Неукротимая Эльза Арлей

Пролог

Льёт Времени поток —

И в каждой капле Мир

Несёт, в безумье извиваясь.

Когда начался снег, они вышли из каретного сарая через боковую дверь. Эльза схватила его за руку и велела молчать. Словно тени, они скользнули вдоль стены, вне досягаемости взглядов стражников, миновали ворота на задний двор замка и подошли к неприметной двери. Амулет под платьем на груди Эльзы полыхнул зелёным светом, а замок щёлкнул и дверь распахнулась.

Они долго поднимались по узкой лестнице, зажатой меж каменных стен, пока не вышли на небольшую странную площадку. Две массивные, окованные медными полосами двери и чёрный провал в углу.

— Это винтовая лестница, — прошептала Эльза. — Нам туда.

— А теперь можно спросить, куда мы идём, Эль? — таким же шёпотом спросил её спутник. — По-моему, мы уже на третьем этаже. И если бы не твой светящийся шарик… Костей бы не собрали.

— Ты угадал… — удивлённо прошептала она. — Пойдём.

Он попытался обнять её, но Эльза отстранилась и прошептала:

— Подожди… Возьми шарик. Здесь узкие ступени.

— А ты? — обескураженно спросил он.

— Я здесь каждый камень с детства знаю.

По его ощущениям лестница сделала два оборота, когда Эльза остановилась. Тут же раздался металлический щелчок, и она тихо выругалась:

— Пустошь мне от уха до уха! Забыла…

Она быстро сняла амулет и протянула спутнику:

— Держи за цепочку…

И пока Эльза прислушивалась к тому, что творится за дверью в стене, он так и стоял: в одной руке светящийся шарик, а в другой цепочка с качающимся на ней амулетом.

Наконец Эльза приоткрыла дверь, выглянула за неё и шагнула в какой-то коридор. А вот её спутник замешкался. Лестница уходила дальше вниз, а каменный порог с одной стороны был вровень со ступенькой, с другой же нависал над лестницей. Пришлось спуститься ниже и уже потом шагнуть в дверь.

— Здесь никого, — тихо, но уже не шёпотом сказала Эльза. — Отдай амулет. Нам сюда.

Она прошла по коридору и вытащила из сумочки ключ.

— Входи. И закрой дверь.

Ничего не понимая, он шагнул в большую комнату, прищурился и вновь открыл глаза — здесь царил полумрак. Три или четыре тусклых шарика и камин порождали больше теней, нежели давали света. Эльза повернулась, коснулась шарика в его руке, превратив источник света в крошечную точку, и спросила:

— Ты видел глаза своей сестры?

— Что?

— Её глаза… — повторила Эльза. — Они словно светятся изнутри… Я хочу такие же глаза! Сейчас!

— Эль… Но мы же всё с тобой решили.

— Я помню, — нахмурилась Эльза.

— И ждать нам осталось на десять дней меньше… А глаза… Не получится. Они у вас разные.

— Ты считаешь дни?

— Да, Эль.

— Я была в подземелье… Там холодно и сыро. — Она вздохнула, словно собиралась прыгнуть в холодную воду. — Это моя спальня. Так вот… Или она сейчас же станет пещерой моего последнего шага, или…

— Подожди! Ты сейчас скажешь что-то такое, о чём мы будем жалеть оба! Подожди… Твой отец просто убьёт нас. Меня-то уж точно.

— Боишься?

— Боюсь, — просто ответил он. — Но другого…

— Тогда иди до конца коридора и после двери поверни направо! А потом иди, пока не упрёшься в тупик! Там твоя комната!

Она надела на шею амулет, он полыхнул изумрудным светом, и в ту же секунду на её платье расстегнулись все пуговицы и застёжки. Губы Эльзы скривились от обиды, она повернулась спиной и словно из бесполезной скорлупы выскользнула из платья. Стряхнув с ног обувь, сняла с шеи амулет, положила его на тумбочку и в одной длинной рубашке пошла к двери в душ.

Он завороженно смотрел на Эльзу, пока она не скрылась за дверью. А потом буквально прорычал:

— Твою ж в Пустошь поперёк! Я же знал, что не доживу до весны!

Глава 1

Мы все обречены:

Идём с рожденья к смерти

И этим недовольны.

Ни горе, ни радость не продолжаются вечно. Даже в пределах одной жизни. И за этим тщательно следит Судьба, бессистемно подливая в бокал бытия то одно, то другое, превращая существование в мучения. Возможно, что Судьба беспола, а потому не обладает ни добротой и нежностью женщины, ни твёрдостью и бескомпромиссностью мужчины… Хотя во втором случае жизни просто прерывались бы в самом начале, не подарив ни радости, ни горя.

И если кто-то без греха или знает об исключениях из этих правил… Пусть выйдет вперёд — и я брошу в него камень!

Герцогиня Ритара Арлей слегла на девятнадцатый год счастливого супружества. Слабость завладела её телом, а разум поглотила мысль, что она так и не смогла дать своему Дэю то, чего он желал более всего на свете: достойного наследника.

Для Риты не была секретом эта тщательно скрываемая мужем печаль. Ведь их сын Элар более интересовался книгами и лекарствами от всяких болезней, нежели управлением делами герцогства или отправкой караванов в Пустошь. По настоянию сестры он выходил провожать очередной караван, но затем исчезал в своей лаборатории.

А вот Эльза, по мнению герцога, предельно была похожа на его старшую дочь Тиану: помогала отцу с документами и могла не хуже него, а то и более придирчиво, проверить готовность повозки к путешествию и распределить прибывающие грузы по складам. Да и с оружием управлялась получше иных караванщиков!

Но все эти мысли покинули голову герцога, когда заболела жена. Ему стало всё безразлично. Уж слишком похоже было состояние Риты на то, которое свело в родовой склеп его первую жену.

Конечно же, Арлей выписал из Руаты королевского лекаря и даже отправил караван к Пьяному магу. Вот только ждать помощи от Морхила пришлось бы слишком долго, а лекарь, после осмотра герцогини, лишь развёл руками.

Вместе с лекарем из столицы примчалась и королева, но Тиана с такой жалостью смотрела на отца, что на второй день её пребывания в замке герцог потребовал от дочери забрать лекаря и отправляться к мужу.

Он даже посетил лабораторию Элара, где в колбах, ретортах и пробирках кипели разноцветные жидкости. Но сын ничем не мог помочь горю отца. Ещё несколько дней назад он передал для больной несколько новых поддерживающих бальзамов и обещал, что, возможно, скоро изготовит нужное лекарство. Однако именно лаборатория Элара напомнила герцогу о Морхиле…

А потом герцога Арлея посетила вполне очевидная мысль: на шестом десятке лет мужчине, потерявшему вторую жену, уже нечего ожидать от жизни. Он отправил караван в каменоломню за плитами пустошного мрамора, сделал необходимые распоряжения и однажды утром не поднялся с постели. Ещё до того, как он отказался есть, Рита всё поняла, но что она могла поделать?

— Не плачь, Ри, — просил Арлей, поглаживая исхудавшую руку жены. — Так будет лучше.

Ни требования Элара продолжать бороться, ни мольбы Эльзы не помогли. Герцог не поднялся с постели. Единственное, что он сказал дочери:

— Пусть три саркофага встанут посреди баронского родового склепа. А вход будет замурован.

И больше, кроме жены, ни с кем не говорил. Словно оглох. А единственный человек, которого герцог, возможно, мог бы услышать, уже лежал на кладбище — Реток умер за пять лет до этого.

***

Эльза вихрем ворвалась в лабораторию брата:

— Элар! Оторвись от своих бумажек! Я придумала, как спасти маму и папу!

— Неужели? — поморщился её брат, отрываясь от длинного свитка. — Я, знаешь ли, тоже на пороге создания нужного лекарства…

— Твои лекарства!.. — запальчиво начала Эльза, но потом вздохнула: — От последнего, конечно, щёки мамы порозовели и даже отец этому обрадовался, но… Мы должны отправиться в Пустошь и найти Бигрона Быстрого!

Теперь уже печально вздохнул Элар.

— Ты, Эльза, всё ещё веришь в сказки, которые рассказывала нам на ночь мама? Даже отец над ними смеялся…

— Это не сказки! А отец… Он часто смеялся, а теперь почти не улыбается! И воды пьёт всё меньше! Мы должны ехать немедленно! Бигрон должник отца!

— Должник, — согласился Элар. — Если верить сказкам. Но в любом случае ты не можешь покинуть замок.

— Почему это? — растерялась Эльза.

— Потому что теперь только ты можешь управляться со всем хозяйством, караванами и налогами. — И весомо повторил: — Только ты.

— Это лишь потому, что ты предпочитаешь варить травки и копаться в книгах! А теперь пора и тебе заняться делом! Вот так-то!

И хлопнула тяжёлой дубовой дверью. А Элар пожал плечами, усмехнулся и вернулся к развёрнутому на столе свитку. Такие угрозы он слышал от сестры уже несколько лет, а потому не поверил им.

И напрасно.

***

Появление леди Эльзы у складов на малом дворе замка не вызвало никакого удивления у караванщиков. Слишком часто она по поручению герцога или по своей воле проводила здесь время. С ней вежливо здоровались и пытались по выражению лица определить, как там дела у четы Арлеев…

Эльза прошлась по складам, осмотрела несколько повозок, готовых к выходу в Пустошь через десять дней, и забралась в личную повозку герцога. Ещё при жизни Реток вынудил Арлея поменять огнеплюй на крыше на новый, большего калибра, и остался очень доволен результатом. Дочь герцога присутствовала при пристрелке орудия и радостно хлопала в ладоши, вызвав улыбку на лице старого конюха.

Повозка герцога вдруг приподнялась в воздух, проплыла на середину двора и замерла перед распахнутыми воротами складов. Перископ на крыше обшарил весь малый двор, откинулся пандус, и в проёме появилась Эльза. Тут уже караванщики насторожились. Хотя бы потому, что в руках девушки красовались два малых огнеплюя.

— Всем выйти из складов! — потребовала Эльза.

Не то чтобы мгновенно, но приказ был выполнен, и все столпились перед повозкой под прицелом грозного оружия.

— Кто старший следующего каравана?

В ответ на вопрос из толпы вышел коренастый вислоусый брюнет, поклонился и представился:

— Кират Тарик, леди Эльза Арлей! Чем могу служить?

— Я не хочу отдавать приказы твоим людям, Кират, — спокойно сказала Эльза. — Это неправильно, а твои они выполнят быстрее. Нужно погрузить в эту повозку запасную батарею, продукты и лекарства. Ещё зарядить огнеплюй на крыше и погрузить десять коробок снарядов к нему. И шутить не советую.

Караванщик нахмурился, посмотрел в лицо девушки, кивнул.

— Все нужные лекарства уже на месте. Но вы могли бы отправиться с караваном чуть более чем через неделю. Это безопаснее…

— Я спешу! — оборвала его Эльза, повысив голос, и огнеплюи в её руках качнулись.

Неодобрительно покачав головой, Кират повернулся и приказал:

— Вы четверо! Быстро загрузить батарею! Продукты и снаряды! Две смены одежды! И всё, что положено в караване! Вода?!

— Меняли два дня назад, — откликнулся кто-то из толпы.

— Хорошо, — одобрил старший караванщик. — И обратился к Эльзе: — Я могу спросить, куда вы направляетесь, леди?

— Можешь, — кивнула Эльза. — Но я не отвечу.

— Возьмите с собой хотя бы двух опытных караванщиков! — почти взмолился Кират Тарик. — Невозможно в Пустоши вести повозку одной! И кто-то должен прикрывать хвост…

— Нет. Хотя ты и прав.

— И оружие, леди, можно убрать. Здесь никто не посмеет причинить вам вред.

Но Эльза так и стояла с огнеплюями в руках. Даже когда двое молодых караванщиков привезли на тележке запасную батарею, она лишь шагнула назад и указала коротким стволом, куда сгрузить массивный цилиндр. Затем последовали мешки с сухарями, вяленое мясо, овощи, два бочонка пива… Кто-то протопал по крыше, металлически защёлкало, а затем молодой голос прокричал сверху:

— Готово! На полную!

И всё время погрузки старший караванщик хмурился, что-то бормотал и нервно почёсывал лоб. Когда последние мешки и ящики заняли свои места, а Эльза собралась поднимать пандус, он решительно подошёл к повозке и тихо сказал:

— Я догадываюсь, леди, куда вы собрались. Это безрассудство. Но заменить батарею в одиночку и даже зарядить огнеплюй на крыше… Одна вы не сможете! Возьмите с собой моего сына. Правда, он ходил с караванами лишь два раза…

Заметив на лице Эльзы неуверенность, Кират счёл это хорошим знаком, повернул голову и коротко бросил:

— Ко мне!

Рядом со старшим караванщиком встал парень лет двадцати. Он старательно хмурился, копируя отца, и столь же неодобрительно смотрел на дочь герцога.

Эльза колебалась недолго и спросила:

— Кто ты?

И она не смогла скрыть удивления от ответа.

— Я Реток Тарик, леди!

— Внук… — нашёл нужным добавить его отец.

— Готов ли ты, Реток Тарик, отправиться со мной в Пустошь?

Кират подтолкнул ладонью парня в спину, и тот опустился на одно колено:

— Я, сын своего отца, внук своего деда клянусь исполнить любой ваш приказ, леди Эльза Арлей, который не повредит вам!

— Хорошо! — кивнула Эльза. — Поднимайся в повозку! Твоё кресло слева.

— Вот уж свезло Ретоку! — с завистью воскликнул кто-то из молодых в толпе караванщиков.

И тут же раздался звук затрещины и густой бас:

— Болван!

А Реток взглянул на отца и принялся расстёгивать пряжку пояса с ножами. Но его тут же остановил окрик Эльзы:

— Стоп! «Караванщик без ножей гол и уязвим!» — сказал бы Реток.

— Спасибо, леди Эльза! Это ножи моего деда…

Старший караванщик вытащил из-под куртки свёрнутую трубкой бумагу, передал сыну и улыбнулся:

— Тебе сейчас нужнее. Иди!

А как только парень скрылся в коридоре, ведущем в комнату управления, Кират, с печалью в глазах, попросил:

— Постарайтесь, леди Эльза, вернуть мне сына живым…

— Мы вернёмся, Кират Тарик! Не сомневайся! — уверенно кивнула Эльза, но голос её предательски дрогнул. — Я не хочу разносить ворота в пыль… Пусть их откроют, как всегда.

Пандус поднялся, и повозка медленно двинулась на главный двор замка к воротам в Пустошь. За ней, словно за гробом во время похорон, шли караванщики, а двое молодых по приказу Кирата, бегом бросились к воротной башне. Одинокая повозка въехала под каменный свод, и массивные ворота за ней закрылись.

— Включить орудия! — раздалось откуда-то сверху.

— Включены! — откликнулись из повозки.

Начали открываться створки в Пустошь, и, в нарушение устава, стражник крикнул в узкую каменную щель амбразуры:

— Удачи, леди Эльза!

А среди оставшихся в замке караванщиков поселилось уныние. Они переминались с ноги на ногу и тихо переговаривались друг с другом.

— Одной повозкой идти — безумие…

— Может, её того… Связать надо было?

— Ты глаза её видел? Всех бы зажарила без сожаления!

— И куда это она намылилась?

Даже молодые караванщики начали понимать, в какую переделку попал их товарищ. Но они больше помалкивали.

Из окна воротной башни высунулась голова стражника в шлеме.

— Кират! От самой стены полным ходом пошли!

— Ожидаемо, — кивнул старший караванщик. И прикрикнул на своих: — А ну хорош живых хоронить! Всем на склады — и работать! Караван на носу!

Узнай герцог Арлей о таком самоуправстве дочери — может, и поднялся бы со смертного одра, послал погоню. Вот только докладывать ему о происшествии охотников не нашлось…

А Элар, узнав об отъезде сестры, выругался и прорычал:

— Вот уж сестрица досталась неукротимая!

И принялся быстрее водить пальцем по строчкам древнего свитка — теперь вечерами ему предстояло разбираться с бумагами в кабинете отца. Как и встречать-провожать караваны.

Конечно же, он сомневался, что Эльза найдёт то, зачем отправилась, но и не особо беспокоился за сестру. Она, понятно, сумасбродна, однако осторожна и расчётлива. Да и время в Пустоши наступило относительно спокойное: глубокая осень…

***

Едва повозка миновала внешние ворота, как путешественников буквально вдавило в кресла.

— Ого! — восхитился Реток. — Говорят, что с такой скоростью только мой дед ходил! — Но приглядевшись к мелькавшим крупным камням, поправился: — Пожалуй, что он и медленнее…

Эльза промолчала. Она выжала из повозки всё, что можно, и собиралась идти так до самого города техников. Карта, которую она забрала из кабинета герцога, была достаточно точной, но на восток от последней свободной крепости несла лишь невнятные пометки: земли рудокопов, фермеров… Однако девушка рассчитывала сориентироваться уже по месту. Ведь там, за землями фермеров, в Пустоши, лежала её цель: Озеро снов…

— Теперь вы, леди Эльза, можете сказать, куда мы так несёмся? — спросил Реток.

— Вперёд, — сквозь зубы прошипела Эльза.

Реток приподнял шлем и с недоумением посмотрел на спутницу. На него-то чего ей злиться? Когда-то, года три назад, он по уши влюбился в леди Эльзу… Хотя всё благоговение и неимоверная тоска поутихли через полгодика — дочь герцога! Не по плечу берёзка!

Тем не менее, как говорил его дед: «В Пустоши ты зависишь от обеих рук и головы напарника. Береги их! Если же у напарника нет головы — смерть обоим!» И, похоже, что это тот самый случай…

Эльза действительно злилась. Но не на Ретока. Её взбесило то, что, отдавая приказ по загрузке, она пропустила достаточно важные пункты. Конечно, Кират ненавязчиво исправил её ошибки… Но где гарантия, что их не заметили другие караванщики?! Да хотя бы вода! Эльза, естественно, проверила уровень в баках, но даже не подумала о том, что столь важная в Пустоши жидкость может оказаться несвежей! И это она — дочь герцога! Уверенная, что изучила все тонкости и нюансы управления делами…

Орудия на крыше стреляли редко. И почти исключительно вперёд по курсу. Повозка летела над Пустошью столь быстро, что невозможно было даже заметить, какие цели перемалывают взрывы. Лишь облака пыли мелькали за амбразурами, уносясь куда-то назад.

Минут сорок они молчали каждый о своём. Эльза продолжала злиться и перебирать свои ошибки, а Реток улыбался под шлемом. Он вспоминал завистливые лица молодых караванщиков. Ещё бы! Отправиться в Пустошь одной повозкой, в неведомое, как легендарные предки, прокладывающие новые пути… Да ещё и с самой Эльзой! Девушкой, которая в метании ножей превзошла однажды самого начальника замковой стражи!

Ещё вспомнилось лицо отца, доверившего ему дочь герцога… И почему-то хмурый дед Реток… А ведь они никогда не позволили бы так гнать повозку!

