Неудачный персонаж-3. В глубине

Глава 1: Коготь. Тыц-тыдыц-тыдыц...

— Скорее! Пока невесомость действует и ускорение! Пункель, не тупи! — шипел Фрог сверху. — Хватайся за перекладины и ползи вниз!

— Я пытаюсь! — раздавался бубнеж откуда-то снизу. — Тут тесно, не развернуться… Ой, Кэтти, это твоя нога?

— Это моя рука, — проскрипел я, — ты ее прищемил.

— Мы с Когтем оба у тебя на спине, — подала голос Кэтти, — это же плечо? Ой…

— Давай, Мэтти, быстрее! Я у упыря на лысине сижу! — это была правда.

— Я пытаюсь! — обиженно пропыхтел Мэтт, — я просто задом к лестнице и головой вниз вишу! Не надо было меня пинать!

— Свет, сделайте кто-нибудь свет!

— Не надо свет! — завопил я.

— Не страшись, дитя ночи… Не будем тебя прижигать.

Раздался треск — Фрог зажег в ладони крошечную шаровую молнию. От ее света хитпойнты и впрямь не сгорали. Впрочем, Мэтту она никак не смогла помочь — он действительно торчал в колодце вниз головой, устроив нам пробку.

Наконец, толстяк кое-как развернулся, чтобы уцепиться за ближайшую скобу, и медленно потянулся вниз, охая.

От люка не доносилось ни звука. Фрог, получив свободу маневра, подергал его, поковырял и жизнерадостно заявил:

— Намертво! Ну все, выход только в конце подземелья, как Хартман на лекциях говорил.

Кэтти ойкнула.

— Сэм! В каком смысле — "в конце"?? Ты зачем люк закрыл?!

— Ну а что было делать? — удивился Фрог. — Мы же вроде решили исследовать подземелье сами? Не закрыл бы — Шмейстер бы нас живенько выудил отсюда! И прости-прощай, лавры первопроходцев… И научные статьи, конечно, — торопливо добавил он, наклонившись вниз.

— Но это же очень опасно!! Мальчики, а кто-то из вас вообще чистил подземелья? Ой, Сэм, ты же вообще третьекурсник!

— Ну я просто был в академическом отпуске!

— Это значит, что у тебя вообще никакого опыта нет! Мэтти, ты же бывал на зачистках?

— Три раза, — донеслось снизу, — в третьем, пятом и шестом, на поддержке.

— На поддержке — это не считается! Ребята, кошмар какой, мы же… мы же… Что нам теперь делать?!

Кажется, наверху азарт был настолько силен, что Кэтти не обдумала ситуацию до конца. А я ведь предупреждал об опасностях… Но как бы то ни было, мы с этими тремя NPC вошли в данж, и пути назад действительно ни у кого не было. А как к этому, интересно, относится наш тревожный аспирант?

— Теперь есть только одна дорога — вперед, — прогудел Пункель. — Кэтти, не бойся, мы… мы тебя не дадим в обиду! А сейчас главная задача — собраться и осторожно спуститься вниз, пока благословения не слетели, Фрог прав. В начале подземелья серьезных опасностей не бывает, это аксиома. Давайте, ребята!

Эге, а пухляш и вправду не так аморфен, как это иногда кажется. Стрессоустойчивый, когда дело серьезное. Молодец!

…Мелькнула мысль "это же искин" — и тут же пропала. Я все больше воспринимал местных неписей как полноценных личностей. И любой на моем месте "поплыл" бы.

Кэтти, еще раз что-то прошептав насчет закрытого люка, взяла себя в руки и заскользила за Пункелем. Я, перебирая ржавые арматурины, полетел за ней.

Колодец все не кончался. По ощущениям, мы опустились глубоко ниже уровня дна ущелья, а вертикальная бетонная труба шла все дальше.

Зато на стенках начали появляться надписи — родные до боли.

"Сява лох", "Люська шалава" и "Синька чмо" чередовались с корявыми строчками в духе "Голоса чужих подъездов заполняют мне уши, дым последней сигареты наполняет мне душу", неразборчивыми тегами вандалов и символическими изображениями известного органа.

Я уже ничему не удивлялся. Запомнилась полустертая надпись "Горбач иуда", значения которой я не понял, и намалеванное потекшей бордовой краской двустишие "Заря не зря, и я не зря", вызвавшее какое-то смутное шевеление в памяти.

Неписи, как и попавший со мной в ту квартиру Гильермо, при столкновении с артефактами, отсылающими к реалу, повели себя очень возбуденно.

Пункель при виде первых же убогих граффити снова застрял на месте, выхватил из висящей на боку сумки блокнот и начал их зарисовывать. Кэтти так же завороженно остановилась у кривого сердечка с надписью "Алекс + Кристина", и даже Фрог, хмыкнув, завис рядом с лаконичным сообщением, одним словом характеризующим и натуру, и интимную жизнь некоего Евгена Л.

Но я понимал, что все это ерунда, шалости. Понять бы еще — чьи? Снова Липова? Охота же ему было прятать осовремененные локации на каждый остров? Тем более, бетонный туннель с сомнительными граффити. Я еще понимаю, воссоздать бабушкину квартиру из чувства ностальгии… Нет, тут явно было что то другое, памятуя намеки мистера Бонеса. И ответы ждали нас глубже.

Поэтому я безжалостно разрушил очарование, которому неписей подвергали местные декорации и погнал магов дальше. Дальше, пока заклятия не рассеялись! (А студенты постарались на славу: значок невесомости продолжал висеть в углу поля зрения, хотя казалось, что прошло уже много времени).

Наконец я догадался вызвать часы… и они стояли. Секунды не менялись на циферблате, застыв за пару мгновений до срока, когда невесомость должна была спасть. Ого!

В этот самый момент Кэтти вскрикнула и остановилась. Я врезался в нее, Фрог — в меня, а Пункель, хрюкнув, с трудом развернулся назад:

— Что случилось?

— Ребята, — неуверенно проговорила девушка. — Мне кажется, что мы здесь уже были.

— Во сне, что ли? — воскликнул Фрог. — Уж я бы такое запомнил!

— Да нет! — отмахнулась рыжая. — Вот недавно были. В смысле, мы уже проходили этот отрезок пути.

И она показала пальчиком на граффити — гриб с глазом, на тонкой ножке, изображенной волнистой линией.

— Я запомнила этот рисунок!

— Да тут повсюду такие поганки! — проворчал Фрог. — Я уже штук двадцать насчитал.

— Нет, — Кэтти твердо стояла на своем. — Тут еще рядом вот эта надпись и вот эта вот… А напротив — это, — она конфузливо указала на неприличное изображение с крылышками. — Были мы тут!

Фрог и Пункель, переглянувшись, поплыли один наверх, другой вниз, внимательно вглядываясь в стены колодца. Я сконцентрировался тоже. Знакомых рисунков не попадалось, но… интуиция абсолютно точно говорила мне, что Кэтти права. "Колодец" замкнулся в кольцо. Люк наружу не то что невозможно было открыть — его попросту больше не было.

— Верно, — спустя минуту подал голос Мэтт. — Всё повторяется.

Фрог выругался и, кажется, хотел плюнуть, но удержался, потому что попал бы на если не на меня с Кэтти, то на Пункеля точно.

— Да, не советую, — ехидно сказала девушка. — Ты же понимаешь, что оно потом на тебя же сверху и прилетит?

— Верно! — хлопнул себя по ляжке Пункель, — Кэтти, ты умница! Надо что-нибудь бросить вниз… И замерить время… Это проще, чем замерять само расстояние.

— Зачем? — поинтересовался Фрог. — Как нам поможет то, что ты станешь швырять вниз что попало?

— А какие у тебя идеи? Надо собирать сведения об этом месте — самые разные, а потом произведем их анализ. Индукция!

— Бредукция, — отозвался Фрог, раздраженно ковыряя бетон, а потом попробовав его пнуть. — Уй!

— Вот поэтому ты до сих пор не магистр, — сообщил ему Пункель, выуживая из сумки чернильницу.

Пробормотал что-то про рассеивание и тут же ее отпустил.

— Раз. Два. Три…

— Стой, дурень! — заорал Фрог, но было поздно. — Дубина!

— Семь! — возгласил Пункель, когда чернильница со свистом вынырнула из темноты над головой Фрога.

— Перо! — в ужасе рявкнул тот за мгновение до удара — а потом ловко поймал пузырек в ладонь. — Ты что творишь, гад?!

— Примерно триста шагов, — пробормотал аспирант, — ага… Да не переживай, Сэм, она зачарованная, не разбилась бы…

— Она-то нет! — рявкнул Фрог. — Ты не мог, не знаю, клочок бумаги кинуть? А если бы мне сейчас маны не хватило?

— О, так бумага — это было б не показательно, — жизнерадостно отозвался Мэтт. — Тогда для чистоты опыта нужно воздух убрать из туннеля. Ну кстати…

— Стой! — заорали мы все втроем. — Не вздумай!

Это подействовало — горе-экспериментатор осекся. Но ненадолго.

— Все равно нужно изучать объект, — тут же загундел он опять, просто не так экспрессивно. — Но вы правы, колле… ребята, нам нужен единый план, метод. Сделаем так: я продолжу исследовать физические свойства пространства. Кэтти — надписи, возможно, в них зашифрован ключ! Коготь поможет ей — ведь это знаки из мира Спящих. Сэмюэл…

— Я тайники поищу, — перебил Фрог. — Ниши, проходы и все такое.

В целом план был неплох — чувствовалось, что у магов есть подготовка. Но все же…

— Ребята! — привлек я внимание свежеиспеченных "коллег". — А у вас часы есть? Такие, чтобы не измеряли время, а показывали.

— Ты полагаешь, что здесь застывшее время? — мгновенно сообразил Пункель.

И тут же хлопнул себя по колену:

— Проклятье! Спящий прав. Мана не восстанавливается.

Фрог и Кэтти переполошились: выяснилось, что у обоих маны осталось на донышке. Оба влили ее основной запас в заклятия ловкости и невесомости, и после захода в данж восстановление магической энергии прекратилось. Фрог и вовсе потратил последние крохи на электрический огонек и ловлю чернильницы, которую опять помянул недобрым словом.

Хорошая новость состояла в том, что и "Перо", и "Гармония стихий", и "Майский ветер" тоже заканчивать свое действие не собирались, это стало абсолютно понятно.

— У кого есть зелья восстановления маны? — выяснял Пункель, захвативший лидерство. — У меня — три флакона. Кэтти?

— Два…

— Спящий? Сэмюэл?

— Ничего у меня нет, — пробормотал Фрог.

Я тоже покачал головой.

— Ожидаемо, Сэмюэл… Держи флакон. Работаем!

— Есть еще один момент, — хмыкнул я. — Безопасность. Мы в подземелье, ребят. Есть вероятность, что когда кто-то из нас найдет… что-то, короче, когда сработает триггер, появятся монстры.

— Верно… — Пункель с тревогой посмотрел на Кэтти. — Что предлагаешь, Коготь?

— Да что тут можно предложить. Просто учитывать эту опасность. Отслеживать, где сейчас ты, где остальные, куда бежать, если что. Постараться не разделяться, если начнется драка. Ну и главное — если что-то подозрительное нашел, одному не трогать, всех звать.

— Мудро! — весело согласился Фрог, и тут же, не дослушав меня, отлетел и принялся дергать ветхий электрический кабель, невесть откуда взявшийся на стене туннеля.

Это надо было рассмотреть.

Оставив Пункеля "исследовать пространство" (он вытащил из сумки грифель и прямо под надписью "Хой жив" принялся чертить какую-то пентаграмму), я потянул Кэтти к Фрогу, и мы вместе с балбесом-третьекурсником направились по туннелю вверх вдоль кабеля.

Шагов эдак через пятьдесят он привел нас к ржавой распределительной коробке, которой, я готов был поклясться, в туннеле не было раньше. На скособоченной дверце снаружи красовалась вылинявшая наклейка: череп и "Не влезай! Убьет!", а ниже — надпись мелом: "Здесь ваших кладок нет!!! Увижу кто лазит — оторву руки!! Монтёр".

— О, там рычажки! — воскликнул Фрог, заглянув в щель. — Ну вот выход и откроется, клянусь Хаосом!

— Не трогай! — Кэтти схватила его за плечо. — Видишь, предупреждения! Монтер, это, видимо, местный дух. Он не должен заметить нас.

— Или не должен догнать, — ухмыльнулся Фрог. — А еще вариант — это мы ему должны оторвать руки, а не он нам.

И заорал:

— Пункель, лети сюда!

— Минуту, — эхом донеслось снизу. — Я тут кое-что понял, кажется…

А Фрог между тем извлек откуда-то набор отмычек и начал примеряться к шкафчику.

— Стой! — вскинулся я. — Ждем Мэтта. Мне тоже не нравились намеки на дверце.

Но сказал это, видимо, слишком резко, так что Фрог в ответ возмутился:

— Не учи ученого! Это зачарованный инструмент, ясно вам? Фамильная реликвия! Ничего не будет.

У Кэтти округлились глаза:

— Фамильная? В смысле?! Это что значит, Сэм, ты…

На лице Фрога отобразилась досада.

— Знал, что начнется, — пробормотал он и крикнул, — Мэтти! Ну не тупи, или без тебя все сделаем! Ну?

— Рулетку гну, — завопил в ответ Пункель, — что ты меня отвлекаешь?? Я важным расчетом занят! В отличие от… ой, всё!

Фрог пробормотал что-то некомплиментарное и прежде, чем я или Кэтти успели остановить его, всё-таки подцепил отмычкой ржавую дверцу. И беззвучно открыл ее.

Ничего не случилось. Внутри шкафчика валялась какая-то скорлупа, стояла пыльная пивная бутылка с ободранной этикеткой, а рядом — три таких же пустых аптечных пузырька. На их выцветших ярлыках еще можно было разобрать желтое слово "настойка". На бутылке поверх остатков наклейки было черным маркером выведено: "Нипей меня!!"

— Ерунда какая-то… — пробормотал Фрог, аккуратно постучав по бутылке кончиком отмычки. Цапнул артефакт, взболтал и поглядел на просвет.

На дне бутылки и правда была какая-то жижа, в которой, кажется, плавал окурок.

— Сэм, — взвизгнула Кэтти. — Помни про технику безопасности! Пользуешься тем, что Мэтт далеко!

Снизу, от Пункеля, доносился какой-то ритуальный бубнеж.

— Да что — Мэтт?? — раздраженно воскликнул третьекурсник. — Всё же в порядке! Я все контролирую!

Он повертел у девушки перед носом отмычкой.

— Да, эта вещь фамильная! Это реликвия! От дяди досталась! Отмычка, которая предупреждает об опасности, во как! Если бы что-то трогать было нельзя, она б засветилась.

— Да ведь ты из приюта, Сэм, — тихо сказала Кэтти. Откуда у тебя фамильная реликвия?

— Долгая история!

— Может быть, нам все же не стоит полагаться только на этот предмет…

Фрог фыркнул, снова протянул руку и постучал кончиком отмычки по ближайшему переключателю. Ну не за руку же его хватать?

…Опять ничего не случилось.

— Что и требовалось доказать, — довольно заявил Фрог и щелкнул переключателем вверх.

Бац!

Получен урон от падения: -0,25

Физика туннеля изменилась. Собственно, из колодца он превратился в округлый бетонный туннель, раздался, и я краем глаза успел заметить, что граффити остались на месте, а перекладины из арматуры — исчезли. Вместо них по потолку потянулись плоские квадратные лампы, в большинстве из которых не то что лампочек не было — даже стекол. Вдоль одной из стен образовались трубы теплотрассы — грязные, с раскуроченной изоляцией, требухой торчащей наружу.

— Уф! — брякнувшись, я шумно выдохнул воздух.

Неожиданно. И… вот черт!

С той стороны, где остался Пункель, в туннеле теперь мелькали какие-то силуэты и доносились звуки.

Тыц-тыдыц-тыдыц

Тыц-тыдыц-тыдыц

Музыка! Дрянное звучание, которое ни с чем не спутаешь — из динамика на дешевой мобиле, на полной громкости. Мелодия тоже показалось знакомой, примитивной, прилипчивой и тревожащей… Но главное — голоса. О, эти интонации опознавались мгновенно.

— Чё смотришь? Чё смотришь, а?

— Здр-раствуйте, — проблеял в ответ растерянный голос Пункеля. — А что, нельзя на вас смотреть?

Зар-раза…

Вскочив, я рванул туда сразу, с низкого старта.

Силуэты в узком пространстве и в отвратительном освещении сливались — не помогало даже ночное зрение. Я, выкладываясь точно на стометровке, успел только зафиксировать одномоментно, что около грузной фигуры Мэтта вьются сразу несколько мелких, как собаки вокруг медведя.

Долетело что-то вроде "по зубам получишь!"; еще один неудачный, судя по его интонации, ответ Пункеля… Смутное движение, размах…

— Э, вы чё там! — на бегу, сбивая дыхание, заорал я.

…И полетел с ног. Потому что бегущий вслед за мной Фрог толкнул меня в сторону.

Получен урон от падения: -0,74

Туннель наполнился ревом ветра. Фигурку, взмахнувшую впереди чем-то продолговатым, впечатало в стену, еще несколько человечков попадали. Мэтт повалился тоже.

Я вскочил; Фрог был уже почти рядом с Мэттом, остальные фигуры, в том числе нападающий, кажется, улепетывали от него по туннелю, растворяясь в тенях.

…Не разделяться!

— Кэтти! — К счастью, девушка тоже была рядом.

— Цел? — бросила она, я кивнул, и наконец мы вместе добежали до места, где находились товарищи.

Мэтт лежал в неестественной позе, из-под его головы растекалась алая лужа. Под стеной валялась бейсбольная бита.

— Ублюдки, — прошипел Фрог,— по затылку врезали… Ненавижу таких, с детства! Успел этого, с палкой, немного отбросить, но поздно…

— Тихо! — прикрикнула Кэтти.

И, упав рядом с Пункелем на колени, положила ему ладошку на лоб и зашептала заклинания.

Я схватил биту.

FgggFgFg76kb

Урон: 1-5, 15-33 при ударе со спины, шанс критического удара со спины 52 %

Прочность: 79 %

Тип: уникальная

Свойство: kji off vgr go (скрытое)

Понятненько… Сунул снаряд за пояс, невзирая на опасения, что нашел какую-то дрянь. Нужно оружие на замену Когтю.

Спустя пару мгновений Кэтти вскинула голову.

— Фрог! Магия не действует.

— Как это не действует? — пробормотал Фрог.

— А вот так! — глаза Кэтти на глазах наполнялись паникой. Она явно пыталась что-то делать прямо сейчас, но Пункель продолжал лежать без сознания, такой же неподвижный.

Мигала лампа под потолком.

— Этого не может быть, — протянул Фрог и вызвал искру на кончике пальца.

Я опустился на колени рядом с Кэтти, легонько пожал ее руку когтистой лапой и утвердил ладони на плече Пункеля.

Ничего. Строчка "Наложение рук" действительно была серой, неактивной. И "Вспышка" тоже.

— Магия лечения недоступна, — констатировал я. — Именно она.

Плечи Кэтти опустились.

— Но как?? Он же умрет! Сэм?!

Однако и Фрог выглядел таким же ошарашенным. Да уж, привыкли ребята к магии.

— Зелья есть? — тормоша ее, спросил я. — Рану чем обработать, перевязать?..

— Зелья! — облегченно воскликнула Кэтти и начала рыться в сумке. Но по мере поисков она она опять мрачнела.

— Хаос, все закончилось… Сэм, у тебя есть хоть что-то? Коготь?

— Было б, я б не спрашивал.

Фрог растерянно хлопал себя по одежде.

— Во! — извлек он из дальнего кармашка на поясе маленький флакончик.

Малое зелье лечения, просроченное

— Сэм! — простонала Кэтти, но все же схватила пузырек, повернула голову Пункеля и вылила содержимое флакона ему в рот.

Рана на голове Мэтта осталась прежней, но уровень его здоровья подрос.

— Хвала Алиссии! — воскликнула девушка. — Теперь мы должны доставить его в безопасное место, где ему помогут… И... — Она осеклась и огляделась вокруг, на неприветливый туннель. — …Что нам делать??

— Для начала давайте все-таки перевяжем ему голову, — сказал я со вздохом. — А потом подумаем.

Время снова пошло. И его оставалось все меньше.

Глава 2: Штиль. Не покидайте пределы сектора

Нам было, что обсудить. Только вот времени опять не было.

— “Солнце Империи” через два часа покидает гавань, — торжественно возвестил сопровождающий нас инквизитор, когда мы вышли из зала конклава. — Спящие, протяните ладони.

Мы выполнили приказ, и у каждого на руке — пухлой лапке Грмстрсмгста, лериной широкой ладони, моей когтистой конечности — возникла сияющая печать, где в окружении тонкой вязи скрещивались меч и линейка. Померцав, печати приняли вид обычных татуировок — а у меня, конечно же, “списалось” немного здоровья.

— По этому знаку вы сможете беспрепятственно подняться на борт, — уведомил наш сопровождающий. — Но помните: корабль не станет вас ждать. Если пренебрежете высокой миссией, наложенной на вас Миртом… суд Инквизиции будет коротким, Спящие.

Лера тихонько кашлянула.

— Могу я ходатайствовать о… маленькой задержке отправления? Ну хотя бы на один час? Владыки позволили нашему клану принять участие, а сборы клана — дело очень хлопо…

Полурослик ткнул ее локтем в бок.

— Не рекомендую, — пробормотал он сквозь зубы, — только репу уронишь…

— Нет, — сказал инквизитор. В голосе звучало злорадство. — Воля Мирта непререкаема! Класть на другую чашу весов выгоду какого-то клана… кощунство! Впредь задумывайся о своих просьбах, чадо, если желаешь быть в Свете.

Лера с тихим шипением поклонилась, не глядя на непися.

Жестко! Через два часа нужно быть на палубе этого самого корабля, а еще ведь до порта добраться надо… Игра бесцеремонно вторгалась в реальные планы нас, геймеров, требуя расстановки приоритетов. Где ты будешь в урочное время, Спящий?

Я слыхал, что высокоуровневые квесты в “Терре” устроены именно так — эта ее особенность заставляла “гореть” тысячи игроков! — но сам не сталкивался. И вот нате.

— Прекрасно, что неуместных вопросов у вас больше нет, — кивнул довольно канцелярист. — Вам пора наверх, Спящие. Следуйте за мной к выходу.

— …Однако, один вопрос есть, — мягко вклинился полурослик. — Воля Мирта непререкаема! Если он возложил эту миссию на плечи столь слабых Спящих — в этом заключена великая мудрость. Но мы ведь и вправду не подготовлены для такого далекого путешествия; особенно я и Штиль.

Он извиняющимся жестом показал на меня.

— А южные моря так опасны! А времени, чтобы подготовиться и усилиться, у нас нет. Не сочтите за дерзость… кажется, мы должны смиренно просить Инквизицию снарядить нас? Я имею в виду оружие и свитки магии. Во славу Мирта!

Лысый канцелярист дернул щекой.

— Это… справедливая мысль. Хорошо. Тогда ты и ты, — он ткнул в меня и Грмстрсмгста пальцем, — отправляетесь вслед за мной в Арсенал.

— А я домой, — торопливо сказала орчиха. — Мне надо в капсулу лечь: не в этом гадюшнике же играть! И папу уговорить, чтобы он позвонил, на работе отмазал… А, черт! Как не вовремя это всё! Алёша!! Во что ты меня втянул, блин!

Прежде, чем я успел выразить возмущение, за меня это сделал инквизитор.

Не знаю, что больше пришлось не по нраву неписю: “гадюшник”, “втянул” или “черт” (или фраза про папу?) — но он так сверкнул на орчиху глазами, что Лера пискнула, без репетиции повторила за Грмстрсмгстом замороченный ритуальный жест, и исчезла, как ветром сдуло.

Впрочем, писать мне она продолжила.

“Леша”

“Где ты будешь играть”

“Это важно”

“Не должно быть разрывов и вообще”

“Тебе никто не должен мешать”

“У тебя есть варианты”

“????”

“Леша!!!”

Я с превеликим удовольствием отключил уведомления о сообщениях. Потерпит. Однако вопрос, который Лера мне задала, и в самом деле был важен. Не в этом же клубе мне зависать; ну а зависнуть, кажется, мне придется в “Терре” надолго.

…Я задумался, а огонек чата опять мигнул. Теперь Грмстрсмгст.

“Мы в одной лодке, поэтому я беспокоюсь” — писал полурослик.

“Тебе нужен хороший канал связи, а в идеале — новое оборудование, не то, что у тебя сейчас.”

— Я тут рядом живу, — сказал я, не заботясь, услышит ли инквизитор. — По дороге в магазин техники заскочу. Куплю очки новые и перчи, чтобы “Вектор” меня не спалил. А подключение у меня всё равно через соседский вайфай.

“Я уже знаю” — пришел мгновенный ответ.

“Это и есть причина, по которой я сразу не сопоставил, что ты — это ты.”

— Что-о?

“Неважно. Я не про то, что тебя спалит Вектор, это ерунда. Но тебе нужно надежное подключение! Можно арендовать на пару недель квартиру с хорошим интернетом, вижу несколько вариантов в паре кварталов отсюда. Еще могу купить онлайн ноутбук и перчатки со шлемом. Через час их туда доставят. Согласен?”

Я аж забулькал, и инквизитор, ведущий нас куда-то еще глубже в подвал, осуждающе на меня оглянулся.

— НЕТ!

“Я имею в виду, за мой счет! Для меня это не проблема.”

Вспомнился алчный Михалыч — небось, согласился бы.

— Да пошел нафиг, — сказал я полурослику, — со своей благотворительностью. Пока не выясню, что творится — мне от вас ничего не надо. Ни от кого!

“Это же нерационально” — написал Грмстрсмгст. Прямо как Рыба.

— На. Фиг.

“Давай я хотя бы ноутбук тебе куплю. В магазине на него сразу установят Терру. Это же тоже время! Деньги за ноут потом отдашь, если для тебя это важно.”

Я вздохнул.

— Ладно. Ноут давай. Буду должен.

Мне упало изображение чека — снова в одно мгновение.

А также скриншот, удостоверяющий, что через час я смогу забрать в магазине неподалеку игровой ноутбук, на котором оформлена месячная подписка на “Терру”. М-да.

Между тем, топая по полутемным коридорам — они озарялись яркими, но с каким-то очень уж ограниченным радиусом освещения факелами, — мы достигли огромной двери. Деревянной, однако окованной как тевтонский рыцарь. Конечно же, перед ней возвышалась пара охранников — один в рясе, другой в доспехе.

…Конечно же, все, кроме меня, воспроизвели этот сложный жест, а потом охранники распахнули дверь, которая тяжело и беззвучно ухнула внутрь… Неправильно, кстати. Должна же наружу открываться.

— Входите. У вас ровно четверть часа, — распорядился канцелярист. — Вы не должны — слышите! — заходить глубже второго сектора и брать что бы то ни было с полок, отмеченных иным знаком, нежели знаки пчелы и муравья.

Э? Пчелы и муравья?

— А вы с нами не пойдете?

Лысый опять дернул щекой — той же самой. И даже немного ухом и частью лысины.

— Мой ранг в Церкви не позволяет мне входить в Арсенал, — неохотно проскрипел он. — Братья же, — лысый кивнул на двоих охранников, стоящих у двери, — не должны покидать свой пост. Но это не ваши заботы, Спящие! Ступайте! Время не ждет. И упаси вас Мирт позабыть мои наставления. Не стоит…

Ну надо же. Я уже понял, что наш приход в Канцелярию стал триггером, стремительно запустившим какие-то макросюжеты. Настолько стремительно, что даже неписи за этим не успевали. Но допуск нубаса, который только начал играть, в арсенал одной из сильнейших фракций... Даже если это не главный их арсенал… Ну ладно.

Полурослик энергично меня потянул — и мы вошли внутрь.

…Нет, глаза у меня не разбежались. Просто потому, что в арсенале был полумрак. Длинные полки тянулись вдоль коридоров, расходящихся веером, и между спиц веера тоже были проходы — тот еще лабиринт. Это, стало быть, первый сектор?

Освещали содержимое помещения бледные полусферы, внутри которых флюоресцировало что-то пульсирующее. Вот тебе и Свет. Впрочем, отсутствию здесь Света с большой буквы я был сейчас только рад.

…Спустя пару секунд мир мигнул и я стал видеть гораздо лучше. Точно, “Ночное зрение”! Это оно с таким лагом включилось? Да уж, из клуба пора валить.

Полки и впрямь были помечены символами насекомых, вырезанных прямо на торцах темных толстых досок. У самого входа, впрочем, я увидел только тех самых пчелу и муравья.

А на полках лежало оружие и доспехи. Некоторые особо здоровенные образцы располагались отдельно, но и над ними тоже вырезаны были значки. Помимо колюще-режущего, дробящего, кольчуг, кирас и всего такого, были полки, на которых лежали тряпичные одеяния, стояла обувь, валялись какие-то амулеты с цепочками и вещицы непонятного боевого назначения. Например, дырявый зонтик.

Грмстрсмгст, в отличие от меня, ни на мгновение не потерялся. Коротышка решительно двинулся по главному коридору, и меня потащил за собой:

— Вперед! Тут у входа — шлак. Чем глубже — тем интереснее экземпляры. Ты же у нас ассасин? Сейчас снарядим тебя…

— Слушай, — пробормотал я, косясь на черную цепь с пугающе сложной конструкцией на конце, толстым лезвием-трансформером, — а у тебя-то самого какой класс?

— Я торговец, — провозгласил Грмстрсмгст, — а на эту штуковину ты не смотри, ею чтоб эффективно пользоваться, нужен особый навык. И желательно — игроцкий, а не персонажный.

— Что-о? Торговец??

— Репутация с NPC очень важна, — сказал полурослик, — большинство игроков ее недооценивает. У торговца на старте отличные бонусы. Может помочь выпутаться из неприятностей!

— Ну-ну. Я видел, как ты выпутываешься…Кстати, я правильно понимаю, что ты опять ничего мне не прояснишь… э… насчет того твоего заявления?

— Конечно. Не время и не место, и не надо спрашивать! Так… Идеальным вариантом для тебя было бы копье. Лучший выбор для новичка, простейшее в овладении оружие. Правда, с классом твоим не стакается… Еще, может быть, легкий меч… Или два парных?

Он с сомнением поглядел на меня.

— Но только если не будешь пытаться фехтовать короткими клинками на длинной дистанции, как некоторые игроки делают. Против того же копья. Понимаешь?

Я фыркнул.

— Да знаю я это всё! И про копье, и вообще. Нашелся тут гуру для чайников. Вот! Это мне подойдет.

Протянул руку — и вытащил из деревянной стойки, над которой красовался знак пчелы, клинок длиной сантиметров семьдесят. Как будто изогнутый, но самую малость, неуловимо — колоть тоже будет удобно. Рукоять как у сабли, отчасти напоминающая кастет. Получить такой по зубам было бы неприятно.

— Моя тема!

Грмстрсмгст скривился.

— Как скажешь. Но оружие как таковое — не главное. Нам нужны элики, свитки, расходники разные…

Он кивнул в сторону мерцающего стеллажа с пергаментами.

— Но перед этим тебе нужна сумка!

В течение ближайших семи минут мы — под руководством полурослика — превратились в обладателей впечатляющего арсенала. Хотя, конечно, довольно глупо так говорить… в арсенале. Ну ладно, впечатляющего по меркам нубов.

Грмстрсмгст извлек для меня из горы рюкзаков и торб кожаную сумку на лямке, комплектом к которой шел пояс. Точнее, ремень — тоже кожаный, тоже с кучей карманов. К ремню шли подсумки с отдельными ремешочками, и всё это с сумкой вместе сцеплялось в устрашающую конструкцию — но полурослик пообещал, что мучиться, надевая ее на себя, не придется, игра все сделает сама. Он оказался прав.

Тыкая виртуальную кнопку, я сбросил рубаху и портки новичка, облачившись в новые замшевые одежды, и выбранная Грмстрсмгстом сбруя действительно села поверх, как влитая.

Походная сумка авантюриста Жерара

Класс предмета: ценный

Прочность: 86 %

Особые свойства: “Чуйка бродяги”: Удача +N (скрытый параметр), “Брутальное обаяние наёмника” (Харизма +4 %)

Жерар, значит… И насчет Удачи я, поиграв в “Терру” совсем чуть-чуть, был уверен, что такой параметр тут присутствует. И вот доказательство. Интересно, какая она у упыря на старте?

В сумку, а также в карманы на поясе отправились свитки и элики: невидимость (ненадолго!), телепортация (недалеко), вызов лодки (что-о?), повышение интеллекта, повышение интеллекта, лечение, лечение, лечение… Большую часть расходников я не рассматривал, доверившись стремительному полурослику: иначе мы не успели бы ничего выбрать вовсе.

— Далее — дальнобой, — безапелляционно сказал Грмстрсмгст, когда мы закончили набивать сумки. — Тебе нужен арбалет.

Я вспомнил стрельбу по мишке из эльфийского лука — как будто пуляешь из детской игрушки с тетивой из резинки.

— Я и из лука стрелял, криты даже были…

Грмстрсмгст поперхнулся, услыхав про криты по медведю из стартового лука — и странно на меня посмотрел.

— Игра, конечно, не реалистичная в ряде моментов, — учительским тоном сказал он, — но контекст “реала” постоянно учитывает, не сомневайся. Пусть это и незаметно. Оружие новичка — арбалет. Значит, тебе нужен арбалет!

Он потащил меня к “муравьиным” стойкам и полкам, где громоздились стрелковые и метательные приспособления для нанесения урона.

— Вот неплохой вариа…

— Я нашел, — сказал я.

Протянул руку и цапнул с полки её.

Длиной с локоть (это же сантиметров сорок, да?), из темного дерева, которое было очень, очень старым и прочным — как минимум, с виду. С обвязкой из странного материала, ничуть не похожего на резину, скорей — на смолу, которая туго тянется, но не липнет к пальцам, чуть-чуть мерцающего, что намекало на присутствие магии.

Рогатку!

“Пронзающая сумрак”

Урон: 3—46 (в зависимости от уровня стрелка и типа пули)

Класс предмета: редкий

Прочность: 99 %

Особые свойства: “Из засады” (Хамелеон +10), “Очень надо попасть” (взгляд через прицел игнорирует природные помехи — темноту, дым, туман, — а также с вероятностью 5 % игнорирует каждую наведенную магическую помеху)

— Тоже требует навыка, — загундел полурослик, но я отмахнулся.

— Всё, хорош! Точно ее беру. А стрелять из нее я умею — отец учил.

…И вправду, когда-то очень давно отец учил меня стрелять из рогатки. Спортивной, по банкам. Мы тогда были на пикнике… Я, помнится, начал его расспрашивать, правда ли, что в его детстве были такие же, но самодельные, а он рассмеялся, что за этим скорее к деду. И пообещал рассказать что-то там про карбид, потом. Так и не рассказал.

В общем, знаете этот сюжет, как оружие выбирает героя? В этот раз я, наверно, герой так себе. Меня выбрала рогатка.

— Снаряды тогда к ней бери, — пробурчал Грмстрсмгст. — Вон мешок! Аккуратно, они взрывные… а эти нет — зато зачарованные!

— Угу… А ты, получается, ничего себе не взял, кроме свитков и эликов?

— Оружие у меня лучше, чем у них в этих секторах хранится, — заявил мой загадочный напарник. — А вот расходники как раз кончились… А тебе, друг мой, ножей бы еще! В придачу к этому… коготку анцыбала ясельного.

— Я еще кинжал взял.

— Один?

— Да куда больше-то?

— Ножей много не бывает, — наставительно сказал полурослик.

— Вот не думал, что ты из этих… выживальщиков пафосных.

— При чем тут пафос? — возмутился Грмстрсмгст. — Много ножей — это эффективно!

— Ладно, — со вздохом согласился я.

И то верно: мы же сейчас в игре. Тут лишняя ноша не тянет. Она тебе просто не влазит…

…А ножи благодаря чудо-поясу еще лезли в инвентарь. Полурослик едва ли не за рукав повлек меня к одной стойке, потом к другой… но ни один из кинжалов, мачете, кортиков, саксов, танто и ножей прочих бесчисленных разновидностей, в изобилии лежащих и торчащих повсюду, его не впечатлил.

— Вот этот норм, — сказал я, потянувшись к тяжелому прямому кинжалу под знаком муравья. — И с ножнами!

— Это “арканзасская зубочистка”, — откликнулся Грмстрсмгст, — бери. Но нам бы что-то покруче — в плане статов… И с магией…

Мы прошли достаточно далеко от входа — и я уже даже не был уверен, в какой он точно стороне.

Второй сектор, о котором говорил инквизитор, отличался иным светом ламп — желтее, — формой напольных плиток (треугольники сменились квадратами); а еще тем, что среди муравьев и пчел начали попадаться жуки — некоторые с рогами, а некоторые — вылитые египетские скарабеи. А один раз над полкой с со стрелами я заметил изображение мухи с хоботком.

— Кто там дальше будет у них? — спросил я у полурослика. — В других секторах? Мотыльки? Гусеницы?

— О, знаки гусеницы, куколки и бабочки — ими у инквизиторов кодируются магические реликвии высших рангов, — сказал Грмстрсмгст, — в зависимости от типа магии. До таких полок мы не доберемся, увы. Собственно, вот и граница второго сектора.

