсенькие, сучковатые; а брюшко свисает до земли.

Пакостница цеплялась за половицы длинными тонкими пальцами, делала тонюсенькой ножкой шажок, но тут же отскакивала назад, спасаясь от веника.

Георг с Алексом подождали, когда Дарья выметет вздорное существо за порог. Наконец, шишига потрясла шишковатым кулачком и шмыгнула в речку.

Дарья победно подняла веник к небу.

Только тогда Георг позвал:

– Даш, нужно встретить незваных гостей.

Дарья обернулась.

– В Сенях?

За ее спиной шишига выглянула из-под ивовой ветки. В крючковатых пальцах пакостница держала корчившуюся лягушку, хотела запустить ею в Дарью, но заметила, что Алекс на нее смотрит, и скрылась под водой вместе с квакушкой.

– На пороге.

Дарья прищурилась.

– А в портфеле кто?

– Бесы-дезертиры. Алекс для блазни семечки рассыпал. Они с чердака в кладовку переместились, очертились в портфеле и щёлкают.

«Ага, а домовой забрал хлеб, который я лже-некошному положил», – понял Алекс.

– Вот ленивые, – вздохнула Дарья, забирая у Георга портфель.

Она положила его на шкатулки со злыднями, отстранила Георга и прошла внутрь дома.

«Скорее, напуганные, – подумал Алекс, шагая за старшим братом. – Надеются, что семечки укрепят их силы».

К ним вышел Филимон.

– Проверь барьеры, – бросила ему Дарья, и кот ушел.

Алекс на этот раз в сторону окна с вишнями даже не покосился. Коридор поворачивал и упирался в стену. Слева в стене находилась массивная деревянная дверь, испещрённая обережными и скрывающими знаками. Такие же символы были вырезаны на дверном косяке.

Дарья сжала в одной руке веник, в другую призвала булаву. Оружие богатырей появляется по зову хозяина даже в обёрнутом Кромкой Третьем царстве.

Георг поклонился:

– Нам войти.

Дверь отворилась.

Дарья прыгнула внутрь. Георг скользнул следом. Алекс устремился за ними и провалился. Правая нога отозвалась болью. Алекс зашипел и запрыгал на одной ноге.

Оказалось, здесь нет фундамента, и голая земля на полтора метра ниже полов в доме. Зато вырезанные на стенах на уровне плеч обереги не уступали охранным символам, начертанным на здании «Терема». А эти закрыти вообще изобретения Георга. Круг алого пламени высотой по плечо Георгу опоясывал колодец. От сваленных в углу мешков расходился резкий запах полыни. Ее явно собирали за Кромкой, где полынь в апреле буйным цветом цветет.

Алекс вспомнил, когда богатырь-девчонке Дарье было шесть лет, засохший колодец облюбовала под гнездо жар-птица, о чём Дарья радостно поведала бабушке и тёте, на тот момент подростку. Тогда дяди Георга и Алекса вместе с дедушкой Сахаровым полдня гонялись по полям за чудесной беглянкой, чтобы отправить ее назад за Кромку. Именно этот засохший колодец, в котором некогда угнездилась жар-птица, в первый год регентства Георг превратил в воротца.

Спустя много лет после жар-птицы, когда Алекс начал ведать, Георг провел обряд регентства, невероятно сложный для взрослого волхва, не то что для двенадцатилетнего мальчишки. С тех пор Георг исполнял обязанности Алекса, как Явского посла. Он и теперь помогает, хоть накануне и снял с себя регентство. Вот и сейчас Георг водил ладонями по стене: проверял, нет ли повреждений в обережных знаках.

Дарья обошла пристройку по часовой стрелке и теперь крутилась возле колодца на случай, если из него выскочит незваный гость.

Сотворить просьбу к заговорам, чтобы они отозвались, отнимало много сил. А водить ладонями по знакам, хоть и занимало много времени, но почти не тратило ведовские силы. К тому же просьба активирует заговоры, а они здесь охранные. Если их гость – баснословный зверь из Закромкских территорий, он почует опасность и, скорее всего, впадет в панику или пойдет в атаку.

Алекс проверил дверной косяк и пошел навстречу Георгу. Он сосредоточенно водил пальцами по оберегам и закрытям. Символы отзывались теплом или холодом.

Повреждённый оберег означал бы, что из Кромки, словно через щель в заборе, пролез кто-то не шибко сильный, но и не слабак. Прорвись кто могущественный и смертоносный, охранные заговоры были бы переломаны.

Тень, бродящая по дому, – домовой, блазня. А может, гость пробрался в тени дома?

Если заговоры на стенах окажутся в порядке, кто-то застрял в Небытии. Раз Георг ничего не знает про высоких гостей, это беглец из Нижнего мира. Но может и так быть, что незваный гость отправился из-за Кромки в Третье царство за помощью и заплутал.

И еще, услышав от домового «из прохода», Алекс запаниковал, а теперь вспомнил, что оповещения о гостях из врат со всей области приходят ему на строку в ящик электронной почты «Перья». Со строки оповещение пересылается ему на майфон.

«Если кто-то и правда застрял в Небытии, а он о том не ведает, тогда какой от него вообще прок? Ох, если бы обереги были повреждены», – Алекс ненавидел себя за эту мысль и всё равно продолжал за нее цепляться.

«Повреждены? Серьёзно? – говорил он сам себе. – Замечательно. Вот это позиция. Великолепный владыка на страже границ и переходов!»

Ну и в жалком же он положении, раз радеет за сломанный оберег.

Дарья спрятала булаву и теперь поигрывала веником, как мечом.

Пришел Филимон и безмятежно потерся о дверной косяк. Значит, охранный круг вокруг дома в порядке.

Георг проверил две с половиной стены и сошелся с Алексом на углу третьей. Алекс быстро осматривал и прощупывал символы, но долго копошился с дверью. На ней самые сложные обереги. В итоге все до одного символы оказались в порядке. Алекс с Георгом обречённо вздохнули.

Филя перестал лизать лапу. Дарья подбросила и поймала веник.

– Идем в Небытие. Я первый.

Георг опёрся рукой на край колодца. Алекс не спорил. Филя фыркнул и продолжил вылизываться.

– Лицом к двери трещина слева.

Алекс кивнул.

Щели и трещины делают во вратах нарочно, и они ведут в Небытие.

Георг легко кувыркнулся в проход.

Алекс посмотрел на Дарью. Богатыри и богатырь-девицы всегда идут вперед. Даже если их ведет Георг. Или это тот случай, когда девушки и коты прикрывают тылы, а послы Прави и Яви бросаются на амбразуру? Вот бы в этот раз Явские вместе с послами Прави!

Дарья улыбнулась и хлопнула Алекса по плечу: иди, мол.

Алекс немедленно почувствовал себя маленьким ребенком, который хотел прокатиться на карусели, но когда подошла его очередь, испугался и попятился, а старшая сестра одарила его снисходительной улыбкой и подтолкнула.

«Я тебе не детский сад! Могла бы просто сказать», – возмутился про себя Алекс и запрыгнул на край колодца.

На дне сверкало звёздное небо.

Было время, когда до Кромки путешественники врат летели двенадцать дней и двенадцать ночей, затем добирались за шесть суток, потом тратили три дня и три ночи, три часа и, наконец, три минуты. С утончением Небытия сокращалось и время перехода.

Сидя на корточках, Алекс прижал ладонь к теплой стенке колодца и ухнул вниз. Пальцы обожгло болью.

«Надо было перчатки…» – пронеслось у него в голове.

Рука провалилась в широкую трещину. Алекс кувыркнулся в воздухе и выпрыгнул.

Он снова очутился в пристройке с воротцами. Только огненный круг здесь не красный, а синий.

Георг стоял к колодцу спиной, и прозрачные язычки пламени лизали его рукава.

На стенах темнели невероятно мощные охранные символы, каких не было со стороны Яви. Алекс ведал их благодаря Георгу. Такую материю учат по особому разрешению «Терема» под бдительным присмотром нескольких волхвов.

Алекс, пока их изучал, чуть четыре раза не получил ожоги третьей степени. Избежал он этого только потому, что рядом, пока он учил, находился Георг. Кстати, тренировался он создавать их в Тридесятом царстве. Готовые знаки источают такую мощь, что непременно привлекли бы внимание теремных волхвов.

Дарья грациозно выпрыгнула из колодца. Рядом с ней на лапы приземлился Филимон. Обычно котов, когда идут через врата, берут на руки или тащат в переносках, а этот путешествует сам.

– Кот твоей тёти бывает в Кромке? – полюбопытствовал Алекс.

– Иногда я посылаю его заказать снадобья для Истидара.

Дальнейшие вопросы прервал грозовой раскат.

Но в Небытии не бывает гроз. Прослойка между мирами полуматериальна. Ее пространство ближе всего к переходу на Калиновом мосту в том месте, где переход принимает вид болота.

Небытие тусклое и размытое. Тебя всегда окружает туман. А рядом бродит кто-то осторожный, готовый напасть. И грома тут быть не может!

Алекс бросился через огненный круг за порог. Он ожидал увидеть вместо земли и неба привычное, проступающее из тумана болото, или серые низ и верх. Приготовился вдохнуть застоявшийся влажный воздух. Однако Небытие предстало оранжевым и ясным. Воздух сухой и горячий. А туман, подобно тучам, клубился вдалеке.

Конечно, никакой копии дома Сахаровской тётки здесь не строили. Только возвели постройку вокруг узкого перехода. И то всё исчезнет, как только ведуны уйдут в Кромку или Третье.

Алекс вытянул руку ладонью вниз и взмолился:

– Славная зем… не земля, туманная Тень Нулевого царства Кромки, верни свой первоначальный лик.

Туман хлынул к Алексу прорвавшим дамбу потоком. Белой стене оставалось несколько сот метров до постройки, когда Алекса с попутчиками накрыла громадная тень. Над их головами пролетела огромная птица. Внешне она походила на орла и была размером с пассажирский самолет. От взмахов огненных крыльев по Небытию расходились волны жара. По поверхности тумана заплясали оранжевые всполохи. Туман снова отступал.

У Алекса отвисла челюсть. Небытие исказило алый цвет пламени на оранжевый. Наверное, впервые с возникновения Кромки его освещает свет, и согревает жар живого огня.

Но что здесь делает огненный потомок?

Птица Рарог – дух огня Рарожич, потомок огненного божества Рарога в боевой ипостаси.

Что он тут забыл? Это ему в Явское царство запонадобилось?!

Почему Георга не предупредили?

Рарожичи – древний огненный род Прави с вековыми привилегиями в царствах. И Алекс заставил одного из них наворачивать круги по Небытию.

Стоп!

Что-то тут не сходится. Рарог точно не пробивался в Третье. Иначе бы он такой шум поднял, Дарья бы услышала. И вернуться в Кромку ему вовсе не проблема. Правда, возможно, покинуть Небытие ему мешает противник.

Из тумана навстречу Рарогу вылетела громадная чёрная змея с крыльями летучей мыши и стальными перьями на боках. Тело ее скручивалось в кольца, в которых искрились электрические разряды.

Из-за огня и молний туман отступал всё дальше, а Небытие – ограниченный кусок мироздания. И туману в Небытии облаками не стать.

Нашли место для драки! Они так разломают все переходы!

– Прекратите! Стоп! Кому говорю?! Эй, слышите?! В Третье царство не пущу! – заорал Алекс.

За ним встал Георг и с тревогой смотрел на потасовку.

– Вот это бой! – воскликнула Дарья, достала майфон и стала снимать.

Покажет потом богатырям на Заставе в качестве учебного фильма, какие бои бывают.

Подбежал Филя. По грудь мокрый: сгонял в Явь, намочился, настоящий подвиг для кота. Оставляя влажный след, он протоптал охранный круг вокруг людей и уселся у ног Георга.

От огненных крыльев Рарога в разные стороны разошлись ленты алого пламени. Молнии стремились поразить огненную птицу, а пламенные ленты бежали по молниям к змее. Треск электричества и громовые раскаты. Перья змеи накалились докрасна. Еще чуть-чуть и пойдет металлический дождь.

– Прекратите! – рявкнул Алекс. – Думаете, ворвались в Небытие и можете крушить установленную Правью природу?

Он осёкся.

Рарог получил несколько ударов током и пару чудовищных ударов хвостом, после чего змея упала в туман. Перед тем как она скрылась в белой мгле, Алекс видел, что ее перья накалились добела. Но не прошло и минуты, враги снова сошлись. Змея схватила Рарога в стальные объятия и тут же отпустила. Небытие оглушил усиленный во сто крат женский вопль. На оранжевую плоскость Небытия пролился металлический дождь. Капля размером с легковой автомобиль обрушилась на людей и кота.

– Два шага в Третье… Нет!

Расплавленный металл разбился на множество брызг. Ни одна не попала внутрь круга кошачьих следов. Филя удовлетворённо мяукнул. Рарог со змеей продолжали драться.

– Я сказал: хватит! – Алекс развел руки в стороны: всё, напросились. – Прошу, только остановить драчунов.

Он хлопнул в ладоши и скривился, ободранные пальцы болели.

Слабый вздох Матушки-Земли могучим ураганом вырвался из колодца-перехода и поколебал Небытие.

Прежде чем упасть, Алекс увидел, как огненную птицу и электрическую змею отбрасывало друг от друга. Кто-то подхватил его под мышки. Алекс задрал голову и увидел встревоженное лицо Георга.

– Это пекельный страж из Нижнего мира и Рарожич. Ты мог просто их окликнуть!

– Да не послушались они! А окликнуть поимённо я… Как? Страж? – Алекс замолчал и потрясённо уставился на Георга.

Что?!

Существо Нижнего царства – пекельный страж. Тот, кто не выпускает неупокоенных из Железного царства.

«Это ее я должен решить, пропустить или нет?» – мысленно содрогнулся Алекс.

Если стражница, по голосу ясно – стражница, не примет отказа, испорченные отношения со Вторыми царствами? И еще Рарог…

Ничего себе гости!

Кромка связана с Навью и Правью не меньше, чем с Явью. Потому оно Нулевое царство. В Кромку может прийти любое существо из любого царства. Но чтобы существам, подобным Рарогу из Прави и стражам из Нави, войти в Третьи царства, нужно получить разрешение от бога Чура или от Явского посла. И, как правило, подобные гости предупреждают о своем визите заранее, проходят в самые знаменитые врата с позволения самых-самых Явских послов.

В непрошенную мысль «Неужели я остался один?» невозможно поверить, да и не до этого.

Дарья опустила телефон и отступила назад. Георг очутился справа от Алекса.

Рарожич спустился вниз, его окутали языки пламени, а когда огонь развеялся, перед людьми и котом стоял юноша. Щёголь из Прави. Красная рубашка по последней моде Солнечного терема. Ростом Рарожич не уступал Георгу. Нос походил на клюв. Пшеничного цвета то перья, то волосы вспыхивали алым пламенем и слишком уж медленно становились кудрями.

«Да он еле сдерживается, чтобы не воспламениться. Такой же заносчивый, как Цепков. С каким бы делом он ни притащился, если пламя на его голове не станет волосами, в Явь не пущу!» – мысленно возмутился Алекс.

Рарожич как раз ему поклонился.

– Владыка границ и переходов…

Из его рта вырвалась струйка пламени.

Как невежливо!

Оплошав, Рарх задрал нос.

Алекс ободряюще улыбнулся.

«Невежа. И такого в Явь отпустили? Никакого ему Третьего царства», – решил он.

– Посол Праведной Прави.

– Старший сын Рарожичей, Рарх, – улыбнулся Георг.

Железные сапоги противницы Рарожича коснулись «земли». Дева с серой, отливающей сталью кожей и волосами цвета золы. Наряд ее – то ли кафтан, то ли сарафан из белого савана.

Пекельная стражница поклонилась сначала Георгу, затем Алексу. В отличие от Рарха, она серыми пальцами с железными ногтями прикоснулась к оранжевой поверхности.

Вот ее причина попасть в Третье царство должна быть веской и жуткой. Алекс ощутил, как растёт в нём тревога.

– Посол, владыка, огненный потомок напал на пекельных стражей.

– Кривда, – заносчиво возразил Рарх. – Я вошел во врата, вдруг мимо проскальзывает тень, я за ней, а в следующий миг их страж летит на меня с мечом наперевес, и мы падаем сюда. Тень же исчезла.

– Кривдиш-ш-шь, – прошипела стражница, обнажая железные зубы.

Рарог повернулся и обратился к Георгу:

– Посол, рассудите нас. У меня дело к потомку Сварожича. Рассчитываю на помощь и понимание посла Праведной Прави. Не для того я отправился в Третье царство, чтобы бороться с пекельной стражей внутри врат.

Потомки Сварога, Перуна, Велеса теперь – это потомки людей, чьи предки были одарены силами от соответствующих божеств. Спустя многие поколения эти силы по-прежнему в крови потомков.

Но тут вперед выступила Дарья:

– Это грузовые врата. Никто не пользуется ими для похода в гости. Гостевые Врата менее чем в трёх километрах от этих. Что же такие важные гости и через грузовые воротца?

Она по-прежнему сжимала веник: совсем не мирный знак, держи она так булаву, эффект был бы тот же. Другое дело – булавой получить не так стыдно.

Рарх смерил ее оружие взглядом, будто это меч. Веником увечишь неисчислима, чудного зверя, множество беглецов Второго царства, а Рарху из Прави с его огненной природой получить веником – это всё равно, что замораживающей дубинкой.

– Говорю же, я искал посла Первых царств, чтобы он помог мне встретиться с потомком Сварожича.

«Хм, дышать без огня изо рта не может, а делами заведует», – подумал Алекс, а вслух сказал:

– Если вы ищете Сварожичей и посла Прави, вы не могли тратить время на споры со стражами Второго мира.

– Коль за вас ручаются владыка и посол, я поверю, что не вы повинны в исчезновении моих коллег, – прошептала пекельная дева. – Однако прошу владыку и посла выслушать и мою службу. Две недели назад к нам попал неупокоенный дух. И в тот же день, а в вашу ночь он бежал. Его тень ведет в Небытие. Мои напарники преследуют беглеца, но печалюсь, его нечеткий след уводит в Явь, в Запертое царство.

– В Третье? Неслыханно, – пробормотал Рарх, раздувая ноздри‑щёлки.

Алекс спокойно ждал, кто еще что скажет.

Случается, что неупокоенные души пробираются в Явь. Но в мире под солнцем и луной они чужие. Они не хотят вредить, но мертвое враждебно жизни. Живые существа рядом с ними чахнут. Некоторые неупокои приносят с собой оползни, ураганы, эпидемии.

Заклятые, притянутые очень плохими ведунами в Явь неупокои понимают, что творят, но не им выбирать, и вредят они против воли, да еще становятся схожи с неисчислимами.

Если душа после смерти жаждет мести и стремится вернуться в Срединный мир, то, вырвавшись, губит неисчислимов и живых существ. А если это душа проклятушника, то чем больше она загубит, тем сильнее походит на неисчислима.

Алекс этого не ведал, пока после битвы с колодой Георг не разжевал ему про заклятых и проклятушников. Теперь, услышав пекельную стражницу, он пришел в ужас: неупокой, да еще пекельник в Третьем. Но с другой стороны, одна стражница – не целый отряд.

– Прошу, позвольте мне продолжить погоню. Кланяюсь владыке переходов, ведая, какой риск позволить мне войти. – Она снова поклонилась до земли, но теперь не прикасаясь к низу Небытия руками, а ее волосы застыли в воздухе. – Ни мне, ни беглецу нет места в Срединном мире.

Да, риск огромный. Плохо, что до сих пор не объявился новый посол Нави. Это значит, если разрешит Алекс пекельной стражнице войти в Третье царство, то Георгу с Цепковым придется за ней присматривать. В свое время Георг взял у Финисты обязанности Навьего посла и до сих пор их выполняет.

Ох, если бы Георг нашел посла Нави. Навий посол, судья и каратель, изловил бы беглеца, и Алексу не пришлось бы решать, пропустить пекельную стражницу в Явское царство или отказать ей в гостеприимстве. Потому-то она и кланялась сначала Георгу, а не тому, кто решает пропустить ее в Третье царство или нет. Но оба решения скверно скажутся на вверенной Алексу области.

– Вашу ж ночь, – удивился Рарх. – Почему не доложили нам?

– Ваш же день, – не осталась в долгу стражница. – Мы доложили в Грозовую канцелярию. У вас там неразбериха.

Рарожич сжал тонкие губы.

– Уважаемый владыка, беглец опасен. Его отражение, ох, тень… – начала стражница.

– Душа, – снисходительно подсказал Рарх.

– Не говори, чего не ведаешь, потомок небесного огня, – прошипела пекельная стражница.

Алекс понимал, пекельница со всеми говорит без прикрас и утаек. Вернее, не говорит, а шепчет и шипит. Но Рарх принял ее шипение на свой счёт. Огонь охватил его волосы. На его свету заблестели чешуйки, проступившие на коже стражницы. Из боков и локтей прямо через саван полезли металлические перья.

Алекс незаметно дернул Георга за рукав.

Брат тут же предложил:

– Сударь Рарх, сударыня, поговорим в другом месте. Сударыня, как вас называть?

– Меня звали Жаля.

Ох уж эта манера существ из Второго мира представляться в прошедшем времени.

Георг повернулся к Алексу:

– Пропусти их в Сени, пожалуйста.

– Шагните два раза.

Алекс сам сделал два шага, а за ним и вся компания. Они очутились на краю поля возле сосновой лесополосы. В нос ударил запах хвои и опрелой лесной подстилки. Сюда доносился шум машин. Над лентой лесополосы, закрывающей мостовую, торчали трубы завода. Трижды просвистела электричка.

Алекс «попросил» Георга предложить перейти в Сени, чтобы Рарх взял себя в руки. Сени – это мощный барьер, рукотворная пограничная зона возле врат. Гости, попавшие в Сени, но не получившие разрешения Явского посла, не могут войти в Третье Запертое царство. Но Сени – это не нейтральная полоска Небытия. И родная земля не только богатырям помогает…

Филимон рысцой помчался к дому. Кончик пушистого хвоста мелькал над травой.

«Теперь весь вымокнет. Трава-то мокрая», – посочувствовал коту Алекс.

Георг отвел Рарха к ёлкам. Огненный потомок почувствовал прохладу и влагу, и огонь на его голове враз стал золотыми прядями, похожими на перья.

«Знал бы, сразу бы сюда всех перетащил», – пожалел Алекс.

Дарья встала за его правым плечом, а стражница склонилась в вежливом поклоне. Алекс посмотрел на нее.

– Распрямитесь. Вы зашли в эти воротца, потому что в них скрылся беглец?

– Да. Они очень близки к месту его перехода к нам. Тень, про которую говорил огненный потомок, скорее всего, принадлежит ему.

Алекс нахмурился и уточнил:

– Ваш беглец чем-то отличается от других душ?

– Весьма искушён пить жизненные соки из живых, как неупокой, и силы из сущностей, как кровожадный неисчислим. Его слуги по-прежнему ему верны. Поэтому наша погоня до сих пор его не настигла. Сожалею, скорее всего, он проскочил в Небытие, схоронился в тумане, воспользовался нашей с огненным потомком битвой и пробрался в Третье царство – в вашу подконтрольную область.

Алекс задумался.

Неупокой в Васильках тоже вёл себя, как неисчислим. Может, сегодняшний беглец оказаться Васильковским? Жаля сказала, этот неупокой попал к ним отсюда. А до Васильков отсю-да-а… Но если сравнить с просторами Третьего царства, то да, близко. Хотя Цепковская свора за прошлый месяц такую прорву неупокоев привела к вратам в Железное царство…

И правда, откуда их столько? Да еще весной.

– Порчельник?

– Нет, владыка, – ответствовала Жаля. – Черночтец.

Алекс ошарашенно уставился на стражницу.

Черночтец – это ведун, который читает наизусть заклятия-проклятия, выученные по книгам, тогда как порчельник проклинает от души. Ему необязательно быть проклятушником.

Черночтец? Серьёзно?

– Как он сбежал?

– Расправился со стражей.

Чего? Ра-расправился с пекельниками?!

– Мы печалимся, ему помогли, – вкрадчиво прошелестела Жаля и искоса глянула на затянутое тучами небо.

Алекс проследил за ее взглядом. На сером ковре туч кружились шиши и пара ярко-красных чертей. Но не на них намекала пекельная стражница.

Мало какой неупокой может расправиться с пекельниками. Такие тысячами лет не появляются. Она думает, что черночтецу помог кто-то из Прави. Подобные случаи известны. Вот почему Жаля продолжила атаковать Рарха, даже когда поняла, что он не беглец из Нижнего мира. Она решила, что огненный Рарог пособник неупокоя.

– Стражница Жаля, если вы войдете в Третье царство, то подмогу кликнуть не сможете.

В Кромку могут выбраться существа из любого мира, но Третье царство – Запертое царство. Если Алекс разрешит Жале пройти, другим пекельным стражам он разрешений не давал и, скорее всего, не даст.

Как живущие сущности полны жизни, так Жаля наполнена смертью, она вытягивает жизнь, проклинает прикосновением. Где она в истинном обличии пройдет, земля будет требовать очищения. Но неупокоившийся черночтец с возможностями неисчислима не менее опасен.

– Я ведаю. Мне известны правила пребывания в Срединных царствах.

Правила, высеченные на всех вратах-переходах Нижнего мира. Что ж… Принятое решение нависло над Алексом богатырской булавой.

– Что ж, разрешаю стражнице Жале войти в Третье царство, чтобы поймать беглеца, за которым она гонится, и всех других неупокоенных, если таковые встретятся ей во время службы. Как только стражница Жаля схватит беглеца, разрешаю ей провалиться с ним и другими схваченными неупокоями, если такие будут, сквозь Матушку-Землю. И больше стражнице Жале подниматься в Явь запрещено.

Стражница поклонилась, благодарно прижав ладонь к груди.

И тут раздался будничный голос Рарха:

– У вас тут змей Горыныч улетает. Так и должно быть?

Все вскинули головы.

Да нет, шестиглавый змей Горыныч не улетал, а направлялся к ним. Похоже, он прорвался через большие Врата – громадные сосны, чьи треугольные верхушки темнели над тополями.

– Мр-р-а-а-а!

«Филимона и правда слышно с другого конца поля», – успел подумать Алекс, а следом за кошачьим воплем пристройка с грохотом разлетелась. Доски и обломки шифера летели вверх и в стороны. Вверх и в стороны мчались и Горынычи. Конечно, не взрослые змеи, которые крылом полнеба закрывают. Детёныши. Еще мелкие. С пятиэтажку. А шестиглавый из Врат так и вообще не больше грузовика.

Алекс смотрел, как трёхглавые, шестиглавые, девятиглавые змеята Горынычевы разлетались под пасмурным небом Третьего царства. Их лидер – двенадцатиголовый змеёныш, еще и простуженный, и потому чадящий из-под чешуи чёрным дымом, развернулся и помчался к ближайшей видневшейся многоэтажке. Остальные змеёныши Горынычи ринулись за ним. Шестиглавый захотел со всеми и с размаху врезался в невидимый барьер.

В Сени легко заходят люди, пробираются местные неисчислимы, но не громадные баснословные существа.

Шесть голов взревели. Из двенадцати глаз посыпались искры.

Да он так лесополосу подожжёт!

На рёв шестиглавого откликнулось несколько трёхглавых змеев. Как шестиглавому без разрешения в Сени не войти, так остальным Горынычам из них не выбраться.

– Можешь влететь в Сени, – процедил Алекс.

Упрямый шестиглавый Горыныч ударил лапами по невидимой преграде и чуть не упал, когда барьер его пропустил.

Возможно, сюда уже мчится «Терем», а здесь они с Георгом, сновидец и неведающий, в компании пекельной стражницы и огненного Рарожича.

Дарья подняла веник. Но что она могла сделать?

Возмутители порядка высоко в небе. Вот если бы они приземлились, она бы задала им трёпку. А бросать веником в одну из голов, когда у негодников их не меньше трёх, бессмысленно.

«Сплю я, что ли? Где духи полей?» – опомнился Алекс и закричал уже вслух:

– Это так вы охраняете свои территории? Тьфу!

– Я дал полевикам и межевикам задание, – повинился Георг.

Вот почему никакой дух не вышел поздороваться, когда они шли сюда, и не бросился оборонять поле с лугом сейчас.

Алекс уставился на небо и насчитал не меньше пятнадцати Горынычей. Считал, конечно, по телам, по головам бесполезно.

– Позвольте помочь.

Пекельная стражница оборотилась громадной змеей, обвила телом шестиглавого Горыныча, тот мгновенно заснул, и плавно опустилась с ним на траву. За раз пол-луга примяли. В шести глотках рокотало так, будто каждая голова проглотила по мотоциклу.

Горынычи обитают на границе Кромки с Нижними царствами в Дремучем лесу. Алекс сразу отправил шестиглавого – змеёныша эдакого! – домой. Жаля ушла его провожать.

Но неужели грузовые воротца со стороны Кромки выходят так близко к реке Смородине? Да, нет, они в городе.

Оставшиеся змеёныши устраивали в воздухе свалки. Пасмурные сумерки дня почти превратились в беззвёздную ночь. А двенадцатиглавый уселся на поле и начал рыть всеми четырьмя лапами, чем сразу поднял грандиозный земляной фонтан. Крыльями он отбрасывал землю, при этом от его чешуи к небу тянулись струйки дыма.

Коптилка двенадцатиглавая! Подкоп устраивает.

– Куча-мала! Все на двенадцатиглавого! – рявкнул Алекс.

Горынычи ринулись выполнять, столкнулись в воздухе и перепутались шеями.

Двенадцатиголовый врылся в землю по туловище, когда Алекс услышал звонкое эхо удара. Он видел, как от Горынычевой головы отскочил тёмный шарик. Горыныч прекратил рыть и понурил голову. Остальные головы склонились над ней. Тут-то на бунтаря и приземлились товарищи. Через пять минут они всё еще не могли расцепить шеи.

– Я позову Дядюшкиных бесов и сестрицыных служек, – вздохнул Георг.

Вздохнул и Алекс.

Благо к воротцам притянуло много неисчислимов. Даже черти слетелись, хотя эти больше вносили сумятицы, чем помогали. Но последнюю неделю у Алекса с чертями был более-менее устаканенный квасом мир.

Георг повернулся к Рарожичу:

– Могу ли я просить Рарха помочь с распутыванием детёнышей Горыныча?

– С радостью помогу послу и владыке.

«С чего бы?» – язвительно спросил про себя Алекс.

Появилась Жаля, окинула бездушным взглядом кучу гудящих, как товарные поезда, Горынычей:

– Владыка границ и переходов, позвольте помочь…

Наконец, все змеёныши были водворены в Кромку на границу Дремучего леса. Там гора есть, в ней трещина, а в трещине Горынычевы палаты.

Сопроводив в обличии громадной змеи змеёнышей, Жаля поклонилась Алексу до земли, впрочем, не коснулась ее, затем обернулась ужом и скрылась в траве.

После короткого разговора с Георгом Рарх поклонился Алексу:

– С вашего позволения, владыка границ.

– Позволяю выйти из вверенной мне земли Явской через врата к Грозовой канцелярии.

«А лучше на окраину Первого неба, – добавил про себя Алекс, – и больше сюда не являться».

Георг проводил Рарха к колодцу через сад.

Алекс выждал немного и не спеша пошел за ними. От пристройки осталось полторы стены, часть крыши и два шеста – бывшие углы.

Ни Георга, ни Рарха.

Цветы полыни высыпались, их резкий запах стал сильнее. Повсюду валялись осколки кирпичей. Вместо колодца развороченная яма. Но даже так воротца открыты, пока Алекс их не запрёт.

В отличие от начертанных кругов, врата-калитки, хоть и имели в своей основе круги из символов, но их заговор больше походил на разрешение перехода в три шага или ход за горизонт.

Круг калитки не пострадал, и Алекс ее запер. Даром что для Георга все его врата, куда бы они ни вели, имели ответвлённый переход в Правь. Войти в него мог только Георг, ну сейчас с разрешения Алекса и Рарх.

Пришли богатыри Стас Буреломов с Некитом и отстроили пристройку заново. Занудный Гоша Седунов за час восстановил колодец. С богатырями в помощниках немудрено дело. В это время примчавшийся Истидар ладил домового.

– Мою тётку новой пристройкой не удивишь, – заверила Дарья.

И Алекс отправил ее вместе с Гошей в Кромку, там Горынычи повредили обе стороны перехода.

Прилетел на буром чёрте Цепков, помог Георгу ставить закрыти.

У Алекса язык чесался. Второй неупокой ведет себя, как порчельник. И если бы Жаля не сказала, что это черночтец, Алекс точно бы что-нибудь ляпнул Цепкову – главному порчельнику в их компании.

Потом Георг с Алексом наносили на стены обереги. Их стараниями в шесть вечера вокруг колодца вспыхнула огненная преграда, и Алекс распахнул воротца.

Георг задержался в доме, раздавал Гоше и богатырям указания. Алекс ждал его снаружи у входной двери и крутил в руках футбольный мяч. Тот самый шарик, что оглушил одну из голов Горыныча-подкопщика.

Мяч был такой грязный, что сначала невозможно было понять, какого он цвета. Алекс мочил в речке, поливал из шланга, затем мыл под краном. А потом долго-предолго оттирал руки. Дарье пришлось дать ему щёточку вычистить грязь из-под ногтей. Отмытый мяч оказался ярко-красным с царапинами на боку. Видать, какой-то бес играл. Чуть-чуть и порвал бы.

Кажется, Алекс знал, кому принадлежит живучий мяч. Странно, что он вообще залетел в Сени. Ладно на поле, но в Сени, да еще так удачно. Хорошо, его владелец не пошел за мячом. Просто этот человек иногда, как и этот мяч, частенько минует оградительные барьеры.

Алекс устало вздохнул.

Что за день?

Ну и отличился! Заставил ждать дорогого, что аж тьфу просто, гостя Георга. Зачем он через грузовые врата полез? Спасибо, не совсем тупой: «Посол Прави, помогите найти Сварожича».

Кстати, оповещения не сработали, потому что никто из гостей не пытался выйти из Небытия.

Алекс смотрел на сонную Гусёлку.

Георг говорил по телефону с учесавшим в три шага в Библиотеку Гошей Седуновым. И Алекс решил подождать его на улице.

«Хм, а Рарх змеятам в ипостаси огненной птицы понравился. Они даже не сопротивлялись, когда он их когтями за шеи тянул», – вспомнил он.

Из воды на Алекса таращилась шишига. Когда Алекс на нее посмотрел, она громко шлёпнула ладошками по воде, выпятила грудь и указала рукой на небо. Еще губу от гордости выпятила.

Алекс хотел посмотреть, на что она указывает, но тут из дома выбежал Цепков.

Увидев Алекса, он проорал:

– Только ты мог сделать этого отбитого главным знахарем!

Он помчался через мокрый луг, навернулся, чуть не грохнулся в лужу и разразился ругательствами.

Алекс приложил руку ко лбу. Что правда, то правда, нашел Истидара он. Присягнул тогда еще не главный знахарь ему. Да, именно Алекс, а не Георг назначил Истидара главным над присягнувшими им знахарями. Алекс гордился своим решением безмерно. Ни разу не пожалел. Плевал он на мнение Цепкова. Истидар – гений исцеления ведунов в полевых условиях и пострадавших неисчислимов. Вот и сейчас Истидара вызвали сюда, чтобы он ладил домового.

Заслышав брань, шишига скрылась под водой. Подлетел бурый чёрт, дал Цепкову щелбан. Но Цепков увернулся, схватил окаянного за рога и вскочил ему на спину. Чёрт поднял Цепкова в воздух.

Алекс не очень любил ездить на чертях, а порчельники из Цепковской своры, похоже, считали рогатых своим профессиональным транспортом. Цепков на чёрте еще не скрылся за лесополосой, когда из дома вышел главный знахарь.

– Домовой полностью исцелится в полнолуние, – доложил Истидар и долгим взглядом проводил Цепкова с чёртом. – Наступил на репейника и заматерился. Я всего лишь попросил его умолкнуть.

Алекс кивнул.

– Отправь меня домой.

– Встань на порог, – назвал условие Алекс.

«Телепортация – наследие Явских владык», – безрадостно пропел Алекс про себя песенку из рекламы про отреставрированные врата, когда главный знахарь исчез.

Из воды выскользнула змея и скрылась в траве. То ли Жаля, то ли местная…

Итак, он впустил в свою область пекельную стражницу. Но пока Жаля в личине змеи, окружающую среду не проклинает и жизненную энергию не вытягивает.

Из дома вышли Георг и Дарья. Богатырь-девица устало хмурилась и всё равно предложила проводить послов. Георг и Алекс отказались.

Дарья вернулась в дом.

Георг повернулся к Алексу и предложил:

– Поторопимся.

Алекс проследил за взглядом Георга, и зрачки его сузились. Перламутрово-серые облака неслись по небу бурной рекой. Поперёк облачной реки полз мерзкий нарост – громадная чёрно-лиловая туча.

Недосмотр Грозовой канцелярии или неприятный сюрприз от враждебного здухача? Тогда уж скорее от целой группы здухачей.

Что-что, но облакопогонник Льнов хоть куда. А сейчас не смог прогнать тучу, пусть и зловредную. Нежданные ливни-то он отвращает.

Деградирует Льнов, что ли?

Этого еще не хватало. В какой раз Алексу стало стыдно за подопечного.

Когда они проходили мимо дендрария, лиловая туча нависла над полями. Полудницы и межевички появлялись на полях и обочинах дорог. Все они глядели на зловещую тучу.

– А какое задание ты давал полевым духам? – вспомнил Алекс.

– Размежевать и проинструктировать полевых и межевиков на новых полях за городом. Через неделю пойдем проверим.

У десятиэтажки, к которой, кстати, стремился двенадцатиглавый Горыныч, на турникете подтягивался Захар Иванов. Драговит и Серый топтались рядом.

– Здоровья! – Захар уселся на турникете, энергично помахал Алексу и поинтересовался: – Твой мяч?

– Нет. Похож на твой.

– Посмотри, на нём есть следы от когтей окаянного будто таблица? Мы с ним в волейбол играли, да он его когтями, а потом как лягнет…

– Следы есть. А окаянного они или вихрового я без понятия.

Он бросил мяч хозяину.

Захар поймал его и повис на турникете вверх тормашками.

– Куда он упал?

– В поле, на землю.

– Чистый, – заметил Драговит и выразительно посмотрел на белые руки Алекса.

– И что? – спросил Алекс.

Под таким взглядом ему стоило усилий не спрятать руки в карманы.

– Витёк, чего к человеку цепляешься?

И Захар кинул мячом в Драговита. Витёк его схватил да чуть не упал.

– Благодарю за тюнинг мяча, – поблагодарил Захар Алекса. – На поле, значит, упал.

– Не повезло, – выдохнул Серый.

– Что, которой по голове попадет, та твоя суженая со спортивным уклоном будет? – не удержался Алекс.

– Почти. Видишь ли, какое дело. Та или тот станет мне другом и товарищем по спорту. Нам четвёртого для мини-футбола не хватает. А еще в прокат вышло «Взятие». У меня запасные 3D очки есть.

– Ага, встретимся в школе, – Алекс грубо перебил размечтавшегося Захара и поспешил следом за Георгом.

Старший ждал возле большой сосны.

«Не буду тебя радовать, ты попал по одной из голов змею Горынычу. У тебя не получится позвать только ту голову, которую твой мяч вырубил, так что запасных очков тебе понадобится еще одиннадцать пар. Хотя я бы посмотрел, как вы с Горынычем играете в футбол», – съязвил про себя Алекс.

– Бывай. Только заговор был не на того, в кого попадет, а на того, кто поднимет.

Но Алекс не слышал, иначе бы он громко рассмеялся. Гонять мяч, смотреть фильмы с Ивановым, у которого всё прямо и просто? А в придачу терпеть вечно вынюхивающего Драговита и Серого, который чуть что – в кусты? Правда, Серёжа стал теперь не такой уж и трус, но осторожный до ужаса.

У подъезда их догнал Цепков, отмывшийся от грязи и отошедший от общения с Истидаром.

– В роще номер пятьдесят три с прошлой ночи поднимаются клады. Их свет заметили русалки и сообщили Григорию Седунову, – отрапортовал порчельник.

– Еще больше недели, – произнёс Георг. – Что кладовые бесы?

– Волнуются. Самому старшему еще тысяча пятьсот тридцать лет и восемь месяцев сушиться. Сам не ведает, зачем вылез. Но он почти досушился. Другие клады тоже поднимаются раньше времени. Пятнадцать минут назад их было две сотни.

– Их нужно утихомирить и добыть! – ахнул Алекс.

Он-то представлял себе от силы два-три ларя. Но и такое количество было невероятным. Георг положил руку ему на плечо. Алекс замолчал.

– Рощу очертили?

– Да. Клады внутри продолжают появляться. Первый досушится завтра около семи утра.

– Поставьте часовых. Если прекратят подниматься или появятся за пределами рощи, немедленно доложите. На рассвете дам указания.

Наконец, прибежали домой. Георг запер за собой входную дверь и повернулся к Алексу.

– Я попрошу тебя об одной вещи.

Алекс оживился: «Неужели Георг поручит ему разобраться с кладами?»

– Меня какое-то время не будет…

«Так и знал. Рарх позвал его в Правь», – посерьёзнел Алекс.

– Если узнаешь, что проказит неисчислимый, даже самый безобидный, пошли ребят. Ничего не предпринимай в одиночку и без острой необходимости. Если не останется выбора и нужно будет вмешаться, обратись к Гоше или Даше. У тебя есть все телефоны и строки. Но лучше дождись меня. Понял?

– Без тебя ни с кем и ни с чем разбираться не пойду. Когда отбываешь? – деланно бодрым голосом спросил Алекс.

Не такое задание он ожидал. Царевна в тереме он, что ли?

– С минуты на минуту.

– Ясно.

– Если что случится, позовешь Гошу?

– Что случись, Дарью позову.

– Как хочешь, – не возразил Георг и ласково сжал Алексу плечо. – Григорий на нашей стороне.

– Угу.

«Вот это-то мне и непонятно. Почему чуть что у тебя слабый сновидец?» – печально подумал Алекс.

– Вот и ладно.

– Брат, удачи.

Георг встал на порог и с разрешения Алекса шагнул в Правь.

***

Лиловая туча или нет, а гроза началась.

Алекс лежал, завернувшись в одеяло. Домовой шуршал в гостиной.

Неестественная туча. Львов как облакопогонник весьма силён и сейчас должен вкалывать как треклятый.

Возможно ли, чтобы Георг отправился в Правь из-за тучи? Или он пошел по приглашению Рарожича?

Еще нужны помощники – луг с полем после Горынычей исцелить. Позвала Дарья Сахарова русалок?

Но все размышления перечёркивала мысль, что по его области носится опасный неупокой, а за ним ползает пекельный страж.

В окно видно, как в неровном свете фонаря колышутся каштаны. Слышно, как вдалеке урчит гром.

Грозовики гонят конкретного беса или пугают всех неисчислимов?

Георг в Прави. Может, это ему дали пострелять?

Так надеялся Алекс, когда тёмное небо озаряла очередная вспышка. За ней неизменно следовал громовой раскат. Больно много заклятых духов пробираются на его территорию.

Прогоните их, молоньицы.

Алекс заснул. Ему снилось, что он едет в вагоне, а все остальные пассажиры – когтистые тени. Алекса они не замечали. Одна из теней пошла к выходу, но, поравнявшись с Алексом, начала медленно поворачиваться.

Алекс замер от ужаса. Он знал, что нельзя, чтобы тень его увидела. Взгляд его ужасен. Алекс откуда-то ведал, что владелец тени «он». Если тень на него взглянет, то случится ужасное и непоправимое. Алекс отчаянно хотел уменьшиться, стать невидимым. Нужно хотя бы сползти с сидения… но было не пошевелиться.

Сквозь сон прорвался громогласный раскат грома, и на Алекса навалился домовой.

– К добру или?.. – прохрипел Алекс.

– К добру, к добру.

Домовой ушел.

Алекс открыл глаза. Темно. Домовой оставил дверь в комнату приоткрытой. На кухне тихо переговаривались и громко звенели посудой родители. Теперь они приходили с работы, но очень поздно. Алекс перевернулся на другой бок.

Дальше до ненавистной какофонии будильника ему снились крыши Солнечного терема в Прави.

Как главный знахарь Цепкова донял

Горислав Цепков сидел на полу в гостиной тётки Дарьи Сахаровой на пушистом ковре. Двумя пальцами он держал репейника – неисчислима размером с мышь. Тельце бесёнка покрывали колючки, точь-в-точь как на стебле крапивы. А курточка – шипы роз. Пару минут назад проказник бросился Цепкову под ноги, а тот не заметил его и наступил.

И как только сюда забрались мелкие неисчислимы, когда на окне вырезаны мощные обереги?

Эх, вот что значит близость открытого перехода в Кромку и заболевший домовой. Тюли, которыми была увита гостиная, поглотили очередную порцию нецензурной брани.

В этот момент в гостиную вошел Истидар.

– Этого выбрось в окно, – немедленно распорядился он. – И прекрати поминать неисчислимов. Их тут и так как на Ивана Ведьмарского собралось. Дарья на взводе.

– Разуйся, иначе Даша тебе башку оторвет, – бросил в ответ главный порчельник.

– Она велела не разуваться… – Истидар посмотрел на колючего бесёнка, – из-за них.

И правда, когда Горислав прилетел, богатырь-девица что-то ему крикнула, но он не расслышал, сильно мешали злыдни, горланившие частушки, и не переспросил.

– Тебя домового ладить позвали? Вот и катись на кухню…

В этот момент колючий пленник тонюсенько заверещал.

– Заткнись! – рявкнул Цепков и сжал руку.

Шипы впились в ладонь, но он и не думал ослаблять хватку.

– Колючки оторву… Твою ж!

Истидар как раз двинулся к окну, но споткнулся о ковёр, козни свободных репейников, смахнул стоящую на краю стола вазочку и растянулся на полу.

Вазочка с букетом васильков опрокинулась Цепкову на голову. Главный порчельник неистово затряс головой. В стороны полетели брызги и васильки.

– Извини.

Но главный порчельник всё еще хватал ртом воздух и не ответил.

Истидар захлопнул форточку и пошел к двери, когда Горислав сорвал зацепившийся за ухо василёк и бросил его на ковёр, только не плюнул, в доме всё-таки. Сжатый в его руке репейник мстительно попискивал. Другие репейники вылезли и противно хихикали.

– Да пропадите вы пропадом, – проскрежетал главный порчельник и прошептал несколько слов.

Репейники попадали и заголосили, их колючки на телах и куртках осыпались, а сами они приклеились к полу, потонули в ковре. Горислав же обернулся и увидел, как Истидар оседает на пол, а над его головой в дверном косяке блестит нож, и заскрежетал зубами от злости. Кинжалы и ножи достались главному знахарю по наследству и никого, кроме него, не слушались.

Главный порчельник чуть не плюнул с досады. И года не прошло, а этот гад опять нож в древесину воткнул.

Меньше двух месяцев назад Горислав примчался в бункер и увидел застывшего спиной к дверному проёму Истидара. Левая рука главного знахаря висела плетью. По рукаву, кисти и штанине джинсов тянулась тёмная полоса, питающая лужу крови, в которой стоял Истидар. Впервые кто-то из знахарей так серьёзно пострадал. О чём думала Зинка, проклиная Федота в замкнутом пространстве под землёй?

Когда Истидара исцелили, Горислав неожиданно слишком сильно для себя обрадовался: с вредным знахарем опять всё в порядке. Но после очередной перепалки пожалел, что Истидар, столкнувшись с медведем-Федотом, не обмочился от страха. Вот кто готов был обмочиться, так это волкодлак Федот. Неудавшийся медведь потом две недели перед Истидаром на пузе ползал, и Зинка ходила сама не своя.

Теперь Истидар закрыл рот рукой и хрипло закашлялся. Обереги ослабили влияние брошенного Гориславом проклятия, но не смогли нейтрализовать его полностью и сломались.

Цепков скользнул взглядом от одной стонущей облысевшей колючки к другой. Слова, которые он бездумно бросил из-за репейников, пригвоздили бы всех мелких неисчислимов в Сахаровском доме. Но тогда бы они навредили могучему, но ослабевшему домовому. И все находившиеся в доме товарищи по ведовству были бы сейчас как Истидар. Воткнув нож в дверной косяк, главный знахарь ограничил действие проклятия маленькой гостиной.

«Черти бесячие, этот гад с царёнышем друг друга стоят! Но как он вовремя со своим ножом. Я сплоховал», – признал Цепков.

Он вздохнул, выбросил зацепившийся за пуговицу на груди василёк, достал из кармана тёмно-синий пузырёк. Откупорив пробку, Горислав присел рядом с Истидаром и, придерживая его за плечо, вылил полпузырька ему на спину. Отвар просочился сквозь рубашку, не оставив мокрого пятнышка.

Цепков досчитал до двенадцати и грубо поставил Истидара на ноги. Положил ему в нагрудный карман мелкую дощечку – очень мощный оберег. Почему-то проклятия обычно не трогают обереги хозяина.

– Давай, вытаскивай нож и иди уже знахарствуй, – пробурчал Горислав примирительно.

На деле же он еле сдерживался, чтобы не наорать на Истидара и не навешать тому по физиономии. Ему и самому себе хотелось врезать.

– Я тебе на Купалу пострел-травы соберу. Еще такой же отвар сваришь, – хмуро пообещал он.

Как бы Горислав сейчас ни злился: на себя за потерю контроля, на Истидара за словно бы показушную жертвенность, он не мог не признать, главный знахарь варил для его отряда очень действенный отвар от порч других порчельников. Хоть ловить стремительные, словно молнии, больно жалящие цветки пострел-травы, когда неисчислимы показывают всё, на что способны, дело для знахаря-травника или сумасшедшего, этот снимающий мощные порчи отвар того стоил.

– Хозяина-домового я уже отладил. Теперь придется этих латать. – Истидар слабо махнул рукой на пол. Пригвождённые, погружённые в длинный ворс ковра репейники жалобно попискивали.

– Обойдутся, – рыкнул Цепков, – нашел проблему, вынь ты уже нож из дверей!

Истидар, не замечая раздражения главного порчельника, стряхнул с его плеча василёк и как ни в чём не бывало продолжил:

– А ты иди залечи ногу. Через пару часов вы анчуток с Танковой горы погоните. В случае провала уколотая пятка будет так себе оправданием. Кстати, держи, это бодрящая водица с Буяна. Ты спишь на ходу. Соберу-ка я пока всех этих.

Наконец, когда Цепков был готов разразиться очередным проклятием, Истидар вытащил нож из знавшего не одну дюжину железных лезвий дверного косяка и пошел на звук пылесоса: кто-то в другой комнате уже собирал репейников.

А Горислав рванул из дома. Спасибо, конечно, за бодрящую водицу, он был на пределе своих сил, но хватит на сегодня отбитого главного знахаря.

Как удачно, пока он вынужденно слушал Истидара, Лиза Болтова прислала ему сообщение: «Срочно прилетай. За городом невесть откуда взялись кладовые огни».

Глава 7. Свет, огонь, козлы, лопаты

Вопреки надеждам, Алекс проснулся засветло. Помня наказ Георга, после школы он сделал уроки, написал три громадные статьи, посвящённые весенним праздникам, для сайтов и с мыслью, что проспит до следующего утра, рухнул на кровать и проснулся ранним вечером.

Алекс долго ворочался с боку на бок, пока, наконец, не признал, что выспался.

Да что ж такое?

Он потянулся за майфоном. Восемь вечера. Алекс тяжело вздохнул и сел на кровати.

Утром Георг дал отмашку добывать клады. Передал ее через Седунова. Об этом Алекс узнал от Юловой и Причудиной, с которыми прошел полпути до школы. Девушки только и обсуждали предстоящую охоту.

Алекс их понимал: количество кладов само по себе невероятно. И совсем необычно: кладовые бесы ведут себя мирно.

К тому же клады в земле сушатся в подземном огне, когда досушиваются, поднимаются на поверхность. Тогда их можно забрать. А клады в роще, по словам Цепкова, досушились.

Алекс тоже хотел поучаствовать в их добыче, но Георг накануне велел никуда не ходить и ведовать только по острой необходимости. До Зилота, дня выхода кладов, больше недели, до Купалы еще дольше. И столько досушенных кладов само по себе небывалый случай. Но есть ли острая необходимость ехать туда Явскому послу? Или лучше пойти аллею проверить, где индрик проваливался? Вдруг он, правда, клад притянул.

Алекс пытался дозвониться до Георга, но звонить из Третьего в Светлую Правь – это вечное недоступно. Он даже не успел спросить его, можно ли ему со всеми?

Алексу было обидно, что они с Георгом не участвуют. Да, не думал он, что когда-нибудь в вверенной ему богом Чуром области ему запретят участвовать в добыче кладов. В прошлом году Алекс с Георгом добывали клады вдвоём. Тогда всякое бывало. Но не напугать кладовым бесам тех, кто дважды спускался в Навь.

Тяжело и опасно добывать зачарованные сокровища. Кладовые бесы, попросту копши, отпугивают, пытаются проклясть или покалечить. Им помогают черти. Защищая клад, нечисть может и до смерти заморочить. Даже бывалые волхвы получают травмы. Бесам не столько сокровища важны, сколько их охрана, а чертям – душегубство. Копшами могут быть и бесы, подчинённые начальнику бесов, и бесы-персонификации кладов.

Доберёшься до клада, выполни условие того, кто спрятал сокровища. Его сообщит тебе кладовый хранитель. А условием может быть семьдесят переломов руки. Не исполнишь до рассвета, бесы набросятся, а сокровища на рассвете превратятся в глиняные черепки или угольки. Или клад уйдет глубоко в землю, дальше сушиться. Так провалятся три раза, пересушатся и перейдут во владение бесов. Клады с бесами-копшами – это заговорённые или зачарованные клады.

Духа стражника, не беса, называют кладовник, а клад с таким стражем – чистым.

Заклятые клады, они же проклятые. К сокровищам прилагаются несчастья разного калибра. Отдельные «счастливчики» умирали на месте, а их души становились слугами у бесов. Если в роще появится проклятый клад, Истидар немедленно напишет Алексу.

Со слов Зинки Юловой в роще только зачарованные и чистые. Но при таком скоплении духов и копш добыча кладов опаснее обычного.

Когда за одним заговорённым кладом приходит дюжина ведунов, копша с чертями мало что могут поделать. Но если на три десятка ведунов будет сотня копш и, кто знает, сколько чертей? В позапрошлом году, пока Цепков со своими порчельниками снимал с клада проклятие, двоедушник Роман Гамаюнов, правая рука Цепкова, был покалечен копшей. Хорошо, тогда с ними поехал Истидар. А Гамаюнов вообще-то очень талантливый и сильный ведун-двоедушник.

Конечно, почти все, кто сейчас едет к роще-53, натренированы противостоять копшам. Вот уже четыре года на Симона Зилота – день кладов, их команда делится на группы и охотится за сокровищами в Тридесятом. В разных уголках царства штуки три ко дню икс досушиваются. А у Финисты есть список кладов Тридесятого.

У Алекса тоже есть список кладов, сушащихся в его области, с указанием времени, когда идти добывать, и координатами, где их искать. Его составил, пока находился в Прави, Георг.

Ну а что делать?

Бесы, охраняющие клады, рекламу не запускают. За десяток лет поднялось два клада в разных концах области. Кстати, еще один досушится в этом году на Ивана Купалу. Но невероятное количество кладов в роще-53 в списке не значилось.

Значит, между Третьим и каким-то царством возникла брешь. Вот клады через нее и проваливаются.

Если в вверенной Явскому послу богом Чуром области в пространстве возникает брешь, это забота посла. Алекс должен ее закрыть. Но для этого ему нужно отправиться к роще. Только причин нестись сломя голову и устранять брешь у Алекса нет.

Георг, если снова возьмет на себя регентство, может его подменить. Если брешь к его возвращению из Прави сама не затянется.

Алекс написал Истидару: «Как там клады?»

И получил ответ: «Прибывают. Копши и духи растеряны».

До сих пор?!

Это плохо. Обычно бреши быстро затягиваются. Но если клады до сих пор прибывают…

Но что за место на другом конце бреши? Болотная Республика?

Даже если так, проваливаются только клады. Их что, кто-то сюда гонит? Слишком дорогая шутка, если, конечно, это настоящие сокровища.

Алекс в сомнении прикусил губу: «Острая необходимость, чтоб ее. Или нет?»

Он набрал Георгу. Через минуту он опустил майфон на одеяло и уставился на солнечные пятна на стене.

Похоже, Георг надолго застрял в Прави. И всё из-за этого Рарожича. Чтоб ему пусто было.

Георг велел Алексу не ходить одному. Но добывать клады придут все, кто сможет. Неизвестно, от чего бегут в брешь клады, что если оно полезет за ними, может пострадать много ведунов.

И Алекс решил, что не станет добывать клады. Всё равно без Георга не то. Но он отправится туда и будет следить, как затягивается брешь. Острая-преострая необходимость должна застать его рядом с рощей-53.

«Может, и не надо мне туда», – с неожиданной тоской подумал Алекс, но всё-таки начал собираться.

Он ни разу не зашел в зал, где разговаривали родители.

Взвалив на плечи рюкзак, Алекс хотел сделать три шага, но передумал, вспомнив оранжевое Небытие. Кто знает, как оно сейчас себя поведет? Да и в одиночку же, получается, пошел.

– Я ночую у Георга, – крикнул он и выскочил из квартиры.

Выбегая из подъезда, он набрал Льнова. Раздались длинные гудки.

Георг живет в соседнем доме, в квартире, оставшейся от прадедушки и прабабушки. Она на два этажа. Первый этаж Георг отвел под склад, на втором живет и принимает ведунов. Наверху окна у Георга на все четыре стороны, а не как у Алекса с родителями – на две. А еще у него свой вход с улицы и еще один в подъезде.

Алекс открыл дверь своим ключом, скинул рюкзак, ботинки, прошел на кухню, налил квасу, сделал глоток и, наконец, Льнов ответил.

– Сегодня поиск кладов. Вы знали? – заявил он и залпом допил квас. – Пропустили электричку? Хорошо. Нет, серьезно. А, ты еще собираешься? Всё взял? Из коробки «Добыча кладов»? Помнишь, какие предметы нужны? Белые скатерти, пояса, свечи… Что это я тебе в сто пятый раз перечисляю? Ты уронил коробку? По полу рассыпались? Доставай памятку. Проверяй по ней. Что, и памятка улетела, не знаешь куда? Ладно-ладно. Теперь перекладывай в рюкзак, – Алекс, пока говорил, вымыл чашку, обулся и встал на пороге кухни.

– Отлично. Я у Георга. Я отрою вам разовый проход, встаньте перед порогом на лоджию. Шагайте.

В прихожей Георга четыре порога: кухня, ванная, зал, коридор и в нём двери в комнаты. Льнов с Козловым появились на пороге между прихожей и коридором и, конечно же, не поместились с рюкзаками в дверном проёме. Льнов растянулся на рюкзаке. Хорошо, Алекс вовремя прижался к дверному косяку кухни, а то бы его сбили с ног.

– Перетащи нас вихрем к роще-53, – приказал он завязывающему шнурки Льнову.

– Но ведь если кто увидит?

– Кто меня должен увидеть на заговорённом балконе? Закрыти на что? Тьфу, мне чертей просить подвезти, что ли?

– Хорошо, ладно, – выставил перед собой руки облакопогонник Льнов.

– И чтобы тёплый ветер!

Они вышли на балкон. Алекс хотел облокотиться на перила, но тут ветер ударил по лицу, Алекс чуть не задохнулся, и сильный порыв смёл его с балкона. Возникло странное чувство движущейся поверхности под ногами. Алекс выровнял дыхание. Со всех сторон его обдували струи ветра. Рядом летели его помощники.

Сегодня вихрь образовался из тёплого ветра, чему Алекс обрадовался. Он всегда жутко замерзал в Льновских вихрях. Внизу мелькали дома, махровые ленты аллей и плоские серые шнурки-дороги. Им навстречу пролетел вихрь с погодными духами. Среди них были и облачные девы.

Как там бывшая трескуница?

Чуть дальше они чуть не столкнулись с ветряной воронкой, до отказа набитой чертями. Лукавые врезались в стену многоэтажки, разлетелись и вот снова шли на таран теперь уже погодных духов.

Город остался позади. Внизу пролетали поля и рощи.

– Что это там? Стройка? – воскликнул Льнов. – Зачем ее освещать? Еще же светло.

Алекс не ответил. Он первый заметил посреди полей светящийся цветастый клубок, и у него перехватило дыхание.

За сколько же километров это светопреставление видно? Как «Терем» еще ни прибыл?

Но быстро сообразил, что буйство света скрыто мороком. Алекс с помощниками свои, поэтому и видят как есть. Для остальных здесь обычная роща. На деле же она пылала разноцветными огнями. Возле нее на дороге Алекс заметил три грузовика.

– Приземляйся рядом, – скомандовал он. – Эй!

Языки чудесного пламени взвивались над кронами деревьев. Вихрь промчался над грузовиками, Льнов засмотрелся на всполохи света и посадил пассажиров в высокую траву, чуть в лесополосу не закинул. Козлов вырвал из куста рюкзак Алекса и выбрался на просёлочную дорогу. Справа лесополоса, а по левую руку вспаханное поле.

– Три поля перелетели. Три!

Алекс надвигался на испуганного облакопогонника.

– Я сейчас… – всполошился Льнов.

– Нет уж, хватит, пойдем пешком.

Виноватый Льнов приманил легкий ветерок, с ним идти не так жарко. Козлов тащил рюкзаки.

Чтобы не терять время, Алекс начал объяснять помощникам про клады. Седунов никогда не брал их на добычу кладов, а Алекс добывал их с Георгом.

– Сначала со словами «Рассыпься!» и «Что ни есть, то мое» бьете платком, поясом или ботинком по духу, бесу или персонификации клада. Копша либо выдаст вам сокровище, либо попросит вас выполнить условие. Выполняете, если можете. Откапываете сокровище. Поняли? Повторите.

Но повторять несколько раз пришлось Алексу.

– Держитесь рядом, – наконец, с досадой сказал он.

Льнов закивал.

«Пусть только не мешают. Обереги, которые я им раздал, защитят их от нападок копш, их помощников и чертей».

Он взял некоторые вещи для добычи кладов, чтобы, если что, поделиться с Льновым и Козловым. Эти двое забудут, сломают, порвут, потеряют что угодно в самое неподходящее время.

Они пересекли вторую лесополосу.

– Туда?

Козлов махнул рукой в сторону, где на фоне светящейся рощи на берёзе висел ярко-красный рюкзак Льнова. Алекс молча ускорил шаг.

Козлов – тупица!

А если бы рюкзак Льнова не висел у них на пути, как бы он догадался, куда нужно идти?

Небо отсвечивало желтизной, горизонт казался чёрным. На их фоне роща казалась взбесившимся закатом, переевшим разноцветных фонариков. Рядом с грузовиками толпились ведуны. Голоса перемешивались с меканьем. Значит, Нэлли с Борькой привезли козлов, натасканных искать клады.

Вдруг перед грузовиком выскочили два козла и столкнулись лбами. Парни, вроде бы знахари, пытались оттащить рогатых драчунов друг от друга за поводки. Подбежали богатыри и враз разняли бодающихся.

Когда Алекс с помощниками дошли до рощи, возле грузовиков никого не осталось: все ушли добывать клады.

Льнов наступил на козьи шарики. Алекс оставил его позади, обошел грузовик и удивленно вытаращил глаза.

Рощу словно в аквариум с новогодними лампочками засунули. Свет самых разнообразных цветов и оттенков. Огни пылают на земле, мигают на ветвях, мерцают и просто плавают в воздухе. Ни дыма, ни пожара. Очень похоже на ретровечеринку на семи озёрах в Триседьмом царстве.

Сейчас не Ивана Купала, не день кладов, не полночь и даже не шесть вечера. Чего им за Кромкой не сушилось? И сколько их? Обычно проберутся в Третье штуки две-три за год. Но чтобы столько. Какой-то массовый побег. Собственно, Алекс же слышал Цепкова, получал донесение Истидара.

Так чего он ожидал?

Явно не этого. Глаза Алекса привыкли к многообразию цветов, и он различил чудных людей и животных – духов кладов и копш. Неотличимые от настоящих люди спокойно стояли посреди языков пламени. На ветвях елей белки махали огненными хвостами, перебрасывались золотыми орехами. Синими и оранжевыми листочками был усыпан куст боярышника. Красные звёздочки облепили колючие лапы сосны. Значит, клад под корнями.

Звенят монеты. Козлы мекают – это они возвещают, что откопали сокровища. Кричат копши. Перекликаются ведуны. Дарья Сахарова кого-то распекает.

Хорошо, что Дарья здесь.

Алекс осмотрелся, но никаких зловещих огоньков проклятых кладов на этом празднике света не заметил. Как Истидар и написал, здесь только чистые и заговорённые клады.

Из-под земли выпорхнуло десятка два сорок. Птицы расселись на ветках и начали хвалиться, сколько сушились в земле. Эти сороки – помощники копш. Вообще-то они должны помогать отгонять кладоискателей от сокровищ, но эти самозабвенно болтали и нападать на Алекса с помощниками не собирались.

Закрыть брешь сейчас, а что, если клады ломанут обратно? Нужно пока оставить ее открытой. Может, она сама затянется. Кстати, она ведет в Болотную Республику.

Алекс планировал следить за брешью, издалека смотреть, как ведуны борются с копшами. В такие битвы влезать нельзя. Но стоило ему увидеть этот праздник света, как у него руки к поясу потянулись.

Но что же это получается? Все добывают, а они с Георгом не участвуют?

Не годится.

Георг в Прави, но он-то, Алекс, здесь. Всё равно ему нужно поговорить с копшей. Узнать, что случилось на другой стороне бреши, можно только допросив кладового беса. Уж копшам-то известно, от чего они бежали.

К тому же клады досушились и, не ровен час, уйдут под землю. Закромкские клады, доставай их потом из земных недр Третьего царства. Либо гнать их назад, откуда взялись, либо добыть. Второе предпочтительней. Даже если часть сокровищ на рассвете обратится в черепки или уголь, ведуны казну пополнят и духов чистых кладов освободят.

Алекс снял расшитый оберегами пояс, положил его в рюкзак и приказал помощникам сделать то же самое.

Брешь узкая, к утру сама затянется. Поразительно, сколько кладов в нее провалилось. Ну, правда, не иначе кто-то загнал их в эту брешь.

Хм, кладовый пастырь? Что-то новое.

Козлов шагнул за Алексом и провалился по колено. По самую шею его охватило необжигающее синее пламя.

Алекс закатил глаза: вот и первый клад.

***

– Что ни есть, то мое.

Пузатая барсетка рассыпалась чугунными рублями, позапрошлый век, Железное Навье царство. В чугунных монетах вкрапления золота. Вечно клады в валюте царств прошлых веков. Хоть бы кто современные закопал.

Алекс указал Льнову и Козлову на резвящуюся стайку барсеток:

– Всех переловить.

За полтора часа им не встретилось ни одного копши с условием. Так что они, наверное, первые ведуны в царствах, кто клады не добывал, а собирал. Копши всегда добросовестно охраняют сокровища, защищают всеми своими бесовскими силами.

Но здесь…

Представьте, на базаре продавцы покупателей зазывают. А тут в голос зверьки и огоньки что есть сил вопят: «Заберите, заберите. Пересушимся же. Освободите!»

Чуднее, чем в Кромке на урожайной ярмарке.

У Алекса на глазах несколько сорок, конь и три лайки прогнали белого чёрта.

– Провались в Пекло, проклятый!

– Поди, поди прочь! – вопили они.

– Добытчиков-освободителей морочить будешь, окаянный, а наше золото пересушится. Ну, мы тебя!

Тут прибежал козел и боднул чёрта. Лукавому с козлом не сладить. Чёрт чертыхнулся и улетел, а козел быстро разрыл копытами землю и замекал.

Копша-конь ему поклонился со словами:

– Добродарю, ладное животное…

– Добродарствуем, – заголосили сороки и лайки – помощники копши-коня.

Чтобы не быть уязвимым для неисчислимов, Алекс взял с собой плакун-траву, от которой, если сжать ее в руке или показать, бесы и духи обливаются слезами и показывают место, где спрятано сокровище. Но, увидев, как Зинка Юлова вытаскивает добытую козлом шкатулку, а копши их благодарят, он сам чуть не прослезился.

Им с Георгом никогда не попадались клады, которые сами прыгали в руки. Кладовые бесы нападали, пугали, морочили, проклинали – было дело. Не ровен час, покалечат или убьют, а душу твою в плен возьмут, старшему бесу отошлют, приставят клад охранять. Сейчас копши сами отдавали сокровища, становились свободными и улетали.

Льнов взвыл. Коричневая барсетка шлёпнула его ремнём-ручкой по руке.

Один копша, тонкое рогатое существо, обладатель козлиной бородки и горизонтальных зрачков, поднялся на полупрозрачном рыбьем хвосте и протянул Алексу тысячу современных рублей.

– Довольно или больше хотите? – пробулькал копша.

– Довольно.

Бес вручил деньги и исчез.

С каждым полученным кладом Алексом всё сильнее овладевала тревога.

И раньше случалось, один-два клада перебиралось из-за Кромки да и из самой Кромки в Третье царство и наоборот: Земля-Матушка одна. Но здесь кладовых бесов и духов собралось в три раза больше, чем ведунов. Целый город бесов с сокровищами.

Что за великое переселение кладов? Сутки сыплются.

При таком скоплении кладовые хранители могли сговориться и устроить бесовские ловушки или дать бой. А если они через секунду передумают отдавать клады и нападут? Битва выйдет не в пользу людей.

Может, приказать копшам проваливать туда, откуда пришли?

Если Алекс прикажет копшам уйти, они не смогут ослушаться, покинут Третье царство вместе с сокровищами. Всё лучше, чем перелом руки в трёх местах и раздробленное плечо. Спасибо тогда Истидару за умение, а Дарье Сахаровой хвала и слава за выдержку. Но сейчас копши не нападают…

И какой глупец будет прогонять клады?

Когда б еще сокровища так легко шли в руки? Неизвестно, как теперь будет на Зилота. Глупо так думать, но вдруг клады из всех царств бегут? И те, что в Тридесятом? Нет, Финиста бы уже сообщила.

Копши продолжали сыпать золото в руки ведунам.

Подвох? Только в чём?

Проклятых кладов здесь нет. Может, это дар Рарожича Георгу за помощь? Но Георг еще не вернулся из Прави и в этом празднике злата и цвета не участвует. Нет, всё-таки обидно за старшего: такое событие пропускает.

Из-за просьбы Георга Алекс чувствовал, что ему не положено здесь находиться, но он убеждал себя продолжать собирать клады, слишком уж их много. Каждый ведун на счету. И он здесь не один. Кажется, Даша Сахарова где-то поблизости. Пару раз он слышал ее голос.

Копши, летающие лисицы, рассказали Алексу, что полтора века дремали в трёхстах километрах от Калинова моста. Значит, точно из Болотной Республики. Но вдруг нагрянул нестерпимый жар слепящий, и жжёт он, и печёт. Жар-да-свет.

Может, правда Рарожич?

А несколько копш пожаловалось, что их сокровища должны были досушиться. Самый ранний клад через полвека, самый поздний – через тысячу восемьсот двенадцать лет. Чем или кем ни был жар-да-свет, он ускорил их сушку.

Алекс мысленно метался: «Уйти или продолжить собирать?»

Вряд ли жар-да-свет полезет в Третье царство. А за добытые сокровища в пунктах обмена дают хорошие деньги. Гоша потом покупает на них ведовские предметы и ингредиенты для всей компании. Каждый может оставить себе понравившееся сокровище. Причудина, например, в этот раз мечтала разжиться колье. Особая радость найти обереги, сотворённые древними волхвами, волшебное оружие и обрядовые вещи. Их в пункт обмена не понесут – спрячут в Библиотеке и кладовых царских хором Тридесятого. Все получат долю от сегодняшней добычи. Когда еще так удастся?

Обычно это три-четыре захудалых клада на всё Тридесятое. И то не каждый год. А здесь, наверное, собралось больше сотни кладов.

Смотаться в Болотную Республику?

Но сначала, пока это неестественно легко, нужно собрать клады. Заодно побольше душ чистых кладов освободить.

Копши и кладовники лезли под платок, тараторили: «Возьмите-возьмите, дарим-дарим, хоть не благо, а добро», – и совали Алексу шкатулки и драгоценные камни, и свободные улетали.

Скоро Алекс забыл про брешь. Синий костёр, говорящее человеческим голосом животное, он накрывал их платком: «Что ни есть, то мое». Ткань оставалась целой, а из‑под нее топорщилась кучка золота или иное сокровище. Иногда клад приходилось откапывать. Тут был незаменим Козлов.

– Что ни есть, то мое.

Золото прошлых веков так и сыпалось. Сбежавшие досушенные клады – чего только в царствах не бывает.

«Час колотый возимся. Никогда не видел столько драгметалла, – поражался Алекс. – Жаль, Георг занят. Как их много. Вот бы Виктора сюда. Мы бы их враз!»

Виктор – сосед по дому, сорвиголова, мот, ведун непонятного умения, одногодка и друг. Вик был бы в восторге от прыгающих на тебя копш. Но друг укатил с родителями на три недели на море.

Девушки‑копши выпросили у Льнова все платки, которые он взял, и дали за них ларцы с украшениями. Алекс одолжил Льнову свой платок, сам же теперь бил огни тканым поясом. Скоро он только и замахивался с криком «Что ни есть, то мое». Козлов откапывал, а Льнов складывал добытое в мешки.

Среди шума и света ведуны с трудом узнавали друг друга. Вдруг совсем рядом Алекс различил блеющий голос Гоши Седунова.

Что занудный и бесполезный здесь забыл?

Ему бы в Библиотеке сидеть, заговоры в сборниках баюкать. Наверное, узнал, что клады сами в руки просятся, и приехал. Ладно, как-никак лишняя пара рук.

Алекс поспешил уйти подальше от Гоши и чуть не врезался в Цепкова. Порчельник буквально из-под земли выскочил.

«Да он так и в брешь в толще земли запросто бы заглянул», – возмутился Алекс, досадуя на их встречу.

Цепков же не скрывал раздражения.

– Ты что здесь забыл? – своим воплем Цепков спугнул стадо златорунных овец.

Громко заблеяв, овечки провалились под землю. Алекс успел заметить застрявшие у них в шерсти фиолетовые камни. Вот ведь. Он слышал про кочующее по топям Болотной Республики аметистово-золотое стадо. А по вине порчельника столько сокровищ под землю провалилось. Доставай их теперь.

Алекс осуждающе уставился на Цепкова.

Порчельник сощурился, намереваясь сказать гадость. Но тут рощу сотрясли радостные вопли. Ведуны ненадолго перекричали копш. Прибыл кудесник-богатырь Всеволод.

Всеволод – сын огненного змея из Тридесятого государства и знахарки из Третьего царства. Живет в Тридесятом с родителями, братьями и сёстрами. На праздники и каникулы приезжает в Третье к бабушке и дедушке. На охоту за кладами он прибыл на своем брате – огненном змее Гудимире. Гудимир же позвал с собой друзей – огненных змеев. Их появление произвело фурор.

Огненный змей любой клад с какой хочешь глубины на поверхность поднимет. Вот радость, теперь Всеволод с Гудимиром достанут все провалившиеся сокровища.

Воспользовавшись шумихой, Алекс от Цепкова скрылся. Учтивые змеи были противоположностью невоспитанным змеёнышам Горынычевым и побратимами жителей Медного царства.

Алексу же вспомнилась летучая электрическая змея Жаля, и стало не по себе: «Долго ли она искать беглеца будет?».

Скоро Алекс набрел на такое место, где свечи и огоньки кружились в хороводе, оборачивались смеющимися или плачущими парнями и девушками. Алекс кидался в них специально принесённой кроссовкой. А те не больно-то уворачивались, скорее, по очереди подставлялись, таяли, вместо них на землю падали амулеты и ритуальные предметы. Выбив последнего, кроссовка упала в лужу и промокла. Алекс опять стал бить клады поясом.

Помощники закончили собирать украшения духов-хороводников. Козлов перепутал живого козла с копшей и ударил его поясом. Рогатый кладоискатель с возмущённым «ме-э-э» попёр рогами на берендея.

«И я всё еще тешу себя надеждой прокачать этих двоих?» – подумал Алекс, глядя на то, как Козлов держал козла за рога, а животное, противно мекая, пыталось его лягнуть.

В это время Льнов собирал уголь, в который обратились золотые кольца. Он схватился за протянутый ему копшей туесок до того, как крикнул: «Что ни есть, то мое». Ну, по крайней мере, этот клад на глубину не ушел.

Берендею надоело бодаться с козлом. Он превратился в медведя, при этом, конечно, отпустил рога и тут же получил ими в плечо. Пока Козлов рычал от боли, рогатый кладоискатель, привычный к рёву берендеев, по-деловому подбежал к двуствольному клёну, подрыл под него и давай мекать. Несколько копш от его воплей скрылись под землёй.

Алекс подошел и увидел ларь с крышкой, инкрустированной эмалированным кораблём, похвалил козла и вдруг услышал сбивчивый девичий голос. Он продрался на его звук через кусты и увидел такую картину. На прогалине на корточках сидел порчельник, один из своры Цепкова и, положив на колено планшет, записывал. Перед ним стояли девушка в куртке-косухе поверх сарафана и парень в потёртых джинсах.

Девушка говорила, ее зарезали и бросили в топь домашние, чтобы она сторожила семейные сокровища. Два столетия она охраняла, а тридцать лет назад некие братья хотели забрать сокровища и принесли в жертву – удушили брата. Вот он рядом стоит, куртку чудную ей одолжил. А кладу и теперь еще две сотни лет сушиться, так что не получили братья бочку, в которой под тонким слоем медяков лежат перстни с самоцветами.

– А сюда упали, досушились. Благодарствуем, добрый человек, – вздохнула девушка.

Досушился на сколько-то сотен лет раньше – общая проблема прибывших сюда кладов.

– В топях? – переспросил порчельник. – Где конкретно?

Алекс вернулся к помощникам. Льнов с Козловым, пребывавшим в человеческом обличии, топтались вокруг ларя. Козёл ушел. Жаль, толковое животное.

– В грузовик. Ну, шевелитесь, – хрипло приказал он.

Весёлое настроение пропало.

Кладовники, духи, охраняющие чистые клады: души убиенных людей. Чистыми называют омытые кровью сокровища, отмеченные смертью. Алекс просто отпускал духов, а этот порчельник еще записывал их истории. Сокровища с рассветом могут обратиться в черепки или уголь, но дух останется свободным. Алекс твёрдо решил освободить всех, попавших в рощу кладовников.

Козлов с Льновым схватились за края ларя. Льнов сделал пару шагов и выронил свою сторону.

Как с его удачей он ногу себе не отдавил? Просто чудо.

Козлов продолжал держать, а сторона Льнова бухнулась оземь. Крышка отскочила, и на траву посыпались золотые браслеты.

– Осторожнее. Собирайте в мешки. Ларь отдельная ценность, – заругался Алекс и стал сам сгребать браслеты в мешок. – Я сказал, ларь – ценность. Тащите его к грузовикам.

Вообще, клады, раскопанные козлами, под землю точно не вернутся. Но это не повод оставлять их лежать. Об них и споткнуться недолго. Богатыри таскали мешки и сундуки в грузовики, но что-то можно было донести и самому.

Они набрели на аметистовых златорунных овец, коих спугнул Цепков. Оказывается, те просто переместились и теперь спокойно плавали над травой и между деревьями.

– Давайте ботинками, – тихо скомандовал Алекс. – Что ни есть, то мое!

Он бросил подсохшую кроссовку и попал по двум овцам.

Стадо снова провалилось сквозь землю. Алекс повернулся к помощникам. Льнов с Козловым изумлённо таращились на упавшие на траву два руна с запутавшимися в золотой овечьей шерсти аметистами.

– Где ваши тапки? – угрожающе прошипел Алекс.

– Э-э?

– А? Что?

Льнов непонимающе воззрился на Алекса.

– Обувь, которую вы бросаете на клад, чтобы откапывать его на уровне колен, а не бейсболку, чтобы рыть яму во весь свой рост невероятный? Хватит бицепсы качать!

Коренастый Козлов пожал плечами. Этой ночью он только и делал, что копал.

Льнов передернул плечами и рискнул ответить:

– Не взяли.

– Чтоб вас!

Алекс отвернулся. Он еле сдержался, чтобы не протараторить проклятие. Тот случай, когда и не проклятушник порчу навести может.

Немного успокоившись, он выдохнул:

– Ладно, доставайте свечи.

Не заставлять же их разуваться, еще наступят на что-нибудь и поранят ногу. Клады можно и свечой заарканить. Если овцы вернутся, можно обвести вокруг них свечой и сказать «Рассыпься». Тогда сразу часть стада попадется.

Алекс подошел к одному из огней и протянул руку назад.

– Свечу. Что это?

Алекс обернулся к помощникам. У него на ладони лежала круглая парафиновая свечка в форме медвежонка в розовой балетной пачке. Не иначе Льнов из запасов младших сестрёнок взял.

– Восковую и зажжённую. Вы что, все парафиновые принесли?

– А фонарь светодиодный не пойдет? – невозмутимо спросил Козлов.

Алекс закатил глаза, отобрал у Козлова свой рюкзак, достал из него спички и пачку восковых свечей. Вытащил три свечи…

– Есть еще такой.

Льнов нацепил поверх бейсболки ремешок с фонариком, с какими спускаются в пещеры.

Алекс оставил одну свечу, остальные спрятал и вытаращился на Льнова.

Шутят они с Козловым, что ли? Нашли время.

– Вывернули рюкзаки, быстро.

Карманные фонари, лазеры, брелоки – похоже, Льнов забрал у младших сестёр все светящиеся побрякушки. Что до свечей, в противовес восковому запасу Алекса Льнов с Козловым притащили парафиновые. Эти двое опять проигнорировали списки вещей, которые он для них составил, и коробки, которые для них собрал.

Алекс сорвал с головы Льнова фонарь и бросил на траву. Льнов с Козловым раздражали до желания выхватить майфон и засунуть их в приложение зеркало‑ловушка сиренника. С фонарём упала бейсболка и, конечно, попала по кладу. Из-под нее вырвался алый свет.

– Рассыпься!

Алекс быстро зажёг свечу и обвёл ею вокруг бейсболки, но ни кладовник, ни копша не появился.

– Отлично. Копайте на глубину роста Льнова. Вперед!

Хоть лопаты нормальные притащили. Ах нет, они взяли их из грузовика, на котором приехали остальные.

Некоторое время Алекс рисовал свечой в воздухе круги, шептал: «Что ни есть, то мое» или «Рассыпься» и тихо кипел от злости.

Притащить парафиновые свечи. Тьфу!

Но скоро он отвлёкся. Козлов опять раскапывал за ним клады, Льнов складывал сокровища в мешки. Богатыри во главе с Буреломовым ходили по роще и утаскивали мешки с добычей в грузовики. Алекс раздал помощникам запасные пояса и платки взамен порванных и потерянных.

Зинка Юлова сообщила, что аметистовые овцы опять появились, их всех разом обвёл свечой Истидар.

Кто ж знал, что так можно?

Вместе с теми, что добыл Алекс, получилось триста шестьдесят три аметистовых руна.

Еще Зинка сказала, что главный знахарь добывает клады только свечой.

Обрадовавшись поимке драгоценного стада, Алекс выдал помощникам по восковой свече. Но Льнов даже со свечой умудрился сначала потрогать протянутую копшей шкатулку, а потом произнести «Рассыпься», после чего снова собирал угли. Будет на чём летом шашлык жарить! Почему-то из кладов получался великолепный древесный уголь.

Льнов с Козловым умудрились нарваться на кладового беса в виде синего ворона, который требовал пятьсот отжиманий. За них он дал полтысячи копий с заговорёнными наконечниками. Позапрошлый век, Тривосьмое царство. Отжимался Козлов. С него не убудет.

Алекс перестал злиться из-за свечей, но тут перед Козловым пробежал ёж и провалился сквозь землю. Козлов сорвал с головы Льнова бейсболку и бросил ее на то место, где исчез зверёк.

– Копай в рост Льнова, – холодно приказал Алекс.

– Не забудь…

– Что ни есть, то моё, – покладисто сказал Льнов и вытащил за хвост дохлую крысу.

Уставился на находку и резко отбросил. Прямо Алексу в лицо. Крыса чуть-чуть не долетела, рассыпалась янтарём и изумрудами. Алекс успел отвернуться, но один из камней ударил его по голове. Он зашипел от боли, а Льнов с Козловым бросились ему под ноги собирать драгоценные камни.

Алекс с трудом удержался, чтобы не отпинать горе-помощников.

Над его головой завис дрон и тоненько прожужжал:

– Отойди, упаду, рассыплюсь.

– Падай, рассыпайся, – Алекс приготовился прыгать. – Мне уже досталось, – процедил он сквозь зубы.

Дрон хлопнулся оземь и рассыпался микросхемами для майфонов. Алекс снова успел отскочить.

Тридевятое царство, настоящее время!

И дрон. Кто-то заложил этот клад чуть ли не сегодня.

Не меньше десятка огней медленно уходили под землю. Их никто не забрал, вот они и опускались на глубину.

– Огненного змея сюда! – заорал Алекс.

Прилетел змей и давай прошивать: в землю и из‑под земли, как иголка ткань.

Откуда ни возьмись пожар в курятнике без дыма: петухи огненные хвосты и белопламенные куры захлопали крыльями, закудахтали и давай бросаться под ноги: «Нас, нас освободите», – тут же исчезали и возникали на ветвях липы.

– Сбивайте их поясами и кедами! – скомандовал Алекс и только после этого вспомнил: кеды-то помощнички не взяли.

Но Козлов подсадил за курами Льнова, а сам продолжил копать. Когда Льнов схватился за очередную ветку, рукав рубашки съехал, обнажая белоснежный заговорённый бинт.

– Что у тебя с рукой? – спросил Алекс.

Козлов перестал копать и вытаращился на Льнова.

– Неудачно приземлился вчера.

– Вчера? То есть во время грозы?

– Угу.

Алекс хотел спросить о лиловой туче, но тут перед ним появились и стукнулись лбами огненные бараны: искры чуть не подпалили ему рукава. Алекс не растерялся, ударил барана поясом, и тот рассыпался горным хрусталём. Зато Льнов от испуга выронил белопламенную курицу и свалился с липы прямо на второго барана. Белопламенная курица, отчаянно кудахча, вспыхнула в воздухе, обернулась малахитовым сундучком, который отдавил Козлову ногу.

Второй баран помчался прочь. Козлов замахнулся бейсболкой Льнова, но промахнулся и наступил на футляр с настенными часами.

– Ме-ме-ех. Кабы сказал «Рассыпься» али «Что ни есть, то мое», твоим бы стал, – проблеял баран и ушел под землю. За ним бросился огненный змей.

Льнов запоздало простонал:

– Рассыпься.

Алекс молча сгребал тяжёлые ледышки горного хрусталя в мешок. Из-под земли вылетел кованый сундук следом за ним змей.

Мимо пробежала Лада Причудина. Руки ее были до плеч обвешаны массивными коронами.

– Юху! Мы богаче «Терема»!

Похоже, каждый ведун здесь уже мнил себя миллионером.

– Раньше рассвета не загадывай! – крикнул ей вслед Алекс, обернулся и остолбенел.

С помощниками он собрал клады справа и слева от тропы. Они практически оставили за собой полосу темноты, разбавляемую светом кладов из кустов. Но на обочине вспыхивали новые огни. Ладно, если они сбежали сюда чуть-чуть недосушенные и теперь спустя пару часов вылезли, но что, если они только что прибыли?

Алекс огляделся. Вокруг всё горело огнями. Кладов столько, что не то чтобы до середины ночи, но и до утра всего не добыть. Даром что копши сами сокровища отдают. А ведунам помогал Гудимир с друзьями. Похоже, клады действительно не прекращали прибывать. Если всё так оставить, роща превратится в аномальную зону. Захлопнуть брешь – хлопок руками: минутное дело, но усталость после него охватит владыку границ чугунная. И пусть она длится всего на пару секунд, Алекс ненавидел это ощущение.

Козлов откопал грубо сработанный ящик.

«Да закрой же ты брешь!» – скомандовал себе Алекс и медленно свёл ладони вместе.

Затем он опустился на корточки, положил руки на землю и спустя время, за которое Льнов обратил в черепки три клада, чуть на спину не завалился. Он ошибся. Как он сразу не заметил?!

Это не брешь, а небольшие замаскированные врата. Алекс понял это только сейчас, когда положил ладонь на «порог» перехода. Наверное, работа предыдущего Явского посла. Только его теперь не спросишь. Раз они с Георгом не заметили эти врата во время первого обхода территории Алекса, значит, врата были закрыты. Теперь кто-то опять их открыл.

Другой Явский посол?

Вряд ли. Скорее, брешь появилась прямо на месте врат. Открыла их, а сама затянулась. Такое иногда случается. А узкие они, потому что не распахнуты, а приоткрыты.

Алекс опустился на колени и снова прижал ладони к земле. Пространство внутри перехода, внутри врат, отозвалось звоном, еле слышным в шуме, творимом кладовыми бесами. Он пробрал до костей, и Алекс покачнулся. Уши словно водой залило. Перед глазами вертелись разноцветные огни кладов. Наконец, Алекс понял, что стоит на четвереньках, и перед ним горит синий огонь клада.

К нему подошел Льнов и уточнил:

– Ты в порядке?

– Иди займись делом. Ведую по умению.

Льнов испуганно вытаращился и отошел.

Алекс вытер локтем со лба выступивший пот и уставился на землю, игнорируя еще один синий костерок, разгорающийся возле левой ноги.

Врата находились глубоко в земле. Следов бреши рядом нет. Отменять приказы и переходы предшественника Алекс сможет только после того, как пройдет инициацию. Но можно воззвать к богу границ и переходов Чуру. Чур, если произнести настоящее имя бога, случится катаклизм.

С помощью божества врата в земле захлопнулись.

Кто вообще делает врата в земле?

– Э-э, Алекс?

В голосе Льнова звучала тревога.

– Чего тебе? – огрызнулся посол Яви. – Сказал же…

Льнов стоял рядом с ящиком, который выкопал Козлов. Красное золото из него сыпалось и сыпалось.

Алекс чуть склонил голову набок.

Да что здесь?..

Из кустов выпрыгнула огненная дева в бойцовском кимоно. В руке она сжимала пояс Козлова: он им клады бил. Следом за девой вывалился владелец пояса.

Она что, отобрала у Козлова пояс, сама себя ударила и привела его к сокровищу?!

Дева прыгнула на пенёк, рассмеялась «Ах, свободна» и растаяла. Пенёк засверкал и превратился в груду золотых слитков. Козлов споткнулся о них и рухнул на землю, но прежде Алекс сказал: «Рассыпься». Он не был уверен, что сокровища утром не обратятся в уголь и глиняные черепки, но, кажется, сработало.

Козлов приподнялся. За ним вспыхнуло зарево. Это новые клады просушились и поднялись на поверхность. Большие костры и крохотные огонёчки слились в разноцветную реку света. Казалось, воздух начал светиться.

– Утром всё это может обратиться в уголь, – сквозь шум и гам втолковывала кому-то Лада Причудина. – Дай хоть немного оторваться!

– Не расслабляйся, Гоффман велел добыть, сколько сможем, – увещевала Дарья Сахарова.

– Да что же это? – с другой стороны от Причудиной и Сахаровой закричала Зинка Юлова.

Алекс бросился к ней. Девушка стояла, прижав ладонь ко рту. Перед ней на боку лежала разбитая машина. Из-под сидений сыпалось золото, оно притягивало взгляд, гипнотизировало, порождало страх. Заклятое сокровище. И не одно.

Пугающие и тревожные, окутанные зловещей волей, как туманом, манящие огни вспыхивали один за другим. Хранители зачарованных и чистых кладов притихли и поблёкли. Всё громче со всех сторон раздавались удивленные и испуганные голоса ведунов.

Юлова решилась и шагнула к машине.

– Стой! – крикнул Алекс. – Прекратить добычу!

Одновременно с ним приказы выйти из рощи дали Сахарова, Цепков и Седунов.

Из-под ветвей сосны вынырнул огненный змей:

– Мы заберем.

И змей полетел к машине: проклятое золото всё сыпалось. Алекс, всегда поражавшийся, что речь у огненных змеев без шипения, проводил его взглядом.

Правда, лучше оставить проклятые клады огненным змеям. Есть в них нечто, что не дает порче им навредить и разрушает проклятие. Пять лет назад рать огненных змеев из Тридевятого подняла Горынычеву долю проклятых кладов. Тогда добычей кладов руководили мамины братья, дяди Георга, Финисты и Алекса.

Стараясь не наступить на огни проклятых кладов, ведуны потянулись из рощи. Копши и кладовники подсказывали им пути отступления, мол, через два шага поверни вправо, а то прямо у тебя под подошвой проклятый вылезет.

Не иначе надеются, что люди вернутся и освободят их. Одних от службы, других от неволи.

Глава 8. Потеряшка или свет и жар

Кого-то вынесли змеи. Алекс и Козлов вышли сами. Козлову берендеева кровь не позволила оступиться, Алексу обереги. А Льнова огненный змей подхватил своим телом под мышки и пронес над проклятыми огнями.

«Мог же вихрем себя вытащить», – застыдился помощника Алекс.

Проклятия кладов не срабатывали на существах, бодающих чертей. Так что козлы, беспокойно мекая, цокали копытами прямо по огням проклятых кладов. Несколько рогатых остановилось, чтобы выкопать зачарованные клады. Над ними в виде огоньков кружились радостные копши-щуки.

Выходит, Алекс тянул-тянул и опоздал. Он закрыл проход, но проклятые клады уже прибыли. Кто мог знать, что они вообще появятся? Георг? Он в Прави. Гоша?

Сколько они еще будут подниматься? В Третье царство переправилась уйма кладов.

Ведуны столпились в стороне от грузовиков и одобрительными возгласами поддерживали Гудимира с друзьями. Огненные змеи серебряными кометами и золотыми стрелами влетали в рощу, вытаскивали оттуда сундуки и кувшины и складывали их в грузовики. Будь в кузовах печные трубы, змеи бы сами через них сокровища заносили.

Зинка Юлова пошла к Дарье Сахаровой и Ладе Причудиной. Цепков что-то говорил Гоше.

«Наверняка жалуется, что я здесь», – решил Алекс и потащил Льнова и Козлова подальше от них.

Единственное, в чём, кроме предсказаний, силён сновидец Гоша, так это в занудстве. Только его нытья сейчас не хватало. Алексу и так без Горе-Седунова тошно. Он винил себя в бесхребетности.

Нужно было прогнать клады и сразу попытаться закрыть брешь, и наткнуться на воротца.

А теперь что?

Проклятые клады поднимались десятками. Если бы не змеи и подсказки копш, ведуны оказались бы в ловушке, окружённые проклятыми сокровищами.

Снятие проклятия требует времени.

Делать переходы в царства, для этого нужно минимум сделать три шага, в случае стихийного подъёма проклятых кладов опасно. Где гарантия, что следующий клад не появится у тебя под ногами, и его проклятие не окажется страшнее того, что перед тобой?

У Алекса не осталось сомнений, что кто-то это подстроил. Но знал ли злоумышленник, что за кладами придет Гудимир с двумя десятками таких же огненных змеев, как он сам?

Алекс задумался: «Сейчас два часа ночи. Я не могу закрыть врата предшественника, а Георг застрял в Прави. Чур, всё, что я могу».

За городом в ясную ночь небо чёрное, и на нём пронзительно сверкают звёзды. Кладовые огни не греют, но в роще было чуть ли не жарко, а на открытом пространстве дул освежающий ветерок.

Семь змеев оборотились огненными колёсами и везли по воздуху корабль с тремя обломанными мачтами. Они повесили его в воздухе рядом с грузовиками. По размерам он превосходил все три грузовика и мог запросто примять целое поле.

Льнов подбежал посмотреть корабль поближе. И не он один. Под кормой корабля на земле прыгало несколько козлов.

Алекс ошарашенно таращился на махину. Наконец, он пришел в себя:

– Межа полевая, стань порогом, врата высотой до небес, шириной с поле, чья межа порогом стала, откройтесь.

Корабль, движимый огненными змеями, медленно заплыл во врата.

– Врата, полевая межа, закройтесь, – приказал Алекс, когда вернулись огненные змеи, а про себя продолжил восхищаться: «Вот это да, видел бы этот кораблик Георг! Вообще-то он его попозже увидит».

Наконец, Гудимир, змей в сверкающем серебряном облачении, подлетел к Дарье Сахаровой и что-то сказал. Алекс ждал в стороне, рядом с богатырь-девицей стоял сновидец Гоша.

– Всё, идем в рощу! – проорал Буреломов.

Алекс выдохнул. Компания огненных змеев спасла их от ужасной катастрофы. Но врата. Чур их закрыл.

И всё же, что заставило скрытые врата распахнуться?

Что, если такое повторится? Много еще таких врат, о которых Алекс с Георгом понятия не имеют, и они могут в любой момент открыться? И что, если через них в Третье царство Оспа Афанасьевна проберется?

Ох, как не вовремя Георг застрял в Прави!

– Ме-э-э.

– Опять козлы, – выругался Козлов.

– До этого были овцы, – заметил Льнов. – И бараны. И куры.

***

Рощу снова освещали огни чистых и зачарованных кладов.

Алекс мысленно прикоснулся к порогу закрытых воротец. Клады больше не будут прибывать. Те, клады, которые уже провалились, Алекс не стал прогонять из Третьего царства. Не смог. Гудимир подтвердил, что все клады в роще досушились. Значит, если не собрать их до рассвета, другого шанса добыть их не будет. Из Третьего сокровища и духи-кладовники попадут в Заветное царство к бесам.

Алекс шагнул к плавающему огоньку и остановился. Секунду назад он думал, что будет бегом бегать от кладовника к копше, Козлов опять бы выкапывал, а Льнов складывал добытое в мешки. Но теперь разноцветный свет резал глаза, а руки и ноги отяжелели, не поднять, будто какой неисчислим оцепенение наслал.

Алекс горько усмехнулся. Ирония. Он почти всю ночь бил бесов и духов платком, поясом, швырялся правой кроссовкой, левой кроссовкой, обводил свечой, поднимал ларцы, оттаскивал к обочине дороги мешки, потом ведовал по умению – воротца закрывал и к божеству-покровителю своего умения обращался. Теперь даже мысль подойти к огоньку раздражала, а руки и ноги наливались чугуном. Но в то же время Алекс с ужасом осознавал, если ему сейчас скажут: съезди на другой конец области, там духи-хозяева полей перессорились, рассуди, – силы тут же вернутся. Усталость у него только на добычу кладов.

«Надоели. Что ж я клады в Болотную Республику не отослал?» – взвинтился на себя Алекс и затух.

Не смог бы.

Явский посол, видите ли, устал, и из-за этого души загубленных людей, ставших кладовниками, попали в плен к бесам. Да он бы до конца жизни мучился! А может, и дольше.

Алекс глубоко вдохнул. Сделал пару шагов и встал перед огоньком:

– Рассыпься! Козлов, копай.

Подойди, ударь, скажи – такие простые действия, и так тяжело заставить себя их выполнять. Алекс приказывал себе не думать, зачем идет к очередному огню, с размаху, отводя душу, бил поясом и бездумно произносил: «Рассыпься».

Клады больше не прибывали. Огненные змеи тушили один кладовый огонь за другим: пролетали мимо тёмных стволов деревьев огненной стрелой, а какой змей вертелся искрящимся колесом. Алекс боролся с сильным желанием скинуть на них добычу оставшихся кладов, ее-то и добычей не назвать, сбор сокровищ, не иначе. Но тогда что же это за владыка границ такой? Чуть подустал, и пусть остальные за него делают?

И он еще хочет быть на равных с Георгом, выполняющим обязанности послов Яви, Прави и Нави?

Алекс прикрикнул на помощников, чтобы поторапливались, сам сгрёб добытые ожерелья в и без того набитый мешок и поволок его к грузовикам.

Обычно бесы и черти пытаются погубить смельчака, добывшего клад, отобрать сокровище. Но отступают, как только он пересекает порог дома. Поэтому в кузовах грузовиков настоящие дома с порогами. Проверено в Тридесятом: перенесённые через порог такого кузова сокровища не исчезнут и в уголь не превратятся.

На окраине рощи Алекса догнал богатырь Некит и забрал у него мешок. Он держал три мешка в левой руке, а в правой вместе с мешком Алекса их стало шесть. Некит чуть ли не бегом помчался к грузовикам.

Небо просветлело. Ветер взъерошил Алексу волосы. За эту ночь грузовики несколько раз уезжали и возвращались. Алекс передернул плечами, вдохнул по-утреннему прохладный воздух и повернулся к роще.

Радовало, что она больше не светилась. Немного кладов осталось.

Алекс оставил помощников раскапывать клад, а сам сошел с тропинки, высматривая огоньки. Он надеялся напоследок освободить побольше кладовников. Но вокруг не было ни огонёчка. Скоро взойдет солнце, без кладовой иллюминации в роще света едва хватало, чтобы не налететь на ствол дерева или куст.

Вдруг в непроглядно-чёрном кустарнике кто-то завозился.

Бес? Чёрт? Вот это уже похоже на обычную добычу клада.

Алекс коснулся пучка плакун-травы в кармане, и вдруг на него с громоподобным лаем выпрыгнул не иначе костёр на лапах.

«Ах вот же», – подумал Алекс, протирая глаза.

Вокруг него скакал невероятно ослепительный пёс. Хотя лучше сказать, что перед Алексом катался огненный шар. Прыгающий такой. Требующий поиграть. Он Алексу по грудь, а поведение щенок щенком. И глаза у него озорные, хулиганистые. Языки пламени окутывали пёсика наподобие густой шерсти. А из огня на боках то прорастали, то втягивались назад пламенные крылья.

Козлов перехватил лопату покрепче и решительно шагнул к существу:

– Дракон?

– Щенок Симаргла.

Козлов опустил лопату. Льнов переступил с ноги на ногу.

Псы Симаргла – крылатые огненные баснословные звери. Обитают в Первых царствах, то есть в Прави. Вестники Прави, посредники между Первыми и остальными царствами. Псы Симаргла спускаются весной в Явские царства и охраняют посевы на полях. В Третье они тоже прилетают. Должно быть, этот щенок Симаргла охраняет одно из ближайших полей. Скорее всего, его привлекли носящиеся туда-сюда огненные змеи. Он не решался покинуть свое поле, терпел-терпел и, наконец, не вытерпел.

Алекс прикормил пёсика слойкой с мясом. Щенок Симаргла проглотил угощение, радостно завилял хвостом и воспламенился еще сильнее. Жар от него валил, как от духовки.

– Потише, дружище.

Алекс свёл большой и указательный пальцы перед его мокрым и горячим носом – это для щенка Симаргла нормально. Щенок послушался. Огонь на нём исчез. Без огненной шерсти он вылитый большой волк, только в глазах горит согревающее пламя.

– Так-то лучше, быстрее Рарожича смекаешь.

Через минуту щенок носился между деревьями, словно живой костёр. Он видел клад, мчался к нему, хлопал огненными крыльями и хватал копш зубами. Его небесное пламя поглощало зачарованный огонь кладов. Тогда он скакал вокруг Алекса, радостно лаял и воспламенялся, при этом становился вылитый огненный шар на лапах. А его лай походил на далекий раскат грома.

Алекс скормил ему весь свой перекус и бросил рюкзак Козлову.