Сняв шлем, Реток встал и ушёл из комнаты управления в коридор. Эльза не придала этому никакого значения — может, в туалет парень направился? Но Реток прошёл в комнату, нагнулся и пощупал пол ладонью. Затем он снял с гвоздика в стене длинный ключ-крючок, подцепил им незаметную скобу и открыл люк.

Через несколько секунд он уже был в комнате управления и, даже не сев в кресло, сказал:

— Леди Эльза! Необходимо снизить скорость!

— Нет! — отрезала она. И тут же резко спросила: — Почему это?!

— Батарея перегрелась, леди Эльза. Восемьдесят пять градусов. Можно яичницу жарить…

Эльза вскочила на ноги, сорвала с головы шлем и крикнула:

— Идти с прежней скоростью!

Она оттолкнула спутника и почти бегом бросилась по коридору. Реток сел в кресло и вздохнул:

— Доконает меня эта баба…

И тут же улыбнулся — именно эти слова по разным поводам повторял его дед.

Эльза вернулась быстро. Сунула руку под пульт, и повозка так резко сбросила скорость, что Ретоку пришлось упереться руками в приборы, чтобы не проехаться по ним лицом. Он сразу надел шлем, потому что орудия на крыше начали работать куда как активнее. Да и повозка теперь ползла по Пустоши как улитка. Хотя, конечно, она просто двигалась с обычной для каравана скоростью. Реток переключил на себя одно из передних орудий и принялся отстреливать особо ретивых тварей.

Занимался он этим недолго — пока не услышал всхлип. Приподняв шлем, Реток увидел, что подбородок Эльзы мелко трясётся, а на щеке повисла слезинка.

— Почему? — Девушка снова всхлипнула и через силу выдавила: — Я думала дойти до Перекрёстка за восемь часов…

Реток чуть не ляпнул, что думать в Пустоши вредно, но мгновенно осознал: не к месту это. Простую девицу он бы сейчас обнял, прижал к себе, погладил по спине… Но то простую! А сейчас Реток был уверен, что леди внутри устроены совсем иначе, нежели простые девушки.

— Не печальтесь, леди Эльза, — попросил он. — В Пустоши нельзя так гнать повозку! Да на такой скорости нас бы размазало о Скалу дураков!

Эльза улыбнулась сквозь слёзы и вдруг спросила:

— А ножи тебе передал сам дед? Можно посмотреть?

«Вот это повороты!» — подумал Реток.

Он быстро извлёк оружие из ножен и протянул Эльзе рукояткой вперёд.

— Нет. Мне их отдала бабушка.

Девушка посмотрела на лезвие и прочла вслух:

— «Я принадлежу Ретоку».

— Дед умер в полном облачении караванщика. А пояс с ножами прижимал к груди до самого конца… Ножи мне потом отдала бабушка и сказала, что пока живо имя, живы и дела. Ещё наказала не посрамить клинки… А деда похоронили с простыми ножами караванщика. Правда, тоже из зинкарской стали.

Эльза вернула нож, смахнула со щеки слезинку, и её лицо посветлело:

— Но ведь значит — всё правда! И Реток шёл на полной скорости до свободной крепости техников! Почему тогда…

— Подождите, леди Арлей! В этом торопиться с выводами нельзя…

Он метнулся в коридор, быстро вернулся и плюхнулся в кресло со словами:

— Упала до шестидесяти! А Реток шёл от Мёртвого замка на двойной скорости, а не как вы, леди Эльза! Я и не знал, что повозка на такое способна! Нам запрещено…

Выхватив из-под куртки карту, которую ему дал отец, Реток развернул её прямо на приборах и забормотал:

— Мы где-то здесь… Перегрев… Но надо учесть… Дед предупреждал… Всё, леди Эльза! Надо дождаться, когда температура батареи упадёт до сорока пяти, и можно будет увеличить скорость! Ну и следить за батареей, конечно! До Перекрёстка дойдём часов за десять. Потом придётся у крепостей притормаживать…

— А обойти их нельзя?

— Нет, леди Эльза, — отрицательно мотнул головой Реток. — Орудия на стенах нас не поймут! И там вокруг сосущих ловушек полно и другой дряни… Никак! Да и в крепостях положено отмечаться!

— Ты много знаешь…

— Вбили, что смогли! — улыбнулся Реток.

— Кират дал карту? Можно мне перенести пометки на свою?

— Конечно, леди Эльза!

— Стоп! — Она строго посмотрела на Ретока и произнесла: — Мой отец очень умный человек! Вот и я приказываю тебе забыть на время каравана мой титул!

— Но как же, леди… — нахмурился Реток.

— Эльза. Для краткости. А я буду звать тебя Рет. Если не обидишься.

— Чего ж обижаться-то?! Меня все так кличут. А до дел деда мне ещё расти и расти! Так куда мы идём, леди… — Он словно подавился и с виноватой улыбкой добавил: — Эльза…

— К Озеру снов, — без колебаний ответила она. — Искать Бигрона Быстрого.

— Понятно, — кивнул Реток. Быстро перевернул карту и хмыкнул: — От земли фермеров дороги нет, а там горы.

— Найдём, — уверенно сказала Эльза. — Посмотри, что с батареей.

Вернувшись, Реток радостно сообщил:

— Сорок! Теперь только следить! Может, и побыстрее деда пойдём без хлопот!

И повозка понеслась над Пустошью с удвоенной скоростью.

***

Реток оказался прав. Бегая к батарее, он что-то записывал на листке бумаги, а затем аккуратно внёс на карту несколько цифр.

— Зачем? — поинтересовалась Эльза.

— Ну... Никто до нас здесь с такой скоростью не ходил ещё. Думаю, отец одобрит! Если, конечно, эту карту когда-нибудь увидит…

— Обязательно одобрит.

— Да… А ведь мы почти не потеряли заряда! Орудия работали реже! А значит, вполне можно быстрее караванам ходить! Раза в полтора вполне возможно! Может, и в два…

Эльза его радость не разделяла. Её страшно раздражало, что каждые два-два с половиной часа Реток настаивал на снижении скорости хотя бы минут на тридцать. А ведь идти ещё так долго!

Не ошибся он и в расчётах. Ну, может быть, минут на десять. Однако как только вдали появилась скала, Реток буквально потребовал снизить скорость.

— Не пройти так нам Перекрёсток! Промахнёмся, и лишние двое с половиной суток прибавятся! А ещё дед говорил, что за Скалой дураков шипастые гиены засады устраивают!

«Ну, хоть здесь он ошибся!» — с удовольствием думала Эльза. На подходе она всадила по бокам Скалы аж четыре снаряда из большого огнеплюя! И, можно сказать, напрасно! Три-четыре прожаренные гиены не в счёт — их бы и орудия на крыше не пропустили.

Эльза начала злиться, когда Реток потребовал остановить повозку, потом, почти на месте, повернуть вправо и пройти полсотни метров, снова остановиться и повернуть вправо…

— Ты что, Рет, в обратную дорогу собрался?!

— Нет, леди… Э-э-э… Эльза! При чём здесь я? Это деда сюда как-то занесло… У камней стоп и снова направо! Знать бы, как это его угораздило… Стоп! Ещё раз направо… Вот! Лампочка замигала! Мы на короткой дороге! Теперь можно и на полную идти! А этот фокус так и называется — Петля Ретока!

— И как только ты всё это запомнил? — удивилась девушка.

— Так я же на пометки в карте смотрел!

Он рассмеялся и тут же улетел в коридор, потому что Эльза запустила повозку с места в карьер! Но, услышав ругательства и стоны, она сняла шлем и бросилась на помощь.

— Живой?!

Однако Реток уже поднимался на ноги и сокрушённо бормотал:

— Вот как можно было одновременно треснуться головой и задницей?!

— Ты извини, Рет. За голову…

И улыбнулась.

Глава 2

Вся жизнь твоя

В дороге вечной.

Удачного пути!

За пару часов до малой крепости Реток достал чистый лист бумаги и принялся что-то писать, часто заглядывая в карту. Эльза искоса следила за ним, а потом спросила:

— Письмо отцу?

— Да, — удивился Реток. — А как вы догадались? Но здесь только расчёты по скорости повозки и ни слова о том, куда мы идём! На случай, если что-то с нами случится.

— Можешь написать, — улыбнулась Эльза. — Нас уже не догнать.

К крепости повозка подошла на обычной скорости, и динамики на пульте ожили задолго до положенного срока. Вот только сквозь треск и писк не удалось разобрать ни единого слова, и Реток выключил звук. А когда, ближе, вновь включил, то сквозь треск лавиной хлынули вопросы смотрителя:

— …Остальные, Пустошь вас забери! Почему одна повозка?! Мы ждали караван через десять дней… Отвечайте! Где остальные повозки?!

— Всё в порядке, смотритель Лур Бат! — откликнулся Реток. — Повозка герцога Арлея? Одна! А караван придёт, как и ждёте!

— Но как же так?! Одной повозкой не ходят!

— Всякое случается в Пустоши, смотритель! — И потребовал: — Открывай внешние ворота! Орудия отключены!

Как только ворота за повозкой закрылись, Реток выскочил наружу и быстро обшарил днище мощным фонариком, но стрелять ему не пришлось.

— Всё чисто! Открывай!

Остановились строго по уставу, в центре двора крепости, где уже ожидали встревоженные смотритель и его жена. У женщины из-под одежды явно выпирал живот.

Реток скороговоркой выпалил:

— Приветствуем-тебя-смотритель-крепости-Лур-Бат! Всё-ли-хорошо?!

— Всё хорошо! — ответил смотритель. — Спокойна ли Пустошь?

— Пустошь спокойна! — уже более внятно подтвердил Реток. — Запиши, что прошла повозка герцога Арлея с двумя караванщиками: леди Эльза Арлей и Реток Тарик. Леди старшая! И вот! Передай это письмо старшему следующего каравана Кирату Тарику! Лично в руки! Открывай ворота!

— Как это так?! — нахмурился смотритель. — А поесть?! А отдохнуть с дороги?!

— Некогда нам, Лур Бат! Торопимся очень!

Жена смотрителя вдруг повернулась и скрылась за дверью, а Реток взбежал по пандусу.

— Да куда же вы так спешите?! — крикнул Лур Бат.

— Испытывать повозку и судьбу! — рассмеялся Реток и поднял пандус.

Повозка медленно двинулась к выездным воротам, и с той же скоростью шагал рядом хмурый Лур. Из двери рядом с воротами выскочила жена смотрителя и всучила ему объёмистый узелок. Взвесив его на руке, Лур одобрительно кивнул и улыбнулся выпирающему животу. Затем он стукнул в дверь комнаты управления повозкой кулаком.

— Реток! Забери привет от моей половины!

Люк распахнулся, и караванщик, забрав узелок, крикнул:

— Спасибо, хозяюшка! Легко опростаться!

Смотритель потянул рычаг, и внутренние ворота распахнулись. Прежде чем закрыть ворота, смотритель распорядился:

— Включить орудия!

А закрывая внешние ворота, покачал головой:

— Не Пустошь, а бардак какой-то!

— Так дочь герцога, — откликнулась жена.

— И что же ей теперь — по Пустоши болтаться женихов искать?! Наш-то малой спит?

— Набегался-умаялся. — Она погладила живот и улыбнулась: — Скоро старшим станет…

***

Как только повозка набрала скорость, Реток развернул на столике «привет» от жены смотрителя.

— О! Всё, как в лучших домах Гранчиса! Свежий каравай, пирог с чем-то, банка варенья, сыр… А я балда! Хоть бы чай заварить догадался! Вы сколько уже не ели? Садитесь! — И процитировал: — «Голодный караванщик в Пустоши сам становится едой!»

Эльза села за стол, а Реток постучал себя кулаком по лбу.

— Балда я и есть балда! У нас свежий копчёный окорок имеется! Я его нутром чую! Отрезать кусок? — И, не дожидаясь ответа, посетовал: — Только запить… Есть вода и пиво!

— Здесь и так много еды, — заметила Эльза. — И мне воду, а тебе пиво.

— Дед как-то сказал, что пиво после сорока лет расширяет сознание, а до тридцати наоборот! Да и в караване мы — какое может быть пиво? Вот если бы в крепости заночевали… Видели петлю на стропилах? Её ещё Лекан оставил в назидание всем смотрителям!

Поели быстро. Эльза отдала предпочтение сыру и хлебу, а Реток легко уговорил половину пирога. Тем более что начинка состояла из копчёного мяса и каких-то овощей. И овощи караванщик посчитал совершенно лишними.

— А ты заметил, Рет, какая она счастливая?

— Кто? — не понял сразу Реток. — Жена смотрителя? Испуганная она! Как и муж.

— Глупый ты, — улыбнулась Эльза. — Тебе сколько лет? И точно, что ты не женат.

— Двадцать скоро, — пожал плечами Реток. — Ну и не женат. Чего такого?

— И девушки нет? Чтоб из каравана ждала.

— Да где ж её взять-то такую?.. — И резко вдохнул, потому что едва не ляпнул: «Похожую на вас…» Он криво усмехнулся и хмыкнул: — Чтоб умная и ждала…

— Это потому, что ты не любил никогда, — уверенно заявила Эльза.

Спорить и что-то доказывать Реток не стал. К чему ещё большим дураком выставляться? Он поднялся на ноги и посмотрел на разложенную еду.

— Со стола я уберу. А теперь… Леди Эльза Арлей! Вам необходимо лечь спать! Часов на шесть. Потом поменяемся. Пора наводить порядок в караване!

Она посмотрела на него снизу вверх и нахмурилась.

— Ты, Рет, только что нарушил мой приказ. И прекрати обращаться ко мне на вы! Иначе буду тебя по носу щёлкать!

— Ну… — смутился Реток. — Это я для веса. И привыкнуть трудно… А нос распухнет!

— И во всём-то ты прав, — улыбнулась Эльза. — Наверное. А про нос не забывай!

— Постараюсь! — пообещал Реток. — А пока вы… Пока ты спать будешь, я компот сварю.

— Только не очень сладкий, — попросила она.

Эльза легла на кровать в комнате, которую когда-то занимал Реток, не раздеваясь и поленившись застелить постель. Она зевнула и подумала, что это очень странно: у умного и симпатичного парня нет девушки… Хотя в некоторых вещах Рет совершенно ничего не смыслит… Жена смотрителя крепости очень счастливая…

С этими мыслями Эльза уснула.

А Реток, убрав со стола, принялся заниматься сразу несколькими делами: следить за Пустошью, температурой батареи, вносить новые цифры в расчерченную таблицу и варить компот. Тяжёлые ботинки он снял, чтобы не разбудить Эльзу топотом.

***

Она проснулась и сразу догадалась — не дома. И лишь потом осознала, что отлежала руку, потому что куртка слишком тесная, а нож рукояткой впился под ребро.

«Раздеваться надо перед сном!» — подумала Эльза, растирая бок. А ещё она вдруг поняла, что её обманули.

У двери в этой комнатке был привинчен щиток с несколькими приборами и светящимися красным часами. И, судя по этим часам, она проспала не меньше восьми часов. А ещё… Угон повозки и безумное путешествие уже не казались Эльзе правильными и продуманными. Хотя отказываться от начатого дела она не собиралась.

Эльза быстро умылась, причесалась и мрачнее тучи заявилась в комнату управления. Она была уверена, что Рет занят написанием очередного письма отцу, но ошиблась: очень трудно что-то писать со шлемом на голове.

— Почему ты не разбудил меня?! — грозно спросила Эльза.

— Доброе утро! — откликнулся Реток.

— Ты сказал, шесть часов!

— Сказал, — согласился он. И процитировал: — «Будить старшего караванщика без дела равносильно самоубийству!» И вам необходимо было выспаться.

— А я думала, что мы друзья!

— И я так думаю. Но у нас проблема…

Лишь много позже Эльза поняла, что Рет просто отвлёк её. И наверняка использовав приём какого-то там генерала, столь уважаемого его дедом.

Она села в левое кресло, надела шлем и спросила:

— В чём дело, Рет?!

— Бродячие смерчи. Мы должны были встретиться с ними до малой крепости, а не после неё. Что-то не так в Пустоши…

— Поэтому повозка ползёт, словно ей ноги перебили? — съязвила Эльза.

— Лучше медленно живым, чем… Дед говорил, что мозгов у этих смерчей нет, но их словно притягивает движение. Они разгоняются и прижимаются…

— И на полном ходу повозку догонят? — недоверчиво спросила она.

— Не собираюсь проверять, — усмехнулся под шлемом Реток. — Видишь впереди четыре штуки?

Эльза, конечно, видела. Три узких покачивающихся столба пыли стояли справа метрах в восьмистах от пути повозки, один — слева не больше чем в полукилометре. И именно этот смерч вдруг прыгнул в сторону и вновь застыл.

— Шипастая гиена, — прокомментировал Реток. — Глупая. Или смерч ни разу не встречала.

— А ты их раньше уже видел?

— Понятно. Но не семь штук подряд.

— И всё-то ты знаешь… А имя смотрителя запомнил?

— Я же дважды его видел! — Реток хохотнул, а потом серьёзно добавил: — В карте отца есть пометки: имя смотрителя крепости, имя жены и что двухлетний ребёнок есть… Так! Самый опасный смерч мы прошли! Теперь главное — эту троицу не возбудить! А дальше будет проще: бродячие смерчи рядышком друг с другом держатся!

— Вот, как их пройдём, так и спать отправишься! — приказным тоном заявила Эльза.

— Понял! — Реток засмеялся. — «Старшой приказал — молодой сделал!» Только за Пустошью в два глаза смотреть надо.

— А «старшой» тебе, значит, тупой достался и слепенький?

— Не! — мотнул головой Реток. — Красивый! — Смутился и добавил: — Вам поесть надо. Я мясо пожарил. Только немного подпалил его… А в кувшине компот! Не очень сладкий…

— А я-то думаю, чем это так вкусно пахнет?! — улыбнулась Эльза.

Она сняла шлем, потянулась к сковородке на столе и, сняв крышку, восхитилась:

— Ух, ты! С угольной корочкой! А можно я его без хлеба буду есть?!

— Вам всё можно, — кивнул Реток. — Но с хлебом вкуснее.

— Вкуснятина, — оценила Эльза первый кусок. — А ты и готовить умеешь?

— «Караванщик всё может: и тварь пустошную сгубит, и кобылу приголубит!» Так мой дед говорил.

— А зачем кобылу приголубливать? — удивилась Эльза.

— А вот этого он не говорил, — хитро улыбнулся Реток.

Пока Эльза ела, Реток ухмылялся под шлемом. А когда повозка удалилась от последнего бродячего смерча, плавно повысил скорость.

— Всё! Смерчи позади, а впереди, похоже, чисто!

— Хорошо! — откликнулась Эльза. — Значит, ты, Рет, идёшь спать! А нам что — и свежее мясо погрузили в замке?

— Нет. Это копчёный окорок. Но когда-то очень давно принцесса Пустоши подарила караванщикам одну сушёную травку… Она её свинушкой называла. Так вот! Эту свинушку теперь берут в каждый караван. А выращивают и в теплице, и вокруг замка в Пустоши. Правда, в Пустоши она растёт лучше.