И точно. В третьем светильники были зеленоватые, а плитка — в форме асимметричных пентагонов. Долго ее, наверно, укладывали.

— Вот был бы отличный вариант для тебя, — вздохнул полурослик, указывая на короткий клинок с поперечной рукоятью — довольно громоздкой. Над полкой был изображен богомол. — Это катар!

— Ну для него-то определенно нужна сноровка, — хмыкнул я.

— Да, но зато он с эффектом парализации! Это имба!

— Не нам, не нам достанется эта студеная кружка пива, — сказал я, — бедным скитальцам. Стоп, а это куда проход?

Узкая боковая тропинка меж стеллажей вела не на территорию третьего сектора, а куда-то в сторону, словно в тупик. Светильников тут вообще не имелось, да и пол не был как-то особо вымощен. Просто неучтенный отнорок. Или нет?..

Я с опаской оглянулся.

— Кстати, чувак. А хозяева-то следят за нами? Как они бы узнали, если бы мы, например, в третий сектор полезли? Тут явно должны быть системы слежения…

— Вон, — ответил Грмстрсмгст.

И ткнул пальцем в один из главных проходов. Там по полкам как раз скользило пятно размытого, тусклого света — словно громадный солнечный зайчик, только неясно было, откуда он отразился. Такие пятна ползали по всему арсеналу.

— Это аспекты Света, — сказал полурослик, — не могу назвать их разумными сущностями, и не то чтобы они напрямую подчиняются инквизиторам, но… у этих тварей что-то вроде коллективного разума и конкретные задачи они выполняют четко. Поэтому не советую нарушать местные правила.

Тусклый блик как раз исчез за поворотом коридора. Мда-а, а я-то еще обрадовался, что Свет сюда не заходит… Как бы не так.

Я вытянул шею, рассматривая странный проход. Точно-точно, в этом отнорке тоже на полках что-то лежит… Какие-то непонятные фигнюшки… Так, а на полке чего там изображено? Божья коровка? Такого символа мы еще не встречали.

— Это ж, наверно, еще не считается третьим сектором, — сказал я, и быстро, чтобы не успеть подумать и передумать, шагнул с края квадратной плитки на грубый земляной пол.

…Ничего не случилось.

На полках под божьей коровкой лежали всякие побрякушки, бижутерия: плюс один к Ловкости, плюс два к Силе… Я не стал их трогать.

— Через две минуты семнадцать секунд наше время выйдет, — выдохнул полурослик, шагая за мной. — …Ты рисковый, конечно, Штиль! Ты вообще понимаешь, что местные стражи на нас могут мгновенно сагриться? Гхм… со скоростью света.

И коротышка мотнул головой, кивая на потолок, по которому, ранее мной не замеченные, перемещались такие же световые пятна, как и то, уползшее за угол. Упс.

Забавно, что относящиеся к стихии Света тусклые блики рассмотреть можно было, только включая “ночное зрение”. Полурослик при мне выпил элик, дающий эту способность — взятый тут же. Но у меня оно, кажется, продолжало барахлить.

— Вспышка — и всё. Эпический квест провален.

— А я думаю, это не так работает, — упрямо пробормотал я, сканируя полки. — Сложнее. Игра сама тебя провоцирует нарушать правила, понимаешь? То есть их можно нарушать. А знаешь, почему? Чтобы было сюжетное напряжение и конфликт. Конфликт — основа драматургии!

Грмстрсмгст всерьез задумался над моими словами, хотя ко мне мысль пришла только что — постфактум, в оправдание собственной дурости.

— Может, ты и прав, — прошептал он. — Раньше точно было не так. Однако… искины, управляющие игрой, развиваются. От простых функций рефери они учатся постепенно переходить к роли драматурга… хм, возможно.

Мы добрались до конца этого узкого коридорчика. Он упирался в низкий, тесный проем, сложенный из каменных глыб. В эту каменную стену была вмурована еще одна тяжелая полка, и на ней лежал нож.

Листовидный нож с дли-и-инной рукоятью. Или это было копье?

…Да. Копьецо: весьма примитивно сработанное. Короткое само по себе: меньше моей руки. Железное, ржавое; рукоять без затей обмотана лоскутами кожи. С одной из сторон широкого лезвия торчал шип.

А над полкой был вырезан новый знак.

— Паук, — вполголоса констатировал я. — Это что за ранг?

— Про такой я вообще не знаю, — отозвался Грмстрсмгст. — Собственно, это ж даже и не насекомое…

Тогда я сконцентрировался, и над копьецом всплыла надпись.

Анкус Харып Ала Моргойдона

Урон: 10-67

Класс предмета: легендарный

Прочность: 82 %

Особые свойства: “Жало” (парализация 56—100 % / 3—134 сек., в зависимости от уровня и умений цели); “Устрашение” (деморализация 0—99 сек. в зависимости от уровня и умений цели), “Чэ!” (скрытое)

— …Чё? — пробормотал я себе под нос. — Ай, неважно.

И громко сказал:

— Вот это имба, чувак. Ты хотел копье?

— Я проанализировал твою точку зрения относительно эволюции откликов и возможностей, предоставляемых “Террой”, — напряженно сказал полурослик. — И я не уверен… Стоит ли нам рисковать…

Бликов на потолке теперь, кстати, не было.

— В крайнем случае мы положим его обратно, — предложил я Грмстрсмгсту. — Скажем, не поняли, что тут уже не второй сектор.

И с уверенностью, которой не чувствовал, цапнул с полки оружие.

…Снова ничего не случилось.

Покрутил этот самый анкус в руках: удобная штука, легкая! В реале такой тяжелее бы был. Впрочем, как я могу почувствовать тяжесть от вибраций перчатки? Никак. Ну и хорошо.

— Вот видишь, а ты боялся, — сказал я полурослику, который всё изучал значок паука. — Ну-ка, а тут чего за кладовка?

И сунулся в темный проем.

По ушам ударил пронзительный визг. Что-то рвануло меня назад: пятерня полурослика.

— Бежи-им! — заорал Грмстрсмгст.

Опять.

От автора: В общем, поехали! Следующая глава (третья!) будет в 6.00 по Мск времени. В качестве моего извинения за долгое ожидание :)

Дальше продолжим по 2-3 главы в неделю; буду стараться почаще!

Оставайтесь с нами :)

Глава 3: Коготь. Беседы о философии

Студенты все-таки были молодцами. Фрог едва только затянул покаянное про то, что он виноват и не должен был, как девушка прервала его кивком и взмахом руки.

— Не должен был, Сэм, это правда. И мы с Мэттом не должны были тебя слушать и лезть сюда в нарушение всех правил. Мы отлично знали, что подземелье может оказаться "другим", а такие исследуются только хорошо подготовленными группами преподавателей, а никак не парой студентов. Но давай об этом потом. Наша задача — понять, как выбраться. То есть как пройти подземелье. Мы должны это сделать.

— Пройдем! — воскликнул Фрог с деланным энтузиазмом.

Я хмыкнул:

— Нам для начала понять нужно, куда идти.

Туннель тянулся что влево, что вправо одинаково далеко, уходя в тусклоту. И ведь мы даже не знаем, остался он закольцованным или нет…

— Если нет разницы, пойдем… туда! — пожал плечами Фрог, тыкая в направлении, противоположном от сбежавших противников. — Сейчас наложу "Перо" на Мэтта…

— Да погоди ты! — сосредоточившись, Кэтти начала рассуждать вслух.

— Это подземелье меняется. Его… кхм… создатель явно хотел, чтобы мы торопились и совершали ошибки — чем глупее, тем лучше. Это вполне в его духе, и мы прекрасно знали об этом из разговоров наших преподавателей. Мы правильно решили все осмотреть, но зря разделились. Больше так делать нельзя.

Она накрутила рыжий локон на палец.

— Прежде чем куда-то тащить Мэтта, стоит понять, что мы еще можем выяснить в данной точке.

Я кашлянул.

— Верно. Так вот насчет "выяснить". Вам это что-нибудь говорит? — и показал на несколько строчек с громоздкими формулами, которые Пункель успел начертить на стене туннеля.

— Э… — протянул Фрог.

— Это символьная топология, — прищурившись, сказала Кэтти, — мы ее еще не проходили… Но, кстати… У него тут выходит, что идти нужно действительно не абы куда. В смысле, куда угодно можно идти, но подземелье устроено так, что в одной стороне ждет опасность, а в другой — награда или подсказка. Причем это одно и то же явление, просто в разных формах…

— Так куда идти-то — налево или направо? — воскликнул Фрог.

— А вот это, — смутилась Кэтти, — я не могу понять.

— Ну и в чем тогда я неправ?

В свете пляшущего синего огонька надписи тоже прыгали, но мне все-таки показалось, что на правой стене строчки дернулись как-то особенно сильно. Ну-ка…

В поисках темы для новых строк

Можно пробовать тысячи слов,

Но если ты слеп, не стоит идти —

Ты разобьешь лоб.

И подпись — А.

Туннель — или его "создатель" — говорит с нами?

— Нам нужен знак, — громко сказал я, — хотя бы намек, чтобы я мог двигаться к своей цели. Выполнить свое обещание.

На сей раз "ночное зрение" позволило уловить еле заметную рябь уже на левой стене.

Мы идем вслепую в странных местах

И все, что у нас есть это радость и страх

Страх что мы хуже чем можем быть

И радость оттого, что все в надежных руках

БГ — подписаны были строчки.

— "...сидели на трубе", — проворчал я вслух. — Так нам надо идти вслепую или не надо? Что за коаны, э?

И снова ответила правая стена.

По слезам, по глазам, по опущенным векам

Да по иглам стальным, по замкам, по решеткам

Хоть вход был запрещён, мы шли в огонь!

"Вход запрещен", "огонь" — возвращаться к элетрощитку? Вроде бы переключатель там был только один. Да и на месте ли еще этот шкафчик?

— В огонь, конечно, не хотелось бы, — буркнул я, глядя на левую стену вполглаза.

Я уже успел понять, что надписи появляются только там, куда ты не смотришь.

Остались только кривые окольные тропы

И пение с мертвыми на ржавом ветру.

Все эти сентенции неуловимо ассоциировались с плейлистом моего отца, и я даже какие-то мотивы вроде бы вспомнил. Но понятнее не становилось.

Фрог и Кэтти, поняв, что туннель реагирует на мои реплики, отчего-то тревожно насторожились, особенно Кэтти. Сами вступать в "диалог" они не спешили, но бросились осматривать граффити.

— Ерунда какая-то, — закусив губу, пробормотала Кэтти. — Сэм, ты хоть что-то понял?

— Ну вообще-то да-а, — протянул Фрог, — тут все очевидно, Кэт. Смотри сама.

Говорить они теперь стали негромко и обращались подчеркнуто друг к другу.

— Левая стенка — Огонь, правая — Ветер. Схема номер два. Можно высчитать влияние Земли и Хаоса, как минимум, но нет смысла. Указаний на символьную инверсию я не вижу, так что направления должны соответствовать базовой интерпретации. Ветер по шкале Спрэга безопаснее, чем огонь, так что нам налево. Кэт.

— Сэм, ты думаешь, все так вульгарно?! — поразилась девушка. — Это же, ну… такая примитивная трактовка… Но впрочем, похоже… Я даже не подумала бы!

Фрог фыркнул.

— Я, кстати, туда и хотел идти, — хотя минуту назад указывал в другом направлении.

Став на колено перед Мэттом, которому Кэтти успела перебинтовать голову, Фрог наложил на него невесомость.

— Поспешим!

Долго идти не пришлось. В тусклом мигающем свете мы продвинулись приблизительно метров на двести. Туннель нисколько не изменился, следов тех, кто напал на Пункеля, видно не было.

Звуков тоже не было, за исключением жужжания редких квадратных ламп.

Мы шли тихо: Фрог впереди, я позади, а посередине Кэтти тянула Пункеля за шиворот.

И тут раздался еще один звук — настолько внезапный, что Кэтти подпрыгнула, колыхнув тело Мэтта, а Фрог выбросил вперед руку, между пальцев которой проскочил разряд.

— Кхе! Кху! Кху-ар-р-кха-кха! Тьфу!

Из-за трубы теплотрассы восстал персонаж… ну прямо скажем, такой, появлению которого здесь я уже нисколько не удивился. В отличие от студентов.

Богатырский кашель исторгся из тщедущного тела, облаченного в чудовищно грязную шубу — расстегнутую, но под которой были намотаны слои еще каких-то тряпок.

Засаленные седые волосы торчали из-под лыжной шапочки, свиваясь в космы с нестриженой бородой. Из-за бороды сложно было определить возраст этого джентльмена, тем более, что лицо его напоминало засохший пыльный сухофрукт.

А из-под шубы торчали голые ноги в резиновых шлепанцах.

— Молодые люди! — зычно провозгласил он, ничтоже сумняшеся харкнув прямо под ноги Фрогу, — молодые люди, угостите профессора сигареткой! А?

Фрог и Кэтти недоуменно переглянулись. Еще бы!

В "Фан-Терре" не было сигарет. И папирос, и сигар. Хотя был табак, кальяны и трубки. Ушлые игроки постоянно пытались "изобрести" сигарету (один русский парень только этим и занимался, и даже канал вел), однако администрация неизменно пресекала мало-мальски успешные попытки. В смысле, никакие "курительные палочки" тут не работали. Ходили слухи, что владельцы игры хотят продать право изготовления сигарет за большие деньги — и пока что им этих денег не предложили. А тут…

— Табак просит, — перевел я магам.

И ответил:

— Спортсмены, не курим.

— Ну отчего же, — вдруг отозвался Фрог, сперва опешивший, — табак-то у меня есть…

И он снял с пояса кисет.

— О, це дуже гарно, — обрадовался мужик, и, хотя Фрог явно хотел насыпать ему на ладонь, залез пальцами прямо в мешочек. — Возьму нормально, по-братски?

— Да бери всё, — медленно отозвался Фрог, поводя носом, отдав кисет и отступая.

— Вот спасибо! — наш новый знакомец сноровисто цапнул подарок, и тот мгновенно исчез где-то в недрах его одеяний.

Но горсть отправилась на клочок газеты, из которого бомж мгновенно свернул козью ножку, приговаривая:

— От уроды, ничего нормально сделать не могут, и сижек у них нет, и табак дрянь, — ничуть не смущаясь, что вот прямо сейчас изрядная мера этого табака была ему презентована.

— А огня, огня не будет у вас? У меня-то с огнем беда… — он похлопал себя по бокам.

Фрог молча засветил огонек на кончике пальца и сунул наглому типу под нос. Я заметил, что палец был средний. Пришел в себя парень.

…А наш встречный раскурил самокрутку, выдохнув вонючий дым в сторону Кэтти. Всё чудесатее и чудесатее.

Я краешком сознания отметил, что не всплыла надпись о вреде курения — а она в "Терре" появлялась всюду, где демонстрировались подобные сцены. Я даже в стримах видел.

— Позвольте отрекомендоваться! — воскликнул бомж, устраиваясь поудобнее на трубе. — Кроликов Семён Альфредович, доктор наук, некогда светило, ныне в сем бедственном положении пребываю! Хотите узнать мою трагическую историю, сударыня? — И снова дохнул на девушку.

— А вы доктор каких наук? — спросила она, отодвигаясь и отодвигая Мэтта.

Бомж поднял палец.

— Универсальных! — ответил он, — если мне будет позволено так сказать.

Фрог хмыкнул.

— Ну то есть, вообще никакой степени не имеешь, просто загнул? Верно, дядя?

— Обижаете, молодой человек! Степень, как водится, подтверждена ВАКом, а черный шар у меня на защите был только один — от конъюнктурщика Козаржевского! Что же до вопроса нашей красавицы…

Непись приосанился.

— Поскольку философия, которую еще античный мудрец Пифагор полагал наивысшей добродетелью, представляет собой универсальное знание, я и беру на себя смелость утверждать, что являюсь в некотором роде универсальным специалистом. Увы, в эпоху консюмеризма и клипового мышления необходимость стратегического гуманитарного анализа не осознается большинством. Феномены становятся интересны лишь с утилитарно-практической точки зрения. Стоит ли удивляться той катастрофе, к которой пришло общество?

И, делая последний затяг, он пошевелил грязными пальцами в пыльных тапках.

Пора было брать дело в свои руки.

— Семён Альфредович, — прокашлялся я, выдвигаясь вперед, — тогда мы и попросим о вашей помощи как знатока, в качестве ответной услуги. Сформулирую просто: как нам выбраться из этого подземелья?

— Кораблю, капитан которого сам не знает, куда он плывет, никакой ветер не будет попутным, — охотно поделился древней мудростью дед. И тут же принялся мастрячить вторую самокрутку.

Я зашипел сквозь зубы. Ну ничего, в эту игру я играть умею.

— Семён Альфредович, — с расстановкой проговорил я, — из подземелья, после того как мы зашли в него, есть только один выход, не так ли? Поэтому ваша аналогия некорректна. Пожалуйста, укажите, как нам его достигнуть максимально быстро и без потерь?

— Все аналогии лживы, — помахал Кроликов козьей ножкой, заставив Кэтти, закашляться. — Но часть из них, тем не менее, точны до такой степени, что могут инструментально использоваться в рассуждениях. Всегда существует некая точка отсчета, система базовых знаков и правил, лежащая в самом фундаменте коммуникации, без которой последняя становится невозможной. Вопрос — является ли этот фундамент чем-то предзаданным, априорным, или же формируется для каждого из акторов коммуникации апостериори? Например, я наставил на вас пистолет, а вы подняли руки. Что это значит?

Фрог сплюнул.

— Я действительно был неправ, — признал он, обращаясь к Кэтти, — что потащил вас сюда без профессуры. Я бы посмотрел, как Козловски ведет беседу с этим вот господином. Или сам Фортунат, хо-хо! Они, кстати, похожи… если этому бороду причесать…

А Кэтти, отмахиваясь от клубов табачного дыма, взмолилась:

— Как вас… господин профессор! У нас тут друг умирает!

Кроликов хмыкнул.

— "Умирает"... Налицо то самое обесценивание экзистенциального опыта в заколдованном лесу симулякров! Или, напротив, это может иметь некое дидактическое значение для наблюдателя, являющегося в некотором роде демиургом данной реальности? Я, конечно же, про игрока, — напрямую пригвоздил Семён Альфредович и ткнул в мою сторону козьей ножкой. — Как вы считаете?

Фрог и Кэтти, когда вместо слова "Спящий" прозвучало "игрок", едва ли не синхронно вздрогнули и впились в меня взглядами.

— Я думаю, Семён Альфредович, — прошипел я, — что есть некие глубинные ценности, к которым я проповедую такое, знаете ли, дзэнское отношение, не усложняя.

Рывком протянул руку и выхватил из пальцев "профессора" кисет с табаком и третью самокрутку, которую он было свернул.

— Позвольте! — вскричал Кроликов. — Вещь перешла в мою собственность! А вторая и вовсе результат моего труда! И газетка моя была!

— Скажи, как отсюда выбраться — и верну, — пообещал я, сунув предметы Фрогу. Тот, осклабившись, закивал.

— Дать человеку надежду и забрать ее — худшее, что с ним можно сделать, — печально поведал наш собеседник, косясь на утерянные сокровища. — И вы готовы так со мной поступить?

Фрог повертел самокрутку, на которой читалась надпись "ад и огор", перед носом и зажег огонек на мизинце, демонстрируя, что готов ее подпалить.

Кроликов сник.

— Коридор бесконечен, — печально проговорил он, — исследуйте стены и ищите перпендикулярный проход. Там есть дверь. Это все, что я могу вам сказать.

Он робко вытянул руку с грязными ногтями: верните, мол.

— Как эту дверь найти? — спросил я. — Как открыть?

Философ-бомж покачал головой.

— У нас заходила речь о системах базовых правил, — сказал он. — Философия занимается тем, что выявляет фундаментальные закономерности бытия, однако и у каждой реальности могут быть свои аксиомы, так сказать, более мелкого ранга. Здесь, в этом месте, правило таково: игра должна продолжаться. Древние учителя говорили ученикам: я готов отворить вам дверь, однако войти вы можете только сами. Я вынужден выразиться не столь изящно: я могу указать направление поисков, но открыть дверь…

Он широко развел руками и одну из них как бы невзначай протянул к самокрутке. Фрог покосился на меня, я кивнул, и "козья ножка" немедленно перекочевала обратно к Кроликову, исчезнув в рукаве шубы как по мановению ока.

— А кисет?

— Так что там про направление поисков? — настойчиво спросил я. — Кроме того, что есть перпендикулярный проход в стене?

— О, вы пошли правильно, — ответил удивительный NPC. — Не рекомендую возвращаться обратно, вообще. Последствия могут быть неприятными. Не возвращайтесь по своим следам! Однако и чем дальше вперед зайдете — тем будет опаснее! Такая вот диалектика, как любил приговаривать один мой бывший коллега, мешая "ерша". Вы знаете, что такое "ёрш", барышня?

Я махнул рукой, не давая болтливому деду опять увести разговор в сторону.

— У нас еще полный кисет табака, — напомнил я. — Дайте еще подсказок, Семён Альфредович!

— Абсолютно! Абсолютно все, что я мог выдать профанным образом, я выдал, видит Костлявый!

При этих словах Кэтти и Фрог шарахнулись, а бомж воспользовался и снова выхватил у Фрога из пальцев кисет, а потом как-то очень ловко спиной вперед скользнул обратно на теплотрассу.

— Не ищите черную кошку в темной комнате! — вскричал он. — Гармония в простоте! В лапидарности, как сказали бы греки, а они дело знали! Ла-пи-дар-но-сти! Засим позвольте откланяться! Одни персонажи сидят на трубах, а другим нужны двери! Ни пуха вам, ни пера!

Прижимая к груди кисет и продолжая отползать от нас подальше, он кувыркнулся за дальнюю из труб, как бы уменьшаясь в полете. Фрог рванулся вперед, заглянул в щель между трубой и стенкой туннеля.

— Пропал, — констатировал он.

Ну еще бы. У меня возникло стойкое ощущение, что мне хватает Рыбы. Ну или Мари, может, помогла бы — она же филолог… Хотя, может, эти знатоки псевдолатыни знают?

— Что такое лапидарность? — спросил я, поворачиваясь к студентам.

Фрог сразу отмахнулся — на меня, мол, не рассчитывай, — а Кэтти закусила губу и смотрела на меня виновато.

— Почти помню, — прошептала она, — но не помню!

— Вот и у меня та же фигня, — проворчал я. — Что он там еще говорил? Одни сидят на трубах, а другим нужны двери? Чушь какая-то…

На самом деле, насчет труб у меня в голове тоже что-то вертелось и перед глазами почему-то всплывал кинокадр с будкой уличного телефона. Однако что-то еще я, хоть убей, вспомнить не мог.

— Ладно, ребят, давайте искать, — вздохнув, сказал я. — Медленно движемся вперед, а что еще делать?

И мы двинулись.

Глава 4: Коготь. Ведь вы всего лишь колода карт

Ни намека на "перпендикулярный проход" ни слева, ни справа не наблюдалось. Ни заложенного проема, ни щелей. Только граффити, начавшие изрядно надоедать. Если бы не компания, не туша Мэтта, которую нужно было тащить (время действия левитации вышло), и не собственные лапы с кривыми когтями, я вполне мог бы поверить, что погружение в мир "Терры" мне пригрезилось и я на самом деле очнулся где-то на окраине города в родном мире.

— Но теперь они, по крайней мере, не повторяются, так ведь? — буркнул я спустя пять минут, когда мы продвинулись вперед метров на пятьдесят.

— Нет, — ответила Кэтти, — теперь точно не повторяются. — Только они у меня уже все сливаются в одно…

Рассматривать убогие надписи и рисунки в свете дрожащих электрических искр, зажигаемых Фрогом, и вправду было сущим мучением. Местное освещение почти что не помогало — квадратные лампы горели через одну, а вскоре после расставания с Семёном Альфредовичем те из них, которые мы оставляли за спиной, начали с пугающим треском тухнуть, как бы напоминая — не возвращайтесь назад!

Туннель окончательно заполонили изображения известных органов и их же коряво выведенные матерные названия — зачастую с приписками чьих-то рандомных имен и кличек. Мне даже стало как-то неловко перед Кэтти за, хм, реальный мир.

Из интересных рисунков, разбавляющих этот фрейдистский ад, нам попались пляшущие человечки, как в "Шерлоке Холмсе", первобытный рисунок бизона с торчащими копьями (над ним красовалась надпись "Толян бычара позорный"), и календарные зарубки, которые в авантюрных романах и фильмах про сицилийскую мафию делают на тюремных стенах узники: группами по семь штук, перечеркнутые. Но пользы мы из этого не извлекли.

С каждым пройденным метром я все более напрягался, и при звуке, сопровождающем погасание лампы, едва не подскакивал.

Две последние не просто погасли с электрическим треском, а взорвались, брызнув дождем осколков. Впереди простирался темный отрезок пути шагов пятнадцать в длину; сзади была абсолютная тьма. Я покрепче сжал биту с неизвестными свойствами. Хвостика, хоть он и просился, я из сумки не выпускал.

Фрог и Кэтти бегло осматривали и исследовали на ощупь стены слева и справа, привлекая мое внимание, когда находили что-нибудь непонятное. Внезапно Кэтти опустилась на корточки и посветила на пол туннеля.

— Клочки какие-то, — тихо сказала она.

— Это карты, — ответил Фрог, у которого огонек был поярче, шагнув к ней и тоже присев. — Только странные.

Я сунулся посмотреть.

По туннелю, разбросанные в хаотичном порядке, втоптанные в пыль, действительно валялись обрывки игральных карт. Ничего странного, на мой взгляд: классическая колода "Русский стиль". Отец коллекционировал игральные карты, так что я чуть-чуть разбирался в них: помнил, что эту колоду выпустили до революции и прототипами изображений вроде как стали реальные исторические личности во главе с самим Николаем II. Карты монарха я не увидел, но половинки, где красовались валеты червей и треф в каких-то стрелецких шапках, были мгновенно узнаваемы.

— На дверь не тянет, — сказал я. — Лучше не трогайте их, ребят. Дальше!

…Но дальше не получилось.

Едва Кэтти, недоуменно глядя на кусочки картона, сделала шаг вперед, снова раздался треск. Только не электрический, а словно рвали бумагу. Много бумаги. Великанского формата. И резко.

На месте, где валялся кусок шестерки червей, стоял ратник. Воин с копьем, в броне и одеждах, безошибочно изобличающих его славянское происхождение, в остроконечном шлеме русского витязя. Только его алый плащ покрывала пыль, лицо, на котором застыло мученическое выражение, было, как воск, бледным, а левая рука… Попросту отсутствовала. Плечо было срезано как ножом, вместе с куском плаща и доспехом. Огромная открытая рана смотрелась свежей, однако не кровоточила, забитая грязью и пылью.

— Не пройдешь, — сипло сказал воин, нацелив на Кэтти копье, и шагнул вперед.

За ним — на месте восьмерки пик — поднимался еще один. Без ноги.

Кэтти шарахнулась, сжав губы в нитку, выставила вперед ладони — не в защитном жесте, а в боевом. Но первым успел Фрог.

Лиловая молния сорвалась с его рук и врезалась витязю в грудь; тот покачнулся и — без крика, без стона — повалился набок. В груди дымилась дыра.

— Не пройдешь, — сказал он бескровными губами беззвучно и, скрежеща доспехами, начал вставать.

В падении он зацепил еще один обрывок бумажки; на его месте тут же материализовался еще один воин. У этого вообще не было ног, точнее — всей нижней половины туловища. Зато был короткий клинок.

— И в смерти будем насмерть стоять, — проскрипел он и сунул меч себе зубы, разрезая щеки; крови так же не полилась. А безногий на руках пополз к нам. За ним, опираясь на бердыш, ковылял "восьмерка пик".

— Не стрелять! — заорал я, одергивая себя, чтобы не отступать слишком глубоко. — В смысле, Фрог, без атакующей магии! Кэтти, давай что-нибудь умиротворяющее! То же лечение!

Как видно, уничтожить "немертвых" монстров было тем еще квестом, получив урон, каждый из них мог пробудить другого. Кроме того, что-то внутри меня сопротивлялось идее сражаться с этими суровыми калеками, порожденными непонятно чьим "креативом". Неправильно, неправильно здесь все…

— Нет ничего целебного! — крикнула в ответ Кэтти. — Не работает!

Точно… Мобы (можно их так назвать??) продолжали медленно наступать. Мы пятились — и когда прошли несколько шагов, в темноте за нашими спинами раздался звук. Сухой стук, точно кто-то лупил в барабан. "Не возвращайтесь по своим следам"! Пока еще вдалеке, в глубине туннеля… Черт, как же не хочется отсюда лететь на респ. И неписей — опять! — очень жалко.

— Стойте! — крикнул я воинам.

Ноль реакции.

— Мы свои! Мы вам не враги!

Ответом мне было только угрюмое скрежетание: "Не пройдеш-шь…"

А, нет, была и другая реакция. Снова послышался треск бумаги — громкий крик вызвал к жизни еще несколько воинов. Среди них оказался червонный валет — вернее, также его половина, — который принялся раздавать глухие приказы. "Стройсь!" — долетело до нас. Толпа калек действительно попыталась образовать некоторое подобие строя — но медленного движения в нашу сторону не прекратила.

В задних рядах лучник ворочал лук, но у него была только одна рука, правая. Но я увидел, как другой воин — обладатель левой — протянул ее и крепко сжал собрату оружие. Тот, не размениваясь на проявления благодарности, тут же выхватил стрелу и наложил ее на тетиву.

Другой калека из задних рядов — безрукий — подставлял плечи безногому. И даже две продольных половины двух туловищ — у одного за правым плечом трепетала половина алого плаща, а у другого за левым — черного, пытались кооперироваться, чтобы ковылять к нам.

— Вы же просто колода карт, — пробормотал я, пробуя самое очевидное. Но и это решение не сработало.

Да кто же вас создал, братия? И зачем?? Вот же хтонь…

Когда воинов, восстающих из втоптанных в грязь картинок, стало так много, что они устроили сами себе некоторую пробку, у меня в голове шевельнулась еще одна смутная ассоциация. Подхватил камень — на бетонном полу туннеля валялось их некоторое количество — и швырнул в толпу наступающих, пытаясь попасть поглубже, в самую гущу.

Не вышло, конечно — камень ударился об потолок и отскочил в плечо "шестерке червей". В то место, где была рана. Ну проверим так…

— Помоги ему, — заорал я ближайшему воину, "восьмерке пик", бредущему впереди. — Помоги брату, ну??

…И это сработало. Приостановив шаг, "восьмерка" оборотился к "шестерке", выдохнув из неподвижных губ:

— Помогать… Вместе!

— Стерплю, — проскрежетал в ответ червонный.

Таким образом их можно было замедлить.

— Фрог! — крикнул я. — Ты же ловкий! Швыряй им камни, в центр толпы швыряй! Только несильно!

Маг стремительно нагнулся за снарядами. Кэтти тоже — и, к моему удивлению, выказала еще лучшую меткость.

Ее камни пролетели точно под сводом и аккуратно стукнулись в нескольких персонажей в середине толпы, в том числе задев командира — валета червей — и, кажется, даму треф.

— Помогите старшему! — рявкнул я. — И даме!

— Да, помогайте друг другу! — звонко выкрикнула Кэтти, положив еще несколько снарядов в цель.

В туннеле началось столпотворение. Он заполнился выдохами: "Помогу… Помогу… Вместе!" — с одной стороны и "Стерплю! Ничего! Сдюжу" — с другой.

Строй рассыпался, и безногие и безрукие начали безнадежно мешать друг другу. Впрочем, довольно быстро порядок восстановился. Только это был уже иной порядок, не наступательный. Воины как бы разбили бивак, отвели "тяжелораненых", если так вообще можно назвать мертвяков с половиной туловища, в задние ряды, кого-то уложили на пол и прочее. По отношению к нам они явно заняли оборонительную позицию, выдвинув вперед бойцов с копьями.

— Боги, — тихо сказала Кэтти. — Какие наивные… Жалко их почему-то очень…

— Жалко, не жалко, — возразил Фрог, не прекративший набирать камни, — а нам нужно дальше идти! И как?

Но Кэтти его не слушала. С печальной задумчивости она вдруг переключилась на радость, взвизгнув:

— Ой… Чувствую… Ой, магия лечения снова открылась! — и немедленно кинулась к Пункелю.

"Чувствую", значит, ага… Логично, у них ведь нет интерфейса.

А вот свой интерфейс я активировал тут же — и, черт возьми, да! Лечение и моя прелесть — в смысле, "Вспышка" — снова были доступны.

Пункель под руками у девушки озарился светом стихий или чем там она лечила. Это вызвало некоторый ажиотаж в лагере противника: карточные персонажи заволновались, солдаты начали тянуть шеи, а кто-то из красных дам сморщил носик. Но плохо было другое.

Из туннеля с другой стороны снова донесся стук — и на сей раз он был гораздо ближе.

Мы с Фрогом переглянулись и договорились без слов — он шагнул назад и закрыл Кэтти от неизвестной опасности, приближающейся из глубины. Я продолжал "контролировать" калечное карточное воинство — если мои нервные взгляды в их сторону так можно было назвать. Вся надежда была, что Пункель придет в себя… То есть на Кэтти.

Рана на голове у здоровяка и в самом деле тут же затянулась, но не до конца. Осталась эдакая засохшая корка. Кэтти еще несколько раз взмахнула руками, потом умоляюще посмотрела на нас со Фрогом.

— Не могу больше… Сэм! Закончишь??

— Я же не по лечению, — вытолкнул Фрог сквозь зубы. — Меня тоже не хватит. И даже нас вместе с Когтем, я думаю. Надо дождаться, пока ты не восстановишься.

Стук повторился. Теперь он отчетливо распадался на несколько звуковых дорожек: сначала шла череда тяжеловесных, скорее шлепающих даже, чем стучащих, звуков, а потом — звонкая барабанная дробь. Иногда дорожки микшировались.

— Да чего ждать-то? — возопил я, падая на колени рядом с телом Мэтта. — Тут чем больше, тем лучше!

Туннель опять залил свет — более мощный даже, чем у Кэтти. Туц-тудудуц-туц-туц — донеслось буквально с сотни шагов, где мелькнула какая-то огромная тень и блеснули два красных глаза.

Вы применили “Наложение рук”

Вы получили урон от магии Света: -1,4

Внешний вид Мэтта не изменился; полоска его здоровья тоже едва шевельнулась. Гос-поди! Да я полгода буду его лечить, Фрог прав. Всё как-то медленно тут идет, через сопротивление…

В этот момент из рядов карточных воинов выступил один. Он был почти что цел — отсутствовала нога по колено.

Если память меня не обманывала, это был бубновый валет. На плече у него сидел сокол в колпачке, напоминающем крохотную маску чумного доктора.

— Мое почтение, господа, — проскрипел он, — кажется, между нами случилось маленькое недоразумение. Мадемуазель, — он кивнул Кэтти, — премного благодарен вам за сочувствие, и притом искренее. Это было нам натурально необходимо. В благодарность готов предложить вам всем возвращение вашего товарища в строй.

— Вы можете его вылечить? — крикнула Кэтти.

Валет усмехнулся криво.

— Увы, здесь действуют некоторые правила. Я не сказал "вылечить". Я сказал "возвращение в строй". Согласны, да или нет? И я бы советовал вам поторопиться с решением.

Из туннеля сзади доносилось какое-то уханье, шлепки и самая натуральная "Пионерская зорька".

— Нет! — воскликнула Кэтти.

— Да! — заорали я и Фрог.

Я еще раз окинул взглядом туннель — никаких дверей, голая бетонная труба, мы между молотом и наковальней. Надо выбирать одну из сторон.

— Да! — рявкнул я в лицо валету, кем бы это существо ни было. Сокол у него на плече раскинул крылья и тревожно заклекотал. — Да!

— Большинством голосов, — снова усмехнулся тот мертвыми губами. — Поспешим!

Он схватил Пункеля за шиворот, сильным рывком дернул в сторону строя и потащил.

В то же мгновение остальные витязи сделали шаг вперед, одновременно расходясь в стороны, давая нам проскочить за их спины.

— Свои, ребятки… — донеслось до меня бормотание. — Пожалела нас девка, добрая она… Выстоим, братцы!..

Я рванулся вперед, помогая бумажному мертвяку тащить Пункеля. О безумии ситуации, когда Кэтти сначала швыряла камни в толпу, а потом ее же и "пожалела", я предпочитал не думать. Как и о том, чья больная фантазия создала этот данжен.

Потом.

Потому что за нашими спинами из темноты появилось нечто.

Собственно, это был кролик. Белый кролик. В жилетке и с золотыми часами, как полагается. Антропоморфный, то есть стоял вертикально, на задних лапах. Кроме того, на шее у него висел барабан.

Однако размером этот зверь был с весь туннель — точнее, ростом с его немалый диаметр. И в плечах, если так можно сказать про кролика, примерно такой же. Он был чудовищно, неестественно жирным, и его непропорциональная туша с огромным брюхом занимала собой весь проход. Такое пузо на революционных плакатах рисовали буржуям.

Кролик сделал несколько коротких прыжков — прыгать в пространстве туннеля ему было трудно — остановился и пробормотал:

— Боже мой, я опаздываю!

В этот момент ему прямо в морду ударила молния, выпущенная Фрогом: балбес-маг от души шарахнул по монстру, последним из нас заскакивая за спины ратников.