Через пять минут все ведуны и кладовые бесы в роще знали, что к ним присоединился небесный вестник – молодой, шкодливый пёс Симаргла. Завидев несущегося на них огненного щенка, копши проваливались сквозь землю.

Огненные змеи соблюдали субординацию с существом из Первого царства и ничем не могли помочь.

Юлова с Причудиной попытались поймать его в огнеупорную плащ‑палатку. Но тот взмыл к верхушкам сосен, а плащ-палатка накрыла Алекса и закрутилась так, что самому не выбраться.

– Где Гоффман? Псы Симаргла по его части!

– Он же рощу подожжёт, – причитала Юлова, распутывая Алекса.

Несносная псина залезла в трухлявый пень и выскочила из него в окружении снопа искр. Над пнём поднялся тающий образ расправившей крылья сороки. Еще один клад.

Щенок Симаргла налетел на Козлова в погоне за очередной сорокой – помощницей копши, оттолкнулся лапой от плеча Льнова и прожёг ему футболку. Пару раз он чуть не спалил рощу, когда поджёг пару сухих коряг. Ведуны их насилу потушили. К счастью, пожар не перекинулся на траву и соседние деревья. И всё-таки щенок более-менее управлял своим огнём: трава не тлела под его лапами, стволы деревьев и кусты в большинстве своем не загорались. Ведуны еле успевали тушить.

Алекса не покидало ощущение, что пёсик Симаргла нарочно поджёг именно эти коряги.

Может, это он прогнал клады из топей?

Нет, огонь псов Симаргла не досушивает клады, но этот щенок прогоняет кладовых бесов. Он не жар-да-свет, а свет-да-жар.

– Жар и свет, а ну-ка, стой. Ай!

Пылающий огнём щенок чуть не грохнулся Алексу на голову.

Алекс отскочил за клён и в отчаянии оглянулся на помощников. У Козлова тлели шнурки кроссовок. У Льнова через дыру в футболке виднелся волдырь. А щенок рухнул в очередной куст, из которого вылетали синие всполохи кладового огня. Красно-синий фонтан брызг накрыл подкравшегося к нему Цепкова.

– Позовите знахарей!

Юлова прижимала к груди плащ-палатку. Причудина звонила Истидару. Козлов нёс Льнову нашёптанный Алексом подорожник. Он посмотрел на стоявшего в тени Цепкова, на подорожник и покачал головой: слишком маленький, Цепкову скорее нужна кипа лопухов.

Тут Сахарова посветила фонарём Цепкову в лицо. То еще зрелище: узкие скулы, тёмные прорези глаз. Горислав, как обычно, сузил глаза в презрительном прищуре. Оказалось, благодаря оберегам порчельник не пострадал. Алекс так и предполагал, но всё равно с облегчением выдохнул.

Наконец, щенок завис в трёх метрах над землёй и стал принюхаться. Он почти касался ветвей берёзы. Огненная шерсть не опаляла веточки-листочки.

Алекс снял с себя пояс и быстро влез на берёзу. Пояс защищён обережными знаками, огонь вестника Прави его не спалит. Алекс набросит его несносному щенку на шею и заставит его спуститься вниз.

Затаив дыхание, Алекс отпустил ствол и потянул вперёд руки с поясом. Щенок парил в воздухе к нему боком. Алекс шагнул по ветке. И тут пёсик метнулся вниз. Алекс не удержался и упал прямо на пламя, не понимая, что делает, распластался на широкой спине и вцепился в огненную шерсть пальцами. Огненные языки были еле тёплые и вели себя совсем как настоящая шерсть.

Пёсик вилял между берёзами и клёнами, чудом избегая столкновений, лаял и воспламенялся от восторга. Тогда вокруг Алекса поднимались огненные струи.

Пальцы онемели, но Алекс не ослаблял хватки. А щенок Симаргла не пытался его сбросить. Наоборот, поворачивался так, чтобы Алекс не соскользнул. А благодаря огню он стал втрое больше пассажира.

«Да он меня катает», – догадался Алекс.

Тут пёсик радостно взвизгнул и взмыл вверх.

От рёва пламени у Алекса заложило уши. Наверху было холодно. Пламенная шерсть пса Симаргла колыхалась на ветру, как свеча. Она согревала. Алекс приподнял голову и широко распахнул слезящиеся от ветра глаза. От страха и восторга у него захватило дух. Никогда еще он не поднимался так высоко в небо Третьего царства.

Солнце еще не показалось. Тёмную землю озарял персиковый рассвет. Огромное небо, громадная земля. Глубина и необъятность мира потрясали. Алекс только что заглянул в эту глубину и чуть не перестал держаться, но вовремя опомнился. Хотя вряд ли бы ему удалось разжать задеревеневшие пальцы.

Щенок Симаргла поднимался всё выше и выше.

«Да, он так меня в околоземное пространство или в Правь утащит», – ужаснулся Алекс.

На мгновение он представил, что они влетают в Солнечное царство. Георг ошарашен.

Стоп!

Если он туда заявится, у Георга будут проблемы!

– Эй, прошу, только не скидывай, но опусти меня на землю. Пёс Симаргла, Свет-да-жар? Прошу-у-у тебя-а-а!

Но его слова унесли потоки воздуха.

Тогда Алекс, рискуя свалиться, в отчаянии дернул пёсика за уши и еле успел обхватить его за шею. Его заволокло струями необжигающего пламени. Он глянул назад, вернее, наверх. В белёсом небе алел огненный хвост.

Алекс снова уткнулся в огненную шерсть. Его лицо словно обдувал горячий ветер. Через красное полупрозрачное марево он видел стремительно приближающуюся землю, затем рощу размером с пуговицу.

На их пути возникли огненные змеи и прыснули в разные стороны огненными шарами, кометами, звёздами, колёсами, стрелами и копьями. Их отступление сопровождалось фонтаном искр. Змеи вылетели за Алексом, а щенок сам его возвратил.

Алекс опомниться не успел, как они влетели в рощу. Перед глазами пронеслись покрытые листвой ветки. Алекс скатился с неистово лающего пса на траву и остался лежать. Громоподобный лай не давал возможности прийти в себя.

Наконец, пёсик замолчал. Алекс перевернулся на спину, над головой темнели ветки рябины. Он осторожно сел. Они сверзились на окраину рощи…

– Что ты здесь делаешь?

Алекс резко вскинул голову. Затылок возмущённо отозвался болью. На фоне поля стоял Георг. Похоже, вернувшись из Прави, он сразу отправился сюда. Щенок Симаргла, высунув язык, как заведённый скакал вокруг посла Прави.

– Я пытался до тебя дозвониться, но ты был вне доступа.

– Я велел тебе оставаться дома.

Алекс, наконец, заметил, громадные серые круги под глазами старшего.

– Да, но острая необходимость. Клады всё прибывали. Больше они сюда проваливаться не смогут. Я взял с собой Льнова и Козлова. И здесь Дарья и Гоша.

– Острая необходимость – это когда ты в вихре прилетаешь, затягиваешь брешь и тут же улетаешь, – холодно обрубил Георг.

«Знаю» – так и не было произнесено.

Повисла неприятная пауза. В этот момент из соседних кустов затренькало. Алекс чуть не потребовал: заткните свой проклятый айэмфон. Но вовремя сообразил, что это запела птичка.

«Чуть еще большим дураком себя не выставил. Хватит мне поездки на огненном псе. Так Георг злится, потому что думает, что я его призвал», – понял Алекс и поспешил оправдаться:

– Я не приманивал пса Симаргла. Он, наверное, увидел летающие огни и прилетел посмотреть. Он еще непослушный щенок…

Алекс запнулся и умолк.

Под взглядом Георга он сам почувствовал себя глупым щенком. На него резко навалилась усталость. Ком в горле перекрыл воздух. Его затошнило. Алекс не мог поверить и не мог ошибиться, до этого момента Георг никогда не смотрел на него разочарованно.

Старший разочаровался в нём?!

– Вставай! – велел Георг и отвернулся. – Отвезите его домой.

К Алексу подошла Даша Сахарова, молча помогла встать.

Георг обернулся.

– Не вздумай переходить. У тебя словно нет умения. Понял?

Алекс, потупившись, кивнул. Побоялся снова увидеть разочарованный взгляд.

Даша подвезла его на машине. Почему-то с ними ехал притихший щенок Симаргла.

Алекс находился в прострации. Он ведь помог собирать клады и ведовал по умению.

Сколько кладов с рассветом превратились в уголь или черепки?.. Нужно потом спросить Истидара. Но он же ведовал по умению.

Даша забрала щенка Симаргла.

Алекс вошел в квартиру и очутился в маминых объятиях, теплых и крепких. Ее духи щекотали ноздри и напоминали о шоколадных конфетах. Когда Алекс был маленький, мама давала конфеты, их обёртки издавали тот же щекочущий сладкий аромат. Так пахли только те конфеты, которые приносила мама.

– Ты хоть понимаешь, как мы переживали? Отец чуть не поседел. Георг понятия не имел, куда ты ушел.

Алекс почувствовал, как от страха проваливается под землю. А мама отпустила его и уже набрала чей‑то номер.

И в такую рань ей сразу ответили.

– Он вернулся. В полном порядке. Да. Встретимся на работе.

Похоже, отец искал его по капищам.

Затем мама набрала еще один номер, опять ответили мгновенно.

– Окончательный отбой, – сказала она и завершила вызов.

Значит, Алекса искали и дяди, мамины братья.

Повисло душное молчание. Мама буравила Алекса взглядом.

Не нужно было врать, что переночует у Георга. Это брат всегда предупреждал, что забирает Алекса, а не наоборот.

Когда родители узнали, что его у старшего нет? Когда не смогли с ним связаться? И вот почему Георг вернулся из Прави и сразу направился в рощу.

Длинные мамины волосы, как всегда, были закручены во внушительную шишку на затылке. Как бывало, она шутила: «Подушка безопасности. Если ударится головой или упадет, затылок защищен».

– Кто тебе разрешил ездить за город, да еще ночью и без старшего брата? Мы чуть в «Терем» не позвонили. Клады добывать очень опасно. Ты совсем своей жизнью не дорожишь?

– Мам, пожалуйста. Там была Дарья Сахарова, – нашелся Алекс.

«Да что я маленький, что ли? Я же по умению ведовал», – но заявить такое вслух он боялся, чтобы во второй раз за утро не почувствовать себя глупым щенком.

– У тебя в аномальной зоне телефон звонки не принимал. Хорошо хоть твоя сестра вернулась со слёта и сказала, куда ты направился…

Скорее всего, на рассвете родители попытались связаться с Георгом, и тут вскрылось, что он в Прави. Тогда они позвонили Алексу, но такое засилье кладов превратило рощу-53 в аномальную зону. Сотовая связь в ней частенько пропадала. Не зная, где Алекс, папа с мамиными братьями пошли его искать.

А после добычи кладов, Алекс был так подавлен из-за ссоры с Георгом, что забыл про майфон.

Финиста вернулась, и Цепков доложил ей, где обретается ее младший брат. Финиста поскорее успокоила родителей. Если после Финистиного сообщения папа с мамиными братьями отправились по домам, Алекс вернулся раньше них. Чувствовал он теперь себя препаршиво. Всю семью переволновал.

– Объясни, что с тобой происходит?

– Я ведовал по умению. Понимаешь, клады проваливались из Болотной Республики через старый переход в моей области.

– Ты их собирал, – обличительно припечатала мама.

– Они пересушились. Там было много чистых. Я должен был.

Молчание. Мама понимает, лучше всех понимает про души, привязанные к чистым, на деле окроплённым кровью сокровищам. Она всё понимает. Но Алекс действительно провалился. Не потому, что спасал узников чистых кладов, а потому что не доверился единственным людям, на чьи локти и плечи опирается, за чьи спины прячется.

– Как я пройду инициацию, если ничего не умею делать?

– А как Георг и Финиста проходили? О нас бы хоть, о Георге подумал!

Алекса словно ледяной водой окатили и тут же кипятком ошпарили.

Мама вздохнула.

– Бесполезный разговор. Иди спать. Ты должен был сделать это шесть часов назад.

Алекс юркнул в свою комнату. В ушах звенел срывающийся голос мамы. Перед глазами стоял полный разочарования взгляд Георга. Осталось только огрести от Финисты и отца. Но Георг в нём разочаровался. Такого не должно было произойти. И он должен, он обязан вернуть, нет, получить, наконец, признание старшего.

Сейчас Георг руководит в роще. Наверняка Гоша с голоса Цепкова уже рассказал ему, что да как.

Приглушенно хлопнула входная дверь. Мама ушла на работу – изучать чудесные растения Закромкских царств. Через неделю родители перестанут дневать и ночевать на работе.

Алекс ложиться спать не собирался. Через полчаса вставать в школу.

Позже Истидар прислал сообщение. На рассвете больше половины добытых сокровищ превратились в уголь и черепки. Остальное переправили в Тридесятое, и Финиста установила, неизвестно что там был за жар-да-свет, но высушив раньше времени клады, он обрёк сокровища на превращение их в уголь. Чтобы ведуны ни делали, сокровища были обречены. Зато скольких кладовников освободили. И теперь у них горы глиняных черепков. А угля хватит, чтобы всё лето круглые сутки шашлыки жарить. И все артефакты и корабль остались.

Всё-таки были клады, которым подошел срок высушиться. Ими казну своей разросшейся команды и пополнили. Миллионером никто не стал, но теперь можно не беспокоиться, что там будет на Зилота, а на Купалу можно сосредоточиться на обрядах. Самым ценным было то, что все в кои-то веки повеселились.

Многие выставили фотографии расцвеченной огнями рощи и селфи с копшами. Всем понравилось фото, на котором Лада Причудина с Зинкой Юловой нацепили на себя рекордное количество украшений. Головы им венчали шлемы, украшенные височными кольцами. Финиста наподобие таких носит на важных приёмах. У Причудиной вместо браслетов руки закрывали короны. На заднем плане разными цветами пылала роща.

На кухонном столе лежала записка от родителей на сегодняшнюю дату, мол, наш сын плохо себя чувствует. Решили отпросить его от школы. Алекс с непреклонным видом смял записку и бросил в мусорное ведро. Затем поскорее залез в школьный чат и удалил аналогичное сообщение, которое родители отправили класснухе. Если Маргарита Самсоновна и видела, Алекс скажет, что оклемался. Не отправит же она его, здорового, домой.

Не нужны ему поблажки. Алекс и после школы нормально отоспится. Вернее, после Библиотеки. Гоша будет занят нумерацией и описанием добытых артефактов. Алекс займет компьютер, заглянет в документ, в котором заговор денно-нощно фиксирует проблемы с вратами и неисчислимами.

Еще в машине Дарьи Сахаровой, глядя на свернувшегося рядом щенка Симаргла, без огня он вылитый взрослый волк-переросток, Алекс подумал: «Псы Симаргла – небесные посланники, но когда они охраняют поля, то находятся под командованием Явского посла, именуемого неисчислимами владыкой. Я же не справился, допустил бардак. Даже со щенком совладать не смог. Нужно поскорее начать исправляться».

Глава 9. Не в списке

Скука смертная и спать хочется. Последним зевком Алекс чуть не свернул себе челюсть. Рядом, подперев подбородок рукой и перекинув ногу на ногу, сидел Георг. Он написал Финисте сообщение, что здесь-де есть все нужные ведуны. Может, они с Алексом пойдут домой?

Но сестрица не ответила.

Вообще-то сидеть на камне Алатыре приятно. Его молочно-белая поверхность мягкая, как бархат, и тёплая, а еще она никогда не пачкается. В древние времена у подножия Алатыря проводили собрания волхвы-мудрецы. Тогда же в камне сами собой образовались выемки – стулья мудрецов. Вот на них-то Алекс с Георгом и расселись.

С другой стороны Алатыря стояло резное креслице – трон Зари-Заряницы. Время от времени богиня спускается из своего терема по лестнице, садится в креслице и шьет алыми нитями. Помимо лестницы, между Буяном и Правью есть мост, прозванный Хрустальным.

Скоро Заря-Заряница и Даждьбог погонят из Прави слуг Марены. Неудавшиеся захватчики сверзятся с моста и исчезнут за линией Океана-Моря. Так происходит каждый предрассветный час. После рассвета Даждьбог будет гнать солнце по небу. А Заря-Заряница, возможно, спустится на Буян – пошить ткани судеб. Тогда Алекс впервые окажется к божеству настолько близко.

Он пару раз видел богов, идущих в дымке над горизонтом или выглядывающих из-за облаков, но стоять рядом с ними ему пока еще не доводилось. В другом случае, ожидая Зарю-Заряницу, Алекс пребывал бы в восторженном нетерпении. Но из-за вчерашней добычи кладов у него на душе скребли кошки.

По небу чёрной тучей пролетели вороны Железные Клювы – настоящие великаны. Каждый нёс в когтях по ведуну. Через один вдох за Алатырём грохнуло.

– Я не сплю, – сообщил Георг.

Алекс безвольно уронил руку, которой прикрывал зевки. То, что они с Георгом тут на Буяне сидят…

Посреди ночи к Георгу явился Финистин бес-служка. Георг через переход-порог из своего дома перешел в соседний дом в комнату Алекса.

Скоро Алекс с Георгом перешли в Тридесятое. Второй шаг был полон духоты и звука сыплющегося песка. После третьего шага ночной воздух сотрясало угрожающее шипение котов Баюнов.

– В заповеднике, – определил Алекс.

Георг больше не бросал на него разочарованные взгляды. Между братьями долгих ссор не случалось.

Они подоспели как раз, когда с горы Кручи кубарем катилось визжащее воинство мелкого Навьего князька Иглова. Воины-волхвы вместе с богатырь-девицами гнали неприятеля к подножию горы. Многочисленные бесы-служки не давали врагам спрятаться.

Финиста подъехала к братьям на грозовом коне.

– Уф, отравляйтесь на Буян, узнайте, что там стряслось, и коли по силам – исправьте. Зря не рискуйте, – распорядилась сестрица вместо приветствия и со словами: «Ну, погоди, Иголка Ржавая, узнает Великая Марена о твоем предательстве» двинулась со своим воинством в Навь.

Алекс с Георгом проводили ее взглядом. Вернее, проследили за быстро удаляющимися искрами из-под копыт коня: и скакун, и сестрица были неразличимы в черноте ночи и навьих чар.

Охранять Кручу остались лебединые девы: прекрасные, могучие, грозные. Их светлая сила сейчас пугала даже больше вредоносных заклятий Иглова.

Делать нечего. Братья нацепили чёрные кафтаны, крупинками мрака и нетающего льда расшитые: Алекс – короткий до колен, Георг – длинный до щиколоток, и прошли через расщепленную пополам необычайно громадную сосну. Сосна эта еще со времён Финиста – Ясна Сокола служила вратами на остров Буян.

Буян ни мал, ни огромен. Стоит он на пересечении Океана-Моря, Хлябей Небесных и Всемирных вод.

Хоть и привычнее называть Море-Океан, но океанологи доказали, что это в первую очередь Океан, и в таком случае правильно называть его Океан-Море. Только вряд ли название-перевёртыш приживется. Куда ему против старой привычки.

На Буяне Великое Древо. Вернее, Богиня-Мать всего сущего временно стала Великим Древом, так как прежнее погибло из-за прилетевшей из космоса отравы. Какие-то неизвестные слова.

Тогда же появились Кромка и Небытие. Рядом с Богиней-Матерью произрастает росток детища погибшего Древа. Когда-нибудь Богиня-Мать передаст на его ветви царства, после чего сменит ипостась.

А пока Алекс видел Древо-Богиню-Мать берёзой, чей ствол взглядом не объять, а росток Древа – высоченным дубом, гораздо выше всех существующих дубов и непомерно маленьким возле берёзы-Матери. Мировые деревья, коим является и Великое Древо, относятся к семье невероятных растений. Человеческий мозг не воспринимает их вид и замещает его знакомым, потому и видятся они такими, какими их себе представляешь.

Помимо Великих Древ, на Буяне лежит камень Алатырь – громадный белый янтарь. Под ним ход в подмирье с источником, питающим Великие Древа. Не каждый сможет туда спуститься. Из-под ослепительно белого, как снег или соль, Бел-горюч камня, старшего братца Синь-горюч камня, бьют студёные ключи. Под ним тоже имеется ход, но в подземный, Нижний мир, из которого мало кто может выйти.

С полуночи на Буяне полно народу из Яви и Прави и незваных гостей из Нави. Прибыв на остров, Алекс с Георгом целых пять минут низвергали оберегами и заговорами распоясавшуюся нечисть. Так они изображали из себя рвущихся в бой членов высшей знати Тридесятого царства, пока к ним с поклоном не подошел сновидец Гоша Седунов. Его «Терем» прислал.

Буян такое место, изменения на котором затрагивают все три мира. Потому Финиста и отправила на него братьев. Но действовать они будут, как светлости Тридесятого царства, а не как послы Яви и Прави.

Вместе с Гошей они присоединились к команде, обороняющей проход в Навь под Старым Дубом. Парни и девчонки под предводительством школьной знакомой Алекса Маремьяны и седьмого царевича Триседьмого царства Светозара, сражались в жаркой битве с кошмарниками. Однако стоило Георгу с Алексом подойти, как отравляющие сны духи отступили назад в Навь. Не успел никто этому удивиться, как Маремьяна указала на небо. С него над Буяном свесилась широкая светлая полоса.

«Словно ткань на ветру», – подумал Алекс.

Собственно, это и была накидка Зари-Заряницы. Для остальных срединных царств она по небу расправилась, а над Буяном вниз свесилась. Дюжина отдалённо похожих на чертей тварей бочком проскользнула мимо Гоши. Свет наступающего дня для большинства незваных гостей нестерпим, так что они поспешили вернуться в Нижний мир. Невесомое небесное полотно затрепыхалось на ветру и на прозрачных волнах океана, и белоснежных склонах Бел-горюч камня заиграл розовый рассвет.

Пока вереница гостей из Нави залетала назад в проход, Маремьяна рассказала, из-за чего весь сыр-бор разгорелся. Вчера средь бела дня нечто пробралось в Правь. В этот день небесные и земные девы собираются у Зари-Заряницы, прядут судьбоносные нити и ткут из них полотна. Нечто же устроило шумиху и привело небесных богатырей за собой на кишащий нечистью Буян. Оказалось, под корнями Старого Дуба появился новый проход в Навь. Ночью, пока Алекс гонялся за кладами, а Георг гостевал в крепости птиц Рарогов, через этот проход тучи слабых, но ужасных существ ломанули на остров, с которого можно попасть в любое царство.

Экстренный Совет Правителей Закромкских царств решил новый проход запечатать. Вреда от этого не будет, напротив, порядок восстановится. Но вернувшиеся с Буяна лазутчики, помимо вести о проходе под Старым Дубом, также сообщили, что через пресловутый ход нескончаемым потоком прут сонмы болезников, бедствий, мороков, неупокоев и злых духов. И со всех царств на Буян потянулись силы, дабы загнать Навьих существ обратно.

А следующей ночью, пока Навья мелкота с новой силой валила из прохода, малозначимые Навьи воеводы двинули свои полки в Явские государства, чтобы захватить их чудесные реликвии. Так что князь Иглов неслучайно именно сегодня вторгся в Тридесятое и попытался захватить родники с живой и мёртвой водой: эти ключи бьют на горе Круче, чья вершина в Прави, а подножие частично в Нави.

Тогда Совет рассудил, что могучие, хоть и малоопытные ведуны легко избавятся от нежданных Навьих гостей, может на проход печать поставят, заодно и опыта наберутся. То есть на Буян в эту ночь стеклась молодёжь, отличившаяся в своем ведовском умении, но не допущенная до борьбы с Навьими командирами.

Было за полночь, когда ведуны пресекли льющиеся из злополучного прохода потоки нечисти. Пока защитники прохода, до появления Алекса, Георга и Гоши вместе с Маремьяной и Светозаром тридцать человек, не давали существам из Нижнего мира прорваться, а тех, кто из них поворачивал назад в проход, пропускали. Остальные команды ведунов низвергали или захватывали разлетевшихся, разбрёдшихся, расползшихся по острову Навьих существ.

Кстати, Маремьяна не узнала Алекса.

Заговоры царского облика еще в Докромкские времена были доведены до совершенства. И так уж повелось, каждому царскому роду свойственны определённые черты. Например, в Тридевятом и Тривтором представители правящих семей имеют солнечный тип внешности: яркие голубые глаза, пшеничного цвета волосы. Улыбнется такой царь или царица – словно солнышко вышло.

Царскую семью Тридесятого окружала таинственная аура, отличала бледность кожи и утончённые черты. Царский же двор Трипятого – это как на подбор крепкие, высокие, загорелые ребята и девчонки.

Но страшные проклятия можно послать, глядя на человека или через его изображение, а недовольных царём и знатью, как и желающих захватить власть, всегда хватало. И далеко не все царские отпрыски могут похвастаться царственной внешностью. Так что давным-давно придворные волхвы вместе с бесами создали заговоры царского облика.

Покажется царская чета Трипервого царства, Лукоморья, с наследниками на Ивана Купалу. Загляденье. Мудрая красавица-царица, мужественный царь. С поседевшими висками его величество стал еще величественнее. Внешность пригожей дочки соответствует типажу Лукоморской царевны и прозвищу Солнышко. Но чтобы не прокляли ее счастье, люди видят царевну в не менее красивой личине. Наговорное обличие для нее, просто другая не менее, но и не более красивая внешность. А вот ее братец – тощий, слабый, глазки маленькие, уши оттопырены, зубы гнилые, а в личине истинный богатырь с белоснежной улыбкой.

Этими же заговорами облика пользуется приближённая ко двору знать.

О том, что высокородные особы предстают в заговорённых обличиях, знают только царские дворы, вхожие в них боярские, дворянские и княжеские семьи.

За тем, чтобы заговоры срабатывали в нужное время и в правильной ситуации, денно-нощно следят приставленные к заклятию бесы. Они не летают незримыми за человеком, к которому приставлены. Бесы могут находиться за многие километры за вратами. Но если попросить их шёпотом, они отовсюду услышат. К тому же они знают наперёд, когда их подопечному нужен царский облик, и что может помешать его накинуть. Нельзя, чтобы царское обличие наделось у всех на глазах, когда идешь по улице, только потому, что навстречу едет знакомый боярин. Или остаться без заговорённого облика во время праздничного шествия оттого, что туда пришли твои одноклассники.

В конце концов, царский защитный облик – это невероятно сильный морок. И он не только царское обличие надевает-снимает. Захочет кто нарисовать настоящий портрет царевны, обязательно что-нибудь помешает или отвлечет, или рассеянность нападет, забудешь, что собирался сделать. На фото высокородные особы получаются размытые или излучающие сияние, так что едва силуэт разглядеть можно, не то что черты лица.

Хотя изображения в царских обличиях получаются на особой, антизаклинательной плёнке, бумаге или антизаклинательном гигобайте. Антизаклинательные не потому, что фотографируют через закрыти и мороки, как раз этого они не делают. Такие анти не дают заколдовать человека по его изображению. В случае знатных семей – по их царским обличьям.

Георг взял основу заговора облика для создания некоторых закрытей. Его самого в обличии Великого князя Тридесятого не узнала посланница Прави Виолетта. Глядя на Алекса и Георга, она на полном серьёзе тихонько спросила у Гоши, кто эти парни. Они дворяне али бояре? И придет ли их общий знакомый Георг Гоффман?

Гоша отшутился, что сновидцы приносят пользу, когда спят и видят сны. Унылое ха-ха: «Терем» и другие послы Прави считают Георга сновидцем, а Гошу послом Прави. Потому и прислали Гошу как посла. Утешает, что эту затею с подменой умений перед «Теремом» провернул Георг с помощью Гоши, а не наоборот.

Алекс подавил очередной зевок и задрал голову к небу. Над их половиной острова клубились тучи: Грозовая канцелярия перекрыла мост в Правь и время от времени била по небу молниями. На другой стороне Алатыря, над креслицем Зари-Заряницы продолжало висеть полотно рассвета.

Отряд ведунов, сборная солянка непонятно из каких царств, карабкался по коре Великого Древа-Матери. Из-под Бел-горюч камня выбрались чаровники, претендующие на звания воевод в своих царствах. Один из них наступил на солнечного зайца. Зайцу хоть бы хны, он бестелесный. Но невнимательного чаровника теперь распекали налетевшие в обличиях сорок вещтицы. Это они притащили солнечных зайцев вместо фонариков.

Натренированные Цепковым порчельники были в ударе. Они носились по молочной поверхности Алатыря и крутым склонам Бел-горюч камня, гоняли врагов вокруг резного креслица Зари Утренней Заряницы, охотились на беглецов в открытом океане.

Злобные духи вылезли из самых мелких и тёмных трещинок в Нави и до этого с ведунами не сталкивались. Так что не сразу раскусили, чем им грозит знакомство с Цепковской сворой. А те ловили злобных духов, чтобы заставить их работать в филиалах центра Изучения и Практического Использования Порч и Проклятий в «Тереме».

Георг уронил голову Алексу на плечо. Младший вздохнул…

Сколько им еще здесь сидеть?

Справа от них Бел-горюч камень, за ним утёс, слева пологий берег, а перед ними из-под корней Старого Дуба сверкает чернотой проход в Нижние царства. Чернота копошилась у входа, но войти не решалась. Глядя на ее переливы, Алекс передернул плечами.

Гоша, сидевший на широком, как лавка, корне Старого Дуба, подвинулся поближе к проходу.

– Я не сплю, – буркнул Георг, выпрямил спину, но глаз не открыл.

Еще пара теней прошмыгнула назад в Навь.

Финиста до сих пор не ответила на сообщение Георга. Должно быть, всё еще гоняет Иглова по Нави. Что ж, как братья Финисты, они взяли на себя охрану прохода, с которого всё и началось. Но они не должны привлекать внимания.

– Сидор, блин!

Взрыв смеха и медвежьего рёва. Стайка бесов, с которыми дрались берендеи, расшиблась об хохот и провалилась в Навь. У Алекса голова заныла от того, сколько заветных троп рядом с ним разом открылось и закрылось.

Вот нужно ему знать, в Железное царство или Заветное бесы проваливаются?

А седьмое чувство подсказывает такие вещи немедленно, хочет он того или нет.

Мимо, покатываясь со смеху, прошли две девушки.

– Он нарочно, что ли? – давилась смехом одна.

– Это ж Сидор. Он всё время забывает. Прикинь, Влас рассказывал, однажды Сид забыл, обернулся в медведя, а потом опять забыл, что без «шкафа», и назад в человека в центре города да в субботний вечер. Одежда в ветошь. Сид назад в медведя. Ну, приятели-подруги лоскуты с обувью в Сидоров рюкзак. Так и поехал домой медведем.

– Что ж он себе «шкаф» не набьет? – снова залилась хохотом первая берендейка.

– Родители против татуировок.

Алекс знать не знал Сидора. А вот «шкаф» – это заговор, нанесённый на оберег или вытатуированный. Без него одежда берендея, вернувшего себе человеческий облик, станет полуистлевшими лохмотьями, как у анчутки. То есть без «шкафа» почти голый окажешься. Никакой невидимый бес не хватает одежду и не одевает ее со скоростью света на владельца амулета. Под медвежьей шерстью берендей – человек, и одежда остается на человеческой сущности. Но есть в перекидывании что-то, сходное с переходом грани, отделяющей Явь от измерения неисчислимов. Если берендей забыл «шкаф», перекинулся в медведя, а потом снова в человека, конец одежде.

Сколько лет Сиду? Козлов с детского садика так не позорился.

Царевич Светозар проводил берендеек тоскливым взглядом. Конечно, не все Навьи порождения боятся дневного света, в любой момент из проёма могут снова полезть суматохи, ужасы и бедствия. Но пока остальные ведуны носились по земле и воздуху, а некоторые бултыхались в океане, стражи прохода скучали.

Оставлять открытым проход нельзя. Пока затишье, его можно запечатать. Для Алекса с Георгом поставить печать – незначительное усилие, но среди ведуний Тридевятого Алекс узнал двух Явских посланниц. А из Кромки прибыла посланница Полина. Вертлявая девчонка с бледными конопушками на щеках и отливающими золотом светлыми волосами. К слову, Алекса же посланницы знать не знали.

Девчонки из Тридевятого вместе с Полиной остановились неподалеку от Старого Дуба. Наверняка уже решили, кто из них запечатает проход. Или они поставят печать все вместе. Влезать в их дела Алекс не собирался. Подло отнимать у идущих на риск сестёр по умению возможность поведовать. Девчонки сами, кроме Полины, явились в качестве чаровниц, а не посланниц.

К тому же Алекс знает, что он один из них, а они нет. Поставь он сейчас печать, и все подумают на Полину – она открывшаяся, то есть не скрывается. Никто не заподозрит бледного сероглазого представителя Тридесятовской царской фамилии в том, что он Явский посол. Никто, кроме девчонок. Вряд ли бы они его сдали, но рисковать нельзя.

А если девчонки поймут, что на Буяне есть еще кто-то с таким же умением, как у них, то каждый, кто присутствовал этой ночью на острове, даже бледные аристократы из Тридесятого, станут подозреваемыми в том, что являются Явскими послами или посланницами. Правда, народу здесь прорва.

Алекс прикусил губу. Девчонки перешёптывались и запечатывать проход не спешили. Может, они не знают как? Ну нет, быть такого не может. Знание о переходах приходит…

«Ну, сейчас затишье, запечатывайте вы уже, а то тьма в проходе, она живая, чего доброго, выползет. Отойди, они не будут запечатывать, пока ты смотришь», – мысленно приказывал Алекс Гоше.

Но горе-сновидец не умел читать мысли, зато заметил, что Алекс буравит его взглядом, и подошел.

– Всё в порядке? – мягко спросил он.

– Я не сплю, – нахмурился Георг, но глаз не открыл.

– Вас понял, ваша светлость, – ответил ему Гоша.

– Постой рядом, – приказал Алекс. – А всё, можешь идти, – разочарованно протянул он: посланницы скрылись за Бел-горюч камнем.

Печать они так и не поставили.

Гоша понимающе кивнул и вернулся, где до этого сидел. Если кто из Нави выскочит, остается надеяться, что на Гоше мощные обереги, или нежданный гость не обратит на жалкого сновидца внимания.

На пологом берегу порчельник из Цепковской своры спешно сорвал с себя рубашку. Обереги на ее изнанке мешали подобраться к устроившимся на песке неупокоенным духам. Кто-то его окликнул. Парень обернулся. Алекс почти позавидовал четырём кубикам пресса. Но реальность такова, что сейчас по-настоящему завидовать он мог только тому, кто в данный момент спал и видел сны. Даже страдальцу, терзаемому кошмарами, чёрной завистью бы обзавидовался.

Полина в сопровождении облачной девы вернулась к Старому Дубу. Светло-жёлтые одежды небесной жительницы источали мягкий свет, обращающий в бегство Навьи создания. Обменявшись с Полиной парой фраз, она что-то черканула в небольшой записной книжице.

Алекс переглянулся с резко выпрямившимся Георгом. Через секунду Алекс подскочил к девушкам и беспардонно сунулся в записную книжицу.

– Что за список? Мы с братом есть?

Он узнал заговорённые страницы: кто прочтет, навредить записанному объекту не сможет. «Аполлинария Мокеевна Андронова. Кромка», – прочитал он про себя последнюю запись.

Помимо Аполлинарии, на странице были имена других незнакомых Алексу людей.

– Я не в списке! – возмутился он.

– Ты не в списке, – подтвердил Георг, тоже заглядывая в книжицу.

– Что такое? – с вопросом к ним подошла Меланья Орловская, боярышня Тридевятого царства.

– Список Явских владычиц, – любезно ответила ей Полина-Аполлинария.

– А-а, – разочарованно протянул Алекс. – Мы думали, вы салон какой организовываете.

Меланья нахмурилась и ответила:

– Ваши сёстры уже брали из владыческих под защиту, ничего не вышло.

Меланью можно понять, она испугалась за своих подруг – Явских посланниц. Между прочим, ее подопечные притворялись весьма неплохими чаровницами. Но вот бы они уже запечатали ход.

Чего тянут, спрашивается?

Алекс с Георгом вернулись на насиженные места. Если что перед облачными девами за Явских посланниц заступятся лебединые девы.

– Я переехала в Кромку! – качала права Полина. – Больше я прятаться не собираюсь!

Из прохода щурилась на белый свет морока – длинная, тощая, костлявая, и сама цвета кости. У нее были неестественно впалые щёки, ввалившийся нос и покрытые костяными шишками руки.

Младший стрельнул глазами в Георга. Старший коротко кивнул.

Повинуясь словам заговора, вороны Железные Клювы закружились над морокой и так прижались боками друг к другу, что образовали беспрерывный круг.

– Великий Алатырь! – воскликнул царевич Светозар.

Он вскочил на ноги, выхватил меч-кладенец…

– Провались, откуда взялась, – завершил заговор Алекс, расправляя складки на кафтане: это действие не имело к заговору никакого отношения.

Темнота из прохода схватила удивленную мороку за шишковатые плечи и утянула назад. Выглядело так, словно она ее проглотила. Вороны Железные Клювы чёрной тучей пронеслись за Великое Древо-Мать.

Царевич Светозар так и застыл с поднятым мечом.

Глядя на него, Маремьяна расхохоталась и хлопнула его по плечу:

– Светозавр, ну ты и якорь!

Вернулся от Бел-горюч камня Гоша, утоливший в ключе Бодрящем жажду и желание спать. Сгонял, пока Алекс с Георгом узнавали, что там за список. Попить из бодрящего ключа – всё равно, что всю ночь спать крепким сном.

Когда Алекс с Георгом только прибыли на Буян, Гоша сразу предложил им бодрящей водицы. Георг отказался. Иначе это всплывет утром на подтверждении статуса ведущего сновидца.

У «Терема» есть специальные палаты, защищённые пресекающими жульничество заговорами и оберегами, предотвращающими захват спящего тела духами и чертями. Экзаменуемый должен заснуть в такой палате, а потом рассказать, что ему приснилось. Сновидцы способны настроить себя увидеть вещий сон. От точности предсказаний, то есть насколько они совпадают с предсказаниями послов Прави, зависит статус сновидца в «Тереме». У Георга неизменный статус ведущего сновидца, правой руки посла Прави, то есть Гоши.

«На деле, – обиженно думал Алекс, – Гоша и левой ступнёй Георга считаться не может».

Будучи послом Прави, Георг во сне и наяву получает много знаний о грядущем. Вот их он и рассказывает на экзамене избирательно. Послов Прави не экзаменуют, но они докладывают в «Терем» предсказания, которые сочли важными. И Гоша вещает их «Терему» со слов Георга.

Заговоры на жульничество выявляли предметы и отвары, помогающие увидеть вещий сон не сновидцам, или одержимость чёртом или духом – существами, которые, как и другие неисчислимы, ведают будущее, но еще и способными вселиться в человека.

Георг получал свои знания оттуда же, откуда сновидцы вещие сны, а меры, принятые «Теремом», не отличали сновидца от посла Прави.

Алекс тоже отказался выпить бодрящей водицы в поддержку Георга. Он отоспался днем после школы, и теперь бодрствование ему давалось немного легче, чем Георгу.

Полотно Зари так и свешивалось над Буяном. Из океан‑морской пучины показалась громадная клешня. Рак – одно из баснословных небесных существ той древней эпохи, когда олицетворения хтонических сил великаны-богатыри ходили по земле. Теперь основное место жительства этого Рака – Звёздное царство в Прави. Из океанских волн Рак начал свое восхождение по воздуху, и Алекс решился. Они с Георгом так и не поговорили про воротца в роще-53.

Георг сидел, идеально выпрямив спину, и смотрел в черноту пресловутого прохода.

– Послушай, вчера…

И Алекс рассказал Георгу про воротца, через которые накануне сыпались клады.

– Конечно, у меня много предшественников, но создать проход в толще земли да в топь Болотной Республики – это чудачество. Через него только духи и могут проходить. Что, собственно, и произошло. Неудивительно, что мы эти воротца не обнаружили. Меня тревожит, что некто или нечто нашел их и погнал через них в Третье клады. Сомневаюсь, что этот некто хотел таким образом обогатиться.

Георг легонько вздохнул.

– Накануне я не заметил подземных воротец. Твое присутствие действительно было необходимо. Только…

Только это слишком смахивает на идеальную ловушку для Явского посла. Вчера, перед тем как уснуть, Алекс и сам это понял.

Воротца и сыплющиеся из них клады – приманка, проклятые клады – капкан. А может, проклятые клады должны были напугать, чтобы посол Яви куда-нибудь перешел. И во время перехода его бы сцапали. Наверняка погубитель на это способен. Хорошо, что врата закрыл Чур.

Но как можно было не сообразить про ловушку?

Вот глупец!

Стыд, охвативший Алекса, достиг температуры лавы извергающегося вулкана.

– Подозревать всё и вся невозможно. Клады и раньше сбегали. Знаешь, псы Симаргла могут выследить любое вредоносное существо. Мне рассказали, какой переполох устроил пёсик. Вы решили, что он играет. Но расскажи, при каких обстоятельствах он появился.

– Он выпрыгнул на меня из куста. Я всё думаю, что было в том кусте? Вокруг столько огней, а в нём словно спряталась темнота. Своим огнём щенок ее уничтожил. Хм, если тот, кто прикрывался тьмой, меня увидел – дела плохи.

– Закрыти не позволяют вредоносным силам тебя увидеть. Другое дело, если бы опасность на тебя напоролась, или ты бы сам на нее налетел. Кто бы ни прятался за тьмой, щенок Симаргла счёл его достаточно опасным для живых. Опасная для жизни сила рядом с полями, которые он охранял. Клады его не интересовали, и вдруг он срывается с поста и начинает гонять нечто? А в итоге тащит тебя в Правь. Зря хмыкаешь: ему бы это и в Третьем царстве удалось. И знаешь, момент, когда он решил тебя покатать. Мне показали чёртову дюжину видео, как он смахнул тебя с дерева.

Георг многозначительно замолчал. Совсем как когда делал с Алексом уроки и ждал от него ответ. Выходит, на дереве… О нет!

Алекс закрыл лицо руками. Он опять почувствовал себя глупым щенком. Отвратительное чувство. Георг похлопал его по спине.

– Кого бы пёсик ни загнал на дерево, – это его добыча охотилась, если не конкретно на тебя, то, по крайней мере, на случайного владыку границ, который закроет воротца. Иначе щеночек не стал бы тебя катать.

– Но я не почувствовал ничьего присутствия, и обереги не сработали, – простонал Алекс.

– Вокруг тебя было много неисчислимов, одних копш сотни. Как бы ты различил среди них одного? Потому я и не хотел, чтобы ты добывал клады. И почему ты не мог подождать возле рощи?

– Прости, – тихо и устало произнёс Алекс.

– Это ты прости. Я вчера вспылил. Но прошу, впредь будь осторожен.

Эх, не напрасно вчера Георг разозлился. Окажись Алекс на его месте, сам бы разорался. Щенок Симаргла оказался сообразительным псом, почуявшим, что по чью-то душу явилось опасное для живых нечто, и защитил эту самую душу. Совсем не глупый щенок.

И пусть сейчас Георг устало потёр переносицу и уронил голову на руку, его полный разочарования взгляд так и стоял в воображении Алекса. Нет, он должен как можно скорее пройти инициацию. Нужно готовиться. Ведовать по умению день и ночь.

Благодаря закрытям окружающие не могли разобрать, о чём они с Георгом говорят. Мало ли о чём шепчутся князья Тридесятого. У каждого свои заботы.

Вдруг Георг резко обернулся. Алекс по его примеру тоже посмотрел на молочный склон Алатыря. Через мгновение за отростком Великого Древа поднялась шумиха и переместилась за Алатырь к резному креслицу Пресветлой Зари-Заряницы.

Вороны железными клювами поснимали со ствола Древа-Матери ведунов и понесли к источнику криков. У одного дворянчика треснул кафтан, в клюве остался кусок материи, а незадачливый ведун бухнулся в кусты. Знахари бросились к нему, но парнишка уже отряхивался, а громадный ворон Железный Клюв, оглушительно каркая, кружил над ним.

Светозар оглядел скучающих соратников:

– Может…

– Мы охраняем ход! – обрубила Маремьяна.

Она сама еле держалась, чтобы не помчаться на выручку мечущимся по берегу чаровникам и порчельникам.

Из-за Алатыря всё громче доносились голоса сбитых с толку и испуганных людей. Вдруг Океан-Море взволновался, и сердитая волна ударилась о берег.

– Да что там у них? – воскликнул Светозар.

– Похоже, просят Зарю-Заряницу о помощи, – заметил Георг.

– И она спустится? – переполошился Алекс.

Гоша беззвучно присвистнул.

– Не сегодня, – предсказал Георг и прикрыл ладонью зевок.

– Оставьте! – долетел из-за Алатыря отчаянный крик.

И нужно было такому случиться, что в этот момент небесный Рак отрезал клешнёй кусок рассветного полотна Зари.

Алекс смотрел, как на них падает необъятный кусок небесной материи. Размер у этого полотнища сотни тысяч на тысячи тысяч километров. Оно накрыло Алекса, Георга, Гошу, Маремьяну, чаровников, вещтиц, воронов Железные Клювы, Полину с девчонками, в общем, всех. Но полотно Зари Заряницы всё-таки необычная ткань: остров окутали розовый свет и тепло.

Попавшие под покрывало духи и бедствия заверещали и толпами понеслись в пресловутый проход в Навь мимо остолбеневших стражей. Только Алекс с Георгом остались невозмутимыми, Маремьяна наблюдала с довольным видом, а Гоша растерянно улыбался.

В это время из воды выпрыгнула громадная рыбина и взлетела так высоко, что чуть не сшибла Рака. За это он схватил ее клешнёй за хвост. Рыбина упала в воду, напоследок ударив по воде усечённым хвостом. Кусок плавника с парус корабля спланировал на Алатырь. А Рак наконец-то добрался до небесной тверди и пополз по небосклону. Разошлись тучи, засветило солнце. Рак стал невидимым. Только контуры клешней поблёскивали.

От падения рыбины поднялась громадная волна, но, нависнув над берегом, остановилась. Маремьяна, царевич Светозар – все, кто имел договор с Морским царем, – сменили на пологом берегу чаровников и порчельников, всё равно злобные духи умчали подальше от волны и стали заклинать, просить волну не обрушиваться на Буян. Волна глухо рокотала, не падала, но и отступать от берега не собиралась.

Глядя на противостояние гомонящей толпы с ворчащей волной, Георг покачал головой и полез на утёс. Алекс за ним. Гоша бросился к заклинающим волну ведунам.

– Стойте! Прекратите! – кричал он.

Наверху Георг с Алексом встали на край обрыва. Внизу клокотали чёрные волны.

Георг поклонился им в пояс:

– Могучая стихия, неукротимый Океан, обрати свой взор на меня.

Алекс затаил дыхание. Волны продолжали в исступлении набрасываться на крутой берег. Вдруг вода вспенилась, и на Георга с Алексом уставилось множество глаз.

– Здравствуй, Морская Пучина – Кругом Глаза, – снова поклонился Георг, приветствуя. – Помоги нам, пожалуйста. А я тебе вот что дам.

Он выудил из кармана ярко-красный камень и бросил его в воду. Пучина закрыла глаза.

И вот о камни снова бьются волны. Алекс выпрямил спину. Стоило появиться Пучине, он согнулся в поясном поклоне и так простоял, пока она не ушла.

С вершины утёса они с Георгом посмотрели на Буян.

Алатырь и Великие Древа необъятны. Вокруг острова зеленели волны Океана-Моря, темнели Всемирные воды, светлела прозрачная гладь Хлябей Небесных. Упавший на Буян розовый свет сошел на нет. Внизу по острову носились ведуны, метались Навьи существа, летали вороны Железные Клювы и прибывшие из Прави облачные девы.

В это время из прохода под Старым Дубом вылезло сухое, как кривая жердь, существо.

– Вот и болезники подтянулись, – устало вздохнул Георг.

И вместе с Алексом поспешил вниз. Спускаться оказалось намного сложнее, чем карабкаться наверх. К существу, так и застывшему у прохода, во главе с Полиной мчались девчонки из Тридевятого.

Именно в этот момент на Буян обрушилась громадная волна. Никого и ничего не намочила, Навьи порождения смыла, а ведунов заставила паниковать. Кто-то под шумок поставил на пресловутый проход печать. Тридевятовские девчонки с Полиной в хвосте бежали прочь от прохода.

То, что печать создана, Алекс с Георгом поняли на середине спуска, как и то, что кто-то закрыл проход, будто его и не было, а затем для маскировки поставил печать. Из ведунов на это способны только Явские послы, в этот раз посланницы.

У подножия их ждали Гоша, Маремьяна и Светозар. Остальные защитники прохода вновь собрались под Старым Дубом. Маремьяна крепко пожала Георгу руку.

– У тебя в роду точно нет никого из Трипятого? Всю зиму под парусом хожу, из каких только передряг не выруливали, но вызвать сударыню Морскую Пучину – Кругом Глаза, мне ни разу духа не хватило. И у Светозавра тоже.

Маремьяна толкнула царевича Светозара в бок. Тот заторможенно кивнул – находился под впечатлением от рухнувшей на него толщи воды. Даром что волна его не смыла, даже не намочила, и, подумаешь, он седьмой царевич Белозерья!

К Старому Дубу подбежал дворянчик – всклокоченный паренёк с едва заметным пушком над верхней губой и разбитой нижней. Это его уронил ворон.

– Там, там. Не знаю, как ее звать… посланница Прави. На нее дух покойника средь бела дня напал. Облачной девы не побоялся. Да еще возле креслица Зари Пресветлой, – сообщил он, задыхаясь от бега.

– Вот гад ползучий, – ругнулся царевич Светозар, сжимая меч-кладенец.

– Погодите судить. Неупокоенный-то, света солнечного не убоявшись, сделал цап, – рассказчик повторил рукой хватательное движение. – И полетел вверх, а за ним из кармана посланницы нить судьбы потянулась. Понимаете? Нить судьбы!

Георг незаметно сжал руку Алекса.

– Неупокоя схватили? – спросил Гоша.

– Никак нет. Волна смыла. До этого молниями били, не попали. Исчез. А нить прямо на голову облачной деве упала. Та посланница Прави здорово навернулась, когда пыталась нить словить. А нить сама выбрала, к облачной деве спланировала.

– Похоже, нить этого неупокоя и притянула, – заметил Гоша. – Как бы не его собственная оказалась.

Паренёк дальше побежал рассказывать, когда он повернулся, все увидели рваную дыру в кафтане на всю спину, а в дыре расшитую птицами вусмерть измятую рубашку. Эти вышитые птицы – обереги. Они-то и не позволили хозяину разбиться при падении.

С подачи Морской Пучины волна низвергла заполонившую Буян нечисть. Но нужно было проверить. Вещтицы в личинах сорок вместе с воронами Железными Клювами трижды его облетели. Порчельники проверяли берег. Наконец, все убедились, что волна отправила всех незваных гостей восвояси.

Когда засобирались домой, Алекс заявил, что его мучает жажда, убежал к Бел-горюч камню, там напился из бодрящего ключа и бутылочку ноль двадцать пять литра набрал. Он вернулся к Георгу и Гоше и узнал, что отправить всех по домам вызвалась Полина.

«Что ж, дам ей нас перевести», – разрешил Алекс.

Скоро Полину начнет глодать тоска по Третьему. Но она открыла свое умение, и путь в Третье царство ей заказан.

– Так, возможен недолет километра на три от границы вашего царства. А теперь сделайте три шага.

Алекс вымученно вздохнул. Явские послы, переехавшие из Третьего царства, вне опасности, вот и ведуют по умению, где могут, пока могут, даже если у них не очень хорошо получается.

Ведуны делали три шага и покидали Буян. Кто-то держался за руки, чтобы вдруг, правда, недолет, добираться в родимый край вместе.

Гоша встал перед Алексом и Георгом, согнулся в поясном поклоне и отчеканил:

– Прошу простить, ваши светлости, мне очень нужно в Тридесятое повидаться с другом. Не погнушаются ли ваши светлости таким попутчиком?

Светлости не погнушались. Георг взял за руки Алекса и Гошу. Они трижды шагнули и…

– Ну и где мы? – требовательно спросил Алекс, хотя и сам прекрасно знал ответ.

Трава и дорожка были усеяны золотыми скорлупками лесного ореха. Из-за обилия белок казалось, что сосны украшены оранжевыми огоньками. А над треугольными верхушками виднелись нарядные крыши хрустальных теремков. Досюда долетал шум волн. Пахло хвоей и морем.

Алекс закрыл глаза и медленно выдохнул.

Вот так небольшой недолет!

Нет, серьёзно, Гвидоново княжество?!

Какие три километра? Трижды три тысячи! Они сейчас за Буяном. Отсюда плыть и плыть до континента.

– Три шага, – скомандовал Алекс.

Даром что оранжевое Небытие, похоже, заснуло.

На этот раз они очутились под козырьком подъезда Георга.

Улицу оглашал визг. За поворотом крутились бесы насыщенного вишнёвого цвета. Значит, Агата поблизости.

Георг с Гошей отдали Алексу свои кафтаны и, оставшись в брюках с рубашкой, поехали в «Терем». Георгу нужно подтвердить статус ведущего сновидца. Старший ни в какую не хотел переносить экзамен. Из-за этой поездки Гоша вчера оставил возле дома Георга свой автомобиль. Про Буян «Терем» узнает от Совета правителей Закромкских царств.

Алекс занес кафтаны к Георгу, пошел к себе и через пятнадцать минут, жуя на ходу булку, мчался в школу.

Слава бодрящей водице!

Когда он миновал Тупик, маленькая кикиморка захотела прокатиться на его плече.

– Осторожно!

Алекс увернулся, но кикиморка коснулась-таки его плеча длинным пальчиком, завизжала и упала в траву за бордюром. Ее обняла другая кикиморка, зло посмотрела на Алекса, открыла рот, чтобы проклясть. Глупо – проклятье такой мелкой нечисти рассеялось бы, не долетев. И вот она испуганно замерла – узнала и Явского посла, и форму на нём. Обереги на школьном пиджаке не церемонятся с мелкими бесами.

Палец у пострадавшей кикиморки сильно распух.

– До заката не пройдет, – оценил повреждение Алекс.

Вылечить неисчислима после встречи со школьной формой даже Истидару хоть и по силам, но тяжело. Такие въедливые заговоры, но кратковременные. Больше трёх дней неисчислима не мучают. А неисчислим запомнит, что будет, надумай он лезть к человеку в школьной одежде.

Алекс достал моток ниток и присел на корточки, протянул нитки пострадавшей.

– Прими.

Всхлипывая и шмыгая длинным носом, кикиморка протянула здоровую руку.

С ним поравнялись Ника с Агатой.

– Алекс, ты чего тут?

– Здесь неисчислимы.

Алекс с невозмутимым видом поднял старенький майфон-раскладушку. Для неведа над травой комок ниток сам собой запутывался, а камера в телефоне в лучшем виде снимала невидимых для него неисчислимов.

– Здесь две кикиморы, – нарочно сообщила Агата для Алекса. – Ну, ладно, я пойду, и так опаздываю.

Ясно, Агата проспала. Похоже, в свой лицей она приедет к третьему уроку. Алексу с Никой сегодня ко второму. Они без спешки придут вовремя. Алекс с Никой засняли кикиморок, позирующих с мотком ниток: хулиганки уже запутали его намертво.

Когда Алекс с Никой вышли из подземного перехода, Агата всё еще стояла на остановке и ела мороженое. Нет, приедет она только к четвёртому уроку.

***

Через пару дней Гоша расскажет, что с подачи Полины всех раскидало не по своим царствам, в том числе по подземным и подводным, кое-кто бухнулся в резиденцию к Морскому царю. А чародея из Тривторого, лохматого, улыбчивого паренька, зашвырнуло на Крайний Север. Его оттуда полузамёрзшего бесы-служки вынесли и понесли мимо Тривторого на Макарийские острова отогревать.

А посланница Прави Виолетта сообщила Георгу: болезник, на которого кинулись Тридевятовские с Полиной, был погонщиком ротавирусной инфекции.

– Какой кошмар! – восклицала она по телефону. – Все прибывшие на Буян владычицы заболели.

– Так на Буяне были Явские посланницы? – удивился Георг.

Его искреннее удивление в голосе не вязалось с сосредоточенным взглядом.

– Да! Кстати, почему ты всё время называешь их Явскими посланницами? «Терем» в начале года объявил Явских послов владыками пространства и переходов. Во всех официальных источниках они владычицы и владыки…

– Так их называют неисчислимы.

Алекс с Георгом искренне сочувствовали заболевшим, но так же они ведали, что не все Явские, побывавшие на Буяне, заперлись в туалетах, и что минимум один владыка границ и переходов не попал в список облачной девы.

Глава 10. В одиночку

Разыгравшийся ветерок обдал Алекса пылью.

– Не очень-то красиво, – пристыдил его Алекс.

Но ветерок не услышал: полетел гонять паровых бесят, резвящихся над полосатой трубой Жиркомбината.

После Буяна Алекс пару дней после школы просиживал часы у Гоши в Библиотеке, прежде чем появилось одно-единственное задание: прогнать блазню. Алексу не хотелось тратить время на эту мелочь. Чтобы реабилитироваться после позора со щенком Симаргла, ему как минимум нужно низвергнуть неупокоя. Но если он будет привередничать, очередной неупокой чудесным образом не появится, а блазню какой-нибудь порчельник на пути из леса, идущий с обряда, прогонит.

К тому же неприятно вспоминать, но в доме тётки Сахаровой его обморочила блазня, прикинулась некошным. Если он на этот раз с ней справится, сегодняшний успех сгладит его прошлые провалы.

У Цепковской своры в полночь назначено собрание в лесу на горе. Помогут новому чаровнику связаться с тотемным предком и получить от него чудесного помощника или бесов-служек. Георг освободится в «Тереме» и тоже придет – проверит, что обряд инициации прошел скрытно от «Терема» и гладко для чаровника. Ведь только внимания «Терема» и ссор с тотемами им не хватало. А бесам-служкам нужно сразу дать задание, иначе такой визг поднимут, что «Терем» примчится. Так что порчельники, а заодно и Георг не помешают Алексу разобраться с блазнёй.

Вот он и пошел прогонять блазню. Один.

Правда, когда он вышел из подъезда, то свистнул духов в попутчики. Откликнулось семь юнцов: теплых ночных весенних ветерков. Они хрипло рассказывали анекдоты в кронах тополей, закручивали пыль столбами, кружили духов и бесов, высыпавших на ночные улицы.

Алекс оставил позади железные пути. В Тупике было два высоченных фонаря. Сейчас они заливали дорогу белым сиянием. Их света хватало до освещения на проходной бетонного завода, мимо которой прошел Алекс, и трёх фонарей: двух белых и одного зеленого – на низком здании за забором после следующего поворота.

Алекс повернул, прошел мимо фонарей, теперь впереди горели огни проспекта.

«Лучше всего, если опять будет блазить некошным», – раздумывал он.

Георг знал, чего ему стоило противостояние озлобленному хранителю дома.

Когда Алексу было пять лет, они с Георгом и дядей Мстиславом, маминым братом, поехали осваивать заброшенную после смерти дедушки дачу. Пока дядя и Георг копались в сарае, Алекс зашел в домик, и там в него полетела посуда, а из тёмного угла на него зло таращились огромные жуткие глаза. Спас его Георг. Прогнал некошного в подпол веником. Прибежавший на шум дядя Мстислав велел племянникам уйти под яблоню, а сам взялся усмирять обиженного домового. Алекс помнил, как старший брат взял его на руки, а он сам, глотая слёзы, уткнулся Георгу в шею и лепетал про страшные глаза.

Георгу на тот момент было двенадцать. Он ходил в Правь и полгода назад временно принял на себя обязанности Навьего посла. В Прави он узнал предназначение Алекса и надеялся, что младший начнет ведать как можно позже. Алекс начал ведать, и это круто изменило жизнь всей семьи. Георг, и как ему только свезло, обманул даже «Терем». Все стали считать его двоюродным братом Алекса и Финисты. Все, кроме родителей и на тот момент нескольких присягнувших им в верности товарищей.

Наконец, Алекс вышел из Тупика. Пробренчал дежурный трамвай. Вернувшиеся от трубы Жирового комбината ветерки снова обдали Алекса пылью и умчались за трамваем. Алекс свернул влево на светлую дорогу между бетонной стеной и рядом тополей. За его спиной на фоне звёздного неба темнели силуэты сосен: сосновая аллея вдоль всё того же высунувшегося из Тупика Г-образной формы громадного здания.

Чем ближе к блазне, тем сильнее Алекс беспокоился. Не хотелось ему сегодня бродить по ночному городу. Еще и бейсболка, заговорённая, дабы не узнавали надевшего, куда-то запропастилась. Закрыти закрытями, а к бейсболке Алекс привык. Он всю квартиру перерыл. Безрезультатно. Словно черти утащили. Но на самом деле не мог же домовой разрешить чертям влезть на свою территорию. Ведь не мог?

И что, если на Алекса сейчас кто-нибудь из Цепковской своры наткнется? Порчельник, конечно, пойдет с ним. И всё равно тревожно.

Как сейчас легко развернуться и убежать домой, и как он потом себя грызть будет!

Алекс шел вперед. Его неспешно догнал полуночник – высокий, как два фонарных столба, дух улицы. В руке у него фонарь: белый светящийся шар, окружённый синим ореолом. Полуночник проводил Алекса до подземного перехода и отправился своим путём. Огни проспекта остались за спиной.

Когда Алекс днем шел из школы, вниз по улице из открытого люка бежала вода. Ему с Никой и Дашей Сахаровой, провожатой Алекса, пришлось шлёпать по широкому потоку. Сейчас поток иссяк, а на влажной дороге застыли кривые песочные полосы.

Ветерки подождали, когда полуночник повернет в другую сторону, и нацепили личины. Теперь Алекс шел в шумной компании трёх парней и четырёх девушек.

У дома с аркой, там, где нужно переходить дорогу, на самой макушке хилой берёзки стояла белоснежная девушка в кипенно-белом платье и смотрела в сторону леса. Одна из девушек-ветерков подлетела к ней. Они тихо переговорили. Остальные ветерки сняли личины и бросились трепать распущенные волосы русалки. Длинные локоны заметались в воздухе. Русалка звонко рассмеялась.

Алексу в кои-то веки стало жутко, и он поспешил дальше.

«Изгнание мелкой пакости отодвинет мой промах с кладами, – обещал себе Алекс. – Фу ты! Как же непривычно выглядит школа ночью».

Пока Алекс обходил школу, она следила за ним слепыми окнами, будто пустыми глазницами. От этого Алексу еще больше стало не по себе. Как вообще пустые глазницы могут следить? Ох, и это его школа!

А ветерки шептали в нависших над дорогой кронах вязов и ясеней.

Над врезавшимся в склон школьным двором через дорогу стояли двухэтажные дома. В первом есть магазинчик, куда Алекс с одноклассниками часто заходит после школы, а иногда и на переменах. Сейчас он закрыт.

Алекс прошел мимо магазина до конца дома, туда, где повернулись к школе торцами пятиэтажки. В нескольких окнах горел малиновый свет. Здесь с горы спускалась дорога и разделяла двухэтажные дома. Второй дом справа от дороги был расселён две недели назад, скоро будет снесён. Приземистый деревянный кубик в два этажа – и есть обиталище блазни. Алексу показалось, оранжевый свет фонаря избегает его стен.

Из болтовни Цепковской своры Алекс знал, что дом признан аварийным, а незадолго до расселения жильцы слышали смех, бормотание, шаги, а затем им стало казаться, что кто-то ходит сквозь стены. Приехали теремные волхвы и выдворили не блазню, а шишигу. Но дом продолжил вселять тревогу и страх. В нём не ночевали бездомные, не собирались хулиганы. И теперь Алекс понял почему. От присутствия существа кровь стыла в жилах, а ведь он даже дорогу не перешел.

Может, помимо блазни, еще кто прибился?

Кажется, вон там, за деревьями, еще один фонарь: белый.

Алекс покинул оранжевый круг света. Обереги на воротнике и рукавах кольнули так, будто обратились иголками. Ветерки испуганно засвистели-загудели и давай толкать Алекса назад.

– Пяться-пяться! – дули они в уши.

– Я из-за вас отит заработаю, – возмутился Алекс и получил пылью в лицо. – Ну, всё!

Алекс дотронулся до часов на руке и пошел вперёд. Теперь пыль, которую бросали в него ветерки, в него не попадала. Ветерки загудели и разлетелись.

«Ветреные помощнички», – неодобрительно подумал Алекс.

Холодный белый свет фонаря отбелил потрескавшуюся стену, заросли на заднем дворе казались серебряными и резко контрастировали с тенями. Посреди тропинки, ведущей к единственному подъезду, пробилась осина.

Алекс вытащил из-под футболки шнур с нанизанной на него через дырку галькой. Куриный бог качнулся в воздухе и начал белеть. Алекс подождал, когда оберег станет молочного цвета, после чего толкнул тонкую, как картонка, обшарпанную дверь.

Дыхнуло плесенью. Темнота ослепила. Влажный холод обнял за плечи. Но мягкий свет куриного бога выхватил облупившиеся синие стены, потрескавшуюся кирпично-красную плитку пола и бетонную лестницу в четыре ступени. Сразу видно, что она не родная.

Куда девалась деревянная? Развалилась? Дурной знак.

Слева от лестницы темнел широкий дверной проём. Это из него тянуло прохладой и сыростью. Рядом к стене приделана отсыревшая картонка с надписью: «Подвал».

Отличное место для неисчислимов…

Алекс напряжённо вглядывался в темноту. На миг ему показалось, в черноте вспыхнули и исчезли два синих огонька. Тут же наверху раздался скрип. Еще и еще. Кто-то ходил по площадке первого этажа. Алекс в три прыжка преодолел ступени и прислушался.

Тихо. Тревожно. Страшно.

Отчего‑то очень захотелось ретироваться в Кромку. Там сейчас день.

Свет куриного бога заполнил большую квадратную площадку, расположенную в центре дома. Вверх вела дощатая лестница на чердак. Три двери. На месте четвёртой чернел прямоугольный проём. Под лестницей в подвале кто-то ударил по трубам. В это же время кто-то пробежал по чердаку.

Алекс пошел к лестнице. Половицы скрипели и прогибались. Им вторил скрип наверху. Алекс боялся, что следующая доска не выдержит его веса, и он провалится, рухнет в подвал неизвестно с какой высоты.

«Я этим скрипом наверняка весь район перебудил, – нервничал Алекс. – Если примчит “Терем”, как я буду выкручиваться? И в школе узнают. И Георг снова будет мной разочарован».

Разочарован. Разочарован. Разочарован.

Алекс сжал губы и шагнул. Пол разразился очередным отчаянным скрипом. И тут в соболиной мантии, меховой шапке, синих семейниках и красных сапогах широкой походкой по лестнице спустился царь Трипятого царства Афон и, не сводя с Алекса взгляда светлых глаз, похожих на лягушачьи, зашел в квартиру без двери.

Блазня!

Лже-Афон выглянул, словно спрашивая «Ну, ты идешь?», округлил глаза и испарился.

Может, блазня обманула, а сама в подвале?

Алекс двинулся назад. Из-за закрытых дверей раздались шаги, голоса, скрипы, треск. Кто-то щёлкал выключателем. Лже-Афон высунулся из стены и сердито уставился на Алекса. Тот в ответ вытаращился на него. Очертания царя колебались и дрожали.

– Скорее беги через окно, – просипело наваждение и, прежде чем Алекс крикнул «Чур, меня!», растаяло.

Фу-у! Что за вонь?

Алекс всё еще смотрел на то место, где померещилось, и слишком поздно различил тяжёлые, но осторожные шаги. Но прежде волны сладковатого, мерзкого запаха заползли на первый этаж.

Алекс выхватил из кармана угольный карандаш, присел на корточки и, торопливо нашёптывая заговор, начертал охранный круг, несмотря на спешку, довольно большой. Внутри круга он поднялся и чуть не упал. На последней ступени лестницы застыла тощая сутулая фигура. Обтянутый серой кожей череп, серо-зеленое лицо, обвисшие щёки, провалившийся нос. В глубоких глазницах горел голодный огонь. Перепачканные в земле лохмотья оголяли иссушенные костлявые плечи. С рук свисала белёсая кожа. На пальцах длинные жёлтые когти.

Куриный бог давал ровно столько света, сколько нужно, чтобы осветить всё помещение. Перила отбрасывали тень, неровности на дощатом полу тоже порождали тени. У существа тень отсутствовала. Смрад разливался по площадке густыми тошнотворными волнами.

Алекс едва сдержал рвотный рефлекс. Ком в горле мешал дышать.

«Блазня блазит? – он сам себе не поверил. – Нет. Это настоящий… В Нави видел… с мороком не спутать… Откуда он здесь?»

Существо осклабилось и показало два ряда острых, отливающих железным блеском зубов. Живой мертвец. Мёртвый порчельник-отщепенец…

Георг говорил, что в области упырей нет.

Откуда этот взялся?

Порчельники-отщепенцы после смерти становятся ходячими мертвецами – упырями, именуемыми еретниками. Высох. Похож на скелет. Значит, умер давно. Но запах.

«Когда он гнил, трупный запах не выветрился и пристал к нему? – совсем не вовремя задался вопросом Алекс. – Где же он был? Там внизу, в подвале мне померещились огоньки. Это были его глаза. Вот, ё-о-о-о!»

Еретник не должен был видеть того, кто находился внутри круга, но раз Алекс по неведению встретился с мертвецом взглядом, тот теперь видит его и в охранном круге. По крайней мере, живой мертвец не может в круг войти.

Еретники, как и все упыри, хитры и невероятно сильны. В когтях ходячего мертвеца токсичный трупный яд. Сладковатый запах может вырубить, острые зубы – прогрызть стену. И не убежать – у еретника немыслимая скорость. Если еретник доберется до Алекса, выпьет его кровь, а тело съест, и следов не останется.

Единственная слабость чудовища, как только взойдет солнце, восставший мертвец должен вернуться в могилу или схорониться в подвале.

Всю ночь тут мёрзнуть?

Алекс понял: холод и трупный запах – спутники еретника.

«Почему от него так несет?! Он что, прятался в другом мертвеце?» – ужасался он.

Как такое могло произойти? Здесь должна была быть блазня. Никак не еретник. Собственно, блазня тут есть. Доброжелательная. Пыталась предупредить.

Что делать?

Еретника можно и сжечь. Но дом вспыхнет, как спичка. Железного оружия у Алекса нет. Только булавка-оберег и та из серебра.

Осиновый кол?

Оставил дома в письменном столе. Хотя Алекс понимал, с колом или без, против еретника у него нет ни шанса, ему всё равно стало обидно до слёз. Он эту деревяшку и в школу брал, и на все задания, даже на компьютерные курсы, а именно сегодня не прихватил.

Зря он прогнал ветерки.

Кого позвать?

Лешего? Лесному хозяину будет тяжело пройти мимо стольких домовых и полуночников. Похоже, полуночник этой улицы спрятался на другой ее стороне.

Домового школы?

Алекс тут же откинул эту мысль. Дух школы так зло смотрел на него глазами-окнами здания. Не придет он на помощь.

Алекс негнущимися пальцами набрал Георга. Затаив дыхание, он слушал длинные гудки.

В это время еретник опустился на четвереньки и ударил кулаками по лестнице. Раздался оглушительный грохот. Пол тряхнуло. Алекс невольно вздрогнул. Еретник ударил еще и еще, а когда, наконец, поднялся, он держал над головой половину бетонной ступени.

«В данный момент абонент не может…» – Алекс в сердцах скинул вызов.

А еретник бросил в Алекса ступень. Охранный круг, пока цел, не пропустит еретника. Но для куска бетона начертанная углём полоска – не преграда.

Алекс отклонился. Кусок бетона просвистел в шаге от него и, проломив половицы, канул в черноту подвала. Алекс выдохнул: черту круга не задел.

Еретник поднялся на площадку и стал бить по стене напротив круга. От его кулаков в стене оставались дыры. Он так дом разрушит.

Дарья Сахарова! Только бы ответила. Нельзя уйти в Кромку и оставить этого монстра. Рядом жилые дома и школа.

Алекс набрал богатырь-девицу. В этот момент стена рухнула. Алекс отвернулся и прикрыл голову рукой. Миновать удара означало оказаться в железных зубах еретника. У Жали тоже железные зубы, но панического страха стражница не вызывала, только тоску по неизбежному.

Доска обожгла левое плечо, и Алекс рухнул на пол. Острая боль резанула по уху и шее.

В голове промелькнула мысль: «Сейчас доска сломает ему шею или позвоночник, и он умрет. Если бы он только мог связаться с братом…»

Перенесись в Кромку. Ну же. Это просто. Три шага. Ну же, быстро.

«Отомри. Что я делаю? Какие шаги?» – путался Алекс.

Он лежал, закрыв руками голову. От шока он не чувствовал левый бок. Боль сконцентрировалась в лодыжке.

Совсем рядом грохнуло. Пол ощутимо вздрогнул. Трупная вонь заполняла сознание. Алекс приоткрыл глаза. Доски заграждали ему обзор. И всё же он увидел: еретник ползает на коленях и крушит пол.

На коленях?!

Они сохранили пластичность, да еще не подрезаны во время захоронения? Половицы ломаются под его коленями и кулаками, как картонка.

«Подвижный… не закоченел… и запах. Но он же высох. Как так? Не понимаю. Блин, нашел о чём думать!» – разозлился на себя Алекс.

Еретник не сидел на месте, пролом получался полукруглый.

Полукруглый?

Ходячий мертвец ломал пол вокруг охранного круга! Если ему удастся, Алекс рухнет в подвал, доски разобьются, круг вряд ли останется целым.

«Он разрушит круг. Успею я начертить другой? Я, вообще, смогу двигаться? Я уже не могу», – в ужасе понял Алекс.

Тошнотворный сладковатый запах сводил с ума. Борясь с рвотным рефлексом, Алекс слышал стоны дома. Ему показалось, что еретник одновременно бьет и по полу, и по стене. Сейчас на него рухнет еще стена. Он зажмурил глаза и приготовился к удару.

Раздался грохот. Дом сотрясся. Однако новой боли не последовало.

– Вставай!

Георг рывком поставил Алекса на ноги, влепил ему затрещину, вышиб ногой ближайшую дверь и, сильно сдавив Алексу плечо, потащил его по тёмному коридору.

Спотыкаясь, Алекс таращился на спину брата и не мог поверить в происходящее. Он обернулся и увидел, что еретник выбирается из-под обломков досок и кафеля.

Георг толкнул Алекса в комнату, так что Алекс налетел на подоконник.

– Выбирайся через окно, – приказал Георг, повернулся к показавшемуся в дверях еретнику и поудобнее перехватил остро заточенный кол.

Уйти без старшего брата?

Алекс шагнул от окна. Георг цыкнул и, вероятно, собирался снова приказать Алексу убираться. Но тут половицы не выдержали, и Алекс провалился в черноту подвала.

Сверху раздался леденящий душу крик, и наступила тишина.

Алекс перевернулся на спину и увидел, что Георг сидит на корточках на краю дыры и испуганно смотрит на него. За Георгом стоит рослый накаченный парень и держит фонарь. Это же Стас Буреломов – богатырь.

Оказалось, Алекс упал на кучу песка, насыпанную почти до потолка. Георг к нему спрыгнул и помог выбраться.

– Порядок, – улыбнулся Буреломов, передал фонарь Георгу и вышел из комнаты.

– Как тебя угораздило?

Георг озабоченно всматривался в лицо Алекса.

– Тут должна была быть только блазня, – прошептал Алекс дрожащими губами.

Взгляд Георга посуровел.

– Идти сможешь?

– Конечно. А блазня предупреждала, чтобы я ушел, – выпалил Алекс и замолчал.

Он и сам не знал, зачем раскрыл рот. Последняя фраза прозвучала жалко и не к месту.

Георг отвернулся и молча вышел на лестничную площадку.

Алекс захромал следом. Еретник лежал на полу трупом, коим, собственно, и являлся. Из его впалой груди торчал кол. Пока не пришли порчельники, рядом суетились чаровницы Причудиной. Руководила ими вещтица Зинка Юлова. Яна Сенькина записывала за Буреломовым, который вещал про битву с упырём.

– Я кинул во врага куском стены, вон оттуда, – он указал на пролом в стене, – а Гоффман…

Алекс по привычке остановился подождать сказ, но брат схватил его за плечо и потащил из дома. Они прошли мимо переломанной пополам осины и выбрались на дорогу.

Алекс не замечал, что его бьет крупная дрожь, что братская рука больно сдавливает плечо, что ушибы ноют всё сильнее, а нога подворачивается. Разочарование Георга ранило сильнее и больнее всего, чем то, что с ним произошло.

Школа проводила их слепыми окнами-глазницами. Алекс даже не посмотрел на нее. Он еле поспевал за широким шагом Георга. Свет фонарей освещал лицо старшего. Брови сдвинуты, губы поджаты. Злится, огорчён. Оттого и идет всё быстрее. Алекс почти бежал за ним.

Нужно что-то сказать, разрядить обстановку, но Алекс не мог. То, что сегодня произошло, не укладывалось в голове. Еретник в его краю, и он не был готов к такому противнику. Алекс видел неупокоенные души и упырей в Нави. В Нижний мир сам не пойдешь. Но Алекс спускался туда два раза. И второй раз бежал, размазывая слёзы… спина Георга маячила далеко впереди, расстояние между ними сокращалось слишком медленно. Не успей сегодня, может, Георг сейчас бежал бы в Нижний мир, а впереди маячила бы спина Алекса, потому что он бы уже…

У Алекса навернулись слёзы. Он готов был провалиться в водоём уныния какого‑то там царства.

Георг не выдержал первый:

– Ну, и чего ты добиваешься? Взял привычку ходить один. Почему ты не предупреждаешь, куда идешь? Как можно быть таким самонадеянным? Смерти ищешь? Сегодня тебя чуть заживо не съели. Блазня тебе помогла? Не к ночи будет упомянута. И выбрал время. Знал, что все наши будут заняты. Если бы Лес Праведный не предупредил, что ты в опасности, да ветры не налетели дорогу показывать? Упырь почти до тебя добрался!

– Разве из порчельников получаются не еретники? – выдавил Алекс.

– С чего ты взял, что при жизни он был порчельником?

Алекс изумлённо уставился на свои ботинки.

В самом деле: почему?

– Сам не знаю.

Алекс хотел добавить, что всё понял, наказан собственной беспечностью, но промолчал. Георг зло тряхнул его за плечо и потащил дальше.

– Я в первый раз так.

– В первый?! Он бы откусывал от тебя живого куски, раздирал твою плоть когтями. Оцарапай он тебя, и ты бы превратился в упыря. А ты второй раз планируешь. Ты знаешь, что я и за тобой в Навь пойду. Ты этого хочешь? А о родителях и сестре ты подумал? Ну, что с тобой делать? Наказать? Оставить без сладкого? Вынести монитор? Отобрать телефон? А может, отшлёпать? Когда ты, наконец, начнешь соображать?

Каждое сказанное Георгом слово разило наповал. Теперь Алекс хотел провалиться в Пекло. Непозволительная для него роскошь. Георг прав. Он опять не предупредил, куда идет. Не позвал с собой Льнова и Козлова. Еще бы их спасать пришлось. Или кого-нибудь толкового и сильного. Буреломова, Сахарову. И всё потому, что хотел выпендриться.

– Что с ногой?

– Да так, дойду, – прошептал Алекс.

Шок прошел, ушибы горели. Нога с каждым шагом болела всё сильнее.

Он не позволит Георгу тащить себя. Он и так скатился в глазах старшего до четырёхлетнего мальчишки, возомнившего себя волхвом.

– Тебе еще повезло, – Георг смотрел в сторону. – Будь в доме шишиги, ты бы не продержался до нашего прихода.

– Их всех еретник разогнал, – пробурчал Алекс.

– Это твои домыслы. И на тебя напал просто упырь, а не еретник. Не к ночи оба… Домовые квартир могли остаться и стать некошными.

При упоминании о брошенных людьми домовых некошных Алекс нервно сглотнул и дальше шел поближе к Георгу.

– Если бы тебя затащили в Небытие?

– Зачем? Скорее, это я затащу в Небытие.

Георг резко схватил Алекса за плечи и наклонился. Страшившийся этого мига Алекс встретился с ним взглядом. Вид у старшего был донельзя расстроенный.

Да что ж такое? Лучше бы злился.

– Не вздумай мотаться в Кромку и в царства, пока я не разрешу.

– Хорошо.

– Не ходи больше без сопровождения.

– Хорошо.

– Держись подальше от осин.

– Да, хорошо, понял я!

Георг перестал сжимать его плечи.

– Что-то неладное в нашем краю, – произнёс он, глядя вперёд.

– Сам уже понял. Лишнего перехода не сотворю.

– Я не возьму тебя к роднику. Не смей приходить.

Вот так поворот!

У Алекса загорелись щёки. Наказал похлеще родителей.

Со дня на день у Боярышникового родника соберется круг сильнейших ведунов, присягнувших им с Георгом. Они наложат очередной закрыть на их базы. Алекс считал, что послу Яви там присутствовать – дело правое.

С каждым шагом Алекс хромал всё сильнее.

Когда они миновали трамвайные пути, брат вздохнул:

– Сильно болит?

– Терпимо.

Старший кивнул.

Когда они пересекли Тупик и железную дорогу, их окликнул патрульный волхв.

Георг спокойно обернулся:

– Да, кудесник?

Волхв смерил их недоверчивым взглядом. Два парня бродят после полуночи. Один – молодой человек в деловом костюме. Второй – подросток, в песке и пыли, словно на стройке повалялся.

– Что с вами случилось?

– На моего двоюродного брата напал неисчислим. Расскажешь?

Георг слабо тряхнул Алекса.

У того из глаз брызнули слёзы. Он уткнулся Георгу в грудь.

– Мо-ой бра-ат в-ве-э-дун. Я не-веда-а-ю-щий. Я хо-о-тел на-а-йти-и брата-а! То-олько и все-э-го-о! Па-анима-аете? – Алекс сотрясался всем телом и заливал слезами рубашку Георга. – Я не-не-веда-ал, что бу-у-дет не-и-ис-чис-ли-им. Е-эсли в ш-шко-оле узна-ают, что я па-а-шел за бра-атом, ре-эшат, что-о я в-возо-ом-ни-ил се-эбя-а ве-вед-ду-но-ом. Я н-не хочу веда-ать, я п-про-осто и-иска-ал дво-ою-ро-одного бра-ата…

– Вы прошли инициацию? – уточнил волхв.

– Да-а-вно-о… – провыл Алекс, сжимая в кулаках рубашку Георга.

– В четырнадцать лет.

– С пе-э-рвого ра-а-за…

Георг прижал братишку к себе.

– Ч-ш-ш. Извините, мне не очень удобно достать лицензию. Я ведущий сновидец посла Прави, Георгий Мстиславович Гоффман, ходил показать богатырю обиталище опасного неисчислима. Богатырь его нейтрализовал.

Георг не стал уточнять, что посол Прави – это он, что богатырь присягнул полечь за него в бою, и что неисчислимом был упырь.

Волхв открыл планшет и пробил по базе лицензию сновидца Георгия Гоффмана. В лицензии есть фотография и приметы.

– Если можно, мы пойдем.

Георг обнял Алекса за плечи.

– Удачи.

Волхв с сочувствием посмотрел на жмущегося к старшему младшего братишку.

Алекс для виду проревел еще пол акациевой аллеи, затем отлепился от Георга, вытер рукавами слёзы и спросил:

– Я не слишком?

Не первый раз он ревел, чтобы скрыть свое ведовство и настоящее предназначение Георга.

– В самый раз, – обнадежил Георг.

Алекс устало улыбнулся.

– Но пора нам придумать что-то другое.

– Да уж, не хочу прослыть истеричным подростком. Может, обмороки?

– Больным сочтут. Почему бы тебе не разыграть ужас? Не хочешь?

Георг протянул ему носовой платок.

– Идеально, – Алекс высморкался. – Когда человек, ведающий или неведающий, внезапно сталкивается с неисчислимом, он пугается. Самая распространенная реакция. Кстати, я болтаю, а закрыть на разговоры о моём умении еще в силе?

– Как никогда. На Купалу обновлю.

– Что там при испуге? Я могу побледнеть. Что еще? Слабый учащённый пульс. А точно, ступор. Ну, потуплю немного.

– Пульс и зрачки получатся, только если ты по-настоящему испугаешься. Лучше, если ты зашатаешься. Будет возможность, привались к чему-нибудь или сядь. Говори медленно, изображай изо всех сил слабость и отвечай, что ничего не понял. Оу!

Алекс вцепился Георгу в рубашку.

– Вот так?

– Ты чего?

Георг оттолкнул его. Алекс послушно отцепился. Но старший всмотрелся в его лицо и уже сам прижал брата к себе.

Красные от слёз глаза широко раскрыты. Зрачки почти закрывают радужку. Губы дрожат от пережитого ужаса.

Фонари остались позади. За ними на фоне ночного неба верхушки гигантских сосен, Врат, заключены в столбы света. И всё-таки скудного освещения в полутёмной аллее хватило, чтобы понять, Алекс необычайно бледен.

Георг еле заметно выдохнул.

– Проверь пульс, – дрожащим голосом еле слышно попросил Алекс. – Ну как?

– Что такое ты представил?

– А ты как думаешь?

Алекс перестал опираться на Георга, хотя и продолжал держаться за его рукав.

– Может сработать, – наконец, протянул Георг, озадаченно и грустно глядя на младшего.

Алекс кивнул.

Они пошли дальше. Алекса всё еще трясло. В горле пересохло. Но он был доволен. Испуг получился с первого раза. Только как-то неуютно стало. Будто он снова провинился. В горле опять появился ком. Алекс осторожно посмотрел на Георга. Старший задумчиво смотрел перед собой.

«Вот я дурак! – Алекс чуть по лбу себя не хлопнул. – Но могут ли быть в нашем деле запрещенные приёмы? Георг и сам это понимает».

– Ну, меня и пробрало! Помянул сейчас некошных. Жаль, конечно, слезу я каким хочешь глазом пущу. А страх. Получится ли во второй раз? Придется тренироваться, – вздохнул он. – Дай мне еще оберегов от некошных. Боюсь, раз помянул, притопают.

– Некошных? – Георг удивленно воззрился на Алекса.

– А ты что подумал? Ох, разговор не для ночи.

Алекс демонстративно пошатнулся, но тут же, правда, почувствовал слабость и чуть не упал.

Переживания, которые он в свое время запер на самом тёмном углу памяти и теперь на секунду выпустил, накрыли с головой. Но неожиданно легко было затолкать их обратно. Алекс не хотел вспоминать дело минувшее.

«Если Георг узнает, что я на самом деле вспомнил, будет сожалеть. Вспоминать ту гонку равносильно мучениям в Пекле. Еле догнал. Пусть уж лучше думает, что я прихожу в ужас, представляя некошных, хе, они меня только при встрече пугают», – решил Алекс.

***

Если родителей и разбудило возвращение младшего сына, они услышали голос Георга и не вышли. Старший вправил Алексу вывих на ноге, прощупал плечо, кости целы, намешал в ванной порошок из целебной травы и ушел. Алекс с Георгом собирали эти травы в прошлую Купальскую ночь в Тридесятом царстве.

После часа лёжки в целебной ванне ушибы прошли, даже отёк на ноге сошел. Не помоги ванна, Алексу пришлось бы будить Истидара.

Алекс лёг спать, и ему стало казаться, что по воздуху струится гнилостный сладковатый запах. Тогда он поставил рядом с кроватью чашку с крепко заваренным кофе и опрыскал углы туалетной водой. Промучившись час колотый, Алекс выпил отвар, отбивающий наваждения. Помогло. Избавившись от опротивевшей вони, Алекс рухнул на кровать и отключился.

На рассвете Алекс распахнул глаза. Некоторое время он смотрел на светло-серый, расцвеченный рассветом и бледными тенями потолок.

На старый майфон-раскладушку, с которым Алекс ходил в школу, пришло сообщение от Георга: «Ты пытался уйти от упыря, не к ночи будь упомянут, в Кромку?»

Алекс, сгорая от стыда, ответил: «Нет. Почему существо Нави оказалось в городе?»

Георг тут же ответил: «Разбираемся. Упырь, не к ночи будь упомянут, обезврежен, больше не встанет. Сегодня приветствие солнца за тебя проведу я».

Алекс досадливо вздохнул и напечатал: «Будь осторожен».

Георг не ответил.

Алекс откинулся на подушку. Хвала Георгу, еще два часа спать. И тут же со стоном свернулся клубком. Опять Георг за него ведует. Георгу тоже нужен сон, Алекс накануне хоть бодрящей водицы глотнул. Но…

«Что вообще происходит? Упырь в городе. Блазня предупреждает. Богатыри и Цепковская свора столько неупокоенных в начале весны похватали. Неупокоенные из Нави вырываются. Такого нашествия никогда не было. Я теперь врата в Железное начертать с закрытыми глазами могу, – мысленно возмущался Алекс. – В Пекельном царстве крепостные стены поломались?»

И тут он вспомнил пустую комнату без окон с оберегами на стенах и двери и теперь уж пустой полкой на стене. Сейчас Алекс словно посмотрел на нее сверху.

«Нутром чую, всё исходит оттуда, – осознал он. – Нужно сказать Георгу».

Алекс послал сообщение, но старший опять не ответил.

Глава 11. Не ведая, миротворец причиняет добро, или хочу учиться дистанционно!

Перед уроками в вестибюле школы Алекса ждал насупившийся Вадик.

Теперь Вадик весьма крепкий широкоплечий футболист, но ниже Алекса на полголовы. Сероглазый обладатель прямого взгляда с вечно несделанным домашним заданием. И очень верный и честный приятель.

Алекс брякнулся рядом с ним на лавку и протянул пачку вафель, обговорённую плату за липовую ночёвку. Он боялся, что если не вернется домой в обществе Георга, родители устроят взбучку, поэтому и попросил Вадика его прикрыть. Мама Вадика пекарь на хлебозаводе. Вчера у нее была ночная смена. Она уходила на работу, не сомневаясь, что у сына в гостях остается друг.

– Я тебе звонил, – пробурчал Вадик, открывая вафли. – Сказал маме, что тебя Георг забрал. Но ты мог бы позвонить.

Алекс тяжко вздохнул, достал майфон и положил на колено. Противостояние с упырём не прошло без потерь: через экран протянулась глубокая трещина.

– Он не включается, – разъяснил он приятелю. – Меня и правда Георг домой отвёл. Очень поздно было. Думал, ты спать лёг.

– Не, я тебя ждал, – мотнул головой Вадик и вздохнул, глядя на разбитый экран. – Жаль.

Алекс не ответил. К его огромному неудовольствию, разбитый майфон отдал ему утром Гоша, после чего проводил в школу, да еще стоял и смотрел, как Алекс перешагивает порог.

«Что я первоклашка, что ли? – обиделся Алекс. – Ха, если что спасать мне дядю Гошу – сновидца. Неужели Даша или Бурелом не могли?»

– Тебя заберет Даша, – сказал «дядя Гоша» на прощание.

Вообще-то у Алекса была еще старенькая раскладушка, с которой он ходил в школу, чтобы не светиться дорогущим майфоном, но про нее он с упырём совсем забыл.

Вадик оторвал взгляд от разбитого телефона и посмотрел на друга.

– Что родителям скажешь?

– Ничего.

– Но как же…

– Я мог спину сломать.

Алекс убрал телефон. Жалко майфон, но он как раз собирался покупать новый и почти накопил нужную сумму, когда на их с Георгом команду обрушились клады. Хоть большинство сокровищ и превратилось в древесный уголь и кирпичные черепки, теперь Алекс мог купить целую партию майфонов. Хвалиться внезапно свалившимся богатством перед Вадиком Алекс не собирался, как и вываливать на приятеля, что вчера его всего через дорогу от школы чуть не растерзал упырь. Он рассказал Вадику про блазню, но умолчал про упыря и о том, что этот дом рядом со школой. Блазня в облике царя Афона позабавила Вадика.

– Знало бы его царское величество, что его тут пародируют. Кстати, в каком царстве он правит?

– В Трипятом.

Вадик поглощал вафли, спохватился и протянул пачку Алексу.

– Спасибо, не хочу. Полы там совсем прогнили. Я в подвал рухнул. Повезло, на гору песка. От такого в старом заброшенном доме никто не застрахован. И доски на меня еще упали.

– Так ты не с Георгом ходил?

– Он в лесу ведовал с послом Прави, знаешь же, Георг – ведущий сновидец. Эх, вокруг столько неисчислимов, а меня чуть не убили гнилые половицы и трухлявые стены. Спасибо, потолок на голову не рухнул. Георг пришел и вытащил меня из-под завала.

Вестибюль наполнялся учениками. Мимо прошла завуч. Алекс не боялся в полный голос обсуждать с Вадиком ведовские дела. Закрыти Георга работают. Пройди мимо хоть волхвы из «Терема», вместо истории про блазню-Афона, они услышат про домашку, компьютерные игры или про видео с «Крыльца».

– Ну, по крайней мере, там не было жути.

– Не было, – согласился Алекс.

А про себя подумал: «Жуть – это не то слово».

– А родители что сказали? Ты ж побитый домой пришел.

«Родители не задают вопросов, если я возвращаюсь с Георгом», – с гордостью заметил про себя Алекс.

– Так меня же Георг домой привел.

– Значит, пронесло?

– Пронесло, – согласился Алекс.

Он еще не знал, что сладковатый запах гниения будет преследовать его неделю.

Каждое утро Алекс пил отбивающий наваждения отвар, а после школы мчался домой. К шестому уроку действие отвара пропадало, но брать отвар в школу Алекс не решался. Его одноклассники запросто определят, что это не сироп от кашля. Оля Купцова – знахарка. Интуиция подскажет ей, что это за напиток с терпким травяным ароматом Алекс пьет.

Во второй учебной четверти школа и «Терем» перестали искать в Алексе признаки ведовского умения и только бы опять не начали.

«Это я перенервничал. А то кажется, будто кто за мной такой вонючий по пятам бродит. Ладно уж, потерплю. Георг вон сколько не спит», – говорил себе Алекс и терпел.

Он послушно не пошел на добывание кладов в ночь на Симона Зилота. Тогда Юлова получила сильный ожог спины, а несколько богатырей переломы рук и ног. К утру удалось добыть оба клада: червонцы и чьи-то фамильные украшения. Следующий клад досохнет к Ивану Купале.

Ночами Алексу снился один и тот же кошмар…

Он едет в вагоне, рядом с ним стоит тень и медленно оборачивается. Вот-вот случится непоправимое. Алекс не мог пошевелиться или зажмуриться, однако твёрдо знал, что взгляд тени несет проклятие. И пока что ей ни разу не удалось повернуться, каждый раз Алекса будили: на него наваливался домовой и требовал рассказать способы изгнания вредного духа или заговор защиты жилища; звонил Георг, велел послушать пение соловья; в окно стучался каштан; на улице гудели машины или хлопали дверьми; или громко разговаривали под окнами; заливались лаем собаки; поезда пронзительно свистели; горланили на всю округу черти. Даже летучая мышь залетала.

Ну и шуму от ее крыльев!

Как бы сильно Алекс ни хотел спать, игнорировать мечущееся под потолком существо он не мог. Пришлось вставать, ловить зверюшку и выпускать. А после спать с закрытой форточкой.

В детстве Алекса напугал некошной, однако Алекс не считал всех духов и бесов врагами. Он бегал на сходки хозяев-духов, разнимал споры между чертями и погодниками, а в каникулы пропадал в Тридесятом царстве. Все встреченные вместе с Георгом опасности были Алексу по плечу. И только год назад в августе на солнечные и не очень, начинённые всевозможными чудесами царства наползли чёрные тени. Опасные, они выглядывали из оврагов и омутов.

Дважды Алекс спускался в Навь. Первый раз они с Георгом степенно шли по подземному царству. Второй раз Алекс спотыкался, падал, вскакивал и бежал так быстро, как только мог. В расплывающемся от слёз мире Алекс потерял из виду синее пятно – Финисту в синем платье, а далеко впереди маячила спина Георга. Этот поход в Навь Алекс никогда не забудет. Боль потери, переживание, которое Алекс запер глубоко в себе, страшнее некошного. И всё же он в Нави был, а назвал обычного упыря еретником. Вот дожил.

Тьфу, упырь! Как-то они с Георгом и Гошей низвергли проклятую тётку Холеру. Дух болезни пробрался в Третье царство через воротца в заброшенном санатории. Доберись она до водопровода, эпидемия была бы неминуема. Повезло, вторую неделю как установилась иссушающая всё жарища, и в полуразрушенном здании, на поросшем бурьяном пустыре не было ни капли воды. Когда Алекс и провожающий его Гоша прибыли, Георг отгородил санаторий от мира защитным барьером. Холера ловко обходила расставленные Алексом круги-врата. В какой-то момент Алекс с Георгом потеряли Гошу.

Горе-сновидец нашелся сам и привел их к Холере. Худая, бледная, закутанная в саван женщина была обездвижена, оцепенев с широко раскрытым ртом. В окаймлённом тонкими губами провале рта чернела тьма. Алекс так и не узнал, чем Гоша ее жахнул. Наверное, Цепков или Вера Болтова дали ему какое-то мобильное проклятие, заставляющее болезнь остолбенеть. Тогда Алексу пришлось чертить круг-врата вокруг Холеры. Вот тогда было дело.

Но, столкнувшись с упырём, Алекс чуть не погиб ужасной смертью и раскрыл Георгу с Буреломом глаза на свою никчёмность.

Думая об этом, Алекс впадал в уныние. А еще он боялся.

«Сложно мне было попросить пойти со мной Сахарову? – корил он себя. – Везде суюсь, да только ставлю всех и вся под угрозу».

Может, из-за таких мыслей его и преследует сладковатый запах, по ночам страх кладет ему руки на плечи, а стыд круглосуточно держит его за горло и не отпускает?

Упырь – дело нешуточное.

Наверняка, Георг устроил разбирательство. Теперь Алекса в школу провожали то Сахарова, то Седунов и смотрели, как Алекс перешагивает школьный порог.

«Что я, в Небытие провалюсь?» – досадовал Алекс.

Но доставлять лишних проблем Георгу он не собирался. Чтобы провожатые успели на свою учебу, Алекс выходил в такую рань, когда по железнодорожным путям каждые три минуты гремели товарные поезда, по Тупику грохотали гружённые бетоном самосвалы, а прохладный ветерок еще не превратился в суховей.

Но сегодня ранним утром разлетались теплые дуновения. А к третьему уроку наступила настоящая жара.

Кто вообще придумал ставить физкультуру четвёртым уроком?

Алекс чуть не взвыл: в такую парилку бежать километр. На последнем круге его настиг трупный запах. Из-за жары и физической нагрузки отвар перестал действовать раньше времени. Справившись с дистанцией, Алекс бродил, вдыхая подогретую жарой тошнотворную гнилостную сладость. Футболка противно липла к телу. В боку кололо. Солнце пекло голову и спину. В голове стучало: сейчас стошнит.

«Я этой вони больше не вынесу. Может, притвориться, что мне плохо? Да мне и правда плохо. Отпрошусь домой», – решил Алекс.

– Уй!

Удар в бок. Алекс рухнул и проехался по горячему асфальту. Он резко вздохнул от боли и чуть не задохнулся.

– Ты чего творишь?! – рявкнул Захар.

Чтобы не придавить Алекса он упёрся рукой на землю. Его подмышка находилась в паре сантиметров от головы Алекса.

Перед школой Алекс в честь жары и физры чуть с ног до головы себя дезодорантом не опрыскал. Захар, похоже, ведать не ведал про какой-то там дезодорант. И, скорее всего, футболка его знала стирку раз в месяц, а может, она с прошлого года не стиранная?

– Ауч, – запоздало простонал Серый.

Похоже, он упал на Захара. Он-то что ноет?

– Живы?

К ним подбежала испуганная учительница.

У Алекса потемнело в глазах, если он еще раз вдохнет, его либо стошнит, либо он потеряет сознание. Скорее всего, и то и другое.

Он ткнул Захара локтем под рёбра.

– Слезь, – выдавил он.

Захар перекатился на четвереньки. Алекс зашелся хриплым кашлем.

Только не наизнанку. Только не наизнанку. Нужно держаться…

– Извини, – Захар потёр бок. – Не сильно зашиб?

Он протянул Алексу руку.

«Издеваешься? Про личную гигиену не слышал?» – хотел съязвить Алекс, но если он сейчас откроет рот, его точно вырвет.

Игнорируя помощь Захара, он, шатаясь, поднялся и опёрся ладонями на колени.

Вокруг них столпился класс.

Захар повернулся к Лёне Раткину.

– Ты в своем уме?

– Да я-то что?! – возмутился Лёня. – Я сам вон как проехался! – он задрал футболку и повертелся, чтобы все увидели свежую ссадину на боку.

Антон Аистов объяснялся с учительницей, басил что-то там про нечаянно. Это он врезался в Лёню, тот в свою очередь сшиб Серого, Серый сбил с ног Захара, а тот грохнулся на Алекса.

Алекс молча отряхивался. Ссадина на руке кровоточила. Ника дала ему платок. Он отказался идти в медпункт.

Наконец, их отпустили в раздевалку.

Только в классе Алекс понял, что тошнотворный сладковатый запах исчез. Вонь от футболки Захара была настолько ужасна, что перебила трупный запах, и память отказалась ее запоминать. И хорошо, что не запомнил, Алекса бы до конца дней тошнило.

«Наконец-то. Не нужно больше отвара. Плохо, что я вчера рассказал Георгу. И Георг уже отписался, что оставил средство избавления на клавиатуре», – расстроился Алекс и хлопнул о парту учебник, который до этого рассеянно вертел в руках.

Гомон в классе мгновенно смолк, хотя из коридора доносился шум перемены.

«Вот же ж», – в сердцах подумал Алекс.

В неприятной тишине чересчур громко прозвучал ехидный голосок:

– Да глупости это всё. Вьюжин, понятно, пережил нападение беса и отказался ведать. На Сатановского что, тоже бесы нападали? – конечно, тявкал, чтоб его, Кочкин.

Франц Кочкин учился в их классе в начальной школе. Имя Кочкина не иносказание. Родители на полном серьёзе назвали сына Францем.

Мамочка везде до сих пор зовет его «мой лебедёнок» и вбила драгоценному сыночку в голову, что он будет «королевичем там, в царствах». Для начала царевичем. Следовало бы знать титул, к которому стремишься. Во-вторых, мы живем в Третьем Запертом царстве! Родители Кочкина развелись, и Кочкин с мамой уехали. Теперь мама с сыночком вернулась, и Кочкин свалился в их класс за неделю до конца третьей четверти.

Низкий, щуплый, с острым подбородком, жидкими волосёнками и голубыми, чуть навыкате глазами, Кочкин вытягивал длинную тонкую шею и только и делал, что пытался кого-нибудь осмеять или обвинить. У него был прославленный предок – богатырь, потенциальный царевич Борислав, так навсегда потенциальным и оставшийся. А прославился Борислав тем, что имел смелость напасть на Кромку. Вот про кого Алекс вместе с одноклассниками написал не одно хвалебное сочинение. Кстати, армия Тривосьмого во главе с Марьей Моревной Сорок Третьей выдворила войска Борислава за сорок три минуты: облачные девы засекали.

Франц Кочкин задирал нос, будто вопрос с желаемым предназначением был решён. На деле, хоть он и ведал, его умение и предназначение еще не проявились. Кстати, Алекс лично знал нескольких царевичей и царевен, как наследников в их царствах, так и потенциальных. И Кочкину до них было ох как далеко…

Да и какой Явский посол возьмется его короновать, если какой престол опустеет? Алекс точно нет.