— Мне мама об этом тоже рассказывала, — улыбнулась Эльза. — Как сказку на ночь.

— Какие сказки?! — возмутился Реток. — Да я сам в последнем караване Факел Ритары в ущелье Пилигрима видел!

— Значит, не сказки. А ты идёшь спать!

— Понял. Я тут табличку нарисовал. Ну, как скорости чередовать. Вроде бы всё правильно.

— Иди! Сама разберусь.

— Только я на полу лягу…

— Почему это? — удивилась Эльза. — Там же кровать есть!

— Ну, это… В ней же герцог Арлей спал…

— Вот и почувствуй себя герцогом! Может, ещё умнее станешь.

Через час она решила проверить таблицу и отправилась посмотреть на температуру батареи. Рет спал на кровати и, в отличие от Эльзы, застелил постель, как положено. Он ровно дышал и явно видел хороший сон.

И с температурой он не ошибся ни на градус.

***

Реток проснулся почти точно через шесть часов. Оделся, умылся и уже в комнате управления спросил:

— Спокойна ли Пустошь?

— С добрым утром! А Пустошь спокойна, что ей станется? Бродячие смерчи… И больше ничего.

— Смерчи?! — забеспокоился Реток. — Почему меня не разбудили?! Сколько их было?!

— Забыл, что должен обращаться ко мне на ты? — умножила число вопросов Эльза. — А твой дед говорил, что много вопросов подряд задавать бестолково! И смерчей было немного. Штук сто-двести. Я не считала. И я шучу.

Вообще-то она не собиралась будить Ретока часов восемь, а лучше бы ещё больше! Не для того, чтобы отомстить… И выходило так, что Эльза немного расстроилась.

Реток плюхнулся в кресло, мрачно посмотрел на спутницу и недовольно пробурчал:

— Шуточки в Пустоши не ценятся… Я же всё записываю…

— А зачем?

— Мой дед записывал. Потом передал карту отцу — он дополнял… Потому у нас самая точная карта! И я должен пометки вносить.

— Не обижайся, Рет. Я ж пошутила.

— Какие могут быть обиды? — вздохнул Реток. И улыбнулся: — «Если нет плохих новостей, то это уже хорошая новость!»

— Дед?

— Он! А теперь освободите… Э-э-э… Освободи место дежурному! Отдыхать пора.

— А я не устала, Рет! Всё же спокойно!

— «Глаза караванщика — то же, что и орудия! Проморгал — беда!» И это тоже из записей деда. Вот пусть глаза у вас и отдохнут!

— У тебя, — поправила Эльза. — Два щелчка по носу! И, кстати, я почти всё мясо съела. А компот идеальный!

— Хороший аппетит — признак здоровья, — довольно улыбнулся Реток.

— Тоже дед? — улыбнулась в ответ Эльза.

— Нет. Повар замка.

— А ты меня научишь мясо жарить? Со свинушкой. А то там для тебя совсем мало осталось.

— Научу. А есть ещё половина пирога и копчёное мясо. И! — Реток поднял указательный палец вверх: — Караванщик может съесть ботинок! Но только в хорошем настроении!

— Тоже Реток? — засмеялась Эльза.

— Точно! Но… Уже я!

Эльза встала с кресла и очень серьёзно сказала:

— Это тоже запиши!

Отдыхать совершенно не хотелось, и она нашла себе дело: вытерла пыль со стола и полок, застелила постель… Заодно пожалела, что не взяла хотя бы две-три книги — полки выглядели очень сиротливо. А вот чистая бумага в ящике стола нашлась, и с ней два отточенных карандаша. И фонарики над столом оказались исправны. Делать путевые заметки? Отец делал… Вот только свои дневники и записи хранил в сейфе.

Душ она приняла, пока Реток спал, и теперь совершенно не представляла, чем бы заняться. Отправилась в большую комнату и смахнула пыль с комода и полок. Реток свою постель убрал, а ещё уложил мешки и ящики вдоль стен. Когда только успел?

Посмотрев на батарею, Эльза отправилась в комнату управления. Реток делал свои пометки на карте и что-то записывал на листах.

— Температура батареи сорок четыре градуса, — сказала Эльза, усаживаясь в кресло слева.

— Ага! Спасибо!

Он что-то подчеркнул в таблице на стене и вернулся к карте.

— А ты всё пометки делаешь?

— Не совсем. Я прокладываю путь.

— И что получается?

— Получается, что если не заходить на зимовье хохотунов — двенадцать дней караванного хода. Для нас всего шесть… Ну, плюс-минус. Ещё можно мимо крепости у Великих Столбов проскочить! Там стены без орудий.

— Нет, — вдруг сказала Эльза. — Ты говорил, что в крепостях отмечаться положено.

— Ну…

Он замолчал, нахмурился и притворился, что делает пометки на карте.

«Не ошиблась Эльза — я тупой! — думал Реток. — Ведь дед как-то обмолвился, что герцогиня Арлей родом из той крепости…» Правда, потом дед долго тряс перед носом внука-тёзки сухоньким кулачком и наказывал забыть его слова навсегда…

— Хотя бы на десять минут…

В её голосе сквозили просящие нотки.

«Ясное дело — болван!» А вслух сказал:

— По уставу, конечно, положено. Да и сколько мы бы выиграли? Но после Великих Столбов пойдём обычным ходом. Часа два. Там часто смертная роса выпадает. А то и остановиться не успеем. А у Витых Столбов я повозку проверю — мало ли…

— Хорошо, Рет! — чуть улыбнулась Эльза и ушла в свою комнату.

А Реток вдохнул, длинно выдохнул, натянул на голову шлем и пробормотал:

— Прав дед… «У дурака две заботы: молчать и думать. Но он ими редко пользуется».

Эльза хотела прилечь на кровать, но потом решительно села за стол, зажгла фонарики, достала бумагу и написала на верхнем листе: «Второй день пути». А что?! Отец вёл записи, да и Реток всё время что-то пишет… Вот только дело у неё не пошло. Почти три часа она хмуро смотрела на бумагу с единственной строчкой и думала. А что писать? Что она, не продумав последствия, угнала повозку в Пустошь? Это ж совсем без мозгов надо быть — со смертью в прятки играть! Да ещё и хорошего парня с собой прихватила… Случись что — он-то при чём?! Да и есть ли дорога к этому Озеру Снов? И доберутся ли они туда?..

Но признаться, что сотворила глупость, и раскаиваться в этом Эльза себе не позволила. Она убрала в стол бумагу и отправилась в комнату управления.

— Спокойна ли Пустошь, Рет? Что интересного?

— Всё нормально, леди… Э-э… Эльза! А интересно то, что шипастые гиены даже среагировать на нас не успевают! Если не вплотную к дороге, конечно. Но этим совсем не везёт — орудия работают исправно!

— Далеко ещё до Великих Столбов?

— Часов через шесть на горизонте покажутся! Потом ещё восемь часов хода! Большие они. Правду говорят караванщики, что пока не увидишь их близко — не поймёшь. А осознать так и не сможешь!

— А к самим Столбам кто-нибудь ходил?

— Дед говорил, что чем ближе к Столбу, тем медленнее повозка идёт. И ужас всех охватывает… Но один ходил. Пилигрим какой-то лет сто назад. Только его больше никто не видел.

Реток зевнул, передёрнул плечами.

— Вы бы поели. Я уже перекусил.

— Так пошёл бы поспал пока. И тебе плюс один по носу!

— Выдержу! А мне ещё четыре часа, потом восемь часов свободного времени и тогда можно спать. Но до этого я хлеб испеку, компот сварю и мясо пожарю.

— По уставу? Тогда давай смотреть на Пустошь вместе. А мясо — это правильно.

Эльза уселась в кресло и надела шлем. Понятно, что смотреть было особенно не на что — Пустошь, она Пустошь и есть. Орудия били только вперёд, да и то редко. А уж разобрать по каким целям — это оказалось Эльзе не под силу. Хотя Рет и говорил, что кроме гиен до крепости ничего нет.

— Мне кажется или мы по дуге движемся? — спросила Эльза.

— Всё верно, — откликнулся Реток. — Слева от нас несколько сосущих ловушек, вот и проложили дорогу в стороне. Мы сейчас над каменным языком идём, а ловушки на камнях не живут.

— Как они выглядят, Рет?

Эльза пыталась приблизить и разглядеть неведомую опасность, но ничего не получалось.

— Обыкновенно выглядят, — пожал плечами Реток. — Большие круги, словно из песка мелкого. И стоит на него наступить или что-то бросить, как земля в круге проваливается и получается воронка с дырой в середине. Туда всё и скатывается.

— А что за тварь там обитает?

— Понятия не имею. Да и никто не знает, наверное. В эти воронки караванщики гранаты кидают. Нам показывали.

***

Один час своей смены за управлением Реток не досидел. Эльза заявила, что хочет есть, и потребовала жареного мяса «как в прошлый раз». Предложение расправиться с остатками сыра она не отклонила, но только с условием последующего обеда. Ну и обещала вернуть недоработанный час смены позже.

Как и обычно, Реток-повар принялся за все дела почти одновременно. Он срезал с копчёного окорока пару пластов мяса, распустил его на широкие полосы и бросил отмачиваться в тазик с водой. Тут же отмерил муку, соль закваску, воду и включил мешалку. Ещё вода понадобилась для компота, как и немного сахара и, не жалея, сушёные яблоки и сливы.

Тесто мешалось, компот стоял на конфорке и Реток решил сделать ещё кое-что. Молодые караванщики в пути иногда варили себе сахарную карамель. Дело простое, но требующее внимания. Однажды варщики сладости проворонили, карамель вспенилась… И Реток хорошо запомнил чад горелого сахара. Как и лицо старшего повозки…

Но сейчас старший караванщик вряд ли накрутит уши за расход ценного продукта, и Реток смело зачерпнул ковшиком из мешка сахар. Пришлось постоянно мешать карамель не отходя от плиты, однако результат Ретока порадовал. Ещё он сыпанул в горячую тягучую жидкость мелко нарезанной сушёной сливы, а затем разлил варево на три листа вощёной бумаги.

Мешалка выключилась, и Реток переложил тесто в печь. Здесь всё было совсем просто: повернул ручку, а остальное происходит автоматически.

Обсушил мясо, уложил на сковороду, посыпал сушёной травкой и плотно прикрыл крышкой.

А между дел он ухитрялся следить за батареей и бегать в комнату управления. Не то чтобы сомневался в своих расчётах или не доверял Эльзе… Осень всё-таки! Время спокойное. Но… Он считал своим долгом следить за всём, что возможно. Ведь его отправил с Эльзой отец!

Хотя… Понятно, что Кират Тарик принёс клятву герцогу Арлею. Да и дед перед смертью взял с отца слово блюсти интересы герцога… Понятно, что Эльза полностью соответствует обеим клятвам! Но почему отец отправил именно его?! Доверяет? Однако оба раза Кират отправлял сына в Пустошь под началом других… Может, и наказывал спускать с Ретока три шкуры, но в свои караваны не брал.

А ещё Кират Тарик прекрасно должен был знать, что одиночные повозки много лет не ходили в Пустошь. Потому что большая половина таких храбрецов сгинули без следа…

Значит, доверил сыну исполнять обе свои клятвы!

Собственно, Реток и не сомневался, что повозка без проблем дойдёт до техников и земель рудокопов, а вот дальше… Дальше он с караваном не ходил — у рудокопов оказался очень выгодный заказ. Какие-то тяжеленные кожаные мешки. Как понял Реток и другие молодые караванщики — контрабандный товар. Потому что разгрузили его на границе Зинкара.

***

В первый раз Эльза даже не услышала его. Уж больно добросовестно вглядывалась в Пустошь. Реток заглянул в окна-бойницы и бесшумно отступил в коридор.

А когда поставил сковородку с мясом на конфорку, прошёл до комнаты управления с топотом и спросил:

— Мясо тушить или с корочкой делать?

— А я хотела посмотреть, как ты его жаришь… — со вздохом сказала Эльза. — А с корочкой лучше.

— Понял. Сделаю. И смотреть на жарку… Там всё просто! Мясо нарезать, отмочить немного, чтоб соль ушла, и тушить под крышкой. Верх свинушкой посыпать. Потом перевернуть, ещё немного свинушки и снова тушить. А там уж или продолжать, или до корочки обжарить без крышки. Всё просто!

— У тебя всё просто! А мне повар в замке с корочкой не даёт! Говорит, что это вредно!

— Ну, повар замка — король на кухне, — улыбнулся Реток. — Сказал, значит…

— Рет! — Эльза надула губки под шлемом. — Сделай с корочкой!

— Сделаю, — заверил Реток. — Но только вы повару об этом ни полслова!

— Ладно! — обрадовалась она. — А тебе ещё один щелбан по носу! За «вы»…

— А много там набралось? — осторожно спросил Реток.

— Я же их не считаю! — улыбнулась Эльза.

Ели раздельно. На этом настоял Реток — давно пора было дисциплину в караване наладить. Пусть они и из одной повозки.

Эльза орудовала ножом и вилкой — а как ещё горячее мясо одолеть? — и после каждого кусочка нахваливала повара. Она отдала должное и свежему хлебу, и компоту. А уж когда Реток положил перед Эльзой лист бумаги с затвердевшей карамелью…

— Вкусняшка! — восхищалась она. — Сладко, с горчинкой и привкусом сливы! Ты маг, Рет! А теперь садись, ешь, а я за Пустошью послежу.

А вот уходить спать после обеда Реток отказался. Помыл посуду, вычистил печь и плиту на кухне, а потом решил, что выспится позже, перед свободной крепостью техников — до неё идти аж четыре дня! Тут впору впрок выспаться!

А Эльза в это время думала о том, что Рет очень хороший парень. И кому-то из девушек очень повезёт! Всё способен сам сделать, и привлекателен. Да чего себе-то врать?! Красив… И нечего таить — хотелось бы влюбиться в такого! Без памяти… Как мама в папу.

Она вдруг рассмеялась. Просто не смогла представить себе молодого герцога или графа, способного вбить гвоздь в стену, не расплющив при этом себе пару пальцев!

***

Когда Реток вернулся в комнату управления и предложил Эльзе отдохнуть, она возмутилась:

— Моё дежурство ещё не кончилось!

— Но…

— Обещала час, значит, отдам! Потом.

Он пожал плечами, сел в своё кресло, надел шлем и тут же воскликнул:

— Великие Столбы!

— Где?!

— Слева по ходу на горизонте!

— Я думала, что это два облачка…

— В Пустоши? — ухмыльнулся Реток. — Нет здесь облаков.

Глава 3

Куда ведёт дорога

И есть ли смысл в ней тайный?

Неведомо тебе.

Понятно, что десятью минутами пребывание в крепости у Великих Столбов не обошлось.

На подъезде к крепости ожидаемо ожила связь и столь же ожидаемо встревоженный мужской голос начал расспросы. Но Реток лишь ответил:

— Все ответы, Кир Тур, получишь в крепости!

И отключил связь.

В крепость зашли по всем правилам, Реток поздоровался со смотрителем, здоровенным бородатым мужиком и его худенькой женой, а пока давал пояснения, Эльза вышла из повозки, коротко кивнула всем и полезла на стену.

— Не очень-то учтивый у тебя напарник, — пробурчал смотритель.

— Ей можно! — ухмыльнулся Реток. — Леди Эльза Арлей.

— Ох ты! — одновременно выдохнули смотритель и его жена. — Ну и караван…

— Нормально всё! — беспечно заявил Реток. — Лет сто назад так часто ходили!

— То сто лет назад… — осуждающе покачал головой смотритель. — А куда идёте?

— Точно знаю, что до земель техников, — схитрил Реток. — Может, к рудокопам завернём… А от Пьяного мага караван ещё не проходил?

— У-у-у… Это не раньше, чем через пару недель! Если всё у них сложится…

— Понятно. — Реток вытащил из-под куртки пакет и протянул смотрителю: — Вот письмо. Передай Кирату Тарику. А на словах скажи, что всё нормально. И обеда мы ждать не будем…

— Как это?! — возмутилась жена смотрителя. — Я котлы уже включила!

— Можно выключать, — улыбнулся Реток. — Как только мой старшой будет готов, мы сразу уйдём. А еды, хозяйка, у нас навалом. Хлеб я сам пеку.

— Хоть овощи свежие возьмите, — нахмурился смотритель.

— Это дело! — согласился Реток. — Пойду повозку осмотрю.

— Да-а-а… — протянул смотритель. — То-то и вижу, что даже не отключились…

Эльза спустилась со стены, когда Реток с инструментами лазил под повозкой и что-то подкручивал. Она подошла к смотрителю крепости, и тот тут же поклонился:

— Здрава будет леди Эльза Арлей!

— И тебе здоровья, — отрешённо откликнулась Эльза. После короткого молчания она спросила: — Вы с женой знаете, что здесь лет двадцать назад жила девушка?

— Герцогиня Ритара? — хрипло спросил смотритель. — Пойдёмте, леди. Её комната пуста и заперта. Но жена вытирает там пыль.

Отперев дверь, смотритель крепости спросил:

— А правда, что наш герцог и его жена больны?

Эльза кивнула и вошла в маленькую комнатку: узкое окно, кровать, табурет, комод, больше похожий на тумбочку… Она села на краешек кровати, и слёзы потекли по её щекам. Здесь жила мама… Принцесса Ри, как называл её отец… Здесь, в этой крепости, они полюбили друг друга…

Правда, мама никогда не рассказывала, как вспыхнули их чувства. Никогда! Даже если Эльза приставала с вопросами. А отец просто смеялся и говорил, что Эльза ещё мала…

Но ведь, всё, что говорила мама, правда! Сказка?! А как же Факел Ритары?! Его даже Рет видел! И эта комната! Запертая… Они просто помнят. И точно знают — здесь родилась и жила Ритара, Принцесса Пустоши, ставшая герцогиней Арлей!

Всё правда!..

Она вышла во двор крепости лишь через полчаса и склонила голову перед смотрителем и его женой:

— Спасибо, Кир Тур, что храните её комнату.

— Память о хорошем человеке, леди, хранить не трудно. — Оба поклонились ей в ответ, и смотритель вздохнул: — Но это не только мы. Три смотрителя сменились в этой крепости после какого-то пройдохи. А когда первая семья отправлялась на смену к Великим Столбам, Реток наказал им сохранить комнату Принцессы Пустоши в неприкосновенности.

— Значит, всем им спасибо, — улыбнулась Эльза. — И Ретоку. Откройте ворота. Мы уходим.

Смотритель безропотно выполнил приказ, и через минуту повозка уже удалялась от крепости Двух Витых Столбов.

Смотритель, заметив, что глаза жены полны слёз, обнял супругу:

— Ладно тебе! Это Пустошь, и здесь всякое случается! К тому же они ещё живы…

***

Реток наотрез отказался уступать Эльзе правое кресло.

— Это очень опасное место! Кир Тур сказал, что недели две не видел смертной росы. Она может пасть внезапно, а я лучше знаю, что делать…

— И что же ты будешь делать? — с сарказмом спросила Эльза.