Переговоры, если они и были возможны, оказались провалены. Но судя по морде кролика, переговоры и не планировались.

— Как вы смеете! — заверещал он, — перед вами посланник господ! Время — деньги! Вы отнимаете у меня самое ценное!

— Навалимся кучей, — заскрипели в ответ картонные воины, — станем стеной, братцы…

Я заметил в тылу построения трех королей, среди которых главным казался червонный — двое других выжидательно на него посматривали, — а также трех дам в платках и кокошниках. Эти явно готовились кастовать.

Сюр…

В толстых лапах у кролика были зажаты барабанные палочки, которыми он немедленно и ударил по своему инструменту.

На вас воздействовали заклинанием: Безумно странно!

Все характеристики снижены на 10 %

По толпе ратников прокатились вздохи, но тут же две дамы — бубен и треф, — схватившись за руки, сделали несколько оборотов, как бы водя хоровод. Послышался характерный шелест, который бывает, когда тасуешь карточную колоду.

Действие всех временных благословлений и проклятий прекращено

— Возмутительно! — взвизгнул кролик.

И попер на ратников.

Из его красных глаз, горящих на обожженной молнией морде, выстрелили розовые лучи, выкашивая первую шеренгу обороняющихся. Те буквально вспыхнули, как бумага, осыпаясь на бетон черным пеплом. Однако оставшиеся, не отступив ни на шаг, встретили монстра на копья и бердыши.

Кролик, вереща, замахал лапами. Послышался треск копий; куски доспехов, оружия и покалеченных мертвых тел полетели в разные стороны, превращаясь в золу.

Тем временем над телом Пункеля, которого прикрывала Кэтти, склонилась пиковая дама.

— Была дорога прямая, а будет окольная, — сказала она бархатным голосом, усмехнувшись. — Не он первый, не он последний!

— Что, что это значит?? — воскликнула Кэтти. — Что вы хотите с ним сделать?

— То не мы, — ответила ей ожившая карта. — То он сам выбрал.

Она протянула руку и прикоснулась ко лбу аспиранта кончиками изящных пальцев.

— Был скалою, — произнесла дама нараспев. — Станет могильным камнем.

...Пункель открыл глаза.

Глава 5: Коготь. Победа, одержанная союзно

Пункель открыл глаза.

Гигантский кроль наседал, проламывая оборону карточных воинов. Фрог швырялся в него молниями, я пару раз плюнул и попробовал напугать "Тенью медведя" — гиблое дело. Этот минибосс сам был как три медведя. Белых. Спасало лишь то, что в туннеле развернуться ему было трудно, а лучи из глаз, он, кажется, часто не мог использовать.

Ратники все чаще оглядывались на червонного короля, однако тот лишь нервно крутил в пальцах державу — весьма, кстати, увесистую штуковину.

Но раз Пункель пришел в себя, можно было попробовать поискать дверь дальше — теперь путь вперед был открыт.

Я сунулся к Мэтту… и наткнулся на пустой взгляд, исполненный безнадежности и тоски.

— Холодно, — сказал Пункель, не замечая, что очки перекошены. Сел.

Кэтти схватила его за обе руки и начала трясти.

— Мэттью! Ты в порядке?

— Нам нужно двигаться дальше, — влез я.

— Дальше? — спросил Пункель. — Зачем? И вообще, кто из нас может сказать, будто он в порядке?

Фрог, тоже успевший придвинуться в толчее к нам, присвистнул.

— Вот это подарочек! Он еще хуже прежнего стал! — и тут же что-то наколдовал, направив руки на кролика.

Как и проклятья трефовой и пиковой дам, это не возымело особенного эффекта. Отшвырнув и развоплотив еще пару младших карт, кролик сызнова ударил в барабан.

На вас воздействовали заклинанием: "Безумно глупо!"

Ваши физические характеристики повышены на 25 %

Ваши ментальные характеристики снижены на 75 %

Дамы взялись за отмену дебафа, однако на этот раз дело у них пошло туго.

А кролик взревел и безумным комбайном попер вперед. Его огромные лапы с когтями чиркнули по потолку, осколки бетона полетели точно шрапнель. Очередная квадратная лампа лопнула, добавив к бетонному граду дождь из стекла.

Самый крупный осколок врезался в плечо червонному королю, тот охнул, роняя державу — но один из солдат, "десятка", успел ее подхватить. Вскрикнули две красные дамы, бросаясь лечить пострадавшего. А хуже всего было то, что простые воины (их оставалось около двух десятков) неожиданно дрогнули и заозирались.

— Государь ранен! — пронеслось над строем. — Спасать государя!

Человек семь из задних рядов обернулись и подались назад, чтобы "спасать", спутали и без того отвратительный строй и попадали друг на друга. Двое нижних тотчас превратились в золу — их то ли случайно проткнули, то ли попросту задавили, по мнению системы.

Передние ратники, ощущая возникшую пустоту, качнулись назад, а кролик усилил натиск, расшвырял еще четверых, а потом снова ударил в барабан.

Кролик-Левиафан применил заклинание: "Безумно чудовищно!"

Белая шкура монстра, пробитая копьями и пожженная молниями, лопнула сразу в десятке мест. Из отверстий полезли лавкрафтианские щупальца: толстые, с руку; с глазами и зубастыми ртами, хаотично рассеянными по всем их поверхностям.

На вас наложен негативный эффект: Мана -45 %

Остаток картонного войска дрогнул…

Однако осколки стекла и бетона долетели не только до королей, но и до нас. Один из них врезался Пункелю прямо в лоб, другой чиркнул по щеке Кэтти. Оба вскрикнули. На щеке девушки выступили капли крови.

Не обращая внимания на сызнова рассеченную голову, Пункель вытянул руку и коснулся этих алых капель пухлыми пальцами.

— О, Кэтти!

И, наконец, восстал. Другими словами назвать этот переход в вертикальное положение было сложно. Нахмурив брови, Мэтт размашисто двинул руками, поднялся, расправив плечи и сжав тяжелые кулаки, набычился — как тогда, в ущелье. Я как будто услышал каменный треск и кожа мага опять превратилась в твердую скорлупу. Произошло это в те же мгновения, когда кролик отращивал щупальца.

— Богатырь, богатырь с нами, — забормотали уцелевшие ратники. — Проснулся, родненький наш!

Однако выглядел Мэтт теперь всё же иначе. Если раньше он и напоминал каноничного каменного голема, кряжистого и шероховатого, словно собранного из разных кусков дикого камня (а судя по надписи над головой — и был им), то теперь… Сохранив мощнотелость, в новой своей ипостаси Пункель стал гладким, отполированным. Его кожа была одноцветной, как поверхность единой глыбы. А на костяшках правого кулака я заметил золоченую надпись — R.I.P.

Могильный каменный голем

55 ур.

— Ого, — выдохнул Фрог.

Как ледокол раздвигая уцелевших ратников (и разваливая остатки строя), Мэтт двинулся к кролику. Он был меньше примерно в полтора раза, однако шел уверенно.

Туннель под его шагами подрагивал.

— Мистер Пункель, — завизжал кролик, какая встреча! — Вижу, вы отлично выглядите?

Не отвечая, Мэтт выбросил вперед кулак. Кролик подставил лапу, словно играя в ладушки, и опять завизжал, только от боли: с него слетел десяток хитов. Пункель ударил второй рукой. Кролик, негодующе вереща, пошел в клинч: голем утонул в его брюхе, истыканном копьями, точно в кресле-мешке, сам он принялся драть когтями спину Пункеля, а щупальца оплели руки, ноги и затылок голема, уязвляя его, как могли.

Когти кролика оставляли на полированном камне глубокие борозды, однако и Мэтт, несмотря на противодействие щупальцев, продолжал методично двигать локтями, поочередно вминая то правый, то левый кулак в тушу врага. Хиты обоих стремительно убывали, но… у Мэтта их было меньше и они убывали быстрее.

— Помогайте! — заорал я, пытаясь хоть что-то предпринять. Я видел, что как раз сейчас кролика можно безнаказанно колоть копьями слева и справа.

Ратники медлили и неповоротливо оглядывались на королей. "Поединок…" — донеслось от кого-то из них. Червонный король, снова тиская державу, в нерешительности закусил губу.

Я бросился к валету бубен, дернул его за полу кафтана.

— Сударь, командуйте наступление!

Однако аура неуверенности, казалось, чем дальше, тем больше распространялась от червонного короля на все остальные карты.

Да что ж такое-то! Я еще раз судорожно осмотрелся в толчее. Пиковая дама! Эта выглядела поувереннее других.

— Нужно помочь ему! — заорал я ей в ухо, скрытое золотистыми локонами.

Статная красавица вздрогнула, прекратив мять в пальцах цветок, и кивнула. Подвинулась к валету бубен. Стала что-то тому шептать… Это подействовало.

— Держать строй! — закричал бубновый, а сокол у него на плече воинственно заклекотал. — В атаку! Руби щупальцы гаду!

И сам начал протискиваться вперед. Остатки калечного войска задвигались и качнулись навстречу кролику. Ратники, скрипя и бухтя, начали понемногу брать противника в оборот. Промахнуться по нему было мудрено, так что их усилия быстро вознаградились: здоровье монстра начало снижаться гораздо быстрее. Оставалось совсем немного…

— Караул! — кролик, прекратив охаживать Мэтта, оттолкнул его от себя.

Голем тут же шагнул вперед, но двигался он, как и калеки, небыстро.

— Я буду жаловаться в тайное правительство! — заявил, неуклюже пятясь, кролик. — Непосредственно в мировую закулису! Ну а пока…

Треснувший барабан с его шеи давно слетел, однако монстр ловко выхватил из жилетного кармана часы.

— Время — деньги!

Кролик-Левиафан применил заклинание "Здоровье — купишь"

Стрелки часов бешено закрутились (кажется, в обратную сторону), и он начал с чудовищной скоростью регенерировать. Затянулись раны, с морды исчезла копоть… Даже дырки на жилетке исчезли. И барабан снова прыгнул на целый ремень. А вот щупальца остались торчать, хотя тоже "оздоровились", аки головы гидры.

Мэтт снова шагнул вперед и врезал по толстому брюху. Однако, у него-то хиты не восстановились…

Кролик с радостным воплем еще раз заключил его в объятья. А из глаз монстра опять брызнули розовые лучи, пролетели у Пункеля над макушкой, и…

Рядовые ратники кончились. Туннель был усеян пеплом. Не считая Кэтти и Фрога, рядом со мною остались лишь три валета, четыре дамы и три короля. Валет бубен сгорел вместе с копейщиками.

Фрог и Кэтти чего-то там кастовали на Пункеля, но вряд ли у них оставалось много маны.

Я упал на колени и на четвереньках пополз по туннелю — вперед.

Должны быть еще карты!

…То что я искал, обнаружилось, когда Пункель уже во второй раз был при смерти. В смысле, стоял и дрался, но хитов у него оставалось на дне.

В отдалении, практически целая (только уголок был оторван) валялась карта пикового короля. Единственного, насколько я помнил рассказ отца, персонажа в колоде, взятого не из эпохи Романовых.

Я дотянулся до этого кусочка картона, схватил и зашлепал картой о грязный пол: просыпайся!

…Главное, чтобы от этого еще хуже не стало. Потому что, насколько я понимал, могло.

Воздух распорол треск.

На месте, где была карта, возвышалась фигура в долгополых роскошных одеждах (впрочем, край левой полы был оборван), с черной бородкой клинышком и внимательным цепким взглядом колючих глаз. В руках король пик сжимал посох длиной примерно с меня. Я так и стоял перед ним на четвереньках — и моментально представил, как он этим посохом сейчас пришпилит меня к бетону, точно жука булавкой.

К счастью, новый король сориентировался быстро. Запахнув оборванную полу внутрь и брезгливо отпихнув меня носком сапога, он решительным шагом направился к остальным.

— Таких-то — на царство?! — прогремел новоявленный государь, нависнув над своими коллегами. — Тьфу! А ну, в бой, собачьи дети!

На лице пиковой дамы я заметил усмешку. Проклятье бездействия, довлеющее над прочими картами, лопнуло, точно мыльный пузырь.

Все дамы, всплеснув руками, взялись бафать и проклинать. Валет треф — единственный уцелевший — натянул лук. Король треф вырвал из ножен меч, а король бубен поудобнее перехватил жезл — куда менее впечатляющий, надо признать, чем посох короля пик.

В следующую минуту кролик опять начал проигрывать. Оружие королей наносило урон, сопоставимый с уроном Пункеля, и вопли монстра становились все более жалобными и разъяренными одновременно. Однако он продолжал кромсать спину Мэтта, и это было ужасно. Очевидно, трем королям было под силу одолеть тварь, однако Мэтт умер бы раньше, чем они закончили дело.

— Оттаскиваем его! — заорал я Фрогу и Кэтти, и те послушались меня моментально. Кэтти сама так и рвалась это сделать.

Мы проскочили между мечом и жезлом, долбающими монстра с разных сторон (кстати, король пик, организовав остальных, не рвался драться в первых рядах!), вцепились Мэтту куда придется и попытались вытянуть его из мясорубки.

Проще было сдвинуть скалу. Ко всему, в мою руку вцепилась мелкая пасть с одного из щупалец, Фрога едва не зашибла кроличья лапа, а Кэтти чуть не попала под "дружественный огонь" косорукого трефового валета.

Дернули раз, другой, третий…

— Мэ-э-эт!! — отчаянно закричала Кэтти, не отпуская толстую ногу голема.

И это снова сработало.

Пункель вздрогнул, как будто обмяк и, кажется, обернулся.

— Тащи! — завопил я.

Мы рванули в четвертый раз, Пункель отлепился от кролика, и мы — все вчетвером — повалились на пол. На меня буквально упал каменный голем.

Могильный. К счастью, не на меня всего.

Вы получили урон…

— Отрубить ему голову! — заревел пиковый король, немедленно сменив тактику. Приказ был отдан королю треф.

Тот, поднырнув под чудовищной лапой, шагнул вперед, и…

Освобождение Мэтта оказалось хорошей и плохой идеей одновременно. Хорошей — потому что мы буквально спасли аспиранта. Плохой — потому что почти побежденный босс после исчезновения отвлекающего фактора в лице Пункеля выкинул свой последний кунштюк.

Кролик-Левиафан применил заклинание: "Безумно безумно!"

Голова кролика действительно отделилась от тела. Только не после удара. Просто громадная ушастая башка с чпоканьем рванулась вперед, вытянувшись на длинной-длинной, тонкой-тонкой, как змея, шее.

Клац!

Разверзлась пасть, полная острющих клыков. С молниеносной скоростью — клац! клац! — кролик расправился со всеми атакующими, включая пикового командира. Хотя тот и старался держаться подальше, посылая вперед остальных.

Сверху густыми хлопьями посыпался пепел, и к моему лицу упал обломок длинного посоха.

Блин…

Кролик, у которого оставалось совсем немного хитов, хищно зашипел. И распахнул пасть, готовясь атаковать то ли нас, то ли последнего из королей.

— Да сделай ты что-нибудь! — закричали мы одновременно с пиковой дамой.

И червонный король сделал. Он, как испуганный баскетболист, двумя руками швырнул державу, толкнув ее от себя.

Крутнувшись в воздухе, тяжелый шар с маленьким крестом угодил монстру прямо в глотку.

В туннеле зазвучала мелодия… снова очень знакомая, откуда-то из моего детства. Из примитивной, два-дэшной игры, в которую со мной играл мой отец.

"А-а-алилуйя!"

Кролик захлопнул пасть, на морде его была написана озадаченность.

— Ложись! — завопил я, перекатываясь на живот и прикрывая руками голову.

…Глухой взрыв тяжко сотряс туннель, мне на спину посыпалась бетонная крошка. Лопнули еще несколько ламп. …Тишина.

Я осторожно глянул через плечо.

Кролик стоял в прежней позе и с тем же сложным выражением физиономии, глядя в никуда. Затем его алые глаза закрылись. Не меняя позы, он повалился вбок, а его огромная голова на тоненькой шее ударилась о стенку туннеля и сползла по ней вниз. Уши опали.

Поздравляем!

Вы одержали победу над Кроликом-Левиафаном!

Вы получили уровень!

Я перевел взгляд на остальных.

Червонный король, моргнув, приосанился и, смущенно взглянув на пустые руки, упер их в бока. И, застыв в этой портретной позе, внезапно рассыпался пеплом. Осталась только пиковая дама.

Фрог напряженно таращился на поверженного врага. Я заметил, что он опять ранен — видимо, задело розовыми лучами. Лицо было покрыто цементной пылью.

А Кэтти… Она начала действовать первой из всех нас. Зыркнув на даму — не лезь, мол! — наша целительница вскочила с пола и метнулась к розовой туше.

За лутом.

Замерев на мгновение, Кэтти как будто просканировала трофеи. А потом повернулась к нам.

— Здесь есть то, что нам поможет.

Она кивнула на Пункеля, который мог бы воплощать поговорку "краше в гроб кладут".

— Помогите мне! Надо… вскрыть труп.

— О, нет, — простонал Фрог. — Кэтти, у меня по предмету Зисуса неуды. Всегда были.

— Справишься! — прикрикнула Кэтти. — Скорее, Сэм!

Между тем пиковая дама, взметая полами своих одежд тучи золы и пыли, прошествовала вперед — к нам.

— Достойная победа, — произнесла она, — однако, одержанная союзно. Колода также имеет право выбрать трофей!

— После нас, — отрезала Кэтти.

— Отчего же? Если бы мы вас не защитили, вы оказались бы уничтожены еще до начала битвы.

Дама, отчего-то игнорируя Фрога, обернулась ко мне.

— А ты что думаешь?

Я откашлялся, сплюнув.

— Насчет чего конкретно? Победа была общей, конечно. Спасибо! Но куда делись прочие… уцелевшие?

— Исчезли, когда исчезла нужда — но вернутся, коли потребуются. Однако ответь: согласен ли ты с этой девой?

Держась за стенку рукой, я поднялся. Взглянул в бледное лицо с изящными и строгими чертами. Дама была красоткой, конечно. Причем к ней пыль удивительным образом не липла.

— Чего вы конкретно хотите? — прохрипел я.

Если уж я что и понимал в эффективной коммуникации, так это то, что предмет ее должен быть для всех ясен.

— Отдайте мне всего лишь один трофей, на мой выбор. Прямо сейчас, — грудным голосом тихо проговорила дама. — Все остальное вам.

Фрог хмыкнул, Кэтти гневно поджала губы.

А я… застыл в нерешительности. Непростой это был данжен!

— Возможно, — сказал я.

И, обернувшись к Кэтти, добавил:

— Надо подумать.

— Нет, надо лечиться и восстанавливать ману! — воскликнула та.

А дама, едва уловимо усмехнувшись, шепнула:

— Жалеешь людей, девица, и вещицы жалеешь?

Рыжая от возмущения чуть не задохнулась и покраснела так, что в полутьме было видно.

— Сэмюэл! Скажи!!

Фрог перевел взгляд на меня.

— Э… Коготь. Я вас сюда затащил, ничего об иных мирах Спящих не зная. И это уж несколько раз чуть не обернулось бедой… или уже обернулось.

Он покосился на Мэтта, который снова сидел с потерянным выражением лица.

— Ты тут единственный Спящий и, значит, сейчас больше нас смыслишь. Как скажешь, так и будем делать.

— Соломоново решение, — улыбнулась дама.

Я теперь тоже смотрел на Пункеля.

— Это правда, что вы нас спасли, — медленно произнес я, однако… — однако, спасая, вы сделали нашего друга таким, как вы. Частью этого подземелья.

Я не мог точно знать, что именно магия пиковой дамы изменила в Пункеле, но шкурой чувствовал, что формулирую верно.

— И хоть вы об этом спросили, выбора у нас не было. И это… нехорошо.

Я кивнул на грустного Мэтта, которого даже наша беседа не заинтересовала — ушел в себя.

— Претензий нет, — упреждающе сказал я, — но… мы не можем его так оставить. Мы должны попытаться хоть что-то сделать.

Дама вздохнула.

— Что ж, если так… Он не всегда будет таким, Спящий, — она щелкнула пальцами, и толстяк дернулся, сфокусировавшись на нас. В его взгляде появилась осмысленность, и Мэтт, кивнув мне, взялся протирать очки. — Обещаю, ваш друг… станет почти прежним. Почти, потому что нельзя воззвать к нам и не быть отмеченным.

— Воззвать к вам… ладно. И как скоро он придет в себя?

— Где моя записная книжка? — возопил Пункель, хлопая себя по поясу. — Сэмюэл! Вы что, потеряли мои заметки, пока несли?

Губы дамы изогнулись в невесомой улыбке.

— Итак, я могу выбрать приз?

Я махнул рукой, и Кэтти, сверкнув на конкурентку глазами, отступила с дороги и нагнулась над Пункелем.

Дама с достоинством шагнула вперед и сделала рукою изящный круговой жест.

Из глубин окровавленной жилетки кролика выскользнули часы, золотая цепь со щелчком открепилась от лацкана. Артефакт взлетел в воздух и шлепнулся в подставленную дамой ладонь, уменьшившись на лету в несколько раз. Я успел прочитать надпись над ним

Часы di#$&!ff времени

Класс предмета: эпический

Внутренняя жаба заворочалась недовольно, но я ее усмирил. Попросту отключил сожаление. Идем дальше!

— Лежит вам дорога дальняя, — отозвалась дама, словно читая мысли.

— И казенный дом? — буркнул я.

Но на сей раз ожившая карта не улыбнулась.

— А какой дом построишь — казенный аль не казенный, то будет от тебя зависеть, — проронила она, — Алёшенька.

...Что-о? Какого черта?!

— Помочь могу только одним, — выдохнула роковая красотка; при этом нижняя часть ее одеяния уже начала осыпаться золой. — Не побрезгуй, прими от Колоды в дар. Он и на помощь нас позовет, когда лихо станет.

…Последние слова были произнесены уже выцветшими, полупрозрачными губами, висящими в воздухе — все остальное, истончившись в пепел, было рассеяно метнувшимся по туннелю сквозняком. Растворились и губы.

— ...Кто он-то? — недоуменно произнес Фрог.

Глава 6: Коготь. Передышка

…Сквозняк закрутил пепел и золу в небольшой смерч, из которого слепилась фигура. Птица. Лебедь. Странный какой-то лебедь… на пеликана похож!

На полу вокруг гротескной фигуры теснились еще пять таких же, но совсем мелких, с кулачок размером. Птенцы!

Надпись над этим существом была, но опять какая-то странная.

#еbя не_jалея 3,14тает — было написано стандартным игровым шрифтом.

Не то лебедь, не то пеликан поклонился мне, и… в поклоне отрыгнул из своего зоба нечто. Птенцы оживились, однако то не был корм.

То был еще один птенец. Растопырив крылышки, он заковылял в мою сторону, издавая воинственный тонкий скрип. Я не узнал бы в нем сокола, однако на голове птенца сидел колпачок — точно такой же, как на голове у питомца валета бубен. С прикольной кисточкой сверху.

Дойдя до меня, птенец требовательно заклекотал и долбанул кривым клювом носок Сапога Мертвеца.

— Ой, — сказала Кэтти. — Какой хорошенький…

Явно не про сапог.

А Мэтт неодобрительно засопел, как и при виде Хвостика.

— Картина Репина, — пробормотал я, — "Приплыли". А, не, не Репина, а Саврасова. "Грачи прилетели…"

И что оставалось делать? Я нагнулся и поднял птенца. Соколенок крепко вцепился в палец.

Поднял…

Тварь — это теперь мой второй пет?? — была размером с крупную мышь. Коричневатого цвета. С ярко-желтым клювом. Клюв и когти были его самыми выдающимися причиндалами, — если не считать колпачок с кисточкой на макушке, — и, в целом, неприятно смотрелись уже сейчас. Получить по лицу такими когтями было б не сильно лучше, чем, например, кошачьими… Поэтому я не слишком-то был уверен в том, что делаю... но птенец, едва очутился на высоте, коротко перепорхнул и сам утвердился у меня на плече, вцепившись в кожу доспеха. И заорал мне в ухо — кажется, что-то ругательное.

Лебедепеликан, выпрямившись, повернулся. Было видно, что он полностью удовлетворен случившимся. Переваливаясь, удивительный моб с достоинством двинулся вглубь туннеля, а птенцы цепочкой потянулись за ним. Через пару десятков метров он, как ни в чем не бывало, под прямым углом повернул и… вошел прямо в стену. Выглядело это именно так. За родителем, один за другим, начали исчезать птенцы. Последний перед тем, как пропасть, повернул голову в нашу сторону и трижды постучал клювом в пол. Тук-тук-тук.

— Там дверь! — вскричал Фрог.

…Я уже бросился вперед, а столь неожиданно обретенный пет, что самое характерное, удержался у меня на плече.

И вновь — ни малейшего подобия дверной арки, ниши или чего-то такого не было. Рисунки, надписи…

За одну из них глаз упорно цеплялся. Я, правда, не мог понять, почему.

Вскоре у меня за плечом появился Фрог со своим электрическим огоньком. Он тоже безапелляционно ткнул пальцем в привлекшую меня надпись.

И когда я обернусь на пороге

Я скажу одно лишь слово:

А дальше прочесть было нельзя.

— Вот. Нужно назвать пароль — и откроется.

— Уверен? — спросил я. — Почему думаешь, что это то самое?

— Тут порог же упоминается, — пояснил маг. — Логично ведь! Где порог, там и дверь. Ну и утки нам намекнули…

Рыжий уже второй раз сориентировался по текстам песен нашего мира лучше, чем я. А в том, что это строчка из песни, сомнений у меня не было. Только я плохо помнил, какой. И что там должно быть за слово.

— Не, ну по магической семантике у меня всегда была "пять". Хотя я даже к семинарам никогда не готовился, — развел руками Фрог.

И смущенно добавил:

— Просто я сам стихи пишу…

Я поперхнулся паролем, который готов был назвать, и в это время до нас донесся крик Кэтти:

— Эй, нам кто-то поможет тело вскрывать? Это для всех важно, вообще-то!

Я толкнул Фрога под бок.

— Она права. Первым делом — лут.

— Чего? — переспросил маг.

— Добыча.

Вообще-то Кэтти и Пункель отлично справлялись и без нас. Система на этот раз пощадила: под тем, что местные студиозусы называли "вскрытием", имелся в виду процесс наподобие процедуры "разделки туши", который был мне знаком. Очень условно напоминающий реальные манипуляции, хвала богам.

Пункель, вновь деловитый и бодрый, засовывал лапищи в брюхо монстра (руки его удивительным образом оставались чистыми) — и добывал оттуда светящиеся комки плоти — как бы органы.

Сердце Кролика-Левиафана

Печень Кролика-Левиафана

…И так далее.

Кэтти морщила носик, но каждый из этих трофеев комментировала: вот это для восстановления маны… Это — для зелья регенерации… С ее слов выходило, что поверженный монстр был натуральной кладовой здоровья — для нас. Весь состоял из натурпродуктов, исцеляющих от всех болезней, словно сошел со страниц газетки с рекламой БАДов. Из тех, что бесплатно суют во все почтовые ящики.

Кэтти клялась, что из таких превосходных ингредиентов она приготовит столь необходимые нам эликсиры чуть ли не на коленке. Даже вода не нужна. Хотя с ней будет еще лучше.

Ох уж эти игровые условности…

Меня заинтересовал барабан Кролика, но он не оправдал ожиданий.

Дикарский барабан

Класс предмета: хлам

А вот палочки… Одна из них треснула и пришла в негодность, судя по информации от системы. Вторая была абсолютно целой. И это была абсолютно точная копия бейсбольной биты, подобранной мной недавно. Ну, почти точная: на той бите красовалась наклейка с какой-то машиной (кажется, BMW старой модели), а на новой их было аж пять. С динозаврами.

Что интересно, описание первой биты, когда я нашел вторую, стало немного понятнее. Чисто формально.

"Микку"

Урон: 1-5, 15-33 при ударе со спины, шанс критического удара со спины 52 %

Прочность: 73 %

Тип: уникальная

Особое свойство: kji off vgr go (скрытое)

Со второй битой было так же, только она называлась "Пукку".

Прекрасно. Это было еще хуже, чем строчки из старых песен; мозг наотрез отказывался подкидывать хоть какие-то варианты, что это может быть за фигня. И я сомневался, что поэтическое чутье Фрога поможет. Только сделает хуже.

Пожав плечами, я сунул обе биты за пояс.

Кроме барабана и палочек, часов, жилетки (дырявой и не представляющей интереса), среди кроличьих артефактов был здоровенный нагрудный знак на толстой цепи — доллар. Его я подобрал тоже.

"Эс как доллар"

Класс предмета: ценнейший

Прочность: 94 %

Особое свойство: "Уважаемо!" (+15 % к репутации)

Господи, мне бы все эти плюсы к харизме, которые у меня имеются, в выносливость или в ману! Но нет.

Впрочем, таскать эту золоченую бандурину, выглядящую, как по мне, еще более богохульно, чем дряблые щупальца с закатившимися глазами, я не захотел. Сунул в сумку.

А там немедленно завозился Хвостик, высунул розовый нос… и увидел птенца, сидящего у меня на плече.

— И-и-и! — негодующий визг крысеныша разнесся по всему туннелю.

— Ки-ки-ки! — воинственным клекотом отозвался сокол, съездив крылом мне по уху.

Хвостик прямо из сумки выпрыгнул мне на грудь и, ловко цепляясь лапами за доспех, полез наверх — с явным намерением показать птенцу, кто здесь дедушка.

Соколенок не стал праздновать труса и, как воин наверху крепостной стены, принялся долбить идущего на штурм Хвостика клювом.

— Стоять! — закричал я.

Случилась дикая склока. Я безуспешно пытался отодрать Хвостика от доспеха либо птенца от плеча, не повредив никому из питомцев. Мелкие воинственные ушлепки пытались достать друг друга — один клювом, другой зубами, — в основном попадая по моим пальцам. Сокол дополнительно хлестал меня крыльями по лицу. Все орали.

Выручил Фрог, как-то очень ловко прихвативший сокола и снявший его с меня, так что вздорный птенец, хоть и продолжал вопить, делал это сдавленно и больше для виду.

— Я в детстве был птицеловом! — похвастался Фрог.

Ну какой молодец, и поэт, и птицелов еще.

Хвостик взобрался на место сокола — на мое плечо — и оттуда выказывал конкуренту свое презрение, шипя и топорща шерстку.

— Чувак, у него же на голове колпачок специальный? — воскликнул я. — Как раз, чтобы таких эксцессов не было? Как он работает?

— Клобучок, — поправил Фрог, рассматривая птенца. — Ну ты знаешь… Он не снимается.

— В смысле?

— Тучи нависли… В смысле, тварь непростая, магическая. Клобучок — часть него.

— Так он… слепой, что ли?

— Безглазый, — поправил Фрог, вертя протестующего пищащего соколенка. — Я бы сказал, глаза ему не нужны. Ну если придираться к формулировкам, как наш Козловски. Он и без них ориентируется.

— А как его… хм… утихомиривать?

Фрог хмыкнул, а потом отвесил птенцу щелбан, легонько стукнув его по кожаной макушке. И птенец замолчал.

— Работает!

— Сэм! — закричала Кэтти, которая сноровисто разбирала ингредиенты, но при этом вполглаза за нами следила. — Что ты делаешь, так нельзя! Коготь, не слушай его! Ты должен назвать питомца — и тогда он начнет тебя слушаться!

И точно. К тому времени я уже открыл интерфейс, где в отдельной вкладке меню теперь была не одна колонка, а две — и Хвостика, и безымянного птенца. И если по Хвостику было расписано всё — уровень, способности и характеристики, — то колонка нового пета была пуста, зато ее верхняя графа подсвечивалась. С намеком. "Имя".

В голове у меня завертелась всякая чушь. Гроза, Молния, Пикирующий, Крылатый Ужас и даже Сокол Тысячелетия.

— Финист, — неуверенно сказал я. — Или Гор?

— А кто это? — отозвалась Кэтти. — "Финист" — звучит красиво!

— Гор короче, — сказал Фрог. — В бою удобней. Кто это?

— Гор — это божество Узбарских гномов, — пропыхтел Пункель, копаясь в туше. — Отвечает за… гм… за мусор, в общем. Те подземные ярусы, куда гномы отходы сбрасывают. Всякие. В древних гномских поселениях это целые лабиринты! Такой гигантский червяк.

Я поперхнулся, а соколенок опять негодующе завопил.

— Цыц! — сказал Фрог и снова поставил птенцу щелбан. — Щегол.

— Щегол! — воскликнул я.

Хвостик одобрительно запищал.

Строчка в интерфейсе моргнула.

Имя: Щегол

Класс: летающий питомец (уникальный)

Здоровье: 5

Особенности: "Видеть незримое" (вероятность обнаружения тайников + 14 %), "Сдать карты" (ситуативное, заблокировано)

Почему заблокировано? Этот Щегол сам решает, когда звать на помощь, что ли? М-да. Все страньше и страньше. Впрочем, я уже перестал удивляться. Временно.

Кэтти с Мэттом заканчивали возню с трофеями. Добычей и сортировкой теперь занимался Мэтт (от туши уже почти ничего не осталось, только аккуратные груды жутковатых "ингредиентов"); а Кэтти, выставив перед собой все флаконы и пузырьки, которые у нас были, сосредоточенно водила над ними руками, встряхивала в непонятном порядке и по капле переливала содержимое этой тары из одной в другую.

В бутыльках мерцали жидкости разного цвета — откуда только взялись?

Качественное зелье лечения

Зелье маны

Великолепное зелье маны — гласили надписи.

И мне стало казаться, что у нас появляется шанс пройти этот данжен.

— Ребята, — откашлялся я, — мы, кажется, нашли дверь.

— Кажется?

— Думаю, проверять стоит, когда вы тут все закончите. Кстати, Мэтт, что такое "лапидарный"?

Пункель вздрогнул.

— Написанный на камне, — проворчал он. — А это, в свою очередь, значит — краткая, ёмкая надпись. А что?

— А это подтверждает наше предположение, — кивнул я. — Нам была нужна надпись — и Фрог ее обнаружил.

Рыжий раскланялся.

— Вы скоро закончите? — тут же спросил он. — Нужно двигаться дальше!

Пункель возмущенно запыхтел.

— Мне бы еще пару флаконов, — умоляюще сказала Кэтти. — Тут такие мощные компоненты! Но скоропортящиеся. Ребята, точно ничего больше нет?

Фрог развел руками, а я…

— Вообще-то есть, — сказал я. — И как раз пара.

И достал из сумки сначала пивную бутылку ("Ни пей!"), а потом — ту, которая привела нас на Шантаран. С запиской от робинзона.

На донышке пивной тары так же плавал окурок. Хвала богам, в инвентаре ничего не проливается.

Кэтти брезгливо повертела находку, наморщив лоб.

— Ничего не понимаю… — пробормотала она. — Коготь, а… что такое "ёрш"? Тот профессор хотел рассказать, но ты его перебил.

— Зелье антиздоровья, — хмыкнул я.

Девушка с сомнением на меня посмотрела, но потом, на что-то решившись, все же принялась лить и капать в бутылку из других пузырьков, вращая ее то по часовой стрелке, то против, и фиксируя что-то в тетради. И даже протолкнула сквозь горлышко вниз несколько каких-то кусочков туши монстра. Кажется, там был глаз, сноровисто выдавленный ею из дохлого щупальца.

В бутылке зажегся темный огонь.

Над нею, параллельно манипуляциям Кэтти, мигнули и сменились несколько надписей.

"Ирландский доброволец"

Ханаанский бальзам

"Сучий потрох"

И наконец:

"Последний поезд в Шибальбу"

Здоровье: -99 %

Мана: +998

Скрытый эффект: "Буэнос ночес, амиго!"

Скрытый эффект: "Сквозь туннель"

Кэтти с каким-то священным ужасом воззрилась на дело собственных рук. А потом решительно заткнула бутылку самодельной пробкой и протянула мне.

— Не знаю, что такое Шибальба, и почему-то знать не хочу. Сдается мне, это зелье должно быть у Спящего.

Тем временем любопытный Фрог вытряхнул из второй бутылки записку и вопрошающе на меня поглядел.

Я пожал плечами.

— За этим мы здесь. Ну… изначально. Вроде как.

— Я уже видел такие бутылки, — заявил Пункель, отвлекшись от своего дела. — Спящие их регулярно притаскивают. У Верхувена в кабинете целая коллекция.

— Кто-то из его аспирантов, — припомнила Кэтти, — писал статью по этим бутылкам?

— Верно, Мэган писала. Что существование этих предметов доказывает гипотезу Бубеля. Поскольку они появляются из пространства, сообщающегося с нашим, однако не из какого-либо из известных нам подземелий.

— Мэ-э-эган, — протянула Кэтти. — Ну конечно. Ее ведь на смех подняли, верно? Еще бы! Искательница сенсаций…

— Мэган славная, — заявил Пункель и, кажется, опять залился краской. Или это освещение было такое. — Мы же с ней вместе работали. И та статья…

— Дурацкая статья! — обрубила Кэтти. — Всё, я закончила! Собираемся!

В бутылку из-под записки она намешала "превосходное зелье лечения", а записка так и осталась у меня в руках.

— Погодите! — всполошился я. — Вы же уже упоминали этого… Бубеля? Гипотеза говорит о том, что все подземелья соединяются, верно?