Когда заходил разговор насчет ведовского умения, Алекс повторял: «Не хочу ведать», словно заговор, пока от него не отставали.

Сейчас Николай Царпов, для которого Кочкин разливался, не слушал, так что Франц повернулся к Алексу.

– Тут одно из двух. На тебя напал неисчислим, и ты зарёкся ведать. Или ты начал ведать и узнал, что твое умение позорное, как сновидец…

– Ведать или отказаться – личное дело каждого, – вмешался Захар. – И соваться в него постороннему – этический вопрос, в котором познается человек, ты или то, что обычно смывают в унитазе. В этом мире не так мало неведунов. Например, мой дедуля…

Алекс со скучающим видом подпёр рукой щёку. Внутри же у него всё перевернулось: «Кем или чем, по мнению Захара, будет он, если все узнают, что он ведун?»

Кочкин обычное ничтожество. Никто не считает умение сновидца позорным. Сновидцы – это свита посла Прави. Хотя делать одного из них библиотекарем всё-таки не стоило. Узнай Кочкин настоящие умения Алекса и Георга, лопнул бы от зависти или страха.

Эх, как же хочется набить этому маменькиному сынку физиономию.

– Захар, ну при чём тут твой дедушка? – закатила глаза Наташка Тетерева. – Он у тебя ведун. Алекс просто не хочет ведать.

– Мой дедуля с двумя неведами с детства друзья не разлей вода. А бабуля руководит кружком, на котором рассказывает неведам про смешные ведовские дела.

«Деда своего приплел. Хм, хочешь предложить мне походить в кружок твоей бабули? Где она столько неведов нашла? Или свой такой же создать? На меня не рассчитывай», – возмутился про себя Алекс.

– Кстати, скоро в «Тереме» очередная проверочная работа, – вспомнила Ника.

Алекс пожал плечами:

– Устный опрос по знанию умений ведунов.

Одноклассники застонали и полезли в телефоны. У всех есть закладки, чтобы каждый раз на сайте «Терема» не вводить пароли и не искать город, школу и класс. Сюда же они сбрасывают самостоятельные работы для «Терема».

– Это точно? – спросил Драговит.

– В общих объявлениях для класса, – кивнула Васька Арбузова.

– Да вы чего? Она же нарочно отвлекла, – Кочкин бросил испепеляющий взгляд на Нику. – Сатановский терпеть не может ведунов, а учится лучше всех по ведовству!

– Просто он тоже не хочет таскаться с тобой в летнюю школу, – оборвал Кочкина Драговит.

Кочкин вытаращился на Драговита, раскрыл рот…

– Рискни, – угрожающе предложила Наташка – дочь потомственных теремных волхвов и соседка Драговита по парте.

Кочкин захлопнул рот.

«Спасибо, ребята, за поддержку. Но как бы вы ко мне отнеслись, узнай, что я ведаю? Вадик не поменял ко мне отношения. А вы сможете?» – мысленно обратился к одноклассникам Алекс.

Зазвенел звонок на урок. Алекс открыл тетрадь. Перед физкультурой Вадик попросил у Алекса списать домашнее задание. Он то ли потерял школьный физкультурный костюм, то ли еще что с ним сделал и пришел в обычном. Его, естественно, не допустили на урок и велели скорее переодеться в форму с нужным уровнем обережных швов.

Перед уроком Алекс последний раз видел Вадика, когда приятель во время перемены, так и не переодевшись, побежал в магазин, а после физкультуры нашел тетрадь возле своего рюкзака на лавке в раздевалке.

Теперь под последним выполненным заданием карандашом было написано: «Жду тебя в Пурпурных Васильках».

Почерк Вадика.

Это шутка такая?

Алекс быстро огляделся. Третий ряд, четвёртая парта – место Вадика – пустует. Но никто этого не замечает. Даже его соседка Арбузова. Уж она бы растрезвонила. И Раиса Ефимовна не спросила: «Куда девался Вьюжин?».

Конечно, Вадик мог задержаться, отпроситься, но тогда бы Кочкин на весь класс тявкнул: «А где Вьюжин?». Отсутствие Вадика не заметил никто, даже Алекс, пока не прочёл сообщение. Причина: закрыть, морок?

Алексу вспомнились Кузик и Дениска под влиянием неупокоенного духа. Что, если вырвавшийся из Нави неупокой, пленник горницы – похититель живых? И теперь он околдовал Вадика?

«Но на кой ему Вадик? Неупокой так мне мстит? И почему через Вадика?» – терялся в догадках Алекс.

– Э-эх, по царствам разъезжаете, а не знаете.

Лёня вернулся на место с тройкой, Захар пошел к доске.

– Ну, Иванов, как соотносится рельеф нашего царства с рельефом Кромки?

Захар заложил руки в карманы и торжественно сообщил, что не готов к уроку.

– Говори, что знаешь.

– Ничего не знаю. В памяти провал, – грустным голосом поведал Захар, а для убедительности покачал головой. – Честное слово, Раиса Ефимовна, чёрт попутал. Подтверди, лукавый.

Все повернулись к окну и ахнули.

Алекс пересилил себя и недоумённо посмотрел на клён перед окном. Даром что сидел на второй парте первого ряда, возле окна. За школьным забором в воздухе, словно на диване, растянулся громадный чёрный чёрт. Если бы не преграда – школьный забор, чёрт закрыл бы собой все окна на этой стороне здания. Лукавый скалился и не сводил горящих огнём глаз со спокойного, как фонарный столб, Захара.

– Давай потом в Кромку сгоняем. У меня последний урок, – будничным голосом предложил Захар, как приятелю сказал, мол, попозже выйду.

Лукавый кивнул и улетел.

Пока Раиса Ефимовна утихомиривала класс и пыталась вытащить из Захара хоть какие-то знания про Кромкские реки и горы, Алекс набрал сообщение Георгу: «Вадика-однокласс., утащ. в Пурп. Вас.».

Но Георг опять находился вне зоны доступа.

«Ё-п-р-с-т. В Прави. Я за главного. Сахарова в институте. Цепков со своей сворой в двадцатом квартале Заводского района. Горе-Гоша бесполезен. А-а! Придется звать помощничков», – распалялся Алекс.

Благодаря упорствующему у доски Захару Алекс посмотрел расписание электричек в Пурпурные Васильки и послал Льнову сообщение: «Срочно в Пурпур.Вас. Георг вне доступа. Электрич. 14:07. Не придете: один поеду. А потом сдам Седуну. Он вас…»

Алекс хотел написать «занудством изведет», но не успел.

– Сатановский, что у тебя под партой?

Алекс быстро отправил недописанное сообщение и сунул майфон в карман брюк.

– Простите, Раиса Ефимовна.

Одноклассники прыснули.

– Он там в своей кнопочной раскладушке медитирует, – пропищал Кочкин.

– Сатановский, помоги Иванову. Можешь с места.

***

Когда Алекс примчался на станцию, Козлов, сунув руки в карманы, прохаживался мимо кассы. Льнов выбежал на перрон, когда электричка открывала двери.

– Я сестёр это… с английского к бабушке.

За городом Алекс приказал Льнову перенести их к горнице в вихре.

Внутри вихря холодно, Льнов, как всегда, закрутил в него северный ветер, но Вадик и так целый урок и поездку на электричке ждет спасения, а вихрь от станции до горницы почти что мгновенно домчит. Алекс сам не понял, почему решил ехать на электричке, а не лететь в вихре из города.

Льнов мягко поставил пассажиров на траву и развеял вихрь.

Солнце палит, дрожит жаркое марево, а Алекса с Козловым и Льновым колотит от холода. Лети они так из города, самих бы пришлось спасать от обморожения.

Алекс быстро нашел сухую осину. Теперь она вся покрылась листочками. Сторожку разобрали. У самых ее корней чернела еле заметная дыра. Она, скорее, походила на нору, чем на вход в горницу.

Алекс сел на корточки и вгляделся во тьму. Но не сверкнули в темноте ничьи глаза. И всё же он колебался. Помощники его ненадёжные.

«Как с упырём. Опять один. Но если Георга нет, Сахарова не может срываться каждый раз, когда я должен ведовать», – напрягся Алекс.

– Фонарь.

Алекс приготовился, что его помощники вручат ему восковую свечу, но Льнов вложил ему в руку туристический фонарь: неожиданно неплохое начало.

Так, лестница на месте. Алекс спустился в горницу. Его облепил влажный воздух. Жёлтый круг света вырвал из мрака полку, на которой в прошлый раз лежал скелет. Теперь на ней спал Вадик.

Пока Алекс проводил обряд отведывания, Льнов споткнулся на лестнице и грохнулся. Вадик поморщился и открыл глаза.

– Ой, Алекс, нас что, «Терем» испытывает?

Алекс поднял руку ладонью к Вадику, тот сел и огляделся. Наконец, Алекс договорил заговор и ответил:

– Ты оставил мне в тетради запись карандашом, что ждёшь меня здесь. Похоже, тебя украли.

– Я ничего тебе не оставлял. Это «Терем» нас? Мы же неведы, – жалобно пролепетал Вадик.

Алекс не мог ему соврать, но и всю правду сказать тоже не мог.

– Прости, я не знаю, почему ты здесь. Но думаю, задания «Терема» тут ни при чём. Похоже, неисчислим так напакостил.

– Но зачем он меня сюда притащил? Я же отказался ведать.

– Теряюсь в догадках.

«Мсти неупокой мне, логичнее было выкрасть меня – и дело с концом. Пусть бы какой неисчислим попробовал меня стащить. Но ведь очень много людей гораздо ближе ко мне, нежели Вадик».

Льнов с Козловым по очереди пожали Вадику руку.

«Может, Вадик имеет отношение к хозяину горницы. Потомок? Пусть даже не по прямой линии. Если всё так, Вадика могло притащить сюда, как наследника».

Ломая голову над загадкой, Алекс подошел к стене, осмотрел и сфотографировал сдерживающие печати в горнице. Впечатляюще. Алекс использовал шкатулки-ловушки для бесов, даже ящики и цистерны, удерживающие большое количество опасных неисчислимов. Но чтобы целая комната-ловушка? С таким он столкнулся впервые.

Странно, на двери заговоры, не только запирающие внутри, но и не впускающие в нее. Цепков сюда спускался. Если он сохранил заговоры, опасность по ту сторону двери всё еще существует.

– У тебя новый телефон, – выдохнул Вадик.

– А, да.

Алекс рассеянно глянул на сжатый в руке майфон и беспокойно огляделся. Что-то здесь было не так.

Взамен разбитого через два дня после нападения упыря Седунов принёс Алексу майфон последней модели. Даже Тетеревой такой родители еще не купили. Алекс стал брать его в школу. Вдруг придется бежать в царства или затаиться в Небытии?

В Небытии нормально ловят и не разряжаются только майфоны последнего поколения.

– Ладно, давайте выбираться, – позвал Алекс и шагнул к лестнице. – Уй!

Он прикусил губу. Так сильно кольнули обереги на воротнике и рукавах олимпийки.

Темнота сгустилась.

Алекс достал из-под футболки куриного бога. Его свет на пару мгновений собрался вокруг груди Алекса, затем отблески упали на земляные стены и свисающие потолка корни деревьев. Дощатый пол сменился земляным. Свет оберега устремился по узкому, лишённому дверей коридору. На горизонте стены обеих сторон сходились в светлой точке, обещая бесконечную дорогу.

– Как это мы? – удивился Вадик.

– Быстро. Испытание. Переодеваемся, все вещи наизнанку.

Говоря это, Алекс зацепил телефон за пояс, сбросил олимпийку и футболку, быстро их вывернул и надел.

– Подержи, – попросил он переодевшегося Вадика и всучил ему майфон.

– Твой майфон время назад показывает.

– Дай-ка. Всё – исправил. Глюк подземки, – ляпнул чепуху Алекс.

На самом деле майфон показывал таймер приближения к Небытию. То есть давал обратный отсчет.

Алекс опять сунул Вадику майфон:

– Держи и снимай. Вот здесь включить видео. Давай скорее, Льнов. Нет, его не снимай.

Вадик послушно отвёл руку с телефоном от Льнова.

Алекс после школы забежал домой и переоделся в спортивный костюм. Конечно же, не в тот, в котором был на физкультуре. Еще ссадину и ушибы после сегодняшнего падения залечил. За эту чудесную мазь он будет кланяться Истидару в ноги. Вадик не переоделся из злополучного костюма. У Козлова свободные штаны и футболка. Льнов же напялил узкие джинсы, которые сначала не захотели сниматься, затем выворачиваться наизнанку и теперь отказывались застёгиваться. Странно, все штаны делают так, чтобы, чуть что, их легко было вывернуть и изнаночной стороной надеть.

Алекс готов был придушить Льнова штанинами его же джинсов. Пока он не натянет джинсы, Алекс не может перебросить их назад в Третье царство и соврать Вадику, что это переодевание так сработало. Сейчас горница – это вот этот коридор. Почему-то здесь Небытие перемешалось с пространством Третьего царства. И цифры на таймере в майфоне сейчас то отсчитывались обратно, то бежали вперёд.

Вдруг из коридора потянуло гнилостным сладковатым запахом.

«Опять?! – запаниковал Алекс. – Только не говорите, что мне нужно врезаться в Иванова после физры. Так, спокойно, Георг принёс мне “Аромат цвета златых яблонь Ирия”. Не нужно больше нюхать ничего отвратительного».

Но трупный запах исчез так же быстро, как и появился.

Секундное помрачение? Или его источник замаскировался?

Льнов всё еще пыхтел с пуговицей на ширинке. Алекс видел, Вадик хочет что-то спросить, но не решается, ему же было не до вопросов приятеля.

«Если что, сначала низвергну в Пекельное царство, а потом запрошу допрос у пекельных стражей, кого я там низвергнул. Георг ничего не говорит про Жалю. Она всё еще на моей территории? Неужели она гонится за неупокоем из горницы?» – терялся в догадках Алекс.

В нескольких шагах от круга появилась высокая фигура: полуистлевшая одежда перепачкалась в земле и почти не прикрывала мертвенно-серую кожу хозяина. Голова касалась потолка, на размытом лице ярко сияли голубые глаза.

Обереги на рукавах и воротнике обожгли огнём. Льнов и Козлов впали в оцепенение. Вадик схватил Алекса за олимпийку и потянул назад. Алекс метнул в мертвеца кол.

На этот раз он его не забыл!

Толстый брусок с заточенным концом прошел сквозь грудь мертвеца.

Сквозь! Неупокоенный дух!

– Чур, меня! Бежим! – крикнул Алекс и толкнул Льнова с Козловым к Вадику, а сам развернулся к врагу.

Кол застрял в стене коридора, удерживая на месте корчившегося неупокоя.

– Замри!

Алекс бросил щепотку соли, и тут, к его ужасу, из стен пещеры полезли корни.

Он призывает дерево?!

Но корни обвились вокруг неупокоенного духа и потащили его вглубь коридора. Один корешок ласково обвил запястье Алекса и повёл его вперёд. Другие корни толкали Льнова, Козлова и Вадика.

– Да отомрите же! – рявкнул Алекс и влепил Льнову пощёчину, пнул Козлова.

– И застегни, ты, наконец, штаны! Нашел, что надеть! Да что ж вы за кретины такие?!

Неожиданно куриный бог осветил деревянную дверь. Корни коснулись ее и убрались восвояси, оставив парней на деревянной лестничной площадке. На двери рукой Цепкова начертаны запирающие заговоры. Ясно, они очутились по ту сторону двери в горницу.

Алекс устало вздохнул.

Но раз уж мы здесь, следует изучить, что тут есть, и подгадать момент, чтобы перетащить всех назад в горницу так, чтобы Вадик не догадался, что поработал Явский посол.

Алекс повел всех вниз по лестнице и первым ступил в узкий коридор, в котором пахло плесенью и пылью. Двери с обеих сторон были грубо заколочены досками. На другом конце коридора свет куриного бога выхватывал еще один заколоченный проём.

Этажом ниже были такие же двери. Только доски, которыми их заколотили, расчерчены мелом, углём и чем-то бурым. Похоже, здесь ведовал хозяин дома, а потом Цепковская свора.

– Это что, кровь? – спросил Вадик, глядя на бурые, облупившиеся полосы.

– Куриная, – заверил товарища Алекс и тут же приказал Козлову: – Открой мне эту дверь. Инструменты в рюкзаке.

Алекс еще на станции в городе спихнул рюкзак на берендея. До встречи с упырём Алекс собирался в выходные осмотреть подвальные катакомбы одного из соседних домов, в которых притаилась парочка шишиг. Изгонять их не нужно, они никому не мешают, просто с ними поговорить. Рюкзак-то он собрал, только после упыря в катакомбы не пошел, но и рюкзак не разобрал. А теперь берендей держал его тяжеленный рюкзак двумя пальцами.

– Нравится мне этот фонарь.

Вадик кивнул на куриного бога.

– Оберег, – улыбнулся Льнов.

– У вас тоже такие?

– Нет. Его Алексу подарил Георг. В нём разгоняющий предрассветную тьму свет Зари-Заряницы и мощь молний повелителя грома Перуна. Как это работает, я точно не знаю, но лучшего фонаря не найти. Зальет светом каждую щёлочку в самом большом подвале.

– Круто! – восхитился Вадик.

– Я сказал быстро, – Алекс поторопил Козлова.

– Видишь, – Льнов, как ни в чём не бывало, кивнул на берендея.

Тот одной рукой держал рюкзак, а другой вытаскивал из него оранжевый чемоданчик.

– Даже инструменты предусмотрел.

Скоро Козлов в строительных перчатках отламывал доски. Льнов в это время двумя руками держал рюкзак. Наконец, Козлов отошел.

Алекс толкнул дверь и пересёк порог.

Куриный бог заполнил светом маленькую прямоугольную комнатку. Низкий потолок. Дощатый пол. Обитые тёмным деревом стены. Окно закрыто ставнями. Длинная лавка и письменный стол. На столе книги, рукописи, пыль, паутина, чашка с бурой корочкой. Наверное, квас когда-то был.

Льнов зашел следом за Алексом. Вадик встал на пороге. Козлов остался в коридоре.

– Дом принадлежал порчельнику?

– Скорее, какому-то экспериментатору. Проклятий не наложено. Но копии книг по черночтению заложены закладками. Самоучка, – листая хрупкие пожелтевшие страницы, вынес вердикт Алекс.

Козлов вскрыл еще несколько комнат: керосиновые лампы, резная мебель, книги по черночтению, пыль-пыль-пыль, паутина, деревянная и жестяная посуда, покрытая пылью, словно мхом. Везде валяются записи про создание второй души и дополнительной – послушной тени. Вот на незакрытое ставнями окно напирает земляная толща и широкий корень. Скоро они разобьют стекло.

Алекс приказал открыть остальные комнаты. Он везде заходил первым.

Черночтецы – это ведуны, специализирующиеся на чтении и заучивании проклятий и чёрных заклятий, в отличие от белочтецов, вкладывающих ведовскую силу в нейтральные бытовые заклятия, и порчельников, которым проклятия сами по себе сочиняются и без зубрёжки на ум приходят. Если хозяин дома, он же, вероятно, неупокой из горницы, был при жизни черночтецом, хм, тогда он действительно не порчельник.

Черночтение – разновидность чаровничества. Чаровники, ведуны, преимущественно ведающие с помощью чар. И никакой порчельник не опустится до зачитывания заклятия, когда проклятие само с языка слетает. Хотя копилка знаний порчельникам от предшественников досталась преогромная.

«Жаля искала неупокоя-черночтеца. У него слуги: тень и отражение», – вспоминал Алекс.

Самоучка-черночтец имел разборчивые записи, как сделать тени души. Это такие помощники вроде неисчислимов.

Но сделал ли он их?

В одной из комнат стояло громадное в рост человека потемневшее зеркало, забрызганное не прикрытыми пылью кровавыми каплями, – это свора Цепковская заклинала.

Воздух в комнатах спёртый, затхлый. Вдруг Алекс уловил слабый запах гниения. Он чуть не двинул кулаком по стене.

Да что за издевательство?

И тут же внутри у него всё похолодело. Может, этот запах вовсе не кажется. Что-то или кто-то его здесь источает? Алекс определённо не хотел узнавать, что или кто так пахнет. И спрашивать, чуют ли остальные эту мерзость, тоже. Трупный запах исчез так же быстро, как и появился.

Опять секундное помрачение.

Наконец, лестница кончилась. Полкомнаты занимала груда кирпичей, перемешанных с глиной и осколками. Помимо закрытых ставнями окон, здесь обнаружился закуток, похожий на сени дома.

Алекс переступил порог. За его спиной Вадик снимал на Алексов майфон. Сзади дружно уйкнули Козлов и Льнов. Алекс не стал оборачиваться: опять его помощники споткнулись.

Ну, точно, сени!

Дверь перед ним явно входная. Есть ли на ней глазок?

Глазка не было, и только Алекс приблизился, кто-то толкнул дверь снаружи. Не ожидавший подобного Алекс получил дверью по лбу и врезался в Козлова.

Разве не земля должна быть за дверью?

Вадик выскочил вперёд и захлопнул дверь. Алекс не успел разглядеть, кто за ней.

Но, несмотря на белые круги перед глазами, ему не померещилось, дверь закрыл Вадик, пока Козлов работал подставкой для него, Алекса, а Льнов застыл рядом, словно статуя.

Невед ведунов спасает.

Алекса взяла досада. Он преисполнился уважением и благодарностью к Вадику, а к помощникам…

– Вы даже двери бесите.

Алекс дрожащими пальцами достал угольный карандаш и написал на двери дружеское приглашение. В дверь забарабанили. Она задергалась, но больше не открывалась. Зло замысливший не откроет. Знак, что начертал Алекс, позволит войти только доброжелательно настроенному существу.

Наконец, с той стороны затихло. Вадик еле живой от страха направлял камеру майфона на дверь. Алекс напряжённо ждал. Раздалось три стука, и дверь медленно отворилась. Алекс оказался на пороге просторной ярко-освещенной комнаты. Здесь не было окон, дверей и видимых источников света. Но откуда-то брался теплый свет, а на лавке сидели вышивали три девушки. Подле на полу шили две девочки лет семи.

Все обитательницы комнаты босые, волосы распущены, одеты в белые платья-сарафаны. Все они будто сёстры: золотисто-медные кудри, голубые глаза, есть в их внешности что-то знакомое. Кого-то они Алексу напоминали.

Девушка, что сидела посередине, подняла голову и пригласила:

– Заходите, гости. Да поскорее. А то жертвенный прорвется.

Жертвенный?

Алекс поклонился и перешагнул порог. Девочки подбежали, втащили за руки замешкавшихся Льнова и Козлова и захлопнули дверь, которая тут же слилась со стеной.

– Владыка, господин мозаик обещал прийти с вами. Но вы почтили нас своим вниманием без него.

Мозаик глазливый – так раньше называли человека с монохромией. Георг…

«И зачем я должен был прийти к ним? Георг мне ничего не говорил. Дом под землёй. Они, наверное, переехать хотят», – подумал Алекс, а вслух спросил:

– Кому кем жильцы подклети приходятся?

– Они из проклятых сестёр деда окаянного.

Сидевшая посередине девушка указала на соседок слева и справа и представилась:

– Я – проклятая сестра прабабки окаянного. А младшие – двоюродные по отцу окаянного. Не сбеги они к нам, были бы марионетками. Еле спаслись.

– Кто такой окаянный?

– Наш не наш, их не их, ваш не ваш.

– Последний хозяин. Книжки чёрные учил. Общество только свое выносил, потому много себя сделать пытался, – прервала говорившую девушку слева та, что посередине.

– Окаянный, потому как пошел против Солнцева порядка, – вставила девушка справа.

– Окаянный в Третьем царстве? – нахмурился Алекс.

– Частично. Вы отпустили дух, но ведь у него не только дух и не один дух. Да и тот, что отпустили, вернулся.

Ясно, окаянный – последний хозяин дома. Он же сбежавший неупокой. Эти девушки – его родственницы, отданные на воспитание домовым духам, стали подполянницами. Они за защиту подклета от окаянного дарят духам-хранителям обережные вышивки.

Хм, чёрные книжки учил. О тени души. И у него не один дух. Черночтец-самоучка еще и двоедушник, при жизни имевший в услужении тень или тени душ. Но при жизни. А Жаля преследовала тень неупокоя. Про тень непонятно.

– Застряли мы здесь, как в чистилище. В гости ни к кому ни сходить и переехать не можем… – вздохнула девушка слева.

– Ясно, я сделаю вам дверь.

– Дверь-дверь! – Захлопали в ладоши девочки-семилетки.

Алекс достал угольный карандаш, нарисовал на стене знаки, которые обернулись проходом с дверкой, но не в Нижний мир, куда отправлял неупокоев, а в коридоры, какими пользуются домовые и подполянники. Главная дева, двоюродная прапрабабушка окаянного, взялась за ручку двери.

– К родственникам жить пойдем. А про окаянного мы всё-всё мозаику рассказали.

– Такой юноша приходил. Очи разные. Жертвенных искал. Четыре из углов, старшой и меньшой из печи – всего шесть. Они до того всё к нам пытались пробраться. А вот связал он их аль нет, мы не ведаем.

– Связал – не связал, да только окаянный с одним жертвенным возвратился, мы слышали. Ведовал он что-то.

– Но на нас боле не нападали. И сейчас окаянного нету. Может, увел он их?

Алекс прикусил губу. Жертвы – это марионетки окаянного. Окаянный на свободе, выпустил жертвенных. А Вадик там сейчас один.

– Спасибо, – Алекс быстро поклонился до пола. – Прощайте, барышни.

– Счастливо.

Поклонились девушки в пояс, а девочки, кланяясь, коснулись ладошками пола.

Куриный бог осветил пыльные кувшины и бочки. Алекс с помощниками стояли в погребе. Лестница наверх упиралась в люк.

Алекс откинул крышку прямо к ногам Вадика. Свет куриного бога залил сени. Вадик подскочил на месте, треснулся спиной о стену, но увидел Алекса и вздохнул с облегчением. Его палец застыл над экраном майфона.

– Куда вы делись? Я чуть твоему Георгу не позвонил.

– Не кричи. С нами всё в порядке, сам же видишь. С тобой, похоже, тоже. В подпол мы провалились.

– Что-то это с тобой в последнее время часто случается.

– Сам поражаюсь.

– А как я не?..

– Слышал новую песню Рогатого «Бессмыслица»? Послушай.

Алекс достал наушники и протянул их Вадику. Заняв одноклассника, он задумчиво водил взглядом по стенам.

Главный жертвенный из печи… Где же печь?

Ах вот же она! Груда кирпичей и глины – это и есть печь, ну, перед тем, как ее разломали. Алекс поднял один обломок и увидел нацарапанный, наверняка железным ножом, сдерживающий знак.

– Похоже, Цепковские постарались, – заметил Льнов.

Цепковские. Как же!

Георг научил Алекса понимать и чертить символы. Так что почерк Георга он на чём угодно узнает. Георг ли разрушил печь, или до него жертвенные освободились?

Жертвы – это убиенные животные или люди, которых во время строительства дома закопали в углы и под печь. Строить так прекратили полтора века назад. Жертвы охраняют дом и служат хозяину-ведуну. А хозяин-двоедушник имеет две души: человеческую и неисчислима.

Могла ли вторая душа, ставшая после смерти полноценным неисчислимом, пробудить и подчинить жертвенных?

Может, Георг с Цепковской сворой успел упокоить их останки. Но подполянницы сказали, что жертвенный может зайти.

Это плохо. Хотя они и сами не знали, кто к ним ломился. Может, другой подполянник в гости рвался.

– Возвращаемся, – скомандовал Алекс.

Они поднялись к опечатанной двери, Алекс толкнул ее и понял, что поломал кучу печатей. За дверью оказалась горница.

Алекс кивком указал Вадику на ступени, ведущие наружу.

– Лезь! – велел он, затем повернулся к Льнову и Козлову. – Вылезайте!

Куриный бог начал слепить глаза. Это плохо. Алекс засунул его под футболку, предварительно забрав у Льнова фонарь.

– Сначала ты.

– Гоффман нам…

– Я сам вам головы оторву! Залезайте! Быстро! – заорал Алекс. – Гоше на расправу отдам!

Парни рванули чуть ли не по Вадику.

Алекс запечатал дверь оберегами. Когда он полез, выход закрывали головы Вадика, Льнова и Козлова.

– Да отодвиньтесь вы.

Льнов подал Алексу руку.

Вадик вернул майфон.

– Он что-то пикнул. Я не понял что. А в моём телефоне зарядка почти на нуле. Раньше с ним такого не случалось.

– Он не сломан, это из-за символов в комнате, где ты спал, – соврал Алекс первое, что пришло в голову. – Зарядишь его, будет работать, как прежде.

На самом деле они пережили пограничное состояние, о чём майфон и сообщил.

Позеленевшая осина, в чью кору обряжался неупокой, качала ветвями.

«Это дерево почти стало неисчислимом, и это его корни нам помогли. Наложу на него заговор здоровья деревьев», – с благодарностью решил Алекс.

– Переодеваемся назад и возвращаемся. Льнов, постарайся уж поскорее!

Льнов всплеснул руками. Он застегнул-таки пуговицу. Или ему помог Козлов, которому надоели мучения друга.

– И каждый раз у вас так? – спросил Вадик, когда он, Алекс и Козлов переоделись, а Льнов снова боролся с джинсами. – Ну, под землей жилища находите?

– Впервые с подобным столкнулись, – признался Алекс.

Неупокой в подземном доме впервые попался. Но скорее бы Георг с ним разобрался. Уж больно много от него беспокойства.

Льнов и Козлов дружно закивали. Они-то с упырём не сталкивались, и Васильковского неупокоя он без них в Нижний мир отправил.

Вадик был в восторге.

Алекс устало вздохнул и поинтересовался:

– Что ты скажешь маме?

– Ничего. И «Терем» не узнает. Я это понимаю, почему ты скрываешь свое умение. Если ты будешь единственным порчельником на все параллели, Царпов тебе этого не простит.

– Э-э?

Льнов застыл со спущенной до колена штаниной и уставился на Вадика.

– Ты издеваешься, что ли? Только не говори, что теперь вообще не можешь их напялить? – раньше, чем Льнов успел что-нибудь ляпнуть, напустился на него Алекс.

Вскоре они шли по обочине поля. Алекс опять ехал на спине Козлова-медведя. Льнов держал над ними зонт от солнца, который, оказывается, таскал в рюкзаке. Рядом шел Вадик и посмеивался.

– Ну ты даешь, друг.

«Он считает меня другом, хотя из-за меня попал в передрягу. Вадик не связан с неупокоем. Неупокой приманивал меня – дурака некусаного», – винил себя Алекс.

– Хочешь, присаживайся, или Льнов тебя на спине потащит.

– Спасибо, я сам дойду, – в который раз отказался Вадик.

«Выходит, Чаровник обретается в Небытии. Наверняка Жаля гналась за ним. И он от нее прошмыгнул в Небытие. Хм, если он может переходить, то неужели у него есть разрешение моего предшественника?» – дошло до Алекса.

Может быть, всё и не так. А то скверная догадка. Еще Льнов чуть не проболтался Вадику, что Алекс – Явский посол. Алекс до сих пор в себя не пришел. Конечно, закрыти не позволили бы Льнову сказать такое, но глупый облакопогонник вполне мог заставить Вадика задуматься, какое у Алекса ведовское умение. Раз уж Вадик знает, что Алекс не невед, пусть уж думает, что он порчельник.

Вдруг Алекс соскользнул со спины Козлова.

По полю к ним под солнцепёком летела высокая женщина, одетая в белоснежный легкий комбинезон. Ее длинные золотые волосы сверкали на солнце. Ноги Алекса коснулись пыльной межи, как раз когда она протянула руки к ничего не замечавшему Вадику.

– Как мучается хлеб?

Полудница-ржаница замерла с протянутыми руками: они у нее, как маленькие грабли.

Вадик обернулся и побледнел. Он отказался ведать, но всё еще видел размытые силуэты существ.

Алекс прокашлялся и заговорил:

– Быль. Сначала пашут поле. На этом этапе главное – выбрать подходящие пахотные орудия для посева. Это важный вопрос. Ведь урожайность сельскохозяйственных культур зависит от глубины ее обработки…

Полудница убрала от Вадика руки.

– Хлеб можно есть, – закончил через полтора часа Алекс.

– Догадался что сказать.

Восхищённо захлопала в ладоши полудница и исчезла солнечной вспышкой.

– Ну ты дал! Откуда ты знаешь про азотные удобрения? – спросил Льнов, поднимаясь с земли.

Прислонившийся к его спине, Козлов упал на тропинку, но спать продолжил.

– И про боронование? – продолжал Сеня.

– У тебя язык не отсох? – поинтересовался Вадик.

Льнов протянул Алексу бутылку с водой.

– Годы тренировок, – ответил Алекс, предварительно выпив полбутылки. – Раз знаю про полудницу, знаю и про муки хлеба. Самый достоверный и развёрнутый рассказ. Полудница – это дух поля и солнца. Раньше появлялась в полдень и самые жаркие часы. Конкретнее, мы повстречали ржаницу. Мы же на ржаном поле.

Алекс стукнул Козлова ладонью по боку.

– Прекрати спать, межевик переедет. Раньше на конях наскакивали, теперь на мотоцикле наезжают. Мотоциклы у них на экологичном топливе.

Козлов заворчал и неохотно сел. Пока Алекс вещал про муки хлеба, он в медвежьем обличии вздремнул.

– Да ты весь в пыли. Ах ты!

Козлов отряхнулся, окатив спутников волной пыли и комочками земли.

Наконец, Алекс вновь забрался Козлову на спину.

– Мы ходим по ее территории в самый жаркий час. Что она может? Затанцевать, схватить за шею и крутить, защекотать – и всё это до смерти. Еще может солнечный удар наслать. Чтобы ее уважить, нужно рассказать про муки хлеба. От пахоты до попадания на стол. Из твоих познаний она сделает вывод, что ты уважаешь хлеб, и передумает тебе вредить.

Их с Вадиком одноклассники знают про природных духов-хозяев благодаря тому, что рядом с их домами поля и луга, а на горе лес. Но подступиться к духам сможет не каждый. Сколько бы «Терем» не мучил их класс, они привыкли договариваться с автомобильниками и сайтниками.

Алекс же многое знал про природных духов и бесов, потому что постоянно с ними общался.

Козлов споткнулся, и Алекс чуть не перелетел через его голову. Он соскользнул с его спины и упёр руки в бока.

– В лепёшку решил меня расшибить?

– Извини.

Алекс не спешил снова забираться берендею на спину. К ним семенил низенький с локоть старичок. Шляпа, легкий белый костюм и сандалии. Из похожего на жёлудь носа почти до земли свисала зеленая сопля.

При виде незнакомца Льнов и Козлов уставились на Алекса и невнятно забормотали, показывая на себя:

– А…

– А я…

– Нет, – властно приказал Алекс. – Вадик, сейчас этот дедушка попросит вытереть ему нос, сделай – не пожалеешь, – и протянул ему завалявшуюся в кармане одноразовую салфетку. Дедушка нацепил личину, так что Вадик видел его не хуже Алекса.

Между тем старичок подошел:

– Судари, вытрите мне, пожалуйста, нос.

Вадик недоверчиво вытаращился на друга. Алекс с непоколебимым видом протягивал ему салфетку. Вадик обречённо взял ее и осторожно снял с носа старичка соплю.

– Благодарствую.

Старичок поклонился и исчез.

– Что дальше?

Вадик брезгливо взглянул на платок, но вместо отвратительной сопли из салфетки торчала свежая купюра.

– Что? Три тысячи?

– Это полевой хозяин, – объяснил Алекс. – Он не всегда такой добрый. Но раньше за помощь высморкаться давал кошель золота или серебра. Теперь купюры выдает. Забирай, настоящая. В соплю не превратится.

«Я когда в прошлый раз сюда мчался, столько же получил», – хотелось сказать Алексу.

– С-спасибо, – пробормотал ошарашенный Вадик.

Алекс уже забрался на спину Козлову. Льнов открыл зонт. Но стоило Козлову сделать шаг, как Алекс снова соскользнул на землю.

Вадик и Льнов уставились на него. Неужели приближается еще существо?

– Через пятнадцать минут придет электричка. Мы плетемся, как черепахи.

– Будет еще одна через полчаса, – сказал Льнов. – Или я могу перенести нас в вихре…

– Спасибо, думаю, я и с первого раза простыл. Вечером узнаем, – проворчал Алекс и повернулся к Вадику. – Отсюда один луг до станции. Погнали!

И Алекс сорвался с места.

– Подожди, это не институтские поля? – заорал Вадик и помчался догонять друга.

– Мы за городом. Так ты что, не понял? Ну ты даешь!

В городе, сойдя на станции, Вадик побежал в школу за рюкзаком. И домой ему за Тупик. Алекс же с Льновым и Козловым отправился к Гоше Седунову. Он не был в Библиотеке у сновидца, с тех пор как узнал про злополучную блазню возле школы.

В каждом доме ЖСК «Облака» над последним этажом находилось огромное помещение с окнами от пола до потолка.

Новостройки еще пустовали. Так что Гоша без проблем выбрал квартиру на верхнем этаже размером с этаж и помещение над ней. Теперь в нём Библиотека.

Гоша легко приобрел квартиру, так как изображал для «Терема» посла Прави. За удачное притворство Алекс, несмотря ни на что, на самом деле был ему благодарен.

Едва они вышли к девятиэтажным домам, Алекс изменился в лице. Над скрывающим Библиотеку закрыть-кругом висел морок, а над ним тонкой струйкой валил чёрный дым.

Глава 12. Что за дымом кроется?

Алекс видел, как над дымкой морока клубится дым. Когда он добежал до Библиотеки, чёрная струйка так и тянулась в небо.

Алекс участвовал в возведении вокруг Библиотеки закрыть-круга, невидимого для людей и радаров области, и точно знал, где он проходит. Морок же шел по закрыть-кругу.

– Пропусти… – Алекс добавил еще несколько заветных слов, уверенно вошел внутрь и чуть не задохнулся.

Облакопогонники Арина и Гена как раз согнали на это место дым. Арина бросилась обдувать Алекса ветерком.

– Какого вы творите? – просипел он, откашливаясь. – Да что здесь случилось? Где Георг?!

Алекс вытер слезящиеся глаза, и в горле появился болезненный ком.

Реальность ужасала больше, чем сон с оборачивающейся тенью. Библиотеки больше нет, от девятиэтажного дома осталось два с половиной этажа. Во все стороны торчала арматура, валил чёрный дым.

Через Врата прорвалась птица Сэмурв?

Несколько десятков перепачканных золой ведунов копошилось в обломках. Алекс облегчённо выдохнул: почти все стоят на ногах.

А где?..

Так, спокойно.

Мысли вязли в осознании неотвратимости. Сколько раз Алекс не хотел слышать надоедливого блеяния рассеянного сновидца. В Библиотеке всегда кто-то есть, наверняка его вытащили… Как же. Нечто за раз снесло шесть с половиной этажей.

Главный знахарь склонился над привалившимся к клумбе Некитом. Перемазанная в копоти дрожащая Яна, в саже чёлка, сверяла библиотечные списки. Возле ее ног лежали пачки бумаги с погорелыми уголками: сказы. Горе-сновидец помогал Георгу подняться с корточек. Рядом, опустив голову, стояла Дарья Сахарова.

У Алекса отлегло от сердца: «Георг в порядке, Гоша жив, – и тут же рассердился. – Библиотекари в царствах – это могучие волхвы. А у них Георгу и Дарье пришлось спасать Горе-Седунова. Так что нет больше Библиотеки-сокровищницы, которой позавидовал бы царь Белозерья. И всё же какое счастье, какое облегчение: Горе-Григорий жив».

Алекс не знал, как бы он пережил потерю любого ведуна из их команды, даже занудного сновидца.

Георг что-то говорил Седунову и Сахаровой, вдруг он резко развернулся и уставился на Алекса нечитаемым взглядом. Алекс хорошо знал этот взгляд и сглотнул.

– Где тебя носило?

Георг зашагал к оторопевшему Алексу.

– Сколько раз я тебе говорил: не смей никуда ходить в одиночку и с провожатыми только в случае острой необходимости.

– Я был с Льновым и Козловым. Вадика украл неупокой, а ты был в Прави.

Меньше всего Алекс хотел устраивать спектакль у всех на глазах. Окружающие их ведуны делали вид, что слишком заняты и ничего не слышат.

– Почему ты не позвонил Некиту или Даше?

Некит облокотился на Истидара, и главный знахарь согнулся под богатырской рукой.

В самом деле, по-древнему, как Кромка, регламенту Алексу следовало обратиться к богатырям, а не самому бросаться за похищенным одноклассником.

– Вы там бывали. Вадик был в доме под землей. Ну, в Васильках, – встрял Козлов.

– Вы таскались в Васильки?! – Причудина воскликнула это таким голосом, что Козлов с Льновым потупились, а Алекс почувствовал себя, будто совершил нечто предосудительное.

Но ведь он вернул Вадика. Отнял у разбушевавшегося неисчислима человека.

Георг повелительно протянул руку.

– Телефон.

Алекс отдал ему майфон.

Подошел Гоша. Алекс бросил на него взгляд исподлобья, мол, ты-то что смотришь?

Георг посмотрел последнее сохранённое время перехода в пред-Небытие и время на видео.

– В это время он и напал, – констатировал Гоша.

Помолчал бы.

– Я думаю, стражница Жаля преследует этого неупокоя, – вклинился Алекс.

– Он погубил Жалю.

– Что?!

– Не окончательно, – добавил Георг.

– Что?!

Георг наклонился к нему. Алекс ощутил на лице его теплое дыхание, но не отстранился.

– Ну и как? – прошипел он. – Справился ты с неупокоенным духом, который расправляется с пекельными стражами? С одной из душ черночтеца-двоедушника?

– Я воткнул в него кол, – сообщил Алекс и прикусил язык.

Он опять ляпнул раньше, чем до него дошло, что ему сказал Георг.

Какой там Явский посол? Алекс только что всем сказал, какой он несведущий ведун, а заодно, какой Георг плохой учитель.

Георг, поджав губы, выпрямился.

– В бестелесного духа? – тихо спросил он. Каждое его слово сочилось ядом. – Признаю, дубовый кол, может, и попортил его вид, если это была Тень души. Но на ее силе этот удар никак не отразится. Это не ходячий мертвец.

Алекс ответил разгромленным видом. Георг одаривал его взглядом: смесь ледяной воды со льдом под матовым стеклом, – теперь он отвел взгляд.

Алекс развернулся, бросился прочь и чуть не налетел на Георга. От неожиданности он шарахнулся в сторону, потерял равновесие и упал бы, но Горе-Гоша подхватил его под локоть. Алекс вывернулся из Гошиных рук.

Ему было ужасно стыдно. Он забыл, что за спиной у него закрыть-круг. Чтобы выйти из него нужно произнести слова отворота. Алекс всегда произносил их на автомате, а сейчас не произнёс, и закрыть-круг его развернул. И это на глазах пяти десятков ведунов.

«Да что я творю? Как пятилетка, – Алекс разнервничался, и простые, как “привет”, слова обряда отведывания перепутались в голове. – Да что ж такое? Тогда… а вот так остальные не могут».

Как он думал, нашел выход из положения и сделал три шага. Всё это время Георг продолжал смотреть в сторону и даже не пошевелился, когда Алекс в него чуть не врезался. Между вторым и третьим шагом Алекса повело в пространстве, и он нечаянно задел черту закрыть-круга часами на руке. Оберег вспыхнул синим пламенем и прожёг закрыть-круг.

Причудина бросилась латать брешь.

«Это Небытие теперь так мстит за оранжевый цвет? Нет, не оно. Что я наделал? Георг эти часы лунным светом и тремя каплями собственной крови закалял», – Алекс чуть ли не плакал от досады.

В тени соседнего дома перед границей тени с солнцепёком он стоял и таращился на поломанные часы, когда из закрыть-круга и подрагивающего полупрозрачного морока выступил Георг. Он схватил Алекса за плечи и хорошенько встряхнул.

– Пусти!

Алекс попытался вырваться, но стальной захват Георга – это не ватные пальцы Горе-Гоши.

– Ты обещал не ходить в опасные места без Дарьи. Что с тобой не так? Мало тебе было упыря? Ты не додумался, что он связан с неупокоем? Его Тень души напала на Библиотеку. Спасибо, Григорий быстро отреагировал. Давай, считай копии. Две души, одна после смерти – полноценный неисчислим, две тени души, по штуке к каждой. Помнишь, я рассказывал тебе про технику образования второй души и технику выращивания тени души? Хоть это ты помнишь? Ты вообще запоминаешь, что я тебе говорю?

– Сам знаешь, что да! – закричал Алекс.

– Тогда почему попёр в горницу, пусть и за Вадиком, без богатырей? Они бы все откликнулись. Почему не позвал Дашу?

– Они всё равно были нужнее здесь!

– Нужнее здесь? Умный ты мой, на Библиотеку напали, чтобы никто не пришел тебе на помощь. Если бы ты не бросился в ловушку, я бы сейчас полёживал на диване и квас попивал. Ты ничего не знаешь про Навьи дела, так почему так упорно в них лезешь? Ты понимаешь, что мешаешь нам? Враг тебя провоцирует, а ты ведёшься. Не забывай, это бой Навьих послов, а не владык границ. Когда ты стал таким непослушным? Я кому сказал, не ходить через Небытие? Сейчас лунные часы спасли тебя от смерти.

Алекс ботинком мазнул по какой-то линии на асфальте.

Резко развернув его, Георг выпихнул младшего брата на солнцепёк. Они стояли, словно в разных мирах, один на солнце, другой в тени, и буравили друг друга недовольными взглядами. Ветер всколыхнул листья рябинки и растрепал волосы Георга. Алекс не почувствовал и слабого дуновения. Маленькая ёлочка в шаге от него не дрогнула и иголочкой.

«Мы в разных царствах, что ли?» – пришло в голову Алексу.

– Чтоб духу твоего я здесь не ведал. Убирайся, – устало произнёс Георг и снова оттолкнул Алекса. – Прочь!

Алекс чуть не упал, пытаясь удержаться на ногах, попятился, развернулся и побежал.

***

Алекс опирался на выкрашенный в изумрудный цвет шлагбаум и таращился на серый от старости и пыли асфальт. Два почтенных вяза образовывали над шлагбаумом что-то вроде арки. Их тень укрывала Алекса от палящего солнца.

«Ну почему из всех неупокоенных духов вырвался и мстит именно тот, которого низверг я? Цепковская свора неупокоев пачками хватает – и ничего. Тьфу, порчельники! Но сбежать из Нижнего мира, только чтобы мне отомстить? Не верится. Он чего-то от нас хочет, – размышлял Алекс. – Георг подтвердил: враг – черночтец с двумя душами. Черночтец – более узкая специальность чаровника. Так Чаровник – наследственный двоедушник, или двоедушие у него приобретенное? Да еще завел душам тени. Даже так, уничтожить Библиотеку… На его стороне кто-то могущественный. Хм, может Рарх в сговоре с неупокоем? Не даром Жаля их спутала?»

Он не мог поверить, что Чаровник расправился с пекельной стражницей. Впрочем, за нее он сильно не переживал. Наверняка завтра Георг скажет, что она поднялась из пепла мертвее мёртвой, коей и была. Обычно так с пекельными стражниками и бывает.

Зашумели потревоженные ветром вязы. Алекс тревожно вздохнул.

Вот чего хочет Чаровник!

Этому неупокою хочется в Правь. А если похитить Явского посла, его старший брат – посол Прави, даже обещал за ним в Навьи царства спуститься.

Алексу самому не верилось, что всё так. Но как иначе? Он, схватив неупокоя, навлёк на себя его месть, сам указал ему на Георга.

«Если у Чаровника копий столько, сколько сказал Георг, значит, одна копия сейчас здесь в Яви, а вторая в Небытии. И она-то на меня и напала. Сломала часы. Вот сволочь! Нужно мне с Цепковской сворой пройти через переход и на втором шаге хватать гада, не зевать», – негодовал он.

За шлагбаумом слева от дороги сразу за старым трёхэтажным домом в кустах пряталась разбитая теплица. По правую сторону дороги ее сестрица – длиннющая теплица, сверкала на солнце за изумрудным забором. За ней блестел окнами красно-белый десятиэтажный дом.

Впереди над дорогой тонкие трубы образовали прямоугольную арку. Длинная горизонтальная чёрточка и короткие вертикальные. Дальше за белым шлагбаумом дендрарий, с другой стороны дороги корпуса института и ангары с посевной техникой внутри, в конце дороги за бурым шлагбаумом темнела лесополоса.

Не так давно Алекс с Георгом шли по этой дороге к тёте Сахаровой. Тогда было промозгло и ветрено. Теперь Георг прогнал младшего, и Алекс пришел сюда.

У него за спиной проходили люди с пакетами и рюкзаками, катили на самокатах дети. Если миновать конфетную фабрику и свернуть налево, то выйдешь на широкую дорогу к лугам, куда все сейчас и направлялись.

«Хоть это и невзаправдашний скандал, я почувствую себя хорошо, только когда мы помиримся. Скорее бы разобраться с этим Чаровником», – признался себе Алекс.

Смесь ледяной воды со льдом под матовым стеклом – нечитаемый взгляд, Георг отрабатывал несколько недель, пока не довел до автоматизма, а Алекс не начал безошибочно его узнавать. Этим взглядом Георг смотрит на Алекса, когда нужно понарошку поссориться на публику.

Алекс понимал, что ссора липовая – для отвода глаз. Значит, Георг ведал, что враг на них смотрел. Для всех посол Прави распекал нерадивого братца. На деле, сыграв скандал, Георг рассказал Алексу, что враг преследует его, и противник необычайно силен и хитёр.

Может, неупокоенный Чаровник – погубитель?

Алекс качнул головой, и теплый ветер взъерошил ему волосы. Вязы ободрительно зашумели.

Интуиция подсказывала Алексу, что погубитель и почивший Чаровник, до января запертый в горнице, – разные лица. Очередной враг, который имеет человеческую душу и неисчислимый дух. У двоедушников вторая душа всегда неисчислимая сущность.

Но что же получается?

Георг приказал: «Прочь!» – и отвел взгляд. То есть: «Не встревай и убегай». А тон, каким Георг его прогнал…

Алекс опять вздохнул.

Георгу досталось в Библиотеке, а тут еще младшего брата пришлось выпроваживать дважды, потому что тот застыл, оплакивая зазря почившие часы-оберег…

Второй шаг – Небытие, тогда часы и сработали. Объяснение одно, кто-то напал на Алекса из Небытия. Само Небытие сейчас напасть не способно.

Так что кто, как не Чаровник?

И при этом интуиция твёрдо стояла на том, что Чаровник – не погубитель.

Еще Алекс понимал, что без резкой необходимости Георг не прибёг бы к нечитаемому взгляду и уж не стал бы позориться, устраивая перед своими же ведунами семейный скандал. Он прокручивал в голове колкости, которыми его осыпал Георг.

Как же в ссоре без колкостей?

Но при всём понимании слова Георга снова и снова причиняли боль. Сердце и так кровью обливалось. Ведуны ранены. Нет больше Библиотеки. Девятиэтажное здание разрушено, кстати, и его двойник в Кромке тоже.

«В чём Георг не прав? Я очертя голову бросился в ловушку. Я вообще должен был открыть проход Цепковской своре к горнице. Да, если бы не моя тупость, на Библиотеку никто бы не напал. Раненые. Мы потеряли фонды сказов и фолиантов с заклятиями. Но раненые… Что Гоша? Волхвы-библиотекари могущественны, но не неуязвимы. И Георг был в Библиотеке. Да и Сахарова, вероятно, тоже там была, а Библиотека всё равно разрушена», – ругал себя Алекс.

Благодаря последней добыче кладов дом быстро восстановят умельцы из Тридесятого. Но клады тоже были ловушкой. Неупокою в сущности неисчислима, обладающему талантом к черночтению, ничего не стоило согнать клады с насиженных мест. Если бы не Гудимир со Всеволодом…

«Что, черти драные, вообще происходит в моей области? Чаровник знал про скрытые врата в роще-53? Откуда он был осведомлён?» – злился Алекс.

– Да, Алекс, лукавый тебя не тронь!

Алекс обернулся и чуть не заорал от радости: «Припёрся!», но навалившаяся беда не позволила.

К нему бежал загорелый с изрядно поблекшими фиолетово-зелеными волосами Виктор. Дружище Вик уезжал с родителями по горящей путевке на Чёрное море. Алекс и забыл, что он возвращается сегодня.

– А если тронет, то будет иметь дело с нами двумя. Уй!

Вик врезался в шлагбаум.

– И придется мне тогда тебя спасать. Уволь!

Они обменялись рукопожатиями и обнялись, похлопав друг друга по спине.

– Смотри, выстояли, – Виктор провел рукой по волосам. – А мне в понедельник в лицей.

– Не поверишь, а мне в школу.

– Да ну тебя! Как думаешь, может, попросить Истидара наложить морок до конца четверти, чтобы не заставили отмываться до родного? Твой главный знахарь меня не жалует.

Нужно отдать Виктору должное, чтобы покрасить волосы, он прогулял два последних урока и предъявил шевелюру родителям только за пятнадцать минут до отъезда на море.

– Перешагнешь порог лицея с мороком на голове, примчится «Терем». Когда ты вернулся?

– Полчаса назад. Скинул вещи и сразу к тебе. Я думал, ты в Библиотеке…

Алекс сжал губы. Вик болтал ногами, повиснув на шлагбауме, и не заметил настроения друга.

– … или с Гоффманом. Кстати, у Библиотеки меня закрыти развернули. Седун санитарный день устроил, что ли? – продолжая болтаться на шлагбауме, Виктор сделал вид, что протирает пыль. – Ну, я тогда пошел к знахарям, у них же есть зеркало связи с закрытыми объектами, а ты тут, оказывается. Кстати, до тебя не дозвониться.

– Я на беззвучку поставил.

– Зачем?

Вик, наконец, посмотрел Алексу в лицо и отстал от шлагбаума.

– Что стряслось? У тебя на щеке какое-то чёрное пятно.

– Сажа. Странно, что только на щеке.

Алекс потер щёку тыльной стороной ладони.

– Ты где руку так ободрал?

– На физкультуре.

Алекс достал майфон.

– Ого!

При виде нового телефона у Виктора расширились зрачки.

– У-у-й!

Алекс же прикусил губу.

Куча пропущенных звонков от Георга. Алекс не слышал оповещений, пока нёсся в вихре, а как только они залезли в горницу, майфон цвикнул, и на экран вперёд выплыли приложения, которые в первую очередь нужны в пограничном пространстве. В этом режиме сообщения из Явских царств уходят на задний план. Чтобы их получать в Небытии, как в Третьем царстве, нужно поставить галочку.

Алекс удручённо прокручивал список сообщений. Виктор заглянул ему через плечо.

– Так, на море было очешуенно, но похоже, здесь происходит нечто эпичное. Пошли-ка к тебе.

Алекс кивнул.

Они с Виктором живут в одном доме и в одном подъезде. Алекс на втором этаже, Вик на первом.

– А, Ал, я черепаху купил. Возьмешь?

– Не разрешат. Прятать мне ее, что ли?

– Блин, я сказал, что покупаю ее в подарок.

«И был ее хозяином всю дорогу до дома, – понял друга Алекс. – Только куда ее теперь, живая всё-таки».

На самом деле Алексу было неохота возиться с черепахой. Вот котёнка Баюна он бы взял. Может, даже родители разрешат. Только вот слишком вызывающе для неведа. Он и так, когда ему было шесть, поднял шум: «Хочу кота Баюна». Орал так, что пока родители загоняли домой, его все соседи слышали. Теперь Алекс надеялся, что Ника не помнит его истерики, связанной с желанием завести баснословное животное. А ведь его тогда мимо нее, ревущего и орущего, провели.

Из окна Агаты доносились девчачьи крики: Ника, Агата, Дина. Либо опять какого-то беса изгоняют, либо устроили вечеринку. Хотя одно другого не исключает.

Алекс с Виктором свернули на дорожку к подъезду.

– Парни, подождите! Алекс, дело на три желания!

Алекс и Виктор обернулись. К ним, размахивая пакетом с хлебом, бежала Светка Куролесова.

– Счас начнется, – прошептал Вик и пропищал: – Алекс, в какую сторону рисовать охранный круг? – И добавил своим обычным голосом: – Свет, тебе черепаха не нужна?

– Черепаха? – переспросила Светка, растерянно хлопая ресницами. – Сколько стоит?

– Бесплатно отдаю.

– Тащи сюда!

Светка махнула пакетом. Батон опасно подскочил, но не выпал.

– Сейчас вынесу. А чего ты от него хотела? – уточнил Виктор и кивнул на Алекса.

– А-а, я вот чего. Алекс, родоки для сестрицы день обретения назначили. Умение вещтицы. А сеструха хочет стать чаровницей, – затараторила Светка. – Так что ты спрячешься в подпол, а когда конь… у нас тотем конь. Так вот, когда тотем явится, сеструха откажется, а ты выскочишь и примешь дар. Сеструха согласна. Она и так ведает. Она, как чаровница, на перекрестке прокачается. Ну, ты же знаешь, она домоседка. Не хочет по поручениям «Терема» в облике сороки мотаться. А я не могу дважды знание получить. Тотем меня пошлет. Давай, Алекс. У нас сильный тотем. А ты станешь блистательным вещтицем. В сороку обращаться, чудесного помощника юзать, по царствам на деньги «Терема» зябликом летать. Что говорю, с твоими-то знаниями – соколом…

Виктора передернуло, но Светка на него не смотрела.

– Соглашайся. Сеструха согласна. Родоки узнают, спасибо скажут, конь-то отказ услышит и осерчать может. Были прецеденты.

В некоторых семьях для освоения умения вызывают тотема – духа-хранителя, передающего в их роду тайное знание. Если ведун вызовет тотема для неведа, то невед по окончании обряда начнет ведать. Главное – решиться залезть в пышущую огнем глотку и смириться с местом, из которого выберешься.

М-да…

Еще утром Алекс и подумать не мог, что кто-то из одноклассников предложит ему обрести тайные знания через своего родового тотема. Как и то, что он ломанется в горницу в Васильки, и Библиотека будет разрушена. Из-за него.

Если бы Алекс пожелал, «Терем» бы ему с полсотни тотемов предоставил: выбирай любого. Потому-то Алекс и кричит на каждом углу, что не хочет ведать. Странно, что «Терем» еще не ввел обретение тайного знания для неведов через тотема или еще каким способом обязательным.

Другое дело – Алекс знал наверняка: с ним тотемы связываться не станут. Идя на зов, эти могучие существа пересекают границы. Но Алекс тот, кто устанавливает и переиначивает правила переходов. Он границы установит, уберет или сместит. Или Чуру пожалуется.

Светка еще дважды на разные лады повторила:

– Дел на три желания, – и выжидательно уставилась на Алекса.

Тот устало вздохнул.

– Напоминаю. Я уеду из страны. Твоему тотему будет приятно, если я через пару лет оставлю тайные знания?

На других Великих Древах другие неисчислимы и чудеса. У ведуна и неведа за границей через некоторое время, обычно три года, умение меняется на способность, свойственную ведунам той местности, куда он перебрался. Алекс с Георгом начали прикрываться возможным переездом Алекса с августа прошлого лета.

– А, ясно, – протянула, ничуть не расстроившись, Светка и повернулась к Виктору. – Черепаха?

– А ты думала, зачем он северный мандарин, как второй родной, долбит? – просипел Вик, сотрясаясь от смеха.

Он махнул рукой и согнулся пополам. Вероятно, представил, как Алекс будет объяснять оторопевшему тотему, зачем ему, Явскому послу – владыке границ и переходов, понадобилось стать вещтицем.

Алекс ударил друга по плечу. Вик заткнулся, выпрямился и побежал домой. Алекс со Светкой подошли к подъезду.

На ветру покачивались тюльпаны. Под узкие листья ириса ползла улитка.

– Слышал? Захара опять богатырём признали, – поделилась новостью Светка.

Алекс потер шею. Так вот чем закончилась вчерашняя проверка «Терема» для Иванова. Уморительно. Захара назначали порчельником, вещтицем, богатырём и травником с уклоном в косметологию. Алекс не видел у него задатков ни к одному из этих умений. В Захаре не было предрасположенности ни к какому известному Алексу умению, при этом неисчислимов Захар видел, и заговоры у него получаются. И смешно, и странно, и напрягает. Либо умение Захара еще не проявилось, либо Алекс чего-то не замечал.

– Видела недавно Соньку – здухачку нашу. Говорит, у нее проблемы с приземлением. Каждый раз за верхушку дерева зацепляется.

И тут на них налетели Ника, Агата и Дина.

– Спасибо, что задержала его, Свет, – поблагодарила Дина.

Светка вмиг надулась, и Алекс понял, что она и думать не думала задерживать его для кого-то.

Ника вздохнула, схватила Агату за руку и подняла ее так, чтобы Алекс увидел. Агатино запястье оплетали золотые веточки с маленькими листочками. На них росой сверкали маленькие камешки.

– Это ее домашнее задание от Премудрой. Его нужно снять, а не снимается, – пояснила Ника.

Дина закивала. Агата же смотрела по сторонам.

– Разломать не вариант. Может, ты знаешь, как снять эту ловушку?

– Ты пошла в кружок имени Василисы Премудрой? На какой курс? – спросила Светка.

– На вещтицу, – не свойственным ей скромным голоском ответила Агата.

– Почему не чаровницей, как твои родоки?

– Ну, полеты, чудесный помощник, путешествия в царства: чудесная жизнь.

Чтобы стать чаровницей, нужно знать много заговоров. А не отличавшейся желанием учиться Агате изучать их неохота. Вот только любое ведовское умение, хоть вещтицы, хоть чаровницы, требует освоить тонны накопленных предшественниками знаний.

Светка пожала плечами. И Алекс понял, предложения подменить сестрицу перед тотемом Агате не поступит. В глазах Светки Агата препаршивая вещтица.

– Эм, Алекс?

Ника опять подняла Агатину руку.

На сборище ведуний имени Василисы Премудрой наставницы делятся премудростями с юными ведуньями. Дают девочкам задания. Например, работа с чудесными растениями.

– Это нитевидная лоза из Золотого царства. На заре она станет податливой. Только держи ее на свету неба.

– Ты что, был на шабаше Премудрой? – воскликнула Светка и вытаращилась на него.

От неожиданности Дина фыркнула и тряхнула головой:

– Как?

И, не дожидаясь ответа, она рассмеялась.

Агата с Никой тоже захохотали.

– Ага, не желает ведать и на шабаш? – покрасневшая от смеха Агата присела на корточки.

– У него вообще-то старшая сестра в клуб Премудрой ходила, – просипела Ника.

Алекс же после всего, что сегодня случилось, зашелся истерическим смехом. Дина со Светкой замолчали и испуганно уставились на него.

Агата подавилась очередным смешком и поднялась на ноги.

– Эм, Алекс, мы это не со зла, нечаянно, – повинилась Дина.

Алекс затряс головой, вытер брызнувшие из глаз слёзы и прижал кулак к губам. Но смех не отпускал.

– Нитевидные лозы, растущие в Золотом царстве. Их пускают по стенам домов, делают из них мебель, одежда из лозы на показах высокой моды… Вот уж секрет их вид и свойства, – просипел он. – Виктор, слышал? Я обернулся сорокой и подглядел шабаш имени Премудрой в Тридевятом, чтобы узнать про лозу Золотого царства!

Виктор высунулся в распахнутое окно. В руке у него была швабра.

– Ну ты даешь, брат! Когда там следующий шабаш? Вместе полетим.

Хохоту Вика вторил разлаявшийся пёс Вареник – коротколапая лохматая дворняга коричневого окраса.

– Извини, мы забыли и подумали, что ты туда летал, – сконфужено промямлила Дина и ткнула Светку в бок. Та чуть пакет с хлебом не выронила. – Мальчишки часто пытаются пробраться к нам на шабаш.

Невед воспользовался мазью вещтицы, обернулся сорокой и подглядел шабаш?

И какой невед!

Алекс, который отказывается от тотемов и собирается переехать за границу? Расскажи девчонки кому, за такие россказни их на смех поднимут. Ха-ха-ха. До слёз смешно. Ох, знали бы все, какой из Алекса невед…

Оглушительно хохоча, из подъезда выскочил Виктор. Чуть на Агату не налетел. В руке он держал чёрненькую черепашку.

– Не переворачивай ее! – завизжала Светка.

– Держи. За холодильник заползла. Еле достал. Интересно, сдохни она там, ее панцирь для какого ведовства подошел бы?

Светка в ужасе прижала черепашку к себе. А та сучила в воздухе лапками и совсем не прятала голову. Алекс пригляделся к ней и снова прыснул: у нее бесцветные коготки и смешной хвостик.

Виктор уставился на Агатин браслет.

– Ты в курсе, у тебя на руке лоза, ну, как ее там? Ею стены в беседках оплетают.

«Виктор, зараза, беседки эти в царском саду Тридесятого царства, – испугался Алекс. – Нашел что ляпнуть».

А вслух просветил друга:

– Это ее задание от Премудрой.

– Да ну? Что ж, удачи.

– Так, мы пошли.

И Светка, владелица трёх котов, одной собаки, четырёх хорьков, шести золотых рыбок, неизвестного количества тритонов, двух – теперь трёх черепах, и вывалившегося из гнезда галчонка, умчалась с батоном и новым питомцем. Вот кто настоящая вещтица!

– А ты на шабаш сорокой летаешь или в малиновку перекидываешься? – пристал Виктор к Агате, немедленно давая понять, что всё слышал, окно-то открыто, в том числе и про лозы.

– Ей еще рано, – любезно ответила Ника.

– Да пошел ты! – махнула на него рукой Агата.

Девчонки снова отправились к Агате. Алекс с Виктором зашли в подъезд.

– Присмотрись к Нике, – сказал Виктор, отсмеявшись.

– Чего это ты?

– Она смеялась вместе с нами. Агата ее всегда поддерживает.

Виктор забежал к себе и вышел с двумя пакетами.

Пока Алекс ждал его на лестничной площадке, веселье отступило. Сегодняшний день навалился на него толщей океана. Он чувствовал себя усталым, разбитым и виноватым.

В голове вертелось, что если бы Светка предложила Агате тотема, разрешилась бы проблема со Светкиной сестрицей. Агата получила бы тайные знания вещтиц за раз. А так мотаться ей на шабаши. Всё потому, что Светка и Агата не ладят.

Надо же, Ника помнит Финисту. По легенде сестра переехала и живет в Лемурии.

Дома Алекс завалился в зале на диван и рассказал Виктору про неупокоя из горницы.

– Ничего себе у вас тут без меня. Круто с кладами. Жаль, ты не мог ко мне на пару часиков проход открыть. Кстати, я узнал, там переходами заведует сам Чур. Сочувствую Вадику. Эх, я бы на его месте. Туго тебе пришлось с упырём, – Виктор подтащил кресло вплотную к дивану и теперь сидел в нём, скрестив ноги. – Кстати, а как ты избавился от запаха мертвечины?

– Другим более сильным перебил. Не об этом сейчас. Неупокой.

Виктор сосредоточенно кивнул.

Алексу было лень вставать с дивана.

– Поставь чайник.

– Я вообще-то гость.

– Я убегался, так что отдохнувшие вперёд, – и Алекс повернулся спиной к Виктору.

Понимая, что ничего от друга не добьется, Виктор несильно ударил его по спине и пошел на кухню.

«Про запах. Такое даже Вику не расскажу. Только Георгу попозже», – решил Алекс.

Он не боялся, что Вик его засмеет или будет дразниться, но опасался, что Вик начнет Захару мстить.

Перед Новым годом в кафе при «Тереме» Виктор облил Царпова щами, когда тот не совсем в адекватном состоянии опрокинул им на стол стакан газировки. Хотел на голову, склонившемуся над столешницей Алексу, но тот в последний момент откинулся на спинку диванчика. А когда со стола полилось, непромокаемому комбинезону было плевать: газировкой его, квасом или тиной из незамерзающего болота. Всё одно ототрется.

Тогда всю предыдущую ночь и утро Алекс и Виктор разгребали святочных бесов в Кромке, а потом разгоняли их в Тридесятом. Когда они усталые вернулись в Третье царство, им пришлось сходить в ближайший корпус «Терема», забрать результаты письменных заданий Алекса. Там и зашли в кафе.

В этот день Ника и Агата тоже пришли за результатами заданий, а еще за кремовыми пирожными в теремской кафешке. Девчонки помахали Алексу и Виктору и продолжили прерванную беседу. А Царпов, который сидел со своей старшей сестрой Галиной, увидел Алекса и пропёр через весь зал со стаканом газировки, якобы попросить льда.

Ничего, что витрина и касса в противоположной стороне?

Алекс сидел, облокотившись на стол, потягивал квас и слушал Виктора, полушёпотом костерившего святочных бесов. Скопление бесов-хулиганов в одном месте – это всегда проблема. Врата для зимней нечисти открываются сами. Мелкие паршивцы, посланные начальниками в Тридесятое царство, должны были сразу разлететься, но вместо этого построили напротив царских хором ледяную крепость высотой всего на пол-этажа ниже царицыного терема. Если бы Дядюшкины детишки не разогнали обнаглевших бесов и не перенесли ледяную крепость на площадь, битва снежками за дворец продолжалась бы до сих пор. В любом случае этот бой снежками войдет в историю.

– Да, успокойся ты. Хорошо же взятие снежной крепости разыграли, – сказал Алекс и откинулся назад.

Как раз когда поравнявшийся с их столом Царпов споткнулся и перевернул стакан.

Газировка выплеснулась на стол, в щи, на пол. Попала Алексу на грудь. Ее брызги, смешавшись со щами, полетели Виктору в лицо.

– Сдурел? – завизжала Агата.

Побледневшая Ника застыла сама не своя.

Виктор злой после обстрела снежками, который устроили ему с Алексом святочные бесы, отплёвываясь, вскочил и опрокинул Царпову на голову тарелку щей.

– Это же кипяток!

Прежде чем подумать, Алекс неуклюже вскочил и вылил на Царпова кувшин холодного кваса.

Тут к ним подскочила сестрица Царпова, схватила младшего братца и, громко извиняясь, уволокла в уборную.

Ника с ужасом уставилась на погром. Агата, напряжённо кусая губу, смотрела на всё через камеру телефона.

– Я всё видела, – заявила она девушке-администратору. – Вон тот в туалете просто подошел и опрокинул стакан им на стол. А хотел на него.

Алекс пытался заткнуть взбешённого Виктора: «Не буду есть, где кормят этого недоделка!».

В итоге ситуацию разруливала Галка. Ни для кого не секрет, что сестрица Царпова влюблена в Георга по уши. И скорее всего, родители запретили Царпову связываться с Алексом и Виктором, чьи родители проводят исследования для «Терема». Родители Виктора работают в том же научном институте, что и родители Алекса, буквально в соседней лаборатории.

Потом Алекс узнал, что Царпов в тот день в «Тереме» пробовал ведовать, будучи одержимым духом. Полгода очереди ждал. Когда духа из него вытрясли, он некоторое время обливал всех водой. В кафе они с сестрой зашли, уверенные, что Николай пришел в себя.

В школе Царпов сделал вид, что ничего не случилось. Ника о стычке в кафе молчала. Не в ее характере злорадствовать о делах минувших дней. Вот если бы с ними учился Виктор, быть бы Царпову в столовке в пустом круге учеников: вдруг чаем или супом обольет.

Кстати, Агата сделала несколько кадров. Самая удачная фотография, по мнению Виктора: Царпов с кусочками картофеля и мяса на плечах и в волосах, полосками капусты на груди, четвертинкой помидора на лбу, в побуревшем от бульона и кваса свитере в бешенстве ловит ртом воздух. А над его головой застывшая в кадре коричневая струя кваса. Прекрасное качество съёмки у Агатиного телефона.

Агата перекинула Вику снимки. Алексу пришлось биться с ним в снегу, чтобы Вик их куда-нибудь не выложил.

– Он тебе чуть сладкий душ не устроил!

– Да прекрати ты!

Виктор угомонился, только когда подлетел чёрт и залепил ему в раскрытый рот снежок, а Алекса сбил с ног снежком в плечо. Виктор бросил в чёрта перочинный ножик, и окаянный тут же исчез. Вик всю дорогу до дома отплёвывался, а Алекс висел у него на плече и ныл, как у него болит рука. В конечном счете Виктор никуда фотки не выложил. Агата, как ни удивительно, тоже.

В прошлом августе Виктор пафосно назначил себя телохранителем Явского посла. Так что Алекс боялся представить, что Вик устроит Захару. Иванов не так прост. И потом Алекс признавал, что Захар, сам того не ведая, ему очень помог, только весьма противным, своеобразным способом, но ведь помог.

Средство Георга – флакончик «Аромата цвета златых яблонь Ирия», чудесную туалетную воду из Прави, Алекс нашел на клавиатуре, когда забежал домой перед тем, как ехать спасать Вадика. Но не врать же Виктору.

Вообще, Алекс злился на Захара. Иногда Иванов хуже упыря.

Как теперь сказать Георгу, что он зря таскался в Правь?

Но с другой стороны – не пришлось открывать божественную туалетную воду. Такое добро всегда пригодится. И как будет смеяться Георг, когда Алекс откроет ему Захарово средство от трупного запаха.

Но сделает он это только тогда, когда Георг перестанет выглядеть, словно его мучает кошмарник. Кажется, в последние дни старший совсем не спит и бодрящей водой усталость не утоляет. Ну и стыдно будет говорить, что он зря старался, от трупного запаха младшего брата одноклассник избавил.

Алекс перекатился на другой бок и нервно хихикнул.

Колом? Как Георг, да?

Не Бурелом вогнал кол в грудь упыря. Попробовал бы Георга тронуть кошмарник.

– Веселитесь, владыка?

– Да что ж такое, – проскулил Алекс, пряча лицо в ладонях и снова поворачиваясь спиной к Виктору. – Даже тело свое в упыря превратил. Что за извращенец? Этот упырь точно чаровник-черночтец из Васильков.

– Спокойно. Ты не заготовил себе неисчислимую душу, не тренируешь тень. И у тебя ведь нет в Тридесятом жертв под печами? Так что успокойся. Вы непохожи.

– Да не сравнивал я себя с ним, пока ты не сказал.

Алекс прижал руки к груди и смиренно закрыл глаза.

Виктор раздражённо цыкнул.

– Ага. Вообще, если что, Георг скажет нет, и ты отступишься. Помнишь, как зимой ты решил покататься на небесной Медведице? Она ревет, небесный купол сотрясается, Северный Ветер тебя страхует. Святочные бесы орут «Давай!». Финиста кричит: «Немедленно спускайся, кому говорю!». Тебе до фени. И тут зависает рядом с тобой на громадном соколе Георг. Я это его «Не вздумай!» внизу услышал. И ты рухнул. Если бы не Северный Ветер и Георг на соколе, ты бы расшибся. Ха, а так аккурат на почётного Ледовика-Коледника. Ты его так припечатал, что ледяные тиски его ослабли, и на Смородке[1] огонь вспыхнул. Шиликуны решили, что до весны загостились, да как ломанут, а врат-то в их царство нету. До сих пор бока болят от смеха. Нет, друг, максимум, что тебе светит, быть главным младшим братишкой в Тридесятом царстве и жениться на царице-богатырице.

Алекс приподнялся и гневно вытаращился на друга.

– Я тебе что, Финист – Ясный Сокол? Не смей меня сравнивать с этим типом!

– Благодаря этому типу у нас есть врата-калиточки.

И Виктор, довольный собой, откинулся в кресле.

Алекс считал, что Финистом – Ясным Соколом руководили другие цели: созвать коллег по умению и сподвигнуть их на создание постоянных переходов. А потому всегда злился, когда ему напоминали о создателе сети постоянных ходов между царствами.

– Ладно, извини. Кстати, говорю тебе, присмотрись к Нике.

– Ее не приплетай. Вы с ней оба ведуете через одно место. Но ты, понятно, балбес.

– А что с ней, непонятно?

Виктор пропустил данную ему характеристику мимо ушей.

– Непонятно. Георг не может подойти к ней и сказать, мол, Никандра, позаговаривай немного, я посмотрю, что ты не так делаешь. Когда я говорю ей, что делать, у нее всё получается. А на поверку это духи видят меня и чисто на моём авторитете исправляют огрехи в нематериальной форме заговора. Всегда покорёженные знаки выходят.

– Интересно, она заметила, что рядом с тобой ей любое ведовство по силам?

– Всё, зарекусь стоять рядом, когда она ведует, – проворчал Алекс.

– А если беда? Вот так возьмешь и не спасешь?

– Георг разочаровался во мне после щенка Симаргла, и теперь, чтобы я ни делал, только подкрепляю такое мнение.

– Глупости. Георг никогда в тебе не разочаруется. Слушай, а давай переловим эти тени, отражения и что там еще у этого типа заупокойного? Мы же Явь в квадрате, твой Георг обалдеет.

– Я обещал Георгу не соваться. Именно из-за того, что я не делегировал спасение Вадика, Библиотеки больше нет. Про неупокоев я знаю только то, как им врата в Железное открывать. Даже упыря с еретником перепутал и до сих пор разницы не знаю.

– У них зубы разные, и у еретника глаза красным горят.

– Ты и то больше меня знаешь. Всё, больше не буду путаться у Георга под ногами. Да и что я могу? Призрака бестелесного колом. Ему было плевать.

Алекс отвернулся и обнял себя руками.

– А-а-а-а, – зевнул Виктор, съезжая с кресла на пол. – Да остынет Георг.

Он хлопнул Алекса по плечу.

– Не лезть на рожон, тебя надолго не хватит. Нам что, из-за духа-чаровника теперь не ведовать?

– Ведовать, – выдохнул Алекс. – Мне до конца весны осталось один раз провести приветствие стихиям и Солнцу, чтобы не бросали нас летом.

Помимо закрытей, Георг поддерживал защитный круг вокруг дворов их домов. Алекс с Виктором называли этот охранный круг «песочницей», как и защитный круг вокруг полей. Приветствовать Алекс будет внутри «песочницы», его будут страховать богатыри, так что ничего произойти не должно.

– Я пойду с тобой. Мы же Явь в квадрате, прорвемся. Вставай! Мне что, заново чайник ставить? Вста-а-вай!

Виктор легонько ударил Алекса по спине.

– Еще раз так сделаешь, получай.

И Алекс легонько ударил Виктора ногой.

– Я тебя вообще-то ногами не бил!

Через минуту Алекс с Виктором катались по полу, пока не врезались в пианино.

– Я об эту царску замашку чуть спину не сломал, – пожаловался Виктор, пытаясь потрогать ушибленную спину.

Алекс усмехнулся и распластался звёздочкой.

– Ты первый начал. Я не царь, ты – грубиян. Мама, знаешь, как потрясающе играет? Иди заново ставь чайник. Он остыл.

– Ну ты!

Виктор вскочил и, громко возмущаясь, затопал на кухню.

– Да не остыл он! – заорал он оттуда.

После драки Алекс чувствовал себя умиротворенным. Лёжа на полу, он потянулся.

Из кухни примчался Виктор.

– Не остыл чайник! – заявил он, подхватывая Алекса под мышки. – Давай поднимайся, ваша светлость.

И Виктор потащил Алекса на кухню. Там они пили чай со сладостями, которые принёс друг. Потом обсуждали привезенные для Алекса сувениры: ракушки, морские звёзды; шкатулку, наполненную куриными богами; пакет с обычной галькой: литровую банку, доверху наполненную рыбьей чешуей; трёхлитровую банку с водой Чёрного моря. Всё для ведовства.

– Я ее в пятилитрушку хотел набрать, но родители пресекли на корню.

Виктор оставил сушёную рыбу и пакет с чудесными травами на кухне, пристроил магнитик на холодильник и статуэтку черепашки на книжную полку, это уже в комнате Алекса.

– Ты все деньги, полученные на Новый год, спустил?

– Ага, – кивнул довольный Виктор, ставя фигурку дельфина на крышку пианино.

Они проболтали до вечера. Виктор ушел выгуливать Вареника. Алекс отказался с ними идти. Он снова лёг на диван. Вареник вечно тянет узкую, как у лисы, мордочку, чтобы облизать ему щёки. За окном колыхал свечами каштан.

«Смогу считать себя порядочным ведуном, только если не проиграю в прятки и с первого раза пройду инициацию», – решил он для себя.

Виктор говорит, что Георг никогда в нём не разочаруется. И всё-таки тогда в роще-53… Виктор не понимает. В придуманном Георгом и Алексом языке взглядов и жестов нет взгляда полного разочарования.

Через час опять припёрся Виктор. А следом за ним, и пяти минут не прошло, в прихожей появился Георг.

[1] Проходящий по Тридесятому царству, замерзающий, то есть затухающий на зиму приток огненной реки Смородины.

Глава 13. Слава

Треклятая мелодия разъедала мозг.

Алекс мысленно проклинал бесячую комбинацию звуков; телефон, не прекращающий пищать эту мерзость, а заодно и свое существование. Он открыл глаза, тут же со стоном закрыл их и надавил на веки ладонями.

«Не нужно было сегодня ложиться спать», – наконец, безжалостно сказал он себе и с глухим стуком скатился на паркет. Оттуда он нашарил на столе телефон и отключил будильник.

Вчера вечером пришел Георг. Пока Алекс закрывал за Виктором дверь, морально готовился к всамделишному нагоняю за Библиотеку и горницу. Но то, с чем пришел старший, превысило события дня.

До трёх утра они с сестрицей на личном капище в Тридесятом жгли костёр, предавали регалии и творили закрыти и мороки. И Вадика закрытем наградили. Теперь ни неупокои, ни сильные неисчислимы его не увидят.

Попробуйте за полчаса организовать костёр три на три метра, который будет гореть с без пятнадцати полночь до «пять минут, как уже рассвет, можете расслабиться, вы сделали всё, что могли».

С капища пропахший дымом Алекс вернулся взбудораженным и изнывал от нетерпения опробовать закрыть, морок и «поздравление с условием». На сон оставалось от силы час. Он решил не ложиться, чтобы быть бодрым. Обнаружил в электронном дневнике сообщение от «Терема», что в школе нужно быть полшестого утра, при себе иметь памятки чествования новоиспеченных волхвов, а еще, что уроки отменяются. Он и так это знал от Георга, как и то, что у родителей общий сбор прошел полтретьего ночи.

А еще, вернувшись с капища, Алекс подумал: «Прилягу, всё равно не усну». И прилёг…

Теперь энтузиазма след простыл. Алекс со слипающимися до боли глазами, совершенно разбитый побрел на кухню. А после куска бутерброда убежал в туалет, его стошнило.

Алекс не помнил, как давно выходил из дома с одним лишь набором оберегов школьника. Еще нельзя, чтобы сегодня на нём были следы заговоров и отваров. «Терем» ничего обережного не запрещает, но замечает всё. Алекс с Георгом проверяли. А потому их личное правило гласило: у неведа орущего, что знать не хочет про ведовство, не будет таких оберегов, как пояс с пряжкой, выкованной в полнолуние в Тридесятом царстве, и брелока, внутри которого спрятано двенадцать чудесных трав, отгоняющих враждебных бесов.

Зато могут быть закрыти. Алекс всегда в закрытях, и «Терем» никогда не интересовался ими: ведуны защитили неведа от неисчислимов. Это правильно.

Но остальные-то каждодневные обереги пришлось в этот раз тоже снять.

После капища Алекс махнул рукой: ха, без оберегов!

Теперь невыспавшийся, с пустым желудком, защищённый одними закрытями, он чувствовал себя, словно вышел на улицу в плавках, но в бронежилете. Еще и колышек пришлось оставить на столе возле клавиатуры. А если опять упырь нападет?

«Приду домой, спать завалюсь», – пообещал себе Алекс и стал предвкушать самоназначенную награду. Но пока что живот ныл, голова горела, горло саднило, веки щипало, словно песком засыпало.

Алекс вышел из подъезда. В лицо дохнуло влагой. Узкие листья лилий и усыпанный жёлтыми цветками чистотел сияли зеленью до рези в глазах. И всё же на свежем воздухе Алекс почувствовал себя лучше.

Гоша Седунов ждал его под козырьком подъезда.

– Доброе утро.

– Издеваешься? Пошли, – бросил Алекс.

Сейчас он ни с кем не хотел разговаривать, а уж особенно с библиотекарем погибшей Библиотеки. Моросил дождь, и он раскрыл зонт.

Даже если бы Алекс не попался, ничто бы не помешало неупокою атаковать Библиотеку. Хуже всего то, что там был Георг, и ему пришлось выбирать: спасать Библиотеку или Седунова? Алекс понимал, что выбора-то и не было. А Гоша просто не мог защитить ни Библиотеку, ни себя.

Как же он жалок…

Седунову в кои-то веки нужно было не на электричку, а на автобус. Так они вместе пройдут Тупик. А за Тупиком Алекса якобы ждут Льнов с Козловым. Эти опоздуны? Ха, как же! Хотя сегодняшнее событие…

И зачем только его провожает Гоша? Он же слабый сновидец, помочь в драке не сможет, и он притворяется послом Прави.

Как неразумно, если Гоша опоздает…

Треклятый библиотекарь должен стоять рядом Георгом, тогда никто не поймет, кто сновидец, а кто посол Прави. И вот уж казус: невед Алекс идет по улице с послом Прави. И почему Георг послал с Алексом Гошу?

Несмотря на ранний час, машины двигались сплошным потоком. На другой стороне мостовой на безопасном расстоянии от брызг, вылетающих из-под колёс автомобилей, под сиреневым зонтом стояла Ника. Она собиралась переходить дорогу назад и ждала, когда переключится светофор, но увидела Алекса с Гошей и в нерешительности переступила с ноги на ногу.

Алекс махнул ей рукой, чтобы она оставалась на месте.

– Ты чего? – спросил он, когда они с Гошей перешли к ней.

– Я хотела пройти, а они рычат и не пускают. Никогда этой стаи не видела.

Алекс только теперь заметил собак. Рыже-белые и бежевые промокшие коврики. Они лежали на тротуаре и редкой траве и перекрывали оба пути к железным путям и к Вратам. Дождь им ни капли не мешал. Возле собаки с рыжими подпалинами бегали четыре щенка. Алекс насчитал девять взрослых псов. Несколько собак внимательно следили за людьми у светофора.

Алекс сделал пару шагов к железнодорожным путям. Почти все собаки вскочили и залились лаем. Даже щенки повернулись в его сторону и затявкали. Оглушительный лай продолжался, даже когда Алекс отступил назад.

– Да заткнитесь вы, – процедил он.

Лай бил по воспалённому от недосыпа мозгу.

Но что еще хуже, Алекс перебирал варианты, как не опоздать, и в его горле рос болезненный ком.

Пройти между мостовой и тротуаром?

Не тогда, когда на этой самой паре метров разверзлись грязи. И собаки всё равно к железным путям не пропустят. А отсюда перебраться к рельсам не даст кустарник, окутавший тепловую трубу.

Обойти?

Только по мосту. Вон тому, что еле виднеется в дождевой мороси. Расстояние примерно две остановки. А автобусы по этой дороге ходят только пригородные. С их стороны дальше моста сейчас тянется разбухшая грязь. А пройти с другой стороны дороги по обочине мостовой, прерываемой скатами машин, и в ясную погоду проблематично, так что придется бежать в обход. Это уже три остановки.

Они даже если бегом бежать будут: опоздают и привлекут внимание, чего делать нельзя.

Три шага?

Для Ники он невед. А Гоша всего лишь сновидец. В кои-то веки Алекс пожалел, что рядом нет Цепкова.

– Откуда они здесь взялись? – чуть не плакала Ника. – Нужно было в три утра выходить.

Она никогда не опаздывала.

– Перебор, – заверил Алекс, внутренне содрогаясь.

В три утра Финиста дала ему поручение, и сейчас, как ему казалось, шансы на его исполнение стремительно таяли.

Гоша тронул его за плечо. Алекс был так подавлен, что даже не возмутился.

– У меня есть отпугиватель, – сказал сновидец.

Алекс скептически приподнял бровь:

– Он работает?

– Еще ни разу не подвел.

Гоша рассеянно улыбнулся и пошел на собак: в одной руке зонт, вторую держит в кармане. Ника сделала за ним шаг и остановилась. Алекс не сдвинулся с места.

Собаки лаяли, рычали, отступали, но не убегали.

«Ну и где твой отпугиватель?» – хотел спросить Алекс, но в этот момент Гоша ускорил шаг. Из кустов выскочили еще штук десять псов и угрожающе зарычали.

– Иди назад! – Алекс закричал сквозь оглушающий собачий лай.

– Не надо! – одновременно с приказом Алекса прижала руки ко рту Ника.

С мостовой раздались крики водителей и гудки машин.

– Дурак! – рявкнул Алекс.

Он всерьёз решил, что после утраты Библиотеки, Гоша решил погибнуть у него на глазах, растерзанный стаей бродячих псов. Алекс представил, как в мокрую траву падает зеленый зонт сновидца…

А сновидцу оставалось десять шагов до первой собаки. И тут стая, отчаянно скуля, в едином порыве рванула прочь. Вскоре собаки превратились в рыже-белые и кремовые пятна, смазанные дождем.

– Попрошу маму купить мне отпугиватель, – прошептала потрясенная Ника.

Ошарашенный Алекс кивнул.

На переходе железнодорожных путей ждали, когда пройдут два товарных состава. Алекс знал, что поезда медленно движутся из-за близости поворотов. Но как же они сейчас не вовремя. Этих машинистов, наверное, в полночь на капище созывали.

Товарняк замедлил ход и вовсе остановился. Обходить было далеко. Прождав пять нервных минут, перелезли на другую сторону по месту сцепления вагонов.

Когда Алекс, Ника и Гоша миновали Тупик, дождь прекратился.

Они вышли из затопленного подземного перехода и услышали, а затем увидели несущегося к ним в обличии медведя Козлова.

Льнов бежал за ним и кричал:

– Берендей! Не бойтесь! Уф, это берендей!

Прохожие шарахались от него: тебе на встречу мчится медведь! Ну и что, что берендей? Снесет, не заметит.

Алекс поморщился.

Кто же еще, как не берендей?

Настоящие медведи в нашем городе только в питомниках и по аллеям не носятся. Не говоря уже о том, что берендей в медвежьем обличии гораздо крупнее бурого медведя.

Гоша потребовал от Козлова принять человеческий облик, а Льнова продолжать держать медвежий зуб при себе. Горе-помощнички послушались.

Когда Алекс с Никой ворвались в класс, их одноклассники почти все были в сборе. Наташка Тетерева спала, положив голову на сумку. Недоумение и зевки летали в воздухе. Ника подошла к Ваське Арбузовой и стала жаловаться на собак.

Алекс бухнулся на свое место. Его трясло от напряжения почти как во время охоты за сбежавшей из Нави Холерой. Тогда он отправил ее назад в Глубинную Навь.

Слишком уж много «если» в том, что они с Георгом и Финистой собираются провернуть. Если новый закрыть не заставит всех поверить, что Алекс читает приветствие и заговор-обещание, «Терем» поймет, кто он есть. А если поздравление и заговор-условие, которые он собрался говорить, не пройдут, случится катаклизм.

Лёня объявил, что сайт «Терема» рухнул.

– Это потому что ты на него зашел, – заявила Наташка Тетерева.

Разлепив заспанные глаза, она стала проверять, не размазала ли она тушь.

Алекс подпер рукой подбородок. Сегодня должен был быть обычный день: шесть уроков, немного «Терема». А на школьном капище будет много чудесных помощников, которые могут признать в Алексе еще одного владыку. Когда дело касается Явских послов, теремные превращаются в психов.

– Сатановский, ты что-то слишком бодрый. Неужто Георг тебе водицу из бодрящего ключа достал?

– Глупость не пори, его двоюродный брат сновидец. Им бодрящая противопоказана, – обрубил верещание Кочкина Николай Царпов.

Это всё равно что сказать, мол, родичу сновидца не положено иметь бодрящую воду. Лишь немногие ведуны могут проникать на Буян. Откуда бы Царпову знать, что Алекс с Георгом входят в их число?

«Специально не пью, мучаюсь, чтобы вы не докапывались, – зло подумал Алекс. – Ничего, летом оторвусь. Не спать, не спать, не спать!»

В класс, пошаркивая, вошел вечно опаздывающий Антон Аистов, за ним плелись двойняшки Мила и Ада.

Ада бросила рюкзак на свое место рядом с Алексом и ушла с сестрой в конец класса.

– В такую рань, чёрт бы его побрал, – растягивая слова, произнёс Аистов.

Он широко зевнул и потянулся.

– Цыц! Призовешь, – возмутилась Светка Куролесова.

– А и пусть приходит! – крикнула Наташка Тетерева. – Захар с ними договорится.

И тут дверь медленно отворилась. Воцарилась тишина.

Каждый подался вперёд: неужели призвался?

А как же барьер вокруг школы? Бесы могут призываться только снаружи школьного забора.

Порог перешагнула класснуха Маргарита Самсоновна.

Класс грохнул. Кто до этого не проснулся, теперь точно продрал глаза.

– Тихо! Судари, сударыни, строимся и на стадион. Кому нужно, взяли шпаргалки приветствий. Живее.

Покатываясь со смеху, одноклассники потянулись к выходу.

Тучи разошлись. Небо из-за разбросанных по нему облачных нитей казалось белёсым. На громадном школьном стадионе собралась вся первая смена: больше половины школы. Алекс заметил первоклашек, построившихся впереди одиннадцатых классов. Как на праздничной линейке.

Вот там Льнов с Козловым. А поодаль в кафтане цвета лазури Истидар. Цепков же давал присягу в самом «Тереме», как гражданин Тридесятого царства.

Вот выстроился одиннадцатый «А», царский класс. В нём пятиюродный внук и двоюродная племянница царицы Тривосьмого. Что-то их не видно. Парни в искусно расшитых кафтанах настолько дальние родственники царской семьи Тридевятого, что и седьмой водой на киселе не назвать. Двоюродная племянница царицы Тривосьмого в расшитом самоцветами сарафане.

Вместо парадной школьной формы можно явиться в праздничном кафтане или сарафане. Если, конечно, на этой одежде обережных швов и вышивок будет не меньше, чем на школьной. Но нарядился бы так Алекс и сразу привлек внимание.

Под баскетбольным кольцом установили платформу с микрофонами. Рядом с ней стояли завуч, директор и трое волхвов из «Терема». С ними высокая, крупная, черноволосая женщина, курирующая школу теремная волхва, Пиония Антеевна – мама Наташки Тетеревой. Неподалеку переговаривались учителя.

Не успела Маргарита Самсоновна подойти к учителям, как соседка Алекса Ада ушла в конец строя к Миле. Драговит с Захаром оказались впереди.

Алекс посмотрел на часы: волхва начнет говорить в шесть утра.

– Подержи-ка.

Ника сунула Алексу зонт, а сама быстро-быстро расплетала косу.

– Что-то ты рано.

– А-а, всё равно скажут.

Алекс не мог не согласиться.

На стадион шли другие классы. Рядом копался в телефонах девятый «Д». Васька Арбузова снимала происходящее на айэмфон. Подошли бэшки: парни в кафтанах, девчонки в сарафанах и расшитых бисером кокошниках.

Арбузова кинулась к ним с телефоном наизготовку.

– Не бейте кокошниками, я для школьного сайта, – предупредила она.

Только сейчас Алекс понял, что произносить заговор придется на глазах всей школы, окружающей его сейчас толпы. До этого его беспокоил только «Терем». Причём теремные волхвы и чудесные помощники слились в один неопределённый образ, вроде громадной живой скалы, грозящей раздавить Алекса, если тот посмеет привлечь ее внимание.

Ника забрала у Алекса зонт.

– Что с тобой? – спросила она. – Ты побледнел.

– Дышать нечем.

Девочка понимающе кивнула.

Вернулась Маргарита Самсоновна. Все тут же сделали невинный вид, будто и не менялись с соседями.

Но тут к микрофонам вышла мама Тетеревой, нет, волхва из «Терема»!

Разговоры тут же смолкли.

– Нашелся владыка Яви. Приветствуйте и славьте…

Чего-о-о?!

Все потрясённо уставились на Пионию Антеевну.

С этой новостью пришел вчера Георг. Он как раз был в Прави, когда стало известно, что некий Явский посол пришел в «Терем» и заявил о себе.

И всё равно, когда волхва произнесла «владыка», Алексу стало нечем дышать, уши заложило, а в глазах потемнело. Он посмотрел наверх, и ему показалось, что небо стало ниже.

Однако сейчас не только он, все выглядели ошарашенными и растерянными. Вокруг потрясённо шептались, пожимали плечами.

– И ничего мне не рассказала! – шумела Наташка Тетерева.

– Они ж вымерли… – выкрикнул сзади Лёня.

Десятые и одиннадцатые классы быстрее всех пришли в себя и выдохнули:

– Слава!

За ними, еще не до конца веря, повторили остальные.

Алекса словно волной теплого воздуха окатило. До дрожи. Слова чествования устремлялись к нему и пролетали мимо. Здесь славят другого посла Яви.

Если так пойдет дальше…

Он представил, как сбитые с толку приветствия и обещания, будто охотничьи псы, крутятся вокруг него и только после этого улетают к открывшемуся собрату по умению. Нет, на школьном капище будет огненный дух, он не допустит подобного. И всё-таки так, как сейчас чествуют открывшегося, могли бы чествовать его, Алекса.

Волхва продолжала говорить. Каждый раз, когда она произносила «владыка», Алекс с трудом держался, чтобы не ломануть в Тридесятое.

«Это не про меня», – повторял он про себя и всё равно пару раз вздрогнул.

Вдруг Лёня оттеснил Нику, потрясённо уставился Алексу в глаза и страшным шёпотом спросил:

– Они ж вымерли?

Васька схватила Лёню за шкирку и утащила назад.

Алекс же чуть не шагнул к сестре, подумав, что Лёня сообразил, что он Явский посол, и сейчас при всех его раскроет.

Между тем мама Тетеревой сообщила, что Явский посол из другой области, и что до полудня вся школа прочитает приветствие, а затем все присутствующие поучаствуют в защитном заговоре. Она закончила речь тем, что до конца недели они не учатся.

Никто не обрадовался. Все были слишком шокированы новостью. Кстати, все контрольные написаны, и сегодня четверг.

Классы стали покидать стадион, шли мимо здания школы и вверх по склону на школьное капище, которое находилось на горе у самого леса.

Невыносимое желание спать с жаром в голове испарилось, и на Алекса снизошла бешеная бодрость. Теперь его распирало от желания действовать.

Кто-то откровенно расстроился, что владыка нашелся неместный. Алекс никак не мог разделить подобное горе.

– Чего его приветствовать, раз он не наш? Можно подумать, он бог или дух-хозяин, – авторитетно заявил Царпов.

Алекса чуть не разобрало истерическим смехом.

Царпова в качестве Явского посла устроит только собственная персона.

– Явские владыки не вымерли? – время от времени спрашивал Лёня. Похоже, его мировоззрение получило чересчур сильный удар. – Разве они не как киноцефалы[2] нашего времени?

Вадик тоже не затыкался про владыку. Вот уж от кого Алекс не ожидал: «Ты ж ведать бросил!».

Тетерева жаловалась, что мама не предупредила. Девчонки пытались ее утешить.

– Наташ, ну, ты же знаешь. Не могла твоя мама. Ее бы за предательство! Ну?

– Интересно, он есть в соцсетях? – мечтательно спросила Мила и подняла глаза к небу.

– Уже ищу, – отозвалась Васька и уткнулась в телефон. – Есть! Смотрите, какой красавчик!

Несколько девчонок бросились к ней, посмотреть на красавчика.

А Васька зачитала:

– «Терем» поставил его над знахарями и вещтицами всей страны. Теперь он руководит обрядами. И уже потребовал людей для участия в восхвалении солнца.

«Наверняка еще и спрятанные в “Тереме” заговоры затребовал, – завистливо подумал Алекс. Он сам мечтал порыться у них в архиве. – “Терем” даст открывшемуся послу всё, что тот ни попросит».

– Получил надел с хоромами с тремя теремами и вертолет. Только это всё закрытями позакрывали. Но владыка поделился с нами секретом, что хоромы на море.

«Хоть бы на Карском», – злился Алекс, сам понимая, что вряд ли оно так.

– С ним посланница Прави. Ее поприветствовали в «Тереме» имперским маршем-приветствием.

«А Георга не приветствовали», – с горечью подумал Алекс.

Георг вчера рассказал, что посланница с территории открывшегося владыки Людмила, узнав, что ее владыка границ раскрылся, в Прави от ужаса в обморок упала.

Девочки вернулись в строй, пока их не одернули.

– О, интервью!

Из динамиков Васькиного телефона раздался полный бравады голос: «Ну, не вся Земля-Матушка Третьего царства под моим началом. Остальные даже друг другу не показываются. Не понимаю я моих соумельцев. Прятаться теперь?»

Алекс поперхнулся.

Сам открылся, так зачем других выдаешь?

– Но ведь они прячутся не просто так, – заметила Мила.

«Представляете, мои наставницы всегда приходят в личинах», – продолжал открывшийся.

«А моя наставница была одной из Явских старейшин, – подумалось Алексу. – Многие хотели стать ее учениками, но она всем отказывала. Мне повезло, если так можно сказать. Тогда я оказался к ней ближе остальных претендентов. Я тогда не знал».

– Ну, может, они зря дрейфят? Бессмертный их погубитель, что ли? – зевнул Аистов.

– Если бессмертный, прятаться бесполезно. Против них божество или бес…

Обнаружившийся владыка продолжал разглагольствовать, как глупы прячущиеся «соумельцы».

Пылая от гнева, Алекс приложил кулак ко лбу.

Ха, отлично! Просто прекрасно! Теперь «Терем» будет усиленно искать других Явских послов. Возможно, заговор-обещание – ловушка. Ну а приветствие уж точно.

«Перестань беситься. Подумаешь, терем у моря и вертолет. Сосредоточься на деле», – уговаривал себя Алекс.

Строй завернул за угол десятиэтажного дома. На повороте можно мельком увидеть капище.

На выровненной площадке на склоне горел гигантский костёр. Его подготовили теремные волхвы. Над языками пламени кружились чудесные помощники, бесы-служки и несколько духов-хозяев. Они будут следить за порядком во время обряда.

– Надеюсь, нам не придется через него прыгать, – пропищал Кочкин.

– Если только в огонь, – сглотнул Вадик.

Костёр высотой метров пять. Алекс почувствовал, как у него отвисает челюсть.

Есть такая клятва. Тот, кто поклянётся, заходит в огонь: мол, коли вру, огонь меня сожжёт. Обычно пламя даже не обжигает.

Но тут кто, вообще, готов идти клясться огнём?

Георг сказал, что «Терем» заставит дать обещание и скрепить его подношением. Прототипом обещания служил старинный заговор, который приносили волхвы-воины предводителю. Струсишь в бою, попытаешься предать, и за тобой придут бесы, утащат тебя в Заветное царство, а там растерзают или с ума сведут. «Терем» для защиты Явских послов изменил заговор-обещание так, что он проклинал того, кто пытался конкретного владыку убить или еще как навредить.

Но входить в огонь школьникам?

Если так, то «Терем» перегнул палку. Должен быть другой заговор-обещание.

Алекс, Георг и Финиста несколько раз за прошлую ночь входили в костёр: передавали обязанности. Огонь не обжигал. Но как тяжело уговорить себя шагнуть в трескучее пламя. А потом почему-то так же тяжело заставить себя выйти из него. Честно сказать, к утру Алекс считал, ему до Купалы заходов в костёр хватит.

«Не заставят же они нас?» – обалдело подумал он и содрогнулся.