— Ну… Говорят, что прежде чем упасть на землю, смертная роса с полминуты висит в небе. Так что, если впереди повиснет — остановиться можно и переждать. А прямо над нами… Выжму из повозки всё, на что она способна! За небом над нами следить нужно…

Мрачнее тучи Эльза уселась в левое кресло и надела шлем. Вот только за небом над повозкой пришлось приглядывать Ретоку — девушка больше смотрела на Великие Столбы и удаляющуюся крепость меж ними.

Как только крепость скрылась, Эльза недовольно пробурчала:

— Ползём, как… Можно же быстрее идти.

— Нельзя, — категорично сказал Реток. — Свободы манёвра не будет.

— А если на нас роса эта попадёт? Что будет?

— Мы умрём сразу. А через полчаса-час ни наших костей, ни повозки уже не останется. После росы приходится новые вешки выставлять — она ничего не щадит.

— И долго будем так ползти?!

— Полтора часа. Если верить деду, так смертная роса дальше появляется очень редко. К Столбам она жмётся…

Минут десять Эльза добросовестно смотрела вверх, а потом спросила:

— Сам справишься, Рет?

— Конечно!

Она сняла шлем, встала и кивнула:

— Хорошо. Тогда я пойду.

Когда хлопнула комната Эльзы, Реток криво ухмыльнулся и пробурчал под нос:

— А если лопухнусь, так никто и не узнает…

Эльза достала из ящика стола лист бумаги и, под словами: «Второй день пути» решительно написала: «Никаких происшествий. Пустошь спокойна». Ещё ниже: «Четвёртый день пути. Великие Столбы».

И задумалась.

А что, собственно, писать? О том, что на стене крепости она словно увидела, как мама и папа любуются на сияние смертной росы? Молодые, здоровые, счастливые… Или о том, что, сидя на кровати в комнате мамы, она, Эльза, убедилась в правдивости сказок, которые мама рассказывала перед сном ей и Элару? Так Эльза и без того верила каждому слову! Конечно, что-то мама утаивала… Она никогда не рассказывала, как они с отцом целовались… А ведь как без этого?! Но вот ножи, которые носит Рет! Их старому конюху подарил герцог у каких-то Трёх Мостов! И Эльза держала этот нож в своих руках…

Но она и сейчас не знала, что в сказках матери не было ужаса на рынке Корс, боли, которая пришла со словами герцога, что он не желает видеть её в замке, ледяных судорог, сводящих мышцы голого тела, прижимающегося к умирающему Дэю… В сказках этого просто не было.

Эльза очнулась от своих мыслей, потому что повозка набрала скорость. Она поднялась из-за стола и, не убрав бумагу и карандаш, отправилась в комнату управления. «Рет молодец! — подумала она. — Понимает, что надо спешить». А вслух спросила:

— Ты же говорил, что полтора часа ещё?

— Так почти прошли они, — беспечно улыбнулся под шлемом Реток. — А десять минут мы пройдём за пять!

— А говорил, что порядок должен быть в караване.

— Говорил, — согласился Реток. — Но… «Без мелких нарушений порядок невозможен!» Думаю, что дед прав. А если о порядке… Сейчас вы… Ты отправляешься спать!

— Слушаюсь! — Эльза рассмеялась, а потом спросила: — Что там дальше будет?

— До свободной крепости? Через пару дней к полю пионов подойдём, дальше лотос… И крепость!

— А дальше?

— Э-э… Мимо Мёртвого замка пойдём и к крепости техников. Здесь Пустошь спокойна, за три с небольшим дня пройдём. Потом земли рудокопов. Там крепости нет. А про фермеров я ничего не знаю — не бывал.

— Лотос я видела, пионы — на картинке… Смотреть ничего не будем. А я спать пойду. Раз уж Пустошь спокойна. Разбудить не забудь!

«Спокойна-то она, конечно, спокойна… — подумал Реток. — Но дед частенько приговаривал, что человек предполагает, а Пустошь правит!»

Эльза уснула не сразу. Долго ворочалась в постели, вспоминала… И всё же сон поглотил её. Снилось ей, что мама и папа здоровы, смеются, а она счастлива…

***

Реток решил дополнить карту и написать письмо отцу. Не целиком, конечно. Но он считал, что проще дополнять уже начатое, нежели обдумывать начало. Вот только необходимо было следить и за Пустошью. Недаром же дед говорил: «Не доверяй Пустоши и беда обойдёт тебя стороной».

Однако доверие, даже к карте, для Ретока закончилось в тот момент, когда он увидел бродячие смерчи совсем не там, где им положено было находиться. Это ж теперь можно было ожидать чего угодно и где придётся! И Реток схитрил: приподнял шлем так, чтобы видеть карту с пометками и даже писать письмо. Если орудия начинали бить в сторону от дороги или слишком часто лупить по курсу, достаточно было шевельнуть головой — и шлем вмиг становился на место. Понятно, что он сильно бил по скулам и затылку, но Реток воспринимал это как малое зло. Да и пользоваться таким хитрым приёмом пришлось всего раза три.

Покончив с писаниной, он хотел сварить овощное рагу и нарезать салат, но подумал, что этим можно заняться позже. А пока следовало следить за Пустошью — мало ли, что она выкинет?

Время дежурства прошло подозрительно спокойно, а Реток совсем не устал. И всё же он собрался разбудить Эльзу. Не зря же дед говаривал: «С женщиной не спорь! Она — Пустошь! И всегда права». А зачем ему, внуку умного человека, проблемы?

Но именно эти проблемы он создал сам.

Рассуждая про себя о том, леди Эльза могла бы поспать ещё несколько часов, а с него, Ретока, от лишнего дежурства не убудет, он толкнул дверь, шагнул в комнату и остолбенел. Можно сказать, что Ретока хватил паралич: он не мог ни повернуть голову, ни отвести глаз от белого колена, предательски обнажённого одеялом.

Сколько длилось это оцепенение Реток позже даже предположить не мог. Но в опустевшей голове почему-то крутился куплет частушки:

Нас с ума коленки сводят,

Даже если самый край.

Если очень уж заводят —

Так женись и созерцай!

На посиделках молодёжи эти частушки звучали часто. Первые две строчки запевали парни, а остальное подхватывали девушки. При этом ребята свою часть проговаривали с очень серьёзными лицами, а девицы — с хохотом.

Если верить слухам, эти частушки впервые пропел какой-то менестрель на свадьбе герцога Арлея и принцессы Пустоши.

По счастью сознание Ретока вдруг зацепилось за последнюю строчку. «Женись… Дочь герцога и караванщик… Вот уж!..»

С неимоверным усилием он сделал шаг назад… Ещё один… Дверь скрипнула, и в унисон с этим звуком сердце Ретока заколотилось, а по телу буквально заструился пот. Зато он обрёл возможность двигаться.

Ворвавшись в комнату управления, он рухнул в кресло, нахлобучил шлем и тут же закрыл глаза — красивое белое колено так и стояло перед глазами, но видеть его на фоне Пустоши оказалось выше сил Ретока.

К сожалению, песни в его голове не утихли. Правда, прорывались лишь отдельные слова и строчки совершенно не несущие покоя: «Не пара… Караванщик втюрился по уши в баронессу… Глупая любовь… В назиданье голову насадил на пику…»

Но постепенно голое колено перед глазами поблекло, превратилось в белесое пятно, а затем в мутное облачко. Одновременно отступили и утихли куски поучительных песенок. Реток открыл глаза и глубоко вдохнул… А ведь правы опытные караванщики! «Если у тебя плохое настроение — смотри в Пустошь! Там всё гораздо хуже!»

Но хуже стало потом. Когда Эльза проснулась, оделась и пошла умываться…

Ретока аж затрясло, когда он представил, что она, войдя в комнату управления, спросит: «Ты зачем, Рет, смотрел на моё колено?» Да даже если она грозно поинтересуется, почему он её не разбудил…

Но Эльза вошла с обычным:

— Спокойна ли Пустошь?

Села в кресло и надела шлем. А вот у Ретока с ответом вышла заминка. Он что-то промычал, прокашлялся и лишь после этого ухитрился выдавить:

— Э-э… Всё… Спокойно…

— Ты не заболел? — с беспокойством в голосе спросила она.

— Нет, — почти без паузы ухитрился ответить Реток.

— Хорошо! Но горло красным бальзамом всё-таки натри. Вижу, ты решил забрать свой час дежурства? Удачно! Я такой хороший сон видела…

Вероятно, Реток должен был спросить, что за такой приятный сон… Но он уже почти пришёл в себя и даже очень обрадовался, что разговор пошёл не по тому пути, который он себе представил. А сны… Может, она родителей видела или графа какого-нибудь молодого расфуфыренного. А может, ему, Ретоку, голову тупым ножом отпиливала! Что там у девиц в голове… Пустошь и то понятнее!

А потому он задал вопрос, который пришёл в голову ещё у Великих Столбов:

— А чем могут помочь герцогу кочевники? То, что их вождь должник герцога, — знаю. Но все караванщики больше надеялись на Пьяного мага…

Эльза улыбнулась под шлемом и ответила:

— Элар в своих пыльных манускриптах нашёл записи, что кочевники ничем не болеют и раны заживляют быстро! Какую-то воду пьют. А пока караван до крепости Пьяного мага дойдёт… Мы быстрее обернёмся!

«Вот так вот! — подумал Реток. — Идём неведомо куда по сказкам, легендам и какой-то древней писанине! Правы старые караванщики — на Пьяного мага вся надежда! Хотя… Мы ведь до сих пор живы. Может, и правда, что безмозглых глупцов Пустошь щадит?»

Вслух, понятно, он сказал другое:

— На два человека дежурства правильно расписать невозможно. Потому в караване по четыре-пять рыл… В смысле, людей на каждую повозку. Так что я ещё одно дежурство на себя возьму. Мне не привыкать!

— Не пойдёт, Рет! — возразила Эльза. — Пиши всё на двоих!

— Тогда ещё до техников будем как сонные мухи. А вам надо высыпаться.

«Ишь ты! — подумала Эльза. — Заботливый! Не буду его по носу щёлкать!»

— Я, как сменюсь, суп сварю овощной и салат настрогаю. Хлеб и компот пока есть. А вы перекусите пока.

Эльза встала с кресла и подняла крышку сковородки.

— А ты сам-то ел, Рет? — с подозрением спросила она.

— Конечно! — уверенно соврал Реток.

И тут же решил накидать в себя вяленого мяса на кухне.

— Жук ты пустошный, — улыбнулась Эльза. — Мясо-то на месте!

— По ней, по Пустоши, и идём! — парировал Реток. — И у нас полно другой еды.

***

Возможно, что Пустошь и вправду отнеслась к путешественникам предельно благосклонно: никаких происшествий или заминок не случилось. До самого ущелья золотого лотоса…

Долину чёрных пионов они прошли на полном ходу. Эльза лишь удивилась, что орудия на крыше повозки почти не стреляли.

— Ничего такого в этом нет, — ответил Реток. — Все твари держатся подальше от пионов. Даже осенью и зимой. А вот следующий за нами караван будет эти цветочки брать.

— Я видела в документах, — кивнула Эльза. — Полсотни корней. Вот только кому они нужны?

— Заказ, — пожал плечами Реток. — Выгодный…

Спокойствие Пустоши лишь усиливало подозрения Ретока. Недаром же дед, цитируя книгу какого-то древнего генерала, говорил, грозя пальцем: «Если враг пропускает тебя вперёд, то лишь за тем, чтобы ударить в спину!»

Книгу эту Реток так и не собрался прочитать. Хотя наверняка знал наизусть добрую половину.

К лотосным полям они подошли днём.

Но и здесь им очень повезло. Во-первых, повозка, охлаждая батарею, шла с нормальной для каравана скоростью. А во-вторых… Как раз закончилось дежурство Ретока, и Эльза требовала уступить ей место.

— Это неправильно, Рет! — возмущалась она. — Ты постоянно зеваешь и должен идти спать!

— Я же не спорю, — вяло возражал Реток. — Сейчас пройдём мимо золотого лотоса, вы посмотрите на него… А выспаться я всегда успею.

— Это нечестно! Ты сидишь уже второе дежурство!

— Не хотел вас будить, — вздохнул Реток, и перед его глазами мелькнуло белое, в синем сиянии, колено. Он прищурился и вдруг крикнул: — Ящеры прямо по курсу!!!

Пока оторопевшая Эльза пыталась разглядеть опасность, Реток сорвал со стены коробку управления огнеплюем, и на крыше ритмично металлически заклацало. Снаряды ещё не взорвались, а караванщик уже переключил передние орудия на себя и ударил немного в сторону по валунам вдоль дороги.

Огненные шары взрывов угасли, а Реток уже переключил орудия на автоматику и азартно воскликнул:

— Можем остановиться когти забрать!

— Стоять среди этого?! — брезгливо скривила губы Эльза. — Нет уж!

И икнула.

Повозка как раз проплывала над разбросанными взрывами кусками синего дымящегося мяса и Реток, быстро осмотрев скалы, с сожалением вздохнул:

— Один, зараза, ушёл! Если по пятнам крови судить… Но ничего! Отцу сюрприз будет! Гиены, конечно, мясо подберут, а когти останутся. Их не слопаешь! — И совсем другим тоном продолжил: — Леди! Слева от вас поля золотого лотоса!

Эльза вдруг сорвала с головы шлем, вскочила и, зажимая рот ладонью, бросилась в коридор.

— И что я такого особенного сказал? — удивился Реток. Пожал плечами и пробормотал: — А вот чего здесь синие ящеры крутились? Нас ждали?..

***

Эльза умылась и вернулась в комнату управления.

— Давай, Рет, я поведу, — негромко сказала она. — А тебе спать надо.

— Да я ещё могу! — бодро заверил Реток. — Хотя… Ваша очередь, конечно.

Снял шлем, встал и с хрустом потянулся.

— Спина затекла, — пояснил он.

— Ещё бы! — улыбнулась Эльза и заняла ещё тёплое после его тела место. — Иди и спи!

— Нет уж! — Реток покрутил плечами и добавил: — Я лучше в кровати.

Позже, проверяя температуру батареи, Эльза повела себя не совсем как леди и показала язык спящему Ретоку. А ещё через пару часов в повозке взвыла сирена…

Реток выпрыгнул из кровати, дикими глазами посмотрел в окно и, как был босиком и в трусах, бросился в комнату управления.

— Что?!! — заорал он, перекрыв криком жуткий вой.

— Это не я… — очень тихо сказала под шлемом Эльза.

Не присаживаясь в кресло Реток надел шлем, покрутил головой и, не глядя, нажал что-то на пульте. Сирена затихла, а Эльза шмыгнула носом:

— Я кнопку… Зелёную… Извини…

— Понял. — Реток длинно выдохнул, снял шлем и улыбнулся: — Там написано: «Жать два раза».

— Да? — Эльза тоже сняла шлем и потянулась к пульту: — Нажать?

— Нет! Вообще-то эту кнопку не трогают в караване. И ещё я забыл проверить сирену…

Эльза смотрела снизу вверх на Ретока, и её посетила странная мысль: «Почему парень в трусах — это нормально и даже красиво, а если девушка в таком положении…»

Реток понял её взгляд по-своему:

— Ой… Пойду умоюсь! И оденусь.

Он вернулся быстро. Хотел облиться холодной водой в душе, но поленился. Сел в кресло и заглянул в карту.

— Мы где?

— Четыре часа до свободной крепости, — ответила Эльза. — Ты мог бы ещё спать лечь.

— Лечь мог бы. А вот уснуть… — Реток хохотнул и посмотрел на пульт: — Здесь ещё столько кнопок…

— Я же извинилась! — возмутилась девушка.

— Да я ж не в обиду, — улыбнулся Реток. — Дед говорил, что в жизни желательно испытать всё. Даже смерть. А вот кто из молодых караванщиков может похвастаться, что его разбудила сирена?! Да и старые вряд ли такое припомнят. А я — вот!

Посмотрев, как улыбается Эльза под шлемом, Реток добавил:

— А поспать мы успеем! После крепости вы, а потом я. Хоть до самых техников! И пора мне принимать дежурство.

***

Километрах в двадцати пяти от свободной крепости путь повозки несколько раз пересекли полосы словно бы вспаханной земли.

— Что это? — спросила Эльза. — Словно ров через Пустошь копали, а потом зарыли.

— Похоже, — согласился Реток. — Это пустошный крот. Его ходы.

— Огромный какой…

— Пониже повозки будет, но длиннее. Говорят, мясо у него вкусное, но я не пробовал.

— А что же он сам здесь ест?

Реток пожал плечами.

— Не знаю. Земля подсохла — давно он здесь копался, но смотреть надо в оба!

— А он может напасть? — с интересом спросила Эльза.

— Если только по нему проехать, — улыбнулся Реток. — Но, говорят, лапы у него с жуткими когтищами! По повозке врежет — мало не покажется!

Они вглядывались в Пустошь, пока не ожили динамики на пульте:

— При подъезде к крепости прошу выключить орудия. Далее следуйте обычному протоколу. Благодарю за внимание.

— Голос женский, — удивилась Эльза.

— Ну да, — кивнул Реток и выключил орудия. — На неё даже можно посмотреть на экране. Но накрашена она…

— И что? Правильный макияж подчёркивает женственность!

— Наверное… Но не в этом случае.

Повозка прошла внешние ворота крепости, остановилась, и, как только створки сзади закрылись, под днищем что-то сверкнуло. И тут же начали открываться внутренние ворота.

— Ого! — удивилась Эльза. — Что это было?

— Обработка. Теперь у нас по низу даже пятен крови ящеров не найти. — Реток выбросил в окно пакет с письмом для отца и спросил: — Осматривать крепость будете?

— На что здесь смотреть? — спросила Эльза, медленно поворачивая голову в шлеме из стороны в сторону. — Сплошные двери с экранами. Здесь хотя бы столовая есть?

— Есть и столовая, и кухня, и прачечная… Только караванщики предпочитают готовить и есть в своих повозках. В наших-то крепостях смотритель обо всём позаботится — ешь и отдыхай. Уходим?

— Да.

— Только вы у ворот уши прикройте…

— Зачем?

— Так положено.

Пока Эльза думала, как, по мнению Ретока, она могла бы прикрыть уши в шлеме, повозка подошла к воротам, и тут же вспыхнули экраны. И тут Рет оказался прав! Предельно перекрашенная девица строго сообщила с экранов:

— Согласно пунктам протокола пять, двенадцать и сорок три подпункт семь караван не может покинуть крепость до…

Реток низко склонился к пульту и чётко произнёс:

— Открывай, сука подзаборная!

Потрясённая Эльза увидела, как по экранам у ворот побежали полосы, и совсем другой голос забубнил:

— Сбой программы… Перезагрузка тридцать секунд… Перезагрузка…

Одновременно начали открываться ворота. Причём внутренние и внешние одновременно. Реток двинул повозку вперёд и, уже снаружи крепости, приподняв шлем, покосился на Эльзу:

— Предупреждал ведь… Про этот пароль нашим техники рассказали, если вдруг срочно из крепости выехать надо. А так бы часов пять её уговаривали!

Понятно, что Эльзе приходилось слышать выражения и покрепче. Но чтоб они ворота открывали!..