— Могут соединяться! — поднял палец Мэтт, а Кэтти и Фрог закатили глаза. — Могут! Это как две прямые, ранее не пересекавшиеся, сходятся в одной точке, если изменена будет ткань самого пространства…

— И что для этого нужно?

— Здесь очень много допущений и факторов… — начал Мэтт.

— С точки зрения Бубеля — его, кстати, отстранили от преподавания, — отчеканила Кэтти, — сопряжение потенциально и актуально сущих пространств подземелий острова Шантаран должно быть реализовано путем невыясненных, но непременно синхронных манипуляций с неизвестным нам артефактом, предположительно существующим одновременно во многих реальностях — и в нашей, и... в какой-то еще. Верно, Мэттью?

— Верно! — восторженно отозвался Пункель. — Я не знал, что ты разбираешься в неакадемических теориях, Кэт!

— О, это нетрудно, — отозвалась Кэтти с сарказмом. — Иными словами, Коготь, Бубель говорит вот что: наверное — мы точно не знаем, — есть артефакт, — нам неизвестно, какой, — с которым нужно чего-то сделать, — что именно, непонятно, но сделать это необходимо одновременно и в подземелье, и еще Хаос знает где — чтобы достичь результата. Предположительно.

Девушка фыркнула.

— Вот была бы отличная аннотация к статье Мэган! Жаль, она меня не попросила!

Кэтти напоминала сейчас моего кота Тифона, когда он впадал в боевую ярость. Но все равно оставался милым котиком.

— Но это вовсе не так, — воскликнул Пункель, у которого на физиономии восторг сменился недоумением, — Кэтти! Ты же помнишь, мы с Мэг тогда вместе работали над этой темой и…

Фрог, шагнув Пункелю за спину, отвесил ему пинка — так, чтобы девушка не заметила. Мэтт осекся на полуслове и Фрог возгласил:

— Ну так что, мы идем или нет? Кэт?

— Идем! — пробурчала Кэтти. — Давно отправились бы, если б меня не отвлекали ерундой!

...С этой суровой отповедью она раздала нам зелья.

Глава 7: Коготь. На букву К

Пузырьков было действительно много. Нам очень повезло с лутом — и с тем, что в команде оказался алхимик.

— Ребята, — рассовывая флаконы по отделениям сумки, я сызнова попытался организовать неписей в команду. — Я так понял, что вам в Академии преподают гм… военное дело? Я имею в виду разделение ролей в отряде. Вот сейчас мы войдем в новую часть подземелья, там снова придется драться. Хилер… хм… в смысле лекарь должен быть сзади. Мэтт — самый крепкий, ему положено танковать, то есть принимать на себя удары, прикрывать остальных. Фрогу — дамажить, желательно дистанционно. То бишь бить молниями из-за спины Мэтта. Я слабенький, но тоже могу плеваться, ну и пугать, мораль понижать. Задача Кэтти — лечить всех, но в первую очередь Мэтта. Ну это самые основы.

— Преподают, — ухмыльнулся Фрог. — Иначе как бы мы воевали со Спящими?

Видимо, моя клыкастая морда вытянулась, и рыжий пожал плечами:

— Ты не знал, что ли? Нет, ну сама Академия редко с кем-то воюет. Но выпускники служат и боевыми магами в том числе. Даже и в наемных отрядах, бывает.

В мозгах у меня снова случилось короткое замыкание. "Воюем со Спящими". Просто для Спящих-то это игра… почти для всех. А такие вот NPC отправляются на настоящую, с их точки зрения, войну. И главное — сами они настоящие просто до жути. Влюбляются, дружат, ревнуют… Как это??

— А вот еще я хотел спросить… — пробормотал я. — Если кто-то… ну хотя бы кто-то из экспедиции вашей, здесь, на острове, погибает, он потом возрождается?

Вопрос был дурацким, конечно. В искинов должно быть зашито предписание уходить от таких лобовых, грубых попыток разрушить игровую реальность. Но есть же у них перегенерация неписей? Иначе никаких вычислительных ресурсов не хватит…

Я исходил из того, что, например, Гильермо должен быть уникальным персонажем. Уж слишком штучным выглядел квест с его поисками сбежавших жриц, да и вообще — целый герцог, если не врет… Пиратский корабль — черт его знает, уникальным был или нет. Вероятно.

Но не целый же остров, куда регулярно прибывают новые игроки?

Ответил Пункель.

— Остров — безопасное место, Спящий. Учителя Академии — могущественные маги, которые контролируют все происходящее на Шантаране. Смерти магов здесь происходят… происходили… лишь в подземельях. И то — не в каждом.

— Только в иномировых подземельях? — догадался я.

— Верно.

Мы стояли с двумя студентами и одним аспирантом Магической Академии в сером туннеле, стены которого исписаны были скабрезностями, над трупом Кролика-Левиафана, обсуждая все это.

Снаряженные и готовые идти дальше. Кэтти хмурилась, Фрог сжал тонкие бледные губы в нитку, Мэтт насупил тяжелые брови.

— А… откуда здесь вообще эти странные подземелья? — спросил я. — И отчего вы их так цените?

Щегол на моем плече недовольно завозился и щелкнул клювом.

— Это… секретные сведения, — пробурчал Мэтт. — В них посвящают только доцентов и старших магистров. А что должен сделать Спящий, чтобы это узнать, я вообще не представляю!

В который раз они порывались идти — но этот разговор удерживал их.

— Я необычный Спящий, — сказал я. — И я… догадываюсь. Это связано с именем одного божества… на букву К, верно?

— Не произноси его! — закричала Кэтти.

И пояснила:

— Это дурная примета. В смысле, выявленная закономерность. Ведет к усложнению прохождения и вообще к проблемам.

— И чем безумнее подземелье, тем сильней оно… связано с этим богом, так? Но вы все равно радовались, когда мы увидели, что это вот подземелье — именно из таких. Необычное.

— Потому что мы маги, — тяжело сказал Пункель, — а маги всегда ищут новых знаний. Таков наш путь.

Я вспомнил Гильермо, судорожно листающего книжки про динозавров. Маги, ну-ну. Здесь любой мало-мальски сложный искин падок на это все. А на Шантаране, выходит, на базе штампованно-фэнтезийной Магической Академии у искинов возникла целая исследовательская организация, которая занимается изучением артефактов Спящих. Причем созданная по всем лекалам тайного общества, где истину знают лишь "посвященные" верхних ступеней. Интересно было бы пообщаться с местным деканом, руководителем экспедиции, или кто тут главный…

— Я скажу ему, — заявил Фрог. — Коготь свой, а на все эти академические регламенты я плевал.

И, зачем-то понизив голос, поведал:

— Новые подземелья, когда они возникают, с вероятностью в десять процентов…

— В одиннадцать с половиной, — поправил Пункель.

— Ай, неважно… В общем, с этой вот вероятностью они оказываются "другими". Не целиком, как правило, только частями. Полностью иномировое подземелье — большая редкость. Но в течение малого времени — за несколько часов или дней — они становятся обычными. Элементы иных реальностей исчезают, трансформируются… Вот так.

— Мироздание приходит в порядок, — тихо сказала Кэтти. — Таковы законы.

Ага.

— И задача магов, — выпалил Фрог, — следить за этим. И не пускать Спящих туда, где… что-то странное.

— Но сами вы это странное активно исследуете?

— Конечно.

— …Нет, — ответила Кэтти одновременно с Фрогом. — То есть наше руководство исследует, но… тоже с ограничениями. И ты про них уже знаешь.

— Эм… На букву К?

— Да.

Я потер виски, поцарапав себе когтями лысину.

Получен урон: -0,02

Исследование странностей — это ясно. Я уже понял, что искины здесь запрограммированы на тотальное самообучение. Чем дальше в лес, тем больше дров… Неясным остается другое.

— И все-таки — что это за божество? — спросил я. — Как оно связано с Шантараном, со здешними подземельями? Кто ему поклоняется?

Фрог и Кэтти нервно переглянулись. В лице Мэтта опять начало проступать что-то такое… отстраненно-каменное. Фрог нервно кусал губы, формулируя подходящий ответ, а Кэтти явно жалела, что вообще позволила втянуть их в этот разговор.

— Сектанты, — быстро произнесла она. — Фанатики! Их мало, они вне закона, и тебе не стоит об этом много болтать.

Я хмыкнул.

— Есть гипотеза, — шепотом сказал наконец Фрог, — предположение… что в недрах острова располагается древнейшее из подземелий. И он… ну, он там.

— Гипотеза Бубеля… — начал было Мэтт.

И в этот момент из глубины туннеля — спереди, со стороны двери — что-то гулко бухнуло.

Прежде молчащий, туннель стремительно наводнился скрипучими шорохами. Нам в лица ударил ветер — не свежий сквозняк, а смрадный, тяжелый и плотный поток, прилетевший оттуда, где бухнуло.

— Доболтались, — прошипела Кэтти. — Бежим!

Мы рванулись вперед. Нужно было добраться до двери — если это была она! — раньше, чем явится новая опасность.

— Бог… чего? — пробормотал я на бегу Фрогу.

— Мертвых, — через плечо бросил рыжий.

***

Впопыхах мы попросту проскочили нужное место — шагов аж на пять.

Впереди скрежетало, хрустело, свистело: наверное, только это спасло нас от незавидной участи — налететь со всей дури на острые, точно бритвы, шипы длиной с пол-руки, которыми ощетинился вдруг туннель.

Начиная от незримой черты, природа его вдруг переменилась. Бетон на глазах стал рыхлым, в нем появились впадины, а в тех, наполняя туннель хлюпающими звуками, раскрылись отверстия, кошмар трипофоба. А из отверстий рядами выстреливали эти шипы — твердые, как роговые или хитиновые, покрытые отвратной слизью.

Маги, за исключением Пункеля, оказались ловчее меня — Фрог и Кэтти притормозили перед опасной линией. Мэтт, ойкнув по-девчачьи, наступил в жирно чавкнувшую дыру и взвыл, когда в пятку ему вонзился шип. Ахиллес, блин…

А я не успел сориентироваться, поскольку бежал за Фрогом — и когда тот остановился, проскочил, врезавшись плечом в рыжего, еще на полтора шага вперед. Маг схватил меня за одежду и рванул обратно — но хищно подрагивающий черный отросток как будто прянул навстречу и все-таки дотянулся до голени, прорезав штанину над Сапогом Мертвеца.

Кишка Кратоса наносит вам урон: -1,37

На вас наложен эффект: "Пища богов" (это вы!) Ваши пищевые качества улучшены. (+N % при использовании ваших органов, частей тела или жидкостей организма / 10 мин.)

На вас наложен эффект: "Покорность жуткому року" (Интеллект -44 %, Ловкость -36 %, парализация 32 %, деморализация / 12 мин.)

На вас наложен эффект: "Тупой кусок мяса" (косноязычие 88 % / 7 мин.)

Ну какое же гадство, а!

Во мне поднималось то самое, знакомое каждому геймеру, чувство, когда сталкиваешься с имбалансом. Чувство несправедливости, заставляющее твое кресло гореть, а тебя — изрыгать проклятия в адрес косоруких разрабов.

Только я был не кресле, я был внутри игры. А изрыгать теперь мог только нечто бессвязное.

Фрог, не зная, какие меня одолели напасти, разжал пальцы, вцепившиеся в мой плащ. Я упал — сперва на колени, а потом и на четвереньки. Координация явно нарушилась. Вдобавок — точно рубильником щелкнули — навалилась чудовищная усталость, тело налилось тяжестью, потемнело в глазах. Дерьмо! Щегол у меня на плече встревоженно орал прямо в ухо.

Не в лучшем состоянии был Мэтт, который попросту сел на задницу, оставив правую ногу за невидимой линией, в чертовой "кишке Кратоса" (кто это??), в досягаемости черных шипов. Капец, этому вообще везет как утопленнику.

Шипы, изгибаясь, хлестали и жалили бедолагу, докуда могли дотянуться. Правый ботинок Пункеля покрылся бороздами, а штанина ниже колена мгновенно оказалась изрезана, точно попала в шредер. Сам он не делал никаких попыток отползти или хотя бы убрать ногу, только стонал.

Кэтти, схватив толстяка под мышки, дергала его, безуспешно пытаясь сдвинуть.

…А из глубины туннеля на нас опять надвигалось нечто. Снова нечто огромное, мерзкое, и, кажется, даже розовое… Да что ж такое-то!

И я получил ответ.

Паразит кишки Кратоса

666 ур.

Даже тут создатель этого чертова подземелья не мог не выпендриться.

Монстр был каноничной "человеческой многоножкой", коих так часто описывали авторы разных хорроров — слипшейся массой голых тел, из которой в самом неожиданном месте торчали головы и конечности. Не так страшно, как противно.

Масса эта перла по туннелю вперед, так что шипы сгибались по ходу ее движения, не причиняя монстру критического вреда. Хотя тела, оказавшиеся снаружи, все-таки были изрезаны, причем не все из ран были свежими, и из них обильно сочилась всякая дрянь.

А вот назад твари, очевидно, дороги не было. И двигалась она очень быстро.

"Паразит" издавал слитный шум, состоящий из бормотания, стонов, вскриков… А еще жутко вонял. Это было исключительно эффективный мотиватор, чтобы не поддаваться "Покорности жуткого рока".

Я кое-как поднялся, шатаясь, сделал пару шагов… И опять рухнул. Но, по крайней мере сумел сообразить, что нужное место — вот.

Повернув голову, я увидел, что Фрог и Кэтти все-таки тащат Мэтта. Если я с одного касания шипа получил такие дебафы, то каково же здоровяку?

Мыча, я ткнул Фрогу пальцем в стену: дверь! Тут! К счастью, он понял.

— Стоп! — рявкнул он девушке. — Отпускай его! Грифель! Мне нужен грифель!

Еще пара секунд ушли, чтобы Кэтти сообразила, чего тот хочет.

— У Мэтта есть… — пробормотала она и принялась обшаривать сумку Пункеля. Мэтт лежал, глядя в потолок.

Я негнущимися пальцами пытался выцарапать из пояса подходящее зелье, чтобы снять хотя бы часть дебафов. Мне казалось, что как назло, ничего подходящего Кэтти мне не дала. Только на восстановление здоровья и все такое. Мысли путались. Но больше всего мешала проклятая парализация, ненавижу ее!

— Амаие, — промычал я, — ыа пааизоуа…

— Что? — отвлеклась Кэтти.

— Ищи! — рыкнул Фрог. — Грифель!

Сэмюэль Фрогиус наложил на вас заклинание: “Со скоростью майского ветра”...

Хорошо, конечно, но маловато.

Между тем "паразит" надвигался на нас. Достигнув границы, за которой "кишка" переходила в бетонные пол и стены, монстр затормозился… вытянулись несколько рук, опасливо ощупали, что впереди… завертелись, приглядываясь, прислушиваясь и принюхиваясь, несколько разнокалиберных голов — мужская, женская, детская, еще черт-те-чья — на тонких шеях.

Оставалась надежда, что монстр не станет покидать родную для него зону. Но нет.

Многоголосо восторженно завопив — нету больше острых шипов! — тварь, точно тесто из кадки, выпросталась за пределы "кишки" и рванулась к нам. Я заметил, что одни руки радостно потянулись вперед — со скрюченными пальцами, — а другие, наоборот, вцепившись в чьи-то спины и плечи, раздвигали их в стороны, гостеприимно готовя в недрах копошащейся массы место для новых тел. Наших.

Кэтти отчаянно завизжала, уронив найденный, наконец, грифель, в темноту. Фрог молниеносно подхватил его правой рукой, с его левой руки сорвалась молния.

Мощный разряд опутал прущую вперед тварь синей сеткой; заставил остановиться и завопить от боли.

— Готовсь! — крикнул Фрог, — сейчас потащим!

И стремительно, крупным ломаным почерком подписал на стене недостающее слово.

…Ничего не случилось.

И не могло случиться. "Ночное зрение" позволяло разобрать каракули Фрога, и я тихо взвыл от разочарования и бессилия.

Этот поэт-самородок написал на стене слово "дверь".

И когда я обернусь на пороге,

Я скажу одно лишь слово: ДВЕРЬ

Без смазки.

…А "паразит" снова двинулся вперед.

— Коготь! — завопил Фрог. — Открывай портал!

И, швырнув в меня грифелем, бросился твари навстречу, загораживая лежащего Пункеля.

Между пальцев его правой руки заплясал разряд, и Фрог стал очень похож на отважного обывателя, который взял несколько уроков самообороны и теперь шокером пытается напугать хулигана в подворотне. Только хулиган не пугается.

Впрочем, нападать "паразит" не спешил тоже. Его головы что-то бурчали, бормотали, ругались; руки тянулись вперед и отдергивались. Кажется, никакое среди этих тел не хотело быть первым, кто получит удар.

— Памаиу, — провыл я Кэтти, пытаясь придвинуться к стене так, чтобы иметь возможность редактировать надпись. Ноги держали, но руки слушались отвратительно.

— Сейчас! — рыжая кинулась поднимать грифель.

— И ау! Аасоение! Аасоение а ия! Аф!

— Что? Что значит "аф"?

Проклятье. Неписи ж не употребляют игроцкий сленг.

Я подбородком уперся в стену и резко провел вверх-вниз несколько раз, пытаясь стереть фроговскую "Д". Ай! Неприятно.

Вы получили урон: -0,84

А самое неприятное, что в процессе меня повело, и вторую букву я стер со стены тоже.

Наконец, девушка догадалась кинуть на меня бафф, даже два: на ловкость и на выносливость.

Благословения почти что нивелировали проклятия, что касалось ловкости… Но никак не помогали сбросить парализацию. А пояснить, что именно требуется, я не мог. Не успевал.

Время снова замедлилось.

Туша, сделанная из человеческих тел, нависает над Фрогом.

Парень вертится, точно угорь на сковородке, "шокером" тычет в чей-то волосатый живот; кинжалом, возникшим в левой, отмахивается от загребущих рук.

Но тех у монстра чересчур много. Одна, высунувшись откуда-то снизу, ловит рыжего за ногу, другая — ее голый "хозяин" и вовсе распластался по потолку, до колен высунувшись из общей массы — цепко хватает за волосы.

Снова вопль из десятков глоток; Фрога начинают подтаскивать к туше. Еще две ловких ручонки хватают Пункеля — как раз за израненную конечность, — и тоже дергают, пытаясь волочь. Но не получается.

— Сэм! — кричит Кэтти.

Выхватывает какой-то кинжал и бросается в бой, пытаясь отбить однокурсника. Ай, дура…

Я стою, навалившись на стену, перед глазами у меня буквы ЕРЬ. Полная! В ухо истерично орет Щегол.

…Плююсь. От беспомощности, с досады, смачно. В цель, которая ближе всего ко мне — в бабу под потолком, ухватившую Фрога за локоны.

Харчок в полете превращается в струю, как из брандспойта. Врезается в тело тетки — и та орет, точно резаная.

Точнее, ошпаренная. Точно.

Верх туннеля заволакивает горячим паром. Ого!

…Чересчур резвая тетка сдает назад, прячется где-то в глубинах переплетения тел. Скулит, кажется. Фрога она, кажется, выпустила: впрочем, и он, и Кэтти по-прежнему стоят перед тушей.

"+ N при использовании жидкостей организма"

При любом использовании, выходит. И боевом тоже.

Несварение может быть у кого-то от "пищи богов"!

— Аааысь! — реву я.

И, как ни странно, неписи меня понимают. Не слово, а интонацию. И падают: девушка — прикрывая раненого, а Фрог — девушку. Фрога, кажется, по-прежнему держат за ногу.

…А я плююсь. Хочется считать себя огнеметом, но в действительности больше похоже на лопнувший стояк отопления.

И кто сказал, что плеваться — нехорошо? Самое то против подобной твари.

Плевки, вылетая, увеличиваются в несколько раз и — шмяк, шмяк, шмяк! — врезаются в тушу монстра, куда попало. Мне, извините, не до прицеливания.

Скачет шкала выносливости, однако не понижается! Баффы делают свое дело. Живем!

…Туша, ошпаренная, откатывается жирной волной. Повсюду горячий пар; через него летят крики боли и ярости.

…Только вот отступать противнику некуда. Я плохо вижу, но хорошо представляю, как передние — все в ожогах — тела стремятся отпрянуть прочь. Однако монстр огромен. Те его части, что сзади, натыкаются на встопорщившиеся шипы — и снова давят вперед.

— Ыэрь! — ору я. — Аим оюа!

Фрог и Кэтти кое-как, рывком, перемещают Пункуля на полметра. Фрог ругается и тычет кинжалом, заставляя разжаться пальцы, вцепившиеся в него и в Мэтта.

Кэтти, без церемоний отжав Мэтту челюсть и опрокинув ему в нутро какую-то склянку, бросается вновь ко мне.

— Я поняла, поняла!

В руке у нее грифель. Ну, получится? Тьфу-тьфу-тьфу!

"ЗВЕРЬ", — корябает девушка.

Слово "зверь". Нет, я понимаю, конечно, что против нас отвратительное чудовище, которое, несмотря на его анатомию, человеком не назовешь, однако…

— Е о! Е о, Этти!

— Не то? А что тогда? Я не понимаю! — в глазах рыжей слезы и паника.

А я по-прежнему косноязычен и парализован. Только по площадям плеваться могу. По широким.

А ведь когда-то я хорошо играл в "крокодила"...

Тварь с ворчанием, всхлипыванием, руганью и причитаниями снова колышется в нашу сторону. В десятках глаз — страх и ярость. Прет медленно, но неотвратимо.

Тогда меня осеняет.

Расхлапываю интерфейс, отгораживаясь от происходящего. Хватает?

Хватает.

Вбрасываю свободные очки в умение, которое мне не нужно. Доспех из света, так его растак. Буквально сжигаю экспу! Но в самом названии этого умения — подсказка.

Вы изучили умение "Панцирь веры"

…Кастую на Кэтти. Чертов свет разливается по туннелю, съедает очки здоровья. Плевать.

Еще раз! Ну?!

У неписи есть свой аналог логов? Искин ведь может понять, каким заклинанием воздействовали на перса?..

…Может. Лицо девушки проясняется, и она торопливо стирает лишнюю букву З.

"ВЕРЬ".

Фух.

Где-то там, далеко, как будто звучит ритмичная музыка — и знакомый голос произносит слова из песни, нравящейся отцу.

…Квадратный кусок стены с грохотом выпадает наружу: там тоже замкнутое пространство, тоже темно, но тоже не абсолютно. Ничего больше не рассмотреть.

— Ащим! Ащим! — ору я магам, но в общем-то, без особой необходимости: Фрог ориентируется мгновенно, и, швырнув в середку копошашейся массы еще одну молнию, хватает Пункеля и тащит его в дыру.

Толстяк очнулся: лупает глазами, явно в шоке, но все-таки кое-как перебирает ногами и помогает Фрогу.

Кэтти тянет меня за руку:

— Ты следующий! Ты ранен! Я последняя!

Хватаю ее в охапку и, через плечо девушки выдав последнюю серию кровавокипящих плевков в перекошенные лица страшилища, вместе с ней падаю за порог затянутой паром "двери". Бумс!

…Тишина.

С трудом поворачиваю голову… Стена. Проход закрылся. Мы прорвались на следующий уровень.

Где мы??

Глава 8: Коготь. Остановка шестая от ада

Под пальцами, когда я сполз на пол с Кэтти и Пункеля, я ощутил что-то гладкое. Линолеум?

Пол ритмично подрагивал. Пахло табачным дымом. В темноте виднелись два прямоугольных окна, а за ними — почти такое же темное небо. Оно двигалось.

Мы… в поезде??

В следующее мгновение в одной из стен с металлическим лязгом распахнулась дверь, и в проеме воздвиглась грузная женская фигура.

— Вы что это здесь устроили?? — возгласила фигура громовым гласом. — Пьяные, что ли? Я сейчас милиционера вызову! Вы из какого вагона? Я вас спрашиваю!

Вспыхнул свет.

Не слишком яркий, он все-таки резанул по глазам, и мы все замычали, закрывая глаза.

— Ну точно, пьяные, — ахнула квадратная тетка в форме проводницы. Мы были в тамбуре, и светила она фонариком. — Из какого вагона, граждане? Вставайте, нечего здесь лежать!

Я сконцентрировался и над головой тетки всплыла надпись.

Марина Гермогеновна, 84 ур.

Уф…

Покосился на иконки дебафов — висят! Я по прежнему был косноязычной и полупарализованной пищей богов. Клыкастым, с пепельной кожей в зеленый отлив и когтями как у вурдалака. Ах, простите!

Это значило, что объясняться с Мариной Гермогеновной придется магам.

— Мы… не пьяные… — просипела Кэтти. Звучало не очень убедительно.

Спас ситуацию Фрог.

Он встал, поклонился и проникновенно произнес:

— Матушка! Мы — студенты! Так вышло, что нам досталось от… — он запнулся, — тварей одних! Нам бы немного передохнуть…

— Какая я тебе матушка! — воскликнула проводница. — Ишь как запел! Матушки в монастыре!

Однако было заметно, что она несколько смягчилась.

— Тварей-то вокруг достаточно, — пробурчала она, разглядывая наши синяки и ссадины, а также разодранную штанину Мэтта. — Без билетов вы? Есть у меня тут купе свободное, могу пустить — но только до первой станции. И чтобы сидели тихо, как мыши! Триста рублей за всех.

Фрог безошибочно уловил суть.

— Деньгами мы не богаты, — смиренно проговорил он, не отпуская взгляд проводницы, — но, может, чем-то еще отблагодарить сможем?

Он выхватил из кармана куртки два пузырька, в которых мерцали зеленый и синий огни.

— Тьфу, дрянь какая! — прикрикнула проводница. — Все-таки налакались своих зелий, значит! И на что мне они, если денег нет? Вызываю милиционера!

— Ы-ы! — промычал я, непослушными пальцами пытаясь расстегнуть сумку. Ёлки-палки, оттуда же сейчас крыса вылезет… Будет еще плюс сто к репутации грязных бродяг… Чёрт…

Умение "Связь с питомцем": +1,27

Эм?

Из сумки показался белый мех. А потом и розовый хвост. Питомец вывалился наружу и повис, раскачиваясь на золотой цепи. Я кое-как поднял крышку, и, наконец, Хвостик шлепнулся на пол вместе со штукой, которую он тащил.

Проволок ее через тамбур — к ногам грозной тетки — и с достоинством выпрямился. В смысле, стал на задние лапы.

— Батюшки! — воскликнула проводница. — Цирковой, что ли? Это чего он мне припер?

И подняла артефакт с пола. Огромный знак доллара на золотой цепи, дающий +15 к харизме, произвел на нее невероятное впечатление.

Марина Гермогеновна несколько раз моргнула, с недоверием и восторгом вытаращилась на нас, и тут же постаралась сделать вид, что ничего не случилось. Атрибут белого кролика мгновенно исчез в кармане форменного жилета.

— Пройдемте, граждане, — торжественно обратилась она ко Фрогу и Кэтти. — И товарищей своих ведите… убогих. Только домашних животных прячем, прячем!

К счастью, идти далеко не пришлось, и даже Мэтта мы транспортировали без затруднений.

За тамбуром обнаружился полуспящий плацкартный вагон, погруженный в полумрак. Слышались голоса — приглушенные, но нетрезвые, — раздавался храп.

Сразу за дверью был вход в купе проводницы. С ним рядом — самовар с кипятком, из потемневшей помятой жести. У самовара мялся очкарик в шортах и растянутой майке, с пачкой сухой лапши в руках.

— Товарищ проводница! — заблеял он, но Марина Гермогеновна отмахнулась.

Очкарик с ужасом проводил взглядом Мэтта, которого мы тащили.

Пустым оказалось первое же купе. Почти пустым — свободны были три места из четырех, а боковушка — завалена бесформенными матрацами.

У окна сидел очередной зверолюд — девушка с головой мыши. А у нее на коленях — пацан. Толстый и тоже с мышиной башкой, похожий на героя мультфильма про кота Леопольда.

— Я тут ребенка кормлю вообще-то! — неприязненно заявила Мышь, сверкая на нашу компанию глазами.

На столе перед ней на драной газете валялись объедки.

— Граждане до ближайшей станции, — категорично заявила ей проводница, — потеснитесь, гражданочка!

Кэтти, не обращая на нее никакого внимания, принялась хлопотать вокруг Мэтта.

— Ы-у-а, — напомнил о себе я.

— Сейчас!

Хвостик, невзирая на указание проводницы, прятаться не стал, а вспрыгнул на лавку и жадно потянул носом, присматриваясь к объедкам.

— Ой, — умилилась Мышь, — и вас тоже малыш! Тебе сколько годиков?

…Да когда ж эта дичь закончится?!

Кэтти, стащив с Мэтта сапог, сыпала на его ступню какую-то желтую пыль из склянки.

— У меня у соседа тоже такое было, — авторитетно сказал, свесившись с боковой полки в другом купе, мятый мужик. — В медвежий капкан попал!

— А у меня деверь в совхозе попал в молотилку, — откликнулся другой голос, — так мало, что инвалидом остался, еще и за молотилку пришлось платить!

Мимо нас прокрался очкарик, несущий заваренную лапшу. Точнее, вместо лапши у него в пластиковой миске ворочалось нечто тягучее, антрацитово-черное, трансформирующееся. Вагон качнуло, и несколько черных капель полетели на металлический поручень, прожигая в нем дырки. Но пахло лапшой.

Вместо статуса и номера уровня над головой у здешних пассажиров висели знакомые краказябры. Н-да.

Наконец, Кэтти отвлеклась на меня, наложив очищение, избавляющее от парализации. Давно бы так… И снова вернулась к Мэтту.

— Фрог, — шепотом сказал я, оттаскивая крысеныша от стола и засовывая обратно в сумку. ("Правильно, спать им пора!" — закивала Мышь). — Фрог, постереги тут ребят. Я сейчас… Надо понять, куда этот поезд едет.

И, пошатываясь, пошел назад в сторону тамбура. Где-то тут должен висеть маршрут, я помню, так принято…

Но вместо строгой таблицы с названиями станций на двери купе проводницы обнаружился мятый лист А4, прикленный по четырем углам синей изолентой.

На нем шариковой ручкой была выведена тонкая кривая восьмерка. Опять бесконечность, ясно. Проходили уже.

По восьмерке были размечены несколько жирных точек, обозначенных как Злопазуха №1, Злопазуха №2 и так далее, вплоть до десятой.

Ниже было приписано: "Граждане! В Злопазухе №6 стоянки нет! Вечно! Администрация".

А еще ниже — другим почерком, напомнившим про граффити в туннеле, — четверостишие.

Я уеду но все-таки жаль

Не крести мой троллейбус не надо

Будешь в наших краях заезжай

Остановка шестая от ада*

Крайне информативно.

Я приник к окну. За стеклами поезда была тьма, в ней мелькали огни и тени. Кажется, слышались вопли и какой-то скрежет, но как будто сквозь толщу воды. Состав, судя по мельканию теней, мчался с чудовищной скоростью, недоступной для реального поезда. По крайней мере, для старого.

И останавливаться не собирался.

Я поднял руку, чтобы постучать в купе проводницы… Нет, страшно. Как бы хуже не стало. В этом горячечном бреду сумасшедшего каждое действие может иметь значение.

Однако дверь распахнулась сама собой. Я попятился.

Марина Гермогеновна, раздавшись и трансформировавшись, теперь занимала все купе целиком. Торс у нее оставался человеческим, хотя кожа позеленела, но из под форменной куртки с бейджем теперь торчали толстенные щупальца, которые, извиваясь, тянулись вверх и оплетали кабинку полностью. На шее блестел артефакт. "Эс как доллар".

— Чего шляемся, молодой человек? — прогудела она голосом еще более низким, чем раньше. — Вагон спит!

Мне отчего-то отчаянно хотелось перекреститься.

— Хотел спросить, когда наша станция, — пробормотал я. — Когда выходить готовиться? Сколько стоянка?

— На двери все написано!! — прогрохотало чудище. — На вашей станции стоянки не будет! Выходить НИКОГДА!

Я увидел, что кончики цепких щупальцев выбрались в коридор и подползают к моим ногам.

А проводница искривила толстые губы, накрашенные бордовой помадой.

— Так что ты заходи, раз пришел. Постельное белье выдам! — она игриво подвигала соболиными бровями. — Я же вижу, куда ты смотришь!

Только теперь мой взгляд с артефакта Кролика переполз на более чем внушительную грудь Марины Гермогеновны, выпирающую в декольте куртки.

Ёшкин кот. Не-не-не-не… Я неожиданно вспомнил, на кого теперь стала похожа хозяйка купе — на ведьму из старого американского мультика. Морскую…

— На форму смотрю, — брякнул я, выдирая каблук из захвата щупальца и ретируясь задом наперед обратно в вагон. — Вам идет.

— Чего тут смотреть? — прогудела проводница, — форма и форма. Зеленая. Туда смотри, где нет формы…

Но я уже отступил из ее зоны видимости, щупальца втянулись обратно и дверь захлопнулась. Кажется, я услышал сожалеющий гулкий вздох.

Поезд летел в неизвестность. Черт… Как этот уровень проходить? Хотя бы теоретически? Перебить всех, добраться до головы состава? Так здешние NPC не агрятся, слава Гриму… И вряд ли стоит их провоцировать.

Я аккуратно побрел по вагону вперед.

В плацкартных клетушках дремали, храпели, читали, беседовали друг с другом самые удивительные пассажиры. Все абсолютно нормальные, знакомые типажи из "реала" — но только на первый взгляд. На второй — глаз цеплялся за какую-нибудь деталь, неизменно возвращающую к вопросу, что это за хренов сюрреализм, какой хренов художник все это выдумал, и, главное, на хрена? И кто ему разрешил? Это вам не пасхалка в виде бабушкиной квартирки. Такого "пиршества творчества" в игре я не видел даже во "время оно". Тогда "Фан-Терра" была наполнена грезами. Здесь и сейчас — бредом. Гротескными образами в стиле "русская хтонь".

Храпел, выставив в проход пятку, могучий старик. Абсолютно голый, взамен одеяла он был накрыт собственной седой бородой, метра два длиной. Другой богатырский храп доносился с соседней полки — только там, напротив, под горой одеял виднелся какой-то обрубок с перепончатыми крыльями. А вместо головы у этого существа была морская звезда. Под ним в занавешенном простынкой отсеке и вовсе колыхалось нечто желеобразное — и тоже храпело.

В соседнем купе какие-то мутного вида типы в спортивных костюмах резались в карты. Один из них выглядел натурально как Мефистофель — с горящими глазами, мушкетерской бородкой и то ли с рожками, то ли неудачного вида залысинами.

— В "тыщу" присядешь? — сипло завопил он мне и сделал попытку перекрыть проход. — Или чё? Западло с нами?

Но я вовремя успел протиснуться дальше. "Мефистофель" разочарованно пробормотал что-то про "козлину" и, повернувшись, изобразил из зада трубу: его пятая точка вместе с тканью грязных штанов скрутилась в раструб, как у пластилинового патефона, и оттуда донеслась чудовищно фальшивая фанфара. Но в следующее купе он за мной не полез.

Здесь сидел монструозного вида здоровяк, облаченный в детали доспехов и военной формы разных эпох: камзол у него был вроде как гусарский, с гирляндами аксельбантов; один наплечник был средневекового вида, а другой — фэнтезийного, из мерцающего черного металла; на ногах красовались гоплитские сандалии поверх кирзовых сапог, а штанов, кажется, не было. Хотя был ремень с орлом на тяжелой пряжке.

— Всех… ик… победим! — провозгласил гигант, дохнув перегаром и начал вставать; но запутался в широком ремне, свисающем почему-то аж до колен, и с грохотом повалился на пол.

— Quo maior armarium, eo majus cadit! — донеслось из соседнего купе. — Сик транзит глория мунди! И для кого теперь важен спор о заклепках?

В нем — вернее, на следующей боковушке, — неожиданно обнаружился мой старый знакомый, Семён Альфредович Кроликов собственной персоной, в запашистой шубе и шлепанцах на босу ногу. Напротив него сидел длинный тип в капюшоне, лица которого не было видно в тени. Между ними на столике стояла бутыль (впрочем, пустая), а Семён Альфредович, что характерно, не обращал на меня ни малейшего внимания. Оно было приковано к собеседнику.

— Вот вам, дорогой друг, и иллюстрация онтологического, сущностного детерминизма, господствующего в универсуме, — вскричал он, — лучше которой и не придумать. Гравитация, бессердечная сволочь! Невидимая, разлитая повсюду сила! Но есть законы превыше, чем закон тяготения. И главный из них — закон причинно-следственных связей. Эффект бабочки! Если ты выдернешь волосы — ты их не вставишь назад, как говорится.

Громила на полу захрапел.

— Каждое наше действие, — продолжал вещать Кроликов, — предопределено сонмом причин — и оно попросту не могло быть иным! Свобода воли — иллюзия! Не до жиру нам, говоря о свободе воли, хе-хе-хе!

Собеседник Кроликова, ни слова не говоря, протянул худую руку и… влепил тому смачную оплеуху. Голова Семёна Альфредовича дернулась, но он нисколько не расстроился.

— Браво! — возопил он, — простой и изящный аргумент! Но у нас тут не монастырь Чжоан Чжоу, друг мой! Не выступление Одноглазого Джонни при дворе ирландского короля! Причинно-следственный детерминизм — не кошка, не выбросишь в окошко, знаете ли!