Остальные тоже об этом подумали. Ученики старших классов с самого начала выглядели крайне серьёзными и обеспокоенными. Верно, они же все прошли инициацию и выполняют поручения «Терема». Теперь их настроение передалось остальным ученикам.

– Не имеют права, – заявил Царпов.

Потрясение от габаритов костра прошло, и Алекс нервно усмехнулся. Но сейчас многие нервно хихикали, и никто не обратил на него внимания. А он понял задумку «Терема». Огорошили объявлением о Явском после, напугали огнём. Времени впритык. Надеются, что никто не успеет чего-нибудь наслать на найденного владыку до заговора-обещания. Или они хотят схватить запаниковавшего вредителя, когда тот начнет проклинать открывшегося и еще какую-нибудь ошибку допустит. Точно. Иначе бы сообщили об открывшемся на капище. Будто такие меры защитят от погубителя. Не говоря уже о том, что все владыки и владычицы сейчас про себя костерят открывшегося умника непечатными выражениями.

– Он даже не нашей области, – кипел Лёня. – Чего ради? Алекс, ты… А, не слышит.

Алекс молчал. Сегодня все капища чадят дымом. Но со склона дымовые столбы в городе не видно. Спрятаны за мороками или закрыть-кругами.

«Чтоб передо мной так “Терем” пресмыкался!» – с горечью возопил про себя Алекс.

Облачные нити на небе рассеялись, солнце пекло. Когда дома закончились, и подъём стал резким, парило так, что тропа оставалась мокрой только в некоторых местах.

– В древние времена были только владычицы. Мальчиков убивали, – вздохнула Арбузова.

Алекс закатил глаза к небу.

Глупости. А как же старцы, что в стародавние времена давали задания богатырям и царевичам? Бесами они одержимы, что ли, были?

Данное заблуждение появилось из-за одного владыки границ и переходов. Тот владыка со своей дружиной волхвов забрался в Правь и угнал ладью у Месяца. Небесную ладью у божества!

Месяц, лишившись ладьи, разозлился и целых три года появлялся над разными царствами вместе с Солнцем и даже Луной, не давал сёстрам Зорям-Заряницам расцвечивать небо закатами и восходами. Что на тот момент не велика была потеря, тогда появились Кромка и Небытие, границы царств размылись. Некоторые свисали с обрыва над Небытием. Направо и налево, сверху и снизу властвовал хаос. Но Солнце всё равно светило днём, а ночью сверкали звёзды.

Когда Месяц Месяцович увидел свою ладью, она плыла, прокладывая светлую полосу по тёмному небу. Сила, которая опадала с нее на землю, упрочняла новые границы, затягивала обрывы, устанавливала порядок. Месяц был очарован ролью, которую его ладья играла в установлении порядка, и оставил преследование.

Тот владыка проплыл на небесной ладье от края до края, перелопатил все царства и княжества, сращивая обрывы, нашел потерянное Тридесятое и, заново воздвигнув царство, посадил на его трон свою дочь. Наконец, он добрался до самой северной точки Ледяного края. Там между арктическими звёздами он бросил ладью и вернулся домой в Третье царство. Конечно, после этого он не раз бывал за Кромкой.

В Третьем царстве и за Кромкой этого владыку прозвали Чертяковым. Алексашка Чертяков. Спустя века потомки Чертякова стали Сатановскими. Алекса, собственно, назвали в честь неуёмного предка.

На склоне дул теплый ветер, из леса тянуло прохладой и влагой, бесы-служки гоняли по капищу горячий воздух. Внизу за мороками чадил кострами капищ город.

Учителя и чудесные помощники расставляли учеников в хороводы вокруг костра. Заговор-обещание школьники и учителя будут повторять за теремными волхвами.

Алекс помог Нике привязать к запястью памятку, открытую на странице с приветствием. Так многие делали. Памятки имеют тесёмочки и резиночки, чтобы их можно было прицепить к руке. Алексу памятка за ненадобностью.

К тому же он совсем другое говорить будет. Закрыть и морок, не подведите!

Ника же не отрывала от памятки взгляда. Всю дорогу к капищу, она не обращала внимания на разговоры про отыскавшегося владыку, смотрела в памятку и беззвучно шевелила губами – повторяла. Как только она узнала, что придется читать приветствие, разнервничалась: вдруг вместо пожелания здравия наградит найденного владыку пинком или плевком. Алекса бы это развеселило. Но проблем Нике он не хотел и, чтобы не привлекать внимания, нацепил памятку на руку и себе.

Зонт Ника оставила на краю леса под берёзой. Скоро к ее зонту положили еще пару десятков зонтов, а еще сумочки, куртки, ветровки и пиджаки.

Наконец, все взялись за руки. Алекс держал одну руку на уровне плеча, как если бы хоровод уже двинулся, чтобы Ника могла привыкнуть смотреть в шпаргалку, когда они пойдут по кругу. Вторую его руку всё сильнее сжимал и тянул вниз перепуганный Вадик.

– Ва-Ва-Вадик, ты мне пальцы ломаешь, – просипел Алекс.

Вообще-то он сам был готов сдавить руки соседей, но сдерживал себя.

– Угу.

Вадик нервно кивнул и ослабил хватку.

– Девочки, у всех волосы распущены? – спросила класснуха бэшек.

Пока девчонки-бэшки долго снимали кокошники и расплетали волосы, другие ученики разфыркались. Зачем так заплелись? Знают же, что раз сказали принести памятки, будем проводить обряды. А обряды проводят с распущенными волосами.

Здесь очень много теремных порчельников. Цепкова среди них не видно. Но и главного знахаря Алекс тоже больше не видел. Маремьяна командовала своим классом, кто за кем идет. За ней шли Льнов с Козловым.

Закрыть, который выборочно маскирует речь Алекса, для сегодняшнего дела не подходил. Казаться должно, будто Алекс произносит приветствие, а не вещает духу костра о вафлях или роботах. Пришлось снять. Теперь морок заставит всех поверить, что Алекс скандирует приветствие и обещание. А новый закрыть прикроет. Но порчельники могут его заметить.

И вот еще что, если поздравление или заговор-условие не пройдут, случится обрушение школьного капища и местной Лысой горы. Даже главную Лысую гору, что за многие километры отсюда, разнесет. А если Алекс обнаружит себя, то сбежит в Тридесятое навсегда. Что ж, там у него точно будет кот Баюн.

В голове снова и снова звучал властный, официальный, но усталый, словно посыпанный пеплом, голос сестры: «Поздравь от моего имени открывшегося владыку границ».

В девять утра закрутились вокруг костра хороводы, ученики в них затянули приветствие. Как уполномоченный Тридесятого царства, Алекс начал читать дрожащим голосом поздравление. Ощущение было такое, что он вот-вот спрыгнет с обрыва. Тут как раз с другой стороны капища крутой, но хоть не отвесный склон.

Алекс говорил, и в него не летели сглазы и подвии. Духи-хозяева не всколыхнулись, бесы-служки и чудесные помощники к нему не метнулись. Одноклассники не толкали, никто не переспрашивал, что он сказал. Морок и закрыть сработали. Так же, как и переназначения.

С полуночи Георг не просто снова стал регентом Алекса. Сейчас он его полноправный наместник. С трёх утра Алекс, уполномоченный двора Тридесятого царства, поздравил и поставил условие вместо Финисты. Теперь сестре не придется встречаться с самонадеянным владыкой. Наверняка он созовет совет правителей Закромкских царств и устроит его в Тривтором Дружелюбном царстве. А потом, если всё удастся, братья и сестра будут переустанавливать прежние закрыти.

Явись Алекс на школьное капище, как владыка, все приветствия и обещания перешли бы ему, и Алекс бы попался. Являясь наместником, Георг не попадется. Его аура посла Прави не позволит приветствиям, привлеченным наместничеством, перейти к нему. А теремные сочтут его за сновидца. Лишь бы рядом стоял треклятый Гоша.

Так что все чаяния в этой области действительно отойдут найденному владыке. Пусть забирает, они ему понадобятся.

Кстати, бесы, следящие за царским обликом, сегодня утром не дадут Алексу сменить обличие, пусть он и уполномоченный двора Тридесятого царства.

Алекс произнёс последнюю строчку и со всеми поклонился.

После приветствия ученики построились. Получившаяся колонна петляла по лесной тропе. У костра жарко, спускаться вниз под палящим солнцем будет тоже. Повезло дожидаться своей очереди в лесной прохладе.

Во время приветствия никто не запнулся, не споткнулся, не перепутал слова. Все были взбудоражены, и Алекс радовался вместе со всеми. Это заметил Драговит.

– Так радуешься?

«Как будто не имею права. Все радуются», – раздражённо подумал Алекс, а вслух заявил:

– Я горло посадил. Думал, голоса во время приветствия лишусь. Пронесло.

Почти правда, горло не переставало саднить с того момента, как его вырвало дома.

– Ну что вы в самом деле? – уставилась на Драговита Светка.

– Витёк! – гаркнул Захар.

Драговит нехотя вернулся в строй.

Мама Тетеревой раздала всем по шарику хлебного мякиша. Его нужно бросить в огонь и поклониться.

Шепча нужные слова, Алекс незаметно сунул в хлеб камушек, который всё это время держал в манжете рукава. Кто спроси, сказал бы: оберег для открывшегося Явского посла. Это, правда, оберег, предупреждающий о приближении врага. Хлеб перейдет духам-хозяевам местности открывшегося, а камешек попадет к адресату.

Колонна быстро двигалась. Скоро Алекс очутился перед костром. Куча народу и уйма бесов и духов смотрели на него.

Георг вчера сказал:

– Получится. А если нет, шагни в Тридесятое. Тебя оттуда никакой «Терем» не достанет.

В языках пламени находился огненный дух. Он посмотрел Алексу в глаза и протянул руку.

Алекс произнёс нужные слова условия, и все услышали слетевшее с его губ обещание. Затем он, затаив дыхание, положил на огненную ладонь подношение. Дух огня сжал пальцы: кусок хлеба сгорел, а капля янтаря исчезла, будто ее и не было. На деле она оказалась перед наглым владыкой – подарок от двора Тридесятого. Открывшийся сейчас должен сидеть в резном кресле, а на серебряное блюдо на столе перед ним из воздуха падать дары из Закромкских царств.

Медленно осознавая, что всё получилось, Алекс на дрожащих ногах отошел от костра. Он ощущал необычайную легкость. Будто он не каплю, а мешок янтаря с плеч снял.

И вдруг у него за спиной закричали, оглушительно взревело пламя. Алекс резко обернулся и как в замедленной съёмке увидел громадный огненный сапог.

Бледная, перепуганная Ника с ужасом смотрела на надвигающуюся стену огня. На ее фоне девушка казалась красной. Трёхметровый, объятый языками пламени дух шагнул ей навстречу. Вокруг носились чудесные помощники теремных волхвов.

Ника правильно произнесла обещание. Алекс не слушал слова, но произнеси она что-нибудь не то, сразу бы заметил. Сейчас Ника отдала подношение.

Дальше всё происходило очень быстро. Шепча слова отведывания, Алекс ловко схватил Нику за руку и потянул за собой. Земля под их ногами осыпалась. Алекс отпустил Никину руку, но поздно: они упали и покатились по склону.

– Хватайся за траву! – крикнула Ника.

Алекс попытался, но травинки выскальзывали из рук. Пальцы обожгло болью. Он ударился спиной, и резкая боль выбила воздух из легких. Он закашлялся и чуть не набрал в рот песка. Перед глазами промелькнуло нечто светлое. Локоть словно током ударило. Алекс последний раз перевернулся и рухнул на траву.

Когда он со стоном приподнялся на руках, Ника стояла, согнувшись в три погибели, и держалась за плечо. У нее в волосах застряли травинки. На одежде виднелись зеленые пятна. В глазах стояли слёзы.

– Ты как? – спросил он.

– Почему он пошел? – простонала Ника.

Алекс посмотрел на поцарапанные травой руки и поднял голову. Заросший травой склон пересекался оползнем. Это там Алекс ушиб спину и локоть. Подставленный солнцу склон высох. Только песок был немного влажным. Теперь у Алекса песочного цвета рукав, штанина и, скорее всего, рубашка на спине. На Нике белёсых следов не было. Похоже, она катилась рядом с оползнем по траве и более пологому склону. А упали они на небольшую, вытоптанную терраску. В пятнадцати метрах от первого ряда домов.

Вдруг у Алекса перед глазами всё расплылось и потемнело. Он опустил голову. Горячая ладонь легла ему на плечо. Алекс резко дернулся и вскинул голову. Тело отозвалось болью. Пространство перед глазами сузилось. Алекс зажмурился, а когда снова открыл глаза, перед ним на корточках сидел Захар.

Васька стояла рядом с Никой и держала ее зонт.

По безопасному спуску спешили волхвы, классная и отдавшие подношение одноклассники во главе с Драговитом.

– Можешь встать? – спросил Захар.

– Угу.

Пока Алекс безрезультатно отряхивался, Васька рассказала, что волхвы быстро успокоили огненного духа, и передача подношений возобновилась. К огромному облегчению Алекса, центром внимания стал не он, а Ника.

Она рассказала, что отдала хлебный мякиш с нужными словами, а огонь вдруг пошел. В нём она увидела духа. Она не читала никакой заговор. А дух смотрел на нее и…

– … не выглядел рассерженным, – закончила она.

– Ее умение еще не определено, – сказала мама Тетеревой чудесным помощникам, которые в личинах хрустальных сорок крутились в воздухе.

А дух огня забыл, зачем хотел подойти. К сожалению, такое с неисчислимами случается. Всё он помнит, только не скажет.

Когда они строем вернулись в школу, им устроили классный час, на котором сказали, что в общем-то они молодцы. И «Терем» устроит им дополнительную встречу. Спасибо огненному духу. И что на него нашло? Никто не обвинял Нику. Что тоже радовало Алекса.

После классного часа одноклассницы утащили Нику есть мороженое, а Алекс задержался в туалете. Но желудок был пустой, а рвотные позывы так позывами и остались.

У ворот школы его ждал Цепков. Порчельник взглянул на него и молча проводил до дома. Всю дорогу Алекс ждал колкостей по поводу болезненного вида, но Цепков подождал, пока он перешагнет порог квартиры, развернулся и ушел.

Алекс рухнул в кресло. Его трясло от бессилия. Мысль лечь спать вызывала тошноту.

Да что ж такое?!

Всё получилось. Он всё сделал правильно. Поздравление, заговор-условие, подарок, а их падение привлекло внимание к Нике, а не к нему. Ника в порядке. И всё равно Алекс чувствовал, что провалился. Всё потому, что открывшийся выскочка пытается сдать других владык.

Сам вылез, так зачем других за собой тянешь?

Сволочь!

В приступе злобы Алекс стиснул зубы и так сжал подлокотники, что пальцы онемели.

«Погубитель подождет, когда этот болван сдаст всех владык, а затем убьет», – в сердцах подумал Алекс и обмяк.

Мучительное чувство глубокой тоски, которое он испытал, когда все произнесли «Слава». Вот и сейчас тоска о чём-то безвозвратно потерянном накрыла с головой. Славить могли и их с Георгом.

«Ага, и Драговит с Царповым сбросили бы меня с обрыва. Никакого “Терема” не побоялись бы», – усмехнулся он.

Усмешка вышла горькой. И всё-таки ему полегчало.

Алекс откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Когда во входной двери повернулся ключ, он вскочил, бросился в коридор и налетел на Георга.

– Собирайся, отправляемся к сестре.

Георг выглядел усталым, но довольным.

Алекс победно вскинул кулаки.

– Да!

Выходные в Тридесятом! Там не нужно притворяться! Там за тебя морочат бесы!

Алекс наконец-то почувствовал себя победителем. Он убежал в ванную: в земле и траве соваться к Финисте нельзя.

Из-за двери донёсся голос Георга:

– Я только что из Прави. «Терем» не понял, кто мы. Нам ничего не угрожает. Я сказал родителям, чтобы до воскресения нас не ждали. Они сами вечером подъедут.

Алекс подставил лицо под струю воды, и тут над ухом раздался шёпот.

– Алекс! – предостерегающе крикнул Георг.

Но Алекс получил такое же устное сообщение, что и старший:

– Разрешаю всем и каждому живому в эти выходные в три шага добираться из Третьего царства в Закромкские государства.

А то бог Чур глупое разрешение открывшегося продублировал на все земли Третьего царства.

Алекс раздражённо выдохнул.

Выскочка-владыка словно не понимал, что его разрешение сработает только в его области. В областях других Явских послов и земель под дланью Чура люди не смогут переходить в три шага. Своим глупым приказом выскочка якобы обозначил границы между его землями и землями других владык и владычиц границ и переходов. Мол, кто за ним в панике повторит. Не иначе его «Терем» надоумил. Но Чур передал теремным волхвам, что с его воли такое разрешение действует во всём Третьем царстве и только трое суток. А владыкам границ и переходов разрешил добавить свои условия.

Ну и свалка начнется. Не говоря о втором шаге, приходившемся на Небытие. Хотя после Рарха Тень Кромки не скоро оправится. И даже осилив три шага, попасть куда угодно туристы не смогут. Навь с Правью никого не пустят, кроме тех, кому пора или положено.

Георг сидел, откинувшись в кресле в зале. Алекс остановился в дверях.

– Слушай, я забыл сказать, тех девочек под горницей я отпустил. И если в Небытии копия Чаровника, каков план? Мы сюда вернемся? Финиста ведь терпеть не может, когда мы заваливаемся побитые и изодранные. Или мы опять в туче через Врата?

– Нас страхует Цепковская свора. Как соберешься, шагаем с порога в Малахитовую палату. Если повезет, он на нас кинется. Правда, вряд ли весь. Свора только того и ждет.

Ха! От порчельников Чаровнику не скрыться. Про Чаровника и его копии можно забыть.

Наконец, Алекс нацепил персикового цвета кафтан и парадные сапоги. Георг остался в брюках и рубашке.

Они с Георгом, почти касаясь носами закрытой входной двери, встали на широкий порог и шагнули в расписанную светлой зеленью горницу.

То ли листва в тенистой роще на солнце, то ли мерно накатывают зеленые, пронизанные светом волны. Стены словно светились изнутри. Внутри них темнели узоры. Эффект усиливали столики и лавочки, вырезанные из того же камня. Горница, подаренная Хозяйкой Медной горы, предпредыдущей царице Тридесятого царства.

Теплый ветер бросал на пол лепестки акации. Алекс счастливо вдохнул. Тонкая сладость акаций щекотала ноздри. Выходные в Тридесятом.

[2] Раса диких людей с собачьими головами. Ее представители отличались кровожадностью и жестокостью не только к своим врагам, но даже внутри своего племени. Было истреблено в XVIII веке войском богатырь-девиц Тривосьмого Девичьего царства.

Глава 14. У сестрицы

– Финиста! Мы здесь! Встречай! – закричали Алекс и Георг.

– Братья-царевичи прибыли! Прибыли братья-царевичи! – отозвались стены.

Их голоса, словно эхо, улетели в глубины царских хором. Алекс знал, что на самом деле кричат невидимые бесы-служки.

– Тише. Тихо!

В горницу вбежала Ульяна Слепцова, компаньонка Финисты, а также лучшая подруга и отличная чаровница.

Ульяна остановилась перед парнями, несколько раз глубоко вдохнула, выравнивая дыхание, и поклонилась в пояс. Золотисто-медовые волосы Ули подмели и без того чистый пол. Значит, она ведовала.

– Милости просим. Государыня так вас ждала, но полчаса назад спешно отправилась в Китеж-град.

– Что произошло? – нахмурился Георг.

– Опять Курганы ползут, в Тривторое поднимаются. Государыня на помощь поспешила.

– Чего? – вырвалось у Алекса.

Он знал, царь Тривторого Изяслав собрал вокруг себя сильнейших ведунов царства. Но и всех их сил не хватило бы остановить подъём землицы Навьей, захват земли Явской. – Может, мне тоже нужно, я ведь могу…

– Не можешь, – резко осадил Георг.

– Давай отыщем сестру, скажем: соскучились, а я незаметно помогу, – не сдавался Алекс.

– Хочешь помочь, не мешайся, – уже мягко сказал Георг, его тяжёлый взгляд задержался на стене.

Невидимый бесёнок заскрёбся и, обдав холодком, спрятался под балкой. Алекс закатил глаза: Георг запугал одного из сестрицыных бесов-служек.

– Тучи чёрные, что какие хмурые? Разве с таким настроением к сестрице, да к тому же к своей царице приезжают? Государыня Финиста закончит работу и вернется, – отбросила официальный тон Уля и с веселой улыбкой посмотрела на Алекса. – Я за тобой с приказа Финисты через блюдо наблюдала. Знатно вы с этой девочкой прокатились.

– Не вздумай выкладывать наше падение на «Крыльцо». Ника со стыда сгорит.

«А я всё показывающие блюдо с яблоком отберу!» – пообещал про себя Алекс.

– Та девочка? Ну, ладно. Хотя я так и не поняла, ты попался и теперь переезжаешь к нам насовсем?

– Представь себе, нет. Эй!

Ульяна приложила руку к груди и облегчённо выдохнула:

– Прямо гора с плеч…

Тут она повернулась к Георгу.

– Кстати, твой старый добрый церемониальный кафтан вычищен.

Алекс виновато потупился. У Георга был любимый кафтан тёмно-фиолетового, практически чёрного цвета. Обережная вышивка выполнена той же нитью. Георг постоянно носил его и даже взял со всех слово, что его в нём похоронят. Но в апреле у Финисты, Алекса и Георга были дела в Болотной Республике. Пока сестра возилась со скрывающими проход в Навь заговорами, Алекс решил проверить ветхую гать. Прежде чем провалиться по пояс, он прошел по гнилым доскам девять шагов. Георг бросился его спасать и тоже увяз. Пока Финиста спешила к ним на помощь, болотник, только бы они перестали шуметь и баламутить жижу, поднял кочки, которые отвезли незадачливых утопающих на Добрую гать. Тогда они сильно перепачкались. Алекс выбросил испорченную болотной жижей одежду. А вот Георг был в том кафтане. Здорово, если его очистили.

Из Малахитовой комнаты они прошли в сени, это как широкий коридор или длинная комната. Проигнорировав в сенях вторую дверь, они вышли на широкую лестничную площадку второго этажа. По спрятанным под резные козырьки наружным лестницам ходили придворные: ведуны, одни в кафтанах, другие в пиджаках; ведуньи в дорогих платьях, но опять были и те, кто не променял обильно расшитый сарафан на легкий летний костюм. Многие из них были духами и бесами, сейчас нацепившими человеческие личины.

А на крыше одного из теремов сидел летавиц Всемил и что-то высматривал с другой стороны хором. Его волосы развевались по ветру, а одежды цветом сливались с небом. Вылитый погодный дух.

Дворцовый комплекс Тридесятого царства – это переплетение каменных палат и деревянных хором, центр которых некогда был дворцом первой царицы, посаженной на трон самой Мареной Великой.

С площадки они спустились по спрятанной под сверкающим чешуйчатым зеленым навесом лестнице. Внизу она упиралась в нишу с вдавленной в белую стену дубовой дверью. Над каменными этажами стояли бревенчатые верхние этажи, тоже оплетенные широкими крытыми галереями и террасами, в прошлом именуемыми гульбищами. За ними поднимались каменные башни.

Уля забежала вперёд и распахнула дубовую дверь.

– Государыня Финиста с сестрицами-голубками вам столько обновок нашила, – вещала она, когда они проходили через сени.

– Не стоило, – сказал Георг.

– Вы проводите обрядов больше, чем ночей в високосном году. Ты – старший родич. Алекс – младший. Будут ли силы, которых вы восхваляете и к которым взываете, благосклонны, если вы, ближайшая родня государыни Финисты, не сможете предстать перед ними в приличествующем виде?

Алекс пристыженно прикусил губу. Он столько обрядов пропустил прошлой осенью.

– Надеюсь, обновы в шкафу? – вкрадчиво спросил Георг.

– Нет! – хлопнула в ладоши Ульяна. – Они на твоей кровати. Пока разберешь, заодно посмотришь, – она озорно глянула на Алекса. – А твой собрат по умению дерзновенно требует, чтобы правители десяти Явских Закромкских царств в Третье царство на пир явились…

Алекс сжал кулаки.

Сдурел этот открывшийся, что ли?

Финиста не может пересекать Кромку, когда захочет. А Навьих государей этот идиот зазвездившийся тоже почтить своим появлением потребовал?

– … а его милость Неисчислимый дух сказали послам, что государыня даст ответ через три дня. Правда, остроумно? Вдруг открывшийся владыка передумает?

– Действительно, остроумно, – сухо согласился Георг.

Ульяна осеклась.

– Ой, простите меня.

– Всё в порядке, – соврал Алекс.

Скорее всего, через трое суток открывшийся владыка отправится в Глубинную Навь. Сестре не придется трудиться отвечать. Вместо приветственного пира, будет тризна. На нее явится только тот правитель, кого открывшийся на престол возвел. А таких нет.

Пока тащились на школьное капище, Васька Арбузова и эту инфу откопала.

– Здрасьте-приплыли. Ты – другое дело, – твёрдо сказала Ульяна. – Ну, не хандри, а то орехов за шиворот насыплю!

Она выудила из кармана горсть калёных орешков и схватила Алекса за шиворот.

– Ай! Да отцепись ты! Ну вот!

Алекс вместе с Ульяной присели на корточки, стали собирать. Тут же налетели Финистины бесы-служки, на раз-два смели рассыпанное и были таковы.

– А ну, верните!

Ульяна бросилась за ними, шепча заговор.

– Как думаешь, в этот раз догонит? – спросил Алекс, когда Уля скрылась за поворотом.

– Вообще не думаю, спать хочу, – поделился с ним Георг.

– Я тоже, – признался Алекс.

Они вышли в небольшие сени шесть на три метра, в них две двери напротив.

Широкая, окованная дубовыми листьями и желудями дверь вела в покои Георга. Напротив нее расписанная жар-птицами – к Алексу.

Георг приоткрыл дверь, и его губы вытянулись в полоску. Прежде чем Алекс увидел, в чём дело, Георг закрылся.

Алекс ушел к себе. Он миновал приёмную: комнату, в которой принимал гостей. Тут у него мягкие диваны и громадный экран. И следующую комнату, где напротив изразцовой печи стоял прикрытый тканью письменный стол. На нём Алекс делал домашнее задание, когда бывал у сестры во время учебного года.

Кто-то открыл дверь на гульбище и оба окна из прозрачного стекла.

Алекс застонал. На широком подоконнике обнаружилась бейсболка, заговорённая на то, чтобы человек в ней оставался неузнанным. А он ее в Третьем царстве обыскался! В принципе, как и учебник по химии.

Эх, наверное, замучил он соседку по парте Аду и соседку по дому Нику. Но что было делать? Покупать новый учебник в четвёртой четверти неохота: старый где-то валяется и обязательно найдется. У Вика в лицее другая программа. А Ника из класса живет ближе всех. А его учебник, вот он, оказывается, под столом.

В спальне цветные стёкла окон отбрасывали пёстрый рисунок на тонкий ковёр, сотканный из необычайно мягкой и теплой шерсти Святогорских коз. Алекс привез его из Трипятого царства.

Кто-то набросал корзины на навес над кроватью. На стульях в нише свалены коробки с сапогами. Алекс сам их в прошлый раз туда поставил. Надо бы перетащить их в гардеробную. Ну да потом. Между прочим, через гардеробную ход в душевую с туалетом и добротная дубовая лестница в ванную. Она у Алекса, как и у Георга, находилась на первом этаже, зато персональная.

Балует их государыня-сестрица.

Конечно, ее хоромы больше и наряднее, ну так она девочка и государыня, да еще любимая сестрёнка. А у Алекса с Георгом собственные терема имеются. И каждому царевичу отведено по висячему садику.

Перед кроватью в три ряда выстроились вешалки с обновками.

Сестра и мастерицы-голубушки напряли, наткали, нашили, навышивали, навязали, теперь до зимнего солнцестояния можно не думать, что по праздникам надевать.

Алекс взял в руки пурпурное одеяние: «Надену первый приглянувшийся…»

Через полчаса Алекс отложил короткий из жёлтой парчи кафтан, так обильно расшитый золотыми нитями, что казалось, будто он из литого золота, переложил в его карманы обереги. И, наконец, Алекс расправился с перекусом, который принесли ему Финистины бесы-служки, снял с себя персиковый кафтан и растянулся на кровати. Глаза слипались. Он смежил веки.

Разбудил Алекса телефонный звонок. Не открывая глаз, он перекатился на живот и нащупал майфон.

– Да? Ты вернулась? – хрипло спросонья воскликнул Алекс и сел на кровати. – А-а, ясно. Давай мы с Георгом к тебе в Китеж придем?

Финиста на том конце вздохнула:

– Сюда открывшегося владыку позвали. Он скоро будет. А с ним «Терем». Не высовывайтесь со старшим. Я постараюсь поскорее вернуться. И еще, Китеж, и без того провалившийся, набрался навьей энергии, хоть в Железное царство переправляй. Видать, нечто из Нави лезет. Вам сюда путь заказан. Сунетесь, и вас придется отведывать.

Алекс промолчал. Конечно, открывшийся знает не меньше него. И инициацию он прошел – Арбузова откопала. И страхует его «Терем». Должно быть, его так окружили заговорами и Навьими послами, что в Китеже отведывать не придется. Но почему слышать из уст сестры, что позвали не тебя, вкупе со словами «ты не приходи» так обидно?

А чего он ожидал?

Он всегда знал, что не единственный Явский посол. Но Явские послы, или, как теперь их все называют, владыки, прячутся. Они видят врата-калиточки и барьеры, созданные друг другом, но не афишируют, мол, смотрите, это я сделал, а это его. А вокруг открывшегося окаянный «Терем» поднял трезвон.

– Ал, не расстраивайся. Я к тебе по делу. Поможешь?

– Конечно.

Алекс воспрял духом.

– Разреши Гориславу ходить по царствам в три шага…

Ну уж нет!

Алекс задохнулся от возмущения: «Дать подобное разрешение Цепкову? Переходить куда хочешь – привилегия Георга. И из-за этого гада Финиста его разбудила? Ну, сестрица, ты даешь!»

– Братишка, привилегия старшего не уменьшится, – Финиста увещевала Алекса. – Горислав слишком часто пользуется вратами и калиточками, из-за этого привлекает ненужное внимание царских дворов и вашего «Терема». Разреши ему всегда ходить в три шага из Тридесятого в Третье и обратно. Только Третье и Тридесятое.

Алекс прикусил губу.

Финиста права. Цепков вредный, но свои обязанности главы порчельников среди присягнувших и Финистину волю выполняет, да и знахарей бережет. И так много ходит через врата-калиточки, что уже впору Георгу с Гошей выдать медали за закрыти и отводы, которыми они желчного порчельника прикрывают. Иначе «Терем» бы давно установил за ним слежку.

«Ну, хватит, упрямец, ты же не жадина. Здравое решение до чего противное. Ну, говори быстро», – упрашивал себя Алекс.

– Ладно. Пойду найду этого порчельника.

– Вот и славно. Только доспи сначала.

Финиста завершила звонок.

Алекс снова растянулся на постели, но спать больше не хотелось. Он неторопливо надел золотой кафтан. Затем заглянул к старшему.

В приёмной Георга на кресле громоздились длинные одежды. Алекс вошел в спальню и смерил взглядом наваленную на кровати гору кафтанов до потолка.

Сестрица с Ульяной побоялась, что Георг задвинет вешалки, не посмотрев обновы, и завалила ему резное кресло и постель. Зря. Теперь Георг аккуратно всё сложит и рассует по сундукам. Но сделает это, не глядя. И неизвестно, когда он это сделает.

Дверь в гардеробную перекрыта откинутой крышкой сундука, на другом сундуке расстелена измятая постель. Самого Георга в комнате не оказалось.

Алекс вернулся к себе, вышел на гульбище, завернул за угол и увидел внизу, в саду у пруда, человек десять подростков. Алекс почти всех их знал. Вон, рядом с зеленой кепкой Верки Болтовой Лизкин фиолетовый бант. К яблоне, скрестив руки на груди, привалился Роман Гамаюнов. Порчельник и наследственный двоедушник. По всем признакам, сейчас его вторая душа неисчислимым духом носилась в составе дикой охоты за душами неупокоенного Чаровника. Спиной к пруду стоял Цепков и что‑то всем втолковывал.

Вот наказание, у порчельников тренировка.

Не все порчельники бойцы, только Горислав Цепков – прямой наследник главы царской стражи, превратил свою свору в передовой отряд. Но давать разрешение переходить при всей его своре… как бы вредный порчельник от самодовольства не лопнул. Нужно упросить Финисту, чтобы запретила Цепкову ворожить на водной глади царского пруда. Замучили бедных карпов.

Алекс решил подождать Цепкова в коротенькой крытой галерее с видом на реку Лебединую. Только он уселся в плетёное кресло, как услышал голоса. Разговаривали Георг с Дядюшкой. Алекс собирался крикнуть им, что он здесь, но вместо этого захлопнул рот. Георг с Дядюшкой спорили.

Дядюшка – Неисчислимый дух, вечный советник и, когда нужно, наместник или регент. Опекать свой род на троне Тридесятого, его каким-то образом уговорил владыка границ и переходов Александр Чертяков, предок Алекса.

Есть у Алекса и другой родственник, женившийся на дочери Александра Чертякова, но о нём Алекс не любит вспоминать. Семья его точку зрения не разделяла. У Сатановских есть традиция называть детей в честь двух великих предков: Александра и Финиста. Так Алексу посчастливилось стать Александром, Финиста всё-таки не совсем Финист. И сестре идет. Дедушка, старший сын в семье – Александр, а его единственный сын носит имя самого никудышного прославленного родственника. Алекс любит папу, но не свое отчество. Что поделать?

И как хорошо, что при выборе имён допускаются отклонения от традиции: когда родился Георг, всем на ум пришло, что его зовут Георгий. Так сказать, боги нарекли.

А Финист…

Вслед за Алексашкой, угнавшим ладью у Месяца Месяцовича, в Третье вернулась его дочь, царица Тридесятого. Ведь ее муж – Явский посол Финист, не мог долго находиться вне Третьего. Собственно, на нём эту особенность Явских послов и определили. Александр и Финист были одними из первых, благословлённых Чуром стать владыками границ. До появления Кромки ведуны с их умением прозывались встречниками‑путниками и границами-переходами, как это теперь делают владыки границ, не заведовали.

Финист же и созвал владык и владычиц сделать по всему Третьему царству Врата-калиточки. Так как его любимая, царица Тридесятого, скоро вернулась в Тридесятое. Пока ее не было, в Тридесятом наместничал Неисчислимый дух.

Бывало, прямые потомки Чертякова приходили в Тридесятое из других царств. Бессмертный Неисчислимый дух наследников мужского пола делал Великими князьями, а наследниц сажал на трон и отходил от царских дел. Некровных родственников, позарившихся на престол, прогонял, попросившихся на службу одаривал титулами и должностями. Мошенников же, умышленно притворявшихся потомками первой царицы Тридесятого Кромкского времени, казнил. Узурпировать власть над людьми, по его словам, скука. А вот возиться с князьками и царицками ему, похоже, весело. Вот так и получилось, Неисчислимый дух – начальник над сонмами бесов, для потомков того Александра Чертякова – Сатановских, Дядюшка.

Голоса Георга и Дядюшки стали громче. Алекс замер в кресле.

– Вот когда такой случай произойдет, тогда и придумаю, что делать, исходя из конкретной ситуации, – Георг произнёс это холодно и четко.

Значит, он в ярости.

А ответил ему красивый поставленный баритон:

– Ученые прочат, этой осенью Небытие сузится до ушек трёх иголок. Наша ветвь Великого Древа, до этого медленно тянувшаяся вверх, может резко пойти в рост, и тогда нас поднимет в Правь. Или же она наклонится, и мы окажемся в Нави.

– Дядюшка, прочат ученые или вы?

– Я? Ни в коем случае! Но настоятельно рекомендую временно взять права на трон у царицы Финисты. Законы позволяют в редчайших случаях при угрозе угасания прямой ветви рода временно передать трон родичу мужского пола. Ровно-криво до того момента…

Дядюшка умолк.

– Александр не сможет. Сами знаете, моему брату своего умения хватает.

Алекс выпрямился в кресле и кивнул. Он понимал, куда клонит Дядюшка, но знал, что Георг не согласится, и искренне с ним соглашался. Финиста справлялась раньше, справится и теперь. А они с Георгом ей помогут.

Голоса спорщиков медленно удалялись.

– Я говорю о вас, Георгий. Так что, поможете царице?

– Напоминаю. Я родич по материнской линии, – с нажимом произнёс Георг. – А какой Явский посол возведет меня, пусть и во временные цари, вместо правителя по прямой ветви? Александр не станет.

Алекс хотел бы возразить: все во дворце знают, что Явский посол может короновать человека из людей, получивших вместе с умением предназначение потенциального царевича или царевны. Но такое происходит, если какой царский род угас.

На троне же Тридесятого сейчас Финиста. Прямой потомок Послекромкской царской династии Тридесятого царства. И напрасно Георг напоминает Дядюшке, что он двоюродный брат Финисте и Александру. Дядюшка всё знает, всё ведает, всё помнит.

– Родич? Всё еще не бросили играть в эту игру? Нет, ну до чего же с вами весело! – воскликнул Дядюшка и рассмеялся.

Алекс нервно сглотнул и побежал за этими двумя. Но, когда Дядюшкин смех умолк, разговор не возобновился, наступила тишина. Алекс остановился возле Приёмной хоромины. Будь этот зал каменным, звался бы палатой, а раз деревянный – хоромина.

Куда они пошли?

Здесь три дверных проёма, двустворчатые двери к некогда Красному крыльцу, а в закутке лестница на верхние этажи.

Пока Алекс топтался на месте, из зала раздался Дядюшкин голос. И мимо Алекса в личине громадного ежа в зал протопал дьяк Храбр. Он забыл принять человеческий облик и не заметил младшего царевича, значит, чем-то сильно расстроен. Алекс вошел за ним в арочный проём и как всегда в этом огромном помещении почувствовал себя маленьким и ничтожным.

Небо в Приёмной хоромине было вымалевано густым синим, и казалось, что над головой настоящая небесная синева. Полукруглые окна из цветного стекла бросали свет на деревянный отполированный пол. Тяжёлые резные колонны подпирали сводчатый потолок. Вдоль стен стояли лавки и стулья с мягкими сидениями. На возвышении возле царского кресла два стула с подлокотниками, в стороне притулился стол для писаря. Здесь, как всегда, днем много невесть откуда берущегося света.

На стенах и колоннах нарисованы ухмыляющееся солнце, скривившийся месяц, бегущая по небу ладья и указывающие на нее перепуганные и удивленные звёзды. Солнце, месяц, ладья: эти изображения разбросаны по всему дворцу, когда бы ни был построен флигель или терем. Но только в этом зале Месяц Месяцович запечатлён с перекошенным от гнева ликом или же с обиженным. А еще Приёмная хоромина скрыта от любой незваной и враждебной силы: хоть божественной, хоть бесовской.

Напротив пустого царского кресла стояли Георг с Дядюшкой и смотрели на дьяка. Алекс мысленно выдохнул. На Георге был длинный тёмно-фиолетовый кафтан. А Дядюшка – высокий, худой мужчина в синих одеждах, из каштановой с проседью шевелюры торчали коротенькие рожки.

Храбр остановился перед царским креслом, обернулся невысоким кругленьким человечком с ежиными ушами, поклонился каждому и, дрожа от негодования, возвестил:

– Боком вышла воля открывшегося владыки границ и переходов, милостивые судари. Воля окаянного!

– Храбр, – осадил дьяка Неисчислимый дух, – выбирайте выражения, вы оскорбляете собрата по ремеслу младшего царевича.

– Предателя вы оскорбляете, – заметил Алекс, подходя к собравшимся. – Продолжайте, Храбр.

– Говорите толком, – приказал Георг.

– Открывшийся владыка дал разрешение на эти выходные людям из Третьего ходить в любое царство с трёх шагов. У вас, младший царевич, не было выбора, великий бог Чур, дабы вам не раскрыться…

– Да, – нетерпеливо перебил Алекс, разогнувшись из поклона Дядюшке.

– Стало быть, по нашему царству сейчас бродят толпы туристов, – не дал разговору свернуть не в то русло Георг.

– В Лукоморье, в Полынных холмах, за утро трое погибших, – задыхаясь от волнения, ответствовал Храбр. – Не из вашего удела в Третьем, ваша светлость.

– Как так вышло? – воскликнул Алекс.

– Не суть важно. Мы постараемся, чтобы на нашей территории жертв не было, – заверил Дядюшка.

Слишком уж безмятежный у него вид. Не к добру. Но и не ко злу.

– Сюда прут в основном за живой и мёртвой водой, но им не пройти испытаний.

В зал вошла Беляна – предводительница богатырь-девиц Тридесятого. Румяная, как с мороза, в сияющей, словно рыбья чешуя, кольчуге, надетой поверх спортивного светло-голубого костюма. Девушка изящно поклонилась. Две толстые светлые косы упали вперёд, и она отбросила их за спину.

– Если жители Третьего царства попадут на испытания к источникам, жертв будет больше, чем в Тривтором! – ужаснулся Храбр.

– Не совсем, я упросил сударя Хымика выпустить Хрустальную гору. Эта громадина уже скушала источники с живой и мёртвой водой, – всё так же безмятежно сообщил Неисчислимый дух. – И мои детишки присматривают за туристами. До Кручи ни один не дойдет.

Даже у теремных волхвов против туч Дядюшкиных бесов, так называемых детишек, нет шансов: с пути собьют и в сторону уведут.

И Алекс хорошо себе представлял Хрустальную гору. Это такой холодный кусок гладкого хрусталя, умещающийся на ладони. Его будят заговором и кладут или подбрасывают в воздух. Как только он упадет, хрусталь начинает расти и стелиться по земле, при этом он заполняет воздух, обволакивает землю и дома, деревья, животных, людей, бесов, духов-хозяев, и те засыпают.

За Лебединой рекой, справа от холмов из провала поднимается гора. Вершиной она упирается в Правь, дно же находится в Нави. С одной стороны пологий, но непроходимый из-за баснословных растений склон. Другой – отвесная стена, и остальные стороны – круча. Вот на этой горе Круче и бьют источники живой и мёртвой воды. Значит, Хрустальная гора их закрыла.

– Что вы говорите? С-съела склон с источниками? Тогда через полчаса она приблизится к царским хоромам, – в голосе Храбра появились панические нотки.

– Именно: ам!

Ясные голубые глаза Беляны вспыхнули стальным блеском, она поинтересовалась:

– Мой сад тоже в гору засунешь?

В дверях раздался грохот, и в Приёмную хоромину ввалился Колояр. Кучерявый, широкоплечий молодой боярин. Между прочим, сильный чаровник-белочтец, воевода, командующий ратью чудесных помощников.

– Какой богатырь, скажите на милость, свалил кучу оружия на входе? Я споткнулся о булаву размером с голову годовалого Горыныча… А-а, боярыня Беляна!

Он покраснел, его лицо и шея стала одного цвета с алым кафтаном.

«Это любовь», – подумал Алекс.

Но Беляне было не до влюблённых бояр. Она упёрла руки в бока.

– Так, еще раз в моём саду родник с богатырской водой. Хрустальная гора мой сад с родником тоже «ам»? Ну?!

– Нет, гора скушает северо-западные царские палаты. Хотя богатырские колодцы звучат заманчиво…

Алекс мысленно скривился: вот сейчас Беляна начнет пререкаться, Дядюшке веселье, а остальным тут сутки торчать неохота.

– Беда! Царица нас отправит жить в Навь, в Серебряное княжество!

В зал влетел летавиц Всемил, упал ниц, запутался в полах собственного кафтана и хлопнулся лбом об пол.

Летун или летавиц, дух, живущий в краю вечных снегов, где Явь с Правью соединяются. Летуны уносятся оттуда и блуждают по царствам. Их считают падающей звездой или путают с чёртом или огненным змеем. Всемил так и прибился к царскому двору Тридесятого. Летуны принимают красивые до безобразия обличия, а настоящий облик холодному огню подобен, прелестный и пугающий. Сейчас Всемил, как обычно, высок и статен, кожа сияет светом звёзд, волосы – медовые локоны.

– Беда, – простонал Всемил, держась за лоб. – Кто-то выпустил Хрустальную гору, а она съела источники живой и мёртвой водиц, да еще чёрного барана Золотые Рога в придачу. Хрусталь для барана лакомство. Горе его не усыпить. Объестся и гору подточит, ответствую. Ваши светлости, прикажите Золотые Рога из горы выгнать. Он ведь там, как сластёна в океане сахарной ваты.

Ёлки-палки!

Алекс мельком взглянул на Георга, тот остался невозмутимым.

Баран Золотые Рога – это созвездие, которое периодически спускается на землю в виде угольно-чёрного барана размером с пять синих китов и увесистыми, расставленными в стороны золотыми рогами. Для Земли-Матушки созвездие слишком легкое, когда он спускается, она не содрогается. А еще Золотые Рога может спокойно запрыгнуть с земли на небо. Если он налопается хрусталя, а потом с неба его вырвет мягким стеклом, космогенная катастрофа получится!

Не успел никто ничего сказать, в зал влетела голубка, ударилась об пол, обернулась босоногой девицей в розово-сиреневом сарафане. В руке она держала курточку из птичьих перьев. С помощью нее она и оборачивается.

Алекс почувствовал, как кровь отлила от лица.

Забава, младшая из трёх волховиц-мастериц. Если она здесь, кого-то проклятие раньше намеченного повредило, или же порча спутала чью-то нить судьбы, и сестрицы хотят, чтобы Георг, посол Прави, помог ее распутать. Если им удастся, сёстры-мастерицы соединят порванные волокна. Судьба человека не изменится, жизнь раньше времени не оборвется.

– Дядюшка, вызнайте координаты чёрного барана Золотые Рога в горе. Пусть ваши бесы сообщат Колояру. Колояр, возьмите стражников, сдвиньте гору с барана, – приказал Георг.

– Как будет угодно, Великий князь, – учтиво поклонился Георгу Дядюшка и хохотнул: – Бараны травку на горках щиплют, а тут горка барашка скушала.

Назвав Золотые Рога барашком, Дядюшка оборотился вихрем и вылетел вон.

Колояр и Храбр поклонились и удалились. Пыхтение и топот громадного ежа еще не смолкли, Георг молча кивнул Забаве, и они вышли следом за дьяком. Алекс же увязался за ними. У него вспыхнула надежда, что ведовать будут не над нитью судьбы, а над материей мироздания, вроде той, что образует проход из Тридесятого в Железное царство. Тогда и Алекс пригодится. Он мастер по открытию и закрытию брешей в пространстве.

У входа поблёскивала груда оружия.

– Я могу закрыть любую брешь в пространстве.

– Ты не умеешь работать с нитями, – отрезал Георг.

– Ему и не нужно, – возмутилась Забава и заговорила ласково: – Александр, тебе не нужно притрагиваться к каким бы то ни было нитям. Твое умение под другое заточено.

Пока она говорила, они поднялись в терем.

Старшая из сестёр, Ведана, пряла. Быстро-быстро выходила из-под ее белых пухлых пальчиков нить. Когда Алекс вошел, он понял, не хватает шума ткацкого станка: средняя сестра Зоряна держала на разведённых в стороны руках перепутанные нити.

Забава разжала ладошку и показала такую же запутанную нитку. Нить чьей-то жизни, запутанная так же сильно, как пряжа на руках Зоряны. Если распутать нить, распутается и пряжа. Младшая мастерица принесла ее из Прави. В Тридесятом нити жизни и судеб чувствуют себя как в Первых царствах. Такими темпами Тридесятое поднимется из Яви в Правь или снова опустится в Навь.

– Я могу за один конец подержать.

– Отвали, – ничего не выражавшим голосом послал Георг.

И Алекс сдался. Он спустился по внешней лестнице в каменную галерею второго этажа, посмотрел вниз на сад и увидел, что у пруда никого. Похоже, Цепков наорался и отпустил свору. Алекс спустился к пруду, присел на корточки и по плечи оказался в высокой траве. Сад накрывала пелена послеполуденного жара и сна.

Эх, скорее бы Виктор освободился.

Может, он нарочно не спешит, думает, что Алекс отсыпается?

Небо казалось прозрачным. На водной глади появлялись небольшие круги. Это златопёрые карпы подплывали к поверхности. Сверкали так, что казалось, будто в воде золото.

Алекс присмотрелся. И правда, золото. На спине одного карпа лежал довольно массивный перстень. Алекс забрал его, карпы взмахнули хвостами и уплыли. Он положил на ладонь: тяжёлый. Ни вставок, ни надписей. И всё же у Алекса по руке пошли мурашки от заключённой в нём ведовской мощи.

Древний перстень обращения!

Обронил кто-то из Цепковских, если не сам Цепков.

Вообще-то не нужно видеть ведуна, чтобы дать ему разрешение переходить, главное – его о такой милости предупредить. Но сейчас ничего неохота делать. В прозрачной, наполненной солнечным светом воде виднелось песчаное дно. Алекс задумчиво посмотрел на воду.

Каково это – перекинуться в другое существо? А в предмет?

Вещтицы всё время оборачиваются сороками и летают. Попробовать оборотиться рыбой? Интересно, а другие рыбы поймут, что перед ними ведун?

Сгорая от нетерпения, Алекс почти надел перстень на палец, как вдруг прогремел гром, и его с силой ударило оземь. На мгновение его скрутило: обхватил холод, исчез воздух, пересохло горло, сдавило голову и отпустило. Он опирался ладонями на землю. Горло першило. На ресницах сохли брызнувшие слёзы. Перстень висел перед ним на стебле молодого чертополоха.

Алекс кое-как поднялся на ноги, быстро отряхнулся и напряжённо уставился на заговорённое украшение. Оно же лениво переливалось на солнце. Алекса трясло, как при ознобе. Он забыл предостережение Георга. Обереги на нём воспринимают чудесные предметы, кардинально меняющие обличие владельца, как проклятия. Будь перстень не древним мощным предметом, расплавился бы или сжался. Алекса настигла ударная волна от столкновения оберегов с вплавленными в перстень заклятиями.

Алекс с опаской снова положил перстень на ладонь. Может, Георг придумает обереги, которые позволят ему превращаться?

– Ты чё творишь?

Запястье прошибла жгучая боль. В следующий миг Цепков влепил Алексу такую затрещину, что владыка границ полетел в пруд. И вовсе не в облике рыбы.

– Ты мне руку сломал! – отплёвываясь, заорал Алекс.

Цепков зло сощурился и спрыгнул к нему. Взметнулась туча брызг. Алекс отвернулся, и его руку снова обожгло болью. Цепков, чуть ослабил захват, но продолжил держать Алекса за запястье. На его пальцах блестели два одинаковых перстня. Алекс стиснул зубы и уставился на Цепкова.

– Ты перелом от крапивки отличить не можешь? Неженка, – желчный порчельник говорил язвительно и тихо. – Может, мне всё-таки сломать тебе руку? Для сравнения.

– Только попробуй, – прошипел Алекс. – Ах да! Горислав, ходи, когда хочешь, тремя шагами в Третьих царствах и между Вторыми царствами. Только в Первых ходить-летать право не дам и не отберу. Вдруг окажешься достоин из Ирия в Грозовую канцелярию переходить, а я тебе ходу не дал, не хочу в будущем такой виной мучиться.

Алекс привык к презрительному прищуру главного порчельника и думал, что разрешение переходить в три шага сотрет с его лица противную ухмылку. Ухмылку на самом деле словно ураганным ветром смело. Лицо Цепкова вытянулось, он уставился на Алекса взглядом: квинтэссенция недоверия и нарастающего желания врезать или проклясть. По-настоящему жуткий взгляд.

Алекс на секунду испугался. Должно быть, страх отразился в глазах, потому что Цепков отпустил его руку и отступил на пару шагов. Так они стояли и смотрели друг на друга: один обиженно, другой недоверчиво. Между ними проплыл карп.

– Младший царевич! Царевич! Старший требует вас подойти! Царевич же!

В крытую галерею второго этажа выскочила Ульяна.

«Я понадобился Георгу!» – обрадовался Алекс и побрел к берегу.

Ульяна перегнулась через перила:

– Ой, а что это вы в одежде плаваете?

Цепков тихо выругался. Он уже забрался на свисающую над водой ветку ивы.

Алекс выкарабкался из пруда.

– Так эффект прохлады дольше сохранится. Где он?

– У Приёмной хоромины.

Алекс пошлепал к боковому крыльцу.

Когда он поднялся, Беляна уже унесла свое оружие, а дверной проём в Приёмную хоромину был перекрыт громадным серебряным шаром. Его словно из разных кусков собрали, а потом отполировали до идеальной гладкости. Окружённый сестрицами-голубками Георг, едва касаясь рукой зеркальной поверхности шара, делал хватательные движения, словно поворачивал ручку двери.

– Открой его, – устало попросил Георг, оборачиваясь к Алексу, его брови удивленно поползли вверх.

Громадный шар за спиной Георга исчез, и к Алексу на ладонь прилетело изящное, но мужское серебряное кольцо.

– Поскользнулся и в пруд свалился. Очень освежает, – ответил на изумлённый взгляд брата Алекс.

Оставляя следы на ковре, он подошел. Кольцо на его ладони превратилось в серебряный шарик без единого шва. Шарик слетел с руки и быстро разросся до прежних, не проходящих в дверь размеров. Алекс кончиками пальцев коснулся гладкой поверхности и плавно потянул на себя выступившую ручку. Часть серебра легко отошла в сторону. Выглядела она теперь как изящно выкованная серебряная дверь. По ту сторону серебряного порога вместо синего потолка бледнело небо без солнца.

Сёстры-мастерицы набросили на плечи курточки – стали голубками.

– Прошу.

Алекс отступил на шаг и тут же отвернулся, прикрыв лицо руками.

Из прохода дыхнуло таким суховеем, что Алекс вмиг высох. И даже натёкшая с него лужа испарилась. Горячие ветры заметались по горнице. Голубок чуть не вынесло в окно, они сбросили курточки и снова стали девицами.

Рядом с Алексом приземлился огненный знакомый в человеческом обличии. Рарх свалил с плеча на пол белобрысого парня, в котором Алекс узнал порчельника Пересвета из Цепковской своры.

Алекс наклонился было к Пересвету мимо Рарха, но тут же вскрикнул, спасаясь от жара, отшатнулся. Часть прядей в шевелюре огненного потомка стали струями пламени.

Дверь исчезла. Серебряное царство мгновенно обернулось громадным серебряным клубком.

– Стой! – крикнул Георг.

Куда там!

Рарх не успел увернуться и рухнул на пол, связанный по рукам и ногам серебряной нитью. Он попытался расплавить нить, начал покрываться оперением и поджёг ковёр. Но Серебряное царство – одно из зачарованных царств, его не каждый жар может расплавить, и огню птицы Рарог это не под силу. В воздухе свистели нити. Хорошо, Георг с сестрицами-голубицами оттащили пребывавшего без сознания порчельника.

– Стой, – приказал Алекс.

Клубок замер. Нити как раз подняли Рарха к потолку, в отдельной петле висело исполинское огненное перо.

– Отпусти его и засыпай.

Серебряная нить мягко отпустила Рарха, а через три секунды Алексу на ладонь упало серебряное кольцо.

Рарх, тяжело дыша, поднялся на ноги, чудом не рухнув, поклонился Алексу и выжидающе уставился на Георга.

Забавно, но Серебряное царство – наследие предка Финиста, которого Алекс не жаловал, и надо же, из всех потомков беспрекословно слушается не Георга или Финисту, а его, Алекса.

Хоть Серебряное по привычке зовётся царством, однако в настоящее время оно является княжеством, входящим в состав Тридесятого государства. А кольцо, клубок, шарик – это не врата, а ипостаси Серебряного. При этом оно же, обнесённое высокими крепостными стенами, лежит в Нави. Открыть шарик – значит открыть врата в Серебряное царство. Хочешь, возьми из него что-то, или сам залезь и вылезь, или в другие Навьи царства из него прогуляйся. Георг с Алексом один раз через него в Железное ходили. И если очень нужно, можно вывести через него Рарха с раненым порчельником.

– Без Финисты справитесь? – спросил Алекс.

– Попытка не пытка, – ответил Георг.

И Алексу стало понятно, что это будет, если не жесточайшая пытка, то равная с ней по мукам великая морока.

Сёстры-мастерицы выпорхнули из горницы в закуток, в котором спрятана лестница. Рарх, взвалив порчельника на плечо, чудом не одаривая его ожогами, последовал за ними. Его волосы оставались огненными струями.

«Не хватает концентрации», – сделал вывод Алекс.

Георг похлопал Алекса по плечу и ушел за остальными. Алекс остался один.

Остатки горячего ветра вылетели в окно.

Алекс побрел, через бывшие парадные сени, размышляя о случившемся.

Вот и разгадка перепутанных нитей: в Нави очередной порчельник забрался, куда не следует. Такое случалось не раз. Вот почему Цепков перед своей сворой распылялся. Но Георг выправит нить этого оболтуса, а Цепков отчитает. Алекс уверился, что белобрысый порчельник уже выкарабкался и перестал за него переживать. Первый раз, что ли, Цепковские порчельники нарвались?

Он потрогал руку, на которой Цепков сделал крапивку, затем надел кольцо – Серебряное царство, на палец: всё равно оно только его слушается, и вышел на открытую лестницу.

Оказавшись на солнцепёке, он подумал: «А не расплавил ли Рарх ему на кафтане вышивку? Золото на нём – не Золотое царство».

Алекс придирчиво осмотрел себя, проверил, работает ли майфон, смахнул с бедра приставшее голубиное перышко. Потрясающе, золотые узоры остались невредимы и слабо сияли на свету. Неплохую Рарх сослужил службу, когда враз его высушил.

Было жарко, солнечно и сонно. Алекс собирался пойти поспать до вечера.

– Алекс! Царевич! Погоди!

Беляна быстро спустилась из терема напротив и вот уже поднималась к Алексу.

– Слушай, царевич. Выручи, пожалуйста. По твоему умению дело.

– Выкладывай, – оживился Алекс.

– Помощь, ну так, толчок нужен Настьке, но сначала Булату.

Алекс месяц не видел младшую сестру Беляны – Настю, крепкую богатырскую девчонку. Почти каждый его приезд она требовала, чтобы он сидел у нее на спине в позе лотоса, пока она отжимается. Помогая ей, Алекс научился медитировать.

А Булат, брат Беляны и Насти, неуклюжий тонкий и гибкий парнишка с голубыми глазами. Только в них была не сталь, как у сестёр, а цвет василька. Все думали, что он не богатырь. И его умение до сих пор не определилось. За какие только ведовские науки он не брался.

Перед Святками этот Василёк застрял в собственноручном гнезде для жар-птиц. Нашли его Дядюшкины бесы. Только представьте: ночь, звёзды колючие, пламя выхватывает чёрные силуэты деревьев и серебрит сугробы, вереница бесов спускается с ледяного неба. Тогда мороз щипал и колол, но Булат с самым несчастным видом сидел в тепле. Ведь гнездо для жар-птиц – это громадный заговорённый костёр, который не обжигает, но греет.

– Толкать их? Прости, конечно, но ты и сама с этим прекрасно справишься. Тем более дело между братьями-сёстрами семейное. А Булату что, определили его умение? – полюбопытствовал Алекс.

– В какой-то момент думали, что Иван-дурак, – выдохнула Беляна.

– Что? Серьёзно?

Алекс вытаращился на богатырь-девицу.

Иван-дурак – так называют ведуна, который за что ни примется, всё ему по плечу. С любой напастью справится. Иваны-дураки необычайно удачливы. Но и рождаются такие ведуны крайне редко.

– А теперь, похоже, богатырь, – сообщила Беляна.

В случае Булата богатырь еще невероятнее, чем Иваны-дураки в природе. Хотя нет, появление Ивана-дурака всё-таки еще большая редкость.

– Булат на прошлой неделе поднял прабабушкину палицу.

«В самом деле?» – хотел спросить Алекс.

Палица Беляниной прабабушки весит почти пять тысяч килограммов, и поднять ее без ведовства может только тот, у кого силушка богатырская.

Беляна, готовая стойко выслушивать сомнения, молча смотрела на Алекса.

– Ясно. Так что у вас за проблема?

Беляна оживилась.

– Настька прошла инициацию. Почти прошла, эх! Ей до сегодняшнего заката нужно принести на крыльцо дворца добытое. Хоть на крыльцо чёрного хода. А она где-то в глухомани Лукоморья застряла. Булат без спросу отправился за ней. Поторопить. И как назло, вернуть Настёну стало его инициацией. Нужно сегодня к закату, а он застрял на перепутье. Камень-указатель там невнятный. Ему встречный путник, а лучше верный попутчик позарез нужен. Туристы там не появляются – заповедные земли. Кому там тебя узнавать? Пожалуйста, стань его попутчиком. Ведовство по твоему умению.

– Это ты Докромкские времена вспомнила. Полезные попутчики с благословения Чура стали Явскими послами. И ты хочешь, чтобы я встретился твоему брату и выбрал за него путь? – нахмурился Алекс. – Если выберу я, путь будет мой, а не Булата.

– Знаю, ты не выбирай, ты только растолкуй, что на камне написано. Он мне диктовал по телефону, но, похоже, камень заклят. Булат провалится. Настя провалится. А этот камень зачарованный, не иначе. Ужас просто. Заодно к своей инициации подготовишься. Вдруг на ней кого вести в неведомое царство придется?

– Не надейся, что я отопру ему Заветную Оружейную и позволю забрать из нее понравившуюся сабельку.

– Что ты? Слишком просто для богатыря, – улыбнулась Беляна. – Просто сядь ему на плечи и командуй, куда идти. А он уж перенесет тебя через непреодолимую преграду.

Непреодолимая?

Богатыри могут проложить себе путь через чащу, горы и даже сквозь толпу на платиновой распродаже в Звёздной галерее. Но богатырь может не пробить чары могущественного ведуна. Иван-дурак пробрался бы куда угодно, миновал бы любые чары.

Алекс задумчиво посмотрел на крышу терема. Булат его одногодка, Настёна младше на год, а оба уже проходят инициацию. В этом возрасте Дарья Сахарова своим мечом-кладенцом уже отражала полчища духов тьмы и холода. Значит, непреодолимая для богатыря преграда.

Что же там такое с этим указателем?

Беляна терпеливо ждала. Алекс перевел на нее взгляд.

– Сбрось мне координаты.

Глава 15. Придорожный камень

Когда Алекс переходит в три шага, он интуитивно встает на никем и ничем не занятое место в нужной части пространства. Он ни с кем не столкнется, ни во что не врежется, и назад его не отшвырнет. Но если заданы конкретные координаты, можно оказаться на верхушке дерева, на чьей-то крыше, вписаться в стену или столкнуться с живым существом, если оно находится на этих координатах. Раз на раз не приходится. Но никак нельзя появиться внутри заполненного объекта.

Шагнув по координатам Беляны, Алекс услышал крик:

– Подожди!

Он обернулся. Виктор, напяливший длинный обильно расшитый серебром белый кафтан, споткнулся и чуть не врезался в Алекса, но промахнулся.

Алекс же, сделав третий шаг, чуть не навернулся. Рискуя стукнуться головой оземь, он неуклюже спрыгнул на рыжую каменистую почву.

– Привет, Алекс, здорово, Булат.

Вик подскочил, как попрыгунчик.

– Ты здесь откуда?

– Я только прибыл. Нас задержали. Первоклашки, бесы их побери, как нарочно, еле шевелились. Думал, ты спишь. А ты вон куда собрался. Еле успел тебя догнать, – выдохнул Вик.

– Угу.

Алекс, пока друг отряхивался, посмотрел на тёмно-серый, немного замшелый валун, отметил, что камень почти с него ростом, вершина валуна скошена набок и гладкая, точь-в-точь узкая часть куриного яйца. Вот на нее-то и пришелся третий шаг. И валяющиеся клочья мха на тропе содраны с камня.

Алекс сердито повернулся к щуплому пареньку. Булат стоял, смиренно согнувшись в низком поклоне. Алекс отметил его по-прежнему острые плечи и узкую спину. Владеющие богатырской силой всё-таки крепкие девчонки и ребята. А Булат…

Он точно богатырь?

– Ты мог дать координаты не самого камня, а свободного перед ним места, как полагается?

– Извините, не знал, что придете вы, ваша светлость. Я думал, сестрица явится и разобьет окаянную каменюгу. Но, ваша светлость, почему вы здесь? Что-то в Триде…

– Еще раз назовешь меня светлостью, закину в Ледяной Край. Я здесь инкогнито, понял?

– Как же мне тогда…

– Алекс, – отрубил владыка границ и провел по золотой ткани кафтана рукой. – Твоя сестра Беляна по старой дружбе попросила помочь. Значит, чтобы пройти инициацию, тебе нужно поторопить Настю, чтобы она успела до заката в Тридесятое.

– А-а, вот зачем тебе сюда, – выдохнул Виктор.

– Да, проводить Настёну на крыльцо царского терема. Вы поэтому здесь?

«Уровень догадливости Булата близок к Льновскому. Это очень даже хорошо, но только если Булат неожиданно окажется ведуном лучшим, чем Льнов. Хотя, учитывая гнездо для жар-птиц, шансов на такой расклад крайне мало», – понял Алекс.

Он выдохнул и закатил глаза к небу, такому синему на фоне рыжих скал.

Впереди и справа скалы, слева обвал. Приграничный камень стоял на горной террасе и ничем не отличался от разбросанных здесь других булыжников.

И как только Булат разглядел среди них придорожный камень?

Тропа поворачивала мимо террасы и исчезала за скалой. Сюда она поднималась по довольно-таки плавному склону. На фоне скал травянисто-зеленый кафтан Булата казался очень ярким.

– Ладно, что там у тебя? – дружелюбно спросил Алекс, повернулся к камню, пробежал глазами по выдолбленным буквам. – Это что, шутка такая?

Виктор тоже уставился на камень и вроде как потерял дар речи.

– Я соскоблил с него мох, – доложил Булат.

Неудивительно, что Беляна назвала указания на камне невнятными. Надписи гласили: «Направо пойдешь, себя удивишь; налево, проклёнутым станешь, душу потеряешь». Напротив надписи: «Вперёд» красовался жирный знак вопроса, выбитый в камне глубже остальных символов. Вниз указывала стрелка: «Там ты потерянное найдешь». А в левом нижнем углу приписка, превзошедшая предыдущие надписи: «Или взад вертай».

Из Янтарных гор, более известных как Ржавчина, в глухомань Лукоморья самый прямой путь на запад через Тридевятое и Тридесятое царства. То есть назад.

– Что за?..

Виктор протёр глаза.

Алекс смотрел на «или взад вертай» и злился всё сильнее. На камне нет следов ведовства, над ним не клубится морок. Это не наваждение. Кто-то, правда, поставил такой несуразный указатель. А вниз – самое заманчивое предложение, но для него нужно под камень рыть или скалу долбить? Не похоже, чтобы булыжник как-то отворачивался и под ним был лаз.

– Вряд ли Настя под землёй, – подал голос Булат, проследив за взглядом Алекса. – Она не потерялась, а просто задерживается в Лукоморье. Ее нужно поторопить.

– И поэтому ты в Ржавчине. Объясни, чего ради ты сюда забрался?

– Так, чтобы попасть в глухомань, нужно пройти за реки глубокие, горы высокие, моря кипучие…

– А, понял, и лес дремучий, – закончил за него Виктор.

Алекс закатил глаза к небу.

– Скажи, ты мог просто пойти на север, пересечь границу Лукоморья, проехать к Смородине, к ней каждые двадцать пять минут автобусы ходят, и туристическими тропами в глухомань? А ты через Тридевятое прочь. Зачем ты сюда забрался?

– Так горы же высокие.

– Что же ты к Исполинам не отправился? Через Лукоморье или мимо Лукоморья, – возмущался Алекс.

Вик хлопнул его по плечу и примирительно заметил:

– Не может этот камень быть всамделишным.

– Но он есть, – мрачно заявил Алекс.

Уж ему-то, как владыке границ и переходов, это яснее ясного. Быть придорожным невнятный булыжник благословлён самим Чуром.

Он приложил руку ко лбу и еще раз посмотрел на придорожный валун. Его нашел Булат. Вернее, откопал из-под слоя мха.

Можно сказать, булыжник Булата выбрал.

Этот приграничный камень не каждому показывается. Раз Булат его нашел, значит, таков его путь. Теперь, что бы Булат ни выбрал, духи путей уже проложили для него маршрут, и случайностями не дадут богатырю его покинуть. Булат должен решить все загадки, преодолеть все препятствия. Если Алекс перетащит Булата в три шага, получится, что Булат нечестно срежет на заданной ему трассе. Тогда на него обрушится бедствие, превосходящее опасностью пропущенные им препятствия. Оно не даст справиться раньше намеченного, а возможно, и остаться в живых. Вот же, если Булат забрался сюда, да еще мох с камня счистил: судьба неумолима и беспощадна.

Булат с вежливой улыбкой на крайне озадаченном лице топтался на месте.

– Скорее решай, куда идти, – настаивал Алекс.

В это время Виктор подошел к краю обрыва.

– Идите посмотрите, – позвал он.

Алекс подошел. Булат замешкался.

Внизу темнел Дремучий лес. За ним Кромка, в ней сейчас ночь. Справа лес поворачивал, и из-за скалы виднелся кусочек цветущей степи. Вдалеке сияла равная по высоте самому высокому пику Ржавых гор статуя Марьи Моревны, легендарной богатырь-царицы в боевом облачении.

На горизонте необъятной чёрной тучей висел Змей Горыныч. С бурей под крыльями он орошал Кромку ливнем.

– Вот это коптилка, – восхитился Виктор, глядя на Горыныча.

– Кажется, сюда летит, – встревожился Алекс.

Молнии в горах – страшное дело.

Он повернулся к Булату:

– Решай скорее. Давай думай вслух.

Дремучий лес опоясывает Кромку. Если его пересечь, можно сесть на поезд и с тремя пересадками добраться до Калинова моста. Сейчас много туристов, но Алекс покажется им бледным, сероглазым, утончённым, классическим представителем царской семьи Тридесятого. А Виктор – бледным, статным отпрыском Тридесятовского боярского рода.

А если они попадут в чей-то объектив, выйдут либо расплывчатыми от заговоров, либо же опять царевичем и боярским сыном. Слава царскому обличию, Алекса-неведа никто не узнает. А заодно и Виктора.

И конечно, перед тем как показаться публике в лице царевича, можно произнести заговор, пробуждающий особенный морок, в нём Алекса увидят сияющим, или будут помнить, что встретили царевича, и не вспомнят, как он выглядел.

Сейчас «взад вертать» было самым наилучшим выходом.

– Не хочется душу терять, – заметил Булат. – Да и так известно, где сестрёнка застряла.

– Позади, – не удержался Алекс.

– Царевич, то есть Алекс, давайте я пойду вправо. Удивиться хочу.

– Понятно, пошли удивляться, – вздохнул Алекс и огорчился: «Мы так к Полынным холмам не приблизимся».

– Алекс, вы, то есть вы, царевич, пойдете со мной? – оторопел Булат.

– Да. И пока я твой спутник, прекрати мне выкать. Мы просто знакомые и путешествуем вместе. Выполняй.

– Да, ваша све… Алекс, ты, будет сделано.

Булат поклонился.

Алекс хотел сказать, чтобы и не кланялся, пока они не дойдут до Насти, уж сестрица возьмет братца под контроль. Но сильный порыв ветра заставил его захлопнуть рот и зажмуриться. Сверху обрушились тьма с дождём. Алекса оторвало от земли, закружило в воздухе и поставило. Соскальзывая с наклонной поверхности, Алекс вцепился в столб, из которого торчали великанских размеров железные перья Стратим-птицы: украшение шлема. Несмотря на жарящее солнце, статуя Марьи Моревны была прохладной.

Чтобы успокоиться, Алекс устремил взгляд вдаль, где над горизонтом высокие спокойные пастухи вели стада туч-коров. Внизу простиралась цветущая степь: великолепное кратковременное зрелище. А вон там рыжеет Ржавчина.

То не буря степная была, то змей Горыныч пролетел. И так низко, что ревущая под его крыльями буря задела вершину скалы, подхватила Алекса и бросила на шлем статуи Марьи Моревны. А Виктора и Булата…

Алекс выровнял дыхание и заорал:

– Вик!

– Я здесь!

Алекс поднял голову и увидел друга, распластавшегося на одном из перьев Стратим‑птицы.

Так, ладно…

– Булат, ты где?

– На плече! – голос Булата донёсся снизу.

Алекс заставил себя посмотреть вниз. Далеко внизу, на плече размером с утёс, в одном из колец кольчуги, каждое размером с покрышку карьерного самосвала, зеленело пятно – Булат.

Вдруг по степи разлетелся чудовищный грохот. Ему вторили обвалы в Ржавчине: вовремя же они оттуда убрались. Кольчуга на статуе зазвенела, шевельнулись железные перья.

Алекс в ужасе уставился наверх. Но Виктор скатился в основание, откуда выходят перья. Теперь он сидел прямо у Алекса над головой.

«Это точно смертельная опасность. И если есть другой выход на пути Булата, случай помешает мне перетащить нас», – решил Алекс, а вслух сказал Вику:

– Готовься к трём шагам.

Тот кивнул:

– По перу пойду.

– Булат, три раза шагнуть сможешь? – заорал Алекс.

– Я лучше спрыгну, – долетело снизу.

Алекс с Виктором посмотрели друг на друга и пожали плечами. Прыгать так прыгать.

– Ладно. На счёт три.

«Представь, что прыгаешь с терема в озеро», – сказал он себе, занес над пропастью ногу:

– Раз…

– Вот они!

В нос ударил запах озона, и перед Алексом и Виктором возник юноша, совершенно не нуждающийся в твёрдой поверхности под ногами. Про таких в Прави говорят: «Пасмурный парень с искрой». Тёмно-пепельные волосы, серые с золотыми прожилками глаза. Алекс понял, что перед ним дух грома – громовник. Судя по расшитой ирисами и папоротниковым цветом тёмно-синей куртке, он из младших духов. Улыбка на губах пасмурного парня была ослепительней, чем у некоторых солярников.

– Вы кто? – снова донёсся голос Булата. – Царевич, боярин, тут погодные духи…

«Сам вижу», – хотел сказать Алекс. А боярином Булат назвал Виктора.

– Мы – духи весенних гроз, – представился громовник. – Летели с тётушкой Бурей под крылами Тучи-Змея. И мы так развеселились, что вас прихватили. Хотели на землю поставить, только Горыныч крылом та-ак махнул, нас в разные стороны разбросало. Хорошо вас достопочтенная царь-воительница подхватила. Вообще-то мы думали, что ты, княже, солнечный дух, но ты, оказывается, человек…

Алекс всё понял. Эти негодники захотели подшутить над солярником, затащив его в бурю, но вместо солнечного духа оказался человек.

«На дно морское сошлю. И тогда придется Георгу разговаривать с Грозовой канцелярией», – погрозил про себя Алекс.

– Вятко, затухни.

К ним подлетела девушка и ударила громовника под рёбра. А она – дух ветра. Ветряникам тяжело принимать человеческое обличия, так что она из могучих. Широкий рот, серые глаза, тёмные волосы заплетены в косу. Обута в коричневые полуботинки на толстом каблуке, а одета в джинсы и просторную белую рубашку с вышитыми символами ветра на рукавах и груди. Такие рубашки сейчас многие девушки в Третьих царствах носят, только вышиты на них символы-обереги. И встретить на улице в Третьем царстве человека с венком из травы, хоть и редко, но возможно.

– Дайте ему слово, занесет в Заоблачные Дали[3], – улыбнулась она. – Просим прощения за свой поступок. В качестве извинения мы отвезём вас, куда вам нужно.

– Предложите ему.

Алекс показал вниз на Булата: второй рукой, он словно прирос к основанию громадного плюмажа.

– Решает он.

Девушка кивнула и увлекла громовника вниз.

Булат наверняка скажет: «Спустите нас», понадеялся Алекс.

Далеко на небе высокие пастухи остановились, стада сбились. По Ржавчине бежала тень. Только этого не хватало: Горыныч летел назад.

Но тут на Алекса обрушился шквал тёплого ветра, и он, наконец, отпустил шлем. Виктор уже стоял в вихре. А девушка в венке тащила за плечо громовника.

– Веян, отпусти, Вятко сам полетит, – упрашивала за него девочка на вид лет двенадцати.

Она дружелюбно улыбнулась Алексу и с любопытством посмотрела на Виктора.

Алекс с Виком в ответ поклонились, что сделать, когда тебя несет вихрь, было весьма непросто.

Какая гроза без молнии? Она молоньица. Ее длинные волосы, светлые-светлые, вспыхивали на солнце золотом. В поясной сумочке наверняка громовые стрелки – спящие молнии. На серой футболке и шортах вышиты грозовые знаки.

Помимо Алекса, в вихре были Булат и два парня: один в чёрной одежде – дождевой дух, а второй в светло-синем кафтане – еще один ветер.

Не успели они долететь до Дремучего леса, как попали в бурю под крыльями Горыныча.

Духов весенних гроз втянули в пляску более могучие собратья. Вереница пляшущих духов, клочья тьмы, вспышка молнии. Какой-то громовник постарался на славу, но гром затерялся в общей какофонии: свист, рёв, гул и вой, в которых слышался нестройный хор голосов. Алекс не мог разобрать слов, но песня получалась тяжёлая, нагнетающая, она давила и тревожила. Какой-то ветер бросил в лицо Алексу дождевые капли, и он зажмурился. Тут же его развернуло и бросило вниз.

Стремительное падение, короткое освежающее море влажной листвы, с честью способное заменить холодный душ, и Алекс скатился на траву. Дождь хлестанул его по лицу и прекратился.

Алекс перевернулся набок и закашлялся. Наконец, он, кряхтя, сел и вытер рукавами лицо.

В паре метров от него, держась обеими руками за раздвоенный ствол клёна, на коленях стоял Булат. Виктора не было видно. Алекс обеспокоенно заозирался. Виктор, хромая, спешил к ним. Увидев, что друг волочит ногу, Алекс начал копаться в карманах в поисках лечебной мази.

– Ну и денёк.

И так как Булат всё еще не пришел в себя, Виктор обречённо вздохнул и стал выжимать полы своего кафтана.

Буря улетела вместе с Горынычем, оставив после себя сверкающие капли на листве, покрытую тёмными крапинками тропу, которую теперь расцвечивали полоски солнечного света. Они то ли в солнечном лесу, то ли в роще.

Алекс привык путешествовать в вихрях, но ему еще не доводилось путешествовать в таком теплом ветре. Теперь бы он летал только с Веяной. Но, похоже, духи весенних гроз вернулись к тётушке Буре.

Булат поднялся на ноги, но продолжал держаться за клён. Он огляделся, увидел Алекса.

– Царевич, ты в порядке?

– Да.

– А ты, боярин?

– Порядок, – успокоил его Виктор.

– Что это было? – не отставал Булат.

– Ты сам как думаешь? – строго спросил Алекс. – Змей Горыныч пролетел.

«Живёшь в Тридесятом и не знаешь?» – хотел он добавить, но вместо этого сказал:

– И на статую буря под его крыльями нас закинула, и сюда она же сбросила.

После такого головокружительного полёта у Алекса перед глазами всё раскачивалось. Чудо, что они, пока падали, о ветви не расшиблись.

У Булата чирикнуло сообщение.

– О, Настя выложила фотку. Попробую ей позвонить.

Пока Булат звонил сестре, Алекс передал Виктору заживляющую мазь, ее изготовил Истидар, и теперь отряхивал кафтан. К счастью, он его не порвал и, поразительно, совсем не испачкал.

– Опять не отвечает.

Булат подошел к Алексу и Вику. На фотографии Настя сидела за выскобленным столом и с довольной улыбкой показывала на длинный рог, привинченный к бревенчатой стене. На столешнице три прозрачные кружки, предположительно заполненные квасом.

– Такие фирменные кружки бывают только в кабачке на излучине, – сказал Булат. – Как там его название? Это в Лукоморье. Сёстры часто в этом кабачке силой с посетителями меряются. А я думаю… нам туда, – и Булат заковылял по тропе.

Алекс побрел за ним.

– Скажи, куда ты хочешь попасть?

– Хочу выйти из Дремучего, чтобы посмотреть, как мы далеко от Калинова моста.

Да он издевается, не иначе!

Алекс нахмурился и сообщил:

– Мы по другую сторону Ржавчины.

Булат резко остановился:

– Я думал, мы к Калинову мосту идем.

– Ха-ха-ха, – Виктор согнулся пополам от смеха.

Алекс собирался высказать Булату всё, что думает насчёт его чувства направления.

– А ход на Калинов-то мост закрыт-то будет, – раздался трескучий голос.

Виктор перестал смеяться и полез в кусты, откуда донёсся голос.

– Здрасьте, – поздоровался он.

Алекс с Булатом переглянулись и полезли за ним.

Они очутились на берегу небольшого лесного озера. За широким пнём, возле которого стоял Виктор, перед опрокинутой корзинкой с мухоморами полукругом сидело шестеро бесов. Рогатые, косматые, в потёртых, забрызганных комбинезонах, на которых, конечно, все металлические детали заменены деревянными. Бесы вытянули перед собой копыта, а двое – перепончатые, как у утки, лапы. У одного длинный ежиный нос, у другого клыки и пятачок.

«Лесные и водные анчутки», – понял Алекс.

– К Смородне-то. Эт надобно вам по другой-то тропе. Через Рыжие-то горки. Тока когда-то прилетите-то, Смородна-то разольется-то огнём-то своим, – проскрипел бес с обломанным рогом и откусил от громадного мухомора сразу полшляпки.

Другие бесы загомонили, впрочем, не забывая поглощать мухоморы. Один наколол широкую шляпку гриба себе на рог.

– Брега выжжет. Так-то недалёко по Пучай-то-реке до болотняников-то доберется, коли вовремя-то не поспеете.

Бес с обломанным рогом проглотил ножку мухомора и причмокнул.

Услышав про Смородину, Виктор нахмурился, а Алекс не на шутку встревожился.

Анчутки, как и многие другие неисчислимы, видят будущее и редко кому из людей о нём рассказывают. Эти по какой-то причине решили поделиться с ним, да еще с Виктором и Булатом. Если торфяники Болотной Республики загорятся, в Прави будет не продохнуть от дыма, как и в Нави, где, помимо раскалённых котловин, есть и ледяные тёмные пропасти. Из Болотной Республики, с каждым годом опускающейся всё ниже в Навь, ведет много ходов. Не говоря уже о самой Болотной Республике, которую Смородина испепелит вместе со всем болотным населением.

– Что ее разбудит? Скажете? – спросил он.

– Тах ведь отхрывшийся исть причина. Да обиды не держите, зрим мы, хто пред нами.

– Царевич, а вы никак идете Смородину Смрадную успокоить? – спросил анчутка с растущим на кривом носу опёнком. – Правильно ваша сестрица не колеблется. Не впрок окаянный зверь, под чьими лапами с ним земля его родная шагает, в Срединный мир бы прибыл.

– Царевич, смотрите.

Булат постеснялся разговаривать с Алексом на ты при анчутках. Ну хоть светлостью не назвал.

– Ну и что?

Оказывается, в большой пень был вмонтирован деревянный краник.

– Правда, что? – к нему повернулся Виктор.

– Ничего особенного, – попытался урезонить их Алекс.

Булат присел перед ним на корточки и…

– Не дерхай, молодец. Сломаешь.

Поздно. Краник остался в руке Булата. Не успело из образовавшегося отверстия что-нибудь вытечь, лесное озерко вспенилось, из него поднялась трёхметровая фигура и оглушительно заревела.

Булат споткнулся об пень, чуть не налетел на Виктора и дал дёру по тропе.

Виктор достал метательный ножик.

– Не смей, понял!

Алекс отобрал у него нож. В этот момент старый пень развалился, из него ему на ноги хлынула зеленоватая жидкость, он поскользнулся, чуть не упал, но устоял и помчался за Булатом. А Виктор за Алексом.

Водяной хозяин остался позади и грохотал, как талая вода на реке. Алекс не разбирал, что тот вещает. У него перед глазами стояли круглые, как громадные тазы, светящиеся рыбьи глазищи водяного.

Анчутки догнали Алекса с Виктором по воздуху:

– Вы, чехой-то? Х лесному батюшхе на бал спешите?

– Энто батюшка наш, – пробурлил анчутка, хлопая утиными крыльями. – Энто он нам «хватит лопать» бает.

– Ихний-то батюшка, что обед закончилси, сообщил-то, – проскрежетал анчутка со сломанным рогом.

У него никаких крыльев не было. Он так летел.

Алекс, наконец, разобрал, что повторяет хозяин озерка, сам резко остановился и Виктора за пояс удержал.

– Что было в бочке? – испуганно спросил Алекс.

Вязкая жидкость поблёскивала на сапогах.

Виктор присел на корточки и сфотографировал облитые сапоги. Вдруг жидкость впитается или исчезнет, Истидар, может, хоть по фото определит, что это за штука.

Булат на бегу обернулся и увидел, что попутчики стоят в окружении парящих бесов.

Один из анчуток вдохновенно вещал:

– Сок-то травки заветной. Соки ее-то чудесные, еси на ноги их-то нанесть, стоять на воде-то сможете. Ни за что не утонете. Мы его жмём-то, кому нужно-то, тот и набирает. А ихний-то батюшка нам-то время, когда-то выжимать говорит-то.

– Водяной батюшка говорит: перекур окончен, – сказал Виктор подошедшему Булату.

– Эх, бочху-то сломал.

– Давайте теперь в дупло полое выжимать, – хрюкнул анчутка с пятачком и кабаньими клыками.

– Перекур…

– Слухаем, чай, не хлухие!

– Да идем, мы идем, – водный анчутка снял с рога шляпку мухомора, съел ее и не без гордости добавил: – Вот надыть нам было нашего аспида водяного за часами следить попросить.

Анчутки улетели, через мгновение стихли вопли водяного.

За последующий час Алекс три раза в три шага гонял в Тридесятое за холодной водой, за квасом и за яблочным соком. Дорога сузилась и превратилась в тропинку. В последний, четвёртый, раз, Алекс унёс пустые бутылки в Тридесятое и вернулся без напитков.

Вообще-то ему было стыдно за то, что он испугался водяного и что понятия не имел о существовании травы, чей сок попал ему на обувь. Нужно Истидара расспросить о заветной траве, сок которой не дает утонуть. Еще он досадовал на Булата: «Ну почему богатырь не выбрал “взад вертать”?!»

Тело среагировало раньше разума. Алекс оттолкнул Виктора, сам отскочил, врезался в Булата, чуть не упал и был вынужден схватиться за его плечо. Его затылок и спину обдало холодным воздухом. Теперь Булат оттолкнул его, и Алекс врезался в берёзу.

Повернувшись, он увидел, что Виктор переминается с ноги на ногу, а Булат, зарывшись по щиколотку в землю, голыми руками удерживает рухнувшую янтарную башню! Верхушка башни почему-то была облеплена комьями земли.

Алекс осознал, что яма, которую они только что обошли, вовсе не маленький овражек.

– Что делать? – спросил его Виктор.

– Нам ничего. Он богатырь, он знает, что делать. Это его испытание.

Булат поднатужился и оттолкнул башню. Та взмыла над кронами деревьев, и была такова. А Булат рухнул на колени.

– Царевич, вас не задело? – прошептал он.

И ведь не подумаешь, что он мог такую махину удержать, да еще и отбросить.

– Нет. А ты, оказывается, силён.

Алекс не стал указывать, что приказал говорить с ним на ты.

– Я тренировался, – слабым голосом поведал Булат. – И не такой уж я сильный. Настя в десять лет Вертящийся дворец, что в Медном царстве, целых пять минут удерживала. А я… У меня тут землица с могил предков. Сейчас из-за Смородины силушками своими мне помогали три дюжины богатырш и богатырей моего рода.

– Ты же богатырь. Это нормально.

«Теперь я не сомневаюсь, что ты богатырь. Богатырская сила часто удваивается благословениями предков и утраивается поддержкой Матушки Сырой-Земли», – произнёс про себя Алекс.

Виктор помог Булату подняться, и они поспешили в сторону, откуда прилетела башня.

– Э-э, а можно я продолжу тебя царевичем звать. А сударя Виктора – боярином? Для конспирации. Вдруг на ваших знакомых натолкнёмся.

Алекс на секунду задумался. Сейчас туристы из Третьего везде бродят. А в царствах больше тридцати трёх царевичей: старших, средних, младших – разгуливают, и не счесть отпрысков родовой знати.

Мало ли что случится, а все запомнят, что тут были не Алекс и Виктор, а царевич с боярином и богатырём. И Булату явно так легче. Да и самому приятно. Съел, открывшийся?

– Что ж, зови.

Виктор ободрительно кивнул.

– Царевич, а что это, вообще, была за штука, которая нас чуть не раздавила?

– Одна из сдерживающих янтарных башен. Но то, что она пашет верхушкой землю, ненормально. Как и то, что она умчалась неведомо куда…

Мощный удар сотряс землю и воздух. Будто рухнуло что-то громадное.

Янтарная башня?

Вдруг Виктор замер между берёзами. Булат прошел немного дальше и застыл на месте.

– Ретра, – прошептал Алекс и тоже остановился.

Между Навьим пепельным царством и Явским Тривторым государством протянулась Долина Исчезающих Городищ. Это зажатая между Острыми скалами бесплодная полоска земли, на которой обретаются провалившиеся сквозь Матушку-Землю или исчезнувшие под водой города. Исчезающие они, потому что даже те, что стоят недвижимо, становятся невидимыми, а есть и такие, которые перемещаются по долине скачками. Видишь перед собой город, хочешь к нему подойти, а он раз и исчез. Ты удивленно моргаешь, а город – хлоп! – и оказывается прямо перед тобой. Чуть нос тебе городской стеной не снёс. Хорошо, что эти городища не носятся по всем царствам. К скачущим относится и Ретра. Но сейчас янтарная башня не дает ей переместиться.

Алекс слышал от Зинки Юловой, что Ретру хотят скрутить заклинаниями и по Иванов день продержать в царстве Марьи Моревны. Тогда они с Георгом сошлись во мнении, что это дурная затея. И то, что Алекс сейчас видел, подтверждало их точку зрения: Ретра рвалась в Долину Исчезающих Городищ.

Раньше это была поляна. Теперь ее покрывали ямы и бугры, обнажая Матушку Сыру-Землю. А над ней на испещрённых заговорами столбах неистово рвался треугольный город. Над высоким бревенчатым забором пестрели украшенные резьбой стены и крыши. Янтарная башня была втрое выше самого высокого строения в городе. Невероятно прекрасная, она была чужеродным современным элементом в выскочившем из глубин веков городище.

Алекс нервно усмехнулся. Царпов хвастался, что поедет праздновать Ивана Купалу в Ретру. Только вот будет ли она принимать гостей в свои стены после такого?

Толстенные цепи должны удерживать город на весу, но сейчас половина столбов, к которым они крепились, была переломана, а сами цепи порваны. Пытаясь освободиться, город дергался из стороны в сторону, норовил перевернуться, ударял башней, рыл низом землю. Если порвутся остальные цепи, Ретра полетит напрямик в Долину.

Вообще-то им с Булатом с ней по пути. К востоку от Долины Исчезающих Городищ Тривторое царство, южнее – Лукоморье. Но Ретра может сломаться о Ржавые скалы или затонуть в Болотной Республике. Болотная – государство пограничное, в ней всё, с Нижним миром связанное, в Глубинную Навь тянет. И тяга эта будет посильнее, чем у Долины Исчезающих Городищ, Ретра запросто может сгинуть в топях. Тогда по прошествии времени Алекс бы не удивился, что пропавшее городище носится по Железному царству.

Алекс заметил, вместо того чтобы врезаться в уцелевшие столбы, и тем разломать их и освободиться, Ретра держалась от них как можно дальше. Она тянулась вверх так высоко, насколько ей позволяли оставшиеся цепи.

Поляна была окружена деревьями. К счастью, обезумевший город не смел на них обрушиться, иначе ему бы пришлось приблизиться к столбам.

– Эгей!

– Надо же, – буркнул Виктор.

Из кроны дуба высунулся Вятко и помахал им обеими руками.

– Столкновение с башней, – сообщил громовник. – Что-то мы вас второй раз роняем. Давайте в качестве извинений отдуем вас куда нужно в третий раз? Третья же для людей – самая удачная попытка.

– Давайте, – согласился Булат. – Нам в глухомань Лукоморья, в кабачок на излучине. Доставите?

– Запросто, – обрадовался громовник. – Только обождите чутка. Благ чуть в туманного духа не превратился.

– Он под дыхание Горыныча попал, – объяснила девочка‑молоньица. – Благодат у нас за дождь отвечает.

Она стояла на земле, и дубовая ветка ласково гладила ее по голове.

Чуть поодаль обеспокоенная русалка чесала длинные волосы. С потемневших прядей по траве бежал ручеек прямо к дождевому духу, которого усадили, прислонив спиной к дубу. Струя воды раздваивалась и исчезала в его ладонях. Тут же стояли Веяна и парень-ветер. А в сторонке жалась группа русалок. Девушки беспокойно поглядывали на скачущий город и испуганно переговаривались.

Ретра ухнула вниз, так что свисающие с нее оборванные цепи со свистом рассекли воздух, завалилась набок и стала рыть углом землю.

– Десять минут, – сказал Алекс товарищам.

С этой стороны у Ретры сломана городская стена. Несколько столбов перемолоты в щепки. Приделанные к ним цепи валяются на земле. Такая цепь Горынычу будет впору, Алекс через каждое звено может пройти, даже голову не наклонив. Материал, из которого звенья выковали, светился, словно солнце через взвесь облаков. Он не был похож ни на лунное сияние, ни на сумеречную светотень. Обычно веревками из этих субстанций в Яви удерживали объекты из Навьих, Правьских, пограничных или спорных земель.

– Встаньте по-старому, как…

Алекс поздно сообразил, что не знает, кто привязывал. Недолго думая, он позвонил сестре:

– Ты не знаешь, кто скрутил Ретру? – спросил он вместо приветствия.

В этот момент Ретра перевернулась и ударила башней.

– Что это было? – голос сестры звучал резко.

С ее стороны нарастал гул.

– Кто-то почти освободил Ретру. Три столба раскрошило в щепки, еще девять сломаны…

– Немедленно уходи оттуда!

– Вы привязали Ретру к пограничным столбам! – разозлился Алекс. – К алтарям Чура! О чём вы вообще думали? Не могли цепями ее замотать?! Зачем вам понадобилась эта штука в Яви?!

– Ладно, успокойся. Столбы предоставил открывшийся владыка. Привязывала царевна Любава. Сейчас она к тебе присоединится! – И Финиста оборвала связь.

– Встаньте по-старому, как младшая царевна Тридевятого царства Любава поставила!

Раз – поломанные и раскрошенные столбы собрались из щепок, а погнутые выпрямились. На два – срослись. Три: столбы встали как ни в чём не бывало. Даже сломанную городскую стену починило. Но цепи так и остались разорванными. Ретра, не желая приближаться к столбам, поднялась свободным углом вверх и теперь висела почти вертикально. Переброшенные через городскую стену обрывки цепей покачивались с глухим ворчанием великана-волота.

Алекса трясло от раздражения. Виктор похлопал его по плечу.

– Эм, вам помочь? – тем временем обратился к духам гроз Булат.

Духи гроз как раз вытаскивали застрявшего между ветвей Вятко.

– Ты же сказал, сам слезешь! – злилась Веяна.

– Не вышло, – в голосе громовника сквозило веселье.

– Как же ты так закрутился?! – удивленно восклицала молоньица.

Дождевой оклемался и теперь стоял с русалками. Девушки давали ему водицы на дорожку, щедро лили на его плащ воду, хоть мокрой тёмная ткань не становилась.

Вдруг Ретра рухнула в круг столбов и замерла. Уцелевшие цепи приподнимали ее с одного угла, а другой угол Ретры погрузился в разрытую ею же самой яму. Волна воздуха сбила Алекса и Виктора с ног. Булат бросился парням на выручку.

Ближайшие к ним городские ворота отворились, и в них показалась царевна Любава, одетая в легкий сиреневый костюм. Как у всех членов царской семьи Тридевятого, у нее глаза цвета васильков и пшеничного цвета волосы, которые сейчас были собраны в высокую причёску.

Могущественная сила в звонком, мелодичном голосе Любавы может царства местами поменять. А если она на предмет нашепчет, предметом этим Правь с Навью к Яви приблизить или оттолкнуть можно.

– Алекс, спасибо за помощь: городскую стену мог починить только благословлённый Великим Чуром.

Царевна мягко спрыгнула на землю и окинула взглядом духов гроз.

– Горыня – Змей-Горыныч, присланный для охраны Ретры, пролетал над Ржавчиной, увидел золотой самородок. Стоило Горыне подлететь поближе, оказалось, что это не самородок из Подгорнего царства, бесом унесённый, а кафтан цвета плавленого золота. Хозяин кафтана повернулся на солнце, вспыхнула золотая вышивка ярче статуи Марьи Моревны и ослепила Горыню. Горыня врезался в Ретру и полетел за мной.

Любава выразительно уставилась Алексу на грудь. Алекс почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу.

– У царевича золочёный кафтан на солнце сильно блестит, – признал Булат.

Виктор ткнул богатыря под рёбра, мол, кто тебя за язык тянул?

И духи гроз сопровождали бурю под крыльями Горыныча…

Может, провалиться? Нельзя. Любава расскажет Финисте. Вот позор будет.

– В самом деле?

Из-за всей этой ситуации Алекс чувствовал себя паршиво. Не хватало еще насмешек от Любавы и богатыря, который застрял у придорожного камня.

А кафтан Виктора хоть и расшит серебром, но заговорён не сиять…

– И как Горыныч мог перепутать кафтан с самородком?

– Сама диву даюсь, – вздохнула Любава.

– Чушь какая-то, – помотал головой Виктор.

– Это всё из-за придорожного камня, – убеждённо сказал Булат. – Мы пошли направо, и вот теперь я уж точно удивлен, так удивлен. Кому расскажи, не поверят.

Алекс резко повернулся к нему и пригрозил:

– Только попробуй разболтать!

– Мы тебе тогда…

И Виктор показал витиеватое движение рукой, будто заклинал.

– Богатырь, есть вещи, о которых не болтают.

И Любава окинула взглядом бессильно свисающие цепи.

– Этими цепями Марья Моревна сковывала Кощея, – сказала она, игнорируя Булатово «так я ведь…». – Тяжело будет заговорить покорёженные звенья встать на место.

Серьёзно?

Те самые цепи из лучей повёрнутого на лето зимнего солнца? Таких ледяных для живых и огнём жгущих духов холода?

– Тут я сама справлюсь. Вы ведь вроде Настю ищете? Вам помочь добраться до Калинова моста? Говорят, Смородина его затопить собралась.

– Нас подбросят.

Алекс кивнул на духов весенних гроз, как раз вытащивших громовника из ветвей дуба. Дождевой дух Благодат уверенно поднялся в воздух.

– Ну, ни пуха ни пера, – улыбнулась Любава.

– К чёрту, – дружно ответили Алекс с Виктором.

И ни один чёрт не прилетел.

– Тётушки-веюшки!

Веяна, девушка-ветер с венком на голове, подхватила Алекса с Виктором в вихрь, в котором уже крутился вниз головой Булат. Духи майских гроз полетели рядом.

Любава махала им вслед, ее сиреневая фигурка быстро уменьшилась и скрылась за лесом.

Над Ржавчиной они снова попали под крылья Горыныча. Но теперь поперек завываний тётушки Бури рядом громыхал Вятко.

И о ужас!

В далёких вспышках молний Алекс увидел, как погодные духи разлетаются, освобождая место острой, как коготь, чёрной скале. Таких скал две, они медленно сгибаются, и это не скалы, а когти Горыныча: их вихрь оказался на пути его лапы. Алекс понимал, в какую сторону они ни кинутся, от движущихся скал уйти не успеют.

Виктор достал нож, понял, что бросать его в Горыныча бесполезно, и снова спрятал.

И тут вихрь резко ушел вниз, поднырнул и вырвался в ослепительный свет. Булат вцепился Алексу в плечо, сзади налетел Виктор. Их замотало между красно-оранжевыми скалами. Наконец, они покинули Ржавчину и теперь летели над Дремучим лесом. Гул Бури следовал по пятам.

Домой, что ли, Горыня летит?

– Так не пойдет! Мы друг другу мешаем, – возмутился парень-ветер.

– И что ты предлагаешь? Пропустить его? Протри окуляры, он прямо за нами!

Веяна развернула вихрь.

Их накрыла громадная тень, в гуле Бури можно было разобрать голоса погодных духов. Наконец, голоса отдалились.

И Алекс увидел Горыню. У Змея было три головы, тело покрывала чёрная чешуя, а хвоста и вовсе не было видно, такой он огромный. Алекс разглядел его, потому что вихрь, в котором они летели, мчался на двух ветрах, а Горыня завис в воздухе, крутя головами, занимающими треть неба. Алексу показалось, что Змей растерялся.

Внизу проносились смазанные зеленые и блестящие синие пятна. Алекс поздно понял, что они летят не в ту сторону. Слева море Дремучего леса, опоясывающего Кромку, снизу – край озёр и рек Белозерье.

Горыня снова их увидел.

– Что тебе от нас нужно?! – закричал Вятко.

Его голос громом разнесся над озёрным краем.

– Отдайте самородок, – прогудел Горыня.

Из его рта вырывались столбы пламени и чёрный дым.

– Что?

Все растерянно переглянулись. Дождевой вернулся в вихрь. Поток воздуха подхватил его приколотый к плечу плащ и накрыл им Алекса.

– Я первый его нашел. Бесполезно прятать, – гудел Горыня.

Что?!

Дождевой отстегнул плащ, а молоньица завернула в него Алекса.

– Хватит прятать мой самородок. Будто я не видел, как вы его заворачивали, – услышал Алекс рёв Горыниных голов.

– Ты сдурел, что ли?! – закричала Веяна. – Млад, да что же это такое?!

Булат закрыл Алекса собой, то есть в вихре врезался ему спиной в грудь:

– Я не позволю раздевать царевича!

– Отодвинься от него! – рявкнул Виктор.

Похоже, он оттолкнул от Алекса Булата, и точно, именно Виктор помогал ему выпутаться из закрывающего лицо плаща.

Всё, хватит!

Любава не говорила, что Горыня до сих пор считает его кафтан самородком. Она сама поняла, только когда увидела Алекса. Теперь же Алекс собирался провалиться в Тридесятое, переодеться, но не успел.

– Ты ошибаешься. Это не самородок, а человек! – закричала молоньица.

Ее звонкий голос наполнил собой небо. Она вытащила что-то из поясной сумочки и бросила в Горыню.

Безоблачное небо прорезала молния. Вятко хлопнул в ладоши. Раздался гром. Алекс с Булатом чуть не оглохли. Вик вовремя закрыл руками уши.

Змей отлетел назад и пустил столбы пламени тремя головами.

– Улетай! – прогрохотал Вятко.

– Сначала отдайте мой самородок!

Алекс кипел от злости: «Вот ведь пристал, коптилка бестолковая».

Млада хотела бросить еще одну молнию, но вдруг между вихрем и Горыней вылетела великанская огненная птица. Потоки воздуха от ее крыльев погнали вихрь прочь.

Освободившись от Благодатова плаща, Алекс видел, как со стороны Дремучего леса к Горыне приближались еще две птицы Рарог. Их хвосты и идущие от них огненные ленты развевались в небе жёлтыми, оранжевыми и алыми полосами.