Она рассмеялась и спросила:

— А как я могла уши закрыть? Так?

И прижала ладони к шлему.

— Не подумал… — смущённо пробормотал Реток. — Вам спать пора. А потом я часа три доберу и… Как раз крепость техников будет!

— Нет!

Глава 4

Ты Будду у дороги встретил?

Не лупи сгоряча его палкой!

Своей головой отвечаю…

В Пустоши стояли двое. В обтягивающих серых комбинезонах, головы укрыты капюшонами, а лица скрыты масками. И, если судить по очертаниям тел, высокий — мужчина, а тот, кто пониже, — хрупкая девушка.

— …И ты сама видишь, Лиза, здесь, в Пустоши, иначе нельзя! В другой одежде нас бы сразу заметили всякие твари, и пришлось бы уходить!

— Понимаю, Кай, — кивнула Лиза. Она огляделась вокруг и очень серьёзно продолжила: — Ты обещал показать мне смертную росу, а я ничего такого не вижу.

Пока она крутила головой Кай с удовольствием разглядывал её фигурку и даже вздохнул.

— Обещал и сделаю! Вообще-то предсказать появление смертной росы почти невозможно! Но по моим расчётам она должна пасть здесь с минуты на минуту. А мы сейчас стоим на древней караванной дороге. Но в ближайшую неделю караванов быть не должно! Я всё тщательно проверил…

— Что это?! — восхищённо вскрикнула Лиза.

Кай оторвался от созерцания перехода талии в ноги девушки, заметил, что она смотрит вверх, и тоже поднял голову. Серое прежде небо теперь сверкало всеми цветами радуги.

— Она, родимая…

Он быстро шагнул к Лизе, одной рукой ухватил за локоть, второй крепко обхватил живот, и они оба исчезли. А через несколько секунд на это место пала смертная роса.

— Ты что делаешь?! — возмущалась девушка, пытаясь вырваться из объятий Кая.

— Спасаю наши зад… Жизни, — поправился он.

— Отпусти! — потребовала она.

— Не хочешь подойти ближе и посмотреть? — удивился он. — Только пластину фильтра опусти…

Лиза промолчала, но явно была возмущена. А Кай улыбнулся, и они перенеслись к сияющей в Пустоши полосе.

— Мне надо ещё ближе! — заявила Лиза.

И расстояние между ними и сияющей смертью сократилось буквально до полусотни метров.

— Всё! Ближе нельзя, — сказал он и медленно разжал объятия.

— Почему?!

Она сделала шаг в сторону от него.

— Нельзя, — повторил он.

— Но ты сказал, что смертная роса может убить Тёмного лорда!

— Может, — согласился Кай. — И нас могла. Ты лучше посмотри, какая красота! Как сияет! Издали, понятно, красивее гораздо!

— Но нам же она нужна! Как её взять?!

— Я над этим работаю. В подземной тайной библиотеке должны быть сведения об этом. И я найду способ…

— Я тоже должна искать!

— Ну… Если ты не боишься темноты, тесноты и призраков... Но там придётся сидеть, тесно прижавшись друг к другу, и читать древние свитки. У меня там есть словари…

— Почему это прижавшись?! — насторожилась Лиза.

— Чтобы избежать смертельных ловушек! Да и холодно там, под землёй.

И тут она протянула руку в сторону, противоположную смертной росе:

— Смотри!

***

К удивлению Эльзы, всё получилось, как сказал Реток. Уж больно он был убедителен.

— Я всё просчитал. Пустошь здесь всегда была спокойна. Мне достанется шестичасовое дежурство, пока вы будете спать, а вам — самое интересное! Путь после крепости техников! А Мёртвый замок — полная ерунда! Просто белый камень… А Лысина Ретока просто большая проплешина в Пустоши — это где мой дед с чёрными плетьми рассчитался большой гранатой за свои срезанные ноги. Смотреть-то особо нечего! Да и после Мёртвого замка будет длинная дуга вокруг холма и потом, через двадцать километров поворот вправо… Сложный! Перед ним надо скорость сбросить обязательно! А то с дороги вылетим… Я это место знаю и смогу чисто пройти!

В общем, Эльза сама удивилась, как оказалась в постели, — словно под гипнозом! Но ведь он дело говорил. И очень убедительно!

Зато осталась страшно довольна собой, когда проснулась: ровно два часа спала! На плюс десять минут можно и внимания-то не обращать. Реток явно удивился её приходу в комнату управления, что тут же и подтвердил:

— Рано как-то вы. Могли ещё часа четыре спать с лишним.

— В караване должен быть порядок! Моя смена! — с улыбкой сказала Эльза. — Спокойна ли Пустошь?

— Пустошь спокойна, — ухмыльнулся под шлемом Реток.

— Вот и отправляйся спать! Брысь из кресла!

Он послушно встал и вышел в коридор. Подумал, что неплохо было бы заняться чем-то полезным — старые караванщики всегда находили для молодых работу вместо отдыха, — но зевнул и отправился спать. Правда, уснуть сразу не смог, ворочался… И всё же усталость взяла своё.

А Эльза очень скоро увидела полукилометровое пятно, где не было ни одного камешка. И повозка прошла через самую середину Лысины Ретока, словно состоящей из мелкой пыли. А она могла бы и просто не заметить… Ну а про Мёртвый замок Рет, конечно, соврал! Красивый, белый и словно только что построенный. Но она слышала об этом месте жуткие легенды…

Где-то между Лысиной Ретока и замком Эльза случайно обратила внимание на огромную птицу в небе. Но пока настраивала экран шлема на увеличение, птица исчезла, и девушка решила, что ей почудилось. Ни у замка, ни при огибании большого холма скорость она не снижала: Рет сказал, что до поворота ещё двадцать километров. Вот тогда и батарею охладить можно будет.

***

— Надо сматываться, Лиза! — крикнул Кай, увидев несущуюся на них повозку.

Он даже успел шагнуть к ней и протянуть руки, когда девушка возмущённо закричала:

— Их надо спасти, Кай! Они же погибнут!

— Как скажешь, Лиз. Если тебе меня не жалко…

Кай метнулся назад, распростёр руки в стороны — одну к повозке, а вторую к смертной росе, словно пытаясь найти в ней опору, — и принялся быстро творить заклинание:

— Гур-ги-кум…

Дальше его губы лишь шевелились, не выпуская ни звука. А Лиза в ужасе увидела, как ботинки Кая принялись чертить в земле широкую борозду… Она бросилась к нему, схватила, но руки лишь скользнули по ткани комбинезона. Пришлось обхватить Кая за пояс, и теперь их ботинки вспахивали более широкую борозду в земле Пустоши.

На лице Кая блестели капельки пота, но он вымученно улыбался Лизе. А вот когда она посмотрела в сторону повозки и выражение лица сменилось на удивлённое, Кай чуть повернул голову и тоже увидел огромные серые крылья…

Повозка остановилась метрах в пятнадцати от молодых магов, крылья исчезли, и Кай нашёл нужным, отдуваясь, пояснить:

— Применил заклинание… Двойного торможения…

Прежде чем убрать руки с пояса Кая, Лиза восхищённо посмотрела в его глаза и сказала:

— Ты такой сильный!

— Но и ты, Лиз, очень помогла.

***

Ретока вышвырнуло из кровати, он разок перевернулся на полу, но тут же вскочил на ноги, схватил куртку, пояс с ножами и бросился в комнату управления.

— Леди Эльза! Вы целы?!!

Осторожно снял шлем, быстро осмотрел — крови нет, синяков нет, только ужас в глазах — и злобно спросил:

— Что случилось?!

А сам уже, прищурившись, смотрел через амбразуру вперёд. Разобравшись с увиденным, он тихо прорычал:

— Вы молодец…

— Кто это?! — Эльза протянула руку вперёд. — В Пустоши!

Реток быстро надел шлем Лизы, выставил фильтр и наконец разглядел две серые фигуры на фоне смертной росы.

— Сейчас разберёмся! — пообещал он и метнулся в коридор.

Бросил ножи на кровать, снял со стены большие чёрные очки, дубинку с остро заточенным концом и тесак. Прежде чем сбежать по пандусу, осторожно выглянул и посмотрел назад. Лишь после этого спрыгнул на землю и тут же ощутил голыми стопами острые камешки… Однако отступать было уже поздно.

Он осторожно двинулся в сторону сияния смертной росы и, миновав лишь треть расстояния до странных фигур, грозно спросил:

— Кто такие?!

Короткое молчание нарушила высокая фигура. Хотя, возможно, и не она — разобрать в мельтешении света, откуда идёт звук, было невозможно.

— Деревянный кол — это правильно. Но мы не оборотни.

Реток согласно кивнул и припустил обратно — он вдруг понял, что кроме ботинок забыл надеть и штаны.

— А у него ноги волосатые… — задумчиво произнесла Лиза.

Кай едва не ляпнул, что в этом смысле его ноги ничуть не хуже, но вовремя прикусил язык.

— Ну что? — спросил он. — Доброе дело сделали, пора и честь знать?

Лиза кивнула и вдруг с подозрением спросила:

— А почему он без маски в Пустоши?

— Хм… Привычный, наверное! — И пошутил: — Без штанов и без маски — всё совпадает!

В это время Реток быстро натянул штаны, одновременно пояснив стоящей в коридоре Эльзе:

— Вроде бы люди. Только лиц не разобрать.

Он надел один ботинок и замер. Потому что Эльза потребовала:

— Пригласи их в повозку, Рет!

— Чужаков?! В повозку?!

Эльза нахмурилась и пояснила:

— Это они нас спасли. — И более жалобно добавила: — Я про тормоз забыла…

Реток натянул второй ботинок, застегнул пояс с ножами и кивнул:

— При таких делах я не знаю даже, о чём бы забыл!

Кай уже взял Лизу за локти, когда Реток сбежал по пандусу и крикнул:

— Эй! Не хотите ли подняться в повозку?! Вас приглашают!

— Ну что, Лиз? Ознакомимся с бытом аборигенов?

— Не зови меня Лиз! — Она выдернула локти из его рук. — Лиза!

— Не так давно с этим было всё в порядке…

— И я маску сниму! А то выгляжу как свинья с пятачком!

Следуя за Лизой, Кай возразил:

— Совсем и нет! — А посмотрев пониже её спины, тихо пробормотал: — Очень даже приличный поросёночек…

Реток поднялся по пандусу и жестом пригласил гостей войти. Лиза прямо на пороге повозки сняла маску с очками-фильтрами, откинула капюшон…

И время остановилось.

Кай с удовольствием посмотрел на распахнувшего в удивлении рот Ретока, девушку в глубине повозки, чем-то похожую на Лиз… Нет! Прямые, слегка волнистые волосы, голубые глаза… Хотя возможно, что мешковатая одежда скрывала фигуру ничем не хуже, чем у Лизы. Но русые кудряшки нравились Каю больше, а в больших серых глазах он утонул с первого раза.

Несколько дольше Кай задержал взгляд на изгибах стройных бёдер спутницы… И наконец тихо позвал:

— Гур.

Из-за угла повозки шагнула огромная когтистая птичья лапа, а вслед за ней, много выше, высунулась длинная, усеянная зубами пасть пустошного орла.

— Я остановил время, — прошипела ужасная тварь.

— Вижу, — улыбнулся Кай. — И звуковой барьер не забыл.

— Ещё отключил заднюю пару орудий.

— Зачем?

— Очень неудобно махать крыльями, когда в тебя целятся два ствола.

— Понятно. Только не забудь потом активировать орудия. Как считаешь… Нормально всё прошло?

— Тебе виднее. Особых накладок я не заметил. Если только… Ногами по земле можно было и не скользить. Но мы вполне могли влететь в эту сияющую дрянь!

— Не ври, Гур, — отмахнулся Кай и снял маску, а заодно откинул капюшон. — И у меня, и у тебя приличный запас был.

— Может, и был, — прошипел пустошный ужас. — Но у меня все сухожилия растянуты! Крылья болят!

— А ты смени ипостась, — с улыбкой посоветовал Кай.

Пустошный орёл вдруг опал, словно из него выпустили воздух, заклубился серой пылью и оставил на своём месте великолепного барса. Барс поднял переднюю лапу, внимательно осмотрел и вздохнул:

— Всё равно болят…

— Не ной, Гур. Сколько будет держаться роса?

— Около часа.

— Тогда спрячься.

Барс подпрыгнул и взлетел на крышу повозки. Уже оттуда он рыкнул:

— Отпускаю!

И Кай шагнул на пандус.

***

Кая потрясло, сколь быстро две незнакомые девушки нашли общий язык. Да и перезнакомились они в считаные секунды:

— Я Эльза, а это Реток.

— Лиза. Мы почти тёзки. А это Кай. Очень сильный маг!

— Как принц из сказки? — улыбнулась Эльза.

— Видел я магов… — пробормотал Реток.

— Бородатых стариков? — подхватил Кай. — Нам до этого ещё жить и жить! А пока мы учимся.

— В академии, — добавила Лиза.

— У нас есть компот! — объявила Эльза. — Хотите? Реток очень вкусно варит компоты!

— Я хочу! — улыбнулась Лиза. — А то в академии только соки, и слишком сладкие…

Реток ушёл на кухню, налил в глиняный кувшин компот и понёс в комнату. Едва увидев его, Лиза принюхалась и радостно заявила:

— Не очень сладкий! И с кислинкой!

А вот Кай стоял у выхода, немного хмурый. Пока девушки разливали компот, он посмотрел на Ретока и сказал:

— Меня выключили из разговора… Покажешь, как эта штука управляется? Даже не понимаю, как это действует. А наши птички пусть пощебечут…

Реток указал Каю на коридор к комнате управления и, уходя за ним, услышал:

— У тебя, Лиза, две почти незаметные веснушки, а у меня только родинка на спине.

— У меня тоже есть, но ниже…

Реток ухмыльнулся и покачал головой. В другое бы время… Но сейчас его занимал только Кай. Не очень-то верил он этому магу…

А Кай уже с интересом разглядывал пульт. Даже ладонью над ним провёл.

— Электричество? Здорово! И никакой магии! А ты давно с Эльзой… Ну, это…

— Что? — не понял Реток.

— Ну, ты же без штанов выскочил! Кстати, это было очень отважно!

Ретока словно кипятком обдало, когда он понял, о чём спросил Кай. Даже сердце ёкнуло.

— Я спал, — торопливо ответил он. — Спросонья выскочил! А Эльза — дочь герцога Арлея… А я караванщик.

— А-а-а… — протянул Кай. — Иногда это не мешает.

Старый Реток рекомендовал своим детям и внукам при нападении отнять оружие и лупить им врага… Стоило проверить!

— А ты с Лизой давно? Ну, это?..

— Нет, вообще ни разу, — с сожалением вздохнул Кай. — Но надеюсь, что всё изменится!

— В Пустоши тоже всё меняется. Даже смертная роса не там выпала…

— На это не обращай внимания, Реток. Просто временные магические возмущения, и недели за две всё устаканится! И эта полоса через час исчезнет. А куда вы так неслись, что едва в росу не влетели?

Реток Каю не доверял: вёл он себя странно… Но вдруг что-то умное подскажет? Маг всё-таки! И спас повозку, если Эльзе верить…

Он развернул карту на столике…

***

Барс устроился на крыше повозки со всем возможным комфортом: под головой — подушка, опёртая на казённик огнеплюя, под хребтом — небольшой мягкий матрац. Он жевал кусочки мяса, которые падали в пасть прямо из воздуха, и внимательно слушал, о чём говорят в повозке. И это не мешало ему озвучивать собственное мнение:

— …Ни одна самка не стоит таких затрат магии и времени! Чего рассусоливать?! Лизнул ей морду и, пока она разбирается — к чему бы это? — схватил зубами загривок и вперёд! С частностями можно и потом разобраться… В этом плане предыдущая магинька была куда лучше! Ну, высоковата… Ну, худая… Тьфу! Зато ей и морду можно было не лизать! И все довольны!

Барс повернулся на бок и вздохнул:

— Вот всегда так: «Гургикумар туда, Гургикумар сюда!» И где это я теперь должен пещеру с библиотекой искать?! Призраки… Ладно! Можно договориться! Выть страшно я и сам умею… Но ловушки!.. И, чтоб избранное тело не повредили!..

Он помолчал, опять прислушиваясь, и удивился:

— Свет яркий мне в глотку! Они даже говорят об одном и том же! Но на очень разных языках…

***

— Классный компот! Я в дневник рецепт записала! Обязательно сварю!

— Как это? — удивилась Эльза. — Рецепт?

— Да легко! — рассмеялась Лиза. — Я по запаху простые зелья различаю и на ингредиенты раскладываю. Со сложными пока не очень… Но я же только на первом курсе!

— А Кай?

— Кай на третьем уже! И он занимается тёмной магией. Очень сильный!

— И давно вы вместе? — по своему понимая «сильный», спросила Эльза.

— Два месяца, — ответила Лиза. И нахмурилась: — Вместе?.. Мы просто друзья! Решаем одну интересную проблему! И всё!

— И всё… — повторила Эльза. — Знаешь, Лиза, на друзей так не смотрят, как он на тебя.

— Как?

— Как на пирожное, — улыбнулась Эльза. — Очень вкусное, но пока недоступное. А он ведь красивый…

— Да, к сожалению, — вздохнула Лиза. — Э-э… Ну, то есть это хорошо, конечно… Но мы просто друзья!

— Поняла. А ты только зельями занимаешься?

— Ой, нам столько преподают! Сейчас кое-что покажу! Если получится…

Она быстро провела рукой над бокалами с компотом, кувшином, что-то прошептала, и ставшие прозрачными сосуды засверкали гранями хрусталя.

— Ух ты! — восхитилась Эльза.

— Не всегда, конечно, получается… И это только видимость! А Кай — он меняет структуру вещества!

— Хорошенькая видимость! — Эльза бултыхнула компот в кувшине: — Вон как плещется!

— А вы куда едете, Эльза?

Но ответил на вопрос, вошедший в этот момент Кай:

— В земли кочевников. К Озеру Снов. Но там… Не война, конечно, — экономические проблемы. А вот зачем…

— У Эльзы папа и мама сильно заболели! — сказала Лиза. — Откуда ты про проблемы знаешь?

— Поле боя необходимо изучать досконально. Как и прилегающую местность.

«С этим бы и дед спорить не стал», — подумал Реток.

— Кто там и с кем что не поделил… — продолжил Кай, — не знаю. Но точно, что пока они друг друга не убивают. Только заборов понастроили… Ты же не думаешь, Лиз, что я потащил бы тебя в опасное место?

Лиза очень внимательно и серьёзно посмотрела на Кая и сказала:

— Им надо помочь.

— Знать бы чем? — улыбнулся Кай.

— Дай им отмычку!

«Почему она на меня так смотрит? — подумал Кай, не отрывая взгляда от серых глаз. — Словно пытается что-то разглядеть, выведать какую-то тайну... А отмычка — это несложно. Пошлю Гура — в тайниках деда их немало…»

— Да, Лиз, — кивнул Кай. — Им она нужнее.