Его оппонент снова вытянул руку — и растопырил пальцы над столиком, как бы в нерешительности. Потом схватил грязный пустой стакан. Чайная ложечка, лежащая на столе, сама собой завязалась в узел, а оппонент Кроликова со звонким стуком накрыл ее перевернутым стаканом — и победно воззрился на бомжа, судя по его позе.

Тот покачал головой.

— И этот аргумент я не приемлю, — важно сказал он. — Вечность — всего лишь игра ребенка, переставляющего шашки. Всё верно! Однако это не отменяет предопределенности, друг мой. Мухи — отдельно, котлеты — отдельно!

Я осторожно двинулся дальше. С этими двоими всё ясно.

Пробравшись еще через несколько плацкартных купешек, где спали, спорили, поглощали пищу, играли в игры — а также, кажется, занимались тем, для чего в "Терре" требуется аккаунт "18+", — я достиг тамбура.

Состав ускорился, кажется, еще сильнее. Он раскачивался, дребезжал, скрежетал. Я ощущал себя пассажиром старой ракеты, запущенной в нарушение всех правил. "Остановка шестая от ада"...

В тамбуре стоял только один непись. Мужчина лет тридцати пяти, выбритый, с прямой спиной. В шинели. Он курил папиросу, держа ее большим и указательным пальцами. Клубился дым, огонек мерцал в темноте.

— Доброго вечера, — кивнул он мне сдержанно, а потом неожиданно протянул руку.

— Петин. Далеко едете?

— Да если б я понимал! — пробормотал я, пожимая крепкую ладонь. — Есть подозрение, что сходить надо… э… в шестой Злопазухе. А там стоянки нет.

— Отменили, к сожалению, — кивнул Петин, — сочувствую. Папиросу?

— Не откажусь.

Он протянул латунный портсигар, и я неловко вытянул оттуда белую картонную трубочку.

Ну вот и настоящая папироса, ага. В "нормальной" Терре многие душу б за нее продали. Мелькнула мысль забрать артефакт, чтобы попробовать вынести "в большой мир", но я ее отогнал.

Сплющил кончик — вроде бы, так положено? Кстати, опять никаких напоминалок о вреде курения... хотя вот сейчас точно надо.

— А вы… далеко едете?

— На войну, — спокойно ответил мой собеседник.

— Эм… на какую войну?

— Война всеобща и правда — борьба, — он поднес мне горящую спичку.

Я потянул дым и, конечно, закашлялся. Уж больно был ядреным табак.

— А вы не подскажете, как все-таки сойти с поезда? — спросил я. — Ну мало ли, с начальником поезда договориться. Или с машинистом. Или…

Мне в голову пришла очевидная мысль и, продолжая кашлять, я оглядел тамбур в поисках стоп-крана.

Петин усмехнулся.

— Здесь не на что больше жать, — поведал он. — Каждый сам себе начальник этого поезда.

Он кивнул на окно в двери, ведущей в соседний вагон.

На вас наложен негативный эффект: "Курить — здоровью вредить"

Здоровье: -10

На вас наложен эффект: "Видеть путь" (вы можете почувствовать и увидеть вероятности будущего)

Мгновение я недоумевал, глядя на эту надпись. Что еще за вероятности?

А потом действительно увидел.

За мутным стеклом как будто прибавили резкость — мир снаружи вагона стал четким, видимым, очевидным.

Наш вагон был последним. Состав несся над черной бездной, из которой вздымались опоры колоссальных конструкций, образуя огромный мост. Этот мост горел. Разрушался, рушился в бездну прямо за нами.

Тяжелые фермы где-то там, вдали, валились во мрак пылающими столбами. Рвалось дорожное полотно. Шпалы, как спички, сыпались в пустоту сразу "за кормой" поезда.

Рельсы, повиснув без всякой опоры посреди пустоты, держались дольше — но тоже гнулись, кусками обламывались с тяжким скрежетом — и летели вниз.

Петин показал рукой, и я понял, куда и как ведут рельсы, по которым несется поезд. Они закручивались парой мертвых петель, а потом взмывали высоко-высоко, в такую же черную вышину.

Там во тьме, озаренная грандиозным пожаром, возвышалась фигура ребенка. Исполинского дитяти. Больше, чем горящие фермы, чем мост над пропастью; ребенка, для которого черная бездна без дна и без потолка была просто детской комнатой. А мы были его игрушкой.

Сотрясая гуканьем мироздание, этот космический грудничок готовился схватить наш состав пухлой ручкой — размером с рукав галактики, — едва тот взлетит на верх пылающего моста.

Да блин.

Я начал медленно разворачиваться. Бежать! Обратно, через вагон, к ребятам. Чтобы… что?

Эффект, наложенный после затяга петинской папиросой, длился и длился.

Я словно увидел вагон насквозь: неким образом одновременно со мной его пассажиры поняли, что сейчас будет, и в поезде начался хаос. Некоторые вскакивали; другие оставались на месте; многие стали пытаться бить окна. Кто-то бросился к проводнице, кто-то в конец вагона — к нам.

Фрог и Кэтти подхватили Пункеля — и тоже повлекли его в нашу сторону; я, оставив своего собеседника, кинулся к ним навстречу, на ходу расталкивая паникеров.

Мы встретились в том купе, где на боковушке за столиком продолжали свою дискуссию Кроликов и его мрачный оппонент. Творящееся вокруг, кажется, их нисколько не беспокоило, разве что Кроликов, мельком глянув в окно и зевнув, промолвил:

— Однако, скоро сходить… Ну что же, мил человек, разбил я твои аргументы в пух и прах! Супротив паровоза не попрешь. Страшная штука — детерменизьм!

Вместо ответа долговязый в черном капюшоне (лица его я так и не разглядел) снова вытянул руку, схватил лежащий на столике штопор и с размаху воткнул его себе прямо в ладонь.

Кэтти, даром что было не до этих двоих, вскрикнула. Кроликов остался не впечатленным.

— Готовность действовать вразрез со своими интересами и даже причинить себе вред в качестве аргумента в защиту свободы воли? — спросил он, снова переключившись с простецкого тона на академический. — Полноте, голубчик. Этот аргумент также несостоятелен. Каждый из нас руководствуется в конечном итоге только набором собственных интересов. Например, вы хотите победить в споре. И все наши действия — если мы предположим существование достаточного объема вычислительных мощностей — будут полностью предсказуемы.

— Коготь! — пропыхтел Фрог, на плече у которого лежала ручища Пункеля. — Чего нам делать?!

Сзади на пробку, в которую превратился Мэтт, напирали прочие NPC; слышались вопли чертей в спортивных костюмах и Мыши — о том, что у нее тут ребенок.

— Дайте им всем пройти, — распорядился я, оттаскивая Пункеля с прохода. — Не мешайте.

…Толпа метнулась в сторону заднего тамбура. Кто-то большой, судя по топоту сверху, вылез на крышу и теперь ходил там.

— Срочная эвакуация! — раздался с другого конца зычный бас проводницы. — Товарищи, делай, как я скажу! Организованно бросаемся в бездну! Каждый сам за себя! Раз-два-три!

…Судя по грохоту, раздавшемуся со стороны проводницкого купе, удаляющемуся "три-и-и!" и другим крикам, Гермогеновна показала пример.

Покосившись в окошко, я увидел огромную тушу с осьминожьими щупальцами, исчезающую в чернильной мгле, за которой горохом сыпались силуэты помельче. Существо, имеющее морскую звезду вместо головы, пыталось махать короткими крылышками, но безуспешно.

— Каждый сам за себя! Пожалуй, пора и мне! — вскричал Кроликов. — Здесь больше каши не сварить!

Он вскочил — и неожиданно бросил косой, резкий взгляд на нас.

— Спасайтесь! Бегите! Бездна дает шанс каждому! — и снова сменил интонацию на просительную, когда уперся взглядом в окурок. Который я до сих пор сжимал в пальцах.

— Молодой человек! Соблаговолите ли оставить затяжечку? Напоследок.

Уф, вот меня почему толпа едва не снесла. У меня ж дебафы от этой пакости.

— Извини, дядя, — сказал я, и, поднеся тлеющую папиросу к клыкам, затянулся еще раз. Бдыщ!..

Мир опять приобрел рельефные очертания. Поезд летел вперед. Смеялось дитя в самой вышине. Мягкое одеяло тьмы поглотило всех, кто "эвакуировался". Мы же взлетали по рельсам вверх, чтобы закончить путь. И выхода я не видел.

— Не знаю, дружище, — сказал я Фрогу. — Я не знаю, что делать.

— Думай, Спящий! — яростно воскликнула Кэтти, ударив меня кулачком в плечо. — Не бывает так, чтобы подземелье было непроходимым! Это закон! Мы уже так далеко зашли… Думай.

Но у меня в башке была только звенящая пустота. Респаун?

…Мэтт закашлялся, потому что дым от петинской папиросы заполнил купе.

— Софистика, — неожиданно сказал он Кроликову. — Искажение аргумента! А вы, — толстый палец Мэтта уперся в грудь существа в черном балахоне, — вот вы недожали. Не сама возможность… кхе-кхе… действовать против собственных интересов тут должна составлять базис тезиса. А то, что мы, существа со свободной волей, можем делать это ради других. Самопожертвование. А не просто саморазрушение.

Долговязый в балахоне кивнул и наставительно поднял палец: согласен, мол. В его узкой ладони по-прежнему торчал штопор.

— ...Знаете что, юноша! — раздраженно воскликнул Кроликов. — Вам знакомо понятие научной дискуссии?! Иначе говоря, двое дерутся, третий не мешай! Тебя не зовут — не подмахивай! …Ай, всё!

Схватив со столика погрызенную головку зеленого лука с перьями, он вдруг подпрыгнул и… оседлал ее, точно игрушечного коня.

— Пинам, панам, мара фанам! — визгливо провозгласил "профессор". — Трам-там-там, пора к кентам!

И, на лету уменьшаясь в размерах, взмыл под потолок купе. Лук, перья которого он сжимал в кулаке, и впрямь обратился каким-то изумрудного цвета скакуном с лошадиной головой и туманными очертаниями тулова. Сделав под потолком пару кругов, Кроликов с тонким свистом втянулся куда-то в вентиляцию.

Мы воззрились на второго — в балахоне.

Неожиданно кракозябры над черным капюшоном дрогнули и сложились в слова. Только это было не имя, и не номер уровня.

quest completed

thank you

А долговязый протянул руку (со штопором) — и пожал Мэтту его лапищу. Потом он встал, отбросил крышку рундука… Достал тот багаж, что лежал там, с лязгом вздел на спину, затянул лямки.

— Что это? — недоуменно спросила Кэтти.

— Кажется, реактивный ранец, — ответил я.

— Что??

— Зачем он? — одновременно с Кэтти спросил Фрог.

Фигура в маске чумного доктора указала мне пальцем в сторону тамбура: пойдем, мол!

— Не знаю, — пробормотал я. — Но другого выхода нет. Пошли за ним.

…Кажется, мы остались единственными пассажирами. Дверь, ведущая из вагона наружу, была распахнута: кто-то "эвакуировался" и здесь.

В тамбуре по-прежнему стоял Петин. Увидев долговязого с ранцем, он невозмутимо кивнул ему и тоже обменялся рукопожатием.

— Ну что ж, — сказал Петин, как будто это что-либо объясняло.

А мужик в реактивном ранце ничтоже сумняшеся шагнул дальше. Наружу. Обрушился в темноту, но затем свечкой взмыл ввысь.

Возможно, нам следовало… э… взять у него этот ранец? Но зачем? Он ведь всего один — да и пользоваться этой штуковиной я не умею, не говоря уж об NPC. Чумной доктор намерен нам как-то помочь?

Как?..

— Возможно, ты прав, — спокойно сказал мне Петин, с лязгом захлопывая стальную дверь, за которой исчез летун. — Если так, то держитесь ближе. Сейчас тебе предстоит побыть машинистом, парень. Главное, смотри только вперед.

— Кто вы? — воскликнула Кэтти. — Вы можете нам помочь?

— Нет, — ответил Петин, — но когда вокруг свищут пули и когда волны ломают борта, я буду учить вас, как не бояться. Не бояться и делать что надо.

Он был совершенно невозмутим.

Пункель, Кэтти и Фрог вцепились в какие-то ненадежные железяки, в которые можно вцепиться в тамбуре; а Мэтт и Кэтти — еще и друг в друга, на лицах у всех троих было написано смятение. И еще надежда.

Громыхая, поезд летел вперед и вверх — под углом, кажется, градусов в сорок пять. Я не был уверен, что такое вообще возможно. Но тут — было так.

Кажется, начиная с головы, он горел. Кажется, наш вагон со стороны купе проводницы уже тоже горел.

В разбитые окна снаружи врывались какие-то уже совсем инфернальные, низкие, на грани восприятия звуки — дитя радовалось игрушке, которая к нему прикатилась. Почти прикатилась.

Хвостик забился в самые недра сумки; Щегол, кажется, пропорол мне кожу когтями: так сильно он вцепился в мое плечо, съежившись, прильнув к шее.

— Каким, к черту, машинистом?! — воскликнул я. — Куда вперед мне смотреть??

Петин спокойно ответил:

— В конец туннеля.

В этот момент у меня в голове что-то совместилось. Это было не озарение, нет. Просто смутная ассоциация. Туннель, поезд. Поезда ходят в туннелях. Зелье. (Какой, нахрен, туннель — мы на горящем мосту над пропастью?..) Но времени рефлексировать не было.

Повинуясь порыву, я выхватил из сумки флакон.

"Последний поезд в Шибальбу", ладно.

Выходит, это последний довод.

Петин кивнул. Четким движением он зажег еще одну спичку и протянул мне трепещущий огонек в ладонях.

Я понял, что снова забыл про потухшую папиросу — а она у меня в зубах. Окей, значит, третий затяг.

— Спасибо, — сказал я.

— Честь имею.

Бдыщ!

В этот раз вселенная была явлена мне целиком, до последнего атома. Я видел, что происходит там, над крышей вагона, впереди поезда. Видел на несколько секунд раньше, чем оно случалось.

Используя эту фору, я сковырнул крышку с зелья. И, не выдыхая, опрокинул его себе в глотку.

Только вперед.

…Там впереди, существо в маске чумного доктора, с реактивным ранцем, спикировало на стык горящих вагонов — нашего с соседним.

Не знаю, кем был этот оппонент Кроликова — и какими он обладал силой и ловкостью, — однако, в мгновение ока вспыхнув, долговязый сумел не только разъединить вагоны, но и растолкнуть их. Чуть-чуть.

— Гу-у! — донеслось сверху.

Поезд — его основная часть — взлетел еще выше, зажатый в чудовищном кулачке; вагоны полетели в разные стороны, точно бусины с нитки.

Вторая рука младенца уцепила самого долговязого. Сминая его в кулаке, ломая кости, размазывая. Кем бы он ни был, этот удивительный NPC — он теперь был мертв.

…Но вот третьей руки у дитяти не было.

Поэтому наш, последний вагон, достигнув вершины пылающего моста, взлетел в воздух. И по пологой дуге канул вниз.

…И в этот момент туннель распахнулся.

Оно, это место, было там, куда я смотрел. Буквально. В направлении моего взгляда пространство скручивалось в рукав, слеплялось вместе — будь то воздух, пламя, опоры моста или часть самого вагона — и образовывало стенки туннеля. И я туда падал. И все, на что я не смотрел — падало тоже. Наверное. Но удостовериться я не мог. Мне, как Орфею, нельзя было оборачиваться.

…Только вперед!

Из моих глаз исходила сила, трансформирующая эту реальность. Куда там Светкиным гуру.

Мы продолжали лететь вперед; боковым зрением я продолжал видеть стенки тамбура; в плечо, на котором сидел Щегол, кажется, кто-то еще вцепился, и я боялся только того, что этот кто-то там не удержится, улетит вперед — и эта невероятная сила уничтожит его, превратит в субстрат мироздания, размажет по стенкам туннеля.

…Так длилось долго. Я вообще не был уверен, где верх, где низ, не знал, сколько прошло времени… но все туннели, как говорил мой отец, выводят на свет.

Свет вспыхнул ярко. Передо мною мелькнули какие-то сооружения, башни, и…

И все-таки стенка. Но уже там, в другом, новом мире, куда вывел туннель. Хрясь!!

…А может, это земля? Твердая.

Вы получили урон от падения: -3,6

То есть я… живой??

Скелет-лучник нанес вам урон: -1,35.

ВЫ УМЕРЛИ

…Вот теперь нормально.

Огромные буквы растаяли, и я провалился в беспамятство.

====

* Четверостишие, строчка из которого вынесена в заголовок, встретилось мне очень давно, еще в доинтернетные времена, в какой-то газете ("Комсомолка"?..), и там же было опубликовано интервью с автором этого стихотворения — андеграундным поэтом из 90-х. Но стихи я запомнил, а вот имя поэта — нет.

Поиск в Сети сейчас позволяет найти сами строчки (не одному мне они запомнились!), однако также не дает имени их создателя. Ну по крайней мере я не нашел.

Если кто-то знает, кому принадлежат эти строчки -- скажите! П.К.

Глава 9: Штиль. Лёха. Сокровища реальные и виртуальные

Я поудобнее перехватил легендарное копьецо. "В последний раз, — пообещал сам себе, — проверю, что там дальше, и на выход".

И сунулся в тёмный проем, зияющий рядом с полкой, где лежал этот самый Анкус Харып Ала Моргойдона.

...И вот тогда, наконец, началось.

Мои уши, казалось, лопнут от визга, исторгшегося навстречу. И тут же...

Вы получили урон Светом: -3,5

Вы получили урон Светом: -2,4

А полурослик выволок меня из "кладовки", куда я так опрометчиво влез, и потащил прочь. Снова: как тогда, в Древлянске. ...Бац! Дзын-нь!

Я врезался на бегу в какой-то стеллаж — и он даже не покачнулся, но вниз посыпалась бижутерия и слетел кинжал, вонзившийся между плитами пола в сантиметре от моей босой ноги.

Мелькнула дурацкая мысль с сожалением, что не успели сапоги подобрать (не было в арсенале на меня сапогов); потом — понимание, что ерунда это! я сейчас половины лута лишусь, улетев на респаун; и потом — осознание, что жалеть надо бы не о потере халявных шмоток, а о квесте — который я, кажется, провалил, не начав.

— Падай!

Грмстрсмгст уронил меня на пол, умудрился наполовину накрыть полой своего плаща и — вовремя! — по темному арсеналу пронеслась волна света, стремясь куда-то туда, откуда мы кинулись наутек.

Оттуда же снова раздался режущий уши визг, какой-то противный скрежет, ультразвуковым сверлом проникающий прямо в мозг. Я хлопнул себя ладонью по голове, намереваясь сорвать наушники, однако не тут-то было: рука в перчатке нащупала только острое ухо упыря. Без логаута не работает. А для него, пожалуй, всё-таки рановато…

Вы получили урон Светом: -1,1

Вы получили урон от умения Крик Эвриптерида: -2,1

Я начал соображать, что охранные солнечные зайчики сагрились не на нас — иначе бы от меня осталась только горстка пепла, — а на нечто иное… сидевшее в той кладовке? Биологическое оружие Инквизиции?

…Раздался еще один крик.

— Спящие!!! Немедленно к выходу из арсенала!! Иначе я вас… самолично распну на дыбе, клянусь Весами Мирта!!

Полурослик вздернул меня за шиворот — да я и сам понял, что пора торопиться — и мы рванули на голос. По дороге с меня продолжали слетать очки жизни, потому что под потолком началось настоящее световое шоу — к счастью, мы не были главной аудиторией. Визг тоже не умолкал — но здоровья больше не резал, был какой-то отрывочный, огрызающийся.

Перед тем, как мы выскочили в основной коридор, Грмстрсмгст дернул меня за плечо, и, когда я остановился, вырвал из рук копье. Я думал, что он швырнет его под стеллаж, но полурослик раскрыл свою сумку, высоко поднял руку с копьем и… опустил его в сумку, точно фокусник. Точно у него там была карманная черная дыра.

И мы побежали дальше. Последнее, что я успел сделать, уже подбегая к выходу — цапнуть с ближайшей полки дырявый зонтик.

…В распахнутой двери арсенала маячил сопровождающий нас канцелярист — яростный и перепуганный. У него за плечами — двое охранников. Те тыкали пальцами в потолок, где плясали блики, и возбужденно орали что-то друг другу. Но я не слышал, что именно: лысый канцелярист орал громче всех. На нас.

— Профаны ничтожные! Неуклюжие обезьяны! Что там произошло??

Мы с полуросликом переглянулись.

…Охранники грубо выволокли нас из арсенала наружу (хотя мы и сами стремились поскорей выскочить!) — и захлопнули дверь. С некоторым, как мне показалось, облегчением.

Говорить правду лысому никто из нас не спешил. Мы с Грмстрсмгстом начали сбивчиво повествовать — мол, ведать ничего не ведаем, оно само началось…

— Выворачивайте карманы! — велел инквизитор. — И сумки!!

Нам устроили шмон. Половину всего, что захапал Грмстрсмгст — и что он насовал мне — лысый отшвырнул в сторону:

— Жирно будет!

Большая часть зелий и эликсиров осталась в одном экземпляре.

Однако, хотя сумка авантюриста Жерара послушно отдала всё, что мы успели в нее погрузить, холщовая торба Грмстрсмгста оказалась полна сюрпризов. Вернее, оказалась пуста — после того, как из нее вытрясли все расходники. Копья-легендарки в торбе не обнаружилось ни в каком виде.

Инквизитор зыркал на нас со злобой и подозрением — но сумку, потряся несколько раз над полом, всё-таки вернул полурослику.

— Куда столько артефактов набрали? — переключился он на оружие.

— Ножей много не бывает, — сказал я. — Для эффективности!

— …Чтобы достойно выполнять миссию, возложенную на наши плечи великим Миртом, — добавил Грмстрсмгст.

Лысый фыркнул.

— Стало быть, для усердия?

— Да, — сказал я. — Точно.

— А усердие, — ядовито сказал инквизитор, — угодное великому Мирту — не в том, чтобы облегчать себе труд. Оно — в том, чтобы преодолевать тягость. Даже и путём самопожертвования.

Он отобрал у меня всё оружие, кроме простенького кинжала, и выстроил вдоль стены. Туда же отправился зонтик. Кажется, тот вызывал у лысого особую ярость.

Однако тут к разговору неожиданно подключились два охранника — которые, мне показалось, с одинаковым неодобрением глядели и на нас с полуросликом, и на канцеляриста.

— С какого места взято вон то орудие, Спящие? — прогудел великан в доспехе, указывая на “арканзасскую зубочистку”.

Я хотел честно сказать, что не помню, но полурослик опередил меня, выпалив:

— С полки под знаком муравья, ваше преосвященство, по третьему коридору вперед, а потом направо! Неподалеку от места, где… э… как раз что-то случилось.

Охранники обратились к канцеляристу.

— Брат Себастиан, — вкрадчиво начал второй, в черной рясе. Тоже плешивый, но с ободком рыжих волос вокруг лысины. — Регламент велит, чтоб реликвии, по ошибке покинувшие хранилище, были б немедленно возвращены на места. Ну а я и брат наш Гуго, как верно ты указал этим недалеким Спящим, не должны покидать сей пост. Придется тебе, брат Себастиан, самому вернуть предметы на полки.

Повисла пауза, и в тишине из-за двери будто снова послышался отдаленный скрежет.

Себастиан несколько раз моргнул.

— Но и мне нельзя туда заходить. Стало быть, воля Мирта в том, чтобы эти недостойные Спящие всё-таки получили предметы, которые Мирт направил им в руки.

Грмстрсмгст медленно поклонился и застыл. Я, подумав, последовал его примеру.

— Забирайте, что вынесли, — прошипел Себастиан. — И за мной! Вам пора наружу. Я не буду вас ждать!!

И он стремительный шагом двинулся прочь — к лестнице. Мы с полуросликом торопливо кинулись следом.

Но перед этим успели сгрести с пола зелья, свитки, ножи и меч, который я выбрал первым. И зонтик.

***

Едва я ввалился домой и выпил там два стакана воды — несколько часов в шлеме вызвали жуткую жажду, а в клубе, конечно, бесплатного кулера не было! — снова раздался дверной звонок.

Курьер — настоящий, не Рыба — доставил ноут, заказанный и оплаченный Грмстрсмгстом, кем бы там этот парень не был. Последняя игровая модель! К ноуту — хотя мы об этом не договаривались — прилагался новый обвес: шлем, перчатки, и даже накладки на ноги и торс — на липучках. Всё, к счастью, беспроводное. Это, конечно, не капсула, но очень, очень неплохо. И недешево.

Я принял заказ, расписался, сунулся в накладную.

…Ага, как же. Никаких сведений о покупателе, кроме как обо мне самом. Грмстрсмгст действительно оформил заказ от моего имени. И мой номер паспорта, судя по всему, знал. Ай, жук…

Ладно, новый обвес — новые решения…

Я однозначно уверился, что не буду играть в старом кресле, оставшемся в наследство от бабушки — сковывает движения. А движений у меня будет больше, чем раньше.

Может быть… барный стул?

Стул был самой необычной деталью интерьера моей квартиры. Высокий, с красным сиденьем. Ну, немного облупленный, подумаешь. Я нашел его на лестничной площадке пару лет назад. Кто-то из соседей избавился, ну а я забрал. Отличный стул!

Взобравшись на сидушку, я удостоверился, что на барном стуле играть идеально. Опора под пятой точкой — в наличии; а руками-ногами можно махать невозбранно, особенно если поставить стул в центре комнаты. Виртуальные кнопки придется давить исключительно для перемещения, все остальное — в настоящем движении.

Идеально… только недолго. Потому что, нацепив шлем, я брякнусь с этого стула к чертовой матери. Как говорится, к гадалке не ходи!

Некоторые играли лежа. Но мне не нравилось. Обмануть собственную вестибулярку было трудно, и поэтому “горизонтальные” игроки всегда чуть-чуть подтормаживали по сравнению с прочими. Причем дело было не оборудовании. Решить эту проблему смогли только капсулы, да и там человек скорее полусидел.

Как ни странно, в отсутствие капсулы или игрового кресла мне — с новейшим обвесом — оставался лишь самый базовый, нищебродский вариант. Табуретка.

Притащив оную, я утвердил ее в центре комнаты вместо стула, шлепнул наверх подушку, шмякнулся сам… помахал руками, повозил ногами по полу… пойдет. Зато не свалюсь и люстру не зацеплю.

Принялся коннектить и настраивать оборудование. До встречи в порту оставалось около часа.

На удивление, не возникло никаких подводных камней, и уже вскоре, подключив ноут к халявному соседскому вайфаю, я был готов к погружению в “Терру”. Да, мой сосед в течение многих лет раздавал бесплатный вайфай. Я не знаю, зачем. Вот такой был великодушный человек. Не знаю, кто этим, кроме меня, пользовался, но подключение было великолепным. Ну, кроме пары периодов в год, когда сосед уходил в запой и забывал оплатить интернет. Но один из таких периодов был недавно, так что можно было не опасаться.

Дождавшись, пока на экране ноута возникнет сочное, яркое меню “Терры”, а шлем начнет мигать огоньками, я, наконец, выдохнул.

Всё в порядке. Компании “Вектор”, кажется, вовсе не то того, чтобы всерьёз отслеживать, кто из недавних сотрудников нарушает сомнительный договор. У меня есть всё, чтобы выяснить, что за история завертелась вокруг этого чертова эксперимента… и как там братишка Коготь. Будем играть!

…А за ноут я с полуросликом — тьфу, он же не полурослик на самом деле! а кто? вот вопрос! — в общем, с этим мутным Грмстрсмгстом, он же Алдар Kөсе, я рассчитаюсь.

Взгляд переполз на джинсы, по прежнему комом лежащие в углу комнаты.

Надо, кстати, припрятать девайс, который вручил мне Рыба.

Я пересек комнату, поднял с пола штаны — куда, совершенно точно, вчера положил ту флэшку, — и проверил карманы.

Флэшки — по уверению Рыбы, на ней был биткойн от Липова — в карманах не оказалось.

***

…До бара, где вчера так много случилось, я добежал бегом, невзирая на боль в ребрах.

Осмотрел место, где был припаркован кабриолет. (Машина, конечно, уже исчезла). Ага. Вот тут я стоял, когда мы начали драться… Ну допустим, я дернулся слишком резко… Флэшка была в боковом кармашке, который “для зажигалки”... Могла выскользнуть? Да, могла! А могли ли ее заметить и подобрать эти уроды? Увы, тоже да. Или случайный прохожий? Или… сотрудники заведения? И вернут? Ох, вряд ли тебе так повезет, Лёха!!

Заведение только-только открылось; не было ни одного посетителя. Кажется, даже команда еще не вся подошла. На мое счастье, в смене опять был бармен, который работал вчера — щуплый, с татухами.

Едва я появился внутри, парень уставился на меня настороженным взглядом. Впрочем, без неприязни.

— Братан, выручай, — сказал я, наклоняясь над стойкой. — Очень нужна консультация. Очень.

— …Ну давай, — скептически отозвался бармен после паузы.

…И он действительно мне помог.

— Ты же вчера у крыльца подрался? — вполголоса спросил Толик — так его звали, — когда я изложил суть дела. — …Да там всё понятно, что не в тебе дело, конечно. Думаешь, ты первый, кого эти козлы цепляют? Такой с ними головняк… У этого, ну, чей кабриолет, отец — кто-то там из полиции, я забыл. Важная шишка, короче.

Флэшку они не находили, никто ее не приносил.

— Слушай, я понимаю, что не положено, — сказал я. — Но… записи ваши с камер как-то посмотреть можно? Я хоть попытаюсь понять, когда она выпала. Или увижу, если ее подобрал кто-то. А?

— Да почему не положено-то, — вздохнул Толик. — Чё вы как дикие люди. Зайди просто на сайт горадминистрации. Там специальный раздел есть — прямые трансляции записи с городских камер. Ну и назад отмотать тоже можно, если ненадолго. Всё для граждан!

— Ого, — поперхнулся я. — Не знал.

— Да никто не знает. А это уже много лет так. И — мой тебе совет — эту вот нейронку натрави на запись… Ну чтобы самому всё не просматривать.

Он черкнул мне на смятом чеке название нейросети.

— Она бесплатная — в смысле, нейронка эта. Вычленит тебе все эпизоды, когда на улице люди были, в заданном промежутке. Скомпонует одним файлом. Удобно.

— Спасибо, братан!! — сказал я. — А это самое… Ты говоришь, скорая вчера приезжала?

…Это было самое первое, о чем я расспросил бармена, но хотелось узнать подробнее. Было тревожно. Не только за себя.

— Да не ссы, Лёх, — ухмыльнулся тот. — Со здоровым тем всё нормально, я сам видел. А этот, мажор… Ну да, неудачно на бордюр присел. То ли у него перелом копчика, то ли чё. Может, просто ушиб. На скорой-то он не поехал в итоге, только обматерил их. Как-то потом иначе его увезли. Может, в частную клинику отправился, я хэзэ. А может, домой.

Я побарабанил пальцами по стойке.

— Толь. А как ты думаешь… проблемы могут быть у меня? Ты говоришь, это не первый случай у вас, когда эти парни с кем-то… вот так закусились.

Толик пожал узкими плечами.

— Не знаю, чувак. Говорят, понторез этот уже и папашку своего задолбал — так, что тот за него больше не вписывается. Но это всё просто слухи. Да ты не переживай сильно: тут и покруче бывали ситуэйшенз. Ничего, разрулились как-то.

— Угу, — сказал я, борясь со жгучим желанием заказать шот. Вот что значит исповедь бармену. — Да я не переживаю… Если что, они без меня не начнут.

Я оставил Толику номер — на всякий пожарный, — навел камеру на куар и перевел ему полторы тыщи на чай. Чувствовал себя героем нуарного детектива.

Нужно было так же стремительно бежать обратно домой. “Солнце империи” ждать не станет!

Мы пожали руки.

— Еще раз спасибо, — сказал я. — э… за помощь с поиском.

— Грааль можно найти в грязи, — ответил Толик и подмигнул.

Универсальная жизненная мудрость.

***

Когда мой запыхавшийся Штиль взбежал по трапу, сунул под нос двум клирикам печать Мирта и оказался на палубе корабля Инквизиции, в “Терре” уже смеркалось.

— Вот он! — одновременно завопили орчиха и полурослик, бросаясь ко мне: словно церковники меня и так не заметили. — Вот он! Мы вам говорили! Где ты был! Штиль!.. Первухин!! Чуть квест не накрылся из-за тебя!

Я отмахнулся.

Жутко любопытно было осмотреться вокруг.

“Солнце империи” оказалось… я даже не знаю, какого типа судном. Я вообще не уверен, что такие громадины существовали в реальности.

Корабль-левиафан, сверкающий позолотой. Многоярусный ковчег. Многоярусным был и трюм — судя по длинным рядам бойниц и иллюминаторов, — и комплекс строений на палубе, напоминающий здоровенный зиккурат.

Надо всем этим возвышались мачты высотой с районную телебашню, а с тех горделиво спадали кроваво-алые паруса — огромные и торжественные, как кулисы в театре.

Да уж, реалистичность тут отдыхает. Зато чувство прекрасного можно удовлетворить на все деньги. Ну если, конечно, вам близки помпезность, гигантомания и эстетика имперского величия. Мне так не очень — в отличие от толпы игроков в порту, которые, кажется, были фанатами этой стилистики.

...Но их на корабль не пустили, а меня — да.

…Я даже по трапу, кажется, взбегал не быстро — как по лестнице в многоэтажке.

На палубе к нам немедленно привязался нудный тип в черной рясе, который представился как отец Иеронимус.

Уровень у отца оказался двадцать седьмой, над головой болталась надпись “протодьякон” а приставлен он был, по его словам, к троице несмышленых Спящих, избранных отчего-то Миртом, для пригляда и наставления.

И это пришлось очень кстати. Без такого сопровождающего мы попросту потерялись бы на корабле.

Иеронимус продемонстрировал нам каюту, для нас приготовленную — так себе апартаменты, клетушка в глубинах трюма с четырьмя гамаками, — рассказал, какие на судне вообще есть места (в большинство из них запретил ходить), и кто составляет экипаж. А тот оказался, по словам клирика, совсем не таким большим.

— В трюме всем заправляют големы, работящие да проворные, — хвастался Иеронимус, точно он сам этих големов создал. — Там же хранятся солдаты — тоже големы, — ну и запас матросов, коль вдруг понадобится. Вам туда лазать, конечно, строжайший запрет. Ну, дальше вашей каюты. На вот палубе у нас — храм Вышнего круга Светлых: статуи Мирта, Ванессы, Кубарры, ну и прочих Хранителей наших…

Болтая, Иеронимус машинально повторял ритуальный жест. Или не машинально.

— …Ах, какие там статуи! Мирт — из белого дерева, Ванесса — желтого, а…

— А главный у вас тут — кто? — перебила болтливого протодьякона орчиха. Безо всякого почтения к Вышнему кругу. — Капитан? Где его каюта?

Иеронимус закашлялся, однако ставить на место Леру не стал. Видать, не все искины церковников были вредными. А может, он просто обязан был выдавать эти сведения по запросу игроков.

— На верхней палубе — покои епископа Леопольда, — рассказал клирик. — Владыка назначен главным по нашей великой миссии. Рядом живет капитан корабля — а командует “Солнцем империи” Бартоломео Кесада, легендарный моряк! правда, титул у него небольшой, а церковный чин и того меньше… Но зато навигацкие умения превосходят…

— Уважаемый отец Иеронимус, — вклинился я. — А вот скажите. Всё-таки, в чем состоит… э… наша великая миссия? Зачем было снаряжать такой огромный корабль вместе с целым епископом — и еще капитан, вы говорите, у нас легендарный, — чтобы просто поймать одного еретика? А?

Иеронимус заговорщицки огляделся по сторонам.

— Дело тут, конечно, не в одном Форконе, — зашептал он, поманив нас склониться ближе. — Глубоко под сим Шантараном — гнездилище демона. И предсказано было Церкви, что этот демон заточен будет долгое время; но это время закончится.

— Когда закончится? — напряженно спросил полурослик. — Вы же знаете это пророчество целиком, ваше преподобие?

— Когда малый демон, выпестованный старшим, подберет снаружи ключи.

— А как узнать, что он подобрал? И вообще, — Грмстрсмгст кашлянул, — как узнать этого малого демона? Есть у Церкви… его приметы?

— Сей злокозненный мелкий бес, — строго сказал протодиакон, — иметь может множество личин. Узнавать его надлежит по приметам несовпадения. Он будет первым, а притворится последним, будет богат — притворится бедным, будет умен — притворится глуп.

— Так себе ориентировочка, — сказала орчиха. — Мы бы по ней, отче, никого не нашли. А еще приметы есть?

— Расчетлив и быстр, и сразу многое в уме держит, — с некоторой даже обидой ответил наш экскурсовод. — Никогда не ошибается в мелочах. Верная примета!

— Таких персонажей и вправду мало, — согласилась Лера. — Но всё же и с этой приметой что-то не так.

А я спросил:

— А насчет ключей есть пророчество? Ну, которые он подберет.

Протодьякон торжественно поднял палец, чтобы ответствовать.

...И в это время сумеречное небо гавани озарила яркая вспышка.

Глава 10: Коготь. Пыль и ржавчина

Вы были воскрешены в храмовом зале Ржавой Цитадели

Случайная характеристика: -1 (Выносливость)

…Темнота рассеялась.