То не гром гремел, то Змей Горыныч взревел, досадуя, что неугомонный самородок удрал. И Рароги огненными полосами, как бичами, погнали глупого Змея в сторону Тривосьмого.

«А вот и горы высокие», – мрачно подумал Алекс.

У него в ушах так и звучало Булатово «Я не позволю раздевать царевича!».

Пока они улепетывали от Горыни, окружённая Дремучим лесом Кромка осталась позади. Они пересекли тысячи километров.

Слева в лазури неба растворялись верхушки самых высоких гор Исполинов. Справа раскинулась долина, расчерченная нитями речушек, покрытая полями, городами и рощами. Отсюда не видно, но тянется она до Океана-Моря.

Добро пожаловать в Трипятое портовое царство!

Вихрь с путешественниками кружился над зеленым склоном, по которому двигались белоснежные козы.

Однажды хтоническое существо Святогор простыл, и у него из носа полезли козы. Белоснежные и очень лохматые. Коз этих так и назвали – Святогорские. Водятся они только в предгорье Исполинов – самых высоких гор в царствах. Пики Исполинов в Прави, а под корнями подгорное царство – Заветное государство. С той стороны гор Тривторое. И если держаться Дремучего леса, можно попасть в Лукоморье. Только Исполины придется обогнуть.

От размышлений Алекса отвлекла Веяна.

– Сев, ты что? – накинулась она на парня-ветра. – Правь к Дремучему лесу! Благодат, скажи уже своему другу! – потребовала она от дождевого.

– Тут недалеко один перевал, через него и двинем, – гордо заявил Вятко.

Еще не лучше. Ржавчина перед Исполинами – всё равно, что индрик-зверь перед Святогором. Хтонический богатырь прошлого на индрика наступил бы и не заметил.

– Что за перевал? – спросил Алекс: нет здесь никаких перевалов…

– Одиннадцатый Рассветный.

– Это врата в Правь для духов, а мы – люди!

Алекс решил перевести Булата и Виктора в три шага, а затем бороться с последствиями выбора. Уж лучше лететь через Ледяной Край, страну вечной мерзлоты, чем попасться в Прави. Алекс, насколько это возможно в крутящемся вихре, шагнул.

– Да мы вас быстро пронесем, никто не заметит. Эй, ты чего!

Веяна повернула вихрь, но любой неисчислим с подачки отца ветров Стрибога мог творить вихрь, пусть и не способный идти против дуновений ветряных духов. В общем, Вятко помог Севу. Это было неожиданно для обоих ветров. Вихрь пронесся по склону и захватил козу. Та издала отчаянное ме-е-е-е!

– Сдурел?! – возмутилась Веяна.

– Мягкая! – восхитился Виктор, влетев козе в бок.

Пока духи ругались, вихрь мотнуло к сверкающей широкой ленте – реке Славе. На секунду они зависли перед склоном, на котором стоял придорожный камень. Алекс мог поклясться, что это тот самый с каменной террасы в Ржавчине. Виктор схватил его за плечо. Значит, и Вик признал камень.

Этот булыжник что, их преследует?

Не долетев до Славы, их развернуло и понесло назад.

Через пару минут в вихре творилась кутерьма. Лишь дождевой хранил молчание. Млада требовала, чтобы все успокоились.

– Эй! Эй! – пытался докричаться до спорщиков Булат.

– Козу поставьте, – требовал Алекс, удерживая егозу за рога.

Надолго его не хватит. А у Святогорской козы длинные, тонкие, острые рожки – боднет, насквозь проткнет. Он отвлёк ее на себя, когда Виктор больше не мог от нее уворачиваться.

– Да, помоги ты мне, богатырь!

Только он это сказал, коза отстала от Алекса и вцепилась зубами в полы Булатова кафтана.

– Отвали! – взвыл перепуганный Булат.

– Чур! – громче Булата заорал Алекс.

– Ёлки! – воскликнул Виктор.

Вихрь несло на треклятый придорожный валун, который, как и столбы, удерживающие Ретру в Яви, один из сакральных предметов бога Чура.

Благ с Севом орали, лицо Млады исказилось от ужаса. Веяна с Вятко перестали ругаться и попытались поднять вихрь в небо. Но их тащило к валуну!

Алекс приготовился к боли от удара. А Булат спустился в самый низ вихря, перевернулся вверх тормашками и протянул руки вниз. Коза так и держалась зубами за подол его кафтана. Коснувшись камня, Булат обхватил его и отбросил, словно муляж из пенопласта.

Камень, грохоча и оставляя провалы в земле, покатился по склону, а вихрь влетел в разверзшуюся дыру: «Там ты потерянное найдешь».

[3] Реальная местность в Прави. Дух ветра меряет по себе. Ветра могут утащить нечаянных пассажиров.

Глава 16. Плаванье

Духи вернули управление над вихрем. Но теперь они мчались в кромешной темноте. Отовсюду доносился рокот воды. Булат требовал, чтобы коза от него отцепилась.

– Ладно сработал, – похвалил Булата Виктор.

Алекс захлопнул раскрытый в безмолвном крике рот и немного севшим голосом спросил:

– Откуда ты знал, что под камнем вход, Булат?

– А? Я не знал! – воскликнул богатырь. – Да не тычь ты меня рогом… Это я не тебе, царевич.

– Не знал? Но тогда почему ты поднял камень?

«И как тебе это удалось!» – хотел добавить он.

– Ну, просто мне показалось, так надо. Хотел что-то сделать. Я ведь какой-никакой богатырь в перспективе. Ну, руки сами махнули.

– Понятно, – прервал сбивчивые объяснения Булата Алекс.

Инициация – это испытание, заставляющее выложиться по полной. Всё, что сегодня случилось, и всё то, что еще произойдет, обязательная полоса испытаний для Булата.

«И мы с Виком подвязались бежать за ним с секундомером, утирать ему лоб полотенцем и подавать водичку, – сказал себе Алекс. – Ох».

– Ладно сработал, – повторил Виктор.

Мрак поредел. Они мчались над подземным потоком, убегающим в громадную сияющую арку из полупрозрачного камня. Вдруг из прохода против течения появились волны, раздался гул, и из арки вылетела моторка. Скоро она скрылась в темноте. А вихрь преодолел арку и очутился под бледным бессолнечным подземным небом, чудом не врезался в мост над рекой и влетел в серебряную берёзовую рощу.

Оторвавшиеся берёзовые листки пролетали сквозь Веяну и Сева и намертво застревали в шерсти Святогорской козы. Млада закрывалась от них волосами. А приятели Благ и Сев схватили козу и подставляли ее против крутящихся в вихре листьев. И правда, у Святогорских коз такая густая и прочная шерсть, что листочки застревали в ней, но не причиняли животному вреда. Алекс прикрыл было лицо рукой, но вспомнил, что один из закрытей не позволит летящим в него острым предметам ему навредить. Листочки крутились перед ним, словно в раздумье, и уносились прочь. Виктор прижался к Алексу спина к спине и достал нож.

– Ветер-ветер, послушай меня, унеси листья… – затараторил Алекс.

В этот момент Виктор зашептал свой заговор. Листочки полетели к ножу, как к магниту. Они огибали Алекса, но пытаясь добраться до ножа, летели в Виктора. Млада взвизгнула.

Находившиеся рядом Благ и Сев вылетели из вихря вместе с козой: листочки, застрявшие в ее шерсти тянули их на Вика.

– Ты хоть предупреждай, – Веяна попросила Вика.

– Простите.

Нож в руках Вика, облепленный серебряными листочками, казался чудным букетом.

До сих пор умудрявшийся остаться невредимым, теперь без защиты козой Булат схватил листок двумя пальцами, но еще несколько воткнулись ему в плечо, один попал в грудь и другой царапнул по боку.

– Сажайте нас на землю! – заорал он.

– Поднимаемся наверх! – закричала Веяна с Младой в уши Вятко.

– Ай!

Громовник шарахнулся, закрыв уши руками. Вихрь врезался в берёзу, Булат не вписался плечом в ствол и взвыл, ствол погнулся. А вихрь наконец-то поднялся над рощей. Как раз заклятие Алекса сработало, и следующий листик, метивший Булату в глаз, унесло из вихря. Это Сев откликнулся на заговор Алекса и создал порыв ветра, который прихватил мечущиеся серебряные листики и полетел гулять в серебряной роще. Листочки в нём пытались вырваться. Их манил нож Виктора. Но ветра были непреклонны.

– Она точно в порядке? – поинтересовалась Веяна, выбирая из шерсти козы серебряные листочки и втыкая их себе в венок.

Коза, похоже, не чувствовала, что в ее густом руне застряли острые серебряные пластинки.

Виктор провел ножом-магнитом над козой. Серебряные листики вылетели из нее и прижались к лезвию.

– А теперь снимай примагничивание, быстро, – хлопнув его по плечу, приказал Алекс.

Когда все листочки были пристроены в Веянин венок, вихрь приблизился к городу. Над крышами низеньких домов возвышались врата: две тонкие гигантские ели. Напротив них переливался на свету хрустальный терем. Прозрачные углы его тускло поблёскивали, а стены просвечивали темнотой. Ну, чисто сосулька в сумерках, когда на небе бледнеет узкая полоска заката.

Над вратами разноцветными тучами вились бесы. Не разобрать, кому велено клад охранять, а кто тут бес-служка, спешащий к ведуну-хозяину. Все бесы избегали приближаться к мерцающему прозрачной чернотой терему.

– Мы в Серебряном княжестве? – благоговейно выдохнул Булат.

– Нет, – ответил Виктор. – Мы…

– Серебряное за Провалом. Мы в Заветном царстве.

Правда, Алекс понятия не имел, где конкретно. Заветное делится на двенадцать областей. Так в какое же провалились они? Где стоит хрустальный терем?

– Как думаете, а камень за нами сюда через какую дыру ухнул? – спросил Булат.

– Подорожные камни не преследуют путников, – заметил Виктор.

– Бывает, что преследуют, – нехотя признался Алекс. – И этот, похоже, спал, пока ты, Булат, его не разбудил.

– Так это был тот же самый? Царевич, как ты думаешь: мы же под придорожный камень упали. Мы всё еще удивляться будем или на потерянное наткнемся?

– Почём я знаю? Скорее всего, на потерянное наткнемся. Каким-то макаром.

– Те врата ведут на поверхность?

– В Кромку.

– Тогда нам нужно через врата, – решил Виктор и повернулся к Булату. – Точно? Произнеси это вслух.

– Нам нужно в Кромку через врата, – покладисто выдал Булат.

Фух, какая радость!

Кромка граничит с Лукоморьем, как и с Болотной Республикой, и с Тривторым, и с Белозерьем, и с Тривосьмым, и с Тридевятым, и с Тридесятым. А в Третье Запертое царство только через врата-калиточки попасть и можно.

Вихрь с людьми внутри пронесся над крышами и цветущими золотыми яблонями, подземным сортом ирийских, и они чуть было не врезались во врата, пропустив стаю поросших мхом, закутанных в тину бесов. Бесы держали в когтистых лапках голубые и белые фонари и пели, что путь их лежит в Болотную Республику. Не успела Веяна увести вихрь в сторону, болотные бесы с разгону влетели в тучу ярко-красных анчуток и устроили с ними свалку. Бесам только дай повод учинить неразбериху.

Коза раздавала тычки рогами, внося свою лепту в образовавшийся хаос. Алекс глазом моргнуть не успел, как очутился на спине бесёнка – красного анчутки. Тот заверещал и чуть не вписался в хрустальный терем. Алекс вовремя схватил его за рога и выправил полет. Он перекинул ногу через лохматое тельце, а то расселся как на лавке, так и соскользнуть недолго.

Руля рогами, он направил анчутку вокруг тучи мутузящих друг друга бесов. На Алекса с анчуткой они внимания не обращали. Где-то в этой свалке застряли духи майских гроз. Виктор каким-то образом очутился на крыше хрустального терема и теперь тоже поймал красного беса. Булат же нашелся на Вратах почти на самой верхушке ели.

Алекс потянул рога бесёнка на себя и с великим трудом остановил свой не прекращающийся верещать транспорт рядом с богатырём. Одновременно с ним подлетел и Виктор. Булат, крепко зажмурившись и не обращая внимания на колючие ветки, прижимался к липкому стволу.

– Перебирайся!

Булат потряс головой.

Алекс тяжко вздохнул: «Ну что за богатырь такой? А со статуи Марьи Моревны: лучше спрыгну!»

– Тогда готовься нырять и плыть к мосту. Врата, сбросьте седока в реку.

Сшибая крутящихся рядом бесов, ель резко наклонилась и выпрямилась.

Не разжимая рук и ног, Булат описал в воздухе дугу и, чудом не столкнувшись с каким-нибудь бесом, упал в воду, подняв тучу брызг.

– А ну, лети к мосту! Там отпущу. Два!

Только Алекс это сказал, как за спиной сверкнуло, и раздался оглушительный гром.

Анчутка на мгновение исчез, но, связанный обязательством, снова появился и рванул к реке. Алекс даже падать не начал, когда опять очутился у него на спине. А вот Вику повезло меньше, он повис, схватив красного анчутку за рога. Анчутка в замешательстве завис в воздухе. Ну, правильно, пока он человека везет, другие бесы его не атакуют. Алекс подлетел на своем анчутке и помог Вику перебраться к себе за спину. Освободившийся анчутка тут же исчез в потасовке, устроенной собратьями.

– Два! Два! К реке! – скомандовал Алекс.

Мимо промчались перепуганные копши. Алекс с Виктором обернулись и увидели, как серо-красный клубок неисчислимов исчезает во Вратах, а остальные бесы улепетывают от хрустального терема во все стороны. Правда, некоторые отвлеклись и снова сцепились в драке.

В это время из окна терема выглянула бледная полупрозрачная девица в сверкающих, как снег на солнце, одеяниях. Необычайный свет для Подземного царства. Дева повела сонным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Алексу запомнились взмах белёсого полупрозрачного платочка и сверкнувший льдом на пальчике перстень.

Платочек и перстень – предметы, наполненные мощью, от которой кровь стынет в жилах, когда как их обладательница казалась бледным миражом. Дерущиеся бесы покрывались инеем и сонные падали вниз, куда-то под золотые кроны яблонь. Алекс с Виктором еле увернулись от заснувшего в полёте болотного беса. Его огонёк следовал за ним вниз. С какой бы высоты бесы ни падали, они не разобьются, даже боли не почувствуют.

Анчутка доставил Алекса с Виком к реке одновременно с заклятием девы. На Алекса напала сонливость, Виктор широко зевнул, не забыв прикрыть рот, а то какой чёрт влетит. Анчутка кувыркнулся в воздухе, и они полетели в реку.

Но заклятие разбивалось о волны. У самой кромки воды, анчутка взмыл вверх и понёс парней к мосту, к которому плыл Булат.

Вдруг из реки высунулась громадная чешуйчатая ручища. Булата погребло под волной.

– Куда намылился, нечистый? – раздался из-под воды женский голос.

Рука потянулась к анчутке. Тот заверещал и заметался. Алекс с Виктором не удержались и свалились.

– Немытым летать не позволю.

Водяная, громогласно хохоча, схватила анчутку и окунула в реку. Бесёнок визжал, царапался, но из захвата водяной вырваться не мог.

Алекс, неоднократно прыгавший с терема Тридесятого дворца в озеро, собирался красиво войти в воду ногами вперёд и грохнулся об воду не слабее, чем если бы спрыгнул с этой высоты на асфальт.

– Ауч!

Не успел он опомниться от боли, как его опрокинула высокая волна. Алекс завалился назад и окунулся головой. Ноги согнулись в коленях, но ступни не желали идти под воду, так и остались стоять на поверхности движущейся волны, как на гладком асфальте.

Силясь подняться, Алекс замахал в воде руками. Он так захлебнется, или его скоро впечатает в набережную. Но прежде чем что-либо из этого произошло, на помощь пришел Виктор и помог Алексу выпрямиться. Отплёвываясь и тяжело дыша, Алекс кое-как сел на корточки. Виктор одной рукой грёб, а второй поддерживал Алекса за спину. Волна несла их к берегу. Булат догнал их и теперь плыл рядом.

– Похоже, так работает сок травы чудесной, что не дает ноги промочить ни на большой воде, ни на малой, – всхлипывая, поведал Алекс скорее себе, чем товарищам.

Вряд ли они его услышали. Водяная веселилась: хватала спящих на лету бесов и бросала их в реку. В воде они мгновенно просыпались и с визгом взвивались ввысь.

Однако Виктор кивнул:

– Надо было и мне в этот сок наступить.

– Да уж.

Опираясь на его плечи, Алекс осторожно встал во весь рост, покачнулся, но удержался, опёршись на камень набережной.

– Одалживаю тебе, Булат, моторную лодку. Давай зови! – перекричал вопящих и барахтающихся бесов Алекс.

Булат вытаращил глаза.

– Что звать?

– Лодку, одолженную мною, зови, окаянный тебя из воды выпни! Так, всё, иду за моторкой, ждите меня тут!

– Возьми наш кораблик. Он надёжный! – попросил Булат. – А можно мы с боярином на берег выберемся?

Но Алекс уже исчез, а через десять минут, когда Виктор с Булатом, схватив один беса за копыто, другой анчутку за хвост, выкарабкались на высокую набережную, на волны плюхнулась ладья. На борту с несколько очумелым видом за мачту держался Алекс.

Когда он появился в царском саду, к нему бросилась Беляна. Как будто ведала, что он здесь появится.

Выслушала просьбу и потащила через тын между их садами, не замолкая:

– Ну, куда ты ногу ставишь? Обопрись на меня. Тц, так не пойдет, давай я тебя на плечах перенесу? Ну, как хочешь. Давай руку. Ну? Фух, держись за колья. Ничего не сломал?

– Пару бутонов.

– Да я про твои кости.

Сидя в клумбе среди пионов, Алекс подумал, почему он всё-таки не перешел на богатырскую территорию по-владычески, а полез через забор. Только он обретал равновесие, как Беляна его толкала, и он снова его терял. Богатырь-девица вытянула царевича из куста и отвела к «лодке».

Алекс ожидал увидеть стальной корпус и пушки, но перед его глазами предстала ладья. Длинное судно, подняв вёсла, покачивалось на волнах Лебединой реки. Алекс заметил, что ладья не привязана, а на месте стоит. На красном флаге изображено солнце, к бортам прибиты щиты. Навес накрывал только лавки со стороны кормы. Нос украшала вырезанная голова лошади. В знак приветствия она заржала, явив миру волчий оскал.

Пока Алекс потрясённо таращился, предводительница богатырь-девиц объясняла, что это ладья-самоходка, прикажи, сама двинется. Лошадиную голову с волчьим оскалом зовут Калла. Она вражескому кораблю борт прокусить может. А вёсла тут так, на всякий случай, вдруг кому врезать понадобится, хватай весло и бей.

Как только Алекс ступил на борт, почувствовал, что каждая щепка здесь начинена чудесной силой. Он немедленно проникся уважением к судну. Беляна что-то сбивчиво объясняла фигуре на носу. Алекс откуда-то вспомнил, такие фигуры на кораблях еще называют галеонной или гальюнной.

Вдруг вёсла, как по команде, упали в воду, и Беляна спрыгнула на берег.

Алекс открыл временную калиточку на реку возле хрустального терема сударыни Изморози, помог Булату, которого подталкивал Виктор, перевалиться через борт. За ним на палубу забралось дюжины две промокших бесов. Двое из них подняли на палубу Виктора.

Алекс бросил взгляд на ели: может, духи весенних гроз сбежали через врата вместе с козой? И обомлел: к ним летела туча бесов до того пёстрая, что сначала показалась серой.

Им-то что нужно?

В это же время два ветра наполнили парус, и ладья заскользила по волнам.

– Скорее!

Вятко и Веяна повисли в воздухе, надувая парус. Алекс заметил, сверкающие берёзовые листочки из венка девушки-ветра исчезли. Благ с Севом опустили на палубу козу. Рядом приземлилась Млада.

Мчащиеся за духами гроз бесы догоняли. Коза процокала на корму и там издала угрожающее ме-е. Увидев ее, преследователи споткнулись о воздух и перемешались. Этим воспользовалась водяная, обрушила на бесов стену воды. Те с воплями рухнули в реку, а выбравшись, вымокшие, полетели к берегу, но, не добравшись до набережной, устроили свалку и снова попадали в реку, к большой радости водяной.

Бесы, избежавшие водной ловушки, догнали ладью, одни схватили вёсла и теперь гребли. Другие толкали снаружи, чтобы она плыла быстрее. Водяная хохотала на всё Заветное царство.

– Обгони волну, – попросил Булат.

И ладья послушалась. Повисшие на бортах бесы не удержались и выпали за борт, вернее, в воздух за бортом, и тут же исчезли из виду. Ладья подняла вёсла вверх и полетела, как ветер.

Они проносились мимо роскошных теремов, золотых садов, цветочных лугов, где каждый лепесток – огранённый самоцвет. Они чуть не потеряли парус, когда проплывали через лес. Кажущиеся каменными подземные деревья острыми сучьями хватали всё, что могли. Прежде чем река расширилась, и ладья ушла на ее середину, один бес, усевшийся на борту, получил веткой в глаз и окривел. Другое дерево чуть было не хлестнуло по спине Младу, но молоньица увернулась и спряталась под навес. А Булат сломал сук, который ударил его по голове. В его руках сук превратился в железную палицу. Булат стал отбиваться ею от тянущихся к ним ветвей. Более неподходящего оружия для такого на вид утончённого богатыря Алекс придумать не мог.

– Может, круг начертить? – предложил Виктор.

– Если на то пошло, ладью нужно заключить в круг, а значит, и часть воды, по которой она плывет. И если в воде спит древний неисчислим или баснословное существо, а мы проведем черту круга по его телу, а лодка с кругом продолжат двигаться…

– Понял, я понял.

– Проснется и наваляет нам.

Подземная река протекала по всему Заветному царству. За каменным лесом Красный город с большим портом. Здесь высадились все бесы: вернее, улетели в сторону порта.

Алекс присел рядом с Виктором на лавку и подпёр руками щёки. Они удалялись всё глубже под Исполины. И пока что в правильном направлении. Так они достигнут выхода под небо Тривторого царства. А из Тривторого до Лукоморья рукой подать. Можно будет пройти рядом с Китеж-градом. Не заходить в исчезающий город, а со стороны посмотреть, может, сестрица покажется.

Но почему же Алексу так сильно не по себе?

Виктор вроде ничего не чувствует, вон копается в майфоне.

– Ты что делаешь? Сядь рядом, – потребовал Алекс, когда пребывающий в полном восторге Булат, размахивая палицей, чуть не снёс мачту.

Духи гроз крутились возле паруса, берега разглядывали.

Мимо проносились огромные рощи серебряных берёз, золотых дубов и медных сосен; каменные галереи, наполненные пёстро-разодетыми духами-хозяевами полезных ископаемых; пещеры с бесовскими городами; стены, сверкающие камнями, как звёздами, переливающимися разводами или металлическими наростами.

На одной каменной террасе танцевали духи подземного огня. Громадные, каждый из них мог поставить ладью себе на кончик мизинца, они порхали в такт неузнаваемой людьми и духами небес мелодии.

Река раздалась в стороны. Путешественникам стали встречаться лодки и корабли, управляемые бесами. Свет из глазниц корабельного зверя освещал путь и предупреждал другие судна, что они здесь, но если бы не безграничный свет куриного бога, запросто могло показаться, что поток несет их через пустоту.

Они миновали арку и очутились в пещере: левый берег – отвесная стена с широким коридором – ответвлением реки. Это по нему, согласно вспыхивающим на стене словам, можно приплыть в Тривторое. Справа на заполненной светом террасе сверкало золото, дымили кузни. На берегу бесы-копши окунали в реку золотые изделия, заговаривали вроде: «Как река несет свои волны, пусть так же будут крепки замки на этой шкатулке», или «Пусть-де это ожерелье тот возьмет, кто эту реку трижды поперёк кролем на спине без передышки переплывет».

– Туда!

Алекс указал на путь в Тривторое.

И тут с берега донеслось:

– Золото!

– Что золото? – заинтересовался Булат.

– Какая разница? – пожал плечами Алекс и резко качнулся в сторону, потрясённо хлопая ресницами.

Его чуть не ударило проклятием! Увернулся он инстинктивно.

– Ты чего? – не понял Виктор.

Следующее проклятие попало в козу. Она же вскочила на лавку и обиженно мекнула. У коз иммунитет от проклятий и порч неисчислимов, так что ничего ей не сделалось.

Алекс с Виктором вскочили с лавки.

– Золото уплывает! Кладовники-охранители! Сокровище похитили! – скрипел на всю реку сморщенный, скрюченный копша в зеленом замшелом кафтане, из‑под которого торчали острые копытца. – Да уплывает же!

Летел он к ладье. Ему на помощь бросилось несколько копш.

– Царевич, он тоже твой кафтан за золото принял! – воскликнул Булат.

– Пакость!

Виктор бросил в копшу ножом. Но тот подхватил его, завернув руку в носовой платок, и тут же уронил в воду. Железо и через ткань неисчислимов жжёт.

Следующее заклятие ударило в каменный потолок, пещера содрогнулась, ладью тряхнуло, духи весенних гроз поднялись в воздух.

Алекс не удержался на ногах и упал. Стоя на четвереньках, он запрокинул голову и увидел, как от потолка медленно, словно неохотно, отделяются валуны размером с ладью и, набирая скорость, несутся вниз. Первый валун упал рядом, подняв волну и залив палубу ледяной водой. Второй чуть не снёс корму. Булат схватил его в воздухе и, прежде чем ладья просела под новым весом, бросил в преследовавших их копш.

– Сдурел этот копша с Горыней на пару, что ли? – процедил Алекс.

Он хотел ответить заклятием, но потерял наглецов из виду. На берегу много других копш, заклятие может принять за цель их.

– Не надо.

Алекс резко схватил Виктора за руку, которой друг метил ножом в копшу.

– Помоги сделать ладью недоступной! – взмолился он, достал карандаш с угольным стрежнем и начал чертить на мачте заговор.

Виктор повторял вместе с Алексом нужные слова. Алекс быстро начертил, Млада аж рот от удивления открыла. Алекс с Виком устало опустились на лавку.

Один валун чуть не превратил в щепки гальюнную фигуру Каллу. Но вместо этого пролетел прямо у нее перед мордой. Другой камень чуть не снёс мачту, но тоже пролетел в опасной близости от борта. Копши крутились в воздухе, ища ладью с золотом.

– Ничего себе, царевич, боярин.

Булат с уважением уставился на Алекса и Виктора.

– Мы вдвоём накладывали. – Пожал плечами Алекс.

Из коридора, ведущего в Тривторое, вылетел катер, доверху наполненный шишигами. Он поравнялся с ладьёй, и в этот момент широкая каменная плита ухнула перед ним, подняв громадную волну. Мачту и корму залило, заговор стёрся. Алекс с Виктором чудом не вымокли на палубе. Катер и ладью отбросило к берегу. Шишиги совсем обезумели, когда перед ними появилась ладья.

– Блины с перцем! – заорал Виктор.

Алекс подумал, что они сейчас вылетят прямо к копшам, но ладья на полной скорости вплыла в узкую трещину.

– Нет! – закричал он.

За ними в проход влетел катер с визжащими шишигами. Ладья почти касалась бортами стен каменного коридора, развернуть ее не представлялось возможным. Проход назад был закрыт: катер шишиг завалило камнями. Им ничего не оставалось, как плыть вперёд.

Алекс с размаху уселся на мокрую лавку и закрыл лицо руками: они удалялись от Китеж-града и Лукоморья.

Подошла коза и прижалась к его ногам тёплым боком.

– Осторожно!

Очередное проклятие просвистело мимо левого уха Алекса.

Неугомонный копша с товарищами летел за ладьёй. Вот только за ними погнались шишиги, чей катер завалило по милости копш. Причём верещали так, что Алекс, Виктор, Булат от всей души, а духи гроз всецело порадовались, что бестии гонятся за их врагом, а не за ними. Спасаясь от преследовательниц, копши залетели в узкую боковую пещеру и больше не показывались.

Глаза корабельного зверя светились, прокладывали перед собой две дорожки света. До этого защищавшие мачту духи майских гроз спустились на палубу. Млада стояла на носу и вглядывалась в полосы света на воде. Булат осмотрел ладью и сообщил, что она не повреждена. Коза жалобно мекнула, переступила с копыта на копыто, но от Алекса с Виктором не отошла.

Алекс достал упавшего под воротник куриного бога. Мягкий свет разлился в темноте, достиг далёких, как горизонт, стен и высокого, как надземное небо, потолка пещеры. Промчались мимо огромной усыпальницы. Оказывается, они выплыли из узкого коридора.

Алекс оживился. Возможно, чуть дальше будут другие протоки, и они смогут повернуть к Тривторому.

Теперь мимо проносились украшенные резьбой, пустынные террасы. В одной Алекс уловил громадную тень, но резьба-барьер на камне у кромки воды ее не выпустит. И бегущая вода может покарать. Один раз свет куриного бога выхватил на пустом каменистом берегу безмолвный одинокий терем.

Никакой возможности вернуться на нужный курс!

Течение реки ускорилось, когда она побежала по полутёмной долине. Скалы на горизонте слабо подсвечивались оранжевым и серо-белёсым светом. Алекса не покидало ощущение, что здесь толпы невидимых могущественных существ.

Рядом сглотнул Виктор. Духи гроз опустились на палубу и не поднимались в воздух, пока они не выплыли из долины в широкий каменный коридор.

Иногда от потока отходили ответвления, но либо слишком узкие, либо слишком короткие: свет куриного бога выхватывал их стены, включая противоположную. Из некоторых трещин в воду выступал лёд. Коза чувствовала себя прекрасно. А дыхание Алекса, Виктора и Булата превращалось в пар. Веяна заметила это и стала греть вокруг них воздух.

В пещере с голубой дымкой на горизонте стены и пол покрывали фосфоресцирующие мхи, а путешественники увидели подземных мамонтов. Один великан пил воду, когда они проплывали мимо. Другие питались хилой растительностью.

Млада завороженно проводила глазами лохматых гигантов.

– Вам не кажется, стало теплее? – спросил Благодат, когда они миновали долину мамонтов и теперь мчались по круглому коридору.

– Стало, – подтвердила Веяна.

Река превратилась в узкий могучий поток, достаточный, чтобы по нему бежала ладья с поднятыми вёслами. Вёсла то гребли, то поднимались из воды, но скорость от них не зависела. Ладью несла заключённая в ней чудесная сила.

Духи гроз свернули паруса и опустились на корму. Млада сидела на корточках и гладила обеспокоенную козу.

Вдруг юная молоньица вздохнула:

– Опять этот копша.

И действительно замшелый кафтан догонял их. Один, без приятелей.

Алекс с Виктором застонали. Булат встал на самый край кормы, дал надоедливому бесу подлететь и ударил по нему палицей. Копша полетел в воду. Остаток удара палицы пришелся на стену пещеры. Казавшийся прочным камень разбился, словно глиняный горшок. Булат не удержался и свалился за борт в образовавшуюся в стене брешь. В этот момент коридор содрогнулся, и ладья проехалась бортом об стену, проскользнула носом в образовавшийся проход и грохнулась на каменистый склон.

Виктор закатился под лавку, Алекс вцепился в борт. Булат не упал, ухватился за Каллу. Впереди и по сторонам, насколько хватало глаз, простиралось болото. Хилые железные деревца тянули корявые ветви к щербатому солнцу. Тусклый свет застревал в желтоватой дымке, ложился на топь.

Булат скатился почти к самому краю болота. Алекс с Виктором, оскальзываясь и поддерживая друг друга, спешили к нему. А Булат сел на колени, потряс головой, всмотрелся в воду и отшатнулся.

– В чём дело? – крикнул ему Виктор.

– Там какие-то духи.

– Конечно, в болоте бытуют духи, – терпеливо начал объяснять Алекс, вставая рядом с богатырём.

Но вместо неисчислимов, его взгляд наткнулся на ржавую жижу.

Духи весенних гроз зависли над топью и выглядывали копшу над трясиной.

Алекс с Виктором тоже окинули взглядом болото. Они первые заметили копшу. Надоедливый бес летел над кочками. И как только сюда пробрался?

За ним следовал сотканный из темноты и теней великанский силуэт, угловатый и ущербный.

Не сговариваясь, Алекс, Виктор и Булат бросились к ладье.

– Ну, теперь-то охранный круг можно? – на бегу спросил Виктор.

Духи гроз их обогнали. Благодат собрал тучу и пролил вокруг ладьи дождь: круг нарисовал.

– Вернись на реку, – крикнул гальюнной фигуре Булат.

Калла подчинилась, и ладья сама двинулась к пролому в стене: медленно покатилась по земле.

Когда Виктор последним вбежал в сотворённый Благом круг, копша ударился о невидимый барьер, обогнул его и рванул мимо ладьи, желая покинуть болотную местность. Великанская тень в два счёта преградила ему путь, при этом спокойно пронеслась над линией круга.

Алекс видел, что Булат достал ее палицей, но богатырское оружие прошло сквозь тень, как и сомкнутые челюсти Каллы. Хорошо еще Виктор не вздумал бросить в нее ножом.

– Назад, – закричал Алекс, иначе столкновение ладьи с монстром неизбежно. – Прикажи ей вернуться в круг!

– Вернись в круг! – послушался Булат Алекса, а ладья – Булата.

Копша заметался и полетел вдоль стены. Вопреки надеждам, великанская тень осталась на месте и протянула лапу с загнутыми когтями к Вятко.

– Ничего себе он союзника откопал.

– Это ему не союзник, а враг, – поправил Виктора Алекс.

Булат покрепче перехватил палицу.

Пока ладья скользила в нарисованный Благодатом круг, великан отращивал и убирал призрачные конечности, пытался схватить мечущихся духов гроз. А те пытались увести его от пролома.

«Мы буквально в другой подземный мир провалились. Значит, на стене, отделяющей поток от болота, наверняка стоял особый заговор-печать. Нужно выбраться и поскорее восстановить стену. И как Булат смог его сломать? Что ж ему за путь такой достался?» – думал Алекс.

– Эй вы, быстро летите от ладьи, – крикнул он духам и тут же добавил: – Нет, не поможет.

Но Млада уже ударила. Демон схватил молнию, обвил ее вокруг пальца на манер кольца и вдруг превратился в покрытого струпьями одноглазого, однорукого великана, вернее, его половину. Ниже пояса его тело теряло видимость. Духи весенних гроз не стали дожидаться конца превращения, подхватили ладью и понесли ее к болоту. Усечённый великан бросился за ними.

Алекс подбежал к пролому в стене. Стоило ему сосредоточиться, как со всех сторон раздались голоса. Они произносили незнакомые слова, но смысл их был кристально ясен и понятен. Они въедались в сознание, путали мысли сомнениями, запугивали бедствиями и потрясали возможным счастьем.

Проклятье!

Алекс снова сосредоточился на сломанной стене. Не просто стена – барьер. Булат повредил на нём заговор. Алекс приблизительно догадывался, какой здесь нужен. От его слов голоса взвыли. Алекс чуть не оглох. И тут его очень аккуратно поддержали за спину. До Алекса как издалека донеслась ругань Виктора. И на него легла тень громадной лошадиной головы.

– Фух, стой, – повторил Булат.

Похоже, он опять приказал ладье вернуться в проток, и она чуть не задавила Алекса с Виктором.

Стоя на палубе, Булат достал великана палицей, когда тот пролетал мимо. Палица прошла сквозь существо и вдруг полетела в болото. Булат немедленно прыгнул за борт и помчался за ней.

Алекс с Виктором успели схватить его за полы кафтана, но Булат, упавший на берег у самой кромки воды, оттолкнул их ногами, с криком «Там город!» ринулся в трясину.

Неужели в него кто-то вселился?

Алекс выхватил из кармана карандаш-уголёк и принялся чертить на плоском камне.

Великан гонялся за голосящей ладьёй, надрывались духи гроз и гальюнная фигура Калла. Из наполовину начертанного заговора поднялся дым, часть его образовала кокон вокруг Алекса. Теперь духи гроз заорали, что потеряли его. Вторая часть потянулась за Булатом, а тот уже сам вынырнул.

– Вход, царевич, прошу, открой вход. Они говорят, ты можешь.

«Точно одержим», – решил Алекс.

Дымовая лапа, призванная вытащить Булата, неожиданно развернулась, подняла Алекса и плюхнула в болото.

Не успел Алекс начать захлёбываться, как оказался перед громадными воротами. Над головой качалась тина.

Он не намок и дышал! И сапоги на поверхности не остались. Рядом в нетерпении топтался Булат.

Алекс тихо вздохнул и произнёс:

– Отворитесь.

Ворота с ужасным скрипом послушались. Булат бросился вперёд и врезался в створку ворот. Алекс опасливо заглянул внутрь: широкий прямоугольный коридор. На стенах висят мечи и шпаги, копья и алебарды, луки… – много оружия.

Булат кинулся внутрь, но Алекс ухватил его за шиворот. Булат послушно остановился.

– Ничего не трогай. Это неизвестно чей арсенал.

– Но ведь оружие…

– Это морок.

Булат восторженно рассматривал висевшие на стене клинки, вдруг рванулся из захвата Алекса, споткнулся о внезапно появившуюся на полу палицу, сделал пару размашистых шагов и рухнул. Похожий на чёрную муку песок поднялся клубами сквозь плитку пола, причём вёл себя так, как если бы его взбаламутили в воде.

Алекс зажал в руке куриного бога и увидел: «Это не палица, это коряга. Странный морок. Пока мы в нём – не задохнёмся, и трясина не затянет, но неизвестно, сколько он продлится. Нужно срочно отсюда выбираться».

Булатова палица оставалась на месте. Алексу не поднять богатырское оружие. Он стал ждать. Булат схватил что-то под корягой: то есть его руки прошли сквозь морок плиток пола, и он выпрямился, держа в руках меч. Любуясь клинком, он сделал шаг назад, снова споткнулся о собственную палицу и начал тонуть. Клинки на стенах растворились в мутной воде.

Алекс почувствовал, что вокруг него холодная вода, а его самого за ноги схватил ил. В следующий миг Алекс с Булатом сухие вывалились из дыма прямо на Виктора, который нёс вахту возле заговора.

От демона осталась гигантская, больше ладьи, фиолетово-багровая покрытая язвами нога с зелеными когтями. Она по воздуху гонялась за ладьёй и пыталась ее пнуть. Калла рычала, духи гроз орали.

Алекс смазал дымящийся символ, и тот исчез.

– Духи гроз, Вятко! Веяна! Мы уходим! – крикнул Алекс.

И они с Виктором бросились к пролому в стене. Булат не отставал. При этом он нёс клинок перед собой, свой кладенец-меч – булатный, да уж, и не сводил с него глаз.

«Какого он тебе дался в Нижнем мире на дне болота? И в таком месте, где полно демонических тварей, против которых кладенец бесполезен. В то время, когда нужно удирать от одного из таких демонов. Да еще морок-арсенал, предназначенный для него, открылся по моей команде. Более несуразного богатыря я не встречал», – раздражённо думал Алекс.

Виктор повернулся к Булату.

– Ладью не забудь, – напомнил он.

Булат, не отрывая взгляда от клинка, позвал:

– Калла, уходим, вернись на бегущую воду!

Калла немедленно их догнала. Булат, только оказавшись на палубе, понял, что царевич с боярином не вернулись на ладью.

Алекс с Виктором пробежали по месту, где был круг, начертанный Благом. Его черты впитались в скудную почву. Остановились они перед учинённым Булатом и Каллой разломом в стене.

Камни и взвесь, некогда бывшие частью стены в том месте, где разбила ладья, дрожали в воздухе. На них вспыхивали символы тотемов и заговоры. При приближении людей они образовали арку, в которую одновременно могли пройти двое.

Демоническая нога, почти достала ладью, но замешкалась. Булат попытался пронзить ее мечом, но и кладенец прошел сквозь врага, как до этого железная палица.

Алекс еще раз сосредоточился, чтобы скрепляющий заговор читать, и на мгновение остолбенел от неожиданности. Он, как положено, услышал ладные песни заклятий, а блёклые голоса демонов терялись на фоне громкого смеха. Это Гигантская Нога басом хохотала на весь мир духов.

Веяна подхватила Алекса и Виктора вихрем и поставила их на палубу.

Каменная арка увеличилась, теперь через нее могла пройти ладья.

– Сейчас! – крикнули Алекс, Виктор, Вятко и Веяна одновременно и с опозданием Булат.

Ладья плюхнулась на воду, и ее подхватило течение. Стена же заделалась. С той стороны ужасная, покрытая струпьями, гигантская нога пнула стену, но та не поддалась.

Алекс тяжело опустился на лавку и вытер лоб. Тяжеленный заговор запечатывания, заговор призыва дымового духа-помощника, да еще плывут они не в ту сторону.

Духи гроз приходили в себя.

– Мои молнии должны сражать нечисть, – тихо сказала Млада.

– Я пытался. Но гром в той местности не существует, – поведал Вятко.

– То болото было бескрайнее, – покачала головой Веяна. – А воздух не знал ветряных порывов.

– Кто-нибудь ведает, что это было за царство? – поинтересовался Булат, продолжая размахивать кладенцом. – На Болотную Республику не похоже.

– Они с другого Великого Древа, – ответил Алекс.

Все замолчали.

Алекс устало вздохнул. Нужно еще кое-что сделать.

На тех ножах, что бросал во врагов Виктор, Георг нанес специальные знаки. Алекс опустился на корточки и начертил пальцем на полу. Раз – и перед ним лежат двенадцать ножей. Даже тот, что в подземную реку попал, вернулся. Алекс уж и не надеялся. Но все двенадцать?

Алекс обратился к Виктору:

– Когда ты успел все ножи раскидать?

Однако Виктор сидел с закрытыми глазами, привалившись спиной к мачте.

– Но хоть от копши избавились, – подытожил Булат и поднял меч. – Царевич, спасибо.

Коза высунула голову из-под навеса и схватила Булата за полы одежды.

Булат отложил меч на лавку и стал вырывать из зубов козы свой кафтан:

– Отдай! Отдай! Отдай!

Коза приглушённо мекала, но Булата не отпускала.

– Заткнитесь, достали, – раздражённо бросил Алекс и уронил голову на руки.

– Извини.

Булат с козой продолжили делить Булатов кафтан молча.

Через некоторое время Виктор поднял голову.

– Вам не кажется, стало жарковато? – спросил он.

– Не кажется, точно, – подтвердила Веяна.

– Мы движемся к Океану-Морю, – сообщил Алекс. – Но как далеко нам до него, сказать не могу. Здесь нет врат.

Алекс посмотрел назад и чуть не плюнул от досады. Нет, он всё-таки скрутит наглеца заговором. За ними опять гнался замшелый копша.

Вот настырный!

Обитатели болота не могут проникнуть сквозь стену-границу Заветного царства, но копша – существо Заветного, может.

Виктор вскочил с лавки с воплем:

– Да он издевается!

Но его голос заглушил нарастающий рёв могучего подземного существа. Алекс закрыл уши руками: оглохнуть можно. Благ пошел рябью, но продолжил держать ладони на лбах Сева и Веяны, привалившихся к борту. Иначе в такой духоте ветра скоро распрощаются со своими обличиями. Следующим будет дождевой дух. И последними вознесутся в Правь Млада и Вятко. Но если до такого дойдет, то люди живьём сварятся.

Копша с перекошенным от страха рыльцем исчез. И тут земля сотряслась. Алекс упал на колени и схватился за лавку.

Сюда что, тоже исчезающий город притащили?

Воздух стал липким. Вода в протоке закипела. Горячие пары поднимались за бортом.

Алекс пытался придумать, что делать. Судя по рёву, монстр огромен и могуч.

Что, если это чудовище из тех, кто поедает души?

А еще оно горячее. Оно что, из Пекла сбежало? А владыка Заветного, главный бес, о нём ведает?

Коридор резко повернул, и ладья на всей скорости отправилась в полёт над пропастью. Но не разбилась, а пошла на взлёт.

Наверху замаячила ослепительная точка. На крыльях двух ветров они летели навстречу свету. Сев и Веяна мчались как ураганные ветра, лишь бы поскорее уйти от опасного жара. Алекс с Виктором вцепились в мачту. Булат остался стоять на носу ладьи.

Алекса ослепила синева неба, он зажмурился. Сзади снова раздался ужасный грохот, рёв раскатился по воздуху, заклокотала кипящая вода, и над побережьем, обрушивая снежные и каменные лавины в горах, разлетелся помноженный во сто крат девичий смех.

Алекс посмотрел вниз.

Над бьющим в небо водяным столбом, подставив прекрасное лицо солнцу и раскинув в стороны руки, звонко смеялась полупрозрачная, словно состоящая из пара, девушка. Ее макушка почти касалась проплывавшего по небу облачка.

– Какой свет красный! – радовалась она с детской искренностью.

Ее приветствовали братья и сёстры, духи вулканов и гейзеров.

Алекс был так поражён рождением гейзера, что не сразу понял: духи майских гроз тащат ладью вверх, игнорируя требование Виктора посадить их на волны Океана.

– Опустите нас на землю! – Алекс присоединился к Вику.

Но духи гроз слишком перепугались. Они мчались туда, где защитят, где безопасно: на Ветряные Горки, в Грозовое поселение, в Маланьины терема – домой в Правь.

Побережье быстро уменьшалось. Алекс снова схватился за мачту. У них с Георгом будут проблемы.

– Вниз, слышите? – снова попытался Алекс.

В самом деле, не может же путь Булата к сестре в кабачок в глухомани Лукоморья пролегать через Солнцево царствие и Грозовую канцелярию!

– Вниз! Булат, прикажи ладье.

– Сейчас. Поставьте нас в гавань Трипятого царства!

Куда там!

Виктор не удержался и снимал на видео духов вулканов и гейзеров.

Алекс застонал. Любой в Прави только взглянет на Алекса, распознает в нём Явского посла. А это крах всего. И в Верхних царствах, возможно, обретается предатель. Иначе как погубитель достает нити владык? Или же в Первых царствах обретается сам погубитель. Но с другой стороны, Алекс может и не попасться, а если он что-то разузнает про Чаровника…

Главное – не попасться. Похоже, Алекса ждут самые трудные в жизни прятки. Эх, Георг не обрадуется.

Непонятно, почему Калла позволяла духам гроз тащить ладью. Хотя это правильно, что ветра надувают парус. И ладья, понятно, летучая.

– Булат, прикажи ладье лететь в Лукоморье!

Поздно. Облака превратились в холмы и горы, ладья плюхнулась на воду и, гонимая ветрами, заскользила по краю небесной тверди. Несколько белоснежных облаков наползло на воду.

– Сворачивай парус, – потребовал Алекс.

– Нет, мы упадем! – завопил Булат.

– Сдурел, мы поплывём по воздуху! – разозлился Виктор.

– Мы на небесной тверди, – возразил Алекс.

Вдруг Сев ни с того ни с сего закрутил на палубе вихрь, который подхватил людей с козой, но тут же его развеял.

Алекс, Виктор и Булат упали на палубу с двухметровой высоты, коза прыгнула на лавку, и ладья вплыла в спешащее белое облако. Дождевые духи прыснули в стороны. Свет глаз Каллы пронизал водяную взвесь. Борта потемнели от влажности.

– Кто разрешил притащить земное животное? – раздался снаружи раскатистый женский голос. – Немедленно верните, откуда взяли!

Падая, Алекс увидел: козу подхватили Благ и Сев.

– Грозовая командующая, это наш талисман, – громоподобно заговорил Вятко. – Дозвольте оставить.

– Не дозволяю. Ей земная еда нужна.

Голос раздался совсем рядом. Тёмный гигантский силуэт встал к облаку боком.

– Скажи Калле зажмуриться, – прошептал Алекс.

– Мы не увидим, куда плывем, – тихо возразил Булат.

Ох! Алекс зажмурился сам.

–Так прикажи не плыть, – шёпотом предложил Виктор.

– Это еще что?!

– Быстро.

И Алекс спрыгнул к дождевым духам.

Виктор и Булат последовали за ним. В воду никто не провалился, все остались внутри облака. Алекс с умоляющим видом прижал палец к губам. Дождевые духи понимающе кивнули. Булат озадаченно уставился на него. Виктор напряжённо глядел вверх.

– Царевич, я думал, ты свалился, – заявил Булат.

– Тихо, – прошептал Алекс.

Громадная рука в чёрной перчатке схватила ладью и вынула ее из облака. От прикосновения грозовой командующей молочно-белая взвесь потемнела, а в нос ударил запах озона.

Прекрасно понимая, что не сможет удержать на месте богатыря, удержавшего янтарную башню, Алекс вцепился Булату в плечо. Виктор встал перед Булатом. К счастью, Булат бежать за ладьёй не собирался.

«Сударыня Гроза увидела свет в облаке. Она заглянет под навес, а потом поставит ладью на воду или на берег. Главное, чтобы она не нашла нас… А?» – прервав мысли Алекса, Виктор толкнул его в бок.

– Может, в середину пройдем? – предложил он.

– Минуту.

Тень грозовой командующей, сударыни Грозы, больше не нависала над облаком. Это как далеко их унесло, если грома, находясь в небе, не слышат? Голоса сударыни Грозы и Вятко даже отдалённо не грохотали.

Алекс высунулся из облака, как раз, чтобы увидеть, как ладья переваливает за край небесной тверди и продолжает плыть по воздуху.

Облако, в котором они с Виктором и Булатом застряли, теперь уже тёмная туча, плывущая над океаном. Ни сударыни Грозы, ни Вятко, ни козы. Только свинцовые тучи, только волнующиеся волны океана далеко внизу.

Глава 17. Ниточка

Внутри туча была полой. Выбравшись из рыхлой стены, Алекс, Виктор и Булат очутились в толпе облачных духов.

– Солярник, ты тут как? – удивился громовник.

– Э, да это ж владыка, что врата нам в прошлый вторник в Третье срочно открывал.

– И правда. Вот так встреча! Как вы здесь очутились, владыка?

К ним подошла старшая молоньица: в ее серых глазах вспыхивали молнии. Ворот рубахи был вышит золотой нитью. Из-под штанин серых брюк сверкали золотые босоножки. На голове традиционная для взрослых молоньиц, сплетённая из грозовых знаков лента – очелье.

– Простите за беспокойство, блистательная. Нас по ошибке к вам закинуло, – объяснил Алекс и поклонился.

– Тогда мы вас на побережье высадим. Нам рядом молнии бить, – приняла решение молоньица.

– Заранее благодарны.

Алекс еще раз поклонился, хлопнув туго соображавшего Булата по спине. Богатырь спохватился и отвесил поклон. Виктор в такой подсказке не нуждался.

Пока они разговаривали, грозовики проделали в туче окошки. Дождевые столпились по три духа на каждое, оставалось еще много окошек. К ним подскочили молоньицы: ровесницы Млады, по человеческим меркам семилетки.

Алексу они напомнили девчонок-первоклашек на школьном Новогоднем празднике в актовом зале. Девочки выбежали на сцену, с важным видом построились в линию и спели песню. Среди них были сестрёнки Льнова.

Младшие молоньицы сейчас тоже собирались «выступить». Только они хвалились, сколько окаянных сейчас стрелками своими зашибут.

Алекс с Виктором и Булатом встал у окошка вместе со старшей молоньицей. Они плыли к побережью. Из соседней тучи кривой нитью ударила молния и попала в скользящую над волнами громадную тень с внушительными когтями. Тень исчезла.

Раздался оглушительный гром: громовники издали победный вопль. Их туча обрушила на побережье ливень.

Девочки-молоньицы начали стрелять по теням. Старшая молоньица прицелилась: вырвавшаяся молния поразила несущийся к ним и меняющий очертания сгусток тьмы. Теперь их громовники разразились одобряющими раскатами. Внутри тучи гром мягко прокатился по слуху, не оглушив пассажиров-людей.

Молоньицы в других тучах тоже стреляли, некоторые вылетали из своих туч. Между небом и волнами вспыхивали молнии, грохотали громы.

Не домчав до побережья, их туча столкнулась и соединилась с другой тучей, в которой, помимо грозовиков, были солнечные духи: сверкающие, словно сотканные из света. Они бросали на океан солнечные лучи, заставая врасплох иных неисчислимов.

– Царевич! Боярин! Булат!

К ним спешили знакомые духи весенних гроз. Коза немедленно вцепилась Булату в полы кафтана.

– Еле вас нашли, – затараторила Веяна. – По всем тучам вас искали. А вашу ладью, мы видели, птица Рарог на Кита пригнала.

– На Кита?

Алекс высунулся в окно. В этот момент мимо проходил солнечный дух. Его свет отразился от золотого кафтана Алекса и устремился вниз, сразив очередную тень. Та заметалась. А попади в нее молния, исчезнет и больше не появится, по крайней мере, здесь.

Над грозовыми тучами в прозрачном небе дрейфовал Чудо-Юдо Рыба-Кит. Небесное существо вроде Рака и барана Золотые Рога.

Медленно движется Рыба-Кит в воздушном океане, иногда заплывает в Небесные Хляби. Десять тысяч лет нужно этому неспешному существу, чтобы пройти путь с ладонь Алекса.

Сейчас за стеной дождя угадывались терема звёздных светил, а набережные пестрели от толп туристов.

Солнечный дух, чей свет отразился от золотого кафтана, подошел и с улыбкой вручил Алексу светящийся сверток. Он принял его с поклоном и развернул. Там оказалась золотистая полупрозрачная накидка.

– Поздравляю.

Вик пожал ему руку.

Алекс набросил накидку на плечи.

Только он ее застегнул, как их нагнал Горыня и бурю с собой принёс. Но, разогнав своими крыльями тучи над побережьем, он здорово разозлил грозовых духов. Молоньицы стали бить в Горыню молниями.

Горыня махнул лапой и развеял несколько туч, а у той, в которой были Алекс, Виктор и Булат, снес половину. Люди оказались на краю. Чудовищно-огромная лапа Горыни чуть-чуть их не достала. Незнакомый ветер толкнул Алекса в грудь, взъерошил волосы. Повсюду носились духи и тёмные тени, били молнии. А внизу клокотал океан, и хлестал дождь.

Уменьшенная туча продолжала нестись по небу, Рыба-Кит и побережье остались позади, а затем скрылись за стеной дождя. Алекс повернулся к Булату. Они так до острова Буяна доберутся. Но Булат очумело таращился по сторонам. Он явно был не в состоянии принимать решения.

– Чуть что, я перетащу нас в Лукоморье! – пытаясь перекричать стихию, проорал Алекс Виктору.

Вопль козы, уносимой духами гроз, растворился в раскатах грома. И как ее только грозовики за анчутку какого-нибудь не приняли?

Тащившие козу духи направлялись к побережью, чтобы ее отпустить, но каждый раз сворачивали и били молниями по нарочно дразнящим их чертям.

Змей летел сквозь водяные смерчи, прожигал огненным дыханием стены-волны. Его поливало дождем, вокруг него буйствовали ветры. Вдобавок взмахи его крыльев усиливали ополчившийся на него ветер и дождь.

Океан бушевал. Колоссальные волны, стараясь захлестнуть Горыню, поднимались до неба. Орали духи, не смолкали раскаты грома, где-то в небе истошно вопила коза. Кто-то из грозовых духов позвал воронов Железных Клювов с Буяна. Вороны перехватывали железными клювами молнии и били ими в Горыню.

Но что ему с этого?! Под его крыльями стонала Буря и еще больше ярила Океан.

Алекс ступил на самый край рваной тучи. Виктор придвинулся за ним.

– Могучая стихия, неукротимый Океан, обрати свой взор на меня.

Вода на громадной площади вспенилась, закипела, забурлила и внезапно успокоилась. С ее поверхности на Алекса уставилось множество глаз.

Алекс низко поклонился:

– Здравствуй, Морская Пучина – Кругом Глаза, помоги нам уйти от неугомонного змея.

И Алекс достал из кармана и бросил в воду красный камешек.

Пучина моргнула многочисленными глазами. Из воды раздался гул, колоссальная стена воды, гораздо выше волн, поднялась до неба и поглотила Горыню.

А следом заунывный вопль Стратим-птицы на чудесном уровне потряс воздух и Океан. Под крыльями Горыни сударыня Буря расправила чёрно-багряный плащ и в окружении сонма духов, воя и стеная, полетела в сторону острова Буяна, ведь ее призвала сама хозяйка бурь.

Превратив огненным дыханием воду в пар, Горыня рванул за подругой. Стена воды опала, обнажив громадные, похожие на чёрные ленты водоросли. Они схватили Горыню за левую шею и хвост. А громадная, инфернальная, покрытая ракушками клешня зажала его крыло.

Алекс ему посочувствовал бы, только ничего с Горынычевым крылом от такого не случится. Да и покинувшая его Буря потом вернется к нему под крылья.

Обездвиженный Горыня заревел. Своим рёвом он наверняка сотряс первые три неба. Но Пучине его ор был безразличен. В ответ раздался громогласный крик, который далеко разнесся по Яви. Водоросли опали за мгновение. Птица Рарог налетела на Горыню и ударила по нему огненными лентами.

Наконец, Алекс услышал, что ему всё это время пытался втолковать Виктор:

– Это что сейчас было? Ты что сделал?

– Георг научил, – объяснил Алекс.

– А-а.

Виктор заторможенно кивнул.

Когда они приблизились к Рыбе-Киту, услышали восторженный рёв, поднявшийся над набережной. Конечно, все туристы на Ките смотрели эту битву исполинов. К тому же там, между небом и Океаном, носилась, надрывая голосовые связки, коза. Белоснежная шерсть промокла и теперь свисала длиннее копыт.

Ветер с силой толкал Алекса в грудь. Облачные духи быстро заделывали стену тучи: ее края вытягивались, закрывая прореху.

Вернулись духи весенних гроз. Подлетела Веяна и повела тучу к Киту. Ей на помощь кинулось духов двадцать ветров.

«Только бы не разорвали в клочья», – в отчаянии думал Алекс про остатки тучи, на которой он с парнями стоял.

Они пролетели над крышами домов. На набережной и смотровых площадках толпились туристы.

Алекс посмотрел вниз и поспешно метнулся вглубь значительно вытянувшейся тучи. На набережной крутилась половина Алексова класса плюс Агата. Все они как один наставили на тучу свои телефоны.

Нет, Дядюшкины бесы не ошибаются, если их с Виктором сейчас кто-нибудь заснял, на фото Алекс будет классическим представителем царской семьи Тридесятого, младшим братом государыни Финисты, а Виктор его высокородным другом-товарищем.

Алекс рассчитывал на Дядюшкиных бесов так же, как на закрыти и мороки. Фото в школе, Алекс не беспокоился, получится, как все. А на Ивана Купалу в Тридесятом, глядя на него, люди увидят сероглазого и бледного царевича. Так что сейчас на экранах майфонов и айэмфонов он либо светящийся, либо размытый силуэт. И никакое приложение распознавания оборотных чар и неисчислимов не поможет.

И всё-таки скверно, что Агата с Драговитом здесь.

– Э-э, может, в три шага до Калинова моста? – великодушно предложил Булат.

Он вжимался спиной в мокрую взвесь стены. Ветра оставили от тучи рваный клочок, который несся прочь от континента. Но Алекс, ошеломлённый толпой людей, способных его узнать, не услышал Булата.

– Ни за что туда не сунусь, – заявил он духам майских гроз. – Вы издеваетесь? Как я на Ките покажусь? Тащите ладью сюда!

Несколько ветров во главе с Веяной было полетели.

– Нет, вернитесь! Они думают, что здесь только духи. Так с чего летающим духам летучий корабль? Вот уж подозрительно!

– Ты уж определись, друг, – попросил Виктор.

Алекс пропустил его слова мимо ушей. Он сжал пальцы вокруг пальца с серебряным кольцом.

«В Серебряное сбегу, и Вика с Булатом, само собой, прихвачу, – решил он, прикасаясь к кольцу. – Хватит с меня…»

В этот момент остатки тучи развеялись. Алекс, Виктор и Булат шлёпнулись на горящие пламенем перья. Пока парни приходили в себя, жар от перьев высушил их, вымокших до нитки, но не обжёг и не поджарил.

Алекс спохватился, кивнул Виктору, схватил Булата за локоть и соскользнул с ними со спины исполинской птицы Рарог. Но они уже были не над склоном-хвостом Кита.

***

Всё, сомнений не осталось, путь Булата лежит через Правь.

Алекс еще немного полежал на спине, вдыхая тонкий аромат трав и слушая птичий щебет. Рядом журчала вода. Тянуло прохладой. Наконец, Алекс медленно сел. Они очутились в чудесном саду. Бархатная трава смягчила падение. А журчит искрящаяся на солнце речка.

Рядом Виктор яростно отрывал полы своего кафтана. Только вышитая серебром ткань не очень-то поддавалась.

– Я зацепился за яблоню! А всё из-за этих хвостов!

Виктор выхватил один из своих метательных ножей и отрезал разодранный низ кафтана.

Булат сидел рядом и таращился по сторонам.

– Это Ирий? – благоговейно спросил он, как только Алекс уселся.

– Это сады Зари Утренней.

– Точно?

– Без сомнения.

Сад, в который они свалились, был наполнен весенними цветами, птичьим щебетом и накрыт тонким куполом – платком Зари-Заряницы Утренней. Здесь весь день всё выглядит и ведет себя по-утреннему.

– Может, Маремьяны Вечерней? – уточнил Булат.

Алекс закатил глаза.

– Ты видишь здесь вечерние цветы? И я уже сказал, это точно не Ирий. Вон, узнаёшь?

Алекс указал за спину Булату. Там в нежных розовых лучах рассвета высились хоромы Зари-Заряницы Утренней. Сбоку сверкающими брызгами и вспышками устремлялся вдаль Хрустальный мост – старший брат вечно покрытого инеем моста из Тридесятого в Серебряное. Фото терема Зари Утренней – базовая заставка айэмфонов и майфонов, и Булат его узнал. И отреагировал по-Булатовски. Истинно по-Льновски.

– Через забор? – предложил он.

– Ни в коем случае, – поморщились Алекс и Виктор.

Легко забраться на ту цветущую грушу, а с нее перемахнуть через изгородь, но разбираться с охранными заговорами, когда тебя из стороны в сторону шатает, самонадеянно и глупо.

– Живёшь практически в сказочном царстве, а не усвоил, что через тын, если тебе хозяин не разрешил, проблем не оберешься. Идем открыто и честно через ворота, на выход. Мы сюда нарочно не забирались…

Виктор прав. Хотя докажи теперь, что они не нарочно сюда спрыгнули. Но это путь Булата.

– Тогда в дом? Заря Утренняя и Заря Вечерняя – сёстры. Зори нам посочувствуют. У сударыни Зари-Заряницы же есть лестница к нам в Явь.

– Давай в дом, – глухо повторил Алекс.

Виктор вздохнул.

Булат принял весьма неплохое решение. Но почему его путь идет через хоромы божества?

Правда, божества очень доброго и сострадательного к нечаянно забредшим в Правь людям. В доме Зари Алекс и Виктор не смогут прятаться за обличиями царевича и боярина. Но и облачные девы их не сдадут. А человеческие девушки с талантом Забавы и ее сестёр поднимутся в терем Зари-Заряницы прясть, ткать и шить только завтра.

Вдруг Булат, идущий слева от Алекса, резко схватил его за плечо, ай, больно… и развернул. Алекс хотел было возмутиться, но проглотил свое возмущение и уставился на хромающее по воздуху существо. Оно выглядело как кривой на один глаз, хромой на левую ногу с длинными поломанными ногтями на ней, болезненно-серый, осунувшийся человек в полинявших до белизны лохмотьях. Одно из многочисленных существ Нижних царств из сонма безымянных духов-проклятушников. Моры, болезники – так их называют.

Мелких духов, разносящих проклятия и пребывающих на посылках у болезней, не счесть. Некоторые из них участвуют в каждонощном взятии небес. Каждую ночь слуги Марены атакуют Солнцево царствие. Каждый рассвет они бегут без оглядки, только завидев фату Зари-Заряницы. А Хорс в это время разливает по миру разящий духов мрака дневной свет.

К моменту, когда на небо выезжает Даждьбог, приспешники Навьей владычицы уже спрыгнули с Хрустального моста, а некоторые спрятались, кто знает где, в Прави.

Да, есть и такие, всё равно следующей ночью опять в бой. Но чтобы кто-то из них забрался в сад Зари Утренней?

Мор в Рассветном Саду!

Алекс тронул Виктора за плечо, кивнул на болезника и попятился, пока не наступил на водную гладь, поставил на нее вторую ногу, покачнулся, шагнул, еще шагнул и бултыхнулся вниз головой. Вик зашел в воду, она была ему по пояс, и помог ему подняться. Булат последовал за ними.

Речка журчит, звенит, плещется, скрывая попавших в сад Зари Утренней людей. И Мор их не заметил.

– Речка-реченька, пожалуйста, спаси, вынеси нас к крылечку Зари-Заряницы, – предварительно наглотавшись воды, взмолился Алекс.

Виктор стоял по пояс в воде и, положив ладонь ему на спину, поддерживал его на плаву.

Речка послушала и помчалась. Алекс еле удержался на ногах. После пары погружений он ехал на гребне волны, сидя на корточках и балансируя руками. Рядом грёб Виктор. Мимо волны пронесли разлёгшегося звёздочкой Булата. Проносились плакучие ивы и весёлые лужайки цветов.

В голову Алексу лезло: «Я хожу там же, где ходил мой предок. Вернее, э-э… он ходил на ладье, а я в сапогах. Нужно поскорее добраться до Булатовой ладьи».

– Э-э, царевич, кажется, нас заметили.

– Чего?

Алекс с Виктором крутанули головы и увидели, как размытый силуэт спрыгнул в воду. Речка мгновенно стала ледяной, течение ее сделалось стремительным, как у горной реки. С Алексом и Виктором на волне, а Булатом в волне она перемахнула через цветущий куст шиповника и выбросила пассажиров в чересчур мокрое, но всё равно мягкое облачко.

Налетая друг на друга, Алекс, Виктор и Булат покатились по траве и с разгону влетели в группу солнечных духов. Виктор остался на ногах. Алекс завалился набок и закашлялся. Рядом стонал Булат.

Солнечные духи помогли им подняться.

– Ты как, братишка?

– Братишка, так ты человек!

Виктор выступил вперёд:

– За нами Горыныч носится и…

– Мор, – подсказал Алекс.

– Точно, болезник гонится, – стуча зубами от холода, пожаловался Булат: в облаке оказалось промозгло.

Солнечные духи загомонили:

– Безобразие!

– Ну, мы его отсюда быстро выгоним. Пошли, ребята!

И несколько солярников убежали к реке.

– Интересно, это из-за змея внизу шторм?

– Это Мора стражники ищут?

– Вы здесь по делу?

– Нам нужно на крыльцо терема Зари-Заряницы, – прямо ответил Алекс.

Девушки-помощницы в тереме Зари Утренней поймут, что они не нарочно поднялись в Правь, и укажут им путь, по которому можно спуститься на Кита. Если что, из терема Зари-Заряницы есть лестница на остров Буян. С него Алекс сможет шагнуть и благословить Виктора и Булата перейти в любое царство, включая Третье. Если на пути Булата такой вариант предусмотрен.

Солнечные духи сбились в кучу и вывели людей по траве на тропинку. В таком теплом солнечном окружении парни быстро обсохли.

Вопреки представлениям, хоромы Зари не сотканы из лучей рассветного солнца, а построены из добротного бревенчатого сруба. Резьба на нём – древние обереги, человеку их не запомнить, только тот, кому на роду написано, унесет это древнее, как рассвет, знание из Прави.

На заставке майфонов изображено парадное крыльцо и максимальное число вместившихся на снимок куполов жилища Зари Утренней. Но им нужно на ту сторону дома, где в небо устремлены узкие окошки, а башенки не для красоты: дозорные и стрелецкие. Там же лестница на Буян и мост.

Не хотелось бы Алексу оказаться здесь после заката, когда слуги Марены штурмуют Солнцево царствие, а заодно и терема сестёр Зорь.

Из утренней дымки возникла широкая лестница с резными, расписными ступенями и перилами.

Алекс, Виктор и Булат раскланялись с солярниками и поднялись по ступеням. Двери в покои оказались распахнуты настежь, и ни одного охранника не видно.

С крыльца открывался вид на окрестности. В Прави всё, как на земле. Только твердь небесная полупрозрачная. Терем Месяца Месяцовича сияет в низине, а на пригорке нет облаков. В небесную даль тянутся луга и поля, города и сёла, а вдалеке высятся горы. Вон там справа тучи приняли вид громадной крепости. Это Грозовая канцелярия – воплощение внушительности.

Впереди маячила зарница. В ее центре гигантский столб света. Если посмотреть на него в специально-заговорённых солнечных очках, то можно разглядеть терема и башни ослепительной красоты.

– Закат? Рассвет? – переполошился Булат.

Времени-то у них искать и поторопить Настю меньше, чем до заката. Богатырь-девица должна успеть вернуться в Тридесятое.

– Солнцево царствие, – сказал Виктор и повернулся к Алексу, который в нерешительности стоял перед распахнутыми дверями.

Вообще-то он рассчитывал, что здесь будет стоять стража, к которой можно обратиться. Булат думал о том же.

– Может, внутри кого-нибудь встретим, – предложил он, заглядывая в светлые сени.

Алекс с Виктором поклонились порогу.

– Мир этому дому.

Булат повторил за ними и первым вошел внутрь.

– Здравствуйте, здравствуйте, – он на всякий случай раскланялся со стенами.

– Угомонись, – одернул его Алекс.

Сегодня не день, когда девушки, горлицы и лебёдушки собираются у Зорь Утренней и Вечерней для судьбоносного ткачества. Но где же помощницы Зари-Заряницы? Где богатыри? Ни тебе стражи, ни тебе прекрасных дев. Где сама богиня?

Обе Зори берут шитьё на дом. Хотя, возможно, сейчас Утренняя ушла на Буян и шьет там полотна для новых рассветов.

Парни шли по коврам в светлых горницах, укутанных уютным, мягким светом. Кто-то словно нарочно, чтобы они не сбились с пути, оставил для них открытые двери, заперев остальные. Булат на правах богатыря попробовал открыть несколько – засовы не поддались. Несколько раз они сворачивали, пока не уперлись в лестницу, ведущую наверх. Поднялись по ней, миновали сени и очутились в центре большой залы. Под куполообразным потолком, подёрнутым облачками, было двенадцать открытых дверей, а между ними возле стен расставлены сундуки. Некоторые из них были открыты.

Из пустой на взгляд горницы доносилось жужжание множества веретён. Денно-нощно прядут они нити судеб и никогда не отдыхают. А в соседней комнате, должно быть, невидимые гребни пряжу чешут.

В других горницах мягко сияли нити. Царила тишина, мягкая, обволакивающая, убаюкивающая, как и жужжание невидимых самопрялок.

Никто им до сих пор не встретился. Но теперь, когда раздались торопливые шаги, Алекс, прежде чем сообразил, что творит, прыгнул в громадный сундук и закрылся крышкой. Падая, он увидел пустое дно, но погрузился во что-то мягкое и тёплое. Неужели неподвластная человеческому глазу небесная пряжа?

Алекс чуть не выскочил наружу к неизвестному врагу или другу, но пряжа решила иначе. В темноте сундука Алекса окутало тепло, накатило чувство безопасности. Если такое возможно, пряжа обняла его и теперь баюкала. Хоть в этом сундуке, когда Алекс в него запрыгивал, не было отверстия для ключа, возле своей правой руки Алекс увидел свет и подобрался к появившейся замочной скважине.

Вовремя. По залу, словно подхваченный порывом ветра бутон, промчалась девушка в алом. А за ней – Алекс закрыл глаза и прикрыл рот рукой – вошло нечто. Даже с закрытыми глазами, за толщей сундука, в убаюкивающих объятиях пряжи, Алекс видел, словно со стороны смотрел, блёклая тень сделала шаг, облака под куполом обратились тучами, сверкнула точная линия молнии, и тень исчезла – провалилась в Железное царство.

Немного подождав, Алекс выбрался из сундука. В этот раз он увидел, что лежал он на сероватой пряже. Из соседнего сундука на ковёр вывалился Булат. Он вопросительно уставился на Алекса.

– Что-то непорядочное тут творится, – поделился с ним Алекс.

Булат кивнул.

Из комнаты с прялками вышел Виктор. Он встретился с Алексом взглядом: «Зачем сюда проникло это существо? Здесь в кладовках сотни клубков пушистой тьмы, тысячи полных катушек тончайшего света. Без счёту нитей судеб. Хорошо, сработала защитная система».

Алекс подумал, что красная фигура – это одна из девушек-помощниц Зари-Заряницы, и убегала она, скорее всего, от бледной тени. Прислужницы Зари, не замышляющим зла людям, помогают. Может, она недалеко ушла, наверняка ведала, что в этом зале молнии врагов бьют, а значит, и бежать-спасаться ей больше незачем.

Алекс, Виктор и Булат вошли в горницу, куда убежала девушка, и очутились в лабиринте катушек с нитками, закреплённых на специальных полках.

Алекс почувствовал, как внутри него разрастается пустота, и словно тысячи нитей стягивают его тело и душу. За его спиной восхищённо ахнул Виктор. От каждой катушки отходила и растворялась в воздухе ниточка. Они медленно разматывались, но словно бы и не убывали. На самом деле нити незримо тянулись к самопрялкам, вплетались в полотна судьбы. Эти нити из мира сакральных сил, а не мира материй.

«Поворачиваем и ищем другую дорогу. Через нити судьбы мы не пойдем», – решил Алекс.

Он хотел сказать это остальным, но тут к ним выступил тёмный, подрагивающий силуэт.

У Булата в руке появилась палица. Алекс хлопнул его по плечу и покачал головой.

Не бес. Это не бес.

Такого быть не может, но вот же стоит. Морок и проклятия на пареньке были так перекручены, что Алекс сам на мгновение принял его за беса. А такое количество нитей судьбы в одном месте искажает пространство, они, наверное, сами размытыми сейчас кажутся.

Увидев незваных гостей, паренёк отступил за полки. Странно, помимо несвойственной богине Зари ауре нечистого духа, он был одет не в кафтан, привычную одежду обитателя чертогов Зари-Заряницы, а в простые чёрные брюки и серую рубашку без традиционных обережных символов на воротнике и рукавах.

– Мы нечаянно попали сюда и хотим вернуться в Явь, – протараторил Булат, склоняя голову.

Палицу он при этом не убрал.

Паренёк вышел. Вид у него был непреклонный и решительный, будто он совершает подвиг или преступление. Он приложил палец к губам и поманил за собой.

Алекс кивнул Виктору и Булату. Их провожатый быстро и уверенно шел между рядами. Похоже, эти полки вместе составляли какой-то древний защитный знак. А этот парень отлично ориентировался в этом нитяном лабиринте.

Их провожатый шагал бесшумно, то и дело сливался с тенями. Но он человек. Алекс смотрел ему в спину и видел завихрения, похожие на морок.

Кто же его так проклял?

Впереди показался выход в другую комнату. Алекс уже видел часть стены с картинами в рамах. Не полки с нитями.

Вдруг их провожатый обернулся, посмотрел на что-то над плечом Алекса, нахмурился и ускорил шаг. Теперь и Алекс чувствовал, что за ними по пятам идет нечто.

Воображение рисовало страшных существ, сродни великану под Исполинами. Но не в хоромах же Зари Утренней им обретаться. Хотя они так пустынны, что жуть берет, да еще эти нити.

В отличие от Георга, чьё умение и предназначение посол Прави, Алекс привык иметь дело с материями и полотнами пространств.

Справа мелькнуло алое. Девица в алом сарафане, та самая, что привела нарушителя к бьющим врагов молниям, сидела на корточках перед полкой с нитями.

Алекс шагнул к ней предупредить, что здесь кто-то бродит, но увидел, что она делает, и замер. Девица вытащила второй конец нити и ловко сматывала ее с катушки. Другой конец исчезал в воздухе, его она не трогала.

Алекс попятился. Небесные девы не так прядут. Что алая делает?

– Опаздываешь, – бросила девица, не оборачиваясь. – Держи крепче, его величество тебя отблагодарит.

Отмотанная нить вылетела из ее руки, исчезла и вдруг появилась перед Алексом. Он хотел было подать голос, но нить обернулась вокруг его запястья. А между ним и алой вдруг встал шкаф ниток. Алекс бросился за остальными. Он, собственно, и отстал-то на пару шагов.

– Эй!

Похоже, девица поняла, что нить досталась не тому.

Парни рванули. Во главе бежал их провожатый. Мимо шкафов и диванов, за поворот, мимо горницы, из которой доносился птичий щебет.

Что делать с нитью судьбы? Чья она? Почему так легко обернулась вокруг его руки? Он ее совсем не чувствует, но она точно еще на его руке.

Девица бросилась за ними.

Она была еще за поворотом, когда они услышали ее крик:

– Стой, я знаю, это ты. Кто-нибудь, Окаянный стащил нить судьбы! Верни немедленно, змеёныш подколодный!

Они сбежали вниз по лестнице и очутились в комнате отдыха с выходами наружу. Их провожатый повернулся, без искажающего влияния нитей увидел поверх золотого кафтана солнечную накидку и поспешно склонился. На секунду он тоже перепутал Алекса с солнечным духом. При свете дня стало видно, что волосы у паренька чёрные, разбавленные серыми прядями. А проклятие на нём и порча обмотались вокруг левого плеча, вокруг торса и проходили сквозь грудь.

Алекс так и вытаращился.

А паренёк пригляделся к нему и с ошарашенным видом выпрямился.

– Вы ведаете? – спросил он, обводя рукой затянутое порчей плечо.

Алекс кивнул. Сейчас им руководил ведовской интерес: он пытался вспомнить, как снять эту пакость. Виктор нахмурился и прикусил губу.

Значит, тоже заметил.

«А я захочу, не развижу. Оно искажалось под влиянием нитей вместе с полотном пространства. Я замечаю всё, что касается пространства и переходов», – разволновался Алекс.

– Я думаю, что знаю, кто мог бы их с тебя снять. А ты сам его видишь?

Парень покачал головой.

– Вы о чём? – вклинился Булат.

– Проклятие. И ты не можешь его видеть, – удовлетворил богатырское любопытство Виктор.

– Как тебя зовут? – спросил Алекс.

– Как называют все или…

– Как все, истинное мне не нужно. Как тебя называть?

– Здесь звали Окаянным, потому что на земле называют Чертёнком. Там, откуда я, существа-тёзки при произнесении моего прозвища не слетаются.

И молния не ударила, и гром не прогремел, небо осталось ясным. То есть вот так в хоромах Зари можно произносить имя окаянных: прилететь они сюда не осмелятся. В Яви черти только на ни пуха ни пера не реагируют.

– А я – царевич Александр…

Неожиданно в комнату, тихонько напевая, завернула девушка. С обеих сторон от дверного проёма в комнате стояли шкафы. Девушка вытащила из правого шкафа светящийся оранжевый рулончик и снова скрылась за поворотом.

– Она нас что, не заметила? – удивленно спросил Булат.

Из-за поворота донёсся грудной девичий голос:

– Вот, пожалуйста. Вы будете шить прямо на крыльце?

Ей ответил смешливый:

– А как же? Солнечный свет – необходимый материал для этого плаща…

Чертёнок заглянул за угол.

– Боярышни прямо на заднем крыльце устроились. Нам мимо них нужно пройти.

Булат за спиной Виктора резко опустил палицу на пол. К чести Виктора, он не подпрыгнул. Виктор с Алексом медленно обернулись к богатырю.

– Ты сдурел? – зашипел Алекс на Булата.

Но вдруг понял, полы целы, и грохота не последовало. Нечто придавленное палицей дергалось, не в силах ее сдвинуть.

– Можно я эту мечом? – предложил Булат.

Алекс, Виктор и Чертёнок уставились на странное существо.

– Это тень? – усомнился Чертёнок. – Мор?

– Ну, по крайней мере, он выглядел, как Мор.

– В чём дело?

Девушки, собиравшиеся шить плащ, шли сюда.

Чертёнок бросился к дверям и распахнул шкаф напротив того, из которого девушка достала ткань.

– Сюда.

Шкаф-близнец шкафа, наполненного рулонами, оказался пустой.

Булат топтался возле своей палицы. Уберет ее, и Мор сбежит. Оставит, и девушки ее обнаружат. Как потом вернуть?

– Оставь, – сказал ему Алекс. – Твое оружие явится по зову.

Булат нехотя забрался за Виктором. Последним вошел Чертёнок и прикрыл дверцу, но щёлочку оставил. Только он это сделал, как в комнату влетела девица в алом. Она запричитала, попыталась сдвинуть палицу, но та не поддалась.

– Как тебя угораздило? – сердилась она. – Упустил нить, я так долго ее выковыривала. Что теперь скажешь владыке?

Алая не заметила, что за ней вошли другие девушки. Они взялись за руки и, плавно двигаясь, окружили алую вместе с тенью, будто собирались танцевать хоровод. Вот почему те две сударыни долго сюда шли – собирали подруг.

– Кто это, сестрица? – спросила та, что до этого брала рулон.

– Отзови, – шепнул Виктор Булату.

Палица исчезла. Тень поднялась и превратилась в Мора из сада.

Алая бросилась на одну из девушек и попыталась оттолкнуть, но сама повалилась на пол. Мор пытался вылететь из круга. Но ему это удастся, только если одна из участниц сама захочет разорвать круг. А еще, находясь внутри круга, Алая и Мор никак не могли навредить участницам круга.

Тут Чертёнок тихо выбрался из шкафа и встал в проходе.

– Это, это всё он! – закричала Алая и стала тыкать в него пальцем. – Сам замаранный и дружка себе под стать завел, сюда, в Светлый терем, провел.

– Всё враньё до единого слова.

Алая резко обернулась. Девушка, что это сказала, стояла у нее за спиной.

– Давай скажи еще что-нибудь, я внимательно слушаю, – подначивала она Алую.

Алекс упрямо склонил голову. Рядом с ним Виктор закрыл лицо ладонью. Врать лебединой деве бесполезно. Она видит ложь, распознаёт обман. Алой не выкрутиться.

Когда Чертёнок вылез из шкафа, между дверью и стенкой получился зазор. Через него Алекс видел, как Алая кривилась, глядя на их нового знакомого.

Одна из девушек обернулась, ободряюще кивнула Чертёнку и снова повернулась к Алой.

– Мы слышали, что ты говорила этому Мору. Как я погляжу, вы с ним старые друзья.

Вот так поворот! Они всё слышали.

– Что ты там говорила про нить? Откуда ты ее «выковыряла»? – допрашивала другая.

Чертёнок так и держал дверцу шкафа, чтобы она прикрывала часть прохода. Алекс его понял: пока дверца открыта, они могут проскочить в коридорчик, начинавшийся сразу за дверным проёмом. Туда, откуда пришли девушки.

А в это время…

– Леля, зови братца.

– Гриша! Братец! – крикнула лебединая дева.

– Велесович, – выдохнул Чертёнок.

Блины с перцем!

Алекс, Виктор и Булат как можно тише прошмыгнули за Чертёнком в дверной проём на широкую полукруглую площадку с перилами.

На полупрозрачной теряющейся внизу лестнице горели костры, то есть псы Симаргла разлеглись. Кстати, если щенок Симаргла размерами с серого волка, то взрослые псы достигают в среднем двух с половиной метров от кончика носа до кончика хвоста. Две огненные собаки встали и, дружелюбно махая хвостами, пошли к людям. Вдруг вперёд них выбежал щенок. Увидел Алекса и тоже завилял хвостом.

Неужели тот самый, что прилетал на добычу кладов?

Громадная собака подошла к Чертёнку и ткнулась громадным влажным носом ему в ладонь. Для этого Чертёнку пришлось поднять вверх руку.

– Привет.

Чертёнок опустил руку. Собака ушла к краю площадки и улеглась.

– Пойдешь с нами? – предложил Алекс.

Чертёнок покачал головой.

– Что ж, спасибо тебе. Благодарю тебя.

Чертёнок наверняка знал, что Алая его обвинит, но всё-таки открыл дверцу. Так что даже если у него не получится. Он должен попытаться. И Алекс решился. Он быстро зашептал.

В Прави в хоромах Зари-Заряницы слетающие с его губ слова мгновенно обрели мощь. Порча разлетелась золотым пеплом. Но осталось проклятие.

Алекс чихнул. В любом другом месте пришлось бы ждать полуночи и подпитывать заговор силой чудесных предметов. Но здесь всегда рассвет, а чудесная энергия невидимым паром клубится в хоромах Зари Утренней.

И почему никто в этом месте не удосужился снять с Чертёнка проклятие и порчу? Странно и жестоко. Другое дело – морок на Чертёнке. Он такой же, как у лешего, и явно наведен с заботой почти такой же, как закрыти на самом Алексе. Он даже работает также. Морок, делает Чертёнка незаметным, когда тому хочется, как когда они только встретились. А вот проклятие Чертёнок должен сам распутать…

Ну и что это за прозвище такое: Чертёнок?

Поняв, что порчи больше нет, парень поспешно кивнул и поклонился.

– Нам, примерно во-он дотуда, и мы будем на ступень ниже небесной тверди, – вещал Виктор, указывая Булату на нужную ступень. – А оттуда, если предложишь, Алекс перенесет нас прыжком на порог того кабачка…

– Эй ты! – раздался громкий молодецкий оклик.

Чертёнок резко обернулся. Он как раз стоял напротив дверного проёма.

– Яр, – проговорил он. – Глава патруля Первого неба. Алекс, уходите.

Алекс с Виктором и Булатом быстро спустились на десяток ступеней и засели между собаками. Огненные псы лениво посмотрели на них и продолжили лежать. Только щенок крутился возле Алекса юлой.

Булат сидел в обнимку со своей палицей. Виктор растянулся на ступенях между двумя собаками. Алекс по примеру Виктора тоже подполз к растянувшейся на ступени огненной собаке. Та лизнула его в ухо и услужливо распушила огненную шерсть. А шерсть ее, языки пламени, она не жжётся, полупрозрачная. С этого места через нее можно заглянуть в дверной проём на площадке.

Чертёнок подошел к порогу, но не перешагнул его. Яр остановился в дверях. Он был выше Чертёнка на две головы и вполовину шире из-за развитой мускулатуры. Самообладанию нового знакомого Алекс мог позавидовать.

– Отлыниваешь? – угрожающе спросил Яр и осклабился.

Такая улыбочка ничего хорошего не сулила.

«Не схватил предательницу и Мора и теперь собирается отыграться», – подумал Алекс.

– Ухожу.

– И кто тебе разрешил, заморыш?

Чертёнок достал из-за пазухи лист бумаги, с которого свисала бледно-розовая ленточка из небесного полотна, и протянул приказ так, чтобы Яр мог прочитать.

Глава патруля побежал взглядом по строчкам, нахмурился и протянул руку взять бумагу, но Чертёнок попятился и убрал ее. Яр вышел на площадку. Собака, которая подходила к Чертёнку, спрыгнула на лестницу.

– Что за ересь. Пошли-ка, разберемся, – теперь голос Яра звучал куда дружелюбнее, чем до этого.

Но Чертёнок уже достиг края площадки и спрыгнул. Одновременно с ним сорвались вниз огненные псы.

Псина, за которой прятался Алекс, смахнула его, словно он ничего не весил, и его тут же подхватил знакомый щенок. В ушах засвистел ветер. С ними поравнялся Виктор на громадном псе.

– Это тот самый щенок с кладами! – крикнул Алекс.

Виктор удивленно вскинул брови и кивнул.

Со всех сторон их окружали псы Симаргла. Булат оказался лежащим поперёк сразу двух псов, бросившихся ему на помощь.

На секундочку краем глаза Алекс увидел исчезающий внизу гигантский ствол берёзы, его и всем жителям царств вместе не обхватить. А рядом зеленый неровный круг кроны ростка Великого Древа.

Видение явилось на секундочку, и вместо Древ внизу распростёрлось полотно океана, ограниченное на западе материком, являвшим собой винегрет из гор, зеленых лесов и крыш высоченных теремов. До Океана оставалось еще далеко, когда собаки вырулили к Киту.

В следующий момент Алекс столкнулся с Булатом, и они покатились по склону. Над ними с лаем то ли по воздуху, то ли по тверди мчался щенок Симаргла. Алекс ухватился за ель, так и остановился. Пёсик тут же стал вокруг него крутиться. Булата поблизости не было, а Чертёнок, Алекс видел, как огненный пёс уносил его к Хрустальному мосту. Над елью пролетел на огненном псе Виктор.

Опираясь на ёлочку, Алекс поднялся и огляделся. Склон этот – приподнятый хвост Рыбы-Кита, по краям поросший редкими елями, переходящими в густой бор. С хвоста можно перебраться на прозрачную твердь Прави. Отсюда видно, как под сумеречным полотном мерцает дворец Месяца Месяцовича.

Алекс вышел из бора. Теперь со своего места он видел спину Кита: улицу с обычными, низкими прямоугольными домами и высокими теремами, а также запруженные людьми набережные.

Когда стоишь на Ките, кажется, что находишься на земле. Его бока выглядят как обрывы. На том, что смотрит в сторону континента, набережная, на том, что повёрнут к острову Буяну, на второй набережной оборудованы смотровые площадки и барьеры, чтобы не падали туристы.

Многие прилетали сюда понаблюдать за океаном и побережьем, особенно за духами вулканов и гейзеров. В сторону Буяна глядел маленький порт. Сейчас он был запружен туристами. Среди воздушных посудин Алекс попытался отыскать взглядом Булатову ладью. Кажется, ему это удалось, хотя тут было не менее пяти ладей, и почти на всех гальюнные фигуры опустили головы ниже бортов.

Наконец, собака с Виктором перестала кружить и приземлилась перед Алексом. Виктор соскользнул с ее спины.

– Еле заметил тебя, – выдохнул он. – Спрятался под ёлкой. Сверху тебя почти не видно. А где богатырь?

– Вон бежит.

И действительно, из бора выбежал Булат.

– Ты где был?

– Пока с дерева слез…

Булат махнул рукой.

«Везет ему на ёлки», – вспомнил Алекс врата в Заветном царстве, а вслух сказал:

– Духи весенних гроз отбуксировали твою ладью в местный порт. Рядом на набережной я видел людей, которые не должны нас с Виктором увидеть. Не рискнём даже в обличиях. Что будем делать?

– Царевич, давай я быстренько сгоняю и сюда ее подгоню, а вы тут подождете.

– Хорошая идея, гони, – дал добро Алекс.

Булат убежал. Собака со щенком улетели. Алекс и Виктор устало уселись на землю. Виктор вытащил майфон. Некоторое время Алекс смотрел на маячившую между тёмно-зелеными ёлками травянисто-зеленую спину Булата. Уже вечер, а они всё еще не в Лукоморье. Может, Настя сама уже вернулась?

Виктор оторвался от майфона:

– Как ты думаешь. Булат справится?

– Без понятия. Мы уже залезли и под землю, и на небеса. Боюсь представить, что будет дальше.

Они замолчали.

Со стороны Буяна веял тёплый ветерок. Гроза закончилась. На Ките дождя не было. Ветры отгоняли тучи, кто за горизонт, кто в Правь. Стая псов Симаргла металась между ними, явно веселя грозовиков. Кто-то даже вылетел из своей тучи поиграть с собаками.

– Спорим, та ладья.

Виктор ткнул пальцем в ряд воздушных судов.

– Спорим. Вон она.

Алекс и Виктор стали наблюдать за ладьями. Скоро ладья, которую Алекс счёл Булатовой, отплыла и двинулась к хвосту Кита. Алекс хлопнул в ладоши: угадал.

– Блин, – заявил Виктор. – А на что спорили-то?

– Ни на что. Скоротать время.

Ладья была в порядке. Это доложил Булат. А под навесом Виктор обнаружил насквозь промокшую козу. Белая шесть свисала шлейфом ниже копыт.

Булат приказал ладье плыть по воздуху в Лукоморье. Они почти обогнули хвост Кита, когда чуть не врезались в Горыню.

По указке Булата ладья нырнула под Китово брюхо. В боевой готовности опустились и поднялись вёсла. Гальюнная фигура Калла заревела, оглушив Алекса и одну из голов назойливого Горыныча. А Виктор аж споткнулся, он зачем-то пробирался на корму.

Во взгляде правой Горыниной головы, похоже, самой тупой из имеющихся, читалось недоумение, во взоре средней – неподдельное удивление, а в глазах третьей – страх.

– Лети, стереги Ретру, – процедил Алекс.

Он собирался продублировать заговор, привязавший Ретру к тем столбам. Если он привяжет так Горыню к Ретре, пусть даже на короткий срок, то пропустит через себя такую мощь, что, вероятнее всего, потеряет сознание. А Горыня, хочет он того или нет, помчится в Тривосьмое к пойманному городу. Но не успел Алекс начать произносить заговор, а трёхглавый змей протянуть к ладье лапу, как на него налетела птица Рарог.

Ладья вынырнула из-под Кита прямо напротив набережной. Алекс повернул голову и, не смотри Ника в телефон, встретился бы с ней взглядом. Их отделяли парапет, пара метров воздуха и борт ладьи. Алекс был достаточно близко, так что разглядел ее новый майфон и розовые тени на веках. А рядом с Никой Агата, Захар, Драговит, Серый. Алекс отвернулся и стал смотреть вперёд.

Агата оценивающе глянула на Алекса и тоже уставилась в телефон подруги.

– Давай отправляй, – донёсся до Алекса ее голос.

– Сейчас, – протянула Ника.

В это время Захар оторвался от созерцания битвы Горыни с птицей Рарог, посмотрел на ладью, на Булата, на Виктора, на вскочившую на лавку козу, на Алекса и отвесил ему низкий поклон. При этом Захар толкнул мешавшего ему Драговита. Алекс же потратил всё свое самообладание, чтобы не нырнуть под навес, вместо этого он продолжал смотреть вперёд. Сейчас он младший царевич Тридесятого.

Набережная была полна туристов, которые смотрели на битву Горыни и птицы Рарог. Никому не было дела до стремительно удаляющейся ладьи.

Алекс прикрыл рот рукой и зашептал. Договорив, он почувствовал сильный жар, и перед глазами заплясали разноцветные круги. Чтобы не упасть, он схватился за борт и через суженный кругозор, увидел, как Горыня промчался мимо и вскоре уже накрыл тёмной тучей побережье, и без того целый день поливаемое дождями и грозами.

Да, не повезло туристам, вздумавшим сегодня позагорать на океанском берегу.

Птица Рарог следила, как змей исчезает вдалеке, и сама улетела.

У Алекса цвикнуло сообщение. Это Ника прислала фото, где в пронзающем тучу луче света явственно виднелась пола золотого кафтана. И комментарий: «Солнечный дух».

Это же, когда Горыня от тучи оторвал, а Алекс на ее край стал. Хорошая камера в ее новом телефоне, узоры на ткани видно.

Всё, хватит!

Алекс сгонял в Тридесятое и поменял кафтан на синий.

Вернувшись, он прижимал к уху майфон:

– Да, я его привязал. Он должен охранять Ретру. Вот пусть и охраняет. Любава, с меня хватит. Хочешь, отвязывайте его. Еще раз покажется, я найду, что превратить в подходящие врата и отправить его три безмозглые башки в Глубинную Навь. Хорошо, полагаюсь на тебя.

Он отключил связь.

– Ты чего сбегаешь? – кинулся к нему Виктор.

– Что это ты, царевич? – удивился Булат.

– Чтобы никто еще меня за самородок не принял, – сгорая от унижения, простонал Алекс, опускаясь мимо ладьи на палубу. – Ни духи, ни бесы, ни стихийные существа, ни однокашники, – еле слышно договорил он.

Пришел в себя Алекс, лёжа на лавке. Над ним склонился Виктор. Позади него маячил Булат.

– Где мы? – просипел Алекс.

В горле у него пересохло.

– Над Трипятым.

– Царевич, ты так внезапно уснул…

Алекс приложил ладонь ко лбу и запустил пальцы в волосы.

– Дайте воды.

Булат достал из трюма бутылку воды и даже открыл ее.

– Может, поедим? Есть копченая курица.

– Давай свою курицу.

Алекс провёл рукой по лбу. Кажется, они наконец-то движутся в верном направлении.

Глава 18. Переправы

Над Белозерьем ладью догнали духи весенних гроз. Веяна и Севень надули паруса, Оказалось, Севень – это полное имя парня-ветра.

– Мы обещали доставить вас куда нужно, – неуверенно напомнил Вятко.

Млада присела возле козы.

– Проводите нас к Калинову мосту и исполните обещание, – предложил Булат.

До Калинова моста долетели без приключений. Вернули козу на склон к ее приятельницам. А когда пролетали мимо Исполинов, к ним подлетел копша.

– Ты не золотишко, – заявил он Алексу и отстал.

– Что он сейчас ляпнул? – нахмурился Алекс.

Виктор огорченно опустил ножик, который хотел метнуть в копшу.

– Странно, что кафтан его одурачил. С первого же духа понятно, что ты – человек, – сказала Млада и послала вслед копше молнию.

– Странно, что он узнал царевича в другом кафтане, – заметил Виктор Булату. – Значит, гадёныш понимал, что гонится за человеком.

Скоро Алекс увидел тёмно-зеленую дугу опоясывающего Кромку Дремучего леса. И сейчас посередине леса горела широкая полоса. Это Смородина протянула свои потоки к Исполинам. На западе лес тонул в чёрном дыму. Значит, к Калиновому мосту не подступиться. В последний раз, когда Смородина так разливалась, часть Тривторого стала территорией ни то ни сё: Долиной Исчезающих Городищ, которая скорее в Нави, чем в Яви.

К огненному потоку подплыла туча. Из нее вылетело несколько грозовиков. Они покружились над бушующим огнём, и из тучи на огненную полосу обрушился сильный дождь.

– Прекратите лить, – заорал Алекс. – И подойдите к Калинову мосту! Слушайте, что говорю! У меня солнечная накидка?

Переодев кафтан, он прихватил ее с собой и теперь накинул на плечи.

«А Георгу ее вручили за заслуги», – грустно подумал он.

– Это из-за разрешения открывшегося ходить, кому куда хочется? – в ужасе спросил Булат, глядя на разошедшуюся Смородину.

– Нет, – вздохнул Алекс. – Смородина не выпускает.

Люди не могут просто так попасть к Калинову мосту, что бы какой придурок ни разрешил. Как есть проходы и тропы, так есть барьеры и пути заветные. На них и шага сделать не сможешь, пока время не придет. Три шага тут не сработают.

А сейчас неужели кто-то средь бела дня могучий из Нави напролом лезет?

Они пролетели над Дремучим лесом. Змеи Горынычи выстроились в ряд и палили всеми головами, встречный пал.

Горыня лентяй!

Алекс чувствовал заговоры Явских послов. Товарищи по ведовству пытались успокоить Смородину. Прячутся в дыму за мороками, а Алекс у всех на виду, и никто не заподозрит, что царевич Тридесятого тоже Явский.

Калла тихо зарычала. Показался окружённый бушующим пламенем Калинов мост. Над его белой, как кость, поверхностью в ступе кружилась девушка. Волосы развевались в потоках горячего воздуха и почернели от сажи. По измазанным копотью щекам пролегли дорожки слёз. Она что-то кричала, меся кружащийся в воздухе пепел подпалённым помелом.

«Что делает эта владычица. Кто ее учитель? У нее что, нет посла Прави? А-а. Это же Полина», – узнал Алекс.

Как забыть девушку, которая по ошибке вместо Тридесятого царства закинула тебя в Гвидоново княжество?

А еще Алекс узнал знаки, которые она чертила помелом. Но Смородину ими не удержать. Не засунуть ее в границы, она сама граница. И еще какая.

Вятко слетал к ступе, вернулся и рассказал, что «Терем» решил призвать чудовище из Нави для защиты открывшегося.

Алекс за голову схватился. Вот почему разошлась Смородина. И вот почему Навья земля полезла на Явскую.

– Они там в «Тереме» окончательно рехнулись?! – разозлился Виктор.

– Царевич, что будем делать?

– Летим туда, – ответил Алекс. – Булат, это очень важно, нужно к Провалу.

Над Смородиной сгущались свинцовые тучи. Ладья пролетела над Кромкой и теперь неслась над Болотной Республикой. Имея справа стену Исполинов, они помчались над Тривторым царством к громадной земной трещине.

Виктор толкнул Алекса в бок.

– Смотри!

Но Алекс уже и сам увидел.

На пиках гор, скрывающих Долину Исчезающих Городищ и за то именуемых Крепостными, Алекс различил силуэты людей, а может, и духов в сверкающих одеждах. За горами же, на пустоши, перед громадным земным разломом, жуткое чудовище рвалось в Навь, но не могло сдвинуться с места, потому что невидимые путы связали его и тянули в Явь! Его беззвучный рёв сотрясал небеса и землю.

Алекс узнал стоявших на пиках ведунов. Часть из них – придворные чародеи Тривторого царства, а остальные – прибывшие из Третьего послы и посланницы Нави. Значит, «Терем» признал свою ошибку и пытается ее исправить. Вместе они удерживали путы, чтобы чудовище оставалось на месте. Иначе его бы волокло по Яви, как мешок с пряжей в движущемся грузовике. Перед ведунами в воздухе всё явственнее проступало кружево заговора.

По сравнению с Провалом, громадным разломом земли, чудовище казалось меньше мыши, но та, кто недвижимо стояла перед чудовищем, отбрасывала огромную тень, способную перешагнуть Провал. Эта тень – чистая сила своей владелицы. Исполинские пальцы тени двигались быстро-быстро. Она расплетала и сплетала заново полотно пространства, освобождая чудовище от пут. От этого заговор, создавший путы, становился всё ярче.

Алекс оторвал взгляд от Бабы-Яги, и ему почудилась серебряная вспышка. Он перегнулся через борт. Да, это сестрица Финиста. Ее волнистые волосы и серебристый плащ развевались на ветру.

Финиста посмотрела на тучу, увидела золотую накидку на Алексе и крикнула:

– Старший, разорви заговор!

– Это я! – закричал Алекс. – Старший остался в хоромах!

– Ты?! Младший, рви кружево!

Посол Нави карает и возвращает прорвавшихся из-за грани существ. Но в этот раз существо ломилось в Явь не по собственной воле. Посол Прави мог стрельнуть молнией по заговору. Алекс собрался произнести заговор чуть сильнее того, которым он привязал Горыню к Ретре.

Но тут теплые пальчики положили Алексу на ладонь точь-в-точь камень белемнит. Только это был не окаменелый моллюск.

– Э-э, благодарю.

Млада вежливо улыбнулась.

Алекс сжал громовую стрелку и прищурился.

Не всегда самая главная часть в заклятии находится в центре. Он скороговоркой забубнил проявляющие слова. Но на это не было времени.

– Смотри.

Финиста сняла длинную крупную серьгу. Алекс всегда поражался, как это у сестрицы уши не отваливаются, не иначе ведовством поддерживаются. Серёжка серебристой вспышкой описала полукруг и повисла в воздухе, словно на леске.

– Бей в нее!

Затаив дыхание, Алекс направил на серьгу громовую стрелку, повернул ее, как его учил Георг. И от его пальцев вспыхнула молния. Алекс остолбенел. Вот так протянулась от его руки ужасающим кнутом и ударила прямо в серёжку. Точь-в-точь белемнит из руки Алекса исчез. По воздуху разнёсся гром: Вятко постарался.

Одновременно с этим Баба-Яга закончила переплетать полотно пространства. Чудовище развернулось и помчалось в Навь. А порванные путы потянулись назад к теремным волхвам.

Ошеломлённая Финиста кивнула Алексу. Он помахал ей. Сестра наверняка удивилась, откуда он взял громовую стрелку и солнечную накидку, но виду не подала.

– Зажгите костры. Я вернусь к полуночи, – прочитал по ее губам Алекс. – Ждите к полуночи.