Его ладонь прошлась по предплечью комбинезона, и меж пальцев сверкнул металл.

Кай протянул Лизе плоский чёрный камень на длинной цепочке:

— Ты так решила, тебе и объяснять.

Лиза улыбнулась ему, схватила амулет и надела на шею Эльзы.

— Смотри! Если он лежит в кармане, то не действует! А если как сейчас — на шее, то откроет перед тобой любую нужную дверь! Очень полезная вещь!

— И красивая! — восхитилась Эльза, разглядывая белую вязь какого-то сложного знака на поверхности камня. — И цепочка странная…

— Это платина, — пояснил Кай. — С другими металлами амулет не работает. И нам, Лиз, пора.

— Хорошо посидели… — вздохнула Лиза и встала. — В Академии все или зануды, или озабоченные… — Она прошла к пандусу, остановилась сзади Кая и показала его затылку язык. — А маску я не надену! Эльза, Реток! До свидания!

— Только на росу не смотри! — предупредил Кай и улыбнулся, словно видел, что проделала Лиза. Затем он коротко поклонился обоим: — Леди Эльза Арлей! Реток Тарик! Как и Лиз, я очень рад знакомству с вами! Счастлив, если был хоть немного полезен! Ещё увидимся! Да! Дверь лучше закрыть — вспышка будет сильной.

Кай держал спутницу за локти и никак не мог понять, почему она столь странно смотрит. Глазами, в которых он тонул… Из-за которых был вынужден лгать… И это продолжалось, пока сверху на них не прыгнул Гургикумар.

А вспышка и вправду была сильной…

***

— Полыхнуло знатно, — подвёл итог исчезновению магов Реток. — Хоть здесь не соврал.

— А с чего ты решил, что он врал? — нахмурилась Эльза.

— Он перед Лизой хвост распускает. И чтоб такое без вранья обошлось?! Да он мне тут столько наплёл!

— А ты мой титул выдал!

— Выдал, — согласился Реток. — Чтоб уважал! А вот мою фамилию ему узнать было неоткуда…

Реток с подозрением посмотрел на хрустальный кувшин с компотом и ушёл в комнату управления. Там уселся в кресло и, не надевая шлема, отвёл повозку задним ходом метров на сто от смертной росы.

Вошедшая из коридора Эльза спросила:

— Зачем? Там же безопасно было.

Реток выпятил губы, нахмурился, словно что-то вспоминая, и кивнул:

— Может быть. Но никогда ни одна повозка не стояла так близко от росы. И… — Он задумчиво посмотрел на Эльзу: — Надеюсь, что вы не испугаетесь. Наденьте шлем, поставьте средний фильтр и смотрите…

Сам Реток тоже натянул на голову шлем:

— Видите, Эльза?

— Что? Роса блестит…

— Нет! Борозда перед росой. Это они пятками пропахали?

— Не знаю. Я плохо видела.

— Понятно, — согласился Реток. — А то, что роса дугой выгнулась от борозды, видите? Так вот! Смертная роса всегда ровной полосой падает! О другом я никогда не слышал.

— И что? — удивилась Эльза. — Должны же они были во что-то упираться.

— В смертную росу?! — Реток хмыкнул и добавил: — А на задних боковинах повозки следы от здоровенных когтей…

***

Смертная роса испарилась минут через тридцать, но и это не прибавило доверия Ретока к молодым магам. Он неторопливо тронул повозку вперёд, медленно разогнал… А на претензии Эльзы ответил:

— Поворот пройду сам. А там до крепости техников часа четыре. Потом будет ваше дежурство. До земель рудокопов. Дальше опять я. А то у них есть дурная привычка перед повозкой прыгать и товар предлагать! Дикие люди!

— Это нечестно! — обиделась Эльза.

— Зато очень правильно и безопасно.

Она вышла из комнаты управления, а Реток подумал, что уж после крепости техников должно быть безопасно — самая кромка Пустоши…

В конце концов Эльза, сидя над тремя строчками своих путевых записей, убедила себя в том, что Реток, с точки зрения караванщика, прав: чужие люди в Пустоши — это не к добру. Но ведь им повезло! Иначе повозка так и ушла бы на полной скорости в смертную росу! И никто никогда ничего не узнал бы…

Она всё же добавила в свои записи: «Лиза и Кай. Маги, студенты академии». И уснула, уперевшись лбом в чистую часть листа.

А Реток, предельно снизив скорость, чисто прошёл поворот к землям техников и лишь потом плавно разогнал повозку. Он очень внимательно следил и за Пустошью, и за небом. Это же было что-то из ряда вон выходящее — смертная роса рядом с Мёртвым замком!

Но постепенно Реток успокоился, сделал пометки на карте и даже написал короткое письмо отцу. Однако шлем с головы полностью не снимал.

Через три часа проснулась Эльза и очень удивилась, обнаружив крепко прилипший ко лбу лист бумаги. С трудом покрутила головой и дала себе слово, что сидя спать никогда больше не будет. Умывшись, она прошла по коридору и вместо обычного приветствия сказала:

— Ты извини, Рет. Но они мне очень понравились.

— Нормально всё. Нам просто повезло.

— И Кай по уши влюблён в Лизу!

Реток едва заметно пожал плечами.

— А если он и врёт ей, то она его простит! Или нет…

Эльза надела шлем и спросила:

— А что это слева?

— Стена вокруг земель техников. По верху установлены большие орудия, но по повозке они стрелять не должны.

— Не должны, — повторила Эльза. — Очень обнадёживает!

И засмеялась.

Глава 5

Ветер сражений…

В яростном блеске оружья

Что обретёшь ты?

Постепенно стена, окружавшая земли техников, удалялась от пути повозки.

— Это не стена уходит, а дорога сваливает в Пустошь. Но скоро мы увидим крепость и… А вон она! Почти перед нами маленький бугорок! Минут через десять увидим и крепость, и ворота в земли техников. Тогда и скорость сбросим.

Так и вышло. Купол крепости быстро рос, одновременно стена стала выше и превратилась в огромные ворота с башнями по бокам.

— Отсюда все повозки? — спросила Эльза.

— Да. Кроме техников их никто не делает. Сейчас крепость начнёт нас учить, как себя вести…

Он сбросил скорость и даже протянул руку к пульту, чтобы отключить орудия на крыше, но не успел. Ворота крепости начали открываться. И наружные, и внутренние…

— Что-то не так! — воскликнул Реток.

Он остановил повозку перед воротами и принялся осматривать Пустошь, однако ничего особенного не заметил. Орудия крепости лениво постреливали в особо наглых тварей, ворота так и были открыты…

— Что не так? — спросила Эльза. — Ворота открылись без запроса.

— Да. Но…

Реток приподнял шлем, посмотрел на девушку и вдруг понял, что куртка на её груди отсвечивает изумрудом. Таким же, как узор на чёрном кулоне.

— Ладно! — решился Реток. — Если уж нас смертная роса не взяла…

И он повёл повозку в крепость. И вот что ещё ему показалось странным… Когда повозка вошла в крепость, никто даже не вякнул, а створки сзади сразу начали закрываться… Экраны у ворот и на дверях складов работали, будто ничего не случилось… А когда Реток приподнял шлем, чтобы выбросить в амбразуру пакет с письмом, он увидел, что амулет на груди Эльзы угас. Но стоило повозке миновать середину двора, как он вновь ожил и ворота в Пустошь распахнулись… И вновь без всяких возражений с экранов…

— Мы невидимы, — сказал Реток, как только они оказались в Пустоши.

— Как это? — спросила Эльза.

— Крепость нас словно не заметила. Пропустила — и всё. И ваш амулет светился…

— Значит, не обманул Кай? — улыбнулась под шлемом Эльза.

— Это Лиза не обманула… — мрачно поправил Реток.

— В любом случае, Рет, уступи место! Моя очередь!

Спорить Реток не стал и отправился глянуть на батарею. Убедившись, что всё в порядке, он с подозрением посмотрел на ставший хрустальным глиняный кувшин и даже щёлкнул по нему ногтем — кувшин отозвался чистым хрустальным звоном. Заварив чай, Реток вернулся в комнату управления.

— Вам, Эльза, надо поесть. Одним компотом сыт не будешь. А я послежу пока.

— Что-то я не пойму, Рет. Кажется, наши орудия вообще не стреляют!

— Ешьте. Это нормально. Сейчас мы идём в тени орудий на стенах, а они бьют куда дальше, чем наши.

— Ты опять обманул меня?! — возмутилась Эльза. — Подсунул самое простое дежурство?!

— Это когда я обманывал раньше? — криво усмехнулся Реток. — Уж не тогда ли, когда упала смертная роса?! Да если бы я только знал о таком…

— Не пустил бы управлять повозкой?

— Да, — после паузы ответил Реток. — Изменил бы график дежурств. Хуже другое… У нас нет вешек, а роса выжгла их. Следующий караван их восстановит, но время потеряет.

— У нас его тоже нет! — возразила Эльза. — Ты хоть понимаешь, Рет, почему мы здесь?!

— Потому, что иначе вы не можете…

Реток услышал скрип кресла и снял шлем.

— Теперь пойду караванный пирог сделаю. Лучше два. Кто знает, что там дальше будет.

Но вопреки ожиданиям Ретока ничего из ряда выходящего не случилось.

***

Перед землями рудокопов стена с орудиями резко повернула и ушла на север.

— Здесь узкий язык Пустоши разделяет земли. Но совсем не длинный, и лично мне непонятно, почему они не торгуют напрямую… Не доверяют, наверное.

— А им есть чем торговать? — заинтересовалась Эльза.

— Конечно! Металл в обмен на машины! Караванщики говорят, что месяц приходилось объезжать дорогу Пустошью, когда рудокопам какую-то огромную машину перегоняли! А до этого почти полгода возили от рудокопов к техникам железо, медь и цинк. Да и фермеры одно время покупали молотилки и сеялки, но потом перестали. А вот и ворота земель техников! Вон те два камня.

То, что Реток назвал камнями, было двумя огромными обелисками. Хотя и очень грубо обработанными.

— Рет, — попросила Эльза. — Давай я через ворота повозку проведу, а дальше ты…

— Можно. Только скорость надо сбросить — положено так. А рынок рудокопов только через тридцать километров будет. На нормальной земле. Говорят, что у них шахты по пятьсот метров в глубину уходят! И, что рудокопы даже под Пустошь копали, но бросили.

— Широкие ворота, — оценила Эльза расстояние между «камнями». — А я совсем не устала! Могу ещё вести!

— Это хорошо, — кивнул Реток. — После рынка как раз две смены получится — двенадцать часов до земель фермеров. А дальше караванной дороги нет. Точнее, немного есть, а потом ни одной вешки. Меняемся.

Эльза подсела к столу, и Реток тут же предупредил:

— Это первый пирог и я его того… Сжёг, можно сказать. Его надо есть ложкой и только начинку.

— Всё равно очень вкусно! — оценила Эльза через некоторое время. — Прямо рагу с овощами! Начинка тоже со свинушкой?

— Конечно. Как без неё? Кстати, мы подходим к рынку. Он на нормальной земле, и придётся сбросить скорость.

Увидев, что Реток перешёл на ручное управление, Эльза спросила:

— Здесь нет вешек?

— Нет. И ставить смысла никакого — сопрут. В Пустошь-то они не суются.

Едва надев шлем, Эльза поняла, почему Реток сказал про нормальную землю: повозка двигалась между двумя невысокими каменными стенками, а за ними зеленела трава. И небо было голубым.

— А где рынок?

— Подходим, — ответил Реток. — Надеюсь, что никто не полезет с заказами. — И усмехнулся: — Не в ту сторону идём.

Если Эльза ожидала, что увидит какие-то строения, то ошиблась. С обеих сторон от дороги лежал металл. Длинные прутья, короткие толстые болванки, шары… Где-то сваленные грудами, а кое-где уложенные ровными штабелями. И огромные щиты с надписями: «Дешёвая медь — это ко мне!», «Лучшая сталь от Сима!», «Чугунные шары! Невероятно выгодно!» А некоторые узкие щиты висели прямо над дорогой.

— Вообще-то, почти всё враньё, — сказал Реток. — Техники сталь здесь берут редко. Чугун в основном. А вот медь — очень хвалят! Сейчас слева будет видно город и мастерские, где рудокопы всё делают…

Город Эльзе не понравился. Чёрный какой-то… А над мастерскими, как их назвал Реток, возвышались толстые башни, из которых иногда вырывались багровые языки пламени.

— Не хотела бы я тут жить…

— Пожалуй, — согласился Реток. — В Пустоши воздух чище. А нам опять повезло! Никто по повозке не стучал и не лез спереди. А рынок уже кончился!

Но это Эльза поняла и сама — повозка вновь скользила меж двух каменных стеночек. А вскоре на пульте и экранах шлемов замигал зелёный значок. Реток тут же переключился на автоматику и увеличил скорость.

Как и предполагал Реток, дежурство ему выпало спокойное. Ну шипастые гиены, ну шипоголовки… Всё это было вполне привычно и даже обыденно. Хотя где-то на третьем часу Реток заметил трёх крупных падальщиков. Но так далеко, что он затруднился определить их цвет. А вот позже…

Эльза как раз уходила из комнаты управления, а когда вернулась, Реток буквально приказал:

— Хватай шлем и смотри!

Едва надев шлем, Эльза воскликнула:

— Что это?!

— Не имею понятия…

Он и вправду никогда не слышал и даже не читал в записях деда о гигантской гусенице с толстенными членистыми ногами по бокам. Плоская тварь длиной более двадцати метров неторопливо ползла в противоположную пути повозки сторону.

— А почему орудия молчат? — удивилась Эльза.

— С правой стороны я их переключил на ручное. Видишь, до неё почти километр, а гиен между нами нет? Вот я и подумал, что незачем злить такую зверюгу. А что, если она здесь не одна?

— Осторожный ты, Рет, — улыбнулась Эльза.

«Груз слишком ценный», — подумал Реток и принялся дополнять записи на карте.

Через некоторое время Эльза спросила:

— Ты ведь не веришь, что мы найдём кочевников, Рет?

Реток оторвался от карты, осмотрел Пустошь и задумчиво ответил:

— Найти-то мы их найдём… Как говорил дед: «Сомневаться в цели пути — второй шаг к смерти». Но помнит ли Бигрон Быстрый о своих долгах? Или забыл напрочь… Да и жив ли он? Есть ли у него средство, чтобы спасти герцога и герцогиню?

Она молчала так долго, что Реток заёрзал в кресле и тихо сказал:

— Простите, леди Эльза…

— Нет, Рет. Тебе не за что просить прощения. Я и сама теперь думаю так. Всё, что я делала, теперь мне кажется глупым…

— А вот это — полная ерунда! Вопросы должны возникать постоянно! Иначе ответов на них никогда не найти! А мы к этим ответам очень близко… — Реток вздохнул и добавил: — И давайте сомневаться и задавать вопросы буду я. Хорошо?

— Хорошо, Рет, — мелко закивала Эльза. — Ведь может быть, что у кочевников есть какое-то особое зелье?

В этом Реток сомневался больше всего. Да и с чего бы кочевникам делиться таким зельем?! Но он твёрдо ответил:

— Может.

***

Реток уступил Эльзе место дежурного точно по времени. Он быстро поел, сбегал посмотрел на батарею и уселся в кресло.

— Так нам и на обратную дорогу батареи хватит с лихвой. — Он надел шлем и, едва шевеля губами, тихо сказал: — Если повезёт…

Эльза сначала обиделась — решила, что Рет ей не доверяет. Но минут через десять заметила, что он не вертит головой в шлеме, а его дыхание стало ровным и редким.

А Реток, перед тем, как провалиться в сон, думал о том, что этот маг Кай совершенно не прав — не может ничего быть между караванщиком и леди… Вот и дед утверждал, что во всём должен быть порядок, тогда и караван домой вернётся. А колено?.. Красивое! Но и у него обязательно появится своё красивое колено… Два…

Сон пришёл к нему совершенно безумный: Реток набирал полные горсти сияющей смертной росы и сыпал её на маленькие девичьи ладошки… Вот только лица девушки разглядеть никак не мог…

***

Проснулся Реток в полной уверенности, что только что получил от старшего повозки удар палкой по колену. Такой приём частенько практиковали старые караванщики в отношении молодых. И не поспоришь! Спать на дежурстве — последнее дело!

— Я не сплю! — уверенно заявил Реток, озадачив Эльзу.

Он попытался вскочить на ноги, не сняв шлема, рухнул обратно в кресло и только тогда ощутил, что в левой ноге устроила танцы сотня ежей. Реток принялся, подвывая, растирать бедро и колено рукой:

— У-у-у-й-й….

— А вот нечего сидя спать! — язвительно заявила Эльза.

И тут же подумала, что она-то ничуть не лучше…

— Белым бальзамом ногу натри — и горячий душ, — посоветовала она. — Легче станет.

Реток снял шлем, с трудом встал с кресла и простонал:

— Всё наоборот… Горячая вода бальзам смоет…

Он хромая отправился в коридор, а Эльза удивлённо покачала головой:

— Смотри-ка ты! Соображает!

Под тугими струями горячей воды Ретока посетила странная мысль: «А что, если это призрак старого караванщика меня наказал за неподобающее поведение? А то и сам дед Реток?!» Но, по мере того, как танцующие ежи успокаивались в ноге, такая идея казалась ему всё более дикой: никто и никогда не видел призраков ни в одной из повозок. Полнейшая чушь!

Когда Реток вернулся в комнату управления, Эльза уловила лёгкий запах ёлки.

— Отпустило, Рет?

— Угу. Ногу отсидел… Долго я спал?

— Около трёх часов. И улыбался. Что-то хорошее во сне видел?

— Не знаю пока, — усмехнулся Реток. — Пустошь всё переиначить может.

— Пустошь спокойна, — улыбнулась Эльза и зевнула.

— А вот вам следовало бы поспать немного. Мы достаточно близко к цели, и вам следует быть бодрой. А два часа дежурства я потом честно верну.

— Правда? Наверное, ты прав, Рет… Но только через пять часов меня разбуди!

И она ушла к себе. А Реток усмехнулся и согласно кивнул:

— Как скажете, леди! Шесть — значит шесть!

Дежурство выпало на редкость спокойное, и Реток часа два прикидывал не разбудить ли ему Эльзу при помощи сирены… Но к концу третьего часа пришёл к выводу, что случайностей в караване и без того хватает, а вот намеренное свинство с его стороны недопустимо.

Он ещё раз проверил карту, отметил место, где встретилась странная тварь в виде гусеницы и решил, что писать письмо просто глупо. Да и увидит ли отец эту карту когда-нибудь? Реток в этом сильно сомневался — ничего хорошего он от кочевников не ждал. Хотя на караваны они давненько не нападали.

Эльза проснулась сама и выглядела злой даже после того, как умылась.

— Отдавай мои два часа дежурства! — потребовала она.

— Не могу, — возразил Реток. — Ещё своё не отсидел. А караванщик, проснувшись, должен размяться, поесть и отдохнуть. Отдых после сна — это самое важное!

Что-то в его рассуждениях не нравилось Эльзе, но вот её желудок полностью поддержал Ретока. Она молча поела и спросила:

— Сам-то ел?