Надо мной возвышался огромный бородатый мужик в хитоне — и глядел на меня крайне неодобрительно. В одной руке у него была здоровенная портняжная линейка, в другой — меч. Или нож. Что-то эдакое.

Мужик был каменный. По небольшому постаменту, где он стоял, вилась надпись: "Я иду с мечем, судия".

А еще одна надпись выскочила прямо в воздухе.

Хотите получить благословение Мирта?

Пожертвуйте 1 монету

Я отмахнулся.

Мирт Судия взирает на вас с неодобрением

Я аж чуть не выругался — но вовремя прикусил язык. С неодобрением он взирает, смотри-ка! Спасибо, что не проклял, дедуля! И что вообще происходит? Где я?..

— Пи-ип!

— Кр-кр-кр-кр!

Ревниво друг на друга поглядывая, в атаку на меня бросились Щегол и Хвостик. Один ухватил клювом за ухо, второй, выскочив из сумки, бросился обнюхивать мое лицо.

Так. Стоп.

Я аккуратно сел и неторопливо — а ну как еще чем-нибудь огорчу статую! — осмотрелся.

Сидел я на каменном полу в круге, отмеченном белыми плитками. Новое место респауна, стало быть. …Почему здесь?

Статуя, у ног которой был круг, стояла в нише. В дальней — напротив входа — стене округлого зала без окон, освещенного какими-то светящимися каменьями. Камни являлись частью мозаик, которыми были украшены стены и купол зала. Правда, мозаики были не в лучшем состоянии — частично облупленные, частично просто грязные — поэтому в помещении царил полумрак. Не следят тут за храмом-то…

Помимо Мирта, в зале стояло еще шесть статуй, поменьше. По три с каждой стороны от него. Так-с…

Одесную от мелочного Судии сидела, очевидно, Ванесса Кроткая. На каком-то валуне. Барышня с собранными в узел волосами, с мягкими чертами лица, с книжкой в руках. "Превыше справедливости — милосердие" — было начертано на постаменте. Мне она очень напомнила бронзовую скульптуру "невесты губернатора" на нашем местном "Арбате". Я прямо-таки бросил отдельный взгляд на коленку статуи — проверить, не натерта ли та любителями фотографироваться и загадывать желания. Нет, не натерта, ну слава… э… Ванессе.

Кстати, про желания. Может, тут Грим есть?? Ну мало ли.

Вскочив, я бросился осматривать остальные скульптуры. В конце концов, кроме них в зале ничего не было.

Слева от Мирта — здоровяк в доспехах, в рогатом шлеме и с топором. "Каждый получит, что заказал".

Хотите получить благословение Хогана?

Пожертвуйте 1 монету

Да тьфу на вас…

Хоган Бессердечный взирает на вас с равнодушием

Пузатый лысый мужик в камзоле, с кошелем в руке. "Ограничивая, приумножай". Хм… Бог торговли?

Пожертвуйте 1 монету

Тьфу на вас еще раз!

Кубарра Бережливый смотрит на вас с одобрением

Гхм... Поощряет экономных, значит... Дальше.

Статная женщина в струящемся платье, облегающем выдающуюся фигуру. Декольте. Да уж, тут скульптор особенно постарался. И выражение лица… такое. Почему-то сами собой вспомнились фильмы жанра "домохозяйка пригласила сантехника". Ясно, местный аналог Афродиты… А слоган?

На постаменте было написано одно слово — "Глубже".

Я закашлялся еще сильнее, чем после одобрения Кубарры, смахнул предложение пожертвовать монету и выяснил, что "Цирцея Ослепляющая смотрит на вас с лукавством". Ну ладно.

Вряд ли эти надписи всерьез на что-то влияют. У богов сотни тысяч поклонников, а если считать неписей — миллионы. Так, типовая реакция для персонажа, подошедшего к скульптуре…

Следующего бога я узнал по рогам. Оленьим! А торс этого могучего дядьки неуловимо напоминал древесный ствол. Лохпан, божество друидов! Этот тоже глядел на меня с равнодушием. Как, по правде сказать, и я на него.

А вот фигура предпоследнего божества заинтересовала.

Это был толстяк в какой-то драной хламиде, с кувшином, с блаженной ухмылкой на физиономии. Кто-то вроде Диониса, решил я, — бог гедонизма и выпивки… — и тут заметил, что у кувшина не было дна. Это чего за символ такой?? Надписи на постаменте не имелось. Хотя была рамка для нее. Интрига!

Хотите получить благословение Дидуса?

Пожертвуйте 1 монету

Ну не гримовскую же монетку ему жертововать? А другой у меня не было.

Может быть, еще какая-нибудь жертва сойдет? М-м… Я сунул руку в сумку, и в ладони оказалась бутылка. Пустая, даже окурок исчез.

Я — совершенно точно — выхлебал "Поезд в Шибальбу" не целиком, но теперь тара снова была свободной. Ну что ж…

Прежде, чем в голове оформились мысли о богохульстве и что лучше бы воздержаться от таких опытов здесь и сейчас; и что такая особенная бутылка может еще пригодиться, я протянул и поставил ее на поднос перед алтарем.

— Прими жертву чем есть, Дидус.

Почему-то хламида этого божества и его бессмысленный кувшин рождали у меня ощущение, что громом Дидус, оскорбившись, не поразит.

Бутылка, окутавшись мягким сиянием, исчезла.

Дидус Созерцающий смотрит на вас с рассеянным интересом

Вы получаете благословение Дидуса!

"Знаю, что ничего не знаю". Вы получаете +15 % к опыту / 3 ч.

Крутая штука! Вот только я понятия не имею, где я, и как тут фармить экспу…

Тем не менее, под впечатлением от щедрот толстяка с кувшином, я развернулся к последней фигуре — девушке, закутанной в плащ, — шагнул вперед, и…

Йошка Злопамятная обратила на вас пристальное внимание!

Йошка Злопамятная смотрит на вас с ненавистью!

Я отскочил в центр зала.

— Вот ты где, — прозвучал у меня в голове шепот. — Ну наконец-то… Тебе не укрыться! Только высунись…

Вот же стерва! Да и я тоже хорош — надо было быть осторожнее! Черт, да где я вообще нахожусь?? Откуда "высунись"?..

Ответ я получил, выглянув из зала.

Прямо напротив выхода, над скамьей в коридоре, была кинжалом к стене пришпилена записка.

"Дорогой Коготь!

Мы очень надеемся, что ты возродишься — как вы, Спящие, делаете, — и прочтешь это послание.

Мы помаленьку проходим это подземелье. К счастью, благодаря тебе мы вырвались из измененных областей — и сейчас вот тут, в Ржавой Цитадели.

Тут все понятно и предсказуемо, и мы зачистили уже больше половины, в том числе коридоры вокруг храмового зала. Но кое-где все равно могут оставаться скелеты, а может быть даже и личи, так что будь осторожен.

На всякий случай оставляем тебе дополнительный запас зелий, а также оружие, которое мы здесь нашли.

Если все хорошо и ты возродился, двигайся в сторону тронного зала. Там находится некромант — когда мы его уничтожим, сможем перейти из этого подземелья в следующее — или даже просто выйти наружу. Если ты пришел в себя, а нас нет — значит, мы бьем нежить. Подтягивайся!

Фрог нарисовал тебе план Цитадели — ориентируйся на него.

Надеюсь, до скорой встречи!

Кэтти (и Мэтт, и Фрог)"

Под запиской на лавочке и вправду стояли зелья, лежал свиток с грубой схемой локации, а также еще несколько предметов.

Кираса скелета-декана со вставками из адамазиума

Правый наруч скелета-контуберналия

Левый наруч скелета-контуберналия

Короткий меч скелета-декана

Уф, ну это, конечно, не мой Коготь, но тоже неплохо. Ай да неписи, ай да молодцы.

Стало быть, мы по-прежнему в мега-данжене. Идет время, местное мироздание заращивает безумные, черт-те откуда берущиеся пузыри ненормальности, замещая их обычными для мира локациями. Но сам данжен еще не пройден.

Неизвестно, сколько времени я провел на респауне, но, очевидно, долго. Чертов "туннель", сквозь который мы прилетели, оказался настолько опасной и чуждой игровой сущностью (еще бы), что взаимодействие с ней система отметила, наградив меня дополнительным временем респа.

Я покосился на статую мстительной Йошки. Стало быть, богиня теперь знает, где я… Хотя вряд ли ее адепты смогут сюда пробраться. Но вполне могут теперь ждать на выходе… Эх. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Я облачился в оставленный мне доспех, рассовал зелья. Помахал тяжеленным "коротким мечом", делая вид, будто умею с ним обращаться.

И, присев на лавку, начал внимательно изучать карту.

Здесь, в отличие от того уютного уголка, где пылающие мосты возносились из бездны, все было компактно и просто до безобразия.

"Цитадель", чья бы она ни была, представляла собой пещеру, в которой были возведены укрепления.

Вход в эту локацию сам по себе представлял тупик. В смысле, мы оказались там, вывалившись из телепорта — и идти можно было только вперед.

"Главные ворота" — значилось на схеме Фрога. Перед воротами он изобразил лежащий на боку кусок плацкартного вагона. Видимо, всё, что сюда долетело по чудовищному "туннелю".

За воротами путь в глубину пещеры начинал петлять змейкой. Стандартный "коридор смерти", только очень масштабный, включающий в себя целые залы. В каждом сидел мини-босс, небось.

Но ребята, судя по карте, разобрались. "Казармы" — зачищено… "Арсенал" — зачищено… "Алхимическая лаборатория" — та же фигня. "Храмовый зал", который система назначила точкой респа, был уже в глубине крепости. Дальше на карте были изображены "Казармы стражей" (в чем отличие от обычных казарм? — непонятно), а дальше Фрог почеркушками изобразил "туман войны". Дальше они на момент составления карты еще не продвинулись.

Ну что ж, надо догонять. Тем более, Дидус подогнал такой шикарный бафф.

Сунув свиток в сумку, я свистнул петов и зашагал в сторону покрытых туманом областей.

***

Идти пришлось не очень-то и далеко. По пустым коридорам, освещенным светящимися камнями, мхом и какими-то вечными, получается, факелами, шагалось быстро. Хотя Мэтту, Кэтти и Фрогу здесь очевидно пришлось несладко.

Я интуитивно угадывал точки, где стояли местные мобы — тут, небось, кто-то жирный, с мощной защитой… а вон там лучник или еще какой дальнобой. Сейчас уже никого не было, и лута не было тоже — то ли ребята всё-превсё собирали, то ли он исчезал вместе с телами, не будучи поднятым.

Я вдруг представил, что студенты проходят без меня данж до самого финала, выходят наружу и… он перезагружается. Все монстры встают, занимают свои места, а некто Коготь оказывается заперт в сердце подземелья. Или наоборот. Объявятся некие системные лангольеры, задача которых — уничтожение опустевших, отыгравших свою роль локаций… и меня заодно. Да ну нафиг! Еще больше ускорил шаг.

Периодически попадались ниши со вскрытыми тайниками — тоже пустые.

Ага, вот и Казармы стражей. Длинный зал с рядами кроватей, в изголовье каждой — сундучок (все пустые). Дальше — большое открытое пространство, плац. Посреди него наконец обнаружилось тело. Ну как тело… костяк. Здоровенный скелет в живописно разметанном по брусчатке плаца черном плаще.

"Центурион Ржавой цитадели" — подсветила система.

Но прежде, чем я успел подойти и рассмотреть повнимательнее, тело рассыпалось серой пылью вместе с плащом, ничего не оставив. Ну ладно…

Довольно скучные локации, на самом деле. И очень искусственные — по крайней мере, когда пустые.

В подтверждение моих мыслей, за плацем внезапно открылась "Библиотека" — тоже зачищенная.

Я, конечно, бросился к длинным рядам книг на полках, но быстро выяснил, что все они представляют копии одного и того же шеститомника под названием "Возвышение и проклятие Железной цитадели". В этих шести томах, напечатанных ОГРОМНЫМ шрифтом, как в детских книжках , рассказывалась какая-то нудная история, как Железная цитадель была оплотом сил света, а потом некий некромант соблазнил командиров сего оборонительного сооружения обещанием вечной жизни, все легионеры предсказуемо превратились в нежить, а цитадель стала Ржавой.

Я не нашел объяснения ни тому, почему легионеры сидели в пещерах (и что это за пещеры), ни тому, отчего вереница пещерных залов, разделенная кирпичными стенками на секции, именуется "цитаделью", ни даже тому, чем Казармы стражей отличаются от простых Казарм. Халтура, короче! Даже интеллект не повысился от листания книжек. Безумные локации после входа в данж впечатляли гораздо больше. Хотя так же не давали ответа, откуда они появились.

Хмыкнув и запихнув шесть потрепанных книжек в сумку (вдруг все-таки пригодятся!), я двинулся дальше.

В этот момент Хвостик, исследующий путь впереди, выскочил из-за ближайшего стеллажа и запищал.

"Опасность!"

Вздрогнув, я поудобнее перехватил меч. Несколько напряженных секунд ждал, что сейчас кто-то вылетит вслед за петом… Нет, ничего и никого. Тишина.

Однако Хвостик явно был перепуган, трясся и пучил красные глазки. Глядя на него, на плече завозился Щегол и тихонько заклекотал.

— Ч-ш-шш… — прошептал я обоим.

Что же увидел крысенок? Я попытался коснуться его сознания "связью с питомцем" — но на сей раз четкой картинки не было. С точки зрения Хвостика, впереди находился кто-то очень опасный, хищный и… скрытный?

Это плохо, черт побери.

Между мной и выходом из библиотечного зала — высокой двустворчатой дверью — стояло еще несколько больших стеллажей, закрывавших обзор. Что за дверью — я не знал тоже.

Хочется верить, ребята там все зачистили, но… но вот здесь, кажется, кого-то они упустили.

Послав Хвостику "лучи спокойствия", я при помощи того же навыка попытался провзаимодействовать со Щеглом.

Вверх! Я хотел, чтобы тот взлетел на стеллаж и "дал картинку" сверху.

Однако, видимо, характеристики пета тоже имели значение. Щегол только недовольно заскрипел: мол, чего надо? Пришлось взять нахального птенца рукой, отодрать от плеча и подбросить.

Натужно и быстро махая крылышками, пет поднялся под потолок и шлепнулся на угол шкафа. И, вытянув тонкую шею, начал ворочать безглазой башкой.

— Кек?

…Мелькнула какая-то смутная тень, раздался мягкий удар.

Ваш питомец Щегол умер

Ваш питомец Щегол возродится через 2 ч.

…С-собака!! Выставив меч, я спешно прокрутил в голове привычные комбо: "Тень медведя" — "Вспышка" — "Плевок" — удар когтями или оружием… Так себе тактика, если честно. Я вдруг осознал, что в большинстве схваток попросту реагировал на открытую агрессию, давал сдачи… А вот когда пришло время вступить в дуэль с неизвестным противником, даже не понимаю, что делать.

Медленно, накручивая себя и готовясь вдарить, двинулся за угол стеллажа. Остановился, не доходя до него. Погодите-ка… Это всё уже было... в кино! Я знаю, что делать!

Не спеша заворачивать за угол, я резко ударил локтем по ближайшим томам "Возвышения и проклятия" — так, чтобы книги слетели с полки с другой стороны шкафа, а я получил бы обзор.

Еще, еще! Бац, бац!

…И я в кого-то попал. Книгами. Но не увидел его. Какой-то размытый темный силуэт.

Н-на! — мечом скелета-декана сквозь полку.

Ваше оружие не наносит урона

Р-р! Отпустив рукоять бесполезного клинка, тянусь рукой, полосую когтями. …Мимо!

…Плечом налегаю на тяжеленный шкаф. Ну?

…Да! Идея крутая, но запоздалая. Стеллаж с грохотом валится, цепляя — по принципу домино — следующий. Тыдыщ, тыдыщ!

Сотрясается пол — сложилось штук пять шкафов! — в воздух взлетают клубы пыли. Среди них из-под завалов выскальзывает и бесформенный силуэт.

"Вспыш…"

— К-х… — не успеваю.

Потому что в грудь мне врезается веретенообразный сгусток, разом снимающий половину здоровья. Больно! И как-то… противно. Жутко противно.

Вы получили урон от заклинания Копье крови!

Шта? Это тоже вампир, что ли? Снова?

Отлетаю, ударяюсь спиной о другой стеллаж. Сверху сыплются экземпляры "Возвышения и проклятия". Стеллаж устоял.

"Вспышка"!

Заклинание озаряет библиотеку. Видна паутина, свисающая с потолка, и цифры на одинаковых корешках — от I до VI.

Вы получили урон: -2,1

Вы нанесли урон Библиотекарю Галину: -3,8

Ого, по противнику прошло больше. Добавочный по нежити?.. Хотя у него и здоровья больше, бьюсь об заклад… и вообще — где он?..

Отлепляюсь от стеллажа, верчу готовой. Грохот!

В проход между стеллажами выпадает… лестница. Коротенькая деревянная приставная лесенка, какой пользуются библиотекари.

Это что же, он наверху?..

Вскидываю голову.

Ничего не успеваю понять.

Горло захлестывает тугой веревкой. Рывок! — я падаю на колени. Сволочь… А меча-то нет… Но есть когти!

Пытаюсь рассечь веревку… или что там она такое. Бац! — удар по руке. Силуэт противника маячит в паре шагов, он что-то там делает — кажется, пассы руками.

"Вспы…"

На вас воздействовали заклинанием: "В мешке"

Вы не можете применять заклинания

Вы дезориентированы (58% / 20 сек.)

Я как будто слегка контужен. Ни черта не успеваю. Двигаюсь как-то медленно.

Опять пытаюсь ударить по удавке когтями, но… Еще один толстый, колючий жгут захлестывает запястья. Рывок! Я снова валюсь — на бок.

Враг прыгает на меня сверху.

Обрушивает удар мне на голову. Просто удар, кулаком.

Вы получили урон: -2,3

Несколько секунд боремся. Я пытаюсь попросту вывернуться, вырвать хотя бы одну из рук из веревок. Он пытается… ах, вот что он пытается сделать. Успешно.

На вас воздействует Ошейник раба

Вы не можете применять магию

Какое паскудство!

Бью коленом куда-то там (попал!), цапаю клыками пустоту, дернув шеей. Чертовы веревки!

Противник, напоследок врезав мне в ухо, откатывается прочь… а я не могу. Финита.

Глава 11. Коготь. Тишина в библиотеке!

…Я понемногу приходил в себя. Позорный проигрыш. Или не такой уж позорный — если иметь в виду уровень соперника. Но проигрыш.

Я лежал на покрытом пылью веков библиотечном полу — в проходе между шкафами. Запястья, сведенные вместе, были туго схвачены бурого цвета жгутом, образованным из какой-то текучей субстанции. Я, собственно, знал — из какой. Из крови. Это была магия крови, привычная для упырей и вампиров.

Другой такой же жгут охватывал лодыжку — почему-то только одной, левой ноги. Кровь, что ли, закончилась у супостата?

Впрочем, двух главных "хомутов" хватало. С их помощью я был растянут и зафиксирован на полу — в проходе между устоявшими стеллажами, — а ошейник — я не видел его, но чувствовал — не давал воспользоваться магией.

Сами кровяные жгуты уходили под стеллажи и крепились прямо к стенам. Еще несколько нитей, потоньше, прихватывали мои облаченные в доспехи плечи непосредственно к полу. Логи подсказывали, что все это была "Кровавая паутина".

Ну а передо мной — теперь я его хорошо видел — стоял сам паук.

Библиотекарь Галин

26 ур.

И в тот же момент, когда я прочитал эту надпись, появилась еще одна.

Умение "Разоритель погостов": +2,1

Проклятые сапоги!! Да что ж я не снял-то их, кретин! Лучше б выкинул!

Библиотекарь, видать, спал крепким "летаргическим сном" где-то в закутке, так, что моя команда зачистки его не заметила. Ну а я вот стал читать книжки и… разбудил.

Галин действительно напоминал паука. Причем очень конкретного паука — из старинного детского мультика про дружелюбного малыша, свалившегося с Луны. Библиотекарь был такой же растрепанный, с косматыми бровями и квадратный, с кожей пепельного цвета. Только тот паук тоже был добрым, а этот самый Галин — вряд ли.

А еще у него было четыре руки, красные глаза и клыки.

— Алая ветвь, — проскрежетал библиотекарь, нависая надо мной.

— Очень приятно, — прохрипел я.

Хотел назвать его "Галиной", но удержался.

— С кем… имею честь?

— Глава клана! — возбужденно произнес Галин, размахивая всеми четырьмя руками. — Ты глава клана!! Как??

— М, долгая история. Освободи меня — поговорим.

Библиотекарь погрозил мне пальцем.

— Хи-итрый! Галин… тоже хитрый.

— Как-то ты односложно изъясняешься для библиотекаря.

Говорить мне было тяжело, но нужно было хотя бы попытаться его заболтать.

— Долго спал, Галин? Что тут у вас случилось? Книжки у тебя что-то всё одни и те же.

— Кни-ижки, — проскрипел паук. — Галин любит книжки. У тебя есть фолиант Главы?? Должен быть.

Ого. Непись-то знает, чего хочет. Он явно имел в виду тот красный томище под названием "Алхимия крови", при помощи которого я приготовил Зелье Крови. Интересно, тут каждому главе клана полагается свой фолиант, или он в курсе, что у бывшего главы клана Алхимиков Алой Ветви такой был?

— Почему ты так считаешь? — вытолкнул я сквозь зубы.

Болтать было действительно неудобно.

— Чую, чую, — пробормотал Галин. — Отдай фолиант!

— Развяжи — подумаю.

…Нашел дурака, как же. По правде сказать, Галин сам мог бы извлечь книгу из моей сумки. Ну… в реальном мире, если только предположить, что четырехрукий упырь библиотекарь существовал бы в реальности. А тут он мог только поднять ее с трупа. Наверное. Вообще не уверен, что здешние алгоритмы позволяют неписям собирать лут с игроков. У самих игроков-то шанс не всегда есть.

Условности игры работали в мою пользу.

— Развяжи, — повторил я. — Иначе хрен тебе, а не книжка. Можешь меня прикончить, а ее не получишь. А так — поговорим.

Галин взвизгнул: мой ответ ему не понравился.

— Уже! Галин уже говорит! Галин говорит: ты обманешь!

— Ну что ты, Галин! Я тебя разве хоть раз обманывал?

Непись словно на секунду подвис, и… невидимый кубик был брошен не в мою пользу. Слишком малая вероятность успеха.

— Ложь!! — вынес вердикт библиотекарь. — Алая ветвь — лжецы, презирающие прочие ветви! Манипуляторы и эгоисты!

— О, да ты и сложные слова знаешь.

— Галин ненавидит Алых.

Я обратил внимание, что и сам библиотекарь выглядит не ахти как. Всерьез я по нему не попал, но все-таки немного хитов снял. А главное — он, видимо, должен был тратить силы на поддержание "кровавой паутины". А поскольку Галин был ну никаким боком не Князь, давалось это ему нелегко.

— Я выпью твою кровь, Алый, — постановил Галин. — Но не просто так. Я совершу обряд Поглощения!

Он, как муха, потер две ладони из четырех.

— Галин станет Алым из Черного! Галин станет высшим в клане! И тогда! Тогда ты сам отдашь фолиант, ибо Галин прикажет.

— Э! — завопил я, дергаясь. — Что за двойные стандарты! В каком смысле, ты станешь Алым?? Мы же манипуляторы и эгоисты? Отпусти меня, сволочь! Галя, отмена!

Однако паскудный библиотекарь перестал меня слушать.

Вместо этого он принялся сновать между стеллажей, бормоча что-то себе под нос и явно готовя гадость. То бишь готовя этот свой обряд.

На свет божий (ну в смысле — под своды обжитой нежитью пещеры) явились какие-то склянки, артефакты, ритуальные принадлежности. Я не все мог рассмотреть, но Галин чего-то сноровисто чертил мелом на полу, раскладывал предметы в определенных местах, булькал зельями. А я даже в чат никому не мог написать.

Что за дурацкий геймплей? В данжах положено драться, и если не победил — то на респ. А не валяться вот так в ожидании, пока случайная непись сместит тебя с должности главы клана.

Наконец Галин закончил приготовления.

Стал у меня в ногах — я его снова хорошо видел.

Воздел к потолку две руки. Еще в двух он сжимал какой-то ржавый кинжал и книгу. Нет, не "Повесть о возвышении и проклятии". Другую.

— Здесь, посреди Ржавой цитадели, в недрах острова Шантаран, — произнес упырь, подглядывая в книжку.

Мне показалось, или про Шантаран прозвучало как-то неуверенно?

— Я, библиотекарь Галин, срединный из низших…

Это что за иерархия?

— Начинаю ритуал поглощения ранга.

Э-э?..

— Призываю богов, — поднял ставки библиотекарь, — покровительствующих Тем, кто скользит в тенях.

Какая у него, однако, интересная книжка!! Может быть даже не хуже моего "фолианта". И какие же боги нам с ним типа покровительствуют?

— Энлилиль, владыка стылых ветров над ночными пустошами, призываю тебя в свидетели!

По библиотеке пронесся сквозняк.

— Марг! Алчущий в Бездне. Призываю тебя в свидетели.

Мне показалось, или из-под пола донесся утробный гул?

— Вольт! Невидимый обманщик обманщиков.

…Ничего не случилось. Но тут, может быть, так и надо было? Кто все эти лю… боги? Что для них этот обряд в подземелье?

Растянутый на полу — точно Повешенный из колоды таро, только в горизонтальной плоскости, — я безуспешно пытался придумать хоть что-нибудь. Решение, как всегда, пришло спонтанно. Можно сказать, Галин сам меня спровоцировал.

— И в четвертый угол квадрата я призываю тебя, — проговорил он, дева ночной охоты. — Йош…

И вот этого уже никак нельзя было допускать — поэтому я в него плюнул. Просто так, потому что "Плевок кровью" считался магическим и не был доступен. Но резко и звучно.

Галин чуть-чуть дернулся, поднял от книжки голову и сбился с ритма. Насупил брови: вряд ли ритуал поглощения ранга предусматривал оплевывание. И…

— Костлявый!! — заорал я. — В твоем подземелье на твоем острове я призываю тебя, бог мертвых!!

Энлилиль Леденящий смотрит на вас с презрением

Марг Алчущий смотрит на вас с аппетитом

Вольт Неуловимый смотрит на вас с интересом

Костлявый смотрит прямо на вас

Библиотечный зал содрогнулся. Мне на лицо посыпалась пыль с потолка.

Потом на мгновение исчез свет — вообще. Что любопытно, ночное зрение не включилось. Просто мы оба — я и Галин — оказались вдруг в абсолютной, беспросветной тьме. И в тишине. Шуршание бумаги, шелест сквозняка — все исчезло, как отрубило.

…И тут же вернулось опять, вместе со светом факелов. Как минимум, спецэффекты у Костлявого наличествовали.

В этот момент опомнился Галин. Явно нарушая строгость обряда, он метнулся ко мне, на ходу отдирая от своих лохмотьев лоскут. Кляп решил вставить, что ли??

Я сжал клыки и грозно вытаращил глаза: палец прокушу! — но Галин, к счастью, ограничился тем, что попросту плотно завязал мне рот.

Возвратился на свое место. Библиотекарь стал выглядеть еще хуже, чем раньше. Он уже сам едва ли не шатался и начал как-то опасливо зыркать по сторонам.

Ритуал потерял всякую торжественность.

— Согласно извечным законам Тех, кто скользит в тени, сильный пожирает слабого, — пробубнил Галин. — Да будет так! Я, срединный из низших, впитаю кровь низшего, который незаконно получил ранг Главы клана! И с этой кровью получу его ранг. Я сказал!

Звучало так, будто Галин в этой собачьей иерархии стоял только на ступеньку выше меня, но он типа восстанавливает сейчас вселенскую справедливость, отбирая у меня ранг Князя.

Подхватив с пола какую-то золоченую чашу и сжимая свой ржавый ножик, библиотекарь подступил ко мне.

Ледяной сквозняк несся по полу, точно горный поток. Мигали факелы.

— Согласно обычаям, я соберу кровь жертвы в чашу, — пробормотал Галин, пытаясь подсунуть эту посудину мне под шею.

Я зарычал, дергаясь и мотая головой. Золоченая тарелка загремела по полу.

Галин зарычал тоже. Его красные глаза вспыхнули еще сильнее; клыки вдруг удлинились, точно карандаши со вставным грифелем. Он отбросил и нож, и чашу, и, двумя руками сжав мою голову, а двумя надавив на плечи, резко приник прямо к шее. Впился в нее. …Психанул!

Это было отвратительно. Боли я не чувствовал: наоборот, от места укуса начало распространяться отемение, словно от наркоза. Но я чувствовал ярость.

…И не мог ничего сделать. Перед глазами поплыли строчки логов.

Библиотекарь Галин поглощает вашу кровь: 1/10

Вы получили урон: -1,75

Эге, а урон-то нелинейный. Впрочем, логично. Судя по словам Галина, ему нужно высосать определенный объем моей крови, не убивая. Тогда он получит и ранг, и некую власть надо мной. Живым. Интересно, а почему у меня над ним власти не было? Ответ я получил вскоре.

Галина начало ощутимо корчить. То, что он совершал, явно не приносило ему удовольствия. Внезапно мне на лицо свалился… клок волос библиотекаря! Этот тип натурально начал линять.

— Галин… готов к переходу, — оторвавшись от моей шеи и снова сбиваясь на третье лицо, пробормотал он. — Галин вытерпит. Галин поменяет Ветвь!

Я увидел, как на лбу и на шее библиотекаря-упыря вздуваются и пульсируют вены. Черные, они… наливались краснотой на моих глазах… и снова становились черными.

Бессвязно вскрикнув, упырь снова приник к моей сонной артерии.

Библиотекарь Галин поглощает вашу кровь: 4/10

Вы получили урон: -1,80

Внезапно я обратил внимание еще на две полупрозрачных шкалы, возникших в нижнем углу поля зрения. Раньше их точно не было. Что это?

Прогресс ритуала: 55 %

Правильность проведения ритуала: 76 %

Действенность ритуала (в итоге): скорее да

Превозмогая бурю эмоций, я сконцентрировался на двух последних строчках. Внезапно всплыли развернутые пояснения.

Боги наблюдают за ритуалом, участником которого вы являетесь.

Энлилиль Леденящий не слишком доволен ходом ритуала.

Марг Алчущий в восторге от хода ритуала.

Вольт Неуловимый равнодушен к ходу ритуала.

Костлявый крайне недоволен ходом ритуала.

Галин, которого продолжало колбасить, опять отвлекся от "поглощения" и что-то простонал сквозь клыки. Задел ногой "чашу", которая задребезжала. На моих глазах "правильность проведения ритуала" понизилась еще на три пункта. Вот как… Ну я вам сейчас устрою кощунство, блюстители обрядности хреновы!

Я замычал. Сначала просто что-то невнятное, потом понял, что требуется максимально неподходящий саундтрек. Перегретый мозг выдал припев песни из прошлого века — "Стюардесса по имени Жанна". Не знаю, почему ее. Не спрашивайте.

Мыча про "обожаема и желанна", я одновременно начал пытаться жевать тряпку, которой Галин завязал мне рот. На кой ляд мне клыки, в конце-то концов? Я что, ветхий саван не прогрызу??

Одновременно я начал — как мог — яростно извиваться, а свободной ногой шоркать и шлепать по полу. Может, линию какую сотру или реликвию опрокину.

И это принесло свои плоды! У меня под ногой и впрямь что-то загрохотало, как жестяное ведро, а шкала правильности опустилась сразу до шестидесяти шести.

Галин, снова вынужденный прерваться, врезал мне в ухо, снял немного здоровья, но не вырубил. Чувствовалось, что он ослаб.

Также, лупцуя меня, библиотекарь добился, что правильность снизилась еще на пару пунктов, а Энлилиль сменил отношение на "скорее недоволен".

— Ан-нел мон не-зе-мон, ты по-сю-сю со мон! — тянул я.

Уверен, что если бы этот трэш стримила наша Вишня, просмотров получила бы тонны. Все бы, как кровожадный Марг из Бездны, были в восторге.

Но не я.

Галин, видать, решивший топить до талого, снова впился мне в шею.

Библиотекарь Галин поглощает вашу кровь: 6/10

Прогресс ритуала: 76 %

Ч-черт…

Я не успевал. "Жанна" работала, корректность ритуала становилась все более сомнительной. Однако и проклятый паук присосался ко мне как… паук, ни на что не обращая больше внимания. Кровь я терял быстрее. И в строчке "действенность" ритуала все еще стояло "скорее да".

Впрочем, в какой-то момент "правильность" поползла вниз особенно шустро. У меня быстро мелькнула мысль, с чем — вернее, с кем! — это может быть связано, и эта мысль немедленно подтвердилась.

Ваш питомец Хвостик получил уровень!

Но были и нехорошие новости.

Библиотекарь Галин поглощает вашу кровь: 8/10

Наконец, перед глазами моргнула еще одна, новая надпись. Даже несколько, друг за другом.

Внимание! Библиотекарь Галин переходит из клана Библиотекарей Черной ветви в клан Алхимиков Алой ветви.

Внимание! Вы потеряли почти всю свою кровь в ходе специального ритуала.

Внимание! Вы можете быть лишены статуса Глава клана Алхимиков Алой ветви. Статус перейдет к: Библиотекарь Галин (NPC).

А у самого Галина (он, наконец, от меня отодвинулся) над лохматой башкой зажглась дополнительная надпись:

Алая ветвь (ваш сородич)

Клан Алхимиков (ваш слуга)

...Ипрежде, чем случилось что-то еще, кровавый жгут, удерживающий мои стянутые вместе запястья, наконец лопнул.

— Пи-ип! — донеслось откуда-то из-за головы.

Я смахнул надписи, не читая.

— Жанна! — да уж, боевой клич так себе. Все-таки мы не Франции 16-го века.

Вскинувшись, бью урода локтем — куда попал. Куда-то в рожу. Обнимаю его — по-прежнему связанными руками. Притягиваю к себе. Этим можно заниматься вдвоем!

Хотите пить кровь?

Да-а! Повязка ослабла, была почти что прогрызена, и мои клыки прошли через нее, точно иглы.

Вы нанесли урон: -0,18

Ошеломленный, Галин наконец задергался. Но я не намерен был его выпускать — оплел свободной ногой, еще глубже впился в грязную шею.

Вы нанесли урон: -0,21

Рыча, четырехрукий противник наконец сумел оттолкнуть меня, прижал мою голову к полу одним из локтей.

Но было поздно.

Энлилиль Леденящий недоволен ходом ритуала.

Вольт Неуловимый заметно недоволен ходом ритуала.

Костлявый крайне недоволен ходом ритуала.

И только…

Марг Алчущий в исключительном восторге от хода ритуала!

Да что ж это за маньячелло такой из Бездны??

Ритуал завершен.

Ритуал частично удался.

Энлилиль Леденящий больше не смотрит на ваш ритуал.

Марг Ненасытный смотрит на вас с аппетитом. Марг Ненасытный запомнил вас.

Вольт Неуловимый смотрит на вас с интересом.

Костлявый дарует вам благословение "Ну просто битва титанов! =)" (+13 % к скорости набора опыта / 42 мин.) Костлявый запомнил вас.

Эти назойливые строчки я смахнул, не читая. Действительно, до благословений ли тут, когда тебя хочет убить огромный паук, по совместительству библиотекарь. Теперь уже просто убить, без "поглощения".

Собственно, двумя руками Галин сжимал мое окровавленное горло, а третьей бил, а другой… нашарив, поднял с пола кинжал.

Здоровье было почти на нуле.

Я колоссальным усилием воли заставил себя сосредоточиться на других строчках — в меню гильдии. Теперь оно было доступно и там горело ровно одно имя.

Библиотекарь Галин

Подчинять: да / нет

Я перещелкнул виртуальный тумблер на "да".

Для подчинения снимите Ошейник подчинения

Гадство-о…

…Обнаруживаю, что я на самом деле вовсю дерусь с Галином: машу связанными руками, пытаюсь отбить его руку — с кинжалом.

Хватаюсь вместо этого за ошейник. Галин другими руками хватается за мои (и втыкает нож в бок).

Рывок. Треск…

Попытка подчинения… Сопоставление рангов… Применение показателя Харизмы…. Расчет…

Подчинение прошло успешно.

Вы можете отдавать приказы персонажу Библиотекарь Галин (10 ед. маны / 35 мин.)

— Пошел во-о-он! — ору я ему прямо в рожу. — Нахрен!

Галин, в глазах которого отражается всё разочарование вселенной, вскакивает… И бросается прочь, куда-то за стеллажи.

В глазах темнеет. Трясущейся рукой лезу за зельем лечения. Фух.

Вы одержали победу над персонажем Библиотекарь Галин

Вы получили опыт...

Глава 12: Коготь. "Пока жив последний солдат"

…Мне действительно становилось лучше. Настолько быстро, что… ощущение поразительности этой перемены на миг затмило все остальные.

Зелье Кэтти работало великолепно. Пальцы чувствовали, как затягиваются раны на шее… Кстати, остатки "кровавой паутины" рассеялись — я опять был свободен.

С кряхтением я сел, прислонившись к шкафу. Хвостик с писком кинулся меня поздравлять. Иначе говоря, прыгал рядом и требовал внимания к себе. Ты ж мой хороший… Спаситель...

— Галин! — заорал я, сплюнув на пол немного крови для пета. — Галя, вернись, я все прощу! Назад, быстро!