Ей тут еще помогать порядок наводить. Скоро она исчезла, а затем и горы, скрывающие Долину Исчезающих Городищ, превратились в голубой мираж на горизонте.

Опершись на борт ладьи, Алекс наблюдал, как огонь Смородины изменяет направление и мчит по выгоревшей земле и заговорённым зеленым деревьям в исконное русло.

Вдруг Млада взяла его руки в свои, сложила их, чтобы из ладоней получилась чаша, насыпала громовых стрелок с горкой.

– Мне и одной хва… Вот, спасибо.

– Положи в карман. Ни одна зазря не пропадет, уж я-то ведаю, – просто сказала молоньица. – Ну, не кланяйся!

Было в ее голосе что-то, не позволяющее ослушаться или спорить. Алекс быстро спрятал грозовые стрелки в карман и стал смотреть на проплывающий за бортом дым. Смородина чадила не хуже действующего вулкана.

Когда они подплыли к переправе, владычицы Полины и след простыл. Алекс вцепился в плечо Виктора и перегнулся через борт, смотрел, как из огненных потоков выступает Калинов мост.

В отличие от жителей других царств, жители Тридесятого, возвращаясь в свое царство, завсегда могли по Калинову мосту пройти. Алекс – младший брат Финисты, правительницы Тридесятого; Виктор – его гость, боярским сыном притворяющийся, так что тоже считается, а Булат – гражданин Тридесятого.

Алекс повернулся к духам гроз:

– Вот и Лукоморье, в общем, благодарим, что составили нам компанию в этом путешествии. Дальше мы сами, а вы тут помогите.

– Было весело, – улыбнулась Млада.

И духи весенних гроз присоединились к другим грозовикам: на месте иссякшего разлива Смородины ливень не помешает. Млада полетела к танцующим над тучей молоньицам и вскоре вместе с ними ударила молнией. Громовники аккомпанировали громом.

Скоро дым и почерневшие от сажи деревья остались позади, под ладьёй раскинулось зеленое море леса. Впереди темнела Чаща – глухомань Лукоморья. Они подплыли к ней по воздуху, как вдруг ладья накренилась и чиркнула по верхушкам деревьев.

– Поднимай выше! – возмутился Виктор.

– Не могу!

В отчаянии Булат бросил руль и пытался править веслом.

Виктор тоже схватился за весло. Алекс даже не пытался. Беляна ведь говорила ему, что вёсла тут, чтобы врагов бить. Вообще-то он и этим двоим ее слова передал.

Справедливости ради махание вёслами по воздуху, а затем по веткам немного помогло, проплыли метров пять, и всё равно ладья, с треском ломая ветви деревьев, грохнулась на настил из прошлогодних листьев.

Виктор с Булатом стояли посреди палубы оглушённые. Алекс застыл в обнимку с мачтой.

В нос ударил запах дыма. Сухой, горячий воздух захватил палубу. Здесь в сумраке чернели стволы деревьев. Это не сумрак – это дурманящий смрад Смородины. Огненная река проходит через Чащу. Русло ее здесь не шире шага, а чадит за троих.

Рядом с рукой Булата материализовался меч-кладенец. Виктор отпрянул от меча. Богатырь не обратил на меч внимания, и кладенец грохнулся хозяину на ногу. Булат и тут не пошевелился. Алекс отлепился от мачты и с размаху уселся на лавку. Виктор окончательно пришел в себя и хлопнул богатыря по плечу. Булат моргнул и повернулся к Алексу.

Алекс тяжко вздохнул:

– Ну, и где твой кабачок?

***

– Так сюда. Нет, сюда.

Они брели в полумраке между деревьев по царству настороженной тишины, прерываемой редкими шорохами, тихим хрустом и тонким треском. При этом их собственные шаги получались бесшумными.

– Э, смотрите, закат.

Булат указал туда, где на фоне багряного пламени чернели силуэты деревьев.

– Нет, Булат, Чаща не знает, что такое солнца свет. Это Смородина коптит, – устало пояснил Алекс.

Булат не смог поднять ладью и объявил, что отсюда запросто дойдет до нужного кабачка. Алекс с Виктором были настроены скептически, но Булат пообещал Калле, что он ее скоро заберет, и спрыгнул на землю.

– Впереди будет излучина реки. На пригорке кабачок «Пенёк»… Царевич!

Алекс засмотрелся на зарево и врезался во что-то мягкое. Скороговоркой шепча заговор защиты, путаясь в ногах, он отскочил назад и спрятался за Виктора. А пёстрая корова, в чей бок он врезался, протяжно замычала.

«Если здесь коровы, значит, рядом водопой, – понял Алекс. – Правильно, кабак на излучине реки водной, а не Смородины огненной».

Здесь заканчивалась глухомань, и начинался редкий, не покрытый сажей лес. Вот здесь между деревьями и паслись коровы.

– Морок? – спросил Булат, указывая на них.

– Ха! Морок! – захохотало в кронах деревьев.

Виктор сунул руку в карман.

Пока друг не успел кинуть нож, Алекс отступил под берёзу, положил руку на белую кору и сказал:

– Лес Праведный, покажись ни серым волком, ни чёрным вороном, ни елью жаровою; покажись таким, каков я.

Смех оборвался, из кроны кривого, словно завязанного в узел, клёна на землю спрыгнул парень. Лохматая шевелюра была зачёсана на левую сторону. Правый глаз закрывала чёлка. Левый – жёлтый, как листья берёзы осенью. Из-под расстёгнутого пиджака выглядывала футболка с ярким принтом: козёл в кожаной куртке; джинсы на удивление не рваные. На ногах ботинки на толстой подошве, только левый на правой ноге, а правый на левой.

– Батя меня над этим прямолесьем главным поставил. А это коровы людей, что на холмах живут. У нас с ними договор на выпас.

Ясно, это молодой лешак, а батька его – старший леший этой части леса.

– Мы ищем кабак на излучине, – сказал Алекс.

– «Пенёк». Удачно мы встретились. Он больше не на излучине. С последнего половодья на другой стороне угодий водяного скупердяя в соседней чаще. Я сейчас коровок на водопой погоню. Давайте заодно договорюсь с водяницами, они вам мост намостят.

«Он нарочно мне корову на пути подсунул, чтобы с водяницами пообщаться!» – возмутился Алекс.

Лешие с водяными враждуют. И Алексу с Виктором не улыбалось, чтобы леший разбудил водяного, когда они с Булатом будут переправляться через реку. Духи-хозяева повздорят, а дерутся они будь здоров, один половодье устраивает, и другой бури поднимает. Но водяные обычно днём спят. Этот лешак упомянул девиц-водяниц. Пока водяной почивает на дне омута, а старший лесной хозяин смотрит за чащей, молодой лешак, а он, как и любой другой неисчислим, немного видит будущее, счёл инициацию Булата отличным поводом отправиться к реке и подкатить к водяницам.

Пошли со стадом. Булат сначала брел за коровой и наступил на лепёшку. Лешак, хохоча, разрешил ему счистить сухой веткой.

Берег поднимался над волнами метра на полтора. Бурёнки привычно спускались к воде. Слева заросший лесом остров, на противоположном берегу перед стеной леса на песке разбили лагерь огненные змеи: развели костёр, даром что сами огненные, и что-то варили в котелке. Их большие рюкзаки лежали на песке. Алекс пригляделся. Эти змеята, отправившиеся в поход, школьники.

А вверх по течению на мелководье ждали водяницы: бледные девушки в сплетённых из тины платьях. Подолы колыхались на волнах. Из разреза на юбках выглядывали белые коленки. С длинных волос струилась вода. А глаза – тёмный цвет волны. У одной на груди брошка из ракушек, а у второй – ободок из рыбьей чешуи.

Алекс поклонился водным девам и пнул Булата. Тогда только богатырь отвесил поклон. Засмотревшийся на водяниц Виктор медленно поклонился.

– Сударыни, сколько листочков в воду упало с нашей последней встречи…

Пока лешак любезничал с водяницами, а Виктор снимал на видео забредших в воду коров, Алекс присел. Булат прошел мимо него к самому краю берега. Еще несколько бурёнок спустилось в воду.

Вдруг Булат наклонился и соскользнул, подняв тучу брызг. Алекс быстро вскочил. Булат сидел по грудь в воде. Перед ним выпрыгнула рыба. Алекс отшатнулся, а рыбина хлопнулась об воду и ушла на глубину.

– Лещ, – изумленно констатировал Виктор.

– Лещ? – вскочил на ноги Булат. – Лови его!

И снова поднял фонтан брызг, споткнувшись в воде.

А с другого берега к ним неслась ватага огненных змеят, кричащих что‑то про спасение утопающего.

«Вы его вытащите», – разобрал Алекс.

– Заметано, – разрешил спасать Булата Виктор.

– Я его не убью. Сразу выпущу, – увещевал Булат, поднимаясь и снова падая.

Водяница с ободком вынырнула перед ним, подала хлопающего ртом леща. Но только Булат взял его, рыбина рванула, пролетела дугой и попала в открытый рюкзак подоспевшему огненному змеёнку, и давай биться. Змеёнок закружился над водой.

– Ой, спасите!

Он сильно вырвался вперёд спасать Булата. Остальным змеятам до него нужно преодолеть четверть пути. Булат хотел было помочь своему неудавшемуся спасителю, но путь ему преградили спешащие из воды коровы.

– Лети сюда. Помогу!

Змеёнок, тихо всхлипывая, подлетел к Алексу, повернулся спиной и замер. Только хвостом подёргивал. Алекс сунул руки в рюкзак, рыбина скользнула по ним и выскочила, больно ударив Виктора по плечу. Виктор соскользнул в воду. Алекс не успел его удержать. А Виктор растянулся на спине громадной щуки, чудом об острый плавник не порезался.

В это время лещ столкнулся с огненным змеёнком. Змеёнок упал в реку и тут же из нее выскочил. Щука с Виктором на спине рванула в сторону: в том месте, куда упал юный змей, закипела вода.

Мимо, держась за хвост леща, пронесся Булат. Рыбина пыталась сбросить богатыря, но почему-то не шла на глубину. Несколько огненных змеят гнались за ними, чтобы спасти. Правда, непонятно кого: леща или Булата.

Алекс бросился за ними пешком, запоздало вспомнил, как тяжело удержаться на взбаламученной воде, и не заметил, как наступил на щуку. Громадные щуки выстроились у поверхности воды, образовав плавучий мост, на котором устоять оказалось не легче, чем на воде.

Шутите? После того как он столько на волнах отстоял?

Алекс побежал по щучьему мосту, наступая на воду. Его догнал лешак на соме.

– На кой вам лещ?

– У него спроси, – Алекс кивнул на мечущегося по реке Булата.

Упавший в воду змеёнок разревелся, его товарищи бросились утешать. Оказалось, он панически боится крупных рыб.

– Те рыбы пожалели, что перепутали тебя с червяком…

– Но не медная, я нагревал ее, нагревал…

– Но ты же выбрался из ее пуза.

– Она не смогла меня переварить.

Щуки, поняв, что не нужны Алексу, ушли на глубину, кроме той, на которой он стоял одной ногой. Так ему не приходилось подскакивать на волнах.

Лещ с Булатом на спине чуть не врезался в сома с лешаком, но успел уйти на глубину, а Булат со всего маху врезался в сомовий бок. Тут их и догнал Виктор.

Щука самую малость погрузилась, так что сидящий на ней Виктор выглядывал из воды по грудь.

Алекс встал на широкую покатую спину щуки, раскинул руки в стороны для равновесия. Быстро же плавала эта рыбина. А по волнам бежать – можно опять головой окунуться. Тогда, может, водяницы успеют ему помочь подняться?

– К этим двоим воду баламутящим, – скомандовал он.

И рыбина понесла его к Виктору и Булату.

В это время Виктор отвесил Булату подзатыльник.

– Прекрати немедленно, – потребовал он. – Смотри, какой ты бардак устроил. Постыдился бы перед девушками.

А обе «девушки» появились перед Алексом. Та, что с брошкой из ракушек, испуганно показала куда-то над его головой.

Алекс обернулся. Громадная волна поднялась выше деревьев и мчалась прямо на них.

– Все на берег! – крикнул Алекс и еле удержался на скользкой спине щуки.

– Чего? – проревел Виктор.

Он держал сопротивляющегося Булата за воротник. А щука тащила обоих парней к берегу.

– Цунами! – снова орал Алекс.

На фоне волны мельтешили крохотные точки – огненные змеята. Часть летела к берегу, часть мчалась за людьми, двое кружилось над Булатом, предлагали его подвезти.

– Улетайте! – замахал им Алекс.

Если накроет волной, то хоть не кипятком!

Они разбудили-таки водяного. А ведь лешак на личной кобыле водного хозяина – соме, катит.

Сам лешак это тоже понял и ретировался:

– Коровушки мои ушли, и мне пора.

– Ха! Морок! – не отрывая взгляда от приближающегося острова, отчеканил Алекс.

– Догадался, что сказать!

Лешак хлопнул в ладоши и исчез.

Тут же громадная волна повернула и накрыла верхушку сосны, на которой возник лешак.

Булат вскарабкался на щуку позади Виктора. Такая громадина запросто могла нести двоих. А к ним приближались громадные волны, возникшие из той, что ударила по берегу. Чтобы не попасть под них, нужно заплыть за остров. Неудивительно, что кабачок переехал с излучины. Тут, похоже, каждодневные наводнения.

Водяная взвесь летела Алексу в лицо, в ушах свистел ветер.

Из реки высунулась водяница с ободком.

– Воложка, на помощь!

Тут же поднялась небольшая волна. Алекс охнул, когда щука оседлала ее гребень. Она унесла щуку с Алексом на мелководье, где уже барахтались Виктор и Булат.

Плывшие рядом водяницы кивнули и скрылись под водой. Щука подождала, когда Алекс с нее сойдет, и ушла на глубину. Алекс чуть не споткнулся на волне и направился к ждущим его Виктору и Булату.

Вдруг перед Алексом выскочил лещ. Булат рванул к нему и снова вцепился в его плавники.

Тут подлетел огненный змеёнок и ударил рыбину хвостом. Булат подхватил оглушённого леща. Хорошо, не поджаренного.

– Спасибо.

Булат уставился на рыбину: лещ открыл-закрыл рот.

– Отдавай мой неразменный гигобайт!

– Чего?!

У Виктора отвисла челюсть.

– Булат, ты идиот? – тихо спросил Алекс.

– Если схватить леща, он даст неразменный гигобайт! – повернулся к нему Булат.

– Это компьютерные и электрические духи дают байты! – разозлился Виктор.

Водяница с ободком, молча улыбаясь, осторожно забрала у Булата рыбину и скрылась под водой.

Треск и плеск разносились над рекой. Остров скрывал от них драку водяного с лешаком. Алекс, Виктор и Булат теперь находились на противоположном берегу. С песчаного пляжа в лес вели утоптанные тропинки.

Змеи враз высушили их и пригласили пообедать с ними, но Алекс, Виктор и Булат вежливо отказались и поспешили в лесную темень.

– Царевич, вот бы вы в первом кафтане остались, – мечтательно протянул Булат, придерживая ветку.

– С чего бы это?

Тропа пошла в горку. Кое-где рядом с тропой лежали большие камни.

– В златом кафтане с этой чудесной накидкой вы бы нам дорогу освещали.

Ну да, синий совсем не бликует.

– И отбивались бы от недалеких, но охочих до золота бесов.

– Тебе что, темно? – удивился Виктор.

– Сумерки какие-то, – пожаловался Булат.

И тут они услышали далекий громоподобный рёв и треск. Нечто ломилось через лес.

Булат с решительным видом сжал в руках палицу. Одновременно с палицей перед ним опять появился и отдавил ему ногу меч-кладенец. Глядя на богатыря, Виктор усмехнулся, вышел вперёд и достал сразу несколько своих ножей.

Алекс же подбежал к большому камню, вскарабкался на его широкую верхушку и нарисовал круг. Уголь хорошо лёг во все ямки и трещинки.

Закончив чертить, Алекс поднял глаза на товарищей и спросил:

– Вам нужно особое приглашение?

Когда Булат, держа в руках оба своих оружия, присел рядом, Алекс сжал в руке куриного бога: зверь, который сюда несется, панически боится яркого света. Причём повергает его в ужас свет, направленный на его рога, а не в глаза.

– Приготовься! Индрик, – пояснил он Виктору.

Тот убрал ножи, кроме одного, и достал майфон.

Что-то напугало или разозлило индрика-зверя, и теперь он мчался сюда. А пугает и злит индриков практически всё. В круге он не должен их заметить. Но если что случится, Алекс откроет куриного бога, а Виктор будет ловить свет фонарика майфона лезвиями ножей и направлять его лучи на рога баснословного зверя.

– Сражать индрика не нужно, – сказал Алекс Булату. – Он пугливая громада. У нас и так времени мало.

– Если что, мы его напугаем, – обнадёжил Виктор.

Булат немедленно отослал кладенец и оставил палицу.

Алекс с Виктором нахмурились.

– Кладенец для богатыря верный друг. Это меч с душой и характером. Начни уже уважать своего друга, – отчитал Виктор Булата.

Гигант приближался, лес трясло. Над камнем раскинул ветви клён. Тяжёлая ветвь упала на линию круга и ударила Алекса по боку. Алекс согнулся от боли и тут же чуть не прижался к камню щекой, чтобы посмотреть на черту: повезло, ветвь кривая и круг не смазала.

– Ты в порядке? – испуганно спросил Виктор.

А Булат сбросил ветвь с камня.

– Не трогай. Фух! Круг цел. Я в порядке.

Ревя во всю глотку, ломая деревья, как былки, мимо пронесся индрик-зверь, и вот рёв уже доносился издалека.

– Ничего себе. Чего это он?

Виктор опустил нож и майфон.

– У него что, на большом рогу висела кружка? – удивился Алекс.

– Да ладно!

– Хочешь сказать, ты не заметил?

– Честно говоря, царевич, мне показалось, будто кружка эта из нужного нам кабачка «Пенька», – подал голос Булат.

Алекс смазал круг и спрыгнул с камня. Теперь была его очередь говорить «Да ладно». Он облокотился на Виктора и, закрыв глаза, ткнул рукой в валун, на котором они стояли. Завалившийся набок подорожный камень. Его яйцеобразная вершина теперь смотрела параллельно земле. «Налево пойдешь» и «взад вертай» были закопаны в землю. Напротив надписи «Вперёд» теперь красовался жирный восклицательный знак, выбитый глубже остальных символов.

– Как так?

Булат чуть не выронил палицу.

– Какой многофункциональный указатель. Всё время следовал за нами и указывал направление. Это «вперёд» указывает на путь, проложенный индриком, – заметил Виктор.

– Повезло, что не за ним следом, – отозвался Алекс.

Им пришлось перелезать через поломанные стволы и ветви громадных деревьев, к тому же индрик своими когтями оставил на них глубокие рытвины. Лес стал гуще и темнее.

Обнадёживало, что у индрика на роге висела кружка из «Пенька». И не стоит сомневаться, раз так увидел Булат.

Что, если их сейчас ожидает еще одно испытание? На что они еще набредут? Что?..

Алекс замедлил шаг и тут же зашагал быстрее. Он увидел на осине ступы. Украшенные резьбой и ветками ели, разрисованные узорами, вычищенные до блеска. Из них торчали черенки мётел и песты. На других деревьях тоже висели ступы, много ступ и мётел. Несколько коряг было привалено к деревьям, две лежали на обочине тропы.

– Пришли, – выдохнул Булат. – Царевич, боярин, вот кабачок «Пенёк».

«Ему виднее», – рассудил Алекс.

Перед ними на громадном пне стояла огромная изба. Кроны деревьев смыкались над крышей, образуя сумрак. Из окон лился густой жёлтый свет. Через приоткрытую дверь доносились нестройные голоса: песни, возгласы и едва слышная ругань. Неисчислимы гуляют.

Булат толкнул дверь и пропустил вперёд Алекса и Виктора.

Внутри изба оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи.

Барную стойку облепили черти. На громадной покрытой сажей печи развалился кот Баюн. Трёхметровый, лохматый, когтищами железо царапает: вероятно, работает здесь вышибалой.

Алекс, как его увидел, подумал: «Хочу!». Но сейчас было не до мечты завести Баюна.

Прямо по центру за длинным столом, освещённым разноцветными гирляндами, сидело десятка два поздравляющих друг друга девушек. Они прошли лицензирование в «Тереме» и теперь настоящие вещтицы. Алекс с Виктором их не знали.

Слева за выскобленными столами сидели рогатые, косматые и клыкастые – бесы и духи. Блестела в жёлтом свете чешуя, лоснилась шерсть, сверкали глаза. Здесь же отдыхали чаровники, богатыри, знахарки, решившие промочить горло.

Никто не обращал на трёх парней внимания. Громадный экран показывал рекламу медовухи. У правой стены за столами в полутьме поближе к печке сидела семья огненных змеев, а у окна…

Алекс узнал прикрытые кольчужной курткой плечи. Настя сидела спиной к двери. К стене прислонена сабля: раздобыла богатырское оружие и поставила так, чтобы все видели. За столом с Настей сидели две девушки. Алекс узнал и их. Боярышня в карминовом комбинезоне – дочь боярина Каллистрата Купава. Вторую Алекс несколько раз видел в обществе сестры на заднем крыльце, ступени которого спускались к реке Лебединой. Эта девушка в любую погоду всегда в лёгком синем платье.

Они сопровождали Настю во время инициации?

Или Финиста не поверила, что они с Булатом справятся, и послала своих придворных дам. И те, конечно, добрались сюда прямиком, не делая бесполезных заездов в Правь и Заветное. Отлично, чего ради они с Виктором носились с Булатом по царствам, под землёй и в небесах?

Девушки что-то обсуждали. Настя хватанула кулаком по столу, ее подруги не вздрогнули. Купава сощурила глаза и что-то тихо заговорила.

Виктор шагнул к ним, но увидел, что Алекс не идет, и тоже остановился.

Алекс не мог заставить себя подойти. Нужно просто спросить. Простой вопрос, что эти двое здесь делают? Ну?!

Булат обошел Алекса и Виктора и вот уже встал возле сестры. Настя даже головы не подняла. Узнала шаги брата. Булат заговорил. Настя что-то буркнула ему в ответ.

Ну, всё!

Алекс собрался вместе с Виктором перейти через порог кабачка «Пенёк» в свои хоромы Тридесятого, но вдруг Настя, барышни, Булат, дружно развернулись и уставились на него.

– Что?

Алекс отступил к порогу. Виктор отважно загородил его собой.

Кот Бают приоткрыл один глаз.

– Э-э, царевич, можно вас, – позвал Булат.

Настя поднялась. Поклонившись, она протянула Алексу коробочку.

– Это мое задание. Я забрала его, положила сюда, как государыня Финиста приказала, а оно исчезло.

– Как ты узнала, что его нет? – Алекс признал карманный тайничок сестры, знать бы еще, что такое это «оно».

– Открыла его удостовериться, что оно на месте.

Из этого тайника никаким способом нельзя украсть. Ведовство и бесы-помощники не помогут. Кто бы ни открыл, коробочка будет пустой. Только хозяйка коробочки может забрать ее содержимое. Или тот, кому хозяйка по доброй воле разрешит в него заглянуть. Похоже, Финиста дала Насте добро положить внутрь тайничка, но не более.

– Так вы из-за этого домой не идете? Ну вы даете! Дайте сюда.

Алекс выхватил у Насти коробочку, открыл ее и выдохнул. Настя с подругами и Булат немедленно сгрудились вокруг него. Виктор встал плечом к плечу с Алексом.

Серебряное царство на пальце кое-что Алексу прошептало.

В коробочке на деревянном донышке лежало тусклое, без самоцветов кольцо. Докромкское время, какие же тогда могущественные предметы создавали.

– Но…

Настя запнулась.

– Нечего было заглядывать. Финиста не могла тебя не предупредить. Это защитный механизм. Поняла?

Алекс и Георг могут залезть в тайничок, потому, пока коробочка в их руках, ее содержимое видно. Но если Булат сейчас протянет руку к кольцу, оно станет невидимым. И посетители «Пенька» из-за наложенных на тайничок чар не замечают коробочку.

Алекс закрыл ее и передал Насте.

Богатырь-девица воспрянула духом:

– Е-эс-сть! Спасибо, ваша светлость! Скорее…

– Сначала расплатитесь.

– Мы уже, – сказала девушка в синем платье.

Все бросились наружу.

Чтобы встретить закат на заднем крыльце царских хором Тридесятого царства оставалось семнадцать минут. Настя ломанула через кусты по еле заметной тропе вверх по склону. Трава под ногами скользила. Приходилось хвататься за тонкие стволы деревьев. Булат и девушка в синем обогнали Алекса и Виктора, помогавших Купаве. И всё-таки он не шагнул в свои покои.

– Вас за Настей царица Финиста послала? Или вы за компанию подругу сопровождали? – спросил Виктор.

– Подругу сопровождали, – ответила Купава.

«Так же, как мы с Виктором для Булата», – признал Алекс.

Значит, Финиста их с Булатом не страховала. Спасибо сестре за веру.

Алекс врезался в резко затормозившего Виктора. Они очутились на крутом берегу. Внизу шумела река. За островом огромные волны набрасывались на лес и разбивались о невидимую стену. Разъярённый водяной не замечал, что вверх по течению лешаки строят запруду. В их распоряжении все коряги Чащи. И как ему заметить, если два десятка водяниц носились вокруг него и на все голоса уговаривали дедушку водяного угомониться?

– Дядя Затон, помогите же! – закричали водяницы, когда из воды с осоловелым видом высунулся еще один водяной, точь-в-точь гигантская жаба с бородой.

Благодаря его растерянности вода под обрывом, на который привела всех Настя, была спокойна.

Алекс обернулся к богатырь-девице. Что дальше?

И тут Настины спутницы спрыгнули с обрыва. Алекс дернулся остановить хотя бы девушку в синем, чуть не задевшую его плечом. Они с Виктором в ужасе уставились вниз. Девушки не всплывали.

– Пошли.

Настя толкнула Алекса и Виктора, и они полетели в реку.

Алекс услышал укоризненный крик Булата:

– На-асть!

Он мог в падении перетащить себя и Виктора в свои покои, но будь уж что будет, Настя не сумасшедшая. Алекс забыл, что сапоги не дадут ему красиво погрузиться в воду, и что будет больно.

Перед тем как бултыхнуться, он услышал Настино:

– Бомбочка!

Вопреки соку травы неизвестной Алекс ушел под воду целиком. Тут же выпрыгнул из нее абсолютно сухой. Он чуть не расшибся о ступени, но вовремя схватился за резные перила. Их с Виктором выбросило на берег реки Лебединой к заднему крыльцу дворца Тридесятого. Ступени здесь уходили под воду.

– Давно там переход? – пытаясь отдышаться, задал вопрос Виктор.

– Спроси Финисту или Георга, – тяжело дыша, произнёс Алекс. – Похоже, естественная трещина-ход.

Булат приземлился рядом с лестницей, скатился по мокрой траве и плюхнулся в реку, вымокнув в который раз за день.

Царские хоромы Тридесятого встречали их окнами, залитыми солнечным светом, словно сусальным золотом.

Купава уже стояла на резном крыльце. Мимо Алекса по ступеням протопала Настасья. Ей навстречу, перепрыгивая ступени, мчалась Беляна. Они встретились, и предводительница богатырь-девиц, толкая Настю за плечи, потащила ее назад к реке.

– Государыни нет, – возвестила она. – Великий князь Георгий занят. Алекс, ваша светлость, будьте добры.

– От имени государыни Финисты, принимаю сокровище и совершённый во время его добычи подвиг.

Богатырь-сёстры издали победный вопль. К ним присоединился Булат. Стоя по колено в реке, он потрясал мечом-кладенцом.

– Так ты тоже.

У Беляны на глазах выступили слёзы счастья. Вся ее семья богатыри.

– Ваша светлость, Алекс, Виктор, спасибо. Без вас Булат бы не справился. Спасибо за Настю, – с чувством произнесла она, утирая слёзы.

– Рады были помочь.

– Прошу простить, я обещал Улите помочь с кострами, – сказал Виктор. – Пошли, Алекс.

– Я подожду Георга. А вы идите отнесите небезделицу в артефактную.

Девушки помчались во дворец.

Алекс провел рукой по лбу.

– Иди с сёстрами, – отослал он Булата.

Когда богатырь скрылся внутри дворца, Алекс спустился на нижнюю ступеньку к самой воде.

– Почему мы не познакомились раньше? – спросил он.

Девушка в синем платье поднялась из воды и улыбнулась.

– Было не время.

– Возможно, – согласился Алекс и поклонился в пол, точнее, в землю и коснулся лбом травы.

– Благодарю тебя за то, что не дала нам утонуть в тот Новый год три года назад.

– Никому из вашей семьи в моих водах не погибнуть.

Алекс еще раз поклонился, а когда посмотрел, река Лебединая несла мимо него волны. Девушка исчезла.

Алекс устало поднялся по ступеням. Вот и еще двое прошли инициацию, но не он. У него была слабая надежда, что это путешествие станет и его инициацией. Но нет. Когда она наступает, ты это осознаёшь. А на Алекса такого осознания до сих пор не обрушилось.

На крыльце Алекс уселся на прогретые солнцем доски, а ноги поставил на ступени.

Пока он поднимался, закат раскрасил окна киноварью. Алекс снял солнечную накидку, обхватил левой рукой палец с Серебряным царством.

Есть один перстень. Владеть им тому, кто бьется за правое дело. Он дарует такую силу, какую никому не победить – ни на земле, ни под землёй, ни в небе, ни под чужим небом, ни в океане…

Зачем такой предмет вернулся в Явь, зачем оказался в Тридесятом?

Солнце село за холм. Сверчки начали концерт. С реки потянуло прохладой. В вечернем воздухе стоял слабый запах дыма. Запищал комар. Музыка ночи звучала громче и громче. На холме зажигали костры.

Скрипнула дверь, и рядом сел Георг. Он кивнул на светящийся сверток.

– Поздравляю.

– Мне дал ее солнечный дух.

И Алекс рассказал, как ему подарили солнечную накидку. Георгу в свое время такую вручили молоньицы. Затем Алекс тихо вздохнул и протянул руку.

Георг нахмурился и осторожно размотал с его запястья нить судьбы. Пока он это делал, Алекс боялся, что нить не захочет покидать его запястье и спрячется внутри его руки или обожжёт Георга, или Великое Древо тряхнет ветвями.

– Те девушки не поверили Алой, что Чертёнок, Чур, наше место свято, унёс нить. Вот так она осталась у меня.

– Она принадлежит…

Вот этого Алекс не ожидал и вытаращил глаза:

– Она что? Чья-то?

– Да, Явской посланницы. Маленькая еще девочка. Нить тебе не показала?

Как владыки границ знают, куда ведет впервые увиденный переход, так послы Прави читают нити судеб.

– Я же не умею работать с нитями. Слушай…

Алекс рассказал, что произошло на территории Зари Утренней.

– Как звали Велесова потомка?

– Гриша. Но…

– Прекрасно. Ни о чём больше не беспокойся…

– Да? Но тот Мор спокойно прошел на территорию Зари-Заряницы. Даже если ему помогала сударыня в алом, что, если они и есть погубитель? Алая говорила что-то про его величество.

– Скорее, Алая и Мор работают на погубителя, – заметил Георг. – Если, конечно, погубитель – не группа убийц.

Георг смотрел на нить, намотавшуюся вокруг его руки.

– Как бы то ни было, если эти двое не сбегут…

– Не сбегут, – обнадёжил Георг.

– Через два дня мы узнаем, они – погубитель или еще кто-то, – уверенно заявил Алекс.

Георг отпрянул и уставился на Алекса, словно в первый раз увидел.

– Да ладно, ты сам об этом думаешь и не меньше моего хочешь, чтобы моя версия оказалась правдой.

На крыльцо высунулся Гоша. Сновидец целый день руководил перемещением шестого сектора Библиотеки, посвящённого порчам, из Тридесятого назад в Третье. Оказывается, перед нападением Чаровника, Библиотека была перенесена в Тридесятое. В день нападения в Библиотеке находились лишь текущие дела и свежие сказы. Те обгорелые сказы, которые Яна пересчитывала, были сделаны на заговорённой бумаге. Сгорели только не занятые текстом поля.

Теперь Гоша уставился на нить в руке Георга.

– Мы закончили. Я расскажу, что было в тереме Зари-Заряницы, после того как вы переустановите закрыти.

– Прекрасно, – вздохнул с облегчением Георг. – Переговори с сестрой, пусть найдут катушку.

У Алекса отвисла челюсть. Выходит, сновидцу Гоше его приключения у Зари приснились, а он даже не намекнул. Утром же виделись, мог бы и подсказать. И еще какие-то катушки у Гошиной сестры.

Хотя какое Алексу до катушек дело?

Гоша отвесил два поклона: один Георгу, другой Алексу, и ушел.

– Слушай, мне жаль, что так вышло с Библиотекой… – с трудом проговорил Алекс, но он должен был сказать это Георгу.

– Мы готовились к нападению, но недооценили врага, – сжалился Георг. – Ты уже знаешь, Григорий успел перебросить все фонды в Тридесятое. Ни один сказ не пострадал. Финиста прислала мастеров, они скоро восстановят здание.

«И как это Гоше удалось? – удивился Алекс. – Заранее, что ли, знал?»

Сновидцы могут увидеть во сне событие, но редко ведают, когда оно произойдет. В некоторых случаях можно рассчитать время по сновидческим таблицам. Вряд ли это был тот случай.

Георг тоже вздохнул, и Алекс опять почувствовал себя виноватым: «Ну и кто просил меня ему напоминать? Когда уже с Чаровником покончено».

– Черночтец с уцелевшими копиями в Небытии скрылся, – признался Георг.

Вот так новость! Алекс думал, что про неупокоенного духа из Васильков он больше не услышит. А Георг, как всегда, винит в этой неожиданной отсрочке неизбежного себя.

– Поймаете, – приняв, как можно более безмятежный вид, зевнул Алекс.

Георг не ответил.

На фоне сверчкового оркестра четко раздавались всплески, пищали комары. Громадный цвета мрака баран Золотые Рога карабкался на небо, будет бродить среди звёзд. И там, в Прави, его дом. Его рога, на которых можно унести Тридесятое и в придачу Тридевятое царство, слабо светились. Через них, словно сквозь золотую дымку, сверкали звёзды.

– Столько хрусталя пожрал, – выдохнул Георг.

– Спорим, его над Полынными холмами вырвет.

– Не буду спорить, согласен с тобой.

Георг хлопнул себя по щеке. Тонкий комариный писк прервался.

Нарочно громыхая всем, чем только можно, на крыльцо вышла Уля.

Алекс с Георгом удивленно воззрились на нее. А она воткнула перо жар-птицы в специально сделанную для этого трещинку в перилах, поставила вазочку с отгоняющими комаров травами и ретировалась. Перо жар-птицы освещало не хуже фонаря.

Братья уставились на тёмную макушку холма. Не прошло и пяти минут, как из рощи, разбрызгивая искры, до небес взлетел столб огня.

– Ты ж окаянный! – заругалась порчельница Лизка.

– Виноват! Виноват! – Вик орал громче Лизки.

Его поддержал лаем пёс Вареник.

Алекс с Георгом посмотрели друг на друга. У Георга дернулась губа, Алекс слабо улыбнулся. Через минуту они валялись на крыльце и хохотали.

Выглянула Уля, покачала головой, ничего не сказала, только поплотнее закрыла дверь. Через некоторое время Алекс с Георгом лежали на спинах и смотрели на звёздное небо.

Притопал в обличии ежа Храбр:

– Ваши родители прибыли, – доложил он. – Государыня велела начинать без нее. К хороводу всё готово.

– Идем, – Георг поднялся на ноги. – Снимем должность уполномоченного и наместничество.

– Давай ты немного снова побудешь моим регентом. Брать мои обязанности не нужно. Будешь давать разрешение шагать с тобой кому нужно.

Георг кивнул.

– Спасибо, брат.

Перед хороводом Беляна преподнесла Алексу пятилитровую бутылку с богатырской водицей.

– Если тебе интересно, слуги вашего Дядюшки доставили ладью. Калла в восторге от путешествия с вами.

– Очень хорошо, – обрадовался Алекс.

Честно сказать, он и забыл, что они бросили ладью.

– Она ведь сможет и дальше плавать по воде и по воздуху?

– Да. Если хочешь, можешь взять ее покататься в летние каникулы.

– Спасибо за предложение. Слушай, а можешь дать малосильной воды?

– Малосильной? – удивилась богатырь-девица. – Если хочешь, пойдем наберем. Только не злоупотребляй ею. Ладно?

– Ладно, – зевнул Алекс.

Малосильная обычного человека, не богатыря, на время делает таким слабым, что тот ложку чайную поднять не может.

Ну, берегись, Цепков.

***

Поздним утром усталые Алекс и Георг снова появились на заднем крыльце. Река Лебединая искрилась солнечными лучами, вызывая резь в глазах. Прохладный ветерок грозил смениться жарким безветрием.

Финиста пришла без двенадцати полночь, но к трём утра они ее, валящуюся с ног от усталости, отпустили.

Виктор попросил открыть разовую калиточку в Третье через порог его комнаты. Пёс Вареник послушно семенил за хозяином.

Алекс еще помог Георгу рассовать по шкафам и сундукам вещи, которые Финиста приказала своим помощницам сложить ему на кровать.

Уже у себя Алекс вытряс из карманов в резной ларчик громовые стрелки, засунул в корзину для белья солнечную накидку. Прачки дворца Тридесятого знают, как стирать сотканные из света или ночи вещи.

Когда он снимал сапоги, из левого выпал пушок-комок пряжи, из которой нити судеб плетутся-свиваются.

Алекс понял, пушок нарочно ему дался. Сначала упал ему в сапог, затем не показывался. Даже Георгу, послу Прави, неслыханно, не показался. А уж старший в обращении с судьбоносными нитями и небесной пряжей профи. Раз пушок попал к Алексу, значит, так распорядилась Великая Мать всего сущего, ему его теперь хранить.

Вскоре лёжа в кровати Алекс сжал пушок в руке и заснул. Он проспал до вечера следующего дня. Пушок из его руки исчез. Алекс откуда-то знал, что так нужно, так правильно.

А вернувшегося на небо барана Золотые Рога вырвало над Лисохолмским уездом: Лукоморье, Полынные холмы. Хрустальная масса стеной падала с неба и залила недавно образовавшийся пролом в Навь.

Глава 19. И «Терем» не уведал

Даром пропадал выходной. За полчаса до рассвета Алекс разлепил глаза и без пятнадцати минут до восхода солнца перешел в Третье царство приветствовать в поле Зарю-Заряницу и просить ее не покидать их летом.

Сегодня открывшийся Явский посол делал то же самое на главном капище страны. Вдалеке его ждали журналисты, репортёры и блогеры. Алекса же возле подъезда встретил пёс Вареник.

Пока Алекс поднимался на первый этаж, четвероногий друг тыкался влажным носом ему в ладонь. Дверь открыла мама Вика. Пёсик юркнул мимо нее в квартиру.

– Доброе утро, тётя Сима. Вареник…

– Спасибо, Алекс. Виктор Залесский! Сколько раз тебе говорить, завёл собаку – выгуливай. Не смей спускать ее из окна!

Пока Алекс доставал ключи от квартиры, Виктор притопал к входной двери, снизу раздался его заспанный голос:

– Алекс всё равно по утрам бегает. Скажи, друг!

К полудню Виктор продрал глаза и пошел с Алексом кланяться полуденному солнцу, чтобы оно летом светило, но сильно не палило.

Жарища. Небо прозрачное. Воздух подрагивает. А редкие порывы ветра бодрят.

Алекс и Виктор оставили позади белые цилиндрические девятиэтажки и ступили на уходящую под горку широкую просёлочную дорогу между двумя небольшими лугами. Слева за лугом лесополоса, а за ней поля, за которыми дом тётки Сахаровой и ЖСК «Облака». А с правой стороны, через пятнадцать минут ходьбы – место для пикников. Люди потянутся туда к вечеру. Сейчас вокруг ни души.

Впереди за двумя рядами нив плавный спуск сменялся подъёмом. На нём несколько рядов дач и частных домов, окружённых цветущими яблонями и грушами. На стыке спуска и подъёма дремлет роща-97. Она часть того Великого леса, прапрадеда всех местных лесов, что и роща-53. Всего таких рощ в области Алекса сто восемь.

Алекс свернул с дороги и пошел по колено в траве. Виктор встал на стрёме. Вдруг, помимо них, найдется еще один псих, который пойдет в такое пекло за поля гулять. Закрыти защищают, но бдительность терять нельзя.

Алекс ходил по лугу, расчищал верхушки торчащих из земли стёртых деревяшек. Если не знать о них, то и не найти в траве. А это вершины столбов древнего капища. В центре былого кострища вырос шиповник. Розовые цветы усыпали его сверху донизу. Вокруг капища Георг врыл в землю камни. На закопанной стороне каждого начертаны знаки, благодаря которым никто, кроме божественного адресата, не услышит заветных слов. Алекса же никто не увидит и не услышит благодаря закрытям.

В полдень Алекс воздел руки к солнцу и восхвалил всемогущее светило. В это время Виктор сделал себе свистульку и, аккомпанируя себе музыкой с майфона, насвистывал… Алекс чуть под землю не провалился: приветствие, которое произносит Георг! Он ударил друга по плечу.

– Святотатствуешь.

– Пф-рости, – Вик выплюнул свистульку. – С утра в голове крутится. Никак не вспомню откуда.

– На слова Георга.

– Упс!

Приветствие, которое произносит посол Прави, может наигрывать только посол Прави. Иначе солнце рассердится и такую жару устроит, что асфальт расплавится. Георгу теперь придется кланяться дневному светилу, чтобы область Алекса летом в Пекло не превратилась.

Ну, Вик, спасибо.

– Ладно, пошли.

Алекс отвернулся и зашагал к роще-97. Он понимал, Вик не нарочно. У него всегда так. В ведовстве Виктор безбашенный побратим Ники. Он даже самый простой заговор перевернет задом наперёд. Поход за целебными травами с ним превращался в выживание в экстремальных условиях. Эх, на что бы с ним походил поиск кладов?

В отличие от большинства неисчислимов, полевые духи выходят в полдень. Алекс с Виктором по пути кланялись луговикам – духам лугов.

Вик начал насвистывать мелодию популярной песни иностранной группы, но у него опять стало выходить приветствие посла Прави. Тогда он подарил свистульку луговичку.

В этом году Алекс впервые, как сошел снег, собрался в рощу-97. Деревья в лесу на горе рядом с этими дубами и елями младенцы. Роща-53, хоть тоже некогда была частью древнего леса, но когда Алекс в ней оказался, повсюду горели клады. Роща-97 меньше рощи-53 раза в три, и в ней словно попадаешь в другое измерение. Будучи Явским послом, Алекс отлично знал, что это не так, но и он не мог отделаться от ощущения, что, ступив на узкую тропу под переплетённые кроны, пересёк некую границу, гораздо более древнюю и весомую, чем границы территорий духов-хозяев, соседствовавших с девяносто седьмой.

Время в роще-97 течет своим чередом. Зимой журчание ручейка наполняет заснеженную рощу. Летом вода в нём ледяная, как талый снег. Посидишь под рябинкой пять минут, послушаешь ручеек и словно неделю отдыхал.

Но не каждого впускает девяносто седьмая. Перед ней может долго водить по дорогам. Подходишь к ней, хоп, посреди луга стоишь. Идешь обратно и приходишь в себя на меже поля, на небо глядишь. Алекса один раз так до заката водило. Просто не нужно было тогда врубать музыку в телефоне у самой рощи, сердить ее духа-хозяина. Ну и болела же у него тогда голова, он же Явский посол – местный владыка границ и переходов. Но даже умение не спасло его от недовольства рощи-97. Свались клады не в пятьдесят третью, а сюда, копшам и кладовникам бы не поздоровилось.

Вдруг Алекс остановился и преградил рукой путь Виктору. Тот, конечно, врезался в нее и пару раз по инерции шагнул.

Между лугами и рощей пролегала дорога, перепендикулярная той, по которой шли друзья. Сейчас на ней лежала, преграждая путь, сосна. Следа, что дерево тащили, нет. Однако из рощи оно быть тоже не может.

Алекс сделал к ней шажок. Тут же из-за сосны повыпрыгивали бесята: чёрненькие, росточком с локоток, на ногах копытца, вместо лиц свиные рыльца, щёлкают ослиными хвостами, как хлыстами.

Только этого не хватало!

Полдень – время луговых и полевых духов, и Алекс не раз разнимал луговиков с вражонками очередного нерадивого ведуна, настолько несведущего, что в полуденный час отправил служек к полям. Им сейчас положено домовому помогать или в Заветном царстве до ночи время коротать.

Служками или вражонками называли бесов, которых получил в услужение ведун. Эти прозвища иносказательны. Служат вражонки до самой смерти хозяина, а потом возвращаются в Заветное царство к главному бесу. Но Алекс был в подземном доме, так что запросто представил, как Чаровник нашел способ привязать к себе служек посмертно.

Кто еще мог подкараулить и натравить на Явского посла своих бесов?

Цепков таким чувством юмора не обладал, а Чаровник с момента их встречи не давал Алексу покоя. Упыря подослал, Вадика похитил и Библиотеку разрушил. Так что бесы точно его.

Блин, страхующему Алекса Бурелому даже в три шага сколько сюда добираться? Алекс стиснул зубы. Ладно, нужно попытаться.

– Немедленно убирайтесь в Заветное царство.

Бесы продолжали прибывать и строиться в воздухе на фоне рощи-97. Только бы не разбудили ее духа-хранителя, иначе и служкам, и Алексу с Виктором, и луговикам – всем достанется.

– Я запрещаю вам находиться в Третьем царстве!

Но как Алекс и ожидал: не подействовало.

Ладно, сейчас нужно придумать, как их без шума выдворить. Бесы висели над сосной, будто чего-то ждали. Вот бы они так минут десять… Вряд ли.

«В ловушку сиренника они все не поместятся, – примеривался Алекс, – а по одному ловить – это ж двинуться. Нужно низвергнуть их в Заветное – к главному бесу. Он им даст полевых духов задирать. Так, сначала пусть считают».

Солью на траву, на землю – пустое вредительство. На природе соль можно применять только в критической ситуации.

– Не слушаетесь? Ну, ладно.

Виктор выхватил нож и метнул.

– Нет!

Поздно, нож попал в чёрную гущу. Бесы с визгом разлетелись в стороны.

В ушах засвистело, и ветряной шквал смёл Алекса с дороги. Он упал на траву, сверху его придавил Виктор.

– Ёлки, да слезь ты уже с меня, – простонал Алекс.

Он ударился плечом об острый камень. Взгляд затуманили выступившие от боли слёзы.

– Вообще, с какой стати… какого лукавого у неупокоя служки? – обиженно спросил Алекс.

– Вражонки твоего недоброжелателя? Они же после смерти хозяина к главному бесу возвращаются, – просипел Вик, потирая ушибленную ногу.

– Ну, был же у него упырь. И он влезает в перемещения. А теперь, только не соль, рассыпай. Раз!

Алекс с Виктором выбросили из карманов пшёнку, маковые семена, сосновые иголки и льняные семечки.

– Сосчитайте!

– Луговички-луговички, полевик-батюшка, сделайте вокруг луга стену, бесов-служек впустите, да не выпустите. Я вам за это горсть удобрений дам.

Алекс и правда вытащил из кармана зеленый пакетик.

– Лопухи удобри, – раздался из травы раздражённый голос.

Алекс так и сделал. Перебегая от лопуха к лопуху, он по чуть-чуть сыпал удобрения.

– Ну, Цепков козёл, – злился Виктор.

– Это точно Чаровника. Брось еще.

– Не может быть. Сосчитайте!

– Правда? Кто знает, что этот тип, вторгающийся в переходы, наведовал от слова набедовал? Нужно отправить их в Заветное царство.

– Отлично! – Виктор хрустнул костяшками пальцев и усмехнулся. – Отправим служек восвояси. А богатыри пусть за нами приберутся.

У Алекса оставалось меньше половины пакетика, когда бесы вторглись на луг. Они тут же заверещали и попадали. В траве завязалась драка.

«Луговики, – понял Алекс. – Отдельный им поклон за помощь».

Хозяева полей и лугов невероятно сильны.

Остальные бесы кружились в воздухе, но больше не нападали. Несколько вражонков снова и снова пересчитывали вертящиеся в поднятом их собратьями ветре пшёнку с иголками.

Пакетик с удобрениями опустел как раз, когда еще одна кучка вражонков влетела в вихре на луг. Лопухи росли так, что, насыпав под них удобрения, Алекс «нарисовал» круг-ловушку.

Барьер для воздуха не преграда. А если станет преградой, бесы быстрее поймут, в чём дело. Пока они подбирали побитых луговиками товарищей, вихрь разрастался. Скоро Алекс с Виктором пытались устоять под напором шквалистого ветра. Сощурив глаза, они смотрели, как побитые бесы исчезают в вихре. Нужно чтобы их как можно больше попало в ловушку. Тогда можно открыть проход в Заветное.

«Или Чаровник этого и добивается? – осенило Алекса. – У неприятеля есть разрешение другого посла, но что, если, открыв врата, он каким-то образом ему поможет? Ладно, он не будет открывать переходы. Но и вражонков тут оставить нельзя. Нужны вещтицы. Их чудесные помощники всех бесов куда нужно перетаскают».

Алекс кинул сообщение Зинке Юловой и главной вещтице Злате.

– Да они нас сметут!

Виктор прицелился и метнул в вихрь перочинный ножик. Поднятый бесами ветер не отклонил железо. Блеснувшие на солнце капли крови растаяли в воздухе. Вражонки прыснули в стороны. Вихрь распался. Нож упал в траву. Раненный бес провалился в Заветное царство. Может, хоть главный бес заставит бесёнка одуматься и покинуть мёртвого хозяина.

Оставшись без вихря, вражонки всем скопом рванулись к Алексу и с громким стуком врезались в невидимый барьер, словно мухи о стекло.

– Захлопнулся капканчик, – ехидно заметил невидимый луговик.

В это время из сосны выпрыгивали всё новые бесята. Они не лезли к товарищам на луг, а закручивали на дороге мелкие вихри. Пшёнку окончательно смело, и вражонки, которые ее считали, тоже занялись вихрями. Ветряные порывы сталкивались и ненадолго становились воздушными воронками.

Они же шторм при ясном небе устроят! Вот только торнадо здесь не случалось.

Алекс бросился к сосне, прикинув, что она на дороге, солью обсыпать можно. Без Навьего посла это нахальё совсем распоясалось.

Виктор отправил к главному бесу еще одного вражонка. Наконец, все его двенадцать ножей затерялись в траве.

– Ножи кончились, – объявил Виктор. – Есть идеи? Эй, Алекс?

– Весь как чугун, – приказал Алекс.

Отяжелив крупицы песка, он сыпанул на сосну заговорённый вымокший под двенадцатью грозами, высушенный на солнце песок. Почти весь пакет извел, а этот песок перед теми грозами с середины Волги со дна доставали.

Вражонки с воплями прыснули из сосны и устроили в воздухе давку с творящими вихри собратьями.

Алекс опустился на одно колено и начертил на дорожной пыли знак. Двенадцать ножей, по пути низвергнув нескольких вражонков, притянулись к нему, как к магниту. Алекс смазал знак ладонью.

– Забирай.

Пока Виктор поднимал ножи, он звонил главной вещтице и прикидывал: «Вражонков-то собралось полсотни. Вот туча! Они такие же маленькие и многочисленные, как шиши. Точно, шиши! Пусть только придут и задержат. Нам всего-то дождаться богатырей. Хоть бы с ними пришли вещтицы. Злата не отвечает».

Алекс опустил майфон.

– Ш-ши-иш.

Ничего не произошло. Только Вик на него вытаращился. Алекс почувствовал себя круглым дураком.

Ш-ши-ишикнуть, значит?

Неисчислимы связаны с цифрой два, но обычно отзываются на тройной зов. Может, шиш имел в виду шикнуть три раза?

Чувствуя себя глупо, Алекс собрался шикнуть еще раз, как вдруг перед ним возник бесёнок с тёмно-синим колтуном. Шиш улыбнулся, показав острые зубки, и полетел к вражонкам. Со всех сторон к ним летели шиши.

Алекс с Виктором завороженно смотрели, как армада бесов с точащими вверх и в стороны разноцветными колтунами сминала вражеские вихри, а из них сыпались чёрные бесы.

Что тут началось!

Ор неисчислимов поколебал Ирий, сотряс Пекло. Да при всех закрытях Георга «Терем» заметит и примчится! Красноволосый шиш тянул служку за хвост, а рядом вражонок вцепился шишу в колтун цвета аквамарин. Колтун – гордость шиша, знают, что драть, вражонки окаянные.

Хорошо еще, раз роща-97 до сих пор не пробудилась, значит, и не пробудится. Хоть с ней пронесло.

Виктор в восторге обернулся к Алексу.

– Где ты таких улетных приятелей откопал? Я думал, ты только с чертями квас распиваешь.

– Их ветром принесло. Давай к дому тётки Сахаровой. Там Сени.

– Где это?

– Возле Гусёлки перед ипподромом у шоссе, ну!

Те бесы, что в ловушке на лугу, никуда не денутся. А остальные полетят за ними и, если залетят в Сени, без разрешения Алекса их не покинут. Даже разрешение другого Явского посла не поможет.

План казался идеальным. Только если идти в три шага, в Небытии Алекса с Виком может ждать ловушка. Чаровник ждет, что посол Яви перейдёт. Так что придется побегать под солнцепёком. И они с Виктором побежали через луг, пересекли лесополосу и остановились перед полем.

– Полевой батюшка, не выдай, – взмолился Алекс.

И они с Виктором осторожно двинулись между ростками.

Шиши пока что отвлекали вражонков. Но шиши – всего лишь мотающиеся по свету слабосильные бесята. А вражонки, служки – настоящая неисчислимая сила в обличии. Бесы, причисленные Советом бесов и духов-хозяев к сонму чудесных помощников. Потому Алекс и хотел дождаться ведунов с чудесными помощниками, над которыми главенствуют тотемные духи. Они вражонкам противники равносильные. Переловили бы вражонков, и дело с концом.

Только солнце и сковывало сейчас силы вражонков. Пару минут в небе творилась неразбериха, затем вражонки принялись расшвыривать шишей. Они, словно парашютики, с одуванчика сдували.

Алекс почувствовал вину: из-за него же шиши страдают.

Но бесята с колтунами самоотверженно верещали, кидались на врагов и явно не жалели, что участвуют в переделке. Они по-прежнему сводили на нет вихри противника или толпой захватывали чужой вихрь, носились вокруг вражонков, не давали им покоя. За это вражонки били их хвостами, ну точно кнутами, лягали копытами. Вниз летели яркие клочья из колтунов.

Алекс с Виктором пересекли половину поля, и вдруг Вик врезался в Алекса. Оба чуть не рухнули.

Даром что солнце палит, Алекс мокрый от жары покрылся гусиной кожей. Полевик вредительства будущему хлебу не простит. Разозлится с помощниками, шею острой болью сдавят. Или солнечный удар нашлют. Солнце не пощадит. И как потом в поля ходить?

Алекс повернулся к Виктору.

– Ты что творишь?

Но он уже и сам увидел. На них сверху пикировал вражонок. За ним следовали другие чёрные бесы.

Виктор, болван, бесам на поле путь заказан. Нашел из-за чего рисковать расположением полевика!

Алекс хотел высказать другу, но за спиной Виктора возникла высокая дева в белом сарафане. В руках она держала сковороду размером с покрышку автомобиля. Дева замахнулась, бес шмякнулся об сковороду, отлетел, будто отбитый ракеткой воланчик, и повис в воздухе, приходя в себя. Следующим ударом сковорода скорректировала полёт сразу двух бесов. Вражонки заверещали, закружились в воздухе. Тут-то подоспели шиши. Снова раздался крик по покусанным хвостам и смятым колтунам.

Полудницы, когда не хватают путников за шеи и не слушают сказы о муках хлеба, этими сковородами прикрывают хлеба от солнца, чтобы колосья не сгорели. На этом поле озимая пшеница, вот полудницы ее и защищают. За первой полудницей в дрожащем мареве появились и другие. Все до одной в ослепительных белоснежных одеяниях: показ мод – от платьев самых разных фасонов и брючных костюмов до майки и шорт. И ни одна не захотела слушать про муки хлеба. Алекс начал было рассказывать.

Алекс одолжил сковороду у другой полудницы. Сковорода оказалась тяжёлая, как двуручный меч, который он как-то раз поднимал в Тридесятом. Алекс развернул ее и раскалённым днищем ударил по вражонкам. От жара им особо ничего не сделается. Вся соль в ударе. Вражонки бросились врассыпную, словно чёрные брызги.

– Дай-ка я.

Виктор забрал у Алекса сковороду.

– Уф! Тяжеленная.

Алекс еле успел перехватить уроненную Виком посудину и поскорее вернул ее владелице.

– Простите, сударыня, нам вашу ношу не осилить.

– Не за свое дело не берись, за своим делом не ленись, – улыбнулась дева.

После поднятия полевой утвари у Алекса дрожали руки.

Под прикрытием полудниц Алекс с Виктором удачно добрались до края поля. Перед ними распростерлась вспаханная земля – другое поле, за которым в жарком мареве дрожала лесополоса. Один ее конец указывал на поле экспериментальных сортов, оно утыкано колышками с табличками, а другой смотрел на бурый шлагбаум рядом с дендрарием. На вспаханной, но незасеянной земле нет полудниц. Можно позвать на помощь полевика, но чтобы перебраться к лесополосе, нужно пересечь дорогу, а на ней полевые духи от вражонков не защитят. Если бы здесь были, да хоть бы и черти, с которыми Алекс пару раз квас распивал.

Виктор предложил перебежать с зажатым в руке брелоком: железной подковкой три на три сантиметра. Но Алекс ухватил его за плечо. Он заметил, что по дороге к ним мчится туча пыли.

– Что бы это ни было… – процедил Виктор, пытаясь отыскать у себя завалявшийся нож.

Пыль рассеялась, и на дороге остался стоять чёрный, в холке двухметровый, сильно похож на лохматого добермана… Пёс?

Острые уши, плотно закрытые веки, на загривке и боках не шерсть, а прямо иглы. Такого чудища Алекс не встречал даже в описаниях.

Как Чаровник протащил в царство под солнцем принадлежащее Нави существо – настоящего монстра, от которого в жарком мареве расходилась тошнотворными волнами сладковатая вонь?

Виктор пытался справиться с рвотными позывами. У Алекса закружилась голова. Неужели тогда под горницей, когда ему почудился трупный запах, рядом находилось это чудище? Но почему оно тогда не напало? Неужели что-то его отпугнуло или отвлекло? Или у него тогда не было приказа нападать? А сейчас?

«Либо прикончить меня решил, либо хочет заставить меня шагнуть через Небытие. Но какой ему от этого толк? Похитив меня, захватить Георга?» – гадал Алекс.

Он метнул в чудище осиновый кол. Заточенная деревяшка отскочила от торчащей иглами шерсти и упала в пыль. Алекс мог поклясться, что попал не острым концом, а плашмя. Однако монстр с воем сорвался с места, домчался до поворота дороги и врезался в молодой дубок. Дерево не покачнулось. Виктор, рискуя жизнью, подобрал обуглившийся кол.

– Зачем он тебе? Видишь, не сильно сработал, – заругался Алекс.

А в это время монстр отпрыгнул от дубка, как от небесного огня, и помчался назад, пронесся мимо Алекса и Виктора, резко затормозил, подняв тучу светло-коричневой пыли, и кинулся обратно.

– Беги! – заорали друг другу Алекс и Виктор.

– Назад! – добавил Алекс и помчался к лугу с ловушкой.

Виктор бросился по диагонали к роще. Монстр по дороге – за Алексом. Хотел было прямо на поле за Явским послом прыгнуть, но получил по морде сковородой. Полудница не даст Навьему существу ступить на будущий хлеб.

Чтобы отправить монстра-чудище к пекельным стражам, где ему и место, нужны врата, как для Васильковской колоды, то есть нужен круг. Потому Алекс и бежал к ловушке с бесами на лугу. Может, удастся удержать в ней и монстра. Тогда Алекс сделает из ловушки врата. Правда, тогда он отправит в Навь и застрявших бесят. Но вражонки будут препровождены к главному бесу, а луговики запросто вернутся к себе на луг.

Только чтобы добраться до луга с ловушкой, Алекс выбежит с поля, и никто не даст монстру по голове сковородой, если тот его настигнет. Умел бы Виктор чертить врата, Алекс заманил бы в них монстра и открыл проход. Но невозможно обучить чертить врата не владыку границ или не его регента. Монстр, как назло, выбрал своей целью того, кто ведает переходами. Ну почему здесь нет псов Симаргла?

Сквозь деревья лесополосы Алекс видел мечущихся внутри круга-ловушки бесов. Ловушка теперь удерживала и угодивших в нее шишей: у луговиков появились союзники.

Их тоже, что ли, в Навь и тут же вернуть?

Остальные вражонки и шиши разлетелись.

Нужно попросить шишей отвлечь монстра, а самому превратить луг во врата. Луговики возражать не станут. Чему быть, того не миновать.

Вдруг Алекса подхватил вихрь с вражонками и поднял метра на четыре. Раз – и пролетел над склоном с дачами, на два – вернулся к лугу с ловушкой.

Экстренный случай!

Алекс зажмурился и бросил щепотку соли. Вихрь рассеялся. Вражонки попадали, вереща от боли: соль жгла их огнём. Алекс появился на краю луга.

Падение, спуск вниз – условие для открытия прохода Явским послом. В Небытии что-то клацнуло, но Алекс уже ворвался на залитый солнцем луг.

– Твой капканчик не на оборотника, – заявил ведающий будущее луговик.

Алекс побледнел. Даром что потом обливался, его пробрал озноб. Луговик предупредил его, что барьер монстру не помеха. Неправильное существо, которое границы нарушает.

И что еще за оборотник?

Оборотень, что ли? Из Нави сбежавший в зверином обличии неупокой? Финиста, наверняка, могла бы сказать, что это за тварь.

И что теперь делать?

Прямо как с упырём. Только средь бела дня – и есть куда бежать.

«Ну почему я не посол Нави?» – жалел себя Алекс.

Он обежал ловушку по кругу, навёл на монстра майфон и еле успел поймать овальную коробочку. На облупившейся крышке не угадать цветы сирени. Как Алекс отчего-то сейчас не хотел применять эту ловушку, но, называется, поддался порыву. В майфоне исчезло приложение «Зеркало сиренника». Насколько этот монстр сильнее чудесного предмета, раз зеркало приняло свою первоначальную форму, но и не треснуло?

Всё, это уважительная причина, чтобы просить помощи у духа-хозяина рощи-97.

Алекс зажал в руке куриного бога и помчался по дороге. Вражонки спешно убирались с его пути. Оберег отгонял их, но не сносящие с ног вихри, и вряд ли бы защитил от монстра. У этого чудовища были плотно закрыты глаза, так что оберег его не ослепит. А проверять, обожжёт ли его свет куриного бога, страшно. Что, если нет?

В погоне за Алексом монстр спокойно пересёк ловушку. Пойманные в нее бесята сбились в кучу, даже летать над ним поостереглись. Шиши понятно, но разве монстр не заодно с вражонками? Алекс обогнул поваленную сосну. Еще чуть-чуть и монстр его догонит.

Пожалуйста, пусть хоть Жаля придет и схватит монстра.

Где сейчас пекельная стражница? Неужели еще не восстала?

И тут монстр оторвался от земли и закружился в воздухе. Нечто пролетело сверкающей молнией, врезалось ему в бок и упало на дорогу. А монстр исчез. Куриный бог погас. Алекс понял, что случилось: его подхватил вихрь. Он подбежал к месту, где только что стоял монстр, и дрожащей рукой поднял сверкающий в пыли нож. Алекс судорожно вздохнул. В том вихре вместе с монстром Виктор.

– Помогите догнать! – крикнул Алекс.

Его подхватил набитый шишами вихрь. Когда находишься внутри вихря, видишь пассажиров других вихрей, если только на них нет закрытей собственных или установленных владельцем вихря. Шиши в два счёта догнали Виктора с монстром и врезались.

Алекс с Виктором столкнулись и, не сговариваясь, обхватили друг друга. Вихри рассоединились. Алекс успел заметить, что вихрем, в котором до этого ехал Виктор, в обличии широкоплечего парня в белых одеждах правит суперзлой полевик.

И когда это Вик позвал на помощь духа-хозяина поля?

Теперь же вихрь полевика неотступно следовал за ними. А их с Виктором вместе с галдящими шишами замотало по полям и лугам. Они чудом не врезались в другие вихри, критически близко проносились мимо домиков на склоне и предупредительно обходили рощу-97.

Алекс мельком увидел крышу дома тёти Сахаровой, и вот они уже поравнялись с ловушкой на лугу. Богатыри всегда страховали Алекса, когда тот приветствовал.

Ну и где застрял богатырь?

Хотя сюда скорее бы стаю вещтиц и свору порчельников.

– Полдень полуднем, но полуночные-то какого творят? – проорал Виктор Алексу в ухо.

Услышать и быть услышанным, когда вокруг ревет и гудит ветер, вопят бесы: вражонки залетали в вихрь и дрались с шишами, – просто суперспособность.

Алекс набрал в легкие побольше воздуха и гаркнул:

– Они вражонки, творят, что приказано!

– Я про этого. Что делать будем?

Виктор кивнул на монстра. Тот висел в вихре полевика, свесив вниз лапы и выгнув спину дугой. Он не пытался броситься за Алексом и Виктором или выпрыгнуть из вихря.

– Я хотел сунуть его в зеркало, оно материализовалось, блин горелый, – Алекс скользнул взглядом по сковороде в руках полудницы.

Таскаться теперь еще и с зеркалом.

Ну ладно, не впервой.

– Тяни время. Я попробую добраться до ручья и вызвать нам в подмогу могучую силу – на Чёрном море с ними познакомился. Духу рощи они понравятся. И уж им-то эта псина на один удар.

Так вот зачем Виктор бежал к роще. И как только он не охрип, пока сообщал это, а Алекс в общей какофонии его понял и не оглох.

– Не стоит. Слышишь?

Но Виктор уже кивнул полевику, и монстр чёрной кляксой полетел прямо на верхушки дубов в лесополосу.

– Полевой батюшка колючей псине не обрадовался, а меня подвезет. Три, раз! Отпускай!

Алекса крутануло, и он отпустил Виктора. Он мгновенно потерял друга из виду и не сразу понял, что сверху поле, а снизу небо.

– Два! – завопил он.

Виктор не подумал, не произнёс «два» и тем самым ослабил шишей. Да, числа довлеют над неисчислимами. Вихрь выровнялся.

Алекс глянул вниз: ничего себе!

По полю носилось штук шесть вихрей: один из них с Виктором и полевиком. Другие содержали бесят: одних с яркими причёсками; других, похожих на чёрные молнии. На полях высокие полудницы огромными сковородами отбивали вражонков и шишей без разбору. На краю поля вихрь другого полевика столкнулся с бесовским. Вниз посыпались вражонки. К ним бросились пёстрые пятна – шиши, попытались спрятаться за противниками от сверкающих днищ сковородок.

Вдруг окружающие Алекса шиши воинственно заорали, на них набросились вражонки. Вихрь сошел на нет над началом лесополосы возле дендрария. Шиши с противниками в пылу сражения разлетелись.

Алекс сам не понял, как ему удалось не разбиться. Вроде он упал на клён и, цепляясь за ветки, соскользнул по стволу. В себя он пришел, стоя на четвереньках на тёмной вспаханной земле почему-то в полуметре от лесополосы. В спину палило солнце, а в десяти шагах от него стоял монстр. После гонки и полёта трупный запах почти развеялся.

Как же табу на железо?

В месте, где нож попал в монстра, похожая на иглы шерсть расплавилась. Помимо трупной вони, от монстра несло разогретой ржавчиной.

Не понимая, что делает, Алекс на четвереньках попятился к деревьям. В голове пронеслось: он не успеет начертить охранный круг.

Монстр ощетинился, напружинился, и… ему в нос прилетела палка!

Алекс в шоке смотрел, как монстр скулит и мечется по полю. Между ним и монстром стоял Захар Иванов. В руке он сжимал кривую ветку. В стороне топтались крайне растерянный Драговит и уткнувшийся в айэмфон озабоченный Серый. Почему-то полевик не прогонял Навье существо.

Ох, неужели это хозяин именно этого поля откликнулся на зов Виктора и теперь носит его в вихре?

Монстр снова бросился.

– Раз!

Захар точным ударом заехал ему по носу. Этот удар не мог быть случайностью. Монстр грохнулся на землю, вскочил и рванул через поле.

– С чем ты борешься? – нахмурился Драговит.

– Без понятия.

– Опиши, – попросил Серый.

– Тихо, – осёк приятелей Захар.

Конечно, Захар видел монстра так же ясно, как Алекса, просто не знал, как назвать это существо. Видел и ни черта не испугался выступить против него. Хотя, учитывая, какой чёрт у Иванова в друзьях-товарищах…

И кто мог подумать, что у этого пахнущего ржавчиной и разложением существа окажется такой чувствительный нос?

Хотя ветка, которой Захар отходил монстра, была дубовой. Тут много дубовых веток с листьями валяются. Дуб – дерево Перуна. Бесам с его силой не поспорить.

С трудом Алекс осознавал, что происходит. Его колотило от страха, злости и стыда. Главное, что он сейчас понимал, монстр вот-вот вернется и снова нападет. Вряд ли Захар сможет отбить еще одну атаку.

Ссадины, которые Алекс получил, падая с дерева, начали ныть. Это раздражало. До этого его мотало в вихре, и головокружение еще не прошло. А еще он предстал перед командой Захара и девчонками перепачканным в земле, покрытым ссадинами, в очень жалком состоянии.

И как объяснить, что здесь происходит?

Для компании Захара он невед. А Иванов с дружками здесь гуляли? Похоже, для них вместо шишей и полудниц по полям гуляет сильный ветер. Тогда и его с Виктором они тоже не должны были видеть.

Ну что за невезение?

Избежал участи быть разорванным клыками и тут же оказался на пороге разоблачения. И это после всех увёрток в этой учебной четверти! Да у него после них вывих мозга! И сколько нервов он истратил по милости «Терема»?

– Ты в порядке?

Плечо сдавила горячая рука. Захар присел перед Алексом на корточки. Опершись руками на колени, на него смотрела Ника.

У нее за спиной красила губы Агата. Уведай Агата дерущихся бесов и духов, снимала бы на телефон даже с размазанной помадой по щеке и подбородку.

А монстра она засняла?

Судя по отсутствию телефона в руках и скучающему виду, нет. Будь ее сумочка сейчас вишнёвая, бесы просветили бы хозяйку, что за мракобесие средь бела дня вокруг творится. Но, увы, какое счастье, сумочка, была чёрная.

Монстр не возвращался. Неужели удрал? У Алекса в голове не укладывалось. Выходит, Захар для монстра настолько страшен? Что за?.. Монстр понял, что не сможет победить школьника, и сбежал? Захар – богатырь?

У Алекса не было ни единого шанса против упыря и, как выяснилось, никакой возможности справиться с псом-монстром. Но Захар нечаянно схватил правильную ветку, да еще заехал монстру точно по носу.

Увидел, ударил, попал. Чертовское везение. Феноменальная удача.

Тяжесть и тепло горячей руки на плече нервировали. Но Алекс знал, пока не перестанет дрожать, Захар свою длань не уберет. А грубо оттолкнуть человека, спасшего ему жизнь, он был не способен.

Успокоиться же и перестать дрожать Алекс не мог. У него чуть пар из ушей не валил. Ни Захар, ни его дружки, ни девчонки не ведают свистящие вихри бесов-помощников, шишей и полевиков, которые носятся по полям и лугам. Их не слепят огромные сковороды полудниц, хотя их днища сверкают, как десятки ослепительных солнц. Они не видят взрыв цвета – колтуны тучи шишей. Не слышат воплей разгулявшейся под солнцем неисчислимой силы. Но Захар увидел монстра.

Хорошо, конечно, но как же так?

Захар с Никой обеспокоенно смотрели на Алекса. Чего доброго эти двое «Терем» вызовут. Мол, у нас тут неведающая жертва неисчислима. Нельзя и притвориться, что испуган до обморока. Опять же вызовут «Терем». Благодаря закрытям Георга «Терем» не ведает, что здесь происходит. Но если теремные примчатся за монстром, они заметят, что здесь что-то скрывается, захотят посмотреть, а за закрытями неисчислимы бесятся. Алекса от такой перспективы затошнило.

– В порядке, – выдавил он из себя.

Захар с девочками выдохнули. Даже Агата.

Неужели он так жалко выглядит? Тем лучше.

Не скрывая в голосе страха, Алекс простонал:

– Куда она делась?

Захар нахмурился.

– Она?

– Бездомная собака. Выскочила и набросилась.

– Дружище, ее прогнал неисчислим.

– Алекс, ты что, уведал? – влез Серый.

– Ты бил палкой по воздуху, – уточнил у Захара хмурый Драговит.

– Ну и ну! Витёк! Ты не уведал, с кем я дерусь?

Ника тоже уставилась на Драговита. Казалось, она сейчас отнимет у Захара ветку и огреет ею надоевшего почемучку.

– Ты что-нибудь заметил? – спросил Драговит Серого.

Тот помотал головой.

Захар наконец-то убрал руку с плеча Алекса и развернулся к приятелям.

– Здесь был пёс-нежить, – с нажимом произнёс он.

– Серый тоже не видел, – разозлился Драговит. – И они не уведали, – он тыкнул пальцем в девчонок. Агата презрительно задрала нос. – Значит, тварь под мороком. – И посмотрел сверху вниз на Алекса. – Только тогда кто гнался за тобой: бездомная собака или прикрытый мороком пёс-нежить?

Захар цокнул языком.

– Если собака и была, то она сбежала, как только почуяла… Эм… – он замялся и повернулся к Алексу. – Ты не смог бы увидеть, хотя запах мертвечины ты наверняка уловил. Короче, неисчислимый в личине пса. Я так думаю. Пока ты лез на дерево, собака удрала от Навьего собрата. Животные ведь тоже таких неисчислимов боятся. Ника увидела, как ты с дерева сорвался. Подбегаем, а эта нечисть на тебя броситься собирается. Ты, наверное, тень этого неисчислима увидел и принял за ту собаку. Еще вариант, нежить принял личину обычного пса и погнался за тобой, а настоящей собаки не было. Но сейчас его точно рядом нет, – поспешно добавил Захар. – Вообще ни одного неисчислима не видать.

За его спиной махали сковородами полудницы, носились по небу бесы.

Удачно Захар решил, что Алекс забрался на дерево, а не свалился на его верхушку из вихря. Прекрасное заблуждение. Пока Захар говорил, сердце у Алекса билось так, словно собиралось расколотить грудную клетку. Захар наверняка решил, что Алекс боится повторного нападения невидимого пса-нежити. Алекс же не мог поверить в свое чудесное спасение и чертовски боялся быть раскрытым. Чтобы ненароком не проследить взглядом за бесом или духом и тем самым выдать себя, он смотрел на свои колени. Будет бесполезно просить хранить секрет, как Вадика. Драговит расскажет, потому что Алекса терпеть не может. Серый не умеет держать язык за зубами и боится мороков и закрытей. Агата же сочтет начавшего ведать неведа местной сенсацией.

Но: «Молодец, Захар. Сам меня оправдал! Съел, Драговит?»

Драговит собирался еще что-то сказать, но тут Серый сунул ему в лицо айэмфон:

– Смотри! Зверь!

Драговит потрясённо замер и тут же, прищурившись, уставился на Алекса. Вот ведь жалкое подобие Цепкова. У едкого порчельника во взгляде презрение ко всему и вся, куда там недовольному Драговиту. А вот то, что Серый заснял монстра, ему в камеру могли попасть полудницы и бесы.

Ужас!

Хотя вокруг монстра на незасеянном поле образовался вакуум из существ, Алекс срочно прикинул, что несколько полудниц, отбивающих бесов сковородами, и туча шишей над лесополосой однозначно попали на задний план. Только полудницы в кадре, и то, скорее всего, видны только их ноги, а не их игра в бадминтон. Ну а шиши в небе норма. Вот додумайся Серый сфотографировать поле через дорогу… Но он этого не сделает, после того как обнаружил через приложение распознавания монстра. Это ведь фильтр Навьих существ сработал.

– Хочешь сказать, ты увидел существо, которое только приложение в телефоне берет?

Вопрос был адресован Алексу. Ника фыркнула.

– Ты это у кого спрашиваешь? – спокойно поинтересовался Захар – По-твоему, я как телефон? Я же увидел пса-нежить!

Драговит замялся. Агата хмыкнула.

Алекс недоверчиво переспросил:

– Пёс-нежить?

– Ну, существо из Нави. Уж поверь, – сказала Агата и тем поставила точку в споре.

Драговит открыл рот и тут же захлопнул.

– Верю, – кивнул Алекс.

Пронзительный вой, похожий на могучий стон металла, прокатился по земле и провалился под нее, но не сотряс воздух.

Алекс поёжился. Похоже, кто-то из богатырей наконец-то прибыл и настиг монстра. Или Виктору удалось призвать неведомую могучую силу. Как бы то ни было, Алекс понял: с монстром покончено. Впору почувствовать облегчение, но его запоздало потряхивало от несбывшегося, к счастью, страха быть растерзанным. И ужас быть раскрытым сдавливал горло. А теперь еще беспокойство за Виктора отозвалось ноющей болью в висках. Монстр побежал в сторону рощи-97. А Виктора с его могучей силой до сих пор не видно и не слышно.

Захар покачал головой. Серый вжал голову в плечи. Ника с Агатой вскинули головы, но как ни вглядывались, ничего не смогли увидеть. А Драговит, сощурившись, сверлил Алекса взглядом.

«Чтоб тебя! Вот пристал. Прекрати! До Цепкова тебе как до звезды. Ты то видишь существ, то не видишь. Это позорнее, чем быть неведом. Притворяться, как я, тоже не сахар, но уж получше, чем каждую встречу с “Теремом” слушать, как твои же приятели делают ставки, уведаешь ты в этот раз или нет», – выругался про себя Алекс, но вслух промолчал.

Он никак не мог решить, услышал бы невед этот предсмертный вой. Неведы иногда слышат голоса и звуки, издаваемые неисчислимами, а потом думают, что им почудилось. И раз у нас здесь неисчислим, который мог нацепить личину собаки, то почему бы Алексу-неведу не услышать его предсмертный вопль?

Однако говорить ничего не пришлось. От рёва ураганного ветра Алекс подпрыгнул на месте. Это деревья в роще-97 наклонялись и махали ветвями. Почивавшие в их кронах ветра пробуждались и люто гоняли нарушителей покоя их дремотного царства: отправляли бесов-слуг в Заветное, распрямляли колтуны. Шиши, отчаянно вопя, умчались за горизонт. Полевые духи все как один кланялись роще.

Гнев древней рощи услышали и люди.

– Наверное, духи пса оплакивают, – сказал Захар.

«Духи рощи Навьего монстра-врага оплакивают? Сварог, дай Захару мозги! Надеюсь, роща ураганом не на Виктора с его неведомой силой пошла», – понадеялся Алекс.

Вик, не зная, что тут Драговит с Агатой, может в любую минуту притащиться в компании неизвестно кого с Чёрного моря.

Проигнорировав любезно предложенную Захаром руку, Алекс кое-как поднялся.

– Спасибо, – сказал он, глядя Захару в глаза. – Я не знаю, от кого ты меня спас. Но явно спас. Так что благодарю. И вам всем я тоже благодарен. Эта собака вела себя неадекватно. Может, она и была неисчислимом в личине. Пойду-ка я домой.

Не хватало, чтобы Виктор с Черноморским товарищем показались перед братией Иванова и девчонками. Правда, Агата бы сняла шикарное видео.

– Вы расскажете «Терему»?

– Нет, они тебя затаскают по встречам, – мгновенно ответил Захар.

Алекс кивнул и, пошатываясь, зашел в лесополосу. Захар и Ника с Агатой потянулись за ним.

– Пойдем проводим тебя до цивилизации.

Блин, свалите!

Алекс уже сильно беспокоился о Викторе, но когда он вышел из лесополосы, увидел, что Вик бежит к нему по дороге, ведущей к лугам.

Агата приложила козырьком ладонь ко лбу, чтобы его рассмотреть.

Виктор заметил компанию, ускорился, пролетел мимо ребят, резко затормозил и вернулся. Он тряхнул мокрой фиолетово-зеленой шевелюрой и потёр в грязных разводах шею.

– Фух, ну и кругов я намотал. Никогда не думал, что можно потеряться в злаках ниже колена.

– Ты что, в луже искупался? – невинным голосом спросила Агата.

– Ага. Прямо возле тепловой трубы, громадная такая. Берега скользкие. Если будете в тех краях, осторожно, не поскользнитесь. А ты где в землю нырял?

Алекс замялся.

Виктор враз посерьёзнел и повернулся к Захару:

– Что случилось?

– Ну-у, – смутился Захар.

– На меня бросилась бездомная собака, – завёл свое Алекс.

– Ее прогнал пёс-нежить, которого никто, кроме Захара, не видел, – резко заявил Драговит. – А перед этим твой друг материализовался из воздуха на верхушке дерева.

У Алекса в глазах потемнело. Хорошо, что он стоял лицом только к Вику, иначе его бы выдал собственный испуганный взгляд.

Вот почему Драговит так на него таращился. Он увидел, как невед Алекс выпал из вихря. Но кто поверит ведающему через раз Витьку? Другое дело – Захар увидел и его, и монстра. Закрыти что, больше не работают?

– Алекс сорвался с дерева, – раздражённо заметила Ника. – Скажи же, Агат. А собакой мог прикинуться неисчислим. Они умеют так делать. В материальной шкуре и неведы их видят. И я бы тоже от такой собаки на дерево забралась.

– На самую верхушку и потом сорвалась?

– Если ты ведаешь одним глазом и то через раз, остальные тут ни при чём. Хватит подозревать всех подряд, – отчитала Драговита Агата.

Да что между ними произошло?

Драговит действительно то видит, то не видит неисчислимов. Верит ли Драговит сам в то, что увидел? Алекс еще не знал, что вплоть до летнего задания «Терема» будет видеть кошмары, в которых Драговит обличает его в ведовстве.

– Где пёс? – от взгляда и голоса Виктора Драговит вздрогнул.

– Захар говорит, что прогнал неисчислима, – пожал плечами Алекс. – А по мне собаку…

Взгляд Виктора переметнулся с Драговита на Захара.

– Прогнал?

– Прогнал, – кивнул Захар. – И судя по вою, он не вернется. Безошибочно скажу, вой был предсмертный.

Во взгляде Драговита читалось: «Ты разве не слышал? Ты же ведаешь». Но сказать это Виктору вслух он так и не решился. Агата, поджав губы, мерила Драговита взглядом. Драговит, точно, чем-то досадил девчонкам.

– А-а, этого неисчислима. Я видел Бурелома.

– Здесь богатырь? – заинтересовалась Агата.

– Ага. Ну, спасибо, что ли, Иванов. Может, ты тоже, как Бурелом, богатырь? – небрежным тоном сказал Виктор и обратился к Алексу: – Идем воды купим.

– Тебя в магазин в таком виде не пустят, – сообщил Алекс.

– Тебя тоже. Может, попытаемся?

– Домой пошли, – раздражённо приказал Алекс.

Так переговариваясь, Алекс с Виктором миновали бурый шлагбаум и дендрарий. Слева отцветали кусты сирени. За ними ослепительно блестели на солнце полукруглые ангары, белели низкие здания корпусов института.

Алекс обернулся. У шлагбаума, держа руки в карманах, стоял Захар и смотрел в сторону лугов. Ника загораживала путь Драговиту. Рядом с ней постукивала ногой Агата. Серый встретился с Алексом взглядом, поспешно отвернулся, подошел и встал рядом с Агатой.

Вот чёрт! Самое страшное, Алекс не ведает, что же именно Захар с друзьями и Агата увидели и что поняли.

– Седунов сказал, что разберется с бесами в ловушке. Я предупредил его, что шиши были за нас, – доложил Виктор.

Алекс кивнул, не желая разбираться, когда и зачем у рощи-97 появился Гоша.

Над дендрарием кружилось несколько шишей, потрёпанных карательным ураганом девяносто седьмой рощи. Нужно будет поблагодарить их и луговых, и полевых духов. Придется извиняться перед духом рощи-97 за беспокойство.

Когда они с Виктором завернули за угол, Алекс краем глаза заметил: Захар с друзьями и девчонки шли за ними. Только Захар повёл всех мимо поворота прямо.

Глава 20. Правила пряток

Алекс хлопнулся в кресло и включил компьютер. Пришлось благодарить шишей, извиняться перед полевыми духами и рощей-97; звать русалок, чтобы они поправили повреждённые битвой поля и луга. Кстати, девяносто седьмую разбудила ломящаяся через нее могучая сила, призванная Виктором.

Чудесные помощники вещтиц переловили вражонков и собрали рассыпанную Алексом соль. Чаровницы с чаровниками ликвидировали ловушку на лугу. Всем этим руководил примчавшийся из Прави Георг. Алекс и Виктор столкнулись с ним в подъезде и вместе потащились обратно в поля.

Идя по улице за Георгом, Алекс боялся столкнуться с компанией Захара и Никой с Агатой. Но их след простыл.

Возле лесополосы, ведущей к дому тёти Сахаровой, топтались Бурелом и Гоша. Перед ними из воздуха выступали осколки, от которых к небу поднимались легкие струйки пара. Невероятно мощный морок. Вот почему богатырь не пришел на помощь. Меч-кладенец не мог разбить столь сильные, закрывающие глаза и отводящие оружие заговоры. И ясно как день, что Седунов, как хранитель чудесных предметов, притащил заговорённый в Нави кинжал, им-то богатырь и прорубил в мороке проход.

Мотаясь вместе с Виком в шишовском вихре, Алекс и не заметил богатыря со сновидцем. Хотя теперь припомнил, что в этой стороне видел похожие на молнии золотые проблески.

Георг обрушился на Седунова. Из тирады старшего Алекс узнал, что этот морок на поля и луга наложил Чаровник. Георг называл его неупокоенным черночтецом. Пёс-нежить – один из близнецов-волкодлаков из-под печи подземного дома. С четырьмя жертвами из-под углов разобрались ранее. Сегодня за печной жертвой не уследил Бурелом. Но переминающийся с ноги на ногу богатырь для посла Прави не существовал.

Георг выговаривал опустившему голову сновидцу:

– Ты присягнул нам обоим…

Примчалась упахавшаяся на даче Сахарова и набросилась на Бурелома: «Почему ты не пошел с ними? Трудно было до капища зад дотащить?!»

Алекс слушал Георга и Дарью в совершенной прострации.

Как же так? Да что ж такое?!

Уже второе, принадлежащее Нави существо проникло в его область. Да еще эти вражонки. Георг, конечно, уполномочен вести дела за Финисту, но, может, пора позвать сестру?

Алекс посмотрел на Георга, который уже чуть охрипшим голосом распекал Виктора: неведомая сила с Чёрного моря никак не могла появиться в роще-97. Ей не хватало места, а потревоженная роща была возмущена. Успокоив духов рощи, Георг велел Алексу открыть переход к Чёрному морю, а сам ушел с Виктором и Буреломом извиняться за беспокойство перед могучей силой. Растерянного Алекса он оставил на Дарью и Гошу.

Пока они отсутствовали, Алекса чуть наизнанку не вывернуло от беспокойства: «Георг с Виктором дважды, хоть и на мгновение, но пересекут Небытие. Что, если Чаровник попытается украсть Георга и ранит Вика, а Бурелом ничего не успеет сделать?»

Но всё обошлось. Георг с Виктором вернулись без приключений.

Нет, пожалуй, Георг и без Финисты справится. В конце концов, почему она должна тратить приход в Третье на такое?

Отчитав Вика, бледный и хмурый Георг отвел Алекса домой. Красный, как рак, Виктор промямлил, что ему нужно в магазин. Но Алекс знал, друг усядется в акациевой аллее на лавку и подождет достаточно, чтобы посол Прави проводил младшего брата и ушел к себе. Просто не хочет, чтобы Георг начал отчитывать его по второму кругу.

Закрыти на Алексе были в порядке. Такого еще не случалось, но, похоже, Ника с Драговитом увидели его, потому что, выпав из вихря, он не ведовал и не контактировал с неисчислимами. Георг обещал доработать закрыть. Ему еще морок над полями и лугами восстанавливать. Похоже, когда Бурелом прорубил проход в чарах Чаровника, то повредил заговоры Георга. Поэтому Захара с приятелями и Нику с Агатой ничто в мире не отвлекло и не отговорило идти в поля, когда там бились неисчислимы. Но так как морок Георга не был совсем разрушен, приятели и подруги всё равно не разглядели сновавшую вокруг них бессчётную, неисчислимую силу. Даже Серый со своим телефоном не заметил. Хотя неисчислимы могли сами свою драку от посторонних скрыть. Не шоу же они публике показывали.

Сегодня повезло, Захар спас его от монстра и, сам того не ведая, не дал его раскрыть. В следующий раз Алекс постарается, чтобы ему не понадобилась помощь не присягнувших, ведь если его увидят, то сдадут «Терему». А там уж рано или поздно допытаются, что он Явский посол. Нет уж, перед «Теремом» ему лучше оставаться неведом.

Георг с Гошей на основе своих провидений подтвердили, что команда Захара и девочки неприятностей не доставят.

– Но они что-то видели, – сказал Алекс, потирая глаза.

– Вот увидишь.

Георг ободряюще улыбнулся. Улыбка получилась усталой и тёплой.

Экран компьютера долго светился и теперь почернел. Алекс наобум нажал на клавиатуру. Экран снова вспыхнул. Нужно проверить, как там его статьи.

Реклама под поисковиком предлагала приобрести деревянный макет Великого Древа с объёмными царствами, этажеркой семи небес и даже несколькими ступенями Нижних царств.

Под рекламой слабо рябила новостная лента. Это прикормленный Гошей по просьбе Георга сетевик – неисчислим, отвечающий за сетевое пространство пользователя, так цензурит. Георг не знал, что Алекс тоже прикармливал сетевого беса. Гигабайты сохранённых игр, которые Алекс ему отдавал, наверняка были вкуснее, чем картинки, которые сетевик каждую полночь получал от Гоши на электронную почту Алекса.

На картинках были начертаны защитные и прибавляющие силы ведовские знаки, которыми ведуны десятикратно удваивали силы своих бесов. Для «Терема» это более чем нормально, что за неведа компьютерного беса кормит ведун. Как липовый посол Прави Седунов кормил сетевиков нескольких десятков слабых ведунов и нескольких неведов.

Алекс догадался, что именно приказано бесёнку ему не показывать, чтобы он лишний раз не завидовал и не расстраивался. Но Георг смотрел, как «Терем» чествовал Гошу, и Алекс не собирался отводить глаза от новостей про открывшегося посла.

Он раздражённо набрал в поисковике: «Не прячь, покажи, я уже всё знаю».

Новостная лента перестала дрожать: «Будто есть мне дело, как там выпендрёжник приветствовал…»

Алекс взглянул на новость, покачнулся, сполз на пол и пятился на четвереньках, пока не прижался спиной к стене. Он словно получил оглушающий удар по голове плюс проклятие в грудь. Неслушающимися пальцами он достал майфон. С той стороны мгновенно ответили.

– Открывшегося выкопали из песка на детской площадке многоквартирного дома. Одни руки торчали, – от его срывающегося голоса в углу заскрёбся домовой.

– Да, владыка, сожалею, мы знаем…

– Это майфон Георга! – взвыл Алекс.

– Ваш брат в Прави.

Гошин мягкий голос достигал Алекса сквозь пелену оглушительного ужаса и закипающего гнева.

– Ага, а телефон тебе оставил.

Алекс сжал зубы.

Никчёмный Гоша.

Как Георг мог оставить свой телефон этому овцу?

А всё просто. Георг уведал судьбу того Явского посла и бросился в Правь касательно удела Алекса. Не как посол Прави а, как всегда, как уполномоченный посла Прави сновидец. А настоящий сновидец, ясно как день, увидел во сне смерть того открывшегося, и в каком состоянии будет пребывать Алекс, когда узнает про собрата по умению.

Треклятый гад!

Ему для Алекса Георга не заменить. Сидит теперь и ждет, когда Совет в Прави закончится, чтобы явиться в «Терем».

– Владыка, послушайте, вы в безопасности…

– Почему у тебя телефон моего брата?! – перебил Алекс.

– Их светлость понимали, что вы будете звонить. Вы же знаете, в Прави телефон может не вовремя зазвонить, а чаще связь просто не ловит, – Гоша назвал посла Прави по титулу.

Когда Алекс злился, расстраивался или боялся, треклятый овец всегда переходил с ним на вы и начинал называть его владыкой, а Георга послом, светлостью и вашим братом.

Алекса трясло, как в лихорадке, на глаза наворачивались горячие слёзы беспомощности. Он как никогда почувствовал, что Георг с Седуновым на одной недоступной ему волне, и теперь захлёбывался от обиды. Тошнота подступила к горлу. Вперемешку с накатившим страхом его щипала ревность, душила зависть.

Как же он сейчас презирал и ненавидел Гошу!

Рядом с Георгом должна стоять Финиста, посланница Нави, вынужденная стать царицей Тридесятого, должен стоять он, Алекс, Явский посол – местный владыка границ и переходов, а не Горе-Гоша-овец-Седунов-сновидец.

А Георг должен был понять, что Алекс расстроится и разозлится, а вместо этого дал Седуну свой майфон и рванул в Правь?

Замечательно! Сейчас Алекс совершенно его не понимал.

Гоша всё еще вещал про безопасность.

– Почему. У. Тебя. Его. Майфон?

Пытаясь выкарабкаться из пропасти одиночества и всепоглощающего страха, Алекс намертво вцепился в свое негодование.

– Я же говорю…

– Какого беса он забыл в Прави?!

– Их светлость, ваш брат, самовольно покинули Правь. Вернуться туда – необходимость…

– Ты смеешь говорить мне про необходимость?! – взвился Алекс.

В течение нескольких минут с его губ слетали такие оскорбления, что будь на месте сновидца кто другой, в Алекса бы уже трижды прилетело проклятие. Гоша же молча слушал, пока…

– Владыка, ваш брат вернулся.

Алекс оборвал себя на полуслове.

Со стороны раздражающего сновидца среди других голосов, сквозь громкое дыхание самого Алекса донёсся голос Георга. Брат раздавал указания.

– Дай ему майфон, – потребовал Алекс.

– Владыка…

– Передай. Ему. Майфон.

Голос Георга стал громче.

– Их светлость дает указания…

Чёртов наглец. Перед «Теремом» посол Прави, а на деле жалкий слабак.

– Чёрт тебя раздери, дай ему телефон! Ты – пустое место, сновидец недоделаный, только и умеешь, что притворяться… – Алекс осёкся.

Он сбросил вызов раньше, чем Георг ответил. Майфон врезался в стену и упал на пол.

– И чёртов телефон – ненавижу. Его этот змеевидный овец принёс, – простонал он и закрыл лицо руками.

Ух! Чёртов Гоша нарочно всё подстроил!

Понял ли Георг, так успешно притворяющийся сновидцем, что эти слова предназначались зарвавшемуся псевдопослу Прави?

Такой истерики с Алексом давно не случалось…

***

Когда Алексу было девять, Цепков заявил, что это Седунов – настоящий посол Прави, а Георг всего лишь сновидец. Мол, притворяются, чтобы не расстраивать мелкого царевича, а перед «Теремом» сбрасывают маски.

Алекс не сомневался в умении Георга, но его ужасно бесило упрямство, с которым Цепков доказывал ему кривду несусветную:

«Тупица! Седунов настоящий посол Прави, а Гоффман его ловко прикрывает. Думаешь, твой брат в Прави? Он уехал по заданию Григория Седунова – истинного посла».

Алекс запустил в ухмыляющегося Цепкова подсвечником, но вредный порчельник увернулся, и подсвечник попал в хрустальный ларец, в котором Алекс хранил маленькую копию тёмно-синего кабриолета. Ларец разбился, от грохнувшегося на пол подсвечника отлетела вилюшка, на паркете осталась отметина.

Цепков загоготал и сбежал.

Алекс разорался. Он топал ногами, колотил кулаками по стене, затем по полу. Ободрал в кровь костяшки пальцев и охрип. Наконец, давясь рыданиями, он сжался в комочек на полу.

Прискакал Седунов. Этот сновидец прицепился к ним с Георгом в Кромке три года назад.

Ну зачем они приняли присягу этого слабака? Георг мог назначить послом Прави перед «Теремом» кого угодно.

– Владыка, Горислав наврал. Я сделал ему внушение, – Гоша вздохнул. – Смотри, твоя любимая машинка не разбилась.

Он поставил кабриолетик перед Алексом:

– Ну, чего ты? Мы послали Георгу весточку, чтобы он поскорее вернулся…

– Не смей звать его по имени! – выкрикнул Алекс, давясь рыданиями. – Соблюдай субординацию! Иди, видь дальше свои сны! Ненавижу тебя и этого придурка Цепкова в придачу!

Седунов замолчал. Алекс так и лежал, сжавшись в комок, на полу.

Цепков, Седунов. Вокруг одни враги. Он жаждал остаться в одиночестве. Гоша, просто истинный враг, упорно этого не понимал: сидел рядом в позе лотоса. Кабриолетик так и стоял перед Алексом. До этого часа он был его самой любимой игрушкой. Алекс дерганными движениями схватил машинку и швырнул об стену. А Гоша не стал ее поднимать, проявил, наконец, уважение к воле Явского посла.

Появился Георг. Прежде чем удалиться, Седунов шепнул ему пару слов, чем поднял в душе Алекса цунами злости, закрутил новый виток шторма обиды.

Георг сел рядом и положил руку на спину.

– Братишка, ты чего? Горислав наврал, а ты расшумелся. Кто из вас глупее? Маленькие вы еще оба.

Услышав ласковый голос старшего брата, Алекс зарыдал пуще прежнего…

Тогда у Алекса случилась истерика.

Это первый и последний раз, когда Георга вызвали из Прави из-за Алекса. Тогда Алекс залил слезами его рубашку и не давал знахарке Инне обработать разбитые кулаки. Георг обнимал его за плечи и похлопывал по спине с часу дня до четырёх часов вечера. Он в очередной раз рассказал, что послы Прави легко притворяются ясновидцами, а удобнее всего им прикинуться сновидцами. Узнаёт, как посол Прави, грядущее, а в «Тереме» скажет, что увидел во сне.

После того случая Алекс люто возненавидел и так раздражающего порчельника Цепкова, а заодно и никчёмного сновидца. Он их и раньше не жаловал. Георга в Прави чуть было не наказали за побег с Совета послов, где он, как и сегодня, был уполномоченным Гоши – посла Прави. Тогда за него вступилась богиня Лада, и его простили. Ну, еще позже, Георг склеил кабриолетик: коллекционную модель. Но эта машинка перестала быть любимой игрушкой.

Алекс понимал, Гоша помогает им с Георгом скрываться, но ничего не мог с собой поделать: злит его этот овец блеющий, слабак и зануда. Сновидец тоже много выигрывает под защитой Георга, получая почести «Терема». Еще и издевается. Приказы липовые он своему господину перед «Теремом» дает. И перед другими послами Прави Георг всего лишь сновидец, уполномоченный Гошей бывать вместо него на собраниях, хоть в Прави, хоть в Яви.

На самом деле послам Прави необходимо лично бывать в Первых царствах. Это обостряет их умение провидеть. Георг же притворяется и перед другими послами, называясь сновидцем. Старший прибывает в Правь от имени Гоши. Боги и неисчислимы, конечно, знают, кто он, но людям не расскажут.

Ну зачем нужно было принимать Гошину присягу? Георг мог назначить послом Прави для «Терема» кого угодно с более-менее похожим именем. Вон, есть Гришка – порчельник, и Георгий – вещтиц. Вещтиц даже лучше Гоши подходит, только присоединился к ним через полтора года после Седунова.

Алекс горько вздохнул и обхватил себя руками.

Да, послы Прави легко выдают себя за сновидцев. Послы Яви так не могут. Было несколько Явских, которые притворялись знахарями и чаровниками. «Терем» их быстро вычислил. Стоит владыке границ и переходов объявить о себе или привлечь внимание умением, и он не протягивал и трёх дней.

У владык границ и переходов пыльная работёнка ключника и проводника героя. В них почти сразу стали меньше нуждаться, когда Финист – Ясный Сокол собрал многих владык и владычиц, и вместе они наставили врата-калиточки, что до сих пор открыты. Только богатыри и царевичи по-прежнему искали себе таких попутчиков. И пару десятков лет назад умение Явского посла не было ни редким, ни исключительным.

Алекс, не поднимаясь с пола, на четвереньках сползал за майфоном и вернулся на прежнее место. Телефон работал, но после удара об стену треснуло стекло. Второй раз за месяц. Почему такой неудачный май? Вот верно – от слова маяться.

Алекс не хотел знать, как умер его собрат по умению, но не мог позволить себе такой роскоши, как неведение. Ощущение, что он сейчас узнает нечто омерзительное и ужасное, страшило и будоражило. Он открыл новостную ленту.

Через некоторое время, Алекс поднял глаза. В компьютере он глянул мельком и не так запомнил. Чёртов сновидец, наверное, сейчас со смеху помирает.

Открывшегося владыку из песочницы не выкапывали, и руки его из песка не торчали. «Терему» удалось установить, что погубленного четвертовали посредством осин. Найдены те деревья. Где остальные части тела, не написали.

«Чур, заменю осиновый кол на дубовый. Он в столе лежит», – подумал Алекс и судорожно выдохнул.

И трёх дней не протянул. «Терем» представил открывшегося владыку в четверг. Сегодня суббота. Новость утренняя. И посланницу Прави за собой утянул. Людмила разделила участь своего Явского посла. Разорвана осинами, растущими напротив тех, на которых чертвертовали открывшегося.

Вот почему Георг с Гошей ночью отправились в Правь. Экстренный совет по Явским послам, прощание с подругой.

Каково Георгу сейчас?

А Гоша еще раньше него вернулся. И будто этого мало, еще «Терем» будет допрашивать послов и сновидцев, видели ли они в видениях кончину открывшегося? Глупцы, конченые глупцы, мнящие себя всемогущими. Идиоты!

Георг с Финистой говорили Алексу, что «Терем» слишком самоуверен. Раз не получается схватить погубителя, теремные не успокоятся, пока не выработают идеальную защиту, сколько бы Явских послов не погибло.

Владыки границ и переходов не погибают в Закромкских царствах. Погубитель не преследует Явских послов, переехавших за границу. Погибель ждет их только в Третьем царстве, и только если они ведают по умению открыто. Неисчислимы их не выдают. Но мало прятаться от погубителя. Нужно еще притворяться перед «Теремом».

«Неужели “Терем” не понимает, отыскивая, они обрекают нас на смерть?» – грустно спросил сам себя Алекс.

Защитил ли «Терем» хоть одну владычицу границ, хоть одного Явского посла?

Ни черта…

Владычицу, которую «Терем» держал в бункере, нашли мёртвой, а ее дух, истерзанный, как у любой жертвы погубителя, не мог дать показаний. Тогда теремной глава объявил, что ее убили фанатики.

Да, фанатик-погубитель. И про этого скажут, убит фанатиком. Только последний открывшийся не устал прятаться, а гонялся за славой.

Оно того стоило?

Алекс горько рассмеялся и треснул кулаком по полу.