— Конечно, — заверил Реток. — «Голодный караванщик — готовое блюдо в Пустоши».

— Дед? — поинтересовалась Эльза.

— Он, — улыбнулся Реток.

— А почему орудия не стреляют?

— Сам удивляюсь, — пожал плечами Реток. — Даже шипоголовок не видно. Может, их всех та гусеница плоская подобрала? Хотя… Мы вдоль самого края земель фермеров идём. Слева даже поля можно различить…

— Где?

— Немного впереди. Деревья вдоль полей стоят.

— Вижу. А впереди? Горы?

— Да. И как мы там пойдём… Ума не приложу! Да и здесь я никогда не был. Но, по карте, скоро попадём на нормальную землю. Кружок обозначает торговую площадку и никаких ворот…

— А горы высокие, Рет?

— Всё зависит от расстояния. До них и полсотни километров может быть, и все сто. Скоро всё увидим. Нам туда…

Реток явно был прав. Даже при предельном увеличении острые пики гор словно плавали в голубоватой дымке, а дальномер на экране шлема показывал быстро меняющиеся цифры и никак не желал успокаиваться. Лишь через час Эльза воскликнула:

— Сорок девять километров до гор! Сорок восемь…

— Да, — подтвердил Реток. — Через десять минут снижаем скорость.

— Почему?!

— По нормальной земле не принято носиться, как пёс полоумный. Да и… Что это?! Дорога перекрыта! На карте этого нет.

Он приподнял шлем и убедился, что амулет висит на шее Эльзы.

— Сейчас посмотрим, так ли хороша отмычка Кая против брёвен…

— А если не сработает? — Эльза непроизвольно схватилась за амулет. — Тогда как, Рет?!

— Объехать не получится: слева овраг, а справа валуны… И, если что, так у огнеплюя точно получится! — усмехнулся Реток и снизил скорость. — Людей я не вижу.

Дорогу меж двух больших валунов перекрывали четыре связанных между собой бревна. Эта преграда предназначалась именно для повозок — пролезть под ней для человека не представляло никакого труда.

Реток ещё снизил скорость, приподнял шлем и покосился на амулет, зажатый в ладони Эльзы.

— Мерцает… — сказал он.

— Что?!

Эльза сорвала шлем, увидела зелёное свечение меж пальцев, отдёрнула руку от амулета, и он засиял ровным изумрудным светом.

— Смотри на брёвна! — крикнул Реток

Он уже начал давить на кнопку управления огнеплюя, когда брёвна принялись изгибаться вверх под действием неведомой силы. Даже в сотне метров был слышен натужный скрип — словно великан натягивал тетиву гигантского лука. И один из столбов, вкопанных в землю и державших поперечные брёвна, не выдержал. Всё быстрее он вырывался из земли и наконец застыл, оказавшись половиной перекладины прохода, а бывшая преграда изогнулась в обратную сторону. И время остановилось…

Реток бросил коробку управления огнеплюем на пульт, резко прибавил скорость и заорал:

— Смотри только на брёвна!

Как только повозка проскочила в проход меж валунами, брёвна выпрямились и обрушились на своё место, превращаясь в щепки.

***

За повозкой увязались всадники. Целых две группы человек по десять. Реток дважды выстрелил из кормового орудия по камням перед ними, и погоня отстала.

— Зачем ты по ним стрелял, Рет? — нахмурилась Эльза.

— Я не по ним, а перед ними, — возразил Реток. — Обозначил наши мирные намерения. Но, вообще-то, фермеров можно понять — мы им многодневную работу разрушили! А вот зачем они эту штуку поставили?.. Непонятно!

— До гор пятнадцать километров, — сказала Эльза. — А ты идёшь на ручном управлении?

— Конечно, — улыбнулся Реток. — Вешки исчезли, как только пошла нормальная земля. А идём по дороге. Раньше по ней много ездили на телегах или на чём-то очень похожем. А сейчас она зарастает травой…

— Глазастый ты, Рет. Как думаешь, найдём мы Бигрона?

— А что нам ещё остаётся?

Полукилометровый обрыв быстро приближался и словно нависал над повозкой. Он уходил в обе стороны, сколько видели глаза, и с одной стороны пропадал в Пустоши, а с другой терялся в лесах.

Дорога начала забирать вправо, и Реток оскалился:

— Не-е-ет! В Пустошь ты не пойдёшь! Там на телегах много не поездишь…

— Рет! А почему ты сказал, что я должна смотреть на брёвна?

— Не знаю, — пожал плечами Реток. — Просто подумал… Если амулет отмычка, то он подчиняется вам. А иначе нам бы ещё в крепости техников все двери в повозке открыло. И пандус… Смотрите!

Заросшая дорога резко свернула к каменной стене, словно собиралась пробить монолитные скалы. И тут же стала видна широкая трещина, перекрытая могучими, окованными железными полосами, воротами.

— Метров шесть высота, — оценил Реток и сбросил скорость. — Смотрите на них, Эльза!

И отмычка Кая не подвела.

Ворота затряслись, словно в лихорадке и с треском ломающегося дерева распахнулись навстречу повозке. Измочаленные засовы торчали в толстенных железных скобах, а сами створки будто прилипли к камню трещины.

— Ну, всё! — азартно выдохнул Реток. — Этим теперь нас тоже любить не за что! Орудия отключены!

Он снял со стены пояс с гранатами, перекинул через плечо и защёлкнул пряжку. Эльза не могла этого видеть, но и она достала из ящика малые огнеплюи и пристегнула их к поясу.

Ворота позади повозки оглушительно хлопнули, а Реток, переключив шлем на ночное видение, повёл повозку по узкому извилистому проходу. Разогнаться на полную он здесь не мог, но гнал на предельно возможной скорости. Именно поэтому повозка на поворотах то и дело цепляла выступы скал.

На пути часто встречались жуткие фигуры, вырезанные прямо в камне стен, но Ретоку было не до них. Он сосредоточился только на том, чтобы повозка шла по самой середине дороги.

— Они бегут за нами! — предупредила Эльза.

— Не стрелять же в них! И так злые!

Повозку мотнуло, снаружи раздался треск, и Реток прорычал:

— Потеряли левую вуаль!.. Свет впереди!

И тут же сверху раздался мягкий шлепок… Другой…

— Они на крыше! — предупредил Реток. — Выход близко!

Эльза избавилась от шлема, сорвала огнеплюи с пояса и встала в начале коридора, направив оружие во тьму. В это момент повозка вырвалась на свет и Эльза увидела рядом с дверью на кухню в конце коридора силуэт чужака. Одновременно сквозь амбразуру рядом с Ретоком кто-то ловко накинул тонкий кожаный ремень и притянул караванщика к стене. Вытащить голову из шлема он не смог, выхватил нож, в одно движение перерезал ремень, и ловкач снаружи свалился с повозки на землю.

— В коридоре!.. — крикнула Эльза.

Реток немного повернул, и восходящее солнце осветило через передние амбразуры оскалившегося врага с парой ножей в руках.

— Стреляйте, леди Арлей! — крикнул Реток и сорвал шлем с головы. — Стреляйте!

Эльза прекрасно понимала, что вместе с врагом сожжёт добрую половину повозки… Да и не приходилось ей убивать человека. Вот только другого выхода не было. И она начала давить пальцем на спусковой рычаг.

Однако враг в коридоре повёл себя странно: исчез оскал, оружие нырнуло в поясные ножны, и он, не отрывая глаз от Эльзы, слегка склонил голову.

— Вы дочь Дэйрана Арлея? — спросил он. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Я его должник.

Он медленно выставил вперёд открытые ладони и представился:

— Я Рикорис, сын Бигрона Быстрого. И скажите своему другу, чтоб он остановился. Вы движетесь к обрыву.

И всё это ровным приятным и уверенным голосом, без тени торопливости…

Эльза и позже не смогла вспомнить, что заставило её убрать палец со спускового рычага огнеплюя. Может быть, имя человека, к которому она так стремилась, чтобы напомнить о давнем обещании?

А тогда она спросила:

— Рет! Что впереди?

Ответ Ретока почему-то вызвал улыбку на лице Рикориса.

— Пустошь мне в рёбра! Держитесь, леди Эльза!

Повозку повело в сторону, потому что Реток не только сбросил скорость и тормозил, но и попытался повернуть вдоль обрыва. Он словно всё рассчитал: Эльзу бросило вправо, вперёд на пульт, а затем прямёхонько в кресло. Рикорису повезло меньше: он опёрся рукой о дверь кладовой, продавил хиленький запор и оказался заваленным мешками с сухарями.

Осмотревшись, Реток с удовлетворением понял, что повозка не долетела до края какой-то бездонной пропасти буквально с десяток метров. А ещё он быстро потянулся к пульту и включил орудия в ручном режиме. Понятно, что у бегущих к повозке вооружённых охранников ворот прыти резко поубавилось. Один из них положил на землю короткое копьё и крикнул:

— Верните Рика и поговорим!

Глава 6

Везение в пути

От добрых дел зависит,

Пусть не твои они.

В коридоре что-то хлопнуло, и Эльза вскочила на ноги, сжимая в руке огнеплюй. Она увидела, как приоткрылась дверь её комнаты, бросилась к ней, распахнула и навела оружие на спину Рикориса. «Вот какой надо быть дурой, чтобы не перестроить огнеплюй на малую мощность?! — подумала Эльза. — Если что, так я полстены сожгу и самой достанется!»

А Рикорис уже кричал в окно:

— Всё нормально! Они гости!

После короткого замешательства снаружи откликнулись сразу несколько голосов:

— Хорошенькие гости…

— Гнать бы их в Пустошь…

— Три засова в хлам…

— Ну, тебе там, Рик, виднее…

Рикорис повернулся и, с улыбкой стряхивая что-то с широкой груди, сказал:

— Давно так вкусно не падал!

А, увидев в глазах Эльзы недоумение, пояснил:

— Запах настоящих сухарей…

Эльза кивнула, но огнеплюй не убрала.

— Нам бы надо ехать. Отец ждёт…

Он вдруг застыл, глядя в глаза Эльзы, а она с раздражением подумала: «Что такого потрясающего он увидел на моём лице?!» Но и ещё кое-что заставило её нахмуриться.

— А он знает, что мы здесь?

Рикорис мотнул головой, вздохнул и вновь улыбнулся:

— А вы, леди, хотите взломать ворота — и чтоб этого никто не заметил?

Хмуриться Эльзе было уже некуда, и она отступила в коридор, качнув стволом огнеплюя в сторону комнаты управления. Рикорис прошёл вперёд, и за его спиной Эльза наконец-то снизила мощность оружия. По её знаку он сел в кресло.

— Вы, Эльза, его связали? — спросил Реток.

— А как же без этого? — ухмыльнулся Рикорис.

— Нам надо ехать, Рет! — потребовала Эльза.

— Сейчас… — странным голосом откликнулся Реток. — Наденьте шлем…

Чтобы сделать это, Эльзе пришлось наклониться к голове Рикориса и опереть руку с оружием на его плечо. Рикорис напрягся и застыл. Он дышал коротко и почти незаметно.

— Вот это да! — потрясённо произнесла Эльза.

И было чему удивиться. Повозка стояла перед пропастью на широком уступе, а стена, сквозь которую они прошли, была сплошь покрыта каменной резьбой. Люди, птицы неведомые животные, какие-то страшные оскалившиеся морды, деревья, цветы… На стене не оставалось ни одного свободного, не обработанного клочка скалы. Но этого неведомым мастерам показалось мало, и они точно так же украсили скалы за пропастью.

— Там, среди фигур, видно окна и какие-то комнаты, — сказал Реток.

— Вы здесь живёте? — спросила Эльза.

Рикорис не отвечал так долго, что Эльза приподняла шлем и убрала руку с его плеча.

— Спишь?

— Я? — встрепенулся Рикорис. — Нет!

— Вы живёте в этой стене?

— Нет.

— Но тогда зачем это сделали? — удивилась Эльза.

Он засмеялся.

— Наш народ ничего здесь не делал, но и не менял! Когда мы пришли сюда, здесь никого не было. Ни могил, ни скелетов… Даже мебели ни в одном помещении! В горах ещё много разных непонятных строений. Даже с ловушками! А стены комнат под этими фигурами сплошь разрисованы…

— А где кочевники живут? — перебил Реток.

— Около Озера снов.

— Слышал, Рет! Оно существует! — Эльза сняла шлем и ткнула рукой в плечо Ретока: — Пошли скорее!

— Орудия отключите, — попросил Рикорис.

— Отключил уже… — Реток стащил с головы шлем и посмотрел на Рикориса. — Как ушли все, так и отключил. А его, леди Эльза, лучше бы было связать…

— Хочешь, забери ножи, — предложил Рикорис.

Реток хмыкнул:

— Так ты и без ножей здоров!

— Так и ты не хилый, — усмехнулся в ответ Рикорис.

— Всё? — спросила Эльза. — Мальчики закончили хвалить друг друга? Тогда пошли!

— Куда? — Реток надел шлем и устроился поудобнее в кресле.

— Пешком было бы быстрее. А так… Двигай по каменным плитам вон к тому мосту.

Реток повёл повозку вперёд и подумал, что каменных плит здесь в избытке — всё от резной стены до обрыва было ими вымощено, — а вот мост… Собственно мост он увидел, лишь когда повозка прошла не менее километра. Из туманной дымки выступила ажурная конструкция, висящая над пропастью. При этом она не просто шла над пропастью от одного края к другому, а извивалась над бездной, словно змея. И ветвилась…

— А он нас выдержит? — спросил Реток. — Хлипкий он на вид.

— Должен, — беспечно ответил Рикорис.

Услышав это, Эльза расхохоталась. А потом посмотрела сначала на одного, потом на другого и подвела итог:

— Одного поля ягодки!

Повозку к мосту Реток подвёл осторожно.

— Эк тут всё наворочено…

— Ничего такого, — заверил Рикорис. — Давай прямо, потом налево, направо и прямо на ту сторону.

Вблизи мост выглядел ещё более странным, нежели издалека. Каменные плиты, над которыми плыла повозка, имели непонятные круглые и квадратные сквозные отверстия разного размера. Но самыми странными были перила этого моста. Через равные промежутки на краю стояли на коленях каменные изваяния толстопузых уродцев с оскаленными пастями. В поднятых над головами руках они держали провисшую лохматую верёвку — вот и все перила.

Реток был убеждён, что под весом повозки верёвка должна была хотя бы немного натягиваться — мост же! Ан нет! Нити на верёвке слегка колебались от лёгкого ветерка и всё. Да и после первого поворота казалось, что вот сейчас они вернутся на ту же сторону…

— А что значит твоё «пешком было бы быстрее»? — спросила Эльза.

— То и значит, — улыбнулся Рикорис. — Здесь полно коротких тропинок! Даже больше, чем в Пустоши! И одну из них вы сейчас увидите.

Мост кончился, и Реток остановил повозку на почти круглой площадке, к которой из скал, покрытых всё той же резьбой, выходили четыре туннеля.

— Куда теперь?

— В левый. — Рикорис для ясности указал рукой, добавив: — И не гони.

— Не гони, так не гони… — пробурчал Реток и повёл повозку.

Он вошёл в тёмную дыру тоннеля на самой малой скорости и очень удивился, посмотрев назад: светлое пятно входа словно схлопнулось, а впереди уже светился выход.

— Здесь всё из тонких стен? — спросил Реток.

— Можно и так сказать, — согласился Рикорис. — Но мы на другой стороне горы. Двадцать два километра от входа…

— Озеро Снов! — воскликнула Эльза, увидев блистающую в лучах солнца поверхность.

— Да… — с некоторым удивлением подтвердил Рикорис. — А откуда ты знаешь?

— «Меня можно найти у Озера Снов…» — тихо процитировала сказку мамы Эльза. И тут же нахмурилась: — Реток! Мы спешим!

Повозка плавно прибавила скорость, а Рикорис удивился:

— Куда можно спешить у Озера Снов?

Эльза промолчала, и Реток нашёл нужным сказать:

— Герцог и герцогиня Арлей тяжело больны. Мы надеемся на помощь Бигрона Быстрого.

После короткой паузы Рикорис сказал:

— К крайнему дому посёлка правь. Дальше пойдём пешком. И если отец откажет, я сам исполню долг.

Опустив глаза, удивлённая Эльза заметила на предплечье Рикориса два небольших конусных шрама, обрамлённых светлым пятном.

***

Пока они шли между добротными бревенчатыми домами к центральной площади посёлка, Рикорис говорил тихо и не переставая. Правда, в голове возбуждённой Эльзы задержалось мало… Да и Реток выхватил лишь несколько фраз.

— …Многие не придут, потому что просто подчиняются решениям… Напасть никто не посмеет — я уже объявил вас гостями… Стоять будете на большой чёрной плите… Заходить за линию, выложенную белым камнем нельзя… И вам ничего говорить не надо! Я сам расскажу отцу о цели вашего приезда… Пришли. Стойте здесь.

Рикорис оставил их на большом чёрном камне, а сам быстро отправился к сидящему на лавке Бигрону Быстрому.

Реток осмотрел плиту, на которой они стояли, и пришёл к выводу, что это может быть и огромный камень со сколотой верхушкой. Ещё он решил, что камень этот достаточно безопасен. В отличие от огромной толпы кочевников, полукругом охватившей площадь. Неведомо, что творилось в голове Рикориса, когда он сказал, что «многие не придут», но здесь собралось не менее полутысячи человек. Правда, если считать женщин и детей. Однако если они нападут, то ему, Ретоку, никак не выполнить слово, данное отцу и деду…

В то же время Эльза разглядывала вождя кочевников. Лицо его показалось ей не настолько страшным, как рассказывала мама, но очень хмурым. Он слушал о чём ему говорил Рикорис, и изредка кивал. По сторонам от Бигрона на лавке сидели четыре женщины, а позади них толпилось полтора десятка детей разного возраста. И среди них Эльза заметила двух мальчиков лет восьми-десяти и вооружённого подростка.

— Мама говорила, что у Бигрона только один сын, — тихо сказала Эльза.

Реток ответил столь же тихо:

— В таком курятнике даже быстрым быть не надо… Простите, леди.

Наконец Рикорис отошёл в сторону, а Бигрон Быстрый поднялся с лавки и воздел к небу свою палицу, украшенную прозрачными зелёными камнями.

— Караванщики пришли просить помощи у моего народа! — провозгласил он.

Кочевники на площади заулыбались, а кто-то даже хохотнул. Но веселье длилось недолго.

— Неверно! — крикнула Эльза. Она сошла с чёрного камня и подошла к линии, выложенной небольшими белыми камнями. — Я, дочь герцога Арлея, пришла требовать исполнения слова, данного ему тобой, Бигрон Быстрый!

Над площадью повисла мёртвая тишина. Хотя и ненадолго: Бигрон захохотал. Его поддержали все, даже дети радостно завизжали. Всеобщее веселье длилось до тех пор, пока вождь не взмахнул палицей. Он положил символ своей власти на лавку между жёнами, повернулся и посмотрел на Эльзу.