Я подозревал, что вероломный библиотекарь постарается убраться как можно дальше, чтобы не слышать (и не исполнять) следующих приказов. Но, к счастью, в пустых пещерах звуки разносятся далеко.

...Вскоре Галин вернулся. Всклокоченный, помятый и бледный, он глядел на меня одновременно со страхом, ненавистью и некоторым подобострастием. Н-да.

И у меня есть полчаса, в течение которых он не сможет ослушаться моих приказов. Это время нужно использовать с толком. Так что распределение очков — потом.

— Итак, Галин, — сказал я со вздохом, — отвечай мне честно и без утайки. Откуда ты здесь взялся? Почему тебя не нашли… и не упокоили те, кто здесь прошел до меня?

Паук почесал две правых подмышки одновременно.

— Галин был сам по себе, — поведал он. — Библиотекарь, не подчинялся командирам легиона. Когда пришли первые чужаки — не восстал. Спал.

— А где спал-то?

— Там.

Он провел меня в угол зала, где обнаружилась специальная каморка с аскетичного вида кроватью и конторкой для письма. В причудливой логике игры, пока Галин сам оттуда не вышел, каморка считалась тайником. И ребята ее не обнаружили.

Надо сказать, за исключением всеобщей здешней затхлости и ветхости, в обиталище библиотекаря ничего особенно упыриного не было. Ни гнезд нетопырей, ни даже паутины. Весьма аккуратный упырь.

Я, не церемонясь, потребовал, чтобы Галин выдал мне всё, что у него есть ценное. Таковым оказалось: Перо белого ворона (+7 к Картографии), Чернила Пляжного Ловчего (батюшки, у этого чудища еще и чернила есть??) — с таким же эффектом, — и тот самый ржавый кинжал, который так же назывался Перо. Урон у него был совсем небольшим, зато с шансом в 8 % удар накладывал на врага эффект, блокирующий любую магию на 30 секунд. К счастью, по мне не прокнуло.

Забрал я тоже всё.

Ну а самым ценным лутом, конечно же, была книга.

"Описание запретных ритуалов детей Ночи" называлась она. На форзаце стояла печать Инквизиции — солнечный луч, похожий на меч, — и было написано: "Строго секретно. Только для ознакомления членам Ордена в звании не ниже, чем мейстер". Ну-ну.

Я открыл это хранилище тайных знаний, пролистал и тут же закрыл. Уф. Было понятно, что книга, во-первых, требует времени для ознакомления (чай, не "Повесть о возвышении…"), а во-вторых, большинство ритуалов там такие, что не вдруг станешь проводить. Как и "Алхимия крови", книга была "на вырост".

А сейчас у меня опять не было времени.

— Ну а сюда-то ты как попал, Галин?..

Зыркая на отнятую собственность, библиотекарь завел историю, описанную в шеститомнике.

— Ну это я и так знаю. А ты, ты-то сам откуда? Как упырем стал? Сколько лет тебе? М?

Эти вопросы заставили его оживиться. Галин начал рассказывать: мол, был обычным деревенским парнем… Через деревню проезжал маг, случайно там задержался — обучил мальца азам грамоты… Потом отправился в город… Устроился помощником при военном писаре…

Когда Галин продолжительно говорил, речь его на ходу усложнялась. Он почти перестал сбиваться на третье лицо, начал вставлять сложные обороты и цветистые подробности.

История у него складывалась такая, что было ясно: именно Галинова книжка является первопричиной тех неприятностей, что произошли с "цитаделью".

Только вот особо долго слушать было некогда.

— Ладно, — прервал я, — понял. Теперь скажи: есть тут еще не обнаруженные тайники?

О таковых он не знал.

— Хорошо-у… Тогда следующий вопрос. Полная карта вашей крепости. С описанием, какие еще впереди локации… м… то есть залы. Сможешь нарисовать?

Карта у Галина нашлась готовая. Согласно ей, дальше шли Малый тронный зал, Личные покои коменданта, Кабинет некроманта и Большой тронный зал.

Зачем коменданту крепости тронный зал (два), почему дорога туда пролегает через чьи-то личные покои, и зачем рядом с ними поселили некроманта — ответов не было. Но было точно ясно, что самая жара моих студентов ждет в Большом тронном зале.

За допросом прошло минут двадцать. Нужно было решать вопрос с Галином, пока тот еще под моим контролем — и догонять студентов. А попросту говоря, пока Галин меня слушается, его нужно было уничтожить. Слишком много маны тратится на "подчинение".

Я со вздохом поглядел на упыря.

Здоровенный четырехрукий дядька, больше похожий на разбойника, нежели на библиотекаря. Ему бы большой мешок — был бы тот самый Бабай, который в фольклоре крадет непослушных детишек. Носатый, зубастый, лохматый. (Космы у Галина в процессе перехода в Алую ветвь сначала облезли, а потом выросли пуще прежнего. Только не угольно-черные, а были теперь с рыжиной).

И был этот фрукт двадцать шестого уровня. Сородич, ёклмн.

Можно было приказать ему зарезать себя где-нибудь в уголке, не пачкая руки, или сделать это самому, велев не сопротивляться. Правда, пришлось бы повозиться.

Оба варианта вызывали глухое внутреннее неприятие. Хотя к Галину я никакой симпатии не испытывал. Как там — "всегда относись к человеку как к цели, а не как к средству"? Так то — к человеку… А здесь просто набор нулей с единицами. И вообще — упырь. Хотя сам-то я теперь кто? Точно такой же набор.

Я махнул рукой.

— Ладно, Галя. Приказываю тебе вот что. Сейчас идешь к себе в комнату, ложишься на кровать — и запускаешь летаргический сон. На неделю! Не меньше. Короче, чтобы не вылезал оттуда вообще, пока я тут. Понял?

Летаргический сон, как по мне, был половинчатым решением. Мало ли что пойдет не так? Но казнить несчастного непися у меня моральных сил не было.

Галин молча повернулся, шагнул прочь. Но потом повернул голову.

— Кириус позволит Галину спросить? Об одной вещи.

— Ну чего тебе? Книгу не отдам. Нечего было ко мне лезть.

Библиотекарь прижал верхние руки к груди, а нижние — к пузу.

— Галин не просит книгу. Галин просит взять его с собой! Служить кириусу.

— Кхм… Ну это…

"Вряд ли" — хотел я окончить фразу в уверенности, что хитрый непись таки не оставил мысль стибрить обе книжки. Но Галин меня удивил.

— Галин хочет… То есть я хочу… покинуть подземелье, — проскрипел он. — Выбраться… нет! Вырваться наружу.

— Погоди-ка… — я тоже нахмурился, пытаясь представить себе ситуацию как она есть. — Но ведь отсюда точно есть какой-то выход. Что бы тебе раньше было не выбраться? Ну хотя бы не попытаться.

— Нельзя, — пояснил непись. — Галин… должен служить. На своем месте! Всегда.

— Служить кому? Легиону?

— Нет! — слов "система" или "игра" он явно сказать не мог. — Служить… предназначению. Следовать своему пути.

— Ну-ну, дитя предназначения. А со мной, стало быть, можешь выйти?

— С тобой — да.

Сцепив и заломив руки, громила-библиотекарь пояснил:

— Здесь плохо. Скелеты… глупые. Некромант… злой. Возможно, сюда больше никто никогда не придет! Ведь подземелья острова Шантаран изменчивы. Это… пустое предназначение. Плохое. Галин хочет наружу — учиться новому. Я хочу.

— Ясно, — на самом деле мне мало что было ясно. — Я не могу тебя взять, Галин. Ты опасен. Ты хотел меня убить и это самое… поглотить ранг.

— Я могу быть полезен кириусу! — прорычал Галин, так что я даже отшатнулся. — Твоим друзьям предстоит битва с Некромантом! Может быть, прямо сейчас! А он силен! Сильнее, чем весь легион! Вы не знаете его магии и секретных приемов — а я знаю! Я могу помочь!

Это уже был аргумент.

Я еще раз поглядел на всклокоченного и бледного библиотекаря. Глаза у него горели… кажется, не просто алым огнем. Кажется, они еще и горели чувством.

...А время истекало. Ну что же, надеюсь, это не станет огромной ошибкой.

— Ты должен принести мне клятву, Галин, — сказал я. — Что… э… не причинишь мне вреда ни действием, ни бездействием. И…

И сморщился, пытаясь сформулировать.

— И твоим друзьям, — подсказал Галин. — И питомцам.

— Да, точно. И будешь выполнять мои приказы.

— Я поклянусь. Кого мне призвать в свидетели? Марга? Энлилиля? Говори, кириус.

У меня в голове мелькнули Грим и Костлявый, а потом… потом я снова ляпнул то, чего и сам не ожидал.

— Никого. Принеси мне клятву легионера, Галин.

Упырь приоткрыл рот и моргнул. Захлопнул его и выпрямился.

— Тогда мне нужно оружие, — сказал он.

— Ну держи.

Я протянул ему Перо. Галин, направив острие в пол, сжал рукоять кинжала четырьмя руками.

Он как будто раздался в плечах, стал еще выше. Попытался откашляться, но отбросил эту попытку.

— Я, Галин, библиотекарь и писарь Оранжевого легиона, прозванного позднее Ржавым, — медленно и хрипло произнес он. — Перед ликами Светлого пантеона, которому когда-то служил и перед памятью предков. От имени легиона приношу воинскую присягу упырю по имени Коготь. Клянусь выполнять приказы, защищать своего кириуса, и пускай навлеку я вечный позор на память Оранжевого легиона, если нарушу клятву и допущу причинение вреда кириусу, его друзьям и питомцам — действием либо бездействием. Пусть эта клятва действует, покуда сам кириус не освободит меня от нее.

Он протянул мне кинжал рукоятью вперед.

— Подойдет ли такая клятва, Коготь?

Я кивнул.

— Я, Коготь, Неспящий, принимаю твою присягу, — проговорил я.

Не знаю, откуда у меня в голове взялся "Неспящий", но показалось уместным так выразиться.

— Кстати, так и зови меня — не кириусом, а Когтем. Возьми это, — я протянул ему Великолепное зелье Лечения. — А теперь пойдем… наваляем вашему Некроманту.

***

Малый тронный зал отличался от Библиотеки тем, что поваленных стеллажей тут не было, а был поваленный трон. А за ним — разверстая (и пустая) ниша, из которой ребятки выгребли вообще всё. Тайник.

Пол, стены и потолок зала покрывала густая свежая копоть — если, конечно, копоть может быть свежей. Пахло паленым. Паленой паутиной, вероятно.

Библиотекарь успел поведать, что местным боссом был Скриба легиона — некто вроде начальника канцелярии и секретаря при коменданте, — а при нем состояли скелеты-писцы. Скелета-писца (в отличие от скелетов-лучников, например) я в играх не видел ни разу, так что даже слегка пожалел, что не успел к раздаче.

Согласно сбивчивому рассказу Галина, писцы могли, шлепая печати на пергамент, накладывать баффы и дебаффы, а Скриба — призывать подкрепление, вырезая фигурки из бумаги. Если так, становилось понятно, что здесь горело. Кроме паутины.

При этом библиотекарь Скрибу явно не жаловал — и даже слегка злорадствовал, оглядывая почерневший потолок. Борьба отделов, однако.

Следующей локацией были Личные покои коменданта (он же Легат, он же — в дальнейшем — Некромант).

Там должен был находиться Денщик коменданта, державий оборону с помощью оживленных предметов хозяйственного инвентаря и интерьера — ведер, швабер и канделябров, — а также скелетов-дневальных.

В покои вели двустворчатые, высокие и массивные двери — запертые.

Уф.

Перед тем, как покинуть библиотеку, я наскоро раскидал очки опыта, полученные благодаря Дидусу. Потому что благословение странного бога работало — и за победу над бедолагой Галином я апнул уровень.

Нужно было усиливаться, если я хотел быть полезным Фрогу, Мэтту и Кэтти.

Паладинская ветка предлагала "Удар Щитом" и "Освящение оружия". Щита у меня не было, и обзаводиться этой бандурой я не планировал. А насчет освящения — афедрон себе освятите, пожалуйста.

А вот варианты, открывшиеся для упыря, заставляли задуматься.

"Чтение ауры" давало возможность больше узнать о другом персонаже. "Кровотечение" было дебаффом, который я бы смог вешать на раненых (ура-ура). Кроме того, открылись "Хамелеон" — он давал возможность становиться на пять процентов незаметным (что бы это ни значило!), и "Крыса из сумрака" — умение вызывать крысу, атакующую моего противника. Ненадолго.

"Крысу" я сразу отмел, а вот "Чтение ауры" — отмел после некоторого раздумья и сожаления. Полезная штука, но мне нужны боевые навыки — здесь и сейчас.

Из оставшихся "Хамелеон" выглядел более перспективно, но пять процентов не впечатляли. А дебафф… ну, каким бы он ни был (тоже весьма незначительным) — это конкретный урон. Вдруг это будет песчинка, которая склонит чашу весов.

Решившись, я ткнул в "Кровотечение".

На темных путях, которыми ходит ночной народ, вы уже насмотрелись всякого.

Получено умение "Наложить кровотечение" 0 ранга (раненый противник теряет -2,4 % здоровья / 1,5 мин. / 6 ед. маны)

Я увидел, как мои руки поднялись вверх, пафосно сжались в кулаки и тут же разжались. Микро-катсцена, стало быть — опять. Удивительно: если верить Всеволоду, я навсегда заточен в цифровом мире, при этом мне про меня же показывают ролики. Где же находится мое "я", когда я гляжу на себя от третьего лица? Если оно, это "я", уже не в мозгу, а мозг не в капсуле. Ну да ладно…

— Погнали, — сказал я Галину, закончив с левел-апом. — Готов.

— Я готов, кириус Коготь, — буркнул Галин.

И мы погнали.

***

Загрузка новой локации произошла моментально — едва я распахнул двери. Пока мы с библиотекарем были в тронном зале, никаких звуков из комендантских покоев не доносилось — а двери, хоть и были массивными, точно не были герметичными.

Но когда тяжелые створки пошли вперед и ударились с дребезгом о простенок арки, мы услышали и другие звуки.

Звуки битвы! Треск, лязганье, леденящий вой, и конечно же:

— Пункель, не тупи!

"Личные покои" представляли собой здоровенный зал с галереей, идущей по уровню второго этажа.

С десяток раскрытых дверей (некоторые были перекошены, болтаясь на одной петле) вели в боковые комнаты — как с первого этажа, так и с галереи второго.

Пол был усеян осколками, черепками, гнутыми столовыми приборами и птичьими перьями (напротив одной из дверей на втором этаже свисала с перил шевелящаяся распоротая перина).

В центре зала на боку лежало чучело. Огромный зверь, во внешнем виде которого сочетались черты улитки (с панцирем на спине), мамонта (бивни и хобот) и кабана (пропорции головы и свиные уши, грязно-розовая шкура, покрытая жесткой щетиной).

Из пропоротого и обугленного бока торчала солома.

Существо медленно поводило из стороны в сторону кончиком хобота, под его шкурой прокатывались какие-то волны. Глаза не выражали ничего: они были стеклянными. В буквальном смысле. Один выкатился.

— Свиндрик, — выдохнул библиотекарь. — Пещерный зверь. Завалили его мы давно, еще когда крепость строили. А когда комендант некромантом стал — чучело оживил… Что ж они его не добили??

Вопрос был риторическим.

В дальней части зала были еще одни двери, и они тоже были нараспашку. Шум боя доносился оттуда — уже из "Кабинета некроманта". То есть из следующей, предпоследней локации.

— Добей тогда чучело! — приказал я и рванул туда, вперед.

В центре этого помещения посреди разметанных по всему кабинету обломков мебели кружили двое.

Пункель, сызнова перекинувшийся в каменного голема — в старинной боксерской стойке, точно в фильмах про Шерлока Холмса. И напротив — такой же огромный, иссиня-черный, только в глухих доспехах, в шлеме с забралом… и с мечом. Черный рыцарь.

Да уж, в реальности я бы не поставил на рукопашника против мечника в латах. Но тут было все иначе... Или нет?..

Глава 13: Коготь. Из покоев — в полымя

Да уж, в реальности я бы не поставил на рукопашника против мечника в латах. Но тут было всё иначе.

…Рыцарь взмахнул мечом, проводя рубящий боковой удар, но Мэтт, ничтоже сумняшеся, отбил клинок голой рукой. Брызнула каменная крошка, а Пункель, шагнув вперед, впечатал кулак в угловатый черный наплечник. Тот со скрежетом смялся, будто был жестяным. Рыцарь, шатнувшись, попятился…

Кэтти, которая вместе с Фрогом стояла у дальней стены, радостно вскрикнула.

Однако черный, выставив пустую ладонь, тоже резко сжал пальцы в латной перчатке в кулак — напротив грудной клетки Мэтта.

Это была магия. Студент зашатался, как-то сразу замедлился и схватился за сердце. Мне показалось, что на его каменные плечи наползла изморозь.

Рыцарь снова шагнул вперед, опять замахнулся…

Шмяк! Треск! Мой плевок и молния Фрога прилетели одновременно.

Я старался попасть в щель забрала, а молния угодила точно в вершину остроконечного шлема, будто в громоотвод.

Не знаю, что из этого помогло, но, кажется, помогло: удар меча высек из каменного голема сноп искр, однако фатальным не стал. Черный вновь отступил.

…Увы, Фрог и Кэтти не могли постоянно поддерживать нашего танка, потому что на них навалились свои противники.

Вокруг помпезной кованой люстры, висящей на трех цепях и покрытой наростами воска, вились пять летающих черепов. Они, во-первых, орали, накладывая дебафф — "Пронзительная тревога", "-8 % к ловкости", — во-вторых, делали пиу-пиу лучами из глаз, а в-третьих, кто-то из них периодически отвешивал челюсть и выпускал этакие самонаводящиеся шары тьмы, которые явно ничего хорошего тоже не несли. Причем делали это всё черепа по очереди, обеспечивая тем самым атаку сразу по нескольким направлениям.

Основной целью у них был хилер, то есть Кэтти. Фрог, как мог, защищал ее, периодически отвлекаясь на дамаг по рыцарю. Но видно было, что действуют студенты раздерганно, и инициатива сейчас не на их стороне.

Я попытался скастовать свежеизученное проклятье на противника Мэтта.

Вы не можете наложить "Кровотечение" на этого противника

У противника нет открытых ран

Ай, ладно. Обежав Мэтта и черного рыцаря по широкой дуге, я снова прибегнул к старым добрым плевкам — снизу вверх, по черепам. Тьфу! Тьфу! Тьфу на тебя! В один даже попал, нанеся немного урона, а еще один череп — отвлек на себя.

В уставленных на меня глазницах полыхнула багровая вспышка, и… лучи пронеслись над макушкой, едва зацепив.

Череполет нанес вам урон некротическим излучением: -0,3

…Едва зацепив, а все равно больно!

А череп распахнул рот и в мою сторону дополнительно устремились три вертких шарика размером с теннисный мяч. Плюнул, можно сказать, в ответ.

С досады, что урон от моего плевка так невелик, я подхватил с пола обломок витой ножки стула — и запустил ею в эту летучую дрянь. Попал.

Деревяшка врезалась летуну в челюсть как раз тогда, когда у него из пасти рождался четвертый сгусток. Неожиданно шар взорвался прямо там. Во рту у нежити.

Бдыщ!

Череп как-то странно загудел и принялся дезориентированно вращаться вокруг своей оси, скользя по пологой дуге к полу.

— Красавчик! — азартно крикнул мне Фрог и махнул рукой.

Пронесся порыв ветра; череп ускорился и с хрустом врезался лбом в твердый каменный угол. Минус один!

— Коготь! — радостно взвизгнула Кэтти вместо приветствия.

Воспользовавшись расстройством в рядах вражеской авиации, она простерла руки в сторону Мэтта.

— Бене дикси!

Я аж хрюкнул от такой контаминации, а Пункель заметно воспрял и попер на черного.

Ура! Но долго радоваться не получилось.

Отвлекшись, я зазевался и не успел уклониться от последнего из выпущенных подбитым черепом черных шаров. Тот, казалось бы, пролетев мимо, вдруг вильнул и врезался прямо в меня, расплескавшись чернильным пятном по штанине. Ногу как кипятком обожгло.

Вы получили урон от Снаряда тьмы: -4,4

Проклятие… Резкая боль и наглядное понимание, что на респ я могу отправиться с одного удара тутошних мобов включили наконец "боевой режим".

…Кидаюсь в сторону, ухожу от лучей, выпущенных еще одним черепом. Выцарапываю из сумки пузырек.

К счастью, на меня больше никто не агрится: смертоносные "взгляды" оставшихся черепов снова скрещиваются на Кэтти. Она поставила щит, Фрог кидается молниями, пытается перетянуть агро. Где там чертов Галин??

Пью зелье.

…Библиотекаря нет. Вместо него из соседнего зала слышится шум, грохот, точно ворочается что-то очень большое, и…

— Атас, братва! Свиндрик! — ору я.

В двери некромантского "кабинета" ломится вновь восставшее чудище. Из его же "личных покоев". Это ведь уже пройденная ребятами лока, что за дела!!

Свиндрик (ожившее соломенное чучело)

37 ур.

Здоровье 49/480

К счастью, проем для свиндрика слишком мал: монстр протискивает к нам только голову, скребет бивнями по паркету, задирает хобот и… громогласно трубит!!

Будто бы рев расстроенной великанской валторны сотрясает пространство.

На вас воздействовали с помощью умения: "Боевой клич свиндрика"

+6 % к урону любого типа / 40 сек

Удача -17%

Насчет удачи особенно почему-то обидно…

И Фрог, и Пункель теряются. И не только они! Трубный клич, кажется, выбивает из колеи и противников: рыцарь замирает в замахе, а черепа снова смешивают свой строй, стукаясь о люстру. Не ошеломлена только Кэтти.

— Флам! — с ее руки срывается файербол.

Внезапный дамаг от хилера оказывается сверхэффективным: еще один череп взрывается, разлетаясь костяными осколками. Рвется одна из цепей люстры.

Продолжим!

Я снова шарю глазами — и руками сразу! — вокруг себя, ища, что бы такое использовать в качестве оружия. Вот это подойдет!

У стены — сбоку от входа, в который просунулась башка свиндрика — стоит небольшой стеклянный столик. Чудом до сих пор уцелевший во всей этой вакханалии. На колесиках. По правде сказать, не очень-то фэнтезийно выглядит — изрядно напоминает журнальный столик из моего мира. Ну или тумбу для телевизора. Но вместо пульта для телека и журналов тут расставлена местная дребедень — какие-то костяные фигурки, типа нэцкэ.

Вперед! Подбегаю к столику, упираюсь и… толкаю его свиндрику прямо в морду. Направляю не в лоб, а сбоку, чтобы не треснул хоботом.

Навались! Столик, грохоча, катится… пролетает под изогнутым бивнем… и врезается монстру в брыдла. Звенит стекло, сыплются на пол нэцкэ.

Вы нанесли урон: -2,18

Здоровье: 47/480

— Не-ет! — вопит Фрог. — Коготь, дурак!

Спустя мгновение до меня доходит. У минибосса — а свиндрик им несомненно является, — здоровье которого опускается ниже десяти процентов, включаются новые боевые способности.

Бум! Это свиндрик топнул ногой. Пол сотрясается. Не сказал бы, что сложно сохранить равновесие — но я падаю. Как и все остальные в зале. Включая черного рыцаря. И… и черепа падают тоже!

Вот это, я понимаю, фича. Или баг. Некогда решать.

На вас воздействовали с помощью умения: "Дрожь земли"

Ловкость -9 % / 22 сек.

Фрог — лежа — вырывает из ножен клинок и — плашмя, кажется — лупит по ближайшему черепу.

Хрусть!

Осталось двое; и проклятые черепушки снова взмывают под люстру. А между тем…

Библиотекарь Галин наносит свиндрику урон: -5,5

Библиотекарь Галин наносит свиндрику урон: -4,2

Ага, значит, легионер всё же в деле. В другом зале атакует чудище… с тыла.

Пункель и черный рыцарь решили не вставать с пола. Вернее, рыцарь решил не дать Мэтту такой возможности. Пользуясь тем, что маг упал первый — ничком, — а тот — на него.

Мечом орудовать ему несподручно, но я вижу, как рыцарь, сидя верхом на Мэтте, рвет стилет с пояса. Ах ты гад этакий! Бросаюсь вперед...

"Тень медведя"!

Увы, мой коронный прием нисколько не впечатляет черного рыцаря. Не прокнуло. Мы с этим парнем в разных весовых категориях.

…А я, не добегая до черного, снова лечу лицом в пол. Хрясь!!

Индрик нанес вам урон: -3,7

Вы получили урон от падения: -0,8

Проклятое чучело зацепило меня самым кончиком хобота, но мне оказалось достаточно.

— Берегись! — орет Фрог. — Тифоникус парвус!

Не обращая внимания на атакующие его черепа, вскидывает обе руки. И посреди зала вскипает, закручивается маленький смерч... даже два.

Вихрь, состоящий из пыли, щепок, обломков, бог знает чего — врезается прямо в голову черному рыцарю, лишает координации, направляет удар стилета "в молоко". Другой вихрь — такой же — проносится надо мной, и разлетается мусором, запорошив рыло свиндрика.

…И поэтому хобот, шлепок которого точно отнес бы меня на респаун, в этот раз лупит мимо — в полуметре от моего локтя. Шмяк!

Уф. Вскакиваю.

Фрогу несладко. Два багровых луча уперлись ему прямо в грудь. Три черных шара с тремя одинаковыми хлопками врезаются сбоку. Он падает.

— Ауксилиум! — визжит Кэтти…

…Поздно. Кажется, у нас тоже минус один.

А сзади доносится рев! И грохот!

На вас воздействовали с помощью умения: "Боевой клич свиндрика"

На вас воздействовали с помощью умения: "Дрожь земли"

Вновь лечу на пол. Скотина свиндрик опять применил обе свои абилки. Но есть и хорошие новости!

Библиотекарь Галин нанес урон свиндрику: -5,1

Там, за стенкой, паучара-упырь продолжает ковырять чучело. Кстати, почему свиндрик на него не агрится, не обернется?

…Потому что застрял в дверях — понимаю я вдруг. Как Винни в гостях у Кролика. И… потому что, оказывается, вокруг его свиной морды мельтешат какие-то твари, похожие на призрачных мотыльков, которые жалят чучело почем зря. Впрочем, сейчас они тоже ковыляют по полу, "приземленные" боевым кличем, и свиндрик весьма успешно топчет их слоновьими ножищами.

"Нэцкэ!" — вспыхивает в мозгу. Это призраки, выпорхнувшие из разбитых фигурок! Их еще не хватало. Впрочем, пока жаба дерется с гадюкой — пусть.

Привстав на локтях, плююсь! — целясь в ближайший — снова упавший — череп. Кэтти одновременно бросает в него горсть какого-то порошка — тоже лежа.

Хлопок! Череп волчком вертится по полу, из глазниц валит черный дым. Значит, остался последний. Эти черепушки главное достать, так-то они хлипкие…

…Последний взлетает под потолок.

Глазницы этого — пятого — черепа вспыхивают — только теперь не красным, а изумрудным. Что-то новенькое.

…А рыцарь, повалившись на Мэтта, после недолгой возни снова оказывается сверху. Снова нашаривает стилет. Вздымает руку.

— Мизери кордис! — грохочет доселе молчавший рыцарь.

В темном зале колышется воздух.

По нему — словно по воде — рябью бегут какие-то сумрачные круги, стекаясь ко средоточию — ко стилету. Тот наливается чернотой — густой, темной даже посреди сумрака. …Черт!!

Прыгаю!

У одной из стен стоит лесенка — деревянная лесенка для стеллажей, в библиотеке были такие же.

Как Тарзан, боком прыгаю на нее, и оттолкнувшись — на люстру.

— А-а-а!..

— Муа-ха-ха-ха-ха! — разражается череп злодейским смехом.

— Омнис, — торжественным низким голосом завершает рыцарь. Сказал, точно пригвоздил.

И, собственно, пытается пригвоздить Пункеля. Стилет у него в руке ярко-черный.

…Цепляюсь за обод люстры пальцами. Кажется, у меня даже когти вылезли — сами собой!

Та качается…

На вас воздействовали заклинанием "Зло восторжествует": -75 % Маны, -22 % Ловкости

…Вот чему череп радовался.

Но поздно.

— Хреномнис! — ору я, когда "сапог мертвеца" прилетает рыцарю прямо в забрало.

…Звон. Сапоги-то подкованные!

Наугад машу лапой туда, где был череп.

Чудом цепляю его когтями — и череп, кувыркаясь в полете, отправляется в сторону Кэтти. Дальше сама разберется.

…А второй ногой бью рыцаря по руке в черной перчатке, которая сжимает стилет. Скользнув по грубому голенищу, стилет царапает мою ногу.

Оживший доспех нанес вам урон зачарованным оружием: -47

...Но я успеваю увидеть, как рвутся цепи, и почувствовать, как мы вместе с люстрой падаем прямо на плечи противнику. Ну точнее, это я падаю на плечи.

А кованый обод с глубоким звоном врезается ему прямо в шлем. И кажется, надевается прямо на шею, как воротник. Разлетается осколками окаменевший воск. Красиво.

Кэтти, расправившись с черепом, поворачивается в сторону чучела и призраков-мотыльков... И...

ВЫ УМЕРЛИ

***

"Ты! Я про тебя помню! Тебе не укрыться!" — шепот Йошки иголкой вонзился в мозг, когда я пробегал мимо ее статуи, но я не обратил на это ни малейшего внимания.

Обратно! Скорее! Зелье скорости и выносливости мне в помощь!

Судя по игровым часам, в этот раз я воскрес очень быстро. Не как Климов, но всё же. Подхватившись с каменного пола у ног Мирта, со всех ног кинулся обратно через анфиладу пустых локаций — туда, где умер.

Страшно жаль было единицы Силы, потерянной после смерти, однако баффы Дидуса и Костлявого сделали свое дело: я набрал кучу опыта и, кажется, по итогам был в плюсе.

Но разбираться было некогда! Увы, меня выкинуло из группы, и по логам понять, чем окончился бой (если окончился!) я не мог.

Даже второй раз баффнуться от Дидуса позабыл.

…Я успел вовремя. Очень, очень вовремя.

Когда, проскочив мимо поваленных библиотечных стеллажей, я влетел в Покои коменданта, мне навстречу дернулся свиндрик.

Ну то есть как. Огромное чучело, хрустя обломками на полу, сдвинулось в мою сторону. Только задом. Одновременно с этим раздалось гулкое хэканье — и прилетел порыв мощного ветра.

Я рефлекторно отпрыгнул и сотворил "Тень медведя", впустую потратив ману: потому что из соседнего зала, впритирку к сдвинутому панцирю чучела, плечом вперед выскочил Пункель, а за ним — Фрог с выставленной вперед рукой (жив! отхилили!) Свиндрик, судя по обнуленной, потухшей шкале здоровья, был мертв...

Стоп, а где Галин?

...Не сбавляя хода, Мэтт с сопением бросился на меня, занося кулак ...И смел плечом в сторону. Грохнувшись на бок, я увидел, кого он атаковал.

Ко мне подкрадывалась (да-да!) колоссальная пуховая перина — та самая, которая в прошлый раз висела на перилах наверху.

Видели когда-нибудь перину, вставшую на дыбы?.. Я — видел.

"Пузо" у этого анимированного предмета спальной мебели было распорото, но в перине еще оставалось достаточно пуха… и, так сказать, сил для битвы.

Пункель врезался в это существо, нанося удары; из перины летели буквально клубы белого пуха и перьев, облепляя черного "могильного голема"; перина от атаки Мэтта смялась и отъехала на два метра, однако фатального урона он ей не нанес. Больше того, верх этой агрессивной штуковины (этого монстра?) начал загибаться, обминая голову Мэтта и как будто стремясь на нее "надеться" одним из разрезов; края тоже явно стремились обволочь противника.

— Пункель, не тупи! — заорал Фрог. — Назад! Я ее сожгу!

Но Пункель, кажется, что-то нащупал внутри перины: какой-то хребет, пружину или еще что-то такое, что теперь хотел вырвать.

...И у него это получилось.

— Аспирант Пункель! Боевое правило номер ноль: координация! — крикнул Фрог, качая на ладони огненный шар. — Назад на три! Раз! Два! Три!!

И Мэтт действительно качнулся назад, выдравшись из объятий перины — и таща с собой нечто, что уцепил в ее недрах.

Файербол, залетев в дыру, с треском взорвался внутри перины: Фрог попытался направить снаряд таким образом, чтобы нанести урон и самой перине, и объекту, в который вцепился Пункель.

...А этим объектом как раз и был библиотекарь Галин.

Пух, парящий повсюду, вспыхнул — у меня мгновенно начали сокращаться хитпойнты. Галин загорелся тоже, облепленный с головы до ног.

— Стой, дурак! — не знаю, кому я это орал, Пункелю или Фрогу. Или обоим.

Рванулся к Мэтту, поднырнул у него под локтем, вырвал библиотекаря из лапищ голема. Мы оба с Галином брякнулись на пол.

Хвостик выкатился из сумки и с писком метнулся в сторону — подальше от пламени.

Судя по тому, что я видел, упырь был при смерти. Без сознания. Как лечить-то его, ёклмн? От "Наложения рук" мы оба коньки отбросим…

Прежде, чем две очевидных мысли — позвать Кэтти или влить упырю в глотку зелье лечения — оформились в голове, я опять действовал импульсивно. Когтями полоснул себя по запястью и вставил его библиотекарю в пасть.

— Пей, блин!

Вы хотите поделиться собственной кровью с другим членом вашей фракции

Да / Нет

Да, давай уже… Борода у Галина в данный момент времени тлела тоже, так что формальности раздражали.

— Пей!

…А может, это было и правильное решение. Счет-то шел на секунды… Валяясь под дождиком из горящего пуха, я судорожно шарил рукой по поясу, потом в сумке, — и именно лечебного зелья не находил.

Черт, было, было же оно!

— Помогите! — проскрипел я Фрогу и Пункелю, застывшим соляными столпами. — Ну!!

…Здоровье Галина поползло вверх — еле-еле, — а мое, напротив, очень быстро, точно остатки воды из ванной, утекало прочь. Кажется, это был самый быстрый — и самый болезненный опыт потери хитпойнтов в этой игре. Мир затянула красная пелена.

— Кэтти… — пробормотал я, уже готовясь увидеть надменную бородатую рожу Мирта.

…Но ребята успели. Неожиданно надо мною пронесся вихрь, сдувший горящий пух в сторону. Потом накатила волна облегчения боли.

Кэтти Браун воздействовала на вас заклинанием "Среднее восстановление"

Прибежала, стало быть…

— Ы-ы, — сказал Галин и открыл глаза.

— Ы, братюня, все так, — пробормотал я, вырвал у него из зубов запястье и откатился в сторону.

Тут же вернулся Хвостик — узнать, не перепадет ли ему тоже кровушки. Не церемонясь, я запихал его назад в сумку.

— Это союзник? — выкрикнул Фрог, указывая на Галина. — Пункель, не бей его!

— Да... — прохрипел я. — Что у вас тут происходит?

— Сэм открыл двери в следующую локацию прежде, чем мы уничтожили существ в предыдущей — вот что! — припечатала Кэтти. — Из-за этого мы едва не проиграли там и не погибли! Хорошо, что этот монстр застрял в дверях! Теперь надо привести себя в порядок и подготовиться к битве в последнем зале... Эм...

…План был хорош, вот только в "покоях", кажется, разгорался пожар. Чертов горящий пух разнесло ветром по всему залу. Здесь начинал тлеть низ портьеры, там — кучка деревянных обломков.

Самое неприятное было то, что пух взметнулся наверх, на галерею, и там тоже что-то начиналось.

Маги заметались по залу, пытаясь предотвратить беду.

Фрог несколько раз пульнул в разные углы чем-то вроде классической водяной стрелы. Это помогло, но локально. Мэтт, схватив толстый ковер, зашлепал им по перине. Часть огня он сбил, но пух от этого разлетелся еще пуще. Кэтти пыталась работать по площади — вызвать дождик, но и тут что-то пошло не так. Под потолком зала закружилась туча, однако, покуда она оформилась и потемнела, пламя на втором этаже уже разгорелось.

"Квартира полностью выгорает за несколько минут" — вспомнились жуткие факты с противопожарных плакатов.

А здесь, кажется, всё происходило еще быстрее — и чем дальше, тем больше! В сухом и горячем воздухе, наполненном дымом, туча бессильно растаяла. Огонь победил.

Мое здоровье, достигнув средних значений, опять поползло книзу, да и Галин не то чтобы пришел в форму.

— Бежим! Бежим!!

Я схватил библиотекаря под верхние подмышки и потащил мимо свиндрика в следующий зал — к дальней двери, за которой была финальная локация.

Фрог кинулся помогать.

— Стойте! — крикнула Кэтти. — Мы не можем… без подготовки! Там же сам этот некромант-комендант!

Она закашлялась.

— Мы сгорим иначе! — прохрипел Фрог. — Коготь прав, скорее!

…Да уж, Коготь был прав.

Мы едва успели протиснуться в "кабинет" мимо чучела, загораживающего половину дверного проема. При этом чертов горящий пух уже намело и сюда, и сам индрик, набитый соломой, начинал гореть.