Величайшее достижение Георга: Алекс до сих пор жив и до прошлого лета не знал о печальной судьбе братьев и сестёр по умению. За месяц до начала учебного года Георг рассказал ему, почему они на самом деле скрываются. Алекс понимал, что они уже слишком взрослые играть в прятки с миром. Но для него эти прятки были больше, чем игрой, единственной возможностью быть на одной волне со старшим братом. Он мечтал, чтобы игра никогда не кончалась, но сказать об этом Георгу боялся. Вдруг выяснится, что Георг больше не хочет прятаться.

Алексу не казалось странным, что брат продолжает притворяться сновидцем. Ведь к ним присоединилось столько ведунов, которые рады ведовать под его руководством. Посол Прави разрешал делать заговоры и обряды, которые в «Тереме» дозволялось творить только волхвам. Алекс убеждал себя, что почести «Терема» будут Георгу скучны. Он знал, что Явские не покидают свои территории, и думал, что погубитель – персонаж «Крипискрола» социальной сети, где выкладывают страшилки про придуманных чудовищ и монстров.

Кто-то придумывал чудовище или находил его в фольклоре и создавал на «Крипискроле» тему. Другой пользователь додумывал про него что-то еще и так далее. Если выдуманное чудовище имелось в реальности, админы помещали рядом с заголовком темы картинку с факелом: отыскался. Погубитель в «Крипискроле» по-прежнему миф, но только не для Алекса и других Явских послов.

Для Алекса кошмар ожил после объяснения Георга. Алекс боялся ходить по улице один. Когда началась школа, его провожали и встречали Даша Сахарова, подружки Причудина и Юлова, Гоша Седунов, Цепков, а Льнов с Козловым, эта парочка балбесов, даже до дверей класса доводила. Одноклассники решили, что Алекс обсуждает со старшими приятелями теорию ведовства, чтобы не оплошать перед «Теремом». В этом учебном году их как раз начали муштровать встречами и летучками по ведовству.

Даже после того, как Георг во время осеннего равноденствия обновил закрыти, да еще новых добавил, Алекс не решался ведовать до зимы. Он отошел от испуга только после зимнего солнцестояния.

Вот уже тридцать третий год владыки и владычицы гибнут от проклятия неуловимого существа. После исчезновения предшественника Алекса – первой жертвы погубителя, за трое суток были убиты сотни Явских. На их телах не было следов порч или заговоров, ни печати кары небесной. Но вокруг их тел царила ужасающая атмосфера убийства. О том, что их души покорёжены, «Терем» до недавнего времени скрывал. А ведь тогда пошли слухи, что Мировой Порядок пустил поветрие, чтобы истребить ведунов с изжившим себя умением: врата-калитки Финиста и без владык работают. Но Правь вопила, что срок убиенных еще не истёк, а Навь, что им еще рано совершать последний ход по Калинову мосту.

Порчельники и чаровники-черночтецы подверглись допросам и арестам. «Терем» хватал всех, кто кричал, что владыки границ и переходов свое отжили. Ясновидцы ничего не видели. Вызванные души погубленных были слишком изуродованы, чтобы смогли говорить. Владычицы и владыки границ и переходов продолжали погибать. Убийцу или убийц, расправляющихся с Явскими, назвали погубителем.

Когда не стало Лесаны, чей край тайга от горизонта до горизонта, ее преемником стал ее восьмилетний внук. Первый владыка границ, чьё умение проснулось в трёхлетнем возрасте. До этого раньше двенадцати лет умения не проявлялись ни у кого. Мальчик погиб на третий день владычества после Ивана Купалы, во время которого впервые провел обряды. Вместе с ним погибла его младшая сестрёнка. Из Прави сообщили, что она должна была стать их посланницей.

Незадолго до этой трагедии Правь приставила к Явским своих послов. Тогда любого, кого изо дня в день видели в обществе посла Прави, считали владыкой границ и переходов. Этим до сих пор руководствуется «Терем», разыскивая Явских, чтобы взять их под свою опеку. К счастью, теремным нет дела до двоюродных неведающих братьев любого сновидца. Как, впрочем, и до самих сновидцев.

После жаркого дня хлынул ливень. Шипение и стук воды поглотили мир. Алекс так и сидел на полу. Его мутило. Как же паршиво на душе. Он корил себя за то, что разорался на Гошу.

Какое ему дело до сновидца, если на кону их с Георгом жизни?

В итоге обидные слова достались Георгу. Брат наверняка сразу догадался, кому они были адресованы, но ведь он сам притворяется. Они ему наверняка пришлись, как соль на рану.

Алекс знал, попадись он погубителю, и с ним, и с Георгом будет то же самое, что сталось и с открывшимся, и с Людмилой, и с Лесаной, и с Алевтиной.

Алекс видел душу жертвы погубителя. Алевтина Гребетская – Явская посланница соседнего края, в свое время девчонка-семилетка, летом прошлого года явилась перед ним и рассказала всё, что владыка границ и переходов передает своему преемнику, но ни слова не проронила, ни намёка не дала о погубителе.

Стоило ей, преставившейся душе, обратиться к Алексу, живому человеку, Алекс потерял сознание и упал с качелей. Пришел в себя Алекс через трое суток в Тридесятом. Финиста вливала в него очередную порцию живой воды: общение с духом за пределами сознания могло стоить Алексу жизни. Всё время, что он лежал в беспамятстве, Алевтина передавала его душе секретные знания, премудрости умения владык границ и переходов, неизвестные другим ведунам. А проснулся он после того, как она попрощалась.

Потом он узнал, что половину пути до дома его на спине тащил Драговит, а вторую нёс на руках Гоша Седунов. В тот августовский день стояла невыносимая жара. Драговит списал его обморок на солнечный удар. Позже Алекс, задрав нос и сгорая от стыда, сообщил Драговиту с Захаром, что он, между прочим, потомок княжеского рода и терпеть такую парилку на улице выше его аристократических сил. Он был готов к последующим насмешкам, но эти двое не смеялись и распространяться о том случае не стали. В классе про обморок никто не узнал.

На месте битвы Алевтины с погубителем образовалась яма прямиком в Навь, минуя Кромку. Алекс закрыл ее сразу, как только пришел в себя. Тогда у него перед глазами четверилось. А до этого Георг наложил на яму закрыть и вместе с Гошей ушел в Правь держать ответ за их с Алексом самовольный спуск в Глубинную Навь. Лучше бы небесные духи за нитями судеб следили.

Как только Алевтина передала премудрости, ее область присоединилась к области Алекса, и он уведал за сердобольной улыбкой владычицы истерзанный дух.

Накануне Алекс с Георгом спускались в Навь. Но такой ужас они и в Железном царстве не видели. Страшнее невольников и стражей Пекла.

Душу Алевтины опутывала истрёпанная нить. Предмет настолько зловещий и могущественный, что его образ выжегся у Алекса в сознании рядом с именем великой богини Матери всего сущего, которое сообщила ему Алевтина. Имя ее передается владыками границ своим преемникам. Так что Георг имени Великой Матери не знает, а Алекс потом ни разу не видел столь изорванной нити судьбы.

Из души владычицы погубитель выкачал живую силу и, перекрутив вокруг ее души нить ее же жизни, отломил навью косточку, без которой покойной не получить навьи силы. Это самая жестокая пытка после смерти. Так даже в Пекле не наказывают.

Георг обнадежил, что в Нави ведают, как снимать такие проклятия. И больше ничего не сказал. Алексу хватало знать, что это очень сложно, а связанным душам не попасть в Ирий. Будут стоять возле сложенного из костей забора Пекла, не в силах сказать, кто с ними так. Погубитель не просто ненавидел владык, он желал им вечных мучений.

Нити судеб в Прави. Навьи знаки в Нави. Кто-то надоумил прялки судеб и всхож во Вторые царства. Всё свалили на бога Велеса.

В тот момент, когда медведи и змеи прочесывали Третье царство, а духи родников и ключей пытали про Явских послов других неисчислимов, Перун – бог войны и грозы, обвинил бога богатства и властелина земных недр – Велеса, в душегубстве Явских. Стычка между Перуновичами и Велесовичами закончилась очередным изгнанием Велеса в Нижний мир, в его Подземное царство, а его потомков куда угодно из Первых царств.

Это не первая схватка Перуна с Велесом с последующим выдворением последнего в его нижнюю резиденцию. Перун тоже бывал закован в цепи в Подземном царстве. Но эта их ссора была истинно как гром среди ясного неба. Словно кто-то умышленно столкнул двух непримиримых противников.

Велесовичи – исключительные ведуны, могучие кудесники-богатыри и искусные воины. Им помогает подземный мир, источники вод и сама Матушка-Земля. Если кто и мог настигнуть погубителя, так это потомки Велеса. Но после изгнания из Прави они обозлились и обиделись – винили в своих бедах Явских послов. Когда Алекс начал ведать, Велесовичам только-только разрешили вернуться в Первые царства.

Есть предположение, погубитель давно в Навьем царстве в плену у Велеса, а Явских послов теперь из мести губят Велесовичи. Ужасный способ расправы с нитью судьбы им по силам. Но вряд ли первым погубителем был Велесович.

Притворяйся перед «Теремом». Прячься от Велесовичей. Не привлеки внимание погубителя.

Были те, кто не выдерживал игры в прятки продолжительностью в жизнь и открывался «Терему». Всех, кто попался, настиг погубитель.

Экран компьютера устал ждать и погас. Порыв ледяного ветра ворвался в комнату, и Алекс мгновенно продрог. Дождь окосел и забарабанил в окно. Домовой захлопнул форточку, но на полу и подоконнике уже образовались лужи.

Алекс лёг набок на холодный пол и обхватил себя руками. Георг знал о погубителе гораздо дольше и так долго хранил его от этого ужасного секрета.

«Я до сих пор жив, только благодаря брату», – с горечью подумал Алекс.

Когда Алекс узнал, что за ним идет погубитель, безопасный мир рухнул, и его мгновенно настигло второе потрясение. Оно раздавило его, зародив чувство вины, ударив под дых осознанием беспомощности, и не позволило совершить опрометчивые поступки.

Когда у него появилось умение, у Георга было двадцать с лишним лет чужого опыта неудачных попыток защиты от погубителя. Он круто изменил свою жизнь и жизнь всей семьи.

Георг стал регентом Алекса, окружил его и себя закрытями и стал собирать сообщников. Да, все присягнувшие Алексу и Георгу ведуны – их сообщники. Алекс не знает, как Георгу удалось, но «Терем» признал его сновидцем, а Седуна послом Прави, и как-то быстро прекратил выискивать Явских послов рядом с Гошей. В Прави, где все видят сквозь личины, Георг тоже как-то выкручивается и легко меняется с Гошей. Георг может запатентовать добрую сотню способов частичного сокрытия. С момента регентства он наложил тысячи закрытей.

Алекс и сам не понял, почему так серьёзно отнесся к пряткам, а до этого легко принял совет Георга не хвастаться перед неведающими ровесниками. Попытайся Георг его заколдовать, Алекс почувствовал бы, как переплетаются вокруг него заговоры. Всё-таки быть заодно со старшим братом – проявление его собственной воли.

Хотел играть в прятки бесконечно?

Хорошо, что не ляпнул это Георгу. Как бы старший брат тогда на него, пребывающего в счастливом неведении, посмотрел?

А ведь уже тогда чувствовал: «Проколюсь, и Георг погибнет вместе со мной».

Теремные волхвы начали усиленно выявлять у юных ведунов умения, когда последним исполнялось двенадцать лет. Но ни Алекс, ни Георг, ни Гоша до сих пор не попались.

Закрыти Георга, сговорчивость неисчислимов не только не выдавать, но и прикрывать Георга с Алексом. Но всего не предусмотришь, и вот события и случайности работали на братьев. Судьба? Благосклонное вмешательство богов? Как бы то ни было, то, что Алекс за столько лет не попался, было настоящим чудом. Какое-то время он желал и страшился увидеть полотна судеб: свое, Финисты и Георга.

Став регентом, Георг безукоризненно выполнял обязанности Явского посла и ежечасно и еженощно испытывал систему закрытей и заговоров. Прежде чем укрыть Алекса очередным закрытем, Георг накладывал заговор на себя и шел в «Терем» с докладом сновидца или как владыка границ руководил хороводом или разнимал неисчислимов. Помимо этого он прогонял Навьи порождения из Яви вместо Финисты.

Будь в защите изъян, явился бы погубитель и связал душу Георга его истрёпанной нитью жизни. Или его бы сначала поймал «Терем». Тогда погубитель настиг бы его осуждённого «Теремом» за сокрытие умения. Открывшихся регентов Явских послов в течение трёх суток настигала та же незавидная кончина. А если бы погубитель им не заинтересовался, Георга судили бы в «Тереме» и отобрали бы лицензию. Как будто наличие умения зависит от того, есть у тебя лицензия «Терема» или нет.

«Всё это время, – Алекс ударил кулаком по полу и, стиснув зубы, снова занес кулак. – Всё. Это. Время. Георг. Рисковал. Жизнью. А я. Я тогда знать не знал».

И что с того, что узнал? Та Алая с Мором нить стащили. Их схватили. И что с того? Открывшийся мёртв. Почему погубитель такой неуловимый?!

Перед глазами от злости всё плыло. Он почти не чувствовал боли.

«Как можно было не заметить? Ничего не видел? Князи в роду? Тьфу! Царевич недоделанный. Неудачник. Еще на Георга равняешься? Слабак! Я… пачкаю полы», – неожиданно осознал Алекс, и окровавленный кулак застыл в воздухе.

Алекс осторожно разжал его. Посмотрев на свои синюшные, залитые кровью, пальцы, он испытал омерзение к себе. Пачкая кровью футболку, он нащупал куриного бога и судорожно его сжал. Оберег укутал повреждённую руку теплом, боль временно стихла.

Алекс чувствовал себя совершенно разбитым. Горе, вина, страх, обида, стыд перед собой и Георгом, злость на себя, на Гошу, на погубителя – вот что он сейчас чувствовал.

Георг не пришел, значит, предоставил ему разбираться в себе самостоятельно.

«Если я не могу совладать с эмоциями сейчас, я никогда не буду на равных с братом», – с болью в сердце подумал Алекс и прикрыл глаза.

Через не хочу он начал вспоминать время, когда еще не знал про погубителя.

Каникулы между вторым и третьим классом. Они с Георгом сидели во дворе дома на сложенных лестницей белых кирпичах. Подобно занавесу над ними свешивала зеленые ветви старая ива. Кирпичи теплые. По свисающим занавеской ивовым прутам между узкими листочками вниз-вверх сновали муравьи.

Слева от кирпичей сараи, справа перед домом каштаны. Впереди сад. За садом шумели машины. Солнце золотило верхушки яблонь и груш, дома и лес на горе. Здания и цилиндры тополей карабкались на гору. Белизной зданий, тонкостью тополей город напомнил Алексу древнегреческие здания с кипарисами. Совсем не похоже на Древнюю Грецию, но Алекс со своим воображением ничего поделать не мог.

– Мы пойдем прям отсюда?

Георг с улыбкой кивнул.

В тот вечер они шагали за горизонт: первый шаг с кирпичей и последний перед капищем в Тридесятом, где их ждала Финиста.

Алекс вздохнул…

Счастливое, солнечное воспоминание сохранило тепло, но поблёкло, и через него протянулась маленькая трещинка. Тогда Алекс не знал про погубителя, а Георг уже вовсю жертвовал собой.

Когда Алекс еще не ходил в школу, он верил, что с ними играет в прятки страшное нечто из неведомого царства. И если оно их отыщет, они с Георгом отошлют нечто назад, а может, еще дальше, и будут снова прятаться, а нечто их искать.

Теперь Алекс знал, опасность подстерегает в Третьем царстве, и найди их погубитель, второй попытки не будет.

Алекс устало коснулся лбом прохладных досок паркета: «Почему ты меня не возненавидел?»

Дождь стих, ветер больше не рвал каштаны, слёзы стекали по щекам и падали на пол.

Их с Георгом ведовство – секрет, в который Алекс никого не хотел посвящать. Но влезли Седунов и Льнов, пришла Дарья Сахарова. А сестрица прислала Цепкова.

Когда никто не ведал, достаточно было помалкивать и делать вид, что он, как все. А теперь, когда почти все вокруг него ведают, а «Терем» словно разглядывает каждого под микроскопом, Алекс узнал, как тяжело и до тошноты противно врать. Что страх изматывает и опустошает. Что после презрения к себе остается только подавленность и усталость.

Как же хорошо жить в этом мире, если ты не владыка границ и переходов. Царства полны светлых чудес и чародейства, а «Терем» присматривает за ведунами.

Алекс представил, как бы он хвастался перед одноклассниками и во дворе своими ведовскими успехами. Показывал бы на уроке, мол, смотрите, за окном чёрт хвост бантиком завязал и вальсирует. Радовался вместе со всеми выходным в честь очередного откопанного Явского владыки, а не блевал в школьном туалете и не ревел с разбитым кулаком, лёжа на полу.

«Терем» бы воздавал почести послу Прави Георгу. А может, тогда Георг и правда оказался бы сновидцем. Он бы не притворялся двоюродным братом Алекса по материнской линии, все бы знали, что он родной, старший Алексу и Финисте брат. И Финиста могла бы тоже не стать Навьей посланницей, жить с ними в Третьем царстве. И никакие Цепковы ей бы не подчинялись. Как бы это было: жить, не боясь, не прячась. Как?

Алекс перекатился на спину и уставился на синеватый в сумерках потолок. Там за перламутровыми тучами разыгрывался закат.

«Хотя нет, у Финисты свой путь, который, как Георг ни пытался, изменить не смог. Дар – безмятежное время, бесценен. И как я тебя до сих пор не подвел?» – вопрошал Алекс.

В комнате медленно темнело. Георг не пришел и не перезвонил. Родители были у Финисты в Тридесятом. Вечером Алекс собирался туда же, но теперь он останется в Третьем Запертом царстве, пока Георг не даст отмашку.

Лёжа на боку, Алекс разжал одеревеневшие пальцы. Куриный бог коротко стукнул об пол. Руку пронзила резкая боль. Мало ему сегодняшних ушибов и ссадин, без тепла оберега стало холодно и тревожно, а оставаться одному невыносимо.

Алекс так резко вскочил, что у него закружилась голова, он чуть не упал. Пришлось перевязать руку и переодеть запачканную кровью футболку, замыть кровавое пятно с пола, выключить компьютер.

Через пять минут он вышел из квартиры.

На улице было свежее, светлее и мокрее, чем дома. Тёмные силуэты деревьев словно вышиты на светло-сером бархате неба. Пахло дождем, аромат белеющих в сумерках акаций щекотал нос. Иногда с густых крон срывалась дождевая вода.

Стараясь не наступить на улитку, Алекс пробежал по еле заметной в ранних сумерках тропинке к дому Георга и юркнул под козырёк. Когда он проходил под старым вязом, ветер стряхнул ему на голову холодные капли. Алекс дернулся – до чего противно, и провел рукой по волосам. Он открыл заговорённым ключом дверь, взлетел по лестнице и постучал.

Дверь тут же распахнулась, и несколько пар рук втянули Алекса внутрь. В прихожей не протолкнуться. Богатыри и вещтицы вставали на широкие пороги и перемещались в Закромкские царства или, наоборот, возвращались в Третье.

Группа знахарок с порога ввалилась на кухню. Жаль, Истидара с ними нет: рука болела почти нестерпимо.

Алекс протолкался в коридор и наткнулся на Дашу. Она сказала ему, что Георг отправился на переговоры с царём Тридевятого царства. При этом она придирчиво посмотрела на оттопыренный карман ветровки, наверняка догадалась. Не первый раз он кулак об косяк или об пол обдирает. Алекс развернулся уйти и чуть не налетел на Ладу Причудину.

– Ты как?

Причудина попыталась взъерошить Алексу волосы. Он увернулся. Зинка Юлова грохнула со смеху. Алекс ушел от них в зал. Богатырь Некит кивнул ему и продолжил стелить на полу постель.

Алекс развалился на диване. Столкнись он с Гошей, точно сгорел бы со стыда. Но Гоша не показывался.

«Наверное, отправился с Георгом», – ревниво подумал Алекс.

Он мог пойти в спальню Георга, в комнаты, которые ведуны без разрешения хозяина не заходят, но сейчас ему как никогда хотелось быть со всеми.

Раньше с ним такого не случалось. Он мог стоять в толпе присягнувших ведунов и чувствовать себя обособленно, будто очерченный кругом-закрытем. В этот круг входил Георг, а иногда и Финиста с родителями.

А сейчас в наполненной ведунами квартире без Георга вдруг Алекс почувствовал, что он не один. Он не в пустой квартире, где ночь ползет из углов, и шуршит незримый домовой. Пусть Алекс окутан закрытями и очерчен кругом недосягаемости, но Яна Сенькина принесла ему пару подушек и одеяло.

– Он скоро вернется, – виновато улыбнулась девушка.

Алекса колотило, как при ознобе, он завернулся в одеяло и уткнулся в него носом.

Одеяло пахло стиральным порошком, какая-то там свежесть, и немного полынью – в последнее время так пахнут все вещи Георга. Великая горькая трава, защищающая от неисчислимов и проклятий. Ее резкий, окрашенный в блёкло-зеленый цвет аромат был еле заметен. Алекс некоторое время лежал, уткнувшись лицом в одеяло.

Бурелом раскладывал спальный мешок рядом с Некитом. Из прихожей доносились приглушённые голоса.

Причудина давала указания своим вещтицам:

– Обернись сорокой, слетай в Тридесятое за мёртвой водой…

Алекс пригрелся, и если б не боль в руке, он бы заснул.

Он написал Истидару: «Как освободишься, помоги, рука».

Ист поймет. Он супердогадливый, особенно если уже с таким сталкивался.

Скрипели пороги. Раз пять бренчал чайник и свистел самовар.

Еще бы, напоить чаем столько народу! Немудрено, что стайка вещтиц уже четыре раза летала в круглосуточный магазин. Хотя с середины недели у Георга в кладовке оставалось шесть коробок с печатными пряниками из Тридевятого. А еще ящик с чипсами со вкусом крабов из царства Морского, кстати, не вымокшие, и семнадцать пакетов с бубликами, местные.

– С ума сошла сюда заказывать? Мотай домой и оттуда заказывай. Держи деньги.

Похоже, деньгами из общей казны сегодняшним вечером распоряжалась Причудина, вот и раскомандовалась. Но она права, светиться хоть крупными заказами еды, хоть артефактами в квартире Георга – негласное табу. Раз привлекут внимание, и куда переносить базу? В Тридесятое?

– Ёлки, забыла! – ужаснулась Юлова. – Федь, пошли, тащить поможешь. Кому какую пиццу? – она сунулась в зал. – Алекс, богатыри, вам как обычно?

– Можно одну с осьминогами?

– Лады, Некит, пошли, поможешь нести.

Юлова скрылась. За ней вышел Некит. Хлопнула входная дверь.

Пицца была доставлена и съедена. Алекс не беспокоился, что свора ведунов разрушит квартиру Георга. По опыту он знал, эта орава не оставит следов присутствия и одного гостя.

Наконец, половицы возле порогов перестали скрипеть. Дверь в зал оставили приоткрытой. Из коридора на подушку Некита падала тонкая полоска света. За окном давно стемнело. Опять заклекотал дождь.

Истидар всё не приходил. Алекс смотрел на освещенный уличным фонарём маятник настенных часов. Их тиканье, кипение чайника, ленивое шарканье в прихожей, тихонько заиграл чей-то телефон. Знакомые с детства звуки успокаивали.

«Они всего лишь ведуны, чьи присяги одобрил Георг. И когда я успел так ко всем привязаться?» – удивленно подумал Алекс.

Стас Буреломов уселся в прихожей на пол и привалился спиной к стене: сторожит пороги. Могучим локтем он перекрыл полоску света на подушке Некита.

Алекс не понял, как заснул, а когда проснулся, в прихожей горел свет. Напротив двери вещтиц Фил, полное имя Филарет, на нетвёрдых ногах держался за шкаф. Ясно, он влетел сюда сорокой и врезался. Он-то Алекса и разбудил.

В окно светил фонарь и убывающая луна. На полу в спальных мешках спали Буреломов и Виктор.

Вик-то когда пришел?

Кто-то свернулся калачиком на разложенном кресле. Тут же спиной к Алексу сидел Цепков. Значит, в кресле Истидар. Опять этот трудоголик свалился от усталости. Ему нужно отлежаться, и Цепков бдит, чтобы главный знахарь не вскочил готовить настойки. Если со знахарями случится неладное, Георг с Финистой Цепкова живьём в Железное царство отправят.

Алекс пошевелил разбитыми пальцами.

Больно, блин! Но будить Истидара он не станет.

Кстати, стеречь знахарей Цепкова заставил Седунов. Вот какое внушение сделал сновидец порчельнику, когда тот пять лет назад довел Алекса до истерики. Финиста наказание одобрила. До этого Цепков помогал знахарям изредка. Когда ему дали приказ опекать лечеек, он беспрестанно ругался. Сейчас наказание давно превратилось в задание. Цепков продолжил придираться к главному знахарю. Истидар по-прежнему доводил главного порчельника до белого каления парой фраз или молчанием.

– Слишком сильная доза. Через пять минут…

Георг вернулся!

Алекс сунул покалеченную руку в карман и, ни на кого не наступив, выскользнул из зала.

У входной двери, поддерживаемый знахарем Корнеем, стоял очень бледный, почти серый Георг и очень тихо что-то говорил Гоше.

Не веря своим глазам, Алекс шагнул к брату. Но Гоша схватил его за плечи и оттащил за порог кухни. Алекс бы вывернулся. Куда там Гоше его удержать? Он бы еще ударил обнаглевшего сновидца, но…

– Не подходи.

Алекс так и остолбенел: голос у Георга меньше чем за минуту стал сухой и еле слышный.

– Иди спать. Понял? Я скоро приду.

Когда Алекс пришел в себя, ни Георга, ни знахарок, ни Седунова рядом уже не оказалось. По стенке он добрался до комнаты, где ночевали девушки, и поскрёбся в дверь.

– Даш? Даша?

Дверь приоткрылась, и в коридор выскользнула Дарья. Как и все, она спала в будничной одежде, но на ночь заплела длинные волосы в косу. На босых ногах поблёскивал тёмно-малиновый педикюр.

– Что с Георгом? – Алекс не узнал собственный дрожащий голос.

Дарья вздохнула.

– Подхватил подвий.

Алекс ошарашенно вытаращился на богатырь-девицу. Подвий – это заболевание, насланное через дуновение ветра. Но кому понадобилось посылать его на Георга? Кто, вообще, смог попасть подвием в посла Прави? У брата обереги поломались?

Дарья положила руку ему на плечо.

– Он нарочно его подхватил. Только больно сильный подвий оказался. Послушай, Истидар и не такое вытравлял. Нужно время, понимаешь? Георг придет и всё тебе расскажет. Он оставил тебе инструкции?

Алекс кивнул.

– Тогда выполняй.

Богатырь-девица попыталась погладить его по голове, Алекс привычно увернулся.

– Извини за беспокойство.

Войдя в зал, он, конечно, споткнулся об разлёгшегося поперёк выхода Козлова. Берендей что-то промычал во сне. В кресле укладывался Льнов. Пока Алекс говорил с Дашей, Цепков с Истидаром ушли.

Алекс лёг. Его опять трясло. Он так и слышал голос Георга: «Не подходи… иди спать. Я скоро приду».

Шут с ней, с рукой, пусть Ист вылечит Георга.

За окном шумел ветер. Густая крона акации металась перед фонарём. Алекс смотрел на пляску света и тени на стенах и потолке: точь-в-точь забранные решеткой чёрно-белые оконные проёмы терема неизвестного царства, а за ними на балу стремительно танцевали причудливые тени. После того как Алекс увидел брата, он не смог уснуть.

Неожиданно громко скрипнул порог. Освещение в прихожей давно погасили, и из темноты дверного проёма на свет фонаря шагнул Георг, с минуту он изучал на стенах сменяющие друг друга теневые узоры, затем перешагнул Козлова, обошел знахарей, тяжело опустился на корточки возле Бурелома, что-то тихо сказал богатырю. Алекс наблюдал сквозь ресницы. Он очень хотел помочь брату подняться, но продолжал делать вид, что спит.

Наконец, Георг подошел и уселся на диван. Тот чуть просел.

– Не буду ходить вокруг да около. Неупокоенный черночтец не может умереть, пока не передаст силу, – прошептал Георг.

– И, тем не менее, его заточили в горнице, – выдохнул Алекс.

– Он хочет передать ее тебе.

– Что? Какая честь.

– И захватить твое тело.

– Наглец! – Алекс поджал губы. – Размечтался. Я-то думал, он тебя cхватить хочет, чтобы пробраться в Правь.

– Он и так туда пробирается. Из Нави он сбежал. Ему почему-то нужна сила владыки границ и переходов.

Они говорили еле слышно, чтобы не разбудить остальных. Георг зажал пальцы Алекса между ладонями. Алекс затаил дыхание и морально приготовился. Так что, когда Георг проделал то же самое со второй рукой, он громко выдохнул через нос, а не зашипел на весь район. Георг размотал перевязь, нанёс на разбитые пальцы пахнущую душистыми травами мазь. По руке разлилась снимающая боль прохлада.

– Спасибо, – выдохнул Алекс.

Хорошо же Георг с Истидаром его знают.

Георг виделся с главным знахарем, и тот передал для Алекса лечебное средство. Наверняка Истидар и подвий, сокрушивший обереги посла Прави, вытравил. Пора бы Алексу самому запасаться заживляющей мазью.

– Пара часов в ванной с лечебными травами залечила бы тебе и ушибы после сегодняшнего инцидента в полях, и последствия бокса с полом. Истидар двенадцать царств объехал, чтобы собрать ингредиенты для заживляющего букета.

– Надеюсь, не Нижние.

– Может, и туда спускался.

Георг вытащил у него из-под бока дубовый кол, с которым Алекс теперь не расставался, и при свете фонаря снова забинтовал Алексу руку.

– Черночтец не нападал на меня, хотя я твой регент. Я подумал, что это новые закрыти с оберегами сработали. Но когда мы метались от семейного капища сюда, нас прикрывали родители Цепкова и после доложили мне о сорвавшихся атаках, как ты его называешь, Чаровника. Он атакует даже во Вратах, когда мы переходим вместе, или когда шагаешь ты один. А когда мы отправились к сестре на выходные, Рарх еле вытащил Цепковских порчельников живыми. Ты одного через Серебряное пропустил.

– Но сейчас все они в порядке?

– Да, и судя по тому, что они рассказали, их противником была тень. При жизни Чаровник наверняка перенес на нее свою боль.

Алекс знал, что ведун может перекинуть болевые ощущения на свою тень. Тогда он перестанет чувствовать боль, за него будет мучиться его собственная тень. Иногда даже можно увидеть, как она корчится, а хозяин стоит, хоть бы хны.

– Не знаю, как она осталась с покойным хозяином, но предположу, раз она не покинула его, то и боль ее никуда не делась. От боли она зла и безумна, и теперь еще и невероятно сильный неисчислим. Не удивлюсь, если выскочит еще и Отражение. Придется тебе еще какое-то время не переходить. Мои попытки с ним встретиться успехом не увенчались, – Георг усмехнулся. – Регент его не устраивает, он нацелился на тебя.

– Жаля упоминала тени и отражение. Неспроста это. Эх, это я низверг его в Навь. Вот он ко мне и прилип.

– Притащи его к тебе порчельники, результат был бы тот же. Ох… порчельники днюют и ночуют в Небытии, хотят заарканить души и тени этого мутанта. Нашли из кого марионеток делать. Пришлось сделать им внушение. Носятся за неупокоенным двоедушником, как с цепи сорвались…

От неожиданности Алекс поперхнулся смешком: «Главный порчельник Цепков, а порчельники с цепи сорвались».

– Еле отправили напавшего на вас с Виктором жертвенного из печи в Пекло. Порчельники и его хотели себе оставить.

– Эта жертва мне все нервы истрепала, – проворчал Алекс. – Пусть только попробуют. Из Яви выпну и назад не впущу. А что это тебе Рарх помогает?

– Я предложил на Совете послов приобщить Рархову стаю к разжиганию алых закатов в Нави. Рароги хотели эту работу. Заря Вечерняя услышала мой доклад и утвердила их. Несколько подземных царств давно просили себе закаты, но без рассветов и дневного света. За это Рарх три года будет выполнять мои приказы.

«Расскажу-ка про Захара на физ-ре», – вспомнил Алекс, но после следующих слов Георга напрочь забыл о приятеле.

– Сейчас у Чаровника две души: одна – Тень души; вторая, напавшая на Библиотеку, уничтожена. Тень и, возможно, Отражение. Души погубит солнечный свет, даже отражённый. Остальные копии ранит чудесное оружие, а оружие пекельных стражей отправит их прямиком в Пекло, минуя Железное царство.

– Минуя Небытие, – выдохнул Алекс.

Георг взъерошил ему волосы.

– Да, в Пекле эту размноженную личность уже ждут не дождутся. Ладно, давай спать. Майские приветствия ты выполнил, так что в воскресенье спи, сколько хочешь.

Георг, как всегда на всякий случай, рассказал ему, как сражаться с Чаровником. Значит, он не разочаровался в нём окончательно. Счастливый Алекс ухнул в сон, а проснулся за полчаса до рассвета с тягостным предчувствием.

«Подъём в школу завтра надвигается, – напомнил он себе. – В последний раз и каникулы».

Он отчаянно потянулся и, скривившись, вытащил из-под спины дубовый кол. Острый, собака. Хорошо хоть спину не продырявил.

Разлеплять глаза за сколько нужно минут до первых лучей солнца без будильника – появившаяся за годы предрассветных подъёмов сверхспособность, и настоящее проклятие, когда можно поспать подольше.

На улице светло. Белёсое небо словно стеклянное. В зале Алекс остался один. Георг тоже ушел. Из коридора раздавались приглушённые голоса. Хлопнула входная дверь. Алекс быстро собрался и вышел в безлюдную прихожую.

Громко тикали незаметные на фоне дневных звуков часы. На улице заливался соловей. Через форточку на кухне в прихожую проникала бодрящая утренняя прохлада.

Алекс тут же покрылся гусиной кожей и передернул плечами. Он хотел вернуться в зал и попытаться заснуть, как на пороге в коридор возник серый от усталости Цепков. Алекс растерянно на него вытаращился.

– Что происходит?

– Что происходит? – Цепков буквально выплёвывал слова. – А то, что твой отбитый главный знахарь не смог справиться с подвием и попал в больницу. А самое бесячее – подвий предназначался для членов твоего рода. Гоффман тебя прикрыл, а теперь оправился в Тридесятое, не добрался и исчез. И Седунов как сквозь землю провалился…

Цепков осёкся. Младший царевич не завыл сиреной и не швырнул в него первым попавшимся предметом. Владыка границ и переходов смотрел на желчного порчельника, словно хотел выбросить его в Глубинную Навь без права вернуться.

Глава 21. Лебедины уродливые, Коршуница грозовая

Алекс вспомнил, как у сгоревшей Библиотеки ветер взметнул волосы Георга, а перед этим старший вытолкнул его жариться на солнцепёк. Треклятый подвий летел в него, а достался старшему брату.

С секунду он серьезно думал запретить Цепкову находиться в Третьем царстве. Реши Алекс так, главного порчельника сразу бы вышвырнуло в Тридесятое. И пусть Финиста говорит, что хочет.

Цепков так и стоял перед ним, словно каменное изваяние, когда у него цвикнул майфон. Порчельник, не отрывая потрясённого взгляда от владыки границ, встал на порог и исчез.

«Ну его, – решил Алекс. – Я даже не понял, что тот порыв ветра – порча. Как можно было не заметить? Что со мной? Абсолютная невнимательность. Тупой Цепков, если Георг сам не захочет, его не утащат. А наветы на Истидара? Был бы Цепков таким же порчельником, каким знахарем является Истидар!»

Скорее всего, когда Ист отладил подвий, Георг нашел, где прячется неупокоенный Чаровник, и пошел с ним расквитаться. Только улучшение было временным, и Георг оказался в затруднительном положении. Если Ист угодил в больницу, вполне возможно, узнав, что не справился, он перенес подвий с Георга на себя. Тогда такое впервые. Алекс надеялся, что знахарь в порядке.

Или старший приказал Исту притвориться, что они не справились с подвием, и в таком состоянии отправился к Финисте, надеясь, что враг захочет его ослабевшего схватить. А Цепков тупой и ничего не понял. Но такое возможно, только если Чаровник поймет, насколько дорог Алексу старший брат. Ради Георга Алекс пойдет на всё.

С другой стороны, Георг рассказал Алексу про двойников Чаровника. Значит, есть вероятность, что враг обойдет Георга и нападет на него.

Как долго они с этим неупокоем возятся?

«Сам найду и в Пекло отправлю», – зло и нетерпеливо пообещал себе Алекс.

Обычно подвии с подачи ведунов насылают бесы. Значит, в него целилась вторая душа Чаровника – неисчислим.

«Чаровник, лично укокошу. Колом дубовым», – кипятился Алекс.

В полутёмной прихожей, слушая соловья, он торжественно прошептал:

– Давай, друг, поприветствуй за меня солнце.

А про себя добавил: «Всё, я пошел за братом».

И под звучные, как июльская ночь, чистые, как ручей и рассвет, трели Алекс трижды скрипнул половицами и очутился на обычной трамвайной остановке. По другую сторону рельсов выстроились ели.

Алекс цыкнул. Георг был уверен, что во время перемещения Чаровник попытается его похитить, на что Алекс и рассчитывал. Но теперь придется самому добираться. Возможно, из-за Георга Чаровнику и его копиям сейчас не до Алекса. Ведь даже если враг не думал о похищении Георга, Алекс понимал, что у старшего лопнуло терпение, а это значит, Георг не успокоится, пока не отправит неугомонного неупокоя в Пекло.

Трамвайные пути в Кромкском дубликате города проходят там же, где и в Третьем царстве. Но вместо леса шумит Сосновое море, названное так за ровные ряды сосен на берегу. Кромка нелогична, как сон. Гора в Кромке возвышается слева от залива. Между прочим, у многих городов Третьих царств нет дубликатов в Кромке. Там из Врат выходишь и во чистом поле или в Дремучем лесу оказываешься. А вообще-то Врата возле дома Алекса выходят не в Кромкский дубликат, а в столицу Кромки – Градок.

В Кромке на город опускались серые сумерки.

Подкатил пустой трамвай. Алекс прошел в конец и сел возле входа. И вспомнил, один в один такой вагон он видел во сне с Тенью. Он даже сел на то же место!

«Странно, я думал, что это должен быть вагон электрички», – удивленно подумал Алекс.

– Ну же, явись предо мной, я жду, – процедил он сквозь зубы.

Никто не явился.

Вероятно, Чаровник занят борьбой с одним известным послом Прави. И Георг не из тех противников, что дают врагу отвлечься.

Звеня и бренча, трамвай миновал завод, и дорогу обступили сосны. Словно через лес едешь.

В душу Алекса закрались сомнения. Что, если Цепков прав? Георг отправился на бой, возможно, заражённый подвием, который отправил Истидара в больницу. Но Георг всегда знает, что делает и что ему за это будет. Не мог старший ошибиться. Ведь не мог?

Алекс вышел у рощи-97, нашел в ней раскидистый дуб, на ветвях которого чесали волосы русалки, чистили перья не Алконосты и Сирины, но Ирийские птицы, дремали вороны. Это Кромка, а не Третье царство. Русалки, Ирийские птицы и вороны – все как один повернули головы и уставились на него.

Хоть время было самое подходящее: рассветные-закатные сумерки, Алекс специально перенесся в Кромку к трамвайной остановке, чтобы, если его не перебросит к Георгу, предупредить Финисту. Но так, чтобы она моментально его не остановила.

Алекс поклонился.

– Мне нужно передать сообщение царице Тридесятого Финисте от младшего брата, где бы царица ни была.

Серая ворона вспорхнула на тонкий, высокий пенёк перед дубом и склонила голову набок.

– Скажи сестрице, раз старший брат пошел воевать, а я иду ему на подмогу.

– Только ведай, когда отступить, – прокаркала ворона, взмахнула крыльями и улетела.

«Так, семья предупреждена, и вещий совет получил. Пока всё идет как надо», – вздохнул Алекс.

Он еще раз поклонился, обернулся и чуть не споткнулся.

Сравнительно недавно вспомнили способ строить дом одновременно в Третьем царстве и в Кромке. В последние годы вовсю им пользовались, особенно если в Кромкской версии возле твоего города вместо леса – море. К концу строительства получались два дома в разных царствах. Но если такой дом рухнет в Третьем, то и в Кромке рухнет его дубликат.

Дома ЖСК «Облака» упирались в пасмурное небо, и среди них, как прежде, возвышалось здание с Библиотекой. И это был не морок. Вот это талантливые мастера Тридесятого! Так быстро восстановили, что аж жуть берет.

А круг-ловушку на весь пол тоже сделали?

Алекс и сам не понял, почему вспомнил о защитных заговорах читального зала.

В окнах Библиотеки отсвечивал жёлто-оранжевый закат. На небе сплошные свинцовые тучи, внизу серые сумерки. Всё серо.

Свет на окнах Библиотеки проникает из Третьего. Из-за этого здание кажется маяком, и это выглядит страшно. Кого привлечет этот маяк?

Как бы то ни было, нужно найти Георга и Чаровника. Хватит прятаться за спину Георга, пора встать рядом с ним. Пора стать, как он.

Алекс тряхнул головой, прогоняя необычный образ Библиотеки, шагнул три раза и очутился на холодном утреннем ветру возле ожившей осины. Подход к горнице слишком уж быстро зарос травой.

В горнице, приготовившись бросать соль и тараторить заговоры, он толкнул дверь и снова поломал печати. Молочный куриный бог на его шее осветил овальное полуразрушенное помещение.

Телефон сообщил о смене пространства. Дом провалился в Небытие.

Стоило ему войти, как дверной проём в горницу исчез. Его сменила потрескавшаяся стена. Тусклый свет Небытия заползал через дыру в потолке. Алекс стоял у подножия кучи булыжников. Часть стены смялась, точно ткань. Алекс никогда не понимал, как каменные или кирпичные стены могут так комкаться.

На фресках силуэты обесцвеченных безвременьем скакунов и облаков, а между ними пронзительно сияла яркая синяя краска.

Алекс протянул руку к синеве. Его пальцы замерли в миллиметре от нарисованного неба.

«Грозовые кони. Древнее Кромки», – вздохнул он.

Он знал, где находится. Георг рассказывал о погибших царствах.

Задолго до установления Небытия, в такие стародавние времена, когда налево Навь, направо Правь, а посередине Явь, на окраинах мира селились белоглазые люди. Они катались на громовых лошадях, их козы паслись на небосклоне. Белоглазые люди белили и окрашивали ткани. Они раскладывали полотна на небесном куполе, а стирали в низких облаках. Потому ткани эти были воздушные и легкие и очень ценились во всех царских дворах тех малопамятных времён.

Когда образовалась Кромка, а следом Небытие, словно отброшенная тень или дыхание Кромки, земли белоглазых людей оказались частью Небытия. Прослойка между мирами имеет свойство сжиматься и расширяться. Размытое пространство. Время в нём почти стёрто. Экстремальные условия для жизни любого существа.

Белоглазые люди чтут традиции предков и по сей день живут там, где соприкасаются Явь и Правь. Их козы по-прежнему бегают среди облаков и звёзд, а свои полотна они теперь раскладывают на горе, прозванной Полотняной, чья вершина находится в Прави.

В доме, в котором оказался Алекс, в Закромкские времена старейшины держали совет. Безвременье Небытия по-своему его законсервировало.

Давно или недавно что-то проломило крышу. В дыру виднелось серое не-небо.

Алекс почти обогнул гору булыжников, когда услышал хрип. Он ускорил шаг и замер. Из какого музея?.. Ладно.

Однозначно, крышу пробил постамент о семнадцати ступеней, увенчанный резным креслом с высокой спинкой. Алекс вышел сбоку от царского кресла. На ступенях растянулся незнакомый царевич.

Царевич ли?

Пшеничные кудри, атлетическое телосложение, наверняка и голубые глаза – внешне точно царский отпрыск солнечного типа, яркими представителями которого являются царские отпрыски Тридевятого и Тривторого.

«Царевич» дрожащей рукой тянулся к подлокотнику, на котором переливалось матовым светом молодильное яблоко.

«Один из двойников или одна из душ. Но тогда с каким двойником сейчас сражается Георг?» – подумал Алекс и устало вздохнул.

– Я не подам вам яблоко. Иначе вы передадите мне свои силы, а ваша бесовская душа атакует мой дух, чтобы ваша человеческая душа заняла мое тело.

Фух! Вроде ничего не напутал.

«Царевич» замер, затем опустил руку и медленно выпрямился. Он не разогнул колени, а выплыл из ступеней.

– А ты сведущ, – заметил «царевич», и холодная улыбка озарила его лицо. – Давай на ты. Я пребываю в том возрасте, в каком расстался с человеческим телом.

Весёлая улыбка, только лицо его лишено красок: выглядит хуже самого мертвенно-бледного живого человека, а в смеющемся взгляде нет света. Глаза у Чаровника и правда голубые, как лазурь.

– Кто тебе сказал, что мне нужно твое тело? Выгонять тебя из него? Вот меня выгнали из одного. К счастью, при мне всегда было другое. Намного лучше и внешне неотличимо от того, в котором я ходил человеком. Я и тебя научу, как сотворить одно-другое про запас.

Алекс явственно почувствовал прицепленный к боку кол. До этого он не обращал на него внимания.

«Тень он или Тень души? Отражение? Или, может, неисчислимый дух? Он опасен для живых. Долг посла Нави низвергнуть. Я сделаю это за Финисту и Георга», – решился Алекс.

– Я просто хочу, чтобы ты встал на мою сторону. Держи подарок.

И «царевич», не сводя глаз с Алекса, смахнул рукавом золотое яблоко. Оно стукнулось о ступеньку, но не покатилось по лестнице, а свалилось вниз. Вместе с ним ухнуло и сердце Алекса.

Он совсем как человек. Точно, он же и был человеком. Ключевое слово был.

– Чтобы ты крал жизненные силы людей в моём краю?

Воткнуть кол и не вытаскивать. Это его обездвижит. Запереть в пространстве…

– Крал? Я не всё свое время отжил под солнцем. Вот и вернул силы, которых меня лишил собственный родич. Понимаешь?

Алекса передернуло, кол тупым концом ткнулся ему под рёбра.

Ну и логика: я недополучил, заберу тем, что мне не принадлежит. Так значит, в горницу его заточил родич.

– Для этого ты похищал людей?

– Я же сказал, мне нужны были силы.

– Зачем же?

– Не скажу, – передернул плечами «царевич». – А то тоже захочешь.

«Да ладно», – опешил Алекс.

– А Вадика тоже ради силы похитил?

– Не угадал. Мои служки должны были притащить тебя. Как можно было перепутать тебя с этим жалким неведом?

Алекса внутренне передернуло.

Чаровник продолжал вещать:

– Ленивые тупицы просто побоялись оберегов в вашей школьной форме и схватили того, кто был без нее. А ты мало того, что заставил ждать, так еще поранил Тень моей души. Хорошо, мне перед этим много сил перепало и оружие.

Неужели тогда кол сработал?

Наверное, испортил оболочку и только. А у него нет жизненных сил, чтобы ее затянуть. Тогда много сил с оружием, которые ему перепали… Жаля…

Алекс молча смотрел на врага. Внешностью Чаровник сильно походил на царевича Тривторого, а словами – вылитый Кочкин.

«Всё-таки внешне сущий человек. Хотя вел ли он себя хоть раз по-человечески при жизни? Блин, Георг там за другими его копиями гоняется. А я тут тяну кота за хвост!» – злился на себя Алекс.

На каждый вздох кол болезненно тыкал тупой стороной под рёбра. Алекс хотел его уже выхватить, бросить и попасть. Но вместо этого он застыл, не в силах пошевелиться. Руки словно налились чугуном. Он не мог заставить себя выхватить кол. Но сначала подойти к «царевичу».

«Георг наверняка уже одну из твоих душ выследил. Что же ты такое? Какая ты копия? Отражение, скорее всего. И упырь…» – Алекс лихорадочно хватался за любые мысли, лишь бы не поддаться подступающей истерике.

Хорошо его голос звучал твёрдо:

– Упырь, вероятно, был твоим послом?

– Мое прошлое тело пришло тебя испытать, – пояснил Чаровник и милейше улыбнулся. – Надо же, я бы на твоем месте сразу за Кромку нырнул.

И «царевич»-Чаровник рассмеялся. Смех у него бархатистый, человеческий.

Вот мерзкий тип. Алекс мысленно сплюнул, его тошнило от напряжения.

«Неупокой, похищавший людей, разрушивший Библиотеку, натравивший на тебя с Виком вражонков и чудовищного пса. Он бросался в тебя подвием, – Алекс и не заметил, как начал обращаться к себе во втором лице. – Чёрт, не приходи, проткни его колом, он и так мёртв. Да что это я? Кол его не убьет. Только обездвижит. А потом, как колоду, отправишь его в Железное. Нет, сразу в Пекло».

– Насчет тела ты прав в одном. У меня много сил, которые, будучи неисчислимым духом, не использовать. И из-за них я не могу достичь высот, как бес и дух.

Ага, те, что ушли вместе с человеческой жизнью.

– Но если я передам тебе часть своей силы, мы станем всесильны. Ты станешь больше, чем Явский посол. Ты получишь корону Тридесятого.

«Корону Тридесятого? Вот наглец! – в сердцах подумал Алекс. – Он не знает или, наоборот, знает, что Финиста моя сестра».

– Повторяю, мне незачем захватывать твое тело. Прими в дар часть моей силы и давай действовать вместе, – «царевич» не сводил с Алекса мёртвого, невидящего взгляда, полного превосходства над живым. – Стражам Марены меня не одолеть. Ты сам видел, мне подчиняются клады и сонмы бесов. И почему ты не попытался пройти через врата? Я отсюда управляю грозами в Яви. Я могу накормить тебя пищей Прави.

Он с улыбкой указал на молодильное яблоко, сияющее в пыли.

«Да он вполне доволен своим положением, – ужаснулся Алекс. – Тело ему может мое и нужно, но он не собирается жить человеком. Кем он себя возомнил? Богом?»

– Я научу тебя, чему тебя не смог научить посол Прави…

При упоминании о Георге Алекс стиснул зубы: «Кол треклятому чаровнику в грудь!»

Он представил, как вонзает в грудь «царевича» кол. Остриё рвет пурпурный шёлк, скользит по ребру, пронзает живую плоть. Идет кровь. Двойник Чаровника вскрикивает, хрипит.

«Какая кровь? Да нет у него живой плоти. Ты же видел его труп – упыря. Плоть его усохла и пропиталась трупным запахом. Ну почему он так похож на человека? – взмолился Алекс и резко ожесточился: – Георг бы не колебался. Или колебался?»

«Царевич» продолжал на все лады себя расхваливать. Алекс себя ругать и подбадривать. Его трясло, затылок давило от напряжения. В горле словно застрял горячий шар, руки отяжелели и онемели, будто он подтягивался на перекладине до одури.

«Не могу. Не могу я в него кол воткнуть. Он слишком как живой», – признался себе Алекс и ошарашенно уставился перед собой.

Напряжение спало. Кол перестал давить.

Только что теперь делать?

«Я перед врагом без плана боя. Думал, кол… Что я делаю лучше всего? Перевести его в Навь? Врата чертить в Небытии не нужно. Но Чаровника нужно оглушить или обездвижить, а то сбежит. Из Железного-то сбежал. Эх, сюда бы Дарью. А, точно, перетащу его в Библиотеку. Ее должны были отстроить один в один. На полу ловушки. Неупокоенный Чаровник встанет на такую, его обездвижит. А там его свяжем печатями и передадим из рук в руки пекельным стражам. В Третьем сейчас день. Солнечный и дневной свет тоже подспорье. Так, – скомандовал он себе, – два шага».

Алекс шагнул к лестнице:

– Отказываюсь.

«Царевич» чуть нахмурился.

– Тот, кто убивает Явских послов, боится, что они помешают осуществить его план. Я же вашего брата не боюсь. Стань моим другом. Тебе достанется вся Явь и спокойствие. Ты не будешь больше прятаться. Возьми ту силу, что не дает мне стать великим духом.

Чаровник, вылитый почивший царевич с солнечной внешностью, с улыбкой кивнул ему на молодильное яблоко.

– Отказываюсь.

«У тебя яблоко из Ирия. Кто тебе там, в Прави, помогает? Еще одна Алая? Мор, прячущийся в саду Зари Утренней?»

Чаровник смерил его взглядом:

– Ты не понимаешь. Я не заберу твое тело. Я вполне доволен неуязвимым телом моей, оставшейся со мной второй души. Послушай, если не для себя, так примкни ко мне, и твоим ведунам больше не понадобится прятаться.

Алекс усмехнулся:

– Нет. Отказываюсь. Хм, трон Деваны. Святыня Тривторого царства. Не боишься, что в Тривтором хватятся?

«Царевич» спустился на ступеньку.

– Это ты беспокойся. Если отсутствие трона заметят, придет тот, кому ты не обрадуешься. А меня он уже убил.

«Что он несет? Он, правда, знает, кто погубитель, или блефует? Погубитель – его родич? – пугающая догадка пришла в голову Алексу. – Ладно. Главное, что он сам не погубитель. Ну же, шагни еще раз, и встретим рассвет в Яви. Я шагну с тобой».

Вдруг Алекс ощутил, что куриный бог дрожит. Оказавшись в Небытии, оберег потускнел, но сейчас быстро-быстро наполнялся светом.

Алекс зажмурился и накрыл глаза руками. Но опоздал. Белая вспышка ослепила сквозь веки. У него за спиной раздался ужасающий крик неживого существа.

Пока «царевич» его отвлекал, кто-то подкрался сзади. Тень души? Тень? А что сталось с Отражением? Перед вспышкой «царевич» шагнул еще раз.

Куриный бог – оберег, который заполняет светом всё помещение, каким бы громадным оно ни было. Так вышло и сейчас. Куриный бог ударил по врагу и ранил, если так можно выразиться по отношению к сотканной из тени оболочке.

Алекс шагнул вслепую, открыл глаза.

К нему мчался чёрный метеор. Алекс увернулся, но не удержался на ногах и растянулся на влажном деревянном полу. Посреди пустого зала стояла копия Чаровника.

Встав на заговорённый пол, «царевич» потемнел и покрылся пятнами, как зеркало от старости. А по бокам стал прозрачным, будто зеркало осталось без заднего слоя.

Алекс угадал: «Отражение!»

Не успел Алекс подняться, кто-то с силой дернул его вверх и назад. Алекс врезался в стену и съехал на пол. Перед ударом он увидел приближающийся угол между стенами. А углы в читальном зале Библиотеки за пределами ловушки-круга.

Перед глазами разлилась тьма.

Раздался скрежет металла о камень. Неистово били по камням каким-то острым оружием, пока не раздался звон бьющегося стекла.

«Мне снится бой?» – лениво подумал Алекс.

Рот обожгло ледяной водой. Алекс послушно ее проглотил. Кто-то снова надавил ему на щёки и влил очередной глоток.

На этот раз Алекс закашлялся: «Сколько можно меня поить?»

Он моргнул и прищурился.

Над ним склонилась Финиста. Как есть в подбитом мехом пиджачке поверх расшитого серебром и жемчугом парчового платья. От ее кокошника, словно покрытого инеем, почти до плеч свисали массивные рясны – подвески, изображающие разные фазы луны. От сестры исходил тонкий аромат акации. Алекс сначала и не разобрал, что так свежо и сладко пахнет.

В серых глазах Финисты сияли луны и отблески молний. Взмахнув ресницами, сестрица может запросто поднять ураган или бурю с грозой.

Но почему она здесь?

Сейчас что, полночь, полдень, три часа или шесть утра или вечера? Судя по виду, она сорвалась со слёта имени Марены Ночной.

Неужели из-за его сообщения?

Над головой Финисты Алекс узнал знакомую лепнину на потолке. Они в читальном зале Библиотеки. Окна занавешены тяжёлыми портьерами.

– Сестрица, Георг из-за меня схватил подвий и пошел драться с неупокоем-Чаровником, наделавшим себе теней и отражений, – пожаловался Алекс.

– А ты за ним вприпрыжку? Еще и не по майфону, а через ворону передал. Время выиграл, чтобы остановить не успели.

Финиста надула пухлые губки.

– Угу.

– До чего же ты беспокойный.

Алекс непроизвольно сглотнул. Во рту пересохло.

Финиста подала воды. Подвески на кокошнике лениво блеснули.

Алекс жадно выпил всю кружку и узнал вкус: очищающий от проклятий отвар. А до этого сестрица в него мёртвой и живой воды залила, ведь его сильно задело, когда чёрный метеор – проклятие Чаровника, столкнулся с оберегами Библиотеки.

– Сестрёнка, Георгу бы этого отвара. Он пошел недолеченный.

– Старший здоров. Ты не смекнул? Сударь Истидар вытравили подвий, затем дали старшему имитатор. Тот его выпил и стал липовым больным. Старший всегда знает, что делает.

Вот оно что. Если перебрать с имитатором болезни, почувствуешь себя настоящим больным. Георг перестарался и свалился на пятнадцать минут или около того.

Алекс застонал.

Теперь всё ясно. Георг засветился перед врагом больным и в добром здравии пошел низвергать и уничтожать его копии.

«А я подумал… О, а Истидар на себе сначала попробовал. Только его варево оказалось такой убойной концентрации, что он угодил в больницу. Знахарь может объяснить врачам и “Терему”, что сварил имитатор и попробовал на себе. Его ни в чём не заподозрят. Тупой Цепков. Ничего не понял, а язык распустил. В следующий раз в Глубинную Навь сошлю. Долго наверх подниматься будет. Наговаривать на Георга. Пф! Кстати, мне же не приснилось?» – засомневался Алекс.

– Я, то есть куриный бог, хотя бы низверг Тень Чаровника?

– Только повредил его Отражение, – поведала Финиста, кивнула назад и вздохнула. – Я, собственно, здесь, чтобы вытравить отсюда его остатки.

Алекс повернул голову. На полу зияло пятно от взрыва. Словно кто-то намалевал на паркете чёрную астру. Только это отпечаток проклятия. Если бы астру не пересекала сверкающая сетка грубых трещин, она бы работала бездной, проросшей в пространстве, манила бы и затягивала, а попасть в нее – быть разорванным на части.

Неужели Чаровник настолько знающ?

И вот на что Финиста потратила свой переход через Кромку: сорвать астру проклятия с пола Библиотеки и отправить в Навь на Проклятущие луга.

Но какое же могучее оружие изрубило в сетку проклятую астру, а заодно несколько слоёв заговоров в полу Библиотеки-сокровищницы, чьи полы защищены, если не сильнее, то точно не слабее полов главных зданий «Терема», и пусть бы Чаровнику единожды удалось ее разрушить?

– Что здесь произошло?

– Ты притащил с собой раненое Отражение. Сударь Григорий его добили. Отражение рассеялось.

Даже так? Повезло, что здесь был порчельник Гришка. А куриный бог свет сейчас копит.

Алекс потянулся к оберегу на шее. Камушек немедленно окутал его руку теплом. Кокошник сестры тускло мерцал в полумраке, как луна на волнах. Алекс закрыл глаза.

– Куриный бог сработал световой бомбой, – поведал он.

Раздалась песнь соловья.

– Враг тебя не ранил. Ты от усталости свалился. Да иду я, иду.

Финиста достала еще раз пропевший соловьём майфон и начала быстро набирать сообщение.

Тут Алекс кое-что вспомнил.

– А, Нист, – начал он и повинился: – Я сорвал печати на горнице в доме Чаровника-неупокоя. Они были изнутри.

Финиста повернула голову в сторону. Подвески на ее кокошнике лениво колыхнулись. Царица Тридесятого распорядилась:

– Горислав, оправляйтесь в Васильки, запечатайте дом многодушника.

– Слушаюсь.

Незаметный до этого Цепков согнулся в поклоне.

«Он что, всё время тут стоял?!» – разозлился Алекс и приподнялся на диване.

Тело отозвалось слабостью: никак сестрица заговор на сон наложила. Алекс тяжело опустится на подушки и тут же успокоился, ведь сестрица умна, она бы не позволила кому-либо слушать их разговор.

Цепков ушел.

Финиста погладила Алекса по голове, и его укутало теплой дремотой.

– Сегодня спи. Тебе нужен отдых. Завтра за тобой в школу придут сударь Григорий. Они передадут тебе послание от старшего. Понял?

Сколько чести Гоше.

Алекс хотел моргнуть, закрыл глаза, а проснулся дома. За десять минут до звонка будильника. Он проспал день и ночь.

Через полчаса он, удручённый и подавленный, в обществе Дарьи Сахаровой и Лады Причудиной шел в школу.

***

Дарья с Ладой даже на школьное крыльцо с ним поднялись.

А Лада Причудина помахала ему на прощание:

– Увидимся позже.

Это она специально. Будь рядом другие школьники, обзавидовались бы, что с ведуньями-студентками разъезжает. Но из-за электрички девушек Алекс примчался в школу рано-рано и долго сидел в вестибюле, пока стали появляться другие ученики.

Три урока и классный час. И каникулы, хоть и с летним заданием от «Терема». Одноклассники, да что там! – вся школа гудела про открывшегося.

– Главное – выходные нам устроил, – заявил чёрствый Лёня.

На перемене подошел Захар.

– Как ты понимаешь, позавчера ничего не было, – шепнул он.

Алекс безразлично кивнул. Захар нахмурился.

– Ты в порядке?

Алекс не ответил.

– Ты такой из-за позавчера?

– Из-за сегодня. Не твое дело. Хорошо?

Он выглядел таким бледным, что Ника с Наташкой Тетеревой, а потом класснуха Маргарита Самсоновна спросили его, а не заболел ли он?

За второй партой второго ряда Драговит сверлил Алекса взглядом.

«Череп он мне взглядом просверлить, что ли, пытается?» – злился Алекс.

Во время следующей перемены подошла Ника с вопросом:

– Ты точно в порядке?

– Да, – выдохнул он. – Просто не выспался. Что у тебя? – спросил он, смягчившись.

Ника вздохнула и махнула рукой. К ним подошли Наташка, Юля и Мила. Ее сестра-двойняшка Ада в конце класса у окна о чём-то болтала с Диной.

– Тут такое дело, нам очень нужен письменный заговор предупреждения. Можешь начертить?

– За шоколадку, – вставила Юля.

И Наташка хлопнула ему на парту толстую плитку белого шоколада.

– Эй, за шоколад я вам что хотите намалюю! – заявил Лёня.

– Нам нужен работающий заговор, а не твои каракули, – повернулась к нему Наташа.

– Готово!

Алекс вырвал из блокнота листок и протянул девчонкам.

– Спасибо.

Ника взяла листок с заговором. Мила посмотрела на него через Юлино плечо.

– Ну, теперь он не пройдет. Сколько раз он нам обряд сбивал?

Заговор предупреждения не позволяет никому подойти к тебе незамеченным. Похоже, младший брат двойняшек Ефимка опять подсматривал, подслушивал, старался напугать, словом, мешал старшим сёстрам практиковаться в ведовстве.

Надо же, Тетерева не смогла воспроизвести заговор предупреждения.

Девочки отошли к Наташкиной парте. Ника задержалась возле Алекса.

– Кстати, Агата сняла тот браслет, решила, пока он податливый, немного его изменить. В итоге он застыл, м-м, похоже на стальные спагетти. Наставница сказала, что за триста лет подобной неудачи не видела, – сообщила она.

– А кто у них наставница?

– Из птиц Алконостов.

– Мощно.

– А еще Небытие. Ты слышал? Несколько недель назад что-то произошло. Оно теперь сухое и наполнено песком.

– Не слышал. Что же теперь?

– Наташа говорит, «Терем» подождет до Купальской ночи, а потом они посмотрят.

Ника присоединилась к девочкам.

Долго пришлось ждать Маргариту Самсоновну. Алекс не посмотрел на итоговые оценки. Просто засунул дневник в рюкзак. Пока он медленно складывал вещи, одноклассники с рёвом победителей вываливались в коридор. Алекс вышел из класса последним. Время перевалило за полдень.

Мимо него проносились ученики. Некоторые старшеклассники, смеясь, ловили их за локти и кричали: «Не бегать!».

Ага, так все и послушались, когда занятия позади, впереди каникулы.

Внезапно в Алекса кто-то врезался. Не ожидавший такого Алекс ударился о подоконник и со стоном съехал на пол.

– Смотри, куда прёшь, Сатановский! – звонким голосом завопил Кочкин.

Шею вытянул, глаза вытаращил, таких в Белозерье лебединами уродливыми кличут.

После выходных Алексу было абсолютно плевать на вопли Кочкина.

– Думаешь, раз ты такой умный, то выше нас? Да зубри, сколько влезет, всё равно ведовская участь тебе не светит. Ведать не можешь, а нос задираешь.

«Так вот в чём дело. Лебедёнок пойдет в летнюю школу “Терема”», – усмехнулся про себя Алекс.

Он молча поднялся на ноги и теперь, не глядя на Кочкина, потирал ушибленную руку.

– Твое «знать не хочу», а потом сверкаешь знаниями. А может, у тебя никудышная участь? Или думаешь, «Терем» даст тебе казённую силу? Всё равно ничего путного не получишь, – голос Кочкина зазвучал неуверенно.

Алекс не обращал на него внимания.

«Что за чушь? Умения у меня нет. Ха-ха-ха», – мрачно подумал Алекс.

– Угомонись.

Рядом с Алексом появился Захар.

– А, великий защитник неведов! – с новой силой завизжал Кочкин.

– Угомонись, – посоветовала Ника и повернулась к Алексу.

Взглядом спрашивала, мол, ты как?

Подошли Вадик, Драговит и Серый. Эти-то откуда?

Их класс на втором этаже. Все уже в вестибюль спустились. Но оказалось, их одноклассники вовсе не разбежались.

– Угомонись, по ушам ездишь, – хмыкнула Наташка Тетерева и решительно сняла с плеча сумку.

– Охота вам тратить на него время? – спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Алекс и достал телефон.

Упал-то он как раз на него. Оказалось, накануне треснул не экран, а защитное стекло. К счастью, сейчас майфон и без защиты не пострадал.

Все ахнули. Кочкин вытаращил глаза. Когда он перевелся назад в их класс, он смеялся, когда видел старую раскладушку Алекса.

Ну не таскать же телефоны последней модели, привлекать к себе внимание, когда нужно быть наиболее незаметным? К тому же в них у Алекса контакты давших присягу ведунов. Но после упыря Алекс носил с собой навороченный телефон. Конечно, он никому, кроме Вадика, его не показывал. И теперь Кочкин замер с раскрытым ртом и выпученными от ужаса и зависти глазами.

Алекс повертел телефон в руках и спрятал в карман.

«Если подумать, Выскочкин кое в чём прав: я много ведаю, но ничего не могу. Истинно, я жалок. Хотя до самого Выскочкина мне падать далеко», – находясь на своей волне, рассудил он.

– Да пошли вы все!

Кочкин сорвался с места и врезался в строй второклашек. Одна девочка упала. От ее розового рюкзачка оторвался брелок: стеклянная алебарда. Девочка разревелась. Кочкин удрал вниз по лестнице.

– Стой! Стой, паразит! – орали вдогонку Кочкину ее одноклассники.

Их классная руководительница, продвигаясь к пострадавшей ученице, тоже что-то кричала ему вслед. Оля Купцова присела на корточки перед плачущей девочкой и что-то успокоительно ей говорила.

Захар повернулся к Алексу и уточнил:

– Ты как?

– Нормально.

Алекс закинул рюкзак на плечо.

– Извини его, пустого. Родители отказались покупать ему майфон последней модели.

Это подошла Васька Арбузова. Уже с мороженым. Она что, сгоняла в магазин и примчалась назад? Зачем вернулась?

– Много он из себя крутит, – мурлыкнула Васька и лизнула подтаявшее мороженое. – Мы с Никой сегодня видели, его бабуля провожала. Скажи, Ник. Бабуля отчитывала, что еще за этот телефон кредит не выплачен. Вычислил, блин, на кого срываться, – Васька сказала это без передразнивания и грустно вздохнула.

И на Алекса она смотрела с сочувствием.

– Тётя Римма говорит, его мама устроилась на конфетную фабрику гардеробщицей, а крутит из себя выше начальства, – сообщил Вадик.

– Понимаю, – глухо откликнулся Алекс. – Ну, бывайте.

Он пожал пару рук, кивнул девчонкам, поправил рюкзак на плечах и пошел.

Но что опять за дела?

Ника задержала шагнувшего было за ним Захара. А на Драговите с решительным видом повис Серый. Так как Ника с девчонками собирались посидеть в кафе в честь конца учебного года, не нужно было ее ждать. Алекс выбежал на крыльцо, прошел мимо распустившихся пионов к воротам.

Подведем итог учебного года.

На классном часе им раздали дневники с итоговыми оценками и напомнили, что летом нужно выполнить задание «Терема», без него не переведут в следующий класс. За весь учебный год Алекс не прокололся. «Терем», учителя и одноклассники думают, что он невед. Крики Кочкина тому доказательство.

Алекс глубоко вздохнул: «Георг, я продержался. Когда я смогу тебе об этом сказать?»

Глава 22. Открытия

У ворот школы Алекса ждали Гоша Седунов и Стас Буреломов.

Увидев, как Алекс уходит с богатырём и сновидцем, Кочкин, топавший по ту сторону дороги, замер, даже рот от страха раскрыл.

«Ну-ну, когда это я на кого натравлял своих взрослых друзей? По себе меряешь, гадёныш?» – возмутился про себя Алекс.

Тут Кочкина схватил за ворот крупный светловолосый парень.

– Ты мою сестру толкнул, гадёныш?

В другой раз Алекс бы позлорадствовал, что даже незнакомцы сразу отнесли Кочкина к паршивым гадам, что не чета огненным змеям и жителям Медного царства, но сейчас его переполняло высокомерие Явского посла и снова разросшееся переживание за близкого человека.

За спиной раздался визг Кочкина, как всегда, что его мама всем покажет.

Стас Буреломов отстал и лениво смотрел по сторонам. Охраняет. Алекс шел рядом с Гошей.

«Гоша никогда не обижается на меня. Раз молчит, значит, Георг не дал ему инструкции мне что-то объяснять. Так что они отведут меня на место сбора», – рассудил он.

Они прошли подземный переход.

Алекс не представлял, где соберутся ведуны. Раньше все крупные сборища проходили в Библиотеке или в Тридесятом царстве. Но если Алекс отправит всех в Тридесятое, они на мгновение соприкоснутся с Небытием. И кто знает, что из этого выйдет. Вновь отстроенная Библиотека меньше суток назад опять пострадала из-за его несостоятельности.

И как пострадала!

Защитные заговоры и знаки-ловушки на полу в читальном зале уничтожены. А без Георга достаточно могущественные заговоры не нашептать. Это тоже в вину Алекса. Владыка границ и переходов называется: заговоры слабее, чем у сновидца.

Они прошли через Тупик. Неужели собираемся у Георга?

Перешли мостовую и повернули в поля. В Библиотеку. Серьёзно?

Алекс сжал кулаки.

«Из-за меня в читальном зале чуть ли не сквозная дыра в квартиру Седунова и полное отсутствие защитных заговоров», – корил себя Алекс.

Девятиэтажки маячили на фоне ясного неба, но парни добежали почти до склона с дачами, прошли по дороге под толстой тепловой трубой и свернули влево.

Сбоку небольшой мост, под которым часть Гусёлки пробивает новое русло. Остальная вода вытекает из огромной ржавой трубы под дорогой.

Гоша повел Алекса с Буреломом по берегу основного потока.

Справа густая лесополоса с непаханым полем. Слева овраг с Гусёлкой.

Солнце палило. Кузнечики из-под ног выпрыгивали.

В заболоченном полукруге на берегу грелись лягушки на песочке. Внизу сверкала на солнце речка. Над водой нависали тонкие ветки и толстые корни. На склонах сухие и зеленые кусты спутались в колтуны, увенчанные прошлогодними сухими бешеными огурцами. Через них к речке не подойти.

Тропа уткнулась в крепко переплетённые между собой кусты, оплетённые всё теми же пресловутыми огурцами и какими-то колючками. Джунгли средней полосы, не иначе. Глядя на тесно перекрученные растения, Алекс недовольно скривился: ломиться через них ему ой как не хотелось.

К его огромному облечению, Гоша повел их через лесополосу.

Вскоре сновидец объявил, что нужно снова подойти к Гусёлке. Пришлось продираться через забор цветущего шиповника. Слава школьному пиджаку!

По ту сторону колючего забора Алекс увидел приземистую серо-голубую дачку с коньком на треугольной крыше, белой резьбой на фасаде и огромной верандой, нависшей над заболоченной низиной. Сваи удерживали домик от падения в маленький котлован, внизу которого из воды поднимались метёлки тростника, торчали стебли рогоза, которого часто путают с камышом. Но и камыш тут тоже имелся.

Гоша смахнул с плеча бледно-розовые лепестки шиповника и, как ни в чём не бывало, прошел под ветвями ивы. Из-под его ног вниз полетели камешки.

Плюх-плюх-плюх… пауза… Плюх!

Спугнутые лягушки попрыгали в тростник.

Алекс зацепился ногой за торчащую из-под прошлогодней листвы сетку Рабица. Чтобы не упасть, он схватился за прут, на котором эта сетка ранее держалась. Крыльцом служили сваленные лесенкой, поросшие мхом бетонные плиты.

Внутри домика толпились ведуны. Цепков, подпирающий дверной проём в комнату, увидел Алекса, и лицо его посерело.

«Финисты тут нет. Боишься, я тебя в Долину Пепла отправлю? Вот и бойся», – мстительно подумал Алекс.

Лада Причудина отпихнула Цепкова, протолкалась к Алексу. За ней семенили Льнов и Козлов.

– Только не спорь, пожалуйста! – взмолилась Лада, сложив ладони на груди. – Георг связался со мной и передал наставления. Он договорился с царевной Любавой. Он нам всем по три раза сказал, что тебе нельзя переходить Небытие. Но его последний приказ, чтобы мы проводили тебя в Тридевятое. Для этого он создал здесь прямые врата. А в Тридевятом Любава даст тебе какую-то вещь. Ты лучше нас знаешь Георга, подумай, что он хочет, чтобы ты сделал с этой вещью?

Причудина отбросила волосы и назад замолчала.

Алекс кивнул. Он заберет вещь у Любавы, и поймёт, что с ней нужно делать. Сегодня они раз и навсегда победят Чаровника. В предвкушении боя Алекс огляделся. Все собравшиеся ведуны выжидающе смотрели на него.

– Георг сказал прийти сюда, – продолжила Причудина. – Этот дом в закрытях, как улитка в раковине. Переход на кухне в подполье. Из него видно конечную остановку. И вот еще что, Георг сказал, кто должен тебя сопровождать. Во-первых, Гриша.

Алекс еле удержался на своем растоптанном воодушевлении.

– Они, – Причудина кивнула на Льнова и Козлова, – и Бурелом с Цепковым.

От этих слов Цепков очнулся.

– Я? Нет… – замотал головой командир порчельников.

– Мы пошли.

Сгорая от нетерпения, Алекс нацелился толкаться к проёму, в котором виднелся кухонный стол с табуретками. Сейчас не до личных неприязней. Георг на него положился.

– Ты отказываешься выполнять приказ Георга? – мягко спросил Гоша.

– Нет… Я…

В последний раз Цепкова так трясло, когда Финиста по просьбе Гоши приказала ему нянчиться со знахарями. Постойте, так Цепков с лица спал не потому, что Алекса увидел, а потому что за Алексом стоит Гоша?

Алекс обернулся. Сновидец сощурившись, смотрел на Цепкова.

«Значит, он тоже переживает за Георга», – понял Алекс.

Эта мысль примирила Алекса с Гошей. Сновидец верен им с Георгом. Так и должно быть. Хоть Алекс и не понимал, как Гоша может пригодиться в бою с размноженным Чаровником.

– Я пойду-пойду, – замотал головой Цепков.

– Я сказал, идем, – раздражённо перебил его Алекс.

Ведуны расступились, освобождая путь. Зинка Юлова и обеспокоенный Истидар прижались спинами к стене. Алекс хлопнул его по плечу: мол, всё будет в порядке.

Маленькая, но светлая кухня. Стол и стулья сдвинуты к заваленной грязной посудой мойке. С потолка покачивалась на проводе лампочка. Крышку подпола охраняли Лизка и Верка Болтовы, но на начертанные Георгом вокруг нее символы не наступали.

Алекс кинул школьный рюкзак под стол. Сверху на рюкзак положил школьный пиджак. Он подождал, когда к ним присоединится замешкавшийся Льнов. Алекс не считал хорошей идеей взять с собой Льнова с Козловым. Но Георг именно их включил в свой план. Жаль, что у Алекса не было возможности посоветовать Георгу кого-нибудь другого. Да хоть бы Федота с Зинкой Юловой. Или Георг нарочно выбрал этих неумёх из-за их феерической бестолковости в ратных делах? Своими действиями они могут повергнуть Чаровника в недоумение.

– Открой, – приказал Алекс Бурелому.

Богатырь поднял крышку.

В квадрате прохода синело небо Тридевятого царства, виднелся конёк на тереме. Ясно, от врат протянулась ветряная лестница. Не сорваться бы с нее, пока будем спускаться. Льнов, хоть и облакопогонник, запросто свалится.

Бурелом, Льнов и Козлов топтались на левом краю. Григорий Седунов встал плечом к плечу с Алексом и схватил его чуть выше локтя. Алекс недовольно покосился.

Лукавый. Тц! Ты не Георг.

Сновидец, как обычно, рассеянно улыбнулся.

Алекс занес ногу над теремом.

– Пошли! – скомандовал он и прыгнул.

Уже в полете Алекс вывернул руку из Гошиного захвата. Гоша тут же отпустил.

Ну и слабак!

В идеале в глазах всё должно перевернуться, а ноги стукнуться о еле видную воздушную ступеньку. Но мир не перевернулся, а завертелся. Голубое небо с теремом растеклись в сине-золотой калейдоскоп. Нечто сбило Алекса с ног. Бедро и бок пронзила боль. Алекс зажмурился. Рядом кто-то что-то пересыпал. Но прежде телефон возвестил, что продолжит отсчитывать время в Небытии.

***

Алекс кое-как поднялся с камня и тут же за него схватился.

В прошлый раз Чаровник не напал на него в Небытии. Тогда Алекс, когда делал второй шаг, моргнул и не увидел, как теперь выглядит Небытие. Но если место, куда они сейчас вывалились, – Небытие, то что с ним сталось? Оно превратилось в цветущую пустыню. Черти красные, да ведь враг сбил их курс в щель, которая есть во всех вратах, в каждой калиточке, и ведет в Небытие!

Ника говорила о песке, но куда ни глянь, из него тянулись громадные бутоны. Каждый лепесток – двухметровый камень, загнутый вовнутрь, походил на громадный клык, ну или на коготь. Лепестки соприкасались широкими основаниями, а узкие вершины смотрели друг на друга.

Между каменными бутонами текли шумящие-свистящие потоки серого песка. Песок-то и сбил Алекса с ног. Хорошо, он упал на камень-лепесток, за который теперь держался, иначе отряхиваться бы ему до следующего июня.

В соседний бутон-челюсть попался Козлов. Горе-помощник хватался за изогнутые верхушки лепестков-клыков, подтягивался, но каждый раз соскальзывал.

Поодаль спиной к Алексу стоял Буреломов. В руке он сжимал меч-кладенец.

– Ты задел врага?

– Он скрылся, – ответил богатырь и повернулся к Алексу: – Где мы?

– В Небытии.

Привалившись спиной к ближайшему бутону и свесив голову, сидел Цепков. Льнов своим шейным платком бинтовал порчельнику плечо. Губы его беззвучно двигались, произнося лечебный заговор на кровавую рану. С запястья облакопогонника на шнурке свисал оберег медвежий зуб.

Алекс уставился на расползающееся по платку тёмное пятно. Конечно, он знал, порчельники Цепковской своры по роду деятельности получают ранения и попадают под проклятия, и Горислав, как их командир, не исключение. Поговаривали, что Истидар, искусный целитель неисчислимов, достиг высот в лекарстве ведунов, тренируясь только на одном Цепкове.

Из-за этого Алекс часто про себя смеялся над порчельником. В его воображении Цепков получал раны вроде разбитой коленки. Теперь правда неумолимо навалилась на Алекса. Ему стало стыдно до слёз в глазах и страшно.

Нужно отправить Цепкова к Истидару, но Чаровник вклинивается в перемещения. Алекс стиснул зубы. Значит, когда он сам пошел искать врага, то пришлось лезть за ним через Кромку в горницу. Где логика?!

– Ударь камень о камень во всю медвежью силу! – приказал Алекс раздражённо.

Козлов положил руки на камни и резко их свёл. Раздался грохот. Козлова обдало поднявшейся вверх пылью. Лепестки-когти рассыпались.

Один камешек врезался Алексу в грудь. Второй со свистом пронесся мимо, Алекс машинально уклонился. Еще один ушиб плечо. Это не осколки каменного бутона.

Буреломов бросился прикрывать Алекса, отбивать камни мечом. Он так быстро махал кладенцом, что казалось, его руки пусты.

Камешки летели со всех сторон, и Алекс с Буреломом быстро поняли, что они облетают Алекса. А те, что всё-таки попадали по нему, просто не успевали поменять направление.

Закрыть от попадания в тебя острых предметов сошел на нет. Так что Алекс прекратил читать заговор защиты, который отворачивал бы от него камешки.

«Еще одно подтверждение, что ему нужно мое живое тело», – процедил он про себя.

Камешки отскакивали от богатыря, стучали по камню-когтю, который прикрывал Цепкова со Льновым. Облакопогонник пытался закрыть собой Цепкова. Не очень-то у него получалось. Камешек угодил порчельнику по окровавленному платку.

Алекс добрался до Льнова с Цепковым и прочитал заговор защиты. Теперь и от Цепкова камни разворачивались или уходили в сторону, а часть попадала по Льнову.

Алекс скороговоркой читал заговор на Бурелома. Затем он собирался защитить помощников.

Льнов погрузился в песок по пояс и закрыл руками лицо. Козлов в человеческом обличии полз к ним на четвереньках. Камешки доставали его куда могли. Бурелом не заметил его и споткнулся. Он тут же вскочил. А Козлов вынырнул рядом со Льновым.

Буреломов уставился на помощников Алекса с перекошенным лицом. Понял, что от этой парочки помощи не дождешься. Алексу стало стыдно. Всё-таки это он не прокачал подопечных.

Бурелом – главная ударная сила Георга после Дарьи, Льнов с Козловым бесполезны, а Цепкову нужна помощь. Как хорошо, что он оттолкнул Гошу, и теперь сновидец в Тридевятом. Хоть его не спасать.

Козлов снова ушел в песок с головой, а Бурелом замахнулся на Алекса мечом.

Вот предатель!

Алекс выхватил из кармана зеркальце сиренника. Он так и не засунул его назад в майфон.

– Схвати!

Сверкнуло лезвие. Блеснуло зеркало. Льнов было поднялся на ноги, но снова упал. Лязг перекрещенных лезвий заглушил свист камней и шуршание песка. Стоя на коленях, Алекс судорожно сжимал зеркальце.

«Вот и хорошо, – успокаивал он себя, пытаясь унять сильную дрожь. – Переносить его опасно. Могут напасть другие двойники. А если меня не заденет, то и Цепков под защитой».

Пока Алекс поднимал на Бурелома зеркало, богатырь грубо его оттолкнул. Алекс не налетел на раненого Цепкова только потому, что зеркало исполнило приказ: схватило. Но не Бурелома, а Цепкова!

Чтобы Алекс ни думал о Козлове и Льнове, он никогда не совал в приложение «Зеркало сиренника» людей.

Во второй и в третий раз глухо звякнули мечи. Алекс обернулся.

«Царевич» приземлился на четвереньки и медленно поднялся из песка. Блёклый двойник сильно отличался от блистательного Отражения. Сероватый, словно в тени стоял. В груди сквозная дырка.

«Тень его души, которую я тогда с Вадиком пронзил колом», – сообразил Алекс.

В руке Чаровника синел витой меч. С лезвия сверкали глазами металлические змейки. Оружие своим видом вызывало тоску по прошедшему и ужас неотвратимости. Таков меч пекельного стража – пекленец.

Чаровник и правда разобрался с Жалей.

Алекс сжимал в руке зеркальце. Сверкающая молния останавливала синий лёд. Кладенец ревел, а пекленец выл, заглушая шелест песочного потока. Камешки больше не сыпались.

Бурелом попытался прижать врага к каменной челюсти. Чаровник перекатился спиной по камню и вскочил.

Перекрещенные мечи шкрябнули о камень. Небытие огласил грохот разлетающихся осколков, тонувших в песке. Небытие содрогнулось. Бутоны-челюсти столкнулись верхушками и снова разомкнулись. Пространство наполнилось скрежетом, заглушившим свист помчавшегося еще быстрее песка и лязг мечей.

– Отойди, цапнет. Тупица… – и Алекс ругнулся.

Козлов опять-таки свалился в каменные челюсти. Стиснув зубы, Алекс вцепился ему в воротник.

Но где уж ему вытянуть берендея?

Козлов упирался спиной и руками, не давая камням сомкнуться. Челюсти скрипели, но клацнуть не могли.

Льнов, стоя на коленях, призывал непонятно какую стихию.

– Прекрати, болван! – закричал Алекс, не отпуская Козлова. – Здесь не бывает осадков!

Рядом возник Бурелом. Богатырь рывком выдернул Козлова из каменной челюсти, усадил в песок возле Льнова, презрительно зыркнул на них и снова схватил орудующий самостоятельно кладенец. Пока хозяин вызволял берендея, меч отбивал удары пленённого Чаровником пекленца.

Под взглядом Бурелома Льнов упал, глотнул песка и, отплёвываясь, сел на колени. Алекс так и остался держать Козлова за воротник.

Льнов поднялся на ноги и опять хлопнулся в песок. Течение сильное, даром что не горный поток. Алекс уставился себе под ноги. Потрясение от случившегося прошло, и он стал вглядываться в «заболевшее» Небытие.

«Поверить не могу. Только в Небытии туман, неизменный элемент, мог превратиться в песок. Чур, кто дал неупокою такие силы?» – поражался он.

Как же он раньше не понял?

Владыка переходов называется. Туман преобразовался в песок. В Яви неупокои вызывают бури и эпидемии. А здесь вот так Чаровник разрушает Небытие.

Он, правда, хочет уничтожить грань между царствами?

Кануло в века, когда из Третьего царства можно было без врат добраться в Тридевятое государство. Без Небытия, скорее всего, царства, как Третье Запертое без атмосферы, погибнут.

Алекс рухнул на четвереньки, его руки прошли сквозь тёплый песок, как сквозь воду. Он погрузился в него по локти, когда его ладони легли на твёрдую поверхность.

Для начала нужно успокоить Небытие. Но как успокоить землю, которая землёй-то не является? Тень Кромки – прослойка мироздания!

Острый камешек чиркнул возле виска, принеся острую боль. Алекс проигнорировал предупреждение и продолжил нашёптывать Небытию.

У неупокоя было больше времени подчинить своему влиянию Тень Кромки. Но Алекс вернет Небытию прежний вид, и оно больше не будет слушаться Чаровника.

В очередной раз скрестились кладенец с пекленцом, потоки песка замедлились, заклубились и оборотились туманом, который продолжил стелиться по низу.

Весь в песке, со ссадиной на лбу, Алекс сидел по пояс в тумане и беззвучно шевелил губами. Торчащие из земли каменные зубы и когти то клацали, то замолкали. Тонкая прослойка песка высотой по щиколотку так и бежала под туманом.

Слова заговора расходились волнами. Их Алексу передала Явская посланница Алевтина. Даже Георг их не знает.

Под действием заговора Небытие раздалось в стороны. И Алекс увидел перед собой необъятное Великое Древо с царствами на могучих ветвях. Он различил Златокрылые терема Тридевятого. Сам он сидел в стороне от Древа. Вокруг него ни песка, ни тумана, только воздух. Бурелом с Чаровником и помощники стали полупрозрачными. На деле Алекс и сам для них начал просвечивать, чем напугал Льнова с Козловым.

Льнов попытался отведать Алекса, как похищенного неисчислимом, и Сеню отбросило метра на два. Просто Льнов перепутал слова, и один из оберегов на Алексе принял его заговор за проклятие. Козлов побежал поднимать товарища.

– Отвалите от него! – рявкнул Бурелом, имея в виду Алекса.

Алекс услышал голос как издалека. Будучи владыкой границ и переходов, он чувствовал, что слова Алевтины перенесли его на чей-то порог, за которым, подвинься он хоть на пол-ладони вперёд, забудет, кто он есть, и его поглотит невероятная мощь. Хозяин мощи невидим, но сам Алекс перед ним. Алекс это знал, просто ведал. Он договорил последний заговор – приветствие.

– Мне жарко, – голос раздался отовсюду.

Алекс от неожиданности вздрогнул.

Что ж, Алекс всегда подозревал, что Тень Кромки – ипостась неизвестно какого божества. И всё-таки это невероятно, он бывал в хоромах доброй богини Зари Утренней, но впервые божество само пригласило его и снизошло заговорить с ним. Особенно такое важное и молчаливое. Даже бог границ и переходов – Чур, сколько бы Алекс ни взывал к нему на капище, не отвечал голосом и не являл своего лика.

А сейчас ему откликнулось Небытие и пожаловалось на жару?

Более того, над ним нависало Великое Древо.

– Что ты хочешь? – беззвучно спросил Алекс.

– Воды… Воды, и я проснусь…

Великое Древо исчезло. Алекс снова сидел в песке и тумане. Он дрожащей от усталости рукой вытер пот со лба и нашел взглядом Бурелома.

С пекленца спрыгивали металлические змейки. Богатырь отбивал их дубинкой, и змейки серебристо-синими дугами возвращались на меч. Кладенец с пекленцом опять ударялись лезвиями, и гадины снова спрыгивали. Бурелом расплющил голову змейке, зажав ее между кладенцом и дубинкой. Змейка – Расплющенная Головка, шлёпнулась о камень и, подёргивая хвостом, вернулась на меч-пекленец.

Алекса словно током прошибло. Буреломов – богатырь с Заставы, берендеев укладывает на лопатки, Чаровника с дыркой в груди уже раз семь должен был сразить.

Неужели враг настолько силён или задумал хитрость, а Бурелом его раскусил?

В самом деле, разве Чаровник не хвастался, что ему сил привалило, и пекленец в его руке тому доказательство?

Алекс понаблюдал за боем. Бурелом вместо того чтобы пронзить кладенцом грудь врага, ударял по опаздывающему пекленцу. Похоже, пекленец в руках Чаровника сопротивлялся. А Бурелому словно не нужна была победа.

Что же это такое?!

В Тридевятом ждет Любава с оружием. Цепкову нужен знахарь. Бурелом не понимает, что пока враг, вторгающийся в переходы, не будет уничтожен, Алекс не рискнет покидать Небытие? Или…

В памяти Алекса пронеслись его походы с Георгом и Буреломом. И каждый раз…

«Нет, пусть я себя накручиваю. Такого не было. Пожалуйста, пусть я сейчас ошибаюсь», – взмолился Алекс, а вслух скомандовал, как, бывало, командовал Льнову и Козлову:

– Бурелом, быстро черти круг.

Чаровник заметался вокруг богатыря серой молнией. Потревоженный туман разлетался в стороны. Выполняя приказ, богатырь отбивал атаки Чаровника дубинкой, мечом чертил круг. Двигался он ужасающе быстро.

Алекс судорожно вздохнул. Он всегда думал, что если с ними пойдет Бурелом, оборона целиком и полностью будет на богатыре. Но Алекс не замечал, а теперь прозрел: богатырь слепо выполнял приказы, которые Георг давал ему заранее или во время боя.

Сногсшибательное открытие.

Сейчас Бурелом нуждался в новых инструкциях, которые наверняка дал бы ему Цепков. Но порчельника-то Чаровник в первую очередь и устранил. Или Гоша. Он же постоянно богатырями командовал. Но будь тут Гоша, еще волнуйся за него. Сами справимся.

Меньше чем за минуту богатырь прорубил в серой поверхности бледную дугу. Еще чуть-чуть и Чаровник будет заключён в круг. Когда осталось дочертить меньше локтя, враг выпрыгнул. Но Алекс уже отправлял Чаровника в Навь, когда тот был в личине коряги, и Чаровник оттуда выбрался. Алекс перешагнул дугу.

– Замыкай.

Льнов с Козловым поспешили за владыкой границ и тут же отскочили назад. Бурелом, теперь отбивающий атаки кладенцом, так дубасил дубинкой, что отлетающие камешки били четко по горе-помощникам. Алекс обречённо вздохнул: мог бы мечом доцарапать.

Чаровник бросился к кругу, был отброшен кладенцом, задрал голову. Небытие огласил беззвучный крик.

Козлов усмехнулся. Алекс чуть камнем в него не запустил. Чаровник кричал не от бессилия. Он взывал… к Небытию?

Оно ему больше не поможет. По крайней мере, пока туман остаётся туманом. Или он кому-то что-то сообщил? Но кому? Однако никакая сила на помощь к нему не пришла.

– Выбей меч!

Пекленец полетел в туман. Сквозь сероватую завесу он показался сине-чёрной чертой.

«Вот теперь я, как Георг», – с горечью подумал Алекс и продолжил приказывать:

– Толкни его ногой к кругу! Не врага, меч! Видишь его? Ай! Тесни врага дубинкой! Отгоняй!

Параллельно отдаче приказов он вспоминал давнишний разговор между Георгом и Финистой. Но помнил лишь обрывочные фразы: оружие Нижнего мира в левую руку… не касаться голыми руками… Если схватить пекленец без защиты, кисть руки будет дымиться и тлеть, пока не обуглится.

Алекс обернул левую руку расшитым оберегами платком и затащил меч в круг. Змейки на лезвии не пошевелились. Эфес покрывали бурые разводы, которые складывались в заговор, и были ни чем иным, как запёкшейся кровью. Алекс скривился: уродливая ржавчина на металлическом льду. То-то она въелась в металл: железо к железу. Раз пекленец не сжёг Чаровнику руку, значит, еще при жизни Чаровник запасся склянками со своей кровью, а теперь с их помощью заговорил на подчинение меч. Ну и опасный же псих этот неупокой!

Алекс занес руку и прочитал заговор очищения. Про себя он молил, чтобы вместе с бурым знаком не сгорел или не растаял сам пекленец.

Края печати закипели, напомнив Алексу амёбу из видео, которое он смотрел на уроке биологии. Амёба обхватила эфес и потянула ложноножки к его ладони. Не отбросить меч Алексу стоило огромного труда.

«Не будь дураком. Она не может перебраться на тебя», – строго сказал он себе, не переставая шептать заветные слова.

Металлические змейки – эй, да это же цмоги! – развернули крылья на манер капюшона кобры и давай рвать амёбу. Бурые кусочки так и посыпались. Алекс снова чуть руку не отдёрнул. Вдруг цапнут? Вполне возможно, у заговорённых змеек в зубах яд.

Цмоги драли амёбу, пока та не рассыпалась. Алекс с облечением выдохнул и убрал руку.

«А Цепков этим постоянно занимается», – промелькнуло у него в голове.

Он коснулся кармана, где лежало зеркальце.

Расплющенная дубинкой змейка вернула себе прежнюю форму. Не касаясь меча, Алекс обвязал платком эфес и посмотрел, как идет бой Бурелома с Чаровником. Как он и ожидал, Бурелом теснил врага, но совершенно не пытался его победить.

Оставшись без меча, Чаровник зашипел проклятия.

А чего раньше так не делал?

Только Чаровник начинал шипеть, Бурелом оглушал его дубинкой. Тень души замолкала и на пару секунд расплывалась, после чего снова становилась двойником хозяина.

Алекс поднялся. Пекленец он держал остриём вниз.

Шаг…

Чаровник вырвал камень-коготь, дважды отразил им палицу и обрушил на черту круга.

Но дуга осталась цела, а значит, защитный барьер не пострадал!

Бурелом схватил камень с другой стороны и припечатал им Чаровника к другому камню-зубу. Оба камня разбились.

Еще шаг…

Из-под обломков камней выскользнула тень и обошла Бурелома. Кладенец пронзил пустоту. Козлов-таки вытащил камень-зуб и запустил им во врага. Камень пролетел сквозь тень и чуть не задел Бурелома.

Тень души приняла облик «царевича» и врезалась в барьер. Алекс не двинулся с места, а перед ним, отделённый тонкой дугой, застыл двойник Чаровника. Прямо как в их первую встречу. Только тогда колода рвалась из круга, а Тень души в круг.

– В левую руку, – скомандовал Алекс Бурелому. – Рази двумя мечами.

Алекс нарочно сделал два шага и остановился. Как он и предполагал, враг решил, что Алекс бежит из Небытия, рванул за ним и врезался в барьер.

Бурелом схватил пекленец в левую руку. Цмоги слетели с лезвия. Одна змейка пролезла через дырку в груди Чаровника и вонзила клычки ему в плечо. Ее подруга, обвила его руку железным тельцем и впилась в другое плечо. А из груди высунулись два сверкающих лезвия: обжигающе ледяная синь и ослепляющий жаркий огонь.

Алекс задержал дыхание: острия лезвий прошли сквозь барьер и почти касались его груди. Блёклая Тень души Чаровника стала прозрачной и исчезла.

Если одновременно пронзить существо мечом, закалённым в истинном огне, благословлённом богом грома и молний – воинственным Перуном, и оружием, скованным из мрака и холода, заговорённым богиней тьмы и смерти Мареной, оно развеется без следа, а приговорённую душу отправит в Пекло. Тень души Чаровника больше не вернется.

– Не прячь кладенец, – приказал Алекс Бурелому.

А пекленец – не его меч, и захочет – не спрячет.

Алекс опустился на корточки, разогнал рукой туман и попробовал провести угольным карандашом по поверхности Небытия. Получилась чёрная полоса. Алекс быстро начертил врата. Один знак он самовольно изменил. Так нужно. Ведь Небытие – прослойка между царствами, между которыми обычно ставят врата. Жижа с западной части Болотной Республики рванула по серой не-земле. Западные топи больше всего походят на прежнее Небытие.

Алекс предусмотрительно отступил. Болото быстро расползалось. Вдруг каменные цветы ухнули под низ Небытия. Навстречу коричневой жиже устремились высокие туманы и зеленоватая водица.

– Хватит! – этот голос услышал только Алекс.

Он захлопнул воротца, связь с Болотной Республикой прервалась, и смазал ногой устоявшие под напором воды врата.

– Кому мне, несведущему, требы класть? – спросил Алекс, удивив богатыря и помощников.

– Э-э, Чуру? – неуверенно подсказал Льнов.

– Меня не помнят, и ты не поминай.

– Слушаюсь.

Алекс, даром что стоял по колено в болоте, поклонился, затем повернулся к Бурелому, за которым прятались помощнички.

– Два шага. Шагайте.

– А Цепков? – спросил Льнов.

– Он со мной. Шагай, кому говорю.

Шагнул сам и, стиснув зубы, схватился за Бурелома. Некоторое время он стоял на одной ноге, ничего не слыша и не видя.

Что бы ни вцепилось в его ногу, оно будто прожгло ее до кости. Такое ощущение возникает, когда обереги сгорают, столкнувшись с сильным проклятием. Скорее всего, следующий двойник Чаровника поджарил руку об обереги школьной формы.

Значит, правильно Алекс сделал. Он очень хотел сразу перейти в Тридевятое, но у Чаровника копий-двойников немерено. И Тень души кого-то позвала. Перенесись он с такой цапучей тварью в Тридевятое, а там, возможно, занятый сражением Георг и ни на что не способный Гоша. А Чаровник силён, раз расправляется с пекельными стражами. Не годится еще царевну Любаву в бой впутать.

Так что Алекс перетащил всех в Кромку.

И вот во время перехода чуть не остался без ноги. Хорошо, обереги на школьных брюках и ботинке сработали. Проклятие они отразили, но хоть и больно, когда боль стихнет, нога будет в порядке.

Ёлки! Если Чаровнику нужно тело Алекса, какой из его двойников или слуг будет так неосторожен с потенциальным телом хозяина?

Боль, наконец, утихла, в глазах прояснилось, и Алекс перестал опираться на Бурелома.

Они стояли на небольшой вытоптанной площадке на склоне холма. Отсюда виден город с высоченными теремами, стеклянными небоскрёбами и крепостной стеной.

Алекс не раз смотрел на этот холм, прогуливаясь по крепостной стене. Оттуда он выглядел, как треугольный кусок пирога со светло-серой начинкой. А у его основания лежали похожие на крошки валуны.

Богатырь тоже узнал местность и требовательно спросил:

– Почему не в Тридевятое?

Алекс смерил его взглядом, мол, команды отдаю я, чего теперь главного из себя строишь?

– Что приказал тебе Георг?

– Проводить тебя в Тридевятое, – отрапортовал Бурелом.

– А если встретится враг?

– Слушать Седунова, Цепкова или тебя.

Вот так-так.

– Побеждать врага он не приказывал?

– Только задержать.

Угу. Если с двойником не справиться, богатырь и Цепков задерживают двойника, а Алекс с Гошей отправляются в Тридевятое.

Честное слово, зачем Гоша?

На двойников Чаровника отпугиватель собак не подействует. Но и Цепков теперь в зеркале.

Алекс уставился Бурелому в глаза:

– А я приказываю, если появится враг, уничтожь его. Понял?

– Да.

Никаких возражений.

От подножия холма между ямками и бугорками, закалёнными солнцепёком травами и цветами виляла тропа, растекалась в площадку, на которой стоял Алекс с Буреломом, и ныряла под кусты и деревья выше по склону.

День был в самом разгаре, значит, в Третьем царстве сейчас ночь. Ничего себе они в Небытии пробыли. Алекс до конца дня и полночи дозывался до Небытия, Бурелом всё время, что Алекс ведовал, сражался с Тенью души. А Льнов с Козловым всё это время крутились вокруг Алекса, будто могли помочь.

Горе-помощники, конечно, кубарем скатились вниз и теперь стонали и охали за бугорком. Им нужна помощь. Алекс шагнул к тропе. Бурелом тут же схватил его за руку и так рванул назад, что Алекс пролетел через площадку и упал в кусты гороховника. Он ударился о землю локтями, поцарапал щёку о ветку, а когда злой от боли и унижения вскинул голову, посмотреть на зарвавшегося Бурелома, увидел в его руке кладенец, и как из тени богатыря поднимается тёмный силуэт.

Алекс так и осел в кусты. Он узнал тень из сна. Грубо вылепленная, словно из битума, статуя, кажущаяся прорехой в знойном воздухе, выглядела, будто выползла из кошмара. Так оно и было.

Тень замахнулась на Бурелома длинными когтями. Богатырь отбил их мечом-кладенцом. Раздался скрежет. Холод обдал Алексу затылок.

В жарком мареве Тень быстро стала цвета старого асфальта. Она металась по залитой солнцем площадке, скрючивалась, прогибала спину назад, дергалась, запрокидывала голову, растягивала рот в безмолвном крике, а ее лицо с плотно закрытыми глазами искажала гримаса боли. Она и правда испытывала нестерпимую боль. При этом она отбивала мечи когтями, отшвыривала змеек и теснила Бурелома.

Выходит, противник Бурелома – заговорённая Тень тела, свихнувшаяся от боли еще при жизни хозяина, но верная ему после смерти.

Неужели это она вцепилась Алексу в ногу? Что, если обрушившаяся на него боль была ее? Проклятие передачи боли? Она пыталась передать ему боль хозяина? Спасибо школьной форме – спасла.