— Я, девочка, хорошо помню обо всех своих долгах. Тем более что их не так уж и много. Скажи, почему мой друг Дэйран Арлей не приехал сам?

Эльза с трудом сглотнула ком в горле и ответила:

— Он умирает…

Бигрон кивнул, и вдруг глаза его сузились. Вождь кочевников быстро подошёл к Эльзе, уставился на её грудь и спросил:

— Ты знакома с Тёмным лордом?

Эльза отрицательно покачала головой.

— Кто это?

Бигрон слегка выпятил губы, посмотрел в глаза Эльзы и вздохнул:

— Неважно. Но прими добрый совет… Такие амулеты лучше носить в кармане. Если не пускаешь их в дело. И теперь понятно, почему ворота столь гостеприимно вас встретили.

Эльза сняла с шеи подарок Лизы и Кая и убрала в карман куртки.

— Так лучше, — кивнул Бигрон. — И попроси своего бесстрашного друга убрать ладони с ножей. Так тоже будет лучше.

Эльза повернула голову и строго сказала:

— Рет! Руки!

— Как твоё полное имя? — спросил Бигрон. — Подойди.

Реток опустил руки и шагнул вперёд.

— Реток Тарик!

— Я знал одного Ретока… Отважного человека. Вместе с Дэйраном Арлеем он вышел против нас, и они победили добрыми сердцами.

— Это мой дед.

Бигрон помолчал, а потом крикнул собравшимся на площади:

— Я очень рад видеть сегодня дочь моего друга Дэйрана Арлея и внука славного Ретока нашими гостями!

Ответом ему стал одобрительный гул голосов кочевников.

— Мой дед умер…

И Реток увидел в глазах Бигрона неподдельное сожаление.

— Мы все идём к смерти. Но память о Ретоке переживёт нас и никогда не допустит битв между нашими народами… Жаль! Очень жаль…

— Бигрон Быстрый! — Эльза вздохнула и твёрдо сказала: — Мы очень спешим! Ты можешь помочь моим родителям?

— Послушай меня, девочка. Если герцог и его жена умерли вчера... Мы ничего не сможем сделать и лишь будем печалиться вместе с тобой. Если же они собираются умереть завтра вечером — им это не удастся.

Бигрон повернулся к ним спиной, дошагал до лавки, взял палицу и поднял её над головой:

— Мы всегда рады помочь своим друзьям! Вечером я сам поговорю с Великим О-О! И пусть мой долг останется со мной, потому что Арлею я должен гораздо больше!

Выразив одобрение словам вождя, кочевники начали расходиться, а Реток сказал:

— Пойдёмте, Эльза. До вечера мы вряд ли узнаем что-то новое. А вам надо поесть и отдохнуть. Мы ничего не…

Реток оступился и упал бы, не подхвати его Эльза под руку.

— Всё в порядке! — заверил Реток. — Просто голова закружилась немного…

— Это тебе, Рет, надо есть и спать! Ты совсем измотался!

— Но ведь мы добрались до цели, — поморщился Реток. — А это главное.

— Ты спотыкаешься как пьяный караванщик!

— Наполовину верно, — ухмыльнулся Реток.

Они ещё не прошли и трети пути до повозки, когда их нагнал Рикорис. Он мгновенно сориентировался и подхватил Ретока под руку с другой стороны.

— Заболел?

— Нет, — мотнул головой Реток и застонал.

— Этот хитрец мало спал и брал на себя мои дежурства, — пояснила Эльза. — Ему надо выспаться, но для этого надо гонять повозку по кругу.

— А ты, Эльза? — спросил Рикорис.

— Она… Ой! Она дочь человека, бросившего вызов Пустоши и одержавшего победу! Может, и мне попробовать?..

— Выспаться тебе, Рет, надо, и всё. Ты повозку запер? Рикорис! Держи его, чтоб не упал! Я пандус опущу.

Когда они вошли, Эльза спросила:

— Будешь есть, Рет?

— Нет. Меня мутит.

— Ясно. Пустошная болезнь. Ложись! Мы тебя покатаем.

Уже в комнате управления Рикорис спросил с недоверием:

— А ты, Эльза, этой штукой управлять умеешь?

— Немного, — улыбнулась она. — Где есть площадка ровная? Большая…

— Вон там, под склоном горы. Пойду посмотрю, как там Реток.

Рикорис вернулся сразу же:

— Выполнил!

— Что? — не поняла Эльза.

— Приказ он твой выполнил дословно! Даже не разделся. Я там, Эльза… Окно сломал, когда забирался… Но я всё починю!

— Хорошо бы, — улыбнулась Эльза. — Но мы в тоннеле вуаль потеряли…

— Это такая материя серая? Ребята её уже притащили! Прибьём на место!

— Всё-то у тебя просто, Рикорис… Прямо как у Рета! Ты лучше скажи мне, почему только утром можно будет уехать? Почему не сейчас?

— Но это ещё проще, Эльза, — улыбнулся он. — Нужная тропинка откроется с рассвета до полуночи, но только завтра.

— Какая тропинка?

— Через Пустошь. Почти к твоему дому.

Эльза сняла шлем и посмотрела на Рикориса глазами, полными слёз:

— Правда, Рикорис?..

— Я не посмел бы тебе соврать, Эльза.

— Завтра… — Слезинка сорвалась с уголка глаза Эльзы, и она тут же надела шлем. — Так долго. Ещё даже не полдень…

— Вот и хорошо! — Рикорис протянул вперёд руку: — Вот здесь ровно и никто не ходит... А я тебе водопады покажу! Тебе понравится! И по тропинкам очень легко ходить! Только ты меня зови Рик. Ладно? Так привычнее…

Эльза что-то переключила на пульте и повела повозку по кругу. Потом ещё нажала несколько кнопок и сняла шлем.

— Теперь повозка сама кругами ходить будет. Но надо понаблюдать. Караванщик из меня… Ты есть хочешь? Рик?

Рикорис как-то странно смотрел на лицо Эльзы. Словно забылся и ушёл в будущее. Или прошлое… Но на вопрос Эльзы среагировал: встрепенулся, и взгляд его стал смущённым, словно его застали за чем-то очень неприличным…

— Вообще-то мы как раз завтракать собирались, когда вы ворота снесли. Но я могу и обойтись.

— Какой смысл обходиться? — удивилась Эльза и развернула пакет из вощёной бумаги. — Рет пироги пёк, и ешё один остался.

Эльза посмотрела на Рикориса, собираясь спросить, сколько ему отрезать, и увидела на его лице странную смесь чувств: желание схватить еду и вонзить в неё зубы и что-то такое, что его останавливало…

— Рик? Что случилось?

Он отвёл глаза в сторону амбразуры, сглотнул и попросил:

— Можно я не буду есть? Дай мне кусочек… Я отнесу его маме и братьям.

— Почему? — не поняла Эльза.

— Понимаешь… У нас сейчас муку и хлеб дают только детям и беременным женщинам. Чтоб не болели.

— Ты не ответил на мой вопрос, Рик, — хмуро сказала Эльза, сворачивая пакет обратно. Она сунула его в руки Рикориса: — Беги! Потом рассказать не забудь.

Он прижал пакет к груди и с восхищением смотрел на Эльзу.

— Я… Эльза…

— Стой! — скомандовала она таким тоном, что Рикорис растерялся.

— Вот каравай хлеба! Только он немного чёрствый, наверное… Беги!

— Эльза… Ты только не уходи никуда! Хотя… Я найду!

Она смотрела, как Рикорис бежал по каменным плитам, как ловко перепрыгивал с валуна на валун, улыбалась и думала, что такой бегун и повозку догнать может. Не на полном ходу, конечно!

Эльза проверила, спокойно ли спит Реток, насыпала в карман куртки сухарей и выбралась из повозки через люк. Не так ловко, как выскочил Рикорис, но…

Сидя на тёплом валуне она смотрела на синюю воду Озера Снов и думала о том, не откажет ли в помощи её родителям неведомый Великий О-О… Да и может ли он вообще помочь?

***

Рикорис возник откуда-то сбоку, меж валунами. Довольный до невозможности.

— Тебе, Эльза, передали огромное спасибо!

— Огромное? — прищурилась, глядя на него Эльза.

— О! — Он быстро обошёл камень, на котором сидела Эльза, и пояснил: — Привычка подходить к зверю со стороны солнца и против ветра.

— Я ещё и зверь?

— Э-э… Я хотел сказать, что…

— Ладно. Теперь Рик, поясни про огромное спасибо, — улыбнулась Эльза.

— А как же оно может получиться маленьким? — улыбнулся в ответ Рикорис. — Всем по кусочку пирога и хлеба досталось! Правда большую часть отец приказал отдать другим… Но там нужнее! Отец, я и братья отказались… Младшего заставили есть! А девчонки просто обалдели!

— Значит ты, Рик, опять голодным остался…

— Почему это?! — возмутился Рикорис. — Я оленины варёной поел! А ещё Ниа… Ниарика дала мне маленький кусочек пирога. Хитрюга! Это она меня подкупила!

— Зачем? — не поняла Эльза.

— Чтоб я ей побольше о Ретоке рассказал, — рассмеялся Рикорис. — А я и не знаю ничего! Он женат, Эльза?

— Нет. Но он очень хороший друг. Честный, добрый… Он даже не ругал меня, когда мы едва в смертную росу не влетели! К тому же пироги вкусные печёт и хлеб. — Эльза засмеялась: — Мечта любой девушки! Только по-моему… — помрачнела она, — похоже, что он несчастен.

— Не может быть! Смертная роса?.. — Он покачал головой и спросил: — А что не так с Ретоком?

— Ну сам посуди: двадцать лет, красивый парень, не женат… Значит не смог найти свою судьбу.

— Тогда я тоже несчастен. — Рикорис хохотнул, и очень серьёзно добавил: — Наверное. Я тоже не женат, и мне двадцать лет.

— И симпатичный тоже, — заверила Эльза. — Но забывчивый. Ты обещал мне рассказать о пирогах, муке и хлебе.

— Точно! — согласился Рикорис. — Обещал! Но это можно сделать и у водопадов. Всего минуты три по тропинке идти. Там красиво…

Эльза поднялась с камня и посмотрела на повозку:

— А как же…

— Всё будет нормально! — заверил Рикорис. — Ни одна собака не сунется сюда!

— Да? Только не очень долго, Рик. А то Рет перепугается.

Они дошли до двух стоящих вертикально камней и словно растворились в воздухе. А совсем недалеко от камня, на котором сидела Эльза, из-за валуна высунулось злое девичье лицо.

— Сам ты олень влюблённый! А я не собака! Я хитрее!

Она дождалась, когда повозка оказалась почти напротив, в три прыжка настигла её, вцепилась в поручень, распахнула передний люк и исчезла внутри.

***

— По тропинке можно бежать, — говорил Рикорис. — Тогда быстрее на место прибудешь. Но это только если торопишься… И бояться не надо! С таких тропинок сойти невозможно! И никто не нападёт.

Он держал Эльзу за локоть и млел от такой близости. Но ей всё равно было страшно. Они стояли на месте, а вокруг царил даже не туман — всё было смазано, словно плохо вытертая тряпкой грязь на стекле… И Эльза закрыла глаза.

А Рикорис замолчал. Потому что он теперь не только держал Эльзу за локоть, но и, улыбаясь, смотрел на её лицо. Без страха, что она заметит это и рассердится…

— Далеко ещё? — спросила Эльза.

— Совсем немного осталось, — ответил Рикорис. — Но от Рета мы окажемся более чем в пятидесяти километрах. Мы как-то замеряли…

Голубые глаза Эльзы в удивлении распахнулись, а он не смог спрятать улыбку и даже отвести взгляд.

— Как это?!

— Таковы эти тропинки, Эльза. На тех, что ведут в Заповедную Пустошь, мы даже обедаем. Но там больше десяти часов в пути.

Эльзе его слова кое-что напомнили. Она сунула руку в карман и вытащила сухарик.

— На, ешь!

— О! Как сказала бы моя сестра Ниарика — вкусняшка!

— Ешь! — приказала Эльза.

Рикорис, сунув сухарик в рот, восторженно зажмурился. Что не помешало ему сказать:

— Тропинка кончается…

И они очутились на широком каменном уступе, ниже которого отливало изумрудом большое озеро. А напротив…

Эльзе пришлось задрать голову вверх, чтобы увидеть, где начинается водопад, тремя уступами низвергающийся вниз. Слева куда меньший водопад имел всего два уступа, но зато спадал с плоской плиты трёхметровым прозрачным, словно стеклянным потоком. А справа вода озера обрушивалась вниз и где-то там внизу превращалась в бурную горную реку.

— Ты, Эльза, садись вот здесь, на плиту. Здесь сухо. Обычно ребята девушек водят ближе к водопаду… Я сейчас! Быстро!

— Стой! — приказала Эльза. — Сядь рядом и рассказывай, почему у вас хлеба нет!

Рикорис вздохнул, сел на краешек плиты.

— Да ничего такого во всём этом непонятного нет. Раньше мы покупали пшеницу, масло… Разные продукты у фермеров…

В общем, много лет торговали — и всем было хорошо. Кочевники брали в основном пшеницу и рожь, а расплачивались разными диковинками из Пустоши, по договорённости — золотом и даже самоцветами. Пока фермеры вдруг не заявили, что цены поднимаются вдвое и платить отныне нужно золотом. Бигрон Быстрый спорить не стал, но брали кочевники только пшеницу…

— Тут, Эльза, и проблем нет. Давно уже наши охотники пещеру с золотой жилой нашли. Вот и брали, сколько нужно Нам-то оно бесполезно. Разве что у караванщиков ножи новые купить или на рынке Корс, если нужных людей знать.

— Понятно, — кивнула Эльза. — Когда золота много, оно никому и не нужно… Держи сухарик! И рассказывай.

— Да что рассказывать? Потом фермеры начали наших девушек в жёны брать. У нас женщин раза в три больше чем мужчин, и поначалу никто внимания не обратил на то, что некоторые по пять девушек набрали! Кочевники даже радовались. Но потом…

А потом выяснилось, что фермеры отнюдь не многожёнцы. Девушек они заставляли на своих полях работать. Держали впроголодь и продавали друг другу, как скот. Бигрон пытался урезонить покупателей, но ему заявили, что если он будет лезть не в свои дела, то цены на зерно могут ещё в два раза вырасти.

Пока вождь и старики решали, что же теперь делать, молодые парни сговорились и устроили рейд по землям фермеров. Быстрых тропинок там оказалось мало, а потому они два дня наблюдали и потихоньку предупреждали своих кочевниц. А потом, за одну ночь, вывезли всех…

— Представляю себе рожи этих уродов утром! — заулыбался Рикорис. — Без проблем, конечно, не обошлось. Собаки у фермеров злющие, так мы их олениной с травкой горной накормили до отвала! А вот вождь... Не ругался, правда, даже похвалил. Но предупредил, что грядут тяжёлые времена. И не ошибся.

— А в других местах купить не пытались? — спросила Эльза. — Например на рынке Корс… На ещё сухарик!

— На рынке нас не очень жалуют. И давно. Пьяный маг немного помогает: закупает где-то и нам переправляет. Но этого хватает только детям, женщинам и тем, кто отправляется в Запретную Пустошь. Я ведь сдержал слово, Эльза? Рассказал, что обещал? Теперь подожди! Я быстро!

И скрылся за грудой камней.

«Быстро он… — подумала Эльза и невольно оглянулась на два стоящих вертикально, не очень-то и приметных камня. — А если смоется?! Одной лезть на эту тропинку как-то неохота. Неизвестно, куда вывезет…»

Она как раз перевела взгляд на озеро, когда из-за кучи камней вдруг вылетело почти обнажённое тело, на мгновение зависло в воздухе, ринулось к воде и без всплеска прошило поверхность.

— Ужасная Пустошь! — воскликнула Эльза. — Вот дурак-то! Не разбился, так простудится!

То, что вода в озере ледяная, Эльза поняла давно, по могильному холоду, которым тянуло от водопадов. Холоду тающих снегов…

А Рикориса всё не было… Наконец словно большая рыба плеснула под самой отвесной стенкой, и Эльза, заглянув вниз, увидела, как этот безмозглый хитрец ловко взбирается по скале вверх.

Он вышел к ней уже одетым, отдышавшимся и тщетно пытающимся унять дрожь.

— Сколько раз мама роняла тебя в детстве вниз головой, Рик? — зло спросила Эльза.

— Ну чего ты… Ух-х! Ещё повезло, что не весна… И нашёл сразу! Смотри! Это моя…

Он протянул ей огромную плоскую раковину. Немного заросшую водорослями, глубокого зелёного цвета.

— Если бы тебя так не трясло от холода, то она могла бы быть красивой. Это ты меня поразить хотел?

— Н-нет. — Он погладил поверхность раковины, и она открылась. А Рикорис, с трудом улыбнувшись, сказал: — Вот…

Внутри, на трепещущей плоти, лежали две жемчужины. Совершенно необычные — толстые кольца голубоватого перламутра.

— Возьми их, — попросил Рикорис. — Одну себе, а другую мне.

— И что будет? — поинтересовалась Эльза.

— Ничего, что нельзя изменить. Это жемчужины памяти, и они могут не значить ничего.

— А твоя раковина пальцы мне не оттяпает? — опасливо спросила Эльза.

— В моих руках? Никогда!

Эльза осторожно взяла одну из жемчужин, и створки раковины даже не дрогнули. Она взяла вторую и положила жемчужины рядом на ладони.

— И что теперь?

— Сейчас, — пообещал счастливо улыбающийся Рикорис.

Он погладил верхнюю створку и раковина закрылась.

— Спасибо. Отдыхай, — прошептал он и забросил раковину далеко к середине озера.

Потом вытащил из кармана два тонких ремешка, продел их в отверстия жемчужин и завязал узелками. Одну он тут же надел себе на шею, а вторую протянул Эльзе.

— А это точно ничего не значит? — спросила она и улыбнулась.

— Как захочешь. Если ты её снимешь, то я не узнаю.

Эльза надела ремешок на шею и удивилась — её пальцы непроизвольно коснулись жемчужины.

— Действует, — сказал Рикорис.

— Что действует, — нахмурилась Эльза.

— Я потрогал свою жемчужину, и ты тут же сделала то же самое со своей.

— Надеюсь, это всё, что она делает. На тебе, Рик, за это сухарик.

— А у тебя много сухариков? — спросил Рикорис.

— Достаточно, — заверила Эльза. — Но если бы я дала тебе их все… Ты тут же умчался бы их раздавать, а так съел хотя бы парочку.

— Три, — поправил он.

— Вот тебе четвёртый, и пошли обратно.

Эльза повернулась к Рикорису боком и незаметно потрогала жемчужину. В тот же миг его рука прижала сверкнувшую голубым жемчужину к груди.

— Действует, — согласилась Эльза. — И спасибо, Рик, что не потащил меня мокнуть под водопад. Я правильно понимаю, что потом приходится раздеваться и сушиться у костра?

— Я… Я… Я же не стал… Это такая уловка…

— А девушки о ней знают?

— Конечно! Но я не стал…

— Вот за это и спасибо!