— Назад! — пробормотал я, когда мы покинули "личные покои". — Мэтт, вытолкни эту тушу обратно, в ту локу… И двери тогда закроем…

Но Мэтт — как и все остальные — ничего не мог. Он жутко кашлял.

Хотя здесь, в кабинете, пожар только разгорался — дым уже был здесь. Он — как настоящий! — драл носоглотку, не давал дышать, разъедал глаза, и я видел, что на мне повисли здоровенные дебаффы, влияющие… вообще на все. Как и на остальных. И, кажется, эликсиры, которые спешно употребляли ребята, не слишком-то поменяли ситуацию.

А потом стало совсем поздно. Чучело наконец загорелось по-настоящему, и мне показалось вдруг, что сейчас оно просто взорвется, когда вся эта дрянь, которой был набит свиндрик, пропитанная черт знает чем, вспыхнет. …Может взорваться чучело? Я не хотел проверять. И ребята тоже.

И, больше не тормозя и не споря, мы подтащили Галина к дальней огромной двери, ведущей из "кабинета" в "большой тронный зал" — и, когда Фрог отодвинул позолоченную задвижку, ворвались туда, внутрь. В клубах дыма — это было бы даже круто, не будь мы чумазыми и без сил. К финальному боссу данжена.

"Полутать не успели нормально," — мелькнула в голове мысль.

Глава 14: Штиль. "Рыбак, что ли?"

— Великий портал! — воскликнул Иеронимус восторженно. — Смотрите, смотрите!

Всё то время, что мы провели, знакомясь в общих чертах с планировкой судна, “Солнце империи” снималось с якоря и разворачивалось. Далеко отойти от пристани корабль еще не успел — и толпа, провожающая его, разразилась воплями. Я подумал, что многие наверняка вели стрим.

Церковники развернули великий портал прямо тут, у берега.

Застилая собой темный горизонт, от воды до неба разверзлась мерцающая, влекущая глубина, затянутая тончайшей пленкой. Это было действительно завораживающе — как смотреть в ясную ночь на звезды. По пленке скользили разноцветные сполохи, подобные северному сиянию, а где-то там, в глубине, угадывались контуры… Шантарана? — скалистого острова, нарисованного как будто чернилами на черном листе.

…Корабль вздрогнул — и его медленно повлекло вперед, к телепорту. Ветра не было, тяжелые паруса едва колыхались; но сам по себе портал тянул судно внутрь — точно черная дыра всасывала большую планету. Ух.

…Прочие корабли из гавани — как я понял только что! — увели, и рядом с “Солнцем империи” бестолково толклась на воде одна только яхта, на борту которой было написано “Похухоль”. Я заметил, как скривилась Лера.

— Это наши, — нехотя прокомментировала она, — несколько человек. Все, кто успел собраться. Не ожидала такого раздолбайства от клана.

— Ну хоть кто-то, — сказал я. — Всё помощь.

— Да там такая помощь, — процедила Лера, — что, может, лучше не надо. Дурак один. В смысле, который хозяин яхты. Да и тот не собрался бы, если б в больницу не угодил. Всё равно лежит — так хоть в капсуле.

Между тем пленка, похожая на поверхность темного мыльного пузыря, искрящегося разрядами, придвинулась, потом окутала нас, затянув небо, виды на гавань, а потом и пристань… а потом лопнула, выпустив “Солнце империи” в совершенно иные воды.

— Воздух! — воскликнула Лера. — Совсем другой! Теплее! И запах другой! И влажность!

Мне это всё было недоступно.

Но зато ночным зрением я отчетливо теперь видел громаду острова; а неподалеку от нас, подпрыгивая на высокой волне, поднятой кораблем, крутилась одинокая лодка, и с ней пытался управиться, чтобы его не перевернуло, какой-то мужик. Ему явно приходилось непросто.

Но, наконец, он совладал с лодкой, большие волны прошли, а мужик, отпустив руль, встал и выпрямился во весь рост.

Я понял, почему его так крутило: у этого парня была только одна рука. Значит, непись. …Рыбак местный, что ли?

А потом мужик вскинул меч, обломанный на конце, и я узнал его. Не рыбак.

— Приветствую Церковь Света, — заорал он; сорванным голосом, но как-то эдак, что услышали на корабле, я был уверен, все.

“Командирский голос”, ага.

— Я, Гильермо Формкон, гроссмейстер Белого ордена — вернулся! Я жив! Радуйтесь! Я принес вам обновление, братья!! Грядут большие перемены!

Брови отца Иеронимуса полезли прямо на лоб. Брови Грмстрсмгста могли с ними в этом посоперничать.

— Так это что, он и есть? — спросила орчиха. — Которого надо схватить? Изич. Что может пойти не так??

***

— Когда квест-то зачтут? — спросила Лера. — Вроде, дело сделано.

Мы по-прежнему стояли на одной из палуб: было хорошо видно, как лодка, спущенная с “Сердца империи”, подошла к той, на которой был однорукий бородач, и прибывшие инквизиторы что-то ему внушают.

За Форконом отправилось четверо: и это были не рядовые священники и не големы. Кто-то из здешних высокоранговых паладинов — впрочем, не сам епископ. В четырех рослых фигурах, облаченных в плащи с широкими капюшонами, угадывалось скрытое напряжение.

Мы видели, как Форкон вещает им, экспрессивно потрясая рукой — а ему указывают спокойно, однако настойчиво: к нам, мол, пожалуйте, потом все разговоры. Как он хватает клинок, а инквизиторы дружно подтягиваются, готовясь применить магию… нет, обошлось, это Форкон просто для красивого жеста.

Наконец, герцог послушался, полез в соседнюю лодку через борт, а инквизиторы помогали ему, одновременно держа под контролем. Заставили сесть на носу. И — когда трое сами уселись лицами к герцогу, в характерных позах, — четвертый, с кормы, направил лодку обратно к “Сердцу империи” — к веревочной лестнице, сброшенной с главной палубы.

— Квест требует доставить еретика Конклаву, — ответил Грмстрсмгст. — Тогда, видимо, и зачтут.

Орчиха фыркнула.

— Го на главную палубу! Там сейчас будет не протолкнуться. Смотрите, это ж епископ?

…Мы кинулись к лестнице.

На главной палубе (хочется сказать — площади!) корабля и впрямь была тьма народу. Но бардака не случилось. Сверкающие панцирями големы выстроились в безупречные шеренги, а лысые коршуны в рясах четко руководили группами менее статусных и более бестолковых персонажей — вроде нашего отца Иеронимуса.

Нас все пропускали вперед — и то сказать, Спящие. В смысле, игроки. Весь контент — для нас.

…Снова вспомнился Коготь: его-то небось не пустили бы в первый ряд… теперь. Он же сейчас сам вроде искина. Такой же, как я, но застрявший в средневековье (пускай фэнтезийном!) — и лишившийся привилегий потребителя. Бр-р… Что ж я раньше-то об этом не думал?.. ну ладно.

Отбросив несвоевременную рефлексию, я впился взглядом в процессию, которая поднималась по другой лестнице.

Те же четверо — уровни у них были под шестьдесят — вели однорукого бородача, и меча при нем уже не было. Впрочем, оков пока не было тоже.

В центре палубы — неподалеку от нас — стояло кресло, в котором сидел епископ — для разнообразия, седой и лохматый дядька с косматыми бакенбардами, суровый и непроницаемый, лицо точно вырезали из полена.

Я приметил, что рядом с креслом епископа стоит маленький сундучок… и в ту же секунду мигнула всплывающая строка.

Вы находитесь в радиусе воздействия неизвестного артефакта

Вы не можете пользоваться магией

…Эге, дорогостоящая штуковина!

Между тем четверка сопровождающих остановилась шагов за десять до кресла; Форкон хотел шагнуть ближе, но его грубо придержали.

Герцог гневно раздул ноздри внушительного носа… И увидел меня.

— Друг мой Коготь! — ошарашенно воскликнул бородач. — Что ты здесь делаешь?

— Э… — сказал я.

…Имя персонажа я, войдя в игру, отключил. Была и такая опция: правда, лишь начиная с “бронзового” аккаунта, однако именно таковым я и пользовался: любезный Грмстрсмгст, заказывая предустановку “Терры” на ноут, еще и акк выбрал платный. А я поддался тревожности, и, чтобы меня всё же не вычислил “Вектор”... отключил вообще все данные о персонаже.

И сейчас только понял, что, создавая Штиля в том полуподвальном клубе — на одну встречу! — взял самый базовый вариант внешности упыря, не поменяв ни единой черточки.

Ну и “Вектор”, когда выбирал для нас четверых персонажей, тоже никак не менял шаблон.

А значит, Коготь и Штиль оказались похожи, как близнецы-братья. Ну ладно, у Когтя, кажись, кожа позеленее была. А у меня посерее. Или это от оборудования зависит.

…Стоп, но это же всё равно условности! Искин-то должен их не замечать?

— …А. Обознался, — сказал Форкон. — Поразительно похож…

И потерял ко мне интерес, переключившись на седовласого Леопольда.

— Брат мой, — проговорил бывший узник острова Беглых жриц, — я приветствую тебя.

Тут же один из лысых в высоком чине, стоявших полукругом за креслом, каркнул:

— Кощунство! — и здоровяк, сопровождавший Гильермо, ничтоже сумняшеся двинул тому кулаком прямо под ребра.

Отец Иеронимус аж охнул. В отличие от Форкона.

— Епископа Леопольда называть “ваше преосвященство”. Говорить, когда скажут, — отчеканил конвоир.

— Пусть он говорит, — проскрипел епископ.

Бородач, держась рукой за живот, обвел взглядом толпу. Ему уже всё было ясно, но, тем не менее, бывший инквизитор сделал еще одну попытку.

— Мое имя Гильермо, из рода Форконов, — произнес он, выпрямившись. Слова разносились по всему кораблю. — От отца ко мне перешел титул герцога. Я вхожу в круг гроссмейстеров Белого ордена.

— Уточнение: герцог Гильермо Форкон был членом круга гроссмейстеров триста лет назад! — вклинился тот же лысый, рьяный блюститель протоколов; но епископ рукой сделал ему знак молчать.

— Триста лет, — продолжил бородатый отшельник, — я был узником острова, что находится неподалеку. В заточении у… темной ночной твари, что жила там.

Толпа зашушукалась.

— И как же удалось выбраться? — спросил Леопольд.

Голос у него был бесстрастным: небось, полено бы так и общалось.

— Мне помог… сородич вот этого юноши, — бородач опять кивнул на меня, — тоже Спящий, оказавшийся там случайно.

— Юный Спящий поверг ту темную тварь, что держала в плену гроссмейстера? — осведомился епископ. Кажется, в этот раз даже с интонацией… издевательской.

— Не он один.

— Кто же еще там был?

— Гхм… Пираты.

По рядами церковнослужителей снова пронеслись шепотки.

— Допустим, — сказал Леопольд, — допустим. Но, кажется, ты явился сюда с некой вестью? Я слышал крик с лодки.

— Верно, — сказал Гильермо. — Бра… тья. Я обращаюсь сейчас ко всем вам. Там, в темноте моего заключения, я много думал. Думал о тех путях, которыми мы с вами ходим; и о путях, коими ходят Спящие; о жизни, смерти и новой жизни — круговороте, в котором мы существуем; и конечно, думал о Боге.

— Хвала Мирту! — охотно возгласил из за моего плеча отец Иеронимус.

Пробившись через толпу вслед за нами, он оказался в первых рядах, поэтому возглас его был услышан.

Лысые в черных рясах один за другим начали повторять славословие; последним это сделал епископ, глянув на Иеронимуса, как мне показалось, с некоторым неудовольствием.

А вот Гильермо ничего не сказал.

Дождавшись, пока славословия отзвучат, он продолжил.

— Да, я думал… о многом. И долго. А потом произошло… нечто.

Он неожиданно стушевался.

— Ну-ну, мы все ждем, — приободрил Гильермо епископ. — Нам всем интересно это узнать. Что же именно произошло?

— Я попал в одно место, — пробормотал бородач, — где были книги… Эти книги были особенные…

Теперь по толпе прошел настоящий гул.

— Особенные книги! — с энтузиазмом воскликнул Леопольд, — вот как! И что же ты в них прочитал? Смелее, чадо!!

Гильермо с таким трудом подбирал слова, что пропустил “чадо” мимо ушей.

— В них было разное, — проговорил он, — и дело не одних только книгах…

Он выпрямился еще сильнее, точно проглотил шпагу, и я неожиданно понял, на кого сейчас похож этот NPC. Да он натуральный… Дон Кихот.

— Боги, — отчеканил Гильермо, — вот о ком я хочу сказать. Ведь их н… Их не…

Инквизиторы стали таращить глаза, а Форкон неожиданно опять посмотрел на меня, Леру и Грмстрсмгста. На лице у него выражалось усилие — словно именно из-за нас он не мог сказать то, что хотел сказать, теми словами, которыми он хотел. Или присутствие игроков было лишь частью этого уравнения??

— Боги нашего мира рождены здесь, — наконец, справился бывший инквизитор, — как и все мы. Они… принадлежат миру Терры. Однако там, за его пределами… откуда приходят Спящие… есть иной мир. И там есть… истинный Бог.

— Офигеть, — прошептала Лера.

Полурослик ничего не сказал, но глядел на Гильермо цепко, неподвижным взглядом.

Как и епископ.

— Верно ли я понял тебя, бродяга… или кто ты? Рыбак? Верно ли я тебя понял, ты утверждаешь, что боги во главе с Миртом, создавшие этот мир… не истинны?!!

Задавая вопрос, епископ медленно поднимался с кресла, а голос его разрастался; “Мирта” он прокричал, а последних два слова произнес со змеиным шипением.

— Ты знаешь истину, — усмехнулся Гильермо, — и все мы тут ее знаем. Этот мир не принадлежит нам. Этот мир… создан… создан… сп…

Он опять метнул полный муки взгляд в нашу сторону.

— Создан Богом, — закончил он, найдя те слова, которые мог и хотел сказать, — создавшим и наш мир, и мир Спящих тоже, и познанию этого Бога наша Церковь и должна посвятить себя, и…

— …Заткните его грязный рот, — приказал епископ, не глядя на Гильермо больше совсем, и когда четверо паладинов с уровнями пятьдесят плюс скрутили одного паладина тридцать восьмого уровня, продолжил, обращаясь ко всем. — Чада мои!! Здесь и сейчас Светлым Миртом всем нам был явлен урок. Мы видели ложь и скверну, изобличающих самое себя! Так всегда и бывает. Еретик, изливая в уши толпы яд своих богохульных, лживых догматов, свидетельствовал об их источнике! Темные твари! Пираты!! Нечестивые гримуары!!! Вот откуда были почерпнуты его идеи. Запомните, чада: Тьма всегда уличает саму себя, тогда как Свет — Тьму.

Отец Иеронимус забормотал что-то себе под нос и принялся творить ритуальные жесты; все остальные — тоже.

Я шагнул вперед… и ничего не сказал, наткнувшись на локоть Грмстрсмгста, которым тот от души жахнул меня по ребрам.

Даже урон прошел.

— Сейчас ничего не сделаешь, — прошептал он, — дурак, что ли?!

— Да я только спросить хотел! Про его сподвижников. Его же сейчас уведут!

— Позже. Не привлекай внимания! И так он того упыря некстати вспомнил…

Лера тоже склонилась к нам, схватила обоих за плечи и проворчала:

— Эй, вы чего?! Не вздумайте квест провалить!!

— Тебе квест, — с яростью сказал я, — или звездочку на погоны?.. Ты видишь, что тут творится? Искин, блин, о Боге задумался!

— Ну это ж “Терра”, тут и не такое бывает…

Передо мной заплясали буквы.

Внимание!

Грим Летучий предлагает вам задание, класс задания — рядовое.

“Без названия”

Способствуйте освобождению Гильермо Форкона из плена инквизиции. Форкон должен начать свою проповедь на землях Терры.

Награда за выполнение задания: нет.

Штраф за отказ от задания: нет.

Внимание! Выполнение задания гарантированно приведет к провалу эпического квеста “Отпавший брат”.

…Рядовое?! Награды нету? Опять чертов Грим, мутные игры!

Я свайпнул квест прочь из поля зрения, не спеша ни принимать его, ни отклонять. Покосился на лица орчихи и полурослика… нет, Лера точно ничего такого не получила. Грмстрсмгст был непроницаем, даром что держал меня за плечо, как и Лера.

— Поиски Бога пока отложим на полочку. А вот о случившемся на том вашем острове его расспросить надо! — постановила орчиха. — И как он здесь оказался! И с кем…

Между тем епископ как раз озаботился вердиктом для Гильермо. Промежуточным.

— Его будет судить трибунал, — возгласил Леопольд, обращаясь к толпе прочих служителей. — Уведите еретика в застенок! …Однако наша миссия здесь не окончена, братья. Грядет исполнение пророчества!! Появление еретика — лишь симптом. Нам же надлежит направиться в подземелья острова Шантаран, чтобы не допустить прорыва запечатанного там древнего зла. Слава Свету!

— Слава! — завопили десятки глоток, в том числе отец Иеронимус и Грмстрсмгст.

Лера иронически похлопала в ладоши.

— Передайте капитану Бартоломео — пусть ведет судно в главную бухту, — распорядился Леопольд. — Пускай все расходятся и готовятся к высадке.

…Только сейчас я понял, что капитана на судилище не было.

***

— Вы с дуба упали, мелкие? — осведомилась орчиха.

Забавно, потому что в реале она была довольно миниатюрной барышней.

— Какое еще “прокрадемся”? Тут у большинства неписей уровни выше полусотни! А у вас… Я говорю: надо идти к этому Леопольду и просить о встрече с узником. Давайте придумаем, зачем нам. Подадим официальный запрос.

— Игра дает шансы, — упрямо сказал я. — Тем, кто пробует. Невзирая на уровень. “Фан-Терра” — мир возможностей! Помнишь слоган?

— Я был критично настроен к этой гипотезе, но, черт побери, Штиль прав, — сказал полурослик. — Однако шансы — это еще не гарантия результата. Шансы можно и упустить. Я предлагаю отработать оба варианта параллельно. Холера отправится к NPC, который может устроить нам встречу с Форконом. А мы со Штилем — попробуем проникнуть в темницу самостоятельно.

— Уверена, что у вас получится — проникнуть в темницу, — сказала Лера. — Только не в том статусе, что хотелось бы. Вы же квест завалите! Я вас никуда не пущу.

И она, сделав небольшой шаг, перегородила всю дверь — единственный выход из той каютки, которую нам тут выделили. И где мы укрылись от назойливого отца Иеронимуса, который всё таскался за нами, предлагая отправиться в корабельный храм — полюбоваться статуями.

— Ну если ты так ставишь вопрос, нам остается лишь согласиться с твоим предложением, — развел руками Грмстрсмгст. — Не вступать же, в самом деле, в конфронтацию. Тогда не теряем время. Идем к епископу?

— Постойте, — сказал я. — А может, тогда не к епископу? Что-то сомневаюсь, что он разрешит нам встречу с Форконом. Может быть… к капитану?

В этот момент дверь каюты распахнулась со стуком. Лера, плечом едва не сорвав гамак, обернулась… На пороге стояла женщина. Высокая, очень эффектная леди в роскошном платье — я точно не видел ее в этом царстве ряс, риз и лысин, иначе приметил бы. Собственно, это была первая женщина, которую я встретил на корабле, если не считать Леру в облике орчихи.

Лицо у нее было покрыто красными пятнами, и она слегка всхлипывала. Однако всем своим видом выражала решимость.

— Господа Спящие, — произнесла гостья дрогнувшим голосом, — я могу рассчитывать на вашу поддержку как джентльменов?..

Глава 15: Коготь. Дай, сфинкс, на счастье лапу мне

Клац! Ноги подогнулись, и я брякнулся на четвереньки. Пальцы зарылись в ворс. Погодите, это что… красная ковровая дорожка? Ведущая в глубину зала.

— Соблюдайте этикет! — раздался скрипучий голос.

Клац! — очередной здоровенный скелет, наряженный на сей раз в ливрею, треснул концом посоха в каменный пол. Ноги опять подкосились.

На вас наложили негативный эффект: Погребальные церемонии (Ловкость -7 %)

— К престолу Правителя Цитадели должно приближаться в поклонах!

Клац!

…Вот же гад! Едва оказавшись внутри последней локации, мы заполучили дебафф. Все, кроме Фрога, повалились на пол прямо у двери, кучей. А потом еще раз.

"Скелет-распорядитель" 24-го уровня, ответственный за столь радушный прием, стоял в паре метров от нас. Хуже свиндрика! У того хотя бы паузы были между вот этим… ронянием.

Фрог пошатнулся тоже, но не упал, а кинулся семенящим шагом прямо к скелету, взмахивая шпагой. Тот блокировал выпад посохом, и поэтому не сумел в третий раз стукнуть им об пол.

Я вскочил, сталкивая Пункеля. Где мы?

…Этот зал почему-то был сделан в стиле, напоминающем не фэнтези, а стимпанк. Впечатление создавалось огромными металлическими листами, покрытыми ржавчиной, которыми весь зал был обшит. Словно мы оказались в трюме старой подводной лодки. Или — вернее — огромного корабля.

Пространство последнего зала было вытянутым (хоть и очень объемным), и дорожка тянулась по ржавым плитам метров на двести вперед — упираясь в конструкцию, тонущую во тьме. Впрочем, там безошибочно угадывались очертания этого самого трона. Гипертрофированно зловещего.

Того, кто сидел на троне, видно было плохо. Темная фигура в плаще…

По всему периметру зала шли — вместо окон — какие-то ржавые люки, усугубляя ассоциации с трюмом. Вдоль стен стояли постаменты с гробами (кто ставит гробы в тронный зал, помилуйте?) Свет давал здоровенный шар, напоминающий бледную, чахлую шаровую молнию — зато размером с вертолет. Шар был заключен в клетке, на цепи свисающей с потолка.

Все это я охватил взглядом за полсекунды… а потом ближайшие к нам гробы, конечно же, начали открываться. Из них лезли "скелеты-триарии" двадцатых уровней, бряцая обломками доспехов. Фигура на троне тоже заворочалась.

Я бросился на распорядителя сбоку, рубанул мечом куда ни попадя. Крутнувшись, тот ловко отбил мой меч кончиком посоха, взвизгнув: "В очередь!" Фрог, воспользовавшись моментом, рубанул нежить по колену и скелет повалился с сухим стуком; маг тут же вогнал кончик шпаги ему в глазницу и противник, дернувшись, замер. Лиловое пламя, полыхавшее в обеих глазницах, погасло.

— Собрались! — крикнул Фрог, толкая меня назад к Кэтти и Пункелю.

Нас окутал воздушный пузырь, четко видимый, потому что вокруг него, вздымая пыль с пола, закрутилась воронка вихря. Вихрь, точно волна в берега, врезался в стены зала, и, хотя не нанес триариям прямого урона, все же оказался очень кстати, потому что тяжелые крышки гробов позахлапывались обратно, защемляя активным скелетам ноги, руки и бошки.

— Зелья! — крикнула Кэтти. — От отравления дымом: тебе, тебе, тебе, тебе!

Галин тоже получил зелье, и я вновь подивился тому, как четко и слаженно, без лишних вопросов могут действовать в сражении студенты. А уж их преподаватели и профессора, небось, это просто машины по зачистке данжей.

— Еще зелья, для исцеления! Теперь на рост маны! Колдую благословение… есть!

— Пошли! — рявкнул Фрог.

Пункель рванулся вперед, топая по ковровой дорожке — навстречу паре триариев, избежавшим удара крышкой.

Фрог стукнул кулаком в плечо Галина.

— Тоже вперед, я прикрою!

Библиотекарь зыркнул на меня, и я кивнул: "В атаку, легионер!"

Ухмыльнувшись, Галин плюнул на лезвие своего меча и оно эффектно задымилось, окутавшись багровыми сполохами. Упырь занял место плечом к плечу с Мэттом, и одним ударом отрубил руку лезущему на него триарию.

Фрог швырнул голубую стрелу — и ближайший гроб вмиг покрылся ледяной коркой, приморозившей крышку. Изнутри глухо донесся злобный вопль.

Уф… Несмотря на ошибки, совершенные в предыдущей локации, и огромный риск, мы, кажется, затащили старт. Правда, я Галин были отхилены только наполовину, и я-то ладно, а вот библиотекарь, кажется, представлял собой ценную боевую единицу. Но Кэтти, сморщив лоб, продолжала что-то бурчать под нос, делая пассы руками в сторону обоих танков. Лишь бы Светом не стала лечить…

Точно! Свет же и против нежити рулит! И то, что противники выше меня по уровням, сейчас мне на руку. Я буду меньше урона получать, чем они. Так сказать, большая сила — большая ответственность!

Поэтому, выгадав момент, я тоже сунулся вперед, заорал Галину: "Зажмурься!" — и кастанул вспышку.

Подземелье на миг озарилось ярче; ковылявшие к нам триарии — кстати, к ним прибавился один "скелет-трибун" с облезлым плюмажем на шлеме! — яростно взвыли.

Вы нанесли -7,2 урона 7 противникам

Неплохо!

Галин и Пункель уверенно теснили скелетов и шли вперед; Фрог из-за их спин гвоздил заклинаниями; Кэтти лечила. Я поплевывал в разные стороны, и это отнюдь не метафора ничегонеделания. Еще несколько раз применил вспышку, правда, под конец всё же ошпарил не только скелетов, но и библиотекаря, так что больше не рисковал.

Если б не склянки с эликами, изготовленными Кэтти из ингредиентов с тела Кролика-Левиафана, мы бы давно слились, но та победа подарила нам шанс.

Вот только зелья были не бесконечными. С помостов бодро соскакивали всё новые противники: вслед за трибунами (которые, как оказалось, баффали триариев и проклинали нас, зычно выкрикивая псевдолатинские матюки), в бой вступили скелеты “сигнифер” и “бацинатор”: первый размахивал длинным древком, на котором была укреплена огромная скрюченная кисть руки, а второй дудел в какую-то ржавую дудку.

Эти двое держались за спинами остальных, зато, когда они вступили в дело, триарии и трибуны осатанели так, что нам опять пришлось туго. Особую ненависть у них, кажется, вызывал Галин: с учетом урона от “дружественного огня”, то бишь моих вспышек, Кэтти не успевала его лечить.

Однако, хотя и с подходящими к концу запасами, мы медленно продвигались вперед. Я как раз подумал, что, кажется, это середина тронного зала… И мрачная фигура на троне уже различима… как эта фигура торжественно выпрямилась и прогремела:

— Враг в сердце Цитадели! …Соратники! Они думают, будто они побеждают. Однако — они забыли! Забыли! Что Ржавая цитадель никогда! Никем! Не была взята!..

Поспорить с этим было нельзя — данжен-то мы явно проходили первыми. Но на скелетов софистика произвела впечатление: бацинатор выдул из своей дудки несколько особо противных нот, и на Галина с Пункелем навалились еще сильнее (хотя сильней, казалось, было некуда).

Не удовлетворившись этим, проклятый Комендант замахал какой-то длинной палкой.

— ОНИ ЗАБЫЛИ: то, что мертво — живет в вечности!

От пассов Некроманта, нежить, с которой мы было разобрались, конечно же, начала подниматься.

— Соблюдайте этикет! — послышалось от дверей, посох опять с лязгом ударил в пол (почему я его сразу не подобрал, блин?!), и Пункель с Галином рухнули как подкошенные.

Триарии и трибуны взревели и принялись молотить упавших гладиусами.

Библиотекарь Галин получил урон: -3,1

Мэттью Пункель получил урон: -2,4

Надо было что-то делать! Я завертел головой. "Фан-Терра — мир возможностей"... Штампованный слоган уже не раз доказал свою правдивость: мы справлялись с гораздо более сильным противником, используя нестандартный подход. Вот только… что делать-то??

Я вспомнил, как в соседнем зале обрушил на Черного рыцаря люстру, вскинул голову к ржавой клетке, болтающейся под куполом. Оно? Нет…

Нужно было решать вопрос с самим Комендантом. Хотя бы отвлечь его от воскрешенческой деятельности. И быстро.

— Фрог, что это за штука? — крикнул я нашему ловкачу.

В самый неподходящий момент — он как раз бросился в контратаку, чтобы дать Мэтту и упырю возможность встать. Поэтому вместо Фрога ответила Кэтти.

— Такая. Статуя. Сфинкса. В самом. Конце. Каждого. Из подземелий. Шантарана! — выкрикнула она, раздавая лечебные заклинания пополам с огненными стрелами. — Никто. Не знает. Зачем!

Слева от некромантского трона и впрямь возвышался сфинкс. Размером с крупную собаку. На постаменте — метра полтора высотой. И вот такое — в каждом из подземелий? Загадошно. Возможно, это и был шанс.

Другого я просто не видел: если не рисковать, не экспериментировать — мы тут вайпнемся. Ребята держались отлично, но всё-таки этот босс был слишком силен для нас. И слив уже отчетливо оформился в недалекой перспективе.

Ладно. С "Кровотечением" я дал маху — но, может, выручит "Хамелеон"? Как раз хватает очков на эти пять процентов незаметности...

Вы применили способность "Хамелеон"!

Мои когтистые грабли замерцали — и злополучные Сапоги мертвеца тоже. Не бог весть какая маскировка, но…

Избегая вступать в сражение со скелетами, я зайцем кинулся в глубину зала, подныривая под гладиусы. К счастью, триарии и трибуны на меня почти что не отвлекались — два наших танка прочно держали агр.

Когда до черного трона оставалась четверть пути, я, кажется, активировал новый триггер — и случилось дополнительная неприятность.

— Вам меня не сокрушить! — прорычал некромант (хотя, прямо скажем, крушили отнюдь не его).

Опять взмахнул палкой.

Люки в стенах зала вдруг начали со скрежетом отворяться, повисая на цепях. Из них выныривали — по одному — уже знакомые летучие черепа. Каждый ненадолго взмывал под потолок, вертелся там, и, определив цель, пикировал к потасовке, чтобы начать обстрел наших. Два черепа, кажется, заинтересовались мной. П-паскудство…

Между тем я достиг цели, оказавшись рядом со скульптурой. И одновременно — рядом с черным троном.

Фигура на троне выглядела именно так, как я ожидал: двухметровый ходячий покойник в дырявом черном плаще, на редкость зловещий. (Ведь у ходячих покойников тоже может быть разная степень зловещести, верно?)

Был он иссохший, как мумия, но энергичный. Левый глаз горел багровым огнем. А второй отсутствовал: справа кожа и мясо с лица были содраны, и в глазнице ворочался хвост какой-то личинки.

Облачение некроманта составляли изъязвленные энтропией доспехи (кажись, не римские) — но зато римский шлем с облезлым плюмажем был присобачен на вершине его огромного посоха.

Впрочем, пока что я не особо рассматривал босса. Скульптура! Вот самое необычное здесь. Что можно с ней сделать? Ну же, где зацепка?..

Однако зацепок не было. Ну кроме того, что фигура сфинкса — теперь я это видел отчетливо — выбивалась из местного колорита довольно сильно. Даже учитывая всю эклектичность этого колорита.

Изящная статуя львицы с головой женщины. С размером я маху дал: сильно больше собаки. Даже больше человека! Правильные черты лица, отрешенный — как и положено сфинксам — взгляд. На голове — узнаваемая египетская шапка, уж не знаю, как они назывались. С обшарпанной позолотой. А сам (или сама?) сфинкс — какого-то болотного цвета, темно-зеленый. Железная, что ли, эта скульптура? На гранитном пьедестале.

Ощущение чужеродности порождалось в первую очередь тем, что… кажется, я этого сфинкса где-то видел. Как будто эту скульптуру вырезали откуда-то и сюда вставили.

А еще — тем, что вокруг пьедестала было этакое пятно из… асфальта? В общем, из поверхности, не имеющей никакого родства со здешним полом.

Только что с этим делать?..

Я обежал постамент два раза. Назойливые летучие черепа поочередно стрельнули лучами из глаз: я с трудом уклонился. Возможно, "Хамелеон" все-таки как-то сбивал им прицел.

Некромант ворочал башкой в мою сторону, но пока ничего не делал. И…

Еще одна железная крышка в стене — прямо напротив меня! — со скрипом начала открываться. Трындец. Сейчас вылетит третий череп. Этот точно меня не пропустит. И от трех сразу — бегай не бегай, не убежишь. А-а-а!

Повинуясь наитию, я подскочил к невозмутимому лику сфинкса.

— Загадай загадку! — рявкнул я.

Прекращено действие способности "Хамелеон"

Да и черт с ним.

— Загадку! Ну! Утром на четырех ногах: человек! Красное и зеленое: лягушка из Кузинатры! Эй, барышня! Что с тобой надо делать?

В отчаянии я схватил сфинкса за лапу. Черно-зеленый металл в этом месте блестел, как натертый. Ага-а! Я тоже яростно заелозил ладонью по блестящему пятну. Ну?

….Люк в стене с грохотом распахнулся.

В квадратном проеме, откуда должен был вырваться хищный череп, я увидел девушку.

Толстушку в очках и мантии, как у моих спутников. Кажется… кажется, я ее даже видел в лагере магов. Надпись над ее головой гласила:

Маргарет Вурст

39 ур.

Мы с этой самой Маргарет вытаращились друг на друга, как Робинзон с Пятницей.

За спиной у девушки виднелась какая-то комната и горел свет. За моей спиной шевелилась фигура некроманта на троне.

А потом Маргарет Вурст завизжала.

— Профессор! Профессор, все получилось! Сюда, скорее!

***

— Профессор Бубель!

— Бегу-бегу, Мэгги!

Обалдев от неожиданности, я забыл о сражении. Плечо ожгла боль.

Череполет нанес вам урон: -7,8!

Я заорал.

— Ой! — воскликнула Мэгги.

Высунулась из своего окошка и сделала пасс руками.

— Гравитасио! — выкрикнула она.

Два братца-череполета, которые как раз изготовились нанести фатальный урон одному упырю, замерли в воздухе, а затем, будто пара булыжников, рухнули вниз. И разлетелись на костяные осколки.

А Маргарет, решительно нахмурив брови, начала протискиваться через люк прямо к нам.

Завидев ее, Некромант натурально взвыл:

— ИЗМЕНА! Враг в сердце цитадели!

Белесая личинка вылетела из его правой глазницы, точно пробка из бутылки шампанского. Оттуда ударил черный луч.

Маргарет Вурст взвизгнула. В последний момент она вскинула ладони перед лицом, материализовав какой-то полупрозрачный знак. Луч рассыпался на черные точки, словно столкнувшись с невидимым щитом, но с девушки все равно снесло добрых три четверти здоровья.

Это что, мы теперь и с ней в пачке?

Не найдя ничего лучшего, я бросился прямо к боссу — перетянуть агро. Уперся ладонями в бок железного доспеха.

“Наложение рук”!

Худо от наложения стало в основном мне. Но чертов Комендант действительно отвлекся от портала и торчащей в нем студентки.

— Ничтожный червь! — неоригинально завопил он.

Черный луч — мне показалось, будто он состоит из тучи мошки — пронесся над моей лысиной.

Отпыгнув, я откатился в сторону — за гранитный парапет сфинкса. В полуметре от моего плеча в асфальт врезался шар, выпущенный череполетом.

Между тем Маргарет совершенно не грациозно кувыркнулась из люка вниз.

— СМЕРТЬ СМЕРТНЫМ! — прогорохотал Некромант, замахиваясь на нее посохом.

В этот момент в портале показался еще один персонаж. Старый дед со встопорщенной бородой. Тоже в очках.

— Нежить! — радостно воскликнул дед. — Пр-рекрасно!

…А вернее, показался даже не он, а ствол орудия, которое профессор Бубель в люк выставил.

Это была бандурина, похожая больше всего на гигантский стеклянный шприц с короткой иглой, внутри которого плясали электрические разряды. И, кажется, этот свет был не только электрическим… Глаза резануло болью.

Маргарет Вурст воздействовала на вас заклинанием: “Полог Тьмы” (защита от эффектов магии Света 37 % / 2,5 мин.)

— Ложи-ись! — завопил профессор.

БДЫЩ!

Огромный сгусток света сорвался с “иглы” и, влетев в тронный зал, молниями расплескался по неписям. Особенно досталось Некроманту, которому прямо в грудь ударило эдакое копье, точно сделанное из ртути, толщиною с фонарный столб. С босса слетела большая часть здоровья.

С меня — тоже. Большая часть того, которое оставалось.

Вы получили урон от “Святой шаровой взрывчатой молнии”: -8,3

Без “Полога” я бы точно сдох.

Мега-шприц исчез.

— Внимание, студиозусы! — завопил Бубель, живо полезший в люк. — Схема тридцать четыре противодействия высшей нежити! Смелее, юноши! Не опозоримся перед дамами — покажем высокий уровень учебной подготовки!

...И они начали.

От автора. Привет, дорогие читатели :)

Вчера — после явления Гильермо, дав представление, что скоро сюжетные линии окажутся сведены, думал врубить продажи. Но забыл написать об этом. Так что врублю их завтра :)

Впереди еще около половины книги, грядет новое появление старых героев ну и вообще некое объяснение всего происходящего в финале тома (те, кто следит за подсказками и/или хорошо знает тропы ЛитРПГ, и так всё поняли :))

А потом еще пара томов, пока я не добью этот цикл, потому что дела надо доводить до конца, даже если ЛитРПГ уже никто не читает)

С продой так же: буду стараться публиковать 2-3 раза в неделю, чем чаще — тем лучше.

Оставайтесь с нами!