– Низвергни, – приказал Алекс Бурелому и услышал в собственном голосе отчаяние.

Сам он ничего не мог поделать. А богатыри как раз с такими монстрами сражаются.

Череда лязгов стала интенсивнее: кладенец и пекленец против когтей.

И как Чаровник посмертно привязал к себе Тень?

И раз хозяин умер, разве не должна она перестать чувствовать боль? Она вообще не должна подчиняться неупокою!

Противники и пяти минут не бились, Тень схватила серыми пальцами за ледяное лезвие и вырвала пекленец из руки богатыря.

Тут же ее руку с пекленцом объяло пламенем. Быстро сгорели обереги на платке, которым Алекс обвязал эфес. Любой неисчислим на месте Тени, получив такие ожоги, выронил бы меч и зарёкся бы его поднимать, вопя от боли. Но только не вечно терзаемая болью Тень. Ей было всё равно.

Более того, Алекс снял печать крови, и теперь рука, сжимавшая меч, дымилась. Тень прикрывалась в бою дымом, как завесой. Алекс еле различал кладенец. Лезвие богатырского меча по старой памяти отражало огонь, на котором было выковано, но пекленец был невидим. Бурелом пытался стоять по ветру, Тень не давала ему такого шанса.

Неожиданно дым отнесло в сторону. Бурелом отбивал кладенцом и когти, и пекленец. Змейки то ободряюще скрежетали Бурелому, то кусали Тень за руку.

И тут пекленец легонько коснулся плеча богатыря. Время замедлилось. Бурелом поднырнул и ушел от клинка. Тень остановила замах и повела меч за противником. Было в движении пекленца нечто неумолимое, неотвратимое, неизбежное.

Алекс с большим трудом отвел взгляд от лезвия и посмотрел на тень Бурелома: неясное пятно на земле. С одного краю в ней теперь надрез – узкая полоска света. Так выглядят раны от пекленца у живых людей. У Бурелома она от плеча к сердцу. Из раны на тени вытекает не кровь, а сила духа. Обессилит дух, придет смерть.

Не отрывая взгляда от тени богатыря, Алекс потянулся к подорожнику, но закрыл руками уши и зажмурился.

Кладенец и пекленец, неугасимое пламя молнии и вечная льдина, скрестились и замерли. От ужасного лязга и громоподобного стона двух мечей заложило уши, а кладенец так сверкнул, что Алекс уткнулся лицом в колени. Под закрытыми веками заплясали белые круги.

Когда он открыл глаза, мечи оставались перекрещенными. Бурелом, тяжело дыша, сжимал кладенец двумя руками. С его лба капал пот. Плечи и руки его дрожали. Алекс не мог придумать, чем богатырю помочь.

Тень наседала. Она так навалилась на меч, что лезвия почти касались шеи богатыря. Бурелом отступил к кустам, в которых прятался Алекс. Тень продолжала удерживать мечи. Кладенец объяло пламенем. Змейки перелетели на шею Бурелому и свернулись шарфиком, защитив его от лезвий. Они не из того же материала, что лезвие или эфес пекленца.

Алекс сорвал подорожник, нашептал и быстро высунулся, налепил его на плечо Бурелому. Подорожник стал прозрачным. Бурелом шагнул в сторону. Его тень, на мгновение исчезнувшая в кустах, снова появилась на земле. Алекс уже упал назад в кусты, но успел увидеть, что светлая трещина в тени богатыря посерела. Теперь Бурелом может без страха умереть от полученной раны ждать знахарей трое суток.

Чтобы оказать первую знахарскую помощь Алекс высунулся на солнцепёк. Тень рванулась к нему и почти схватила когтями. Другой рукой она продолжала удерживать мечи на месте.

Бурелом навалился на кладенец, заставил Тень попятиться и осел на землю. Уже сидя, он перекрестил меч с пекленцом. И тут на склон буквально взлетела Дарья Сахарова.

Богатырь-девица могучим движением ударила по перекрещенным мечам. Тень пошла рябью. Буреломов завалился набок.

Дарья отбивала атаки пекленца своим кладенцом, ударяла по сжимающей его руке булавой, уворачивалась от когтей и в изворотливости не уступала Тени. Она не промахивалась и не попадалась. Но Тень привычна к боли и знать не знает, что такое усталость.

Алекс хотел перетащить Бурелома под защиту кустов. Но только он шагнул на солнце, Тень столкнула Сахарову с обрыва и метнулась к нему. Алекс отпрянул назад, одновременно разрешая Дарье приземлиться в доме ее тётки, и бросился через кусты к краю обрыва, рухнул на колени и увидел, как в открытый им проход летят тёмные тряпки.

Вражонки! Да сколько же их у него?!

Алекс стиснул зубы и запретил им идти за Дарьей, открыв для них путь в Заветное царство. Но часть бесов-служек успела пройти по тропам неисчислимов и снова появиться где-то в Кромке.

– Я сейчас! – крикнула Дарья и исчезла.

Оставшиеся бесы закружились в воздухе. С тревогой Алекс следил за ними. Бесам ничего не стоило залететь в тень кустов, где он прятался. Он пытался нашарить через рубашку куриного бога, когда ощутил, что его ищет взгляд. Странное, пугающее чувство, прямо как тогда, когда тень оборачивалась к нему во сне.

Верно, его ищет Тень.

Алекс медленно поднял голову и вскрикнул.

Тень Чаровника тёмная, неясная, грубо вылепленная статуя стояла перед ним на серой от пыли площадке на солнцепёке, где нет ни одной тени, кроме нее самой. При этом казалось, что она плоская и лежит на земле. Алекс сидел в полумраке кустов, старясь затеряться в зелени и жёлтых цветках гороховника.

Но Тень его видела. Она смотрела на Алекса невидящим взглядом. Ведь она частично находилась в том уровне пространства, где обретают звук беззвучные крики.

Тень не двигалась, и Алекс потихоньку пришел в себя.

Похоже, Георг разъяснил Бурелому, при каком двойнике прятаться в тень и как этого двойника отличить. Или велел от всех двойников неупокоя прыгать в тень?

В Небытии теней, кроме вражеской копии, не было.

Днем в тени Тень растворится, но ночью глаза неисчислима откроются: два подобных мёртвым лунам глаза. У Тени отрастут крылья. Ее сила равна силе хозяина. Но это когда хозяин жив. А если мёртв? Она сильна, как при жизни Чаровника?

После смерти хозяина проклятущая Тень стала неисчислимом и продолжила слепо повиноваться хозяину. Тогда неисчислимая душа Чаровника могущественнее Тени тела. А Тень, Алекс убедился, безумно сильна. Двух богатырей одолела.

Во сне Тень не успевала повернуться, Алекса всегда что-то будило. Но время в Кромке близилось к вечеру. Как только сядет солнце, Тень откроет глаза.

Скверно.

Вот кого позвала Тень души в Небытии.

Тень так и стояла перед кустами, где засел Алекс.

Он только сейчас понял, что до Бурелома ей дела нет. Богатырь так и остался на солнцепёке. Алекс этого не хотел, но она могла его добить. Так что же получается, приставляя лезвия к шее богатыря, она брала Бурелома в заложники, и рану она Бурелому нанесла нарочно, чтобы Алекс вышел или показал, где прячется? Он и показал.

Но не помочь было нельзя. Сейчас Бурелом не теряет силы. Он так и дождется подкрепления, лишь бы его солнечный удар раньше не настиг. А Льнов с Козловым застряли внизу. Алекс надеялся, что они ничего себе не сломали, но и наверх не поднимутся.

Что до бесов-служек, похоже, вражонки боялись Тени и не смели приближаться к ее добыче. Они кружили вокруг холма, но близко не подлетали.

Вот им Алекс смог перекрыть пути во все царства, кроме Заветного.

Перед уходом из Небытия Алекс попробовал запретить двойникам Чаровника перемещаться. Но Тень прошла за ними, обожглась об обереги на его ноге и спряталась в тени Бурелома. Железное подтверждение того, что Чаровник при жизни посмертно получил разрешение не абы от какого Явского посла, а от предшественника Алекса.

Блеск пекленца – блеск льда на солнце. На землю полетели срезанные ветки.

В первую секунду Алекс не понял, что произошло. Тень долго не двигалась, а теперь рубила пекленцом кусты.

Царапаясь о сучки, Алекс прижался спиной к хлипкому стволу гороховника. Ветки тыкали его в спину и руки. Куриный бог обволакивал грудь теплом.

На свой страх и риск прорываться к Бурелому и переходить к Дарье? А если Дарья уже у Заставы? Тень перейдет за ним в дом тётки Сахаровой, и кто там ее остановит?

Но и терять из виду такого врага, раз уж он появился, нельзя. Тень нужно победить. Сахарова скоро вернется. Может, и другие богатыри и поляницы примчатся. Только вот кусты могут раньше кончиться.

Тень снова замахнулась. На этот раз не упало ни листочка. Пыхтящий Некит отбил пекленец. За богатырём шлёпали по пыли Льнов и Козлов.

– Где Цепков?

– Ранен и спрятан! – крикнул Алекс.

– Вы – двое. Прикрывайте! – приказал Льнову и Козлову Некит и сцепился с Тенью.

Козлов оттащил Бурелома в кусты.

– Рана пекленцом, – сказал Алекс, но Льнов не понял.

Алекс закатил глаза к небу:

– Рана духа! Ну: на море, на Океане, на острове, на Буяне лежит камень Алатырь. Возле камня Алатыря стоит креслице. В нём сидит красная девица, швея-мастерица Заря-Заряница Вечерница. Держит она иглу, в небе выкованную, вдевает в нее нить животворного дыхания, зашивает рану пекленцом проклятую. Нитка оборвись – тень починись, жизнь в теле закрепись, – протараторил он. – Ну, давай! Заговаривай!

Этот заговор про пекельное оружие знают немногие. Хорошо, Истидар учил ему своих учеников. На этот раз Льнов кивнул и стал заклинать рану вместе с Алексом. Очень нужный заговор, когда твоя сестра – посланница Нави, а старший брат – исполняющий ее обязанности. Выходит, не так уж мало Алекс и знает про Навьи дела.

Тень продолжала рубить пекленцом ветки кустов, а от Некита отмахивалась когтями. Некиту никак не удавалось ее отогнать.

– Давайте его в Тридевятое! Охрана на тебе! – крикнул Козлову Некит.

Не будь всё так скверно, Алекс бы рассмеялся.

Ха-ха, о-ох, если что, это он поведет Льнова с Козловым, никак не наоборот.

– Берендей бесполезен… – еле ворочая языком, прохрипел Бурелом.

В его руке появился кладенец. Льнов отшатнулся от огненного оружия.

– Вас заждались. Скоро искать пойдут.

– Враг ускользнет за мной, – сообщил Алекс. – Там есть богатыри?

Некит некоторое время молча отбивал удары Тени. Только скрежет мечей и треск змеек, вернувшихся на пекленец, оглашали склон.

– Перепрячьтесь.

Перепрятаться?..

Алекс задумался. Внизу кустов почти нет, а на вершине тесно растут деревья. Под ними много тени. Пока Некит отвлекает врага…

– По склону вверх, – скомандовал он.

Козлов тащил Бурелома.

«Может, в зеркало его? К Цепкову?» – неуверенно подумал Алекс.

Но с Цепковым вышло нечаянно, а засунуть человека в ловушку для неисчислимов нарочно Алекс не мог.

Они перебежали открытый солнцу участок и запрыгнули в лопухи. Выше по склону кусты образовывали шалашик. В него уложили Бурелома.

Алекс утрамбовал туда Льнова с Козловым, а сам спрятался за лопухами: на двухметровых стеблях нижние листья больше суповой тарелки, – и стал наблюдать за тропой.

Отсюда открывался вид на поля, на горизонте темнела полоса Дремучего леса. Где бы ты ни находился в Кромке, на горизонте всегда будет Дремучий лес.

Тропа перед кустарником становилась крутой. Из кустов сразу не увидеть, кто поднимается. С одной стороны от тропы берёзка, с другой – осинка. А за ними лопухи, кусты-шалашики и переплетённые кроны дубов до самой вершины холма.

Лязг мечей оборвался. Наступила звенящая тишина.

– Сидеть и чтоб ни звуку, – беззвучно приказал Алекс Льнову и Козлову и сам затаил дыхание.

Кто поднимется?

Некит? Или Тень?

Если Тень, то что с Некитом? Богатыря так просто не убить. Даже пекленцом. А Тень не добивает противников. У нее цель схватить владыку границ и переходов. Если она поднимется, будет ли рубить кусты без разбору? Кустами и деревьями вся верхушка холма утыкана.

Алекс приложил руку ко рту. На тропу проскользнула Тень и растеклась на солнцепёке, сделав тень осины вдвое длиннее.

Спокойно, Некит жив, а Тень от него ускользнула. Сейчас Некит поднимется, и тогда Алекс его предупредит. И Дарья уже должна вернуться.

Слабый ветерок шелестел листьями, пахло солнцем и травой. На тропинку выпрыгнул кузнечик, повертел усиками и исчез в траве. Алекс напряжённо ждал.

И тут жизнь показала, насколько она безжалостна: по тропе прогулочным шагом поднимался Гоша Седунов.

Глава 23. Солнца луч

Сначала показалась голова сновидца, плечи, и наконец, появился весь Гоша. Он остановился рядом с берёзкой и стал смотреть на открывающийся отсюда пейзаж: справа город за древней крепостной стеной, впереди поля, на горизонте Дремучий лес.

«Уходи, уходи оттуда, олух, – заклинал Алекс, буравя взглядом Гошин затылок. – Хоть бы Некит поскорее поднялся».

Он терпеть не мог занудного сновидца, но и погибели ему не желал.

«Седунов, ты богатырь скрытый, что ли? Шагни в тень. Быстро!» – закричал он про себя.

Может, послать Гоше сообщение?

Алекс дотронулся до майфона.

– Моим господам не угодна ваша назойливость, жалкое подобие существа.

У Алекса потемнело в глазах.

Гоша спятил, что ли? Кому это он сейчас сказал? Тень примет на свой счёт. Так и вышло.

Тень выползла из-под осины и замерла. Сновидец продолжал безмятежно смотреть вдаль. Наверняка на его губах сейчас рассеянная улыбка, которая так раздражала Алекса. Даже сейчас Гоша делал то, что у него лучше всего получалось: раздражал, бесил и заставлял за него бояться. Как всегда, он не видел очевидной опасности. Его ведь бесконечно прикрывали Георг и богатыри.

Он сейчас что, на свои обереги надеется?

А Алекс понимал одно: теперь Гоша заложник Тени. Если он не хочет видеть, как Тень кромсает сновидца, он выйдет из укрытия.

«Чаровник не станет меня убивать. Он попытается отобрать мое тело», – напомнил себе Алекс.

Гоша по-прежнему стоял к нему спиной, к Тени боком.

«Глупый Гоша, эта Тень победила трёх богатырей. Даже Сахарову столкнула. Ох, хоть в этом мы с Георгом похожи. Гоша, ну что же ты за овец такой гадливый?» – с горечью подумал Алекс.

С болью в груди он положил под лопух зеркальце-ловушку, так у Цепкова больше шансов быть спасённым, и поднялся на негнущихся ногах. Лопухи доходили ему до плеч, некоторые были выше него. Он собирался шагнуть на залитую солнцем тропу, но тут Гоша повернулся, Алекс так и застыл в лопухах.

Он не мог пошевелиться, отвести глаз и поверить. Взгляд Гоши ослеплял яростью, обжигал жестокостью. Такой мощи не было и во взгляде индрика-зверя. Такой злости он не видел и в глазах чертей.

Взмах. Сверкнуло золото. Тень, нечисть с проклятущим взглядом в ночи развеялась, как дым на ветру. Гоша, сновидец, библиотекарь, левой рукой подхватил падающий пекленец. В правой он сжимал длинное древко с дугообразным лезвием на конце. Бердыш, побратим алебарды, больше не сверкал золотом. Лезвие еще немного побыло и исчезло. Вместо него появился набалдашник в форме головы медведя.

Алекс видел такие посохи на фотографиях, а теперь ледяной ужас закрыл ему глаза тьмой.

– Алекс? Алекс! Что с тобой? Владыка? Придите в себя. Ну же. И где носит ваших наставников?

Алекс приоткрыл глаза. Над ним склонился Гоша. В зеленом полумраке мягкий взгляд сновидца лучился светом.

Велесович… Скандал с владыками… Обида Велеса… Гонения из Прави… Велесовичи либо погубители, либо без вины обвинённые обиженные мстящие.

Алекс задрожал, как при ознобе.

– Велесов потомок, – прошептал он.

Гоша удивленно моргнул, но тут же тепло улыбнулся:

– Владыка, у вас мысли перепутались. Помните, владыка? Я присягнул вам и вашему брату. Я верен вам.

Гоша поддерживал Алекса. Без его помощи Алекс бы валялся в лопухах. Но перед этим Гоша голой рукой схватил пекленец, и его рука не задымилась. Помимо пекельных стражей и подземных божеств только Велесовичу позволено орудовать пекленцом без перчатки.

Теперь Алексу не вовремя пришло в голову, не было у Гоши отпугивателя собак. Гоша сам по себе отпугиватель хоть собак, хоть теней неупокоенных чаровников. И накануне в Библиотеке не порчельник из Цепковской своры Гришка, а Велесович Григорий расправился с Отражением.

– Владыка?

Кроткий, полный беспокойства взгляд сновидца не имел ничего общего с беспощадным взглядом победителя Тени. Но ведь Гоша притворяется слабаком. Он вхож в Правь. И у него доступ к навьим косточкам!

А Льнов с Козловым, горе-помощники, чего стоят. Не обучай Алекса ведовать Георг, он бы с ними сгинул.

Гоша – погубитель? Но тогда почему столько времени…

Точно, Георг принял присягу Велесовича. Тогда ведь Григорий сам подошел и присягнул. По доброй воле. Он перед «Теремом» посла Прави изображает. Если что стрясется, Георг просил обращаться к сновидцу, а потом уже к богатырям или порчельникам.

Из-за обрушившегося на него ужаса Алекс будто обратился глыбой льда, но при этом горел огнём от стыда.

Ему в голову настырно лезли воспоминания, как он заносчиво вёл себя с Гошей. Как кривился, когда сновидец его сопровождал. Сколько пренебрежительных слов и оскорблений он бросил в его сторону.

А тем временем Гоша расправлялся с его врагами, хотя в любой момент мог покончить с надоедливым царёнышем. Но сейчас, несмотря ни на что, он без колебаний сразил Тень.

Верно. Григорий же присягнул им с Георгом!

Куриный бог свесился вниз. Алекс ощущал на шее оттянутый маленьким оберегом шнур. Ни тепла, ни света. Значит, в данный момент рядом нет ничего угрожающего. Этот оберег не умеет бояться, он бы и Велесовича ослепил. Стоило Алексу это осознать, панику вытеснило потрясение.

Немыслимо. Им присягнул Велесович. Не будь Алекс так испуган, он бы загордился.

Гоша продолжал удерживать его от падения.

– Ну же, владыка, – умолял он своим обычным мягким голосом.

Алекс опёрся на ноги и неуверенно кивнул.

– Вот и славно.

Гоша улыбнулся. Алекса всегда раздражала Гошина улыбка. Но теперь он видел в ней не извинение непонятно за что, а неуверенное ободрение и поддержку. И как он мог счесть Гошин голос блеянием? Таким тоном разговаривают с маленькими детьми.

Подождите, Гоша что, с момента их знакомства и до сих пор с ним сюсюкает?

– Давайте поищем ваших наставников, – предложил Гоша всё тем же голосом.

Жуть. Просто жуть невероятная. Ни обидеться, ни разозлиться, ни возгордиться. Но Гоша-Григорий ждал ответа.

– Каких наставников?

Алекс потёр лоб. Точно. Он ослышался: Гоша ищет не наставников, а наставника – Георга. Алекс сам бы хотел найти брата.

– Куда запропастились Льнов с Козловым?

Причём тут Льнов с Козловым? Ну ладно.

– Прячутся там в кустах. Я приказал. А Цепков и Бурелом ранены.

– Знаю, иначе бы они защищали тебя. Подожди. Что? Ты приказал Сене и Павлу спрятаться, и они послушались?

Гоша потрясённо уставился на Алекса. Даже владыкой назвать забыл.

Алекс растерянно кивнул.

Похоже, Льнов с Козловым Гошу совсем не слушались. А значит, Алекс, как наставник, оказался весьма неплох. Что-то в этой логической цепочке не сходилось, но сейчас Алекс был не в состоянии сообразить, что именно.

– Ваше?

Гоша наклонился и протянул Алексу круглую коробочку. Алекс выхватил зеркальце у него из рук.

Кошмар! А если бы наступили?

– В нём Цепков! – пискнул Алекс.

– Очень хорошо, владыка.

И Гоша, как ни в чём не бывало, прошел вверх по тропе и повернулся к густым кустам.

– Вылезайте, – приказал он стальным голосом.

Алекс даже вздрогнул.

Из кустов поднялись Льнов с Козловым. Оба с ужасом уставились на Григория. А Гоша смотрел на них так же, как на Тень Чаровника.

– Вы всё это время прятались за спиной владыки?

Но Льнов с Козловым словно молчанкой объелись. Если съесть много этой ягоды онемеешь до двенадцати ночи или дня или шести вечера или утра.

Алекс устало потёр лоб и заступился:

– Ну, я же их наставник.

От этих слов Гоша вышел из себя:

– Бессовестные. Теперь я понимаю, почему владыка сбегал от вас при каждом удобном случае. Он просто не брал с собой бесполезный балласт. Слабаки бесовские…

Алекс молча слушал. Оказалось, эти двое были приставлены к нему не помощниками, а наставниками. Берендей должен был обучить Алекса самообороне, а Льнов – знахарству и погодному ведовству. Ну и интересный у них способ обучать!

Гошин голос был острее пекленца. Алекс от страха не знал, куда деться. Со склона скатиться? Он с этой стороны отвесный.

И это еще Гоша не ему выговаривает.

«Замучает занудством? Какой же я глупец», – корил себя Алекс.

Ему казалось, что он виноват не меньше. Но откуда он мог знать, что наставник не он? Хотя Льнов с Козловым такие непутёвые ведуны, как можно было принять их за наставников?

Алекс помнил, как после последнего хоровода помощнички, увидев Гошу, сжались от страха. А после внушения, сделанного Седуновым, Цепков стал называть Георга по фамилии, перестал задирать Алекса и некоторое время даже пригибал перед братьями спину. Едкий порчельник наверняка знал, что Гоша – Велесович. Как посерел Цепков, когда Гоша спросил: «Ты отказываешься выполнять приказ Георга?».

Тогда Гоша стоял у Алекса за спиной и, несомненно, взглянул на Цепкова так же, как сейчас смотрит на Льнова с Козловым.

– Владыка, отправьте их во временный штаб, – снова мягким голосом обратился к Алексу Гоша.

– На лягушачью дачу? – спросил Алекс слабым голосом: происходящее упорно не укладывалось в голове.

– Да.

– И Бурелома?

Когда Алекс показал Гоше шалашик, богатырь кивнул Велесовичу и потерял сознание. Гоша присел перед ним на корточки, прошептал неизвестный Алексу заговор. Неужели ведовство Велесовичей, удерживающее дух в теле? Оно эффективнее заговорённого подорожника.

Послышались тяжёлый топот и ругань, и на тропе показался красный от злости и жары Некит, увидел Гошу и остановился:

– Эта клякса от меня смылась. Ты ее прибил?

– Да.

Некит шумно выдохнул. Алекс смотрел на него. Богатырь знает, что Гоша силён, но знает ли он, что его товарищ по ведовству Велесов потомок?

– Некит, берешь Бурелома, наставников владыки и отправляешься в штаб. Понял?

Богатырь кивнул.

И он знает, что эти двое наставники!

Алекс попытался вспомнить, как они перешли к нему. Да они же просто прибились, когда он пошел приветствовать солнце. А перед этим Георг сказал, что они с ним походят.

Льнов с Козловым встали на край обрыва.

Ну, раз они так решили, Алекс протянул Льнову зеркальце сиренника:

– Отдай Истидару. Он знает, что делать.

Алекс так раненых неисчислимов к Истидару транспортировал. Вот удивится главный знахарь, когда вместо духа – хозяина аллеи получит главного порчельника.

Сеня Льнов сунул зеркальце в карман.

Алекс протянул руки и толкнул помощников, оказавшихся наставниками, в грудь. Те оступились и полетели в Третье царство. Алекс частенько сталкивал их в другие царства, только обычно с бордюра песочницы или со служащей клумбой тракторной шины. Сейчас он невольно представил, как эти двое рухнули на ободранный линолеум возле крышки в подпол.

Некит взвалил Бурелома на плечи.

– Нам тоже прыгать?

– Сделай три шага, – разрешил Алекс.

Когда богатыри исчезли, Гоша повернулся к Алексу. В руке он держал майфон.

– Пойдемте, владыка, встретим вашего брата.

Шагая вверх по тропе следом за Гошей, Алекс едва подавил восстающий в груди леденящий ужас. Когда потрясение от раскрытия личности Гоши прошло, он осознал, насколько могуч их враг, если разрушил охраняемую Велесовичем Библиотеку.

Или Чаровнику тогда просто повезло?

На вершине холма не было ни лужайки, ни полянки. Деревья расступались, тропа обрывалась. Немного не дойдя до края обрыва, Алекс остановился и положил руку на ствол клёна.

День приближался к вечеру, и тени одиноких деревьев на перекрёстках потянулись к Дремучему лесу. В прозрачном небе зажглась огненная звезда. Она быстро приближалась.

«Огненный змей летит? – лениво подумал Алекс. – Блины с перцем!»

Его словно по голове ударили. В то время, когда он убегал от Чаровника, этот птенец-переросток охотился вместе с Георгом.

Волны горячего воздуха накрыли верхушку холма, и со спины громадной огненной птицы на тропинку спрыгнул Георг, быстро подошел к Алексу и сердито на него уставился.

У Алекса внутри всё сжалось. Никаких признаков подвия. Георг был бодр, энергичен и зол, как полевик, которому после снежной зимы водяница Гусёлки надел урезала.

– Что произошло? – резко спросил он.

Позади него на тропу опустился Рарожич Рарх.

– Виноват, ваша светлость, – Гоша склонил голову. – Во время перехода их владычество рванулись. Если бы я не отпустил, то сломал бы их владычеству руку.

Георг взял Алекса за руку и осторожно скатал ему рукав. Алекс потрясённо смотрел на расцветший над локтем браслет из синяков.

Как же он не почувствовал?

Точно, Алекс вырвался из захвата Гоши и тут же упал на камень-лепесток. Тогда всю свою боль он списал на падение.

– В следующий раз хватай его поперёк туловища. Руку он себе может и готов сломать, а вот хребет вряд ли.

Георг отпустил руку Алекса, достал из-за пазухи клубок ниток с торчащей из него иглой, и передал Гоше.

Конечно, Георг злится, что до сих пор не изловил Чаровника, но за что он так? Да еще перед Рархом?

От стыда Алекс был в шаге от того, чтобы провалиться в самое дальнее и глухое царство, но он увидел клубок и забыл о позоре. Неужели это оно? Оружие, которое он должен был забрать в Тридевятом, разрушительная и точная ворожба царевны Любавы? И он не подержал в руках эту мощь?

Будь Чаровник трижды проклят!

Хотя эта ворожба из-за него и появилась. Эх…

В это время Гоша произнёс:

– Минус Тень черночтеца.

– Еще Тень души. Ее Бурелом уничтожил, – поспешно добавил Алекс. – Небытие вернулось в норму. Я… то есть там теперь болота и туманы.

Георг кивнул.

– Он ускользнул от нас. Теперь разделимся так. Отправляйтесь с Рархом в дом под горницей и испепелите его иглой и огнём. Алекс, ты и я – в три шага на порог кухни тёти Сахаровой.

***

– Филя? Георг, Филя! Я…

Кот лежал в луже крови, чёрной в предрассветном сумраке. Георг молча толкнул Алекса к коту и бросился к воротцам.

Алекс дрожащими пальцами набрал знахарку Полину. Он понял, что произошло. Некто или нечто прорвалось из воротец в дом и одолело домового. Кот, верное животное, бросился к порогу-переходу позвать на помощь или сам атаковал врага, но не успел и не смог.

Через минуту на пороге покачнулся главный знахарь. Не здороваясь, он бросил Алексу ловушку сиренника, раскрыл рюкзак и занялся котом. Алекс оторопел, он специально позвонил его помощнице, так как думал, что Истидар занят с раной Цепкова.

– Что с рукой?

– А?

– Рукав разорван.

– Я не ранен. Нашел Цепкова?

– Горислав в порядке. Я оставил его на попечение Марийке, – доложил Истидар.

Алекс кивнул. Знахарь не выразил удивления, что в зеркале оказался порчельник. А еще Ист передает пациентов другим знахарям, только когда те идут на поправку, или их жизни ничего не угрожает.

Алекс кивнул и побежал за Георгом.

Проход в пристройку загораживал домовой. Распластавшись поперёк порога, он нёс ахинею про гигантское зеркало в тумане. Зеркало, в котором он отражается. Немыслимо, как и то, что дух-хозяин проиграл на своей территории.

– Ист, потом сюда. Тут домовой! – крикнул Алекс.

Он не посмел перепрыгнуть духа-хозяина дома, но сделай он это, помешал бы Дарье.

В пристройке, словно кто громадный откусил угол. Будь чуточку светлее, и в прореху был бы виден сад. Повсюду валяются осколки кирпичей от колодезной шахты и обломки стен и пола.

Огненного кольца нет. Вместо колодца развороченная яма. Сахарова в бешеном темпе бьет веником и палицей по высокому когтистому неисчислиму. Разбитые кирпичи вылетают у нее из-под ног. В ярости она топчет разбросанные цветы. Противни, на которых они сушились, валялись покорёженные. Но горечь полыни въелась в пол и в уцелевшие стены. Запах ударил Алексу в нос, когда только тот приблизился к дверному проёму.

На левой стене выжженное пятно. Такие пятна оставляют огоньки из рукавов Георга. Но самого Георга не видно. Алекс почувствовал, как кровь отливает от лица. Колодец разбит, но калитка открыта.

Георг пробился к ней и ушел в Навь за пекельными стражами?

Чёрный силуэт с когтями длиной в полруки может быть только второй, обратившейся неисчислимом душой Чаровника. Враг опасался веника не меньше, чем булавы, избегал полыни, удары Сахаровой отражал длинными когтями, сияющими синей кровью домового.

Когда появился Алекс, он не позволял оттеснить себя к колодезной шахте. Второй переход – порог, перекрыл домовой. Ранить Чаровник его ранил, но сдвинуть духа-хозяина вряд ли ему под силу.

Дарья заметила Алекса.

– Ты видел, что он сделал?! – заорала она.

– Столкни в калитку, и я отправлю его в Пекло!

– Захватчики! Предатели! Нужно было вас еще на закате выкорчевать! Как вы посмели здесь появиться?!

И доносившийся из сада девичий голос принялся звать ветра.

От неожиданно громкого треска, заглушившего бубнёж домового, Алекс подпрыгнул. Темнота застонала. А к расцарапанному замусоренному полу протянулись нити белёсого света.

Оказалось, темно здесь не от того, что ночь в углах застряла. Вокруг пристройки выросли осинки. Алекс и не заметил. Деревца переплелись ветвями и стволами, не давая неуверенному утреннему свету упасть на Чаровника. Вот ветер их и переламывал. Отсюда и треск, и стон, и плач. Из сломанных ветвей заструилась бурая кровь. Чаровник притащил с собой не просто деревья, а человечьи души, выросшие в лесу на Костяной гряде в Нави.

И зачем они только пошли за ним? В Яви им одна погибель.

Чаровник заметался, избегая белёсых лучей и разбросанных ими пятен утреннего света на полу и стенах. Теперь он дрался с неистовством раненого зверя, начал теснить Дарью и в какой-то момент чуть не снёс ей полголовы.

К этому моменту почти все осинки были поломаны, из сада в пристройку заглянула курносая девица. На фоне атлетичной Дарьи ее тётка казалась тонкой и хрупкой. Распущенные волосы чуть темнее, чем у племянницы, и слегка волнистые. Руки по локти обвязаны браслетами-оберегами.

И как только шея до сих пор не сломалась под тяжестью стольких бус и оберегов?

Тётя Сахаровой тряхнула волосами, пару раз шмыгнула вздёрнутым носом и указала рукой направление. По ее указке в пристройку ворвался ледяной ветер. Пыль и цветки полыни вылетели в дверной проём. Жмурясь от ветра и летящего в него мусора, Алекс попытался отодвинуть с сифона духа-хозяина.

– Вы ослабляете домового! – крикнул он.

– Не глупи! Ни один неисчислим не сунется к тебе, пока ты в горькой полыни.

За спиной скрипнуло. Алекс резко повернулся, но это всего лишь к ним шел Истидар. На руках он нес Филю. У кота было перебинтовано туловище, и всё равно он пытался спрыгнуть.

– Обойдёшься, – сказал ему главный знахарь, увидел домового, нахмурился, передал Алексу кота и присел перед духом-хозяином на корточки.

– Ну, ты давай без когтей!

Филя возмущённо мяукнул Алексу в лицо, но когти убрал. А через минуту обмяк. Алекс отрыл рот, дабы позвать Истидара.

– Не пугайся, отвар подействовал. Клади его на тумбочку, – объяснил Ист и провел тыльной стороной ладони по лбу. – Можешь помочь?

Алекс положил кота, куда велено. Филя свернулся клубком и заснул.

Затем вдвоем с Истидаром они перетащили домового в угол и усадили. На руках Алекса осталась синяя сияющая кровь духа-хозяина. Алекс потрясённо уставился на пальцы. Истидар цыкнул, быстро вытер ему их влажной салфеткой и сунул ему в руки вторую салфетку, как бы говоря: дальше сам. Ветер продолжал задувать в коридор, но не так рьяно. И всё же, пока Ист шептал заговор, Алекс вытащил из его волос пару жёлтых кругляшков полыни.

В это время в развороченной пристройке шкрябали осколки кирпичей, трещали осины, лязгали когти Чаровника, раздавались глухие удары булавой.

Алекс снова заглянул в пристройку и увидел, как с обломанных, истекающих кровью осинок сорвались лоскутки коры и обернулись вокруг Чаровника.

Мерзкое зрелище.

Сделал это Чаровник, потому что верхушки яблонь в саду озолотились, и бойкий солнечный луч рассёк своего белёсого предшественника на полу.

В этот момент из разбитого колодца выпрыгнул Георг. Из его разорванного рукава вылетел огонёк и помчался на оставшиеся осинки. Тётя Сахаровой отбежала в сад. Ветер поутих. Вспыхнуло пламя. Деревца заметались в огне, раздуваемом ветром, и вдруг исчезли, будто их и не было. Алекс заметил, как ветряной дух и огненный разминулись, полетев к своим ведунам. По пути огонёк сжёг кору на неисчислиме, после чего принялся крутиться вокруг запястья Георга.

Алекс вытаращился на руку брата. Ранен?

Нет, из разорванного рукава видно загорелую кожу. Георг проследил, куда смотрит Алекс, поднял руку к лицу, одними губами произнёс:

– Я начертил. Давай.

Подминая обломки стены, из-под земли поднялась чёрная змея двенадцати саженей длиной. Жаля, как ёж иголками, ощетинилась металлическими перьями и растопырила громадные крылья. Алекс обрадовался, не силой пекельной стражницы поживился Чаровник, и тут же погрустнел: она ведь говорила об исчезнувших напарниках. Кому-то из них принадлежал пекленец с теперь расплющенной змейкой. Между тем пекельный страж, получивший разрешение охотиться в Яви, наконец, настиг одну из душ неупокоя.

– Владыка, – прошипела змея, обернувшись вокруг Чаровника.

– Стражница Жаля и неупокоенный Чаровник, провалитесь в Пекельное царство. Чаровник, Третьи царства больше не примут тебя, – скороговоркой выпалил Алекс.

Если Явские царства больше не впустят неупокоенного духа, тому будет негде таскать жизненную энергию. Не в Прави и не в Нави же.

Гигантская змея бросилась в разбитый колодец, увлекая с собой Чаровника. В этот момент чёрная когтистая пятерня выбралась из лоснящегося клубка змеиного тела и полосонула по змеиной шкуре. Несколько покорёженных металлических перьев упали на пол. Пекельные стражи бескровны. Иначе бы из глубоких порезов хлестали потоки.

Алекс с Георгом остолбенели. В возникшей тишине неожиданно громко раздался клёкот ранней птички.

Спотыкаясь на осколках, Дарья бросилась к домовому. Уронив булаву, она опустилась перед ним на колени. Булава исчезла, не коснувшись пола.

– Не бросай оружие! – кинулась к ней тётка, но осеклась: увидела, что Дарья по-прежнему сжимает в руке веник, – и, закрыв рот ладонями, тоже бухнулась перед домовым на колени.

– Проведите поклонение предкам на растущую луну.

Истидар подошел к колодезной шахте, наклонился, а когда выпрямился, держал в руке покорёженные перья пекельной стражницы.

– Враг сильно ее ранил, – сказал он.

– Ей нужно помочь,– очнулся Алекс. – Скорее!

Они с Георгом одновременно задели плечами главного знахаря и прыгнули. Когда посол Прави и владыка границ и переходов помчались на Истидара, главный знахарь даже не шелохнулся.

– Положи в ларь для артефактов, – запоздало крикнул Алекс, имея в виду Жалины перья.

– Филя! Мой котик! – заверещала тётка Сахаровой.

Но Алекс и Георг уже прыгнули в калитку.

Георг начертал врата в Пекло по стене колодца. Но перед тем как прыгнуть, он их захлопнул. Так как на светлом фоне отсутствовала гигантская змея.

Теперь на дне колодца горел алый закат. На его фоне извивалась чёрная крылатая змея. Навстречу ей летела огненная птица.

Закат. Кромка!

Неправильный приказ. Кромка – Явь, да не совсем. Неполноценное царство – перевёртыш Третьего Запертого царства – Нулевое царство. Алекс же запретил Чаровнику заходить в государства, с нумерацией на «три». Так что враг ранил пекельную стражницу и улепетнул в Кромку.

– Эта калитка выходила в сарай возле Гришиного дома, – сообщил Георг.

– А после врат в Пекло сдвинулась в центр города. Присягнувшие Георгу и мне, бойцы, если хотите биться с размноженным неупокоем, отправляйтесь в три шага в Кромку на Лестничный комплекс! – приказал Алекс.

И первый ступил на мраморные ступени, а в следующий миг повалился под тяжестью противника. Он, не глядя, ударил, снова замахнулся, но услышал приглушённое «уй» и опустил сжатый кулак. И в этот момент противнику пришла подмога: лохматая, лающая и атакующая длинным мокрым языком.

– Вареник, фу! Фу, Ник! Он не любит. Да прекрати ты его слюнявить. Тьфу ты, Ник, кому сказал? Он тебя за это по утрам больше запускать не будет.

Пёс перестал лизать лицо отбивающемуся Алексу и уселся рядом с хозяином.

– Ты в курсе, что сутки неизвестно где бродишь? И что у тебя с майфоном? Я надеялся, что мы съездим в центр.

И Виктор иссяк.

Алекс нахмурился.

– Как ты сюда попал?

– Ник привёл. Прыгал через порог туалета туда-сюда и лаял. Ну, я с ним перешел, и сразу хук в бок. Кстати, спасибо за мягкую посадку.

«Я дал разрешение в три шага бойцам, а Вик не боец. И причём здесь порог? Ах, через него тоже можно три раза шагнуть, а Вик с Вареником в своих глазах бойцы… Я что? Опять я дал неточный приказ! Второй раз за пять минут!» – запаниковал Алекс и переспросил:

– Как ты сюда перешел, балда?

– Ну, я до этого приходил домой к Георгу. Там у вас знахари. Вообще я понятия не имею, как и почему сюда попал. Слушай, может, ответишь и на мои вопросы?

– Мы сражаемся. Понял?

Виктор молча кивнул и зацепился взглядом за волны Соснового моря.

Алекс огляделся. Они сидели на верхних ступенях Лестничного комплекса. Этот комплекс в их городе есть только в Кромке. Он тут вместо набережной. Берег у Волги в Кромке слишком крутой. Прямо отвесная круча, а внизу песчаная полоска полтора метра до воды.

Комплекс – длинные белые мраморные ступени, разделённые длинными клумбами и площадками с лавочками, спускались к узкой площадке, образовывая правильный четырёхугольник.

Георг стоял на лестнице напротив. Вокруг него крутились завихрения заговоров.

Братья встретились взглядом, и Георг покачал головой.

У Виктора за спиной на ступенях сидела Жаля и ладонями прижимала к ноге расплавленный верх металлического сапога. Похоже, она каким-то образом столкнулась с Рархом, когда перебывала в человеческом обличии, а он в птичьем.

Но тогда куда подевался огненный птенец-переросток?

И главное, где затаился Чаровник? Неужели ушел в Небытие?

Алекс обернулся. В Третьем царстве город расположен в низине, окружён холмами, на которые заполз и продолжает ползти, а в Кромке он весь на холмах. Вместо леса гонит волны Сосновое море. Холодное зимой и с толпами загорающих людей из Третьего царства в июле. Оно никак не сообщалось с Волгой, пребывающей и в Третьем, и в Нулевом. Алекс обернулся. Силуэты сосен на берегу почернели. Закат окрашивал волны в красный. Над водой летела громадная огненная птица.

Так…

Алекс повернулся к Виктору. Друг многозначительно кивнул, достал из кармана мячик и бросил его в сторону сосен.

– Принеси.

Вареник потрусил за мячиком.

– Вареник, сделай три шага ко мне и окажись на своей подстилке.

Пёс схватил мяч в зубы, побежал назад, но через три шага исчез.

– Теперь сам в три шага уходи в квартиру к Георгу.

– Еще чего. Это неупокоенный Чаровник, да? Я остаюсь. Кто тебя еще прикроет?

Похоже, Виктор понятия не имел, что позади него Георг и пекельная стражница. Вообще-то от пекельников исходит ужасающая живых аура, но здесь где-то душа, ставшая неисчислимым духом. От ее присутствия эффект тот же. Алекс уже сказал Виктору, что они сражаются.

Теперь Алекс открыл рот, чтобы сообщить ему о Жале, но в этот момент закат схлынул. На горизонте быстро бледнела алая полоска. Вспыхивали звёзды. На безлюдных улицах зажглись фонари. В них свет дают духи фонарных столбов.

Поблёскивая в их освещении, к Алексу подкатилось молодильное яблоко.

Алекс быстро вскочил и попятился, а Виктор протянул руку.

– Не трогай! – дружно закричали Алекс и Жаля.

Для Виктора пекельная стражница оказалась неожиданностью. Он отдернул руку от яблока, резко обернулся и подпрыгнул, хоть не заорал. А яблоко окутал окружённый туманом тёмный силуэт. Повеяло холодом.

Чаровник не согласен, чтобы его преемником стал Виктор, ведун непонятного назначения. Яблоко должен взять владыка границ.

Виктор повернулся к Жале.

– Сударыня, одолжите сапог!

И вцепился пекельной стражнице в ногу. Сапог и соскользнул. Только расплавленный верх голенища остался под ладонями Жали. Пекельная стражница вскрикнула, заунывный крик Навьего существа в ночи, и подняла как можно выше босую ногу. Земля-Матушка терпит железную обувь, но не ступни ее владельцев из Нави. Если пекельный страж попытается пройти в Три-каком-нибудь царстве босиком, то провалится, а на то место падет проклятие. В данном случае на Лестничный комплекс.

Это же правило действовало и на Кромку, которая частично относилась к миру Яви.

Виктор отчаянно размахивал железным сапогом.

– Верни ей сапог! – закричал Алекс, выхватывая и бросая поверх рубашки светящегося куриного бога.

И вовремя. Еще не догорел последний закатный луч, а на Лестничный комплекс опустилась тьма, через которую не мог пробиться свет фонарей, но не свет куриного бога.

– В сторону, – приказал Георг.

И мимо Алекса, пошевелив волосы на голове Виктора, пронесся леденящий кровь заговор. Полная смертельной тоски и осознания необратимости энергия. Даже свет куриного бога потускнел. А Георг, сощурившись, схватил будто бы невидимую верёвку, резко дернул и оборвал.

Неисчислим с длинными когтями уплотнился и замахнулся на Алекса. Виктор, может быть, и отбил бы удар железным сапогом, но Жаля вскочила, стоя на одной ноге, отрубила мечом-пекленцом вражеские когти, не удержала равновесия и кубарем покатилась по лестнице, спешно оборачиваясь змеей. Георг бросился навстречу и подхватил ее. Прижав острые перья к бокам, громадное змеиное тело скользнуло вверх по рукам и груди Георга, не поранив его.

Потемневший было куриный бог взорвался светом, окатив возникшего перед Алексом Чаровника. Осколки куриного бога прожгли в чёрном силуэте сквозные дыры. Из груди неисчислима высунулось широкое изогнутое лезвие.

– Постараюсь больше его не сердить, – севшим голосом сказал Виктор.

Он не отрывал потрясённого взгляда от сверкающего лезвия бердыша, шинкующего чёрный силуэт, разваливавшийся на туман. Он еще как разрезался и назад не сцеплялся. Тут подлетел огонёк из рукава Георга и спалил останки. Горящий туман потрескивал и искрился синим, пока не исчез. Вторая душа Чаровника была уничтожена.

Всем известно, чудесное оружие Велесовича копит в себе свет и жар подземного огня. Но, как Алекс уже понял, Гошин-Гришин бердыш нарочно откормлен солнечным светом. Иначе бы огонёк из рукава брата не смог бы его сжечь.

Вокруг снова горели фонари. Гоша доложил, что они с Рархом сожгли подземный дом. Значит, человеческой душе Чаровника некуда возвращаться. Алекс отнял у Виктора сапог, который оказался терпимо горячим, и изо всех сил подкинул. Жаля раскрыла пасть и на лету его проглотила.

С неба раздались крики и улюлюканье. К ним летели бесы-служки. Значит, не всех служек Чаровник послал в тот раз. Только, выходит, подчиняются они не неисчислиму-Чаровнику, а его человеческой душе.

Жуть!

Виктор хлопнул Алекса по плечу:

– Море?

– Не вздумай!

Память о роще-97 и неведомой могучей силе еще не истёрлась. Виктор тогда так и не сказал, что это за сила. Теперь между Алексом и Виктором завязалась короткая потасовка. Наконец, Виктор выхватил из-за пазухи небольшую с пол-ладони испещрённую пятнами и чёрточками ракушку и изо всех сил в нее дунул. Алекс приготовился оглохнуть.

Напрасно.

Над волнами понесся требовательный и беззвучный зов. И как-то одновременно на ступени бахнулся Рарх в своей огненной птичьей форме. От его оперения ночь стала оранжевой. Струи контролируемого жара расходились волнами, но не обжигали. В это время Жаля раскрыла пасть навстречу бесам-служкам, но вдруг повернула голову и рванула на восток. Вероятно, почувствовала человеческую душу Чаровника. Только железные перья блеснули оранжевым, когда она пролетала над Рархом.

Море взметнулось. Большая волна обрушилась на берег, пролилась на Лестничный комплекс. Струи воды зажурчали по ступеням. Рарх заверещал, чисто курица-великанша, и, окутанный клубами пара, поднялся в воздух. Алекс обжёгся о вскипевшую воду и чудом не чертыхнулся.

Только чертей здесь не хватало!

Сюда и так летели вражонки. Взбешённый Рарх бросился бесам навстречу и стал бить их расходящимися от крыльев и хвоста лентами алого пламени. Бесята мельтешили вокруг него, словно мошки вокруг лампочки.

Волна схлынула, и на берег выступили, нет, не тридцать три богатыря с Черномором, а двенадцать морских кудесников. Правда, они были как на подбор: высокие, узкоплечие, в длиннополых кафтанах из серебряной чешуи. От исходящего от Рарха света по ней переливались оранжевые блики. Люди ли они, морские кудесники или духи-хозяева вод – тайна. Обретаются неведомо где. Служат на морях, приходят и уходят с волнами.

Выходит, Вик на отдыхе подружился с одним из отрядов, курирующих Чёрное море.

Виктор махал морским знакомцам обеими руками:

– Сказал же, у нас в Кромке есть море. Не пособите пернатому?

Он указал на окружённого бесятами Рарха. В попытке достать противников огненная птица летала по кругу.

– Пусть огненный отплывет в сторону, – сказал первый в ряду морской кудесник.

Голос у него оказался на удивление мелодичный.

– Рарх, отлетай! – крикнул Георг.

А с моря уже налетел ветрище такой силы, что чуть не задул огненное оперение Рарха, хотя вряд ли бы это ему удалось. Тот грохнулся на лестницу и сменил обличие на человеческое. При этом вид у него был испуганный, не до задирания носа. Одна прядка так и осталась трепещущим огоньком.

Ветрище побросал бесов-служек в море. Скоро все вражонки качались на волнах, как странные рогатые утки. Стоило кому-то из них крикнуть, как их тут же ненадолго накрывала волна. Некоторые, хоть кисточки и вымокли, держали хвосты над водой. Алекс видел, что бесы не тонут, но и выплыть им не под силу. Нечто держало их и не отпускало.

Георг медленно поднимался по ступеням. К нему в человеческом обличии подбежал Рарх. Не останавливаясь, посол Прави бросил ему пару слов. Рарожич быстро спустился на пару ступеней, прошел немного влево. Возле его ног что-то вспыхнуло.

Алекс пригляделся: горело молодильное яблоко.

Чаровник без души-неисчислима, теней и отражения – простой неупокой. Но, благодаря странному проклятию, он всё еще может попытаться передать Алексу силу, а затем захватить его тело.

Пройдя мимо Алекса, Георг тихо и зло выругался. У Алекса самого кошки на душе скребли.

Виктор позвал морских кудесников, потому что хотел как лучше, и не ошибся, они помогли. Он ни за что не сдаст новым знакомцам друга. Но Алекс не мог сообразить, что предпринять ему и что делать остальным. Теперь все ограничены в перемещениях.

Если Чаровник нападет сейчас, Георг с Гошей разделаются с ним, но перейти в три шага перед морскими кудесниками, значит, признаться им, что обладают разрешениями владыки.

Георг пошел к морю. Сейчас он поблагодарит морских кудесников и спровадит их. Вик не сразу, но всё-таки потопал за послом Прави.

Вдруг ветер с моря принёс запах гниения. Вместе с жарой, которую устроил Рарх, – сущий кошмар. Такой мерзкий вышел запах, что Гоша бросился к соснам, давясь на ходу. Ему навстречу, шатаясь, вышла чёрная, похожая на громадного пса зверюга, один в один как бесовский пёс. Неужели вторая жертва из печи?

Дом Чаровника теперь разрушен подарком Любавы. Где же Чаровник припрятал слугу?

Взмах бердышом. Раздался хруст и свист, как будто спустился воздушный шарик. Жертва рухнула и обратилась в труху. Так и поднялась в воздух шляпкой гриба. От нее мощной омерзительной волной расходился запах гниения.

Георг сморщил нос. Рарх дыхнул огнём. Алекса чуть не вырвало. Виктора вывернуло. Гоша вернул посоху изначальный вид и начертил им в воздухе заговор, который должен сдержать вонь. На всё у него ушло секунд десять.

Всё еще давясь, Алекс, сам не зная зачем, развернулся.

По небу плыла туча. Она не стелилась по небу, а стояла вертикально: колоссальный человеческий силуэт. Прикрывшись вонью, Чаровник подбирался с другой стороны.

Ошалевший ветер взбесился. На море поднялась буря. Громадные волны поглотили морских кудесников и бесов-служек.

– Брат! – завопил Алекс.

А Георг уже скороговоркой читал заговор, освобождающий грозовиков от влияния неупокоев – чистое умение посла Прави. Грозовики очухаются и побьют вражонков.

Да, молоньицы низвергают бесов и неупокоев в Навь. Но последние приводят грозовых духов в неистовство, и те им подчиняются. Так неупокои и устраивают разрушительные ливни и грозы.

Алекс заскрипел зубами.

Чаровник…

Жаля обернулась вокруг тучи кольцами и сжала.

Бесполезно. Враг, сведя с ума грозовых духов, поставил управлять тучами своих бесов-служек. Те разлетелись и вместе с обезумевшими грозовиками завертели две новые тучи.

На море продолжали бушевать волны. Несмотря на это, Рарх в человечьем обличии бесстрашно подбежал к стоящему почти у самой воды Георгу – охранять. Вдруг неупокой прикажет вражонкам помешать послу Прави закончить заговор?

Алекс же лихорадочно думал. У него не получалось отменить разрешение, данное Чаровнику другим владыкой. Странное какое-то разрешение. Ведь он заставил вражеское Отражение перейти в Библиотеку. Тогда и первый, и второй шаг пришлись на Небытие. Потому Чаровник и не заметил. А еще он не мог ведать, куда шагнул Алекс.

Атаки не прекратятся, но человеческая душа Чаровника не покажется, пока не будет уверена, что Алексу не поможет никто.

Что ж, так ведь можно и в Пекло проводить.

– Сударыня, цела ли Рудная площадь?

– Цел-ла, – прошипела Жаля на всё небо.

Алекс не сомневался, пекельная стражница поняла его замысел. Как и Георг, но старший не мог прервать начатый заново заговор: грозовики освободились и снова чуть не попали под воздействие неупокоя.

Хватит прятаться за спину старшего. Неупокой охотится на владыку. А владыка на него.

Алекс шагнул и чуть не попятился, усилием воли застыл на месте. Перед ним возник Чаровник.

Георг всё еще сражался за волю грозовиков – тараторил заговор. Но из его рукава вылетел огонёк и растянулся вокруг Алекса в защитный круг.

В обшитых золотом парчовых одеждах враг походил на царя Тривторого, словно приходился ему родным братом. За спиной Алекса, обдав спину ветром, грохнулось что-то тяжёлое. Алекс не шелохнулся.

Обернуться посмотреть – плохая идея. Нельзя отвернуться от врага. И если Алекс нечаянно заденет предмет, его наверняка касался неупокой, тогда сила Чаровника перейдет владыке.

– Не шевелись, – предупредил Гоша.

– Да свершится воля Мирового Порядка! – возвестил Чаровник и нахально осклабился.

– Нет! – предостерёг Алекс, глядя на Виктора.

Друг растерянно опустил нож. Но попади он во врага, и упомянутый Мировой Порядок мог воспринять атаку ножом за передачу предмета. Тогда сила Чаровника досталась бы Виктору. Что тогда сотворит неупокой?

К ним бежал Седунов. По небу, сверкая перьями, мчалась Жаля. Рарх застрял, оборачиваясь в птицу. Да, Чаровник подгадал момент, когда никто не успеет Алексу на выручку. Ему всего-то нужно заставить Алекса шагнуть назад.

Но как он смеет считать свое «хочу» волей Мирового Порядка?!

Сейчас в Яви ясное утро.

Алекс выхватил кол. Он опять заменил его на осиновый. А осина, вот повезло, не передает силу от ведуна к преемнику, и отлично подходит, чтобы сделать глазок.

Чаровник стоял так близко, а за спиной находился неизвестный предмет, и огненный круг почти касался рубашки. Замахиваясь колом, Алекс вынес руку за его пределы и вдруг перевернул в ладони, словно метил в кого-то за спиной.

– Уй!

Кол покатился по ступеням. Его дробный стук всё звучал и звучал, и тише не становился.

Это имел в виду Георг, когда просил не доверять осине?

Наверное, на руках Алекса осталось немного крови домового. А в ней проклятие неупокоя. Вот осина с опозданием саданула зарядом, не отличимым от удара током.

Но главное, Алекс всегда чувствовал, что рядом открылся новый проход. Так вот, глазок – это тот же проход, только маленький. В него можно поглядеть, как в экран майфона, или поговорить через него с кем-то, кто на той стороне. И что-то передать. Алекс заранее попросил у Чура разрешение проделать колом глазок. И вот в небе над Алексом и Чаровником появился кусочек ясного дневного неба.

Чаровник так и застыл с оскалом. И в этот момент яркий солнечный луч разорвал ночной воздух. Он ослепил Алекса, врезался в грудь и голову врага.

На лице Чаровника отразился ужас, и вдруг он вспыхнул алым пламенем.

Георг дернул Алекса и закрыл собой. Огонёк из рукава и хозяина заключил в круг. Но Алекс вышел из-за спины старшего брата. Он неотрывно смотрел на душу Чаровника.

Зачем? Дневной свет ослабил бы Чаровника, и Жаля бы его схватила. Она и так заберёт его в Пекло. И без этого истязания. Незачем было его сжигать. Вряд ли Чаровнику без его копий еще раз удастся сбежать теперь из Глубинной Нави.

Ужасно. Какие долгие мучения.

Георг как-то сказал, что живому человеку не понять муку, которую причиняет кара за то, что дух мёртвого нарушил правило и вышел на солнечный свет. Слезящимися глазами Алекс проследил за лучом, вздрогнул и приказал.

Связь Третьего царства с Нулевым оборвалась. Непрошенный солнечный луч пропал.

Одновременно с этим объятый пламенем Чаровник шагнул вперёд, опустил руки на ступени, ведущие к трону Деваны. Вот что грохнулось за спиной Алекса. Налети он на трон, и ему передалось бы умение Чаровника. Всего-то нужно было сделать один шаг назад. Но этому уже не случиться.

– Будь ты проклят, предатель, убийца, – прошелестел Чаровник. – Чтоб тебе пусто было… Чтоб ты о собственную корону споткнулся. Он не устоит, – добавил он и взглянул на Алекса. – Я тоже Сварожич.

И догорел. Дотла.

Подоспела Жаля, заглотила оставшийся от Чаровника дымок. А трон Деваны вдруг исчез.

– Он передал умение, – мгновенно констатировал Георг.

Царское кресло явно имело свойство возвращаться на свое место, и кто‑то в Тривтором уже к нему прикоснулся. Повезло кому-то с новым умением. В то же время последняя тлеющая нить, связывающая Чаровника с миром живых, оборвалась.

– Пекельный страж Жаля и неупокоенная душа, встаньте на порог гарнизона имени Марены и больше в Явь и Нулевое царство – Кромку, как и в его тень – Небытие, вам заходить запрещено.

Жаля в знак прощания склонила змеиную голову и исчезла. Провалилась в Навь.

Перед тем как загореться, Чаровник проклял. Но обереги не вздрогнули. Алекс нисколько не почувствовал себя хуже, как бывает, когда в тебя попало проклятие. Значит, проклятие предназначалось не ему. Проклятия неупокоев невероятно сильны…

– Странно, – молвил Георг.

– Что?

Алекс резко повернулся к нему.

– Проклятие улетело в другое царство.

– В Запертое?

Георг покачал головой.

Алекс задумался. А ведь Чаровник назвал кого-то предателем.

– Может, он так того, кто заточил его в подземном доме? Или на его преемника? – предположил он.

– Я тоже об этом думаю, – согласился Георг. – Но трещина. Нам невероятно повезло.

Алекс тихо вздохнул.

– Это мое умение. Алевтина научила делать глазок в другое царство. Но я хотел только ослабить, чтобы Жаля его схватила. Я помню, ты говорил, дневной свет ослабит. Я открыл проход не под прямыми солнечными лучами. А солнечный свет…

Нужно было раньше про бесовского пса Георгу рассказать.

– Мой одноклассник Захар Иванов, ведун неопределённого назначения…

Алекс проследил за лучом, погубившим Чаровника. В глазке появились тополь и соседняя десятиэтажка на уровне седьмого этажа.

На балконе Захар Иванов пускал зеркальцем солнечных зайчиков. Зайчишки прыгали по тополю, на тень которого понадеялся Алекс. Рядом с Захаром облокотились на перила Ника, Агата и Наташка Тетерева. Так рано собрались у Светки Куролесовой поведовать. Самой Светки видно не было.

Один заяц отпрыгнул от глазка, а солнечный луч, на котором он прискакал на землю, прошел через стекло.

Захар даже не подозревал, что прислал в Кромку луч солнечного света и сразил душу Чаровника-двоедушника, похищавшего живых людей, ранившего стольких ведунов и существ, погубившего несколько пекельных стражей, разрушившего девятиэтажное здание, угрожавшего его «неведающему» однокласснику. А до этого Захар дал по носу бесовскому псу, жертве из печи.

Пока Алекс рассказывал Георгу про Захара, буря на море улеглась, и Виктор, не называя имён, объяснял морским кудесникам, что Алекс приходится Георгу неведающим двоюродным братишкой по материнской линии, которого похитил неупокоенный дух, чтобы поживиться его жизненной энергией. Морским кудесникам всё это было понятно. Один из них предложил Виктору помочь провести обряд отведывания для неведающего друга. Виктор попросил их не сообщать в «Терем».

Судя по выражениям их лиц, морские кудесники не выносили теремных волхвов. Наконец, они передали пленных бесов-служек Гоше, теперь уж Грише, и ушли в море. Гриша отконвоировал вражонков прямиком к главному бесу, быстро вернулся и, поигрывая бердышом, встал поодаль Алекса и Георга.

Уставившаяся в одну точку, шокированная птица Рарог – это сильно. Наконец, приняв человеческий облик, Рарх во все глаза смотрел на оружие Велесова потомка, не забывая по привычке задирать нос. Но его выдавали восхищённый взгляд и пылающие пряди на голове.

– Осина тебя больше не подведет, – пообещал Георг.

– Куриный бог, – глухо отозвался Алекс, поднимая осиротевший шнурок. – Враг появился слишком близко и внезапно.

Георг пожал братишке плечо.

– Я научу тебя превращать куриных богов в дарящие свет обереги.

Тут подошел Виктор и протянул Георгу точно такую же раковину, какой вызвал морских кудесников, только чуть покрупнее. Похоже, всё это время Виктор таскал сувенир в кармане, но боялся быть отчитанным Георгом и только сейчас осмелился подойти. И теперь, стоило Вику встать перед Георгом, всё его красноречие испарилось.

– Это с моря, ну, Чёрного, я Алексу уже подарил… другое…

Спрятав смех за поджатыми губами, Георг принял подарок. Алекс, глядя на оробевшего Виктора, чуть не расхохотался, но решил, что в такой ситуации нельзя смеяться над другом и сдержался.

Виктор отошел от них в полной уверенности, что братья на него обиделись.

«Надо было дарить обоим одновременно и одинаковое», – раздосадовано подумал он.

Глава 24. Скандал

Через пару дней Алекс с Георгом закрылись в кабинете. Старший брат стоял у окна и изучал позолоченную бумагу с царской печатью. Алекс облокотился на спинку кресла.

– Назначь Седунова моим наставником.

– Льнов должен был подправлять погоду и помогать тебе знахарствовать, а Козлов учить самообороне и охранять.

– В каком-то роде им всё это удалось, – медленно проговорил Алекс и пожал плечами.

Ему постоянно приходилось защищать слабых помощников. А порой обрабатывать их раны.

– Передовые у них методы, – добавил он.

– Не могу не согласиться, – отозвался Георг.

За эти самые методы Георг вместе с Григорием Седуновым расщепили нервы горе-помощников на ионы, после чего отпустили Козлова в летний лагерь берендеев, а Льнова отдали в ученики знахарке Марийке.

Алекс передернул плечами. Жалко ему всё-таки помощничков.

– Так ты поставишь меня учеником к Григорию?

Георг положил письмо на стол. Алекс выпрямился. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

– Нет.

Алекс недоумённо моргнул.

Время близилось к шести вечера. У Георга было не протолкнуться. Еще бы, у него в прихожую выходило четыре порога-перехода. В начале лета многие спешили в другие царства – проводить там обряды. Особенно все старались провести их в Гвидоновом княжестве, на островке над дворцом царя морского и на побережье океана. Но Георг, сославшись на необходимость сотворить тяжёлое ведовство, с утра перекрыл пороги-переходы. А то, если в них залетит отдача, на другом конце переходов обязательно заметят. Такое внимание ни к чему. Распахнутся они только в шесть вечера.

Дарья Сахарова с Зинкой Юловой беседовали в коридоре напротив кабинета.

– Да что я такого сделал?!

Дверь кабинета врезалась в стену и отскочила. Зинка отпрыгнула, с визгом оборотилась сорокой и, отчаянно стрекоча, заметалась под потолком.

Алекс протолкался к выходу из квартиры.

Георг встал на пороге кабинета и скрестил руки на груди.

– Враг вторгся в переходы. И что это означает? – холодно осведомился он. – Только то, что ты ляпнул разрешение, сам не зная кому и когда. Извини, рано я решил сложить с себя обязанности регента.

При первых звуках голоса Георга Юлова вернула себе человеческий облик и прижалась к стене. Кто успел, вытек из прихожей на кухню, группка девчонок скрылась в ванной комнате и закрыла за собой дверь. Остальные тоже прижались к стенам и замерли. Наверняка все жалели, что не могут перейти в царства немедленно. Трое порчельников удивленно смотрели на Алекса. Только Сахарова осталась невозмутимо стоять, почти касаясь плечом посла Прави.

Алекс развернулся:

– Никому я ничего нечаянно не разрешал. Мой предшественник… А-ий!

Он осёкся.

Георг чуть сжал губы. Выражение его лица стало упрямым.

– Теперь придется разбираться, сколько еще нечаянных разрешений ты выдал и кому. Остается одно. Ты проведёшь обряд отмены разрешений, а потом выдашь их заново.

Алекс скривился.

То есть забери разрешение переходить у всех, кому давал. Нет, сначала собери всех присягнувших и всё им объясни. Начались каникулы. Большинство ведунов сейчас в Закромкских царствах.

Предупреди и парой слов отмени все свои разрешения разом и снова выдай. Уже каждому поимённо. Алекс с Георгом давали разрешения сразу после получения присяги. А теперь нужно выдать словесные разрешения примерно трём сотням ведунов поимённо за раз. Голова взорвется. И главное, бесполезные действия, всё равно Георг в нём разочаровался.

– К чёрту, – прошептал Алекс. – Слышишь? К чёрту!

– Лукавые, не приходите! – пискнула Лада Причудина.

Рядом с ней сжались две знахарки и круглыми от ужаса глазами смотрели на Алекса. В руках они держали серебряные совки и лопатки: собирались добывать в каком-то царстве лекарственные растения.

Алекс прижался спиной к входной двери.

– Пошел ты, братец. Почему, почему ты не сказал тогда, что от умения можно отказаться? От проклятого умения? Знаешь что? Зачем тебе регентство? Если я откажусь, мы будем в безопасности. Свободны! Всё равно живу, как невед, буду им взаправду!

– Алекс! – окликнула его Дарья Сахарова.

Воцарилась тишина. Ведуны, невольно оказавшиеся свидетелями скандала между братьями, боялись пошевелиться.

Посол Прави и владыка границ молча смотрели друг на друга. Один – всё просчитывающий, спокойный и знающий наперёд. Второй – кипящий от гнева, обиды и унижения, только что решивший.

Алекс тяжело дышал. Георг безмолвствовал. Вдруг его взгляд стал ледяным, нечитаемым.

– Отказываюсь, – хрипло произнёс Алекс, еле сдерживая всхлипы. – Слышите, Чур? Отказываюсь от умения! Отказываюсь ведать! И неведом проживу. Привык!

Через минуту он летел домой, чертыхаясь и костеря Георга.

Когда он миновал первый этаж, Виктор высунулся из квартиры и что-то прокричал, а Вареник залился лаем.

– Отвалите! – рявкнул Алекс.

Трясущимися руками он с трудом справился с замком, влетел в прихожую, немного подождал, но Виктор за ним не кинулся. Тем лучше. Потом с ним поговорит.

Вскоре довольный собой Алекс уснул, по привычке завернувшись в одеяло по макушку.

***

Глухая ночь.

На балконе, положив руку на перила, стоял Георг и внимательно разглядывал обрамлённый чёрными кронами деревьев клочок звёздного неба. Кто бы поверил, но неупокоенный черночтец дал Георгу зацепки, чего добивается погубитель. Цель потрясала наглостью и размахом.

С могучего орешника к нему спрыгнул Гриша Седунов.

– Как ты велел, я вернул похищенную ими нить судьбы владычице. Семья девочки всё поняла. Они уедут на Дальний Восток, за рубеж.

Георг, не отрывая взгляда от звёздного неба, кивнул.

– Сильно, – подала голос из темноты комнаты Дарья Сахарова.

– Там она перестанет быть владычицей границ, ее умение сменится под стать новым реалиям, – объяснил Георг.

Дарья поднялась из кресла.

– Ты уверен, что так он будет в большей безопасности?

Георг поднял бровь. В темноте никто не увидел.

– Кто поверит, что я отпустил брата? Но как настоящему неведу ему ничто не угрожает.

– Это точно, – поддержал Гриша.

– То-то я удивилась, что ты за ним не бросился.

Перед глазами богатырь-девицы до сих пор стояла сцена, когда Алекс хлопнул дверью, а Георг, глядя в пол, покачал головой и вместо того, чтобы догнать младшего брата, просто вернулся в кабинет. Дарья сжала кулаки.

– Свинство! Вы, братцы, могли бы заранее предупредить, что это понарошку.

– Все ли поклявшиеся смогли бы изобразить правильные эмоции?

Георг продолжал изучать небо: иногда нужное можно найти только в темноте и по звёздам.

Дарья понимала, Зинка Юлова не смогла бы притвориться. А в коридоре тогда было шестеро, кто пришел позже клятвы верности. Тогда ее принесли все, кто дал присягу, хотя собирался один Гриша.

– И всё-таки…

– Он не маленький, понимает. Лада пообещала не звать его без крайней необходимости.

– Да уж, он не дурак, – согласился Гриша и издал довольный смешок. – Были бы мои сёстры такими понятливыми.

– Если бы не ты схватил ту девицу в алом, Майю, с ее сообщником, я бы подозревала тебя.

– Тяжело бы мне пришлось, – притворно вздохнул Гриша и посерьёзнел. – Только ни к чему их поимка не привела. Та швея верила, что помогает Марене. А тот Мор – отщепенец от ее воинства. Я лично его допрашивал. Майю держат под стражей лебединые девы. Мора отправили в Железное царство. Им не отвертеться. Не думай, Даш, что я мог обойти клятву. Приказы, ваша светлость?

Георг как раз перестал разглядывать небо. Оставалось тридцать секунд до полуночи.

– Три шага на Буян, – сказал регент владыки границ и переходов.

Незадолго до скандала

Кабинет Георга

Алекс с Георгом не отводили взглядов от минутной стрелки настенных часов.

Чаровник был как-то связан с погубителем или нет?

Алая, Мор и нить судьбы.

Столько же всего произошло.

Георг сказал Алексу оставить у себя пушок, прицепившийся к нему в тереме Зари Утренней и являющийся материалом для нитей жизни.

Вдруг погубитель нащупал его след. Но если Алекс перестанет быть владыкой границ, погубитель не станет за ним охотиться. И если в пограничный час Явский посол начнет кричать во врата, его услышит бог границ Чур. Попросит владыка границ забрать умение, и Чур исполнит просьбу. Или не заберет, если вышеупомянутый владыка границ вместе с послом Прави попросят его не выполнять, что прокричит этот владыка границ в шесть вечера в третий день июня.

В прихожей тоже висят часы. Очень точные. Там, где много порогов-калиточек, часто сверяют время, нужный час или минуту. Вот и сейчас ведуны в прихожей поглядывают на резные стрелки.

Не закрой Георг врата, ведуны бы начали расходиться без десяти, без пяти шесть вечера.

Порог входной двери редко используют как калитку в царства. Не очень приятно шагать на закрытую дверь. И на ее пороге Алекс окажется к часам боком. Зато Георг с порога кабинета будет отлично видеть вычищенный циферблат.

Почти шесть.

Алекс поднял голову:

– Да что я такого сделал?! – заорал он и выбежал из кабинета.

Смесь ледяной воды со льдом под матовым стеклом – нечитаемый взгляд укажет точное время для нужных слов, а божество границ Чур не примет их всерьёз.

Дополнительные главы: Неулыб

– Лети отсюда, – холодно произнёс Гриша.

– И я тебе еще пирог испекла, – с укоризной протянула Леля, превратилась в лебедя и захлопала крыльями.

Григорий скрестил руки на груди. Он специально сбежал сюда. Во всех царствах празднование Таусеня в самом разгаре, а вокруг гор, опоясывающих Долину Исчезающих Городищ, на многие километры ни костров, ни песен, ни аромата выпечки. И здесь, на склоне одной из Крепостных гор, Григорий пытался зарядить свой боевой лук солнечным светом.

Чудесный предмет, подаренный самим Велесом, привык питаться подземным огнём Глубинной Нави и плевался, получая на обед дары Даждьбога. Если натянуть этот лук, из его нутра на тетиву ляжет огненная стрела. Но не после того как Григорий полтора месяца живет в Прави. Теперь же он час колотый наблюдал, как оружие с трудом поглощало солнечный свет, и как раз подумывал спуститься ниже Яви и зарядить лук там, когда его нашла младшая сестра.

– Не будь глупцом, вернись на праздник.

– Нет.

– Я ведь тебе помочь хочу. Вернись, а то подумают, что тебе с нами сидеть за одним столом не нравится. Подумаешь, улыбаться не умеешь.

– Что я у вас, слуг Зари Светлой, забыл? И чему мне улыбаться? Достала. Убирайся! Сначала оборачиваться научись, голова человечья, потом советы давай.

Девчачье лицо на человеческой шее и тело лебедя. Сирины с Алконостами, смотрите, тьфу, а не лебединая дева!

Как вообще взлететь смогла?

Леля возмущённо ахнула:

– Тебе никто не нравится, у тебя друзей нет!

– Улетай!

– Никогда не улыбаешься.

– Улетай!

– Неулыб.

– Ты отстанешь, наконец?

– Неулыб Несмеяныч, – пропела сестрица.

Ну, никак не уймется!

– Улетай…

В руке Григория появился посох, знак, что Гриша собрался сам улететь, ищи-свищи его потом. Леля, целиком ставшая птицей, издала воистину лебединый осуждающий крик и улетела восвояси. А посох по воле хозяина превратился в бердыш. Вот этому оружию плевать, какой свет поглощать.

Григорий фыркнул, повесил огневой лук за спину и стал пробираться дальше по склону.

Подумают, что ему сидеть с ними за одним столом не нравится?

Да, не нравится!

Неправильно это Велесовичам жить в Прави.

Когда по одобрению Сварога и распоряжению Велеса Велесовичи всем городком переехали в регион Заоблачные Дали, что в Прави, подруги Лели стали ее соседками. Сестричка, как и двоюродные сестрицы, родилась лебединой девой и с детского садика бывала в тереме Зари Утренней. Ее, да и Григория постоянно сопровождали родители, дедушки или бабушки. Григорий только за полгода до переезда получил доверие, стал в одиночку бродить по Нави и подниматься в царства под солнцем.

Григорий даже не предполагал, что совсем скоро будет жить на одном ярусе с сестрицыными подругами. В Правь он поднялся, будучи твёрдо уверенным, что придется защищаться от нападок и терпеть насмешки, высокомерные и косые взгляды, игнорирование, издёвки, попытки подставить или проклясть, или с небесной тверди столкнуть. Но ничего из того, что Григорий ожидал от заоблачников, не сбылось. Жители Заоблачных Далей оказались самыми жизнерадостными и добрыми людьми и духами, которых он встречал.

Школу он не сменил и каждый день отправлялся в Тридевятое царство. В выходные и после школы Григория, когда он возвращался в Правь, звала гулять сплочённая компания развесёлых парней и девушек его возраста. Идти с ними хороводить и проводить обряды, гулять по небесным дорогам и забавы ради драться стенка на стенку с жителями соседнего района, или сидеть в кафе в одном из торговых центров звёздного города Стожара.

Григорий всё еще ждал от приятелей-заоблачников подлянки, уж слишком быстро они его приняли. Конечно, жители Заоблачных Далей следили за каждонощными боями между воинствами царицы Солнце и Марены Тёмной. И, естественно, они в курсе последней причины изгнания Велеса и его человеческих потомков в Навь.

Вот только заоблачники полностью лишены предрассудков насчет бывших жителей Нави: «О чём вы? Вас же вознесло, так что здесь вы на своем месте».

– А если снова низвергнут? – испытывая, спрашивал Григорий, готовый чуть что блокировать удар и раздать вчерашним заоблачным приятелям сдачи.

– Не низвергнут, – безмятежно отвечали ему.

А Леля таскала старшего брата к своим подругам и солярникам чаёвничать. Лебединые девчонки завалили Григория носовыми платками с мощными обережными вышивками.

Вот за это спасибо, небесные вышивальщицы – непревзойдённые мастерицы обережной вышивки. Григорий всё время носил с собой один из этих платков. А солярники показывали ему, как они пускают солнечные лучи – почти так же, как Григорий стрелы из лука. Они и ему предлагали «попускать лучики».

Сегодня утром заоблачные приятели звали Григория праздновать у солнечных духов. Узнай там кто про его огневой лук, Григорий стоял бы и смотрел, как толпа добродушных солярников щедро льёт на его оружие солнечные лучи.

Переехав в Правь, к такому отношению Григорий был совершенно не готов. В окружении дружелюбных заоблачников он чувствовал себя неуютно, их добродушие сбивало с толку и оставляло в душе кислый осадок вины.

Но в чём он виноват?

Да, он их подозревает, просто не может поверить. Хотя за всё время пребывания Григория в Прави самой большой подлостью, устроенной ему жителями Заоблачных Далей, было его неоправданное насчёт них ожидание.

Теплый ветер принёс запах трав и взъерошил Григорию волосы. Небо казалось прозрачным. Внизу, куда хватало глаз, простиралась равнина: цветущая весной, высохшая под палящим летним солнцем и теперь обдуваемая осенними ветрами. Никто на ней не живет. Кому охота, чтобы его дом, пусть и ненадолго, периодически без предупреждения опускался в Навь, хоть потом и возвращался в Явь? У Тридесятого государства есть княжество в Нави, но и оно не катается туда-сюда, как на лифте.

Григорий прикрыл глаза и вдохнул теплый воздух.

«В Яви, Велесовичам место в Яви», – выдохнул он.

На солнце топорище бердыша сверкало золотом. Чудесное оружие и чертовски острое. На его лезвие налетел синий обломок заговора и рассеялся. Григорий удивлённо смотрел, как таял светлый дымок.

Кто-то тут заговоры визуализирует, а затем разбивает их на маленькие кусочки.

Григорий признал фрагменты достаточно сложного закрытя, и ему стало интересно. Он поправил лук на спине и пошел навстречу синим кусочкам, пока не очутился перед узким проходом между валунами.

Тут он услышал звонкий запыхавшийся детский голосок:

– Я тебя защищу. Уф! – и голосок продолжил сбивчиво тараторить слова заговора.

– Тише, упадешь.

– Так спрячу, никто не найдет.

Григорий встал в проходе и слился с тенью, увидеть его стало невозможно.

За валунами узкий каменистый склон сбегал вниз неясными ступенями. Почти у самого обрыва на фоне бледно-голубого неба стоял паренёк. Высокий и тонкий. Осанку держал, будто из знатных. Хоть солнце и раздаривало последнее осеннее тепло, шею незнакомец обмотал тонким шарфом, и светло-серый, покрытый вышивкой плащ был застёгнут на все пуговицы.

«Мой ровесник, – заметил Григорий, – и посол Прави? Разве он не должен праздновать в своей области?»

Григорий сам не знал, как определяет, какой перед ним ведун, но ни разу еще не ошибся.

Вокруг посла Прави бегал мелкий мальчишка. Ну, словно спутник вокруг планеты. В синей курточке и чёрной шапочке. Щёки мальчишки покраснели, как на морозе, он сопел, отдувался и не замолкал.

Бегать по склону непросто. Тут камни из земли торчат, а между ними ямки за пучки травы прячутся. Похоже, этот дошколёнок недавно узнал, как заставить структуру заговора стать материальной. Это он пытался и до сих пор пытается сотворить сложный охранный заговор.

Кстати, произносил заветные слова правильно. Но он успешно создавал кусок заговора, проявлял его, ляпал вслух очередное «ух» или «защищу», сбивался, начинал заново, и следующий материализовавшийся фрагмент атаковал предыдущий, принимая его за вражеское заклятие, а их осколки подхватывал ветер.

Нельзя сбиваться или разрывать заговор, даже обещаниями защитить. К слову, объект защиты пытался поддержать защитника за капюшон. А так как его просьбы быть осторожнее не имели действия, он досадливо цокал языком.

Григорий изумлённо смотрел на странную парочку. Подумать только, молоко на губах не обсохло, а пытается поставить закрыть, и он владыка границ и переходов.

«Владыка Яви посла Прави охраняет. В жизни ничего забавнее не видел. Уморительная милота», – ошарашенно понял Григорий.

Он не заметил, как слабо улыбнулся.

«Ясно, главный у них – посол Прави. В свиту послов Прави входят сновидцы. Предсказывать у меня ладно получается, и сны вещие всегда достоверны», – решил он, отослал бердыш и огневой лук и вышел на свет.

Посол Прави увидел Григория и хлопнул по спине Явского владыку. Тот сразу обхватил старшего поперёк туловища, уткнулся в его плащ и затих.

«Ничего себе, гетерохром не от рождения. Не смотри на меня так. Я не убивать вас иду», – невольно подумал Григорий.

В глазах смотрящего на него парня он видел решимость и обречённость.

Конечно, посол Прави сразу узнал в нём Велесовича так же, как Григорий до этого узнал в нём посла Прави, а в мелком – владыку Яви. Разумеется, посол Прави понимал безнадёжность боя с Григорием. Случись такой бой, да хоть приди им на помощь Навий посол, они с Явским владыкой обречены. А еще Григорий знал, что его родичи абсолютно безосновательно, но в Третьем царстве повсеместно считаются губителями Явских владык.

Он остановился на склоне так, что остался ниже посла Прави.

– Здравствуйте, – Григорий вложил в приветствие всё тепло и дружелюбие, на которые был способен.

И тут же, не теряя зрительного контакта с разноцветным взглядом, он склонился в поясном поклоне.

– Прошу взять меня на службу, я – сновидец.

В глазах посла Прави мгновенно вспыхнуло удивление.

«Только что к гибели приготовился. Так быстро переключился. Да вы, ребята, не раз чаёвничали в компании Лиха!» – снова поразился Григорий.

В это время посол Прави недоверчивым, испытующим взглядом показал на прижавшегося к нему мальчика.

– Могу я просить присягнуть послу и владыке? – спросил догадливый Григорий.

– Как тебя зовут, собрат по ремеслу? – задал вопрос посол Прави.

– Григорий.

– Гоша?

Дошколёнок развернулся и без тени страха смотрел на Велесовича.

Григорий неуверенно улыбнулся ему.

– Можешь Гоша.

– А у меня иносказание… – раздулся от самодовольства мелкий. – «Терем» дал добро. Как раз вовремя перед школой…

– Он – Алекс, – устало вздохнул посол Прави. – А я Георгий.

Алекс же улыбнулся Гоше, явив миру отсутствие нескольких молочных зубов.

Что произошло, пока Алекс Вадика спасал

Георг потянулся и приоткрыл глаза. Светло. Как хорошо, до вечера еще далеко. После заката снова охотиться, а сейчас можно спать дальше. На улице солнце палит, и Гриша принёс ему в расписанной под хохлому чашке холодный квас. Теперь она наполовину пустая стоит на столике в изголовье Георга. И диван в Гришиной гостиной такой удобный. Георг перевернулся на другой бок и снова заснул.

Георг с Дарьей и Гришей пять ночей искали неупокоенного двоедушника. Но размноженный на копии враг много наследил и будто бы топотом своим на что-то указывал. А позавчера пришлось переносить Библиотеку и почти все вещи из Гришиной квартиры в Тридесятое.

В то раннее утро пугающие знаки, наконец, сложились в осознание: Библиотека будет уничтожена. Нужно было срочно перетащить всё из трёх громадных залов, заполненных длинными незастеклёнными шкафами, набитыми книгами и протоколами-сказами. Для этого Георг позвал Дядюшкиных детишек. Кстати, вырезаны эти шкафы из каменного дуба без гвоздей.

В одном из залов с обеих сторон выхода на лоджию, как живые, нарисованы сосны. Георг сделал этот выход калиткой. В последнее время она с подачи Алекса всё время открыта. Через нее, когда Гриша сюда переехал, бесы тягали шкафы с книгами из Тридесятого. Через нее фонды Библиотеки возвратились в пустой подвал царицыных хором Тридесятого царства. Правда, в то утро всё перенесли не Дядюшкины детишки, а бесы-служки Финисты.

Несмотря на силу и скорость, Дядюшкины детишки – бестолковые бесята, не дослушали приказ, подняли всё, включая двух людей, и тут же уронили. Хорошо, обошлось без травм. Но Георг отослал их и попросил у Финисты ее бесов-служек. Эти выполнили всё гладко.

Сразу после переезда появились новые знаки, дающие понять, если до прибытия морских гостей некий родич не ступит на песок Небытия, разрушение не произойдет. А еще появилось видение горящих сказов. Вещий сон, в котором Алекс мнется, шагнуть ли ему в Кромку, приснился и Георгу, и Грише. Но ни тому, ни другому не было подсказки, кто такие морские гости.

Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и Алекса. Младшему еще до этих знаков было наказано не переходить через Небытие. Так что есть шанс, что беда минует.

Георг проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Он разлепил глаза. Возле него стоял Гриша. В руках он держал толстую пачку бумаг.

– Прости. Не хотел тебя будить. Истидар принёс отчеты, – доложил он.

– Сейчас перенесу.

Георг уселся и зевнул.

Желание откинуться на подушки боролось с долгом перенести сказы в хранилище в Тридесятом. Хотя, какая уж тут борьба. Сам взял на себя эту обязанность. Не перекидывать же ее на Гришу, только потому что неохота?

Георг поднялся на ноги. Подошвы ботинок утонули в мягком ковре. Пока горящие сказы продолжают мерещиться, он будет спать одетый и обутый. Когда он сегодня пришел к Грише, то переобулся в чистые, но уличные ботинки.

Георг протянул было за сказами руку, но тут Гриша всем весом нарочно налетел на него и вытолкнул в открытое окно. В лицо хлестанул ветер. Прежде чем Георг понял, что падает с высоты чердака девятиэтажного дома, один из многочисленных оберегов не дал лопнуть его барабанным перепонкам: ужасающий грохот ударил со всех сторон. Георг слезящимися глазами увидел пасмурное небо и стремительно мелькающий под ногами красно-белый кирпичный склон с ямами – разбитыми окнами по сторонам. Мимо проносились пышные клубы белой пыли. Снизу поднимался столб чёрного дыма.

Если бы не Гриша, Георг потерял бы равновесие и упал или провалился бы в одно из окон-ям. Пока Гриша его поддерживал, Георг поставил морок. Завеса поднялась под небеса, скрывая тучи пыли и пряча чёрный столб дыма. Теперь, кто ни взглянет со стороны, увидит девятиэтажный дом, каким он был час назад.

Они влетели в облако строительной пыли. Георг зажмурился и прикрыл лицо рукой. Крошки больно царапали кожу. Наконец, прекратилось. Георг осторожно открыл глаза. Облако пыли осталось позади, земля стремительно приближалась.

В этот момент Гриша чуть сжал Георгу плечо и отпустил его, а сам снова скрылся в пыльном облаке. Георг же заметил серую, словно покрытую ковром площадку, спрыгнул на нее, ударился обо что-то острое, уселся и закашлялся.

Открытая площадка, на которую он приземлился, меньше десяти минут назад была квартирой. Теперь она осталась без стен и потолка, паркет покрывал толстый слой строительной пыли, изборождённой крупными обломками. Об один из них Георг и ударился. А возле его левого колена лежала чуть погнутая кочерга. В квартирах до шестого этажа ставились печи, и к каждой печи прилагалось по кочерге.

По не затронутому разрушением уличному фонарю Георг определил, что находится на третьем этаже.

И когда же заволокло тучами небо?

Стена, на которой они с Гришей ехали, рухнула, к счастью, не задев уцелевшую часть дома. Поднятый ею мощный поток воздуха унес в себе столб пыли.

Георг в это время схватил кочергу, размахнулся: сразу три беса-служки отправились в Заветное царство, – из его рукавов вылетели три огонька. Они одним прикосновением спроваживали вражонков к главному бесу. Прежде чем исчезнуть, бесы вопили так, будто их живым огнём жгли.

Вражонков было так много, что Георг не замедлил выпустить из рукава еще два огонька, он нашел взглядом Гришу. Тот как раз по торчащим вверх металлическим стержням добрался до размытого силуэта и замахнулся. Но прежде чем бердыш коснулся врага, налетел вихрь и подхватил обоих.

До того, как Гриша с противником скрылись в вихре, Георг, не забывая отбивать кочергой атаки бесов, заснял врага на майфон. Позже он пропустит изображение через семь фильтров и узнает, как выглядел при жизни неупокой-двоедушник…

А сейчас, только Георг щёлкнул камерой, его словно светом озарило осознание: «Тень души!»

Последние два огонька пошли в атаку на вражонков.

Да сколько же слуг у неупокоя?

Георг выхватил из-за пояса продолговатый камешек, громовую стрелку, и ударил молнией в тучу. Кривая сверкающая полоса увлекла к главному бесу десятки вражонков. Раздался многократный гром. Почему-то множество громовников откликнулось на одну единственную молнию, да еще ударившую с земли в небо.

Услыхав гром, вражонки на мгновение исчезли. Их непродолжительным исчезновением воспользовались погодные духи.

Ранее неупокой захватил тучи и поставил управлять ими своих бесов-служек. Так что когда бесы-захватчики вернулись, погодники набросились на них. Они так наподдали вражонкам, и тех такая тьма из туч вылетела, что резко стемнело, а поднятый вражонками визг разбил асфальт. Высоко в небе началась битва. А на земле, не давая подступиться к хозяину, вражонков разили семь огоньков. Георг, ко всему прочему, всей душой уповал, чтобы эту катастрофу каким-нибудь чудом не заметил «Терем».

Предводителем над бесами неупокой поставил жертву из своего дома. С серого неба ухнула быстро растущая чёрная точка. Обугленное человеческое тело. На спине у него что-то белело. Татуировка «шкаф» берендея!

Георг перекинул кочергу в правую руку и достал кинжал. Остановить железной кочергой, главное – достать его кинжалом. Его лезвие отделит мучающуюся душу от давно погибшей плоти. Георг терпеливо выдохнул.

Тело грохнулось перед ним и, пробив пол, свалилось в квартиру этажом ниже.

Не теряя времени, Георг кочергой очертил вокруг, черканул пару знаков, в пыли оставалась глубокая борозда, сам вошел в образовавшийся круг и встал у края дыры. Внизу жертва-берендей шарахался из стороны в сторону, но натыкался на невидимый барьер, начертанный Георгом этажом выше. Наконец, он взревел и начал расти вширь и ввысь.

Пока враг метался, Георг заговорил кочергу и теперь метнул ее на манер копья. Железо пробило врагу плечо. Георг успел отбежать, прежде чем медвежий рёв сотряс и без того чудом уцелевшую часть дома. Когда рёв стих, Георг снова зашел в круг.

Вот из дыры показалась длинная человеческая голова и медвежьи плечи. Став наполовину медведем, берендей оставался обугленным. Георг, находившийся справа от врага, наклонился и, шепча заговор упокоения, резанул кинжалом по обгорелому лбу.

Жертва-берендей на мгновение замер и снова рухнул вниз, задев край дыры, прихватив часть площадки. Чтобы не упасть следом, Георг поспешно отступил.

Битва закончилась. Вражонки исчезли. Огоньки вернулись Георгу в рукава. Погодные духи увели тучи, и на чистом небе воссияло солнце.

На свету кинжал резко обжёг холодом, так что Георг дернулся, но со света оружие не убрал. Ему его несколько лет назад на Новогоднем празднестве подарил Навий княжич Иглов. А оружие из Нави избегает солнечных лучей, впрочем, его можно «перевоспитать». К тому же солнечный свет очистил лезвие от бурых разводов, оставленных после битвы с жертвой-берендеем.

Спрятав кинжал, Георг подошел к дыре. Внизу под обломками угадывался чёрный силуэт из сажи. Всё что осталось от жертвы дома черночтеца-самоучки.

К разрушенному дому подлетело маленькое облачко. Из него кто-то выпрыгнул прямо в серый столб пыли. В грязно-белой мгле сверкнуло золото. Георг не сомневался – Гришин бердыш. А золото уже промелькнуло в чёрном облаке клубящегося дыма. И вот хозяин чудесного оружия появился из вихря перед Георгом.

– Ты не ранен? Кто это был?

– Нет, не задел. Берендей. Что тебя задержало?

Гриша выдохнул.

– В тучах прятались четыре жертвы. Не иначе из углов дома. Троих развеяло ветром. Одна была арысь-поле. Пока я гонялся за ней по тучам, мы нечаянно сбили другого жертвенного. Значит, берендея. Двое других: ведьмак и неизвестный ведун.

– Попробуем выяснить, что за ведун был в их компании. Стало быть, остались жертвы из печи: два родича.

Какие же это будут могучие личности?

Ох, уже ломать голову не хочется.

Георг послал всем, минуя Финисту и Алекса, сообщение: «Сдайте книги в Библиотеку. На пути яма, идите мимо заправки».

Эх, как отреагирует народ, когда увидит, что осталось от Гришиного дома. А вторая часть сообщения для знахарок и облакопогонников, находящихся в Тридесятом. Чтобы те не сунулись в калитку в Гришиной Библиотеке, а шли другими вратами-калитками.

Георг позвонил Ладе Причудиной:

– Сходи, пожалуйста, ко мне и принеси обереги из малахитового ларя.

Неужели атака неупокоя – отвлекающий манёвр?

Георг грязными руками достал кипенно-белый платок с вышитой тоже белым буквой «А» на уголке. На свету белизна ткани резала глаза. Георг внимательно осмотрел платок. Не обнаружив на нём ни пятнышка, он угрюмо сунул его назад в карман.

Затем он позвонил Финисте, объяснил ей, что случилось, и договорился насчёт мастеров. Дом нужно как можно скорее заново отстроить. Даже два дома: один в Третьем, другой, его близнец, в Кромке. Только он завершил разговор с сестрой, раздались громкие хлопки.

К Георгу с Гришей по воздуху, будто по лестнице, оглушительно хлопая в ладоши, спускался Дядюшка. Его золотые рога поблёскивали на солнце. Похоже, он решил являться в одной и той же человеческой личине до Ивана Купалы.

– Отлично-отлично. Великий князь, вы талантище. Поставленный вами морок работает и по ту сторону в Кромке.

– Благодарю за похвалу, Дядюшка. Я и предположить не мог, что шанс проверить срабатывающий в двух мирах морок будет таким.

Георг поклонился до земли. Вместе с ним поклонился и Гриша.

– Не стоит грустить, князь. Всё поправимо. «Терем» не заметил. Мои детишки постарались. Отвлекать они спецы. А я здесь, дабы оценить, какую команду строителей звать. Теперь знаю. И еще, князь, ваша царственная сестра вами гордится. Ну, бывайте.

И Дядюшка вихрем залетел в калитку, что была в Библиотеке. Теперь она находилась в воздухе весьма далеко от земли.

Георг проводил Дядюшку взглядом. Сейчас он не был регентом Алекса и закрыть калитку не мог.

Но мало ли кто через нее еще появится? Вдруг бедолага летать не умеет или, наоборот, гад окажется летучим? Нужно ее чем-нибудь перекрыть.

Его размышления прервал крик. Словно в подтверждение мыслей Георга, шалопай Генка шагнул через врата в Библиотеку. Будучи облакопогонником, он, конечно, взлетел в потоке воздуха и, сделав полукруг, опустился на разбитый асфальт, но тут же пошатнулся и ухватился за уцелевшую клумбу.

Тень души разрушила защищённую не слабее «Терема» Библиотеку, обрушив на нее мощнейшее проклятие. Воздух, земля, фонарные столбы, рябинки и руины, в которые превратился дом Гриши, – всё внутри установленного Георгом морока было поражено проклятием настолько мощным, что его влияние почти осязалось. Защитить от него могли только могущественные обереги, какие носили ведуны, сталкивающиеся с мощными проклятиями.

Георг достал гладкую сантиметровую деревяшку, шепнул пару слов и подбросил ее в воздух. Та полетела, словно бумажный самолетик, и опустилась Генке в карман. Паренёк пару раз глубоко вздохнул и отцепился от клумбы.

Это еще невероятная удача, что распространение проклятия остановилось внутри закрытя, который пару дней назад наложил Георг.

Тут перед ним появились бесы-служки: Финиста отправила их на подмогу. Георг наказал им завалить мебелью ход в Библиотеку со стороны Тридесятого. А заодно велел принести всё необходимое для обряда очищения, который собирался провести.

Гриша помог Георгу спуститься на разбитый асфальт. Следующие пять минут, пока они ждали остальных, Георг пытался дозвониться до Алекса. После очередной неудачи он проверил режим работы майфона младшего: связь их майфонов такое позволяла.

– Его телефон в режиме «Небытие», – наконец, хмуро сообщил он, доставая платок с вышитой «А».

Гриша тронул его за плечо.

– Слушай, у него наверняка была необходимость шагнуть туда.

– Он во всём видит необходимость, – сказал Георг, прижимая майфон к уху и разглядывая платок. – Когда же до него дойдет, что у каждого из нас свои обязанности?! Заклинает, исцеляет, но ничего с клубками нитей судеб поделать не может. В голове не укладывается, как он с материей пространства умудряется справляться. Он так инициацию не пройдет. Тц, не отвечает.

Платок оставался кипенно-белым. Если бы Алекс был ранен или близок к смерти, на платке появилось бы кровавое пятно. У Георга такой платок и на сестру есть. А у Финисты на братьев. Алексу платки со своими инициалами старшие брат и сестра решили не выдавать.

Не убирая платок, Георг следил за неменяющимся статусом телефона Алекса, тот так и оставался в режиме «Небытие», когда пришли Дарья с Некитом. Богатыри с ужасом уставились на разрушенное здание. Наконец, они увидели Георга с Гришей.

Некит шагнул к ним. И нужно было такому случиться, именно в этот момент развалины дома просели, задели и свалили фонарный столб, приземлившийся прямо на макушку Некиту. Богатырь упал на колени. Рядом от испуга опустился на четвереньки Генка: его чуть было не задело.

Когда Георг и Гриша спешно приблизились, Дарья пыталась добиться от Некита, сколько пальцев он видит. А Генка топтался рядом, не зная, что делать. Вообще, в богатырях что-то устроено не так, как у других людей, и подобный удар не мог сильно навредить Некиту. Другое дело, всё, что сейчас находилось внутри морока вокруг поверженной девятиэтажки, было пропитано проклятием неупокоенного духа. Георг прочитал над Некитом три заговора на излечение, когда примчались знахари во главе с перепуганным Истидаром. Хоть у этой команды всегда обереги, защищающие от проклятий, на уровне.

– Не спрашивай. Ему на голову упал вот этот фонарь, – поведала Дарья.

Она кивнула на привалившегося к клумбе Некита, на валяющийся рядом фонарный столб и добавила:

– Георг прочёл над ним три разных прошения Заре-Зарянице. Алекса здесь не было.

Истидар благодарно кивнул ей и присел на корточки возле Некита. Настала его очередь спрашивать богатыря, сколько пальцев тот видит. Из-за проклятия неупокоя главный знахарь мог только оказать первую помощь, а отлаживать богатыря он будет после обряда очищения местности.

– Облакопогонники, оставьте в покое дым. Прибейте к земле пыль и найдите у себя в телефонах слова заговора очищения живым огнём, – приказал Георг.

У нескольких ребят трещала не особо сильная обережная вышивка на воротниках. А Причудиной всё не было. Георг уже хотел приказать всем, у кого слабые обереги, временно покинуть морок, но тут пришли Лада со Златой. Девушки тащили по рюкзаку с оберегами. За ними в морок входили чаровники и облакопогонники. Увидя развалины, вновь вошедшие, замирали. Кто-то вскрикивал. Были и те, кто заплакал. Последними прибыли обеспокоенные порчельники.

В итоге Генка оказался единственным, кто пропустил предупреждение в сообщении Георга. Тем более что теперь эту калитку слуги Финисты со своей стороны забаррикадировали сундуками с шубами. Это сообщили Финистины бесы-служки, когда принесли дрова для костров.

Наконец, Георг развёл живой огонь и провёл обряд очищения. После он привалился к останкам стены. Хоть все произносили заветные слова вместе с ним, но обряд проводил он и невероятно устал. Пусть развалины по-прежнему покрывала гарь, зато от проклятия неупокоя не осталось и частички, хотя пару недель чаровники с порчельниками будут соскребать след проклятия. Опасности такой след не несет, но «Терем» может его засечь.

Сейчас Георг отправил порчельников за сажей, оставшейся после жертвы-берендея. Останки трёх других жертв, развеянных ветром, полетели собирать сестрицыны бесы-служки. Позже Георг с Финистой проведут над ними обряд освобождения душ.

Многие ведуны копались в обломках: искали куски лепнины с обережными символами, защищавшими Библиотеку.

Георг тихо вздохнул.

Если бы он пошел отсыпаться домой, спасло бы это Библиотеку?

Гриша потратил мгновение, чтобы увести из-под удара своего господина. Но он мог сокрушить врага одним махом, и его дом бы не пострадал.

Хоть Дядюшка и сказал: «Не стоит грустить. Всё поправимо». И это действительно так. Всё же тяжело осознавать, чьё решение стало причиной разрушения. У врага достаточно копий напасть и на Библиотеку, и на дом Георга. А не потопай Алекс в Небытие, этого бы и не случилось.

Георгу на глаза попалась Яна Сенькина. Девушка дрожащими руками поднимала тлеющие по углам листки бумаги. Отчеты Истидара, которые Георг так и не успел переправить в Тридесятое. Георг выдохнул. Вот и обгорелые сказы.

И всё же, зачем Алекс шагнул в Небытие? И что он там так долго делает?

Чёрный дым перестал валить. Генка с Ариной согнали его в угол и, предварительно перемешав с воздухом, чтобы он не был таким чёрным, стали потихоньку выпускать его, будто кто костёр жжёт. Георг произнёс заветные слова, морок изменился. Теперь со стороны, кто ни взглянет, дым, будто из-за дома поднимается, а его источник скрыт. На такое «Терем» реагировать не будет.

Подошла Дарья и поставила на землю два полных пакета с оберегами от порчи.

Прилетела Зинка Юлова, прямо перед Георгом и Дарьей ударилась о землю, перекинулась из сороки в девушку.

– Георг, там дети возле первой девятиэтажки нашли ветерок. Вокруг ни дуновения, а у осинки веточки сгибаются. Я этот ветерок в круг взяла. Как пить дать, подвий.

Георг догадался, что это заговорённый ветер, когда Зинка только сказала «ветерок».

Неупокой двудушный не отступил.

Ну что ж… Подвии неупокоя заговорены попасть в кого нужно. Не тронул же тот ветерок детей.

– Истидар, Горислав, вокруг подвии, узнайте, на имя они или на кровь рода?

На чью кровь и на чей род – Георг не сомневался, а потому оставался под защитой закрытя.

Георг посмотрел, как порчельница Лизка и знахарка Полина вместе выходят из морока. За ними потянулись остальные порчельники и знахари.

Скоро Истидар донес, что подвии не именные. Чуть позже Роман, правая рука Горислава, сообщил, что они нацелены на кровь рода.

Что ж, благодаря такому ходу врага у Георга появилась идея, как захватить минимум одну из душ неупокоя. Больше не нужно ночи напролет разбираться в путаных следах.

– Горислав, поймайте подвиев, сколько сможете, и отнесите Истидару в лабораторию. А один, очерченный возле осинки, перезаговори на меня.